Гарри Поттер и Слизерин Возрожденный

Часть I. Дивный новый мир. Глава 1. Получилось!

Всем моим дорогим учителям, преподавателям и наставникам, воспитавшим из меня человека, посвящается

Мальчик резко вдохнул и открыл глаза.

«Где я? Что это за место? Я… А кто это — я?» — проносилось у него в голове.

Превозмогая ужасную мигрень и тошноту он приподнялся на локте и оглядел пещеру, освещенную ровным тусклым зеленым светом. 

Оказалось, что он лежал на высоком каменном постаменте. Пол вокруг был усыпан истлевшими остатками какой-то полупрозрачной материи. Мальчик со стоном огляделся в поисках выхода, но от движения боль в голове усугубилась, мышцы свело судорогой... Кое-как он слез с постамента и, ведя по шершавой стене рукой, начал искать выход.

Выхода в каменной гробнице не было. Только в одной из каменных ниш стоял небольшой каменный резной сундук. Мальчик с трудом открыл крышку, и его тут же ослепило ярчайшей вспышкой.

Воспоминания волной нахлынули на сознание, а затем быстро отступили, отпечатав в сознании самое главное: «Ты — Слизерин. Салазар Слизерин. Величайший волшебник в мире, яко смерть собственную поборол». 

Салазар склонил голову к сундуку: в крышку оказался вмонтирован напитанный его собственной маной изумруд, который и наградил воспоминаниями при прикосновении. Длинными худыми пальцами юноша аккуратно извлёк амулет из каменного ложа и глубоко вздохнул. 

Получилось.

Он четко вспомнил то время, когда отчаянно искал рецепт зелья для возвращения молодости. Придуманный им ритуал не работал как надо, будто не хватало ингредиента, главного, ключевого, неуловимого… А время шло. Старело тело, притуплялся ум, Салазар уже не мог продолжать свои научные изыскания и, тем более, путешествия. Но не зря его называли Повелителем Змей — его слуги-полозы продолжали искать редкие и необычные ингредиенты. Однако и самые верные служители уже пребывали в отчаянии, казалось, того, что требует их Повелитель, просто не существует.

Одной старенькой гадюке… повезло? Она сорвалась со скалы и упала в ущелье, разбив хребет в нескольких местах. Чудом оставшись живой, змея слизывала капельки росы, что собирались на камне рядом. И вскоре, вынырнув из горячки, обнаружила, что сбросила целых три кожи. А еще, что снова здорова и молода. С этой новостью она и поспешила к Хозяину.

Слизерин в благодарность навсегда увековечил имя своей верной служительницы, назвав волшебную горную породу Виперитом — Гадючьим Камнем.

Выпив элексир с порошком Гадючьего камня, Салазар впал в анабиоз, и с каждым сброшенным слоем его тело становилось все моложе, подпитываясь энергией верных змеиных душ, чьи жизни были добровольно отданы ради ритуала любимого Хозяина. 

«Темнейшее колдовство!» — сказали бы люди. 

«Смелый эксперимент!» — рассудил Салазар, и его решительность была вознаграждена. Теперь он стоял посреди сотворённой им усыпальницы в окружении остатков собственной сброшенной кожи — в облике ребёнка.

Краткий период радости Слизерина сменился замешательством. Согласно плану, он должен был очнуться молодым и полным сил, но… не настолько юным. Это тело не позволит призвать весь прошлый опыт, знания и магическую силу — оно маленькое и слабое. И… почему его никто не встречает? Где слуги? Они должны были почувствовать его пробуждение.

Салазар сложил пальцы левой руки щепоткой и хриплым дрожащим голосом произнёс: 

— Темпус.

Ничего не произошло. Волшебник сосредоточился, собирая ману в руке.

— Темпус!

Глядя на цифры, Салазар не сразу понял, как такое возможно. Он проспал целую тысячу лет? Салазар сел рядом с сундуком, обхватив руками голову. Ритуал пошёл не по плану. Всё, что он знает, помнит и любит — мертво. Давно мертво. Куда ему податься? Через тысячу лет найдётся ли хоть кто-то из потомков, или род его исчез?

Ему вдруг страшно захотелось увидеть школу, которую он и его друзья когда-то основали — величайшее творение всей их жизни. Если она всё еще существует (на что Салазар смутно надеялся), возможно, он сможет обойти сглаз, который сам и бросил когда-то на себя в сердцах: «Будь проклят я, Салазар Слизерин, если в этой жизни по собственной воле вернусь в Хогвартс!»

А теперь, грешным делом, он сможет поступить туда в качестве студента. На вид ему около 9-12 лет, и, если в школе сохранились те же обычаи заботы и опеки по отношению к юным чародеям, его возьмут на попечение. Волшебник представил, как заходит через главные ворота и властно кричит писклявым голоском: «Салазар Слизерин вновь ступил на земли Хогвартса! Покажите мне, как преобразилась крепость, что построил я с моими славными товарищами!»

Усмехнувшись, Салазар щелчком пальцев очистил помещение от мусора, трансфигурировал из остатков своей кожи холщовую сумку и простую льняную мантию, оделся и забрал вещи из сундука.  Затем вытянул палец и резкими движениями начертил свое имя прямо в воздухе. Буквы сами по себе изменили положение, создав совершенно новое имя — «Риз Алиснер Залас». Волшебник посчитал, что новое имя ему подходит: звучало красиво и мелодично. Со взмахом руки стены пещеры расступились и юный Риз Залас вступил в свой первый день совершенно новой жизни.

За пределами усыпальницы его встретил густой лес. Пели птицы, ярко светило солнце. Риз прикрыл глаза и несколько минут стоял, наслаждаясь прикосновениями ветерка и солнечных лучей. Потом махнул рукой и пещера за ним медленно исчезла, уничтожая все, что было связано с ритуалом. Залас растеряно огляделся. Собравшись с силами, кинул Магический зов ближайшим змеям: ведь если он выжил, значит, его верные служители продолжали отдавать жизни, чтобы поддерживать его волшебную кому. Служители этого тысячелетнего змеиного культа могут быть где-то поблизости сейчас. Но ответа не последовало. Риз хотел было позвать еще раз, но тут легкий ветерок донес до его ушей несколько далеких голосов:

— Какое солнечное место! Мам, пап, давайте здесь поставим палатку?

Мальчик юркнул в ближайшие кусты, затаился и прислушался. Разговаривали трое: мужчина, женщина, ребенок.

—  Я согласна. Малышка, а где твой спальник? 

— Ой-ой, я оставила его в машине. Кажется, кинула в багажник. 

— Милая, я схожу. Обустраивайтесь потихоньку, я быстро.

— Пап, я с тобой. 

«О чем они говорят?» — обескуражено подумал Риз.

Видимо, культура претерпела более значительные изменения, чем он думал. Залас вообще не смог понять этот странный язык, звучание было совершенно незнакомым.

Риз состредоточился, вспоминая магию быстрого обучения языкам. Когда-то он много путешествовал и постоянно пользовался этим заклинанием... Он сел на траву, скрестил ноги, приложил обе ладони к вискам и направил на себя магию. Резкий звук, давление и звон в ушах, онемевшее горло — волшебник удерживал голову руками, пока побочные эффекты не пошли на убыль, а потом снова прислушался. 

Абракадабра постепенно сложилась в слова и предложения: семья обсуждала отдых на природе. Кажется, они все были не-магами, раз огонь разводили с помощью своих приспособлений.

Риз вздохнул. Хотя у него и не было хорошего впечатления о простецах, можно было пообщаться и с ними, чтобы разведать обстановку и закрепить знание нового языка. Теперь ему срочно придется узнавать чуждое время, неизвестное и опасное.

Он решительно зашагал в сторону голосов.

— Я пошла еще за дровами!

— Хорошо, малышка, — рассеянно ответил мужчина и продолжил бороться с колышками походной палатки.

— Не убегай слишком далеко, и смотри под ноги, — предупредила ее женщина, перебирая вещи.

Девочка важно собирала охапку веток. Она не спеша прогуливалась по лесу, наслаждаясь солнцем, лесными звуками и хвойным воздухом. В этом году она уедет учиться в среднюю школу-пансионат, станет совсем взрослой и самостоятельной. Поэтому сейчас ей хотелось впитать каждую минуточку пребывания с родителями. 

Она наклонилась за очередной веткой, а когда выпрямилась, уткнулась взглядом в чудно́го мальчика. 

Он был одет в бледный льняной халат с широкими рукавами и капюшоном, да и сам был какой-то выцветший: белая кожа, блеклые серые глаза, бесцветные волосы, даже небольшая кожаная сумка через плечо была бледно-бежевой, будто выгорела на солнце.

Девочка моргнула. Парень внимательно разглядывал её в ответ. Пауза затягивалась, поэтому девочка, прочистив горло, взяла на себя инициативу:

— Привет. Я — Гермиона Грейнджер. Мы с мамой и папой здесь на кемпинге, третий раз уже в Лесу Дин. Папа говорит, что этот национальный парк — лучший вариант для короткого похода и прекрасный вариант для интеллигентной семьи.

Риз молчал. Язык, горло и уши впитывали чуждый диалект, немного зудя. Кажется, колдовать такие сложные заклинания сразу после тысячелетнего сна получается не очень даже у Великих волшебников. Чтобы избавится от онемения в лице, он помассировал щеки.

— Хм, — девочка оценивающе приподняла брови и снова с головы до ног осмотрела юношу. — Ты заблудился? Тебе удобно в этом… одеянии? Может быть, нужна помощь? И было бы замечательно, наконец, услышать твоё имя. 

— Здрава будь, Гер-ми-о-на, — начал неповоротливым языком Риз. — Я счастлив, что я могу тебя встретить. Имя мне Риз Залас. Я благодарствую тебя за помощь, со мною все дюже хорошо. Это место долго нравится мне тоже очень. Мне было усладой услышать имя тебя.

Потрясенная, Гермиона сделала свой собственный вывод: умственно неполноценный мальчик ушёл гулять и потерялся. Она тут же решила отвести его к своим родителям.

— Идем-ка, Риз Залас, — Гермиона поудобнее перехватила хворост, — Собирай палочки, которые попадаются по пути. Я помогу тебе найти твою семью, ты только не волнуйся. Всё будет хорошо, слышишь меня? Когда-то я уже помогала найтись ребенку, его дедушка забыл в супермаркете, представляешь? Мы с подругой проводили его к посту охраны, и дали объявление по громкой связи…

Риз не стал отказываться и последовал за разговорчивой маленькой леди в лагерь. То, что эта девица не из простого сословия он не сомневался — её выдавали тонкие пальцы, не знающие грязной работы, белые здоровые зубы, короткий пурпурный плащ с металлическими застёжками и тонкий запах масел или благовоний. «Мерлинова борода, её короткие сапожки сделаны из крашеной кожи, а шнурки сплетены из шёлка с добавлением серебряной нити, — подумал Риз, — она либо дочь богатейшего купца, либо местного лорда». Он с раздражением глянул на свои босые ноги. В спешке позабыл создать хоть какую-то обувь.  Но ничего, ему не привыкать ходить босиком — многие его фирменные чары требовали непосредственного контакта с землей.

Мистер Грейнджер уже разбил палатку, а миссис Грейнджер кипятила воду — они привезли с собой походную газовую плитку.

— Доча, ты вернулась? Поищи в сумке, пожалуйста… — тут миссис Грейнджер увидела, что за Гермионой с ветками в руках идёт худой изможденный ребёнок. По взволнованному лицу дочери она примерно догадалась, что произошло. 

Женщина ласково улыбнулась и пошла к детям.

— Герми, ты друга нашла? Ничего себе, сколько дров вы собрали, кидайте на землю, наш папа разберётся. Здравствуйте, молодой человек, где Ваша мама?

— Здравствуйте, госпожа. Мать моя давно почила. — Риз решил, что начать разговор с правды будет хорошим тоном.

Миссис Грейнджер выпучила глаза. Её взгляд скользнул на голые ноги парня. День, конечно, стоял тёплый, но всё же это был конец августа...

— А… Как насчет твоего отца? С кем ты сюда пришёл?

— И мой отец покинул земной путь, госпожа. Остался я един во странствии своём.

Миссис Грейнджер действительно не знала, что сказать. Вежливая улыбка застыла на её лице.

— Пойдёмте. Разведём костёр, выпьем чаю. Герми, принеси свои запасные свитер и шапку.

Глава 2. Благодарность за приют

Залас сидел у костра в трёх парах теплых чулок разного размера и розовой шапке, укрытый свитером. Он держал в руке лёгкую металлическую кружку и с любопытством рассматривал накрытый походный стол.

Было удивительно, что такой богатой семье за трапезой никто не прислуживает, и господин Грейнджер сам разливал всем из котелка «Чай». Видимо, напиток очень дорогой, судя по расписной коробке из плотного пергамента, густо покрытой письменами, расхваливающими товар.

Риз вдыхал древесный вяжущий аромат и впитывал новый язык через надписи на коробке. Растение «чайный куст» было импортировано из Индии, его листья использовали в качестве основы для напитка. Его вкус, «богатый и самобытный, со сладким фруктовым привкусом и глубоким послевкусием», как гласила коробка, сразу понравился Ризу. Он смаковал каждый глоточек. Желудок, не видевший еды уже тысячу лет, выдал тоскливую протяжную трель.

— Пей, не стесняйся, — мистер Грейнджер обменивался озабоченными взглядами с женой, — бери печенье, сливки, добавляй сахар, вот сэндвичи с тунцом и огурцом, а эти — с говядиной.

Волшебник понимал их взгляды. Как бы ни была богата семья, не хочется кормить такой отличной едой какого-то приблудного сироту. Он опрокинул в себя последние капли чая и встал. Приятное тепло разливалось по всему телу. 

— Благодарствую вам, добрые господа, за щедрый приём, за покой, — произнес он, склоняя голову в почтительном поклоне. — Но не здесь предел странствия моего: лес сей — лишь тропа меж дальним и желанным, путь мой далее вьётся.

Семейство Грейнджер вылупились на мальчика, разинув рты.

— Путь твой далёк и туманен, но чрево звать начинает, — неуверенно, запинаясь, начала Гермиона, — С сытым брюхом и цель твоя скорее достигнется, Эээ… Достиганётся… Мммм… Достигомится… Ну, ты понял!

Она бросила растерянный взгляд на родителей, схватила треугольный сэндвич и решительно сунула его прямо в руку Ризу.

— Сяди на пень свой… то есть на сидушку, и вкуси закуски. Да, насытись. Пожалуйста, досыта! Понимаешь?

Риз кивнул. На самом деле он чувствовал, что устал: и физические, и магические силы маленького тела были почти полностью истощены. Ему срочно нужны были еда и покой. И, по крайней мере, один личный слуга.

Грейнджеров-старших напрягал его пустой взгляд, проходящий как бы сквозь предметы. Кажется, мальчонка запутался в каких-то иллюзиях, ушёл в собственный мир. «Боже, что пришлось перенести этому малышу, что его психика создала такую защиту? — думала миссис Грейнджер, — Что заставило его убежать из дома, накинув на себя один только халат?» Да, она — дантист, а не терапевт или психиатр. Но странное поведение мальчика и его астеничная внешность подсказывали ей, что он долго находился без движения и солнечного света.

«Мамочки, — внезапно поняла она, — он сбежал от похитителей, или, чего хуже, от извергов-родителей. Говорит, что мама с папой мертвы… Не он ли их убил ради собственного спасения? Судя по его состоянию, его запирали в подвале… В любом случае, нужно сообщить в полицию. Они разберутся в ситуации и помогут ребенку.»

И именно в этот момент Риз Залас встретился глазами с мамой Гермионы и аккуратно проник в её мысли. Его сил было недостаточно, чтобы прочесть её разум тщательно, но понять её намерения он вполне мог. Тем более, она была простячкой, и потому не имела абсолютно никакой защиты от магического воздействия на разум.

Он быстро начал просматривать картинки, возникающие в мозгу госпожи Грейнджер: вот он стоит с ножом в руках, весь в крови, перед ним два мёртвых тела. В следующий момент господин Грейнджер показывает на него рукой, и одетые в одинаковую форменную одежду люди (представители местного магловского ополчения? Или личная стража Грейнджеров?) садят его в повозку и увозят. А вот он же, но уже прикован в каком-то грязном подвале.

Ясно, госпожа решила, что он — малолетний разбойник и его следует изолировать. При этом её мысли были пропитаны беспокойством и заботой. Возможно, леди думает, что тюрьма его перевоспитает? Теперь точно пора бы и честь знать, но аккуратно, чтобы спохватились как можно позднее и он успел бы уйти от погони.

После чая взрослые снова занялись обустройством лагеря и приготовлением ужина. Гермиона, обеспокоенная, не отходила от Риза. Она хотела остаться в лагере из-за отсутствия обуви у мальчика, но тот настоял на прогулке.

— Давно ваша семья владеет этими прекрасными землями?

Гермиона улыбнулась:

— Насколько мне известно, Парк Дин находится в юрисдикции графства Глостершир. Мы можем сюда приезжать отдыхать, как и любой другой гражданин Великобритании. 

— Я понял, — кивнул Риз, хотя, на самом деле, совсем не понял. — А где же ваш эскорт, слуги? Где разместились ваши люди?

Узнав, что семья в лесу только втроём, Залас был удивлён до глубины души.

В его времена люди передвигались вооружёнными и постоянно сохраняли бдительность. Те, кто не мог позволить себе нанять охрану, вынуждены были ждать попутчиков и собирались группами по десять человек минимум. Уединённые места, подобные этому лесу, кишели разбойниками, которые совершали налёты на всех подряд в поисках пропитания. Деревенщина в плаще и сандалиях уже считался желанной добычей, не говоря о людях в достатке: с поклажей, едой и походной мебелью.

Риз продолжил расспрашивать юную умную госпожу о современных нравах, неспешно прогуливаясь с ней вдоль ручья.

Гермиона же была потрясена, обнаружив, что мальчик не знал о династии Нормандии, не говоря уже о династиях Плантагенетов и Ланкастеров. Казалось, он никогда не ходил в школу, не изучал историю, не читал книг, даже сказок. Она с удовольствием просвещала нового знакомого.

Удивление Риза росло. Кто-то действительно смог объединить Британские острова? Остатки Римской империи на Востоке окончательно исчезли? Осталось выяснить самое главное…

За всю лекцию Гермиона ни разу не упомянула о чудесах, колдовстве, великих магах или хотя бы о городских целителях, ведьмах и пророках. Но у неё на шее Риз заметил маленький янтарь на кожаном ремешке. Он рассеивал ровный магический фон вокруг девушки.

Юноша прямо спросил Гермиону о её магическом амулете:

— Маленькая госпожа, простите, что прерываю… У Вас на шее чудесный волшебный камень. Даже я, не сведущий человек, чувствую его магическую силу. Купили его, али перешёл по наследству?

— О чем ты говоришь, — возмутилась Гермиона, — магии вообще не существует. Все, кто утверждает, что он — волшебник, на самом деле фокусник, обманщик или просто лжец. И я же объясняла тебе: не госпожа и господин, а мисс, миссис и мистер, или сэр. 

Риз поджал губы. Он видел, что девушка не лгала. И только он собирался расспросить о волшебниках побольше — их позвали ужинать.

***

Риз с удивлением вдыхал разнообразные ароматы еды. 

Маленькая госпожа (то есть, мисс), увидев его растерянность, снова взяла на себя инициативу и назвала все блюда. 

Залас коснулся ломтика хлеба. Он пружинил под пальцами, был белым, как молоко, а запах от него исходил сладковатый, но с легкой кислинкой, как от молодого вина.

Откусив, он на мгновение снова забыл своё имя.

— Это… хлеб?

— Да, обычный тостовый.

Риз медленно кивнул. Если это «обычный» — то он, выходит, жил всю жизнь во тьме.

Он аккуратно взял «картофель», запечённый прямо в горячей золе — клубень, похожий на репу, но вкуснее. Грейнджеры ели его, щедро посыпая солью — еще один признак высочайшего достатка.

Следующим блюдом было мясо домашней жирной скотины, нанизанное на тонкие металлические прутья и обжаренное до золотистой корки, и оно также таяло во рту.

Госпожа (точнее, миссис, нужно к этому привыкнуть) Грейнджер предложила Ризу пирог. Он пах яблоками и чем-то терпким и обволакивающим, на вкус был сладким, как мед первого весеннего сбора, но не приторным. Риз тихо спросил о незнакомом аромате.

С грустной улыбкой наблюдая за его выражением лица, миссис Грейнджер произнесла:

— Это корица, детка. Тебе нравится? Я сама готовила.

Залас глянул на женщину, как на живую богиню.

— Вы, должно быть, великий и известный повар, миссис Грейнджер!

Она рассмеялась и скромно ответила:

— Нет, я всего лишь стоматолог.

Разговор у костра не клеился. Семейство Грейнджер с беспокойством смотрели то друг на друга, то на мальчика, который, окончательно потерявшись для внешнего мира, сосредоточенно жевал, периодически благоговейно вздыхая.

Стемнело. Взрослые прибрали посуду и остатки еды, а мистер Грейнджер принёс странную чёрную коробку с треногой и объявил:

— Сделаю пару кадров. 

Уже было клюющий носом, Риз напрягся и встряхнулся, услышав незнакомые слова. Но оказалось, Грейнджер-старший просто поймал в коробку отражения полной луны и звезд, продемонстрировал всем, — а затем убрал к себе в сумку.

«Ну вот, — подумал волшебник, — Пользуются чудесами, а в самих кудесников не верят».

После сытной еды его мана немного восстановилась. Он встал и подошёл к Грейнджерам, которые оживлённо переговаривались у своего маленького шатра.

— Что-то хочешь спросить, детка? — миссис Грейнджер снова натянула свою вежливую, обеспокоенную улыбку. — Нет-нет, надень обратно шапку, пусть пока остаётся…

— Потерявшегося мальчика по имени Риз Залас забрали его родные, — прошипел Риз, —  Вам нужно спать…

Не успел он закончить реплику, как супруги рухнули в раскрытый зев палатки, словно подкошенные. Риз, не ожидавший такого рвения к выполнению его приказа, отшатнулся.

— Мама! Папа! — Гермиона испуганно закричала, выбегая из-за тента. — Что ты сделал?!

— Они спят, мисс. 

— Но!.. Боже, Риз, что с твоими…

— Замри. — Волшебник уставился на девочку яркими желтыми глазами без век с узкими вертикальными зрачками.

Гермиона резко замерла, как статуя.

Залас подошёл к палатке. Наклонившись, пощупал пульс у мужчины. «Он действительно спит, — подумал Риз, — Не рассчитал я сил. Такое ощущение, что не пользовался этим заклинанием лет… тысячу?». Он усмехнулся собственной шутке, положил в угол уже очищенную заклинанием одежду и повернулся к Гермионе. Она не дышала, в её глазах застыл ужас.

— Залезай в шатер и спи спокойно до утра. 

Гермиона судорожно вдохнула. Пробралась мимо родителей и легла на подушку.

Залас затолкал, как мог, ноги мистера и миссис Грейнджер внутрь и застегнул замок на палатке. Накинул на себя Простой Пузырь, чтобы не мёрзнуть, и двинулся по направлению к чаще. Пройдя несколько шагов, вернулся и забрал фиолетовые носки, судя по размеру, принадлежащие Гермионе, а вместо них положил золотую монету. Взглянув в последний раз на палатку с мирно спящей семьёй, наконец, скрылся в тени леса.

Костер снаружи палатки постепенно угасал и в конце концов превратился в кучу мерцающих красных углей. 

***

На опушку леса вышел гигантский волк.

Из его короткой пасти капала вязкая слюна, глубокие зеленые глаза были полны безумия.

Волк был голоден. Очень голоден.

Он несколько раз дернул носом, и человеческий запах из палатки неподалеку заполнил всё его естество, вызвав ещё большее слюнотечение.

Движимый диким желанием, он двинулся к палатке, бесшумно переступая своими длинными тонкими конечностями, покрытыми редкой грязной шерстью. 

Он уже представлял себе звук костей, хрустящих на его зубах и вкус горячей, солоноватой крови… Как вдруг почва под его ногами осела, и он резко оборвался по пояс в трясину.

Жадность в разуме гигантского волка резко сменилась страхом. Его больше не волновало вкусное жирное мясо в палатке, теперь он просто хотел выбраться. Он заскулил и дернулся, что есть силы, но болото стремительно засасывало всё сильнее.

Из-за деревьев вышел мальчик, опираясь на небольшой деревянный посох. Он подошёл к земляной ловушке, зевнул и с трудом разлепил один заспанный глаз. Растерянно пробормотал: «Разве мы не истребили оборотней? Вот живучее-то отродье...»

Вервольф же, увидев, что кто-то приближается, клацнул зубами и рванулся, но мальчик раздражённо ткнул того палкой в горло, так что вместо рычания получился надтреснутый всхрюк. 

Риз снова зевнул, закрыл глаз и развернулся было в сторону леса… Как вдруг окончательно проснулся и, яростно хлопнув себя по лбу, взмахом посоха остановил погружение оборотня.

— Гнилушка я асфоделивая! Чаял волшебства, а как оно само ко мне пришло, в грязь втоптал!

Вервольф перестал трепыхаться и недоумённо уставился на мальчишку.

— О, Мерлин, дай памяти мне, — Риз машинально трансфигурировал из своей палки стул и сел, подперев голову рукой. — У меня нет ни времени, ни желания ждать, пока ты обратишься в человека. Точно был ритуал, возвращающий Волчьей Сути человеческий разум. Кажется, и зелье какое-то есть, но не про нашу сейчас честь…

Риз нахмурился и отстранённо уставился на торчащую из земли голову оборотня, погрузившись в воспоминания.

Глава 3. Воля и разум

— Давай ещё попробуем, — неуверенно проговорила Хельга, смотря на испепелённые останки в центре большой залы. — Я думаю, вместо руны Sowilo — свет, нужно использовать Raidho — верный путь. Луна и порченная волчья кровь ведь сбивают мага с толку, вот и направим его назад.

Ровена быстро дернула кончиком носа влево-вправо-влево. Она всегда так делала, когда размышляла о чем-то.

— Или Ansuz — помощь. Фактически, мы протягиваем руку утонувшему разуму и выдёргиваем его из безумия, — продолжала рассуждать Хельга, подпихивая зачарованную метлу, чтобы та побыстрее убрала пепел неудачного эксперимента из магического круга.

Ровена опустилась на колени и, оттерев изображение одной из рун рукавом плаща, резко начертала другую.

— Ну конечно! — Хаффлпафф от радости хлопнула пухленькими ладошками и метла, неправильно истолковав её жест, упала, едва не огрев Ровену по голове. — Ура! Вот теперь-то всё сработает!

Салазар, который стоял у двери зала, усмехнулся. Это была уже… Сороковая? Сорок первая попытка? Каждый раз Хельга реагировала одинаково оптимистично, а вот Ровена уже готова была взорваться.

Он развернулся, чтобы выйти из залы — вдруг опять полыхнет от этих кумушек ядрёным огнём — но его окликнула Хаффлпафф.

— Ты куда это? Неужели не хочешь стать свидетелем нашего научного триумфа?

— Не вижу смысла, — поджал губы Салазар. — Если я встречу оборотня, то просто его убью.

Ровена, поправляя начертание круга, криво улыбнулась. Она что-то тихо сказала Хельге и та переливисто расхохоталась, хлопнув себя по бедру. Метла вновь неправильно поняла жест хозяйки и начала сгребать пепел обратно в круг.

Салазар прищурился.

— Не обижайся, мы не над тобой, — Хельга поспешно перехватила расшалившийся веник. — Просто ты несправедлив к оборотням. Среди них есть и хорошие волшебники.

— Не выйдет зверя без тени в сердце. Я думаю, что Волчья Суть только высвобождает все зло, скопившееся внутри, — Салазар глянул в окно под потолком, на полную луну. — А если и раскаялся вервольф на утро… Это не оживит тех, кого он за ночь растерзал.

Не смотря на протесты Хельги («Салазаааар, ну не уходиииии!»), он ушёл и так и не увидел последней руны, такой важной для ритуала.

***

К Ризу вернулся осмысленный взгляд. Вервольф загнанно ерзал в земляной ловушке, клацая зубами.

Волшебник поднялся с кресла, которое тут же превратилось обратно в посох, заострившийся снизу. И начал вдумчиво чертить вокруг зверя магический круг. Дойдя до последней руны, он задумался. Потом обратил лицо к оборотню и посмотрел тому прямо в глаза.

— Простишь ли ты меня, если вдруг погибнешь от моей руки?

Оборотень чуял неладное и то скулил, то рычал, пытаясь выбраться с трехкратной силой.

— Начнём! — Залас начертал последний знак и заговорил на латыни, направляя свою силу к кругу.

Тело волка затряслось, будто его пронзала невидимая молния. Ветер рванул со всех сторон внутрь круга, срывая листья, а руны на земле вспыхнули жгучим светом — ярким, ослепляющим, кроваво-красным.

Риз в испуге вцепился в посох, упершись в землю, чтобы его не снесло:

— Мерлинова чума! Это точно не та руна!

Зверя выдернуло из ловушки и подвесило вверх ногами. Грудь его выгнулась, как натянутая тетива. Вой стихии и завывания волка слились в сплошную какофонию. Шерсть срывало клочьями, обнажая розовую кожу.

Кости затрещали под натиском прессующего ветра. Лапы с хрустом ломались внутрь, скручивались и сжимались, пока не вытянулись в пальцы. Задние конечности подогнулись — и с жутким, скрежещущим звуком сместились в тазовую кость человека.

Зрачки волка расширились — и взгляд стал… осмысленным. И напуганным.

Ветер метнул оборотня обратно в яму и резко стих, а круг снова полыхнул.

Риз, очищая себя от грязи и листьев щелчком пальцев, аккуратно, на пол-шага подошел, пытаясь увидеть, что там происходит. Волк вскрикнул, но горло — ещё звериное — выдало только сдавленный рык, переходящий в кашель. Мгновение — и резкий толчок по позвоночнику заставил верфольфа согнуться, потом разогнуться, и эта судорога выбросила его вверх.

Круг, искря, угасал.

Последней исчезла волчья морда: втянулась, сморщилась, и в ней проступили человеческие черты — нос, губы, челюсть.

Молодой мужчина лежал на боку, голый, весь в синяках и ссадинах. На его плече белел застарелый уродливый шрам от укуса. Он ощупывал собственное тело и хрипло смеялся.

Риз Залас, удивлённый, но довольный, приблизился.

— Вы! — дрожащим от волнения голосом заговорил мужчина, вставая и тут же снова падая на колени — Вы! Спасибо! Спасибо! Вам, Могущественному волшебнику! И Вам, Великому чародею!

Риз аккуратно покосился себе за спину.

— В глазах у тебя двоится, я тут один стою. Ложись. Не отошёл еще от превращения.

— Нет-нет, со мной всё хорошо! Тело болит, но я правда чувствую себя прекрасно! Спасибо Вам! — парень разрыдался и бухнулся ниц, кланяясь.

Залас слышал, что один из Византийских императоров так зазнался, что требовал называть его во множественном числе. Возможно, эта форма вежливого обращения к знатному или старшему прижилась в будущем.

— Довольно слёз. Как имя твое?

— Эван, сэр, — мужчина снова вскочил на ноги, утираясь. — Эван Блекторн, сэр.

— Эван, значит… Ты ведь волшебник, Эван?

— Да сэр, — Блекторн понял, что он голый и неловко попытался прикрыться.

— Я избавлю тебя от проклятия Волчей сути. Готов ли ты отплатить мне своей верностью?

— Конечно!

— Да подожди ты, — потер глаза Риз. — Выслушай. Принеси мне клятву, как своему господину. Слугой моим станешь лично, а твой род и дети свободны от обязательств. Пожелаешь уйти — могу и отпустить. Подумай хорошенько прежде, чем дать ответ.

— Я согласен, — ответил поспешно, но искренне Эван.

Залас отставил посох в сторону, его основание теперь превратилось в устойчивую треногу, подобную той, которой пользовался мистер Грейнджер для «кадров». Порывшись в сумке, достал крупный перстень с черным камнем.

Блекторн доверчиво склонился так, чтобы быть на одном уровне со своим маленьким спасителем.

Риз зажмурился, а когда раскрыл глаза, его веки исчезли, а зрачки стали вертикальными.

— Запомни слова клятвы, — услышал ласковый шёпот в своей голове Эван, и клятва тут же отпечаталась у него в мозгу.

Смотря в змеиные глаза своего будущего хозяина, он торжественно произнёс:

— Пред лицом звёзд и пред лоном земли, я, Эван Аларик Блекторн, даю обет тебе, господин мой, Риз Алиснер Залас, быть тенью твоей, щитом твоим, рукой и клинком.

Моя воля отныне — твоя, моё имя отныне — твоё, пламя моего волшебства — подчинено тебе.

Да заберёт меня древняя магия, если я нарушу слово это.

Пусть клятва будет выжжена на мне, и пусть она выжжёт меня, коль я предам.

Молодой господин Риз Залас протянул ему свой перстень и Эван поцеловал его. Левое предплечье засвербело, проявляя клеймо слуги. Клятва была скреплена. Оборотень продал свою волю за разум.

Глава 4. Чудовищная колесница

Залас объяснил новоиспечённому слуге, что нужно добраться до ближайшего поселения и как следует отдохнуть. Тот понятливо закивал, ответив, что у него есть подходящее место, где можно «перекантоваться».

Оказались, что Эван абсолютно не умел колдовать без палочки, поэтому пришлось продираться через чащу к устью ручья, где тот оставил свои вещи перед обращением. Оборотень всё порывался понести Риза на руках, но тот предпочёл идти своими ногами, хоть и спотыкаясь — несмотря на полную луну, из-за тени деревьев тропа была еле различима. А вот оборотень шел уверенно, кажется, его глаза видели даже в полной тьме. К тому же, его шаги были настолько легкими, что он двигался бы совершенно беззвучно… Если бы не его незатыкающийся рот.

— Я же и готовить, и шить, и стирать, и прибирать умею отлично — бабушка у меня маглорожденная, строгая христианка, все повторяла, что бездельников черти в котле после смерти варят. Да и батька мне тоже спуску не давал…

Залас слушал в пол-уха: пусть мальчонка выговорится, ему, небось, душу облегчить было некому все эти годы. У Риза начинала болеть голова и заплетались ноги — ведь так и не отдохнул, вдобавок потратив накопленную ману на ритуал и трансфигурацию мантии для нового слуги. Продолжая шагать за голосом Эвана, Риз прикрыл глаза. Всё равно в такой темноте от них никакого толку. Он сосредоточился на ощущении холодной почвы под ногами, криках ночных птиц и сырых запахах хвои и папоротника.

Внезапно Залас припечатался остановившемуся оборотню в спину и открыл один глаз. Дошли.

Оборотень быстро обмылся в ручье, просушил себя, стукнув по макушке палочкой, затем переоделся в своё: черные плотные брюки и свободная черная же рубашка.

— Сейчас к дороге выйдем и поймаем транспорт.

Уже светало, так что путь из чащи прошли спокойно и быстро. Эван вытянул палочку над головой.

В следующую секунду Риз не услышал, а ощутил: пространство встрепенулось, и на дорогу с грохотом, хрустом и воплем вывернулся фиолетовый зверь величиной с деревенский амбар, заливая всё вокруг слепящим светом.

— ЧУДИЩЕ!.. — выдохнул Риз, изо всех оставшихся сил швыряя свою палку и начав формировать в руках заклинание.

— НЕТ! — оборотень кинулся к хозяину и повис у того на руке, заклинание пролетело мимо цели, пробурив дорогу огромным ущельем метров пять в глубину и двадцать в длину.

Лобовое стекло, в попытке защититься, моментально стало липким и тягучим как желе, но посох на лету трансфигурировался в копье и пролетел автобус насквозь, пронзая всё на своём пути.

— Это не чудище! — Эван удерживал брыкающегося Риза, размахивающего непонятно откуда взявшимся коротким мечом. — Это наш транспорт!

Автобус вильнул, пыхнул и остановился, покачнувшись.

Двери открылись. На ступени вывалился ошарашенный кондуктор.

— Пожалуйста, простите, мы сейчас всё починим, просто мой господин очень нервный, когда голодный, — скороговоркой выпалил Эван.

— Ни-ни-ничего, — кондуктор отвел взгляд от гигантской траншеи на дороге. — До-до-добро пожаловать в автобус «Ночной Рыцарь», транспорт для во-во-волшебников и ведьм, оказавшихся в бе-бе-беде. Меня зовут Стэн Шанпайк, я ваш ко-ко-кондуктор на сегодняшний вечер. Куда вам угодно, го-го-господа?

***

Путники расположились на третьем этаже автобуса после того, как Эван вернул хозяину посох и спешно пробежался по первому этажу с криками «Репаро!», восстанавливая кровати, перегородки и поручни. Спящие на некоторых кроватях пассажиры даже не пошевелились, продолжая похрапывать. Лобовое стекло уже самостоятельно затянуло пробитое отверстие под язвительные комментарии высушенных голов-подвесок. Ни одна из них чудом не пострадала.

— Двадцать два кната за поездку на двоих. Если вы заплатите дополнительные три кната, я принесу кружку горячего шоколада, — держась как можно дальше от новых пассажиров, рассказывал кондуктор. — А за кнат можете получить грелку и зубную щетку абсолютно любого цвета.

Блекторн потянулся за кошельком, но Риз жестом остановил его и сам заплатил Шанпайку.

Стэн недоуменно посмотрел на неаккуратно отчеканенную монету в своей руке. Туристы часто платили иностранной валютой, но эта монета была ему абсолютно незнакома. Может быть, они из Центральной Азии или Африки? Но, в конце концов, это был настоящий кусочек золота, достаточный, чтобы заплатить за проезд.

Шанпайк хотел что-то сказать, подняв палец, но тут раздался громкий всхлюп и автобус рванул вперед, а кровати и пассажиры покатились по салону. Риз, вцепившись в поручень, смотрел в окна во все глаза.

«Возница, похоже, не очень хорошо управляется с этой повозкой,» — подумал Залас, уворачиваясь от грохочущей кровати, которая шлепнулась о противоположную стену.

Водитель, казалось, изо всех сил старается врезаться хоть куда-нибудь: в уличные фонари, заборы и даже во встречные машины. Но столкновения не происходило — препятствия резко отскакивали в сторону и возвращались на место после того как автобус проезжал.

Риз про себя усмехнулся. Он уже видел эти чары когда-то.

***

— Годрик, прошу! — Ровена умоляла своим обычным тоном — будто приказывая. — Мне это действительно нужно.

— Да как можно не уметь править повозкой? Это ведь проще, чем сидеть верхом.

Но Гриффиндор ошибался.

Ни с того, ни с сего, кони понесли, как ошпаренные, и повозка грянулась о большое дерево на обочине дороги. Годрик разразился грязной руганью. Меч, который он как раз затачивал, разрезал плащ и едва не пронзил его насквозь. Одно из колес задорно поскакало вниз с холма.

— Эта повозка была очень дорогой! — Салазар, со свойственным ему самоконтролем, первым отошёл от шока.

— Я починю, — на обычно бескровном лице Ровены выступил румянец.

— Да даже если ты нам новую купишь, я тебя к поводьям не подпущу ни за какие коврижки! Ты посмотри, у моей Ягодки вмятина на лбу! Ты ж и меня чуть не убила! — Годрик злобно зыркнул на всех через дырку в любимом плаще.

— Ровена, золотце, ты совершенно не годишься для вождения! Просто смирись! — Хельга дрожала от испуга, но уже начала лечение пострадавшей лошади.

Рейвенкло медленно положила поводья. Салазар напрягся, потихоньку начав формировать щит, ожидая её обычной реакции — проклятий на все стороны света. Но Ровена только слезла с того, что ещё минуту назад называлось повозкой, а теперь было лишь грудой хлама, и грустно зашагала в замок. Он был готов поклясться, что видел, как её носик дернулся влево-вправо-влево.

Спустя пару месяцев, ранним выходным утром Годрик и Салазар откупорили бутылочку на своём любимом месте на вершине Астрономической башни. Годрик Гриффиндор снова был не в духе, так как нехорошо разошелся со своей очередной пассией. Он всего лишь сказал, что серьёзных намерений не имел никогда, а девушка облила его помоями и кинула очень неприятный сглаз. Он уже выпил столько, что был готов начать плакать по упущенному счастью, а Салазар совсем расслабился и слушал друга в пол-уха и одним глазом… Как вдруг до мужчин донеслись конское ржание, топот копыт и скрип колёс.

— Угнала! Троллья самка, мою повозку угнала! — ахнул Гриффиндор и попытался сигануть в окно, но Салазар успел схватить друга за ногу. — РОВЕНА!!! РОВЕНА, СТОЙ!!! ПРОКЛЯНУ!!!

Кинув друг на друга заклинание Скорого шага, они скатились кубарем по лестнице. Слизерин ринулся в конюшню и через пару секунд вылетел на жеребце без седла. Годрик же на своих двоих унесся вперед.

Друзья быстро поравнялись с грохочущей повозкой. Они попытались зажать сумасшедшую возницу с двух сторон, но телегу так мотало из стороны в сторону, что подобраться ближе не представлялось возможным.

Телега опасно накренилась на повороте, но не перевернулась, и устремилась прямо в сторону дубов.

Годрик закричал на бегу что-то нечленораздельное, закрываясь от ужасного зрелища руками и падая на дорогу, но Ровена зычно крикнула: «Посторонись!» — и деревья вдруг отскочили с её пути.

Салазар от удивления жёстко одернул повод, конь осел на круп, чуть не скинув всадника. Годрик растеряно сидел на земле, открыв рот.

Ровена неслась, казалось, пытаясь врезаться во все деревья и пни у дороги. Но она покрикивала: «С дороги! Кыш! Прочь!» — и препятствия испуганно давали ей проехать, а потом становились на место.

— Мерлин, какая же она сильная ведьма всё-таки... Помоги же мне, Салазар, я теперь дня два ходить не смогу, у меня все мышцы порваны.

— Если не больше, — вздохнул Слизерин, заталкивая стонущего от боли Годрика на взмыленного коня.

Какое-то время они зачарованно смотрели вслед быстро удаляющейся телеге, потом повернули к замку.

***

Глядя на отпрыгивающие от автобуса препятствия, Риз почувствовал ту же гордость за подругу, что и тогда. Она улучшила свои чары, и даже теперь, через тысячу лет, потомки пользуются ими. Интересно, то, что теперь все телеги едут без лошадей — это тоже её заслуга?

Он обратился с этим вопросом к Эвану Блекторну. Но тот только головой покачал и прижал тыльную сторону ладони ко рту, показывая, что его тошнит.

На следующей остановке кондуктор принес им охапку зубных щёток (цвета не повторялись), две пачки печенья «Анти-стресс» (при каждом укусе успокоительно шепчут: «Всё будет хорошо, мой сладенький, всё образуется!»), леденцы с сонным зельем (так вот почему остальные пассажиры не просыпаются!) и одноразовые мантии с чарами обогрева или охлаждения (на выбор). Подсчитав стоимость монетки, Шанпайк решил обслужить пассажиров по первому классу. Эван начал было, что им бы лучше сдачи, но Риз очень заинтересовался во всех этих товарах, особенно в зубных щетках со встроенной зубной пастой.

Наконец и им пора было выходить. Стен Шанпайк отсалютовал на прощание и автобус, бабахнув, укатил дальше.

Маленький хозяин и слуга стояли перед светящейся вывеской «МАКДОНАЛЬДС 24/7». Ниже были вывески не такие яркие: «Апарт-отель, места есть всегда», «Бензин даром», «Ломбард. Скупаем бытовую технику, часы, автомобильные запчасти, украшения».

— Честно говоря, когда я решил привезти нас сюда, я не думал, что у Вас есть деньги, — смущенно сказал Блекторн, потирая затылок. — А потянуть по средствам нас двоих я могу только тут.

Риз Залас удивлённо взглянул на мужчину. Что же это, по его мнению, за господин, который не может содержать слугу? Он подтолкнул Эвана посохом в сторону вывесок.

— Идём. Когда-нибудь я расскажу тебе, как три дня и три ночи провёл в старом колодце, прячась от одной разъяренной ведьмы. Не думаю, что это место будет таким же неудобным, сырым и полным слизней.

Глава 5. Место под златыми арками

Риз тяжело опустился за пластиковый стол и по привычке щелкнул пальцами, чтобы очистить поверхности. Маны не было, вместо заклинания неприятно засвербило в груди. Залас устало уронил локти на ярко-красную поверхность. Свою палку он поставил рядом.

— Что это за запах? — выдохнул он, не открывая глаз. — Я готов присягнуть на собственных чреслах, что пахнет как жаркое из потрохов единорога.

Эван рассмеялся:

— Ну, тут точно такого нет в меню. Это заведение магловское на триста процентов! — и он прошёл к кассе делать заказ.

— Неси всего, да побольше мяса! И вина, лучшего, что найдется в погребе!

За соседними столиками захихикали над забавным малышом. Таким ранним утром посетителей было немного: семья с двумя маленькими детьми, влюблённая парочка и хмурый небритый мужик, кажется, с похмелья. Каждый из них, видимо, также заехал подкрепиться после лесного дикого отдыха.

Эван принес поднос, наполненный разноцветными коробочками.

— Вот королевский двойной чизбургер, а это — картошка фри, — представлял он пищу, открывая коробки, — здесь газировка… И еще, сэр, я взял на себя смелость купить Вам Хеппи-мил с наггетсами, соком и морковными палочками.

Риз внимательно выслушал его и начал с картошки фри. Кетчуп ему очень понравился, и он начал макать туда и морковные палочки, рассматривая коллекционную фигурку.

— Оооо, повезло, Синди-принцессу положили! — Блекторн съедал игрушку глазами. — А то у них тут сейчас появились «Смурфики»: скучные, и покрас у них не очень. А у этой, смотрите, и бабочка в руках, и волосы как настоящие, можно укладывать, как захочется. Личико прелестное, правда?

— Искусная вещь, — заворожённо разглядывал игрушку Риз.

— За игрушками скрыта целая история, — Эван обтёр руки салфеткой и развернул рекламный буклет. — Вот, смотрите, это — Ваша Синди. Это она же, но катается на коньках. Эта блондинка на лошади — её подруга, Барби, а это — жених Барбары, Кен.

— Эта Барбара… Точно девица? Одета, как мальчишка, и на коне сидит по-мужски.

— Современная магловская мода, — усмехнулся Эван. — Думаю, до нас тоже дойдет, в конце концов.

— Я хочу купить все эти игрушки.

— Ха, нет, сэр, это так не работает. Покупаете Хеппи-мил целиком, а внутрь они кладут случайную игрушку.

— Поди, купи ещё Хеппи-мил целиком. Вот деньги.

— Здесь мы Вашими не рассчитаемся, я же уже говорил, магглы золото не берут. Заплачу своими, потом разберёмся, — Эван подмигнул Ризу и пошёл к кассе.

Безразличный кассир — мужчина непонятного возраста в замызганной фирменной футболке — отбил чек и снова вернулся к флирту с одной из сотрудниц.

Риз с нетерпением разворошил набор, сразу открыв игрушку.

— Вновь Синди, — разочарованно протянул он.

— Эх, зараза. Так бывает. Можем купить ещё, я тоже хочу яблочные дольки.

Эван склонился через стол и зашептал:

— Но если Вы хотите, я сейчас же стукну кассира Конфундусом и он положит нам в пакет все игрушки, что у них есть.

— Что ты сказал, Эван?.. — Риз медленно поднял голову от буклетика. — Ты хочешь… отнять фигурки с помощью обмана? Опуститься до кражи у бедных простецов, или, как ты говоришь… Маглов? Ради детских игрушек?

Блекторн вздрогнул. От взгляда мальчика у него побежали неприятные, склизкие мурашки и зашевелились волосы на затылке. Кажется, что-то почувствовали и люди за соседним столиком: их младший ребенок заплакал, женщина зябко укуталась в плащ и натянула шапку на старшего сына, а отец семейства начал подгонять всех доедать скорее.

— Нет, Эван. Простецов обижать просто так, из собственной прихоти, нельзя. К тому же, коли хочет судьба одарить меня второй Синди-принцессой, нужно принять подарок.

Спустя время, Риз задумчиво жевал яблочную дольку с кетчупом. Потом рывком выпрямился и с остервенением воткнул снова непонятно откуда взявшийся кинжал в бургер, разрезал его пополам и потянул в рот вместе с бумагой.

— Оооойх, подождите, господин, тут обёртку нужно убирать, — зашипел Эван Блекторн, оглядываясь по сторонам. — Уберите свой нож, пожалуйста. Вы расстроены, я понимаю, но давайте не будем привлекать внимание магглов. И не вздумайте открыто колдовать!

— Не расстроен я. Думается мне, всё же стоит стукнуть трактирщика. Только не чарами, а кулаком. У меня уже восемь Синди-принцесс!

Он устало обвёл взглядом стол: коробочки с Хеппи милами кучей стояли на стульях рядом и даже на полу.

— А ещё, я не понимаю, — продолжил Залас, пока слуга освобождал бургер от упаковки. — Ты говорил, что трактир маггловский. Но вижу я, что та кухарка подогрела мясо без огня. А тот отрок играется с волшебным зеркалом на стене, предлагающим ему два явства по цене одного. Почему мы должны скрываться?

— Это все называется э-лек-три-че-ство, — вполголоса объяснил Блекторн. — Маглы быстро обскакали нас в быту и без волшебства, со времён принятия Статута.

— Статута?

Блекторн от удивления проглотил чуть больше еды, чем обычно, и закашлялся.

— Вы, сэр, откуда-то издалека? Совсем не здешний?

— Да, это ты точно сказал. Совсем не здешний.

Эван машинально отпил газировки, уставившись в окно. Повторяя за слугой, Риз также потянул из трубочки газировку, но когда напиток зашипел у него во рту, вздрогнул и больше не притронулся к странному вину.

— Расскажи про Статут, который помог маглам создать э-лек-три-чес-тво.

— Да, сейчас расскажу, а как Вам еда?

— Я так тебе скажу… Если я умру сегодня ночью, знай: умру счастливым, потому как вкусил пищу богов. Маглы — чудо, какие кулинары!

Блекторн с удовлетворением улыбнулся и начал рассказывать про Статут Секретности, его нарушения и всё, что знал об истории сокрытия волшебного мира. Риз кивал, активно работая челюстями. Подносы пустели. А вот соседние столики сменялись разномастными компаниями, только похмельный мужик всё также неподвижно сидел за своим кофе.

Эван начал рассказ о технологиях не-магов. Он сам довольно успешно вписался в магловский мир, ведь положение у оборотня в волшебном мире было хуже, чем у бездомной собаки, и он рад был сбежать в более спокойное место. Блекторн перешёл уже к тому, как устроился в автомастерскую помощником механика, где босс вроде бы лояльно относился к его ежемесячным отлучкам (думая, что работничек уходит в запой)… Но тут Залас всхрапнул.

Эван Блекторн замолчал и уставился на маленького господина. Тот спал с одним открытым глазом, но спал крепко. Усмехнувшись, Эван тихонько допил напиток Риза. Оборотня тоже разморило от сытости и тепла. «Какой же странный парнишка, — подумалось Эвану. — Дикарь, похлеще Маугли… Но у него храброе и доброе сердце. Это я чувствую точно, а в людях я разбираюсь. Я уже дал клятву служить, но обещаю еще раз: я всегда буду тебя защищать, своего спасителя!»

Оборотень не догадывался, что смотрит на мирный сон одного из четырёх основателей Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, наследника Древней крови, Владыку змей и создателя заклинания «Круциатус». Величайший Тёмный Волшебник храпел с недоеденным наггетсом в одной руке… И с перепачканным кетчупом буклетиком из Хеппи-мила в другой.

***

КОММЕНТАРИЙ ОТ АВТОРА:

А вот та самая коллекция игрушек с Барби-ковбоем и Синди в платьице принцессы. Прелесть.

***

Раз Залас почувствовал, как его уложили на мягчайший матрас и чудесную подушку, укрыли толстым пушистым одеялом. Постель попахивала плесенью. Риз во сне скривился и щёлкнул пальцами. По белью пробежал разряд, запахло озоном. Рядом кто-то выругался, потом подоткнул одеяло и ушёл.

Утро нежно разбудило мальчика. Он вызвал «Темпус» и понял, что проспал сутки: день и ночь, а сейчас было раннее утро.

Его мантия и фиолетовые носки, подаренные Грейнджерами, висели на спинке кровати, а вот зачарованную сумку слуга снять с господина не смог.

Сам новоиспечённый прислужник лежал на матрасе поперёк двери и спал. При свете дня Риз понял, что тот не такой уж и худой, как показалось ему вчера — оборотень был хорошо сложен и коренаст. С небольшой завистью Залас рассмотрел икры и бицепсы слуги, которые были раз семь больше, чем у него самого.

На прикроватной тумбочке Риз нашёл сверток с новой магловской одеждой (который полностью проигнорировал), а также свой кинжал и стройную армию Синди-принцесс.

Он надел мантию, предварительно очистив и её, и себя щелчком пальцев, и подошёл к окну.

В строении напротив, под навесом, суетились несколько мужчин. Они механизмами поднимали современную безлошадную повозку, чтобы сменить колесо.

Рядом с постоялым двором собралась стайка громко хохочущих загорелых крестьянок. Они были настолько обнажены, что Риз сначала воспитанно отвёл взгляд. Но потом вспомнил слова слуги о моде и внимательно рассмотрел крупные серьги и браслеты, короткую облегающую одежду и обувь на высоченном каблуке.

Риз снова был зверски голоден. Усмехнувшись своей мысли про молодой и растущий тысячелетний организм, он сел за крошечный обшарпанный стол и извлёк из сумки пергамент и перо.

Мелким острым почерком вывел:

«О ПОСЛЕДСТВИЯХ РИТУАЛА ЗМЕИНОГО ПЕРЕРОЖДЕНИЯ

Глава XII трактата Салазара Слизерина «О природе души человеческой»

Ритуал сей был задуман мною как способ обновления тела без разрушения целостности духа. Подобно змее, сбрасывающей старую кожу, плоть моя должна была отрешиться от времени, омолодиться, сохранив в себе волю, знание и силу, накопленные сквозь года.

Суть ритуала довольно проста по форме и содержанию, затруднение же в сборе ингредиентов, в природе редко встречающихся, и, скорее всего, не змееусту недостпуных (см. Главу XI трактата).

Наблюдаемые последствия.

- Сбрасывание кож происходило в шестьдесят шесть стадий, по числу верных служителей, принесённых в жертву во время ритуала. Каждая кожа оставалась застывшей, как выползок, по форме тела человека, а внутренняя плоть омолаживалась, обретая всё более юный облик;

- Старые шрамы, родинки и бородавки исчезли с тела полностью, облик же остался узнаваем, и черты лица сохранились неизменны, соответствуя возрасту;

- Видно, что Служители ухаживали за пещерой и окружавшим холмом, не дав ему разрушится и уводя заблудших простецов и магов прочь, чтобы не тревожили мой покой. Но век змеиный короток, и за бесчисленный поток поколений верность иссякла, по моим расчетам сама собой, в последнее столетье моей спячки (!!! Сие утверждение требует дополнительной проверки!)

- Мною был допущен просчёт во временном якоре: предписанное пробуждение через 70 лун не состоялось. Я пробудился спустя тысячу сорок три года, в теле юного отрока, в абсолютном беспамятстве. Неясно, получилось ли бы восстановить личность свою, али нет, если бы не оставленный заблаговременно артефакт, где запечатаны все мои воспоминания и накоплена мана.

- Магический резерв восстановился лишь на крошечную часть, но способен на рост. Связь с дарами крови змей — сильна. Парселтанг, Змеиное зрение и другие способности со мною, и могу пользоваться беспрепятственно.

- Облик — слишком юн, и это создаёт рассинхронию в душе, вызывая странные чувства, эмоции и желания, чуждые старому разуму.»

Последние строки Риз дописал особенно торопливо и растолкал слугу.

— Вставай, Блекторн. Пора отзавтракать в таверне под златыми арками!

Глава 6. Непростительное зло

— Это снова Синди-принцеса, — сквозь зубы прошипел Залас.

— Господин, — насторожился Эван, — прошу Вас, только не горячитесь!

Лампочки в ресторане замигали. В помещении резко потемнело, воздух похолодел, но при этом стал тягуче-душным. Маглы все куда-то резко засобирались.

Риз Залас медленно и плавно вышел из-за стола. Также величаво он протянул худенькую руку оборотню.

— Палочку.

— Ч-что? — оборотень задрожал от страха и быстро-быстро заморгал.

— ПАЛОЧКУ ДАЙ МНЕ! — рявкнул Риз, и Эван почувствовал, как метка на левом предплечье заныла, будто застарелый перелом.

Блекторн выхватил свою потрепанную палочку и, упав со стула, протянул господину. Тот аккуратно подхватил её и неторопливо двинулся к кассе, где с раздражением обнаружил не кассира, а заменяющую его девочку-уборщицу.

— Позови хозяина.

— Чего тебе? — Девочка вздрогнула и наклонилась, чтобы рассмотреть, кто там, под прилавком. — Вон пошёл, поберушка, у нас тут не социальная кухня…

Но, прежде, чем она договорила, Риз сам увидел его через круглые окна на кухонных дверях. Кассир стоял на кухне, флиртуя с женщиной, которая жарила бургеры. Он что-то сказал, и та залилась визжащим хохотом, игриво стукнув ловеласа по плечу лопаткой для гриля.

Залас неестественно легко перепрыгнул через стойку и взмахом руки захлопнул за собой створчатые двери кухни, через которые в последний момент проскочили Блекторн и ошарашенная уборщица.

— Эээ.! Сэр! — начал кассир, обращаясь к Блекторну, но Залас махнул ладонью сверху вниз и мужчина рухнул на колени перед ним, вытянув руки по швам и выпучив глаза. Повара и работники охнули, кто-то кинулся кассиру на помощь, но Риз поднял руку:

— Vocis satis!

В кухне повисла гробовая тишина: все попытки криков превратились в беззвучное открывание ртов и отчаянную жестикуляцию.

— Добрые люди, случайно я увидел в глазах вашего товарища недобрый умысел. Мы потолкуем с ним и тихо разойдёмся. Не вмешивайтесь.

После этого Риз медленно моргнул и глаза его стали змеиными.

— Почему? — спросил Риз у кассира шёпотом, но каждый из присутствующих услышал это четко и ясно, будто говорящий стоял у них прямо за спиной.

— Оу. Увидеть мои слёзы желал. А как твоё имя? Мэй? Май? Майкл… Ну, Майкл, покажи мне своё намерение. Вижу… Значит, ты думал, что меня обидит «девчачья» фигурка, а когда не вышло, решил иначе довести меня… Ого, ты ездил в соседний трактир за фигурками, когда у тебя они кончились?

Люди взволнованно, но с любопытством переглядывались, слушая этот односторонний разговор. Неужели этот мальчик прямо сейчас считывает мысли? Какой он, оказывается, сильный гипнотизёр, заставил их всех поверить, что не могут говорить!

Двери с силой подергали со стороны зала. В окне показался охранник, крикнул что-то в рацию и продолжил ломиться. Двери не поддавались ни на дюйм.

— Хм, так ты просто завидуешь всем этим детишкам, что приходят праздновать и наслаждаться едой со своими семьями…

Вкрадчивый пугающий шепот утих, чтобы через мгновение взорваться воплем:

— ТЫ ПЛЕВАЛ В МОИ БУРГЕРЫ?!

Бедный Майк выпучил глаза еще больше, казалось, сейчас они выскочат из орбит.

Палочка снова взмыла в воздух.

— Круцио! — прошипел Риз с перекошенным от ярости лицом.

Оборотень, которого не лишали голоса, вскрикнул и тут же обе ладони прижал ко рту, с неприкрытым ужасом смотря на хозяина. От Заласа сейчас расходились такие волны холодной силы, что Эвану стало трудно дышать и он, заскулив, сполз на пол.

Кассир рухнул на спину и выгнулся от боли. Он не издавал ни звука, только его мечущиеся беспорядочно руки и ноги скрипели о плитку. Свет на кухне мигал, плиты и вытяжки искрили.

Один из поваров, убегая, смахнул со стола противень, и он с грохотом полетел на пол, рассыпав наггетсы. Повариха, беззвучно читая молитвы, вытянула фритюрную лопатку перед собой, будто святое распятие. Уборщица тихо захрипела и полезла под стол, натягивая на голову коробку из-под замороженных картофельных долек. Остальные присели на корточки, прячась за плитами или расползались по укрытиям на четвереньках.

Один из работников, смелый, но недальновидный, кинулся в подсобку, схватил телефон и набрал 999. В трубке раздалось: «Экстренная служба, что у вас случилось?» Работник беззвучно открывал рот, силясь закричать, но телефон пискнул и затих, в тот же миг его руку ударило статическим разрядом — современная технология не дружила с магией.

— Я ищу лишь справедливости, — Залас отменил действие заклинания и теперь смотрел на кассира выжидающим взглядом. — Будь совесть твоя чиста, чары бы не сработали. Ты страдал сейчас за все зло, что принёс невинным детям. А теперь иди, Майкл, и сделай всё по-чести.

Кассир закивал и вскочил с пола, его трясло мелкой дрожью. Лампы снова загорелись ровным светом, в кухне постепенно теплело.

— Vocis dicere! — вернул Риз всем голоса. Работники тихо плакали или молились в своих укрытиях, кассир же побежал к прилавку. Было слышно, как он переругивается с охранником, уверяя того, что всё в порядке. Наконец, Майк с глубоким поклоном принес чек на кухню.

— За счёт заведения, — прохрипел он, даже пытаясь улыбнуться.

Под внимательным взглядом Заласа бледные повара собирали заказ: заменили масло во фритюрнице, разморозили свежие булочки, открыли новую упаковку фри. На сверкающей чистотой плите поджаривались две маленькие говяжьи котлеты.

Майкл тряхнул контейнер с игрушками у себя за кассой и, зажмурившись, достал две маленькие упаковки. Аккуратно положил их к готовым наборам и, встав на колени, протянул покупки Ризу.

Тот махнул рукой слуге с таким спокойным видом, будто ничего сверхъестественного не происходило:

— Эван, глянь-ка, что попалось в этот раз.

Оборотня всё еще потряхивало, но он послушно достал игрушки на всеобщее обозрение. Повара, обступавшие их, замерли и перестали дышать. Кассир Майкл вскрикнул, схватился за сердце и грохнулся в обморок.

— Такова судьба, — равнодушно пожал плечами Риз и засунул в свою сумку еще две Синди-принцессы.

Вполне удовлетворенный развитием ситуации, он поправил мантию, снова очистил себя от невидимой пыли и уже собирался покинуть Макдональдс…

Как вдруг вскинул голову и резкими движениями руки и палочки накинул мерцающую спираль на слугу. Блекторн почувствовал, как тело резко сдавило с головы до пяток, и окружение поползло ввысь, вырастая до гигантских размеров.

Залас подхватил крошечного ошарашенного слугу, посадил его к себе на плечо, тут же выхватил из воздуха кинжал и поднял палочку, готовый защищаться.

Он снова ощутил, как будто ткань пространства раздирают когтями.

Раздались треск, гул и усиленные магией голоса:

— Министерство Магии! Ни с места!

Расшвыривая легкие столики со стульями, из вихря магии шагнули трое авроров в кожаных плащах. Первый — огромный, как молодой огр, с узловатой длинной палочкой наперевес. Вторая — рыжеволосая, с кислым лицом «вы-оторвали-меня-от-очень-важных-дел». Третий был очень молод и выглядел так растеряно и напугано, будто вот-вот выронит свою палочку.

— Именем Британского Волшебного Правопорядка, вы арестованы за применение Непростительного заклинания перед маглами! — произнесла рыжая. — Что тут у нас… Несовершеннолетний с палочкой? — ее нахмуренное лицо скисло еще больше. — Финн, стажер, начинайте зачистку.

Спутники женщины кивнули: один — решительно, другой — испуганно, и двинулись на кухню, к насмерть перепуганным маглам.

— Кто это, люди королевы? Блюстители порядка? — украдкой спросил Залас.

Эван уже ничему не удивлялся, изо всех сил вцепившись в мантию Риза на плече.

— Это Авроры! — пропищал он, прикладывая все усилия, чтобы Риз услышал его. — Подчиняются Министру Магии, что-то типа Рыцарей Света, против всего плохого, за всё хорошее. Умоляю, не сопротивляйтесь им, они Вам ничего плохого не сделают!

Риз усмехнулся про себя. Кажется, слуга беспокоился как раз за этих людей, а не за него.

— Маленький ребёнок, обшарпанная магловская забегаловка, куча свидетелей… — рыжая несколько раз задумчиво стукнула палочкой по ладони. — То, что нужно в мой последний день перед отпуском.

С кухни донеслись истеричные голоса:

— Сэр, он… Он разговаривал на эльфийском, как во «Властелине колец»! — кричала женщина.

— Он молча пытал моего коллегу! Как будто по Майку ток пустили, вот как это выглядело! — прохрипел повар. — И вся техника ходила ходуном!

— А потом наши плиты начали просто сиять чистотой! Клянусь, я почувствовал, как по кухне пронесся ледяной тайфун, и грозой напахнуло!

— Значит, так, малыш… Да опусти ты ножик, о, Мерлин всемогущий! — женщина подняла стул и устало плюхнулась на него. — Ты раскидал маглов по стенкам, применил Круциатус, помыл их кухню… И стал счастливым обладателем Хэппи-милов?

— Не лишайте поваров жизни, госпожа, — ровно проговорил Риз. — Они — добрые, хорошие люди. И чудесно готовят. Возьмите их к себе в услужение, и увидите, какие они мастера. Я виноват, вспылил, открыл свою магию, они же не виновны, что смотрели на это. Меня накажите.

Брови женщины поползли вверх.

— Не собирались мы никого убивать. Мы просто им память почистим и снова заживут своей прекрасной простецовой жизнью. Не угостишь тётю бургером? Мы с ночной смены. — Она полезла в коробку и с удовольствием вгрызлась в булку с котлетой.

— Меня зовут тетя Алиса. А ты кто вообще такой? Откуда тут взялся?

Риз видел, что её расслабленное обращение — напускное, чтобы и он расслабился и открылся. Залас по привычке скрывал свою ауру, но вдруг осознал, что скрывать ему теперь нечего: его магическое ядро вполне соответствует здоровому мальчику лет девяти-двенадцати. Вот только с контролем силы, кажется, какие-то проблемы: по крайней мере, когда он злится, мана просачивается в окружающую среду. Хотя, кажется, в детстве с ним было что-то подобное…

— Имя мне — Риз Залас. Сей приют я нашёл случаем. Здешний рабочий люд встретил меня с насмешкой и грубым обращением. Вспылил я, ибо в груди моей не угасло чувство чести, пускай я и сирота. Но до серьёзной драки не дошло — разум возобладал, и мы разошлись, каждый удовлетворен. Теперь я вновь готов двинуться в путь.

Женщина растерянно переглянулась со своими спутниками, которые закончили работу с маглами и тоже разжились едой. Они еле заметно кивнули друг другу и опустили приподнятые палочки: мальчик точно не был опасен.

— Смотрите, — паренёк-аврор протянул начальнице чековую ленту.

— На-а-а-адо же, — женщина просмотрела охапку тонкой бумаги, сплошь заполненной цифрами «666». — Ну, пойдём, Риз Залас. Тебе не нужно больше скитаться по маггловским ночлежкам, мы позаботимся о тебе. Только палочку отдай дяде Финну, а то сам покалечишься и нас заденешь. Ох, Мерлин, какая же она потрёпанная, волосы единорога торчат отовсюду, где ты её вообще взял? На помойке? Да ладно, шучу я. Давай руку. Аппарировал когда-нибудь? Нет? Сильно не бойся, но будет неприятно. Я предупредила.

И Риз исчез вместе с ними, одной рукой держа тетеньку за руку, а другой рукой придерживая боящегося вздохнуть слугу.

Глава 7. Мой лучший друг

Что может быть хуже подростков-беспризорников? Только подростки-беспризорники-волшебники.

Это Риз знал не по наслышке. Собственно, основная причина создания Хогвартса — это необходимость приютить сотни ребятишек, оставшихся без родителей. Времена были дикие и даже к детям абсолютно беспощадные. Люди гибли в стычках местных королей, от болезней, от голода в неурожайный год. Маглы погибали от рук волшебников, а волшебники (конечно, в меньших количествах) — от рук маглов. Маги-сироты часто калечили себя или других людей, не сумев справиться с собственной набирающей силу магией. Зачастую они, так и не научившись себя контролировать, погибали от магических выбросов.

Из четырёх основателей только Гриффиндор вырос в счастливой родной семье, любимый и балуемый обоими родителями, а также многочисленными матушками, нянюшками и учителями-наставниками почти до семнадцати лет, пока сам не сбежал из отцовского замка в поисках приключений и женщин. Его магическое ядро было не очень большим, но благодаря природной упертости (и метко летающему отцовскому сапогу) Годрик стал сильным и умелым магом.

Мать Хельги умерла при родах, и отец, убитый горем, вылил всю любовь на единственную дочурку. Она впитала так много его шумной заботы и шедрой доброты, что выплескивала её на всех встречных и поперечных, часто с непривычки ошарашенных её гостеприимством. Для каждого она моментально становилась сестрой, тетушкой или маменькой и дарила то женское тепло, что недополучила в детстве сама. Ее отец так и не женился снова, опасаясь, что мачеха будет обижать его девочку, и самоотверженно, но не очень успешно (он был воином, и вся его магия была выстроена на убийстве и разрушении) взял на себя все домашние хлопоты. Хельга с очень раннего возраста взялась ему помогать и по наитию разработала целую кучу бытовых и кулинарных чар. Она часто рассказывала о своём шумном и вспыльчивом папеньке, и было видно, как скучает по нему.

— Эх, иногда так хочется к нему наведаться, в загробный мир, — как-то грустно завершила она свой рассказ о том, как он голыми руками открутил голову молодому дракону, который перепутал маленькую белокурую Хельгу с ягнёнком и чуть не унес в свое логово.

— Мечтай, — язвительно и отрешенно проговорила Ровена. — Ты ведь в курсе, что, чтобы встретиться с ним, тебе надо погибнуть в Славном бою?

— Пху! Ты думаешь, он из своей Вальхгалы не прорубится ко мне, где бы там моё посмертие не случилось? — тут же развеселилась Хельга. — Еще и котлеток своих горелых притащит. Я рассказывала, как он моего очередного жениха ими накормил, у того живот прихватило, и он на бегу всю дорожку нам изгадил?

Рейвенкло никогда не распространялась о родителях, но, из случайно оброняемых ею фраз, Салазар понял, что они были знатными и чересчур строгими людьми, не гнушающимися различными наказаниями. Частенько в синих глазах мелькала зависть, когда друзья начинали делиться радостными историями из детства. Возможно, ее мать и отец были простецами, которые не очень обрадовались родившейся волшебнице. А может, наоборот, магами, которым слишком вольный нрав Ровены поломал какие-то планы… В любом случае, поднимать эти темы она не желала. И злилась, если на нее давили.

Салазар Слизерин тоже никогда не жаловался на детство, хоть оно и было нелёгким. Будучи маленьким, он постоянно мечтал, что его настоящие мама и папа внезапно объявятся и заберут его… В каждом встречном мужчине он искал отца. А каждая добрая женщина виделась ему матерью. Потом пришёл период, когда он разочаровался в собственных кровных родителях и не испытывал ничего, кроме горькой злобы: «Почему вы меня оставили?». А спустя годы и это чувство ушло, оставив только маленький шрам на сердце и огромную благодарность своим приёмным родителям за воспитание и посильную заботу.

Но сейчас маленький Риз Залас снова почувствовал отголосок наивного детского желания, когда рыжая женщина и статный молчаливый мужчина нежно взяли его за руки с двух сторон и вели по мраморным коридорам, закрывая своими мантиями от любопытных глаз.

Ведьма спросила, не хочет ли он есть или пить. Риз отказался и признался, что после аппарации его знатно укачало.

— Да, такое бывает, особенно первые разы. И, кстати, Риз, ты на удивление тяжелый. Я будто не пацана-хулигана на себе аппарировала, а двух вполне взрослых дяденек, — рыжая демонстративно потерла поясницу и позевнула. — Стажёр, проводи. На уровень 2, в Отдел обеспечения магического правопорядка, в Подразделение по Делам несовершеннолетних волшебников… Кажется, третий кабинет. Или второй? В любом случае, там табличка, найдёте. А я в отпуске. Ну чтож, удачи, тебе, Риз Залас. Чао!

На этом тетя Алиса, взмахнув плащом, зашагала в сторону Каминного зала. Широкоплечий Финн хлопнул Риза по спине, отчего тот пошатнулся, а уменьшенный Эван чуть не шлёпнулся на пол с его плеча.

— Я буду приглядывать за тобой. Может, зайду, если время позволит. Ничего не бойся. Здесь ты точно в безопасности, — строго пробасил аврор, чуть поклонился стажеру и растворился в толпе служащих.

Стажёр, кажется, опасался Заласа после того, что увидел в Макдональдсе. Он довёл мальчика до нужного кабинета, посадил на лавочку и протараторил, что нужно будет зайти только когда его вызовут, а до этого момента никуда не уходить и никого не беспокоить. Потом быстро попрощался и, еле удерживаясь от того, чтобы не перейти на бег, быстрыми подпрыгивающими шагами удалился.

В этом конце коридора было безлюдно. Откуда-то доносилась тихая умиротворяющая музыка.

— Эван, — прошептал Риз. — Чувствую я, что ты очень боишься. Расскажи, что нас ждёт?

— Господин, Вы чего наделали! — заверещал мини-оборотень. — Откуда только таких заклинаний понабрались! О, Мерлин, я, конечно, сразу понял, что Вы всему обучались и сразу. Но Круциатус???

Эван захрипел, будто название заклинания обожгло ему горло. Откашлявшись, продолжил, подражая голосу Риза:

— «Вот тут чутка про вервольфов почитаю, хм, надо бы научиться их развороплощать, а то что я, как гнилушка аконитовая, а тут, смотрите-ка, Непростительные заклинания — ну, что же, вещь в хозяйстве нужная!» Так что ли?! Или кто Вас этому научил? В десять, или-сколько-Вам-там-лет! — судя по голосу, Эван был очень близок к истерике.

— Эван, — начал успокаивающе Риз, но замолчал, ожидая, пока мимо пройдут двое министерских служащих. Однако они подошли к этому же кабинету и, не прерывая разговора, встали чуть поодаль.

— Что же делать, что же делать, — заламывал крошечные ручки Блекторн, шепотом причитая. — Точно! Господин, достаньте одну из Синди-принцесс. Сделайте вид что разговариваете с ней, а не со мной. А я молчать буду, а то если засекут… Мне конец. И Вам конец. Нам конец. Всему конец! Полный конец!!! Говорила мне бабуленька...

Залас под эти причитания достал одну из куколок.

— Синди, — сказал он, серьёзно глядя на фигурку, — благодаря моим чарам, тебя никто не видит и не слышит, кроме меня. Пока ты на расстоянии вытянутой руки от меня, я легко могу защитить тебя от дурных людей.

Один из мужчин обернулся на голос, но, глянув на ребенка с игрушкой, тут же потерял интерес.

— Синди, я правильно понимаю, что нас задержали, потому что мы нарушили закон? Означает ли, что применение «Непростительного» заклинания Круциатус влечёт за собой смерть?

— Нет конечно, с чего Вы взяли?

— «Непростительное» — значит, нет прощения. И в этом случае мне на ум приходит только одно наказание…

— У нас тут есть Азкабан и другие чудные способы испортить непослушным волшебникам жизнь. Вам вообще ничего не грозит. Слышали же, как авроры говорили с Вами? Единственное Ваше преступление, по их мнению, что Вы без присмотра шляетесь по магловским местам. Так, — Эван на секунду задумался, — я понял, у Вас с враньём не очень? Имею в виду, придумывать на ходу Вы не умеете?

— Как по мне, ложь — более «непростительное» действо, чем желание добиться справедливости, — обиженно ответил Риз.

— Да что ж Вы так привязались к этому слову? Как будто Вы лично изобрели этот «Круциатус», а плохие взрослые дяди ничего не поняли и тут же всюду запретили, — застонал Блекторн. — И вообще, даже хорошо, что Вы оказались здесь. Это судьба, понимаете? Вы же хорошо относитесь к воле случая!

Дверь приоткрылась и оттуда раздалось «Залас Риз!»

— Ойх, вызывают в кабинет! Давайте так. На вопросы самостоятельно не отвечайте. Я буду говорить, Вы за мной повторяйте, слово-в-слово. Глядишь, и без последствий выберемся отсюда. Хорошо? Я — говорю, Вы — повторяете. Обещайте!

Риз нахмурился. Потом кивнул куколке и, прижав её к груди, прошёл в дверь. Вместе с ним вошли и двое мужчин.

Кабинет был довольно большим и, можно сказать, уютным. Почти во всю стену напротив двери протянулось окно с деревенским пейзажем. У боковых стен располагались многочисленные высокие шкафы с разномастными папками, которые периодически с шелестом плавно менялись местами или перелетали на соседние шкафы. Посередине стоял длинный массивный стол, заваленный цветными пергаментами. За столом на мягких креслах с высокими спинками расположились две пожилые волшебницы, к ним по бокам подсели мужчины и начали о чем-то тихо, но активно переговариваться, не глядя на вошедшего мальчика. Два кресла по краям стола пустовали.

Открылась дверь в смежное помещение и оттуда, гордо вышагивая, вышел простой деревянный стульчик и приглашающе повернулся сидением к Ризу. Мальчик сел, и стульчик со скрипом уменьшился, подстроившись под рост.

— Пока ждём остальных членов комиссии, заполним некоторые бумаги, — усталым мягким голосом проговорила женщина в жёлтой мантии.

Она поправила свои огромные круглые очки, привстала и громко объявила:

— Рассматривается дело 347-N!

Со шкафов по мановению её палочки слетели несколько папок. Риз успел разглядеть надписи на корешках:

«Дети до 14 лет, оставшиеся без попечения родителей»;

«Иностранные маги без вида на жительство»;

«Зарубежные родословные и иностранные магические линии (см. также: Переселенцы из Австралии, Беженцы из Российской империи, Сквибы, родившиеся после 1990 года)».

Следующим встал пожилой худой мужчина и хриплым голосом произнёс:

— Секретарь комиссии с правом голоса: Бернард Шрикен, Старший следователь-аврор в отставке, Консультант по особо опасным магическим случаям.

Перед ним тут же появилось Самопишущее Перо с пергаментом и запрыгало с приятным шуршанием вслед за его словами. Шринкен неодобрительно на него глянул, достал из внутреннего кармана мантии собственные блокнот и перо и продолжил:

— Члены комиссии: Лавиния Смелтвик, Главный инспектор по делам магии несовершеннолетних, — дама в серой мантии с чёрными волосами с проглядывающей сединой чинно привстала со своего места и склонила голову.

— Орландо Феррелл-Бранн, Специалист по подростковой психологии и Межвидовой педагогике.

Поднялся волшебник в черной мантии, с редкой бородкой и усами. Он пытался держаться также степенно и чинно, как остальные члены комиссии, но его резкие движения выдавали некоторую нервозность, свойственную молодым людям. Риз подумал, что, возможно, Орландо отрастил бороду, чтобы казаться старше.

— Председательствует сегодня Агата Твиклтон, Начальник Отдела по делам несовершеннолетних волшебников, владелец благотворительного фонда «Котёл милосердия».

Полненькая волшебница опять поправила круглые очки и кивнула Ризу, не вставая с места. Потом устало вздохнула и открыла одну из папок. Пробежалась по страницам. И, наконец, спросила:

— Итак, юноша, твоё полное имя?

— Риз Алиснер Залас.

Самопишущее перо забегало по пергаменту.

— Возраст? — монотонно продолжала допрос ведьма.

— Точно не знаю.

— Место рождения?

— Предполагаю, что Королевство Уэссекс… То есть, не знаю, — дернувшись, будто его в шею укусил комар, ответил мальчик.

— Имена родителей?

— Не знаю.

— Девичья фамилия матери?.. Хотя, это мы не будем спрашивать, и это тоже …— ведьма пробежалась по длинному списку вопросов, потом подняла голову на мальчика, прочистила горло и спросила уже более человечным голосом:

— Известные тебе живые родственники?

— Не знаю таких.

— Находился ли под опекой кого-либо?

— Нет.

— Ну как же нет… С кем жил, например?

— Я давно живу один. Может быть, вы не верите мне, как и те люди, что схватили меня, но я правда могу сам о себе позаботиться.

— Не могу найти никаких Заласов, ни маглов, ни магов, — отложила свои папки Лавиния Смелтвик. Агата кивнула ей и снова обратилась к Ризу.

— Кто же тебе назвал твое имя, юноша? Откуда ты его узнал?

— А я сам придумал.

— Ооо, сам придумал, — маги переглянулись. — Расскажи тогда подробнее, где ты жил в последние годы, с кем встречался? Кто тебе помогал, или, не приведи Мерлин, вредил?

— Да я даже не знаю, что рассказать. У меня все дни одинаковые, я обычно ищу, что поесть и чем утеплить свой дом, — вздохнув и сделав паузу, Риз посмотрел на куколку. — И вообще, я мало общался с людьми. Поэтому ни плохого, ни хорошего рассказать не могу. — Мальчик говорил с паузами, а язык его еле ворочался, словно слова давались ему тяжело.

— У тебя есть дом? Где? По какому адресу?

— В лесу, в пещере. В прошлом году я нашёл прекрасный огромный ковёр — ума не приложу, как можно выкинуть такую нужную вещь? Мне он прослужил всю зиму как дверь и как постель. А весной его сгрызли подлые мыши — обижаются, что я на них охочусь. Эх, не уберёг ковра. Теперь мне нужно будет найти что-то, чтобы пережить эту зиму.

— Как дверь… И как постель? — ошарашено переспросила Лавиния Смелтвик.

— Да, я же говорю, просто огромный. Жаль, что не уберёг, — повторил Риз чуть тише, опустив глаза. — Я сначала пытался его зашить. Иглу сам сделал из рыбьей кости. Вообще, я хорошо умею шить. Но вот ковер теперь больше на паутину похож, совсем никакого уюта.

— А вот эту эту мантию сам сшил? — заинтересовался Орландо. Весь допрос он задумчиво поглаживал свою бороду и в первый раз оживился.

— Да! Ну, я не очень стараюсь, конечно… Просто хочется, чтобы тепло было. Один раз даже сшил себе ботинки из лягушачьей кожи. Но в них по лесу оказалось ходить слишком громко, а мне нужно, чтобы меня зверьё не слышало. Часто рядом ходят волки, медведи и рыси.

Комиссия разом опустили головы, рассматривая худые босые ноги ребёнка.

Кто-то закашлялся. Риз молчал, прижимая к груди фигурку Синди.

Старый аврор нахмурился:

— Ты выражаешься слишком грамотно для дикого ребёнка-маугли, — недоверчиво протянул он. — Как ты научился говорить, если никогда не жил с людьми?

— Может, когда-то я жил с людьми. Не помню, врать не буду. Тут мальчик сдавил куколку так, что у неё чуть голова не оторвалась, и проговорил совершенно другим тоном:

— Лгать я просто ненавижу!

После паузы, продолжил уже спокойнее:

— Вообще-то, я и читать умею, и писать. У одного мистера я как-то всё лето работал кошкой. За это он дарил мне книги, вот и буквари, и прописи тоже попадались.

— Кошкой — это как? — председатель нервно теребила жёлтый кружевной платочек в руках. Её голос дрожал.

— Отлавливал крыс на скотном дворе. Мистеру они мешают, а мне нужны. Шкурки тёплые, а мясо сытное. Вообще-то, он был слишком добр ко мне. Пару раз помимо пойманных крыс отдавал мне объедки с собственного стола.

Агата охнула и выронила платок. В её глазах стояли слезы. Маги снова переглянулись, на этот раз еще более ошарашено.

— А эта вещь… — подался вперёд вперёд Бернард Шрикен. — Кто тебе её дал?

Из внутреннего кармана мантии он извлёк коробку и открыл её, демонстрируя потрёпанную палочку с торчащей единорожьей шерстью остальным членам комиссии.

Риз слегка смущённо опустил глаза и склонил голову к плечу, глядя на куколку.

— Я её нашёл. В болоте. Случайно упал в топкое место, стал выбираться, схватился за ветку — и в пальцах потеплело. Я решил, что это знак и забрал эту палочку с собой.

— А как ты вызывал магию? Ты понимал, что делаешь?

Риз замялся, потом сказал с оттенком страха:

— Я думаю, это болезнь. У меня руки иногда искрятся. Один раз вода в луже закипела, когда я разозлился. А как-то я решил пойти к пруду и… В общем, думал, если утону — всем станет лучше. Но из пруда вылезли жабы и начали хором петь, красиво так… Я решил, это тоже знак. Значит, надо цепляться за жизнь. Пока не найду, ради чего жить.

В зале повисла тишина. Агата прижала платок к глазам. Только Шрикен сжал перо чуть сильнее, продолжая делать собственные заметки. Пробормотав под нос что-то типа «Как же ты прав, парень, цепляться надо за свою жизнь…», он снова строго обратился к мальчику:

— То есть у тебя… Никогда не было рядом никого из волшебников? Откуда ты узнал заклинание «Круциатус»?

Риз помолчал, потом пожал плечами.

— Когда я был совсем маленьким, то обычно зимовал в старых домах или подвалах. И вот я нашёл подходящий заброшенный дом, но оказалось, что там ещё люди были: двое мужчин. Они громко разговаривали, потом вовсе кричать начали. Я наблюдал за ними через щель в стене. И один из них сказал: «Я просто хочу, чтобы ты ответил за то, что сделал!», а потом направил палочку на другого мужчину и крикнул, — Риз набрал побольше воздуха, — «КРУЦИО!»

Вся комиссия подскочила от неожиданности. Перо в руке аврора на мгновение сменилось длинной серебристой палочкой, но лицо его не дрогнуло. Он испытывающе глядел на Риза.

— Я запомнил, что «Круцио» (маги снова дёрнулись) — это магия справедливости. И сегодня применил её, когда тот кассир плюнул мне в бургер.

Волшебники ахнули. А Риз с чувством продолжил:

— Может, я и сирота, но у меня есть честь!

Лавиния Смелтвик задумчиво теребила ближайшую папку. Она искоса глянула на Заласа:

— Где ты берёшь деньги? Воруешь?

— Нет, — Риз стиснул куколку посильнее. — Я беру только то, что выбросили. Люди часто мелкие деньги брезгуют поднимать из грязи. А я поднимаю и очищаю. Еду многие тоже несправедливо бросают и забывают. Например, как-то я забрал кашу прокисшую из корыта. Её хотели дать собакам, но забыли, и она испортилась. Я вот как умею: выкопаю ямку…

Тут мальчик соскочил со стула и оживлённо начал демонстрировать свой рассказ, показывая, будто копает ямку рукой в полу. Члены комиссии приподнялись со своих кресел, наблюдая за ним, и даже Самопишущее перо придвинулось ближе.

— Натру дно полынью, накрою листьями. Потом кладу испорченную еду. Сверху опять листьями. Потом вытягиваю над ямкой руки, — Риз вытянул обе руки над воображаемой ямкой, — думая о том, как я голоден. Убираю листья — а еда снова свежая. Не всегда, но получается.

Комиссия молча стояла. Мальчик сидел на полу, кажется, уже забыв, что в комнате находится кто-то ещё, и что-то бормотал куколке.

Кресло председательницы медленно отъехало назад, Агата Твиклтон вышла из-за стола и сказала мягко:

— Спасибо, Риз. Думаю, нам надо немного времени, чтобы всё обдумать. Ты можешь посидеть здесь, — она взмахнула палочкой, папки и бумаги улетели по местам, а на их место приземлились чайник, сахарница и несколько вазочек с разнообразными конфетами и печеньями. Последним влетело блюдо с рыбным пирогом.

— Бери с этого стола любую еду, какую хочешь.

— Хорошо… — тихо ответил мальчик. Умный стульчик прошествовал ближе к столу и вырос так, чтобы мальчик легко доставал до поверхности локтями. — Только, если меня вдруг решат посадить в тюрьму… Можно, пожалуйста, Синди со мной?

— Что за Синди, солнышко? — заинтересовалась Агата, и остальные члены комиссии замерли в дверях.

— Нет, Синди — это не солнышко, — серьёзно нахмурился Риз и продемонстрировал куколку в кулачке. — Синди — мой лучший друг!

Он набил рот тем, что под руку попалось и довольно мычал какую-то песенку под нос, болтая ножками на высоком стуле.

— Спасибо большое за обед! Я так давно не ел теплой свежей еды!

Лицо волшебницы скуксилось так, будто она откусила огромный кусок лимона. Она высоко подняла голову и размашистыми шагами вышла из кабинета. Из Совещательной комнаты раздались приглушённые рыдания. Лавиния Смелтвик растеряно глянула на коллег и поспешила утешать председательницу.

Орландо Феррелл-Бранн с Бернардом Шрикеном всё еще стояли в дверях, наблюдая, как мальчик тянется то к одному угощению, то к другому, радостно разговаривая с фигуркой.

— Малыш, а почему ты выбрал именно это имя? Что оно для тебя значит? — спросил Орландо. Шрикен снова достал блокнот.

Риз перестал болтать ногами и задумался, наклонив голову вбок. Потом чуть улыбнулся — впервые за всё время.

— Сколько себя помню — придумываю себе имена, — задумчиво проговорил он. — Если нравится, как звучит, то это хорошее имя. Только использую одни и те же буквы. В этот раз ещё решил придумать себе второе имя, особенное, которого ни у кого больше нет. Несуществующее имя несуществующего отца.

Старый аврор поставил резкую точку у себя в блокноте и махнул головой в сторону переговорной. «Пусть малец кушает, пошли!» — прошептал он. Орландо кивнул и украдкой протёр глаза. Звуконепроницаемая дверь за ними аккуратно затворилась.

Оставшись в одиночестве, Риз медленно выпрямился. Вся его детская непосредственность резко улетучилась.

— «Работал кошкой?!» — прошипел он, склонив голову к плечу. — «Недавно нашёл кашу прокисшую в корыте?!» Я никогда такого унижения не испытывал! «У крыс тёплые шкурки и сытное мясо…» Ох, аспид ты гнойный, Эван, откуда ты эту бредятину берёшь?! В каком смысле, это твоя собственная жизнь?

Залас расправил плечи, налил себе полную кружку чая и, откинувшись на спинку стула, вдохнул благородный аромат. Про себя отметив, что запах сильно отличается от того, что он пробовал у Грейнджеров, Риз отпил глоточек и крякнул от удовольствия. Этот напиток был насыщеннее и вкуснее.

Сделав ещё пару глотков, Залас окончательно успокоился. Поставил Синди-принцессу на стол и поправил её растрепавшиеся синтетические волосы.

— Эван, — тихонько позвал он. — Шутил ведь ты, когда сказал, что хотел оборвать свою жизнь, и только жабы тебя остановили? Не шутил?! Ладно, я понял... А правда ты питался крысами? Нет, постой, не отвечай. Я чувствую, что правда. Но остальное, про ковёр и собачью кашу, ты ведь выдумал? Нет?!

Залас отставил чашку в сторону и протянул крошку бисквитного печенья к плечу. Она начала стремительно уменьшаться.

— О, Эван, — грустно проговорил Риз. — Больше ты никогда не будешь нуждаться в еде. Если, конечно, снова не заставишь меня лгать кому-либо так унизительно, прямо в лицо.

Дверь зала за ними мягко отворилась, и в тишине послышались уверенные шаги. Вошла пожилая женщина в строгой тёмно-зелёной бархатной мантии, с пронзительным взглядом и такой прямой осанкой, будто у неё вместо спины была доска.

— Простите за задержку, — сдержано проговорила она. — Меня вызывали по срочному делу. Вы, должно быть, мистер Залас?

Риз встал. Он слегка поклонился и осторожно взглянул на вошедшую.

— Да, госпожа. То есть мадам.

— Меня зовут профессор Макгонагалл, — уточнила она, приближаясь и окидывая его внимательным взглядом.

Он почувствовал, как его ауру сканируют и рефлекторно вздрогнул, скидывая чужую магию.

Макгонагалл прищурилась, но ничего не сказала по этому поводу. Только поинтересовалась:

— Комиссия уже удалилась для совещания?

Риз учтиво поклонился и церемониально указал на дверь Совещательной комнаты.

— Позвольте сопроводить, миледи. То есть, профессор Макгонагалл, — мальчик щелкнул пальцами и подал ей руку. — Даже эти десять-двенадцать шагов в Вашем обществе принесут мне удовольствие.

— Благодарю, — удивилась профессор, положив свою ладонь поверх его маленькой ладошки. Они неторопливо двинулись через комнату.

Профессор потянула носом: напахнуло озоном.

— А что это Вы сделали только что? Использовали какие-то чары?

— Прошу прощения за дурные манеры, миледи. У меня навязчивая привычка использовать Очищение. Однако есть мне оправдание — я без перчаток, так что омылся перед тем, как прикоснуться к руке девушки.

Профессор Макгонагалл с удивлением выгнула бровь. Она давно не встречала юного волшебника, беспокоящегося, что не надел перчаток. Ещё дольше она не слышала, чтобы её называли девушкой.

— Тут я Вас вынужден покинуть, — поклонился Залас.

Миневра кивнула мальчику в ответ, прикоснулась палочкой к двери и вошла в Совещательную.

Присутствующие мрачно поздоровались с ней. Лавиния Смелтвик молча протянула ей наполненный бокал. В комнате уже витал крепкий запах вина.

— Да что с вами всеми такое, — возмутилась Макгонагалл, усаживаясь на свободный диванчик.

— Ох, Миневра! — всхлипнула Агата. — Какая ужасная жизнь была у этого мальчонки! Чудо, что мы нашли его, маленького борца, пока он не сорвался. Просто поцелуй удачи в его маленькую воинственную макушечку!

— Нда, если бы такой сорвался… — протянул старый аврор, — было бы похуже, чем в двадцать шестом. Про воина ты правильно сказала. За мальчиком нужен будет глаз да глаз. Не знаю, заметили ли вы, но у него взгляд такой… как у детей войны. Надо ему помочь, цель в жизни дать. Вы заметили, акцент у него очень странный, гортанный какой-то?

— Заметили, — поболтала вино в бокале Лавиния. — Звучит так, будто звуки человеческой речи для него не родные. Вообще видно, что говорить ему тяжело. Думаю, он просто редко вслух разговаривал. Только со своей куколкой...

— Я настаиваю на том, чтобы его разместили в тёплом, стабильном приюте. Не в Центре для магически нестабильных, ни в коем случае не в изоляции. А в идеале ему нужна приемная семья, ему нужен дом, — потер виски молодой психолог.

Макгонагалл некоторое время слушала их переговоры и измышления. В конце концов она спросила:

— Значит, вопрос о том, поступает ли он в Хогвартс, даже не стоит?

Глава 8. Гордость Нации

— И тут они все как давай перебивать друг друга, что, дескать, если школа тебя не признает, это катастрофа и полная хана! И Макгонагалл такая: «Мы можем сами его зачислить... Но почему его имени до сих пор нет в списках? При первом магическом выбросе ребенок, находящийся на землях Великобритании, вносится в наши списки автоматически, это магический контракт!»

Крошечный Блекторн был взбудоражен. Он в красках рассказывал Ризу всё, что подслушал, сидя в складках мантии у профессора Макгонагалл. Да, зачарованная дверь Совещательной не пропускала ни подслушивающие артефакты, ни заклинания. Но она почему-то не была рассчитана на маленьких невидимых шпионов.

— А потом они такие: «Да нам всё равно на ваши правила, возьмите его, пожалуйста! Если он одинадцать лет «Круциатус» налево и направо раздаёт, он силен, как внебрачный ребенок Дамблдора и Грин-де-Вальда. Очень надо его научить контролировать силу!» А тот молодой маг, который Орландо, и вовсе раскраснелся и кричал: «Он — самый сильный ребенок одиннадцати лет во всем мире!»

Залас вздохнул, пригладил волосы Синди-принцессы и с грустью вспомнил свой посох. Сейчас он бы трансфигурировал его в кресло и присел… Поддерживать скрывающее заклинание на слуге без физического и визуального контакта, пока тот шпионил, оказалось чуть тяжелее, чем он предполагал. А вереница из людей в очередной кабинет продвигалась слишком медленно.

Из числа сирот, с розовеньким пропуском, он ходил по отделу Льготного обеспечения один. Он занял очередь сразу же за молодой парой, потерявшей дом в результате взрыва артефакта. А следующим пристроился многодетный отец-одиночка.

За эти пять часов, что Риз находился в Министерстве, он многое успел. Например:

— пройти осмотр (колдомедик, даже не взглянув на мальчика, поставил печать «здоров, к учебе допущен»);

— заполнить кучу бумаг (в том числе формы Н-7/С «Заявление на получение начального бытового обеспечения» и 3-Б/К «Разрешение на самостоятельное перемещение по торговой зоне несовершеннолетнего лица без сопровождающего»);

— ответить на десятки однотипных и порой глупых вопросов («Утверждаете ли Вы, что не являетесь полтергейстом? Чудесно, распишитесь здесь»).

Получать бумаги для удостоверения личности оказалось очень муторно. Однако Риз терпеливо сносил все эти канцелярские издержки, ведь после этого будет свободно передвигаться по стране и никто не примет его за бездомного бродягу. И, самое главное… Его зачислят на обучение в Хогвартс. От этой мысли приятно защемило сердце.

— Ну и вот! — продолжал болтать невидимый Эван. — Они решили, что эти несколько дней, что остались до начала семестра, Вы поживете в Центре временного содержания при Доме маленького волшебника. В приюте, значится. А потом они найдут Вам приемную семью. Здорово, правда? Кстати, пока они там сидели, тот аврор приказал своим коллегам пробить мою палочку по своим каналам. И я уже вспотел от волнения, но оказалось, что волшебница, которая ею владела, действительно потеряла ее на болотах. И весь рассказ складно сошелся… А я-то именно эту палочку в Лютном покупал! Вот это я удачно выдумал, какой же я молодец!

Наконец, Риза вызвали в последний по счету кабинет. Сухонькая пожилая ведьма поставила галочку напротив его фамилии, смерила Заласа взглядом и начала перечислять дребезжащим голосом:

— Один комплект базовой мантии, серый, размер чем меньше, тем лучше!

Ассистентка, юная девушка маленького роста, побежала к нужному шкафу, где быстро нашла и приманила к себе нужную вещь. Мантия выглядела так, будто её вымачивали в навозе всё лето, а потом не очень прилежно пытались отстирать. К тому же, она была огромного объёма.

Эван расхохотался прямо Ризу в ухо:

— Господин, не сочтите за грубость, но в эту хламиду влезет примерно три штуки таких, как Вы. Если ногами утрамбовывать, то пять.

— Туфли универсальные, серые, с регулируемой подошвой! Носки разноцветные, три пары, магически самоочищающиеся!

Риз грустно проводил глазами три пары носков серого, темно-серого и светло-серого цветов. Блекторн откровенно ржал над разноцветностью, постепенно сползая от смеха с плеча хозяина.

— Кальсоны шерстяные серые, с вышивкой в области ягодицы «Юный маг — гордость нации»!

Эван взвыл так, что Риз даже вздрогнул. Остальной список они оба не расслышали, потому что Блекторн начал дико икать, при этом продолжая смеяться.

Ассистентку уже не было видно за серой линялой стопочкой одежды, полотенец и шарфов. Наконец, служащая поставила свою подпись на формуляре.

— Также добавь восемь талонов на обед с ужином в столовой «Кнолли и соус», а еще один купон на бесплатную стрижку в «Каре чаровницы». Срок действия талонов и купонов — до 31 августа. Следующий!

Ассистентка впихнула двумя руками вещи в довольно потрепанного вида чемоданчик. Она с надеждой и сочувствием посмотрела мальчику прямо в глаза, а потом скосила взгляд на начальницу. Риз внезапно почувствовал исходящую от девушки волну негодования.

Он медленно взял маленький чемодан, который оказался жутко тяжелым. Другой рукой он поддерживал на плече обессиленного от смеха икающего слугу.

— Мне еще что-то полагается, как ученику Хогвартса? — с вежливым поклоном уточнил он.

Ассистентка просияла, но тут же опустила взгляд. Пожилая ведьма раздражённо пожевала губы и махнула рукой в сторону следующего кабинета:

— Да, да, я совсем забыла. От благотворительного фонда «Котёл милосердия» тебе положены вещи, которые присылают меценаты. Заходи, выбирай любые три. Следующий!!!

Риз снова встретился взглядом с девушкой. Она состроила решительную гримасу и еле заметно покачала головой.

— Ещё что-то? — с нажимом спросил Залас.

— Ах, да, — совсем скисла старушка. — Деньги на школьные принадлежности возьмешь в бухгалтерии, кабинет 123. Вот твой чек. СЛЕДУЮЩИЙ!!!

Залас коротко поклонился довольной ассистентке, которая уже обслуживала следующего волшебника, зыркнул на старушку, и, наконец, направился к выходу из Отдела социального обеспечения.

У следующего кабинета они с Блекторном какое-то время стояли, пока не догадались приложить пропуск к двери.

Помещение оказалось большим, но с низкими потолками, из-за чего создавалось ощущение, что они вошли в подвал.

В полумраке тусклых ламп стояли длинные вешалки, на которых болталась разномастная одежда: от парадных мантий до простых белых рубашек. У стен выстроились полки со старыми сапогами, башмаками и туфлями, а по центру — длинные столы, заваленные сундуками с пергаментами, рукописями и заколдованными безделушками. По полу, кажется, шуршали мыши.

— Ооооо, секонд хенд! — обрадовался Блекторн. — Умеете отовариваться в таких?

— Обменный рынок, чудесно! — со знанием дела кивнул Залас.

Конечно же он знал, что это. В детстве он обожал обменные площадки на сезонных ярмарках. Там можно было найти много редкого и полезного… Только остерегаясь проклятий. Он сам как-то нашёл доброе седло, уже разношенное — натирать не будет, но при этом в отличном состоянии. Его привереда-пони с удовольствием носил то седло пару лет. А вот его кузен в тот день обзавелся рукавицами, которые спалили ему все волосы на всем теле на всю оставшуюся жизнь.

Риз осторожно поставил Эвана на пол и подул ему в лицо. Оборотень сначала завозмущался, но увидя, что подрос на полтора метра, обрадовался:

— Вдвоём быстрее обойдем. А если кто войдёт, то за ребёнка меня примет, я ж метр с кепкой!

— Ты всё еще невидимка, кепка ты пустоголовая.

Эван усмехнулся и принялся перебирать вешалки одну за другой.

Риз пошёл по кругу, чуть касаясь одежды рукой. Так и двигался наощупь, пока не наткнулся пальцами на что-то шелковистое. Вслепую ощупал вещь двумя руками. Материал мягко струился под пальцами и щекотал ворсом.

Риз оглядел тёмно‑зелёный плащ из плотного бархата, украшенный серебристой бахромой. В нём еле держалось старое заклинание: когда-то ткань вспыхивала при движении яркими искрами, а теперь осталось только тихое сияние, которое от прикосновений расходилось не спеша, волнами. Казалось, ткань источает лунный свет.

На спине мелкими чешуйками какого-то зверя была сделана вышивка. Риз провел ладонью по узору и чешуйки приятно зашелестели.

Таким же методом Залас нашёл пару высоких сапог из жёсткой коричневой кожи, с мягкой подкладкой и небольшим каблуком. Пряжки когда-то были украшены инкрустацией.

— Ух ты, новые, вообще не ношеные! — вынырнул из-за стола Блекторн. — Драконья кожа, очень качественная. Наверное, подарили какому-нибудь сынку лорда, а тот их забраковал и носить не стал.

— Или умер прежде, чем дорос, — пожал плечами Залас.

Эван испуганно разжал руки и сапожок упал на пол. Залас усмехнулся и обулся. Сапоги оказались точно по его ноге.

— Я вот что Вам нашёл. Только не говорите, что их сняли с расчлененого трупа или что там еще у Вас в репертуаре.

Риз взял вещицу в руки и внимательно осмотрел.

— Что это? Артефакт слежения?

Блекторн удивлённо вздёрнул бровь:

— Это часы, сэр. Навороченный винтажный хронометр.

— Я впервые вижу такой механизм.

— Он показывает время. Сейчас — четыре часа тридцать пять минут и 15... 16... 17... секунд.

Риз уставился на круглый циферблат, разукрашенный как шаманский бубен. Стрелки. Римские цифры. Внутри «часов» что-то вертелось и жужжало.

Minuta… secunda… Ему были известны эти латинские слова. В основном ими пользовались монахи, чей день был привязан к обязательным молитвам. В монастырях время измеряли по специальным свечам, сгорающим за определенный промежуток.

— Эван, так ты — монах? Как твоя бабушка?

— Чего? При чем тут моя бабуля вообще? И нет, мы не монахи! — схватился Блекторн за голову, абсолютно сбитый с толку.

— Тогда зачем ты делишь день на части? — спросил Риз осторожно.

Блекторн фыркнул:

— Мерлиновы подтяжки, Вас что, действительно воспитали в пещере? Так-то все люди делят сутки на двадцать четыре часа. Час делится на шестьдесят минут. Минуты — на шестьдесят секунд. Всё логично.

Да где же логично! Почему именно на двадцать четыре часа? Да притом абсолютно одинаковые?! Залас запутался. В его понимании время было широким, текучим, расплывчатым. Правильнее всего вставать с зарёй, ложиться по темноте. Время можно измерять по теням от предметов, по крикам петухов, по звуку церковного колокола… И вообще, летом час должен быть гораздо длиннее, чем зимой. Солнце ведь медленнее движется к закату.

— Кажется, я понял, часы показывают движение солнца по небу?

— Нет! Ну, то есть, именно эти часы — показывают. И еще фазы луны. Также тут внутри есть отделение, чтобы спрятать что-то важное, например, колдографию любимого слуги, хехе… Но вообще механизм часов просто отмеряет сколько времени прошло.

Риз внимательно смотрел на стрелки. Те мерно тикали. Тик. Так. Тик. Так. «Я — секунда, и я только что прошла мимо тебя. Я забрала часть твоей жизни. Приятного дня!»

Залас встряхнулся и положил часы в сумку. С этим он тоже разберется попозже.

Блекторн, увидя, что хозяин собирается, обрадовался:

— Пора бы нам уже уходить, Министерство скоро закроется. Уменьшайте меня и делаем ноги. Нам еще денежки забрать надо!

Риз накинул уже трижды очищенный плащ, подхватил слугу на плечо и наконец-то потащил тяжеленный чемоданчик к выходу из Отдела льготного обеспечения.

В бухгалтерии Риза строго пожурили, что пришёл под конец рабочего дня, но всё-таки снова открыли кассу и выдали ровно 50 галеонов.

Слуга и хозяин не торопясь шли к лифтам. Можно было даже не смотреть на таблички-указатели на стенах, все служащие шли в одном направлении: на выход.

— Я в шоке, что Вы так легко разобрались в нашей финансовой системе. Когда я был маленьким, я никак не мог нормально сосчитать, сколько кнатов в галеоне и наоборот. А Вы и с магловской валютой уже всё сопоставили.

Риз хмыкнул. Он не стал рассказывать, что такая чёткая денежная политика была для него скорее скучной, чем сложной. Х век очень вальяжно относился к деньгам. Например, от монет часто отламывали кусочки, чтобы был размен. Так что, получая чеканное серебро, лучше всего было взвесить его собственными весами с гирьками (чужие могли и привирать). А попробовал бы Блекторн расплатиться оленьими шкурами за акр земли! Если еще учесть, что акр — это ровно столько, сколько успевает один «стандартный крестьянин» обработать за «средний день» на одном «не большом, но и не маленьком быке»…

***

— Риз! Риз Залас!

Мальчик обернулся на знакомый бас. К нему через снующих служащих быстро пробивался Финн.

— Приоделся, малец, молодец! — аврор радостно хлопнул мальчика по спине. Слуга пискнул и ухватился за воротник мантии, чтобы не упасть. — Ну как дела? Теперь ты — по-настоящему существующий человек?

— Вы намекаете на то, что я всё-таки могу оказаться полтергейстом, сэр?

— Нет, что ты… — растерялся аврор. — Я имею в виду, что теперь-то у тебя есть регистрация, свидетельство о рождении и даже место проживания. Кстати, как же ты собирался добраться до приюта без взрослых?

— Язык — моя ищейка-гончая.

— А-а-а-а, имеешь в виду, спросил бы дорогу? Далеко туда шагать, это за городом. Поселок называется Блекхит. Я тебя аппарирую.

— Лучше пешком. Боюсь, желудка не сдержу.

— Ну, если так, давай камином. Там неподалеку есть хорошенький паб, подключенный к каминной сети, перекусим заодно. Ты обедал?

— Меня поили чаем с пирогом, сэр.

— Это все замечательно, но время-то к ужину. Что тебе кроме одежды дали? — взгляд Финна упал на ярлычок на ручке чемодана, где фиолетовыми чернилами было выведено: «Н.Ю.У.Х (пго)».

— Мерлин, это еще что такое?

— «Набор Юного Ученика Хогвартса, первого года обучения». Хотя чаще его называют «Чемоданчиком Сиротки», — раздался звонкий женский голос. — Ему выдали вообще всё необходимое.

Риз с Финном обернулись. У лифта стояла Алиса и улыбалась. Она сменила аврорскую мантию на теплое шерстяное платье и розовое пальто.

— Малыш, я думаю, Финн хорош в делах, где нужно сопровождать преступников в Азкабан. Но маленьких мальчиков в приют лучше отводить мне, красивой и доброй тетеньке. Ты посмотри, он же даже не догадался забрать у тебя эту тяжеловесь.

Финн растеряно покосился на Риза, который двумя руками натужно удерживал свою поклажу. Аврор виновато поджал губы и тремя пальцами перехватил чемодан.

— Благодарю вас, добрые люди. Меня ранее вызвалась сопровождать профессор Макгонагалл, но я отказался от ее эскорта… И вас задерживать не хочу. Вы в отпуске, тетя Алиса. А Вы после двойной рабочей смены, дядя Финн.

— Ну, раз Макгонагалл отпустила… — Финн посмотрел на коллегу, и та пожала плечами. — Тогда и мы отстали. Давай хоть чемодан донесу до приюта?

Риз покачал головой и снова почтительно поклонился.

Они втроём прошли в Каминный зал министерства. Риз удивлённо остановился, глядя на шумную суету: волшебники один за другим выкрикивали названия мест назначения и исчезали в зеленом пламени.

Он активировал Магическое зрение и стал рассматривать заклинание на одном из каминов. Оно было настолько тяжёлым и витиеватым, что у него зарябило в глазах. Изначальное плетение давно потерялось в заплатках и было видно, что слои накладывались разными людьми с абсолютно разным почерком. Заклинание дребезжало, пыхтело и чихало, но исправно работало: переносило человека в место, которое он называл.

Алиса вручила Заласу горсть Летучего пороха и проинструктировала, как им пользоваться.

— А перенесёт ли камин двух живых существ разом? У меня тут миниатюрный друг, — уточнил Риз.

— Перенесёт, не беспокойся, можно и всей семьёй лететь, если размер камина позволяет. Каминная сеть — вообще самый безопасный способ путешествия, — Алиса улыбнулась, рассматривая куколку в руке паренька.

— Может, всё-таки с тобой пойти? — заволновался Финн, но Риз уже шагнул в камин.

— «Кнолли и соус»! — повелительно выкрикнул он.

Пламя взвилось изумрудной волной, раздался хрустящий звук и Риз сразу обрадовался, что давно не ел.

Всё завертелось: кирпичи, пепел, гудящие голоса из сотен каминов, мелькающие каминные решётки, крик «А ты кого с собой притащила, Агнес?!» и даже запах подгоревшего репчатого лука.

— Хоро-о-о-шенький мальчишка, — протянула Алиса, как только Риз исчез в зеленом огне. Но вот что-то в нем есть… Неправильное. Неестественное.

Авроры неспешно двинулись в сторону лифтов.

— Ты тоже заметила, — нахмурился Финн.

— Конечно. Все заметили. Меня, собственно, из-за него и вызвали, отчеты сравнить, полный портрет составить. У Шрикена же чуйка на подобные странные дела, вот и сегодня в комиссию внезапно вызвался, и не прогадал. Его перо ни разу не среагировало на откровенную ложь, но при этом мальчик вроде как и правды не говорил. Интересно, да?

— Я пробежался по их протоколу. Риз часто не был уверен или не помнил… Хотя, будь я на его месте я бы тоже постарался забыть, как дрожал ночи напролет в пещере, кутаясь в дырявый ковер.

— Это-то понятно. Помнишь, я говорила, что он тяжеловат для совместной аппарации? Да я чуть нарла не родила, пока его тащила! Так что они проверили его на всё. Оборотное, стирание памяти, Империус, артефакты… В общем, на всё.

— Что обнаружили?

— Ни-че-го. Он — просто мальчик одиннадцати лет. Способный откруциатить человека чужой полуразвалившейся палочкой. Единственное — очень уж нестабильное у него магическое ядро. Пульсирует сильно. Такое бывает у малышей, он это перерастёт.

— Куклу проверили?

— Это просто магловская игрушка. Она и не сможет стать артефактом, пластмасса же не аккумулирует волшебную силу.

Финн хмыкнул:

— Зуб даю, что Шрикен после всего этого сказал: «Надо проследить!»

Алиса заулыбалась и закивала:

— Да, именно так и сказал. Ну, а мы и проследим.

***

Пол появился внезапно, так что Риз рухнул на него всем телом. Блекторн с руганью полетел с его плеча, а чемодан открылся, и во все стороны полетели носки и штаны. Залас глубоко дышал, не пытаясь вставать. Пол приятно пах влажной древесиной.

— Браво, высший балл за эффектное приземление! А я ведь и не ждал Вас уже… Помочь встать?

— Ваш пол на диво хорошо вымыт. Позвольте полежать на нем немного, — Риз со стоном перевернулся на спину.

Прямо над ним стоял сгорбленный старичок и улыбался, натирая стакан полотенцем:

— Как пожелаете, молодой господин, как пожелаете. Но Ваши трусишки всё же, позвольте, подберу со всеобщего обозрения.

— Благодарю покорно, — сдавленно ответил мальчик.

Он еще полежал, пока бревенчатый потолок не перестал крутиться. Потом аккуратно встал.

Камин паба «Кнолли и соус» располагался в маленькой прихожей, в которой больше ничего не было, кроме многочисленных веников из сухих трав и ягод. Риз применил на себя Очищение и оглянулся в поисках слуги. Но ни Блекторна, ни чемодана в прихожей уже не было, так что пришлось пройти в паб.

Вдоль деревянной массивной барной стойки мерцали свечи в латунных подсвечниках, и запах свежего пастушьего пирога поднимался к потолку, смешиваясь с дымком дровяного очага. Громкий смех, весёлые разговоры и негромкая мелодия флейты создавали обволакивающую атмосферу уюта и сказочного тепла. Все столики были заняты, и даже у стойки не было свободных стульев.

Стоило Ризу переступить порог прихожей, как все лица обернулись к нему.

— Заходи, заходи, юный господин! — владелец паба помахал Ризу из-за стойки. — Вещи я уже унёс. Мартиша! Да где носит эту девчонку… Мартиша! Я сейчас найду помощницу, извиняйте уж за задержку.

Хозяин взмахнул палочкой и у бара появился еще один высокий стул. Риз благодарно склонил голову и размашисто прошагал через зал, мимо притихших зевак.

Взмахнув плащом, уселся на стул. Здешние порядки нравились ему всё больше. Он бы даже почувствовал себя в своей тарелке… Если бы не странное поведение посетителей.

Все откровенно пялились на него. Кто‑то покраснел, кто‑то неловко засмеялся, за некоторыми столиками активно заговорщически перешептывались и даже показывали пальцем.

Залас не смущался. Он спокойно и насмешливо смотрел на зевак в ответ, заставляя их отводить взгляд. Его плащ таинственно переливался в свете свечей.

«Девчонкой»-помощницей оказалась дородная щекастая женщина ростом выше владельца паба на целую голову. Мартиша протиснулась мимо ближайших столиков и перемахнула через стойку, высоко приподняв юбки, чем вызвала в зале взрыв хохота и улюлюканье. Она воззрилась на мальчика также удивлённо, как и остальные гости.

— Хулиганка! Ну же, идем, господин! Как же я рад тебя видеть! Дай-ка я покажу комнату…

— Прошу прощения, мистер..?

— Ну Кнолли же. Ты прямо как твой отец, имена запоминаешь ровно на три секунды? — старичок уже тащил Риза вверх по лестнице под локоток. — На вывеске моё имя, как забудешь — в окошко выгляни да прочитай.

— Мистер Кнолли, произошла ошибка. Вы спутали меня с кем-то другим. Моё имя — Риз Залас, и я…

— Оооо, так вы в наших краях инкогнито, я понял, — лукаво улыбнулся мистер Кнолли, открывая массивным ключом дверь номера.

— Мистер Кнолли, — Риз осторожно высвободил руку и тут же незаметно брезгливо отряхнул её. — Я направлялся в приют.

— Приют? — старичок уже хлопотал в номере, поправляя плед и подушки на кровати. — Какой такой приют? Для собак?

— Для детей.

Тут Риз наконец увидел слугу, который уже был видимым и постепенно увеличивался в размерах — Риз и сам чувствовал, что маны совсем не осталось, скоро начнут ноги подкашиваться. Эван прятался за шторой и отчаянно жестикулировал и гримасничал, одними губами повторяя: «НАМ КОНЕЦ».

— Как я уже говорил, моё имя — Риз Залас. Прибыл в Блекхит по направлению от Министерства магии для проживания в Доме маленького волшебника.

Старичок присел на кровать.

— Так ты — не сын лорда Беррика Лестерли? Ты не Чарли?

— Нет, сэр.

В комнате повисла тяжёлая пауза. Мягкий свет прикроватной лампы выхватывал из сумерек танцующих единорогов на покрывале и внезапно углубившиеся морщины на лице Кнолли. Наконец он вздохнул и заговорил. Старческий голос был полон искреннего горя.

— Я так ждал Чарли… Восемь лет подряд мой племянник, Беррик, обещает прислать мальчика погостить. Восемь! Я вот, свою лучшую комнату придерживаю специально. Это окно выдает удивительной красоты закаты. Хотя, не то, чтобы молоденькие юноши сильно интересовались закатами, верно?

Кнолли издал нервный смешок и рассеянно потер ладонь о столбик кровати.

— Когда ты вылетел из камина, я думал, сознание потеряю от счастья… Внучок приехал… — старик судорожно вздохнул и продолжил еще более отстранённо. — Думаю, им просто стыдно, что я их родственник. И что этот паб вот держу. Какие могут быть дела у лорда с трактирщиком, да?

Риз сделал шаг к кровати. Он внимательно слушал старика.

— И весь посёлок смеётся надо мной. Семь лет подряд делают ставки, приедет мальчик или нет! А я, дурак старый, верю слову племянника и каждый раз ставку принимаю!

Мистер Кнолли встал с кровати и обернулся к окну.

— Закат еще угасает… Пойду я, скажу посетителям, что сегодня снова проиграл и вся выпивка за мой счёт. Эх, по миру я так скоро пойду. Идёмте, мой мальчик, провожу к выходу…

— Постойте. Я уже оценил гостеприимство и уют сей таверны. Если позволите, я сниму эту комнату на сегодняшнюю ночь. По темноте ребёнку ходить — дело глупое.

— Ох, и правда! Я дам тебе провожатого. Сейчас Мартишу…

— Я устал с дороги и к тому же уловил аппетитнейший запах пастушьего пирога. Мой слуга скоро прибудет. Нагрузите его ужином и проводите в эту комнату.

Кнолли обескураженно моргнул. «Сиротка действительно не так прост, — пронеслось у него в мозгу. — Не зря мы все с первого взгляда признали в нём аристократа: манеры, выправка, одежда… А если у него и домовой эльф есть, он точно из богатой семьи. Бедный ребёнок, что же случилось с его родителями?»

— Малыш… То есть, юный господин Залас. Уж прости старика за прямоту, но… Не нужно пытаться облегчить мою боль. Я знаю, что молодому лорду стыдно ночевать в таком месте, как мой паб.

— Тогда и я скажу прямо, — Риз подошёл к окну и словно невзначай поправил штору, прикрыв ступни Эвана. — Так уж сложилось, что я знаю, как горько бывает старикам, оставшимся без детей и поддержки родичей. И как судьба бывает порой добра к таким людям, посылая им брошенное дитя.

Старик просиял. Он подошёл и приобнял мальчика за плечи.

— Как можно было бросить такого красивого воспитанного мальчика! Предупредить в приюте, что ты остаешься у меня?

— Пошлите самого быстрого гонца. Не хочу, чтобы меня потеряли.

— Сию секунду, юный господин, — улыбался старик.

Он тут же взмахнул палочкой:

— Акцио Пыжик!

Пыжик был очень недоволен внезапным вызовом на службу. Грубо взял записку, цапнул хозяина за палец и быстро улетел.

У Заласа вытянулось лицо от удивления. Он ухватился руками за подоконник, а глазами уцепился за быстро удаляющийся птичий силуэт. Он готов был поклясться, что у этой совы было собственное магическое ядро.

— Что там, твой слуга на подходе? — по-своему истолковал его поведение Кнолли. — Побежал я собирать ужин! И да, за комнату платить не надо!

— Ну уж нет, за комнату я уплачу. А вот на ужин у меня есть купон! — вдогонку ему крикнул Риз.

Как только дверь закрылась, он тут же выпутал из штор Блекторна, который рос на глазах.

— Проследи, чтобы налили мне вина неразбавленного. У меня уже недостаточно сил сделать тебя невидимым, чтобы ты спустился по лестнице, так что войди через главный вход. Обещаю, если сломаешь руку или ногу, я исцелю.

С этими словами Риз вытолкнул слугу из окна второго этажа.

Глава 9. Угрожающий жест

Риз смотрел в потолок и часто дышал, пытаясь ухватить свой сон, вспомнить его в деталях. Там ведь были какие-то руины? Кто-то звал, только абсолютно другим именем, не «Риз», не «Салазар» и ни одним из тех десятков имён, которыми он назывался в своих странствиях. Во сне имя было чётким и привычным, но сейчас ускользнуло вместе с дремотой. И снова это непонятное тревожное чувство, прямо как в молодости…

— О, господин, уже проснулись! — елейным голосом пропел Эван. Он стоял, скрестив руки на груди.

У двери валялось смятое одеяло — слуга снова спал под дверью. Дополнительно дверь была приперта шваброй и стулом.

— Это еще что за укрепление? Разбери бардак, сейчас же!

Солнце вставало, в комнате светлело, и Риз чувствовал, что у него начинает болеть голова. После кошмаров всегда мучила жуткая мигрень, и в эти моменты он плохо переносил яркий свет.

— Так я и чарами бы запер, будь у меня палочка. И швабру все равно бы поставил. Любые средства не лишние в вопросах безопасности!

Риз неспеша одевался, очищая одежду. Его желудок грустно и громко заурчал.

Оборотень обернулся на звук:

— Завтрак у них тут не подают, так что можете не утруждать себя швырянием меня в окно. Честно говоря, я не понял, ради чего мой полёт вчера состоялся, если Вы сразу отрубились, опять даже не разделись. А обещали ушибы полечить!

— Я говорил, что переломы рук и ног залечу.

— Рук и ног! — Эван открыл сиротский чемодан и достал пару носков. — Вот, наденьте, не надо сапоги на босу ногу… А если бы я шею сломал?

— Я знал, что не сломаешь. И где мой ужин? Хоть вино-то осталось?

— Ах, дорогой господин, сказали, что вино Вам не положено по возрасту. И мне пришлось самому ужинать двойной порцией прекрасного, сочного, жирненького пирога с хрустящей корочкой…

Пропели петухи. Вставало солнце. Риз был голоден и зол.

— А начинка была такая, м-м-м-м… Ароматная, много фарша, просто восхитительный вкус запечённого мяса…

Носок никак не садился правильно. Он собрался гармошкой внутри сапога и давил.

— А кальсончики «Гордость нации» почему не надеваете? Их блеклый цвет чудесно подойдёт под Ваши глаза!

Залас со всей силы швырнул в слугу носком. А следом и сапогом.

***

Внизу их сердечно приветствовал мистер Кнолли, самолично протиравший окна.

— Искренне восхищен чистотой Вашей таверны, — Риз провел ладонью по выскобленной барной стойке. — Вы ведь вкладываете магию в свой ручной труд?

— Благодарю, молодой господин! Да, я по-старинке всё. Люди смеются, что я как эльф домовой, но разница между бездушной Самомоющей тряпкой и моим прикосновением сразу видна, — Кнолли с удвоенной силой начал тереть подоконник. — Спасибо, что остались. Вчера гости опустошили все мои запасы, ожидая дармовой выпивки… Но спор-то я в этом году выиграл, так что каждый нахал заплатил вдвойне!

Залас напрягся:

— Вы солгали, что я — Ваш долгожданный Чарли?

— Да ну что ты, не хотят со мной знаться родственнички, ну и шут с ними. Спор в этом году был: приедет ко мне мальчик-аристократ погостить или нет. Приехал? Эффектно! Погостил? Охотно! Ну вот и всё!

Риз довольно покачал головой. Господин Кнолли оказался ещё и честным малым.

— Я покину вас сегодня. Меня обязали до начала семестра жить в приюте.

— Понимаю, — Кнолли сник. — Комната оплачена до полуночи. Возвращайтесь к ужину, я запеку баранью ногу!

Молодые люди поклонились и направились к камину. Залас обернулся и встретился взглядом с мистером Кнолли. И внезапно ощутил удушающее уныние одинокого старого человека.

Риз вздрогнул.

— Да ладно Вам, может, в этот раз уже не так сильно укачает, — подмигнул Эван, набирая горсть Летучего пороха.

***

Укачало сильно. Риз попытался встать хотя бы на четвереньки, но в глазах помутнело, так что он позволил себе со стоном обмякнуть на полу.

— Да что ж Вы… Дайте я на руки Вас возьму. В смысле «не надо»? Сейчас кто-нибудь наступит, и конец. А если Вам конец, то и мне конец. Всему конец. Ого, я думал, Вы бледный хуже некуда, а оказывается, умеете взбледнуться еще сильнее!

Как ни странно, болтовня Эвана помогала. Головокружение отпустило, слабость ушла.

— Оклемались маленько? Позвольте представить, знаменитый «Дырявый котел»!

Грязная и обшарпанная забегаловка — таким было первое впечатление Риза. В баре было пусто, только трое пожилых дам сидели в углу, пили херес и болтали с хозяином.

— Наверху сдаются комнаты, но очень дорого. В три раза дороже, чем у Кнолли.

Они сели за один из столиков. К ним тут же подскочила официантка и протараторила:

— Сегодня на завтрак: омлет с беконом, сыром или грибами на выбор, овсянка с орехами и медом, тосты со сливочным маслом, напитки в ассортименте. Что принести?

Риз сглотнул набежавшую слюну:

— Неси всё, милая. В омлет пусть все начинки положат разом, а на попить принеси вина доброго кувшин.

Официантка залилась смехом, сделала пометки в блокноте и убежала на кухню.

Риз вытащил из сумки конверт из желтоватого пергамента, подписанный изумрудно-зелёными чернилами. Макгонагалл дала ему письмо сразу после слушания в Министерстве, но время изучить его появилось только сейчас.

— У нас куча дел. Эван, как ты помнишь, я издалека, и пока не очень разбираюсь в местных порядках…

— Понял, я за старшего.

Риз углубился в чтение списка школьных принадлежностей, бормоча под нос: «Каждому ученику письмо из такого чудесного пергамента, что за расточительство! Хм… Щит и меч не нужны? Интересно… Сова, кошка или жаба… А коня мне там выдадут? Или я на охоту на жабе поскачу? Метлу я и не собирался брать… И еще нужно купить столько книг! Это что, всё будут мои личные книги?»

— Сколько стоит один учебник, Эван? — спросил Риз.

Эван сделал вид, что закашлялся в кулак, спрятав улыбку. Сосредоточенный нахмуренный мальчик выглядел очень забавно.

— Примерно один галлеон за новый. Но мы будем покупать с рук.

— Обменный рынок?

— Обменный рынок! Да здравствует секонд-хенд!

Риз развернул второй листочек и углубился в чтение, одобрительно качая головой.

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер орлена Мерлина I степени, Великий волш., Верх. чародей, Президент Международной конфед. магов)

Дорогой мистер Залас!

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.

Занятия начинаются 1 сентября.

Искренне Ваша, Миневра Макгонагалл, заместитель директора.

— Кавалер, Великий, Верховный, Президент… Словно читаю титулатуру архимага Аргалиона, светла его память! — пробормотал Риз. — Тот, помнится, любил перечислять свои регалии на полсвитка. Говорил, чем длиннее титул, тем меньше людей осмелятся вопросы задавать.

— А Вы не смейтесь. Он действительно самый сильный волшебник из живущих. В своё время его даже Тот-Кого-Нельзя-Называть боялся. Я думаю, авроры вместо заклинания имя директора использовали: тёмные маги нападут, а авроры им «ДАМБЛДОР!» и злыдни в ужасе бегут, тапочки теряют.

— Кого-кого там нельзя называть?

У Эвана вытянулось лицо от удивления. Некоторое время он в ступоре смотрел на мальчика, потом задумчиво произнёс:

— М-да. Ставлю двойку по истории пещерным летучим мышам, которые Вас воспитывали. Купим дополнительно книжки какие-нибудь исторические для детей, почитаете.

Принесли еду. Эван задержал официантку и попросил пропустить их в Косой переулок. Та кивнула, ничуть не удивившись, и удалилась на кухню.

Риз недовольно глянул на слугу.

— Я уже заметил, что… Здешние маги не умеют колдовать без проводников магии. В толк не могу взять, почему?

— Это я в толк взять не могу, почему Вы руками едите! И откуда у Вас опять этот уродливый нож, его же изъяли авроры!

— Этот нож называется пугио, и его никто не сможет у меня забрать. Ответь, что ты сможешь наколдовать без палочки?

— Ну-у-у-у… Без палочки много не наколдую. Разве что в экстренном случае, вот, например, когда меня неожиданно выкидывают в окно. Представляете, и такие дикие случаи бывают в наш просвещенный век!

— Ты чудесно превратил камни в сено.

— О, спасибо за комплимент! — тут Эван понизил голос. — И почему же Вы, такой крутой, свой «Круциатусный порыв справедливости» тогда, в Макдональдсе, не стали колдовать голыми руками?

— Мне нужны палочки для многих чар. Но я не молюсь на проводники, как ты.

— Вам вообще лучше не пробовать молиться, еще вспыхните синим пламенем… Стоп, «палочки»? Вам надо несколько палочек?

— А ты хочешь, чтобы я огненные шары выпускал из палочки бондаря?

— Я без понятия, кто такой бондарь. Но знаю, что палочка — это универсальный инструмент. И чаще всего единственный на всю жизнь. Я очень любил палочку, которую мне купили перед поступлением в Хогвартс, и, как мне кажется, она также страстно любила меня…

— Ты учился в Хогвартсе? — опешил Риз.

— И чего это Вы так глазами хлопаете? Конечно я учился в Хогвартсе!

— Ты же оборотень!

— Да не орите Вы на весь бар! Я не всегда был таким. Меня укусили, когда мне было тринадцать. Так что два года, даже с половиной, я отучился. Хорошо учился, между прочим!

Эван надулся и нарочито сосредоточенно жевал, Риз задумчиво наслаждался едой.

— Меня колдовать научила матушка, — наконец нарушил молчание Залас. — И, хоть она не училась в школе магии, была очень талантливой и сильной ведьмой. Могла поднять огненный смерч взмахом руки.

Эван от удивления перестал жевать.

— Вы же говорили, не помните родителей!

— Родных не помню. А приемных очень даже.

— А сейчас они…

— Умерли. Это не важно. Важно то, что магия многогранна. Я могу вызвать огонь пальцем. Или голосом. Главное — намерение, направление и резонанс. Всё остальное — костыли.

— Так откуда Вы родом?

— Не важно.

— А Ваша приёмная мама, она из Китая? Я слышал, там колдуют без палочек.

— Жуй скорей. Первым делом купим коней. Для меня, конечно, лучше купить пони: холка не выше моей головы.

— Стоп-стоп-стоп! — поперхнулся Эван. — Какой конь? Какой понь? Вы где собрались на нём гарцевать?

— Я больше не полезу в камин, — надулся Риз. — Я хочу пони. И где моё вино, почему в кувшине сок? Поди на кухню, разберись!

— Ну наконец-то я вижу перед собой обычного капризного маленького ребёнка, — рассмеялся Эван. И тут же получил гренкой в лицо.

***

Они стояли у той самой стены, за которой находился секретный проход в Косой переулок.

— Здесь ни к чему твои палочки. Нужен лишь небольшой магический толчок, — сказал Залас и взял ручищу Эвана, сложив его пальцы в… фигу.

— Это что еще за фокусы, — развеселился Блекторн.

— Не отвлекайся, — строго сказал Риз. — Сей знак — простейший из сигилов, чтобы сосредоточить ману в руке. Меридианы твоей руки пересекаются таким образом, что вся энергия течёт в большой палец. В былые времена… То есть, хм, в краях, где я рос, таким знаком грозили врагу.

Эван рассматривал фигушку и улыбался с явным удовольствием.

— Теперь я помогу тебе собрать ману, а ты внимай нутром. Меридианы тренируются так же, как мышцы. Так что просто запоминай, где напрягается, а потом напрягай сам. Так… ээээ… присядь на корточки, будь добр.

Риз подошел сзади к слуге и положил ему одну руку на макушку, а вторую — на плечо. Эван перестал улыбаться, почувствовав, как холодные мурашки пробежали от солнечного сплетения до руки.

— Понял? Пробуй повторить.

Ошарашенный Эван признался, что ничего не понял. Но он точно чувствовал подобное, когда колдовал палочкой некоторые заклинания.

— Хорошо, давай ещё раз…

Риз повторил ещё несколько раз. Наконец, Эван остановил его:

— Кажется, я поймал… — он сосредоточенно ткнул фигой в кирпич.

Риз увидел, как магическое плетение стены пошатнулось, но устояло. Маловат импульс.

— Не могу что-то, — Эван откинул со лба мокрые от пота волосы. Он тяжело дышал.

— Ещё раз.

— Щас, я отдышусь, а то…

— Теряешь ощущение! Еще раз! — Риз отвесил звонкую оплеуху слуге туда, куда дотянулся — по ягодице.

Блекторн резко выпрямился и, глубоко вдохнув, как перед прыжком в воду, ткнул фигой в стену.

— Ай! — вскрикнул он. — Жжётся!

— Конечно, — одобрительно кивнул Риз, похлопав слугу по спине. — Потом мозоль нарастёт — перестанет.

И шагнул через открывшуюся арку в Косой переулок.

Глава 10. Гоблинские штучки

В Косом переулке начиналось утро, день обещал быть удивительно солнечным и тёплым, и все наслаждались моментом позднего лета... Кроме Заласа. Свою мигрень он стянул в один висок и старался не замечать, как присосавшуюся злобную пиявку, но яркое солнце всё равно раздражало.

Блекторн не страдал от подобных напастей. Периодически он складывал пальцы в фигу и любовался ею. Ему хотелось ещё куда-нибудь ткнуть. Он уже потянулся применить её на затылке зазевавшегося хозяина…

— Благодарствую, Эван, — Риз кинул на протянутую руку слуги свой тёплый плащ. Его взгляд был прикован к витрине, за которой крутились, пузырясь, котлы — одни складывались и раскладывались, другие сами помешивали.

Многие лавочки были ещё закрыты. Молодые люди неторопливо пошли вдоль по улице, разглядывая витрины. Блекторн на ходу объяснял Ризу, что такое Гринготтс.

— … ну и вот, можно еще иностранные деньги там обменять на наши.

— Понял, — со знанием дела кивнул Риз, — banca!

— Да не банка, а банк. Забыл сказать, заправляют там гоблины. Вон, на входе один из них стоит, встречает.

Залас и сам уже увидел. Рука судорожно дёрнулась за клинком.

— Ай-ай-ай, это нам не нужно, уберите бяку, — схватил его за запястье Эван.

Гоблин почтительно поклонился.

— Единственное сие заведение, говоришь? — процедил сквозь зубы Риз.

— Ну да, а зачем нам их много? Ножик спрячьте.

Риз подозрительно рассматривал служащих, взвешивающих монеты и драгоценные камни. С долей отвращения он подумал: «Гляди-ка, как отстроились, бесстыжие. Мрамор да арки, как во дворце».

В его веке не знали банков как учреждений — громоздких и величественных. Зато хватало людей и нелюдей, промышлявших торговлей драгоценностями и информацией, меной монет, ростовщичеством — всего понемногу, вперемешку. Слово banca было Ризу знакомо: оно в латинском и многих других языках означало «скамья» или «лавка» — именно на такой и вершились всякие денежные дела, без особых церемоний, но часто с руганью и рукоприкладством.

— День добрый, ребятки, нам бы камешки и золото поменять на галеоны! — Эван вальяжно оперся о высокую стойку.

Риз почувствовал исходящую от слуги неуверенность и тоже поёжился. Они в такой ранний час были в банке одни, окружённые по крайней мере десятком гоблинов. Громкие звуки их оттисков, захлапывающихся фолиантов и бряцанье камней и денег разносились многократным устрашающим эхом по помещению.

Гоблин перед ними (или, вернее сказать, над ними) приветственно развёл руками:

— У нас самый выгодный обменный курс, сэр.

Залас засунул руку в свою сумочку чуть ли не по локоть и что-то там на ощупь перебирал. Эван нервно дёргал ногой. Наконец Риз выложил горсточку золотых монет на весы.

— Сто двадцать один галеон, — с ходу оценил гоблин.

Риз согласно кивнул, забрал галеоны и достал ещё пять монет, другой чеканки, более грубой.

Гоблин так нахмурился, что его глаза почти скрылись под кустистыми бровями. Из-под стойки выплыл узкий серебряный поднос с орнаментом по краям. Риз высыпал монеты на него.

— Хм-хм-хм, — буркнул гоблин, постукивая когтем по монете. От его прикосновения по золоту пробежал еле заметный алый отблеск. — Так где Вы, говорите, их «нашли»? — проговорил гоблин осипшим голосом.

— Я не говорил.

— На моей памяти монеты с этой чеканкой весили 5,2 грамма. А у вас — ровно 5. Это может означать какую-то ошибку, конечно, или…

— Или гоблин, который их чеканил, обманул человека на две десятые грамма в каждой монете, что означает, что каждую двадцать пятую монету он оставил себе. Частая практика в то время, правда?

Гоблин весь скукожился от недовольства. Соседние гоблины сильно заинтересовались разговором. Некоторые оставили свою работу и внимательно прислушивались.

— Вы намекаете на то, что…

— Что монеты нужно выкупить по правильной стоимости. У меня есть ещё вещи на оценку, быстрее! Мы спешим.

— За каждую монету 100 галеонов, — уверенно предложил гоблин.

Блекторн присвистнул. Риз недовольно посмотрел на него:

— Вот и я о том же, Эван! Что за необразованный тупорылец! Хотя, на что я вообще надеялся?

Эван удивлённо выпучил глаза. Риз же решительным жестом сгрёб монеты в сумку.

Лицо и уши гоблина пошли ржавыми пятнами. С Заласом они вполголоса поперебрасывались короткими фразами и странными полунамёками, от которых Эван окончательно запутался и потерял нить разговора, но у него осталось стойкое ощущение, что сейчас состоялась какая-то сделка.

Далее Риз выложил три мутноватых кристалла на стойку. Гоблин ухватил камни когтистой рукой и придвинул ближе весы. Он внимательно оценивал каждый камешек. А Залас тем временем оценивал гоблинов. Раздобревшие, учтивые. Надменные, но с какой-то ленцой… Мирное время расхолаживает даже самую воинственную расу.

***

— Вот, Салазар, погляди! Ночью ко мне пришли, как жалкие воришки! — Годрик с размаху швырнул на землю двоих полуживых гоблинов.

— Кажется, Рагнук тебя ни во что ни ставит, раз прислал только двоих? — удивился Салазар. Он аккуратно слез со взмыленного коня, пытаясь не наступить в кровь.

— Нет, — усмехнулся Годрик. — Их было больше десяти. Может, пятнадцать. Я не считал. Поджарил их на той поляне. Уродливые тупые воры! — вскричал он и с размаху заехал каблуком одному из гоблинов по спине.

— Это ты — вор! — прохрипел второй гоблин. — Ты пожалеешь, что присвоил чудесный меч нашего народа…

Гоблин сделал магический жест рукой, собираясь атаковать, но не успел — Гриффиндор пнул его прямо в лицо и лазутчик потерял сознание.

— Нет, ну ты слышал?! — Годрик разъярённо метался по поляне широкими шагами, разгоряченный после боя. — Содрал с меня всё, кроме портков, а теперь я ему еще и должен!

— Ты не понял, — Салазар брезгливо притронулся к жилке на шее одного из гоблинов. — Рагнук требует, чтобы ты меч вернул. Они не меняют вещи на деньги, только вещи на вещи. А ты деньгами оплатил? Значит, взял попользоваться.

Годрик разразился грязной руганью, размахивая тем самым «арендованным» мечом. Под его натиском уменьшалась делянка крапивы.

— Вот этот жив ещё, — Салазар тронул второго гоблина.

Годрик обернулся:

— Добей! Хотя! Нет! Не трогай! Сам!!!

— Успокойся!!! — Слизерин толчком магии отшвырнул друга от лежащих тел, и тот покатился кубарем. — Есть идея у меня.

Годрик поднялся с земли, зарычал и снова напал на крапиву. А Салазар присел рядом с гоблином.

— В глаза смотри мне… — прошипел он. Гоблин судорожно попытался вырваться и зажмурился, но Слизерин выхватил кинжал и полоснул лазутчика по векам. Тот завопил и открыл глаза.

— Имя твоё с-с-скажи мне… Бург? Бурдог? Бургог!

Бургог затрепыхался, пытаясь отлепить взгляд от глаз Салазара. Но тот только сильнее проник в его разум.

— Нелепая рас-с-с-са… нелепый король… Думаете, мир крутитс-с-с-ся вокруг вас?

Гоблин завизжал. В его сознании поднимался абсолютно инородный его расе липкий ужас.

— С-с-с-слушай меня… Запоминай… Годрик Грифиндор — глупый добрый волшебник, отпустил посыльных Рагнука с доброй вестью, что прощает вс-с-с-сех… Но я, Салазар Слизерин, его побратим, обещаю… Головы ваших мужчин украсят мою спальню… Дети пойдут на корм и долго будут заживо перевариваться в змеиных желудках… Стариков заставят делать свечи из жира собственных дочерей, и держать затем подсвечники, освещая мою вечернюю трапезу…

Годрик ошарашено смотрел на то, как его друг шипит что-то нечленораздельное гоблину, а тот издаёт какие-то страшные звуки, недоступные человеческому горлу.

— Ты думаешь, что со смертью племя ваше освобождение получит от моего гнева? Ваши кричащие души и живые сердца будут биться в фиалах, пока не заплесневеют в моих тёмных подземельях…

Салазар отпустил гоблина и тот, несмотря на раны, резво рванул в сторону леса.

— Духи лесные и небесные! Ты чего ему сказал? Фу, он что, опростался?

Салазар щёлкнул пальцами, очищая всё вокруг от крови, грязи и вони. Почва под трупами заболотилась и они начали постепенно погружаться в землю.

— Да попросил я вежливо, чтобы не посылали больше ночных лазутчиков. Он передаст своим. И заодно узнал, что Рагнук разнёс слух, будто украл ты меч.

— Зараза!..

— Тише! Пошли в лагерь. Девица твоя заждалась, — Салазар повёл своего коня рядом в поводу.

— И правда, меня ведь Люсия потеряла! Видал, какие прелестные лодыжки у неё?

— Да, видел… Бургог, тот гоблин, милостиво сообщил мне, что на его памяти все их изделия в конце концов возвращались к создателям.

— Не нравится мне это. Ой, как не нравится. А твой пугио? Он ведь тоже гоблинской работы?

— Гоблинской. И своего первого владельца он уже пережил… Так что моё имущество даже под бо́льшей угрозой. А это значит, что?

— Кумекать будете с девчонками? — обрадовался Гриффиндор.

— Да, Годрик. «Покумекаем» с Ровеной и Хельгой, — усмехнулся Слизерин.

Они потихоньку дошли до поляны, где раскинулся шатёр Годрика. В нём он иногда устраивал романтические ночёвки под луной со своими дамами сердца.

Годрик расслабленно вдохнул полной грудью.

— Хорошо-о-о пахнет травами мокрыми… Такая ночь чудная, звезды, ветерок... Салазар, спасибо, что примчался. Испугался я, честное слово, испугался! Они всё лезли и лезли изо всех кочек и пней. Но я как пыхнул, большую часть поджарил разом. Как можно переть на огненного мага без амулетов, вот тупицы!

Слизерин взобрался на коня:

— Выходит, ты меня опять только прибраться позвал?

— Получается, так! — развеселился Годрик. — А Агнесса моя даже не проснулась, утомилась, душенька.

— Она ведь Люсия?

— Да не важно. Скачи в замок, не подглядывай за нами.

— Дурак ты, Годрик.

***

— Пятьдесят семь галеонов, сэр, это всё, что я могу предложить, — гоблинский голос вырвал Риза из воспоминаний.

— Ого! — Блекторн снова обрадовался. Риз шумно недовольно вдохнул и Эван тут же поменял выражение лица на возмущённое.

— Шестьдесят пять, не меньше.

— Сэр, Вы не понимаете. Цена выставляется на основании веса, огранки и чистоты камня.

— Вы ведь видите, что эти камни — чудесные накопители волшебной энергии. Каждый из них может питать небольшой артефакт несколько лет. Хотя, кому я объясняю…

Гоблин оскалился. Остальные занимались своей работой, но их глаза-бусинки и острые уши то и дело поворачивались в сторону спорщиков.

— Мы оцениваем только сами камни, без привязки к их волшебным свойствам. Поэтому пятьдесят семь — наша последняя цена.

— Эван, ещё раз, тут есть другие banca по соседству? Желательно, чтобы не с безмозглыми гоблинами. — Риз с удовлетворением почувствовал, как банкиры кипят от ярости.

— Вообще-то… господин, у меня есть место, где купят эти камни, если они магические… — пролепетал слуга.

— Вот и прекрасно. А то гоблины решили, что мир крутитс-с-с-ся вокруг них!

Эван посеменил за хозяином к выходу, с волнением оглядываясь на злющих позеленевших гоблинов.

Глава 11. Долгожданная покупка

— Сначала мне за палочкой в Лютный, господи-и-ин! — захныкал Блекторн. — Я без палочки как безрукий. И я немного банкрот, одолжите десять галеонов?

— Ты что с палочкой, что без палочки как безмозглый! — отмахнулся Риз и отсыпал ему денег.

Они прошли прямиком к ателье мадам Малкин, откуда Блекторн вышел гружённый свёртками.

— А в Вашу чудесную сумочку хотя бы половина не влезет?

— Нет. Отличное качество тканей здесь у вас, и обслуживание мне по нраву пришлось.

— Еще бы они Вам не кланялись! Это было ОЧЕНЬ дорого! — осуждающе проговорил Блекторн.

Риз рассеянно пожал плечом. Он изучил список из письма еще раз.

Косой переулок оказался слишком шумным и оживлённым местом, и не только из-за покупателей. Витрины расхваливали ассортимент, товары подмигивали. Вся эта самостоятельная деятельность казалась Ризу излишней.

Под чутким руководством Эвана и продавцов, знающих своё дело, они собрали всё: от набора склянок для зельеварения до перьев и чернил. Залас задержался в аптеке, рассматривая каталоги ингредиентов для зелий. Он не признался в этом Блекторну, но ему были незнакомы и непонятны практически все из них.

— Эван, а сова мне нужна? — смущённо спросил Риз, когда они проходили мимо торгового центра «Совы».

— Да ну её! Дорогая, еще и кормить. Хара́ктерные они все, на лакомства разоритесь. Если надо будет письмо отправить, возьмёте одну из школьных.

Залас удовлетворённо кивнул. Хогвартс может позволить себе содержать дорогих животных — хороший знак.

Наконец молодые люди добрались до лавки «Второе прочтение» с подержанными книгами, где Риз, кроме учебников, купил еще кучу книг, сборников, справочников и атласов.

— Вам нужна доставка?

— Да! — крикнул Эван.

— Нет! — одновременно с ним ответил Риз. — А покажите ещё раз те фолианты по зельеварению XIX века…

Блекторн застонал, добавляя ещё пару гигантских томиков к стопке свёртков.

— Теперь идём в твой Лютный, за палочками.

— Нет, в Лютном я себе куплю. А Вам нужно к Оливандеру.

— Есть разница? — Риз скептически поджал губы. Он все равно будет пользоваться покупной палочкой только первое время, позже сделает сам.

— Доверьтесь мне. Этот старик знает своё дело. Мои самые лучшие воспоминания из детства, как я приходил сюда с бабуленькой…

Они подошли к витрине. «Семейство Олливандер — производители волшебных палочек с 382-го года до нашей эры» — гласила вывеска. Риз замер, не слушая болтовню слуги. Оливандер… Палочки… Сомнительный год до нашей эры… Что-то это ему напоминает…

***

— Я же ясно выразилась, мне нужны кос-точ-ки! Косточки! От яблока! А не сухая ветка! Какой же мой кузен… Р-р-р-р-р! — Хельга раскраснелась.

— Первый раз вижу тебя такой сердитой.

— Салазар, я очень хочу вырастить ту самую яблоню. Батька её привез откуда-то из своих походов. Она не обладает никакими волшебными свойствами… Но родит удивительные яблоки. На всё дерево их штуки три рождалось, или пять, самое большее. И когда они вызревали, под шкуркой становились абсолютно прозрачными, стеклянными. Будто изнутри светились, честное слово! Семечки насквозь видны…

— Вкусные?

— Сладкие, как мёд. И пахнут так, будто все остальные яблоки — и не яблоки вовсе. А подделка дешёвая.

Они ехали верхом через рынок. Хельга обиженно сопела.

— Сама поеду домой, за семечками! Со мной хочешь?

— Хельга, я поездку морем не переживу!

— Ох, и правда, забыла я про твой слабый желудок… Смотри, вот какая-то новая лавочка.

Они остановились напротив плохонькой, драной палатки.

Слизерин вслух прочитал:

— «… изготовители волшебных палочек с 382-го года до нашей эры» Надо же! А вывеска совсем свежая. Очередной пройдоха, скорее всего.

— Подходите, добрые господа. Палочка найдется для всякого, а коли не найдётся, изготовим на заказ, — мужчина с блеклыми, будто слепыми глазами, размотал перед ними тряпицу, куда были завернуты с десяток палочек. — Прикоснитесь, подержите в руках. Вы не захотите расставаться с моей палочкой, даю слово!

— Твоя семья правда так долго занимается изготовлением палочек? — спросила ведьма.

— Мы ведем славную друидскую традицию с незапамятных времён, улучшая и трансформируя своё мастерство из поколения в поколение, — распевный тембр продавца выдавал в нем умелого рассказчика.

Хельга глянула на Слизерина, тот кивнул, подтверждая, что торговец не лжёт. Или, по крайней мере, очень верит в то, что говорит.

— Купите палочку у меня, и получите могущество, которого еще не знали в чарах. Имейте в виду, что у моих палочек есть ужасный побочный эффект! — продавец сделал большие глаза и многозначительно поднял указательный палец, — ваши соседи и родные начнут страшно завидовать вашему искусству! Один мой клиент пал жертвой собственной жены, которая, затаив злобу, ночью лишила его левого глаза! Поэтому обещайте, куда бы вы ни пошли, несите с собой имя Оливандеров, чтобы не пасть жертвой жуткой зависти. Пусть мир знает: палочки нашей семьи — лучшие из созданных рукой человека!

Тут продавец сменил тон на более будничный и скороговоркой произнес:

— А также запомните, что я дарю пожизненный бесплатный ремонт и любую резную рукоять — на выбор.

Хельга уже спешилась и перебирала цветные разномастные палочки.

— Дорогая госпожа, дай я взгляну на тебя поближе!

Продавец обежал прилавок и нежно приподнял подбородок Хельги, будто собираясь поцеловать. Внимательно посмотрел ей в глаза своим прозрачным взглядом. Не пользуясь никакими инструментами, начал измерять руку своими пальцами — как бы «шагая» указательным и большим от плеча Хельги до запястья, будто его пальцы были гусеницей. И зашептал:

— Вижу, ты подкована в магии очага и дома, так же, как и в лекарском искусстве, а еще в твоих руках расцветает любая сухая палка.

— Не любая, — буркнула Хельга и бросила грустный взгляд на притороченную к седлу ветвь.

Продавец взмахнул своей палочкой и из-под прилавка вынырнула еще одна тряпица.

— Ну пусть не любая, но моя душа расцвела сегодня от твоей красоты. Посмотри эти палочки, прекрасная госпожа.

Ведьма взяла первую попавшуюся.

— Эта хороша для исцеляющих чар. В её основе — волос прекрасного, крепкого и здорового единорога. Славно он меня боднул, когда я ему гриву дёрнул!

Хельга расхохоталась, так смешно продавец поморщился и схватился за бедро. Палочка выпустила серебристые искры. Хельга положила её и взяла другую.

— А эта сделана из виноградной лозы, внутри — усик низзла. Уютная, нежная палочка для всех видов бытовых чар.

Хельга с удивлением потянула носом — запахло свежим домашним хлебом.

— Сколько стоит?

— Обычно беру по сто пенсов, но для милой госпожи делаю скидку. Забирай за шестьдесят.

— Не так уж чтобы дорого… Почему же у тебя клиентов нет?

— Только прибыл, госпожа. Нужно делать себе имя.

К Оливандеру подбежал мальчонка лет пяти с такими же блеклыми глазами и протянул кулачок, что-то лепеча на смеси языков. Мастер внимательно посмотрел на дождевого червя на его ладошке, потрепал сына по голове и отправил дальше играть.

— Твой? — умилилась Хельга. — Славный малыш!

— Старшенький, — ответил он гордо. — Они у меня все мальчики: трое, а еще один на подходе.

Хельга раздумывала.

— Если нет денег, госпожа, возвращайтесь позже. Или можем сменяться на нож, продукты, ткани.

— А сделаешь мне палочку на заказ? Вот из этого дерева. Сердцевину из усика низзла.

— Не лучший материал, сухая… И дерево, откуда взята ветвь, уже давно мертво.

— Мертво? — Хельга всплеснула руками. — Как мертво? Как ты понял?

— Я ведь потомок друидов, госпожа. Чувствую.

— Ты не сможешь его оживить?

— Прости, госпожа, но нет. Мертво уж лет пять-семь.

Хельга горестно закрыла лицо руками.

— Я попробую сделать палочку, красавица, не плачь. Заказ будет готов, пожалуй, через месяц. Если кто за тебя будет забирать, пусть скажет, что приехал за палочкой из мертвой яблони. Коли не получится сделать, деньги я верну.

Хельга выложила на прилавок двести пенсов.

— За сложную работу. Желаю еще одного крепенького мальчика! — сказала она и взобралась на коня, хотя Оливандер протестовал и пытался вернуть часть денег.

— Я не потащусь сюда через месяц ради дряной палочки, — проворчал Слизерин, когда они отъехали подальше.

— Да и я не собираюсь возвращаться! — вздохнула Хельга. — Первое: сердце ноет при взгляде на то, что стало с отцовской яблоней. А второе: торговец он знатный, и палочку легко продаст. Деньги мне не жалко, это ради его милых детушек.

— Заметила, кстати, как стушевался? Он все твои способности одним прикосновением и взглядом вызнал, а ты даже не спросила ничего про это.

— Ха! Ещё бы ему не растеряться! Эмпатия — дар очень редкий, а я на его выверты ухом не повела. Мне-то не впервой такое чувствовать, ты ж смотришь всегда прямо в душу. Но его дар… иного толка, верно?

— Именно. Я в души смотрю, а он ауры читает.

***

В пыльной витрине на выцветшей фиолетовой подушке лежала одна-единственная палочка. И Риз ошарашено глядел на неё.

Это не может быть она. Ему просто хочется чтобы это была она. Но смотря на палочку, он чётко чувствует запах переспевших яблок! Неужели Оливандеры её не продали, почему? Настолько дряная получилась? А зачем на витрину кладут, страшно представить, через тысячу лет???

Риз поспешно толкнул дверь и шагнул внутрь. От сквозняка мягко зашелестели сотни коробок.

Из полумрака магазина появился мистер Оливандер. Его бледные глаза, сияющие, как лунный свет, мгновенно остановились на Ризе.

— Добро пожаловать!

Риз почувствовал, будто к нему мягко подлетели с десяток невидимых мотыльков. У старика был тот же дар, что и у его предка. Интересно, кто из тех четырёх малышей стал его пра-пра-пра? И родился тогда четвертый мальчик, или долгожданная девчушка?

Из угла послышался грохот и чертыхание: Эван всё-таки уронил свёртки и книги.

— О, мистер Блекторн, Эван, здравствуйте! Чёрная акация, одиннадцать с четвертью дюймов, сердечная жила дракона. Очень жёсткая. Я намучился, пока делал эту палочку… Видно, она чувствовала, что ей придётся совсем недолго прослужить.

Тут Оливандер нахмурился:

— Вы ведь не используете купленные нелегально палочки?

Эван сконфуженно сгребал вещи в кучку:

— Нет-нет, что Вы… Это мой… э-э-э… работодатель, молодой господин Риз Залас. Подберите ему лучшую палочку, пожалуйста.

— Других не держим! Вы правша или левша, мистер Залас?

— Это не важно. Что за палочка на витрине?

— Ах, эта… — Оливандер приблизился к мальчику вплотную. Риз немедленно сделал шаг назад. — Она не продаётся, молодой человек.

— Потому что она уже с лихвой оплачена? Это ведь яблоня и ус низзла? — Риз почувствовал, как его сердце от волнения перестукнулось.

— Откуда… вы знаете? — Оливандер опёрся о прилавок. — Ваша семья занимается изготовлением палочек?

— Нет-нет… Просто... — Риз взволнованно вздохнул. — Вот он я, наконец-то приехал за заказом, за палочкой из мертвой яблони. Обещаю, что понесу славу об Оливандерах каждому, кто спросит о моих искусных чарах. Ну, Вы знаете, чтобы не пасть жертвой жуткой зависти.

Оливандер ошарашено смотрел на мальчика. Наконец сдавленным голосом он проговорил:

— Кто Вы? Провидец?

Они встретились глазами, и Залас опять почувствовал мотыльков, но теперь, нахмурившись, отогнал их от себя.

— Не надо. Я плохо контролирую свою защиту… в последнее время. И могу сделать Вам больно, мистер Оливандер.

— Так у Вас — природный дар окклюменции и легилименции… — мечтательно протянул старик. Бабочки исчезли. — Я знал, что мой дед был тем еще ловеласом…

— Нет, я — не потомок вашей семьи. Продайте палочку, прошу.

— Я не могу её отдать, — мягко сказал Оливандер. — Не потому что не хочу. А потому что она стала символом рода Оливандер, показателем мастерства. Эту легенду рассказывал мне отец, так же, как его отец до этого…

Его взгляд блуждал где-то вдалеке, а голос стал тихим, почти благоговейным.

— Мой предок, Горлам Оливандер, тогда только взял в руки семейное дело. Он был беден, но талантлив. Чрезвычайно талантлив. В один день в лавку вошла женщина. Она не назвала имени, а только положила перед Горламом ветвь яблони — живую, сильную, покрытую свежей утренней росой. Молча заплатила золотом двойную цену… И растворилась в воздухе...

Стоило Мастеру Горламу взять в руки ветвь, она тут же усохла, почти рассыпалась, будто была взята с уже мёртвого дерева. Тут Горлам и понял, что к нему приходила покровительница всех ремесленников, богиня Бригита, и ясно дала понять, что своим грубым прикосновением к живым материалам он убивает всю их суть. Но Горлам не успугался. Он принял испытание — создать совершенную, «живую» палочку. Бессонные ночи, годы труда… И он создал! Палочка дышала своей собственной энергией, как ни одна другая до этого.

Бригита явилась вскоре ему во сне и прошептала: «Не продавай первому встречному. Явится истинный владелец и скажет: «Пришел я за Палочкой из Мертвой яблони!»

Каждый мастер передавал палочку своему наследнику — как напоминание, что в нашем ремесле не может быть плана, древесина и сердцевина должны сами направлять руку мастера. Но и наказ Горлама передается через поколения: хранить, пока не придёт волшебник за Палочкой из Мёртвой яблони.

Старик нежно посмотрел на палочку на витрине.

— Это наше наследие, наша история. Я хранил её, как хранил мой прадед и его прадед… Только теперь мне некому ее передать. Я — последний в роду.

Риз почувствовал острое горе потери, настолько сильное, что в горле встал комок. Он машинально заглянул Оливандеру в глаза, чтобы узнать, что случилось...

— Прошу прощения, молодой человек, но я не смотрю в Вашу душу, и Вы не смотрите в мою, — усмехнулся мастер и вытер нос. — Вы только за этой палочкой пришли? Простите... Мне нужно время подумать…

— Еще хотел бы приобрести палочку для себя. Поступаю в Хогвартс.

Оливандер тут же оживился.

— Уверяю Вас, Вы пришли по адресу!

Он достал рулетку и принялся измерять мальчика с двух сторон. Снял даже ширину спины и расстояние от кончика носа до левого локтя. Наконец он оставил линейку и снова внимательно посмотрел Ризу в глаза.

— Согласитесь ли Вы на небольшое ментальное вмешательство? Мне нужно только узнать особенности Вашей ауры.

— Это обязательно?

— Без этого никак. Я неглубоко, если Вы понимаете, о чем я.

Риз, поколебавшись, ответил:

— А посохов Вы не делаете?

Блекторн в углу хрюкнул, сдерживая смех.

— Нет, посохов не делаю, — Оливандер довольно улыбался. — А Вы необычный клиент, мистер Залас.

— Во-первых, нужна палочка, усиливающая и стабилизирующая ментальную магию. Во-вторых, недорогая палочка для повседневных нужд. В-третьих…

— О, так Вам нужно много палочек? — Оливандер теперь улыбался во весь рот. — Давайте начнём с одной. Пройдитесь по магазину. Прикасайтесь к коробкам по очереди, слушайте, какая позовёт. Выбирайте, но я всё еще настаиваю на своей помощи.

«Позовёт…» — скептически пробормотал Залас и двинулся по магазину. Сотни коробок выстроились от пола до потолка… С чего же начать?

— Сэр, не ломайтесь! Мистер Оливандер не кусается. Ему можно доверять! — Блекторн уселся на стул в углу.

Залас недовольно кивнул, соглашаясь.

Старик, напевая под нос, заскользил вдоль полок, легко касаясь коробочек с палочками то одной рукой, то другой.

Каждое его движение отзывалось мотыльками в пальцах Риза. Он поспешно прикрыл лицо ладонью, сосредотачивая ману в глазах, открыл их — и чуть не ахнул.

Пространство лавки вспыхивало и переливалось клубами энергии — разноцветной, плотной, как дым.

Казалось, воздух танцует: сотни палочек фонили живой необузданной силой. В каждой теплилось сознание, отголосок существа, чей кусочек они содержали.

Это были не просто инструменты, которые Залас видел и использовал в своей прошлой жизни. Каждая из палочек в этом магазине являлась артефактом высочайшего, просто запредельного уровня. Больше всего Риза возмутило, что эти опасные артефакты с собственным интеллектом продавались детишкам с неокрепшей аурой, которые только начинали колдовать.

От пальцев мальчика тянулись золотистые нити, соединяясь с руками Оливандера. Так вот оно что. Хозяин лавки не просто видит магические плетения. Он копирует ауру и смотрит, как магия покупателя ложится на палочку.

Оливандер продолжал. Почти все палочки шарахались от ауры Риза: их клубящаяся энергия съёживалась, уплотнялась в колючие комки, пряталась. Очередная палочка выпростала тонкий усик магии из коробочки, тронула пальцы старика… и осталась.

— Попробуйте эту, — тут же открыл коробочку Оливандер. Ива и сердечная жила дракона, 26 сантиметров, очень чувствительная.

— Что мне колдовать? — уточнил Риз, смотря на любопытные волшебные потоки палочки, уже тянущиеся к нему самому.

— Просто возьмите и взмахните! — с азартом воскликнул Оливандер.

Риз вынул палочку. Её волшебство потускнело, будто она разочаровалась.

— Не-е-е-ет, нет, определённо нет! — мистер Оливандер отобрал палочку и с неожиданной прытью забрался по лестнице. — А как насчёт… этой? Ольха, волос единорога, средней упругости, 23 сантиметра? Нет. Эту лучше оставить для другого… А может, вот эту? Граб и перо феникса, 30 сантиметров, очень подвижная.

Он метался туда-сюда, отбракованные коробки на витрине копились.

Риз потихоньку начал различать оттенки магических потоков: перо феникса — чистый оранжевый, но в буке даёт насыщенный фиолетовый, а в иве — скатывается в болотный. Шерсть единорога обволакивала всё серебристой дымкой, сглаживая линии, будто покрывая туманом.

Блекторн всхрапнул в углу. Заснул, умаялся. Риз обернулся и заметил на его запястье тонкую, почти выцветшую синюю нить сердечной жилы дракона, а ещё едва уловимую дымку единорожьей шерсти: остатки магии использованных им палочек. А ведь Оливандер, должно быть, всё это видит профессиональным взглядом намного лучше и чётче.

Он обратился к хозяину лавки:

— Почему у моего слуги остались следы от палочек, им использованных?

Оливандер, увлечённый процессом, не услышал:

— Возьмите эту, пожалуйста. Таксодиум — он же болотный кипарис, внутри — волос фестрала. 31 сантиметр, хлёсткая. Её изготовил мой дед!

Риз, не глядя, выцепил палочку из коробки и…

Мир остановился.

Риз ошарашенно вдохнул влажный, свежий запах мокрой земли, будто после весенней грозы. Вокруг сгустились приятные сумерки, и Риз почувствовал, как мигрень отступила. По пальцам разлилось тепло. Переведя взгляд на руку, Залас увидел, как потоки палочки быстро начали вплетаться в тело. Он с ужасом разжал пальцы — напрасно, палочка не выпала. Она будто вросла в ладонь, вжилась в плоть, пускала магические отростки, как корни в рыхлую почву. «Отрубить руку!» — мелькнуло в голове, Риз тут же выхватил свой кинжал, но… палочка остановилась. Усики энергии, что до того спешили внутрь него, теперь мягко обвили запястье, не касаясь ауры.

— Превосходно! — с искренним воодушевлением воскликнул Оливандер. — Поздравляю, вы нашли свою палочку!

— А-А-А-А-А!!! — заорал Риз и швырнул страшный предмет прямо в мастера. Из тела мальчика вырвалась волна необузданной магии: коробки слетели с полок, лавка заходила ходуном, а старика с Блекторном припечатало о стены.

— Господин! — очнувшийся ото сна и абсолютно ошарашенный Эван кинулся на помощь, но Риз, весь в испарине, закричал:

— НЕ ПОДХОДИ! — и снова взметнул силу, отшвырнув слугу. — ДУХИ ЗЕМНЫЕ, ДАРУЙТЕ ЗАЩИТУ СЛУГЕ ВАШЕМУ И СПАСЕНИЕ! ARGLWYDDES Y DDAEAR, FAM DAN EIN TRAED, RHO NERTH I’M CNAWD, AC AMDDIFFYN I’M ENAID!!! — он перешёл на распевный неизвестный язык, защитные чары вспыхнули друг за другом. Он дрожал, губы посинели, дыхание сбилось.

Оливандер поднялся, абсолютно невозмутимо смахнул с мантии грязь. Его глаза блестели восторгом:

— Молодой человек, эта палочка выбрала Вас! То, что Вы испытали, мы, мастера, зовём резонансом.

— Это не резонанс! Это проклятие! — визгливо крикнул Риз, пятясь, оглядываясь в поисках другого выхода. Куполообразная защита вокруг него гудела, в помещении темнело и холодало. — Оно залезло внутрь! Это скверна!

— Господин… — захныкал Блекторн, медленно поднимаясь, — Вы дышите… Дышите глубже, пожалуйста…

— Рот мне затыкать будешь, выродок?! — зарычал Риз. — Это артефакт тёмной силы! Я чувствовал, как он щупал мою ауру, искал… трещины… слабые… места… — он начинал задыхаться.

— Разумеется, это артефакт, но не тёмный, ни в коем случае, — буднично заметил Оливандер, поднимая и вытирая палочку. — Я говорил, настоящая палочка — не бездушный идеальный инструмент, мистер Залас. Она чувствует, подстраивается под волшебника и служит. Верно служит.

Риз не отвечал. Он трясся и прижимал руку к груди, проверяя, цела ли она, не осталось ли следа от чужой магии.

Блекторн, собравшись, начал медленно приближаться — шаг за шагом, подняв руки в умиротворяющем жесте, как дрессировщик:

— Сэр… Вы многое пережили. Это понятно. Но сейчас… Здесь никто не желает вам зла. Господин?.. Риз! Риз, ты слышишь меня?

Он судорожно сглотнул, когда мальчик резко повернулся — глаза его были змеиные, немигающие, он еле слышно, но яростно что-то шептал.

— Тут… не с кем драться, сэр. Всё хорошо. — Эван выдавил улыбку. — Сейчас уйдём, и всё. К чёрту палочки. К чёрту этого вашего Оливандера. Пойдём лучше, купим пони! Как Вам такая идея? Чудесную поняшку, как Вы и хотели! А то развели тут… Чуть ли конец всем не сделали. И нам конец, и себе конец.

Эван говорил все смелее и задорнее. Мальчик действительно начал медленно остывать. Снова заговорил Оливандер, но Риз уже не слушал. Он сжимал грудь, ощущая, как внутри поднимается тошнотворный магический откат.

— Уходим… — выдохнул он хрипло. — Сейчас! Эван…

Он покачнулся, защита спала, а Блекторн подхватил его под руку прежде, чем тот упал.

— Всё, всё, идём, — быстро приговаривал слуга. — Мистер Оливандер, простите, мне очень жаль. Наши вещи… А, ладно, плевать… Просите, мистер Оливандер, сэр. Извините. Простите.

Риз не сопротивлялся. Колени подгибались. Магия выгорела в нём в этот раз до дна и начала забирать и его жизнь, оставив теперь скребущее промозглое ощущение. Он позволил Эвану увести себя из лавки, и дверь за ними глухо захлопнулась.

Оливандер проводил их прозрачным взглядом и неспешно начал перекладывать коробки, напевая себе под нос. Не первый раз за свою долгую жизнь он встречается с такой реакцией.

На улице было душно. Улицы Косого переулка гудели жизнью, торговцы громко разговаривали с покупателями, смеялись дети, витрины меняли цвета. А Риз всё стоял, опершись о стену, тяжело дыша.

— Я… — пролепетал он. — Он…

— Не надо, — перебил его Блекторн мягко. — Всё. Не разговаривайте. Просто идём.

Он осторожно накинул на Риза плащ, укрыв капюшоном от любопытных глаз, взял под локоть и повёл в сторону ближайшей харчевни в Лютном.

— Вы у меня сейчас съедите мяска, — приговаривал он. — Потом хлеба, потом выпьете тыквенного сока.

— Вина…

— Хорошо, вина. Потом, если нужно, блеванёте, или что там делают после неудачного призыва Сатаны? А потом, господин, вы поспите. И мы оба сделаем вид, что это было просто… Ну, скажем, забавное происшествие.

Риз только кивнул и позволил себя усадить за деревянный стол, грязный, тяжёлый и шершавый.

Принесли еду и бутылку вина. Эван тут же откупорил её и, скрепя сердце, всучил полный стакан ребёнку в руки.

— Она вцепилась мне в ладонь, как зверь, — прошептал Риз, наконец подняв глаза на слугу.

— Не надо, — Эван покачал головой, — мы не разговариваем. Мы едим.

Риз залпом выпил. Мир не переставал быть странным и пугающим. Мальчик сделал знак слуге, чтобы налил ещё… Эван налил, но сначала сунул ему в рот кусочек бифштекса.

Вскоре Блекторн легко поднял заснувшего юношу на руки и камином паба отправился к Кнолли, где оплатил комнату на следующие сутки. Ни о каком приюте не могло быть речи. Не нести же туда пьяного в зюзю ребёнка с магическим истощением!

***

Риз очнулся на закате. Он прекрасно выспался: абсолютно без сновидений. Взглянул на спящего у дверей слугу. Надел свою льняную мантию и плащ, написал записку острым мелким почерком. Аккуратно потянулся к сапогам…

— Куда это Вы собираетесь?

— Спи, Эван, сам схожу. Утром встретимся.

— Ну уж нет, дайте я только рубашку накину!..

— С-с-с-спи, Эван. С-с-спи спокойно до утра.

***

— А, мистер Залас, — Оливандер беззвучно появился из тени своей лавки. Он был в пижаме и ночном колпаке. — А я ждал Вас. Вдруг Вам снова захочется похулинанить и раскидать мои товары?

— Я бы хотел забрать палочку с витрины. И ту, свою, тоже.

— Разумеется, мистер Залас. С Вас девять галеонов за Вашу палочку.

— А что насчёт яблоневой? Я понимаю, она дорога Вам, но…

— Не знаю, откуда Вы узнали про неё, кто Вам рассказал. Но не забирать же мне ее с собой в могилу. И уговор есть уговор, тем более тысячелетней давности. Как обещали, куда бы вы ни пошли, несите с собой наше имя. Пусть мир помнит: палочки рода Оливандеров были лучшими из созданных рукой человека!

Минутка мемов

Эван Блекторн в лавке Оливандера:

Минутка примечаний

1. Яблоки, о которых говорила Хельга, действительно существуют, но это не отдельный сорт. Прозрачными и сладкими становятся переспевшие, забытые на дереве плоды, после первых осенних морозов. Некоторые называют их "стеклянными" или "наливными". В ясную погоду на сбросившем листья дереве они светятся, пропуская через себя солнечные лучи и правда выглядят волшебно.

2. Таксодиум двурядный, или болотный кипарис обыкновенный (лат. Taxódium dístichum), из которого я решила сделать палочку Риза, также существует в действительности. Этот панк от мира кипарисов вообще не гниет, не замерзает даже при температуре -30 и может расти повсеместно, где хоть немного есть вода: хоть на Кавказе, хоть в Узбекистане, хоть на болотах Северной Америки. Его используют в строительстве и при изготовлении мебели, потому что он очень плотный, не подвергается деформациям, не трескается и не царапается. То, что нужно для нашего древнего хулигана, как по мне.

Глава 12. Метка слуги

Косой переулок давно заснул, лавки закрылись. Фонари горели холодным и ровным светом, которого Риз прежде не встречал: в его прошлой жизни свет ночью давало только живое пламя.

Закрапал дождь. Залас получше укутался в плащ и остановился у витрины. Но он смотрел не на товары, а на собственное отражение, и раздумывал.

Изначально Риз строил в голове планы: заманить того гоблина из банка подальше от сородичей, суля древние гоблинские монеты, а потом — не щадя — пытать, пока тот не отдаст всё своё золото. О встрече успешно договорились, но дальше что делать? Утром на все оскорбления он получил от гоблинов лишь раздражённое «Хорошего дня» в спину. Хорошего дня! Да, все гоблины жадные дельцы, как и прежде. Но они больше не дикари и не кровожадные убийцы.

«Пожалуй, это Риз Залас — дикарь и кровожадный убийца для этого мира, — подумал он, тяжело вздохнув. — А ведь в былые времена, в среде друзей, именно я был гласом рассудка. Я был всегда тем, кто держит остальных за шиворот, чтобы не рухнули в пропасть! И вот теперь… Кто удержит за шиворот меня?»

С этими мыслями Риз быстро зашагал в сторону «Дырявого котла».

В баре было тепло и шумно, вкусно пахло вином и едой. Риз направился к стойке.

— Меня ожидать здесь должен гоблин. Видели его?

Бармен окинул мальчишку оценивающим взглядом, пожал плечами — он не вмешивается в дела посетителей, как бы подозрительно они ни выглядели — и махнул рукой в сторону лестницы:

— Второй этаж, десятая комната.

Риз кивнул и поднялся наверх.

В полутёмной комнате за столом уже сидели два гоблина. Первого Риз узнал — это он обменивал ценности в банке, с ним и договорились о встрече. Рядом расположился другой гоблин, помоложе. У окна чуть поодаль стояли двое тучных низкорослых мужчин в черных мантиях. В тени они казались совершенно одинаковыми.

Риз степенно сел за стол. Некоторое время они с гоблином мерили друг друга испытующими взглядами. Залас знал, что он тут — гость, и первым по гоблинскому этикету заговаривать нельзя.

— Меня зовут Брумшанк, — заговорил наконец первый гоблин. — А это мой племянник, Драгхок.

— Моё имя Риз. А эти двое — кто?

— Наши телохранители. Мы же несли крупную сумму на эту сделку, а маленького гоблина каждый обидеть может… Нам чрезвычайно лестно, что Вы согласились на частную сделку. Это показатель большого уважения от носителя волшебной палочки.

Риз усмехнулся. На самом деле гоблинам было неприятно его присутствие. Читать их было чуть сложнее, чем людей, но у него был довольно большой опыт в этом деле.

— Вижу тебя насквозь, гоблин, — проговорил Риз, скучащим взглядом окидывая комнату, — хочешь заполучить сокровище, а сам рад вовек бы меня не встречать. Взаимны чувства эти.

— Ах ты… Другого я и не предполагал, — осклабился Брумшанк. — Наслушался утром. Потому и принёс артефакт, который поможет нам быстро и взаимовыгодно договориться.

Он поставил на стол малюсенькую шкатулку из чёрного дерева, отполированную до глубокого, почти зеркального блеска. Риз невольно напрягся: от шкатулки исходил слабый металлический запах, смешанный с чем-то терпким, пряным, даже приятным. Он хотел было отстраниться, но удержал себя. Нет. Он ведь не дикарь. Не чужак этому миру.

— Это старинный гоблинский переговорный артефакт, мы зовём его Гракнур-Брукдт, — произнёс Брумшанк с особой мягкостью. Кажется, артефакт был ему очень дорог. — Он определяет подлинность золота и серебра, оценивает их по рыночной стоимости, выявляет магические подделки ну, и… Фиксирует устные договорённости, чтобы они были обязательны для обеих сторон.

Риз уловил едва заметную паузу перед последними словами. Что-то гоблин умолчал…

— Это обычная практика — пользоваться таким артефактом во время сделки с волшебником? Он сможет мне навредить? — спросил Залас ровно, будто просто интересовался.

— Ну что Вы! Я пользуюсь им во всех переговорах: и с людьми, и с представителями других рас. Никому этот артефакт еще не навредил. Все уходили после сделки довольными.

Риз не почувствовал в его словах лжи. Он перевёл взгляд на второго гоблина и мужчин-телохранителей. Никто не выглядел встревоженным, напряжённым, готовым к атаке, для них ситуация была вполне обыденной. Даже скучной. И всё же у Риза внутри, под тонким слоем самообладания, уже шевелилась привычная тень подозрения.

Он снова перевёл взгляд на шкатулку. Чёрное дерево поблёскивало в мягком свете свечей. И этот аромат! Риз почти не ощутил, как ладонь сама собой потянулась к сумке и положила друг за другом восемь тяжёлых золотых монет в шкатулку.

Одобрительные кивки, твёрдое рукопожатие… С каждым мигом становилось труднее думать. Кажется, он был… Счастлив? Так здорово иметь дела с гоблинами, такими прекрасными созданиями! Конечно, он сейчас всё достанет, у него ещё куча ценностей в сумке!

И вдруг внутри что-то потянуло в обратную сторону, мягко, будто рассветный лучик пробуждал спящего ото сна. Разум Заласа инстинктивно отталкивал чужую волю. Он даже вздрогнул, очнувшись, и чётко увидел, как двое гоблинов напротив замерли и удивлённо переглянулись.

— Мистер Риз, — голос Брумшанка зазвенел чуть выше, чем нужно. — Не стоит тянуть. Сделка выгодна Вам.

— Я… Подумаю, — нетвёрдо ответил Залас, медленно протягивая руку к шкатулке, чтобы забрать монеты.

В комнате стало тяжелее дышать. Риз почувствовал вонь, скрытую пряным запахом… Корица. Вот чем изначально пахла шкатулка — яблочным пирогом миссис Грейнджер. А теперь явственно проступил запах тухлятины.

— Разумеется, — Брумшанк поднялся и аккуратно отвёл руку мальчика от шкатулки. — Позвольте проводить Вас, мистер Риз. У нас ещё будет возможность… Обсудить детали. Ребята, проводите-ка гостя.

Мысли Риза текли вяло и заторможенно. Защититься… Чтобы защититься, нужно воззвать к Покровителю… Но кому же он служит? Мерлину? Нет, как можно просить у него помощи, он же давно умер…

Двое тучных мужчин довольно резво оказались по бокам и аккуратно, но настойчиво и слаженно, направляли его к двери.

Риз словно во сне шагал по тёмному проулку, поддерживаемый мужчинами за оба плеча. Вперёд вышел Брумшанк, он что-то быстро и сердито наказывал своему племяннику.

«Гоблины? — теперь, когда рядом не было того странного мерзкого аромата, Ризу было чуть легче дышать. — Я же должен помочь Годрику убить отряд гоблинов?»

И в следующий момент он вытащил свой кинжал из воздуха и воткнул его в толстячка куда дотянулся — в живот. Толстяк заорал, Риз вырвался из хватки телохранителей и ринулся на гоблинов, но тут сзади прогремело в два голоса:

— ОСТОЛБЕНЕЙ!

***

Эван Блекторн проснулся с первыми лучами солнца, но долго лежал с закрытыми глазами в своей импровизированной кровати под дверью. Он сладко, совсем как кот, потянулся. Его заспанный взгляд упал на записку, прикрепленную к двери:

Доброго утра, Эван. Продай эти кристаллы по хорошей цене в том месте, что ты упоминал. Купи себе палочку, а мне — лучшие артефакты от проклятий, какие сможешь достать. Не скупись, я скоро буду располагать достаточной суммой для нашего безбедного существования.

Эван усмехнулся: артефакты от проклятий? Пацан слишком сильно опасается за свою жизнь, хотя это окружающим его надо бояться. Интересно, он там уже убил кого-нибудь или, может, запытал до смерти? Эван погладил метку слуги на предплечье, но та была спокойна, не зудилась, не чесалась. Значит, у парнишки все хорошо.

Блекторн оделся и тихонько отворил дверь, разобрав баррикаду. Прислушался: внизу Кнолли обслуживал нескольких посетителей. Эван уже набрал воздуха в грудь, чтобы крикнуть: «Тащите завтрак на все купоны!», но его крик замер в глотке: он узнал голоса. Двое из четверых посетителей были их знакомыми аврорами: рыжая Алиса и широкоплечий Финн. Эван выпучил глаза и тихонько сполз вниз по леснице на несколько ступенек, чтобы слышать лучше.

— …честно говоря, я не заметил его одичалости. Ведет себя немножко высокомерно, но теперь я понял, откуда это высокомерие взялось. Защитная реакция! — Кнолли высмотркался. Кажется, он плакал. — На чистоте помешан. Оно и понятно, раз жил в пещере, чистота была залогом его выживания, и то, что он научился использовать чары Эскуро без палочки, по наитию, помогло ему прожить все эти годы.

— Нам нужно посмотреть на условия проживания мальчика, — незнакомый мужской голос. Мы были у мастера волшебных палочек, чтобы узнать, какую Риз купил. Гаррик Оливандер сказал, что паренёк очень чувствительный и нежный, но приятный в общении. Палочку по рассеянности мальчик не сразу забрал, вернулся вечером, и они с Оливандером даже выпили позднего чая. Оказалось, оба очень любят чай.

Эван в своём укрытии затрясся от беззвучного смеха. Ай, Оливандер, ай, молоток! Всегда знал, что этот дедок с прибабахом. Зачем он обманул авроров? Риз же там просто адовую и опасную для жизни истерику закатил, притом на латыни или на чем он там ругался. Видите ли, палочка для него слишком сложная и непонятная.

— Ему у меня хорошо будет, даю слово, — снова заговорил Кнолли. — Посетителей у меня достаточно — пусть социализируется ребёнок, со всеми общается

— Пойдемте, спросим мнение мальчика. Всё-таки жить в неполной семье, да еще на постоялом дворе — это не мечта ребёнка, — резко сказала Алиса.

— А как будто в детском доме каждый мечтает жить! — пробасил Финн. — Дайте мальчишке поспать еще полчаса хотя бы. Малыши растут, когда спят, а Риз у нас маленький и хиленький, пусть набирается сил. А мне дайте уже поесть, я с ночной смены!

Эван испуганно прикусил губу. Где Риз? Они сейчас поднимутся… Это конец! Всему конец, и ему конец, и Ризу конец!

Не чувствуя ног, он заполз обратно на второй этаж, подпёр дверь шваброй и в панике схватил записку. В ней не было сказано ни слова, где искать хозяина. Камином он бы по своей воле не пошёл, но как-то же к Оливандеру попал...

Сунув записку в карман, Блекторн подбежал к окну, перекрестился справа налево, как учила бабуленька, и, зажав рот двумя руками, чтобы не крикнуть невзначай, ухнул вниз. Отряхнулся от свежетрансфигурированного сена и побежал в сторону дороги. Нужно срочно найти любого волшебника, который вызовет «Ночного рыцаря». Как же отвратительно жить без палочки! Не лучше, чем в волчьем обличии!

Как на зло, не было ни одного случайного путника. Деревенька спала. Эван в панике метался вдоль обочины. Тут ему в голову пришла совершенно отчаянная мысль: он сложил фигу и начал махать ею над дорогой.

***

Риз очнулся в полной темноте. Болела голова и связанные руки — видимо, за них его тащили, а суставы всегда были его слабым местом. Риз слегка пошевелился — не сломаны, но обе вывихнуты и в плечах, и в запястьях, и в локтях. Риз сосредоточился, и верёвки, сковывающие запястья, вспыхнули и мгновенно развалились пеплом.

— Да, давненько я не сбегал из плена, — пробормотал Риз, морщась от боли. Потом, создав перед собой шарик огня, огляделся.

Плащ с него стащили, новенькую палочку забрали. А вот чудо-сумка всё еще была при нём, её содержимое тоже. Как же повезло, что он решил трансфигурировать эту сумку из собственной сброшенной кожи — ее никто не сможет снять или открыть, даже если он без сознания и под действием чар. Комната оказалась очень маленьким погребом с земляным полом, заставленном огромными бутылями. Люк, запертый несколькими цепочками заклинаний, находился наверху, а к нему вела простая лестница из веток. С вывихнутыми руками сложно по такой взобраться, а если и удастся, придётся заживлять сухожилия несколько месяцев…

Риз подошёл ближе к люку и прислушался: судя по всему, в доме наверху кипела какая-то работа. Раздавались хриплые гоблинские голоса, бранились люди, что-то скрежетало и булькало. Справится ли он с такой толпой неприятелей?

***

— Ты понял, что это — форменное неуважение к нашей работе? Не смей больше нас так вызывать! Только палочкой, ПАЛОЧКОЙ, ЯСНО ТЕБЕ?

Но Эван, не слушая кондуктора, уже выскочил из «Ночного рыцаря» и припустил к «Дырявому котлу». Стэн Шанпайк рассказал, что Риз на закате вызвал автобус, проголосовав на сельской дороге, и они отвезли его именно в Косой переулок.

Эван подбежал к бармену, растолкав возмущающихся на хама посетителей:

— Маленький-мальчик-лет-десяти в зелёном плаще и льняной тунике, в сапогах, с белой сумкой, вчера на закате, был тут или нет?

Бармен усмехнулся:

— А что за срочность, друг? Ты же знаешь, за любую информацию можно сторговаться…

Эван схватил бармена за грудки, прижав лицом к стойке.

— БЫЛ ТУТ ИЛИ НЕТ? РЕБЕНОК В ОПАСНОСТИ, А ТЫ ПАЯСНИЧАЕШЬ, ПРИДУРОК! Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ГОЛОВУ ОТКРУЧУ!

— Был, пусти, умалишённый! Поднялся наверх, в переговорную, там его ждали двое гоблинов с двумя помощниками. Потом они все вместе ушли.

— Тащили его? Что говорили по пути? Не поверю, что не слышал!

— Ничего не говорили! Только расплатились за аренду переговорной, малыш сам за ними шёл, добровольно! Не знаю, куда они пошли, отпусти, авроров вызову!

Эван отпустил упирающегося бармена и повернулся к гостям, которые с нескрываемым интересом наблюдали за происходящим.

— КТО ВИДЕЛ, КУДА ПОШЛИ ЧЕТЫРЕ ГОБЛИНА И РЕБЁНОК?

Все притихли, опасаясь, как бы буйный посетитель не кинулся на них со своим допросом с пристрастием.

Эван в сердцах махнул рукой и выбежал к стене со скрытым проходом.

— Подожди, парень! — его нагнала молодая женщина. — Гоблинов было двое, и с ними двое взрослых мужчин: оба низенькие и толстые. Я из окна своей комнаты видела, как они двинулись к Лютному. Дальше не смотрела, куда там пошли.

Эван взвыл и изо всех сил ткнул фигой в стену. Проход не поддался, только больно стало в пальце.

— Тебе помочь? — обеспокоилась женщина, но Эван стиснул зубы и с криком: «Не мешай! Теряю ощущение!» шлёпнул себя по ягодице и снова ткнул фигой в стену. Та послушно растаяла, и Эван припустился бегом к Лютному, оставив женщину смотреть ему вслед ошарашенным взглядом.

***

Риз стянул сапоги. Руки жутко болели, поэтому колдовать ими сейчас было невозможно. Остается единственный вариант: древняя магия с принесением жертвы. Риз пощупал голыми ногами сырую плотную землю. Закрыл глаза и сосредоточился.

— Мать моя, древняя земля. Даруй спасение и силу мне, верному твоему слуге. Прими в дар кости и кровь моих врагов.

Почва под ногами зашевелилась, превратилась в живое море. Изо всех щелей и углов побежали крысы и насекомые, заметались по волнующейся почве.

— Открой мне путь к солнцу тёплому, к траве сочной. Сокруши темницу мою.

Дом заходил ходуном. Было слышно, как закричали и забегали люди наверху, падали и разбивались мебель и какие-то предметы. Тараканы и крысы в страхе выбирались в помещения через открывшиеся щели в полу и добавляли там хаоса.

***

Эван забежал в Лютный и первым делом кинулся к кучке нищих неподалёку.

— Маленький-мальчик-лет-десяти в зелёном плаще и льняной тунике, в сапогах, с белой сумкой, вчера, с ним гоблины и два низких толстых мужика, где были и куда пошли? Плачу пятьдесят сиклей за направление и любую информацию сейчас и один галеон потом, если там найду их!

Бедняки заволновались и наперебой начали говорить, где и при каких обстоятельствах что видели.

Взопревший Эван пытался отдышаться и вычленить из этой информации хоть что-то полезное для себя.

Нищие притащили откуда-то безногого и абсолютно беззубого старика.

— Он видел вчера, как они заходили в тот дом. Куда-то потом отправились камином, потому что он видел, как из окна полыхнуло зеленым.

Эван поспешно отсыпал им монет и кинулся к названному дому. Хоть бы зеленый свет оказался действительно зелёным летучим пламенем! А не убивающим заклятием в Риза. Или от Риза. Этож будет всему конец.

***

Люк раскрылся и в него ссыпались двое гоблинов и один человек.

— Парень, прячься! Землетрясение началось! — крикнул мужчина и осёкся, увидя Риза, стоящего на ногах, с летающей сферой огня рядом.

Он направил палочку на мальчика, но его руку перебил огромный острый осколок камня, вырвавшийся из-под земли.

— Глордак, Дрызнегон, помогайте! — заорал мужчина, хватая свою травмированную кисть.

Не дождавшись ответа, повернулся к гоблинам и закричал нецензурной бранью еще громче: те двое уже ушли под землю, наверху торчали только руки одного и ухо другого. С ужасом мужчина попытался повернуться обратно к Ризу лицом, но ноги его тоже погрузились в ставшую жидкой, как сметана, почву.

— Пацан, это ты делаешь? Пацан, не убивай, прости! Мы тебя отпустим и золота впридачу отсыпем! Это всё гоблины! Я не виноват, они меня тоже обманули и заставили!!!

— Пустобрёх, — спокойно сказал Риз, будто сам себе под нос. Под его ногами почва превратилась в подвижный быстро увеличивающийся бугорок, который вынес его наружу через люк.

***

Эван забарабанил кулаками в дверь.

— Пустите! Откройте! Скорее, дело срочное!

Посередине двери открылось окошечко, в нем показались два глаза.

— Кто такой? Кто послал?

— Открой скорее, очень срочно надо переговорить!

— Скажи пароль и проходи.

— Не знаю я пароля! Меня тот гоблин послал, всё плохо!

— Какой гоблин? Брумшанк?

— Да, да, он! Пусти меня!

— Ты с информацией для Драгхока?

— Конечно, для кого ещё то? Открывай скорее, кому говорят!

— Драгхок ушёл, я за главного, говори мне!

— Не на улице же я буду говорить!

— А я не могу тебя пустить без пароля! Мне сказали никого не пускать! Вдруг ты легавый!

— Я потому и пришёл, облава идёт! Целая толпа легавых! Какие пароли, полный атас!

Окошечко захлопнулось.

Блекторн отбежал от двери подальше, собираясь вынести её плечом. Он разбежался… Но дверь внезапно отворилась, и Эван полетел в дом кубарем вместе с волшебником, её открывшим.

— Ты один? — оборотень вскочил и быстро огляделся.

— Один! Я ранен, вот и остался. Куда бежать сказали? — прохрипел низкий толстый волшебник, болезненно хватаясь за живот.

— К остальным нашим! Идём камином! Всех надо предупредить! Куда пацана утащили ночью?

— Пацана в нашу лабораторию, а Драгхок сейчас в мастерской.

— Дуй в мастерскую! Где твоя палочка? И как камином в лабораторию? Я ж башкой ударился, всё забыл.

— В дом Леппинга… Вот палочка, а что?

— Ничего, проверяю, вдруг ты выронил, — ответил Эван и со всей дури заехал толстячку в челюсть, перехватив его палочку другой рукой.

Толстячок рухнул на пол с жутким грохотом. Эван бросился в камин, кинул горсть летучего пороха:

— Дом Леппинга!

Зеленое пламя подхватило, завертело и понесло, но полет продлился недолго: Эвана выкинуло обратно в тот же дом. Он приземлился мягко, прямо на толстячка.

— Что за чертовщина? Дом Леппинга!

В этот раз пламя даже не разгорелось: принимающий камин был недоступен. Эван разразился нецензурными ругательствами и кинулся на улицу.

***

Риз вынырнул из люка наружу и тут же послал огненный шар в пробегавшего мимо гоблина, тащившего какое-то оборудование.

Дом был старым, поэтому даже от такого небольшого землетрясения рушился как игрушечный. Риз пошёл вперёд, остерегаясь падающих досок и кирпичей, а почва стремительной лавиной заполняла дом, затягивая любого, кого встречала на своём пути.

Риз вышел в большой зал, располагавшийся, видимо, в центре дома. Стены выглядели намного новее чем всё остальное в доме, окон здесь не было, свет горел искусственный и тусклый. Вдоль стен всё было уставлено столами со склянками и котлами. Риз остановился, ожидая, когда помещение достаточно заполнится землёй. Потом махнул головой, и столы ухнули в почву, перемалываясь острыми камнями в труху.

— Принеси сюда всех гоблинов, Мать-земля. Одного лишь заберу, всех остальных тебе в дар оставляю, покровительница милостивая.

На почве друг за другом образовались холмики, из которых обнажались помятые и отчаянно ругающиеся на гоблиндуке головы гоблинов.

— КТО ИЗ ВАС БРУМШАНК КТО ДРАГХОГ? — крикнул Риз. — ОТЗОВИТЕСЬ, ТВАРИ, ВЫ МНЕ ВСЕ НА ОДНО ЛИЦО!

— Нет их тут! — раздалось с нескольких сторон. — Брумшанк убежал первым! А Драгхог редко сюда ходит!

— Где его найти? — Риз задрожал от злости.

— Мы почем знаем! У них куча убежищ!

— Мне нужно знать, где они! Кто подскажет, тот останется жив. Остальных закопаю заживо здесь!

***

— Шанпайк, трогай своего Эрна быстрее! Что-то неладное с моим мелким, чувствую, злится!

— Куда нам трогать, мы Вам не камин, уважаемый! Точно по адресу привезём, только если Вы нормальный адрес дадите, а не каминной сети!

Эван еще активнее зачесал левое предплечье.

— Чего там у тебя? — Шанпайк попятился в проход, — метка Пожирателя чешется?

— Дурак что ли? У меня договор с хозяином, а это подтверждение наших взаимовыгодных отношений! — Эван вздёрнул рукав свитера и продемонстрировал кондуктору красноватый узор на коже в виде трёх взаимосвязанных округлых треугольников. — Видишь, руна Трикветр?

— Сам ты дурак! Только Тот-кого-нельзя-называть своих прислужников метил!

— Слушай, а ты молодец, — внезапно сказал Блекторн более спокойно и внимательно посмотрел на метку. — Может, она и работает как-то также? И почему я сразу не понял, на что это похоже?

Эван задумчиво потыкал палочкой в зудящую метку:

— Они же, вроде, разговаривать через эту штуку могли? Только как? — он повысил голос. — Хозяин! Приём! Эван Блекторн вызывает Риза Заласа! У нас тут конец! Авроры ждут у Кнолли, он нас усыновляет!

Кондуктор с водителем переглянулись. Каких только психов они не возили… Но такова работа, хоть платят нормально.

— Не работает! — Эван застонал и плюхнулся в пухлатое пассажирское кресло. — Я только чувствую, что ему плохо и больно, и он злится. Хотя-я-я-я-я… — он нахмурился и сосредоточился, прикрыв метку ладонью. Шанпайк придвинулся так близко, что почти коснулся носом плеча Эвана.

— Нам туда, налево!

— На запад? — уточнил Шанпайк. Эван решительно кивнул.

— Трогай, Эрн!

***

Риз задумчиво смотрел, как земляная лавина отступает из дома. Он сидел на большом камне во дворе, где были свалены какие-то старые бочки, метлы и прочее барахло. Плечи саднили всё больше, поэтому он даже не пытался ими двигать. Гнусный Брумшанк сбежал, его подчинённые абсолютно ничего не знали о его других укрытиях… Обычные шестёрки. Он считал их расходным материалом. Всё-таки гоблины не изменяют себе через века: ни своих, ни чужих не жалеют ради денег и собственной шкуры.

Сзади ухнуло, бабахнуло и заскрежетало, Риз подскочил, готовясь атаковать, но из знакомого огромного автобуса вывалился его такой родной, взъерошенный и потный слуга:

— РИЗ! ЖИВОЙ! — он подбежал к Ризу и подхватил на руки. Тот охнул от боли.

— Мерлин всемогущий, что тут случилось? Болит? Где? Кто обижал?

— Много чего случилось. Руки болят. Гоблины, будь они неладны. Теперь они мертвы, но, к сожалению, не все, — желчно ответил Риз. — Суставы вправлять умеешь?

Глава 13. Образуя связь

— Мерлиновы портки, да гони ты быстрее, только аккуратнее, тут ребенок раненный! — заорал Эван, на которого в очередной раз налетело пухлое кресло. — Как там это заклинание..? Стабилло! Стабилло!

Кресла приклеились к полу и уже не пытались никого убить.

— Думаешь, самый умный? Они открепятся через пару минут! — крикнул Шанпайк, но Эван его не слушал.

Он аккуратно взял маленькую ручку хозяина двумя руками, посмотрел в его бескровное лицо и злобно сказал:

— Сидеть. До. Самой. Школы. ДОМА! Я сам все куплю или продам, или закопаю кого нужно. Это ясно? — и аккуратно вщёлкнул лучезапястный сустав.

— Тебя забыл спросить, — сморщился от боли Риз. — С твоей милости я отдался гоблинам! Из-за тебя я решил держать себя спокойнее и доверчивее! Но гоблины всегда были кровожадными разбойниками, и такими и останутся во веки веков... Всех бы их порешить!

— Ага, а я еще и виноват теперь! — Эван также аккуратно вправил другую кисть. — Тут вообще дело не в том, что они гоблины! Всё от личности зависит! И вообще, почему Вы на нормальных гоблинов, служащих в банке, кидались с ножом, а с какими-то бандитами пошли под ручку?

— Да околдовали они меня. Вероломные негодяи, чтоб их бо́уги каждую ночь за причинное место трепали! Ой! Как же больно!

— Сейчас у нас помимо гоблинов проблемы. Пожаловали авроры! Кнолли подал на Ваше усыновление, или опеку, я не всё подслушал. Вас собираются спросить, хотите Вы с ним жить, или в приюте. Вправляю второй локоть, терпите.

— С Кнолли, конечно! Более чистого дома чем у него, я в жизни не встречал. Аккуратнее, ты, коновал!

— А что Вы хотели, я ж на колдомедика не учился! Я вообще ни на кого не учился! Кому, как ни Вам должно быть понятно, что за свои двадцать лет я в совершенстве изучил только один навык: раз в месяц с голой жопой по лесу бегать!

Внимательно слушающий Стэн Шанпайк на всякий случай отодвинулся поближе к выходу. Да, разговор этих чудаков очень интересный, но собственная безопасность всё-таки дороже.

Эван продолжал кричать:

— Вот надо было Вам именно сегодня тайные встречи устраивать! Сейчас авроры в нашу комнату зайдут и увидят, что Вы всю ночь шляетесь где-то! И всё, конец! Не видать Вам Хогвартса!

— Не посмеют! АЙ! БОЛЬНО!

— Спокойно! Осталось последнее плечо! Главное сейчас — произвести впечатление! Не упоминать никаких слуг, никаких гоблинов, причесаться и умыться! О, Мерлин мой защитник, хоть бы они еще не поднимались в комнату, полчаса ведь уже прошло! Где Ваша палочка? Почему опять босиком? Они же всё проверить захотят!

— В том доме я потерял и палочку, и свой добрый плащ, и сапоги тоже. Гоблины отобрали их и спрятали...

— Как так, спрятали? — побелел Эван.

Кресло сзади с победным скрипом отклеилось и налетело на него с двойными силами.

— Драккловы кресла! ШАНПАЙК! ВЕРТАЙ ВЗАД, МЫ ПАЛОЧКУ ЗАБЫЛИ!

— Мы уже приехали, господа, надеюсь, голову Вы не забыли?!

— Ты про гоблинскую голову? Я её в сумку прибрал, — отозвался Риз, разминая наконец-то вставшие на место руки.

Эван застонал и хлопнул себя по лицу.

— Высаживаем господина и едем назад!

— Мы тебе кто, конь педальный?

— Вы — служба перевозки волшебников, оказавшихся в беде! А мы, вот сюрприз, как раз те самые волшебники в настоящей беде!!!

Автобус затормозил подальше от паба, чтобы не выдать себя шумом.

Риз вывалился из автобуса и побежал в сторону «Кнолли и соуса», на ходу многократно щелкая еще плохо слушающимися пальцами, чтобы привести себя в порядок.

— Что за человек, камин его укачивает, а эта штука нет, — пробормотал Эван, прижимая ладонь ко рту и глубоко вдыхая носом. Его желудок очень просился наружу.

Риз подбежал к окну своей комнаты, накинул на ноги усиливающие чары и запрыгнул прямо на подоконник. В дверь постучали и попробовали отворить, но швабра, установленная предусмотрительным Эваном, помешала.

— Молодой господин Риз! Вы уж простите, что беспокоим, но тут пришли из Министерства, у нас сюрприз! — раздался учтивый голос.

Риз оглядел комнату на предмет подозрительных вещей, взмахом руки открыл чемодан и левитировал оттуда серую безразмерную мантию. Её рукава хорошо скроют его опухшие руки и другие ссадины.

— Мистер Кнолли? Это Вы? Я одеваюсь! — крикнул Риз, разделся и с трудом запихал свою льняную мантию в сумку. Мантия порвалась, а это значит, что её трансфигурация скоро отменится. Не надо аврорам видеть выползок человека, валяющийся на полу…

— Разумеется, мой мальчик, открывайте, как будете готовы.

Риз почувствовал, как мимо него и сквозь него пролетели несколько знакомых чар: аврорские проверки. Хорошо, что Эвана нет. Кто знает, умеют ли они определять оборотней.

Риз вздохнул и вытащил из сумки Синди-принцессу — эту часть его легенды обязательно нужно поддерживать. Он придал постели смятый вид, подошёл к двери, повозился со шваброй и выглянул в коридор.

— Доброго утра всем... Мистер Кнолли, здравствуйте. Тетя Алиса, дядя Финн, я рад, что вы пришли навестить меня.

— Спустишься вниз, мой мальчик? Там ждут важные люди. Помочь тебе собраться?

— Конечно помогите, мистер Кнолли, только гляньте на эту мантию, — затараторил Залас. — Я не понимаю, где у неё перед, где спина — никогда не носил такой одежды, — он поспешно затащил старика в комнату и закрыл дверь перед носами авроров.

— Мерлин мой, что это такое на тебе надето?

— Это сиротская мантия, сэр. Выдали в Министерстве.

— Какой ужас! А где же твоя одежда?

— Запачкалась… Мистер Кнолли, очень уважаю Вас всем сердцем… Можем ли мы поговорить наедине? Умеете накладывать хорошие Чары Тишины, чтобы не подслушивали?

— Конечно! Я же владелец постоялого двора! Вот, можешь говорить всё, что тебя тревожит, тут нас никто не…

— Спасибо, сэр. Буду краток. Вы изъявили желание стать моим опекуном. Правда ли это?

— Да, мой мальчик, — Кнолли был слегка ошарашен его напором, — я подал прошение на опеку в тот же день, когда вы появились на моём пороге. Кажется, мы нужны друг другу, как думаешь?

— Возможно, сэр. Вашим добрым сердцем восхищаюсь с первой минуты. Но должен предупредить: я человек непростой, нравом дурен и, кхм… дик.

— Мой хороший, мне уже всё рассказали. Про пещеру, ковёр, и остальное.

— То была лишь тень истины. Моя история длиннее и неприятнее.

— Мы расскажем всё друг другу со временем! Не спешите, это не последний наш разговор.

— В приют я не хочу. Эван говорил, там тьма-тьмущая запретов, а условия… Стеснённые.

— Стеснённые — мягко сказано! Взгляните на мантию, которой Вас обеспечило государство! А я уж точно обеспечу Вас всем необходимым и даже больше...

— Я не нахлебник, я в силах содержать и себя, и моего слугу. Должен, впрочем, признаться: он оборотень.

— Мерлин милостивый…!!!

— Не волнуйтесь. Он обуздан новейшим ритуалом… Ну, то есть, древнейшим, — Риз едва заметно усмехнулся. — И связан со мной клятвой до конца своих дней. Жить он должен рядом со мною.

— Мальчик мой… Как же это…

— Прошу прощения за откровенность. Но врать я не привык. Подумайте, сколь неожиданных событий принесёт Вам такой подопечный.

Кнолли замолчал, прижав сухонький кулак ко рту. Риз не торопил.

— Не волнуйтесь, мой мальчик — наконец сказал Кнолли, — я не изменил своего решения. Я в Вас не ошибся, если у нас состоялась эта... чудная минута откровений.

— Благодарю Вас. Пойдёмте?

— Подождите! Тогда узнайте кое-что и обо мне. Я — младший сын лорда Эдгара Лестерли. Семья отреклась от меня… По некоторым причинам. Отец все же оставил мне большое наследство, но я его промотал. Ошибки юности… Захотите ли Вы жить на постоялом дворе со старым, одиноким и разорившимся аристократом?

— Если только Вас не устрашит соседство с сиротой-дикарём без прошлого и оборотнем в придачу.

Они встретились взглядами и оба поняли: решение принято. Кнолли засуетился:

— А давайте Вас подпоясаем, юный господин? Авось лучше выглядеть будет! — Кнолли взмахнул палочкой. — Акцио кожаный пояс!

На подоконник опустился длинный и тонкий кожаный ремень. За ним в окно неожиданно влетели волшебная палочка, сапоги и плащ Риза.

— Это еще что такое? — выгнул Кнолли бровь. — Я это не призывал.

— Это от моего оборотня, — самодовольно сообщил Риз.

Он быстро подпоясался, накинул плащ, обулся и с подчеркнутой вежливостью распахнул дверь перед будущим опекуном.

Внизу Риз подозрительно оглядел двоих авроров и двоих министерских клерков в одинаковых серых жилетах с лицами, словно они только что нюхнули канализацию.

— Мистер Залас? — сухо уточнил главный. — Мы здесь, чтобы оформить опеку и… — взгляд скользнул по мальчику снизу вверх, — осмотреть условия проживания.

Переговоры с министерскими служащими прошли формально. Палочку действительно проверили, убедились, что все в порядке, и напомнили, что пользоваться магией несовершеннолетним запрещено. Кнолли с Заласом синхронно кивнули.

Инспекция комнаты прошла без эксцессов:

— Место для хранения личных вещей — есть, — бормотал клерк, ставя галочку в журнале. — Лежанка в соответствии с ростом проживающего — имеется… Нормы проветривания соблюдены… Окно открывающееся, размер не менее чем тридцать на пять с половиной сантиметров — да, подходит...

Прослушав полный список требований к детской комнате, Риз хмыкнул: с такими стандартами для ребенка и какой-нибудь чулан под лестницей будет признан подходящим местом.

В конце визита мистер Теодор Освальд Кнолли поставил подпись под целой стопкой документов, а мистер Риз Алиснер Залас официально получил прописку в комнате № 7, улица Лавровых Фонарей, поселение Блекхит, паб «Кнолли и соус» — к тихому ужасу двух авроров, явно мечтавших прописать его в куда более респектабельном месте.

Клерки уже вышли из паба, а Финн и Алиса всё ещё стояли в дверях.

— Ну что, господин Кнолли, — протянула Алиса, медленно оглядывая паб, — Мы, конечно, всё оформили, но… Как бы это сказать… Редко встретишь столь… Необычные условия для проживания ребёнка.

— Необычные? — переспросил Финн, хмурясь. — Да, это правда. Но здесь чище, чем в половине приютов, что я видел.

— О, я не спорю, — она наклонила голову, слегка усмехнувшись. — Просто некоторым детям больше подходит одобренное Министерством место. Где нет кучи пьяных людей по вечерам, например.

Риз спрятался за спину владельца паба:

— Мне тут нравится. Мистер Кнолли — замечательный человек. И кормит меня хорошо, в любое время дня и ночи.

— Видишь, — хохотнул Финн, — парень уже всё решил.

— Да-да, конечно! — протянула Алиса с наигранным одобрением. — Дети ведь всегда принимают самые разумные решения, правда, Финн?

Аврор закатил глаза:

— Послушай, Алиса, если ты хочешь сказать, что зря мальчик выбрал «Кнолли и соус» вместо приюта, говори прямо.

— Я хочу сказать, что что зря мальчик выбрал «Кнолли и соус» вместо приюта, — тут же ответила она, широко улыбнувшись.

Кнолли кашлянул, явно желая вмешаться, но Алиса уже повернулась к Заласу и присела на корточки:

— Малыш Риз, помни: ты теперь живёшь в обществе. Никаких незаконных чар, никаких ночных вылазок в магловские кварталы. Во всём слушайся мистера Кнолли. Ты жил в отрыве от магического сообщества, так что тебе нужно будет усвоить кучу правил. Каждый шаг уточняй у опекуна, понял? Вообще все свои мысли озвучивай прежде, чем что-либо сделать!

— Мистер Кнолли, я бы очень хотел сходить в туалет, но тётя Алиса меня задерживает. Как мне стоит поступить в соответствии с правилами магического сообщества? — тут же невозмутимо выдал Риз.

Финн задохнулся от едва сдерживаемого хохота, и Кнолли широко улыбнулся. Алиса дёрнулась и встала.

— В любом случае, — добродушно добавил Финн, — если что-то пойдёт не так, мы всегда будем рядом.

— Вот именно, — подхватила Алиса, прищурившись, — мы всегда будем рядом.

— Благодарю. Но уверен, мы обойдёмся без посторонней помощи, — холодно парировал Кнолли.

И авроры, наконец, покинули паб.

***

Новоиспечённые жильцы паба завтракали. За окнами лениво оживал утренний Блекхит: по булыжной улице скрипели повозки, в дверь заходили первые посетители — кто за кружкой эля, а кто просто перекинуться словом с хозяином. Из пекарни напротив тянуло свежим хлебом.

За столом говорили о пустяках — про еду, соседей, погоду, предстоящее обучение в Хогвартсе. Эван, узнав, что Теодор Кнолли в курсе его «болезни», сперва неловко ёжился, но быстро расслабился: хозяин паба вёл себя абсолютно без страха или презрения.

После завтрака Кнолли стал заниматься делами, а Эван с Ризом поднялись в комнату. Оборотень косился на хозяина так часто, что тот наконец не выдержал.

— Чего ты на меня таращишься? — бросил Риз через плечо, вытаскивая из сумки на аккуратно заправленную кровать свёртки и книги, которые забрал от Оливандера. Как оказалось, все их покупки всё-таки вмещались в его сумку.

— Да ужасы из гоблинской лаборатории в глазах стоят, — буркнул Эван. — И теперь ясно, почему каминная сеть не сработала: там ведь камина больше нет. Там вообще ничего не осталось, кроме нескольких десятков перекореженных трупов... Думаю, гоблины сильно пожалели, что Вас похитили. Я никогда не видел такой... такого... А что там вообще произошло? По дому будто ураган прошёл!

— Не ураган, а оползень, — невозмутимо поправил Риз. — Но это уже мелочи.

— Сэр, нам нужно поговорить на одну очень важную тему: «Людей убивать — это не мелочи!»

— Там по больше части были гоблины.

— Да что ты будешь делать... Я думал, что мы разобрались с этим! — Эван присел на стул и устало потер переносицу, подбирая слова. — То, что Вас обманули и похитили двое гоблинов, доказывает лишь то, что эти двое — преступники. А не то, что все гоблины заслуживают ненависти. И в любом случае никого нельзя превращать в фарш без суда и следствия!

— Ну ладно, ладно, хватит мне нотации читать... Ты вот молодец, что так быстро мои вещи в том бедламе нашёл. Как ухитрился? — ушёл от разговора Риз.

— Самые обычные Манящие чары, — вздохнул Эван, вытащив из кармана трофейную палочку.

Риз усмехнулся:

— С палочкой в руке ты прямо искусник колдовства! Где её достал?

— Отобрал у одного из Ваших похитителей. И, возвращаясь к нашей теме, я не убил его, а просто нокаутировал, хоть он и настоящий бандит!

— Ага… И палочка послушна тебе?

— Ещё как! Намного послушнее, чем предыдущая.

Риз на миг задумался. Выходит, артефакт почему-то переметнулся к Эвану, хотя Оливандер клялся, что «палочка верно служит избраннику». Вслух Риз ничего говорить не стал — подумает над этим позже. Тем более, Эван уже рассказал о происшествии со своей стороны и теперь жужжал над ухом, упрашивая рассказать подробности о злоключениях Риза.

— Уймись, — прикрикнул Залас, разбирая книги и учебники, но всё же приступил к рассказу. — Видишь ли, тогда, в Гринготтсе, я посулил главному гоблину золотые монеты. Он были отчеканены гоблинским мастером для короля Оффы, и это первый случай, когда гоблины и люди начали торговать и работать вместе.

Эван заинтересовался, придвинул стул поближе и подпер подбородок кулаком.

— Это те кривенькие монетки с непонятными буквами? Вы их в банке доставали.

— С одной стороны там написано «OFFA REX», что означает «Король Оффа» на латыни. На другой стороне надпись «Нет Бога, кроме Аллаха» по-арабски, — пояснил Риз. — Гоблинский мастер людских языков и обычаев не знал, так что ошибок при чеканке допустил уйму. Начать хотя бы с того, что король Оффа был добрым христианином и веровал исключительно в Иисуса... Но всё равно монеты ходили и у людей, и у гоблинов долгие годы.

— Бесценная вещь, — присвистнул Эван.

— Для меня они, прежде всего, память о близком человеке, — тихо сказал Риз. — А теперь все монеты я собственной рукой подарил гоблинам, находясь под влиянием их артефакта. Повезло, что моя защита от воздействия на разум врождённая — я очнулся от гипноза и не позволил отобрать остальные свои ценности.

— И зачем же Вы собирались такую дорогую вещь продавать? Мы ведь не в нищете.

— Я и не собирался. Я их обычно только показываю — гоблины теряют голову, и тогда я сбываю им что-то другое по выгодной для себя цене. Но в этот раз они оказались хитрее.

— И решили похитить Вас целиком?

— И решили похитить меня целиком... — повторил Риз таким тоном, что воздух в комнате стал прохладнее.

Эван, заметив это, тут же засобирался уходить.

— Вот тебе список покупок, — Риз сунул ему сложенный лист. — На оставшиеся деньги возьми хорошие артефакты от проклятий.

— Они нам правда нужны? Может, деньги поэкономим?

— Можем и поэкономить, я смогу сделать защиту сам, — лениво отозвался Риз. — Помню, был один ритуал, там нужна бедренная кость молодого оборотня…

Дверь за Эваном резко закрылась, а Риз, наконец, развернул долгожданную «Историю Хогвартса». Сердце защемило при виде знакомых башен на обложке. Как же волнительно всё начиналось! И как же нелегко было в самом начале.

***

Было зимнее морозное утро. Сквозняком колыхался дымный свет факелов: в окна ещё не вставили стёкла, пока денег на них не было.

Они вчетвером стояли посреди огромного зала с рядами деревянных скамей. Друзья старались не выдавать своего беспокойства, но Салазар чувствовал их смятение и волновался сам еще больше.

И вот в зал, как весенний паводок, ворвались дети. Слуги и няньки пытались их рассадить, поднялся шум. Толпа разновозрастная: в толпе и шестилетние, и взрослые, лет пятнадцати. Кто-то из них только узнал, что умеет колдовать, но некоторые пришли с палочками, кто-то принёс посох или жезл. Все с интересом разглядывали Основателей и убранство замка.

— Садитесь! — Слизерин попытался перекричать скрип лавок и гомон толпы. — Прошу, сядьте! — попробовал он снова, безрезультатно.

— А НУ ВСЕМ СЕСТЬ! — рявкнул Годрик, усилив свой голос чарами. — КТО ПИКНЕТ, ВЫЛЕТИТ ИЗ ЭТОГО ЗАЛА ЧЕРЕЗ ОКНО И ОБРАТНО ВЕРНЁТСЯ НА КАРАЧКАХ! СЛУШАЙТЕ ДОСТОПОЧТИМОГО ГОСПОДИНА!

— Благодарю, господин Гриффиндор, — сухо, в полной тишине продолжил Салазар. Сотня испуганных глаз уставились на него. — Почтенные гости замка Хогвартс, большая честь приветствовать вас под этими сводами... Начало учения довелось отложить — смиренно просим прощения. В грядущие же годы занятия начнутся с осени, по окончанию основной жатвы. Ныне же мы обсудим плату за учение, список потребных вещей, правила поведения. По исходе сего собрания сможете задать свои вопросы.

Первые месяцы Основатели не разделяли ни детей, ни уроки между собой. Важно было заложить основы — понимание магии. Самое простое, что может сделать любой маг, вне зависимости от его способностей и возраста — это вызвать искру. А вот превратить искру в пламя и удерживать его — уже сложнее. Сегодня Салазар с Годриком и пытались научить этому учеников. Однако оказалось, что контролировать кучу разновозрастных детей сложнее, чем бушующее пламя.

Салазар грустно посмотрел себе под ноги: там сидела пятилетняя черноволосая девчушка, что-то незамысловатое напевала под нос и выпускала огонёчки из каждого пальчика. Как же доходчиво ей объяснить, что огненное заклятие нужно останавливать, а не смотреть, как оно красиво ползёт по деревянной лавке? Если сделать ей замечание, она опять начнёт верещать.

У камина двое мальчишек дрались горящими поленьями. Рядом вопила их младшая сестра: ее кот-фамильяр сбежал, испугавшись потасовки.

Честно говоря, Салазар был измотан. Днём — занятия, вечером — работа по устройству замка, а ещё этот упрямый барон Вильмонт, снова заявивший права на восточные земли Хогвартса… Придётся провести ночь без сна и сочинить ему письмо.

Салазар прикрыл один глаз. Очень хотелось присесть, вытянуть ноги…

— Кто загорится — сбивайте пламя тряпками! — охрипшим голосом скомандовал Годрик, и Салазар встрепенулся от дрёмы.

К друзьям подошла девушка с длинными светлыми волосами и шёпотом спросила:

— А мы обязательно должны учиться вместе с этими? — и взгляд её скользнул к крестьянским ребятам в оборванных рубахах.

— Да, Маргарет. Иначе никак! — рявкнул Гриффиндор.

Девушка сверкнула глазами и отошла на своё место.

К концу занятия можно было подвести итоги. Во-первых, у них появилось два абсолютно закопчённых плаща. Во-вторых, три ученика получили ожоги, доставив Хельге лишние хлопоты. А в третьих, один ребёнок по их недогляду ушёл гулять по замку и упал в чан с зельем на кухне — теперь он светился в темноте, никто не смог отменить эффект, и его пришлось положить спать отдельно от других детей, чтобы он никому не мешал своим светом.

На закате у Салазара с Годриком не хватило сил подняться на астрономическую башню, и они остались провожать солнце в пустом зале.

— Если все доживут до конца учебного года, это уже будет благословение, — широко зевнул Салазар.

Годрик не ответил. Он лежал на скамье, грыз кусок сыра и безучастно смотрел на потолок, изображавший небосвод. Заклинание ещё не закрепилось как надо, и закатное небо временами покрывалось уродливыми ржавыми пятнами.

На следующий день вместе с Ровеной они занимались обустройством зала для зельеварения в подземельях.

— Может, на свежем воздухе лучше варить? — почесал Годрик бороду. — Вдруг чего опасного наварят. У меня же вот, например, постоянно пакость какая-то вонючая выходит.

Салазар и Ровена синхронно замотали головами.

— Чем ближе к земле варишь, тем легче ингредиенты отдают чары, — пояснил Слизерин, — если опуститься ниже, задача значительно упрощается.

— Так и скажи, что твоему змеиному сердцу милее подземная сырость, — расхохотался Годрик.

Довольный своей шуткой, он хлопнул нахмуренного Салазара по плечу, подмигнул Ровене и побежал помогать слугам спускать сундуки с ингредиентами.

Слизерин тогда был уверен, что справится, ведь травы, отвары, настои — точно его стихия. И первые занятия всё шло гладко. Дети уже привыкли к школьной дисциплине и внимательно слушали, как держать нож, чтобы не пораниться, как водить руками над котлом, чтобы правильно перемешать магические потоки ингредиентов и какие заговоры нужно читать над разными зельями.

Сегодня готовили простое восстановительное — без него нельзя было браться за серьёзные чары, требующие много маны.

Проблемы начались, когда Салазар отлучился в свой кабинет. Дети расслабились и начали шалить.

Сын деревенского кузнеца, Вимон, из озорства плюнул в котёл соседке — гордячке Маргарет, дочери местного лорда. Та вспыхнула, выхватила из сундука первый попавшийся ингредиент и, не скупясь на проклятия, швырнула его в зелье обидчика. Конечно, Вимон не остался в долгу и проделал то же самое.

Котлы вздрогнули. Из котла Вимона повалил густой пар, зелье Маргарет дало зелёную пену, которая быстро собралась в шарики и полетела, отскакивая от стен и потолка, на радость младшим детям.

— Лучше не трогайте! — крикнул сын кузнеца, но поздно: один мальчишка пнул шар ногой, и он лопнул, выпустив клубы зеленого дыма, которые тут же смешались с паром из первого котла.

Все закашлялись, кто-то захныкал. Маргарет в панике вылила в котёл Вимона фиал с подсоленной водой — это должно было замедлить реакцию, но зелье вспыхнуло ярко-розовым светом и еще больше вскипело.

Вимон зажал нос, схватил Маргарет за руку и потянул к двери, но она обмякла и упала на пол. Тогда Вимон взвалил её себе на спину и начал пробираться через едкий дым к выходу.

За закрытой звуконепроницаемой дверью Салазар, спокойно выписывающий очередное письмо, вдруг захлебнулся бурей детских эмоций: страх, стыд, злоба, обида.

Он влетел в затянутый туманом зал и тут же прижал рукав к лицу: яд! Щёлкнул пальцами, разгоняя пелену, и увидел картину всеобщего бедствия: на полу — маленькие тельца, одни кашляют и ползут, другие уже бездыханно лежат. Помещение снова стремительно затуманивалось, Салазар рванул к своим полкам с травами, схватил горсть сушёного мха тальфру и бросил в первый котёл — пена осела, жидкость стала болотного цвета. Второй котёл уже плавился. Салазар, чертыхаясь, левитировал его в подсобное помещение и тут же захлопнул дверь. Раздался громкий хлопок, из-под двери выскочил сноп искр.

Салазар кашлял и щёлкал пальцами, пока не убрал весь ядовитый дым. Затем быстро вытащил горсть беозаров из шкафа и рассовал их в рты подопечных. Дети зашевелились, приходя в себя, кашляя и протирая глазки кулачками.

Наконец, он подошёл к «виновникам торжества» — они лежали в обнимку совсем недалеко от двери. Присел на корточки и запихал им в рот по камню.

— Мне очень стыдно, я больше так не буду, господин Слизерин! — в один голос простонали очнувшиеся сын кузнеца и дочка лорда, прикрывая свои пятые точки и пытаясь отползти подальше от учителя, который уже трансфигурировал последний беозар в длинную розгу.

— По двенадцать ударов каждому. И, раз вам сил некуда девать, будете приходить ко мне на отработки всю следующую неделю, — прошипел Салазар, чувствуя при этом огромное облегчение: никто серьезно не пострадал.

Остальные дети захихикали, злорадствуя, но Салазар шикнул на них:

— В чем веселье? Внеплановая генеральная уборка всех ждет завтра! Сейчас живо все на кухню за молоком, потом по комнатам, отдыхать. Живо, сказал! — и сам пошёл следом, закашливаясь и подгоняя отстающих прутом.

Разногласия у них с Годриком начались постепенно. Они преподавали уже пятый год, значительно улучшив качество обучения и выработав каждый свою стратегию преподавания предметов.

— Я всего лишь предлагаю очевидное, — голос Салазара звенел натянутой сталью. — Если у ребёнка есть талант, его надо развивать быстрее и глубже, а не отдавать всё свое время тому, кто и через десять лет не освоит базовых чар.

— А я говорю, — резко перебил его Годрик, — что мы не будем делить детей на «одарённых» и «бракованных». Это школа, а не конюшня, где ты племенных лошадей размножаешь!

Салазар прищурился, чувствуя, как жар поднимается к вискам, но промолчал.

— Ты, друг мой змеиный, — Годрик шагнул ближе, — хочешь занять место Верховного Чародея, решая, кому в волшебном мире место, а кому нет. Мы не для этого всё это начинали!

Салазар задохнулся: ну почему Годрик вечно перевирает его слова?... Ища поддержки, он обернулся на подруг. Ровена, стоявшая у окна, перевела взгляд с одного мужчины на другого и деликатно сложила руки на груди. Она не хотела вмешиваться. Хельга попыталась улыбнуться, как обычно, примиряюще, но и её голос так и не прозвучал.

Их безразличие резануло сильнее, чем слова Годрика. Обычно Слизерин хотя бы чувствовал за спиной Хельгу — пусть её поддержка была неумелой, но всё-таки поддержкой. Сейчас же две старые подруги словно отстранились, оставив его в одиночестве перед вставшим на дыбы львом.

Салазар встал и вышел, не обращая внимания на то, что кричал ему Годрик во след. «Дурак ты, Годрик!» — с яростью подумал он.

Всю следующую неделю мужчины не обменялись ни словом — лишь бросали друг в друга злые, колючие взгляды. Ученики на занятиях сидели тише воды, боясь разозлить хоть одного из учителей.

На закате восьмого дня ссоры Годрик Гриффиндор, как обычно, без стука распахнул дверь кабинета Слизерина и швырнул на стол звякнувший свёрток.

— Чего тебе? — буркнул Салазар.

— Пойдём на башню.

— Убирайся с глаз. Это ещё что такое? — он брезгливо глянул на грязную тряпицу.

— Это тебе, — Гриффиндор упрямо избегал встречаться глазами. — На башню пойдём. Вино я захватил, и сыр тоже.

— Я тебе кто, девица, чтобы за подарки бегать? Убирайся отсюда, видеть тебя не могу!

— Ладно, ладно, ухожу! Вот увидишь — откроешь свёрток, и правда прибежишь, — всё ещё не глядя на друга, Годрик резко развернулся и гулко зашагал по коридору.

Салазар вздохнул, прикрыл лицо ладонями на секунду. Всё ещё раздражённый, развязал тряпицу — и замер. Перед ним лежало гоблинское золото короля Оффы.

— Годрик! Ты совсем спятил?! Это же бесценное сокровище! Забери!.. Да стой же, безумец, куда рванул?! — Салазар с шумом выдохнул, схватил монеты и побежал вдогонку.

Об окончательном уходе из Хогвартса он ещё даже не думал.

***

Риз вынырнул из своих воспоминаний и с трепетом погладил обложку книги. Интересно, что написали потомки об их свершениях?

То, что школа, у истоков которой он стоял, оказала огромное влияние на нынешний мир, Риз уже понял. В Косом переулке только и было разговоров, что о школе: родители гадали, на какой факультет попадёт их чадо, малыши волновались насчёт новых предметов и преподавателей, а дети постарше — о грядущих экзаменах…

С придыханием Риз перевернул первую страницу.

ИСТОРИЯ ХОГВАРТСА

Автор: профессор Батильда Бэгшот

Под редакцией профессора Гариуса Томкинка и Хроникулуса Паннета

«Среди множества великих школ магии, известных миру, Хогвартс занимает особое место, не только как старейшее учебное заведение Великобритании, но и как символ магического наследия, выстоявший сквозь века. Его основание в конце X столетия стало поворотным моментом для британских чародеев: впервые молодые ведьмы и волшебники получили возможность обучаться в безопасности, вдали от предрассудков и угроз маггловского мира…»

Риз почувствовал странное ощущение в районе живота. Почему он так переживает? Или это радостное волнение?

«Легенды гласят, что четверо величайших магов того времени — Годрик Гриффиндор, Хельга Хаффлпафф, Ровена Рейвенкло и Салазар Слизерин — объединили усилия, чтобы построить замок, который стал бы пристанищем для всех, кто рождён с волшебным даром.

Каждый из основателей внёс в школу частицу себя — не только в её стены, но и в её дух. Их имена и сегодня живут в названиях факультетов, а их образы — в преданиях, которые передаются от поколения к поколению.

«История Хогвартса» — это не только хроника событий и дат. Эта книга приоткроет перед вами завесу тайн, некоторые из которых до сих пор ждут своего открытия. Надеемся, что это издание станет приглашением взглянуть на прошлое с любопытством, без предвзятости и — что особенно важно — с уважением к тем, кто был прежде нас...»

Риз с удовлетворением покачал головой. В его время сложно было найти истории без предвзятости: легенды передавались из уст в уста, и каждый рассказчик считал своим долгом приукрасить изначальный вариант. То, что потомки наконец-то пересмотрели своё отношение к истории, очень радовало.

Но его радость угасала с каждым прочитанным абзацем. Он с удивлением читал абсолютно незнакомые ему имена людей, которые, якобы, были архитекторами, строителями, меценатами и украсителями замка, абсолютно нереалистичные сроки возведения главных строений и защитных укреплений. Не было ни слова о том, с каким трудом они выцарапали кусок земли, который был спорной землёй во владениях нескольких лордов.

Наконец Риз, уже порядком разочарованный, добрался до своего жизнеописания.

«Салазар Слизерин славился искусством зельеварения и ментальной магии, а также редкой и весьма порицаемой способностью говорить на парселтанге — языке змей.

Его талант и изобретательность не вызывали сомнений. Однако излишняя скрытность, конфликтность и властолюбие делали его трудным союзником. Возведение замка продвигалось с трудом из-за нереалистичных требований Салазара, почему-то считавшего замок своей единоличной собственностью, не смотря на то, что личных средств в строительство он вкладывал меньше остальных Основателей...»

Риз в ярости и сметении вскочил из-за стола, перевернув стул. Это книга по истории или пересказ кухонных сплетен от слуг? Когда это он был конфликтным, властолюбивым и жадным? Во влажных Годриковых мечтах? «Это произведение — основа представлений о Хогвартсе всех живущих ныне людей. Я должен её дочитать!» — решил Риз и снова взял книгу в руки.

«Разногласия между Слизерином и Гриффиндором достигли апогея, когда первый предложил закрыть двери школы для магглорожденных. Этот спор стал причиной окончательного раскола, и Салазар покинул Хогвартс, не оставив о своём уходе никаких записей.»

Риз лихорадочно водил пальцем по строчкам, читая всё быстрее. Закрыть двери для маглорожденных??? Да в его время таких понятий-то не было! Он сам до сих пор не может привыкнуть к современным реалиям: делить людей на магов и не-магов!

«Некоторые легенды гласят, что перед уходом Слизерин создал Тайную комнату, в которой заключил чудовище, призванное „очистить школу от недостойных грязнокровок“. Верить ли этим историям — дело читателя, но они живы уже много веков.»

Риз поперхнулся слюной от неожиданности.

— Чудовище… — перечитал он ещё раз, не веря глазам. — Вот это да. Интересно, а каким образом оно очищает школу от маглорожденных? — вздохнув, Риз пролистал несколько страниц, не осознавая смысл текста. Мысли неизбежно вернулись к чудовищу. — Наверное, стоит учесть, что я был большим скупердяем, раз не желал вкладывать «личные средства в строительство». Тогда, возможно, это чудовище крадёт все деньги маглорожденных, им нечем платить за учёбу, и приходится покидать школу. Вот это точно план, достойный подлого Слизерина. О, духи...

«Наследие Салазара Слизерина продолжает жить в его факультете. Студенты Слизерина известны хитростью, прагматизмом и стремлением к власти...»

Залас отшвырнул и без того потрепанную «Историю Хогвартса» в угол. Она врезалась в стену, потеряла обложку и шлепнулась на пол.

Как верить другим книгам теперь? Если этой частичке истории он лично был свидетелем, то как распознать ложь в других рассказах? Или они все написаны в стиле «Пересмот­ренная история» и «Необъективная ис­тория. Избранные места. Многие приукра­шены»???

Как пойманый волк, Риз метался по комнате из угла в угол, заламывая руки. В его голове эхом повторялись слова из книги: «Годрик Гриффиндор был храбр, дружелюбен и верен друзьям; Ровена Равенкло — умна, мудра и строгa; Хельга Хаффлпафф — добродушна и терпелива; Салазар Слизерин же отличался от всех них — был хитёр, скрытен, жаден, и всегда тянулся к самым тёмным аспектам магии». Нет, эту книгу точно писал сам Годрик. Или кто-то, кому он очень красочно всё пересказал.

Риз упал на кровать, завернулся в покрывало с единорогами и открыл трактат по зельеварению. Очень хотелось выпить.

***

Вечером вернулся Эван — довольный и радостный. Он протянул Ризу кошелёк с деньгами и несколько свёртков.

— Это те артефакты, о которых я просил?

— Да, всё по списку.

— Ингредиенты мне все купил?

— Я не понял, зачем Вам ровно тринадцать серых крыс, но взял всё.

— Тринадцать — потому что четыре про запас. Сейчас передохни, только не ешь, помойся и спускайся. Ждать буду там.

Эван с лицом, полным негодования, пробормотал что-то про голодную смерть и пошёл в ванную.

Залас спустился вниз.

— Мистер Кнолли, я точно не причиню неудобств ни Вам, ни аврорам, если буду колдовать без палочки вон в той рощице?

— Точно, мой мальчик! А что хотите делать?

— Экспериментировать с куклами.

— С куклами? Конечно, я разрешаю! Эван ведь присмотрит?

Риз уверил опекуна в том, том, что они будут аккуратны. Дождался Эвана и они вместе пошли в ближайший лес, подальше от паба. Там Залас нашел подходящую полянку, вытоптанную пасущимися неподалеку козами и начал аккуратно чертить рунический круг.

— Мне уже пора обновлять анти-оборотневое заклинание? — обеспоился Эван.

— Нет, смотри, круг совсем маленький — как бы ты туда поместился?

— Так Вы умеете меня скукоживать.

— Когда намечается магическое воздействие, нельзя использовать другие сложные преобразующие чары, эффект очень непредсказуем. Иными словами, скукоживать тебя для ритуала нельзя.

Залас покопался в сумке и вытащил пару Синди-принцесс.

— Сейчас мы попробуем сделать из этих игрушек средство связи. Они идеальные, рука мастера натренирована до того, что даже мельчайшие детали одинаковые абсолютно.

— А! Это не руками человека делалось, а штамповкой. Электричество! — уточнил Эван, и Риз понятливо кивнул.

— Я уже понял, что в ваших краях для связи используют зеркала и сов. Зеркал таких я прежде не встречал, полезнейшие вещицы... Но сложно будет разобраться с нахрапа, как такое повторить. Совы — очень долгий способ, и, как ты сказал, дорогой. Еще и письмо может в руки чужие попасть. То, что мы изготовим, звалось в моих краях «гомберн». То есть, «посланник слова». Такие устройства могут сделать только близкие люди, связанные кровными узами, или, как в нашем случае, пожизненным договором служения.

Риз подправил руну в круге.

— А крысы нам зачем? — Эван сразу уловил серьёзный тон Риза, как тогда, у прохода в Косой переулок, и внимательно слушал.

— Для жертвоприношения. И свою кровь и плоть мы также принесём в жертву духам. Периодически ритуал нужно будет обновлять.

Эван побледнел и нервно хохотнул. Риз же протянул ему кухонный нож и достал свой кинжал.

— Я зачитаю ритуал, а ты будешь по моему знаку крыс убивать и окроплять их кровью указанные мною руны.

Блекторн выглядел совершенно несчастным.

— Делал прежде ритуальные убийства?

— Коне-е-е-ечно, десять раз на дню ритуальные убийства делаю.

— Хватит кривляться! Запомни: жертву не мучают. Крысу вот сюда бьют остриём, твердой рукой, чтобы не промахнуться и смерть будет быстрой и милосердной, — Риз взял ручищу слуги и показал, каким должен быть удар, и какие руны окроплять.

— Четыре крысы, как я уже говорил, у нас про запас. Хочешь потренироваться?

— Не хочу, — пискнул Эван. — Может, всё-таки сову купим? Я своими деньгами заплачу.

— Успокойся. Гомберны нам необходимы. Будь они у нас, не пришлось бы тебе на дурной Шанпайковой колеснице носиться в поисках меня, как погорелому. Слушай дальше. Когда ритуал к концу будет подходить, нужно будет частичку отдать свою. Я от бедра отрежу небольшой кусочек кожи с плотью, а ты откуда хочешь?

Блекторна передёрнуло. Он, честно говоря, ни откуда не хотел ничего отрезать. Наигранно весело он попросился в дом, чтобы взять бутылочку рябинового отвара.

Залас покачал головой:

— Это даже не рана будет, царапина. Быстро заживёт. Посмотришь, сколько я отсеку, и столько же отрежешь.

Эван сник. Ему стало действительно страшно, откуда малец нахватался этих знаний. Не мудрено, что кошмары снятся, всю ночь по кровати мечется… Но также ему стало страшно и за себя. Он связан с ребёнком, для которого прирезать несколько животных ради тренировки — «раз плюнуть». И отрезать кусочек от себя — «ха, подумаешь». И превратить в фарш десяток гоблинов — «а что, нельзя так было?»

Риз несколько раз глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Ободряюще глянул на Эвана и на распев начал читать заклинание на латыни, притоптывая ногой. Он многократно повторял одно и то же тихим шёпотом, но Эван слышал его голос так чётко, будто он шептал ему прямо на ухо.

Воздух наэлектризовался. Козы в лесочке обеспокоенно заблеяли, и Эван еле удержался от того, чтобы вместе с ними не заголосить. Риз двинулся вокруг рунического круга и, остановившись перед одной из рун, хлопнул в ладоши, поднял глаза на Эвана. Слуга глубоко вдохнул, его глаза расширились. Он взметнул руку с кухонным ножом, вспыхнувшим зелёным светом…

Все руны получили кровь. Риз, продолжая читать мантру, с ходу резанул себя кончиком своего кинжала и положил кровавое подношение на грудь лежащей в центре круга куколке.

Решиться на отрезание кусочка от себя оказалось сложно. Эван колебался. Он часто дышал и старался не смотреть ни на пугающего своей силой мальчишку, ни на горку бездыханных маленьких крысиных тушек. «Не хочу, не могу, не собираюсь! — стучало у Эвана в мозгу. — Ты не сможешь меня заставить. Нетушки! Хоть задуши меня моей собственной меченой рукой!!!»

Блекторн боязливо поднял глаза на Риза, чтобы принять весь его гнев… Но мальчик мягко улыбался — ласково и понимающе. «Всё в порядке, — будто говорили его глаза. — Это — обычное дело. Не больно, не страшно, ритуал вовсе не тёмнейший, просто он необходим нам с тобой. Мы друг без друга никуда. Я без тебя никуда, Эван. Давай, Эван, ради меня, отхвати от себя кусочек, что же медлить?»

Эван злобно зашипел и полоснул себя ножом, кинул кусочек плоти на куклу, но промахнулся. Испуганно со второго раза подобрал его и, наконец, поместил куда нужно.

Круг вспыхнул ровным синим светом и тут же потух, выдав ярчайшую вспышку напоследок.

Когда Эван проморгался, Риз протянул ему Синди. Блекторн с опаской взял её, но она была чистой, без следов крови. Мёртвые крысы исчезли, как и сам круг.

— Духи приняли нашу жертву. Теперь мы связаны на любом расстоянии.

Эван вдохнул запах свежего озона. Маленькая ранка на бедре действительно моментально затянулась.

— Мне еще много хочется прочитать сегодня. Идём скорее.

— Я пока тут побуду, — буркнул Эван, тупо уставившись в одну точку.

— Хорошо. Я тебя из дома вызову, заодно и проверим гомберны.

Через некоторое время Кнолли объявил, что баранья нога готова. Риз заложил страницу трактата по зельеварению пером и поднёс куколку к лицу:

— Эван, ответь, голубчик, как слышишь меня? Идёшь в дом?

В ответ он чётко и ясно услышал… несколько рвотных позывов. А после — глухое: «Иду!». Риз чуть усмехнулся. Да, первый ритуал с жертвоприношением всегда очень ярко остаётся в памяти.

ОТ АВТОРА

За прообраз монет я взяла манкусы Короля Оффы. Он первым стал величать себя «королём всей земли англичан». По неизвестной историкам причине он отчеканил точную копию золотого динара арабского халифата. Возможно, счёл выгодным, чтобы его монеты походили на самую распространённую в Средиземноморье валюту. Надпись в центре монеты была заменена на «Offa Rex», но арабские буквы по краю чеканщики приняли за украшение и сохранили. В 787 году Оффа в знак почтения послал эти монеты в дар папе римскому, с которым был в хороших отношениях. Представьте, как был бы шокирован верховный понтифик, если бы узнал, что «узор» на полученной им от христианского короля монете провозглашает, хоть и с ошибками: «Нет Бога, кроме Аллаха, и Магомет пророк его»!

На картинке слева — косячный манкус, а справа — динар, с которого "списывали".

Часть II. Старый добрый замок. Глава 14. То самое место

Оставшиеся дни до Хогвартса пролетели незаметно и однообразно. Теодор Кнолли отдал мальчику все учебники, журналы и газеты, которые смог найти у себя, а потом и соседей попросил принести что-нибудь. Риз просыпался раньше всех и сразу садился за книги, он уже дважды прочитал все купленные им издания и учебники для первого курса, кроме «Истории магии» за авторством Батильды Бэгшот — к этому автору он навсегда потерял доверие и уважение. Потом просыпался Эван, и Риз тут же отправлял его в Макдональдс за Хеппи милом, а потом, за завтраком, наседал на него с вопросами по устройству современного мира. Блекторн с удовольствием делился опытом жизни в обоих мирах: волшебном и магловском. В полдень они все вместе обедали и Эван уходил помогать на кухню, а Залас садился за дальний столик — читать и размышлять, параллельно наблюдая за гостями паба. Мистер Кнолли вечно жаловался, будто посетителей мало, но это было не иначе как кокетство: его любовь к порядку, гостеприимство и простая, но вкусная кухня притягивали кучу людей, и не только с посёлка. Многие выбирались сюда семьей отметить праздники и просто пообедать, камином приходили волшебники в строгих мантиях и костюмах с просьбой завернуть несколько обедов с собой… Дверной колокольчик не переставал звякать, а камин вспыхивать, приветствуя гостей.

В один из дней прилетела большая сова с конвертом, адресованным Ризу Заласу. Он аккуратно забрал письмо:

— Почтеннейше прошу подождать, госпожа Сова, если Вас не затруднит.

Сова распушилась от такого обращения и важно прошлась по столу: все ли видели, как с ней обращаются?

В конверте оказался билет на Хогвартс-экспресс и письмо:

Уважаемый мистер Залас,

Мы с радостью поздравляем Вас с началом первого учебного года и поступлением в школу чародейства и волшебства «Хогвартс». Фонд одинаково горячо приветствует стремление юных магов к знаниям любыми путями — будь то мудрость, отвага, дружба или хитрость.

Сообщаем, что Вы имеете право на предоставление официального провожатого, который проследит за Вашим безопасным прибытием к поезду «Хогвартс-экспресс». Ожидаем Вашу сову с ответом.

С уважением, Мириам Скворц, старший заведующий канцелярией фонда «Котёл милосердия»

Риз на обороте пергамента написал ответ, что благодарен за заботу и в провожатом не нуждается, привязал конверт к совячьей лапке и почтительно склонил голову:

— В добрый час, вестница небесная. Да будут твои крылья сильны, а путь лёгок. Пусть не заденет тебя буря и стрела охотника, и да вернёшься ты в своё гнездо в целости и здравии.

Абсолютно счастливая сова громко ухнула.

— Не затруднит ли тебя, о, достойнешая, сделать небольшой крюк и доставить этот предмет в Хогвартс? Его нужно просто кинуть у стен замка.

Сова с подозрением взяла в лапу холщовый мешочек.

— Это очень важно для меня, и не знаю, кому ещё я мог бы довериться. Только такой мудрой и красивой посланнице, как ты. Ты ведь чувствуешь, что эта вещь не навредит никому? Зато поможет мне. Нижайше прошу, отнеси в Хогвартс.

Сова ещё пару секунд поколебалась. Потом в знак согласия потрепала мальчика клювом за волосы и улетела.

Риз с удовлетворением проводил её взглядом. Ещё одна задача решилась сама собой: даже если кто увидит, как эта птица кидает что-то на территорию замка, то не сможет связать этот факт с ним или Кнолли. Оставалось ждать результата.

31 августа Риз, как обычно, присел за дальний столик, окружил себя книгами и многочисленными блокнотами. Пометки выходили всё мрачнее: потомки оказались абсолютно беспомощными существами. Забери у них палочку — и они неотличимы от простых людей, вся живая и древняя магия просто забыта. В своё время он учил детей базовой триаде: Намерение — Направление — Резонанс. В этом была основа магии, а не в палочках. А что теперь?

Риз вывел в блокноте тонким острым почерком:

«Намерение — точный мыслеобраз результата. Не «хочу огня», а «вот здесь, на ладони вспыхнет крошечный язычок пламени, не обжигая кожи». Современные маги также используют этот элемент: например, чтобы приманивать предметы. Можно произнести «Акцио, красная чашка!», а можно и просто «Акцио!» и при этом представить красную чашку — и заклинание сработает как нужно. Или, например, заклинание Патронуса, коим гоняют неизвестных мне доселе зверей — Дементоров. Патронус не сработает, если не иметь намерения почувствовать себя также защищенно и приятно, как в самом счастливом моменте своей жизни.

Направление — управление потоками маны через дыхание, позы, жесты. Теперь работу тела заменил специфичный взмах палочкой. Каналы у магов, должно быть, усыхают — один маг двадцати трех лет, наученный мною простейшему сигилу Силы, смог произвести магический импульс только правой рукой, в которой прежде постоянно держал палочку. Когда магическое зрение моё достаточно разовьется, надобно рассмотреть магические каналы у взрослых магов.

Резонанс — согласование маны с природными потоками. Лечебную магию надобно творить днём, а некромантию — ночью. Также должен маг свою ману подстроить под материал. Чтобы формировать металл и камень, прежде надобно было использовать палочку с перьями птицы-гром, а для работы с водой — палочку с рогами водяного чёрта. Теперь же палочки сами подстраивают чары хоть под дерево, хоть под металл, а свет солнца маг с любыми способностями вызовет в любое время суток...»

Риз устало потер лицо ладонями и посадил на щеку кляксу. Тяжело ему давалось писать неутешительные выводы.

«И, наконец, самое важное: новое устройство палочки позволяет использовать силу в повседневных вещах настолько экономно, что маги почти забыли, что такое мана. В учебниках по заклинаниям лишь вскользь я нашел упоминание, что от сильных чар можно устать, и что помогает в восстановлении сон и сладкое, особенно шоколад…»

Риз угрюмо добавил себе в список дел: наказать Эвану купить этот загадочный шоколад. Если маги придумали хорошее средство, он обязательно воспользуется.

«Изменение, исчезновение и создание предметов выросло в особую ветвь магии: трансфигурацию. И смотрят на нее маги, как на вершину искусства, что не мудрено, ведь сути материалов они не понимают вовсе.

И в довершение — всё, чем пользовалось мое поколение волшебников и ведьм, а более всего личные открытия, что копил я и оттачивал в течение всей жизни моей: тёмные искусства, ритуалы, чары контроля воли чужой и эмоций — объявлено запретным!»

В конце Риз посадил кляксу и на пергамент. Он застонал и в который раз упал лбом на стол.

Темнело. В пабе уже собиралась шумная разномастная толпа, меньше заказывали еду, больше — спиртное. Ризу опять не разрешили выпить вина, и настроение его еще больше испортилось.

— Потомки, — пробормотал он, — вы всё испоганили. Превратились в изнеженных бездельников, неспособных ни на что без этой жалкой палочки…

— Опять грустишь? — около него появилась Мартиша — помощница Кнолли — с огромной пивной кружкой в руках.

— Я не грущу. Я размышляю. Оставь меня, иди в кухню, — буркнул он в стол.

Эта служанка его немного раздражала своей назойливым желанием подружиться, да еще и вела себя, как равная. Почему только мистер Кнолли не накажет её?

— А, понятно… Вот, пей молочко. — Мартиша гулко поставила кружку на стол. — Знаешь, первым делом тебя в школе научат делать вот так: Люмос! — она присела на корточки и продемонстрировала ему огонек на конце палочки. — Хочешь, я тебя научу? Будешь впечатлять девочек. Никто и не заметит, если ты моей палочкой поколдуешь, — подмигнула она.

Залас посмотрел на неё долгим взглядом, как на умалишённую, и поднял палец. На кончике вспыхнул маленький язычок пламени.

— Воооу, — протянула Мартиша. — Только не огонь, а свет нужен! Холодный свет.

— А зачем мне свет без огня?

— А затем, чтобы и тапочки под кроватью найти, и спальню не сжечь. Вот смотри еще раз. Нокс. Люмос!

Риз прищурился и включил магическое зрение. Тонюсенькая ниточка маны уходила от руки Мартиши прямо в палочку. «Значит, этот синий свет — это магическая сила в чистом виде… Любопытно!»

Он вытянул руки, сложил пальцы домиком и сосредоточился:

— Люмос!

Паб засветился изнутри, лучи холодного света разошлись во все стороны из окон, дверей и всех щелей здания.

— Нокс! Нокс скажи! — крикнула Мартиша, зажмурив глаза. Посетители ослеплённо заморгали и начали громко возмущаться.

— Ой, — сам испугался такому эффекту Залас и развеял чары. — Прошу прощения, добрые господа!

— А ну кыш, кыш, налетели! — крикнул Кнолли. Они вместе с Эваном выбежали из кухни, оба щурились и терли глаза. — Мальчик волнуется перед школой. Вы что, сами забыли, каково это? Я, помню, неделю не спал, когда брат сказал, что для поступления придётся сразиться с горным троллем!

Толпа засмеялась.

— А мне сказали, что директор по первому взгляду определяет, годен ли ты в чародеи. Неделю перед зеркалом репетировал серьёзное лицо! — ударился в воспоминания молодой парень у бара.

— А я очень боялся, что меня вообще не возьмут на обучение. Поймут, что я бесталанный и отправят назад в деревню. Поэтому я написал письмо самому Мерлину, мир его праху! — засмеялся пожилой волшебник. — Моя мама до-о-олго это письмо хранила, на праздниках родным показывала, так стыдно было…

Атмосфера снова стала тёплой и весёлой.

Риз внимательно слушал увлекательные и забавные рассказы. Он задумчиво сунул палец в кружку, достал молочную пенку и съел. Мартиша скривилась. «Что за ребёнок… Тыквенный сок не переносит, а эту пакость — за милую душу!» — подумала она и убежала на кухню.

Риз уловил её отвращение в свою сторону, но не подал виду. Не стоило тратить силы на такую мелочь, как прислуга. Он снова уткнулся в свои блокноты. Оставался главный вопрос: сработает ли проклятие, или всё-таки новое имя и новая жизнь защитят его? На днях, чтобы проверить свою теорию, он с чужой совой отправил в Хогвартс амулет-вуду из собственной кожи. Вторая половина амулета до сих пор осталась невредимой, значит, проклятие не сработало на присутствие его тела. Но это не значит, что он может успокоиться, ведь проклятия очень хитрая штука... Риз зажмурился, пытаясь вспомнить роковой момент. Годрик его тогда так распалил, что отшибло всякий разум, а нужно воспроизвести точно, какие слова были произнесены. Кажется, это звучало как: «Будь проклят я, Салазар Слизерин, если в этой жизни по собственной воле вернусь в Хогвартс!»

Опустив палец в кружку, Залас вскипятил молоко, тут же остудил и с удовольствием съел еще одну тёплую пенку. М-да… Всё учёл, просто гений! Имя своё назвал чётко, и место тоже… Значит, условия проклятия таковы:

А) Салазар Слизерин (но он ведь больше не Слизерин, он отказался от этого имени?);

В) в этой жизни (но он переродился, это новая жизнь, вторая?);

С) по собственной воле вернется (но его, можно сказать, обязывают вернуться и учиться, потому что все несовершеннолетние волшебники обязаны обучаться по закону Министерства?);

D) в Хогвартс (а вот тут — загвоздка… Что он имел в виду? Хогвартс-замок, или земли прилегающие тоже считаются? Например, Безымянный лес рядом, или близлежащие деревни? А если он, допустим, будет днём сидеть на уроках, а ночью убегать из замка — тогда не будет считаться, что он вернулся окончательно?)

Риз вздохнул, собрал блокноты, допил залпом молоко и пошёл в свою комнату. Все-таки для беспощадной древней магии все эти оправдания — просто пшик. Хорошо, что слуга уже приобрёл амулеты от разнообразных сглазов, даже от утопления и обморожения. Но всего не учтёшь. Кто знает, может, у него отрастёт пёсья голова, как у диковинного народца за морями? И что же ему теперь, искать артефакт от отрастания собачьей головы?

В комнате было свежо и прибрано. Риз облокотился на безукоризненно чистый подоконник, наблюдая, как Эван выскочил через заднюю дверь во двор, а за ним — Мартиша. Девица без зазрения совести пыталась пощупать у Эвана пресс, но тот ловко и с достоинством её руки отбивал. Риз усмехнулся уголком губ, и хотел было крикнуть что-нибудь, подначивая молодёжь, но тут в комнату вошёл Теодор Кнолли.

— Мальчик мой, ложись спать. Всех книг перед учёбой не прочитаешь, — мягко произнёс он.

Риз перевёл взгляд на холмы вдали: их зелень и мягкость успокаивала. Внизу возмущался Эван и хохотала Мартиша: ей-таки удалось стащить с парня футболку.

— Я понимаю, ты волнуешься. Ты привык творить магию так, как сам придумал, и не хочешь расставаться с этим. Но без палочки много не наколдуешь, и в школе тебя научат всему.

Залас не обернулся. Какой смысл разговаривать, если не можешь сказать правду?

— Я принёс тебе чемодан и еще кое-что.

Риз нехотя отошёл от окна.

— Не надо, сэр, — вздохнул он. — Чемодан у меня есть.

— Тот, сиротский? Выкини этот ужас. Смотри, какой: с ним я сам впервые поехал в школу. Сейчас, только инициалы заменим…

Кнолли прикоснулся палочкой к чемодану и буквы «Т. Л.» заменились на «Р. З.»

— Давай вместе соберём вещи, молодой господин.

Риз меланхолично достал из шкафа свёртки с новыми мантиями. Кнолли помог уложить одежду, аккуратно разместил учебники, чистые тетради, в специальное отделение положил котёл и зельеварческие принадлежности. Риз безучастно всё подавал ему, не возражая.

— Пока тебе хватит того, что с Эваном купили, а на следующий год купим новое. Думаю, ты из всего вырастешь, — приговаривал Кнолли.

Риз кивнул.

— Рубашки у тебя хорошие, но под запонки, — заметил опекун. — А запонки покупали?

Риз покачал головой. Запонки? Это слово еще не встречалось ему...

— Ну вот, хорошо, что я пришёл помогать! Давай посмотрим, чего тебе еще не хватает.

В чемодан отправились несколько пар запонок, шёлковые галстуки, перчатки, нож для конвертов, застежка для плаща, несколько красивых перьев и резной футляр для чернил.

— Дети жестоки, мой маленький. Они будут смотреть, как ты одет, как держишься, что говоришь, и даже что предпочитаешь есть. Пускай эти маленькие детали тебя представляют без слов.

Залас почтенно склонился, благодаря опекуна.

— Я бы хотел тебе еще вот что отдать, — Кнолли достал из кармана наручные часы, — но тебе еще подрасти нужно до них, запястье слишком тонкое.

— Хронометр? У меня есть такой, — Риз покопался в сумке и достал карманные часы на цепочке. — Только времени не было разобраться, как им пользоваться. В школе научусь, — он спрятал их обратно.

Теодор улыбнулся, хотел спросить что-то еще, но мальчик уже опять отвернулся к окну и погрузился в свои мысли. Кнолли вздохнул и с улыбкой подумал, что привязался к мальчику за эти несколько дней. Всё завертелось слишком быстро, но ничего не поделаешь. Что-то отзывалось внутри, будто он видел себя самого: маленького, потерянного, выросшего без материнского тепла и отцовской поддержки, но упрямо стоящего на ногах. Хотелось стать тем взрослым, которого сам он был лишён: надёжным, спокойным, готовым защитить, не задавая лишних глупых вопросов.

«Если я могу дать ему хоть малую часть того, чего сам не получил, значит, всё было не зря!» — подумал опекун, укладывая в чемодан белые носовые платки.

— Сэр, — внезапно прервал его размышления голос мальчика. — Прошу, дайте мне сонного зелья, иначе я сегодня не засну. И еще, Вы знаете, что такое шоколад? Я читал про него сегодня, думаю, он мне нужен.

Кнолли почувствовал комок в горле.

— Мой мальчик, я дам тебе денег, и завтра в поезде ты сможешь купить любой шоколад, какой только захочешь.

Риз довольно кивнул: отлично придумано, дать возможность запастись юным магам полезной едой в дороге.

***

Риз спокойно спал всю ночь благодаря сонному зелью. Впервые он проснулся позже всех в доме: солнце давно встало, за окном громко пели птицы, а Эван уже убрал свою лежанку у двери и, прыгая на одной ноге, надевал свои любимые штаны.

— Да сними ты это рваньё, — возмущённо выдохнул Риз, — сколько раз говорить, по хозяйству в таком можно управляться, но не в люди ехать!

— Сами Вы рваньё, сэр! Это «Левайс»! Фирма́! Стоили мне ползарплаты! — оскорбился Эван.

— Хочешь господина своего опозорить в первый день в Хогвартсе?!

— А кто Вам сказал, что я еду с Вами в Хогвартс?

— А кто тебе дал право не ехать? Я сам буду стирать и убирать, еду готовить? Снимай сейчас же эту тряпку половую!

— Не сниму!

— Сейчас на тебе её подожгу!

Услышав крики, кряхтя, прибежал Кнолли:

— Маленький господин Залас, успокойтесь! Слуга в школе не нужен, там есть свои слуги… Мистер Блекторн, как ни стыдно, взрослый человек, а с ребёнком ругаешься всерьёз! Накинешь мантию на свою одежду, и пойдёшь.

— Да я бы вообще не хотел никуда идти, — проворчал Эван, доставая новую мантию из шкафа. — Ещё узнает кто, начнёт выспрашивать, почему Хогвартс бросил…

— Ну и скажешь, что доучился в другой школе, скажем, в Ильвермони. Ты как раз похож на человека, который вырос в Америке, — пожал плечами Кнолли.

Блекторн обернулся к зеркалу, взъерошил волосы и гордо выпятил грудь, пробуя себя в роли иностранца. Риз незаметно применил Очищение на слугу и на себя. Кнолли пробормотал: «Мальчишки…» — и спустился обратно на кухню.

— Сегодня Вы впервые идёте на вокзал, сэр, — начал Эван, — мне страшно, что что-то подобное произойдёт, как у Оливандера. Там будет много народа, громкие звуки, маглы, дети, кони, люди, картонки и маленькие собачонки…

— Знаю. Читал в «Истории Хогвартса», — хмуро ответил Риз. — Понял я тебя. Но, стыдно признаваться, инстинкты мои часто быстрее осознанной мысли.

— Мы пойдём все вместе, с мистером Кнолли и Мартишей. Три взрослых мага за спиной — так спокойнее будет?

Риз пожал плечом, но возражать не стал.

Обитатели паба неспешно позавтрали, рассказывая Ризу, как обычно проходит поездка до Хогвартса. Эван после каждой реплики вставлял «Там очень безопасно», «Там вообще ничего Вам не грозит!», пока Риз не пнул его под столом.

Паб закрыли и повесили табличку «УЧЁТ». Кнолли взял за руку Заласа, а Мартиша — Блекторна, и они все вместе трансгрессировали в укромный переулок у вокзала Кингс-Кросс.

Риз стоял у подножия широких ступеней, приходя в себя после перемещения. Он не мог оторвать взгляда от стеклянного свода, натянутого на железные рёбра — он казался невесомым. Так в его время не строили. Внутри вокзала всё суетилось, гудело, звенело, скрипело, играла разная музыка, толпа текла нескончаемой бурной рекой — кто-то тащил сундук на колёсиках, кто-то нёс на руках ребёнка, кто-то спешил с газетой и напитком в чашке с крышечкой.

Блестящие чёрные громады поездов стояли у платформ, их пронзительный свист резал воздух, словно боевой рог перед сражением. По описанию в книгах Риз решил, что вокзал будет похож на порт. Но сейчас ему показалось, что он стоит на сборе ополчения. В его веке мужчины уходили на войну точно так же: толпой, с провожатыми, под шум и крики. Вон даже ходит несколько людей в одинаковой одежде, покрикивают, распоряжаются, будто надсмотрщики.

Кнолли потянул Риза за руку к небольшой колонне, и все они прошли сквозь — прямо на платформу 9¾. Волшебная сторона мало чем отличалась от магловской, только поезд другой формы, детей намного больше, и почти все люди были одеты в мантии. Дети помладше суетились, обнимали родителей, а юноши и девушки постарше кучковались, соскучившись за лето друг по другу. Совы в клетках взволнованно ухали, мяукали кошки, мимо прошёл мальчик с меланхоличной огромной жабой на руках. Чужие эмоции единой волной навалились на Риза: это было радостное предвкушение, почти праздничное. Даже разлука не могла омрачить семьям этот момент.

Риз вспомнил, как в его веке люди собирались в путешествие: это всегда было настолько же волнительно, насколько страшно: вдруг на караван нападут разбойники? Или дракон? А если в дороге скосит болезнь? Здесь же никто не боялся, все были уверены, что доберутся до школы целыми и невредимыми.

Мистер Кнолли без конца махал и улыбался старым знакомым. Мартиша деликатно придвинулась поближе к Эвану, он тут же ловко прикрылся Ризом:

— Мистер Кнолли, я посажу молодого господина в поезд, подайте, пожалуйста, чемодан.

— Выбери ему купе с ребятами поспокойнее и поприличнее, — шепнул Теодор.

Эван затащил поклажу в вагон. Риз зашёл за ним, любопытно поглядывая в каждое купе. Наконец, слуга вошёл в одно из них, где уже сидели трое мальчиков. Бегло осмотрев их одежду и лица, он решил, что они подходят под характеристику «спокойные и приличные», и затолкал чемодан на багажную полку.

— Ну вот и всё, сэр, счастливого пути! Мы подождём на перроне, пока Вы не отправитесь.

Собираясь выйти, Блекторн бодро двинулся к двери — и лбом врезался в притолоку, грязно выругавшись. Он тут же зажал рот ладонью, покраснел до ушей и, отвесив неловкий поклон, поспешил ретироваться. Двое мальчиков загоготали, а третий усмехнулся и прокомментировал:

— Ну вот, новое слово в копилку. Всё-таки сильно он ушибся!

— Да слуги дня не могут прожить, чтобы не пораниться. Но я давно заметил, что на них любая болячка заживает быстро, точно на диком звере, — ласково ответил Риз. Его позабавила смесь разнообразных эмоций, которую оставил после себя Эван.

— Вот как? — презрительная усмешка на лице мальчика угасла, он оценивающе оглядел одежду Риза. — А это кто, на перроне? Твои родители?

— Служанка и опекун.

— Опекун? Вон тот пожилой мужчина? Он тебя вырастил?

Риз на секунду задумался. Человек, который его вырастил, носил титул «элдормен», что значило «старший мужчина», «вождь». Ни лордов, ни герцогов в привычном смысле ещё не существовало… Наверное, слово «лорд» будет более понятным для этого мальчика, воспитанного в традициях волшебного мира.

— Нет, воспитывался я в семье одного лорда. Он заботился обо мне, пока его не скосила смерть.

— Ого, — протянул мальчик. — А этот лорд был из наших или нет?

— Что имеешь в виду?

— Волшебником был?

— Он с его женой, почтенной леди, были невероятно сильными магами. Я обязан им всем, что имею и знаю.

— Здорово, — мальчик продолжал скучающе растягивать слова, но было видно, как он заинтересован. — Если честно, я не понимаю, почему в школу принимают не только таких, как мы, но и детей маглов. Они ведь другие. Они по-другому росли и ничего о нас не знают. Представь, некоторые даже никогда не слышали о Хогвартсе до того дня, как получили письмо. Мы ведь совсем на разных уровнях!

— Я искренне удивлён современным порядкам, — прищурился Риз.

— Приятно познакомиться с умным человеком. Я — Малфой, — произнёс мальчик свою фамилию с нескрываемым удовольствием. — Драко Малфой. А эти двое — Крэбб и Гойл.

— Малфой?

Риз на секунду задумался. Он никогда не слышал этой фамилии прежде... Но, судя по всему, мальчик очень гордится своим происхождением. Так что Риз решил поддержать разговор:

— Я несказанно рад, что у семьи Малфоев такой чудесный потомок, Драко. А твоя мать, как её фамилия в девичестве?

Блондин гордо приподнял подбородок:

— Она из рода Блэк. Посмотри в окно, увидишь её — разговаривает с той дамой в чёрной шляпе.

Блэки? Надо же, знакомый род! Залас обернулся, посмотрел на двоих беседующих волшебниц и с жаром произнёс:

— Знал бы ты, Драко, как порадовал меня сейчас. Очень близко знаю Блэков, талантливейшая семья. Что ни отпрыск, то могучий волшебник! Расскажи же мне, на какой факультет ты хочешь поступить?

— Я уверен, что буду в Слизерине, вся моя семья там была. Вот если определят в Хаффлпафф, тогда я сразу уйду из школы, а ты?

— Не буду таким категоричным. Я слышал, Хаффлпаффцы живут рядом с кухней? Существенный плюс… хотя и единственный...

Драко хмыкнул. Крэбб с Гойлом снова захохотали, а Риз тем временем оценивал их: взял бы он их себе на попечение? Хорошие мальчишки. Вполне возможно…

Дали свисток, двери вагонов закрылись и ученики в коридорах поспешили рассаживаться.

— Смотрите, наш малыш уже завёл друзей! — умилилась Мартиша, глядя, как мальчики машут в окне. — Хоть бы попали на один факультет, их дружба должна закрепиться!

Эван растерянно проводил взглядом удаляющийся поезд и проговорил:

— А у вас не сложилось впечатление, что мальчик прощается?

Мартиша и Теодор непонимающе уставились на него.

— Да нет, я имею в виду, насовсем? Как будто навсегда?

— Мне он пожелал найти доброго мужа и нарожать много отпрысков, — хохотнула Мартиша.

— Меня поблагодарил за кров и доброту, всё как обычно, — задумался Кнолли.

Блекторн поёжился. У него было очень дурное предчувствие. Последний раз так же кошки скребли на душе перед тем, как умерла бабуленька.

***

— Расскажи, каково это — жить в доме у лорда? — попросил Драко.

— На самом деле, это был замок, а не дом. Нравились подземелья с ритуальными комнатами и алхимической лабораторией, но больше всего, пожалуй, полюбилась конюшня. Мне рано подарили пони и я проводил с ним всё свободное время.

— У меня тоже был пони в детстве, — отозвался Крэбб.

— И у меня, — сказал Гойл.

— У кого его не было, — скучающе произнёс Драко. — Мой отец держит гиппогрифов, я в детстве часто летал на них, но метла всё-таки удобнее. Жалко, что первокурсникам не разрешают иметь собственные мётлы.

Риз пытался разглядеть, не обманывает ли мальчик. Летать на гиппогрифе, ничего себе! Но тот был обвешан какими-то амулетами, скрывающими его магическую силу, мысли и эмоции. Залас поделился своими воспоминаниями:

— Там, откуда я, гиппогрифы — дикие звери. На них охотились толпой, а после пировали, приготовив мясо на углях.

Малфой вздрогнул, а Крэбб с Гойлом переглянулись: им очень понравилась идея охотиться на гиппогрифа и после самим его приготовить.

За беседой время пролетело незаметно. Драко показался Ризу типичным хвастливым сыном богатого влиятельного человека. Он со скучающим видом рассказывал, как у них в имении недавно гостил сам Министр магии, как вдруг в купе заглянула полненькая ведьма с большой тележкой:

— Сладости, милые, не желаете?

Крэбб тут же подскочил:

— Мне четыре тыквенных пирожка, семь шоколадных лягушек, четыре сдобных котелка и лакричную палочку.

— Мне то же, что и ему, но без лакричной палочки, — крикнул Гойл. — и пару пачек Друбблса.

— Крэбб, возьми мне зефир в мятной глазури и котелок с джемом, — не поворачиваясь в сторону двери, произнёс Драко. — Папа недавно купил фабрику в Бельгии, меня уже тошнит от шоколада.

— Как от шоколада может тошнить, — возмутился Крэбб, уже зажевав пирожок, но настаивать не стал.

— А Вы, молодой человек? — ведьма обратилась к Заласу.

— Мне всего того же, что и им, в тройном размере, и побольше шоколада, — протянул деньги Риз. Крэбб с Гойлом одобрительно посмотрели на него и помогли завернуть кучу сладостей в пергамент.

— Драко, могу я купить у тебя немного шоколада с вашей фабрики?

— Ты сейчас нанёс мне серьёзное оскорбление, — вздёрнул нос Драко. — Я напишу отцу, и он пришлёт в подарок целый ящик всех сортов!

— Благодарю, — улыбнулся Риз. — Не забуду доброту Малфоев.

Он вскрыл обёртку шоколадной лягушки, та резво сиганула из коробки.

— Лови, лови! — Крэбб с Гойлом уже бросились на помощь, но Риз резко выхватил кинжал и пригвоздил лягушку к столу. Парни сначала впали в ступор, а потом разразились восхищенными возгласами. Малфой ошарашенно смотрел, как Риз ест затихшую лягушку прямо с ножа.

— Кто на вкладыше? — поинтересовался Гойл. — Ты собираешь их?

— Я собираю фигурки из Хеппи-Мила, если хотите, потом покажу. Изящные работы! — Риз вытащил картонный вкладыш и с удивлением посмотрел в собственное гиперболизированно нахмуренное лицо.

«Салазар Слизерин — гласила надпись. — Один из четырёх основателей Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Увлекался Тёмной магией и был известен как беспринципный борец за чистоту крови Волшебного Сообщества. В его честь назван один из факультетов Школы. Символ Слизерина — серебряная змея на зелёном фоне, потому что он умел разговаривать на языке змей — парселтанге».

У Риза перехватило дыхание. Ну и рожа. Ещё и нос крючком пририсовали, и бородавку. Вот таким его показывают юным магам. Злым, чёрным, ратующим за геноцид не-волшебников. Духи всемогущие, смеяться или плакать...

— Кто это? — спросил Гойл, тыкнув пальцем в карточку и оставив на ней шоколадный отпечаток. — У меня еще такого нет.

— Постеснялся бы показывать свою тупость, — скривился Малфой. — Слизерин — великий волшебник, хотя многие завистники про него всякое говорят. Он очень крутой!

— Что он сделал великого, что ты им так восхищаешься? — тихо спросил Риз.

— А я тебе скажу, — перешёл на шёпот Драко. — Он был действительно мастером Тёмных искусств. Его сглазы и проклятия невозможно было снять, и он обучил и воспитал кучу сильных волшебников. А ещё создал «Круциатус», а это было любимым заклинанием Сам-Знаешь-Кого!

— Оно же теперь непростительное, — вскинул бровь Риз.

— А то, что Сам-Знаешь-Кто использовал и другие заклинания из непростительной триады, ничего? — хмыкнул Малфой. Крэбб и Гойл уже ожесточённо спорили, кто съел больше тыквенных пирожков за раз и не обращали внимания на какие-то заумные разговоры.

— Я бы хотел почитать про Сам-Знаешь-Кого, только не сочинения от Батильды Бэгшот.

— Заинтересовался? Я что-нибудь дам тебе, у нас в библиотеке наверняка есть, — задумался Малфой.

— Ты очень добр, Драко, но я и так тебе уже должен.

— Пустяки, — махнул рукой мальчик. — Напишу отцу.

Кто-то постучал. В купе заглянул круглолицый мальчик с блестящими от ещё не пролитых слёз глазами. Глянув хмуро на четверых парней, окружённых сладостями и бумажками от них, он резко захлопнул дверь.

— Лонгботом, — презрительно выдохнула троица одновременно.

— Не дружите с ним? — вскинул взгляд Риз.

— Да пошёл он, — погрозил кулаком в дверь Крэбб, роняя крошки от сдобного котелка. — Ведёт себя, как девчонка, а по натуре — сквиб! И смотрит постоянно на меня как на грязь под ногтями!

— И на меня, — прорычал Гойл.

— На кого из нас он так не смотрит, — устало потёр глаза Малфой. — Надо бы применить на нём тот сглаз, о котором мы читали вчера. Ну, с жуками-вонючками.

Риз уже хотел расспросить побольше о Сам-Знаешь-Ком, и не родственник ли он Тому-Кого-Нельзя-Называть, но в дверь снова постучали и на пороге опять появился Лонгботом. На этот раз он прятался за спину… Гермионы Грейнджер.

— Гермиона! Душенька! — обрадовался Риз и поднялся ей навстречу. — Ты здесь, но как?

— ТЫ! — попятилась она, врезавшись в Невилла.

— Вы… знакомы? — растерялся Невилл.

— Ещё как! — резко сказала Гермиона. — Усыпил моих родителей, внушил им какую-то чепуху, а потом и меня тоже! Хорошо хоть моя память сохранилась!

Крэбб и Гойл открыли рты. Малфой приподнял брови, с интересом переводя взгляд то на Гермиону, то на Риза:

— Усыпил целую семью и внушил им всякое? Правда? — радостно переспросил он.

Гермиона злобно глянула на Драко, а Риз кивнул и сел обратно.

— Да. Это правда. Но я не причинил им вреда…

— Ты использовал заклинание на беззащитных маглах! Это запрещено, это тёмная магия! Мы ведь к тебе по-доброму, мы думали, ты потерялся!

Гермиона шагнула ближе. Троица брезгливо отодвинулась: её родители — маглы!

— Вы хотели запереть меня, посчитав умалишённым, — ровно произнёс Риз, — я выбрал меньшее зло, чтобы не навлечь большее.

— Очень удобное оправдание, — отрезала девочка. — Ты же даже не попытался объясниться, просто отключил нас всех, как будто мы для тебя ничто! Мебель!

— Если бы ты сразу рассказала мне, что ты — ведьма, мы бы избежали недопонимания. — Риз сконфуженно рассматривал девочку: её магическое ядро оказалось таким крошечным, что он в прошлый раз не заметил его за сиянием артефакта на её груди. Не из-за того ли камушка он не понял, что она лжёт ему?..

— Ах вот как! То есть, если бы я призналась, что я — волшебница, ты бы обошелся с нами по-другому? И ты думаешь, я теперь поверю, будто ты «не хотел зла» никчёмным глупым маглам? — с вызовом спросила она. — А если бы нас в лесу звери ночью разорвали, пока мы спали этим мёртвым сном?

Риз чуть наклонил голову, посмотрев на неё долгим, спокойным взглядом.

— За кого ты меня принимаешь, голубушка? Я оставался рядом и защитил ваш покой. И я действительно благодарен тебе за приют и заботу, Гермиона. Я заплатил золотом с лихвой. Вы с родителями ведь поняли, что это были деньги? Маглы пользуются такими, я знаю. Не хотел я обидеть, просто ещё плохо свою магию контролирую. Верить — или не верить, решать тебе.

Малфой прыснул;

— А мне он сразу понравился! Настоящий слизеринец!

Гермиона резко повернулась к нему:

— Ты хоть понимаешь, что сидишь рядом с человеком, который использует тёмные заклятия?!

— И что? — с ленцой протянул Драко. — Эффектно. Уместно. И, как я понял, очень умело, если у вас мозги после этого воздействия не поплыли.

Риз молчал. Он побледнел: отвык от того, насколько сильными бывают детские эмоции, вскипевший гнев Гермионы мгновенно выбил его из колеи. И он действительно не понимал, что сделал не так.

— Я буду следить за тобой, — твёрдо сказала Гермиона. — И по прибытии в школу немедленно расскажу профессорам, что ты сделал. Ставлю что угодно, после того, как все узнают, что ты сделал, ты тут же вылетишь из школы!

— Конечно, — тихо ответил Залас. — Пусть будет по-твоему.

Она фыркнула, развернулась и вышла, таща Невилла за собой.

Купе ещё несколько секунд оставалось в напряжённой тишине, пока Малфой не ухмыльнулся:

— Ну что, теперь у тебя есть личный враг, Залас. Это было бы почётно, не будь она грязнокровкой. Ты точно попадёшь с нами на Слизерин! Гойл, быстро, достань фляжку из чемодана, у меня во рту пересохло от сладостей. Риз, угощайся, любишь чай с молоком?

Риз растерянно кивнул и взял протянутый стакан. «И почему Малфою разрешили взять с собою слуг, а мне Эвана нельзя? — подумал он. — Неужели по возрасту не подходит?»

— Точно, я попрошу отца прислать первое издание книги «Развитие и упадок темных искусств», там очень хорошо изложено всё о Том-Кого-Нельзя-Называть! — немного погодя сказал Драко. — Кстати, я совсем забыл, в поезде же едет «тот самый Гарри Поттер»! Залас, пойдешь с нами смотреть на Того-Самого-Гарри-Поттера?

— Нет-нет, сходите без меня, — ответил Риз. Ландшафт за окном сменился на высокие горы и чащобу. Они уже подъезжают, а это значит, что ему пора готовиться.

Как только дверь захлопнулась, Риз быстро переоделся в форму и затолкал свои запасы сладостей в сумку. Подумал и сунул в рот ещё одну шоколадную лягушку. Подпитал маной все самодельные обереги, включая фенечку из собственной кожи, проверил купленные амулеты, заранее вшитые в подкладку мантии. Всё на месте, всё готово. И он готов.

«Мать моя, древняя земля. Даруй спасение и силу мне, верному твоему слуге. — молился Риз про себя. — Сохрани мне жизнь мою недостойную…»

— Хорошо, что не пошёл! Поттер оказался редкостным говнюком, он ещё и с предателем крови спелся! — сказал Драко, входя в купе. — Риз? Риз, ты в порядке? Ты как-то посерел… А это еще что? — мальчик удивлённо вытаращился на затейливую фенечку.

— Волнуюсь… А это амулет. Ты понимаешь, на всякий случай.

— А-а-а-а, умно, — протянул Драко.

«Мы подъезжаем к Хогвартсу через пять минут, — разнесся по вагонам громкий голос машиниста. — Пожалуйста, оставьте ваш багаж в поезде, его доставят в школу отдельно».

Троица заторопилась, переодеваясь в школьную форму.

В коридоре действительно уже толкались и суетились дети, поезд всё замедлял ход и, наконец, остановился.

— Можете не ждать меня, идите, — пробормотал Риз.

— Ну уж нет. Мы подождём, когда все выйдут. Не хочу в толпу, — расслабленно откинулся на спинку сидения Драко и закинул ногу на ногу.

Мальчики вчетвером вышли последними, Малфой всё поглядывал на притихшего и осунувшегося Заласа, хотя и сам чувствовал тревогу: вдруг всё-таки не попадёт на Слизерин?..

На улице было темно и холодно, все ёжились. Старшекурсники, не прерывая разговоров, уже двинулись к каретам, а малыши растеряно озирались по сторонам.

— Первокурсники! Первокурсники, все сюда! Эй, Гарри, у тебя все в порядке? — раздалось с дальнего конца перрона, и Малфой поморщился при упоминании Поттера. Гойл сердито посасывал ушенный крысой палец. Знакомство с Поттером вышло донельзя неприятным.

— Так, все собрались? Тогда за мной! И под ноги смотрите! Первокурсники, все за мной!

Хагрид освещал путь только себе, а первокурсники спотыкались и оскальзывались в полной темноте. Риз сердито подумал, что если бы не предстоящее испытание, он бы давно осветил путь ребятишкам, да и всех обогрел. Самого его из-за нервозности бросало периодически в жар.

— Еще несколько секунд, и вы увидите Хогвартс! — крикнул Хагрид, не оборачиваясь. Риз вздрогнул. — Так, осторожно! Все сюда!

Первокурсники восхищенно ахнули. Риз всё еще смотрел под ноги, собираясь с силами. Сердце бешено колотилось в груди, в ушах стоял шум… Он медленно поднял взгляд.

Хогвартс величественно возвышался на противоположном берегу озера. Даже в темноте, на фоне звездного неба, он выглядел величественным, гигантским и неприступным, его многочисленные башни уходили в небо, как и прежде — будто и не было всех этих лет.

«Вот это место, которое я видела во сне!» — раздался у него в голове голос Ровены.

***

Салазар с Годрком осторожно заглянули в кабинет и встретились с недовольным взглядом Хельги. Юноши суетливо потолкались у входа, друг за другом проскользнули внутрь и затворили дверь.

— Вижу я озеро… — монотонно произнесла Ровена. Она говорила так, будто была в глубоком трансе, еле ворочая языком.

— Отлично, что еще? — мягко тормошила её Хельга.

— Много травы, много воды…

— Чего это они делают? — прошептал Годрик.

Хельга шикнула, не поворачивая головы.

Гриффиндор тетрально воздел руки к небу, показывая, как ему тяжело уживаться с этими леди. Он вопросительно поднял бровь, глядя на Салазара. Тот в ответ пожал плечами и изобразил руками длинную цепочку: женщина, дитя, ещё дитя, потом ещё много детей, счастье, радость… На суженого гадают, видимо!

Годрик широко раскрыл глаза, закивал. Потом показал руками венок на голове и обнял воображаемую невесту, притворно вытер слёзы счастья. Он будет рад, если подруга выйдет замуж!

Мужчины тихонько уселись на подоконник и уставились на подруг. Они не часто становились свидетелями чисто женских, ведьминских, обрядов, и им обоим было очень интересно.

— Меня ведёт кабан через лес…. — снова монотонно заговорила Ровена.

Хельга торопливо вывела на пергаменте: «Озеро, трава, вода, лес + кабаны».

Годрик очень переживал, наблюдая за действом. Он взволнованно обернулся к Салазару и одними губами проговорил: «Кабан — это суженый!»

— Вижу два холма, а внизу узкая долина, полная влаги… И крепкая, нерушимая скала… Бьёт источник из вершины…

Салазар смутился: похабщина какая-то. Он отмахнулся от гримасничающего Годрика: погоди-ка, дай дослушать, тут что-то не чисто!

Ровена постепенно приходила в себя, но сидела всё еще в кресле, нахмурившись, пытаясь уловить сон:

— Ещё болото видела, топкое место… И магии там много, очень много, даже мертвые души стягиваются туда, чувствуя источник.

Теперь Салазар сообразил. Он спросил осторожно:

— Так вы место силы решили таким ритуалом решили найти?

— Нет, погоди, это не интересно! — возмутился Годрик. — Можно поподробнее про два холма? И влажную долину?

— Хватит! — Хельга кинула перо на стол, устланный картами и свитками. — Вы всё испортили, сидели тут, руками махали, рожи строили! Ровену разбудили. Шуты!

— Так я ведь давно сказал вам, где нужно строить, — нахмурился Слизерин.

Хельга возмущённо уперла руки в боки:

— Мы не можем начать возводить замок где попало! Мы должны найти это место, которое Ровена описала.

— Ха-ха! Дамы, но «трава, вода, кабаны, горы» — это вообще любая земля, куда ни ткни пальцем! — Годрик подошёл к столу, зашуршал, доставая нужную карту. — Я же рассказывал о чудесном месте рядом с моим родовым поместьем…

— Чудесное — это хорошо, но нужно найти настоящий узел природной магии. Мы же все хотим, чтобы стены простояли долго? Как, по-твоему, мы должны место силы искать, если не через мир сновидений? Или ты магические потоки видеть научился, друг мой Годрик?

— Тьфу на тебя, — Гриффиндор сделал охранительный знак рукой. Я ведь жив ещё, как я их видеть могу?

— Я могу, — спокойно ответил Салазар.

Повисла тишина. Хельга, Годрик и даже Ровена, ещё в полутрансе, одновременно вскинулись и сложили охранительные знаки.

— И… давно? — икнув, спросила Хельга. -- Салазар, это дурной знак, надо срочно узнавать, почему так!

Слизерин пожал плечами:

— Уродился я таким. А с годами всё лучше вижу.

Ровена медленно подняла голову:

— Это невозможно… Такое можно видеть разве что во сне, или на самой границе жизни и смерти.

— Или уже после неё, — мрачно добавил Годрик.

Все трое уставились на Салазара, как на человека, который только что признался, что съел собственного младенца живьём.

— Ну что ж, — нарушил тишину Годрик, почесав бороду. — Нехороший это дар, противоестественный. Не обессудь, друг мой, нам придётся тебя убить, а кости сжечь.

Он сказал это с совершенно серьёзным видом, и только когда Хельга ошарашенно попятилась, закрывая собой Слизерина, расплылся в широкой ухмылке.

— Да шучу я, шучу! Ты только не говори никому больше об этом.

— Я и не говорю, — пробормотал Салазар.

Путь до места, указанного Слизерином, занял чуть больше недели. Они оставили слуг далеко позади, и выехали на берег большого озера вчетвером. Перед ними открылся величественный вид: озеро отражало заходящее солнце, окрашивая в розовый свет высокую неприступную скалу.

— Вот это место, которое я видела во сне! — крикнула Ровена.

— Эй, это ведь то самое чудесное место, о котором я говорил! — крикнул Годрик одновременно с ней.

— Ура, друзья, мы нашли! Ура! — захлопала в ладоши Хельга.

***

Риз очнулся от оцепенения, только когда Хагрид начал кричать, чтобы дети рассаживались в лодочки, не больше четырёх человек в одну. Он хотел занять лодку один, но их количество точно совпадало с количеством студентов, пришлось сесть с Малфоем, Крэббом и Гойлом. Лодка качнулась и тихо отплыла от берега, повинуясь своему простому заклинанию. Вода казалась густой, вязкой, будто сама тьма сгустилась под ними. Риз размышлял: если проклятие не настигло в Хогсмите, значит, ему стоит опасаться входа в замок. Если и там всё будет хорошо — можно больше не бояться. Они неспешно и в тишине проплыли уже половину пути, и тут Риз почувствовал, как в воздухе что-то изменилось.

Небо над замком разорвалось: разноцветное пламя рванулось вниз, сплелось в небесный танец, будто живое северное сияние.

— Смотрите! — крикнул Малфой, тыкая пальцем. Крэбб и Гойл замерли с открытыми ртами. Все лодки загудели, дети тянули руки к небу, смеялись, кричали.

Огромный змей зеленого цвета поднялся над башнями и, изгибаясь кольцами, пронёсся над озером, заставив всех ахнуть. Вслед за ним над замком зажглись символы — орёл, барсук, лев. Змей, сделав кульбит, вплёлся в их общий круг. Грянула музыка — невидимый хор стройно и величаво пел гимн Хогвартса тысячью голосов: замок приветствовал после долгой разлуки одного из своих дорогих создателей.

И почти одновременно с фейерверками взорвались все амулеты Риза, разлетелись на кусочки и рассыпались в прах. Фенечка из кожи коротко вспыхнула и не оставила после себя даже пепла и дыма. Он не слышал ангельского хора, потому что в его голове оглушительно зазвучал собственный голос:

— БУДЬ ПРОКЛЯТ Я, САЛАЗАР СЛИЗЕРИН, ЕСЛИ В ЭТОЙ ЖИЗНИ ПО СОБСТВЕННОЙ ВОЛЕ ВЕРНУСЬ В ХОГВАРТС! БУДЬ Я ПРОКЛЯТ! ПРОКЛЯТ!

Глава 15. Лучше бы умер

Риз закричал сквозь стиснутые зубы. Кажется, его собственная кровь превратилась в пламя, он горел изнутри. Тело плохо слушалось — ощущения были именно такие, как если бы на него наложили «Круциатус». Его сдавленных криков никто не услышал за фанфарами и гимном, и лодки неумолимо плыли дальше, прямо к берегу.

— Пригнитесь! — зычно крикнул Хагрид, махая фонарём, когда они подплыли к утесу, Все дети обратили на лесничего внимание и согнулись, но Риз не услышал, он, наоборот, вскочил с места и начал творить защитные чары от боли, но не успел — стукнулся лбом о камень, выпал из лодки, и тут же захлебнулся холодной водой.

Хоровод разноцветных гербов над Хогвартсом закрутился в вихре, образовав единый сияющий белый круг, а потом распался на тысячу искр и резко исчез, будто ничего и не было. Оборвался и внеземной красоты хор.

Все дети были вне себя от восторга и счастья: как же великолепно и волшебно их встречает замок! «Вот это да!», «Вааау!» — неслось из каждой кареты и лодочки. Всё внимание было направлено на замок: вдруг представление продолжится?

В это же время один из Основателей шёл ко дну. Превозмогая ужасную боль, он пытался направить магию на защиту от проклятия, чтобы спасти собственную жизнь. В агонии он мысленно взывал к земле, духам, к древним богам, и к самой магии, перемежая молитвы с ругательствами на древневалийском. Но воздух в лёгких заканчивался, и разум угасал.

Вдруг мутная вода забурлила, и перед теряющим сознание Ризом появилась гигантская змея, сотканная из чистого света. На миг зависла перед ним, будто красуясь грандиозными кольцами своего тела, а затем резко пронеслась насквозь и тут же потемнела, рассыпалась серым песком. Вокруг маленького тела появился прозрачный непроницаемый для воды кокон.

Риз открыл глаза. Встал на четвереньки и тут же закашлялся, темная вода противно хлынула из носа и рта, а страшная боль выходила вместе с ней.

Мелко дрожа, Залас в своём пузырьке облегчённо выдохнул: магия самого Хогвартса помогла, он спасён! Он жив! Но тут же заорал от страха, ведь его резко подхватили огромные щупальца, разбили защитный кокон и подняли над водой, изогнувшись кольцами. Риз выхватил свой кинжал из воздуха и резанул холодную бледную плоть, но щупальца не отпустили, а только дрогнули и бережно сомкнулись вокруг, создав подобие лодочки или паланкина. Он почувствовал исходящее от них беспокойство, заботу и что-то еще, такое теплое… Неужели удовлетворение от выполненной работы? Риз, дрожжа, опустил оружие и тронул щупальце, посылая эмоциональный импульс: «Благодарность и извинения тебе, существо».

Щупальца медленно разомкнулись и нежно посадили мальчика на берег. Он обессиленно расстелился на земле.

Лодочки тоже прибыли, и Хагрид, кажется, уже заметил пропажу одного ученика.

— Вот он! Смотрите! Его кальмар поймал! — кричали детские голоса.

Толпа девочек и мальчиков бежала к нему, оскальзываясь на мокрых камнях и склизких водорослях, но впереди всех, скачками, нёсся лесничий:

— Эй, малец! Как ты? — Хагрид огромными ручищами перевернул Риза на бок. — Покашляй, покашляй, пускай вода выйдет. Ох, горе мне, не усмотрел за ребятенком!

Риз тайком щёлкнул пальцами, чтобы очиститься от озёрной грязи. Ничего не произошло. Он щёлкнул снова. Результата никакого.

Тогда, чувствуя подступающую панику, он схватился за огромную ручищу Хагрида и применил первое, что пришло в голову: чары левитации. Лесничий с обескураженным лицом… вскочил, подхватил Риза на руки, и спокойно пошёл в замок.

— Все за мной, первокурсники! Всё хорошо, все живы, все здоровы! Под ноги смотрите только, чтоб… эээ… никто больше не искупался!

Мысль медленно доходила до Заласа: ничего не произошло. Он использовал чары, но ничего не произошло.

Он потерял магию.

Он стал простецом.

Это конец.

Ему конец.

Всему конец.

***

Риз лежал в объятиях лесничего и часто дышал. Проклятие сработало. Теперь он — маггл. Ну, или сквиб. Да, магия Хогвартса спасла ему жизнь, но какой ценой? Он чувствует эту зияющую пустоту внутри, он теперь никчёмный инвалид, уж лучше бы ему оторвало обе ноги и обе руки! Даже в таком случае он бы нашёл выход!

Первокурсники шумной стайкой столпились перед огромной дубовой дверью.

— Все здесь? — поинтересовался Хагрид. — Никто больше не падал?

Убедившись, что все в порядке, Хагрид огромным кулаком трижды постучал в дверь замка.

Дверь распахнулась.

— А вот и первокурсники, — преувеличено бодро проговорил Хагрид. — Только один у меня того… эээ… выпал за борт, загляделся на фейерверки…

Профессор МакГонагалл с удивлением смотрела, как Хагрид сгружает с рук мокрого, дрожащего, и в целом абсолютно несчастного сиротку из леса — Риза Заласа. В глазах Риза стояли плохо скрываемые ужас и отчаяние.

— О, бедняжка! — воскликнула волшебница, приобнимая мальчика. — Ну ничего страшного. Для нас всех это представление стало неожиданностью… Я их забираю, Хагрид, спасибо.

Профессор повернулась и пошла вперед, ведя за руку безучастного Заласа со стеклянным взглядом, остальные первокурсники последовали за ними. Они вышли в огромный холл, освещённый факелами.

«Вот о чём я им говорила тогда в Министерстве! — подумала ведьма. — Мальчику нужно было привыкнуть к обществу, а сейчас ему будет очень тяжело в школе, полной людей! У него взгляд, будто стоял на пороге смерти, а это он всего-навсего фейерверк увидел!»

Риз внезапно для себя отметил, что его одежда обсохла и разгладилась, а шевелюра улеглась, будто её уложили воском, тина и сырость с кожи исчезли. Он перестал дрожать от холода и с благодарностью сжал руку профессора. Та мягко, почти незаметно, улыбнулась в ответ, убирая палочку в рукав. Дети сзади наперебой шёпотом рассказывали друг другу, как кальмар ловил Риза на лету, и что уходя под воду, щупальца подняли монструозную волну, чуть не потопившую именно их лодку.

Риз поднял глаза на родные стены главного холла. Странно, но после пережитого он почти не чувствовал усталости или дезориентации: только странная пустота внутри. Внутренне содрогаясь он сосредоточился и попробовал активировать магическое зрение… Вокруг тут же засияли тысячи волшебных золотых потоков. Значит, всё-таки не сквиб! Он радостно начал возносить благодарную молитву покровительнице-Земле и её духам, и тут в голове зазвенело, как будто ударили в колокол. В груди засвербело, как в пустом желудке: Земли-покровительницы больше не было, непрерывная прежде связь исчезла, и тишина вместо её ответа была оглушающей. Залас судорожно вздохнул, но держал себя в руках, продолжая шагать рядом с профессором МакГонагалл по гулкому мраморному полу. Главное, что он жив. Остальное поправимо.

Они зашли в маленький пустой зал. Кажется, раньше это была комната для отдыха гонцов? Или нет, та комната дальше, в этой они хранили какую-то утварь… В любом случае, толпе первокурсников тут было тесно, и они беспокойно дышали друг другу в спины. Профессор отпустила руку Риза, поддерживающе похлопала его по плечу, а потом начала традиционную речь для первогодок о процедуре отбора, факультетах и системе призовых очков.

Риз слушал в пол-уха, пытаясь понять, что с ним ещё не так. Он снова щёлкнул пальцами, пытаясь применить Очищение — руки потеплели, то есть, каналы пропускали ману. Только вот эффекта не получалось. Он осторожно, исподлобья, оглядел зал. Многочисленные факелы на стенах дымились ровным пламенем. Итак, простейшее, что может сделать любой маг — вызвать искры… Риз сосредоточился, и рядом с одним из факелов появился сноп ярких огоньков. Чудесно. То, чему учатся далее — управлять пламенем… На миг один факел дрогнул, словно его тронул сквозняк. Потом другой. Огонь в двух дальних факелах закрутился, вытянулся в тонкие фигурки пляшущих человечков, которые едва-едва обозначились в языках пламени и тут же распались. Никто не заметил, все смотрели на профессора.

Риз выдохнул и прикрыл глаза: магия не ушла, она всё ещё в нём! Но милостивая покровительница-Земля отвернулась, а ещё он почему-то не может применять Очищение. Вероятнее всего, проклятие успело высосать самое дорогое, что у него было.

— … церемония отбора начнется через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями, — закончила свой монолог профессор Макгонагалл.

Ее внимательные глаза задержались на лице Риза, и он спокойно ответил на её взгляд. Профессор удовлетворённо кивнула. Потом красноречиво посмотрела на сбившуюся мантию Невилла, на грязный нос Рона, растрепанные волосы Гарри и Гермионы… Первокурсники дрожащими руками принялись приводить себя в порядок.

Перед тем как выйти, Макгонагалл обернулась:

— Пожалуйста, ведите себя тихо!

Конечно же, как только дверь закрылась, все зашумели и начали гадать, что же им предстоит на церемонии распределения.

Риз спокойно оправил мантию и потянулся к пряжкам на сапогах, но тут к своему стыду обнаружил, что он опять без обуви. Скорее всего, сапоги спали с ног, когда барахтался в озере, а может, и пока Хагрид его нёс. Залас вздохнул и поправил носки. Он сделает вид, что так и надо, авось, никто и не заметит…

Внезапно воздух прорезали истошные крики, и все подпрыгнули от неожиданности.

Через противоположную от двери стену в комнату просачивались призраки, один за другим, около двадцати. Они беседовали друг с другом, не смотря на группу маленьких детей под ними.

Риз неодобрительно покачал головой, почувствовав, как холодеет воздух от большого количества мёртвой энергии, и стал рассматривать прибывающие души. С огромным удивлением и жалостью он узнал среди полупрозрачных жемчужных силуэтов своего бывшего ученика — Уолдо. Он почти не отличался от своего облика при жизни, разве что выглядел теперь угрюмым, измождённым, был закован в цепи и покрыт серебристыми пятнами чьей-то крови. «Кого же ты лишил жизни, Уолдо? — с горечью подумал Риз. — Я так надеялся, что у такого талантливого молодого господина будет прекрасное будущее…»

Его размышления прервал призрак в трико и круглом пышном воротнике:

— Эй, а вы что здесь делаете? — обратился призрак к детям.

Риз широко раскрыл глаза от подобного хамства.

— Склонись ниц, мёртвая душа, ты смотришь на молодых учеников Хогвартса, будущих великих магов и ведьм! — призраки синхронно повернулись к говорящему. Их многочисленные силуэты мутно поблескивали друг через друга. Первогодки же испуганно замерли, вытаращившись на Заласа. — И не нужно кокетничать, что не чувствуете буйство молодой, необузданной жизненной силы, и будто пришли вы сюда между делом, а не подпитать свои мёртвые, жалкие осколки!

Призраки бесшумно растворялись в стенах и потолке, спрятав глаза и склонив головы.

— Надеюсь, ты не попадешь в Хаффлпафф! Мой любимый факультет, я сам там когда-то учился, — проронил толстый призрак в монашеском одеянии перед тем, как скрыться в камне.

Дети снова повернули головы к нахмуренному Ризу.

— Зачем ты так..? — начала одна из девочек, но тут вошла профессор Макгонагалл.

— Первокурсники, церемония отбора вот-вот начнется. Выстройтесь в шеренгу и идите за мной!

Заласа накрыло шершавой волной нервозности. Он встряхнулся, отбрасывая чужие эмоции и встал первым в колонну. В «Истории Хогвартса» что-то говорилось про умную Распределяющую Шляпу, принадлежавшую Годрику, вот только тот никогда не носил шляпы. Хотя, может, под старость лет начал лысеть и скрывал таким образом плешину?.. Риз не особо верил этой сказке. Если профессор сказала собраться с мыслями, то, значит, им всем предстоит собеседование с деканами, как и прежде.

Конечно, хотелось произвести впечатление на главу Слизерина, чтобы поступить туда. Да, Тёмные искусства и ритуалы больше не изучают. Но, скорее всего, там до сих пор готовят советников и руководителей, углублённо дают Этикет, Зельеварение, Чары. Он в этом когда-то был силён, он это любит и очень хотел бы развиваться и дальше в этих сферах.

К тому же, Риз действительно не горел желанием идти в Хаффлпафф и заниматься растениеводством и ремёслами, или в Гриффиндор, где только измучает свое тщедушное тело тяжелыми физическими тренировками и схватками. Помнится, Эван расхваливал своего декана Флитвика… Возможно, если он действительно окажется так хорош, Риз даже попросится на Рейвенкло: заниматься исследованиями, опытами, постоянно экспериментировать с заклинаниями тоже будет неплохо. Если же главы Слизерина и Рейвенкло прямо сейчас не захотят брать его к себе на попечение, он без сожаления поболтается несколько лет в буферной группе, пока кто-то наконец не решит развивать его таланты.

Зал, как и прежде, был освещен ритуальными чашами на стенах и многочисленными свечами, плавающими в воздухе. Риз к своему удовольствию отметил, что все пиршественные столы заставлены начищенными дочиста золотыми тарелками и кубками. В прежние времена они могли позволить себе только глиняную, а позже — бронзовую посуду для учеников, из серебрянной ели преподаватели, и только сами Основатели пользовались золотыми вилками, кубками, тарелками. Риз с интересом оглядел и одинаковую одежду на учениках. Хоть она и навевала мысли о старых культах, выглядела в такой обстановке очень торжественно. Риз подумал, что прежде им даже не пришло бы в голову требовать от учеников покупать одинаковую "форму". Просто в десятом веке первокурсники были очень разного достатка. Дети знатных людей привозили с собой плащи на каждый день недели и золотые украшения, а многие прибывали в одежде «самое приличное, что нашлось у нас дома», и только с годами приобретали или изготавливали себе хорошие зачарованные мантии, плащи и обувь. Эти комплекты потом могли служить им всю оставшуюся жизнь и даже передаваться по наследству.

Риз с большой теплотой посмотрел в сторону Слизеринского стола: строгие, утончённые и дисциплинированные дети сидели с прямыми спинами, гордо выпятив свои зелёные нашивки. Приятно смотреть!

Рядом Рейвенкловцы, как и встарь, не теряли времени даром: тихонько, но сердито что-то доказывали друг другу, сгорбившись, читали раскрытые на коленях книги.

Расхлябанные Гриффиндорцы провожали первокурсников хищными взглядами: кто не окажется с ними, тот будет считаться против них и, скорее всего, будет не раз побит. С некоторым замешательством Риз заметил, что достаточно физически развитых детей за этим столом нет, и девочек примерно столько же, сколько и мальчиков. Наверное, изменились техники магического боя и больший упор теперь делают исключительно на заклинания, а не на рукопашную схватку?

А Хаффлпаффцы деловито что-то передавали друг другу под столом, не забывая поглядывать на вновь прибывших. Первокурсники, конечно, никогда не были их основным рынком сбыта трав, кустарных оберегов и вещей ежедневного пользования, но новых клиентов надо знать в лицо.

— Его специально так заколдовали, чтобы он был похож на небо, — шёпотом объясняла кому-то Гермиона. — Я вычитала это в «Истории Хогвартса».

«О, духи земные и небесные, опять эта книга! — передёрнуло Риза, — первым делом надо будет убрать все эти сборники Батильдовых россказней из нашей библиотеки. И, пожалуй, уничтожить!»

Профессор Макгонагалл подвела первокурсников к столу преподавателей и велела им повернуться спиной к учителям и лицом к старшекурсникам. Затем она поставила впереди табурет и положила на сиденье старую, грязную, латанную-перелатанную шляпу.

Все присутствующие тут же уставились на неё с некой долей благоговения. Риз тоже с интересом посмотрел на шляпу, в которой внезапно открылась дыра, напоминающая рот, и шляпа, к огромному удивлению всех первокурсников, запела:

Я, может быть, некрасива на вид,

Но строго меня не судите.

Ведь шляпы умнее меня не найти,

Весь мир хоть вы обойдите.

Шапки, цилиндры и котелки

Красивей меня, спору нет.

Но будь они умнее меня,

Я б съела себя на обед.

Все помыслы ваши я вижу насквозь,

Не скрыть от меня ничего.

Наденьте меня, и я сообщу,

Учиться с кем вам суждено.

Возможно, вас ждет Гриффиндор, славный тем,

Что учатся там храбрецы.

Сердца их отваги и силы полны,

К тому ж благородны они.

А может для вас Хаффлпафф — судьба,

Там, где никто не боится труда,

Где преданны все, и верны,

Терпенья с упорством полны.

А если с мозгами в порядке у вас,

Вас к знаниям тянет всегда,

Есть юмор и силы гранит грызть наук,

Ваш путь — Рейвенкло, детвора.

В Слизерине, быть может, вам суждено

Найти своих лучших друзей.

Там хитрецы к своей цели идут,

Никаких не стесняясь путей.

Не бойтесь меня, надевайте смелей,

И вашу судьбу предскажу я верней,

Чем кто-то иной, друзья.

В надежные руки попали вы,

(Хоть нет самих рук у меня).

Шляпа закончила петь, как могла, поклонилась четырём столам, и весь зал единодушно зааплодировал. Первокурсники облегчённо зашептались, а Риз остался стоять с приоткрытым ртом: выходит, концепция факультетов изменилась? Детей теперь отбирают по характеру? В принципе, всё почти соответствует, ведь чтобы быть ремесленником — нужно терпение и кропотливое упорство, а для воина важны отвага и… ну, насчёт благородства он бы поспорил. И, может быть, он неправильно понимает слово «хитрость» и это означает не что-то негативное, а, скорее, «находчивый», «мудрый»?

Профессор Макгонагалл с длинным свитком в руках шагнула вперед и начала церемонию распределения. Первой из шеренги вышла Ханна Аббот, присела на стульчик и натянула огромную шляпу на голову. Риза передёрнуло: столько людей надевали эту шляпу, но, кажется её ни разу не чистили! Он привычно щёлкнул пальцами… В этот раз заклинание не просто не сработало, оно ещё и обожгло. Риз раздражённо встряхнул руку. «Шляпа не заразная, — убеждал он себя. — Они не идиоты, они бы не стали давать шляпу ученикам, будь она рассадником грязи!»

После небольшого периода ожидания Шляпа выкрикнула «Хаффлпафф!» и Ханна Аббот пошла за стол. Риз с раздражением увидел, как девочке приветственно помахал тот неприятный толстый призрак в монашеском одеянии, парящий рядом со столом. Следующая девочка была также распределена на Хаффлпафф, а далее мальчик отправился на Рейвенкло.

В целом Риз наслаждался тёплым приёмом обитателей замка, их эмоциями, и по-хозяйски оглядывал зал. Отметил отличного качества свечи, наблюдая, как горячие капли возвращаются в нижнюю часть свечи: очень практичное решение, помогает сэкономить дорогой воск. Внимательно рассмотрел флаги и гобелены. Не смотря на то, что большинство волшебников негативно настроены к его факультету, внешнего пренебрежения он не увидел: змеиная символика такая же яркая и новая, как остальные.

Пухленький неуклюжий Невилл Лонгботом, к удивлению Риза, попал на Гриффиндор и чуть не утащил шляпу за свой стол. Весь зал оглушительно захохотал, а раскрасневшийся будущий воин развернулся и побежал обратно, чтобы вручить Шляпу Макгонагалл.

Малфой вышел из шеренги, надменно надел шляпу и ту же отправился в Слизерин. Риз заметил, как расслабились его плечи: мальчик явно испытал облегчение.

— Поттер Гарри! — выкрикнула Макгонагалл.

Весь зал заволновался, отовсюду послышались шёпотки: «Тот-Самый-Гарри-Поттер?» «Который убил Того-Кого-Нельзя-Называть»?

Поттер сидел долго. Он вцепился в края табуретки так, будто боялся случайно улететь в потолок. Наконец, Шляпа выкрикнула «Гриффиндор!» и щупленький мальчик ошарашенно и очень медленно двинулся к столу, где началась буря. «С нами Поттер! С нами Поттер!» скандировал стол, дети обнимались и пожимали руки, хлопали по спине и плечам Поттера, лишь бы потрогать его, будто только что получили очень ценный приз. «Видимо, он из семьи потомственных воинов, если к своим одиннадцати годам победил волшебника, чьё имя боятся произносить», — размышлял Риз.

— Залас Риз, — произнесла профессор МакГонагалл.

Риз вынырнул из своих мыслей и сел на табурет. Пожилая волшебница грустно и понимающе улыбнулась у него за спиной и надела Шляпу. Стол Гриффиндора продолжал беситься, крича какие-то сумасшедшие лозунги про Поттера, но стоило Шляпе коснуться головы, все звуки стихли, будто он опять погрузился под воду. Ему стало неприятно от ощущения и он уже потянул руку, чтобы снять грязный головной убор, но на задворках сознания раздался тихий голос:

— Ну надо же… Вот это сюрприз. Салазар Слизерин собственной персоной. Думала, никогда тебя не встречу.

Риз замер с поднятой рукой. Его так легко узнать? Что это за артефакт такой, он не почувствовал ментального давления!

— Да, да, — продолжала шляпа, словно копаясь в его мыслях. — Как я могу не узнать тебя… Когда ты покинул школу, твои соратники — Годрик, Хельга и Ровена — вложили в меня свою мудрость. Я храню всю их память. Я знаю о тебе все, что помнили они.

Риз подумал, что если в ней действительно всё, что помнили его друзья, Шляпа тотчас распределит его в Азкабан.

Шляпа хмыкнула и ещё больше понизила голос:

— Ты не такой, каким тебя рисовали, больше нет… Давно я не сидела на голове старика. В тебе еле тлеет огонь по сравнению с этими детками… К тому же, ты ещё сам не решил, достоин ли своей новой жизни…

Риз раздумывал, не полетят ли ему заклинания в спину, если он сейчас скинет эту блохастую вонючую Оскорбляющую Шляпу на пол и просто сам сядет за стол своего факультета.

— Много решимости я в тебе вижу. Конечно, и ум весьма неплох. Вряд ли тебе понравится в Хаффлпаффе, ты презираешь ручной труд и близкое общение… Больше всего вижу непоколебимой гордыни, желания проявить себя, быть лучшим. Снова хочешь достичь величия… У меня нет сомнений, куда тебя определить на обучение, Салазар Слизерин…

Риз довольно усмехнулся. Он другого и не ждал.

И тут вдруг через тихий голос Шляпы прорезалась другая интонация — голос мужчины, звонкий и мощный:

— Только до безумства отважный маг вернулся бы сюда после того, как сам себя смертельно проклял! Знаешь, что? САМ ТЫ ДУРАК, САЛАЗАР!

И в тот же миг Шляпа задрожала и оглушительно выкрикнула на весь зал:

— ГРИФФИНДОР!!!

***

Риз с каменным лицом снял Шляпу и встал со стула. Гриффиндорцы уже радостно аплодировали. Он оглянулся на Макгонагалл: она улыбалась глазами, но губы поджала, чтобы не показывать эмоций при всех. Риз кинул Шляпу на стул и та сдулась бесформенным комочком. Воздух вокруг похолодел. Залас вдохнул поглубже: для всех он просто ученик, которому определили факультет. Важно сохранить достоинство перед огромной толпой и почтенными профессорами.

Он чуть склонил голову, чтобы ни с кем не встретиться взглядом. Его босые шаги по направлению к гриффиндорскому столу были выверено спокойными, хотя внутри он чувствовал, что сейчас взорвётся.

Взмахнув мантией, он грубо прикрикнул на нагло рассевшегося за столом призрака с большим круглым воротником и сел на освободившееся место. Напротив оказался Поттер, который тут же подал ему руку, как и другие ребята рядом. Риз машинально пожал все протянутые ладони, щёлкнул пальцами, желая очистить руки от ощущения потных детских ладошек, и снова получил обжигающий откат по рукам.

«Старая я грязная жаба, — думал Риз, — Что за наваждение на меня нашло, зачем мне было сюда возвращаться? Соблазнился комфортом, поселился в трактире, повёлся на сладкие искушающие речи оборотня… Да так мне и надо! Не осталось у меня острого ясного ума, значит, голова годится только чтобы под тренировочный деревянный меч подставлять!»

Тем временем всех детей распределили по факультетам. Профессор Макгонагалл скатала свой свиток и вынесла из зала Распределяющую Шляпу. Риз злобно посмотрел ей вслед: дракклов Годрик! И после смерти сеет хаос в его жизни! Завтра же нужно идти к Директору и попросить перевести его в Слизерин. Или отправить в буферную группу, пусть и будет он там единственным.

Седовласый длиннобородый волшебник поднялся со своего стула, больше напоминающего трон. Первогодки зашептались: «Дамблдор! Это — Альбус Дамблдор!» «Он прямо как на вкладыше от «Шоколадной лягушки»! И почтительно затихли.

Дамблдор широко развел руки и лучезарно улыбнулся. Риз выпрямился и приготовился слушать приветственную речь.

— Добро пожаловать! — произнес директор. — Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Отброс! Ловкач! Все, всем спасибо!

Дамблдор сел. Зал разразился радостными криками и аплодисментами. Риз в изумлении смотрел на колокольчики в бороде директора: «Нет, к нему я не пойду, он, как и все Великие волшебники, сошёл с ума от своего могущества… Лучше обращусь к Макгонагалл, она ведь его заместитель. Даже на письме о приёме в школу её фамилия стояла».

На столах появилась еда, простая и уже знакомая Заласу: разнообразно приготовленное мясо, сосиски, бекон и стейки, вареная и жареная картошка, чипсы, йоркширский пудинг, горох, морковь, мясные подливки, кетчуп и мятные леденцы.

Риз коротко обернулся по сторонам, но слуг с водой для омовения рук не обнаружил, не появилось и трубадуров, чтобы скрасить их пир музыкой. Дети уже самостоятельно накладывали себе еду. Современный этикет, которому учил его мистер Кнолли, никто не соблюдал, почти все ели руками. Вздохнув, Залас потянулся вилкой к бараньим рёбрышкам, потом положил на тарелку несколько варёных картофелин. Хлеба и молока на столе не было, как и полюбившегося ему шоколада.

— Неплохо выглядит, — назойливый призрак в трико всё еще кружил у стола, наблюдая, как Гарри поедает стейк.

— Не мешай ему! — сердито буркнул Риз, разделывая рёбрышко своим кинжалом.

— Да что ты прицепился-то! — возмутился Рон. — Это же добрый призрак нашего факультета — Почти Безголовый Ник! Братья говорили, он всегда помогает ученикам…

— Почти безголовый? Как можно быть почти безголовым? — перебил его Симус Финниган.

— А вот так, — ответил сэр Николас, дергая себя за левое ухо.

Дети обомлели от зрелища отрубленной головы, державшейся на тонком лоскутке кожи.

— Это уже ни в какие рамки! — вскричал Риз. — Хватит аппетит портить, отродье!

Он схватил мятный леденец со стола и со всей силы кинул в призрака. Тот взвизгнул и улетел, зияя дырой в боку.

— Ты чего наделал? Ты убил его? — перепугался Рон.

— Не волнуйся, их не развоплотить без ритуала. А припугнуть — запросто, они же мяты боятся, — пояснил Залас уставившимся на него детям, макая кусок мяса в кетчуп. — Раньше в Хогвартсе их было еще больше — к месту силы стекаются. Здесь на столы ставили мешочки с мятой и мелиссой, ими призраков и обкидывали, если сильно наглели… эээ… это то, что я знаю о далёких временах, — неуклюже закончил он.

— Вообще-то этот Ник довольно милый, — рассеяно проговорил Гарри. Риз в ответ нахмурился.

— Вы не забывайте, мёртвые души подпитываются вашей силой! Хотите общаться — хотя бы не сидите с ними в комнате в одиночку. Встречайтесь с ними по двое… — тут Залас вспомнил малюсенькое магическое ядро Гермионы, — …а лучше по трое-четверо. Тогда ничего дурного не случится.

Гарри в который раз глянул в сторону стола Слизерина. Ему нравилось смотреть, как Малфой недовольно жался к Гойлу из-за сидящего с другой стороны жуткого призрака в одеждах, запачканных серебряной кровью. Но сейчас Драко, повторяя за Ризом, обкидал приведение леденцами. Оно инфернально завыло и отлетело в конец стола. Довольный Малфой вальяжно сел посвободнее.

Первогодки с других столов тут же подхватили этот приём и весело начали гонять призраков, пока на них не прикрикнули старосты.

— Я уже объелся, — признался Невилл, оглядываясь в поисках салфеток.

Другие дети тоже уже насытились. Риз хотел спросить, можно ли уходить в спальни, как вдруг тарелки опустели, а в следующий момент появилось сладкое: мороженое всех сортов, пироги с разнообразными начинками, пирожные, пудинги, фрукты и желе…

Перси Уизли спокойно наслаждался пирогом с патокой, как вдруг его окликнул один из первогодок.

— Я хочу чёрный чай, — сердито сказал он. — Прошу, пошли кого-нибудь за чайником.

Брови Перси взметнулись вверх. Кажется, его имя — Риз Залас? Видимо, отпрыск богатой семьи, этот надменный говорок ни с чем не спутаешь.

— У нас есть чайник в гостиной… А на общий стол обычно подают только тыквенный сок и воду, — спокойно объяснил Перси.

— Могу я получить хотя бы кружку молока? — настаивал наглый мальчик.

— К сожалению, ничем не могу помочь, — ответил Перси.

— Эй, ты, мёртвая душа! — крикнул Залас обиженно висящему над столом сэру Николасу. Дырка от леденца на нём уже затянулась. — На кухню, живо! Скажи, пусть принесут заварки да крынку молока!

— Я предпочитаю, чтобы меня называли сэр Николас де Мимси… — начал призрак, но Риз схватил леденцы со стола и пригрозил ими:

— И поживее, скоро ужин кончится!

Призрак одарил его уничижающим взглядом и скрылся в полу.

Перси Уизли сделал отметку в своей голове, что Риз Залас ему определённо не нравится.

Через минуту голова сэра Николаса выскочила прямо из яблочного желе, всех напугав, и язвительно произнесла:

— Сейчас всё будет, сэр. Не стоит благодарности! — и призрак снова улетел в дальний конец стола.

Кубок с тыквенным соком перед Ризом исчез, а вместо него появился небольшой глиняный кувшин с молоком, изящная чайная пара и заварник.

Риз удовлетворённо крякнул и плеснул себе чая, забелил его молоком. Кувшин и заварник сами по себе снова наполнились.

— Хочешь? — предложил он косящемуся на него Симусу.

— Хочу, — обрадовался Симус, залпом допил сок и отдал пустой кубок.

Риз забрал кубок и протянул его Перси:

— Почисти, будь добр.

Перси воззрился на кубок в подтёках тыквенного сока и поднял руку в назидательном жесте, чтобы зачитать мораль о том, что здесь нет слуг и если хочет, пусть протирает сам.

— Да куда ты руки тянешь, чарами очисти. Ты давно тут учишься? Умеешь колдовать?

Рон тоже протянул старшему брату кубок:

— И я молока хочу с печенькой, мне тоже почисти, а?

К старосте потянулись ещё три кубка от сидящих рядом первокурсников.

Перси не смог им отказать. Оказалось, молоко с печеньем любили многие, и кувшин тут же ушёл гулять по столу. Тем временем заговорили о семьях.

— Лично я — половина на половину, — признался Симус. — Мой папа — магл, а мама — волшебница. Мама ничего ему не говорила до тех пор, пока они не поженились.

— Твой отец после этого не стал хуже относиться к ней? — заинтересовался Залас.

— Нет, я же как-то появился! — ответил Симус.

Все засмеялись.

— А ты, Невилл? — спросил Рон.

— Я… Ну, меня вырастила бабушка, она волшебница, — начал Невилл. — Но вся моя семья была уверена, что я самый настоящий магл. Мой двоюродный дядя Элджи все время делал что-нибудь этакое, чтобы я проявил волшебную силу: то столкнёт в воду, а я плавать не умею, то вот из окна меня за ноги высунул, да отпустил. Случайно, конечно. Я не разбился, а отскочил от земли и запрыгал как мячик вниз по дорожке. Когда я получил письмо из Хогвартса — все расплакались. Всё-таки боялись, что я не совсем волшебник. Дядя Элджи на радостях подарил мне жабу.

— Твой дядя Элджи, конечно, не очень умён, — проворчал Риз, магическим зрением глянув на огромное и уже по-взрослому стабильное ядро в груди у Невилла. — Вызывать выбросы у ребёнка очень опасно, плохо влияет на организм в будущем. Много поколений твоих предков — маги, верно?

— Да, — смущённо ответил Невилл, отворачиваясь от странного пустого взгляда Риза. — Расскажешь о себе? Я раньше не слышал о семье Заласов.

— Семья моя не отсюда, — ответил Риз. — Сила у меня рано проявилась, приёмные родители намучались. Приёмный отец рассказывал, что за мной присматривала целая толпа кормилиц и нянь, а толку никакого: я то заколдовывал кашу, чтобы та летала по комнате, то колыбель поджигал. Приемная мать, конечно, справлялась со мной, в основном розгами... Но до пяти лет я твёрдо был уверен, что второе моё имя — «Дьяволёнок».

Все снова засмеялись. Риз тем временем коротко посмотрел магическим взглядом на странную серую субстанцию во лбу у Поттера, скрываемую под шрамом в виде руны Sōwilō. Это ещё что такое? К тому же, субстанция внезапно шевельнулась.

— Ой! — Гарри прижал ладонь ко лбу.

— Что случилось? — одновременно спросили Перси и Риз.

— Н-н-ничего, — морщась, ответил Гарри. — А кто это там разговаривает с профессором Квирреллом?

— Это профессор Снейп, декан Слизерина. Он учит тому, как надо варить зелья, но говорят, что это ему совсем не по душе. Все знают, что он хочет занять место профессора Квиррелла. Он большой специалист по Тёмным искусствам, этот Снейп.

— Тёмные искусства ведь запрещены? — удивился Риз.

— Вот именно, — нахмурился Перси и налил себе чая с молоком.

Залас внутренне застонал. Вот беда, на Слизерине продолжают тайно обучать Тёмным искусствам, но он-то теперь грифиндорец! Нужно и с господином Снейпом потолковать о переводе.

Переведя взгляд на учительский стол, Риз стал рассматривать почтенных профессоров. Во первых, с долей отвращения он узнал за столом полугоблина. Наверное, отвечает за финансы замка? Вот уже знакомый Хагрид, пьёт из большого кубка. Магическое ядро небольшого размера, но невероятно плотное — Риз видел такое впервые. Далее сидел профессор в фиолетовом тюрбане. У него на затылке находился примерно такой же сгусток энергии, как у Поттера. Возможно, сейчас это обычное явление, подсаживать в голову нечто, чтобы, например, увеличить магическую силу? Надо бы почитать об этом… Далее сидит декан Снейп, судя по ядру, очень могучий маг, как и сидящая дальше Макгонагалл… Риз перевёл взгляд на Директора и его ослепило ярчайшей вспышкой. Охнув, Залас отвернулся и потёр глаза. Вот это да! И ведь наверняка это сияние — морок, чтобы никто не увидел его настоящей силы! Больше пока изучать окружение магическим зрением Риз не рискнул.

Тарелки опустели. Директор Дамблдор величаво встал и громко прокашлялся, зал затих.

— Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать еще несколько слов.

Риз напрягся: что ещё выдаст ещё этот чудаковатый маг? Но, на его удивление, Дамблдор заговорил вполне спокойно и по делу.

— Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом…

«А кто будет чистить лес от монстров, если не старшекурсники? Преподаватели? Слуги? Или они вырастили там каких-то чудовищ, на которых теперь только профессиональных охотников вызывать?» — удивлённо подумал Риз.

— По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует колдовать в коридорах на переменах...

«Да, в коридорах мы первым делом запретили колдовать… Вот только что такое перемены?»

— Тренировки по квиддичу начнутся через неделю, — продолжал Дамблдор, — все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, обратитесь к мадам Хуч.

Студентам отсалютовала красивая женщина с идеально прямой спиной, очень короткой стрижкой и жёлтыми ястребиными глазами.

— И последнее: в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть самой мучительной смертью.

Дети взволнованно зашушукались, кто-то рассмеялся, но смешки быстро стихли. Директор говорил серьёзно. Риз подумал, что, скорее всего, там теперь оборудована какая-то опытная площадка. Но почему бы не использовать для этого специально построенное Ровеной крыло? Там и все необходимые предосторожности есть. Надо бы проверить позже и коридор на третьем этаже, и опытное крыло.

— А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споем школьный гимн! — прокричал Дамблдор и встряхнул палочкой, наколдовав длинную золотую ленту, которая сложилась в повисшие в воздухе слова.

«Гимн? Отрадно, что его всё-таки ввели. Мы вчетвером так и предполагали, что он появится с годами и нам не нужно об этом беспокоиться…» — позевнул Залас и подпёр голову кулаком, приготовившись слушать хвалебные куплеты.

— Каждый поет на свой любимый мотив, — сообщил Дамблдор. — Итак, начали!

Дети торжественно и очень дружно запели гимн: после сегодняшнего представления, устроенного самим замком, все знали мелодию! Преподавали удивлённо оглядывали зал: флаги и гобелены синхронно вспыхивали в такт мелодии, будто сам замок дирижировал стройному хору. Гимн оборвался на торжественном аккорде, и слова снова обратились в золотую ленту, которая облетела зал и рассыпалась сияющим пушистым конфетти с приятным ароматом.

— Вау, пахнет как машина моего папы! — воскликнул Финниган.

— Машина твоего папы пахнет древесной стружкой? — Рон подхватил одну искорку на ладонь и с удовольствием размял в пальцах.

— Да нет, кожаными креслами и его одеколоном.

Риз горько вздохнул. Он явно чувствовал запах вина отменного качества. Которое ему по возрасту не положено еще шесть лет.

— О, музыка! — воскликнул директор, похоже, он прослезился от умиления. — Ее волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. А теперь в кроватки. Рысью — марш!

Перси собрал первокурсников и повёл вверх по мраморной лестнице.

Залас чувствовал себя уставшим и сытым, но всё же на ходу запихал в себя ещё одну горсть подтаявших шоколадных камешков, которые успел схватить со стола. Он шёл в хвосте колонны первокурсников и с удивлением рассматривал движущиеся и общающиеся между собой портреты, их было так много, что стен почти не было видно. Видимо, написать портрет теперь стоит очень дёшево. Интересно, как их оживляют?.. Одобряюще Риз кивнул, когда Перси повёл их через потайные проходы — один из них был ему в новинку.

Колонна детей вдруг остановилась, все синхронно подняли головы: в воздухе плавала связка тростей. Перси шагнул вперёд, и трости устремились на него с явно недобрыми намерениями.

— Это Пивз, наш полтергейст, — устало объяснил Перси своим подопечным. А потом повысил голос:

— Пивз, покажись!

Послышался неприличный продолжительный звук и в воздухе появился неприятного вида человечек в шутовском колпаке с бубенчиками.

Риз чуть улыбнулся уголком рта: эту погань не выведешь никакими ритуалами. Уж они-то пробовали, но каждый раз полтергейст появлялся снова, с ещё большим количеством бубенчиков. В этот раз он насчитал пять, а они с друзьями изгоняли Пивза только дважды…

— Ты хочешь, чтобы я пошел к Кровавому Барону и рассказал ему, что здесь происходит? — уверенно рявкнул Перси, но Риз почувствовал, что староста очень волнуется. А что за Кровавый Барон?..

Пивз захохотал и вдруг спикировал на детей, все дружно пригнули головы, кроме задумавшегося Риза. Маленькие чёрные глаза уставились на мальчика, придвинулись вплотную. Ухмылка Пивза расплылась ещё шире, кажется, он даже довольно заурчал, как кот.

— Кто это тут у нас? — ехидно спросил Пивз и уселся в воздухе как в кресле: нога на ногу.

— Моё имя Риз Залас, — твёрдо ответил Риз, смотря Пивзу прямо в глаза.

— Иди отсюда, Пивз, иначе Барон об этом узнает, я не шучу! — снова крикнул Перси.

Полтергейст перевёл взгляд на старосту и подбросил трости высоко вверх, все снова пригнулись, прикрыв головы руками. Пивз загоготал под звук падающих на мраморный пол тростей и склонился в притворном поклоне к Ризу:

— До свидания, достопочтимый господин С-с-с-лиз-з-з…

Риз сжал зубы и, прищурившись, сделал шаг в сторону полтергейста.

— Достопочтимый Слизкий Риз! — быстро поправился Пивз и исчез.

Риз услышал, как он удаляется, стуча по выставленным в коридоре рыцарским доспехам. Это был его излюбленный приём — шуметь так, чтобы все подумали, что вредный полтергейст ушёл, а потом появляться прямо под ногами. Надо же, тоже узнал. Оно и немудрено: человека, которого знал однажды, узнаешь в любом возрасте, а его собственная внешность только омолодилась и нисколько не изменилась.

Они наконец дошли до конца коридора и стояли теперь перед большим портретом толтушки в розовом платье.

— Пароль? — строго спросила дама.

— «Голова дракона», — ответил Перси на латыни, портрет отъехал в сторону, открыв круглый проход в стене.

Риз пытался вспомнить, где прежде находилась эта гостиная. У Годрика постоянно менялись вкусы, первое время он вообще переезжал каждый год… А тут, значит, решили вернуться на изначальное место, где общежитие и проектировалось. Риз с долей отвращения оглядел просторную комнату с множеством кресел. Ему всегда казалось, что у детей здесь слишком мало мест для уединённой учёбы и спокойного отдыха. Но у Гриффиндора другие приоритеты в воспитании: командный дух, дружеские закаляющие стычки… Болван, одним словом. Хорошо хоть спальни девочек и мальчиков разделил.

Спальня первогодок находилась выше всех других, в одной из башенок. Здесь уже ждали шесть больших кроватей с темно-красными бархатными пологами, а также чемоданы. Дети были сытыми и измотанными, поэтому натянули пижамы и тут же заснули.

Только один из первогодок обескураженно сидел на кровати. Перед ним лежал учебник заклинаний. Хоть он и знал его уже наизусть, пролистал ещё раз, чтобы убедиться, что за тысячу лет никаких новых заклинаний для очищения себя и поверхностей не придумали.

— Тергео! — шептал Риз, взмахивая палочкой. — Эскуро! — и снова никакого результата.

За столько лет он абсолютно разучился следить за собой: всю гигиену ему полностью заменило нативное заклинание Очищения. Он делал это с младенчества, и даже его пелёнки ни разу не были грязными. А сейчас он чувствовал себя потным, вонючим и вообще потерявшим саму человечность. Его раздражало ещё и то, что у маленького Малфоя (которого, между прочим, Шляпа без промедления отправила в Слизерин!) почему-то было два личных слуги, ещё и знатного происхождения, а ему сейчас придётся справляться самому. Хорошо хоть мистер Кнолли тайком положил ему все банные принадлежности.

Риз вздохнул и спустился в общую ванную Грифиндора. Каменные стены здесь отсырели и пахли затхлой влагой, но в целом было очень чисто… в глазах обычного человека. Риз же протянул руку к бронзовому крану и тут же отдёрнул, скривившись и нервно вдохнув. «Грязь, тут же повсюду грязь — в воде, на мыле, на стенах, о, духи!»

Сжав зубы, он вытащил мыло из упаковки, включил воду и сначала маленьким полотенцем как следует помыл ванну. Затем как следует вымылся с головы до ног. Потом с ног до головы. Каждый раз вода казалась ему мутной, липкой, нечистой, он наполнял ванну заново и вглядывался, нет ли там невидимой грязи.

Зубная щётка имела удивительно неудобную ручку. Он несколько минут просто рассматривал её, не решаясь взять в рот, в конце концов почистил зубы примерно так, как делал при нём Эван, и тут же щётку выкинул.

Он мылся и мылся вновь, но облегчение не приходило. Риз с раздражением метнул мочалку: он же сейчас пойдёт в спальню, а там эта грязная постель!..

Великий Салазар Слизерин, мастер тёмных искусств и ритуалов, всегда кидался самыми страшными проклятиями, от которых у человека судьба разлеталась на кусочки. Сейчас рушилась его собственная жизнь, а как восстановить её, он не имел ни малейшего понятия.

***

Перси отчитался перед деканом, степенно сходил в ванную для старост, забрался в хрустящую постель и начал засыпать. В дверь постучали. Опять близнецы придуриваются?.. Перси перевернулся на другой бок и снова блаженно прикрыл глаза. Застучали настойчивее. Староста раздражённо открыл глаза и прошёл к двери. На пороге стоял Риз Залас в чёрной шёлковой пижаме с изумрудной оторочкой.

— Молодой господин Уизли, сэр. Не могли бы Вы очистить мою кровать? — попросил он снова тем раздражающим тоном, не терпящим возражений.

Перси удивлённо посмотрел на мальчика:

— Ты описался, что ли?

— Нет, — мрачно ответил Риз. — прошу, помогите. В долгу не останусь.

Староста в полном непонимании прошёл с ним в комнату, применил очищающие чары на абсолютно чистую постель, выслушал благодарности и был деликатно выставлен за дверь. Перси всё больше ненавидел этого богатенького избалованного Риза Заласа.

Глава 16. Ночная прогулка

— Где он? — высокая пожилая женщина в богатом, но скромном платье, резко обернулась к няне.

— Сбежал, госпожа… — та переминалась с ноги на ногу, опустив глаза. — В подземелье пошёл, верно. Он там любит сидеть.

Благородная леди вздохнула. Она и сама знала, где искать.

Быстро спустившись по каменным ступеням, она прошла через многочисленные кладовые. Подошла к огромной дубовой бочке с вином, упёрлась в неё двумя ладонями и бочка вместе с частью стены плавно сдвинулась в сторону, открывая невысокий потайной проход, уходящий еще ниже вглубь. Она прошла через алхимический зал, кладовую с редкими ингредиентами и самыми ценными вещами, и, наконец, остановилась перед одной из стен.

— Откройся, — прошипела она на парселтанге и прошла в алтарный зал.

На огромном тёмном камне с выемкой для жертвенной чаши сидел её пятилетний приемный сын Салазар, рассыпав перед собой горсть мелких камешков. Он перекладывал их туда-сюда, выкладывал одни ему понятные узоры.

— Салазар, — строго сказала леди, — гости приезжают, а ты убегаешь. Отчего тебя так тянет сюда?

— Матушка! — мальчик обрадовался и вскочил, глаза его сверкали. — Ты разве не видишь, как здесь красиво?

Она нахмурилась, оглядываясь вокруг. В полутьме виднелись паутина, пыль, следы копоти на стенах… Да и пахло землёй и сыростью. Только алтарь был кристально чист.

— Красиво? — переспросила она. — Где же ты видишь красоту?

Салазар, не отвечая, сморщился с такой гримасой, что мать уже собралась отругать его за дурацкие ужимки. Но мальчик вдруг замер и вдохновлённо развёл руками:

— Смотри, смотри скорее мама, а то я долго не могу! Видишь огоньки? Они чудесные! Где ещё можно увидеть такое?

Женщина замерла. Она смотрела на сына, на его восторг, а сама видела только пыльный каменный зал.

— Всё, мама, я устал… — Салазар вдруг посерьёзнел. — Так ты не видела?.. Они как искры… как пылинки в солнечном луче… такие золотые, синие, зелёные! Они летали вокруг камней, в воздухе!

Её сердце сжалось. Она и без того знала, что приёмный сын особенный. Теперь же сомнений не осталось: у мальчика сильнейший дар эмпатии — он видит не только настроения людей, но и дыхание магии, саму ткань силы.

Она неловко обняла его и провела рукой по волосам, а в её зелёных глазах перемешались гордость и радостное предвкушение.

— Только никому-никому больше не говори про эти огоньки, — прошептала она ему, — пусть это будет еще одним нашим Великим Секретом. Понял?

Салазар кивнул. Ему нравилось, что у них с мамой есть так много Секретов.

— Что надо сказать гостям?

— Храни вас Господь, — улыбнулся мальчик, отлипая от объятий и смотря маме в глаза.

— А в уме при этом держать?

— Духи земные и огненные, только вам служу, покровители семьи моей! — радостно провозгласил Салазар.

— Молодец. Идём же. Оправь рубашку.

***

Позже, в комнате мужа, леди говорила горячо и торопливо:

— Этельстан, послушай, духи услышали нас, и после всех мучений подарили нам ребёнка, который станет величайшим. Если он получит Покровителя, то превзойдёт даже самого Мерлина!

— Побойся духов, Эльввин! — старый эльдорман хотел сделать охранительный знак, но женщина схватила его руку.

— Ты понимаешь? Все наши дети родились не-магами. Да, они занимают высочайшие посты, они все при власти. Но Салазар не только сможет стоять у королевского трона, подобно тебе, а сам станет Верховным королём по праву Силы!

Старик посмотрел на неё долгим взглядом, морщины на его лице ещё больше углубились.

— Покровитель… — пробормотал он. — Сила велика, но и опасна. Пускай подрастёт, пока я дюжу. Не было ли тебе видений?

— Видела его жену! — радостно закивала Эльввин. — Она была сильной ведьмой, и в моём сне говорила со змеями.

Этельстан опёрся на свой посох и с трудом встал с кресла. Он подошёл к дубовому столу и пробежался взглядом по свежим письмам.

— У моего родича, Моркара Чёрного, недавно родилась дочь, а их ведьмы сильны и рожают много детей… И в глазах короля они примерные христиане, трое их мальчиков в монастырях.

Старик кашлянул и поднял взгляд на жену:

— Ещё стоит пригласить сестру твою, Гвинет, с супругом. Посмотреть на их девочку. Пусть она старше Салазара, ей уже двенадцать, но она унаследовала Змеиный язык.

Пожилая ведьма кивнула головой, весьма довольная, что муж поддерживает её идеи.

***

Тринадцатилетний Салазар очень нервничал и тщетно пытался забраться на мула: нога всё никак не попадала в стремя. В конец разозлившись, он кликнул своего слугу и забрался в седло по подставленной спине.

С собой не брали ни прислугу, ни охрану, кроме старого конюха, который правил плохонькой крытой повозкой, где сейчас сидели элдормен с женой. Салазар рысил впереди. Он внимательно осматривал дорогу и обочины, периодически нервно проверяя короткий меч слева и волшебный посох справа на поясе.

Вечерело, стягивался туман. Салазар пустил впереди несколько огненных шариков, чтобы разбирать дорогу. Наконец они доехали до конца тропы, где повозка более не прошла бы. Элдормен с трудом выбрался из повозки, он кашлял от резких движений и ночного холода. Салазар аккуратно левитировал его в седло, отдал поводья слуге, и процессия медленно двинулась через лес. Луна всё не показывалась из-за облаков. Где-то вдалеке завыли волки.

— Огни сделай ярче, Салазар, — приказала мать, которая шла впереди.

Наконец они вышли к озеру, и мать достала из складок своей мантии игрушечную лодку. Подула на неё и кинула в воду — лодка быстро увеличилась в размерах. Салазар повернулся к отчаянно кашляющему отцу, чтобы помочь спуститься с мула, но тот слез самостоятельно и сел в лодку. Трое магов поплыли к скалам на противоположной стороне, оставив конюха охранять мула. Они проплыли через узкую расщелину, заросшую плющом, и вскоре огненные шары осветили высокую пещеру с небольшим островом посередине.

Салазар разглядел чёрный каменный алтарь. Он был намного больше, чем у них в замке, и такой древний, что руны на нём истерлись, а поверхность стала щербатой от многочисленных ударов ножом. Отец с облегчением опёрся на камень, дрожа от слабости. В его старческих белесых глазах стояла гордость. Он подал руку Салазару:

— Подсоби-ка мне, сын.

Мальчик кивнул, поцеловал его сухую руку с выпирающими венами и помог забраться на алтарь.

Мать тем временем разложила глиняные плошки на земле, наполнила их маслом и одним движением руки зажгла во всех огонь. Потом по очереди стала доставать пучки сухих трав, они вспыхивали в её ладони и превращались в золу, которой ведьма чертила руны на алтаре.

— Салазар, скажи, — строго спросила женщина, продолжая своё занятие, — как приносят в жертву врага?

Мальчик прочистил горло и ответил, вспоминая уроки:

— Перерезают сухожилия… потом вспарывают живот.

— Еще какие случаи бывают?

— Когда приносят в дар зверя, или человек идёт на жертву добровольно.

— Как тогда движется нож?

— Один быстрый сильный удар, вот сюда, где рёбра, чтобы сердце остановилось… — сбиваясь, произнёс Салазар.

Этельстан сипло и с трудом дышал, но улыбался насмешливо и ободряюще:

— Не бойся, сын мой. Ты станешь мужчиной отныне. Будь сильным. Будь сильнее меня!

Отец открепил от пояса пугио с богато украшенной рукоятью, передал ножны Салазару, а кинжал положил себе на грудь. Мать прошла к изголовью алтаря и поцеловала эндормана в лоб, он в ответ нежно погладил её седые волосы, провел пальцами по её прикрытым влажным векам, морщинистым губам... Они какое-то время молча смотрели друг другу в глаза, всё высказывая без слов. Наконец Эльввин выпрямилась, величественно развела руки в стороны и начала говорить: чётко, монотонно, циклично повторяя одно и то же четверостишие, всё повышая голос. Её распевные слова эхом отражались от высокого потолка пещеры и казалось, будто заклинание читает не один голос, а целая сотня. Воздух сгустился, стал тяжёлым и непрозрачным, гул нарастал. Салазар с удивлением смотрел на мать. Черные густые волосы развевались, открывая лицо, с которого ушли все морщины. Она замолчала, но пещера сама продолжила нараспев разными голосами говорить, петь, шептать, кричать, и земля под ногами вибрировала в такт словам.

Мать открыла жёлтые змеиные глаза, её губы расплылись в жуткой счастливой улыбке. У Салазара кружилась голова, сердце стучало так сильно, что, казалось, сейчас выскочит из груди. Он наконец полностью отдался ритму, войдя в транс. Его тоже переполняла радостная эйфория, и от улыбки болел рот.

Он шагнул вперёд, схватил кинжал с груди отца. Тот прокричал свои слова ритуала, и Салазар, размахнувшись, ударил двумя руками. Всё слилось в один миг: визгливый смех матери, крик отца, нахлынувший поток несокрушимой энергии. Сила ворвалась в мальчика лавиной. Его ноги словно вросли в землю, и он почувствовал Её дыхание: медленное, вечное, могущественное.

— Мать моя, древняя земля, милостивая покровительница, даруй защиту слуге твоему и спасение! — прокричал в эйфории Салазар.

Когда он открыл глаза, то понял, что стоит у алтаря и сжимает окровавленный нож, торчащий из груди отца. На земле рядом сгорбатилась седая старушка-мать.

Вместе с телом элдормана они переплыли озеро. Никто не проронил ни слова, Салазар старался не смотреть в подернувшиеся белёсой плёнкой глаза отца. На берегу конюх торопливо помог завернуть тело в грубый саван и взвалить на мула.

— Салазар, тропа! — напомнила мать, и мальчик послушно защёлкал пальцами, очищая от стекающей крови дорогу.

Шли тихо, но быстро, почти бежали. Вот и повозка — Салазар левитировал туда тело отца и сам забрался следом, привязав мула сзади и очистив седло.

Они уже почти подъехали к замку, когда он наконец решился спросить:

— Матушка, так кого же ты...

— Свою сестру, — тут же спокойно ответила она, будто ждала этого вопроса. — Мы родились вместе, были неотличимы, как капельки дождя, и всюду были неразлучны. Такие дети рождаются с одной магической силой на двоих, а нашему роду не нужны полумерки... родители долго выбирали между мной и ею.

— Ты жалеешь? Скучаешь?

— Никогда не жалела и не плакала. Мой старший брат от нашего деда получил в Покровители Огонь, и я видела, как он стал силён после этого. Сестра славно послужила, отдав свою силу мне — столько раз я в одиночку спасала родительский замок, столько раз помогала Этельстану одержать победу в бою... У моей сестры был мягкий характер, она бы не принесла славы своему роду, как это сделала я.

Какое-то время помолчали.

— Почему я? — снова заговорил Салазар. — Если бы ваш родной старший сын, Этельволд…

— Если бы мы провели ритуал с простецом Этельволдом, он бы просто стал магом. А ты станешь великим магом, величайшим из ныне живущих! — резко перебила его Эльввин. — Помни наше великодушие, сын, и приумножай этот дар. Пройдёт время, и ты постареешь, и передашь его своему достойному отпрыску. Не важно, будет он родным тебе, или найденышем.

Салазар низко склонил голову перед матерью.

***

Залас проснулся в мокром поту: опять кошмар? Но что же ему снилось? Кажется… Или..? Нет, снова не вспомнит.

Обычно после пробуждения он очищался, потом приносил краткую молитву Покровительнице, и только после занимался своими делами. Риз щёлкнул пальцами и получил обжигающий откат, а потому мигом взбодрился и сполз с кровати, чтобы посмотреть в окно. Луна сдвинулась лишь на чуть-чуть, значит, он спал совсем мало. Риз раздражённо вздохнул, забрал одежду с сундука и побежал мыться. Вот зараза, столько времени тратить теперь на это!..

Он шёл по коридору с мокрыми волосами, ноги в одних носках не давали абсолютно никакого шума. В свете миниатюрных огненных шаров отмечал, как изменился и разросся замок за эти годы, но, к сожалению, и сильно обветшал. Риз сунулся в один скрытый проход — но тот оказался завален камнями и мусором. Видимо, отступали с боем, обрушили проход, но почему не восстановили после?.. Следующий проход также оказался замурован. Пришлось идти окружным путём, где обычно ходит замковый паруль.

Риз вышел к лестницам Хогвартса, которые, к его удивлению, до сих пор с шумом двигались в хаотичном порядке. Да что тут происходит? После пира он подумал, что их включили ради демонстрации первокурсникам — до сих пор этот защитный механизм не смогли повторить ни в одном из замков. Чары были Годриковой гордостью — исчезающие ступеньки переломают нападающим ноги прежде, чем те доберутся до главных залов и комнат. И поди пойми, куда бежать, если лестница отъехала от нужного прохода, и кто знает, когда вернётся?

Риз на секунду прижал руку к глазам, активируя магическое зрение и, к возмущению монашек на ближайшей картине, грязно выругался: заклинание было настолько безнадёжно исковеркано и запутано заплатками, что легче было снять все чары и наложить заново. Лестницы уже не могли понять, идут по ним ноги учеников или врагов, а потому каждый пролёт со временем выработал свой особый ритм движения и теперь следовал ему. На цыпочках Риз стремительно побежал вниз, надеясь, что если лестница начнёт движение, он успеет соскочить. Так и случилось, и он, довольный, собой, вприпрыжку побежал по коридору первого этажа… но тут же одёрнулся, оправил одежду и пошёл быстрым шагом.

Вот и библиотека. Достав палочку, он резким рассекающим движением взмахнул над замко́м и прошёл внутрь, заперев за собой дверь. Он был очень доволен, что никого не встретил, кроме парочки призраков и одного кота. Только одно обстоятельство доставляло беспокойство: где вся охрана, неужто спят, мантикора их задери?

Риз увеличил шары огня, которые разлетелись по помещению, и загляделся на красоту библиотеки. Сколько полок с фолиантами! Истинные сокровища! Удовлетворенно цокнув языком, он прошёл вглубь библиотеки, присел и коснулся ладонью пола. Холодный… Значит, не здесь? Всё так изменилось… Риз ушёл в соседнюю секцию и потрогал пол там, снова ощутив только холодный мрамор. Нервно прошагал к стойке библиотекаря, там ткнул пальцами в пол и ощутил тепло. Пробормотав: «Так вот он где... А почему..? Видимо, не хватает?», покопался в сумке и вытащил кристалл, наполненный собственной маной, который приложил к полу. Мрамор ещё больше нагрелся и легонько задрожал. «Открывайся же!» -- нетерпеливо прошептал Риз и даже постучал кулаком.

— Где он был, моя хорошая? Веди, веди, показывай, — раздался скрипучий голос у входа.

Риз тут же потушил огни и замер в своём укрытии. Это ведь, как его, завхоз? Сам патрулирует коридоры ночью? Быстро спрятав кристалл в сумку, Риз аккуратно выглянул из-за стойки и оценил противника: очень слабый маг. Невероятно слабый. «Надо же, второй раз в жизни вижу такое маленькое магическое ядро. Как у моего старшего сводного брата!» — подумал Залас с усмешкой и расслабился. Кинул заклинание, имитирующее шаги, в противоположную от себя сторону. Старик быстро пошёл на звук, рассказывая на ходу, какое наказание ждёт нарушителя. Сам Риз проскользнул к выходу.

— Мяяяя, — сказала кошка, преграждая ему путь.

— Держи его, миссис Норрис! — крикнул завхоз.

Больше, чем тыквенный сок, Риз ненавидел только кошек. Он вздрогнул от отвращения и злобно зашипел как гадюка. Кошка от неожиданности взметнулась в воздух, сделав кульбит через голову, а Риз припустил к подземельям, применив заклинание Скорого шага.

Филч быстро дошаркал до выхода из библиотеки и с нежностью взял на руки вздыбившуюся дрожащую кошку.

— Ничего, милая, мы его ещё достанем! — приговаривал он, приглаживая её распушившуюся шерсть.

Риз сидел в нише за статуей в одном из подземелий чуть ниже уровня гостиной Слизерина. Он разминал руками левую ногу, которую свело судорогой, и тут мимо него, бряцая цепями, проплыл тощий хмурый призрак.

— Уолдо! — громким шёпотом на уэссекском диалекте позвал Залас. — Уолдо из Рединга!

Призрак застыл на месте. Медленно, с неестественной грацией повернулся в воздухе, и его впалые затуманенные глаза впились в горгулью.

— Кто... кто осмелился? — сипло выдавил он.

— Подойди… кхм. Подлети-ка ближе, Уолдо, — отозвался Риз. — Ещё ближе. Вот он я, сижу за статуей.

Барон взвился, вытягивая руки, и его оковы зловеще зазвенели.

— Моё истинное имя... Откуда?!! — захрипел он. — Покажи лицо, дерзкий проходимец!

— Тише! — бросил Риз, небрежно растирая теперь правое бедро. — Быстро отвечай, почему ты заперт в этой жалкой форме? И почему весь в крови?

Каждый студент Хогвартса знал, что ни в коем случае нельзя спрашивать у Кровавого Барона, почему он покрыт кровью. Но Ризу ещё никто не успел об этом рассказать.

Призрак резко преобразился. С него спали остатки человеческого: глаза вспыхнули алым, волосы взметнулись, как от сильного ветра, цепи загорелись, лицо страшно исказилось, и раздался вой, от которого задрожали стены, с потолка посыпалась пыль, а редкие факелы в коридоре потухли. Руки Риза инстинктивно дёрнулись к ушам, но он быстро сориентировался и выкрикнул:

— MAGNUM DOLOREM!

Барона окружила сиреневая дымка, образ его мгновенно вернулся к нормальному состоянию, и он завыл, как раненный пёс.

— Как?.. — придя в себя, выдавил он, потрясённо. — Я… я чувствую… боль?.. После тысячи лет… Ты… кто ты такой?!

Риз подвесил шарик огня в воздухе, тряся головой и жмурясь, из его уха вытекла тонкая струйка крови. Призрак всмотрелся пристальнее. Свет огня освещал лицо мальчика так, что черты его заострились, вытянулись…

Барон тихонько вскрикнул и замерцал разными цветами: от жемчужного до серого.

— Это… невозможно… — прохрипел он, отползая подальше. — Учитель… мой наставник…

Он дрожащей рукой попытался заслониться, скрыть лицо. Цепи на его руках, которые всё время гремели и звякали, внезапно перестали издавать звуки.

— Господин Слизерин… — его голос перешёл в жалобный стон. — Как?! Как ты стоишь передо мной, разве не умер ты много веков назад?

Риз вытер кровь полой мантии и резким жестом указал Барону идти за ним. Призрак покорно пополз следом, даже не пытаясь вставать с пола. А Риз спокойно и деловито шёл, мельком просматривал помещения, к своему сожалению находя везде только запустение. Наконец он подошел к стене, которая вызвала у него особый интерес и приложил кристалл с маной туда. Барон в это время продолжал хрипеть:

— Почему ты вернулся? Зачем притворяешься ребёнком? Я видел эти носки на церемонии — их обладатель был распределён в Гриффиндорцы… Ты убил его и занял его место? Объяснись, учитель…

Риз раздражённо пнул стену. И эта дверь не пускает, дрянь, притом целенаправленно! Но как у них палочки повернулись так с ним поступить?! Он убрал кристалл в сумку и обратился к призраку:

— Это ты объяснись, дурень, что с тобой случилось? И не устраивай представление. Говори прямо, и говори правду. Убил кого? Или сам себя жизни лишил?

Барон судорожно кивнул. Затем заговорил отрывисто и быстро, как на исповеди:

— Да, учитель, собственной рукой я нанёс себе удар, что привел к этому состоянию… Но, прежде, чем ты обвинишь меня в слабости, позволь рассказать! — он склонил голову, пряча глаза. — Я любил девушку. Прекраснейшую из всех. Мне снилось, как я касаюсь её волос, я мечтал взять её за руку — она была светом для меня и воздухом. Но она умерла, и именно я был повинен в её смерти. Тяжесть утраты оказалась слишком велика для моего влюблённого сердца. Поэтому я решил: лучше принять наказание сразу, нежели томиться с этим грузом долгие годы…

Риз внимательно слушал многословное признание некогда любимого ученика. Барон не поднимал взгляд, переминался с ноги на ногу и заламывал руки, не зная, куда их девать. В коридоре за поворотом раздался резкий необычный звук, оба замерли и обернулись.

— Может, крыса, — предположил призрак. — Учитель, может быть, ты погасишь свои шары? Они дают неровный и очень заметный свет. Знаешь заклинание «Люмос»? Им маги пользуются вот уже лет триста…

Риз задумчиво притушил свет шаров и спустил их ниже к полу.

— Ты ведь неравнодушен был к Елене, дочери Ровены?

Барон вздрогнул как от удара, глаза его расширились.

— Елена… Да, да! — с жаром проговорил он. — Я засыпал и просыпался с её именем, оно было молитвой на моих губах и огнём в моем сердце. Её волосы, её взгляд… О, учитель, так вы знали? Вы видели! Но теперь всё кончено… Наши пути не пересекутся даже в посмертии! — Кровавый Барон забряцал цепями и начал растворяться в воздухе, подвывая.

— А ну стой, куда собрался, обалдуй? Стой, сказал! — крикнул Риз, и Барон, словно очнувшись, снова сгустился. — Быстро отвечай, как умерла Елена?!

Призрак с дрожью в голосе вымолвил то, что давило на него столетиями:

— Елена ушла добровольно, но по моей вине. Она ведь после твоего ухода сбежала, выкрав диадему госпожи Рейвенкло. Госпожа тогда тяжело заболела и, лежа на смертном одре, послала меня разыскать дочь, чтобы проститься. Я нашёл Елену, но передал, что госпожа не ждёт домой воровку… Думал, что Елена останется со мной навсегда, что я стану её опорой и утешением. Я не знал, что она так привязана к матери. Ведь госпожа Рейвенкло, мир её праху, всегда так холодно относилась к дочери! Елена не смогла смириться с этим и наложила на себя руки. Смысл моего существования умер вместе с ней, и я последовал за любимой. Госпожа Ровена скончалась, не попрощавшись с дочкой, — Барон горько вздохнул. — Но зачем тебе знать эти ужасные подробности, учитель? Лучше скажи, как ты вернулся сюда спустя столько столетий?

Риз прикрыл один глаз, пытаясь уладить внутреннее смятение. Два молодых и таких талантливых человека покончили с собой, потому что недополучили любви. Обычная глупая сказка, что рассказывают детям на ночь, и от этого больнее слышать такое о людях, которых ты когда-то знал. Жаль, очень жаль, что загубили свой потенциал. Выходит, что род Рейвенкло прервался? «Надеюсь, юная красавица Елена нашла свой покой в посмертии», — грустно подумал он, а вслух сказал:

— Слушай внимательно, Уолдо. Тело ребёнка — вынужденная мера. Цель моего возвращения проста: восстановить справедливость и вернуть славу. Моё имя оклеветано, волшебная школа разъедена слабостью и заблуждениями, истинные знания забыты… Я пришёл исправить ошибки прошлого и направить новое поколение магов на верный путь, — Риз наконец посмотрел на Барона, который под его взглядом ещё больше скособоченился, не решаясь подняться выше роста учителя. — А сейчас скажи мне: знаешь ли ты, где хранится Распределяющая Шляпа?

—Ты хочешь сжечь её за то, что распределила тебя на Гриффиндор? Она в кабинете директора, в башне — тут же ответил призрак. — Но его охраняют мощные защитные чары, созданные самим Альбусом Дамблдором. Единственный способ проникнуть туда — сказать пароль горгулье у входа на винтовую лестницу.

— Проводи-ка меня туда… Ты сможешь подслушать пароль?

— Нет, господин Слизерин, пароли подслушать невозможно. Разве что тот, кто обладает доступом, добровольно скажет его тебе, или передаст записанный на пергаменте.

— Не называй меня по имени, теперь я известен как Риз Залас, — призрак понятливо закивал. — Думаю, я смогу сбить горгулью-привратника с толку. Сейчас и поговорим с ней.

Барон нервно заламывал руки, но покорно плыл к кабинету директора:

— Господин Залас, директор Дамблдор ведь спит там же!

— Оглушим его, пускай дальше спит.

— Чары предупредят заместителя директора о посторонних.

— Профессора Макгонагалл? Отвлечёшь её. Мне не нужно много времени.

— В кабинете висят портреты предыдущих директоров, они предупредят, что ты там был!

— В толк не возьму, к чему это увлечение портретами? Еще хуже, чем призраки! — раздражённо отозвался Риз, и Барон сжался. — Понавешали суррогатов! Не поймешь, то ли живые, то ли болванчики наученные!

— И сама Шляпа обладает сознанием и способна предостеречь директора о вашем вторжении... Будьте осторожны, господин Залас! — пролепетал призрак и с поклоном указал на нужную горгулью.

Риз деловито подошёл к каменному изваянию, положил ладонь на холодный камень. Необычная горгулья, совсем новая, как и всё это крыло замка. За порядком здесь следят, пыли нет совсем. Хм, так это, скорее, голем — при необходимости может сражаться, какое мощное колдовство! Залас осмотрел ворох защитных заклинаний на входе, наложенных разными руками. Будет тяжело их распутать, но временем он пока располагает. Возможно, в течение месяца разберётся со всеми степенями защиты…

Тут в коридор вылетел Пивз с небольшой гитарой в руке. Он провёл ею по стене и раздался тот самый скрежещущий резкий звук, который Риз с Бароном слышали в подземелье. Пивз увидел замершего у горгульи мальчика и ехидно запел, абсолютно не попадая в ноты и стуча гитарой по стене:

— Как по холму, по крутанке,

Едет Склизкий Риз на палке.

Штаны рваные, худые,

Ножки тонкие, кривые.

Ножки тонкие, кривые,

Штаны рваные, худые!

В конце песни он мерзко захихикал и поклонился воображаемой публике, звякнув колокольчиками на шапке.

— Что ты делаешь, Пивз? — холодно спросил Залас.

— Не видишь, Слиз-з-з-кий Риз, на гитаре играю, твой слух услаждаю! Ихи-хи-хи-хи… Я в своём праве!!! А вот что делает первокурсничек ночью, да вне своей постельки, да у кабинета директора… Вот настоящий вопрос для знатоков! Зачем тебе туда понадоби… — тут Пивз увидел парящего за горгульей Кровавого Барона.

— Дорбый ночер, — пропищал полтергейст. — А я уже ухожу. Я ведь странствующий музыкант, странствие моё зовёт меня… туда! — Пивз резво попятился обратно по коридору.

Риз озадаченно повернул голову к Кровавому Барону. Тот пожал плечами.

— Верни его, — приказал Залас.

— А НУ СЮДА ИДИ! — рявкнул Барон, и Пивз от страха уронил гитару. Та грустно сбряцала и окончательно развалилась.

— Слушаю Вас, великодушный-Барон-сэр? — залебезил Пивз.

— Господину Заласу нужно переговорить с Распределяющей Шляпой. Принеси.

— Великодушный-Барон-сэр, при всём уважении, не поступайте так со мной. Хотите, чтобы меня на части разорвало? Опять? Там же защитные чары от меня поставили лет пятьдесят назад! А если господину Заласу нужно в кабинет к директору — устроить это проще простого! Туда же постоянно попадают очень плохие мальчики!

Риз устало вздохнул. Да, он уже тоже подумал о таком варианте. Просто директор сразу показался ему странным, вот и не хотелось раньше времени обращать на себя внимание.

— Когда я туда попаду, ты должен будешь устроить достойный переполох, что потребует немедленного присутствия директора Дамблдора. Уолдо присмотрит за тобой, — кивнул Залас.

— Не утруждайте себя присмотром, добрые господа! Я и сам сделаю всё в лучшем виде! — Пивз поклонился, пять бубенчиков звякнули.

— Уолдо, ты понял? Когда меня заберут к директору, ищи Пивза. До той поры думайте, что будете делать. Идите же.

Пивз, нервно хихикая и кланяясь, улетел за угол. Через мгновение вернулся, быстро подобрал обломки гитары и снова улетел.

— Почему он тебя так боится? — спросил Риз, одобрительно улыбаясь ученику.

— Не имею ни малейшего представления, учитель. Многие обходят меня стороной, а я и доволен своим одиночеством.

— Я понял тебя, Уолдо. Доброй ночи.

Кровавый Барон степенно поклонился своему учителю и растял в воздухе, звякнув кандалами.

Риз в последний раз оглядел горгулью и снова быстро пошёл в сторону подземелий. Ещё осталось время, можно навестить свою Тайную комнату! На пути его встретилась миссис Норис, но только сверкнула глазами и убежала, распушив хвост. На первом этаже Риз заметил ровный голубой свет чьей-то палочки, юркнул в ближайшую дверь и подождал, пока шаги пройдут мимо. До родной комнаты ноги несли сами собой, и даже скрытый проход находился на прежнем месте, только его прикрыли огромным портретом танцующего фавна.

— Откройся! — прошипел Риз и вошел в большой кабинет, когда-то очень уютный.

Теперь всё здесь пришло в запустение: пергаменты замшели, полки заросли паутиной, кресло облупилось, кожаная обивка на нём истлела. Свечи давно сгорели и некому было их поменять. Залас машинально поднял ладонь, готовясь щелкнуть, грустно посмотрел на пальцы и в сердцах махнул рукой. «Приберу бардак позже» — пробурчал себе под нос.

Он подошёл к длинному дубовому столу, покрытому толстым слоем пыли. На нём лежали старые записи — план возведения школы, наброски ритуалов и рецепты зелий… А вот это не его почерк – буквы крупные, круглые. Значит, кто-то из потомков всё-таки нашёл Тайную комнату и занимался здесь! О, да тут десятки разных почерков! Не зря он оставил свои наработки для следующих поколений.

Риз вспомнил, как, здесь, в этом самом кабинете, он мечтал о величии Хогвартса, о будущих учениках… и, конечно же, ставил вино. Если потомки ставили сусло по его рецепту и соблюдали наказ консервировать его, значит, он, сегодня выспится на славу!

Быстро обшарив ближайшие пыльные сундуки, Залас поднялся на второй этаж кабинета и поискал там. Ура, вот они, глиняные амфоры! Вино по этому рецепту должно созревать минимум 15 лет, но благодаря особым семейным чарам, усовершенствованным им лично, оно доходило за 3-4 года, а после зачарованная амфора автоматически погружалась в стазис. Эти чары магической консервации были его особой гордостью, как зельевара.

Сглатывая слюну, Риз открыл амфору, помахал ладонью над горлышком и потянул носом… Тут же скривился – уксус! Хорошо, следующий сосуд… И тут кислятина! Гнусный потомок нарушил рецептуру? Или..?

Пораженный грозной догадкой, Риз включил магическое зрение: ну конечно, заклинание стазиса просто выветрилось, его никто не догадался поддержать. Оно рассчитано всего лет на пятьдесят! А это значит, что большой склад тоже давно разгерметизирован, и василиск, которого он оставил там в магическом сне… Риз застонал и в который раз позвал: «Приди ко мне, всякий змей, что чувствует этот зов!» – но безрезультатно. Конечно, и его любимая змея тоже давно умерла. Почему-то мутная надежда теплилась с того момента, как он проснулся после ритуала, хотя он и понимал, что никакой зверь не проживёт тысячу лет, даже василиск. Тем более, он нашёл его уже совсем взрослым…

– Прощай, Эффайя, мир праху твоему, – помолился Риз на парселтанге и вышел из своей Тайной комнаты. Придётся взять какого-нибудь дрянного вина на кухне, как можно больше. Нужно хорошо поспать оставшееся время до рассвета.

Глава 17. Проблемный ученик

Выйдя из подземелий, Риз с удивлением и раздражением заметил, что люди в замке уже начали просыпаться. Пока он шёл по коридорам, пришлось несколько раз прятаться от спешащих преподавателей, а у башен даже и от учеников, которые, судя по всему, направлялись в библиотеку.

Скрепя сердце, пришлось отложить и поход на кухню, и сон, и спешно возвращаться в башню Гриффиндора, где Риз сразу же прошёл в ванную. После, зевая и потягиваясь, он вальяжно вошёл в гостиную.

— А, вот он где! — посередине комнаты стоял Перси, его окружали сонные и всклоченные, как воробушки, первокурсники. — Скорее, я десять раз повторять не буду!

Перси прочистил горло и продолжил. Кажется, он чувствовал себя абсолютно в своей стихии:

— Сегодня первым занятием у вас трансфигурация. Наш декан, профессор Макгонагалл, заодно проведёт для вас вводную лекцию по правилам поведения в замке. Далее у вас стоят чары. Я провожу вас до кабинета, только собирайтесь и завтракайте в темпе. Всем всё понятно? Марш умываться и собираемся здесь через двадцать минут!

Дети радостно зашумели, засуетились, на бегу начали делиться вчерашними впечатлениями и уже предвкушали вкусный завтрак. Ночного отсутствия одного из малышей так никто и не заметил.

— Да где же Тревор, — Невилл нервно обшаривал кровать и сундук.

Гарри и Рон переглянулись и синхронно воздели глаза к потолку. Риз про себя усмехнулся: «Этот юноша вырастет красавцем, станет сильным магом, возможно, сильнейшим из присутствующих… Но друзья всё равно запомнят его тем самым мальчишкой, что всё время терял свою жабу!» Залас быстро переоделся, взял учебники и сумку, под шумок вышел из башни. По дороге он познакомился с четырьмя третьекурсниками-хаффлпаффцами, и один из них, по имени Кевин, тут же намекнул, что они в любое время готовы продать ему свои старые конспекты, написанные весьма сносным почерком. Риз ответил, что с удовольствием воспользуется любой помощью в учёбе, и что всегда найдёт на это средства. Хаффлпаффцы остались довольны.

Вот и Большой зал. Риз с удовольствием втянул вкусные запахи. Детей ещё было немного, за гриффиндорским столом так вовсе было пусто. За преподавательским сидел только профессор Квиррел и рассеяно смотрелся в свою пустую тарелку. За столом Слизерина Риз увидел Драко, Крэбба и Гойла и радостно кивнул им, но Малфой хмуро глянул в ответ и отвернулся.

Залас тут же прошёл к столу Слизерина и положил свои учебники с тетрадями прямо перед тарелкой Малфоя. Троица друзей удивлённо вылупилась на то, как он, придерживая мантию, усаживается на лавку.

— Доброго утра, молодые господа! Вот, значит, как, Драко? Быстро же семья Малфоев забывает о своих новых знакомствах и обещаниях!

— Почему ты сел за наш стол? Так нельзя! — озадаченно произнёс Гойл, смотря на алую оторочку мантии Риза.

— Кто тебе такое сказал? — ответил Риз и достал зелёное яблоко из вазы с фруктами, ткнув его кинжалом.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты странный? — не очень-то довольно протянул Малфой. — А вообще, жалко, что ты попал в Гриффиндор. Мои соболезнования.

— Многие говорили мне про мои странности… — ответил Риз, игнорируя подколку о факультете. — Я, кстати, нашёл в библиотеке книгу, о которой ты говорил. Можешь не писать отцу.

— Нет-нет, я обязательно напишу, завтра утром книга должна быть у меня, — внезапно оживился Драко. — В библиотеке стоит какое-нибудь «издание тридцать второе, дополненное и переработанное». А у нас хранится самое первое издание, не переписанноя этими... Либералами!

Малфой нервно потер щёку и чуть ближе наклонился к Ризу:

— Ты как после вчерашнего, нормально? Честно говоря, мы с Крэббом и Гойлом даже не заметили, как ты выпал, иначе один из них тебя сразу бы подхватил. Все ребята спрашивают: какого это — прокатиться в щупальцах Гигантского кальмара? Он сам тебя вытащил, или ты его как-то попросил о помощи?

Залас, жуя яблочную дольку, густо политую кетчупом, пробежался глазами по заинтересованным лицам мальчиков. Хоть он и не мог почувствовать эмоции Драко, у того всё было написано на лице: падение в объятия озёрного чудища сделало Риза если не знаменитостью, то хотя бы интересной новостью, и Малфой очень хотел быть к этой внезапной славе причастным. Скорее всего, всё, что Риз сейчас расскажет, быстро станет достоянием всей школы.

— Я и сам не заметил, как выпал из лодки, будто наваждение нашло на меня. Плавать я умею, но вода была ледяная. Этого… как ты сказал? Кальмара? Его, возможно, привлек мой амулет — он ведь был настроен на защиту всеми возможными способами. Так что другим ученикам проверять доброту этого гиганта я бы не советовал! — тут Риз сделал серьёзное лицо. — А на ощупь он гибкий, гладкий, плотный такой, будто кожаный бурдюк, наполненный супом-пюре… И из раны идёт голубая кровь.

— Ты его порезал? — ахнул Малфой.

— Да, я испугался, он очень уж резко меня сдавил, — скромно ответил Риз и положил себе овсянки.

— Я бы, конечно, не испугался, но на всякий случай пнул бы его по лицу! — размечтался Гойл.

— А я бы двинул ему по печени! — подхватил Крэбб.

— Два придурка, у кальмара же ни лица, ни печени нет! — проворчал Малфой. — Хотя кто из нас не хотел бы ударить этого кальмара ногой хоть куда-нибудь?..

Студенты постепенно наполняли зал. Слизеринцы с удивлением смотрели на гриффиндорца за их столом, но, видя, что с ним оживлённо беседуют Малфой, Крэбб и Гойл, молча садились за стол и принимались за еду, прислушиваясь к разговору.

— Надо будет почитать про этого кальмара. Думаю, кровь и другие органы этого существа полезны в зельеварении, — размышлял вслух Риз. — Самые лучшие ингредиенты — это те, что собраны непосредственно перед варкой зелья. Может, можно вырастить кальмаров в искусственных резервуарах, или просто расплодить в озере и потом вылавливать их оттуда?

Крэбб с Гойлом открыли рты: они были готовы рыбачить хоть прямо сейчас. Малфой задумался над прибылью, которую можно получить от продажи кальмарных мальков оптом.

— Нам вообще повезло, что рядом расположено большое озеро. Из него можно получить столько полезного! Например, частый ингредиент повседневных зелий — рыбий плавательный пузырь. Если рыба долго хранится, он сдувается, что непосредственно влияет…

— Шёл бы ты за свой стол, пузырь, — раздалось у Риза над ухом.

Он поднял голову. Над ним возвышалась Слизеринка-старшекурсница со значком старосты на мантии. Она привела остальных первокурсников и сейчас они рассаживались за стол рядом.

— Какая невоспитанная юная женщина, не правда ли, Драко? — недовольно буркнул Риз. Он продолжил свою лекцию про важность свежих речных ингредиентов, но девушка снова перебила:

— Ты не понял, гриффиндорец? Пшёл к своим! Корвин, ты погляди, стоит на пять минут отвернуться, как наши места занимают всякие вонючки!

— Это точно, Джемма! Кому тут указать его место? — тот, кого она назвала Корвином, подошёл с другой стороны. На его груди также красовался значок старосты.

Риз взглянул на Драко: тот молча сидел, нервно переводя взгляд то на нового друга, то на старшекурсников. Понятно, что в конфликт вмешиваться он пока не собирался, чтобы не уронить авторитет перед старостой… Умненький мальчишка.

Риз обвёл взглядом злых старшекурсников, сгрудившихся вокруг, и произнёс громко и отчётливо, чтобы его услышало как можно больше людей:

— Любопытно… В Слизерине теперь такие традиции? Первокурсников встречать криком да угрозами?

— Здесь не место для гриффиндорцев! — резко отрезала девушка. — Ты своим присутствием замарал наш стол!

За столами Рейвенкло и Хаффлпафф сидело несколько учеников — заметив перепалку у слизеринцев, они замерли, вытянув шеи. Профессор Квиррелл приподнялся со своего места. Заикаясь, он пытался окликнуть спорщиков:

— Ч-ч-ч-ч-что… Ч-ч-ч-ч-что з-здесь… — на его потуги никто не обратил внимания.

— Замарал? — Риз приподнял бровь и скривил губы. — Скажите-ка, юная госпожа, разве это я навис над чужой тарелкой и насыпал туда чёрных волос? Разве я кричу оскорбления на весь зал, как баба базарная?

Слизеринцы, обступившие спорщиков, недовольно загудели. Джемма вспыхнула и на миг коснулась своей причёски.

— Ах ты, щенок! — рявкнул Корвин, схватил Заласа за галстук и рванул к себе — и в ту же секунду почувствовал холодное лезвие у горла. Корвин попытался вырваться, но другой рукой Риз цепко удерживал его за волосы. В глазах Корвина отразились неверие и страх.

— «Щенок» — это тот, кто тявкает громко, а как за шкирку прихватишь, так хвост поджимает. Прямо, как ты, — произнёс шутливо Риз. — Глянь, что наделал, кашу мою на пол перевернул.

Корвин снова рванулся, и из-под лезвия побежала струйка крови. Джемма вскрикнула, Малфой шикнул на Крэбба с Гойлом, которые вскочили с лавки, явно собираясь помогать не своему старосте.

Риз перевёл взгляд на тесный круг слизеринцев и десяток палочек, наставленный на него.

— Вы же старшие. Вы — пример. — укоризненно сказал Риз, слегка кивнув в сторону первокурсников. — Посмотри, староста, как ты думаешь, какого они теперь о тебе мнения?

— Правилами Хогвартса разрешено садиться за любое свободное место во время трапезы. Ученик не привязан к столу своего факультета! — раздался скрипучий голос и все обернулись на звук лязгающих цепей.

Кровавый Барон неспеша выплыл из середины стола и уставился своими ввалившимися дикими глазами на Джемму. Та ойкнула и попятилась от могильного холода, а Барон неспеша пролетел дальше и сел на свободное место.

Палочки опустились, Риз выпустил Корвина и тот, красный, как варёный рак, резко отшатнулся, зажав ладонью шею.

— Возьми, — коротко приказал Риз, протягивая носовой платок Корвину. — Да бери же! Начнём сначала. Моё имя — Риз Залас, я первокурсник Гриффиндора. Счастлив приветствовать учеников и старост Слизерина! Передайте мне чистую тарелку, пожалуйста. Вы очень добры, досточтимая госпожа, как Ваше имя? Пэнси Паркинсон? Очень рад знакомству, Вам кто-нибудь говорил, что у Вас прелестный носик? Он делает Ваш образ хрупким и беззащитным, но это, разумеется, обманчивое впечатление?..

Пэнси захихикала и покраснела.

— Не хочешь отдать мне нож? — прошипела Джемма, помогая Корвину промокнуть царапину на шее.

— Не могу, госпожа. Фамильный артефакт, — кротким извиняющимся тоном произнес Залас. — Поговорите об этом с деканом моего факультета, если Вас это беспокоит.

Старосты какое-то время сверлили взглядом грифиндорского наглеца, но Кровавый Барон снова недовольно забренчал оковами, и старшие отсели подальше. А вот первокурсники подсели ближе к Ризу и Драко, который теперь взял инициативу в свои руки:

— Староста Фарли, конечно, старается, но вы наверняка знаете ситуацию с её отцом, потерявшим доверие Министра… Думаю, она перенервничала. Простим её дурное поведение.

Одиннадцатилетние наследники благородных семейств хором согласились проявить понимание. Малфой представил Заласа всему столу как благородного воспитанника лорда, и все остальные стали называть фамилии, при этом кратко пересказывая родословную своей семьи.

В этот момент в зал вошли старосты Гриффиндора, Рейвенкло и Хаффлпаффа с гурьбой шумных первокурсников.

— Залас! — возмущённо крикнул Перси на весь зал. — Это не тот стол!!! Я же просил ждать в гостиной!.. — и тут же отвлекся на Невилла, который дёргал его за рукав: он что-то забыл, но не помнил, что именно. Гермиона настойчиво просила рассказать, что нужно повторить к первому уроку трансфигурации, а у Рона опять был грязный нос, хотя он и уверял, что умывался… Перси Уизли, раздосадованный, вернулся к своим обязанностям, махнув рукой на отбившегося от стада Заласа.

Риз улыбнулся Драко:

— Я рад, что наследник такой древней семьи умеет создавать дружбу. В тебе, Драко, есть глаз истинного лидера.

Малфой расправил плечи и с самым довольным видом вернулся к завтраку.

— Кстати, Драко, ты видел когда-нибудь змею?

— Кого? — удивился тот.

— Вот такое животное с герба Слизерина, — указал Риз рукоятью кинжала на нашивку на мантии Крэбба.

Гойл, Малфой и ещё несколько человек, слушавших их разговор, синхронно посмотрели на Крэбба, тот засмущался и пригладил волосы.

— Конечно я видел змей! — обиделся Драко. — Почему ты спрашиваешь? Думаешь, что я их боюсь?

— Нет, меня интересует, водятся ли они в дикой природе, или вымерли, как, к примеру, Вересковый тетерев?

— Водятся, разумеется, что за вопросы вообще! — скривился Малфой. — Залас, не будь странным хотя бы пять минут!

«Где ж вас всех тогда носит, ползучие гады! — раздражённо подумал Риз. — Ни разу не откликнулись на зов, что-то тут не чисто!»

— Залас, так когда мы идём ловить кальмара? — наконец не выдержал Гойл, и Крэбб оживлённо закивал, полностью с ним согласный. Пришлось их заверить, что скоро.

***

Профессор Снейп быстро прошёл по коридору к кабинету директора. Шепнул пароль горгулье и, сложив руки на груди, дождался, пока винтовая лестница сама поднимет его наверх. Постучался и, не дожидаясь ответа, тут же открыл дверь:

— Профессор Дамблдор, Вы… — тут Снейп с удивлением осмотрел всех остальных преподавателей в почти полном составе, — меня вызывали?

С ним наперебой поздоровались профессора Макгонагалл, Квирелл, Спраут, Флитвик, Синистра, Кеттлберн и завхоз Филч с кошкой на руках. Снейп осторожно снял первый щит окклюменции и прислушался к ощущениям: все присутствующие нервничали и находились в душевном раздрае. Снейп перевёл взгляд на стол, где стоял огромный пузатый чайник с цветочками и потянул носом: ромашка и шиповник. Да что тут случилось?

— Присаживайся, Северус, пожалуйста, — протянул сухую жилистую руку Дамблдор, указывая на свободное кресло. — Коллеги, вы все подходили ко мне со своими ситуациями в течение этой недели. Я принял решение собрать вас всех вместе, чтобы вы поделились своими переживаниями. Северус, наверняка ты уже знаешь, что у нас в этом году поступил довольно специфичный мальчик. Он сирота, вырос вдали от волшебного общества, и сейчас ему тяжело адаптироваться…

— Да, я это знаю, — с кислой миной перебил Снейп.

— Лично Вы с ним ещё не общались, первое занятие с Гриффиндором у Вас только завтра. Мы решили, что Вам стоит быть готовым к возможным необычным ситуациям, связанным с мистером Заласом…

Снейп скрестил руки на груди. Он думал, что речь пойдёт о другом сироте. Значит, у них в этом году две серьёзные проблемы?

— Послушайте внимательно наших коллег, продолжал Дамблдор. — Профессора Трелони тоже бы послушать: уроков прорицания у первокурсников нет, но Трелони с нашим воспитанником столкнулись в коридоре... Однако по некоторым причинам она не может сегодня присутствовать на собрании.

Снейп про себя усмехнулся: знал он эти «причины», которые наверняка пронесла под мантией Трелони прямо в кабинет Роланды Хуч и опять «отвекла» её от дел.

— Профессор Кеттлберн, начнём, пожалуй, с Вас? — склонил голову директор.

— Я им низзлов показывал, — начал Кеттлберн. — Мы всегда с них начинаем учебный год. Мальчик отказался подходить к загону, потому что, видите ли, ему противно смотреть на кошек. Представляете, противно! На Бирманских Низзлов! — профессор почесал подбородок своим протезом. — Зато он расспрашивал меня о полозах. Его интересовали повадки и ареал обитания различных местных змей. Но как низзлов-то можно не любить?..

— Действительно, как же их можно не любить? — едко произнёс профессор зельеварения.

Сам Снейп тоже не любил низлов. Да и змей недолюбливал. Честно говоря, никаких животных не любил, разве что в виде ингредиентов для зелий.

— Спасибо, профессор Кеттлберн! — задумчиво проговорил Дамблдор. — Профессор Синистра, как у Вас?

Волшебница хмыкнула:

— В астрономии он особо не заинтересован. Я объясняла закономерности движения небесных тел и как читать астрономические карты. Он в этот момент попытался разобрать на части телескоп. А вообще, похоже, что наше ночное занятие он не воспринял всерьёз. Рядом с ним были Патил, Лонгботтом, Уизли... Поттер... еще несколько студентов... И он всё им что-то рассказывал, показывал на пальцах. В конце концов я не выдержала и спросила, не хочет ли он поделиться со всем классом такой интересной информацией, которая не терпит до конца занятия? На что он ответил, что у него пока есть только домыслы, и что он ещё не готов представить свои разработки общественности. Но, вне зависимости от того, подтвердится его гипотеза, или нет, он покажет мне результаты. Нет, он не нахальничал, не ёрничал, а говорил абсолютно серьёзно! Я сняла с него несколько баллов, попросила не отвлекать остальных учеников от урока. Но, справедливости ради, вся эта честная компания сдала мне задания на «отлично»!

Синистра расслабленно пожала плечами:

— Вообще, я думаю, что вы преувеличиваете. Я не заметила, что он странный, скорее... чуть необычный. Знаю, что он легко общается со студентами других факультетов. Да вот даже вчера вечером я заметила, как он с Крэббом и Гойлом шёл в сторону озера с самодельными удочками! А, да, и Малфой шёл следом. Кажется, нёс ведро.

От этой новости у Снейпа натурально задёргался глаз. Воспитанники благородных семей удят рыбу с безродным сиротой? Чем таким он их заманил на озеро вообще? Снейп довольно хорошо знал Драко и его характер, и рыбалка точно не была частью его интересов.

— Профессор Флитвик, что у Вас? Вы жаловались, что он также проявил неуважение? — спросил Дамблдор.

Флитвик сидел на стуле, не доставая ногами до пола. Когда директор обратился к нему, он горестно взмахнул руками и запищал:

— О, да-да! В целом я привык, что дети потешаются за моей спиной над моими внешностью и голосом, но, как правило, это только первые недели! Далее мы узнаём друг друга и все недопонимания исчезают… Но такого я давно в свою сторону не слышал! — маленький профессор совсем разволновался и нервно теребил свою волшебную палочку. — Как только он вошёл в класс, на его лице проявилась форменная ярость! Я клянусь, я почувствовал этот леденящий выброс в мою сторону! Да и остальные дети поёжились, то есть, мне точно не показалось!

— В чём причина такой злости, Вы поняли в течение занятия? — глянул Дамблдор сквозь очки-половинки.

— Я уверен, всё дело в том, что я — полугоблин, — смущённо пролепетал профессор. — Он сверлил меня глазами весь первый урок, неотрывно! Чтобы немного отдохнуть от его взгляда, мне пришлось свалиться со своего импровизированного помоста. Тогда я подумал, что одиннадцатилетка вряд ли навредит мне порчей или сглазом, но… Лучше мне провериться у мадам Помфри на всякое… кхм. Всякое.

— А что касается задания на уроке, Филиус? — вздохнула Макгонагалл, опрокидывая в себя очередную порцию успокоительного чая.

«Я сбился со счета, сколько она уже выпила», — подумал Снейп, не замечая что сам пьёт уже вторую чашку. Флитвик же вздохнул и продолжил рассказ:

— На первых занятиях мы обычно только проходим основы и отрабатываем первые движения палочкой. Но тут в конце я решил дать им «Люмос», так как все весьма хорошо справлялись. Дети очень радовались, что у них вспыхивает огонёк, но вот Залас… Он просто сидел и внимательно смотрел, слушал, наблюдал за остальными, сам не предпринимая попыток колдовать. Я подошёл и шепнул мисс Грейнджер, чтобы она помогла всем отстающим. Она с рвением согласилась, только сказала, что к Заласу не приблизится на три метра. Я уже решил сам подойти, но Риз с самым почтеннейшим поклоном сообщил мне, что у него болит голова из-за всего этого яркого света, извинился и ушёл!

— Вот нахал! — крякнул Кеттлберн.

— Уважение к преподавателям — это серьезнейший… — начал Дамблдор, но профессор чар его перебил:

— Позвольте, коллеги, это ещё не всё… Вы ведь знаете, что у меня в виду моего происхождения очень острый слух, — Флитвик потупился. — Когда мальчик выходил из кабинета, я явственно услышал, как он прошептал своим однокурсникам: я цитирую! «Этот гоблин не понимает ни сути человеческой магии, ни её естества, и только портит целые поколения маленьких волшебников!» И одарил меня такой улыбкой, что я понял: он знает, что я его слышу…

Преподаватели ахнули. Оскорбление преподавателя — это серьёзное нарушение. Снейп переводил взгляд с одного преподавателя на другого, и от каждого чувствовал смесь возмущения и недовольства, вкупе с беспомощностью. «Чего они все так растерялись? Очередной несносный мальчишка, — подумал он, — но я и не с такими справлялся. Всё-таки я — декан Слизерина, где каждый второй считает себя великим магом по праву рождения!»

Слово дали профессору Спраут. Она прокашлялась и затараторила, перемежая реплики нервным смехом:

— Мне показалось, что травы его очень увлекли. Я проводила им экскурсию по всем теплицам и объясняла технику безопасности. И вот также, как на ваших уроках, он сначала стоял и внимательно смотрел. Я сначала порадовалась, что он такой любознательный, но потом заметила, что он не просто рассматривает растения, а нюхает, и, кажется, даже пробует их на вкус!

— А чего вы ожидали? Он ведь вырос в лесу! Я не удивлюсь, если он уже придумал, каким образом съесть все ваши теплицы подчистую, — снова не удержался Снейп.

— Тебе смешно, Северус, а я ведь страшно рассердилась, стала ругаться, что трогать растения запрещено, но он проигнорировал мои слова. Я наказала его баллами. Он даже не повернулся! Тогда я подошла и тронула его за плечо. Риз брезгливо отпрянул от прикосновения и ТАК посмотрел на меня! Честное слово, у меня мороз по коже пошёл. Первый раз сталкиваюсь с подобной отстранённостью.

Профессор сделала огромный глоток чая из кружки. Кеттлберн подцепил заварник клешнёй-протезом и подлил ей ещё. Спраут благодарно улыбнулась и закончила:

— Остальные дети, кажется, привыкли к чудачествам. Болтают с ним, хотя он и не всегда отвечает.

В целом картинка у Снейпа в голове складывалась. Хулиган. Сумасшедший хулиган.

— Профессор Макгонагалл, прошу Вас, — приглашающим жестом попросил Дамблдор.

— На первом занятии мы трансфигурировали спички в иголки. — заговорила Миневра. — Но мистер Залас долго не приступал к выполнению задания, потому что не понимал, зачем это нужно делать. По его мнению, спичка имеет гораздо больше полезных свойств, чем игла. Конечно, мне пришлось надавить на него, сняв баллы, которые несколько минут назад заработала мисс Грейнджер. Он же раздражённо закатил глаза и трансфигурировал спичку в маленький железный наконечник стрелы! — Макгонагалл попыталась сесть удобнее и расстегнула верхнюю пуговицу мантии. — Честно сказать, коллеги, я испугалась, что он нарушил второе правило трансфигурации Гампа, ведь результат был намного больше исходного материала! Но тут мальчик демонстративно смял наконечник в руке — он оказался полым изнутри и тонким, как фольга. Я строго спросила, почему он не сделал иглу, как задано, на что он ответил: «Игла — это оружие женщин. Я сделал оружие мужчины!»

Макгонагалл снова поёрзала на сидении и обвела всех присутствующих обеспокоенным взглядом:

— С одной стороны, мне хотелось похвалить его, отметить достижение баллами — креативная трансфигурация в одиннадцать лет, вы только вдумайтесь! Но то, как он отнёсся к заданию… Он ведь его так и не выполнил. Скомканный кусок металла превратил обратно в спичку.

— Кто-нибудь справился? — полюбопытствовал Дамблдор.

— Мисс Грейнджер продемонстрировала половинчатое превращение. У остальных результаты ниже.

— Разумеется, Вы сняли ещё баллы с Заласа в конце занятия? — Снейпу ситуация не нравилась всё больше.

— Разумеется, нет! — возмутилась Макгонагалл. — Только сделала устное замечание, что больше не пущу на занятие, если будет себя так вести.

— Зря, — выплюнул профессор зельеварения.

— Северус, ты не понимаешь, он не поддаётся никакому воздействию, — твёрдо произнесла Макгонагалл, — его не пугает наказание, не радует похвала. Существует ли авторитет, которого он действительно будет слушать и слышать? Мне горько и неприятно признавать, но этот авторитет — не я, — Макгонагалл сделала глоточек и подняла указательный палец. — Совсем забыла сказать! Он подходил ко мне тогда, в первый день, и спрашивал, можно ли ему перевестись в предфакультетную группу.

— Предфакультетная группа? Такое есть? — удивилась Спраут.

— Я сама не знала, — поджала губы Макгонагалл, — но, оказывается, правилами Хогвартса предусмотрен вариант, если Шляпа не решится отправить ученика на один из факультетов в виду его психологической незрелости или других серьёзных причин. Но это правило ни разу не применялось за всю историю школы.

— По крайней мере, мы теперь знаем, что мальчик взялся за штудирование Полного собрания правил Хогвартса, — усмехнулся Кеттлберн. — Может, он осознаёт свои странности и хочет исправиться?

— Такой вариант нельзя отметать, — задумчиво пробормотал Дамблдор. — Коллеги, мы переходим к более серьёзным вещам. Нальёте ещё чая, Миневра?

Профессора возбуждённо зашевелились: как это, неужели всё сказанное было несерьёзным?

— Профессор Квирелл, прошу Вас, рассказывайте. Не стесняйтесь.

— Я-я-я-я не ув-ув-ув-ерен… — начал лепетать Квирелл. — Н-н-н-не могу утверждать на-на-на-на-верняка…

Снейп медленно вдохнул. Потом медленно выдохнул. Все это время он искренне надеялся, что Квирелл пришёл просто за компанию и слова ему не дадут. Ужас, как он занятия-то проводит???

— Во-во-во-во-возможно, мне по-по-по-по-казалось…

Снейп принялся дальше за свою дыхательную гимнастику. Если так дальше пойдёт, он лично прибьёт профессора ЗОТИ, чтобы нового нашли поскорее.

— Я-я-я-я не знаю то-то-то-точно… Но, похоже, мистер За-за-за-лас во время завтрака на ста-ста-старосту Сли-сли-сли-зерина напал с но-но-но-жом…

Макгонагалл поставила только что наполненную чашку мимо стола. Флитвик тоненько охнул: он всерьёз начал опасаться за свою жизнь. Спраут выпучила глаза и зажала рот двумя руками, а Кеттлберн попытался вскочить на ноги, но поскользнулся своими деревянными протезами на мокром от пролитого чая полу и рухнул назад на диван.

— С ножом? Кинулся? — уточнила профессор Синистра. Квирелл скуксился и закивал. — Ну нет, не верю!

— А смысл ему врать? — возмутился Кеттлберн. — Квиринус, ты точно видел потасовку в большом зале?

Квирелл продолжал с испуганным лицом кивать.

— А нож ты видел, Квиринус? — слабым голосом спросила побледневшая Макгонагалл, убирая бардак на полу.

Квирелл заскулил и как-то неопределённо мотнул головой. Потом дрожащими руками сделал движение, будто приставляет нож к чьему-то горлу.

Все разом обернулись на Снейпа. Он сидел с абсолютно прямой спиной и спокойным лицом, словно окаменел. В его голове быстро проносились мысли: «Почему я об этом не знаю? Мне никто не докладывал! Хотя, может, наш дорогой мистер Тюрбан сочиняет? Кинуться с ножом на старшекурсника в большом зале — неужто настолько наш новый ученик сумасшедший?» Вслух же он тихо произнес:

— Вы так неуверенны, профессор… Может, Вам всё-таки показалось?

Квирелл совсем смутился и еще больше задрожал:

— На-на-на-насчет ножа я не-не-не-не уверен, но пе-пе-пе-репалка точно имела ме-ме-ме-место быть, и после этого ста-ста-старосты отстали от мистера За-за-за-заласа, и он остался сидеть за столом Сли-сли-слизерина.

Снейп продумал, что теперь всё встало на свои места. Ну конечно, слизеринцы бы не отнеслись спокойно к гриффиндорцу, внезапно решившему, что он им настолько ровня, что может принимать пищу за их столом! Но что такого сделал или сказал этот дикий Залас, чтобы слизеринцы приняли его в свой круг?

— Коллеги, теперь вы понимаете, что он просто невоспитанный хулиган? — спокойно проговорил Снейп.

— Абсолютно с Вами согласен, профессор Снейп, — проскрипел Филч, стоявший всё это время в стороне. Снейп уже даже забыл о его присутствии на собрании. — Мы с миссис Норрис также считаем, что он просто ху-ли-ган! И я настаиваю, что его следует серьёзно наказать за проникновение в библиотеку!

— Почему Вы так уверены, что это он, Аргус? — заинтересовалась Макгонагалл. — Многие ученики со всех факультетов считают ночные похождения доброй школьной традицией.

— Миссис Норрис запомнила его запах. Он точно шляется по коридорам каждую ночь, только нам никак не удаётся его схватить! Слишком быстро бегает!

— Оставьте эти безосновательные обвинения, Аргус. Я думаю, портрет Полной Дамы сообщил бы мне, что кто-то из моих подопечных нарушает комендантский час! — обиделась Макгонагалл. — Ситуация и так непростая, нам сейчас нужны только точные проверенные факты!

— А я вот верю, что он мог с ножом на кого-то кинуться… — тихонько, словно про себя, сказал профессор Флитвик.

— Прошу прощения, коллеги, но мне нужно срочно заняться некоторыми административными делами, — пресек перепалку Дамблдор, — поэтому давайте подведём итоги нашей сегодняшней встречи. Еще раз огромное спасибо за ваши усилия, за внимательность... Да, мальчик очень необычный и, возможно, во взаимодействии с ним есть сложности. В ситуациях, которые нам кажутся обыденными, он может стать пассивным и заторможенным, или внезапно агрессивным. Но, пожалуйста, помните, мы здесь все учителя! — Дамблдор широко развёл руки, будто захотел обнять всех присутствующих. — Мы здесь как раз для того, чтобы воспитывать детей. А мистер Залас больше других нуждается в нас. Помните, что у этого мальчика тяжелая судьба и постарайтесь проявить терпение. Мы соберёмся вновь на следующей неделе и также обсудим наш прогресс по вопросу мистера Риза Заласа. Я задержу только профессора Снейпа ненадолго, чтобы уточнить некоторые детали относительно учебной программы. Северус, будьте добры, уделите мне минуту вашего драгоценного времени.

Преподаватели поняли, что их выгоняют и засобирались, оставив гору чайных чашек на столе.

— Северус, Вы пожалуйста, узнайте у своих насчёт… насчёт нападения с ножом, — икнула Макгонагалл. — Мне нужно знать точно.

Снейп кивнул, пожелал шумной возбуждённой гурьбе профессоров спокойной ночи и повернулся к директору.

— Я весь внимание, — холодно произнёс он. Про себя же подумал, что уже знает, зачем его попросили остаться.

— Мне хотелось бы услышать твоё мнение, так сказать, как эксперта в области ментальных наук. Вероятно, стоит осторожно исследовать внутренний мир нашего новенького ученика, чтобы понять причины его необычного поведения. Ваши навыки легилименции могли бы оказаться крайне полезными в данной ситуации. Что скажете?

— Я правильно понимаю, вы хотите, чтобы я покопался у него в голове? — Снейп брезгливо переставил чью-то чашку с кресла на стол и сел ближе к директору. — Он же вырос в лесу, может быть, он и не станет нормальным человеком?

— Важно избегать поспешных выводов и действовать осмотрительно, — мягко улыбнулся директор. — Сейчас нам нужно выработать стратегию поддержки запутавшегося мальчика. Вы согласны?

«Будто у меня есть выбор, — подумал Снейп. — Меня сейчас больше другой ученик первого курса интересует».

Снейп поклонился и вышел из кабинета, оставив улыбающегося Дамблдора наедине со своими мыслями.

Глава 18. Гордость и предубеждение

В то же время, когда преподаватели собрались на ночное совещание, Риз Залас тоже не спал.

— Нет у меня больше сил, нет никакой моей возможности! Как вы могли так поступить со мной?! Мы же вместе у истоков стояли, на каждом камне фундамента — мой горький пот! ГОДРИК, МЕРЗАВЕЦ, Я ЗНАЮ, ЭТО ТЫ ПРИДУМАЛ!!!

Ругань, доносившаяся из Тайного скриптория Салазара Слизерина, никому не была слышна, поэтому Риз Залас отводил душу. Стоя посреди зала в закатанных по колено брюках, он резким движением заправского юнги выжал тряпку. Вокруг сновали зачарованные веники, тряпки и метёлочки для пыли.

— Будь моя воля — всё бы снес и заново построил в этом замке! Но нет моей воли теперь здесь ни на что! Годрик, рыжая сволочь! Ровена, умалишённая курица! Хельга… от тебя не ожидал, гнилая ты тыква! ДА БУДЕТЕ ВЫ ПРОКЛЯ…

Он осёкся на полуслове и со злостью набросил тряпку на швабру, трансфигурированную из глиняного горшка.

— Будьте счастливы и спокойны в посмертии своём, паршивые мои друзья, — добавил он уже тише.

Затем вновь принялся яростно тереть пол. Грязная вода волнами катилась в сторону коридора.

Последние штрихи многодневного восстановления были сделаны: огромный двухэтажный скрипторий вновь обрёл обжитой и уютный вид. Пропал запах затхлости и плесени, многочисленные свечи мягко освещали двойную лестницу с пушистым зелёным ковром. Свежетрансфигурированный мраморный стеллаж заполнился вещами из его сумки, и Риз наконец освободился от нестабильной поклажи, вернув сумке её реальный вид — человеческой высохшей кожи. С этим он позже поэкспериментирует.

Расставив на втором этаже чистые глиняные амфоры для вина, Риз напоследок ещё раз протёр рукой старый каменный алтарь с выемкой для жертвенной чаши. Он вспомнил, как в детстве любил играть сидя на нём. Потом, когда повзрослел, алтарь стал таким маленьким… А сейчас снова смотрелся величественным.

«Интересно, что сказала бы мать, узнав, что я потерял милость Покровительницы? — с невеселыми мыслями отмокал в большой мраморной кадке с горячей водой хозяин скриптория. — Наверное, ничего бы не сказала. Просто подвесила бы за лодыжки в темнице. Навсегда. Изредка приходила бы, плевала в лицо и снова молча уходила».

Неделя пролетела незаметно, а он так и не успел толком изучить замок. Даже кухню найти не удалось — вход куда-то перенесли. Зато он успел лично познакомиться практически со всем преподавательским составом.

Декан Гриффиндора действительно оказалась сильнейшей в своём искусстве. На глазах у студентов она с лёгкостью превратила стол в упитанную свинью, а потом — обратно. Таким уровнем трансфигурации среди Основателей владела только Ровена. Сам Риз умел только превращения «из вещи — в вещь», и сейчас очень скучал по своему посоху из змеиного дерева. С ним всё было проще: с собой всегда были и стул, и кровать, и оружие с одеждой — посох мог стать чем угодно. Риз был уверен, что профессор Макгонагалл смогла бы одна выстоять против целой армии, обратив камни в могучих львов и тигров. При всех своих чарующих положительных качествах профессор Макгонагалл обладала и одним недостатком: она была женщиной. А потому жалела своих невоспитанных подопечных, и даже Риз, который бесстыдно пререкался с ней весь урок, ни разу не получил наказание. К своему огромному раздражению.

Астрология была для него совершенно лишним предметом. Приёмные родители Риза очень любили гороскопы и научили его составлять их еще в детстве, так что небесный купол он знал наизусть. Любопытно, конечно, что потомки изобрели специальные трубки, чтобы разглядывать звёзды. Но эта их безумная теория про шары горящего газа летящие в пустом пространстве — что за абсурд? Конечно же, небо твёрдое, а звёзды прикреплены сверху! Иначе их положение давно бы изменилось. Хоть через трубу смотри, хоть голым глазом — разницы нет. Залас посоветовал однокурсникам проверить по старинным картам расположение объектов на небесной тверди и самим убедиться, что звёзды и планеты недвижимы, а профессор Синистра несостоятельна как учёный. Гермиона Грейнджер, конечно, так не считала, но переспорить Риза не смогла, а потому весь урок сидела надутая, как весенний флоббер-червь.

На уроке травологии он совершил тяжелейший проступок: нарушил технику безопасности в обращении с магическими растениями. На первой странице учебника «1000 магических трав и грибов» было огромными буквами написано и обведено в рамку: ЗАПРЕЩЕНО ТРОГАТЬ НЕЗНАКОМЫЕ РАСТЕНИЯ РУКАМИ БЕЗ ПЕРЧАТОК, А ТЕМ БОЛЕЕ ПРОБОВАТЬ НА ВКУС! Правило, конечно, смешное: а как иначе узнать, для чего годится это растение? Как иначе понять, для чего растение пригодно? Как алхимику и зельевару, ему нужно было всё потрогать и понюхать. Сейчас столько новых культур вывели эти маги! Смотреть на картинки в справочниках — одно, а познавать вживую — вот настоящий опыт. Демонстративно он стал обрывать самые редкие и ценные образцы, ожидая, что профессор Спраут вот-вот запустит в него чем-нибудь тяжёлым. Он чётко чувствовал её гнев. Но опять всё закончилось лишь абстрактным «снятием баллов». Ни наказания, ни угрозы отчисления. Еще и по плечу погладила перчаткой, перепачканной в драконьем навозе в порыве неожиданного сочувствия. Фу. Деревенщина.

После Травологии он сорвал злость на полукровке-Флитвике. Было приятно видеть, как маленький гоблин пытался стряхнуть его взгляд и даже прятался за Гермионой. И это о нём с восхищением рассказывал Эван? Не верится. Как этот мягкотелый коротышка мог стать чемпионом дуэльного клуба? Куда вообще катится образование в этой драккловой школе?!

Только преподаватель по уходу за магическими существами ему понравился. Человек старой закалки, он действительно начал с азов, а его познания в предмете вызывали уважение. Сначала Риз намеревался устроить показательную истерику, но потом так увлёкся беседой о змеях, что не заметил, как прошёл урок.

Залас вздохнул. Потом, зажав нос, полностью погрузился под воду, ополоснувшись от мыла и вылез из своей импровизированной ванны. Ношеную одежду и полотенце свернул в узелок: унесёт в спальню. Все ученики быстро разобрались, что если бросить грязные вещи на пол, то утром получишь все чистым и выглаженным. Кровати сами заправлялись, коридоры и аудитории сносно прибирались, а, кроме того, еда сама готовилась и сервировалась на столы. Мистер Кнолли был прав: в Хогвартсе действительно были свои слуги, но они были невидимы и неосязаемы. Что это за колдовство, Риз ещё не понял. Ему еще многое нужно было понять и во всем хотелось побыстрее разобраться, но без визита к Распределяющей шляпе это не представлялось возможным.

Одевшись, Залас взглянул на карманный хронометр: есть ещё время позаниматься, а потом нужно поспать хоть немного. Утром нужно будет «произвести впечатление» на декана Слизерина.

В целом Риз был в раздрае: он думал, что преподаватель «Защиты от тёмных искусств» потащит его за ухо в вожделенный кабинет директора сразу после конфликта со слизеринскими старостами. Но, к величайшему разочарованию, этот сильный маг почему-то растерялся и не стал вмешиваться!

Залас с остервененем махнул рукой, отправляя воду из ванны в озеро. Вот в его время любой преподаватель, увидевший такую склоку, просто раскидал бы сцепившихся мальчишек по стенам одним пальцем, и назначил каждому по десять ударов розгой. Минимум! Ясное дело, что с таким преподавателем, как Квирелл, студенты не сумели себя защитить, и просто стояли, в ужасе глядя на кинжал. Как они должны побороть инфернала или зомби, если впадают в ступор при виде маленького ножика?! Да, Квирелл обладал огромной магической силой, притом умудрился еще больше её увеличить с помощью какого-то ритуала подсадив себе ту сущность в затылок. Но почему-то эту силу не использовал и даже всеми силами скрывал. Похоже, что преподавание просто не было его настоящей целью. Может, прячется в замке от врагов?..

Присев за чистый стол, Риз с удовлетворением пробежал глазами по корешкам справочников «Священные Двадцать Восемь» и «Природная знать: родословная волшебников». Если верить авторам, сейчас почти все чистокровные семьи имели хотя бы капельку его собственной крови, и очень этим кичились, не смотря на то, что остальной мир поносил Салазара за «тёмные искусства» и «чёрную душу».

Риз придвинул к себе «Развитие и упадок Тёмных искусств». Не зря Драко уговаривал родителей прислать эту книгу, первое издание действительно разительно отличалось от того, что было в библиотеке. Автор «Развития…» также симпатизировал Салазару Слизерину, и большая часть книги была посвящена его потомкам: например, сегодня Риз с удовольствием читал историю Гормлайт Гонт, последней обладательницы его собственной волшебной палочки — той, что он сделал из змеиного дерева с сердцевиной из рога василиска. Самому Салазару палочка не очень понравилась, но его младший сын с радостью забрал её. Видимо, от него и перешла палочка в наследство Гонтам.

Риз перевернул страницу и посмотрел на изображение Гормлайт. С гордостью он отмечал собственные черты: острый подбородок, высокие резкие скулы, серьёзный взгляд, серые полупрозрачные глаза… Возможно, она тоже видела проявления магии благодаря таким глазам. В книге было сказано, что она владела парселтангом, была сильнейшей боевой ведьмой и прекрасным зельеваром. «Каждый из потомков моих стал сильным и достойным чародеем. Я хорошо воспитал своих детей, — думал Риз с мрачным удовольствием разглядывая портрет Гормлайт. — Чего не скажешь о моих друзьях. Их род и наследие затерялись в веках».

Последней главой шла история загадочного лорда Волдеморта, устроившего масштабный террор магического мира ради насаждения идеологии «Власть чистокровным магам». Волдеморт убил родителей Гарри Поттера, но вот его самого почему-то не смог. С тех пор Поттер считается единственным человеком, пережившим убивающее проклятие. Сам Волдеморт исчез, скорее всего, погиб.

Передавая книгу, Драко шепнул:

— Прочитаешь — и сразу верни. И никому не рассказывай о том, что узнал, понятно тебе? Ну, хотя, ты нормальный, тебе-то можно доверять.

Теперь Риз понял, почему Драко так переживал. В списке сторонников Волдеморта, подвергшихся суду, кроме прочих значились Северус Снейп и Люциус Малфой — отец Драко. Там же упоминались Крэбб и Гойл старшие.

Риз глянул на хронометр, потом достал из сумки куколку и сжал её в руке. Она мягко засветилась изнутри и завибрировала в такт его сердцебиению.

— Ммм? Алло? Приём? — раздался заспанный голос.

— Эван, слышишь меня?

— Ага… Здрасьте, сэр! — позевнул Эван.

— Ты собрал вещи, которые я просил?

— Да. Только я отправлю завтра, с почты, а то сычик мистера Кнолли не справится один с таким весом.

— Хорошо, но не затягивай! Всё это нужно мне срочно.

— Сэр, мистер Кнолли был очень-очень рад письму. В конце недели написали бы ему ещё, — ненавязчиво протянул Эван.

— Напишу. Не надоедай.

— Не скучаете там, сэр?

Риз поджал губы, постукивая пальцем по столу. Его существование в Хогвартсе можно было обозначить как угодно: отвратительное, раздражающее, разочаровывающее, но никак не скучное.

— Да когда уж скучать, — наконец выдавил он.

— Понимаю! Вот когда я только поступил, первые дни так уставал, что только голова до подушки доставала — и я отрубался. Мозг ломило от новых знаний. Вам бы тоже спать, а?

Риз снова выбил ритм пальцем.

— Эван, а ты помнишь Филча?

— Ой-ой-ой, не к ночи упомянут, — голос Блекторна даже сорвался. — Отвратительный старикан! Кажется, он пришёл работать в школу, только чтобы иметь возможность бить детей. Но когда я поступил, телесные наказания уже не применялись, отчего Филч начал ещё больше с ума сходить. А почему спрашиваете? Этот упырь Вас обижает?

— Он ведь… как это?.. сквид? Я имею в виду, сила его настолько мала, что он не может пользоваться магией даже с палочкой?

— Да, да, ходили такие слухи, что он — сквиб. Я не уверен, зачем бы его тогда в Хогвартс взяли работать? Я сам не помню, чтобы он пользовался магией. Видел только, как он с кошкой своей разговаривал, но не знаю, волшебство это или диагноз.

— Хорошо, я понял. Всё нормально у вас в таверне? Ты помогаешь?

— Да я там не очень-то и нужен, если честно, сэр, — сконфузился Эван. — Вот бы устроиться на свою прежнюю работу, автослесарем. Босс будет очень рад моему возвращению, да и платят мне там неплохо. Вы не против?

— Только низзл за порог… — заворчал Риз. — Нет, скоро ты мне понадобишься. Движения руками отрабатываешь?

— Каждый день! — снова протяжно и громко зевнул Эван.

— Смотри у меня. Экзамен приму, как в том месяце встретимся.

— Хорошо, хорошо, — засмеялись на той стороне, — доброй ночи, сэр!

— Погоди, — наконец решился Риз, перестав стучать по столу, — Отлови-ка мне змею…

— Чего? — сонная вальяжность мигом ушла из голоса Блекторна. — Какую еще змею? Зачем???

— Ты послушай внимательно! Отлови мне живую змею. Любую. Как ты умеешь, своими манящими чарами, или ещё как. Только не навреди ей! И пришли мне как можно скорее.

На том конце молчали.

— Эван? — раздражённо позвал Риз.

— Да я так и не понял, нафига Вам живая змея. По лесу соскучились? Захотелось похлёбки из гадюки? — хихикнул Блекторн, чувствуя, как зачесалась метка на предплечье. — Или Вы её хотите прибить к двери Филча, чтобы он выходить из кабинета боялся?

— Ты отвратителен. Чистый живодёр. Как можно такое говорить о доброй животине! — вздрогнул Залас, представляя прибитую к двери змею.

— Ничего себе добрая животина, — тут передёрнуло уже Блекторна. — Наоборот, злая, за камнями прячется, так и норовит укусить. А в Африке они вообще поедают капибар весом до шестидесяти килограмм, и человека могут враз заглотить, я смотрел передачу по кабельному.

Риз коротко вздохнул.

— И они же… склизкие, — скривился Эван.

— Не произноси это слово никогда! — вскричал Риз, и Эван почувствовал, как вспыхнула метка.

— Ладно-ладно! Чего такого-то… Я имею в виду, холодные они, чешуйчатые, неприятные.

— А ты не говори о том, чего не знаешь. Они гладкие и шелковистые на ощупь. Только не любят, чтобы брюшкО гладили.

— Кошки тоже не любят… — задумчиво протянул Блекторн.

— Змеи — они лучше кошек! Кошачьи — гадкие. Орут, шерсть разбрасывают. Не понимаю всеобщего восторга по их поводу.

— Знаете, а я на самом деле тоже не понимаю. Я, вообще-то, собачья душа.

— Вообще-то, больше нет. Благодаря моей заботе и ежемесячному ритуалу ты больше не обратишься в животное.

— Ох, нет, я не это имел в виду! — хохотнул оборотень. — Это выражение такое: кто любит кошек — тот кошачья душа. Кто собак — собачья. А Вы, получается, змеиная. Я вообще не удивлён. Вы с ними общаться умеете?

— Доброй ночи, Эван. Жду змею!

— Полный конец... Ну ладно, будет Вам змея. Спокойной ночи!

Тут Блекторн забормотал тише и резко сменил тон:

— А в чём её отправить-то, в клетке совиной? Нет, наверное, надо что-то непрозрачное, чтобы другие не видели. Ещё слухи пойдут, что он — змееуст. Я вообще-то сразу понял, что он змееуст. Ну, может, и не понял, но вот чего-то этакого я и ждал! — было слышно, как слуга открывает и закрывает ящики комода, перебирает вещи. — Так, в принципе, в этой обувной коробке не должна задохнуться за несколько часов… Дырки надо маленькие проделать, что ли… А что следующим номером программы будет? Маггла ему прислать, чтобы он из него стул сделал? Или инферналов для аквариума отловить? На что я подписался, Мерлин милостивый… Говорила мне бабуленька.!

Риз какое-то время с улыбкой слушал причитания слуги, подперев голову кулаком. Потом разорвал связь и засобирался в общежитие: нужно было еще попасться на глаза завхозу. Может, на этот раз он, наконец, доложит о его ночных прогулках Макгонагалл и его потащат к директору?

***

— Смотри-ка, мы наконец смогли спуститься в Большой зал на завтрак, ни разу не сбившись с пути! — обрадовался Рон, проходя в огромные двери.

— Да, великий день! — хохотнул Гарри.

— Запомните эту Священную Пятницу! Она отныне станет для Гриффиндора великим днём! — голосом профессионального глашатого объявил Фред Уизли, и Рон с Гарри удивлённо вылупились на него, замерев у стола.

— Гриффиндорцы! Возрадуйтесь! Мистер Риз Заскок почтил нас присутствием своей задницы за родным столом! — подхватил Джордж.

— Да успокойтесь вы, — прошептал Симус. — Макгонагалл же просила не нервировать его!

— О Боже, братец Фред, посмотри-ка внимательнее, наш Риз Залёт еще не разнервничался? — громким шёпотом спросил один из близнецов. — Ему вредно!

Второй так же громко зашептал:

— Нет! Он такой же бледный и неподвижный, как и всегда!

— Вот беда! — продолжил первый. — Потыкай-ка его, он там точно живой?

— Ребята, ну серьёзно, не лезьте к нему, — тихонько сказал Невилл и тут же покрылся румянцем.

— Смотри, прихвостень слизеринский реально с нами сел! — сморщился Рон.

— Он же всего пару раз сидел со Слизерином. Парвати вот прописалась за когтевранским столом, и что? Её ты не обзываешь.

— Ей можно, у неё там родная сестра! Когда они еще будут общаться, как не за едой? У нас же с этой учёбой нет времени ни поспать, ни посра…

— Да, насчёт учёбы, что у нас там сегодня? — перебил Гарри, посыпая сахаром овсянку.

Гарри Поттер готов был защищать Заласа от нападок не просто так. Риз мастерски перетягивал внимание толпы с «Мальчика, который выжил» на «Мальчика, который был спасён Гигантским кальмаром», и, конечно же, «Мальчика, который порезал старосту Слизерина». А в последнее время ещё и добавился новый статус: «Мальчик, который чуть не съел Дьявольские силки профессора Спраут». Гарри такое положение дел абсолютно устраивало.

— У нас сегодня только два урока по зельям — заниматься будем вместе со слизеринцами, — ответил Рон, заглянув в расписание. — Ведёт профессор Снейп, а он их декан. Говорят, что он всегда и во всем на их стороне, выгораживает их перед остальными преподавателями и ставит им лучшие отметки. Вот как раз и увидим, так ли это.

— Хотел бы я, чтобы Макгонагалл всегда была на нашей стороне, — поморщился Гарри, — а то из-за Заласа с нас в первый же день баллы сняла! Мы там в минусе уже, или ещё нет?

— Да вроде нет, — задумчиво жевал кусок хлеба Рон. — Выскочка Герми не даст в минусах утонуть. Они с Ризом уравно-бешивают друг друга. Смотри-ка, он опять к слизеринцам уходит!

— Если бы на меня твои братья с самого утра напали, я бы тоже ушёл, — подколол друга Поттер.

— А, он отдал какие-то книги Малфою и возвращается к нам. Вот чёрт. Не нравится он мне. Вечно этот вид надменный и отстранённый, как будто он — верховный принц, а мы — так, отродье.

— Ты про кого это? Про Малфоя или про Заласа? — покачал головой Гарри.

Близнецы потеряли интерес к Ризу и теперь сооружали какую-то странную конструкцию из тетрадей и учебников (в том числе чужих), пререкаясь друг с другом, кто из них более талантливый архитектор.

Риз же сел опять на своё место и украдкой разглядывал шрам на лбу Гарри. Похоже, что мальчик действительно пережил «Аваду». Хорошо, что Ровены нет рядом, иначе давно бы разобрала Поттера на части в попытке понять, как он избежал смерти. И что же это за странная субстанция теперь у него в голове, может быть, последствие от того заклинания?..

С замиранием сердца Залас ждал почты. Насчёт змей у него было несколько теорий, и одна хуже другой. Он не помнил, когда начал говорить на парселтанге, и как научился звать змей. Может быть, он просто разучился это делать за тысячу лет, и потому змеи больше не приходят к нему. Но может статься, змеиный род выродился, как когда-то вырождались драконы: стали тупыми животными, потеряли разум и культуру, разучились взаимодействовать с волшебниками. И это был наихудший вариант.

Наконец-то влетели совы. Они начали кружить над столами, высматривая своих хозяев и роняя им на колени письма и посылки. Залас вовремя успел спрятать тарелку с омлетом под стол: перед ним приземлились друг за другом восемь сов, уставшие, недовольные и взъерошенные. Каждая из них принесла груз в два раза больше собственного веса.

Вперёд гордо вышел Пыжик. Он ухнул и топнул лапкой, требуя награды. Риз вежливо поблагодарил и предложил совам закуски на выбор. Довольные птицы набрали сосисок и пирожных и улетели в совятню отдыхать.

— Ты тоже половину вещей забыл дома? — грустно спросил Невилл, глядя, как Риз пытается уместить все свёртки у себя в руках. — Давай помогу донести?

— Знаешь, я бы не отказался от помощи, — ответил Риз, задумчиво смотря на кучу вещей.

— Отлично, — нервно ответил Невилл, залпом допивая кубок молока и отряхивая руки. — Пошли!

— Ждите меня, я тоже помогу! — крикнул Симус.

Но Риз коротко бросил через плечо, подталкивая Невилла:

— Не смеем лишать тебя завтрака, Финниган!

Нагрузившись свёртками, они быстро зашагали в сторону башни Гриффиндора.

— Спрашивай уж, чего хотел, — ласково обратился Риз к Невиллу, пока они ждали прибытия нужной лестницы.

Мальчик вздрогнул:

— Как ты понял?

Залас неопределенно пожал плечом. Лонгботтом покрылся красными пятнами и выпалил то, что давно его беспокоило:

— Тебе правда всё равно, когда над тобой смеются? Вот когда мне кто-то что-то этакое говорит, я сразу теряюсь и начинаю… Ну… Плохо мне становится. Как будто даже дышать тяжко.

Невилл облизнул пересохшие губы и продолжил:

— И почему ты терпишь близнецов Уизли? Давно навалял бы им, как тому старосте, Корвину Берроузу. Он вот до сих пор шёлковую косынку своей подружки носит на шее, хоть у него там уже наверняка зажило всё.

— Братья Уизли напоминают мне одного моего старого знакомого, — вздохнул Риз. — Он также беззлобно подтрунивал надо мной, отвлекая от грустных мыслей. У меня вообще привычка плохая появилась: нет ни одного человека, или события, что я не сравнивал бы с чем-то из моего прошлого.

— Моя бабушка также говорит, — пробормотал Невилл.

— Я знаю, почему тебя задевают насмешки, — сказал Риз, обернувшись к нему. — На колкие слова реагируют только те, кто слишком любит себя и мечтает всем без исключения нравиться. Стоит их задеть — и они начинают копить злобу, в мыслях мстят обидчику снова и снова… иногда даже представляют, как его убивают. Тебе стоит от этого порока избавляться.

Невилл почувствовал, как у него покраснела даже селезёнка. Он несколько раз уронил свёртки, пока они поднимались в спальню.

— Да нет же! — воскликнул он. — Ты не понял. Дело не в этом! Просто… я — Лонгботтом. Наследник семьи. Но я не соответствую своему месту, и не достоин отца, я это знаю, — голос Невилла сорвался. — Ты ведь видишь, я — неуклюжий, некрасивый, почти сквиб. Вот Малфой — вот он настоящий наследник! Уверенный, смелый, умный. Моя бабушка с радостью бы обменяла его на меня, даже не раздумывая.

— Вот видишь, ты ещё и завистлив, — нахмурился Залас. — Это нормально. Но ты тратишь на это слишком много сил. Высоте Малфоя ты ведь уже соответствуешь — просто сам этого не замечаешь из-за своей зависти. Подумай: ты действительно наследник богатой, влиятельной семьи. Этот статус у тебя никто не отнимет, даже ты сам, как бы не старался. Ты входишь в «Священные двадцать восемь» наравне с Малфоями, ты знаешь об этом? Ну вот, хорошо, что знаешь. Многие хотели бы занять твоё место. Даже Финниган и Уизли хотят. Возможно, и Поттер не против.

Невилл шмыгнул носом.

— Не веришь? А ты проверь, я тебя научу, — предложил Залас. — Сначала Поттера попроси помочь с эссе по трансфигурации. Рон не придёт, он лентяй. Угости Поттера сахарной мышкой, или сдобным котелком и невзначай спроси, что думает о тебе младший Уизли. Скажи, что тебя раздражают его косые взгляды. Вот увидишь — Поттер сразу изменится в лице, но друга, скорее всего, не сдаст. Потом поговори с Симусом. Расскажи, как тебе тяжело быть наследником старинной семьи. Только ты не смотри в пол, как обычно, а на Симуса поглядывай. Его взгляд всё выдаст. Хорошо бы организовать чай через пару дней после этого, собрав вместе Финнигана, Поттера и Уизли, а самому тебе выйти под каким-то предлогом, но не уходить далеко, а стоять под дверью. Много интересного услышишь о себе.

Невилл замер с открытым ртом, переминаясь с ноги на ногу.

— Это… Подло? — наконец выдавил он.

— Подло — это мысленно превращать Малфоя в червя снова и снова, — усмехнулся Риз. — А проверить положение в обществе — твоя обязанность как наследника.

— Так ты всё-таки читаешь мысли?! — Невилл нервно вытер пот со лба.

— Ты во сне говоришь, — мягко ответил Риз. — А у детей мысли читать нельзя, они чувствительные и хрупкие разумом. Так что, помочь тебе с организацией «чаепития»?

— Я… не знаю даже, — сконфузился Лонгботтом. — Мне это всё не нравится. Я не смогу.

— Подумай, — пожал плечами Риз. — Либо моим словам верь, либо сам проверь. Теперь иди. Я догоню. Если боишься заблудиться, жди меня внизу.

Невилл машинально отвесил идеальный поклон и вышел за дверь.

«Такой хороший мальчик! — подумал Риз. — Так похож на маленького Уолдо: высокий статус и низкая самооценка… Больше я не повторю прежних ошибок. В его сердце не останется места для несчастной любви!»

Оставшись один, Риз быстро перебрал свёртки. Вот и обещанная обувная коробка с дырочками. Вонь из неё стояла страшная. Залас аккуратно открыл крышку. Внутри, вся перемазанная экскрементами, лежала змея непонятного вида. Её глаза были закрыты, язык безвольно свешен изо рта. По всем признакам она была мертва.

Риз с отвращением отставил коробку подальше. Открыл окно, левитировал тушку туда, и наставил палочку:

— Агуаменти!

Струя воды обмыла безвольное тельце со всех сторон. После этого чистая мокрая змея аккуратно приземлилась на кровать Поттера.

— Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ЖИВ!!! — с остервененем заговорил Залас на парселтанге. Лицо его было искажено страшной яростью. — НО ТЫ БЛИЗОК К ТОМУ, ЧТОБЫ Я СЛОМАЛ ТВОЙ ХРЕБЕТ КАБЛУКОМ! ПОЧЕМУ ВАШЕ ПЛЕМЯ НЕ ОТЗЫВАЕТСЯ НА ЗОВ, НАРУШАЯ СВЯЩЕННЫЙ ДОГОВОР?!

— Убей меня, Повелитель, — прелепетала змея, мгновенно приходя в себя и собираясь в тугой комочек. — Убей сейчас же, ибо я виновата так же, как весь род мой!

— Затаись здесь, жди моего возвращения и готовь свой рассказ, — проговорил Риз, чувствуя величайшее облегчение внутри. Змеи не выродились, как драконы, какое счастье! — Попытаешься скрыться — я найду тебя, и участь твоя будет хуже, чем смерть!

Змея покорно сползла под кровать и затихла. Риз, чувствуя искреннюю радость впервые за долгое время, размашистыми шагами вышел из спальни, увлекая за собой задумчивого Невилла. На зелья опаздывать было нельзя.

Они прибежали в класс зельеварения как раз во время, и тут же заняли свои места: Невилл сел рядом с Симусом, а Риз подсел к Крэббу.

— Ты где был? — чуть обернувшись, прошептал Малфой.

— Опекун прислал кучу «нужных» вещей. Ну, ты знаешь, — выдохнул в ответ Залас, поправляя мантию и волосы.

Малфой понимающе кивнул. Конечно он знал. Его мама тоже страдала гиперопекой и регулярно присылала разные «нужные» вещи.

Риз окинул кабинет профессиональным взглядом: вытяжки чистые, температура прохладная, вдоль стен — отличного качества учебные пособия в виде заспиртованных в банках животных. Наконец-то истинно родные стены! Здесь почти ничего не поменялось, кроме мебели. Даже запах тот же самый.

— Доброе утро, класс, — раздался тихий голос. — Меня зовут профессор Снейп.

— Доброе утро, профессор Снейп! — стройным хором ответили дети.

Залас поднял глаза на профессора Снейпа и почувствовал… странность. Что-то внутри засвербело. Видимо, Снейп применял какое-то ментальное воздействие, но на Риза оно не действовало.

Профессор открыл журнал и стал знакомиться с учениками. Он внимательно смотрел на каждого ученика, чью фамилию называл, словно пытаясь запомнить лицо до мельчайшей детали. Только на Малфоя, Крэбба и Гойла Снейп еле глянул.

«Они точно были знакомы до школы, — кивнул сам себе Залас. — Значит, сторонники Волдеморта до сих пор поддерживают близкую связь».

— О, да, Гарри Поттер, — негромко произнес Снейп. — Наша новая знаменитость.

Драко хмыкнул. Крэбб с Гойлом захихикали, оглядываясь к Ризу и явно желая, чтобы он присоединился к их веселью.

— И… Риз Залас, — ещё тише произнёс Снейп и оторвал взгляд от журнала. — А почему сидите здесь? Не перепутали ли Вы факультет, мистер Залас? Или думаете, что Вы — особенный? Гражданин мира? Дитя, так сказать… природы?

Их глаза встретились. У Риза на секунду перехватило дыхание: ощущение было такое, будто рой разъярённых ос окружил голову, и сотня маленьких колючих лапок впились в кожу вокруг глаз, пытаясь через зрачки залезть прямо в мозг. Залас резко опустил глаза, чувствуя нарастающее напряжение. Осознание пришло не сразу: неужели профессор действительно только что пытался прочитать мысли маленького ученика?..

— Мистер Залас, с добрым утром, Вы слышите меня?

Но в этот раз слизеринцы не поддержали дружным хихиканьем нападки на гриффиндорца. Они спрятали глаза и замерли. Каждый на факультете знал приверженность Риза теории превосходства чистокровных, и о том, что Драко Малфой передавал ему книги из своей библиотеки по этой теме. А над теми, кто водит дружбу с Малфоями, смеяться чревато.

— Профессор, Вы имеете в виду, что я должен пересесть на другую сторону класса? — таким же холодным тоном ответил Риз.

— Будьте. Добры, — выплюнул Снейп и проводил Заласа взглядом, пока тот не уселся на лавочку позади своего факультета. Температура в помещении понизилась еще на пару градусов.

— Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — начал Снейп.

Залас ощущал нервозность, исходящую от учеников. Больше всего сбивал Невилл, от которого фонило страхом во все стороны. Но Снейпу, кажется, это нравилось.

— Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магии, — продолжил Снейп. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… Я могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как закупорить смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.

«Ничего себе, манипуляция. Теперь слизеринцы точно из кожи вон вылезут, чтобы доказать, что они не стадо болванов. Но вот на грифиндорцев это точно не подействует, ” — анализировал Риз. Украдкой он разглядывал лицо Снейпа, чтобы считать его эмоции, но сильно мешало то странное сосущее чувство под ложечкой.

— Поттер! — неожиданно резко произнес Снейп. — Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни?

«Странный вопрос, тут смотря как смешивать, — нахмурился Риз. — Поттер же вырос у магглов, всем это известно. Откуда магглам знать такие тонкости? Или профессор думает, что дети уже должны были наизусть выучить учебники? Сколько лет преподаёт, и до сих пор такой идеалист?»

— Я не знаю, сэр, — ответил Гарри. Рука Гермионы взметнулась вверх: она знала ответ.

«Девочка и здесь стремится преуспеть. Значит, на неё тоже не действует ментальное воздействие Снейпа? Ведёт себя как обычно, не боится, не замирает, как остальные…»

— Так-так… Очевидно, известность — это далеко не все. Но давайте попробуем еще раз, Поттер. — Снейп скривился, глянув на поднятую руку Гермионы. — Если я попрошу Вас принести мне безоаровый камень, где Вы будете его искать?

«Ну ясное дело, где, в шкафу, — хмыкнул Залас и обернулся к хранилищам ингредиентов. — Как и любой другой ингредиент, который преподаватель попросит принести». Слизеринская троица снова хихикала, переглядываясь с Ризом, довольная, что он тоже улыбается.

— Я не знаю, сэр, — вздохнул Поттер. Залас чётко почувствовал негодование и злость, исходящие от него.

«Да, Гарри считает несправедливым такой допрос, — мысленно улыбнулся Залас. — Вот только правда здесь на стороне профессора Снейпа. Очень важно не дать мальчику зазвездиться, показать, что он не имеет статуса неприкосновенности из-за своей известной фамилии…»

— Похоже, Вам и в голову не пришло почитать учебники, прежде чем приехать в школу, так, Поттер?

Залас поёжился, ощущая, как рой ос вокруг Гарри стал ещё плотнее. Снейп без зазрения совести просматривал верхний слой мыслей ученика, даже не соблюдая никаких мер предосторожности. «Разум ребёнка поддатлив, но и хрупок. Что Снейп вообще делает? На что ему сдался этот Поттер? Да и сам мальчишка хорош, ведь, наверняка, чувствует, что что-то не так, а выдерживает прямой зрительный контакт. Пытается из себя смельчака показать, истинный гриффиндорец, тьфу!»

— Поттер, а в чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха?

Гермиона, не в силах больше сидеть спокойно, вскочила, вытягивая руку к потолку. Риза она уже раздражала: «Нельзя же быть такой выскочкой! Преподаватель уже увидел, что ты знаешь. Да он понял бы, даже если бы ты руку не поднимала — у детей же все на лице написано!»

— Я не знаю, — тихо произнес Гарри. — Но мне кажется, что Гермиона всё это знает, почему бы вам не спросить ее?

Несколько человек засмеялись, а Снейп вскипел.

— Сядьте! — рявкнул он Гермионе, и та обиженно шлепнулась на лавку. Сам Снейп величественно поднялся и теперь возвышался над учениками, сложив руки на груди. — А вы, Поттер, запомните: из корня асфоделя и полыни приготавливают усыпляющее зелье, настолько сильное, что его называют напитком живой смерти. Безоар — это камень, который извлекают из желудка козы и который является противоядием от большинства ядов. А волчья отрава и клобук монаха — это одно и то же растение, также известное как аконит. Поняли? Так, все немедленно запишите то, что я сказал, и заучите!

Все поспешно схватились за перья и зашуршали пергаментом. Но тихий злобный голос перекрыл поднявшийся шум:

— Какой бред.

Класс замер. Малфой опрокинул на себя чернильницу и даже не заметил этого: его глаза были прикованы к Ризу. «Что ты делаешь?!» — одними губами произнёс он.

— Вы что-то хотели сказать, мистер Залас? — бровь Снейпа так неестественно выгнулась, что, казалось, кожа на его лице сейчас лопнет и разъедется в разные стороны.

— Если позволите, — скромно отозвался Риз.

— Прошу Вас, не стесняйтесь, — прошипел Снейп.

— Я хотел сказать, что из асфоделя и полыни приготавливают не менее тридцати различных видов зелий, в зависимости от фаз луны, используемых инструментов и методов. Безоары бывают четырёх видов, и только один из них используется в качестве противоядия, остальные имеют другие эффекты. Извлекают безоары из желудков тюленей, серн, единорогов, лошадей, гиппогрифов, собак и даже кошек. Но самые лучшие лекарственные безоары — из желудков свиней и жаб, благодаря им у этих тварей природная сопротивляемость любой магии. А волчья отрава и клобук монаха — это абсолютно разные виды аконита, которые произрастают и заготавливаются по-разному. Кажется, Вы, как преподаватель, абсолютно несостоятельны.

Залас удовлетворённо улыбнулся: Снейп так вышел из себя, что воздух в аудитории загустел. Подкинь перо — останется висеть без всяких чар левитации. Вот сейчас преподаватель ка-а-ак шарахнет его жалящим заклинанием, да с криками допинает до кабинета директора…

— Минус двадцать очков Гриффиндору, — прошептал Снейп. — КАЖДОМУ НАГЛЕЦУ! — и, медленно развернувшись, сел обратно за свой стол.

— Вот теперь мы точно в минусе, — прошипел Рон в свой пергамент. — Запомните этот великий день!

У Риза возникло чувство неестественности происходящего. Что за преподаватели — хоть плюй в глаза, всё феникса слеза! Да что ему нужно сделать, чтобы его захотели исключить? Штаны снять и нагадить перед всем классом?

В остервенении Риз закусил губу до крови. Видят духи, он этого не хотел. Но, похоже, придётся кого-нибудь убить. Осталось выбрать жертву. Мысли метались между ничтожным Флитвиком-полугоблином и бездарным Снейпом, разгуливающим в головах детей, как в собственной гостиной. Ах да, есть ещё бесполезный завхоз. Хорошо, он прямо сейчас выйдет из этого кабинета, притащит ничтожного Филча за шкирку к горгулье, охраняющей вход в кабинет директора, и окропит её камень кровью! А сверху кинет выпотрошенную мерзкую кошку. Может, тогда директор обратит своё внимание на хулигана?!

— Разбиваемся на пары, — раздался тихий голос Снейпа. — Залас, Вы, как магистр зельеварения, работаете один. Откройте страницу двадцать три, прочитайте внимательно рецепт простейшего зелья для исцеления от фурункулов. У вас полтора часа на его изготовление.

Риз присел на корточки рядом со своим котлом, схватившись за голову. В смысле сварить зелье от фурункулов??? Он помнил этот новый рецепт, ведь читал буквально неделю назад: в его состав входили довольно опасные ингредиенты, которые при неправильном добавлении могли взорваться или превратиться в кислоту. «Ты только что провёл опрос и понял, что ученики пинали яйца докси вместо того, чтобы читать учебник, так почему ты не начинаешь с азов и техники безопасности? — в отчаянии думал Залас. — Мало того, где твой ассистент? Или у тебя глаза на затылке, раз ты думаешь, что уследишь за всеми котлами? И вообще, может, показать приемы работы с огнём и способы нарезки, а еще лучше — эталон хорошего зелья, чтобы они хотя бы консистенцию и цвет увидели правильные?»

Риз резко встал и чуть не столкнулся лбом с профессором зельеварения.

— Вы не заболели, мистер Залас? Может, Вам требуется помощь специалиста? — процедил Снейп. Риз впервые видел его так близко. Сальные волосы, жирный лоб, бледная до серости кожа… Духи милостивые! Да это бродяга, а не чародей!

Риз возмущенно открыл рот… но увидел умоляющие взгляды со всех сторон: Гарри, Драко, Рон, Гермиона, Пэнси, Парвати, Невилл, Крэбб с Гойлом: все присутствующие первокурсники фонили одной единственной мыслью: «МОЛЧИ! РАДИ ВСЕГО СВЯТОГО, ТОЛЬКО МОЛЧИ!»

Риз щелкнул зубами, захлопнув челюсть, и открыл учебник. Остервенело закатал рукава, ополоснул водой из палочки котёл. Сильно топнул ногой, открывая сливное отверстие в полу и вылил туда воду, так же сполоснул руки. Закрыл слив. Придвинул к себе весы и начал взвешивать листья крапивы. Тремя резкими движениями растолок змеиные зубы. Взмахом руки зажёг огонь под котлом, под его взглядом пламя загудело и посинело. Мгновенно вскипевшей водой ошпарил крапиву в миске, добавил к растолчёным змеиным зубам и продолжил толочь эту пахучую смесь в ступке…

С каждым движением Риз чувствовал, что успокаивается. Ему вдруг стало всё равно. Плевать на разваливающийся замок и неуча Снейпа. Ну и пусть чары преподает полугоблин. Всё его внимание было сосредоточено на начинающей закипать вытяжке из рогатых слизняков. Теперь главное — правильно мешать, чтобы слои зелья нагревались неравномерно. Порошок из зубов должен остаться на дне, а жирная вытяжка из слизняков плавать, подобно сливкам, на поверхности. Как ни странно, в учебнике ничего из этого указано не было, как же остальные ученики должны узнать все эти хитрости? А, плевать…

Снейп какое-то время постоял рядом с Ризом, комментируя его действия, но потом, видя, что мальчик никак не реагирует, ушел кружить по классу, с кислой миной всех критикуя. Кроме Малфоя, которого он лично учил варить это зелье. Ему пришлось снова обратить внимание на странного ученика, когда тот начал довольно громко что-то напевать на неизвестном языке.

— Залас, заканчивайте концерт, — приказал Снейп ледяным тоном.

Риз нахмурился, и, не открывая глаз, отмахнулся от Снейпа. Сейчас он плавно водил пальцем над котлом, пытаясь перемешивать только средний слой зелья. Зубы должны чуть пригореть, дав зольный осадок, и как только появится характерный запах, нужно будет тут же остудить поверхность — иначе желчь флоббер-червя свернётся. Это не страшно, зелье сохранит свои свойства, но лучше бы этого не допустить. К сожалению, дно оловянного котла было совсем новым, без изъянов и выбоин, из-за этого порошок, видимо, таскался по дну вслед за движением жидкости и пригорать не хотел. Продолжая напевать, Риз одной рукой делал пассы сверху вниз, удерживая взвесь на дне, а движениями другой руки продолжил помешивать.

Снейп холодно проговорил, обращая внимание на себя:

— Пускай наш солнечный мальчик играет в волшебника, остальные, займитесь делом! Уизли, Поттер, следите, чтобы он не снёс свой котел.

Вот он, харктерный запах дёгтя! Риз резко открыл глаза, потушил огонь, пару раз сильно хлопнул в ладоши над котлом, отгоняя сизый дымок. Кинул несколько игл дикобраза в котёл и отставил его настаиваться. После варки хорошего зелья он всегда чувствовал себя усталым, но обновлённым и счастливым. Всё ещё чувствуя удовлетворение, он потянулся, разминая затекшую спину, и тут вдруг его ноздрей коснулся знакомый едкий запах.

— Все с ногами на стулья!!! — громогласно скомандовал он по привычке и кинул на Невилла с Симусом защитные пузыри.

Их котёл уже превратился в бесформенную кляксу, а зелье, которое они вдвоем готовили, стекало на каменный пол, громко шипя и распространяя ядовито-зеленый дым.

Дважды повторять не пришлось, все тут же заскочили на стулья и столы, рискуя собственными котлами. Сам Риз не успел защититься, и зелье прожгло несколько небольших дырок в его новых ботинках, которые он только вчера получил. Ну вот, опять ходить босиком!

— Идиоты! — прорычал Снейп, одним движением палочки сгоняя в угол пролившееся зелье. Открыть многочисленные сливы в полу он почему-то не догадался. — Вы двое кинули иглы дикобраза прежде, чем снять котёл с огня?!

Невилл стоял ни жив, ни мёртв. Мерцающая защита с него уже спала, и теперь он хлопал глазами, представляя, как Снейп ему сейчас откусит голову. «Пс-с-с-с», — раздалось у него около уха, и Лонгботтом вздрогнул, оглядываясь. «Всё хорошо, не ты здесь виноват», — ясно услышал он голос Риза рядом с собой и теперь удивлённо вылупился на ободрительно подмигивающего однокурсника, стоявшего довольно далеко, прямо за спиной орущего Снейпа.

— Вам повезло, что вас не задело. — скривившись, закончил гневную тираду Снейп, обращаясь к Симусу с Невиллом. А потом обернулся к Гарри и Рону, работавшими за соседним столом. — Вы, Поттер, почему не сказали Лонгботтому, что нельзя добавлять сразу иглы дикобраза? Или вы подумали, что если он ошибется, то вы будете выглядеть лучше его? Я бы записал еще одно штрафное очко на счет Гриффиндора, да боюсь, у вас уже не осталось баллов в часах факультета!

Снейп довольно ухмыльнулся. А Гарри замер и открыл рот: это было ужасно несправедливо. Поттер уже хотел возразить, но Рон пнул его под столом и зашептал:

— Не нарывайся, я слышал, что Снейп, если разозлится, может очень сильно навредить!

И тут Риз громко и чётко произнёс за спиной у Снейпа:

— Какой. Бред.

— ВЫ. ЧТО-ТО. ХОТЕЛИ. СКАЗАТЬ. МИСТЕР. ЗАЛАС? — медленно проговорил Снейп, не поворачивая головы.

— При чём тут Поттер? Ты, Снейп, почему не сказал Лонгботтому, что нельзя добавлять сразу иглы дикобраза? Или ты подумал, что если он ошибется, то ты будешь выглядеть лучше его? Я бы сказал, что сейчас потерял всякое уважение к тебе, как к преподавателю, да боюсь, у меня изначально его к тебе не было!

Ученики ахнули и попятились.

Снейп резко обернулся и… встретился взглядом со змеиными глазами-щелочками. Профессор испуганно отпрянул, врезавшись в парту, но взгляд Заласа снова был нормальным. Он насмешливо улыбался и смотрел на зельевара. Неужели показалось..?

— Вон, — прошептал Снейп в полной тишине, которую нарушали только лениво булькающие котлы.

— Профессор? — растерянно переспросил Драко.

— Урок окончен, все вон, кроме Заласа! — рявкнул Снейп.

— Но мы ещё не доварили зелья… -- промямлил кто-то.

— ВОН!!!

Захлопали крышки парт, заскрипели стулья, ученики быстро и беспорядочно кидали свои вещи в сумки и убегали в коридор. Залас со Снейпом стояли посреди этого шумного красно-зеленого вихря и смотрели друг другу в глаза. Дверь сама захлопнулась за последним учеником и с громким скрипом заперлась на засов.

— Боже! Снейп его убьёт! — схватился за голову Симус. — Может, вернуться, зачем мы вообще убежали? На глазах у всех Снейп бы не стал бы его трогать! Ну хотя бы в живых оставил бы!

Невилл заплакал навзрыд. Ему было очень стыдно, что Риз сейчас пострадает из-за него. Это же он своими руками кинул иглы дикобраза в кипящий котёл!

— Рон, за Макгонагалл, живо! Заласа надо спасать! — крикнул Гарри, и оба кинулись по направлению к кабинету трансфигурации, побросав сумки на выходе из подземелий.

Гермиона стояла, прижав руки ко рту. Опять эти жёлтые страшные глаза! Ученики ничего не понимают, это не Залас там в опасности, а профессор! На слабеющих ногах она осталась стоять у подземелья, чтобы иметь возможность оказать Снейпу хоть какую-то помощь. Или хотя бы стать свидетелем чего-то страшного.

А Драко направился в гостиную Слизерина вместе с Крэббом и Гойлом.

— Я не понял, что случилось, — наконец выдал Крэбб.

— И я не понял, я зелье мешал, — поддержал Гойл.

— Риз нарвался, — задумчиво протянул Драко. — И нарвался по-крупному… Вы заметили, что у него зелье было прямо ароматное, не как обычно получается? Моя бабушка умела такое варить.

Крэбб промычал что-то нечленораздельное.

— А потом вы видели? — продолжил рассуждать Драко, — он открыл взмахом руки вентиляцию на потолке, когда от Лонгботомского зелья вонючий дым пошёл? И что это такое он пел, знакомый мотив, да? Что думаете?

— Я думаю, что рыбачить мы с Заласом сегодня не пойдём, — мрачно подытожил Гойл.

Глава 19. Самый страшный в этом замке

Залас и Снейп стояли посреди класса, вперившись взглядами друг другу в глаза. Как только дверь захлопнулась, Риз скинул расслабленную улыбку. Волшебник перед ним был чрезвычайно силён: его взгляд буквально выцарапывал мысли наизнанку. Риз глубоко вдохнул родной запах кабинета зельеварения и попытался успокоиться, хотя внутри клокотало. «Так вот зачем ты меня после урока оставил! — думал Риз. — Ох, не сорваться бы мне, только не сейчас...»

Снейп медленно, чеканя слова, проговорил:

— Итак, мистер Наглец. Полагаю, Ваше поведение вызвано либо вопиющим невежеством, либо отчаянной попыткой привлечь внимание. Позвольте мне объяснить Вам несколько вещей.

«Зубы заговаривает, — нервно вздохнул Риз, не отрывая глаз от лица Снейпа. — Думает, что ребенок отвлечётся, потеряет концентрацию…»

— Во-первых, я преподаю здесь дольше, чем Вы живете. Мои знания проверены временем и опытом. Во-вторых, я вижу, что Вы переполнены чувством собственной праведности и желанием всех спасать… Но в обязанности каждого ученика на моих занятиях входит внимательно читать инструкцию и следовать ей. Неумёха Лонгботтом так ничему и не научится, если Вы постоянно будете держать его за руку!

Риз продолжал смотреть на «профессора». В голове звенело от ментального давления. Но нельзя показывать свою силу, нельзя сопротивляться явно.

— В-третьих… Если Вы считаете себя настолько компетентным, почему бы Вам не продемонстрировать это публично? Может быть, сразу сдадите выпускные экзамены вместе со старшим курсом, зачем Вам вообще учиться?

Риз на секунду опешил: неужели правда есть такая возможность? Он серьёзно задумался, пожёвывая губу.

— Маловат я ещё для этого, — наконец ответил он.

— Я рад, что в Вас сохранились зачатки здравого смысла. Тогда, может быть, предпочтёте извиниться за свое оскорбительное поведение и начать учиться тому, чему я могу научить любого достаточно разумного ученика?

В руку Снейпа беззвучно скользнула палочка. Залас краем глаза заметил этот жест и с презрением воспринял его как капитуляцию: без палочки профессор не смог забраться к нему в голову. Наглым тоном он выдал:

— Не говорил я, что хочу у тебя учиться. Чему ты научить способен, кроме того, как голову месяц не мыть? Запишусь на выпускной экзамен исключительно по зельям, чтобы грязную рожу твою больше не видеть.

Профессор переменился в лице и, размахнувшись изо всей силы, замер с поднятой рукой, подрагивая всем телом.

«Поразительный самоконтроль! — похвалил про себя Залас. — Я бы себя давно уже испепелил». А вслух добавил:

— Я за один урок отупел, а ты хочешь, чтобы я семь лет в твоём обществе провёл?

— К директору! Живо!!! — Снейп схватил довольного Риза за ухо и потащил в свой личный кабинет. Но ухмылка пропала с лица Заласа, как только он увидел, что именно их там ждало.

— Только не это! — вырвалось у мальчика, увидевшего, как профессор остервенело кидает в камин Летучий порох. — Не в моём праве просить, но умоляю, дай пешком дойти!

Снейп злорадно заулыбался. Значит, главу школы этот наглец всё же боится! Даже хочет попробовать сбежать, надо же.

***

— Что-то они там затихли, — прошептал Симус, прильнувший ухом к двери. Рядом с ним, не дыша, скрючился Невилл.

— Тихо! — шикнул Лонгботтом. — Мамочки, кажется, я слышал камин!

— Камин? У Снейпа там камин? — Симус отпрянул от двери и испуганно посмотрел на Невилла. — Ты понял? Видимо, уже убил, и понёс тело домой, в банку закатывать, как этих животных в классе!

Гермиона, стоявшая поодаль, вздрогнула. По её мнению, Залас уже промыл мозги профессору и либо убегает, либо сейчас заставит его сделать что-то нехорошее…

***

— ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ!!! — прервал занятие третьего курса отчаянный вопль. — ТАМ НАШ ЗАЛАС! И СНЕЙП! ВЫ ДОЛЖНЫ ПОЙТИ С НАМИ!

Профессор удивлённо замерла, смотря на двух запыхавшихся подопечных.

— Немедленно успокойтесь и объясните всё по порядку, — строго ответила она, чувствуя, как похолодело в районе груди, ведь она примерно представляла, что произошло.

— Я сказал, что Снейп может спросить Гермиону… — Гарри даже подпрыгивал от нетерпения, опершись об учительский стол.

— Профессор Снейп, мистер Поттер, — поправила Миневра.

— Да-да, он сразу накричал на Гермиону и потом сам ответил на свои вопросы, но ответил неверно…

— Как это — неверно? — напряглась волшебница.

— Полностью неверно! Но Риз ему объяснил, как всё на самом деле. И Снейп…

— Профессор Снейп! — уже громче перебила Макгонагалл.

— Он вычел двадцать очков с Заласа! И с меня! — возмущался Поттер.

— Минус сорок очков Гриффиндору? — чуть не присела мимо стула Макгонагалл.

Третьекурсники присвистнули и взбудоражено зашушукались. Гарри тем временем сбивчиво продолжал:

— Потом Невилл рано кинул иглы дикобраза в котёл, а Риз всех от его яда спас и сказал, что у него нет никакого уважения к Снейпу, как к преподавателю! Пожалуйста, профессор, идёмте с нами! Снейп… То есть, профессор Снейп рассвирепел, всех выгнал и убивает там Заласа!

— Молодые люди, успокойтесь немедленно! — Макгонагалл поправила выбившийся из прически локон. — Профессор Снейп — профессионал своего дела. Он — магистр зельеварения, вы двое об этом знали?

— Но...

— И преподавательский стаж у него огромный, — с нажимом продолжила декан. — С чего вы вообще взяли, что он решил убить ученика? Он об этом говорил?

— Но…

— Он поговорит с мистером Заласом и, надеюсь, образумит его наконец следовать школьным правилам. А теперь идите в общежитие.

— Но…

— Хватит, мистер Поттер! Никто никого не убьёт. Всё, идите. Вы срываете мне урок! Я сказала идите, а не бегите что есть мочи!.. — пожилая волшебница вздохнула и снова подошла к доске. — Итак, продолжаем занятие! Мистер Уизли, спрячьте наглую ухмылку. Мистер Джордан, вы на первом курсе были не лучше. Сейчас адаптационный период пройдёт, станет легче, — последнее предложение профессор пробубнила себе под нос и постучала мелом по доске. — Сосредоточились!

Гарри и Рон вышли из кабинета трансфигурации и теперь замерли в нерешительности. К кому обратиться за помощью?

— Кого боится Снейп? — спросил Поттер, пытаясь отдышаться.

— Наверное, только директора! — горячо ответил Рон. — Только где же его кабинет? Давай вернёмся, спросим?

— Да не скажет теперь Макгонагалл нам, ещё баллов снимет, — застонал Гарри. — Что же делать?

***

Альбус Дамблдор спокойно сидел за своими делами, потихоньку разгребаясь с многочисленными запросами и письмами, когда в его камине вспыхнуло зеленое пламя.

— Профессор Дамблдор, — появилась там голова зельевара, — боюсь, нам с мистером Заласом придётся посетить Вас. Прямо сейчас.

— Я понял, Северус, — выпрямился директор в кресле и поправил очки. — Милости прошу.

Через пару секунд из камина вывалился щупленький бледный мальчик и тут же упал на ковёр. Следом вышел профессор Снейп и, конечно же, споткнулся о ноги Заласа.

— Вот же!.. Кхм! Залас, что Вы тут устроили? — Северус резко поднял Заласа с пола, а тот выпучил глаза, прижал руку ко рту и начал вырываться. Снейп не пускал. Риз испуганно глянул сначала на директора, потом на профессора зельеварения и…

— ЗАЛАС, ЧЁРТ БЫ ВАС ПОБРАЛ!!! — вскричал Снейп и отпрянул, весь в рвоте с головы до ног. Риз упал на четвереньки, его вырвало второй раз.

— Простите меня, пожалуйста, господин директор, — еле слышно прошептал он, — Я не знаю, почему я так…

— Ничего страшного, мой мальчик, — поспешно проговорил Дамблдор под звуки рвоты. — Не стесняйтесь, мы всё уберём… Волшебники мы, в конце концов, или кто?

Снейп яростно очищал мантию палочкой, его глаза метали искры:

— Хватит притворяться, Залас!

— Ох… — слабо ответил Риз, зеленея, и обессиленно обмяк. — Простите, я полежу здесь… Я не специально… Ох… Как плохо мне…

— Северус, он так разозлил тебя своей болезнью? — обеспокоенно ощупывал холодный лоб мальчика директор.

— Нет! В моём кабинете с ним всё было ой как в порядке! Я ещё не встречал такого наглого, беспардонного, самовлюбленного сопляка, с которым абсолютно невозможно разговаривать! Он — дикарь, он просто не понимает человеческой речи! Директор, я настаиваю на его отчислении, и, думаю, все коллеги в этом со мной согласны. Да отойдите Вы от него уже, он комедию ломает, давит на жалость!

— Северус, не похоже, что он притворяется, — Дамблдор примерил очищающие чары и наколдовал кубок с водой. — Держите, мальчик мой. Пейте. Северус, Вы узнали, чем ему помочь?

— Я не ходячая аптека! Или Вы думаете, что я под полами мантии ношу целый арсенал склянок, в том числе зелье от воспаления хитрости? — сочился ядом зельевар.

Дамблдор нахмурился, поддерживая кубок у рта слабенького Риза, который со смесью благодарности и стыда смотрел на директора. Эти чувства были не притворными. Ему действительно было стыдно за испорченный ковёр. И свежей воде он был рад.

— Ты предвосхитил мой второй вопрос Северус. Но я имел в виду немного другое.

— А… Нет, наше... общение не дало результата, так что ничего нового я сообщить не могу, — скуксился Снейп, вспомнив свою неудачу с легилименцией.

Он без приглашения сел в кресло, потирая переносицу. Про себя же добавил: «Кроме того, что я действительно чуть не убил этого выродка».

Дамблдор снова нахмурился:

— Сейчас мы отведём тебя к нашему медику, мадам Помфри. Или вызвать её сюда?

— Сюда… — забито прошептал Залас и снова зажал рот рукой.

— Северус? Не мог бы ты сходить…

— На самом деле, у меня действительно с собой есть безоаровый камень, — процедил Снейп, — просто жалко тратить его впустую.

— Это точно безоар? Директор, посмотрите, пожалуйста, он ведь безоар с гнилой репкой путает… — сдавленно пролепетал Залас и сжался в комочек, будто ожидая удара.

Директор удивлённо посмотрел на Снейпа, впившегося ногтями в подлокотники. Тот с кислым лицом передал ему небольшой кусочек камня, с отвращением смотря в сторону скрючившегося мальчика.

Приняв самый свой несчастный вид, Залас жевал беозар, запивая водой. Конечно, универсальное противоядие ему не очень-то поможет сейчас, но лишним не будет. Он всё ещё сидел на полу у камина, поглядывая в сторону двери, куда ушли «взрослые». Поглядывал он и на странные приборы на столе, и на птичий насест у стола, и на портреты прошлых директоров, которые делали вид, что спали. И, конечно же, на грязную шляпу, комком лежавшую на верхней полке шкафа.

В помещениях замка любой звук вызывал эхо, но вот в кабинете директора было необычно тихо. «Видимо, тут такая пелена защитных заклинаний, что даже звуки поглощаются», — подумал Риз. Пользоваться своим магическим зрением он не рискнул.

Риз прислушался к приглушенным голосам: но разобрать, о чем спорили за дверью, было невозможно. Он достал из внутреннего кармана мантии горсть шоколадных капель и сунул в рот. После снейповской атаки на разум он чувствовал себя немного дезориентированным. Всё-таки силён этот грязнуля… Риз запил шоколад водой и решил, что на данный момент в один-на-один не победил бы Снейпа. Скорее всего, не хватило бы маны. И директор ведь тоже чрезвычайно могущественный маг! Его сияние не напускное, вблизи еще больше чувствуется, как давит его сила, фонит, как жар от костра. Интересно, ощущают ли это остальные?

Риз нервно зажевал ещё шоколада. Сейчас оставалось только ждать отвлекающего манёвра Уолдо с Пивзом, да зубы директору заговаривать.

Наконец, профессоры закончили свое совещание на повышенных тонах и вышли. Дамблдор первым делом обеспокоено спросил:

— Ну как ты, мальчик мой?

Риз пожал плечиком, нервно косясь на темную фигуру позади директора. Снейп презрительно фыркнул и отвернулся, переплетя руки на груди.

— Думаю, мы попросим нашего дорогого профессора зельеварения подождать за дверью? — тем же успокаивающим тоном продолжил Дамблдор. — А сами переберемся на диван, например. Я вижу, Вам уже лучше, значит, то средство всё же оказалось не гнилой репкой?

Риз умоляюще глянул в ответ:

— Я двигаться не буду. Пока сижу, мне хорошо. А как встаю, сразу плохо. Но в целом я чувствую себя лучше, спасибо большое!

— Понял, — Дамблдор поднял обе ладони в жесте «сдаюсь» и с кряхтением опустился на ковер рядом с Низом, стараясь не сгибать правую коленку. Потом взглядом указал Снейпу на дверь.

Профессор зельеварения развернулся на каблуках и вышел из кабинета, со всей силы хлопнув дверью.

— А можно его прямо в коридор? Пожалуйста? — прошептал Риз, наклоняясь к директору поближе.

— Северус, выйди прямо в коридор! Пожалуйста! — крикнул Дамблдор и подмигнул мальчику.

Снейп зарычал, смяв собственное лицо в ладонях. Затем резко откинул волосы и спустился по винтовой лестнице вниз, где со злости пнул ни в чём не повинную горгулью.

— Что-то случилось, профессор? — раздался глухой голос.

Снейп заозирался и, наконец, разглядел призрака, который был еле различим при дневном свете.

— Барон, что Вас заставило выйти из наших подземелий? — выгнул бровь Снейп.

— Хулиган Залас правда у директора? — прохрипел призрак. — Так ему и надо, сэр!

— Да, я остро поставил вопрос об его отчислении, — слабо улыбнулся зельевар. — Будьте спокойны, каждая его шалость не останется безнаказанной.

— Чудесно, чудесно… — потёр руки Барон, звякнув цепями. — Каждый призрак будет благодарен Вам за это. Мы устали заращивать дырки от мятных леденцов. Хоть это и не больно, но очень унизительно, — приведение нервно оглянулось по сторонам. — Пойду, разнесу благую весть собратьям! Премного благодарен за добрые новости, профессор!

— Всего доброго, — сдержанно ответил Снейп, склонив голову.

Его настроение немного улучшилось.

— Как тебе первая неделя в Хогвартсе? — начал непринужденную беседу директор.

— Хорошо, — ответил Риз бесцветным голосом.

— Какой предмет понравился больше всего?

— Мне все предметы понравились, всё интересно. Преподаватели такие хорошие. Ну, кроме него, — кивнул Риз в сторону двери и отставил пустой кубок.

— Профессор Кеттлберн тебя хвалил. Рассказывал, что ты очень заинтересован в уходе за магическими существами, — продолжил Дамблдор.

Он вытянул руку и со стола спикировала вазочка с засахаренными лимонными дольками. Поставив её на пол между собой и мальчиком, директор тут же занялся отклеиванием двух долек друг от друга.

— Мне показалось, я его разочаровал, — вздохнул Риз. — Можно и мне дольку, сэр? Спасибо! Я не люблю кошек, как другие дети. Не смог себя пересилить и подойти к клеткам с этими, — его передернуло, — тварями.

— Но зато ты заинтересовался змеями.

— Мне Драко о них рассказывал, я сам их ни разу не встречал тут... Вот и стало интересно.

— Вы с мистером Малфоем уже сдружились, правда?

— Я ему уже обязан, он очень добр ко мне. Всегда спокойно всё объясняет. С самого первого дня помогает. Я ведь не очень разбираюсь в устройстве этого мира, сэр. Про то, как растёт асфодель, могу рассказать, а вот как ножом правильно пользоваться за столом — не знаю.

— Мы заметили, — чуть улыбнулся Дамблдор. — Знаешь, я вот столько лет прожил на свете, а тоже до сих пор не разбираюсь в устройстве этого мира. Твоё преимущество в том, что у тебя впереди ещё много времени, чтобы постараться хоть что-то понять.

— Сэр, профессор Снейп же привёл меня, чтобы Вы меня ругали? — Риз смял в пальцах лимонную дольку. — Почему Вы ко мне добрый?

— Как я могу тебя ругать, ты ведь герой дня! Спас целый класс от неудачного зелья. Да-да, профессор Снейп мне всё рассказал.

— Я не хочу ходить на зельеварение, — буркнул Залас. — Представляете, он вышел к нам, сказал «Все варите зелье, быстро!» и даже не показал, как оно должно выглядеть. Я вот оловянный котёл впервые видел. И не я один. Поттер, например, месяц назад узнал, что он волшебник. Видели бы Вы, как он пытался горелку под котлом поджечь, и чуть мантию не подпалил! А профессор Снейп только сказал «Ваши руки точно из плеч растут, Поттер?» И всё! Честное слово, не пойду больше на уроки к Снейпу. Он глупый, бесполезный, и много кричит.

— Не сказал бы, что профессор Снейп прямо-таки глупый… Но да, он очень суровый и требовательный, как любой настоящий мастер. К тому же, его стиль преподавания несомненно приносит пользу. Ты ведь уже познакомился с близнецами Уизли? Если бы не наш уважаемый профессор зельеварения, они бы давно разнесли всю школу по кирпичику! — Дамблдор усмехнулся и Риз поддержал его улыбку. — Вы ещё успеете найти общий язык с профессором Снейпом, ведь, как я понял, ты тоже очень интересуешься зельями?

— Да, я очень много о зельях успел прочитать. Не терпится всё попробовать!

— Вот с профессором Снейпом и попробуете ещё раз. Он сожалеет о произошедшем на занятии. Ты ведь попросишь у него прощения за резкие слова? Это моя личная просьба.

— Думаю, да, сэр, — вздохнул Риз. — Может быть, не такой он и бесполезный, как я думал. Вот, настоящий безоар с собой носит.

Дамблдор ухмыльнулся в бороду.

— Риз, может быть, есть что-то, что ты ещё хочешь мне рассказать?

Риз оторвал взгляд от лимонной дольки и посмотрел на директора. Он почти даже не почувствовал ментального вмешательства, настолько мягко и умело Дамблдор проник в его разум. Наивная детская улыбка Заласа моментально пропала, глаза остекленели, зрачки вытянулись в щёлочки. Искажённые образы воспоминаний замелькали в мозгу Дамблдора: он смотрел на всё глазами Риза, он стал Ризом.

Над ним возвышался молодой мужчина в свободной мантии с изкаженным злобой лицом.

— Этельволд, брат, прошу, не надо! — крикнул Дамблдор срывающимся детским голосом. Он чувствовал полную беспомощность и безысходность.

Мужчина сделал кому-то знак рукой, Альбуса крепко схватили за волосы и запрокинули голову.

— Я не…! — крикнул Альбус, но в его рот влили вонючую жидкость и по горлу тут же разлилась жгучая горечь. Его пинком кинули на пол. Вены на худеньких детских руках потемнели, дыхание засвистело, мышцы скрутило судорогой. Директор ощутил, как яд разрывает его изнутри — он захлёбывался, задыхался, и, наконец, потерял сознание… Чтобы тут же почувствовать огонь. Пламя ворвалось в лёгкие, обожгло кожу. Альбус закричал, ощутив, как горит его тело, и стоящие рядом высокие фигуры в красных мантиях подкидывали поленья в костёр, на котором он лежал.

Внезапно огонь отступил, директор открыл глаза… И почувствовал резкий удар — меч пронзил его со спины насквозь. Альбуса парализовало от боли. Металл рвал плоть, горячая кровь брызнула пульсирующим фонтаном. Он тщетно пытался вырваться и защититься, но сил не осталось: ни физических, ни магических.

Картинка снова переменилась, теперь Альбус убегал через лес. Внезапно он услышал резкое неизвестное заклинание, раздался громкий хруст, будто ломаются ветки. С запозданием он понял, что с этим ужасным звуком только что сломались его ноги.

Тяжело дыша, директор вынырнул из головы ученика. Вдохнул прохладный воздух кабинета, хотя ему всё еще казалось, что его тело горит. Что это, чёрт возьми, только что было? Нет, он, конечно, хотел посмотреть самые яркие воспоминания мальчика, но что будет настолько ярко и реально, он не ожидал. Директор Дамблдор ошарашенно смотрел на Риза, который, что-то напевая под нос, обкусывал сахар с лимонной дольки. Неужели его действительно пытались сжечь заживо? Протыкали насквозь? Травили? Проклинали?

Дамблдор собирался что-то сказать, но тут тишину кабинета разорвали звуки далекого грома. Риз и директор одновременно встрепенулись. Звуки повторились уже громче. Дверь кабинета с грохотом распахнулась и в неё ввалился Снейп, а за ним запыхавшийся Филч. Его потрёпанное пальто было всё в подпалинах, на плече висела обезумевшая от страха кошка с дымящейся шерстью.

— Сюда, сюда, профессор Снейп, я сразу вам двоим сейчас всё расскажу! — закричал Филч, бешено вращая глазами, его трясло. — Директор! Пивз сошёл с ума, он уничтожает школу! Уже взорвал Большой Зал, а теперь носится по школе, уничтожая остальное! Говорил я, надо было его изгнать отсюда уже давно, пока он всех учеников не переубивал!

Снейп перевёл обеспокоенный взгляд на директора. Дамблдор, всё еще дезориентированный после страшного сеанса легилименции, потряс головой:

— Аргус, вы придаёте нашему полтергейсту излишнюю значимость. Шутки Пивза никогда не несли серьёзных последствий для замка, а тем более, для здоровья наших студентов…

Все четверо подскочили от громкого звука, взрыв был настолько мощный, что со стен посыпалась пыль, а металлические приборы на столе грустно звякнули.

— Вот, видите? Вот такой взрыв и прогремел в подземельях! Я когда из кабинета выходил, меня чьими-то ошмётками горящими и припечатало!

Побледневший Снейп выхватил из-за пояса палочку и ринулся вон из кабинета.

Залас закашлялся, лимонная долька стала ему поперёк горла. Когда-то у Пивза действительно были попытки взорвать замок. Это же он обвалил верхушку Астрономической башни, и средств заново построить её нужной высоты не нашлось... После этого они с Ровеной изгнали полтергейста в первый раз. Этот тип вполне может взорвать весь замок и оправдаться тем, что Основатель разрешил.

— Аргус, я вижу, Вы пострадали, оставайтесь здесь, здесь безопасно. Присмотрите за мистером Заласом, ему нездоровится, — быстро проговорил директор и с неожиданной прытью выскочил за дверь.

Старик Филч стащил с себя кошку, та хрипло орала и пыталсь снова вцепиться в спасительное плечо. Кое-как положив обезумевшее животное на ближайшее кресло, Филч начал бормотать, шагая из угла в угол и не обращая внимания на Риза:

— Я же предупреждал, меня никто не слушал! Я предупреждал, что его нужно изгнать! Совсем уже…

Одним резким рассекающим движением Риз наколдовал чёрную струящуюся материю, которая стремительно накрыла портреты, мебель и странные приборы на столе. Завхоз осёкся на полуслове и упал на пол без признаков жизни. Обмякшая кошка шлёпнулась рядом. Риз брезгливо переступил через них и подошёл к стеллажу.

— Здравствуй, Салазар Слизерин. Я ждала, когда ты придёшь, — тихо сказала Распределяющая Шляпа.

— Мерзкая старая вонючая тряпка! — закричал Риз, при этом довольно аккуратно левитируя Шляпу на пол. — Говори сейчас же, почему Краеугольный зал Хогвартса меня не пускает, у меня мало времени!

— А мне вот некуда спешить, — всё также тихо и спокойно продолжила Шляпа. — Лежу тут себе, на стеллаже, годами напролёт. Всё моё развлечение — сочинять песни. Я и тебе сочинила, Салазар.

Риз зарычал:

— Они тебя что, пьяными зачаровывали? Какие ещё песни? Отвечай на вопрос немедленно!

Шляпа, не обращая внимания на нервное состояние собеседника, запела:

В стародавние дни, когда я была новой,

Те, что с целью благой и прекрасной

Школы сей вчетвером заложили основы,

Жить хотели в гармонии ясной…

***

В коридорах школы взрывы гремели один за другим. Макгонагалл, придерживая край мантии, выглянула из кабинета с палочкой наперевес, за ней подпрыгивали третьекурсники в надежде хоть что-то разглядеть.

— Это ваши проделки? — резко спросила она замерших неподалёку от дверей Поттера и Уизли.

Те рассеянно переглянулись:

— Нет, профессор!

— Укрыться под столами, никуда не выходить, пока я не вернусь!

Волшебница запихала ошарашенных мальчишек в кабинет и побежала в сторону наиболее громких звуков.

— Северус! — окликнула она знакомую фигуру в развевающейся мантии, грозно несущуюся по коридору. — Северус, что происходит?!

Он, не останавливаясь, бросил ей через плечо только одно слово:

— ПИВЗ!!!

Макгонагалл испуганно охнула и припустила вслед за Снейпом. Грохот стоял страшный, стены ходили ходуном, в окнах разлетались стёкла, брызгая острыми осколками во все стороны. Очередной взрыв прогремел совсем недалеко и у профессоров заложило уши. «Это из Большого Зала!» — прокричала Макгонагалл, пытаясь увлечь за собой Снейпа, но он вырвался из её рук и побежал дальше, перепрыгивая по три ступеньки за раз. У входа в подземелья он споткнулся о что-то мягкое и с замиранием сердца разогнал пыль: неужели это те самые ошмётки, о которых говорил Филч? Но это оказались всего лишь чьи-то брошенные сумки с мантиями. Снейп хотел уже кинуться дальше, как до его ушей донёсся сдавленный кашель и девичий голос:

— Невилл, ты хоть немного-то сам иди! Симус? Симус, где ты?

— Я здесь, я сзади! Ты слышала, опять вверху также бабахнуло? Вау!

Из дымной пелены вывалились трое детей. Гермиона тащила на себе Невилла, явно не соображающего, где он находится, а сзади, опираясь на древко флага, хромал Финниган. Снейп подбежал к ним, сразу перехватив Невилла одной рукой.

— Профессор Снейп! — выдохнула радостно Гермиона, кашляя. — Вы живы! — тут она отшатнулась, чуть не сбив Симуса, — А Вы точно нормальный?

— Я в порядке, если Вы это имеете в виду, мисс Грейнджер, — кисло ответил Снейп, поудобнее перехватывая Невилла.

— А где наш Залас? — обеспокоенно и настороженно спросил Симус.

— Он в безопасности, — быстро проговорил зельевар. — Вы из подземелий? Их завалило? Видели слизеринцев?

— Никого не видели, сэр. Там вообще, в принципе, всё хорошо, только дверь в Ваш кабинет взрывом вынесло и склянки все разбились, — Симус сморщился от боли. — Мне ногу обожгло тем самым зельем, которое мы наварили на уроке. Ядрёная штука!

— Профессор, а Залас правда живой? А это Вы замок со злости разнесли? Круто, не знал, что Вы так умеете, я думал, Вы только в готовке хороши! — слабым голосом проговорил Невилл, ритмично дергая Снейпа за волосы.

Снейп побагровел. Ему, как мастеру-зельевару, еще никто не говорил что он «хорош в готовке».

— Его банкой по голове приложило. Кажется, он помешался, — отрапортовал Симус.

— Оставались бы на месте, если опасность миновала. Взрывы идут снизу вверх, лучше укрыться здесь, — резко сказал Снейп, наколдовывая Симусу на ногу бинт, а Невилла укладывая на созданные носилки. — Держите за эту ручку, мисс Грейнджер. У него сотрясение. Будьте здесь, пока за вами не придут.

— Профессор, так где Залас? — Гермиона всё беспокойно поглядывала на Снейпа.

Но он развернулся и побежал по направлению к взрывам. Грохотало точно в районе Большого Зала.

— Нет, п-п-профессор, постойте! — Гермиона бросилась за ним. — Вы же видели его змеиные глаза?

Её слова потонули в грохоте.

Когда Снейп добежал до Большого Зала, взрывы уже утихли. Завернув за угол, Северус на чем-то поскользнулся, чертыхнулся, еле удержав равновесие... и замер, не веря своим глазам.

Сам зал оказался относительно цел. Относительно представлений Северуса, конечно же, потому что, судя по грохоту, он подозревал, что наткнётся на обваленные стены и отсутствующий потолок. Стены и потолок были на месте, но длинные столы валялись перевернутыми, стёкла в окнах разбились, а гобелены и флаги факультетов обгорели. Но самым ярким «украшением» зала, были разбросанные повсюду драгоценные камни, которые вперемешку с витражами окон покрывали все горизонтальные поверхности. Смесь сияла в ярком полуденном солнце, разбрасывая на закопчённые стены радужные блики.

Полтергейст полностью уничтожил все часы факультетов.

— Такая тяжелая неделя выдалась, правда Северус? — внезапно бодрым голосом проговорила профессор Макгонагалл. Она сидела на уцелевшем куске лавки.

— Ура! Да здравствует осеннее равноденствие! — в звенящей тишине раздался противный торжествующий голос.

Профессора синхронно повернулись на звук. Пивз в дальнем углу сгрёб камни в кучу и теперь возлежал на них, как султан.

— Да здравствует Дионис, бог молодого вина! Всем пить за мой счёт, всем гулять и веселиться! Айда рубахи рвать, пупы царапать!

— Пивз… — прошипел Снейп, поднимая палочку.

— Северус, не колдуй, — схватила Миневра замахнувшегося зельевара за предплечье. — Мы не знаем, как эти часы работают. Пусть Альбус сам посмотрит!

Снейп резко одёрнул сбившийся левый рукав мантии и злобно глянул на коллегу. Она ответила ему долгим сердитым взглядом.

— О! Профессор Подземелий! Здрасьте! Вот, празднуем осеннее равноденствие. Присоединяйтесь. Я слышал, Вы любите зелёное? Набирайте себе изумрудиков! — полтергейст выдал самый мерзкий смех, на какой только был способен и нырнул в груду самоцветов, как в бассейн. Он пропал, пройдя сквозь пол.

— Ничего, это всё можно восстановить, — проговорила профессор трансфигурации, оглядывая разруху. — Можно сказать, у замка пострадала только гордость... Ни серьезных обвалов, ни пострадавших — хорошо, что все ученики были ещё по кабинетам. Кабинеты он не взрывал.

— Один кабинет взорвал, — мрачно ответил Снейп. — А что касается часов факультетов...

— Профессор! — запыхавшаяся Гермиона вылетела из-за угла и остановилась, в шоке смотря на разруху в зале.

— Я же сказал оставаться на месте!.. — начал Снейп, но Гермиона перебила:

— Я знаю, кто устроил эти взрывы! Это Риз Залас! Он — Тёмный маг, он может гипнотизировать взглядом!

Макгонагалл со Снейпом удивлённо переглянулись, а девочка судорожно прокашлялась и продолжила:

— Я уже встречала его, когда мы с родителями отдыхали в лесу. Мы хотели ему помочь, а он околдовал нас троих.

— А не расскажете поподробнее, мисс? — раздался за спиной Гермионы голос Дамблдора.

Глава 20. Герой дня

Взрывы продолжали сотрясать замок, Шляпа продолжала петь, а Риз продолжал терять терпение.

— Если ты не заговоришь нормально, я твои чары развею! — злобно ткнул он палочкой в Шляпу. — Никто до начала следующего года и не заметит, что ты превратилась в обычный кусок половой тряпки!

— Ладно! — сдалась Шляпа. — Спою эти куплеты в другой раз, — она издала несколько недовольных звуков, похожих то ли на мычание, то ли на скрип несмазанных колёс. — Основатели предполагали, что ты вернёшься. Они единогласно решили не позволить тебе разрушить замок и его устои.

— «Основатели предполагали!» — передразнил Риз. — А то, что я тоже вхожу в их число, ты позабыла? И с чего это друзья мои решили, будто я вернусь и сразу начну рушить дорогой сердцу моему замок?

Как бы в продолжение его слов, кабинет заходил ходуном от далёкого мощного взрыва. Послышался громогласный треск ломающегося стекла откуда-то со стороны коридора, посыпались вещи со стеллажей, а потом всё резко стихло. Шляпа снова недовольно заскрипела:

— Я говорю не только от имени Основателей, но и от имени самой магии Хогвартса. Все твои помыслы и планы я видела… Прошла тысяча лет, Салазар. Сейчас другие правила и ценности. И замок существующим положением вещей доволен.

— Доволен чем?! Тем, что медленно превращается в руины?! — Риз схватился за голову и начал ходить туда-сюда перед Шляпой. Та следила за каждым его движением, неотрывно. — Я здесь, чтобы помочь! Хогвартс охватили стагнация и запустение! Детей портят с детства, приковывая к палочкам, судя по всему, только ради контроля. Распределение по факультетам потеряло смысл — всех ломают одинаково. Пока обитатели замка едят из золотых тарелочек, стены рушатся от древности. Из охраны — один только Филч, что искры не высечет, да преподаватели, которые должны спать по ночам, а они коридоры патрулируют!..

— А замку не нужна охрана, — спокойно перебила Шляпа. — Никто не собирается нападать на крепость, Салазар. Больше не нужны шпионы и солдаты. Замок охраняют мощнейшие заклинания…

— Которые давно сошли с ума от старости! — перебил Риз. — Тупоконечная ты шляпа, помнишь движущиеся лестницы? Они теперь калечат детей, вместо того чтобы помогать, плесень ты говорящая!

Шляпа скрипуче заворчала и скуксилась. Такого неуважения к своей персоне она не встречала примерно… никогда.

***

— А не расскажете поподробнее, мисс?.. — раздался за спиной девочки спокойный голос Дамблдора.

— Грейнджер, сэр! — радостно откликнулась Гермиона, оборачиваясь. — Пожалуйста, выслушайте меня!

— Мисс Грейнджер, Вам не кажется, что сейчас совершенно не время… — начала Макгонагалл, поднимаясь с обломка лавки. Осторожно перешагивая через острые осколки, она направилась к девочке и директору.

— Наконец-то я могу поговорить с Вами, директор! — Гермиона сердито взглянула на Макгонагалл и быстро отвернулась. — Я всю неделю пыталась попасть к Вам на приём. Пожалуйста, выслушайте! Риз Залас опасен!

— Разумеется, это чрезвычайно важная информация, мисс Грейнджер, — кивнул Дамблдор. — Жаль, что профессор Макгонагалл в суматохе первой учебной недели не смогла оценить её значимость должным образом и не передала мне вовремя.

Гермиона при этих словах довольно зарделась, а Макгонагалл поджала губы.

— Давайте присядем, и Вы расскажете всё основательно, — мягко предложил директор.

Он замахал палочкой широкими кругами. Снейп и Макгонагалл едва успели пригнуться, когда мимо них пронеслись обломки огромных скамеек, собираясь снова в единое целое. Столы с грохотом вернулись на место, стёкла в окнах собрались из осколков, флаги и гобелены «отрастали» прямо на глазах. Сломанными остались лишь факультетские часы — всё остальное в Большом зале выглядело совсем как прежде.

Дамблдор грузно опустился на лавку, похлопав рядом с собой. Гермиона послушно села и начала торопливо рассказывать, оживлённо жестикулируя. Директор внимательно слушал, глядя на неё поверх очков-половинок. Рядом стояли Снейп и Макгонагалл, обменяваясь настороженными взглядами.

Гермиона уже дошла до момента, где Риз в поезде признался, что если бы её родители были волшебниками, он относился бы к ней иначе, — как вдруг директор мягко её прервал:

— Юная леди, я искренне восхищаюсь Вашими отвагой и решимостью, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Не зря вы попали на свой факультет.

Он погладил бороду и опёрся обеими руками о стол.

— Но то, с чем вы столкнулись, — это не зло, — продолжил он уже серьёзно. — Это первобытная, необузданная сила. Мистер Залас на тот момент ещё не получил свою палочку, а потому его колдовство не может считаться преступлением… каким бы ужасным оно ни было.

Гермиона напряглась.

— Профессор Макгонагалл сказала то же самое: «детский выброс». Но, профессор Дамблдор! Вы не понимаете…

— За моими плечами как минимум пятьдесят лет преподавания, — с лёгким раздражением перебил её директор. — Поверь, я прекрасно понимаю. И уж точно больше, чем ты.

Гермиона опустила голову, кулачки дрогнули от обиды.

— Разумеется, твоё беспокойство вполне оправдано, — смягчившись, продолжил Дамблдор. — Но, боюсь, ситуация даже мрачнее, чем ты полагаешь. Мистер Залас с детства жил один, в лесу. Он был дик, голоден, и единственным средством выжить для него оставалась магия. Он не знал ни законов, ни морали — только холод, голод и страх.

— Я слышала эти слухи, но по нему не скажешь, что он вырос в лесу, — неуверенно сказала Гермиона. — К тому же, он сам утверждает, что жил под опекой какого-то «Лорда». Говорит, тот и научил его колдовать все эти страшные вещи.

Девочка рассматривала пыльные поцарапанные носки своих туфель и не заметила, как напряглись преподаватели. Взгляд Снейпа остекленел, волшебник машинально поправил левый рукав.

— В любом случае, — негромко произнёс Дамблдор после секундного раздумья, — наверняка ты согласишься: мальчику нужно не наказание, а срочная и серьёзная помощь. Его магия и поведение должны быть под контролем. Я предлагаю тебе выбор, мисс Грейнджер. Мы можем отчислить Риза Заласа и порекомендовать его опекуну отправить его на лечение в клинику имени Святого Мунго. Но даже после долгого и болезненного лечения он, возможно, уже никогда не станет полноценным членом магического сообщества.

Гермиона тревожно подняла глаза, но директор продолжал уже мягче, с теплотой в голосе:

— Или мы можем назначить ему куратора. Наставника, который научит мистера Заласа различать добро и зло, жить среди людей, доверять им. Риз привыкнет к безопасности, обретёт друзей — и, быть может, станет обычным счастливым ребёнком.

Дамблдор замолчал и посмотрел на Гермиону поверх очков, ожидая её решения.

— Несмотря на то, какой он, я не хочу калечить ему жизнь, — тихо сказала Гермиона, поёживаясь. — Ему точно нужен куратор.

— Ты только что проявила качество, которое в Хогвартсе ценится выше, чем сила заклинаний или даже храбрость, — мягко произнёс Дамблдор, покручивая кончик бороды. — Это сострадание. Стоит лишь взглянуть сквозь призму человечности — и перед тобой уже не чудовище, а заблудшая душа, которой нужны забота и любовь.

Он повернулся к Макгонагалл: — Профессор, Вы можете гордиться своей студенткой. Мисс Грейнджер проявила поразительную зрелость.

Дамблдор вновь посмотрел на Гермиону и по-отечески улыбнулся:

— В знак доверия я хочу поручить тебе почётную, хоть и неофициальную роль. Если ты заметишь, что с мистером Заласом происходит что-то странное — если он вновь заговорит о своём «лорде» или проявит ту самую, как ты сказала, холодную жестокость, — приди и расскажи мне или своему декану. Согласна? Но только у тебя должны быть серьёзные доказательства своих слов.

Дамблдор тяжело поднялся со скамьи. Сейчас он выглядел старым, усталым человеком, но глаза по-прежнему светились теплом. — А насчёт куратора мы с коллегами подумаем позже, — добавил он.

Гермиона тоже вскочила и неловко поклонилась.

— А теперь, мисс Грейнджер, Вы с профессором Макгонагалл пройдёте в гостиную Гриффиндора, — сказал директор. — Профессор, прошу вернуть всех своих подопечных в общежитие. И по пути чините всё, что подвернётся под палочку.

— Не забудьте забрать из моих подземелий своих горе-зельеваров, — кисло заметил Снейп.

— Ах да! — Гермиона вспыхнула. — Там остались Лонгботтом и Финниган! Они ранены!

— О Мерлин мой защитник… — воскликнула Минерва. — Идёмте же скорее!

— Северус, прошу прощения за промедление, — негромко сказал Дамблдор, как только дамы скрылись в дверях. — Мне нужно было убедиться, что на третьем этаже всё остаётся так, как должно.

— А камень..?

— Всё хорошо. Его не тронули. Пока не тронули, — голос директора стал глуше.

— Вы подозреваете, что взрыв был отвлекающим манёвром?

— Не исключаю. С Пивзом никогда не знаешь, действует ли он по чьей-то воле или по собственному вдохновению. Но если кто-то решил испытать нашу бдительность, то у него это вполне получилось. Северус, если подобное произойдёт снова, ты — ответственный за сохранность третьего этажа. Если я буду постоянно туда бегать, боюсь, спугну гостей.

— Я понял, директор, — отвернулся Снейп.

— Теперь к насущным вопросам... У нас тут один юноша нуждается в особом внимании.

— Я не буду наставником Заласа, директор, — сморщился Снейп. — Даже не просите. Иначе в этом году у Вас точно будет труп.

— Да брось, Северус, — хитро протянул Дамблдор. — Риз ещё слишком мал, чтобы убить тебя. Хотя, если он подобное задумает, ты всё равно не узнаешь, ведь его мысли полностью закрыты для тебя?

Снейп дёрнулся, и директор улыбнулся в бороду.

— А если серьёзно, — продолжил он уже спокойным тоном, — мальчик должен быть под постоянным наблюдением. Ненавязчивым, но внимательным. Ты поможешь мне в этом?

Снейп нахмурился, разравнивая носком сапога россыпь жёлтых алмазов:

— Насчёт этого, директор. Вам удалось что-то увидеть в его мыслях? Меня особенно интересует тот самый «лорд», который, якобы, вырастил его.

— Увидел я многое, осталось теперь это всё осмыслить, — вздрогнул Дамблдор, вспоминая ощущение огня и ломающихся костей. — Надеюсь, до лета наш мальчик поймёт, что он здесь в безопасности и станет вести себя поспокойнее и более открыто.

Директор вплотную подошёл к разбитым часам факультетов, присел на корточки и прикоснулся к постаменту ладонью. Его голос прозвучал твёрже, чем обычно:

— А до той поры нужно сделать так, чтобы он не покидал территорию замка, даже на рождественских каникулах. Мы не можем рисковать. И сделать это нужно аккуратно, чтобы его опекун также был на нашей стороне.

Дамблдор резко встал и вскинул руки. Снова поднялся сильный вихрь, самоцветы ручьём потекли в часы, и, наконец, последний кусочек стекла, звякнув, встал на место.

— Директор, а вернуть факультетам их баллы Вы собираетесь? — скрестил руки Снейп, не скрывая раздражения. — Хотя бы Слизерину?

— Слышала бы тебя Минерва, — усмехнулся Дамблдор. — Хотя, будь она рядом, непременно попросила бы того же для Гриффиндора. Увы, мой мальчик, ни часы, ни я не помним, сколько у кого было баллов. Насколько знаю, мы не вели никаких записей?

— У Гриффиндора точно было ноль, — буркнул Снейп. — А у Слизерина около сотни.

— Увы, придётся объявить всем, что первая неделя была тренировочной, — невозмутимо произнёс Дамблдор, складывая руки за спиной.

Он направился к выходу, но, поравнявшись со Снейпом, остановился. В его голосе впервые за вечер прозвучала тревога:

— Северус… — тихо сказал он, не глядя на собеседника. — Ты не почувствовал, что в ауре мальчика есть… что-то знакомое?

Снейп насторожился:

— Возможно. Почему спрашиваете?

— Я ничего не утверждаю, — медленно произнёс Дамблдор, глядя куда-то в потолок. — Но естественная жестокость, сильнейшие способности к окклюменции в столь раннем возрасте, самоуверенность и непоколебимое чувство собственного превосходства, что сидят в этом мальчике, слишком близки к той картине, что я уже когда-то видел. И, конечно же, его обаяние, что включается только тогда, когда ему нужно: судя по рассказам студентов, по Хогвартсу одновременно ходит не менее пяти абсолютно разных Ризов Заласов. Некоторые из них добры, угодливы и веселы, другие же кидаются с ножом при малейших посягательствах на личное пространство.

Снейп нахмурился, губы его побелели.

— Вы полагаете, он похож на… Молодого Тёмного лорда?

— Возможно, я преувеличиваю. — Дамблдор глубоко вздохнул. — К тому же, если бы тёмные качества преобладали в юной душе, Распределяющая Шляпа отправила бы его на Слизерин. Однако, мальчик носит ало-золотую нашивку.

Некоторое время оба молчали. Издалека доносился голос Флитвика, который пытался вернуть сбежавшие из коридоров портреты в их рамы.

— Наблюдай за ним, Северус, — тихо добавил Дамблдор. — Не важно, кто его воспитал, теперь он на нашей ответственности.

Снейп ничего не ответил, только сжал губы в тонкую ниточку и отвернулся.

Альбус Дамблдор снова улыбнулся и вышел из Большого зала, оставив Снейпа наедине с тускло мерцающими пустыми часами.

***

А в кабинете директора тем временем продолжалась ругань.

— Замку не нужна помощь Слизерина, — ворчливо повторила Шляпа. — Основатели…

— Я ЗДЕСЬ ЕДИНСТВЕННЫЙ ЖИВОЙ ОСНОВАТЕЛЬ! — рявкнул Риз, стукнув себя кулаком в грудь, и тёмная вуаль вокруг затрепетала от его силы. — МОИМИ РИТУАЛАМИ УКРЕПЛЁН ФУНДАМЕНТ, МОЕЙ КРОВЬЮ ОКРОПЛЁН КРАЕУГОЛЬНЫЙ КАМЕНЬ, НА МОИ ЛИЧНЫЕ ДЕНЬГИ ВЫКУПЛЕНЫ ВОСТОЧНЫЕ ЗЕМЛИ У ЭТОГО НЕДОРАЗВИТОГО БАРОНА ВИЛЬМОНТА! ТАК ЧТО НИКАКОЙ Я НЕ СКУПЕРДЯЙ!!!

— Даааа… Не таким они помнили тебя, — проскрипела Шляпа. — Кричать на старости лет научился, требовать смеешь! Но сколько ни кричи, Хогвартс перерос и тебя, и твои идеи. Не будет тебе доступа в Краеугольный зал. Замок благодарен и рад тебе, Отец-основатель: живи, учись, расти… а потом уходи, Салазар. Проживи на этот раз спокойную, добрую жизнь — ведь прошлая была короткой и несчастной.

— Не тебе судить о моём счастье, — прорычал Риз. — Всё равно будет по-моему, Шляпа. Будь я прокл… кхм, то есть, я обещаю, что докажу: Хогвартс должен идти по пути, мною назначенному. Только тогда он придёт к величию!

— Ты жаждешь лишь собственного возвышения— спокойно отрезала Шляпа, — а на замок тебе плевать. Если докажешь обратное — Хогвартс подумает, дать ли тебе шанс.

Тут Шляпа посерела и словно сдулась. Жизнь из неё ушла, щель, изображающая рот, плотно закрылась.

Чёрная ткань, покрывавшая кабинет, дрогнула и зашуршала, медленно втягиваясь в волшебную палочку Риза. Он резко выпрямился: это знак, что кто-то идёт. Грубо закинув Шляпу на стеллаж, Залас присел на корточки над Филчем и приоткрыл ему веки рукой:

— Слушай и запоминай: всё это время спокойно ты сидел здесь… Мальчик Риз Залас чувствовал себя плохо, а вскоре заснул, и ты не стал тревожить его сон… Теперь очнись!

Филч слабо пошевелился, застонал и переместился на диван. Риз отошёл в сторону, с гримасой отвращения потыкал палочкой кошку в бок. Та мявкнула, открыла глаза, и тут же начала нервозно вылизывать заднюю лапу, высоко задрав её над головой.

Залас еле успел упасть на ковёр у камина и прикрыть глаза, как в кабинет вошли.

— Аргус, ну вот и я, — раздался усталый голос директора.

«Знатно я его потрепал, — с удовлетворением подумал Риз, — будет знать, как в головы детей лазить!»

— Директор Дамблдор! — проскрипел Филч, поднимаясь. — Вы уже изгнали Пивза? Да, кстати, Ваш Залас заснул. Сразу видно, ни стыда ни совести, так сладко под звуки взрывов спать может только настоящее хулиганьё!

— Успеется с изгнанием, Аргус… Давайте не будем будить мальчика, а прямо так отвезём в больничное крыло, пускай мадам Помфри посмотрит на него своим профессиональным взглядом.

Залас почувствовал, как ковёр плавно поднимается в воздух, и у него тут же закружилась голова. Он вполне естественно застонал и попытался свалиться на пол.

— Ну вот, я пытался помочь, а опять сделал только хуже, — магия Дамблдора подхватила Риза в сантиметре от пола и аккуратно поставила на ноги.

— Я сам, — слабо проговорил Риз и уверенно ухватил ошалевшего Филча под локоток. — Проводите меня, мистер Филч, прошу.

— Да, Аргус, проводите, — с явным облегчением махнул рукой директор. — Как передадите мистера Заласа в целительную атмосферу больничного крыла, займитесь уборкой, убирайте всё, до чего дотянутся руки. Остальное доделают профессора.

Филч недовольно крякнул, позвал свою кошку и пошёл к винтовой лестнице, стараясь не замечать повисшего на нём Риза.

Альбус Дамблдор опустился в своё кресло и задумчиво уставился на один из своих тикающих приборов.

— Очень интересно, — пробормотал он. — Очень-очень интересно…

***

Филч сказал Ризу ложиться на кровать и ждать медсестру, а сам рассеянно поковылял исполнять поручение директора по уборке. Уходя, он чуть не врезался в дверной косяк, а потом споткнулся о кошку. Залас хищно ухмыльнулся ему вслед и тут с удивлением заметил Невилла и Симуса: оба лежали на кроватях весьма довольные, хотя и в ссадинах.

— Риз, ты действительно живой! — захлебнулся восторгом Финниган. — Мы уж и не знали, что делать, как тебя спасать от Снейпа!

— Где ты был? Куда он тебя утащил? — бледный Невилл хотел перевернуться на бок, но поморщился от боли и лёг обратно на спину.

Риз покосился на медсестру, которая громко хлопотала и стучала склянками за ширмой. Он подошёл поближе к кроватям мальчиков и воодушевленно зашептал:

— Нас вызывал директор, у него в кабинете тоже есть камин. Господин Дамблдор велел Снейпу просить у меня прощения, а после выгнал его в коридор, и мы поели засахаренных лимонных долек. Когда начались взрывы, директор ушёл разбираться, а я поболтал с Распределяющей Шляпой!

— Врешь! — Симус забыл про свою больную ногу и прополз по кровати поближе. — Не представляю, чтобы Снейп извинялся. И у директора не могло быть такого лакомства, это чисто магловские сладости!

— Запомните: я никогда не обманываю. Лгать я просто ненавижу! — торжественно провозгласил Залас и вытащил из-за пазухи вазочку с лимонными дольками.

— Что у Вас, молодой человек? — мадам Помфри выглянула из-за ширмы. — Вы ранены?

— Я принёс гостинец друзьям, — серьёзно ответил Риз, чуть поклонившись. — Вам нужна помощь, госпожа медсестра?

— Мне? — удивилась Помфри. — Не отвлекай медика от работы, а пациентов от восстановления — вот лучшая помощь!

— Понял Вас, всего хорошего, госпожа! — крикнул Риз, и, победно вскинув кулак перед жующими мальчиками, вышел из больничного крыла.

Он пошёл по коридорам, сокрушённо качая головой. Один медик на всю школу! Не удивительно, что она такая дёрганая!

Пробираясь через обломки, Риз тихонько поносил перестаравшегося полтергейста. Обрушились многие внутренние стены, подпалились бесценные портреты и гобелены, а в добавок Пивз, видимо, начинял взрывчатку содержимым замковой канализации. То тут, то там на стенах виднелись узнаваемо благоухающие следы.

В гостиной Гриффиндора его встретила шумная толпа: взбудораженные студенты ждали новостей, споря о том, что же случилось.

— Ты где был? — подбежали к Ризу Поттер и Уизли. — Ты не ранен?

— Всё хорошо! — уверил их Риз. — Вы, что, за меня волновались? — он мельком взглянул на украшавшие гостиную алые ленты с надписями «Вечная память Геройскому Заласу», попытался протиснуться в спальню, но его не пустили.

— Конечно волновались! — возмутился один из близнецов Уизли. — Ты же один-на-один с Ужасом Подземелий остался! После ТАКОГО бедлама, который устроил на уроке!

— Мы всерьёз думали, что ты пал смертью храбрых. Тебе нравятся наши развески? — прицепился и второй рыжий.

— Мы требуем подробностей похождений героя! — продолжил первый. — Накорми нас баснями, Великий Герой, раз обедом нас сегодня не кормят! Славься, Риз! Славься, Риз!

Остальные Гриффиндорцы с радостью присоединились к скандированию.

Риз был усажен в кресло, после чего пересказал, как директор угощал его лимонными дольками и выгонял Снейпа восвояси.

— И я узнал, что за разрушения ответственен Пивз, — закончил наконец он свой рассказ, больше похожий на допрос.

— Это правда, — внезапно подтвердила Гермиона. — В большом зале просто камня на камне не осталось, и все часы факультетов превратились в кашу! Директор Дамблдор еще не понял, как их восстановить.

— Чего ж ты сразу не сказала? Мы спасены! — вскричали близнецы. — Часы уничтожены!

Фред и Джордж замахали палочками, и ленты сменили надписи на «Вечная память Геройскому Пивзу». Вся гостиная загоготала.

— Вот так, Риз, слава приходит и уходит, неверная она подруга! — похлопал Заласа по плечу Ли Джордан.

Всё внимание переключилось на Гермиону, а потому Риз, наконец, прорвался в спальню. Но Поттер с Уизли увязались за ним. Залас первым прошёл в дверь, тут же упал на четвереньки у кровати Поттера и погрозил своей змее пальцем: сиди, не дыши! Та боязливо нырнула за ножку кровати.

— Ты чего? — выпялился Гарри на его экстравагантную позу.

— Проверьте стены, нет ли трещин, — ответил Риз и встал, отряхнув колени.

— Да ну, какие трещины, этот замок тысячу лет стоял, и ещё столько же простоит! — Рон завалился на кровать, выбив из матраса облачко пыли.

— Ты правда так считаешь? Неужели не слышал, как Гермиона рассказывала, во что превратился Большой зал? — пригорозил Риз.

— Ну тут вроде сильных взрывов не было…

— Рон, лучше проверить, — обеспокоенно сказал Гарри и провёл рукой под подоконником. — Не хочется ночью рухнуть вместе с башней!

Гарри и Рон ощупывали стены, и рассказывали о несправедливости их декана, а Риз тем временем воровато оглянулся, взял яркую кружку с тумбочки Рона, и, приложив небольшой магический импульс, легко разломил её на две части.

— Рон, — позвал он. — Иди сюда. Вот, смотри, кружка твоя разбилась со всадниками на мётлах...

— О нет! — Рон нежно подхватил половинки. — Моя любимая кружка!

— Давай починим? — сочувственно проговорил Риз.

— С чего ты взял, что сможем? — сморщился Рон. — Я же только неделю отучился, между прочим, как и ты!

— Ну попробуй хотя бы. Или сходи, попроси своего брата Перси.

— Ну нет, — вздохнул Гарри, шаря рукой за гобеленом, — давайте сами чинить. По очереди попробуем, может, получится! Ты, кажется, знаешь, что делать?

— Всё очень легко: в руки берёшь и говоришь «Починись». Ну, и представляешь её целой. Как ты пил из неё, например. Или мыл её. Ты ведь её вообще моешь?

Гарри захихикал, а Рон почесал голову.

— Вообще, моя мама обычно машет палочкой как-то специфично и говорит «Репаро», — неуверенно пробормотал он, — и всё.

— Да, можешь и это сказать, — усмехнулся Риз. — Ты только двумя руками возьми крепко.

Он сделал шаг в сторону, чтобы не мешать, и Рон, хныкая, прижал друг к другу осколки кружки.

— Репаро! — плаксиво произнёс он. Ничего не произошло. — Риз, ты какую-то чушь придумал опять, как с твердым небом!

— Ты представил, как ты из неё пьёшь? — подсказывал из-за спины Гарри.

— Репаро! — повторил Рон. — Эй, а вдруг она заколдована против починки? Это же официальная сувенирная продукция Пушек Педдл!

Риз вздохнул.

— Слушай. Заклинание должно звучать как приказ. Нужно заставить её стать целой. Тебя когда матушка просит дома прибраться, она ласково это делает?

— Ну, да, конечно, обязательно, — закатил глаза Рон. — Я же рассказывал, как она обычно меня просит.

— Ну вот, ты также прикрикни на кружку.

— Знаешь, Залас, раз ты такой умный, сам попробуй! — Рон сунул осколки Заласу в руки, но тот перехватил Рона за запястья, сильно прижав кружку к его груди. Рон удивлённо вылупился на однокурсника.

— Я помогу. К рёбрам прижимай, так легче будет.

Рон почувствовал себя максимально некомфортно. Риз всё ещё держал его за руки и довольно больно давил осколками кружки на грудь.

— Готов? — Риз смотрел прямо в глаза мальчику. — На счёт «три» приказываем. Раз-два-три…

— Репаро! — выкрикнули они вместе.

Кусочки штукатурки и пыльная взвесь с кроватей лениво потянулись на место, прилипая к стенам.

— Ооооо, Гарри, смотри! — тыкнул пальцем Рон в затягивающуюся на штукатурке дырку. Тут он заметил абсолютно целую кружку у себя в руках. — Ооооо, Гарри, смотри! Залас, я тебя обожаю!

— Ого! — Гарри выхватил кружку и ощупывал её со всех сторон, стучал ногтем. — Здорово! Я тоже хочу на чем-нибудь попробовать, можно?

— Конечно можно, — ответил Риз и с невозмутимым лицом выбил кружку у него из рук. Та со звоном покатилась по полу без ручки.

— Ты сдурел??? — кинулся Уизли вслед за ней.

— Теперь сами. Бери Гарри за руки и вдвоём чините. Объясни ему, что ты чувствовал и о чём думал. Я пошёл помыться.

— Залас, я тебя ненавижу! — крикнул ему вслед раскрасневшийся Рон.

— Рон, вот, гляди, у меня перо сломанное осталось, — суетился Гарри. — А, вот ещё, пергамент с оторванным уголком. Как, говоришь, надо делать?

— Да всё просто, — успокоился младший Уизли, — ты реально прижми руки получше к середине рёбер, там почувствуешь, как теплеют пальцы. Давай вместе. Репаро. Ну ты, это, поувереннее! Репаро! Воооот, здорово, правда?

А Риз быстро прошагал в ванную, закрыл дверь и медленно осел на пол. На кружку ушли последние крупицы маны, которые и без того были высосаны борьбой за собственный разум с двумя сильнейшими в этом веке легилиментами.

— Ох, — пробормотал он своему осунувшемуся отражению в медной ванне. — Мне срочно нужно больше шоколада.

От автора:

Большое спасибо за уделенное время! Приключения Риза Заласа скоро продолжатся. Если Вы хотите поддержать выход глав, можете нажать на кнопку "Суперлайк" в моем профиле и заодно поздравить меня с наступающим днём рождения.

Глава 21. Полночная дуэль

Риз Залас сидел на кресле в своём скрипториуме. А на столе напротив него свернулась дрожащая змея.

— Почему ты говоришь, что виновата передо мной?

— Грех на всех змеях, Повелитель, страшный грех! — нервно зашипела змея, пригибаясь. — Мы стали меньше жертв приносить. Мы нарушили твой священный вечный сон.

Риз осторожно встал из-за стола. Змея сжалась, боясь вдохнуть. Риз же прочистил внезапно пересохшее горло и сипло прошипел:

— Расскажи мне всё с самого начала. Всё, что знаешь обо мне. Говори быстро, да говори правду! Услышу, что лжёшь — выжгу змеиные гнезда во всём королевстве!

Змея распласталась по столу и начала свой расказ:

— Как скажешь, Повелитель… Поколениями мы передаём эту легенду. Жил на свете человек, названный Змеиным Принцем, Повелителем змеиного племени. Он был по образу человеком, но по сути — змеем, правил мудро и справедливо, и пять поколений не знали горя. Но к старости Принц сошёл с ума. Он понял, что умирает, и стал искать лекарство от старости. Чужие жизни ничего не значили для него, он жестоко убивал и людей, и змей. Принеся тысячи верных гадюк в жертву, он сделал из их крови Виперит — камень вечного сна. И велел стеречь его Священный сон, и подпитывать ритуал кровью, пока не придёт его потомок, который найдёт лекарство от старости и смерти, и не разбудит его.

Риз поднял бровь, не сводя взгляда со свернувшегося клубком существа:

— Значит, вы тысячу лет подряд отдавали свои жизни ради поддержания моего сна?

— Нет! — прошипела змея. — Мы давно нашли хорошую замену: грызунов, много грызунов, очень много.

Риз не поверил своим ушам. Он ошарашенно потряс головой:

— Это бред. Мышиная душа не сопоставима по ценности со змеиной. Ритуал бы не принял такой замены, я бы давно умер!

— Конечно несопоставима, — продолжала змея ещё тише. — Поэтому грызунов нужно очень много. Мы используем леммингов, живущих большими стаями. Мы заставляем их бросаться со скал в море каждую весну. Они умирают тысячами. Но в этот раз, возможно, жертвы было недостаточно…

Залас часто заморгал, пытаясь оправиться от шока. Он представил кучу летящих в пучину хомяков-самоубийц, кричащих его имя перед тем, как разбиться об острые скалы. Как же так получилось? Всего пятьдесят месяцев подряд нужно было змеям приносить жертвы. Через какие-то жалкие четыре года он должен был проснуться, но и за это малое время тупые змеи всё забыли, извратили и испортили.

Риз опустил лицо в ладони и замер. Молчала и змея, только её тонкий язычок трепетал в воздухе. Пауза затянулась. Наконец, змея прошипела:

— Нет нам пощады… Не проклинай весь змеиный род, будь милосерден. Оставь в живых хотя бы малую часть из…

— Заткнись, — отрезал Риз по-валлийски, забыв про парселтанг.

Змея замерла. Она всё поняла по его тону. Риз отнял руки от лица, медленно глубоко вдохнул и вдруг… расхохотался. Он хохотал громко, надсадно, захлебываясь собственным дыханием, абсолютно безумно колотя себя кулаком то по бедру, то по груди. Змея сначала опешила, но быстро сориентировалась и, скользнув по ножке стола, заструилась к стене.

— Ползи, ползи, да скажи своим сёстрам — перед Повелителем у вас теперь такой долг, что не выплатите и через следующую тысячу лет! — крикнул ей вслед Риз, сгибаясь от смеха. — И даже не пытайтесь вернуть его хомяками!

Змея поспешно исчезла в тени между каменными плитами.

Наконец, изнеможденный, Залас сполз со стула на прохладный пол.

— Предали… ик! — прохрипел он, икая. — Даже мои верные змеи… ик! Забыли… ик! И предали меня! Ик! Всё извратили!

Он смахнул выступившие слёзы и ещё долго лежал на полу, глядя в потолок, и на его лице застыла безумная широкая улыбка. В кабинете стояла кристальная оглушающая тишина, даже бутыли с поставленным винным суслом ещё не начали булькать.

***

Утром понедельника выход из кабинета Снейпа караулили неразлучные Крэбб и Гойл. Они с нетерпением ждали Драко, которого декан зачем-то вызвал к себе. Их разговор затягивался.

— Чего они там, — пробурчал Гойл. — Я жрать хочу. Завтрак уже идёт.

— Я бы съел отбивную, — протянул Крэбб. — Жаль, что их не дают на завтрак.

— Залас обещал «бургеры», — Гойл сглотнул набежавшую слюну. — Ну, эти, из которых крошечные девчонки вылезают.

— Хы, точно, девчонки! Согласен, я бы тоже бургер поел.

Дверь открылась и из неё вылетел обескураженный Малфой.

— Ну что? — грустно спросил Крэбб. — Всё? Мы больше не дружим с Заласом?

— Дружим, — озадаченно ответил Драко.

— Ты пойдешь против воли декана? — испугался Гойл.

— Ты дурак? — нахмурился Драко, сунул руки в карманы и двинулся к выходу из подземелий. — Ты думаешь, я настолько глуп, чтобы идти против профессора Снейпа? Если бы он запретил мне общаться с Ризом, я бы послушался. Я ценю свое положение и влияние в обществе гораздо больше, чем любую дружбу, чего и тебе советую. Но наш Риз заинтересовал декана. Он хочет, чтобы мы «приглядывали» за ним. Профессор Снейп хочет узнать о нём подробнее или что-то такое.

— Так расскажи про беспалочковую магию, — выдал Гойл и ткнул горящим пальцем в нос Крэббу.

Винсент сердито ойкнул, возмущённо отпихнул его руку и ткнул в ответ в лоб. Запахло жжеными волосами.

— Я ему намекнул, — протянул Драко.

— И что он? — забеспокоился Крэбб и случайно поджёг собственный рукав.

— Говорит, баловство, — Драко наблюдал, как Крэбб сбивает пламя с мантии. — Но, честно, я не думаю, что это баловство. На каникулах всё расскажу отцу, и покажу. Возможно, придётся Риза пригласить к нам, чтобы он рассказал про эту силу.

— Реально? В Малфой-мэнор? Круто! — завопил Крэбб.

— Будем охотиться на гиппогрифа! — подхватил Гойл.

Малфой вздохнул и зашагал вперёд. Он пытался не замечать вывертов Крэбба с Гойлом, которые теперь постоянно пытались друг друга спалить. В его голове всё еще стояла фраза декана: «Тебе необходимо использовать дружбу с ним». Но вот сам он ещё не понял, можно ли это всё назвать дружбой. Вроде как вести дела с Ризом выгодно... Или он просто сам себя обманывает, потому что ему действительно приятно общаться?

***

Риз задумчиво перекатывал нетронутую сосиску у себя на тарелке. Гермиона, сидевшая напротив, жутко раздражала своей болтовнёй. Она цитировала советы и подсказки начинающим летать, которые почерпнула из библиотечной книги под названием «История квиддича». Эту книгу Риз уже видел в библиотеке и знал, что написала её Батильда Бэгшот.

— Что у нас сегодня по расписанию? — спросил Рон, потягиваясь. — Выходные так быстро пролетели, я не успел отдохнуть. Дурацкая домашка! Чтоб Макгонагалл провалилась, так много задавать…

— Риз, я слышал, что ты купил домашнее задание у кого-то из старшекурсников на весь год вперёд? — спросил Гарри, накладывая себе ещё овсянки.

Риз промолчал, погруженный в собственные мысли.

— Оно и понятно, ещё один прокол и его точно исключат, — ответил вместо него Рон. — Невилл, тебе уже можно на занятия? А что там по расписанию?

— Сейчас будет «История магии», а после обеда — «Основы полёта на мётле». Я надеялся, что летать мне запретят, но мадам Помфри не дала мне освобождение, — с явным отчаянием ответил Невилл.

Прилетела почта. Сычик и ещё одна сова кинули перед Ризом два тяжеленных пакета и, не приземляясь, гордо улетели. Сова-сипуха Невилла принесла маленький сверток, который мальчик тут же с радостью распечатал и показал всем небольшой стеклянный шар, заполненный белым дымом.

— Это напоминалка! — пояснил Невилл. — Бабушка знает, что я постоянно обо всем забываю, а этот шар подсказывает, что ты что-то забыл сделать. Вот смотрите — надо взять его в руку, крепко сжать и, если он покраснеет…

Лицо Невилла вытянулось — шар в его руке окрасился в ярко-красный цвет.

— Интересная вещь! — очнулся Риз. — Наверняка дорогая? Я бы хотел такую. С возрастом память сильно портится.

— Я не знаю цену, она фамильная, — смутился Невилл. — Рассеянность у нас дело семейное… А как же мне понять, что именно я забыл?

— Выходит, она бесполезная, Невилл. Убери её. Не то будешь еще больше расстраиваться. Возможно, этот твой дядя Энджи опять издевается.

Невилл хотел убрать артефакт в сумку, но Драко Малфой, проходивший мимо, ловко выхватил шар у него из рук. Гарри и Рон тут же вскочили на ноги с явным намерением драться, но тут в зал вошла профессор Макгонагалл.

— Что происходит? — строго спросила она.

Малфой скривился и кинул напоминалку на стол.

— Я просто хотел позвать Заласа позавтракать со мной, профессор, — невинным голосом произнес Малфой и многозначительно посмотрел на Риза. — Пошли. Папа опять прислал мне две коробки шоколадных конфет. Как ты знаешь, я уже смотреть на них не могу, но тебе, вроде, нравятся?

Риз с готовностью отодвинул тарелку с одинокой сосиской и встал из-за стола.

— Риз, — решительно проговорил Гарри, взглядом ища поддержки у Рона, — тебе стоит тщательнее выбирать друзей. Не все, кто кормит тебя конфетами, желает тебе добра.

Макгонагалл еле удержала порыв погладить Поттера по голове: она думала в этот момент о том же самом. Но Риз пропустил их реакции мимо ушей:

— Идём же, Драко. Мой паршивец Эван наконец сподобился вовремя сходить в таверну под златыми арками. Надо будет всё съесть, пока горячее. А это — вам, друзья мои! — Риз вытащил из мешка две пластиковые бутылки и поставил на стол. — Лучше, чем тыквенный сок, тут много полезного сахара!

— «Пепси»! — закричал Симус, хватая бутылку. — Привет, «Пепси», я скучал!

— Вообще-то, сахар наоборот очень вреден! — начала Гермиона, но восторженный Симус уже наполнял все стоявшие рядом кубки.

Макгонагалл оставалось только поджать губы и смотреть, как один из её воспитанников уходит за слизеринский стол, нагрузив своими посылками Крэбба и Гойла. Она ничего не могла с этим поделать, так как лично удостоверилась в том, что согласно правилам школы ученики могли садиться туда, куда им хочется.

— Завтрак почти закончился… Давай заберём бургеры на Историю магии? — предложил Гойл.

Риз тяжко вздохнул. «Историю магии» он ждал больше всех остальных предметов. Большинство книг по истории были либо написаны сплетницей Бэгшот, либо издавались под её редакцией, так что встретиться с историком ему было жизненно необходимо. Каково же было его удивление, когда преподавателем оказался древний призрак, навевающий сон-дурман на всех студентов, кроме Гермионы… Но как бы не был отвратителен учитель, трапезничать в классе было неприемлемо.

— Ты ведь наследник семьи, Гойл, — урезонил Риз. — Веди себя соответственно статусу.

— Протри глаза, Гойл, ты на Уизли насмотрелся, — надменно хмыкнул Драко. — Это он может себе позволить жевать где угодно и что угодно, как корова.

— Лучше в истиной магии потренируйтесь, — подсказал Риз, заливая картошку фри кетчупом. — Кому её возрождать, как не вам?

— Я согласен полностью, — закивал Драко. — Нет ни одного вида магии, где не преуспели бы чистокровные. Взять хотя бы полёты на мётлах. Я уже рассказывал, как однажды чудом избежал столкновения с маггловским вертолётом?

Пока Малфой третий раз рассказывал свою абсолютно невыдуманную историю, Риз потыкал Крэбба в бок:

— Смотри! — Риз продемонстрировал маленький огонёк, парящий над его ладонью. — Научитесь делать так, и никакой «люмос» вам больше не понадобится. Свет и огонь будут всегда с вами.

Крэбб с Гойлом тут же покраснели от натуги в попытке подвесить огонь над ладонями.

— Не перенапрягайтесь, впереди длинный день, — поучительно поднял Риз ломтик картошки фри, но в душе он был очень горд своими новыми учениками и их рвением к учёбе.

Также жаждал магии и Поттер, который смущаясь просил Риза каждый день «показать что-нибудь ещё». Риз с удовольствием показывал и рассказывал. Поттер схватывал на лету, но если что-то не получалось сразу — терял интерес. Риз пробовал было вести себя построже, но тогда Гарри замыкался. Кажется, воспитание у строгих маглов не пошло ему на пользу, и нужно дать ему время.

Рон просто был лентяем. Подобных безалаберных студентов Риз за свою жизнь встречал много раз. Но Рон имел одну ужасную черту характера: он перетягивал на сторону лени всех присутствующих.

— Хватит строчить, уже нормальное эссе получилось. Пошлите спать! — говорил Рон, широко позевая, и сидевшие рядом мальчишки тоже начинали зевать и скатывать свои свитки.

Мотивировать Рона учиться могли только сильные эмоции: страх, гнев, зависть… Риз всерьёз задумался, не родня ли эти Уизли самому Гриффиндору. Такие же рыжие, такие же талантливые, но столь же ленивые и шкодливые. Риз решил, что обязательно попробует излюбленный воспитательный приём Годрикова отца — метко летающий сапог.

На улице дул легкий ветерок, трава шуршала под ногами. Слизеринцы, а с ними и Риз, стройной шеренгой спустились с холма и направились к ровной поляне неподалёку от замка. Риз оглядывал местность, повсюду отмечая запустение, заросли чертополоха и разруху. Залас немного поотстал от толпы и присел у странной груды камней и пыли...

Это была защитная стена Хогвартса, вернее, то, что от неё осталось. Величественное сооружение, дело рук самого Годрика. Ничего удивительного, что она рухнула: Годрик был хорошим тактиком и воином, но отвратительным зачарователем. «Как ты там хвастался, Гриффиндор? Кажется, говорил, что твоя стена дольше простоит, чем мои «норы-подземелья»? — вздохнул Риз. — Ну-ну!»

Положив один из камней в карман, Риз догнал толпу детей. На самом деле, его очень расстроило, что стена натурально превратилась в пыль. На неё был наложен защитный контур, и стена была неотъемлемой частью обороны замка. Неужели её сумели разнести нападавшие? И уже надоевший вопрос — почему разрушенные части замка не восстанавливают?!

— Фу, что за мётлы, — скривилась Пэнси, — я брезгую к ним прикасаться!

— Абсолютно с тобой согласен, — протянул Драко, разглядывая сердитое лицо Риза. — Но мой отец, а как вы помните, он у меня в Совете попечителей Хогвартса, говорит, что нет смысла закупать новые. Полетам нас будут учить всего пару уроков, а потом те, кому это надо, купят свои мётлы. У сборных факультетов тоже собственные мётлы. Так что деньги лучше тратить на что-то более полезное для школы.

— Это точно, — мрачно высказался Риз. — Есть очень важные вещи в замке, нуждающиеся в первоочередном финансировании.

«Например, защитная стена», — закончил он про себя.

Шумной толпой на поляну пришли Гриффиндорцы. Гарри и Рон хмуро глянули на Риза, который стоял рядом с Драко, и отвернулись, перешептываясь.

Наконец появилась мадам Хуч и на подходе рявкнула:

— Ну и чего вы ждете?! Каждый встает напротив метлы, давайте, пошевеливайтесь.

Риз удивился такому напору, но встал напротив метлы. Она была довольно старой, но выглядела вполне сносно.

— Давай поменяемся? — прошептал Драко Крэббу.

Тот со вздохом уступил.

— Вытяните правую руку над метлой! — скомандовала мадам Трюк, встав перед строем. — И скажите: «Вверх!»

— ВВЕРХ! — гаркнули ребячьи голоса.

Риз удивлённо следил за происходящим: мадам Хуч оказалась учителем старой школы. Она с ходу заставляла детей использовать беспалочковую магию. У кого-то получилось: мётлы Драко и Гарри резво подскочили с земли, и те, довольные, их перехватили. У остальных дела обстояли хуже: у кого метла вообще не сдвинулась с места, у кого покатилась по земле.

— Не тормозить! Ещё раз! — крикнула Хуч, уперев руки в боки. — Вы двое! Не сметь наклоняться за метлой!

«Хорошая выправка! — рассматривал преподавателя Риз. — Магическое ядро небольшое, но стабильное, быстро восстанавливается после нагрузок. Видно, что тренированное. В былые времена она была бы хорошим наставником воинов». Риз под её колким жёлтым взглядом притянул к себе метлу. Ему не требовалось произносить заклинание вслух. Тренер одобрительно кивнула.

Вскоре у всех получилось, и Хуч показала ученикам, как нужно садиться на метлу, чтобы не соскользнуть с нее в воздухе. Потом пошла вдоль шеренги, проверяя, насколько правильно они держатся.

— Не так! — Малфой вздрогнул от окрика тренера. — Руки дальше!

Рон и Гарри захихикали, Драко же недовольно переставил руки подальше на древке.

Ризу было очень интересно. В его времена летающими мётлами пользовались, но не в знатной среде. Обычно домашнюю утварь зачаровывали в деревнях. Хозяйки использовали для спасения от пожара или набега разбойников летающие лавки, столы, ухваты, а иногда и топоры или кузнечные молоты. Риз припомнил, что одно время на Востоке использовали ковры. Он прищурился, разглядывая заклинания на метле. Их было немного, все они были простые и односложные, а самое интересное, что на всех мётлах разные. Видимо, основу чар составляли зелья, которыми пропитывали древесину, а дальше метлы «дозачаровывались».

— А теперь, по моему свистку, вы с силой оттолкнетесь от земли, — произнесла мадам Хуч. — Крепко держите метлу, старайтесь, чтобы она была в ровном положении, поднимитесь на метр-полтора. По моей команде опускайтесь — для этого надо слегка наклониться вперед. Итак, по свистку — три, два…

Она оглушительно протяжно просвистела. Большинство подпрыгнули и зависли в полуметре-метре от земли. Малфой поднялся выше всех и показушно потянулся, качая ногами. Поттер сидел напряжённо, крепко держался обеими руками, но его метла не вибрировала и не дрожала, как у остальных первокурсников-грифиндорцев. Его лицо выражало чистый восторг.

На земле остался только Риз.

— Тебе особое приглашение?! Быстро в воздух! — Хуч снова засвистела.

Риз поёрзал на древке, пытаясь найти положение поудобнее. Но оно было неровным и узловатым, давило бёдра и... не только бёдра. Он сильнее ухватился руками и почувствовал, как дерево потеплело. Риз невысоко подпрыгнул, зависнул в полуметре от земли и почувствовал, как ему становится нехорошо. Метла, как будто заметив, что её всадник дал слабину, решила проявить норов и задрожала.

— Спускаемся на землю! Молодцы! Запомнить ощущение!

Именно в этот момент метла Риза стартанула вверх, выписывая какие-то невероятные кренделя. Перед глазами Заласа замелькало небо, земля, снова небо, кажется, Невилл, и снова земля… Каждая смена вида сопровождалась резкими рывками или ударами. На секунду у Риза промелькнула мысль, что камины лучше метёл, но тут он на огромной скорости врезался в стену смотровой башни. Прутья полетели в разные стороны, Риз сорвался с древка и полетел вниз.

Он по привычке вытянул руки, чтобы смягчить место падения, но в груди больно скребануло, а он со стоном ударился о землю. Сумасшедшая метла, лишившаяся половины прутьев, устремилась в направлении Запретного леса и пропала из виду.

Побледневшая мадам Хуч рванулась к мальчику.

— Со мной всё хорошо, — Риз, поморщившись, сел.

— Это мне решать! Дай посмотрю… Всего лишь вывихнуто запястье, — с явным облегчением выдохнула тренер. Она повернулась к остальным ученикам и начала им выговаривать, чтобы все оставались на земле, пока она отводит пострадавшего в больничное крыло.

«Ненавижу физические нагрузки», — подумал Риз, изучая свою руку, вывернутую под неестественным углом.

Он зажал ладонь между коленей.

— Стой! — крикнула Хуч, но было поздно.

Риз резко дернул руку. Все ученики вскрикнули от неожиданного мерзкого звука. Невилл побледнел и обмяк на траве.

— Теперь связки точно порваны! — схватилась тренер за голову. — Что за день! Вы все! Оттащите в тень мальчика в обмороке! Пошли-ка, дорогой…

Мадам Хуч подхватила Риза за шкирку и повела в сторону замка.

Как только они отошли, Малфой показушно вскинул руку, как древнегреческий оратор:

— Это отвратительно! Я сегодня же напишу письмо отцу, что всё намного хуже, чем он думает. От совета попечителей скрывают правду, насколько в школе устаревшее оборудование!

Остальные первокурсники из Слизерина согласно кивали головами и поддакивали.

— Лонгботтом мог бы помочь ему! — Пэнси с отвращением глянула на Невилла, всё ещё валяющегося в обмороке. В тень его уносить не спешили. — Мог бы стащить его с метлы, Риз же врезался в него. Тогда всё бы обошлось!

— Ой, о чём ты говоришь? Чтобы Невилл да вдруг головой подумал? Он же безмозглый тюфяк!

Слизеринцы загоготали и заулюлюкали.

— Заткнись, Малфой, — оборвала его Парвати Патил.

— Ух ты, заступаешься за придурка Лонгботтома? — удивилась Пэнси. — Никогда не думала, что тебе нравятся толстые плаксивые мальчишки.

— Смотрите! — крикнул Малфой, метнувшись вперед и поднимая что-то с земли. — Это та самая дурацкая штука, которую прислала ему его бабка.

Напоминалка заблестела в лучах солнца.

— Отдай ее мне, Малфой, — твёрдо сказал Гарри.

Все замерли и повернулись к нему. Малфой нагло усмехнулся.

— Я думаю, надо положить ее куда-нибудь, чтобы Лонгботтом не достал. Например, на дерево.

— Дай сюда! — заорал Гарри, но Малфой уже парил над верхушкой росшего около площадки раскидистого дуба.

— А ты отбери, Поттер! — громко предложил он сверху.

Риз не знал, что сейчас на поле разворачивается целая драма. Мадам Хуч быстро вела его по коридорам школы, придерживая за воротник, как нашкодившего щенка за ошейник. Она вообще по дороге не проронила ни слова. От неё фонило глубоким сожалением.

— Вы не виноваты в том, что случилось, — спокойно сказал Риз. — Мётлы старые, выбирать не из чего? Денег не выделяют?

Мадам Хуч дёрнулась, но промолчала.

— И Вы правы. Дети действительно должны тренировать свою естественную магию для защиты. Сколько там было? Ярдов семь? Ни одного маленького волшебника ещё не убило падение с такой высоты.

Хуч подтолкнула мальчика в сторону кушетки:

— Сиди здесь и жди медсестру! — и, чеканя шаг, вышла из медпункта. Её вина сменилась спокойствием и уверенностью.

Спустя час в медпункт пришли Драко, Крэбб и Гойл. За ними смущённо в дверь скользнули Пэнси Паркинсон, Трейси Дэвис и Милисента Булстроуд.

— Поттера точно исключат! — широко улыбнулся Малфой.

Он закончил свой приукрашенный рассказ о том, что произошло на уроке полётов. Получалось, что конфликт начали Гриффиндорцы, а Поттер так вовсе пытался ударить Драко ногой по шее и ругался, как бандит. Не проучить обнаглевшего хулигана было нельзя, чем Драко благородно занялся.

Такое поведение Гриффиндорцев идеально укладывалось в картину мира Риза. Он вздохнул:

— Не исключат...

— Почему ты так уверен? — спросила Милисента.

— Макгонагалл заходила проведать меня, и она была рада. Думаю, она даже решила поощрить Поттера — вот что было написано у неё на лице.

— Да ну, — протянул Драко, но уверенности в его голосе уже не было.

— В Гриффиндоре всегда культивировали фаворитизм... Между прочим, ты очень хорошо держишься на метле, Драко, — похвалил Риз.

— Ха, да я же говорил, я с пелёнок на метле! А вот ты сидишь на метле, как мешок картошки.

— Не говори так, Драко, — возмутилась Трейси. — Я бы сразу упала с той сумасшедшей метлы, а он вон сколько держался. Пока об стену не ударился, не слетел.

— Нет, Трейси, есть доля правды в его словах. Я не люблю летать, меня укачивает. Предпочитаю лошадь.

— Залас, — закатил глаза Драко, — не будь странным пять минут.

— Хорошо, — ответил Риз под громкий смех слизеринцев.

Он задумчиво прикоснулся к камню от Годриковой стены в кармане. Ему в пришла внезапная мысль, что замок решил убить своего единственного живого Основателя. Иначе откуда все эти несчастья?

***

— Ловец? — в голосе Рона было изумление. — Но первокурсников никогда… Ты, наверное, станешь самым юным игроком в истории Хогвартса за…

— За последние сто лет, да, — закончил за него Гарри, с аппетитом взявшись за пирог. — Мне Вуд всё рассказал.

Рон был настолько впечатлен услышанным, настолько поражен, что просто сидел с раскрытым ртом и не мог отвести от Гарри глаз.

— Я начинаю тренироваться на следующей неделе, — добавил Гарри. — Только не говори никому. Вуд хочет, чтобы это оставалось тайной.

— А ты молодец, — тихо произнес Джордж, подсаживаясь к Гарри. — Вуд нас ввел в курс дела. Мы ведь тоже в сборной — загонщики.

— Я тебе говорю: в этом году мы наверняка выиграем соревнования между факультетами по квиддичу, — заверил вставший позади Фред. — Мы не выигрывали с тех пор, как наш брат Чарли закончил Хогвартс. Но в этом году у нас будет фантастическая команда. Ты, должно быть, очень хорош, Гарри. — Вуд прямо-таки подпрыгивал от восторга, когда рассказывал о тебе.

— Ладно, нам пора идти, — спохватились близнецы. — Ли Джордан уверяет, что нашел новый потайной коридор, через который можно выбраться из школы.

Не успели Фред и Джордж исчезнуть, как в зал вошли Риз с Драко, активно что-то обсуждавшие, а следом за ними Крэбб и Гойл со скучающими лицами. Малфой указал в сторону Гриффиндорского стола и они все вместе двинулись в сторону Поттера.

— Прихвостень Слизеринский приперся с Малфоем под ручку, — скривился Рон.

— Последний школьный обед, Поттер? — с издевкой спросил Малфой. — Уезжаешь обратно к маглам? Во сколько у тебя поезд?

— Драко, — урезонил Риз, — держи себя в руках. Гарри, тебя ведь не отчисляют?

— С тобой мы позже поговорим! — процедил Рон. — Хватит тебе таскаться за этими вонючими Слизеринцами!

— Сейчас здесь воняешь только ты! — Малфой скрестил руки на груди, Крэбб и Гойл надвинулись сзади, разминая кулаки. — Мы-то в душ сходили после тренировки, а вы приперлись на обед грязные и потные! Пойдём, Риз. Нечего тебе аппетит портить вонью.

— Да, иди, Риз. Предавай своих ради конфет, в лучших традициях Слизерина! — пробурчал Гарри, отворачиваясь в тарелку.

Драко задохнулся от возмущения. Впрочем, как и Риз.

— Ты ничего не знаешь о Слизеринских традициях! — прошипел Драко. — И вообще о традициях магов. Сегодня вечером, если хочешь, я покажу тебе одну из них. Магическая дуэль. Что с тобой, Поттер? А, конечно, ты же никогда не слышал о магических дуэлях.

— Он слышал, — быстро сориентировался Рон, вставая перед Малфоем. — Я буду его секундантом, а кого возьмешь ты?

— Риза, — без раздумий ответил Малфой. — Полночь вас устраивает? Тогда в полночь ждем вас в комнате, где хранятся награды, — она всегда открыта.

— Да будет магия свидетельницей ваших намерений! — торжественно провозгласил Риз.

Запястья мальчиков обвили красные тонкие светящиеся нити, быстро растаявшие на их коже.

— О, — выдавил из себя Малфой. — Кхм, — продолжил он через секунду. — Ага, — наконец закончил он мысль, и, растеряв всю свою надменность и аристократичность, схватил Риза и потащил за слизеринский стол.

— Готов поспорить, он рассчитывал, что ты откажешься, — кровожадно улыбнулся Рон.

—Так что это за дуэль? — заволновался Гарри. — И что это значит: ты будешь моим секундантом?

— Все просто, на самом деле. Вы должны драться. А секунданты нужны для того, чтобы отнести домой мёртвого дуэлянта, — спокойно объяснил Рон, словно говорил о какой-то ерунде, и невозмутимо принялся за уже остывший пирог. Он спохватился, только когда посмотрел на Гарри и увидел выражение его лица. — Да не дрейфь, смертельные случаи бывают только на настоящих дуэлях, когда дерутся взрослые. Вы с Малфоем еще ничего не умеете, и потому вам не удастся нанести друг другу серьезный урон. Кстати, попробуй ту штуку, которой тебя научил Риз недавно, ну, с огнём. А ещё можно такой фокус вывернуть, как он вчера показывал с ложками. Только вместо ложек взять вилки и ножи. Ударим по врагу его же оружием!

Гарри вздрогнул. Мысль о дуэли ему совсем уже не нравилась.

— Слово — не докси, за порог не вышвернешь, — усмехнулся Риз, отворачиваясь от негодующего бледного Малфоя и высматривая, что вкусного дают на обед. — Вам обоим следовало бы научиться следить за собой. Развели тут дрязги.

— Да я думал, он откажется! Почему он вообще лезет ко мне?

— Потому что ты к нему лезешь.

— Он первый начал!

— И вы оба сегодня в полночь это закончите. Ешь мясо, тебе нужны силы для драки. Нужно выдержать его удар. Хоть Поттер и худой, но очень вёрткий. Тебе придётся бить быстро и сильно.

— Магическая дуэль, Риз, Ма-ги-чес-ка-я! Никаких кулаков, только волшебные палочки!

— И что вы будете делать? — иронично уточнил Риз, брезгливо отодвигая подальше кувшин с тыквенным соком, — страшные искры друг в друга пускать? Конечно, вы пойдёте в рукопашную, в конце концов. Не бойся. Крэбб с Гойлом до вечера потренируют тебя.

— Я вообще не собирался идти на эту дуэль, — побледнел ещё больше Драко. Его тарелка все ещё была пуста. — А теперь, если я не пойду, я умру!

— Да, Драко, — ответил его секундант. — Если ты не пойдешь, ты умрёшь.

Драко резко перестал изображать вселенскую обиду и выпрямился: в голосе Риза зазвучали резкие металлические нотки, какие бывали у его отца, Люциуса Малфоя.

— Ты будешь драться за честь и славу факультета. За традиции, заложенные самим Салазаром Слизерином. Ты слышал, что они говорят о слизеринцах? Посмотри на меня! Слышал? Так вот, сегодня в полночь Гарри Поттер должен плакать, вытирать свой кровавый нос и просить прощения за бесстыдные слова. Сегодня ночью ты докажешь, что у факультета Слизерин есть честь, и мы… кхм… и вы готовы защищать эту честь до последней капли крови.

Крэбб ударил кулаком о кулак. Гойл торжественно ткнул с размаху вилкой в сосиску, и та разлетелась пополам. Драко Малфой нервно сглотнул и глянул в сторону Гриффиндорского стола, где Рон с Гарри переругивались с Гермионой. Кажется, она все слышала и решила их отговорить. Драко коротко вздохнул, положил себе на тарелку увесистый кусок запечённой говядины и начал с остервенением пилить его ножом.

***

— Полдвенадцатого, — пробормотал Рон. — Если мы не хотим опоздать, нам пора. Буди Прихвостня.

— А Риза нет в кровати, — прошептал Гарри. — Как он ушёл, что мы даже не заметили?

Они набросили на пижамы халаты, надели тапки, взяли волшебные палочки.

— Гарри, куда ты? — раздался голос Невилла.

Рон хлопнул себя по лбу. Гарри скривился и прошептал:

— В туалет! Невилл, пожалуйста, спи!

— А почему ты идёшь в туалет с Роном?

— Так надо!

— Я слышал, что вы с Малфоем решили драться на дуэли. Тебе не надо этого делать.

— Тебя не спросили! — прошептал Рон и глазами показал Гарри на выход.

— Серьёзно, Гарри, просто игнорируй его. Малфой цепляется, потому что жутко завидует и тебе, и мне.

— Чего? — ошарашенно переспросил Поттер.

— Он завидует тебе, потому что ты знаменит. А мне завидует, потому что мои родные обо мне заботятся, бабушка вот напоминалку прислала. А Малфой уже вторую неделю пишет домой, что его тошнит от шоколада, но отец продолжает присылать ему конфеты.

— Невилл, отцепись, мы уходим.

Друзья на цыпочках покинули спальню. Они уже почти дошли до выхода из гостиной, когда из ближайшего кресла до них донесся голос:

— Не могу поверить, что ты все-таки собираешься это сделать, Гарри.

Вспыхнула лампа. В кресле сидела Гермиона Грэйнджер в розовом халате и хмуро смотрела на них.

— Да чтоб тебя! — яростно прошептал Рон. — Иди спать!

— Я хотела рассказать обо всем твоему брату Перси, но не стала. Надеюсь на ваше благоразумие! — отрезала Гермиона.

Гарри чувствовал нарастающее раздражение. Он волновался перед дуэлью, и ему хотелось сосредоточиться на предстоящей схватке.

— Пошли, — сказал он Рону. И, отодвинув портрет Полной дамы, стал пробираться через дыру.

Однако Гермиона вылезла вслед за ними и зашипела, как рассерженная гусыня.

— Вы не думаете головой вообще? Вы подвергаете себя огромной опасности! Залас наверняка придумал что-то отвратительное и тёмное, не зря ваша дуэль назначена на полночь. Я читала, что самые ужасные ритуалы проводятся именно в полночь. Даже не представляю, сколько баллов с вас снимут за участие в тёмном ритуале, а ведь я с таким трудом их зарабатывала на трансфигурации!

— Уходи, — на перебой зашептали Гарри и Рон. — Какая разница, сколько ты там заработала, часы факультетов всё равно не работают!

— Да послушайте вы хоть раз! Когда ваши останки завтра погрузят в поезд до Лондона, вы вспомните о том, что я вам говорила, — что вы…

Гермиона, повернулась к портрету Полной дамы, чтобы вернуться обратно, но обнаружила, что картина пуста. Полная дама ушла к кому-то в гости, а значит, Гермиона не могла вернуться в башню Гриффиндора.

— И что же мне теперь делать? — спросила Гермиона пронзительным шепотом.

— Это твоя проблема, — заметил Рон. — Все, нам пора идти, а то опоздаем.

Они почти дошли до конца коридора, как вдруг услышали голоса:

— Невилл, стой!

— Нет! Отойди, я должен пойти с ними!

— Держи..!

— Отстань!

Послышалась борьба, и вскоре Гермиона с Невиллом нагнали их.

— Этот придурок захлопнул дверь! — надувшись, пожаловалась Гермиона.

— И какого обвислого Мерлина вы двое за нами увязались? — застонал Рон.

— Я не буду стоять и ждать, пока меня схватит Филч! А вот если он поймает нас всех, я скажу что пыталась вас отговорить, а вы это подтвердите, и тогда мне ничего не сделают! — уверенно проговорила Грейнджер.

— Ну и наглая же ты, — возмутился Рон. — А ты какого лысого докси полез за нами?

— Я чувствую, что тоже ответственен за эту дуэль, — грустно проговорил Невилл. — Если бы ты, Гарри, не вступился за мою дурацкую и, вообще-то, ненужную напоминалку, вы бы не повздорили с Малфоем. Я иду с вами. Я хорошо знаю традиции магических дуэлей. Вам нужно три свидетеля, если придётся доказывать, что Малфой мухлевал.

— Малфой не будет мухлевать! — прошипел Рон. — Они скреплены магической клятвой!

— Настоящей? — опешил Невилл.

— А что, бывает игрушечная?! — издевательским тоном спросил Рон.

— Я читала об этом, — авторитетно заявила Гермиона. — И хочу сказать, что…

— Заткнитесь вы все! — резко бросил Гарри. — Я что-то слышу.

Вдалеке проплыл Кровавый Барон, заунывно стеная и звеня цепями.

Рон посмотрел на часы, а потом яростно сверкнул глазами, обращенными к Гермионе и Невиллу.

— Если нас с Гарри поймают из-за вас двоих, я не успокоюсь, пока не выучу «проклятие призраков», о котором рассказывал Квиррелл, и не попробую его на вас.

Гермиона открыла рот — может быть, для того, чтобы рассказать Рону, как накладывать «проклятие призраков», но Гарри зашипел на нее. И, приложив палец к губам, поманил всех за собой.

Они на цыпочках спешили по коридорам, и перед каждым поворотом Гарри внутренне сжимался, боясь, что врежется в Филча или наступит на миссис Норрис. Но вот последний поворот, вот последняя лестница, и наконец они оказались на четвертом этаже, где бесшумно прокрались в комнату с наградами.

Её заливал лунный свет. Посверкивали хрустальные ящики, мерцали серебром и золотом кубки, щиты с гербами, таблички и статуэтки. А у противоположных дверей виднелись четыре невысокие фигуры. Это были Крэбб, Гойл, Залас и Малфой.

Гриффиндорцы двинулись вдоль стены, не сводя глаз с противника. Гарри сразу достал палочку на тот случай, если Малфой нападёт без предупреждения. Казалось, что зал бесконечный — каждый шаг давался с трудом.

— Гарри, ты был прав, надо было надеть мантии, — смущенно пробормотал Рон, тоже мусоля в руках палочку. — Глянь, как разоделись.

У Гарри похолодела поясница. «Разоделись» было мягко сказано. Малфой был одет в свободную белую рубашку и темные брюки-галифе, заправленные в высокие сапоги. На его плечи был накинут изумрудный плащ. Он держал в руках кожаные перчатки и палочку, на которую надел тяжелую металлическую рукоять. Увидя Поттера с компанией, он принял гордую позу, в которой ему было неудобно стоять — явно копировал кого-то из взрослых.

Крэбб и Гойл были одеты во всё чёрное, но это была не повседневная одежда, а бархатные парадные мантии без капюшонов, с широкими воротниками.

Крэбб кивнул Гойлу и пошёл в сторону Гриффиндорцев. Гарри судорожно выставил палочку, но Крэбб, даже не взглянув в его сторону, прошёл к двери, со скрежетом подтащил стоявший неподалёку сундук и плюхнулся сверху. Гойл проделал то же самое со второй дверью. Теперь оба ближайших выхода были надёжно заперты.

Риз величаво вышел в середину зала, встав между Драко и Гарри. При каждом движении его тяжёлый зеленый плащ зловеще мерцал. Гарри захотелось провалиться сквозь землю — они с Роном и Невиллом стояли в тапочках, а Гермиона так вовсе была в пушистых розовых носках.

— Честь господина Драко Малфоя была попрана необдуманными словами господина Гарри Поттера! — торжественно начал Риз. — Только честная дуэль способна восстановить справедливость. Схватка продолжится, пока противники могут сражаться, или пока одна сторона не сдастся и не принесёт извинения, а вторая сторона не примет их искренность. Допускаются любые приёмы и способы, кроме тех, что способны причинить смерть. Есть ли возражения у второй стороны?

— Возражений не… — начал Рон, но тут Невилл зажал ему рот потной ладошкой и что-то яростно зашептал на ухо.

Рон сначала пытался вырваться, но потом глаза его расширились. Он закивал, похлопал Лонгботтома по плечу и громко заявил:

— Возражений нет, есть дополнение. Противники должны уравняться в шансах, поэтому запрещено использовать любые виды артефактов и амулетов. И ещё дуэлянты должны разуться.

Красные ленты на руках Малфоя и Поттера снова вспыхнули и погасли. Драко с самым недовольным выражением стянул кольца, снял скрытый под одеждой кулон. После секундного раздумья вынул из кармана маленькое пёрышко, отдал это всё вместе с перчатками Ризу и разулся.

Риз кашлянул: оказывается, бедный Малфой так боялся, что это вызывало горечь во рту. Риз наконец-то осмотрел лишённого амулетов Драко магическим зрением, удостоверившись, что у того есть все задатки стать сильным колдуном.

— Теперь палочки к лицу, поклонитесь, — продолжил руководить Риз. — Потом отойдите друг от друга на десять шагов. Зрители, идите к дверям — там вас не заденут ни заклинания, ни разбитые стекла.

Риз, кивнув Рону, забрал у Драко плащ. Рон так же торжественно забрал у Гарри махровый халат и встал рядом с Заласом.

Малфой и Поттер поклонились друг другу. Оба держали палочки наизготовку, но ни один не знал, что делать дальше.

— Отличная пижамка, Поттер! — крикнул Малфой. — Мамочка подарила? Ах, прости, я забыл. У тебя нет мамочки.

Гарри вспыхнул. Его палочка выдала сноп белых искр.

— А твой папочка никак не запомнит, что ты не любишь конфеты. Интересно, родители вообще читают твои письма? — не моргнув, парировал Гарри, и Невилл за его спиной захихикал.

Драко перестал улыбаться. Мальчики медленно приближались друг к другу.

— Петрификус Тоталус! — внезапно выкрикнул Малфой, описав палочкой круг над головой.

Из палочки вылетела жалкая искра, издала трубный звук, словно кто-то сморкается, а потом погасла. Гарри от неожиданности расхохотался. Малфой задрожал.

— Ах так?! — и, не раздумывая, метнул палочку как кинжал. Тяжеленная металлическая рукоятка прилетела бы Гарри прямо в лоб, но тот увернулся в последний момент, и в тот же миг мальчишки сцепились.

Призовые кубки задребезжали, когда Гарри припечатал Малфоя в один из шкафов.

— Слизеринская крыса! — выкрикнул Поттер, вцепившись Малфою в волосы.

— Грифиндорский выродок! — прорычал Драко, отвечая яростными пинками.

Не удержавшись на ногах, они упали на пол и покатились, продолжая месить друг друга кулаками. Гарри с нечеловеческим боевым кличем выплескивал всю боль и обиду от своей ужасно несправедливой жизни у Дурслей. Малфой завывал и еле успевал отвечать на удары.

Риз закусил губы, расплывавшиеся в улыбке, и попытался сохранить самообладание. На самом деле, это была не худшая дуэль начинающих магов, которую он видел. И вообще, хорошо, что ни один из них не додумался принести холодное оружие.

Гарри изо всех сил дернул Малфоя за ворот, порвав воротник и оторвав несколько пуговиц. Малфой же успел вцепиться зубами в рукав его пижамы и выдрал манжету.

Гермиона в шоке стояла у дальней двери, прижав руки ко рту. Совсем не так в книгах описывались магические дуэли.

Рон, Невилл, Винсент и Грегори, забывшись, подбежали ближе и поддерживали громкими выкриками и улюлюканием своих дуэлянтов.

— Мамочкин сыночек! — хрипел Гарри.

Малфой, вырвав клок волос у противника из макушки, не отставал в оскорблениях:

— Магловский выкормыш!

— Бледный глист!

— Дрищ очкастый!

«И ведь ни один не пытается воспользоваться магией, хотя я учил обоих! — грустно подумал Риз. — Работы ещё непочатый край…»

— ВСЕМ СТОЯТЬ! — раздался дребезжащий голос Филча вдали.

— Ты сдаешься?! — прохрипел посиневший Драко, он всё ещё душил Поттера.

— Ни в коем случае! — просипел Гарри, тоже не разжимая рук.

— Аййй, да скорее вы! — заприплясывал на месте Рон. — Филч на подходе! Всё, ничья!

— Дуэль приостанавливается по независящим от дуэлянтов причинам! — скороговоркой выкрикнул Риз, и красные линии на запястьях противников снова вспыхнули, одобряя паузу.

Рон рванул оттаскивать Гарри, а Крэбб с Гойлом — Малфоя. Гермиона подхватила палочку Гарри, а Риз — Драко. Все бросились наружу. На полу остался валяться пучок волос, да одинокая серебристая пуговица покатилась к огромному кубку «За выдающиеся заслуги перед школой».

Дети побежали по длинной галерее, уставленной рыцарскими доспехами. Влетели в раскрытую дверь, свернули направо и галопом побежали по одному коридору, потом по другому. Гарри бежал первым, совершенно не представляя, где они находятся и куда бегут.

Ребята проскочили сквозь гобелен и оказались в каком-то потайном проходе. Невилл запутался в собственных ногах, упал на бегущего впереди Рона, вместе они прокатились кубарем несколько метров. Кое-как поднялись, переругиваясь, и побежали дальше, остановившись около кабинета, в котором проходили уроки по заклинаниям. Вдруг они поняли, что каким-то образом им удалось преодолеть прямо-таки огромное расстояние — комната с трофеями была очень далеко отсюда.

— Думаю, мы оторвались, — с трудом выговорил Гарри, переводя дыхание. У него всё тело саднило. Драным рукавом пижамы Поттер вытер мокрый нос — это оказалась кровь.

— Я… тебе… говорила, — выдохнула Гермиона, прижав обе ладони к груди. — Я… тебе… говорила.

Стоявший рядом Невилл согнулся пополам и еле проговорил:

— А где Залас и Малфой?

—А тебе не всё равно? — произнес Рон. — Хоть бы их Филч схватил!

— Вы с Малфоем стоите друг друга, два дурака! — встряла в разговор Гермиона. Она еще не успела отдышаться, но ее натура не позволяла ей молчать. — Надеюсь, ты это уже понял? И вообще, я думаю, Залас вас специально науськал друг на друга, ради собственного развлечения. Видели бы вы, как он стоял и кровожадно улыбался, глядя на то, как вы друг другу бока наминаете!

Гарри ничего не хотел понимать, ему просто было больно примерно везде.

— Пошли, — махнул он рукой вместо ответа.

Не успели они сделать и десяти шагов, как услышали, что кто-то поворачивает дверную ручку, и из ближнего к ним кабинета выплыл Пивз. Он сразу заметил их и расплылся в дичайшей улыбке, как чеширский кот.

— Не сдавай, Пивз, пожалуйста. — Гарри приложил палец к губам. — Нас из-за тебя выгонят из школы.

— А мистер Слизкий Риз не с вами? — вытянул шею полтергейст.

— Нет, не с нами… Мы пойдём, его поищем и отправим к тебе, если хочешь, — масляным голосом проговорил Рон.

— Жаль, я хотел бы лично сказать ему большое спасибо. Благодаря ему у меня новое украшение! — Пивз продемонстрировал шапку, на которой теперь было целых шесть бубенчиков. — Но ради этого мне пришлось быть изгнанным в небытие, и пробыть нигде и везде целых два дня, которые там кажутся десятилетием! Я уж испугался, что не вернусь! А куда это вы все побежали? ЭЙ, ФИЛЧ, УЧЕНИКИ БРОДЯТ ПО ШКОЛЕ! УЧЕНИКИ БРОДЯТ ПО ШКОЛЕ, ОНИ СЕЙЧАС В КОРИДОРЕ ЗАКЛИНАНИЙ!

Гарри никогда не бегал настолько быстро. Ему казалось, что его ноги не касаются пола. Они вчетвером неслись, пока не наткнулись на закрытую дверь в конце коридора и Гермионе пришлось открывать ее «Алохоморой». А за дверью их ждал трёхголовый пёс...

***

— Поттер, ты скотина! — Малфой ощупывал себя на предмет серьёзных увечий. — Рубашку мне порвал, мама меня убьёт! Это французский шёлк! Чего ты там встал как истукан, Крэбб, отдай мои сапоги!

— Тише, — шикнул Риз. Он осторожно выглянул из-за угла, удостоверяясь, что Снейп всё еще стоит там. — И чего ему не спится? Мне надо в башню, вам — в подземелья. Если он не уйдёт с лестниц…

Тут Снейп дернулся так, будто почувствовал на себе взгляд Риза, обернулся и пошёл прямо к ним.

— Идёт сюда! — Риз нырнул обратно за угол и подбежал к мальчишкам. — Прячьтесь!

— Да куда, тут тупик! — сдавленно заверещал Драко, поспешно натягивая второй сапог.

Гойл переглянулся с Крэббом и пощекотал грушу на портрете, рядом с которым стоял. Груша захихикала и превратилась в дверную ручку, за которую Гойл тут же потянул, открывая проход.

Риз и Драко не стали тратить время на удивление и проскользнули внутрь, закрыв за собой дверь.

— Кухня Хогвартса! — выдохнул Драко. — Ты-то откуда знаешь, как сюда пройти?!

Гойл переминался с ноги на ногу:

— Мне папа сказал, — смущенно выдал он.

— Когда? — продолжал кипятиться Драко, видимо, всё ещё не отойдя от «дуэли». Гойл сконфуженно опустил голову.

— Давно, — ответил за него Крэбб.

— Ах, и ты в курсе?! Ходили значит, по ночам жрали! А мне сказать не собирались?!

— Ты не спрашивал, — в голос ответили ему Крэбб с Гойлом, хотя звучали виновато.

Риз напряженно вглядывался в полутёмное огромное помещение, планировкой повторяющее Большой зал. Это была не та кухня, которую он помнил, и находилась она в другом месте. Вдруг рядом с камином он заметил движение.

— Тихо, — одернул он Малфоя. — Мы не одни.

Малфой осёкся и побледнел, смотря в направлении взгляда Риза. Там действительно кто-то был. И не только там.

Риз повёл рукой, зажигая все камины и факелы в комнате. Проснувшиеся маленькие существа подслеповато щурились огромными глазами и непонимающе встряхивали большими ушами.

— Духи земные и небесные! — испуганно воскликнул Риз, закрывая собой мальчишек. — Боуги! Кухню захватили боуги!

Залас накинул на замерших слизеринцев лучшую защиту, на которую был способен, и приготовился сражаться насмерть.

Глава 22. Давние обиды

Солнце медленно поднималось, но сквозь плотные тучи его свет не достигал земли — зелёные холмы оставались мрачными и неприглядными. Лил сильный дождь, сменяющийся ледяным ветром. Подъём по скользкой горной тропе выдался тяжёлым, особенно для всадников, которые уже две недели провели в дороге.

— Если твой чудесный мох взаправду существует, он давно замёрз здесь к гоблинской бабушке! Я к седлу примерзаю! — Годрик хлопал себя по бокам в попытке согреться. Лошадь под ним подволакивала ногу. — Мы уже обошли три вершины — сколько ещё я буду страдать из-за твоей очередной блажи?

— Да заткнись ты хоть на миг! — не выдержал Салазар. — Я же не ради себя всё это затеял! Найдём мох, и никто в Хогвартсе больше не заболеет осенней горячкой. А не найдём, так и дальше носы детям подтирай!

О том, что живущие кучей дети болели долго и тяжело, он разглагольствовать не стал. Он тоже очень замёрз и устал. К тому же, Годрик просто ждал у входа в очередную пещеру, а вот Салазару приходилось спускаться в каждый из подземных ходов, исследуя дно и стенки, зачастую по колено в ледяной грязи.

— Говорю тебе трехсотый раз: басни всё это! А ты, доверчивый болван, уже три пары сапог стоптал! Моих сапог!

— И в трёхсотый раз отвечаю: нет! — напившись из фляги и откашлявшись, отвечал Салазар. — Мне надёжный человек рассказал, что в местных горных деревнях люди никогда не болеют. И ещё Мерлин писал о голубом мхе с чудодейственными целебными свойствами — он как раз растёт в пещерах Суссекса. Я думаю, эти две истории связаны. Если мы найдём мох…

— Ой, да понял я, понял! — раздраженно перебил Годрик и пришпорил бедную лошадь. Взвилась грязь.

— Салли, убери с меня!

— Ещё раз меня так назовёшь — я тебе язык изо рта уберу! И знаешь, куда запихаю? Я же говорил: не стоит привлекать внимание никакими чарами!

— Нам бы хоть где остановиться… — простонал Годрик, отплёвываясь от грязи. — Есть хочется, да и полежать хоть пару часов.

— Сейчас спросим, кто может нас пустить, вон, смотри, крестьянки, — указал пустой флягой Салазар.

Две женщины неспешно шли с полными ведрами молока. Казалось, проливной дождь им вовсе не мешал. На вопрос Годрика они ответили, что ни таверны, ни постоялого двора у них нет, но глава деревни — старик Бринн — держит свободную комнату для редких путешественников.

— Видал? У каждой за спиной полено привязано. Это зачем, для королевской осанки? — оглянулся Годрик.

— Места тут дикие, может, для защиты, — пожал плечами Слизерин. На самом деле, ему было всё равно, лишь бы скорее оказаться в тёплом и сухом месте.

Старик Бринн оказался мужчиной лет сорока. Он сильно удивился, что кто-то вообще добрался до деревни в такую жуткую погоду. Он внимательно осмотрел грязных чужеземцев в цветастой богатой одежде и их статных лошадей в сбруях, сплошь звеневших амулетами и талисманами.

— Вы — люди короля? — настороженно спросил староста. — А какого именно?

— Мы… Аптекари мы! — на голубом глазу выдал Годрик, спешиваясь. — Тут у вас травки растут, которых не найдёшь больше нигде в мире. Соберём и уедем восвояси.

— Что ж я вас раньше не видел? — не отставал Бринн.

— А мы раньше в деревню не заезжали. Наведаемся на луга — и назад к себе в… эээ… в аптеки. А тут гроза надвигается. Так что, хозяин, пустишь под крышу, или отправишь под открытым небом куковать? Платим серебром.

— Входите, гости дорогие! — мгновенно оживился староста. — Садитесь к огню. У моей жены как раз в горшке кипит жирная курица, найдутся и две лишние миски.

Они разместились у очага. Салазар продолжил разговор с Бринном, который после получения оплаты стал намного сговорчивее:

— Расскажи, какие тут у вас местные легенды есть, сказки? О чем люди говорят?

— Да какие тут сказки, господин! — махнул мужик рукой. — Лишь бы зерно вызревало, да коровы доились. У нас и с тем, и с другим беда, такие дела. Куда ни плюнь, всюду Летняя страна.

— Летняя страна? — переспросил Салазар.

— А! Ну… топит весной все земли окрестные. Просыхает только в разгар лета. Потому и Летняя страна, ха-ха, такие дела… Даже на вершине мокро, хоть и не так, как в низине. Говорят, предки наши духа какого-то рассердили, вот он и будет донимать семь поколений. Какое сейчас по счёту — не скажу. Зато люди у нас крепкие — ни хворей, ни лихорадки не знают, не смотря ни на какую сырость!

— Крепкие, говоришь? — навострился Годрик, подвигаясь ближе. — Тогда, может, слышал про мох, что светится и лечит все болезни?

— Мох? — староста задумался на секунду. — Нет, про мох, не слышал… — он вдруг оборвал фразу, замахав руками. — Ты смотри-ка, уже соседские детёнки слетелись! А ну, кыш отсюда! Но-но, ещё в дверь полезь, галчонок любопытный!

Годрик с Салазаром обернулись — но дети уже попрятались. За малюсеньким окном только колыхались ветви яблонь.

— Деревня маленькая, слухи быстро ползут, — извиняющимся тоном произнёс Бринн.

В кухню вошла его жена со свертком в руках. Осторожно положила его в ясли, ласково погладила и принялась за хозяйство, мимоходом приветствовав гостей.

— Первенец мой! — с гордостью объявил Бринн. — Долго Господь не давал нам дитя, а вот, наконец, благословил. Гляньте, господа аптекари, здоров ли мальчонка, всё ли при нём?

Годрик лениво почесал бороду и с самым важным видом бросил:

— Господин аптекарь Салазар, проверь ребёнка.

Салазар закатил глаза, но встал из-за стола.

— Правда на меня похож? — умилялся Бринн.

— Господин аптекарь Годрик, а ты тоже сюда иди. Иди же. Быстро!

Недовольный Годрик подошёл, и складка между его бровей тут же разгладилась. Он ткнул пальцем в пелёнки, посмотрел на друга. Тот обеспокоенно глянул в ответ.

— Когда, говорите, родился? — уточнил Салазар.

— Третьего дня. Весенний счастливый малыш! — разулыбалась крестьянка.

— И ты уже от родов оправилась? — Салазар удивленно следил, как женщина ловко ворошит угли здоровенной кочергой.

— Друг мой, — прошептал Годрик, — я видно, слишком сильно башкой стукнулся о ту ветку…

— Нет, — так же тихо ответил Салазар, сжав его плечо. — Я тоже вижу полено, завернутое в пелёнку.

— Ну как он вам? — новоиспечённый папаша нежно погладил полено мозолистой рукой. — Какие советы будут, какие пожелания?

— Все отлично, — рассеянно проговорил Салазар, — у огня только не кладите, чтобы у него не было… эээ… парши.

— Вот, женщина, слушай, что учёные мужи говорят! — просиял староста.

— А знаешь, Бринн, мы же и других детишек можем посмотреть! — громко объявил Годрик. — Вдруг зубы болят, животы там… Абсолютно бесплатно!

— Да вы что! — обрадовался Бринн. — Вы кушайте, я пойду, предупрежу соседей. У нас много кто обзавелся детями за последние годы!

Следующие два часа сбитые с толку маги разглядывали поленья, камни и соломенные снопы, которые крестьяне с гордостью демонстрировали, уверяя, что это их дети.

— И сколько ему? Третий годик, ага! — Годрик держал на вытянутых руках плохо сделанное чучело. Весь его плащ был покрыт осыпающейся подгнивающей соломой. — Шустрый, говорите? Ну, как и все дети в этом возрасте… А кушает как? Ну хорошо, что хорошо… Говорит нормально? Ах, болтает не затыкаясь? Понятно… Всё понятно… Да-да, травки от запора мы у старосты оставим…

Последний дом был на отшибе, и маги, отойдя от деревни, наконец смогли поговорить без лишних ушей:

— Салазар, что-то надо делать! Что разглядел ты своим особым взглядом?

— Ничего не разглядел, это обычные поленья и камни, ни следа магии ни на них, ни на людях!

— А маги есть среди этих людей?

— Нет. Ну, слабое внутреннее свечение у некоторых есть, но никто из них не способен сотворить морок подобного масштаба.

— Я не понимаю, — признался Годрик, обхватив голову руками, — были ли вообще дети?

— И я впервые вижу такое. Ни в одном трактате о подобном не читал.

Их размышления прервал дребезжащий голос старушки, выбежавшей на порог:

— Сам Господь вас к нам послал, господа аптекари, не иначе! Наша Мэй и до родов была чудноватая, а после — совсем разум потеряла. Всё норовит с ребёнком в лес бежать, ох, бедный мой сыночек! Говорила я ему, не женись! Хороший был парень, а теперь постарел на десять лет от переживаний!

Мужчина, вышедший навстречу, и вправду выглядел усталым и раздражённым. Он держал за рукав бледную, дрожащую девушку. Салазар сразу ощутил исходящие от неё страх и безысходность.

— Не бойся, милая, — мягко произнёс он. — Покажи своё… дитя.

Девушка глянула на чужаков и крепче прижала к себе сверток.

— Это — не дитя, это — Гив, — тихонько сказала девушка. — Мэй отдать своё не сложно, дар, конечно, чуть паршивый… Забирайте, коль вам нужно, ну и пусть, что некрасивый…

— Что ты там опять бормочешь! — раздражённо перебил муж, толкнув её в спину. — Покажи уже, или тебе всё равно, что наш ребёнок болеет?!

Дрожащими руками девушка положила ребенка в подвесную люльку и вцепилась в неё изо всех сил.

Салазар стрельнул глазами в Годрика: отвлеки! Тот понятливо кивнул и заговорил с отцом и бабкой, увлекая их подальше. Салазар потянул носом: в воздухе витали стойкие запахи чертополоха и наперстянки. Волшебник внимательно осмотрел крестьянку, её изнеможденный вид очень отличался от остальных селян, пышущих здоровьем.

— Ты знаешь, что если не начнёшь спать, то умрёшь? — тихо сказал он. — А умрёшь ты — умрёт и дитя.

Девушка вздрогнула и попыталась выхватить ребёнка, но Салазар схватил её за руку и прошептал, глядя прямо в глаза:

— Кто учил тебя варить зелье из наперстянки? Ты знаешь, что дольше трёх дней нельзя его применять? А ты сколько уже пьёшь его?

— Что ты, что ты, добрый господин? — пролепетала девушка. — Какое зелье? Я — христианка, добрая христианка, еще в детстве крещена…

— Какая же христианка мажет младенца соком чертополоха, сжигая ему кожу? — холодно перебил он. — Какая христианка забивает все щели в доме солью и железной стружкой? Прячет амулеты в колыбели? И твоё бодрящее зелье, похоже, хорошо удалось. Ещё пара ночей — и сердце твоё остановится. Губы уже синие. Расскажи, чего ты боишься? Мы поможем. Кто превращает детей в поленья?

Мэй перевела взгляд на мужа и свекровь. Те оживлённо болтали с Годриком, не замечая происходящего.

— Они виноваты? Ты от них сбежать пыталась? — тихо спросил Салазар, рука его потянулась к короткому посоху у пояса.

— Нет-нет, они не знают, не они виноваты, — Мэй без сил опустилась на колени у люльки. — Мне осталось немного продержаться… только четыре ночи…

Её веки дрогнули и опустились. Силы покинули тело. Салазар неловко подхватил её, не дав удариться об пол.

— Что ты сделал с Мэй?! — взревел крестьянин, кидаясь к нему. Старуха завизжала, всплеснув руками.

— Тихо! — прошипел Салазар, схватив мужчину за грудки и вперившись желтыми змеиными глазами в его глаза. — Отнеси её в кровать. Пусть спит столько дней, сколько захочет, дважды в сутки вы должны будить её и поить миской бульона, будет отказываться — пои насильно. Теперь все вместе идите в ту комнату. Сидите там, пока не наступит утро.

Его шипение прозвучало в полумраке бедной избы крайне зловеще. Крестьянин с женой на руках, а следом и старуха, покорно побрели в другую комнату, где, судя по звукам, ночевали коровы и овцы.

— Слушай, — сглотнул Годрик, — поклянись, что ты так со мной никогда не делал.

— Не делал.

— Что-то ты подозрительно быстро сказал! Точно не делал? А ну, поклянись, что не собираешься!

— Успокойся, — отмахнулся Салазар. — Так безотказно действует только на слабых духом.

Довольный Годрик вальяжно подкрутил усы.

Опустилась ночь, и разразилась настоящая буря. Скрипела крыша от напора ветра, гремел гром, сверкали молнии. Два мага у еле тлеющего камина лежали на полу, укутавшись в тряпки и шкуры. Оба вслушивались в грозу и оглядывали пляшущие тени по углам.

Дверь отворилась на секунду, и в проблеске молнии показалось нечто маленькое. Салазар вздрогнул. Существо отдаленно напоминало человека, от того страшнее было рассматривать его маленькое, тщедушное, голое и мертвенно-серое тело. Оно было увенчано несоразмерно большой головой с острым носом, глазами навыкате и огромными ушами, похожими на крылья летучей мыши. Тварь ловко и привычно юркнула в кухню, загремела мисками, сунулась в ведро с молоком и с довольным урчанием осушило его до дна. Потом подошло к люльке — тонкие, цепкие пальцы осторожно покачали ребенка. Скрипучим голосом существо выдало звуки, больше похожие на скрежет жуков в коробке. Младенец проснулся и ответил тихим агуканьем. Казалось, ему это нравилось.

Дико улыбаясь, карлик достал ребёнка. Щёлчок — и в колыбели появилось полено.

Рука Годрика сама метнулась к мечу. Существо резко обернулось на звук и глаза его раскрылись ещё больше. Карлик оглушающе взвизгнул, щёлкнул пальцами и испарился вместе с младенцем. Годрик только успел ухватить щепотку золотистых искр и в ярости заметался по комнате.

— Исчез? — ошарашено проговорил Салазар, пытаясь выпутаться из тряпок и шкур. — Но это невозможно! Вокруг дома — наш защитный контур, никто бы не смог выйти за порог…

— Быстрее! — крикнул Годрик. — Он УЖЕ ушёл, нечего разглагольствовать!

Салазар захлопнул рот и вытащил карту местности, расстелил у огня, рассыпал мелко перетёртые травы, капнул из пробирки кровью Мэй.

— Они ещё движутся на восток, быстро, очень быстро. Пересекли границу Суссекса. Остановились. Они здесь, — Салазар ткнул пальцем в карту.

— Я понял, где это, — крикнул Годрик, вылетая из избы в ливень. — Там круг стоячих камней, ты помнишь, проезжали?.. Нам придётся загнать лошадей. Постарайся не свалиться, ждать не буду!

Под действием заклинания лошади проскакали за три часа расстояние, на которое ушло бы три дня. Гроза стихала, но ливень усилился. Пару раз Салазар всё-таки упал, но Годрик за шкирку возвращал друга в седло, понося и Слизерина, и предков его, и потомков самыми грязными словами.

Лошадь Годрика пала первой, пуская розовую пену из ноздрей в огромную лужу. Дальше побежали на своих двоих: круг стоячих камней уже был совсем близко.

Вереница огромных валунов окружала небольшую площадку. Тощих карликов туда набилось несчётное количество. Пятеро из них стояло в очереди друг за другом, каждый держал в руках младенца. На невысоком валуне посередине лежал маленький мальчик, а одно из существ стояло над ним. Карлик проскрежетал что-то на том же непонятном языке и щёлкнул пальцами. С его руки посыпалась золотая пыль… Крик мальчика пронзил тьму, но он уже не был похож на человеческий. Кожа его быстро сморщилась, как кожица прокисшего яблока, а глаза распухли и засияли тусклым янтарём. Руки и ноги вытянулись, уши гротескно увеличились… На алтаре теперь лежала уменьшенная копия карлика. Существа радостно завопили, защелкали языками. А проводившее ритуал существо нежно подхватило новоиспеченного уродливого детёныша и подняло над головой, что-то весело скрежеща.

Годрик выдал одно из самых грязных и длинных своих ругательств и с боевым кличем кинулся, размахивая мечом по площади.

— Дурак! — стукнул кулаком по грязи в ярости Салазар. — Наша миссия — спасательная, а не карательная!

Гриффиндор создал круг огня, чтобы враги не сбежали. Но существа не растерялись от внезапности вторжения, они яростно защелкали пальцами: огонь резко угас, а Годрик с поднятым мечом замер, словно обратившись в статую. Только глаза его испуганно вращались. Трое карликов отобрали меч, один сорвал плащ с вышитыми защитными рунами. Кажется, они теперь не знали, что делать, потому что столпились вокруг и переговаривались, тыкая в мага пальцами.

Салазар подполз ещё ближе, его скрывали высокая трава и вода. Он возложил руки на землю и прошептал: «Мать моя, древняя земля, помо…» И тут же потерял возможность двигаться. Над ухом заскрежетало несколько противных голосов, его потащили через грязь в центр круга. Там, на удивление, было подобие защитного купола и дождь не заливал глаза. Годрик старался не смотреть в сторону друга, но Салазар чувствовал, что ему стыдно, очень стыдно. «Поздно, друг мой», — мрачно подумал Салазар. Карлики поднесли оставшихся четырёх детей поближе к Годрику, не прекращая переговоры. «Кажется, они сравнивают лица, — предположил Салазар. — Думают, что он — отец кого-то из детей».

Одно существо подскочило ближе к Слизерину и, наклонившись, заглянуло и ему в лицо. Салазар встретился глазами с существом. Он вложил всю свою магическую силу и волю в этот взгляд… И почувствовал, как в его разум полились несвязные образы, цветные пятна и силуэты — так существо видело мир вокруг себя, оно ощущало магию кожей и впитывало ее в себя, преобразуя в иную, незнакомую волшебнику энергию. Существо не испытывало страха перед Салазаром. Кажется, оно вообще не имело чувств в привычном для всего живого понимании. Оно руководствовалось инстинктами: больно-плохо. Сытно-хорошо! Волшебник еле пересилил отвращение от слияния с настолько чуждым и примитивным и оставил попытки понять что-то в мыслях этого чудовища. Самое главное — у них была речь, была культура. А значит, можно попробовать договориться.

«Говори моими словами», — приказал он беззвучно. Существо захрипело, отчаянно сопротивляясь. «Стань моим голосом. Говори от моего имени!» — нажал Салазар. Карлик открыл перекошенный от напряжения рот и заскрежетал:

— Отдайте детей человеческих! Кровной магией мы ваш путь проследили. Куда бы вы не пошли, люди вас найдут, и убьют всех до последнего, чего бы это ни стоило!

Карлики зашумели. Но Салазар чувствовал их довольство и любопытство, даже удовольствие. Они точно знали, что превосходят силами любого человека и забавлялись.

Волшебник решил попробовать их запугать ещё сильнее:

— Мы разрушим ваши круги камней и выжжем холмы до тла. Мы уничтожим всех коров, чтобы вы никогда не смогли больше испить молока. Мы перестанем рожать детей, чтобы вам было некого красть. Люди сильны, объединяясь против общего врага!

Существо с новоиспеченным отпрыском в руках подошло ближе. Тонким голосом с жутким акцентом оно заговорило на местном диалекте:

— Человек, не горячись! Отпусти боуги, ты делаешь больно. Человек силён. А боуги уважают силу, ярость и преданность своему роду. Боуги и человек будут мирно говорить.

Паралич спал. Салазар сморгнул, и карлик перед ним, подвывая и тряся головой, убежал подальше, за спины собратьев. Маг поднялся на ноги и почувствовал, как это не понравилось существам. Он осторожно присел на корточки, сделав вид, что ему так удобнее. Раздражать их не стоило — один щелчок длинными цепкими пальцами — и поминай, как звали. Но и слабину нельзя показывать…

— О каких мирных разговорах идёт речь? Вы украли наших детей!

— Боуги в своём праве, — ответил карлик и остальные, поддерживая его, противно защелкали языками. — Земля принадлежит боуги, и всё, что на земле — принадлежит боуги.

— Даже люди?

— Люди — нет, — внезапно сконфузилось существо, — но дети — да. У людей и боуги договор. Люди не болеют, люди живут долго. Боуги пьют, едят, берут немного детей, сколько необходимо. Славный договор, нерушимый договор!

— Договор заключен на семь поколений? — уточнил Салазар, припомнив слова старосты деревни.

— Да-да, договор людей и боуги нерушим на семь поколений!

— И поэтому Боуги забирают теперь всех детей? Чтобы восьмое поколение не родилось?

Карлики тревожно затрещали. Слизерин почувствовал их недовольство и волнение. Мозг его лихорадочно соображал. Значит, ему нужно каким-то образом спасти лишь одного ребёнка, лишь одного, и этот проклятый круг прервётся… А ведь крестьянка Мэй говорила, что ей нужно продержаться еще четыре ночи. Почему именно столько? Салазар обвел глазами оставшихся младенцев — все примерно одного возраста, груднички, всем меньше месяца… Значит, после месячного возраста человеческое дитя уже невозможно обратить в боуги? «Это — не дитя, — вдруг вспомнил Салазар странные слова крестьянки. — Это — Гив…»

— У боуги сейчас в руках не дети, а Гив, — медленно проговорил Салазар.

— Человек лжёт! Нет Гив в человеческом обличии!

— Нам отдать своё не сложно! — крикнул Салазар, поднимаясь во весь рост, — дар, конечно, чуть паршивый, забирайте, коль вам нужно, ну и что, что некрасивый!

Твари противно и громко расщелкались, покидали детей на мокрую землю, словно обжегшись, и один за другим растворились в воздухе. Ливень мгновенно прекратился. Остались только медленно оседающие на лужи всполохи золотой пыли.

— М-гм-н-м-м-м! — донеслось сбоку.

— Друг мой, понятия не имею, что с тобой делать, — сказал Салазар, подбирая двух орущих младенцев и магией очищая их от грязи. — Чар на тебе нет никаких, я их не вижу!

— Нгн-гм-н-м!

— Я не выдумываю, я серьёзно!

— Ы-ы-ы-ы-м!

— Да, я тоже паникую! И кстати, твои меч и плащ они утащили.

Пока Салазар размышлял, что ему делать с четырьмя голосящими младенцами и одним Годриком, беспрестанно издающим мычащие и пыхтящие звуки, наступил рассвет. Первый луч коснулся макушки Гриффиндора. Тот мгновенно отмер и от неожиданности плюхнулся в лужу.

Усталые волшебники спустились с холма в ближайшую деревню, где троих младенцев сразу узнали их матери. Оказалось, что с первым солнечным лучом морок, наведенный боуги, исчез, и все бедные женщины разом обнаружили пропажу детей. В окрестных селениях поднялся хаос.

Теперь друзья сидели у очага в доме одних из благодарных родителей и тихонько переговаривались, решая, как объяснить произошедшее простым людям.

— Мы точно должны рассказать им, что детей похищали некие существа, зовущие себя боуги, — рассуждал Годрик. — И что они очень опасны. Пусть люди боятся не то, что разговаривать, а даже смотреть на них, и детей своих пугают.

— Что ребёнка нельзя оставлять одного до месячного возраста, тоже важно сказать, — добавил Салазар. — Думаю, они продолжат красть детей.

— Амулеты, похоже, не помогают?

— Как и натирание соком чертополоха. Бедное дитя! Надеюсь, эта глупая Мэй знает, как лечить такие волдыри.

— Вообще-то, Мэй самая смышлёная оказалась, — с жаром проговорил Годрик. — Если бы не она, что бы с нами стало! Скорее бы отдать ей «подарочек». Так ведь она свою дочь назвала — «Гив», то есть, «дар»?

— Откуда-то она знала, что боуги не любят подарков, — согласился Салазар. — Интересно было бы узнать от неё больше… Но возвращаться в ту деревню не стоит.

— Тебе трёх дней пути жалко? — удивился друг.

— Сам подумай, мы с тобой зашли в каждый дом и посмотрели на детей, а на утро они все обратились в поленья да снопы. Да нас там уже ищут с вилами-факелами.

— Ой, — помрачнел Годрик. — А с "подарком"-то что делать?

— Оставим в этом селении, крестьяне сами разберутся, — ответил Салазар простодушно. — Главное, что деревни теперь в сохранности, а договор с нечистью не действителен.

— Ну ладно, правда твоя, — согласился Гриффиндор.

Он вытянул руку и с лёгкостью выхватил свой меч прямо из воздуха. Придирчиво осмотрел его и принялся натачивать.

— Знаешь, Салазар, я по пути сюда пещеру ещё одну видел… Пошли, что ли, поищем твой лечебный мох, раз дождь закончился?

— Ты... Ты что, не понял? — поперхнулся Слизерин.

— Чего не понял? — переспросил Гриффиндор, не отрываясь от занятия.

***

Запыхавшийся Риз оглядел огромное помещение кухни.

— Тихо, — прошептал он Малфою, Крэббу и Гойлу, — мы не одни.

Риз взмахнул рукой, зажигая все камины и факелы в комнате. Проснувшиеся существа подслеповато щурились и непонимающе встряхивали большими ушами.

— Духи земные и небесные! — заорал Риз, закрывая собой мальчишек. — Боуги! Кухню захватили боуги!

За прожитые годы Залас не раз сталкивался с этими ужасными существами, и каждый раз чудом уходил живым. Действовать нужно было быстро.

Он накинул на детей защиту, чтобы не попали под руку. Резко выхватил палочку из-за пазухи и рявкнул:

— ИММОБИЛУС!

Заклинание вышло такой силы, что существ не просто обездвижило, их раскидало по стенкам и припечатало об потолок. Риз уже достал кинжал: нужно быстро прирезать всех прямо в сердце, пока не опомнились!

Слизеринцы, увидев, как Риз приближается к домовику с занесённым кинжалом, завизжали, пытаясь пробиться через прозрачный защитный пузырь:

— Залас, мать твою!

— Залас, стой, не надо! Это домовики!

— Может, у него дома их тоже ели, как и гиппогрифов?

— Да какая разница, это же собственность школы!!!

— Нет, умоляю, Риз!

— Залас! Кто будет готовить нам еду, если ты всех прирежешь?

Риз, не обращая внимания, замахнулся и ударил. Но острие замерло в сантиметре от груди испуганного домовика. Риз надавил двумя руками, лезвие не сдвинулось с места. Он ошарашенно обернулся: Драко стоял, направив на него палочку и свободную руку, лоб его покрылся испариной, щеки покраснели, ноги дрожжали. Гойл закрыл глаза и подвывал, а Крэбб, наоборот, разинул глаза пошире и от волнения запихал в рот пальцы.

Риз снял защиту с мальчиков. Малфой тут же подбежал и вцепился обеими руками в кинжал.

— Ты не знаешь, с чем связываешься, они опаснее, чем дракон! — попытался отпихнуть его Риз.

— Ты сначала спроси, потом кидайся! Дикарь! Это же обычные домовики! Рабы! Слуги! Как тебе ещё объяснить? Они тебе одежду стирают, идиот! Или ты думаешь, она сама, как по волшебству, очищается?!

— Рабы? Не может быть, нет, ты ошибаешься! — опешил Риз. — Это вероломные твари, хитрые, мерзкие…

— Это ты мерзкий! Из-за тебя одни проблемы! — Драко всё ещё сдерживал кинжал, его руки тряслись. — И зачем я с тобой дружу, тупой Гриффиндорец!

— Потому что рядом со мной ты чувствуешь себя сильным и нужным! — резко ответил Риз. — Потому что никто, кроме меня, не покажет тебе истинную магию! И, конечно же, потому что твой любимый профессор Снейп это одобрил!

— Откуда ты… — опешил Драко. — А, знаешь, плевать! Чем я вообще занимаюсь?! Знаешь что? Пошёл ты, Залас!

Драко ткнул пальцем в перепуганного домовика, за чью жизнь отчаянно сражался секунду назад:

— Пошёл ты! — Малфой отпустил кинжал и обвёл всех домовиков взглядом. — И ты! И ты! Пошли вы все!

Он решительно двинулся к двери.

— Куда ты? Там же декан! — попытался остановить его Крэбб.

— Да пошёл он! — визгливо вскрикнул Драко и, открыв проход, вышел прочь.

— Вообще, он прав, Залас, ты правда иногда дикий, — грустно выдал Гойл и последовал за другом.

— Но если вы с Драко помиритесь, я буду рад дружить дальше, — пробормотал Крэбб и поспешно убрался, прихватив по дороге яблок из корзины у двери.

Риз остался в кухне, окружённый сотней неподвижных существ. Он вычертил сложный рисунок палочкой прямо в воздухе, бормоча под нос.

— Я вернул вам голоса, чтобы мы могли мирно говорить, — наконец крикнул он, обращаясь к эльфам. — Отвечайте, зачем вы здесь?

— Домовики тут, чтобы служить, — пропищал ближайший к нему домовик.

— Меня не заморочите! — приставил к его груди кинжал Риз. — Отвечайте правду, чего вы хотите?

— Служить! Домовики хотят служить, сэр! — донёсся другой голос.

— Сэр, домовые эльфы работают в Хогвартсе! — пискнул третий. — И не требуют оплаты за свою работу, сэр!

Эльфы заголосили все вместе о своей преданности и любви к Хогвартсу. Ярость в крови Риза утихала, и, он, наконец, заметил, что на существах надето. Это были полотенца с вышитым гербом Хогвартса, аккуратно повязанные, словно тоги.

— А ну тихо! — прикрикнул Риз, и они мигом стихли. — Давно вы тут служите?

— Всю жизнь, всю свою жизнь, — запищали эльфы.

— Какой работой занимаешься лично ты в Хогвартсе? — обратился Риз к эльфу, которого собирался убить первым.

— Флоппи — кондитер, сэр. Кондитер-бригадир, если быть точным. Флоппи планирует десертный стол на каждый день, придумывает сезонные сладости и предоставляет список необходимых продуктов для ежемесячной закупки, сэр. Флоппи не набивает себе цену, нет-нет, — глаза домовика расширились от подобной мысли, — если сэр убьёт Флоппи, на его место встанет Печенька. Флоппи научил её всему как раз на случай, если заболеет или умрёт. Печенька справится с планированием десертного стола даже лучше, у Печеньки талант.

Риз внимательно слушал неказистую речь эльфа-домовика. Эти существа даже спустя тысячу лет не приспособились к человеческому говору и продолжали говорить с жутким акцентом. И также, как предки, говорили о себе в третьем лице.

— Скажи что-нибудь на своём диалекте, — приказал Риз.

Эльф выпучил глаза:

— У Флоппи нет диалекта, Флоппи всего лишь домовой эльф, сэр.

— Домовиками вас зовут люди?

— Да, сэр.

— А как вы сами зовёте себя?

— Домовиками, сэр.

Риз снял обездвиживание с Флоппи. Тот вскочил на ноги и отвесил такой низкий поклон, что его спина хрустнула, а нос достал до пола. От него исходила какая-то очень сильная и тревожная эмоция, но Риз не мог понять, что это.

— Подай мне чай, — осторожно приказал Риз, не спуская с него взгляда.

Флоппи обрадовался и засуетился. Он щёлкнул пальцами, и Риз испуганно нацепил защиту, но Флоппи всего лишь вскипятил таким образом воду в чайнике. Не успел Риз опомниться, как на столе была постелена белоснежная вышитая скатерть, сервированы многочисленные пирожные и фрукты с орехами в шоколадной глазури. Цельные чайные листья раскрылись в кипятке и приятно благоухали.

— Приятного аппетита, сэр, — поставил на блюдце полную чашку эльф и снова глухо стукнулся носом в пол.

— Станцуй мне, — приказал Риз.

— Флоппи плохо, но умеет! — эльф вскочил, и, уперев, руки в бока, выдал уверенную чечётку.

— Встань на руки. Пошевели носом. Ладно… А теперь принеси тапочки.

Флоппи тут же растворился в воздухе, через пару секунд появился на том же самом месте.

— Почему ты слушаешься меня? — удивлённо воззрился на собственные тапки Риз.

— Флоппи служит Хогвартсу, — ответил эльф. — А значит, и Вам, сэр.

— Ты знаешь, кто я?

— Те мальчики называли Вас Риз Залас, сэр. Это Ваше имя?

— Ты любому ученику будешь служить?

— Флоппи служит не ученикам, а Хогвартсу, — повторил эльф так, будто его самого с толку сбивала вся эта ситуация.

— В лице директора Дамблдора?

— Нет, сэр, Хогвартсу, — упрямо настаивал Флоппи.

Риз вздохнул. Общение с не-людьми его всегда раздражало и утомляло.

— Отрасти хвост, — приказал он эльфу.

Остальные наблюдали за этой сценой, и ни от одного Залас не чувствовал возмущения или недовольства. Но всех их, как и Флоппи, не покидало то самое странное щекочущее чувство, которое становилось сильнее, и которое Риз никак не мог интерпретировать. А Флоппи, тем временем, рассыпался в нижайших извинениях за то, что не может отрастить себе хвост.

— Незаметно забери Невилла Лонгботтома из спальни Гриффиндора и доставь его сюда, — продолжал Риз.

Флоппи, казалось, сейчас разрыдается:

— Простите, сэр! Флоппи может только передать сообщение, что сэр Залас зовёт его на кухню и проводить сэра Лонгботтома сюда.

— Передать сообщение и проводить? Я смотрю, вы намного умнее, чем ваши предки. Флоппи, ты знаешь, кто такой мистер Филч? Возьми вот этот нож, принеси мне его голову, — повелел Риз.

— Сэр! Флоппи не сделает этого, — пролепетал домовик и так замотал головой, что уши захлопали. — Поймите, сэр, мы поколениями защищаем учеников и профессоров Хогвартса, мы никогда не подвергнем их опасности! И вообще! Флоппи не вредит людям в Хогвартсе, не может вредить, не хочет! Простите, сэр! Простите!

Риз также узнал, что никакой домовой эльф, служащий Хогвартсу, не хочет убивать не только человека, но и другому эльфа, а также животное. Что информация о том, что эльфы видят и слышат в замке, не будет передана чужакам даже под угрозой смерти. Эльфы не заходят в личные комнаты без разрешения. Они неохотно покидают территорию замка и стараются поскорее вернуться, если нужно было это сделать. Они будут защищать замок и его обитателей ценой своей жизни. Если Дамблдор и Залас дадут противоположные приказы, они выполнят приказ Заласа.

Риз продолжал проверять границы эльфийского кодекса разнообразными приказами и вопросами, и одновременно внимательно изучал их выражения лиц и эмоции: никакой ненависти, обиды или агрессии, но всё же что-то скреблось внутри…

— Всем отмереть, — разрешил Риз.

Домовики с влажными глазами поднимались на ноги и отряхивались, поправляли свои полотенца.

— Я не пойму, что это за чувство, которое вы мусолите, глядя на меня, — решился спросить Риз. — О чём вы думаете?

— Домовые эльфы испугали вас, сэр, очень испугали, а потом ещё и расстроили, почти всё, о чём Вы просите, домовики не могут выполнить, — пролепетал Флоппи и так горестно завопил, будто озвучил самый свой ужасный грех.

И тут все эльфы разом, вслед за ним, заголосили и бросились самоубиваться — кто лупить себя половником, кто просто биться головой об стену, кто прижигать себе пальцы раскаленной кочергой:

— Кики расстроила господина Заласа!

— Фиалка разозлила сэра Заласа, Фиалка так сожалеет!

— Простите Печеньку, Печенька глупая, отвратительная Печенька!

— Мерзкий, гадкий Флоппи!

— Физи плохой, плохой, плохой!

Риз в ужасе схватился за голову. От боугов он ожидал чего угодно… Только не всепоглощающего, разъедающего чувства вины за мелкое непослушание. Куда скатился этот мир?

— А ну всем стоять! — рявкнул он. — Хватит! Я не обижаюсь и не злюсь. У меня остался важнейший вопрос…как вы размножаетесь?

Побитые помятые эльфы приободрились и выстроились вокруг него полукругом. Казалось, вопрос их смутил.

— Понимаете, маленький господин, — вышла вперёд дряхлая домовушка. — Эльфеныши появляются, когда встречаются эльф и эльфийка, которые не безразличны друг другу…

— Вы размножаетесь так же, как люди? — удивился Риз. — Сами рождаете детёнышей?

Домовики смущённо закивали. Некоторые из них обнялись или взялись за руки.

— Хорошо. Просто прекрасно. Я думаю, это надо отметить. Принесите мне вашего лучшего вина!

Домовики взвыли и мгновенно вернулись к самобичеванию, голося при этом, что не могут давать алкоголь ребёнку.

— Ладно-ладно! Не надо вина! Я сказал, не надо, я уже не хочу! — но слова Риза потонули в какофонии. В его голове пронеслась мысль, что кухня сейчас напоминает филиал самого Ада, только бесы почему-то тут мучают не грешников, а сами себя.

ОТ АВТОРА

Мифы и сказки о похищении детей можно встретить абсолютно во всех культурах: от славянской до африканской. Всегда в этом была виновата какая-то местная нечисть.

Как правило, в Европе детей похищают Фейри (маленький народец, добрые соседи, куда могут в разных интерпретациях входить и гоблины, и феи, и гномы, а в более ранних легендах это всё вообще тождественные понятия). Похищают обязательно некрещеных детей, оставленных без присмотра и оставляют вместо ребенка замену — подменыша. Подменыш бывает разный, но всегда ему чарами придаётся подобие украденного ребёнка. Иногда это просто полено. Спустя время полено «умирает», и родители его хоронят, теряя навсегда возможность вернуть своё настоящее дитя. В поздних легендах подменышем становится уродливый, хилый и болезненный ребенок из эльфийского народца. Ещё позже появляется мотив старика-фейри, которого родные приносили в человеческую колыбель доживать: таким образом до самой кончины он был обеспечен уходом и заботой, а что самое главное, наисвежайшим молоком, которое эти существа почему-то обожают. Вот такой вот элитный Дом престарелых «Хитрый эльф».

Причин распространенности легенд о подменышах было ооочень много. Например, показалось, что ребёнок не похож на отца. Либо он часто болел, не начинал говорить и ходить в положенный срок… Ну и конечно же, если у него были какие-либо генетические заболевания, влияющие на внешность, как синдромы Дауна и Вильямса. Синдром Вильямса, кстати, даже имеет альтернативное название: «синдром эльфийского лица». На фото ниже - дети с проявлениями этого синдрома.

Самое страшное, что люди настолько верили в эти легенды, что часто замучивали своих собственных маленьких детей до смерти, пытаясь вывести подменыша на чистую воду: выставляли на мороз, садили на угли, лишали сна и заставляли плакать, в надежде, что нечисть улетит в трубу, а истинное дитя само собой, по волшебству, появится на пороге, целое и невредимое. Даже с начала ХХ века сохранилось полно судебной практики, где такие поступки оставались безнаказанными. Суд вставал на сторону родителей: они не виноваты, всего лишь «запутались», с кем не бывает.

Глава 23. Дополнительные занятия

Неделя после ночной дуэли пролетела незаметно. Риз не замечал, за какой стол за обедом он садится и что кладёт себе в рот. Не замечал он и того, как конфликт Гарри и Драко перешёл на уровень информационной войны: теперь каждая из сторон старательно распускала слухи о своей необыкновенной храбрости во время дуэли и позорном бегстве противника.

Ризу было не важно, что Малфой всю неделю старательно изображал обиду. Драко гордо отворачивался, когда Залас входил в класс или в Большой зал, старался не упоминать его имя в разговорах и изо всех сил делал вид, что их дружбы не было вовсе. Как, кстати, и Рон с Гарри, которые затаили злобу за то, что их сокурсник выбрал «другую сторону» и пытались настроить против него весь Гриффиндор.

Преподаватели не могли нарадоваться на присмеревшего гриффиндорца: он больше не позволял себе странных выходок, выкриков с места, опозданий и других вольностей. «Ну наконец-то взялся за ум», — делилась с коллегами декан Макгонагалл с явным облегчением.

А Риз взялся не просто за ум. Он взялся за построение поистине монструозных планов. Ведь у него появилась целая куча маленьких рабочих рук, которые не требовали оплаты, хорошей еды, спальных мест и выходных.

Риз смотрел на кафедру, за которой выступал профессор Бинс, а видел необыкновенной красоты арки, стеклянные крыши, подобные покорившему его вокзалу Кингс-Кросс. Отремонтированные и богато декорированные внутренние помещения для отдыха, учёбы и физического развития учеников… На парте он открывал учебник по ЗОТИ, а на колени клал очередной выпуск популярного «Whichhouses», или маггловских «Architectural digest» и «ELLE Decoration».

Сначала Риз хотел оформить подписку через специальный сервис заказа магловских изданий «Дружелюбная сова», но Эван, когда узнал, сколько это стоит, пообещал повешаться на собственном ремне (из прошлогодней коллекции Prada, между прочим). Поэтому Эван был назначен завсегдатаем магловской библиотеки, несчастный Пыжик летал от Хогвартса до «Кнолли и соус» чуть ли не трижды в день, таская стопки книг, а Риз заполнил уже семь тетрадей сравнительными таблицами магловской системы строительства и волшебной архитектуры.

Сегодня утром он не стал завтракать полноценно, а на ходу взял со стола кусок хлеба и придирчиво выбрал куриную ножку. Но к лестнице Риз не смог подойти, проход загораживала целая компания.

— Это метла, — раздался голос Малфоя, полный негодованием и завистью. — На этот раз тебе не выкрутиться, Поттер! Первокурсникам строго запрещается иметь свои метлы!

— Это не просто метла, — ответил ему язвительно Рон. — Это «Нимбус-2000». А какая, ты говорил, у тебя дома? Кажется, «Комета-260»? Неплохо, конечно, но с «Нимбусом» вообще не сравнится.

— Да что ты понимаешь в метлах, Уизли? Тебе даже на пол-рукоятки денег не хватило бы!

Прежде, чем Рон успел ответить, раздался тоненький нервный голос профессора Флитвика:

— Надеюсь, вы тут не ссоритесь, мальчики?

— Профессор, а Поттеру прислали метлу, — выпалил Малфой.

— Да, да, все в порядке, — устало ответил профессор Флитвик. — Вы знаете, Поттер, профессор Макгонагалл рассказала мне об особых обстоятельствах. А что это за модель?

— А что это за особые обстоятельства? — нахмурился Риз.

Все присутствующие обернулись на его недовольный голос.

— Да, что это за особые обстоятельства? — обрадовался Малфой поддержке. — Давайте я тоже попробую «особые обстоятельства» и привезу свою метлу, наконец!

— Ну что ж, слушай рецепт, — самодовольно ухмыльнулся Гарри. — Сначала найди хулигана, этакого злобного задиру, который украдёт дорогую фамильную вещь твоего однокурсника. Пусть он метнёт эту хрупкую вещь с большой высоты, чтобы просто поглумиться над тем, как она разлетится на кусочки. Потом с риском для жизни и под угрозой отчисления за нарушение приказа преподавателя поймай эту вещь на глазах у заместителя директора. И, наконец, докажи ей, что защищал честь однокурсника, а не просто занимался ерундой.

Драко заскрежетал зубами, злясь уже на самого себя.

— То есть, Поттеру разрешили привезти метлу в награду за то, что он нарушил правила? — подвёл Риз итог. — Более несправедливой вещи я в жизни не слыхал! Драко, иди к декану, да пиши отцу. Нужно наказать и Поттера, и того злобного невоспитанного хулигана, кем бы он ни был…

— Ладно-ладно! — поспешно перебил его Малфой. — Хочет Поттер своей метлой красоваться, пусть красуется! Подумаешь! Всего год подождать, и я сразу три таких «Нимбуса» привезу! Не очень-то мне вообще это надо!

Гарри и Рон ехидно расхохотались и убежали по лестнице, будто невзначай растолкав по перилам Крэбба с Гойлом. За ними хотел протиснуться и Риз, но Драко перегородил ему путь.

— Ты пытался за меня заступиться? Не стоило! — резко выдал он, и перевёл взгляд на надкусанную куриную ногу. — Знаешь, тебе действительно стоит привести себя в порядок и собраться с мыслями перед этим уроком. Он будет особенным.

— У меня с собой влажные салфетки. Магловская разработка, убивают 99,9 процентов мик-ро-бов. Отойди, Драко, я правда спешу.

— Стоило мне от тебя отвернуться на несколько дней, как ты тут же потерял всякую человечность? — скривился Малфой при упоминании магглов.

— Как скажешь, — рассеяно ответил Риз. Всё его внимание переключилось на нервного Флитвика, до сих пор стоящего рядом.

Драко злобно рыкнул, развернулся и пошёл в Большой зал, Крэбб с Гойлом поплелись за ним, по очереди грустно обернувшись на Заласа. А тот продолжал пялиться на профессора.

— Ээээ… мистер Залас, Вы помните что сегодня у нас очередное занятие? — профессор провёл кружевным платочком по лбу. — Буду ждать Вас в пять-тридцать вечера.

Риз поднял куриную ножку и откусил кусок. Он уже очень злился, что его задерживают.

— Мы снова будем беседовать об этике и культуре волшебного мира. Знаете, а ведь директор очень рад, что наши ежедневные занятия дают результат.

— Конечно, — медленно ответил Риз и снова откусил курицу, не отрывая взгляда от Флитвика.

— Вам следует говорить «сэр» или «мэм», когда обращаетесь к старшему. Считайте это внеочередным занятием, — наигранно веселился профессор.

Риз медленно сглотнул пережёванное.

— Вы только не расстраивайтесь! То, что меня назначили Вашим куратором, стало для всех сюрпризом. Но как мы можем оспаривать решения высокого руководства, ведь правда, ха-ха? — Флитвик снова промокнул лоб. — Я буду ждать Вас сегодня в зале для отработки чар.

— Определённо, — проговорил Риз и зажевал кусок хлеба целиком.

— Нужно говорить «определённо, сэр!» Не сложно ведь, правда? Ну вот и славно, не смею задерживать. Всего доброго, мистер Залас! — Флитвик нервно хихикнул и поспешил в Большой зал, оглядываясь на ходу.

Риз проводил его взглядом и хищно захрустел куриным хрящиком. Пока что всё шло по плану.

Залас спешил с завтрака не просто так. Кабинет зельеварения только что восстановили после взрывов и привезли новые ингредиенты, надо было лично проверить, функционируют ли системы вентиляции и слива, действительно ли детям было безопасно там находиться...

Но, как оказалось, спешил он зря. Во-первых, Снейп всё равно не пустил никого раньше времени, а во-вторых, никаких зелий на этом уроке не планировалось, что сразу и было объявлено всему классу.

— Поблагодарим мистера Заласа и мистера Лонгботтома, — язвительно и тихо проговорил Снейп, — теперь я обязан объяснять и размусоливать вам каждый шаг и движение, а потому мы будем идти по программе не быстрее, чем улитка по горке сухого песка. К зельям, пожалуй, приступим не раньше Рождества. Не удивлюсь, если к концу учебного года мы не успеем пройти всё, что необходимо для вашего переходного экзамена и вы ВСЕ останетесь на второй год.

Весь класс обернулся на «героев», которые сидели вместе за первым столом, и Невилл испуганно вжал голову в плечи, а Риз смерил профессора уничижительным взглядом снизу вверх, а потом сверху вниз. Снейп пристально посмотрел на него в ответ. Пауза сильно затянулась.

— Начнём, — наконец процедил Снейп. — Откройте тетради. Слушайте внимательно. Если кто-то не успеет за ходом лекции…

Никому не хотелось узнавать, что тогда будет. Тетради молниеносно открылись, перья с чернилами поставились на изготовку. Риз хмыкнул и отвернулся. Он не собирался записывать очередную порцию бредней.

— Мистер Залас! — внезапно выкрикнул Снейп, и все подскочили. — К доске!

Класс нервно вздохнул. Невилл так вовсе задрожал всем телом, даже чернильница с запасным пером на столе начала позвякивать. Риз вздохнул, успокаивающе коснулся его плеча и вышел на помост. Оглядел класс. Большинство слизеринцев, в том числе Драко, отвернулись, и Риз почувствовал, что от них повеяло… виной? Залас раздражённо потёр кулак. Ясное дело, декан попросил их поддержать травлю неудобного ученика.

За столами Гриффиндора тоже зашевелились. Гарри с Роном переглянулись с торжествующими лицами, будто только что сбылась их сокровенная мечта. Гермиона откинула волосы и приготовилась слушать вопросы преподавателя, чтобы показать своё превосходство в каждом вопросе.

По-настоящему из всего класса переживали за Риза только Крэбб, Гойл и… почему-то Пэнси.

— Как вам всем известно, Риз Залас — величайший из всех живущих ныне зельеваров. Я ему в подмётки не гожусь, — проговорил Снейп с ехидной ухмылкой. Он прошёл к дальней стене класса, приземлился там на стул и закинул ногу на ногу.

Слизеринцы захихикали, но как-то искусственно и не дружно. Риз подавил улыбку: если бы только этот немытый бродяга знал, как близки его слова к правде…

— Это занятие мистер Залас проведёт вместо меня, — продолжил Снейп. — Весь этот урок — полностью в его распоряжении. Вперёд! Посветите же нас в тайны зельеварения, о, величайший мастер.

— Давай, Риз! — выкрикнул Гойл.

— Не стесняйся, Риз! — поддержала Паркинсон и покраснела.

— Мы внимательно слушаем, — буркнул Блейз Забини.

Снейп довольно вскинул голову.

Риз прикрыл один глаз, вспоминая, что было на прошлом занятии. Так, те двое пытались шинковать ножом для очистки, а эта — рукав в зелье замочила… Но это ведь не его проблема? У этих детей есть свой учитель.

— Что же Вы молчите, маестро Залас? Просим! — продолжал издеваться Снейп.

«Учитель-то есть, вот только он — идиот, — раздражённо подумал Риз, — он недостоин преподавать в Хогвартсе. Ему впору только на кухне полы драить, и то под присмотром домовиков-боуги».

— Полностью весь урок? — самым вежливым тоном уточнил Залас. — Благодарю, профессор Снейп. Дайте отдых своим усталым ногам. Друзья, сосредоточимся же! — он хлопнул в ладоши, прошёл к доске и заозирался по сторонам.

Все удивлённо зашушукались, а Риз наконец нашёл мел и быстро вывел на грифельной доске: «ОСНОВЫ ЗЕЛЬЕВАРЕНИЯ. ОСНОВНЫЕ ИНСТРУМЕНТЫ, МЕТОДЫ И ПРИЁМЫ». Затем повернулся к классу и зычно, с театральным выражением, начал:

— «Чему может научить меня мой ровесник?» — написано на ваших лицах. Кое-чему могу. Зельеварение сызмальства было моей страстью. Уверяю вас, друзья, глаза мои прочли сотни трактатов, книг и манускриптов. Руками моими сварено сотни литров удачных и неудачных зелий. Удачных, кстати, больше. Сегодня я просто поделюсь опытом, что приобрёл, а вы посмотрите на зельеварение с другой стороны, — Риз сделал паузу и закончил, обращаясь к потолку. — Знаете, попробовав сваренного собственноручно НАСТОЯЩЕГО зелья, уже не захочешь покупать чужого, непонятно из чего приготовленого. Также, как единожды попробовав ИСТИННОГО волшебства, никогда не вернёшься к ограниченным полумерам.

Снейп подозрительно прищурился: почти все студенты приосанились при этих словах, начали загадочно переглядываться. Особенно его слизеринцы. Что за секреты у них появились от декана, и почему Драко об этом не докладывает? Что ещё за «истинное» волшебство?

— Не каждому из вас нужно становиться мастером зельеварения. Но каждый уважающий себя маг должен знать, как применять зелья в быту. Чего жмуритесь, думаете, никогда не свяжете жизнь свою с зельеварением? Ой, не зарекайтесь! Не решайте за взрослого себя. Кто знает, может быть, именно в твоём котле, Невилл, невзначай сварится новое зелье и сделает тебя знаменитым?

Студенты сдавленно захихикали, Невилл нервно вздохнул.

— Если вы разбираетесь в основах зелий, аптекарь не всучит вам некачественную настойку. Есть такие пройдохи, что под видом лекарства от кашля продают ослиную мочу. А что смеётесь? По виду и запаху очень похожи две эти жидкости.

— К сожалению, Фред с Джорджем тоже это заметили, — прошептал Рон, обращаясь к Гарри. — Если бы мама во время не остановила меня тогда…

— Зельевар может не переживать за свою жизнь на пиру, во время важного приёма. Он вовремя учует знакомый запах яда и различит мельчайшие крупицы отравы в своей тарелке.

— Мама говорит, что дедушку в молодости травили столько раз, что он со счёта сбился, — прошептал Драко. — Они с бабушкой потом начали везде ходить вместе, потому что она в зельях и ядах соображала очень хорошо. И потом моего отца тоже научила.

— Польза зельеварения также в том, что оно всегда обеспечит вас заработком. Научитесь заготавливать ингредиенты или варить востребованные рецепты — и всегда будет возможность брать заказы и иметь деньги здесь и сейчас.

Последние слова очень заинтересовали нескольких учеников. Кажется, никто о таком аспекте зелий даже не задумывался.

— Гляньте, перед вами на столах стоит главный инструмент зельевара — котёл. Тысячи лет прошли, но котёл не меняется, вот до чего удачное изобретение! Когда-то котлы применяли для приготовления пищи. Притом один и тот же котёл служил утром кастрюлей для похлебки, а вечером — инструментом для варки яда от мух. До сих пор люди не оставляют попыток его улучшить и изменить. Но через века суть котла остаётся одна: обод! — Риз ткнул своей волшебной палочкой в верхнюю часть котла, и она засветилась. — Стенки! — осветились боковые части котла, — Дно! — следом засияло и дно. — Дно и стенки вместе называются телом котла. Рисуйте котел в тетради и записывайте!

Двадцать испуганных пар глаз уставились на Снейпа, всё еще сидевшего на маленьком стульчике у дальней стены. Он неотрывно смотрел на маленького «профессора». Невозможно было понять по его каменному лицу, что он чувствует.

— Пишите, — наконец выплюнул Снейп.

Перья заскрипели.

— Есть и другие формы котлов, например, плоскодонные, больше похожие на сковородки, или вытянутые, похожие на амфоры. Каждый служит своей специфичной цели…

Класс внимательно слушал. Все ученики знали, что Риз Залас всегда говорит по-настоящему классные вещи. Ходили слухи, что этот мальчик был силён в волшебстве с самого младенчества, поэтому его и держали в глухом лесу. А сейчас вся школа гудела, что он натаскал и Драко, и Гарри перед дуэлью. Гарри вон таким режущим кинул, что рубашка Драко порвалась на кусочки. Если бы не увернулся, точно бы погиб. А сам Драко швырнул великолепное удушающее, на что не каждый взрослый был способен. В общем, каждый первокурсник точно знал, что дуэль прошла серьёзно и по-взрослому. И всё благодаря Заласу, воспитаннику какого-то очень загадочного и очень тёмного мага. Ученики ловили каждое слово, но периодически с опаской поглядывали на недвижимое лицо Снейпа.

— Прежде, чем браться за незнакомое зелье, прочтите рецепт целиком, — рассказывал Риз. — Поразмыслите, зачем кладёте тот или иной ингредиент. Если название незнакомое, не забывайте вот про эти два справочника, они действительно неплохи… Например, мы берём бобы стромантиса ради чего? Правильно, ради сока. Тогда, может, их вовсе не надо резать и добавлять, пусть так и написано в учебнике, а лучше выжать сок и добавить его отдельно?

— А может, всё-таки лучше сделать именно так, как написано в учебнике? — снова не выдержала Гермиона. Она перебивала всё занятие. — Это будет безопаснее и правильнее!

— Можно, — ворчливо ответил Риз, отвернувшись к доске и освобождая место для новых записей. — Только вот автор учебника вашего даёт инструкцию, а причин не объясняет. Слепо следовать чужому рецепту вредно, нужно учиться думать своей головой. Ко всем наукам, изучаемым в Хогвартсе, относится! А мы тем временем закончили с основными схемами нарезок и сейчас разберёмся со схемами помешивания. Ваш учебник даёт всего семь, но мы зарисуем десять — по каждому вашему пальцу на руке. Нарисуйте в тетради десять кругов, да поживее!..

Залас демонстрировал, как держать каждый инструмент в руке правильным хватом. Показывал, зачем и как по котлу стучать, как принюхиваться к ингредиентам, даже как правильно закатать рукава, чтобы они не мешали… Урок уже закончился, но этого никто не заметил. Снейп всё также сидел на маленьком стуле, как статуя, сложив руки на груди и положив ногу на ногу. Он не отрывал взгляда от Риза ни на секунду. Студенты стояли вокруг первой парты и весело переговаривались, наблюдая за демонстрациями Заласа.

— …и последнее правило безопасности! — Риз уже откровенно торопился и от того суетился. Он прибавил огня на горелке и котёл закипел ключом. — Специально самое важное оставил напоследок. Чем быстрее вы победите в себе рефлекс отдёргиваться от горячего, тем лучше! — Риз вытянул руку над котлом. Капли кипящей воды выстреливали с поверхности и попадали ему на руку. — Больно ли мне? Конечно. Но я не испугаюсь боли и не вылью в котёл больше жидкости из пробирки, чем планировал. Не просыплю живой ингредиент на пол. Не снесу котла, пускай он даже попадёт мне под локоть… В один день это умение спасёт не только ваше зелье, но и вашу жизнь! Правда, Милисента?

— Да, моя тетя так же говорит! — с жаром ответила девочка. Она что-то быстро записывала, держа тетрадь на весу.

— Разумеется, — продолжил Риз, — это правило не относится к тем случаям, когда мы работаем в полной защите — маске, плотной робе и перчатках. Давайте, потренируйтесь терпеть! Не бойтесь, мелкие ожоги очень легко лечить. Я научу.

Ученики возбуждённо начали вытягивать руки над бурлящей жидкостью, подначивая друг друга. Те, у кого получилось не дернуться, торжественно отходили, поглядывали друг на друга и на Заласа, чувствуя себя теперь посвящёнными в какой-то тайный культ. Из всех первокурсников только Гермиона не стала принимать участие. Она хмыкнула и отошла, отвернувшись.

Наконец все набаловались. Драко даже сунул палец в котёл, правда, не свой, а Невилла. Риз потушил огонь, что-то пробормотал над котлом и вылил остывшую воду в отверстие на полу. Дети застучали крышками парт, начали собирать вещи, весело переговариваться и демонстрировать ожоги друг другу. Невилл, закусив язык и усадив лист кляксами, быстро вывел в тетради «Терпеть боль!!!», трижды размашисто подчеркнул и помахал ладошкой, чтобы подсушить чернила.

— Всем сидеть, — раздался холодный голос, дети замерли. Они абсолютно забыли, что в классе находится профессор Снейп. — Наш маленький учитель-садист так вжился в роль, что уже решает, когда урок заканчивается. К счастью, мистер Залас, преподавателем зельеварения здесь всё еще остаюсь я.

Снейп резко поднялся со стула.

— Как я и думал, мы просто так потеряли два часа. Всё это написано в первом разделе учебника. И мне стыдно, что для абсолютного большинства из вас вся эта информация стала сенсационной. Домашнее задание: написать эссе на свитке длиной не менее метра со сравнительным анализом лекции Заласа с соответствующими параграфами учебника. А если учесть, что он скакал с темы на тему, избыточно останавливался на некоторых моментах и пользовался устаревшими терминами, придется вам сильно попотеть. А теперь все в медпункт. Не забудьте сказать, что эти волдыри вы приобрели благодаря мистеру Заласу.

Ученики притихли и начали покидать класс. Риз спустился с помоста, и лицо его выражало торжество. Снейп же придирчиво осмотрел преподавательский стол и доску, забрал журнал и направился в свой кабинет.

— Профессор? Вы действительно считаете, что-то, что я рассказал — устаревшее и избыточное?

— Я сказал, все свободны.

— Это ведь укрепляющее? — Риз постучал ногтем по одной из баночек на профессорском стеллаже. — Свежее, ещё не настоялось… Почему оно малинового цвета, а не ярко-алого, как предписывает учебник?

— Выметайтесь, Залас.

— А это что? Златоглазки? Почему они хранятся в закупоренной банке, а не в холщовом мешке, как пишет Мышьякоф?

— Залас! Я сказал пошёл вон!

— А всё потому, что Вы знаете, как правильно. При этом детям говорите противоположное. Боитесь конкуренции? Или расстройство мышления какое имеете? Я про дислексию узнал недавно…

Снейп схватил со стола первое, что попалось под руку — деревянную увесистую шкатулку для мела — и со всей силы швырнул в уже закрывшуюся массивную дверь. Шкатулка разлетелась в щепки, равномерно оросив меловой крошкой пространство вокруг.

— Да что ты знаешь о том, как быть профессором?! — заорал Снейп вслед звукам быстро улепетывающих детских ног. — Что ты вообще знаешь о том, каково это — учить неблагодарных высокомерных тупиц вроде тебя?! При этом соблюдая установленную министерством программу?!

А Риз Залас тем временем стоял прямо за дверью. Он кинул заклинание, имитирующее шаги, в сторону выхода из подземелий, а сам внимательно слушал крики Снейпа. Даже из-за двери он чувствовал разлетающиеся вокруг волны ярости. «И ведь это он чувствует постоянно, но тщательно скрывает, — думал Залас. — Всё естество его наполнено яростью и раздражением. Зачем же он стал учителем, если так ненавидит все, что делает?.. А вот мой урок удался. Было приятно снова выйти на помост и зажечь огонь в детских сердцах».

Оры Снейпа затихли. Риз отлип от двери и тихонько пошёл по своим делам. Однако за ближайшим поворотом его уже поджидала неожиданная компания: Невилл, Симус, Крэбб и Пэнси. В коридоре чувствовалось такое напряжение, что кинь топор — в воздухе повиснет.

— Ну наконец-то, мы уже думали, он тебя опять к директору утащил! — воскликнул Невилл.

— Мы тебя заждались, — пропела Пэнси и зарделась.

— Неужто так волновались за меня? — удивился Риз.

— Ну, и это тоже, — улыбнулась Пэнси. — Покажи, как лечить ожоги.

— А почему вместе с остальными не пошли в медпункт?

— Да ты что, никто из Гриффиндорцев не пошёл, мы бы никогда не подставили тебя! — подбоченился Симус и тут же ойкнул от прилетевшего ему в бок кулака Крэбба. — Да-да, Слизеринцы тоже, — добавил он сдавленно. — Ты научишь нас, мы остальным покажем. Всё как обычно, тайно и тихо.

— Горжусь, — кивнул Риз и взял переставшую дышать Пэнси за руку. — Смотрите и запоминайте…

***

— Госпожа-заместитель-директора, миссис профессор Макгонагалл, мэм, вы не заняты?

Макгонагалл удивлённо оторвалась от заполнения журнала и осмотрела пустой кабинет.

— Рингикул здесь, мэм, внизу.

Она чуть приподнялась со стула и наконец увидела старенького сгорбленного домового эльфа. У него был такой жалкий вид, будто он вот-вот упадёт в обморок от нервозности.

— А директор-сэр-мистер-Дамблдор сегодня принимает? — пропищал эльф.

— Профессора Дамблдора нет в замке, — удивлённо посмотрела Макгонагалл поверх очков. — Он на очередном заседании Визенгамота и, скорее всего, не вернётся до самого Хэллоуина. У вас что-то случилось?

— Профессор Макгонагалл, мэм, у Рингикула очень важный разговор, и он… не терпит промедлений, — промямлил домовик. — Как вы знаете, Рингикул избран старейшиной домовых эльфов Хогвартса. Рингикул сейчас говорит от имени всех домовых эльфов.

— Рингикул, не бойся, говори прямо. Что случилось? — подбодрила Макгонагалл. — Снова зерно привезли с жуками? Ничего страшного, я сейчас же свяжусь с поставщиком…

— Нет, мэм, с зерном всё отлично, — поклонился эльф. — И на кухне всё просто замечательно… У Рингикула другой вопрос.

Домовик решительно на неё посмотрел, набрал побольше воздуха… Макгонагалл подумала, что он сейчас заговорит громче, но он прошептал что-то в пол настолько тихо, что она ничего не разобрала.

— Прости, Рингикул, что ты сказал? Подойди ближе, пожалуйста, — указала волшебница рядом с собой.

— Спасибо, мэм, Рингикул тут постоит… — сдавленно выдал домовик. — Рингикул говорит, что домовые эльфы Хогвартса создали Фонд Поддержки Домовиков Хогвартса. И нужно… финансирование,

— Фонд? Какой такой фонд? — от удивления Макгонагалл выронила перо.

— Понимаете, мэм… домовые эльфы служат Хогвартсу столетиями, целыми поколениями, — начал Рингикул похоронным голосом. — Домовики всегда готовы служить в любом состоянии. Это в порядке вещей.

Он нервно покосился на дверь, потом судорожно сглотнул и продолжил.

— Но домовые эльфы тоже болеют, мэм. Иногда настолько теряют силы, что не могут работать несколько дней. Кто-то получает травмы и не может больше исполнять свои обязанности. Конечно же, рождаются маленькие эльфята, которым нужно время, чтобы расти и учиться. Эльфы никогда не просили ни о чём — домовой эльф не должен мешать людям своими заботами. Но теперь фонд очень нужен. Чтобы старики могли отдыхать и наставлять молодых. Чтобы мамы-эльфийки могли ухаживать за детьми. Бюджет Хогвартса позволяет оказать каждому эльфу поддержку в размере пятнадцати галеонов в неделю. Но мы просим всего десять, мэм.

— Я, честно говоря, первый раз вижу, чтобы домовики просили оплачивать свой труд, — удивилась Макгонагалл. — Но я придерживаюсь либеральных взглядов на не-людей, и даже рада, что вы решились просить зарплату.

— Нет, мэм, нет! — испугался Рингикул. — Ни в коем случае не зарплата! Только поддержка в Фонд Поддержки Домовиков Хогвартса. Все средства пойдут на пользу любимому замку.

— Хорошо, называй как хочешь… Я поговорю с профессором Дамблдором, когда он вернётся. Думаю, он не откажет.

— Мэм! — эльф снова затравленно глянул на дверь. — Но есть обстоятельства. Очень важные обстоятельства, мэм, которые требуют, чтобы Фонд работал уже сейчас. Вот, у Рингикула с собой лист с обращением и численностью, чтобы поддержка была оказана правильно.

— Рингикул, да что у вас случилось? — строго спросила Макгонагалл. — Пивз сломал какое-то оборудование? Это прискорбно, но не страшно. По крайней мере, профессор Дамблдор же смог найти мастера, который помог нам отладить часы факультетов. Оказывается, просто восстановить их было недостаточно… Будет нам уроком, что всю важную информацию нужно дублировать. А с кухней и прачечной мы тем более разберёмся!

— Нет, мэм, ничего не сломалось, — обречённо ответил эльф. — Но может сломаться.

— Кто-то из вас заболел? Серьёзно травмировался?

— Нет, мэм. Но такое может случиться.

— Вот как? — только и смогла подытожить Макгонагалл, принимая из рук старенького эльфа помятый, сложенный во много раз листочек. — Хорошо, Рингикул, выплатим мы вам… поддержку. Но я не могу решать такие финансово крупные вопросы одна, ты ведь понимаешь? Как только профессор Дамблдор вернётся, я всё ему передам. Можешь идти.

— Спасибо, мэм, профессор Макгонагалл, — обречённо ответил эльф, низко поклонился и, щёлкнув пальцами, исчез.

Макгонагалл развернула лист пергамента. Он оказался сплошь исписан кривыми крестиками, а снизу была проведена длинная черта и также кривенько подписано: «ИТОГО 128 ДОМ.ЭЛЬФ.».

***

Профессор Флитвик был слегка на взводе. Вообще, ему не впервой было преподавать основы и этику использования магии — на то он и ведущий преподаватель чар. Но проблема была в том, что ученик был ему неприятен. Его холодный, неестественно пустой взгляд, отсутствие уважения к старшим и резкие перемены настроения пугали Флитвика. Он не любил непредсказуемости. А Риз Залас был самой непредсказуемостью. Наверное, из-за этого чрезмерного стресса всю последнюю неделю у Флитвика жутко болела голова.

Профессор приготовил несколько учебных ситуаций по этике использования чар, ожидая обсудить долгожданный вопрос: ответственность за вред, причинённый заклинаниями.

В дверь постучали. Флитвик поспешно встал и оправил мантию. Мгновенно передумав, сел, сложил маленькие ручки на столе. Ему показалось, что так он выглядит представительнее.

— Войдите! — пискнул он.

В класс заклинаний размашистым шагом вошёл ученик. С его приходом в помещении будто стало темнее и прохладнее. Мальчик уверенно придвинул стул к профессорскому столу, проигнорировав явно приготовленную для него парту.

— Доброго вечера, профессор Флитвик. Как прошёл Ваш день? — деловито поинтересовался он, доставая из-за пазухи блокнот в кожаной обложке. — Давайте-ка потушим факелы и оставим только свечи. У меня всегда от яркого света болит голова. У Вас такого не бывает?

Флитвик покосился на странный звук, напоминающий лязг связки ключей. Мальчишка оказался подпоясан кожаным ремнём с широкой пряжкой, а рядом с ней висел увесистый кинжал, который и издавал бряцанье. Где он только эти ножи берёт? Покупает? У него ведь уже раз пять забирали оружие другие преподаватели! Что делать, тоже попросить отдать? А вдруг разозлится и кинется?..

— Всё прекрасно, мистер Залас, — сказал профессор осипшим голосом. — Сегодня мы продолжаем разбирать моральные основы волшебного сообщества…

— Чудесно, — перебил Риз и придвинулся ещё ближе. — У меня как раз возникли вопросы по соотношению традиции и законности.

Флитвик еле поборол желание отодвинуться, но сохранил ровность голоса:

— О, это сложные и объёмные вопросы. Но Ваша заинтересованность радует. О чём именно Вы хотите поговорить?

Риз не торопясь пролистал блокнот. Флитвик ждал и нервно перебирал большими пальцами. Он подумал, что зря не подставил под ноги свой пуфик. Как-то опоры не чувствовалось.

— Мне нравится, как в наше время составляются законы, — легко начал Риз. — Но вот у других народцев, например, у гоблинов, культура сложена иначе. Они, подражая людям, написали собрания законов, но продолжают жить по сакральным обычаям и традициям. И никто из людей в эти тайны не посвящён. Верно?

Флитвик почувствовал, как сердце сделало неприятный скачок. Кажется, на вчерашнем занятии этот странный ребёнок тоже спрашивал что-то о гоблинской культуре. А, собственно, о чём они вообще вчера беседовали?..

— Это сложный вопрос, мистер Залас, — Флитвик взмахом палочки приманил к себе пуфик для ног. — И, если позволите, не вполне относящийся к нашим занятиям. Вы будете изучать историю отношений волшебников и гоблинов на Истории магии, наберитесь терпения...

Риз задумчиво постучал пальцем об стол и снова перебил профессора:

— Скажите, а чего более всего боится современный гоблин?

— Давайте всё же поговорим не о гоблинах, а о волшебниках, мистер Залас. Так вот. Например, маленький волшебник кого-то поранил своим первым выбросом магии…

— Если боитесь отвечать, просто направьте меня, — мягко, вежливо перебил Риз. — Какого автора почитать, с кем проконсультироваться? Кстати, у Вас ведь есть знакомые в Гринготтсте. Дайте мне их контакты. Адреса.

— А, эм… кхм, — сбился с мысли Флитвик.

Он достал палочку и взмахом притушил каждый второй факел в комнате. Может быть, действительно голова от яркого света болит?

— Послушайте, мистер Залас! Я не знаю, откуда Вам известно о моих знакомых, но…

— Просто подумайте о них, — голос Риза звучал размеренно и вязко. — Где они живут? Женаты? Сколько у них детей?

— Я не понимаю, что Вы такое говорите, Залас! — простонал Флитвик и прижал ладони к вискам. Его голова просто раскалывалась. — Зачем Вам это знать?

— Вы правы, абсолютно незачем! Вспомните-ка гоблина Драгхога, вашего давнего приятеля. Мы уже выяснили, что он — племянник старшего финансового распорядителя Гринготтса. Когда, говорите, вы в последний раз с ним общались?

Макгонагалл уже шла в свою спальню, когда спонтанно решила заглянуть в кабинет к Флитвику. Ей захотелось посоветоваться с коллегой по поводу просьбы домовиков. Миневра коротко постучала, тут же приоткрыла дверь и с удивлением обнаружила, что её подопечный и маленький профессор сидят рядом, за одним столом, в полутёмном кабинете. Флитвик рассказывал о чем-то быстро и сбивчиво, не заметив вошедшую. А Риз резко обернулся на звук открывшейся двери, вскочил со стула и низко поклонился. Макгонагалл успела заметить яркий жёлтый отблеск в его обычно прозрачных глазах, но списала всё на странную игру света.

— Простите, не хотела Вам мешать. Я думала, что Ваше занятие уже закончилось, — профессор Макгонагалл подошла ближе.

— Мы ведь в пять-тридцать начинаем, — промямлил Флитвик. Он выглядел бледным и осунувшимся.

— Десять вечера, коллега, мальчику уже спать пора, — искренне возмутилась декан Гриффиндора. — Через пятнадцать минут комендантский час!

— О, Мерлин! Неужели? Как быстро время пролетело за приятной беседой, не так ли? — вымученно улыбнулся Флитвик и откинулся на спинку стула, вытер лоб платочком. — Э-э-э-э… Так о чём я говорил?

— О понятии репутации, профессор Флитвик, — почтительно склонил голову Риз.

— Ах, да, репутация… Так вот, репутация… А, собственно, оставим этот вопрос до следующего раза. В понедельник в то же время, на этом же месте?

— Как скажете, сэр, — Риз встал, поклонился профессорам и направился к выходу. Он тоже выглядел усталым, но довольным.

— Сам дойдёшь? Не потеряешься? — заботливо спросила Макгонагалл, чуть коснувшись плеча мальчика.

— Доберусь, госпожа.

Макгонагалл удовлетворённо кивнула. Она просто была рада, что эти занятия идут воспитаннику на пользу. Вон какой идёт, спокойный и добродушный.

Глава 24. Желтый туман

В коридоре Риза догнал домовик.

— А, главный боуги! — рассеяно кивнул Риз вместо приветствия и, не останавливаясь, пошёл дальше. — Докладывай быстрее.

— Директора Дамблдора не будет в замке до самого Хэллоуина, сэр, — боязливо поковылял за ним домовик. — До того времени поддержки не выплатят…

— Я предполагал это. Ты сказал госпоже, что поддержка должна быть начислена с сегодняшнего дня?

— Да, сэр, я всё сказал в точности, как Вы велели.

— Хвалю. На мою кровать лёг один из твоих подчинённых? Вот и славно. Пускай никто не догадается, что я где-то брожу.

Они зашли в туалет. Риз подпихнул Рингикула внутрь, и тот пробежался по помещению, удостоверившись, что в кабинках никто не прячется.

— А теперь перенеси меня в пещеру, — протянул Риз свой рукав.

Домовику было тяжело перемещать человека без непосредственного контакта с его кожей, но он уже знал, что лучше сэра Заласа не трогать. Он крепко ухватил Риза за мантию и оба исчезли, оставив за собой щепотку золотистой пыли в воздухе.

Придя в себя от перемещения, Риз прошелся по пещере. Он долго выбирал подходящую из множества вариантов и, наконец, остановился на этой. Она была недалеко от нужного места, а также имела только два узких и извилистых входа. Протиснуться в неё можно было только по одному — значит, враги не нагрянут гурьбой, а ещё извне никто не увидит света факелов или костров.

— Принесите сюда большой камень, чтобы за стол сошёл, — распорядился Риз, развесив шарики огня по помещению.

— Сэр, — заглянул Рингикул ему в лицо, — домовики принесут настоящий стол. В Хогвартсе много мебели, которая стоит просто так, невостребованной. С красивым столом будет комфортно и уютно.

— Делай, как велено! Мне не твоё подхалимство нужно, а исполнительность! — вспылил Риз, и домовик испуганно начал кланяться, как заведённый.

— Ему просто среди камней комфортнее, — раздался заспанный голос из дальней стороны пещеры. — Ещё змей и лягушек раскидайте по углам, он тут вовсе жить останется.

— Эван! — радостно и абсолютно по-ребячьи вскрикнул Риз, и сам испугался своего порыва. — Эван! — повторил он уже другим тоном, строго и сухо. — Ну и лодырь же ты, Эван, даже на голой земле заснул. Давно тут… прохлаждаешься?

— Часа полтора, сэр, — подошёл Блекторн, отряхивая неизменные джинсы от налипшей грязи. Несмотря на холодную погоду, он был в одной футболке с надписью «Pink Floyd». — Ха, ну надо же, Вы отъедаться начали! Я знал, что Хогвартс пойдёт Вам на пользу. Скоро и на людей бросаться перестанете, как по волшебству! А можно пощупать ути-пути пухлые щёчки?

— Помолчи. Отвык я от твоего многословия скудоумного. Рингикул, ещё лавки из досок сколотите. Если в наш штаб нагрянет неприятель, не жалко будет бросать эту мебель. К тому же, не опознают нас по ней. Нужны также мои вещи, которые я выставил из кабинета в коридор. В кабинет никому из вас не входить!

Рингикул с поклоном исчез.

— И что же, домовики Хогвартса Вас за своего вождя приняли, или типо того? — уточнил Эван. — Когда Вы сказали, что сейчас пришлёте за мной транспорт, я думал, это будет такси. А когда в комнате появился эльф, я чуть в штаны не наложил.

— Можно сказать, что за вождя, — уклончиво согласился Риз. — Я просто нашёл общий язык с ними с первой нашей встречи. И теперь помогаю им восстановить замок.

— А почему они не обратились за помощью к кому-то взрослому, допустим, к директору?

— Наша совместная работа будет сюрпризом для всех. В том числе для директора, — отрезал Риз.

Домовики уже сновали по пещере туда-сюда, таская доски и сундуки. Сразу десять эльфов с трудом волокли большой камень с плоской поверхностью. Залас выхватил из рук пробегающего мимо домовика увесистую узловатую палку и протёр её влажной салфеткой.

— Старый жезл, — пояснил он Эвану. — Палочкой вне замка я пользоваться не намерен. Так вот, как я уже говорил, у домовиков большие планы, — Риз жестом поманил Эвана ко второму выходу из пещеры. — Первым делом решено восстановить стену защитную вокруг замка.

— О, я читал про неё! — восхитился Эван, еле протискиваясь наружу. — Когда-то вся территория Хогвартса была обнесена, включая озеро и Запретный лес. Основатели умели строить, это уж точно!

Они вылезли на небольшой утёс, с которого открывался вид и на замок, и на Хогсмид.

— Ты ведь сейчас хорошо видишь в темноте, потому что чувства по-волчьи уже обострены? Взгляни вниз. Сами туда не пойдём, грязно из-за дождя.

Эван послушно воззрился вниз. Десятки домовиков возились в ущелье, усердно махали кирками. Блекторн поднял круглые глаза:

— Они что, камень вытесывают?

— Как ты понимаешь, денег у нас немного. Грязную работу делаем сами. Нашлась старая каменоломня, та самая, где брали материал для прежней стены. Ты оценил чары «Шелкового касания», что я наложил на весь инструмент? Никакого звука не слышно. А ведь когда-то я матушке не верил, что мне это пригодится, и учиться не хотел. Хорошо, что она умела заставлять.

Эван с открытым ртом смотрел на цепочку домовиков, тащивших отколотые глыбы. Зрелище было инфернальным. Почему-то вспомнинались истории о строительстве Вавилонской башни и египетских пирамид.

— Сколько их тут?

— Всего сорок два. Работают в три смены, чтобы хватало времени и на повседневные занятия в замке, — пояснил Риз. Он тоже смотрел вниз, опершись на посох, как пастух.

— А они вообще спят? — промямлил Эван.

— Наверное, — дернул плечом Риз. — Я продолжаю изучать их повадки и ограничения. Мне, честно сказать, очень радостно, что они встали на службу людям. Удивительные они существа, на муравьёв чем-то похожи. Ты знал, что они могут поднять и переместить в пространстве вес больше собственного в 50 раз?

— Это они сказали? — удивлённо открыл рот Эван.

— Это я сам опытным путём проверил.

— Вы ужасный человек, Вам кто-нибудь уже говорил?

— Заткнись! — стукнул его посохом по спине Риз. — Тебе разве не интересно, зачем я тебя спешно вызвал?

— А разве не за тем, чтобы провести ритуал раз-оборотневания? Пять дней до полнолуния осталось.

— Это дело нехитрое. Мне помощь твоя нужна в другом. Как ты понимаешь, любая долговечная постройка должна стоять на крови. Особенно защитное сооружение.

— Вы, разумеется, говорите в переносном смысле? — вежливо осведомился Эван.

Залас величественно стукнул посохом в скалу.

— Нет, в самом прямом! — провозгласил он. — Раствор должен быть замешан на крови! Камни основания следует оросить кровью! В древние времена все крепости только так ставили! Лишь кровь дает мощь и долговечность стенам!

— Ладно, ладно, чего разорались-то, — поднял руки Эван в жесте «сдаюсь». — Крыс вам сколько нужно?

— Ты смеёшься надо мною? Под стеной должны лечь кости! Хогвартс стоит на костях гоблинских, а в основании щедро окроплен кровью людской. Каждый строитель, благоукраситель, архитектор и меценат отдал пинту собственной крови.

— Полный конец… Реально? Это Вы откуда взяли?

— Исторические хроники о Хогвартсе все прочитал. В особенности из «Запретной секции» нашей библиотеки, — ответил Риз.

Он не лгал, он действительно прочитал всё, что нашёл… и только один автор вскользь упомянул о мероприятиях, которые проводились во время строительства. Кажется, все страницы «темных» ритуалов старались забыть и вымарать.

— Пришло время нам разобраться с мерзким Брумшанком и племянником его Драгхогом! — торжественно проговорил Риз. — Ты поможешь мне в составлении плана захвата. Да, я хорошо обучен искусству осады и обороны разных твердынь, но последних тенденций не знаю… Наконец-то мерзкие гоблины послужат добру. Пусть только после смерти, но такой исход им уготовила справедливая судьба!

От мальчика пыхнуло таким холодом, что у Эвана перехватило дыхание от ужаса в точности также, как тогда, в Макдональдсе. Риз даже не удостоил его взглядом: он уже раздавал указания явившимся по его зову змеям.

***

— Дядя, открой, это я! Ты просил позвать, если опять что-то сломается! Так вот, все вытяжки вышли из строя!

Брумшанк сердито заворчал. Его раздражало постоянное присутствие гиперактивного племянника на производстве. Но ничего не поделаешь, пока не найдётся новое подходящее место для лаборатории, девать его было некуда.

— Иду я, иду! — хрипло прокричал старый гоблин и закрыл свою учётную книгу. Привычно хлопнул ладонью по краю тумбы, чтобы схватить ключи от кабинета, но их там не оказалось. Чертыхаясь, гоблин обшарил карманы, вернулся к столу, посмотрел на ближайших шкафах и, наконец, вернулся к тумбе, чтобы выругаться и обнаружить связку ключей на привычном месте.

Драгхог болтал всю дорогу. Он поотстал только чтобы пропустить дядю к сломанной вентиляции. Брумшанк отпихнул столпившихся у решётки рабочих, забрался по приставленной лестнице и сам осмотрел многочисленные лопасти, на вид абсолютно чистые и исправные.

— В таких условиях невозможно работать, — проворчал один из работников-людей в грязном джинсовом комбинезоне, затягиваясь сигаретой.

— Верно! Бардак на производстве! — подхватил стоявший рядом гоблин. — То печь потухнет, и давай, тренируйся, разжигай её десять часов подряд. То лепидоскопы все разом размагнитятся. Если не можете порядок навести, тогда платите мне за выработанное время, а не за выполненную работу!

Остальные рабочие, гоблины и люди, зашумели:

— Почему доставка руды задерживается?

— Шкафы пустые! Мне свои инструменты покупать?!

— Кристаллы-определители треснутые, ты обещал новые заказать, и где?

— Ртуть с кислотой опять закончились, их кто-то пьёт, что ли? Чем я буду чары на артефактах закреплять, собственным дерьмом?

— Закопать бы тебе, Брумшанк эти проклятые монеты! Иначе закончим тут, как те бедолаги из лаборатории!

— Кто это сказал? — рявкнул Брумшанк, и рабочие притихли. — Кто сказал?! — он спрыгнул на землю и злобно смотрел теперь на своих работников, стыдливо прятавших глаза.

— Дядя, а может, правда, избавиться от этих монет? — неуверенно проговорил Драгхог. — Ну серьёзно, именно с тех пор, как мы вернули право пользования, всё и идёт наперекосяк.

— Ты что, поддался настроениям суеверных неучей? — насыпался на него Брумшанк. — Сколько раз вам повторять, людские проклятия не действуют на гоблинов. А гоблин никогда бы не стал проклинать гоблина через золото. Золото — это святое. Ясно вам? Если ясно, за работу! Перенастройте вентиляцию, если как надо не хочет работать, пусть хоть свежий воздух всасывает внутрь! Быстрее, быстрее! Заказы от важных людей стоят! А ты, Драгхог, проследи, если они не сделают, ты будешь виноват!

После этого главный гоблин сходил и проверил посты охраны — но воротилы все как один отвечали, что никто ничего через контрольно-пропускные пункты лишнего не проносил, случаев воровства не было, чужаков не пускали… Брумшанк вернулся в свой кабинет и хлопнул дверью. Принюхался: в кабинете снова стоял этот странный неприятный запах. Оно и немудрено, если неисправная вентиляция всё это время работала в пол-силы, какие угодно запахи могли скопиться. Может, племянничек что-то съестное притащил и забыл? Брумшанк в который раз проверил все ящики и картотеки. Никакой испорченной еды не нашлось, а вонь, казалось, стала ещё сильнее. Оставалось последнее место, где он ещё не проверял.

Его личный сейф, где сейчас лежали только те самые проклятые древние монеты.

Брумшанк сам на себя разозлился: уже сам называет их проклятыми. Настолько эти глупые пересуды в среде рабочих его достали, что вчера снилось, как монеты превращаются в пауков, выбираются из сейфа, ползут к нему в дом и… Брумшанк вздрогнул всем телом, оборвав воспоминания. Подошёл к сейфу, протянул руку к дверце… и тут же подскочил от визга сигнализации. Артефакты с системой распознавания «свой-чужой» располагались вокруг всей его нелегальной мастерской и в целом были невероятно полезной вещью. Но почему-то в последнее время работали странно. Неужели гарантийный срок вышел?

В дверь затарабанили.

— Дядя, это я! Ты просил предупредить, если что-то сломается, так вот, артефакты присутствия чужаков опять вышли из строя!

Брумшанк заскрежетал зубами.

— Иду я, иду! — крикнул он. Бросил косой взгляд на сейф и поковылял смотреть на датчики.

Впервые в жизни он был рад, что пришлось выйти из-под земли на свежий воздух.

***

— 31 октября! Два месяца учёбы уже пролетело! — Гарри с полотенцем на плече остановился у доски объявлений в гостиной Гриффиндора и потянул носом: пахло запечённой тыквой в честь праздника.

— Это потому что мы заняты без ума и памяти, — пробурчал Рон. Он уже вернулся из душа и яростно тёр голову полотенцем. — У тебя ещё и тренировки. Как тебе на всё хватает времени? В чём твой секрет?

— Секрет прост: мне его не хватает! — рассмеялся Гарри. — Я вчера вернулся, когда ты уже спал… Расскажи, ты пожаловался Макгонагалл?

— Пожаловался, — ещё недовольнее ответил Рон. — А она ответила, что полностью одобряет метод Заласа! Представляешь?

— Что ещё за метод Заласа? — вклинилась Гермиона.

— Что-то ты слишком любопытная на всё, что его касается! Влюбилась, что ли? Гарри, не говори ей!

— Да Риз в него сапогом кидается постоянно, — сказал Гарри, уворачиваясь от удара мокрым полотенцем. — И говорит, что это «особый способ мотивации Гриффиндора к обучению». И это реально работает. После сапога Рон всегда делает домашку быстро и качественно.

— Просто этот придурок никогда не промахивался, — простонал Рон. — Я пошёл к камину сушиться, а ты, предатель, мойся быстрее, если не хочешь опоздать на завтрак.

Первой парой у гриффиндорцев были заклинания. Профессор Флитвик со своего шаткого помоста из книг командовал, кому как разбиться на пары.

— Поттер, вставайте с Симусом Финниганом, Грейнджер — Вы с Уизли… А, мистер Залас уже встал с Уизли? Ладно, стойте вместе… Мисс Грейнджер, Вы работаете одна, хорошо? Не забудьте те движения кистью, которые мы с вами отрабатывали, — попискивал профессор Флитвик. — Кисть вращается легко, резко и со свистом. Запомните: легко, резко и со свистом. И очень важно правильно произносить магические слова — не забывайте о волшебнике Баруффио и буйволе!

Достичь результата оказалось непросто. Гарри делал все так, как учил профессор Флитвик, но перо, которое они с Симусом по очереди пытались поднять в воздух, не отрывалось от парты. Нетерпеливый Симус быстро вышел из себя и умудрился поджечь перо — Гарри пришлось тушить его краем мантии.

— Не слушайте его, — прошептал им Залас, протягивая своё перо, — колдуйте свободной рукой, как я учил, а другой просто держите палочку.

Гарри вздохнул и покосился на Флитвика. Потом прикрыл глаза и постарался сосредоточиться, не обращая внимания на галдящих однокурсников. Он размеренно дышал, пока не почувствовал знакомое тепло в груди. После вытянул руку над пером ладонью вниз.

— Вин-гар-ди-ум ле-ви-оса, — нараспев произнёс Гарри, — взлети, перо!

— Вин-гар-ди-ум ле-ви-о-са! — присоединился к нему Симус, положив руку сверху. — Взлети, глупое перо, взлети, кому говорят!

Перо медленно, зигзагообразными движениями, поползло по столу и упало на пол.

— Ну, уже что-то, — обрадовался Симус и пошатнулся, ухватившись за Гарри. — Есть шоколадка? Дай кусочек, пожалуйста.

— Вингардиум Левиоса! — кричал Рон, размахивая своими длинными руками, как ветряная мельница. Перо старательно игнорировало его попытки.

— Ты неправильно произносишь заклинание, — донесся до Гарри недовольный голос Гермионы. — Надо произносить так: Винг-гар-диум Леви-о-са, в слоге «гар» должна быть длинная «а».

— Если ты такая умная, сама и пробуй, — прорычал в ответ Рон.

Гермиона закатала рукава, взмахнула палочкой, оттопырив мизинец, и произнесла заклинание. Перо оторвалось от парты и зависло на высоте примерно полутора метров.

— О, великолепно! — зааплодировал профессор Флитвик. — Все видели: мисс Грэйнджер удалось!

Гермиона уничижающе взглянула на Рона. Тот хотел сказать ей что-то едкое, но получил от Риза палочкой по голове и вернулся к упражнению.

К концу занятий перо Рона поднялось, но вот настроение упало ниже некуда.

— Неудивительно, что с этими двумя никто не хочет дружить, — пробурчал он, когда они с Гарри пытались пробиться сквозь заполнившую коридор толпу школьников. — Они оба — сущий кошмар. И Гермиона — особенно, Риз меня хотя бы бельгийским шоколадом угощает.

Наконец они выбрались из толпы. Но в этот момент кто-то врезался в Гарри, и побежал дальше, не заметив его и не извинившись. Это была Гермиона.

— По-моему, она услышала, что ты сказал, — озабоченно произнес Гарри, повернувшись к Рону. — И, кажется, у неё лицо было заплаканное.

— Ну и что? — неловко отмахнулся Рон. — Она сама уже должна была заметить, что никто не хочет с ней общаться. Кстати, Залас сказал, что у него опять разболелась голова и он пойдёт спать до утра. Представляешь? Целый день без Заласа! Если бы на обед давали сливочное пиво, я бы напился от счастья.

Гермиона тоже не появилась на следующем уроке и до самого вечера никто вообще не знал, где она. Лишь спускаясь в Большой зал на банкет, посвященный Хэллоуину, Гарри и Рон случайно услышали, как Парвати Патил рассказывала своей подружке Лаванде, что Гермиона плачет в женском туалете и никак не успокаивается, прося оставить ее в покое. Судя по виду, Рону стало не по себе. Но уже через несколько мгновений, когда они вошли в великолепно украшенный к празднику Большой зал, мальчики и думать забыли о Гермионе.

***

Тем временем в пещере у каменоломни во всю кипели приготовления к штурму. На каменном столе теперь был насыпан песок: он изображал гоблинскую тайную лабораторию и её окрестности в мельчайших подробностях. Вокруг были расставлены камешки, изображая участников штурма в разные этапы операции.

— До сих пор не могу поверить в то, что Вы рассказали, сэр, — рассеяно проговорил Эван. Он сидел, тыкая пальцем в песок, который тут же волшебным образом восстанавливал очертания. — А я ведь чувствовал, что что-то не так. Ещё раз, для тупых, подытожим: Вы чуть не утонули, и по какой-то причине теперь не можете пользоваться этими ужасными заклинаниями, которыми чуть не разнесли лавку Оливандера и похоронили тех гоблинов? Вообще, я даже рад. Простите. Правда рад. Извините.

— Теперь вся надежда на домовиков Хогвартса и на тебя, моего верного слугу. А я — щенок беспомощный и бесполезный, и не осталось в мире никого, кто мог бы за меня заступиться, — сказал Риз наипечальнейшим голосом.

— Вы мне зубы-то не заговаривайте, — отмахнулся Эван. — Я знаю, на что Вы способны. Эти сказки домовикам будете рассказывать.

— Нет, сказки ты возьми на себя, — сменил Риз тон и встал из-за стола. — Расскажи, в каком состоянии обнаружил меня после гоблинского плена: с перебитыми руками, раздетого, ограбленного… Да покрасочнее, как ты умеешь. Нужно морально подготовить наше войско к битве.

— Ну, допустим, понял, — протянул Эван. — А про то, в каком состоянии я обнаружил самих гоблинов, не надо рассказывать?

— Само собой.

Мастерская располагалась на месте старого римского форта. Теперь там всё заросло лесом, сооружения обрушились, сохранились только остатки стен. Но Риз знал, что гоблинские постройки — это всегда муравейники, с небольшой верхушкой на поверхности и системой туннелей и залов под землёй. Главное было не упустить ни одного рабочего или охранника, кто попытается сбежать, и забрать всё самое ценное.

Солнце быстро катилось к горизонту. Моросил мелкий дождь. Эван, обычно балагурящий, сейчас стоял, понурив голову. Куча домовиков дрожали и попискивали рядом с ним, но не от холода — его, кажется, они вообще не чувствовали — а от нервозности.

— Начинаем, — раздался приглушённый голос из Синди-принцессы.

— Понял, — надтреснутым голосом отозвался Эван, подтянул лямки рюкзака, тяжело вздохнул и двинулся вслед за домовиками.

Эльфы осторожно тащили небольшие полные котлы, а также пустые сковородки, кастрюли и поварёшки. Идти приходилось медленно, чтобы не расплескать драгоценное зелье. Наконец, по безмолвному сигналу Эвана, цепочка остановилась. Старый Римский форт был взят в кольцо.

Домовики поставили котлы, разожгли под ними пламя, кинули последний ингредиент в зелья. Из котлов с шипением повалил густой ядовито-желтый пар и пополз в низину, прямо к мастерской.

Эван поднял палочку и описал круг у лица, надевая на голову прозрачный пузырь. Домовики начали бить поварёшками в сковородки и кастрюли и на разные лады завывать. Эван вздрогнул: звучало правда жутко. Хорошо, что они это всё отработали ранее. Быстро все двинулись дальше, сжимая кольцо. Чем ближе они подходили к гоблинской мастерской, тем плотнее становился жёлтый туман. В конце концов Эван в нерешительности остановился и оглянулся, окончательно потеряв ориентацию. За пределами пяти-шести шагов начинался сплошной мрак. Оборотень прислушался: но туман искажал звуки кухонной утвари до неузнаваемости, и от того всё вокруг казалось нереальным и опасным. Тут Эван почувствовал прикосновение: один из домовиков предлагал свою помощь.

— Поистине домовик — друг человека, — пробормотал Эван и взялся за маленькую руку.

Драгхог был очень горд: дядя взял сегодня выходной и оставил его за старшего. Всё, что нужно было ему делать сегодня — покрикивать на рабочих, чтобы слишком часто не уходили на перекуры. Основную часть заказов на копии гоблинских артефактов они уже выполнили, оставалось только дождаться отправки, а с оставшимися заявками можно было не торопиться. Хотя дядя всегда нервничал из-за сроков, Драгхогу такое беспокойство казалось избыточным.

Сработала сигнализация от чужаков. Драгхог застонал и пошёл на пункт охраны, приказал выключить сигнализацию и отправить кого-нибудь проверять внешний периметр. Охранники, играющие в карты, только отмахнулись:

— Сходим позже. Ну, ты же понимаешь.

Драгхог пожал плечами и настаивать не стал. Конечно, он всё понимал.

В дядином кабинете он сидеть не хотел, там в последнее время почему-то страшно воняло, так что он пошёл шататься по цехам. Уже почти дойдя до ювелиров, он закашлялся: коридор затянуло каким-то едким дымом.

— Эй, что за дела? Опять алхимики процедуру нарушили? — крикнул гоблин и испуганно присел. Со всех сторон что-то зажужжало и закаркало. Видимо, сломались не только вытяжки, но и ещё какие-то важные механизмы.

Заткнув уши, чтобы не слышать эту страшную какофонию, Драгхог пошёл дальше по коридору, шаря ногой вдоль стены. Дым становится все плотнее. Впереди показались человеческие фигуры, и Драгхог хотел уже распорядиться про проверку вытяжек, но тут заметил у фигур крылья, как у драконов, и лошадиные хвосты. Непонятные существа приближались, яростно размахивали крыльями и издавали рычащие кровожадные звуки. Драгхог взвыл от ужаса и бросился назад, к охране, отчаянно кашляя.

— Первые пошли, — раздался голос Риза из куклы, — приготовиться!

Эван уже стоял сбоку от одного из входов в мастерскую. Он сжал палочку и напряг слух: но по каркающим звукам за дверями было невозможно понять, сколько бежит, казалось, целая армия... дверь распахнулась и оттуда вывалилось двое гоблинов и двое людей.

— Остолбеней! — выкрикнул Эван. — Остолбеней! Остолбеней! Печенька, последний ушёл, лови, лови!

Печенька бросилась за человеком в туман. Главное было не дать ему отбежать на достаточное расстояние от входа, где он мог бы аппарировать. С диким индейским кличем домовушка прыгнула на человека и вцепилась ему в шею, тут же начала лупить поварешкой по голове:

— Вот тебе! Вот тебе за сэра Заласа, гнусный разбойник!

Рабочий заорал и заметался, пытаясь сбросить страшное существо с себя. Домовушка перехватила поварешку под мышку и щёлкнула пальцами, перемещаясь в пространстве.

В пещере их уже ждала группа домовиков, которые мгновенно облепили ошалевшего человека и стянули ему руки за спиной пластиковыми стяжками, залепили рот скотчем.

— В яму злобного разбойника, — проскрипел Рингикул. — Молодец, Печенька.

Эльфийка зарделась и толкнула «разбойника» в заранее приготовленную глубокую яму. Поклонилась и растворилась в воздухе, чтобы через минуту появиться с орущим от страха гоблином. Его тут же обработали скотчем со стяжками и скинули вслед за человеком.

Трое рабочих сидели в туалете, забаррикадировав двери всем, что под руку подвернулось: станками, стульями, дверцами от кабинок и железной бочкой. Двое из спрятавшихся были людьми, и они освещали узкое помещение маленькими синими огоньками на концах палочек.

— Плохо дело, — тихо проговорил тот самый рабочий в джинсовом комбинезоне и отбросил ногой цветастую прихватку-варежку. Эта варежка была порталом экстренной эвакуации, но почему-то сейчас она не сработала.

Рабочий выкинул окурок в унитаз и продолжил:

— Происходит какая-то хрень, порталы не работают, камин разрушен, аппарировать тут можно только вне мастерской… А до выходов хрен доберёшься.

— Мы в жопе, — буркнул гоблин, сидящий у стены с раковинами. Он прижимал раненую руку с наспех сделанной повязкой к груди.

— А вы тоже слышали голоса? — спросил высоким голосом молодой парень, сидевший на одном из унитазов. Его била мелкая дрожь. — Я слышу почему-то голос своей учительницы английского. Я в детстве боялся её очень, она постоянно орала, и слюни у неё изо рта летели. Только, кажется, кто-то говорил мне, что она умерла.

— Я жену слышал, — проговорил первый рабочий и глубоко затянулся, отчего сигарета уменьшилась сразу наполовину. — Мразота была ещё та. Я из-за неё я в долги залез, а она, оказывается, мне изменяла.

— Она жива?

— Не, я сам лично грохнул ее вместе с любовником в кровати. Моей кровати, между прочим, — мужчина отряхнул пепел. — А тебе что-нибудь чудилось, гоблин? Слышь, гоблин? А, вырубился. Слишком много крови вытекло, наверное.

Из-за двери доносились звуки возни, грохота, громкий плач и вой.

— Сегодня ведь Хеллоуин? — дрожащим голосом спросил юноша. — Итан, как думаешь, мертвые взбесились из-за тех гоблинских монет?

— Не думаю, парень. У каждого из нас грехов хватает и без монет. Чёрт, сигареты закончились, — раздражённо ответил Итан, обшаривая карманы.

Некоторое время они сидели в тишине, слушая нечеловеческие вопли из коридора. Вскоре последний крик резко стих.

— Нет, пожалуйста, прекратите, миссис Фредерик, — вдруг прошептал молодой.

— Ты чего, Оливер? Опять голоса? — встряхнул его за плечо Итан.

— Отпустите меня! — завопил парень, стряхивая его руку. — Отпустите, я маме пожалуюсь!

— Вот чёрт, — пробормотал рабочий, отшатнувшись. — А ну заткнись, ты нас выдашь! Силенцио!

Онемев, Оливер яростно задрыгал ногами, разрушая баррикаду.

— Да чтоб тебя! Остолбеней! — произнёс Итан и закашлялся.

Сигаретный дым рассеивался, и туалет понемногу заполняла едкая желтая мгла. Через несколько минут из туалета послышались испуганные вопли Итана.

— Там ещё разбойники! — обратился один домовик к другому. — Все негодяи должны быть наказаны за то, что сделали с нашим сэром Заласом! Зови сэра Блекторна. Надо выбить дверь.

Драгхог сидел под столом у дяди в кабинете, и молил всех гоблинских божеств, чтобы дверь выдержала. Он обоими ладонями зажал рот, чтобы не издавать громких звуков. Это было тяжело, потому что очень хотелось кашлять.

Гоблин ещё раз обшарил скрытый ящик под столом, где обычно лежал блокнот с протеевыми чарами, и вновь обнаружил там только горсть ладана. И зачем дядя эту вонь держал в кабинете, что за извращение? Для гоблина хуже ладана пахнет только... Да ничего хуже быть не может.

Дверь опять затряслась. Но она должна была выдержать напор даже горного тролля, потому что была сделана из чистой стали и закрыта на восемь зачарованных гоблинских замков, которые он чудом, дрожащими руками, смог запереть.

— Выходи, Драгхог, — снова послышалось из-за двери. — Я научу тебя быть настоящим гоблином, ты, тряпка!

«Нет, отец, ты меня не достанешь, — думал Драгхог в отчаянии. — Я уже слишком большой, чтобы ты меня бил. К тому же, ты вообще умер! Ты не должен тут быть!»

В дверь затарабанили с двойной силой. Драгхог зажмурился и не заметил, как к нему подползли две змеи с прозрачными пузырями на головах и деликатно забрали связку ключей. Карабкаясь по роскошному кованому узору на двери, одна из них добралась до первого замка и ловко вставила ключ хвостом, повернула. Замок щёлкнул, но связка с грохотом упала на пол. Драгхог заскулил и сжался, давясь беззвучным кашлем и слезами. Вторая змея быстро подобрала тяжёлую связку и тоже забралась наверх.

Довольно скоро были открыты все замки. За дверью уже ждали Эван и двое домовиков. Один домовик схватил Драгхога, зашедшегося ультразвуковым воплем, второй пробежал к сейфу — и оба исчезли с добычей. Эван прищурился и помахал рукой, разгоняя мглу.

— Идём отсюда, сэр Блекторн, — потянул его за руку вернувшийся домовик. — Тут больше никого нет. Это было последнее живое существо.

— Как же хорошо, что вы на нашей стороне, — пробормотал Эван и поспешил за эльфом.

ОТ АВТОРА

Друзья, пишу по мере сил и возможности. Действительно, как заметили в комментариях, работа забирает лучших. Но и меня почему-то не пожалела. Спасибо всем за ожидание. Любые пожелания, предложения и критика принимаются!

Глава 25. Хеллоуин

Эван, шатаясь, попятился от ямы с горящими жертвами подальше, но споткнулся и упал. В панике он прижал руки к носу и рту, пытаясь защититься от вонючего дыма, но тут же отдёрнул их: кровавые ладони неприятно прилипали к лицу. Прежде белоснежная мантия тоже была вся в подсыхающей крови. Эван в панике кинулся наружу, прочь из страшной пещеры. В ушах стоял гул, перед глазами плыло... Он вывалился на ту самую скалу, с которой открывался вид на каменоломню, и чуть не рухнул вниз, но вовремя отшатнулся от края. Попытался сорвать с себя кровавое одеяние, но на холоде оно мгновенно высохло, встало колом и словно приросло к телу. Блекторн хотел закричать, но горло перехватило и он упал на четвереньки и закашлялся, надрывно и резко, лаяще, до рвоты.

— Эван, — раздался над ним детский голос.

Эван поднял измазанное лицо. Над ним склонился Риз, и он был уже чист, причесан и одет в школьную повседневную мантию. Его невинный образ смотрелся абсолютно сюрреалистично в этом месте.

— Я не хочу, — тупо проговорил Блекторн.

— Чего ты не хочешь, Эван? — переспросил Риз.

— Жить не хочу, — прошептал мужчина. — Обрати меня обратно в оборотня. Пусть меня грохнут авроры.

— Почему ты считаешь, что сделал что-то неправильное? — мальчик вынул из кармана пачку влажных салфеток и протянул Эвану. Тот не отреагировал. — Вспомни, как ты чувствовал себя частью чего-то большего во время ритуала. Духи приняли тебя.

Эван зажмурился, совершенно не желая вспоминать, но образы всплыли сами: тёплая земля под ногами, ритм заклинания, струящегося сплошным потоком через него, невообразимое ощущение магии на кончиках пальцев, держащих охотничий нож.

— Не хочу, — повторил он, уже слабее.

— Довольно пустых слов. Взгляни же на своё творение, Эван.

Блекторн медленно обернулся и его взгляду предстала ужасная картина: Хогвартс был обнесён высокой стеной, сделанной полностью из мертвецов. Их стеклянные глаза осуждающе и неотрывно следили за Эваном.

— Теперь замок защищён. И это сделал ты! — прозвучал звонкий довольный голос Риза. — Остался последний штрих. Создатель стены должен быть замурован внутри для лучшей защиты. Это всё ради нашего любимого замка, и по-другому никак... Верные боуги, взять его!

Эван закричал, отбиваясь от маленьких цепких рук домовиков.

— Сэр Блекторн, пожалуйста, не сопротивляйтесь!

Разумеется, Блекторн сопротивлялся изо всех сил. Но руки и ноги были какими-то слабыми и непослушными.

— Сэр Блекторн, просыпайтесь, просыпайтесь!

Кричащий Эван, наконец, открыл глаза. И понял, что он задремал, сидя за столом с песочной картой Хогвартса. Он ошалело прокашлялся от налипшего на лицо песка, потом уставился на домовиков:

— Вы чего прицепились?

— Сэр Блекторн, — выступил вперёд один из них, — нас прислал сэр Залас. Сказал, что Игги, Тиквита и Коби будут помогать в ритуале. Сказал, что сэр Блекторн проведёт заключительный ин-струк-таж.

Эван прислушался: Риз в соседнем помещении разговаривал с домовиками. В соответствии с планом, все эльфы должны были забыть о сегодняшних событиях, чтобы никто из администрации замка не смог узнать о ночной облаве.

— Сейчас подождём Риза и потом уже… — нерешительно проговорил Эван. — Отдохните пока, что ли.

Домовики тут же с готовностью принялись отдыхать. Один стал обметать паутину со стен, второй пошёл заменять факелы, а третий начал полировать ботинки Эвана краем собственного одеяния.

Наконец вернулся Риз, что-то тихо говоря себе под нос.

— Ну как, успешно всем стерли память? — поднял Эван голову.

— Да. И давно уже всех отправил на кухню, — недовольным тоном отозвался Риз. — В замке вовсю идёт лучший пир по случаю Самайна за последнюю тысячу лет. И заодно все обитатели замка празднуют мою славную победу без потерь, хоть и не догадываются об этом.

— Если всё хорошо, чего тогда бурчите опять, как бабка старая? — не удержался Эван.

Залас задумчиво остановился посреди помещения.

— Я бы не “бурчал”, если бы всё было идеально. Но вот, например, слуга у меня ленивый идиот. Ты ведь опять спал тут, да? А ещё мой посох тисовый не подходит под этот ритуал.

— Ну так это знак свыше, что не надо никакого ритуала проводить! — Блекторн деликатно пропустил замечания в свой адрес.

Риз ничего не сказал, только раздражённо вздохнул, застелил деревянный ящик бумажными носовыми платками и присел сверху. Брезгливо, одним пальцем, начал перебирать лежащие в углу волшебные палочки, отобранные у пленников.

— Сэр, я не шучу, давайте не будем ритуалить. У меня какое-то нехорошее ощущение… И, кстати говоря. Вы меня в конце ритуала в фундамент не хотите замуровать? — решил уточнить Эван.

— Духи с тобой, зачем тебя замуровывать? — отмахнулся Риз, пробуя одну из палочек. — Хватит нести чепуху. Проговори-ка лучше ещё раз, что ты делаешь во время ритуала.

— Вы начинаете читать заклинание. Я жду сигнала… Беру с подноса овсяную лепёшку и последовательно макаю её в три плошки. Пальцы не касаются жидкости, молоко и мёд не должны окраситься вином и стать розовыми, — затараторил Эван, глядя на высокий потолок пещеры. — Если такое произойдёт, то я прошу домовика поменять чашку на новую...

Он скосил взгляд на приготовленную для него белоснежную мантию и решительно спросил:

— А можно мне всё-таки весь контекст происходящего? Зачем именно мы это делаем? Только не говорите, что домовикам это надо, это немного не их стиль...

— Тюфяк ты безмозглый, я же тысячу раз повторял! Я бы не просил тебя о помощи, если бы не полное моё отчаяние!

Все факелы в помещении потемнели, и Эван поёжился от холода. Риз же продолжал распаляться:

— Хогвартс без стены падёт при первой осаде. Древний замок, полный детей, беззащитен. Как не дойдёт до тебя ужас этой ситуации? Хорошо хоть домашние боуги всё поняли сами и решились взяться за стройку. От тебя, бездельник, требуется лишь небольшая помощь в ритуале, как при изготовлении гомбернов. Я читаю заклинание, ты опускаешь нож. Я сам не могу сейчас приносить жертв духам земли! Я их недавно сильно разозлил!

— Да помню я про Ваших духов. И да, мы сотню раз разговаривали о важности стены, — Эван раздражённо помусолил в руке белую мантию. — Но одно дело — прибить крыс. А другое дело — людей!

— Большая часть из них — гоблины.

— Это ничего не меняет!

— Одевайся.

— Может, это… Есть другой способ ритуала? Без убийств?

— Нет.

— Давайте хотя бы племянника распорядителя Гринготтса оставим в живых?

— Нет, я сказал.

— Такой рычаг давления, столько дел можно наворотить!

— Никаких дел с вонючими гоблинами иметь мы не будем! — окончательно вышел из себя Риз. — Одевайся, и жду тебя у ямы с пленниками!

Эван издал самый грустный звук, на какой был способен. Его метка на предплечье очень сильно зуделась, уже прожигая до кости.

Риз, наконец, выбрал палочку (облупленную, короткую и кривую) и ушёл в смежное помещение пещеры.

— Драккловы змеи! Опять кучу мышей понатащили! — раздался его голос оттуда. — Нет, вы не будете с нами вместе приносить их в жертву! ПОТОМУ ЧТО! Немедленно убирайте всё и убирайтесь отсюда сами! Какие же тупые у меня прислужники, никакого терпения не хватит!

— Так, — вздохнул Эван и обернулся к растерянным эльфам. — Начинаем инструктаж. Запоминайте хорошенько. Косячить нельзя, а то видите, он нервный сегодня. — Эван поковырял пальцем зачарованный песок на столе, собираясь с мыслями. — Смотрите. Сначала возьмёте те чашки и кувшины, которые у стены стоят…

Наконец, с инструктажом домовиков было покончено. Максимально выдохнув, чтобы уменьшиться в объёме, Эван прошёл через узкий вход в ритуальный зал, за ним робко зашли домовики. Риз стоял у ямы с пленными, заложив руки за спину. Он тоже уже переоделся в белую мантию.

Эван глянул вниз: глубокая тёмная яма была до сих пор заполнена жидкими остатками нейротоксичного желтого тумана. Люди и гоблины в ней плакали и подвывали от страха. У каждого из них были связаны руки пластиковыми стяжками, а рты надёжно перемотаны скотчем вокруг головы. Они стояли так тесно, что не имели возможности сесть, и там же, на дне, лежали тела тех, кто не пережил облавы. Эван вздрогнул и посмотрел на Риза, но тот был абсолютно спокоен.

— И сколько раз Вы это делали, сэр? — прошептал Эван охрипшим голосом.

— Обряд? — переспросил Риз и гордо улыбнулся. — Мне выпала редкая честь проводить его дважды.

— Правда? Полный конец. Но я имел в виду, сколько раз вы… разумных убивали?

— Да я не считал. Хватит глупых вопросов. Возьми. Дарую.

Он протянул продолговатый свёрток из той же ткани, из которой были пошиты их мантии. Эван онемевшими руками принял его и тут же уронил — свёрток оказался неожиданно тяжёлым. Из тряпицы вывалился новенький охотничий кинжал, даже с биркой магазина, и его гулкий звон отозвался многократным эхом.

Пленники, услышав громкий звук, ещё сильнее завыли от ужаса и завозились по мере своих скудных возможностей.

— Заказал через одного Хаффлпафца, — пояснил Залас. — Я выбрал магловский кинжал с добротной пластиковой рукояткой, потому что, как оказалось, пластик прекрасно впитывает энергию от тёмных ритуалов. Наши гомберны вот пока перезарядки не требуют.

Покрасневший слуга выцеплял двумя пальцами кинжал из расщелины в скале и ждал, что его вот-вот огреют по голове, но Риз внезапно мягким тоном произнёс:

— Знаешь, Эван, не смотря на неуверенность, в праздничном одеянии ты выглядишь очень даже внушительно. Настоящий римский жрец. Совсем как Годр… как один мой прежний знакомый. Я уверен, что сегодняшний ритуал пройдет успешно, ведь я вижу твой явный талант к тёмной магии.

“Настоящий римский жрец” наконец-то выковырял нож, и, заикаясь, поблагодарил. Однако обладание талантом к тёмной магии его совсем не обрадовало.

Домовики остались стоять у ямы, бросая испуганные взгляды в сторону вопящих “разбойников”, а Риз прошёл к установленному в центре каменному алтарю.

Эван всё не решался подойти.

— Давай же, Эван Аларик Блекторн! Твой час настал! — улыбнулся Риз радушно. В его бесцветных глазах отражались огни факелов, и это было жутко. — В эту великую ночь Самайна ты проведёшь самый кровавый ритуал за последнюю тысячу лет во имя защиты Хогвартса, тем самым вписав своё имя в историю!

Эван нервно почесал левое предплечье и встал по правую руку от хозяина. Какое-то время две фигуры в белых одеяниях стояли молча. Риз закрыл глаза и дышал глубоко и размеренно. Эван, подражая ему, тоже прикрыл глаза и старательно засопел носом, периодически шмыгая. «Боженька, если ты существуешь, — молился Эван про себя, — самое время начать спасать меня из дерьма, в которое я сам себя загнал...»

Наконец, Риз начал читать заклинание монотонно и нараспев:

— Hal wes, eorthe,

molor eallra monna.

Onfoh thaet the man in the legeþ,

heold thaet the man on the lodeþ.

Домовики внизу удивлённо подняли взгляды: гортанное звучание этого людского языка им было неизвестно.

***

В Большом зале шёл Хеллоуинский пир.

— Я очень рад, что наш мальчик исправляется, — склонился к профессору зельеварения Дамблдор. — Мне уже рассказали, что Залас с удовольствием ходит на дополнительные занятия к Флитвику, ответственно подходит к выполнению домашнего задания, а ещё вышел из-под разрушительного влияния юного Малфоя. Не в обиду тебе, Северус, но их дружба носила явный хулиганский оттенок. Правда, мисс Грейнджер заметила, что идеи по поводу чистоты крови у Заласа уже укорененились глубже, чем мы думали… Он старается общаться только с выходцами из семей волшебников, преимущественно чистокровных. Так что я очень рад, что в его кругу есть Лонгботтом, Поттер и Уизли. Они избавят его от предрассудков. Общими усилиями мы социализировали его! — Дамблдор внимательно изучил содержимое своего бокала сквозь очки-половинки и немного отпил.

— Разделяю Вашу радость полностью, — бесцветным голосом проговорил Снейп. — Так социализировали, что он даже не почтил нас сегодня своим присутствием на празднике.

— Не всё сразу, — радостно протянул Дамблдор, — не забывай, ему ещё тяжело в большой толпе.

Снейп с кислой миной ковырял говяжий стейк. Еда сегодня была просто великолепная, но настроения трапезничать у него не было.

— Больше всего меня обрадовало, — продолжал Дамблдор, наполняя второй бокал, — что ты всё-таки решил воспользоваться моим советом и назначил ему ответственное задание на своём уроке. Он действительно обрадовался, что ты вызвал его к доске?

Снейп скривился.

— Не думаю, что он горел желанием меня впечатлить. Скорее, хотел унизить.

— И как, получилось? — хитро глянул Дамблдор.

— Профессор Дамблдор, а позвольте, наконец, поесть, — процедил Снейп.

— Ах, извини, мой мальчик, разумеется! — разволновался директор и повернулся к профессору Макгонагалл. — Миневра, ты уладила дела с почтой?

— Чтобы мы получили возможность досматривать посылки, нужно официальное разрешение родителей, — поджала губы волшебница. — Я связалась с его опекуном, мистером Кнолли. Получила такой «вежливый» ответ, что до сих пор потряхивает.

— Такая знакомая фамилия… Ну где же я её слышал… — не переставал улыбаться директор. — Голову на отсечение даю, что Вы всё же придумали изящный выход из сложившейся ситуации.

— Разумеется, — ответила Макгонагалл чопорно. — Мистер Филч тщательно осматривает посылки в совятне, не вскрывая их, Кажется, мальчик налегает на свежие фрукты, потому что в последних посылках был сплошь один виноград, судя по запаху.

— Оу. Ну что ж, чудесно! — потёр руки Дамблдор. — Чудесно… Я, кстати, перед пиром спускался на кухню, к домовикам.

— Так, и что? — напряглась Макгонагалл.

— Мы… Сошлись на девяти с половиной галеонах в неделю, — вздохнул Дамблдор. — Оказалось, они отлично торгуются. Удивительно.

— Я до сих пор пребываю в культурном шоке, — несчастным тоном проговорила Макгонагалл, — и в какой раздел бюджета мне это внести?

— Эльфы ведь настаивают, что это не зарплата? Вот и пусть будет статья «Хозяйственные нужды». А совету попечителей объясни, что старик-директор совсем выжил из ума и решил раз в год перекладывать плитку в туалетах, или что-то подобное… Думаю, этому поверят охотнее, чем в домовиков, требующих оплату своих услуг.

Тут в двери с криком влетел Квирелл, бледный, как снег:

— Тролль!!! Тролль… в подземелье… спешил вам сообщить…

И тут же потерял сознание, с грохотом рухнув на пол.

В зале поднялась дикая суматоха. Понадобилось несколько громко взорвавшихся фиолетовых фейерверков, вылетевших из волшебной палочки профессора Дамблдора, чтобы снова воцарилась тишина.

— Старосты! — прогрохотал Дамблдор. — Немедленно уводите свои факультеты в спальни!

Старосты тщетно пытались выстроить своих первокурсников в стройные шеренги, чтобы пересчитать, но те отбивались от старших и сбивались в тесные кучи, держась друг за друга и крича, что так безопаснее. Наконец, эти кучки начали покидать зал. Последними вышли Слизеринцы.

— Староста Фарли, почему мы вообще должны покидать Большой зал, полный преподавателей, и тащиться прямо в объятия вонючего тролля? — возмущался дрожащим голосом Малфой. — Где логика?

— Молчи и топай! — ответила нервно девушка. — Пойдём осторожно. Запрёмся в гостиной и будем сидеть тихо.

— Ну бред какой-то, — пробормотал Малфой и сжал палочку сильнее.

— Не смотря на то, что вы уже не дружите… Я бы хотел, чтобы Залас со своим чудо-кинжалом был здесь! — прошептал ему на левое ухо Крэбб.

— И я бы хотел, — прошептал на правое ухо Гойл.

— Заткнулись, оба! — прошипел Малфой.

А про себя подумал: “Кто из нас бы этого не хотел?”

***

Эван нервно прикоснулся к своему кинжалу, заткнутому за пояс. Сложный процесс шёл своим чередом: с помощью домовиков они уже переместились на основные точки периметра стены и вырезали там куски дёрна, поместили в ямки овсяные лепёшки с медом, вином и молоком, вбили сверху колышки… Оставалась самая малость.

Прирезать семерых самых молодых людей, чтобы окропить кровью кирпичи, а остальных пленных сжечь заживо, чтобы позже замешать прах их костей в бетон. Легкотня на пять минут.

Не переставая читать заклинания, Риз указазывал, кого достать из ямы, руководствуясь одними ему известными соображениями. Эван с домовиками вытаскивали брыкающихся мужчин и связывали им ноги.

Вне ямы эти семеро немного отдышались и теперь озабоченно мычали и озирались, пытаясь понять, что происходит.

Парень в руках Эвана испуганно мычал сквозь скотч и трепыхался, кажется, понимая, что к чему. “Сколько ему лет? — в растерянности подумал Эван. — Вроде, он даже младше меня… И я сейчас должен лишить его жизни по прихоти сумасшедшего ребёнка, заигравшегося в Тёмного мага?”

Риз махнул рукой и два высоких костра у ямы с гулом заполыхали, пещеру заволокло ароматным дымом, из которого теперь ясно доносились многоголосые шопотки. “Вообще-то, убить человека не так страшно, — сам удивился своим мыслям Эван. — Думаю, в облике зверя я убивал. По-любому же убивал. И вообще, я читал, что люди по больше части не решаются на убийство из-за боязни наказания. А сейчас Азкабана можно не бояться, авроры же никогда не найдут ни этого места, ни трупов!”. Украдкой он вытер пот со лба. В пещере становилось жарко и душно. Заклинание Риза звучало обволакивающе и успокаивающе.

«Ну и это… Плохие же они люди всё-таки. Ну реально ведь преступники, — вздохнул Эван. — Артефакты вот подделывали. А в лаборатории по-любому делали наркотики. Я слышал, гоблины часто связаны с наркотиками».

Он подозвал домовика, взял из его рук кувшин с заговоренным маслом и облил первую жертву. Риз пел и выводил какие-то рунические конструкции пеплом на алтаре.

***

В замке закончились страсти. Рон и Гарри нашли тролля в туалете и заперли его там, как оказалось, вместе с Гермионой. Пришлось её спасти, не задумываясь о последствиях. Битва благополучно закончилась левитацией троллю на голову его собственной дубины.

После головомойки от обнаруживших их преподавателей, Рон и Гарри, все перепачканные в тролльих соплях, грязные, вонючие и абсолютно не верящие своей удаче, вернулись в гостиную.

Весь факультет дружно компенсировал упущенное на банкете, поглощая принесенную наверх еду.

— Так, Грейнджер, Поттер, Уизли… Залас… — переступал через стихийные пикники на полу Перси. — Залас? Где Залас? Залас, отзовись! Кто-нибудь видел Заласа?

— Да он в спальне, — с набитым ртом проговорил Рон, оросив пространство вокруг миндальной стружкой. — Его не было на банкете, у него опять голова болит.

— Его там нет, — повернулся к ним Невилл. — Я решил позвать его сюда поесть с нами, хоть он и дерётся, когда его трогаешь… Но под одеялом оказался домовик. Хотя я не уверен, он сразу исчез.

— Домовик? — заморгал Перси. — А может, Залас опять моется?

— Так мы с Роном только что из ванной, не было там его, — ответил Гарри. — Ребята, в туалете проверьте!

— Нету! — крикнули ему.

— В спальне девочек?

— Он бы туда не прошёл! Там защита!

— Под креслами нет!

— Под кроватями нет!

— Что-то потеряли? — внезапно раздался сухой голос Макгонагалл.

Гомон стих.

— Профессор, мы не можем найти Заласа, — подошёл к ней Перси. — Последний раз его видела Гермиона, когда бежала к туалету. Он, кажется, шёл к подземельям, но она не уверена…

Макгонагалл спала с лица и выбежала прочь.

— Не понял, она что, выругалась? — ошарашено проводил её взглядом Оливер Вуд.

— Офигеть, — в голос произнесли близнецы. — А мы вот ни разу не доводили её до такого!

— Она бы только вздохнула с облегчением, если бы вас сожрал тролль, — пошутил Ли Джордан и тут же осёкся. — Нет, я конечно, не утверждаю, что Заласа сожрали, это так, к слову…

— Капец, — прошептал Рон. — Гарри, а вдруг он тоже слышал, как я его обзывал? Гарри, а вдруг он тоже прятался в туалете и плакал? Гарри, а вдруг из-за меня тролль его убил? Гарри..!

***

Эван затащил на алтарь первую жертву и крепко держал её, ожидая, когда Риз даст ему знак ударить. Но тут резкий писклявый голос начал вымещать слова ритуала из его сознания. Писклявый голос пел:

— Ищет Макгонагалл,

Ищет Синистра,

Ищут давно,

Но не могут найти

Мелочь пузатую лет девяти!

Эван и Риз оба испуганно заозирались. После противного хихиканья стишок продолжился, и, судя по звуку, владелец голоса приближался:

— Ходит он в чёрной

Бархатной мантии,

Играет и в куколки,

И в некромантию,

Мелкого роста,

Уродливый, хилый,

Имеет свой собственный

Культ из рептилий…

— Это Пивз, — выдохнул Эван, — я этот голос ни с чем не спутаю.

— Пивз, покажись! — охрипшим голосом приказал Риз.

— Любит людЯм

Выворачивать мозг,

При этом сам

Абсолютно безмозгл! — закончил декламировать Пивз и появился прямо перед лицом Эвана, заставив его отшатнуться.

Парень на алтаре завошкался с удвоенной силой, но верёвки держали его крепко.

— А это кто у нас? Очередной служка Склизкого Риза? — надул щёки Пивз. — Ты знаешь, что твой хозяин меня крупно подставил? Ой, а что это у вас тут происходит-то? ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЯ?!?! И ПОЧЕМУ МЕНЯ ВЕЧНО НЕ ЗОВУТ НА САМЫЕ ИНТЕРЕСНЫЕ ВЕЧЕРИНКИ РАЙОНА?

— А ну пошёл отсюда! — Риз находился в ритуальном трансе, а потому часто моргал и тщетно попытался сосредоточить внимание на полтергейсте. — Мы очень заняты!

— Я не с тобой разговариваю, на тебя я обиделся! — Пивз нарезал несколько кругов вокруг алтаря и остановился напротив Эвана. — Но вот ты выглядишь хорошим человеком, так что тебе всё расскажу. Твоего злобного сюзерена искали по всему замку. С ног сбились. А теперь уже и окрестности прочесывают. Спешил вам сообщить.

Эван ойкнул, выронил кинжал и засуетился, не зная, за что хвататься.

— Остановись ты, остолоп! Нужно завершить работу! — схватил его за руку Риз. — Ритуал эчер-бордт можно провести только раз в году, в Самайн, а мне СРОЧНО нужно сделать что-то доброе и созидательное для замка!

— Доброе… и созидательное? — переспросил Эван. — В смысле, доброе и созидательное? ВОТ ЭТО, значит, доброе и созидательное? ДА В КАКОМ МЕСТЕ ЭТО ДОБРОЕ И СОЗНАТЕЛЬНОЕ?! — сорвался он на крик.

— КАК ТЫ СМЕЕШЬ ГОЛОС ПОВЫШАТЬ НА МЕНЯ, БРОДЯГА, ГНОЙНЫЙ ПРЫЩ?

— Ай, чёрт, как руку то жжёт! — схватился Эван за предплечье. — Ну и пусть она отвалится! Я не буду никого убивать! Я же тысячу раз просил рассказать мне всё! Зачем именно мы это делаем? Нахрена именно Вам Хогвартская стена?

— А-а-а-а-а! — завопил Пивз и начал носиться вокруг спорщиков. — Бунт! Бунт на корабле! Вперёд, матрос, повесь капитана на рее! Только скорее, а то Ми-ми-миневра с Ха-ха-хагридом через пять минут будут тут! Они уже подходят к этой горе!

— Сэр, ну Вы же понимаете, что это атас? — внезапно серьёзным тоном произнес Эван.

— Атас, Эван, вот тут ты абсолютно прав, это атас, — также спокойно ответил Риз.

Поднялась суета.

Риз, Эван и домовики бегали по помещениям пещеры и спешно уничтожали все следы своего пребывания. Деревянные вещи и утварь вспыхнули жарким пламенем, семерых связаных и промасленных жертв беспардонно скинули обратно в яму. Домовики перевернули каменную глыбу стола и перекрыли проход в сокровищницу.

Пивз гонялся то за домовиками, то за людьми, и орал, видимо, под впечатлением от увиденного:

— Людишек хотели прирезать

Всех, одного за другим!

Остались бы в тёмной пещере

Лишь пламя! Скелеты! И дым!

Запыхавшийся Риз, пробегая мимо, заглянул в яму: туман там развеялся, многие пленники умудрились освободиться и теперь освобождали других.

— Эй, ублюдки! Да вы знаете, кто мой дядя? — раздался снизу испуганный, но дерзкий гоблинский голос.

— Сэр! — подбежал к нему Эван. — Хорошая новость: Пивз ушёл. Плохая: домовики уже утащили наши вещи, и никто не знает, куда.

— Всё равно кидай своё грязное одеяние в яму. Да не ломайся ты, как девица в первую брачную ночь, чего я там не видел, быстрее!

Эван, бросаясь нецензурной бранью, разделся. Домовики аккуратно накрыли яму деревянным помостом, и Риз взмахом палочки обвалил сверху половину стены пещеры.

— Они, к сожалению, не сразу задохнутся, там небольшая расщелина на улицу, — объяснил он Эвану, пока они быстро отмывались от грязи в ледяной воде.

— А я ведь уже решился убить кучу человек! Разом! — простонал Эван, умываясь. — Я хуже, чем Сириус Блэк… Походу, останься я оборотнем, ничего бы не изменилось… По крайней мере, в точности также прятался бы по пещерам с голой жопой...

— Да кончай ты скулить, — недовольно прервал Риз, — Ты собирался сделать великое дело! — он прополоскал рот от копоти и сплюнул в сторону. — Возвращайся к Кнолли и жди моих распоряжений. Вы трое, в замке не появляться без моего прямого приказа, ясно? Эвана во всём слушаться!

Эван почесал левое предплечье, взял одного из домовиков за руку и они все вчетвером исчезли.

Риз кубарем скатился к подножию горы. Неподалёку уже виднелся свет от палочек и фонарей, раздавались голоса, выкрикивающие его имя.

***

— РИЗ! РИЗ, МАЛЫШ, ГДЕ ТЫ? — громогласно звал Хагрид. — Клык, не чуешь его? Нет? Какой-то он у нас… э-э-э… бедовый он, одним словом. То из лодки сиганёт… то в лес. Пригляд за ним усильный нужон, профессор Макгонагалл.

— Это точно, Хагрид, — ответила раздражённо волшебница, обшаривая кусты. — Хотя мне надо было догадаться, что он испугается праздничной суеты и сбежит. Мерлин милостивый, как хорошо, что он не спрятался в подземельях! Тролль бы его… Ох. Ладно, нечего думать о плохом. Хагрид, в этой части леса водятся дикие звери?

— Конечно водятся! Волки в основном ходят, — беспечно ответил Хагрид. — Э-э-э, маленькие такие, на самом деле, и добрые еще… ну, прямо как пудельки, если честно, — поспешно добавил он, видя, как зажевала губы декан Гриффиндора.

Клык внезапно заскулил и кинулся вперёд. Макгонагалл и Хагрид переглянулись и поспешили за ним.

Пёс приплясывал рядом с ёлкой, царапая передними лапами ствол.

— Что там? Опять белка? — Хагрид приставил ладонь ко лбу на манер козырька… и в свете фонаря разглядел дрожащее маленькое тело.

— Нашёлся? — не поверил своим глазам лесничий и, подпрыгнув, сграбастал Заласа вместе с половиной ветки, на которой тот сидел. — Профессор, он тут! Живой!.. И почему-то голый.

Макгонагалл охнула и тут же трансфигурировала еловую ветку в тёплый плед. Потом отправила Патронус оповещать все остальные поисковые группы о том, что операцию можно сворачивать. Риз, скорченный в руках Хагрида, сначала заинтересовался заклинанием, которого ещё вживую не видел, но тут же брезгливо поморщился: Патронусом оказался полосатый и усатый кот.

— Что это за запах? — оглянулась Макгонагалл.

— Госпожа Макгонагалл, мы что, возвращаемся в замок? — жалобно простонал Риз, дергая её за рукав. — Киньте меня здесь, ведь недостоин я вашей заботы… Я сам убежал… Пусть меня в наказание съедят дикие звери.

— Конечно, ты будешь наказан за то, какой переполох устроил, но не таким образом… Хагрид, ты не чувствуешь дым?

— Как же холодно, — прошептал Риз, начиная мелко дрожать.

— Профессор, пойдём скорее, а то у него это… зуб на зуб не того, — взволнованно сказал Хагрид и направился к замку.

Макгонагалл замерла у подножья скалы, абсолютно по-кошачьи принюхиваясь. На секунду ей показалось, что она слышит приглушённые крики. Хагрид вновь окликнул: Риз отказывался возвращаться в замок без любимого декана. Макгонагалл последний раз взглянула на скалу и, наконец, поспешила вслед за огромным лесничим.