Гарри Поттер и случайный крестраж

Глава 1

Глава 1: Начало прекрасной дружбы

Утро было свежим, тихим и залитым нежным золотистым светом – таким, каким и должно быть любое уважающее себя августовское утро. Август был месяцем, который можно описать только как сладкий - то, как солнце с любовью целовало землю, его сияние украшало все, на что оно бросало свой взгляд, даже в самые пасмурные дни, было поистине противоположностью всему горькому и темному в мире. Именно эта прелесть отличала его от других месяцев.

Но август был не только приятным - он был еще и полезным. Семь часов часто были недобрым часом, все еще окутанным ночной прохладой. С октября по март семь часов утра вообще вряд ли можно было назвать утром; это был холодный час, окутанный серым мраком. Апрель и сентябрь были ненамного лучше. Август, однако, все изменил. Августовское утро было не чем иным, как приятным, и именно это сделало прятки во дворе более чем приемлемым утренним занятием. На самом деле, он не мог не задуматься, сидеть в семь часов под старым дубом, когда августовское солнце согревает лицо, было не так уж плохо - достойный способ начать день.

Было тихо. Ему это нравилось. В такие моменты он действительно мог чувствовать. В такие моменты его разум мог творить чудеса, собирая данные и обрабатывая стимулы с исключительным вниманием к деталям. Да, семь часов были идеальным временем, чтобы замечать вещи. Люблю траву. Было что-то уникальное и возбуждающее в том, как влажные, пушистые завитки щекотали его ноги, дополненные легким ветерком, который проносился над двором, взъерошивая его аккуратные локоны цвета воронова крыла так, что это было бы восхитительно. Но это было не так. В нем не было ничего очаровательного; даже спокойствие августовского утра не позволило бы ему забыть это. И любой, кто видел его глаза, несомненно, согласился бы; они были холодными и темными, что противоречило его мягким, милым, августейшим чертам лица. Да, все считали его совершенным ангелом, пока не посмотрели ему в глаза. Тогда они узнали. Он не был августейшим ребенком - он родился в декабре.

"Том!"

Это был отвратительный скрежещущий звук, заставивший его сердито зашипеть и стиснуть зубы. Миссис Коул, без сомнения, слышала эту историю – Стаббс, конечно же, снова пришел к ней, скуля и стеная, как несмышленый ребенок, которым он и был. Честно говоря, Тома нельзя винить за его действия; Билли Стаббс, со всеми его ехидными комментариями, легкомысленными жестами и скрипучим голосом, заслужил это и многое, многое другое. В этом мальчике было что-то просто ужасное. Пауки согласились с ним - пауки, которые менее 10 минут назад послушно забрались к нему в брюки, без сомнения, оставив на нем повсюду отвратительные укусы. Конечно, у мальчика Стаббса не было никаких доказательств его причастности, но они ему и не нужны были. Все знали о странностях Тома, а именно о его сверхъестественной способности дрессировать животных, не пошевелив и пальцем.

Презрительная усмешка промелькнула на его лице. На этот раз Стаббс легко отделался. Глупый мальчишка получит по заслугам. То есть, когда придет время. Миссис Коул всегда говорила не играть с его едой – так что, естественно, это именно то, что он планировал сделать.

"Вот ты где!"

Он резко поднял взгляд, нахмурившись.

"Ну, не рассказывай мне ничего из этого, непослушный мальчишка! Я слышал, что ты сделал ... Я слышал ..."

Он заглушил сердитый выговор женщины, темные мысли нахлынули на него. Он покажет им. Он покажет им всем. С Томом Риддлом лучше не связываться. За исключением...

Он запнулся.

Это было неправильно. Том Риддл? Это неправильно. Почему он был так зол? Бедный Билли Стаббс, мальчик не заслужил всех этих укусов пауков, по крайней мере, не совсем. Его разум закружился от шока – он не это имел в виду. Он ничего такого не имел в виду! Он не хотел никому причинять боль. Он не хотел доставлять хлопот. Но как только он обернулся, чтобы объявить о своем открытии, его не встретило ничего, кроме темноты. Холодная, пустая чернота, которая, к счастью, длилась всего секунду.

"МАЛЬЧИК!"

Три резких стука заставили его вскочить с кровати, отчаянно пытаясь пригладить свою печально известную выступающую спинку кровати, прежде чем надеть разбитые очки и щелкнуть защелкой на дверце шкафа.

Его встретил не праведный гнев миссис Коул, а не менее устрашающий хмурый взгляд Петунии Дурсли.

"Сейчас половина восьмого! Завтрак уже должен быть на столе, ленивый ребенок!"

"Да, тетя Петуния", - вежливо ответил он, заработав легкий шлепок по голове.

"Я не потерплю твоей наглости, мальчик".

Он воздержался от едкой реплики - потому что это не тот, кем он был. Он не был злым, он не был мстительным; он был слабым, легкой мишенью – вот кем был Гарри Поттер.

Иногда по утрам ему было трудно вспомнить, кто он такой. Бывали моменты, когда, ещё погружённый в сонную дымку, он должен был напоминать себе, что он не Том Риддл. И не хотел им быть. Том Риддл был плохим человеком. Гарри знал это и действительно не понимал, почему ему продолжает сниться этот грубый мальчишка. Было немного странно, немного жутко, что каждую ночь его сознание переносилось в жизнь другого мальчика, похожего на него в чём-то, но ужасно непохожего в чём-то другом.

Тем не менее, он не возражал против снов, размышлял он, разбивая несколько яиц на сковородку. На самом деле это было мягко сказано. На самом деле, он ни на что бы их не променял. Когда он был Томом, он никогда не боялся, он никогда не был уверен в себе. Когда над ним издевались, он давал сдачи. Когда с ним поступали несправедливо, он поступал несправедливо в свою очередь. Когда его называли уродом, он носил это как знак чести. Это было освобождение, отсутствие вины, чувства никчемности и безнадежности, которые, казалось, преследовали его повсюду. Нет, Гарри Поттер не был Томом Риддлом, но иногда ему хотелось им быть. Иногда было трудно убедить себя, что он никогда не хотел становиться таким жестоким человеком.

"Ничего не сжигайте! Вернон будет в ярости". Это был факт, а не предупреждение.

"Да, тетя Петуния".

Том не сказал бы ничего подобного. Никогда. Так он понял, что все еще не спит. Да, он определенно был Гарри Поттером.

"А потом я сказал Саммерсу, что если он не уберется с дороги, я очень сильно его пну".

"И ты это сделал, большой Ди?"

"Он тоже плакал, как маленький ребенок!" его пухлый кузен ликовал, в то время как его не менее неприятные друзья выли от смеха.

Гарри уставился на них с качелей, совершенно не впечатленный историей. Однако он быстро отвел взгляд, надеясь, что его не заметили.

Не повезло.

"Привет, урод! Ты хочешь мне что-то сказать?"

Он немного съежился и почти смиренно покачал головой, но вместо этого замер. Были времена, когда Гарри Поттер был очень практичным мальчиком - на самом деле, осмелюсь это сказать, обычно он был довольно умен. Он знал, когда нужно не поднимать голову. Не разговаривай, пока к тебе не обратятся, смотри в землю, сохраняй невозмутимое выражение лица - он знал все правила; он написал их сам. Но были времена, когда его охватывало это странное чувство - это стремление к чему-то большему, к чему-то лучшему. Когда это охватывало его, ему нравилось думать об этом как о храбрости.

"Вообще-то, да".

— О да? И что это значит, чувак?

Он сделал глубокий вдох. «Я думаю, что вы все глупые и слабые. Я бы хотел никогда не слышать ваших мерзких голосов, и я думаю, что мир стал бы лучше, если бы никому больше не пришлось их слышать!»

Трое старших мальчиков на мгновение уставились на него. Но только на мгновение, прежде чем их настигла ярость.

"Схвати его!"

Именно тогда чувства покинули его, и глаза Гарри расширились от страха, прежде чем он развернулся и побежал прочь с игровой площадки, а Дадли и его друзья гнались за ним по пятам.

Действительно храбрость. Больше похоже на глупость.

Так начался вид спорта, известный как "Охота на Гарри".

Сначала они его так и не поймали – он был намного быстрее их. К сожалению, Дадли был не так глуп, как его недалекие друзья, и он довольно быстро обнаружил, что есть другие способы поймать Гарри. В конце концов, после того, как входная дверь дома номер 4 по Прайвет Драйв была заперта и опечатана, бежать было некуда.

"Урод украл мой обед!"

"Он разорвал картинку, которую я нарисовал для тебя, мамочка!"

К тому времени, когда они были в первом классе, Дадли открыл для себя тонкое искусство шантажа.

Именно тогда Охота на Гарри превратилась в подстроенную игру; когда Гарри и Дадли достигли негласного соглашения, что, если Гарри не сдастся до конца дня, дядя Вернон и тетя Петуния услышат о нем всевозможную мерзкую ложь. Гарри просто не мог победить.

Он знал, что это всего лишь игра. Но проигрывать все равно было больно, как в прямом, так и в переносном смысле. Разве игры не должны быть веселыми?

"Ты должен быть счастлив, урод, никто больше не будет с тобой играть".

Это было правдой. Дадли позаботился о том, чтобы все знали, что с ним что-то не так. Что именно, Гарри не знал. На самом деле, Дадли тоже. Конечно, вокруг Гарри происходили странные вещи. Но это была не его вина, или, по крайней мере, он так не думал. Ну и что? Иногда вещи меняют цвет, движутся, explode...it в этом нет ничего необычного, думал он про себя. Это было естественное отрицание, и оно продолжалось до 2 марта 1987 года.

День начался как обычно.

"Чему ты улыбаешься, мальчик?" Вернон зарычал у него за спиной.

Он стер ухмылку со своего лица, но этого было недостаточно, чтобы испортить ему настроение. Прошлой ночью ему снова приснился Том - ему приснился день, когда Том встретил своего первого друга.

Прошлой ночью снова было лето; это было очевидно по тому, как влажный, теплый воздух липнул к его коже, как мокрое одеяло. Солнце весело танцевало в небе, скрытое лишь несколькими клочками облаков, в то время как приятный ветерок танцевал в листьях и траве, принося с собой сладкие звуки певчих птиц и смех детей.

Том ненавидел лето. Утро было прекрасным, но остальное было ерундой. Все всегда были такими счастливыми, такими жизнерадостными, такими шумными. Честно, они могли слышать себя? Радостно кричали, не заботясь ни о чем на свете, по двору раздавался счастливый топот шагов – отвратительно, большинство из них. Он не ревновал. Конечно, нет. Ему не нужны были друзья, или веселье, или игры. Он не был каким-то глупым ребенком, которого нужно нянчить и отвлекать от мирских забот. Он знал лучше.

:Ты выглядишь грустным.:

Том моргнул, его голова мотнулась из стороны в сторону. Кто-то нашел его убежище?

:Кто там?:

:Ты меня слышишь?:

Том зарычал. :Где ты!?:

:Здесь.:

Его взгляд переместился вниз, и он немного вздрогнул, когда увидел новое дополнение к своему убежищу: маленькую зеленую змею, дружелюбно высунувшую язык и покачивающую головой из стороны в сторону.

:Ты со мной разговариваешь ?:

Змея издала звук, который можно было истолковать только как ошеломленное фырканье.

:Ну, здесь больше никого нет, не так ли?:

Том просто уставился.

Змея вздохнула. :Не унывай, не каждый день я встречаю двуногое существо, которое слышит мои слова. Ты, должно быть, действительно особенный.:

:Ты змея.:

:Да.:

:И ты говоришь.:

:Очевидно.:

Том глубоко вздохнул. :Ты дьявол?:

Змея склонила голову набок:Что?:

:Сатана. Змей.:

: Меня зовут Сиси, а не Сатана. Это ужасно странное имя. Ты сатана?:

Губы Тома дрогнули. :Другие дети, кажется, думают, что я.:

Сиси выглядел ужасно смущенным этим.

Том закатил глаза. :Я им не очень нравлюсь.:

:Почему? Очевидно, что ты превосходного происхождения – в конце концов, ты говоришь на красноречивом языке змей.:

Легкая улыбка Тома превратилась в широкую ухмылку. :Наконец-то кто-то со мной согласен.:

:Они тебе нравятся?:

:Что?:

:Ты сказал, что ты им не очень нравишься. Они тебе нравятся?:

:Конечно, нет. Они громкие, грубые и глупые. Я скорее отрежу себе палец, чем назову кого-либо из них своим другом.:

:У тебя нет друзей?:

:Нет, мне они не нужны.:

:Вам стоит познакомиться с моими друзьями!:

Том прищурился. :Почему?:

:Чтобы мы все вместе могли быть друзьями, конечно!:

Том мгновение смотрел на маленькое существо, прежде чем на его лице появилось самое странное выражение – можно даже назвать его нежным. : Хорошо. Звучит не так уж плохо.:

Сиси издал довольный шипящий звук.

:Меня зовут Том, Том Риддл.:

:Приятно познакомиться с тобой, Том.:

На лице Гарри снова появилась улыбка, когда он вспомнил сон. Это был первый раз, когда он искренне хотел быть Томом Риддлом. Незнакомое чувство тепла, затопившее его грудь, когда у него появился первый друг, было тем, чего Гарри желал для себя.

Именно тогда ему пришла в голову идея. Позже он вспоминал об этой идее со смешанными чувствами.

В любом случае, идея была примерно такой; Том Риддл на самом деле был не самым приятным парнем. Он был грубым и недобрым, и ему доставляло огромное удовольствие причинять боль тому, кто его беспокоил. Гарри знал, что он намного приятнее Тома. Итак, если Том мог завести друга, почему он не мог? Идея была не такой уж странной.

Вот почему вместо того, чтобы найти укромный уголок, чтобы спокойно съесть свой скудный обед вдали от цепких рук и непослушных ног Дадли, в тот день он сел за обедом рядом с Лизой Альберт.

Она была маленькой, как и он, и тоже тихой. На самом деле у них было много общего. У нее были растрепанные волосы и очки, как и у него, и ей нравилось рисовать озера и реки, как и у него. Они оба предпочитали темно-синий карандаш.

"Привет", - сказал он, на самом деле не зная, что еще сказать. Это казалось достойным способом начать разговор.

Она посмотрела на него, ее красивое лицо было несколько озадаченным. "Привет".

Установлен первый контакт. Все шло хорошо.

Гарри покраснел, его сердце внезапно затрепетало в груди. Могла ли это быть она? Его первый друг.

Соберись, Гарри, ты можешь это сделать.

"Меня зовут Гарри. Могу я посидеть с тобой?" - сказал он с нервной усмешкой.

Лиза улыбнулась. "Я знаю, кто ты".

Улыбка Гарри немного померкла. - Правда?

"Да! Ты рисуешь красивые картинки!"

Гарри почувствовал облегчение, нахлынувшее на него подобно приливной волне. Единственный человек, которого Дадли не удалось настроить против него. Он не мог поверить в свою удачу. "Спасибо! Ваши тоже хороши."

Улыбка Лизы стала шире, и, приободрившись, он сел рядом с ней.

"Почему ты не играешь там с другими мальчиками?"

Взгляд Гарри переместился на игровую площадку. "Я мог бы спросить тебя о том же. Другие девочки далеко отсюда".

Лиза покраснела. "Иногда я не знаю, что сказать, поэтому я не утруждаю себя тем, чтобы что-то говорить".

Гарри кивнул. "Хотя ты прекрасно со мной разговариваешь".

— Но ты милая. И дружелюбная.

"Ты так думаешь?"

Лиза уже собиралась ответить, но замерла, когда слабое тепло зимнего солнца скрылось за внушительной фигурой, которая каким-то образом сумела подкрасться к ним. — Мы можем вам помочь?

Дадли ухмыльнулся, и Гарри громко застонал.

"Этот урод тебя беспокоит?"

Лиза вздрогнула от неожиданности и уже собиралась ответить, но Гарри встал и встал между своей кузиной и озадаченной девушкой.

— Я ничего не сделал, Дадли. Просто разговаривал, вот и всё.

В глазах старшего мальчика вспыхнул огонь. В них была какая-то злоба, от которой Гарри настороженно вздрогнул, и его прежняя уверенность улетучилась. — Разговаривать? С тобой, урод? Зачем кому-то с тобой разговаривать? Разве что… — Гарри очень не понравился блеск в глазах Дадли, — она тоже уродка?

Гарри втянул в себя воздух, внутри него закипал гнев, медленно вытесняя страх. «Нет! Оставь её в покое».

Дадли торжествующе рассмеялся. «Она такая, не так ли? Ты нашёл себе странную подружку, Поттер!?»

Гарри стиснул зубы, все его тело напряглось. "Оставь ее в покое, Дадли!"

"Знаешь что? Я не думаю, что буду! Я знаю! Давайте все вместе поиграем в охоту на Гарри! Она может быть в вашей команде, - мрачно добавил он.

Гарри побледнел при этих словах. Лиза собиралась стать его другом, а хорошие друзья не позволяют обижать своих друзей. "Оставь ее в покое", - хрипло прошептал он, теперь все его тело тряслось.

Дадли посмеялся над ним. "Смотри! Малыш Поттер дрожит от страха! Ты должен бояться! Как ты смеешь указывать мне, что делать! Я просто должен преподать тебе урок! А потом я научу ее тоже одному."

Глаза Гарри широко распахнулись, загоревшись странным зеленым огнем, и прежде чем Дадли успел пошевелиться, его с невероятной силой отбросило назад, сбив с ног, в то время как разъяренный взгляд Гарри застыл ... а затем сменился испуганным потрясением. Он сделал это снова.

"Ч-Гарри?"

Он медленно оглянулся через плечо, но не осмелился взглянуть на Лизу.

Тишину можно охарактеризовать только как оглушительную. Его дыхание, хриплое и неистовое, было таким громким, но недостаточно громким, чтобы заглушить учащенное биение его сердца или негромкие всхлипы, исходящие от девушки перед ним.

"Кто ты такой?"

Наконец, он набрался смелости поднять на нее глаза, но пожалел, что сделал это. На ее лице – бледных щеках, дрожащих губах, блестящих глазах – был написан чистый, неподдельный страх.

"Лиза, я..."

Она вздрогнула и в ужасе отступила назад. И Гарри побежал, не смея больше оглядываться.

Он не знал, как далеко он убежал, но продолжал бежать, и бежать, и бежать, пока ноги больше не могли нести его. Тогда он рухнул на траву, рыдая.

Почему? Почему он должен был быть таким уродом? У него почти получилось – он почти завел друга, но потом глупому Дадли пришлось совать в это свое дурацкое лицо, а потом он взбесился и все испортил!

Она боялась его! Боялась! Он не хотел этого делать, он никогда не собирался ничего из этого делать, но это продолжало происходить – бьющееся стекло, волосы, отрастающие с рекордной скоростью, опрокидывающиеся стулья, вода кипит в одну минуту и замерзает в следующую – почему? Почему это случилось только с ним? Почему только ему не разрешалось заводить друзей?

Он не понимал. Что Дадли, Петуния и Вернон знали о нем такого, чего не знал он? Почему он был другим? Почему они ему не сказали? С ним явно было что-то не так, но никто никогда не говорил ему, что именно. Ему говорили, что он урод, но никогда не говорили, как это исправить. Он хотел все исправить, он так сильно этого хотел. Почему он не мог быть нормальным? Почему ему не позволили быть таким, как все остальные? Это было несправедливо! Почему никогда ничего не было справедливым?

:Ты умираешь?:

Гарри замер, его мысли замерли вместе с ним, прежде чем поднять голову и оглядеться. Там никого не было. :Отлично, теперь я тоже слышу голоса!:

;Конечно, ты слышишь голоса, я разговариваю с тобой!:

Гарри моргнул, и его взгляд переместился в направлении странного шипящего звука, остановившись на крошечной зеленой змейке, уставившейся на него широко раскрытыми черными глазами.

Гарри разинул рот. Змея разговаривала. Змеи не умеют говорить! Они разговаривали только в его снах, с Томом...

:Эй, ты уже мертв?:

Выражение шока на лице Гарри сменилось хмурым выражением. :Я не мертв.:

Змея издала странный звук, который в устах человека прозвучал бы скорее возмущенно. : Ну и откуда мне это знать?:

Гарри нахмурился. Змея была права. Он не понимал, где находится, ему казалось, что у него отвалятся ноги, а голова была наполнена песком. А потом он разговаривал со змеей. Как он делал в своих снах. :Я... я мертв?:

:Вот о чем я тебя спрашиваю!:

:Я не думаю, что я мертв. Я просто ... змеи не должны разговаривать.:

:Конечно, мы разговариваем! Это вы, розовые двуногие существа, которые не умеете говорить.:

У Гарри действительно не было ответа на это.

:Итак, если вы не умирали, что это были за звуки, которые вы издавали?:

Гарри пристыженно уставился на свои руки. :Я ... я плакал.:

:Плачешь?:

:Да, это то, что люди делают, когда им грустно.:

:Почему тебе было грустно?:

:Я ... я совсем один. Я пытался завести подругу, но отпугнул ее.:

:Тебе грустно, потому что у тебя нет друзей?:

Гарри кивнул.

:Я буду твоим другом.:

Глаза Гарри расширились, спина выпрямилась, он лихорадочно вытирал слезы с лица. :Правда?:

Змея покачала головой вверх-вниз. :Конечно. Мне больше нечем заняться.:

Гарри подавился смехом, на его лице появилась почти истерическая улыбка.

:Я Хаса. Как тебя зовут?:

:Гарри, Гарри Поттер.:

:Ну, Гарри, Гарри Поттер, я верю, что это начало прекрасной дружбы.:

Гарри улыбнулся – искренней улыбкой чистой радости. Он впервые почувствовал это - тепло, благодарность ... счастье от того, что больше не одинок. :Я думаю, ты, возможно, абсолютно прав, Хаса.:

Тем временем, вдали от радости и невинного триумфа создания первой дружбы, что-то темное и холодное пробудилось к жизни, осознание шевельнулось в глубоких, неизведанных уголках сознания Гарри Поттера.

Гарри Поттер?

Странный водоворот ненависти, гнева и шока разразился при упоминании этого имени, и сознание задрожало в темноте, угрожая обрушить поток чужой боли на ничего не подозревающего мальчика. Но потом все стихло.

Гарри Поттер

Приближается тот, у кого есть сила победить Темного Лорда...

Гарри Поттер

Гнев сменился весельем, ярость - холодным, расчетливым спокойствием.

Гарри Поттер

Да, он мог бы с этим поработать.

Глава 2

Глава 2: Мимолетность

Змеи, как вскоре узнал Гарри, были преходящими существами. Хаса не задержался надолго, как и его преемник Кселос. Они оставались с ним примерно по полгода каждый, и за это время Гарри очень полюбил их - больше, чем когда-либо любил кого-либо из людей. Змеи были гораздо лучшими людьми, чем настоящие люди, быстро решил он; не случайно в языке змей не было слова, обозначающего "урод". Наверняка в них были и другие неприятные слова, но отсутствия этого одного слова было достаточно, чтобы Гарри поверил, что в целом змеи намного превосходят людей по моральным качествам. Они мало что понимали в заботах и неурядицах человеческого мира, и Гарри обнаружил, что ему это больше нравится - проводить время с маленькими существами было спасением от унылого испытания, которым была его жизнь. Они проявили к нему доброту, которой никогда не было ни у одного человека, и приняли его без осуждения и с невинностью, на которую, он был уверен, люди не способны. Он наслаждался их обществом больше всего на свете - ничто не делало его счастливее, чем весело болтать с ними, пока он стоял на коленях в саду тети Петунии, выпалывая сорняки, и слушал их умелые рассказы, когда он сидел на траве и ел свой обед. У змей были лучшие истории для рассказа; у Хасы, в частности, был довольно красноречивый язык.

:За три дня до этого шел сильный снег, и ветер налетал не более чем призрачными клочьями, делая немногим больше, чем нашептывая никому приятные пустяки. Это было действительно прекрасно.

:Но дело не в этом, не так ли? Ибо, несмотря на спокойствие леса бездонных деревьев, мой враг, эта настойчивая гадюка, встала у меня на пути. Он был крупнее, быстрее, и стороннему наблюдателю могло показаться, что у меня нет шансов на победу. Поражение было неминуемо. Но сторонний наблюдатель не знал бы, что на самом деле я был намного умнее его. Видите ли, я не только обратил внимание на обилие снега и отсутствие ветра, но и сделал вывод о стратегическом преимуществе, которое предоставила мне погода. Потребовалось немногим больше, чем стук моего хвоста по стволу молодого тисового дерева, чтобы огромный поток снега сорвался с верхушки дерева на землю, где стоял мой враг, ожидая удара. Снег быстро засыпал его, дав мне шанс ускользнуть невредимым. Итак, вы видите, Гарри никогда не будет сильным, если ты можешь быть умным.:

Оказалось, что змеи живут довольно захватывающей жизнью, охотясь на мелких грызунов и спасаясь от хищных птиц, не говоря уже о сражениях с другими змеями. Но Хаса и Зелос были молоды, и к тому времени, как прошло несколько месяцев, их коллекция историй иссякла. Именно тогда Гарри заметил их вялые движения и непостоянные перепады настроения; со временем они становились все более рассеянными, отстраненными. В конце концов, стало очевидно, что они не могут оставаться с ним – для них было неправильно так долго оставаться на одном месте; им нужно было двигаться дальше, а Гарри нужно было остаться, запертый днем в классе 5а, а ночью в чулане под лестницей дома номер 4 по Тисовой улице.

Он не стал бы этого отрицать – когда Хаса впервые ушел, у него было разбито сердце. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного боли от потери друга и совсем не был к этому готов. Но он стал лучше от этого, по крайней мере, так он сам себе говорил. Он был на шаг ближе к тому, чтобы стать реальным человеком, а не просто уродом, потому что теперь он знал о боли, которая, казалось, преследует всех нормальных людей. Это был не страх быть затравленным, и не тяжесть осознания того, что он никогда не достигнет большего, чем быть никчемным уродом – это была боль потери, универсальный недуг человеческой расы.

Горе всегда сбивало его с толку – он действительно не понимал концепции. Часто его мысли возвращались к пораженным лицам персонажей мыльных опер тети Петунии – он запечатлевал в памяти грубые эмоции на их лицах, и после того, как его домашние дела были закончены и ему, наконец, разрешили вернуться в свой шкаф, он возвращался к этим воспоминаниям, наслаждаясь незнакомыми чувствами, которые изображали эти опытные актеры. Гарри был знаком с болью. Осмелюсь сказать, очень близко знаком, но дело было не только в этом. Было что–то более глубокое в выражениях лиц светловолосых мужчины и женщины по телевизору, когда они оплакивали свою четырехлетнюю дочь - они знали что-то, чего не знал он.

Гарри тоже познал одиночество; боль разлуки. И все же мрачные лица участников похорон выражали нечто большее. Ему не хватало чего-то важного, какого-то общего человеческого опыта, достаточно распространенного, чтобы профессиональные актеры могли запечатлеть его на телеэкране, но достаточно глубокого, чтобы Гарри постоянно ускользал от его понимания.

Но он наконец понял. Уход Хасы оставил зияющую дыру глубоко в груди Гарри - тупую боль и острое чувство страха – осознание того, что у него было что-то замечательное, и этого больше никогда не будет. Хаса не возвращался.

Прибытие Кселоса заполнило пустоту, но не полностью. Это было просто по-другому. Присутствие Кселоса излечило болезнь, которой было одиночество, но его присутствие не стерло горе. Именно тогда Гарри понял, что друзей заменить невозможно, и этот урок он наверняка примет близко к сердцу.

:Сиси! Сиси! Перестань прятаться! Я хочу с тобой поговорить!:

И снова ответа не последовало.

Он делал это каждую ночь в течение последней недели – ходил кругами по двору, выкрикивая имя Сиси тихим шипением, которое могла слышать только она. Семь ночей она ускользала от него; семь ночей Тому не удавалось найти своего единственного друга. Он найдет ее - вот что он говорил себе поначалу, но в глубине своего недавно оттаявшего сердца он знал правду. Она ушла.

Мальчик опустился на колени в холодную траву, сердце громко колотилось в груди. Либо она пряталась от него, либо ушла. В любом случае, Сиси больше не была его другом. Слезы навернулись ему на глаза, и он ахнул - но момент быстро прошел, и его лицо стало холодным и твердым, как камень; он отказался плакать. Это то, что сделали бы другие дети – это то, что сделал бы глупый Билли Стаббс - и он был лучше их. Намного лучше.

Но если он был лучше, почему он не мог удержать своего единственного друга? Сиси ушла, без сомнения, чтобы стать другом кому-то другому, оставив его позади - как она посмела вот так отшвырнуть его в сторону? Если он был намного лучше, какая причина могла быть у нее, чтобы уйти от него?

Он отказывался верить, что с ним что-то не так. Он отказывался верить, что его лишили чего-то, в чем он нуждался, из-за его собственных недостатков. Он отказывался верить, что у него что-то не получилось - но тогда почему Сиси ушла? Был только один ответ. Она ушла, потому что она была ему не нужна. Ему не нужны были друзья. Сиси знала это, и, успокоенная этим знанием, у нее хватило наглости уйти. Она знала, что Том был достаточно высокомерен, чтобы ему не нужно было опираться на дружбу, как на костыль, высасывая пиявки из других, чтобы скрыть свои собственные недостатки.

Он закрыл глаза, позволяя полуночному холоду окутать его и крепко обнять; он глубоко вздохнул, а затем почувствовал. То, как холод покусывал его кожу, шепот осеннего ветерка; вкус собирающейся росы и запах приближающейся грозы – это был его мир. Подобно окружавшим его природным явлениям, он был силой, которой не мешали человеческие слабости, его не беспокоили заботы жалких людишек, ползающих повсюду и развращающих. Он был выше всего этого – он был свободен.

И даже когда на его лице появилась холодная улыбка, из его глаз скатилась одинокая слеза – последняя слеза, которая когда-либо скатилась с его холодных темных глаз.

Если Сиси когда-нибудь вернется, он убьет ее. Тогда она больше никогда не уйдет.

Гарри проснулся в слезах.

После того, как первоначальное потрясение от ухода Хасы и Ксенона растворилось в сером тумане прошлого Гарри, он решил найти себе другого друга — на этот раз друга-человека. По крайней мере, они, как правило, оставались на одном месте. Прошёл целый год с тех пор, как он пытался подружиться с Лизой, и боль от отказа была лишь смутным воспоминанием, а усвоенный урок стал забытым.

«Риск того стоит», — сказал он себе. Человеческие друзья были постоянными и, ну, человеческими. Он понимал, что это довольно жалко: ему было восемь лет, и единственными его друзьями были рептилии-подростки. Даже Гарри, несмотря на свою социальную изоляцию, знал, что заводить друзей — это своего рода человеческий обряд посвящения. Если он когда-нибудь хотел стать кем-то большим, чем просто чудаком, ему нужен был друг-человек.

Это была непростая цель, которую он перед собой поставил: все дети в его школе либо боялись его, либо слишком боялись Дадли, чтобы подружиться с ним. Не говоря уже о том, что он провёл с ними достаточно времени, чтобы понять, что ни один из них не был идеальным другом. Большинство детей были злыми и глупыми, без каких-либо положительных качеств. Но, как оказалось, начало третьего класса предоставило ему прекрасную возможность: новенький, Сэм Стюарт, — фокусник. Сэмюэль Эффектный, так он себя называл.

Он был высоким для своего возраста, светловолосым, с румяными щеками и озорной улыбкой. Мальчик часто носил в школу цилиндр и с удовольствием доставал из него странные предметы, торжествующе восклицая: «Абракадабра!»

Гарри всегда вздрагивал, когда мальчик это говорил. Он не совсем понимал почему.

Несмотря на это, Гарри знал, что ему представилась прекрасная возможность. Гарри предвидел, что Сэму будет трудно завести близких друзей. Конечно, других детей заинтересуют трюки, в которых он так искусен, но они всё равно будут держаться на расстоянии. Мальчик был слишком шумным, слишком счастливым и слишком погружённым в свой маленький мир, чтобы быстро расположить к себе кого-то из своих предсказуемо скучных одноклассников.

Вот почему после окончания занятий 27 сентября 1988 года Гарри медленно (и довольно незаметно, как ему казалось) подошёл к парте Сэма.

— По-моему, это было довольно ловко, когда ты вытащил кролика из шляпы, — без предисловий начал Гарри.

Мальчик посмотрел на него, сначала широко раскрыв глаза от удивления, а потом расплывшись в улыбке. «Ты сделал это, да? Думаю, это была одна из моих самых умных идей. Не могу поверить, что мисс Дженкинс отобрала его у меня! Знаете, это было довольно жалкое создание, оно никому бы не причинило вреда».

Гарри кивнул в знак согласия, и Сэм, похоже, воспринял это как поощрение к продолжению разговора.

«Однако мне трудно придумать что-то новое. Понимаете, я начал с карточных фокусов, а затем перешёл к исчезающим монетам. Следующим естественным шагом, конечно, было вытаскивание лент из шляпы, но, думаю, я немного поторопился с кроликом».

"Ошибка..."

"Я имею в виду, как ты превзойдешь это?"

Гарри был почти уверен, что это был риторический вопрос, но, тем не менее, он задумался об этом – как сделать , чтобы вытащить кролика из шляпы?

Тем временем Сэм дергал себя за свои длинные светлые волосы, лихорадочно продолжая болтать.

О, он все еще говорит.

"Я целую вечность не смогу думать ни о чем другом ..."

Мальчик продолжал говорить, но Гарри перестал слушать; ему в голову пришла идея – это было рискованно, но, возможно, риск того стоил, подумал он. Сэм не казался подозрительным типом, так что, пока он делал, как просил Гарри, все было в порядке. Да, действительно, не было никаких особых причин не соглашаться с этим недавно вынашиваемым планом. В конце концов, ему на самом деле нечего было терять. "Думаю, я могу помочь тебе с этим".

Тирада Сэма оборвалась на полуслове. "Что?"

"Думаю, я могу помочь тебе придумать новую идею. Что-нибудь получше, что можно достать из твоей шляпы".

Сэм уставился на него широко раскрытыми глазами. "Правда? Ты так думаешь?"

Гарри кивнул. "У меня есть идея".

"Что это?"

Гарри позволил себе слегка улыбнуться. Это был его шанс быть полезным кому-то. Все будет хорошо, сказал он себе, он все сделает правильно. "Это сюрприз".

Сэм надулся и открыл рот, чтобы пожаловаться, но Гарри перебил его.

"Встретимся за большим кустом на детской площадке завтра ровно в 8:23 утра".

Сэм моргнул. "Эээ...почему 8:23?"

"23 - хорошее число", - неловко сказал Гарри. Это была правда – Дадли никогда раньше не бил его 23 числа любого месяца.

Сэм быстро пришел в себя. "Тогда ладно! Давайте пожмем друг другу руки".

Гарри схватил жизнерадостного мальчика за руку. У него получилось. Он осуществил первый этап своего плана. Если он все не испортит, к завтрашнему полудню у него будет новый друг.

Глава 3

Глава 3: Замещающий

Злобный огонек блеснул в глазах Тома, когда он подошел к маленькому шкафу в комнате Билли Стаббса. Он слегка кашлянул, поднимая вечно пыльную крышку, доставая маленькую коробочку и вываливая содержимое на землю. У мальчика было немного денег - ни у кого из детей в приюте Вула их не было, - но Том случайно знал, что у Билли было тайное хобби: собирать шарики. Билли не был полным идиотом - он никогда ничего не говорил о своей маленькой коллекции, прекрасно понимая, что другие дети захотят поиграть с ними, и что они, в конце концов, будут потеряны или украдены. Но Тома не обмануло его молчание. Том знал о шариках, и он точно знал, где их искать.

На этот раз Билли ничего ему не сделал. Нет, Том не собирался ни наказывать, ни мстить; ему нужно было провести эксперимент. Поскольку успех означал бы лишение его подопытного предмета, он не собирался использовать что-либо из своих скудных пожитков (ни постоянно растущую коллекцию трофеев, которую он приобрел за последние несколько лет); на самом деле, это были либо шарики Билли, либо заначка Джейн со сладостями. Том подбросил монетку - орел для шариков, решка для конфет - которая выпала хедз-апом. Теперь встал вопрос, какой шарик взять...красный? Синий? Возможно, зеленый. Да, он был в довольно зеленом настроении. Оно было зеленым.

На мгновение он остановился и уставился на маленький стеклянный шарик на полу, наблюдая, как он слегка поблескивает в солнечном свете, проникающем через заплесневелое окно позади него. Этот маленький стеклянный шарик был единственной вещью, стоявшей между ним и самой грандиозной из побед.

Его пальцы дрожали от волнения, когда он взял выбранный им шарик, и когда он закрыл глаза, все его тело задрожало в предвкушении. Он тренировался уже несколько дней, с разной степенью успеха, на кусочках травы и мертвых насекомых; но, наконец, на этот раз он понял, что у него получилось. Мрамор был бы подходящим испытанием - это был бы его самый впечатляющий подвиг на сегодняшний день. Сама мысль сводила его с ума от волнения от всего этого.

Но он должен был расслабиться - это сработало бы, только если бы он сосредоточился, если бы он дышал мягко и медленно. Он мог это сделать. И если бы он мог это сделать ... он мог сделать что угодно.

Уходи.

Вперед.

Вперед.

ВПЕРЕД!

Внезапно его охватило ощущение горячей воды, омывающей кожу, и он почувствовал, как по коже пробежали разряды статического электричества. Он слышал, как стучит его сердце в ушах, перемежая электрические импульсы, исходящие откуда-то глубоко внутри него. Но это длилось всего мгновение, а затем все снова стихло.

Он моргнул и уставился на свои пустые руки. Радостный смех клокотал в его горле. Он сделал это! Нарочно.

Том знал, что он странный, он знал, что он особенный – он знал, что может делать то, чего не может никто другой. В глубине души он всегда это знал, но теперь у него было доказательство – неоспоримое доказательство. Он больше никогда не будет сомневаться в себе.

Гарри видел этот сон уже четыре раза - это был один из его любимых. Каждый раз, когда он просыпался от этого, неукротимое чувство гордости и триумфа крепко охватывало его, и, по крайней мере, на несколько мгновений ему казалось, что он может все. На несколько мгновений после пробуждения он осознал правду - у него была сила освободиться. Том был великолепен, решил Гарри. Какими бы ни были его недостатки, в мальчике были драйв и уверенность в достижении всего, к чему он стремился. Он думал, что однажды Том станет великим человеком. И всякий раз, когда ему снился этот сон, Гарри просыпался, желая тоже стать великим.

К тому времени, когда произошло четвертое появление этого сна, он был полон решимости научиться этому навыку самостоятельно. Каждая крупица здравого смысла в нем говорила ему, что это невозможно. Вещи не исчезают просто так, сказал он себе. Он много раз слышал одну и ту же историю, которую его родственники повторяли как мантру,

"Волшебства не существует!"

Но он не мог не задаться вопросом ... если бы он мог разговаривать со змеями, как это делал Том, мог бы он, возможно, заставить игрушки тоже исчезать?

Да, он решил. Да, он мог. Неважно, насколько это казалось невозможным - он бы поверил в себя и бы сделал это. Если Том сделал это, он тоже мог.

Это было нелегко, это точно. В течение нескольких месяцев он молча сидел по ночам в своем темном шкафу, держа в руках своего нелюбимого игрушечного солдатика, которые, как и у Тома, вспотели и дрожали в ожидании. Однако, в отличие от Тома, он не мог полностью расслабиться. Он сидел на своей раскладушке час, иногда два, просто желая, чтобы игрушка исчезла.

Уходи.

Вперед.

Вперед.

ВПЕРЕД!

Но это было безрезультатно. В течение нескольких месяцев он ложился спать с ощущением неудачи, отягощавшей его уставшие конечности. В некотором смысле, это приводило в бешенство. Как можно пожелать, чтобы игрушка исчезла? В этом не было ни науки, ни объяснения - либо это сработало, либо нет. По правде говоря, хотя он и не собирался сдаваться, он даже не знал, с чего начать. То есть до тех пор, пока ему не приснился сон в пятый раз. Потом все изменилось.

Как только он проснулся, он понял, что должен сделать: ему нужно было почувствовать это - ему нужно было почувствовать то, что чувствовал Том. Именно то, что чувствовал Том. Это было ключевым моментом - не просто желать, чтобы игрушка исчезла, но и чувствовать каждую мельчайшую деталь предмета в своих руках, чтобы он мог полностью осознать его отсутствие. Это было то чувство, в котором он нуждался.

Итак, он позволил себе снова погрузиться в сон. Где он был? Комната Билли Стаббса. Что он делал? Доказав раз и навсегда, что он выше других детей. Зачем он это делал? Он должен был это сделать. У него не было выбора. Он должен был это сделать. Он позволил себе потеряться в отчаянии, гневе, разочаровании; он погрузил свое сознание в сюрреалистическое опьянение знанием того, что ему предназначено нечто лучшее, нечто большее. Оно распухло в его груди, обдав кожу холодным ожогом, который можно было описать только как глубокий.

И когда он открыл глаза, маленького игрушечного солдатика - Боб, так его звали - уже не было.

Гарри прикрыл рот рукой, чтобы приглушить крик радости. Это было похоже на волшебство! Нет, он покачал головой. Это было волшебством. Дядя Вернон и тетя Петуния ошибались. Так сильно ошибались. Магия была реальной – он только что доказал это. Он доказал это без тени сомнения - магия реальна, и она принадлежит ему.

Ему не терпелось показать Сэму. В конце концов, Сэм любил магию.

Сэм Стюарт был лучшим другом Гарри. Ну, на самом деле, он был его единственным другом.

Если быть до конца честным с самим собой, Гарри подумал, что мальчик немного раздражает – он так много говорил. Серьезно, он никогда не переставал говорить. Гарри не знал, что люди так много разговаривают. Он не думал, что они способны на это, пока не встретил Сэма. Хотя, возможно, это и к лучшему, предположил Гарри, потому что, в конце концов, он мог просто позволить Сэму вести все разговоры и греться в гостеприимном тепле, которым была дружба.

Несмотря на свои недостатки, которые, как всегда напоминал себе Гарри, были довольно незначительными, Сэм действительно был хорошим человеком. Дадли не потребовалось много времени, чтобы понять, что у Гарри появился новый друг, и он поставил перед собой задачу предупредить Сэма о правде; что его обманывает урод, и если он умен, то убежит как можно дальше от отклонения, которым был Гарри Поттер.

Но Сэм не сбежал. Он с улыбкой защищал Гарри. Сэм никогда не смотрел праздно, когда Дадли и его друзья дразнили Гарри; более того, он, казалось, находил немалое удовлетворение в противостоянии Дадли и его банде отвратительных хулиганов. Смелый маг-стажер всегда призывал их к этому, а при необходимости брал Гарри за руку, и они убегали. Вместе.

Впервые в жизни Гарри почувствовал себя настоящим мальчиком, живущим настоящей жизнью, с настоящим другом - с реальным будущим перед ним. Он был больше, чем "мальчик" или "урод" - он был Гарри Поттером, лучшим другом Сэма Стюарта.

Так его называл Сэм. Его лучший друг.

Сэм рассказал Гарри все. Он рассказал ему о каждом трюке, над которым работал, о том, как сильно он ненавидел свою домашнюю работу и как однажды он бросит школу и станет странствующим фокусником. Он рассказал Гарри о своей надоедливой старшей сестре, которая считала себя такой важной, потому что играла в их церковном хоре, и о своем забавном младшем брате; он даже рассказал Гарри о том, как его родители орали друг на друга и говорили о чем-то под названием "развод". Гарри был глубоко польщен и воодушевлен доверием, оказанным ему Сэмом, но уверенность, которую ему давало доверие Сэма, всегда омрачалась тем фактом, что он чувствовал себя ужасно из-за того, как мало он доверял Сэму. Не то чтобы он не доверял светловолосому мальчику ... он просто не знал, что сказать. Он не знал, как сказать Сэму, что он жил в чулане под лестницей или что долгое время он думал, что его зовут фрик. Он не знал, как объяснить Сэму, что каждую ночь ему снился другой мальчик-сирота по имени Том Риддл. Он, конечно, не знал, как сказать Сэму, что он может разговаривать со змеями или что он может творить магию. Но это не остановило его от попыток.

"Сэм! Сэм! Я хочу тебе кое-что показать!"

Сэм обернулся и ухмыльнулся ему. Он, как и все остальные, был полон энергии, вызванной тем фактом, что это был последний день, который им пришлось провести взаперти в классе до нового года; это был последний день в школе перед рождественскими каникулами. У Гарри и Сэма уже было много планов на праздники - они собирались вместе слепить снеговиков, вместе пойти в библиотеку и попрактиковаться в волшебных трюках. Родители Сэма даже пригласили Гарри с ними в церковь. Гарри не был уверен, что делают в церкви - он бывал в этом здании несколько раз, но никогда не был на настоящей церковной службе , - но Сэм, казалось, считал это важным, и для него этого было достаточно. Да, этот праздник будет наполнен новыми захватывающими открытиями и, впервые в его жизни, подарками.

Он не был уверен, что собирается подарить Сэму, учитывая его ограниченные средства, но сегодня было бы хорошим началом - он собирался рассказать Сэму правду.

"У тебя есть идея для нового трюка?"

Гарри взволнованно покачал головой, стараясь не слишком ерзать. Сэму не нужно было знать, как он нервничал. "Я не могу рассказать тебе здесь - это секрет! Хочешь посмотреть?"

Как Гарри и ожидал, Сэм жадно кивнул. "Ну что ж! Давайте посмотрим".

Гарри схватил его за руку и побежал вперед, ведя своего друга к небольшой уединенной роще недалеко от детской площадки, где они часто обедали вместе. Несколько месяцев назад Гарри никогда бы не подумал взять кого-то за руку и куда-то повести (он бы очень боялся получить за это пощечину), но он знал, что Сэм не возражал; светловолосый мальчик просто продолжал радостно болтать позади него.

Как только они добрались до деревьев, Гарри снял рукавицы, достал из кармана маленькую десятипенсовую монетку и положил ее на ладонь правой руки.

Сэм замолчал и с любопытством уставился на него. "Ты собираешься заставить его исчезнуть, Гарри? Потому что я уже учил тебя этому, помнишь? Детская игра!"

Гарри улыбнулся. "Подожди, это другое ... смотри внимательно".

Увидев, что Сэм кивнул, Гарри закрыл глаза, вспоминая сон, который видел уже пять раз. Он мог это сделать – ему просто нужно было помнить – помнить сосредоточенность и решимость, помнить радость, помнить силу. Помни, Гарри, помни.

И тогда это случилось – знакомое тепло охватило его, танцуя по коже самым дразнящим образом.

Магия...

На самом деле не было ничего прекраснее.

Когда последующая приятная дрожь пробежала по его спине, он понял, что ему это удалось, и, конечно же, когда Гарри открыл глаза, монета исчезла.

"... Гарри...?"

Гарри поднял глаза на своего друга, ожидая увидеть то же удивление и трепет, которыми наслаждался сам - он ожидал увидеть изумление в глазах своего друга. Вместо этого он увидел знакомое выражение. Страх.

"К-как ты это сделал?"

Гарри слабо улыбнулся. Возможно, Сэму просто нужно было время, чтобы переварить услышанное. В конце концов, когда он впервые увидел, как Том творит магию, он был просто поражен. Ему потребовалось некоторое время, чтобы убедить себя, что у Тома не было просто галлюцинаций (в конце концов, он был немного сумасшедшим). "Это волшебство, Сэм. Настоящее волшебство".

Сэм резко втянул воздух. "Ты можешь творить... настоящую магию?"

Гарри с надеждой кивнул.

"Ты имеешь в виду, что другие дети говорят ... о том, что ты бил окна, когда злился..."

"Ну, да, но..."

"И швырнуть своего кузена через игровую площадку, просто бросив на него свирепый взгляд ..."

"Ну, он был..."

"То, о чем они пытались меня предупредить ... то, что ты сказал, неправда...все это произошло на самом деле?"

Гарри замер, не зная, что сказать. Да, он мог солгать, но это было бы не очень убедительно, не после того, что он только что показал Сэму. Простое "да" - вот и все, что вырвалось.

Сэм сделал шаг назад. "Ты можешь ломать вещи, не прикасаясь к ним? Ты можешь причинять людям боль, даже не двигаясь? Ты можешь заставлять вещи исчезать!?"

"Да!" Гарри плакал. Он делал все возможное, чтобы подавить тревогу, которая неуклонно росла внутри него. Это совсем не входило в план ... он быстро терял контроль над ситуацией. Ему нужно было заставить Сэма понять ... ему нужно было заставить своего друга понять, что он не хотел причинить никакого вреда. "Да, я могу, но я не это имею в виду, ничего из этого! Это просто случается! Я не это имел в виду!"

"Ты хотел, чтобы эта монета исчезла - ты мог заставить исчезнуть любого из нас!"

Гарри ахнул. "Я бы этого не сделал!"

"И откуда я это знаю! Откуда мне знать, что ты не причинишь мне боль, как ты причинил боль тем другим детям !?"

Гарри подавил всхлип, потрясенный. Как Сэм мог даже подумать такое? Гарри никогда ничего ему не делал - как он мог подумать, что тот причинит ему боль? Гарри сделал что-то, что заставило Сэма считать его плохим человеком? Внезапно ему стало очень стыдно, и он уставился себе под ноги. "Потому что я твой друг". Он произнес эти слова искренне, наполнив их грустью и виной. Конечно, Сэм понял бы, как ему жаль.

Но, к большому удивлению Гарри, Сэм усмехнулся. Это была слабая, неуверенная усмешка, но всё же насмешка. «Нет, не так. Ты лжец, Гарри Поттер, и они правы».

Внутри него закипал страх, и Гарри тихонько всхлипнул, не в силах больше молчать.

— Они правы. Ты действительно чудак.

В тот момент что-то внутри Гарри умерло, и вместе с этим умерло всякое подобие мысли. Он не мог думать, не мог анализировать, он мог только чувствовать.

И он чувствовал себя ужасно.

Непрошеный холодный ветер закружился вокруг него, поднимая снег с земли, как крошечную метель. Сэм издал визг, прежде чем его отбросило назад, ослепив потоком ветра и снега между ним и Гарри.

Гарри слышал крики Сэма - "Остановись! Остановись! Пожалуйста, остановись!" - но все, что он мог сделать, это разрыдаться, закрыв лицо руками. Почему? Почему? Почему это всегда происходило с ним?

Мгновение спустя все стихло. Ветер стих, и снег медленно опустился на землю, на удивление безмятежно.

Сэм ничего не сказал. Гарри тоже. И когда светловолосый мальчик вскочил на ноги и убежал, Гарри понял, что они больше никогда не заговорят.

"Так ты, наконец, напугал его, да, урод?"

"Оставь меня в покое, Дадли".

Он услышал жестокое хихиканье позади себя.

"Ты это слышал? Урод хочет, чтобы мы оставили его в покое".

"Бедный маленький Гарри Поттер - ты не собираешься убегать?"

"Тебе следует быть осторожнее в разговорах с нами, урод. Стюарт здесь больше нет, чтобы защитить тебя".

"Прекрати это ... пожалуйста".

"Пожалуйста, - говорит он, - безжалостно передразнил Дадли, - Не указывай нам, что делать, урод!"

Гарри слишком устал, чтобы убегать. Он был слишком смирился, чтобы сопротивляться. Ему было слишком больно, чтобы обращать внимание, когда посыпались удары.

Это снова.

Он не издавал ни звука, он не двигался, когда кулаки били его по лицу и ребрам снова, и снова, и снова, каждый удар вырывал хриплый вздох из его легких. Он не знал, когда оказался на земле; когда удары превратились в пинки. Это было больно. Это было так больно. Но он был бессилен остановить их, как и всегда. Он ничего не мог сделать - он не хотел ничего делать. Он хотел, чтобы это просто закончилось. Он хотел, чтобы ему не пришлось просыпаться на следующее утро без друзей и покрытым синяками. Оно того не стоило; он почувствовал, как волна тошноты захлестнула его от ностальгического осознания. Лучше не стало, лучше ничего не становилось. Он всхлипнул, когда еще один удар пришелся ему в плечо. Если они будут продолжать в том же духе достаточно долго, убьют ли они его? Узнают ли они, когда остановиться? Возможно, нет. И, возможно, так было лучше, подумал он, несмотря на сильный страх, охвативший его. Возможно, Гарри Поттер наконец–то встретил свой конец - возможно, он никогда не был своим, возможно, ему никогда не суждено было остаться в живых, и это была просто судьба. Эта мысль была одновременно ужасающей и утешительной, и если он был полностью честен с самим собой, в тот самый момент ему показалось, что умереть, возможно, не так уж и плохо.

Возможно, я заслуживаю смерти. Возможно, мне никогда не следовало рождаться.

Но как только эта мысль пришла ему в голову, что-то изменилось. Что-то пошло очень, очень не так.

Нестерпимая боль пронзила его лоб, и когда его тело сжалось, он не смог сдержать ужасающий крик, вырвавшийся из его горла. Он не мог думать, он не мог пошевелиться; он тонул, его разум был далеко, крики сдавливали ему горло, а кровь капала со лба на заснеженную землю.

Затем все внезапно прекратилось. Все прекратилось. Боль в голове, крики, удары ногами – все прекратилось.

И тут Гарри испытал то, чего никогда раньше не испытывал. Пока Дадли и его друзья в шоке смотрели на происходящее, без сомнения, выбитые из колеи его криками, он почувствовал, что его тело движется само по себе, мышцы напрягаются, когда он медленно поднимается на ноги, несмотря на боль, исходящую из каждого сустава, каждой мышцы и каждого сухожилия в его теле. Он чувствовал боль и холод, но это был не он; он был далеко от своей собственной кожи. Он был не более чем марионеткой. Избитая, истекающая кровью марионетка.

Он не был готов к тому, что произошло дальше; он рассмеялся. Кукловод, очевидно, не обращал внимания на боль, ни в малейшей степени не колеблясь, когда он согнулся пополам от смеха, все его тело сотрясалось от веселья. Но это не был счастливый смех, он не был жизнерадостным – это был смех не Гарри. Это был холодный, высокий, насмешливый звук, до краев наполненный злобным ликованием. Затем все прекратилось, и снова воцарилась тишина.

"Вы мерзкие, грязные маленькие магглы".

Голос принадлежал ему - он слышал его много раз раньше - и все же это был не он. Было что-то жесткое и ледяное в этом голосе, который был всего лишь подобием детского сопрано Гарри, замороженного и фригидного самым неприятным образом.

"Ты смеешь причинять вред этому ребенку, этому ребенку, в жилах которого течет самая могущественная из магий? Вы, которые не более чем насекомые, смеете даже прикасаться к этому ребенку, чья кровь священна, чистейший эликсир по сравнению с отвратительной жижей, которая дает жизнь вашим жалким формам?"

Он почувствовал, как его тело выпрямилось, а поза стала гордой и высокой. "Ты совершил преступление против природы, и за это преступление ты должен быть наказан".

Что-то сдвинулось внутри Гарри, и что-то уродливое скрутилось глубоко в его груди, злое чувство, которого он никогда раньше не испытывал. Непрошеное, жестокое ликование вырвалось из него, и он ничего не мог поделать, кроме как в шоке смотреть, как Дадли и трое его друзей корчатся на земле, с их губ срывались беззвучные крики, пока он с наслаждением впитывал силу, пульсирующую в воздухе вокруг него, покалывающую его кожу, как статические разряды. Он испытывал удовольствие. И он ненавидел это.

Он не знал, как долго наблюдал за мучениями своих мучителей, но, казалось, прошло несколько часов, все прекратилось, и улица вместе с его разумом снова погрузилась в тишину.

Гарри был напуган – он был в ужасе. Он никогда не был так напуган. Он был уверен, что если бы он контролировал свое тело, то лежал бы на земле, рыдая и пытаясь дышать. Что с ним происходило?

Боль снова охватила его, когда его тело снова пошевелилось само по себе, переступив через распростертое и дрожащее тело Дадли Дурсли и опустившись перед ним на колени.

Последнее, что услышал Гарри, было слово "Обливиэйт".

Когда Гарри проснулся, было темно. Темно и тихо.

Сначала он не понял, где находится, но потом заметил знакомую шероховатость ткани под собой и затхлый запах, к которому он давно привык. Он был в своем шкафу. Что произошло? Как он там оказался? Последнее, что он помнил, было...

Он поморщился. Это...этого не могло быть на самом деле. Магия была прекрасна, он мог верить в исчезающие монеты и невидимые толчки. Но воспоминания, которые медленно просачивались в его сознание ... он чувствовал себя так, словно в него вселился дьявол. Дьявол.

Все его тело запротестовало, когда он сел. Боль была непохожей ни на что, что он когда-либо испытывал раньше, но, чудесным образом, он не думал, что что-то сломано.

Ему казалось, что его тело вот-вот развалится на части, когда он тащился вверх по лестнице как можно тише, решив, по крайней мере, стереть засохшую кровь с лица. Он ненавидел ощущение засохшей крови. Оно было липким и мерзко пахло, и он знал, что не сможет уснуть, пока не вымоет лицо.

Слабое подобие победы закралось в его усталый разум, когда он, наконец, добрался до ванной и с тихим щелчком запер за собой дверь. Он лишь слегка открыл кран и намочил руки, прежде чем потереть лицо, изо всех сил стараясь не обращать внимания на боль. Вероятно, ему следует также продезинфицировать порезы, подумал он про себя. Вероятно, они были довольно глубокими. Он вздохнул. Обычно он заживал очень быстро, но на заживление все равно, вероятно, уходила вечность, и его лицо, вероятно, выглядело ужасно. Он действительно не хотел этого видеть, но, собравшись с духом, он посмотрел в зеркало, почти отшатнувшись при виде багрового цвета, залившего его лицо, не говоря уже о неприятном синяке, образовавшемся на подбородке и над левым глазом.

Он собирался потянуться за мылом и начать то, что, без сомнения, будет болезненным и трудоемким процессом дезинфекции, когда замер. Что-то было не так. Беспокойство наполнило его и без того больную грудь, и он почувствовал, как волосы встают дыбом. Ему стало страшно. Почему? Что происходит? Но внезапно это обрело смысл; потому что, когда он повнимательнее присмотрелся к своему лицу в зеркале, то увидел, что вместо живых зеленых глаз, к которым он привык, на него смотрят два алых шара.

"Гарри Поттер", - тихо сказал мальчик в зеркале.

Он в шоке отступил назад, чуть не упав. Он глубоко вздохнул. "Должно быть, я ударился головой сильнее, чем думал", - сказал он, слабо улыбаясь в зеркало.

Его размышления не отвечали на мои чувства.

"Тебе не снится Гарри Поттер, и твой разум не играет с тобой злые шутки".

Улыбка исчезла с лица Гарри вместе со всеми живыми красками, которые украшали его минуту назад. "Кто ... что...?"

Фигура в зеркале медленно улыбнулась ему. Это была холодная улыбка, не выдававшая ни единой эмоции. "Что, ты не знаешь, кто я, Гарри?"

Гарри уставился в глаза своего двойника, его разум, наконец, начал догонять его. Он был в ванной ... смотрел в зеркало ... но своего отражения нигде не было видно. Вместо этого на него смотрел кто-то другой с его собственным лицом. Кто-то, кто знал его. Кто-то с холодной улыбкой, которая, казалось, стала шире при виде страха и замешательства Гарри. Этот ... человек...знал его. Не так много людей знали Гарри - не так много людей, которым удавалось оказаться внутри зеркала в ванной. Это было почти как ... волшебство.

Магия...

Тогда было очевидно - это мог быть только один человек.

"Том Риддл".

Мальчик в зеркале ухмыльнулся ему. "Боже, ты умный мальчик, не так ли?"

Гарри дышал неглубоко. "Как ты можешь быть здесь? Ты всего лишь сон ..."

"Да ладно, Гарри, я никогда не был просто сном".

Это было правдой. Том Риддл всегда был для него больше, чем просто мечтой. Гарри знал это ... но он никогда по-настоящему не задумывался об этом - если Том Риддл был чем-то большим, чем просто сном, то кем был он?

"Уверяю тебя, - продолжил мальчик, - я такой же реальный, как и ты".

Гарри глубоко вздохнул и подошел ближе к зеркалу. "Тогда...ты действительно здесь? Как ты можешь быть здесь?"

Глаза другого мальчика расширились, в них вспыхнул странный огонек, а его ухмылка стала шире. "Магия".

"Но ... как? Ты был в моих снах ... как ты оказался в зеркале в моей ванной?"

Другой мальчик покачал головой. "Глупый мальчик. Я не в твоем зеркале".

Я в твоей голове.

Глаза Гарри расширились.

"Я наблюдал за тобой, Гарри Поттер, а ты наблюдал за мной. Я каждую ночь наблюдаю, как ты ходишь и разговариваешь в моем собственном теле, точно так же, как я вижу то, что видишь ты, слышу то, что слышишь ты, обоняю то, что ты обоняешь, пробуешь то, что ты пробуешь, и чувствую то же, что и ты. Мы вместе, Гарри, всегда. Я живу опосредованно через тебя, точно так же, как в твоих снах ты живешь опосредованно через меня. Магия связала нас вместе, и ничто не может разлучить нас.

"Знай это, Гарри - ты никогда не бываешь один".

Гарри действительно не знал, как на это реагировать.

Глава 4

Глава 4: Сломанный

Именно мягкие, едва уловимые слоги парселтанга пробудили его от долгого сна.

:... Гарри, Гарри Поттер...:

Это имя. Он знал это имя.

"Только не Гарри! Пожалуйста... сжалься... Только не Гарри! Пожалуйста - я сделаю все!"

Гарри Поттер. Мальчик, которого он выбрал для смерти. Мальчик, который, по-видимому, выжил.

Прошло совсем немного времени, прежде чем он понял, что произошло. Его воспоминания о той ночи были фрагментарными, поначалу едва связными, но когда он посмотрел на мир глазами этого маленького ребенка по имени Гарри, ему все стало ясно.

С Лордом Волан-де-Мортом сыграли злую шутку. Судьба насмехалась над ним, и он принял вызов, но был повержен кузеном судьбы, Иронией. Его тело было отнято у него его же проклятием, и этот невинный ребёнок, ничего не подозревая, жил, пока он умирал; вместо того, чтобы предотвратить его поражение, он спровоцировал его. Лорд Волан-де-Морт был уничтожен, его тело сломлено, а душа разбита, но он не был побеждён.

Душа — любопытная штука. Хотя его понимание этого неуловимого понятия с лёгкостью превзошло понимание всех, кто был до него, он признавал, что её тонкости всё ещё оставались для него загадкой. Кто бы мог подумать, что можно случайно создать крестраж? Он точно не знал.

Потому что это именно то, кем он был. Он не был главной душой лорда Волан–де-Морта - он был всего лишь осколком, надежно укрывшимся в изломанной душе шестилетнего Гарри Поттера. И что это была за душа; никогда прежде он не сталкивался с чем-то настолько аномальным, настолько неожиданным. Это было такое же странное нарушение природы, как и крестраж, и это могло быть работой только исключительно талантливой ведьмы или волшебника. Он кратко рассмотрел возможность вмешательства Дамблдора, манипулирующего душой мальчика Поттера в попытке организовать поражение лорда Волан-де-Морта, но он быстро отбросил эту теорию, поскольку произведение искусства, которое было душой Гарри Поттера, имело подпись, говорящую о молодости и отчаянии, мазки кисти выдавали художника, чья душа и магия уже были тесно переплетены с душой мальчика. Вмешательство в душу Гарри Поттера не было результатом интриг старика - оно было порождено любовью матери.

Знала ли Лили Поттер? Знала ли она, что ее отчаянный эксперимент спасет жизнь ее сыну, превратив его при этом во что-то настолько ... сломленное? Грязнокровка, возможно, и родилась испорченным существом, но нельзя было отрицать силу ее крови и ее магии, составляющих то хитроумное заклинание, которое она создала в своей дерзкой попытке спасти свою семью.

Пусть никто никогда не скажет, что лорд Волан-де-Морт не отдавал должное тому, что заслуживало похвалы; ибо в этой тихой тюрьме, в самых темных закоулках детского разума, ему нечего было делать, кроме как вспоминать, анализировать и понимать – и он должен был признать, что из всех его врагов Лили Поттер была самой опасной. Должно быть, она была грозной ведьмой, а он недооценил ее. Возможно, это была величайшая ошибка, которую он когда-либо совершал.

Ошибку было легко совершить. Он слышал о ней мимоходом - но то, что он слышал о блестящей молодой грязнокровке, которая уже опубликовала свою первую научную работу в нежном возрасте 19 лет, было легко затмено большой тенью, отбрасываемой ее мужем, дерзким мракоборцем-стажером Джеймсом Поттером. Нет, большую часть того, что он знал об этой девушке, Северус почерпнул из рутинных поисков в голове. Милая Лили Эванс. Северус был очень высокого мнения о ней – он думал о ней как о святой; о цветке белой лилии, незапятнанном миром. Как же он ошибался. Ему было интересно, знал ли Северус, что его подруга детства способна экспериментировать над душой собственного сына в отчаянной попытке спасти его жизнь.

Потому что это именно то, что она сделала. Нельзя превратить в крестраж любой предмет – нужно выполнять ритуалы, приносить кровавые жертвы – это требует времени и усилий. Ведь если бы это было легко, все бы это делали. Ну, возможно, нет, но все равно - там была причина, по которой он был единственным волшебником, чтобы создать крестраж в веках. Его душа, возможно, была хрупкой после создания пяти крестражей, но не было никакой возможности, что грубая магия, такая как проклятие вада Кедавра , смогла бы выполнить тонкое искусство, которое расщепляло душу и разделяло части, и не было никакой возможности, что тело младенца излучало достаточно заземляющей силы, чтобы закрепить одну из упомянутых частей без какой-либо подготовки. Нет, душа мальчика, должно быть, была изменена с самого начала, искажена редчайшей магией. Он тоже натыкался на это – слухи о магии, еще более странной, чем крестражи, которая могла согнуть душу, сделать ее мягкой, твердой, податливой или хрупкой. Каким-то образом рыжеволосой грязнокровке это удалось, и единственным оставшимся доказательством были мощные усики ее магии, которые он обнаружил спящими в щелях между душой Гарри и его собственной.

Это была древняя и запретная магия – ее целеустремленная преданность своему сыну, без сомнения, была тем, что подпитывало впечатляющий подвиг превращения его души в плотную мутантную сущность, которой она была сейчас, и ее смерть была последней печатью; ее собственная жизнь, магия и душа обняли его и поставили на якорь. Результатом стала огромная, яркая душа, неестественно сросшаяся с земной формой мальчика, сломанная его смертельным проклятием, но все еще в основном неповрежденная. Потребуется время, чтобы полностью понять масштабы магии Лили Поттер, но пока он мог просто строить догадки и наблюдать за развитием симптомов, потому что симптомы были бы. Душа была неразрывно связана как с магией, так и с разумом, а разум был переплетен с телом через, возможно, самый тонкий человеческий орган - мозг. И было так легко изменить мозг, что привело к катастрофическим последствиям. Он не был дураком; он знал, что пожертвовал некоторой психической стабильностью ради страховки, которую обеспечивали его крестражи. Но Гарри Поттер - он рос и развивался с чужеродной, мутантной магией, просачивающейся в его разум, искажающей его мысли и поляризующей его эмоции. Объединенные махинации его матери и потенциального убийцы навсегда изменили бы его, и он наверняка пострадал бы за это.

Если бы только Лили Поттер знала, какого монстра она создала. Возможно, было бы милосерднее позволить мальчику умереть.

Сначала у него был план. Он будет высасывать магию мальчика (которой, казалось, было в избытке), пока не станет достаточно сильным, чтобы вступить в контакт с мальчиком, а когда придёт время, он прошепчет в ухо маленькому Гарри Поттеру слова, которые определят, кем он станет, — слова, которые превратят его в идеальный сосуд для Лорда Волан-де-Морта.

Это не должно было быть сложно. Мальчик был невинен – гораздо невиннее, чем должен был быть. У него не было чувства собственного достоинства, некому было направлять его; он был никем, испуганным маленьким мальчиком, который был счастливее всех, живя жизнью, которая даже не принадлежала ему. Том Риддл. Как бы сильно он ни презирал маленького монстра, которым когда–то был, он знал, что принятие того, что осталось от его молодого "я", было ему на руку - Гарри уже сочувствовал Тому; он уже знал, что Том страдал так же, как и он, но преодолел свои страдания. Поэтому, как бы сильно это его ни раздражало, он представился как Том Риддл. И постепенно Том лепил впечатлительного и, вероятно, неуравновешенного Гарри Поттера по своему образу и подобию, увлекал его в то же путешествие, которое проделал он сам, пока мальчик не стал практически неотличим от него. Именно тогда он объединил их души и забрал тело мальчика и магию себе. Главная душа, без сомнения, будет искать его, и как только он соберет их всех вместе – Гарри Поттера, его самого и главную душу лорда Волан-де-Морта – Темный Лорд возродится.

Это сводило с ума — наблюдать, как мальчик терпит одно избиение за другим, одно оскорбление за другим. Он чувствовал каждый удар, каждый пинок, каждую слезу, катившуюся по щеке Гарри Поттера. Впервые в жизни он испытал, пусть и косвенно, чувство вины и стыда, и, что хуже всего, отчаянное желание стать лучше, стать хорошим человеком. Никогда прежде он не испытывал такой боли. Мальчик топил его в чувствах, страхе и хаосе.

Проклятая Лили Поттер. Мерзкая грязнокровка, наверное, смеялась в своей могиле.

Лорд Волан-де-Морт стал беспокойным. Беспокойство закралось в уголки его сознания, пока он продолжал успокаивать себя. Он не подведет. Все было на месте. Его будущее было обеспечено. Ему просто нужно было подождать.

Дневник ... Кольцо...Медальон ... Кубок...Диадема...

Дневник ... Кольцо...Медальон ... Кубок...Диадема...

Гарри Поттер...мальчик продолжал удивлять его. Он был серьезным, но хитрым. Откровенным, но тактичным. Смелым, но осторожным. Он был добрым, честным и...добродетельным.

И все же он magic...it был злонамеренным. Большинство детей-волшебников страдают от внезапных приступов случайной магии. Большая часть его магии, конечно, изначально не была случайной, но в Хогвартсе он слышал много историй о том, как одежда меняет цвет, предметы взлетают или игрушки двигаются сами по себе. Из того, что он собрал, случайная магия была игривой и невинной, счастливой визитной карточкой детства каждой ведьмы и волшебника. Но детство Гарри Поттера magic...it было другим. Это было сильно и непредсказуемо; это поднималось внутри него подобно буре, борясь за освобождение с отчаянием, которое он никогда раньше не приписывал магии - но что наиболее важно, это редко проявлялось, за исключением причинения вреда ... обычно против желания мальчика.

Его первой мыслью было, что проблемы возникают не из-за магии мальчика, а из-за него самого. Но к тому времени, когда он увидел, как ребенок поджег ботинки своего дяди в пятый раз, ему стало ясно, что это не темная магия лорда Волан-де-Морта так грубо вытекала из мальчика; это была неиспорченная светлая магия мальчика, необузданная сила с собственным разумом, которая умоляла, чтобы ее использовали.

Существовала ли такая вещь вообще? Магия, которая была злой и чистой одновременно. Он предположил, что это было хорошим предзнаменованием для него - это, без сомнения, было предвестником нестабильного и беспокойного состояния впечатлительного мальчика, которое сделало бы его еще более уязвимым.

И все же...

Что-то было не так, что-то ужасно не так. Чего-то не хватало. Ребенок был аномалией, но он не был до конца уверен почему. Пока нет. Он многого не знал. Так много всего могло пойти не так. Ему нужно было знать. Ему нужно было понять.

Дневник ... Кольцо...Медальон ... Кубок...Диадема...

Дневник ... Кольцо...Медальон ... Кубок...Диадема...

Гарри Поттер любил грозы - это многое стало ясно лорду Волан-де-Морту. Ребенок часами лежал без сна, когда погода становилась хуже некуда, загипнотизированный шумом дождя и ритмичным стуком небес, в то время как он задавался вопросом, какая великая сила заставляет небо плакать, а облака озаряться белым огнем. Он не мог подслушать мысли мальчика, но чаще всего или нет, но сказанные мысли становились осязаемыми, когда он скрупулезно пересказывал их паукам, которые плели свою паутину на потолке его скудной жилой каюты, или пластмассовым солдатикам, которые стояли на его полках.

Ребенок мало что знал, именно его магия заставила небо плакать. Всякий раз, когда в огромном магическом ядре маленького Гарри Поттера накапливалось слишком много силы, она рассеивалась в воздухе и вызывала шторм. Наблюдать за этим было поистине замечательно. И подумать только, однажды эта сила достанется ему...

Осталось совсем немного. Гарри Поттер скоро будет принадлежать ему. Он нуждался в нем. Ему нужно было знать.

Гарри Поттер был его головоломкой, которую нужно было разгадать. И он никого не подпустил бы даже близко, пока ему не удалось бы узнать все, что можно было знать о Гарри Поттере. Ему просто нужно было терпение. Просто терпение.

Дневник ... Кольцо...Медальон ... Кубок...Диадема...

Дневник ... Кольцо...Медальон ... Кубок...Диадема...

Почти пришло время. Ему удалось накопить более чем достаточно магии, и скоро он впервые заговорит с Гарри Поттером. Ликование бурлило и танцевало в его голове. Почти пришло время! Милый, невинный Гарри Поттер был почти в пределах его досягаемости.

Дневник ... Кольцо...Медальон ... Кубок...Диадема...

Дневник ... Кольцо...Медальон ... Кубок...Диадема...

Дневник ... Кольцо...Медальон ... Кубок...Диадема...Гарри Поттер

Гарри Поттер, странное, извращенное существо с чистой, белой, сияющей душой.

Да, все шло по плану – но, конечно же, так оно и было. Планы лорда Волан-де-Морта никогда не подводили.

Гарри Поттер был почти его.

Он сломал бы его, запятнал, развратил, и любая невинность, оставшаяся в руинах, принадлежала бы ему, хорошенький маленький трофей, которым он мог бы восхищаться. Его шедевр.

Да, Гарри Поттер сломается. Он потеряет все.

Но лорд Волан-де-Морт уже сломался. И он уже проиграл.

Дневник ... Кольцо...Медальон ... Кубок...Диадема...Гарри Поттер...

Глава 5

Глава 5: Право по рождению

Гарри с гордостью посмотрел на продавщицу магазина на углу, крашеную блондинку с густой черной подводкой, подчеркивающей глаза, и пирсингом в брови, завершающим образ. "Дженни", согласно бейджику с именем, приколотому к ее рубашке.

"Ты нашел все, что тебе было нужно?" она растягивала слова без всякого интереса.

Гарри нетерпеливо кивнул головой. "Да, мэм, спасибо, что спросили".

Девушка приподняла бровь, явно подозревая хорошие манеры Гарри. Хорошие манеры были привычкой, которую Гарри сознательно поддерживал, фактом, которым он очень гордился. У Дурслей не только стало на одну вещь меньше поводов кричать на него, но и это пошло ему на пользу. Опыт научил его, что даже когда он кому-то не склонен нравиться (а, честно говоря, казалось, что он всем нравится), вежливая просьба часто давала ему то, что он хотел. Не то чтобы он нравился людям больше из-за его манер ... его теория заключалась в том, что они просто чувствовали себя хуже, злобно отказывая кому-то, кто изо всех сил старался быть с ними любезным. Такие люди забавные.

"Ладно, тогда это будет стоить фунт".

"Да, мэм". Он порылся в кармане, мгновение спустя достал пригоршню монет в 1 и 10 пенсов и положил их на прилавок, к большому гневу продавца, который уставился на него, в то время как он смущенно отвел взгляд. Он знал, что делает ее работу намного более утомительной, но у него действительно не было выбора. У него не было собственных денег, и он тратил значительную часть своего свободного времени, собирая монеты, которые были небрежно обронены на улице. За последний год он уже собрал неплохую коллекцию, так что потребовалась всего лишь еще одна неделя усердных поисков, чтобы собрать остальное.

"Ты уверен, что у тебя в кармане нет монет в один фунт?"

Гарри печально кивнул. "Но я могу сосчитать это для тебя, если хочешь".

Девушка фыркнула, прежде чем быстро рассортировать семь монет по 10 пенсов и 30 пенни.

Гарри с улыбкой собрал остаток, положив оставшиеся монеты в правый карман, а маленькое ручное зеркальце, которое он только что купил, в другой.

"Теперь тебе спокойной ночи", - сказала девушка ровным, если не сказать немного напряженным голосом.

"Ты тоже!"

Гарри сиял, когда выходил из магазина. Наконец-то у него появился способ связаться с Томом.

В течение прошлой недели Том объяснял, что, хотя он испытал все, что испытал Гарри, по сути, живя в голове Гарри, он не мог общаться телепатически, не затрачивая нетривиального количества энергии. Зеркало было тем, что он называл "проводником", и позволяло Гарри общаться с другим мальчиком, даже когда он отдыхал и восстанавливал энергию, которую потерял, защищая Гарри. Гарри не совсем понимал, почему он мог разговаривать с Томом только через зеркало – Том сказал что–то загадочное о том, что глаза - это окно в душу, - но это было лучше, чем ничего. Однако Гарри понимал, что для Тома общение с Гарри без каких-либо внешних помощников было довольно напряженным, а захват контроля над телом Гарри был еще более напряженным; после нападения на Дадли в декабре у Тома осталось мало энергии, и пройдет немало времени, прежде чем он накопит достаточно магии, чтобы делать больше, чем разговаривать с Гарри через зеркало.

Итак, Гарри охотно согласился купить маленькое зеркальце, чтобы облегчить их повседневное общение. Том посоветовал ему просто украсть неприметный предмет, но Гарри категорически отказался. Он не хотел становиться вором.

"Я выше этого, Том. Я уверен, ты понимаешь".

Другой мальчик поднял бровь, но ничего не сказал. Что, на самом деле, было для него не такой уж редкостью.

Том был тихим парнем, пришел к выводу Гарри. За те несколько раз, когда они разговаривали, выражение лица Тома почти не менялось – это всегда был любопытный, спокойный и в то же время почему-то свирепый взгляд, который, казалось, пронизывал его насквозь. Это было странно, подумал Гарри, глядя в свои собственные глаза, хотя и обесцвеченные, поскольку они горели светом, который, казалось, гипнотизировал его самым приятным образом, в то же время бросая ему вызов с уверенностью, которую Гарри не знал, что может выражать его лицо. Голос Тома обычно был мягким и говорил медленно, как будто позволял Гарри впитывать каждое слово; Гарри почти испугался, услышав, как красноречивые, умелые предложения, которые сплетал Том, слетают с его собственных губ.

Этот Том, он не мог не заметить, был совсем не похож на Тома из его снов – это был Том, который научился контролировать не только других, но и самого себя. За последнюю неделю Гарри несколько раз ловил себя на мысли, что ему интересно, произошло ли что-то между пребыванием Тома в приюте Вула и моментом, когда он поселился в голове Гарри (феномен, который Том до сих пор отказывался объяснить), что-то, что превратило Тома в хорошо воспитанного, возможно, даже тактичного человека, гнев и разочарование, порожденные его подавленным детством, исчезли вместе с опрометчивостью его юных лет. Но когда Гарри пристально посмотрел в глаза Тома или тщательно изучил его дикцию, произношение и тон, он понял, что это не так – Том не смягчился с годами; тот же гнев и жестокость кипели под тщательно отполированной стеклянной стеной; его тщательно созданный, но легко разрушаемый фасад спокойствия. Этот Том, хотя и был явно, по крайней мере, несколько старше и мудрее, был, вероятно, так же опасен, как маленький мальчик-сирота, который, казалось, ничего не делал, кроме как строил планы мести.

По крайней мере, так он думал. Было ещё слишком рано делать какие-либо выводы.

К тому времени, как он вернулся к Дурслям, был уже час ночи. Выбраться из дома посреди ночи всегда было непросто, но он много раз практиковался в этом — конечно, не для того, чтобы натворить что-нибудь плохое; иногда Гарри просто нравилось смотреть на звёзды. Глядя на небо и зная, что эти огромные огненные шары находятся так далеко, что он едва может их разглядеть, — так далеко, что тому, что он видит, тысячи, а может, и миллионы лет, — он вспоминал, что Вселенная — большое место, а он — лишь крошечная её часть. В каком-то смысле это успокаивало, и Гарри находил в этом отрезвляющем успокоении силы, необходимые ему, чтобы пережить следующий день.

Итак, Гарри часто сбегал, но ни разу не был пойман. К счастью, половицы внизу были не очень скрипучими, что делало задачу выполнимей, но все равно чрезвычайно нервировало.

Как только Гарри вернулся к своему шкафу, он позволил себе глубоко вздохнуть с облегчением, но, не теряя времени, достал зеркало из кармана.

"Том? Том? Ты здесь?"

"Всегда, Гарри".

Гарри ухмыльнулся, услышав ответ Тома, и его сердце подпрыгнуло. "Теперь я могу разговаривать с тобой, когда захочу".

"До тех пор, пока тебя не поймают за этим занятием".

Том присматривал за ним – от этой мысли улыбка Гарри стала еще шире.

"Конечно, нет!"

"Хороший мальчик. Теперь перейдем к делу".

"Бизнес?"

— Да, дела. Нам многое нужно сделать.

"Мы делаем?...что нравится?"

"Я отказываюсь жить в чулане".

Гарри моргнул. «Но я живу в шкафу».

"Это ненадолго".

Гарри нахмурился. «Мы что, сбежим?» Он был бы не против побега — это действительно звучало как грандиозное приключение, — но ему не хотелось бы ночевать на улице в конце декабря.

Тем временем Том вздохнул, явно теряя терпение. «Нет, Гарри, твои тётя и дядя собираются отдать нам одну из спален наверху».

Глаза Гарри расширились от удивления. «Они бы никогда так не поступили! Они меня ненавидят!»

Том уставился на него красными глазами, которые очень ясно говорили: «Что, ты дурак?»

«Подумай, Гарри. Почему они тебя ненавидят?»

— Ну, видимо, это потому, что я неблагодарный придурок, — серьёзно сказал Гарри.

— Они боятся тебя, Гарри. Они ненавидят тебя, потому что боятся силы, которой ты обладаешь.

"Er...какая сила?"

"Ты знаешь, о чем я говорю, Гарри".

Он сделал. Гарри был уродом, уродом, который мог делать странные вещи, и это то, что Дурсли в нем ненавидели. "Я не понимаю, как знание этого помогает мне".

"Тебе нужно использовать эту силу".

"Чтобы сделать что?"

"Чтобы сломать их".

Гарри нахмурился. "Я не знаю, как ломать людей. Могут ли люди ломаться?"

"Они сломаются, Гарри. Они всегда ломаются".

"Правда?"

"Тебе просто нужно надавить во всех нужных местах".

"Том, мне нужно с тобой поговорить".

"О чем, мисс Анна?" он ответил мягко, его лицо было тщательно непроницаемым и слегка приправленным замешательством.

"Том ... Деннис и Джон говорили разные вещи", - неловко начала женщина.

"Какого рода вещи, мисс Анна?" Он смотрел на нее не мигая, втайне наслаждаясь тем, как она ерзала под его взглядом.

"Они находили пауков в своих кроватях, Том, а Деннису снились ужасные кошмары".

"О?" Том не смог сдержать тень улыбки, которая тронула его губы.

"Они верят, что это ты, Том. Они думают, что ты подкладываешь им в кровати пауков и муравьев и что-то делаешь с ними, пока они спят. Они настаивают. Но этого не может быть, не так ли, Том?"

Том застенчиво посмотрел на нее."Я действительно сказал, что хочу свою комнату".

Мисс Анна замерла. "Том, все, что тебе нужно сделать, это объяснить мне, что ты ничего не делал, и я скажу миссис Коул, что ты тут ни при чем, что мальчики просто снова играли в игры".

"Я хочу, чтобы моя собственная комната, мисс Анна. Я уверен, что Джон и Дени будет спать нормально...в другой комнате".

Мисс Анна побледнела. "Том, ты не можешь..."

"Я хочу свою собственную комнату, мисс Анна", - сказал он холодным и твердым голосом.

Мисс Анна резко вдохнула и медленно встала на дрожащие ноги. "Хорошо, Том", - прошептала она. "Я позабочусь о том, чтобы у тебя была своя комната".

Том коротко кивнул.

"Спасибо!" – произнес мягкий голос, но, конечно, это был не Том; Гарри просыпался.

Как обычно, ему потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить, где он находится. 23 декабрярд 1988 года, сказал он себе, Дом 4 по Тисовой улице.

В этот день он должен был реализовать план Тома. Честно говоря, это был не такой уж большой план. Том сказал, что Гарри нужно научиться мыслить самостоятельно, поэтому он всего лишь дал Гарри идею, предпосылку для работы. Идея Тома была проста; Гарри немного напугает Дурслей, а затем потребует вторую спальню для Дадли – вот и все. Но Гарри было довольно неловко из-за всего этого; он действительно не хотел никого пугать...ему на всю жизнь хватило людей, которых пугали, но Том был очень настойчив в этом.

"Шкафы предназначены для метел, коробок и пыли, Гарри. Даже самых непослушных детей не следует держать в шкафу. Это унизительно и опасно для здоровья ".

Том не оставил места для споров. И как бы Гарри ни был обеспокоен всем этим, он не смог бы спорить, даже если бы Том не был таким твердым. Он никогда не знал ничего, кроме своего шкафа, но если всем детям в унылом приюте Тома можно было предоставить кровать, почему Гарри не мог? И зачем , черт возьми, Дадли понадобились два?

Да, Тому не пришлось особо стараться, чтобы убедить Гарри, что он был прав в этом ... иначе он никогда не смог бы набраться смелости сделать то, что собирался сделать.

Он сосредоточился на своем дыхании, выскользнул из шкафа, как обычно, легкими шагами и тихо прошел на кухню. Как и каждое утро, он направился прямо к кофеварке. Следующие несколько минут тянулись медленно, пока он наблюдал, как маленькие коричневые капельки создают рябь в кофейнике, и вскоре тетя Петуния спустилась по лестнице, дядя Вернон неуклюже ковылял за ней. Он не смотрел на них, когда они садились за стол, и, как и в любой другой день, хранил полное молчание, пока готовил им кофе, пересекал кухню и ставил их кружки на стол. Однако сегодня он не убежал готовить завтрак; сегодня он встал прямо перед ними, ожидая, когда его признают. Это произошло после очень неловкой минуты.

"В чем дело, мальчик?" Рявкнул Вернон.

Гарри глубоко вздохнул. "У меня есть просьба, дядя Вернон, тетя Петуния".

Лицо Вернона покраснело, но лишь слегка. — Просьба?

Гарри кивнул. «Я хочу вторую спальню Дадли».

"Ты что?"

Глаза тёти Петунии расширились как минимум на три восьмых сантиметра.

Гарри собрался с духом. "Я мальчик, а не метла. Меня не следует держать в шкафу".

"Послушай, мальчик, мы приняли тебя по доброте душевной, и ты не имеешь права неблагодарно требовать..."

"Как ты думаешь, что подумали бы соседи, если бы узнали, что ты держишь своего племянника в шкафу?" Гарри перебил.

Лицо Вернона быстро потемнело от розово-красного до уродливого фиолетового оттенка, в то время как Петуния мгновенно побледнела. "Ты бы не поверил, - пробормотал толстяк, - никто тебе бы не поверил!"

Ну, вот и все. Гарри действительно надеялся, что сможет убедить их одними словами. Так было бы лучше, проще для всех.

Переходим к плану Б. "Я знаю, и именно поэтому я никогда ничего не говорил". Он сделал еще один глубокий вдох. "Но никто не поверит вам , если вы скажете им, что ваш восьмилетний племянник угрожал вам, чтобы вы забрали его собственную спальню. Не говоря уже о том, что если ты кому-нибудь расскажешь, то тем самым навредишь и себе."

"Угрожали?" Вернон плюнул, в то время как тетя Петуния продолжала бледнеть до нездорового желтого оттенка. "К чему ты клонишь, мальчик?"

Гарри уставился на него. "Мальчик? Ты не собираешься называть меня уродом? Потому что я такой и есть, верно?" Он глубоко вздохнул. "Я урод! А ты знаешь, что происходит, когда уроды злятся?" Посуда на столе начала зловеще дребезжать, и Гарри с трудом удержался от радостной улыбки. Потребовалась целая неделя практики, чтобы правильно воспроизвести эту часть. Оказывается, очень сложно заставить предметы трястись, не ломая их.

"Что это? Прекрати это, мальчик! Прекрати это сию же минуту!"

Гарри закрыл глаза. Он был зол, сказал он себе, очень зол. Они причинили ему боль, хотя он ничего им не сделал. Они обращались с ним как с рабом, как с животным – они обращались с ним как с паразитами. Они заслуживают этого, сказал он себе. Они заслуживают этого. Они заслуживают этого.

"Я не потерплю здесь ничего из этого уродства, парень! Я не знаю, во что ты, по-твоему, играешь, но..."

Глаза Гарри резко открылись, и в этот самый момент две кофейные кружки разлетелись на куски, обжигающе горячий кофе ударил в лицо его тете и дяде. Он сделал это. Он действительно сделал это! Том был бы так горд.

Он был так взволнован своим успехом, что даже не обратил внимания на визг Петунии или рев Вернона – он был потерян, упиваясь своей победой, пока пухлая рука Вернона не вцепилась ему в плечо, как тиски.

"Ты мерзкий, противный маленький..."

"Отпусти уходи!" Гарри испуганно закричал, и, к его крайнему шоку, массивный мужчина послушался. Слава богу, потому что он не знал, сможет ли справиться с физическим проявлением ярости Вернона прямо сейчас.

Адреналин спадал, и ему приходилось сдерживать дрожь. Ему нужно было уйти. Если бы он проявил перед ними хоть малейшую слабость, все было бы напрасно.

Он повернулся к ним спиной.

"Сейчас я иду на игровую площадку на час. Когда я вернусь, я хочу, чтобы мои игрушки и одежду перенесли во вторую спальню Дадли, а его вещи вывезли ... или еще что-нибудь".

"Или что еще, мальчик?" Вернон зарычал, бросаясь вперед, прежде чем его остановила призрачная белая тетя Петуния.

Гарри глубоко вздохнул и оглянулся через плечо, прищурив глаза и изо всех сил стараясь подражать Тому. "Иначе я разобью гораздо больше, чем просто ваши кофейные кружки".

Увидев их неистовые кивки, он понял, что его миссия увенчалась успехом. Теперь ему оставалось только ждать.

Гарри лепил снеговика. Снега на земле было немного, так что снеговик получился довольно жалким, но всё равно это было произведение искусства, должен был признать Гарри. Он так тщательно слепил тело и голову, и так много думал о том, какие палочки использовать для тонких маленьких рук. Два пенни обозначали глаза, а пять крошечных камешков — рот. Да, это был прекрасный снеговик — просто... изящный. Гарри считал, что его способность создавать что-то из ничего была одним из его лучших качеств.

Он взглянул на небо, пытаясь, но безуспешно, найти солнце за толстым одеялом облаков, затянувших небеса. Он вздохнул, доставая свое маленькое зеркальце – зеркальце Тома – из заднего кармана.

"Как ты думаешь, прошел еще час?"

"Почти", - ответил Том, его лицо ничего не выражало.

Гарри кивнул. "Полагаю, мне пора возвращаться".

"Да, ты бы не хотел заставлять их ждать".

Гарри молчал, пока возвращался к дому номер 4 по Прайвет Драйв. Он действительно не знал, как себя вести – он чувствовал бы себя плохо, изображая триумфатора, каким он себя чувствовал. В конце концов, его победа и его приз...все это было за счет тети Петунии и дяди Вернона. По правде говоря, он чувствовал себя довольно неловко из-за всего этого. Он знал, что это нужно было сделать - Том не хотел, чтобы было по-другому, - но он не мог не чувствовать себя немного хулиганом, пугающим своих родственников, чтобы они дали ему то, что он хотел ... даже если это было то, чего, возможно, он заслуживал в первую очередь. Было ли нормально запугивать хулигана? Было ли неправильно плохо обращаться с теми, кто обращался с тобой еще хуже? Гарри действительно не знал.

Когда он вернулся, в доме было тихо. Дадли, вероятно, все еще спал. Мальчик спал как убитый, и когда школа заканчивалась, он редко просыпался раньше 10.

Сняв пальто и лодочки, Гарри медленно направился в спальню Дадли – теперь свою – спальню.

Когда он подошел к двери, Петуния все еще была внутри, собирая с земли игрушки Дадли.

"Тетя Петуния?" - тихо позвал он.

Женщина подпрыгнула и развернулась к нему лицом с выражением ужаса на лице.

"Гарри".

Она успокоила дыхание и попыталась выпрямиться, но ей это удалось лишь частично, когда она выбежала из комнаты, стараясь вообще не прикасаться к Гарри.

Как только она достигла нижней ступеньки лестницы, Гарри вздохнул с облегчением. Все могло закончиться намного хуже.

Внезапно его шрам начал болеть. Вскоре после их первой встречи Том самодовольно сообщил Гарри, что он может причинить Гарри огромную боль практически без усилий. Он совершенно ясно дал понять, что будет безжалостно делать это всякий раз, когда захочет привлечь внимание Гарри. Гарри предположил, что это всего лишь fair...it должно быть ужасно, что его игнорируют большую часть времени, подумал он.

Он вытащил зеркальце Тома из кармана.

Улыбка тронула уголки его– скорее Тома, рта. "Ты это видел?"

Гарри устало нахмурился. "Что видишь?"

"Страх в ее глазах, покорность в ее голосе".

"Это было довольно сложно пропустить".

Легкая улыбка превратилась в острую ухмылку. "И так и должно быть, Гарри".

"Я не хочу, чтобы люди боялись меня!"

"Бессильные всегда будут бояться истинной силы – магглы всегда будут опасаться вас; они всегда будут отвергать вас".

Гарри опустил глаза в пол и поморщился от тупой боли в груди. "Значит, я навсегда останусь один?"

На лице Тома появилось выражение, которое, как полагал Гарри, он должен был интерпретировать как сочувствие. "Нет, Гарри, однажды ты встретишь других, которые тоже познают величие магии".

Глаза Гарри заблестели. "Значит, есть другие, подобные мне?"

Улыбка Тома вернулась. "Нет никого, подобного тебе, Гарри. Но есть те, кто вкусил власти, и кто придет к тебе за большим. Их страх перед вами не вызовет отторжения – скорее, он вызовет уважение. "

Гарри уставился на него, чувствуя себя несколько сбитым с толку заявлением Тома, но Том, казалось, этого не заметил.

"Никогда не бойся власти, Гарри. Ибо величие - твое право по рождению".

Глава 6

Глава 6: Мертвый кролик

"Лора – я не знаю ее фамилии. Это она в розовом платье; она продолжает теребить его...Я представляю, как трудно играть в пятнашки с мальчиками в таком неудобном пышном платье...на самом деле удивительно, что никто до сих пор не похвастался тем, что видел ее трусики. Ее волосы были заплетены в косу, когда она пришла в школу этим утром, но теперь они в беспорядке – они повсюду и покрыты грязью, как и ее платье. Она ужасно громкая ... к сожалению, ее голос более писклявый, чем у мальчиков, и намного более раздражающий. Неделя, которую она выздоравливала от тонзиллита, определенно была приятной ... она не так уж плоха, когда теряет голос. Я думаю, она предпочла бы носить брюки и джемпер, а не это кричаще розовое платье...Я думаю, она хотела бы, чтобы она не была девочкой, и я представляю, что ее мать не слишком рада этому.

"Тайсон Грин, тот, что в грязной толстовке и рваных джинсах. Он грубый и постоянно ругается, когда учителей нет рядом...Раньше я думал, что он умственно отсталый, потому что я слышал от него только "черт возьми", "дерьмо" и "отвали". Я тоже раньше думал, что он из одного из бедных районов, но потом я обратил внимание на его обувь. Их меняют каждые несколько недель, и они всегда чище, чем его одежда. К тому же это хорошая обувь. Я думаю, единственный разумный вывод заключается в том, что его родители довольно состоятельны, но он не хочет, чтобы люди знали. Никто никогда не замечает обувь.

"Анна Селвиг. На ней тот красивый бушлат с воскресными туфлями. Она носит одно и то же каждый день и считает своей главной жизненной миссией не испачкать его. Можно подумать, что у ее родителей не было стиральной машины...ну, может быть, у них и нет. Я видел ее пальто вблизи на другом. day...it на нем причудливо выглядящий фирменный знак, но швы по бокам кривые, а низ немного потертый. Я думаю, что это хорошее пальто, которое она купила в секонд-хенде. Ее обеды, как правило, сравнимы с моими, поэтому я думаю, что либо она не очень нравится ее родителям, либо ее семья довольно бедная.

"Тим Веллингтон – в шортах и футболке. Все еще март, какой идиот. Честно говоря, на мне под пальто две футболки, и мне все еще холодно. Возможно, он думает, что ему нужно что-то доказать, но я думаю, что его странное поведение, вероятно, можно списать на тот факт, что у него мозг размером с его мизинец ... и у него маленькие руки. "

Гарри сделал паузу, и именно в этот момент прозвенел звонок, оповещая всех детей на школьном дворе о том, что их час свободы закончился. Взбодренные свежим весенним воздухом и чрезмерным количеством потребленных калорий, они довольно быстро побежали обратно в свои классы, Гарри медленно плелся позади.

Рассказывать о событиях на игровой площадке голосом, который мог слышать только Том, стало почти повседневной задачей. Сначала Том поручил ему выучить имена всех своих одноклассников, и после того, как, наконец, справился с этим, ему было приказано "искать в их лицах, поступках и словах любые признаки слабости".

"Помните, знание - сила".

Таким образом, Гарри стал тем, кого Том называл "наблюдательным". Гарри просто думал, что ведет себя подло. Однако, что касается просьб Тома, ежедневные подкрадывания Гарри были относительно незначительным неудобством. И таких запросов было много, потому что у Тома были ожидания от него. Раньше никто ничего не ожидал от Гарри. Конечно, дядя Вернон и тетя Петуния ожидали, что он будет заниматься своими делами; на самом деле, это было единственное, в чем Том был с ними согласен. Чтобы внести ясность, Том не думал, что Гарри должен заниматься каким-либо физическим трудом, но Гарри на самом деле отказался что-либо делать, чтобы выполнить свои угрозы, и не хотел физически причинять боль своим дяде и тете, поэтому Том сказал, что ему придется жить с последствиями.

"Вы можете использовать угрозу не так много раз, прежде чем она перестанет действовать".

Итак, поскольку Гарри отказался, так сказать, активизировать свою игру, ему пришлось оставить свои пустые угрозы на тот случай, когда они ему действительно понадобятся.

К счастью, после инцидента в спальне дядя Вернон и тетя Петуния сами по себе стали немного более снисходительными в своих требованиях относительно графика работы Гарри по дому. Ему даже не нужно было больше готовить еду. И это оставило Гарри больше времени, чтобы справиться с ожиданиями Тома .

Некоторые ожидания Тома были довольно утомительными, например, пресмыкательство. Гарри, конечно, понимал, что это был всего лишь один из многих способов Тома присматривать за ним; Том хотел убедиться, что Гарри воспользуется всеми имеющимися в его распоряжении навыками, и для этого Гарри должен был действительно знать, как использовать эти навыки. Том сказал, что ему нужно многому научиться, и Гарри согласился. Тому нужно было многому научить его, и Гарри хотел научиться всему.

Одной из первых вещей, о которых Том попросил Гарри, было изучение чего-то, что называется Окклюменцией. По словам Тома, некоторые ведьмы и волшебники обладали сверхъестественной способностью читать мысли (очевидно, это было грубым упрощением, но Гарри позволил себе роскошь называть это так), что он, по-видимому, тоже сможет это делать. Гарри был довольно обеспокоен этим фактом - он определенно не хотел, чтобы кто-нибудь заглядывал в его голову - даже Том не мог сказать, о чем он думает, а Гарри доверял Тому больше, чем кому-либо.

Как оказалось, окклюменция была скучной. Очень, очень скучной. Для этого приходилось часто закрывать глаза, ни о чем не думать и визуализировать такие вещи, как стены, реки, пустоты и прочее. Если бы это не казалось таким полезным, он бы сделал...ну, он бы сделал это в любом случае. Том хотел, чтобы он это сделал, поэтому он сделал бы это без вопросов. Гарри хотел оправдать все ожидания Тома, несмотря на сложность некоторых заданий, которые он поручал.

Однако не всегда все было так скучно; некоторые ожидания Тома были абсолютно блестящими. Например, Том ожидал, что Гарри позволит ему научить себя пользоваться магией. Первое, что Гарри узнал о магии, это то, что никто не спрашивает, что магия может сделать; каждый спрашивает, чего магия не может сделать. Очевидно, что магическое ядро Гарри (место глубоко внутри него, откуда исходила вся его магия) было огромным и имело потенциал стать, по сути, безграничным. Воображению Гарри не было предела. Ну, не совсем; Том сказал, что дисциплина и контроль - это то, что отличает хороших волшебников от образцовых. Первым шагом в обучении контролю, по словам Тома, было изучение заклинаний.

Одно из первых заклинаний, которому научил его Том, открывало защелку, которую дядя Вернон установил снаружи на двери своей спальни.

"Алохомора".

Самое приятное было то, что это сработало с каждой дверью, с каждым замком, с каждым висячим замочком. Это было абсолютно блестяще, и Гарри чувствовал себя таким невероятно могущественным, зная, что у него есть возможность отправиться туда, куда он захочет. Том сказал, что это была лишь малая часть его силы, но для Гарри этого было более чем достаточно. Он так и сказал, и Том высмеял его за это, но в конце концов признал, что таких простых заклинаний пока должно быть достаточно – он не мог выучить ничего слишком сложного из-за чего-то, называемого След.

Том так и не объяснил След – Гарри пришел к выводу, что не может, но не хотел этого признавать; однако он очень четко осознавал тот факт, что нечто под названием Министерство магии постучится в его дверь, если он совершит какую-либо магию, которую нельзя объяснить как случайную. Итак, Том пообещал научить его чему-то под названием "левитирующие чары", "призывающие чары", "обезоруживающие чары" и, возможно, "чары разочарования", но на данный момент это было все; хотя Тому было ясно, что некоторые из этих чар - в частности, чары призыва и чары разочарования - не совсем просты, они имитировали поведение какой-то случайной магии, и, вероятно, будут списаны со счетов как таковые, если кто-нибудь когда-нибудь навел справки по этому поводу. Гарри был полностью доволен этим, и, учитывая тот факт, что ему потребовалось почти 2 месяца, чтобы только научиться открывать чертову дверь, он подумал, что у него будет чем заняться в ближайшее время. Однако это не помешало Тому регулярно отпускать едкие комментарии в адрес Министерства магии.

"... наполненный отсталыми, чокнутыми волшебниками, которые больше похожи на маглов, чем на магию ..."

"... любовники грязнокровок и предатели крови..."

"... магглолюбивые шлюхи, чьи испорченные губы не годятся для поцелуя земли, по которой мы ходим ..."

Том был довольно недоволен всем этим – он сказал, что было преступлением размещать детей-волшебников в городах, кишащих магглами, без каких-либо средств защитить себя, и Гарри пришлось согласиться. Магглы – как называл их Том – были слепы к чудесам магии и одновременно жестоки и слабы, и Гарри не потребовалось много времени, чтобы признать, что они совершенно не подходят для воспитания юных ведьм и волшебников.

Гарри ... не любил магглов. Еще до инцидента с Сэмом Стюартом Гарри был убежден, что, хотя некоторые магглы могли быть действительно очень неприятными – как и его родственники, – большинство магглов были совершенно добрыми и внимательными людьми. Его родственники, одноклассники, дети из приюта Тома – они были просто плохими парнями. Много плохих парней. Но ведь должны были быть и хорошие, верно? Настолько сильным было убеждение Гарри, что он на самом деле хотел быть магглом; он просто хотел быть нормальным. Он не хотел быть уродом. Но когда Сэм предал его, все изменилось. После того, как Том сказал ему, что существует целый мир ведьм, волшебников и магии, Гарри наконец понял. Он не был уродом – он просто был другим. И они ненавидели его за это. Да, даже "хорошие" магглы, такие как Сэм Стюарт, которые были добрыми, честными и храбрыми, боялись того, чего они не знали и не понимали, и этот страх делал их глупыми и жестокими. Если лучший маггл, которого он когда-либо знал, не мог избежать этого факта, как могли остальные? Все они были одинаковыми – осуждающими, злыми и боязливыми – и Гарри не хотел иметь с ними ничего общего; в этом они с Томом могли согласиться.

Однако с чем Гарри не мог согласиться, так это с убежденностью Тома в том, что магглы - это немногим больше, чем животные, и от них можно избавиться как от таковых, если необходимо. Том ясно дал понять, что магглы настолько никчемны, что их жизни можно отнять просто для доказательства своей точки зрения – и Том иногда намекал, что он сделал именно это ... но Гарри не понимал, как это могло быть возможно, потому что Том был таким же ребенком, как и он, верно?

Возможно, нет. Том никогда явно не подтверждал и не опровергал это, но Гарри пришел к выводу, что мальчик, с которым он делил тело, был вовсе не мальчиком, а мужчиной, и к тому же не молодым. Том слишком много знал и был слишком тверд в своих взглядах, чтобы быть кем-то, кроме старика. Но Гарри, конечно, никогда не говорил этого ему в лицо. Учитывая, что Том широко использовал боль в качестве учебного пособия и / или средства общения, Гарри избегал говорить вещи, которые могли слишком сильно разозлить его друга.

Его друг. Потому что, несмотря на разницу в возрасте, Том был его другом - его единственным другом, и притом хорошим. Он знал о Гарри все, но никогда не смотрел на Гарри с отвращением или страхом, даже без жалости; вместо этого он говорил Гарри оставаться сильным - он говорил ему, что однажды придет его время, и он сам займет свое место в мире с помощью силы, которой у него, по-видимому, было так много.

Гарри не был глупым. Он знал, что значительная часть беспокойства Тома о своем благополучии была связана с тем фактом, что все, что чувствовал Гарри, чувствовал и Том. Том был другом Гарри, но Гарри знал, что он эгоист – это было очевидно по тому, как он говорил, даже по тому, как он смотрел на Гарри. Это было понятно; в конце концов, до того, как он встретил Гарри, Том был один. У него никого не было, и ему пришлось стать эгоистом, чтобы выжить. Но Гарри было все равно, потому что Том был добр к нему.

Том улыбался только для того, чтобы насмехаться, говорил тихо, пытаясь уговорить Гарри сделать то, что он хотел, и каждое качество, которым Гарри гордился, находилось под постоянным наблюдением Тома. Терпение, доброта, долготерпение, сочувствие, честность и чувство вины — всё это делало Гарри жалким и слабым, и Том часто с радостью напоминал ему об этом. В конце концов, Гарри не возражал, потому что Том заботился о нём — такова была доброта Тома. Казалось, что у Тома было искажённое представление о добре и величии, но он постоянно подталкивал Гарри к тому, чтобы тот становился лучше, сильнее. И это что-то значило для Гарри. Что-то глубокое. Никогда прежде никто не верил в него и не действовал в соответствии с этой верой. Да, Том был больше, чем просто другом — хотя Гарри никогда бы не сказал об этом вслух (потому что Том наверняка бы это отрицал), Гарри и Том были семьёй, и никто не смог бы убедить его в обратном.

Не говоря уже о том, что Гарри предпочел бы Тома в самом плохом настроении любому из своих одноклассников или учителей, которые в любой день смотрели на него только со страхом или безразличием.

Вот почему каждый вечер Гарри часами смотрел в маленькое ручное зеркальце Тома, слушая темный бархатистый голос Тома. Не имело значения, что сказал или сделал Том - Гарри хотел это услышать и увидеть. Встреча с Томом была единственным, чего он когда-либо с нетерпением ждал. Гарри хотел бы постоянно слышать голос Тома в своей голове – тишина, от которой он страдал, сидя на скучных уроках и выполняя задание за заданием, была удушающей и невероятно одинокой. Однако это было неизбежное зло; У Тома был доступ только к самой малой части его собственного магического ядра, и накопление достаточного количества энергии для чего-то столь незначительного, как мысленное общение с Гарри, было для него утомительным.

Гарри был полон решимости в какой-то момент исправить это.

Том, казалось, был искренне удивлен предложением Гарри пожертвовать часть своей магии, но Гарри предложил это, не раздумывая. Гарри не знал, почему Том был так удивлен; очевидно, у него было переизбыток таинственной энергии – почему бы ему не поделиться немного своим другом?

Однако предложение было сделано с одним условием – Гарри хотел узнать больше о Хогвартсе. Том время от времени рассказывал ему о волшебной школе, спрятанной в труднодоступном районе Шотландии – доме Тома. Обычно Том отказывался рассказывать слишком много историй о Хогвартсе и настаивал на том, что Гарри в конце концов начнет видеть сны о днях, проведенных в Хогвартсе, но когда Гарри сделал свое щедрое предложение, Том согласился рассказать ему больше.

Это стало своего рода валютой; Том часто пытался убедить Гарри делать то, чего он не хотел – например, красть деньги у тети Петунии и дяди Вернона или подмешивать им в кофе такие вещи, как мыло для мытья посуды или воду для мытья посуды (в образовательных целях, конечно ... очевидно, это умение ему понадобится позже). Однако, получив обещание рассказать историю о Хогвартсе, Гарри беспрекословно подчинился бы, потому что, по его мнению, это того более чем стоило, и Том это понимал. Для Гарри Хогвартс был надеждой – причиной продолжать жить, продолжать пытаться – и обещания наконец вернуться домой через несколько лет было более чем достаточно, чтобы заставить несчастного мальчика улыбнуться.

И все это благодаря Тому.

Том был очень горд собой. На самом деле, он никогда не был так счастлив, размышлял он, сжимая в руках мертвого кролика. Он был еще теплым.

Кролик принадлежал не кому иному, как Билли Стаббсу, наименее любимому человеку Тома во всей вселенной. Он, конечно, ненавидел всех в приюте, но Билли Стаббса он ненавидел больше всего. Почему именно это было, он не мог вам сказать.

Они поссорились накануне. Скорее, Билли промолчал, в то время как Том свирепо смотрел и планировал тихую месть.

"В тебе сидит дьявол, Том Риддл. Все знают, что с тобой что-то не так".

"Ты никому не нужен. Ты никому никогда не будешь нужен!"

"Ты застрянешь здесь навсегда!"

"Ты всего лишь урод!"

Том, конечно, от всего сердца согласился. Но это не означало, что Билли было позволено так с ним разговаривать. Нет, если Стаббс думал, что сможет поговорить с Томом Риддлом свысока и это сойдет ему с рук, его ждал неприятный сюрприз.

Он улыбнулся маленькому существу в своих руках. Оно выглядело довольно забавно – он, конечно, понимал привлекательность наблюдения за тем, как оно неуклюже прыгает по траве. Ему стало интересно, может ли это жалкое существо все еще прыгать с оторванной ногой. Какие звуки оно бы издавало? Он хихикнул при этой мысли.

Улыбка не сходила с его лица, когда он несколько раз обматывал шею кролика украденной им бечевкой. Закончив, он закрыл глаза. Это была та часть, к которой он тренировался.

Кролик медленно поднимался из его рук, бечевка подкрадывалась к нему, неуклонно поднимаясь вверх, пока не оказалась достаточно высоко, чтобы обвиться вокруг стропил. Он вспотел к тому времени, как узел завязался сам собой, но именно затраченные усилия сделали победу еще слаще.

Он ухмыльнулся, глядя на свой шедевр – мертвого кролика, свисающего со стропил, маленькие черные глазки неподвижны, а тело обмякло.

Том склонил голову набок. Может быть, ему следовало сломать несколько костей? Или, может быть, отрезать что-нибудь, чтобы положить под подушку Билли? Он пожал плечами. Может быть, в следующий раз.

Гарри трясло, когда он проснулся, чувство вины накатывало на него волнами тошноты. Он лихорадочно вытирал пот со лба и изо всех сил пытался успокоить дыхание, остро осознавая свои широко раскрытые глаза и мокрые щеки. Он позволил себе несколько раз всхлипнуть, пока, собравшись с духом, не потянулся к зеркалу, которое держал под подушкой.

"Ти-Том?"

Мальчик в зеркале лениво моргнул. "Да, Гарри?"

"Зачем ты убил кролика Билли Стаббса?"

Что–то мелькнуло в глазах Тома - возможно, веселье – и он мрачно улыбнулся. "Потому что я мог".

Гарри покачал головой, расстроенный отсутствием ответа. "Это не ответ ..."

"Но это так. Ты был там, Гарри. Ты был в моей голове. Ты знаешь, о чем я думал".

Гарри поморщился. "Но должно быть что-то большее, чем это ..."

"За исключением того, что этого нет. Я нехороший человек, Гарри. На самом деле, я очень, очень плохой человек".

"Ты неплохой человек", - прошептал Гарри. "Ты лучший, Том ... ты лучший человек..."

Мрачная улыбка Тома превратилась в пародию на ухмылку. "Когда-нибудь ты согласишься со мной, Гарри. Том Риддл всегда прав".

Да, Том Риддл всегда был прав - Гарри знал это, даже если иногда ему хотелось, чтобы это было неправдой. Если бы Том Риддл сказал, что он плохой человек, Гарри был бы дураком, если бы не поверил ему, как бы сильно ему этого не хотелось. Но глубоко внутри он не мог заставить себя принять это. Том Риддл не был плохим человеком. Он не мог им быть.

Но, даже если бы это было так, волновало бы Гарри?

Глава 7

Глава 7: Трагическая история Лили и Джеймса Поттеров

"Ты меня не проведешь! Ты ведь из психушки, не так ли? "Профессор", да, конечно - ну, я не пойду, понимаешь? Этот старый кот - тот, кто должен быть в сумасшедшем доме. Я никогда ничего не делал маленькой Эми Бенсон или Деннису Бишопу, и вы можете спросить их, они вам скажут! "

"Никто никуда не заберет тебя против твоей воли, Том".

"Но вы же врач, не так ли?"

"Нет, Том, я профессор".

Том раздраженно фыркнул. Честно говоря, почему все считали его таким наивным? "Я вам не верю. Я слышал, как миссис Коул и другие говорят, что они хотят меня запереть. Они думают, что я другой."

"Возможно, они правы".

Том уставился на старика, пытаясь показать, насколько тот не впечатлен его предполагаемой "проницательностью". "Я не сержусь".

"Хогвартс – не место для сумасшедших, это школа; школа магии".

При этих словах Том замер.

"Ты можешь делать вещи, не так ли, Том? Вещи, которые не могут другие дети".

"Да". Наконец-то...наконец-то кто-то нашел его.

"Расскажи мне о некоторых вещах, которые ты можешь делать, Том".

"Я могу заставлять предметы двигаться, не прикасаясь к ним. Я могу заставлять животных делать то, что я хочу, не дрессируя их. Я могу делать плохие вещи с людьми, которые плохо ко мне относятся. Я могу причинить им боль, если захочу ... "

"... Я тоже могу разговаривать со змеями", - простонал Гарри, а затем продолжил бормотать: "Они находят меня, они шепчут мне..."

Он затуманенно моргнул. "Хогвартс..."

Он полез под подушку, достал маленькое зеркальце и туманно улыбнулся Тому. "Ты получил письмо из Хогвартса!"

Выражение лица Тома было непроницаемым. "Как и у тебя, через год".

Улыбка Гарри стала острой и яркой. "Я не могу дождаться...Я бы хотел, чтобы это было сегодня. Я бы хотел пойти сегодня".

"Терпение - это добродетель, Гарри".

Гарри игриво нахмурился. "Что ты знаешь о добродетели?"

Мальчик в зеркале ухмыльнулся, но едва заметно. "Очень слабо. Это все слухи".

Гарри тихо рассмеялся.

"У тебя завтра день рождения, не так ли?"

Гарри нетерпеливо кивнул, несмотря на дискомфорт, растущий внутри него, как гнойная болезнь. Последние пару месяцев были...напряженными. Том смотрел на него – по-настоящему смотрел на него, его лицо было непроницаемым, и он отказывался признаться, что его отвлекало, независимо от того, сколько раз Гарри спрашивал, и Гарри не мог не задаться вопросом, не увеличивалось ли расстояние, которое им удалось сократить с момента их первой встречи. Он действительно надеялся, что нет.

За последние полтора года Том изменился. Возможно, он не изменился, но, по крайней мере, стал менее... замкнутым. Со временем он начал проявлять эмоции — не только гнев, раздражение и веселье (Гарри считал их его состояниями по умолчанию); бывали моменты, когда он даже казался обеспокоенным или проявлял чувства, похожие на привязанность. Когда Гарри признавался в своих страхах и неуверенности, Том иногда воздерживался от насмешек и вместо этого мрачно выслушивал его признание и молча выражал солидарность. Были моменты, когда Гарри мог поклясться, что видел искреннюю гордость в глазах Тома, когда ему удавалось освоить новое заклинание, и хотя Том по-прежнему бесстрастно смотрел, когда Гарри называл его своим другом, он больше не насмехался и не отрицал этого. А ещё был вопрос о парселтанге...Том, конечно, никогда бы в этом не признался, но Гарри понял, что Тому нравятся его змеиные речи... и научился использовать это в своих интересах.

Том стал чем-то большим human...in в некотором смысле. Но с новой открытостью Тома появились дополнительные доказательства того, что он, возможно, ошибался, и что Том, как всегда, был прав – Том Риддл не был хорошим человеком. Были моменты, когда он казался немного ... не в себе. Стало очевидно, что он действительно получал огромное удовольствие от собственной жестокости, и что он не был способен на выражения, которые легко давались Гарри, такие как сочувствие, раскаяние и печаль. Том никогда не проявлял никакого уважения ни к кому, кроме себя и Гарри, что было ... тревожно. Особенно с тех пор, как медленно проходили месяцы, Гарри обнаружил, что ведет себя все больше и больше как Том. Он не думал, что поступает жестоко, нет, и уж точно не был безжалостным...но в то же время кража денег у тети Петунии его больше не очень беспокоила, как и отпугивание Дадли тщательно подобранной "случайной" магией. Он обнаружил, что больше не заинтересован в одобрении Дурслей и не хочет даже пытаться подружиться со своими одноклассниками. Он никогда бы не сказал этого вслух, но все они были такими ... бессмысленными. Он не хотел причинять им боль или пугать их, как Том поощрял его ... но он также не хотел иметь с ними ничего общего. Том заметил перемену в его поведении и, казалось, был доволен этим. И, как оказалось, довольный Том был Томом, менее склонным мучить Гарри по прихоти, и более склонным отпускать шутки. Очевидно, у Тома Риддла было чувство юмора. Кто знал?

Но за последние пару месяцев Том снова отдалился, отказался от их ежедневных сеансов рассказывания историй и сократил разговоры. У него явно было что-то на уме, о чем он забывал рассказать Гарри ... и хотя Гарри доверял Тому, все это заставляло его чувствовать себя неловко.

"У меня действительно есть для тебя подарок, Гарри".

Гарри удивленно взглянул на него. "Эээ...тебе не понравилось овладевать мной во сне и что-то украсть, не так ли?"

"И зачем мне тратить свою магию на что-то подобное?"

"Потому что ты ценишь мое счастье?"

Бровь дернулась. "Нет".

Гарри надулся, но Том продолжал игнорировать его: "То, что я хочу тебе подарить, нельзя купить или украсть. Это то, чего я никогда не считал достойным никого другого".

"Э-э... вау. Что это?"

"Правда".

Гарри моргнул. "Хорошо...звучит ... блестяще. Итак, что ты хотел мне сказать?"

"Мы поговорим об этом завтра".

"Почему не сейчас?"

"Я бы не хотел портить тебе день рождения".

Гарри нахмурился. "Ты не испортишь мой день рождения".

"О? И откуда ты это знаешь?"

"Давай, Том! Я хочу знать сейчас".

Том выглядел совершенно не впечатленным.

: Хорошенький, пожалуйста, хорошенький?: Гарри добавил сладко, на парселтонге, для пущей убедительности.

В зеркале Том закатил глаза. :Ты противный, манипулирующий ребенок. Надеюсь, ты это знаешь.:

: Если это так, то это полностью твоя вина.:

Как и ожидалось, Том смиренно вздохнул. "Очень хорошо".

Гарри ухмыльнулся.

"Не делай такой довольный вид; я могу передумать, если захочу".

Гарри изо всех сил постарался выпрямить лицо.

"Теперь ... прежде чем я расскажу тебе правду...Я должен рассказать тебе историю".

Глаза Гарри заблестели. "Что это за история?" он нетерпеливо спросил.

"История о волшебнике, ведьме и человеке по имени лорд Волан-де-Морт".

Гарри закашлялся от смеха. "Лорд кто? Волдиморт? Что это за имя такое?"

Как только он спросил, его шрам начал гореть, заставляя его поморщиться. "Лорд Волан-де-Морт, Гарри".

"Отлично, Волан-де-Морт. Что это за имя такое?"

"Имя, которого так боятся, что тысячи ведьм и волшебников не произносят его вслух. Они называли его "Тот, Кого нельзя называть".

Глаза Гарри расширились, и он выпрямился. «Тот, Кого Нельзя Называть? Почему? Почему они так его боялись?»

— Потому что, Гарри, Лорд Волан-де-Морт был самым могущественным волшебником, когда-либо ходившим по земле, и самым тёмным из всех тёмных волшебников, хорошо разбирающимся в самой тёмной из тёмных магий. Он был Тёмным Лордом.

Гарри в благоговении уставился на него, как заворожённый. «Темный Лорд? Настоящий Темный Лорд? Он был настоящим?»

Том серьёзно кивнул. «Да, Тёмный Лорд Волан-де-Морт был таким же реальным, как ты и я».

"И он был действительно могущественным?"

"Он был".

— Значит, если он был тёмным лордом... он причинял людям вред? Поэтому они так его боялись?

"Действительно, Гарри. Лорд Волан-де-Морт многим причинил страдания, а своей жестокостью и властью вселил страх в тысячи".

Гарри нахмурился. "Почему?"

"Видишь ли, Гарри ... Темный лорд Волан-де-Морт развязал войну против волшебного мира".

"Война? Против волшебников? Зачем волшебникам и ведьмам сражаться с другими волшебниками и ведьмами?"

Том вздохнул. "Это был ... сложный вопрос. Есть те, кто верит, что чье-то магическое происхождение имеет первостепенное значение, в то время как есть те, кто сбрасывает со счетов все это вместе взятое. Вопрос чистоты крови имеет огромное значение для волшебников, Гарри, и это конфликт, основанный на древних традициях, предрассудках, деньгах, власти и коррупции. Из этого конфликта родилась гражданская война, разжигаемая лордом Волан-де-Мортом и его последователями."

"И лорд Волан-де-Морт..."

"Сражался против Министерства магии и вступил в союз со старыми семьями волшебного мира, семьями, которые ценят чистоту крови и сохраняют искусство темной магии".

"Итак ... он был расистским снобом".

Еще один укол боли пронзил лоб Гарри.

— Пока не суди, Гарри, и послушай продолжение истории.

"Да, Том".

«Итак, многие выступали против лорда Волан-де-Морта по разным причинам: одни — потому что не уважали чистоту крови волшебников, другие — потому что отказывались признавать превосходство волшебников над маглами, а третьи — потому что выступали против использования тёмной магии».

"Um, Tom? Что такое темная магия?"

"Другая история для другого времени".

Гарри поджал губы. "Прекрасно".

«Среди тех, кто противостоял Лорду Волан-де-Морту, были мужчина и женщина, волшебник и волшебница, едва окончившие Хогвартс. Они... очень любили друг друга, как и своего ребёнка».

"У них был ребенок?"

«Да, волшебник и ведьма были мужем и женой, и у них родился сын, появившийся на свет в разгар гражданской войны и её ужасов».

"И что с ними случилось?"

— Они умерли, — просто сказал Том. — И эта история о том, как они умерли.

Гарри озадаченно посмотрел на него. Почему Том рассказывал ему историю о смерти этой семьи на его день рождения?

"Случилось так, что однажды ночью слуга Темного Лорда подслушал нечто странное – слова провидца; слова пророчества".

"Пророчество?"

"Да, пророчество, которое предсказывало появление ребенка, способного победить Темного Лорда".

Широко раскрытые глаза Гарри стали еще шире, когда волнение всколыхнулось в его груди. "Так что же произошло дальше?"

"Когда Темный Лорд услышал об этом пророчестве, он пришел в ярость и решил убить ребенка до того, как тот станет достаточно сильным, чтобы сражаться".

"Он хотел убить ребенка? Это ужасно ..."

Том мгновение смотрел на него с непроницаемым выражением на лице. "... действительно. Итак, пророчество утверждало, что этот ребенок родится от тех, кто трижды бросал ему вызов, родится на седьмом месяце."

"И...ведьма и волшебник ... они трижды бросали вызов лорду Волан-де-Морту?"

"Да, и их ребенок, сын, родился на седьмом месяце беременности. Итак, лорд Волан-де-Морт даровал этому ребенку честь стать объектом охоты самого Темного Лорда".

"Немного чести".

"Больше, чем ты думаешь, Гарри".

"Что случилось потом? С ведьмой и волшебником? И их сыном?"

"Они узнали о планах лорда Волан-де-Морта и скрылись. Но один из их ближайших друзей, один из немногих, кто знал об их местонахождении, предал их Темному Лорду".

Гарри ахнул. "И он нашел их?"

"Да. Он нашел их, а затем пришел за ними. В ночь на канун Дня Всех Святых Темный лорд Волан-де-Морт пробрался в дом ведьмы, волшебника и их сына, ребенка, которому предначертано победить Темного Лорда. Сначала он убил волшебника, который храбро погиб, защищая свою жену и сына. Затем он направил свою палочку на ведьму. Он проявил к ней милосердие и дал ей шанс отойти в сторону, но она отказалась, и он убил и ее."

Гарри нахмурился, жалость к несчастной семье захлестнула его сердце.

"Наконец, лорд Волан-де-Морт направил свою палочку на маленького мальчика, предсказанного ребенка, и произнес слова авада кедавра".

Глаза Гарри вспыхнули от узнавания. "Смертельное проклятие".

"Это верно. Но той ночью произошло самое странное – смертельное проклятие не смогло убить свою цель, и ребенок, вместо того, чтобы умереть от рук Темного Лорда, был спасен ".

Гарри уставился на него. Том рассказал ему о трех непростительных проклятиях - трех элементах грубой, злой магии, которые поражают саму душу; Гарри знал, что смертельное проклятие отрывает душу от тела, что выжить невозможно. "Но как?"

"Ведьма, его мать, была очень могущественной и очень умной. Итак, когда она услышала о плане Темного Лорда убить ее сына, она создала заклинание из самой секретной и древнейшей магии, заклинание, которое спасет ее сына ценой собственной жизни. Это была ... древняя и редкая магия, Гарри, магия, которой могла владеть только безусловная любовь матери к своему сыну. Это была сила, о которой Темный Лорд не знал, сила, с которой он не был готов сравниться.

"Видишь ли, Гарри, когда лорд Волан-де-Морт убил ведьму, он активировал наложенное ею заклинание, и ребенок был спасен. Однако убивающее проклятие не стало неэффективным; вместо того, чтобы убить ребенка, оно отскочило и вместо этого атаковало самого Темного Лорда."

Гарри ошеломленно уставился на него.

"И таким образом Темный лорд Волан-де-Морт пал, в то время как ребенок был жив, невредимый ... если не считать шрама".

Подождите.

"... шрам".

"Да".

Гарри побледнел, и в его голове пронеслось множество мыслей.

"Итак, Гарри, какой сейчас месяц?"

"... Июль".

"Который из...?"

«Седьмой месяц... и это конец седьмого месяца... мой день рождения — это день, когда умирает седьмой месяц... и у меня есть шрам... и мои родители мертвы...»

Том кивнул. "Теперь ты понимаешь?"

Гарри неуверенно кивнул. "Значит...они не погибли в автокатастрофе".

"Они определенно этого не делали. Лили и Джеймс Поттеры погибли, сражаясь за жизнь своего сына; ты, Гарри Поттер. Они умерли храбро, с честью; некоторые назвали бы их героями ".

Гарри посмотрел на свои руки, а затем снова на зеркало. Его родители...они были убиты. Их убили прямо у него на глазах, из-за него. Тупая боль распространилась по его груди, плечи отяжелели, голова закружилась, в глазах начали собираться слезы. "Мои родители...ты знал их?"

При этом Том слегка поморщился. "Ну, видишь ли, Гарри, история еще не закончена".

"... это не так?"

"Нет. То, что я тебе сказал, правда ... но не та правда, которую я собираюсь тебе рассказать. Принеси тот блокнот, что лежит рядом с кроватью, и карандаш рядом с ним ".

Гарри вытер глаза рукавом. "Um, ok."

"Я хочу, чтобы ты написал мое имя".

"Твое имя?"

"Загадка Тома Марволо".

"Хорошо..."

"Теперь напишите имя "Лорд Волан-де-Морт"".

Гарри подчинился, хмурое выражение омрачило его заплаканное лицо.

"Теперь смотри".

"Посмотреть на что?"

"Смотри".

Гарри так и сделал, нахмурившись еще сильнее. Два имени...Том Марволо Риддл и лорд Волан-де-Морт, одно поверх другого, гранитные царапины на старых пожелтевших страницах. Почему Том попросил его написать их оба? Как Том был связан с Волдемортом? Должно быть, дело в имени, яростно подумал он, что-то в этом имени...

Они были разной длины, одно было полным именем, другое - титулом. Одно было явно английским, а другое ... чем-то еще ... может быть, французским? Буквы...у них было много общих букв. На самом деле, теперь, когда он присмотрелся повнимательнее, каждая буква в "Лорде Волан-де-Морте" соответствовала букве в "Загадке Тома Марволо". И осталось три ... "м" ... "а" ... "я"...

"Кто я?"

И тут он ахнул.

"Я ... лорд Волан-де-Морт?"

"Мы. Ты и я ... мы остатки темного лорда".

Гарри был бледен и неподвижен, и поэтому Том - скорее, Волан-де-Морт – продолжил свой рассказ. "Видишь ли, Гарри, я могущественный волшебник. Моя сила...был легендарным, настоящим гением среди величия магии. Но даже самые могущественные не застрахованы от болезни, которая поражает всех людей; смерти. У меня никогда не было иллюзии, что я непобедим, поэтому я создал безотказный набор. На самом деле их пять. Они называются крестражами. Итак, Гарри, крестраж - это предмет, в котором хранится часть души человека, своего рода магический тайник. В случае смерти этого человека крестражи действуют как якоря и удерживают душу хозяина от перехода к тому, что лежит за завесой смерти. Итак, вы видите, в то время как тело лорда Волан-де-Морта было уничтожено, он продолжал жить ... его душа была основана пятью крестражами, которые он уже создал ... и более того, в ту ночь, когда лорд Волан-де-Морт погиб от своего собственного смертельного проклятия, его душа разделилась еще раз. Одна часть, главная душа, сбежала бы, как только наше тело было уничтожено, а другая...Я - частица души лорда Волан-де-Морта, а ты, Гарри Поттер, - его крестраж. Лорд Волан-де-Морт продолжает жить ... через нас."

Гарри моргнул, его лицо оставалось неподвижным, но неподвижность его лица не остановила потоки слез. "Ты ... ты убил моих родителей?"

"Я сделал. И многие, многие другие".

"Почему...зачем ты это сделал?"

"Я говорил тебе, Гарри, было пророчество..."

Гарри до боли стиснул зубы, когда внутри него вспыхнула ярость. Звук бьющегося стекла был для него далеким, пока он сидел, дрожа и всхлипывая. "НУ И ЧТО? Пророчество? Почему это должно что-то значить?"

"... это не так. Теперь я это знаю. Что бы ни говорилось в пророчестве, теперь я верю, что оно недействительно, и void...it было ошибкой гоняться за смутными предзнаменованиями будущего, произнесенными старой женщиной, которая слишком много выпила. Это была ошибка, и я заплатил за эту ошибку. Но это не значит, что я сожалею о том, что сделал. Я совершил ошибку, да, Гарри, но я не буду оскорблять тебя, притворяясь, что раскаиваюсь в том, что отнял у тебя той ночью. До этого я забрал много матерей, отцов, сыновей и дочерей ... Жизни Лили и Джеймса Поттеров значили для меня не больше, чем жизни всех остальных. "

"Тогда...все это...Я был одинок, и меня ненавидели, и боялись, и я был заперт в шкафу – из-за тебя? И ты ни капельки не сожалеешь об этом?"

"Нет, я не знаю".

Гарри в ужасе посмотрел на него, гнев медленно улетучивался, оставляя после себя только шок и поражение. "Тебе ... все равно? Тебе совсем все равно?"

Мальчик ... мужчина ... монстр в зеркале вздохнул. "Как бы то ни было, если бы у меня был выбор, зная то, что я знаю сейчас, я бы пощадил твоих родителей. Ни с одним ребенком-волшебником нельзя обращаться так, как обращались с тобой."

Гарри нахмурился сквозь слезы. "Значит, только магловские?" он язвительно выпалил.

Том был невозмутим. "Это не моя проблема".

"И почему я твоя проблема?"

"Теперь мы одно целое, Гарри. Моя жизнь связана с твоей. У меня есть планы на тебя, и поэтому твоя судьба меня очень беспокоит, - откровенно ответил он, как будто это был простой вопрос.

"А что, если я не хочу участвовать в твоих планах?"

"Тогда...Мне придется переосмыслить их".

"Я не понимаю, зачем ты мне это рассказал – почему ты просто не солгал? Разве так не было бы проще для нас обоих?"

"Это мой подарок тебе, Гарри. Это то, что я дарю тебе добровольно, за свой счет. Видишь ли, Гарри, когда-то я считал тебя слабым, впечатлительным ребенком, которого можно формировать по своему усмотрению. Я видел в тебе препятствие на моем пути, ворота к моей свободе. Но теперь я понимаю, что твоя ценность выходит за рамки тела и имени, которые я могу присвоить себе. В тебе, в твоей магии есть чистота, которой я раньше не видел. Это агрессивный, разъедающий свет, о существовании которого я и не думал.

: Ты произвел на меня впечатление, Гарри Поттер, и...ты заслужил уважение лорда Волан-де-Морта. Вот почему я говорю тебе правду.:

Гарри закрыл глаза и сделал глубокий вдох, потом еще один, и еще...

Он засунул зеркало под подушку.

"Прощай, Том".

Гарри ожидал, что проснется от невыносимой боли и кровоточащего шрама, но этого не произошло.

31 июля 1990 года ... ему было 10 лет. Каждый год, когда наступал и уходил его день рождения, он ожидал что-то почувствовать, какую-то перемену; в конце концов, дни рождения должны были быть особенными, верно? Но он ничего не чувствовал. Каждый год было одно и то же; наступало и уходило 31 июля, седьмой месяц тихо умирал во сне.

Но в этом году все было по-другому. В этом году он был Гарри Джеймсом Поттером, 10-летним волшебником и сыном Лили и Джеймса Поттеров, ведьмы и волшебника, которые храбро погибли, защищая его. В этом году он узнал правду - что жил украденным временем. В этом году он узнал, что его мать и отец не оставили его умирать бессмысленной смертью; они трагически погибли murdered...at от рук его друга. Его лучшего друга. Пока Лили и Джеймс Поттеры лежали молча и неподвижно в холодной могиле, Гарри Поттер провел годы, на которые у них не было возможности, кормя и ухаживая за телом, которое он делил с человеком, который украл у них все.

Он посмотрел вниз на маленькую белую свечу, которую держал в руке, угрюмо сидя на краю своей кровати.

"Incendio."

В этом году он остался сиротой без семьи...единственная семья, которая, как он думал, у него была, отняла у него его настоящую семью ... безжалостно, без пощады.

Он был один.

"С днем рождения, Гарри".

"Вставай".

Том бесстрастно смотрел на распростертые тела, лежащие у его ног. Нахмурившись, он ткнул ботинком в лицо маленькой Эми Бенсон.

"Эми ~" - сладко пропел он, надеясь поднять ее на ноги, - "Пора просыпаться".

Но ответа не последовало.

Он посмотрел на другое тело, пнул его несколько раз с легким хмурым выражением лица. "Деннис, подними ее".

Мальчик не двигался.

Они его не слушали. Почему они его не слушали? Почему? Почему?

Ярость взорвалась в нем, и он почувствовал, как его лицо исказилось в ужасной гримасе. "Вставай!"

По-прежнему нет ответа.

Том вздохнул. "О боже. Я сломал их, не так ли?"

Он печально покачал головой. "И как мне теперь объяснить это миссис Коул?"

"Том – Том! Пожалуйста, прекрати, пожалуйста! С Джека хватит! Ему жаль, правда жаль!"

Мальчик перестал корчиться на земле.

"Отлично. Все равно становилось скучно".

"Умерла девушка, Риддл".

"Да, жаль, что мне пришлось сократить все. Но я уверен, что когда-нибудь в будущем представится возможность повторить эксперимент".

"Она мертва, Риддл".

"Да, Эйвери, ты уже поднимал этот конкретный вопрос".

"Я убил своего отца".

"... Что...?"

"О, закрой рот, Блэк. Это недостойно".

"Прости, я просто...Я думал, ты сказал, что убил своего отца".

"Я сделал, и его грязные родители-магглы тоже. Это было не так ... катарсически, как я надеялся, но тот факт, что все закончилось, приносит что-то вроде чувства облегчения ".

— Риддл, — прошипел Блэк, — не шути так. Это не смешно.

Том прищурился. - Ты думаешь, я лгу тебе, Блэк? - медленно, с угрозой произнес он.

Мальчик рядом с ним быстро побледнел. "Ты ... ты же не имеешь в виду ... Риддла! У тебя могут быть большие неприятности из-за чего-то подобного".

Том отмахнулся от него. "Я подставил своего дядю. Я не волнуюсь".

"И ты..."

"А я что?"

"Ты не чувствуешь ... противоречия по этому поводу? Совсем?"

Том нахмурился. "С чего бы это?"

"Я люблю тебя". Она посмотрела на него выжидающими глазами, мерцающими надеждой.

"И что ты хочешь, чтобы я с этим сделал?"

"Скажи, что ты тоже меня любишь!"

Он вздохнул. "Я сейчас не в настроении лгать. Ты можешь просто уйти? Я бы хотел вернуться к своему эссе по зельеварению".

"Я думал, ты мой друг".

В его глазах была надежда, жалкая надежда, которая заставляла его хотеть смеяться и яростно расквасить другому лицо одновременно.

"Друг? Я полагаю. Но это не значит, что я не могу убить тебя".

В его спальне было темно, на ней был нарисован едва заметный намек на восход солнца, и Гарри неподвижно сидел, скрестив ноги, на своей кровати, мысли кружились с невероятной скоростью. Он чувствовал тошноту, головокружение. Он собирался поступить правильно ... он думал. Но это felt...so неправильно. Все казалось неправильным.

Он медленно, осторожно провел пальцем по шраму у себя на лбу.

Это было правильным поступком.

И он должен был это сделать.

Он закрыл глаза, собираясь с духом. Он знал, что должен сделать.

"Я прощаю тебя".

Было рано, около 7 утра, и день был 8 августа 1990 года. В то утро Гарри проснулся до восхода солнца, его мысли были заняты и обострены. Он не двигался с тех пор, как проснулся, но как только принял решение, не теряя времени, вытащил зеркало из-под подушки и попросил прощения у своего контуженного отражения.

"...что?"

"Я прощаю тебя, Том".

Гарри сомневался, что Том Риддл когда-либо выглядел менее уверенным в себе. Действительно, выражение лица его двойника было выражением крайнего шока, приправленного ... недоверием? Ужасом? "Я убил твоих родителей. Я направил на тебя свою волшебную палочку, когда ты был совсем младенцем".

Что он сделал.

"Ты страдал, Гарри Поттер, больше, чем должен страдать любой ребенок, и эти страдания - моя вина. Каждая пролитая тобой слеза, каждый синяк, порез, оскорбление ... все это..."

"Том". Гарри тихо вздохнул, позволив себе несколько мгновений и один глубокий вдох, прежде чем заставил себя слегка грустно улыбнуться. "Я знаю это. И я знаю, что это было неправильно, ужасно неправильно...но ты этого не сделал. Ты не понял. И ты никогда не поймешь." Он посмотрел на Тома со слезами на глазах, его лицо исказилось от принятия и жалости. "Ты никогда не узнаешь любви или дружбы ... и мне жаль тебя".

"Ты..."

"Я прощаю тебя".

Красные глаза Тома сверлили его, ничего не выражая.

"Ты дурак, Гарри Поттер".

:Я знаю.:

Глава 8

Глава 8: Самые продуманные планы

С мальчиком было что-то очень, очень не так. Он с самого начала знал, что в магии мальчика есть что-то странное; он всегда знал, что она (ну, странный гибрид его магии и того, что, как он предположил, было магией его матери) была достаточно сильной и могущественной, чтобы оказывать значительное влияние на его личность. Он знал, что сердце и душа мальчика были чисты, но искалечены, как и его магия; он знал, что было что-то... не так с неоправданной и почти пугающей невинностью, которую ребёнок, казалось, проносил с собой через все испытания и трудности. Но он и представить себе не мог, насколько глубока была пропасть между ними. Как мог ребёнок, выросший с Тёмным Лордом в качестве единственного друга и доверенного лица, сохранять такую святую чистоту?

Он простил его. Он надеялся, что мальчик, так сказать, одумается, что практичность победит, и что ребенок, который был вполне разумным для мальчика его возраста, неохотно согласится, что в их интересах работать вместе. Он знал, что мальчик в конце концов будет благодарен ему за его честность; он знал, что маленький, одинокий Гарри Поттер в конце концов сдастся, но это именно то, что это было бы - сдаться. Но нет, ребенку пришлось нагло выбросить все в окно.

Том Риддл, а позже и лорд Волан-де-Морт, хорошо разбирался в тонкостях человеческой натуры. Он был вундеркиндом и гением не только в магии, но и в харизме и умении манипулировать человеческими сердцами. Лорд Волан-де-Морт знал, что движет людьми. Он мог с легкостью предсказывать действия своих врагов и союзников, и именно это умение, этот опыт делали его непогрешимым и наводящим ужас на столь многих. Но этому 10-летнему мальчику удалось полностью распутать каждую нить в его тщательно продуманном взгляде на человечество; ему удалось удивить его. Нет, это еще мягко сказано; ему удалось полностью шокировать его.

Он простил его.

Было ли это вообще возможно? Возможно ли было простить источник всех своих страданий? Возможно ли было простить того, кто украл все шансы на счастье и любовь у невинного ребенка? Возможно ли было простить того, кто даже не сожалел?

Лорд Волан-де-Морт не простил, поэтому он затруднялся объяснить необъяснимое откровение Гарри Поттера.

Несмотря на то, что такой поворот событий, казалось, был в его пользу, он был ... более чем слегка обеспокоен. Его планы относительно Гарри Поттера, хотя они больше не включали манипулирование мальчиком, чтобы он стал идеальным сосудом для своей главной души - просто не было способа отфильтровать количество светлой магии, обитающей в мальчике, достаточно эффективно, чтобы сделать его жизнеспособным сосудом; их магические ядра были просто слишком несовместимы, напрашивался вопрос о том, как именно магия ребенка способствовала его пробуждению в первую очередь ... загадка, которой ему еще предстояло найти приемлемое объяснение - вращалась вокруг предположения, что в нем не было магии света. это были бы непрочные, но созависимые отношения между ними; своего рода симбиоз. Он использовал бы (вполне обоснованное) недоверие мальчика к нему, чтобы побудить его стать могущественным самостоятельно; он использовал бы затаенный страх мальчика и чувство предательства, чтобы довести его до состояния паранойи и отчаяния...и когда пришло время, он проговорился, как создавать крестражи, и мальчик сделал один из них сам, в конечном итоге обеспечив свою безопасность. Страх и ненависть Гарри Поттера к нему должны были способствовать жажде власти, которая, в свою очередь, обострила бы его страх неудачи и смерти ... и это было именно то, что ему было нужно, чтобы сделать его крестраж бессмертным, а следовательно, и его самого.

Но нет, мальчик никогда не собирался делать это так просто. Он не боялся и не ненавидел его - он простил его. Лорд Волан-де-Морт мог легко манипулировать страхом и ненавистью - это были две эмоции, которые он хорошо знал, - но ...что бы это ни было, что сделало мальчика таким понимающим и всепрощающим, он даже не знал, как начать понимать это. Должен ли он попытаться убедить мальчика, что ему нельзя доверять? Должен ли он пытаться манипулировать мальчиком с помощью "дружбы"? Как убедить кого-то такого добродушного создать крестраж? Над этим нужно было очень серьезно подумать. К счастью, лорд Волан-де-Морт был не из тех, кто отступает перед вызовом.

У него был год, чтобы придумать новый план и привести его в действие...но чем раньше он начнет, тем лучше; ему нужно было приступить к своей работе как можно скорее. Ключевым препятствием, которое нужно было преодолеть, был тот прискорбный факт, что он больше не мог рассчитывать на свою способность предсказывать действия Гарри Поттера - мальчик играл по другим правилам, чем он. По состоянию на 8 августа 1990 года Гарри Поттер был больше, чем простой пешкой, просто пассивной фигурой на шахматной доске; он сошел с шахматной доски и получил статус переменной, и, возможно, однажды дослужится до звания игрока. В любом случае, Гарри Поттера больше нельзя считать простым и предсказуемым ребенком, и, следовательно, контролировать его будет гораздо сложнее, чем он изначально предполагал. Итак, первый вопрос, который ему нужно было задать, был: если он не мог контролировать мальчика как пешку, то кем для него был мальчик?

Мальчик никогда бы не стал Пожирателем Смерти. Он никогда бы не стал простым последователем. Нет, он был чем-то совершенно другим. Союзником. Вот кем должен быть мальчик, его союзником. Возможно, в его умиротворяющих словах все-таки была доля правды; возможно, мальчик был достоин некоторой степени уважения - никому еще не удавалось случайно перехитрить лорда Волан-де-Морта. И если лорд Волан-де-Морт не мог контролировать мальчика, то кто мог? Ребенок был возможностью, возможностью одержать верх в грядущей войне; возможностью слишком уникальной, чтобы ее упустить.

Теперь он был взволнован . Гарри Поттер действительно был бы вызовом, не говоря уже о постоянном развлечении. В этот момент он был уверен, что ему не нужно беспокоиться о том, что ребенок слишком сильно попадет под влияние Дамблдора - у старика, который, без сомнения, был тем, кто бросил ребенка на растерзание ненавистным родственникам, не было рычагов воздействия, потому что он уже был прощен. Нет, задача здесь заключалась в том, чтобы закрепить свое место в сердце мальчика, прежде чем у кого-либо другого появится шанс занять его место. Том Риддл всегда будет первым другом Гарри Поттера, первым доверенным лицом, первым учителем и единственной семьей, которую он когда-либо знал. Мальчик уже знал, кем он был (ребенок не был глупым; очевидная порочность дорогого Тома никак не могла ускользнуть от его внимания), и если тот факт, что он развязал войну с волшебным миром и убил своих родителей, и был совершенно безжалостен по отношению ко всему этому, не отпугнул его, то ничто не отпугнет. Мальчик был его; теперь этого уже ничто не изменит.

Вместе они были бы великолепны. Гарри Поттер станет его самым ценным союзником и достоянием, и именно он поставит волшебный мир на колени - он мог видеть, как будущее разворачивается перед ним. Да, однажды Гарри Поттер стал бы великим волшебником, и он принадлежал ему. Только ему.

Глава 9

Глава 9: Тис и Остролист

Гарри оторвался от комикса, который держал в руке, и вопросительно уставился на зеркало Тома, которое было прислонено к стене рядом с ним. "Ты считаешь себя злом?"

Том изогнул бровь, как делал всегда, когда Гарри его раздражал. "Нет добра и зла ..."

"... только сила и те, кто слишком слаб, чтобы стремиться к ней. Я знаю, я знаю. Но ты чувствуешьсебя плохим человеком? Когда-нибудь?"

"Мне никогда не приходило в голову думать о себе как о таковом".

"Hmmm...do значит, ты считаешь себя аморальным?"

"Возможно, это и так be...an точное описание", - признал Том. "Как долго ты планируешь тратить свое время на эти магловские книжки с картинками?"

"Это не книжки с картинками! Это комиксы. И это не пустая трата времени! Я узнаю о борьбе со злом от самого гениального детектива всех времен!"

"О?" Том протянул, совершенно не впечатленный.

"Бэтмен!"

Том моргнул, а затем разразился смехом. Всегда было немного неловко наблюдать, как Том разражается смехом (который часто был скорее леденящим душу хихиканьем), особенно после того, как узнал, что на самом деле он темный лорд. Что-то подсказывало ему, что в прошлом, когда Том Риддл смеялся, кто-нибудь обычно заканчивал смертью. "И что, скажите на милость, такое человек-летучая мышь?"

"Он темный рыцарь, который наблюдает за Готэм-Сити из тени - крестоносец в плаще!"

"Готэм-Сити? Такого места не существует".

"Дело не в этом, Том. Он...ну, он Бэтмен!"

"Я не понимаю, какое отношение летучие мыши имеют к этому ... крестоносцу в плаще".

"Ну, я полагаю, его костюм очень похож на костюм летучей мыши, видите?" Он посмотрел на комикс и указал на панель, изображающую Бэтмена в полном обличье, во всей его красе в плаще.

"Костюм?"

"Да! Он носит костюм, чтобы полиция и злодеи не узнали его истинную личность, миллиардера-плейбоя Брюса Уэйна".

"Понятно. Итак, если я правильно понимаю, этот Бэтмен - линчеватель, да?"

"Угу".

"И ты восхищаешься этим линчевателем?"

"Конечно! Он спасает людей и сражается со злодеями".

"Злодеи, подобные лорду Волан-де-Морту?"

Гарри замер, слегка нахмурившись. :Ты другой, Том.:

: И чем же лорд Волан-де-Морт так отличается, Гарри?:

Ах, вот оно что. Последние две с половиной недели Том задавал ему похожие вопросы. Гарри понимал, к чему он клонит: Том сильно рисковал, рассказывая ему о своих родителях, и, зная Тома, Гарри ожидал, что тот будет злиться, обижаться и горевать из-за всего этого. Но он не злился и не обижался. Это было не в характере Гарри: он редко на что-то злился и обычно потом чувствовал себя плохо из-за этого. Сначала он был сбит с толку, обижен и разочарован, но никогда по-настоящему не злился. Что касается горя...ну, честно говоря, он был немного противоречив по поводу этого аспекта всего испытания. Он знал, что должен был чувствовать что-то ... большее. Он знал, что правда о смерти его родителей должна была сильно отягощать его...и в какой-то степени это произошло . Но дело в том, что Гарри очень мало знал о своих родителях и совсем их не помнил - он даже не знал, как они выглядели. Он никогда не вспоминал, что у него была любящая семья, так как же он должен был в полной мере испытать горе от ее потери? Возможно, это изменится со временем, когда он узнает больше о своих родителях и их мире, но сейчас ... у него есть Том. Только Том.

Итак, Гарри сделал все возможное, чтобы вернуть динамику их отношений к тому, что было пару месяцев назад, в то время как Том помогал...хотя и несколько неохотно.

:Ну, ты мой друг. Мой лучший друг.:

"Что-то очень, очень не в порядке с твоей головой, Гарри Поттер".

"Да, это ты".

"Нет, я не думаю, что имею какое-либо отношение к этой конкретной неисправности".

Гарри рассмеялся над этим, не обращая внимания на расчетливый взгляд, которым Том буравил его.

"Ты продолжал учебу?"

Гарри надулся. "Сейчас лето".

"Это не оправдание для культивирования лени".

Гарри закатил глаза. "Я читал книги по математике, которые ты заставил меня одолжить, но я уже прочитал все книги для начальной школы".

"А остальные?"

Гарри нахмурился. "Я прочитал учебники истории и астрономии. Я еще не смотрел другие. Хотя я даже не понимаю, почему я должен беспокоиться об этом. Через год я поеду в Хогвартс."

Том нахмурился в ответ. "Ты будешь продолжать изучать естественные науки, математику, латынь и историю летом".

"Том, это так несправедливо".

"Темного Лорда не волнует, что справедливо, Гарри".

"Конечно, ты не понимаешь". Гарри вздохнул. "Естественные науки и математику я понимаю. Латынь тоже. Но с каких это пор лорда Волан-де-Морта волнует маггловская история?"

"Язык, Гарри".

Гарри моргнул. "Язык? Вчера ты назвал мою маму одержимой грязнокровной ведьмой".

"Сорвалось с языка".

"Означает ли это, что ты сожалеешь? Потому что это задело мои чувства, ты знаешь".

"Нет. Однако, отвечая на ваш вопрос, история магглов, к сожалению, является неизбежным злом для таких молодых умов, как вы. Слишком много ведьм и волшебников крайне неосведомлены о событиях в мире магглов и, как следствие, не обращают внимания на тот факт, что, несмотря на то, что они низшие существа, магглы опасны."

Брови Гарри поползли вверх. "Опасно, Том?" - скептически переспросил он.

"Да, Гарри, опасные. Их миллиарды. В буквальном смысле. Одно это уже повод для беспокойства. И они не без оружия. Я до сих пор помню, как в 1945 году газеты объявили о разрушении двух японских портовых городов. Расщепление атома – магглам это удалось 50 лет назад. Вот почему от них следует избавиться, пока они не стали еще умнее."

"Они не паразиты, Том".

"Возможно, нет, но, тем не менее, они всего лишь животные".

"Мы тоже".

"Вот тут ты ошибаешься, Гарри - те из нас, кто владеет магией, поднялись на новый уровень бытия; именно мы, а не магглы, являемся истинным будущим человечества".

Гарри нахмурился. "Знаешь... иногда ты говоришь как Гитлер".

Острая боль пронзила шрам Гарри.

"Лорду Волан-де-Морту не нравится, когда его сравнивают с магловским диктатором".

Гарри пожал плечами и потер лоб. "Ладно, не нужно злиться".

"Мое дело было гораздо более обоснованным. Маглы есть маглы, независимо от цвета их кожи или места рождения их предков".

"Но разве волшебники и ведьмы не одно и то же?"

"Нет, Гарри, это не так".

"Хотя я действительно не понимаю. Я полукровка, и ты полукровка, верно?"

Том выглядел немного растерянным. "Да".

"Ну, тогда почему ты думаешь, что ты лучше всех остальных?"

"Потому что я такой".

"Но ты не чистокровный".

"Нет, я не такой".

: Тууумммм,: Гарри заскулил на змеином языке, : В этом нет никакого смысла.:

Том поднял бровь. "Ты наивный ребенок; я не думаю, что это могло бы сработать. Итак, позвольте мне упростить вам задачу: чистокровные монополизируют большую часть денег, статуса и влияния в волшебном мире. Так было дольше, чем помнят живые, и вряд ли это изменится в ближайшее время. Лорда Волан-де-Морта не интересуют слабые. "

"Я не совсем уверен, что понимаю, к чему вы клоните".

"Тогда подумай вот о чем, Гарри. Чистокровные влиятельны и богаты, и их поддержка в целом является значительным преимуществом. Кроме того, общество чистокровных регулируется этикетом и архаичными традициями, что облегчает манипулирование ими и контроль, чем, например, магглорожденными, которые были погружены в постмодернистский индивидуалистический образ мышления маггловского мира. Также стоит отметить, что большинство чистокровных семей ведут тщательный учет своих членов с помощью семейных историй и генеалогий – это очень упрощает поиск информации о чистокровных. На противоположной стороне спектра магглорожденные волшебники и ведьмы гораздо более непредсказуемы и, как правило, демонстрируют больше различий в происхождении и поведении, и отсутствие записей о их рождении способствует этому. Итак, скажи мне, Гарри, если бы ты хотел получить и поддерживать контроль над волшебным миром, кого бы ты угнетал, а с кем бы нянчился?"

Глаза Гарри расширились от понимания. "Я понимаю. На самом деле это довольно умно".

Том ухмыльнулся.

"Ужасно, - быстро поправил Гарри, - Но умно".

"Сейчас, хотя я не могу придумать ничего более волнующего, чем обсуждение политики и морали с десятилетним ребенком ..."

Гарри сморщил нос. "Это было завуалированное оскорбление, не так ли?"

"Оскорбление, не скрытое. Кроме этого, у нас должно быть серьезное обсуждение".

"Э-э ... разве это не то, чем мы только что занимались?"

"Это был лорд Волан-де-Морт, потакавший своему ученику ..."

"Я бы предпочел не считать себя темным лордом на тренировке ..."

"- но теперь мы должны перейти к более неотложным делам".

"Иногда мне кажется, что ты пренебрегаешь мной, Том".

"Перестань шутить. Меньше чем через год ты получишь письмо из Хогвартса, и в течение следующих семи лет ты будешь находиться под пристальным наблюдением некоторых из самых опасных волшебников и ведьм на свете. Это то, что необходимо обсудить."

"Эээ..."

"Они не должны ни при каких обстоятельствах знать обо мне".

Гарри моргнул. "Почему?"

"Потому что они сделают все необходимое, чтобы разлучить меня с тобой, и в процессе ты умрешь".

Гарри побледнел. "Да ладно, Том, я уверен, они отнеслись бы к этому с большим пониманием".

"Тут нечего понимать, Гарри. Лорд Волан-де-Морт был одним из самых могущественных волшебников, когда-либо ходивших по земле, и он безжалостно уничтожал тысячи людей. Они совершенно оправданно используют любые средства, необходимые, чтобы покончить со мной."

"Но ты не делаешь ничего плохого сейчас."

"И это текущая тема для обсуждения".

"Ммм ... как же так?"

"На начальных этапах нашего взаимодействия у меня был план, Гарри, в конечном итоге завладеть твоим телом и использовать его, чтобы построить для моей главной души сосуд, с помощью которого мы могли бы возобновить войну, которую вели".

Гарри поморщился, услышав это, но, честно говоря, не слишком удивился. Он предположил, что будь он темным лордом на месте Тома, он поступил бы так же. "Ммм...ты использовал прошедшее время, верно?"

"Действительно, так и было. С тех пор я отказался от этого плана".

Гарри неловко рассмеялся. "Почему ты передумал?"

"Ты очаровываешь меня, Гарри Поттер. Я бы предпочел использовать тебя, чем выбросить".

"Спасибо...Я думаю. Я ... польщен?"

"Таким, каким ты и должен быть".

И он был ... В конце концов, это был способ Тома сказать ему, что он ему небезразличен. "Итак ... какой у нас новый план?"

"Это будет раскрыто со временем".

"О-о-о..."

"Прямо сейчас мы должны сосредоточиться на обеспечении нашего выживания".

"Хорошо ... и как нам это сделать?"

"Мне нужна моя палочка".

"Твоя ... волшебная палочка?"

"Да".

Гарри предположил, что в этом есть смысл. "Ну, и где это?"

"Годрикова лощина, Корнуолл".

На лице Гарри появилось понимание. — Это...там ты... убил моих родителей.

"Это так".

— Но откуда вы знаете, что ваша палочка всё ещё там? Вам не кажется, что её кто-то забрал? Прошло почти 10 лет.

"Я верю, что моя палочка достаточно верна и умна, чтобы спрятаться, пока ее хозяин не вернется за ней".

"Это ужасно тактично с его стороны".

"Действительно".

"Но ... как мы туда доберемся? На поезде? Автобусе?"

"Нет, ты заручишься помощью своей тети. Детали я оставляю тебе".

Грудь Гарри наполнилась гордостью. Том действительно действительно доверял ему.

"Поговори со мной, как только обеспечишь наш транспорт".

"Что ... теперь?"

"Нет времени лучше настоящего, Гарри".

Гарри вздохнул, положил зеркало обратно на кровать и тихо спустился по лестнице. Его бесшумные шаги растворялись в тишине дома. Дадли был в летнем лагере, а Вернон — в деловой поездке во Франции, так что в доме номер 4 по Тисовой улице в данный момент находились только он и тётя Петуния, придавая пригородному дому новый уровень первозданного спокойствия, как того и хотела тётя Петуния. Гарри тоже предпочитал так — он пришёл к выводу, что его детство было бы намного проще и безмятежнее, если бы он жил только с тётей Петунией. Он предпочитал её её полному мужу и сыну — она была спокойнее и, казалось, недолюбливала его гораздо меньше, чем Дурсли-мужчины.

Она также была более склонна тратить время на самостоятельную работу по дому, когда были только она и Гарри.

Был почти полдень, и звук нарезаемой моркови вибрировал в воздухе, когда он проходил мимо знакомого шкафа под лестницей и крадучись проник на кухню.

"Тетя Петуния?"

Женщина испуганно обернулась и направила нож из нержавеющей стали, который держала в руках, прямо на Гарри, ее бледно-голубые глаза расширились от страха.

Гарри печально вздохнул. Ему не нравилось, как Петуния стала бояться его ... ему было немного обидно, если честно. Он никогда не делал ничего, что могло бы причинить ей боль...он несколько раз поджигал вещи Вернона и отталкивал более крупного мужчину, когда тот пытался выпороть его ремнем, но он всегда следил за тем, чтобы не навредить своей тете ... не то чтобы это приносило какую-то пользу. Честно говоря, он никогда не относился ни к кому из Дурслей и вполовину так плохо, как они относились к нему; он не понимал, почему они, казалось, сочли его поведение неожиданным и незаслуженным.

"Экспеллиармус".

Нож вылетел из руки тети Петунии в его руку, заставив женщину сильно побледнеть.

"Я не хотел напугать вас, тетя Петуния. У меня просто небольшая просьба".

"Ч-ч-что за просьба?" - пробормотала она, не сводя глаз с ножа, который он теперь свободно держал в своей руке.

"Я ... хочу навестить своих родителей...их могилу".

Глаза женщины расширились. "Их могила?" - прошептала она.

Гарри кивнул.

"Это ... долгая поездка".

"Я знаю".

"Четыре часа".

"Я знаю, что прошу многого, но это...действительно важно для меня. Меня просто нужно подвезти. Тебе даже не нужно выходить из машины. И я обещаю, что после этого не буду вас беспокоить."

Женщина прерывисто выдохнула. "Когда?"

"Сейчас?"

Она медленно кивнула. "Пятнадцать минут".

Гарри благодарно улыбнулся. С тетей Петунией все было намного проще.

"Розовые слоны и лимонад, дорогая Джесси

Услышьте смех, раздающийся во время парада любви ..."

Два часа спустя Гарри сидел на заднем сиденье машины тети Петунии и читал "Искусство войны", в то время как из динамиков доносились нежные звуки Мадонны, приглушенные помехами. Ни Гарри, ни его тетя не слушали слегка глючащее радио, так что это был всего лишь окружающий шум, избавлявший Гарри и его тетю от необходимости обмениваться словами. Она, без сомнения, все еще была в ужасе от их предыдущего разговора, и он не собирался извиняться, хотя все еще чувствовал себя ужасно из-за всего этого.

"Сладких поцелуев и солнечного дня, дорогая Джесси

Посмотрите, как розы дождем сыплются на парад любви ..."

Тома, конечно, это очень позабавило; его друг даже не пытался скрыть довольную ухмылку, когда Гарри с раскаянием обсуждал с ним этот разговор. С Томом всегда было так: то, что радовало тёмного лорда, одновременно заставляло Гарри чувствовать себя невероятно виноватым, из-за чего желание Гарри произвести на него впечатление было контрпродуктивным в его стремлении сохранить психическое здоровье.

"Закрой глаза, и ты окажешься там

Где русалки поют, расчесывая волосы ..."

Он зевнул, сон начал подкрадываться краем глаза.

"Подобно золотому фонтану, ты никогда не состаришься

Где рождаются мечты, твой парад любви..."

Его жизнь была такой сложной.

Том сжимал в правой руке свою палочку из тиса и перьев феникса, наслаждаясь тем, как темная магия танцевала вокруг нее, подобно декадентским помехам.

Лицо мужчины было холодным, глаза тусклыми и мертвыми. Это были его глаза, посаженные на лицо, которое было почти его лицом, постаревшим на несколько десятилетий. Обычный человек, возможно, был бы напуган, глядя в лицо своего мертвого отца, но Том не был.

Том Риддл-старший был мёртв. Том Риддл-младший убил его. Вот и всё. Больше ничего не было.

Гарри резко проснулся, в его глазах стояли слезы.

Годрикова Лощина была причудливой маленькой деревушкой, заметил Гарри, бродя по улицам незамеченным – Том настоял, чтобы он использовал заклинание "разочарование", как только выйдет из машины тети Петунии. Очевидно, в этом районе было довольно много ведьм и волшебников, и они не могли позволить себе быть узнанными.

Мощёные булыжником улочки и каменные здания напоминали о далёком прошлом, резко контрастируя с асфальтом и типовыми домами Литтл-Уингинга и будоража воображение Гарри самым жутким образом. Ходили ли его родители когда-нибудь по той же дороге, что и он? Он улыбнулся этой мысли, лениво глядя в небо. В тот день солнце было скрыто облаками, отбрасывая тусклый свет на средневековую архитектуру. Годрикова Лощина, подумал он, могла бы быть описана как... тихое место, полное старых историй, которые хранят старики. Там было спокойно, тихо, и ему там нравилось.

В этом месте не было ничего особенного, и Гарри уже собирался прекратить свои исследования и отправиться прямиком в коттедж Поттеров, когда заметил нечто странное на городской площади - странную фигуру, стоящую посреди улицы, воздух вокруг которой был пропитан тонкой магией. Когда он приблизился, ему стало ясно, что он смотрит на статую – мужчину и женщину, обнимающихся, с довольным младенцем на руках. Мужчина выглядел устрашающе знакомым, с растрепанными волосами и очками, обрамляющими мягко улыбающееся лицо; было что-то особенное в высоте его скул и форме носа и подбородка...

... это было очень похоже на то, что он видел в зеркале каждый день.

Глаза Гарри расширились от шока, когда он подбежал к статуе.

"Мама ... папа..."

Непрошеные слезы навернулись ему на глаза – так они выглядели? Были ли эти люди его семьей?

Он почувствовал глубокую боль в груди, и внезапно он отчетливо осознал присутствие Тома в своем сознании. Том ... Лорд Волан-де-Морт, человек, который убил этих счастливых людей в их доме. Это была его семья, прямо здесь, перед ним, этот каменный памятник того, что у него отняли, помнящий их, в то время как он этого не делал. Это была война, Гарри знал это. В этом не было ничего личного – Том не делал ничего личного. Но все равно было больно. И в последнее время были моменты – как сейчас, – когда он не мог не задаваться вопросом, был ли он плохим человеком, раз простил человека, который забрал его родителей.

Он посмотрел на лицо своей матери сквозь слезы, и все, что он мог сделать, это восхититься тем, какой красивой она была, и какой безмятежной была ее улыбка, когда она смотрела в глаза своего ребенка – Гарри. Он мог видеть ее любовь к нему, написанную на ее лице - любовь, которая убила ее и дала ему жизнь. Она выглядела такой ... юной ... невинной ... в каком-то смысле почти наивной. Он задавался вопросом, смогла ли она все еще смотреть на него так же после того, как услышала пророчество. Ее глаза, ее улыбка, ее поза - все указывало на то, что она любила своего ребенка всем сердцем. Будет ли она чувствовать то же самое, зная, к чему привела ее любовь?

А потом появился его отец, обнимающий их обоих, словно защищая, – что бы он сейчас подумал о Гарри? Этот человек был тем, кого Том называл аврором - он посвятил свою жизнь борьбе с темными волшебниками, спасению людей, в то время как его сын общался с убийцей. Будет ли он по-прежнему любить Гарри, зная, что тот натворил?

Гарри, мы не должны задерживаться. Ты не можешь сохранять очарование так долго.

укол ярости пробежал по его спине, когда он услышал мысли Тома в своей голове, и он почувствовал, как воздух вокруг него слегка накалился. Как обычно, Том просто присматривал за ним ... но ярость, тем не менее, была, пусть и на мгновение. Как посмел Том лишить его большего, чем у него уже было? Разве лорд Волан-де-Морт недостаточно отнял у Поттеров? Этот момент принадлежал Гарри ... и Том не имел права вмешиваться.

За исключением...это не имело значения. Как обычно, Том был прав.

Он вздохнул. "Я знаю".

Он неохотно отошел от статуи, наслаждаясь ощущением, как что-то разрывается у него в груди, когда он отворачивался от единственного сходства со своими родителями, которое он когда-либо знал. Он оцепенел, продолжая спускаться по мощеной улице, прислушиваясь к слабым указаниям Тома в уме, и, насколько он знал, прошло совсем немного времени, прежде чем он оказался перед коттеджем Поттеров.

Это был отрезвляющий опыт.

Одна сторона дома была совершенно нетронутой и могла быть любым заброшенным домом, легко вписываясь в эстетику Годриковой лощины. Но другая половина ... что-то скрутилось внутри него, когда он осмотрел ущерб, нанесенный смертельным проклятием, которое отскочило от него. Это было похоже на то, что в одной из комнат вспыхнул пожар, который, находясь в одной половине дома, безжалостно уничтожил его.

Потрясенный открывшимся перед ним зрелищем, Гарри едва слышал себя, когда прошептал "алохомора" воротам перед собой.

Цветы, украшавшие вымощенную булыжником дорожку, ведущую к коттеджу, давно увяли, засохли или были задушены сорняками. Ему стало интересно, что за цветы росли там когда-то - сейчас они были слишком сморщенными, чтобы он мог сказать. Выбирала ли их его мать сама? Любила ли она заниматься садоводством? Была ли она жива...стал бы Гарри ухаживать за этим садом вместо тети Петунии, его любящей матери рядом с ним?

Гарри был в оцепенении, когда вошел в дом – это было похоже на то, что он ступил в одно мгновение прошлого, интерьер коттеджа почти насмехался над потерей, чему противоречила откровенная нормальность открывшейся перед ним сцены. Это было так, как будто кто-то заморозил момент во времени и позволил ему медленно увядать, сохраняя формы, но приглушая цвета, увековечивая момент в жизни, в то же время сводя саму жизнь к нулю. Посуда все еще стояла в раковине, а игрушки все еще валялись на полу в гостиной. Обувь - пара кроссовок, рабочие ботинки и парадные туфли, а также маленькие кожаные ботинки, лодочки и туфли Мэри Джейн - были выстроены в ряд у стены слева, над ними висел покрытый пылью зонтик и множество осенних пальто.

Гарри практически мог видеть движущиеся фигуры предыдущих обитателей – его семьи, - появляющихся в реальности и исчезающих из нее. Мать готовила суп на кухне, в то время как отец помогал своему сыну строить крепость из подушек на полу в гостиной; семья сидела вместе, улыбаясь, за кухонным столом; маленький мальчик спал на руках у своей матери, когда его отец с улыбкой вернулся домой с работы. Когда-то такой была его жизнь.

Он покачал головой. Он был здесь не для того, чтобы предаваться воспоминаниям о том, чего не мог вспомнить. У него была работа.

Очень медленно он поднялся по лестнице в детскую, расположение которой было для него очевидно; это был эпицентр повреждений коттеджа.

Он чуть не споткнулся и не упал, войдя, почти физически пораженный холодной волной жуткой ностальгии, захлестнувшей его. Там была детская кроватка ... игрушки на полу ... подушки...стены, выкрашенные нежно-голубой краской, испещрены подпалинами...

Узнал ли он это? Он не мог сказать, показалось ли это знакомым, или он просто хотел, чтобы это показалось знакомым. Однажды он спал здесь. Это была его комната, до того, как он осиротел и был запихнут в шкаф. Эта кровать, эти игрушки - все это принадлежало ему. Подарили ему любящие родители. Все это принадлежало ему, пока в это не вмешался Том...

Он поморщился. Ему нужно было взять себя в руки.

Сделав глубокий вдох, он опустился на колени и заглянул под кроватку, и действительно, там лежала тисовая палочка длиной тринадцать с половиной дюймов, незаметно лежавшая на покрытом ковром полу. Гарри почувствовал ликование Тома, когда тот убирал палочку в рюкзак.

Что ж, это было ... разочаровывающе. Он покачал головой. Он выполнил свою миссию. Это было все, что имело значение.

Except...it не был. Нет, была последняя вещь, которую ему нужно было сделать - для своих родителей ... для себя.

"Том ... Я пока не могу уйти. Мне нужно кое-что сделать".

"Привет, мам, dad...it приятно познакомиться".

Он уставился на скромное белое мраморное надгробие перед собой, примостившееся в углу старого церковного кладбища, деликатно раздвигая ветви куста остролиста, обрамляющего его.

Ой.

Он поморщился, зацепившись пальцем за один из острых листьев, но не позволил боли помешать ему продолжить свою работу. Когда камень очистился, он протянул руки к вырезанной на нем безмолвной эпитафии, медленно обводя буквы, оставляя в трещинах пятнышки своей крови.

"Последний враг, который должен быть уничтожен, - это Смерть"

"Мне нравится твой рассказ gravestone...it это ... вдохновляет. Интересно, как можно уничтожить Смерть ..."

Он грустно улыбнулся. "Но я думаю, ты не знаешь ..."

Он глубоко вздохнул. "Хотел бы я тебя помнить. Я даже не помню, как ты выглядишь. Хотел бы...Я знал тебя достаточно хорошо, чтобы горевать по тебе должным образом.

"Хотя Том немного рассказал мне о тебе. Видишь ли, Том мой лучший друг. Я действительно думаю, что ты бы этого не одобрил...в конце концов, я не могу вспомнить тебя из-за него ... но он заботится обо мне, и я многим ему обязан. Он нехороший человек, и я это знаю, но он добр ко мне, и это главное, верно?

«Он сказал мне, что ты был очень хорош в своей работе, папа. Ты был аврором, верно? Том сказал, что, хотя ты только что закончил обучение, у тебя уже была репутация. Ты ловил плохих волшебников и отправлял их в Азкабан — я думаю, это здорово... ты как супергерои из комиксов, которые я читаю. Как Бэтмен. Том говорит, что ты храбро сражался и умер с честью — что ты без колебаний пожертвовал собой ради мамы и меня. Думаю, ты был бы отличным отцом. И я горжусь тем, что я твой сын.

"Очевидно, я похож на тебя, мам. Том часто оскорбляет тебя ... он называет тебя грязнулей ... ты знаешь что, неважно. Я думаю, он просто немного обижен из-за того, что тебе удалось перехитрить его."

Гарри поморщился, почувствовав острую боль, пульсирующую во лбу.

"Хехе...Думаю, я был прав. В любом случае, Том говорит, что я быстро учусь, и что если я буду усердно работать, то, возможно, когда-нибудь смогу сравняться с тобой. Это большое давление, но это ... заставляет меня чувствовать себя счастливым...как будто однажды я чего-то достигну, понимаешь? Он говорит, что ты была "грозной ведьмой" и что ты была его самым "опасным врагом". Ты не очень хорошо его знаешь, поэтому, я думаю, ты этого не поймешь ... но, вероятно, это самое высокое дополнение, которое ты когда-либо могла получить. Я благодарен за то, что унаследовал хотя бы частичку твоего таланта.

"Том говорит, что ты был искусен в магии души ... он сказал, что ты исследовал какую-то довольно опасную магию, чтобы спасти меня...ты рисковал всем, и он сказал, что только твоя смерть сохранила мне жизнь. Я не знаю подробностей, и я не думаю, что он тоже пока знает, но я хочу, чтобы ты знал, что маленькие кусочки твоей магии, которые есть у меня внутри, не пропадут даром. Я знаю, что, вероятно, разочарую вас...Я, вероятно, буду делать вещи, которые заставят вас грустить. Но я обещаю – однажды я заставлю вас гордиться. Я стану великим волшебником и буду чтить жертвы, которые вы с папой принесли, чтобы я мог жить. Ваши смерти не будут напрасными...Я никому не позволю отнять то, что вы мне дали. Я собираюсь выжить ... и более того, я собираюсь прожить достойную жизнь. Я обещаю.

"И заранее...Мне жаль".

По дороге домой было тихо. Тетя Петуния не осмеливалась произнести ни слова, а Гарри не доверял своему голосу – он не хотел, чтобы она услышала его в минуту слабости. Он бы солгал, если бы сказал, что не пролил несколько слез во время долгой обратной дороги.

К тому времени, как они вернулись на Тисовую улицу, 4, уже темнело, но, несмотря на время и долгий день, который у Гарри был, он потерял аппетит и горел желанием исчезнуть в своей спальне; поэтому после краткого "спасибо" и "спокойной ночи" Гарри поплелся к себе в спальню, измученный таким долгим сидением. Он достал зеркало Тома, как только тот рухнул на кровать.

"Итак ... теперь у тебя есть твоя палочка. Что мы собираемся с ней делать?" Он не мог не заметить, что его голос звучал более чем глухо в его ушах.

Очевидно, Том тоже заметил, потому что он поколебался, прежде чем ответить, всего мгновение. "Apparate. Сегодня вечером хорошо отдохни; завтра первым делом я аппарирую на другой конец страны. Для этого потребуется нетривиальная сумма нашей энергии."

"На другом конце страны? Куда мы направляемся?"

"Конец прядильщика".

"Где это?"

"Кокворт".

Гарри нахмурился. "И где это?"

"Недалеко от Манчестера".

"О. Что в Кокворте?"

"Северус Снейп".

Гарри моргнул. "Что такое Снейп?"

Глава 10

Глава 10: Северус Снейп (часть 1)

Мало кто знал об этом, но Северус Снейп определенно был жаворонком – один из немногих случаев, когда на его губах можно было увидеть легкую улыбку, был около шести часов утра, когда он сидел за своим кухонным столом из дуба и розового дерева, наблюдая за восходом багрового солнца. Было что-то в нежном привкусе свежего воздуха, мягком свете и тишине позолоченного мира вокруг него, что заставляло находиться в тот момент, казалось ... стоящим.

Однако в то утро ему было трудно улыбнуться – 1 сентября было не за горами, и как только оно наступит, ему придется провести еще один год своей жалкой жизни, читая лекции неблагодарным, бездарным соплякам, которые никогда не переставали удивлять его своей глупостью. Ах, Хогвартс. То, что когда-то было убежищем от его пьяного ублюдка-отца и болезненно депрессивной матери, стало проклятием его существования, и это о многом говорило - его существование с самого начала не было особенно счастливым.

Он глубоко вздохнул, потягивая Дарджилинг. Осталась меньше одной недели покоя; осталось всего несколько дней для работы над его последним исследовательским проектом. Он лениво подобрал заметки, которые оставил на столе накануне вечером, с несчастным видом глядя на цифры, которые записал.

Вилка гадюки – 20 минут

Глаз лягушки – 17 минут

Коготь ласки – 12 минут

Все неудовлетворительно. Ему нужно было время реакции, чтобы отдохнуть не более 10 минут (предпочтительно не более 5, но кого он обманывал?), иначе эссенция полыни в конечном итоге испортилась бы и потеряла свою силу, превратив всю смесь в мерзко пахнущую жижу. Однако 10 минут были небольшим промежутком для столь стабильного комплекса. Действительно, этот его последний проект был настоящим испытанием и мог надолго удержать его внимание. Это было а shame...it вероятно, ему придется отложить просмотр; он никогда не мог нормально мыслить, когда в понедельник утром над его головой висели лекции по зельеварению. Если только ... возможно, ему не понадобился нейтрализующий кислоту агент ... эссенция розы? Семена колокольчика?

Он вздрогнул, когда раздались три резких стука в его входную дверь.

Он нахмурился. Кто вообще мог быть у его двери в такой час? Действительно, кто был настолько груб? Он определенно никого не ждал. Он был почти готов заколдовать того, кто ждал по ту сторону его двери. Честно говоря, они это заслужили...

Он глубоко вздохнул. Ну же, Северус, сказал он себе. Не годится начинать колдовать над магглами. Ему не нужно было, чтобы это попало в его послужной список. В конце концов, если его и собирались поймать на заклятии кого-то, то это должны были быть эти чертовы близнецы Уизли.

Он покачал головой. Ну что ж, лучше покончить с этим.

Когда он открыл дверь, он ожидал увидеть, возможно, почтальона или кого-то в этом роде. Последнее, чего он ожидал, это увидеть маленького мальчика, стоящего на пороге. Ребенок был одет в свободно висящую потрепанную одежду, под которой он казался довольно костлявым и очень маленьким – ему не могло быть больше 8 или 9 лет. Он нахмурился. Что такой маленький ребенок делал у своей двери, один, в 6:30 утра?

Он собирался прогнать маленького кретина, когда тот поднял на него глаза, действие, которое чуть не заставило его ахнуть и отшатнуться назад; потому что сквозь растрепанную черную челку, за разбитыми очками, на него смотрели два ярко-зеленых глаза, в которых ярко горел любопытный огонек. Два очень знакомых глаза. Глаза, которые он никогда не ожидал увидеть снова. Нет...этого не могло быть...

"Здравствуйте, вы мистер Северус Снейп?" - спросил мальчик без прелюдии и, по-видимому, совершенно не испугался его.

Он быстро оправился от шока. Зеленые глаза, особенно такого яркого оттенка, были редкостью, но это, без сомнения, был просто еще один ребенок, еще одно невыносимое отродье одного из его соседей, скорее всего, беспокоившее его в этот неприличный час из-за вызова или какой-то подобной чуши.

"Да", - медленно протянул он, позволив своему голосу потемнеть так, что его ученики всегда бледнели от испуга.

Мальчик, однако, казался совершенно невозмутимым. "О, хорошо. Меня зовут Гарри Поттер. Могу я войти?"

При этом мозг Северуса практически полностью отключился. Вот и вся его теория "просто еще одного ребенка". "Гарри...Поттер?"

"Да, сэр, это я. Могу я войти?"

Все еще слишком ошеломленный, чтобы говорить, он ограничился тем, что отошел от двери и позволил маленькому ребенку войти в его дом.

Он только что впустил Поттера в свой дом.

"У вас прекрасный дом, мистер Снейп".

Северус уставился на него.

"Это довольно скромно и довольно по-домашнему", - продолжил мальчик, немного сбивчиво (потому что, хотя на лице ребенка странным образом отсутствовал страх, нервного возбуждения не было), "Скажите, вы случайно не родственник какого-нибудь Уэйнса, не так ли? Я думаю, это может быть твой общий силуэт, но ты скорее напоминаешь мне...

"Мистер... Поттер".

Мальчик сделал паузу в своей нервной тираде и одновременном осмотре своей кухни. "Да, сэр?"

"Если у вас здесь нет никаких неотложных дел...Я бы попросил вас, будьте любезны, выйти."

Мальчик посмотрел на него с ... пониманием? "Том сказал, что ты был бы не слишком рад меня видеть. Он сказал, что тебе не слишком понравился мой папа. Но это нормально. Том говорит, что я похож на свою мать. Он сказал, что ты...

Ребенок поморщился и потер лоб, замолчав

Северус замер. Мальчик знал ... о нем и Джеймсе Поттере. Мальчик знал, кто он такой. Как? Разве Альбус не сказал, что он жил с магглами?

"Мистер Снейп?"

Теперь, когда он присмотрелся к мальчику повнимательнее, ему пришлось согласиться. Он действительно пошел в свою мать. Его глаза...они были идентичны глазам Лили. В них были та же серьезность и ум, та же доброта. Прекрасные глаза его любимой Лили...взгляд на него с лица Джеймса Поттера. Это сводило с ума.

"Почему...ты здесь?" Он решил начать прямолинейно.

"Том сказал, что вы могли бы нам помочь".

Снова это имя. "И кто этот ... Том?"

"Он твой друг".

Друг? У Северуса было мало "друзей" (если они вообще были), и определенно ни одного по имени Том.

"Он сказал, что вы, возможно, не узнаете это имя, - вздохнул он, - Возможно, вам следует поговорить с ним самим".

Северус уже собирался нетерпеливо поинтересоваться, где именно находится этот "Том", когда мальчик закрыл глаза, по-видимому, сосредоточенно нахмурившись. Он с любопытством наблюдал, как дыхание мальчика сбилось, и он споткнулся, прежде чем выпрямиться в позе, гораздо более уверенной и жесткой, чем это было раньше. Когда мальчик снова открыл глаза, на него смотрела уже не жизнерадостная зеленая Лили, а очень знакомый малиновый.

"Привет, Северус".

Он отступил назад, его сердце бешено колотилось в груди. "Послушай, Поттер, я не знаю, во что ты играешь, но..."

"Crucio."

Он ахнул, шок пронзил каждую клеточку его существа, когда он упал на колени, ощущение раскаленных добела ножей, пронзающих его насквозь, заражая каждый дюйм плоти в его теле. Он прикусил губу, чтобы не закричать, но как только почувствовал вкус меди во рту, все прекратилось.

Он поднял глаза и увидел злобную улыбку на лице мальчика и радостную искорку, зажегшуюся в его глазах. Такие знакомые глаза. Совершенно уникальные глаза.

Нет, сказал он себе, нет - это невозможно. Темный Лорд был мертв... мертв вместе со своей возлюбленной Лили. Все это знали - так было почти десятилетие...

Но ... Директор был совершенно убежден, что кончина темного лорда была лишь временной. Так что, возможно ... возможно, это было не так уж невозможно. Это и ... не было никакого способа, которым 10-летний Гарри Поттер смог бы наложить заклятие круциатус без палочки, не вспотев. Это определенно было невозможно.

"Pluralitas non est ponenda sine necessitate."

На самом деле, вопрос был в том, что было более неправдоподобным? Гарри Поттер, появляющийся из ниоткуда со сверхъестественной способностью накладывать проклятие круциатус без палочки, или Темный Лорд, вселяющийся в ребенка? Что ж, когда он так сформулировал это, ответ был очевиден.

"М-милорд?"

Жестокая улыбка не сходила с лица Гарри Поттера.

"Я ... я не понимаю...к-как...?"

"Возможно, в другой раз, Северус. Прямо сейчас мне нужны твои навыки".

Он быстро склонил голову. "Все, что угодно, милорд".

Он был рад, что у него был повод отвести взгляд; было жутко – поцарапайте это, прямо–таки тревожно - видеть эти красные глаза там, где мгновение назад были глаза Лили. Еще больше сбивало с толку то, что знакомая, обманчиво безмятежная улыбка, которая часто украшала лицо Темного Лорда, исходила от лица его старого врага.

"Ах, Северус, верный, как всегда. Я не буду терять времени. Ты помнишь зелье, над которым работал незадолго до моей ... кончины?"

Он медленно кивнул, понимание постепенно доходило до него. "Да, милорд...Я назвал это...Зелье инъекции".

"Да, это тот самый. Насколько я помню, он был почти закончен".

"После твоей ... безвременной кончины я закончил проект самостоятельно".

Мальчик...Темный Лорд ... посмотрел на него с любопытством. "О?"

"Любопытство, милорд, взяло верх надо мной", - ответил он дрожащим голосом.

"Ах, Северус, ты всегда был идеальным ученым. Это даже к лучшему, потому что мне нужно не менее 12 флаконов этого зелья. Я надеюсь, это не будет проблемой ".

"Милорд, могу я спросить..."

"Нет, тебе нельзя. Ты немедленно покажешь мне свою лабораторию".

С трудом поднявшись на ноги, Северус молча жестом пригласил мальчика – нет, Темного Лорда – следовать за ним в подвал, который он превратил в лабораторию зелий.

У него голова шла кругом. Всего несколько минут назад Гарри Поттер появился у его входной двери. Гарри Поттер, в которого, по-видимому, вселился Темный Лорд. Итак, Альбус был прав с самого начала – он вернулся; ни много ни мало, в теле Гарри Поттера. Мальчик был мертв? Нет, конечно, нет; он стоял там перед ним всего минуту назад. Он полагал, что не ошибся в своем первоначальном впечатлении, что на самом деле на пороге его дома стоял Гарри Поттер. Нет, присутствие Темного Лорда не проявлялось до тех пор, пока мальчик не предложил ему "поговорить" со своим "другом Томом", в этом он был совершенно уверен. Как-то мальчик знал, что он был одержим и...смирился с этим? Ребенок казался очень в курсе того, что происходит, и полностью доволен всем этим делом. Было что-то очень, очень неправильно со всей обстановкой. Ну, конечно, что-то было не так (в конце концов, 10-летний мальчик был одержим Темным Лордом), но что-то было не так в том, насколько ужасно неправильным было все это. Темный Лорд каким-то образом обманом заставил мальчика Поттера добровольно и осознанно разделить с ним свое тело, и теперь Темный Лорд свободно разгуливал под личиной Гарри Поттера. Альбус нужно было узнать об этом ... ему нужно было уйти ... не раскрывая своего прикрытия...

"Я полагаю, - нервно сказал он, открывая дверь в свою лабораторию, - что у меня здесь есть все необходимые ингредиенты".

Темный Лорд поднял свои – скорее, брови Гарри Поттера – с тонкой улыбкой. "Насколько я помню, для этого конкретного зелья требовались некоторые редкие и...запрещенные ингредиенты".

"Действительно, милорд". Он надеялся, что его неинформативный ответ не будет воспринят как дерзость.

К счастью, темный лорд замолчал, начав доставать ингредиенты из своих шкафов.

"Сколько времени потребуется на приготовление?" Вопрос звучал так невинно из уст ребенка.

"Около двух часов, милорд. Если вы захотите вернуться через два часа, тогда все будет готово". Это даст ему достаточно времени, чтобы связаться с директором.

"Нет, я останусь здесь ... и ты не должен покидать мое поле зрения, пока зелье не будет готово".

Конечно, Темный Лорд не доверял ему так быстро. Этот человек всегда был немного сумасшедшим, но дураком он никогда не был. И уж точно никогда не был доверчивым дураком. "Да, мой лорд".

Если бы его ситуация не была такой коварной, было бы забавно наблюдать, как Темный Лорд забирается на один из высоких стульев, стоящих напротив его пивоварни. Но, так сказать, это было не так.

"Итак, - начал Темный Лорд своим недавно приобретенным детским голосом, нервно перебирая корешки бузины, - что занимало твое внимание в последнее время, Северус?"

Что ж, не было смысла лгать. "Преподаю, милорд, в Хогвартсе".

Темный Лорд не выглядел слишком удивленным этим. "Дамблдор дал тебе эту должность после того, как ты обратился к нему за помощью? После того, как ты предал меня?"

Он немедленно прекратил рубить. О нет ... он был мертв. Он собирался умереть. Темный Лорд знал. Он знал все это время. Было ли зелье уловкой? Он пришел сюда с намерением убить его? "М-милорд?" он хрипло выдохнул.

"Да ладно, Северус, давай не будем притворяться. Я угрожал жизни женщины, которую ты любил. Ты был бы дураком, если бы доверил мне пощадить дорогую, сладкую Лили Поттер, и я был бы дураком, ожидая, что ты не предашь меня ради нее. Итак, мы остаемся здесь; ты, предавший меня, и я, очень хорошо осведомленный о твоем предательстве, - легко сказал Темный Лорд, как будто это был самый простой вопрос в мире.

Он действительно не знал, что на это ответить, и у него чуть не случился сердечный приступ, когда он услышал мальчишеское хихиканье, исходящее от маленькой фигурки перед ним.

"О, Северус, не волнуйся. Я не убью тебя ... пока. Твое рабство и верность, если они будут отданы тебе снова добровольно, выиграют тебе время. Думаю, у тебя будет достаточно времени, если ты ... не разочаруешь меня."

Он сделал паузу на мгновение, прежде чем ухмылка приподняла уголок его рта.

"Я уверен, ты найдешь в себе силы преодолеть ненависть ко мне, которая, без сомнения, гноилась в твоем сердце все эти годы. В конце концов, я действительно проявил милосердие к Лили Поттер, я дал ей шанс отойти в сторону ... она просто ... отказалась от моей доброты ", - закончил он с жестокой усмешкой.

Северус молча стиснул зубы, поскольку странная эмоция, похожая одновременно на гнев и горе, охватила его.

"Так что успокойся, Северус, и приготовь мне мое зелье, и я, возможно, еще проявлю к тебе милосердие".

Он закрыл глаза, успокаивая себя, и потянулся за бутылочкой с полынной эссенцией.

Какое-то время ему было позволено спокойно выполнять свою задачу; более того, он почти закончил готовить ингредиенты, когда снова раздался детский голос его лорда.

"Северус, у меня есть для тебя еще одно задание".

Он осторожно оторвал взгляд от раздавленного клюва ворона.

"Гарри хотел бы, чтобы ты рассказал ему о его матери".

И вот он подумал, что этот день не может быть хуже.

"М-милорд, я не уверен, что..."

"Ну же, Северус, побалуй мальчика. Бедный ребенок не может вспомнить свою мать. mother...as ты хорошо знаешь. Каждый ребенок заслуживает знать свою мать, ты так не думаешь? Это меньшее, о чем он мог просить тебя...Я уверен, ты не забыл ту роль, которую сыграл в трагедии - убийстве Лили и Джеймса Поттеров."

"Милорд, этот мальчик..."

"Прямо сейчас он дремлет в этом теле. Однако он может слышать и видеть все, что я делаю. Уверяю вас, ваши слова не останутся без внимания ".

Итак, ребенок ... слушал, как Темный Лорд так насмешливо отзывался о его покойной матери. Он не мог не испытывать жалости к сыну Джеймса Поттера. Мерлин, помоги ему. Ему было жаль отпрыска Джеймса Поттера.

"Северус, он ждет".

Он неуверенно вздохнул. "Я встретил Лили Эванс летом ..." Он сделал паузу, внезапно почувствовав неуверенность в себе. Что можно сказать о матери ребенку, у которого нет о ней воспоминаний? Как он мог воздать должное своей старой подруге, когда ее сын ничего о ней не знал? Что он мог сказать о женщине, которую любил ... а потом предал? Лили заслуживала того, чтобы ее знал ее ребенок, в этом можно было не сомневаться ... но она заслуживала гораздо большего, чем то, что он мог дать.

Он хотел бы нарисовать картину, достойную его любимой Лили, он хотел...

"Северус, только не говори мне, что ты уже забыл о ней".

О, конечно, он этого не делал – но было слишком больно вытаскивать эти воспоминания на поверхность. Объяснить мальчику, кем была для него его мать ... было бы все равно, что вырвать его все еще бьющееся сердце из груди и медленно раздавить его.

Он услышал, как Темный Лорд вздохнул. "Боже мой, Гарри, я думаю, мы сломали его ... впрочем, не волнуйся – мы можем собрать его обратно ... империо".

"А теперь, Северус, будь хорошим мальчиком и приготовь мне мое зелье, пока будешь рассказывать историю некой Лили Поттер, урожденной Эванс. Во всех подробностях".

Так вот, это именно то, что он сделал. Он пытался дистанцироваться от слов, слетающих с его почти дрожащих губ, но он не мог полностью заглушить звук своего пересказа жизни Лили Эванс. Он не хотел слышать это снова. Он хотел отгородиться от этого. Он хотел забыть. Но забыть ее было бы равносильно сожжению того самого сердца, вырванного из его груди – это был акт умирания, а он пока не был готов умереть. Ему еще предстояла работа.

Но опять же...

Если мальчик уже был в руках Темного Лорда, что еще он мог сделать? Альбус совершенно ясно дал понять, что мальчик был единственным, кто мог победить Темного Лорда, так что об этом не могло быть и речи...на что еще можно было надеяться? Нет, возможно, его работа была закончена – возможно, некого было защищать. В таком случае...

Он был бы рад смерти, которую обрек на него его бывший учитель. У него не было ни великой цели, ни глубокой морали, ни перспективы счастья, ни будущей жизни – был только свет позади него и нынешняя тьма. У него был шанс стать счастливым, и он его упустил. И теперь ничего не осталось. Это было слабое покаяние за то, что он сделал, но, возможно, смерть от руки мальчика, мать которого он любил, а затем предал, освободит его лишь от части вины перед концом. Да, он приветствовал бы смерть и иронию, которая ее породила.

"Imbuere", нараспев произнес Темный Лорд, указывая палочкой на мерцающую голубую субстанцию, булькающую в его котле.

Он не смог сдержать удивления, которое отразилось на его лице, когда он увидел, что палочка действительно принадлежала самому Темному Лорду.

Его удивление не осталось незамеченным.

"Ах, да, моя палочка. Гарри был настолько любезен, что принес ее мне, когда мы на днях навещали его родителей".

Отвращение скрутило его желудок, когда он послушно разлил опасный эликсир, который только что сварил. Он знал, что Темный Лорд не был добрым человеком ... но играть с ребенком, оставшимся без родителей, давая ему попробовать то, что у него украли him...it было жестоко. За гранью жестокости. Гарри Поттер, возможно, и был наследником Джеймса Поттера, но он не заслуживал смотреть на могилу своих родителей, оскверненную присутствием их убийцы, или часами слушать истории своей матери, рассказанные человеком, который предал ее – он, конечно, не заслуживал того, чтобы само его тело и будущее украли у того же человека ... монстра, который отнял у него все остальное. Становилось все труднее и труднее обижаться на этого несчастного ребенка.

Его мысли были прерваны, когда Темный Лорд в маленьком теле мальчика встал на цыпочки, чтобы собрать флаконы, которые он оставил на своем рабочем месте, и положил их в маленький красный рюкзак, который он носил с собой.

Когда он закончил деликатный процесс упаковки 12 флаконов, два алых глаза снова обратились к нему. "Лорд Волан-де-Морт благодарит тебя, Северус. Ваша... - акулья ухмылка озарила лицо Темного Лорда, - ... преданность не будет забыта".

— Благодарю вас, милорд, — он сделал глубокий вдох. — Если вам что-нибудь ещё понадобится…

"Действительно, есть одна последняя вещь, которую я требую от тебя. Встань на колени".

Северус, не раздумывая, упал на колени.

Вот и все, подумал он, Это конец.

В странном приступе уместной иронии и просто десерта голос сына Лили Эванс и Джеймса Поттера собирался произнести слова, которые ознаменуют его смерть end...at надолго.

"Ты хорошо послужил мне. Даже в этом случае я не могу допустить, чтобы ты прямо сейчас объявил о моем возвращении ".

Подождите, что?

"Милорд, я бы никогда..." - начал он рефлекторно.

"Я знаю, я знаю. Увы, с этим ничего не поделаешь. Забвение".

Глава 11

Глава 11: Мисс Риддл

"Мисс Дженкинс!"

"О, привет, Гарри, чем я могу тебе помочь сегодня?"

Гарри нервно улыбнулся ей. "Я."..Я испек для тебя печенье", - сказал он, доставая из-за спины маленькую тарелочку с шоколадным печеньем.

"О, Гарри, ты такой милый мальчик", - сказала добрая учительница начальных классов, осторожно забирая у него из рук тарелочку с печеньем. "Шоколадная крошка! Мое любимое!"

"Хочешь попробовать?"

"О, конечно! Я уверена, что один из них не испортит мне ужин". Она подмигнула ему.

Возьми тот, что сверху. Тот, что сверху. Тот, с пятью шоколадными чипсами. Тот, что сверху.

Как и следовало ожидать, женщина так и сделала, и Гарри застенчиво улыбнулся, внутренне поморщившись. Мисс Лора Дженкинс, 21-летняя рыжеватая блондинка с веснушками и склонностью к платьям в горошек, была одной из немногих маггл, с которыми он не возражал общаться – она была новенькой в школе и еще не слышала всех компрометирующих историй, которые его учителя и одноклассники любили рассказывать о нем. Она единственная, кто доверял Гарри настолько, чтобы проглотить все, к чему он прикасался. Ее ошибка.

Том быстро уловил невинную и доверчивую натуру женщины и сразу же выбрал ее в качестве мишени. Цель для чего, он не был уверен, пока Том не проинструктировал его применить свои кулинарные способности накануне.

"Испеките самое непритязательное угощение".

Итак, учитывая эти расплывчатые инструкции, он остановился на шоколадном печенье. Следующим шагом было покрыть верхнюю часть одного из них зельем, которое они с Томом забрали из дома мистера Снейпа меньше месяца назад. После этого наступила сложная часть, та часть, над которой Гарри долго тренировался - и это была важная часть, поскольку там было только одно печенье, испорченное зельем (в конце концов, они не могли позволить себе выбросить его впустую). Очевидно, его магия была достаточно сильна, чтобы он мог ... помогать мыслительным процессам магглов, или, по крайней мере, так выразился Том. Гарри знал, что он просто был вежлив ради него.

Очевидно, магглы были особенно "внушаемы" и были склонны ко всем видам магического принуждения. Гарри не знал, радоваться ему или ужасаться, когда несколько недель назад Том сказал ему, что, если он очень, очень хорошо сосредоточится, он сможет убедить ничего не подозревающих магглов делать то, что он хочет, не говоря ни слова; все, что ему нужно было сделать, это тщательно воспроизвести ощущения, которые он испытал, когда Том произнес слово "империо" в доме мистера Снейпа............империо" в доме мистера Снейпа. Том сказал, что он не сможет наложить проклятие (причудливый, сложный вид магии, это было ... не говоря уже о том, что не зря его называли Непростительным), но он сможет воспроизвести некоторые эффекты, пусть и едва-едва. Таким образом, задолго до того, как он узнал что-либо о том, что он стал называть "Таинственной схемой Тома с печеньем", он практиковался (в основном на Дадли и почтальоне) в своей способности убедить мисс Дженкинс съесть правильное печенье.

Она была бы первым человеком, который когда-либо проглотил зелье Северуса Снейпа Injicio, которое, по-видимому, было безвредным, по большей части. Гарри действительно надеялся, что Том говорил правду на этот счет. Ему было бы неловко причинять боль единственному магглу, который был добр к нему.

Зелье Инъекцио было необычайно сложным произведением магической изобретательности, и Гарри не стал бы притворяться, что понимает хотя бы часть теории, стоящей за ним (Том пытался объяснить это, но в итоге пожаловался на то, насколько прост его детский мозг), но из того, что он мог сказать, основное назначение полупрозрачного синего зелья (которое, к счастью, было эффективным в малых дозах и могло вводиться с едой или питьем) состояло во временном сосуде для Тома. Зелье Injicio состояло из двух частей; первая представляла собой само зелье, а вторая - заклинание imbuere , наложенное на него Томом. Идея заключалась в том, что зелье, которое было посредством заклинания пропитано тем, что Том называл своим магическим отпечатком пальца, создавало поддельную копию его магического ядра в потребителе зелья, что позволяло ему временно закрепить свое сознание в теле потребителя, которое он, по сути, занимал в течение 6 часов после употребления. Короче говоря, Том собирался овладеть мисс Дженкинс.

Очевидно, обладание телом десятилетнего волшебника, которым оказался Гарри Поттер, несколько помешало текущим планам Тома – которые он по-прежнему отказывался разглашать – и хотя он обещал Гарри, что не планирует ничего особенного, необходимо было принять определенные меры, а для этого ему нужно было выглядеть анонимным, ответственным взрослым человеком.

"Правда...вкусно, мисс Дженкинс?"

Молодая женщина слабо улыбнулась. "Да, Гарри...Я просто ... просто ... не ... чувствую...вполне...вполне..."

И это было все.

Как только женщина потеряла сознание, лоб Гарри пронзила ужасная боль, и он упал на колени. К счастью, это длилось всего мгновение.

"Ну, это было ... интересно".

Гарри, спотыкаясь, поднялся на ноги. "Говори за себя".

Темный Лорд, теперь в теле своей очень симпатичной учительницы начальных классов, быстро проигнорировал его. "Моя палочка, Гарри".

Гарри полез в свой рюкзак и достал тисовую палочку, протягивая ее Тому, который вздрогнул от удовольствия при ее прикосновении. Он немедленно указал на карандаши, лежащие на столе мисс Дженкинс, и они превратились в горку серебряных монет.

"Серпы", - сказал он в качестве пояснения.

Гарри с благоговением кивнул – так это и есть трансфигурация! Он никогда раньше не видел, как Том что-либо трансфигурирует, и ему не терпелось научиться делать это самому. Все, что он мог сделать ... представьте, будучи способным влиять на саму материю! Было ли это на молекулярном уровне? Атомарном? Квантовом? Какие частицы изменялись и как? Так много нужно узнать, и когда он это сделал...

"Посмотри на меня", - скомандовал Том, отвлекая Гарри от его мечтаний стать всемирно известным трансфигуратором (это было такое слово?).

Гарри так и сделал, и Том направил на него свою палочку, пробормотав несколько слов себе под нос.

"Гламур?" Гарри догадался.

Том кивнул. "Теперь ты тоже блондинка".

"Чудесно".

"А теперь пойдем. У нас много дел".

Том встал, но немного пошатнулся, уставившись себе под ноги.

"Они называются каблуками", - вставил Гарри.

Красные глаза Тома сузились. Очевидно, хотя он, по сути, вселился в тело мисс Дженкинс, он все еще не мог избавиться от своих жутких красных глаз.

"Я в курсе". Он сел, элегантный, как всегда, и принялся разуваться. "Ну вот", - сказал он, снова вставая.

"Ты ... не собираешься надеть обувь?"

"Они мне не нужны".

"Мы едем в Лондон. Тебе не кажется, что из-за тебя мисс Дженкинс может порезать ноги и оставить синяки?"

Том поднял бровь. "Не имеет значения. А теперь пойдем".

Гарри послушно последовал за ним из школы на обочину улицы. Как только они достигли тротуара, Том вытянул палочку в сторону улицы.

"Эммм...что ты делаешь?"

"Приветствую наш транспорт".

Гарри любил автобус с рыцарями. Он всегда хотел сходить в парк развлечений, но Дурсли никогда не позволяли ему пойти с собой. Все в них казалось таким ... захватывающим, как будто сбылись мечты любого ребенка. Попкорн, конфеты, колеса обозрения, американские горки – годами он мечтал однажды прокатиться на американских горках. Он подумал, что, скорее всего, у него никогда не будет такого шанса, но на Рыцарском автобусе было почти так же приятно прокатиться, подумал он.

Том, однако, был менее чем впечатлен и заверил Гарри, что единственная причина, по которой они "воспользовались общественным транспортом", заключалась в том, что аппарирование было слишком обременительным.

Это было короткое приключение, путешествие из Суррея в Лондон, и не успел Гарри опомниться, как их высадили перед пабом, который назывался "Дырявый котел".

Гарри нахмурился. "Это немного бросается в глаза, не так ли?"

Том ухмыльнулся, блеск для губ мисс Дженкинс сверкнул при этом, но ничего не сказал. Вместо этого он взял Гарри за руку и повел его к тяжелой деревянной двери паба. Он сделал паузу и посмотрел на Гарри со странно мягкой улыбкой на лице.

"Добро пожаловать, Гарри, в Волшебный мир".

Открыв дверь, они оказались в темном старом пабе, тускло освещенном несколькими фонарями по углам и свисающими с железных рам, прикованных цепями к потолку. Мебель была из потертого дерева, полировка и краска выцвели, а стены увешаны картинами и всевозможными странными изображениями. За столиками в дальнем углу сидело всего несколько посетителей, одни наслаждались тем, что казалось обычной пабной ярмаркой, а другие потягивали из кружек какую-то неизвестную жидкость. Это не было ни слишком громко, ни тихо - на самом деле это было что-то вроде веселья, хотя и приглушенное.

В этом месте было что-то очень ... антикварное, как в старом пабе из романа Диккенса или в Скачущем пони из "Властелина колец". Что-то в этом тоже было довольно фантастическое, отметил он, когда увидел картины с драконами, рыцарями и странными маленькими существами, названий которых он не знал, украшавшие стены. А еще были посетители; большинство довольно старые, одетые в причудливые, архаичные одежды, такие ... своеобразные, в некотором смысле. Определенно роман Диккенса, подумал Гарри.

Пока Гарри был занят своими наблюдениями, Том, не теряя времени, потянул Гарри за руку и прошелся по пабу, выводя Гарри через заднюю дверь и, по-видимому, заводя в тупик.

Гарри с интересом наблюдал, как Том достал свою волшебную палочку из внутреннего кармана красного бушлата мисс Дженкинс, приостановившись.

"Смотри внимательно, Гарри. Я не буду показывать тебе снова".

Когда он увидел, что Гарри кивнул, он начал осторожно постукивать по, казалось бы, случайной последовательности кирпичей.. Мгновение спустя кирпичи сдвинулись, танцуя, расходясь в замысловатом узоре, сложность которого была лишь слабым отражением того, что лежало за ним. И, увидев то, что лежало за ним, глаза Гарри расширились, и весь его воздух вырвался из легких.

"Это...Косой переулок?"

Том кивнул. "Для многих ведьм и волшебников, которым посчастливилось быть воспитанными магглами, это их первый взгляд на Волшебный мир". Он сделал паузу. "Впитывай все, Гарри. Цвета, звуки, запахи, сам вкус воздуха ... вы никогда не забудете этот момент ".

Гарри жадно кивал и впитывал все это. По сторонам "аллеи" тянулись магазины один за другим, переполненные как взрослыми, так и детьми, мощеная улица под ними была едва видна. Все помещение было одновременно старинным и новым, все было сделано из полированного стекла и аккуратно обработанного дерева, что дополняло архаичный стиль одежды, который, казалось, был обычным делом для волшебников. Платья и длинные пальто из тонкого бархата и шелка, казалось, проскальзывали в магазины и обратно, сквозь толпу, сплетая эти странные закрученные узоры в постоянных метаморфозах, которые придавали переулку определенно живой вид.

Болтовня, крики, смех, шаги - шум - все это звучало для его ушей как музыка. А потом появились запахи. Выпечка, дым и солнечный свет.

Рассеянно сжав руку Тома, он позволил Тёмному Лорду, одетому как школьный учитель, умело провести его по людным улицам, пока они не добрались до большого белого здания с надписью «Банк Гринготтс», выполненной чёткими, глубоко врезавшимися в камень буквами.

Гарри внезапно почувствовал себя очень маленьким, когда его вели по выбеленным ступеням в банк. Когда они подошли к дверям, Том остановил его.

"Гоблины ... темпераментные существа ..."

"Нравишься ты?"

Гарри почувствовал укол боли в своем шраме. Очевидно, Том все еще мог пытать его, даже если бы они не делили тело.

"Будь вежлив, не разговаривай без необходимости и держись поближе ко мне".

Честно говоря, Гарри никогда не понимал, почему из всех людей Том сказал ему быть вежливым. Разве не должно быть наоборот? Гарри решил, что это было частью продолжающейся попытки Тома вести себя как ответственный взрослый человек, не страдающий психопатией.

Толкнув тяжелые полированные деревянные двери, Гарри и Том обнаружили внутри еще одни серебряные двери, у которых Том терпеливо остановился, чтобы позволить Гарри прочитать надпись над входом:

Входи, незнакомец, но будь осторожен,

что ждет за грех жадности,

Ибо те, кто берет, но не зарабатывает,

в свою очередь должны заплатить дороже всего.

Итак, если ты ищешь под нашими этажами

сокровище, которое никогда не было твоим,

Вор, тебя предупредили, остерегайся

Найти там нечто большее, чем просто сокровище.

Что ж, это было ... вдохновляюще. Разве не было бы потрясающе, подумал он, работать в месте, которое отпугивает воров загадкой? Это было положительно эпично. Значит, под землей были спрятаны сокровища? И их охраняло таинственное препятствие, о котором говорил риддл? Охраняет Великий волшебник? Какое-то ужасное и фантастическое заклинание? Какой-нибудь экзотический зверь? Или, может быть ... дракон?

Войдя в банк, глаза Гарри расширились, когда он увидел огромные ряды занятых кассиров, за которыми стояли маленькие, злобные существа, которые, как он предположил, были гоблинами. Они, безусловно, выглядели очень ... по-гоблински. Пол был из гладкого, отполированного мрамора, стильной черно-белой разновидности мрамора, а зал освещали ярко мерцающие, но затянутые паутиной хрустальные люстры. Гарри настолько потерялся в величественном зрелище, что почти забыл, где находится, когда Том повел его вперед.

Тем временем Том подошел к гоблину у ближайшего свободного кассира и уставился на него, ничего не говоря.

В конце концов, существо посмотрело на него сверху вниз – которое, на самом деле, в данный момент было ею – настороженно. "Да?"

"Я отсутствовал много лет, и я полагаю, что мое хранилище в Гринготтсе будет закрыто из-за бездействия".

Жесткие брови гоблина поползли вверх. "И я полагаю, вы хотите, чтобы ваш аккаунт был вновь открыт, мисс ...?"

Том прищурился. "Мое имя не обязательно".

Гоблин подозрительно посмотрел на него. "Тогда твоя палочка?"

Том снова достал свою волшебную палочку из кармана своего - мисс Дженкинс - бушлата, но поколебался, прежде чем отдать ее гоблину. "Я требую максимальной осмотрительности", - он взглянул на табличку с именем гоблина, - "Красный Коготь. Поверьте мне, когда я говорю, что любая неосторожность будет ... устранена. "

Гоблин ощетинился, когда взял предложенную палочку и внимательно осмотрел ее. Как только он пробежал глазами все это, он протянул руку и достал из-под стола странное устройство, что-то вроде квадратного предмета со светящимся кристаллом в центре, которым он начал медленно размахивать над волшебной палочкой. Мгновение спустя глаза гоблина расширились, и он трясущимися руками вернул палочку Тому.

"Пожалуйста, - осторожно произнес гоблин, - Следуйте за мной".

Гоблин провел их в помещение, которое оказалось довольно причудливой комнатой ожидания, стены которой были занавешены замысловатыми красными гобеленами, которые гармонировали с обивкой позолоченных стульев, на которые им показали.

"Пожалуйста, садитесь".

Гарри и Том так и сделали, и мгновение спустя Красный Коготь исчез, но всего на пару мгновений, после чего вместе с Красным Когтем появился другой гоблин. Этот гоблин выглядел намного старше, крепче и, откровенно говоря, страшнее. Его морщинистое лицо было покрыто шрамами, а жесткие седые волосы торчали во все стороны (скорее как волосы самого Гарри). Тем не менее, голос старого гоблина был мягким.

"Пожалуйста, господа, следуйте за мной".

Том поднялся на ноги, но не дал Гарри встать со стула.

"Красный Коготь, если не возражаешь, у моего компаньона есть свои дела".

Гарри поднял глаза на Тома. "Правда?"

Том слегка ухмыльнулся. "Ты же не думаешь, что твои родители оставили тебя ни с чем, не так ли?"

Глаза Гарри расширились, и он кивнул.

Как только Том и другой гоблин ушли, Гарри посмотрел на Рыжего Когтя, который выжидающе уставился на него.

"I...er...полагаю, мои родители могли оставить здесь что-то для меня."

Гоблин просто не выглядел впечатленным.

Гарри вздохнул и продолжил: "Их звали Джеймс и Лили Поттер..."

Глаза Красного Когтя расширились от узнавания. Он кивнул. "Понятно. Ключ?"

Гарри на мгновение запаниковал. "У меня, ну, его нет. Мои опекуны, они магглы, понимаете ..."

Гоблин приподнял бровь, но ничего не сказал. Вместо этого он высунул голову из двери позади себя и позвал: "Грипхук!"

Появился еще один гоблин, целеустремленным шагом вошедший в широкий дверной проем и с любопытством посмотревший на Красного Когтя.

"Мистер Поттер желает получить доступ к своей учетной записи, но у него нет ключа. Я надеюсь, вы позаботитесь о нем?"

Грипхук перевел взгляд с одного на другого, но затем кивнул, приглашая Гарри следовать за ним.

Тем временем у Гарри голова шла кругом, когда он вспоминал стихотворение у входа. У него были проблемы? Они думали, что он самозванец? Что они будут с ним делать? Был бы он наказан ... может быть, съеден драконом? Он покачал головой. Том не оставил бы его в покое, если бы верил, что гоблины причинят ему вред. В конце концов, кто когда-нибудь слышал о том, чтобы кого-то съел дракон из-за потери ключа?

Ну, это, вероятно, случалось раз или два, теперь, когда он подумал об этом.

Грипхук вывел Гарри из зала ожидания через арочный дверной проем, противоположный тому, через который он появился, в комнату, похожую на кабинет, обставленную только письменным столом и двумя стульями, обитыми черной кожей и позолоченными. Грипхук подошел к креслу за письменным столом и потянулся к одному из ящиков. Гарри зачарованно наблюдал, как Грипхук достал маленькую золотую чашу, а затем богато украшенный кинжал и положил их на стол.

— Итак, мистер Поттер… Поскольку у вас нет с собой ключа, мы должны провести специальный анализ крови, чтобы подтвердить вашу личность.

Гарри кивнул. Это было разумно. Затем он вопросительно посмотрел на эти два предмета. — В этой конкретной миске и ноже есть что-то особенное? Они выглядят очень... специфично.

Грипхук странно посмотрел на него, как будто не ожидал, что он задаст такой вопрос. Почему, он не знал. Чаша и кинжал действительно выглядели довольно необычно и в равной степени загадочно. «Это атрибуты церемониальной магии гоблинов, мистер Поттер».

Глаза Гарри загорелись. "Правда? Как это работает?"

Гоблин подозрительно посмотрел на него. "Мы не раскрываем такие вещи посторонним".

Гарри немного сдулся. "Понятно. В этом есть смысл. Итак ... сколько тебе нужно крови? Может, мне просто уколоть палец?

Грипхук склонил голову в знак согласия, подталкивая два предмета к Гарри.

Не дрогнув, Гарри проткнул кинжалом указательный палец левой руки, с благоговением наблюдая, как кровь стекает с его пальца, падает в чашу, двигаясь сама по себе и выводя свое имя, Гарри Джеймс Поттер, по мерцающему золоту. "Блестяще".

Грипхук одобрительно кивнул. "Это магия гоблинов – ее нельзя обмануть волшебной магией".

Гарри оживился, услышав это. "В чем разница между магией гоблинов и волшебников? Кроме, гм, очевидного ..."

Грипхук бросил на него удивленный, но укоризненный взгляд. "Мы не раскрываем такие вещи посторонним", - повторил он. "Теперь, кажется, все в порядке. Во-первых, вы можете заказать новый ключ, если пожелаете, а мы можем аннулировать старый. "

Гарри моргнул. "Где мой старый ключ?"

Грипхук нахмурился, потянулся к столу, достал довольно толстую папку и пролистал ее с легкостью эксперта. "Последний раз, когда мы проверяли, она находилась у некоего Альбуса Дамблдора".

Глаза Гарри вспыхнули от узнавания. "Дамблдор? Почему у него мой ключ?"

Грипхук покачал головой. "Этого я не знаю. Скорее всего, твои родители устроили так, чтобы он попал к нему при определенном стечении обстоятельств. С этим ничего нельзя поделать, кроме создания нового ключа."

Глаза Гарри задумчиво сузились. "Были ли...какие-либо изъятия из моего хранилища за последние десять лет?"

Грипхук приподнял бровь. "Который из них?"

"У меня больше одного?"

"Действительно, мистер Поттер, но в настоящее время открыт только один".

"Который..."

"Трастовый фонд, созданный для твоих родителей".

Гарри почувствовал, как тепло затопило его грудь. Его родители учредили для него трастовый фонд? Это было так заботливо с их стороны. "Ну, какие-нибудь выплаты из этого?"

Грипхук просмотрел страницу. "Нет, никаких".

Гарри кивнул с некоторым облегчением. "Ну, в этом смысле case...is есть способ сделать мне новый ключ, не аннулируя старый?"

Глаза Крюкохвата расширились от удивления. "Я могу просто сделать тебе копию старого".

Гарри кивнул. "Я думаю, так было бы лучше всего. Я ... я не хочу, чтобы кто-нибудь знал, что я был здесь, понимаете. Это напомнило мне...вы можете каким-нибудь образом сделать мой визит ... неофициальным, так сказать? "

— Это не проблема, мистер Поттер. Гринготтс ценит конфиденциальность наших клиентов. А теперь, пожалуйста, подождите здесь. Я сейчас вернусь с вашим ключом.

Мгновение спустя вернулся Грипхук.

— Вот, возьмите, мистер Поттер, — сказал он, протягивая ключ.

— Спасибо за помощь, Грипхук.

"Нет проблем, мистер Поттер. А теперь, не хотите ли взглянуть на свое хранилище?"

На лице Гарри появилась ухмылка. "Да, пожалуйста!"

Если Гарри любил Рыцарский автобус, он обожал подземную железнодорожную систему Гринготтса. Вот это была поездка. Он хотел сделать это снова, и снова, и снова...

Он задавался вопросом, позволит ли Том ему вернуться в Гринготтс с единственной целью снова покататься на повозках. Вероятно, нет, но попробовать определенно стоило.

В итоге Гарри снял 20 галеонов и 50 фунтов, к которым ему был предоставлен симпатичный маленький черный бархатный мешочек. Он не был уверен, что наличные понадобятся ему в ближайшее время, но подумал, что они могут пригодиться. В конце концов, теперь, когда у него были свои деньги, у него действительно не было оправдания продолжать их красть.

Когда он и Грипхук вернулись, Том уже был там и ждал его.

"Вы рассчитались со своими счетами?"

Гарри кивнул.

"Тогда пойдем. У нас много дел", - сказал он, ведя Гарри к выходу.

Гарри с улыбкой оглянулся через плечо.

"Еще раз спасибо!"

Как только они вышли из банка, Гарри поднял глаза на Тома.

"Мне нравятся гоблины. Они очень ... умелые".

"Такими они и есть".

"Послушай, Том, последние пару часов я задавался вопросом ..."

"Да, Гарри?"

"Зачем нам для всего этого нужна мисс Дженкинс?"

Том вздохнул. "Есть пара причин. Во-первых, ребенок твоего возраста, бродящий в одиночестве по Косому переулку, довольно подозрителен, тебе не кажется?"

Гарри кивнул. "Да, я полагаю, что так".

"Другая причина в том, что вы не смогли бы получить доступ к моему хранилищу".

— А мисс Дженкинс могла бы? — недоверчиво спросил Гарри.

— Не совсем. Я установил ряд мер безопасности в своём хранилище... нужно было выполнить определённые требования. Первым было предъявление моей волшебной палочки. Как только они её увидели, следующим шагом была проверка моего магического ядра.

Глаза Гарри расширились. — А моё помешало бы тесту?

"Очень хорошо, Гарри. Это верно. Последняя мера безопасности - пароль на парселтонге".

Гарри кивнул. "Это имеет смысл". Он нахмурился. "Означает ли это, что тебе нужно обладать кем-то каждый раз, когда ты посещаешь свое хранилище?"

Том кивнул. "Пока. Как ты думаешь, почему я заставил Северуса сварить так много зелья Инжицио?"

Гарри кивнул. "У меня есть еще один вопрос".

"Какой именно?"

"Мне было интересно, каково это - иметь веснушки?"

— Я думаю, Гарри, что если ты когда-нибудь овладеешь кем-то с веснушками, то обнаружишь, что не можешь их почувствовать.

"Понятно. В любом случае, что дальше?"

«Офис Ежедневного Пророка».

"Эм, что это?"

"Твой разум действительно настолько слаб, или ты просто не слушал раньше?"

"Ммм ..." Должно быть, в какой-то момент он что-то пропустил, вероятно, пока наслаждался автобусом с рыцарями. Упс.

Том вздохнул. "Самая распространяемая газета волшебной Британии. Временами прискорбно неточная, но все же лучший способ получить представление о текущих событиях".

Вскоре после выхода из Гринготтса Тому и Гарри не потребовалось много времени, чтобы пройти свой следующий путь по Диагон-аллее, оказавшись под знаком, обозначавшим вход в главный офис "Ежедневного пророка". Здание было довольно опрятным, профессионально выглядящим. Было очевидно, что где-то на нем было заглушающее заклинание, возможно, в защитных камерах; потому что, хотя снаружи здание казалось тихим и безмятежным, через окна Гарри мог видеть явные признаки оживления. Пока Гарри разглядывал это, казалось, очень странное место (он никогда раньше не бывал нигде, похожем на редакцию газеты), Том осторожно открыл дверь и, потянув Гарри за запястье, ввел его в шумный отдел новостей – репортеры были погружены в дискуссии или иным образом сосредоточены на своих бумагах и перьях, а сзади слышались крики редактора. Гарри чувствовал себя совершенно не в своей тарелке, просто стоя среди всеобщего шума, и был немного ошеломлен, когда последовал за Томом к главному столу.

Сидевший там мужчина был одет в коричневый твидовый костюм - опрятный, но явно не очень дорогой. Мужчина, Энди Смаджли, если верить табличке с именем, сначала не заметил их, стоящих там.

Гарри увидел, как Том сузил глаза и уставился на мужчину, явно обвиняя мистера Смаджли в отсутствии наблюдательности, источая злобу тем способом, в котором он был так хорош.

При изменении поведения Тома глаза мужчины широко распахнулись, и он взглянул на Тома, немедленно окинув взглядом его – скорее, мисс Дженкинс – стройную, изящную и очень женственную фигуру.

"И чем я могу помочь вам в этот прекрасный день, мэм?"

"Мне нужно посмотреть ваши архивы", - коротко объявил Том.

Мужчина поднял на него разочарованный взгляд, как будто он ожидал другой просьбы. "Боюсь, я не могу этого сделать ... они закрыты для публики".

Взгляд Тома стал ещё более пристальным, и Гарри почувствовал, как из него просачиваются тонкие щупальца тёмной магии. Том был могущественным, даже когда владел маглами. Затем раздался едва слышный шепот: «Империо».

— Я посмотрю эти архивы, мистер Смедли.

Мужчина медленно кивнул, его глаза остекленели, а на лице появилось ошеломленное выражение, и кивнул направо. "Через ту дверь".

Том коротко кивнул. "Никому не сообщай о нашем присутствии".

В комнате было пыльно, но не грязно – в ней был высокий потолок, а ряды полок поднимались почти на всю высоту; Гарри сразу же пришел к выводу, что именно магия, а не прочная конструкция удерживала полки, почти ломящиеся от подшивок номеров Daily Prophet, на ногах. Они были отсортированы по годам – начиная с 1785–го - и Том быстро нашел раздел, который искал.

"1981?" Гарри спросил.

Том кивнул. "Я провел достаточно времени в неведении о событиях, последовавших за моей кончиной. Теперь, ты помнишь список имен, который я просил тебя запомнить?"

Гарри кивнул. "Эйвери, Кэрроу, Крэбб, Долохов, Гойл, Каркаров, Лестрейндж, Малфой, Макнейр, Малсибер, Нотт, Розье, Яксли".

"Хорошо. Теперь это, - он указал на стопку бумаг в нижней части полки. "Это судебные протоколы. Я хочу, чтобы вы порылись в них и принесли мне те, которые относятся к любому из этих имен. "

Гарри отдал честь и немедленно приступил к работе.

К тому времени, как они закончили читать "Ежедневный пророк", Гарри прочитал все судебные протоколы по делам пожирателей Смерти, которые проходили в 1981 и 1982 годах. В целом испытание прошло в некотором роде успешно; Том был доволен, что теперь у него есть представление о том, что произошло в волшебном мире с момента его отъезда, и был очень доволен собственным прогрессом Гарри. Теперь он знал, кто из его Пожирателей Смерти был в Азкабане, а кто нет.

"Ты очень хорошо справился, Гарри. Я думаю, ты заслуживаешь награды".

Глаза Гарри заблестели. "Правда?"

Том кивнул. "Пойдем, я знаю место, которое тебе очень понравится".

Том повел его по еще одной людной дорожке через Косой переулок, пока они не достигли оживленного книжного магазина под названием "Флориш и Блоттс".

На лице Гарри растянулась ухмылка. Книги. Том хотел купить ему книги.

"Ты можешь выбрать одну книгу".

Гарри надулся. "Только один?"

"Может быть, два", - признал Том, открывая дверь для Гарри.

Оказавшись внутри, Гарри с трудом удержался, чтобы не завизжать от ликования – он был окружен, почти задохнулся в горах, тысячах книг. Гарри провел довольно много времени в библиотеке, так что он был довольно опытен и привык прокладывать коварные тропы среди гор книг, но он был не совсем готов к этому – книги были повсюду; и более того, он даже не понимал большинства названий. Это было захватывающе.

"С чего мне начать?"

Тонкая улыбка появилась на лице Тома, когда он излучал веселье. "Это было бы красноречиво".

Гарри нахмурился, глядя на него.

"Теперь есть еще одна вещь, на которую я должен обратить внимание". Он схватил Гарри за руку и бросил в нее пригоршню галлеонов. "Покупай столько книг, сколько захочешь".

"Я думал, ты сказал ..."

"Я передумал".

Гарри торжествующе улыбнулся.

"Итак, я вернусь примерно через час".

Гарри с любопытством посмотрел на него. "Куда ты идешь?"

"Это не твоя забота. Держись подальше от неприятностей".

И с этими словами Том, которого Гарри мысленно начал называть мисс Риддл , исчез за дверью, оставив Гарри в, возможно, самом фантастическом месте, в котором он когда-либо был.

Гарри видел так много книг, которые могли бы пригодиться, например, "История Хогвартса", которая выглядела довольно информативно, или "Расцвет и падение темных искусств", еще один объемный исторический текст. ............" В конце концов, он решил отказаться от этих...они выглядели довольно тяжелыми, а он в последнее время достаточно начитался истории. Чтение о Холокосте в деталях, которых требовал Том, на какое-то время действительно отвратило его от истории. Возможно, в другой раз.

Он был очень очарован некоторыми названиями, которые подразумевали больше прикладных знаний, такими как "1001 Способ отомстить, не угодив в Азкабан: полный словарь проклятий", и другим под названием "Проклятия и контрзаклятия" (Околдуйте своих друзей и одурманите своих врагов новейшими способами мести: выпадение волос, желеобразные ноги, связывание языка и многое, многое другое) профессора Виндиктуса Виридиана. Оба звучали действительно очень полезно. Затем были Начальное руководство по трансфигурации человека и 101 Практическое домашнее зелье, которые также звучали исключительно полезно.

Было также несколько более сложных на вид названий, таких как Руководство для начинающих по созданию заклинаний и Боевая магия: углубленный анализ дуэльных техник. Там также были основы исцеляющей магии и Обзор магических болезней, все это звучало невероятно впечатляюще, если не сказать немного пугающе. Там также был Древний и редкий: обзор малоизвестных видов магии со всего мира, перед которым, как он знал, он не мог устоять.

В конце концов, он остановился на Проклятиях и контрзаклятиях, Руководстве для начинающих по созданию заклинаний, и тексте по редкой магии.

Приняв решение, он направился к прилавку, с радостью расставшись с соответствующим количеством галлеонов (которых было почти на всех). В конце концов, Гарри оставил Флориша и Блоттса вполне удовлетворенными и был счастлив увидеть Мисса Риддла, ожидающего снаружи.

"Том! Смотри, что у меня есть!" Он чуть ли не ткнул тремя книгами в лицо своему другу.

Том кивнул, быстро выхватывая их у него из рук и рассматривая обложки. "Разумный выбор".

"Ты закончил с тем, что должен был сделать?"

Том кивнул, полез в карман своего бушлата и достал маленькую книжечку в черном кожаном переплете. "В течение следующих семи лет, Гарри, ты познакомишься с огромным количеством знаний. Я призываю вас не допустить, чтобы что-то из этого пропало даром."

И с этими словами он протянул Гарри маленькую черную книжечку.

"Запоздалый подарок на день рождения".

Его первый подарок - первая настоящая вещь, которую ему когда-либо дарили. Гарри смотрел на нее с обожанием, запечатлевая в памяти каждую ее деталь. Он провел пальцами по нетронутой, богатой коже, обводя позолоченные цифры на обороте, указывающие год выпуска.

1990

Он осторожно открыл его на первой странице, ощутив мягкость страниц, и обнаружил свое имя, написанное, без сомнения, паучьим почерком Тома:

Х. Дж . Поттер

Ему это понравилось. Словами не передать, как сильно ему это понравилось. Хотя, это было так. odd...it выглядело очень знакомо, как будто он видел это раньше. Он просто не мог вспомнить изображение.

Глава 12

Глава 12: Том, Дик и Гарри

Школа чародейства и волшебства Хогвартс

Директор: Альбус Дамблдор

(Орден Мерлина первой степени, Великий чародей, Старший чернокнижник, Верховный Магвамп, Международная конфедерация). )

Уважаемый мистер Поттер,

Мы рады сообщить вам, что вы приняты в Школу чародейства и волшебства Хогвартс. Пожалуйста, приложите список всех необходимых книг и оборудования.

Семестр начинается 1 сентября. Мы ждем вашу сову не позднее 31 июля.

Искренне ваш,

Минерва МакГонагалл

заместитель директора школы.

Гарри уставился на письмо в полном восторге. Это было оно. Наконец-то оно было здесь. Больше не нужно сидеть без дела в доме номер 4 по Прайвет Драйв в ожидании начала реальной жизни - теперь он отправлялся в Хогвартс, где ему самое место. Нет больше тети Петунии, дяди Вернона и Дадли; нет больше сердитых учителей и напуганных одноклассников; нет больше магглов. Его собирались освободить. И все это из-за этого замечательного маленького письма.

Он немедленно взбежал по лестнице в свою комнату и вытащил зеркало Тома из-под подушки. "Том! Том! Я получил письмо!"

"Поздравляю, Гарри".

Гарри самодовольно посмотрел в зеркало, не в силах сдержать переполнявшую его радость. "Что ж, спасибо тебе, Том".

Том заметил самодовольное выражение лица Гарри и слегка усмехнулся. "Невыносимый ребенок. Ты еще даже не дочитал. Там должен быть еще один кусок пергамента."

Гарри полез в конверт и вытащил его.

Школа чародейства и волшебства Хогвартс

УНИФОРМА

студентам первого курса потребуется:

Три комплекта простой рабочей одежды (черной)

Одна простая остроконечная шляпа (черная) для повседневной носки

Одна пара защитных перчаток (из шкуры дракона или аналогичных)

Один зимний плащ (черный, с серебряными застежками)

Пожалуйста, обратите внимание, что на всей одежде ученика должны быть именные бирки.

УЧЕБНЫЕ ПОСОБИЯ

У всех студентов должны быть копии каждого из следующих:

Стандартная книга заклинаний (1 класс) Миранды Гошок

История магии Батильды Бэгшот

Теория магии Адальберта Ваффлинга

Руководство для начинающих по трансфигурации от Эмерика Свитча

Тысяча волшебных трав и грибов автор Филлида Спора

Волшебные проекты и зелья от Арсениуса Джиггера

Фантастические твари и где их найти автор Ньют Скамандер

Темные силы: руководство по самозащите от Квентина Тримбла

ПРОЧЕЕ СНАРЯЖЕНИЕ

1 волшебная палочка

1 котел (оловянный, стандартного размера 2)

1 набор стеклянных или хрустальных склянок

1 телескоп

1 набор латунных весов

Учащиеся также могут принести сову, кошку Или жабу.

РОДИТЕЛЯМ НАПОМИНАЕТСЯ, ЧТО ПЕРВОКЛАССНИКАМ ЗАПРЕЩЕНО ИМЕТЬ СОБСТВЕННУЮ МЕТЛУ

Гарри недоверчиво уставился на список. "Он слишком длинный".

"Это только потому, что ты ленив".

"Эй! Но на самом деле, Том, мне обязательно покупать все это?"

"К счастью, мы можем найти все эти вещи в Косом переулке...это займет меньше времени, чем вы могли подумать".

Гарри нетерпеливо кивнул. "Хорошо. Когда мы отправляемся?"

"Завтра".

"Неужели!?"

"Конечно".

"Здесь только ты и я, или мы приведем кого-нибудь с собой?"

У человека в зеркале было пренебрежительное выражение лица. "Мы найдем кого-нибудь в Лондоне".

"Одна капля или две?"

"Одного должно хватить".

Гарри улыбнулся и кивнул. "О, и можно мне взять жабу?"

Том поморщился. "И зачем, во имя всего святого, тебе понадобилась жаба?"

"Не знаю, они довольно милые, тебе так не кажется?"

"Нет, я так не думаю".

"Хорошо, а как насчет кошки или совы? Они могут издавать шипящие звуки, верно? Могу ли я научить их парселтонгу !?"

Том посмотрел на него с выражением "ты что, тупой?" взгляд. "Это так не работает".

Гарри надулся. "Прекрасно".

"Теперь, если вы закончили, откройте ту книгу по истории, которую читали вчера вечером. Я хочу закончить главу об экспериментах над людьми в нацистской Германии ".

Гарри поморщился. "Прекрасно. Но есть одна вещь, которая беспокоит меня в этом письме, хотя ..."

"Да, Гарри?"

"Что такое Mugwump?"

"Я не думаю, что это имеет отношение к делу".

:Но слишком уж...:

Гарри изо всех сил старался контролировать свое дыхание, пока ловко танцевал через переполненное кафе, уворачиваясь от посетителей направо и налево. Он делал это несколько раз раньше, но это все равно заставляло его нервничать – было трудно поддерживать свое обаяние разочарования, суетясь вокруг, стараясь никого не трогать. Его сердце учащенно билось, когда он подошел к прилавку. Осторожно он достал из кармана маленький пузырек и осторожно капнул каплю своего прозрачного синего зелья в кофейную чашку, ожидающую, когда ее заберут. Как только он закончил, Гарри выбежал на улицу, чтобы дождаться Тома.

Не прошло и пяти минут, как высокий молодой человек в элегантном чёрном костюме в тонкую полоску (с галстуком и всем прочим) вышел из кофейни походкой, которая могла принадлежать только Тому.

Глаза Гарри расширились. "Он похож на юриста".

Потакая ему, Том полез в нагрудный карман костюма и вытащил визитную карточку. Он изогнул бровь. "Вы правы. Ричард Беккер, адвокат".

Гарри ахнул. "Его зовут Ричард?"

"Да", - рассеянно сказал Том, отбрасывая карточку в сторону.

"Тогда мы Том, Дик и Гарри!"

Том не удостоил это ответом.

"Ты собираешься наложить на меня чары?"

Когда они впервые посетили Косой переулок, Том наложил заклинание, потому что Гарри был очень похож на своего отца, и он хотел быть уверенным, что его не узнают. Однако во время их поездки в "Ежедневный пророк" Том обнаружил, что Гарри на самом деле был довольно знаменит сам по себе, что делало необходимым для последующих визитов продолжать использовать заклинание. Том обычно заставлял Гарри выглядеть примерно как любой человек, которым он обладал, чтобы они могли сойти за семью.

"Сегодня в этом нет необходимости. Если кто-нибудь спросит, я друг вашей матери из-за границы. Следуйте за мной ".

Гарри послушно поплелся за Томом, подстраиваясь под его широкие шаги легкой трусцой. Они намеренно выбрали кафе рядом с "Дырявым котлом", поэтому за 7 минут добрались до Косого переулка. Это была быстрая и легкая прогулка, за которую Гарри, который почти не спал прошлой ночью (кто спит сразу после получения письма из Хогвартса?), был благодарен.

На самом деле, все произошло довольно быстро. Гарри уже достаточно отдалился от Гринготтса, когда они посещали Косой переулок в последний раз (это было всего пару месяцев назад...Том настоял, чтобы они посещали Косой переулок нечасто, потому что у него были дела, поэтому они отправились прямиком во Флориш и Блоттс, чтобы купить его школьные учебники (которые Том был настолько любезен, что уменьшил для него), а затем отправились искать его форму. Гарри был немного недоволен этим конкретным заданием.

"Зачем мне остроконечная шляпа? Это кажется немного глупым, если вы спросите меня. Я имею в виду, какой в этом смысл? Если вы понимаете, о чем я".

"Зачем нам нужна униформа? Разве это не маггловская фишка? Я думал, волшебники больше ценят индивидуальность ".

"Почему крепление должно быть серебряным? Что, если я хочу бронзу, золото или что-то еще? Мне больше нравится серебро, но что, если я этого не сделаю? Меня исключат за бронзовые крепления? Вряд ли это справедливо."

В то время как мадам Малкин забавлялась его придирчивыми комментариями, Том был весьма раздражен его вопросами (потому что он не знал, как на них ответить, подумал Гарри), но казался удовлетворенным, когда, послав волну боли через шрам Гарри, ему удалось заставить его замолчать.

Поиск остальных его школьных принадлежностей был довольно рутинным и, честно говоря, довольно скучным занятием, пока они не дошли до конца своего списка покупок: его волшебной палочки.

Было около 3 часов дня, когда они подошли к магазину с надписью, сделанной облупившимися золотыми буквами на мореном дубовом дереве -

Олливандеры: Изготовители прекрасных волшебных палочек с 382 года до нашей эры.

- который, по мнению Гарри, был очень впечатляющим. Гарри мало знал о волшебных палочках, но он решил, что если магазин работает с 382 года до нашей эры, его продукция должна была быть высшего качества.

"Олливандеры?"

"Гаррик Олливандер - мастер по изготовлению волшебных палочек. Насколько я понимаю, это ремесло передавалось в его семье из поколения в поколение".

"382 год до н.э. - это действительно давно, - прокомментировал Гарри. - Он лучший мастер волшебных палочек в Косом переулке?" Других магазинов поблизости он не видел, но предположил, что не все они такие старые.

"Ближайший производитель волшебных палочек, которого я знаю, - Грегорович, но он работает на континенте".

Гарри моргнул. "Значит, мистер Олливандер обладает монополией на рынок волшебных палочек здесь, в Англии?"

Том слегка ухмыльнулся, его это позабавило. "Да, это верно, Гарри".

"Хм. Интересно".

"Действительно".

"So...do мы просто зайдем и попробуем волшебные палочки?"

"Это, вероятно, один из самых важных моментов в твоей жизни, Гарри. Увы, я не смогу засвидетельствовать это вместе с тобой".

"Что? Почему?"

"Гаррик Оливандер, мастер волшебных палочек, очень наблюдательный человек – он помнит каждую палочку, которую когда-либо продавал. Я не хочу рисковать, чтобы он узнал, кто я".

Гарри печально кивнул. "Я понимаю".

"А теперь не унывай, Гарри; твой самый верный друг ждет тебя внутри".

Гарри серьезно посмотрел на него. "Второй самый верный друг".

Том поднял бровь, но ничего не сказал, ограничившись многозначительным кивком в сторону двери магазина.

И именно это привело Гарри в узкий, темный магазин волшебных палочек, моргая, когда он наткнулся на солидный слой пыли при входе. Коробки с тем, что Гарри принял за волшебные палочки, выстроились вдоль стен, тысячи из них громоздились на неустойчивой высоте. Глаза Гарри проследили за ними до второго этажа магазина, обнаружив наверху груды других коробок - все они источали магию, заставляя Гарри чувствовать слабость, когда он наблюдал за беспорядочным множеством.

"Добрый день", - внезапно произнес мягкий голос.

Гарри моргнул и, обернувшись, увидел старика, его большие, светлые глаза, казалось, мерцали в темноте магазина, когда они пронзительно смотрели на Гарри.

"Добрый день".

Мужчина слегка наклонил голову в раздумье. "Ах да, - начал он, - Да, да. Я думал, что скоро увижу тебя. Гарри Поттер". Он медленно повернул голову в другую сторону, тонкая улыбка тронула его губы. "У тебя глаза твоей матери. Кажется, только вчера она сама была здесь и покупала свою первую волшебную палочку - юная девушка с глазами, подобными драгоценным камням, и волосами, подобными огню, с самой решительной улыбкой на лице, которую я когда-либо видел. Десять с четвертью дюймов в длину, гибкий, сделан из ивы. Отличная палочка для работы с чарами. Насколько я понимаю, она нашла ей хорошее применение. "

Гарри восхищенно уставился на него, молча умоляя сказать больше.

"Твой отец, с другой стороны, предпочитал палочку из красного дерева. Одиннадцать дюймов. Гибкая. Немного большей мощности и отлично подходит для трансфигурации. Ну, я говорю, что твоему отцу это нравилось — на самом деле волшебную палочку выбирает волшебник, конечно."

Том рассказал ему об этом, и Гарри по опыту знал, что его лучший друг часто заходит так далеко, что олицетворяет свою собственную волшебную палочку.

Тем временем мистер Олливандер подошел так близко, что они с Гарри оказались почти нос к носу. Гарри мог видеть свое отражение в этих затуманенных глазах.

"И вот тут..."

Мистер Олливандер откинул волнистую черную челку Гарри со лба, коснувшись тонким бледным пальцем шрама от молнии на лбу Гарри, в то время как Гарри замер, не уверенный, что ему следует реагировать на действия мистера Олливандера.

"Мне жаль говорить, что я продал волшебную палочку, которая это сделала", - сказал он мягко, печально; легкая тень вины исказила его черты. "Тринадцать с половиной дюймов. Тис. Могущественная палочка, очень могущественная, и не в тех руках… ну, если бы я знал, для чего эта палочка отправилась в мир ..."

"Вы бы все равно продали это, верно? Это ваша работа, не так ли?" Гарри спросил откровенно. "Все происходит по какой-то причине, мистер Олливандер".

Мистер Олливандер отшатнулся от Гарри, глядя на него со спокойным выражением, которое было несколько настороженным. "Это так, мистер Поттер, это так".

Гарри слегка улыбнулся. "Итак ... как мне получить собственную палочку?"

"Да, да", - сказал мистер Олливандер, по-видимому, вытягиваясь по стойке "смирно". "Конечно, мистер Поттер. Дайте мне посмотреть". Он вытащил из кармана длинную рулетку с серебряными метками. "В какой руке у тебя волшебная палочка?"

"Ну, я правша", - ответил Гарри.

"Тогда вытяни руку. Вот и все". Он измерил Гарри от плеча до пальцев, затем от запястья до локтя, от плеча до пола, от колена до подмышки и вокруг головы. Измеряя, он сказал: "Сердцевина каждой палочки Олливандера состоит из мощного магического вещества, мистер Поттер. Мы используем волосы единорога, хвостовые перья феникса и сердечные нити драконов. Нет двух одинаковых палочек Олливандера, так же как нет двух совершенно одинаковых единорогов, драконов или фениксов. И, конечно, вы никогда не добьетесь таких хороших результатов с палочкой другого волшебника."

Так что не теряй его, — было невысказанным предупреждением.

Именно тогда Гарри понял, что рулетка, которая измеряла расстояние между его ноздрями, делала все это сама по себе, в то время как мистер Олливандер порхал вокруг полок, доставая несколько коробок.

"Этого хватит", - сказал он, и рулетка послушно скомкалась на полу. "Тогда ладно, мистер Поттер. Попробуйте это. Буковое дерево и сердечная нить дракона. Девять дюймов. Красивый и гибкий. Просто возьми и помаши им."

Гарри осмотрел палочку широко раскрытыми от любопытства глазами, неуверенно помахивая ею, но мистер Олливандер почти сразу выхватил ее у него из рук.

"Клен и перо феникса. Семь дюймов. Довольно остроумно. Попробуй —"

Гарри попытался, но едва он поднял палочку, как мистер Олливандер выхватил и ее.

"Нет, нет — вот, черное дерево и шерсть единорога, восемь с половиной дюймов, упругие. Давай, давай, попробуй".

АВАРИЯ!

Полки слегка затряслись, и Гарри был совершенно уверен, что только что взорвал что-то в задней части магазина. Он покраснел.

— Ну, это точно не то. Вот, попробуй это…

И Гарри попробовал. И ещё раз попробовал. И ещё, и ещё, и ему стало совсем не по себе. Он понятия не имел, чего ждёт от него мистер Олливандер, и, конечно, мистер Олливандер не стал бы ему говорить. Он знал только, что продолжает всё ломать и портить в магазине бедного мистера Олливандера. Мужчина, казалось, не расстраивался из-за этого, но Гарри чувствовал себя ужасно. С ним что-то не так? Это нормально? Он что, бракованный? Почему это занимает так много времени? Может, у него нет волшебной палочки? Что бы он тогда делал?

Куча бесполезных палочек - дубовых и сердцевидных, березовых и сердцевидных, ивовых и волос единорога, перьев феникса и древесины яблони - поднималась все выше и выше на шатком стуле в углу, но чем больше палочек мистер Олливандер доставал с полок, тем более странным ликованием он, казалось, становился, как будто ему предложили блестящий вызов, головоломку, которую нужно решить. Гарри был рад, что кто-то развлекается, потому что он начал испытывать некоторое беспокойство по поводу всего этого дела.

"Хитрый покупатель, да? Не волнуйся, мы найдем идеальную пару где—нибудь здесь - интересно, сейчас - да, почему бы и нет — необычное сочетание — остролист и перо феникса, одиннадцать дюймов, красивое и гибкое ".

Гарри очень осторожно взял палочку. Затем он почувствовал внезапное тепло в своих пальцах – отличное от того, когда он колдовал без палочки, и все же то же самое; это было знакомо, удобно и в то же время волнующе...и невероятно опьяняющий. Это было живое и мощное, заостренное и конкретное переживание, которое он никогда не забудет.

Он поднял палочку над головой и со свистом опустил ее в пыльном воздухе, и поток искр всех мыслимых цветов выстрелил с конца, как фейерверк, отбрасывая танцующие пятна света по всем стенам.

Мистер Олливандер широко улыбнулся впервые с тех пор, как Гарри встретил его, воскликнув: "О, браво! Да, действительно, о, очень хорошо. Так, так, так… как любопытно… как это любопытно ..."

Он положил палочку Гарри обратно в коробку и завернул ее в коричневую бумагу, все еще рассеянно бормоча: "Любопытно… любопытно ..."

"Извините, сэр, - сказал Гарри, - Но что здесь любопытного?"

Мистер Олливандер бросил на Гарри свой пустой, бледный взгляд.

"Я помню каждую палочку, которую я когда-либо продавал, мистер Поттер. Каждую палочку до единой. Так случилось, что феникс, перо из хвоста которого находится в вашей палочке, подарил еще одно перо - всего одно. Действительно, очень любопытно, что тебе суждено получить эту палочку, когда ее брат — да ведь именно брат дал тебе этот шрам."

Глаза Гарри расширились.

"Да, тринадцать с половиной дюймов. Тис, - повторил Олливандер, захваченный воспоминаниями об этом, - Действительно любопытно, как такие вещи происходят. Волшебная палочка выбирает волшебника, помните… Я думаю, мы должны ожидать от вас великих свершений, мистер Поттер ... В конце концов, Тот-Кого-Нельзя-Называть совершал великие свершения — ужасные, да, но великие."

Гарри вздрогнул от спокойного, завороженного тона этого человека; он надеялся, что тот выглядит настороженным, возможно, немного испуганным, но внутри его распирала радость. У него и Тома были палочки брата . Насколько это было круто?

Гарри слегка улыбнулся мужчине. "Разве величие не в глазах смотрящего, сэр?"

Взгляд Олливандера обострился. "Действительно, это мистер Поттер, но, если мне будет позволено проявить смелость, я бы предположил, что то, чего вы сможете достичь, будет великим в глазах многих, если не всех".

"Но ... как вы могли знать что-то подобное? Вы знаете будущее, сэр?" Жадно спросил Гарри.

Старик слегка усмехнулся, прежде чем улыбка снова сползла с его лица. "Нет, мистер Поттер, я не знаю будущего. Будешь ли ты добрым или злым, любим или страшимся, добрым или ужасным, я не знаю. Но когда кто-то живет рядом так долго, как я, он учится распознавать потенциал."

Гарри медленно кивнул. "Я, безусловно, сделаю все, что в моих силах, мистер Олливандер".

Мужчина смотрел на него долгую минуту, его глаза безжалостно изучали Гарри. Однако вскоре он пришел в себя. "Одиннадцать галеонов", - сказал Он, проходя за прилавок.

Как только Гарри добрался до выхода из магазина, ему показалось, что он может взорваться от счастья, когда он подбежал к Тому, который выжидающе смотрел на него.

"Том! Угадай что? Угадай что?"

Том улыбнулся ему с несвойственной ему мягкостью. "В чем дело, Гарри?"

"Моя палочка! Остролист и перо феникса, одиннадцать дюймов длиной! Сердцевина такая же, как у тебя, Том! Мистер Олливандер сказал, что это братские палочки!"

Том уставился на него широко раскрытыми глазами и на мгновение выглядел ошеломленным, прежде чем пришел в себя, и улыбка снова изогнула его губы. "Ну разве это не увлекательно? Действительно, очень увлекательно".

Гарри ослепительно улыбнулся своему другу, совершенно не обращая внимания на холодные металлические шестеренки, вращающиеся в голове Тома.

Глава 13

Глава 13: Добро пожаловать на борт Хогвартса

Инструкции Тома были предельно ясны. Придите на платформу пораньше, найдите свободное купе и откройте книгу.

— Пусть они придут к тебе, Гарри. Они придут — тебе не нужно их искать.

Кто такие они, Том не уточнил, но Гарри, как всегда, ему доверял.

Если быть до конца честным, он все равно не слишком стремился познакомиться со своими потенциальными новыми друзьями. Не то чтобы он не хотел друзей - напротив, он был взволнован перспективой завести друзей, которые, как и он, могли творить магию. Его беспокоила часть встречи с ними. Том был совершенно уверен, что его опыт в Хогвартсе будет сильно отличаться от того, что он получил в маггловской начальной школе, но часть его все еще боялась разочароваться. В конце концов, у людей была привычка разочаровывать его. А что, если они тоже считали его уродом? Том сказал ему, что даже среди ведьм и волшебников он был редкостью.

"Сила, подобная той, которой ты обладаешь, встречается нечасто, Гарри. Я не могу не подчеркнуть невероятность того, что четыре чрезвычайно могущественных волшебника – Гриндевальд, Дамблдор, вы и я – жили в одном столетии."

И, по-видимому, у него была не только сила.

"Вы вступаете в мир, в котором будете благословлены деньгами, славой и властью. Не тратьте их впустую".

Это было очень волнительно... он определённо не хотел всё испортить в свой первый день. Поэтому он сделал в точности то, что сказал ему Том: он прибыл на платформу 9 3/4 в 10 утра и сразу же сел в Хогвартс-экспресс, легко найдя пустое купе и закрыв за собой дверь, прежде чем сесть и открыть «Стандартное руководство по заклинаниям (1-й курс)» и дневник, который дал ему Том. Том сказал, что он может практиковаться в магии в поезде, и Гарри собирался это сделать. Его целью было попробовать все заклинания из дневника и первую главу учебника. Это была высокая цель, но Том сказал, что творить магию с помощью палочки намного проще, чем без неё. Гарри надеялся, что он прав.

Что касается самого Тома, то он был занят каким-то бедолагой, который покупал кофе возле вокзала Кингс-Кросс в 9:58 утра. Перед уходом Том предупредил его, что говорящая шляпа, которая, как оказалось, также владеет легиллиментами, проведет его в свой дом. Гарри был совершенно очарован всей этой идеей, но также довольно нервничал, и ему хотелось бы, чтобы Том был там с ним ... но он понимал опасения Тома. Том не хотел, чтобы кто-нибудь знал, что он был там, особенно говорящая шляпа, читающая мысли - это, вероятно, было не очень хорошей комбинацией, когда дело доходило до сохранения тайны. Из-за этого факта сознание Тома ненадолго покинуло голову Гарри, чтобы не предупредить шляпу о его присутствии. Даже тогда Том четко осознавал необходимость принятия мер предосторожности.

"Не впускай его, Гарри. Просто попроси его распределить тебя в Слизерин и покончим с этим".

"Почему Слизерин?"

"Потому что ты мой наследник и, следовательно, Наследник Слизерина, глупое дитя".

Итак, очевидно, Гарри собирался поступить в Слизерин.

Примерно через четверть часа после того, как поезд тронулся, Гарри перепробовал все заклинания, которые мог сотворить без помощи палочки. Как сказал Том, это было намного проще. Довольный своим успехом, Гарри очень хотел начать работать над своим учебником. Но как раз в тот момент, когда он собирался попрактиковаться в движениях палочки для создания щекочущего заклинания (никогда не знаешь, когда это может пригодиться), дверь его купе открылась.

В дверях неловко стоял мальчик примерно его возраста, его лицо было покрыто веснушками и обрамлено огненно-рыжими волосами.

"Извините, - нервно начал мальчик, - Вы не возражаете? Везде полно народу".

Гарри с любопытством посмотрел на него. "Нет, вовсе нет".

Мальчик сел напротив Гарри. "Итак, кто ты?"

"Вежливо сначала представиться", - мягко прокомментировал Гарри.

Мальчик вздрогнул. "О, точно! Я Рон, Рон Уизли".

Уизли...Гарри задумался. Откуда он узнал это имя? Ах, точно, Орден Феникса. Тогда потенциально ценный союзник.

Гарри улыбнулся ему. "Я Гарри Дурсли".

Как только они представились, мимо их купе подкатила тележка, уставленная всевозможными сладостями, которые были совершенно незнакомы Гарри.

"Что-нибудь новенькое, дорогие?"

"Нет, я в порядке..."

"Да, пожалуйста!" Гарри сказал с ослепительной улыбкой.

Похоже, у женщины вообще не было ничего (буквально, ничего), что он узнал, но что у нее было, так это (и он был абсолютно серьезен в отношении названий) бобы Берти Ботта на любой вкус, лучшая выдувная резинка Дроубла, шоколадные лягушки, тыквенные пирожные, кексы в казане, лакричные палочки и ряд других странных на вид угощений. Не желая рисковать и ничего не упустить, Гарри поступил совершенно разумно и купил всего понемногу.

Уизли широко раскрытыми глазами наблюдал, как Гарри принес все это обратно в купе и бросил на свободное место.

"Ты голоден?"

"Несколько".

"Сладкоежка?"

"О, определенно", - сказал Гарри, откусывая большой кусок от тыквенного пирога. Он действительно любил сладости - не то чтобы кто-то когда-либо спрашивал об этом раньше. Ему уже немного нравился Рон Уизли.

Тем временем мальчик достал комковатый пакет и развернул его. Внутри было четыре бутерброда, один из которых он разорвал и сказал,

"Она всегда забывает, что я не люблю солонину".

"Обменяю тебя на один из этих", - сказал Гарри, протягивая пирожок. "Или два, или четыре".

"Тебе это не нужно, все высохло", - сказал мальчик Уизли. "У нее не так много времени, - быстро добавил он, - Ты знаешь, с нами пятью".

Гарри только улыбнулся. "Уверяю тебя, у меня бывало и похуже. Просто мне сейчас захотелось тушенки, понимаешь? Так что давай, побалуй меня".

Десять минут спустя отделение было завалено обертками от конфет. На самом деле, Гарри чувствовал себя очень плохо из-за этого. Он устраивал беспорядок! Серьезно, как это недостойно с его стороны ... если бы Том был рядом, ему, несомненно, было бы очень больно. К счастью, его поведение, казалось, снискало расположение мальчика Уизли, и то, чего Том не знал, не могло причинить ему вреда.

"Итак, - сказал Уизли с набитым шоколадом ртом, - значит, ты магглорожденный?"

Гарри покачал головой. "Полукровка ... но это сложно".

В этот момент в дверях их купе появились трое мальчиков – двое очень крупных и мальчик гораздо поменьше, который был чрезвычайно бледным и с самыми светлыми светлыми волосами, которые Гарри когда-либо видел. О, о, он узнал этого, просто взглянув! Определенно Малфой.

"Я слышал, что Гарри Поттер в этом поезде", - властно сказал мальчик. - "Кто-нибудь из вас двоих видел его?"

Гарри и мальчик Уизли оба покачали головами.

"Знаете, вежливо представиться, прежде чем задавать вопросы", - Гарри не смог удержаться от комментария.

Мальчик выпрямился и немного выпятил грудь. "Малфой, Драко Малфой". Представившись, Малфой хитро посмотрел на Уизли, сузив холодные серые глаза. "Рыжие волосы, потрепанные книги, подержанная мантия...ты Уизли, не так ли?"

Прежде чем Уизли успел огрызнуться, Гарри вмешался. "Да, это Рон Уизли. Меня зовут Том Эванс. Приятно познакомиться с вами. - Он протянул руку мальчику Малфою для рукопожатия.

Но Малфой просто уставился на него, как на какой-то оскорбительно грязный предмет.

"Эванс? Это не имя волшебника, не так ли? Значит, ты грязнокровка?"

Он не стал дожидаться ответа и ограничился усмешкой. "Ну же, Крэбб, Гойл, давайте продолжим поиски".

После того, как Драко Малфой ушел, Гарри повернулся к Уизли и увидел, что тот смотрит на него в замешательстве.

"Ты в порядке, Уизли?"

"Мне показалось, ты сказал, что тебя зовут Гарри Дурсли".

"Неужели я?"

Уизли кивнул. "И ты только что сказал Малфою, что тебя зовут Том Эванс".

Гарри моргнул. "Я так и сделал. Ну что ж, полагаю, теперь я Том Эванс. Пожалуйста, называйте меня так ".

Уизли медленно кивнул, настороженно глядя на Гарри.

Тем временем Гарри внутренне съежился. Его игра с именами, вероятно, собиралась вернуться, чтобы укусить его ... но он действительно не хотел заниматься всем этим Гарри Поттером в данный момент, не говоря уже о том, что ему вроде как хотелось эффектно появиться на церемонии распределения. Ну что ж, что сделано, то сделано.

Он посмотрел на Уизли. "Знаешь, перед тем, как ты появился, я практиковался в некоторых заклинаниях".

Другой мальчик посмотрел на него с интересом. "О, я знаю одного! Мои братья научили меня!"

Гарри ухмыльнулся при этих словах. "О, пожалуйста, покажи мне!"

Желая произвести впечатление, Уизли запустил руку в маленькую клетку рядом с собой и вытащил толстую серую крысу. Это было странное, жалкое существо с длинным костлявым хвостом и исключительно большими глазами. Гарри также не мог не заметить, что на нем не хватает пальца на ноге. Его кто-то отрезал?

"Его зовут Коростель, и он бесполезен, он почти никогда не просыпается. Мой брат Перси получил сову от моего отца за то, что его сделали старостой, но они не смогли помочь".– Я имею в виду, что вместо этого у меня Коростель. Хотя он, вероятно, скоро умрет. Он в нашей семье уже десять лет ..."

Десять лет? Это долго. Гарри кивнул. "Это довольно забавно выглядит".

Уизли ухмыльнулся. "И я могу заставить его выглядеть еще смешнее". Он прочистил горло.

"Солнышко, маргаритки,

масло мягкое,

Сделай эту глупую,

жирную крысу желтой".

Он взмахнул палочкой, но ничего не произошло. Короста оставался серым и крепко спал.

Гарри посмотрел на него с застенчивой улыбкой. "Я совершенно уверен, что это ненастоящее заклинание".

"Фред и Джордж, думают, что они чертовски умные ..." Уизли фыркнул. "Почему никто не может показать мне немного настоящей магии?"

Гарри удивленно посмотрел на него, а затем на его лице появилось любопытное выражение. "Послушай, Уизли, я мог бы продемонстрировать тебе несколько заклинаний..."

"Продемонстрировать?"

"Да, ну, я обнаружил, что эта практика заклинаний на самом деле дело двух человек. Я не буду знать, правильно ли они работают, если я буду совсем один, понимаете? Итак, что вы скажете - не могли бы вы мне немного помочь?"

Как раз в тот момент, когда Гарри практиковал свое обаяние Молчания на Уизли, которого все это немного смутило (несмотря на то, что он явно согласился участвовать в серии экспериментов Гарри), дверь их купе распахнулась, показав крепкую девочку с густыми волосами и довольно крупными передними зубами и маленького, но пухленького темноволосого мальчика, который выглядел ужасно нервным и прятался за ней.

— Вы кто-нибудь из вас видел жабу? — спросила она без предисловий. — Невилл потерял одну.

Гарри посмотрел на неё и хотел сказать, что она ведёт себя грубо, вторгаясь в их личное пространство, но он начал понимать, что именно так ведут себя дети его возраста. Грубо. Гарри не любил тратить время впустую, но он никогда не разговаривал с людьми так, будто имел право на их ответы. Разговаривать с кем-то и делить с ним пространство — это проявление щедрости, верно?

Тем временем Уизли посмотрел на неё так, будто у неё выросла вторая голова, но всё же попытался ответить. Но ничего не вышло.

Нахмурившись, он пнул Гарри в ногу.

Гарри смущённо улыбнулся. «Верно. Конец.»

Глаза девочки загорелись. «Ты творишь волшебство?»

Гарри медленно кивнул. «Просто пробую несколько самых простых заклинаний».

Уизли недоверчиво посмотрел на него.

Девушка нетерпеливо улыбнулась в ответ. «Ну что ж, давай посмотрим!»

Гарри пожал плечами и указал палочкой на Уизли, который не успел среагировать.

"Rictumsempra".

И с этими словами Уизли разразился неудержимым хихиканьем.

"С-стоп!"

Гарри кивнул и отменил заклинание.

Тем временем девушка выглядела очень, очень ревнивой.

"В любом случае, - сказал Гарри, не обращая внимания на завистливый взгляд девочки и свирепый взгляд Уизли, - мы не видели никаких жаб. Несколько лягушек, но они были шоколадными. Возможно, кто-нибудь из префектов мог бы помочь?"

Девушка моргнула, прежде чем воскликнуть: "О, почему я об этом не подумала? Давай, Невилл!"

И с этими словами она исчезла так же быстро, как и появилась, оставив Гарри и мальчика Уизли неловко пялиться на дверь.

Гарри покачал головой. "Вингардиум Левиоза".

"Короста!"

Выбежав из поезда, Уизли последовал за ним, Гарри последовал за низким, грубым голосом, ревущим: "Первые годы! Первые годы здесь!" Это был дружелюбный рев, совсем не похожий на рев Вернона, и это заставило Гарри улыбнуться.

Следуя за голосом, Гарри заставил себя не таращить глаза, когда обнаружил, что он исходит от огромного мужчины – на самом деле, он был почти уверен, основываясь на пропорциях тела мужчины, что он был, по крайней мере, частично гигантом. Очевидно, люди и великаны могли скрещиваться – Гарри не хотел знать, как.

"Давай, сюда, садись в лодку! Теперь осторожнее. Еще есть первые годы?"

Гарри бросил еще один взгляд на мужчину, прежде чем сесть в одну из лодок, где еще оставалось два свободных места, оказавшись между девочкой и мальчиком, которых он встретил ранее.

"Не больше четырех человек на лодку!" - услышал он зов великана.

"Снова ты!" Сказала девушка в качестве приветствия. "Меня зовут Гермиона Грейнджер, кто ты?"

Гарри повернулся к девушке с густыми волосами и обнаружил, что она смотрит на него яркими, нетерпеливыми и немного совиными карими глазами.

"Гарри Эванс", - ответил он, игнорируя хихиканье Уизли за спиной.

Девушка слегка нахмурилась, глядя на Уизли, который слегка подталкивал Гарри локтем, но выражение ее лица сразу прояснилось, и она указала на мальчика с мягкими чертами лица рядом с ней. "Это Невилл Лонгботтом. Его жабы все еще нет. Ты, случайно, ее еще не видел, не так ли?"

Гарри и Уизли снова покачали головами.

"Все внутри?" - внезапно они услышали крик великана. Когда никто не возразил: "Тогда – ВПЕРЕД!"

Лодки плавно отошли от причала, скользя по черным водам озера. Тонкие волны мерцали в слабом свете вечерних звезд и ламп, которые отбрасывали блики на далекое изображение замка Хогвартс, великолепной, стойкой крепости, которая все же умудрялась казаться изящной и очаровательной, возвышаясь на фоне серо-голубого неба, как фантазия, возникшая прямо из умов легкомысленной, нетерпеливой флотилии первокурсников. Все, что Гарри чувствовал, был благоговейный трепет; находясь там, вдыхая свежий, влажный воздух вокруг и наслаждаясь нежными прикосновениями прохладного ветерка, щекочущего его лицо, когда то, что должно было стать его новым домом, поднималось, оживая перед ним, было совсем не похоже на посещение этого места в воспоминаниях Тома. Это было намного ярче, намного увлекательнее, чем он ожидал. Глубокая боль шевельнулась в его груди, и Гарри задумался, возможно ли скучать по месту, где ты никогда раньше не был.

«Он такой красивый…», — выдохнул он, когда замок предстал перед ним во всей красе, и он наконец смог разглядеть многочисленные башни и шпили, украшающие каменное строение.

Грейнджер быстро и энергично кивнула. "Я не могу поверить, что это реально, это так потрясающе!"

Гарри повернулся к ней с веселой улыбкой. "Конечно, это реально. Удивительные вещи тоже могут быть реальными, ты знаешь".

Она нахмурилась на него. "Я не это имела в виду", - сказала она, ее щеки слегка покраснели, - "Это было выражение лица, вот и все".

"Пригните головы!" - раздался дружелюбный, но громкий голос великана, когда лодки впереди отряда достигли утеса, на котором стоял замок; группа детей немедленно пригнула головы, когда маленькие лодочки пронесли их сквозь завесу плюща, скрывавшую широкий проход в скале. Затем они плыли по темному туннелю, пока лодки не остановились в своего рода подземной гавани, где они выбрались из лодок на берег с мелкой галькой.

"Эй! Я иду за жабой! У кого-нибудь не хватает жабы?" - крикнул гигант, выставляя на всеобщее обозрение довольно толстую жабу.

Увидев жабу, Лонгботтом подскочил к великану, блаженно воскликнув: "Тревор!" и крепко обнял жабу, горячо поблагодарив великана, отчего великан застенчиво почесал затылок.

"Все здесь?" громовой голос великана снова донесся до них, когда он поднял один из своих великолепно огромных кулаков и трижды постучал в дверь замка.

Одиннадцатилетние дети подпрыгнули, когда дверь распахнулась и появилась высокая худощавая ведьма в остроконечной шляпе поверх темных волос, тронутых сединой, и в подходящей зеленой мантии. Гарри был очень впечатлен тем, что ей удалось не выглядеть глупо в своей остроконечной шляпе.

Она оценивающе оглядела детей, суровое выражение смягчалось только легкой материнской мягкостью на ее лице.

"Вот и все первые годы, профессор МакГонагалл", - сказал гигант. А, так вот кто написал письма. Неудивительно, что они звучали так вежливо и точно - женщина явно не потерпела бы ничего меньшего.

"Спасибо, Хагрид. Дальше я ими займусь".

По мановению ее руки двери открылись шире, пропуская группу студентов в огромный вестибюль из тонко обработанного мрамора, освещенный рядами мерцающих факелов. Они последовали за ней по холодному каменному полу, некоторые из них оглядывались на бездонный потолок над головой, пока она вела их в небольшую комнату справа, откуда доносились приглушенные голоса старших учеников. К этому времени многие ученики, казалось, сильно нервничали, ерзали, неловко стоя там.

"Добро пожаловать в Хогвартс", - сказала профессор МакГонагалл с мягкими шотландскими нотками в голосе. "Скоро начнется банкет в честь начала учебного года, но прежде чем вы займетесь своими местами в Большом зале, вас распределят по домам. Сортировка - очень важная церемония, потому что, пока вы здесь, ваш дом будет чем-то вроде вашей семьи в Хогвартсе. Вы будете посещать занятия вместе с остальными членами вашего дома, спать в общежитии вашего дома и проводить свободное время в общей комнате вашего дома.

"Четыре факультета называются Гриффиндор, Хаффлпафф, Равенкло и Слизерин. У каждого дома своя благородная история, и каждый произвел на свет выдающихся ведьм и волшебников. Пока вы находитесь в Хогвартсе, ваши победы принесут вашему факультету очки, в то время как любое нарушение правил приведет к потере очков факультета. В конце года факультету, набравшему наибольшее количество очков, вручается кубок факультета, это большая честь. Я надеюсь, что каждый из вас внесет свой вклад в тот дом, который станет вашим.

"Церемония распределения состоится через несколько минут перед всей школой. Я предлагаю вам всем привести себя в порядок, насколько это возможно, пока вы ждете, - закончила она, ее взгляд задержался на плаще Лонгботтома, застегнутом под его левым ухом, и на носу Уизли, который был перепачкан грязью.

"Я вернусь, когда мы будем готовы принять вас", - заключила профессор МакГонагалл. "Пожалуйста, подождите спокойно".

Сразу после того, как она ушла, среди учеников разразился поток приглушенного шепота, Гарри выхватывал обрывки разговоров (без особого энтузиазма слушая болтовню Грейнджер обо всех заклинаниях, которые она просмотрела, и задаваясь вопросом, могут ли они пригодиться при сортировке), включая восклицание Уизли "Фред сказал мне, что это тест, он сказал, что это очень больно!"

Гарри не мог не улыбнуться этому. Они почувствовали бы большое облегчение.

Внезапно он услышал коллективный визг позади себя. Он обернулся, обнаружив мириады призрачных фигур, проплывающих сквозь заднюю стену, сероватые фигуры, наблюдающие за препирающимися детьми внизу.

То, что выглядело как невысокий толстый монах, говорило: "Прости и забудь, я говорю, мы должны дать ему второй шанс —"

"Мой дорогой монах, разве мы не дали Пивзу все шансы, которых он заслуживает? Из-за него у всех нас дурная слава, и вы знаете, на самом деле он даже не призрак — послушайте, что вы все здесь делаете?"

Улыбка Гарри превратилась в оскал. Так это и были призраки, о которых ему рассказывал Том.

Никто не ответил, все первокурсники нервно переглядывались, поэтому Гарри решил проявить вежливость. "Мы ждем, когда разберутся, сэр".

"А, новенькие!" - воскликнул толстый призрак, весело улыбаясь им.

Несколько человек молча кивнули.

"Надеюсь увидеть тебя в Хаффлпаффе!" - сказал он. "Мой старый дом, ты знаешь".

Внезапно зрелище прервал резкий голос. "А теперь проходите. Церемония распределения вот-вот начнется". Это была профессор МакГонагалл. Когда призраки удалились, она продолжила: "Теперь постройтесь в шеренгу и следуйте за мной". Затем женщина провела первокурсников через дверной проем, игнорируя их вздохи, когда они продолжили движение вперед.

Большой зал был поистине захватывающим зрелищем – освещенный сотнями и сотнями свечей, парящих высоко над четырьмя столами, за которыми сидели старшие ученики, перед сверкающими золотыми тарелками, кубками и столовыми приборами. В дальнем конце зала, на небольшом возвышении, стоял пятый стол, за которым сидели учителя. Вверху потолок Большого зала был сформирован в виде ночного неба, случайные вспышки магии пронизывали его огненным мерцанием.

Грейнджер наклонилась и прошептала ему: "Это заколдовано, чтобы выглядеть как небо снаружи. Я читала об этом в Истории Хогвартса".

Гарри рассеянно кивнул, глядя в потолок, когда еще одна короткая огненная вспышка промелькнула в нем, словно молния, и он почувствовал, как его сердце наполнилось непрошеными эмоциями. Наконец-то...

Как только все они собрались в передней части зала, профессор молча поставил перед студентами маленький табурет на четырех ножках, а сверху положил залатанную потертую шляпу. Он выглядел ужасно старым и, возможно, грязным и кишащим вшами, подумал Гарри. Внезапно зал затих, их взгляды были прикованы к шляпе, из-за чего первокурсники теперь пристально смотрели на нее, никто из них совсем не был готов к тому, что она откроет рот и запоет,

"О, ты можешь не считать меня симпатичной,

но не суди по тому, что видишь,

я съем себя, если ты найдешь

шляпу поумнее меня.

"Вы можете оставить свои котелки черными,

ваши цилиндры гладкими и высокими,

потому что я Распределяющая Шляпа Хогвартса

И я могу надеть их все.

"Нет ничего тайного, в голове

шляпа не вижу,

так что попробуйте меня, и я скажу вам

, где вы должны быть.

"Возможно, твое место в Гриффиндоре,

Где обитают храбрецы в душе,

их отвага, выдержка и рыцарство

выделяют гриффиндорцев;

"Возможно, твое место в Хаффлпаффе,

Где они справедливы и лояльны,

Эти терпеливые хаффлпаффцы настоящие

И не боятся тяжелого труда;

"Или все же в старом мудром Равенкло,

если у вас есть готовый ум,

Где люди остроумные и обучающиеся,

всегда найдут себе подобных;

"Или, возможно, в Слизерине

Ты заведешь себе настоящих друзей,

Эти хитрые ребята используют любые средства

Для достижения своих целей.

"Так что поставь меня! Не бойся!

И не мешкай!

Вы в надежных руках (хотя у меня их нет)

Потому что я Мыслящий человек!"

Ну, Том, конечно, не предупреждал его об этом.

"Итак, нам просто нужно примерить шляпу! Я убью Фреда, он говорил о борьбе с троллем".

Тем временем профессор МакГонагалл выступила вперед, разворачивая длинный лист пергамента. "Когда я назову твое имя, ты наденешь шляпу и сядешь на табурет, чтобы тебя рассортировали", - объявила она, сделав паузу на мгновение. "Эббот, Ханна!"

Девочка со светлыми косичками, спотыкаясь, подошла к шляпе, надела ее на голову, шляпа почти полностью закрыла ее лицо. Последовала секундная пауза, прежде чем –

"ХАФФЛПАФФ!"

Стол, за которым сидела группа студентов в желтых галстуках, зааплодировал, когда Ханна подбежала и села.

"Кости, Сьюзен!"

"ХАФФЛПАФФ!" - снова провозгласил он.

"Ботинок, Терри!"

"РАВЕНКЛО!"

На этот раз второй слева столик захлопал, и несколько студентов в синих галстуках встали, чтобы пожать руку Буту, когда он присоединился к ним.

Девочка по имени "Броклхерст, Мэнди" тоже поступила в Равенкло, а следующая девочка по имени "Браун, Лаванда" была объявлена "ГРИФФИНДОРКОЙ!", в результате чего самый дальний слева стол взорвался громкими возгласами.

Одна "Булстроуд, Миллисент" перешла в "СЛИЗЕРИН"! и вскоре после этого "Финч-Флетчли, Джастин" был объявлен Хаффлпаффом, за Гриффиндором последовали "Финниган, Симус".

"Грейнджер, Гермиона!"

Гарри почувствовал, как Грейнджер напряглась рядом с ним, но подтолкнул ее вперед, как он надеялся, с яркой, ободряющей улыбкой, и она побежала вперед, нетерпеливо натягивая шляпу на голову.

"ГРИФФИНДОР!" - прокричали примерно минуту спустя.

Вскоре после этого вызвали Лонгботтома, бедный мальчик выглядел так, словно был готов упасть в обморок, прежде чем Гарри дружелюбно улыбнулся ему. Он поднялся по лестнице и неуклюже надел шляпу. Сортировка Лонгботтома была самой длинной, так как ему потребовалось на несколько мгновений больше, чем Грейнджер, чтобы принять решение: "ГРИФФИНДОР!"

Бедный Лонгботтом чуть не побежал к столу Гриффиндора в шляпе.

Следующая сортировка, на которую Гарри обратил внимание, была "Малфой, Драко". Шляпа едва коснулась его головы, как раздалось: "СЛИЗЕРИН!" Что ж, это было предсказуемо.

Затем последовали Мун, Нотт, Паркинсон, два близнеца Патила и Перкс. Наконец, профессор МакГонагалл позвала его по имени: "Поттер, Гарри!"

Гарри выпрямился, собравшись с духом и напустив на лицо нейтральное выражение.

"Гарри Поттер?"

"Она действительно только что сказала "Гарри Поттер"?"

"Это тот Гарри Поттер?"

"Ни за что!"

"Смотрите, это он!"

На несколько мгновений он был захвачен негромким шепотом, но внезапно, когда запах затхлой кожи заполнил его нос, а широкие коричневые поля прикрыли глаза, все голоса стихли, все, кроме единственного голоса, который имел значение.

Так, так, так, мистер Поттер, не так ли?

Глава 14

Глава 14: Где угодно, только не в Слизерине

Так, так, так, мистер Поттер?

Несмотря на то, что Том предупредил его заранее, Гарри немного вздрогнул от голоса в своей голове. Да, сэр, это я.

Шляпа немного слетела. Здесь не нужно притворяться, мистер Поттер, здесь только вы и я.

Тогда тебе следует называть меня Гарри.

Очень хорошо, Гарри, тогда давай взглянем сюда ... о.

Что?

У тебя довольно сильные окклюменционные щиты, не так ли, мальчик?

Ах да, те самые.

Да, эти. Он слышал, как шляпа развеселилась. Что ж, тебе придется удалить их, если хочешь, чтобы я тебя отсортировал.

Гарри поморщился. Ты не сможешь разобраться со мной, даже если я продолжу в том же духе?

Боюсь, что нет, Гарри, мне нужно знать все твое мнение, если я хочу разобраться в тебе должным образом. Все дело в впечатлениях.

Как насчет того, чтобы просто отправить меня в Слизерин и покончить с этим?

Слизерин, да? Почему так хочется попасть в Слизерин?

Ну, я полагаю, это как раз то место, которое мне нужно, понимаете?

Это был не ответ, если я когда-либо слышал такой.

Извините.

Ты должен быть! Ты очень усложняешь мне задачу, Гарри.

Мне действительно жаль.

Скажи мне, Гарри, почему ты так неохотно снимаешь эти щиты?

Мне просто ... очень не по себе от мысли, что кто-то копается в моих мыслях. А он копался. Даже Том не мог видеть его мысли и воспоминания.

И могу я спросить, почему это так?

Я ... я тебе не доверяю.

Ну, по крайней мере, ты честен.

Я стараюсь быть таким, когда это возможно.

Видишь ли, это не очень характерная черта слизеринца.

Если ты так говоришь, но все же, ты можешь просто перевести меня в Слизерин?

Боюсь, что нет, Гарри. Я не могу этого сделать, не заглянув в твою голову.

Есть и другие люди, которые ждут, чтобы их рассортировали. Мы невежливы, заставляя их ждать.

И кто в этом виноват?

Гарри стиснул зубы. У каждого есть право на частную жизнь. Я пользуюсь этим правом.

Гарри...

Заставлять меня раскрывать вам мои личные мысли аморально, и я совсем не чувствую себя виноватым из-за отказа.

Шляпа вздохнула.

Если бы я угрожал тебе, ты бы просто позволил мне идти, куда я захочу?

Угрожаешь мне?

Я мог бы поджечь тебя. Я очень хорош в поджоге вещей.

Шляпа усмехнулась. Боюсь, Гарри, что это невозможно. На меня наложено множество чар, чтобы предотвратить именно это. Я сомневаюсь, что что-либо меньшее, чем дьявольский огонь, может уничтожить меня. Ты едва ли первый ученик, угрожающий мне насилием.

У меня было предчувствие, но попробовать стоило.

Шляпа усмехнулась. Ты довольно умен, не так ли, Гарри?

Я стараюсь быть.

Послушай, Гарри, то, что я вижу в твоей голове, касается только нас с тобой. Мне запрещено никому ничего говорить.

Даже директор школы?

Даже директор школы.

Даже если это что-то плохое или опасное?

Боже, Гарри! Какие секреты ты хранишь в своей маленькой головке?

Мои секреты.

Действительно. Что ж, уверяю тебя, Гарри, все, что я увижу, хорошее или плохое, останется между нами.

Это мало что значит, когда я уже сказал, что не доверяю тебе.

Посмотри на это с другой стороны, Гарри. Я видел мысли каждой ведьмы и волшебника, которые посещали Хогвартс - хорошие и плохие. Но я никогда ничего не говорил о том, что я видел в их умах, даже если это означало бы предотвратить что-то ужасное. Можно подумать, что мои знания могли бы предотвратить множество плохих вещей, но этого не произошло.

Это очень общее утверждение, и у меня нет способа его проверить.

Я отобрал мальчика, который станет лордом Волан-де-Мортом.

Гарри замер. Шляпа что-то знала ...?

Я точно знал, кем он был с самого начала, но я ничего не сказал, и его не остановили, пока не стало слишком поздно, как вы сами можете подтвердить.

Гарри глубоко вздохнул. Ты действительно не позволишь мне уйти, пока я не опущу свои щиты, не так ли?

Ни за что.

Отлично...у вас есть десять секунд.

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Я надеюсь, что это было удовлетворительно.

Наступила пауза.

Действительно, Гарри, действительно. Но теперь я должен решить, куда тебя поместить. Хммм ... давай посмотрим. Определенно храбрый, благородный, с сильным чувством ответственности – все хорошие черты гриффиндорца. Умный, сообразительный, стремящийся учиться...я думаю, ты бы хорошо вписался в Равенкло. Трудолюбивый, как Хаффлпаффец, невероятно лояльный ... но только очень немногим. Хаффлпафф - хороший вариант. И Слизерин...Я понимаю, что вы имеете в виду. Очень решительный и находчивый, готовый сделать все возможное для достижения своих целей. И боже мой, ты амбициозен, не так ли?

Итак...ты хочешь сказать...Я принадлежу всем факультетам?

Теперь подожди, дай мне минутку. У тебя, безусловно, есть черты характера, которые сделали бы тебя хорошим кандидатом на любой из факультетов Хогвартса, но это еще не все. Я должен выяснить, кому ты принадлежишь, а не просто какой дом соответствует твоему характеру.

Хорошо, я полагаю, в этом есть смысл.

Теперь давайте посмотрим...вы не особенно умеете заводить друзей, не так ли? У вас серьезные проблемы с доверием, молодой человек. Так что, я думаю, не Хаффлпафф. Большинство детей Хаффлпаффа обладают хорошими социальными навыками и естественным чувством сопереживания. У вас нет ни того, ни другого.

Это не очень приятно. Я провожу много времени в одиночестве, поэтому не могу говорить о своих социальных навыках, но я очень чуткий. Поверьте мне, мне все время жаль людей. Иногда это очень неудобно.

Шляпа усмехнулась. Это сочувствие, а не эмпатия, Гарри. Я не буду отрицать, что у вас есть чувство сопереживания, и кажется, вы гордитесь этим сочувствием, каким бы слаборазвитым оно ни было -

Привет!

- но это неестественно, не так ли? У вас нет инстинктивного понимания эмоций других - вам пришлось развивать это знание сознательно.

Ладно, я думаю, это достаточно справедливо.

Итак, ты идеалист, но не опрометчивый, и ты готов не обращать внимания на злодеяния, если они служат определенной цели ... Ты тоже тихий, непритязательный парень большую часть времени, не так ли? Тогда, вероятно, не Гриффиндор. Вам нужно обладать сильной личностью, чтобы выделяться среди других, чего у вас, безусловно, нет. Тонкие аспекты тебя самого, которые ты так глубоко ценишь, там не были бы оценены по достоинству. Равенкло подошел бы. Равенкловцы, как правило, более замкнуты, тихи и больше всего на свете любят читать и учиться.

Это похоже на меня, признал Гарри.

Действительно ... хотя...ты не ценишь знания ради самих знаний, и это фундаментальная черта Равенкло. Тем не менее, я буду иметь это в виду. А что касается Слизерина...что ж, Гарри, для такого талантливого мальчика ты очень скромен и добр ... можно даже сказать, невинен. Я бы чувствовал себя немного неловко, отправив тебя в дом гадюк. Тем, кому не хватает убежденности, нет места в Слизерине.

Мне не хватает убежденности!

Справедливо, но я уверен, вы понимаете, как ваши тихость и скромность могут быть истолкованы подобным образом, особенно другими детьми.

...Полагаю, да.

Слизерин ценит амбиции, которых у тебя, похоже, предостаточно. Находчивость, хитрость и сообразительность - эти слизеринские черты характера у тебя, безусловно, есть. И несмотря на то, что верность является отличительной чертой Хаффлпаффцев, в Слизерине ценится верность тем, кто заслужил верность. Но, несмотря на все это ... я все еще не совсем уверен, что этот факультет для тебя.

Почему это?

Ну, на самом деле, по той же причине я не отправлю тебя в Гриффиндор. Так вот, не говори никому, что я это сказал, но Слизерин и Гриффиндор, вероятно, два факультета, у которых больше всего общего, Гарри. Оба чрезвычайно горды, и хотя Слизерин ценит хитрость, а Гриффиндор - храбрость, дети в обоих факультетах, как правило, тянутся к тем, у кого сильные личности и талант. И в Слизерине, и в Гриффиндоре есть лидеры, а затем есть последователи. Вы не являетесь ни тем, ни другим.

Ты не думаешь, что у меня сильная личность?

О, совсем наоборот. Но это тонко, по-доброму ... а тонкость и доброту часто интерпретируют как слабость ... хотя это, безусловно, не так.

Итак, что ты хочешь сказать сейчас...Я не принадлежу ни к одному из факультетов?

Шляпа усмехнулась над этим. Не волнуйся, Гарри. Мы найдем дом, который подойдет именно тебе. Теперь скажи мне, чего ты хочешь?

Я же говорил тебе, я хочу -

Ты сказал мне распределить тебя в Слизерин, но это была не твоя идея, не так ли? О, не паникуй, я не знаю, кто вбил тебе эту идею в голову, но я уверен, что кто-то это сделал. Это о тебе, Гарри, и твоих интересах.

Поверь мне, в моих интересах сделать так, как мне говорят, и попасть на Слизерин.

Шляпа вздохнула. Позволь мне выразиться иначе. Чего ты надеешься добиться в Хогвартсе, Гарри? Зачем ты здесь?

Что ж, учиться.

Но с какой целью?

Хороший вопрос.

Я ... ну, все чего-то от меня ждут. Они продолжают говорить, что у меня впереди великие дела, что у меня большой потенциал. А тут еще мои родители...мой отец был на мракоборца, а моя мама была замечательной – мне тоже надо как-то им гордиться, даже если их здесь нет, чтобы увидеть это.

Благородная цель.

Я хочу сделать всех счастливыми, все гордятся мной, но я всегда боюсь, что, заставив одного человека гордиться мной, я заслужу разочарование другого.

И как ты намерен бороться с этими ожиданиями и страхами, Гарри?

Гарри даже не нужно было думать об этом. Он уже давно решил это, когда обнажил свою душу на церковном кладбище Годриковой Лощины.

Он глубоко вздохнул. Я собираюсь доказать, что они все неправы.

Да?

Они думают, что я буду великим, но я буду лучше, чем они считали возможным. Все забудут о своих ожиданиях, потому что я превзойду их всех. Мои родители отдали все ради меня, и я хочу отплатить им тем, что использую все, что они мне дали, и стану лучшим, кем только могу быть. Я хочу стать великим волшебником. Величайший. Величайший из когда-либо живших. Это моя мечта.

...

Делает that...help...at все?

Действительно так, Гарри, действительно так.

Итак ...?

Итак, я полагаю, что ты, возможно, прав. Я тоже думаю, что мы можем ожидать от тебя действительно удивительных вещей, Гарри Поттер, и я считаю, что было бы упущением поместить тебя куда угодно, кроме СЛИЗЕРИНА!

Гарри подавил вздох облегчения, передавая шляпу очень удивленному профессору МакГонагалл, и позволил вежливой улыбке появиться на своем лице, когда подошел к столу Слизерина, с которого доносились разрозненные и осторожные аплодисменты. Выражения их лиц нельзя было назвать ничем иным, кроме шока, и было ясно, что никто из них этого не ожидал, вообще никто.

Он сел между Теодором Ноттом и Трейси Дэвис и смутно заметил их изумлённые лица.

Тем временем Малфой сердито посмотрел на него. — Ты сказал, что тебя зовут Том Эванс! — прошипел он.

Гарри невинно улыбнулся ему. «Я солгал».

Девушка Дэвис хихикнула рядом с ним, наблюдая, как покраснело его лицо, а Нотт уставился на него с нескрываемым восхищением.

Несколько мгновений спустя сортировка закончилась "Забини, Блейз", который также был распределен в Слизерин.

Как только Забини сел рядом с Малфоем, Альбус Дамблдор поднялся на ноги, его мерцающая пурпурно-золотая мантия развевалась, когда он приветственно раскрыл объятия, ослепительно улыбаясь студентам из-за своих сверкающих очков-полумесяцев.

"Добро пожаловать", - объявил он счастливым, теплым голосом. "Добро пожаловать на новый год в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. И вот они: Кретин! Вздор! Необычность! Доработка! Спасибо!"

Он хлопнул в ладоши, и на длинных столах тут же появилось аппетитное на вид угощение. Не прошло и минуты, как всё оставшееся после сортировки возбуждение сменилось голодом.

Однако взгляд Гарри был прикован к директору. «Так это Альбус Дамблдор...»

Парень напротив за столом захихикал. "Настоящий псих, вот этот".

Справа от него Драко усмехнулся. "Мой отец говорит, что каждый год, когда Альбус Дамблдор остается директором, Хогвартс страдает из-за этого".

Рядом с ним, слева, заговорил мальчик постарше. "Я должен согласиться. Он не уважает традиции и чистокровное общество. Он обслуживает только полукровок и магглорожденных студентов."

Гарри рассеянно покачал головой. "Неужели это действительно имеет значение? Он один из самых могущественных волшебников на свете...возможно, самый могущественный. Он победил лорда Гриндевальда в одиночку. Должно быть, он невероятный дуэлянт. "

Миллисент Булстроуд фыркнула. "Тебе еще многому предстоит научиться, Поттер".

Гарри улыбнулся. "Я знаю. Вот почему я здесь".

Гарри заглушил разговор, наложив на себя слабое заклинание разочарования шепотом в попытке спокойно поесть и побыть наедине со своими размышлениями. Время от времени он бросал взгляд на преподавательский стол, двигаясь слева направо, внимательно изучая преподавателей и запоминая их лица, одежду и манеру поведения. Это были могущественные ведьмы и волшебники, о которых Том предупреждал его. Это были люди, которые будут присматривать за ним, признавая каждый триумф и каждую ошибку, в течение следующих семи лет.

Было интересно наблюдать за ними всеми. Почти безрукий профессор, суровая профессор МакГонагалл, жизнерадостный, похожий на дедушку директор школы - у всех у них были свои профили, свои привычки и манеры, улыбки и хмурость. Это было увлекательное и приятное упражнение в наблюдении, или, по крайней мере, так было до тех пор, пока он не встретился взглядом с профессором Северусом Снейпом и внезапно не почувствовал сильную вину. Бедняга...Том действительно был очень жесток с ним ... заставил его говорить о своей матери, а затем предал его забвению. Он не казался очень приятным человеком, но Гарри знал, что никто не заслуживает такого обращения.

Однако вскоре его размышлениям пришел конец, потому что, когда его взгляд переместился дальше вправо, его внезапно охватило ошеломляющее ощущение пульсирующей боли в шраме. Его рука тут же взлетела к лицу, и он зажмурился. Возвращается ли Том? Нет, для этого было слишком рано. У него было по крайней мере еще 2 часа. Он снова взглянул на главный стол, его взгляд остановился на фигуре в тюрбане рядом с Мастером зелий.

"Поттер...ты в порядке?"

Гарри открыл глаза и увидел, что все в непосредственной близости уставились на него. Очевидно, его заклинание разочарования не выдержало боли.

Он выровнял дыхание. "Да, я ... скажите, кто этот человек, сидящий рядом с профессором Северусом Снейпом?"

"О, это Квиррелл, наш преподаватель защиты от темных искусств. Он только что вернулся из Албании".

Гарри медленно кивнул. "Албания..."

"Я слышала, что раньше он был профессором маггловедения", - презрительно фыркнула Паркинсон.

"Магловедение?" Гарри поинтересовался вслух: "Что это?"

"Именно так это и звучит", - сказал мальчик постарше через стол, скривив губы от отвращения. "Это класс– где изучают магглов - класс, который ни один уважающий себя слизеринец не взял бы".

Брови Гарри поползли вверх.

"Что ты думаешь о магглах, Поттер?" Малфой заговорил с очередной насмешкой на лице (действительно, Гарри начинал верить, что это было выражение его лица по умолчанию), очевидно ожидая, что он встанет на защиту магглов.

Ему придется разочаровать его.

«Я не хочу иметь с ними ничего общего», — сказал он откровенно и без злобы.

— И почему же? — подначивал его Малфой, явно не понимая намёка.

Гарри вздохнул. — Потому что они мне не нравятся.

Малфой снова усмехнулся ему, но не продолжил разговор.

Тем временем Теодор Нотт с любопытством посмотрел на него.

«Странно слышать это от Мальчика, который выжил», — бесстрастно заметил он.

Гарри проглотил индейку, которую жевал. "Неужели?"

Нотт медленно кивнул. "Можно было бы ожидать, что человек с вашим прошлым будет более ... сочувствовать магглам".

Гарри пришлось немного посмеяться над этим. Он не издевался над Ноттом; это была просто забавная фраза. "Мое прошлое? Что ты вообще можешь знать о моем прошлом?"

"Твои родители..."

"Я их не помню", - перебил Гарри без грубости. "На самом деле, это всего лишь я. У меня нет прошлого".

Нотт оценивающе посмотрел на него. "Достаточно справедливо".

"У тебя должна быть предыстория, - внезапно многозначительно перебил Булстроуд, - Кто-то тебя вырастил".

Не совсем, Гарри не мог не подумать. Ну, Том, конечно, но он не мог точно ответить "Темный лорд". Нет, это было бы не очень хорошо, как он себе представлял.

«Я жил в чьем-то доме и ел чью-то еду. Какая разница, чей это был дом и чья это была еда?» — откровенно спросил Гарри.

И, наконец, все начали понимать намёк. Гарри Поттер не хотел говорить о себе.

"В течение следующих семи лет это место будет твоим домом, а люди, которых ты видишь собравшимися вокруг тебя, твоей семьей. Теперь ты верен факультету Слизерин и своим товарищам-слизеринцам.

"Вы будете стараться соответствовать идеалам нашего основателя, Салазара Слизерина, и олицетворять Хитрость, амбиции и Братство. Это то, что отличает нас от других факультетов. В то время как в Хаффлпаффе боготворят верность и дружбу, в Слизерине нас связывает верность, порожденная долгом и товариществом. В то время как в Гриффиндоре смелость ценится превыше всего, в Слизерине мы наблюдаем и анализируем, прежде чем действовать, и проявляем смелость, когда это в наших силах, и отвагу, когда от нас требуется быть храбрыми. В то время как на Равенкло знания ради знаний превозносятся, на Слизерине ваши знания послужат развитию ваших амбиций и амбиций ваших соседей по классу.

"Чистота, традиции и величие - все эти слова синонимичны Слизерину. Поддерживайте наши традиции, цените чистоту и стремитесь быть великими – и вы действительно станете идеальным слизеринцем.

"Дух товарищества важен в этом доме. Вы уладите свои обиды здесь, в общей комнате, и проявите только солидарность в глазах остальной части Хогвартса. Набранные очки поставят вас в хорошие отношения с вашими соседями по классу, и потерять их будет вам стыдно. Помните, что очки, которые вы наберете или потеряете, принадлежат не вам; они принадлежат вашему классу.

"Сейчас мы находимся в Общей комнате Слизерина, которая открыта для вашего использования в любое время. Мы просим вас вести себя уважительно и ознакомиться с атмосферой, прежде чем начинать какие-либо игры или ... оживленные дискуссии. Позади вас и справа от вас находится проход в общежитие для мальчиков, а слева - для девочек. Вы будете жить в этих комнатах со своими однокурсницами до конца вашего пребывания в Хогвартсе. Мы просим вас уважать частную жизнь ваших собратьев-слизеринцев и не вести себя навязчиво.

"Наконец, если вам что-нибудь понадобится, найдите одного из старост в наших комнатах общежития пятого, шестого или седьмого курса, и мы удовлетворим ваши потребности. По всем вопросам, с которыми мы не в состоянии вам помочь, вы можете обратиться к нашему декану факультета, профессору Северусу Снейпу. Хотя...Я бы посоветовал вам не беспокоить его без необходимости. Он ... занятой человек.

— А теперь, если у вас нет вопросов, вы свободны.

Сразу после того, как Гортензия Роуленд закончила свою речь, Гарри ускользнул по коридору туда, где должно было находиться его общежитие. Как только он исчез из общей комнаты, он бросился бежать и сразу же нашел туалет. Заперев за собой дверь, он быстро наложил на себя silencio , прежде чем с криком рухнуть на колени. Том вернулся.

Как всегда, это был мучительный процесс, занявший слишком много времени; казалось, что его голову разрывают на части, а затем сжимают обратно тисками, и он практически чувствовал, как его нервы горят от неистовой электрической энергии, пульсирующей под черепом. Как обычно, к тому времени, когда боль начала утихать, он почувствовал вкус крови во рту. Совсем не приятно.

Как только боль, наконец, утихла, Гарри неуверенно поднялся на ноги и смыл кровь с лица, а после того, как он закончил приводить себя в порядок, он, спотыкаясь, вошел в свою комнату в общежитии, потирая голову и останавливаясь, чтобы оценить обстановку.

Все было очень зеленым – обивка мебели, стены, постельное белье, слабый лунный свет, мерцающий сквозь озерную воду, покоящуюся над стеклянным потолком комнаты; буквально все. К счастью для него, ему нравился зеленый цвет, и к тому же все это подходило к его глазам.

В конце концов, его взгляд остановился на одной из картин на стене, изображающей двух змей, одну черную, другую белую, скользящих вместе по траве.

:Смотрите! Смотрите! Новый ребенок!:

Он нежно улыбнулся. :О, привет.:

Затем змеи зашевелились, подняв головы, чтобы посмотреть на него. :Новый ребенок!:

Гарри кивнул. :Я только что пришел.:

: Ты останешься?:

: На следующие семь лет.:

Внезапно его отвлёк какой-то звук, и он оглянулся и увидел, что Теодор Нотт смотрит на него широко раскрытыми глазами.

— Ты в порядке, Нотт? Ты немного бледен.

"Ты ... разговаривал с этими змеями?"

Гарри моргнул. "Ну да. Все портреты говорят, не так ли?"

"Поттер, - медленно, тщательно подбирая слова, произнес Нотт, - Змеи на портретах не разговаривают, они шипят".

Гарри замер. "О, понятно". Он сделал паузу, его озадаченное лицо сменилось выражением чистого уныния. "Что ж, мне жаль, что тебе пришлось это увидеть". Он достал свою палочку.

"Поттер, что ты..."

"Просто расслабься. Я никогда раньше не применял заклинание памяти, поэтому не хочу все испортить. Я бы не хотел наносить какой-либо непоправимый ущерб ".

Глаза Нотта расширились, и он уставился на него, прежде чем выхватить свою собственную палочку.

"Экспеллиармус", - мгновенно сказал Гарри, перехватывая палочку Нотта. "Пожалуйста, не сопротивляйся. Я не хочу причинить тебе боль".

Нотт побледнел от страха. "Подожди, подожди", - взмолился он, - "Клянусь, я ничего не скажу. Я клянусь в этом. Пожалуйста, не забывай меня. Ты можешь доверять мне, Поттер. Я умею хранить секреты."

Гарри нахмурился, пребывая в противоречии. Том был бы на него взбешен . Он явно не испытывал боли в данный момент, но он уже мог чувствовать предвкушающую боль, обжигающую его шрам. Эти вещи были намного страшнее, зная, что Том наблюдает за ним. Нотт был помехой - очень серьезной помехой. Том очень ясно дал понять, что способности Гарри к змеиному языку могут оказаться единственным, что нужно Дамблдору, чтобы привести его к правде – он не мог рисковать, чтобы кто-нибудь узнал об этом так рано. Но ... если он действительно пытался уничтожить Нотта, и у него ничего не вышло, или его поймали...тогда ему пришлось бы объяснить, почему он пытался удалить воспоминания о своем соседе по общежитию в свой самый первый день в Хогвартсе. В любом случае, это была авантюра.

Он посмотрел на Нотта, который все еще смотрел на него со страхом в глазах. Гарри нахмурился. Нотт был почти первым в списке его потенциальных друзей; ему скорее нравился мальчик, и, конечно же, он не хотел причинять ему боль ... он просто оказался не в том месте не в то время ... и на самом деле, это была ошибка Гарри. Ему следовало бы подумать получше, прежде чем заводить разговор со змеями, даже если они его начали. Плохим Nott...it был и его первый день в Хогвартсе. Он этого не заслужил, совсем нет. Нет, решил Гарри, если кто-то и пострадает за свою ошибку, то это будет он. Если Нотт предаст его ... тогда ему просто придется жить с последствиями.

Гарри вздохнул и положил свою палочку обратно в карман, прежде чем вернуть ему палочку Нотта.

Нотт по-прежнему не произнес ни слова, все еще совершенно ошеломленный.

Гарри серьёзно посмотрел на него. «Ты не можешь никому рассказать. Никто не должен знать. Если люди узнают... у меня будут большие неприятности. Так что... пожалуйста, пойми, что я не хочу причинять тебе боль... но если ты хоть что-нибудь скажешь, ты пожалеешь об этом», — печально закончил он.

Нотт отчаянно кивнул. "Никто не узнает. Я клянусь".

Гарри коротко кивнул в ответ.

И ни минутой раньше, потому что, как только они закончили говорить, в комнату ворвались остальные четверо мальчиков, но сразу же остановились, без сомнения, почувствовав напряжение в воздухе.

Малфой надменно переводил взгляд с одного на другого, приподняв бровь.

Гарри бросил еще один взгляд на Нотта, но проигнорировал всех остальных, отступив за занавески своей кровати.

Последнее, что услышали его соседи по общежитию, было "muffliato".

: Я должен был не давать тебе спать неделю.:

Гарри поморщился, потирая лоб. : Ты знал, что я окажусь здесь, ты знал о портретах - почему ты ничего не сказал?:

Боль усилилась, и Гарри поморщился, стиснув зубы.

: Что ж, мне искренне жаль, Гарри, что я не попытался объяснить тебе острую нехватку здравого смысла и сообщить тебе о чем-то совершенно очевидном.:

: Ты ... извиняешься передо мной?:

:Нет! Ты глупый, безмозглый ребенок.:

: Я знаю, мне жаль! Я уже так говорил! Но теперь все кончено, не так ли? И не похоже, что мы собирались вечно держать это в секрете ... в конце концов, кто-то все равно должен был узнать.:

Тогда, возможно, вам стоит просто убить этого маленького кретина и покончить с этим — в конце концов, он всё равно умрёт.

: Это не то, что я имел в виду.:

— Именно это ты и имел в виду. Сколько раз я должен говорить тебе, чтобы ты сначала обдумывал свои слова?

: Возможно, еще как минимум несколько раз.:

: Невыносимый ребенок.:

: По крайней мере, я больше ничего не напутал.:

Я сам об этом позабочусь. Расскажите, что произошло в моё отсутствие?

: Что ты хочешь знать?:

:Все.:

: Ты мне не доверяешь, Том?:

:Я никому не доверяю.:

Гарри надулся. : Прекрасно. Ну, я сел на поезд пораньше, как ты и сказал, и перепробовал все заклинания из своего дневника -:

: Сработали ли они?:

Гарри выглядел возмущенным. : Конечно, они это сделали. Я также попробовал первую главу своей книги о чарах. Я справился и со всеми этими, на случай, если вам интересно.:

: У вас сложилось впечатление, что я должен вас поздравить с этим?:

Гарри фыркнул. : Я тоже начал вторую главу. В любом случае, я понял, что не смогу практиковать их самостоятельно, поэтому нанял помощь.:

Том поднял бровь.

: Рон Уизли, младший мальчик в семье Уизли, попросил посидеть со мной. Я ... солгал насчет своего имени, но я думаю, что мы все еще в хороших отношениях.:

: Ты встретил кого-нибудь еще?:

: Драко Малфой, я думаю, что он сын Люциуса Малфоя, я встречался с ним, но у него сложилось впечатление, что я магглорожденный, и он немедленно отмахнулся от меня.:

Том послал ему уничтожающий взгляд. : И как на него произвело это впечатление?:

: Возможно, я представился Томом Эвансом. Конечно, позже он узнал мое настоящее имя и, думаю, до сих пор на меня сердит.:

: Что ж, я надеюсь, вам было весело, потому что через несколько дней вы пожалеете об этом.:

: Ты так думаешь?:

: Я не сомневаюсь, что Драко Малфой - самодовольный маленький дьяволенок, как и его отец и дед до него.:

Гарри поморщился. :... великолепно.:

: Действительно. Наслаждайтесь плодами своего труда. Я надеюсь, они будут соответственно горькими.:

:Верно. В общем, я мимоходом встретил Невилла Лонгботтома и девушку по имени Гермиона Грейнджер, которая, я на 80 процентов уверен, магглорожденная, что странно, с именем, похожим на Гермиону ... но больше я ни с кем в поезде не разговаривал.:

: А после сортировки?:

: У меня был короткий разговор с Теодором Ноттом и Трейси Дэвис, и мимоходом поговорил с Блейз Забини, Милисент Булстроуд и Дафни Гринграсс.:

: Таддеус Нотт был одним из моих первых Пожирателей Смерти. Он был одним из немногих, кому удалось не попасть в Азкабан, не сославшись на проклятие империус ... он всегда умел заметать следы. Я ни в коем случае не одобряю вашу беспечность, но это к лучшему, что именно его сын раскрыл ваш секрет. Если он хоть немного похож на своего отца, он будет держать рот на замке.:

: Он казался довольно приятным во всем этом.:

: Это потому, что ты напугал его.:

: Я действительно не хотел.:

: Это и к лучшему, Гарри. Если Таддеус Нотт хоть немного похож на человека, которого я знал, то его сыну не чужд страх. Он будет знать, что с этим делать.:

: Что это должно означать?:

Том проигнорировал его. : Забини и Гринграссы - оба очень богатые чистокровные семьи. С этими двумя они остаются в дружеских отношениях.:

: Мне не нужны деньги, Том.:

:Не спорь. Я мало общался с семьями Булстрод и Дэвис, так что поступай с ними как хочешь.

Гарри медленно кивнул. : ... верно. О, и была еще одна вещь, о приветственном пиршестве ...:

: Какой именно?: Том нетерпеливо зашипел.

: Профессор Дамблдор, он специально попросил нас не подниматься в коридор третьего этажа. Он сказал нам, что мы можем умереть самой мучительной смертью, если сделаем это.:

: Сделал ли он это сейчас?:

Гарри кивнул. : Прямо перед тем, как отправить нас.:

:... любопытно. Действительно, очень любопытно.:

: Так я и думал.:

: Он сказал что-нибудь еще?:

: Нет, я думаю, ему нравится быть немного более таинственным.:

: Да, старый дурак всегда был раздражающе неразборчив.:

: Мне это вроде как нравится,: Задумчиво сказал Гарри, а затем зевнул. : Теперь я могу поспать? Я устал.:

Том вздохнул. :Больше никаких ошибок, Гарри. Иначе мы оба можем раньше времени отправиться в могилу.:

: Не все ли могилы ранние?:

: Действительно, это так.:

: Ты боишься смерти, Том?:

:Спокойной ночи, Гарри.:

Глава 15

Глава 15: Северус Снейп (часть 2)

Гарри Поттер. Сын Джеймса Поттера. Слизеринец.

Он бы посмеялся над иронией судьбы, если бы не тот факт, что ему придется присматривать за мальчиком следующие семь лет. Он рассчитывал, конечно, присматривать за Мальчиком–Который-выжил, но на расстоянии - оказывая молчаливую помощь и оберегая его от опасности, когда это возможно; он надеялся свести к минимуму свои контакты с отродьем Поттера любыми необходимыми средствами. Но now...it это было неизбежно. Он был его главой факультета – почему Минерва не могла остаться с мальчиком Поттером? Или Флитвик, или Спраут ... кто угодно, кроме него?

Он увидел, как Директор слегка усмехнулся ему с огоньком в глазах.

Черт бы побрал этого старика. Он бы наслаждался этим, каждой секундой.

Семь лет в качестве главы факультета Поттера; семь лет общения с отродьем этого несчастного Гриффиндорца, без сомнения избалованного славой и богатством, в которых он родился. Его опекуны не сомневались...

Подождите, стражи? Повторите, к кому Альбус отправил мальчика? Нет, это не имело значения. Независимо от того, где он вырос, чему его учили и как его воспитывали, Мальчик-который-Выжил не мог быть застрахован от славы и состояния, которые оставили ему родители. Как и Поттер, он, без сомнения, был еще одним богатым титулованным мальчишкой, который не остановится ни перед чем, чтобы сделать следующие семь лет своей жизни абсолютно несчастными. Причинять неприятности направо и налево, терять очки, взрывать зелья – он мог видеть все это, каждое фиаско до последнего. Это будет больно. Так больно.

Он глубоко вздохнул. Возможно, это было бы не так уж плохо, сказал он себе. Да, напомнил он себе, ребенок был богат и знаменит, но Поттер никак не повлиял на воспитание своего сына, которого определили не просто в другой дом, но, так сказать, в другой дом. Возможно, у него с покойным Поттером-старшим не было ничего общего, кроме лица, плохого зрения и этой неукротимой копны волос. В конце концов, если бы мальчик был хоть немного похож на своего отца, он наверняка оказался бы в Гриффиндоре. Возможно, он пошел в Лили, даже больше, он смел надеяться. Хотя...Лили тоже никогда бы не оказалась в Слизерине. Рейвенкло, возможно, но определенно не Слизерин. Нет, мальчик был полной загадкой. Все предположения, которые он планировал сделать о мальчике, вылетели в окно в тот момент, когда его не распределили в Гриффиндор. Он предположил, что только время покажет, насколько ошибочными были бы эти предположения. Пока он мог только наблюдать.

"О, Северус!"

Он мысленно застонал. Профессор МакГонагалл была последним человеком, с которым он хотел разговаривать – он уже мог догадаться, какая тема для обсуждения.

"Да, Минерва?"

"Как до сих пор проходили занятия?"

Он вздохнул. «Послушай, Минерва, мы оба знаем, о чём ты на самом деле хочешь поговорить».

Улыбка скользнула по ее губам.

"Покончим с этим", - сказал он, смирившись.

— Ну-ну, Северус, не надо так хмуриться. Я просто хотел рассказать тебе о своём первом занятии с нашим юным мистером Поттером.

— О, неужели? — он даже не потрудился изобразить удивление.

— И Северус, я верю, что он станет гением в трансфигурации, как и его отец!

— И откуда ты это знаешь, Минерва? Это был один урок. — Он не смог сдержать гнев в голосе.

Но Минерва лишь самодовольно улыбнулась ему в ответ. «Так и было. Но он проявил большой интерес к изучению продвинутых методов трансфигурации человека и задал несколько очень глубоких вопросов на уроке. Но самое главное — ему удалось превратить спичку в идеальную серебряную иглу за семьминут.»

Северус не мог не удивиться этому. «Семь минут?»

"Да, и я считал! Я приписываю его успех тому факту, что он применил уникальный алхимический подход к пониманию задачи. Он задавал вопросы о молекулах, Северус, молекулах!"

"Неудивительно, что он услышал бы слово "Минерва", если бы вырос среди магглов".

— Но Северус, он знал о кварках и спинах частиц!

Глаза Северуса снова расширились. Он слегка фыркнул.

«Кроме того, я бы подумал, что тот факт, что он вырос среди магглов, не сильно повлиял на его знания».

Ах, значит, он был прав: мальчик был воспитан маглами.

— В конце концов, я сильно сомневаюсь, что Петуния Дурсль уделяла много внимания интеллектуальному развитию своего племянника.

Петуния Дурсли?

"Петуния ... кто?"

«Дёрсли, Северус. Его тётя».

Мальчика воспитывала Петуния Эванс?

"Могу я спросить, как это произошло?"

Минерва беспомощно пожала плечами. «Это была идея Альбуса. Он сказал, что мальчику нужно быть со своей семьёй, подальше от всего этого. Что-то насчёт чар. Но я сказала ему, что они худшие из магглов».

Северусу пришлось согласиться.

Каждый раз, когда Гарри Поттер садился обедать, в руке у него была книга. Северус обратил внимание на эту привычку, хотя прошло еще меньше недели с тех пор, как мальчик прибыл в Хогвартс. Первые несколько дней это было то, что он узнал как текст по чарам для первокурсников, но пару дней назад его заменил массивный справочник размером примерно в два раза больше головы мальчика. Либо мальчик выпендривался, либо был любопытен до одержимости. Ни то, ни другое не предвещало ничего хорошего.

Были и другие вещи, которые он заметил. Тощий мальчик мало ел и обычно проводил время за чтением, а не за едой. Он редко участвовал в разговорах, если к нему не обращались напрямую, но всякий раз, когда он заговаривал, он делал это с очень вежливым, намеренно приятным выражением лица. Мальчик был ... замкнутым.

И еще был вопрос с Теодором Ноттом, за которым Поттер, как ни странно, стал повсюду ходить по пятам. Они всегда появлялись за ужином вместе, хотя при этом никогда не обменивались словами. По большей части два мальчика занимались своими делами: Поттер читал, а Нотт чаще всего болтал с Малфоем, Дэвисом и Гринграсс. Нотт регулярно поглядывал на Поттера, а Поттер на него, но они редко обменивались парой слов. Он, честно говоря, понятия не имел, что с этим делать, особенно когда заметил, что несколько раз, когда Поттер заводил разговор с Ноттом, другой мальчик был поражен до такой степени, что на несколько мгновений казался искренне испуганным. Если бы их поведение было другим, он бы предположил, что Нотт стал жертвой травли Поттера, но факт был в том, что после того, как прошел первоначальный шок от обращения Поттера, Нотт, казалось, был вполне рад поговорить с ним.

Очень странно. Действительно, очень странно.

Он остановился, чтобы помочь профессору Флитвику подобрать бумаги, которые тот уронил в коридоре второго этажа. Проходя мимо, он узнал имена своих первокурсников Слизерина на бумагах.

"Уже готовишь эссе для первокурсников, Филиус?" спросил он, возвращая бумаги мужчине пониже ростом.

Полугоблин криво улыбнулся. "О нет, я не ты, Северус. Я решил подготовить несколько коротких отчетов на первые несколько недель; на этой неделе я попросил их найти заклинание в учебной программе этого года и сказать несколько слов о движениях палочки и происхождении заклинаний. По большей части они были очень хорошо сделаны."

Северус кивнул, рад это слышать.

Мужчина поменьше слегка усмехнулся. "Мистер Поттер выбрал occulus reparo. Я думаю, это был намек – его очки, похоже, в плохом состоянии. Возможно, я научу их этому раньше, чем намеревался изначально."

Северус приподнял бровь. "Уже потакаешь мальчику?"

Филиус улыбнулся. "Ну, он действительно написал исключительный отчет. Он зашел так далеко, что исследовал связь между чарами репаро и некоторыми заклинаниями трансфигурации. Это было очень быстро. Я бы хотел, чтобы он был в моем доме. Но опять же, я бы хотел, чтобы у меня тоже была Лили Эванс."

Северус поморщился при этих словах.

"Он определенно очень напоминает мне ее, - рассеянно продолжил профессор Флитвик, - Такой милый мальчик. Очень уважительный и вежливый для мальчика его возраста. Он поблагодарил меня после нашей первой лекции, понимаете? Довольно восторженно. Она сделала то же самое, я помню...у нее был точно такой же взгляд."

Да, Северус не мог не подумать, что это действительно звучит как Лили.

Его лицо было холодным и каменным, когда он окинул взглядом тёмный класс, полный первокурсников — проклятие его существования. Гриффиндорцы и слизеринцы... он никогда не узнает, почему эти два факультета объединили в его классе. Каждый год он стоял перед своей тёмной, мрачной аудиторией, вдыхая тот же сладковатый запах, смесь тысячи трав и настоек, и каждый год он испытывал те же яркие ощущения, знакомя новое поколение учеников Хогвартса со своей любимой наукой, омрачённой той же яростной волной кружащихся сожалений. Каждый год ему напоминала о себе та же череда неверных решений, нагромождённых друг на друга в его прошлом, ошибок, которые каждый год приводили его на то же место перед толпой ничего не подозревающих одиннадцатилетних детей.

Его голос не дрогнул, когда он назвал роль, монотонно зачитывая имена из списка. Так продолжалось до тех пор, пока он не дошел до одного имени, которое, казалось, выступало на странице, как уродливый шрам.

— Ах да, — не удержался он, — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость.

В этот момент мальчик встретился с ним взглядом, и на его лицо легла неузнаваемая тень.

Он добрался до конца своего списка и, после напряженного молчания, призванного запугать, начал, как делал каждый год.

"Вы здесь, чтобы изучать тонкую науку и точное искусство приготовления зелий", - начал он. Он говорил чуть громче шепота, но он знал, что они ловят каждое слово. "Поскольку здесь мало глупых размахиваний палочкой, многие из вас вряд ли поверят, что это волшебство. Я не ожидаю, что вы действительно поймете красоту мягко кипящего котла с его мерцающими испарениями, тонкую силу жидкостей, которые текут по человеческим венам, завораживая разум, заманивая в ловушку чувства ... Я могу научить вас, как разливать славу по бутылкам, варить самогон, даже закрывать смерть пробкой - если вы не такая большая кучка тупиц, которым мне обычно приходится учить ". Чертовски маловероятно.

Сын Джеймса Поттера все еще смотрел на него непроницаемыми глазами, совершенно зацикленный на нем. Ему потребовались все силы, чтобы не реагировать. О чем был мальчик? Как ребенок такого возраста мог быть таким пустым? Это сводило с ума. Был ли он надменным или застенчивым? Вежливым в попытке манипулировать или быть добрым? Так много вопросов, так мало ответов.

"Поттер!" резко позвал он. Он действительно ничего не мог с собой поделать; ему нужно было увидеть реакцию мальчика. "Что я получу, если добавлю измельченный корень асфоделии в настой полыни?"

Он наблюдал, втайне забавляясь, как глаза мальчика расширились в комичном шоке. Его веселье почти испортилось, когда выражение лица мальчика сменилось на ... смирение? Понимание? Но веселье вернулось, и его захлестнуло облегчение, когда мальчик быстро вернулся к своему недоумению.

"Эм ..." начал мальчик, выглядя немного потрясенным. "Асфодель, молотый порошок и полынь ... полынь ... червь ... это ... что-то, что усыпляет тебя? Какое-то сонное зелье, сэр?"

Он пристально уставился на мальчика в очках. Это был дешевый прием - это было зелье уровня ТРИТОНА, - но мальчик, пусть и немного неискренний, хорошо справился с давлением. "Действительно. Асфодель и полынь делают сонное зелье, настолько сильное, что оно известно как Зелье Живой смерти. Теперь давайте попробуем еще раз. Где бы ты стал искать, если бы тебе сказали найти мне безоар?"

— Аптекарь, сэр? — смущённо ответил мальчик.

Он прищурился, и мальчик робко улыбнулся ему.

— Или козлиный желудок, если аптекарь не найдётся.

— А в чём разница, Поттер, между наперстянкой и волчьей ягодой?

Очевидно, мальчик обретал уверенность, потому что на этот раз он ответил без колебаний. "Это разные виды из одного рода, сэр".

Он приподнял бровь. Итак, мальчик прочитал и успешно справился со своей задачей. Но ребенок не злорадствовал; нет, он просто смотрел на него.

Он почувствовал, как что-то шевельнулось внутри него, когда мальчик с надеждой посмотрел на него мерцающими зелеными глазами, которые безошибочно принадлежали Лили.

"Это верно. 3 балла Слизерину".

Он посмотрел на лист перед собой, а затем снова на мисс Роуленд. "Это все...с этой недели?"

Она слегка поморщилась, но коротко кивнула.

Пробежав глазами по списку, он остановился на:

Драко Малфой и Гарри Поттер - по 5 баллов каждому

Он поднял бровь. "Значит, отродье Поттера уже создает проблемы?"

Гортензия выглядела удивленной вопросом. "Нет, сэр, на самом деле это начал Малфой. Из того, что я понял, Поттер солгал о своем имени, когда они впервые встретились, и намекнул, что он был ... студентом магглорожденного."

О? Во что играл Поттер?

"С момента приветственного пира Малфой довольно жадно травил его. Вчера он бросил в Поттера заклятие, когда они возвращались в Гостиную, но Поттер быстро увернулся и обезоружил его, так что это могло быть очень тяжело worse...to честно говоря, я ожидал, что он ответит, но ... "

"... но?"

"Ну, сэр, он просто ... улыбнулся Малфою и вернул ему свою палочку".

Северус приподнял бровь. Итак ... отродье Поттера было arrogant...so высокомерным, что не видел в Драко Малфое какой-либо угрозы. И, по-видимому, это высокомерие не было полностью необоснованным.

"В любом случае, они оба накладывали друг на друга заклинания на глазах у студентов с других факультетов, так что мне пришлось подсчитать очки, но, будь у меня выбор, я бы не взял ни одного у Поттера".

Северус медленно кивнул, переваривая информацию.

Драко было никаких сомнений, уничиженный, и не было никакого способа, Люциус поднял скромный сын; а он несомненно придет его время, он бы, конечно, отомстить, и, вероятно, в более публичных сторону. Мальчик Малфой, конечно, не остановится, пока ему не удастся одержать верх над Поттером, но, учитывая, насколько быстрыми, по-видимому, были рефлексы Поттера, это может занять некоторое время. До тех пор...

"Честно говоря, Поттер вообще не доставляет проблем. Как раз наоборот, на самом деле. Он извинился от имени Малфоя, понимаете? Был исключительно грациозен и вежлив ".

"Это так?"

"Так и есть, сэр. Хотя..."

"Да?"

"Он...очень тихий".

Он изогнул бровь. "И?"

"Ну, для мальчика его возраста он действительно...замкнутый. Он мало разговаривает, и когда думает, что никто не смотрит...ничего. Просто ничего на его лице. Он ... чем-то напоминает мне Эйвери на первом курсе, только хуже."

Джордан Эйвери, сын Джулиана Эйвери... человека с буйным нравом и любовью к изощрённым наказаниям. Насколько ему было известно, бывший Пожиратель смерти никогда не издевался над своим сыном, но он определённо наводил на него ужас, и это было заметно в первый год обучения Эйвери-младшего в Хогвартсе. Мальчик был необычайно отстранённым и замкнутым... и для мисс Роуленд (которая обладала острым умом и безупречным чутьём) сравнивать кого-то с ним... что ж, это было тревожно.

И все же ... Петуния Эванс была кем угодно, но она определенно не была устрашающей. Очевидно, что-то еще беспокоило мальчика.

"Хуже, говоришь?"

"Ну, сэр, я бы не сказал, что он тише, чем был Эйвери, и не такой осторожный, просто ... он всегда кажется прекрасным. Слишком хорошим. Слишком ... вместе для мальчика его возраста. Что-то здесь не совсем так."

Итак, у него на руках были потенциально психологически проблемный Поттер и разъяренный Малфой. Великолепно.

"Не спускай с них глаз".

"Конечно, сэр".

Мерлин, помоги ему. Он не хотел иметь с этим дело.

"О, Северус!"

Он обернулся и увидел спешащую к нему Поппи Помфри с обеспокоенным выражением лица.

"Да, Поппи?"

"Это совершенно вылетело у меня из головы на днях, но я собирался сказать вам ... молодой мистер Поттер был в больничном крыле в среду".

Он нахмурился, глядя на нее. "Драко Малфой заколдовал его?"

Женщина изогнула бровь. "Нет. Это то, чего я должна с нетерпением ждать?"

"Ради нас обоих, будем надеяться, что нет".

Она слегка улыбнулась, но затем на ее лицо вернулось озабоченное выражение. "Он чуть не упал в обморок на уроке защиты от темных искусств".

Северус не смог сдержать удивления, появившегося на его лице. "Потерял сознание? Могу я спросить почему?"

Морщины на ее лице стали глубже. "Головная боль. По-видимому, он держался за лоб большую часть урока. Когда он споткнулся после того, как их отпустили, мистер Нотт и мисс Дэвис привели его ко мне. Он был очень бледен, Северус, и его глаза были налиты кровью. Должно быть, он испытывал сильный дискомфорт. Я дала ему что-то слабое от боли, и это, казалось, помогло, но я беспокоюсь. Такие сильные головные боли не являются обычным явлением для одиннадцатилетних детей. И потом, был тот факт, что ..."

"Да?"

"Его шрам воспалился".

Северус медленно кивнул. Это было ...очень волнующе. "Защита от темных искусств"?

Женщина кивнула.

"Я ... сообщу директору. Тем временем, если мистер Поттер вернется к вам, не стесняйтесь снабжать его зельями, чтобы он принимал их более регулярно ".

Поппи снова кивнула, поколебавшись, прежде чем заговорить снова. "Это еще не все, Северус".

Его брови поползли вверх.

"Он ... недоедает. И, судя по всему, уже давно. После того, как он потерял сознание, я подумал, что будет благоразумно осмотреть его, и когда он снял рубашку, я увидел его ребра, Северус. Он маленький мальчик, но он не должен быть таким маленьким."

Хмурое выражение вернулось на лицо Северуса. "Он болен?"

"Я не проводил много тестов ..."

Это было на нее не похоже.

"Потому что, я думаю, у меня уже есть объяснение. Его запястье, рука и пара ребер ... они были сломаны и не срослись должным образом. Похоже, их неправильно вправили. У него тоже есть пара странных шрамов, некоторые из них явно следы ожогов. Я не думал, что это возможно, но ..."

"Он маленький мальчик, Поппи, а у мальчиков есть свойство наносить себе вред. Что касается недоедания...Я заметил, что у него вошло в привычку читать во время еды, и он часто отвлекается ".

"Возможно, но есть альтернатива, которую мы действительно должны рассмотреть".

"Насколько мне известно, он живет со своей тетей. Она не ... приятный человек, но, я думаю, слишком брезглива, чтобы поднять руку на ребенка. Более вероятно, что травмы были нанесены другими детьми."

"... вы, вероятно, правы, и он действительно отрицал, что его семья имела к этому какое-либо отношение ... но, на мой взгляд, он сделал это слишком быстро, даже не подумав об этом, как будто на рефлексе. Здесь что-то не так, Северус."

"Если ты настаиваешь...Я также обсудлю это с директором".

Поджав губы, она натянуто кивнула. "Пожалуйста".

"Директор...вы хотели меня видеть?"

— Действительно, Северус. Я очень надеюсь, что пока всё идёт хорошо.

Он постарался не поморщиться. — Как всегда, директор.

Старик улыбнулся, явно довольный его ответом. "Я рад это слышать, Северус! Теперь перейду к делу; я позвал тебя сюда, чтобы спросить о мистере Поттере".

Северус вздохнул. "Я ... так и думал".

"Признаюсь, я был почти так же удивлен, как и вы, когда нашего юного мистера Поттера распределили в Слизерин. Знаешь ли ты, Северус, что Поттеры были потомками самого Годрика Гриффиндора?"

"Нет, но я нисколько не удивлен", - проворчал Северус.

Директор усмехнулся. "Действительно, действительно. Но видишь ли, Северус, тот факт, что Гарри распределили в Слизерин, так же странен, как, например, парселмута распределили в Гриффиндор. Сортировки, как правило, проводятся в семьях не просто так, Северус. Многие аспекты магии передаются по наследству, и магия глубоко влияет на наши сердца. Случаи, подобные юному Гарри и Сириусу Блэку, если уж на то пошло, редки в старых семьях, таких как Блэки и Поттеры."

"Хотя это очень увлекательно, директор, есть ли какой-то смысл, который вы пытаетесь донести?"

"Есть. Странная сортировка Гарри подразумевает, что в жизни мальчика произошли события, которые заставили его магию и личность измениться по сравнению с тем, чем они могли бы быть. Другими словами, у Гарри Поттера, похоже, есть прошлое, о котором никто из нас не знает. "

Северус медленно кивнул. "Природа против воспитания?"

Пожилой мужчина улыбнулся ему. "Вполне".

"Что касается детства мальчика, директор, мне ... любопытно. Профессор МакГонагалл упомянула мне на днях, что мальчика воспитывала ... Петуния".

Директор кивнул.

"Могу я спросить почему?"

"Проще говоря, когда Лили Поттер умерла, ее жертва защитила Гарри от проклятия Волан-де-Морта, и по сей день ее кровь и ее магия защищают его. Связь Петунии с Гарри через кровь увековечивает заклинание Лили, воздвигая мощные кровавые чары вокруг их резиденции в Суррее."

— Понятно. И вы уверены, что было разумно оставить его там?

«Лорд Волан-де-Морт был побеждён, но не уничтожен, Северус, и многие из тех, кто ему верен, до сих пор на свободе. Необходимо было защитить мальчика, и жертва его матери обеспечила ему защиту, которую я не мог ему дать. Никто из нас не мог — ни один волшебник или ведьма, которые хотят ему навредить, не могут войти в этот дом, и я не могу сказать того же ни о каком другом месте в мире».

"Я спрашиваю только потому, что были...справки о его самочувствии".

"О?"

"Мак считает, что он может...быть нарушены".

Старик нахмурился. "И как она пришла к этой вере?"

Северус колебался. "Очевидно, его недоедают, и у него несколько плохо заживших травм".

"Этому может быть много объяснений, Северус".

"Я в курсе, и мальчик действительно отрицал, что в его семье были involved...as самые жестокие дети".

"Если бы я не знал тебя лучше, Северус, я бы сказал, что мальчик тебе действительно небезразличен".

"... Я не знаю. Но как глава его Факультета, я обязан принять во внимание эти факты ".

Директор несколько раз постучал пальцем по своему столу. "Если Гарри обратится к вам за помощью, помогите ему. Если появятся доказательства предполагаемого жестокого обращения с ним его семьи, мы рассмотрим альтернативные условия проживания для него. Но до тех пор, пока это не произойдет, time...it крайне важно, чтобы он оставался в пределах досягаемости этих оберегов, когда не в Хогвартсе, Северус. Он должен оставаться там до тех пор, пока ему не станет абсолютно необходимо уйти. Обереги сильны - и может наступить время, когда они станут его единственной защитой."

"И они достаточно могущественны, чтобы ты обрек маленького мальчика на жестокое обращение", - скептически заметил Северус.

"Конечно, нет, Северус. Но пока у нас нет веских оснований полагать, что Гарри угрожает опасность от рук его родственников, он останется с ними ради собственной безопасности ".

Северус очень медленно кивнул, игнорируя беспокойство, сжимавшееся в груди. Он нахмурился. Он не волновался. Конечно, нет. Конечно, не о Поттере.

"Теперь, Северус, я должен спросить, как юный Гарри справлялся в Слизерине до сих пор?"

Северус не смог сдержать кислого выражения, появившегося на его лице. "Есть ли что-нибудь ... конкретное, о чем вы хотели узнать, директор?"

"Ну, из того, что я слышал от других преподавателей, Гарри Поттер - умный, вежливый молодой человек, который стремится учиться. Для меня была нарисована картина образцового студента Хогвартса, преисполненного любопытства и подающего надежды во всех аспектах магии. Ему удалось произвести впечатление на каждого члена моего персонала. Ему даже удалось довольно основательно очаровать Минерву, и мы оба знаем, какой это вызов. "

"Звучит ... неубедительно".

Директор мрачно улыбнулся. "Вовсе нет. Я убежден, что Гарри Поттер, как говорится, вежливый и интеллигентный молодой человек, но, как и всех нас, Гарри Поттера нельзя свести к двум словам. Никто не может."

"Должен признаться, мальчик ... не такой, как я ожидал".

"Не могу сказать, что это меня удивляет, Северус".

"Такой ли он высокомерный и глупый, как его отец, еще предстоит определить, но он не громкий и не грубый, и...похоже, у него нет задатков хулигана".

"Высокая оценка, Северус".

Он поморщился. "Очевидно, он активно участвует в своих занятиях, но вне занятий старост Слизерина называют его замкнутым и тихим, и...из того, что я видел, это точная оценка. Он ничем не выделяется, за исключением академических кругов. "

"А его друзья?"

"... Я не уверен. Кажется, он проводит большую часть своего времени с Ноттом".

"Теодор Нотт?"

Он кивнул. "Они сидят вместе на зельеварении и за столом Слизерина... но если бы я не знал лучше ..."

"Да?"

Если бы я не знал его лучше, я бы сказал, что Нотт его боялся.

"Ничего, директор".

"Понятно. И, Северус, что ты лично думаешь о Гарри?"

"Мои ... личные мысли?"

"Что вы думаете о его поведении?"

"Это ... неудивительно, директор. Нет ничего необычного в том, что ребенку-волшебнику, который общался только с магглами, будет трудно завести друзей. И если его необъяснимые травмы были нанесены из-за травли, было бы странно, если бы он не был немного сдержан."

"Действительно".

"В общем, я ... очень невысокого мнения о его поведении, директор".

Пожилой мужчина кивнул.

"В нем нет ничего особенного, Альбус. Я не верю, что есть какая-то причина тратить энергию на спекуляции поведением ребенка ".

Директор пристально посмотрел на него. "Ты должен присматривать за мальчиком, Северус. Он может быть невинным ребенком, но он единственный, кто может победить лорда Волан-де-Морта."

"Директор, вы действительно думаете, что...?"

"После взлома в Гринготтсе, Северус, у меня нет сомнений".

"Что напомнило мне..."

"Да?"

"Общение Поппи с мальчиком Поттером произошло из-за того, что он чуть не упал в обморок на своем первом уроке защиты от темных искусств. Похоже, что он страдал от головных болей – очевидно, его шрам воспалился."

Глаза пожилого человека расширились, и он выглядел довольно встревоженным. "Тогда, Северус, ты также должен внимательно следить за Квиринием".

"Конечно, директор".

"Я не хочу быть сплетником, сэр ..."

"Выкладывай, Поттер", - рявкнул он.

"Это была ошибка Малфоя, сэр. Невилл Лонгботтом уронил свой памятный предмет в траву, и Малфой, найдя его, решил спрятать вместо того, чтобы возвращать".

"Итак, ты, в своей бесконечной мудрости, решил устроить сцену, унизить своего товарища по Слизерину и чуть не дать себя убить".

У мальчика хватило порядочности выглядеть пристыженным, но, тем не менее, он посмотрел ему в глаза. "У меня сложилось впечатление, что в Хогвартсе не потерпят воровства, сэр".

Северус долго смотрел на него и был, хоть и неохотно, впечатлен тем фактом, что мальчик не ерзал под его суровым взглядом.

Именно в этот момент Флинт решил постучать в дверь его кабинета.

"А, Флинт. Хорошо, что ты присоединился к нам".

"Сэр? Могу я спросить, о чем это?"

"Я полагаю, Флинт, что я нашел для команды факультета Слизерин нового искателя". Он кивнул в сторону совершенно ошарашенного Гарри Поттера. Как бы сильно ему не нравился мальчик ... его навыки обращения с метлой, судя по тому, что он видел всего несколько минут назад, были безупречны. И так уж случилось, что Слизерину в этом году потребовался новый Искатель. В качестве бонуса, это была бы хорошая возможность оценить, насколько большая голова у мальчика на самом деле.

Флинт оценивающе уставился на мальчика. "Поттер? Он первокурсник".

Северус слегка ухмыльнулся. "Я позабочусь о технических деталях, Флинт. Сосредоточься на том, чтобы привести в форму своего нового ловца перед первой игрой сезона".

Флинт ухмыльнулся ему в ответ. "Конечно, сэр".

Он бросил взгляд на Поттера, который все еще пялился на него, разинув рот, и почувствовал некоторое удовлетворение от того, что наконец одержал верх над мальчиком.

Получи это, Джеймс Поттер. Твой сын выиграет очки для Слизерина на следующей игре по квиддичу.

Глава 16

Глава 16: Оправданное насилие

: Я категорически запрещаю это,: огрызнулся Том. До этого Гарри не знал, что на парселтанге можно огрызаться.

:Том, мне нужно потренироваться.:

:Ты уже сходил дважды, Гарри, ты повеселился. Теперь достаточно. Я не позволю тебе рисковать своей жизнью ради игры. Квиддич опасен, Гарри. Люди умирают.:

: Это школьная команда, Том.:

Человек в зеркале сердито зашипел. :Это не имеет значения! Я не встречу свой конец от бладжера!:

: Ты действительно не веришь в меня, не так ли?:

: Не в этом дело, Гарри.:

"Знаешь, Том, это может в конечном итоге способствовать достижению тех целей, о которых ты не хочешь мне рассказывать. Игроки в квиддич популярны, ты сам сказал. Победы в играх могут заставить моих соседей по дому больше любить меня ... а мне нужно, чтобы я им нравился, верно? Ты сказал, что мне нужны союзники. Я не получу ни одного, если они все так подозрительно относятся ко мне ", - закончил он, немного нахмурившись.

Боль защекотала шрам Гарри, и Том выглядел немного возмущенным.

"Иногда мне кажется, что ты забываешь свое место, Гарри. Не забывай, как сильно ты ценишь мое руководство".

: Я знаю... Мне жаль...:

"Вам не обязательно играть в игры, чтобы завоевать лояльность. В вашем распоряжении есть другие инструменты. Например, страх ".

"Возможно. Но я не хочу быть таким человеком. Я не хочу причинять людям боль, пугать их ".

Том прищурился. "Гарри..."

"Когда в последний раз ученик Хогвартса погиб во время игры в квиддич?"

"..."

"Я так и думал". Он покачал головой, пытаясь не обращать внимания на слабо пульсирующую боль в своем шраме. "Люди с большей вероятностью сделают то, что я хочу, если будут чувствовать себя моими должниками. Это то, что я знаю уже давно, и мне никогда не доказывали, что я неправ. Может, они и слизеринцы, но они тоже люди. "

"Есть другие способы добиться этого. Вам не нужно играть в квиддич, чтобы завоевать доверие и лояльность. Почему вы так настаиваете на этом?"

Гарри вздохнул. "Том, мой отец играл в квиддич, ты знаешь? Даже если это за команду Слизерина ... Я хочу, чтобы он гордился. Только одно, Том, только одно. Пожалуйста."

Том долго смотрел на него, недовольный, и все же ... в его глазах было что-то еще. Что это было, он не мог сказать. "Делай то, что должен".

Гарри ослепительно улыбнулся. "Спасибо, Том!"

Гарри не мог сдержать ухмылку на лице, когда он шел по коридорам подземелья, подпрыгивая, мысль о том, что он снова сможет летать, облегчала его конечности. Гарри любил летать. Свежий ветер, дующий в лицо и взъерошивающий волосы, придавал бодрости, а то, что он был так высоко над землей и двигался так быстро, можно было описать только как освобождение. Пока Гарри летел, он чувствовал себя свободным – далеко над проблемами своего мира, с быстрым способом побега. И погоня за снитчем – это был вызов без ставок, упражнение в чистой физической форме.

Том, с другой стороны, ненавидел летать. Ну, он не ненавидел летать, но он ненавидел квиддич. Том был очень недоволен его желанием присоединиться к команде по квиддичу, и если бы не то, какое впечатление он произвел на Тома в последнее время, он сомневался, что ему позволили бы посетить хотя бы одну тренировку, не говоря уже о двух, а теперь и о третьей.

В начале семестра Гарри торжественно заявил, что не хочет, чтобы Том помогал ему с уроками; он ценил помощь Тома и всё такое, но хотел добиться успеха в Хогвартсе своими силами. Том, казалось, был доволен заявлением Гарри и легко согласился, но не без предупреждения. Если Гарри будет плохо учиться или бездельничать, будут последствия. Что, конечно, означало боль. Много-многоболи.

Таким образом, из-за желания сделать так, чтобы Том и его родители гордились им, и из-за отвращения к боли у Гарри было много стимулов усердно заниматься на всех уроках, и он был вполне доволен результатами. Он быстро обогнал всех своих одноклассников и почти всегда первым выполнял задания, которые давали учителя, за редким исключением... почти все эти исключения случались по вине Гермионы Грейнджер.

Грейнджер была ... раздражающей. Интересной, забавной, но раздражающей. Всезнайка и любимица учителей в высшей степени, она явно привыкла быть лучшей во всем...и не без оснований. Магглорожденная ведьма была умной и умелой и всегда отставала от Гарри на несколько шагов, иногда полностью обгоняя его.

Гарри неизменно оставался лучшим в классе по чарам и трансфигурации, но он всегда соревновался с Грейнджер и Малфоем за первое место по зельеварению - не то чтобы это было легко. В то время как профессору Снейпу, казалось, достаточно нравился Малфой (ну, он сказал "нравился", но на самом деле имел в виду "не совсем ненавидел"), Гарри и Грейнджер повезло меньше - профессор Снейп ненавидел их из принципа. С Грейнджер все было просто; она была гриффиндоркой и всезнайкой, две вещи, которые профессор Снейп находил невероятно раздражающими. С Гарри, though...it было сложнее. Он не часто кричал на Гарри - потому что, в отличие от других студентов, он не давал профессору повода орать, - но Гарри знал, что его зелья отмечались строже, чем у кого-либо другого. Не говоря уже о том, что профессор Снейп оскорблял его интеллект при каждом удобном случае (к большому гневу Тома) и любил вызывать его в классе, чтобы ответить на вопросы о вещах, которые они еще не изучили. В некотором смысле Гарри оценил это, потому что тот факт, что профессор Снейп был так строг к нему, побудил его изучать зелья еще усерднее...потому что, в отличие от Грейнджер и Малфоя, Зелья давались ему не так легко. С другой стороны, обращение профессора Снейпа с ним сильно опечалило его, потому что в глубине души он чувствовал, что заслужил это. Его профессор, конечно, не помнил визит, который он нанес ему годом ранее, но Гарри помнил, и все еще чувствовал себя неловко из-за того, что обманом заставил мужчину впустить его в свой дом, чтобы Том мог наложить на него непростительные санкции.

В любом случае, несмотря на то, что Грейнджер училась в Гриффиндоре, она неплохо преуспевала в зельеварении, и более академические предметы, такие как история магии и астрономия, по-прежнему были ее сферой деятельности. Она была хорошим писателем, и ее эссе показали это.

Что касается защиты от Темных искусств, Гарри медленно начинал из-за головных болей; поначалу они были мучительными, из-за чего было невозможно усвоить что-либо классное. Со временем их стало меньше ... но это все еще вызывало беспокойство. Том сказал, что, возможно, он реагирует на другой крестраж поблизости, но он действительно не знал, что делать с серьезностью своих головных болей. Теория Тома также вызвала вопрос о том, почему у профессора Квиррелла вообще был с собой крестраж. В любом случае, в конечном итоге это не имело значения, потому что с помощью зелий мадам Помфри и своих тщательно изготовленных, блестящих новых окклюменционных щитов он вырвался вперед и стал первым в классе, этой чести ранее удостаивалась Грейнджер.

Как бы ни раздражала его Грейнджер, он должен был признать, что она была достойной соперницей, и он восхищался ее смелостью. Более того, у нее, казалось, было доброе сердце, стремление учиться и желание делать все возможное во всем; несмотря на ее недостатки, он действительно был о ней хорошего мнения. Он не мог сказать того же о своих соседях по дому. Все они казались несколько сбитыми с толку тем фактом, что магглорожденная ведьма побеждала их почти по каждому предмету, и Гарри находил взгляды облегчения, которые он получал каждый раз, когда побеждал Грейнджер, довольно забавными. Слизеринцы были ... такими забавными. Многие из его соседей по дому были довольно снобистскими и, по его мнению, слишком высокого мнения о себе. Большинство из них были чистокровными, и многие из них были довольно богаты...что, конечно, не было бы проблемой, если бы не тот факт, что они иногда слишком сильно напоминали ему Дурслей и некоторых его старых одноклассников. Казалось, что Малфой особенно привык получать то, что хотел, и был вполне привычен к определенным нормам и образцам поведения, и не одобрял отклонений от них. Это создало большую напряженность между ними.

Мальчик все еще злился из-за маленькой лжи Гарри при их первой встрече (Гарри знал, что она вернется, чтобы укусить его), и с тех пор почти регулярно пытался заколдовать Гарри. Грейнджер и Уизли, похоже, не держали на него зла (на самом деле, Уизли все еще забавлялась его игрой в имена и получала удовольствие, называя "Гарри Дурсли!" и "Том Эванс!" в коридорах в его честь), поэтому Гарри был в полной растерянности, объясняя поведение светловолосого мальчика. До сих пор Гарри удавалось ускользать от него, и даже Малфой был слишком благороден (или, возможно, просто слишком горд), чтобы заколдовать его во сне, поэтому он решил, что пока что он в безопасности. Он действительно надеялся, что ему не придется мириться с этим еще семь лет. Нет, это было просто неприемлемо. В конце концов, ему придется наладить отношения с Малфоем, но он не был уверен, как это сделать. Любые конфликты, которые у него были с людьми в прошлом, решались путем избегания, что здесь было невозможно. Более того, Том был совершенно бесполезен, потому что его ответ на все был примерно таким

"Страх порождает уважение, а господство - мир".

Другие соседи Гарри по общежитию были намного более терпимыми. Крэбб и Гойл были довольно тихими, что он ценил; они были не слишком умными и, на его вкус, чересчур бандитскими, но они казались лояльными людьми и на самом деле не беспокоили его, если только Малфоя не подстрекал. Забини, как и Малфой, был немного избалованным ребенком, но не таким невыносимым и был гораздо более зрелым. Гарри заметил, что он был очень искусен в общении ; мальчик излучал уверенность и быстро заводил друзей (скорее, дружеские знакомства) со старшими учениками. Он также быстро подружился с девочками из Слизерина на их курсе. Он казался довольно уверенным в себе рядом с девочками, и вскоре Гарри обнаружил, что это было, по крайней мере частично, из-за того, что он жил один со своей матерью.

Девушки были ... сбивающими с толку. Гарри никогда по-настоящему не знал девушек раньше, и он обнаружил, что ему действительно нужно быть осторожным с тем, что он говорит в их присутствии. Дэвис была довольно практична и, казалось, обладала довольно толстой кожей (кстати, она была единственной полукровкой в группе), а у Гринграсс была хорошая голова на плечах, она казалась довольно умной и определенно знала, чего хочет. Но Паркинсон и Булстроуд...они были сумасшедшими. Булстроуд была необъяснимо робкой в самые неподходящие моменты и имела тенденцию издавать странные, писклявые, девчачьи звуки, когда ее забавляли или пугали, и Паркинсон...она была просто совершенно новым уровнем ... всего. Вспыльчивая, легко обижаемая, напыщенная, раздражительная, склонная к перепадам настроения - в ней было все, с чем Гарри не знал, как справиться. Они были такими ... непостоянными. Не злыми и по большей части не вспыльчивыми, просто непостоянными. Он вообще их не понимал - а поскольку Гарри был в полном здравом уме, если он их вообще не понимал, у них было несколько недоработок, верно? В целом, он решил, что одной из его целей на этот год должно быть научиться разговаривать с девушками, не обижая их и не вызывая насмешек. Том не слишком помог.

"Я желаю тебе удачи. Я действительно желаю".

Но ты безнадежен, был невысказанный вывод. Гарри знал, что он насмехается над ним.

А потом был Нотт. Теодор Нотт. Первые несколько недель после их встречи в их комнате в общежитии были напряженными и явно выбили Нотта из колеи. На самом деле, мальчик очень боялся его в первую неделю. Он ясно дал понять, что хочет поддерживать дружеские отношения с Гарри (Гарри все еще не был до конца уверен, нравится ли он ему, или он просто впечатлен им), но был легко поражен им и даже несколько раз заикался, когда они разговаривали, что, как Гарри позже узнал, было очень нехарактерно для него.

В конце концов, чувство вины стало слишком сильно давить на Гарри, и однажды вечером он отвел очень встревоженного Теодора Нотта в сторону, чтобы немного поболтать.

"Итак ... Я понимаю, что у нас, возможно, было трудное начало ..."

Он мог сказать, что Нотт хотел посмеяться над этим, но воздержался.

"И мне пришло в голову, что может показаться, будто я шантажировал тебя ..."

Еще одна насмешка.

"Но я хочу, чтобы вы знали, что этого не было...Я не хотел, чтобы все так вышло. И мне жаль. Я поступил неправильно и приношу свои извинения ".

Нотт моргнул, выглядя несколько шокированным.

"Я уверен, вы знаете о ... плохой репутации вокруг...я нравлюсь людям, и за мной наблюдает много людей ... много людей, у которых может сложиться неправильное представление. Есть много вещей, которые могут пойти не так, если люди узнают ... и я не знаю, смогу ли я справиться с этим прямо сейчас. Я просто хочу держаться подальше от неприятностей. Надеюсь, ты понимаешь. "

Нотт медленно кивнул.I...do."

Гарри лучезарно улыбнулся. "Я рад. И я также хочу, чтобы ты знал, что я не причиню тебе вреда, и тебе не нужно меня бояться. Мне не нравится причинять людям боль, особенно тебе, потому что ты мне нравишься."

Нотт, казалось, был очень удивлен его искренним признанием. "Я ... это ... это хорошо. Послушай, я все равно ничего не скажу, Поттер. Я не Малфой – я не очень стремлюсь подставлять тебя. Лично я думаю, что предубеждение против ... таких людей, как ты, действительно необоснованно. В этом нет ничего плохого...ты такой, какой есть. На самом деле, я думаю, что это довольно блестяще."

Улыбка Гарри стала еще ярче. "Я так рад слышать это от тебя! Я действительно испытываю облегчение, честно. Все идет намного лучше, чем я ожидал ".

Нотта это, похоже, немного позабавило.

"Итак ... я надеялся, что мы могли бы ... начать все сначала. Так говорят люди, верно? Что они хотят начать все сначала?"

Нотт слегка усмехнулся ему. "Да, Поттер, так говорят".

"Тогда ладно. Меня зовут Гарри Поттер, но вы можете называть меня Гарри. Я очень рад с вами познакомиться".

"А я Теодор Нотт, и вы можете называть меня Тео".

Гарри был в восторге от своего успеха. Он сделал это, он действительно сделал это! У него был друг, который принял его таким, какой он есть. Он не мог быть более благодарен.

На данный момент Нотт был его единственным другом. Однако у него было несколько дружеских знакомых. Он часто обменивался дружескими приветствиями с Роном Уизли, который, казалось, пережил весь инцидент с silencio-rictumsempra-летающей крысой, чему он был рад. Другой мальчик казался очень добродушным и был по-своему умен. Более того, он решительно справился с задачей выделиться среди 5 старших братьев, чем Гарри восхищался. Невилл Лонгботтом также был тем, с кем он оставался в дружеских отношениях. Робкому мальчику потребовалось некоторое время, чтобы проникнуться к нему симпатией, но после инцидента со всеми воспоминаниями он смирился с тем фактом, что Гарри на самом деле был милым слизеринцем и действительно довольно приятным человеком, если он сам так говорил. Терри Бут и Майкл Корнер с Равенкло также время от времени разговаривали с ним, желая перенять опыт Гарри в произнесении заклинаний. Двое равенкловцев были хорошими собеседниками и интеллигентной компанией, и Гарри ... ценил их.

Что касается других слизеринцев...они держались с ним настороженно. Гарри показалось, что многие из них всё ещё считали, что он не совсем свой, учитывая тот факт, что он не был чистокровным, мало знал о традициях чистокровных волшебников и культуре волшебников в целом, а его родители были гриффиндорцами. Это немного беспокоило Гарри, поскольку Том продолжал настаивать на том, что ему нужно найти союзников в своём доме. Но тут на помощь пришёл квиддич. Гарри был уверен, что если он начнёт приносить пользу своему дому, то они начнут ценить его и, может быть, даже полюбят.

Не говоря уже о том, что это было очень весело.

Внезапно оказавшись на улице, Гарри улыбнулся, когда его отвлек от размышлений свежий, прохладный октябрьский воздух, ударивший ему в лицо, и позволил себе минуту спокойствия, прежде чем его прервали.

"Поттер! Ты опоздал!"

Гарри застенчиво улыбнулся капитану своей команды. "Извини, Флинт, я заканчивал задание. Это больше не повторится".

Старший мальчик закатил глаза, бросая ему свою метлу.

"Вингардиум Левиоза", класс декламировал, в то время как Гарри пытался сохранить скучающее выражение на лице.

Он увидел, как Тео бросил на него хмурый взгляд. "Ты не должен выглядеть таким скучающим", - прошептал он несколько неохотно.

Гарри застенчиво улыбнулся ему. "Это не специально, я обещаю".

"Значит, ты и этот тоже знаешь?"

Вместо ответа Гарри указал палочкой на перо, лежащее на столе, и тихо сказал: "Вингардиум Левиоза".

Конечно же, перо поднялось со своего места на их общем столе, на мгновение зависнув в воздухе, прежде чем грациозно опуститься.

"Смотрите! Смотрите все! мистер Поттер сделал это! Пять очков Слизерину!" - воскликнул их миниатюрный профессор, когда Гарри немного покраснел.

Тео, очевидно, заметил румянец, потому что он усмехнулся над ним в той тонкой, рефлексивной манере, которая была у него всегда. "Как ты можешь быть хвастуном и скромным одновременно, совершенно от меня ускользает".

"Это тоже не целенаправленно".

Тем временем он заметил, что Грейнджер и Малфой, как обычно, пристально смотрят на него.

Остаток урока прошел медленно, Грейнджер пыталась помочь своим товарищам по Гриффиндору после того, как, как всегда, быстро освоила заклинание. Гарри стало жаль девочку. Она, очевидно, думала, что помощь соседям по дому принесет ей очки брауни, в то время как на самом деле это только заставило их завидовать ей еще больше.

Этот факт стал очевиден, когда, когда они поднимались со своих мест, он услышал, как Уизли болтает с Дином Томасом:

"Это ЛевиОса, а не ЛевиозА. Честно говоря, она кошмар. Неудивительно, что у нее нет друзей!"

Гарри вздохнул, когда бедная девочка подслушала разговор, и выбежал из класса со слезами на глазах, в то время как Малфой хихикал позади него. Так много людей, так много чувств...люди были такими сложными.

"Я думаю, что сглаз non pondere может быть хорошей альтернативой", - говорил Майкл Корнер, когда он, Терри Бут и Гарри вошли в Большой зал, опоздав на 15 минут на праздник Хэллоуина.

После урока чар все трое подошли к профессору Флитвику с одним и тем же вопросом; были ли какие-нибудь заклинания левитации с более короткими заклинаниями? В конце концов, не всегда практично произносить "wingardium leviosa" в середине, скажем, дуэли. Профессор, взволнованный их вопросом, с радостью направил их к нескольким книгам в библиотеке, которые они просматривали последние полтора часа.

Бот немного пожевал губу. "Хотя я не понимаю, почему это не амулет".

Гарри пожал плечами. "Судя по тому, что я прочитал, это может быть что-то такое же простое, как движения палочки".

"Ты думаешь, это все?" Бут нахмурился.

"Ну, из того, что мы прочитали, похоже, что использовать его тоже будет более утомительно. Возможно, это как-то связано с этим".

Корнер приподнял бровь. "О?"

"Ну, я думаю, что сложность движений палочки может быть как-то связана с тем, как используется магия, которую вы вкладываете ..."

Корнер ухмыльнулся. "И, возможно, много энергии где-то тратится впустую!"

Гарри кивнул. "Я думаю, нам нужно еще немного изучить этимологию, чтобы быть уверенными".

Бот застонал. "Этимология? Моя латынь - полная чушь".

Корнер закатил глаза. "Ты просто ленивый".

"Я не ленивый. Мне просто нравится экономить энергию".

"Ты знаешь, кто может что-то знать", - сказал Гарри, прерывая начало их дружеского подшучивания, "Грейнджер".

При этом Бутс немного оживилась. Гарри подумал, что, возможно, он в нее немного влюблен. "Кстати, где она?"

Гарри огляделся. "Я не уверен. В любом случае, я собираюсь пойти поесть. Мы можем закончить это завтра".

"Да, увидимся, Гарри".

"Поговорим позже, приятель".

Гарри слегка улыбнулся, подходя к свободному месту рядом с Тео за столом Слизерина.

"Всем привет. Кто-нибудь из вас знает, где Гермиона Грейнджер?" он сразу спросил, как только сел.

Малфой усмехнулся, а Забини поднял бровь, как они обычно делали, когда он что-нибудь говорил.

"И что заставляет тебя думать, что мы знаем о подобных вещах?" Булстроуд фыркнула, издав еще один из своих скрипучих звуков.

"Она, наверное, все еще плачет в ванной рядом с классом чар", - вставила Гринграсс с легкой насмешкой.

Он нахмурился, накладывая себе на тарелку морковь, несколько обеспокоенный предполагаемым поведением магглорожденной девочки. "С чего бы ей все еще плакать? И зачем плакать в ванной?"

Все смотрели на него как на идиота. Он ненавидел подобные моменты, когда он был единственным , кто чего-то не знал.

"Is...no кто-нибудь собирается отвечать?"

"Ты ничего не знаешь о женщинах", - вздохнул Тео.

Гарри моргнул. "Я не знаю ни одной женщины", - сказал он, не обращая внимания на взгляды девушек вокруг него

"Неважно, где она", - сказал Тео, пытаясь разрядить внезапное напряжение, на которое Гарри все еще совершенно не обращал внимания, - "Где ты был?"

"Библиотека".

Его друг насмехался над ним. "Конечно".

"И что ты исследовал на этот раз?" Спросил Забини, в его голосе прозвучала легкая нотка любопытства. Иногда он случайно интересовался тем, что делает Гарри, но у Гарри было чувство, что другому мальчику просто нравилось знать, что все делают ради этого.

Тем не менее, Гарри оживился от вопроса, настолько взволнованный, что чуть не подавился куском ветчины, который жевал. "Альтернативные возможности заклинаний левитации. Видите ли, заклинание левитации состоит из восьми слогов, которое довольно длинное. Теперь предположим, что вы находитесь в ситуации, требующей быстрого мышления, и вам нужно что-то левитировать. Произнесение восьми слогов, особенно с ударением, характерным для заклинания левитации, может занять слишком много времени - загрузка и я засек время, это примерно две целых три десятых секунды. У меня есть теория, которая на данный момент полностью гипотетическая, что из-за того, что мы широко используем род и склонения в латыни, длина заклинания не зависит от этимологии в этом ...

"Мы поняли, Поттер", - перебила Паркинсон, явное раздражение практически сочилось из ее голоса. "Ты гений. Теперь ты можешь заткнуться?"

Гарри нахмурился. "Я не гений. Я просто много думаю".

За это он заслужил немало косых взглядов. Честно. Эти люди были такими обидчивыми.

"Получилось немного не так. Я хотел сказать, мне просто любопытно. Никого из вас не озадачил тот факт, что у такого простого талисмана такое длинное заклинание?" На самом деле, Гарри задавался этим вопросом уже пару лет. Он попытался спросить Тома, но ему сказали "разобраться с этим самому", что указывало на то, что он мог разобраться сам - Тому иногда нравилось заставлять его чувствовать себя глупо, но он никогда не давал Гарри неразумных заданий. Ну, в любом случае, ничего слишком необоснованного...

Тео закатил глаза. "У большинства из нас было достаточно проблем с простым наложением чар в первую очередь".

"Честно говоря, Поттер, я не знаю, как у тебя это получается", - сказала Дэвис, накладывая себе в тарелку еще картофельного пюре. " Ты всегда первый, у кого все получается правильно, и почти всегда с первой попытки!"

Гарри застенчиво улыбнулся. "Не всегда. Иногда Грейнджер побеждает меня".

Все демонстративно проигнорировали этот комментарий, поэтому он переключил передачу. "Фокус в том, чтобы узнать все за несколько недель вперед".

Рядом с ним фыркнул Тео. "Ты так говоришь, как будто это простой вопрос".

Гарри воздержался от комментариев по этому поводу и решил снова переключить передачу. "Ты довольно быстро все поняла, Паркинсон".

Девушка выпрямилась, самодовольное выражение украсило ее лицо. "Все дело в движениях палочки", - чопорно сказала она.

Малфой снова усмехнулся, услышав это, но ничего не сказал. Он также довольно быстро разобрался с заклинанием, но Гарри по возможности избегал обращаться к нему напрямую. Хотя, возможно, комплимент мог бы немного ослабить неприязнь наследника Малфоев к нему...

Но как раз в тот момент, когда он собирался открыть рот, чтобы сказать упомянутый комплимент, двери в Большой зал распахнулись, и в комнату ввалился очень измотанный профессор Квиррелл.

"Тролль! – в подземельях – подумал, тебе следует знать".

И с этими словами бедняга потерял сознание и ударился лицом о каменный пол.

Внезапно в Большом зале поднялся шум, ученики вскочили на ноги и закричали от страха, замешательства и неверия - их заставило замолчать только Звучное обаяние Директора. "Старосты, - прогрохотал его голос через весь зал, - немедленно отведите свои факультеты обратно в общежития!"

Гарри вздохнул и поднялся на ноги, следуя указаниям ближайшего старосты Слизерина. Это было ... неожиданно. На самом деле, – он нахмурился, выходя вслед за остальными слизеринцами из зала, – это было довольно подозрительно. Как тролль оказался в замке? Он никогда раньше не видел троллей, но был почти уверен, что они были довольно массивными и к тому же глупыми. Как он попал внутрь? Он не мог, не так ли? Если бы ему не помогли...

Его внезапно оторвало от размышлений поразительное осознание. Грейнджер не знала о тролле. Он вспомнил, что Гринграсс сказала, что она поселилась в ванной комнате, ближайшей к классу чар (который был довольно близко к подземельям), и, без сомнения, все еще будет там, купаясь в своем смущении (которое, как он понял во время своего короткого ужина, было причиной ее отсутствия). Он взглянул на стоявшую перед ним старосту Слизерина, Клару Розье. Ей было бы все равно, если бы Грейнджер была в опасности, она просто хотела убедиться, что все слизеринцы в безопасности. Один магглорожденный студент из Гриффиндора не имел бы для нее значения. Что ему делать? Они были относительно близко к ванной ... если бы только он мог найти кого-нибудь, чтобы попросить о помощи...

Он моргнул. Подождите, зачем ему понадобилась помощь? Все, что ему нужно было сделать, это предупредить Грейнджер. Да, это не должно стать проблемой, подумал он, накладывая на себя чары разочарования и ускользая, незамеченный остальными слизеринцами.

Оказавшись на свободе, он бросился обратно за угол и дальше по коридору, встревожившись, когда услышал впереди сердитое рычание.

Что ж, это не могло быть хорошо.

Ворвавшись в ванную, он обнаружил Грейнджер прижатой к стене, напуганной, со слезами, текущими по ее лицу, в то время как тролль - ужасающе уродливое существо ростом не ниже четырех метров - ковылял к ней, выбивая раковины и дверцы кабинок из стен, глупо рыча под шипение лопнувших труб, приближаясь к ней.

Его глаза расширились. "Так вот как выглядит тролль", - сказал он с любопытством.

Тролль снова зарычал, и его внимание привлекли к себе. "Грейнджер!" он крикнул: "Я отвлеку его, тогда ты пробеги мимо!"

Перепуганная девушка отчаянно закивала, а Гарри собрался с духом и крикнул: "Максимальная бомбарда!"

Тролля отбросило в сторону, и Грейнджер воспользовалась возможностью, чтобы пробраться мимо него к Гарри.

"Ты в порядке?" он проверил.

Она в ужасе посмотрела на него. "Нет! И ты тоже! На нас напал тролль!"

Глаза Гарри расширились, когда тролль с удивительной скоростью вскочил на ноги и побежал к ним.

О боже. О нет. На него нападал тролль. Серьезно, тролль нападал на него. Что делать, когда на тебя нападает тролль? Страх растекался по его напряженному телу, как ледяная вода, и у него не было времени думать.

Пускай течет кровь.

О, это могло бы сработать.

"Диффиндо!"

Мгновение спустя он и Грейнджер были залиты кровью тролля, когда гигантское существо упало на колени, а его отрубленная голова отскочила в сторону.

Ну, это было ... очень сильное разделяющее заклинание.

Бедняжка Грейнджер к тому моменту уже задыхалась. Она уставилась на него широко раскрытыми, как у совы, глазами. «Ты только что... обезглавил тролля».

Гарри медленно кивнул. «Так и есть...», — сказал он, сам немного ошеломлённый. «Я не знаю, радоваться мне или грустить из-за его безвременной кончины», — честно признался он, а магглорождённая девочка уставилась на него так, словно у него выросла вторая голова.

Как раз в этот момент к ванной приблизился поток громких шагов, предшествовавших появлению профессора Макгонагалл, а за ней профессора Снейпа и профессора Квиррелла. Взглянув на обезглавленного и очень мертвого тролля, брезгливый профессор застонал и рухнул на груду обломков. В то время как профессор Снейп только холодно взглянул на детей, но сразу же продолжил изучать тролля, профессор МакГонагалл пристально посмотрела на них.

"О чем, черт возьми, ты думал?" спросила она с холодной яростью в голосе. "Тебе повезло, что тебя не убили. Почему ты не в своей спальне?"

Профессор Снейп, который, казалось, закончил осматривать тролля, также повернулся к Гарри и Грейнджер; его лицо было невозмутимым, но Гарри мог сказать, что под ним скрывалась ярость наряду с немалой долей любопытства.

Внезапно раздался тихий дрожащий голос, привлекший всеобщее внимание к Грейнджер. "Пожалуйста, профессор МакГонагалл – он искал меня".

"Мисс Грейнджер!"

Грейнджер сумела устоять на ногах и шагнула вперед с красным от стыда лицом. "Я пошла посмотреть..."

Гарри, поняв, что Грейнджер собирается взять всю вину на себя, быстро перебил. "Грейнджер почувствовала себя плохо после "Чар" и не пришла на праздник. Она не слышала о тролле. Я понял это и подумал, что должен предупредить ее об опасности...Я знаю, это было глупо, но я ужасно волновался за нее. "

Профессор МакГонагалл перевела свой неодобрительный взгляд обратно на Гарри, прежде чем Грейнджер заговорила снова. "Если бы он не нашел меня, я бы сейчас точно была мертва. У него не было времени прийти и забрать кого-либо. Это уже почти прикончило меня, когда он появился. "

"Что ж, в таком случае ..." - сказала профессор МакГонагалл, ее непоколебимый взгляд по-прежнему был прикован к Гарри, - "Пять баллов со Слизерина за прямое неповиновение директору и самостоятельное хождение без учителя ..."

Гарри вздохнул, смиряясь.

"Но десять баллов Слизерину за заботу о благополучии студента, которого даже нет в твоем собственном доме. И за чистую глупую удачу".

Гарри улыбнулся. "Спасибо, про..."

Ее свирепый взгляд заставил его замолчать.

Он взглянул на профессора Снейпа, который все еще угрожающе хмурился, и изо всех сил старался выглядеть очень, очень виноватым.

"Теперь, - фыркнула профессор МакГонагалл, - я хочу, чтобы вы оба немедленно явились в больничное крыло".

"Да, профессор МакГонагалл".

"Вам повезло, что вы не погибли", - говорила мадам Помфри, осматривая Грейнджер на предмет травм. Она вздохнула. "Действительно, очень повезло, мисс Грейнджер. Тогда просто разбитая губа."

Грейнджер удрученно кивнула.

"Ну-ну, ничего подобного. Нет ничего такого, чего не могла бы исправить небольшая магия".

"Я могу это сделать!" Гарри появился у них за спинами с ослепительной улыбкой на лице. "Я помню заклинание, которому вы меня научили, мадам Помфри!"

Женщина мягко улыбнулась ему. "Ну, что скажете, мисс Грейнджер?"

Грейнджер покраснела. "Конечно", - сказала она очень тихо.

Все еще улыбаясь, Гарри направил на нее палочку. "Эписки!"

И с этими словами вырезка исчезла, оставив Грейнджер несколько ошарашенной. "Это все?"

Мадам Помфри посмотрела на нее с удивлением. "Вот и все. Теперь иди. Ты заслуживаешь полноценного ночного отдыха после того, через что тебе пришлось пройти".

Грейнджер поблагодарила ее улыбкой, и когда она повернулась, чтобы уйти, Гарри последовал за ней.

"Не так быстро, мистер Поттер", - строго сказала надзирательница.

Гарри застенчиво улыбнулся. "На самом деле я совсем не пострадал, мадам Помфри. Это была просто Грейнджер. Тролль даже близко ко мне не подошел".

"Как бы то ни было, - сказала женщина, - я не могу позволить тебе уйти прямо сейчас". Ее лицо смягчилось. "Как у тебя дела, Гарри?"

Он попытался не вытянуть лицо при этом вопросе. "Со мной все было в порядке, мэм".

Надзирательница нахмурилась. "А твои головные боли?"

"Почти исчезли". Он улыбнулся. "Почти не замечаю их больше".

"Что ж, я рада это слышать, но я надеялась...мы могли бы еще раз поболтать", - сказала она, указывая на один из стульев рядом с ней.

"Хорошо", - неловко сказал Гарри, садясь.

"Ты достаточно наелся?"

"Думаю, да, мэм".

Она медленно кивнула. "Похоже, ты немного прибавил в весе, что, безусловно, хороший знак. Но Гарри...Я все еще в недоумении, как объяснить, зачем тебе вообще понадобилось набирать вес."

Думаю, годы, проведенные в постели без ужина, могут так подействовать на человека.

"Наверное, я просто иногда забываю поесть".

"А твои тетя и дядя, они тебе не напоминают?"

Конечно, они этого не делают - они хотят, чтобы я просто умер с голоду.

"Они действительно заняты".

Женщина медленно кивнула. "И они тоже были слишком заняты, чтобы как следует вправить тебе запястье?" осторожно спросила она.

Конечно, они всегда слишком заняты для меня.

"Я же говорил вам, мэм, они об этом не знали".

"Но как они могли не заметить, Гарри?"

Они заметили, им просто было все равно.

"Дядя Вернон много работает, а тете Петунии приходится заботиться о Дадли. Видишь ли, о нем нужно заботиться". Он скорчил гримасу и добавил театральным шепотом: "Он не очень умен".

"А ребрышки, Гарри? Только не говори мне, что они этого не заметили".

Гарри колебался. Он точно знал, что хотел сказать. Потому что, хотя Том всегда был с ним ... иногда пустота, которую он мог видеть, слышать и трогать, была более реальной, чем его лучший друг. Когда он сталкивался с ощутимой ненавистью и неприятием, иногда слова, которые существовали только в его голове, не спасали его от боли. Иногда знать, что Том был рядом, было недостаточно.

Они меня ненавидят.

Они хотят, чтобы я умер.

Иногда они заставляют меня желать смерти.

Когда я с ними, я чувствую себя никчемным.

Когда я с ними, я просто чудак.

Когда я с ними, я один.

Пожалуйста, позвольте мне уйти.

Пожалуйста, помогите мне.

Но он не смог. Том ясно дал понять, что Дурсли имеют решающее значение для его планов. Тот факт, что им было все равно, где Гарри и что он делал, позволял ему свободно передвигаться, относительно легко выполняя поручения Тома. Он не мог позволить себе уехать. Планы Тома рухнут, и тогда где они окажутся? Он понятия не имел, но Том, похоже, знал, и дал понять, что они вообще не могут позволить себе находиться в таком месте.

Кроме того, это было не так уж плохо. На самом деле это было не так. В конце концов, Тому в приюте было ненамного лучше. Если он мог это сделать, Гарри тоже мог. Он просто должен был быть сильным. На самом деле все было не так уж плохо. Такое случается со многими детьми, верно? Он был просто слаб. Ему просто нужно было больше стараться. Он просто должен был быть сильным.

Они просто магглы.

Они не смогут причинить мне вреда.

Я сильнее их.

Я сильный.

"Это была моя вина, мадам Помфри. Доктор дал мне инструкции, он сказал мне оставаться дома и отдыхать, но вместо этого я вышел поиграть. Мой двоюродный брат случайно поставил мне подножку, вот и все ".

Пожилая женщина, стоявшая перед ним, казалось, слегка побледнела от его слов, морщины на её лице стали глубже, а взгляд — более усталым. — Если ты настаиваешь, Гарри.

Он кивнул, изобразив на лице самую искреннюю улыбку. «Вам правда не о чем беспокоиться, мадам Помфри. Я в порядке. Моя семья любит меня, и они действительно заботятся обо мне. Несчастные случаи случаются, вот и всё».

Медсестра вздохнула. «Хорошо, Гарри. Ты можешь идти».

Он натянуто улыбнулся и поднялся на ноги. «Спасибо, мадам Помфри! Хорошего вечера».

"И ты тоже, Гарри".

Он повернулся, чтобы уйти.

— И Гарри... когда ты будешь готов поговорить, пожалуйста, приходи ко мне. Я всегда буду здесь.

"Конечно".

Фальшивая улыбка сползла с его лица, когда он уходил, а когда он завернул за угол, он чуть не разрыдался. Он ненавидел эти "беседы". Это был третий раз, когда мадам Помфри допрашивала его, и в третий раз ему пришлось лгать ей в лицо, в то время как все внутри него кричало ему сказать правду. Он не понимал, почему чувствовал себя таким противоречивым - он знал, что должен делать. Так почему же это было так тяжело? Почему лгать было так больно?

Его сердце бешено колотилось в груди, когда он спешил вниз по множеству лестничных пролетов, ведущих в подземелья, и шум крови, пульсирующей в ушах, заглушал даже его шаги. Ему нужно было уйти. Ему нужно было побыть одному. Ему нужна была его кровать. Ему нужен был Том.

Когда показалась дверь в общую комнату, он вздохнул с облегчением, и улыбка почти появилась на его лице, когда он произнес пароль.

"Animam Puritate."

К сожалению, его облегчение было недолгим.

"Привет, Поттер", - усмехнулся Малфой, преграждая ему путь сразу же, как только он вошел в гостиную, и на него не сводили глаз.

Он вздохнул, изо всех сил стараясь выровнять дыхание. "Да, Малфой?"

"Я слышал, ты побежала за этой глупой грязнокровкой из Гриффиндорка, Грейнджер". По-видимому, в Хогвартсе слухи распространяются быстро.

Гарри изо всех сил старался сохранить нейтральное выражение лица и приподнял бровь. "И?"

Малфой самодовольно посмотрел на него, поскольку ответ Гарри привлек их еще больше внимания. "Такое поведение не ценится в Слизерине, Поттер. Не могли бы вы поделиться, почему вы рисковали своей жизнью ради грязнокровки?"

"Не совсем".

"Не уходи от меня, Поттер!"

Теперь на них смотрела вся гостиная.

"Как пожелаешь, Малфой".

"Это то, что мне нравится слышать. Теперь, не хотел бы ты объяснить, почему ты, без сомнения, потерял очки из-за грязнокровки? Она напоминает тебе твою мать, Поттер? Она тоже была грязнокровкой, не так ли?"

"Не говори о моей матери", - огрызнулся Гарри, чувствуя себя слишком измученным и напряженным от нервов, чтобы ублажать мальчика.

"Почему нет? Это ранит твои чувства?" Малфой усмехнулся.

Гарри стиснул зубы. Почему Малфой так раздражал?

"Это все, не так ли? Твоя мать – ты стыдишься ее, Поттер? Ты стыдишься того факта, что она была грязнокровкой, которая..."

"Не заканчивай это предложение, Малфой". В его груди было что-то горячее, почти кипящее, какое-то странное чувство, которого он никогда раньше не испытывал, учащавшее сердцебиение, когда оно закипало под поверхностью.

Мальчик злобно ухмыльнулся ему. "Или что?"

Или что? Или что? Как смеет Малфой недооценивать его! Он показал себя способным, он выиграл у своего факультета так много очков и уже много раз обезоруживал другого мальчика, и все равно Малфой считал его слабым! И все еще настаивал на том, чтобы оскорблять его! После всего, что он для него сделал, после всех случаев, когда он проявлял к нему снисходительность и смотрел в другую сторону. После того, каким добрым, терпеливым и милосердным он был...насколько глупым был мальчик? Каким неблагодарным, грубым, оскорбительным, жестоким...

Именно тогда чувство в его груди достигло точки кипения.

Гарри был так же удивлен, как и все остальные, когда отвратительный щелчок прервал их разговор, и ухмылка Малфоя сползла с его лица, сменившись ужасающей болью. Его лицо сильно побледнело, и он упал, постанывая и вскрикивая, когда его нога подломилась под устрашающе неправильным углом.

Он был сломан. Гарри сломал его.

Внезапно осознав, какое зрелище он устроил, и вздохи, пронесшиеся по гостиной, Гарри замер. Что он натворил? Это был он? Конечно, это было так. Он был зол...слишком зол. Он потерял контроль. Потерял контроль над чем? Над чем он вообще мог потерять контроль? Это было то самое чувство, он знал это. То чудесное, ужасающее чувство, которое было там, яростно кипело, только чтобы испариться мгновением позже.

Что это было?

Он запаниковал, внезапно испугавшись и почувствовав себя очень виноватым из-за того, что сломал мальчику ногу (хотя это был несчастный случай, он клялся, что это был несчастный случай). Все их видели - он вышел из себя на глазах у всех. Будут ли они его бояться? Ненавидеть его? Высмеивать за то, что он потерял хладнокровие? Он должен был что-то сделать...

Но что делать в такой момент?

Исправьте это.

Сделав глубокий вдох, он медленно подошел и печально посмотрел на хнычущего мальчика.

"Или", - сказал он мягким голосом, из которого полностью улетучились весь его предыдущий гнев и возмущение, "Ничего. Я не буду угрожать тебе, Малфой. Я верю, что вы достаточно умны, чтобы понять, что произойдет в следующий раз, когда вы заговорите подобным образом ".

Малфой ахнул, изо всех сил стараясь не заплакать.

"В следующий раз я достану свою волшебную палочку".

Другой мальчик посмотрел на него с неприкрытым страхом в глазах, когда Гарри опустился на колени рядом с ним, достал волшебную палочку и направил её на ногу мальчика.

"Episky".

К счастью, увидев, что это был хороший перерыв, простое исцеляющее заклинание сделало свое дело.

Он посмотрел на Малфоя, хмурясь от раскаяния. "Прости, что причинил тебе боль".

С этими словами он почти выбежал из Гостиной, изо всех сил стараясь не обращать внимания на ошеломленные взгляды, которые бросал ему вслед.

"Знаешь, ты действительно ужасающий", - скажет ему Тео позже. Гарри был уверен, что другой мальчик не понимал, насколько обидным на самом деле было это заявление.

Глава 17

Глава 17: Популярность

Следующая неделя была ... сложной. Так много людей, которых нужно было успокоить, и так мало времени. Его первым приоритетом, конечно же, был Том. Мужчина был положительно взбешен тем, что рисковал своей жизнью ради "глупой, книжной грязнокровки". На самом деле, он не думал, что Том когда-либо был так зол на него. В ночь после инцидента с троллем Том даже не хотел с ним разговаривать ... казалось, он был доволен тем, что мучил Гарри ослепляющими головными болями всю ночь. Всего за несколько часов до рассвета следующего дня у Гарри, наконец, появился шанс объясниться, что тоже было нелегкой задачей.

Объясняться с Томом было совершенно иным испытанием, чем объясняться с профессором МакГонагалл; Тома не заботила доброта или правильные поступки, и он ни в коем случае не верил в "чистое везение". Чтобы придумать такое объяснение, ему пришлось задать очень важный вопрос: почему он побежал за Грейнджер?

Это было не очень продуманное решение, это точно – действовать так опрометчиво было на него не похоже. Он также не думал, что его мотивы были моральными. Это было решение за долю секунды, опрометчивый выбор, из-за которого его чуть не убили. Он был глуп и бездумен. Он просто ... действительно хотел помочь девушке Грейнджер, потому что, несмотря на ее недостатки, она ему действительно нравилась. Естественно, это объяснение тоже не подходило, поэтому он решил преподнести это по-другому.

"Т-ты сказал, что мне нужны союзники, Том ... разве это не б-лучше, что у меня есть союзники в каждом доме? Я Мальчик, который П-выжил...эта репутация отчасти ... потрачена впустую на слизеринцев, не так ли? "

И Том в конце концов (хотя и неохотно) согласился с этим. Хотя «героические» поступки Гарри (в буквальном смысле) не принесли бы ему очков на Слизерине, они принесли бы их везде. Остальные в Хогвартсе увидели бы в его поступках работу осиротевшего сына Лили и Джеймса Поттеров, двух храбрых гриффиндорцев, которые передали своему сыну свою храбрость, самоотверженность и моральные качества. Он не был бы «Гарри Поттером, мальчиком, попавшим на Слизерин» — он был бы «Гарри Поттером, слизеринцем, который рисковал жизнью, чтобы спасти одноклассника-маглорождённого». Этот Гарри Поттер был хорошим, добрым и справедливым; этому Гарри Поттеру многое сходило с рук.

Так что да, в конце концов Том признал, что его действия были правильными, но не раньше, чем пригрозил ему ужасной болью, если он когда-нибудь снова совершит такую же опрометчивую ошибку. Честно говоря, эта угроза уже начала надоедать. К тому моменту Гарри уже привык к мучениям.

К счастью, другие слизеринцы в жизни Гарри не были так сильно настроены заставить его страдать из-за его злоключений. Ну, кроме профессора Снейпа, который бросал на него такие взгляды, что они могли бы парализовать самого храброго гриффиндорца, когда бы тот оказывался поблизости. Однако, несмотря на то, что было неприятно чувствовать на себе убийственный взгляд профессора зельеварения, когда он ел, Гарри был тронут тем, что ему не всё равно.

Что касается других слизеринцев... как только он рассказал, что всё это испытание на самом деле принесло им баллы, его однокурсники, казалось, уже не так сильно злились. Действительно, вся эта история с Грейнджер больше не была темой для обсуждения, но Гарри совершил ошибку, потеряв самообладание с Малфоем.

Первым признаком того, что этот инцидент ещё аукнется ему, стало то, что Тео вошёл в общежитие вслед за ним и выглядел довольно бледным.

— Знаешь, ты действительно пугающая.

Он не знал, что на это сказать.

— И это ты сделал бы со мной, если бы я сказала что-нибудь о...понимаешь...?

Совершенно опустошенный в тот момент, он небрежно ответил: "О, честно говоря, я имел в виду кое-что гораздо худшее".

Упс.

Бедный Тео, казалось, был изрядно расстроен всем этим.

С тех пор Малфой избегал его как чумы, и Крэбб с Гойлом последовали его примеру, что, честно говоря, было плюсом; он не собирался утверждать, что ему не нравилось не оглядываться через плечо каждый раз, когда он входил в комнату, готовясь к тому, что его заколдуют или подставят подножку. Забини также был менее склонен насмехаться над ним в эти дни и начал смотреть на него с осторожным уважением, смешанным с хорошо контролируемым страхом. В то время как другой мальчик был явно ... смущен потерей Гарри контроля, что-то положительное, казалось, изменилось между ними, потому что он начал вежливо приветствовать Гарри всякий раз, когда их пути пересекались. Было приятно, что тебя не отвергают и не игнорируют.

Девочки...ну, Пэнси, казалось, была очень расстроена тем фактом, что он сломал Малфою ногу, а Булстроуд определенно его боялся. Дэвис выглядела так, словно изо всех сил пыталась оставаться равнодушной, делая вид, что ничего не произошло, а Гринграсс ... она начала краснеть каждый раз, когда он смотрел в ее сторону. Если бы он не знал лучше, он бы подумал, что ей понравилась его демонстрация прошлой ночью ... но этого не могло быть, верно? Девушкам нравятся красивые, храбрые, рыцарственные типы, верно? Может быть, и нет; в конце концов, он подслушал их разговор в Общей комнате следующей ночью.

"Ты можешь в это поверить?" Паркинсон говорила: "Этот маленький ... книжный червь-полукровка сломал Драко ногу! Драко Малфой!"

"Ну, - ответил Дэвис, - Он сам на это напрашивался".

"Трейси!"

"Я просто ... не могу поверить, что Поттер мог сделать что-то подобное", - дрожащим голосом сказал Булстроуд. "Он всегда кажется таким ... вежливым, тихим, не так ли? Никогда не говорит ни слова, когда Драко оскорбляет его."

Он услышал ухмылку в голосе Гринграсс: "Ну, ты же знаешь, что говорят о тихонях".

— Не будь грубой, Дафна, — огрызнулся Паркинсон.

— Это не имеет значения, — вмешался Дэвис. — Признаюсь, я бы никогда не подумал, что он...такой, но, как ты и сказала, Милли, он такой тихий — откуда ему было знать?

"Возможно, под всем этим он садист." Гринграсс казалась взволнованной такой перспективой.

"Дафна!" Булстроуд пискнул.

"Что? Тебе не может быть не интересно. Он сломал Драко ногу, без палочки. И он даже не казался таким злым. Представьте, что случилось бы, если бы он был в ярости. Я имею в виду, он, должно быть, такой могущественный!"

"Ты ненормальная, Дафна", - заключила Паркинсон. Гарри был потрясен тем, что кто-то назвал их подругу ненормальной, но в то же время он вроде как знал, к чему она клонит.

Он был несколько сбит с толку всем этим, поэтому, естественно, обратился к Тому.

"Я просто ... совсем не понимаю..."

"Когда-то я знал такую женщину",

Гарри было приятно это слышать. Тогда, возможно, Том мог бы помочь исправить часть его недоумения. "И?"

"И? И теперь она в Азкабане за то, что пытала родителей мальчика Лонгботтомов до безумия".

"... о. Ну, и как она работала?"

"Что?"

"Ну, я имею в виду, что заставляло ее делать такие вещи? Говорить такие вещи? Какие ее части заставляли ее говорить такие вещи? Как она работала?"

Тома, казалось, очень позабавил вопрос. "Я никогда не задумывался над этим".

"Почему?"

"На самом деле все было просто. Она была влюблена, Гарри, в лорда Волан-де-Морта".

Гарри нахмурился. Честно говоря, он никогда раньше даже не рассматривал перспективу того, что кто-то влюбится в Тома.

"Ну, у тебя ... были чувства к ней?"

"Зачем мне такие вещи?"

"Я не знаю ... ты ... думал, что она красивая?"

"У меня всегда было впечатление, что ее ... красота оставляла желать лучшего".

"Ну, она тебе понравилась?"

"Нет, я не трачу свое время на подобные вещи".

"Тебя когда-нибудь раньше привлекала девушка?"

"Нет".

"А как насчет мальчиков?"

"Нет".

Глаза Гарри расширились. "Ты когда-нибудь, ну, знаешь, делал это?"

Теперь Том выглядел нетерпеливым. "Сделал что?"

"Знаешь, у нас был... секс".

"Откуда ты вообще знаешь, что это?"

"Книга по биологии, которую ты заставил меня прочитать, помнишь?"

"Ах".

"Ну, а ты?"

"Дважды".

"И?"

"И это было антисанитарно и утомительно, что ты ожидал от меня услышать?" Том огрызнулся.

"Тогда почему ты сделал это дважды?"

"Первый раз был просто экспериментом".

"А второй?"

"Ну, - протянул Том с жестоким блеском в глазах и садистской ухмылкой на лице, - Это было немного интереснее".

И на этом все закончилось. Гарри остался чувствовать себя немного неловко, и теперь знал, что никогда не следует говорить Тому о проблемах с девушками, предполагая, что у него когда-нибудь будет шанс испытать их всерьез. На данный момент он довольствовался тем, что называл женщин в своей жизни загадкой и оставлял все как есть.

Старшие слизеринцы казались в равной степени настороженными, любопытными и забавлялись им. Однако, если раньше не было ясно, что его соседи по классу относились к нему с подозрением, то теперь это определенно стало ясно. Он знал, что люди говорят о нем за его спиной, пялятся на него, в то время как он смотрел в другую сторону. Ему было ясно, что никто из них не ожидал, что он так разозлится, учитывая, каким ровным был его характер последние два месяца, и он был уверен, что они не думали, что у него хватит духу сломать ногу другому ученику с помощью беспалочковой, бессловесной магии. Из того, что Гарри мог сказать, это считалось впечатляющим подвигом, хотя для него в этом не было ничего нового. Что было новым, так это короткий, но мощный поток ярости, охвативший его. Он нашел это ... чрезвычайно волнующим. На несколько мгновений он почувствовал себя Томом, и он действительно не хотел чувствовать себя Томом. Ему также не понравилось, что он непреднамеренно доказал теорию Тома "страх порождает уважение", потому что его соседи по дому, похоже, действительно теперь испытывали к нему некоторое уважение. Он даже не потерял ни одного очка за все это фиаско.

"Я не собираюсь снимать никаких очков", - сказала Гортензия Роуленд на следующий день, когда отвела его в сторону. "Я тоже не собираюсь рассказывать профессору Снейпу. Никто из нас этого не сделает".

Гарри посмотрел на нее с любопытством. "Почему?"

"Малфой перешел все границы. Я староста, поэтому не могу сказать, что он это заслужил или что то, что ты сделал, было впечатляющим. Я, конечно, не могу сказать, что ты завоевал уважение некоторых старших учеников. Что я могу сказать, так это не теряй самообладания снова и будь осторожен. Вам особенно нужно быть осторожным, чтобы не нажить слишком много врагов."

Он немного заерзал, чувствуя, как его охватывает нервозность из-за ее слов, но она заметила это, и ее взгляд смягчился, и, к его большому удивлению, она положила руку ему на плечо.

"Но знай, Поттер. Я прикрою тебя. Слизеринцы заботятся о своих...а ты слизеринец".

Ее слова оставили теплое чувство в его груди; после этого он горячо поблагодарил ее, и она мягко улыбнулась в ответ. Внимание, которое он получил от Роуленда, было действительно приятным, но по большей части он действительно ненавидел все это внимание и все больше надеялся, что игра по квиддичу через пару недель привнесет во все это немного позитивной энергии.

Единственным человеком, который казался по-настоящему, искренне довольным действиями, которые он предпринял прошлой ночью, была Грейнджер, или Гермиона, как она теперь настаивала, чтобы он называл ее. На следующее утро после инцидента с троллем она храбро подбежала к столу Слизерина во время завтрака.

"Поттер? Я ..." робко начала она, "Я хотела поблагодарить тебя за то, что ты сделал для меня прошлой ночью. Если бы ты не обезглавил того тролля, я, вероятно, была бы сейчас мертва".

"Обезглавлен?" краем глаза он заметил, как Тео что-то пробормотал.

Он неловко улыбнулся ей. "Что ж, я рад, что ты не умерла. Мне не с кем было бы соревноваться в трансфигурации, если бы ты умерла, и это было бы действительно обидно".

Она немного хихикнула над этим, чем несколько приободрила Гарри.

"Кроме того, я всегда хотел познакомиться с троллем. Теперь у меня есть ... хотя, по общему признанию, это было ... коротко. Я тоже никогда раньше никого не обезглавливал!"

Ого. Это утверждение прозвучало не совсем так, как он хотел, он понял, когда ученики вокруг него немного позеленели.

"Я имею в виду...ну, я хочу сказать, что я рад, что у нас обоих все получилось, Грейнджер ".

"Гермиона".

Он опустил взгляд на руку, которую она ему протягивала.

"Ты можешь называть меня Гермиона".

Гарри мягко улыбнулся, беря ее за руку. "Полагаю, тогда ты можешь называть меня Гарри".

Гермиона слегка покраснела и быстро извинилась.

"Теперь общаешься с грязнокровками, Поттер?" Паркинсон позвала, как только другая девушка оказалась вне пределов слышимости, но была быстро замолчана свирепым взглядом, который он послал в ее сторону.

За последние две недели, гр-р, Гермиона привыкла сидеть рядом с ним в библиотеке. Обычно они просто сидели вместе в тишине, спокойно работая над своими домашними заданиями, но иногда они сравнивали коллекции книг или техники произнесения заклинаний. Они даже обсуждали совместные проекты. Гермиону особенно заинтересовала книга по созданию заклинаний, которая у него была, и она была невероятно очарована тем, что он рассказал ей об окклюменции. Он предварительно согласился обучать ее после зимних каникул. Более того, как только Гермиона преодолела свою гордость, она начала спрашивать совета у Гарри, и не только о произнесении заклинаний.

"Он начал сидеть рядом со мной и разговаривать со мной".

"Это хорошо, правда? Рон хороший мальчик, когда не ведет себя как полоумный".

"Он тоже просил меня помочь с чарами".

"Идеально! Именно то, чего ты всегда хотел!"

"Я не понимаю, почему я ему вдруг понравился!"

"Ну, я уверен, что он чувствует себя неловко из-за того, что чуть не задел твои чувства до смерти, так сказать".

"Я просто не знаю, что делать, Гарри, никто никогда не хочет, чтобы я был рядом! Я пытаюсь быть милым с ними, но я никому не нравлюсь".

"Может быть, попробуешь поменьше говорить?"

Она нахмурилась, глядя на него.

"На самом деле, это то, чем я занимаюсь".

"А потом ломать людям ноги, когда это не удается".

"Это было однажды, Гермиона, и у меня был долгий день. Я все еще чувствую себя очень плохо из-за этого. На самом деле, довольно ужасно ".

Услышав это, она посерьезнела. "Ну, ты извинился", - сказала она неловко.

"Да, и я думаю, это была отчасти и твоя вина".

"Этого не было!"

"Если бы мне не пришлось искать тебя ..." - начал он с озорной улыбкой.

"Я никогда не просил тебя искать меня! Кроме того! Я не знал о тролле".

"Я полагаю, нам просто придется обвинить в этом того, кто впустил тролля, не так ли?"

"Т-подожди, что?"

"Что?"

"Впустить тролля?"

"Ну, кто-то же должен был, не так ли?"

"Гарри! Никто бы намеренно не пустил тролля в школу, полную детей!"

"Почему бы и нет?"

"Ну -ну, это было бы довольно ужасным поступком, не так ли?"

"И?"

"Гарри, по какой причине кто-то мог совершить такое?"

"Ну, это было бы хорошим отвлечением, не так ли?"

"Отвлечение от чего!?"

"Я не знаю ... пока. Но я уверен в этом".

"Ну, ты ошибаешься".

"Нет, я не такой".

"Да, это ты".

"Нет, определенно не ошибаюсь. Ты увидишь, Гермиона. Я докажу это".

"И как ты это сделаешь?"

"Я не знаю ... пока".

Вот так он и оказался за пределами гостиной Слизерина в час ночи 15 ноября, а напротив него стоял очень недовольный Тео Нотт, выглядевший в равной степени раздраженным, испуганным и сонным.

"Я не понимаю", - это все, что он смог выдавить.

"Ну", - начал Гарри, ведя своего друга вперед. "Мне нужно доказать, что кое-кто ошибается".

"Кто?"

"Гермиона".

"Конечно. И в чем она сейчас не права?"

"Она думает, что тролль просто забрел сам по себе во время праздника Хэллоуина".

"Не так ли?"

Гарри чуть не вырвал себе волосы. "Нет, конечно, нет! Честно, каково это - видеть мир в маленьких бумажных двумерных рисунках карандашом? Почему я снова дружу с вами двумя?"

О боже, он снова направлял Тома.

"Потому что больше никто не будет с тобой дружить, Гарри". Это была шутка, но только наполовину. Гарри признался Тео в своем беспокойстве по поводу своих навыков заводить друзей, и Тео взял на себя смелость высмеивать эти опасения, пока они больше не перестали беспокоить Гарри. Пока все работало прилично. В эти дни Гарри нервничал намного меньше.

"Верно, но не суть".

"Тогда в чем смысл?"

«Суть в том, что кто-то впустил тролля, чтобы отвлечь внимание.»

"Отвлекающий маневр для чего?"

"Я пока не знаю".

— ...верно. И откуда ты всё это знаешь?

Ну, честно говоря, он не знал. Он просто предположил, но Том согласился, так что он был уверен, что прав. «Я просто знаю».

"... хорошо. И почему я здесь?"

— Ну, вдвоём всегда безопаснее, чем одному. К тому же мне нужен кто-то, кто подтвердит мои выводы на случай, если Гермиона мне не поверит.

"И почему она должна была поверить мне?"

— Может, и нет, но я считаю, что если она допросит нас по отдельности, то сможет понять, что мы говорим правду; она очень умная.

— И зачем бы я стал позволять этой грязнокровке «допрашивать» меня?

«(А) не называй её грязнокровкой, и (Б) конечно, потому что ты хочешь остаться на моей стороне».

"... да, знаю".

Гарри улыбнулся.

"Итак ... куда именно мы направляемся?"

"Ну, я не знаю точно , куда мы идем, но мы собираемся проверить коридор третьего этажа".

Глаза Тео выпучились. "Мы идемкуда?"

"Коридор третьего этажа".

"И почему, во имя Мерлина, Морганы и всего святого, мы идем туда?"

"Ну, видите ли, я верю, что в коридоре третьего этажа что-то спрятано, что-то, чего обычно там нет, иначе профессор Дамблдор не объявил бы об этом на празднике. Моя теория заключается в том, что тот, кто впустил тролля, сделал это в попытке отвлечь внимание, пока они поднимались сюда в поисках того, что спрятал здесь профессор Дамблдор. "

"И ты, со всей своей бесконечной мудростью, решил отправиться на его поиски".

"Вполне".

"Если я умру мучительной смертью, я вернусь, чтобы преследовать тебя".

"Это кажется справедливым".

Тео вздохнул. "Может быть, Дамблдор преувеличивал...может быть, он просто не хотел, чтобы люди смотрели сюда".

"Я так не думаю, но если ты предпочитаешь, мы можем притвориться, что это правда на данный момент".

Тео бросил на него невозмутимый взгляд. "Нет, ты уже все испортил".

"Просто быть честным".

"Это не одна из твоих лучших черт характера, Гарри".

"Так мне говорили".

Действительно, Том говорил ему это много раз. Говоря о Томе, он полностью поддерживал маленькую экспедицию Гарри. Том (вполне обоснованно) полагал, что в Хогвартсе что-то происходит, какой-то заговор, в детали которого ни он, ни Гарри не были посвящены. И ему это не нравилось. Из-за частых головных болей Гарри во время Защиты от Темных искусств у Тома возникли подозрения, что его главная душа может иметь к этому какое-то отношение, а это означало, что их незнание ситуации было недостатком, которого они не могли себе позволить. Итак, Том настоял, что они должны выяснить, что было спрятано в коридоре третьего этажа. Более того, Том еще больше настоял на том, чтобы Тео взяли с собой – очевидно, подобные вещи всегда безопаснее делать парами (не говоря уже о том, что, если их поймают, будет легче объяснить экспедицию с кем-то другим, кто поручится за его невинные намерения), и поскольку Тео уже был обязан честью держать рот на замке, он был идеальным выбором в качестве соучастника преступления.

Гарри ухмыльнулся, когда они вышли в коридор. "Вот мы и пришли. Теперь дай мне знать, если найдешь это".

"Найти что?"

"Полагаю, что-то подозрительное".

Тео застонал, но всё равно начал открывать двери. «Алохомора... алохомора... алохомора...»

Оказалось, что большая часть комнат, отходивших от коридора на третьем этаже, были пыльными, заброшенными классами, которые уже освободили, что значительно упрощало их задачу... и делало её скучной. Гарри понятия не имел, то ли время шло быстро, то ли оно отставало. В любом случае, занятие было однообразным.

Они прошли примерно половину коридора, когда услышали шаркающие шаги на лестнице.

— Гарри! Там кто-то есть! — прошипел Тео, заметно встревожившись.

— Я знаю, это Филч — наложи чары разочарования и посиди в углу пару минут.

— Гарри! Я не могу наложить чары разочарования!

Гарри нахмурился, глядя на него. «Но я же только вчера тебе показывал!»

«Ну, некоторые люди не могут воспроизвести заклинания четвёртого курса после того, как им показали только один раз».

"О".

"О, действительно".

Гарри вздохнул. «Ладно — алохомора — давай спрячемся здесь», — сказал он, затаскивая Тео в комнату, которую только что открыл, и чувствуя, как мальчик напрягается. «...что?»

Очень бледный на вид Тео дрожащим жестом указал себе за спину, заставив его обернуться.

"О...это похоже на трехглавую собаку".

"Гарри, я думаю, что это это трехглавый пес", - хрипло прошептал Тео.

"Да, я думаю, ты прав".

В этот момент в комнате раздалось глубокое рычание, и оба мальчика подпрыгнули от этого звука, когда существо открыло свои гигантские глаза.

"Хороший песик", - сказал Гарри, с надеждой улыбаясь.

Однако, по-видимому, ему на самом деле не понравилось, что его назвали "хорошей собачкой", потому что он немедленно взвыл, что побудило мальчиков обоих выскочить из комнаты, чуть не упав, когда они захлопнули за собой дверь, не теряя времени, они нырнули в следующую комнату, которую Гарри быстро отпер.

Как только они оказались в безопасности, Тео посмотрел на Гарри, который широко улыбался.

"Ну, это было ... довольно мило, не так ли?"

"Ты такой странный".

"И ты слепой. Это было восхитительно. Ты видел его глаза? Они были такими большими и черными!"

"Их было довольно трудно не заметить".

Гарри вздохнул. "Я полагаю, нам просто придется согласиться с несогласием. По крайней мере, мы получили то, за чем пришли".

"Ты думаешь, кто-то впустил тролля, чтобы тот мог подняться сюда и посмотреть на трехголового пса?" Недоверчиво спросил Тео.

Гарри рассмеялся. "Нет, конечно, нет! Они искали то, что находится под люком, на котором стояла собака".

"...о".

"Теперь я хочу хорошей честной игры, все вы", - строго сказала мадам Хуч собравшимся вокруг нее игрокам в квиддич с Гриффиндора и Слизерина. "Садитесь, пожалуйста, на метлы".

Голова Гарри гудела от возбуждения, когда 15 метел поднялись в воздух. Это было оно. Он мог это сделать. Он собирался победить, и тогда он понравится своим соседям по дому - и он не собирался умирать в процессе, доказывая неправоту Тома. Все должно было быть хорошо. На самом деле, превосходно. Все должно было быть превосходно.

И с резким свистком игра началась.

Роль, которую Гарри предстояло сыграть, была довольно скучной, честно говоря. Флинт не хотел, чтобы он что-нибудь испортил, поэтому он должен был дождаться появления снитча и оставаться на месте, пока это не произойдет. К счастью, он чувствовал себя вполне довольным, наслаждаясь ветром в своих волосах, наряду с отличным комментарием.

"И Квоффл сразу же забирает Анджелина Джонсон из Гриффиндора – какая отличная охотница, к тому же довольно привлекательная..."

"ДЖОРДАН!"

"Извините, профессор".

Гарри немного рассмеялся, сидя на своей метле, настороженный и нервный. В тот день матч комментировал Ли Джордан, который был заядлым фанатом квиддича, а также другом близнецов Уизли, поэтому его мнение обещало быть забавным.

"И она действительно преуспевает там, аккуратный пас Алисии Спиннет, хорошая находка Оливера Вуда, в прошлом году всего лишь резервная – возвращается к Джонсону и – нет, Слизерин забрал Квоффл, капитан Слизерина Маркус Флинт забирает Квоффл и уходит – Флинт летит как орел наверху – он собирается уйти – нет, остановлен отличным ходом вратаря Гриффиндора Вуда и..." Гриффиндор берет квоффл – это охотница Кэти Белл из Гриффиндора, красиво ныряет вокруг Флинта, уходит с поля и – ОЙ – это, должно быть, больно, Бладжер попал в затылок – Квоффл забирает Слизерин – это Адриан Пьюси мчится к стойкам ворот, но его блокирует второй бладжер, отправленный в его сторону Фредом или Джорджем Уизли, не могу сказать, кем именно – в любом случае, хорошая игра гриффиндорского Загонщика, и Джонсон возвращается. владеет квоффлом, впереди чистое поле, и она уходит – она действительно летает – уклоняется от несущегося бладжера – штанги ворот впереди – давай, Анджелина – Вратарь Блетчли ныряет – промахивается – ГРИФФИНДОР ЗАБИВАЕТ!"

Холодный воздух наполнили радостные возгласы гриффиндорцев, смешанные с воем и стонами слизеринцев.

Остальная часть игры продолжалась аналогичным образом, с комментариями Ли Джордана, менявшими тон по ходу игры.

"Слизерин во владении оружием – Флинт с квоффлом – пасует Спиннету – пасует Беллу - сильный удар бладжером по лицу, надеюсь, сломал ему нос – просто шучу, профессор - Оценка Слизерина – о нет ..."

Да, все шло просто отлично до 27-й минуты игры.

Это произошло, когда Гарри увернулся от другого Бладжера, который опасно пролетел мимо его головы. Его метла внезапно резко накренилась, и на долю секунды ему показалось, что он сейчас упадет. Он крепко вцепился в метлу обеими руками и коленями. Что только что произошло? Сломалась метла? Подождите, развеметлы неисправны? Как может сломаться метла?

Подождите секунду. Как вообще работала метла? Внезапно он пришел в ужас от самого себя. Он никогда даже не думал об этом. Вот он, опасно летает на зачарованном инструменте для уборки дома, понятия не имея, как или какие чары удерживают его в воздухе. Честно говоря, как глупо с его стороны! Неудивительно, что Том был так расстроен! Он -

Он был выбит из своих размышлений, когда это повторилось снова, и снова, и снова. Машина безжалостно вильнула, затряслась и накренилась, как будто пыталась сбросить его с себя. Но только когда он попытался отойти к краю поля, он понял, что его метла полностью вышла из-под его контроля. Он не мог ее повернуть. Он даже не мог заставить его двигаться по своей воле. Он летал зигзагами по воздуху и время от времени совершал резкие свистящие движения, из-за которых он чуть не разбился насмерть. В глубине души он чувствовал панику Тома.

Между тем, никто, казалось, не заметил, что его метла, очевидно, решила, что больше не хочет играть в квиддич. Оно медленно уносило его все выше и выше, прочь от игры, дергаясь на ходу. Почему оно не могло опуститься ниже? Может быть, тогда он смог бы спрыгнуть...

Внезапно люди на трибунах стали указывать на Гарри. Его метла начала заваливаться набок, и ему едва удавалось держаться.

Затем вся толпа ахнула. Метла Гарри сильно дернулась, и Гарри свалился с нее. Теперь он болтался на ней, держась только одной рукой.

Он слышал крики своих товарищей по команде и почувствовал облегчение, когда преследователь Теренс Хиггс начал пробираться к нему. Однако, по-видимому, в конечном итоге ему вообще не понадобилась никакая помощь, потому что его метла перестала плохо себя вести, как только переполох был направлен куда-то в другое место, и со зрительских трибун повалил дым.

Когда он наконец почувствовал, что контроль над метлой возвращается к нему, он вздохнул с облегчением.

"Все в порядке, Поттер?" Флинт крикнул ему:

Он неловко усмехнулся. "Да, я ... вполне здоров ... учитывая ..."

Флинт разразился лающим смехом, прежде чем улететь, чтобы продолжить игру.

Остальная часть игры прошла ... сравнительно гладко, и Гарри был взволнован, когда через 43 минуты ему удалось увидеть снитч. Это доставило ему немало хлопот, но он был настроен решительно. Он гнался за ним по полю несколько кругов, но, наконец, когда он начал его догонять, оно изменило курс, внезапно нырнув вниз, а Гарри сидел у него на хвосте. Для менее опытного игрока в квиддич это был бы умный ход со стороны снитча - хорошая тактика побега; для Гарри, однако, это был шанс, которого он ждал. Снитч оказался в ловушке между ним и землей.

Как оказалось, он не совсем поймал снитч – он почти проглотил его. Это was...an интересный опыт. Достаточно сказать, что игра закончилась в полной неразберихе.

По состоянию на тот день Гарри был самым популярным мальчиком в Слизерине (по крайней мере, в течение нескольких часов), и его осыпали благодарностями и поздравлениями, когда он покидал поле для Квиддича. Однако, когда он возвращался в общую комнату со своей командой, он увидел Гермиону и Рона, ожидающих его на краю поля.

Сказав команде Слизерина, что встретится с ними в общей комнате, он подбежал к ним.

"Полагаю, ты не ждешь, что я принесу свои соболезнования?"

Рон нахмурился на него. "О, заткнись. Слизерин не победил бы, если бы Гермиона не спасла тебе жизнь".

Гарри нахмурился. "Спас мне жизнь?"

Гермиона схватила его за руку. "Ты метла, Гарри, она была проклята".

"Ну, да, я собрал столько же ..."

"Это был профессор Снейп, Гарри, я видел его..."

"Что именно ты видел?" Гарри перебил.

"Снейп ..." Рон сказал: "Он проклинал твою метлу, бормотал, он не сводил с тебя глаз".

"Это определенно был он", - сказала Гермиона, - "И это заставило меня задуматься о том, что ты сказал о коридоре третьего этажа и Цербере, и о том, что Снейп хромал после Хэллоуина ..."

"Стоп", - сказал Гарри, глубоко вздохнув. "Мой декан не проклинал меня. Я действительно ценю беспокойство, но я уверен, что произошло недоразумение ".

"Гарри, это единственное объяснение..."

"Нет, - поправил Гарри, - Это одно из многих объяснений. Послушай...Я предполагаю, что это ты устроил пожар во время игры, и я благодарен, что ты ... поджег учителя, чтобы спасти меня, но я уверен, что профессор Снейп не пытался меня убить."

"Но это прекратилось после ..."

"Так что на самом деле рядом с ним мог сидеть кто угодно. Это мог быть кто угодно, Гермиона. Вероятно, нет недостатка в людях, которые хотят подшутить надо мной, но я на 93% уверен, что профессор Снейп не один из них."

Гермиона вздохнула. "Ну, 93 - это довольно большое число".

"Так и есть. Плюс, если бы я умер, у него было бы на одного человека меньше поводов для ненависти".

"Это правда. Я уверен, что он бы этого не хотел".

Рон просто смотрел на них в замешательстве. Он проиграл их на 93 "процента". Что вообще такое "процент"?

"Я совершенно уверен, что это был не профессор Снейп..."

"И если это был не предатель - " как Том стал называть его " - это, должно быть, был Квиррелл", - закончил Том.

"Профессор Квиррелл?" Гарри удивленно спросил.

Том сердито посмотрел на него. "Да, конечно. Кто еще мог захотеть тебя убить?"

"Итак, мои головные боли...ты действительно думаешь, что у него крестраж?"

"Я не вижу другого разумного объяснения".

"И он определенно работает на тебя или, гм, на другого тебя?"

"Казалось бы, так".

"Ну, тогда, разве я не могу просто пойти поговорить с ним или что-то в этом роде?"

Том вздохнул. "Меня никогда не перестает удивлять, насколько сильно ты недооцениваешь правду как разрушительную силу".

Гарри нахмурился. "Что же мне тогда делать? Я не могу просто позволить ему убить меня".

"Нет, это было бы скорее контрпродуктивно. Нам действительно нужно поговорить с ним ... но только после того, как у нас будут доказательства того, что он верен лорду Волан-де-Морту ".

"И как мы это получим?"

"Считайте это внеклассным проектом".

Гарри поморщился. "Что, если он убьет меня первым?"

"Я верю в тебя".

"Ты веришь в меня только тогда, когда тебе это удобно ... Я думал, ты никому не доверяешь".

"Я солгал".

"И в следующий раз, когда я спрошу тебя, доверяешь ли ты мне, когда ты обычно говоришь, что никому не доверяешь, что ты ответишь тогда?"

"Что я никому не доверяю".

"Но это ложь!"

"Нет, это правда".

Гарри был так смущен, что думал, что вот-вот расплачется. "Спокойнойночи , Том!" - воскликнул он, засовывая зеркало под подушку и, не обращая внимания на боль в черепе, натягивал на себя одеяло и предавался мысленной погоне за темнотой сна.

Глава 18

Глава 18: Рождественские пожелания и заветное желание

"Что бы ни случилось, Гарри, я хочу, чтобы ты знал, что я горжусь тем, что знал такого великого воина, как ты".

Гарри посмотрел на Фреда, мягкая улыбка украсила его лицо. "Взаимно. Ты храбро сражался, Фред, и с честью. Я не забуду твою жертву – победа будет принадлежать нам обоим".

Фред кивнул, на глазах выступили слезы. "Они будут петь песни этого дня".

Улыбка Гарри немного дрогнула. "Кто такие они?"

"Прекрасные девушки и храбрые воины, такие как мы".

"Хорошо, тогда я доверюсь тебе в этом".

— Мудрый выбор. А теперь по моему счёту — раз, два, ТРИ!

В этот момент Фред прорвался сквозь крышу их снежного форта, открыв шквальный огонь по Рону и Джорджу, пока Гарри отползал в сторону.

"Вингардиум Левиоза!"

И в этот момент снежный форт Рона и Джорджа взмыл в воздух, словно парящий замок, а через мгновение рухнул им на головы.

Увидев, что их враги повержены и лежат в руинах своей бывшей базы, Гарри и Фред победно закричали и горячо пожали друг другу руки.

— Правда, Гарри, мне очень приятно, — говорил Фред, когда Джордж повалил его на землю, и он едва успел оттолкнуть его, чтобы сбежать. Его близнец по пятам преследовал его.

Тем временем Рон уставился на Гарри.

— Это жульничество! — сердито сказал Рон. — Ты использовал магию!

Гарри в ужасе посмотрел на него. «Ты же не хочешь сказать, что ожидал, что мы победим тебя магловским способом?»

"Да!"

Гарри покачал головой. «Что ж, вам следовало так и сказать».

"Это подразумевалось!"

— Не считается. Кроме того, уже слишком поздно. Мы уже победили.

Рон нахмурился. "Прямо как слизеринец, играющий нечестно".

Гарри ухмыльнулся. "Насколько я помню, именно ты предложил сразиться с этим слизеринцем".

Рон закатил глаза.

"Итак, Гарри Дурсли, - начал Рон, стряхивая с себя снег, - что ты хочешь сделать сейчас? До захода солнца еще пара часов".

Гарри слегка улыбнулся. Это было идеальное время для осуществления его плана. "Разве ты не говорил, что знаешь садовника?"

Рон выглядел удивленным его вопросом. "Кто, Хагрид? Да, я его знаю".

"Это правда, что он наполовину гигант? До меня дошли слухи...Я бы очень хотел с ним познакомиться".

"О, конечно! Хагрид великолепен, и я уверен, что ему понравится компания".

Гарри взволнованно кивнул.

Путь к хижине Хагрида (ибо, по-видимому, это была именно хижина) представлял собой нелегкий спуск по заснеженным склонам, на которых располагался Хогвартс. Подъем был не слишком крутым, но, тем не менее, скользким и слегка коварным...Гарри подумал, что это может быть как-то связано со льдом. В конце концов, они споткнулись и соскользнули вниз на полпути, но, в конце концов, это сократило их путешествие, за что Гарри был благодарен, потому что на улице становилось немного прохладнее. Чем скорее они вернутся в замок, тем лучше.

Тремя резкими ударами Рон постучал в большую дверь хижины, и не прошло и нескольких мгновений, как ответил огромный мужчина, в котором Гарри узнал человека, который проводил их к лодкам 1 сентября. Что еще более важно, он был заметно похож на мальчика, которого он видел в воспоминаниях Тома, – Рубеуса Хагрида, необычайно крупного студента Хогвартса, который имел склонность к коллекционированию опасных магических существ. Том был убежден, что если кто-то и знал о Цербере на третьем этаже, то это был он. У Тома также, казалось, создалось впечатление, что мистер Хагрид довольно туп, и его будет легко заставить раскрыть информацию.

"Ну, если это не Рон Уизли, и – ну, кого это ты привел с собой на этот раз, Рон?"

"О, это мой друг Том Эв..."

Гарри протянул руку, слегка пнув Рона. "Гарри Поттер, сэр. Рад с вами познакомиться".

Глаза Хагрида расширились. "Ну, благослови моя душа – Гарри Поттер? Я не видел тебя с тех пор, как ты был совсем маленьким! - воскликнул он, горячо пожимая Гарри руку, прежде чем проводить их в свою хижину.

Гарри не мог не заметить, насколько простоватым и домашним было это место – на самом деле, он подумал, что оно было довольно очаровательным. Оно определенно имело...что говорят люди? Характер? Это определенно не было скучным местом, несмотря на землистые, приглушенные цвета, которые его окрашивали, которые весело оттенялись ярко-красными носками, висящими у камина, и розовым зонтиком в углу. Все это было в одной комнате, поэтому он мог видеть маленькую кухню справа от себя и стеганую кровать слева. Местом, куда показал их Хагрид, был шаткий деревянный кухонный стол, стоящий прямо посередине очаровательно захламленной хижины.

"Вы знали меня, когда я был ребенком?" С любопытством спросил Гарри, садясь.

"Ну, конечно, я это сделал! Я был тем, кто привел тебя к Дамблдору в ночь, когда ... ну...ты знаешь ..."

Гарри медленно кивнул. "Я понимаю, что ж, тогда приятно видеть тебя снова".

Хагрид просиял в ответ. "Взаимно, Гарри, взаимно!" Он сходил на кухню и принес тарелку. "Печенье?"

Рон отказался, и Гарри вежливо последовал его примеру, полагая, что была веская причина, по которой Рон (который всегда был голоден) отказался от возможности поесть.

"Ну, поступай как знаешь. Итак, что привело тебя сюда?"

"Гарри хотел познакомиться с тобой", - пропищал Рон, отчего улыбка Хагрида стала еще шире.

"Мне было любопытно, что именно вы здесь делаете, мистер Хагрид", - сказал Гарри.

"О, просто Хагрид, Гарри, просто Хагрид! В любом случае, я тот, кто следит за территорией здесь, в Хогвартсе, и я также забочусь обо всех волшебных существах здесь."

Гарри слегка наклонил голову. "Я так и думал, но мне интересно, что ты на самом деле делаешь с этими существами?"

Хагрид выглядел очень довольным вопросом. "Ну, - начал он, - Это действительно зависит от типа существа, понимаете? Некоторые из них просто уходят и занимаются своими делами, но некоторым из них нужна нежная забота, если вы понимаете, что я имею в виду. Их нужно кормить, за ними нужно присматривать, им нужна компания и все такое."

Гарри улыбался, слушая. "Так о каких существах ты заботишься, Хагрид?"

"О, ну, вы знаете, есть существа, с которыми работает профессор Кеттлберн, на занятиях по уходу за магическими существами. У меня на заднем дворе есть колония флоббер-червей, которых я держу поблизости, и я держу несколько огненных крабов у озера. Всегда непросто держать их подальше от саламандр, живущих поблизости...Понимаете, они не особенно ладят друг с другом ", - сказал Хагрид, звуча немного расстроенным из-за последней части.

Гарри торжественно кивнул, и Рон начал выглядеть совершенно очарованным.

"А как насчет существ покрупнее?" Спросил Гарри.

"О, ну, я тот, кто следит за здоровьем и чистотой всех фестралов, и еще я держу здесь пару гиппогрифов. Они волшебные существа третьего курса. О, и единороги тоже."

"Единороги!" Рон воскликнул: "У вас есть единороги?"

"О, конечно, хочу! Зимой они редко появляются, но ты приходи сюда, когда станет немного теплее, и я тебя познакомлю".

Гарри и Рон посмотрели друг на друга и ухмыльнулись.

"Думаю, мне это действительно понравится, Хагрид, спасибо".

"Да, спасибо, Хагрид!"

"О, на самом деле, это совсем не проблема".

"А как насчет существ, которые не используются в классе "Уход за магическими существами"?"

"Ну ... есть некоторые, кто чувствует себя как дома здесь, в Хогвартсе, понимаете? И я стараюсь, чтобы им было комфортно и безопасно вдали от всех студентов. Например, я слежу за тем, чтобы гриндилоу хорошо питались в Великом озере, и держу багбиров подальше от студентов, глубоко в Запретном лесу."

"Багберы?" С любопытством переспросил Рон.

"О, да, забавные это штучки, когда узнаешь их поближе. Но не очень хорошо рядом с незнакомцами – они могут быть немного темпераментными ... им, видите ли, скорее нравится пугать людей. "

"Ты заботишься о каких-нибудь феях, Хагрид?" Гарри не мог не задаться вопросом.

"Ах, это, Гарри, настоящий вызов. Видите ли, у меня есть пикси и брауни, и им нужно много внимания, вот этим – задача держать их подальше от учеников, чтобы они не доставляли неприятностей. Особенно нужно остерегаться тех, кто ест вместе."

Рон громко сглотнул. "Совместные трапезы?"

"О, да, ты хочешь держаться от них подальше, Рон".

Рон кивнул, немного побледнев.

"Иногда мне попадаются кочевники, - задумчиво сказал Хагрид, - стадо диких гиппогрифов, келпи или панцирный плащ тут или там. Я забочусь о том, чтобы им понравилось здесь, в Хогвартсе. "

"Итак, есть какие–нибудь волшебные существа на территории школы - ты знаешь о них?" Гарри поинтересовался.

"О, конечно! Я позабочусь о них всех!"

Гарри кивнул с любопытным выражением на лице. "Потому что, видите ли, на днях я услышал этот слух о гигантской трехголовой собаке, посаженной на цепь в коридоре третьего этажа".

Это встревожило Хагрида. "Флаффи? Откуда ты узнал о Флаффи?"

"Флаффи?" Спросил Рон, переводя взгляд с одного на другого широко раскрытыми глазами: "Там есть гигантская трехголовая собака, и ее зовут Флаффи?"

"Да, он мой – купил его у греческого парня, которого я встретил в пабе в прошлом году. Я одолжил его Дамблдору, чтобы он охранял ..."

"Тот самый?" Гарри подсказал.

"Теперь смотри сюда, ты не должен задавать вопросов об этом, ты слышал? Это касается Дамблдора и Николаса Фламеля", - Хагрид резко остановился, выглядя разъяренным на себя. "Я не должен был этого говорить".

Гарри покачал головой. "Не беспокойся об этом, Хагрид. Мне просто было любопытно, вот и все. Мы с Роном забудем об этом, правда, Рон?"

Рон кивнул, выглядя очень смущенным всем этим, но Хагрид, казалось, был вполне доволен этим.

"А теперь, - сказал он, - Могу я предложить тебе чаю?"

Похоже, Том был прав. Хагрид был милым человеком, приятным собеседником и прекрасным хозяином, но на самом деле он был не слишком умен.

"Философский камень".

Гарри нахмурился. "Кто есть что?"

Том нахмурился на него. "Философский камень. Это алхимическое соединение, которое, по легенде, создает богатство и вечную жизнь для своего владельца".

"Подожди, что? Как камень может это сделать?"

"Я не алхимик, Гарри, иначе я бы давно сделал такой для себя".

"Достаточно справедливо. Итак ..." - с сомнением начал Гарри.

"Итак, о чем это нам говорит?" Покровительственно спросил Том.

"Это ... Дамблдор по какой-то причине прячет Философский камень в Хогвартсе".

"Да, и какова может быть эта причина?"

"Ну, ты сказал, что Хогвартс - одно из самых безопасных мест на свете, верно? Может быть, он здесь просто для сохранности?"

"И что не так с этой теорией, Гарри?"

Гарри нахмурился. "Я думал, это довольно хорошая теория".

"Но ты кое-что упускаешь", - нетерпеливо сказал Том.

Гарри прикусил губу, скорчив гримасу, которую можно было истолковать только как выражение лица человека, погруженного в глубокую задумчивость. "Ну...Я полагаю, есть вопрос о том, почему это нужно защищать ... но это очевидно. Это действительно ценно, не так ли?"

"Да, и справедливо предположить, что он всегда был защищен. Но почему Хогвартс? Почему сейчас?"

Глаза Гарри расширились. "Если ты знаешь о Камне, ему, по крайней мере, 10 лет! Так где же он был последние 10 лет? Зачем им перемещать его сейчас? Это все, верно? Это то, чего нам не хватает."

Том, казалось, был доволен своим выводом. "Итак, скажи мне, Гарри, почему здесь? Почему сейчас?"

"Потому что ... кто-то ищет это! Профессор Дамблдор знает это, вот почему он предложил спрятать это здесь для того парня, Николаса Фламеля ".

"Правильно. Итак, кто может это искать?"

Глаза Гарри загорелись. "Волдеморт!"

"Точно".

"Итак, Волан-де-Морт послал профессора Квиррелла найти для него Камень".

Том пристально посмотрел на него. "Мы не знаем наверняка, что это Квиррелл, Гарри. Мы не можем позволить себе совершать подобные скачки".

Гарри надулся. "Ну, тогда что нам делать?"

Том поднял бровь, давая понять, что не собирается отвечать за него.

"Ну, я полагаю, нам нужны доказательства того, что профессор Квиррелл работает на Волан-де-Морта".

"И как мы можем получить упомянутые доказательства, не разоблачая себя?"

"Ну, я полагаю, проще всего было бы дождаться, пока Квиррелл ... или кто бы это ни был ... попытается украсть его, а затем встретиться с ним там и представиться".

"... представься?"

"Ну да, это то, что человек делает, когда хочет завести друга, не так ли?"

"... завести друга?"

"Ну, да, именно об этом все и идет речь, не так ли? Мы хотим подружиться с Волан-де-Мортом 1.0, верно?"

Том вздохнул, выглядя немного раздраженным. "Да, Гарри, мы хотим "подружиться" с Волдемортом".

"1.0."

"Что?"

"Он Волан-де-Морт версии 1.0, а ты Волан-де-Морт версии 2.0, иначе известный как Том".

"... действительно".

"Итак, чем бы ты обычно занимался в это время?" Гарри с любопытством спросил.

Они с Роном сидели в Большом зале, наслаждаясь угощениями в ночь на Рождество. До наступления комендантского часа оставалось около получаса, и они были одни, казавшиеся очень маленькими в этой похожей на пещеру комнате. Каждый раз, когда они ерзали на своих местах или откусывали кусочек и жевали, эхо отражалось от огромных каменных стен вокруг них, напоминая им, что они здесь, бодрствуют и совершенно одни.

"Ну, ты знаешь, как обычно".

"Нет, я не знаю".

"Чего ты не знаешь?"

"Я не знаю, как обычно. Я никогда раньше не праздновал Рождество".

Рон озадаченно уставился на него. "Вы ... никогда раньше не праздновали Рождество?"

Гарри покачал головой.

"Черт возьми, приятель, это какая-то лажа, не так ли?"

"Думаю, да. Итак, что вы обычно делаете в канун Рождества?"

"Ну," задумчиво начал Рон, "Обычно у нас хороший ужин, знаете ли, с ветчиной, картофельным пюре и морковью, типичными блюдами для семейного ужина и еще много чего ... тогда все дома, поэтому обычно довольно шумно – каждый хочет знать все о том, чем занимались остальные. А после этого - блюдо года только на десерт, где сладостей больше, чем настоящего ужина. Мама любит Рождество, и они с Джинни начинают печь на несколько недель раньше срока. Обычно в конце везде есть печенье ... много пряников и песочного печенья. Честно говоря, это немного смешно – к концу никто из нас больше не хочет пробовать чайную ложку сахара! То есть до Нового года...

«В любом случае, после еды мы обычно просто сидим у ёлки, по очереди рассказываем истории у костра, и каждый открывает по одному подарку, и мы по очереди угадываем, что это, и тот, кто ошибётся больше всех, должен выбежать на улицу без обуви, а потом...»

Увидев, что глаза Гарри заблестели, Рон немного посерьезнел. "На самом деле, все это довольно скучно".

Гарри грустно улыбнулся. "Нет, это совсем не звучит скучно. На самом деле, все это звучит блестяще. Я надеюсь, что ... если бы все было по-другому ..." Он глубоко вздохнул. "Думаю, мне бы хотелось провести такое Рождество".

Рон отвел взгляд, не совсем уверенный, что на это сказать.

Без Дурслей, которым нужно было готовить и прислуживать, Гарри спал, пока Том не объявил о своем присутствии рождественским утром.

Спальни Слизерина были очень похожи на его старый чулан в том смысле, что в них не было окон – ну, у них были окна, но солнце никогда не было чем-то большим, чем далекий приглушенный свет, залитый зелеными водами озера наверху, казавшийся очень тихим и далеким. По утрам было недостаточно светло, чтобы заставить его проснуться вскоре после восхода солнца. Конечно, в Хогвартсе у него был свой распорядок дня; он ложился спать каждую ночь в одно и то же время и без проблем просыпался по утрам. Но прошлой ночью...ну, он не был точно уверен, когда именно заснул, потому что заснул с книгой в руках. Несмотря на то, что просыпаться от боли никогда не было приятно, Гарри был благодарен Тому, что Том разбудил его до того, как он слишком много пускал слюни на Руководство для начинающих по созданию заклинаний.

Вокруг никого не было, но Гарри переоделся в свою униформу, как делал каждое утро – Рон начал дразнить его за то, что он надел школьную форму на рождественские каникулы, но чего он не понимал, так это того, что Гарри, возможно, даже предпочтет розовое платье с оборками старому хламу Дадли. Они слишком сильно напомнили ему Дом номер 4 по Тисовой улице, совершенно ужасное место для совершенно ужасных людей, у которых сложилось впечатление, что быть ужасным - это как-то нормально. Он никогда не пытался забыть все это.

Войдя в Общую комнату, он был удивлен, увидев, что под небольшим украшенным вечнозеленым растением, стоявшим в углу, лежал небольшой сверток, которого не было там прошлой ночью. С любопытством он взял посылку в руки и, увидев сверху маленькую карточку со своим именем, начал разворачивать ее.

Его попытки развернуть подарок были неуклюжими – он никогда раньше не разворачивал подарки, – но когда ему, наконец, это удалось, что-то тонкое, текучее и серебристо-серое выскользнуло у него из пальцев и упало на пол.

Гарри поднял с пола что-то похожее на мерцающую серебристую тряпку, уставившись на нее с удивлением в глазах. Это была, пожалуй, самая мягкая и гладкая вещь, которую он когда-либо держал в руках, словно вода, вплетенная в шелк.

Обернув материал вокруг себя, Гарри посмотрел вниз, чтобы посмотреть, как он смотрится на нем, но, внезапно, его там больше не было. Широко раскрыв глаза, он бросился к зеркалу в углу и изумленно уставился на то, что увидел. Конечно же, на него смотрело его собственное лицо, но только его лицо – все остальное полностью исчезло.

Плащ-невидимка, услужливо подсказал Том.

"Да, потому что это было не совсем очевидно", - с юмором ответил Гарри, игнорируя боль в голове.

Он потер лоб, и именно тогда заметил маленькую записку, лежащую на земле рядом с ним.

Сняв странный плащ, он наклонился, чтобы поднять письмо. Написанные узким, петляющим почерком, которого он никогда раньше не видел, были следующие слова:

Твой отец оставил это у меня перед смертью. Пришло время вернуть это тебе.

Используй это с толком.

Счастливого вам Рождества.

Гарри озадаченно уставился на записку.

Почерк Дамблдора, мысленно прокомментировал Том, в его мыслях сквозило любопытство.

Гарри нахмурился. "Как любопытно. Полагаю, тогда мой отец был довольно близок с Дамблдором?"

Ответа не последовало.

"Ну что ж ..." Он улыбнулся. "Я точно знаю, что собираюсь с этим делать".

Остаток дня Гарри провел, исследуя замок под прикрытием своего плаща-невидимки. Возможность беспрепятственно бродить по замку была ... освобождающей, и ему это очень нравилось.

Первое, что он сделал, конечно, это зашел в запретную секцию библиотеки. Первокурсники не могли получить пропуска, поэтому у Гарри еще не было возможности ознакомиться с ним, к большому его разочарованию и гневу Тома. Осмотрев огромные полки с широкой ухмылкой на лице, он отправился на поиски экземпляра "Магии самого страшного зла", которая, по мнению Гарри, на тот момент была довольно легендарной. Том сказал, что это важный справочник, и среди нескольких его соседей по дому он был хорошо известен как единственная книга, которая была у их родителей, к которой им не разрешалось прикасаться. Когда Гарри, наконец, нашел его, он был взволнован, обнаружив, что оно не только выглядело достаточно жутко и таинственно, но и было гигантским. Ему потребовалась бы вечность, чтобы прочитать все это! Действительно достойный вызов.

Закрытая секция библиотеки была для него чем-то вроде рая. Так много знаний собрано в одном месте, и все это, в той или иной степени, под запретом. Он обвинил в этом Тома – он получил определенный кайф от того, что узнал то, чего знать не должен был. Да, определенно, Том виноват.

Что его особенно порадовало, так это то, что доступ к разделу ограничений позволил бы ему приступить к работе над своим проектом. Ну, это был не столько проект, сколько зачатки смутных амбиций. Книги по истории, которыми он объелся, рассказали ему о многих великих волшебниках и ведьмах, но больше всего данных было собрано о Гриндевальде, Дамблдоре и Волан-де-Морте, и он заметил кое-что очень тревожное в этих трех персонажах. Гриндельвальд был темным волшебником, Дамблдор был светлым волшебником, а Волдеморт, опять же, темным. Светлый, темный, простой, лаконичный. Откуда взялись эти различия? В чем была разница между светлым волшебником и темным? Он решил, что это должно быть как-то связано с типом магии, которую практикует человек; светлая или темная. Но почему бы не практиковать и то, и другое? Что мешало людям стать исключительно искусными как в светлой, так и в темной магии? Он не нашел четкого ответа на вопрос, а Том отказался комментировать, поэтому он пришел к решению; пока у него не было причин полагать, что это невозможно, он будет пытаться овладеть как светлой, так и темной магией. Тома, казалось, очень позабавило и несколько обрадовало это убеждение, и он предложил Гарри начать изучать темную магию в свободное от учебы время, поскольку в школе он изучит много светлой магии. Вот откуда взялась копия Magick Moste Evile . Жаль, что он не мог взять его с собой, чтобы почитать в постели, но он решил возвращаться и просматривать его регулярно. Возможно, по четвергам вечером.

Выйдя из библиотеки, он некоторое время бесцельно бродил по ней, широко раскрыв глаза, наблюдая за необъятностью, которая была замком Хогвартс. Несмотря на то, что он находился в огромном волшебном замке, полном движущихся лестниц, живых картин и потайных ходов, его экспедиция была довольно безрезультатной, пока он не оказался в помещении, похожем на заброшенную классную комнату. Он сделал такой вывод из темных очертаний старых шатких столов и стульев, которые были сложены у стен, которые, казалось, были покрыты тонким слоем пыли. В комнате не было ничего особенного ... за исключением одной вещи. И что это была за вещь. К стене лицом к нему было прислонено нечто, чему здесь явно не место; что-то чистое, яркое и величественное. Это было огромное зеркало, высотой до потолка, в богато украшенной золотой раме, стоящее на двух когтистых лапах. На верхней части были четко вырезаны слова:

«Эрисед стра эру ойт ube кафру ойт он вокси»

Любопытство взяло над ним верх, и он сделал шаг к зеркалу, ожидая, что ничего не увидит, так как всё ещё был в плаще, но его глаза расширились, когда он увидел отражение. Его глаза расширились ещё больше, когда он понял, что это было не его отражение — это было отражение его отца. Действительно, он выглядел так же, как на памятнике в Годриковой впадине, за исключением... Гарри ахнул. Это был не его отец, это был он сам. Он узнал свои глаза — ни у кого не было таких глаз, как у него: ярко-зелёных, почти призрачных, почти светящихся в темноте. Это был он в зеркале, может быть, на десять или двадцать лет старше, стоящий на том же месте, где сейчас был Гарри...

Подождите, нет, это было неправильно. Он не стоял; он парил. Именно тогда Гарри понял, что в зеркале классная комната, в которой он находился, была до потолка заполнена водой, и его постаревшее "я" просто плавало там с безмятежной улыбкой на лице. Он мог видеть, какая у него бледная кожа; губы посинели. Но он все еще улыбался, и его улыбка была, пожалуй, самой счастливой, самой довольной улыбкой, которую он когда-либо видел на своем лице.

Затем, медленно, его взрослое "я" начало разжимать руку, которую он держал сжатой в кулак у бока. Когда он это сделал, тонкая струйка крови начала окрашивать воду, танцуя в форме нежных малиновых цветов. Именно тогда Гарри увидел, что палец его отражения был порезан и сильно кровоточил. Его начало трясти, когда его разум вернулся назад, к воспоминанию, воспоминанию, потерянному в те дни, когда он еще не понимал, что видел во снах; за дни до того, как он узнал имя Тома Риддла. Он вспомнил – нож, кровь на пальце, ванну, воду, такую холодную, онемевшую и гостеприимную. Почему он это вспомнил? Он почти забыл. Почти. Это был его единственный секрет, единственная вещь, которую он никогда не рассказывал Тому. И вот тогда он запаниковал. Том был с ним. Том всегда был с ним – Том видел именно то, что он видел, и его секрет больше не был секретом.

В отчаянии он отвернулся от зеркала, его сердце билось с невероятной скоростью.

Что это было? Что он видел? Почему зеркало показало ему что-то подобное?

Он осторожно оглянулся через плечо, уставившись на слова, вырезанные на раме зеркала.

"Эрисед стра эру ойт убе кафру ойт на воси"

"Я показываю не твое лицо, а желание твоего сердца"

Весь воздух вырвался из его легких. Он не понимал. Он вообще ничего не понимал.

Он этого не хотел. Он не хотел этого. Это было не то, чего желало его сердце. Чего оно желало, он понятия не имел, но, конечно же, это было не это.

Закрыв глаза, он попытался успокоить дыхание. Это было просто зеркало. Просто изображение. Просто трюк. Просто волшебный трюк.

Как только его дыхание снова стало ровным, он взял себя в руки и сказал: "Это ничего, Том. Ничего".

И с этими словами он покинул комнату, чтобы никогда не вернуться.

Глава 19

Глава 19: Танатофобия

Лорд Волан-де-Морт боялся. Чего? Смерти. Это был один из тех страхов, которые таятся в глубине сознания, затемняя мысли, превращаясь в ядовитую одержимость черной ночью, когда все остальное безмолвствует. Обычно это бездействовало – в конце концов, он был исключительно могущественным волшебником, и у него были крестражи, которые удерживали его привязанным к земле живых, если его сила и мастерство подведут его. Однако...были моменты, когда его страх давал о себе знать. И это случалось слишком часто в последнее время.

Сначала был тролль. Его гриффиндорский идиот-ведущий решил, что играть героя в некотором роде разумная идея, и горный тролль чуть не превратил его в пюре из одиннадцатилетнего волшебника. Сбежать и рисковать собой ради другого человека, другого человека, который был практически незнакомцем...что ж, это было непохоже на Гарри и шло вразрез со всем, чему он его учил. Гарри был добр до безобразия, да, но за эти годы он усвоил свой урок – не лезь не в свое дело. Это был базовый урок, который мальчик усвоил довольно быстро. Но внезапно годы опыта и самоанализа испарились, и их заменило жгучее желание убедиться, что этот грязнокровка остался невредимым. Глупо, глупо, невероятно глупо.

Единственная причина, по которой наказание, которое он назначил Гарри, не было более суровым, заключалась в том, что, как подчеркнул мальчик, хотя его действия были глупыми, результаты были ... желанными. В большем количестве способов, чем мальчик знал.

Мальчик совершил свое первое убийство – это был первый раз, когда ребенок лишил жизни разумное существо, и, к его радости, это относительно не повлияло на него. Он выразил разочарование "безвременной кончиной" тролля, но в остальном был вполне доволен тем фактом, что обезглавил волшебное существо с его собственной психикой и представлением о себе, дополненное узнаваемыми эмоциями. Учитывая, каким мальчиком был Гарри, не было сомнений, что тот факт, что это существо полностью осознавало себя и было живым разумным существом (каким бы скудным этот разум ни был), приходил ему в голову и был признан ... а затем быстро проигнорирован. Ребенок подавал надежды, и ему было приятно обнаружить, что искренний взгляд мальчика на мир может в подобных случаях на самом деле работать против его доброго характера. Ему не нужно было убивать тролля; должна была быть возможность вывести его из строя - но он все равно это сделал. Он был безжалостен, в некотором смысле, и у него не было никаких чувств гнева и ненависти, которые подстегивали бы его.

Если бы это не было доказательством потенциала мальчика, то его противостояние с Драко Малфоем стало бы им. Он не мог не рассмеяться от радости, вспомнив всплеск яростной магии, исходящей от тела мальчика, который с радостью ответил на его гнев. Мальчик просто устал и был раздражён, но он сломал другому ребёнку ногу из-за простого оскорбления (и даже не оскорбления, направленного на него, а на его мать). Если бы маленький Гарри Поттер по-настоящему разозлился и впал в ослепляющую ярость, он был бы смертельно опасен. О, как же он с нетерпением ждал этого. Его всё ещё... несколько смущала добрая и невинная натура ребёнка, но недавние события показали, что это не такое уж большое препятствие, как он изначально думал.

А еще была его репутация. Вся эта история сотворила чудеса с репутацией мальчика. Для остальной части Хогвартса он был Мальчиком, который выжил, слизеринцем, который рисковал своей жизнью, чтобы спасти ученика магглорожденного - гриффиндорца, не меньше. Он был добрым, храбрым, внимательным и соответствовал репутации, которой дорожили его родители. Однако для факультета Слизерин Гарри Поттер теперь был сильным и несколько непостоянным маленьким мальчиком, способным стать устрашающим врагом или ценным союзником. Это было идеально. Месяцы планирования и интриг были сведены к событиям одной ночи.

Последней наградой за действия Гарри стала его дружба с магглорожденной ведьмой. Хотя сам Гарри не слишком стремился к дружбе, теперь у него появился соперник, за которым он мог пристально следить, что в долгосрочной перспективе пошло бы ему на пользу. Наличие кого-то, с кем можно соревноваться - по крайней мере, на академическом уровне; фактическое магическое мастерство Гарри навсегда затмит магическое мастерство грязнокровки - ускорило бы его академические усилия, и ценность разумной беседы нельзя сбрасывать со счетов. Потому что, несмотря на то, кем она была, магглорожденная ведьма была умной. Этого нельзя было отрицать. Не говоря уже о том, что девушка выразила заинтересованность в изучении окклюменции, что означало, что он мог, наконец, начать обучать Гарри легилименции. Да, дружба мальчика с грязнокровкой имела потенциал, это точно.

Итак, в целом, события ночи Хэллоуина не были полностью напрасными.

Однако вскоре после инцидента с троллем произошёл инцидент с квиддичем. Он пытался сказать ему, что квиддич опасен — так много возможностей умереть за такой короткий промежуток времени. Скорее всего, за проклятием стоял Квиррелл, который работал на свою хозяйку, в этом он был совершенно уверен. Более того, учитывая, что у Гарри болела голова на уроках Защиты от Тёмных искусств, вполне вероятно, что он тоже был носителем хоркрукса. Он не думал, что Квиррелл сам был хоркруксом (на самом деле он пришёл к выводу, что создание человеческого хоркрукса невозможно без особых условий, созданных Лили Поттер... условий, которые ему ещё предстояло полностью раскрыть), но другого объяснения головной боли не было.

Ну, конечно, было другое объяснение; всегда есть другое объяснение - и этот факт был не в его пользу, поскольку они с Гарри действительно не могли позволить себе противостоять Квирреллу, пока не будут полностью уверены, что он на их стороне – в конце концов, они не могли допустить, чтобы он сбежал к Дамблдору и раскрыл их секрет. Им нужно было вступить в контакт в нужный момент, который, как предположил Гарри, был временем, когда Квиррелл предположительно намеревался украсть Камень. Только тогда они могли быть уверены, что, по крайней мере, щепетильный преподаватель защиты от темных искусств не был на стороне Дамблдора. Также существовала вероятность, что все это было ловушкой. Но что за жизнь без небольшого риска? Он, конечно, ненавидел риск, неприятную маленькую переменную, но это было неизбежно.

Квиррелл...почему его душа-хозяин выбрала робкого дурачка своим слугой, он не мог понять. Наверняка были и другие варианты. На данный момент о Северусе, вероятно, не могло быть и речи, но и у Розье, и у Эйвери в школе учились дети постарше. Даже они должны были быть более компетентными, чем этот беззаботный дурак профессор. Конечно, все это могло быть игрой, которая действительно была бы впечатляющей. Возможно, профессор защиты от темных искусств был просто невероятным актером впечатляющего мастерства. Да, так и должно было быть ... верно?

Да, теперь, когда он подумал об этом, это определенно было притворством. Так и должно было быть. Даже в самом отчаянном положении он никогда бы не доверился настолько слабому человеку.

В любом случае, одно было ясно наверняка – Дамблдор неудачно выбрал профессора защиты от темных искусств...но, возможно, на данный момент у него заканчивались варианты. Возможно, ему не следовало заколдовывать позицию "Защита от темных искусств"...это был важный предмет, и Гарри, без сомнения, пришлось бы выдержать еще 6 лет неудовлетворительного обучения по нему. Ну что ж, что сделано, то сделано. У мальчика был лорд Волан-де-Морт , чтобы учить его, и никто из тех, кого старый дурак мог нанять, вряд ли бы подошел.

Прошло довольно много времени с тех пор, как он чему-либо учил мальчика. Легилименция была важным навыком, и у Гарри будет возможность попрактиковаться, как только он начнет преподавать грязнокровкам окклюменцию, но мальчику нужно было научиться многому другому. К счастью, мантия-невидимка, которую дал им Дамблдор, предоставила прекрасную возможность продолжить образование Гарри Поттера.

Теперь, когда у ребенка был доступ к закрытой секции библиотеки Хогвартса, он мог начать изучать темные искусства. В конце концов, было важно, чтобы он начал пораньше. Магическая сердцевина Гарри Поттера была чисто белой, хаотичной и настолько мощной, что вызывала коррозию; легкая магия приходила к нему естественным образом, как и мощные, действенные заклинания, светлые или темные - в конце концов, магия мальчика почти постоянно просила высвободиться, чтобы сеять хаос. Мальчик, конечно, не знал об этом, но, учитывая его близость к магическому ядру ребенка, у него было место в первом ряду в ежедневной борьбе между подсознательным самоконтролем Гарри Поттера и его магическим ядром. Это было забавно, но, тем не менее, тревожно. Овладение более тонкими аспектами сложной темной магии, которую предпочитал лорд Волан-де-Морт, потребует времени и усилий ... однако он не сомневался, что это возможно, учитывая, насколько созерцательный характер ребенка контрастировал с природой его магической сути. Действительно, благодаря странному сочетанию решимости, вдумчивости и силы мальчика, он не сомневался, что Гарри Поттер добьется всего, чего пожелает. Ну, почти всего.

Ребёнок хотел овладеть и светлой, и тёмной магией. На самом деле наивность Гарри Поттера была одновременно и милой, и раздражающей — даже он должен был это признать. Овладеть светлой и тёмной магией — какой это был бы подвиг. Проблема с овладением любым видом магии заключается в том, что она неизбежно меняет магическое ядро, которое, в свою очередь, влияет на личность. Вот почему те, кто овладевает тёмной магией, быстро становятся одержимыми сложностью, упадком и очарованием тёмных искусств; вот почему опытные практикующие тёмную магию были так зациклены на обретении власти и контроля — это стало частью их самих. Вот почему мастера светлой магии, такие как Дамблдор, были так тесно связаны с положительными эмоциями и, что раздражало, с нравственной чистотой. Невозможно было не поддаться влиянию магии, которой ты занимаешься, что затрудняло использование любого другого вида магии.

Тем не менее, было бы забавно посмотреть, как мальчик пытается. Кто знает? Может быть, склонность Гарри Поттера к тому, чтобы полностью разрушать свои ожидания, простирается дальше, чем он думал. И, возможно, его склонность к психической нестабильности на самом деле может оказаться преимуществом.

В любом случае, мальчику нужно было начать практиковаться в темных искусствах - чем раньше, тем лучше. Хотя ему нужно было место для практики...

Показывать ребенку Комнату пока было слишком опасно. Слишком многое могло пойти не так. Однако Комната Требований была хорошей альтернативой – фактически, она была идеальной. Да, он давал Гарри указания, как пройти в Нужную комнату, и заставлял его там практиковаться. Это мог быть ... рождественский подарок. Да, рождественский подарок. В конце концов, он не мог допустить, чтобы Дамблдор дарил мальчику подарки, когда он этого не делал. Это просто не годилось.

Плащ-невидимка... такой полезный, доставляющий хлопоты предмет...

Мальчик был чрезвычайно благодарен за плащ, и это справедливо, но каким бы полезным предметом он ни был, он уже создавал проблемы; это позволило мальчику найти трижды проклятое зеркало в том заброшенном классе.

Он не был уверен, что это за коварная магия, но все, что утверждает, что показывает вам желание вашего сердца, без сомнения, невероятно опасно, особенно для Гарри. Он бы подумал, что мальчик увидит в зеркале своих родителей или друзей, которых он надеялся завести в Хогвартсе ... что-нибудь в этом роде. Что-нибудь...сентиментальное. Что-то, что создало бы дистанцию между ними; что-то, что ослабило бы его власть над мальчиком. Но нет ... и снова мальчику пришлось пойти и выбросить свои ожидания в окно.

Очевидно, любовь, дружба и семья были не тем, чего Гарри Поттер желал больше всего. Чего он желал, так это ... ну, он не был уверен. Образ, который он увидел глазами мальчика, был ... мрачным; болезненным. Его постаревшее "я", парящее там, с бледным лицом; похоже, он был близок к смерти, несмотря на довольную улыбку, которая была на его лице. А потом была кровоточащая рука.

Как могло это быть тем, чего хотел мальчик? Что это было это? Гарри Поттер был маленьким извращенным существом, по-своему милым, невинным; странный ребенок со странными мыслями и странными желаниями. С мальчиком было что-то не так, но он не был склонен к самоубийству. Он не мог быть таким. Как насчет той проникновенной речи, которую он произнес перед могилой своих родителей? Его обещание выжить? Что с этим случилось? Как мальчик мог хотеть умереть? Что пошло не так? Что могло пойти не так?

Нет, ему нужно было успокоиться. То, что он увидел в mirror...it, было больше, чем просто тонущий мальчик. Улыбка, кровоточащая рука, вода – все это было чрезвычайно специфично. Если бы мальчик хотел покончить с собой, разве он не увидел бы себя висящим в петле или стоящим над огромной пропастью? Что-то более ... традиционное? Люди не топятся, когда хотят покончить жизнь самоубийством. Это будет необычайно медленно и болезненно – Гарри был достаточно взрослым, чтобы понимать это. Нет, в сцене, свидетелем которой он стал, было что-то подчеркнуто уникальное, и разумный вывод, к которому следовало прийти, заключался в том, что она была основана на воспоминании, на чем-то, что мальчик пережил до того, как проснулся. Что это было, он не мог даже предположить, но у ребенка был какой-то опыт, связанный с близкой смертью от утопления, в этом он был совершенно уверен. В чем он не был уверен, так это в том, почему мальчик захотел пережить это заново.

Что-то произошло - что именно, вероятно, не имело большого значения - и это открыло мальчику ту тонкую завесу между жизнью и смертью; ребенок посмотрел смерти в лицо и захотел сделать это снова. Это был кайф? Потеря контроля? Гарри Поттер встретил кого-то на границе между мирами, кого-то, к кому он хотел вернуться? Он увидел что-то, узнал что-то, что имело для него решающее значение? Было что-то, что лежало на границе между жизнью и смертью, чего желал Гарри Поттер. Но что это было?

Более того, почему именно будучи взрослым, он захотел заново пережить этот пронзительный момент? Почему в зеркале не плавал Гарри Поттер, 11-летний мальчик? Нет, очевидно, мальчик хотел пережить какой-то момент из своего прошлого в какой-то момент своего отдаленного будущего. Почему, он даже представить не мог. Он давно отказался от попыток разгадать тонкости мышления Гарри Поттера.

Ибо now...it казалось, что он в безопасности. Мальчик казался таким же встревоженным изображением, как и он сам, и довольно настойчиво утверждал, что это ерунда. Чувства были искренними – он почувствовал сильный страх и замешательство в голове мальчика, когда тот это говорил. Какую бы извращенную мечту Гарри Поттер подсознательно желал для своего будущего, самому мальчику все еще было неизвестно; у него было время. Время изменить его. Время убедить Гарри Поттера, что нет худшей участи, чем смерть.

Глава 20

Глава 20: Внеклассные мероприятия

Как оказалось, мантия-невидимка должна была пригодиться не только для бесцельного блуждания по замку.

По мнению Гарри, бесцельное блуждание по замку было достаточно продуктивным – в конце концов, там было так много интересного, – но Том настаивал на том, чтобы подчеркнуть его более практическую пользу. Например, это позволило Гарри легко получить доступ к рождественскому подарку Тома. Верно, Том подарил ему рождественский подарок. Это называлось Комнатой требований.

Покажи мне место, где все спрятано

Покажи мне место, где все спрятано

Покажи мне место, где все спрятано

Гарри был потрясен его видом; он был огромным и наполнен беспорядком.

Сама комната была размером с один из тех старых, богато украшенных соборов, в которых он никогда не был, и она простиралась перед ним, как миниатюрный город, построенный из заброшенных безделушек и сокровищ, простоявших сотни лет. Узкие тропинки петляли между предательски сложенной старой мебелью и массивными стопками книг, некоторые тянулись все дальше и дальше, петляя по лабиринту скрытых вещей, а другие заканчивались перед стеной из дерева, камня, пергамента и пыли. В трещинах и расселинах были спрятаны сколотые бутылки с предательски выглядящими веществами, смешные старые шляпы, потускневшие драгоценности, пыльные плащи, треснувшие раковины и другие случайные предметы, которые он не ожидал найти. Он также нашел опасные предметы, такие как ржавые мечи, кинжалы и щиты, и еще более зловещие предметы, такие как толстый, тяжелый, окровавленный топор. А потом были вещи, которые были просто странными, например, огромное чучело тролля, которое он нашел съежившимся в старом расшатанном шкафу, и что-то в клетке, что давным-давно умерло, у его скелета было не две, не четыре, а пять ног. Он подумал, что ему бы больше понравилось встретиться с тем, что умерло в той клетке, поскольку, вероятно, было бы очень познавательно спросить его, как именно оно умудрялось ходить на 5 ногах.

Гарри был убежден, что, будь у него такая склонность, он мог бы провести там годы, не скучая; там были тысячи книг, которые нужно было прочитать, шкафы, которые нужно было обыскать, и безделушки, которые нужно было починить. Это было поистине фантастическое место. Представьте себе шок Гарри, когда после нескольких часов блуждания по комнате Том сообщил ему об истинной природе комнаты, в которой он находился. Это была комната с бесконечными возможностями; нужной комнатой могло быть все, что он хотел - все, что ему нужно было делать, это расхаживать перед стеной в коридоре седьмого этажа, думая о том, чего он хотел.

Теплый огонь и горячий шоколад

Теплый огонь и горячий шоколад

Теплый огонь и горячий шоколад

Конечно же, он смог вызвать плюшевый, уютный диван перед камином, в комплекте со столиком, на котором стояла самая большая кружка горячего шоколада, которую он когда-либо видел...вот только горячего шоколада в ней не было. Очевидно, Комната требований, или Комната прихода и ухода, могла делать практически все, кроме приготовления пищи. Конечно, в этом был смысл, но Гарри пришлось попробовать, к большому неудовольствию Тома.

Однако практически все остальное было честной игрой – пока что он вызвал точную копию своей комнаты в общежитии, копию общей комнаты Слизерина, гигантский бассейн с подогревом, несколько библиотек и небольшой лес. Честно говоря, Гарри думал, что Комната Требований, несомненно, была самым впечатляющим проявлением магии, свидетелем которого он когда-либо был - по правде говоря, он даже не предполагал, что такое возможно; даже зная, насколько невероятной может быть магия, он бы не догадался, что нечто подобное Комнате Требований существует. Его переполняло изумление каждый раз, когда его мысли возвращались в комнату "Приходи и уходи", и он был очарован ее безграничным потенциалом и тем фактом, что он понятия не имел, как это работает.

Том тоже не знал. Он просто сказал, что это подарок из Хогвартса.

И каким же это было подарком. Теперь у Гарри было место, куда он мог пойти, когда ему нужно было побыть одному или попрактиковаться в заклинаниях, которые...лучше держать в секрете. Это был идеальный подарок, и он не знал, как отблагодарить Тома.

Однако исследование Выручай-комнаты было не единственным, что занимало его внимание в последнее время. Помимо того, что плащ обеспечивал ему доступ к рождественскому подарку, он также позволил им с Томом приблизиться к разгадке тайны Философского камня. Или, точнее, он сыграл ключевую роль в решении головоломки, связанной с преданностью профессора Квиррелла.

Том сказал, что есть нечто, называемое "защитным заклинанием", которое он может наложить на комнату, где был прикован Флаффи. Проще говоря, заклинание предупредит его, если профессор Квиррелл, в частности, войдет в комнату и откроет люк. Это было непростое заклинание, и Том довольно настаивал на том, что ему нужно было выполнить его своей собственной палочкой. Даже тогда на правильное наложение заклинания ушло бы пару часов, и Том лишился бы такого количества энергии, что ему потребовались бы месяцы, чтобы восстановиться – действительно, пока защита оставалась нетронутой, ему нужно было бы постоянно подпитывать ее своей магией, потому что, очевидно, магия Гарри не вполне справлялась с этой задачей.

"Твоя магия почти неуловима, как приливная волна. Обереги - это сложные магические структуры, и, к сожалению, все, к чему прикасается твоя магия, стремится к энтропии ".

Гарри был почти убит горем, услышав это, потому что он действительно, действительно хотел изучить эту защитную штуку.

"B-but...no...этого не может быть - я ... я не знаю, как с этим справиться, Том!"

Потребовалось несколько довольно жалких попыток утешить его, прежде чем Том, наконец, убедил его, что несколько лет занятий магией с палочкой заставят его магию легче ограничивать себя, позволяя ему использовать более тонкие заклинания, такие как защита. Достаточно сказать, что Гарри испытал большое облегчение, потому что он не знал, сможет ли справиться с ударом о стену на столь раннем этапе своего магического образования.

Вскоре после того, как им удалось защитить комнату Флаффи, ученики начали возвращаться со своих каникул, и замок снова наполнился до краев. Гарри был немного сбит с толку возвращением того, что он не мог не называть "человеческим беспорядком" (несколько менее интересным, чем беспорядок в Комнате Требований), но он с нетерпением ждал встречи со своими новыми друзьями еще раз.

Естественно, когда Гермиона и Тео вернулись, ему не терпелось показать свои новые подарки. Он не совсем понимал, как нужно показывать подарки; на самом деле, он не хотел показаться слишком самодовольным или, не дай Мерлин, грубым. Он мучился над этим вопросом почти всю ночь, пока Том не сказал ему перестать дуться и просто показать им свои подарки. Видимо, в этом не было ничего особенного. Гарри неохотно согласился.

С этой целью он оставил им обоим записки — Тео на подушке, а Гермионе в блокноте — с просьбой встретиться с ним в коридоре на седьмом этаже в 20:00 в четверг вечером. Конечно, он написал им отдельно, потому что боялся, что один из них может не прийти, если узнает, что придёт и другой.

Когда они пришли, он прятался под плащом, стоя в углу.

Гермиона нахмурилась, увидев Тео. «Ты!»

Он сердито посмотрел на неё в ответ. «Я».

Гермиона обвиняюще указала на него. «Это была уловка, не так ли? Ты отправил записку! Подожди…»

"На самом деле, это был я", - сказал он со своего места в углу и насладился их удивлением, когда он представился.

"Гарри!" Гермиона закричала: "Откуда, ради всего святого, ты взялся?"

Гарри радостно ухмыльнулся, поднял плащ и драматично взмахнул им, вращая.

Тем временем глаза Тео расширились. "Это that...an мантия-невидимка?"

"Плащ-невидимка? Что такое плащ-невидимка?" Воскликнула Гермиона, конечно же, не терпевшая быть не в курсе событий.

Тео, как обычно, полностью проигнорировал ее, поэтому Гарри ответил за него. "Это плащ, который делает тебя невидимым!"

Гермиона нахмурилась, очевидно, совершенно недовольная ответом.

Тем временем Тео рассматривал плащ с глубоко зачарованным выражением лица. "Он очень высокого качества. Где ты его взял?"

Улыбка Гарри немного померкла. "Директор Дамблдор дал это мне".

Глаза обоих его друзей расширились.

"Дамблдор?" Воскликнул Тео. "Зачем ему делать тебе рождественский подарок, не говоря уже о таком дорогом?"

Гарри пожал плечами. "Очевидно, это принадлежало моему отцу. Он просто возвращал его".

Тео приподнял бровь.

Теперь Гермиона водила руками по всему плащу, исследуя текстуру. "Как это работает?"

"Я не знаю. Ты знаешь, Тео?"

Он скорчил гримасу, которая ясно говорила: "Я выгляжу так, будто знаю?". Вместо ответа он спросил: "Зачем ты заставил меня проделать весь этот путь, чтобы показать мне? Ты мог бы просто показать мне в нашей комнате."

Гермиона нахмурилась, поняв, что ее снова игнорируют.

Губы Гарри снова приподнялись. "Потому что я хочу показать тебе кое-что еще".

С этими словами он подошел к стене перед ними и начал расхаживать.

Покажи мне место, где все спрятано

Покажи мне место, где все спрятано

Покажи мне место, где все спрятано

"Гарри, что ты...?"

Гермиона замолчала, когда увидела, как на стене, перед которой расхаживал Гарри, медленно возникает огромный дверной проем, вырастающий из камня, как будто его вырезали прямо у них на глазах.

Гарри оглянулся через плечо с озорной ухмылкой. "Следуй за мной".

Он торжественно провел их в огромную комнату, наслаждаясь благоговением на их лицах.

Гермиона выглядела так, словно вот-вот упадет в обморок. "Что это за место?"

"Это называется Комнатой требований, или Комнатой прихода и ухода. Все, что вам нужно сделать, это трижды пройтись перед этой стеной, думая о том, чего вы хотите, и комната даст вам это ".

Гермиона ахнула. "Но это невозможно!"

Гарри улыбнулся ей. "Это волшебство, Гермиона, все возможно".

Она собиралась возразить, когда заговорил Тео. "Подожди, значит, ты мог вызвать что угодно, и твой мозг придумал это?" недоверчиво спросил он. "Комната, полная хлама?"

Гарри покачал головой. "Это комната, которая вызывается, когда вы хотите что-то спрятать. Это предметы, которым сотни лет, спрятанные студентами Хогвартса, которые никогда не думали вернуться за ними".

"Блестяще", - выдохнула Гермиона.

Ухмылка Гарри стала шире. "Я знаю! Видишь ли, это может быть комната, полная хлама, но я думаю, что это действительно фантастический хлам ".

Тео закатил глаза."Как ты вообще нашел это место?"

Ухмылка Гарри стала озорной в попытке скрыть тревогу, которую он почувствовал при вопросе. "Это было бы красноречиво".

Его друзья уставились на него.

"В любом случае, я подумал, что мы могли бы использовать это как нашу собственную секретную комнату".

Гермиона склонила голову набок. "Что ты имеешь в виду?"

"Ну, например, я мог бы выйти из комнаты и попросить там "секретную библиотеку, которую могут найти только Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер и Теодор Нотт ".

Глаза Гермионы загорелись. "О, это было бы впечатляюще!" - воскликнула она, волнение на ее лице было очевидным.

Гарри повернулся к Тео. "Мы могли бы также использовать эту комнату для практики заклинаний, которые мы ... не хотим использовать на публике".

Тео мрачно ухмыльнулся, услышав подтекст, а Гермиона выглядела обеспокоенной.

"Кроме того, - сказал Гарри, снова посмотрев на Гермиону, - Мы можем использовать это как место для изучения окклюменции!"

Гермиона не смогла сдержать легкомысленной улыбки, и Тео с любопытством посмотрел на Гарри. "Ты изучаешь окклюменцию?"

Гарри покачал головой. "Я уже знаю, как это сделать, но я собираюсь научить Гермиону. Ты тоже можешь пойти, если хочешь".

Тео медленно кивнул головой. "Думаю, я мог бы поддержать тебя в этом вопросе".

Гарри улыбнулся. "Теперь у нас может быть свой собственный тайный учебный клуб! Мы можем изучать окклюменцию, делать домашнее задание, создавать собственные зелья, читать всевозможные удивительные вещи, практиковаться в дуэлях, изучать некоторые темные искусства ... "

Гермиона встревоженно посмотрела на него. "Темные искусства?"

Тео покачал головой. "Честность, Гарри, не одна из твоих лучших черт".

Гарри застенчиво улыбнулся. "Я имел в виду действительно милую, счастливую, светлую магию?"

Гермиона нахмурилась. "Ты не сможешь обмануть меня, Гарри Поттер, ты хочешь изучать темные искусства!"

"Да, - подхватил Тео, - может, она и магглорожденная, но она не глупая".

Гарри почувствовал облегчение, когда ее взгляд обратился на Тео.

"Послушай", - начал он, неуверенный в себе. "Я просто хочу научиться магии". Что было правдой.

"Темная магия!"

"Это все еще волшебство!" Гарри воскликнул. "Я хочу научиться всему, что я могу – мне нужно научиться всему, что я могу".

"Все? Ты хочешь узнать о магии, которая причиняет людям вред, даже если это против правил!?"

"Конечно, он знает, он одержимый книжный червь, не так ли, Гарри?"

"Я люблю читать так же сильно, как и Гарри, и я никогда не искал книги по темной магии!"

"Потому что ты паинька-любимчик учителя!"

"Меня нет !"

"Ты тоже!"

Это было...быстро выходило из-под контроля. Что он мог сказать такого, что удовлетворило бы их обоих? Он не мог просто выдать это за любопытство – Гермиона бы этого не допустила. Она была слишком любознательной и умной, чтобы пропустить это мимо ушей. Так что же он мог сказать? Ну...правду. Или, по крайней мере, ее часть. Они были с ним друзьями - пока он был в опасности, они тоже будут. Возможно, пришло время им понять. "Лорд Волан-де-Морт не мертв".

Его шрам начал гореть.

Тем временем пререкания прекратились, и с лица Гермионы исчез гневный взгляд, а ухмылка Тео сменилась выражением неподдельного ужаса.

— О чём ты говоришь?.. — прошептал Тео.

— Он никогда не умирал, — сказал Гарри. — Наверное, он где-то ждёт, пока снова не станет достаточно сильным...

Они оба выглядели очень встревоженными.

«А потом он вернётся, чтобы закончить то, что не смог сделать десять лет назад».

При этом оба его друга выглядели очень бледными.

— Гарри, — неуверенно начала Гермиона, — откуда ты мог это знать?

Да, Гарри, откуда ты вообще мог это знать? Ты глупый, безрассудный маленький мальчик. Может быть, тебе действительно место в Гриффиндоре.

— Потому что, — неуверенно начал Гарри, — мой шрам болит. Иногда он горит, как огонь в моей голове. Я кое-что почитал, и... это шрам от проклятия, понимаете... в нём тёмная магия, и он всё ещё болит. Это значит, что тёмная магия в нём всё ещё активна, а это значит, что...

— Что тот, кто его бросил, всё ещё жив, — закончил за него Тео.

Возьми это, Том. У него было совершенно разумное объяснение.

Гарри кивнул. «Я не знаю, сколько у меня времени. Поэтому мне нужно научиться всему, что я могу, Гермиона. Свет, тьма — это не важно. Важно то, как ты это используешь. И я просто хочу защитить себя».

Гермиона покачала головой. «Но Гарри, а как же учителя? Как же профессор Дамблдор? Они ведь тебя защитят!»

При этих словах Гарри рефлекторно нахмурился.

"Что это за взгляд!?"

"Раньше они никогда не помогали. Я им не доверяю", - выпалил он.

Тео нахмурился. "Что ты имеешь в виду, они никогда раньше не помогали?"

Еще одна яма, из которой вам предстоит выкопаться.

"Я - ничто. Просто ... взрослые многое упускают. Они думают, что всегда знают, что лучше, но это не так. И я мог бы быть в безопасности здесь, в Хогвартсе, но когда я уйду, я буду предоставлен сам себе."

"Но как же твоя семья?" - воскликнула Гермиона.

Гарри немного посмеялся над этим. "Я почти уверен, что они сами передали бы меня лорду Волан-де-Морту".

Гермиона выглядела крайне встревоженной этим. "Гарри ..."

"Я просто шучу, все в порядке. Я просто им не очень нравлюсь".

Гермиона выглядела немного неуверенной. "Если ты так говоришь..."

"В любом случае, - сказал он, игнорируя расчетливый взгляд Тео, - я хочу иметь возможность защитить себя, и лорд Волан-де-Морт не будет пытаться убить меня щекочущим заклинанием. По крайней мере, я так не думаю. На самом деле это было бы довольно жестоко, теперь, когда я думаю об этом ... смерть от добровольного удушения, я полагаю, это было бы? "

"Гарри! Не шути так".

Он нахмурился. "Я не шучу. Я совершенно серьезен".

Оба его друга поморщились при этих словах.

"Но что я хочу сказать...Я просто хочу остаться в живых. Так что ... не думай обо мне плохо из-за этого. Пожалуйста."

Гермиона покачала головой. "Я не думаю о тебе плохо, Гарри. Но я беспокоюсь за тебя, и я не могу позволить тебе практиковать темные искусства! Ты можешь навредить себе или кому-то еще. Это неправильно, и это небезопасно."

"Гермиона..."

"И если я поймаю тебя за этим занятием, мне придется рассказать учителю".

На лице Гарри появилось очень грустное выражение, но рядом с ним ощетинился Тео.

"Нет, ты этого не сделаешь, грязный маленький му..."

Рука Гарри метнулась, чтобы предостерегающе сжать руку Тео, заставляя другого мальчика замолчать.

"Хорошо, Гермиона, я понимаю. В любом случае, нам пора возвращаться, уже поздно", - сказал он, стремясь избежать этого конкретного разговора.

Стремясь избежать наказания, Гермиона, к счастью, согласилась.

Как только Гарри и Тео расстались с ней, Тео заговорил.

"Они магглы, не так ли? Семья, с которой ты живешь, о которой ты никогда не хочешь говорить".

Гарри медленно кивнул, рискнув взглянуть на своего друга..

На лице Тео появилось обеспокоенное выражение. "Мой папа часто рассказывал мне об ужасных вещах, которые магглы делают с ведьмами и волшебниками. Он рассказал мне о том, как жестоко обращаются с детьми-волшебниками в магловских приютах. Он так и не сказал мне, откуда ему все это известно, поэтому я решил, что он просто пытается меня напугать."

Гарри отвел взгляд.

"Но он им не был, не так ли? Эти твои магглы , они плохо с тобой обращаются, не так ли?"

"Они меня ненавидят", - просто ответил Гарри.

Тео нахмурился. "Ты не должен жить с людьми, которые тебя ненавидят".

Гарри пожал плечами. "Я думаю, это лучше, чем сиротский приют. У меня есть своя спальня и кровать".

Тео бросил на него испепеляющий взгляд. "Это мало о чем говорит, Гарри".

"На самом деле все не так уж плохо. Обычно я ем три раза в день, и если я устал или хочу побыть один, я могу просто сделать что-нибудь, из-за чего меня запрут, потому что, находясь взаперти, мне не нужно заниматься никакой работой по дому. "

"Тебя заперли?"

Гарри не знал, почему голос Тео звучал таким удивленным. Тома тоже заперли, когда он был маленьким, так что Гарри знал, что в этом не было ничего необычного. Как люди это называли - тайм-аут? Хотя ... Нотты были чистокровными, и он понял, что чистокровные дети, как правило, имеют больше общего с Дадли, чем с ним. Теперь, когда он подумал об этом, Тео, вероятно, был одним из тех детей, которых родители никогда не били, и которые могли есть, когда хотели, не занимаясь сначала домашними делами. Да, Тео, вероятно, вообще не понял бы.

"Я действительно не возражаю против этого...Раньше я их боялся, но теперь ... они боятся меня. И если мне действительно что-то нужно, они сделают то, что я от них захочу ".

"Тогда почему бы тебе не заставить их давать тебе больше еды!"

Гарри слегка вздрогнул. Он не был таким худым. "Я не могу просить слишком многого, иначе они отправят меня в приют. На самом деле, это простое стратегическое мышление. В конце концов, вы можете использовать угрозу не так уж много раз, прежде чем она перестанет действовать ", - добавил он, цитируя Тома.

Тео покачал головой. "Это полный бардак".

Гарри нахмурился на него. Честно говоря, дети могут быть такими наивными. "Такова жизнь".

Двое мальчиков на несколько минут замолчали.

"Послушай", - сказал Тео. "Ты упоминал угрозы. Ты сказал, что они боятся тебя, но раньше ты боялся их. Что изменилось? Как тебе это удавалось?"

Тео выглядел почти обнадеженным этой перспективой, и хотя он не понимал, почему его друг казался таким взволнованным этой идеей, ему было приятно подбодрить его, и легкая улыбка появилась на его лице.

"Ну, волшебство".

"Магия?"

"Когда мне было восемь, я начал учиться делать разные вещи, понимаешь? Например, заставлять вещи взрываться, или исчезать, или загораться".

Глаза Тео расширились.

"Разве ты не делал ничего подобного?"

"Не нарочно, Гарри".

"... о. Ну, в общем, я узнал много разных вещей, а потом показал им, магглам, и тогда они меня испугались ".

В этот момент Тео выглядел несколько сбитым с толку. "Ты хочешь сказать, что можешь творить магию без палочки?"

Гарри кивнул.

"Тогда что случилось с Малфоем...это не был несчастный случай?"

"Ну, это было. Но я прекрасно умею делать другие вещи".

Глаза Тео сверкнули, и теперь он улыбался. "Злой! Что еще ты можешь сделать?"

"Ну, я могу иногда создавать ветер, и я могу взрывать чашки ... что угодно стеклянное, на самом деле. Я могу зажигать свечи и открывать двери, делать так, чтобы люди меня не замечали, и ..."

"И?" Нетерпеливо спросил Тео.

"Иногда я могу заставить магглов делать то, что я хочу. Например ... однажды я очень долго думал об этом и заставил своего двоюродного брата смотреть на стену в течение 10 минут, а затем трижды пройтись по кругу."

"Это блестяще, Гарри!"

"Я знаю, да? Мои тетя и дядя подумали, что он сошел с ума...но потом они поняли, что это был я, и меня заперли в моей комнате на неделю ".

"... ну, это не блестяще, но остальное таково".

"Это?" Спросил Гарри, искренне заинтересованный.

"Конечно! Хотя я бы не стал афишировать последнее".

Гарри склонил голову набок. "Почему это?"

"Ну, это звучит как-то ... мрачновато, ты знаешь".

Гарри медленно кивнул, вспоминая, как он был обеспокоен, когда Том впервые уговорил его сделать это. "Я полагаю, в этом есть смысл".

"В любом случае, - сказал Тео, - ты, должно быть, действительно гений. Я никогда не слышал, чтобы кто-то занимался подобными вещами. Ты, должно быть, действительно могущественный!"

Гарри застенчиво улыбнулся. "Ты так думаешь?"

"О, конечно".

"Спасибо!" Прощебетал Гарри, впитывая комплименты, "Но ... никому не говори, хорошо?"

"Что? Почему?"

"Ну, слишком много внимания не всегда хорошо, верно?"

Тео ухмыльнулся ему. "Тогда это будет нашим маленьким секретом".

Гарри слегка улыбнулся ему. "Хорошо".

"Экспеллиармус!"

"Reducto!"

"Протего!"

"Бомбарда!"

"Reducto!"

"Протего!"

Восстановительное проклятие Гарри было настолько сильным, что отбросило Тео назад, позволив Гарри закончить поединок "Экспеллиармусом!"

Он ухмыльнулся, когда Тео застонал. "На этот раз ты продержался больше трех минут!"

Тео нахмурился, глядя на него. "Ура мне".

Был май, и Гарри и Тео дрались друг с другом дважды в неделю в течение последних четырех месяцев. Теперь было не так весело, потому что Тео понял, что тот обходился с ним помягче, и настоял на обратном; так что то, что когда-то было 10-минутными дуэлями, полными мигалок, беготни, уворачиваний, подкрадывания и прятания, теперь сократилось до 5 минут, к большому разочарованию Гарри. Он все еще уворачивался немного больше, чем должен был, но он не собирался говорить об этом Тео.

Гарри обнаружил, что дуэли нравятся ему больше, чем, возможно, что-либо еще, чем он когда-либо занимался в своей жизни. Это был идеальный баланс между школой и квиддичем – это стимулировало как интеллектуально, так и физически. Тео это тоже очень понравилось, и Гарри подумал, что их частые дуэли позволили им сильно сблизиться и укрепить дружбу; Гарри никогда не испытывал ничего подобного падению на пол с Тео после долгой серии дуэлей, смеясь друг над другом, пока они пытались отдышаться.

Гермиона присоединялась к ним несколько раз, но она не была так заинтересована в том, чтобы её «взорвали», как она выразилась. Это было правдой: Гарри и Тео большую часть времени проводили, бросаясь друг в друга взрывными заклинаниями и уменьшающими чарами (потому что, если честно, они не умели ничего, кроме как взрывать... Том сказал, что это многое говорит об их характерах), к нескрываемому раздражению Гермионы.

После того, как Гермиона позволила им научить её парочке проклятий, Тео немного смягчился по отношению к ней и даже начал обращаться к ней напрямую по фамилии, причём довольно дружелюбно. Гарри был почти уверен, что это произошло потому, что другого мальчика забавлял тот факт, что они фактически обучали Гермиону тёмным искусствам, а она об этом не подозревала. Однако она быстро и легко освоилась, и Гарри подумал, что жаль, что она так против изучения тёмной магии, потому что у неё, похоже, был к ней талант. Тот факт, что она вообще могла угнаться за Гарри (у которого в голове буквально жил Тёмный Лорд) и Тео (который происходил из семьи практикующих тёмную магию), о многом говорил.

Гарри чувствовала себя немного неловко из-за того, что не пояснила, что заклинания, которые она изучала из них, технически были темной магией, но он не хотел ее отпугивать. Дело в том, что технически наиболее полезной наступательной магией были темные искусства, и Гарри хотел, чтобы Гермиона могла защитить себя. Вполне вероятно, что дружба с ним открыла бы ее множеству волшебников и ведьм, которым не нравились магглорожденные и которые, возможно, даже хотели причинить ей боль...и лучший способ защитить ее - научить ее защищать саму себя. Он был уверен, что однажды она поймет, что ей просто нужно время, и если небольшая ложь поможет сохранить ее в безопасности, он сделает это с радостью.

Гарри, Тео и Гермиона также встречались раз в неделю, чтобы попрактиковаться в окклюменции. Здесь навыки Гермионы действительно проявились, потому что она очень быстро овладела искусством разума – она освоила медитацию в течение месяца (Гарри потребовалось почти полгода, чтобы научиться медитировать, поэтому он был очень впечатлен прогрессом Гермионы), и она была исключительной в организации своих мыслей. Даже Том был впечатлен ею (не то чтобы он сказал это или что-то в этом роде, но Гарри мог сказать). И это действительно о чем-то говорило.

До сих пор Том был очень доволен мерами, которые Гарри предпринял, чтобы дополнить свое образование в Хогвартсе, и очень хотел, чтобы Гарри изучал легиллименцию. Том считал легиллименцию "высшей формой пыток", оценка, из-за которой Гарри чувствовал себя очень неловко, но он не мог отрицать полезность предмета. Он начал практиковаться на Гермионе и Тео в апреле – честно говоря, он был шокирован тем, что они ему позволили. Очевидно, они оба очень верили в его доброжелательный характер, что делало его по-настоящему счастливым...но в то же время несколько беспокоился об их здравомыслии. Конечно, Гарри был очень милым человеком, но милые люди постоянно совершают ужасные поступки - как Том.

Все, что он на самом деле делал, это сканировал их поверхностные мысли – легилименция была действительно сложной, поэтому он не мог делать ничего другого, и они это знали. Тем не менее, он не хотел, чтобы у них было только его слово продолжать, поэтому он взял на себя активную роль в принятии мер предосторожности, чтобы сохранить конфиденциальность своих друзей. Другими словами, он неделями мысленно мучился из-за этого. Том сказал, что ведет себя как идиот, но он не мог заставить себя вторгнуться в частную жизнь своих друзей ... Очевидно, они доверяли ему больше, чем он сам себе.

В конце Том мимоходом упомянул, что может принести легкую клятву на крови; заинтригованный этой концепцией, Гарри поискал в закрытом разделе книгу на сложную тему магических клятв. После недели исследований он поклялся кровью Гермионе и Тео, что не будет искать ни одно из их воспоминаний. Сделка заключалась в том, что, если он нарушит свою клятву, он будет подвергнут боли немного мягче, чем проклятие круциатус, в процессе нарушения их соглашения. Чего они, конечно, не знали, так это того, что за последние три года он научился переносить боль, и Том, казалось, был очень уверен, что он выдержит проклятие лучше, чем большинство.

Гермионе было очень неудобно из-за всей этой истории с клятвой - в конце концов, это была довольно темная магия, - но Гарри пообещал ей, что в этом нет ничего необычного (ложь), что многие более часто используемые клятвы имеют более серьезные необратимые последствия (правда), и что на самом деле все было не так уж и мрачно (ложь).

Тео вообще не спорил. Он был очень непреклонен в том, что не хотел, чтобы Гарри просматривал его воспоминания, и Гарри полностью сочувствовал ему в этом вопросе.

Достаточно сказать, что Том был им недоволен. Темный Лорд настоял на том, чтобы перечитать главу, из которой он получил свою клятву, около 10 раз, запоминая каждый пункт и лазейку. Позже Гарри понял, почему Том был обеспокоен и почему, на самом деле, было очень глупо давать такую клятву, не до конца понимая стоящую за ней магию.

В любом случае, после того, как Гарри нашел книгу "Магические клятвы", он начал больше изучать концепцию магических обещаний и контрактов. Не то чтобы он не доверял Гермионе и Тео, но чем больше он думал об этом, тем больше понимал опасения Тома по поводу их маленького учебного кружка. Действительно, было бы к лучшему, если бы он мог найти способ убедиться, что они не будут говорить не с теми людьми о не тех вещах. Том утверждал, что магическая основа для его Темной Метки потенциально может сделать что-то похожее на то, что искал Гарри, но Гарри не собирался настаивать на том, чтобы его друзья вытатуировали черепа у себя на руках. Действительно, Гарри считал довольно унизительным клеймить людей в доказательство их лояльности...но, зная Тома, это было его намерением, когда он создавал заклинание Morsmordre .

Кроме того, Гарри нашел концепцию магических клятв невероятно увлекательной и стремился узнать как можно больше по этому предмету. На каждый его вопрос о намерениях и значении магии отвечал этот малоизвестный раздел создания заклинаний - потому что это именно то, чем было принесение клятвы. Это было искусство следования шаблону для создания уникального заклинания, которое связало бы магию того, кто делится секретом, и хранителя секрета воедино. Это была необычайно богатая тема, и Гарри был удивлен, насколько обширной она была на самом деле. Он начал проводить каждую свободную минуту, исследуя тему. Возможно, он был немного одержим. Совсем немного. Немного. Совсем чуть-чуть.

Если не считать пока безымянного учебного клуба Гарри, Тео и Гермионы и собственных исследований Гарри, семестр прошел быстро, легко и без происшествий. К счастью, его чуть не убили ни в одной игре по квиддичу после ноябрьской, к большому облегчению его и Тома. Он решил, что теперь, когда другие профессора знают, что кто-то пытается причинить ему вред, Квиррелл сочтет слишком рискованным предпринимать что-либо еще. Профессор Снейп даже настоял на том, чтобы судить игру по квиддичу после своего предсмертного опыта, который Гарри нашел невероятно трогательным. После игры он поблагодарил профессора Снейпа за беспокойство, но профессор зелий только сердито посмотрел на него и быстро ушел, черная мантия развевалась у него за спиной.

Рисунки.

После этого его оставили спокойно выигрывать матчи по квиддичу. И он победил. Действительно, Гарри теперь очень любили в его доме. Благодаря его умению ловить снитч и очкам, которые он набирал на занятиях, он стал большим подспорьем для факультета Слизерин в том, что касается выигрышных очков. Теперь люди действительно лезли из кожи вон, чтобы поприветствовать его, и перед играми все, с кем он пересекался, желали ему удачи.

Так получилось, что, когда все было сказано и сделано, довольно приятный характер Гарри заставлял людей забывать, что на самом деле он был Мальчиком-который-выжил, и что за его вежливостью и дружелюбием скрывался вспыльчивый характер.

Именно из-за этого вспыльчивого характера единственным человеком, который совсем не потеплел к нему, был Драко Малфой.

С другой стороны, Малфой больше не пытался заколдовать его. С не самой светлой стороны, Малфой перешел от оскорбления им к ужасу от него, к гневу и обиде на него и, наконец, к полному игнорированию его, за то короткое время, что они знали друг друга. К тому времени, когда Мэй подошла к концу, светловолосый мальчик отказывался смотреть на него, не говоря уже о том, чтобы разговаривать с ним.

Гарри удалось привлечь его внимание в конце апреля, но на этом все.

Кроме этого особого события, на самом деле вообще ничего не происходило, пока Гермиона и Рон не оттащили его в сторону одним прекрасным майским днем.

"Вампир?" Гарри недоверчиво переспросил.

Гермиона быстро кивнула. "Мы видели это в Запретном лесу ..."

"Подожди, почему ты был в Запретном лесу?"

"Задержание"...

"Подожди, ты был под стражей?" Спросил Гарри, в его голосе прозвучало крайнее недоверие. "Как это случилось?"

Гермиона нахмурилась.

"У Хагрида был дракончик, которого нам нужно было тайком вынести из замка", - радостно ответил Рон.

Гарри медленно кивнул. "Хорошо, да, это имеет смысл. Почему я об этом не подумал? Пожалуйста, продолжай".

Гермиона фыркнула. "Ну, он был весь закутан в черное, так что мы мало что могли разглядеть - но он питался кровью!"

Гарри встревожился из-за этого. "Чья кровь?"

"Это был единорог!"

Гарри нахмурился. "А ... единорог...?"

Глаза Гермионы расширились, когда она кивнула. "У меня сложилось впечатление, что вампиры питаются только людьми, но Рон сказал, что они могут питаться и животными! Ты можешь в это поверить? Тот, кто убивает единорогов Хагрида, - вампир!"

Достаточно сказать, что Гарри был очень озадачен.

К счастью, позже Том смог пролить некоторый свет на все это.

"Кровь единорога - уникальный эликсир, который может вернуть человека с порога смерти".

"Это удобно. В чем подвох?"

Том усмехнулся. "Говорят, что те, кто пьет кровь единорога, прокляты на период полураспада".

Гарри нахмурился. "Как период полураспада частицы?"

"Нет".

"Тогда что это?"

"Я не знаю".

"Ну, это звучит плохо".

"Так и есть. Призрак, которого ваши друзья увидели в Запретном лесу, должно быть, был в отчаянии ".

"Как вы думаете, может быть, это был ... Волан-де-Морт 1.0?"

Том приподнял бровь. "Полагаю, это звучит как то, что я бы сделал. У меня была история игнорирования предупреждающих надписей, так сказать. Оглядываясь назад, это, вероятно, было неразумно ".

Гарри воздержался от комментариев.

"Я бы никогда не подумал, что моя главная душа будет так близко к замку. Это ... беспокоит".

"Как вы думаете, профессор Квиррелл скоро сделает свой ход?"

"Вполне вероятно".

"Что нам делать тем временем?"

"Что мы делали – ждали, когда он сделает свой ход".

"А потом мы создадим свой".

"Точно".

Июнь принес с собой экзамены. Как оказалось, Гермиона любила экзамены, но они с Тео совсем не разделяли ее энтузиазма.

Главной проблемой для Гарри была учеба. На самом деле он не видел смысла пересматривать материал, который он уже выучил, и предпочел бы сосредоточиться на продвижении в учебе. Тем не менее, Гермиона настояла, чтобы он занимался с ней, как, собственно, и Тео. Они оба были довольно взволнованы за несколько недель до экзаменов.

Несмотря на постоянное раздражение и разглагольствования Гермионы, ему удавалось оставаться довольно расслабленным на протяжении всего этого. Он знал, что сдал все экзамены – на самом деле, он, вероятно, получил высшие оценки; он воображал, что если он этого не сделает, Том выскажет свое мнение по этому поводу. Но опять же, он так привык к боли, которую Том часто причинял ему, что его не особенно расстраивала перспектива нескольких часов головной боли. В конце концов, Тому, как правило, быстро становилось скучно.

Это было ночью после их последнего экзамена, когда Гарри проснулся посреди ночи, почувствовав странное тянущее ощущение в груди.

Он немедленно сел на своей кровати, очень смущенный. Это не было болезненным ощущением, но оно было неприятным и очень раздражающим.

Подопечные...

Гарри вытянулся по стойке смирно. Вот и все. Пришло время.

Наконец-то, отправляемся заводить еще одного нового друга.

Глава 21

Глава 21: Отправляемся на встречу с волшебником

Это было все. Теперь пути назад нет.

Он только что преодолел последнее препятствие — загадку, которую, как он считал, придумал не кто иной, как профессор Северус Снейп, — и теперь был сам по себе. Ему нужен был Том, чтобы пройти мимо гигантских шахмат (поскольку Гарри не умел играть в шахматы), и из-за защитных чар и напряжённой шахматной партии Тёмный Лорд был настолько истощён, что Гарри едва чувствовал его присутствие в своём сознании.

Но всё было в порядке. Гарри знал, что ему нужно делать. У него даже был мысленный список:

1. Тонко подметить преданность профессора Квиррелла. Тонко. Хитро. Это было важно.

2. Сбежать, если они с Томом ошиблись или если появится кто-то ещё. Поэтому он держал под рукой плащ-невидимку.

3. Завяжите новую дружбу, если они не подвергались никакой опасности и, как они думали, профессор Квиррелл был, так сказать, «подходящим другом».

Легко. Просто. Он мог это сделать.

"Вот и я, профессор Квиррелл", - пробормотал он, одним глотком осушая маленькую бутылочку, которую держал в руке. Эффект был мгновенным - холодная вода заструилась по его коже, и лед пополз по венам, заставляя его тревожно дрожать. Убедившись, что зелье сделало свое дело, он поставил бутылку и шагнул вперед, в огонь перед собой.

Черное пламя лизало его кожу и цеплялось за одежду, но, конечно же, он не чувствовал его; это была не более чем иллюзия - пугающая; несколько мгновений, когда он не мог видеть ничего, кроме горящей черноты вокруг себя, были, мягко говоря, сбивающими с толку – и мгновение спустя он был на другой стороне, в последней камере. И действительно, Квириниус Квиррелл стоял прямо перед ним, глядя в очень знакомое зеркало.

Это было то самое зеркало, которое он видел в заброшенном классе несколько месяцев назад – пугающий предмет, заколдованный каким-то странным заклинанием, призванным напоминать ему о вещах, которые он не хотел вспоминать. И все же ... каким-то образом его присутствие было совсем другим - на этот раз оно не казалось таким зловещим.

Он не знал, что там делает зеркало, но он был там не для этого. Он должен был завести друга.

— Добрый вечер, профессор Квиррелл, — мягко сказал он с лёгкой улыбкой.

Мужчина развернулся, и на его лице отразился шок — шок, а не страх, — но затем он улыбнулся в ответ. Обычно нервное лицо мужчины не дрогнуло — оно было спокойным, твёрдым и почти пугающе безмятежным. «Поттер. Какой приятный сюрприз».

Гарри слегка кивнул, осторожно делая шаг вперёд. Очевидно, он был приятным сюрпризом. Пока всё идёт хорошо.

— Кажется, ты не удивлён, что я здесь, — заметил профессор Квиррелл, приподняв бровь.

Гарри покачал головой. "Это потому, что я не такой. Вы действовали не так деликатно, как следовало бы, профессор – знаете, было не очень умно впускать тролля в качестве отвлекающего маневра, когда препятствием, которое вы выбрали для того, чтобы спрятать Философский камень, был еще и тролль ", - мягко прокомментировал он, предположив, что тролль в соседней комнате был делом рук профессора защиты от Темных искусств. Учитывая различия в препятствиях, которые ему пришлось преодолеть, чтобы добраться до последней комнаты, он пришел к выводу, что несколько профессоров – профессор Спраут, профессор Флитвик, профессор МакГонагалл и, если быть точным, профессор Снейп – приложили руку к защите Stone...it казалось вполне разумным, что один из них также был работой профессора защиты от темных искусств.

"Так ты знал о тролле, не так ли?"

"Я понял это некоторое время назад. Это был очевидный отвлекающий маневр".

Гарри надеялся, что не обидел своего потенциального нового друга, поэтому почувствовал облегчение, когда профессор Квиррелл усмехнулся. "Ты действительно сообразительный, не так ли, Поттер? Я удивлен, что ты не оказался на Равенкло - моем старом факультете, ты знаешь."

Гарри кивнул, довольный комплиментом. "Шляпа, конечно, подумала об этом". Он слегка нахмурился. "Вы, кажется, тоже не удивлены, увидев меня здесь".

"Я знал, что кто-нибудь попытается остановить меня, - сказал профессор Квиррелл. - Конечно, я не удивлен, что это Мальчик, который выжил. Может, ты и слизеринец, Поттер, но героизм у тебя в крови. Что напомнило мне..."

Он щелкнул пальцами, заставляя веревки материализоваться вокруг Гарри, крепко обнимая его.

"Я не могу допустить, чтобы ты вмешивался".

Гарри поморщился. "Ты знаешь, я здесь не для того, чтобы останавливать тебя. Мне просто было любопытно. Я хотел поговорить с тобой".

Профессор отрывисто рассмеялся. "Знаешь, Поттер, для слизеринца ты довольно жалкий лжец".

Гарри нахмурился. "Это потому, что я не лгу. Я действительно пришел просто поговорить с тобой. Если бы я хотел остановить тебя, я бы давно пошел к учителю; Я же говорил тебе, что понял все это некоторое время назад. "

Профессор Квиррелл ухмыльнулся ему, явно позабавленный его словами. "Это так? Признаюсь, я удивлен, что вы смогли разглядеть за моим фасадом. Я думал, что никто не заподозрит п-п-бедного п-заикающегося П-профессора Квиррелла. Однако мне любопытно, когда именно вы узнали? Это было, когда я пытался тебя убить?"

Улыбка мужчины стала шире, и у Гарри сложилось впечатление, что профессор пытается запугать его этим откровением (которое на самом деле не было откровением, поскольку Гарри уже все это знал). Это не сработало.

"Ваша подруга мисс Грейнджер случайно сбила меня с ног, когда бросилась поджигать Снейпа на том матче по квиддичу. Она прервала мой зрительный контакт с тобой; еще несколько секунд, и я бы, без сомнения, снял тебя с метлы. Я бы справился с этим раньше, если бы Снейп не бормотал контрзаклятие, пытаясь спасти тебя, - величественно сказал мужчина.

"Ах, так это был он со встречным проклятием", - задумчиво произнес Гарри.

"Вы тоже знали об игре в квиддич?" Профессор Квиррелл выглядел удивленным. "Так вы знали обо всем этом. На самом деле, с каких пор? Когда вы узнали?"

Гарри задумался об этом. Когда намерения профессора Квиррелла стали очевидны? Когда они с Томом по-настоящему заподозрили этого человека? Ну, это было в значительной степени с самого начала, не так ли? "Игра в квиддич была, когда все по-настоящему щелкнуло, я полагаю ... но на самом деле, я подозревал, что что-то не так с первого дня занятий, сэр. Почему еще мой шрам болел бы в вашем классе, но ни у кого больше?"

Профессор кивнул. "Действительно, действительно. Честно говоря, я удивлен, что никто больше не догадался. Это действительно было подозрительно, не так ли?"

"Возможно, они все-таки догадались", - сказал Гарри, внезапно осознав тот факт, что чем больше времени он проводил в болтовне со своим преподавателем защиты от темных искусств, тем больше было вероятности, что их поймают.

Однако профессор рассмеялся над его словами. "Возможно, Поттер, возможно. Но сейчас их здесь нет, не так ли?" Он нахмурился. "Теперь спокойно жди, Поттер. Мне нужно изучить это интересное зеркало."

Мужчина уставился в зеркало. "Доверься Дамблдору, он придумает что-нибудь подобное ... но он в Лондоне...К тому времени, как он вернется, я буду уже далеко ..."

О, так вот почему он выбрал сегодняшний вечер ... вот почему он не беспокоился о времени. Имеет смысл.

"Итак, - начал Гарри, не желая, чтобы профессор забыл о его присутствии, - если профессор Снейп бормотал контрзаклятие, знал ли он обо всем этом?" Сейчас самое время разобраться в преданности профессора Снейпа. В конце концов, то, что профессор Снейп не желал его смерти, не гарантировало его преданности ни одной из сторон.

"Да", - лениво сказал профессор Квиррелл, обходя зеркало, чтобы посмотреть на оборотную сторону. "К тому времени он уже следил за мной, пытаясь выяснить, как далеко я продвинулся. Он подозревал меня все это время...пытался напугать меня ..."

Ах, так профессор Снейп пытался помешать ему. Приятно это знать. Очевидно, Том был прав, назвав этого человека предателем.

"- как будто он мог, когда на моей стороне был Темный Лорд..."

Гарри никак не отреагировал на это, но был внутренне доволен. Он уже знал, на кого работал профессор Квиррелл, но теперь доказательства разворачивались прямо перед ним, и вскоре он мог продолжить свои поиски друзей. Том испытал бы облегчение.

Профессор Квиррелл вышел из-за Зеркала и жадно уставился в него. «Я вижу Камень...Я несу его своему хозяину...но где он?»

— Ваш хозяин... это лорд Волан-де-Морт? — попытался уточнить Гарри.

Он увидел, как профессор Квиррелл вздрогнул при упоминании этого имени.

— Это он попросил тебя украсть Камень? — спросил Гарри, стараясь не показаться слишком настойчивым.

Профессор Квиррелл долго смотрел на него. — Вы и об этом знаете?

Гарри кивнул. "Как я уже сказал, тебя выдала боль в моем шраме. На самом деле это не оставляло простора для воображения".

Профессор прищурился, глядя на него.

"Лорд Волан-де-Морт", - сказал Гарри, испытывая своего рода веселое удовлетворение, когда профессор Квиррелл снова вздрогнул. "Где он сейчас?"

Профессор замер, и Гарри увидел, как его взгляд слегка остекленел, становясь отстраненным.

"Он со мной, куда бы я ни пошел", - тихо сказал мужчина, от его тонкого, дрожащего голоса по спине Гарри пробежали мурашки – в этих словах было что-то очень жуткое, хотя он и не знал, что именно. "Я встретил его, когда путешествовал по миру. Тогда я был глупым молодым человеком, полным нелепых представлений о добре и зле. Лорд Волан-де-Морт показал мне, насколько я ошибался. Нет добра и зла, есть только сила, и те, кто слишком слаб, чтобы искать ее..."

Тогда он определенно работал на Волан-де-Морта 1.0.

"С тех пор я служил ему верой и правдой, хотя и подводил его много раз. Ему пришлось быть очень суровым со мной."Голос профессора Квиррелла стал хриплым и напряженным, и он внезапно вздрогнул. "Он нелегко прощает ошибки. Когда мне не удалось украсть Камень из Гринготтса ..."

Брови Гарри поползли вверх. Он пытался ограбить Гринготтс? Это было ужасно...храбро. Очевидно, в профессоре Квиррелле было что-то от гриффиндорца.

"- он был очень недоволен. Он наказал меня ... решил, что ему придется внимательнее следить за мной ..." голос профессора затих.

Гарри склонил голову набок. Очевидно, Волдеморт 1.0 не терпел ошибок, как и Том. И все же что-то казалось ... неправильным ... в заявлении профессора Квиррелла. В Волдеморте, о котором он говорил, было что–то неявно ... ужасное, наводящее ужас - что-то в его голосе заставило кровь Гарри застыть в жилах.

"Мне очень жаль, что вам пришлось пройти через это, сэр ..."

Мужчина усмехнулся.

"... но если вы не возражаете уточнить, - осторожно сказал Гарри, - я был бы признателен".

"Хватит, Поттер! Ты меня уже достаточно отвлек!"

Гарри поморщился. "Извините, если это так прозвучало, сэр, но мне нужно..."

Профессор Квиррелл проигнорировал его и выругался себе под нос. "Я не понимаю ... Камень внутри Зеркала? Должен ли я разбить его?"

На тот момент Гарри действительно понятия не имел – где находится Камень, как его достать - ему тоже было все равно. Что-то во всем этом было не так, и ему нужно было разобраться в этом, прежде чем он сделает свой ход. "За..."

"Что делает это зеркало? Как оно работает? Помогите мне, мастер!" - отчаянно воскликнул мужчина в пустоту.

И, к большому удивлению Гарри, разреженный воздух ответил.

"Используй мальчика...Используй мальчика ..." Голос был холодным и высоким; тонким, слабым и шелестящим...но в некотором смысле пугающим.

Профессор Квиррелл повернулся к Гарри, сузив критические глаза. "Да, Поттер, иди сюда". Он хлопнул в ладоши, и веревки, связывающие Гарри, упали.

Гарри медленно подошел к нему, его движения были осторожными. Он не понимал, что происходит. Что это был за голос? Там больше никого не было ... не так ли?

"Подойди сюда", - повторил профессор Квиррелл. "Посмотри в зеркало и скажи мне, что ты видишь".

"Профессор, мне нужно с вами поговорить. Это о..."

"Заткнись, Поттер, и делай, как я говорю".

Гарри вздохнул. Возможно, Квиррелл будет более охотно разговаривать после того, как получит Камень. Итак, Гарри собрался с духом, закрыл глаза, встал перед зеркалом и снова открыл их, испытывая более чем легкое опасение по поводу того, что ему предстояло увидеть. Но вместо пугающего видения, свидетелем которого он стал в декабре, на этот раз он увидел себя в зеркале, себя и свои зеленые глаза – правильное отражение, бледное и встревоженное, никаких следов Тома или кого-либо еще. На самом деле, это был первый раз за очень, очень долгое время, когда он действительно мог вспомнить, что видел себя в зеркале, а не только свое лицо в том виде, в каком оно было у его лучшего друга. Безмятежность от возможности смотреть только на себя, и ни на кого другого, увлекла его, и на мгновение он забыл, где находится.

Но когда этот момент прошел, отражение улыбнулось ему. На секунду Гарри подумал, что это все-таки Том, но затем оно сунуло руку в карман и вытащило мерцающий малиновый камень. Затем он подмигнул и положил Камень обратно в карман – и в этот момент Гарри почувствовал, как что-то тяжелое упало в его настоящий карман.

Он замер и изо всех сил старался оставаться неподвижным и безмолвным. Какая невероятная магия! Что это было? Каким-то образом зеркало признало его присутствие и проявило в реальности нечто, что мгновением ранее было лишь ложным отражением. Что это была за магия? Смотрело ли оно внутрь него? Где-то в его мыслях и воспоминаниях так же, как это было месяцами ранее? Или это было больше похоже на невероятную магию Комнаты Требований, реагирующую на какую-то потребность, какое-то активное желание, которое его разум создал тогда и там?

"Ну?" Квиррелл нетерпеливо нахмурился, не обращая внимания на благоговейный трепет Гарри перед волшебным приспособлением перед ними. "Что ты видишь?"

Гарри собирался торжествующе объявить, что Камень у него, когда замер.

Подождите.

Что-то здесь было не так. Что-то казалось неправильным. Он чувствовал это в воздухе вокруг себя, он слышал голос Квиррелла. Что это был за странный голос? Во всем этом было что–то очень неправильное - он чувствовал это глубоко в груди, беспокойство разрасталось, как необузданная инфекция, – но он не знал, что именно. Они были одни, и в то же время их не было. Кто-то был здесь, с ними ... кто-то, от кого у Гарри волосы встали дыбом. Он собрался с духом – нет, он не отдаст Квирреллу Камень, пока не узнает наверняка, кто еще был там с ним.

Том призывал к осторожности, поэтому он и будет осторожен.

"Рождество ... елка и подарки, и мои..." здесь Гарри заставил себя немного расплакаться: "... мои родители".

Тем временем профессор снова выругался. "Уйди с дороги", - сказал он, отталкивая Гарри в сторону.

Гарри почти вздохнул с облегчением, но затем снова услышал этот голос.

"Он лжет...он лжет..."

Откуда это взялось?

Тем временем профессор Квиррелл начал очень беспокоиться и слегка ерзал. "Поттер! Вернись сюда! Скажи мне правду! Что ты видел?"

Гарри нахмурился. "Я расскажу тебе, но сначала я хочу знать, откуда исходит этот голос".

Профессор нахмурился и собирался снова наорать на него, когда голос снова дал о себе знать.

"Позвольте мне поговорить с ним ... лицом к лицу..."

"Мастер, ты недостаточно силен!"

"Я достаточно силен ... для этого..."

Почему профессор Квиррелл продолжал называть это Мастером? Волдеморта на самом деле не было с ними, верно? Или он говорил буквально, когда...

С нескрываемым любопытством он наблюдал, как профессор Квиррелл протянул руку и начал разворачивать свой тюрбан. Тревога и возбуждение росли внутри него, и его сердце было готово выпрыгнуть из груди, когда профессор закончил и начал медленно поворачиваться на месте. И затем мгновение спустя он увидел это - там, где должна была быть затылочная часть головы мужчины, было лицо, самое жуткое лицо, которое Гарри когда-либо видел. Он был белым как мел, с горящими красными глазами и щелями вместо ноздрей, как у змеи. Это было не лицо человека; это был отвратительный лик монстра. Нет ... это ... это ... было на самом деле ...?

"Лорд Волан-де-Морт?" Гарри неуверенно попытался.

"Гарри Поттер ..." - прошептал Волдеморт, и внезапно Гарри почувствовал страх. Почему он боялся? Это был Том, не его Том, но все же Том. Он не должен бояться. Этот человек собирался стать его другом, верно? Они собирались приятно и долго поговорить и во всем разобраться – они будут работать вместе, чтобы ... подождать...

Что должен был он сделать после того, как представился? Том сказал, что им нужно объединиться с его главной душой, но он никогда не разъяснял, с какой целью. Гарри просто всегда полагал, что Волан-де-Морт 1.0 возьмет верх, и вместе они смогут прийти к взаимному соглашению о том, что будет лучше для всех, после того, как с любезностями по установлению дружеских отношений будет покончено. Но теперь он не был так уверен. Перспектива любезностей и соглашений, казалось, не очень соответствовала нынешней компании.

Внезапно Гарри почувствовал себя очень неловко, очень потерянным. Что-то было не так. Что-то было очень, очень не так.

"Видишь, кем я стал?" Волдеморт продолжил: "Просто тенью и туманом... Я обретаю форму только тогда, когда могу разделить тело другого... но всегда были те, кто хотел впустить меня в свои сердца и умы ... Кровь единорога укрепила меня в эти последние недели... и как только у меня будет Эликсир Жизни, я смогу создать собственное тело ... сейчас... почему бы тебе не отдать мне тот Камень, что у тебя в кармане?"

Так он и знал. Он не должен был удивляться. Но все же он колебался.

"Не будь дураком", - внезапно прорычал Волдеморт, явно почувствовав колебания Гарри. "Лучше спаси свою жизнь и присоединяйся ко мне..."

Гарри нахмурился, не слишком увлеченный аргументацией мужчины. Это казалось таким ... грубым для Тома. Таким самонадеянным и простым. Том был эгоистом, но он знал, что не все такие – он знал, что есть люди, которые ценят идеи, предметы и других людей больше, чем свою собственную жизнь. Он знал, что люди сложны. Том был более тонким, чем это. Более умным. Или должен был быть.

"... или тебя постигнет тот же конец, что и твоих родителей; они умерли, умоляя меня о пощаде".

Гарри ощетинился. Что происходит? Том никогда бы не сказал ничего подобного. Он сказал, что его родители храбро сражались; они действительно храбро сражались. Они сражались, чтобы Гарри мог жить, чтобы у него была жизнь после смертного приговора, которым Волан-де-Морт наградил его.

Он стиснул зубы. "Ты не можешь ожидать, что я отдам тебе камень, если ты так лжешь мне".

Волдеморт посмотрел на него со смесью веселья, раздражения и медленно закипающей ярости. "Ты обвиняешь меня во лжи, мальчик?"

В голосе Волан-де-Морта было что-то ужасно похожее на то, что сказал бы дядя Вернон, когда его собирались избить.

Гарри отстранился и нахмурился, чувствуя, как его магия яростно закручивается вокруг него, словно сердитая буря. В его груди снова возникло то чувство, которое тлело и кипело, приближаясь к точке кипения, готовое взорваться. "Да, хочу! Мои родители храбро сражались, чтобы я мог жить. Они умерли с честью ради меня!"

"Они умерли ни за что", - прошипел Волдеморт со злобной, насмешливой ухмылкой, заставив Гарри почувствовать себя очень маленьким, очень беспомощным; и это только разозлило его еще больше. "Они умерли, потому что были дураками, вставшими у меня на пути, и в конце концов пожалели об этом, так как просили и умоляли ..."

Гарри яростно вытер слезы гнева, бегущие по его щекам, сжатым кулаком. "Нет! Они погибли, потому что ты был настолько труслив, что напал на ребенка. Ты тот, кто потерпел неудачу; ты тот, кто пал! Ты тот, кто умоляет о жизни, как какой-то паразит...

Он застыл, его кровь в одно мгновение превратилась из кипящей в ледяную.

Лицо Волан-де-Морта оскалилось, и он яростно закричал: «Схватите его!»

— Подожди, подожди, — попытался сказать Гарри, внезапно испугавшись самого себя, — я не это имел в виду…

Гарри почувствовал, как рука Квиррелла сомкнулась на его запястье. В тот же миг шрам Гарри пронзила острая боль; ему показалось, что голова вот-вот расколется надвое, как тогда, когда Том вернулся после вылазки с зельем инджицио; он испуганно вскрикнул, инстинктивно сопротивляясь изо всех сил, и, к его облегчению, Квиррелл отпустил его.

Боль в голове уменьшилась, когда Квиррелл отстранился, и он дико огляделся, чтобы посмотреть, куда делся Квиррелл, и увидел, что тот сгорбился от боли, глядя на свои пальцы – они покрывались волдырями от злых, гноящихся фурункулов прямо у него на глазах.

"Схватите его! СХВАТИТЬ ЕГО! " - еще раз выкрикнул Волдеморт, и, не раздумывая ни секунды, Квиррелл снова вслепую бросился на него, сбив Гарри с ног, приземлившись на него сверху, обеими руками обхватив Гарри за шею.

В этот момент шрам Гарри почти ослеплял его от боли, но он также слышал, как Квиррелл воет в агонии.

"Мастер, я не могу держать его – мои руки – мои руки!"

Квиррелл снова отошел, и когда боль лишь немного утихла, Гарри увидел, что его профессор в замешательстве уставился на свои ладони – Гарри мог видеть, что они были покрыты свежими кровоточащими ожогами.

"Тогда убей его, дурак, и дело с концом!" Волдеморт яростно закричал.

Квиррелл сразу же выхватил свою палочку, со словом "Авада -" на губах, и Гарри запаниковал. Нет, нет, нет, он не мог умереть здесь. Ему еще столько всего предстояло сделать. Он не собирался умирать - он не мог умереть, пока. Он не собирался умирать ... он не собирался умирать...

Полностью охваченный отчаянием и страхом, он бросился вперед и схватил Квиррелла за лицо.

"ААААААА!"

Не смея отпустить, он держался так крепко, как только мог. Квиррелл кричал, бился и пытался сбросить Гарри, но тот не отпускал; он не мог. Он не собирался умирать ... он не собирался умирать...

Боль в голове Гарри нарастала ... он ничего не видел, он почти ничего не чувствовал, кроме жгучей боли в голове ... он мог слышать только ужасные крики Квиррелла и вопли Волан-де-Морта: "УБЕЙТЕ ЕГО! УБЕЙ ЕГО!", но вскоре даже они стихли...

А потом все погрузилось во тьму.

И на этом все! Несмотря на усилия Гарри, на этот раз судьба победила, и он застрял с тем же результатом, что и canon. Не волнуйтесь, в следующем году это не повторится.

Глава 22

Глава 22: Все хорошо, что хорошо кончается

Когда Гарри открыл глаза, он находился в помещении, похожем на Комнату Требований, но не в том месте, где все спрятано; нет, это было то, что Гарри называл своей Комнатой горячего шоколада, маленькая комната с диваном, камином и огромной кружкой горячего шоколада, которая, к сожалению, вечно пустовала. Но он был не один; на диване сидела высокая, внушительная фигура с белой кожей и в черном одеянии.

Подождите, это было ...?

Гарри ахнул. "Том..."

Мужчина не обернулся. "Проходи, Гарри, садись".

Гарри замер. "Том, мне очень, очень жаль. Я знала, что не должна была этого говорить, просто ... он не дал мне времени исправиться, и я не смогла извиниться, и я..."

"Гарри, сядь".

Гарри робко обошел диван и осторожно сел рядом с ужасающей фигурой лорда Волан-де-Морта. Как и у его двойника, его лицо было мертвенно-белым, а кожа излучала холод, который почти заставил Гарри вздрогнуть. То, что когда-то было красивым лицом префекта Хогвартса Тома Риддла, было заменено обликом змееподобного монстра, который вообще едва походил на человека.

"Я бы подумал, что ты представлял меня не таким все эти годы", - сказал лорд Волан-де-Морт, или, скорее, Том, потому что это был его Том, он мог сказать.

Гарри покачал головой. "Ты выглядишь как дохлая черепаха". Он прикрыл рот рукой.

Том ухмыльнулся. "Следи за своим языком, Гарри, или мы проверим, смогу ли я использовать здесь проклятие круциатус". Он покрутил палочку в руке.

Гарри уставился на него. Да, это определенно был его Том. Затем он нахмурился и огляделся. "Мы в Комнате ожидания?"

"Нет. На самом деле мы находимся в уютном уголке вашего разума. Если быть точным, мы посещаем вашу память о Комнате требований ".

Гарри кивнул. Это имело больше смысла.

"Для тебя ... здесь всегда так?"

"Ты имеешь в виду роскошь жить в своих воспоминаниях? Когда ты бодрствуешь, я воспринимаю мир так же, как и ты, но когда ты спишь...когда у меня будет достаточно сил, я смогу создать для себя подобие того, что я испытываю через тебя ... когда нет, это просто ... черное. "

"Звучит ужасно".

"Боюсь, такова судьба всех наших собратьев по хоркруксу. Полагаю, я должен быть доволен, что я не один из несчастных осколков души, которые обитают в предметах из бумаги или золота ".

"Как ты думаешь ... остальные тоже осознают, кто они такие?"

"Вполне возможно, что они в сознании. По правде говоря, я никогда не стремился это выяснить".

"Должно быть, ужасно ... быть сознательной частичкой чьей-то души, но никогда не иметь возможности двигаться, или говорить, или видеть, или слышать".

"Это была бы ... жестокая судьба".

"Как ты мог так поступить со своей собственной душой? Просто оставь их навеки привязанными к безжизненным предметам, слепоте и тишине ..."

"Такова цена бессмертия, Гарри".

Гарри обеспокоенно нахмурился. "Как ты можешь так говорить? Это твоя душа".

"С моей душой можно делать все, что мне заблагорассудится", - резко сказал Том.

"Мне очень жаль. Это не мое дело".

"Что это не так".

"Но...Я не понимаю. Кусочки твоей души - это часть тебя, верно? В некотором смысле, это ты".

"Это верно".

"Но ... тогда ... чем ... ты так ... отличаешься от него. Как ты можешь так отличаться?"

Том внимательно посмотрел на него, красные глаза мерцали в свете камина. "Похоже, годы не были добры к моей главной душе. С твоей стороны было глупо ... говорить так опрометчиво, но я не ожидал от себя такой ... бурной реакции на слова рассерженного ребенка."

Гарри медленно кивнул. "Я что-то почувствовал, Том, что-то очень неправильное. Прости, мне так жаль, я должен был поступить лучше, я должен был..."

Том поднял руку. "Что сделано, то сделано, Гарри. И, возможно, это к лучшему".

Гарри замер. "... что?"

"У тебя хорошее чутье, Гарри".

"... Я делаю?"

"Лорд Волан-де-Морт, с которым вы столкнулись, был бы нам сейчас мало полезен. Похоже, что я ... просчитался".

"В чем просчитался?"

"Я надеялся, что мы сможем поговорить с моей главной душой и составить план, план, который начнется с восстановления его тела".

Гарри побледнел. "Это plan...it не включало в себя овладение мной, не так ли?"

"Учитывая огромное количество разъедающей магии света, текущей по твоим венам, я полагаю, что в долгосрочной перспективе это было бы неосуществимо".

Гарри вздохнул с облегчением. "Хотя, похоже, ему было не до разговоров".

"И в этом заключается мой просчет".

"Это так?"

"Я думал, что необходимо партнерство, чтобы он, главная душа, и мы, крестраж с собственной жизнью, работали вместе, чтобы достичь величия, превосходящего то, чего я достиг в своей прошлой жизни ".

"И...ты думаешь, это больше не сработает?"

"Лорд Волан-де-Морт, с которым вы столкнулись, был, как вы сказали, в отчаянии. Он бы не стал вступать в союз с нами. Он бы запер нас в шкатулке и выбросил ключ".

Гарри побледнел. "Т-ты действительно так думаешь?"

"Я хорошо знаю себя. Он поставил бы твою физическую безопасность превыше всего остального, пренебрег бы тобой в твоем скатывании к безумию, и в конце концов мы оба превратились бы в безмозглую оболочку ".

Гарри неуверенно кивнул. "Но...зачем ему делать что-то подобное?"

"Ты разозлил его, Гарри. Ты не подчинился его желаниям и не подчинился его контролю".

"Ну, да, но..."

"Я жестокий, нетерпеливый человек, Гарри. Я ценю власть и контроль, я быстро впадаю в гнев и не прощаю".

"Я знаю", - выпалил Гарри.

К счастью, Том только усмехнулся. "Что я говорил тебе о правде, Гарри?"

Гарри поморщился.

"Гнев всегда был единственным чувством, которое я понимал, и я верю, что моя ярость всегда была моей единственной связью с человечеством. Но, похоже, с тех пор, как я поселился в твоем теле, его количество значительно уменьшилось ".

Гарри уставился на него. Характер Тома поубавился? Каким, черт возьми, он был раньше?

"Пять лет, проведенных в спячке в твоем теле, и еще пять пробужденных и запертых там, кажется, ... закалили мою душу".

"... закаленный?"

"Терпение стало для меня необходимостью, и моя вера в тебя - единственный инструмент, который есть в моем распоряжении. И я ничто, если не умею приспосабливаться. Как и подобает наследнику Салазара Слизерина."

Гарри невольно усмехнулся. "Значит, ты действительно доверяешь мне!"

"Лишь незначительно".

Гарри надулся.

"Не дуйся, это недостойно. Как я уже говорил до того, как вы по-детски прервали меня, я вырос ... терпеливым, - он произнес эти слова с некоторым отвращением в голосе, - и в это время взросления я забыл ..."

"Что забыл?"

"Ближе к концу последней войны я был захвачен разрушениями и безумием войны, которую я вел, и ... зациклился на незначительных деталях, которые не должны были меня касаться".

"Как пророчество".

Том кивнул. "Нравится пророчество. Похоже, что, хотя у меня было время поразмыслить над этим и ... эволюционировать, у моего хозяина души этого не было, и годы, которые он провел, как он сказал, в виде простого пара, никак не повлияли на то, чтобы умерить бушующий внутри него гнев. На самом деле, все может быть как раз наоборот."

"Хотя я не понимаю ... если он главная душа, разве он не должен быть более стабильным, чем остальные из вас?"

"Я ... так бы и подумал".

"Тогда я действительно не думаю, что это справедливо, что он становится главной душой, а ты застрял в крестражах".

Том криво улыбнулся. "На протяжении многих лет я получал удовольствие, демонстрируя волшебному миру, насколько несправедливой может быть жизнь. Я думаю, было бы немного мелочно начинать жаловаться на свою судьбу сейчас. "

"Я все еще думаю, что ты заслуживаешь быть единственной, у кого есть собственное тело, а не он".

"Твоя вера в меня трогательна", - криво усмехнулся Том. "Но я боюсь, что она неуместна. Я - частичка души, а ты - крестраж ... вот и все."

"Мне это не нравится".

"Твоего мнения никто не спрашивал".

"Это правда. Итак...что теперь? Я думаю, что твой повелитель души рассердился на меня. В конце концов, он пытался убить меня. Возможно, если я начну в следующий раз со слов: "Привет, я Гарри Поттер, твой случайный крестраж"...

Том ухмыльнулся. "Это действительно послужило бы началом разговора. Однако я сомневаюсь, что от этого было бы много пользы ".

"Почему бы и нет?"

"В худшем случае он не стал бы тебя слушать и немедленно убил бы тебя, потому что ты каким-то образом узнал его секрет. Ослепляющая ярость имеет тенденцию превращать рациональность во что-то гораздо более расплывчатое, и ею легко манипулировать сентиментальностью и прихотью. "

"И, э-э, лучший вариант?"

"Сценарий шкатулки, замка и ключа".

Гарри медленно кивнул, скривившись. "Так что же нам делать, Том? Я не хочу умирать. И я действительно не хочу сидеть взаперти".

"Я думаю, что было бы ... неразумно снова приближаться к нему, пока у него не будет тела, которое ... стабилизирует его состояние. Возможно, тогда мы сможем убедить его внять голосу разума".

"А если мы не сможем?"

"Выживание лорда Волан-де-Морта застраховано нами, и поэтому наша безопасность должна быть приоритетом любыми необходимыми средствами".

Гарри медленно кивнул. "Это имеет смысл ... но Том..."

"Да, Гарри?"

"Он мне действительно не нравится. Он мне совсем не нравится".

Том уставился на него с непроницаемым выражением лица. "Тебе пора просыпаться, Гарри".

Гарри скрестил руки на груди. : Я не хочу идти. Здесь хорошо и тепло. Нельзя ли мне просто немного поспать?:

Том изогнул бровь. : Нет, ты, маленькая ленивая змея, как ты думаешь, чем ты занималась последние три дня?:

:Три дня!:

Так вот почему Том был таким покладистым - у него было три дня, чтобы остыть.

:Действительно.:

: Тогда что значит еще несколько часов?:

Том изогнул бровь. : Тебе нужно успокоить старика. И это тоже не испорти, иначе ты не будешь спать еще неделю, это я тебе обещаю.:

Прямо над ним сверкнуло что-то золотое - ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что это были очки; мерцающее золото и полированное стекло. Как странно...они просто ... парили там. Подождите. Он снова моргнул. Да, они плавали в пушистой белизне clouds...no, это неправильно. Это были волосы. Затем внезапно он понял, когда над ним проплыло улыбающееся лицо Альбуса Дамблдора.

"Добрый день, Гарри".

Будучи уже предупрежденным Томом, Гарри нисколько не удивился, увидев там профессора. "Здравствуйте, профессор Дамблдор. Могу я спросить, где я?"

Старик рассмеялся над откровенностью вопроса. "Ты, мой мальчик, в больничном крыле".

Гарри нахмурился и огляделся вокруг. Конечно же, он лежал в кровати с белыми льняными простынями ... а рядом с ним был стол, заваленный чем-то похожим на половину кондитерской и еще чем-то.

"Подарки от твоих друзей и почитателей", - сказал профессор Дамблдор, сияя. "То, что произошло в подземельях между тобой и профессором Квирреллом, является абсолютным секретом, поэтому, естественно, вся школа знает. Я полагаю, что ваши друзья, господа Фред и Джордж Уизли, были ответственны за попытку прислать вам сиденье для унитаза. Без сомнения, они думали, что это позабавит вас. Мадам Помфри, однако, посчитала, что это может быть не очень гигиенично, и конфисковала его."

"О, это ... жаль. Как долго я здесь нахожусь?" С любопытством спросил Гарри. Должно быть, прошло много времени, чтобы накопилось столько всего этого ... хлама.

"Три дня".

Ах да, Том говорил что-то в этом роде.

"Мистеру Нотту и мисс Грейнджер будет особенно приятно застать вас бодрствующим – они оба очень неохотно отходили от вас. Интересная пара из них получилась, когда они вместе сидели у вашей кровати".

Гарри улыбнулся, но затем нахмурился. "Сэр, могу я спросить, что случилось с профессором Квирреллом и Философским камнем?"

Пожилой мужчина вздохнул. "Профессору Квирреллу не удалось забрать у вас Камень, если вы об этом спрашиваете. Если бы ему удалось сбежать, я был бы там, чтобы остановить его, хотя, должен сказать, ты прекрасно справлялся сам."

"Я слышал, ты был в Лондоне".

"Действительно, действительно. Но как только я добрался до Лондона, мне стало ясно, что место, где я должен быть, было тем, которое я только что покинул. Я прибыл как раз вовремя, чтобы оттащить Квиррелла от тебя. Признаюсь, я боялся, что опоздал."

"Но тебе все же удалось заполучить Камень".

"О, не Камень, дорогой мальчик, ты – твои усилия чуть не убили тебя ..."

Гарри побледнел. Тому будет что сказать по этому поводу позже.

"... на один ужасный момент я испугался, что так и было. Что касается Камня, он был уничтожен ".

"Уничтожен?" Повторил Гарри. "После всего этого? А как же мистер Фламель?"

"О, ты знаешь о Николасе?" сказал Дамблдор, звуча весьма восхищенно. "Ты сделал все правильно, не так ли? Что ж, мы с Николасом немного поболтали и согласились, что все к лучшему."

"Но тогда он умрет, верно?" Прямо спросил Гарри.

"Действительно, мой мальчик, действительно. Но тебе не стоит беспокоиться за него; Уверяю тебя, что для Николаса и его жены Перенель смерть действительно подобна отходу ко сну после очень, очень долгого дня. В конце концов, для хорошо организованного ума смерть - всего лишь следующее великое приключение."

Гарри слегка улыбнулся. "Вы действительно так думаете, сэр?"

Голубые глаза профессора Дамблдора слегка сверкнули. "О, я знаю это, Гарри".

"Но откуда ты знаешь что-то подобное?" - с любопытством спросил он.

"О, это одна из тех вещей, которым учишься годами..." - загадочно сказал мужчина.

"Но лорд Волан-де-Морт не изучал этого, не так ли, сэр?"

"Действительно, мой мальчик, действительно, он этого не делал".

"Значит, он все еще жив?"

"Да, это верно, Гарри. Он все еще где-то там, возможно, ищет другое тело, чтобы share...as на самом деле он не жив, его нельзя убить. Он оставил Квиррелла умирать; он проявляет так же мало милосердия к своим последователям, как и к своим врагам. Тем не менее, Гарри, хотя ты, возможно, всего лишь отсрочил его возвращение к власти, просто в следующий раз понадобится кто-то другой, кто готов сражаться в битве, которая кажется проигранной, – и если его будут откладывать снова и снова, он может никогда не вернуться к власти. "

Гарри захотелось рассмеяться над этим. Если бы Волдеморт 1.0 был чем-то похож на Волдеморта 2.0, он бы так легко не сдался. Почему-то он думал, что профессор Дамблдор согласился бы с этим утверждением.

"Мне любопытно, сэр, почему профессор Квиррелл не мог прикоснуться ко мне?"

"Ну, Гарри, как насчет этого – я отвечу на твой вопрос, если ты ответишь за меня на один из моих собственных".

Гарри кивнул. "Это кажется справедливым. Я уже задал много вопросов. Вы хотите знать, почему я вообще оказался там, не так ли, сэр?"

"Ах, Гарри, похоже, ты именно такой умный, как говорят твои профессора. Действительно, я хотел бы знать, почему ты последовал за профессором Квирреллом в поисках Камня. Осмелюсь сказать, что, будучи таким умным молодым человеком, каким вы являетесь, вам пришло бы в голову обратиться за помощью к одному из ваших профессоров."

Гарри медленно кивнул. Это было оно. Теперь ему нужно было быть очень осторожным. "Видите ли, сэр...Я пошел туда не для того, чтобы помешать профессору Квирреллу украсть Камень. Я, конечно, знал, что он собирается его украсть ...

"Конечно", - сказал профессор Дамблдор, забавляясь.

"Итак, я каждую ночь наблюдал за коридором третьего этажа под своей мантией-невидимкой. Поэтому, когда я увидел его ... я последовал за ним".

Профессор Дамблдор кивнул. "И могу я спросить, с какой целью?"

Гарри колебался. "Я знал, что он работал на лорда Волан-де-Морта, сэр, я понял это после того, как у меня начались головные боли на его уроке, из-за того, что темная магия, скорее всего, дала о себе знать и все такое ... и я надеялся, что он сможет сказать мне почему...почему Волан-де-Морт убил моих родителей. Я уже некоторое время размышляю об этом, сэр."

Это было правдоподобно, не так ли?

Старик кивнул, казалось, купившись на историю Гарри. "Понимаю, понимаю. Но вам, я уверен, известны старые мудрые слова: "любопытство сгубило кошку"?"

Гарри грустно улыбнулся. "Я сэр. Но удовлетворение вернуло его обратно, и...Я думаю, что есть вещи, достойные любопытства. Кроме того, смерть - это просто следующее великое приключение, верно, сэр?"

"Мудрые слова, Гарри", - с юмором сказал профессор Дамблдор.

"Что напомнило мне, сэр, о моем вопросе к вам".

"Ну что ж, Гарри, твоя мать умерла, чтобы спасти тебя. Если есть что-то, чего Волдеморт не может понять, так это любовь. Он не понимал, что такая сильная любовь, как любовь твоей матери к тебе, оставляет свой собственный след. Ни шрама, ни какого-либо видимого признака... но быть любимым так глубоко, даже несмотря на то, что человек, который любил нас, ушел, даст нам некоторую защиту навсегда. Это в самой твоей шкуре. Квиррелл, полный ненависти, жадности и амбиций, разделивший свою душу с Волан-де-Мортом, не мог прикоснуться к тебе по этой причине. Это была агония - прикоснуться к человеку, отмеченному чем-то таким хорошим ".

Гарри немного нахмурился. Профессор Дамблдор, казалось, говорил ему правду, но за этим явно крылось нечто большее. Он так и сказал.

"Действительно, мой мальчик, есть. Магия, как, я уверен, ты знаешь, действительно удивительная вещь. Магия повсюду – как в мире вокруг нас, так и в мире внутри нас. Самая могущественная магия - это та, которая делает нас людьми, например, любовь, Гарри."

"Значит, любовь на самом деле волшебство, сэр?"

"В некотором роде, Гарри, в некотором роде".

"Я не понимаю, как это работает".

"Я думаю, никто не знает".

"Сэр, вы уклоняетесь от моих вопросов".

Мужчина рассмеялся. Но это была не насмешка, это было тепло и жизнерадостно. "Я вижу, от тебя ничто не ускользает, Гарри".

"Ну, сэр, у меня действительно довольно быстрые рефлексы".

На этот раз старик рассмеялся еще веселее. "Действительно, действительно! Тогда я буду с тобой откровенен. Магия любви сложна и таинственна и глубоко переплетена с магией души – очень продвинутой, очень опасной формой магии, о которой мало кто знает и еще меньше практикует. И не без оснований – когда дело доходит до магии души, грань между светом и тьмой становится очень тонкой, и, углубляясь в подобную магию, легко упустить из виду, чего ты хочешь и кто ты есть. Поэтому я призываю тебя, Гарри, не искать эту магию."

"Но, сэр, что, если я действительно, действительно хочу узнать об этом? Что, если я хочу знать, как моя мать спасла меня?"

Профессор Дамблдор посмотрел ему в глаза с грустной улыбкой на лице. "Тогда я прошу тебя подождать, пока ты не станешь немного старше и немного мудрее. Легко сбиться с пути, когда ты молод, но возраст имеет свойство возвращать нас к реальности, к лучшему или к худшему. "

"Это кажется справедливым, сэр".

"Я рад это слышать! Итак, у тебя есть еще вопросы, Гарри?"

Гарри кивнул. "Гоблины из Гринготтса, они сказали, что у вас есть мой ключ, и вы тот, кто дал мне мантию-невидимку, верно? Вы были близки с моими родителями, сэр?"

"Действительно, был, Гарри. Я очень хорошо знал твоих маму и папу. Они были храбрыми и добрыми людьми, которые очень любили тебя".

"Тогда, сэр, это вы отправили меня жить к моей тете Петунии?"

Директор сделал паузу, но только на мгновение. "Я сделал".

"Могу я спросить почему, сэр?"

"Ты можешь. Первая причина довольно проста. Ты довольно известен в нашем мире, Гарри, и я подумал, что тебе пойдет на пользу расти вдали от всего этого ".

"При всем уважении, я не согласен, сэр".

"О?"

"Мои родственники, сэр, они магглы".

Губы мужчины слегка приподнялись. "Я в курсе".

"Ну, сэр, они не очень любят магию. На самом деле, им это совсем не нравится ... и я им тоже не нравлюсь".

Мужчина нахмурился. "Мне грустно это слышать, Гарри".

"И я поднимаю этот вопрос, сэр, потому что мне интересно, есть ли какой-нибудь способ, которым я мог бы остаться здесь, в Хогвартсе, вместо того, чтобы возвращаться в Суррей. Я знаю, они были бы рады, если бы я уехал ".

Теперь его шрам горел. Да, Том ненавидел своих родственников, но ему нравилась свобода, которая у него там была. Если бы Гарри остался в Хогвартсе, кто-то присматривал бы за ними, что, без сомнения, помешало бы планам Тома. Гарри не хотел этого, но все же...перспектива никогда больше не увидеть Дурслей, замки на своей двери или тот ужасный шкаф была слишком соблазнительной, чтобы устоять.

Тем временем профессор Дамблдор печально вздохнул. "Боюсь, Гарри, что Хагрид - единственный, кто остается на территории Хогвартса во время каникул".

"Тогда могу я жить с Хагридом?"

Его шрам горел еще сильнее.

— Что ж, Гарри, это подводит нас ко второй причине, по которой я отправил тебя жить к тёте и дяде. Жертва твоей матери защищает тебя и по сей день, как ты видел на примере профессора Квиррелла. Теперь эта защита распространяется и на дом твоей тёти в Литтл-Уингинге, боюсь.

"Как же так, сэр?"

— Они называются кровными оберегами, Гарри, ещё один вид невероятно сложной и фантастической магии. Суть в том, что Волан-де-Морт и его последователи не смогут добраться до тебя, пока ты живёшь в доме номер 4 по Тисовой улице.

Что ж, это многое объясняет. — Понятно, сэр.

«Ты должен понимать, Гарри, что твоя безопасность — мой главный приоритет...именно поэтому я в первую очередь отправил тебя жить к твоим родственникам, но это также означает, что мне нужно знать, не чувствуешь ли ты себя в опасности у тёти и дяди», — многозначительно сказал пожилой мужчина.

Гарри медленно кивнул. «Я понимаю, сэр. Но вам... не о чем беспокоиться».

— Я рад это слышать. Но, Гарри, если тебе действительно понадобится убежище, знай, что тебе нужно только попросить. В Хогвартсе всегда помогут тем, кто просит о помощи.

Гарри кивнул. «Я буду иметь это в виду, сэр. Спасибо, что ответили на мои вопросы».

— О, вовсе нет, Гарри. Мне очень понравился наш небольшой разговор.

— Но, сэр, есть ещё кое-что...

"Да, Гарри?"

"The Stone...it был здесь не для защиты, не так ли? Это была приманка".

Лицо мужчины стало очень серьезным. "О? И как вы пришли к этому знанию, могу я спросить?"

"На самом деле это не так уж и загадочно, сэр. Насколько я понимаю, Камень существует очень давно, но он только что попал сюда, верно?"

"Это верно".

"Ну, если Камень был сдвинут, очевидно, кто-то охотился за ним, и вы должны были это знать, верно, сэр?"

"Это тоже верно".

"Ну, тогда почему бы не спрятать это где-нибудь незаметно? Бьюсь об заклад, в замке есть множество мест, найти которые гораздо сложнее, чем ту комнату в коридоре третьего этажа ... которую вы случайно рекламировали на приветственном пиршестве. Вы знали, что лорд Волан-де-Морт хотел заполучить Камень, сэр, не так ли? И вы решили, что если бы и я, и Камень были здесь, в Хогвартсе, он не смог бы сопротивляться. Верно?"

"Боже мой, Гарри, ты действительно вундеркинд, каким тебя все считают, не так ли?"

"Я не знаю, сэр. Оглядываясь назад, все это кажется довольно очевидным".

Профессор Дамблдор вздохнул. "Такие вещи обычно случаются, оглядываясь назад. Боюсь, я должен извиниться перед тобой, Гарри. Потому что я был осведомлен о возможности того, что опасность может застать вас здесь, в Хогвартсе, в этом году. Я никогда не хотел, чтобы ты искал его, но, похоже, я недооценил тебя."

"Все в порядке, сэр. Думаю, я, вероятно, поступил бы так же на вашем месте".

"О?"

"Ну, было четыре основных возможных исхода, верно? Первый - я бы выжил, а Волан-де-Морт получил бы камень. Во-вторых, я бы выжил, и Волан-де-Морт не получил бы камень. Во-вторых, я бы не выжил, и Волан-де-Морт не получил бы камень. Последнее - я бы не выжил, а Волдеморт все равно получил бы камень. Каким бы ни был исход, у вас было бы доказательство того, что Волан-де-Морт все еще существует, и последний исход - единственный, который был бы по-настоящему невыгодным для вас, не так ли? Что касается Волан-де-Морта, то он действительно считал бы себя успешным, только если бы получил камень. Итак, несмотря ни на что, Волан-де-Морт раскрывает себя, и в трех случаях из четырех вы побеждаете, но Волан-де-Морт побеждает только в двух случаях из четырех. Вы явно были умнее во всем этом, профессор."

Профессор Дамблдор уставился на него с непроницаемым выражением лица. Сегодня он получал их много.

"Уверяю тебя, Гарри, что я бы никогда не рассматривал твою смерть как "победу", как ты говоришь".

Гарри пожал плечами. "Это очень мило с вашей стороны, сэр, но я бы не держал на вас зла, если бы вы это сделали".

Пожилой мужчина тихо рассмеялся, на этот раз его голос звучал очень старо и устало.

"В любом случае, сэр, у меня действительно есть последний вопрос".

"Только один?"

Гарри кивнул. "Мне было интересно, как я достал Камень из Зеркала?"

"Ах, я рад, что вы спросили меня об этом. Это была одна из моих самых блестящих идей, и, между нами говоря, это о чем-то говорит. Видите ли, только тот, кто хотел найти Камень – найти его, но не использовать – смог бы его получить, в противном случае он бы просто увидел, как добывает золото или пьет Эликсир Жизни. Иногда мой мозг удивляет даже меня ". Он улыбнулся про себя, как будто вспомнил какую-то старую шутку, рассказанную давным-давно. "А теперь хватит вопросов. Я предлагаю вам начать с этих сладостей. Ах! Бобы Берти Ботта на любой вкус! В юности мне не повезло наткнуться на один из них со вкусом рвоты, и с тех пор, боюсь, я немного потерял к ним симпатию - но я думаю, что мне не помешает вкусная ириска, не так ли?"

Он улыбнулся и отправил золотисто-коричневую фасолину в рот. Затем он поперхнулся и пробормотал: "Увы! Ушная сера!"

И с этими словами пожилой волшебник покинул комнату с веселой, самоуничижительной улыбкой, которую Гарри должен был найти несколько милой.

Как только он ушел, мадам Помфри дала о себе знать.

"Гарри...Я не хотел подслушивать, но я случайно услышал..."

"То, что я сказал о своих родственниках", - категорично ответил Гарри.

Надзирательница печально посмотрела на него. "Да".

"Тогда вы также подслушали, почему я должен остаться".

"Но Гарри..."

"В Хогвартсе всегда окажут помощь тем, кто об этом попросит, - повторил Гарри, - Но я ни о чем не прошу".

"Теперь послушайте, молодой человек ..."

"Мне не нравятся мои родственники, мадам Помфри, и я им не нравлюсь. И да, я бы предпочел остаться здесь. Но люди не всегда получают то, что хотят".

"Гарри, дело не в том, чего ты хочешь. Речь идет о том, чтобы ты получил заботу, которой заслуживаешь! Заботу, которой заслуживают все дети ".

"Я получаю именно то, что заслуживаю, мадам Помфри", - сказал Гарри. Он использовал свою магию, чтобы причинять людям боль, пугать их; он обманом заставил профессора Снейпа впустить Тома в свой дом; он неоднократно отравлял мисс Дженкинс, чтобы они могли позаимствовать ее тело; он контролировал умы людей для практики; он убил того тролля, сломал ногу Малфою и регулярно вторгался в личные мысли своих друзей в качестве учебного упражнения. Не говоря уже о том, что он только что убил своего профессора защиты от темных искусств. На самом деле, что сделал он заслужил? "И я в порядке. Я в безопасности. Вот что важно. И я был бы очень признателен, если бы вы перестали спрашивать."

Пожилая женщина закрыла глаза. "Я буду уважать твои желания, Гарри. Я не буду настаивать ... сейчас. Но я никогда не перестану просить".

Гарри вздохнул.

Как и ожидалось, Слизерин выиграл Кубок факультета. После всех очков, которые они выиграли на играх по квиддичу, и дополнительных очков, которые Гарри получил за свой "героизм" (когда он спросил об этом профессора Дамблдора, добрый старик просто сказал, что истинные мотивы Гарри в его экспедиции останутся между ними), они были намного впереди других факультетов. Излишне говорить, что Гарри был довольно популярен на празднике в честь окончания года, но теперь подозрительные взгляды вернулись. Никто прямо не спрашивал его о том, что произошло, но он мог сказать, что они хотели этого. Он предполагал, что в конце концов ему придется объясняться ... но пока он будет жить с подозрительными взглядами, которые, как он полагал, отчасти заслужил. В конце концов, теперь он был двукратным победителем Темного Лорда. Ну что ж, что-то выигрываешь, что-то теряешь.

Его друзья - это совсем другая история.

"О чем, черт возьми, ты думал?" Гермиона накричала на него: "Тебя могли убить! Или того хуже! Исключили".

Тео фыркнул в свой горячий шоколад. Комната требований не могла приготовить свой горячий шоколад, но ничто не мешало им принести свой.

"Волан-де-Морт убил моих родителей, Гермиона. Я просто ... хотел знать почему. Я вырос один. Я не помню, чтобы мне говорили, что меня любят или обо мне заботятся. Я просто хотел знать, почему. Это справедливо, не так ли?"

Ни она, ни Тео толком не знали, что на это сказать.

В итоге он все им объяснил о ловушке профессора Дамблдора и Философском камне, что совершенно ошеломило их обоих.

"Ты хочешь сказать, - сказал Тео, - что все это время знал и никогда ничего не говорил!?"

Гарри выглядел немного смущенным при этих словах. "Я действительно не знал, как затронуть эту тему".

"Ну, сейчас у тебя все просто отлично".

Излишне говорить, что Гермиона и Тео довольно долго сердились на него. Однако был один явно положительный результат.

"Гарри...Думаю, я должна извиниться перед тобой", - сказала Гермиона после долгого молчания, прерываемого звуками прихлебывания горячего шоколада.

Он моргнул. "За что?"

"Я...Теперь я понимаю, - медленно, тщательно проговорила она, - я понимаю, что ты говорил о самозащите. Я имею в виду, тогда, в январе, когда ты говорил о практике...темные искусства ".

Гарри увидел, как расширились глаза Тео. Сам он был слишком потрясен, чтобы как-либо отреагировать.

"Если профессор Дамблдор позволил всему этому случиться – намеренно! - тогда мы действительно не можем никому доверять, не так ли? Я имею в виду, как он мог позволить этому случиться !?" внезапно она вскрикнула, в уголках ее глаз заблестели слезы: "Тебя чуть не убили, Гарри - мы чуть не потеряли тебя!"

Краем глаза он заметил, как Тео кивнул в знак согласия.

"И мне невыносимо думать ... что-то подобное может случиться снова, и я была бы беспомощна, я не смогла бы защитить тебя, даже если бы попыталась", - стыдливо сказала она, глядя на свои руки, когда по ее щекам потекли слезы. "Но я не хочу этого. Я хочу быть в состоянии помочь. Я хочу быть хорошим другом, защитить тебя, если смогу. Но я не могу этого делать, как сейчас. Я слишком слаб."

Гарри затаил дыхание.

"Я хочу научиться всему, чему ты можешь меня научить. Ты мой друг, и я тебя не потеряю. Нет, если я могу что-то с этим поделать".

"Гермиона ..." - это было все, что он смог прошептать.

Тем временем Тео сумел взять себя в руки. "Ты хочешь сказать, что ... ты хочешь изучать темную магию?"

Гермиона слегка покраснела. "Если ты научишь меня".

Затем Тео сделал то, чего никто из них от него не ожидал – он протянул ей руку для пожатия.

"Тогда очень хорошо. Я сохраню твои секреты, если ты сохранишь мои".

Гермиона глубоко вздохнула, а затем вытерла слезы, ослепительно улыбнулась и схватила его за руку, и прежде чем они успели расстаться, Гарри протянул свою правую руку и положил ее на их.

"Это может стать залогом, - сказал он, - Между всеми нами, как друзьями. Я сохраню твои секреты, если ты сохранишь мои".

"Я сохраню твои секреты, если ты сохранишь мои", - с радостью согласилась Гермиона.

Гарри ухмыльнулся на это. "Это идеально! Мы можем быть как тайное общество. Знаете, обмениваться знаниями и практиковать магию вместе и все такое".

Гермиона жадно кивнула. "О, да! У нас тоже должно быть имя! Как нам себя называть?"

«Это не может быть что-то глупое, — сказал Тео. — Над этим не так просто посмеяться».

— Как Пожиратели смерти? — спросил Гарри, не обращая внимания на боль в лбу.

Его друзья неловко улыбнулись при этих словах.

— Что ж, — сказал Гарри, — пока мы не придумаем себе название, мы можем называть это «Сами-Знаете-Чем», а Выручай-комнату — «Сами-Знаете-Где». Забавно, не так ли?

Гермиона кивнула. "Мне это нравится".

"Я тоже".

— Ладно, тогда решено! Это первое официальное собрание Сами-Знаете-Кого!

Гарри нервничал, когда в ту ночь доставал зеркало из-под подушки.

"Послушай, Том, я знаю, что ты, вероятно..."

"Молодец, Гарри".

Гарри застыл, глядя Тому в глаза, а тот смотрел на него в ответ. На лице Тома не было ни любви, ни гордости, ничего — оно было холодным. И всё же в его глазах было что-то искреннее. Что-то откровенное, неприукрашенное и настоящее.

Гарри не мог не вытаращить глаза. — Ч-что ты имеешь в виду?

"Ты завоевал их преданность и доверие. Ты сделал это так искусно, без демонстрации силы или деспотичного нагнетания страха. Это было прекрасно сделано. Так что ... молодец, Гарри ". На протяжении всего шоу притворная искренность исчезла из слов Тома, и все, что осталось, было чистой ... правдой.

Гарри, осознав, что ему только что заплатили самую высокую, самую искреннюю награду, какую только мог дать его лучший друг, почувствовал слезы на глазах.

"Спасибо тебе, Том", - прошептал он.

Глава 23

Глава 23: Прощай, Хогвартс

Конец семестра наступил слишком быстро.

После экзаменов у них была неделя, чтобы дождаться результатов; достаточно сказать, что это была напряженная неделя. Гарри признавался, что немного беспокоился из-за своих результатов на экзаменах, но истинным источником беспокойства была Гермиона, которая волновалась почти все время.

Ему удалось немного отвлечь ее, в основном, Сам-знаешь-какими делами, связанными. Для начала, они с Тео помогали ей тренироваться в стрельбе по мишеням – оказалось, что, хотя Гермиона превосходно справлялась практически с любым заклинанием, которое они ставили перед ней, ее меткость была ... менее чем звездной. Очевидно, что начитанная девушка никогда по-настоящему не занималась физическими упражнениями любого рода, поэтому ее выносливость была довольно низкой, а способность поражать движущиеся цели ... низкорослой. Тем не менее, она была полна решимости догнать их, чтобы она могла участвовать в их еженедельных дуэлях в следующем учебном году.

Однако ее прогресс в области применения заклинаний был, к сожалению, ограниченным, потому что каждый раз, когда она начинала более последовательно попадать в цель, она теряла концентрацию и начинала разглагольствовать обо всех вопросах, которые, по ее мнению, она могла получить неправильно на экзаменах.

То же самое произошло, когда они попробовали дуэль, которая, Гарри был уверен, привлечет внимание Гермионы. В какой-то момент Тео действительно случайно оглушил ее обалдением, которое, как он ожидал, она заблокирует. Когда ее спросили, почему она не использовала защитные чары, она просто ответила.

"Кажется, я разрезал ивовый корень".

"И что?" - Рассеянно спросил Тео.

Возмущение на ее лице было очевидным.

"Мы должны были нарезать их кубиками!"

Очевидно, ей снились кошмары о ее экзамене по зельеварению. Не то чтобы Гарри действительно винил ее. Попытки сварить идеальное зелье в присутствии профессора Снейпа, зловеще нависающего над ними, не были идеальной обстановкой для экзамена. Он был уверен, что Невилл Лонгботтом плакал почти все это время. Честно говоря, он был удивлен, что ничего не взорвалось.

Когда дуэли и произнесение заклинаний не смогли привлечь внимание Гермионы, Гарри попытался отвлечь ее исследованиями; он предложил мини-исследовательский проект, и она с готовностью согласилась, и в воскресенье они отправились в библиотеку в поисках идей. В конце концов они нашли книгу по скандинавской рунологии, которая привлекла их внимание, и их интенсивная исследовательская сессия шла хорошо в течение всех 30 минут, прежде чем Гермиона начала жаловаться на проблемы по астрономии, в которых, по ее мнению, она ошиблась. Очевидно, профессор Синистра была довольно близка с профессором Бэбблингом, и Гермиона пришла в ужас от перспективы произвести плохое впечатление на своего будущего преподавателя древних рун еще до того, как они встретились.

В конце концов, их оценки вернулись, и оказалось, что Гермионе не о чем беспокоиться. Она получила высшие оценки почти на всех экзаменах, как и Гарри. Ему удалось победить ее в защите от темных искусств, чарах и трансфигурации, и она заняла первое место по истории магии и гербологии, но во всем остальном они сравнялись. Однако Малфой победил их обоих на зельеварении.

Тео неплохо учился на всех своих уроках...кроме Истории магии, но этого следовало ожидать. Никому особо не нравился профессор Биннс, и Гермиона была единственной, кто уделял внимание на том занятии; даже Гарри предпочитал мечтать наяву и потом читать сам.

В любом случае, Тео был вполне доволен своими оценками. Другие слизеринцы тоже казались довольными – по крайней мере, жалоб не было (ну, ничего слишком драматичного). Паркинсон и Гринграсс, по крайней мере, были довольно самодовольны, а Дэвис и Забини, как обычно, изображали безразличие. Бултрод справился на удивление хорошо, а Крэбб и Гойл, конечно, плохо, но Гарри сильно сомневался, что их это вообще волновало.

Рон и Невилл были счастливы просто от того, что прошли все свои курсы, а Корнер и Бут, которые к концу учебного года стали Майклом и Терри, справились, конечно, неплохо. Гарри был почти уверен, что Майкл умер бы от стыда, получи он что-то меньшее, чем "Превосходит ожидания", а Терри, казалось, получал приличные оценки, не слишком стараясь, так что вряд ли он справился бы плохо.

В целом, Гарри ничему из этого не был особо удивлен – на самом деле, получать оценки обратно было довольно...скучно и рутинно. Чего он, однако, не ожидал, так это того, что профессор Снейп затащит его в свой кабинет в ночь перед их отъездом.

Гарри шёл с Гермионой в Тайную комнату, где они нашли пару интересных книг о древних ритуалах друидов, которые собирались изучить, и чуть не споткнулся от неожиданности, когда мимо него пронёсся профессор зельеварения, бросив на него сердитый взгляд и сказав:

"Следуй за мной, Поттер".

Конечно, они с Гермионой просто уставились на него на мгновение.

"Я не собираюсь торчать здесь всю ночь!"

Гарри виновато взглянул на Гермиону, прежде чем побежать за вспыльчивым профессором.

Профессор Снейп не сказал ему ни слова – даже не взглянул на него, - когда он спускался в подземелья в таком безжалостном темпе, что Гарри приходилось почти бежать, чтобы не отставать.

Сердце Гарри бешено колотилось к тому времени, когда они добрались до кабинета профессора, и его тело напряглось, когда он последовал за мужчиной внутрь. У него были проблемы? Что он сделал? Он не думал, что что-то натворил. Учитывая все обстоятельства, он думал, что в последнее время вел себя очень хорошо. На самом деле, он почти всегда вел себя хорошо. Все, что он делал, это читал. Это буквально все, что он сделал. Как профессор может навлечь на вас неприятности из-за чтения? Но опять же, если кто-то и мог это сделать, то бы это был профессор Снейп.

"Сядь, Поттер".

Гарри кротко кивнул и сел напротив стола главы своего факультета.

Мужчина на мгновение уставился на него, и он очень старался ерзать под суровым черным взглядом мужчины – он думал, что ему это удалось, но это было нелегко.

"Поттер", - сказал профессор Снейп, и Гарри вздрогнул от резкого произношения его фамилии. "Ты знаешь, почему ты здесь?"

"I...no сэр. Если честно, я понятия не имею".

"Чуть больше недели назад ты был госпитализирован в больничное крыло с травмами, опасными для жизни. Я хочу знать почему".

Гарри слегка нахмурился. "Сэр, профессору Дамблдору следовало бы..."

"Профессор Дамблдор скормил мне очевидную ложь с подразумеваемым примечанием, что, если я хочу знать правду, мне придется услышать ее от вас", - огрызнулся мужчина.

Гарри неловко поерзал. - Сэр, профессор Квиррелл собирался украсть Философский камень...

"Да, Поттер, я очень хорошо осведомлен об обстоятельствах. Но если вы действительно хотите сказать, что последовали за Квирреллом к Камню как ищущий внимания, самодовольный, высокомерный, тщеславный, слабоумный, тупоголовый Гриффиндорец, то поверьте мне, вы будете чистить котлы с сентября по май следующего учебного года. Теперь расскажи правду."

Гарри немного побледнел от угрозы и демонстративно громко сглотнул – к счастью, профессору, казалось, понравилась его нервная реакция. "Я ... он работал на лорда Волан-де-Морта, сэр".

Мужчина вздрогнул, но лишь слегка.

Теперь Гарри должен был быть осторожен. Подозревал ли его профессор Дамблдор или нет, он не мог сказать, но пожилой человек, казалось, был доволен тем, что пока все идет своим чередом. Но профессор Снейп – что-то подсказывало Гарри, что он будет более активным в поисках правды. Гарри должен был быть убедительным, и ему нужно было удержать профессора от дальнейших расспросов. Как можно сдержать Северуса Снейпа? Гарри понятия не имел, за исключением...что было бы действительно здорово, так это если бы он мог заставить профессора зелий посочувствовать ему ... хотя бы немного, ради рассеивания подозрений. Лучший способ сделать это? Ну, на самом деле это было довольно просто. Сыграй на чувстве вины человека. Гарри знал, что позже будет чувствовать себя ужасно из-за этого, но он также знал, что не может позволить себе иметь профессора Снейпа врагом ... по крайней мере, пока.

У него вытянулось лицо, и он посмотрел на свои руки, делая вид, что колеблется, прежде чем заговорить.

"Это...личное ..."

Профессор с хмурым видом наклонился вперед. "Разве я выгляжу так, будто меня это волнует?"

Гарри поморщился. "Вы ... не можете никому рассказывать, сэр", - тихо сказал он.

Все, что он получил в ответ, это поднятую бровь.

Он глубоко вздохнул.

"Волдеморт ... он пытался убить меня десять лет назад, и я не знаю, почему я жив, сэр", - тихо сказал он, позволив своему голосу слегка дрогнуть. "Я не знаю ... почему я выжил. Я не знаю, почему все это произошло". Он посмотрел на своего профессора, лицо которого было как камень, и заставил свои глаза хоть немного заблестеть. "Я не понимаю почему...почему мы ... почему ..." Он глубоко вздохнул. "Что сделали мои родители, чтобы заслужить смерть? Почему он преследовал их? Почему он пытался это сделать kill...me ?"

Он почувствовал, как что-то сжалось у него в груди, и внезапно он перестал играть. И снова он остро ощутил присутствие Тома в глубине своего сознания, присутствие человека, который убил родителей. Причина, по которой он вырос одиноким и нелюбимым. Его друг. Его учитель. Его доверенное лицо. Его ... семья. Человек, который отнял у него все.

Он почти стиснул зубы. Ему нужно было взять себя в руки – ему нужно было излучать горе и страх, а не вину. Ему нужно было продолжать свое выступление.

«Я хотел получить ответы, потому что я просто...иногда задаюсь вопросом... нет, я всё время задаюсь вопросом...почему это случилось. Почему у меня нет родителей. Я даже не помню их, сэр. Я даже не помню, как они выглядят, как они звучат... разве что иногда я слышу этот голос, когда засыпаю, и знаю, что это голос моей мамы. «Нет, не Гарри... пожалуйста, не...»

"Хватит", - натянуто сказал мужчина, и когда Гарри посмотрел ему в глаза, он увидел там это – любому другому лицо Мастера зелий показалось бы лишенным каких-либо эмоций, но Гарри знал лучше. Гарри знал, что в этих холодных черных глазах было горе и ужасная, ужасная вина. "Я ... понимаю".

Гарри слегка шмыгнул носом. - Правда?"

Мужчина коротко кивнул.

Долгое время никто из них ничего не говорил – они просто смотрели друг на друга, угольно-черный и изумрудно-зеленый встретились во взаимном молчаливом обмене чувствами вины и горя.

"Ты можешь идти".

Гарри неуверенно кивнул и, не теряя времени, выбежал из офиса.

Его лицо слегка подергивалось, когда он поднимался по лестнице в коридор седьмого этажа. Его охватили угрызения совести за то, что он только что сделал, и в то же время на него повлияло окружающее самодовольство, витавшее в его голове. Том был горд. Он мог сказать.

Он не мог понять, правильно ли поступил, или просто напрасно причинил кому-то боль, и беспокойство не прошло, когда Гермиона вручила ему небольшую книгу о древних кельтских ритуалах. Он пытался читать, но его мысли постоянно возвращались к встрече с профессором Снейпом. Он подумал, что ему нужно будет подумать об этом в течение длительного времени - прискорбное событие, скорее всего, будет преследовать его мысли, по крайней мере, в течение следующих нескольких недель - но опять же, скоро у него будет слишком много свободного времени.

Правильно. Завтра начинались летние каникулы. Завтра он покидал Хогвартс. Завтра он возвращается в дом номер 4 по Тисовой улице, беленую тюрьму с розовым садом и аккуратно подстриженной лужайкой перед домом. Дядя Вернон, тетя Петуния, Дадли...

Он скучал по ним? Ни капельки. Ни капельки. Он хотел бы никогда не видеть их снова. Он хотел, чтобы на него никогда больше не кричали, не оскорбляли, не унижали, не отвергали и не презирали.

Глупые магглы. Глупые, очень глупые магглы. Грязные. Жестокие. Бессердечные. Боязливые. Трусливые.

Он не хотел, чтобы его снова ненавидели, боялись и запирали, как дикое животное. Он не хотел -

"Гарри? Ты в порядке?" Спросила Гермиона. "Ты какое-то время смотрел в пространство".

Гарри посмотрел на нее и не смог скрыть горе, грусть, страх или закипающий гнев; действительно, он почувствовал, как в уголках его глаз собираются едва заметные слезы.

"Я не хочу возвращаться", - прошептал он.

Гермиона попыталась улыбнуться. "Да ладно, Гарри. Я знаю, ты любишь Хогвартс и все такое, но ты совсем не скучаешь по своей семье?"

Мрачное выражение появилось на лице Гарри, и его слезы исчезли. Скучаешь по ним? Никогда. "Вовсе нет. Они ненавидят меня ..."

"Гарри, я уверен, что они не..."

"И я ... думаю, что, возможно, я тоже их ненавижу".

Гермиона ахнула. "Это ужасные вещи, которые ты говоришь".

"Возможно. Но сначала они были ужасны, глупые магглы. Они все одинаковые. Жестокие, слабые, недалекие существа. Я не хочу иметь с ними ничего общего, - прошипел он с хмурым видом; он не мог сдержать рвущихся наружу слов. Находясь рядом с Гермионой, ему всегда хотелось быть честным, к лучшему это или к худшему. Кроме того, она тоже выросла среди магглов. Она бы поняла. Она знала, на что они похожи.

"Пребывание в Слизерине так сильно изменило тебя?"

Немного вздрогнув, он посмотрел на неё широко раскрытыми, растерянными глазами. «То, что я учился на Слизерине, не имеет к этому никакого отношения».

Она приподняла бровь. — Тогда почему ты так плохо отзываешься о маглах?

"Это всего лишь правда".

— Да ладно тебе, Гарри! Что такого плохого в магглах?

Гарри стиснул зубы, немного раздражаясь. Почему она не поняла? Ее вырастили магглы, как и его. Она должна знать об их жестокости и ненависти к тем, кто лучше их. "Они думают, что мы уроды! Они презирают нас, потому что мы сильнее их! Разве ты не помнишь все времена, когда магглы плохо обращались с тобой только потому, что у тебя есть магия?"

Гермиона села прямее, на ее лице появилось то выражение, которое появлялось у нее, когда она хотела доказать, что он неправ. "Нет, на самом деле, Гарри, я не знаю. Я..."

"Никто в школе тебя не боялся?" он недоверчиво перебил:

Гермиона выглядела шокированной. "Нет, конечно, нет!"

"Даже после того, как они увидели твою магию?"

Гермиона нахмурилась. "Я никогда не занималась магией в школе, Гарри. Я даже не знала, что у меня была магия. Но дело не в этом..."

"Как это возможно, что ты не колдовал в школе? А как насчет случайной магии?"

"Ну, очевидно, дома было несколько инцидентов ..."

Несколько инцидентов?

"И твои родители никогда не наказывали тебя за это?"

"Ну, нет. Они думали, что я не имею к этому никакого отношения. Они всегда это объясняли; они игнорировали это. Конечно, меня не наказали! Что ты ожидал от меня услышать?"

"Что они били тебя, заставляли голодать, запирали тебя ..."

Гермиона выглядела испуганной. "Это ужасные вещи, которые ты говоришь!"

Гарри был ошеломлен горячностью в ее голосе. "Почему?"

"Не стоит так преувеличивать, Гарри, кто-нибудь неправильно поймет!"

"Преувеличиваешь? Ты думаешь, я просто говорю?"

"Ну, конечно, ты такой! Никого не бьют и не запирают, Гарри".

"Ты хочешь сказать, что с тобой никогда ничего подобного не случалось ?!" - он почти кричал.

"Конечно, нет! Кто бы мог такое сделать?"

"Магглы!"

"Магглы - просто люди, Гарри, просто нормальные люди!"

"Ну, может быть, именно это с ними и не так!"

"Гарри Джеймс Поттер! Нет ничего плохого в том, чтобы быть магглом!"

Гарри сердито нахмурился. "Конечно, есть!"

Гермиона выглядела возмущенной. "Что может быть плохого в том, чтобы быть магглом!?"

Гарри был очень, очень расстроен. "Я же говорил тебе, они глупые, слабые и жестокие. Для них мы просто уроды. Я не знаю, как тебе так повезло. Но это то, что есть, Гермиона, удача."

Она нахмурилась. "Удача? Что значит "повезло"?

"Мою магию не проигнорировали, Гермиона. В первый раз, когда я случайно применила магию, они ударили меня и заперли в шкафу на день без ужина. И наказания становились хуже с каждым разом, когда я показывал им, каким уродом я был!"

В его черепе начала формироваться тупая боль.

"Твой... шкаф?"

"Да, Гермиона, мой шкаф. Знаешь, они заставляли меня спать в шкафу, пока мне не исполнилось восемь. И они били меня и запирали там всякий раз, когда я делал что-то не так. И поверьте мне, я всегда делал что-то не так. "Мальчик, почему мой кофе не готов?" "Как ты посмел набрать больше, чем Дадли в этом тесте!" "Уже четыре часа! Почему сад не прополот?" "Урод! Я не потерплю ничего подобного в своем доме! Всегда, всегда делаю что-то не так ".

Гермиона разинула рот. "Они ... они...твоя семья...они причинили тебе боль?"

"Это то, что они делают", - выплюнул Гарри.

"Почему?"

"Потому что они магглы!"

Гермиона выглядела так, словно собиралась возразить, но вместо этого прикусила губу, колеблясь. "Ты ... почему ты не рассказала никому из учителей?"

"Потому что им было бы все равно! Они все меня тоже ненавидели. Они все знали о несчастных случаях, которые со мной происходили в школе, и делали все возможное, чтобы избегать меня. Другие дети тоже. И даже если бы им было не все равно, что было бы со мной, если бы они забрали моих тетю и дядю? Куда бы я пошел? В детский дом? Приемную семью? Это было бы ненамного лучше. "

Теперь у него раскалывалась голова; ему потребовались все силы, чтобы не зажмуриться и не согнуться пополам от боли.

"Это не..." Гермиона покачала головой. "Тогда скажи профессору Хогвартса! Я уверена..."

Он глубоко вздохнул, успокаиваясь. Ему нужно было это исправить. Ему нужно было избавиться от этой головной боли. "Я уже пытался. Я спросил профессора Дамблдора, могу ли я остаться здесь на лето. Он отказался. Он сказал, что здесь некому будет позаботиться обо мне, и я не могу пойти никуда больше, потому что вокруг дома Дурслей установлены специальные чары. По сути, он сказал, что это необходимое зло. И ... - он смиренно вздохнул, - Честно говоря, они больше не относятся ко мне так плохо. Они слишком боятся меня. Иногда дядя Вернон все еще бьет меня по голове, а иногда они запирают дверь моей спальни на несколько дней, но это...терпимо. "

Головная боль начала утихать.

У Гермионы на глазах выступили слезы. "Должно же быть что-то, что мы можем сделать, Гарри!"

"Я сделал все, что мог. Мне удалось напугать их, чтобы они занялись моей собственной спальней, чтобы уменьшить мою работу по дому. По большей части они слишком боятся ударить меня".

"Почему они должны тебя бояться?"

Гарри колебался. "Возможно, я намекнул, что могу использовать свою магию, чтобы ... доставить им массу неприятностей, если они не начнут относиться ко мне лучше".

Гермиона грустно посмотрела на него. "Понятно".

"... ты делаешь?"

Гермиона неохотно кивнула. "Ты сделал то, что должен был, Гарри. Если кто-то причинит тебе боль, ты имеешь право постоять за себя! Ты всего лишь ребенок, и если тебе никто не поможет...что ж, ты должен был защитить себя, не так ли?"

Он уставился на нее широко раскрытыми глазами.

"Просто...скажи мне, могу ли я чем-нибудь помочь, хорошо?"

Головная боль прошла, и его сердце подпрыгнуло от ее добрых слов. Внезапно его охватило тепло, и он ослепительно улыбнулся. "Ты лучшая Гермиона!" Его улыбка превратилась в хмурый взгляд. "Но ты должен пообещать, что никому не расскажешь".

"Но Гарри..."

"Гермиона. Я уже Мальчик, который выжил. Я не хочу быть Мальчиком, который жил в чулане под лестницей ".

"Гарри, я уверен, никто не стал бы смотреть на тебя свысока из-за этого ..."

"Мои соседи по дому могли бы ... и все остальные ... они бы просто пожалели меня. Я не хочу, чтобы меня жалели, Гермиона. Это никак не помогает мне, и это просто заставляет меня чувствовать себя беспомощным. Я отказываюсь быть беспомощным в глазах других. Я выше этого. И я определенно не хочу, чтобы они вмешивались - я определенно не хочу, чтобы меня отдавали, помещали в приют, в приемную семью. Я уверен, ты слышала истории, Гермиона. Ты знаешь, насколько плохо это может быть." Он серьезно посмотрел на нее. "Please...as мой друг. Поверь мне. Никому не говори ".

"Но Гарри..."

"Пожалуйста, Гермиона. Я ... много думал об этом. Я знаю, что для меня лучше ".

"Гарри, они причиняют тебе боль..."

"Нет, это не так. Больше нет. Ты же знаешь меня, Гермиона. Я сам о себе забочусь. Ты мне доверяешь, верно? Я никогда не давал тебе повода не делать этого".

"Гарри..."

"Пожалуйста, как мой друг. Доверься мне".

Она глубоко вздохнула и медленно кивнула. "Я сохраню твои секреты, если ты сохранишь мои".

Гарри мягко улыбнулся. "Я сохраню твои секреты, если ты сохранишь мои".

"Честно говоря, Грейнджер, я не знаю, что с тобой не так. Я вполне доволен тем, что превзошел все ожидания в зельеварении ".

"Дело не в этом, Нотт! Ты прекрасно нравишься профессору Снейпу - у тебя нет оправдания, чтобы не выйти из этого с "О"!"

"Кому нужна буква О, когда EE - вполне разумная альтернатива?"

"Разумно!" Девушка фыркнула. "Ничего, кроме самого лучшего, не разумно!"

Гарри мягко улыбнулся, слушая, как двое его друзей препираются из-за отметок по зельеварению, сидя друг напротив друга в купе, которое они делили вместе. Взглянув на них, он чуть не расхохотался, когда увидел усмешку Тео и кислое лицо Гермионы. Смущенно покачав головой, он вернулся к книге в своих руках - раннему подарку на день рождения от Хагрида.

Гарри было все равно, что Том говорил об этом человеке. Хагрид был великолепен - он точно знал, чего хотел на свой день рождения в течение многих лет; семью или, во всяком случае, почти лучшую вещь: память о семье. Что-то сжалось в его груди, когда он провел пальцем по лицу своей матери, глядя в глаза, которые были так похожи на его собственные; точно так же, как статуя в Годриковой лощине, улыбающаяся женщина на фотографии была невероятно красивой, ее лицо было потрясающе добрым. Может быть, просто может быть, подумал он, эта женщина любила бы его безоговорочно. Что бы он ни сделал, она всё равно любила бы его. По крайней мере, так он говорил себе.

Вздохнув, он осторожно закрыл книгу. У него было бы много времени, чтобы предаться воспоминаниям о том, чему не суждено было сбыться, но пока...

"Теперь, видите ли, я думаю, что вы оба ведете себя совершенно неразумно, и вот почему..."

Глава 24

Глава 24: Гермиона Грейнджер (часть 1)

В чайной на углу Эннис и Уэстон было тихо. Понятно, что большинство людей больше интересовали лимонад, мороженое и аквапарки, чем хорошая чашка earl grey; был теплый день четверга, и ярко светило солнце, нагревая тротуар до приятных двадцати пяти градусов по Цельсию, в то время как по другую сторону двухсантиметрового стекла, которым была витрина магазина, упомянутые тротуары были оживлены лондонцами, туристами и всеми, кто находился между ними. Откинувшись на спинку дубового кресла с розовой обивкой и греясь в золотистых лучах позднего июльского солнца, Гермиона улыбнулась, глядя на письмо в своих руках.

Дорогая Гермиона,

Я надеюсь, что с тобой все в порядке – полагаю, прошла всего неделя с тех пор, как ты отправил свое письмо, но за неделю многое может измениться.

У меня все в порядке. Правда. Дурсли, конечно, были очень недовольны, увидев меня, и немедленно заперли все мои вещи в моем старом шкафу. К счастью для меня, я могу просто разблокировать его ночью, пока они спят. То же самое с моей комнатой. Если я дам им наглость, к чему я был склонен в последнее время, они запрут меня в моей спальне без еды. Но опять же, несмотря на то, что на моей двери семь висячих замков, для меня не составляет труда открыть их. Они так до конца и не поняли этого. Видите ли, они действительно не слишком умны.

Я ем. Не так много, конечно, как Дурсли, но этого следовало ожидать. Они скорее...ну, как киты, понимаете. На самом деле, это не совсем верно. Полагаю, дядя Вернон временами напоминает мне откормленного моржа, а Дадли - детеныша гиппопотама. Они слишком много едят, и я вполне доволен знанием того, что дядя Вернон, вероятно, встретит свой конец от сердечного приступа в течение следующего десятилетия. Следующие пять лет, если вселенной повезет.

Они заставили меня работать в саду, но кроме этого, мне действительно особо нечем заняться, кроме чтения. Кстати, я очень ценю ваше предложение насчет книг, но я могу воспользоваться волшебным транспортом под названием Рыцарский автобус до Косого переулка, чтобы купить больше книг, если они мне понадобятся. Тем не менее, я думаю, что сейчас я постараюсь залечь на дно здесь, в Суррее. Лучше избегать любых неприятностей, поскольку они, похоже, находят меня в самое неподходящее время.

Или, скорее, мне кажется, что я его нахожу.

Я действительно ценю вашу готовность провести некоторое исследование для сами-знаете-чего. Я думаю, это великолепная идея - поставить несколько целей в начале учебного года. Возможно, список заклинаний для изучения и зелий для приготовления, для начала. Я также поработаю над этим здесь. Не могли бы вы отправить Тео письмо и попросить его сделать то же самое? Я дал ему записку с тем же адресом, что и тебе, и попросил связаться со мной с помощью маггловской почты (как я объяснил, я не могу допустить появления сов у Дурслей), но мне пришло в голову, что он, скорее всего, не знает, как пользоваться маггловской почтой. На самом деле, не могли бы вы объяснить ему, как это сделать? Я бы очень хотел иметь возможность связаться и с ним. Затем мы сможем обменяться идеями, вдохновить вас и объединить списки на Хогвартс-экспресс в сентябре.

Что касается вашего предложения, я бы с удовольствием присоединился к вам за чаем где-нибудь в ближайшие две недели. Просто сообщите мне место и время. На самом деле, мне скорее нравится идея пойти куда–нибудь выпить чаю - это очень...шикарно и по-взрослому, тебе не кажется?

В любом случае, как я уже сказал, я надеюсь, что это письмо застанет вас в добром здравии.

С уважением,

Гарри Джеймс Поттер

О, Гарри, ты такой вежливый, такой приятный.

Гарри был странным мальчиком. Он был невысокого роста, с самыми растрепанными черными волосами, которые она когда-либо видела, и его глаза были цвета изумрудов. Точно цвета ярких, светящихся изумрудов, отполированных до совершенства. Однако его довольно красивые глаза постоянно прятались за старыми потрепанными очками в круглой оправе. На самом деле это был позор, потому что нежный цвет и задумчивый оттенок его глаз отражали лучшие стороны его личности, подумала она; в то время как другие мальчики его возраста были опрометчивыми, шумными и обычно довольно неразумными, Гарри Поттер был милым, тихим, вдумчивым мальчиком. По большей части, во всяком случае.

Все учителя любили его, и во многих отношениях он был идеальным учеником – всегда на несколько недель опережал всех в классе. Поначалу она очень ревновала его, еще с их первой встречи в Хогвартс-экспрессе. Он легко наложил щекочущие чары еще до того, как они прибыли в Хогвартс, не говоря уже о silencio , которое он, по-видимому, наложил на Рона Уизли до того, как она и Невилл появились. Действительно, она с самого начала знала, что он определенно встанет на пути ее стремления быть лучшей в каждом классе. Насколько она была права. Гарри Поттер был, по ее скромному мнению, гением...ну, может, и не гений, но почти гений. Его умение произносить заклинания было безупречным, и его успехи также не были случайностью - он задавал очень проницательные вопросы на уроке и демонстрировал хорошее понимание концепций, которые многие их одноклассники либо игнорировали, либо не смогли осознать.

Его навыки в трансфигурации и чарах были наиболее впечатляющими. Она знала, что глава ее факультета питал слабость к тихому слизеринцу, как и профессор Флитвик; и не без оснований - Гарри стремился учиться, всегда был в курсе событий и исключительно вежлив во всем. Действительно, единственным профессором, которому он, казалось, не нравился, был его собственный декан, наводящий ужас профессор Снейп, по какой-то причине, которая совершенно ускользнула от нее. Однако, за этим единственным исключением, он был, хотя и не популярен как таковой, почти повсеместно любим как за свой интеллект, так и за свою индивидуальность - она не сомневалась, что ее соперничество с ним давно бы ожесточилось, если бы не тот факт, что он действительно был довольно скромным и чрезвычайно приятным человеком.

Однако это не все, что было в Гарри. Гермиона гордилась своим мастерством наблюдателя, и в течение учебного года она заметила, что Гарри Поттер приложил много усилий, чтобы создать свой добрый, вежливый образ, и был не так прост, как можно было предположить по его тщательно проработанной личности; за время их пребывания в Хогвартсе она пришла к пониманию, что под теплой и яркой внешностью Гарри Поттера скрывается что-то очень темное и опасное.

Ее первой подсказкой должен был стать инцидент с троллем. С его стороны было действительно очень храбро и любезно спасти ее, и это показало, насколько он силен - он был первокурсником и победил взрослого горного тролля, даже не вспотев. Это было впечатляюще. Однако...он убил тролля, не задумываясь. Он, вероятно, мог бы вырубить его или оттолкнуть, чтобы они могли сбежать, но он этого не сделал. Вместо этого он убил его. После этого он, казалось, расстроился по этому поводу, но так грустно бывает, когда книгу, которую ты ищешь, уже забрали из библиотеки, а не так грустно, как тебе было бы грустно из-за убийства животного или полуразумного магического существа вроде тролля. Она была невероятно благодарна за то, что он спас ей жизнь ... но его бессердечие ... нервировало.

А потом был инцидент с Драко Малфоем. Она была шокирована, когда Гарри признался ей в случившемся. Только на этот раз он казался по-настоящему раскаивающимся.

"Я чувствую себя совершенно ужасно. Я не знаю, что произошло, я просто ... он говорил ужасные вещи о моей матери, и я огрызнулась ... а потом огрызнулась на него, так сказать. " Он нервно рассмеялся своей маленькой шутке. "Знаешь, становится так утомительно отводить глаза каждый раз, когда он пытается заколдовать меня или оскорбляет. Думаю, это было уже слишком. Но я никогда не позволю этому случиться снова. Я обещаю."

Гермиона была уверена, что он попытается никогда не допустить, чтобы это повторилось, но она не знала, удастся ли ему. В конце концов, он ясно дал понять, что это действительно был несчастный случай, что означало, по сути, что он практически ничего не контролировал.

По правде говоря, у нее был соблазн просто вернуться к соревнованиям с ним на уроках после того, как она услышала, что ... она не была уверена, что с ним безопасно находиться рядом или что он хороший человек. Но потом она вспомнила, как он рисковал своей жизнью ради нее, без всякой причины, и чем больше она думала об этом, тем больше понимала. Гарри был добрым человеком, но он был человеком и иногда злился ... и он был достаточно силен, чтобы его магия действовала без его разрешения. Даже ей пришлось признать, что Малфой как бы напрашивался на это – он напрашивался уже два месяца, – и Гермиона знала, что будь она на месте Гарри, она, вероятно, уже наложила бы на него заклятие. Ну, может быть, и нет, но она наверняка донесла бы на него учителю, в этом нет сомнений. Но злиться было не в характере Гарри – это то, во что она предпочла верить.

Она была права. С тех пор, к ее большому облегчению, она ни разу не видела его сердитым. Всегда приятно знать, что ты сделал правильный выбор.

Однако она все еще не знала Гарри так хорошо, как думала – как раз в тот момент, когда она думала, что разгадала его, он шокировал ее своими действиями в отношении Философского камня. Когда она впервые услышала, что Гарри отправился помешать профессору Квирреллу украсть Камень, она не могла поверить своим ушам. Она бы подумала, что Гарри было бы все равно, если бы украли какой–нибудь камень - он был довольно покладистым человеком и, казалось, большую часть времени был доволен тем, что все происходит само собой.

Для нее стало понятнее, когда он рассказал ей и Нотту о своем желании найти ответы о своих родителях, но она все равно была удивлена. Все это время его беспокоила тайна убийства его родителей - беспокоила настолько, что он был готов рискнуть своей жизнью ради ответов. Оглядываясь назад, это имело смысл - его родители были убиты, когда он был младенцем, самым могущественным темным волшебником, когда-либо жившим, и он каким-то образом выжил. Она не могла представить, насколько это, должно быть, запутанно и расстраивающе. Она просто никогда не задумывалась об этом, потому что он, казалось, изо всех сил старался не говорить о своих родителях вообще. На самом деле, он изо всех сил старался не говорить о своей семье в целом, и в их последний день в Хогвартсе она узнала почему: Гарри подвергался насилию. Родственники запирали его, не давали ему достаточно еды и даже иногда били. То, что Гарри описал ей, звучит ужасно, и она не могла представить, на что это было похоже раньше, когда все было, очевидно, хуже!

Они держали его в шкафу! Они называли его уродом! Это было ужасно. Как они могли так обращаться с маленьким ребенком? Особенно с таким милым, тихим ребенком, как Гарри! Потребовалась каждая капля преданности и доверия к ней, чтобы пообещать никому не рассказывать. Если бы это был кто-то другой, она бы сделала это не задумываясь - но это был Гарри. Он был сильным, способным и умным, и если он сказал, что все держит под контролем - кто она такая, чтобы сомневаться? Гарри не был похож на человека, который позволяет себе бессмысленно страдать. Была причина, по которой он хотел остаться со своими родственниками. Она этого не понимала, но ей и не нужно было. Она доверяла ему.

В любом случае, на самом деле неудивительно, что Гарри презирал все маггловское и считал, что от магглов нет никакой пользы; никто в мире магглов не давал ему повода верить в обратное.

Ранее летом она отправила ему письмо с приглашением поужинать с ней и ее родителями. Он вежливо отказался, и когда она надавила на него, то узнала, что ему не нравится находиться среди взрослых магглов.

"Я уверен, что твои родители отличные магглы и все такое. Я просто предпочел бы не встречаться с ними прямо сейчас. Я приношу извинения, если это покажется грубым, Гермиона ".

Если бы это был кто-то другой, она была бы скорее возмущена всем этим, но это был Гарри...мальчик, который вырос в чулане и у которого ничего не было до того, как он открыл для себя магию. Почему такие люди, как Малфой и Нотт, так свысока смотрели на магглов, она никогда не понимала – скольких магглов они на самом деле встречали? - но Гарри...это имело смысл, в очень печальном, запутанном смысле.

Хотя это было неправильно. На это потребуется время, но в конце концов она покажет ему, каким замечательным на самом деле может быть мир магглов. Сначала она показывала ему маггловскую музыку и фильмы, затем знакомила его со своими родителями, а после этого водила его знакомиться со своими друзьями.

Она решила, что, поскольку она позволяет ему обучать ее темной магии, он, возможно, захочет хоть чему-то у нее научиться.

И на этой ноте...

Она с трудом могла в это поверить. Она изучает темную магию. Это было против правил и могло навлечь на них очень большие неприятности, и вдобавок ко всему, это была магия, созданная для того, чтобы причинять людям боль. Но в конце концов ей пришлось осознать, что то, что Гарри сказал несколько месяцев назад, было правдой – им действительно нужно научиться защищать себя.

Несколько месяцев назад ее аргументы были ясны.

1. Хогвартс в безопасности.

2. Профессора Хогвартса экипированы, подготовлены и намерены защищать своих учеников.

3. Если (1) не удается и Хогвартс больше не безопасен, в свете (2) Хогвартс остается фактически безопасным.

Но все было не так просто. В Хогвартсе не было безопасно – один из их профессоров был одержим Сами-Знаете-Кем! Как это вообще произошло? Более того, в Хогвартсе хранился опасный магический предмет - в качестве приманки... совсем как у Гарри. Она не могла поверить, что профессор Дамблдор мог сделать что-то подобное, и когда Гарри поделился своей историей, она хотела возразить, сказав, что Гарри неправильно понял, или что-то еще, но в конце концов не смогла заставить себя сделать это.

Гарри был умным и честным. Он бы не стал говорить такие вещи, если бы не был уверен. Он не пытался привлечь к себе внимание или нарушить правила ради забавы — сама эта мысль заставила её усмехнуться, — он просто пытался понять, почему его родителей убили у него на глазах, и выжить в это время. Это было разумно. Это было справедливо.

В конце концов, Гарри был прав. На самом деле они никому не могли доверять. Она действительно, действительно хотела верить, что профессора принимают близко к сердцу свои интересы, и она так и делала, по большей части ... но она также осознала, что они, как и она и Гарри, были просто людьми и тоже совершали ошибки. Если бы она закрыла глаза и что-то случилось в следующем году или через год после, и Гарри пострадал, она бы возненавидела себя за это. Он предупредил ее, и, сидя рядом с ним в больничном крыле, она собственными глазами увидела, насколько безжалостным и несправедливым на самом деле был реальный мир. Гарри был хорошим человеком, многообещающим учеником и просто ребенком, и вот он оказался на больничной койке после того, как его чуть не убил учитель. Он был всего лишь ребенком, и его чуть не убил тот, кому он должен был доверять. Это было неправильно, так неправильно. И если она проигнорирует все это, и Гарри снова пострадает ... она не думала, что сможет с этим справиться.

Гарри был прав – дело не в самой магии, а в том, как ты ее используешь. В этом был смысл. Это было как и все остальное. Пистолеты, ножи, кулаки...магглы тоже причиняют друг другу боль, и иногда на то есть веская причина. Иногда драка - правильный выбор. Так почему же магия была другой? Действительно ли в темной магии было что-то изначально злое ?

После того, как Гарри отвезли в больницу, она чувствовала себя ужасно, потому что он предупредил ее об опасностях в Хогвартсе, а она проигнорировала это, и поэтому в конечном итоге занялась исследованиями, чтобы отвлечься. Она была шокирована тем, что обнаружила. Никто не потрудился сказать ей об этом (конечно), но сглазы, порчи, проклятия - технически все это было темной магией. Все, что на самом деле не было чарами, исцеляющими заклинаниями или трансфигурацией. На уроках в Хогвартсе их обучали темным искусствам. Это был просто вопрос того, насколько мрачными были события. Но где вы проводите черту? Являются ли проклятия, которые действительно причиняют серьезный вред, настоящими темными искусствами? Но как насчет чар, которые причиняют вред? Гарри обезглавил тролля с помощью разделяющего заклинания. Невероятно сильное разделяющее заклинание, но все же это заклинание. Ты можешь обезглавливать людей с помощью заклинания. Именно тогда она поняла – Гарри был прав. Дело не в самой магии, а в том, как ты ее используешь.

"Ты должна иметь это в виду", - вот что он всегда говорил, когда пытался научить ее чему-то. Это была правда. Ее работа с заклинаниями действительно улучшилась, как только она приняла его слова близко к сердцу.

Да, Гарри Поттер был действительно удивительным человеком. Менее чем за год он сумел научить ее большему, чем кто–либо другой когда-либо прежде, - будь то исследования, магия или дружба. Она только надеялась, что однажды сможет отплатить ему.

Она отвлеклась от своих размышлений, когда прозвенел маленький колокольчик и дверь магазина распахнулась. Она посмотрела на часы - было ровно 12:59, когда Гарри вошел в дверь с несколькими пакетами для покупок в руках.

Она улыбнулась ему, помахав рукой.

"Гарри! Я так счастлив, что у тебя получилось!"

Гарри улыбнулся ей той застенчивой улыбкой, которая почти всегда была у него на лице. "Я тоже".

Она с любопытством посмотрела на него. "Как ты сюда попал?"

"О, я попросил своего дядю Вернона подбросить меня в Лондон по пути на работу...Я приехал туда сегодня утром и, - тут он слегка скривился, - отправился за одеждой".

Гермиона рассмеялась. "Значит ли это, что ты выбросишь те старые тряпки, которые всегда носишь?"

"Таков план".

В этот момент к ним подошла официантка Кайла Мартинс. На блестящих губах пятнадцатилетней девочки играла яркая улыбка, а веснушчатые щеки были слегка подкрашены вездесущим розовым румянцем. Кайла, вероятно, была одной из самых красивых девушек, которых она знала, как она недавно поняла.

"О, Гермиона! Рад тебя видеть! Где твоя мама?"

"Я ... сегодня здесь только я, - быстро ответила она, - И мой друг Гарри".

Официантка посмотрела на Гарри (который пристально смотрел на нее, склонив голову набок), а затем снова на нее и подмигнула. "Твои родители знают, что у тебя свидание?"

Гермиона почувствовала, как запылали ее щеки, и посмотрела на Гарри, который теперь выглядел крайне озадаченным. "О нет! Ничего подобного! Гарри просто школьный друг".

"Твоя школа-интернат в Шотландии?"

Гермиона попыталась убрать румянец, который, она знала, все еще был у нее на лице. "... это верно".

"Что ж, это хорошо, что ты заводишь друзей. Просто убедись, что ты не заставляешь своего парня ревновать, слишком часто встречаясь с этим милым маленьким парнем".

Гермиона поморщилась, желудок странно скрутило. "У меня нет парня, Кайла".

"Как скажете. В любом случае, что я могу принести для вас двоих?"

"Всего лишь горшочек эрл Грея", - сказала Гермиона, - "Тебе нравится эрл Грей, не так ли, Гарри?"

Гарри просто рассеянно пожал плечами, все еще выглядя довольно озадаченным и немного настороженным.

Кайла рассмеялась. У нее был очаровательный смех. "Один горшочек "Эрл Грей" будет."

Как только она ушла, Гарри сразу спросил: "С ней что-то не так?"

"Ч-что?"

"Ты вел себя странно, вот и все". Его лицо помрачнело. "Эта маггла , - его голос звучал очень несчастливо, когда он произнес это слово, - ничего тебе не сделала, правда, Гермиона?"

Она уставилась на него. "Нет! Нет, ничего подобного! Это просто ... просто ... неважно. Это не имеет значения ".

"... если ты уверен".

"Я уверена. Итак, - сказала она, желая сменить тему, - что ты получил?"

Гарри заглянул в свои сумки. "Эм ... пара черных джинсов, футболка, джемпер на пуговицах и пальто. О, и несколько новых кроссовок". Он вытащил из сумки коробку с черно-белыми высокими кроссовками Converse и ухмыльнулся. "Я видел их по телевизору. Дурсли думают, что они выглядят глупо, вот почему я их купил."

Она засмеялась. "Ну, я, например, не могу дождаться, когда увижу тебя в какой-нибудь настоящей одежде".

"Надеюсь, я тебя не разочарую".

Она с нежной улыбкой покачала головой, но затем нахмурилась. "Надеюсь, твой дядя не доставил тебе никаких хлопот".

Гарри криво улыбнулся. "Я бы волновался, если бы он этого не сделал. Но я сказал ему, что подожгу его ботинки, если он не возьмет меня с собой".

"И он тебе поверил?"

"Ну, я делал это раньше".

"Гарри!"

"Что?" - спросил он, выглядя искренне смущенным. "Я мог бы сжечь его, но я этого не сделал. Я подумал, что это было довольно мило с моей стороны".

Гермиона покачала головой. Если бы она не знала, что Гарри такой добрый, храбрый человек, она, несомненно, подумала бы, что он социопат. Нет, он не был социопатом, иногда ей приходилось напоминать себе, он был просто ... социально неопытным. Это понятно. "Ну, я просто счастлив, что ты здесь".

Он ослепительно улыбнулся ей. "Я тоже!" - прощебетал он.

"Итак, - начала она, - Ты читал что-нибудь интересное?"

Гарри ухмыльнулся. "О, я много прочитал. Это все, что мне действительно нужно делать, понимаешь? Ну, кроме садоводства, уборки и еще много чего. Я начал с чтения истории – о войне во Вьетнаме. Это было довольно неприятно, но мне удалось выкарабкаться. Затем я немного почитал математику. Это очень увлекательно. В 10 классе они изучают эти штуки, называемые функциями - на самом деле они действительно умные, и они мне очень нравятся. "

"Ты занимался...школа магглов?"

"Ну, история - важный предмет для любой ведьмы или волшебника, а математика имеет решающее значение для арифмантики, которую я определенно изучаю на третьем курсе. На самом деле я не хожу в школу – просто читаю кое-что из библиотеки."

Гермиона посмотрела на него с признательностью в глазах. "На самом деле это ... действительно хорошая идея. Думаю, я сделаю то же самое - подожди, ты говорил, что делаешь математику в 10 классе?"

"Ну, да, я неплохо разбираюсь в математике. Мне это даже нравится".

У Гермионы округлились глаза. "Они подняли меня на год выше, еще в начальной школе, но я никогда даже не видела материал о десятом классе".

Гарри пожал плечами. "Это не так уж сложно. Я уверен, ты сможешь этому научиться".

В этот момент подошла Кайла и налила им обоим по чашке чая.

"Наслаждайтесь!"

"Спасибо, Кайла ..."

Девушка уже ушла. Ну что ж.

Возвращая свое внимание к разговору, она жадно кивнула Гарри. "А ты читал какие-нибудь книги по магии?"

Гарри оживился еще больше. "О да, конечно! Я начал читать учебник по зельеварению для четвертого курса".

"Четвертый год"?

"Ну да. Я никогда не знаю, что профессор Снейп бросит в меня, не так ли?"

Гермиона нахмурилась. "Честно говоря, я не знаю, почему он так часто к тебе придирается. Это нечестно!"

Гарри непонимающе посмотрел на нее. "Ну, он ненавидел моего отца и был влюблен в мою мать".

"Что?"

"Он ненавидел моего отца и был влюблен в мою мать", - повторил Гарри.

"Так, подожди, он так плохо обращается с тобой из-за твоих родителей?"

Гарри пожал плечами. "Наверное, да".

"Это ужасно, Гарри!"

"Возможно. В любом случае, я тоже прочитал текст "Чар" на следующий год...Я почти закончил. Это было довольно весело. Я практикую все, что могу, без палочки, но я не могу дождаться, когда смогу практиковаться всерьез."

"Подожди, я думал, мы не можем колдовать вне школы!"

"Не с нашими палочками, нет. Но если мы творим простую магию без палочки, это списывается как безобидная случайная магия ".

Гермиона уставилась на него. "И откуда ты это знаешь?"

"Э-э, методом проб и ошибок?"

"Гарри Джеймс Поттер! Что, если бы тебя исключили?"

"Ах, ты имеешь в виду судьбу хуже смерти?"

Она бы никогда этого не пережила.

"Они бы сначала предупредили меня, Гермиона. Кроме того, разве ты не рада, что я попытался? Кто-то же должен был".

Она фыркнула. "Наверное, да. Но как ты вообще творишь магию без палочки? Я пробовала. Не работает ".

"Много концентрации, тяжелой работы, бессонных ночей и дергания за волосы", - рассмеялся Гарри. "Честно говоря, мне потребовалась вечность, чтобы правильно создать даже левитирующие чары".

Гарри мог левитировать предметы без палочки? Неудивительно, что ему так легко давались их уроки! Половину того, что они выучили, он уже мог делать без палочки. "Какие еще заклинания ты можешь сотворить без палочки?"

"Эм, алохомора, инсендио, диффиндо, экспеллиармус, бомбарда, и чары разочарования, но только отчасти. Это скорее просто делает меня ... незаметным, не совсем невидимым... и это все, я думаю."

Теперь она была почти уверена, что разинула рот.

"Я долгое время практиковался в подобных вещах, но, конечно, без палочки это все еще не так хорошо получается. Я бы никогда не смог никого обезглавить без палочки! - с юмором сказал он, - А моя бомбарда все еще довольно слаба. Ну, я говорю "симпатичный", но я имею в виду "очень"."

Гарри действительно был таким могущественным? Он мог творить чары второго курса без палочки, даже чары разочарования четвертого курса, и теперь, когда она подумала об этом ... он сказал, что открыл для себя магию, когда ему было 8...что он использовал это, чтобы напугать свою семью. Контролировал ли он свою магию с тех пор? Насколько сильным был Гарри?

"Эм, Гермиона...ты в порядке?"

Она моргнула. "О, да, я просто ... ты действительно потрясающий, ты знаешь это?"

Он застенчиво улыбнулся. "О, не совсем. По крайней мере, пока".

Она довольно долго не могла понять полного значения этих слов.

Они поболтали еще час или два - Гермиона пересказала все книги, которые она читала, и рассказала Гарри о кузенах, которых она собиралась навестить во Франции, а затем они обсудили сами-знаете-что, прежде чем Гарри с грустью сообщил ей, что ему скоро нужно встретиться со своим дядей Верноном.

"Я не сомневаюсь, что он оставил бы меня в Лондоне, будь у него такая возможность".

Перед тем, как он ушел, она полезла в свой рюкзак.

"Я знаю, что на следующей неделе у тебя день рождения. Я тебе кое-что подарил".

Он покраснел. "О, Гермиона, ты не должна была..."

"Я хотела", - прервала она, кладя на стол два предмета. "Только не открывай их до 31 июля! Без обмана!"

Он ухмыльнулся. "Клянусь сердцем, надеюсь умереть. Большое тебе спасибо, Гермиона, ты потрясающий друг".

С этими словами он выскочил за дверь чайной, оставив ее там, улыбающуюся.

Первым подарком была книга. Структурный анализ магических контрактов Эвиатар Эрлингер, а вторым был ее старый дискмен, пара наушников и несколько сведенных компакт-дисков, которые она сделала сама. Прелюдии и фуги Баха и его сюиты для виолончели. Это было бы его первым знакомством с тем, каким прекрасным на самом деле может быть мир магглов.

Она и не подозревала, что Иоганн Себастьян Бах был волшебником.

Глава 25

Глава 25: Письма (часть 1)

Дорогой Гарри,

Я очень надеюсь, что это письмо дойдет до вас. Я отправил его по адресу, который вы мне дали. Было бы действительно обидно, если бы я перепутал номер или что-то еще.

Предположим, это письмо все-таки дойдет до тебя, я надеюсь, что оно застанет тебя в добром здравии. Чем ты занимался? Дурсли хорошо с тобой обращаются? Ты ешь три раза в день? Тебе есть что почитать? Я могу достать тебе еще книг в Косом переулке, если хочешь. Мои родители с удовольствием туда съездят.

Пока что я наслаждаюсь своим летом – я повидался с некоторыми своими друзьями из начальной школы, и это было здорово. Though...it действительно расстраивает необходимость лгать им обо всем. Я сказал им, что учился в старой школе-интернате в Шотландии, очень частной и престижной и все такое, но все это кажется таким пустым – по-настоящему замечательные части Хогвартса - это волшебные части, которые, так уж случилось, являются именно теми вещами, которые мне нужно держать в секрете. По крайней мере, я могу поговорить со своими родителями. Они очень смущены многими вещами, что понятно, учитывая, что они магглы, но они рады слушать, что я ценю.

Кстати, о моих родителях, они пригласили тебя на ужин. В эту субботу, если ты сможешь прийти. Я рассказал им все о тебе, и они горят желанием познакомиться с тобой поближе. Уверяю вас, что они совершенно милые люди, и это было бы совсем не навязчиво, если это то, о чем вы беспокоитесь.

Пожалуйста, ответь как можно скорее. Я скучаю по тебе и беспокоюсь о тебе.

С уважением,

Гермиона

Дорогая Гермиона,

Спасибо, что следуете моим инструкциям. Пожалуйста, продолжайте отправлять письма по адресу на Глициниевой аллее, который я вам дал. Моя соседка, миссис Фигг, знает, что вы будете отправлять мои письма туда, и любезно разрешил мне приходить раз в неделю по вторникам утром, чтобы получать мою почту.

У меня все в порядке. Жизнь за пределами Хогвартса невероятно скучна, но, полагаю, этого следовало ожидать.

Я рад слышать, что вам понравилось встречаться со своими друзьями. Я представляю, как тяжело расставаться на десять месяцев с людьми, которых вы привыкли видеть каждый день. Я не знаю, учитывая, что в моей начальной школе меня все недолюбливали, но могу представить, что это неприятно. Приятно знать, что ты также не нарушал Статут секретности.

Я надеюсь, вы продолжите наслаждаться летом.

Что касается вашего приглашения, боюсь, мне придется отклонить. Я уверен, что ваши родители - отличные магглы и все такое...Я просто предпочел бы не встречаться с ними прямо сейчас. Приношу свои извинения, если это покажется грубым, Гермиона. Я, конечно, не хотел тебя обидеть. Я просто не очень комфортно чувствую себя среди взрослых магглов.

Я тоже по тебе скучаю и хотел бы увидеться с тобой как-нибудь до конца лета.

С уважением,

Гарри Джеймс Поттер

Дорогой Гарри,

Я понимаю, насчет приглашения на ужин. Честно говоря, я думал, что ты можешь отказаться. Я не обиделся, и мои родители тоже. Я просто сказал им, что ты немного застенчивый, и они поняли. Возможно, в другой раз, когда вы почувствуете себя немного более открытым для этой идеи.

Я, однако, все равно был бы рад тебя видеть. Может быть, выпьем чаю? В нескольких кварталах от моего дома есть симпатичная маленькая чайная. Мы с мамой ходим туда не реже одного раза в месяц, чтобы вместе выпить чаю. Думаю, тебе бы понравилось – здесь довольно приятно и необычно.

Также ... Гарри Джеймс Поттер! Не думай, что я не заметил, что ты избегал моих вопросов. Я действительно хочу знать, чем ты занимался, и я, безусловно, хочу знать, хорошо ли Дурсли с тобой обращаются. Они ведь не заперли тебя, верно? Тебя достаточно кормят? Я уже спрашивал все это, я понимаю, но ты полностью уклонился от темы!

Я волнуюсь, Гарри. Из-за того, что ты рассказал мне в Хогвартсе...трудно сдержать свое обещание. Действительно трудно. Но я поклялся тебе в нашей дружбе, так что тебе не нужно беспокоиться; твой секрет в безопасности со мной.

Что касается меня, то у меня все по-прежнему неплохо получается. Вам не нужно беспокоиться обо мне. Я уверен, что проведу совершенно приятное лето.

О! И я все еще хотел узнать, нужны ли вам какие-нибудь книги? Я, вероятно, скоро пойду в Косой переулок, потому что надеялся провести кое-какие исследования для сами-знаете-чего. Я подумал, что было бы полезно составить список целей на следующий год.

С уважением,

Гермиона

Дорогая Гермиона,

Я надеюсь, что с тобой все в порядке – полагаю, прошла всего неделя с тех пор, как ты отправил свое письмо, но за неделю многое может измениться.

У меня ... все хорошо. Правда. Дурсли, конечно, были очень недовольны, увидев меня, и немедленно заперли все мои вещи в моем старом шкафу. К счастью для меня, я могу просто разблокировать его ночью, пока они спят. То же самое с моей комнатой. Если я дам им наглость, к чему я был склонен в последнее время, они запрут меня в моей спальне без еды. Но опять же, несмотря на то, что на моей двери семь висячих замков, для меня не составляет труда открыть их. Они так до конца и не поняли этого. Видите ли, они действительно не слишком умны.

Я ем. Не так много, конечно, как Дурсли, но этого следовало ожидать. Они скорее...ну, как киты, понимаете. На самом деле, это не совсем верно. Полагаю, дядя Вернон временами напоминает мне откормленного моржа, а Дадли - детеныша гиппопотама. Они слишком много едят, и я вполне доволен знанием того, что дядя Вернон, вероятно, встретит свой конец от сердечного приступа в течение следующего десятилетия. Следующие пять лет, если вселенной повезет.

Они заставили меня работать в саду, но кроме этого, мне действительно особо нечем заняться, кроме чтения. Я очень ценю ваше предложение, кстати, насчет книг, но я могу воспользоваться волшебным транспортом под названием Knight Bus до Косого переулка, чтобы купить больше книг, если они мне понадобятся. Тем не менее, я думаю, что сейчас я постараюсь залечь на дно здесь, в Суррее. Лучше избегать любых неприятностей, поскольку они, похоже, находят меня в самое неподходящее время.

Или, скорее, мне кажется, что я его нахожу.

Я очень ценю вашу готовность провести кое-какие исследования для Сами-Знаете-Кого. Я думаю, что это отличная идея — поставить перед собой несколько целей в начале учебного года. Возможно, для начала стоит составить список заклинаний и зелий. Я тоже буду работать над этим. Не могли бы вы отправить Тео письмо и попросить его сделать то же самое? Я дала ему записку с тем же адресом, что и вам, и попросила его связаться со мной с помощью маггловской почты (как я объяснила, я не могу допустить, чтобы совы появлялись у Дурслей), но мне пришло в голову, что он, скорее всего, не знает, как пользоваться маггловской почтой. Не могли бы вы объяснить ему, как это сделать? Я бы очень хотела иметь возможность связаться с ним. Тогда мы сможем обменяться идеями, вдохновиться и объединить списки в «Хогвартс-экспрессе» в сентябре.

Что касается вашего предложения, я бы с удовольствием присоединился к вам за чаем где-нибудь в ближайшие две недели.. Просто пришлите мне место и время. На самом деле, мне скорее нравится идея пойти куда–нибудь выпить чаю - это очень...шикарно и по-взрослому, тебе не кажется?

В любом случае, как я уже сказал, я надеюсь, что это письмо застанет вас в добром здравии.

С уважением,

Гарри Джеймс Поттер

Теодор Нотт,

Это Гермиона Грейнджер. Я связываюсь с вами от имени Гарри, поскольку на данный момент у него нет доступа к owl, только к muggle post. Возможно, вы помните, что он дал нам обоим адреса, когда мы расставались. Это адрес его соседки, миссис Фигг, которая согласилась забирать для него письма.

Однако ему пришло в голову, что у вас, возможно, нет ни знаний, ни средств для отправки писем по маггловской почте, и он попросил меня связаться с вами от его имени и объяснить вам, как отправлять ему письма.

Предполагая, что у вас все еще есть адрес, вам просто нужно написать его на конверте и отнести в местное магловское почтовое отделение. Если вы не знаете, где это, я уверен, вы можете спросить любого маггла, и он сможет вам сказать. Оказавшись на почте, вы можете попросить их отправить письмо за вас. Плата может быть небольшой (всего несколько пенсов, на самом деле), но я не уверен, как вы будете получать письма. Это действительно зависит от того, где вы живете. Возможно, вы могли бы отправить Гарри свой адрес.

В любом случае, если у вас есть какие-либо вопросы, пожалуйста, свяжитесь со мной.

Я надеюсь, что это письмо дошло до вас хорошо, и что лето пока было для вас приятным.

С уважением,

Гермиона Грейнджер

Грейнджер,

Я не уверен, что такое "уличный адрес" или "пенс". Я думаю, что вместо того, чтобы тратить наше время на эту маггловскую почту, я буду посылать Гарри письма через вас, пока мы не сможем договориться о чем-то другом, если, конечно, у вас нет возражений.

Прилагается письмо для Гарри. Я надеюсь, у вас достаточно здравого смысла, чтобы не заглядывать в письма других людей.

Я надеюсь, у вас тоже все хорошо и вы наслаждаетесь отдыхом.

С уважением,

Теодор Нотт

Дорогой Гарри,

Адрес чайной: Уэстон-стрит, 145. Я буду там 23 июляв 13:00, буду ждать тебя у входа в магазин.

Теперь я бы отругал вас за то, что вы "довольны" мыслью о смерти вашего дяди, но, честно говоря, я тоже не могу найти в своем сердце повода для особого беспокойства за него, так что, возможно, это все, что нужно сказать по этому поводу.

Честно говоря, я не понимаю, как некоторые люди могут быть такими ужасными (не вы, а ваши родственники).

В любом случае, я с нетерпением жду встречи с вами. На самом деле, я очень взволнован!

С уважением,

Гермиона

P.S.

Прилагаю письмо, которое Нотт попросил меня отправить от его имени.

Дорогой Гарри,

Я надеюсь, вы найдете в своем сердце силы простить меня за то, что я не хотел тратить свое время на выяснение, как использовать маггловский пост. Это действительно показалось довольно утомительным, и Грейнджер начала говорить о "пенсе" и о чем-то, называемом "адресом улицы", что бы это ни было.

Я понимаю, что ты не можешь позволить совам искать тебя из-за этих ужасных магглов, поэтому, возможно, я смогу договориться о месте и времени, когда моя сова прилетит и заберет для тебя письма ... а пока я буду отправлять письма через Грейнджер.

Я надеюсь, что с тобой все в порядке, и что твои чертовы магглы не слишком плохо обращаются с тобой. Честно говоря, думать, что такие грязные маленькие существа, как они, посмели бы причинить вред волшебнику – они, должно быть, невероятно глупые магглы. Пожалуйста, не забудьте поджечь их вещи несколько раз до сентября. Я хотел бы услышать все об этом. Кроме того, если вам потребуется какая-либо помощь в планировании вашей грандиозной мести (которая, я полагаю, будет подана холодной в день вашего семнадцатилетия), пожалуйста, дайте мне знать. Я был бы рад помочь.

Я надеюсь, этим летом ты планируешь заняться чем-то большим, чем просто читать. Для тебя было бы так типично запереться в своей спальне и зачахнуть с книгой в руках. Пожалуйста, пожалуйста, скажи мне, что ты не планируешь просто морить себя голодом и читать все лето.

Что касается меня, то мой отец, как обычно, настоял на том, чтобы навестить семью и друзей во Франции и Германии. Мы только недавно вернулись. Это очень скучно, уверяю вас. Множество вечеринок в маскарадных костюмах, с икрой и шампанским. Мне нужно было навестить своих бабушку и дедушку, которые, честно говоря, почти мертвы, и, конечно, вести себя соответственно. Дедушка, конечно, хотел знать все о Поттере, которого распределили в Слизерин, и интересовался, какой у меня подлый план относительно нашей "предполагаемой" дружбы. Честно говоря, можно подумать, что этот человек забыл, каково это - просто иметь друзей. На самом деле, вероятно, они у него есть. Его никто особо не любит. Мой отец тоже интересовался тобой, но я стараюсь мало рассказывать о тебе, учитывая его ... политические пристрастия. У меня такое чувство, что ты достаточно умен, чтобы понять, о чем я говорю. Однако он был очень впечатлен тем, что тебе удалось основательно напугать Драко Малфоя. Я думаю, ему не нравится этот маленький придурок...

Я несколько раз видел Драко и Дафну Гринграсс...похожие круги общения и все такое. Кажется, у них все хорошо. Они оба покраснели, когда я упомянул тебя, по разным причинам, я полагаю. Ты ведь понимаешь, что Дафна Гринграсс серьезно влюблена в тебя, верно? Она блондинка и неприлично богата, так что я бы на твоем месте воспользовался этим. Я понимаю, что она и ее друзья невероятно раздражают, но я слышал, что из светловолосых девушек получаются хорошие подруги, и люди выходят замуж за богатых не просто так. Просто дружеский совет.

В любом случае, на самом деле, это все.

Пожалуйста, напишите ответ.

Искренне,

Тео Нотт

Дорогой Тео,

Спасибо, что написали. Я рад, что ты выглядишь хорошо.

Я думаю, вам не стоит так быстро отказываться от этих вечеринок. Я даже не знаю, что такое икра, и я никогда даже не видел шампанского, так что, думаю, это было бы настоящее приключение. Гораздо интереснее, чем прополка сада (это когда вы вырываете ненужные растения из сада) – в этом я совершенно уверен.

Тогда, я полагаю, ты недолюбливаешь своих бабушку и дедушку? Все мои умерли, поэтому, когда люди говорят о том, что их обожали бабушка и дедушка (Булстроуд), или о том, что они им не нравились (Гринграсс), или о том, что их раздражало, что они не говорят по-английски (Забини), я действительно не понимаю, о чем они. Хотя, возможно, это и к лучшему.

У меня ... смешанные чувства по поводу того факта, что новости о моей ... конфронтации с Малфоем достигли ушей даже твоего отца. Я предполагаю, что Малфой рассказал своему отцу, который рассказал твоему. Если бы вы могли сделать все, что в ваших силах, чтобы преуменьшить значение события, ваши усилия были бы высоко оценены.

Я знаю, что у Дафны Гринграсс, похоже, появились чувства...чувства ко мне. Я также знаю, что это произошло после неудачной травмы Малфоя. Похоже, у нее сложилось впечатление, что я чрезвычайно могущественный волшебник, который находит удовольствие в причинении вреда другим, что просто не так. Поскольку мне было бы неприятно так сильно разочаровывать ее, я полагаю, что буду держаться на расстоянии.

Магглы не изменились. Похоже, у них есть уникальная способность не извлекать уроки из прошлых ... неудач. Они все еще находятся под впечатлением, что их маленькие маггловские замочки могут отпугнуть меня, и, кажется, все еще верят, что я их личный домашний эльф, но поскольку я по-прежнему требую, чтобы они продолжали терпеть мое присутствие, я не предпринимаю серьезных усилий, чтобы исправить их. Я не особо задумывался о мести. Честно говоря, я не считаю их достойными моего времени. В тот момент, когда мне исполнится семнадцать, я уйду и никогда больше о них даже не вспомню. Однако, если я решу, что месть - это вариант, которым я хотел бы заняться, я был бы рад включить вас.

Я планирую читать все лето, (к сожалению?). Я, как всегда, буду практиковаться в беспалочковой магии, но, к сожалению, книги - это единственная передышка, которая у меня есть от депрессии маггловского мира. Я уже прочитал большую часть текста по чарам на следующий год (который я купил вместе с текстом для первого курса в прошлом году), и в настоящее время читаю материалы по зельеварению для четвертого курса. Я хотел бы подготовиться к неизбежному викторине профессора Снейпа.

Теперь к делу. Гермиона предложила нам немного подумать над нашими планами на сам-знаешь-что. А именно, она считает, что было бы полезно составить список целей на год. Я полностью согласен. Таким образом, я был бы очень признателен за ваш вклад. Мы можем обсудить это более подробно в "Хогвартс Экспресс", но я бы рекомендовал подумать об этом заранее.

К сожалению, Гермиона вскоре уезжает во Францию и не сможет помочь нам в обмене письмами. Что касается обмена почтой через owl...Арабелла Фигг, моя соседка, забирает для меня почту. Она не слишком умна, поэтому, возможно, я смог бы убедить ее, что у меня есть друг, который обучает птиц разносить письма. Я прихожу туда по вторникам утром в одиннадцать часов, чтобы получить свои письма. Если бы ты мог приносить свою сову в дом мисс Арабеллы Фигг на Вистерия-Уок, Литтл-Уингинг, в 11 утра каждый вторник, мы могли бы обмениваться письмами таким образом. Если это приемлемо, пожалуйста, отправьте письмо в ближайший вторник.

С уважением,

Гарри Джеймс Поттер

Дорогая Гермиона,

Письмо для Тео прилагается.

Мне очень понравилось наше общение в четверг. Вы были правы, чайная была довольно приятной.

Теперь, я вспоминаю, что ты упоминал, что через несколько дней уезжаешь во Францию и будешь отсутствовать до конца лета. Я очень надеюсь, что ты отлично проведешь время.

Пожалуйста, будьте уверены, что я в безопасности, ем и мне есть что почитать.

Я с нетерпением жду встречи с вами 1 сентябряst

С уважением,

Гарри Джеймс Поттер

Примечания,

Письмо Гарри прилагается.

С уважением,

Гермиона Грейнджер

Дорогой Гарри,

Я отправил Нотту письмо.

Завтра я уезжаю во Францию и очень занят сборами, поэтому мне особо нечего сказать, но я действительно с нетерпением жду встречи с вами. Я очень скучаю по тебе, и уверяю тебя, что большую часть оставшихся каникул я проведу, мечтая, чтобы ты был здесь, со мной.

Пожалуйста, ведите себя хорошо (достаточно).

Твой друг,

Гермиона

Дорогой Гарри,

Я надеюсь, что это письмо застанет тебя в добром здравии и что моя сова дошла до тебя. Оно вернется на то же место ровно через неделю, чтобы забрать твой ответ.

На случай, если вам действительно интересно, икра - это рыбные яйца - фу! - а шампанское похоже на сливочное пиво, но светлее. И для протокола, если вы захотите посещать какие-либо шикарные вечеринки в будущем, я уверен, что это можно организовать. На самом деле, я бы хотел, чтобы кто-то разделил мои страдания. Дафне и Пэнси по какой-то причине всегда нравились эти ужасные события, а Драко и Забини ... ну, Забини слишком большой сноб, чтобы делиться чем-либо, и у меня нет никакого желания слушать о страданиях Драко.

Я сделаю все возможное, чтобы преуменьшить значение инцидента с Малфоем. Буквально на днях я сказал своему отцу, что с тех пор ничего подобного не происходило, и что подобные вспышки нехарактерны для тебя (и то, и другое, оказывается, правда) - он снова спросил о тебе после того, как увидел, что я читаю письмо, которое ты мне прислал. Я все еще стараюсь не говорить о тебе, но мой отец умный человек, и я боюсь, что он многое понял из писем, которые я посылал ему в течение учебного года, и из того немногого, что я рассказал ему за последние два месяца. Например, я упомянул, что мы изучали окклюменцию, и из этого он каким-то образом догадался, что мы практикуем темные искусства. Он, конечно, искренне одобряет и находит удовольствие в том факте, что его сына учит проклятиям Поттер, не то чтобы я сказал ему, что ты меня чему-то учишь. Он вывел это из инцидента с Малфоем и учебного клуба (о котором я рассказал ему очень мало). Честно говоря, это похоже на то, что я не могу рассказать этому человеку ничего, чтобы он не узнал больше, чем я хочу. Это меня бесконечно раздражает.

Также, говоря о моем отце, что мне рассказать ему об инциденте с Философским камнем? Он спрашивал уже несколько раз, и я не знаю, смогу ли я долго уклоняться от ответа.

В любом случае, я восхищаюсь твоей силой духа, когда дело касается магглов. Я более чем когда-либо убежден, что в тебе больше достоинства, чем у половины чистокровных в нашем доме. Можете ли вы представить, что бы сделал Драко, если бы ему пришлось мириться с вашими магглами? Постоянное нытье и разглагольствования о том, что сделал бы его отец, когда узнал, вот что. Тем не менее, я поощряю идею мести - я хотел бы увидеть, как ваши магглы пострадают за то, что они сделали; не думайте, что вы обманули меня, заставив думать, что рассказали мне все. Я знаю, что это хуже, чем ты говоришь. Впрочем, не волнуйся, я не буду совать нос не в свое дело. Я не Грейнджер.

И, кстати, о Грейнджер, я действительно помогу вам двоим придумать идеи для Сами-знаете-чего. Я посмотрю, смогу ли найти какие-нибудь интересные заклинания в библиотеке моего отца. Я постараюсь не выбирать ничего слишком ужасного ради Грейнджер. Я просто шучу, конечно - все книги, которые есть у моего отца, содержащие что-то слишком захватывающее, без сомнения, заперты. Сомневаюсь, что мне придется много заниматься, учитывая, что две трети нашей группы, кроме меня, - одержимые книжные черви высшего порядка. Если бы не тот факт, что ты застрял с магглами, я бы никогда не позволил тебе провести лето за чтением зельеварения на четвертом курсе. Я имею в виду, серьезно? Я понимаю, что не хочу быть зарезанным профессором Снейпом, правда хочу, но это немного смешно. Может быть, пришло время признать, что ты ему никогда не понравишься. Просто говорю.

В любом случае, надеюсь, у вас все хорошо. Пожалуйста, не стесняйтесь жаловаться на магглов. Я всегда здесь, чтобы выслушать.

Также, с Днем рождения (это было вчера, верно?).

Твой друг,

Theo

Дорогой Тео,

Спасибо, что ответили на мои скрытые вопросы об икре и шампанском. Я уверен, что когда-нибудь эти знания пригодятся.

Я могу воспользоваться вашим предложением сопровождать вас на одну из ваших "шикарных вечеринок" в день ... однажды, когда у меня будет нечто большее, чем маггловская одежда и мантии Хогвартса. Я понимаю, что для вас это, вероятно, невероятно утомительно, но для меня это действительно звучит как приключение.

Я ценю вашу осмотрительность, когда речь заходит о вашем отце, но, пожалуйста, не беспокойтесь об этом слишком сильно. Пока твой отец не одобряет твою связь со мной, я не вижу причин намеренно вводить его в заблуждение, и пока ты веришь, что он не желает мне никакого вреда, я ничего не имею против него. Однако я должен попросить вас избегать упоминания Гермионы. Я полагаю, он не одобрил бы вашу связь с ней, и я не могу допустить, чтобы она подвергалась какой-либо опасности из-за ее дружбы с нами. Даже если твой отец изменил некоторые свои взгляды на магглорожденных, я не сомневаюсь, что у него есть единомышленники, которые этого не сделали. Что касается "Инцидента с философским камнем", скажи своему отцу то, что я тебе сказал. Я хочу узнать больше о человеке, который забрал у меня моих родителей, и я был готов пойти на многое, чтобы поговорить с кем-то, кто, как я понял, был у него на службе. На самом деле это не так сложно и не является большим секретом - я ценю настойчивость Дамблдора в защите моей частной жизни, но я бы не сказал, что это необходимо.

Точно так же я ценю тот факт, что вы не хотите совать нос не в свое дело, и, если вам все равно, я воздержусь от жалоб на магглов. На самом деле я просто не хочу думать о них больше, чем необходимо.

О, еще в этом году я получил подарок от Гермионы! Это называется Структурный анализ магических контрактов, Эвиатар Эрлингер, и это абсолютно блестяще. Даже оглавление захватывающее! Однако я считаю, что мне нужно лучше разбираться в древних рунах и арифмантике, чтобы действительно понять материал во всей его глубине. Не знаю, упоминал ли я об этом, но создание магической клятвы на самом деле является разделом создания заклинаний. Конечно, можно приносить клятвы без каких-либо знаний теории создания заклинаний, но для того, чтобы действительно понять магию, стоящую за этим, вам нужно иметь представление о более теоретических основах искусства. К счастью, у меня уже есть книга по созданию заклинаний, а в прошлом году я купил тексты по арифмантике для третьего курса и древним рунам, так что у меня есть несколько ссылок для работы. Основываясь на предисловии и оглавлении книги Эрлингера, я ожидаю, что если я смогу по-настоящему усвоить материал, я даже смогу создавать свои собственные магические контракты практически с нуля! Насколько это круто?

Кроме того, вы будете рады узнать, что я занимаюсь не только чтением - я закончил заучивать некоторые из прелестей нашего текста для второго курса - я покажу вам в Хогвартс-экспрессе через несколько недель.

В любом случае, чем ты занимался? Ты останешься в Англии до конца лета, верно?

С уважением,

Гарри Джеймс Поттер

P.S.

Вы случайно не знаете, где я могу найти Кровавое перо? Оно мне очень нужно - в образовательных целях, конечно.

P.P.S.

Что ты знаешь о домашних эльфах? Есть ли у тебя такие? Если есть, можешь спросить их, знают ли они кого-нибудь по имени Добби?

Дорогой Гарри,

Мы купим тебе парадные мантии, и тогда ты пожалеешь, что принял мое предложение.

Мой отец не осуждает нашу дружбу, и он никогда бы не попытался встать на пути нашего ... внеклассного образования - он ценит осторожность превыше всего, поверьте мне. Но это не значит, что мы можем доверять ему. Поверь мне, когда я говорю, что мой отец плохой человек - тебе следует держаться на расстоянии. Я бы сделал это, если бы мог. И не волнуйся. Я бы никогда не рассказал своему отцу о Грейнджер. Я бы предпочел не обсуждать это.

Говоря о Грейнджер, я рад, что ты нашла кого-то, кто разделит твою ядовитую одержимость чтением. Потому что это, знаешь ли, токсично. Вы двое впустую тратите свое детство, ты знаешь. Магические контракты? Серьезно? Может ли это стать еще более сухим?

Что касается того, что я делал...

Вы вдохновили меня на чтение, поэтому я признаю, что потратил некоторое время на просмотр списка книг следующего года. Вы его видели? Все эти книги Гилдероя Локхарта? Это смешно. На днях я видел Панси и Драко - глупая девчонка не перестает говорить о "храбром, лихом Гилдерое Локхарте". Драко был очень зол на нее и напомнил, что он полукровка, но она только фыркнула и пришла к выводу, что ей все равно! Ты можешь в это поверить? Пэнси Паркинсон мечтает о волшебнике-полукровке в три раза старше ее! Я буду безжалостно дразнить ее еще долгие годы.

Кроме этого...Я несколько раз видел Драко. Мы играли в квиддич, как раньше, когда были детьми. На самом деле он не так уж плох, когда ты даешь ему метлу; скорее, он не так уж плох, когда ему не на что жаловаться.

Что касается вашего вопроса о домашних эльфах...что именно вы хотите знать? У моего отца есть домовой эльф - ее зовут Нилли, и она утверждает, что одного из эльфов Малфоев зовут Добби. Почему вы спросили? Знаете, это действительно странный вопрос.

Надеюсь, у вас все хорошо.

Твой друг,

Theo

P.S.

У моего отца есть такой - Кровавое перо - могу я взять его с собой в школу?

Дорогой Тео,

Я доверяю твоему суждению, когда речь заходит о твоем отце. Спасибо, что был так откровенен со мной по этому поводу.

Кроме того, тема магических контрактов ни в коем случае не иссякла! Это необычайно богатая тема, да будет вам известно. Я уже прочитал половину подарка Гермионы, и я более чем когда-либо убежден, что понимание магических клятв на самом деле может быть самой ценной информацией, доступной нам. Точность, с которой вы действительно можете контролировать чьи-то действия с помощью нескольких тщательно продуманных слов, поразительна - и вам нужно только их разрешение! Это действительно невероятно. Более подробно мы обсудим это при личной встрече.

Завтра я собираюсь купить свои школьные учебники - мне знакомо это имя Гилдерой Локхарт (оно есть во всем списке книг), но я не знаком с автором...Однако меня не воодушевляют ваши комментарии.

Я рад слышать, что ты хорошо провел время с Малфоем

Твой друг,

Гарри

Глава 26

Глава 26: Настоящий домашний эльф

"Я приношу свои извинения, милорд".

Молодой человек - на самом деле мальчик - стоял на коленях, и его голос дрожал, поскольку он не мог подавить дрожь, сотрясавшую его тело. Его хриплое дыхание звучало гулко в холодной, похожей на пещеру комнате.

Он тихо засмеялся, заставив мальчика робко поднять на него взгляд с малейшим проблеском надежды в глазах.

"Ты приносишь извинения? Как ... необычно".

Он встретился взглядом с мальчиком лишь на мгновение, прежде чем поднял ногу и наступил ему на голову, заставив его лоб коснуться холодного каменного пола.

"Друзья мои, вы это слышали? Он извиняется".

Волна неловкого смеха прокатилась по комнате.

"Милорд ... пожалуйста..."

Голос мальчика был напряженным, тонким и дребезжащим.

"Пожалуйста?"

"Пожалуйста ... сжалься..."

Он снова усмехнулся. "Мерси...какая любопытная мысль. Мерси..."

Он отступил на шаг назад, отпуская голову мальчика.

"Посмотри на меня".

Мальчик неохотно снова поднял глаза, отпрянув при виде злобной ухмылки, направленной в его сторону. Действительно, не было ничего доброго, ничего великодушного, ничего милосердного в том, какие чувства растягивали и кривили его губы.

"Чего ты хочешь?" медленно, покровительственно спросил он.

"Милосердие...мой господь. Милосердие..."

"Очень хорошо. Твой господь проявит к тебе милосердие..."

"Спасибо тебе, мой лорд, спасибо тебе..."

"... в конце концов. Crucio."

Крик вырвался из горла мальчика, и он наслаждался этим звуком, глубоко дыша, когда темная магия закипела в воздухе вокруг них, лаская его кожу и обжигая вены восхитительным электричеством. Кайф был невероятным – он почувствовал, что у него кружится голова от удовольствия, когда в голове зазвучала сладкая мелодия, а под кожей заплясали чувственные помехи; он чувствовал себя таким там, таким настоящим, таким живым.

Теперь молодой человек корчился на земле, и он чувствовал, как его ухмылка становится шире при виде мышечных спазмов и сильных подергиваний шута, перемежающихся его хриплыми криками. Были моменты, когда он действительно жаждал провала своих подписчиков, просто потому, что моменты, подобные этому, были такими ... приятными.

Однако это было плохо для морального духа. Его последователи, похоже, действовали не так хорошо после того, как увидели, как их товарищей пытали до безумия...это было очевидно из прошлого опыта. И хотя наказывать их было приятно, они должны были на самом деле довести дело до конца. Если они не могли этого сделать, зачем ему вообще с ними мириться?

Он вздохнул, а затем выпустил проклятие, с любопытством наблюдая, как мальчик пытается взять себя в руки.

"М-мой господь... п-п-пожалуйста... п-даруй мне..."

"Милосердие? Ты уже это говорил".

"П-пожалуйста... пожалуйста... пожалуйста..."

"ТИШИНА!"

Все подчинились. Не было слышно даже малейшего звука дыхания.

"Ты умоляешь о помиловании, и я, твой милосердный господь, дарую его тебе".

"Спасибо тебе, мой господь, спасибо тебе..."

"Avada Kedavra!"

Глаза Гарри распахнулись, и он выпрямился так быстро, что почувствовал приступ тошноты в животе. Он обхватил голову руками.

Его кожа горела, но это был не болезненный огонь – это была пылкая ласка темной магии. У него кружилась голова, он тяжело дышал и возбужден. И он это ненавидел.

Он стиснул зубы, заставляя себя успокоиться. Ему это не понравилось. Ему определенно это не понравилось.

Заблуждение - признак безумия, Гарри.

Он услышал юмор в голосе Тома.

"Заткнись, Том", - яростно прошипел он, не обращая внимания на острую боль, пронзившую его лоб.

Он выглянул в окно — на улице было ещё темно, но на восточном горизонте виднелось слабое серое свечение, едва заметное. Какой сегодня день? Дядя Вернон запер его в спальне на три дня после визита Гермионы, который состоялся 23-го числа, и это вынудило его перейти на ночной режим (при котором он открывал двери уже после того, как Дурсли засыпали, и готовил себе еду и разминал ноги). Затем он провёл следующие три дня, пропалывая сорняки и болтая с садовыми змеями, что снова выбило его из ночного графика. Он случайно занёс грязь в дом (нет, правда, это не имело никакого отношения к тому, что он устал и хотел немного больше времени, чтобы почитать о зельях), поэтому его снова заперли в спальне на день, но он ещё не успел изменить свой график...

Уже был август?

Нет, это должно было быть...

С Днем рождения, Гарри

Голос Тома теперь звучал злобно, насмешливо, и Гарри почувствовал в нем мстительность. Он вздрогнул и почувствовал удовлетворение Тома от его дискомфорта.

Рухнув обратно на подушку, он с усилием закрыл глаза. Возможно, если ему повезет, он сможет поспать еще пару часов без сновидений .

Пять минут спустя он снова сел. Самодовольное веселье Тома все еще отдавалось эхом в глубине его сознания, заставляя его тяжело вздыхать. Он понимал, что дело безнадежно, когда видел его.

Это был не хороший день. Это было уже очевидно.

Иногда он...

Что ж, иногда он жалел, что ему вообще не нужно беспокоиться.

"Я думаю, нам следует еще раз просмотреть расписание", - сказал дядя Вернон, в его голосе чувствовалась некоторая нервозность.

Его кровавые родственники были такими толстыми, что им требовалось расписание, чтобы развлекать гостей.

"Мы все должны быть на местах в восемь часов. Петуния, ты будешь...?"

"В гостиной, ждем, чтобы любезно поприветствовать их в нашем доме".

Тетя Петуния была разной, но никогда милостивой.

"Хорошо, гуд, а Дадли?"

"Я буду ждать, чтобы открыть дверь...Могу я взять ваши пальто, мистер и миссис Мейсон?"

"Они полюбят его!"

Честно говоря, сейчас его немного затошнило. Нет, серьезно - в этот момент у него скрутило живот.

"Отлично, Дадли. А ты?"

Великолепно, теперь настала его очередь.

"Я буду в своей спальне, не буду шуметь и притворюсь, что меня там нет", - невозмутимо сказал он.

"Именно". Мужчина воспользовался моментом, чтобы злобно ухмыльнуться ему, его пухлое лицо приобрело довольный оттенок красного, прежде чем он повернулся обратно к своим нетерпеливо слушающим жене и сыну. "Я отведу их в гостиную, представлю тебя, Петуния, и налью им выпить. В восемь пятнадцать..."

Ровно в восемь пятнадцать Гарри захотелось съязвить.

"Я объявлю ужин", - гордо сказала его тетя, как будто была впечатлена собственной способностью не забыть объявить ужин.

"И Дадли, ты скажешь..."

"Могу я проводить вас в столовую, мистер и миссис Мейсон?" Самодовольно повторил Дадли.

"Мой идеальный маленький джентльмен!"

Гарри чуть не подавился воздухом.

— А ты? — дядя Вернон повернулся к нему с неприятной ухмылкой.

«Я буду в своей спальне, не буду шуметь и притворюсь, что меня там нет», — безжизненно повторил он, выпрямив спину и изо всех сил стараясь выглядеть таким же глупым, как и остальные члены его... семьи. От одного этого слова у него по коже побежали мурашки. Иногда тот факт, что он был связан с этими глупыми маглами, вызывал у него настоящее отвращение.

— Именно. Теперь нам нужно постараться сделать несколько хороших комплиментов за ужином. Петуния, есть идеи?

"Вернон сказал мне, что вы замечательный игрок в гольф, мистер Мейсон ...Пожалуйста, скажите мне, где вы купили свое платье, миссис Мейсон ..."

Гарри сомневался, что тетя Петуния вообще знала, какой замечательный игрок в гольф. Он точно не знал. Он даже не представлял, что ты можешь быть "замечательным" игроком в гольф.

"Идеально...Дадли?"

"Как насчет: "Нам нужно было написать сочинение о нашем герое в школе, мистер Мейсон, и я написал о вас"."

При этих словах тётя Петуния разразилась слезами радости и с восторженной гордостью обняла сына.

Тем временем глаза Гарри расширились от удивления. Это было... он потерял дар речи. Ни одна разумная мысль не могла оформиться в его мозгу.

Глупый маггл сломал его.

Надеюсь, это было только временно.

"А ты, мальчик?"

"Я буду в своей спальне, не буду шуметь и притворюсь, что меня там нет", - автоматически сказал он с легкой ноткой удивления в голосе.

Дядя Вернон посмотрел на него немного странно, прежде чем сказать: "Ты будешь слишком прав!"

Теперь, сосредоточившись на том, чтобы собрать воедино свои чувства, он заглушил остальную часть разговора, повторяя: "Я буду в своей спальне, не буду шуметь и притворюсь, что меня там нет", когда это будет необходимо.

В такие моменты ему действительно хотелось творить настоящую магию вне школы. А не просто открывать глупые чары, разочаровываться и левитировать. Все это было так банально, все так скучно. Проклятие круциатус -

Он чуть не ударился головой об стол. Сон все еще путался у него в голове. Он стиснул зубы, внезапно осознав, насколько сумбурными были его мысли до этого момента. Честно говоря, он вообще не чувствовал себя самим собой.

После этого испытания - впечатляющего испытания его бесконечного терпения и долготерпения - от него, как и следовало ожидать, ожидали, что в последнюю минуту он выполнит какую-нибудь работу во дворе, за что он был благодарен; ничто так не помогает ему почувствовать себя самим собой, как немного тяжелой работы. У Тома было не очень счастливое детство, но чего он никогда не испытывал, так это списка домашних дел длиной в милю. На самом деле, насколько ему известно, Том ни дня в своей жизни не занимался тяжелой работой. Ему повезло.

Что ж, может, и нет. Того факта, что такие задачи, как прополка сорняков или стрижка газона, чётко разделяли его опыт и опыт Тома, было достаточно, чтобы Гарри стал менее негативно относиться к более тяжёлым физическим работам. Бывали моменты, когда он всё ещё пытался отделить себя от мальчика, который преследовал его во снах, — на самом деле, бывали моменты, как в то утро, когда он думал, что становится только хуже. Его опыт всё больше и больше походил на опыт Тома — он учился магии, посещал занятия в Хогвартсе и даже колдовал с помощью волшебной палочки, которая была сестрой палочки Тома (они были удивительно похожи), — и в каком-то смысле это сбивало с толку. Каждую ночь он становился свидетелем нескольких душераздирающих моментов на пути своего лучшего друга от образцового ученика Хогвартса, такого же, как он сам, до самого опасного тёмного лорда в истории, которым Гарри никогда не хотел стать... и наблюдение за этим путём всегда служило отрезвляющим напоминанием о том, как близок он был к тому, чтобы стать тем, кем не хотел быть. Он не хотел получать удовольствие от причинения боли людям — он не хотел наслаждаться убийством людей. Это был не Гарри Поттер — это был Том Риддл, и они не были одним и тем же человеком. Они не были одним и тем же человеком.

Итак, в эти дни Гарри ценил каждое отклонение своей жизни от шаблона, который Том разложил перед ним; и физические нагрузки были большой частью этого.

Том был чрезвычайно умным существом. Темный лорд был умен, хитер и не имел себе равных в магии – он мог победить большинство своих врагов, небрежно развалившись на уютном диване (на самом деле, Гарри мог только представить это) – и поэтому никогда не испытывал потребности играть в квиддич или бегать, которые Гарри очень нравились. И он действительно наслаждался ими. Было так легко, когда его лучший друг был погружен в свои мысли, забыть по-настоящему насладиться тем, каково это на самом деле - быть в этом мире. Слишком часто он был погружен в свой собственный разум – где все происходило на самом деле - и даже его собственное тело временами казалось далеким.

Он навсегда запомнил тот первый раз, когда потерял контроль над собственным телом – первый раз, когда он стал существом чистого духа, без физического grounding...at по крайней мере, такого рода физического заземления, которое заставляет вас чувствовать себя по-настоящему живым. Он знал, каково это - чувствовать себя вдали от кончиков собственных пальцев; смотреть на мир сквозь пелену; дышать глухо - и иногда осознание этого не так сильно беспокоило его, что пугало. Он не хотел терять контроль над своим телом. Это была одна из немногих вещей, которые подарили ему родители и которые у него все еще были, и он скорее умрет, чем позволит, чтобы это у него отняли.

Итак, хотя Гарри сам был довольно умным существом, он ценил ноющую боль в мышцах, ощущение пота, стекающего со лба, и поцелуй свежего летнего ветерка на лице. Он наслаждался хрупкостью человеческого тела, потому что это напоминало ему, что он был там. Вот почему он никогда не жаловался, когда тетя Петуния давала ему список дел на день – какая-то часть его жаждала истощения и боли. Это почему-то казалось комфортным. Когда он был там , он не мог чувствовать себя виноватым, грустным, беспокойным или одиноким – он был там. И иногда это именно то, где он хотел быть.

Но это не означало, что он не испытывал огромного облегчения, закрывшись в своей комнате после нескольких часов тяжелого труда.

Когда он делал это, он всегда доставал зеркало Тома из-под подушки для дружеского приветствия.

"С днем рождения, Гарри", - сразу же сказал Том в тот день, сохраняя на лице выражение, которое, по мнению Гарри, должно было быть истолковано как поощрение, но на самом деле прозвучало так, как оно и было на самом деле – случайная попытка Тома привести Гарри в приятное для него настроение.

Гарри, тем не менее, слабо улыбнулся ему. "Спасибо, Том".

"Боюсь, у меня нет для вас подарков ..."

"Все действительно в порядке", - сказал он со смешком. По какой-то причине Том стал более настойчивым в таких вещах, как подарки, за последние пару лет. Гарри не собирался жаловаться.

"Но мы можем забрать его в следующий раз, когда будем в Косом переулке".

Глаза Гарри загорелись. "Правда?"

"На самом деле".

"Теперь ты собираешься открыть подарок от грязнокровки?"

Гарри вздохнул. "Ее зовут Гермиона, Том..."

"Я в курсе", - небрежно ответил Том.

Гарри закатил глаза, а затем полез под кровать за двумя подарками, которые Гермиона подарила ему на прошлой неделе.

— Хм-м-м... — задумчиво протянул он. — Что бы открыть первым...

Одна из них явно была книгой, а другая...ну, он понятия не имел, что и думать об этой.

Он остановился на том, который был похож на книгу. Сняв ярко-красную блестящую обёртку, он взволнованно ахнул.

«Структурный анализ магических контрактов Эвиатара Эрлингера!»

Он взволнованно пролистал страницы. «Это выглядит таким сложным, трудным и удивительным!»

Он взглянул на Тома, который действительно выглядел весьма впечатленным.

«Возможно, я недостаточно ценю эту грязную кровь».

Гарри ухмыльнулся ему. "Нет, возможно, ты не знаешь", - сказал он, игнорируя боль в голове. "Она, вероятно, вспомнила наш спор из-за клятвы на крови, которую я дал".

"Который ты был дураком, взяв".

«Это был единственный этичный способ практиковать легилименцию».

"Этика", - усмехнулся Том.

"Интересно, - задумчиво произнес Гарри, благоговейно кладя книгу на кровать рядом с собой, - что в другом пакете. Похоже на коробку из-под обуви".

С любопытством Гарри взял другую коробку, осторожно развернул и открыл ее, обнаружив внутри пару наушников, дискоман и несколько компакт-дисков.

Он моргнул. "Магловская музыкальная технология", - удивленно сказал он. Он посмотрел на диски. На одном из них были написаны Прелюдии и фуги Баха I , а на другом Прелюдии и фуги Баха II; остальные были сюиты Баха для виолончели , части I и II.

"Что такое Бах?" - удивился Гарри.

"Волшебник, живший примерно два с половиной столетия назад. Всемирно известный композитор".

Гарри моргнул. "О, нравится музыка".

"Да, Гарри, - покровительственно сказал Том, - Любишь музыку".

"О, ну, это было ужасно мило с ее стороны".

Том поднял бровь. "Хотя я сомневаюсь, что она знает, что он был волшебником. В нашей истории было не так много выдающихся музыкантов, и он даже более известен в мире магглов, чем в магическом."

Брови Гарри поползли вверх. "О, тогда, держу пари, это часть ее, без сомнения, надвигающегося заговора, чтобы сделать меня похожим на магглов".

"Я бы предположил, что да".

"Ну, в любом случае, это было очень мило с ее стороны".

Том вежливо посмотрел на него. "Действительно".

"В любом случае, когда мы в следующий раз посетим Косой переулок?"

"Неделя или две. Это зависит от того, когда вы получите письмо со списком книг. Скорее всего, вам не понадобятся новые книги для большинства ваших занятий, но учебный план "Защита от темных искусств", несомненно, выберет ваш новый профессор."

"О, точно, профессор Квиррелл..."

"Мертв. Ты убил его".

Гарри опустил голову, выглядя очень пристыженным. "Я действительно не хотел. Я все еще чувствую себя ужасно из-за этого".

Том презрительно посмотрел на него. "Он был жалким подобием заменяющего крестража. Скатертью дорога".

"Том, это ужасные вещи, которые ты говоришь".

"Иногда у меня создается впечатление, что вы забыли, что я когда-то сделал себе имя, пытая и убивая "невинных" людей. Если их действительно можно так назвать", - мрачно добавил он.

"Ну, это легко забыть. Я имею в виду, ты так добр ко мне", - искренне сказал Гарри.

"И иногда я забываю, как ты изголодался по любви".

Гарри нахмурился. "Ну, это не очень приятные слова".

Том насмехался над ним.

Тем временем Гарри зевнул. "Вообще-то, я думаю, что сейчас вздремну. Возможно, я смогу проспать званый ужин у Дурсли".

"Возможно, это к лучшему".

Он встал и задернул шторы. "Спокойной ночи, Том".

"Сейчас не ночь, глупый ребенок".

Когда Гарри проснулся, на него смотрели два огромных желто-зеленых глаза, которые были невероятно широко открыты, пока не стали размером с теннисные мячи.

"Привет", - осторожно сказал Гарри, не двигаясь. "Меня зовут Гарри, а ты кто?"

Существо, у которого были, пожалуй, самые большие и заостренные уши, которые Гарри когда-либо видел, спрыгнуло с кровати на ковер и поклонилось так низко, что его длинный тонкий нос коснулся земли.

"Гарри Поттер!" - воскликнуло оно, и Гарри вздрогнул, прекрасно осознавая, насколько резким был голос маленького существа.

"Муффлиато", - прошептал он, делая неопределенное движение рукой, надеясь, что заклинание окажет хотя бы незначительный эффект, даже если он произнесет его без палочки.

Тем временем маленькое существо продолжало всхлипывать, и его голос звучал совершенно ошеломленно. "... так долго Добби хотел познакомиться с вами, сэр ... это такая честь ..."

Гарри моргнул. Что ж, это было ... неожиданно. "Мистер Добби..."

"О, просто Добби, сэр. Добби - домашний эльф", - сказало существо, слегка заламывая свои длинные костлявые руки.

Глаза Гарри расширились. Он никогда раньше не встречал домового эльфа. Тому было совершенно ясно, что с Гарри обращались как с домашним эльфом, но он никогда на самом деле не встречал существ, с которыми его всегда сравнивали. Это был домашний эльф? Это то, с чем Том всегда сравнивал его? Он не хотел оскорблять Добби или что-то в этом роде, но ... он не мог не чувствовать себя немного оскорбленным этим сравнением.

"Ладно, что ж, Добби, приятно познакомиться с тобой ..."

Существо смотрело на него глазами, до краев наполненными удивлением и волнением. "Гарри Поттер ... говорит...приятно познакомиться с Добби..." Слезы навернулись на глаза эльфа.

Гарри рассеянно кивнул, все еще не обращая внимания на хрупкое психическое состояние маленького существа. "Действительно так. Теперь, Добби, могу я спросить, почему ты здесь?"

"О да, сэр", - сказал Добби, взяв себя в руки. "Добби пришел рассказать вам, sir...it это сложно, сэр...Добби не знает, с чего начать ..."

"Ну, почему бы тебе не присесть, и мы не могли бы поговорить об этом?"

Однако его заявление произвело противоположный желаемому эффект, и эльф разрыдался

Гарри чувствовал раздражение Тома в глубине души.

"С-сядь!" эльф взвыл, доведенный до истерики, громкость его голоса заставила Гарри вздрогнуть,"Никогда ... н-никогда, никогда..."

"Мне очень жаль", - прошептал он, надеясь, что эльф последует его примеру, - "Я правда не хотел тебя расстраивать. У меня не было намерения оскорбить тебя".

"Оскорбить Добби!" - эльф поперхнулся. "Волшебник никогда раньше не приглашал Добби сесть – как равного–"

Чувствуя легкий ужас за бедняжку, он попытался слабо улыбнуться. "Тогда ты, должно быть, встречал не так уж много приличных волшебников".

Добби покачал головой. Затем, внезапно, он запрыгнул на стол Гарри и начал яростно биться головой об окно, крича: "Плохой Добби! Плохой Добби!"

"Подожди, остановись, что ты делаешь?" Гарри закричал, отчаянно отрывая существо от окна.

Том перешел от раздражения к смущенному смеху про себя, без сомнения наслаждаясь болью жалкого существа.

"Добби пришлось наказать самого себя, сэр", - сказал домашний эльф, слегка скосивший глаза. "Добби чуть не сказал плохо о своей семье, сэр".

"Люди, которые ... владеют тобой?"

Добби кивнул. "Семья, которой Добби обязан служить вечно ..."

"Они знают, что ты здесь?" - с любопытством спросил Гарри.

Добби вздрогнул. "О нет, сэр, нет...Добби придется самым суровым образом наказать себя за то, что пришел к вам, сэр. За это Добби придется заткнуть уши дверцей духовки. Если бы они когда-нибудь узнали, сэр ...

Жестокая дрожь сотрясла тело эльфа.

"Но разве они не заметят, если ты заткнешь уши дверцей духовки?" Гарри нахмурился, несколько обеспокоенный правдоподобностью плана Добби.

"Добби сомневается в этом, сэр. Добби всегда приходится за что-то наказывать себя, сэр. Они позволяют Добби продолжать в том же духе, сэр. Иногда они напоминают мне о дополнительных наказаниях ..."

Какие ужасные люди, он не мог не подумать. Конечно, у эльфа были свои недостатки, но он явно хотел как лучше. И он был довольно симпатичным, на свой странный манер. Да, домового эльфа Добби, скорее всего, лишили всех шариков, которые у него когда-либо были, но, по крайней мере, его очевидное безумие было милым. Кто вообще мог желать ему зла? Ну, Том так и сделал, но Тому доставляла удовольствие всеобщая боль. "Могу ли я что-нибудь сделать? Чтобы облегчить тебе все это?"

При этих словах Добби разразился воплями благодарности и благоговения.

"Пожалуйста, - отчаянно взмолился Гарри, - Пожалуйста, помолчи, Добби. У меня будут большие неприятности ..."

"Гарри Поттер спрашивает, может ли он помочь Добби...Добби слышал о вашем величии, сэр, о вашей доброте, но Добби никогда не знал..."

Гарри просто был очень сбит с толку. "О ... ну, уверяю тебя, Добби, во мне нет ничего особенно замечательного. По крайней мере, пока..."

"Гарри Поттер скромен", - благоговейно сказал Добби, его впечатляюще большие глаза почти светились в темноте комнаты Гарри. "Гарри Поттер говорит не о своей победе над Тем, Кого Нельзя называть".

"Ммм..."

"Добби слышал, - хрипло продолжил эльф, - Что Гарри Поттер встретился с Темным Лордом во второй раз, всего несколько недель назад...что Гарри Поттер снова сбежал".

Гарри медленно кивнул, гадая, к чему клонит эльф.

"Ах, сэр", - выдохнул эльф, вытирая мокрые уголки глаз краем ... неряшливой наволочки, которая была на нем надета. "Гарри Поттер отважен! Он уже преодолел столько опасностей! Но Добби пришел защитить Гарри Поттера, предупредить его, даже если ему действительно позже придется заткнуть уши дверцей духовки, Гарри Поттер не должен возвращаться в Хогвартс."

"...что?"

"Гарри Поттер должен оставаться там, где он в безопасности. Он слишком велик, слишком хорош, чтобы его потерять. Если Гарри Поттер вернется в Хогвартс, он будет в смертельной опасности ".

Гарри моргнул. "Неужели?"

Добби кивнул. "Есть заговор, Гарри Поттер. Заговор с целью заставить самые ужасные вещи произойти в Школе чародейства и волшебства Хогвартс в этом году...Добби знал это в течение нескольких месяцев, сэр. Гарри Поттер не должен подвергать себя опасности. Он слишком важен, сэр!"

"Могу я спросить, какие ужасные вещи произойдут?"

Добби издал ужасный хриплый звук, а затем начал яростно биться головой о край кровати Гарри.

— Ладно, ладно, — сказал Гарри, пытаясь успокоить его. — Я вижу, я понимаю. Ты ничего не можешь сказать. Всё в порядке, Добби.

"... это?"

Гарри кивнул. «Я понимаю, я не вернусь в Хогвартс, обещаю тебе».

Добби выглядел по-настоящему счастливым. — Правда, сэр?

Гарри кивнул, пытаясь улыбнуться. «Я уверен, что мои родственники будут в восторге от того, что я пробуду с ними подольше, а потом я смогу пойти в эту чудесную магловскую школу, которую они для меня присмотрели...»

Ладно, может быть, он немного сгущал краски.

Тем временем Добби, казалось, купился на его маленький номер. "О, Добби так, так доволен, сэр. Добби так счастлив, что Гарри Поттер останется здесь, в безопасности".

Гарри кивнул с притворным рвением. "Большое тебе спасибо, Добби, что пришел предупредить меня. Я действительно ценю это". И он сделал ... по крайней мере, с чувством.

"О, Добби так, так рад помочь, сэр! Добби надеется, что Гарри Поттер проведет очень приятный вечер!"

Бросив последний восхищенный взгляд, эльф исчез, оставив Гарри сидеть на своей кровати с озадаченным выражением лица.

Это было неожиданно. Очень неожиданно.

Увы, он был слишком измотан, чтобы даже думать об этом.

Вздохнув, он полез под кровать, достал дискмен от Гермионы и вставил туда компакт-диск. Надев наушники и рухнув в кровать, он заснул под убаюкивающий диалог из сюиты для виолончели № 1 соль мажор Баха.

В ту ночь он спал без сновидений.

Глава 27

Глава 27: Книги и безделушки

Гарри был так взволнован, что думал, что может взорваться. Ужасная мысль, но, тем не менее, подходящая. Он впервые оказался в Переулке Нокаутов – Том наконец решил взять его с собой на одно из своих таинственных поручений.

В данный момент они шли по тенистой тропинке под темными, нависающими стенами переулка, неровно мощеная улица впивалась им в ноги. Гарри не мог не задуматься о том, что переулок напомнил ему еще более зловещую версию Лондона Оливера Твиста с привидениями – темный, серый, приглушенный фестиваль странностей. Магазины, выстроившиеся по бокам переулка, были мрачными, пугающими, и все выглядели довольно схематично, все, казалось, таяли в тени, как будто им было что скрывать. Вероятно, так и было.

Темно-красная и выцветшая зеленая краска облупилась, окна потрескались, пыль и ржавчина поглотили камень и сталь – как будто кто-то постарался сделать переулок как можно более жутким, подумал он, едва не споткнувшись о другой случайный предмет, явно лежащий посреди улицы.

Том ни разу не споткнулся. Почему Том ни разу не споткнулся?

Его размышления были прерваны, когда Том резко остановился, заставив его сделать то же самое.

Он с любопытством поднял глаза и обнаружил, что находится перед довольно большим магазином с темными и заплесневелыми витринами, в которых изнутри была выставлена коллекция предметов сомнительного вида, а над ними висела старая, потертая вывеска, на которой были написаны слова,

Борджин и Берк: основан в 1863 году

"О, я помню это место", - сказал Гарри. "Ты раньше здесь работал".

Том кивнул. На нем снова была мисс Дженкинс, платье в горошек, красное пальто в горошек и все такое; женщине, похоже, действительно понравилось печенье Гарри, и она была счастлива впустить его, когда он появился с ними у ее двери. Гарри начал беспокоиться – он не знал, сколько еще раз они смогут изменять ее воспоминания, прежде чем ее разум сломается. Она действительно была милой леди, и даже если она была немного туповатой, она не заслуживала превращения в овощ из-за того, что Том продолжал использовать на ней заклинание памяти.

"Постарайся не прикасаться ни к чему, что выглядит смертоносным", - сухо сказал Том и с этими словами толкнул дверь, пропуская Гарри внутрь.

Внутри магазин выглядел точно так же, как в воспоминаниях Тома - изменилось очень немногое. Зловещего вида безделушки и непонятно жуткие предметы валялись повсюду; стен не было видно за полками, которые выстроились вдоль них и были заставлены старыми книгами и странными "как-там-это" и еще чем-то. По углам громоздились шкафы, тумбочки и гардеробы, в то время как полка за полкой, шкаф за шкафом выстроились на полу.

"Могу я вам помочь?" - внезапно раздался за его спиной скользкий, но напряженный голос, и, обернувшись, Гарри увидел старика с жидкими седыми волосами в старом пыльном костюме. Книга была в тонкую полоску и порвана по углам, но выглядела дорогой.

Когда Том встретился взглядом с этим человеком, он немедленно отпрянул, а затем низко поклонился.

"Милорд, я не знал, что..."

"Ничего подобного, Борджин. Я бы не хотел, чтобы ты раскрывал мое присутствие".

Мгновенно мутно-голубые глаза мужчины метнулись к Гарри, который смотрел на него с нескрываемым восхищением. Да, он помнил этого человека. Он был намного, намного старше, чем в воспоминаниях Гарри – Тома - но это определенно был мистер Борджин.

Наблюдая за переключением внимания мистера Борджина, Том сказал: "Мальчик со мной. Он под моей защитой, и с ним будут обращаться соответственно".

И с этими словами мистер Борджин тоже поклонился ему, неловко глядя на происходящее.

"Теперь у меня есть дело, которым нужно заняться", - сказал Том, поворачиваясь к Гарри и начиная пересказывать то, что четко запечатлелось в его памяти: "Это - " он указал на сундук в углу" - кости различных магических существ, это - "он указал на шкаф рядом " - человеческие черепа разного возраста, а это - "он указал на стопку книг у прилавка" - книги по темной магии, не подвергшиеся заклятию. Вы можете трогать и исследовать эти вещи, но ничего больше. Вы понимаете?"

Гарри молча кивнул.

"Хорошо. Я вернусь. Жди здесь и не разговаривай ни с кем, кто войдет. Если возможно, держись подальше от посторонних глаз".

С этими словами Том целеустремленно зашагал за прилавок и исчез в соседней комнате, а мистер Борджин последовал за ним.

Вздохнув, Гарри подошел посмотреть на человеческие черепа. Он никогда раньше не видел их так близко.

Они сильно различались по размеру и форме – некоторые из них выглядели так, словно могли принадлежать новорожденным младенцам, а другие были настолько массивными, что казались размером с человека Хагрида; некоторые черепа были в идеальном состоянии, а другие были треснутыми или частично раздавленными. Один из самых маленьких особенно привлек его внимание – он выглядел так, как будто когда-то принадлежал ребенку около 1 года; что было в нем интересного, так это то, что он был помечен. По бокам были вырезаны цифры и руны, а в них просверлены крошечные отверстия. Гарри осторожно поднял его, держа в скудном свете, который проникал через заплесневелые окна магазина. Это действительно был очень любопытный предмет, он не мог не задуматься, вертя его в руках

Как только он положил маленький меченый обратно к остальным, он услышал шарканье прямо за дверью магазина, и он запаниковал, оглядываясь по сторонам – кто-то приближался, и Том сказал держаться подальше от посторонних глаз (он удачно забыл часть "попробовать"). Глубоко вздохнув, он решил зайти в черный шкаф прямо за собой. Оглядываясь назад, он понял, что тот мог быть проклят.

Ну что ж.

Секундой позже звякнул колокольчик, и в магазин вошли два человека; одного из них он сразу узнал сквозь завуалированные щели в шкафу, в котором он в настоящее время находился – это был Драко Малфой. Мужчина, который последовал за ним, мог быть только его отцом; у него было такое же бледное, заостренное лицо и такие же холодные серые глаза. Выглядя так, словно он был очень хорошо знаком с планировкой магазина, мистер Малфой быстро пересек зал, с легкостью эксперта переступая через предметы, разбросанные по полу, лениво поглядывая на выставленные товары; как только он пересек магазин, он позвонил в колокольчик на прилавке, прежде чем повернуться к своему сыну и сказать:,

"Ничего не трогай, Драко".

Гарри не мог не быть немного доволен тем, что Том доверял ему больше, чем отец Малфоя своему сыну.

Тем временем Малфой, потянувшийся за стеклянным глазом, стоявшим рядом с витриной с черепами, возмущенно надул губы и сказал: "Я думал, ты собирался купить мне подарок".

"Я сказал, что куплю тебе гоночную метлу", - поправил его отец, нетерпеливо барабаня пальцами по прилавку.

"Какой в этом прок, если я не в команде факультета?" Малфой ворчал, его голос был угрюмым и раздраженным. "Гарри Поттер попал в команду в прошлом году. Специальное разрешение от профессора Снейпа и Дамблдора, чтобы он мог играть за команду Слизерина. Он даже не настолько хорош, это просто потому, что он знаменит ... знаменит тем, что у него дурацкий шрам на лбу ... "

Малфой наклонился, чтобы рассмотреть витрину с черепами, на которую он сам смотрел минуту назад. "... все думают, что он такой умный, замечательный Поттер со своим шрамом, метлой и отличными оценками. Чертов любимчик учителя, если бы они только знали, каким был их драгоценный Поттер, когда злился ..."

"Ты рассказывал мне это уже по меньшей мере дюжину раз", - протянул мистер Малфой, бросив уничтожающий взгляд на своего сына, - "И я хотел бы напомнить тебе, что это not...prudent...to похоже, Гарри Поттера не очень любят, особенно когда большинство из нас считают его героем, из-за которого исчез Темный Лорд. Что касается характера мистера Поттера, я вам уже говорил – ах, мистер Борджин."

Мистер Борджин появился снова и теперь стоял за прилавком.

— Мистер Малфой, как приятно снова вас видеть, — полупробормотал пожилой мужчина, и его голос стал ещё более маслянистым, чем прежде. — Очень рад — и юный мистер Малфой тоже — очарован. Чем я могу вам помочь? Я должен показать вам, как раз сегодня, и по очень разумной цене…

— Сегодня я не покупаю, Борджин, а продаю.

Интересно.

— А, понятно, — мужчина немного сник от ответа. — Тогда, прежде чем заняться этим, я должен закончить кое-какие дела. Мальчик? — позвал он. — Куда ты ушёл?

О, это, наверное, был он, не так ли?

Смущенно Гарри вышел из шкафа.

— Поттер? — выпалил Малфой, и мистер Малфой и мистер Борджин приподняли брови, причём последний многозначительно посмотрел на него.

— Ну, мне сказали по возможности не попадаться никому на глаза, — сказал он в качестве объяснения. — Если вы не расскажете никому о том, что я спрятался в, возможно, проклятом шкафу, я буду очень, очень вам благодарен.

Мистер Борджин посмотрел на него с удивлением, а Малфой продолжал пялиться, и мистер Малфой уставился на него с нескрываемым любопытством.

Чувствуя себя очень неловко, Гарри кивнул в сторону Малфоя и подошел к своему отцу, протягивая руку. "Гарри Поттер, рад познакомиться с вами, сэр". Малфой уже, так сказать, "раскрыл свое прикрытие", так что грубить не было смысла.

Мистер Малфой неуверенно пожал ему руку, и Борджин снова заговорил.

"Твоя ... подруга еще некоторое время будет занята. Она имеет дело с ... общим деловым партнером".

Гарри кивнул, как будто понял, хотя на самом деле это было не так.

"Она попросила, чтобы ты подождал ее во Флорише и Блоттс".

Гарри кивнул. Это он понял. "Хорошо, тогда я пойду..."

"Но прежде чем ты уйдешь, – сказал Борджин, - меня попросили передать тебе это с сообщением - С запоздалым Днем рождения". Мужчина достал из-под прилавка огромный том и вложил его в руки Гарри.

Магия Самого страшного зла

Глаза Гарри расширились почти так же, как у Добби пару недель назад, его рот открылся, когда он бесстыдно разинул рот. "Это ... версия до 1857 года?"

Это было очень, очень редко.

Борджин поднял бровь. "Значит, вы знаете о цензуре 1857 года?"

Гарри энергично кивнул, его глаза заблестели от ликования. "Я был очень разочарован, обнаружив, что тот, что в Хогвартсе, относится к 1912 году. Но это ...великолепно!" воскликнул он, его голос почти дрожал от волнения, "Лучший подарок на день рождения!"

Тем временем оба Малфоя смотрели на него так, как будто у него выросла дополнительная пара рук и, возможно, еще одна или две головы вдобавок к этому.

Не обращая на них внимания, Гарри открыл свой красный рюкзак и положил книгу внутрь. "Большое вам спасибо, мистер Борджин!"

Мужчина поднял бровь. "Это не от меня, но все равно пожалуйста".

Гарри ухмыльнулся и собрался уходить, но заколебался. Вместо этого он подошел к витрине с черепами и взял тот, что был со странными отметинами.

"Сколько за это?"

Тонкие брови мистера Борджина скрылись за жесткой белой челкой. "И зачем тебе знать такие вещи?"

Гарри пожал плечами. "Мне это вроде как нравится".

Старик усмехнулся. "Ради вас, мистер Поттер, я отдам его за 7 галеонов".

Улыбка Гарри вернулась, и, положив череп в рюкзак, он достал из кармана требуемую сумму и передал ее мистеру Борджину.

"Приятно иметь с вами дело, мистер Поттер".

Гарри кивнул. "Взаимно". Он огляделся. "Тогда я, наверное, пойду". Он направился к двери, но затем оглянулся через плечо на двух озадаченных Малфоев. "Эм, пожалуйста, притворись, что меня здесь никогда не было. Приятно познакомиться с вами, мистер Малфой!"

Уходя, он слегка поежился – приятно было покидать затхлый магазин ... не то чтобы качество воздуха в Ноктюрн-аллее было намного лучше.

Он огляделся по сторонам, внезапно осознав сомнительность окружения и тот факт, что без присутствия Тома он действительно может оказаться в опасности, учитывая его текущее местоположение. Это было особенно очевидно, когда он привлек внимание потрепанного волшебника, сутулящегося в щели между двумя магазинами.

Мужчина жадно уставился на него, и Гарри поморщился, демонстративно вытаскивая палочку. Мужчина тут же отвел взгляд с непонятным выражением лица.

Какое странное поведение, Гарри не мог не подумать.

Ну что ж, пора переходить к Флоришу и Блоттсу.

Что ж, это было ... ужасно.

ГИЛДЕРОЙ ЛОКХАРТ

будет подписывать копии своей автобиографии

ВОЛШЕБНЫЙ Я

Сегодня

12.30 – 16.30

Кто бы мог подумать, что один невинно выглядящий баннер может предупреждать о таком великом предательстве?

Никогда прежде ни один книжный магазин или библиотека не предавали его так бесстыдно.

Попасть во Флориш и Блоттс было нелегкой задачей; он был буквально переполнен человеческим беспорядком, в основном прихорашивающимися ведьмами всех возрастов. Честно говоря, это было смешно. Очевидно, человек, написавший все свои книги о защите от темных искусств (которых было много), Гилдерой Локхарт, подписывал копии своей автобиографии в тот день. Все это очень раздражало, и Гарри хмурился все время, пока собирал свои книги. Он надеялся, что его пребывание в книжном магазине доставит ему удовольствие, как и всегда; он с радостью предвкушал случайное знакомство с различными книгами, выставленными на витрине, в ходе его приятной медленной прогулки по магазину.

Не повезло.

Он скривился, когда передавал 14 галеонов и 7 сиклей продавцу, стоявшему у кассы.

"Извините за это, - сказал мальчик постарше, - Так продолжается с полудня".

Гарри посмотрел на него с сочувствием. "Не извиняйся передо мной – это тебе приходится мириться с этим весь день".

"Вспышки камер, визг ведьм...Не могу дождаться, когда это закончится", - проворчал мальчик. - "Я на это не подписывался".

Гарри слабо улыбнулся. "Еще два часа до закрытия".

"Спасибо Мерлину за маленькие милости".

Он кивнул продавцу и собирался улизнуть из магазина, когда увидел Гермиону, стоящую у входа в магазин с группой рыжеволосых и одной вещью, которой здесь не принадлежало. Драко Малфой.

Он нахмурился. Улизнуть или предотвратить надвигающуюся драку...

Было бы довольно безвкусно просто улизнуть, не так ли?

"Гермиона! Рон!" - позвал он, проталкиваясь к ним сквозь толпу.

Лицо Гермионы просветлело, когда она увидела его, а хмурый взгляд Рона превратился в усмешку.

"Гарри!"

Он улыбнулся им, когда наконец пробрался сквозь толпу, и Гермиона немедленно бросилась в его объятия. Не совсем зная, что делать, он неловко похлопал ее по спине.

"Я тоже рад тебя видеть, Гермиона", - осторожно сказал он, не зная, принято ли здороваться с кем-либо до, во время или после объятий.

Когда она наконец отпустила его, он вежливо улыбнулся Малфою.

"Малфой, приятно видеть тебя здесь", - сказал он беспечно. - "Я бы не подумал найти тебя в ... такой компании".

При этих словах бледный мальчик покраснел и выглядел так, словно собирался огрызнуться в ответ, прежде чем его прервали.

"Рон!" - перекрикивая шум, крикнул пожилой мужчина с ярко-рыжими волосами, лишь слегка тронутыми сединой, пока он боролся с Фредом и Джорджем, которые просияли и помахали ему рукой, когда увидели его.

"Что ты делаешь?" мужчина громко сказал: "Здесь безумие, давай выйдем".

Гарри собирался представиться, когда появилась еще одна помеха.

"Так, так, так – Артур Уизли".

Это был мистер Малфой, которому удалось тихо пробраться к ним, положив руку в перчатке на плечо своего сына. Ему волшебным образом удалось сохранить достоинство, несмотря на хаос вокруг. Гарри был впечатлен. Хотя...этот человек был пожирателем Смерти и, без сомнения, видел много сражений. Так что, возможно, это действительно было не так уж и впечатляюще.

"Люциус", - ответил рыжеволосый мужчина напряженным голосом - рыжеволосый мужчина, который, по-видимому, был мистером Уизли, - холодно кивая.

"Я слышал, что в Министерстве много работы", - продолжил мистер Малфой обманчиво небрежным тоном. Гарри не был уверен, что ему нравится, к чему все это клонится. "Все эти рейды...Надеюсь, тебе платят сверхурочно?"

Он полез в котел младшего Уизли и извлек из-под кричаще ярких, новеньких книг Гилдероя Локхарта очень старый, очень потрепанный экземпляр того, что выглядело как Руководство для начинающих по трансфигурации.

"Очевидно, что нет", - сказал он. "Боже мой, какой смысл позорить имя волшебника, если тебе за это даже не платят хорошо?"

Мистер Уизли покраснел, его щеки стали темнее, чем волосы. "У нас совершенно разные представления о том, что позорит имя волшебника, Малфой", - многозначительно сказал он.

"Понятно", - протянул мистер Малфой, его светлые глаза остановились на двух взрослых, которые подошли с мистером Уизли и встали рядом с Гермионой. Ее родители, предположил он, которые с опаской наблюдали за происходящим. Гарри не мог винить их ... ему самому становилось немного не по себе.

"Твоя компания, Уизли ... и я думал, что твоя семья не может пасть ниже ..."

Что ж, это было бестактно. Гарри не любил магглов так же сильно, как и любого другого волшебника, но он никогда бы не сказал этого им в лицо. Очевидно, мистер Уизли тоже подумал, что это было довольно бестактно, потому что мгновение спустя он услышал глухой удар металла о дерево, когда полетел котел; мистер Уизли бросался на мистера Малфоя с яростным видом.

Гарри ничего не мог поделать, кроме как разинуть рот, когда десятки тяжелых книг заклинаний с грохотом обрушились им на головы. Среди раскатов грома раздался крик "Держи его, папа!" Фреда или Джорджа, или обоих. Тем временем женщина, которая определенно была миссис Уизли, кричала: "Нет, Артур, нет!". Толпа вокруг них отшатнулась назад, опрокидывая еще несколько полок.

Эти бедные продавцы в магазине.

Посыпались удары, и Гарри не был уверен, что он должен был делать. Однако оказалось, что ему вообще ничего не нужно было делать.

"Этого вполне достаточно". Резкий женский голос прорезал хаос, и невидимая сила разняла мистера Малфоя и мистера Уизли.

Гарри резко обернулся и обнаружил, что багровый взгляд Тома метался между ним и двумя ранее ссорившимися мужчинами перед ним.

Глянцевые розовые губы Тома – мисс Дженкин – скривились в отвращении. "Дерутся, как магглы, - его взгляд лишь на мгновение скользнул к Грейнджерам, - на публике, на глазах у детей не меньше. Главы двух чистокровных волшебных семей. Это действительно позор. Том перевел взгляд на Гарри. "Я же говорил тебе держаться подальше от неприятностей ".

"Я..." - начал Гарри.

"Я знаю, что не могу следовать даже самым простым инструкциям. Пойдем. Мы уходим".

С этими словами Том развернулся на каблуках (без обуви) и вышел из магазина.

Гарри виновато посмотрел на Малфоев, Уизли и Грейнджеров.

"Кто был это?" Спросил Рон, широко раскрыв глаза и залившись ярким румянцем.

Гарри поморщился. "Друг моей мамы – долгая история – увидимся в школе!"

И с этими словами он побежал за Томом.

Когда Том догнал его, он уставился на него. "Ты глупый, безрассудный мальчишка. Когда ты видишь Малфоя и Уизли в одной комнате, ты идешь в другую сторону".

"Я запомню это в следующий раз".

"Смотри, чтобы ты это сделал".

Гарри нахмурился. "Конечно, я бы вообще не попал в беду, если бы ты меня не бросил".

Том поднял бровь, явно не впечатленный. "У меня были дела".

"И когда ты собираешься рассказать мне об этом деле?"

Том не потрудился ответить. "Возьми меня за руку".

Гарри подчинился, и мгновение спустя они аппарировали в гостиную мисс Дженкин.

Привыкший к внезапным появлениям Тома, Гарри только моргал. "Подожди ... разве у нас еще не было дел?"

Том нетерпеливо обратил его внимание на маленькую сумку в его руке. "Я не хочу разгуливать с этим по Лондону".

Гарри нахмурился, глядя на неприметный на вид пакет. "Что это?"

Том вытряхнул содержимое сумки на диван. В нем были маленькая диадема, сверкающий золотой кубок, украшенный драгоценными камнями медальон, кольцо и маленькая книжка, очень похожая на дневник Гарри. Он сразу узнал предметы и разинул рот.

"Твои другие крестражи?"

Том покачал головой. "Нет. Копии".

"Копии?"

"Да. Как только мы поверим, что у Дамблдора может быть представление о том, кто ты такой, нашим первым шагом будет заменить все мои крестражи, прежде чем он отправится на их поиски. Это точные копии – я заказал их в прошлом году – которые были наполнены моей собственной магией и защищены так же, как и мои крестражи. Дамблдор не сможет заметить разницу."

Глаза Гарри заблестели. "Блестяще!"

"Да, я тоже так подумал".

"Подождите, но если они были заказаны, это означает, что их сделал кто-то другой, верно?"

Том приподнял бровь. "Это то, что имел в виду заказанный, насколько я знаю".

"Ты доверил кому-то свои поддельные крестражи?" Гарри недоверчиво спросил.

"Это был гоблин, который был заинтересован в создании некоторых...менее легальные инвестиции. Я наложил на него проклятие империус на всякий случай".

"Но ... ты же не можешь держать его в таком состоянии вечно, верно? Все это время это истощало бы твою магию", - сказал Гарри, внезапно почувствовав себя немного виноватым перед Томом.

"Вот почему я убил его, как только он закончил".

Гарри поморщился. Ему больше не было жаль Тома. "В любом случае, мы собираемся заменить их сейчас?"

"Невыполнение этого требования отнимет значительное количество нашего времени и энергии и может напрасно привлечь внимание к местам, где спрятаны мои крестражи. Также возникает вопрос о том, куда спрятать мои крестражи, когда мы их заменим. Мы не будем производить замену до тех пор, пока это не будет необходимо, предпочтительно после того, как у нас будет возможность сообщить моему хозяину души об изменении."

— Итак, что мы будем делать с ними пока?

— Спрячьте их здесь. Мы разместим их в неприметных местах вокруг дома мисс Дженкинс. Они зачарованы, чтобы отпугивать магглов, но я всё равно заставлю её держаться от них подальше.

"А что, если она пошевелится или что-то в этом роде?"

— Ты думаешь, я не способен убедить маггла остаться на одном месте, Гарри?

— Верно. Итак... где мы их спрячем?

Том сел на диван рядом со своими поддельными крестражами.

"Я оставляю это тебе".

Глаза Гарри вылезли из орбит. «...я? Ты хочешь, чтобы я их спрятал?»

Том нетерпеливо посмотрел на него. «Я только что это сказал».

Гарри молча кивнул.

"Ну, приступай".

Гарри нахмурился. Где можно спрятать фальшивые крестражи? Где-нибудь в укромном месте, предположил он. С дневником всё было просто — он просто положил его на одну из книжных полок мисс Дженкинс. Но остальные... над ними придётся подумать.

Он осторожно взял чашку и направился на кухню. Чашки должны быть на кухне, верно? Ему просто нужно было найти другие чашки.

Гарри по опыту знал, что люди ставят чашки только в шкафы над столешницами, а не под ними, поэтому он, не теряя времени, подтащил стул к кухонной столешнице, чтобы забраться на него и начать искать чашки. После нескольких минут поисков он наконец нашёл полку со всеми бокалами для вина. Он осторожно вытащил четыре из них, отодвинув копию чашки Хаффлпаффа и поставив бокалы перед ней.

Закончив прятать кубок, он вернулся в кабинет и обнаружил Тома, все еще сидящего на диване и читающего новую книгу Гарри "Магия зла".

"Я спрятал это за бокалами для вина", - прокомментировал Гарри, беря медальон Слизерина и фамильное кольцо Тома.

"Хм".

Гарри закатил глаза и отправился на поиски спальни мисс Дженкинс, которая оказалась в конце коридора напротив кухни. Он точно знал, что искать – шкатулку с драгоценностями мисс Дженкинс. Шкатулки для драгоценностей, как узнал Гарри, убирая спальню тети Петунии, когда ему было шесть лет, были местом, где женщины хранили свои маленькие и блестящие пожитки (а именно украшения) и сигареты, которые им не полагалось курить. Как и шкатулка для драгоценностей тети Петунии, шкатулка мисс Дженкинс была наполнена серьгами, кольцами и ожерельями, и Гарри положил кольцо и медальон на самое дно, где их (надеюсь) не потревожит мисс Дженкинс. Довольный своей работой, Гарри потрусил обратно в кабинет, где Том все еще читал свой подарок на день рождения.

"Теперь мне нужно спрятать диадему", - сказал Гарри. - "Хотя я не знаю, куда ее спрятать. Это довольно бросается в глаза, тебе не кажется?"

Том откровенно проигнорировал его.

Гарри фыркнул, взял диадему и на мгновение замер, наслаждаясь тем, как темная магия, которой она была пропитана, облизывает его пальцы.

Где можно спрятать диадему в доме школьной учительницы? Гарри даже близко не был уверен. Он поджал губы, когда снова вошел в спальню мисс Дженкинс, и начал поиски.

Сначала он проверил шкаф, но нашел только платья в горошек и шелковые рубашки. Он также проверил прикроватный столик, а также под кроватью и книжную полку. Безуспешно; никаких идей.

Начиная расстраиваться, он обратил свое внимание на комод и начал обыскивать его сверху донизу. Первый ящик, который он обыскал, был полон тонкой кружевной одежды, которая, как понял Гарри при дальнейшем осмотре, на самом деле была нижним бельем. Лифчики мисс Дженкинс и...трусики, если он правильно понял. Гарри предположил, что мисс Дженкинс, вероятно, регулярно пользовалась этим ящиком, так что об этом не могло быть и речи. Следующий ящик был заполнен носками, следующий за ним - рубашками, а следующий за ними - брюками.

К тому времени, как он добрался до последнего ящика, он начал чувствовать себя довольно отчаянно; к счастью, в пятый раз сработало заклинание. Когда он открыл ящик, ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что он нашел. Однако, при ближайшем рассмотрении груды блестящей одежды с блестками, засунутой в ящик, он понял, что это были костюмы. Идеально, подумал он. Диадема - это как раз та вещь, которую кто-то ожидал бы найти в костюме.

Когда он вернулся в логово, у него было победоносное выражение лица.

«Я успешно спрятал все крестражи —»

Однако он не успел закончить фразу, как упал на колени и приглушённо вскрикнул, увидев, что мисс Дженкинс обмякла на диване.

Честно говоря, так Том отплачивает ему за его усилия. Иногда он чувствовал себя таким недооцененным.

Глава 28

Глава 28: Написанное обещание

Написанное обещание

Написанное Обещание является одной из самых основных магических клятв и лежит в основе многих заклинаний против мошенничества и плагиата. Эта клятва влечет за собой письменную запись заявления того, кто делится секретом, вместе с именами хранителей секрета. Записанное утверждение и любые его грамматические вариации (см. Главу 2, раздел 5: Степени вариативности) становятся невозможными для письменного воспроизведения хранителями секрета. Клятва аннулируется с уничтожением записывающего устройства и / или аннулированием намерения, подробно описанного ниже.

Три элемента Написанного Обещания заключаются в следующем:

1. Заклинание: Без надписей. Никаких движений палочкой не требуется.

2. Орудие казни: раньше для исполнения клятвы использовалось Кровавое перо. В соответствии с Указом Министерства магии о запрете Темных артефактов, часть 8, статья 27, авторы этого текста больше не рекомендуют подобный образ действий. Дополнительное заклинание, не содержащее надписей, подробно описано в Приложении B и должно быть применено к сменным письменным принадлежностям.

3. Намерение: для того, чтобы утверждение квалифицировалось как действительный секрет, тот, кто делится секретом, должен пожелать, чтобы это утверждение хранилось в секрете. Клятва утрачивает силу, если обладатель секрета больше не желает хранить указанный секрет.

Раньше клятва, как упоминалось выше, исполнялась Кровавым пером. Делящийся секретом записывал секрет на заранее определенный носитель, а хранители секрета подписывали свои имена под секретом. Заклинание "nonscribere" завершает клятву.

В соответствии с ограничениями Министерства магии в отношении тёмных артефактов, клятва должна быть принесена в день публикации этого издания с помощью пишущего инструмента, на который наложено дополнительное заклинание. Заклинание действует ровно две минуты...

Гарри захлопнул книгу, когда Гермиона открыла дверь его купе и проскользнула внутрь.

"Гарри!"

Он встал и тепло обнял ее.

После их неловкого объятия в «Флориш и Блоттс» Гарри немного поразмыслил над правильной техникой объятий. У него не было большого опыта в подобных вещах, поэтому ему потребовалось немного времени на размышления, прежде чем он почувствовал себя уверенно — он даже несколько раз потренировался на подушке. Однако после недели размышлений и тренировок он решил, что у него всё получается.

— Я так рад тебя видеть, — искренне сказал он, обнимая её за плечи. — Это было долгое лето.

Гермиона энергично закивала. «Я так по тебе скучала! Я имею в виду, было приятно увидеть всех моих кузенов во Франции, но это совсем не то! Мне не с кем было поговорить о заклинаниях, зельях или Хогвартсе...»

Он тепло улыбнулся ей, и его улыбка стала еще шире, когда она ахнула, заметив книгу, которую он положил на свое место, когда встал, чтобы поприветствовать ее.

"Текст о магических клятвах!" - воскликнула она, - "Как это? Ты уже прочитал это? Я пыталась взглянуть, но мне нужно немного почитать, прежде чем я действительно пойму большую часть из этого. Ты должен одолжить мне его, когда дочитаешь."

Гарри кивнул, ухмыляясь. "Это действительно довольно блестяще! Я просмотрел все это и сейчас перечитываю более подробно...Я уже почти на четверть продвинулся. Хотя во многом это действительно продвинутая магия...Думаю, это должно занять меня на некоторое время. Я действительно не знаю, как вас отблагодарить - у меня такое чувство, что это действительно пригодится! "

Его друг ухмыльнулся. "Рад это слышать! Ты планируешь попробовать что-нибудь в ближайшее время?"

"Да, собственно говоря. Я – о, вот он, хорош".

Как раз в этот момент Тео открыл дверь купе.

Гарри немедленно подошел и протянул руку. "Рад снова видеть тебя, Тео! Я скучал по тебе!"

Тео удивлённо моргнул, но через мгновение тепло пожал ему руку. «Взаимно, Гарри. Я тоже рад тебя видеть». Он взглянул на Гермиону и кивнул. «Грейнджер».

Она улыбнулась, явно радуясь, что её заметили. «Нотт».

Когда Гарри сел, а Тео устроился в кресле рядом с ним, Гарри заговорил. «Я бы хотел объявить о втором официальном собрании Сами-Знаете-Кого».

Его друзья удивились резкости его комментария, но кивнули, и Гермиона предусмотрительно подошла к двери купе, чтобы запереть её, прежде чем сесть напротив мальчиков.

Улыбнувшись ей, Гарри протянул правую руку в пустоту между ними, и двое других последовали его примеру, положив свои руки поверх его.

«Я сохраню твои секреты, если ты сохранишь мои».

«Я сохраню твои секреты, если ты сохранишь мои».

«Я сохраню твои секреты, если ты сохранишь мои».

Гарри кивнул. "Я полагаю, вы оба знаете, что я все лето изучал магические клятвы ..."

"Да", - протянул Тео, - "Это и зелья. Ты мало чем другим занимался, или, по крайней мере, это то, во что заставляют меня поверить твои письма".

Гарри застенчиво улыбнулся. "Да, ну, мне это скорее понравилось ... и зелья действительно необходимы. В любом случае, я хотел бы, чтобы мы провели эксперимент".

Оба его товарища удивленно посмотрели на него.

— Ты уже освоила одно из заклинаний? — воскликнула Гермиона, не в силах полностью скрыть зависть в своём голосе.

"Ну, это то, что мы собираемся выяснить. Хотя на самом деле осваивать нечего; это действительно довольно простое заклинание, при условии, что у вас есть правильные ... инструменты ". Он сделал паузу. "Муффлиато".

Отвечая на их озадаченные взгляды, когда он встал, чтобы задернуть шторы в купе, он сказал в качестве объяснения: "Заклинание уединения".

Тео нахмурился. "Ты произносишь это каждую ночь перед сном".

"Да, ну, мне нравится уединяться, пока я без сознания".

Тем временем Гермиона выглядела очень взволнованной. «Ты научишь меня?»

Гарри улыбнулся. «Конечно, но в другой раз. А сейчас... Тео, у тебя есть это?»

Тео неохотно кивнул, полез в сумку и достал маленькую чёрную коробочку. «Линея», — сказал он, и коробочка открылась, показав маленькое чёрное перо.

Гермиона озадаченно посмотрела на него. "Перо?"

Тео кивнул. "Это называется Кровавое перо".

"Это незаконный темный артефакт", - вставил Гарри.

Глаза Гермионы широко распахнулись. "Гарри Джеймс Поттер! Я-!"

"Гермиона, это просто для эксперимента", - твердо перебил Гарри, - "Все, что он делает, это использует немного твоей крови, чтобы что-то написать. Это буквально все, что он делает. И да, я уверен, что это все, что в нем есть. Я провел свое исследование."

"Тогда...почему это незаконно?" спросила она, нахмурившись. "По-моему, это звучит не так уж ужасно – не похоже, что вам нужен волшебный предмет, чтобы писать кровью. Нож и обычное перо могли бы сделать то же самое, верно? Писать кровью запрещено в волшебном мире или что-то в этом роде? Это довольно глупо, если хотите знать мое мнение."

Тео фыркнул. "Знаешь, Грейнджер, чем больше я узнаю тебя, тем больше ты мне нравишься".

Она нахмурилась, глядя на него.

"Писать кровью не запрещено, или, по крайней мере, я так не думаю, - он посмотрел на Тео, который покачал головой, - но по какой-то причине это называется темным артефактом. Вероятно, это потому, что технически он проклят."

"So...it это незаконно из-за технических сложностей?" Недоверчиво спросила Гермиона.

"Да, - сказал Тео, - для тебя это Министерство магии".

"В любом случае, - сказал Гарри, - наличие одного из них действительно упрощает весь процесс магической клятвы. Таким образом, нам не нужно тратить время и магию на длинные заклинания и сложные движения палочкой...глупое размахивание палочкой, как сказал бы профессор Снейп."

Гермиона медленно кивнула. "Это имеет смысл".

"И Тео был достаточно любезен, чтобы одолжить нам это".

"Ты можешь оставить это себе, - предложил Тео, - Считай это запоздалым подарком на день рождения".

Глаза Гарри расширились, и он обнял Тео с отработанной точностью, в то время как его друг застыл в его объятиях. "Большое тебе спасибо!"

Тео неловко похлопал Гарри по спине, и Гарри не мог не быть немного разочарован тем, что объятие все еще было неловким, даже после всех его тренировок.

"На самом деле, это не проблема. Он просто пылился в кабинете моего отца".

"Он знает, что ты взял это?" Гарри с любопытством спросил.

"... нет".

"Ха".

"Действительно".

"В любом случае, - начал Гарри, - если вы оба готовы к этому ", - увидев их кивки, он продолжил, - " Я бы хотел попробовать что-то, что называется Написанным обещанием. По-видимому, это основа для некоторых заклинаний против обмана и тому подобного. Идея в том, что кто-то записывает секрет на листе бумаги, а хранители секрета подписывают под ним свои имена, и после того, как делящийся секретом произносит заклинание, хранители секрета не могут написать это предложение или его грамматическую вариацию ... например, изменить предлоги или время, ввести прилагательные и наречия, что-то в этом роде. "

"Как это мешает тебе что-то написать?" Спросила Гермиона.

Гарри пожал плечами. "Как и в случае с большинством подобных клятв, очевидно, ты физически неспособен на это. Я полагаю, это может быть частью эксперимента. В любом случае, если мы используем Кровавое Перо, заклинание довольно простое, и мы можем произнести его прямо здесь."

Двое других медленно кивнули.

"Итак, - сказал Тео, - что, нам всем просто придумать секрет, которым можно поделиться, и действовать по очереди?"

Гарри кивнул и вытащил листок бумаги из кармана. "Ты знаешь мой дневник? В нем есть нечто, называемое Протеанским заклинанием ... Я могу вырывать страницы, и то, что я пишу на вырванных страницах, появляется в дневнике. "

Гермиона ахнула. "Это блестяще! Когда ты научился использовать это?"

"Хм, ну, вообще-то у меня есть дневник с уже наложенным на него заклинанием ... по-видимому, это заклинание уровня ТРИТОНА, так что немного выше моего уровня мастерства ..."

Гермиона при этих словах сдулась. "О".

"Хотя я работаю над этим".

Гермиона с надеждой улыбнулась.

«В любом случае, мы можем записать секреты на этой бумаге, и она будет передана на хранение в мой дневник. Чтобы снять заклинание, мне просто нужно найти нужную страницу в дневнике и сжечь её».

Двое других кивнули, и он почувствовал облегчение. Он надеялся, что никто из них не станет настаивать на том, чтобы самим хранить письменные клятвы, потому что, хотя он им и доверял, он не хотел, чтобы его секреты хранились в одном из их сундуков.

"Итак ... мне идти первым?"

Когда двое других нетерпеливо закивали, он взял Кровавое перо и написал:

Гарри Поттер - змеиный рот.

Стараясь не морщиться от острой боли в черепе, он передал страницу Гермионе, у которой отвисла челюсть. "Ты?"

Гарри кивнул.

С любопытством Тео взглянул на страницу и самодовольно ухмыльнулся. "Я уже знал это".

Гермиона сердито посмотрела на него.

"Но как, Гарри? Я думал, только потомки Салазара Слизерина могут говорить на парселтонге! Или ты...?"

"Возможно, - сказал Гарри, - это довольно сложно понять, учитывая временной разрыв и все такое. Но да, я могу говорить со змеями. И это секрет, так что не рассказывай людям...У меня могут быть большие неприятности, если ты это сделаешь. "

Гермиона нахмурилась. "Почему?"

"Просто ... у многих людей возникло бы неправильное представление, Гермиона. Волдеморт..."

Тео вздрогнул.

"... тоже был змееротом, и многие люди делают неверные предположения об этом умении. Клятва удержит вас от написания чего-либо, но вы также должны поклясться, что ничего не скажете об этом ".

Ее лицо смягчилось. "Конечно, Гарри". Без колебаний она подписала свое имя под страницей, слегка поморщившись от боли.

Она передала бумагу и перо Тео, который сделал то же самое и передал их Гарри.

Гарри вытащил свою волшебную палочку. "Без надписи". И с этими словами обещание, написанное красным шрифтом, превратилось в ничто.

"Это все еще там, ну, скорее, на одной из страниц моего дневника, - сказал Гарри, - Простое заклинание revelio раскроет это, но только если я, обладатель тайны, применю его. Твоя очередь, Тео."

Тео поколебался, прежде чем взять бумагу и перо, но, собравшись с духом, решительно записал свой секрет.

Отец Тео Нотта, Таддеус Нотт, был пожирателем Смерти.

Увидев это, Гермиона ахнула.

"Отец Малфоя тоже был таким", - защищаясь, сказал Тео. "Кроме того, я не то чтобы согласен с ним или что-то в этом роде. В конце концов, я дружу с чертовым Мальчиком, который выжил".

Гермиона, казалось, была довольна этим, но чувствовала себя неловко, когда дошла ее очередь. "На самом деле у меня нет никаких секретов ..."

Тео нахмурился на нее. "Ты не можешь сейчас отступить, Грейнджер".

"Мы не будем судить", - тихо сказал Гарри. "Все это упражнение в доверии. Если мы не можем доверять друг другу, кому мы можем доверять? В этом смысл всего этого. В этом смысл нашего обещания. "

Гермиона кивнула, решившись, и глубоко вздохнула, записывая,

Гермиона Грейнджер влюблена в Кайлу Мартинс

Брови Гарри поползли вверх, когда он увидел заявление. "Официантка? О, я полагаю, это объясняет...верно. Она симпатичная...Я думаю."

Тем временем Тео нахмурился. "Это маггл, не так ли? Ты влюблен в маггла?"

Гермиона возмущенно посмотрела на него. "Это то, из-за чего ты расстроен!?"

"Послушай, Грейнджер, мне все равно, нравятся ли тебе девушки. Мне тоже нравятся девушки, и если "Гарри вон там" не педик, то у нас у всех это общее. Но магглы, - усмехнулся он.

Гермиона разинула рот, когда он подписал свое имя.

Гарри подавил смешок, подписался своим именем и вернул страницу Гермионе, которая произнесла заклинание.

Тем временем Гарри забрал Кровавое Перо обратно и положил его в маленькую черную коробочку.

"Могу я сменить пароль?" спросил он с любопытством.

Тео кивнул и дважды постучал по коробке. "Когда будешь готов".

Ухмыляясь, Гарри прошипел, :Открой.:

Коробка щелкнула, и он поднял глаза, чтобы увидеть, что его друзья смотрят на него с нескрываемым восхищением.

"О, звучит блестяще!" взвизгнула Гермиона. "Тогда давай, скажи что-нибудь еще!"

: Что-то вроде этого?:

В этот момент она глупо улыбалась, и Тео, несмотря на то, что выглядел слегка встревоженным, казалось, тоже был взволнован этим звуком.

"Как это работает? Змеи просто понимают тебя?"

Гарри кивнул. "Хотя я действительно не знаю, как это работает".

"Тебе обязательно учить новые слова?"

Гарри покачал головой. "Я просто ... знаю это. Это трудно объяснить. Но это даже естественнее, чем говорить по-английски. Это просто как-то само собой".

Гермиона выглядела невероятно счастливой. "О, тебе придется показать мне гораздо больше! Я хочу увидеть, как ты разговариваешь с настоящей змеей! О, ты умеешь произносить заклинания на змеином языке?"

"Вообще-то, я не знаю. Когда-нибудь мне придется попробовать".

Гермиона энергично кивнула, и он взял у нее листок бумаги, сложил его и положил между страницами своего дневника

Он поколебался, прежде чем положить его в карман своей мантии.

"Я знаю, ты очень доверяешь мне, позволяя мне быть тем, кто сохранит его ..."

"Мы доверяем тебе", - сказали они оба одновременно.

Гарри застенчиво улыбнулся. "Для меня большая честь заручиться вашим доверием, правда, очень".

Двое других выглядели немного неловко, услышав его искреннее признание.

Не обращая внимания на неловкость своих слов, он спросил: "Итак, кто хочет попробовать нарушить клятву?"

Гермиона и Тео неохотно переглянулись.

"Ладно, - сказал Гарри мгновение спустя, - Полагаю, остаюсь я".

Он достал из сумки обычное перо и простой лист пергамента и начал писать секрет Гермионы:

'H- '

"Ну?" Взволнованно спросила Гермиона.

"Я не могу этого сделать", - сказал пораженный Гарри, "Я пытаюсь пошевелить рукой, чтобы написать слова, и это не получается - моя рука просто коченеет и кажется немного онемевшей".

Глаза Гермионы возбужденно заблестели. "Превосходно!"

Тео кивнул вместе с ней. "Я впечатлен".

Гарри удовлетворенно кивнул. "Теперь перейдем ко второму вопросу – должны ли мы завершить наши планы на год?"

Двое других кивнули в знак согласия, и Гермиона заговорила первой.

"Я определенно думаю, что нам следует сосредоточиться на завершении обучения окклюменции".

Гарри улыбнулся. "Заканчиваем то, что мы начали - мне нравится, как это звучит. Надеюсь, вы оба тренировались летом?"

Гермиона энергично кивнула, но Тео застенчиво посмотрел на них. "Время от времени".

"Все в порядке, Тео, мы будем терпеливы", - добродушно сказал Гарри, "Даже если тебе нужно немного наверстать упущенное, хотя, по моим оценкам, нам действительно нужно всего лишь месяц или два совместных тренировок. Пока вы продолжаете практиковаться самостоятельно, я думаю, вы оба сможете сказать, что вы довольно эффективно закрываетесь."

Двое его друзей выглядели очень довольными, а Гермиона достала блокнот и начала что-то записывать.

"Так ты думаешь, к ноябрю?"

Гарри кивнул.

"И что касается медитации, - заговорил Тео, - я подумал, что, возможно, стоит взглянуть на исследование трансфигурации человека".

Гермиона выглядела взволнованной этим. "Ты имеешь в виду, стать анимагом?"

"Именно. Из того, что я знаю, медитация - большая часть ранних стадий. И я слышал, что это может занять годы, так почему бы не начать пораньше?"

"Это могло бы быть весело", - задумчиво сказал Гарри. "Мы должны начать это сразу после того, как закончим совместную работу над окклюменцией. Гермиона, как ты думаешь, ты не могла бы провести небольшое исследование заранее?"

Она усмехнулась. "Конечно!"

"Кроме того, - сказал Гарри, - у меня есть список заклинаний, которым я хочу тебя научить, и ... нам следует продолжать дуэли" practice...at думаю, не реже одного раза в неделю.

Двое других кивнули.

"Я присоединюсь к вам", - сказала Гермиона, - "Но при условии, что вы сделаете больше, чем взорвете друг друга. Честно говоря, это смешно. Ты говоришь, что хочешь изучать темную магию, но практически все, что ты сделал, это научился заставлять предметы взрываться!"

Тео ухмыльнулся, а Гарри выглядел застенчивым, но задумчивым.

"У меня есть пара разрушающих кости проклятий ..."

"Не то чтобы тебе это было нужно", - фыркнул Тео.

"... и сокращающие проклятия в моем списке, а также пара отменяющих аппликатуру проклятий", - задумчиво произнес он.

Его друзья выглядели немного озадаченными при этом.

"Но, - поправил он, - нам, вероятно, не следует использовать их на дуэлях".

"Возможно, это к лучшему", - сказал Тео с легкой дрожью.

"Где ты вообще взял подобные заклинания?" Нахмурившись, Гермиона спросила: "Этого определенно нет ни в одном из наших школьных учебников".

Гарри тонко ухмыльнулся. "Кажется, мне в руки попала копия "Магия самого страшного зла"."

Гермиона выглядела шокированной, в то время как Тео выглядел невероятно ревнивым.

"Гарри! Разве это не незаконно - владеть личной копией этого?"

Гарри слегка рассмеялся. "Вроде как незаконно владеть Кровавым пером?"

Гермиона поморщилась.

"Серьезно, как тебе это удалось?" Спросил Тео.

"Я купил это у Борджина и Беркса".

Тео уставился на него. "Ты был в "Борджин и Беркс"?"

"Ну да. Это довольно захватывающее место. Мне там понравилось. Надеюсь, я смогу вернуться следующим летом ".

Гермиона быстро переводила взгляд с одного на другого. "Что за Борджин и Беркс?"

"Магическая витрина черного рынка", - небрежно сказал Тео, оставив Гермиону разинуть рот.

Тем временем Гарри моргнул. "О, так вот в чем дело".

Тео посмотрел на него с удивлением. "Ты даже не знал, что это было?"

"Нет".

"Мерлин, Гарри. Ты действительно жаждешь смерти".

Гермиона нахмурилась. "Я согласна, Гарри! Тебе не следует бродить по таким сомнительным местам! Это вредно для твоего здоровья. Мы и так достаточно беспокоимся о тебе ".

Гарри отмахнулся от них. "Я был в полной безопасности, все в порядке. О! И у меня есть кое-что еще!" Он полез в свою сумку и вытащил череп, который он купил. "Это довольно мило, правда? Я назвал его Билли".

Тео уставился на него в полном недоумении, и что-то среднее между недоверием и отвращением отразилось на лице Гермионы.

"Это ... череп?"

Гарри энергично закивал. «Со странными надписями по всей поверхности. Я нашёл его в витрине «Борджин и Беркс»!»

"Человеческий череп".

"Ага!"

"...детский череп".

"Вероятно, учитывая размер".

— И...зачем тебе покупать что-то подобное? — очень медленно спросила Гермиона.

"Ну, я думаю, это довольно мило. Кроме того, я всегда хотел познакомиться с кем-нибудь по имени Билли - теперь я познакомился!"

Гермиона поморщилась. "Ну, да, теперь ты можешь убрать это".

Гарри с раскаянием подчинился.

Тео откашлялся, пытаясь развеять неловкость. - Значит, ты начал читать "Магию самого страшного зла", тогда?

На лице Гарри появилось выражение волнения. "О да, и я обнаружил эти два проклятия, в которых таинственным образом схожи движения палочек, но совершенно разные заклинания – я бы предположил, что все будет наоборот, потому что одно вырывает ваши ногти, а другое их растворяет. А заклинания полярно противоположны! Совершенно другая грамматическая структура! Разве это не интересно?"

Ответа не последовало.

Гарри застенчиво улыбнулся. "Меня просто действительно интересует взаимодействие между движениями палочки и заклинаниями при создании заклинаний".

Гермиона уставилась на него в этот момент, но Тео только покачал головой. "Ты такой странный".

"... Я знаю".

Бедная Гермиона выглядела так, словно вот-вот разрыдается.

"Итак, - внезапно сказал Тео, приходя на помощь Гермионе, - что там насчет домашних эльфов?"

Гарри начал. "О, да, Добби, домашний эльф Малфоев, приезжал ко мне в гости этим летом".

Тео озадаченно уставился на него, в то время как шок Гермионы сменился хмурым взглядом. "Что такое домашний эльф?"

"По сути, раб", - прямо сказал Гарри

Гермиона уставилась на него.

"Это маленькие существа, около двух или трех футов ростом, которые связаны с семьей волшебников – они готовят, убирают и все такое".

Гермиона выглядела ошеломленной. "И это ... обычное дело?"

"Как ты думаешь, кто готовит всю еду в Хогвартсе?" Спросил Тео, приподняв бровь.

"Что делают рабы ?"

"На самом деле они не рабы, - вставил Тео, - Им просто ... не платят".

"Это рабство!"

"Им это нравится, если тебе от этого станет легче".

"Как им это может нравиться ?"

Гарри и Тео пожали плечами, отчего лицо Гермионы исказилось в гримасе возмущения.

"Это ужасно. Ужасно!"

"В любом случае, - сказал Тео, - что это за история с визитом Добби к тебе?"

Гермиона сердито посмотрела на него.

"Ну, - деликатно сказал Гарри, - Он утверждал, что в этом году в Хогвартсе произойдут ужасные вещи".

"Ты, значит, еще ужаснее, чем в прошлом году", - с юмором сказал Тео.

"Очевидно", - сказал Гарри, отчего у Тео отвисла челюсть. "Ты говорил , что Малфой навещал тебя несколько раз этим летом - и это означает, что твои отцы навещали тебя, верно? Итак, я подумал, может быть, им было о чем поговорить. Я думаю, это может быть частью всего этого ... может быть? "

"Или это может быть совершенно не связано".

"И это тоже".

"Ну, и что же там будет происходить?" Вмешалась Гермиона.

"Ну, в том-то и дело...на самом деле он ничего не сказал. Я просто думаю, что он что-то подслушал. Малфои, возможно, и не имеют к этому никакого отношения, но они знают кое-кого, кто имеет к этому отношение, и Добби подумал, что это звучит достаточно опасно, чтобы предупредить меня."

Гермиона нахмурилась. "Ты просто не можешь оставаться в стороне от неприятностей, не так ли, Гарри?"

"Очевидно, нет".

Гермиона нахмурилась еще сильнее.

"Теперь, последний вопрос, - сказал Гарри, нетерпеливо меняя тему, - Имена".

"Имена?"

"Да, имена. Тебе не кажется, что вам двоим давно пора называть друг друга своими именами? Учитывая все эти тайные операции, тайное общество и все такое".

Оба его друга выглядели задумчивыми при этих словах.

"Theo?" Гермиона пыталась.

"Гермиона", - согласился Тео.

"Гарри!" Прощебетал Гарри, заработав раздраженные закатывания глаз.

Гарри лучезарно улыбнулся Гортензии Роуленд, которая проходила мимо него, когда он садился за стол Слизерина рядом с Тео.

"Поздравляю с назначением Главной героиней!" радостно сказал он.

Брюнетка остановилась и улыбнулась ему в ответ. "Что ж, спасибо, Гарри. Как прошло твое лето?"

"О, ужасно скучно, - сказал он, - я рад, что все закончилось".

Это, казалось, позабавило префекта. "Возможно, вы пропустите это через несколько недель".

Улыбка Гарри стала натянутой. "Я сомневаюсь в этом".

Старшая девочка закатила глаза. "Держись подальше от неприятностей".

"Да, мэм".

"Ужасно скучно, да?" С другой стороны стола заговорил Теренс Хиггс: "Надеюсь, вы не расслаблялись, потому что остальные из нас тренировались все лето".

Гарри застенчиво улыбнулся. "У меня нет метлы, Хиггс".

Другой мальчик уставился на него. "У тебя нет метлы? Ты чертов Мальчик, который выжил! Как у Мальчика-который-выжил, самого молодого искателя за столетие, нет собственной метлы?"

Улыбка Гарри стала кривой. "Мои опекуны не слишком ими увлечены".

"О, твои таинственные опекуны", - сказала Дэвис, также садясь слева от него. "Напомни, кем, ты сказал, они были?"

"Я этого не делал".

Паркинсон насмехался над ним. "Да ладно, Поттер, тебе не кажется, что этот "таинственный" номер немного устарел?"

"Это не игра, - серьезно сказал Гарри, - я просто не хочу об этом говорить. На самом деле все довольно просто".

— Что ж, я думаю, что загадочность тебе к лицу, — вставил Гринграсс.

Паркинсон нахмурился. "Ты бы так и сделал".

— Может, тебе стоит признаться, Поттер, — сказал Дэвис. — У людей может сложиться неверное впечатление. Как будто тебе есть что скрывать.

— О, отстань от него, а? — Тео нахмурился. — Если он что-то скрывает, то у него есть на то веская причина.

Брови Дэвиса поползли вверх. "Ты знаешь что-то, чего не знаем мы, Тео?"

"Разве ты не хотел бы знать?"

"Я бы так и сделал".

"Ну..."

"Лично я предпочел бы знать, где Поттер проводит свой досуг летом".

Это был Драко Малфой, который заговорил, привлекая к себе всеобщие безмерно удивленные взгляды. Это был первый раз, когда они видели, как он вовлекает Гарри в разговор (пусть и косвенно) с октября прошлого года.

"Интересно, в какой компании он водится, какие места посещает..." - протянул Малфой с блеском в глазах.

Гарри посмотрел ему в глаза, его лицо ничего не выражало. "О да, и раз уж мы об этом заговорили, мы можем поговорить о том, где твой отец выполнял свои поручения. Он сказал, продает?"

При этих словах Малфой побледнел и отвел взгляд, явно осознав свою ошибку.

Дэвис драматично вздохнул. "У всех такое чувство, что мы только что стали свидетелями мастерского шантажа. Возможно, мы должны Гарри поаплодировать".

Малфой уставился на нее.

Гарри неловко рассмеялся. "Ты мне ничего подобного не должен. Никакого шантажа здесь нет, просто пытаюсь держаться подальше от неприятностей, вот и все".

Паркинсон насмехался над ним. "Ты? Держаться подальше от неприятностей?"

Гарри нахмурился, вспомнив слова Гермионы. "Почему в это так трудно поверить?"

"Говорит самый молодой искатель за столетие", - отметил Дэвис. - "Как это случилось, еще раз? Поймал воспоминание Лонгботтома, не так ли?"

"Давайте не будем забывать инцидент с грязнокровкой и троллем", - сказал Забини себе под нос.

Паркинсон мрачно нахмурился. "Кто мог такое забыть?"

"А потом, - сказал Дэвис с усмешкой, - Появился Философский камень".

С этими словами Паркинсон устремила на Гарри свой печально известный ханжеский взгляд. "Что это вообще было, Поттер? Ты так и не объяснил сам! Почему, во имя Мерлина, тебя волнует, если украдут дурацкий камень? По-моему, это ужасно по-гриффиндорски."

"Я этого не делал", - тихо сказал Гарри.

"Что?"

Он закатил глаза. "Я не ходил за Камнем, - сказал он, - Это легенда, придуманная профессором Дамблдором".

У всех округлились глаза.

"История прикрытия?" Гринграсс с удовольствием переспросила.

Дэвис поднял бровь. "Тогда чем ты занимался?"

"Профессор Квиррелл", - просто сказал Гарри. "Я хотел поговорить с профессором Квирреллом".

При этих словах все замолчали, внезапно поняв подтекст.

"Значит, ты не был храбрым, - наконец сказала Паркинсон, - Ты был глупым".

Гарри улыбнулся. "Возможно".

"Ты действительно идиот, Поттер", - насмешливо продолжила девушка.

Мгновение спустя ей в лицо полетела ложка горошка.

"THEO!"

Гарри вздохнул.

— Я удивлён, что у меня не болит голова.

"О?"

"Я бы подумал, что ты расстроишься из-за моего решения рассказать слизеринцам о Философском камне".

Том изогнул бровь. "И ты все равно это сделал".

У Гарри хватило порядочности выглядеть пристыженным при этом.

"Дамблдор уже знает. Нет смысла держать это в секрете в ущерб своей репутации".

Гарри вздохнул с облегчением.

"Однако не думай, что я забыл твою маленькую клятву. "Гарри Поттер - змеиный рот"? Ты глупый, безмозглый ребенок ".

Гарри поморщился. "Тео уже знал".

"Но грязнокровка этого не сделала!"

"Гермиона никому не расскажет, Том".

Его друг нахмурился. "И как ты вообще мог это знать?"

"Если она ничего не говорила о Дурслях, она ничего не скажет и об этом".

"И что из этого следует? Они совершенно не связаны!" его отражение зашипело на него.

"Дело не в этом".

"Тогда просвети меня, Гарри, - саркастически сказал Том, - В чем смысл?"

"Дело в том, что у Гермионы нет причин предавать меня".

"У нее также нет причин не предавать тебя".

"Это неправда. Она ценит мое доверие".

— Ваш кто? — недоверчиво переспросил Том.

"Я доверяю Гермионе, Том".

«Она ничего не сделала, чтобы заслужить наше доверие!» — сердито сказал Том, и Гарри почувствовал, как начинает гореть его шрам.

Он потер свой шрам. «Кроме того, что хранишь мои секреты, кроме того, что ты мой друг».

"Ни то, ни другое не должно заслужить ее вашего доверия".

Гарри нахмурился. "О чем еще я могу ее попросить?"

Том прищурился. "Она была бы готова убить ради тебя? Умереть за тебя?"

Глаза Гарри расширились, и он на мгновение забормотал. "Я-я не хочу, чтобы она делала ни то, ни другое!"

Том уставился на него холодным взглядом. "Придет время, Гарри, когда тебе потребуется такая преданность, и ничто меньшее, чем такая преданность, не должно завоевать твоего доверия".

Гарри неловко поерзал. "Я не хочу, чтобы кто-то погиб из-за меня. Я не хочу, чтобы кто-то умирал из-за меня", - тихо сказал он.

"Это изменится".

"Это действительно обязательно?"

Красные глаза Тома блеснули. : Да.:

Глава 29

Глава 29: Все сумасшедшие

Гарри уставился на девушку, стоявшую позади него, перед столом Слизерина; первокурсницу Равенкло с изумленными голубыми глазами и растрепанными светлыми волосами.

"Ты ... удивительно свободен от срывов", - говорила она мягким, воробьиным голоском.

Несмотря на ее сладкозвучный тон, ему пришлось нахмуриться - он действительно понятия не имел, что это значит. "Это ... хорошо?"

"О, да, вполне".

Что ж, это было облегчением.

"О, тогда ладно. Большое вам спасибо".

"Всегда пожалуйста. Кстати, я Луна Лавгуд".

"Приятно познакомиться с тобой, Луна. Я Гарри Поттер".

"О, я знаю".

Он моргнул. "О".

"Прощай, Гарри Поттер. Возможно, мы встретимся снова".

Он снова моргнул. "Ну, учитывая, что мы оба студенты Хогвартса, я бы сказал, что это вполне вероятно".

"Вполне".

И с этими словами девушка убежала с мечтательной улыбкой на лице.

"Ну, - сказал Тео, проглатывая кусочек бекона, - С этим ты выглядишь нормальным".

Гарри нахмурился. "Я в здравом уме".

Он был, не так ли?

В ответ Тео похлопал его по спине. "Ты продолжаешь говорить себе это".

Гарри вздохнул, кладя себе на тарелку несколько ломтиков яблока.

Меньше чем на две минуты ему позволили спокойно поесть.

"Er, Harry?" Тео сказал: "У тебя есть еще один".

С любопытством Гарри обернулся и увидел крошечного мальчика с мышиными волосами, который, как он видел, примерял Шляпу-Сортировку прошлой ночью, уставившегося на него так, словно был прикован к месту самим его присутствием. В его дрожащих руках он сжимал что-то похожее на маггловскую камеру, и в тот момент, когда Гарри посмотрел на него, его лицо стало ярко-красным.

"С-все в порядке, Гарри? Я – я Колин Криви", - сказал он, затаив дыхание, делая неуверенный шаг вперед. "Я в Гриффиндоре – это мой первый год. Как ты думаешь– ничего, если – можно мне сфотографироваться?" - спросил он, с надеждой поднимая камеру.

"Картинка?" Безучастно повторил Гарри.

"Чтобы я мог доказать, что встречал тебя", - нетерпеливо объяснил Криви, продвигаясь дальше вперед, поскольку он обрел некоторую уверенность от признания Гарри его присутствия. "Я знаю о тебе все. Мне все говорили. О том, как ты выжил, когда узнал, кто пытался тебя убить, и как он исчез, и все такое, и как у тебя до сих пор шрам в виде молнии на лбу, - его глаза бесстыдно скользнули по линии роста волос Гарри, - и мальчик в моем общежитии сказал, что если я проявлю пленку в правильном зелье, картинки будут двигаться ". Затем Криви прерывисто вздохнул от волнения, когда дрожь сотрясла его тело, и продолжил: "Здесь великолепно, не так ли? Я никогда не знал, что все странные вещи, которые я мог делать, были магией, пока не получил письмо из Хогвартса. Мой отец - молочник, он тоже не мог в это поверить. Итак, я делаю кучу фотографий, чтобы отправить ему домой. И было бы действительно хорошо, если бы у меня был один из вас, - он умоляюще посмотрел на Гарри, - может быть, ваш друг мог бы взять это, а я мог бы встать рядом с вами? И потом, не могли бы вы подписать это?"

Гарри взглянул на Тео, который задрал нос кверху. "Ни за что".

Тем временем девочки очень плохо справлялись с тайной насмешкой над мальчиком. Паркинсон, возможно, кашлянула "грязнокровка" себе под нос.

Гарри вздохнул. "Боюсь, Криви, что произошло недоразумение. Во мне нет ничего особенного. По крайней мере, пока".

"Твой шрам..."

"Был подарен мне, когда были убиты мои родители. Мне это не особенно нравится".

При этих словах лицо Криви вытянулось.

"Если тебе нужна чья-то фотография, почему бы тебе не обратиться к профессору Дамблдору? Знаешь, у него есть собственная открытка с шоколадной лягушкой".

Глаза Криви расширились. "Правда?"

"Или..." - он озорно улыбнулся, - "Вы знаете...Профессор Снейп на самом деле изобрел довольно много зелий. Он сам по себе довольно знаменит ".

Глаза Криви расширились еще больше. "Правда?"

Гарри кивнул с улыбкой. "Только не говори ему, что я это сказал. Боюсь, он будет очень смущен".

"Хорошо, спасибо, Гарри!"

Гарри моргнул, когда крошечный мальчик побежал к преподавательскому столу.

Он повернулся обратно к столу и увидел множество злобных ухмылок. Гринграсс почти хихикала.

"Ты зло", - выдохнула она.

Дэвис хихикнул рядом с ней. "Честно говоря, ты ужасный человек".

Гарри нахмурился. "Только в этот раз ... кто-то другой может пострадать за то, что побеспокоил меня".

Он оглянулся через плечо и увидел, что разгневанная профессор МакГонагалл прогоняет Криви от преподавательского стола. Профессор Снейп тем временем сверлил мальчика своими фирменными смертельными взглядами.

"Лучше будь осторожен, Поттер, - фыркнула Паркинсон, - Ты начинаешь вести себя как слизеринец".

Он нахмурился. "Я слизеринец".

"Это то, что ты думаешь. Я думаю, что это первый раз, когда я вижу, чтобы ты с кем-то связался, Поттер".

Гарри поджал губы. "Да, и я начинаю чувствовать себя немного неловко из-за этого".

Паркинсон устроила грандиозное шоу, закатив глаза, и Гринграсс свирепо посмотрела на него.

"Он сам напросился на это, Гарри, маленький придурок".

Тео рассеянно кивнул. "С ним ты тоже выглядишь нормальным", - отметил он. "Я думаю, в этом году были все сумасшедшие".

Гарри нахмурился еще сильнее. "Ты действительно думаешь, что я сумасшедший?"

При этих словах Тео немного протрезвел. "Нет ... Я просто дразню тебя. Ты не сумасшедший ... ты просто немного ... странный".

"Ну, я думаю, ты сумасшедший", - сказала Паркинсон с другого конца стола.

Тео нахмурился на нее. "Тебя никто не спрашивал, Паркинсон".

"Хм!" - изящно произнесла она, задрав нос.

Гарри отправил в рот последнюю виноградину. "Нам пора идти, иначе мы опоздаем на гербологию".

Гринграсс мрачно нахмурилась, поднимаясь на ноги. "Клянусь, если я снова сломаю ноготь в свой первый рабочий день..."

Гарри нахмурился. "Если ты не хочешь, чтобы они сломались, тебе следует обрезать их покороче, Гринграсс".

Выражение лица Гринграсс изменилось на 180, и она мило улыбнулась Гарри. "Зови меня Дафной, Гарри".

Да, она говорила это раньше, он просто все время забывал.

Тео ухмыльнулся. "Да, Дафна, может быть, тебе стоит просто подстричь ногти".

Она насмехалась над ним. "Для тебя это Гринграсс, Тео, если ты собираешься быть задницей".

"Как скажешь, Дафна".

Дафни Гринграсс ненавидела гербологию и очень громко говорила об этом. Гербология тоже не была любимым предметом Гарри. На самом деле, даже близко. Профессор Спраут, конечно, была милой женщиной, но тема слишком сильно напоминала Гарри садоводство, которое было прекрасным у Дурслей, но он не слишком стремился заниматься этим в Хогвартсе. У него были дела поважнее. И, по крайней мере, растения тети Петунии никогда не кричали на него. Тем не менее, корни мандрагоры были в некотором роде милыми, по-своему пугающими.

Как и ожидалось, урок закончился потерей очков для Слизерина.

"Семь кругов ада! Мой гребаный ноготь!"

"Мисс Гринграсс! Я не потерплю подобных выражений в своем классе! Пять баллов со Слизерина ".

Да, достаточно сказать, что Гербология была не тем, чего он ждал все лето.

Нет, чего Гарри действительно ждал с нетерпением, так это трансфигурации – самого сложного предмета, преподаваемого в Хогвартсе, уступающего, пожалуй, только зельеварению.

Гарри любил трансфигурацию – профессор МакГонагалл приложила к этому немало усилий. Женщина была строгой и непреклонной и не терпела глупостей, но Гарри ценил это, и он думал, что шотландский профессор трансфигурации питает к нему слабость.

"... теория, лежащая в основе этого упражнения, чрезвычайно сложна – я не буду проверять вас в нем, но я ожидаю, что вы сами прочтете. И, говоря о сложной теории, я надеюсь, у всех вас была возможность ознакомиться с чтениями, которые я назначил на начало лета. Первое заклинание, которое мы изучаем, является прямым следствием Теории Триввера о базовой трансфигурации живых существ и связанных с ней методах, описанных в разделе 4 главы 1. Это заклинание, проще говоря, превращает жуков в пуговицы. Теперь, возможно, стоит продемонстрировать. Мистер Поттер, я надеюсь, вы уже пробовали использовать это заклинание?"

Гарри подавил усмешку. "Да, профессор".

"Отлично. Почему бы тебе не продемонстрировать это классу?"

Как и профессор Снейп, профессор МакГонагалл любила вызывать его на занятия, часто отвечать на вопросы и демонстрировать заклинания, которые им еще предстояло выучить; однако, в отличие от профессора Снейпа, она делала это без желания сбить Гарри с толку. После нескольких занятий профессор обратила внимание на интерес Гарри к ее предмету и, казалось, была этим весьма довольна; она также заметила склонность Гарри работать на опережение класса, и Гарри мог поклясться, что иногда она заходила к нему просто для того, чтобы дать ему шанс покрасоваться. Несмотря на то, что он никогда не подводил ее, она поздравляла его с каждым успехом, что заставляло его чувствовать себя очень довольным. Том никогда не утруждал себя поздравлениями, когда ожидал от него успеха...ну, вообще-то, никогда.

"Безупречно, как всегда, мистер Поттер. Молодец. Пять очков Слизерину. Теперь достаньте всем волшебные палочки. Сначала мы потренируемся в движениях палочками ".

"Не могу поверить, что дружу с любимчиком учителя", - прошептал ему Тео, когда он сел.

Гарри застенчиво улыбнулся. По правде говоря, он не возражал быть любимчиком учителя, если это касалось профессора МакГонагалл.

Тео нахмурился, отрабатывая движение палочки. "Как ты снова держишь запястье?"

Гарри протянул руку и схватил Тео за руку, перевернув ее и согнув запястье под нужным углом.

"Вот так".

"Гарри, ты можешь помочь мне и с моим запястьем?" Слащаво прошептала Дафна позади него.

"Дафна!" Паркинсон зашипела на нее.

"Что?" Он услышал недовольство в голосе блондинки.

"Да!" Хрипло прошептал Тео рядом с ним, выполнив частично успешную трансфигурацию. Маленькая черная пуговица с короткими, коротенькими ножками порхала по крышке его стола.

Гарри собирался поздравить его, когда в классе раздался небольшой взрыв.

"Опять, мистер Финнеган?"

"Извините, мэм".

Просматривая их расписание на день, Гарри краем глаза заметил, что Тео накладывает себе на тарелку ещё еды.

Для слизеринца мальчик иногда был слишком прямолинейным.

"Итак, что у нас дальше?"

"Защита от темных искусств".

"С профессором Локхартом", - мечтательно произнес Булстроуд рядом с ним.

Он услышал, как Забини насмехается над ней с другой стороны стола.

Паркинсон уставился на него. "Ты хочешь что-то сказать, Забини?"

Вместо того, чтобы ответить ей, он повернулся к Гарри. "Я полагаю, вы уже прочитали, Поттер?"

Гарри оторвался от своего расписания. "Да, пару недель назад".

Другой мальчик поднял бровь. "И?"

Гарри сложил свое расписание и вложил его между страницами учебника по зельеварению для четверокурсников, который он держал в другой руке, но Тео быстро вырвал его у него из рук.

"Ешь".

Гарри кивнул в знак согласия, прежде чем снова повернуться к Забини. "Я прочитал все назначенные книги, поэтому чувствую, что у меня сложилось довольно твердое впечатление о материале".

"И?" Нетерпеливо спросил Забини.

"И это, ну, можно сказать, мусор", - сказал он, послушно начав убирать со своей тарелки.

"Чушь?" Паркинсон чуть не взвизгнула.

Гарри проглотил кусочек яблока, который был у него во рту. "Да, ты знаешь, чушь - чушь собачья, вздор, ерунда..."

Забини демонстративно проигнорировал протестующие возгласы девочек и самодовольно посмотрел на Гарри. "Что заставляет тебя так говорить?"

"Это детские книги, а не учебники. Я, конечно, их читал, но они действительно не стоили моего времени. Я не планирую смотреть их снова", - просто закончил он.

Забини ухмыльнулся ему, по-видимому, довольный его ответом. У Гарри внезапно возникло ощущение, что его только что использовали, чтобы доказать свою точку зрения.

Тем временем Булстроуд уставился на него с искаженным лицом. "Как ты можешь говорить что-то подобное?"

Гарри пожал плечами. "Довольно легко, уверяю вас".

"Самодовольный полукровка", - бормотала Паркинсон себе под нос.

Гарри вздохнул. "Подожди. Ты согласишься. Я даю на это максимум неделю".

"Чертовски маловероятно".

Малфой, сидевший рядом с ней, раздраженно смотрел на нее.

"В любом случае, - сказала Дэвис рядом с ним, и ее голос звучал немного раздраженно, – Урок через пять минут - пошли".

Честно говоря, Гарри немного опасался всего этого. Он был почти уверен, что профессор Локхарт не одержим Волан-де-Мортом или кем-то ещё, но от одного взгляда на этого человека его слегка подташнивало. Было что-то в этом светловолосом, постоянно улыбающемся профессоре, что-то не давало ему покоя, хотя он и не совсем понимал, что именно. Том, похоже, считал, что этот человек — просто мошенник, и только вчера вечером проклинал Дамблдора за то, что тот нанял ещё одного «некомпетентного дурака, настоящего маггла, владеющего магией», чтобы тот их учил. Гарри пока воздерживался от суждений, но это не означало, что он не беспокоился по этому поводу.

Профессор Локхарт ждал их, когда они пришли в класс, и как только весь класс расселся, светловолосый мужчина, одетый в шелковую мантию цвета барвинка, громко и в то же время деликатно откашлялся, и во всем классе сразу воцарилась тишина. Он протянул руку, взял книгу Невилла Лонгботтома " Путешествия с троллями" и поднял ее, чтобы показать свой собственный подмигивающий портрет на обложке.

"Я", - сказал он, указывая на него и тоже подмигивая. Гарри понял, что это должно было произвести на них впечатление. К сожалению, потребуется нечто большее, чем картинка в книге, чтобы произвести на него впечатление. "Гилдерой Локхарт, кавалер ордена Мерлина третьей степени, почетный член Лиги защиты от темных сил и пятикратный лауреат премии "Самая обаятельная улыбка" журнала Witch Weekly - но я не говорю об этом. Я не избавился от Бандон Банши, улыбнувшись ей!"

Он ждал, что они рассмеются; несколько человек слабо улыбнулись. Гарри не был одним из них.

Он многозначительно посмотрел на Паркинсон, которая нахмурилась в ответ.

"Я вижу, вы все купили полное собрание моих книг – отличная работа".

Отлично – пока что их ценили за умение читать список книг и ходить по магазинам.

"Я подумал, что мы начнем сегодня с небольшой викторины. Беспокоиться не о чем – просто проверить, насколько хорошо вы их прочитали, как много вы усвоили ..."

Пока он говорил, он шел вдоль рядов парт, по ходу дела раскладывая контрольные работы на партах каждого. Закончив, он вернулся к началу класса и торжественно произнес: "У вас есть тридцать минут. Начинайте – сейчас!"

Гарри опустил взгляд на свою статью и начал читать. Он почти пожалел, что сделал это.

1. Какой любимый цвет Гилдероя Локхарта?

2. Каковы тайные амбиции Гилдероя Локхарта?

3. Что, по вашему мнению, является величайшим достижением Гилдероя Локхарта на сегодняшний день?

Дальше и дальше, на трех сторонах бумаги, вплоть до:

54. Когда день рождения Гилдероя Локхарта и каким был бы идеальный подарок для него?

Теперь Гарри столкнулся с невозможным решением. Опустится ли он до того, чтобы отвечать на эти бессмысленные вопросы, ответы на которые, к сожалению, были выжжены в его памяти? Или у него было бы хоть немного самоуважения, и он отказался бы участвовать в этой ерунде? Его идеальный послужной список или его самоуважение? В конце концов, он остановился на сочетании того и другого.

1. Любимый цвет профессора Локхарта - сиреневый.

2. Если бы я это записал, это не было бы секретом. Я считаю, что записывать секреты других людей сомнительно с моральной точки зрения, и поэтому я воздержусь от этого из уважения к профессору Локхарту.

3. Принимаю должность преподавателя в Школе чародейства и волшебства Хогвартс.

Все, вплоть до:

54. Гилдерой Локхарт родился 26 января 1964 года и желает того, чего желают все; счастья. Я думаю, что счастье было бы идеальным подарком для любого.

Таким образом...что ж, он, вероятно, не потерпел бы неудачу, но он все еще не опускался настолько низко, насколько это было возможно.

Полчаса спустя профессор Локхарт собрал бумаги и сел за свой стол, скрестив ноги, когда начал просматривать письменные тесты.

"Тут, тут – вряд ли кто-нибудь из вас вспомнил, что мой любимый цвет - сиреневый. Я говорю это в Году с йети. И некоторым из вас нужно прочитать " Странствия с оборотнями" более внимательно - в двенадцатой главе я четко заявляю, что моим идеальным подарком на день рождения была бы гармония между всеми волшебными и немагическими народами - "

Гарри чуть не фыркнул при этих словах. Да, это было вероятно. Он чувствовал, как Том усмехается в глубине его сознания.

"... хотя я бы не отказался от большой бутылки Огденз Олд Огневиски!" Блондин еще раз плутовато подмигнул им.

Итак, их профессор был придурком и алкоголиком.

Гарри оглядел класс. Тео смотрел на профессора с блеском в глазах, который мог быть истолкован как ужас только тем, кто хорошо его знал. На самом деле, все слизеринцы-мальчики смотрели на него с некоторым отвращением, хотя большинство из них хорошо скрывали это. Девочки, однако, казались невозмутимыми. Гриффиндорцы, впрочем, вели себя не так хорошо. Рон теперь смотрел на Локхарта с явным выражением недоверия на лице; Симус Финниган и Дин Томас, сидевшие впереди, тряслись от беззвучного смеха. Гермиона, напротив, слушала Локхарта с напряжённым вниманием и вздрогнула, когда он упомянул её имя.

«...но мисс Гермиона Грейнджер знала, что моя тайная мечта — избавить мир от зла и продавать собственные зелья для ухода за волосами — молодец! На самом деле, — он перевернул её листок, — отлично! Где мисс Гермиона Грейнджер?»

Гермиона подняла дрожащую руку. Тем временем Гарри с ужасом наблюдал за происходящим. Как могла Гермиона Грейнджер, самая разумная, умная ведьма, которую он когда-либо встречал, быть обманутой этим ... шутом? Что это была за темная магия? Чтобы тупоголовый придурок так легко обманул всех ведьм в комнате ... как это было возможно? Конечно, не все они были глупы ... он знал, что это неправда. Какое-то эфемерное заклинание конфундуса, которое действовало только на женщин?

"Отлично!" - просиял Локхарт. "Совершенно отлично! Снимаю десять баллов Гриффиндору! Итак, к делу..."

Наконец-то.

Он наклонился за своим столом и поставил на него большую закрытую клетку. "А теперь – внимание! Моя работа - вооружить вас против самых мерзких существ, известных волшебникам! В этой комнате вы можете столкнуться со своими худшими страхами. Знайте только, что с вами не может случиться ничего плохого, пока я здесь. Все, о чем я прошу, - это сохранять спокойствие. "

Вопреки своему желанию Гарри перегнулся через стопку книг, чтобы получше рассмотреть клетку.

Профессор Локхарт положил руку на обложку.

Томас и Финниган уже перестали смеяться, а Невилл съежился на своем месте в первом ряду. Его товарищи по Слизерину выглядели слегка удивленными и несколько заинтересованными в этот момент.

"Я должен попросить вас не кричать", - тихо прошептал их профессор. "Это может их спровоцировать".

Пока весь класс (ну, половина класса) затаил дыхание, профессор Локхарт размашистым движением сорвал обложку.

"Да", - драматично сказал он. "Свежепойманные корнуоллские пикси".

Малфой выглядел так, словно ему было очень трудно не издать ни звука, но Финниган не мог себя контролировать. Он фыркнул от смеха, который даже профессор Локхарт не смог бы принять за вопль ужаса.

"Да?" Он улыбнулся мальчику, его улыбка выглядела несколько натянутой.

"Ну, они не – они не очень – опасны, не так ли?" Финниган задохнулся.

"Не будь так уверен!" - сказал Локхарт, раздраженно погрозив Финнигану пальцем. "Они могут быть чертовски хитрыми маленькими негодяями!"

Пикси были ярко-голубого цвета, ростом около восьми дюймов, с заостренными лицами и такими пронзительными голосами, что казалось, будто слушаешь спор толпы разъяренных мышей. В тот момент, когда с обложки сняли, они начали что-то бормотать и метаться, гремя решетками и корча странные рожи ближайшим к ним людям.

"Тогда ладно", - громко сказал Локхарт. "Посмотрим, что ты о них скажешь!"

У Гарри не было времени среагировать, прежде чем идиот в передней части комнаты открыл клетку.

Это было ужасно. Абсолютно ужасно.

Пикси разлетелись во все стороны, как ракеты в канун Нового года. Двое из них схватили Невилла за уши и подняли в воздух, в то время как несколько других выстрелили прямо в окно, осыпав задний ряд битым стеклом. Остальные продолжили сеять хаос в их невинном классе, который на самом деле не сделал ничего плохого. Бедняжку практически разорвали в клочья. Они схватили бутылочки с чернилами и обрызгали ими класс, изорвали книги и контрольные работы, сорвали фотографии со стен, опрокинули мусорное ведро, схватили сумки и книги и выбросили их из разбитого окна; через несколько минут половина класса заползла под свои парты, в то время как бедный Невилл раскачивался на канделябрах под потолком.

"Ну же, соберите их, соберите их, это всего лишь пикси", - весело кричал профессор Локхарт.

Гарри злобно нахмурился.

Не обращая внимания на свирепый взгляд профессора, он закатал рукава, взмахнул палочкой и проревел: "Пескипикси Пестерноми!"

Как и следовало ожидать, заклинание не возымело абсолютно никакого эффекта, и одна из пикси схватила палочку Локхарта и выбросила ее в окно в придачу. Обезоруженный пикси, профессор Локхарт сглотнул и нырнул под свой стол, едва избежав того, чтобы его раздавил Невилл, который упал секундой позже, когда подсвечник сломался. Затем, слава всему святому, прозвенел звонок, и все безумно бросились к выходу.

Рон Уизли решительно захлопнул за собой дверь, как только всем удалось сбежать.

"Ты можешь ему поверить?" - взревел рыжий.

"Он просто хочет дать нам немного практического опыта", - отрывисто сказала Гермиона, отчего Гарри чуть не упал от ужаса.

"Гермиона, он понятия не имел, что делал", - попытался Гарри.

"Чушь", - парировала Гермиона. "Ты читал его книги – посмотри на все те удивительные вещи, которые он сделал ..."

Гарри чуть не разинул рот – Пэнси Паркинсон кивала в знак согласия.

"Он говорит, что с него хватит", - пробормотал Рон.

И как бы сильно его товарищи-слизеринцы не любили Рона, он знал, что все они были согласны. Ну, все мужчины были согласны. Грингр-Дафна, по крайней мере, выглядела противоречивой.

Тем временем Гарри не мог полностью скрыть хмурое выражение лица. "Тебе вообще приходило в голову, что его книги именно такие, какими они выглядят?"

"И что это?"

"Художественная литература".

Гермиона уставилась на него вместе с другими девочками в группе. "Ты просто завидуешь, что он не дополнял твою работу в классе!"

Возможно, это был первый раз, когда Паркинсон по-настоящему обрадовалась тому, что Гермиона в чем-то превзошла Гарри.

Гарри поморщился и не мог не почувствовать некоторого разочарования от ее ответа. "Это действительно то, что ты думаешь, Гермиона?"

При этом она немного запнулась.

Гарри вздохнул и повернулся к мальчикам, стоящим позади него. "Что ж, я был серьезно травмирован. Я буду в библиотеке следующие 3 часа, если я кому-нибудь понадоблюсь".

И с этими словами он ушел, горя желанием навести хоть какой-то порядок в своей жизни.

"Подожди!" - услышал он крик Тео, когда бежал за ним. "Я пойду с тобой!"

Гарри удивленно моргнул. "... хорошо".

"Ты можешь поверить этому человеку?" Тео говорил, шагая в ногу с Гарри: "Выпускает клетку, полную пикси! Чего он вообще ожидал от нас, что мы будем с ними делать?"

Гарри пожал плечами. "Честно говоря, я сомневаюсь, что он продумал это настолько далеко".

Тео усмехнулся. "Некомпетентен. Даже хуже, чем Квиррелл".

"Ну, профессор Квиррелл на самом деле не был некомпетентным – он просто притворялся".

"Ты думаешь?"

"О, определенно – вы бы видели его в подземельях – на самом деле, из него получился отличный злодей".

"Ха, ты не говоришь".

"О, действительно хочу".

В этот момент мимо них пролетела красная вспышка, которая врезалась в Гарри и сбила стопку книг к его ногам.

Придя в себя, Гарри посмотрел вниз и увидел, что младшая дочь Уизли, пошатываясь, поднимается на ноги, волосы у нее ярко-рыжие и растрепанные. Он наклонился, чтобы поднять ее книги.

"Джинни Уизли, верно? Сестра Рона?"

Ее глаза были широко раскрыты, и она смотрела на него, как олень, попавший в свет фар.

"Приятно..."

Он остановился, когда заметил одну из книг, которые она уронила – потрепанный старый дневник, подозрительно похожий на его собственный ... подозрительно похожий на копию Тома.

Он нахмурился. "Откуда ... у тебя этот дневник? Он ужасно похож на тот, что есть у меня".

При этих словах она сильно побледнела, выхватила книгу у него из рук и убежала.

"Говорю тебе, - сказал Тео рядом с ним, - в этом году были все сумасшедшие".

Гарри старался не показывать своего дискомфорта. "Да, возможно, ты прав".

К счастью, остаток пути до библиотеки прошел без происшествий. Как только они добрались туда, Тео немедленно повернулся к Гарри.

"Итак, что мы ищем?"

Гарри пожал плечами. "Пока не знаю. Все, что я знаю, это то, что если я еще раз начну читать "Зелья", мой мозг либо усохнет, либо самопроизвольно воспламенится ".

"Достаточно справедливо. Есть идеи?"

"Что ж...в следующем году мы выбираем факультативы...возможно, нам следует провести некоторое исследование относительно того, что мы планируем изучать ...?"

"Я слышал, что Предсказание - это простое дело", - прокомментировал Тео, следуя за Гарри к стеллажам.

"И определенно я не буду его принимать".

"Что? Почему?"

Гарри нахмурился. "Потому что это полная чушь. И если у тебя есть хоть капля здравого смысла, ты тоже этого не примешь".

Брови Тео поползли вверх. "Тогда ладно. Я так понимаю, ты планируешь заняться древними рунами и арифмантикой".

Гарри кивнул. "Тебе следует, по крайней мере, взять с собой Древние руны. Это важнейший ингредиент в изучении таких областей, как защита или создание заклинаний..." Он сделал паузу, а затем слегка усмехнулся. "Ингредиенты...Я действительно слишком много читал зелий".

Тео закатил глаза, затем прищурился и потянулся к полке высоко над головой Гарри.

Широкое введение в рунологию (с акцентом на скандинавский, греческий, иврит и санскрит)

Глаза Гарри заблестели, когда он взял книгу из рук Тео.

"Видишь?" Тео сказал с ухмылкой: "Вот почему тебе нужно больше есть. Тебе нужно вырасти большим, чтобы ты мог находить книги, предназначенные для старших классов".

Гарри нахмурился на него. "Ты не очень-то деликатен".

"Я не пытаюсь им быть".

"Хм". Он прошел мимо Тео, который шел по другому проходу.

"У меня плохое предчувствие по этому поводу", - сказал Гарри в зеркало Тома.

Том поднял бровь. "О чем?"

"Дневник Джинни Уизли. Он ... был ужасно похож на твой. Это было ... жутко ".

Глаза Тома сверкнули. "Может быть, это мое".

Гарри нахмурился. "Думаю, я бы понял, если бы это был крестраж".

Том поднял бровь. "Он очень старый и очень долгое время находился в состоянии покоя. Вероятно, он довольно слабый".

"Ты думаешь, это было бы настолько слабо, что даже не зарегистрировалось бы как другой крестраж?"

"Вы никогда не реагировали на крестраж в Комнате скрытых вещей".

"Подождите! Там есть крестраж?"

"Потерянная диадема Равенкло. Она прячется где-то там. Так было последние 40 лет ".

"Huh...so...Возможно, я не смогу почувствовать крестражи, с которыми люди не контактировали несколько десятилетий ".

"Возможно. Также возможно, что шок от встречи с моей главной душой временно сделал тебя менее чувствительным к другим моим крестражам".

"Тогда как мне узнать, действительно ли дневник является вашим крестражем?"

Том ухмыльнулся. "Дай ему несколько недель. У меня в молодости был довольно однонаправленный ум".

Гарри побледнел при этих словах. "Ты думаешь ... он открыл бы Тайную комнату?"

"О, у меня нет никаких сомнений. Если Джинни Уизли завладела моим старым дневником, "Тайная комната" будет открыта в свое время".

"И что потом?" Осторожно спросил Гарри.

"Что ж, я полагаю, мы сидим сложа руки и наслаждаемся шоу".

Гарри поморщился, его желудок скрутило.

Глава 30

Глава 30: Инцидент номер два

Гарри неловко наблюдал, как Вуд и Флинт спорили.

"Флинт!" Вуд рявкнул на капитана команды Слизерина. "Это время нашей тренировки! Мы специально забронировали поле! Теперь вы можете убираться!"

"В этот прекрасный субботний день для всех нас достаточно места, Вуд".

Гарри вздохнул. Это была та часть квиддича, которую он ненавидел. Соревновательность; тестостерон. Это было так ... утомительно. Ему было немного жаль трех девушек из команды Гриффиндора, со всей мужской бравадой, с которой им приходилось мириться. Слизеринские девочки постоянно насмехались над мальчиками (ну, во всяком случае, над мальчиками, которые им не нравились), как будто их оскорбляло само их существование – Гарри не мог представить, какой была бы Панси Паркинсон, если бы ей пришлось участвовать в тренировке по квиддичу. Он вздрогнул при этой мысли.

"Я заказал это!"

"Ах," самодовольно сказал Флинт, "Но у меня здесь специально подписанная записка от профессора Снейпа". Он поднял записку, драматично размахивая ею. "Я, профессор С. Снейп, разрешаю команде Слизерина потренироваться сегодня на поле для квиддича, в связи с необходимостью тренировать их нового Охотника".

"У тебя появился новый охотник?" Нахмурившись, спросил Вуд. "Где?"

В ответ Драко Малфой напыщенно подошел к гораздо более крупному капитану Гриффиндора с поднятым подбородком и самодовольной ухмылкой на лице.

"Разве ты не сын Люциуса Малфоя?" Осторожно спросил Фред Уизли, глядя на Малфоя с неприязнью.

"Забавно, что ты упомянул отца Драко", - сказал Флинт, когда они с Малфоем заговорщически ухмыльнулись друг другу. Несколько других игроков ухмыльнулись вместе с ними. Гарри не улыбнулся. Однако он сдержался, чтобы не застонать вслух. Все должно было получиться так хорошо.

"Позвольте мне показать вам щедрый подарок, который он сделал команде Слизерина".

Флинт гордо поднял свою метлу и указал на остальных. Семь отполированных до блеска, совершенно новых ручек и семь комплектов изящных золотых надписей "Нимбус Две тысячи и один" украшали руки слизеринской команды. Гарри был искренне удивлен, что мистер Малфой купил и ему метлу, учитывая, что в прошлом году он сломал ногу его сыну. На самом деле, год назад. Был Хэллоуин, и трехчасовой воздух был свежим и немного горьковатым на вкус, возможно, из-за присутствующей компании.

"Самая последняя модель. Вышла только в прошлом месяце", - небрежно растягивал слова Флинт, стряхивая несуществующую пылинку с конца своей метлы. "Я считаю, что это значительно превосходит старую Двухтысячную серию. Что касается старых Чистильщиков, - он злобно улыбнулся Фреду и Джорджу, которые оба сжимали пятерки Чистильщиков, - то они Подметают ими доску ".

Становилось действительно трудно позорно не закрыть лицо руками, и чем больше Гарри чувствовал себя неловко, тем шире ухмылялся Малфой. В этот момент он ухмылялся так широко, что его серые глаза превратились в щелочки.

"О, смотрите", - внезапно прокомментировал Флинт, взглянув направо. "Вторжение поля".

Конечно же, Рон и Гермиона (которые, без сомнения, наблюдали за тренировкой братьев Рона) бродили по полю, чтобы посмотреть, что происходит.

"Что происходит?" Спросил Рон своих братьев, взглянув на Гарри. "Почему ты не играешь? И что он здесь делает?" Теперь он смотрел на Малфоя, хмуро разглядывая его слизеринскую форму для Квиддича.

"Я новый слизеринский охотник, Уизли", - важно ответил Малфой. "Все только что восхищались метлами, которые мой отец купил нашей команде".

Рон с открытым ртом уставился на семь великолепно выглядящих метел, лежащих перед ним.

"Хороши, не так ли?" Сказал Малфой. "Но, возможно, команда Гриффиндора сможет собрать немного золота и получить новые метлы. Вы могли бы разыграть эти пятерки за чистую уборку, я думаю, музей предложил бы за них цену. "

Флинт, Пьюси и Болл довольно громко рассмеялись при этих словах.

"По крайней мере, никому из команды Гриффиндора не приходилось покупать себе место", - резко возразила Гермиона. "Они попали благодаря чистому таланту".

Самодовольная ухмылка исчезла с лица Малфоя. "Никто не спрашивал твоего мнения, ты, маленькая грязнокровка", - злобно выплюнул он в ее сторону.

Отлично, просто отлично. Как раз то, что им было нужно.

Как и ожидалось, его слова вызвали бурю негодования. Флинту пришлось нырнуть перед Малфоем, чтобы помешать Фреду и Джорджу наброситься на него, в то время как одна из гриффиндорских девочек завизжала: "Как ты смеешь!"

Тем временем Рон с яростным выражением лица сунул руку под мантию, вытащил палочку и с криком: "Ты заплатишь за это, Малфой!" яростно ткнул ею из-под руки Флинта в лицо Малфою. "Съесть ..."

Гарри тут же вскочил, чувствуя, как в груди нарастает паника, подбежал к Рону и крепко схватил его за запястье.

Рыжеволосый посмотрел на него с предательством в глазах.

Гарри взглянул на Гермиону, которая выглядела озадаченной и обеспокоенной. Хорошо, подумал он про себя, что она не знала.

"Наложение на него заклятия ничему не поможет, Рон", - сказал Гарри. "Ты просто затеешь драку – кто-нибудь может пострадать...например, Гермиона". Он прищурился, глядя на Малфоя, который побледнел на несколько оттенков. "Тебе не нужно беспокоиться об этом", - тихо сказал он, - "Я поговорю с Малфоем позже. У нас будет приятная долгая беседа."

Команда Слизерина, которая все еще помнила выступление Гарри в Общей комнате год назад, замолчала, а Хиггс бросил жалостливый взгляд в сторону Малфоя, в то время как светловолосый мальчик почти съежился за спиной Флинта.

Гриффиндорцы, очевидно, не знали, что происходит, но, оценив атмосферу, тоже промолчали.

Рон коротко кивнул.

Довольный тем, что ему удалось разрядить ситуацию, Гарри отпустил запястье Рона и подошел к Гермионе, заключая ее в объятия.

"Грязнокровка", - громко сказал он, - означает "грязная кровь". Это мерзкий, недобрый термин для магглорожденных ведьм и волшебников; слово, которым слишком часто пользуются в моем доме. Малфой был неправ, называя тебя так, особенно в лицо. Это было неотесанно, жестоко и безвкусно, и я приношу извинения от его имени ".

С этими словами он резко развернулся на каблуках. "Флинт, мне не нужно быть здесь на тренировке Малфоя, поэтому я собираюсь вернуться в подземелья...и жду тебя там."

Флинт приподнял бровь, выглядя очень удивленным. "Как скажешь, Поттер".

Гарри коротко кивнул и ушел, мрачно нахмурившись.

Глупый, жестокий Малфой, распускающий свой глупый, жестокий рот. Он-

"Гарри! Гарри!" он услышал, как Гермиона зовет его сзади.

Он замедлил шаг, чтобы она могла догнать его.

"Спасибо", - сказала она, затаив дыхание. "Спасибо, что остановил Рона от совершения глупости".

После их ссоры в первый день занятий они помирились и договорились не расходиться во мнениях по поводу Гилдероя Локхарта.

Вначале Гарри беспокоился, что их неприятный разговор за пределами класса защиты от темных искусств помешает их планам. В конце концов, Гермиона действительно не казалась слишком довольной им, и он был скорее разочарован в ней. Однако, после нескольких дней отрывистых приветствий и взглядов вперемешку с мольбами, Тео затащил их обоих в Комнату Ожидания.

"Я иду на кухню за горячим шоколадом. К тому времени, как я вернусь, это, - он сделал жест отвращения в их сторону, - лучше бы починили".

Они потратили добрых полторы минуты, сердито глядя друг на друга, прежде чем Гарри заговорил.

"Я не извиняюсь за то, о чем я не сожалею".

"Он наш профессор," прошипела Гермиона в ответ.

"Нравится Квиррелл? Помнишь его?"

Гермиона запнулась. "Это другое, Гарри! Ты читал книги, ты знаешь все удивительные вещи, которые он совершил ..."

"Я не верю книгам", - перебил Гарри. "Книги могут лгать".

Гермиона выглядела ошеломленной такой перспективой.

"Послушай ... мы явно не собираемся соглашаться с этим. Тебе нравится профессор Локхарт, а мне нет. Может, на этом все и закончится?"

Она колебалась, но в конце концов слегка улыбнулась ему. "Может, это и к лучшему".

И на этом все закончилось; когда все было сказано и сделано, два лучших друга не смогли больше сердиться друг на друга, и третья официальная встреча Сами-Знаете-Чего прошла именно так, как планировалось. Они успешно составили список заклинаний для изучения и составили расписание еженедельных встреч – одной для окклюменции, а другой для дуэлей. Поговаривали даже о том, чтобы составить несколько рецептов зелий для экспериментов. В целом, все шло хорошо.

"Гарри?"

Обеспокоенный тон голоса Гермионы отвлек его от размышлений, он резко посмотрел на нее. "Я бы позволил ему сделать это, если бы думал, что из-за этого не начнется настоящая драка".

Гермиона нахмурилась, глядя на него. "Это действительно было так плохо? То, что сказал Малфой?"

Гарри отрывисто кивнул. "Это одна из самых недобрых вещей, которые ведьма или волшебник может сказать другой ведьме или волшебнику".

"...о".

"Кровь имеет значение в нашем мире, Гермиона, особенно для таких людей, как Малфои. То, что он сказал, что твоя кровь испорчена, - одно из величайших проявлений неуважения, которое он мог оказать тебе", - резко сказал Гарри.

Гермиона неуверенно вздохнула. "Кажется, я понимаю...Кажется."

Гарри сомневался в этом, но, тем не менее, рассеянно кивнул, его взгляд был устремлен куда-то вдаль.

"Но, Гарри, - начала Гермиона, - ты не можешь причинить ему вред".

Начал он. "Кто?"

"Малфой".

Гарри почувствовал, как все его лицо дернулось.

"Я знаю, что ты злишься, я могу сказать. Я ..." Она сделала паузу. "Ну, я никогда не видела тебя таким, Гарри, - сказала она, - И я думаю, что это, должно быть, ты злишься ... но я не могу позволить тебе причинить ему боль из-за меня".

"Ему не позволено говорить подобные вещи, Гермиона. Ему не позволено оскорблять тебя в лицо, особенно при мне. Это было невероятно глупо с его стороны, невероятно..." Он прерывисто вздохнул. "Если бы ты поняла, что он сказал, Гермиона, тебе было бы больно. Ты мой друг. Я не могу просто позволить, чтобы тебе причинили боль, прямо у меня на глазах."

"Гарри, мне не больно", - сказала она неубедительно, - "Я знаю, что такие люди, как Малфой, смотрят на меня свысока, потому что я магглорожденная. Я уже знала, что..."

"Это не значит, что все нормально!" - прошипел он. "Ты одна из самых блестящих ведьм, которых он когда-либо встречал, и он обязан тебя уважать".

Гермиона действительно не знала, что на это сказать. "Просто пообещай мне, что не причинишь ему вреда. Пожалуйста, Гарри, пожалуйста".

"... прекрасно".

В конце концов, "Причинить боль" - это такой расплывчатый термин. Он мог многое сделать с Драко Малфоем, не причинив ему вреда.

"Может быть, тебе стоит пойти прогуляться или почитать книгу – немного остыть, прежде чем ты снова его увидишь".

Гарри вздохнул, зная, что насчет этого она была права.

"Я знаю...Я пойду сделаю это. Я поговорю с тобой позже".

Petrificus Totalus

Гарри направил палочку на Малфоя и безмолвно наложил на него связывающее тело проклятие, как только светловолосый мальчик вошёл в их общую спальню, с немалым удовлетворением услышав, как Малфой с глухим стуком упал на каменный пол.

Спрыгнув с кровати, он пошел закрывать за собой дверь, поймав при этом взгляд Маркуса Флинта в коридоре. Старший мальчик выглядел очень довольным.

"Дай мне знать, если тебе понадобится помощь, чтобы спрятать тело", - весело крикнул мальчик постарше из коридора.

Он поднял бровь, закрывая дверь. Затем, посмотрев вниз на Малфоя, он вздохнул.

"Вингардиум Левиоза".

После левитации мальчика на его собственную кровать Гарри обернулся и несколько мгновений нерешительно смотрел на него.

Он снова вздохнул.

"Оставайся на месте. Мне все еще нужно немного времени, чтобы успокоиться".

И с этими словами он вернулся к своей кровати, взяв Структурный анализ магических контрактов, когда он сел, и снова нашел свое место в главе 6.

Глава 6: Обход контрактов

В некоторых случаях возможно обойти условия магического контракта. Это можно назвать, с точки зрения непрофессионала, "искусством манипулирования лазейками". В этом разделе мы обсудим определение точки обхода, разницу между ограничениями по объему и двусмысленностью, а также методы обнаружения, использования и исправления точек обхода.

Точки обхода

Есть два аспекта, с которых мы будем рассматривать концепцию точки обхода; лингвистика и создание заклинаний.

При составлении магического контракта грамматическая и этимологическая точность имеют первостепенное значение. Даже малейшие корректировки могут кардинально изменить характер контракта. Этот факт требует от нас тщательного выбора инструментов. Например, некоторые контракты по необходимости составлены на латыни из-за точной грамматической структуры языка, в то время как другие на самом деле лучше обслуживаются более грамматически двусмысленными английскими заклинаниями...

Прошло около 2 часов, когда Гарри, наконец, закрыл книгу. Он посмотрел на Малфоя.

"Извините за ожидание", - сказал он, вставая, подошел к кровати друга и сел рядом с ним с задумчивым выражением лица.

"На самом деле, я совсем не сожалею. Ты не заслуживаешь извинений от меня, не в этот раз". Он пристально посмотрел в серые глаза Малфоя, ища следы страха или гнева. Они были там, к большому его (едва ли виноватому) удовлетворению.

"Честно говоря, я был очень зол раньше, - медленно сказал Гарри, - Хотя, оглядываясь назад, хорошо, что у меня была возможность остыть, прежде чем поговорить с тобой. Гермиона настаивает, чтобы я не причинил тебе вреда. Ты многим обязан ей, ты знаешь ... включая извинения, которые, я полностью ожидаю, ты принесешь с предельной искренностью. Если ты этого не сделаешь...ну, то, чего Гермиона не знает, ей не повредит.

"Я буду честен с тобой - я не хочу сердиться на тебя, Малфой. Мне не нравится, как обстоят дела между нами, и, несмотря на то, что ты незрелый, эгоистичный придурок, я бы хотел быть твоим другом. В конце концов, друзья - ценный товар. Уже слишком поздно для этого? Я действительно не знаю. Я все еще новичок во всем этом...

"Когда мы встретились...Я солгал тебе, я знаю. Я просто ... пока не хотел, чтобы люди знали, кто я такой. Я хотел впервые взглянуть на Хогвартс как на первокурсника, а не как на знаменитого Мальчика, который выжил. Понимаете, я не вырос знаменитым. Я ... не был уверен, как с этим справиться. Итак, я солгал. На тот момент это был самый простой выбор. Это не было проявлением неуважения. Я просто не верил, что вы с Роном будете относиться ко мне как к обычному студенту Хогвартса, если вы знали, кто я такой. Это было несложно, я просто не доверял вам ... и, в конце концов, вы доказали, что я был прав. Ты доказал, что я не мог доверять твоему терпению и вдумчивости. Ты был мелочным и жестоким, Малфой. Ты мне не нравишься. Но я никогда не хотел причинить тебе боль.

«Прошлый Хэллоуин был... несчастным случаем. Меня чуть не убил тролль, и у меня был... неприятный разговор с мадам Помфри, и я выместил своё раздражение на тебе. Это было неправильно с моей стороны. Вот почему я вылечил твою ногу и извинился. Потому что я был неправ.

"Но на этот раз...Я хочу причинить тебе боль. Я хочу видеть, как ты страдаешь за то, что сказал Гермионе. Видишь ли, она мой друг. Я думаю, что она великолепна, и...Она мне небезразлична. Она заслуживает уважения и доброты, а не презрения и жестокости, которые ты ей выказал. Вы все ... ты, Паркинсон, Забини ... вы все время называете ее грязнокровкой, и я не собираюсь указывать вам, как говорить. Это не мое право и не моя ответственность. Однако я несу ответственность за то, чтобы к ней относились с уважением. Она мой друг, и я не могу допустить, чтобы люди называли ее ужасными вещами в лицо, прямо у меня на глазах. Я не могу смотреть, как ей причиняют боль, и ничего не делать.

"Вот почему я делаю вам предупреждение. На этот раз я не собираюсь ничего предпринимать, потому что...ну, потому что я довольно приличный человек, я бы сказал." Ну, по крайней мере, по сравнению с Малфоем. "И, как я уже сказал, Гермиона практически умоляла меня ничего не делать – умоляла меня, Малфой. Поскольку я уважаю ее, на этот раз я слушаю ... но если ты снова будешь говорить с ней в таком тоне...ну, как я уже сказал, то, чего она не знает, ей не повредит...и ты видел мою копию Magic Moste Evile. Я надеюсь, ты достаточно умен, чтобы понять, что это не просто украшение. Я прокляну тебя, Малфой. Это не оставит следов, но будет больно, я могу тебе это обещать. Так что ... не причиняй вреда моим друзьям. Гермиона и Тео...Они мне небезразличны. Даже Рон, Фред, Джордж, Терри и Майкл ... они под запретом. Я действительно надеюсь, что вы понимаете. Потому что, если вы этого не сделаете...что ж, для вас это будет действительно очень прискорбно. "

Он посмотрел Малфою в глаза.

"Мне действительно не нравится причинять людям боль".

Он встал и указал палочкой на Малфоя. "Конечный".

Малфой ахнул, но не двинулся с места; он уставился на него, все еще застыв.

"Праздник Хэллоуина уже начался ... на самом деле, некоторое время назад ... нам пора идти".

Малфой молча кивнул и осторожно последовал за ним из комнаты.

Малфой молчал, пока они шли на празднование Хэллоуина. Гарри не винил его — он и сам не знал, что бы сказал, окажись он на месте Малфоя. Гарри тоже не знал, что сказать, поэтому тоже молчал; достаточно сказать, что он с нетерпением ждал празднования Хэллоуина — Тео, как обычно, сгладит все неловкости.

Да, праздник был бы хорош. Паркинсон ругала их за опоздание, Булстроуд смотрел на них с беспокойством, а Дэвис задавал вопросы – Забини притворялся, что ему все равно, но ненавязчиво спрашивал об этом позже, а Дафна ... она делала одно из тех лиц, которых Гарри не понимал.

Гортензия смотрела на него, приподняв бровь, довольно многозначительно, Флинт отпускал шутку, и Розье бил его по голове; Хиггс пытался поговорить о квиддиче, но в конечном итоге был проигнорирован в пользу любимой темы для сплетен – самого Гарри. Тео заступался за него, отмахиваясь от вопросов и отвергая критику. Тем временем он сидел тихо, неловко, наслаждаясь каждым моментом происходящего.

Он улыбнулся, захваченный гипотетическим сценарием, который придумал его разум ... но потом он услышал это.

"... разорвать ... разорвать ... убить..."

Это был холодный, тонкий голос, зловещее шипение. Он вздрогнул, спотыкаясь, остановился и затем огляделся. Там никого не было.

"... разорвать ... разорвать ... убить..."

Стены, он понял, что звук исходит от стен. Подбежав к боковой стороне прохода, в котором они находились, он прижался ухом к липкой каменной стене.

"П-Поттер, что ты–?"

Он посмотрел на Малфоя, который казался чрезвычайно озадаченным и немного встревоженным.

"Разве ты не слышал...?"

Слова замерли у него на губах, когда все встало на свои места.

Голос. Который мог слышать только он. В стенах.

"... такой голодный ... так долго..."

Он подавил дрожь.

"... Поттер...?"

"Я..." У него внезапно пересохло во рту.

"... убить ... время убивать..."

"Мне нужно идти", - сказал он нарочито ровным голосом, - "... иди, сделай что-нибудь". Он пристально посмотрел на Малфоя. "Иди на праздник и скажи Тео, чтобы он не искал меня".

С этими словами он развернулся на каблуках и зашагал прочь, а как только завернул за угол, срочно помчался на голос, который становился все слабее; Гарри был уверен, что он удаляется – движется вверх. Его сердце подпрыгнуло в груди. Оно пробивалось вверх сквозь стены. По мере того, как звук отдалялся все дальше и дальше, он побежал вверх по лестнице в вестибюль, следуя за звуком сквозь стены.

Нет, по трубам.

Если бы Том в молодости открыл Тайную комнату ... может быть ... может быть, если бы он добрался туда вовремя, он смог бы что-то сделать...контроль ущерба, вот как Том назвал бы это, верно?

Издалека, этажом выше, и становясь все слабее, он услышал голос:

"... Я чувствую запах крови...Я ЧУВСТВУЮ ЗАПАХ КРОВИ!"

Его желудок скрутило, когда он бежал вверх по следующему пролету из трех ступенек, перепрыгивая через раз, пытаясь прислушаться к собственным грохочущим шагам. Если бы василиск напал на кого-то, наверняка было бы начато расследование, и если бы дневник был найден...

Гарри промчался по второму этажу, не останавливаясь, пока не сделал почти полный круг, оказавшись в пустынном коридоре, ответвляющемся от того, из которого он начал, огляделся - и он мог бы поклясться, что на мгновение его сердце остановилось.

Он медленно приблизился, щурясь в темноте. На стене между двумя окнами были намалёваны слова высотой в фут, зловеще мерцающие красным в мерцающем золотом свете, отбрасываемом огнём, пляшущим в факелах вокруг.

ТАЙНАЯ КОМНАТА ОТКРЫТА. ВРАГИ НАСЛЕДНИКА, БЕРЕГИТЕСЬ

Он ошеломленно смотрел на происходящее - сначала от страха, а затем от раздражения.

Конечно, конечно , ему пришлось пойти и, черт возьми, объявить об этом.

"Тайная комната..."

Гарри резко обернулся и похолодел, обнаружив Малфоя, стоящего позади него.

Он не знал, ужасаться ему или гневаться, поэтому просто тупо уставился на Малфоя.

"Что это за штука – висит внизу?" Малфой внезапно спросил с тревогой, с легкой дрожью в голосе.

Гарри повернулся обратно к стене и, подойдя немного ближе, он узнал пушистый предмет странной формы, свисающий со стены над ними, и с плеском отскочил назад. Миссис Норрис, кошка Аргуса Филча, свисала за хвост с ближайшей подставки для фонаря. Она была напряжена, как замороженная, ее глаза были широко раскрыты и пристально смотрели. Несколько секунд они потрясенно смотрели на происходящее, не смея пошевелиться.

Затем Гарри прошептал: "Давай выбираться отсюда".

Малфой молча кивнул.

Но было слишком поздно. Раскат, похожий на отдаленный гром, возвестил им, что пир только что закончился. С обоих концов коридора, где они стояли, донесся топот сотен ног, поднимающихся по лестнице, и громкая, радостная болтовня их одноклассников; буквально через мгновение студенты ворвались в коридор с обоих концов. Шум в ушах Гарри был похож на грохот статических помех и почти оглушал. Однако болтовня, суета, шум внезапно стихли, когда люди впереди заметили висящего там кота и зловещие слова, нарисованные на стенах.

"Что здесь происходит? Что происходит?" Аргус Филч внезапно протиснулся сквозь толпу, его фирменное хмурое выражение было приклеено к лицу. Но затем он увидел миссис Норрис и отшатнулся назад, в ужасе схватившись за лицо.

"Мой кот! Мой кот! Что случилось с миссис Норрис?" он взвизгнул. И его широко раскрытые испуганные глаза остановились на Гарри и Малфое1. "Ты!" - завизжал он, - "Ты! Ты убил мою кошку! Ты убил ее! Я убью тебя! Я..."

"Аргус!"

Теперь на сцену вышел профессор Дамблдор, за ним последовали другие учителя, которые, без сомнения, тоже покидали праздник. Увидев стену, пожилой директор остановился, хотя и всего на мгновение.

Гарри не думал, что до этого мог представить потрясенное выражение лица Альбуса Дамблдора.

Он тут же пронесся мимо Гарри и Малфоя и снял миссис Норрис с кронштейна для факела.

"Пойдем со мной, Аргус", - сказал он мистеру Филчу. "Вы тоже, мистер Поттер, мистер Малфой".

Профессор Локхарт нетерпеливо шагнул вперед. "Мой кабинет ближайший, директор– прямо наверху - пожалуйста, не стесняйтесь ..."

"Спасибо, Гилдерой", - быстро сказал профессор Дамблдор, сразу же протиснувшись мимо бормочущего человека и не обращая внимания на молчаливую толпу, которая расступилась, пропуская их. Профессор Локхарт с гордым видом, как будто Рождество наступило рано, поспешил за директором; то же самое сделали профессора Макгонагалл и Снейп, Гарри и Малфой покорно последовали за ним.

Когда они вошли в затемненный кабинет профессора Локхарта, по стенам прокатилось какое-то движение; Гарри увидел, как несколько Локхартов на фотографиях скрылись из виду, их волосы были собраны в бигуди. Он никогда не знал, что на картинах используются бигуди. Он думал, что только тетя Петуния так делает.

Настоящий Локхарт зажег свечи на своем столе и отступил назад, когда директор положил миссис Норрис на полированную поверхность и начал ее осматривать. Кончик длинного, крючковатого носа профессора Дамблдора находился всего в дюйме от меха миссис Норрис, когда он внимательно разглядывал ее сквозь свои очки-полумесяцы, его обветренные пальцы мягко теребили щетинистый мех перед собой. Профессор МакГонагалл наклонилась почти так же близко, ее глаза сузились, в то время как профессор Снейп маячил позади них, наполовину в тени, с очень странным выражением лица: как будто он изо всех сил старался не улыбаться; Гарри понял, что главу факультета, вероятно, все это весьма позабавило. Насколько ему известно, мистер Филч был смотрителем последние 30 лет, что означало, что он был рядом, когда профессор Снейп тоже ходил в школу ... что означало, что профессор зелий, вероятно, разделял неприязнь большинства учеников к невоспитанному человеку.

Тем временем Локхарт вертелся вокруг них, жужжа, как пчела, внося предложения.

"Ее определенно убило проклятие – вероятно, Пытка Трансмогрифом. Я видел, как его использовали много раз, так что, к несчастью, меня там не было, я знаю то самое контрзаклятие, которое спасло бы ее ..."

Комментарии Локхарта перемежались сухими, мучительными рыданиями несчастного мистера Филча. Он тяжело опустился на стул у письменного стола, не в силах смотреть на миссис Норрис, закрыв лицо руками.

Гарри не любил смотрителя так же сильно, как и любого другого человека, но, в отличие от профессора Снейпа, он не мог не сочувствовать этому человеку. Он был, особенно сейчас, невероятно жалок.

Тем временем Дамблдор бормотал себе под нос странные слова, которые были не совсем латинскими, и касался миссис Норрис своей палочкой, но ничего не происходило.

"Я помню, что нечто очень похожее происходило в Уагадугу", - рассеянно говорил профессор Локхарт, продолжая говорить, "Серия нападений, полная история в моей автобиографии", - сказал он, слегка усмехнувшись про себя, - "Я смог снабдить горожан различными амулетами, которые сразу прояснили ситуацию ..."

Все фотографии Локхарта на стенах кивали в знак согласия, пока он говорил. Один из них забыл снять сетку для волос.

После того, как, казалось, прошла вечность, пока Локхарт слушал болтовню, Директор выпрямился. "Она не умерла, Аргус", - тихо сказал он, .

Локхарт резко остановился посреди подсчета количества предотвращенных им убийств.

"Не мертв?" Филч задыхался, глядя на миссис Норрис сквозь пальцы. "Но почему она вся – вся окоченела и замерзла?"

"Она окаменела".

"А! Я так и думал!" - сказал Локхарт.

Гарри чуть не усмехнулся, но это было бы совершенно неуместно, учитывая ситуацию.

"Но как, я не могу сказать..."

"Спроси их!" Филч взвизгнул, поворачивая свое покрытое пятнами и заплаканное лицо к Гарри и Малфою, которые все еще неловко стояли в дверях.

"Ни один второкурсник не смог бы этого сделать", - твердо заключил профессор Дамблдор, и Гарри не мог не почувствовать себя немного обиженным тем, что профессор Дамблдор был так готов уволить его. Конечно, для этого потребуется некоторое исследование, но он осмелится сказать, что сможет окаменить кошку так же, как любого василиска, немного попрактиковавшись. "Для этого потребуется самая продвинутая темная магия ..."

"Они сделали это, они сделали это!" Филч рассеянно сплюнул, его пятнистое лицо побагровело. "Ты видел, что они написали на стене!"

"Профессор", - тихо сказал Гарри, взглянув на профессора Дамблдора. "Я не прикасался к ней. Мы нашли ее, Малфой и я, за несколько секунд до того, как появились остальные, - сказал он, с неловкостью осознавая, что все смотрят на него, включая все Локхарты на стенах.

"Если я могу высказаться, директор", - прокомментировал профессор Снейп из тени, и Гарри внезапно почувствовал сильное беспокойство – поможет ли ему глава факультета или облапошит его?

"Возможно, Поттер и Малфой просто оказались не в том месте и не в то время", - сказал он с легкой усмешкой, скривившей его рот, как будто он действительно сомневался в этом.

Гарри чуть не разинул рот от милосердного ответа своего Профессора.

«Но у нас есть ряд подозрительных обстоятельств. Почему они вообще оказались в коридоре наверху? Почему их не было на празднике в честь Хэллоуина?»

Гарри изо всех сил старался не ёрзать. «Мы только что закончили тренировку по квиддичу — Малфой хотел немного отдохнуть перед ужином, и я решил сделать то же самое».

Профессор Снейп приподнял бровь. «Я полагаю, директор, что Поттер говорит не совсем правду».

— Это правда, — внезапно заговорил Малфой. — Это была моя первая тренировка по квиддичу. Я был... очень уставшим.

Гарри прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать улыбку облегчения, приправленную довольной ухмылкой, появившуюся на его лице.

И к лучшему, потому что профессор Дамблдор испытующе посмотрел на Гарри. Его мерцающий светло-голубой взгляд впился в глаза Гарри, и Гарри внезапно почувствовал легкое потягивание в своих окклюменционных щитках. Он тщательно вытеснил мысли на передний план своего разума – хаотичные мысли о шоке, страхе, недоумении и тревоге.

Глаза пожилого человека лишь слегка поднялись, затем он повернулся к Малфою, и Гарри внезапно осознал свою ошибку – Малфой, вероятно, не смог отговорить директора и, без сомнения, предупредил бы его об их лжи.

"Невиновен, пока вина не доказана, Северус", - внезапно сказал Директор, шокировав Гарри.

Тем временем мистер Филч выглядел абсолютно разъяренным.

"Мой кот окаменел!" он завизжал с дикими глазами. "Я хочу увидеть наказание!"

"Мы сможем вылечить ее, Аргус", - терпеливо ответил профессор Дамблдор. "Профессору Спраут недавно удалось раздобыть немного мандрагор. Как только они достигнут своего полного размера, я прикажу приготовить зелье, которое оживит миссис Норрис."

"Я сделаю это", - вмешался Локхарт. - "Я, должно быть, делал это сотню раз, я мог бы сварганить укрепляющий напиток из мандрагоры во сне ..."

"Извините меня, - вмешался профессор Снейп ледяным голосом, - но я полагаю, что я мастер зелий в этой школе".

Возникла очень неловкая пауза.

"Вы можете идти", - сказал Дамблдор Гарри и Малфою.

Эти двое молчали, покидая кабинет профессора Локхарта; ни один из них не произнес ни слова на обратном пути в Гостиную, где их встретили с большим энтузиазмом.

"Мы ничего не делали", - немедленно сказал Гарри, проталкиваясь сквозь толпу.

Все выглядели довольно скептически, но, тем не менее, пропустили их мимо ушей, за что Гарри был безмерно благодарен. Ему нужно было поговорить с Томом.

"Мы должны остановить это", - сказал Гарри, как только произнес заклинание муффлиато .

Том приподнял бровь, выглядя в превосходном настроении. "Когда веселье только начинается?"

Гарри нахмурился. "Том, школу закроют! Мне придется вернуться к Дурслям!"

"Есть кое-какие поручения, которые я собирался выполнить", - небрежно сказал Том.

Гарри стиснул зубы. "А если профессор Дамблдор поймает Джинни Уизли? Если он найдет дневник? Если он выяснит, что это?"

Том сделал паузу. "Это было бы действительно очень прискорбно".

"Я собираюсь положить этому конец", - твердо сказал Гарри.

Том вздохнул. "Да, да, это было бы к лучшему".

"Подожди, правда?"

"Немного мелочного развлечения не стоит нашей жизни. Вы правы в своем предположении, что чем дольше мой дневник будет сеять хаос в этой школе, тем больше вероятность, что его найдут. И если моему юному "я" удастся вернуть телесную форму ..."

Гарри поморщился.

"Одного лорда Волан-де-Морта, вышедшего из-под нашего контроля, достаточно".

Гарри решительно кивнул. "Не могу не согласиться, Том".

Глава 31

Глава 31: Мусорные ведра, книги и бладжеры

Было воскресенье, 1 ноября, и Гарри ждал своих друзей в специально отведенной для них клубной комнате – Комнате требований. Было воскресенье, так что они собирались попрактиковаться в окклюменции в 10 утра в "Комнате горячего шоколада", но Гарри пришел вскоре после рассвета, стремясь избежать вопросов, которые, без сомнения, последовали бы за ним за завтраком. Несколько ломтиков клубники и яблока, немного джема и тостов были небольшой платой за несколько часов тишины. Он был уверен, что Тео найдет, что сказать по этому поводу позже, но сейчас, сидя на плюшевом диване перед тепло потрескивающим камином, он был вполне доволен сидеть, читать и забыть о подозрительных взглядах, которые, без сомнения, будут преследовать его в течение следующих нескольких недель.

Вернемся к началу. Снова.

"Гарри, ты наследник Слизерина?"

Он даже не слышал, как открылась дверь.

Когда он услышал обеспокоенный голос Гермионы, он замер, захлопнув книгу. Он на мгновение посмотрел на нее широко раскрытыми, испуганными глазами, прежде чем медленно произнести: "Гермиона...откуда это взялось?"

"Ты можешь разговаривать со змеями, Гарри, Слизерин тоже мог. В прошлом месяце я провел кое-какие исследования, и это то, что передается в одной семье. Генетика. Люди в Гриффиндоре думают, что это сделал Малфой, что он наследник. Но я знаю лучше – я знаю, что ты потомок Слизерина. Итак, скажи мне правду, это ты напал на кота Филча?"

"Нет!" Гарри воскликнул. "Конечно, я этого не делал! Я не знаю, кто это сделал. Мы с Малфоем просто наткнулись на это по пути на приветственный пир".

Она нахмурилась. "Тогда как ты оказался в коридоре? Это не между подземельями и Большим залом".

"Я ... слышал голос, - честно признался он, - говоривший что-то о крови. Я думаю, это было в стенах..."

Гермиона выглядела встревоженной из-за этого.

"Итак, мы пошли по нему и нашли миссис Норрис. Она уже висела там – слова уже были на стене. Кто бы это ни сделал it...it, это был не я и не Малфой. Ты прав...Я предполагаю, что технически я Наследник Слизерина, но это сделал не я. Я не знаю, кто это был – мы просто оказались не в том месте и не в то время ", - заключил он, процитировав профессора Снейпа.

Она кивнула. "Я просто должен был убедиться, ты понимаешь. Я знаю, что ты бы не сделал ничего подобного ... но Малфой сделал бы, и я подумал, может быть, если бы он принудил тебя к ..."

Гарри ухмыльнулся и сказал: "Я не думаю, что Малфой сможет принудить меня к чему-либо, Гермиона".

Она ухмыльнулась ему в ответ. "Наверное, ты прав". Она нахмурилась. "В любом случае, почему ты так опоздал на праздник?"

Гарри неловко переступил с ноги на ногу. "Я ... возможно, окаменел и оставил его на кровати на несколько часов".

"Гарри!"

"Он был неправ, назвав тебя грязнокровкой!" Гарри почти зарычал на нее. "Он заслужил наказание!"

"От учителя, может быть, но не от тебя!"

"Послушай, Гермиона...что сделано, то сделано. Прости. Я даже не подумал пойти к учителю. Я ... - тут он сделал паузу, пытаясь придумать наиболее дипломатичное выражение. - Я привык делать такие вещи сам.

Лицо Гермионы смягчилось. "О, Гарри...Я знаю, ты хотел как лучше ... но не заставляй людей из-за меня каменеть ... особенно не сейчас".

Гарри слабо улыбнулся. "Я сделаю все, что в моих силах".

Гермионед фыркнул. "Это все, о чем я прошу".

"В любом случае, мне нужно попросить тебя об одолжении".

"Ты делаешь?"

"Да ... Мне нужно поговорить с Джинни Уизли от моего имени".

Гермиона нахмурилась. "О чем?"

"У нее есть этот дневник. Старый, 1942 года. Мне нужно, чтобы ты ... выяснил, где она его хранит, и украл для меня ".

Это встревожило Гермиону. "Укради это? С какой стати тебе понадобилось красть дневник 11-летней девочки?"

Гарри колебался. "Я верю...Я почувствовал темную магию вокруг этого. Я думаю, это может быть темный артефакт, и я думаю, что могу знать, что он делает ".

Гермиона нахмурилась. "Тогда почему бы тебе самому с ней не поговорить?"

Гарри покачал головой. "Это должно быть украдено. Если это то, что я думаю, то она не захочет от этого отказываться, и мой разговор с ней может напугать ее настолько, что она сделает какую-нибудь глупость. Она уже знает, что я видел ее с дневником, и когда я спросил ее об этом, она убежала ... но ты ее соседка по дому, ты можешь поговорить с ней, когда она спокойна ... одна ... там, где она чувствует себя в безопасности. "

"Но, Гарри! Я не могу просто украсть дневник, потому что ты думаешь , что это может быть какой-то темный артефакт ..."

"Пожалуйста, Гермиона, - умолял он, - пожалуйста. Это очень, очень важно. Это должно быть сделано".

Она нахмурилась на него. "Тогда объясни мне, что это за дневник и почему он так опасен".

"Я ... не могу".

"Ты не можешь", - эхом повторила за ним Гермиона, и это прозвучало очень равнодушно.

"Я сделаю это, - поспешно сказал Гарри, - Но только после того, как я буду уверен, что ты достаточно искусен в окклюменции, или у меня есть другой способ убедиться, что никто не сможет вытянуть это из твоей головы".

Глаза Гермионы расширились. "Ты так беспокоишься о том, что кто-то узнает?"

Гарри медленно кивнул. "Это очень, очень важно, Гермиона. Я хотел бы рассказать тебе больше ... но я не могу прямо сейчас".

Она кивнула ему в ответ. "... хорошо. Я сделаю это".

"... ты сделаешь это?"

"Если это действительно так важно для тебя".

Он вздохнул с облегчением.

"Отлично!"

"Итак, - сказала Гермиона, - где Тео?"

В этот момент двери снова открылись, и на этот раз появился Тео.

"Ты пропустил завтрак", - неодобрительно приветствовал он, затем сделал паузу, оценивая атмосферу.

"Мы просто говорили о том, что произошло прошлой ночью", - сказал Гарри в качестве объяснения.

Тео медленно кивнул.

"Ты знаешь что-нибудь о том, что произошло прошлой ночью?" Спросила Гермиона.

"Нет, я в таком же замешательстве, как и все остальные", - сказал он. Он сел напротив них. "Хотя, ты говорил правду, Гарри? Ты действительно ничего не знаешь? Я имею в виду, ты технически Наследник Слизерина, не так ли?"

"Это то, что я только что сказал Гермионе – я понятия не имею, кто за этим стоял. Кто бы это ни был, он уже исчез к тому времени, как мы с Малфоем добрались туда".

"Кстати говоря, что вы вообще делали с Драко?"

Гермиона нахмурилась. "Угрожаешь ему!"

Гарри озадаченно посмотрел на нее. "Я никогда не говорил, что кому-то угрожал".

"Ты не должен был. Я не дурак, Гарри".

"Ты проклял его?" Нетерпеливо спросил Тео.

Гермиона сердито посмотрела на него. "Не поощряй его!"

Тео ухмыльнулся. "Что сделал мой друг детства, чтобы заслужить гнев Гарри Поттера на этот раз?"

"Он назвал ее мерзкой грязнокровкой", - почти выплюнул Гарри. "Прямо ей в лицо, перед командами Слизерина и Гриффиндора по квиддичу".

Тео замер, без сомнения вспомнив, как близок был к тому, чтобы назвать Гермиону грязнокровкой в присутствии Гарри меньше года назад. Гарри знал, что сейчас он никогда не задумается, но, тем не менее, многозначительно посмотрел на Тео.

"О ... э-э, жаль это слышать", - он немного запинался на словах.

Гермиона слабо улыбнулась. "Я пережила это".

Тео кивнул, выглядя довольным ее ответом. "В любом случае, какие планы на сегодня?"

Гарри мельком взглянул на Гермиону. "Я думаю, мы планировали закончить наши занятия по окклюменции в начале ноября. Учитывая, что сегодня 1 ноября, я подумал, что мог бы протестировать тебя".

Гермиона выглядела взволнованной идеей теста, а Тео просто пожал плечами.

"Хорошо, тогда, кто хочет начать первым?"

Рука Гермионы немедленно взметнулась в воздух, но мгновение спустя она поняла, где находится, и застенчиво положила ее обратно на колени, когда Тео захихикал над ней, заставив ее сердито посмотреть на него.

"Ну, я полагаю, ты будешь первой, Гермиона. Ты готова?"

Он испытующе посмотрел ей в глаза.

Гермиона кивнула с решительным выражением лица.

Он направил на нее свою палочку

"Легилименты".

Сразу же Гарри почувствовал, как его осознание впитывается в темные оттенки глаз Гермионы. Мгновение спустя он обнаружил, что, как всегда, стоит на краю одной из многочисленных движущихся лестниц, которые зигзагообразно пересекали замок Хогвартс. Это был вход Гермионы в камеру - созданную ею рефлексивную защитную систему, которая отделяла внушаемую часть разума, в которую можно было легко вторгнуться, от частей, которые на самом деле содержали ценную информацию. Сама защита была мерой безопасности, которая срабатывала при первых признаках вторжения, и представляла собой затемнение поверхностных мыслей, получивших стабильную форму благодаря многочасовой практике, и только если этот мини-мир был взломан, злоумышленник мог получить доступ к воспоминаниям или более глубоким мыслям любого рода.

Гермиона была очень увлечена созданием уникальной, сложной защиты; она решила упорядочить свои поверхностные мысли в соответствии с путем к башне Гриффиндора. Хотя эта ментальная версия была гораздо более коварной, чем реальная. Каждый раз, когда Гарри думал, что он куда-то движется, лестница меняла направление, и каждый раз, когда он пытался бежать, фундамент замка сильно дрожал.

После прибытия он немного походил и слегка похлопал по некоторым предметам вокруг себя. Несколько перил слегка прогнулись под давлением, которое он оказывал, большинство из них были очень прочными. Удовлетворенный, он неохотно дистанцировался от невероятного дворца разума Гермионы и медленно и осторожно вышел из ее сознания.

Она выжидающе смотрела на него.

"Это здорово, как всегда", - сказал он.

Она нахмурилась. "Но?"

"Но я думаю, тебе все еще нужно немного укрепить свои устои – я все еще нервничаю, когда вхожу и выхожу, я не хочу слишком сильно разбрасывать что-либо вокруг, но другие люди, которые проникают в твой разум, не будут так осторожны ".

Она кивнула, удовлетворенная его ответом.

Он повернулся, чтобы посмотреть на Тео, который, казалось, немного нервничал.

"Не волнуйся", - сказал Гарри с улыбкой. "У тебя все получится".

Тео коротко кивнул.

"Легилименты".

Защита Тео была гораздо более типичной – огромная каменная стена, которую Гарри слишком боялся пытаться разрушить, чтобы не разрушить разум своего друга. Он продолжал, тыкая и пиная, выискивая любые трещины или слабые места. Когда он убедился, что очевидных структурных проблем нет, он удалился.

— Видишь? Всё было хорошо. Просто продолжай тренироваться, чтобы они оставались сильными.

Гарри действительно не мог дать более толкового совета, потому что его собственные щиты сильно отличались от их щитов. Если бы кто-то проник в разум Гарри, застав его врасплох, он оказался бы во тьме. Ничего, кроме чёрной бесформенности. Хитрость Гарри заключалась в том, чтобы окутать нападавшего облаком тьмы, которое выглядело так, как большинство людей представляют себе ничто, и следовать за ним, закрывая путь нападающему, пока он не сможет вывести его из своего разума. Однако он чувствовал, что в этом больше не будет необходимости — по крайней мере, нечасто. Начав практиковаться в легилименции, Гарри лучше понял, как работает разум и что можно увидеть, когда сканируешь чей-то разум. В результате он начал учиться обманывать злоумышленника, заставляя его поверить, что он успешно проник в его разум. Он попытался применить этот приём, когда профессор Дамблдор сканировал его разум прошлой ночью.

"Ну?" Спросила Гермиона, отвлекая его от размышлений: "Что ты думаешь?"

Гарри кивнул. "Я проверю тебя снова как-нибудь в следующем семестре, но не думаю, что мне нужно учить тебя чему–то еще - я думаю, ты прекрасно справишься сам".

Тео и Гермиона выглядели весьма гордыми собой.

"И ... это все, на самом деле. Теперь, разве мы не собирались стать анимагами дальше?" Спросил Гарри, выжидающе глядя на Гермиону.

Она вздрогнула, когда заметила, что оба мальчика пялятся на нее.

"О, да!" Она достала из сумки, которая была у нее с собой, маленькую книжку под названием Искусство анимага и три маленьких листочка. "Это, - она указала на листья в своей руке, - листья мандрагоры. Я украла их из оранжереи 3 пару ночей назад. Очевидно, что первый шаг к тому, чтобы стать анимагом, - держать их во рту в течение месяца."

Глаза Гарри расширились. "Месяц?"

Гермиона кивнула. "Странно, я знаю. Очевидно, они выделяют какое-то химическое вещество, которое постепенно дает тебе способность находить своего духовного животного".

"Твое духовное животное?" Со смехом спросил Тео.

Гермиона уставилась на него. "Во многих древних языческих традициях у каждой ведьмы и волшебника есть двойник–животное - предполагается, что становление анимагом влечет за собой слияние с этим двойником. Первый шаг - помечтать об этом. Вот тут-то и пригодятся листья мандрагоры. "

Гарри кивнул, вырывая листок из ее руки. Он отправил его в рот, а затем поморщился. "Не совсем кулинарное наслаждение", - прокомментировал он.

Гермиона закатила глаза и сделала то же самое, скривившись мгновением позже.

Тео взял последний лист и положил его в рот. "Фу! Мерлин! На вкус как моча гиппогрифа!"

Глаза Гарри расширились. "Ты знаешь, какая на вкус моча гиппогрифа?"

Его друзья закатили глаза. "Это выражение", - сказали они одновременно.

"О, хорошо. Тогда что дальше?"

Гермиона покачала головой. "Нам просто нужно подождать. Пока мы ничего больше не можем сделать. Примерно через месяц мы должны начать видеть сны о наших животных формах, но если нам потребуется слишком много времени, чтобы понять, кто мы такие, есть зелье, которое мы можем сварить, чтобы ускорить процесс. "

"Кстати, о зельях, - сказал Гарри, - нам нужно их сварить".

Тео поднял бровь. "Тебе не кажется, что мы достаточно занимаемся зельеварением каждую неделю с профессором Снейпом?"

"Нет, я согласна с Гарри", - сказала Гермиона. - "Практическое приготовление зелий - важный навык, и нам действительно не помешало бы иметь наготове перечные зелья или целебные мази, особенно учитывая всю ту опасную работу с заклинаниями и дуэли, которыми мы занимаемся".

"Это, - добавил Гарри, - И я наткнулся на несколько действительно интересных зелий, которые мы, вероятно, не сможем приготовить на занятиях еще довольно долго, если вообще сможем".

Глаза Гермионы заблестели. "О? Например, что?"

"Ну, я читал об этом зелье под названием оборотное зелье ..."

Тео нахмурился. "Звучит немного знакомо".

"Что он делает?"

Гарри ухмыльнулся. "Это позволяет тебе на короткое время превратиться в кого-то другого".

Его друзья уставились на него.

"Что значит позволяет тебе превращаться в кого-то другого?" Гермиона воскликнула.

"Ну, - ответил Гарри, - Это буквально превращает твое тело в чье-то другое. Ты просто варишь зелье, добавляешь несколько волосков, ногтей на ногах или еще чего-нибудь, и бац! Мгновенное превращение в кого угодно."

"Это могло бы быть невероятно полезно", - задумчиво произнесла Гермиона.

Тео ухмыльнулся. "Да, мы можем доставить массу неприятностей".

Гермиона шлепнула его по руке. "Честно, Тео".

"Честно, Гермиона".

"Тогда принести нам список ингредиентов, которые нужно собрать?"

"Да!"

"Отлично. Это выглядит сложно ... действительно сложно, но я думаю, если мы начнем практиковаться с меньшими вещами, мы сможем это сделать. Из этого получится хороший долгосрочный проект. А теперь ... как насчет дуэли, чтобы отпраздновать свой выпуск?"

Гермиона нахмурилась. "Выпускной?"

"От уважаемого Института искусств разума Гарри Поттера", - нахально сказал Гарри.

Его друзья закатили глаза.

"Отлично".

"Двое против одного?"

"Ты в деле".

Рука Гермионы была поднята высоко в воздух, прервав очень скучную лекцию профессора Бинна о создании Визенгамота.

Пожилой призрак резко остановился, когда увидел ее, с изумлением уставившись на Гермиону.

"Мисс ... э–э...?"

"Грейнджер, профессор. Я хотела спросить, не могли бы вы рассказать нам что-нибудь о Тайной комнате", - попросила Гермиона громким, твердым голосом.

Дин Томас, который сидел с открытым ртом, уставившись в окно, резко вышел из транса; Крэбб и Гойл, которые минуту назад спали, моргнули, просыпаясь; а локоть Невилла соскользнул со стола.

Тем временем Гарри вздохнул. Он был вполне счастлив забыть обо всем этом, но его одноклассники не облегчали ему задачу. Он считал, что текущая теория заключалась в том, что Малфой был ответственен за все это, и Гарри доблестно пытался остановить его, но учителя скрывали все это. Пусть никто не говорит, что квиддич был единственным видом спорта, в который играли в Хогвартсе - распространение слухов также было довольно популярным.

Профессор Биннс моргнул. "Мой предмет - история магии", - сказал он своим сухим, хриплым голосом. "Я имею дело с фактами, мисс Грейнджер, а не с мифами и легендами". Он хрипло откашлялся и продолжил: "В сентябре того же года подкомитет сардинских волшебников..."

Он запнулся и остановился. Рука Гермионы снова замахала в воздухе.

"Мисс Грант?"

Малфой слегка хихикнул, заставив Рона обернуться и свирепо посмотреть на него.

"Пожалуйста, сэр, разве легенды не всегда имеют под собой реальную основу?"

Профессор Биннс смотрел на нее в крайнем изумлении.

"Ну, - медленно произнес пожилой призрак, - Да, с этим, я полагаю, можно поспорить". Он уставился на Гермиону так, как будто видел ее впервые. "Однако легенда, о которой вы говорите, такая сенсационная, даже нелепая история..."

Он выглядел так, будто хотел оставить все как есть, но теперь весь класс ловил каждое слово профессора. Он тупо оглядел класс, при этом подергивая глазами. Гарри мог сказать, что он был совершенно сбит с толку таким необычным проявлением интереса к тому, что он хотел сказать. Гермиона, вероятно, была единственной по крайней мере за двадцать лет, кого волновало, что скажет профессор Биннс в целом, и это был, вероятно, первый раз, когда он привлек внимание всего класса.

"О, очень хорошо", - медленно сказал он, сдаваясь. "Дай мне посмотреть ... Тайную комнату ...все вы, конечно, знаете, что Хогвартс был основан более тысячи лет назад – точная дата неизвестна – четырьмя величайшими ведьмами и волшебниками того времени. Четыре школы названы в их честь: Годрик Гриффиндор, Хельга Хаффлпафф, Ровена Равенкло и Салазар Слизерин. Они вместе построили этот замок вдали от любопытных маггловских глаз, поскольку это была эпоха, когда простые люди боялись магии, а ведьмы и волшебники подвергались многочисленным преследованиям."

Он сделал паузу, обвел затуманенным взглядом комнату, прежде чем продолжил: "В течение нескольких лет основатели работали в гармонии друг с другом, выискивая молодых людей, проявляющих признаки магии, и приводя их в замок для обучения. Но в конце концов между ними возникли разногласия. Между Слизерином и остальными начал расти раскол. Слизерин хотел быть более избирательным в отношении студентов, принимаемых в Хогвартс. Он считал, что магическое обучение должно проводиться в семьях, состоящих исключительно из волшебников. Ему не нравилось брать учеников маггловского происхождения, считая их ненадежными. Через некоторое время между Слизерином и Гриффиндором произошел серьезный спор на эту тему, и Слизерин покинул школу." Профессор Биннс снова сделал паузу, поджав губы и став похожим на морщинистую старую черепаху. "Надежные исторические источники рассказывают нам об этом, - сказал он, - Но эти честные факты были затемнены причудливой легендой о Тайной комнате. История гласит, что Слизерин построил в замке потайную комнату, о которой другие основатели ничего не знали.

"Слизерин, согласно легенде, запечатал Тайную комнату, чтобы никто не смог открыть ее, пока в школу не прибудет его собственный истинный наследник. Наследник в одиночку сможет вскрыть Тайную комнату, выпустить на волю заключенный в ней ужас и использовать его, чтобы очистить школу от всех, кто недостоин изучать магию."

Когда он закончил рассказывать историю, воцарилось напряженное молчание, но это не было обычной сонной тишиной, которая наполняла классы профессора Биннса. В воздухе повисло беспокойство, поскольку все продолжали наблюдать за ним, надеясь на большее.

Профессор Биннс выглядел слегка раздраженным. "Все это, конечно, полная чушь", - заметил он, нахмурившись. "Естественно, школу много раз обыскивали в поисках доказательств существования такой комнаты самые образованные ведьмы и волшебники. Ее не существует. Сказка, рассказанная, чтобы напугать легковерных ".

Рука Гермионы снова взметнулась в воздух. "Сэр– что именно вы подразумеваете под "ужасом внутри" Комнаты?"

"Считается, что это какой-то монстр, с которым может справиться только наследник Слизерина", - прохрипел профессор Биннс.

Весь класс обменялся нервными взглядами ... кроме Гарри, который пытался избегать зрительного контакта со всеми, глубоко задумавшись, с любопытством обдумывая историю профессора Биннса в уме.

"Говорю вам, этой штуки не существует", - фыркнул профессор Биннс, перебирая свои записи. "Нет ни Комнаты, ни монстра".

"Но, сэр, - внезапно сказал Симус Финниган, - если Комнату может открыть только истинный наследник Слизерина, никто другой не смог бы ее найти, не так ли?"

Именно это он и хотел подчеркнуть.

"Чепуха, О'Флаэрти", - раздраженно сказал профессор Биннс. "Если длинная череда директоров и директрис Хогвартса не нашли эту вещь ..."

"Но, профессор, - вмешалась Парвати Патил, - вам, вероятно, пришлось бы использовать темную магию, чтобы открыть его ..."

Гарри открыто нахмурился на нее. Только потому, что это было создано слизеринцами, они думали, что это должна быть темная магия. Гарри точно знал, что это не так.

"Только потому, что волшебник не использует темную магию, это не значит, что он не может, мисс Пеннифезер", - огрызнулся на нее профессор Биннс. "Я повторяю, если такие, как Дамблдор ..."

"Но, может быть, ты должен быть родственником Слизерина, поэтому Дамблдор не мог ..." - начал декан Томас, но профессору Биннсу было достаточно.

"Хватит", - резко сказал он. "Это миф! Его не существует! Нет ни малейших доказательств того, что Слизерин когда-либо строил что-то вроде секретного чулана для метел! Я сожалею, что рассказал вам такую глупую историю! Мы вернемся, если вы не возражаете, к истории, к твердым, правдоподобным, проверяемым фактам!"

Затем Гарри поднял руку, немного удивляясь самому себе. Возможно, сейчас самое подходящее время высказать свою точку зрения.

Профессор Биннс устало вздохнул. - Да, мистер... - он прищурился. - Поттер?

"Сэр, я не мог не заметить несоответствия между историей и легендой".

Теперь профессор выглядел несколько более заинтересованным. "О?"

"Вы упомянули, что Слизерин с подозрением относился к магглорожденным, что он не доверял студентам с родителями–магглами, что соответствует истории того периода - линчевания предполагаемых ведьм и волшебников были достаточно обычным делом, что тема сожжения ведьм обсуждалась как проблема на нескольких Соборах, проводимых католической церковью, где были приняты законы, минимизирующие ущерб, наносимый семьям волшебников простыми людьми, которые обвиняли их в болезнях, сквозняках и голоде .

"Однако в десятом и одиннадцатом веках Церковь имела небольшое влияние в Англии, а светские правители еще больше усилили преследование ведьм и волшебников, создав законы, которые позволяли задерживать и пытать подозреваемых в занятиях магией для получения информации ".

В этот момент профессор Биннс выглядел совершенно ошарашенным. "Да, продолжайте".

"Тогда понятно, почему Слизерин с недоверием относился к студентам из маггловских семей. Возможно, его подозрения были неуместны, но они имели смысл. Итак, почему легенда говорит нам, что Слизерин оставил здесь монстра, чтобы искоренять тех, кто недостоин изучать магию, когда история, о которой вы нам рассказали, вообще ничего не говорит о недостойности? В конце концов, достоинство не обязательно имеет какое-либо отношение к надежности."

Теперь весь класс уставился на него с недоумением на лицах. Он не был уверен почему. Это был очень резонный вопрос – он был удивлен, что никто до сих пор его не задал.

Тем временем профессор Биннс выглядел вполне довольным. "Вы слишком правы, мистер Поттер. Нет никаких доказательств того, что Салазар Слизерин вообще верил в чистоту крови – он просто не доверял ведьмам и волшебникам, которые слишком часто контактировали с магглами. Вот, видите, почему вся легенда - вздор, наполненный столетними предрассудками и стремлением к сенсациям. Итак! Как я уже говорил до того, как мисс Грант прервала меня ... "

И через пять минут класс снова погрузился в свое обычное оцепенение, хотя Гарри чувствовал, что слизеринцы, гриффиндорцы, равенкловцы и хаффлпаффцы по-прежнему бросают в его сторону озадаченные взгляды.

Урок прошел быстро, и, как всегда, люди быстро разошлись. Гарри ускользнул, прежде чем соседи по классу начали его допрашивать, и попытался найти Гермиону.

"Гермиона!" - позвал он, подбегая к ней.

Она странно посмотрела на него. "О чем это было?"

Он моргнул. "Что было по поводу чего?"

"Ваш вопрос о взглядах Слизерина на чистоту крови".

"Это был правильный вопрос. Слизерин, возможно, заблуждался, но история говорит о том, что его сердце было в нужном месте ".

Гермиона открыла рот, чтобы возразить, поэтому он продолжил.

"Кроме того, это больше не имеет особого значения. Ведьм не сжигали столетиями, так что его опасения устарели ..." Ну, может, и нет, но он не собирался начинать этот разговор. "Хотя я не об этом хотел с тобой поговорить. Я хочу поговорить о том, что ты сказал".

Она нахмурилась. "О чем ты говоришь?"

"Тебе не следовало заглядывать в Комнату, Гермиона".

Она выглядела возмущенной. "Почему!?"

Гарри фыркнул. Честно говоря, Гермиона иногда могла быть немного туповатой. "Неважно, каковы были взгляды Слизерина, тот, кто утверждал, что открыл Комнату, вероятно, ненавидит магглорожденных - и если они думают, что ты становишься слишком любознательным...что, если бы ты был следующим?"

Гермиона выглядела расстроенной. "Но Гарри! Кто-то должен в этом разобраться ..."

"Учителя могут это сделать. Кроме того, это может быть одноразовая вещь. Может быть, у кого-то плохая идея розыгрыша на Хэллоуин ".

Решительный взгляд на ее лице дрогнул. "Я думаю, да ..."

Гарри слегка улыбнулся. "Просто сосредоточься на своих занятиях...и держи во рту эти противные листья мандрагоры".

Она слегка хихикнула. "Ты видел Тео на днях во время ланча, когда мы ели томатный суп? Он выглядел так, словно его вот-вот стошнит".

Гарри усмехнулся, но затем нахмурился. - Ты уже видел... - его голос понизился до шепота, - Джинни Уизли?

Гермиона замерла на полсекунды, а затем медленно покачала головой. "У меня еще не было возможности".

Гарри поморщился. "Хорошо...дай мне знать, когда узнаешь".

"Гарри!"

Он обернулся и увидел Майкла Корнера и Терри Бутса, направляющихся к ним.

"Гермиона", - поприветствовал Майкл, в то время как Терри просто покраснел.

"Привет", - смущенно сказал Гарри, - "Как дела?"

"Нам просто интересно, откуда вы узнали все это о сожжениях ведьм в одиннадцатом веке", - объяснил Майкл, когда они поравнялись с ними.

Гермиона нахмурилась. "Мне это тоже интересно. Я не знала, что католическая церковь на самом деле против сожжения ведьм в какой-либо момент".

"На самом деле, - прокомментировал Гарри, - Католическая церковь сотрудничала с Советом Апсаллы в Темные века".

Глаза Терри расширились. "Серьезно?"

Гарри радостно кивнул. "Папа Александр Четвертый фактически постановил, что Церковь не должна расследовать обвинения в колдовстве – были периоды, когда Рим активно помогал замалчивать инциденты с магглами ".

Его друзья уставились на него.

"Ни за что!"

"Да, на самом деле все начало разваливаться только с началом протестантской реформации...Я могу порекомендовать несколько книг из библиотеки, если хотите ".

"О, ты просто обязан, прямо сейчас", - сказал Майкл, приподняв бровь.

"Ну, наверное, лучший - это История сотрудничества магии и магглов, том II. Хотя есть только один экземпляр ..."

Он моргнул, и внезапно они исчезли.

Он вздохнул. Они даже не дали ему закончить. Он мог бы легко порекомендовать книгу каждому из них, но нет, им пришлось сбежать при словах "только одна копия" – как оказалось, настоящие слова судьбы при общении с Равенкло.

"А теперь, мальчики, смотрите в оба – пожмите друг другу руки", - строго сказала мадам Хуч.

Флинт и Вуд повиновались, бросая друг на друга угрожающие взгляды и случайно пытаясь сломать руку другого, когда они обменивались напряженным приветствием.

"По моему свистку, - сказала мадам Хуч, - Три... два... один..."

Когда метла Гарри поднялась в воздух, как и у всех остальных, в груди у него затрепетала нервозность. В прошлом году его первый матч по квиддичу в этом году прошел не очень хорошо. На самом деле, он чуть не умер. В глубине души он чувствовал опасения Тома и не мог не чувствовать немного своих собственных.

Будь начеку, мысленно повторял Том.

Гарри собирался пробормотать ответ, когда в него полетел тяжелый черный бладжер; он с таким трудом увернулся от него, что почувствовал, как тот взъерошил ему волосы, когда пролетал мимо.

"Закрывайся, Гарри!" Люциан Боле весело прокричал, пролетая мимо него с дубинкой в руке.

Гарри вздохнул с облегчением, когда Боле нанес мощный удар Бладжером в направлении Анджелины Джонсон, но Бладжер изменил направление в воздухе и снова полетел прямо в Гарри. Гарри быстро упал, чтобы избежать удара, и Болу снова удалось отбить его, на этот раз в сторону одного из близнецов Уизли. И снова Бладжер развернулся, как бумеранг, и выстрелил Гарри в голову.

Широко раскрыв глаза, Гарри рванулся вперед и помчался на другой конец поля. Он слышал, как позади него просвистел Бладжер. Что происходит? Бладжеры никогда так не концентрировались на одном игроке; это была их работа - попытаться сместить как можно больше людей...

Деррик ждал его на другом конце поля, и как только Гарри пролетел мимо него, он изо всех сил ударил бладжером в противоположном направлении.

"Вот и все!" - крикнул он с ухмылкой, но он ошибался; Бладжер, словно магнитом притянутый к Гарри, снова полетел за ним, и Гарри был вынужден улететь на полной скорости.

Влево, вправо и вниз не сработали, поэтому он решил попробовать вверх.

Гарри взбирался все выше и выше. Он петлял и пикировал, вращался по спирали, делал зигзаги и перекатывался. Слегка кружилась голова, но он, тем не менее, держал глаза широко открытыми. Дождь заливал его очки и попадал в ноздри, когда он висел вниз головой, избегая очередного яростного удара Бладжера. Он слышал смех из толпы; он знал, что, должно быть, выглядит очень глупо, крутясь в воздухе, но он не собирался получать удар бладжером, потому что был слишком смущен, чтобы увернуться.

Он неотступно следовал за ним, никогда не отклоняясь слишком далеко от курса; но, к счастью, он был тяжелым и не мог менять направление так быстро, как мог он, что позволяло ему довольно эффективно уворачиваться. Он начал что-то вроде катания на американских горках по краю стадиона, щурясь сквозь капли дождя на стойку ворот Слизерина, где находился Эдриан Пьюси ...затем он заметил это – Снитч! Он изменил курс, но это заняло слишком много времени; наконец Бладжер попал в него, врезавшись в локоть, и Гарри почувствовал, что его рука сломалась. Он негромко вскрикнул, но не позволил сбросить себя с седла. Пока нет. Не тогда, когда Снитч был так близко.

Смутно, ошеломленный жгучей болью в руке, он съехал вбок на своей залитой дождем метле, одно колено все еще было согнуто, правая рука бесполезно болталась вдоль тела. Бладжер нанес ответный удар, на этот раз целясь ему в лицо.

Он едва увернулся и принял решение – черт бы побрал Бладжер, ему нужно было достать Снитч и закончить игру. Пригнувшись поближе к своей метле, он помчался вперед, к Бладжеру, который снова несся на него. Он набрал скорость и в последний момент увернулся, схватившись за Снитч через несколько секунд после того, как сделал это; он убрал оставшуюся здоровой руку с метлы и сделал дикое хватательное движение, а мгновение спустя почувствовал, как его пальцы сомкнулись на холодном Снитче ... но теперь он сжимал метлу только ногами, и из толпы внизу раздался вопль, когда он перевернулся и был отброшен прямо на землю.

Моргая, он изо всех сил старался не упасть в обморок, когда с глухим стуком шлепнулся в грязь и скатился со своей метлы. Полностью охваченный болью (которая была совершенно иного рода, чем та, которую Том обрушил на него), он услышал, как будто издалека, много свиста и криков. Он сосредоточился на Снитче, зажатом в здоровой руке, и вздохнул с облегчением, что игра наконец закончилась. Прошло всего 15 минут, но ему они показались вечностью.

От усталости он на мгновение потерял сознание, а когда очнулся, в лицо ему хлестал дождь, и он всё ещё лежал на поле, а кто-то склонялся над ним. Он увидел блеск идеально белых зубов.

— О нет, только не ты, — простонал он, не в силах сдержаться.

"Не понимает, что говорит", - громко сказал Локхарт взволнованной толпе студентов, столпившихся вокруг них.

"Я точно знаю, что говорю", - прошипел он сквозь зубы.

"Не волнуйся, Гарри. Я собираюсь вылечить твою руку".

"Нет! Все в порядке, все в порядке, все в порядке", - пробормотал Гарри. Он попытался сесть, но боль была ужасной. Он услышал знакомый щелкающий звук неподалеку.

"Криви, - простонал он, - Иди сфотографируй капли дождя или что-нибудь еще".

"Ложись на спину, Гарри", - успокаивающе сказал Локхарт. "Это простое заклинание, которое я использовал бесчисленное количество раз".

"Да, и это прекрасно, сэр ..." он поморщился. "Но мадам Помфри любит сама заботиться о таких вещах", - сказал он сквозь стиснутые зубы.

"Он прав", - твердо вставил Флинт, с ухмылкой проталкиваясь сквозь толпу. "Хорошая работа, Поттер. Устроил чертовски хорошее представление, но мы точно победили ".

Гарри слабо кивнул.

Сквозь заросли ног вокруг себя Гарри заметил Фреда и Джорджа Уизли, которые загоняли бродячий Бладжер в коробку. Это все еще была потрясающая драка.

— Отойдите, — величественно произнёс Локхарт, закатывая рукава нефритово-зелёного цвета.

— Нет... нет... пожалуйста... — захныкал Гарри, не заботясь о том, как жалко он сейчас выглядит.

Локхарт крутил своей волшебной палочкой и секундой позже направил ее прямо на руку Гарри.

"Brackium Emendo!"

Странное и неприятное ощущение началось в плече Гарри и распространилось до самых кончиков пальцев. Ему казалось, что из его руки выкачивают воздух; он не мог сказать наверняка, что происходит, потому что не осмеливался украдкой взглянуть на происходящее. Он закрыл глаза, его лицо отчаянно отворачивалось от руки, но его худшие опасения оправдались, когда люди над ним ахнули, а Колин Криви начал бешено щелкать пальцами...Гарри не думал, что это было в raindrops.

Его рука больше не болела, но и отдаленно не напоминала руку.

"Ах", - смущенно сказал Локхарт, - "Да. Что ж, иногда такое случается. Но суть в том, что кости больше не сломаны. Это то, что следует иметь в виду. Итак, Гарри, просто доковыляй до больничного крыла – а, мистер Флинт, мистер Хиггс, не могли бы вы проводить его? – и мадам Помфри сможет... э–э... немного привести тебя в порядок."

Когда Гарри поднялся на ноги, он почувствовал себя странно перекошенным. Глубоко вздохнув, он посмотрел на свой правый бок. То, что он увидел, чуть не заставило его снова потерять сознание. Из-под полы его мантии торчало нечто, похожее на толстую резиновую перчатку телесного цвета. Он попытался пошевелить пальцами. Ничего не получилось. Локхарт не залечил кости Гарри. Он удалил их.

Почему с ним всегда случались такие вещи?

Как и следовало ожидать, мадам Помфри была совсем не довольна.

"Ты должен был прийти прямо ко мне!" - бушевала она, поднимая печальный, безвольный остаток того, что полчаса назад было идеально функционирующей рукой. "Я могу срастить кости за секунду, но отрастить их обратно ..."

"Это то, что ты можешь сделать, верно?" Спросил Гарри с немалой долей паники в голосе.

"Я, конечно, смогу, но это будет больно", - мрачно сказала мадам Помфри, бросая Гарри пижаму. "Тебе придется остаться на ночь ..."

Впрочем, это было нормально – бессонные, наполненные болью ночи были ему не так уж незнакомы, в конце концов.

Как только он переоделся в пижаму, он отодвинул занавеску и увидел Гермиону и Тео, стоящих перед ним. Гермиона выглядела возмущенной, а у Тео было очень хмурое выражение лица.

"Кровавый Локхарт!"

"Как он мог!" Гермиона буквально визжала. "Он испортил твои кости! Из всех некомпетентных..."

"... Гермиона...?"

Оба мальчика уставились на нее, разинув рты.

"Что?" - выплюнула она.

"Ты ... не собираешься защищать его?" Сбитый с толку Тео спросил.

"Он стер кости Гарри", - прошипела Гермиона в ответ.

Гарри откинулся на спинку кровати с улыбкой облегчения на лице. "Наконец-то..."

По крайней мере, из всего этого фиаско вышло что-то хорошее.

В этот момент мадам Помфри вышла из-за занавески, держа в руках большую бутылку чего-то с надписью "Skele-Gro".

"Тебя ждет тяжелая ночка", - сказала она, наполняя дымящуюся мензурку и протягивая ее ему. "Отрастание костей - неприятное занятие".

Как оказалось, то же самое было и с «Скеле-Гро». Он обжёг Гарри рот и горло, когда тот его проглотил, как и огненный виски в воспоминаниях Тома (хотя вкус был ещё более неприятным), заставив его кашлять и давиться.

Всё ещё разглагольствуя об опасных видах спорта и некомпетентных учителях, мадам Помфри удалилась, оставив Тео и Гермиону помогать Гарри пить воду.

— Но мы победили, — прокомментировал Тео, и на его лице появилась улыбка. — Флинт был в восторге.

Гермиона нахмурилась, глядя на него, а Гарри, казалось, был не впечатлён. «Я уверен, что так и было».

Вскоре после этого появились Хиггс и Пьюси с кучей шоколада.

— Подумал, что ты это заслужил, — сказал Хиггс. — Сломав тебе руку, чтобы мы могли выиграть игру.

Гарри криво улыбнулся. "Тогда, полагаю, мне придется делать это чаще".

"О, нет, ты этого не сделаешь!" Сказала мадам Помфри, поспешив обратно в комнату, чтобы поставить несколько зелий возле кровати Гарри. "Этому мальчику нужен отдых, ему нужно отрастить тридцать три кости! Вон! ВОН!"

И Гарри остался один, и ничто не отвлекало его от острой боли в безвольной руке.

Несколько часов спустя – он не был уверен, когда именно - Гарри совершенно внезапно проснулся в кромешной темноте полуночи и тихонько вскрикнул от боли: казалось, что его рука была полна крупных заноз. На секунду он подумал, что именно это ощущение и разбудило его. Затем, с пронзительным ощущением крайнего ужаса, он понял, что кто-то протирает его лоб в темноте.

"Нет!" - испуганно прошипел он, размахивая здоровой рукой. "Отвали! Отвали от меня!" - прошипел он, отчаянно паникуя. Но когда его глаза привыкли, он остановился и ахнул. "Добби!"

Выпученные, как теннисные мячики, глаза домового эльфа смотрели на Гарри сквозь темноту. Одинокая слеза скатилась по его длинному заостренному носу.

"Гарри Поттер вернулся в школу", - жалобно прошептал он.

"Ну, да, а чего ты ожидал от меня?" он спросил откровенно.

«Добби предупреждал Гарри Поттера. Ах, сэр, почему вы не послушали Добби?» Он выглядел очень расстроенным и раскачивался взад-вперёд, тряся своей огромной головой. «Добби был так потрясён, когда услышал, что Гарри Поттер вернулся в Хогвартс, что позволил ужину своего хозяина подгореть! Такого наказания у Добби ещё не было, сэр...»

Гарри почувствовал себя ужасно из-за этого и съежился под одеялом, чувствуя себя довольно виноватым.

Тем временем Добби вытер свои выпученные глаза и внезапно сказал: "Гарри Поттер должен вернуться домой! Гарри Поттер в серьезной, смертельной опасности ..."

Гарри поморщился. "Знаешь, возможно, ты прав – как раз сегодня меня чуть не убил этот безумный Бладжер".

Выпученные глаза Добби стали еще шире, и он всхлипнул с невероятно виноватым видом, прежде чем прошептал: "Добби думал, что его Бладжера будет достаточно, чтобы заставить ..."

"Твой бладжер?" Гарри недоверчиво воскликнул: "Что значит "твой бладжер"? Ты заставил этот Бладжер попытаться убить меня?"

Том что-то яростно шипел в глубине своего сознания.

"Не убью вас, сэр, никогда не убью!" - сказал Добби, по-видимому, потрясенный до глубины души. "Добби хочет спасти жизнь Гарри Поттеру! Лучше отправить тяжело раненого домой, чем оставаться здесь, сэр! Добби хотел, чтобы Гарри Поттер пострадал настолько, чтобы его отправили домой! "

Гарри мрачно усмехнулся. "О, и это все? И я полагаю, ты все еще не скажешь мне, почему хочешь, чтобы меня отправили домой по частям?"

"Ах, если бы Гарри Поттер только знал!" Добби застонал, еще больше слез закапало на его рваное платье-наволочку. "Если бы он знал, что он значит для нас, для низших, порабощенных, для отбросов волшебного мира! Добби помнит, как это было, когда Тот, Чье Имя нельзя называть, был на пике своего могущества, сэр! С нами, домашними эльфами, обращались как с паразитами, сэр! Конечно, с Добби до сих пор так обращаются, сэр, - признался он, вытирая лицо наволочкой. "Но в основном, сэр, жизнь моего вида улучшилась с тех пор, как вы одержали победу над Тем, Кого Нельзя называть. Гарри Поттер выжил, и власть Темного Лорда была сломлена, и это был новый рассвет, сэр, и Гарри Поттер сиял как маяк надежды для тех из нас, кто думал, что темные дни никогда не кончатся, сэр ... и теперь в Хогвартсе должны произойти ужасные вещи, возможно, они уже происходят, и Добби не может позволить Гарри Поттеру остаться здесь, теперь, когда история повторяется, теперь, когда Тайная комната снова открыта ..."

Добби в ужасе замер, затем схватил кувшин с водой, стоявший на прикроватной тумбочке Гарри, и разбил его о свою голову, после чего исчез из виду. Через секунду он приполз обратно на кровать, косоглазый, бормоча: «Плохой Добби, очень плохой Добби...»

Гарри нахмурился. — Ты знаешь о Тайной комнате? Но я не магглорождённый — как я могу быть в опасности из-за Тайной комнаты?

— Ах, сэр, не спрашивайте больше, не спрашивайте больше у бедного Добби, — заикаясь, пробормотал эльф, и его глаза расширились и заблестели в темноте. — В этом месте замышляются тёмные дела, но Гарри Поттеру не следует быть здесь, когда они произойдут. Иди домой, Гарри Поттер. Иди домой. Гарри Поттер не должен вмешиваться в это, сэр, это слишком опасно.

— Добби, — сурово сказал Гарри, — это твои хозяева? Это твой хозяин открыл Тайную комнату?

Изначально дневник был у Люциуса Малфоя. Гарри и Том сначала думали, что он потерял его, но...Люциус Малфой был в прямом контакте с Джинни Уизли во "Флорише и Блоттс" в конце августа. И снова домашний эльф Люциуса Малфоя предупреждал его об открытии Комнаты. Могло ли все это быть ... специально? Какой-то запутанный сюжет, придуманный Люциусом Малфоем для достижения ... ну, он не знал, чего пытался достичь этот человек.

"Добби не может, сэр, Добби не может, Добби не должен рассказывать!" - взвизгнул эльф. "Иди домой, Гарри Поттер, иди домой!"

Гарри стиснул зубы. "Ты хочешь, чтобы я ушел, пока мои друзья в опасности? Убежать?"

"Гарри Поттер рискует собственной жизнью ради своих друзей!" - простонал Добби в каком-то жалком экстазе. "Так благородно! Так доблестно! Но он должен спасти себя, он должен, Гарри Поттер не должен..." Добби внезапно замер, его заостренные уши задрожали.

Гарри тоже это услышал. Снаружи послышались шаги по коридору.

"Добби должен уйти!" - в ужасе выдохнул эльф; раздался громкий треск, когда эльф отскочил в сторону.

Гарри откинулся на спинку кровати, не сводя глаз с темного дверного проема больничного крыла, когда шаги приблизились.

Через мгновение профессор Дамблдор уже входил в больничное крыло, одетый в длинный шерстяной халат и ночной колпак. Он нес один конец чего-то, похожего на статую. Профессор МакГонагалл появилась секундой позже, неся ножки существа. Вместе они водрузили его на кровать.

"Позовите мадам Помфри", - прошептал профессор Дамблдор, и профессор МакГонагалл поспешила мимо кровати Гарри и скрылась из виду.

Гарри притворился спящим; его глаза были полузакрыты, но все еще смотрели на кровать в другом конце комнаты.

Мгновение спустя он услышал настойчивые голоса, а затем профессор Макгонагалл снова появилась в поле зрения, за ней следовала мадам Помфри, которая натягивала кардиган поверх ночной рубашки. Он услышал, как она резко втянула воздух.

"Что случилось?" старшая сестра прошептала профессору Дамблдору, склонившись над статуэткой на кровати.

"Еще одно нападение. Минерва нашла его на лестнице".

"Рядом с ним была виноградная гроздь. Мы думаем, он пытался пробраться сюда, чтобы навестить Поттера".

Гарри моргнул, прищурившись.

Конечно же, это был Колин Криви с фотоаппаратом в окоченевших руках, лежащий на больничной койке в другом конце палаты.

"Окаменел?" прошептала мадам Помфри.

"Да. Но я содрогаюсь при мысли ... если бы Альбус не спустился вниз за горячим шоколадом, кто знает, что могло бы случиться ..."

Он увидел, как профессор Дамблдор медленно и осторожно пытается вырвать камеру из рук Криви.

"Вы не думаете, что ему удалось сфотографировать нападавшего?"

"Это было бы действительно случайностью", - сказал пожилой мужчина

Мгновение спустя раздался громкий хлопок, прежде чем из камеры с шипением вырвалась струя пара. Гарри уловил запах горелого пластика.

"Боже милостивый!"

"Растаял, - изумленно сказала мадам Помфри, - Весь растаял".

"Что это значит, Альбус?"

Повисла неловкая пауза.

"Это означает, что Тайная комната действительно снова открыта".

Глава 32

Глава 32: Инцидент номер три

"Так ты говоришь мне...Джинни Уизли потеряла дневник".

Гермиона покачала головой. "Нет, она его выбросила".

Гарри чуть не разинул рот от изумления. Кто-то выбросил крестраж Тома. Она выбросила его. В голове у него стучало, и Том громко разглагольствовал.

...никчемный предатель крови квим ...!

"Ш-она выбросила это? Куда?" спросил он, возможно, чересчур нетерпеливо.

Гермиона нахмурилась, глядя на него. "Один из женских туалетов".

Глаза Гарри расширились.

"Но я уже проверила, - быстро сказала Гермиона, - Его там не было. Кто-то его забрал".

Гарри уставился на нее. Она нервничала. Что-то было в ее голосе, что-то на ее лице...она что-то знала, что-то недоговаривала ему. Что-то было не так. "Ты уверен?"

Она слегка покраснела. "Конечно".

Пальцы Гарри дрогнули, внезапно охваченный желанием произнести заклинание, которое, как он знал, даст ему ответы.

"Легилименты".

это то, что он хотел сказать. Но он не мог. Он не поступил бы так со своим другом.

Внезапно волна раздражения захлестнула его, напомнив о том факте, что мысль наверняка исходила от Тома.

"Хорошо ..." медленно произнес он. "В любом случае спасибо".

Гермиона быстро кивнула. "Конечно. Мне нужно ... идти сейчас. Есть еще одна книга об анимагах, которую я хотела почитать. В конце концов, нам скоро должны начать сниться сны о наших анимагических формах."

Гарри кивнул. "Вообще-то, я думаю, что они у меня уже появились".

Гермиона, очевидно, забыв о неловкости предыдущего разговора, внезапно стала очень взволнованной. "Я думаю, я тоже что-то видела! Прошлой ночью мне приснился сон, в котором я сидел на солнце – я чувствовал шерсть на своем теле! Что ты видел?"

"Я был на дереве", – сказал Гарри, – "Не уверен точно, что это значило, но я видел это несколько раз - находясь на дереве, я думаю, что я либо что-то, что может летать, либо что-то, что может лазить".

Гермиона задумчиво посмотрела на него. "Тебе придется спросить Тео, видел ли он что-нибудь".

"Он сказал, что ему приснился сон, в котором он бежал на четвереньках, но больше ничего".

"Итак, у меня есть мех, ты лезешь, а Тео бегает..."

Гарри кивнул. "Любопытно, не правда ли?"

Гермиона улыбнулась. "Действительно любопытно".

Он замер, заметив нечто неожиданное, когда они уходили.

"Что?" - спросила она.

Он указал на лист, приколотый к стене позади нее, на доске объявлений.

Она резко обернулась и мгновение спустя ахнула. "Они открывают дуэльный клуб!"

Гарри с усмешкой кивнул. "Нам пора идти. Немного покрасоваться".

Гермиона слегка ухмыльнулась при этих словах. Гермиона никогда бы ничему не ухмыльнулась, когда он впервые встретил ее, но, очевидно, проведя так много времени рядом с Тео, расширила диапазон выражений лица. "Да, давайте. Я встречу вас с Тео там – я полагаю, меньше чем через час".

"Да, я схожу за ним".

Когда Гарри вошел в гостиную Слизерина, он направился прямо к Тео, который играл во взрывающийся снап на полу возле камина с Трейси Дэвис и Дафной.

Он улыбнулся и плюхнулся рядом с Тео.

"Дафна, Дэвис", - поприветствовал он.

Дэвис нахмурился на него. "Почему ты называешь ее Дафной, а я все еще Дэвис?"

Гарри моргнул. Он на самом деле не думал об этом. "Эм, ну, я полагаю, ты никогда меня не поправлял".

Девушка фыркнула. "Хорошо, тогда зови меня Трейси".

Гарри лучезарно улыбнулся. "Хорошо, Трейси!"

Она закатила глаза. "Теперь есть причина, по которой ты прерываешь нашу игру?"

"Гарри может прерывать все, что захочет!" Страстно сказала Дафна.

Трейси снова закатила глаза. "Да, конечно".

Тем временем Гарри застенчиво улыбнулся. "Да, извини за это – но сегодня вечером дуэльный клуб".

Тео сбросил карты. "Там что?"

"Дуэльный клуб", - повторил Гарри. "Я предполагаю, что это клуб, где устраивают дуэли".

"Да, без шуток", - фыркнула Трейси.

"Нам пора, - радостно сказал Гарри, - Это может быть весело".

"Я бы хотела посмотреть на твою дуэль, Гарри", - промурлыкала Дафна.

"Ну, тебе, наверное, тоже стоит драться на дуэли", - поправил Гарри.

"О, да, конечно".

"Когда это начнется?" Спросил Тео.

"Около сорока минут".

"Достаточно времени, чтобы закончить нашу игру", - сказала Трейси, пожав плечами. "Ты можешь помочь Тео, Гарри. Ему нужна любая помощь, которую он может получить".

"Привет!"

Когда они добрались до Большого зала, они обнаружили, что длинные обеденные столы исчезли, а была воздвигнута золотая сцена, которая тянулась вдоль стены, сверкая в свете тысяч свечей, парящих высоко над их головами. Потолок снова стал бархатисто-черным, отражая тихую ночь далеко вверху, и большая часть школы, казалось, собралась под ним, все держали свои волшебные палочки в руках и выглядели очень нетерпеливыми и возбужденными.

Как только Гарри увидел Гермиону, он помахал ей рукой, и она подбежала.

"Гарри! Theo! И, э-э, Гринграсс и Дэвис, верно?"

Трейси слегка улыбнулась ей. "Это верно".

"I'm -"

"О, мы знаем, кто ты такой", - нахмурившись, сказала Дафна. "Гарри говорит о тебе все время".

"Ты делаешь?"

Гарри смущённо улыбнулся. — Не всё время.

— Интересно, кто нас будет учить, — задумалась Гермиона, не обращая внимания на то, что разговор принимает непродуктивное направление, и привстав на цыпочки, чтобы заглянуть поверх голов. — Кто-то говорил мне, что Флитвик в молодости был чемпионом по дуэлям. Может, это будет он.

— Это не имеет значения, — сказал Гарри. — Главное, чтобы это не было…

В этот момент в комнату ворвался Гилдерой Локхарт в развевающихся ярко-фиолетовых мантиях и с фирменной самодовольной ухмылкой на лице.

Тео намеренно наступил ему на ногу. «Ты, чёрт возьми, всё испортил».

Гарри смущённо опустил голову. «Прости меня».

— Ты что, наступила ему на ногу? — прошипела Дафна.

"Если я это сделал, он это заслужил".

У Гермионы и Трейси были одинаковые выражения лиц.

Локхарт драматично взмахнул рукой, призывая к тишине, и сказал: «Соберитесь вокруг, соберитесь вокруг! Все меня видят? Все меня слышат? Отлично!

"Итак, профессор Дамблдор разрешил мне основать этот маленький дуэльный клуб, чтобы обучить вас всех на случай, если вам когда-нибудь понадобится защищаться, как я сам делал это бесчисленное количество раз – для получения полной информации смотрите Мои опубликованные работы ".

"Посмотрите мои опубликованные работы", - это был Рон, насмешливо передразнивающий бормотанием. Он подошел и встал рядом с Гермионой.

"Позвольте мне представить моего ассистента, профессора Снейпа ..."

Гарри чуть не подавился разреженным воздухом. Профессор Снейп не был ничьим ассистентом. Конечно же, мужчина выглядел безмолвно разъяренным, как обычно, когда его заставляли смотреть на Локхарта.

"Он сказал мне, что сам немного разбирается в дуэлях ..."

Он знает больше, чем самую малость, Том ворчливо прошептал про себя, очевидно, не впечатленный всем этим делом.

"- и любезно согласился помочь мне с короткой демонстрацией, прежде чем мы начнем. Я не хочу, чтобы кто–нибудь из вас, молодежь, волновался - у вас все еще будет ваш Мастер зелий, когда я закончу с ним, не бойтесь! "

"Разве не было бы хорошо, если бы они прикончили друг друга?" Прошептал Рон.

Тео приподнял бровь, а Трейси и Дафна уставились на него. Гермиона закатила глаза и укоризненно фыркнула.

Тем временем верхняя губа профессора Снейпа скривилась от отвращения.

Локхарт, конечно, ничего не заметил.

"Как вы можете видеть, мы держим наши палочки в общепринятом боевом положении, - объяснил Локхарт. - На счет три мы произнесем наши первые заклинания. Никто из нас, конечно, не будет стремиться убивать, - Мужчина подмигнул.

Что-то шевельнулось внутри Гарри, и ему потребовалось мгновение, чтобы осознать, что часть его на самом деле надеялась, что профессор Снейп случайно уничтожит Локхарта - сотрет его с лица земли, если возможно. Отлично, теперь он чувствовал себя убийцей и должен был чувствовать себя еще более ужасно по отношению к себе. Кровавый Локхарт.

"Раз, два, три!"

Они оба взмахнули палочками вверх и за плечи.

Профессор Снейп немедленно выкрикнул: "Экспеллиармус!"

Заклинание было настолько сильным, что Локхарта сбило с ног; он отлетел назад за пределы сцены, врезался в стену и, скатившись по ней, растянулся на полу.

Гарри широко улыбался, а Тео тихо хихикал рядом с ним. Рон выглядел так, словно Рождество наступило рано, а Гермиона наблюдала за происходящим с холодным удовлетворением.

Тем временем Трейси пыталась разглядеть толпу студентов. "Как ты думаешь, с ним все в порядке?" небрежно спросила она.

"Какая разница!" Воскликнул Рон.

Она закатила глаза.

Тем временем Локхарт неуверенно поднялся на ноги. "Ну, вот и все!" - крикнул он, ковыляя обратно на платформу. "Это был Обезоруживающий амулет – как видите, я потерял свою палочку – спасибо, мисс Браун ..."

"Разве не было бы здорово, если бы кто-нибудь случайно наступил на него?" Пробормотал Тео себе под нос.

Рон ухмыльнулся, услышав это.

"Да, отличная идея показать им это, профессор Снейп, но если вы не возражаете, что я так говорю ..."

Гарри был почти уверен, что профессор Снейп возражал против всего, что говорил Локхарт.

"- было совершенно очевидно, что ты собирался сделать. Если бы я хотел остановить тебя, это было бы слишком просто. Однако я чувствовал, что было бы поучительно показать им это ".

Снейп смотрел на него убийственным взглядом, и, очевидно, Локхарт наконец заметил это, потому что он немного протрезвел и сказал: "Хватит демонстраций! Сейчас я собираюсь подойти к вам и разбить всех, у кого еще нет партнеров, на пары. Профессор Снейп, если вы хотите мне помочь."

Гермиона и Тео мгновенно повернулись друг к другу.

"Чур", - сказали они одновременно.

"На чем?" - смущенно спросили остальные.

"Гарри", - сказала Гермиона в качестве объяснения.

Гарри нахмурился. "Да, я полагаю, пары - это два человека, а не трое".

"По определению", - вежливо ответил Тео.

"Возможно, Рону пошли бы на пользу твои наставления", - прокомментировал Гарри, глядя на Гермиону. Никто из остальных не захотел бы дуэли с Роном, и он не хотел, чтобы тот чувствовал себя обделенным.

Гермиона вздохнула и тут же посмотрела на Рона. "Пойдем, - сказала она, взглянув на Гарри и Тео, - я научу тебя обезоруживающим чарам".

Рон ухмыльнулся. "Злой".

Тео посмотрел на двух оставшихся девушек. "Ни одна из вас не получит Гарри".

Трейси закатила глаза. "Неважно. Давай, Дафна".

"Но я хочу посмотреть!"

"Давай".

Гарри посмотрел на Тео с легкой ухмылкой. "Как ты думаешь, ты сможешь произнести пару заклинаний без слов?"

Тео самодовольно ухмыльнулся. "Ну, если ты не будешь бросать в меня чем-нибудь слишком быстро, Протего, наверное".

"Достаточно хорошо". Гарри отодвинулся на некоторое расстояние между ними, когда Локхарт крикнул: "Лицом к лицу со своими партнерами!"

Гарри посмотрел на Тео, который казался весьма взволнованным.

"Волшебные палочки наготове!" Локхарт крикнул. "Когда я досчитаю до трех, примени свои чары, чтобы обезоружить своего противника – только для того, чтобы обезоружить их – мы бы не хотели никаких случайностей. Раз ... два ... три..."

Тео немедленно произнес заклинание с криком: "Экспеллиармус!"

Гарри мгновенно произнес бессловесное "Протего" и без слов применил то же заклинание к Тео. Его друг, привыкший к бессловесным чарам Гарри, легко заблокировался. Ни один из них не очень старался – их обычные приемы ведения дуэли могли получиться немного ... запутанными, и что-то подсказывало Гарри, что сопутствующий ущерб в дуэльном клубе неприемлем.

Тео произнес "Stupefy" , и Гарри снова заблокировался, безмолвно ответив слабым "Bombarda".

"Я сказал, только разоружаться!" - услышал он встревоженный крик Локхарта над толпой студентов.

Гарри поднял руку, показывая Тео, что они останавливаются, а затем огляделся, наблюдая за хаосом вокруг.

Невилл и Финч-Флетчли лежали на полу, тяжело дыша, Рон выглядел довольно измотанным, в то время как Гермиона подавила ухмылку, держа его палочку в левой руке – несколько других студентов упали; некоторые дуэли выглядели так, будто они действительно переросли в драки. Тем временем несколько человек вообще отказались от своих дуэлей, чтобы в изумлении глазеть на Гарри и Тео.

Майкл и Терри ухмылялись и показывали им поднятые вверх большие пальцы.

"Дорогая, дорогая", - сказал Локхарт, пробираясь сквозь толпу, "Встаньте, Макмиллан ... осторожнее, мисс Фосетт ... ущипните это сильно, кровотечение прекратится через секунду ..."

Он вздохнул. "Думаю, мне лучше научить тебя блокировать враждебные заклинания", - сказал он, взволнованно стоя посреди зала. Он взглянул на профессора Снейпа, чьи черные глаза угрожающе сверкнули, и быстро отвел взгляд. "Давайте возьмем пару добровольцев - Лонгботтома и Флинча- Флетчли, как насчет тебя?"

"Плохая идея, профессор Локхарт", - вмешался профессор Снейп, скользнув к нему. "Лонгботтом вызывает опустошение простейшими заклинаниями. Мы отправим то, что осталось от Финч-Флетчли, в больничное крыло в спичечном коробке."

Финч-Флетчли побледнел, в то время как Невилл сильно покраснел.

"Как насчет Малфоя и Поттера?" закончил он с кривой улыбкой.

Гарри чуть не застонал.

Тео хихикнул. "Это будет забавно".

"Я действительно сомневаюсь в этом".

"Отличная идея!" Воскликнул Локхарт, указывая на Гарри и Малфоя.

"Теперь, Гарри, - сказал Локхарт, - когда Драко направит на тебя свою палочку, сделай это".

Он поднял свою собственную палочку, попытался выполнить сложное движение и уронил ее, когда профессор Снейп ухмыльнулся.

"Упс– моя палочка немного перевозбуждена ..."

"На самом деле, профессор, - почтительно сказал Гарри, - я уже знаю защитное заклинание. Со мной все в порядке".

Локхарт моргнул. "О, тогда ладно".

Гарри посмотрел на Малфоя, который слушал что-то, что говорил профессор Снейп, украдкой поглядывая в сторону Гарри с испуганным выражением лица.

Малфой осторожно приблизился к нему.

"Раз, два, три – вперед!" Локхарт закричал.

Гарри ничего не делал. Он просто наблюдал за Малфоем, любопытствуя, что сделает другой мальчик.

Малфой сначала замер, но мгновение спустя на его лице появилось странное выражение, как будто он принял решение, и он выкрикнул, "Экспеллиармус!"

"Протего", тихо сказал Гарри.

Профессор Снейп выглядел немного разочарованным, но коротко кивнул.

Но прежде чем он успел вмешаться, чтобы положить конец дуэли, Малфой воскликнул: "Серпенсортиа!"

Конец его волшебной палочки взорвался, и Гарри в ужасе наблюдал, как из нее вылетела длинная черная змея, которая с глухим стуком упала на пол между ними, готовая нанести удар.

Воздух наполнили испуганные крики, и толпа отступила.

Гарри почувствовал ярость и панику Тома и глубоко вздохнул.

: Что это? Что это?: сердито говорила змея. : Двуногие повсюду, повсюду!:

Гарри запаниковал, зная, как близка змея к тому, чтобы яростно наброситься. Что он мог сделать? Он не мог успокоить змею разговором с ней – это разоблачило бы его, – поэтому он сделал следующую лучшую вещь – он протянул к ней руку, яростно думая на змеином языке, просто шипя в уме снова и снова: "Shh...it все в порядке."

Он не осмеливался даже открыть рот.

Змея, казалось, была удивлена этим жестом и долго смотрела на него.

Гарри медленно опустился на колени перед змеей, протягивая руку дальше, пока почти не коснулся ее кожи. Затем змея наклонилась в ответ на его прикосновение.

: Ты умеешь говорить, не так ли?:

Гарри едва заметно кивнул.

: Тогда очень хорошо.:

Он вздохнул с облегчением. Кризис предотвращен.

Тем временем все ошарашенно смотрели на него.

Он огляделся, изо всех сил стараясь забыть о змее, чтобы та не перешла на змеиный язык и не надела свое самое невинное, очаровательное выражение лица. "Что? Животные любят меня".

Несколько девушек смотрели на него с обожанием. Дафна сильно покраснела.

Профессор Снейп, казалось, оправившись от шока, шагнул вперед, взмахнув палочкой так, что змея исчезла в небольшом облачке дыма.

Гарри не смог сдержать разочарованного выражения, появившегося на его лице, когда он посмотрел на профессора Снейпа, у которого был очень странный взгляд, прежде чем он повернулся и уставился на Малфоя, который нервно отступил назад.

"Ну что ж, - воскликнул Локхарт, - может быть, еще одну пару?"

Сразу после того, как Тео и Рон были вызваны на сцену, Гарри протиснулся сквозь толпу, игнорируя оклик Гермионы ему вслед.

Ему нужно было ... подумать ... или что-то в этом роде.

Кровавый Малфой – он подставил его! Он подозревал его! Но как? Откуда светловолосая угроза могла знать, что он змееуст? Он побледнел. Малфой знал, что слышал голос в ночь Хэллоуина, и, должно быть, понял то, чего, казалось, не хватало всем – что монстром Слизерина должна была быть какая-то змея; вот почему только наследник мог контролировать его.

И поскольку Гарри по глупости ляпнул, что что-то услышал, Малфой догадался, что он, возможно, умеет разговаривать со змеями.

Глупо! Так глупо!

Однако это доказывало, что Драко Малфой был кем угодно, но только не глупцом. Высокомерным, жестоким, раздражающим и невежественным, но не глупым.

Некомпетентный, глупый, слабый, трусливый, высокомерный, дурак, дурак, дурак...

Узнают ли они? Узнают ли они об этом? Директор наверняка услышит об этом. Поймёт ли он? Поймёт ли он, кем был Гарри?

Сколько времени у него оставалось?

Он не мог умереть, пока нет.

Нет, нет, нет, все это было неправильно.

Гарри стиснул зубы и поднимался по лестнице за лестницей, пока не добрался до коридора седьмого этажа.

Просто большая пустая комната, — яростно подумал он, расхаживая взад-вперёд, и через мгновение появилась дверь.

Как только он вошел, он вошел в Комнату Требований, он глубоко вздохнул и сердито уставился на стену. Он весь онемел; он не мог думать – его мозг превратился в опилки, а мысли в беспорядке разбросаны по всему помещению. Он дышал снова, и снова, и снова, его дыхание было неглубоким, паническим и неровным. Что-то страшное, горячее и холодное нарастало внутри него, кружась подобно обжигающей буре, и вскоре он больше не мог это сдерживать. Он сжал свою волшебную палочку так, что побелели костяшки пальцев, и направил ее на глухую стену перед собой.

"Максимальная бомбардировка!" яростно закричал он, голос надломился под тяжестью его слов, "REDUCTO! EXPULSO! КОНФРИНГО! КОНФРИНГО! КОНФРИНГО!"

Когда Гарри вернулся в тот вечер (после того, как вытряхнул из волос все осколки камня), другие мальчики уже были в комнате общежития: Крэбб и Гойл играли во взрывающийся снап с Малфоем на полу, а Забини и Тео оба читали на своих кроватях.

Когда он вошел в комнату, все взгляды обратились на него, и, почувствовав гнев, который все еще исходил от его тела, все замерли.

Гарри сделал несколько шагов вперед, не сводя глаз с Малфоя, который поднялся на ноги, защищаясь.

"Тео, запри дверь".

"Гарри ..."

"Сделай это сейчас!" Гарри зашипел, сузив глаза и уставившись на Малфоя, который начал выглядеть очень встревоженным.

Тем временем Тео поспешил встать с кровати, чтобы запереть дверь, а Крэбб и Гойл попятились к стене в другом конце комнаты с широко раскрытыми глазами и неуверенными взглядами.

"Достань свою палочку".

"Поттер, я не знаю, что ты..."

"Достань свою палочку, Малфой".

Сердито стиснув зубы, с негодованием, написанным на его лице, мальчик именно это и сделал.

"Что, ты не собираешься нарисовать свой, Поттер?"

"Мне это не нужно", - сказал Гарри, и Малфой ощетинился.

"Теперь произнеси заклинание".

Глаза Малфоя вспыхнули, и внезапно он начал выглядеть испуганным.

"Что, тебе больше не интересно, Малфой?" Гарри сладко спросил: "Нам бы этого не хотелось. В конце концов, Драко Малфой получает то, что хочет Драко Малфой, не так ли?" Итак, произнеси заклинание."

Малфой не пошевелился.

"Произнеси заклинание!" Гарри зарычал.

"С-серпенсортия..."

Ничего не произошло.

Гарри холодно ухмыльнулся. "Ты должен иметь это в виду, Драко".

Наследник Малфоев сделал все возможное, чтобы закалить себя, собрав всю шаткую уверенность, которая у него еще оставалась.

"Серпенсортия!"

И с этими словами из его палочки вырвалась черная змея средних размеров, приземлившаяся на пол со зловещим стуком. Разъяренный, он отшатнулся, уставившись на Гарри, и был готов нанести удар, когда -

: Я не причиню тебе вреда, пожалуйста, не нападай на меня.:

Змея замерла, как и все остальные в комнате. Крэбб и Гойл стояли с отвисшими челюстями в глубине комнаты, а книга Забини захлопнулась. И пока Тео смотрел на это с горящими от восхищения глазами, Драко Малфой побелел как привидение.

: Ты говоришь?: с любопытством спросил змей, склонив голову набок.

: Да. И я приношу извинения за то, что вас привели сюда так грубо.:

: Вовсе нет, если говорящий вызвал меня -:

: Я не призывал тебя. Это сделал тот парень позади тебя.:

Змея обернулась, чтобы посмотреть на Малфоя, который теперь дрожал от нервной энергии, на его лице было что-то похожее на чистый ужас.

: Почему бы тебе его немного не напугать,: предложил Гарри, и змея бросилась вперед, заставив Малфоя вскрикнуть, отшатнуться и упасть на кровать.

: Этого достаточно,: Сказал Гарри с легкой ухмылкой, : Я думаю, он усвоил свой урок.:

: Конечно, спикер.:

: А теперь подойди ко мне и спрячься под моей мантией. Я должен заняться делами здесь, но я найду способ вытащить тебя наружу и вскоре освободить.:

: Могу я не остаться?:

: Мы оба будем в опасности, если ты это сделаешь. Тебе лучше уйти.:

: Как пожелаете.: Слегка поклонившись в знак согласия, змея скользнула к Гарри, вверх по его руке и под мантию.

Почувствовав, как змея обвилась вокруг его рук, Гарри расслабился от прикосновения, его раздражение начало спадать, оставляя после себя жуткое спокойствие.

"Теперь, - тихо сказал Гарри, - я верю, что это устранит всякую необходимость в досужих домыслах и распространении слухов".

Забини поднялся на ноги. "Ты хочешь сказать...что ты Наследник Слизерина?"

Гарри поджал губы. "Я..."

Драко все еще пялился на него, разинув рот. "Тогда ты и есть тот, кто стоит за нападениями!"

Тео нахмурился на него. "Нет, Драко, ты глупый, самонадеянный маленький придурок! Он..."

"Тео, все в порядке", - сказал Гарри. - "Нет, я не тот, кто стоит за нападениями. Кто-то использует мое имя, чтобы нападать на людей в Хогвартсе".

Забини выглядел немного разочарованным. "Значит, ты не тот, кто пытается избавить школу от грязнокровок?"

Гарри нахмурился. "Нет, конечно, нет. Гермиона Грейнджер – одна из моих лучших подруг - с чего бы мне хотеть избавить Хогвартс от магглорожденных вроде нее?" он сорвался.

Забини выглядел соответственно наказанным.

"Нет, - продолжил Гарри, - кто-то случайным образом нападает на людей и, э-э, кошек, используя мое имя. И мне нужно выяснить, кто это, прежде чем они случайно разоблачат меня. Вот тут-то вы четверо и вступаете в игру."

Они все выглядели смущенными этим.

"Ты же не думаешь, что я раскрыл тебе свой секрет, чтобы удовлетворить твое любопытство, не так ли?"

Никто не сказал ни слова, и Гарри расхохотался, отчего четверым из шести человек в комнате стало очень неловко. Тео, с другой стороны, уже привык к перепадам настроения Гарри.

"Ты это сделал! О нет, мне очень жаль, правда жаль, но мои намерения не были столь благожелательными".

Теперь мальчики выглядели еще более встревоженными.

"Я провел кое-какие исследования, и Камера была открыта еще в 1943 году...У меня есть основания полагать, что за этим стоял темный артефакт".

Тео уставился на него. Гарри удачно забыл упомянуть ему об этом раньше.

Забини нахмурился. "Темный артефакт?"

Гарри кивнул. "Маленькая книжка. Дневник, на нем напечатан 1942 год. Я верю, что внутри есть дух, который вселяется в людей и заставляет их открывать камеру. Вот почему мне нужна твоя помощь. Я не могу отправиться на его поиски ... Я не могу привлекать к себе внимание прямо сейчас. Но ты four...no во мне можно что-то заподозрить. Ты почти никогда со мной не разговариваешь. "

Крэбб и Гойл все еще выглядели совершенно сбитыми с толку и ошарашенными, но Забини и Малфой теперь хмуро смотрели на него.

"И почему мы должны помогать тебе, Поттер?" Дрожащим голосом спросил Малфой.

"Потому что, - заговорил Тео у него за спиной, - Он Наследник Слизерина, Малфой. Вы слизеринцы – вы действительно бросили бы наследника Салазара Слизерина, когда ему нужна ваша помощь?"

"Кроме того, - вставил Гарри, - насколько Малфою известно, у меня есть экземпляр "Магии самого страшного зла", и я уже практиковал все заклинания из первой главы. Мои любимые - те, которые не оставляют следа."Он искренне улыбнулся.

При этом четверо мальчиков немного побледнели.

— Итак, — продолжил он, — мы пришли к соглашению?

Остальные четверо медленно кивнули, и он почувствовал, как Тео расслабился позади него.

— А теперь...я не могу позволить никому из вас покинуть эту комнату, пока вы не поклянетесь никому не рассказывать о том, что я вам сказал.

Четыре отчаянных кивка.

"Что ж, я рад, что ты согласен, но этого недостаточно". Он полез в сумку, стоявшую на его кровати, и достал знакомый кусок пергамента. Он вытащил свою палочку, выполнив ряд сложных движений палочкой, прежде чем положить кончик палочки на страницу.

"О событиях, произошедших в этой комнате, нельзя говорить, писать или символически изображать каким-либо образом в присутствии лиц, не относящихся к Гарри Поттеру, Теодору Нотту, Драко Малфою, Блейзу Забини, Грегори Гойлу и Винсенту Крэббу. Закрой свои уста, чтобы их не запечатали, не отпускай свои руки, чтобы их не задержали, от рождения в неверности до смерти от стыда."

С этими словами он убрал палочку и протянул пергамент Тео с Кровавым пером.

Сразу поняв, чего от него ждут, Тео без раздумий выполнил задание и протянул листок Забини, который взял его с большой неохотой.

"Что это даст?"

Гарри улыбнулся. «На самом деле, это довольно изобретательная магия. Она связывает последовательность событий в определённом временном интервале — пятнадцать минут, если быть точным. Если вы попытаетесь воспроизвести их каким-либо образом, вы буквально не сможете говорить или двигаться, пока я не сниму контрзаклинание и не прощу вас. На самом деле, вам нечего бояться, если вы сдержите своё слово». Кроме того, если вы не принесете клятву, я просто сотру вам память... а я никогда раньше никого не стирал из памяти, и вы можете себе представить, как это может обернуться. Так что... наверное, лучше просто подписать свое имя.

Забини поморщился и поставил свою подпись, прежде чем передать пергамент Малфою, который тоже неохотно расписался, после чего Крэбб и Гойл сделали то же самое.

Гарри улыбнулся, взял страницу у Гойла и положил её обратно в сундук.

"Итак, - сказал он, - во-первых, клятва теперь перенесена в безопасное место, так что не пытайтесь сжечь страницу – это ничего не даст. Во-вторых, вы, очевидно, не можете обсуждать с людьми то, что здесь было сказано – все, что вы можете сделать, это следить за тем, кто пишет в черном дневнике. Он был у Джинни Уизли первым, но я не думаю, что он у нее больше. Забини, Малфой...Я верю, что вы могли бы найти способ ненавязчиво расспросить об этом ... но Крэбб и Гойл, я думаю, вам лучше просто быть начеку. Итак ... мы достигли взаимопонимания?"

Последовало несколько неуверенных кивков.

Гарри просиял, глядя на них. "Блестяще! А теперь я собираюсь вывести мою прекрасную новую подругу на улицу, где она будет в безопасности. Спасибо вам всем за ваше терпение ".

С этими словами он развернулся на каблуках и ушел.

Драко был в оцепенении. "Это ... действительно только что произошло?"

"Ага", - сказал Тео, нажимая на букву "п", когда сел на кровать и снова открыл книгу по трансфигурации.

"Гарри Potter...is наследник Слизерина".

"Ага".

"Ты знал?"

Тео ухмыльнулся. "Что мой лучший друг - могущественный темный волшебник, проходящий обучение и умеющий разговаривать со змеями? Да, я знал. Я слизеринец, Драко. Я мудро выбираю своих друзей. Я бы посоветовал вам сделать то же самое."

Драко медленно кивнул. "Это ... действительно только что произошло?"

"Ага".

"Но неужели это действительно ..."

"Честно, Драко, если бы ты был чуть медленнее, ты бы пошел вспять".

Глава 33

Глава 33: Северус Снейп (часть 3)

Он уставился свысока на Невилла Лонгботтома – гриффиндорца, такого жалкого, что ему почти стало стыдно за то, что мучил его ... почти - губы скривились в некоем подобии ужасной гримасы, отражающей смесь отвращения и веселья, клубящуюся внутри него.

"Лонгботтом", - медленно произнес он, наслаждаясь тем, как лицо мальчика побледнело на несколько оттенков, как только он открыл рот, - "Разве я не говорил Дайсу жабьи глаза?"

"Д-д-да, с-сэр..."

"И что ты делаешь?"

"Я...Я н-не знаю, сэр".

"Что ж, Лонгботтом, поскольку у тебя явно недостаточно умственных способностей, чтобы осознать свои собственные действия, позволь мне просветить тебя – ты щуришь жабьи глазки".

Мальчик захныкал. Краем глаза он заметил, как Драко Малфой хихикнул и что-то прошептал Винсенту Крэббу.

"Теперь, Лонгботтом, поскольку ты явно не способен осознать сами совершаемые тобой действия, я полагаю, я прав, предполагая, что ты, возможно, даже не начинаешь представлять себе их последствия ".

"... д-да, сэр..."

Его взгляд мгновенно переместился с дрожащего мальчика перед ним на его самый нелюбимый Слизеринец, который когда-либо существовал.

— Поттер! — рявкнул он, наслаждаясь тем, как мальчик вздрогнул и слегка напрягся. Это никогда не устареет. — Что бы случилось, если бы Долгопупс добавил свои измельчённые жабьи глаза в настой из масла перечной мяты и измельчённых клыков гадюки?

Глаза мальчика расширились, и он почти видел, как в его спутанном мозгу быстро вращаются шестерёнки, переключаясь на повышенную передачу.

«Они бы мгновенно вступили в реакцию с избытком кислоты, оставшейся после реакции между маслом перечной мяты и клыком гадюки, сэр». Голос мальчика звучал механически, резал слух.

"И?" протянул он.

«И в лучшем случае соединение удвоило бы свою кислотность, расширилось и закипело бы».

"А худший вариант?"

"Это могло бы ... взорваться, сэр", - натянуто сказал мальчик, бросив на него полный надежды взгляд. Он почти усмехнулся. Мальчик, казалось, был полон решимости заслужить его одобрение, несмотря на крайнее презрение, которое тот регулярно проявлял по отношению к нему. Он точно знал, что Гарри Поттер читает по крайней мере на два года раньше всех остальных, и не из интереса – нет, мальчик Поттер был полон решимости ответить на каждый сфальсифицированный, уловочный, несправедливый вопрос, который тот ему задавал. Обычно мальчик довольно успешно ловил все, что в него бросали, что делало его собственные победы еще слаще.

"А что бы произошло, Поттер, если бы жабьи глаза были добавлены после добавления эссенции орегано?"

Шестеренки вращались еще быстрее, и глаза мальчика расширялись с каждой секундой, пока он не мог ответить. Его рот открывался и закрывался, слова формировались на его губах, прежде чем замереть мгновение спустя. "Я ... не знаю ..."

У мальчика, хотя он все еще был невозмутим, в глазах читалось легкое опустошение.

Вот оно. Джекпот.

Он позволил себе легкую усмешку. "Абсолютно ничего".

Рот мальчика медленно сложился в "о". "Да, спасибо, сэр".

Снова усмехнувшись, он повернулся к Лонгботтому, который теперь трясся на своем месте. "Достаточно сказать, Лонгботтом, что тебя только что избавили от поездки в больничное крыло. Жаль всех нас."

Он обвел взглядом класс. "Ну, чего вы все ждете? У вас осталось двадцать четыре минуты на приготовление".

Он вернулся к своему столу и встал за ним, скрестив руки на груди и переводя взгляд с одного ученика на другого. Первое, что он заметил, — это то, что Нотт утешающе похлопывал Поттера по плечу и шептал ему что-то на ухо. Это было довольно иронично: Теодор Нотт, сын Пожирателя смерти, был почти неразлучен с Мальчиком-который-выжил и имел привычку ходить за Поттером по пятам и следить за его пищевыми привычками, которые по-прежнему были ужасными: ребёнок питался в основном фруктами и маленькими бутербродами и всё равно никогда не приходил на обед без книги. Нотт и Поттер, казалось, были лучшими друзьями. Иногда он не мог не задаваться вопросом, что об этом думает Нотт-старший — в конце концов, он был очень...самоуверенный мужчина. Достаточно сказать, что он испытал облегчение, когда Теодор Нотт прибыл в Хогвартс относительно здравомыслящим, нормальным одиннадцатилетним мальчиком, как и в случае с девочкой Розье и близнецами Кэрроу; все четверо, несмотря на то, что их родители были садистами-чистокровными, казались в целом хорошо адаптированными, в отличие от Гарри Поттера, воспитанного магглами, который, честно говоря, был тем ещё фруктом.

Мальчик был необычайно вежлив; неестественно последователен. Каждый день он приходил к завтраку совершенно одинаковый; каждый раз, когда он здоровался со своими соседями по дому и "друзьями", выражение его лица оставалось неизменным, и ему уже много раз приходило в голову, что все это могло быть отработано. Благодаря своему общению с Поттером и случайным наблюдениям за взаимодействием мальчика с другими людьми он пришел к осознанию того, что мальчик был совершенно социально неполноценным, что ему лишь отчасти удавалось скрывать. Но hide it он сделал, и он добился успеха там, где это было необходимо. Его коллеги все еще любили мальчика, и, как и его отец до него, Гарри Поттер был уверен в том, что весь факультет Хогвартса находится у него под каблуком. Когда они смотрели на него, они видели образцового студента Хогвартса - доброго, вежливого мальчика со стремлением учиться и талантом вдобавок ко всему; однако, когда он смотрел на Поттера, он видел, кем тот был на самом деле. У Поттера был тщательно продуманный образ, который, казалось, никто, кроме него, не видел насквозь. Мальчик прекрасно контролировал свою репутацию - лучший в классе, звездный игрок в квиддич, дружелюбное лицо - и явно ценил этот контроль; отсюда замаскированная отчужденность и взвешенная дружелюбность, столь заметные в его поведении; он знал, что контролирует ситуацию, и ему это нравилось. Очевидно, высокомерие его отца начало проступать; однако, в отличие от своего отца, Поттер был умен. Он знал, что лучше не привлекать к себе внимания; он знал, как сохранять самообладание. Он действительно был слизеринцем, о чём, несмотря на школьную форму, практически все, казалось, забывали — да, все удобно закрывали глаза на тот факт, что Поттер обладал всеми задатками идеального маленького социопата. Был ли он им на самом деле — другой вопрос.

Ну что ж. Было слишком легко увлечься чрезмерным анализом поведения Гарри Поттера; потому что, как бы ему ни хотелось это признать, ему еще предстояло разгадать мальчика.

Затем его взгляд переместился на Дэвиса и Гринграсс, которые, как обычно, бросали на Поттера тоскующие взгляды каждые две минуты, на что мальчик, казалось, не обращал внимания, как всегда. Перед ними Грейнджер пыталась помешать попыткам мальчика Уизли сварить хотя бы наполовину приличное зелье, выглядя довольно измотанной. Малфой, как обычно, успешно выполнял свое текущее задание, в то время как Крэбб сидел сложа руки и ничего не делал, очень похоже на то, что Гойл делал рядом с Булстроуд, которая выглядела так, будто хотела быть где угодно, только не здесь. Финниган и Томас сидели позади них, постоянно болтая - на самом деле, они выглядели слишком довольными собой, подумал он, подходя к ним, чтобы стукнуть их по головам учебником в руках.

"Сосредоточься!"

Должным образом наказанные, мальчики попытались сделать именно это.

Медленно пройдя обратно к началу класса, он с немалой долей самодовольства наблюдал, как ученики жались у него за спиной. Он ненавидел детей. Он ненавидел преподавать. Но он не мог этого отрицать – это было приятно.

"Директор", - сказал Северус, когда они с Минервой последовали за пожилым мужчиной из кабинета Локхарта, - "Эти мальчики лгут".

Старик усмехнулся. "О, я знаю Северуса, я знаю".

"Тогда что, по-твоему, произошло, Альбус?" Спросила Минерва с явным беспокойством в голосе. "Конечно, они не могли стоять за окаменением".

"Это, Минерва, загадка для меня. Все, что можно сказать наверняка, это то, что мистер Малфой и мистер Поттер действительно прибыли на место преступления после того, как преступник сбежал".

"И все же, директор, нам еще предстоит объяснить, почему мальчики были так далеко как от Большого зала, так и от Гостиной Слизерина".

"А, ну, это довольно просто. Гарри услышал голос и побежал за ним".

"Альбус!" Минерва укоризненно воскликнула: "Ты этого не делал!"

"Только ненадолго, Минерва, чтобы убедиться в их невиновности".

"Значит, ты ничему не научился?" Вмешался Северус.

"Я этого не говорил, - сказал Директор с легкой улыбкой, - я действительно узнал кое-что, чего не ожидал узнать".

"Который из них?" Нетерпеливо спросила Минерва.

"Юный Гарри - довольно опытный окклюменс".

Северусу пришлось сдержаться, чтобы не разинуть рот. Поттер? Окклюменс? Как это вообще было возможно?

— Директор, — резко сказал он, — вы хотите сказать...что вы столкнулись с ментальным щитом, когда исследовали разум Поттера?

"О, нет – я нашел кое-что гораздо более интересное", - ответил старик, звуча весьма довольным. "Видите ли, когда я сказал, что Гарри - опытный окклюменс, я имел в виду именно это. Когда я заглянул в его разум, я встретил не щит, а скорее шквал ложных воспоминаний и эмоций. Это было довольно очевидно, но, тем не менее, впечатляет. "

Северус ничего не мог с собой поделать – в этот момент он разинул рот. У Минервы дела обстояли ненамного лучше.

"Но как это возможно, Альбус?" - в отчаянии воскликнула пожилая женщина. "Мальчик пробыл в Хогвартсе всего год!"

— Ах, но вы забываете, Минерва, что Гарри на самом деле очень умный мальчик. Я не сомневаюсь, что при должной мотивации он станет очень искусным в ментальных искусствах.

«Но какая мотивация может быть у двенадцатилетнего мальчика, чтобы научиться окклюменции за такой короткий промежуток времени?!»

Северус ничего не сказал, но подумал о том же. Его интерес к окклюменции проявился только на четвёртом курсе, и он не достиг того уровня, которого, по-видимому, достиг Поттер, до лета перед выпускным годом — и всё это из-за его страстного желания защитить свой разум от... своих тогдашних товарищей. Так почему же Поттер так явно заинтересовался этим сложным предметом в одиннадцать лет? Ему было что скрывать? Какую-то шокирующую тайну? Но опять же, зная этого чудаковатого парня, это может быть совсем не так.

Директор мрачно улыбнулся. "Всем нам есть что скрывать, Минерва. Некоторым из нас больше, чем другим".

"Но, Альбус! Что может скрывать двенадцатилетний мальчик?!"

"Что ж, Минерва, осмелюсь сказать, юный Гарри проделал достаточно хорошую работу по сокрытию, чтобы это оставалось тайной до тех пор, пока он не пожелает иного".

"Но это может быть важно, Альбус!"

"Это могло бы быть ... но, возможно, нет".

"Его ... личность действительно предполагает возможность навязчивого или параноидального поведения, директор", - заговорил он. Это была правда. Мальчик был социально неумелым, и все же явно стремился контролировать свои взаимодействия с другими, предполагая, что он ценил порядок и контроль до неестественной степени. Опять же, начинающий социопат, он не мог не думать. Но он не осмеливается высказать свое мнение, когда там стоит Минерва.

Директор улыбнулся. «Что ж, вот и всё, Минерва».

Она хмуро посмотрела на них обоих.

"Прошлой ночью мальчик окаменел", - прокомментировала Минерва, садясь рядом с ним за преподавательский стол. "Один из моих гриффиндорцев. Колин Криви".

"Я слышал", - нейтрально сказал Северус. Ему не особенно нравился робкий гриффиндорец, особенно после того, как он пришел попросить фотографию в первый день занятий. Честно говоря, нервы у этих гриффиндорцев.

"И мистера Поттера, - продолжала женщина с очень обеспокоенным видом, - чуть не убили на первой игре по квиддичу в сезоне – снова!"

Он поднял бровь. "Я бы подумал, что вы почувствовали облегчение. В конце концов, Гриффиндор мог бы начать выигрывать матчи по квиддичу, если бы Поттер был серьезно искалечен или убит ".

Минерва ахнула. "Северус! Не шути так - мы говорим о студенческой жизни. Слизеринец, не меньше!"

Он фыркнул. "Жизнь Поттера".

Она нахмурилась на него. "Я не знаю, почему ты все еще так враждебно относишься к мальчику, Северус. Он прилежный, тихий и вежливый – примерный ученик. Совсем не похож на своего отца!"

"Ходят слухи, Минерва, что ты предвзята. Я слышал, что он исключительно хорошо учится в твоем классе...как и его отец ".

"Точно так же, как он исключительно хорошо справляется с Чарами, как и его мать", - многозначительно сказала женщина.

Северус поморщился. "Только потому, что он одержим учебой. У мальчика нет чувства меры...как и у его отца".

"И острый ум, и милые манеры, как у его матери".

Северус закатил глаза. "Не такой ... "милый", каким он может показаться, Минерва. Уверяю тебя, что по крайней мере половина из этого притворство".

"И как ты мог возможно знать что-то подобное?"

"Я делаю свою работу. Я наблюдаю за мальчиком. И мне не нравится то, что я вижу".

Женщина закатила глаза. "Конечно, ты бы не стал".

"Директор", - медленно произнес он, входя в захламленный кабинет своего работодателя. "Вы хотели меня видеть".

"Да, Северус пришел. Что произошло в дуэльном клубе прошлой ночью?"

Он моргнул, застигнутый врасплох резкостью этого человека. Взяв себя в руки, он усмехнулся. "Это была катастрофа, как я и ожидал. Локхарт, как обычно, был совершенно некомпетентен, и...

"Но были ли какие-нибудь драки?" директор прервал его, снова оставив его немного ошеломленным. "Между старшими учениками".

"... нет. Кроме нескольких упрямых потасовок, там не было ничего примечательного".

Мужчина нахмурился. "А еще что-нибудь произошло? Вообще что-нибудь".

Он сделал паузу. "Был один инцидент. Драко Малфой бросил Серпенсортию в Поттера".

Взгляд директора метнулся к нему. "Его укусили?"

"... нет. Он..."

"Да, Северус?"

"Он приручил это существо".

Директор прищурился. "Подробно".

Северус поморщился, вспомнив напряженную атмосферу, когда большая змея вылетела из палочки Драко Малфоя и воинственно скользнула вперед, свирепо глядя на студентов. "Сначала он посмотрел...испуганный, даже ошеломленный...но потом он опустился на колени и...протянул руку ".

"И?"

"И змея позволила ему погладить себя".

Взгляд директора школы безжалостно пронзал его. "Он смог успокоить змею? Он объяснил поведение существа? Вообще?"

Гримаса Северуса усилилась. "Он ... утверждал, что, цитирую, "животные любят его"".

Лицо пожилого человека стало на тон светлее.

"Я могу заставлять животных делать то, что я хочу, не дрессируя их ..." прошептал мужчина.

"Директор?"

Он вышел из задумчивости. "Да, Северус, это действительно любопытно. Очень любопытно".

"Директор, - сказал он, нахмурившись, - Почему? Почему вы поверили, что между старшими учениками произошла ... ссора?"

Лицо старика было мрачным. "Прошлой ночью я почувствовал ... темную магию, Северус. Вспышку грубой, мощной темной магии".

Его глаза расширились. "Вы верите, что это был студент?"

Брови мужчины поползли вверх. "Кто еще это мог быть? Это наверняка был не кто-то из персонала". Он приподнял бровь. "Если только у тебя нет ничего сказать мне, Северус".

Он ничего не мог с собой поделать; он усмехнулся. "Осмелюсь сказать, что моя магия уже довольно давно не была "грубой"".

"Действительно, действительно. Но остается вопрос о том, чья это была магия.

Он кивнул. "Ты что, believe...it возможно, был наследником Слизерина?"

"Боюсь, что это может быть так. Я надеялся, что вы могли что-то заметить в дуэльном клубе, но если не было никаких инцидентов ..."

"У нас по-прежнему нет подозреваемых".

"Мы этого не делаем. Наследник Слизерина, кем бы он ни был, снова успешно замел свои следы ".

"И вас вообще просветили, директор, о том, как мы должны ... подойти к этой проблеме?"

"Боюсь, что нет, Северус. Я могу только надеяться, что появятся какие-то доказательства до того, как произойдет еще одно нападение".

Северус поморщился. "Скорее всего, тщетная надежда".

"Действительно, но мы мало что можем сделать, кроме как ждать".

Так что подождали бы.

Глава 34

Глава 34: Семестр 2

На следующий день после «инцидента номер три», как Гарри теперь называл его, Джастин Финч-Флетчли окаменел, оставив Гарри очень недовольным.

Очевидно, дневник забрал кто-то другой, и Том Риддл (младший) действовал быстро, оставив еще одного из своих одноклассников в больничном крыле. На этот раз Почти Безголовый Ник тоже окаменел, давая понять Гарри, почему до сих пор никого не убили – миссис Норрис смотрела на отражение василиска в луже, Колин Криви видел это через объектив своей камеры, а Финч-Флетчли встретился взглядом с существом через призрачную форму призрака башни Гриффиндора. Очевидно, что все это было, как сказала бы профессор МакГонагалл, чистой случайностью, которая заставила Гарри подумать, что к тому времени, когда следующий человек окаменеет, удача, возможно, иссякнет. Все это очень встревожило его, и это начало сказываться на его сне – в эти дни ему требовался час, иногда больше, чтобы заснуть, а в особенно плохие ночи ему удавалось всего несколько часов. На самом деле он пару раз засыпал на Истории магии, что приводило его в такое смущение, что он был уверен, что это больше никогда не повторится. Надеюсь.

И это было даже не самое худшее. Гарри узнал через пару дней после нападения, что Гермиона заболела и была доставлена в больничное крыло с температурой после того, как упала в обморок в общей комнате Гриффиндора. Они с Тео навестили ее, но на самом деле ей было не до разговоров – она уехала навестить своих родителей днем позже, как только Тео ушел от него.

И снова, когда наступило и ушло Рождество, он остался один.

Конечно, он провел много времени за чтением, наслаждаясь тишиной пустой гостиной Слизерина, но это не было главным событием его Рождества; нет, главным событием были уроки Тома. Том попросил Гарри выделить из Комнаты Требований большую комнату, заполненную зеркалами, чтобы он мог начать обучать Гарри заклинанию под названием Placo Ignis – единственному известному заклинанию, способному гасить дьявольский огонь. После того, как Гарри скорее...великолепное разрушение Комнаты Требований после инцидента номер три Том пришел к выводу, что у Гарри больше способностей к темным искусствам, чем он первоначально предполагал, и настоял, чтобы Гарри изучил какую-нибудь серьезную темную магию на каникулах, когда вокруг него не бегают дети, отвлекающие его от важных вещей в жизни, таких как темные искусства.

"Присутствие этих... насекомых..."

Здесь Гарри вздохнул.

"... отвлекал нас достаточно долго. Человеческие жизни непостоянны, Гарри, но темные искусства, постоянно меняющиеся и непреходящие, будут твоим спутником на всю вечность ".

"Ммм... хорошо?"

Гарри, как всегда, было немного не по себе из-за всего этого. Некоторые проклятия, которым его учил Том, были действительно ужасными. Конечно, переламывание костей, удаление пальцев и ногтей - все это было очень интересно Гарри, но они и в подметки не годились тому, чему Том хотел его научить. Было известно, чтоEvoco Pavor так пугает человека, что он готов выцарапать себе глаза, а Excorio было проклятием, сдирающим кожу; Venter Fervo варил содержимое желудка человека. Он, конечно, еще не освоил эти сложные проклятия, но ему было интересно, когда что-то подобное когда-нибудь пригодится. Он бы не хотел сдирать с кого–то кожу - это звучало как действительно подлый поступок.

Он так и сказал, и его высмеяли.

"Твое простодушие поразительно".

Однако ни одно из проклятий, которым Том пытался научить его, не пугало его так сильно, как перспектива наслать дьявольский огонь. Общеизвестно, что дьявольский огонь было относительно легко вызвать, но почти невозможно приручить, и многие темные ведьмы или волшебники встретили свой конец от рук собственного неправильно брошенного проклятого огня. Гарри на самом деле не был достаточно уверен в себе, чтобы даже начать вызывать проклятый огонь, хотя Том, казалось, был очень доволен всем этим.

"Дьявольский огонь необходим в арсенале любого опытного темного волшебника – рано или поздно тебе придется этому научиться. Мы могли бы начать пораньше ".

"Но...что, если я ... сожгу Хогвартс или что-то в этом роде?"

Том не удостоил это ответом.

И это не означало, что они не принимали мер предосторожности; на самом деле, предполагалось, что Гарри сможет использовать Огненное пламя во сне, прежде чем он даже попытается вызвать дьявольский огонь ... но все это все равно заставляло его очень нервничать.

Помимо возможности посвятить больше времени обучению темным искусствам, Рождество также дало Гарри и Тому время, необходимое для того, чтобы решить, что они собираются делать с дневником Тома. Честно говоря, они уже решили, что дневник был проблемой, но дополнительное время на обдумывание всего этого дела действительно укрепило их намерения.

"Итак, ты хочешь сказать...мы не можем допустить, чтобы мы все трое бегали повсюду, - сказал Гарри, – Волдеморт 1.0, мы и дневниковый Том - кто-нибудь что-нибудь испортит".

"Правильно, и это, без сомнения, буду я сам, шестнадцатилетний. Тогда я был нетерпелив, опрометчив и слишком страстен и идеалистичен - он не будет сидеть спокойно и позволять событиям разворачиваться, что на данный момент является важной стратегией. Моя главная душа должна обрести свое тело самостоятельно, а крестражи должны оставаться скрытыми от посторонних глаз и назойливых рук."

Гарри вздохнул. "Я не знаю, что еще я могу сделать. Я не могу начать расспрашивать окружающих о дневнике, и я также не могу попросить Гермиону или Тео заняться этим – это привлечет слишком много внимания. "

Том покачал головой. "Пока ничего нельзя сделать. Дополнительные усилия в этом не помогут нам в долгосрочной перспективе. Наша собственная безопасность и секретность имеют решающее значение. В конце концов дневник всплывет сам по себе."

"Но что, если он останется утерянным навсегда?"

"Как бы сильно меня ни беспокоило, что я не знаю местонахождения одного из моих крестражей, мы можем, по крайней мере, утешаться тем, что если он потерян, то в безопасности, но до этого не дойдет ".

"Почему бы и нет?"

"В юности я был глупцом. Когда я создавал свой первый крестраж, я разработал магический предмет, который выполнял бы мою волю как продолжение меня самого, тогда как я должен был выковать его с единственной целью - спрятать. Но ущерб уже нанесен."

"Ущерб?"

"Это не останется скрытым; оно хочет, чтобы его нашли, Гарри".

"Нравится кольцо?"

"Уверяю вас, кольцо очень хорошо спрятано и хочет, чтобы так и оставалось".

"Нет, о, неважно".

Том поднял бровь. "Как я уже сказал, оно хочет, чтобы его нашли. Оно хочет, чтобы его открыли, доверили и накормили. Поверьте мне, мы видели это не в последний раз ".

Гарри поморщился. "Очень жаль".

"Действительно".

Подождать, пока кто-нибудь найдет дневник, попросить кого-нибудь другого украсть его для него, а затем запереть - это все, что им нужно было сделать, верно? Учитывая все обстоятельства, это был один из их более простых планов; что могло пойти не так?

"Тебе уже снились сны о твоих животных формах?" Спросила Гермиона несколько вяло. Она все еще оправлялась от лихорадки и все еще казалась немного болезненной. "Мои сны всегда в темноте. У меня есть мех, но это все, что я знаю".

Гарри покачал головой. "Все еще только дерево. Я могу сказать, что у меня либо длинный мех, либо перья, но больше я пока ничего не знаю. Ты, Тео?"

Он покачал головой. "Бегущий по траве. Вот, пожалуй, и все".

Гермиона раздраженно фыркнула. "Прошел уже месяц с тех пор, как мы избавились от листьев мандрагоры, и все еще безуспешно. Я думаю, мы подождем еще два месяца, и если у нас по-прежнему ничего не получится, нам следует сварить зелье."

Гарри пожал плечами. "Ты прочитал больше всего, так что решать тебе. Сколько времени варится зелье?"

"Около четырех недель, а затем его нужно пить раз в день в течение трех недель".

Тео тяжело вздохнул. "Это занимает так много времени. Почему бы нам просто не сварить зелье сейчас, на всякий случай?"

Гермиона сердито посмотрела на него. "Ты же сам сказал, что это может занять годы. И мы будем откладывать приготовление зелья так долго, как сможем".

"Почему?"

"Потому что, если мы захотим его сварить, нам придется украсть ингредиенты для зелий у профессора Снейпа. Я уже проверил. У нас есть доступ только к нескольким из них".

При этом оба мальчика побледнели.

"Ну что ж", - заключил Тео. "Значит, это все? Теперь мы можем пойти на дуэль?"

"На самом деле, - сказал Гарри, - есть еще одна вещь, о которой я хотел поговорить".

"Который из...?"

"Расширяем нашу учебную группу".

Тео поднял бровь. "Тебе не кажется, что сначала нам следует придумать имя?"

"Я согласна", - вежливо сказала Гермиона.

Гарри покачал головой. "Я не имею в виду прямо сейчас. Но в будущем..."

Тео покачал головой. "Почему нас не может быть только трое?"

"Нет, я согласна с Гарри", сказала Гермиона, "На самом деле было бы неплохо, если бы было больше людей – больше людей означает, что больше людей выдвигают идеи, проводят исследования. Plus...Мне скорее нравится идея научить наших одноклассников лучше защищать себя. Я думаю, это правильный поступок. "

Тео фыркнул. "Преподавать студентам Хогвартса темные искусства – это правильное занятие", цитата Гермионы Грейнджер ".

Она раздраженно фыркнула. "Ты знаешь, что я имею в виду".

Тео пожал плечами. "В конце концов, не похоже, что они чему-то учатся в защите от Темных искусств".

"Точно".

"Так рад, что вы согласны со мной".

Гермиона проигнорировала его и начала разглагольствовать. "Честно говоря, должно быть что-то, чему профессор Локхарт может нас научить, каким бы некомпетентным он ни был. Я имею в виду, что все эти книги не могут быть полностью выдуманы! Должно же быть что-то. "

"Тогда почему он еще не приступил к этому?"

Она нахмурилась еще сильнее, и Гарри обхватил голову руками, не желая много думать об отклонении, которым был Гилдерой Локхарт.

"Можем ли мы вернуться к тому, о чем мы говорили?"

Двое других неохотно кивнули.

"Я думаю, - начал Гарри, - Что любой, кто хочет присоединиться к нашей группе, должен сначала изучить окклюменцию".

"Звучит разумно", - сказал Тео. "Мы должны были сделать то же самое".

Гермиона нахмурилась. "Это исключит многих людей".

Гарри кивнул. "Но весь смысл нашей группы в том, чтобы хранить секреты друг друга. Если кто-то не может этого сделать, ему здесь не место, не так ли?"

Гермиона поджала губы. "Разве нет какого-нибудь контракта, который вы могли бы заставить их подписать? Что-нибудь, что помешало бы им что-либо раздавать?"

Гарри покачал головой. "Если и есть, я еще недостаточно опытен, чтобы создать его".

"А как насчет той клятвы, которую ты заставил принести Драко и остальных?"

Гермиона моргнула. "Ты заставил Малфоя дать клятву?"

Гарри медленно кивнул, ему не очень понравилось направление разговора. "Это не помешает кому-то выбрасывать события из головы, если он знает, на что обращать внимание – плюс, это действительно ограничивает и не очень полезно, когда дело доходит до более общих вещей ".

"Подожди, зачем ты заставил Малфоя дать клятву?"

"У него есть дневник, который они ищут".

Взгляд Гермионы метнулся к Гарри. "Ты имеешь в виду ...ты знаешь... это?"

"Если под этим ты имеешь в виду дневник, - сказал Гарри, - Тогда да".

"Подождите - этоего дневник?" Тео воскликнул: "Неужели все знают об этой штуке, кроме меня?"

Гарри вздохнул. "Это темный артефакт...Я думаю, он ответственен за открытие Тайной комнаты".

Глаза Гермионы расширились, и она сильно побледнела. "Ты уверена?"

Гарри кивнул. "Почти уверен. Опять же, я не могу поделиться подробностями, пока не буду уверен, что вы двое можете достаточно хорошо защитить свои умы, но, я думаю, есть дух, владеющий дневником, который заставляет людей открывать Камеру. Видите ли, он был открыт пятьдесят лет назад."

"Пятьдесят лет назад ... 1943", - выдохнула Гермиона.

Гарри кивнул.

"Чего я не понимаю, так это откуда ты это знаешь", - заявил Тео.

Гарри беспокойно переводил взгляд с одного на другого. "Ну, в том-то и дело...это большой секрет. Я не хочу, чтобы кто-нибудь узнал. Я расскажу тебе ... но не сейчас. Пожалуйста ... не спрашивай. Пожалуйста."

Его друзья медленно кивнули.

"Однако, когда ты будешь готов поделиться своим секретом, - мягко сказала Гермиона, - Мы будем здесь".

"Ты хранишь наши секреты, - согласился Тео, - Поэтому мы сохраним твои".

Гарри начинал очень нервничать.

Первое нападение произошло на Хэллоуин — на кошку Филча; следующее нападение произошло чуть больше недели спустя — но на этот раз окаменел человек: Колин Криви. Затем, чуть больше месяца спустя, окаменел второй ученик. И всё становилось только хуже. Том Риддл разволновался, потерял терпение и начал планировать новые нападения с ещё большей скоростью. Гарри был уверен, что ситуация начнёт обостряться — в течение месяца произойдёт ещё одно нападение.

За исключением того, что этого не было.

Малфою, Забини, Крэббу и Гойлу не удалось найти дневник, но в то же время не было никаких нападений, что заставило Гарри поверить, что дневник действительно потерян. Он был бы убежден в этом, если бы не тот факт, что одно нападение произошло после того, как Гермиона сказала, что он утерян. Кто-нибудь успешно сопротивлялся желанию написать в дневнике? Кто-нибудь выяснил, что он делает? Кто-то его прятал? Или его снова выбросили?

Достаточно сказать, что Гарри испытал облегчение и беспокойство, когда в течение следующих двух месяцев не произошло ни одного нападения. Том был только обеспокоен.

: Люциус Малфой заплатит за потерю моего крестража,: он уже несколько раз сердито шипел.

Гарри не возражал против этого. Честно говоря, о чем думал этот человек? Он подложил темный артефакт, подаренный ему самим лордом Волан-де-Мортом, одному из детей Уизли, чтобы тот посеял хаос в школе, где учился его сын. Конечно, он знал, насколько это рискованно – конечно, он осознавал, как многое может пойти не так. И все пошло не так – не было никаких признаков дневника и никаких нападений; январь и февраль прошли спокойно. Ну, почти, во всяком случае. 14 февраля ни в коем случае не было тихим.

Все началось как обычно.

Гарри проснулся раньше всех остальных мальчиков в своем общежитии, отыскал ванную, принял душ и приступил к безнадежной задаче укрощения своих растрепанных иссиня-черных локонов, глядя на невероятно скучающее лицо Тома в зеркале.

Как только он был наполовину удовлетворен своей прической, он оделся, завязал галстук и направился обратно в свою комнату в общежитии, где обнаружил, что остальные пятеро мальчиков вылезают из кроватей.

"Доброе утро", - весело поздоровался он, как делал каждое утро.

"И тебе доброе утро", - проворчал Тео, ища пропавший носок.

Забини и Малфой, как обычно, свирепо смотрели на него, а Крэбб и Гойл еще не проснулись...ну, он предположил, что мог бы сказать, что они спали больше обычного.

Они вышли из своей комнаты между 7:45 и 8:12, как обычно, тем же маршрутом направились к своему столу для завтрака, как обычно, но что было совсем не обычным, так это обстановка Большого зала. Стены были увешаны огромными ярко-розовыми цветами, а с неба над ними падало конфетти в форме сердечек.

"Что ... происходит?" Спросил Гарри, застыв в дверях Большого зала, паника трепетала в его груди. Он не знал почему, но у него было очень плохое предчувствие по поводу всего ... розового.

— Разве ты не знаешь? Сегодня День святого Валентина, — сказал Тео.

— Но... в прошлом году такого не было.

— Нет, нет, это не так. Галлеон говорит, что это дело рук светловолосого чудовища.

Другие мальчики фыркнули на комментарий Тео.

Гарри взглянул на преподавательский стол. Конечно же, Локхарт был в восторге от себя, а профессор Дамблдор выглядел очень забавным, но все остальные были далеко не в восторге. Лицо профессора МакГонагалл дергалось, а профессор Снейп... ну, он выглядел просто убийственно, что в наши дни не было чем-то необычным. Однако Гарри было жаль того, кто в тот день получил двойную порцию зелий.

Гарри осторожно сел за стол Слизерина, предварительно стряхнув со своего места конфетти. Он вытряхнул конфетти из волос и посетовал на то, что миска с клубникой, напротив которой он каждое утро намеренно садился, была испачкана розовыми кусочками бумаги.

Как только Большой зал в основном наполнился сбитыми с толку и / или легкомысленными учениками, Локхарт встал из-за преподавательского стола, радостно прокричав: "С Днем Святого Валентина! И позвольте мне поблагодарить сорок шесть человек, которые на данный момент прислали мне открытки! Да, я взял на себя смелость устроить этот маленький сюрприз для всех вас – и на этом он не заканчивается! "

Мужчина хлопнул в ладоши, и в двери промаршировала дюжина или около того гномов, все в ярких золотых крыльях и с арфами в руках.

"Мои дружелюбные купидоны с открытками!" Мужчина просиял, явно очень гордый собой. "Сегодня они будут бродить по школе, разнося ваши Валентинки! И на этом веселье не заканчивается! Я уверен, что мои коллеги захотят проникнуться духом праздника! Почему бы не попросить профессора Снейпа показать вам, как приготовить приворотное зелье!"

При этих словах весь Большой зал побледнел на несколько тонов.

"И раз уж ты об этом заговорил, профессор Флитвик знает о Чарующих Чарах больше, чем любой волшебник, которого я когда-либо встречал, старый хитрый пес!"

Гарри ничего не мог с собой поделать. Он разинул рот. Розовый, гномы, любовные зелья и чары, валентинки – всего этого было слишком много. Ему было все равно, что говорил Том – в мире было настоящее зло, и вот как оно выглядело. Гарри этого не понимал, да и не хотел понимать. Все, что он знал, это то, что все эти ... вещи ... наполняли его чувством необъяснимого ужаса, а необъяснимый, пылкий ужас - это всегда то, на что Гарри представлял себе зло.

Том явно придумал свои знаменитые слова еще до того, как услышал имя Гилдерой Локхарт.

"Гарри ... приятель...ты в порядке?"

Это был Тео, допрашивающий его в перерыве между кусочками бекона.

"Нет ..." - прошептал он. "Я чувствую, что открыл что-то новое о человеческой природе, о чем предпочел бы оставаться в неведении".

Брови Тео исчезли над челкой. "Да, для меня это звучит как однозначное "нет". Давай, все будет хорошо. Слушай, я помогу тебе стряхнуть пыль с твоей клубники."

"Не голоден".

"Возможно, я смогу переубедить тебя".

Гарри обернулся и увидел Дафну, стоящую позади него и протягивающую ему красную коробку в форме сердца.

"Шоколад на День Святого Валентина", - сладко сказала она.

"Ты делаешь только хуже", - прошипел Тео.

Дафна уставилась на него. "Это шоколад! Как это может сделать что-то хуже?" - огрызнулась она.

Гарри настороженно посмотрел на нее. "Ты же понимаешь, что это религиозный праздник в честь человека, которого избили до полусмерти, а затем обезглавили, верно?"

Дафна закатила глаза. "Просто возьми шоколад, Гарри".

"Серьезно, - вставил Тео, - если ты этого не сделаешь, это сделаю я".

"Ты не будешь", - огрызнулась на него Дафна.

Гарри осторожно взял коробку и изо всех сил изобразил любезную улыбку. "Спасибо тебе, Дафна, за подарок. Я приношу извинения, что не подарил тебе ничего взамен. Насколько я понимаю, подарки, преподносимые по праздникам, должны отвечать взаимностью."

Дафна густо покраснела, а Тео обхватил голову руками.

Остаток дня был по меньшей мере таким же ужасным, как завтрак. Гномы продолжали врываться в классы, чтобы вручать валентинки, испытывая всеобщее терпение. Даже профессор МакГонагалл в конце концов потеряла самообладание.

"Все! Вон! Вон! Или я превращу вас всех в жаб!"

Гарри был ужасно раздражен всем этим, но он думал, что справится ... пока один из гномов не нашел его.

"Эй, ты! Арри Поттер! Я должен передать музыкальное послание Арри Поттеру лично", - прохрипел он, зловеще бренча на арфе.

Гарри замер, разинув рот.

Приняв его молчание за согласие, гном сказал: "Хорошо, вот твоя поющая валентинка:

"Его глаза зеленые, как ..."

"Обалдеть!"

Гарри действовал чисто инстинктивно, но почувствовал некоторое облегчение, когда золоченый гном рухнул на землю, как мешок с кирпичами.

Он не знал, радоваться ли ему за быстроту мышления или разочаровываться из-за потери контроля. Хотя он не чувствовал себя виноватым из-за этого. Ни капельки. В конце концов, гном был агентом зла.

"Что здесь происходит!"

Это был Перси Уизли, старший брат Рона. Увидев странную сцену перед собой, он резко остановился.

"Он просто упал", - констатировал Гарри как ни в чем не бывало.

"Это правда, - пропищал Тео из-за его спины, - Просто у него был припадок или что-то в этом роде".

Перси посмотрел на других учеников, которые, явно чувствуя, что им надоела вся эта история с поющими гномами, кивнули в знак подтверждения.

"Ну что ж, - сказал префект, выглядя довольно взволнованным, - Тогда идите, я позабочусь об этом".

Гарри вздохнул с облегчением и сбежал, как только смог.

"Это было блестяще", - сказал Рон Уизли, проходя мимо него в коридоре.

Гарри был рад, что кто-то остался доволен.

Итак ... да, после того дня , как Гарри стал называть это, ничего особенного не произошло – никаких нападений, окаменений или смертей любого рода. Все было мирно.

Занятия проходили как обычно, и Сами-Знаете-Что встречались для своих еженедельных дуэлей. Обучение анимагии, к сожалению, снова было отложено, потому что Гермиона настояла, чтобы они снова попробовали листья мандрагоры; она действительно не хотела варить это зелье.

"Это чрезвычайно сложно, - сказала она взволнованно, - И мы не можем позволить себе тратить ингредиенты впустую, если мы крадем их у профессора Снейпа".

К счастью, у них было много других дел, которыми они могли быть заняты. Гермиона настояла на том, чтобы подготовить их к экзаменам к середине апреля, на что Тео неохотно согласился, а у Гарри было множество заклинаний, которым он хотел их научить. Нестатера была заклинанием, из-за которого люди теряли равновесие, и Гарри стремился добавить его в свой арсенал, потому что в отличие от exacuere (режущее проклятие) и perdo digita (снимающее проклятие), они могли позволить себе использовать его на дуэлях, не опасаясь причинить серьезный вред. Тем не менее, по мере того, как они начали варить больше целебных зелий (ну, во всяком случае, те немногие, которые они умели варить), их приемы ведения дуэлей становились все более и более безрассудными, чему Гарри был одновременно рад и обеспокоен. Конечно, было гораздо веселее не направлять проклятия в землю перед кем-то, а не прямо в него, и использование более широкого спектра проклятий делало дуэли намного интереснее, но он не хотел объяснять мадам Помфри потерю конечностей или серьезные ожоги. В конце концов, чем жестче будут их дуэли, тем быстрее Гермиона и Тео научатся, так что в целом, он предположил, что это к лучшему.

Из-за азарта дуэльных тренировок и отсутствия каких-либо атак март и апрель пролетели быстро, и Гарри и его одноклассники были счастливы забыть о петрификациях, Тайной комнате и мостере Слизерина. До 8 мая.

Гарри направлялся на матч по квиддичу "Гриффиндор" - "Хаффлпафф" с учебником по зельеварению пятого курса в руке, а рядом с ним были Рон и Тео; Рон уговорил их болеть за "Гриффиндор". Гарри был почти уверен, что Тео собирался предать Рона и болеть за Хаффлпафф, но в любом случае, это обещало быть забавным делом.

Они уже собирались найти свободные места, когда профессор МакГонагалл наполовину маршировала, наполовину бежала через поле, неся огромный фиолетовый мегафон.

"Матч отменен", - объявила женщина, полностью игнорируя освистывания и крики. Оливер Вуд и близнецы Уизли выглядели абсолютно опустошенными.

"Все ученики должны вернуться в общие комнаты своих факультетов, где главы факультетов предоставят им дополнительную информацию. Пожалуйста, как можно быстрее!"

Женщина опустила мегафон, и у Гарри свело живот, когда она подошла к ним.

"Поттер, Нотт, Уизли, я думаю, вам лучше пойти со мной".

Лавируя между разочарованными и обеспокоенными студентами, Гарри, Тео и Рон последовали за профессором с озадаченными выражениями на лицах.

"Это будет своего рода шоком, - мягко сказал профессор, - Произошло еще одно нападение ... двойное нападение".

Из легких Гарри вырвался весь воздух. Двойная атака? Почему она обострилась так быстро? После четырех месяцев бездействия...

Тео обеспокоенно посмотрел на него.

Когда они прибыли в больничное крыло, мадам Помфри склонилась над девочкой постарше со светлыми вьющимися волосами, которую Гарри едва узнал, и ему пришлось задаться вопросом, почему профессор Макгонагалл догадалась предупредить именно их. Но затем его взгляд медленно переместился влево...

"Гермиона!" Рон ахнул рядом с ним.

Гарри похолодел. Гермиона...?

Нет. Нет.

"Она жива, верно?" он отчаянно закричал, совершенно не заботясь о том, насколько жалко это звучит.

Профессор МакГонагалл посмотрела на него с жалостью в глазах. "Да, мистер Поттер, она жива...только окаменела. Их нашли возле библиотеки". Она протянула небольшой предмет – маленькое круглое зеркальце. "Я не думаю, что кто-нибудь из вас может это объяснить? Оно было на полу рядом с ними".

Сердце Гарри подпрыгнуло. Гермиона ... его блестящий, неповторимый друг. Она все поняла.

"Мы также нашли записку в ее руке". Профессор МакГонагалл протянула маленькое письмо. "Но это ... тарабарщина".

Гарри уставился на листок бумаги. "Я возьму его", - немедленно сказал он.

Профессор МакГонагалл нахмурилась, но, тем не менее, протянула ему книгу.

"Сейчас я провожу вас обратно в ваши комнаты отдыха".

Глава 35

Глава 35: Откровения

Гарри, нахмурившись, уставился на письмо.

Efbs Ibssz,

J'n btibnfe ju uppl nf uijt mpoh up gjhvsf uijt pvu, ftqfdjbmmz hjwfo ipx nz cftu gsjfoe jt pctfttfe xjui nbhjdbm pbuit. Если вы не хотите, чтобы кто-то поднял ufmm zpv, gps tfwfsbm npouit opx, cvu J ibwfo'u gpvoe b xbz ipx, voujm opx.

Полное название: ejbsz. Ju xbt dsf bufe cz b Iphxbut tuvefou obnfe Upn Sjeemf, boe if ibt cffo vtjoh uif ejbsz up dpfsdf tuvefout joup pqfojoh uif Dibncfs pg Tfdsfut. J xbt pof pg uiftf tuvefout.

J nbef uif njtublf pg xsjujoh jo uif ejbszz - ju xbt uif tusbohftu uijoh; J kvtu dpvmeo 'u uijol bcpvu bozuijoh fmtf voujm Je eje tp - boe cfgpsf Jo lofx ju, J xboufe up lffq ju up nztfmg mpohfs, kvtu b mjuumf mpohfs, boe efmbz hjwjoh ju up zpv...tp J upme zpv uibu J dpvme'u gjoe ju. J mjfe, boe J'n tpssz; J epo'u lopx xibu dbnf pwfs nf. J epo'u uijol J xbt jo nz sjhiu njoe.

Bozxbz, tppo bgufs J nfu Upn (xip xspuf cbdl xifo J xspuf jo uif ejbsz), uif Dibncfs xbt pqfofe podf npsf, boe J ibe b ivhf cmbol jo nz nfnpsz. Xifo J gjhvsfe pvu xibu ibqqfofe, J btlfe Upn bcpvu ju, boe uisfbufofe up iboe uif cppl pwfs up uif ufbdifst. Если кто-то из нас не знает, кто-то знает, кто-то знает, кто-то знает, кто-то знает, кто-то знает, кто-то знает, кто-то знает, кто-то знает...Кто-то знает, кто-то знает. Fwfsz ujnf J usjfe up ubml up tpnfpof, J gpvoe nztfmg opu xboujoh up boznpsf, boe fwfsz ujnf J tubsufe up xsjuf uif xpset J xboufe up tbz epxo, nz iboe xpvme tjfaf vq. Ju xbt nbeefojoh.

Upn Sjeemf jt wfsz qfstvbtjwf, boe usjdlfe nf joup xsjujoh nz xipmf obnf jo uif ejbsz. J ibwfo'u cffo bcmf up ubml ps xsjuf bcpvu ju tjodf, tp J uijol tpnf tpsu pg pbui xbt xpwfo joup uif ejbsz't tqfmm xpsl. Cvu kvtu mbtu ojhiu J gjhvsfe ju pvu – jg J xsjuf jo dpef, J dbo xsjuf bozuijoh J xbou. B tjmmz mppq ipmf, J lopx.

J'wf usjfe up gjoe b xbz up eftuspz ju, cvu J ibwfo'u ibe boz mvdl, tp J eje uif ofyu cftu uijoh; J'lfqu ju jo uif cpuupn pg nz usvol bmm ufsn. Upn xbt op epvcu wfsz voibqqz bcpvu uijt, boe J tvtqfdu if xbt uif pof xip dbvtfe nz jmmoftt jo Efdfncfs...tpnfipx. Eftqjuf uibu, ju xpslfe; J sftjtufe uif vshf up xsjuf, boe uif buubdlt tupqqfe. Vogpsuvobufmz, J uppl ju pvu kvtu uif puifs ebz up csjoh xjui nf up Zpv-Lopx-Xifsf tp J dpvme ep tpnf uftut, boe Hjooz Xfbtmfz tbx ju - J cfmjfwf tif't tupmfo ju cbdl. Uif Dibncfs pg Tfdsfut xjmm cf pqfofe podf bhbjo.

Qmfbtf ufmm b ufbdifs, cfgpsf tpnfpof fmtf hfut ivsu.

Ifsnjpof

Тео оглянулся через плечо.

"Как ты думаешь, это что-нибудь значит?"

Гарри нахмурился. "Конечно, это что-то значит. Посмотри на второе слово".

"Ibssz?" Озадаченно спросил Тео.

"Гарри", - нетерпеливо сказал Гарри. "Это мое имя".

Тео просто выглядел озадаченным. "Как скажешь, приятель".

Гарри вздохнул. "Это простой шифр замены. Это будет легко расшифровать. Я...я сделаю это утром".

Конечно, он этого не сделал. Как только его товарищи по общежитию заснули, он произнес "Люмос," и начал переводить письмо. Это не заняло много времени, учитывая, что ключ был равен 1; Гарри, честно говоря, ожидал от Гермионы чего-то большего - возможно, полиалфавитного шифра или чего - что оставило у него неприятное ощущение, что письмо было написано под давлением. Его опасения подтвердились, когда он начал переводить.

Дорогой Гарри,

Мне стыдно, что мне потребовалось так много времени, чтобы разобраться в этом, особенно учитывая, что мой лучший друг одержим магическими клятвами. Есть кое-что, о чем я собирался рассказать вам уже несколько месяцев, но до сих пор не нашел способа.

Я нашел дневник. Он был создан студентом Хогвартса по имени Том Риддл, и он использовал дневник, чтобы заставить студентов открыть Тайную комнату. Я был одним из таких студентов.

Я совершил ошибку, сделав запись в дневнике - это была самая странная вещь; я просто не мог думать ни о чем другом, пока не сделал этого - и, прежде чем я осознал это, я захотел сохранить это при себе подольше, совсем чуть-чуть, и отложить передачу кому-то другому. you...so Я же говорил тебе, что не смог его найти. Я солгал, и мне жаль; Я не знаю, что на меня нашло. Не думаю, что я был в здравом уме.

В любом случае, вскоре после того, как я встретил Тома (который ответил на мои записи в дневнике), Комната открылась еще раз, и в моей памяти образовался огромный пробел. Когда я понял, что произошло, я спросил Тома об этом и пригрозил передать книгу учителям. Он предложил мне попробовать, и я попробовал ... а потом я попытался сказать вам ... У меня не получилось. Каждый раз, когда я пытался с кем-то поговорить, я обнаруживал, что больше не хочу, и каждый раз, когда я начинал записывать слова, которые хотел сказать, моя рука замирала. Это сводило с ума.

Том Риддл очень убедителен, и он обманом заставил меня написать в дневнике своё полное имя. С тех пор я не могу ни говорить, ни писать об этом, поэтому я думаю, что в заклинание дневника была вплетена какая-то клятва. Но прошлой ночью я понял, что если я буду писать кодом, то смогу написать всё, что захочу. Глупая лазейка, я знаю.

Я пыталась найти способ уничтожить его, но мне не везло, поэтому я сделала следующее: весь семестр хранила его на дне своего чемодана. Том, без сомнения, был очень недоволен этим, и я подозреваю, что именно он стал причиной моей болезни в декабре... каким-то образом. Несмотря на это, это сработало: я сопротивлялась желанию писать, и приступы прекратились. К сожалению, я взял его с собой на днях, чтобы провести несколько тестов в Вы-Знаете-Где, и Джинни Уизли увидела его — я думаю, она украла его обратно. Тайная комната снова откроется.

Пожалуйста, расскажите учителю, пока кто-нибудь еще не пострадал.

Гермиона

— Пожалуйста, скажи учителю, пока кто-нибудь ещё не пострадал, — прошептал Гарри. — Глупый гриффиндорец.

Он яростно потер слезящиеся глаза, сердито стиснув зубы, когда записка смялась в его дрожащих пальцах. Гермиона...все это время ... месяцами страдала в одиночестве. Страдала, потому что выполняла работу, которую он ей поручил. Страдала из-за глупого заговора Люциуса Малфоя. Страдала...но на самом деле виноват был только один человек. Во всем виноват Том Риддл.

: Он заплатит,: Прошипел Гарри в зеркало Тома после того, как перевел сообщение. : Он никогда не вылезет из этого дневника.:

Том только пожал плечами. : Делай, что хочешь. Для меня это не имеет значения. Он причинил слишком много проблем.:

По правде говоря, Гарри никогда особо не любил Тома Риддла-подростка, которого он видел в своих воспоминаниях. Он не был таким прямолинейным, как в молодости, не так преклонялся перед чудесами магии, но у него не было той силы, достоинства и заслуженного уважения, которые были у лорда Волан-де-Морта. Он был просто высокомерным мальчиком на неловкой стадии превращения в самого ужасающего человека, которым был лорд Волан-де-Морт.

Нет, Гарри никогда особенно не любил шестнадцатилетнего Тома Риддла, но он никогда не придавал этому большого значения. У него никогда по-настоящему не было возможности невзлюбить мальчика, которым когда-то был его лучший друг. Но теперь ... он был совершенно уверен, что никогда не хотел встречаться с ним, и был бы совершенно счастлив выбросить дневник в глубокую яму, чтобы никогда больше не увидеть дневной свет и не почувствовать прикосновения человека. И почему-то, учитывая, насколько постепенно Том стал раздражаться из-за своей молодости, он не думал, что его лучший друг будет возражать.

На следующее утро Тео, не теряя времени, поинтересовался письмом Гермионы.

"Ты знаешь, что там написано?" тихо спросил он по дороге на завтрак.

Гарри едва заметно кивнул. "Дневник, скорее всего, у Джинни Уизли".

Тео поморщился. "Девчонка Уизли? Ты хочешь, чтобы я..."

Гарри быстро покачал головой. "Я беру дело в свои руки. Я понаблюдаю за ней пару дней и найду время застать ее, когда она будет одна".

"Черт возьми, Гарри, ты говоришь так, будто собираешься ее убить".

"Ну, это определенно не входило в наши планы", - сказал Гарри, когда они вошли в Большой зал.

"Будем надеяться, что нет".

Гарри слегка улыбнулся, оглядывая Большой зал, когда они приближались к столу Слизерина. Но, оглядевшись вокруг, он заметил событие (или, скорее, отсутствие события), которого никогда раньше не происходило; профессор Дамблдор не появился к завтраку.

"Интересно, где он ..."

- Кто? - Спросил Тео с набитым беконом ртом, покорно накладывая клубнику на тарелку Гарри.

"Профессор Дамблдор".

"Разве ты не слышал?" Паркинсон ухмылялся через стол. "Отец Драко отстранил его от должности директора".

При этом Малфой выглядел очень самодовольным.

Гарри моргнул. "Почему?"

"Ну, он не так уж много сделал, чтобы остановить эти атаки, не так ли?" Отметила Трейси.

Гарри нахмурился. «Ты не можешь этого знать. Нам не рассказывают обо всём, что делают учителя».

— Что ж, я говорю: скатертью дорога, — громко сказал Паркинсон.

Тео приподнял бровь. «Всем плевать, что ты говоришь, Пэнси».

— И знаешь что ещё, — продолжила Паркинсон, не обращая внимания на Тео, — они забрали и этого болвана Хагрида. Заперли его в Азкабане. Судя по всему, это не первое нападение, и в прошлый раз это сделал полувеликан.

Удивленные взгляды пробежали по столу, и Гарри побледнел на несколько оттенков. Бедный Хагрид; его подставили не один раз, а дважды. Сначала Гермиона окаменела, затем Директора удалили, затем Хагрид в Азкабане ... События развивались быстро.

Однако, несмотря на все это, все остальное было странно ... нормальным. Занятия продолжались как обычно, с основным отличием в том, что после каждого занятия профессор провожал их на следующий урок, который был немного утомительным, но имел смысл и, тем не менее, доставлял относительно незначительные неудобства.

Однако из-за постоянного сопровождения было очень трудно связаться с Джинни Уизли. Ученикам не разрешалось проводить много времени наедине — только пару часов во дворе и в библиотеке каждый день. К счастью, Гарри быстро заметил, что рыжеволосая девочка проводила послеобеденное время в библиотеке и, несмотря на манеры своих старших братьев, была довольно одинока (хотя Том Риддл, вероятно, имел к этому какое-то отношение), поэтому он решил, что один из таких дней в библиотеке будет оптимальным временем для знакомства с ней.

Итак, в четверг днём он застал её за усердными поисками на полках. Когда он увидел панику на её лице, у него упало сердце.

"Джинни Уизли?"

Она резко обернулась, ее глаза были широко раскрыты, а лицо побледнело.

"Ты в порядке?"

Она почти незаметно кивнула.

"Ты что-то потерял?"

Она отчаянно замотала головой.

"Тебе нужна помощь?"

Её глаза расширились ещё больше, но она не осмелилась издать ни звука.

Он поморщился. Это никуда не приведёт. Возможно, ему нужно быть более прямолинейным. «Ты его потерял?»

Она вздрогнула, но ничего не сказала, и он продолжил: «Дневник, ты украла его у Гермионы. Ты его потеряла?»

Ее губы шевелились, но с них не срывалось ни звука.

"Все в порядке". Он пытался звучать успокаивающе. "Я знаю об этом ... о Томе. Я знаю, что он заставил тебя сделать".

У нее перехватило дыхание, и, казалось, она вот-вот расплачется.

"Все в порядке", - быстро сказал он, - "Я понимаю...Я никому не собираюсь рассказывать. Я обещаю".

"Правда?" прошептала она.

Он кивнул. "Правда. Все в порядке, Джинни. Ты можешь мне доверять".

"Как ты узнал?" - пробормотала она.

"I...it это долгая история. Но мне нужно найти этот дневник ... и когда я найду его, я смогу избавиться от него навсегда. Том больше никогда не причинит тебе вреда ".

В этот момент по ее щекам текли слезы, и если Гарри был предельно честен, он должен был признать, что ему было довольно неловко.

"Пожалуйста...Прости...Я ничего такого не имел в виду..."

Все еще чувствуя себя очень неловко, как тогда, когда он пытался успокоить Добби, он глубоко вздохнул и взял ее за руку, отчего ее лицо залилось ярко-красным румянцем. "Все в порядке. Это была не твоя вина", - сказал он с самой сочувственной улыбкой, на которую был способен. "Это была не твоя вина ... но мне нужен дневник, Джинни, чтобы я мог избавиться от него. Чтобы он больше никогда никому не причинил вреда".

Она покачала головой. "Я не знаю, куда он делся", - всхлипывала она. "Я оставила его в сумке с книгами, а когда вернулась, его не было. Я искал это уже несколько дней ..."

Гарри с трудом сдержал вздох разочарования. "У тебя есть какие-нибудь идеи, куда это делось?"

"Я ... я думаю, кто-то это украл".

"Ты знаешь кто?"

Он мог сказать, что спросил слишком поспешно, потому что она вздрогнула и молча покачала головой.

"Ты уверен?"

Она кивнула.

Он медленно кивнул в ответ. "Я ... понимаю. Хорошо, хорошо, скажи мне, если найдешь это...Я тоже посмотрю ".

Она шмыгнула носом и снова кивнула.

"Все будет хорошо", - сказал он наполовину самому себе, - "Я найду это и избавлюсь от него".

"Спасибо тебе..." - прошептала она.

"Конечно". Он строго посмотрел ей в глаза. "Я сохраню твой секрет, Джинни, но и ты должна сохранить мой".

Она отчаянно закивала.

"Итак, вы клянетесь, что никому не передадите содержание этого разговора устным или письменным словом, жестом или иным способом?"

Еще один неистовый кивок.

"Хорошо". Он достал из кармана лист бумаги и дважды постучал по нему палочкой. Он написал страницу накануне – это было утомительное и сложное заклинание, чтобы обойтись без Кровавого Пера, но в конце концов ему это удалось, и он почувствовал себя вполне состоявшимся и довольным собой. "Тогда не могли бы вы подписать свое имя на этом листе бумаги? Это просто гарантирует, что мы сохраним секреты друг друга".

Без колебаний она достала из сумочки перо и подписала его.

Он улыбнулся ей. "Спасибо. Все будет хорошо".

Итак, он вернулся к исходной точке – дневник был потерян, его владелец неизвестен, и он был вынужден полагаться на Малфоя, Забини, Крэбба и Гойла, которые будут искать его для него.

Идеальный.

Гарри, нахмурившись, наблюдал, как профессор Снейп вошел в Гостиную с хмурым видом, который был странно измотанным - почти испуганным, если Гарри не знал лучше - и направился к Гортензии, которая отправилась поговорить с другими старостами. Его хмурость усилилась, когда они начали перекличку.

Что-то случилось? Кто-то пропал?

Как только назвали его имя, он, не теряя времени, побежал в свою комнату в общежитии и достал из сундука мантию-невидимку. Накинув его на себя и положив запасную палочку (палочку Тома) в карман, он побежал обратно в гостиную, выскользнув через отверстие в портрете как раз в тот момент, когда профессор Снейп уходил.

Почти затаив дыхание, он совершенно бесшумно следовал за профессором Снейпом по множеству лестниц, стараясь держаться как можно дальше позади, чтобы не потерять профессора в одном из многочисленных коридоров, которые разветвлялись по сторонам. В конце концов, они замедлили шаг, когда подошли к тому, что, как Гарри узнал, было комнатой для преподавателей, где собрались все остальные преподаватели с трясущимися руками и пепельными лицами.

"Это случилось, - объявила профессор Макгонагалл, как только профессор Снейп вошел, - Монстр забрал ученика. Прямо в саму Комнату".

Реакция была мгновенной. Вздохи и стоны наполнили комнату, и Гарри мог поклясться, что температура упала на несколько градусов.

"Наследница Слизерина, - продолжила профессор Макгонагалл с мертвенно-бледным лицом, - Оставила еще одно сообщение. Прямо под первым – Его скелет будет вечно лежать в Камере ".

Бедный профессор Флитвик при этих словах разрыдался.

"Кто это?" Спросила мадам Хуч, откинувшись на спинку стула. "Какой студент?"

"Я не..."

"Я проверил общежития Слизерина, как только вы связались со мной", - мягко вмешался профессор Снейп, его лицо было почти безмятежным. Это было почти жутко после того, как я увидел его таким разгневанным всего несколько минут назад. "Драко Малфой пропал".

Глаза Гарри расширились, когда вздохи снова наполнили комнату.

"Малфой?" Потрясенный профессор Макгонгалл спросил. "Но он чистокровный, и слизеринец, не меньше!"

"Со временем монстры, как правило, все меньше заботятся о крови и домах", - многозначительно сказал профессор Снейп с мрачным выражением лица.

Гарри все еще не мог в это поверить. Ирония была невероятной. После всех интриг Люциуса Малфоя именно его сын стал последней жертвой. Люциус Малфой невольно пожертвовал жизнью своего единственного сына, чтобы вернуть Волдеморта - более слабого, молодого и глупого Волдеморта - к жизни. В каком-то смысле это было почти поэтично, он не мог не подумать, когда его сердце учащенно забилось в груди. Малфой...было много чего, но он не заслуживал смерти. Гарри не мог позволить этому случиться, не тогда, когда другой мальчик искал дневник из-за него. Да, Драко Малфой был кем угодно, но он заслуживал шанса стать чем-то большим.

Тем временем профессор МакГонагалл прерывисто вздохнула. "Завтра нам придется отправить всех студентов по домам, - сказала она, - Это конец Хогвартса. Дамблдор всегда говорил..."

В этот момент дверь учительской распахнулась, и Локхарт суетливо вошел с ослепительной улыбкой на лице.

"Прошу прощения – задремал - что я пропустил?"

Он, как обычно, совершенно не обращал внимания на полные ненависти взгляды, направленные в его сторону, которые были гораздо более зловещими, чем обычно.

Никто ничего не сказал, пока профессор Снейп не выступил вперед с жестоким выражением в глазах.

"Просто человек – тот самый человек. Один из моих студентов, - профессор Снейп произнес эти слова с ядом в голосе, - Был похищен монстром Локхартом. Доставлен в саму Тайную комнату. Наконец-то настал твой момент."

Блондин мгновенно побледнел.

"Совершенно верно, Гилдерой, - вмешалась профессор Спраут, - Разве ты только вчера вечером не говорил, что все это время знал, где находится вход в Тайную комнату?"

Глаза Гарри расширились. Нет ... он не мог этого сделать...

"Я ... ну ... я..."

"Да, разве ты не говорил мне, что уверен, что знаешь, что внутри?" Невинно спросил профессор Флитвик.

Гарри почувствовал, как в груди закипает паника. Профессор Локхарт был когтевранцем – возможно ли, что он догадался об этом ...?

"Д-да? Я не помню..."

Ну, он казался не очень уверенным в себе ... но все же...

"Я точно помню, как вы говорили, что сожалеете о том, что не попробовали справиться с монстром до того, как Хагрид был арестован", - тихо сказал профессор Снейп. - "Разве вы не говорили, что все дело было провалено, и что вам следовало с самого начала дать волю чувствам?"

Взгляд Локхарта перебегал с каменного лица на каменное.

"Я ... правда...Я действительно никогда...возможно, вы неправильно поняли..."

"Тогда мы оставляем это на твое усмотрение, Гилдерой, - оживленно сказала профессор МакГонагалл, - сегодня вечером будет отличное время заняться этим. Мы позаботимся о том, чтобы никто не мешал тебе. Вы сможете справиться с монстром в одиночку. Наконец-то у вас есть свобода действий."

Локхарт продолжал бросать панические взгляды от учителя к учителю, но никто не собирался приходить ему на помощь. В этот момент его нижняя губа дрожала.

"В- очень хорошо, - заикаясь, произнес он, - я буду в своем кабинете, готовиться".

Сердце отчаянно колотилось в груди, Гарри нервно последовал за ним из комнаты, следуя за ним, когда он направлялся обратно в свой кабинет рядом с классом защиты от темных искусств. Если бы профессор Локхарт знал, где находится Комната, ему нужно было бы убедить его хранить молчание ... каким-то образом. Он не мог позволить кому-то добраться до дневника раньше него.

Когда Гарри подошел к офису, он услышал скрежет и глухие удары, доносившиеся изнутри, и не мог не задаться вопросом, что за "подготовку" делал Локхарт.

Сняв плащ, он дважды постучал в дверь.

Мгновение спустя дверь приоткрылась на малейшую щелку, и он встретился взглядом с одним из охваченных паникой голубых глаз Локхарта.

"О ... Гарри...Я сейчас довольно занят. Если бы ты был быстр ..."

Гарри сделал свое самое лучшее озабоченное лицо. "Профессор ..." - начал он дрожащим голосом, стараясь, чтобы его голос слегка дрожал, - "Я слышал, что одного из моих друзей забрали в Тайную комнату, и что вы собирались спасти его, и я думаю...Я думаю, у меня может быть некоторая информация, которая могла бы вам помочь ..."

"Э–э ... ну ... это не ужасно", – мужчина на мгновение замялся. "Я имею в виду, ну, хорошо ..."

Он открыл дверь, и Гарри проскользнул внутрь.

Он собирал вещи.

Он поднял бровь, рассеянно отбросив свое озабоченное поведение, когда волна отвращения захлестнула его. "Куда-то собрался?"

"Э-э, ну да, - сказал мужчина, снимая картины со стены, - Срочный вызов – неизбежный ... надо идти ..."

Гарри осенило, и внезапно он почувствовал себя очень глупо. "Ты никого не спасаешь, не так ли?"

"Ну, что касается этого – самого прискорбного, - тихо сказал он, избегая взгляда Гарри, - Никто не сожалеет больше, чем я ..."

"Вы убегаете", - прямо заявил Гарри. Его глаза сузились. "Вам не кажется, что из этого могла бы получиться хорошая история, профессор Локхарт? Для другой вашей книги? Знаешь, книги, где ты совершал все эти великие, отважные поступки..."

"Книги могут вводить в заблуждение", - деликатно заметил дрожащий мужчина.

"А, понятно", - сказал Гарри, - "Ну, ты же знаешь, ты не можешь уйти сейчас. Все узнают, что ты сбежал, когда был нужен больше всего. Это ... подорвет ваш авторитет, не так ли?"

"Ну, теперь, Гарри..."

"На самом деле у меня есть идея гораздо лучше. Почему бы тебе не успокоиться, не исчезнуть на час, а затем пойти к профессору МакГонагалл и сказать ей, что вход в Комнату все-таки был не там, где ты думал? Я имею в виду, ты ничего не можешь поделать, если просто не знаешь, где он находится, верно? Это была честная ошибка - такое могло случиться с каждым, не так ли?"

Локхарт моргнул. "Ну – да – я полагаю..."

"Ну, тогда это все, не так ли? Вот и все, что нужно".

"Э–э –э ... да..."

"И я клянусь, что ничего не скажу, профессор. Мои губы на замке. Вы просто...у меня в долгу, вот и все. Вы у меня в долгу".

Мужчина потерял дар речи.

"Теперь ты исчезни на час, а я вернусь в свою гостиную".

Теперь мужчина разинул рот.

"Увидимся позже, профессор..."

Он повернулся, чтобы уйти.

"Но, Гарри". К мужчине, казалось, вернулось самообладание. "Я не могу просто позволить тебе уйти. Не после того, как ты увидел меня таким - забвение-"

Гарри развернулся, бросая бессловесный Экспеллиармус.

Палочка мужчины влетела ему в руку.

"Ничего подобного, профессор". Он взглянул на палочку в своей руке. "Я оставлю это на одном из столов, когда буду уходить".

Он снова повернулся, чтобы уйти, но оглянулся через плечо. "Но помни, ты у меня в долгу, а меня здесь никогда не было".

Затем он выбежал из комнаты, оставив за собой совершенно потрясенного Гилдероя Локхарта.

Глава 36

Глава 36: Загадка Тома Марволо

Увидев распростертое тело Малфоя в луже, безвольно лежащее посреди Тайной комнаты, Гарри подбежал вперед, опустился на колени и немедленно положил пальцы на сонную артерию мальчика, проверяя пульс. Это было там, но едва заметно. Гарри рассеянно положил палочку на землю рядом с собой и начал осматривать своего соседа по дому на предмет травм. Его кожа была бледной - почти мертвенно-белой - и холодной, но он казался целым. По крайней мере, это было что-то.

"Он не проснется", - раздался тихий голос у него за спиной.

Гарри схватил свою волшебную палочку и вскочил на ноги, развернувшись и отступив на несколько шагов назад.

Это был подросток Том Риддл, прислонившийся к ближайшей колонне и наблюдающий за ним с немалым любопытством, его темные глаза голодно блестели. Гарри мог сказать, что его еще не было в живых – его изображение было приглушенным и размытым по краям, и он слегка мерцал в тусклом свете, который пробивался между огромными каменными колоннами Зала, – но он был почти там. Все, что ему было нужно, - это еще несколько минут.

Он опоздал. Крестраж Тома почти создал его собственное тело. Теперь все, что он мог сделать, это убедить его отказаться от него, хотя бы назло.

"Он не мертв", - тихо сказал Гарри, нервно перебирая в уме все способы, которыми он мог бы это исправить, чтобы это было хотя бы отдаленно правдоподобно. Пока у него ничего не было.

"Нет, он жив, но только что".

Гарри медленно кивнул.

"Ты не собираешься спросить, кто я?" Том Риддл сказал с легким раздражением в голосе, явно недовольный тем, что его явно не заметили.

"Думаю, в конце концов, я бы дошел до этого", - нервно ответил Гарри.

Том Риддл насмехался над ним. "В конце концов. Пока ты тратишь время на непредвиденные обстоятельства, твой сосед по дому лежит при смерти".

Гарри, все еще погруженный в свои мысли, рассеянно кивнул, нахмурившись, когда его взгляд метался между Малфоем и Томом. "Я заметил, что ты тоже не спросил, кто я", - отметил он.

Том приподнял бровь. "Гарри Поттер", - медленно произнес он, направляясь к Гарри, заставляя его отступить еще дальше. "По меньшей мере, приятный сюрприз".

"О, так ты уже знаешь".

"О да, я знаю о тебе все. Мальчик, который выжил. Поттер, который оказался в Слизерине. Добрый, храбрый, Гарри Поттер. Маленький мальчик, из-за которого ушел Темный Лорд, трагически осиротевший в тот день, когда стал героем. Джинни Уизли было что сказать, но не так много, как Гермионе Грейнджер. Милый, храбрый Гарри Поттер – введен в заблуждение, но из добрых побуждений; подвергался насилию, но такой сильный, отважный. Блестящий, любознательный и могущественный. Вежливый мальчик, под которым спит что-то опасное. Но ни одному из них не было что сказать, как юному Драко Малфою здесь. Он ткнул холодное тело Малфоя ботинком, точно так же, как он сделал с Эми Бенсон много лет назад. "Знаменитый Гарри Поттер. Особенный Гарри Поттер. Думает, что он такой умный. Думает, что знает все. Думает, что может делать все, что захочет. Если бы только все знали, кем он был на самом деле. Если бы только все знали, что их любимый Лев в Змеиной шкуре на самом деле был Змеей насквозь. Если бы только все знали, что у храброго, доброго Гарри Поттера была тьма внутри, тьма, которую он не мог полностью замолчать. Тьма, которая делала его сильным, неприкасаемым – таким, каким хотел бы быть дорогой Драко. Власть — он завидовал твоей власти, но не мог понять, как заполучить её. Он не мог тебя понять и ненавидел за это. И я признаю, что понимаю его чувства.

Гарри переводил взгляд с Малфоя на Тома, всё ещё пытаясь придумать, как это закончить, пока не стало слишком поздно. Что он мог сделать сейчас? Как он мог убедить Тома вернуться к дневнику? Но у него ничего не получалось.

Теперь Том широко улыбался, его губы кривились в довольной ухмылке. «И именно поэтому здесь лежит он, а не кто-то другой. Потому что именно он по-настоящему отдал свою душу — свои страхи, неуверенность... и, поверьте мне, их было много». Том сделал паузу, хмуро заметив рассеянное выражение на лице Гарри. «Тебе всё равно?»

Гарри моргнул, очнувшись от своих взволнованных размышлений. — О Малфое? Я правда не хочу, чтобы он умер, если вы это имеете в виду.

«Он умрёт, и ты ничего не сможешь сделать, чтобы это остановить — он отдал мне свою душу...»

Гарри просто уставился на него, всё ещё не зная, что сказать. Том, казалось, злорадствовал, и Гарри не совсем понимал, как на это реагировать.

Том нахмурился еще сильнее. "Ты совсем не выглядишь удивленным, почему это? Тебе разве не любопытно? Кто я? Как я здесь оказался? О том, кто Наследник Слизерина?"

"На самом деле, я думаю, что смогу разобраться с этим сам", - честно сказал Гарри, взглянув на мертвенно-бледное лицо Малфоя и внезапно обнаружив, что больше не хочу терять время. Ему нужно было остановить Тома Риддла; и более того, ему нужно было спасти Малфоя – потому что даже после всего, что сделал другой мальчик, Гарри знал, что он не заслуживал смерти. Особенно не из-за беспечности Гарри. Нет, Драко Малфой заслуживал того же, что и любой другой ребенок – шанса вырасти, стать лучше и сильнее. Драко Малфой не был хорошим человеком ... но и плохим тоже не был – он все еще был невинным, наивным и заслуживал шанса узнать и понять мир, прежде чем покинуть его, верно? И даже если нет ... он не собирался позволять Тому Риддлу претендовать на еще одну жертву. Он не собирался позволить кому-то умереть за их с Томом ошибку.

Тем временем Том Риддл насмехался над ним. "Это так? Тогда скажи мне, великий, мудрый Гарри Поттер - кто я? Что мы делаем здесь, в потайной комнате Слизерина?"

"Ну, ты Наследник Слизерина - один из них - во всяком случае, того, что от тебя осталось".

Том прищурился. "Что осталось от меня?" он прошипел, явно обидевшись на формулировку Гарри.

Поэтому он попытался исправить себя. "Ты как призрак, воспоминание о ком-то, кто открыл Камеру давным-давно ... пятьдесят лет назад, если быть точным". Его глаза сузились, и он не смог скрыть малейших следов яда, просочившихся в его голос. "И ты вселился в моих одноклассников, заставил их открыть тебе Комнату, чтобы ты мог натравить своего ручного василиска на ничего не подозревающих магглорожденных ... и кошек".

Том угрожающе посмотрел на него. "Откуда, - выплюнул он, - ты возможно мог это знать?"

Обуздав свой гнев, Гарри покачал головой, поднимая руки в умиротворяющем жесте. "Том ..."

Упс.

"Откуда ты знаешь мое имя?" Встревоженно воскликнул Том, прежде чем разжать руку и щелкнуть, "Волшебная палочка".

Гарри был застигнут врасплох, и палочка, вырванная у него из рук, попала в руку Тома.

"Я не знаю, во что, по-твоему, ты играешь, Гарри Поттер, но ты явно знаешь слишком много. Слишком много, чтобы оставаться в живых". С этими словами он развернулся на каблуках лицом к статуе позади себя. : Поговори со мной S-:

В панике расширив глаза, Гарри сунул руку в карман, вытаскивая запасную палочку, которую он взял с собой, – тринадцатидюймовый тис Тома и перо феникса - и направил ее на Тома Риддла.

"Экспеллиармус!"

Том мгновенно развернулся к нему лицом, накладывая бессловесное защитное заклинание. Его глаза расширились от ужаса, когда он увидел палочку в руке Гарри.

"Где, - спросил он низким, дрожащим от ярости голосом, - ты это взял?"

"Годрикова лощина", - сказал Гарри, заставляя себя сохранять спокойствие, хотя его сердце бешено колотилось в груди, - "Где ты убил моих родителей".

В глазах Тома появилось дикое выражение, и он рявкнул смехом. "Тогда ты знаешь! Ты точно знаешь, кто я!"

"Я верю".

Мальчик перед ним радостно рассмеялся, в глазах загорелось какое-то безумное веселье. "И кто я, Гарри Поттер?"

"Лорд Волан-де-Морт".

Ликование сменилось бешеным гневом. "Как!? Откуда ты можешь знать? Как ты вообще мог знать?"

Что ж, с таким же успехом можно просто покончить с этим.

"Я знаю, что твой дневник - это крестраж ..."

Лицо Тома стало еще более разъяренным, если это было возможно.

"- совсем как я".

Том запнулся, его лицо побледнело, когда он в шоке отступил назад. "... что?"

"Фрагмент души, сохранившийся в каком-то предмете, или, в моем случае, в человеке. Том Риддл поймал тебя в ловушку в дневнике пятьдесят лет назад, когда тебе было шесть лет, точно так же, как частица его души поселилась во мне десять лет назад."

Палочка Гарри, крепко зажатая в пальцах Тома, дрожала. "Это невозможно".

"Да, это озадачило ту часть тебя, которая во мне тоже. Я думаю, он все еще не совсем уверен, что произошло. Он думает, что моя мать что–то сделала - очевидно, она также была весьма искусна в магии души. "

Том нахмурился, когда Гарри сравнил его с магглорожденной ведьмой. "Эта грязнокровка..."

"Было блестяще", - вставил Гарри. "В конце концов, она подстроила твое поражение".

Том тяжело дышал, в глазах горело что-то среднее между страхом и надеждой. "Докажи это".

Гарри покачал головой. "Я не обязан. Как еще я мог узнать все это, если бы ты сам мне не сказал? Я могу рассказать тебе больше, если ты действительно этого хочешь. Вы родились 31 декабря 1926 года. Вашей матерью была Меропа Гонт, а вашим отцом был маггл, Том Риддл. Вы выросли в приюте Вула, где вас воспитывала надоедливая, противная старуха по имени миссис Коул. Твою первую и единственную подругу звали Сиси, и она бросила тебя всего через несколько месяцев после того, как ты впервые встретил ее; ты убил кролика Билли Стаббса и повесил его на стропилах, когда тебе было девять; год спустя ты так сильно напугал Эми Бенсон и Денниса Бишопа, что они больше не разговаривали после того, как покинули ту пещеру; профессор Дамблдор дал тебе письмо из Хогвартса, когда тебе было одиннадцать, и ты думал, что он врач из сумасшедшего дома ...

"Хватит, - прошипел Том, - Хватит. Я тебе верю". Он дышал глубоко, хрипло, явно изо всех сил пытаясь успокоиться. "Я тебе верю. Значит, ты здесь не для того, чтобы остановить меня? Он сделал еще один глубокий вдох, кивая сам себе. "Нет. Ты здесь, чтобы помочь, а не остановить меня ".

Гарри покачал головой, изо всех сил стараясь выглядеть извиняющимся, хотя на самом деле это было совсем не так. "Боюсь, я вынужден".

Глаза Тома вспыхнули. "Что?"

"Я должен остановить тебя", - осторожно повторил Гарри.

Том прищурился. "И зачем тебе понадобилось это делать?"

Зачем ему понадобилось это делать? Он не мог сказать Тому Риддлу, что его Том не собирался давать ему тело, что его взрослое "я" считало, что он доставит больше проблем, чем того стоит, и он, конечно, не мог сказать, что он ему просто не нравился и он чувствовал себя немного мстительным после окаменения Гермионы. И Тому Риддлу явно было наплевать на жизнь Малфоя. Что означало...что ж, он предположил, что ему придется что-то придумать на месте.

«Я... мы не можем допустить, чтобы ты сбежал и всё испортил. Остальные крестражи хорошо спрятаны, но профессор Дамблдор уже знает, что твоя главная душа всё ещё жива, и если ты сбежишь из дневника сейчас и Малфой умрёт, люди поймут, что Томов Риддлов было несколько, а потом узнают о крестражах — ты подвергнешь опасности всех нас». Ты уже сделал это — ты подвергал опасности нас всех, весь год. Ты должен вернуться к дневнику. По крайней мере, пока.

Гарри подавил улыбку, вполне удовлетворенный своей почти правдивой оценкой их ситуации.

"Нет".

"Что значит "нет"? Озадаченно спросил Гарри.

"Я имею в виду, нет, я не собираюсь возвращаться", - тихо сказал Том.

"Что?" Спросил Гарри, немного озадаченный. Он не ожидал, что Тому это понравится, но он решил, что если он объяснит, что его жизнь в опасности, он, по крайней мере, будет готов к идее отложить всю эту затею с восстановлением тела на некоторое время. Он подумал, что его рассуждения, хотя, конечно, немного шаткие и надуманные (со всеми опущенными фрагментами), будут достаточно здравыми, чтобы заставить Тома хотя бы задуматься над этим.

"Я не вернусь".

"Но, Том, тебе нужно..."

"Нет! Я не вернусь!" Внезапно Том взревел, его голос резким эхом отразился от окружающих их влажных каменных колонн.

Гарри нахмурился, пытаясь справиться с тревогой, которая, как он чувствовал, неуклонно нарастала внутри него. "Это действительно к лучшему ..."

"Нет, это не так!"

"Том, подумай об этом хорошенько. Ты..."

"Нет! Я не вернусь! Я не вернусь в ту тьму, в ловушку между страницами пергамента, проклятый жить в тишине, неспособный видеть, слышать, пробовать на вкус, прикасаться, действовать – я не вернусь! Не сейчас, не тогда, когда я смогу увидеть своими глазами, пощупать своими руками – попробовать воздух на вкус! Я не вернусь!"

Непрошеная жалость разлилась в груди Гарри. Все было именно так, как он думал – другие крестражи были похожи на его Тома ... способные думать и чувствовать, но запертые в холодных, безжизненных предметах. Возможно, Том убил сокурсника, чтобы создать этот крестраж, возможно, он добровольно запер себя внутри, но действительно ли он заслужил пятьдесят лет сенсорной депривации и одиночества? Возможно, он окаменел Гермионе...но оправдывало ли это годы мучений, конца которым не видно? Внезапно Гарри почувствовал себя очень неуверенно в себе. Он приговаривал частичку души своего лучшего друга к годам, возможно, десятилетиям, столетиям или тысячелетиям пыток. Он знал, что это к лучшему, он знал, что, в конечном счете, это был правильный выбор. Но все равно, это казалось таким неправильным.

Гарри.

Мысли Тома пронеслись в его голове, и внезапно он вспомнил. Драко Малфой лежал у его ног, на грани смерти, а один из его лучших друзей лежал в больничном крыле, окаменев; его собственная жизнь и жизнь его самого старого и дорогого друга были в опасности. Он не мог позволить себе сопереживать Тому; у него была работа. Он должен был быть убедительным; а для этого его должны были убедить его собственные слова. "Том, я понимаю, что это сложно", - медленно начал Гарри сочувственным голосом.

"Crucio!" Том внезапно вскрикнул, и полминуты спустя жалкий крик вырвался из горла Гарри, когда он упал на колени.

Шок пронзил все его существо, когда раскаленные добела ножи прорезали его кожу, разрывая мышцы снова и снова, в то время как электричество прожигало его до костей. Каждый приступ боли был всепоглощающим, и каждое мгновение он был уверен, что больше не сможет этого выносить - это должно было закончиться. Но этого не произошло. По мере того, как мгновения превращались в секунды, растягиваясь в долгие минуты и приобретая вид часов, он чувствовал, что медленно теряет контроль над своим телом, корчась в конвульсиях на полу; сквозь боль он понимал, что чем дольше это продолжается, тем слабее он становится. Собравшись с духом, он крепко сжал палочку Тома и крикнул: "Б-бомбарда!"

Том отшатнулся от слабого взрыва, и Гарри воспользовался этим, чтобы забраться за одну из колонн напротив той, к которой Том прислонялся ранее.

"Гарри Поттер!" - услышал он рычание Тома. - "Ты не заставляешь меня возвращаться! Или помоги мне вернуть мое тело, или умри здесь, с Драко Малфоем, в Тайной комнате!"

Глаза Гарри расширились. "Том, если ты убьешь меня, ты убьешь часть себя!"

"Мне все равно!"

Гарри почувствовал, как его охватывает паника. Он не ожидал, что это будет легко, но он и не ожидал, что это будет ... невозможно. Том явно был за гранью разумного. Но опять же, пребывание в дневнике в течение пятидесяти лет может сделать это с тобой, предположил он.

"Выходи, Гарри ~" - пропел другой мальчик, его приятный голос резко контрастировал с яростным ревом, который предшествовал этому. Том тихо усмехнулся про себя: "Я хочу увидеть это снова, боль в твоих глазах, агонию, написанную на твоем лице".

Гарри съежился, желудок скрутило, но, сделав глубокий вдох, он развернулся и выскочил из-за колонны.

"Обалдеть!"

"Ошеломляющее очарование?" Том отрывисто рассмеялся, его голос снова стал резким: "Правда?" Он глубоко вздохнул. "Crucio!"

На этот раз Гарри удалось увернуться. "Expulso!"

"Интермодио!"

Глаза Гарри расширились от незнакомого проклятия. "Протего! Редукто!" он произнес одну за другой.

"Lacero!" - Воскликнул Том, установив бессловесное защитное заклинание.

"Протего! Диффиндо!"

Том насмехался над ним. "Милый. Позвоночник!"

Гарри увернулся. "Агуаменти! Oppugno!" В воздухе образовались капли воды, которые полетели Тому в лицо, достаточно острые, чтобы порезаться. "Конфринго!"

Том захихикал, воздвигая еще одно бессловесное защитное заклинание, превращая воду в туман и отводя проклятие обратно в Гарри, который едва увернулся от него. "Очень хорошо, Гарри Поттер!"

Гарри не смог сдержать довольной ухмылки. Он был очень горд собой за то, что придумал это на ходу.

"Возможно, я тебя недооцениваю. Агуаменти! Гласиус! Oppugno! Expulso!"

Конечно, Тому пришлось превзойти его.

В его сторону полетели осколки льда, изгнанники последовали за ними.

"Протего!"

Он успешно блокировал проклятия Тома, но оказался отброшенным назад силой изгнанника, бьющего по его щиту.

"Конфринго!" Крикнул Том, прежде чем Гарри успел произнести еще одно проклятие.

На этот раз Гарри увернулся, одновременно вскрикнув."Expulso!"

"Потрошитель!"

Гарри ахнул и отшатнулся в сторону, едва увернувшись от потрошащего проклятия.

"Crucio!"

Время, которое потребовалось Тому, чтобы произнести непростительное, дало Гарри возможность подготовиться к тому, чтобы выпустить два особенно неприятных проклятия подряд, пока он уклонялся, "Evoco Pavor! Экскорио!"

Том весело ухмыльнулся, когда Гарри глубоко вздохнул. "Фервефачо! Экскорио!"

"Протего!"

"Eviscero!"

"Протего! Редукто!"

Проклятие пролетело прямо мимо Тома, ударившись о колонну позади него, в результате чего ее стенки рассыпались в пыль.

"Externo! Evoco Pavor!"

Гарри снова бросился в сторону, спотыкаясь, когда указал на пыль у ног Тома, бросив "Оппуньо!"

Облако пыли ожило между ним и Томом, дав ему шанс, пока Том рассеивал пыль, произнести: "Сектумсемпра!"

Режущее проклятие едва не попало в Тома, который отразил его только в последний момент, после того, как с восхищением посмотрел на него, прежде чем уставиться на Гарри, явно недовольный тем, что его чуть не поразило проклятие, которого он не знал. Он сделал паузу, и Гарри последовал его примеру, тяжело дыша. Бессловесные защитные чары Тома были безупречны, и ему действительно не нужно было уворачиваться, в отличие от Гарри, который начинал чувствовать себя очень измотанным.

"Sectumsempra!" Том применил заклинание без предупреждения, и Гарри не смог достаточно быстро увернуться – проклятие попало ему в руку, и он вскрикнул от боли, бросив панический взгляд на Тома, который все еще свирепо смотрел на него, но не подавал никаких признаков дальнейшего движения.

Прошло несколько секунд, и взгляд Тома стал критическим, как будто он что–то серьезно обдумывал - мгновение спустя он воскликнул, "Авада Кедавра!"

Глаза Гарри расширились, и в приступе паники он бросился в сторону с такой силой, что рухнул на каменный пол, ушибив бок.

"Ты пытался убить меня!" - выпалил он, с трудом поднимаясь на ноги.

"Это?" Том злобно ухмыльнулся. "Это было просто приветствие! Avada Kedavra!" Он глубоко вздохнул. "Avada Kedavra!"

В ужасе Гарри забрался обратно за колонну, тяжело дыша. Другой крестраж пытался убить его. Том пытался убить его. Снова.

"Выходи, Гарри Поттер! Я хочу смотреть на тебя, когда я убью тебя! Я хочу увидеть, как свет покинет твои глаза - прекрасный свет, наполненный ужасом. Выходи! Ты только оттягиваешь то, что должно произойти. Том жестоко усмехнулся. "Ты не можешь прятаться вечно. Ты умрешь, Гарри Поттер - я убью тебя и буду наслаждаться каждым моментом этого ".

Гарри чувствовал, как по его щекам текут слёзы, тонкие и едва заметные, но обжигающие кожу. Его дыхание было хриплым, резким и болезненным, а по лицу стекал холодный пот; его кожа пульсировала, наэлектризованная адреналином и всё ещё горевшая от проклятия Круциатус. Том был прав. Он терял силы, и его движения становились неуклюжими — никогда прежде он не был так взволнован, так напряжён и так напуган. Какая-то часть его чувствовала себя лучше, чем когда-либо прежде; какая-то часть его вибрировала от волнения — но эта часть быстро меркла в тени отчаяния, окутавшего его разум. Он не мог этого сделать. Он знал, что проиграл. Он проиграл. Он собирался умереть в одиночестве в Тайной комнате. Он собирался умереть.

За исключением того, что он не был.

Он был не один. Не совсем. Внезапно он вспомнил слова Тома, сказанные пять долгих лет назад:

"Знай это, Гарри – ты никогда не бываешь один".

Он не смог победить Тома Риддла ... но лорд Волан-де-Морт смог.

: Том, помоги мне,: жалобно прошипел он.

Мгновение спустя его желание исполнилось.

Ощущение того, что его втягивают в самого себя, охватило его, и внезапно его пальцы одеревенели, и это больше не он держал палочку в руке; он моргнул глазами и почувствовал, как они горят, когда стали малиновыми, и он понял, что это больше не он моргает и не дышит. Неожиданно его мышцы напряглись, и он перекатил голову с плеча на плечо, хрустнув шеей.

Он больше не был Гарри Поттером. И теперь он собирался победить.

"Круцио", - прошептал его Том, выходя из-за колонны, заставляя Дневникового Тома отскочить в сторону.

"Непростительные, Гарри? Я впечатлен", - прорычал Дневниковый Том.

Гарри почувствовал, как его лицо растягивается в улыбке. "К сожалению, юный Гарри здесь пока не способен наложить проклятие круциатус. Впрочем, всему свое время".

Дневник-Глаза Тома расширились, и Гарри с некоторым самодовольством наблюдал, как он побледнел.

"Ты..."

"Лорд Волан-де-Морт".

Дневник- Том нахмурился. "Я лорд Волан-де-Морт!"

Гарри почувствовал, что его усмешка становится кривой. "Да, конечно", - покровительственно сказал его Том.

"Crucio!"

Грациозно отступив в сторону, Том молча бросил заклятие круциатус прямо в своего двойника, с немалым удовольствием наблюдая, как тот едва увернулся от него.

"Expulso! Конфринго! Потрошитель!"

Его Том без особых усилий блокировал каждое проклятие, которое его младшее "я" бросало в него, дополняя свои защитные чары странными вспышками света, которые Гарри не узнавал, каждая из которых имела восхитительный темный привкус в воздухе вокруг него.

"Interfodio! Lacero!"

И снова его Том без усилий блокировался, небрежно накладывая заклинание за заклинанием по очереди, мрачное веселье нарастало по мере того, как движения Дневникового Тома становились неуверенными и бешеными. Вскоре одно из его бессловесных проклятий круциатуса поразило Дневничка-Тома, и мальчик упал на колени, расширив глаза от шока. Вероятно, это был единственный раз, когда Том Риддл почувствовал это проклятие, предположил он.

Дневник -Том отказался упасть в обморок или закричать, но остался стоять на коленях, застыв, пока пыточное проклятие прожигало его насквозь. Гарри, из-за вызванного темной магией восторга, который он испытывал, пока Том продолжал мучить его младшего "я", был слегка разочарован молчанием Дневникового Тома.

Тем временем он почувствовал, как его ноги двигаются, а тело медленно приближается к младшему двойнику Тома. Когда он подошел ближе, он почувствовал, как Том выпустил проклятие, и экстаз перешел в глухое гудение.

"Сдавайся. Ты не сможешь победить меня".

Дневник-Том ощетинился. "Не... рассчитывай на это – ты в б-теле ребенка...твоя магия ограничена. Я ... я только...должен пережить тебя, - сказал он дрожащим голосом, пытаясь подняться на ноги.

Его Том зловеще усмехнулся, и, почувствовав, как волна жестокого веселья электризует его мозг, Гарри внезапно почувствовал благодарность за то, что этот Том был на его стороне.

"Ах, быть молодым и невежественным. Глупый мальчишка– неужели ты не почувствовал магию этого? У меня есть доступ к такому количеству магии, какое мне только может понадобиться", - блефовал его Том. Гарри знал, что Том может использовать только определенную часть своей магии, прежде чем она начнет причинять ему боль.

Дневник-Тому, впрочем, было все равно. "Avada Kedav-!"

"Crucio."

Дневник-Том снова упал на колени, и Гарри увидел, что он так сильно закусил губу, что по подбородку потекла кровь. В конце концов, он полностью рухнул и начал корчиться на полу.

Удерживая проклятие, его Том продолжил наступление на старосту Слизерина, выпустив его только тогда, когда опустился перед ним на колени, нежно положив руку ему на щеку.

"Зачем ты это делаешь?" Дневник- Том хрипло зарычал.

"Ты - лишний предмет, слабость, - просто сказал его Том, - Слабость, которую я не хочу объяснять. А такие слабости лучше держать под замком, где они не могут стать обузой".

Гарри видел, как напряглись мышцы Дневникового Тома, как будто против невидимой силы, и Гарри заметил, что палочка его Тома все еще направлена на него, без сомнения, давя огромным весом на младшего Темного Лорда, заставляя его оставаться лежащим.

"Слишком поздно", - прошипел Дневник-Том, что-то самодовольное и в то же время отчаянное светилось в его глазах, - "Мальчик при смерти. Через несколько мгновений он будет мертв, и у меня будет собственное тело."

Нет! Мысленно закричал Гарри. Он не мог позволить Малфою умереть – он не мог позволить Тому Риддлу победить. Пожалуйста, Том, нет!

Но его Том улыбнулся. "Есть так много такого, чего ты не знаешь. То, что было сделано, можно исправить". Внезапно Том крепко сжал голову своего младшего "я", отчего мальчик испуганно вскрикнул.

"Что ты..."

"Мудрость позволяет нам распознавать наши слабости, но сила, истинная сила - это то, что дает нам способность превращать наши слабости в сильные стороны".

"Что ..."

"Душа - любопытная штука, - продолжил его Том, - Мы можем разрывать ее на части столько раз, сколько захотим, но кусочки всегда будут стремиться снова быть вместе".

Гарри почувствовал, как его глаза закрылись, легкие наполнились, и на мгновение он почувствовал необычайное головокружение, даже блаженство – но только на мгновение; именно тогда началась боль.

Ему казалось, что голова раскалывается надвое, и пока Том хранил молчание в своих страданиях, Дневниковый Том отчаянно кричал, точно так же, как Гарри, погруженный глубоко в свои мысли. Гарри почувствовал, как что-то обжигает его кожу, и когда его Том снова открыл глаза Гарри, он увидел черную кровь, вытекающую изо рта, носа, глаз Дневникового Тома и ползущую вверх по руке Гарри, проникающую под ногти и впитывающуюся в кожу. Вскоре его вены почернели, когда они заползли под кожу, как крошечные черви, разъедающие его плоть. Это было ужасное чувство, отвратительное и мучительное одновременно.

Он чувствовал, что его дыхание становится поверхностным и гулким, а боль только усиливалась, когда он наблюдал перед собой, как кожа Дневникового Тома покрывается волдырями, горит и осыпается, черная кровь сочится из трещин – и эта ужасающая картина была последним, что он увидел, прежде чем все потемнело, прежде чем боль отдалилась, крики отдалились, и все растворилось в безболезненной, задумчивой черноте.

Что вы думаете? Достаточно драматично? Дайте мне знать!

Глава 37

Глава 37: Малфои

Это было странное сочетание мягкости и грубости – хлопок? Он был влажным, и это было так приятно на его разгоряченной коже. Именно тогда он понял, что это вода, тонкий слой холодной воды неуклюже попал ему на лицо.

Он открыл глаза и увидел склонившегося над ним Драко Малфоя с мокрым куском испачканной белой ткани в руке. Его взгляд переместился на форму мальчика, от которой был оторван кусок.

"Ты ... моешь мне лицо своей рубашкой?" Смущенно спросил Гарри.

Малфой покраснел. "Ты был весь в чернилах – ты выглядел так ужасно, что я больше не мог этого выносить", - огрызнулся он.

Гарри усмехнулся и сел, изо всех сил стараясь не обращать внимания на стук в голове. "Чернила?"

Малфой кивнул, скорчив гримасу. "Черные чернила на твоих руках и лице".

Гарри медленно кивнул, чувствуя себя весьма озадаченным. Чернила? Черные чернила? Непрошеные образы вспыхнули перед его глазами – вспыхивающие огни, черная кровь - не чернила, а кровь - и ужасное крошащееся тело, лицо, тающее перед ним - а затем они просто ... ускользнули, оставив после себя жуткое, пустое спокойствие. Он вздрогнул. "Как ... долго я был без сознания?"

Малфой приподнял бровь. "Не уверен. Не похоже, что здесь есть способ определить время. Думаю, очень давно ".

"О ..." - сказал он, чувствуя себя немного глупо.

Несколько мгновений никто из них ничего не говорил, их тихое дыхание эхом отражалось от стен комнаты, отражаясь от камней и воды.

Гарри не мог не нахмуриться, изо всех сил пытаясь вспомнить, что произошло. Он спустился в Тайную комнату, сразился с Томом Риддлом на дуэли, а затем позволил Тому взять верх, и затем...он не знал. В его голове царил сумбур, и он едва мог сосредоточиться настолько, чтобы составлять связные предложения. Казалось, каждая его мысль только что пришла...таяла всякий раз, когда он подходил слишком близко. Головная боль не помогала.

"Спасибо", - внезапно выпалил Малфой.

Гарри моргнул. "За что?"

"За...ты последовал за мной сюда, и я просто...У меня просто такое чувство, что меня бы не было в живых, если бы ты этого не сделал ".

Гарри кивнул. Это было правдой.

"Могу я спросить...что произошло?"

Гарри долго смотрел на него, удивленный, услышав в голосе Малфоя такое ... раскаяние. Ну, по крайней мере, раскаяние за него.

"Ты был одержим этим". Он указал на дневник, который безвольно лежал в луже на полу Комнаты в нескольких футах от него. "Когда я узнал, что ты пропал, я ... да, я пришел искать тебя" here...in "Тайная комната".

"И...Том Риддл?"

Услышав это имя, разум Гарри обострился, и он посмотрел на своего спутника сузившимися глазами. "Он сказал тебе? Кто он?"

Малфой судорожно вздохнул. "Как раз перед тем, как я потерял сознание ... он сказал мне: "Лорд, - он поморщился, - В-Волан-де-Морт благодарит тебя за твою службу, Драко Малфой".

Гарри кивнул, мысленно проклиная Тома. Теперь ему нужно было еще многое объяснить. "Теперь он ушел, он больше никогда не сможет причинить тебе боль".

Глаза Малфоя расширились. "Ты ... ты избавился от него? ...снова...?"

"Это ... долгая история..."

"Я слушаю", - сказал Малфой, и это прозвучало как приказ. Гарри предположил, что он, вероятно, ничего не мог с собой поделать.

Гарри покачал головой, пытаясь выразить сожаление. "Послушай, Малфой..."

"Драко".

Гарри уставился на руку, которую Малфой протягивал им.

"Ты ... спас мне жизнь, даже после всего...Я понимаю, если ты этого не хочешь ... но я хочу принести тебе извинения ... за...ну, за все. За то, что все время пытался заколдовать тебя, за то, что игнорировал тебя, за то, что ... называл Грейнджер грязнокровкой, за то, что почти всем рассказал, что ты змееуст, за то, что не отдал тебе дневник ... за все." Слова прозвучали немного ... высокопарно и болезненно, но они были искренними.

Глаза Гарри расширились. Малфой ... извинялся? Конечно, он ожидал благодарности, но никогда не думал, что получит такие подробные извинения от высокомерного мальчишки. Он колебался всего мгновение, прежде чем решительно схватить Малфоя – Драко – за руку. "Конечно. Я прощаю тебя".

Драко коротко кивнул. "Хорошо...Я обязан тебе жизнью, поэтому я подумал, что меньшее, что я могу сделать, это ... извиниться".

Гарри слабо улыбнулся.

"Итак ... Темный Лорд...что с ним случилось?" Осторожно спросил Драко, явно все еще несколько потрясенный воспоминаниями о Томе Риддле, стоящем над его умирающим телом.

"Он ушел, Драко, не волнуйся. Ты свободен".

Драко вздохнул с облегчением. "Но как...?"

"Я бы рассказал тебе ... но есть люди, которые не должны знать об этом, Драко. На самом деле, люди вообще не могут знать, что мы были здесь - я не хочу, чтобы другие люди бродили здесь ..."

"Я бы никому не сказал!" Быстро и возмущенно сказал Драко.

"Я ... знаю". Он действительно не знал, но спорить не было смысла. "Но все же, - сказал он, - мне нужно, чтобы ты подписал это". Он выудил из кармана перо, чернила и дневник и почти вздохнул с облегчением, когда обнаружил спрятанную глубоко внутри волшебную палочку Тома.

"Ты держишь перо в кармане?" Недоверчиво спросил Драко.

"И мой дневник. Никогда не знаешь, когда мне может понадобиться делать заметки".

"Ботаник", - он услышал, как Драко фыркнул себе под нос.

"Драко", - строго сказал он.

"Да, да, я знаю - подпиши клятву; та же сделка, что и раньше, верно?"

"Не совсем. Это мешает вам снова найти Комнату".

Драко поднял бровь. "Верно, потому что я на самом деле хотел бы спуститься сюда снова. Я не склонен к самоубийству".

Гарри закатил глаза. "Просто подпиши это", - сказал он со вздохом, вкладывая книгу и перо в руку Драко.

После того, как он узнал, что Джинни Уизли потеряла дневник, он взял на себя ответственность составить очень специфический договор на случай, если всё пойдёт наперекосяк — что и произошло. Клятва гарантировала, что тот, кто (неважно кто) найдёт Тайную комнату, не сможет вернуться в неё или сообщить о её местонахождении. Он надеялся добавить пункт о том, что нельзя рассказывать о том, что в нём произошло, но даже на это у него ушло больше шести часов, а когда он наконец приступил к заклинанию, у него закружилась голова и он почувствовал себя подавленным.

— А теперь ты расскажешь мне, что случилось? — нетерпеливо спросил Драко, возвращая дневник и перо Гарри, который положил их в карман.

«Клятва не помешает тебе передать любую информацию, которой я с тобой поделюсь. Я мог бы использовать заклинание, которое применил к тебе, Забини, Крэббу и Гойлу в декабре, но для этого мне нужно моё перо из крови, а я, очевидно, не хожу по школе с тёмным артефактом в кармане.»

Драко фыркнул. «Я сказал, что никому не расскажу».

— Да, но даже если я вам поверю, вам, возможно, не придётся этого делать.

"Возможно, не придется что?"

"Возможно, не придется кому-то рассказывать".

Драко нахмурился. — Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду... вы знаете, что такое легитимность?

Драко фыркнул. — Конечно, знаю.

— Ну, профессор Дамблдор — легилимент, как и профессор Снейп.

Драко уставился на него. "Серьезно?"

Гарри кивнул. «Значит, всё, что я тебе скажу, они смогут вытащить из твоей головы. Если только ты не утверждаешь, что являешься опытным окклюментом», — скептически добавил Гарри.

Драко нахмурился.

— Я так и думал. Так что, как видишь, я действительно ничего не могу сказать ради нас обоих.

Драко медленно кивнул. — Нет, это... нормально... наверное... — неохотно сказал он.

— Но на всякий случай... не смотри никому в глаза, когда мы вернёмся. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

Драко снова кивнул, выглядя немного смущенным.

— Это напомнило мне... нам нужно решить, что сказать людям.

"Рассказать людям?"

"Ну да, люди будут интересоваться, где мы были, и мы не можем сказать им, что были здесь - как я уже сказал, я не хочу, чтобы люди шныряли здесь". Он сделал паузу. "В конце концов, это моя комната", - властно сказал он.

"Да, конечно. Как ты вообще нашел это место?"

"Я тоже не могу рисковать, чтобы кто-нибудь вытянул это из твоей головы".

Драко фыркнул. "Прекрасно".

Поднявшись на колени, Гарри подполз и, нахмурившись, подобрал дневник. На Ощупь он определенно не был похож на крестраж или что-то даже отдаленно волшебное, но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Итак, достав из кармана перо вместе с чернилами, он окунул его в чернильницу и написал в дневнике: "Том?"

"Что ты делаешь?"

"Убедившись, что он пустой".

'Если ты не ответишь, я уничтожу это. Не думай, что я не знаю, как ...' он блефовал. Том на самом деле никогда не доверял ему знания о том, как уничтожать крестражи.

Ответа нет. Очевидно, Тому удалось ... ну, то, что он пытался сделать.

"Ну?"

Гарри промокнул свои сообщения и отложил перо. Однако он поколебался, прежде чем убрать чернильницу. Внезапно его осенила идея, и он разлил чернила по всему дневнику, окрасив страницы в черный цвет. Это объясняет, почему он был весь в чернилах. "Там пусто".

Драко вздохнул с облегчением.

Между тем, Гарри знал, что еще слишком рано успокаиваться. Он не мог вернуться с пустыми руками - ему нужно было какое-то объяснение нападениям. Он мог бы утверждать, что это был какой-то дух, вселившийся в студентов и приведший их в Комнату, но тогда ему пришлось бы объяснить, как он изгнал его, чего он не знал, как это сделать. Ему также пришлось бы объяснить, как он это понял...

Он поджал губы. Нет, лучше держаться ближе к правде. Он использовал дневник как козла отпущения - он знал только заклинание. Гарри не утверждал, что обладает большими знаниями по этому предмету, но он знал, что немного может уничтожить крестраж. Их создание было сложным процессом, который включал привязку души к объекту, и единственным способом избавиться от нее было бы полное уничтожение объекта - полное разрушение самой материи, химическим или магическим путем. Итак, если Гарри произнесет заклинание, которое объяснило бы, как он лишил его силы - что-то достаточно мощное, чтобы очистить темный артефакт, но достаточно слабое, чтобы оно никогда не смогло уничтожить крестраж, - он мог бы предоставить правдоподобное объяснение, не оставляя возможности кому-либо обнаружить, что это был крестраж вообще.

Пошатываясь, Гарри поднялся на ноги, подошел к своей палочке и подобрал ее.

"Анафема пурго".

Услышанное сбило его с ритма, и на мгновение он согнулся пополам от боли, когда яркий свет окутал дневник. Споткнувшись, он упал на колени, когда что-то отчаянно потянуло за его магию, заставив его вскрикнуть от удивления. Он думал, что заклинание не окажет на него особого эффекта, поскольку дневник был пуст - очевидно, он ошибался.

"Что это было?" Встревоженно спросил Драко.

"Очищающее проклятие", - рассеянно сказал Гарри, выпрямляясь и глубоко вздыхая.

"Что?"

"Он использует чистую темную магию, настолько мощную, что "перезаписывает" большинство проклятий, наложенных на темный артефакт".

"Где ты выучил подобное заклинание?"

Гарри поднял бровь. "Запретная секция".

Глаза Драко вылезли из орбит. "Запретная секция?"

"Ммм".

"Ты можешь научить меня!?"

Гарри вздохнул. «Я не могу учить тебя тёмной магии, если ты не можешь держать людей подальше от своей головы».

Драко задумчиво посмотрел на него. «Значит, если я научусь окклюменции...»

Гарри сделал паузу. "Возможно".

Глаза Драко сверкнули, но затем он нахмурился. — Кажется, ты говорил, что дневник пуст.

— Да, но я хочу иметь возможность объяснить, что произошло, и мне нужно алиби на случай, если кто-то решит проверить мою палочку на предмет последнего произнесённого заклинания.

"И ты все еще не можешь рассказать мне, как ты на самом деле избавился от ... Темного Лорда".

"Боюсь, что нет".

Драко немного надулся. "Ну и что? Мы говорим, что ты наложил это проклятие, и после этого Темный Лорд был побежден?"

Гарри покачал головой. "Мы говорим, что лорд Волан-де-Морт проклял дневник, а я стер проклятие".

"... разве это не то, что я только что сказал?" Голос Драко звучал немного раздраженно.

"Нет, из того, что ты сказал, создается впечатление, что лорд Волан-де-Морт действительно был здесь".

"Не так ли?"

"... нет".

Драко бросил на него взгляд, ясно говоривший, что он ему не верит.

"Не совсем", - поправил он.

Драко закатил глаза. "Хорошо, но они все равно спросят, где ты меня нашел, и тебе придется им рассказать".

Гарри нахмурился. "Да, это проблема. Но ... где-то должен быть другой вход, что-то, что ведет наружу".

"Откуда ты это знаешь?"

"Подумай об этом, монстр должен как-то питаться".

"... о, точно".

Гарри кивнул. "Нам просто нужно найти другой выход".

"И ... как мы это сделаем?"

Гарри сунул палец в рот, а затем поднял его. Мгновение спустя он объявил: "Туда", указывая на один из туннелей.

"Откуда ты это знаешь?"

"Есть черновик", - сказал Гарри в качестве объяснения. Конечно, было много возможных причин для драфта ... но, учитывая, что он был жив и в целости и сохранности, Гарри чувствовал, что впервые за долгое время удача на его стороне.

Им потребовалось по меньшей мере полчаса – возможно, на самом деле ближе к часу – чтобы пройти длинный, темный, сырой туннель. В конце концов, они все-таки добрались до отверстия, через которое их встретило яркое полуденное солнце, безжалостно бьющее по глазам. Однако, они наткнулись на невидимую стену, когда попытались уйти.

"Черт возьми!" Драко вскрикнул, когда его отбросило назад.

Гарри нахмурился. Какое-то силовое поле? Должен был быть способ пройти мимо; василиск должен был каким-то образом выбраться наружу.

:Открыть?:

Он потянулся вперед, и, конечно же, его рука прошла насквозь. "Да ладно, ему просто нужен был пароль".

Драко поднял бровь, отряхиваясь и пытаясь вернуть себе хоть немного достоинства. "Что это было?"

"Открыто".

"Открыть?" Недоверчиво переспросил Драко.

"Открыто", - подтвердил Гарри.

Драко открыл рот, чтобы что-то сказать, но в итоге в шоке распахнул его. "Куда он делся?"

Гарри обернулся и моргнул, слегка нахмурившись; дыра, из которой они выбрались, полностью исчезла, оставив после себя скромный холмик травы.

"Хм. Мне wonder...is нравится Комната требований?" Гарри задумчиво спросил себя.

"Комната требований? Что это за комната требований?"

Гарри колебался. "Изучай окклюменцию, и, возможно, я покажу тебе".

Драко выглядел немного смущенным, но решительно кивнул.

"В любом случае, нам пора идти. Это будет долгая прогулка".

Драко застонал.

Когда они прибыли в кабинет профессора Снейпа, их встретили четыре очень встревоженных лица – Дамблдора, профессора Снейпа и родителей Драко. Что ж, справедливости ради, профессор Снейп выглядел скорее сердитым и измученным, чем обеспокоенным. На самом деле, было действительно трудно представить выражение, близкое к беспокойству, на обычно суровом лице профессора Снейпа.

Когда они вошли, постучав несколько раз, все четверо взрослых уставились на них целых пять секунд. Они, должно быть, представляли собой потрясающее зрелище, стоя там, покрытые водой, чернилами и грязью, очки Гарри треснули.

Профессор Снейп первым пришел в себя от шока. "Где ты был?" он прошипел.

Гарри и Драко посмотрели друг на друга.

"Запретный лес", - сказал Драко дрожащим и пристыженным голосом, опустив глаза в пол. Гарри не мог не восхититься актерским мастерством своего нового друга.

Как только он открыл рот, его мать подбежала вперед и обняла его.

Гарри отступил назад, немного встревоженный поведением женщины.

"И почему, скажи на милость, ты там был?" Профессор Снейп казался невероятно разгневанным, демонстративно игнорируя плачущие объятия миссис Малфой своего сына, которого она теперь осыпала поцелуями.

Гарри поднял дневник, который он специально вымазал грязью для пущего эффекта, и со скрытым ликованием наблюдал, как мистер Малфой сильно побледнел. "Это был этот дневник – он вселился в Драко".

"О, мой бедный, милый Драко".

Драко поморщился, но не выглядел удивленным. Было ли это нормальным поведением для матери?

Тем временем Дамблдор выступил вперед. "Можно мне, Гарри?"

Он не смел колебаться, когда передавал дневник. "Конечно, сэр".

Обычно безмятежное лицо профессора Дамблдора озабоченно нахмурилось, когда он осмотрел непритязательный предмет.

"Он принадлежал кому-то по имени Т.М. Риддл. Я думаю, он мог проклясть его ... и я думаю, что это то, что открыло Тайную комнату ".

Профессор Дамблдор несколько побледнел, услышав имя Риддл.

Профессор Снейп выглядел так, словно собирался накричать на него, но Директор поднял руку. "Возможно, тебе лучше объяснить с самого начала, Гарри", - мягко сказал пожилой мужчина.

Гарри кивнул и собрался с духом. "Драко в последнее время вел себя странно...выглядел бледным и нервным, иногда исчезал, и я это заметил...он писал в дневнике, чего раньше не делал. А потом...это было вчера? Он упомянул, что ему нужно куда-то пойти, и он сказал мне убедиться, что никто за ним не следит ... Я спросил его, куда он идет, и он сказал "в лес". У него был с собой дневник. Я отпустил его, но затем профессор Снейп пришел в Гостиную и попросил старост объявить перекличку, и у меня возникло ужасное чувство, что что-то пропало wrong...so Я взял свою мантию-невидимку и отправился в Запретный лес."

Директор ободряюще кивнул.

"Когда я нашел его, я позвал его, но сначала он не ответил, поэтому я побежал за ним" him...as однако, как только я подошел ближе, я понял, что что–то не так - он вел себя не так, как обычно. Он продолжал говорить, что должен "найти вход". Я сказал ему вернуться со мной в гостиную, но потом он развернулся и попытался проклясть меня. Мне удалось обезоружить его, затем оглушить, а затем...Я действительно не знал, что еще можно сделать, поэтому я использовал это заклинание, которое нашел на днях, чтобы снять проклятие с дневника. Это на некоторое время лишило меня сознания...Я очнулся всего пару часов назад. "

Все уставились на него в шоке, кроме Драко, который к этому моменту знал отрепетированную историю наизусть.

Брови профессора Дамблдора поползли вверх. "И какому заклинанию, Гарри, удалось это сотворить?"

Гарри устроил целое шоу, колеблясь и пристыженно глядя себе под ноги. "Э-э...Анафема Пурго."

Большинство людей в комнате выглядели озадаченными, за исключением Дамблдора, который мрачно уставился на него.

"И где бы ты нашел такое заклинание, как Anathema Purgo, Гарри?"

"Эм... библиотека?"

Пожилой профессор изогнул бровь. "Это редкая темная магия, Гарри, действительно очень редкая – и не только редкая, но и опасная. Для его применения требуется большое количество магии, и известно, что ведьмы и волшебники, которые его использовали, ... заканчивали неудачно. Вам повезло, что вы остались в живых. "

"Эм, да, ну..."

"И следует также отметить, что единственное место, где вы могли бы найти книгу, содержащую подобную магию, - это раздел с ограниченным доступом, на который у вас нет пропусков".

Гарри застенчиво посмотрел на него. "Я... знаю. Прости. Мне ... было любопытно, вот и все. Там так много интересных книг ... и это было к лучшему, не так ли?"

"На этот раз, Гарри, на этот раз..."

Голос директора звучал смиренно; тем временем профессор Снейп выглядел разъяренным.

"Но не обманывайся, Поттер, - ядовито сказал он, - несмотря на героизм , - он выплюнул это слово, - твое пренебрежение правилами, ты будешь под стражей до конца семестра".

Гарри опустил голову, теперь по-настоящему расстроенный. "Да, сэр".

"Пойдем, Северус". Это говорила миссис Малфой, строго глядя на профессора Снейпа. "Посмотри на бедного мальчика – разве он недостаточно наказан?"

Профессор Снейп выглядел еще более разъяренным. "Теперь посмотри сюда, Нарцисса, пренебрежение Поттера ..."

"Нет, ты смотри сюда, Северус", - отрезала женщина, поворачиваясь к нему лицом и выпрямляясь. Для стройной женщины она действительно была довольно внушительной. "Этот мальчик рисковал своей жизнью, чтобы спасти моего сына – мне все равно, наложит ли он для этого смертельное проклятие. Он не будет наказан".

Гарри и Драко уставились на нее, разинув рты, а профессор Снейп выглядел так, словно только что проглотил что-то очень горькое.

"Ну, ну, миссис Малфой", - утешительно сказал профессор Дамблдор, - "Гарри не будет наказан", - тут он многозначительно посмотрел на Гарри, - "на этот раз".

Женщина коротко кивнула.

"Теперь, я уверен, ты захочешь забрать своего сына домой".

Мистер Малфой натянуто кивнул, все еще выглядя очень встревоженным. "Это верно".

"Сэр, - осторожно сказал Гарри, - могу я тоже быть свободен?"

Старик кивнул. "Да, Гарри, почему бы тебе не пойти к мадам Помфри; она захочет осмотреть тебя на предмет травм. Ты можешь вернуться в свою спальню после того, как увидишься с ней".

Он кивнул. "Спасибо, профессор Дамблдор. Профессор Снейп".

Он уже собирался уходить, когда миссис Малфой снова высказала свое мнение.

"Конечно, мальчику нужно позволить провести некоторое время со своей семьей", - сказала она, возмущенно глядя на старика и бросая обеспокоенный взгляд на Гарри.

Директор поднял бровь. "Не хотел бы ты вернуться домой на пару дней, Гарри?" спросил старик голосом, который предполагал, что он хорошо догадывается, каким может быть ответ.

Гарри покачал головой. "Я дома".

Директор грустно улыбнулся.

Миссис Малфой открыла рот, но прежде чем она успела что-либо сказать, Гарри уточнил. "Хогвартс - мой дом. Нет места, где я предпочел бы быть".

Однако женщину это не успокоило; она снова повернулась к профессору Дамблдору. "Тогда он вернется в поместье с нами", - решительно сказала она.

Гарри уставился на нее, и Директор удивленно поднял брови. "О?"

"Мистер Поттер чуть не погиб, спасая моего сына, а вы хотите прогнать его в спальню?" женщина недоверчиво спросила: "Я не могу оставить это так. Если он не вернется к своей семье, я должен настаивать, чтобы он оставался гостем в Малфой-Мэноре, пока они с Драко не поправятся."

Мистер Малфой выглядел так, словно хотел поспорить, а профессор Снейп выглядел возмущенным добротой женщины, в то время как профессор Дамблдор выглядел так, словно Рождество наступило раньше положенного. Гарри просто продолжал разевать рот.

"Что ж, - радостно произнес профессор Дамблдор, - если Гарри желает воспользоваться вашим гостеприимством, миссис Малфой, я, конечно, не испытываю никаких угрызений совести".

Все в комнате теперь смотрели на него — снова — и внезапно его мозг остановился. Они с Мал-Драко подружились всего час назад, может, два, а теперь его мать приглашала его в их поместье, чтобы он погостил у них, пока не «придёт в себя» (от чего, он не знал). Он знал, что в этом нет ничего необычного — Дадли не раз ночевал у пары своих друзей, и он часто слышал, как девочки говорили о чём-то, что они называли «вечеринками с ночёвкой», — но он никак не ожидал, что такая возможность представится ему, да ещё и от матери Драко.

"Я... эм... ну..."

Что ж, было бы невежливо сказать «нет», не так ли? Так обычно и бывает, верно? Было бы невежливо сказать «нет».

— Я-если вам не трудно...

"Отлично", - оживленно сказала миссис Малфой, протискиваясь мимо всех к камину. "Северус, твой летучий порошок?"

По-прежнему выглядя очень недовольным, профессор Снейп достал из мантии небольшую шкатулку и открыл крышку.

— Пойдёмте, Драко, мистер Поттер, мы уходим.

Двое мальчиков немедленно подчинились, и Драко, взяв горсть порошка, высыпал его в камин, прежде чем войти и крикнуть: "Поместье Малфоев!"

В камине шевельнулся зеленый огонь, и мгновение спустя Драко исчез.

Теперь миссис Малфой выжидающе посмотрела на него, и он робко взял горсть порошка. Он колебался. "Какова вероятность того, что я заблужусь?" он сказал с беспокойством.

Профессор Снейп только что насмехался над ним, но миссис Малфой ободряюще посмотрела на него и сказала: "Просто говори внятно".

Поморщившись, он рассыпал порошок в камине и вошел, тщательно выговаривая: "Поместье Малфоев".

Мгновение спустя его утащили прочь, засасывая в гигантский водосток в вихре зеленого пламени. Ощущение, что тебя продувает через сухую аэродинамическую трубу, длилось слишком долго, и в то же время недостаточно долго – потому что, как только ощущение покинуло его, его бесцеремонно бросили в очаг Малфоев, откуда он вывалился и приземлился лицом вниз.

Драко смеялся над ним. "Ха–ха –Гарри – ха - можно подумать, ты никогда раньше не путешествовал на камине!"

Гарри, спотыкаясь, поднялся на ноги, чувствуя себя несколько недовольным. "Я не видел".

Драко уставился на него. - Ты не читал?

"Нет".

"Как ты передвигаешься?" озадаченно спросил другой мальчик.

"В основном рыцарский автобус".

"Что?"

В этот момент камин снова взревел, и миссис Малфой вышла, элегантная и собранная, и Гарри не мог не позавидовать ее самообладанию. Спустя полминуты мистер Малфой тоже вышел, все еще выглядя немного бледным.

"Тиффи!" - немедленно позвала миссис Малфой, даже глазом не моргнув при виде потрепанного вида Гарри (ну, еще более потрепанного, чем раньше, то есть), и между ними возник маленький эльф.

"Да, госпожа!"

"Покажите нашему гостю, мистеру Поттеру, первую комнату для гостей и приготовьте для него кое-что из одежды Драко - пижаму и что-нибудь повседневное".

"Да, госпожа!" Взволнованный эльф повернулся к Гарри с широкой улыбкой. "Пойдем со мной, мастер Поттер!"

Гарри ошеломленно кивнул, все еще несколько измотанный своим мини-приключением с каминной сетью, и направился было за эльфом, но миссис Малфой остановила его с мягкой улыбкой на лице.

"Поспи несколько часов – тебе станет лучше. Я пришлю за тобой, когда будет готов ужин", - любезно сказала она.

Гарри замер, осознание вернулось на место, когда он промерз до костей от ее добрых слов. Женщина была высокой, импозантной и пугающе элегантной – и все же в ее черных глазах была мягкость, а в царственном голосе, когда она говорила, звучала доброта. Когда она смотрела на него ... он чувствовал себя в безопасности. Он чувствовал, что все будет хорошо. Интересно, подумал он, вот каково это - иметь мать?

Оправившись от безмолвного шока, он улыбнулся в ответ миссис Малфой.

"Спасибо, миссис Малфой".

Он улыбался сам себе, позволяя Тиффи вывести его из комнаты с камином. Сразу же за дверью открылся похожий на пещеру вестибюль с полом, выложенным черным и белым мрамором. Пол, дверные проемы, колонны, лестницы – все сияло, как будто недавно отполированное, слегка поблескивая под золотой и хрустальной люстрой, свисающей с потолка.

"Сюда, мастер Поттер!"

Широко раскрытые глаза Гарри моргнули, и он последовал за Тиффи вверх по большой лестнице, которая поднималась в конце коридора, напротив дверей из темного дуба позади него, которые расходились влево и вправо после тринадцатой ступеньки. Тиффи повела его вверх по лестнице направо, и вскоре они оказались в длинном коридоре, со вкусом украшенном странными картинами, висящими тут и там, все они ошеломленно смотрели на Гарри, который изо всех сил старался не обращать внимания на подозрительные взгляды – навык, который на данный момент был довольно хорошо отточен.

В конце концов, они добрались до большой белой двери в конце коридора, которая со щелчком открылась, когда Тиффи щелкнула пальцами.

В комнате стояла большая кровать, богато застеленная пушистым голубым пуховым одеялом и гораздо большим количеством подушек, чем кому-либо могло понадобиться. В углу стоял скромных размеров платяной шкаф, напротив кровати - столик и зеркало, перед ними - обитый бархатом стул. В углу был еще один дверной проем, лишь слегка приоткрытый; Гарри мог видеть ванную комнату внутри.

Тиффи посмотрела на него с лучезарной улыбкой. "Если мастер Поттер..."

"Ты можешь называть меня Гарри", - вставил Гарри.

И без того широкая улыбка Тиффи стала шире. "Если мастер Гарри подождет минутку, Тиффи принесет пижаму для мастера Гарри!"

Гарри кивнул, и эльф исчез.

Он вздохнул и посмотрел на то, что когда-то было его формой Хогвартса. Его рубашка была помята и изорвана, вся в пятнах черных чернил и засохшей крови, шерстяной жилет в таком же состоянии. Его мантия страдала теми же недугами, что и рубашка и джемпер, с дополнительным орнаментом в виде запекшейся грязи по краям. На его брюках были прорехи, а также они были сплошь испачканы черным, а за галстук явно попало одно из проклятий Тома.

Он снова вздохнул и начал снимать насквозь промокшие ботинки, а затем стянул с плеч грязную верхнюю одежду.

Затем Тиффи вернулась с аккуратно сложенной пижамой в руках и положила её в изножье кровати.

— Тиффи вернётся, чтобы забрать одежду хозяина Гарри, как только он примет душ и ляжет спать! — радостно воскликнула Тиффи, явно не обращая внимания на внешний вид Гарри, и Гарри слабо улыбнулся ей в ответ.

"Спасибо тебе, Тиффи".

Глаза Тиффи резко расширились, и она на мгновение приоткрыла рот, но только на мгновение.

— Господин Гарри... т-спасибо, Тиффи...

Гарри поморщился, не желая повторения «инцидента с Добби». «Да, э-э... ты можешь идти».

Словно очнувшись от изумления, Тиффи энергично кивнула и вытерла слёзы с глаз. «Конечно, господин Гарри! Тиффи разбудит господина Гарри, когда ужин будет готов».

Гарри лишь молча кивнул, а эльф улыбнулась и исчезла, щёлкнув длинными костлявыми пальцами.

Как только она ушла, он, спотыкаясь, разделся и пошел в душ, и принял, вероятно, лучший душ, который у него когда-либо был в жизни - вода была невероятно гладкой и освежающей на его коже (которая на самом деле была не в лучшей форме в этот момент), и достаточно сказать, что ему не хотелось выходить. Однако, закончив, он вытерся и переоделся в чистую шелковистую пижаму (которая, вероятно, была самой дорогой вещью, которую он когда-либо носил). Тиффи снабдила его, а затем рухнула в необычайно мягкую кровать (на ней должно быть какое-то заклинание, подумал Гарри), провалившись в то, что должно было быть мирным сном несколько мгновений спустя.

Но его сны не были мирными.

"Ах, Гарри, как хорошо, что ты присоединился ко мне".

Глава 38

Глава 38: Последствия

"Ах, Гарри, как хорошо, что ты присоединился ко мне".

"Что ты сделал с Томом?" Обвиняющим тоном спросил Гарри.

Староста Слизерина раздражающе элегантно приподнял одну темную бровь, скрестил ноги и откинулся на спинку дивана – дивана Гарри – напротив того места, где стоял Гарри. "Я ... Том". Он произнес это имя с немалой долей отвращения в голосе, точно так же, как его Том делал всякий раз, когда его заставляли произносить свое собственное имя.

"Ты не тот Том", - выдавил Гарри.

Так называемый Том вздохнул. "Мы думали, ты так отреагируешь".

Гарри запнулся. "... мы?"

"Да, мы. Ты в курсе, Гарри, что произошло в Тайной комнате?"

Гарри невольно ухмыльнулся. "Том, конечно, подтер тобой пол".

Мальчик перед ним раздраженно вздохнул. "После этого".

"... нет".

"Ну, тогда позволь мне просветить тебя; крестражи - ты и дневник – объединились".

Глаза Гарри расширились. "Мы ... объединились? Как? Что это значит?"

"Несмотря на спонтанность события, фрагмент души внутри вас смог полностью проникнуть сквозь окклюменционные щиты призрака Тома Риддла, с силой разрушив их, когда он проник в сознание другого фрагмента, пока не достиг самой его сердцевины", - небрежно протянул Том Риддл, что заметно по тому, как его Том часто объяснял ему вещи, "После этого он смог искалечить корни, связывающие фрагмент с его спектральной формой, двигаясь дальше". чтобы еще больше дестабилизировать и без того бурную магическую сущность, которой был пропитан фрагмент души дневника. Затем он создал путь между двумя фрагментами души, и когда нестабильная магия начала просачиваться в этот путь, ваша собственная магия распознала это и закрепилась, позволив фрагменту души внутри вас закрепиться, поглотив его, а вместе с ним и фрагмент, который когда-то покоился в дневнике. "

Прошло несколько минут тишины.

"Я не знаю, что это значит", - наконец сказал Гарри, на самом деле не понимая, о чем говорит Том Риддл.

Том Риддл презрительно посмотрел на него. "Это означает, что то, что когда-то было двумя отдельными частицами души лорда Волан-де-Морта, теперь стало одной".

"... Я не понимаю".

Другой мальчик нетерпеливо посмотрел на него. "Тогда думай усерднее".

То, что когда-то было двумя частями, теперь стало одним целым. Часть Тома из дневника исчезла – очевидно, именно это пытался донести до него этот Том, – но это также означало...

Гарри отступил назад, спотыкаясь, когда ледяная волна шока захлестнула его. "Ты имеешь в виду...Том ... мертв?"

Том Риддл нахмурился на него. "Нет, ты глупый маленький мальчик. I'm...Tom."

"Но не мой Том. Не тот ..." Гарри не смог закончить предложение; слезы текли по его щекам, и он почувствовал, как что-то ужасное сжалось у него в груди. Его лучший друг ... его единственный настоящий друг...единственный, кто действительно знал его ... единственный, кто заботился о нем...

...пропал.

И во всем виноват он.

Все потому, что он хотел помешать Дневнику-Тому убить Драко; все потому, что он хотел победить; все потому, что он был зол; все потому, что он снова хотел сыграть героя ... его лучшим другом был...

Он опустился на колени, сдерживая рыдания. Том не ушел. Его не могло быть. Его не могло быть. Без Тома...что там было? Что у него было без Тома? Что бы он делал без Тома? Что -

"О, ради всего святого, дитя, возьми себя в руки".

"Ты убил его ..." - хрипло прошептал Гарри, чувствуя, как что-то мягкое и нежное рассыпается на кусочки глубоко в его груди.

Тем временем Том Риддл просто поднял бровь, выглядя крайне и безошибочно скучающим. "Никто не умер, уверяю тебя, глупый маленький мальчик, и если бы тебе удалось хоть на мгновение взять себя в руки, ты бы это понял".

"Понять что?" Безнадежно переспросил Гарри.

"Что лорд Волан-де-Морт, которого ты знал, никуда не делся. Мы одно и то же – только я ... нечто большее".

"Ты не похож на него", - тупо сказал Гарри.

Том Риддл недоверчиво посмотрел на него. "Тебе больше понравилось мое старое лицо?"

"Да", - упрямо выдавил Гарри.

Но Том Риддл посмеялся над ним. "Что ж, жаль, это действительно так, потому что я обнаружил, что мне очень нравится этот скин. Я забыл...что значит чувствовать себя молодым ..."

"Ну, мне нравился Том таким, каким он был", - огрызнулся Гарри, в его груди вспыхнул короткий поток гнева, отчего стены вокруг них сильно задрожали.

На мгновение Том выглядел почти встревоженным, когда на стенах появились трещины, но как только дрожь прекратилась, он наклонился вперед и уставился на Гарри взглядом, который сменил цвет с коричневого на ярко-малиновый. "Этого вполне достаточно. Вы прекратите это смехотворно сентиментальное представление и примите то, что я вам сказал, прежде чем обрушите на нас эти стены. Я - лорд Волан-де-Морт, и я не позволю допрашивать себя. И уж точно не от хнычущего, неумелого маленького мальчика, которому нечем заняться, кроме как рыдать над своим бредовым, навязанным самому себе горем по Темному Лорду, не меньше. Я знал, что ты изголодался по любви, Гарри, но неужели ты действительно должен быть таким жалким?"

Лицо Гарри исказилось от ярости, и он поднялся на ноги, в то время как каменные стены снова начали дрожать, по ним поползли трещины. "Только Тому позволено так разговаривать со мной", - прошипел Гарри.

Том Риддл тоже поднялся на ноги. "А я Том; твой гнев необоснован. Успокойся, теперь".

"Том мертв ..."

"Прекрати это, сейчас же", - резко вмешался Том Риддл, переводя красные глаза с одной потрескавшейся стены на другую. "Если это место рухнет, и твое сознание, и мое окажутся в ловушке под обломками".

Горькая улыбка скользнула по губам Гарри. "Мне все равно".

Глаза расширились, какое-то непонятное выражение промелькнуло на лице Тома Риддла, прежде чем оно исказилось яростью. Одним плавным движением он шагнул вперед и обхватил голову Гарри руками.

У Гарри не было возможности отдернуться, прежде чем началась боль. Это была знакомая боль - острая боль, которую Том часто причинял ему, когда вызывал его гнев ... но это было хуже, намного хуже. Мгновенно он ослабел, и его гнев улетучился, когда его охватила лихорадка, а в животе закипела тошнота. Образы замелькали перед его глазами, сначала слишком быстро, чтобы отследить, но вскоре они стали размытыми и сфокусировались. Гарри, Гермиона и Тео сражаются на дуэли в Комнате Требований, лица блестят от тонкого слоя пота. Зеркало Эриза. Хогвартс, сверкающий в свете звезд. Впервые ступаю на Косой переулок, ошеломленный непривычными ощущениями. Пассивно наблюдаю, как Том накладывает проклятие круциатус на профессора Снейпа. Стою над могилой своих родителей с кровоточащим пальцем. Те первые минуты, которые он провел в своей новой спальне, были омрачены чувством вины за победу. Угрожал дяде Вернону и тете Петунии взрывающейся чашкой. Смотрит в зеркало в темноте своего шкафа, глаза горят изумлением. Из зеркала на него смотрит окровавленное лицо с багровыми глазами и нервирующей улыбкой.

"Мы вместе, Гарри, всегда. Я живу опосредованно через тебя, точно так же, как в твоих снах ты живешь опосредованно через меня. Магия связала нас вместе, и ничто не может разлучить нас".

Гарри отчаянно хватал ртом воздух, когда боль внезапно исчезла, и он упал на пол, отчаянно кашляя. Мгновение спустя он осмелился поднять глаза, и перед ним был не Том Риддл, староста Слизерина - это был лорд Волан-де-Морт, с белой кожей и змеевидным лицом, облаченный в черное.

"Кто, кроме меня, знает о твоем прошлом, о твоей безмолвной истории, которую ты скрываешь от всех? Кто, кроме меня, знает тебя? Никто, глупый маленький мальчик".

"Том..." - прошептал Гарри.

"Лучше?" Решительно спросил Том.

Гарри пошевелил губами, но не издал ни звука.

"Я приму это как "да". Ты действительно думал, что частица души моего шестнадцатилетнего "я" сможет победить меня? Ты считаешь меня слаб, Гарри?"

"Н-нет ... никогда ..." Он глубоко вздохнул и мгновение спустя почувствовал себя полностью обновленным. Он предположил, что это привилегия быть в своем уме.

Том снова сел на диван, на его лице снова появилось скучающее выражение

Ты...ты ... действительно мой Том?"

Том не удостоил это ответом. "Нам нужно многое обсудить. Проходи, садись".

Медленно, маленькими шажками Гарри направился к дивану, слегка съежившись под раздраженным багровым взглядом Тома.

Примерно через полминуты ему удалось убедить свое тело сесть на самый край дивана, как можно дальше от своего предполагаемого лучшего друга.

"Вы закончили?"

Гарри поерзал на своем стуле. "...Думаю, да".

"Произошли изменения в планах".

Гарри моргнул. "Какие планы?"

"Все они".

Гарри разинул рот. "Все из них?"

"Да, Гарри, все они", - покровительственно сказал Том.

"О, хорошо", - сказал Гарри, не зная, что еще сказать.

"Мы не будем вступать в союз с моей главной душой".

Гарри снова разинул рот. "Мы не будем?"

Том уставился на него. "Да, Гарри, я верю, что это то, что я только что сказал".

"Но ... но ... почему?"

"Слияние с душой моего юного "я" напомнило мне..."

"Напомнил тебе о чем?"

"Не перебивай. Это напомнило мне о том, кем я был, о том, что я намеревался делать – о пути к величию, который я проложил перед собой. Человек, которым я стал ... сбился с пути к величию. Прошло довольно много времени с тех пор, как я смотрел под ноги, чтобы понять, по какому пути я иду, и еще больше времени прошло с тех пор, как я смотрелся в зеркало. Но на данный момент мне дали шанс сделать именно это. И, глядя на то, что у меня есть...Признаю, Гарри, я допустил ошибку. "

Глаза Гарри расширились. Том редко признавался, что в чём-то ошибается. Конечно, Том редко ошибался, так что его подсчёты были немного искажены...

«Когда-то я был таким же молодым человеком, как и ты, Гарри, и стремился стать могущественным волшебником. Я поставил перед собой множество целей: уничтожить и восстановить Министерство магии, править волшебным миром, раздвинуть границы магических возможностей, стать бессмертным. Все эти желания достойны. Но всё же... хотя я, несомненно, превзошёл всех, кто был до меня, по силе и мастерству, мне не удалось достичь этих целей. Да, Лорда Волан-де-Морта боятся и почитают больше всех остальных, но этого недостаточно. Этого никогда не будет достаточно. Я был лишён того, для чего был предназначен. И всё же я никогда не задумывался о том, почему... это было глупо с моей стороны.

Глаза Гарри расширились еще больше.

«Слияние с моим молодым «я» позволило мне насладиться ясностью молодости, сохранив при этом знания и опыт, которые я приобрёл за многие годы, и теперь я понимаю».

— Понять что? — спросил Гарри, не в силах скрыть удивление в голосе.

Том, без сомнения, заметил его пристальное внимание и позволил себе призрачное подобие улыбки, несколько самодовольной. "Я поступил несправедливо по отношению к самому себе, Гарри; этот факт неоспорим, когда я рассматриваю свою главную душу, поскольку она бесцельно кочует от хозяина к хозяину, цепляясь за жизнь – шрамы от моих ошибок в нем не зажили. Их вскрывали снова и снова, и с каждой травмой они становятся все глубже, калеча саму природу его души. Моя душа. Глядя в зеркало, я вижу, кем я стал, кем он стал, и что я вижу...Мне не нравится. Но хотя в моем распоряжении есть инструменты, позволяющие исправить ошибки на моем пути, найти свой путь обратно к истинной силе, которую я когда-то искал, моя душа-хозяин этого не делает. На самом деле, я верю, что ему уже ничем не поможешь.

"Я пришел к убеждению, что моя главная душа никогда не достигнет величия, к которому мы так стремились. Он неспособен, а я нет. И, зная это, я должен спросить себя, почему? Почему я стараюсь помочь существу, меньшему, чем я, помочь ему достичь моего права по рождению? Не он заслуживает носить титул лорда Волан-де-Морта - это я, и только я."

Сердце Гарри подпрыгнуло в груди, и он понял, что эти слова он ждал услышать уже долгое время. Ему не нравился мастер души - нет, это было мягко сказано. Он презирал его. Все, что Гарри знал о главной душе Тома, - это безрассудство и неконтролируемая ярость, а Том был гораздо большим, чем это. Том был могущественным, мудрым, и он так много знал - он мог так много дать волшебному миру.

"Мы больше не будем помогать моей главной душе; вместо этого я поставил перед собой новые цели. Суть этого в следующем; мы найдем способ передать мне право собственности на душу лорда Волан-де-Морта, и "я" буду тем, кто создаст новое тело и с его помощью будет править волшебным миром. " "Я буду тем, кто создаст новое тело и с ним будет править волшебным миром." "Я

Гарри не знал, что на него нашло, но что бы это ни было, это заставило его обнять Тома и вцепиться в его черную мантию так крепко, как только он мог.

"Я знал это", - услышал он свой голос. - "Я знал это. Я знал, что ты сможешь это сделать, Том".

Его не волновало, что в его словах нет смысла. Его не волновало, что Том может применить к нему круцио. Его не волновало, насколько глупо он выглядел. Его желание сбылось. Его лучший друг увидел правду, и теперь они действительно могли работать вместе, стремясь к достижению одной цели - стать величайшими волшебниками, когда-либо жившими.

"... ты закончил?" он услышал мгновение спустя.

С огромным румянцем на щеках он отпустил Тома и плюхнулся обратно на свою сторону дивана. "Извини...Я просто ... счастлив ..."

"Очевидно".

Том щелкнул пальцами, и перед ним снова оказался Том Риддл, староста Слизерина, сидящий рядом с ним. "Возможно, ты будешь менее склонен потакать своим отвратительно сентиментальным выходкам, когда я буду в этой форме".

"Да, Том", - покаянно сказал Гарри. Странное лицо или нет, но теперь он был полностью убежден, что это его Том, просто...с более позитивным взглядом на жизнь.

"Теперь, если ты так основательно излечился от охватившего тебя идиотизма, мы можем двигаться дальше".

"Э-э, к чему?" Гарри почувствовал, что разговор уже достиг кульминации. На самом деле ему не хотелось обсуждать что-либо еще - он просто хотел насладиться тем, что считал большим успехом.

"К нашему плану".

"Хорошо, так какой у нас план?"

"Контроль, Гарри. Я признаю, что ничего не знаю о методах, необходимых для передачи права собственности на душу, но владение физическим контролем не является абсолютным. Нашим первым шагом будет монополизация как можно большей части души лорда Волан-де-Морта."

"Эм, как нам это сделать?"

Том только приподнял бровь.

"Э-э ... о! Мы собираемся спрятать крестражи! Чтобы твоя главная душа не смогла их найти!"

"Очень хорошо, Гарри. Мы заменим все крестражи подделками".

"Итак, нам нужно отправиться в дом мисс Дженкинс, а затем в пещеру, дом твоего дедушки, Комнату со спрятанными вещами и...где кубок?"

"Мое хранилище".

"О, тогда все просто. Итак ... где мы собираемся их спрятать?"

"Диадема отправится в Тайную комнату, а кубок мы перенесем из моего хранилища в ваше. Не ваш целевой фонд – семейное хранилище Поттеров".

Гарри нахмурился. "Я думал, она заперта".

Том закатил глаза. "Вы все еще можете вносить депозиты, если аккаунт заблокирован".

"...о".

"После того, как мы перешли те двое... Я еще не решил, где мы будем поместите кольцо и медальон...это будет где-то мой хозяин души не думали их искать."

"Хорошо, и что потом?"

"Исследование. Мы должны найти способ передать мне душу лорда Волан-де-Морта. Мы начнем в библиотеке Хогвартса и будем работать оттуда ".

Гарри нахмурился. "Но в библиотеке Хогвартса на самом деле нет ничего о крестражах, не так ли? Я думал, тебе пришлось во многом разобраться самостоятельно?"

"Я читал, но я не уверен, что библиотека Хогвартса лишена полезной информации. В конце концов, магия души не является темной по своей сути - мы можем не найти никаких упоминаний о крестражах, но, тем не менее, мы можем найти соответствующую информацию."

"But...it этого все равно будет недостаточно", - отметил Гарри.

"Почти наверняка. После поиска в Хогвартсе мы рассмотрим другие источники...но здесь, в Британии, информации может оказаться недостаточно; мои путешествия научили меня тому, что другие магические традиции, как правило, имеют более тесные связи с ритуальной магией и магией духа и душевности. Если я правильно помню, у Японии и Индии была довольно богатая история магии душ, а немецкие волшебники были авторами нескольких увлекательных книг на эту тему."

Глаза Гарри загорелись.

Том взглянул на него. "Да, я подумал, что тебе это может понравиться. Я..." Он нахмурился. "Кто-то пытается тебя разбудить".

Гарри вздрогнул. "О! Это, должно быть, Тиффи. Я думаю, ужин готов".

Том коротко кивнул. "Мы поговорим позже".

И с этими словами все потемнело, но только на мгновение, пока он не открыл глаза.

Тиффи стояла у его кровати.

"Мастер Гарри Поттер, сэр! Тиффи пришла сказать мастеру Гарри, что ужин готов, сэр! И одежду! Тиффи принесла одежду для мастера Гарри!" Эльф энергично указал на груду одежды, сложенной в ногах кровати. "Одежда мастера Драко, размер которой Тиффи изменила специально для мастера Гарри Поттера!"

Гарри не мог удержаться от улыбки – энергия эльфа была заразительной, и теперь, когда он немного поспал в нормальной постели, он чувствовал себя довольно бодрым. На самом деле, теперь, когда он подумал об этом, он почувствовал себя ... необычайно приятным. На самом деле, это было немного странно. Каким-то образом он почувствовал, что он...оставил что-то позади или вернул что-то обратно...из его сна? Может быть?

Он покачал головой. Сейчас он думал о ерунде. Эта мысль почти заставила его рассмеяться.

"Спасибо, Тиффи", - весело сказал он, прежде чем осознал свою ошибку.

Глаза бедной эльфийки выпучились, и она издала сдавленный всхлипывающий звук. "Учитель...Гарри...Спасибо...Тиффи..."

Она хмыкнула, а затем потянула себя за уши так сильно, что, должно быть, стало больно. "О, сэр, сэр! Тиффи не знает, что делать с благодарностями мастера Гарри! Тиффи...Тиффи..." Слезы потекли по ее щекам. "Тиффи...Тиффи..."

Гарри съежился и неловко погладил ее по голове. "Все в порядке, Тиффи. Ты просто нравишься мне, вот и все".

Но потом она начала реветь. "М-мастеру Гарри нравится Тиффи!"

Гарри почти захотелось самому расплакаться. Эти бедные, бедные создания. Том назвал его изголодавшимся по любви, но у него ничего не было против Тиффи и Добби.

Понимая, что он ничего не сможет сделать, чтобы исправить ситуацию, он решил, что пришло время положить этому конец, и прочистил горло. "Да, что ж, не за что, Тиффи. Я рад, что смог, эээ...сделать тебя ... счастливым ... но сейчас мне нужно одеться. "

Тиффи вытерла глаза, высморкавшись в уродливую наволочку, накинутую на нее. "Д-да, конечно, мастер Гарри м-должен подготовиться к ужину ... да..." Тиффи пробормотала что-то наполовину себе под нос, прежде чем щелкнуть пальцами и исчезнуть.

Гарри вздохнул, все еще чувствуя себя довольно странно. "Ну что ж".

Он тихо рассмеялся про себя, прежде чем подойти к куче одежды в ногах своей кровати. К счастью, одежда была простой – несколько черных брюк и серая рубашка на пуговицах, мало чем отличающаяся от одежды самого Гарри. Знакомый со стилями, он быстро научился одеваться самостоятельно.

Когда Гарри появился в коридоре, Драко ждал его.

Он поднял бровь. "Ты хорошо убираешься – кто бы мог подумать?"

Гарри улыбнулся, чувствуя себя слишком довольным, чтобы хмуриться из-за заявления Драко. "Я всегда чист", - сказал он как ни в чем не бывало.

Драко ухмыльнулся ему.

"Итак, - начал Гарри, желая спросить о чем-то, что его беспокоило, - Я так понимаю, твоя мать не знает о том, как я сломал тебе ногу? Или проклял тебя?" Или напугал тебя ядовитой змеей?"

Драко поморщился. "Да ... мы с отцом..."

"Твой отец знает о змее?" Встревоженный Гарри спросил.

"О, нет, просто другие вещи".

Гарри вздохнул с облегчением.

"Я не дурак. В любом случае, мы подумали, что было бы лучше ... ну, ты же знаешь, какими могут быть матери".

Гарри не ответил - он не совсем знал, что на это сказать, - и Драко поморщился.

"Извините, я... это было бестактно".

Гарри покачал головой, не чувствуя себя особенно затронутым. "Нет, все в порядке...Думаю, я понимаю. Она беспокоится о тебе, верно?"

Драко закатил глаза. "Все время. Это смешно, на самом деле".

"Да, смешно..."

"Ты хорошо спал?" Драко спросил вежливо, но на самом деле это прозвучало напыщенно.

Улыбка Гарри стала шире. "Да, довольно хорошо. У меня был интереснейший разговор со старым другом".

Потому что, несмотря на то, насколько насыщенными были его сны, он действительно чувствовал себя вполне отдохнувшим. На самом деле, он чувствовал себя, совершенно необъяснимо, довольно бодрым.

Тем временем Драко странно смотрел на него.

После того, как они спустились по большой лестнице, Драко провел его через широкий дверной проем, который вел в две комнаты. Одна из них, мимо которой они проходили, оказалась большой столовой с длинным столом и множеством стульев. Комната, в которую Драко привел его, была гораздо меньшей столовой, стол был намного скромнее, но все еще освещался довольно роскошной люстрой, висящей над головой.

За двумя из четырёх стульев сидели родители Драко, и когда они заметили их присутствие, миссис Малфой прервала разговор с мистером Малфоем и с улыбкой повернулась к мальчикам.

"Превосходно. Ужин только что подали".

Драко чувствовал себя вполне комфортно в со вкусом оформленной столовой, и Гарри повторил его движения, когда они сели за стол напротив мистера и миссис Малфой.

На столе был накрыт пир, мало чем отличавшийся от их ужинов в Хогвартсе, — такой обильный и красочный, что Гарри был уверен: это расточительство. Он надеялся, что Тиффи и Добби доедят остатки, как он мог бы сделать у Дурслей.

Гарри широко раскрыл глаза, глядя на еду. «Спасибо, что пригласили меня сюда, миссис Малфой. Это очень любезно с вашей стороны».

Она улыбнулась ему. «Ты спас жизнь моему Драко. Это меньшее, что мы могли сделать. Хотя я надеюсь, что твои опекуны не против. Они, должно быть, ужасно волнуются».

Гарри с юмором ухмыльнулся и начал накладывать себе на тарелку немного спаржи, как только стало ясно, что все Малфои вежливо ждут, когда он начнет. "На самом деле, скорее всего, они разочарованы тем, что я не умер", - не смог удержаться он от комментария. Он улыбнулся про себя, потянувшись за морковью.

Все трое Малфоев странно уставились на него.

"Что?"

"Тео смеется, когда ты так шутишь?" Драко нахмурился, выглядя немного смущенным и неловким.

"Это зависит от того, но в целом он считает меня веселым, - сказал Гарри, отправляя в рот морковку, - Независимо от того, стараюсь я быть таким или нет".

Он поднял глаза и обнаружил, что Драко смотрит на него, приподняв бровь. Мистер и миссис Малфой переглянулись, на их лицах отразилось чувство, которое Гарри был недостаточно опытен, чтобы разглядеть.

Однако миссис Малфой быстро взяла себя в руки. "Вы уверены, что они не хотели бы, чтобы с ними связались через камин или сову?"

Гарри покачал головой. "Они не захотят, чтобы их беспокоили".

Миссис Малфой строго посмотрела на него. «Сообщать им о вашем благополучии — это не то же самое, что, как вы говорите, «беспокоить их», мистер Поттер», — сказала она с упрёком, и Гарри почувствовал себя немного неловко, хотя ему не в чем было себя винить. Однако это чувство прошло через секунду, и он снова погрузился в лёгкое состояние всеобщей приятности.

"Я полагаю, что моя жена пытается донести до вас, мистер Поттер, что ваши опекуны могут поставить нас в ... опасное положение перед законом, если мы намеренно скроем от них ваш штат и местонахождение. Или, по крайней мере, если можно привести аргументы на этот счет."

Гарри озадаченно нахмурился. "Профессор Дамблдор и профессор Снейп оба знают, что я пошел с вами добровольно. Вас нельзя обвинить в похищении. Если не...Я полагаю, вы могли бы привести аргумент, что профессор Дамблдор и профессор Снейп были вашими сообщниками, но я не знаю, насколько убедительно это было бы ..."

Мистер Малфой поднял бровь. "Действительно. Но есть..."серые зоны" в законе, которыми могут воспользоваться ваши опекуны".

"Я действительно не думаю, что это произойдет, мистер Малфой, потому что ..." Он съежился, не зная, говорить правду или нет. Ну что ж, можно и так, подумал он. Это меньшее, что он мог сделать, когда они были так добры к нему. "Ну, потому что они ... магглы, понимаете".

Вилка выскользнула из руки миссис Малфой, и мистер Малфой замер. Тем временем Драко разинул рот.

"Они магглы? Неудивительно, что ты никогда не хочешь о них говорить!"

Миссис Малфой на мгновение полностью потеряла самообладание и мимоходом пришла в ужас.

Мистер Малфой пришел в себя первым. "Мистер Поттер ... могу я спросить, как появилась такая вещь?" осторожно спросил он.

"Они семья моей матери - единственная семья, которая у меня осталась. Дамблдор отправил меня жить с ними для моей же безопасности", - отметил он в конце, надеясь, что это прояснит любые недоразумения. Эффект, противоположный желаемому.

Миссис Малфой не смогла полностью сдержать ярость на своем лице. "Почему такая старая...ты должна быть со своими!"

"У него были на то свои причины, - мягко сказал Гарри, - и веские причины тоже. Я на самом деле не так уж сильно возражаю...мы не очень ... ладим, но я уезжаю через 5 лет. Все действительно в порядке. Я прекрасно забочусь о себе. "

Миссис Малфой чопорно фыркнула. "Ваша сила духа достойна восхищения, мистер Поттер", - сказала она, взяв себя в руки.

Он застенчиво улыбнулся, по какой-то причине чувствуя себя очень тронутым комплиментом - опять же, это длилось всего секунду. "Ты так думаешь?"

"Действительно, так и есть. В конце концов, нет сомнений, что именно этот неукротимый дух помог тебе спасти моего дорогого Драко ".

Светловолосый мальчик немного покраснел.

Гарри застенчиво посмотрел на нее. "Жаль, что профессор Снейп не видит этого с такой точки зрения".

"Ну, это не первый раз, когда из-за твоего... героизма у тебя небольшие неприятности", - многозначительно сказал мистер Малфой.

"О, ты имеешь в виду с Философским камнем? Там не было никакого героизма", - просто ответил Гарри, "Я просто хотел встретиться с лордом Волан-де-Мортом".

Вилки мистера и миссис Малфой снова зазвенели по тарелкам.

Драко, который уже слышал эту историю, был невозмутим.

"Мой дорогой мальчик, - прошептала миссис Малфой, - Зачем тебе такая вещь?"

"Ну, - медленно произнес Гарри, - почему он хотел встретиться с ним снова? Ах да ... он хотел завести друга ... хотя лучше этого не говорить. "Он действительно убил моих родителей. И он пытался убить меня...Думаю, объяснение было бы неплохим ".

При этом мистер и миссис Малфой слегка побледнели, но мистер Малфой пришел в себя первым. Гарри не мог не заметить, что сегодня вечером они много восстанавливались.

"И на что это было похоже?" - спросил мистер Малфой, что-то кипящее в самых низких тонах мужского баритона, какое-то волнение, - "Смотреть Темному Лорду в глаза, находиться в его присутствии?"

Гарри нахмурился. "Он был довольно злым ... на самом деле, он пытался убить меня. Снова".

Он получил еще больше недоверчивых взглядов, поэтому почувствовал, что, возможно, ему нужно объяснить подробнее.

"Я имею в виду, я ничего ему не сделал ... ну, на самом деле я ... ну, он солгал мне и оскорбил моих родителей, без провокации, заметьте you...so Признаюсь, я действительно немного расстроился из-за него ..." Он поморщился. "Я бы тоже назвал его паразитом".

"Ты что?" Выпалил Драко.

"Да, я знаю, это было не очень мило с моей стороны", - с раскаянием сказал Гарри, - "Он просто очень разозлил меня, понимаешь?"

Ответа не последовало, поэтому он воспринял это как приглашение продолжить разговор.

"Я действительно надеялся на вежливый разговор", что было очень правдиво, "но, увы, - он драматично вздохнул, - этому не суждено было состояться".

Видя, что его история явно закончена, он ждал ответа, но так и не получил его.

Можно было услышать, как упала булавка.

"Мама, папа", - внезапно сказал Драко, - "Могу я отвести Гарри поиграть в квиддич?"

"Да, конечно..." - еле слышно произнес мистер Малфой.

Драко нетерпеливо поднялся со стула и поманил Гарри за собой.

Гарри лучезарно улыбнулся своим добрым хозяевам. "Спасибо за угощение, мистер и миссис Малфой!"

"Да, конечно, вам, мальчики, весело", - рассеянно сказала миссис Малфой.

Напоследок улыбнувшись, Гарри последовал за Драко из зала.

"Я должен был вытащить тебя оттуда, - сказал другой мальчик, - Пока ты не заразил моих родителей своим сумасшествием".

Гарри нахмурился. "Я не сумасшедший".

"Угу".

После того, как они пару часов играли в квиддич на заднем дворе Драко, Тиффи позвала их в дом и проводила наверх, в постель.

Гарри не знал о Драко, но ему было очень трудно заснуть так скоро после пробуждения. Он поймал себя на том, что жалеет, что у него нет его книг или что они с Драко хотя бы находятся в одной комнате, чтобы он мог продолжить их разговор о том, были ли снимающие чары чарами или на самом деле проклятиями. В "Магии самого страшного зла" был конкретный отрывок, который он забыл упомянуть.

Увы, Гарри остался наедине со своими мыслями. В конце концов, он начал расхаживать, поскольку его мысли перескакивали с темы на тему. Сначала он пытался вспомнить ингредиенты анимагического зелья, которое откопала Гермиона; затем он начал думать о том, какой могла бы быть его анимагическая форма. Вскоре после этого он подумал о крестражах и попытался провести мозговой штурм, где спрятать оставшиеся два. Еще была проблема, понял он, расхаживая из одного конца гостевой спальни в другой, с логистикой. Тому потребовалось бы много магии, чтобы аппарировать, не говоря уже о снятии всех проклятий. В конце концов, Гарри на самом деле не мог снять никакое проклятие, и одно дело наложить Anathema Purgo на пустой дневник, но попробовать это на действительно проклятом предмете...что ж, существовала возможность, которая могла истощить даже Гарри. Нет, о Anathema Purgo не могло быть и речи, так что для этого ему также понадобится опыт Тома.

Если бы только ему не пришлось аппарировать...

Подождите. Может быть ... нет ... это могло бы ...?

ДА.

Том был бы так горд.

С этой мыслью он выскользнул из своей комнаты, чтобы найти мистера Малфоя.

"Тиффи?" прошептал он.

Раздался тихий треск, и внезапно эльф оказался рядом с ним с широко раскрытыми глазами. "Мастер Гарри! Что..."

"Тсс!" Гарри отчаянно зашипел. "Мне нужно найти мистера Малфоя. Он один?"

Тиффи нахмурилась, но кивнула.

Гарри вздохнул с облегчением. "Хорошо ... где он?"

Тиффи указала на один из коридоров, который разветвлялся несколькими метрами ниже.

"Мастер Малфой за той, пятой дверью слева", - тихо сказала Тиффи, выглядя очень смущенной.

Гарри кивнул. "Спасибо, Тиффи..."

В глазах маленького эльфа начали собираться слезы, и, быстро осознав свою ошибку, Гарри выпалил: "Теперь ты можешь идти".

Шмыгнув носом, эльфийка щелкнула пальцами и исчезла, оставив Гарри вздыхать с облегчением.

Следуя указаниям Тиффи, он в конце концов оказался перед высокой дубовой дверью.

Собравшись с духом, он дважды постучал, слегка поморщившись от того, как громко это прозвучало в пустом коридоре.

Наступила пауза.

"Войдите". Голос мистера Малфоя был приглушен толстой дверью, но слова были произнесены четко.

Гарри робко открыл дверь и проскользнул внутрь.

"Добрый вечер, мистер Малфой".

Мужчина слегка нахмурился, но только слегка. Его лицо, по большей части, было невозмутимым.

"Мистер Поттер. Что я могу для вас сделать?"

"Я хотел поговорить с вами, сэр, о дневнике".

Мужчина немного побледнел. "Прошу прощения?"

Сердце Гарри учащенно билось в груди. Он собирался попробовать что–то такое, чего никогда раньше целенаправленно не делал. Он не мог не быть немного взволнован.

"Вам следует лучше заботиться о вещах, которые вам не принадлежат, мистер Малфой. Полагаю, владелец дневника будет не слишком доволен, когда придет за ним".

Лицо мужчины из бледного превратилось в мертвенно-белое, а перо в его руках переломилось надвое.

"Вы устали, вымотаны, мистер Поттер. Вы не понимаете, что говорите".

Гарри приподнял бровь. "Думаю, что знаю. Я встречался с ним всего дважды, и я действительно не помню первый раз, но я могу сказать, что он не из тех, кто прощает ".

Последовала долгая пауза.

"Чего ты хочешь?" - тихо спросил мистер Малфой.

Гарри сдержал улыбку. Обычно он чувствовал бы себя довольно неловко, делая это. Но это был Люциус Малфой, человек, из-за беспечности которого чуть не погиб его сын – новый друг Гарри. Нет, на самом деле он вовсе не чувствовал себя виноватым из-за шантажа мистера Малфоя.

"Две вещи, мистер Малфой, только две".

Мужчина коротко кивнул.

"Сначала я хочу, чтобы ты кое-что обдумал".

"Что?" - спросил мистер Малфой, выглядя немного озадаченным.

Гарри сделал шаг вперед. "Сыновство".

Мистер Малфой напрягся.

"Это не одобряется, верно? Да, конечно, это так. Убийство человека, которого ты произвел на свет ... это...ну, слов нет, не так ли? И подумать только! Ты чуть не сделал это случайно - по неосторожности. На самом деле это немного трогательно, не так ли?"

Лицо мистера Малфоя исказилось от ярости. «Послушайте меня, мистер Поттер, когда…»

— Нет, это ты послушай меня, — огрызнулся Гарри. — Это не жалкое зрелище — твоя некомпетентность, твоя глупость. Это жестоко; это немыслимо. Но я хочу, чтобы ты подумал об этом, и ещё раз подумал, и ещё. Думай об этом, пока не устанешь... а потом ещё немного. Я ничего не скажу — я сохраню твой секрет, но я очень, очень надеюсь, что ты ненавидишь себя за это. За то, что чуть не убил свою семью.

Мистер Малфой долго смотрел на него широко раскрытыми, пораженными глазами, в которых, к большому удовлетворению Гарри, читалась безошибочная мука.

"И что же else...Mr. Поттер, могу я для тебя сделать?" прохрипел он.

"Насколько я понимаю, у вас есть домашний эльф по имени Добби..."

Глава 39

Глава 39: Орден

"О, вау, ты выглядишь фантастически. Явно не окаменевший. Молодец ..."

"Гарри".

"Э-э, да?"

"Заткнись".

Когда Гарри и Драко появились в тот день за завтраком – всего за несколько недель до начала экзаменов - весь Большой зал разразился шепотом. Гермиона и Тео не утруждали себя перешептыванием. Они просто взяли и похитили Гарри, не раздумывая ни секунды.

"Хорошо, объяснись", - сердито сказала Гермиона, как только они с Тео затащили Гарри в Комнату с Горячим шоколадом.

"Опять, как ты сделал в прошлом году, когда тебя чуть не убили, не сказав нам ни слова", - бесполезно вставил Тео.

"Я действительно отправил вам обоим письмо", - сказал Гарри, защищаясь.

Гермиона издала звук, который мог передать только крайнее неудовольствие в глубине ее горла, и вытащила маленький кусочек пергамента из кармана. "Да, давайте посмотрим здесь - "С Малфоем. В безопасности, счастлив и сыт. Не беспокойтесь обо мне. Искренне ваш, Гарри Джеймс Поттер". Очень информативно, Гарри. Нас это совсем не взволновало."

"Раньше ты никогда не был таким саркастичным", - пробормотал Гарри.

"Не переворачивай это на меня!"

"Да, приятель, это тебя здесь судят",

Гарри вздохнул. "Хорошо, хорошо. Тогда давай присядем...это будет долгая история".

"Хорошо, - сказала Гермиона, когда они с Тео сели напротив него, - Объяснитесь".

"Ну..." Он сделал паузу. "На самом деле я не уверен, с чего начать".

Его друзья уставились на него.

"Верно. Ну, когда профессор Снейп пришел в гостиную прошлой ночью, чтобы объявить перекличку, у меня было очень, очень плохое предчувствие ..."

"Что за плохое предчувствие?" Перебила Гермиона.

"Хм, я не знаю...Я просто подумал, что если они объявляли розыгрыш, у них были основания полагать, что кто-то пропал, я полагаю. В общем, я последовал за ним под своей мантией-невидимкой, и он немедленно отправился на встречу с другими учителями, где рассказал им, что монстр забрал Драко Малфоя в Тайную комнату ...

"Драко?" Недоверчиво переспросил Тео. "Его действительно похитили?"

Гарри кивнул. "Оказывается, после того, как Джинни Уизли украла дневник у Гермионы, Драко украл его у нее, и вместо того, чтобы отдать его прямо мне, как он должен был, он попытался написать в нем ... вроде того, как это сделала ты", - сказал он Гермионе.

Она нахмурилась. "Это немного странно, тебе не кажется? Что все, кто соприкасался с дневником, обнаруживали, что сами его пишут...Я помню - у меня тоже было такое чувство, что я только что получил . Что-то вроде заклинания принуждения?"

"... что-то в этом роде. В общем, как я уже сказал, Джинни снова нашла дневник, но Драко украл его меньше чем через неделю ... и вскоре после этого его отвели в Комнату. Когда я узнал...ну, я не мог просто ничего не делать - никто другой не смог бы его найти. "

"Но как ты нашел его?" Гермиона спросила: "Ты действительно нашел Тайную комнату?"

"Ну, да".

"Но как?"

Тео нахмурился, кивая.

Гарри был готов к этому; они с Томом уже обсуждали это. Он знал, что в конечном итоге ... ему придется придумать идеальную ложь - что-то конкретное, чтобы рассказать своим друзьям. Что-то достаточно близкое к правде, чтобы выдержать изменения и принуждение, но достаточно далекое, чтобы правда оставалась за прочным барьером лжи. Итак, они пришли к соглашению.

"Ну, видите ли ..." Он глубоко вздохнул и мрачно посмотрел на них. "Никто не должен этого знать. Никто. Никогда".

Гермиона и Тео протрезвели, услышав это.

"Мы не скажем ни слова", - тихо сказала Гермиона.

"Ни слова. Никогда", - заверил его Тео.

Гарри медленно кивнул. "Тогда...ты see...it на самом деле начал много лет назад. Я начал видеть эти сны ... за исключением...Я действительно не думаю, что это больше сны ".

Тео поднял бровь. "Сны о чем?"

"Сны о Томе Риддле".

Глаза Гермионы расширились, а Тео выглядел невероятно озадаченным. "Мальчик, которому изначально принадлежал проклятый дневник?"

Гарри кивнул. "Он открыл Тайную комнату еще в 1943 году. Однако ему пришлось закрыть его, потому что они собирались закрыть школу, поэтому он проклял свой дневник, чтобы вселить людей, которые снова откроют Комнату...знаешь, закончить работу, которую он начал. "

"Но почему тебе приснился этот Том Риддл, Гарри? Он ходил в здешнюю школу более пятидесяти лет назад, не так ли?" Спросила Гермиона.

"Ну, в том-то и дело, - осторожно сказал Гарри, - что я не знаю. Я думал, это просто сны, но потом я увидел дневник Джинни Уизли ... и я понял – это воспоминания. Они рассказали мне, что делал дневник, как найти Тайную комнату ..."

"Но у тебя есть какие-нибудь идеи о том, откуда они берутся ?" Гермиона настаивала.

Гарри изобразил нерешительность. Он отсчитал пару секунд, прежде чем ответить. "На самом деле, да, знаю. Я думаю – я не уверен – что Том Riddle...is на самом деле Волдеморт".

Оба его друга побледнели при этих словах, Тео поморщился при упоминании имени, а Гермиона резко втянула воздух.

"Том Riddle...is Волан-де-Морт?" Прошептала Гермиона.

"Я почти уверен. Это имело бы смысл, не так ли? Временные рамки указаны верно - Волан-де-Морт должен был родиться до 1940 года, вероятно, намного раньше, потому что война началась в 70-х, и я сомневаюсь, что в то время ему было меньше 30 - и Том Риддл был змееустом, как и Волан-де-Морт ... он тоже хотел избавиться от всех магглорожденных в школе. Подходит. Но на самом деле, самое убедительное доказательство - это его имя. "

"Что ты имеешь в виду?"

"Лорд Волан-де-Морт - это анаграмма, понимаете - если переставить буквы "Тома Марволо Риддла", получится "Я - лорд Волан-де-Морт", - спокойно объяснил Гарри.

Глаза Гермионы расширились, а у Тео отвисла челюсть.

"Ты несерьезно", - недоверчиво сказал Тео.

"Я - попробуй".

На лице Гермионы появилось задумчивое выражение, а мгновение спустя ее глаза расширились еще больше. "Он прав! Это есть анаграмма".

"Черт возьми", - выдохнул Тео.

"Но ... как получилось, что у тебя есть воспоминания Волан-де-Морта?"

Гарри отсчитал еще пару секунд. "Я думаю, что он передал мне часть своих сил и воспоминаний в ту ночь, когда напал на меня. Я думаю...возможно, именно поэтому я могу говорить на парселтонге; Я думаю, именно поэтому мой шрам болел всякий раз, когда профессор Квиррелл был рядом. "

Тео выглядел совершенно шокированным этой информацией, а Гермиона выглядела очень встревоженной.

"Профессор Дамблдор знает? Или профессор Снейп?"

Гарри покачал головой. "Я не знаю, что бы они сделали, если бы узнали...Я имею в виду, даже в волшебном мире это не может быть нормальным - так что я имею в виду то, что сказал. Никто не должен знать. "

Тео решительно кивнул, но Гермиона все еще выглядела обеспокоенной.

"Но, Гарри, разве профессор Дамблдор не хотел знать, как ты вообще нашел Малфоя?"

"Конечно, он это сделал. Итак, я сказал ему и профессору Снейпу, что последовал за Драко в Запретный лес - я сказал им, что нашел его до того, как он достиг входа в Комнату, которая, как я подразумевал, находилась где-то в лесу. А потом я сказал им, что использовал это проклятие под названием Anathema Purgo , чтобы очистить дневник."

"Anathema Purgo?" Гермиона с любопытством спросила: "Очищение от проклятия?"

"Да, это наполняет объект чистой темной магией - предполагается, что сама величина, которую это высасывает из вас, способна переписать большую часть curses...in теория, по крайней мере".

"Звучит опасно, Гарри! Дневник должен был быть исключительно мощным темным артефактом! Перезапись проклятия означала бы... ты мог умереть , Гарри! Ты мог бы ...

"На самом деле это не я произносил заклинание, Гермиона, - заверил ее Гарри, - Ну, я это сделал, но я сделал это после того, как дневник был уже пуст".

"Тогда как ты избавился от проклятия?"

Гарри поджал губы - это была вторая часть истории, которую они с Томом сочинили. "Я ... прикоснулся к нему, и произошло что-то странное. Это было больно ...очень – а потом я потерял сознание; это было почти в точности так, как случилось с Квирреллом. Честно...Я думаю, это как-то связано с защитой, которую моя мать наложила на меня. Дамблдор думает, что это как-то связано с тем, как она пожертвовала своей жизнью ради моей ... Он сделал паузу. "В любом случае, когда я проснулся, дневник был пуст. Никакого Тома Риддла. Никакого Волан-де-Морта"

Гермиона критически посмотрела на него. — Ты уверен?

— Я почти уверен. Мы с Драко проверили это.

— Значит, Малфой знает, что произошло на самом деле, — подтвердила Гермиона.

Гарри кивнул.

Тео недоверчиво нахмурился. — Разве Драко ничего не сказал по этому поводу?

"О чем?"

Тео поднял бровь. "О твоей маленькой истории для прикрытия".

"Ну, я попросил его солгать ради меня, конечно. В конце концов, он обязан мне жизнью - это действительно меньшее, что он мог сделать".

Тео моргнул. "Я полагаю, это правда".

"Мы достигли взаимопонимания. Теперь мы друзья".

Гермиона слегка поперхнулась, а Тео уставился на него.

"Вы ... друзья...?"

Гарри энергично кивнул. "Я даже ходил к нему домой! Знаешь, я там был. Его мать пригласила меня пожить у нее некоторое время – разве это не мило?"

Его друзья все еще таращились на него.

"Подожди минутку", - сказала Гермиона довольно взволнованно, - "Ты перешла от угроз ему, когда он делал за тебя грязную работу, к приглашению на вечеринку с ночевкой ?!"

"Я, э-э, так полагаю?"

Тео покачал головой. "Невероятно".

"Это так?"

"Как ты можешь быть таким чертовски симпатичным?"

Гарри застенчиво улыбнулся.

"В любом случае, - сказал он, - поскольку теперь он мне врет, я решил одолжить ему книгу по окклюменции на лето. А потом...может быть ... если он докажет, что способен и полезен ... может быть, он сможет присоединиться Сами-Знаете-К-Чему?"

Теперь двое других выглядели еще более шокированными.

— Подожди, — сказал Тео, — ты только что ненавидела его, а теперь хочешь пригласить в наш тайный клуб.

Гарри кивнул. Теперь, когда он подумал об этом, это показалось ему немного странным. «Он извинился за всё — я вижу, что он был искренен, и он действительно солгал ради меня. На самом деле, уже дважды. Так что... я думаю, что есть вероятность, что мы сможем ему доверять. Конечно, мы его проверим. Мы попросим его сделать что-нибудь для нас, чтобы, знаете ли, доказать свою ценность, и если он сможет быть полезным и приложит усилия, чтобы научиться окклюменции...тогда, может быть. По крайней мере, это позволит мне присматривать за ним. И... чем ближе он будет ко мне — чем больше он будет верить, что я ему доверяю, — тем меньше вероятность, что он меня предаст.

Гермиона медленно кивнула. «Он лучше всех на нашем курсе разбирается в зельях, и я подумала... сварить зелье анимага может быть немного выше моего уровня, не говоря уже о том, как трудно найти ингредиенты. Но Малфой, возможно, справится. По крайней мере, у него, вероятно, есть доступ к ингредиентам, которого нет у нас, — он не мог бы быть настолько хорош в зельеварении, если бы не практиковался дома.

"Я тоже об этом думал".

Тео нахмурился. "Я бы не возражал, но у нас еще даже нет настоящего названия ..."

"Вообще-то, - перебила Гермиона, - возможно, я кое-что придумала".

Брови Тео поползли вверх.

"Что это?"

— Орден Полуночного Солнца, — медленно и осторожно произнесла Гермиона, стараясь чётко выговаривать слова.

— Орден Полуночного Солнца? — с любопытством спросил Тео. — Что это значит?

"Ну, я не знаю, замечал ли ты когда-нибудь, - она взглянула на Гарри, - но твой шрам, Гарри, идентичен руне Совило, которая представляет солнце. Он символизирует победу, защиту и целостность."

Гарри ухмыльнулся, чувствуя себя довольно забавно. "Понятно. Это довольно остроумно. Но как насчет полночной части?"

"Полуночное солнце - это природное явление, которое происходит во время летнего солнцестояния в местах к северу от Полярного круга - по сути, солнце не заходит даже ночью".

"... и что?"

"Итак... Я знаю, что мы практикуем темные искусства и все такое, но важно, чтобы мы помнили, зачем мы это делаем".

Тео решительно кивнул. "Защищать друг друга".

"Именно. Потому что, хотя мы не очень стары и еще многого не знаем, мы понимаем, что мир - темное место ".

Понимание снизошло на Гарри. "И подобно Полуночному Солнцу, мы защитим друг друга и восторжествуем над тьмой. Полуночное Солнце – полная победа над ночью".

Гермиона улыбнулась. "Да, это все. Итак, что ты думаешь?"

Оба мальчика улыбнулись ей.

"Я в деле", - сказал Тео.

"Я думаю, это отличная идея, Гермиона. Как всегда, ты великолепна".

"Что ж, спасибо тебе, бесстрашный лидер", - с юмором сказала она.

Гарри слегка покраснел.

"В любом случае, - быстро сказала Гермиона, - у нас осталось всего несколько минут до окончания завтрака, поэтому мы должны обсудить официальные дела Ордена".

Тео криво ухмыльнулся, явно наслаждаясь новым именем. "Да, официальное дело Ордена".

Гарри ухмыльнулся. "Конечно. Что ты хотела обсудить, Гермиона?"

"Наши анимагические формы. Кому-нибудь из вас уже повезло?"

Немного протрезвев, Гарри и Тео оба покачали головами.

"Все те же сны", - угрюмо сказал Гарри.

Гермиона кивнула. "Я так и думала. Мне тоже не везло, и именно поэтому я больше присматривалась к зелью".

"И?"

"Как я уже сказала, это сложно", - горько сказала Гермиона. "Действительно сложно. Это легко СОВИНЫЕ, если не тритонные штучки. Итак, ваша идея завербовать Малфоя help...it возможно, это единственный вариант, который у нас есть."

Гарри кивнул. "Чтобы проявить себя, мы даем ему инструкции, и он варит его для нас в течение лета".

Гермиона кивнула. "Возможно, это единственный правдоподобный план, который у нас есть".

"Значит, если Драко изучит окклюменцию и сварит для нас наше зелье, мы подумаем о том, чтобы принять его в Орден?" Тео подтвердил.

Гермиона кивнула.

"Отлично", - сказал Гарри. "Теперь я действительно не отказался бы от клубники ..."

Тео нахмурился, поднимаясь на ноги. "Тебе действительно нужно есть больше, чем клубнику".

"Я согласна", - сказала Гермиона, нахмурившись.

Гарри застенчиво улыбнулся. "Не волнуйся за меня – миссис Малфой действительно хорошо меня кормит. Даже слишком хорошо".

Тео усмехнулся. "Да, она так делает".

Когда они вернулись в Большой зал, большая часть школы уже разошлась, чтобы насладиться субботним днем, но Драко все еще ждал их и, увидев, целенаправленно направился к ним.

"Грейнджер, прости за то, что я назвал тебя тогда, в октябре", - объявил он без прелюдии.

Гермиона выглядела совершенно застигнутой врасплох. "Ты уже говорил это, Малфой, некоторое время назад".

"Да, но ..." он неловко посмотрел на нее, явно пытаясь казаться более уверенным в себе, чем был на самом деле, "Я не это имел в виду. Сейчас я искренне извиняюсь".

Гермиона и Тео уставились на него, в то время как Гарри смотрел с гордостью, как родитель, чей малыш только научился ходить.

"Итак, ты принимаешь?" Спросил Драко, переводя нервный взгляд с нее на Гарри.

Гермиона, оправившись от шока, искренне улыбнулась. "Конечно, Малфой. Я прощаю тебя".

"Теперь мы все можем быть друзьями!" Прощебетал Гарри.

Он удостоился трех испепеляющих взглядов.

"Или ... я думаю, мы могли бы начать с дружеских знакомств".

"Направляетесь на праздник, профессор?"

"О, Гарри! Я тебя там не заметил!"

Гарри улыбнулся. "Как ты думаешь, мы могли бы вернуться в твой кабинет? Всего на несколько минут?"

Локхарт попытался изобразить одну из своих ослепительных улыбок. "Ну что ж, Гарри, мы не должны опаздывать на праздник ..."

"Это займет всего мгновение", - резко сказал Гарри.

"Ну, гм, да, тогда очень хорошо, следуйте за мной".

Их прогулка до кабинета Локхарта была тихой и напряженной – Гарри не хотел заводить разговор, пока они не останутся наедине, а Локхарт явно был слишком взволнован, чтобы что-то сказать.

"Итак, что это?" Спросил профессор Локхарт, теряя свое очаровательное поведение, как только они вошли в его кабинет.

"Ты у меня в долгу", - прямо сказал Гарри. "Помнишь?"

"Ну, да, эм..."

"Я коллекционирую", - заключил Гарри окончательно.

Обычно яркий мужчина увял под каменным взглядом Гарри. "Чего ты хочешь?" категорично спросил он.

"Я хочу знать, как тебе это удается? Сделай ложь, которую ты рассказываешь в своих книгах, такой правдоподобной?"

Он искренне хотел знать. Локхарт явно был дураком и некомпетентным волшебником - магглом, владеющим магией, – и все же ему удалось одурачить тысячи людей своими непродуманными историями о мнимых приключениях и наигранной смелости. Если бы Гарри смог раскрыть свой секрет...что ж, наличие подобной способности могло бы в конечном итоге спасти ему жизнь в будущем.

"Я ... не понимаю, о чем ты говоришь".

Гарри прищурился. "Не лги мне, профессор. Меня тебе не одурачить. Ты не сможешь устоять против нескольких пикси, не говоря уже об оборотне. В чем твой секрет? Как ты пишешь такую фантастическую неправду? Это не просто вопрос лжи - тебе нужно подбросить доказательства, зафиксировать записи, тебе нужны знания, которых у тебя иначе не было бы; о людях, местах и магии. Вам нужен доступ к информации, к которой у вас не должно быть доступа."

"Я не понимаю, о чем ты говоришь", - снова выпалил Локхарт.

Гарри вздохнул. Что он мог сделать, чтобы заставить Локхарта заговорить? Он уже шантажировал его, но, очевидно, даже Локхарт был достаточно умен, чтобы разоблачить его блеф – он не собирался никому рассказывать, ему было слишком любопытно.

В отчаянии он начал расхаживать по комнате...

"Obliv-"

"Экспеллиармус!"

Он легко поймал палочку Локхарта и злобно посмотрел на него. "Ты уже второй раз пытаешься это сделать", - прошипел он. "Это чрезвычайно грубо".

Локхарт побледнел от его тона.

Гарри посмотрел на палочку в своей руке. У него была палочка Локхарта ... но что теперь? Как ему убедить человека заговорить? Пригрозить проклятием? Сломать его палочку?

Но ты не обязан... прошипел голос в его голове.

Гарри замер, и внезапно он почувствовал себя очень странно, как будто ледяная вода окутала его кожу. В ушах у него раздался тихий гул, и зрение затуманилось - на мгновение у него двоилось в глазах.

— Что ты имеешь в виду? — пробормотал он невнятно, не обращая внимания на озадаченное выражение на бледном лице Локхарта.

Ты знаешь заклинание, Гарри. Если хочешь знать правду, произнеси его.

Глаза Гарри расширились; потребовалось мгновение, но он понял, что голос велел ему сделать. «Нет... нет... я не могу этого сделать, не получив его разрешения».

— Гарри, — осторожно начал Локхарт, — кто ты такой?

— Заткнись, — огрызнулся Гарри, внезапно почувствовав лёгкое головокружение.

Почему бы и нет? Говорил Том; потому что это почти наверняка был Том. Но как? Том почти никогда не разговаривал с ним мысленно - это растрачивало слишком много его магии.

Что сделал этот человек, чтобы заслужить ваше милосердие? Он не сделал ничего, кроме лжи, выставил всех вас, ваших учителей, ваших одноклассников дураками. Это слабое, жалкое существо ничего не заслуживает от вас, потому что он ничего вам не дал. На самом деле, он причинял вам зло, снова и снова.

Гарри колебался. Действительно ли это Том разговаривал с ним? Том никогда не был таким многословным, не тогда, когда он говорил с ним мысленно; он был недостаточно силен. Были ли это мысли Гарри? Или Тома? Он был так сбит с толку - его разум был клубящимся туманом, нематериальным и бессвязным.

Он лжет, жульничает и держит тебя за дурака, и если этого было недостаточно, он пытался стереть с тебя память - дважды. Он пытался украсть твои воспоминания. Он пытался вторгнуться в твой разум – ученик, его ученица – и украсть то, что принадлежит тебе, то, что тебе дороже всего: твои собственные мысли. Он заслуживает наказания. Он заслуживает того, чтобы пожать то, что посеял...

Гарри неуверенно поднял палочку, чувствуя, как у него начинают подергиваться пальцы.

"Гарри, что ты..."

Он слабый, трусливый ублюдок, не заслуживающий жизни и магии, которые были ему даны. Как и всем нам, ему была дана возможность стать великим, но он упустил ее и стал хныкающим, отвратительным, мерзким существом, которое вы видите перед собой. Этот вор, который пытался проникнуть в твой разум и украсть у тебя – заслуживает ли он твоего милосердия?

"Нет..." - прошептал Гарри, его охватило чувство откровения и изумления.

Ты знаешь заклинание, Гарри. Я знаю, ты сможешь это сделать.

"Гарри ..."

"Легилименты".

Мгновенно Гарри почувствовал, как его сознание всасывается в разум Локхарта. Мужчина не был полностью некомпетентен – он оказал сопротивление; поэтому Гарри давил все сильнее и сильнее, пока слабая оболочка, окружающая разум мужчины, не разлетелась вдребезги. Мгновенно на него накатила сильная волна страха, и он изо всех сил старался не потерять себя, не поддаться бурному наплыву эмоций. Нет, он не мог позволить себе сдаться - ему нужно было кое-что найти.

Покажи это мне. Покажи мне, как ты мастеришь свою ложь.

Перед его глазами материализовались образы разговоров, историй...

"Обливиэйт".

"Обливиэйт".

"Обливиэйт".

Истории - сказки, аккаунты, записи, пароли, данные - были украдены, все они – это... этот... человек... человек... вещь...одурачил добрых, храбрых людей, заставив их раскрыть ему то, что было самым священным – их мысли, опыт и воспоминания, – а он ... оно ... украл их, лишив невинных людей того, на что имеют право все люди – их собственного разума.

Слабый. Трусливый. Грязный. Подлый. Трус. Дурак.

Как смеет это слабое, ущербное существо играть роль бога? Как он смеет? Как смеет он?

Том был прав. Конечно, был. Том всегда был прав. Том всегда знал, что сказать; Том всегда знал, что делать. Он должен слушать его - он всегда должен слушать. Том всегда был прав. Он был прав. Этот человек ... он не заслуживал милосердия. Он заслуживал пожинать то, что посеял.

И мир вокруг него начал давать трещины.

"Я только что поняла, - сказала Трейси, когда слизеринцы болтали друг с другом на празднике в честь окончания года, - с Локхартом ничего не случилось! Он пережил этот год!"

Флинт ухмыльнулся. "Впервые вижу".

"Но ... но...это значит, что мы должны пережить еще один год с ним?" Трагически сказал Тео.

Тем временем Трейси хмурилась рядом с ним. "Знаешь, на самом деле ... Локхарт выглядит не так уж хорошо".

Гарри не утруждал себя просмотром; он знал, что увидит. Он хотел почувствовать раскаяние. Он хотел почувствовать ужас ... но этого не произошло. Он просто чувствовал оцепенение. Смутное удовлетворение. Одобрение Тома излучалось в его сознании, и он чувствовал ... что-то вроде смутного экстаза. "Не так ли?"

Тео, прищурившись, оглянулся через плечо.

"Wait...is это ... кровь течет у него из уха?" Голос Тео был недоверчивым.

Гарри по-прежнему не утруждал себя просмотром. Он предположил, что часть его боялась натиска страха и жути, которые могли захлестнуть его, если бы он это сделал. "Неужели?"

Мгновение спустя по Большому залу разнесся зловещий стук - это голова Локхарта ударилась о тарелку.

В Большом зале воцарился хаос, и внезапно весь персонал вскочил на ноги, ухаживая за павшим профессором Защиты от Темных искусств.

"Как ты думаешь, что произошло?" Озадаченно спросила Паркинсон.

"Он болен?" Спросила Миллисент.

"Возможно, он слишком возомнил о себе", - пошутила Трейси.

"Может быть, он потерял все свои воспоминания и впал в вегетативное состояние", - рассеянно вставил Гарри. Он ничего не мог с собой поделать. Ему нужно было что-то сказать. Что-нибудь.

Внезапно он почувствовал, что все взгляды в непосредственной близости устремлены на него.

"... Гарри?" Рядом с ним неловко произнес Тео.

Гарри проигнорировал их и продолжил есть. Он мог поклясться, что почувствовал, как воздух вокруг него остыл на несколько градусов.

"Гарри, - услышал он дрожащий голос Миллисент, - Ты не..."

Дафна ахнула. "Ты сделал".

Он сделал. Он сделал. О боги ... о боги...

Ты сделал.

Внезапно на него снизошло умиротворение, и он вздохнул. "Я ничего не делал, и никто никогда не докажет обратного".

Наступила оглушительная тишина.

"Что ж, - заговорила Гортензия Роуленд, - С сегодняшнего дня я больше не староста. Следовательно, мне все равно".

"Ну, я думаю, что тот, кто прикончил этого идиота, оказал общественную услугу", - уверенно сказал Драко. "Они заслуживают медали, черт возьми".

Гарри слегка улыбнулся, не обращая внимания на холодный пот, стекающий по его лицу.

Гарри вздохнул, глядя на слой пыли, который осел над самой маленькой спальней дома номер 4 по Тисовой улице. Конечно, Дурсли не осмелились войти в его спальню в его отсутствие, за что он был одновременно раздражен и благодарен. Ну что ж.

"Добби!"

Эльф возник прямо перед ним. "Мастер Гарри Поттер, сэр!"

Гарри мягко улыбнулся. "Просто Гарри, Добби. Ты можешь что-нибудь сделать с этой пылью?"

Добби, казалось, обрадовался вопросу, щелкнул пальцами, и через несколько мгновений вся пыль исчезла.

Гарри моргнул. "Что ж, это удобно. Спасибо, Добби, отличная работа".

Эльф просиял, восхищенно впитывая похвалу. "Мастеру Гарри нужно что-нибудь еще?"

"Вообще-то, да, Добби. У нас есть работа. Много работы".

Глава 40

Интерлюдия: Miserere Mei

Октябрь 1985

Пятилетний мальчик сидел и рыдал под холодной пустой деревянной скамьей, слезы блестели синим и красным в пятнах солнечного света. Его кожа была бледной и покрыта розовым румянцем, смешанным с сероватой почвой, а волосы спутанными и непослушными; его глаза были скрыты за треснувшими линзами, окруженными слегка погнутой оправой, но за ними они были яркими и живыми, светились неземным зеленым, светились чем-то сродни страху.

"Почему на тебе нет обуви?"

Взгляд мальчика метнулся вверх, и его сразу привлекла фигура высокого пожилого мужчины в странной мантии, на лице которого играла легкая улыбка.

"У меня нет Нью-Йорка".

"О? И почему это?"

Голос мужчины был мягким и ровным – он был постоянным, настоящим и конкретным. Он звучал так, как будто принадлежал кому-то, как будто был предназначен для того, чтобы его услышали.

"Потому что такие уроды, как я, не обслуживают нью-йоркскую обувь".

Едва заметная, деликатная хмурость омрачила лицо пожилого мужчины, когда он опустился на колени рядом с ним, и, увидев это, маленький мальчик вздрогнул и попятился, шлепая босыми ногами по грубому ковру. Грязные руки были подняты вокруг головы мальчика, прикрывая его лицо, как жалкий щит.

"Тсс... Я не собираюсь причинять тебе боль".

Маленький мальчик ослабил бдительность, выглядывая из-под пальцев. "Ты не такой?"

"Ну и кто бы хотел навредить такому милому маленькому мальчику, как ты?"

Ребенок что-то пробормотал себе под нос.

"Может быть, ты хочешь выйти оттуда? Мы можем принести тебе перекусить".

Маленький мальчик покачал головой.

"Нет? Тогда что ты хочешь делать?"

Мальчик тихо пробормотал что-то еще.

"Ну что ж...как насчет того, чтобы я рассказал тебе историю?"

"... история?"

Добрый человек кивнул. "О другом маленьком мальчике. Его звали Иисус".

И вот он рассказал маленькому мальчику историю - о другом маленьком мальчике, известном тысячам людей еще до того, как он родился; о маленьком мальчике, рожденном по пророчеству, судьбе. Он рассказал историю о ребенке, которому было суждено стать хорошим, праведным и святым, который спас мир и продолжал делать это с каждым грехом, от которого страдал мир. Он рассказал историю очищения от греха, о жертве и крещении - о силе воды и крови, о надежде и вере. Он рассказал историю о лучшем мире, где душа могла быть спасена, и где однажды праведные мертвецы и райский покой ждали тех, кто очистился водой и кровью.

Август 1993

Miserere mei, Deus:

secundum magnam misericordiam tuam.

Et secundum multitudinem miserationum tuarum,

dele iniquitatem meam.

Amplius lava me ab iniquitate mea:

et a peccato meo munda me.

Quoniam iniquitatem meam ego cognosco:

et peccatum meum contra me est semper.

Tibi soli peccavi, et malum coram te feci:

ut justificeris in sermonibus tuis, et vincas cum judicaris.

Ecce enim in iniquitatibus conceptus sum:

et in peccatis concepit me mater mea.

Ecce enim veritatem dilexisti:

incerta et occulta sapientiae tuae manifestasti mihi.

Голоса были подобны волнам в океане, нарастающим и убывающим, набухающим и опадающим; текучие и преходящие, как сама вода, они омывали его и погружали в суть того, чем было это место.

Священный.

"Ты не должен быть здесь".

Гарри оглянулся через плечо и увидел Сэма Стюарта рядом с собой, его лицо выдавало явный дискомфорт.

Он сидел на скрипучих металлических качелях на детской площадке, лениво поднимая пыль в воздух при раскачивании взад-вперед, когда увидел его – своего бывшего лучшего друга, идущего по Уиллоу-стрит. Слегка заинтригованный, он решил последовать за ним. Что стало с Сэмом Стюартом?

Теперь мальчик был намного выше, по крайней мере, на голову выше Гарри, и он явно был немного крепче. Но в остальном ... те же светлые волосы песочного цвета, длинные и взъерошенные ветром; те же белые кроссовки и красная рубашка. Это определенно был Сэм.

Любопытство Гарри удвоилось, когда он обнаружил, что Сэм направляется к местной приходской церкви; он был там всего пять раз до этого, много лет назад, и он мало что помнил - на самом деле в то время он был не в лучшем расположении духа - однако место было узнаваемо безошибочно. По-своему, это выглядело довольно фантастично, немного причудливо, как маленький кусочек магии, прямо там, в Суррее – магии, магии, которой поклонялись магглы.

Дурсли никогда не были религиозными, поэтому Гарри никогда не давали возможности понять концепцию поклонения; концепцию почитания чего-то, чего нельзя увидеть, потрогать или услышать. Магия присутствовала; магия была яркой; магия была конкретной - но эта магловская магия, в ней не было ничего из этого. И все же, казалось, никто не отрицал, что она существовала – как ложь могла поработить миллионы? В этой магии каким-то образом должна была быть правда, и все же она была такой несущественной; Гарри не верил в чудеса - в магию, никем не творимую - и он был почти уверен, что если Бог и существовал, то он был либо жесток, либо незаинтересован в том, что он создал ... но все же он не мог заставить себя полностью отмахнуться от маггловской магии. В концепции добра, морали, священного было что-то невероятно реальное.

Возможно, эти пять визитов изменили его больше, чем он думал вначале.

Его сердце учащенно билось, когда он вошел в церковь. Это было знакомо, но воспоминания ускользали от него, покалывая, как нервное жужжание, на задворках сознания; тем не менее, они были там, и окружающее его место сразу привлекло его как нечто значительное. Это было далеко не так грандиозно, как Хогвартс, но still...it казалось, что его перенесли в какое-то священное место; он больше не был в Суррее.

Святилище было тускло освещено, деревянные скамьи едва поблескивали в мягком золотистом свете. Перила и колонны возвышались вокруг него, позолоченные и украшенные орнаментом, а на стенах он мог видеть картины – не с рыцарями и драконами, а с людьми, которые едят и разговаривают друг с другом, или переходят вброд голубую воду, или умирают, как казалось, ужасной и мучительной смертью. Было странно, подумал он, что такие вещи находятся в месте поклонения, но они не казались неуместными; напротив, они были знакомы. Евангелизация Иисуса. Работа Иоанна Крестителя. Распятие. Мученичество святого Петра. Он знал эти истории - едва-едва, но они там были.

В передней части комнаты было возвышение, на котором собралась небольшая группа людей – они были источником тех чарующих звуков, тех священных слогов, которые Гарри не мог понять. Они были окутаны мягким светом, голубое, красное и зеленое свечение отбрасывало на них витражное стекло позади них, прекрасное произведение искусства, подобного которому Гарри никогда раньше не видел. И все же он видел. Такой знакомый, но такой далекий

"Это твоя сестра?" Спросил Гарри, указывая на одну из девочек-подростков в первых рядах хора.

Сэм рядом с ним напрягся. "Ты не должен быть здесь".

Почему-то это были не те слова, которые он ожидал услышать. "Оставайся, сколько захочешь", - тихо, диссонируя, прошептало воспоминание.

"Почему бы и нет?"

"Таким людям, как ты , не место в местах, подобных этому".

"Никому из нас здесь не место".

Гарри нахмурился. "Я нравлюсь людям?"

"Люди, в которых сидит дьявол".

"Мы все дети Божьи".

"Я почти уверен, что во мне нет дьявола". Ну, опять же, он вроде как был.

"Ты можешь делать то, чего не должен уметь".

"У тебя есть дар".

"Это не имеет никакого отношения к дьяволу".

"Тогда почему ты можешь их создавать?"

"Никто не понимает воли Бога".

Гарри часто задавался вопросом, откуда взялась магия, но он сомневался, что Сэм говорил именно об этом. "Я таким родился".

"Мы все родились во грехе".

"Ты прекрасно и чудесно сделан".

Гарри взглянул на него, по общему признанию, застигнутый врасплох этим заявлением. Идея о том, что все рождаются уже омраченными мировым злом, не казалась ему такой уж чуждой, но это было не то, что он ожидал услышать из уст кого-то вроде Сэма Стюарта; кого-то...приземленный, нормальный. "Правда?"

Сэм коротко кивнул.

"О". На самом деле, он не знал, что еще сказать.

И снова комнату наполнил неземной хор голосов, когда оба мальчика замолчали.

"Ты должен пойти".

— Но я не понимаю почему, — настаивал Гарри.

"Тебе не место в доме Божьем".

"Для каждого есть место на небесах".

"Но почему бы и нет?"

Сэм вздохнул, явно расстроенный.

"Разве Бог не любит всех?" Гарри подтолкнул.

"... Я действительно не знаю".

Гарри медленно кивнул - это было справедливо. Его взгляд снова переместился на хор. "Что они говорят?"

"...помилуй меня, о Боже, по великой Твоей благости... по множеству Твоих милостей избавь меня от обид...Остальное я забываю".

"Это...очень грустно".

"Это не так".

"Для меня это звучит грустно". Тот, кто это написал, не мог быть счастлив из-за того, что ему пришлось просить прощения, не так ли?

"Видишь, вот почему тебя здесь не должно быть. Ты не можешь понять..."

"Я не думаю, что кто-то действительно понимает".

Гарри нахмурился. "Понять что?"

«Это счастливые слова, которые дают нам надежду».

«Если мы даём Богу веру, он даёт нам надежду взамен.

Гарри нахмурился ещё сильнее. — Что даёт тебе надежду — Божья милость или Его величие?

"... полагаю, и то, и другое".

Гарри медленно кивнул. — А что делает Бога великим?

"Ну ... его доброта".

"Бог добр".

Гарри повернулся и уставился на Сэма, который слегка отшатнулся от его взгляда.

Он вздохнул. "Спасибо, что поговорил со мной, Сэм. Было приятно снова тебя увидеть".

"Не благодари меня за то, что я выполняю работу Бога".

Сэм отказывался смотреть на него.

Но как только он собрался уходить, он замер, внезапно охваченный вопросом, сомнением, которое по какой-то причине, он знал, не оставит его в покое. Он не знал, почему он хотел знать. Он не знал, почему его волновало, что скажет Сэм. Он просто знал, что должен спросить - он даже не знал, действительно ли хочет ответа; он просто должен был спросить. "Сэм?"

Он оглянулся через плечо и увидел, как другой мальчик напрягся.

"Что?"

"Ты думаешь, я плохой человек?"

Он не получил ответа.

Тринадцатилетний мальчик сидел на жестких, потрепанных временем качелях, подвешенных к старым шатким качелям, которые дрожали и скрипели под его весом, какими бы убогими они ни были. Была почти полночь, луна была окутана туманом, звезды скрыты за серой завесой.

Мальчик не видел слабого свечения в небе и не слышал скрипа качелей – он был в ловушке собственного разума, захваченный воспоминаниями, медленно ускользающими от настоящего, что-то тяжелое и горькое шевелилось в его груди. Дыша медленно и неглубоко, он поднялся на ноги.

Я коллекционирую.

Я ... не понимаю, о чем ты говоришь.

Мальчик споткнулся, схватившись за голову руками.

Тебе не обязательно...

Ты знаешь заклинание, Гарри.

Он заслуживает наказания. Он заслуживает пожать то, что посеял...

... заслуживает ли он вашего милосердия?

Как бы бесполезно это ни было, дрожащие руки поднялись, чтобы закрыть уши мальчика.

Нет.

Legilimens.

Забвение.

Забвение.

Забвение.

Прерывистое дыхание. Бешеный импульс магии. Искореженный металл. Битый камень.

Забвение.

"Я не ... это было не ... я ... мне так ... так ... жаль..."

Глава 41

Глава 41: Охота за крестражами

Медленно моргая, Гарри посмотрел направо и вздохнул, прочитав яркие неоновые цифры.

09:57

Взглянув на окно, он отпрянул от ползущих тонких струек света, хотя в животе у него закипала тошнота.

"Добби..." - прохрипел он.

"Мастер Гарри, сэр!"

Появившись в своей спальне, Добби остановился, нахмурившись. "Мастер Гарри все еще болен?"

Гарри слабо кивнул. "Не могли бы вы принести мне немного воды?"

Широко раскрыв сочувствующие глаза, Добби быстро кивнул. "Конечно, сэр! Не хочет ли сэр тоже чего-нибудь поесть?"

Гарри покачал головой. "Нет, спасибо, Добби".

Добби снова нахмурился. "Мастер Гарри должен поесть, если хочет, чтобы к нему вернулись силы".

Гарри слабо улыбнулся и собрался ответить, но три громких стука в дверь его спальни прервали его.

"МАЛЬЧИК!"

"Я все еще болен!" - хрипло выкрикнул он.

Ответа не последовало, но он услышал удаляющиеся шаги за дверью своей спальни.

Добби хмуро посмотрел на дверь. "Грязные магглы мастера Гарри должны дать мастеру Гарри отдохнуть и набраться сил!"

Слабая улыбка Гарри вернулась.

"Мастер Гарри уверен , что не хочет есть?"

Гарри кивнул. "Может быть, позже, Добби. Спасибо".

Добби грустно улыбнулся, щелкнул пальцами и исчез. Мгновение спустя он появился с тихим хлопком и поставил стакан воды на прикроватный столик Гарри.

"Мастеру Гарри понадобится что-нибудь еще?"

"Добби нет...спасибо ... иди, наслаждайся своим днем".

Добби медленно кивнул. "Добби думает, что он засорит сливные трубы магглов".

Гарри усмехнулся. "Звучит как план, Добби".

Добби ухмыльнулся, щелкнул пальцами и исчез.

Тем временем в голове у Гарри пульсировала боль. Это была тошнотворная смесь туманной, гнетущей боли, которая не оставляла его в покое, и жестокого свидетельства недовольства Тома.

Ты жалок, выпалил Том, еще более откровенно высказывая свое мнение, к чему он был особенно склонен в последнее время. Теперь Том мог говорить с ним, как оказалось - слияние с дневником укрепило его магическую сущность до такой степени, что теперь он мог говорить с Гарри, когда пожелает, его голос эхом отдавался в голове Гарри, громко и ясно. Он по-прежнему не был особенно разговорчив, но Гарри чувствовал, что теперь его присутствие стало более заметным, и он еще не был уверен, нравится ему это или нет.

Короче говоря, Гарри перешел от разговора с зеркалом к разговору в разреженный воздух, который, как он полагал, выглядел немного менее психотичным? Он действительно не знал.

Тем временем Гарри вздохнул, чувствуя себя беспомощным. Я знаю, что я жалок. И я ненавижу это. Но я ничего не могу с этим поделать. И это я тоже ненавижу. Однако он не стал утруждать себя выражением своих чувств - у Тома никогда не хватало терпения на такого рода вещи.

Он решил попытаться успокоить своего мысленного собеседника. "Я встану с постели завтра утром, Том".

Ты сказал это вчера, мысленно прорычал Том.

"Я знаю... Мне жаль..."

Меня не волнует, что ты сожалеешь. Твои извинения для меня ничего не стоят - в отличие от тебя прямо сейчас.

"Я знаю..."

Что еще он должен был сказать?

Гарри потянулся за чашкой, которую Добби принес для него, но замер, подняв руку, выронив ее мгновение спустя.

"Позже..."

Жалкий.

Лето началось на хорошей ноте; в течение первой недели после возвращения из Хогвартса Гарри и Добби забрали все поддельные крестражи из дома мисс Дженкинс и перепрятали их в старом шкафу Гарри в качестве временной меры. Вскоре после этого он начал осуществлять свой план начать заранее выбранное им летнее занятие – охоту за крестражами.

Кубок достался легко. Поездка в Гринготтс, и все закончилось.

Однако с кольцом было немного сложнее, и первым шагом было заручиться помощью Добби.

К жизни с Добби пришлось немного привыкнуть. Изначально Гарри не знал, куда пристроить эльфа, но в конце концов они вместе остановились на чердаке Дурслей, где Добби установил для себя маленькую кроватку в укромном уголке, за несколькими покрытыми пылью коробками, сложенными штабелями высотой почти в два метра. Учитывая количество пыли, собравшейся на них (которую он очень усердно убеждал Добби не убирать), было вероятно, что импровизированную спальню Добби не обнаружат, но это не помешало Гарри зациклиться примерно на сотне различных сценариев, в которых Дурсли узнали об этом. Последующие разговоры варьировались от невероятно забавных до катастрофических.

Как только скудные жилые помещения Добби были обеспечены, им нужно было обсудить детали нового образа жизни Добби. Эльф сначала был шокирован, когда Гарри изложил свои ожидания от него.

"Мне нужно, чтобы ты доставил для меня несколько писем и аппарировал в несколько мест этим летом, но в остальном, не стесняйся исследовать Суррей или еще куда-нибудь, на самом деле. Просто держись подальше от посторонних глаз".

— Но... но... разве хозяину Гарри не понадобится Добби, чтобы готовить и убирать?

Гарри покачал головой. «На самом деле, Добби, ты, по сути, свободен — мне просто понадобится твоя помощь несколько раз, в основном для передвижения».

"Но ... но..."

— Правда, Добби, — Гарри мягко улыбнулся эльфу. — Ты свободен.

Тем временем Добби пришёл в ужас, когда узнал, что именно Гарри, а не он, должен выполнять немалую часть домашней работы у Дурслей. Он изо всех сил пытался убедить Гарри позволить ему взять всё в свои руки, но Гарри был непреклонен.

— Дурсли должны видеть, как я выполняю работу по дому, иначе у меня будут большие неприятности. Ты же не хочешь, чтобы у меня были неприятности, Добби?

— О нет, сэр! Никогда, сэр!

Достаточно сказать, что Добби не слишком любил Дурслей.

— Добби всегда хотел познакомиться с магглами, сэр.

— О, — рассеянно спросил Гарри, — и что ты о них думаешь?

"Добби ... не в восторге, сэр".

Гарри усмехнулся. «Не оправдал твоих ожиданий, Добби?»

"Добби хотел бы, чтобы он никогда не встречался с магглами, сэр. Добби хотел бы увезти мастера Гарри подальше, где Добби мог бы должным образом служить мастеру Гарри".

"Однажды, Добби. Однажды".

Домашний эльф, хотя в целом и отличался очень мягкими манерами, стал называть Дурслей "грязными магглами хозяина Гарри" (титул, одобренный самим Гарри) и часто забавлял и себя, и Гарри, засоряя их канализацию, пряча их одежду и портя их еду. Он, конечно, сначала попросил разрешения.

"Добби почтительно просит разрешения немного пошалить, сэр".

"О, пожалуйста, сделай это, Добби, пожалуйста, сделай".

Впервые на его памяти летние каникулы Гарри начались как нечто вроде приятного времяпрепровождения; как обычно, он выполнял много работы по дому, пытаясь избежать конфликтов любого рода, притворяясь, что милостиво принимает многочисленные наказания, которым его подвергали (это никогда не становилось менее забавным, наблюдая, как Дурсли занимаются бесполезной задачей запереть его, в то время как он просто переключил свой график на ночной и использовал свое удобное отпирающее заклинание ... он предположил, что была очень детская часть его, которая все еще получала большое удовольствие от подрыва их авторитета) – однако теперь он мог позволить себе роскошь наблюдать, как Дурсли паникуют из-за переполненных туалетов, пропавших носков и гнилой ветчины, которые никоим образом не могли привести к Гарри. Все это было очень забавно, и он постоянно благодарил Добби за постоянный источник развлечения.

"О, Добби очень рад, сэр, быть полезным мастеру Гарри".

Но даже после всего, что их сблизило из-за взаимной неприязни к Дурслям, Гарри нервничал, затрагивая тему поручений, которые Том хотел, чтобы он выполнил. Добби был хорошим эльфом; более того, он был хорошим человеком. Гарри пытался быть хорошим человеком ... но Том, по сути, был полярной противоположностью хорошему человеку по определению, и учитывая, что это были его поручения, которые нужно было выполнять...ну, у Тома была привычка просить Гарри делать плохие вещи, на что он обычно соглашался, и он подумал, что этот факт вполне может всплыть в ходе их летних командировок. Это поставило его в трудное положение: он нуждался в помощи Добби, но был слишком напуган, чтобы попросить об этом. Как обычно, Том был раздражен и сказал, что он действительно ведет себя очень глупо.

Он принадлежит тебе. Делай с ним все, что пожелаешь. Если ты не хочешь, чтобы он плохо думал о тебе, прикажи ему не делать этого.

Однако Гарри чувствовал, что на самом деле все не так просто, и сказал об этом. Он знал, что технически Добби был частью его собственности , но он не мог не любить эльфа, и, по правде говоря, он наслаждался восхищением, которым осыпало его бедное создание – он не хотел потерять это. В конце концов, он решил поговорить с Добби по душам.

"Послушай, Добби...помнишь, я говорил, что этим летом мне понадобится твоя помощь с некоторыми вещами?"

"О да! Добби горит желанием помогать мастеру Гарри во всем, что ему понадобится".

Гарри кивнул, нахмурившись. "Добби..." - деликатно начал он, - "Возможно, я попрошу тебя сделать что-то, чего ты не поймешь ... и мне нужно будет попросить тебя никому ни словом не обмолвиться об этом".

Добби ахнул при этих словах, выглядя почти оскорбленным. "О, Добби никогда, ни за что не предаст доверие мастера Гарри".

"Даже если бы я попросил тебя сделать что-то плохое? Даже если бы ты увидел меня...Причинил кому-нибудь боль?"

Добби непреклонно покачал головой. "Добби доверяет мастеру Гарри. Добби верит, что мастер Гарри очень порядочный волшебник, действительно очень порядочный волшебник".

"Но что, если я не такой, Добби? Что, если я совершал плохие поступки? Что, если я ... темный wizard...like...Mr. Малфой?"

Но когда он сказал это, Добби не выглядел озадаченным, нервным или испуганным, как он ожидал; он просто посмотрел на него широко раскрытыми серьезными глазами. "Мастер Гарри совсем не похож на старого мастера Добби, сэр. Мастер Гарри добрый и справедливый. Мастер Гарри может практиковать темную магию, сэр, но это не касается Добби, а Добби верит в доброе сердце мастера Гарри. Добби верит, - решительно заявил эльф.

У Гарри перехватило дыхание, когда он услышал это, и внезапно его сердце забилось с невероятной скоростью. Затем ему пришло в голову, что никогда раньше он не встречал такого принимающего, такого доброго человека; Добби действительно был удивительным человеком. "Значит, ты swear...to никому не скажешь, о чем я тебя прошу? Доверять мне и не задавать вопросов?"

"Добби клянется своей жизнью, сэр".

"Тогда, Добби, мне нужно, чтобы ты нашел место под названием Литтл Хэнглтон. Это маленький городок на севере, и ты найдешь там могилу человека по имени Том Риддл, который умер в 1943 году".

И вот так Гарри оказался стоящим перед роскошным надгробием Тома Риддла-старшего 12 июля 1993 года, рука об руку с Добби.

Когда они прибыли, церковный двор был тих, как будто напуганный присутствием зловещего Дома Риддлов, расположенного на холме на юге. Вдыхая сырой, затхлый воздух, тяжелый, как сгущаются тучи над головой, Гарри мгновенно напомнило о времени, когда он нашел себя читать большие надежды , а Дадли был рыться в раздел "видео", а тетя Петунья повозился с любовными романами в местной библиотеке. Часть его надеялась, что сбежавший заключенный может ворваться на сцену в любой момент, но другая часть его испытывала облегчение от того, что этого не произошло.

"Спасибо, Добби", - сказал он через минуту. - "Пожалуйста, встретимся здесь через три часа".

"Будет сделано, сэр!"

После этого план был прост. Как только Добби ушел, Гарри позволил Тому взять под контроль свое тело, чтобы они могли найти хижину Гонта, которая, как оказалось, находилась на окраине маленькой деревни. Когда они дошли до этого, Гарри обнаружил, что рад, что позволил Тому взять верх.

Всякий раз, когда сознание Гарри отступало дальше на задворки его разума, он все еще переживал все, что делало его тело, но то, что он видел, было приглушенным, а то, что он слышал, было приглушенным, факт, за который он был благодарен, когда увидел ветхую кучу дерева и гвоздей, которая лишь отдаленно напоминала дом, и изуродованные змеиные туши, прибитые к двери; он был еще более благодарен, когда они вошли в хижину, и на них обрушилась стена пыли. и запах гнили, плесени и Бог знает чего еще. Даже Том, который обычно был идеально сдержан, слегка кашлянул при входе, его рука рефлекторно потянулась, чтобы прикрыть нос Гарри.

Тому потребовалось около двух часов, чтобы снять множество оберегов и проклятий, которые он наложил на Фамильное кольцо Гонтов, но процесс прошел гладко, и Гарри оставили дремать в своих мыслях, пока Том совершал сложный трюк по снятию проклятий.

Как только Том закончил, он заменил несколько оберегов невидимости, прежде чем надеть кольцо Гарри на палец для сохранности; они еще не решили, где спрятать его на более постоянной основе, и у Гарри сложилось впечатление, что Тома не особенно беспокоил этот факт, учитывая, что последнее место, где можно было бы ожидать найти один из крестражей лорда Волан-де-Морта, было бы на среднем пальце правой руки Гарри Поттера.

После этого процесс замены всех оберегов и проклятий на копии также прошел без происшествий.

В целом, найти и заменить второй крестраж Тома было относительно легкой работой с помощью Добби, но медальон Слизерина неизбежно оказался бы намного сложнее. Из-за этого Том позволил ему небольшую передышку, прежде чем они перешли к последнему крестражу, что оказалось серьезной ошибкой.

Короткие летние каникулы Гарри (его настоящие летние каникулы) начались хорошо. Он начал с просмотра своего руководства по созданию заклинаний и старого учебника физики - он планировал создать свое собственное заклинание; задача, которой он одновременно опасался и радовался.

Все началось просто – ему просто нужно было просмотреть теорию магнетизма и собрать все необходимые уравнения. Гарри не был уверен, сколько деталей ему нужно вдаваться в подробности, поэтому сначала он провел много исследований; просмотрев школьный текст, который он позаимствовал в библиотеке, он поискал учебник физики для первого курса университета, а затем для второго курса...но на тот момент он сильно заблудился в области квантовой механики, поэтому ему оставалось только надеяться, что базового понимания магнитных полей будет достаточно. Это верно. Он создавал заклинание, которое, в случае успешного применения, намагничивало предметы.

Следующим шагом было перевести все физические формулы в арифметические, что, опять же, было довольно простым шагом. Ну, довольно прямолинейно - это было непросто ни в коем случае. Однако после этого ему нужно было создать массивы. Массивы представляли собой геометрические представления арифметических формул, которые выполняли сложную задачу выделения свойств рун, которые необходимо было учитывать при создании заклинания. Это был шаг, на котором создание заклинаний превратилось из сложной науки в нечто вроде искусства, потому что Гарри должен был решить, с какими изолированными свойствами стоит поработать. Следующим шагом будет исследование рун и использование их для формирования движений палочки и настройки заклинания.

Короче говоря, Гарри много думал. И хотя обычно это было хорошо, занятый ум - это активный ум, а активный ум - это ум, который с большей вероятностью увлечется. И увлекся Гарри разумом.

Он начал думать о разных вещах. О жизни, понимаешь? Как далеко он зашел, что изменилось, как он изменился; как он стал тем, кем он был, и кем он становится.

Это началось как смутный зуд – ощущение, что он что-то упустил из виду. Но он не знал, что именно - это казалось таким далеким.

А потом он поговорил с Сэмом Стюартом и вернулся туда...то место.

Miserere mei, Deus. Помилуй меня, о Боже.

Было что-то в этих словах, что нашло отклик в Гарри - что-то невероятно грустное. Хор, Сэм, у них у всех стоиков, пассивные взгляды на их лицах, как все это было обыденным, но эти слова, и то, как они пели им - Гарри был единственным, кто мог слышать отчаяния в них?

Кто-то молил о пощаде, умолял кого-то, кого они не могли видеть, слышать или потрогать, потому что они не могли нести это бремя в одиночку - потому что это было слишком тяжело.

Помилуй - он много раз слышал эти слова в своих снах, произносимые Тому в отчаянии и страхе. Страх перед пытками. Страх смерти. Этот человек, молящий о пощаде, должно быть, всем своим существом верил, что совершил что-то действительно порочное, что-то достаточно ужасное, чтобы вызвать ярость Бога, который предположительно был всеблагим. Мысль была ужасающей.

И все же, по словам Сэма, эти слова вселили в него надежду.

Возможно, он никогда не делал ничего, что, по его мнению, заслуживало Божьего гнева, подумал Гарри. Возможно, он просто никогда не делал ничего настолько плохого. Он просто не знал, на что это похоже, и оставался невозмутимым.

Тогда почему Гарри был так взволнован? Почему слова казались такими тяжелыми, гнетущими? Гарри даже не верил в Бога, и он никогда не делал ничего настолько плохого, не так ли?

Был ли он?

"Ты думаешь, я плохой человек?" он спросил Сэма. Он не получил ответа, и, выйдя из церкви и заверив себя: "Нет, я не плохой человек", его внезапно охватила эта ужасная мысль. Это ложь.

"Что делает тебя плохим человеком?" он задавался вопросом. Это из-за того, что ты совершаешь плохие поступки? Нет, конечно, нет - люди часто говорят, что хорошие люди совершают плохие поступки...но возможно ли было сделать что-то настолько плохое, что после этого ты больше не мог быть хорошим человеком? Что ты больше не сам? Предательство личности. Если так, то он наверняка не сделал ничего настолько плохого, не так ли?

Но он это сделал. Локхарт.

Затем его разум остановился. Подождите, что случилось с Локхартом? Что он сделал?

Что он сделал?

Внезапно все повторилось снова. Он был там, в кабинете Локхарта, с поднятой палочкой и пылающей магией. Зачем он это делал? Почему? Но он не мог это остановить. Он просто должен был наблюдать за всем происходящим, беспомощный, пойманный в ловушку, тонущий в буре дикой ярости, которую он не мог контролировать.

И он не смог с этим справиться. Это было слишком. Это был не он. И все же это было.

Он был почти уверен, что случайно разрушил половину игровой площадки, которую часто посещал в детстве, но он не был до конца уверен; той ночью он, спотыкаясь, вернулся к Дурслям и с тех пор вставал со своей кровати в общей сложности семь раз.

Он был just...so, так устал. Его конечности отяжелели, а веки стали еще тяжелее; его зрение было более напряженным, чем обычно, а кожа неприятно онемела. Но хуже всего был его разум. Все потемнело, стало похожим на слякоть и навевало дремоту, и любой нормальный ход мыслей, который ему удавался, уходил по спирали в тень так же верно, как и появился. Все было просто ... медленно. Он не знал почему, и, по правде говоря, не мог заставить себя беспокоиться. Он просто не хотел ничего делать и не хотел, чтобы его беспокоили по этому поводу.

Добби был...невероятно понимающий; Дурсли...в меньшей степени, но они были слишком обеспокоены тем, чтобы подхватить то, что заразило Гарри, чтобы беспокоить его слишком сильно. И Том был...терпеливый. Ну, возможно, не терпеливый - он молчал. Сначала Гарри был благодарен, но потом начал беспокоиться.

"Что случилось, Том?"

Ответа нет.

"Зачем я это сделал, Том?"

Тишина.

"Это был просто сон, верно? Я имею в виду, я не ... я бы не ... "

Ничего.

"Поговори со мной, пожалуйста!"

Прошло три дня, прежде чем Том что-либо сказал.

Вы закончили?

Он не знал, как на это реагировать.

И теперь, еще три дня спустя, кажется, что Том потерял терпение.

Вот и все. Я достаточно долго потакал тебе. Если ты даже не пошевелишься, мы придумаем план. У тебя есть еще один день, чтобы взять себя в руки – после этого я не позволю тебе спать, пока ты не выполнишь это задание.

Гарри стиснул зубы, подавляя необъяснимый страх при мысли о том, чтобы покинуть свою спальню, несмотря на то, что он ненавидел это место.

"Отлично".

Ему нужно было встать с постели. У него были дела, он знал это. Но он не мог. Он не мог. Он не мог.

Ему пришлось.

Хорошо, так как же он это сделал? Он был вялым, сонным, испытывал боль и не мог сосредоточиться, и это нужно было изменить.

Затем его осенило - для этого были зелья. Зелье пробуждения и зелье, обостряющее остроумие. Они были бы идеальны. Зелье бодрствования излечивало сонливость, а при приеме в достаточно высокой дозе вызывало гиперактивность, которая нейтрализовывала летаргию. И зелье, обостряющее остроумие, помогло бы ему сосредоточиться. Несовершеннолетние ведьмы и волшебники не должны были принимать ни то, ни другое, но ... ну, что самое худшее, что могло случиться? Он мог это сделать. Ему просто нужно было отправить письмо Драко. Что означает, что он должен был успеть на почту...что он мог сделать. И пока он ждал ответа от Драко, он планировал ... что ему, безусловно, нужно было сделать.

К тому времени, когда Том создал свой последний крестраж, он стал очень параноидальным, и это было очевидно по защите, которую он установил вокруг него, которая была настолько сложной, что ему потребовалась помощь, чтобы протестировать ее. Само собой разумеется, что Гарри также понадобится помощь, чтобы преодолеть препятствия, воздвигнутые Томом.

Для Тома ответ на эту головоломку был прост.

Используй эльфа. Он выживет.

Но Гарри был категорически против этого; даже в своем летаргическом состоянии его отказ был яростным. Он ни за что не поступил бы так со своим новым другом. Том, конечно, предвидел этот ответ и имел запасной план.

Используйте маггла.

И таким образом Гарри столкнулся с ужасной этической дилеммой. Ну, на самом деле, это была вовсе не дилемма – он знал, что должен был делать ... он просто очень, очень не хотел этого делать. То есть он хотел сделать это даже меньше, чем что-либо еще. Он не любил магглов так же сильно, как и любого другого волшебника, и был совершенно счастлив избегать их любой ценой, но он не был готов пытать кого–либо - он не знал, хватит ли у него сил влить Напиток Отчаяния в глотку какого-нибудь невинного маггла.

В конце концов, и для этого нашлось решение – он просто не стал бы использовать невинного маггла. Затем ему пришлось задать себе вопрос: "Какой самый презренный вид магглов можно себе представить?" Он почти сразу узнал ответ.

Как оказалось, оборотное зелье, которое он небрежно попросил Драко сварить в начале лета, пригодится, потому что вскоре у Гарри созрел план - Том утверждал, что это был нелепый план, но это все же был план.

1 доза оборотного зелья, 4 дозы зелья пробуждения, 4 дозы зелья, обостряющего остроумие.

И вот так несколько дней спустя, когда вечер клонился к сумеркам, он оказался в одной из самых захудалых частей маггловского Лондона, превратившись в точную генетическую копию мисс Дженкинс и изо всех сил стараясь выглядеть очень потерянным и напуганным, в то время как необъяснимые приступы ликования вспыхивали в нем через случайные промежутки времени - вероятно, результат приема взрослой дозы зелья бодрствования или зелья, обостряющего остроумие, в 4 раза превышающей взрослую, но он не был уверен.

Это унижает достоинство.

Гарри захихикал над этим.

Потребовалось несколько часов, но в конце концов он нашел то, что искал – точнее, оно нашло его.

"Эй, красавчик", - крикнул ему вслед чей-то голос, когда он спотыкался в особенно темном переулке в туфлях на шпильках мисс Дженкинс, натягивая исключительно короткое платье с круглым вырезом, которое он выбрал из ее шкафа. Переодевание в соответствующее нижнее белье и упомянутое короткое платье было действительно тяжелым испытанием, но настоящим приключением было расчесать свои длинные рыжевато-русые волосы, припудрить щеки румянами и подкрасить губы. Он действительно хотел выглядеть соответствующим образом. После всех этих хлопот он признался бы, что был немного разочарован - часть его чувствовала, что после всего этого ему следовало бы потратить день на то, чтобы побродить по Лондону, но он знал, что у Тома не хватило бы терпения на такое.

Услышав голос мужчины, он резко обернулся и испуганно расширил глаза. — Я... э-э... я...

— Что такая красивая леди, как вы, делает в таком месте? Мы заблудились?

Внутренне ухмыляясь, Гарри уныло кивнул и слегка шмыгнул носом. Для пущего эффекта он выпятил нижнюю губу, которую предусмотрительно накрасил мерцающим розовым блеском.

Мужчина, стоявший перед ним, долговязый, с чёрными волосами, лишь слегка тронутыми сединой, ухмыльнулся и неторопливо подошёл к нему. «А теперь не забивай этим свою хорошенькую головку. Почему бы тебе не пойти со мной?»

"Эм... ч-где?"

Мужчина ухмыльнулся, и Гарри вздрогнул. «Не беспокойся об этом. Поверь мне. Мы можем сделать так, чтобы тебе стало лучше.»

Внезапно мужчина потянулся вперед и схватил его за плечо одной рукой, а другой взял Гарри за подбородок.

"Пожалуйста ... отпусти меня..."

Грязный маггл ... мерзкое существо ... отбросы...

"Великолепно не получится".

"Ч-что ты собираешься со мной сделать?"

Мужчина жестоко усмехнулся. "Я же говорил тебе – я заставлю тебя почувствовать себя лучше".

"Н-но я не хочу..."

"Мне все равно, чего ты хочешь, милая".

Ну вот. Это то, что ему было нужно.

В одно мгновение его поведение изменилось, и он напрягся, сузив глаза и устремив на мужчину холодный взгляд.

"Остановись", - твердо сказал он, вложив в свои слова как можно больше магии.

Мужчина замер, глаза расширились, когда его тело напряглось.

"Шаг назад".

Человек сделал именно это.

"И не двигайся. Как тебя зовут?"

"Р-р-Роберт".

"Хорошо, мистер Роберт", - сказал Гарри, вытирая пыль с мест, к которым прикасался Роберт, его вежливый тон противоречил отвращению, которое он испытывал, - "Я собираюсь вам помочь. Я собираюсь помочь тебе добиться чего-то в жизни, прежде чем закончится твоя жалкая магловская жизнь. Ты должен поблагодарить меня, - сказал он с пустой усмешкой. Коктейль из зелий снова подействовал на него, и он дрожал от нервной энергии.

"Д-да. С-спасибо".

"Не упоминай об этом!"

Он мог слышать, как Том хихикает в его голове.

"Добби!"

Раздался тихий треск. "Да, сэр!"

Гарри улыбнулся эльфу, возвышенное чувство, бурлящее в его груди, немного успокоилось от его присутствия. "Пожалуйста, аппарируйте нас в то место, которое я вам показал, добрый сэр".

Мгновение спустя Гарри и Роберт вдыхали эфемерную соленую воду в сотне футов над океаном, прислонившись к липкой каменной стене, стоя в углублении в скале. Напротив них был другой утес – отвесный обрыв, смертельно гладкий, если не считать входа в пещеру, нависающего над водой у его основания. Гарри заглянул за край, и его сердцебиение участилось, когда он заметил неровное подобие лестницы, вырезанное в камнях под ним.

Он повернулся к Роберту, который был смертельно бледен и выглядел так, словно в любой момент мог лишиться своего обеда.

"Ч-что - ч-как мы – где ..."

"Заткнись". Чувство эйфории внезапно исчезло, и ему стало решительно не до веселья.

Но Роберт не слушал. "К-где мы? Как мы...? О боже, что это за штука?!"

Гарри нахмурился на него. "Эта штука - мой друг".

"Твой...твой что?"

"Заткнись", - снова сказал Гарри, нахмурившись. Несмотря на то, как тщательно он выбирал свою жертву – нет, ассистента – он начал чувствовать себя немного неловко из-за всего этого. Он покачал головой – нет, этот человек был потенциальным сексуальным преступником, и, учитывая его поведение, это тоже было не в первый раз. Это был маггл, прогнивший насквозь – ему не нужно было чувствовать себя виноватым. Он не чувствовал.

"Кто ты такой?" Роберт прервал его мысли.

Он моргнул. "Человек".

"Ни хрена себе - какой-то демон или..."

"Да, да, что-то в этом роде. Ты начинаешь первым", - вмешался Гарри.

"Что, там, внизу?" Роберт пробормотал.

"Других вариантов не так уж много", - категорично заметил Гарри.

"Н-нет! Что ты – ты сумасшедшая, леди, чертовски сумасшедшая!"

Гарри уставился на него. "А ты сексуальный маньяк. Теперь лезь, или я тебя столкну", - блефовал Гарри. "Падение тебя не убьет ... вероятно".

К счастью, Роберт, похоже, купился на это и медленно начал спускаться по зазубренному склону утеса.

Гарри повернулся к Добби. "Он очень плохой человек, Добби, поэтому я помогаю ему искупить свою вину, помогая мне кое-что найти".

Добби ахнул. "О, как любезно со стороны мастера Гарри".

О да, как любезно.

Гарри слабо улыбнулся и кивнул, неуклюже убирая с лица длинные светлые локоны и наклоняясь, чтобы снять свою крайне неудобную обувь.

"Но, сэр...Добби, должно быть, удивляется...почему мастер Гарри не дал Добби это задание".

Гарри покачал головой. "Это задание слишком опасно, Добби. Я никогда не прощу себе, если с тобой случится что-то плохое".

"Мастер Гарри такой добрый", - восхищенно прошептал Добби.

Если бы он только знал.

Гарри улыбнулся, на этот раз так же слабо, как и предыдущий. "Подожди меня здесь, Добби. Я вернусь всего на несколько часов".

"Конечно, сэр!"

Путь вниз по утесу был таким же коварным, как и в воспоминаниях Тома, и Гарри признался, что все это время был напуган до смерти. В скалах была вырублена четкая тропинка, неровная и выступающая из склона утеса наподобие лестницы, и опора была прочной – нет, проблема была не в самой скалистой лестнице, а в тонком слое соленой влаги, покрывавшей ее.

Поднимаясь, он заставил себя смотреть себе под ноги – он не осмеливался вглядываться в безбрежность океана перед собой или проверять продвижение Роберта; шаг за шагом – это все, на чем он мог сосредоточиться. Кроме того, если бы Роберт упал, он бы это услышал. Вероятно.

К счастью, когда он добрался до дна, Роберт ждал его там, дрожа.

Гарри долго смотрел на него, прежде чем указать на скалу примерно в десяти метрах от него.

"Видишь ту пещеру? Мы направляемся туда. Очевидно, тебе придется плыть".

Роберт уставился на него. "Ни за что, леди. Чертовски холодно ..."

"Неужели я выгляжу так, будто меня это волнует?" Гарри огрызнулся, внезапно почувствовав необычайное раздражение. "В воде. Сейчас".

"Отвали".

Гарри прищурился и, собрав всю силу духа, приказал Роберту подчиниться. "Сейчас."

Глаза Роберта слегка остекленели, он подчинился и начал рывками плыть к пещере.

Гарри поморщился, глядя на воду под собой. Он умел плавать, но он никогда раньше даже не видел океана (на самом деле), и теперь, когда он увидел, он должен был сказать: это было пугающе. Кислый запах соли заполнил его ноздри, и в воздухе вокруг него постоянно витала пелена морских брызг, прохладных и влажных.

Гарри.

Скорчив гримасу, Гарри скользнул в воду, следуя за Робертом.

Спустя несколько метров и минут, стуча зубами, он заплыл в темную расщелину в скале. Вскоре трещина превратилась в темный туннель, который, как мог сказать Гарри, будет до краев заполнен водой во время прилива. Покрытые слизью стены находились всего в трех футах друг от друга и мерцали черно-зеленым в солнечном свете, отражаясь от волн, которые кружились туда-сюда, отражаясь от стен пещеры и омывая лицо Гарри.

Когда он, наконец, достиг конца водного туннеля, Роберт стоял внутри, все еще дрожа, и Гарри кивнул, признавая его присутствие, и протянул руку.

"Люмос", - прошептал он, и в его руке появился маленький шар золотого света.

"Ч-что это, б-черт возьми, такое?"

"Факел", - решительно сказал Гарри.

"Это не похоже на ..."

"Заткнись".

Гарри оглядел маленькую холодную прихожую, прищурившись, разглядывая стены.

Тот, кто стоит за тобой. Тебе понадобится его кровь, чтобы открыть его.

"Достань нож из кармана и порежь себе руку".

Роберт уставился на него, выглядя невероятно встревоженным. "К- откуда ты знаешь, что у меня в кармане есть нож?"

Взрыв эйфории захлестнул Гарри, и он не смог сдержать смешок. "Ты же не думаешь, что я поверю, что ты пытался напасть на меня без оружия, не так ли? Ты плохой парень, а у плохих парней всегда есть ножи. "

Роберт сердито посмотрел на него, сунул руку в карман и достал маленький карманный нож. Он помолчал, а затем указал ножом на Гарри, делая шаг вперед.

Но Гарри только закатил глаза, ничуть не испуганный магловским оружием. "Порежь себе руку".

Роберт отрывисто произнес это, поморщившись.

"Как ты это делаешь ?! Заставляешь меня делать вещи ..."

"У меня есть магические способности", - радостно сказал Гарри.

"Что теперь?" - выплюнул мужчина.

Гарри указал на стену, перед которой стоял.

"Положи руку сюда", - приказал Гарри.

С кислым выражением лица Роберт так и сделал, и в стене появились сверкающие серебряные очертания арки: забрызганный кровью камень внутри нее просто исчез, оставив проем в то, что казалось полной темнотой.

"Черт возьми, фу!"

Гарри уставился на него, ликование исчезло. "Обязательно быть таким грубым?"

Роберт свирепо посмотрел на него в ответ. "Послушайте, леди, вы не должны ..."

"Я могу делать все, что захочу", - прошипел Гарри. "Теперь заходи".

Когда они проходили под аркой, стены, казалось, сомкнулись вокруг них, но мгновение спустя они расступились, открывая жуткое зрелище. Они стояли на краю большого черного озера, такого огромного, что Гарри не мог разглядеть дальних берегов, в пещере, такой высокой, что потолок тоже был вне поля зрения. Туманный зеленоватый свет сиял вдали в том, что выглядело как середина озера; он отражался в спокойной воде внизу, гладкая поверхность была стеклянной, как зеркало. Зеленоватое свечение и свет от lumos Гарри были единственными вещами, которые нарушали в остальном захватывающую, спокойную черноту, хотя их лучи не разгоняли темноту так сильно, как следовало бы. Тени были почему-то гуще обычной темноты.

Помните, что нужно держаться подальше от воды.

"Если ты наступишь в воду, ты можешь погибнуть", - прямо предупредил Гарри

Роберт замер. "Ты издеваешься, да?"

"Нет. Очевидно".

"Ну и дерьмо".

"Перестань ругаться, - раздраженно сказал Гарри, - И следуй за мной".

Он направился к краю озера, и Роберт последовал за ним. Их шаги отдавались гулким шлепаньем по узкому краю скалы, окружавшей огромное озеро, жутковатым образом нарушая тишину. Их путь был темным и монотонным, казалось, они шли неподвижно; с одной стороны от них возвышалась грубая стена пещеры, а с другой - бескрайняя поверхность гладкой, стекловидной черноты простиралась через все пространство, зеленое свечение оставалось неподвижным, как неподвижная точка.

Здесь.

Внезапно Гарри остановился, услышав, как Роберт, спотыкаясь, остановился позади него. Он протянул руку, вслепую шаря вокруг, пока не нащупал то, что искал, и потянул.

Сразу же из воздуха появилась толстая медно-зеленая цепь, протянувшаяся из глубины воды в кулак Гарри.

Он оглянулся через плечо. "Помоги мне тащить".

Неохотно и, казалось, в легком оцепенении Роберт подошел и начал дергать за цепь; мгновение спустя из воды показалась маленькая лодка, отбрасывая зловещую рябь, когда они тянули ее к берегу.

"Внутрь", - приказал Гарри, чувствуя себя очень похожим на Драко Малфоя.

Роберт неохотно подчинился, и Гарри последовал за ним, наматывая цепь на пол.

"Весел нет".

Гарри проигнорировал его. "Помни, руки внутрь".

Их уши наполнил стремительный, плавный звук, звук лодки, скользящей по воде без посторонней помощи.

"Что за..."

"Заткнись".

Вскоре они больше не могли видеть стен пещеры, создавая иллюзию, что они оказались в ловушке в черном пространстве чистой тени. Пока они скользили по воде, Гарри посмотрел вниз и увидел, как отраженное золото его lumos искрится и переливается на смолистой поверхности внизу, которая колыхалась в кильватере лодки, оставляя глубокие борозды на позолоченной черноте. Все было гладко, тихо и почти умиротворяюще ... пока Гарри не увидел это - мраморно-белое, плавающее в нескольких дюймах под поверхностью.

"Что за черт!?"

Очевидно, Роберт тоже это видел.

"Это – дерьмо – человеческая рука?"

"Я уверен, что это было твое воображение", - тихо сказал Гарри.

"Совершенно уверен, что это – ЧЕРТ ВОЗЬМИ!" Истерически закричал Роберт, указывая немного вперед.

Свет lumos Гарри скользнул по свежему участку воды и показал им, на этот раз, мертвеца, лежащего лицом вверх в нескольких дюймах под поверхностью, его открытые глаза затуманены, как будто затянуты паутиной, его светло-русые волосы и выцветшая серая мантия клубятся вокруг него, как дым.

"Здесь тела! Окровавленные мертвые тела!" Роберт почти визжал.

Гарри вздохнул. "Не обращай на них внимания. И не прикасайся к воде".

"Ты ... ты пизда! Где, черт возьми..."

"Заткнись, заткнись , мерзкий, развращенный маггл, или, клянусь, ты закончишь так же, как они!" Гарри огрызнулся.

Казалось, впав в состояние шока, Роберт уставился на свои руки, слегка учащенно дыша.

Тем временем Гарри повернул голову, чтобы посмотреть на зеленоватое свечение, к которому лодка все еще плавно плыла, не встречая препятствий. Действительно, зеленоватый свет, казалось, становился больше и ярче по мере того, как они подплывали ближе, и через несколько минут лодка остановилась, мягко наткнувшись на что-то, чего они сначала не могли разглядеть, но когда Гарри поднял свою светящуюся палочку, он увидел, что они достигли небольшого островка из гладкой скалы в центре озера.

Выходи осторожно, предупредил Том.

"Помните, что нельзя прикасаться к воде", - передал гарри свои чувства Роберту, который отчаянно закивал.

Остров представлял собой пространство из плоского темного камня, на котором не было ничего, кроме источника этого зеленоватого света, который светился ярко и резко, придавая их глазам жуткий оттенок. Когда они приблизились, то увидели, что свет исходит из каменной чаши, установленной на пьедестале.

Гарри подошел и заглянул внутрь. Конечно же, чаша была полна изумрудной жидкости, испускающей фосфоресцирующее свечение, которое освещало пещеру.

"Это что?"

"Зелье", - рассеянно сказал Гарри, доставая из рюкзака маленький стаканчик.. "Ты выпьешь это".

"Нет. Ни за что".

Гарри сунул стакан ему в руку. "Выпей зелье".

Роберт отрывисто кивнул и опустился на колени рядом с тазом.

"Не останавливайся. Несмотря ни на что, не останавливайся".

Гарри молча скрестил пальцы, надеясь, что слабого принуждения, которое он проявил к Роберту, будет достаточно, чтобы заставить человека пить – но ему не повезло. Через несколько минут Гарри обнаружил, что насильно кормит зельем Роберта, который рухнул рядом с пьедесталом и жалобно стонал.

"Please...no еще ..."

"Нет...Прости ... не делай мне больше больно ..."

"Пожалуйста ... остановись..."

Гарри становилось все труднее и труднее выполнять свою задачу, и ему приходилось постоянно напоминать себе, что это был очень плохой человек, что он заслуживал страданий. К счастью, Том постоянно подстрекал его, давая ему, пусть и с трудом, силы продолжать выполнять свою задачу.

Теперь слишком поздно поворачивать назад, Гарри.

"Нет ... пожалуйста..."

Ты можешь это сделать. Это всего лишь маггл. Жестокий, жалкий маггл.

"Это должно быть stop...it должно быть ..."

"Пока нет", - слабо прошептал Гарри.

"Пожалуйста...убей меня..."

Гарри стиснул зубы. "Продолжай пить", - выдавил он дрожащим голосом.

Как только Гарри достиг дна бассейна, он, не теряя времени, выудил медальон и надел его на голову, заменив на подделку, которая была у него в кармане. Сразу же светящаяся зеленая жидкость хлынула из краев чаши, снова наполнив ее.

Выполнив задание, Гарри втащил Роберта обратно в лодку, стараясь не касаться воды внизу, которая снова затихла, как сама смерть. Как только он выполнил это коварное задание, он начал долгое путешествие обратно к берегу, тяжело дыша и слушая всхлипы Роберта.

Когда они достигли берега, он помог Роберту выбраться из лодки, но затем замер.

Что он сделал теперь? Маггл знал. Маггл знал все. Он видел свою магию, пещеру, крестраж Тома – он знал все.

В глубине души он мог чувствовать тонкую волну самодовольства, исходящую от сознания Тома.

"Пожалуйста ... прекрати это...убей меня..."

Гарри закрыл глаза.

Ты знаешь, что тебе нужно делать, Гарри, радостно сказал Том.

Гарри стиснул зубы. Должен был быть другой способ. Должен был быть.

"Ты мог бы уничтожить его", - слабо предложил Гарри.

Нет.

"Нет?" Повторил Гарри, безуспешно пытаясь стереть истерические нотки из своего голоса.

Я отказываюсь, самодовольно подтвердил Том.

"П-пожалуйста ... прекрати это ... Я не могу ... больше ..."

Гарри прерывисто вздохнул, чувствуя, как содрогается все его тело. "Никто бы ему не поверил".

Это могут сделать не те люди. Ты знаешь, что ты должен сделать, Гарри.

Гарри снова закрыл глаза, которые внезапно защипало.

Нужно ли мне напоминать тебе, что здесь поставлено на карту, Гарри? Нужно ли мне напоминать тебе, что они сделали бы с нами, если бы узнали, кто ты такой?

Нет, нет, он действительно этого не делал.

"Хорошо, Роберт...войди в воду".

Том усмехнулся.

Но мужчина только раскачивался взад-вперед, качая головой.

Гарри сделал еще один глубокий, прерывистый вдох, прежде чем шагнул вперед и слегка толкнул Роберта, заставив его отшатнуться назад, в воду.

Внезапно поверхность озера перестала быть зеркально гладкой; оно забурлило, ожило, и куда бы Гарри ни посмотрел, из темной воды появлялись белые головы и руки, мужчины, женщины и дети с запавшими, незрячими глазами двигались к берегу, вяло перебирались на берег, неуклюже спотыкаясь друг о друга и хлопая в воде.

Сердце Гарри учащенно забилось, он попятился, наблюдая, как Роберт оцепенел от испуга. Почувствовав, как на него накатывает что-то холодное и испуганное, Гарри бросился бежать, оглядываясь через плечо и наблюдая, как десятки намокших бледных рук тащат Роберта в воду.

В конце концов, он не мог смотреть; он мог только бежать, веселый смех Тома эхом отдавался в его голове.

Он не оглядывался назад, когда бежал, и плавал, и карабкался.

Гарри был измучен, лежа на спине, в уголках его глаз собрались слезы вины. Теперь он снова был самим собой - тощим тринадцатилетним подростком с растрепанными черными волосами и ярко-зелеными глазами, - но, хотя он снял неудобно большой бюстгальтер, который валялся где-то рядом с пещерой, он все еще был одет в черно-белое платье мисс Дженкинс в горошек, пахнущее морской водой.

По крайней мере, он больше не чувствовал себя так ...это было гораздо более естественным видом страдания...но, тем не менее, страдание.

В конце концов, отрицание ушло, и его разум больше не барахтался в беспомощном отчаянии; замешательство испарилось - он сделал это. Он знал это. Он знал, что он сделал, и почему он это сделал. Это было ужасно, и все же - это было облегчением.

"Почему" и "как" больше не были для него загадкой, и в какой-то степени это вселило в него ... надежду, хотя он и не знал почему.

Он рассеянно снял медальон со своей шеи и начал водить пальцами по гладкой рифленой поверхности. Он был безвкусным и золотым, украшенная драгоценными камнями буква "S" блестела, но потускнела и испачкалась, отражая возраст. Он был легким в его руке.

Слишком легкий.

Он нахмурился. Что-то было не так. Теперь, когда он присмотрелся, это выглядело... неправильно. Как будто это не совсем соответствовало его воспоминаниям. Более того, это не было похоже на крестраж.

: Открой,: он зашипел ... но ничего не произошло.

Гарри в замешательстве уставился на него, забыв о слезах. «Я думал, что это должно было его открыть».

Это было так. Том не казался счастливым — нет, его голос дрожал в сознании Гарри.

: Открыть?: Гарри попробовал еще раз, но безуспешно.

Медальон оставался закрытым.

Проведя пальцами по бокам, Гарри нащупал защёлку и сильно надавил на неё, пока медальон не открылся и из него не выпал кусочек пергамента.

Он осторожно поднял его, не обращая внимания на пустоту и отчаяние, которые он ощущал в груди.

К Темному Лорду,

Я знаю, что умру задолго до того, как ты это прочтёшь, но я хочу, чтобы ты знал, что именно я раскрыл твой секрет. Я украл настоящий крестраж и намерен уничтожить его, как только смогу. Я иду навстречу смерти в надежде, что, когда ты встретишь своего соперника, ты снова станешь смертным.

R.A.B.

Гарри замер и почувствовал, как онемело все его тело.

"Подделка..." - прошептал он в шоке.

Боль пронзила его череп, заставив его тело сжаться и содрогнуться, когда медальон отлетел через комнату.

Регулус...

"Ч-кто?" - Спросил Гарри более часа спустя, изо всех сил стараясь скрыть истерику в голосе, лежа на кровати и дрожа как от фантомной боли в голове, так и от охватившего его разочарования, которое он испытывал в своем сердце из-за того, что подвел Тома.

Он потерпел неудачу. После всего этого он потерпел неудачу.

Регулус Арктур Блэк, — яростно прошипел Том, один из моих Пожирателей смерти, член Дома Блэков — он исчез в 1979 году. Его слова были резкими и отрывистыми.

— И ты рассказал ему... о... своих хоркруксах? — почти закричал Гарри, стуча зубами.

Конечно, нет. Однако... я использовал его домового эльфа, Кричера, чтобы проверить защиту, которую я установил для медальона. Я оставил его там умирать.

Глаза Гарри расширились. «Н-но тогда... почему... как?..»

На мгновение воцарилась тишина, прежде чем Гарри почувствовал, как раздражение Тома проникает в его голову. Конечно. Никто, даже директор, не может аппарировать в Хогвартс и из Хогвартса, но домовые эльфы делают это постоянно — они, должно быть, могут аппарировать сквозь антиаппарационные чары. Не могу поверить, что мне это никогда не приходило в голову. Я не могу...

Гарри предпочел ничего не говорить об этом.

Должно быть, он сбежал и рассказал своему хозяину.

— Значит... настоящий крестраж... он исчез? У-уничтожен?

Последовала еще одна пауза.

Возможно, нет. Скорее всего, Регулус Блэк умер в пещере. Он исчез в 1979 году... Я могу только предположить, что это и есть причина.

— Т-тогда что случилось с медальоном?

Эльф... возможно, он снова сбежал... с медальоном. И если это так, то почти наверняка медальон всё ещё у него. Очевидно, домовые эльфы — находчивые существа, но вероятность того, что они смогут уничтожить крестраж, ничтожно мала.

Гарри успокоил дыхание. «Тогда нам просто нужно найти эльфа… верно? Нам просто нужно найти кого-то с фамилией Б-блэк… может быть, я смогу убедить их продать мне их домового эльфа… Добби не помешал бы друг… Наверное…»

Это может оказаться непросто, учитывая, что нынешний владелец эльфа заперт в Азкабане.

Гарри застонал, слегка закашлявшись. "Тогда что нам делать? Мы не можем призвать домового эльфа без его хозяина!"

Последовала еще одна пауза.

Его нынешний владелец, Сириус Блэк, находится в Азкабане ... но он невиновен в преступлениях, в которых его обвиняют.

Гарри моргнул. "В каких с-преступлениях его обвиняли?"

Выдача мне местонахождения твоих родителей, среди прочих незначительных обвинений.

"Но это было..."

Питер Петтигрю. ДА.

— Я не понимаю...разве этот факт не всплыл бы... на суде?

Ты помнишь, Гарри, нашу первую поездку в Косой переулок?

"Гм... да". Как он мог забыть?

Тогда вы вспомните нашу поездку в «Ежедневный пророк». Скажите, вы нашли какие-нибудь записи о суде над Сириусом Блэком?

Гарри разинул рот. "Т-ты имеешь в виду ... его ... не судили?"

В Ежедневном пророке была статья о его аресте и тюремном заключении, но поскольку вы не нашли записи судебного процесса, мы можем только предположить, что это так.

"Итак ... нам нужно ... устроить суд над Сириусом Блэком".

Действительно.

"Но как?"

Люциус Малфой может оказаться полезным...

"Итак ... я напишу "Драко"?"

Пока нет...мы должны найти тонкий способ привести эти события в движение – вы должны увековечить выдумку о том, что вы ничего не знаете об обстоятельствах смерти своих родителей. Я подумаю над этим.

Гарри вздохнул. Как раз в тот момент, когда он подумал, что его работа закончена. Но это никогда не было так просто.

Но, возможно, он не мог не думать, что ему действительно так больше нравится.

Глава 42

Глава 42: Гермиона Грейнджер (часть 2)

Гермионе Грейнджер было тринадцать — почти четырнадцать — лет, и, в отличие от многих других детей этого тревожного возраста, она любила свою жизнь. Она действительно любила. У неё были любящие и безоговорочно поддерживающие её родители, преданные друзья, которые, как она считала, искренне заботились о ней, острый ум и природное любопытство, которое позволяло ей наслаждаться миром в полной мере. Но это было не всё, что было у Гермионы, — у неё была магия.

Когда она была маленьким ребенком, вокруг нее происходили странные вещи – свет мерцал, когда она злилась, одежда меняла цвет, когда ее мать покупала ей вещи того кричащего розового оттенка, который она так любила, – и долгое время она старалась объяснить это, придумывая, по ее мнению, "разумные", "совершенно логичные" объяснения этим неестественным явлениям. Однако только два года назад она узнала правду – она была ведьмой, и ее пригласили изучать магию в Школу чародейства и волшебства Хогвартс.

Hogwarts...it сбылась ли мечта любого ребенка – заколдованный замок, столь же массивный и внушительный, сколь и причудливый, наполненный движущимися лестницами, говорящими картинами и призраками, а также сотнями других юных ведьм и волшебников, у которых горят глаза и они стремятся продолжить свое образование в магических искусствах. Ну, может быть, она немного преувеличивала – Рон никогда не казался особенно стремящимся продолжить свое образование, – но все, казалось, были искренне рады быть там. А почему бы и нет? Их обучали магическим заклинаниям в заколдованном замке одни из самых талантливых ведьм и волшебников в мире.

На самом деле, это было грубое упрощение – магия - это не просто несколько заклинаний или пара книг заклинаний; это была обширная и сложная сеть идей и техник, вековое исследование использования сил, недоступных обычному человеку. В Хогвартсе она научится вызывать воду и огонь, лишать кого-либо сознания словом, варить зелья, которые могут превратить ее в точную генетическую копию другого человека или отправить кого-то в бесконечный, нерушимый покой. Возможности были практически безграничны.

Было так много всего, чему можно было научиться и открыть, так много знаний, творчества и потенциала, которыми можно было наслаждаться. Магия - некая универсальная, всемогущая сила, доступ к которой получили некоторые счастливчики, чтобы использовать ее и улучшить свою жизнь. Конкретная позитивная сила во вселенной. Но ей не потребовалось много времени, чтобы понять, что ее первоначальное впечатление о волшебном мире было, откровенно говоря, несовершенным и вопиюще ошибочным.

Теорема: Там, где есть свет, есть и тьма.

Темная магия – уродливая тень человечества, отбрасываемая ослепительной славой магии. Магию можно использовать во вред так же легко, как и во благо. Сначала она была полна решимости держаться подальше от этой запретной формы магии, от которой ее предостерегали учителя и одноклассники, несколько напуганная ее зловещим названием, которое несло всевозможные негативные коннотации в контексте маггловской культуры.

Но потом кое-что произошло. Пострадали люди. Люди, которых могла спасти темная магия. И люди, которые заслуживали того, чтобы на них наложили темную магию, остались относительно невредимыми.

Ее мысли сразу же вернулись к урокам самообороны, которые заставлял ее проходить отец. Удары руками и ногами – у них не было другой цели, кроме причинения вреда людям...совсем как темная магия. И все же она с готовностью согласилась с тем, что самооборона - это оправданный набор навыков, которым нужно научиться. Даже ответственность. Именно тогда она поняла, что вела себя лицемерно и совершенно неразумно. И Гермиона не была неразумным человеком. Теперь она понимала – правда заключалась в том, что было гораздо больше того, чему могли научить ее учителя и библиотека Хогвартса. В магии было больше, чем она могла узнать из книги или в классе.

И, таким образом, ее исследования магии приобрели собственный, кхм, более мрачный оттенок.

Но темная магия была не единственным аспектом волшебного мира, который разрушил ее первоначальные впечатления. Попав в волшебный мир, она не только познакомилась с множеством предметов – трансфигурацией, чарами, зельями, – о существовании которых она даже не подозревала, ей дали дом в совершенно новом обществе, группе людей с тысячелетней культурой и традициями, построенными на чудесах магии. У них были свои собственные системы образования и здравоохранения, информационная сеть и правительство – волшебный мир действительно был похож на скрытую вселенную, секретный мир, вплетенный в гораздо более приземленный, правдоподобный мир, в котором она выросла. Но, как и ее собственный мир, волшебный мир был глубоко, очень порочен.

Сначала это казалось идеальным. В конце концов, у этих людей была магия – что еще им могло быть нужно? Конечно же, волшебный мир был свободен от истории голода, рабства, расизма и колониализма, которые преследовали мир магглов. За исключением того, что это было не так.

Конечно, голод не был проблемой, но рабство, например, все еще было приемлемо. Надежный источник сообщил ей, что на самом деле это не было рабством, и что домашним эльфам предоставлялась бесплатная комната и питание за их услуги, и что они вполне наслаждались заданиями, которые им давали, но она точно знала, что со многими из них ужасно плохо обращались. Упомянутый источник мог относиться к своему Эльфу с уважением и заботой, но многие другие не разделяли этого чувства.

Но жестокость ведьм и волшебников была направлена не только против Домашних эльфов.

Грязнокровка. Это было оскорбление на расовой почве, и оно было направлено в ее адрес. Гермионе было не привыкать к отказам – она никогда не была популярной; она всегда была "ботаником", "гиком", "книжным червем". Но никогда раньше ее не избегали из–за того, с чем она не могла помочь; никогда на нее не смотрели свысока из-за того, кем были ее родители, откуда она пришла - какой она была. Были ведьмы и волшебники, которые считали ее низшим существом, таким же грязным, как недочеловек, из-за ее крови. И это было сложно – возможно, гораздо более сложная проблема, чем расизм в мире магглов.

Салазар Слизерин считался поборником чистоты крови, возможно, это был его источник, но, как сообщил ей вышеупомянутый надежный источник, нет исторических свидетельств того, что он действительно верил, что "кровь" была реальной проблемой. Это была безопасность. Магглорожденные представляли серьезную угрозу безопасности волшебного мира – но то же самое делала любая ведьма или волшебник, живущие с магглами. Таким образом, предубеждение против магглорожденных было совершенно необоснованным.

Итак, как оказалось, у волшебного мира была темная сторона, как и у самой магии. Все оказалось намного сложнее, разнообразнее, чем она изначально думала. Магия была не просто силой или способностью, это было намерение, решение, моральная дилемма и образ жизни. Она была светлой и темной, прекрасной и уродливой. Под ним скрывалась тьма, так близко к поверхности, но все же она предпочла верить, что магия - это действительно чудесная вещь, которая делает мир лучше.

Нравится Гарри.

Гарри Поттер и магия – понятия были неразделимы в ее сознании.

Гарри был действительно лучшим другом, который у нее когда-либо был; он был храбрым, достойным восхищения, умным, творческим, добрым и стремился помогать людям. У них было много общих интересов и амбиций, а именно, быть лучшими во всем, ну, в общем, во всем, и она искренне верила, что он заботился о ней. Ему, безусловно, было интересно все, что она хотела сказать. Честно говоря, если бы кто-нибудь спросил, она могла бы сказать о нем только хорошее.

Но иногда часть ее думала, что это может быть ложью или умолчанием.

Потому что Гарри не был идеальным. Но кто был?

У Гарри был вспыльчивый характер. Он очень хорошо скрывал это (большую часть времени), но теперь она была уверена, что это было так. Однако, что более важно, она поняла, что на самом деле он был довольно жестоким человеком, что более чем немного беспокоило, учитывая его характер. На первом курсе Драко Малфой оскорбил мать Гарри, и в ответ тот сломал Малфою ногу. Сначала она подумала, что это был нелепый несчастный случай – разовый случай ... в конце концов, он вылечил ногу Малфоя и рассыпался в извинениях. Но потом произошел инцидент с "грязнокровкой". В октябре прошлого года Малфой счел нужным обозвать ее нехорошим именем, и Гарри был в ярости. На самом деле, она никогда не видела кого-то настолько разъяренного – на самом деле это было ужасающее зрелище. Он не взрывался, не кричал, не бросался заклинаниями или кулаками. Нет, он был просто ... холодным ... по крайней мере, снаружи. В его глазах она увидела огонь, ненависть, направленную на Малфоя, которая обещала возмездие. Она умоляла его ничего не делать, но он окаменел и угрожал другому мальчику, и она могла сказать, что он не думал, что сделал что-то плохое, и не чувствовал бы себя виноватым, если бы поступил намного хуже.

Что это говорит о нем? Что ж, он глубоко заботился о своих друзьях и считал, что ее следует уважать.

Затем произошел инцидент в дуэльном клубе – Малфой чуть не раскрыл тот факт, что Гарри был змееустом, оставив Гарри очень недовольным. И снова она увидела это выражение на его лице – тот холодный взгляд, который едва сдерживал пылающий внутри гнев. На следующее утро Малфой и другие слизеринские мальчики из общежития Гарри пришли к завтраку с необычно раскаявшимся и запуганным видом, и она поняла, что Гарри снова что-то натворил.

Но он чувствовал угрозу, так что, возможно, это тоже было простительно.

Теперь может показаться, что все вспышки ярости Гарри происходили вокруг Малфоя. Так что, может быть, это действительно был всего лишь единичный случай – может быть, Малфой просто подшутил над ним не так, как надо, и на этом все закончилось. Но потом она вспомнила инцидент с троллем, в котором Гарри без колебаний убил тролля, обезглавив его простым заклинанием. Приехав в Хогвартс на второй курс и наблюдая, как первокурсников, полных невинности и удивления, распределяют по классам и они идут на свои первые занятия, ее поразило, насколько ненормальным было поведение Гарри. Она даже представить себе Колина Криви обезглавливающим кого-либо, и она поняла, что мысль о одиннадцатилетнем мальчике, обезглавливающем разумное существо без всякой задней мысли или сожаления, была непостижимой. Так что нет, это был не просто Малфой, на самом деле нет.

Конечно, Гарри проявлял и другие странности в поведении – например, его болезненное увлечение отвратительными темными проклятиями. В этот момент у нее не было сомнений, что в голове Гарри Поттера происходило что-то ... странное, чего она не понимала – чего никто не мог понять – что-то темное. И все же она обнаружила, что совсем его не боится. Ни капельки.

... но был еще и расизм; Гарри был очень предубежден против магглов. Конечно, он был достаточно умен, чтобы не афишировать это – в отличие от Малфоя, – но это было там, совершенно очевидно для любого, кто его хорошо знал ... не то чтобы было много людей, подходящих под это описание; хотя Гарри был дружелюбен почти со всеми, он был довольно ... замкнутым, но это оправданно. В любом случае, да, Гарри определенно был расистом ... но корнем его ошибочных убеждений были травмы, жестокое обращение и предубеждение, которое часто было направлено против него, всю его жизнь. Это была вера, которая была приобретена в результате событий, которых не должно было произойти – и если Гарри осознает это, возможно, он пересмотрит свои взгляды. На самом деле, она была уверена, что так и будет. Гарри был очень разумным человеком – она была уверена, что если он справится с психологическими проблемами, которые у него были, он изменится к лучшему.

Потому что внутри он был таким хорошим человеком; возможно, в нем была тьма, но был и свет. Так много света. Гарри не виноват, что у него пропала чувствительность к насилию, точно так же, как на самом деле не его вина, что у него было предубеждение против магглов; не его вина, что жизнь жестоко обошлась с ним. Он вырос в одиночестве, его ненавидели и о нем не заботились, и вместо того, чтобы стать жестоким, порочным человеком, он подавил свой гнев и жестокость состраданием и добротой. Гарри был по-настоящему хорошим человеком и замечательным другом – она никогда в жизни ни в чем не была так убеждена.

Он так много преодолел и продолжал прогрессировать; фактически, в настоящее время он направлялся на ужин с ней и ее маггловскими родителями.

И тут раздался звонок в дверь.

"Я достану это!" - услышала она крик отца, который пылесосил в гостиной.

Она улыбнулась про себя. Вот и все - это был ее шанс помочь своему лучшему другу преодолеть один из его недостатков.

"Гарри, верно? Рад наконец-то познакомиться с тобой", - услышала она слова отца.

"Я тоже рад познакомиться с вами, мистер Грейнджер", - вежливо ответил Гарри.

"Следуй за мной – Гермиона и Джин как раз сейчас накрывают на стол".

Несколько секунд спустя Гарри и ее отец вышли из дверного проема, и она сразу же заключила его в крепкие объятия, на которые ему потребовалось мгновение, чтобы ответить.

"Я так рад, что ты смог прийти!"

Она отпустила его, показав ослепительную улыбку на своем лице – но она почти сразу соскользнула, когда она увидела его. Лицо у него было пепельно-серое и даже худее, чем она его помнила, и она могла видеть, как подергивается его рука в кармане черных джинсов, лишь слегка прикрытая серой рубашкой на пуговицах, которая была на нем надета.

Он не выглядел больным ... на самом деле, он был немного похож на ее дядю Бенджамина, когда тот отходил от морфия после операции на спине.

Но Гарри же не употреблял наркотики, верно? Нет, определенно нет. Ему было всего тринадцать, и он был слишком умен, чтобы заниматься чем-то подобным. Вероятно, он просто устал. Очевидно, Дурсли плохо с ним обращались. Должна ли она что-то сказать? Должна ли она что-то сделать? В своем последнем письме Гарри сказал, что у него все хорошо, и чтобы он не беспокоился о нем, но...

"Я тоже рад тебя видеть, Гермиона".

Она натянула улыбку на лицо и указала на свою маму. "Это моя мама!"

Гарри протянул руку своей маме, которая стояла справа от нее. "Приятно познакомиться с вами, миссис Грейнджер".

Она улыбнулась, взяв его за руку. "Боже, Гермиона была права – какой вежливый мальчик. Пожалуйста, садись – надеюсь, ты любишь спагетти".

"Слушаюсь, мэм".

Гермиона ухмыльнулась. Пока все хорошо.

"Итак, - сказал ее отец, когда они сели, - ты тоже ходишь в Хогвартс?"

"Мы с Гермионой учимся на одном курсе", - вежливо сказал Гарри, разминая руку, прежде чем взять вилку.

"Но вы не в том же ... Доме?" спросила ее мама.

Гарри покачал головой. "Нет, я в Слизерине".

Ее мама улыбнулась ему, совершенно не обращая внимания на подтекст. У нее так и не нашлось времени объяснить родителям статус крови и волшебные предрассудки. "И как ты это находишь?"

"О, это ... хорошо".

"Гермиона говорит нам, что между...Гриффиндор и Слизерин?" с любопытством спросил ее отец.

"Да ..." - Гарри сделал паузу. - "На самом деле, я думаю, что наш друг Тео и я, возможно, единственные слизеринцы, у которых есть друзья в Гриффиндоре".

Это определенно было правдой. Она никогда не переставала быть благодарной за то, что ее друзья оставались верны ей, несмотря на то, что она была магглорожденной и гриффиндоркой.

"Да, Гермиона сказала нам, что вы трое вместе организовываете кружок внеклассных исследований", - с улыбкой прокомментировала ее мама.

Гарри искоса взглянул на Гермиону, приподняв брови.

"Я рассказала им, как мы практикуем более продвинутые заклинания и дуэли...все это при соблюдении надлежащих мер предосторожности, конечно", - добавила она успокаивающе. Она не могла сказать им, что они практикуют темные искусства ... не то чтобы ее родители действительно знали, что это значит.

Гарри медленно кивнул. "Мы начали это на первом курсе".

"Гарри знал несколько заклинаний, которые мне было интересно изучить, и после этого мы просто продолжали встречаться", - продолжила Гермиона, надеясь, что Гарри поймет историю, которую она рассказала своим родителям.

Тем временем ее отец кивал. "Гермиона сказала нам, что ты знаешь много этих ... заклинаний".

"Ну, я много читаю".

"И он гениален, - вставила она, - Гарри знает больше заклинаний, чем многие пятикурсники".

Ее родители усмехнулись, а Гарри поморщился.

"Гермиона преувеличивает..." натянуто начал Гарри.

"Я не такая, - перебила она, - я разговаривала со старшими учениками, и половина из них не знает и половины того, что знаешь ты. Ты просто слишком скромен". Она фыркнула, наградив его легкой ухмылкой. Это было немного забавно, смущая Гарри. О боже ... теперь она чувствовала себя Тео.

Ее мама и папа выглядели очень удивленными.

За обеденным столом на пару минут воцарилась тишина, прежде чем ее мама подняла глаза на Гарри.

"Итак, Гарри, какие у тебя планы на будущее после Хогвартса?"

"Ммм ..." Гарри, казалось, был очень удивлен вопросом. "Преподавание или политика, я думаю".

Гермиона подняла бровь. Преподавание или политика? Она предположила, что в этом есть смысл. Гарри всегда стремился помогать людям.

"Гермиона сказала нам, что после окончания Хогвартса у вас будет возможность в течение двух лет овладевать предметом по вашему выбору. Она сказала нам, что ее интересует ... гм..."

"Чары и руны", - предложила она. На самом деле она еще не изучала Древние руны, но за первые два года прочитала учебники и была почти уверена, что влюблена.

"Ах, да...ты планируешь сделать то же самое, Гарри?"

Гарри задумчиво нахмурился. "Да, я почти уверен, что хотел бы овладеть хотя бы одним мастерством...Думаю, я бы начал с трансфигурации или арифмантики".

Это звучало почти правильно.

"Трансфигурация", - начал ее отец, выглядя немного взволнованным, - Это превращение одной вещи в другую, да?"

Гарри кивнула, настороженно глядя на своего отца. "Примерно".

"Мне это очень любопытно", - продолжил мистер Грейнджер, и Гермиона удержалась от закатывания глаз. Ее отец был шокирован, когда услышал, что она рассказала о трансфигурации после первого курса. Однако она недостаточно знала теорию, чтобы ответить на его вопросы; в отличие от Гарри, она не очень много читала об этом заранее, за исключением их исследований по анимагии (профессор МакГонагалл уже назначила огромное количество лекций для класса...с которым большинство студентов не заморачивались).

"Гермиона рассказала нам несколько очень неожиданных вещей о трансфигурации – о том, как может изменяться вес и объем предмета, даже если это не просто иллюзия".

При этих словах глаза Гарри заблестели, а Гермиона подавила усмешку. Надеюсь, это его расслабит. Казалось, все шло хорошо, но атмосфера за столом по-прежнему оставалась явно напряженной.

"Да, это на самом деле очень интересно. Можно было бы ожидать, что объекты могут быть преобразованы только в объекты той же массы, но на самом деле это гораздо больше. Проще всего трансфигурировать, например, миску в тарелку аналогичного размера, но я мог бы также трансфигурировать ее в пианино, просто для этого потребовалось бы гораздо больше магии."

Она согласно кивнула.

"Но откуда на самом деле берется лишняя масса?" нахмурившись, спросил ее отец.

"Ну, мне это не совсем понятно, если честно ..."

Хорошо, так что даже Гарри был сбит с толку этим.

- об этом, конечно, много написано, но все это очень технически. Однако, насколько я могу судить, это похоже на преобразование энергии в массу в соответствии с формулой Эйнштейна E = mc ^ 2."

О.

Тем временем глаза ее отца блеснули в знак узнавания. "И я полагаю, что твоей магией будет энергия?"

"Точно".

"Блестяще!"

"Он довольно долго ломал голову над этим", - объяснила ее мама с кривой улыбкой на лице. "Полагаю, тебе нравится трансфигурация? Я вижу это по твоим глазам", - прокомментировала ее мама, и улыбка смягчилась. "Гермиона говорит, что это очень сложный урок".

"О, это так, но это мое любимое. Однако в этом году мы начинаем изучать арифмантику и Древние руны, так что это может измениться", - уточнил Гарри, явно начиная чувствовать себя более непринужденно.

"О, да, она упомянула - в этом году ты можешь выбрать факультатив".

Гарри кивнул, взглянув на Гермиону. "Я полагаю, ты будешь изучать со мной руны и арифмантику?"

Она энергично кивнула. "И гадание, забота о волшебных существах и изучение маггловедения".

Глаза Гарри комично расширились. "Ты принимаешь гадание?"

Это то, что он уловил? Она думала, что он сразу же выскажется по поводу её решения изучать магловские предметы.

"Да", - сказала она, нахмурившись.

— Но... но... это... это... чепуха, Гермиона. Никто не знает будущего. На самом деле.

Её отец кивал ему в ответ, поскольку несколькими неделями ранее высказал аналогичное мнение.

Она пожала плечами. «Возможно, но мне всё равно любопытно».

Честно говоря, Гарри иногда бывает немного недальновидным. Кто знает? Может быть, гадание окажется очень полезным.

— Хорошо, но как насчёт маггловедения — ты же вырос среди магглов.

Ах, вот оно что. Никто другой не заметил бы, но она снова заметила короткую паузу в его речи прямо перед тем, как он произнес слово "маггл", которое, как она поняла, указывало на неприязнь, которую тот испытывал к ним. Она также обратила внимание на то, как его взгляд почти незаметно метался между ее родителями, очевидно, осознавая легкую насмешку, которая иногда сквозила в его голосе, когда он произносил этот термин. По крайней мере, он активно пытался не обидеть ее родителей. По крайней мере, это было что-то.

Честно говоря, Гарри и Тео повезло, что она так сильно заботилась о них – иначе она никогда бы не смирилась с их нелепыми предрассудками. Ну, у Гарри не было нелепых предрассудков. У Тео были.

Она улыбнулась ему. "Я думаю, будет интересно изучить их с точки зрения волшебства".

"Мы всегда поощряли Гермиону интересоваться взглядами других", - с гордостью сказал ее отец.

Гарри медленно кивнул, явно все еще не убежденный.

"Ты тоже живешь с ... магглами, Гарри, верно?" спросил ее отец.

О нет ... о нет ... нехорошо.

Она наблюдала, как Гарри изо всех сил старался не морщиться. "Да".

Его голос был нейтральным. Молодец, Гарри.

"Как они отреагировали на твое письмо из Хогвартса?"

Она не могла не поморщиться при этих словах.

Гарри, однако, сохранял видимость невозмутимости, к большому ее облегчению. "Ну, моя мама была ведьмой, а мой папа волшебником, так что моя семья магглов уже знала заранее".

Ее родители кивнули, и она подавила вздох облегчения.

"Я знаю, мы были шокированы", - сказала миссис Грейнджер с улыбкой.

"Это ... тебя совсем не расстроило?" Деликатно спросил Гарри.

Хорошо, она надеялась, что он спросит что-то подобное.

"О нет, – ответил ее отец, - Мы всегда знали, что наша Гермиона особенная - просто оказалось, что она более особенная, чем мы думали!"

Гермиона покраснела.

Гарри моргнул. "Я полагаю ... это один из способов увидеть это".

"Мы так гордимся ею, - сказала ее мама. - Нам, конечно, хотелось бы, чтобы мы понимали больше и могли испытать волшебство вместе с Гермионой...но мы так рады, что у нее была возможность найти место, где она чувствует себя комфортно и не бросает вызов ".

Гермиона пристально наблюдала за Гарри, когда костяшки его пальцев побелели, когда он крепко сжал вилку. Что–то темное промелькнуло на его лице - но это не был гнев или презрение. На самом деле, это было очень похоже на ... ревность.

"Гарри? Ты в порядке?" обеспокоенным голосом спросила ее мама.

"Да, я просто ..." Голос Гарри прозвучал глухо в ее ушах. "Гермионе очень повезло, что у нее есть ты".

Ее родители лучезарно улыбнулись ему.

Кризис предотвращен.

"Итак, как это было?" - спросила она, ведя Гарри вниз.

"Ты была там, Гермиона", - указал Гарри.

Она закатила глаза. "Как ты это нашел?"

Гарри сделал паузу. "Это было ... мило. Твои родители ... очень хорошие магглы".

"Очень хорошие магглы" – боже, он произнес это так, словно они были животными, инопланетянами или что-то в этом роде. Ну что ж, они добились прогресса, так что она просто улыбнулась ему. "Они прекрасны, не правда ли?"

"Да, похоже на то".

"Значит, магглы не так уж плохи, не так ли, Гарри?" многозначительно спросила она.

Гарри нахмурился, глядя на неё. «Это всего лишь два маггла, Гермиона», — с беспокойством сказал он.

— Но есть много других магглов, таких же милых, как они.

«Я поверю в это, когда увижу».

Она вздохнула и повела его к дивану.

— Итак, — начала она, — мама и папа сказали, что, если ты хочешь, ты можешь переночевать здесь, на этом диване. Может, мы позвоним Дурслям и скажем, что они не должны тебя забирать? Во сколько они придут?

Гарри покачал головой. «Это не так. Я только недавно понял, что всё это время мог менять такси местами».

— Ты взял такси? Из Литтл-Уинга? Это, должно быть, дорого обошлось! — воскликнула она с лёгким укором.

Однако Гарри лишь пожал плечами. «Оказывается, родители оставили мне много денег. Это действительно не проблема».

Гермиона снова вздохнула. — Ну и когда твоё отсутствие заметят?

«Ну, наверное, я смогу обойтись без этого до завтра, так что, наверное, мне стоит уехать завтра вечером».

Она ухмыльнулась. «Отлично! Тогда у нас есть время сравнить домашние задания!»

Он улыбнулся...но мгновение спустя это выражение превратилось в хмурое. "Могу я задать тебе вопрос?"

Ее брови заинтригованно приподнялись. "Конечно".

"Именно об этом сценарии я и думал".

Она усмехнулась. "Только не говори мне, что это проблема с тележкой".

Гарри закатил глаза. "Нет, ответ на этот вопрос очевиден".

"Нет, это не так!"

"Да, это так".

"Хорошо, тогда каков ответ?" парировала она, уже зная, что он, вероятно, скажет.

"Ты нажимаешь на рычаг и убиваешь человека".

«Неужели вы действительно убили бы кого-то, чтобы спасти горстку других людей?»

Его лицо внезапно стало очень мрачным, а глаза потемнели и стали стеклянно-зелёными. «Позволить кому-то умереть, когда... ты мог бы легко спасти его, не причинив вреда себе, — это практически то же самое, что убить его».

«Даже если бы я согласилась — а это большое «если» — ты причинил бы себе вред; тебя бы посадили в тюрьму за убийство», — торжествующе заметила она.

Однако Гарри покачал головой, и его лицо внезапно прояснилось. «Только если будут свидетели. И я просто скажу, что не видел человека на других путях и инстинктивно потянул за рычаг, чтобы перенаправить поезд».

— Ты бы солгала в суде? — возмущённо воскликнула она.

— Да, — сказал он так, будто это было очевидно.

Она вздохнула. «Полагаю, я должна была это предвидеть. Мерзкий слизеринец».

Он слегка ухмыльнулся. «Да, ты должен был. Каков твой ответ?»

Она поморщилась. «Я всё ещё работаю над этим».

— Справедливо. — С его лица внезапно исчезло всякое выражение. — Может быть, у вас есть ответ на мой вопрос.

Она нетерпеливо кивнула. "Что это?"

Он колебался. "Хорошо, допустим, кто-то делает что-то плохое ..."

"Насколько плохо?"

"Как ... убийство. Скажем, они убили кого-то ... но у них не было выбора. Другого разумного варианта не было ".

"Как в целях самообороны?"

"Может быть, - сказал он неопределенно, - этот человек совершает плохие поступки, но потом чувствует себя ужасно из-за этого. Настолько ужасно, что они не могут мыслить здраво и чувствуют, что не могут двигаться дальше. Что они делают?"

Гарри выглядел физически уязвленным этим вопросом.

Она нахмурилась. Гарри признавался в убийстве? Конечно, нет, сказала она себе. Конечно, нет – ах! Конечно! Гарри говорил об убийстве Волдеморта! Он был обеспокоен тем, что ему придется делать это самому, и он не сможет справиться с чувством вины.

"Ну," медленно начала она, " Если у них действительно не было выбора, то они не действительно сделали ничего плохого, не так ли?" Она попыталась выглядеть обнадеживающей.

Он нахмурился. "Ты действительно так думаешь?"

Она кивнула, возможно, слишком быстро. "Если подумать, в этом есть смысл. Как ты можешь обвинять кого-то в поступке, когда он должен был действовать, но не мог поступить иначе?"

Он медленно кивнул. "Но скажите, что они знали это, и это не помогло. Что, если они все еще чувствовали себя так плохо, что не могли выполнять свою работу должным образом?"

Она сделала паузу, не совсем понимая, о какой работе он говорит. Ну, наверное, это был просто пример. "Ну, они могли бы пойти к психологу ..."

"Но они никому не могли рассказать, что они сделали", - перебил он, слегка поморщившись.

"Им и не пришлось бы; они могли просто сказать, что сделали что-то не так, и чувствовать из-за этого сильную вину".

"А ... если бы они не хотели этого делать? Что, если бы они захотели исправить это в одиночку?"

Она поджала губы. "Ну, если они все еще чувствуют себя плохо, они, вероятно, не убедили себя должным образом, что их не следует винить за то, что они сделали".

"Но как они это делают?"

"Я полагаю, что каждый раз, когда они начинали чувствовать себя плохо, они могли просто сказать себе сразу: "Это была не моя вина"".

"Но что, если они действительно захвачены своими чувствами и не могут вспомнить, что нужно это сделать?"

Она нахмурилась. "Я полагаю, они могли бы сделать себе физическое напоминание. Я слышала, что некоторые люди обвязывают нитку вокруг пальцев, чтобы лучше помнить вещи".

Он выглядел очень задумчивым. "Да, хорошо. Это кажется хорошим ответом".

Она улыбнулась, снова пытаясь выглядеть обнадеживающей.

"Ну, - резко сказал он, - о чем нам теперь поговорить?"

Ее брови поползли вверх при очевидной попытке сменить тему, но она решила ничего не предпринимать по этому поводу. "Мы могли бы поговорить о правах домашних эльфов".

Он вздохнул. "Я же говорил тебе, дело не в правах, а в..."

"Культура, я знаю". Она сделала паузу. "Мы могли бы тоже посмотреть фильм".

"Фильм?"

Она поднялась на ноги и направилась к шкафчику рядом с телевизором. "Какие фильмы тебе нравятся?"

Гарри пожал плечами. "Никогда их не видел".

Ее глаза расширились. "Ты никогда не смотрел фильм?"

"У меня будут неприятности, если меня поймают за просмотром телевизора", - сказал Гарри в качестве объяснения.

Она фыркнула. "Глупые Дурсли. Ладно. Тогда давайте посмотрим "Звездные войны"".

Как оказалось, Звездные войны: Новая надежда был хорошим выбором; по крайней мере, казалось, что он привлек внимание Гарри. Хотя Гарри явно не обращал внимания на правила этикета при просмотре фильмов и задавал вопросы и давал комментарии почти непрерывно на протяжении всего фильма.

"Почему они восстают против Империи?"

"Почему она так причесывается? Это выглядит действительно непрактично".

"Они роботы, какой дурак подумал, что будет полезно давать им эмоции? Это явно заставляет их колебаться, что неэффективно ".