Гарри Поттер и Последний Враг

Глава 1. Верите ли вы в фей?

Мистер Брейк сидел за столом и завтракал. Обычно он вставал довольно поздно, если не считать тех нередких случаев, когда ему приходилось идти на работу. Его жена, миссис Брейк, стояла за его спиной и протирала от пыли безделушки на каминной полке. Покончив с этим монотонным занятием, она сняла с гвоздика картину, которую сама нарисовала несколько лет назад, протёрла тряпочкой раму. И задумалась.

Мистер Брейк глотнул кофе.

- Ты всё ещё сомневаешься, не так ли? Думаешь, не сошли ли мы с тобой с ума?

– Откуда ты знаешь? Можно подумать, у тебя глаза на затылке.

- Благодаря прекрасному серебряному сервизу, который ты, моя дорогая, начистила до блеска, я вижу твоё очаровательное отражение. Но ты не ответила.

- Я не сомневаюсь, - миссис Брейк подошла к мужу и погладила по плечу. - Просто думаю. Приятно, знаешь ли, быть хранителем знаний о чём-то настолько необычном. Кстати, ты знаешь, что Дарсли переезжают?

- Да ты что? Куда?

- Понятия не имею. Мне сказала миссис Аткинсон, а ей － мадам Мортимер, которая слышала что-то от миссис Полкисс...

- Но это точно? Ты уверена?

- Я стараюсь не разговаривать с Петуньей Дарсли без крайней необходимости, сам знаешь. Но, мне кажется, они собирают вещи. Может спросишь у Чарли, он всё про всех знает?

- Может быть, позвоню ему после обеда. Или вечером. Это у меня сегодня внеплановый выходной, а он, бедолага, торчит в своём скучном офисе. Видишь, как удачно мне подвернулась эта коряга на поле для гольфа.

- Волшебство, да и только, - миссис Брейк чмокнула мужа в макушку. - Ладно уж, отдыхай, а я прогуляюсь до магазина, может, ещё чего-нибудь услышу. Ну, не вставай, не вставай, побереги ногу.

Мистер Брейк вернулся к завтраку. Дороти сегодня, расстаралась на славу: вместо ежедневной овсянки приготовила для него восхитительные яйца с поджаренным тостом, мармелад и кофе - маленькую чашечку крепкого кофе со сливками. Нет, всё-таки с женой ему невероятно повезло.

Весь день накрапывал мелкий дождь, но к вечеру тучки разошлись, поэтому мистер Брейк сообщил супруге, что намерен предаться «пьянству и разврату». Он вытащил на крыльцо кресло-качалку, настоящую курительную трубку с упаковкой хорошего табака, поставил рядом стаканчик виски. Красота! Как же хорошо, что тогда, шесть лет назад, им подвернулся этот домик в Суррее! Да, до работы далековато, но этот запах... В их квартирке на Холмсдейл-роуд о таком можно было только мечтать. А тут! Воздух густой, как вино, сытный, полный ароматов скошенной травы, мёда, шиповника... Прелесть просто! А дети этого не понимают. Со старшей-то всё понятно, малыш на руках, машины своей нет, не наездишься туда-сюда. А Энни кто мешал жить прямо здесь? Две свободных спальни, шутка ли. Но нет! Снимает какую-то однокомнатную конуру, зато, видите ли, в Сохо. «Ты ничего не понимаешь, здесь культура, здесь жизнь». А сегодня позвонила － и расплакалась.

- Устала я, пап, - всхлипывала она в трубку. - Реву каждый день, нервы ни к чёрту Вроде бы и причины нет, а всё равно. Ты заезжай, папочка, как время будет, обязательно заезжай в гости. Нет, всё в порядке, честное слово. Просто этот туман...

Мистер Брейк не торопясь чиркнул спичкой, раскурил трубку и проводил глазами первое дымовое колечко. Туман… Метеорологи только руками разводили: их приборы изо дня в день предсказывали солнечную погоду. Но туман всё равно приходил. Он расползался над Великобританией как плесень, пугающим холодом забирался под воротники прохожих, леденил кровь, несмотря на жаркую, в общем-то, погоду. Матери звали детей с улицы раньше обычного, а тех, что поменьше, крепко держали их за руки, так что они начинали хныкать. Взрослые, серьёзные люди старались не выходить лишний раз из дома, но даже собственные стены не могли защитить от зябкого чувства тревоги. Возросло количество дорожных аварий, сердечных приступов и нераскрытых преступлений. Англичан мучили кошмары.

Мистер Брейк работал психотерапевтом, поэтому знал о людях чуть больше, чем они сами о себе. Во всяком случае, ему нравилось так думать. Он считал себя хорошим специалистом, но на этот раз все инстинкты профессионала вопили, что причина этих страхов не в его компетенции. Где это видано, чтобы в июле к ним записывалось больше человек, чем в унылом ноябре?

Как всегда, при мысли о необычном, мистер Брейк невольно посмотрел на дом номер четыре. Рядовой двухэтажный домик с ухоженной лужайкой. Интересно, правда переезжают?

Мистер Брейк отпил немного виски. Что я знаю о своих соседях? Вернон Дарсли владеет фирмой по производству дрелей. Поначалу казался нормальным человеком, разве что немножечко нервным. Стоило мистеру Брейку восхититься «волшебным вечером» или «чудесной погодой», как сосед стремительно заканчивал разговор и, едва ли не бегом устремлялся к дому. Полезное знание для того, кто не любит говорить о ерунде: всегда можно вовремя прекратить болтовню о финансовом кризисе и политике парламента, стоит лишь упомянуть какую-нибудь фантастику.

Миссис Дарсли. Обычная домохозяйка с волосами, испорченными химической завивкой, натянутой улыбкой и пронзительным голосом. Неприятная женщина. И имя-то какое дурацкое, приторное - Петунья! Они бы её ещё Орхидеей назвали. Да, обладательница такого имени имеет полное право ходить с недовольным видом.

О! Легка на помине. Укрытый тенью от яблони Мистер Брейк видел, как миссис Дарсли вышла из дома на крыльцо, воровато оглянулась и направилась к машине. Что интересно она собирается делать? Уж не сбежать ли решила от скучной жизни? Нет, открыла багажник, что-то там перекладывает внутри. Неужели правда переезжают? С чего бы это?

- Мама! Не смей доставать мои гантели. Они мне нужны! - раздался резкий крик из окна.

- Дадличек, у тебя их так много! А мне некуда положить папины вещи. Может быть ты оставишь несколько своим друзьям? Подумай, как обрадуется Пирс, если...

- Я ему даже горелой спички не оставлю. Подожди, мам. Сейчас спущусь.

Дадли Дарсли был ужасно похож на своего отца, и, честно говоря, никогда не занимал в мыслях мистера Брейка хоть сколько-нибудь значимое место. Как и его родители, впрочем. Яблонько от яблоньки...

Но жил в доме номер четыре ещё один человек. Человек, который интересовал мистера Брейка больше всех остальных соседей вместе взятых. Гарри Поттер

Впервые он увидел его летом девяносто второго года, через полгода после переезда на Тисовую улицу. Худенький мальчишка с взъерошенными волосами, в футболке, свисающей почти до колен, стриг секатором кусты. Мистер Брейк подошёл поближе. Мальчик испуганно вскинул голову, изобразил едва заметный вежливый кивок и ниже склонился над своей работой.

- Попробуй держать руку ближе к краям секатора, так будет легче работать, - посоветовал миссис Брейк.

Мальчик покосился в сторону дома.

- Меня зовут мистер Брейк, я живу в доме слева от вашего. Там раньше жили Стоунеры, возможно ты их знал, но они переехали.

- Простите, я не должен разго...

- НЕМЕДЛЕННО В ДОМ! - к ним уже бежала Петунья Дарсли. - Гарри, ступай в свою комнату живо!

Она перевела дух и выдавила улыбку.

- Здравствуйте, мистер Брейк. Прекрасный день, не правда ли? Вы что же, в отпуске?

- Да. Да, конечно. Уже третий день.

- Поздравляю. Ох, я с удовольствием поговорила бы с вами ещё, но у меня там на плите утюг...

- Конечно. Только один вопрос, - ох, как она напряглась. - Отчего вы отправили этого милого мальчика в дом? Он не сделал ничего дурного. Я первый заговорил с ним.

Петунья помолчала, поджав тонкие губы.

- Вы - новый человек здесь, мистер Брейк, - сказала она, наконец. - Все остальные давно знают, но, очевидно, слишком жалеют нас, чтобы рассказывать кому попало. Видите ли, мой племянник психически нездоров.

- Да что вы говорите?

- Да-да, к сожалению это правда. Всё идёт из семьи, а его отец в последние годы жизни пил по чёрному, да ещё и сестру мою сбил с верного пути. Мы, конечно, делаем всё, чтобы помочь Гарри, но, увы, некоторые вещи исправить нельзя.

- В чём именно заключается нездоровье вашего племянника? Видите ли, я - психотерапевт, и если вам нужна какая-то помощь, пособничество, консультация...

- Вы очень любезны, - улыбкой миссис Дарсли можно было убить.

- Она сказала, что мальчик - патологический лгун. Что он специально, назло им с мужем, надевает самую неряшливую одежду. Они отправили его в школу Святого Брутуса, Дори! Нет, я этого так не оставлю. Семейство Дарсли нужно проверить.

- Солнышко, - миссис Брейк допила свой чай и теперь смотрела на супруга с невыразимой нежностью. - И откуда у тебя такое стремление лезть в чужие жизни?

- Но Дори...

- Ты ничего не знаешь о мальчике. Он сказал тебе два слова, а ты уже ставишь ему диагноз. Точнее, не веришь в диагноз, поставленный до тебя.

Мистер Брейк поник.

- Алекс, я пила чай с Петуньей, несколько раз разговаривала с Верноном. Они не самые приятные люди, это верно, но намеренно издеваться над родственником, выдумывать ему ложные болезни, они бы не стали. Да и зачем им это?

- Не знаю. Не знаю, но обязательно выясню.

Разумеется, подсматривать и подслушивать мистер Брейк не стал. Он всего лишь воспылал неожиданной страстью к садоводству - стал почти ежедневно подстригать кусты, выдирать с участка сорняки, один раз даже собрался с силами и покрасил забор. С северной стороны.

- Ничего не понимаю, - делился он с женой во время ужина. - Дадли Дарсли страшно боится кузена, хотя тот и вполовину не так силён. Дразнит иногда издалека, но близко не подходит. Да и Вернон его, как мне показалось, немного опасается. При этом, голову даю на отсечение, Дори, мальчик абсолютно нормален, уж точно нормальнее своих родственничков.

Дороти только головой качала.

- Кто бы знал, что твоей главной движущей силой является любопытство?

- Ты живёшь со мной двадцать шесть лет, женщина, и всё это время я копаюсь в человеческих мозгах и в их же душе. Ты должна была это знать!

В конце июля они уехали на побережье, а когда вернулись, Дороти показала ему на дом номер четыре.

Одно из окон на втором этаже теперь закрывала решётка. За ней ходил туда-сюда худенький черноволосый мальчик.

- Теперь ты мне веришь?

- Не знаю, Ал. А вдруг мальчик опасен для самого себя? Может у него обострение или что-нибудь в этом духе.

- Нет у него обострения! Чёрт возьми, Дори, я повидал за свою жизнь достаточно шизофреников, чтобы обнаружить ещё одного за месяц наблюдения. У него нет никаких отклонений. Ни-ка-ких!

Он шумно выдохнул и залпом выпил стакан воды.

- В понедельник проконсультируюсь с Чарли, как лучше поступить в такой ситуации, и начну действовать.

Но действовать ему не пришлось.

Этой же ночью их разбудил страшный шум. Подскочив, мистер Брейк бросился к окну.

- Это всего лишь машина, - пробормотал он. - Форд Англия.

Всего лишь машина, да. Машина - парящая на уровне второго этажа.

Он потряс головой.

Всё верно, машина. Под ней болтается на верёвке оторванная от окна решётка. Чья-то тень высовывается из кабины, тянет - решётка исчезает внутри.

- Ал, ты тоже видишь? - Дороти вцепилась в его локоть.

- Вижу...

Кто-то пролез из машины в комнату.

- Это же ограбление! Мы должны позвонить в полицию!

- Нет, - мистера Брейка так и тянуло расхохотаться. - Это не ограбление, Дороти. Это побег!

У машины продолжалась суета. Потом в доме вспыхнул свет.

- Петунья! Он убегает! ОН УБЕГАЕТ!

- Жми на газ, Фред!

Машина взмыла вверх. Всё выше, выше, выше...

- Увидимся следующим летом! - крикнул Гарри Поттер.

И форд исчез из виду.

Разумеется, ни о каком сне не могло быть и речи. Мистер Брейк лично согрел для Дороти бокал вина, разбавив его водой, себе налил немного виски.

- Поздравляю, моя дорогая, сегодня мы с тобой стали свидетелями настоящего волшебства. Теперь можешь официально заявлять всем, что веришь в фей.

- Боюсь, после таких заявлений у меня станет намного меньше друзей. Они-то не видели летающую машину.

От вина Дороти разрумянилась. Волосы, которые она обычно собирала в высокую причёску, сейчас были распущены и спускались на плечи мягкими волнами. Какое ещё волшебство ему нужно?

- Ты заметил, что мистер Дарсли не удивился? Он разозлился, что мальчик убегает, но не удивился.

- Ты совершенно права, моя дорогая. А значит, этот мир ещё удивительнее, чем казался нам до сих пор. Жаль только, что наш маленький сосед уехал. За кем же я теперь буду наблюдать?

Хочешь сказать, южная часть забора так и останется недокрашенной?

- Ради тебя, Дороти, я готов докрасить её даже в отсутствие такого любопытного объекта для наблюдения.

На Рождество мистер Брейк получил в подарок от жены картину. На ней синий Форд Англия летел напротив Биг-Бена, и горящие фары освещали стрелки на гигантских часах.

- Я подумала, это поможет нам не забывать о том, что мы видели. Помнить, что чудеса существуют на самом деле.

- Повесим её в гостиной?

- А если к нам забредут гости?

- Они решат, что ты не только талантливый художник, но и настоящая мечтательница.

Картина заняла своё законное место над каминной полкой.

Небо становилось всё темнее. В траве начинали стрекотать кузнечики. В доме напротив загорелись окна.

А в соседнем дворе у машины собрались уже трое представителей семейства Дарсли. Судя по всему, они никак не могли поместить в машину всё, накопленное за долгие годы жизни, и теперь сражались за последнее свободное место в автомобиле. Сервиз, гантели или дрель? Невероятно трудный выбор.

На исходе зимы у Кэт, старшей дочери Брейков, родился сын, поэтому они практически поселились Лондоне. Первые слова и шаги казались большим чудом, чем все летающие машины на свете, и целых полтора года мистер Брейк почти не вспоминал «маленького соседа». Столкнувшись с ним на улице летом девяносто пятого, мистер Брейк испугался.

Гарри Поттер вытянулся и повзрослел. Он даже казался более крепим и здоровым, чем раньше. Спортом занялся, не иначе. Но лицо, лицо! Губы искусаны до крови, под глазами залегли глубокие синяки. Кроме того, он явно давным-давно не умывался и не мыл голову. Он стоял у открытого мусорного бака и судорожно листал газету, явно только что выуженную оттуда. Пробежал глазами передовицу, вторую страницу, третью... Потом плюнул, скомкал газету в шар и швырнул в недра мусорки. С каким-то отчаянием посмотрел в небо, пнул угол забора и только тогда заметил мистера Брейка.

Вряд ли он его узнал. Когда это дети обращали внимание на взрослых?

- Чудесный денёк сегодня, не правда ли? - попытаться всё же стоило.

Гарри Поттер пожал плечами, сунул руки в карманы и двинулся прочь.

То, что случилось потом, мозг мистера Брейка просто отказывался воспринимать. Он читал какой-то занудный научный труд, сидя в этом самом кресле, когда что-то спустилось в соседний двор. Человек. На метле. Потом ещё один, и ещё. А потом ему стало совсем не интересно, он снова уткнулся в книгу. Пускай себе летают, ему-то что. То ли дело монография о влиянии развлекательных телеканалов на человеческий мозг.

Опомнился он только утром.

Это была магия, несомненно. Именно она заставила его не смотреть на летающих людей. Что ещё она может заставить его сделать? А может быть - мороз пробежал по коже - он видел намного больше? Могут ли волшебники стереть воспоминания о своём присутствии? Очевидно, могут, если BBC до сих пор не сняли документальный фильм об их способностях.

С тех пор мистер Брейк начал вести дневник и перечитывал его время от времени. Пока никаких пробелов в воспоминаниях он не обнаружил, но кто знает?

Следующим летом Алекс Брейк стал свидетелем возвращения мальчика из школы и понял, что всё стало только хуже. Гарри Поттер вышел из машины Дарсли, и обвёл улицу таким безжизненным взглядом, что мистер Брейк понял: плевать на правила вежливости! Он поговорит с мальчиком при первой же возможности. Не должно у подростка в 16 лет быть таких измученных глаз.

Куда там смотрят эти его волшебники? Мальчик даже шёл так, словно вся тяжесть мира легла ему на плечи. Ему нужна помощь, а его родственнички только морщатся, когда он проходит мимо! Да, решено, он обязательно заговорит с маленьким соседом. Пригласит в гости, расскажет ему обо всех своих наблюдениях, расспросит как следует. Но Гарри Поттер две недели безвылазно сидел дома, а потом куда-то пропал. Р разговор так и не состоялся.

Этим летом мальчику явно не до того. Мистер Брейк видел его всего пару раз, и то мельком. Упрямо сжатые губы, лихорадочные глаза. Волшебник Гарри Поттер, или нет, но ему не больше семнадцати, а рядом с ним, насколько мог судить сосед, никогда не было такого взрослого, на которого можно положиться, которому можно довериться. Гарри Поттер был одинок. Бедный ребёнок.

Теперь уже поговорить с ним не получится. Дарсли переезжают. Поздно. Слишком поздно.

Уже совсем стемнело, и летние сумерки надёжно скрывали мистера Брейка от взглядов соседей. Пока он предавался воспоминаниям, они успели поужинать, и теперь снова вернулись спорить о последнем месте в багажнике. Ну и пусть спорят. Он даже не подслушивает - можно подумать ему интересно, кто победит: Петунья или Вернон. Ну, ладно, может и интересно немного, но не уходить же теперь.

- Мам, пап, а куда мы положим вещи Гарри? – Кто это сказал? Дадли? Да нет, быть того не может, он же своего кузена на дух не переносит.

- Он с нами не едет, милый.

- Только Поттера нам не хватает! - Вернон как всегда полон решимости. - И без него места мало. Петунья, это моя лучшая дрель, самая дорогая, и я не намерен...

- Почему Гарри не едет с нами? - не сдавался Дадли. - Я хочу сказать.. за ним же охотятся, верно? Он в опасности. Так говорили эти, которые приходили. Он в опасности, его хотят убить, а нас прячут в безопасное место. Он должен поехать с нами.

Вот уж не ожидал от Дадли Дарсли таких слов. Но кто, интересно, приходил к ним? И кому взбредёт в голову охотится за семнадцатилетним мальчишкой?

Некоторое время слышалось только тяжёлое дыхание Вернона.

- Дадли! - Наконец прорезался и голос. - Этот мальчишка, сопляк, портил нам жизнь шестнадцать лет. Он ел нашу еду, он жил в нашем доме, одевался в нашу одежду. Мы всё это время жили как на неразорвавшейся бомбе. Ты помнишь, как он испортил твой день рождения? А как сорвал мою сделку с Мейсонами? А Мардж? Ты не мог забыть, что он сделал с твоей родной тётей, Дадли. И ты хочешь, чтобы он - он! - поехал с нами?!

- Он меня спас позапрошлым летом, - Тирада отца не убедила Дадли. – И ему здесь угрожает опасность. Давайте я хотя бы предложу ему поехать с нами.

- Не надо.

Наплевав на возможность быть обнаруженным, мистер Брейк подвинул кресло правее, чтобы куст ежевики не заслонял ему обзор. Всё верно! Сам Гарри Поттер, собранный и спокойный, вышел к родственникам.

- Я только что получил информацию от Люпина. Он придёт за мной завтра утром, часов в десять, а за вами приедут около одиннадцати. И да, можете быть спокойны - я не еду с вами.

- Но куда ты едешь? – не сдавался Дадли. – Ты же в опасности, верно?

- В большей, чем ты можешь представить. Поэтому чем дальше я от вас буду, тем лучше.

- Почему бы тогда тебе просто самому не убраться отсюда? - с тоской спросил старший Дарсли.

В голосе мальчишки прорезалось раздражение.

- Я объяснял вам это уже раз десять. Когда защита спадёт, а это случится в тот самый день, когда я уеду, то есть завтра, те кто меня ищут смогут найти этот дом. И вас вместе с ним. Полагаю, не нужно объяснять, что будет дальше? Поверьте, дядя Вернон, волшебники знают больше способов причинить человеку боль, чем магглы.

- Не упоминай это слово, Поттер! Соседи...

- Наверняка заняты интересными делами, и не собираются вас подслушивать. Тем более, вы уезжаете.

Мистер Брейк снова напомнил себе, что не подслушивает. Он просто сидит на собственном крыльце - не уходить же с него всякий раз, как соседи вздумают поболтать во дворе. Что там мальчик говорил о боли? Когда за ним должны прийти?

- Но нас ведь прячут в безопасное место. Так нам сказали те, кто приходил, - Дадли никак не мог успокоится. - И ты сказал, что им можно верить! Значит ты тоже можешь спрятаться с нами, и тебя никто не найдёт.

- Вас они действительно хорошо спрячут и будут охранять первое время, пока Во... тот, кто убил моих родителей не успокоится. Я - другое дело. В нашем мире идёт война, и мне приходится в ней сражаться, так что я отправляюсь к друзьям.

Вернон Дарсли что-то пробормотал.

- Послушайте, я не виноват, что за мной с самого детства охотится ненормальный маньяк! Если бы я мог от него избавиться, я бы это давно уже сделал. Но пока мне не исполнилось семнадцать, я даже не имею права колдовать.

При этих его словах Вернон Дарсли подпрыгнул и оглянулся, но никого не увидел.

- Меня прячут и защищают мои друзья и они же предлагают вам помощь. Поверьте мне, – вы бессильны против Волдеморта, поэтому в ваших же интересах согласиться и выполнять все их указания. Если завтра эти люди придут, и не найдут меня, но застанут на месте вас... - он вздохнул. - Пойду напишу Люпину записку, что всё в порядке, и вы не поменяли своего решения.

Он зашагал по траве к дому, но голос Дадли остановил его.

- Я могу тебе как-то помочь? Я имею ввиду, хоть что-нибудь для тебя сделать?

Гарри обернулся. Он стоял на крыльце, и лампочка над входом выхватывала его из темноты. Взъерошенные волосы. Очки. Тонкие руки. И он собирается участвовать в войне?

- Не думаю, Дадли. Но спасибо. Правда, спасибо.

И он ушёл.

Дороти уже подготовилась ко сну, и теперь вязала, укрывшись тёплым пледом.

- Что ты долго сегодня, - улыбнулась она. - Теперь наверное спать хочешь?

Он сел на её сторону кровати.

- Дори, давай уедем отсюда. Прямо сейчас. Вызовем такси и уедем.

Она опустила вязание

- Что случилось, Ал?

- Просто поверь мне, пожалуйста. Дороти. Нам нужно уехать. Как можно дальше отсюда. Как насчёт Коттингли? Твоя родина, как никак, а ты там уже года три не была. Твой брат давно звал нас в гости.

- Но у меня же работа...

- Придумаем что-нибудь. Позвонишь, отпросишься. Можешь даже сказать им, что я сошёл с ума и силой тебя увёз, только пожалуйста, пожалуйста, послушай меня.

Садясь в такси, мистер Брейк не смог удержаться, и ещё раз посмотрел на дом номер 4. Кажется, или где-то за ним мелькают языки пламени. Неважно, главное уехать отсюда. Если поторопиться, то они успеют на поезд до Лиддса, там придётся сделать пересадку. Или остановиться на ночь в гостинице? Можно, конечно, было бы переночевать у Кейт, но кто знает, как эти волшебники умеют выслеживать людей?

- Ал, - Дороти погладила его по руке. - и всё таки, что происходит? Почему мы уезжаем?

- Магия, Дори. - За окном мелькали фонари. - Завтра здесь будет много магии. И я уже не уверен, что она мне нравится.

Глава 2. Грехи отцов

Первое время на Тисовой улице Гарри помнил плохо. Кажется, он очень много спал. Тётя Петунья даже пришла его проведать, чего не случалось уже... нет, вообще не случалось.

- Ты ничего не ешь!

Можно подумать, он преступление совершил, честное слово.

- Я ем. У меня остались печенья из поезда.

- Немедленно спустись вниз! Я уже разогрела суп?

- Я не голоден.

- Гарри! - Она потормошила его за плечо. - Ты можешь сесть?

Он сел. Упс, голова кружится. Странно. И очки съехали. А, нет, это не очки, это он.

- Ясно, - сказала тётя и вышла из комнаты.

Так, что же делать? Неужели он действительно не может встать? С чего бы это? А сколько вообще дней он тут? Приехали они третьего июля вечером, он сразу лёг, утром вышел в туалет, встретил по дороге Дадли. Кузен попытался что-то сказать, но Гарри его не стал слушать, прошёл дальше, напился воды из под крана. Да, это было утром, четвертого июля. Всё верно. Потом он вернулся, налил Хедвиг воды в поилку и снова лёг спать. А проснулся утром. Или это был ещё вечер? Так, ладно, наверное, можно попробовать сесть поровнее. Кажется, получилось.

В комнату вошла тётя с большой кружкой в руках. Поджала губы.

- Вот.

- Что это?

- Горячее молоко. И нечего губы кривить! Пей, живо.

Проще было выпить, чем спорить. Впрочем, хватило всего пары глотков, чтобы понять, что он жутко голоден.

- То же мне, волшебники, - бормотала тем временем тётя Петунья. - С каждым годом от них возвращаешься всё бледнее и бледнее. Что они там с тобой делают? Надо будет написать письмо этому вашему Дамблдору, пусть знает, до чего его школа доводит детей.

- Дамблдор умер.

Тётя замолчала. Замолчала и опустилась на край кровати.

- Вот значит как, - Она сложила руки на коленях и стала смотреть в сторону. - Давно?

- В конце июня.

- Сколько лет ему было.

- Не знаю. Больше ста, это точно.

- Больше ста... Что с ним случилось?

Гарри сделал большой глоток молока.

- Его убили. Один из учителей нашей школы, он оказался предателем. Он работал на Волдеморта.

Тётя помолчала, разглаживая рукой складки на своём платье. Гарри глотнул ещё немного молока, и понял, что скоро лопнет. Надо же, а выпил-то всего полкружки.

- Потом допьёшь, - тётя поднялась. - Я приду проведать тебя через два часа, принесу бульон. Не хватало ещё, чтобы ты скончался от недоедания в моём доме.

Спать не хотелось, и так уже проспал всё на свете. Интересно, всё-таки, какой сегодня день. Жаль у него нет календаря.

Хотя нет, есть, есть же!

Клетка с Хедвиг стояла на столе - не достать. Самой совы там, правда, не было - наверное решила поохотиться подольше, раз хозяин её не кормит. Зато на подоконнике лежали четыре газеты. Стоп, совам же нужно давать за газеты деньги! А он, абсолютно точно, ничего не давал. Может они в следующий раз потребуют от него в два раза больше, чем нужно?

Гарри привстал, кое-как дотянулся до верхней газеты. С первой же страницы смотрело на него лицо Дамблдора.

Газета упала на пол.

Как мог Дамблдор умереть так глупо? Так до ужаса обычно и нелепо. Почему, почему они отправились за крестражем именно в этот день, не раньше и не позже, хотя директор сказал Малфою, что знал о готовящемся нападении? Почему он говорил мне, что Малфой ничего не готовит, хотя точно знал, что это не так? Почему...

Веки снова отяжелели. Перед глазами замелькали воспоминания. Вот Дамблдор стоит у стены и смотрит на Снейпа спокойно, словно только его и ждал. Вот он улыбается пожирателям, и только он, Гарри замечает, чего это стоит ему. Вот они в пещере, и его собственные руки снова и снова подносят к губам директора ядовитое зелье.

Через пару дней Гарри окреп достаточно, чтобы спуститься во двор. Тётя теперь бдительно следила за его питанием, не давала пропустить ни завтрака, ни ужина. Правда, кормила она его отдельно от Дадли и дяди Вернона. Гарри не возражал.

А в субботу им нанесли визит Кингсли и мистер Уизли.

Кингсли работал охранником премьер-министра магглов, у него был пропуск и удостоверение, потому мистер Дарсли не только согласился его впустить, но даже предложил ему чай. К сожалению, присутствие мистера Уизли, человека, который несколько лет назад практически уничтожил прекрасную гостиную Дарсли, не способствовало установлению непринуждённой атмосферы.

Поговорив немного о финансовом кризисе, политической обстановке и перспективах развития малого бизнеса, Кингсли перешёл к магическим проблемам. Дядя Вернон попытался было отмахнуться. Но вмешалась тётя Петунья.

- Те, с кем сражаются эти, - она весьма нелюбезно кивнула на двух взрослых магов, - убили мою сестру и её мужа. И они убьют нас, если мы не сделаем то, что нам говорят.

Кингсли объяснил, что с тех самых пор, как Петунья приняла в семью сына своей сестры, их дом находился под кровной защитой. В него не мог проникнуть никто, желающий им вреда. Но, как только Гарри достигнет семнадцати лет, эта защита падёт, и Пожиратели Смерти смогут найти их дом.

- Не найдя здесь Гарри, они будут очень злы, и церемониться ни с кем не станут. Вам нужно переехать. Орден Феникса готов предоставить безопасное место.

Естественно, дядя Вернон сказал, что никто никуда переезжать не собирается – пусть хоть как уговаривают. И вообще, нечего мелочиться, поставить здесь отряд полиции с пушками, и дело с концом.

Бесконечно терпеливому Кингсли потребовалось полтора часа, три чашки чая, и стопка коллекционного коньяка, чтобы дядя Вернон хотя бы гипотетически согласился обсудить возможность переезда.

Когда беседа перешла на обсуждение технических деталей, мистер Уизли отвёл Гарри в сторону.

- Слушай внимательно! Нам нужно увезти тебя отсюда до полуночи 31 июля. Возможно даже на несколько дней раньше, чтобы запутать пожирателей. Ремус позвонит тебе по телефону – я правильно его произнёс? – и сообщит подробности.

- Почему по телефону?

- Мы решили, что это наиболее безопасный способ. Не думаешь же ты, что Сам-знаешь-кто умеет пользоваться такой маггловской штукой. Между прочим, это была идея Гермионы.

- Она уже у вас?

- Да, она появилась в Норе через два дня, после окончания каникул. Теперь помогает Грозному Глазу. Он говорит, что она стоит четырёх авроров и одного сотрудника отдела тайн вместе взятых.

Гарри улыбнулся.

- Да, Гермиона у нас такая. Передавайте им с Роном привет.

- Обязательно. Не грусти, Гарри, осталось потерпеть всего пару недель.

Мысль о том, что Гермиона помогает Грозному Глазу, а он, мальчик-который-выжил, избранный, единственный человек, способный победить Волдеморта, торчит в самом скучном маггловском районе на свете и ничего не делает, заставила Гарри проснуться по настоящему. Он развернул бурную деятельность - составил несколько разнообразных планов, изучил карту Англии на предмет мест, которые теоретически могли заинтересовать Волдеморта и каждое утро начинал с того, что выписывал из газет всё, хотя бы мало-мальски связанное с деятельностью Пожирателей Смерти. Может в этом и не было особого смысла, но он не валял дурака.

Двадцать второго июля, во вторник, раздался долгожданный звонок. Гарри как раз закончил завтракать.

- Привет, Сохатый! - Голос Ремуса звучал как будто издалека. - Как жизнь?

- Ремус! Всё в порядке. А ты...

-Отлично. 27 июля наши друзья приглашают тебя на прогулку. Поедешь?

- Конечно. Конечно поеду.

- Много вещей брать не надо, только самое необходимое. Указку и камуфляж, больше ничего.

- То есть палочку и мантию, да?

- Ага. Подругу свою отпусти пораньше, чтобы потом не искать её. А лучше отправь ко мне с записочкой двадцать шестого, мол, всё в порядке, жив, здоров, готов...

- Понял. Я всё сделаю, Ремус. А что насчёт дяди и тёти?

- О, за них не волнуйся, их уже пригласили. У наших ребят с ними особый канал связи. Да, не удивляйся, если за тобой приду не я.

- А кто?

- Пока не знаю. Кто-то совсем на меня не похожий.

- Ты воспользуешься оборотным зельем?

- Молодец, Сохатик! Ладно, до встречи. Не забудь прислать записку.

И в трубке раздались короткие гудки.

Сохатый! Ремус назвал его именем отца. Ещё пару лет назад Гарри лопнул бы от гордости, а теперь... Теперь его грызла досада. До одиннадцати лет Гарри ничего не знал о родителях. Дядя с тётей на все вопросы твердили о пьянстве, ненормальности и автомобильной катастрофе. А потом ругались и запрещали спрашивать. Маленький Гарри плакал в подушку, рисовал на клочках бумаги трёх счастливых человечков и, иногда, мечтал. Вдруг, как в одном из фильмов, которые иногда смотрели в гостиной дядя и тётя, окажется, что его родители живы? Может они придут однажды за ним, и отец - непременно высокий и сильный - ударит дядю Вернона за то, что он вчера отправил Гарри спать без ужина. А пока дядя Вернон будет плакать и просить прощения, они уйдут. Будут идти по улице, на Гарри будет новая чистая футболка, и все соседи станут смотреть и шептаться: «смотрите-ка, это Гарри Поттер. Никакой он не оборванец, оказывается, а очень даже хороший мальчик».

Шли годы, надежда таяла. А потом появился Хагрид и рассказал правду. Надежды на то, что родители живы, не осталось — только печальная гордость и знание: его родители были хорошими людьми. И они очень его любили.

Он никогда не воспринимал всерьёз слова Снейпа. Разве может его отец быть наглым, заносчивым, грубым... Конечно же нет! Снейп просто хочет побольнее уколоть Гарри, вот и бьёт по больному. Довольно успешно бьёт, надо сказать.

И когда все эти ужасные слова оказались правдой, мир Гарри рассыпался на мелкие кусочки.

Он тогда не сразу это понял. До этого ли ему было, когда приходилось то сражаться с Амбридж, то смотреть кошмары Волдеморта, то оплакивать погибшего Сириуса. Но теперь, когда было время подумать, он просто сходил с ума.

Отец, его отец, Джеймс Поттер, вёл себя также, как Дадли. Издевался над тем, кто был заведомо слабее. Кто не мог защититься. Издевался зло, подло, нечестно. Издевался просто потому, что Снейп оскорблял его «самим фактом своего существования».

Гарри враждовал с Малфоем но ему никогда, никогда не приходила в голову мысль прилюдно его унизить. Это было как раз в стиле Малфоя - ударить исподтишка, подставить, поиздеваться. Хорошие люди так не делают! Как же так, папа?!

Многие говорили ему, что Джеймс Поттер был замечательным, смелым, добрым, отзывчивым человеком. Он дружил с Люпином, хотя тот был оборотнем. Он трижды бросал вызов Волдеморту. Он очень любил Лили и Гарри. Но может ли действительно измениться такой человек, как Дадли?

А мама... Все вокруг твердили о доброте, уме и прекрасных глазах Лили Эванс, но он то помнил с какой злостью смотрела она на отца. Как, как вообще получилось так, что спустя всего несколько лет она согласилась выйти за него замуж? Не мог же он её заставить? Объяснения Сириуса ничего на самом деле не объясняли.

Альбом с родительскими фотографиями он с тех пор не открывал. Не хотел. И гулким эхом отзывалось в душе понимание, что воспоминание о родителях больше не поможет вызвать патронус.

Накануне отъезда Гарри решил наконец разобрать чемодан – в одну кучу полетели и старые мантии, и сломанные перья, и пожелтевшие от времени и пролитого сока номера Ежедневного пророка. Он даже нашёл осколок подаренного Сириусом зеркала – так и неиспользованного подарка – задумчиво повертел в руке и аккуратно положил к полезным вещам. Не выбрасывать же.

Он как раз пытался примерить одну из старых мантий, кажется, курса со второго, когда на окно приземлилась серая сова. Хедвиг, чья клетка была накрыта платком, сонно ухнула. Хорошо, что не раскричалась - не хотелось лишний раз злить Дарсли. Гарри шагнул к подоконнику, споткнулся о крышку чемодана и попытался удержаться, схватившись за стопку учебников на столе.

Плохая идея.

Очень плохая идея.

Ауч! А по голове-то за что? Не зря он никогда не любил эту «Историю Хогвартса». И коленкой стукнулся. Кажется, даже до крови кожу содрал.

Прекрасно. Просто потрясающе! Встречайте дамы и господа – избранный! Надежда магического мира. Побеждён каким-то дурацким учебником.

Серая сова довольно заухала и захлопала крыльями.

- Не смешно, - пробормотал Гарри, потирая голову.

На полу чего только не было – немудрено, что он споткнулся. И открытый чемодан, и метла, и старый котёл. Теперь ещё и куча учебников. Эх, всё это заново складывать. И кто, спрашивается, мешал ему начать готовиться к переезду заранее?

- Ладно, посмотрим, что такого ты мне принесла, - сказал Гарри сове. - Надеюсь, это стоило таких усилий.

Письмо, привязанное к лапе, гласило:

«Сохатый, не забудь отправить мне записку. С нашей стороны план без изменений. Передай родственникам. Р.»

Гарри зарычал и стукнулся лбом об оконное стекло. Сова снова ухнула.

- И откуда ты взялась такая радостная? На тебе печенье и лети давай.

Снизу доносились голоса. Вот и хорошо, можно сразу спуститься, выполнить Ремусово поручение.

Позже, после ужина, Гарри спросил у дяди, можно ли сжечь на заднем дворе старые вещи. Тот только рукой махнул. У него хватало и других забот.

В огонь полетели старые номера «Пророка», ненужные учебники, куча школьных эссе, фантики от волшебных сладостей и прочая чепуха. В карманах обнаружилось несколько вполне сохранившихся конфет и тыквенных печений. Как привет из волшебного мира. Того, где Волдеморт ещё не возродился, и злой профессор Снейп - самый страшный кошмар. Впрочем, когда оно было такое время?

Из огня время от времени поднимались разноцветные искры и завораживающе высоко взлетали в воздух, пока не терялись среди звёзд. Гарри притащил из комнаты старую куртку, накинул на плечи. И когда из темноты неуверенно вышел Дадли, он почему-то не удивился.

- Привет.

- Привет. Ты не против?.. –Дадли пыхтя присел рядом. Гарри пожал плечами. - Я подумал, ты сегодня не ужинал. Есть сосиски. Их можно поджарить. На костре.

Отсутствие ужина действительно ощущалось и против сосисок возражать совсем не хотелось. Странно было так мирно сидеть с кузеном и поджаривать на тонких прутиках плюющиеся жиром сосиски. Странно – но хорошо.

- Красиво, - вздохнул Дадли, когда очередной сноп ярких искр взмыл в воздух. Гарри подбросил в костёр ещё пачку газет. И как вся эта куча умещалась в его чемодане?

- Хочешь шоколадную лягушку? Она не опасная, честное слово, - прошлое знакомство с магическими сладостями. У Дадли было крайне неудачным – близнецы подсунули ему конфету, удлиняющую язык. Тогда это казалось смешным. Сейчас – мелким и глупым. – Ну хочешь, я половину при тебе съем, а тебе половину отдам. Она просто очень вкусная.

- Я верю, - сказал Дадли и взял лягушку. Кажется, ему понравилось.

Они ещё немного помолчали, глядя в огонь. Где-то невдалеке стрекотали сверчки. Или цикады. Или и те другие.

- Слушай, Гарри, а кто такой Седрик… Ты его имя во сне часто повторял пару лет назад… Это твой друг?

Вопрос не вызвал досады.

- Он был на несколько курсов старше. Мы вместе… участвовали в одном конкурсе. Долго рассказывать, но, в общем, мы одновременно прошли все испытания, я предложил ему вместе взять кубок, а это оказался портал.

- Что оказалось?

- Портал. Такая штука, чтобы переносить людей в другое место. И там нас ждал Волдеморт.

- Это тот, кто хочет тебя убить?

- Да. В общем, мне тогда удалось выжить, случайно. А Седрика он убил. Сразу.

Дадли судорожно вздохнул.

- П-прости пожалуйста. Я не знал, я и подумать не мог…

Гарри махнул рукой и бросил в огонь старую мантию. Надо же, каким маленьким он был шесть лет назад. Черная ткань загоралась медленно и неохотно. От неё поднимался в небо густой дым – почему-то синий.

- А чего он хочет, этот Волдеморт? То есть, зачем ему убивать?

- Он хочет, чтобы ему все подчинялись. И жить вечно. А ещё, чтобы в мире остались одни чистокровные волшебники, а магглов и полукровок не было.

- А при чём здесь ты?

- Я что-то вроде его личного врага. Он хочет убить меня, а мне придётся убить его.

- Но тебе ведь всего семнадцать…

- Меня не спрашивали, - Гарри бросил в костёр ещё одну мантию и лёг на спину, уставившись на звёзды. Подстриженная трава колола спину сквозь тоненькую футболку. – Слушай, Дад, а с чего тебя вдруг всё это заинтересовало? Ты же раньше и магии боялся, и меня недолюбливал.

Кузен лёг рядом и тоже взглянул на звёздное небо. Он долго не отвечал.

- Ты говорил, что, когда появляются дементоры, человек вспоминает самое худшее, что он пережил. Что ты сам видишь?

- Я не вижу, я слышу. Родителей. Как их убивают, как мама просит оставить в живых меня, а не её.…

Дадли снова надолго стих.

- А я вспомнил себя. Не смейся. Просто оказалось, что я ничего стоящего не умею. И не знаю. И я ничего хорошего не сделал никогда. До тех пор. Я как будто увидел всю свою жизнь и понял, что я так больше не хочу. А как по-другому – не знаю. Не умею. Жутко, да? Я – самое худшее своё воспоминание.

- Дадли, - Гарри приподнялся на локте и взглянул на зажмурившегося кузена. - Можно я расскажу тебе одну историю?

Дадли молчал, и Гарри заговорил быстро, боясь, что спугнёт пришедшую мысль.

- Жил был на свете мальчик. И был он единственным сыном своих родителей, которые его очень любили. Баловали, дарили дорогие подарки. И всё у него получалось, даже когда он пошёл в школу. Он попал на тот факультет, на который хотел, он подружился с замечательными ребятами, - один из них его потом предал, но сейчас это было неважно. Гарри говорил и как будто видел их всех: неугомонного Сириуса, всегда печального Ремуса, восторженного Питера и его: талантливого волшебника, великолепного игрока в квиддич – своего отца, с украденным снитчем в руке и высокомерной усмешкой на лице. – Даже учителя его очень любили и уважали, хотя он и хулиганил иногда. Только вот почему-то ему не понравился один мальчик, бедный и некрасивый. И они со своей компанией стали его задирать. Тот отбивался, да что сделаешь против четверых? Поэтому они обычно побеждали.

А ещё была девочка, которая этому мальчику очень нравилась, но сама его не любила, именно за то, что он был такой – нахальный и наглый.

И эта девочка… она подействовала на него, как на тебя дементор. Может сказала что-то, может посмотрела. И он увидел, что действительно поступает неправильно. Увидел – и изменился. Он стал по настоящему смелым, научился сражаться с настоящими врагами. Он научился – может быть не сразу, но научился - внимательно относится к людям. Он справился с самим собой, и она его полюбила. И жили они, - он запнулся. – Недолго, но счастливо.

Дадли молчал. Догорал волшебный костёр. А Гарри Поттер лежал на земле и улыбался звёздам. Всё-таки, люди могут измениться, если захотят.

- У тебя всё получится, большой Д. Обязательно получится.

И у него получится. Патронус. Большой и благородный олень. Как у отца.

Глава 3. Десяток невозможных вещей

Хрип, который издавал старенький маггловский будильник, мог бы подойти какому-нибудь магическому чудовищу. Мозгошмыгу, например. Как же хорошо, что их нет на самом деле. Попади такая скотина в руки Волдеморту, и можно обойтись без круциатуса. Тьфу, что за чепуха лезет в голову спросонок!

За стеной что-то тяжёлое упало на пол и разбилось. Кажется, это был будильник Дадли. Гарри хихикнул и открыл глаза.

Они просидели у костра до рассвета. Ёжились от ночного ветерка, грели ладони над пламенем, но не расходились. Когда закончился магический хлам, предназначенный для сожжения, и огонь начал угасать, Дадли притащил из гаража старенькую лестницу-стремянку, какие-то доски и даже сломанный стул. Ни дядя Вернон, ни тётя Петунья их не тревожили, и было слишком хорошо, чтобы думать о причинах этого странного молчания.

Удивительно много общих тем нашлось у них: друзья, одноклассники, учителя. Не так уж сильно отличаются обычные люди от волшебников. Дадли жаловался на некую строгую профессор Райт, Гарри, смеясь, сравнивал её с МакГонагалл. Он вспоминал про чудачества Луны Лавгуд, а Дадли вторил ему рассказами о «чудачке Сью», которая вечно смотрит в окно и пишет странные стихи, «а ещё у неё вот такие длинные волосы!».

Но, куда больше чем люди, Дадли интересовала магия. Как работают волшебные палочки? Умеют ли волшебники летать? Существуют ли настоящие драконы?

Гарри рассказывал и сам удивлялся. То, что давным-давно стало частью его мира, чем-то привычным и незыблемым, для Дадли оказалось внезапно ожившей сказкой. Он не меньше часа просидел в мантии-невидимке, и Гарри пришлось рассказывать о движущихся лестницах Хогвартса хихикающему кусту ежевики.

Ещё больше воображение кузена поразила «Молния».

- Как вообще на ней можно летать? Ты меня разыгрываешь! Думаешь, я теперь во всё поверю?

Гарри с готовностью оседлал метлу и облетел вокруг старой яблони. Ух, хорошо, что дядя их сейчас не видит!

- Почему я не родился магом? - пожаловался Дадли, глядя на Гарри снизу вверх.

И что не слышит - тоже хорошо.

Когда уже начало светать, а от костра осталось только несколько угольков, Дадли решился задать вопрос:

- У тебя есть фотографии твоей мамы?

- Зачем? – с подозрением спросил Гарри.

- Мама была бы рада, ну, посмотреть. У неё нет ни одной взрослой, она мне сказала. А они же всё-таки сёстры.

Фотографии были. В альбоме, там, наверху. На них мама смеялась, читала, обнималась с папой, целовала в щёку маленького Гарри. Он часами мог их рассматривать. Разве можно отдать хоть одну?

- Я посмотрю.

На третьей странице две похожих колдографии, сразу видно, что сделаны почти в одно время. Мама с мороженным и мама с чашкой кофе. В каком-то кафе. Уже после школы, наверное, совсем взрослая. Красивая. Улыбается. На правой щеке - родинка. Мама.

Он снова спустился во двор, где Дадли заливал водой из чайника ещё дымящуюся кучку пепла, протянул кузену карточку. Ту, где мама с кофе. Тётя Петунья тоже любит кофе.

- Спасибо, Гарри. Мама будет рада.

Помимо карточки он взял с Гарри обещание писать не меньше раза в месяц и приехать их навестить «когда ты победишь этого вашего злого волшебника». Пришлось обещать – кузен умел быть настойчивым.

Гарри быстро запихнул вещи в рюкзак, сунул мантию невидимку в карман джинсов – она занимала удивительно мало места, спрятал в рукаве водолазки волшебную палочку и присел на краешек кровати.

Без Хедвиг, улетевшей к Уизли ещё вчера, без его вещей, стало видно, насколько неуютной является эта комната. Пыль по углам, совиные перья и рассыпанный корм. А ведь каждый раз, возвращаясь из Хогвартса, Гарри находил комнату убранной. Пусть и не любила его тётя Петунья, она всё-таки о нём заботилась. Иногда.

Просто так сидеть и ждать Люпина не хотелось. Гарри зачем-то заправил кровать, смёл весь мусор со стола и даже протёр несколько пустых полок, где когда-то стояли игрушки Дадли, когда кузен вежливо постучался в дверь.

- Привет. Ты это… ну… как его… позавтракать с нами не хочешь?

Последний раз Гарри ел с родственниками за одним столом где-то перед пятым курсом. Да, кажется, как раз перед тем, как на них с Дадли напал дементор. С тех пор его из комнаты не выпускали, а следующим летом он и сам не хотел выходить. Спускался иногда на кухню, получал тарелку с какой-нибудь едой и возвращался обратно. Порой, если тёти не было, сам брал из холодильника ветчину, сыр, хлеб - никто не говорил ему не слова. То ли жалели, то ли опасались.

Но сегодня-то всё иначе.

На кухне тётя Петунья с несчастным видом взбивала яйца для омлета. Сковородка давно уже перегрелась и начала дымиться, но тётушка этого, кажется, не замечала. Электрический чайник почему-то потрескивал. За столом невозмутимой глыбой сидел дядя Вернон и читал газету.

- Доброе утро! - сказал Гарри.

Бах! Тётушка уронила венчик и уставилась на него огромными, встревоженными глазами.

- Д-доброе...

- Странно всё это, - шепнул Дадли. – Я думал она обрадуется, а она вон, плачет… Один омлет даже сожгла, это уже второй.

- А в чём дело то? – также шёпотом спросил Гарри.

- Я ей фотографию отдал.

Гарри поднял и сполоснул под водой венчик, убрал с огня сковородку. Пусть пока остынет. Где-то здесь должны быть всякие приправы - точно, вот они. Надо же, несколько лет не стоял у плиты, а всё помнит.

Глядя на него, шагнул вперёд и Дадли. Отодвинул мать с дороги, достал из холодильника кусок бекона, взял хлебный нож и стал нарезать на крупные куски. За такое маленькому Гарри непременно досталось бы полотенцем между лопаток. Но сейчас тётя молча села за стол и даже отвернулась от них.

Вернув сковородку на огонь, Гарри попытался отключить чайник от питания и включить его заново. Получилось!

- Да ты просто волшебник! – заметил из-за плеча Дадли.

Дядя Вернон зашёлся кашлем.

- Ты тоже, большой Д, - ухмыльнулся Гарри в ответ. – Давай я бекон пожарю.

- Я сам! Что я, маленький, что ли? – оскорбился кузен и кучей высыпал бекон на раскалённую сковородку.

Омлет вышел что надо, хотя и подгорел немного, когда Гарри зазевался, помогая Дадли намазывать масло на хлеб. Вдвоём они сервировали стол по всем правилам - с заварочным чайником, молочником и сахарницей. Кузен даже сам разлил всем чай по чашкам - он явно всерьёз взялся за собственное перевоспитание.

Телевизора уже не было, поэтому завтракать пришлось в тишине. Дядя Вернон, лишённый защиты газеты, краснел, и всё время смотрел на часы. Тётя крошечными глотками пила чай.

- У тебя есть деньги? - спросила вдруг она, когда Гарри потянулся за сахаром. - Хотя бы на первое время?

- Немного, - Кстати, хороший вопрос. Нужно попросить Билла принести ему из хранилища побольше. Если они с Роном и Гермионой будут искать крестражи, у них вряд ли будет время на Гринготтс.

- Откуда у тебя деньги? - тут же заинтересовался Дадли.

- Мне досталось немного денег от родителей. Они все магические - кнатты, галеоны, сикли. В маггловском мире от них толка немного.

Дядя Вернон сердито фыркнул, но ничего не сказал. А ведь Гарри только что нарушил Самое Важное Правило - упомянул о магии. Давно бы так. Глядишь, обошлись бы без постоянных скандалов.

- У Лили тоже никогда не было нормальных денег, - сообщила тётя. - Даже то, что давали ей родители она сразу меняла на эти ваши сикли, а потом клянчила у меня, чтобы купить сладости. Конечно, я пыталась объяснить ей, что так нельзя, нужно оставлять хоть немного на черный день, но она не слушала. Она никогда не слушала. Если тратить, то всё сразу, если ссориться, то насовсем.

Блюдце жалобно звякнуло под её чашкой.

От звонка в дверь подскочили все четверо, причём дядя Вернон ещё и опрокинул молочник себе на тарелку с беконом.

- Я открою! - только бы не портить дядюшкиными ругательствами такое хорошее утро. - Должно быть это за мной.

Дадли выскочил в коридор вслед за ним.

- А вдруг это враги? - спросил он шёпотом.

- И как ты собираешься защищаться от волшебника?

Кузен поднял над головой здоровенную вазу, которую Дарсли в последний момент решили не брать, и теперь она стояла на полке в прихожей. Хм, а магглы не так уж беззащитны.

В дверь позвонили ещё раз.

- Кто там?

- Друзья звали меня Лунатиком.

Это было слишком просто.

- На каком курсе отец научился анимагии?

- На пятом. Хотя в первый раз он превратился ещё в конце четвертого, но это был неудачный опыт. Он две недели прятал отростки рогов под шевелюрой.

Гарри открыл. Незнакомый джентльмен в нарядном сюртуке и наглаженных брюках улыбался знакомой мягкой улыбкой.

- Молодец, осторожностей не бывает много, - он внимательно посмотрел на Дадли, всё ещё сжимающего в руках большую вазу. – Мистер Дарсли, если я не ошибаюсь? Добрый день. Гарри, ты готов?

- Всё по инструкции: палочка и мантия с собой. Вещи…

- Вещи мы заберём попозже. Прощайся со своими родственниками, Гарри. Дедалус и Глория скоро приедут за ними.

Ещё вчера он бы сказал, что в прощании нет никакой необходимости. Но сегодня...

Гарри вернулся на кухню. Дядя снова спрятался за газетой. Тётя Петунья размешивала ложечкой остатки чая. На него они не смотрели.

- Мне нужно идти, - сказал Гарри. - За вами скоро приедут. Я не знаю, увидимся ли мы ещё или нет, но мне очень жаль, что я доставил вам так много хлопот. И я правда надеюсь, что у вас всё будет хорошо. – Он подождал, но родственники молчали. - И спасибо. За всё спасибо. Тётя... Дядя.

Дадли ждал его в коридоре.

– Спасибо тебе, большой Д. Ты мне очень помог вчера, правда.

Они пожали друг другу руки – впервые, и одновременно сказали.

- Удачи тебе, Гарри.

- Удачи, Дадли.

Ремус деликатно улыбался у двери.

- Готов? Тогда надевай мантию невидимку. Мы едем на маггловском такси - когда я открою дверь, то замешкаюсь, и ты залезешь на заднее сидение. В дороге помалкивай, как будто тебя нет, но будь начеку. Через тридцать... нет, уже через двадцать семь минут сработает портал, и мы перенесёмся в безопасное место.

- А водитель не удивится, что его пассажиры бесследно исчезли?

- Удивится немного, - Ремус улыбнулся. - Но это уже не наша забота. Деньги за поездку он получит в полном размере. Мистер Дарсли, рад был познакомиться. Надевай мантию, Гарри.

Такси ждало их у самой калитки. Хмурый водитель сорвался с места едва ли не раньше, чем Ремус захлопнул дверь. Последним, что Гарри видел на Тисовой улице, был Дадли, машущий ему вслед.

Портал сработал как раз, когда подъезжали к Лондону. Часы Ремуса засветились, он сунул часы Гарри в руки, рывок - и вот их уже выплёвывает на холодный пол. В кромешную темноту. Коленкой о что-то твёрдое. Тьфу.

- Назовитесь, - потребовал мрачный голос.

- Ремус Люпин и Гарри Поттер, - ответил Ремус, в отличие от Гарри удержавшийся на ногах. И где их этому учат?

- Как всё прошло?

- Без происшествий. Есть новости?

- Вы первые, но думаю, что всё идёт по плану, - Щёлкнул маггловский выключатель, свет вспыхнул сразу повсюду. - А где Гарри? А, точно! Гарри, снимай мантию, всё закончилось.

Так это Кингсли!? То-то голос знакомый. Гарри огляделся. Они что, в ванной комнате? Хотя это почти целый бассейн, а не ванная. И всё же непонятно.

- А мы где? Я думал, мы сразу в Нору.

- Грозный Глаз решил перестраховаться, ты же его знаешь. Будь его воля, вы бы аппарировали во Францию и переплывали Ла-Манш на подводной лодке, но премьер-министр согласился предоставить нам только закрытую на ремонт гостиницу. Впрочем, и за это ему спасибо.

- Но почему именно в ванной? – удивился Гарри, но его перебил Ремус.

- От Доры новостей не было? – места было не слишком много, но он умудрялся мерить шагами расстояние между душевой кабинкой и бассейноподобной ванной. Гарри даже вспомнил, как называется такая штука. Джакузи. Он в кино видел.

- Успокойся, это далеко не самая опасная операция из тех, в которых она бывала.

- Знаю, знаю, - Наручные часы Ремуса должны были бы расплавиться от его взгляда.

Когда он в четвёртый раз пнул носком ни в чём неповинную стенку, что-то громко хлопнуло и свалилось на Гарри. И уронило на пол. Опять коленкой! Да что же это такое!

- А ты вовремя. Ремус уже седеть от волнения начал.

Тонкс – в необычно строгом костюме – уже обнимала Люпина и, кажется, не слышала ни одного слова, обращённого к ней. Лицо Ремуса выражало такое облегчение, что Гарри даже неловко стало на них смотреть. Интересно, а Кингсли старше Ремуса или нет? Выглядит он молодо, но, говорят, темнокожие долго стареют. Надо узнать, а то вдруг он, как и Ремус, учился с мамой и папой, а Гарри этого не знает. Он никогда ничего не знает.

- Привет, Кинг, привет Гарри. Отчитываюсь – всё прошло успешно. Дарсли уехали, людей с Тисовой уже эвакуируют.

- Почему эвакуируют?

- Потому что тебя там будут искать Пожиратели Смерти, а когда не найдут – ужасно рассердятся, - как маленькому принялся объяснять Кингсли. – И, поверь мне, магглам лучше находиться подальше. На аврорат, увы, особой надежды нет.

- Поэтому мы слегка стукнули конфундусом директора местного предприятия, и он объявил, что у них там какая-то авария, и людей оттуда нужно эвакуировать. Это, между прочим, Гермиона нам посоветовала. Кстати, Гарри, а мы поженились. Ремус был на свадьбе в этом самом костюме, представляешь, как повезло. Рем, милый, ты уже совсем вернулся в свой собственный образ, можешь снимать очки. А Фред с Джорджем, ты представляешь, Гарри, у нас теперь занимаются созданием защитных артефактов и всяких помех для Пожирателей. Они просто гениальные артефактологи. А на свадьбу Билла и Флёр обещал приехать волшебный оркестр из Ливерпуля!

Гарри засмеялся. Столько информации сразу – и что, интересно, он должен ответить.

Кингсли сказал, что в Нору отправляться пока рано - нужно подождать сигнала - и утащил Тонкс в сторону. Кажется, они обсуждали особенности применения конфундуса. Гарри, в общем-то, не против был к ним присоединиться, но Ремус увёл его на другой конец комнаты.

- Прости, Гарри, но мне очень нужно поговорить с тобой. Это очень важно для меня.

- Конечно, - Гарри сел рядом с Ремусом на широкий край ванны. - О чём ты хочешь поговорить?

- Я знаю, тебе будет тяжело вспоминать об этом, но мне очень важно... Мне хотелось бы... Мне нужно узнать подробности о смерти Дамбдлдора. Пожалуйста, Гарри, расскажи мне... Я ведь правильно помню, ты ещё зимой начал подозревать в чём-то Драко Малфоя. Или нет?

- Это правда, - И ему, как всегда, никто не поверил. Поэтому они теперь сидят в глупой маггловской ванной, а Дамблдор мёртв, и «Ежедневный пророк» печатает про него всякую чушь.

Гарри тряхнул головой, прогоняя дурацкие мысли, и стал рассказывать. Разговор Драко и Снейпа на Рождество. Проклятое Ожерелье, на несколько месяцев отправившее Кэти в больницу и отравленная медовуха для Дамблдора, из-за которой чуть не погиб Рон. Встреча с Трелони. Привычная уже волна ненависти.

- Ты знал, что это Снейп предал родителей Волдеморту?

- Нет, Гарри. Не знал. Полагаю, никто не знал об этом. Северуса и без того не любили в Ордене - ты сам помнишь - но такой ошибки ему бы не простили.

- Дамблдор простил. Он верил ему, Ремус! До конца верил... Он просил позвать его, там, на башне, когда мы вернулись из... я не могу сказать оттуда. Но там было зелье, которое причиняло страшную боль, и Дамблдор его выпил, а мне пришлось поить его. И...

Гарри рассказал Ремусу всё, всё, кроме того, зачем они ходили в эту пещеру - Дамблдор велел никому не рассказывать о крестражах, кроме Рона и Гермионы. Дорога до Хогсмида. Метка над школой. Возвращение. Разговор с Драко. Снейп.

- А потом он сказал: «Северус, пожалуйста». Он умолял, понимаешь, Ремус? Дамблдор. Умолял. А Снейп просто поднял палочку и…

- Умолял о чём? – Ремус крутил в руках волшебную палочку.

А ведь правда. Да, Дамблдор был слаб и едва держался на ногах, но умолять предателя не предавать до конца было бесполезно, а бесполезных поступков директор, даже в таком состоянии, совершать бы не стал. Дамблдора всё равно убили бы – рядом стояли и Кэрроу и Фенрир, и тот, четвёртый... Что-то с этим было не так. Только вот что?

- Да, кстати, ты просил узнать про людей с инициалами Р.А.Б. Я выписал, на всякий случай, всех, кого смог найти. – Ремус извлёк из плоского кармана пиджака сложенный кусочек пергамента. –Здесь не так много имён, но это все, кого я сумел найти. А среди моих знакомых был только один такой человек. Регулус Арктурус Блэк, брат Сириуса.

Гарри вскочил с ванны.

- Тот, который исчез? Он же был Пожирателем Смерти, верно? Он пропал без вести и его не нашли! – Он говорил слишком громко, Кингсли и Тонкс повернулись к нему, но сейчас это казалось не важным. Регулус Блэк! почему, почему он о нём сам не вспомнил?

Примерно через час, когда Гарри совсем уже извёлся от скуки, перед ними появился патронус в форме выдры.

- Можете возвращаться, - заявил он голосом Гермионы. - Дорога свободна.

Кингсли помог им сделать портал до Норы.

Близнецы, встретившие Гарри, Ремуса и Тонкс у ворот, по дороге к дому успели рассказать историю Наземникуса Флетчера, который пытался перечить Грюму, и был за это выброшен из окна. В прямом смысле этого слова.

- Аластор велел ему на глаза не показываться ещё по меньшей мере месяц, а то он его превратит в лягушку.

- А знаешь, что он предлагал? Чтобы семеро человек превратились в тебя и разлетелись в разные стороны. Якобы, чтобы увести Пожирателей от маггловского дома.

- Мы решили, что на такой план даже время тратить не стоит. Легче просто перевязать тебя бантиком и отправить прямиком Сам-знаешь-кому.

- Но Грозному Глазу наша идея не понравилась.

В маленьком домике собрался, казалось, весь Орден Феникса. Даже Хагрид, который, как оказалось, дежурил в переходе Лондона, возле запасного портала. Джинни тоже была здесь, ждала возле входа в дом. Гарри неловка поприветствовал её. Она фыркнула и взмахнула яркими волосами. Ох, как они будут здесь жить, бок о бок, после всего того, что между ними было?

Гермиона, которая почему-то сидела во главе стола, поприветствовала Гарри коротким кивком и продолжила писать на пергаменте. Она как никогда напоминала МакГонагалл – в тёмной мантии с широкими рукавами, и строгим пучком на голове.

- Всё! – крикнула она, когда с очередным хлопком за окном появился сам Грозный Глаз. – Все вернулись! Операция завершена в 14-07, потерь нет. Цель достигнута: Гарри в безопасности, его родственники в Вест-энде. Магглы эвакуированы.

- Браво, девочка, - сказал Грюм, входя на кухню. – Постарайся пережить старину Волдеморта, и я сделаю тебя главой аналитического отдела аврората. Молли, накрывай на стол, если выяснится, что проныры-пожиратели сели нам на хвост, я предпочитаю встретить их после сытного обеда.

Миссис Уизли засуетилась, кто-то бросился ей помогать, а Гарри пробрался к Гермионе и потянул её за рукав.

- Нужно поговорить.

- Муффлиато! – бросила Гермиона в сторону двери. – Протего мортем. Фианто дури.

- Это что? – шёпотом поинтересовался Гарри.

- Паранойя, - ответил Рон. – Заразилась у Грюма. Покусал он её, что ли.

- И никакая не паранойя, - Гермиона опустила наконец палочку и села на кровать Рона, отодвинув в сторону ворох какого-то тряпья, три книжки и небольшую сумку. - Просто миссис Уизли не хочет, чтобы мы обсуждали что-то важное. Боится, видите ли. Можно подумать, если заниматься ерундой, война исчезнет сама по себе. Не знаю, как вы, а я не намерена выслушивать её кудахтание - натерпелась за этот месяц.

- Видал? – Рон уселся прямо на ковёр. – Гермиона, у тебя скоро глаз выпадет и нога отвалится, если ты продолжишь в таком же духе.

- То же мне, Трелони нашлась, - Гермиона сцепила пальцы перед собой и уставилась на Гарри, как удав на кролика. – Ну. Рассказывай, чем ты занимался на Тисовой улице?

Если бы этот месяц прошёл также, как предыдущие каникулы, в дремотном ничегонеделании, Гарри сгорел бы со стыда прямо на месте. В буквальном смысле. Но на этот раз в его кармане лежало настоящее свидетельство с пользой проведённого времени.

Рон только хмыкнул, увидев детский блокнот с утёнком.

- Да, он нелепый! - возразил Гарри. - И хорошо. Кто подумает, что я в такой штуке храню секретные планы?

Он бросил блокнот Гермионе и уселся на ковёр, между ней и Роном.

- Твои каракули ни один Пожиратель Смерти не разберёт! - Пожаловалась она. - Хуже чем Рон, честное слово. Что у тебя тут за список?

- Заклинания. Боевые, целительные и защитные. Те, которые я не умею, но хочу выучить, помечены галочкой.

- А тут?

- Люди, которые могут что-то знать про Волдеморта. И вопросы, которые им нужно задать. Даже не пытайся прочесть, я тут шифр использовал.

Этому шифру их учили в первом классе, но вряд Пожиратели Смерти учились в маггловских школах.

Гермиона задумалась над страничкой. Рон подошёл, чтобы посмотреть.

- Гарри, друг, как это вообще можно прочитать? Эс-эл-дэ-эн-эл...* Научишь?

- Даже не проси! Чем меньше человек знают мои секреты, тем меньше возможности их раскрыть.

- Похвальная осторожность, Гарри, - Гермиона перевернула страницу. - Но ключ от своего шифра следует хранить отдельно от зашифрованного текста, не находишь?

Упс.

- Ладно, не будем тратить время, давайте я просто так расскажу, что сделал за три недели. Не особенно много, на самом деле, просто постарался вспомнить всё то, что мне рассказывал Дамблдор. - он поторопился забрать у Гермионы блокнот и сунуть злополучный листок с шифром в задний карман брюк. – В общем, что нам известно о крестражах? Их было шесть, так? Сначала Волдеморт создал дневник. Хотя, может и кольцо, не знаю. Примерно в одно время он их сделал. Дневник был ему дорог сам по себе, а кольцо когда-то принадлежало его матери, то есть это были важные для него вещи.

- Крестраж и должен быть чем-то важным, - Гермиона сняла с руки браслет – Гарри никогда не видел у неё такого – и теперь перебирала пальцами бусины, одну за одной. - Им не может стать просто какой-то камень или, например, консервная банка. Это должен быть предмет, к которому человек по какой-то причине привязан.

- Вот, видите, значит всё сходится. Дневник уничтожил я – клыком василиска.

- Его яд – практически единственная вещь, которая может разрушить крестраж, - кивнула Гермиона.

- Откуда ты всё это знаешь? - удивился Рон, но она только отмахнулась.

- Остаются четыре крестража. Дамблдор считал, что два из них - чаша Хаффлпафф и медальон Слизерина. О! Я же вам забыл рассказать! Ремус нашёл нашего Р.А.Б.

Гермиона рассеянно крутила в руке браслет.

- Значит, Регулус Блек... Вроде бы всё сходится. Был Пожирателем, почему-то разочаровался, узнал, где хранится крестраж…

- И вырастил василиска, чтобы его уничтожить, ага, - кивнул Рон.

- Кроме яда Василиска есть и другие способы, - раздражённо бросила Гермиона, - но все они очень опасны. Ещё более опасны, чем яд, я имею в виду. Нужно что-то очень разрушительное, чтобы никакая магия не могла восстановить крестраж. Помните, до того, как Гарри уничтожил дневник, Джинни пыталась выкинуть его в туалет. Обычная книга испортилась бы, а с ним ничего не случилось. Есть, конечно, ещё один способ, только с Сами-знаете-кем он не сработает.

- Какой? – быстро спросил Гарри. Он хотел знать всё.

- Раскаяние. Человек, создавший крестражи, может соединить свою душу, если искренне раскается в содеянном. Рон, не надо на меня так смотреть, я знаю, что невозможно себе представить кающегося Сам-знаешь-кого, я просто цитирую книгу. Там говорится, что боль от раскаяния может убить человека, но спасёт и исцелит его душу.

Гарри вообразил себе Волдеморта, картинно заламывающего руки над бескрайним кладбищем убитых им людей, и ему стало тошно. Нет, невозможно, так невозможно.

- В какой это книге пишут про то, как уничтожить крестраж? – не сдавался Рон. – Хочешь сказать, что можно зайти в библиотеку - и вечная жизнь у тебя в кармане.

- Во первых, чтобы создать крестраж требуется убийство. Причём, если ты убил кого-то в честно бою, то крестраж не создашь. Убийство должно быть намеренным, а на это, к счастью, мало кто способен. Та же Панси Паркинсон, какой бы противной гадиной она не была, думаешь сможет хладнокровно убить человека?

- Если будет уверена, что её никто не поймает - точно сможет.

- Во вторых, требуется довольно искусная магия, сложный ритуал - во всяком случае, для создания первого крестража. Известно всего два волшебника, создавших более одного крестража. Один из них сошёл с ума и вот уже двести лет скитается где-то в дебрях Амазонки, а второй уничтожил собственные крестражи и спалил самого себя адским пламенем после того, как умер его последний правнук.

- Гермиона!

- Этот человек писал, что каждый следующий крестраж, а их у него было три, создавался легче предыдущего. Для последнего ему потребовалось только убийство - и палочка. В третьих, - Гермиона тяжело вздохнула. - Эти книги действительно когда-то были в библиотеке. На них стоит печать и есть пометки на страницах. Но Дамблдор забрал их оттуда. Когда мы собирались на поезд, после похорон, я решила, что можно попробовать... Я... В общем...Я забрала их из кабинета Дамблдора. Просто призвала на акцио и... До сих пор удивляюсь, что всё получилось. Как будто директор хотел, чтобы мы их забрали. Я понимаю, это, конечно, воровство, так было нельзя, но...

- Гермиона, - Рон положил руку ей на коленку, и Гарри срочно захотелось на что-нибудь отвлечься. – На месте Сама-знаешь-кого я бы сдался прямо сейчас. Ты просто гений.

- Я всего лишь стараюсь использовать все имеющиеся возможности, - фыркнула она, но на щеках вспыхнул румянец. Гарри вытащил из кармана блокнот и сделал вид, что никак не может расшифровать какую-то закорючку. Так, это у него, кажется эс. Или зэтт? Нет, правда, что это за слово?

- Эй, ты там уснул? – Рон потряс его за плечо. – Нам надо найти медальон и чашу, это понятно. А что там ещё с двумя крестражами?

- Последний - змея. Нагини. Дамблдор так считал.

- Та, что покусала отца? – Рон нахмурился. – Интересно, а эту тварь тоже нужно василиском убивать? А что, если она от старости сдохнет?

- Один волшебник в средние века спрятал часть души в ворона, - отчеканила Гермиона. - Ворон прожил триста лет и пропал во время пожара в Лондоне. Впрочем, самого волшебника к тому времени уже сто лет, как не видели. Некоторые считают, что он просто сам жил в теле ворона. Нагайна всегда при Сами-знаете-ком, и он может отдавать ей приказания. Между ними существует какая-то связь…

- Змею, по крайней мере, искать не придётся, они почти всегда вместе, - Гарри перелистнул страницу блокнота. – А вот с пятым крестражем придётся повозиться. Даже Дамблдор не знал, что это.

- Тут у нас для тебя есть немного новостей. Рон расспросил отца, оказывается, Дамблдор просил их отслеживать все ценные магические артефакты, с которыми он сталкивался по работе, и сам проверял некоторые. Мистер Уизли, конечно, не знал, для чего это делает, но, сам понимаешь, Орден Феникса не сомневается в Дамблдоре.

- Ага, папа даже составил для меня список.Так что видишь, часть работы уже сделана.

- А я просмотрела несколько книг по артефактологии. Ровене Рейвенкло принадлежала диадема, но она считается утерянной со смерти самой Ровены. Несколько раз появлялись подделки, их быстро разоблачали. Также существует довольно много артефактов, приписываемых Мерлину, но их подлинность тоже весьма сомнительна. Всех этих древних вещей с богатой историей так много – трудно даже предположить, что именно могло заинтересовать Сами знаете кого. У меня получилось больше ста пятидесяти штук, нам и за год не управиться. Кстати, Гарри, как думаешь, ты сможешь отличить крестраж от не-крестража? Я имею в виду, если мы найдём какой-нибудь древний артефакт.

- Понятия не имею. Вряд ли. Помните дневник? Он казался нам самой обыкновенной книжкой, пока не начал влиять на Джинни.

- Мне он сразу не нравился, - возразил Рон. – А тебе – наоборот. Помнишь, ты за ним чуть в унитаз не нырял.

Гарри бросил в Рона подушкой. Тот пригнулся. Подушка врезалась в стопку книг на столе. Стопка угрожающе съехала влево, но не упала.

- Ребята, пора взрослеть, - сказала Гермиона. – И думать. Принимать самостоятельные решения. У нас осталось слишком мало времени. Грюм считает, что Волдеморт скоро захватит министерство, и всем придётся переходить в подполье. У него и сейчас слишком много власти, силы, людей.

Она обхватила себя руками за плечи.

- Нам не справиться одним, Гарри. Что бы не говорил Дамблдор, нам нужна помощь взрослых. Я не говорю о том, что нужно рассказать всё и всем, но Грюм, Люпин, Билл, я не знаю, может быть Тонкс. Они знают больше нас.

- Чем больше людей знают, тем больше шансов, что узнает Волдеморт. А если кого-то из них поймают, Гермиона? Думаешь, все смогут выдержать «круцио»? Империо? Веритасерум? Или легиллименцию от Волдеморта?

- Нас тоже могут поймать, об этом ты не подумал? Или надеешься, что всё решится само, и мы найдём крестражи не выходя из дома? Рон, у тебя на полке случайно не завалялся медальон Слизерина?..

Гермиона застыла. Словно увидела призрака – Гарри даже обернулся на всякий случай.

- Эй, ты чего? – Рон помахал рукой перед её лицом.

- Медальон, - прошептала она. – Медальон на площади Гриммо. Мы никак не могли его открыть. Регулус Арктурус Блэк! Мальчики....

Старый серебряный медальон со змеёй на передней крышке – теперь Гарри вспомнил. Он тоже держал его в руках, пытался открыть, даже предлагал по-маггловски долбануть каким-нибудь домкратом. Потом миссис Уизли позвала их обедать, и Сириус швырнул медальон в кучу мусора. Больше Гарри его не видел.

- Куда волшебники выбрасывают вещи? – Есть ли у них хоть какой-то шанс найти крестраж, валявшийся у них под носом целое лето?

- На обычном мусоре используют «эванеско», но на артефакты оно вряд ли действует. Мерлин, какие мы идиоты! Ну почему Дамблдор тогда почти не приходил на Гриммо?

- Потому что не хотел пересекаться со мной. Что теперь делать?

- Нам нужно пойти на площадь Гриммо и найти Кикимера. - Гермиона уже взяла себя в руки и теперь расхаживала по комнате. – Он тогда постоянно таскал к себе всякую всячину. У него уголок на кухне, что-то вроде комнаты, помните? Но мы не можем туда пойти! Там опасно!

- Дом скрыт Фиделиусом, - напомнил Гарри.

- С тех пор, как Дамблдор умер, хранителями тайны стали мы все. В том числе профессор Снейп. Стоит ему сказать адрес Сам-знаешь-кому или Беллатриссе Лестрейндж - и это больше не тайна.

- А, как ты сам понимаешь, у него нет никаких причин хранить тайну, - добавил Рон.

- Проклятье! - Гарри долбанул кулаком в стену. - Что же нам делать?

И именно в этот момент в дверь заколотили.

- Гарри! Рон! Гермиона! Все давно разошлись. У нас с вами очень много работы, а Гарри даже не пообедал!

- Как не вовремя! - шёпотом пожаловался Рон. - Одну минуту, мам!

Стук продолжался.

- Она тебя не слышит, мы же под заклинанием, - Гермиона помахала палочкой, снимая свои чары. - Одну минуту, миссис Уизли, мы сейчас спустимся.

- Серьёзно? - Гарри поднялся на ноги. - Мы с вами можем прямо сейчас сделать ещё один шаг к тому, чтобы убить Волдеморта, вычеркнуть одну из этих невозможных задач, написанных у меня в блокноте, но вместо этого мы пойдём копаться в саду или чистить картошку?

- Гарри, - Гермиона взяла его за руку. - Сегодня же вечером, сразу после ужина, мы займёмся этим крестражем. Но иногда нужно отвлекаться.

- Но ты же сама говорила...

- Я говорила, что нельзя думать, будто войны не существует. Но думать, что кроме войны ничего нет, тоже не стоит.

- Так что смирись, приятель. Избранный ты, или нет, а картошку чистить тебе придётся. Если, конечно, мама не придумает такому важному человеку занятие поинтереснее. Чарли вчера пришлось два часа перекрашивать розы на живой изгороди. По одной - две заклинанием охватить не получалось. Флёр решила, что красные смотрятся слишком.... слово забыл. Вульгарно, во!

- Почему я этого не видела?

- Обсуждала с Грозным Глазом детали сегодняшнего плана. Ладно, пошли, а то мама, чего доброго, решит оставить нас без ужина.

Гарри вздохнул и сунул блокнот в карман. Там уже что-то лежало. Какая-то бумажка. А! Карточка от шоколадной лягушки. Ночью, когда угощал Дадли, сунул не глядя себе в карман.

С маленького картонного прямоугольника Гарри лучезарно улыбался Альбус Дамблдор.

*В блокноте Гарри написано "How to..." - очевидно, дальше должно идти "kill Voldemort".

А в чём именно заключается шифр мы с Гарри вам не скажем. Попробуйте отгадать.

Глава 4. Безмолвный свидетель

За ужином Гарри так отчаянно зевал, что миссис Уизли велела ему отправляться наверх.

- Мы же хотели ещё в шахматы поиграть? - возмутился Рон. - И вообще время ещё детское. Ауч! Ну, ладно, если ты говоришь, мам...

- Гермиона стукнула меня по коленке, представляешь! - возмутился он, войдя в комнату. Гарри немедленно повалился на кровать, мечтая о возможности мирно проспать до самого утра. - Я же теперь хромать буду. Эй, ты чего, спать собрался? А как же крестраж? Гарри, не спи, сейчас Гермиона придёт. Чем ты ночью прошлой ночью занимался, а?

- Нарушал статут о секретности, - пробормотал Гарри, накрывая голову подушкой. Он же не просит ни о чём сверхъестественном! Хоть пару минут полежать с закрытыми глазами. Вот так, да. Провалиться в уютную темноту, в тёплый сон...

- Гарри! - Гермиона потрясла его за плечо. Когда она успела прийти? Видимо, он успел заснуть. - Поднимайся. Я, знаешь ли, тоже хочу спать. Но если у нас есть возможность найти крестраж сегодня, то не стоит ей пренебрегать. Вот.

- Что это?

- Чай. В термосе. Крепкий. То, что заваривает миссис Уизли, чаем назвать нельзя - там сплошные травы, от них наоборот засыпаешь. Рон, будешь?

- Мне и так неплохо. Я сегодня, когда чистил лужайку, неплохо подремал под яблоней. Вы мне только скажите, что мы собираемся делать?

- Гарри позовёт Кикимера и прикажет ему молчать обо всём что тот увидит или услышит сегодня, переносить сюда кого-либо и подвергать опасности всех, пришедших сюда. Затем мы расспросим его... о чём мы его спросим, Гарри?

- У меня всё записано. Давайте уже звать, - чай - это, конечно, вещь, но спать всё-таки охота. - Я успел записать примерные вопросы, пока помогал Биллу в саду.

- Бедная миссис Уизли, все только и делают, что отлынивают от работы. Ладно, зови его Гарри.

Кикимер появился сразу – маленький, сморщенный и жалкий. Его длинные обвислые уши коснулись пола.

- Хозяин позвал Кикимера. Кикимер пришёл. Он должен приходить, даже если хозяин Гарри позвал его в дом предателей крови...

- Помолчи, Кикимер, - эльф замер в угодливом полупоклоне. Наволочка, в которую он был одет, давно уже превратилась в грязные лохмотья и едва прикрывала его сморщенное, грязное тело. Губы продолжали шевелиться.

- Гарри, я знаю, что ему нельзя давать одежду, - жалостливо заговорила Гермиона, - но, может, хотя бы наволочку... Посмотрите, он же почти голый. Рон, у тебя есть чистая наволочка? Пожалуйста.

- Мама меня убьёт, - пробормотал Рон, но потянулся к подушке.

- Грязнокровка жалеет Кикимера. Что сказала бы моя хозяйка...

Гарри тряхнул головой. .

- Кикимер! Я позвал тебя, чтобы ты ответил на мои вопросы. Я приказываю тебе отвечать честно, ничего не утаивая. И я запрещаю тебе передавать кому-либо, неважно кому, то, о чём мы говорили, и место, в которым мы находимся.

- Кикимер повинуется хозяину Гарри. Кикимер будет молчать.

- Вот и славно. Оденься в новую наволочку, а потом приступим.

Гермиона отвернулась. Эльф разорвал ткань, чтобы сделать отверстия для головы и рук - Рон поморщился, как от зубной боли. Наволочка в цветочек смотрелась на Кикимере как платье.

- Вопрос первый. Кикимер, за последний месяц кто-нибудь приходил в дом?

- Да, хозяин Гарри.

- Кто?

- Одноглазый волшебник. Злой колдун. Он не слушал Киккимера. Он поставил у входа пыльное чучело, сказал, оно от человека, который убил директора Хогвартса.

- Это был Грюм, Гарри. Отец говорил, что тот ходил туда однажды.

- А кроме него?

- Никого не было, хозяин Гарри. Ни одного человека.

- Хорошо, - Почему-то дом на площади Гриммо терять не хотелось. В конце концов, это единственный дом, который у него теперь есть.

- Вопрос второй и очень важный. Кикимер, два года назад, когда мы приводили в порядок дом на площади Гриммо, мы нашли золотой медальон. Ты забрал его?

Кикимер сжался в комок, прижимая к голове длинные уши.

- Да.

Гарри выдохнул.

- Принеси его нам.

Эльф моргнул.

- Медальон, принеси его нам. Прямо сейчас

Эльф моргнул снова, и его некрасивое лицо исказилось оскалом.

- Флетчер, - проскрипел он. - Противный Флетчер украл его и много других вещей! Кикимер не виноват! Хозяин велел Кикимеру служить в Хогвартсе, и Кикимер не смог защитить медальон хозяина Регулуса! – домовик упал на колени и принялся биться головой о пол. Впрочем, стоило Гарри прикказать ему остановиться, как он замер, так и не завершив движения.

Гарри несколько раз выдохнул. Если медальон у Наземникуса – его можно вернуть, а значит не всё потеряно. Есть и другие остались вопросы. – Кикимер, успокойся, тебя никто ни в чём не винит. Просто… расскажи нам, пожалуйста, о том, как медальон оказался у хозяина Регулуса, тьфу, просто у Регулуса.

Уши Кикимера дёрнулись, как у собаки.

- Хозяин хочет, чтобы Кикимер рассказал ему всю историю? Это очень, очень долгая история. Бедный хозяин Регулус! Бедная хозяйка! Бедный хозяин Регулус… - Домовик продолжал стоять на коленях, и крупные слёзы текли по его некрасивому лицу, а сам он раскачивался в такт словам.

- Сядь, Кикимер, сядь, как тебе удобно и расскажи нам всё, что касается медальона.

Эльф сел, обхватив колени скрюченными руками. Такая поза отчаяния казалась совершенно нелепой в яркой комнате Рона с квиддичными плакатами на стенах. Но эльф там был, и была его история, прерывающаяся стонами и проклятиями. И, что ещё страшнее, был на земле такой человек – Регулус Блек, ловец Слизерина, брат Сириуса. Был – а теперь его не было.

В шестнадцать лет он стал Пожирателем смерти. По словам домовика, Регулус считал, что это его долг – бороться за чистоту крови, но кто знает, как оно было на самом деле? Почему-то вспомнился Малфой, его дрожащий голос и опущенная палочка, но Гарри тряхнул головой и выбросил эту мысль.

Регулус служил Волдеморту, и его родители им гордились. А через год Волдеморту понадобился эльф.

«Кикимер должен сделать всё, что скажет Тёмный Лорд и вернуться домой», сказал Регулус.

И Кикимер отправился к тёмному магу. Тот взял его собой, в пещеру у моря, где на маленьком островке посреди чёрного озера стояла чаша, полная зелья.

Жалобный, воющий голос эльфа опустился до благоговейного и испуганного шёпота. Ему пришлось замолчать, чтобы перевести дыхание. Гарри не торопил его. Он слишком хорошо помнил эту пещеру.

Они добрались до острова на лодке, которая могла провести только одного совершеннолетнего волшебника, но домовика в расчёт не принимала.

Там Тёмный Лорд велел Кикимеру пить зелье, и эльф исполнил повеление. Зелье жгло его изнутри, а Волдеморт смеялся и смех его эхом раздавался в пещере. Когда чаша опустела, он бросил в неё медальон, и уплыл, оставив домовика умирать. Кикимер подполз к воде, чтобы напиться, и инфери потащили его под воду.

- Но Кикимер обещал хозяину вернуться, и Кикимер выполнил обещание.

- Оттуда невозможно аппарировать, - прервал домовика Гарри, впервые с начала его рассказа.

- Кикимер выполнил своё обещание, - повторил эльф. – Кикимер вернулся домой.

- Но это же...

Рон помотал головой.

- У домовиков своя магия. Вспомни, они и в Хогвартсе могут аппарировать, куда угодно, а мы нет. А уж если им приказал хозяин, то они сделают всё на свете. И призыв хозяина для них – закон.

- Но почему Волдеморт не подумал об этом? – Почему Дамблдор не подумал об этом?

- Волшебники не изучают эльфов, это Гермиона у нас мозг. Для остальных они просто слуги, даже не люди. А такие, как Волдеморт, вообще считают их чем-то вроде полезных насекомых. Он же повёрнутый на чистоте крови, даже не всех магов считает за людей, — Гарри только сейчас заметил, что рука Рона сжимает руку Гермионы. Домовик всё ещё дрожал, обхватив себя за плечи.

- Значит ты просто аппарировал? Прямо из рук инфери? Едва живой от выпитого зелья?

- Кикимер обещал хозяину.

Регулус Блэк пришёл в ужас от рассказа домовика. Он выхаживал его несколько дней, заботился о нём, как никто и не когда не заботился о домовом эльфе. Он приказал ему сидеть дома и никуда не выходить, не попадаться на глаза Тёмному Лорду. А немного позже, глубокой ночью, он пришёл к эльфу и велел отвести его в ту пещеру.

Они отправились в путь. Испуганный эльф и его любимый хозяин, полный лихорадочной решимости. А в кармане у него лежал медальон с запиской – тот самый, что теперь хранился в чемодане Гарри. И Регулус Блэк приказал Кикимеру напоить его зельем, а потом забрать и уничтожить настоящий медальон, подменив фальшивкой. Он приказал оставить его на острове и на глазах скованного послушанием слуги был стянут в воду мертвецами.

Рассказ прервался. Рыдающий домовик теперь лежал на полу и рыдал так, что хотелось закрыть уши. Из носа его текло, от обильных слёз на стареньком ковре появилось мокрое пятно, а они просто сидели вокруг него и ничем не могли помочь. Или могли?

Гарри бросился к чемодану так резко, что едва не толкнул Гермиону. Медальон был там, в кармане скомканной мантии. Медальон, в котором лежала записка, написанная - как теперь Гарри знал - аккуратным почерком Регулуса Блэка.

- Кикимер, - голос его прозвучал даже громче, чем он этого хотел. – Посмотри на меня.

Эльф поднял красные от слёз глаза.

- М-медальон х-хозяина Ре-регулуса…

- Да, это медальон Регулуса. Мы хотели уничтожить настоящий медальон, и я был в этой пещере, - Кикимер продолжал смотреть на Гарри не отрываясь. – Профессор Дамблдор выпил яд, тот яд, который пил ты, который пил твой хозяин Регулус, чтобы уничтожить медальон. Он велел мне поить его ядом, и я это делал, как и ты. Он умер, так и не узнав, что умер из-за фальшивки.

- Хозяин Г-гарри, - пролепетал домовик и, кажется, собирался разбить свою голову об пол, но Гарри продолжал.

- Смотри на меня, Кикимер. Мы хотим уничтожить настоящий медальон – как и твой старый хозяин. А этот медальон я хочу подарить тебе. Это не одежда, он не сделает тебя свободным, но ты будешь хранить его, как память о своём хозяине.

Дрожащими руками эльф потянулся к подарку, но, едва коснулся его, как разрыдался снова.

- Я вот чего не понял, - сказал Рон, когда они отправили Кикимера на площадь Гриммо, - зачем Регулусу нужно было умирать? Если эльф смог выжить после зелья, мог выжить и он.

- Не обязательно, - глаза у Гермионы были красные. - Зелье может сильнее действовать на человека, чем на эльфа.

- Гарри же говорил, что Дамблдор просил позвать Снейпа, когда мы прилетели в школу, наверное, хотел, чтобы тот его исцелил.

Гарри лёг поперёк кровати и закрыл глаза. Как же хочется спать...

- Как мы найдём Флетчера?

- С помощью Грозного Глаза, конечно. Я могу послать ему патронуса. Он его из под земли достанет.

- Сейчас?

- Нет, утром. Уже половина второго, мы с вами валимся с ног. Если медальон всё ещё у Наземникуса, то с ним ничего не случится.

- А если он его продал?

- Значит мы будем искать покупателя. Грюм любому надерёт... то есть, найдёт в любом случае.

Гермиона ушла. Рон погасил светильники. Спать, спать, спать, пока на улице ещё темно. В пещере тоже темно. В пещере много шорохов, странных звуков. А к лицу прилипает паутина. Много паутины. Он сдирает её с лица, но она слишком липкая. И тогда в нём поднимается ярость. Ужасная ярость. На что ему их извинения, если мальчишка сбежал? Всё, всё приходится делать самому! Убить бы их всех до единого, набрать новых, да где же найдёшь безупречных солдат?

Вот он, единственный, кто осмеливается смотреть ему в глаза, стоит прямо, даже не пытаясь разжалобить. Он знает, что виноват. Он готов принять наказание. Слишком умён, чтобы оправдываться. Слишком ценен, чтобы убить.

- Что ты хочешь сказать мне, С-северус?

- Мне очень жаль, мой Лорд.

- Мальчишка сбежал…

- Я не знаю, как. Очевидно, Орден что-то заподозрил. Но дата была верной, его забрали сегодня.

- Верной, - этого слугу не обмануть согласием, он знает, что наказание его неизбежно. – Но ты не справился с возложенной на тебя миссией. Мальчишка не у меня.

- Мне жаль, мой Лорд.

- Тебе жаль, - он снова соглашается. – Круцио! Круцио! КРУЦИО!

Да, ярость на свободе. Она сводит чужие мышцы судорогой, подчиняет. Ты подвёл меня, Северус. Получи же за это! Получи по заслугам. Никто. Не смеет. Подводить. Меня!

Он никогда не падает сразу – держится на ногах до последнего. Выгибается от боли и опускается на колени. Лицо искажено, губы сжаты плотнее обычного. И – ни звука, как всегда. Ни стона, ни хрипа. Даже тогда, в девяносто пятом, когда он чуть не убил опоздавшего слугу. Что ж… он станет достойным директором Хогвартса.

Ярость сменяется пустотой. Он опускает палочку. Мальчишка всё равно рано или поздно окажется в его руках.

Гарри проснулся, глотая ртом воздух. Всё в порядке, он в Норе, в безопасности. Пока ещё в безопасности. Он не в ярости – в ярости Волдеморт. В ярости, потому что не смог схватить его.

Удивительно, но он не кричал в этот раз во время видения – Рон продолжал мирно сопеть на соседней кровати. Гарри сел, стараясь не шуметь. Сколько сейчас времени, интересно? Ночь, глубокая ночь. Всё тихо, все спят.

Гарри на ощупь добрался до чемодана. Шершавые половицы предательски скрипели, но Рон не проснулся, только перевернулся и накрыл голову одеялом. Будет ли работать фонарик в доме волшебника? В Хогвартсе даже электронные часы останавливаются.

Фонарик работал. В его свете Гарри отыскал шариковую ручку и свой блокнот. Видение стоило записать.

«Волдеморт злится на Снейпа. Но он считает его самым полезным слугой и даже немного уважает.

Снейп сожалеет, что ошибся. Он говорил Волдеморту, что меня заберут из дома сегодня вечером»

Ручка скользнула куда-то вбок, оставляя за собой длинную синюю полосу, похожую на шрам. В министерстве не знали, что Гарри увезут сегодня. Об этом знали только члены Ордена. Значит кто-то из них… предатель.

В горле стало сухо и горько. Предатель! Пожиратели могут заявиться сюда в любой момент!

Нет, нет, всё не так. Если бы Волдеморт знал, где искать Гарри, он уже был бы здесь, это точно. Но он не знает. Предатель, кем бы он ни был, в Нору не вхож, во всяком случае сейчас. Это не Люпин, не Тонкс, не Грюм, не кто-то из Уизли. Это кто-то другой, более далёкий. И этот кто-то передаёт информацию Снейпу, не самому Волдеморту. Или даже не так! Снейп - легиллимент. Может, он прочитал чьи-то мысли, а потом стёр тому человеку память? Почему тогда оставил в живых?

Он давно уже отбросил фонарик и теперь просто лежал, уткнувшись лицом в подушку. Почему Снейп не убил того, кто случайно или нарочно выдал ему план ордена феникса? Несложно догадаться – Орден бы отменил операцию, поняв, что их план раскрыт. Всё должно было выглядеть естественно.

Снейп. Худое лицо, терпеливо сжатые губы, пряди чёрных немытых волос.

Он ненавидел Снейпа. Снейп убил Дамблдора! Он предал родителей Гарри. Но такие мучение, которые доставляло яростное «круцио» Волдеморта… Неужели он, Гарри, жалеет Снейпа?

Как вообще можно было предать Дамблдора, ради этого чудовища, которое получает удовольствие от мучений своих же слуг. Как можно было уйти к нему?

Чужие мысли сбивали с толку.

Волдеморт хочет сделать Снейпа директором Хогвартса. Ужас какой! Что может быть хуже? Разве что сам Волдеморт. Или Беллатрисса Лестрейндж. Снейп же знает про всех, кто был в Ордене! МакГонагалл! Нужно её предупредить. И Грюма. Прямо с утра. Обязательно.

Гарри убрал блокнот под подушку и закрыл глаза. Как теперь заснёшь, зная что где-то там корчится от боли их бывший преподаватель. Кстати, интересно, где он? Это было что-то красивое – богатый дом, с бархатными занавесками на окнах, мягким ковром под ногами Волдеморта. Поместье Малфоев? Интересно, сам Малфой тоже там? Бедняга.

Бедняга? Это Малфой-то бедняга? Он серьёзно это подумал? А кто этого «бедненького» заставлял принимать метку и притаскивать в школу пожирателей, интересно?

Волдеморт и заставил. Там, на астрономической башне Хогвартса, Драко Малфой говорил Дамблдору, что его родителей и его самого убьют, если он не выполнит поручение «Тёмного Лорда». А поручение состояло в том, чтобы убить Дамблдора.

И Дамблдор это знал!

Знал, по меньшей мере с осени. Знал и тогда, когда Гарри, злясь от того, что его не воспринимают всерьёз, практически кричал об этом. И когда Кетти Белл досталось проклятое ожерелье, и когда Рон выпил отравленную медовуху. Он знал, чьих рук это дело, знал – и ничего не предпринимал. Ждал. И велел Снейпу присматривать за Драко. Какая-то чушь получается. Не мог же Дамблдор умереть ради того, чтобы спасти Малфоя? Или мог.

Мысли окончательно запутались. Он уже не был уверен, что слышал на самом деле, а что ему чудится, кто говорил те или иные слова, кто приносил непреложный обет, а кто накладывал защитное заклинание. Перед глазами всплывали чьи-то лица и голоса, пока не слились в совсем уж невозможную путаницу. Малфой голосом Луны рассказывал про Морщерогих Кизляков, Гермиона натравливала стайку птичек на Снейпа, а Дамблдор резал сектусемброй медальоны Слизерина, и из каждого вылезал хохочущий Волдеморт.

Глава 5. Его прощальный поклон

-Поттер! - в его фамилии всего одна буква «р», как её можно прорычать? - Грейнджер!

- Эй, я тоже с ними, вы не забыли?

- Уизли! - Грюм каким-то образом умудрялся сверлить своим волшебных глазом всех троих. - Повторите-ка ещё раз, чего вы от меня хотите?

- Мы хотим, чтобы вы нашли Наземникуса Флетчера и забрали у него медальон, который он украл из дома Гарри, - Гермиона теперь не только делала причёски, как у профессора МакГонагалл, но и похоже вздёргивала подбородок. Как будто на допросе.

- И почему я должен заниматься этой дребеденью? - пальцы Грозного Глаза выстукивали на столешнице сердитый ритм.

- Мы считаем, что это важно.

- «Мы считаем, что это важно!» - передразнил её Грюм. - А то, что Волдеморт собирается захватывать министерство, это не важно? То, что у меня не хватает ни людей, ни средств, чтобы помешать ему поставить своего человека на какую угодно должность, это не важно? То, что я трачу своё время на капризы трёх подростков, возомнивших себя спасителями мира, это по вашему, не важно?

Грюм помолчал, переводя дыхание.

- Значит так, детишки, игрушки кончились. Кто хочет продолжать складывать пирамидки из кубиков, может сразу сдаваться Волдеморту, его смерть будет быстрой и безболезненной. А если вы намерены быть в Ордене, то работайте с Орденом. Расскажите всё, что вам известно, и мы придумаем, как с этим поступить.

- Дамблдор не велел мне...

- Дамблдор мёртв, Поттер! А ты слишком мал и неопытен, чтобы вести его игру. Альбус мог в одиночку проворачивать такие вещи, до которых ни ты, ни кто либо другой ещё не дорос.

Самое ужасное заключалось в том, что Грюм был прав. Настолько прав, что и возразить ему толком было нечего. Может у Гермионы есть какая-то идея? Но она молчала.

- Гарри, да расскажи ты ему уже, - не выдержал Рон. - Профессор Грюм, вы знаете, что волшебники могут прятать часть своей души в предметы?

Сердце у Гарри упало.

- Предположим.

- Ну так вот, Дамблдор сказал Гарри, что Сами-знаете-кто именно так и сделал. Он его крестраж искал, искал, потом нашёл и взял Гарри с собой, но там оказалась подделка, потому что настоящий медальон забрал некий РАБ. Мы предположили, что это Регулус Блэк, Гарри позвал домовика, и домовик нам рассказал, что медальон действительно был у него, а потом его украл Флетчер. Поэтому он нам и нужен. Вот и всё.

- Всё? - Грюм криво усмехнулся.

Через полчаса, после того, как они чуть ли не три раза пересказали Грюму разговор с домовиком, и убедили его, что приняли все возможные меры безопасности, он ушёл из гостиной.

Гарри рухнул в кресло. Футболка промокла, словно он не разговаривал, а играл в квиддич под палящим солнцем. Как будто его дементор допрашивал. Лучше бы это был дементор!

- Рон, ты просто чудо! - Остаётся надеяться, что звук поцелуя ему послышался. - Я бы не смогла придумать всё так быстро, и так правдоподобно.

- Вообще-то, ты смогла. На пятом курсе, у Амбридж, помнишь? Я просто использовал твою идею. Гарри, а ты чего?

Уши и щёки Рона полыхали так, что веснушки было не не разглядеть. Видимо, не послышалось.

- Я не понимаю, чему вы радуетесь. Мы нарушили запрет Дамблдора. Теперь Грюм знает о крестражах. Если его поймают, то Волдеморт узнает, что мы их ищем, и перепрячет. И тогда всё пропало.

- Гарри, ты ничего не понял, - Гермиона присела рядом с ним. - Сам-знаешь-кто не будет думать, что мы ищем крестражи. Он решит, что мы ищем крестраж. Один.

- Если, конечно, поймает Грозного Глаза. Может Сами-знаете-кто и бессмертен, но пары конечностей он после такого точно не досчитается.

- Вообще-то Грюма уже ловили, если вы не забыли. Барти Крауч и Питтегрю. Ох... - он забыл рассказать Грозному Глазу о своём видении! Хотя, не при Гермионе же это делать. Она снова начнёт говорить ему, что эти видения должны прекратиться, что его связь с Волдемортом опасна. Ладно, пусть Грюм вернётся, тогда можно будет и поговорить.

Миссис Уизли, не дала им слишком долго оставаться без дела. До свадьбы оставалось всего несколько дней, а поэтому казалось, что не одна, а целых три Молли Уизли наводят порядок в Норе. А четвёртая заставляет других заниматься тем же.

-Почему я должен убираться в курятнике, - возмущался Рон после обеда. – Зачем вообще в нём убираться? Гостям что, делать нечего, как по курятникам ходить?

- Тебе хоть колдовать можно, - хмыкнул Гарри. Его самого эта предпраздничная суета не напрягала, наоборот. Она давала возможность отвлечься. Не признаваться же друзьям, что ему жаль Драко Малфоя и Снейпа? Да они решат, что он сошёл с ума. Он и сам иногда об этом думал.

Гермиона помогала миссис Уизли приводить в порядок дом, в том числе старые книги. Потрёпанные она ставила во второй ряд, а красивые - вперёд. Гарри застал её за чтением маленькой, но толстой книжки, чья обложка была почти оторвана.

- «Кровная магия» - пояснила она, не отрываясь. - Здесь есть про обряд фиделиуса. Принеси мою сумочку из комнаты Рона.

Вообще-то Гарри должен быть помогать Чарли чинить забор, но взрослый, опытный маг, мог, абсолютно точно, справиться и без него. Гарри пошёл наверх.

- Ты там что, кирпичи складываешь? Она весит больше, чем твоя школьная сумка.

- Да, думаю придётся наложить ещё парочку заклинаний, - Гермиона открыла сумку и сунула туда книжку. Сумка не изменилась в размере. Гермиона запустила в сумку руку по локоть, потом почти по плечо, и достала оттуда список.

- Вот, собери все свои вещи и оставь на кровати Рона, я всё соберу.

- Гермиона, как?!

Она улыбнулась.

- Магия, Гарри. Пора бы уже привыкнуть.

Грозный Глаз появился ближе к вечеру. Бесцеремонно забрал Гарри, Рона и Гермиону из-за стола, они как раз ужинали, утащил к ограде сада и бросил на землю золотой медальон.

- Вот, - сказал он. - Он?

- Он, - Гарри понятия не имел, почему сказал это. Медальон притягивал к себе внимание как чёрная дыра. Может сам по себе, а может потому, что это ради него погиб Дамблдор.

- Ты что-то чувствуешь? - шёпотом спросила Гермиона. Грюм сверлил Гарри взглядом, словно хотел продырявить насквозь.

- Не знаю. Да, чувствую, - Медальон лежал на мокрой траве, и Гарри почему-то хотелось взять его в руки, согреть, протереть от грязи и пыли. Медальон как будто звал его.

- Руки, Поттер! Не стоит трогать всякую пакость, - Грюм брезгливо поднял медальон за цепочку. - Если ты уверен, то я пойду и уничтожу его, а то у меня ощущение, что у меня драконье яйцо в кармане.

- А как мы его уничтожим? У нас тут только гномы и курицы, василисков мама не держит.

- Я же говорила, крестражи можно уничтожить и другими способами, например адским пламенем. Им сложно управлять, но я полагаю, Грозный Глаз справится. Правда же?

- Верно мыслишь, девочка, - Грюм открыл калитку и вышел за забор. За защитный контур. - Отойдите подальше, детишки, сейчас будет жарко.

Гарри думал, что это просто фигура речи, но, глядя на багровое кольцо пламени, полыхающее вокруг крестража и на Грюма, который с видимым усилием воли удерживал в руке вырывающуюся палочку, сам не заметил, как отошёл от забора на несколько шагов.

- Что такое это адское пламя?

- Неудержимый огонь или огонь души, - Гермиона следила за Грозным Глазом не отрываясь, и в её зрачках отражался огонь. Им уничтожают ужасные артефакты. Оно может пробить любую защиту, пройти, сквозь любую магию, уничтожить почти всё на свете, и водой его не зальёшь. Если потерять контроль, то оно будет гореть, пока не уничтожит того, кто вызвал его к жизни.

- Кошмар какой, - сказал Рон. - Я имею в виду, хорошо, что мы доверили это Грюму, да? Самим нам такое не удержать.

Заново собраться вместе им удалось только вечером следующего дня.

- Минус один крестраж, - сказала Гермиона, снова копаясь в своей миниатюрной сумочке. - Гарри, у тебя есть какие-нибудь тёплые вещи? Давай сюда, а то так и оставишь в Норе.

- А что, мы куда собираемся? - удивился Рон, приподнимая голову с подушки.

- Нет, конечно, будем искать крестражи прямо во дворе твоей мамы, вдруг она прячет их между розами. Что за вопрос, Рон?

- Не надо меня обижать, я сегодня раненый, - Рон снова упал, картинно прижимая ко лбу холодный компресс.

- То же мне, несчастная жертва чемодана.

- Он, между прочим, был не пустой, а с папиными вещами! И Джордж его уронил прямо на меня!

- А нечего было светить ему в глаза люмосом!

- А я его видел? Там же в гараже темно, как в штанах Мерлина.

- Хватит вам, - сказал Гарри. - Я думаю, что сразу после свадьбы мы отправимся на площадь Гриммо. Не перебивайте меня, сейчас объясню. Кикимер говорит, туда никто не приходил, кроме Грозного Глаза. В крайнем случае, попробуем наложить заклятье доверия. Там не будет миссис Уизли, то есть нас не будут подслушивать. Но самое главное, - Гарри выдержал паузу. - Там есть портрет Финеаса Найджелуса.

Пауза.

- Гарри, ты гений! - Гермиона как всегда поняла первой. - Мы сможем поговорить с профессором Дамблдором!

- С портретом профессора, - поправил Рон. - Портреты не совсем живые люди. Но помочь он может, да. Пять баллов гриффиндору, приятель! А где мы будем искать крестражи?

- Не смейтесь, но я думаю, что нужно осмотреть Хогвартс. Тайную комнату, какие-то потайные ниши. Для Волдеморта он был домом – и великим магическим местом.

- Какая-то логика в этом есть, - Гермиона снова накручивала на палец выбившуюся из пучка прядь.

- Ага. Спрятать крестраж в месте, где бродят тысячи учеников – действительно надёжно, - хмыкнул Рон.

- В Тайной Комнате кроме нас никто не бывал – возразил Гарри.

- Значит побываем. МакГонагалл пустит нас в Хогвартс без вопросов, зуб даю. А ещё?

«Пустит, если к тому времени останется исполняющей обязанности директора» хмуро подумал Гарри. Он снова забыл сказать Грюму про своё видение. Письмо ему послать, что ли.

- Ещё какой-нибудь крестраж может хранится у Пожирателей Смерти. Дневник же он отдавал Малфою.

- Я тоже об этом думала. Это должен быть кто-нибудь приближённый. Тот, на кого он может положиться. Кто это может быть?

- Малфои уже отпадают, это точно. Либо Лестрейнджи, либо... кто ещё это может быть, Гарри?

- Да, составь нам список, Гарри. Мы им всем отправим по письму: «извините, но не у вас ли спрятан крестраж Сами-Знаете-Кого». С уважением, Орден Феникса». Ай! Гермиона, не бей меня, я хороший!

Гарри улыбнулся и вышел из комнаты. Принимать участие в потасовке не хотелось. С чего бы это?

Тридцатого июля в нору приехали родители Флёр. Мадам Делакур была похожа скорее на старшую сестру своей дочери, чем на мать, а её супруг ростом был лишь немного выше одиннадцатилетней Габриэль. Гости были довольны абсолютно всем: умилялись садовым гномам, на плохом английском восторгались необычной архитектурой дома и пытались оказать посильную помощь. Шума от них было не в пример больше, чем толку, но это даже устраивало Гарри – в такой суматохе на него почти не обращали внимания. До тех пор, пока не наступило следующее утро.

Разумеется, его разбудил Рон – стукнул по голове подушкой и велел открыть какую-то шкатулку, потому что «у него не получается». Гарри протянул руку, не открывая глаз, – спать хотелось ужасно – и подскочил. Шкатулка чуть не откусила ему пальцы.

- Новинка от Фреда и Джорджа – копилка с защитой от воров. С Днём Рожденья, приятель.

Гарри с задумчивым видом сунул руку под подушку и наслал на Рона заклятие щекотки. Достойное начало свободной жизни. Больше никакого надзора! Никаких запретов на колдовство!

Рон, хоть и угрожал после такого нападения оставить настоящий подарок себе, но всё-таки сунул Гарри обернутую в бумагу книгу.

- В борьбе с Сам-Знаешь-Кем она тебе не поможет, но в мире есть много более прекрасных людей – и он махнул рукой в сторону стула, на котором обычно сидела Гермиона.

- А вдруг поможет? - спросил Гарри, просматривая оглавление книжки с названием «Двенадцать безотказных способов очаровать волшебниц». Думаешь, Волдеморт устоит против завтрака в постель? Представляешь, он просыпается, а вся его кровать усыпана лепестками роз, комнате витает аромат свежесваренного кофе и круассанов...

- С шоколадом?

- С шоколадом, да. И с амортенцией, самую капельку. И с каким-нибудь ядом, заодно. А Нагини завязана бантиком.

- Не, Нагини сидит сбоку и поёт романтическую песенку на парселтанге. На нём же можно петь?

- Никогда не пробавал.

- Надо проверить. Так вот...

В дверь постучали. Гарри сунул книгу под подушку. Что-то ему подсказывало, что она подобное чтение не одобрит.

-Вы уже встали? Гарри, там внизу тебя уже дожидается куча подарков. Поторопитесь, а то без вас съедят весь завтрак.

- Знаешь, а она не слишком изменилась с нашей первой встречи. Такая же милая и также быстро говорит? «Я уже выучила все учебники, надеюсь, этого хватит, чтобы стать лучшей ученицей» - протараторил Рон, подражая тоненькому голоску маленькой Гермионы.

- Я всё слышала, Рональд Уизли! – раздалось за дверью.

Рон, изобразив на лице крайнюю степень ужаса и раскаяния, подмигнул Гарри.

Наступил вечер, гости собирались в украшенном саду. Миссис Уизли приготовила для него огромный торт в виде снитча. Делакуры подарили шоколад, Грюм, тайком от всех, вручил фляжку с оборотным зельем, Хагрид – мешочек из ишачьей кожи, из которого только хозяин мог достать что-либо. Но подарок Джинни затмевал все остальные. Если, конечно, это можно было назвать подарком. Гарри не мог перестать улыбаться.

- Ты светишься, как Рождественская ёлка, - сообщила ему Тонкс, расцеловывая в обе щёки.

Гарри промычал что-то невразумительное.

- И это не нравится Рону, - заметил Ремус. – Вы поссорились?

- Нет, вовсе нет, - Рон действительно ужасно рассердился, после того, как застал Гарри с Джинни, но ссорой это назвать было нельзя. Так, небольшое недоразумение.

Ремус хотел ещё что-то спросить, но в этот момент как-то странно охнула миссис Уизли, и все обернулись к ней. Точнее, к маленькой серебристой ласке, которая возникла посреди сада и заговорила голосом мистера Уизли.

- Со мной министр магии.

Как только патронус исчез, все зашумели и зашептались.

- Нам лучше уйти, - быстро сказал Ремус. – Прости, Гарри, но…

- Не валяй дурака! – рявкнул Грозный Глаз. – Если уж не хочешь встречаться со Скримджером, топай на кухню, там и переждёте. Вряд ли он останется на ужин.

Ремус сомневался, но Тонкс быстро потянула его за собой в дом.

И вовремя. Пока остальные удивлённо переглядывались, у ворот появились двое волшебников. Скримджера можно было узнать издалека, по гриве седых волос.

Он сильно похудел за последний месяц, под глазами залегли тёмные круги, и приветственная улыбка у него не очень-то получилась. При виде Грюма уголок его рта нервно дёрнулся. Если раньше министр напоминал затаившегося льва, то теперь это был лев голодный и очень уставший.

- Добрый день... Вечер. Добрый вечер. Прошу прощения, за явление без приглашения, но этого требуют некоторые обстоятельства, - его взгляд задержался на торте в форме снитча. – Долгих вам лет жизни, мистер Поттер.

- Спасибо, - отозвался Гарри, ни на секунду не отводя взгляда от Скримджера.

- Мне необходимо поговорить с вами, мистер Поттер. А также с мистером Рональдом Уизли и мисс Гермионой Грейнджер. Наедине. Это возможно здесь?

Гарри по-прежнему смотрел прямо на министра. Почему-то это напоминало встречу с гиппогриффом, с тем лишь исключением, что кланяться он не собирался.

Миссис Уизли предложила им воспользоваться гостиной. Гарри чувствовал, что все собравшиеся смотрят им вслед. Словно на войну провожают.

Гермиона что-то шепнула Рону, кажется, напомнила про Ремуса и Тонкс, поэтому им пришлось идти через парадный вход, обходя и белый свадебный шатёр, и курятник, стараниями Фреда и Джорджа превратившийся в увитую плющом гору, и кусты с алыми розами.

В гостиной было темно. Рон зажег масляные лампы. Они отражались в жёлтых глазах Руфуса Скримджера, придавая им совсем хищное выражение. Он сел в кресло и оглядел их троих, едва уместившихся на тесном диванчике.

- Я бы хотел поговорить с вами наедине. С каждым. Но что-то мне подсказывает, что вы не согласитесь.

- Здравый смысл? - предположил Гарри.

Министр на секунду прикрыл глаза.

- Мистер Поттер, мы с вам и сражаемся на одной стороне. У нас общий враг. И я был бы вам весьма признателен, если бы вы перестали мне хамить. Это слегка раздражает. А меня привело сюда отнюдь не праздное любопытство.

- Извините, - негромко сказал Гарри.

- Принимается, - ответил министр. Он помолчал, собираясь с мыслями. – Скажите, вам - вам троим, я имею ввиду, - что-то известно о завещании Альбуса Дамблдора?

- Я предполагала, что оно существует, - сказала Гермиона, прежде чем Гарри и Рон успели ответить отрицательно. – Но в прессе об этом сказано не было, поэтому я решила, что оно либо отсутствует, либо является частным и не содержат ничего, что требовало бы публикации.

- Совершенно верно, мисс Грейнджер. Но известно ли вам, что каждый из вас упомянут в этом завещании?

- Мы? – удивился Рон. – То есть ладно Гарри, но… - Гермиона пихнула его в бок, и он замолчал.

Министр усмехнулся, словно получил ответ на так и не заданный вопрос, и достал из внутреннего кармана мантии пергаментный свиток, перевязанный траурной лентой.

- Индивидуальных наследников здесь названо совсем немного, - пояснил он, разворачивая завещание. – Большая часть имущества передана школе. Но вы упомянуты отдельно. И я хотел бы знать почему.

- А почему нам так долго не передавали завещание? По магическим законам, его вскрывают не позже, чем через неделю после похорон и должны не позже через тридцать один день привести в исполнение то, что там написано, – быстрый голосок Гермионы сочился недоверием. – И то, такую задержку можно объяснить только тем, что министерство должно проверить, не содержит ли завещанное имущество запрещённых, темномагических артефактов! Вы действительно подозревали профессора Дамблдора в том, что он мог передать нам что-то запрещённое?

- Мы подозревали, что он мог передать вам что-то, способное уничтожить Сами-Знаете-Кого. А я считаю, что неразумно отдавать судьбу магической Британии в руки семнадцатилетнего мальчишки, и не имеет значения, избранный он или нет. Если бы здесь нашлось что-то, что могло бы помочь нам вернуть мир в нашу страну, мы бы…

Министр осёкся, поняв, что сказал слишком много. Но Гарри впервые испытал к нему симпатию.

- В чём-то вы совершенно правы, - пробормотал он. – Но судя потому, что вы здесь, ничего подходящего в завещании не нашлось?

Скримджер грустно усмехнулся.

- «Последняя воля Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора… Рональду Билиусу Уизли я оставляю мой делюминатор в надежде, что, пользуясь им, он будет вспоминать обо мне».

И он вынул из мешочка что-то, похожее на серебристую зажигалку. Делюминатор. Гарри пару раз видел его в действии. А Рон - ни разу.

- Делюминатор? – повторил он с сомнением.

- Как вы думаете, почему Альбус Дамблдор оставил эту вещь вам?

- Понятия не имею, - искренне сказал Рон и взял протянутый делюминатор. Повертел в руках, щёлкнул. Свет с ближайшей масляной лампы переместился внутрь серебристого предмета. От неожиданности Рон едва не выронил артефакт.

- Понятно, - пробормотал министр. Что бы он не рассчитывал увидеть, его надежды не оправдались. – «Мисс Гермионе Джин Грейнджер я оставляю свой экземпляр «Сказок барда Бидлля» в надежде, что она найдет их занимательными и поучительными».

На этот раз из мешочка появилась старая, потрёпанная книга. Название её написано было рунами. Гермиона приняла книгу бережно, как птицу, и погладила по облезшей обложке. Гарри пожалел, что они не умеют читать мысли друг друга.

- Профессор Дамблдор не обсуждал с вами какие-либо шифры или секретные способы передачи информации? – почти безнадёжно поинтересовался Скримджер.

Гермиона покачала головой. Ей явно не хотелось сейчас говорить.

Министр некоторое время молча наблюдал за ней, и его сухие, узловатые пальцы теребили чёрную ленту.

- «Гарри Джеймсу Поттеру, я оставляю пойманный им в первом его хогвартском матче по квиддичу снитч, как напоминание о наградах, которые достаются упорством и мастерством».

После делюминатора и книги сказок глупо было бы надеяться на что-то более грандиозное. Гарри почти без разочарования протянул руку за золотистым шариком. Но министр медлил.

- Мистер Поттер, вам известно особое свойство снитчей? Нет? А вам, мисс Грейнджер?

Гермиона неохотно кивнула.

- Снитчи заколдовывают таким образом, чтобы они не давались в руки людям как можно дольше и запоминали первое прикосновение. Это делается для того, чтобы в случае спорных ситуаций определить, кто первым дотронулся до него.

- Совершенно верно. Такой талантливый человек, как Альбус Дамблдор мог заколдовать этот мячик так, чтобы он открылся именно вам. Как вы думаете, что находится внутри?

Что там может быть? Воспоминание? Портал? Записка? – вряд ли что-то большее?

- Я могу только гадать, сэр. Позвольте?

Он протянул недрогнувшую руку за мячиком и положил на раскрытой ладони. Золотые крылышки встрепенулись и снова поникли. Скримджер выглядел оскорблённым.

- Ну что ж… есть ещё одна вещь, завещанная вам. Меч Годрика Гриффиндора. Но я не могу отдать её вам.

- Почему?

- Меч Годрика Гриффиндора - важная историческая реликвия, которая является достоянием волшебного мира и не может принадлежать одному человеку. Дамблдор не имел права распоряжаться им.

Гермиона, кажется, собиралась возмутится, но Гарри перебил её.

- Когда написано завещание?

- Простите?

- Каким числом датировано это завещание?

Скримджер развернул пергамент.

- Странно, что вы об этом спросили. Видите ли, у Альбуса Дамблдора, как у чародея в летах, завещание было написано несколько десятилетий назад. В сентябре он сделал новое, а последнее изменение внёс в него за несколько дней до своей смерти. Вам это о чём-нибудь говорит?

Что тут можно было ответить? Гарри закрыл глаза, на всякий случай, вдруг министр владеет легиллименцией. Хотя, в том сумбуре, что творится сейчас у него в голове, даже Снейп бы не разобрался.

Дамблдор знал, что Малфою приказано его убить. Знал, что он не справится. Знал, что это придётся сделать Снейпу. И он готовился умереть в этот день, именно поэтому тогда они и отправились в пещеру. И не случайно ещё в школе директор взял с Гарри обещание слушаться его во всём. Он догадывался о действии зелья, понимал, что один его выпить не сможет. И заставил Гарри играть свою роль, а сам с блеском исполнил свою – последнюю в жизни роль, на глазах у нескольких Пожирателей Смерти и невидимого ученика. Всё сходится. И почему-то подступает к глазам жгучая обида.

- Он знал, что вы не передадите нам меч. Не мог не знать. Просто нужно было, чтобы это было в завещании.

- Зачем? – Скримджер слишком пристально смотрел. Гарри встал и отошёл к окну. Когда он снова заговорил, голос всё-таки выдал его, прозвучав немного хрипло.

- Не знаю. Чтобы напомнить, например. Что быть настоящим гриффиндорцем можно и без меча.

Скримджер помолчал немного. В комнате, несмотря на лампы, было сумрачно и белый шатёр за окном казался чем-то зловещим.

- В таком случае, - негромкий, суховатый голос министра громко раздавался в пустой комнате, - делюминатор может быть напоминанием о свете, который светит во тьме, а сказки – символом победы добра над злом?

- Вероятно, - Гарри встал спиной к окну. – Дамблдор мог вложить в свои подарки очень много смысла и каждый увидит в них что-то своё. Это очень на него похоже.

- Пожалуй, - Скримджер всё ещё сомневался. – Но всё-таки вы знаете больше, чем сказали мне.

Гарри согласно склонил голову.

Министр встал.

- Что ж, полагаю, больше мне здесь делать нечего. Спасибо за то, что хоть что-то сказали, мистер Поттер.

- Я не могу сказать большего, потому что дал слово, - ответил Гарри. – Спасибо, что вы пришли. И, да, - министр замер в дверях. – На каком факультете вы учились?

Лёгкое подобие улыбки скользнуло по губам Руфуса Скримджера.

- Я был гриффиндорцем. Как и вы.

- Думаю, о мече Дамблдор упомянул и для вас. Судя по тому, что я слышал, нужно очень много смелости, чтобы в наше время оставаться министром.

Скримджер не ответил. Взглянул на них троих, коротко поклонился и закрыл за собой дверь.

Когда его шаги стихли, Гарри сел прямо на пол, прислонившись к стене, и закрыл глаза. О чём-то негромко заспорили Рон и Гермиона. Из сада доносились голоса. А в его руке по-прежнему трепетал старенький снитч.

Глава 6. ...и семью мою.

Завещание профессора Дамблдора недолго обсуждалось за праздничным столом. Все слишком проголодались, слишком устали, истосковались по мирным беседам, в которых не было войны, не было тайн и опасностей. В укрытом семерками саду Уизли, неподалёку от белого свадебного шатра, образовался хрупкий мирок, который никто не хотел разрушить неосторожным словом или воспоминанием.

На деревьях засветились разноцветные гирлянды. На столе мерцали, отражаясь в стеклянных бокалах, свечи. Гудел раскатистый хохот Хагрида, ему вторил заливистый смех Джинни. Даже Ремус развеселился, и его приглушённые смешки вплетались в общий хор.

Флёр и мадам Делакур, пошептавшись, спели дуэтом несколько печальных французских песен. Билл подыграл им на губной гармошке, Грюм отбивал ритм, постукивая волшебной палочкой о деревянный протез.

Миссис Уизли поддалась на уговоры и, ужасно смущаясь, краснея, исполнила английскую балладу про леди-цыганку. Невысокая, закутанная в старенькую шаль, она словно помолодела. Её голос звенел под густо-синим небом.

Восторженные гости и дети осыпали её градом аплодисментов, а она разошлась и вместе с Чарли станцевала какой-то шотландский народный танец. Мистер Уизли трансфигурировал ветку яблони в букет роз, а близнецы устроили салют в честь «самой прекрасной матери на свете. Ну, и в честь Гарри Поттера. За компанию.».

Пока небо полыхало разноцветными огнями, миссис Уизли шепнула мужу – Гарри стоял рядом и услышал:

- Ты так давно не дарил мне цветов.

Вместо ответа он поцеловал её в щёку.

Если бы не Флёр, они бы до утра могли просидеть в этом саду, вдыхая пахнущий яблоками воздух, наполняя его негромкими голосами. Но следующий день был днём её свадьбы, и ей не хотелось, чтобы гости клевали носом. Пришлось прощаться, желать спокойной ночи, расходится по комнатам.

Уже залезая в кровать, Гарри вспомнил про снитч. Рон быстро уснул, а он лежал, продолжая сжимать в руке мячик, пойманный во время первого матча. Того самого, где Квирелл чуть не сбросил его с метлы, а Снейп спас. Даже Квирелл сказал, что ему помешал Снейп. Опять загадка. Зачем спасал, если так ненавидел? Мог ведь, как и все остальные, сделать вид, что ничего не понимает.

Но важно не это. Мячик в том самом матче он поймал не совсем обычным способом. Гарри снова оделся – если снитч окажется порталом и куда-нибудь переместит его, он, по крайней мере, окажется там не в пижаме.

В тот раз он едва не проглотил снитч. Сегодня он просто поднёс его к губам.

Ничего не произошло.

Только на блестящем боку золотистого шарика появилась крошечная надпись: «Я открываюсь под конец».

Гарри с досадой сунул снитч в карман.

Почему нельзя было дать какую-нибудь человеческую подсказку? Почему, если уж директор в самом деле собрался умирать, он не мог под каким-нибудь простым предлогом передать ему меч и рассказать, где он уже искал крестражи, а где их поискать следует.

Голова шла кругом от этих загадок. Гарри даже не стал пытаться заснуть - на цыпочках спустился по скрипучей лестнице и вышел в сад. Ночная роса холодом обожгла босые ноги. Пахло яблоками. Невидимый хор цикад наполнял сад тревожной тишиной.

Он хотел посидеть в закутке между шатром и забором, но остановился, не дойдя несколько шагов. Ветер донёс до него запах табака. Разгорелся и погас огонёк на кончике сигареты.

- Привет Гарри, - сказал Билл. Он сидел на длинной скамейке, спиной привалившись к забору. – Садись, не помешаешь.

- Не знал, что ты куришь, -сказал Гарри, чтобы сказать хоть что-нибудь.

- Я и не курю, - Билл выпустил изо рта струйку дыма. – В Египте баловался немного, потом бросил, когда мать ко мне приезжала.

- А сейчас?

Билл пожал плечами, затянулся ещё раз и щелчком отправил остаток сигареты в траву.

- Не удержался. Иногда помогает успокаиваться. А тебе чего не спится?

- Думаю, - признался Гарри и тоже прислонился спиной к забору. – После смерти Дамблдора всё как-то изменилось. И я не знаю, что с этим делать.

- Понимаю, - откликнулся Билл. Он выпрямился и теперь его локти упирались в колени, а ладони подпирали голову. Гарри вдруг вспомнил, как когда-то, на четвёртом курсе, а кажется, целую жизнь назад, Билл и миссис Уизли приехали к нему, на Турнир Трёх волшебников. Ко всем приезжали родители, а он шёл туда, как на казнь, понимая, что будет один, а там были Уизли. У него тогда на несколько часов словно появился старший брат. Сильный, спокойный, весёлый. А потом возродился Волдеморт, и стало совсем не до этого.

А как было бы здорово иметь настоящего старшего брата! Чтобы всё можно было рассказать, всем поделиться. Чтобы знать, что тебя из любой неприятности вытащат. Может быть дадут подзатыльник, за то, что вообще вляпался в неприятности, но научат, как правильно. И пускай даже братья Рона далеко не всегда были достаточно близко, чтобы на самом деле помочь. Они были – вот и всё.

Билл запустил пальцы в свои длинные волосы.

- Всё меняется, - сказал он. – Потому что меняемся мы. Когда ты маленький, всё видится чёрно-белым. Абсолютное зло, очевиднейшее добро. Самый сильный на свете отец, самая прекрасная мама, самые лучшие авроры, которые обязательно победят всех нехороших людей. Ты веришь в это, несмотря ни на что. Мне было девять, когда Сам-Знаешь-Кто пал. Я рос во время войны, Гарри, я хорошо знаю, что это такое. Я видел маму, когда ей сообщили о смерти братьев, я был на их похоронах. Я помню, как однажды напали на отца, и он выжил только потому, что провалился в канализационную яму и Пожиратели решили, что он аппарировал. Ты не знаешь той войны, Гарри, и хорошо, что не знаешь.

Он дрожащими руками достал из кармана пачку сигарет, палочкой поджёг одну из них и судорожно затянулся.

- Сейчас всё по-другому. Нас ещё меньше. Министерство почти в руках Пожирателей. Кто-то запуган, кто-то подкуплен, кто-то под империо. Мы совершенно беспомощны, нас мало. Единственная наша надежда – это ты Гарри, но прости меня пожалуйста, я не могу по-настоящему поверить в то, что ты, семнадцатилетний мальчишка, ровесник моего младшего брата, справишься со всем этим кошмаром. Это глупо, глупо! Но кто меня послушает? Что для Дамблдора, что для Грюма, мы слишком молоды. Им виднее. У них больше опыта. Их надо слушаться. А то, что под их руководством мы одиннадцать лет не могли победить и никак не воспользовались передышкой – что нам делать с этим?

Что на это можно было ответить?

- Не следовало мне тебе это говорить, - вздохнул Билл. – Ты и без того расстроен, да? А тут ещё я – двадцатипятилетний полуоборотень жалуюсь тебе на жизнь. Просто понимаешь… Мне страшно.

Страшно. Биллу страшно. Взрослому гриффиндорцу Биллу страшно.

- Страшнее всего за других. – он и не ждал ответа. - Мать, думаешь, от страха за себя плачет каждый день?

Гарри вспомнил, как однажды, на площади Гриммо увидел боггарта миссис Уизли. Мёртвый Рон… мёртвый Фред… мёртвая Джинни… мёртвый Гарри.

- А ведь я ей говорил, что надо отменить свадьбу. Не маме, конечно, а Флёр. Хотя и маме тоже. Флёр должна уехать во Францию, там будет безопасно. Я предложил ей однажды. Знаешь, что она сказала?

- Чтобы ты не говорил глупости? – предположил Гарри.

- Именно, - усмехнулся Билл. – Немного другими словами, но суть такая же. Она очень храбрая.

На этот раз вспомнился турнир Трёх Волшебников. Гарри ни разу не пришлось видеть Флёр в бою, но раз она выстояла против дракона, то храбрости ей действительно не занимать.

- Я её понимаю, Гарри, честное слово. Если бы война была в её стране, я бы тоже там остался. С ней. Но представь, просто представь, как я буду себя чувствовать, если с ней что-то случится? Из-за меня. Ты же сам из-за этого расстался с Джинни – нет, она ничего не говорила, но несложно догадаться, знаешь ли. Вот скажи, скажи пожалуйста, что мне делать?

Гарри сидел в тёмном саду, и совершенно не знал, что сказать, а рядом очень ждал ответа старший брат. Не его брат, но какое это имеет значение?

- Флёр тоже об этом думает.

- Что ты имеешь ввиду?

- Она думает, что если не останется, то с тобой что-нибудь случится. Из-за того, что она уедет.

Билл молчал, держа в руке тлеющую сигарету.

- Кроме того, - воодушевившись продолжал Гарри, - ты же знаешь Флёр. Разве она сможет спокойно сидеть во Франции? Даже если ты отправишь её туда насильно, она сбежит при первой же возможности. А ты сможешь её удержать дома, правда же? Если у кого-то это получится, то только у тебя. Ведь правда же?

Гарри уже не знал, кого он утешает – себя или Билла.

Тёплая, широкая ладонь легла ему на плечо.

- Рону очень повезло дружить с тобой Гарри. И Джинни повезло.

Он вдруг развернул Гарри лицом к себе, глаза в глаза.

- Я не знаю, куда вы пойдёте и что вы будете делать, но, пожалуйста, обещай мне, Гарри, что если вам нужна будет помощь – вы обратитесь к нам. Ко мне, к Ремусу, к Чарли, к Фреду и Джорджу. Что бы не думал Дамблдор о вас, вы ещё дети. Вам нужна помощь. Мы готовы просто сделать то, что вы скажете. Не требуя объяснений. Обещай мне, Гарри, что ты не будешь пытаться выиграть эту войну в одиночку.

- Обещаю, - пробормотал Гарри и снова привалился к плечу Билла. Сразу после свадьбы они уйдут из Норы, и вряд ли сюда вернуться, пока жив Волдеморт. но пока… пока можно представить, что у него всё-таки есть старший брат.

- Ты сегодня какой-то рассеянный, - сказал Рон поглядывая на Гарри. Он был в парадной мантии, подаренной близнецами и вид у него был чрезвычайно важный. Сам Гарри безопасности ради вынужден был выпить оборотное зелье с волосом рыжего мальчика-маггла из соседней деревни. Мальчик был крупнее Гарри и немилосердно потел.

- Будешь тут сосредоточенным, если на тебе парадная мантия может лопнуть в любой момент.

- Терпи, приятель, немного осталось, - Фред покровительственно потрепал его по коротким рыжим волосам. – Мне вон воротник жмёт, а я не жалуюсь.

- Воротник ему жмёт. Мой на мне вообще не застёгивается! – оскорбился Гарри, но близнецы только захохотали.

В шатре завершались последние приготовления. Несколько иностранных магов, носившие гордое название оркестра, о чём-то спорили с месье Делакуром. Дирижёр так сильно размахивал своей палочкой, что из неё вылетал искры. Месье Делакур руками махал ещё сильнее, но его палочка торчала из кармана мантии и искрами не разбрасывалась. Оба давно перестали друг друга слушать и просто кричали что-то по-французски. Двое музыкантов иногда вставляли что-то в образовавшиеся паузы и кивали, когда дирижёр показывал на них рукой. Толстый трубач сидел посреди них и флегматично смотрел перед собой. Он чистил свою огромную сверкающую трубу.

В обязанности Рона, Фреда, Джорджа и Гарри входила встреча гостей. На свадьбу их было приглашено немеренно: приятели Билла и Флёр, их далёкие родственники, друзья их семей и даже коллеги мистера Уизли. Джордж шёпотом поведал Гарри, что свадьба в магическом мире – важное событие и чем пышнее она проходит, тем большее уважение обеспечено молодой семье.

- Но мне плевать на все эти традиции. Когда я буду жениться, я сделаю это самостоятельно, на моей свадьбе будут только те, кого я захочу видеть, а маме я обо всём скажу, только когда свадьба закончится, чтобы она не переживала.

- Она, похоже, уже и не переживает, - Фред кивнул на миссис Уизли, которая заливисто смеялась над дирижёром оркестра и месье Делакуром, которые хором пытались объяснить ей предмет их спора. - Не знаю, что с ней произошло, но у неё сегодня хорошее настроение. Она даже разрешила Чарли оставить длинные волосы, а мне сказала, что я выгляжу слишком серьёзным.

Начали прибывать гости. Они аппарировали на холм, где их встречал Грозный Глаз Грюм, проверял, задавая несколько вопросов, и показывал дорогу до ворот. Ребятам нужно было найти гостя в списках и отвести его на нужное место. Это казалось несложным, но ужасно утомляло. Гостей было много – они останавливались поговорить, просили пересадить их «подальше от этого старого чистоплюя» или наоборот «поближе вон к той красивой девушке». Потом оказалось, что накануне кто-то перепутал номерки на стульях и около десяти человек пришлось менять местами. А когда, наконец, один человек занимал предназначенное для него место, приходилось возвращаться к воротам, где уже собиралась толпа. И всем нужно было мило улыбаться.

Уже после третьего гостя – старушки, первой учительницы Флёр, которая ни слова не понимала на английском – Гарри готов был сбежать за крестражами не дожидаясь вечера. Возвращаясь, он толкнул кого-то плечом, извинился, шарахнулся в сторону и снова на кого-то налетел.

- Извините, я вас не заметил, - пробормотал он, глядя себе под ноги.

Рядом громко захихикал Рон. Оказалось, что Гарри не заметил Хагрида. Впрочем, Хагрид Гарри в его тучном и рыжеволосом образе не узнал, и поспешил дальше, в шатёр, поздравлять мистера и миссис Уизли.

А гости всё прибывали и прибывали. Ослеплённый яркими красками, оглушённый шумом, Гарри даже не сразу узнал Гермиону. Нечасто приходилось видеть её такой нарядной. В сиреневом платье, с распущенными волосами, она казалась совсем взрослой и незнакомой. Рон переминался с ноги на ногу рядом с ней и, кажется, в пятый раз говорил ей, что она прекрасно выглядит.

Фред и Джордж, ненадолго оставившие кузин Флёр скучать в одиночестве, с хитрым видом переглянулись.

- Гермиона, ты волшебно выглядишь! – Фред протянул ей трансфигурированную розу и встал перед ней на одно колено. – Пообещаешь мне первый танец?

Она ахнула и глаза её радостно заблестели. На лице появилась улыбка. Рука потянулась к розе.

- Я…

- Она танцует его со мной! – выпалил пунцовый от смущения Рон и схватил Гермиону за руку.

Она посмотрела на него. Он – на неё. Они не видели, но за их спинами беззвучно хохотал Джордж.

- Я танцую первый танец с Роном, - согласилась, наконец, Гермиона.

- Изменница! – трагичным голосом заявил Фред. – Бессердечная. Пойду искать утешения у чужестранок. Прощайте!

Но Гарри заметил, что дойдя до Джорджа, Фред уже не выглядел грустным, а чуть позже получил от близнеца монетку и радостно подмигнул Гарри.

Проводив до своего места ужасно вредную тётушку Рона, которая постоянно ворчала и озиралась в поисках Гарри Поттера, Гарри плюнул на всё и решил на пару минут смыться передохнуть. Мало ли, зачем ему может понадобится отойти? Но и позади дома ему уединится не удалось – на огороде внимательно рассматривала маленького гнома одетая в ярко-жёлтое платье Луна Лавгуд.

- Привет, - сказал Гарри, прежде чем вспомнил, что он под оборотным зельем.

- Привет, Гарри, - обрадовалась Луна. – А это так нужно, чтобы у тебя сквозь рыжие волосы вылезали чёрные?

И как он сам не заметил, что мантия стала ему впору?

Можно было сразу выпить зелье, но так хотелось просто отдохнуть. Он сел, прислонившись спиной старой груше. Луна подошла ближе.

- Тебе грустно?

- Да нет, - он постарался улыбнуться, но его собеседница была весьма серьёзна.

- Не надо притворяться, что тебе весело. Грусть нужно принимать, тогда она уйдёт. Она похожа на страх.

Луна вздохнула и села напротив него, прямо на землю, не боясь испачкать своё ярко-жёлтое платье.

- Каждый чего-то боится. Но когда это случается, страха не остаётся. Зачем бояться, если всё уже прошло?

Гарри вспомнилось почему-то, как они, на первом курсе шли за философским камнем, как на втором он шёл за Джинни в Тайную комнату.

- Ты права. – согласился он. – Когда попадаешь в неприятности – бояться некогда.

Луна улыбнулась.

- С грустью также. Нужно понять, признать, что тебе грустно, погрустить, посидеть в тишине. Это нормально. Никто не может веселиться постоянно.

- Ты так думаешь? А как же Фред и Джордж? Я только один раз видел их не весёлыми.

- Фред и Джордж…, - голубые, почти прозрачные глаза смотрели сквозь Гарри. – Они обладают удивительным даром – приносить людям свет. Когда им грустно, это значит, что свет закончился и нужно его накопить снова. Даже солнце иногда заходит за тучи. А им хорошо, они могут дарить свет друг другу.

Луна сидела и солнце играло в её пепельных волосах. Казалось, что от неё исходит серебристое мягкое сияние, как от настоящей луны. Но через несколько минут тишины она поднялась на ноги.

- Я пойду. Там мой папа, он может меня потерять. Да и тебе стоит поторопится – кажется, всё скоро начнётся.

И она была права. Гарри и без того досталось, за то, что ушёл, никого не предупредив. Спасло его лишь то, что уже совсем скоро должна была появится невеста. Рон и Гермиона оставили ему местечко во втором ряду.

Едва он сел, в проходе появились Билл и Чарли. Оба в чёрных, парадных мантиях. На бледном лице жениха отчётливо выделялись красные шрамы. В зале зашептались. Не все знали о том, что пришлось пережить Биллу в этом июне. Но он не замечал ничего. Он не сводил глаз с противоположного конца ковровой дорожки, где должна была вот-вот появится Флёр. Чарли привстал на цыпочки и что-то шепнул ему на ухо, но Билл едва ли обратил на это внимание.

Занавеска встрепенулась и вперёд выступила Флёр. Гости ахнули.

Она была прекрасна. Гарри всегда осознавал, что она красива, но сегодня, в простом белом платье, эта хрупкая девушка казалась воплощением красоты. И больше всего поражали её глаза, устремлённые на Билла. Под руку её вёл маленький месье Делакур и казалось, что если бы не он, невеста оторвалась бы от земли и через весь зал прилетела к жениху.

Позади неё с грациозным спокойствием шли в золотистых платьях Габриэль и Джинни – подружки невесты.

- Леди и Джентльмены, - раздался громкий голос, и Гарри увидел того самого волшебника, что вёл церемонию прощания с Дамблдором. Он узнал его, как только увидел, но не смог бы описать его внешность или вспомнить потом. Странно всё это. Интересно, а свадьбу его родителей тоже вёл он?

Человек этот говорил долго и Гарри, хоть и старался его слушать, постоянно отвлекался. Плакали от радости миссис Уизли и мадам Делакур, раздавались всхлипывания Хагрида, а жених и невеста смотрели друг на друга и казалось, что они нечего не слышат и вообще не помнят, что на них смотрят многие люди

— Уильям Артур, берете ли вы Флер Изабелль в жёны?

— Флёр Изабель, берёте ли вы в мужья Уильяма Артура?

- Я объявляю вас соединёнными до конца ваших дней!

Серебристые звёзды осыпали новобрачных, а золотые шары над их головами раскрылись, выпуская диковинных золотых птиц. Гости ахали, Билл и Флёр не замечали ничего, обнявшись стоя под серебряным дождём.

Глава 7. Час прозрения

Шатёр превратился в ажурный, почти прозрачный навес, стулья сами собой встали вокруг столиков, засновали повсюду официанты. Зазвенели, появляясь из ниоткуда бутылки и бокалы. Билла и Флёр окружила радостная, галдящая толпа. Чудо развеялось, оставив после себя сладкий, серебристый аромат. Гермиона потянула Гарри за рукав.

- Давайте подойдём к ним позже, когда все разойдутся.

- А пока можно занять столик, - Рон покрутил головой и показал куда-то в угол.

- Ага, - согласился Гарри. - Займите. Я пойду пока найду Ремуса. Хочу перемолвиться с ним парой слов.

Ему пришлось довольно долго кружить между столами и танцующими парами, выглядывая в толпе весёлых людей грустную улыбку. Ремус разговаривал с каким-то весьма нелюбезным волшебником. Гарри позвал его, снова забыв, про оборотное зелье. Удивление на лице Люпина напомнило ему о чужой личине.

- Вы учили меня в Хогвартсе, - пояснил Гарри, стараясь придумать что-то убедительное. – Мы познакомились ещё в Хогвартсе. Я Барни Уизли. Мне очень нужно с вами поговорить.

- А, Барни! – Ремус быстро понял кто перед ним и повернулся к своему недовольному собеседнику. – Мне нужно идти. Полагаю, каждый из нас так и останется при своём мнении.

Волшебник сердито отвернулся.

Они снова ушли за дом, подальше от общего веселья. Ремус сел под грушу, как Гарри совсем недавно, повертел в руках жёлтый лист, прислушался к доносящейся музыке.

- О чём ты хотел поговорить со мной?

- О Снейпе, - признался Гарри и сел рядом. - Только не спрашивай, зачем мне это нужно – я и сам не знаю. Просто расскажи, всё что знаешь о нём. С самого детства. Вы же были однокурсниками.

Ремус словно и не удивился вопросу. Отложил в сторону листок, закрыл глаза, нахмурился, вспоминая.

- Мы познакомились первого сентября, в купе Хогвартс-экспресса. Они с твоей мамой ехали вместе.

- Что значит вместе?

- Они были соседями и дружили с детских лет. Насколько мне известно, именно от Северуса Лили впервые узнала о магическом мире. И они ещё долго дружили в школе, несмотря на разные факультеты.

- Подожди, - Гарри очень хотелось сейчас закричать или пнуть кого-нибудь, или разбить пару чашек. - Мы говорим о Снейпе? О Северусе Снейпе, преподавателе зельеварения? О том, с которым враждовали шесть курсов подряд? И мне никто. Никогда. Не говорил о том, что он дружил с мамой?!

Ремус вздохнул.

- Я могу понять, почему молчал Сириус – он терпеть не мог Снейпа. Дамблдор... у него могли быть свои причины. Но почему ты, ты не сказал мне этого раньше? - Дамблдор беседовал со мной перед тем, как принять меня на работу. Сказал, что учитывая твою ненависть к Северусу, тебе может быть очень больно это узнать. Вот я и молчал. Я не стал бы врать, спроси ты меня напрямую, но говорить специально, безо всякого на то повода...

Гарри закрыл глаза.

- Рассказывай дальше про поезд.

- Ещё в купе, возникла первая ссора между Снейпом, Сириусом и твоим отцом. Джеймс с Сириусом превозносили гриффиндор, а Северус – слизерин, но он был в меньшинстве. Лили тогда торжественно увела его из купе, где они чуть не подрались. Кажется, она сама собиралась на слизерин, но шляпа совершила бы ошибку, отправив её туда. Знаешь, - Ремус рассеянно сунул в рот травинку. – Я часто размышляю: мудро ли мы поступаем, доверяя судьбы людей шляпе. Ведь многое могло бы измениться, если бы её решение было другим.

- Не думаю, что я был единственным ребёнком, кому она предложила выбор, - зло сказал Гарри, и по дёрнувшемуся лицу Ремуса, понял, что попал в точку. - Гермионе она предлагала Рейвенкло. Рону ничего не предлагала, но он стремился на гриффиндор, даже не думал о другом факультете. Мы сами выбираем, Ремус, куда нам идти.

- Дети в одиннадцать лет не должны делать выбор, определяющий всю их дальнейшую жизнь, - Ремус немного помолчал, прислушиваясь к хору голосов. Перебивая музыку несколько человек орали что-то печальное. – И тем не менее, Снейп оказался один на своём факультете. Его и там не особенно любили. Уважали, может быть, но друзей у него не было. Там не было. А с Лили они почти всё свободное время проводили вместе. Курса до четвертого. Именно тогда на Северуса обратили внимание старшие ученики, будущие Пожиратели Смерти. Он был лучшим в защите от темных искусств и зельеварении, и отчаянно стремился к знаниям, которые они могли ему дать. А может, его привлекало чувство единения с ними. Не знаю. Но Лили это не нравилось. На пятом курсе она изо всех сил пыталась уговорить его не общаться с ними. Пойми меня правильно, я не следил за ними специально, но мы с Лили были старостами и довольно много времени проводили вместе. Я невольно становился свидетелем некоторых их бесед и даже ссор, что не мешало ей защищать Северуса от Джеймса. Они поссорились только к концу пятого курса.

- Я знаю, - пробормотал Гарри. Во время рассказа Ремуса ему казалось, что в голове сам собой восстанавливается пазл. Ещё не все элементы были собраны, ещё не видна картинка, но выстраивается рамка и постепенно появляется какой-то смысл. Неожиданный смысл. – Отец и Сириус издевались над Снейпом, а мама попыталась за него заступиться. - Да. Он оскорбил её. Думаю, ненамеренно. Это слово просто сорвалось с его языка, он был только что унижен перед толпой школьников, его можно было понять. Но она с того времени перестала с ним общаться. Он пытался извиниться, подстерегал её после уроков, слал письма, но Лили была непреклонна. Она не разговаривала с ним. Она вообще на шестом курсе почти ни с кем не разговаривала. Это был для неё очень тяжёлый год. А на седьмом она, наконец, обратила внимание на Джеймса. Он к тому времени тоже изменился и стал намного серьёзнее, чем был, готовился поступать на мракоборца. - А Снейп? - напомнил Гарри. - А Снейп, думаю, тогда и принял метку. Уверен, последней каплей стал именно разрыв с Лили. Но я с ним почти не сталкивался в последние два года учёбы, - Ремус вдруг вздрогнул. - То есть, столкнулся, один раз. В туннеле возле Визжащей хижины. Он стал тогда следить за нами, возможно, надеясь доказать Лили, что я оборотень и тем самым показать, что он лучше, чем мы. Это было на шестом курсе. А Сириус весьма легкомысленно кое-что выболтал. В общем, наша встреча под луной могла бы закончится очень печально, если бы не Джеймс. Но Северуса это уязвило ещё больнее. Ремус вдруг замолчал, а потом каким-то напряжённым голосом поинтересовался, не забыл ли Гарри принять оборотное зелье. Гарри охнул. Он так заслушался, что и не заметил, как мантия стала ему великовата. Достав флакон с зельем из кармана, он пережил неприятное превращение и снова поднял глаза на Ремуса. Тот смотрел в небо. - Ремус, ты где? - раздался звонкий голос Тонкс. Люпин как-то резко сник, пробормотал извинения и пошёл на голос. Гарри остался под деревом.

Пришлось возвращаться к гостям, но ни музыка, ни песни, ни, даже, веселье Рона и Гермионы, не смогли вывести Гарри из состояния мрачной задумчивости. Он сидел за столом и ковырял предложенное угощение. Рядом с ним о чём-то спорили старичок, с почему-то знакомым лицом, и вредная тётушка Рона. Спор был таким горячим, что они с трудом удерживались в рамках цивилизованного разговора.

Темнело. Всё ярче разгорались украшения. Всё громче становились песни. Всё путанее мысли Гарри.

Так было, пока не появился прямо посреди зала патронус Кингсли – рысь. И внезапно смолкла музыка и отвратительное чувство страха смешалось с облегчением оттого, что закончилось это вымученное веселье.

- Министерство пало. Скримджер убит. Они уже близко.

Что-то громко скомандовал Грозный Глаз, Ремус и Тонкс одновременно подняли палочки. Кто-то громко закричал и аппарировал. Гарри знал, что ему нужно найти Рона и Гермиону – но вокруг были только незнакомые или полузнакомые люди, которые куда-то бежали, кричали, звали своих знакомых. Тётушка Рона с деловитым выражением лица сгребала к себе в сумку десерты.

Наконец, откуда-то появился сам Рон и схватил Гарри за руку. Второй рукой он крепко держал Гермиону. Крики сразу же исчезли, будто они трое с размаху прыгнули в бездонную чёрную прорубь.

Они очутились посреди оживлённой улицы. Маггловской. Люди сновали туда и сюда, погружённые в свои мысли, и никто не обратил внимание на их появление.

- Тоттенхем Корт-роуд, - выдохнула Гермиона. – Лондон. Первое, что пришло мне в голову. Нам нельзя стоять, не то нас просто затопчут.

- На площадь Гриммо, - сказал Гарри, дёргая за руку Рона, который постоянно оглядывался назад. – Рон, никто из наших сюда не аппарирует и Пожиратели тоже не знают куда мы переместились. Волдеморт вряд ли станет искать нас в маггловской части Лондона.

- В такой толпе нас не найдут, это точно, - Гермиона на ходу что-то искала в сумке. – Нужно куда-нибудь свернуть и аппарировать оттуда. Исчезать прямо посреди толпы нельзя.

- Лучше уж позвать Кикимера, - сказал Рон. – Пожиратели может и не зашли в дом, но могут караулить снаружи, а внутрь аппарировать мы не можем.

Так и сделали. Отыскали какую-то подворотню, позвали Кикимера, который заверил их, что в доме никого нет, и переместил прямо в гостиную.

Там было неожиданно чисто и светло. Ярко белели, несмотря на свой почтенный возраст, занавески, бархатные шторы отражали свет масляных ламп, которые раньше чадили не переставая. Дом словно помолодел.

Но этот уют не мог обмануть их.

Там в Норе остались их близкие и друзья. Как узнать что с ними? Все ли целы? Все ли живы?

Кикимер принёс чай и где-то раздобыл пышный мясной пирог. Они без энтузиазма поужинали. Даже Рон жевал неохотно.

Гарри уже собирался послать Кикимера в Нору, когда патронус мистера Уизли материализовался посреди гостиной.

- Все живы. Не отвечайте, за домом следят.

Рон застонал и откинулся на спинку дивана. Гермиона смущаясь погладила его по волосам. Этот жест был таким трогательным, что Гарри остро почувствовал себя лишним.

- Я скоро приду, - сказал он.

В ванной комнате, тоже вычищенной до блеска, он сел прямо на пол, прислонившись спиной к холодной стене. Было жарко. Раковину поддерживали мраморные змеи, кран изгибом напоминал змею. Змеи, змеи…

Ярость Волдеморта болью отозвалась в шраме. Он закрыл глаза, открываясь навстречу чужому сознанию.

- - Вы видели мальчишку, видели его друзей, и не смогли поймать! – перед ним стоял на коленях и трясся от страха огромный светловолосый человек. Сквозь ярость пробивалась скука. Ничего нельзя поручить этим идиотам.

- М-мой Л-лорд, м-мы аппарировали, как только они произнесли ваше имя. Мы стали искать кто, н-но там была толпа магглов. Мы искали их и увидели в последний момент. Они исчезли, м-мы не успели…

- Вот именно, Роули. Вы не успели. Вы не выполнили свою задачу, хотя были так близки. Драко, - худенький подросток с отросшими светлыми волосами стоял у камина и с ужасом глядел на скорчившуюся на полу фигуру . – Покажи Роули наше неудовольствие. Покажи ему, как наказывают за провалы.

- Мой Лорд?

- Пытай его, иначе я буду пытать тебя! – Острый кадык на худой шее судорожно дёрнулся. С некоторым сомнением он поднял палочку. Рука не дрожала. А из него выйдет толк.

- К-круц-цио.

- Нужно хотеть, чтобы он испытывал боль. Вот так, - он сам навёл палочку на мальчишку. – Пока ему не станет больно, больно будет тебе. Круцио!

Гарри вытолкнуло из сознания Волдеморта. Гермиона стояла над ним и брызгала в лицо холодной водой. На её лице страх быстро сменялся осуждением.

- Хорошо ещё, что ты не запер дверь.

- Ты снова видел его? – Рон подал Гарри руку, чтобы помочь подняться. – Он в Норе?

- Нет, - почему-то говорить было трудно. – Кажется, это дом Малфоев. Но не важно. Нас чуть не поймали.

Шрам снова заболел и Гарри прижал к нему руку. Кажется, у Драко так и не получилось пытать того человека. Волдеморт злился.

- Они теперь могут отслеживать место, где произносят его имя. Нас с вами видели. А мы ничего не заметили. Если бы нас поймали – его бы не смогли остановить. Никто бы не узнал про крестражи! Мы должны быть осторожнее! Почему, почему мы никого не заметили!

- Не кричи, - попросила Гермиона, поморщившись.

Он только сейчас понял, что действительно кричал. Позади Рона жался к стене Кикимер.

- Извините, - пробормотал Гарри. – Я просто немного не в себе. Давайте ляжем спать.

Расходиться по комнатам никому не хотелось: решили остаться в гостиной. Кикимеру наказано было спать у входа в дом и сразу будить их, если кто-то попытается войти.

Гермиона извлекла из своей маленькой сумочки большие спальные мешки. Одинокий светильник над дверью создавал приятный полумрак.

Когда дыхание Гермионы выровнялось, а Рон начал посапывать во сне, Гарри аккуратно вылез из своего спального мешка, на всякий случав бросив заклинанием муффлиато в сторону друзей. Ему нужно было кое-что выяснить, и он не хотел, чтобы об этом кто-нибудь знал.

Портрет Финеаса Найджелуса Блэка висел в той же комнате, что и раньше. Он был пуст, но это не смутило Гарри. Он снял рамку со стены и потащил в комнату Сириуса.

До сих пор он был здесь только однажды. Это место отличалась от всего в доме. Стены были сплошь завешены красными плакатами с гриффиндорскими символами или названиями каких-то квиддичных команд. Прямо поверх Сириус приклеил несколько маггловских календарей с красивыми девушками в купальниках и фотографии смеющихся мародёров. Гарри был бы не против рассмотреть эти фотографии поближе, но сейчас у него были более важные дела.

Он достал из мешочка на шее карту мародёров. В Хогвартсе оставалось всего несколько человек. Филч и Миссис Норрис были в каморке завхоза на втором этаже, мадам Помфри в больничном крыле, в комнатке позади палаты. Профессор МакГонагалл была в своих комнатах, а рядом с ней перемещалась из угла в угол точка с подписью «Помона Спраут». Наверное, жутко им в пустом Хогвартсе одним, особенно теперь, когда министерство пало. В подземельях застыл Гораций Слагхорн. В библиотеке – Мадам Пинс. И больше никого. Кроме привидений.

Гарри потушил люмос, зажёг масляную лампу и лёг на кровать. Снейп со дня на день станет директором Хогвартса. До тех пор нужно выяснить правду. А если что – Кикимер может и перенести их в кабинет директора, раз уж законы Хогвартса для домовиков не писаны.

Но прямо сейчас не хотелось видеть Дамблдора. Он не говорил правду при жизни – с чего бы ему меняться после смерти? Гарри вспомнил, как бежал за Снейпом, горя желанием отомстить. Как был дураком, так дураком и остался. Снейпу бы никакого труда не составило его убить. И пусть даже Волдеморт горел желанием сделать это сам, вряд ли бы он сильно злился, сделай это кто-нибудь другой. Да и взять его с собой было бы несложно. Ступефай или петрификус – и он совершенно беспомощен.

Вместо этого Снейп помешал сделать это другим Пожирателям.

Гарри сел на кровати с бешено колотящимся сердцем. Вот оно! Вот поступок Снейпа, совершенно не поддающийся логике, если считать его настоящим Пожирателем Смерти! Он защищал Малфоя – а потом защитил его.

Финеас Найджелус появился на портрете примерно через час. Наверняка должен был проверить, не здесь ли спрятались они после падения министерства. Гарри терпеливо выслушал его возмущение тем, что его перенесли на другое место, и вкусом Сириуса – бывшему слизеринцу не нравилось обилие красного цвета.

- Ну, и зачем вы притащили меня сюда, молодой человек? – спросил Финеас.

- Мне нужно с вами поговорить, мистер Блэк. Но вначале должен попросить вас не докладывать о нашем разговоре никому, а в особенности портрету профессора Дамблдора.

Финеас посмотрел на Гарри с любопытством.

- Это странная просьба, особенно для вас. Чем заслужил покойный Альбус ваше недоверие?

- Я скажу вам, если вы дадите мне слово молчать и ответите на несколько вопросов.

Человек на портрете явно колебался. Любопытство и чувство долга боролись на его лице.

- Профессор Блэк, - решил помочь ему Гарри. – Я не думаю, что вы сами разделяете методы профессора Дамблдора. Все методы, по крайней мере. Мне очень нужна ваша помощь, чтобы сделать правильные выводы, касательно одного человека. Того, кто скоро станет директором Хогвартса.

Финеас Блэк усмехнулся.

- Почему вы решили, что Северус Снейп станет директором?

- А почему вы решили, что я говорю о Северусе Снейпе?

После недолгого молчания человек, изображённый на портрете, фыркнул и поудобнее уселся в нарисованном кресле.

- Хорошо, юноша. Я отвечу на ваши вопросы. И ни слова не скажу Альбусу Дамблдору. Я обязан подчиняться просьбам действующего директора Хогвартса, нос Альбусом мы теперь находимся в равном положении.

Гарри с облегчением выдохнул. Пускай маленькая, но победа.

- Скажите пожалуйста, профессор Блэк, в этом учебном году Северус Снейп часто посещал кабинет профессора Дамблдора?

- Чаще чем обычно,

- Их разговоры касались смерти профессора Дамблдора?

- Да. Довольно часто, - кажется Финеас Найджелус начинал получать искреннее удовольствие от этого разговора.

- Когда они впервые стали обсуждать это?

- Летом, в начале июля. Тогда Альбус едва не умер из-за проклятья на кольце – вы знаете, о каком кольце я говорю, - и лишь благодаря своевременной помощи Северуса Снейпа он прожил ещё год.

- Его рука, - Гарри хлопнул себя по лбу. – Я даже не подумал об этом!

- Ничего удивительного, молодой человек. Профессор Дамблдор не распространялся о серьёзности своего заболевания.

- Так значит, профессор Дамблдор и Снейп договорились, что Снейп убьёт Дамблдора?

- Скорее это было похоже на приказ, - ответил Финеас. – и могу сказать, что Северус Снейп не был рад этот приказ услышать.

- Догадываюсь, - пробормотал Гарри. Он сидел на кровати, подтянув к себе колени. Интересно, прося «пожалуйста» на астрономической башне, Дамблдор просил его убить? Поэтому лицо Снейпа исказилось такой ненавистью? Гарри ведь и сам в тот день приложил руку к убийству директора, когда поил его ядом в пещере. «тебе придётся следовать любому приказу» сказал тогда ему Дамблдор. Снейпу тоже пришлось. - Поэтому он и станет директором, да? Это тоже было частью плана. Он должен стать директором и каким-то образом защищать учеников. Не думал, что скажу когда-нибудь такое, но мне действительно его жалко. Его же будут ненавидеть все. Они и сейчас его ненавидят. МакГонагалл просто убьёт его.

- Альбус уже говорил ей, что директором может стать Северус Снейп, и убеждал, что он лучше, чем сам Тёмный Лорд на этом посту.

- Логично. Ладно, разберёмся. Спасибо, профессор Блэк, вы очень помогли мне.

- Не так быстро, мистер Поттер. Теперь моя очередь задавать вопросы. Почему это вы вдруг перестали доверять Альбусу Дамблдору?

Гарри улыбнулся.

- Я просто хорошенько подумал.

И, кажется, Финеас Найджелус Блэк счёл этот ответ исчерпывающим.

Глава 8. Предубеждения

От резкого хлопка с каменной стены вспорхнула стайка маленьких птиц. Появившийся словно из ниоткуда человек в чёрном проводил их долгим, печальным взглядом.

За воротами возвышался замок. Замок, в котором этот человек жил долгие годы. Больше половины жизни. Его никогда особенно не жаловали там, но впервые его обитатели получили настоящую причину ненавидеть его, причину, которую он понимал и признавал истинной. Причину, по которой он сам готов был ненавидеть себя.

- Мне очень жаль, пробормотал он, кладя руку на чугунные ворота. - Но я директор Хогвартса.

Ворота отворились с совершенно будничным скрипом.

Неподалёку раздался ещё один хлопок, сопровождавший появление крупной рыжеволосой женщины. Она была также одета в чёрное, а в руках держала тонкую, светлую палочку.

- Снейп, - протянула она. – Не думала, что ты меня подождёшь.

- Мы теперь коллеги, Алекто, - ответил он спокойно.

Она улыбнулась. Улыбку можно было бы назвать милой, не будь она столь хищной. Взгляд, брошенный ей на Северуса Снейпа, сомнений не оставлял. Она с ним заигрывала.

Если он и заметил это, то виду не подал, только махнул рукой в сторону замка. Ворота со скрипом закрылись за ними.

В лужах на дороге отражались облака, грозящие дождём, и их тёмные перевёрнутые фигуры. Если в лужу наступить, то изображение дрогнет и поплывёт. Хороший образ для защиты разума. Северус представлял, как дрожит сейчас его сознание, размывая все острые чувства. Играть. Играть до конца. Балансировать на лезвии ножа. Говорить так, чтобы все вокруг продолжали верить, что он на стороне Тёмного Лорда, чтобы сам Тёмный Лорд продолжал верить, чтобы преподаватели ненавидели его, но не пытались убить... Как же он устал. Как бесконечно устал.

- Надеюсь, ты помнишь, что сказал Тёмный Лорд, Алекто? Мы не будем причинять вред преподавателям, если только они первые не нападут на нас. Нужно дать им время, - сказал он, когда они прошли уже больше половины пути до замка.

- Ты думаешь, МакГонагалл долго продержится? - его спутница бросила в воздух палочку и ловко поймала её. – Если старую кошку как следует спровоцировать...

- Не стоит тратить усилия на такие мелочи, - скривился он. – Наша цель – создать школу, из которой выйдут волшебники, достойные стать Пожирателями Смерти, а таких специалистов трансфигурации, как Минерва, ты больше не найдёшь.

- Она поставила мне тролль за сдачу СОВ!

- Тех самых, на которые ты пришла напившись и обозвала её худощавой стервой? – сощурился Северус, и Алекто словно уменьшилась ростом. Её щёки, и без того не бледные, стали пунцовыми.

- Ты не можешь этого помнить! Ты ещё не преподавал!

- Это стало притчей во языцех, - отрезал он.

Хогвартс. Почти пустой, холодный, неприступный, неизменный. Сколько всего видели эти стены за тысячу лет! Но становился ли когда-нибудь директором человек, убивший своего предшественника?

Северус шёл быстро, и Алекто совершенно запыхалась к концу пути.

Дверь отворилась, впуская их в огромный холл. Впервые оказавшись здесь, первокурсники восхищённо замирали, осознавая, насколько они малы по сравнению с такой величественностью. Директора это чувство не должно посещать – поэтому голова Северуса была гордо поднята.

Их уже ждали. Все, кто на лето остался в школе. Помона Спраут, Гораций Слагхорн, кипящая от ненависти Минерва — только бы у неё хватило выдержки. Позади этой троицы деканов стояли, держась за руки, Филч и мадам Пинс, за ними возвышался Рубеус Хагрид. Хорошо, что Тёмному Лорду нет никакого дела до школьной обслуги. Немного в стороне стояла мадам Помфри и смотрела на вошедших, нахмурив брови. Больше никого в школе не было. Кроме Трелони, которая наверняка просто спит в своей башне.

Собравшиеся встретили их с Алекто осуждающим молчанием. Никто не произнёс ни слова.

- Доброе утро, - сказал Северус. – Благодарю за торжественную встречу, но право, не стоило так утруждать себя.

И вновь молчание. Скорбные, осуждающие, презирающие взгляды. Он не думал, что это будет настолько тяжело.

- У меня для вас хорошие новости. Тёмного Лорда полностью устраивает педагогический состав школы, и он позволил всем вам остаться здесь. Если же кто-то не хочет оставаться, Тёмный Лорд знает, где найти людей, способных заменить вас. Заявление об увольнении прошу подавать в письменном виде.

Кто из них решится уволиться после такого? Даже Гораций Слагхорн не оставит детей на растерзание Пожирателям Смерти.

- Чуть позже я более подробно обговорю с каждым из вас условия его пребывания, а также программу преподавания, а пока, позвольте представить вам нашего нового преподавателя по маггловедению, коллеги. - Минерва с нескрываемой ненавистью смотрела на него. Что ж, стоит привыкнуть, это будет сопровождать его по меньшей мере год. На большее его не хватит. – Алекто Кэрроу. Её брат, Амикус, также известный всем вам, возьмёт на себя должность преподавателя по Защите от Тёмных Сил, точнее, по Тёмным искусствам.

И вновь тишина. Оглушающая тишина. Только торжествующе сопит за спиной Алекто за спиной – она стала преподавателем Хогвартса, она добилась того же, чего и столь ненавидимая ей МакГонагалл.

- Минерва, если не ошибаюсь, именно ты была исполняющей обязанности директора в течении месяца. Надеюсь, ты справлялась достаточно хорошо. Скажи мне пароль от моего кабинета.

- Дамблдор, - выдохнула она. – пароль – Дамблдор.

- Очень хорошо, - его голос остался ровным, но если бы только они знали, чего ему это стоило. – Вы свободны. Я вас вызову, если вы мне понадобитесь. Алекто, пойдём, я покажу тебе твои комнаты.

Уходя, он ещё раз окинул всех взглядом. Помона что-то шептала на ухо Минерве и держала её за руку, Гораций тоскливо глядел в окно. Мадам Помфри смотрела прямо на него. И в её взгляде не было ничего похожего на ожидаемые эмоции. Она смотрела с… жалостью?

Странно. Непонятно. Опасно. Нужно поговорить с ней. А ведь так хочется броситься в кабинет, поговорить с Дамблдором, а потом укрыться от всех взглядов, скрыться в темноте, раствориться в ней, перестать существовать на то короткое время, в которое никому от него ничего не нужно.

Мадам Помфри читала в своих личных комнатах, вход в которые находился прямо в общей палате. Она открыла Северусу дверь с книжкой в руке и широкой, совсем не подобающей случаю улыбкой. Он шагнул через порог. И как только за ним захлопнулась дверь, выражение её лица изменилось. Так смотрела она на первокурсника Северуса, когда он отказывался говорить, кто столкнул его с лестницы. Книжка, явно не заслуживающая такого жестокого обращения, со стуком упала на стол.

- Северус Снейп! Я не видела тебя месяц! Один месяц! Как за такой короткий срок можно довести себя до такого состояния!?

Он оставался спокойным, и лицо его не выразило удивления, но мадам Помфри, несмотря на маленький рост, умудрялась взирать на него почти свысока.

- Вы забываетесь, - вкрадчивым голосом произнёс он. – Я - действующий директор Хогвартса и Пожиратель Смерти…

Она оценивающе прищурилась.

- Не думаю. Был бы ты пожирателем, был бы потолще. А то совершеннейший скелет. В анатомичке выставлять можно.

Он сдержал смешок.

- Я знаю тебя почти тридцать лет, Северус, - печально произнесла мадам Помфри. - И если ты настоящий Пожиратель, то я - венгерская хвосторога. И не надо мне тут рукав закатывать, видела я твою метку, успокойся. Забыл, что ли, кто тебя после возвращения этого вашего Лорда три дня выхаживал? В душе у тебя метки нет, Северус, это главное.

- Я убийца Дамблдора, - напомнил он.

- Я целитель, Северус, - в тон ему ответила мадам Помфри. - И я могу отличить здорового человека от умирающего. Директору оставалась неделя, самое большое - две. А если бы не твои зелья, он загнулся бы к Рождеству. Что, скажешь, я ошибаюсь?

Северус прикрыл глаза. Вот так, Альбус, ваш план разгадан простой медсестрой. Предвидели вы это? Вряд ли. Не окажется ли он слишком простым и для Тёмного Лорда?

- Признаюсь, я не сразу поняла, что к чему, но у меня было достаточно времени чтобы подумать. Не смотри ты на меня так – я никому об этом не говорила. И не скажу. Твоё дело - быть шпионом и охранять школу. Вот и охраняй. А моё дело - лечить и поддерживать. А поддержка всем нужна, Северус, даже шпионам. Посиди-ка здесь.

Она вышла и вскоре вернулась с двумя склянками зелий.

- Укрепляющее. Ещё из твоих старых запасов. Принимай по столовой ложке перед едой. Перед, а не вместо, Северус. Если тебя унесёт ветром, мы снова останемся без директора.

Опасно иметь в школе человека, который догадывается об истинном положении дел. Опасно, но приятно. Вряд ли кому-то придёт в голову легиллиментить школьную медсестру. А если это всё-таки произойдёт, факты говорят за него. Мало ли какие мысли пришли в голову глупой женщине.

- Ваши рассуждения любопытны, но ошибочны, - нарочито ледяным тоном протянул он, принимая бутылочки из её рук. - Я не стану тратить время на то, чтобы разубедить вас, до тех пор, пока вы будете выполнять свои обязанности с должным старанием.

- Ох, насчёт обязанностей, Северус, - неожиданно старческим голосом произнесла мадам Помфри и ссутулившись присела в кресло. – Не знаю, справлюсь ли я. Я уже стара, а в этом году будет так много работы…

- Не смеши меня, Поппи, я знаю тебя почти тридцать лет, - хмыкнул он. – Чего ты хочешь?

- Ты помнишь мою дочь? Джейн Помфри.

Ещё бы он не помнил Джейн Помфри – головную боль всей школы, пожалуй, единственную ученицу факультета Рейвенкло, которую Флитвик откровенно недолюбливал. Джейн была приёмной дочерью мадам Помфри. Так уж вышло, что Помона Спраут в тот день должна была отправиться в маггловский приют, чтобы сообщить магглорождённой девочке, что она волшебница, но не смогла, укушенная ядовидой тентакулой. Она попросила мадам Помфри отправится вместо неё. Что Поппи там увидела, и как она добилась всего остального, никто так и не узнал, даже Дамблдор, но в школу в том году поступила не Джейн Стилл, а Джейн Помфри.

- Она работала в Мунго. Уволилась за несколько дней до того, как пало министерство. Она же магглорождённая. Ей теперь либо скрываться, либо… Ты сказал, что персонал Хогвартса останется на своих местах.

- Я понял, - Северус задумался. – Пусть сегодня же прибудет сюда. Я прикажу, домовики её пустят. Завтра пройдёт собеседование у меня, и я оставлю её на должности второй медсестры. Но Поппи – она должна вести себя соответствующе. Не вздумай рассказывать ей о своих подозрениях.

- Спасибо, Северус. Я не буду ей ничего говорить, но ты же знаешь, Джейн всегда докапывается до истины.

Он закатил глаза. Да, он знал это. Вся школа знала. Не было такого уголка, куда эта егоза не засунула бы свой длинный нос. Разве что, до Тайной Комнаты не добралась.

- Хорошо. Я пойду. Если будет что-то срочное – можешь связаться со мной через камин. Если даже меня не будет, там всегда есть портрет Альбуса, - он поднялся, не забыв прихватить флаконы с зельями. И окрик медсестры застиг его почти у дверей.

- Не слушай его, Северус!

Он медленно обернулся.

- Прости, что?

- Не слушай его, - повторила мадам Помфри. – Одному Богу известно, было ли у него сердце при жизни, но у портрета его точно нет. Ты честно служил Альбусу живому, но не надо приносить себя в жертву портрету. Нарисованные люди не чувствуют боли и порой забывают, что живые её чувствуют.

Он не ответил. Развернулся и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Даже не попрощался, но Поппи слишком умна, чтобы на это обидеться.

Желание побеседовать с портретом бывшего директора не прошло совсем, но несколько ослабло, после слов Помфри. Говорят, не один человек сошёл с ума, принимая портрет за самого умершего. Не настоящий директор. Слепок. Копия. Подобие. Посидеть бы в тишине, поразмыслить как следует. Заварить чаю покрепче. Да, чашка крепкого чая, вот, чего ему действительно не хватает.

Но дойти до кабинета ему не удалось. Поднимаясь по узкой, боковой лестнице на третий этаж, он услышал голос Финеаса Найджелуса Блэка, раздававшийся с горного пейзажа. Обычный его житель – шотландский колдун пятнадцатого века – отсутствовал.

- Директор! Я ищу вас по всей школе.

- Мистер Блэк! - он не стал срывать удивление. - Я как раз иду в кабинет. Вы можете подождать меня там.

- Ошибаетесь, мистер Снейп, - блеснул глазами человек на портрете. - Именного этого я избегаю. Здесь неподалёку есть класс, который никто из учителей не занимает с тех самых пор, как в Хогвартсе перестали преподавать этикет. Там висит портрет Фридриха Немого. Я пожду вас там.

И исчез.

Северус поскрёб пальцами подбородок. Что это за предмет беседы, который нельзя обсуждать в кабинете директора? Уж не изобрела ли МакГонагалл способ следить за ним? Может, кабинет теперь прослушивает Орден Феникса, и Дамблдор прислал Блэка предупредить его? Но почему тогда он не пришёл сам?

Озадаченный, он нашёл нужный кабинет и присел на парту, перед портретом. На нём дремал глухонемой старичок, который даже не шелохнулся, когда Финеас Блэк присел на его ложе.

- Я вас слушаю, сэр Финеас.

- Для начала, наложите необходимые заклинания, чтобы быть уверенным, что нас не подслушают.

Северус поморщился, но исполнил то, что говорил портрет.

- У меня сообщение, которое должно остаться тайной, в особенности от Альбуса Дамблдора. Сообщение от Гарри Поттера.

Всё интереснее и интереснее.

- Воображаю.

- Мистер Поттер просил меня передать вам, что он оказался умнее, чем вы с покойным директором полагали. И что он очень жалеет об оскорблениях, которые нанёс вам во время вашей последней встречи. И что он очень рад, что именно вы стали директором Хогвартса, поскольку вы, цитирую: «единственный, кто сможет защищать школу, делая при этом вид, что наоборот её терроризирует». Ах, да, ещё он просил сказать, что никто из его друзей не знает о его подозрениях.

Неожиданно. Подозрительно. Непонятно.

- - А до того, как он передал вам это сообщение, вы разговаривали?

Его собеседник улыбнулся.

- Вы очень умны, господин директор. Да, мы разговаривали однажды.

И он передал содержание своего первого разговора с Гарри Поттером.

Да, кажется, не только Поппи Помфри способна делать логические выводы. Нет, но чтобы Поттер сам дошёл до такого... Неужели Дамблдор что-то сказал мальчишке? Нет, не мог! Весь его сумасшедший план заключался в том, чтобы Поттер продолжал ненавидеть Северуса до конца, а этот болван, видите ли, посылает ему поздравления!

Северусу полагалось злиться на то, что план Дамблдора рушится. Но разве можно злиться на то, что тебя не ненавидят? А впрочем, почему бы и не воспользоваться случаем для того, чтобы выполнить первую часть задуманного?

- Будьте любезны, передайте мистеру Поттеру, что я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть его предположения. Но если он в них уверен, то может аппарировать сегодня в два часа ночи, и ни минутой раньше, в Гайд Парк, к западному берегу верхнего пруда. Один. В мантии невидимке. Когда он аппарирует, пусть выпустит сноп красных искр из палочки – он должен помнить, как это делаетс.

- Он будет спрашивать зачем. Что мне ему ответить?

- Ничего. Проверим, настолько ли он безрассуден, насколько должны быть гриффиндорцы?

- Ясно, - понимающе улыбнулся его собеседник с портрета. – В таком случае, я отправлюсь на площадь Гриммо.

- И ни слова профессору Дамлдору.

- Ни слова, - подтвердил Блэк. – У нас давно не было директора слизеринца и я очень хочу, чтобы ваше директорство было более удачным, чем моё. До встречи сэр.

И он исчез, оставив Северуса в пустом, пыльном классе. На нарисованном ложе продолжал спать Фридрих Немой, и при жизни не замечавший происходящих вокруг него перемен.

Глава 9. Меч в камне

Новый директор Хогвартса, наверное, очень удивился бы, узнав, что за день до его возвращения в школу Гарри Поттер побывал там. Удивились бы этому и все другие учителя, потому что Гарри с друзьями ухитрился попасть туда незамеченный никем.

Это оказалось не так уж сложно: послать Кикимера в неработающий туалет на втором этаже, чтобы он проверил - на месте ли Плакса Миртл. Выманить её оттуда тоже удалось без особенных трудностей: эльфу потребовалось лишь намекнуть ей, что Северус Снейп назначен директором Хогвартса. Все остальные учителя уже знали эту прекрасную новость, но для Миртл она стала открытием. Бедолага сразу же полетела распространять сплетни по замку, а Кикимер перенёс Гарри, Рона и Гермиону в этот злосчастный туалет.

Гарри нашёл глазами змею на умывальнике и с третьей попытки сумел-таки перейти на парселтанг.

Умывальник раскрылся, обнажив вход в Тайную комнату.

Гермиона посветила внутрь огромной трубы, но дна так и не обнаружила.

- И вы туда ныряли? Сумасшедшие!

- Да, маги прошлого ничего не понимали в удобствах, - скривился Рон. - Нет бы лестницу сделать.

- Ничего ты не понимаешь, - хмыкнул Гарри. - Магглы огромные деньги платят, чтобы на таких горках покататься, только там ещё обычно вода есть. Скажи ему, Гермиона.

- С одним отличием: а аквапарках намного чище. И ты точно знаешь, что в конце тебя ждёт бассейн, а не столетняя лужа грязи. Впрочем, с этим можно что-то сделать.

После нескольких заклинаний Гермионы вход в Тайную комнату стал выглядеть даже прилично. Также она трансфигурировала из обломков зубочистки, которые нашлись у Рона в кармане, три надувные подушки.

- Это чтобы не зацепиться ни за что при спуске, - сказала она. - Ну что, лезем?

Гарри никогда не бывал в аквапарке, но подумал, что если они хоть немного похожи на спуск по трубе на надувной подушке, то он непременно отправится в такой парк. Как только победит Волдеморта.

Внизу было так темно, что даже три «люмоса» не помогали разогнать мрак. К счастью, Гермиона знала много интересных заклинаний.

- Люмос Комес!- и вот уже над их головами повис яркий шар, освещающий и мокрые стены, и мох на потолке.

Теперь нужно было как-то закрыть вход. Гарри закрыл глаза и попытался представить себе змею: чешуйчатое тело, чёрные глазки, раздвоенный язык.

- Закройс-с-с-я.

После третьей попытки сверху раздалась скрежет.

- Тайная комната снова закрыта, - хмыкнул Рон, когда Гарри закончил шипеть. – Чур, в этот раз я иду первый.

Гарри позвал Кикимера - эльф переместился вниз с негромким хлопком - и велел отправляться домой. Здесь домовику точно делать нечего. Пусть пока отдыхает.

Некоторое время шли молча. Их ботинки громко шлёпали по влажному полу. Шар света, повинуясь желаниям Гермионы, то поднимался выше, то плыл почти над их головами.

- А здесь красиво, - сказала она. - Если убрать всю эту плесень и пыль. Красивее, чем в коридорах школы, я имею в виду.

- Не зря говорят, что Слизерин часть школы спрятал под землю, сволочь, - Рон резко остановился. - Гарри, смотри. Это тут тогда потолок обвалился.

Гарри осмотрелся. И вправду – потолок был наполовину обвален, по краям тоннеля остались лежать камни. Но где же та непроходимая стена, образовавшаяся после завала. По спине пробежал холодок. Кто здесь был, после них?

- Здесь была шкура василиска, которую он сбросил. Куда она могла деться?

- Может, Дамблдор спускался? – предположила Гермиона – Шкура василиска - это невероятно редкий ингридиент.

- А как бы он прошёл сюда? Он же не знал парселтанга, - заспорил Рон.

Гарри вспомнил, как они смотрели воспоминание аврора, который как-то раз пришёл навестить семейку Гонтов. Дамблдор не спрашивал о чём шипят Марволо Гонт и его сын. Он понимал его. Такое открытие грозило новыми, не менее неприятными.

Значит ли это, что Гарри был не единственным, кто слышал Василиска? Что Джинни могли остановить и без его вмешательства. В конце то концов, не могла она совсем никем не замеченной ходить по коридорам. Есть же портреты и призраки. А если бы Гарри не успел? Не понял бы, где именно искать Тайную Комнату? Неужели Дамблдор подстроил всё это нарочно?

Сможет ли он снова доверять Альбусу Дамблдору? Нет, совершенно точно – нет.

- Просто пойдёмте вперёд.

Тоннель поворачивал в разные стороны, гнулся и изгибался. Под ногами хрустели косточки крыс, а парочку они даже успели заметить в неярком свете светящегося спутника. Они ненадолго задержались перед стеной, где Гарри снова пришлось шипеть на изображённых там змеек, и наконец очутились в Тайной Комнате.

Она была больше и темнее, чем запомнил её Гарри. В прошлый раз по ней растекался зеленоватый свет, в этот – только сияние люмоса. Огромный скелет василиска, начисто лишённый кожи, лежал почти посередине, между колоннами, и отбрасывал жуткие тени. Гарри отстранённо подумал, что может почти не нагибаясь пройти внутри него, прямо через открытую пасть.

- Ой, мамочки, - тихонько выдохнула Гермиона. – Гарри, как ты с ним справился?

- Понятия не имею, - буркнул он. Настроение стремительно портилось. - Клыки у него будем вырывать, на будущее? Или здесь оставим?

Гермиона засуетилась: вытащила из сумки пустой флакончик из тёмного стекла, увеличила, чтобы в него пролез внушительных размеров клык, выдала Рону кожаные перчатки, чтобы он со всеми предосторожностями вырвал клык из гигантской пасти.

Потом стали искать тайник Волдеморта. Гермиона использовала все имеющиеся у неё поисковые чары, Рон и Гарри стучали по стенам, на случай, если раздастся пустой звук. За этим абсолютно бесполезным занятием прошло больше двух часов. Наконец, разозлившись, Рон пнул ногой каменную стену, и сдвинул в сторону гипсовую имитацию камней. Впрочем, в этом тайном кармашке, к их огорчению, оказалось совершенно пусто.

Когда Гарри и Рон оседлали мётлы, чтобы проверить верхнюю часть комнаты, возле них материализовался огромный бурый медведь. Он встал на лапы и голосом Грюма прорычал:

- Где вас дракклы носят?

Пришлось возвращаться на Гриммо и долго потом врать Грозному Глазу о том, где они были и что собирается делать. Он злился, ругался, требовал рассказать ему всё и плюнуть на все запреты Дамблдора, но они были непреклонны. В какую-то секунду Гарри показалось, что аврор вот-вот проклянёт его.

- Сколько людей должно погибнуть из-за твоего упрямства, Поттер? – кричал он. – Вон, двое Пожирателей Смерти торчат у вас под окнами, а вы их даже не заметили! В дом они зайти не могут, они его даже не видят, но стоит вам только выйти и вас сцапают. Дамблдор открыл тебе и только тебе тайну непобедимости Сам Знаешь Кого, но ты не понимаешь, с какими трудностями тебе придётся столкнуться!

- Я всё прекрасно понимаю, - тихо отвечал Гарри. Его голова буквально раскалывалась, и шрам был ни при чём. – Если нам потребуется помощь, мы обратимся к вам. Я пришлю Кикимера.

Грюм в сердцах плюнул и ушёл.

А на следующий день карта Мародёров показала два новых имени. Алекто Кэрроу и Северус Снейп.

После разговора с портретом профессора Блэка, настроение Гарри заметно поднялось. Скажи ему кто-нибудь неделю назад, что он будет радоваться гипотетической встрече с Северусом Снейпом, он бы только посмеялся. Но всё изменилось теперь. Да, Гарри знал, что задуманное им опасно. Знал, что мог ошибиться. Но он пойдёт на встречу со Снейпом не один. Рядом будет Кикимер, он сумеет

Они пообедали и уже собирались отправляться на кладбище в Литтл-Хэнгтон, когда Кикимер снова сообщил о прибытии гостей. Это был Ремус.

- Я слышал, вы вчера не слишком-то ласково встретили Грозного Глаза, - с натянутым весельем начал он разговор. – Мне тоже угрожает холодный приём?

- Только если ты собираешься кричать на нас и требовать рассказать тебе задание Дамблдора, - Гарри хотел пошутить, но, судя по выражению лица Ремуса, попал в точку.

- Вам не обязательно рассказывать мне всё. Я могу просто помочь. Вы будете говорить мне, что делать, а я буду делать, вот и всё. Не только вам невыносимо бездействие.

Гермиона с сомнением посмотрела на него, а потом на Гарри. Рон тоже призадумался. Иметь рядом умного, ответственного, взрослого человека, готового поддержать советом или ответить на вопросы.

- Пойдёмте в столовую, - махнул рукой Гарри. - У нас пока ещё чайник горячий, там всё и обсудим.

Пока Ремус удивлялся необычайной чистоте дома, ретивости Кикимера и отдавал должное восхитительному яблочному пирогу, Гарри мучительно подбирал слова.

- Нам не нужна помощь, потому что мы сами толком не знаем, что именно делаем, - сказал он, когда Ремус повторил свой вопрос. - У нас есть несколько зацепок, которые нужно проверить, и мы обязательно обратимся к тебе или к Грозному Глазу, если потребуется, но пока... Ничего конкретного у нас нет.

Есть. Встреча этой ночью в Гайд-парке. Дикая догадка, над которой он бы и сам посмеялся неделю назад.

Ремус поморщился и нехотя перевёл разговор на другую тему. Падение министерства, назначение нового министра магии, судьба нечистокровных и связь между членами Ордена. Гермиона уже умела посылать сообщения с помощью патронуса, но Гарри и Рон не умели. Ремус вызвался показать им.

- Ремус, а какой патронус был у мамы? – спросил Гарри, когда тусклый серебристый олень посмотрел на него с укоризной, вместо того, чтобы отправиться к Рону, и растаял.

- Лань. Твои родители однажды наткнулись на пару дементоров, и, когда Джеймс увидел эту лань, он прямо там сделал Лили предложение.

- Говорят, что если у людей одинаковые патронусы, это значит, что один из них сильно любит другого, - сказала Гермиона.

- Вовсе не обязательно, - возмутился Рон. - В смысле, если патронусы разные, это не значит, что люди друг друга не любят, - кончики его ушей заполыхали.

- Я тоже так думаю, - быстро поддержала его порозовевшая от смущения Гермиона. – Конечно, не означает.

Ремус подмигнул Гарри.

Ни на какое кладбище они в этот день не пошли. На улице было холодно и сыро, да и Ремус весь день пробыл с ними, показывая полезные заклинания.

Ни на какое кладбище они в этот день не пошли. На улице было холодно и сыро, да и Ремус весь день пробыл с ними, показывая полезные заклинания. Впрочем, Гарри изначально не очень-то верил в успех этого путешествия. Волдеморт ненавидел свои маггловские корни, с чего бы ему прятать часть души в таком неприятном месте.

Спать разошлись довольно поздно. Гарри не стал ложиться: листал свой блокнот, прикидывал, как эффективнее использовать простенькие, знакомые заклинания. Когда до двух ночи осталось несколько минут, Кикимер перенёс Гарри из дома ко входу в Гайд-парк.

- Если не вернусь через час – разбуди Рона и Гермиону и скажи им поговорить с портретом Финеаса Найджелуса, который они найдут в моей комнате. Или нет – пусть сначала отправят мне патронуса.

- Да, хозяин.

Гарри надел на себя мантию невидимку и глубоко вздохнул. Он был уверен в своих догадках о Снейпе. Почти уверен.

Он аппарировал в центр парка – и зашипел, оказавшись по колено в холодной воде. Ноги проваливались в илистое дно. Что ж. если в засаде сидят Пожиратели, то он только что выдал им собственное местоположение, не снимая мантии-невидимки. Но никто не спешил нападать. Гарри выбрался на берег.

Мокрые, тяжёлые джинсы противно липли к озябшей коже. Мантия тоже намокла. Интересно, со стороны видны на ней капли дождя или нет? Он разозлился и стянул её с себя, оставшись только в футболке – раз до сих пор не прокляли, значит и не проклянут. Красные искры слетели с палочки ещё до того, как он закончил говорить заклинание. От них в глазах заплясали яркие пятнышки, которые никак не хотели гаснуть. Шум дождя был повсюду и Гарри всё время казалось, что за его спиной кто-то стоит.

Оглянувшись в очередной раз, он увидел, что что-то светлое приближается к нему сквозь туман. Патронус… Лань! Хрупкая, сияющая, мерцающая. Забыв обо всём, он шагнул ей навстречу, но она отпрянула назад.

- Подожди, - взмолился он. – Стой. Не уходи.

Но она развернулась и пошла вдоль берега, не касаясь земли своими тонкими ногами. Гарри бросился вслед за ней.

Лань вела его в небольшой лесок, через кусты и высокие травы. Уже через несколько шагов он вымок насквозь и до крови ободрал руку о какой-то сучок, но ни на секунду не выпускал из виду серебристый свет.

Она остановилась возле огромного камня, на который Гарри едва не наткнулся. Его очертания смутно виднелись сквозь туманную изморось при свете патронуса. Из камня торчал меч Гриффиндора.

И только тогда Гарри вспомнил, с кем собирался встретится этой ночью. Так вот чей это патронус.

- Мне нужно достать из камня меч? – вслух спросил он. Лань шевельнула головой. Она таяла уходила в дождь, исчезала во влажном воздухе. Она передала сообщение.

Гарри положил на землю мантию-невидимку. И палочку. Меч нужно было схватить двумя руками. О, да, он понял замысел Снейпа. Ему нужно доказать свою смелость – повернуться спиной к темноте, где скрывается Пожиратель Смерти. Только что это доказывает?

- Разве это храбрость? – спросил Гарри и взялся за меч, повернувшись к лани спиной. Лезвие вышло легко. А когда он развернулся – патронуса уже не было. Только темнота. – Если вы не убили меня, когда я только появился здесь, не выдали Сами-Знаете-Кому адрес дома Сириуса, с чего бы вам делать это сейчас?

Никто не ответил.

- Я знаю, что вы здесь, - сказал Гарри. – Кто-то же выпустил патронуса. В любом случае, спасибо. За патронус, прежде всего.

Он неловко сгрёб в охапку мантию, сунул меч под мышку и аппарировал к выходу из парка. Если Снейп не хочет говорить – это его право.

Глава 10. Мальчишки и девчонки

Личные комнаты директора располагались немного выше основного, рабочего кабинета. В них не осталось сейчас ни малейшего напоминания о том, что здесь долгие годы жил Альбус Дамблдор. Ни одного личного предмета, только серые каменные стены да мебель. Широкий, пустой деревянный стол, несколько стульев, кресло, диван, огромные. старинные часы. Ах, да, ещё шкаф для книг. Пустой.

Северусу доводилось бывать здесь раньше, только тогда здесь было много вещей, скопившихся за долгое время директорства Альбуса. Вероятнее всего всё это забрала Минерва, чтобы ничего не досталось убийце.

Сейчас всё было безликое, серое, пустое, и в тоже время, более настраивающее на работу чем величественность того кабинета, где директор традиционно принимал посетителей. Северус поймал себя на мысли, что ему бы понравилось здесь, если бы была возможность обжиться. Если бы были иными обстоятельства.

Его ненавидели даже домовики. Свободного Добби пришлось выгнать из Хогвартса, а остальные, хоть и подчинялись беспрекословно, были ох как недовольны своим новым хозяином. Когда он попросил «чего-нибудь на ужин», ему подали безвкусную кашу и овощное пюре, которое он терпеть не мог с самого детства. Маленькая месть маленьких существ.

Вернувшись из Гайд Парка, Северус сам заварил себе чай и сел в кресло, вытянув уставшие, промокшие ноги к камину. Когда он только шёл сюда, Дамблдор с портрета попытался что-то у него спросить, но Северус проигнорировал его, как уже делал раньше, забирая из кабинета меч Гриффиндора. Разговаривать с бывшим директором сейчас не хотелось.

Мысли его постоянно возвращались к Поттеру. К тому, как он шёл за ланью, будто зная, чьим ещё патронусом она была. Как повернулся, хотя не мог, не мог быть до конца уверенным в своей безопасности. К его словам. К мокрой футболке, прилипшей к спине и подчёркивающей выпирающие лопатки.

Северус начал присматриваться к мальчишке весной, после того, как Дамблдор открыл ему страшную правду. Он даже рад был, что подвернулся способ назначить Поттеру отработку. Каждую субботу мальчишка приходил к нему, ужасно злясь, на невозможность провести это время со своими друзьями. Он выполнял никому ненужные задания и не замечал, что Северус исподтишка изучает его.

Гарри Поттер был не так похож на отца, как Северусу казалось раньше. Джеймс Поттер бы не выдержал и пары часов переписывания карточек, сжёг бы их, устроил побег. Он бы каждую пятницу попадал в больничное крыло и там, с довольной миной, жаловался бы всем, что не может пойти на отработку. Он так и делал несколько раз, когда преподаватели назначали взыскание. А его сын приходил. Сжимая зубы, старался не реагировать на провокации. Терпел.

Кроме того, кажется, Поттеру было действительно стыдно, за то, что он чуть не убил Драко Малфоя. Верх глупости, конечно, использовать незнакомое заклинание, идиотизм, хуже не придумаешь, но не злой умысел. В отличие от своего отца, Поттер не стремился намеренно причинить вред. Драко же, пытаясь убить Дамблдора, чуть не прикончил двоих учеников.

Поттер. Мальчишка. Который почему-то сделал правильные выводы из ситуации, где эмоции должны были бы всем закрыть глаза, как закрыли их Минерве и остальным преподавателям. Может, он не так безнадёжен, как казалось?

Только что в этом проку, если жить ему осталось недолго?

В школе Джейн Помфри воплощала в себе худшие качества близнецов Уизли, Грейнджер и Лонгботтома. Долговязая и неуклюжая, она почти на каждом уроке зельеварения теряла баллы Рейвенкло, но это не огорчало ни её, ни её однокурсников. Ядовитые замечания она пропускала мимо ушей, а после третьей отработки с ней Северус понял, что наказал не её, а себя.

- Скажите, сэр, - вдохновенно натирая котёл щёткой, спрашивала Джейн, - а почему моё зелье взорвалось?

Северус морщился при звуках её звонкого голоса и неохотно поднимал голову от записей.

- Потому что я сказал добавить корень асфоделя, а вы добавили корень беладонны.

- Но, сэр! Я же решила, что беладонный корень... ну хорошо, корень беладонны, обладает такими же свойствами, но ещё и сработает как катализатор, и зелье приготовится быстрее!

- Мало ли, что вы решили, - цедил он сквозь зубы. - Корень беладонны, при взаимодействии с листом мандрагоры образует взрывоопасное вещество, которое при нагревании...

- Ой, я поняла! - взмахивала щёткой для котлов Джейн, и её котёл с жутким грохотом падал на пол. Подняв его обратно, она откидывала со лба выбившиеся из хвоста волосы и продолжала. - А если заменить листья мандрагоры листьями полыни и кровью дракона? или...

- Достаточно, мисс Помфри. Продолжайте работать, - рычал Северус. На других учеников и вполовину не такой сердитый тон действовал безотказно.

- Но сэр! Я еще хотела спросить!...

Северус выдерживал не более получаса. После этого он выставлял Джейн Помфри за дверь, несмотря на её возмущенные крики: "я же почистила только три с половиной котла!". Это был единственный человек, которого с отработок приходилось выгонять.

Когда она в очередной раз схлопотала отработку, он решил, что с него хватит и отправил её к Филчу, чтобы завхоз заставил её мыть пол в подземельях. На его взгляд, это должно было окончательно дать ей понять, что экспериментировать на уроках зелий может только сумасшедший.

Как он потом узнал, прямо на глазах у изумлённого Аргуса Филча Джейн вылила на пол три ведра воды и стала со шваброй носится по коридору, заодно громко оповещая всех обитателей подземелья, что именно таким способом моют полы на кораблях. Когда Северус, на всякий случай, пришёл проверить, жив ли ещё завхоз, Джейн едва в него не врезалась. Она привязала тряпки к своим башмакам и скользила по полу, отталкиваясь шваброй. Пол в подземельях блестел, но не от чистоты, а от влаги.

- Спасибо, сэр, что отправили меня сюда! Это гораздо интереснее, чем чистить котлы! - заявила она и помчалась дальше, сама похожая на лохматую швабру.

Через неделю, когда отработки закончились, Джейн стала приходить к Филчу просто так, пить чай, а однажды притащила из Хогсмида серого котёнка. С тех пор на каждое Рождество Филч получал открытки с котятами, а преподавательский состав - прекрасный повод вспомнить мисс Помфри.

Каждый раз, когда её вспоминали, Флитвик приходил в необычайное волнение. Ещё бы! Ему, бедолаге, доставалось больше всех. Как-никак декан факультета. Джейн вполне могла позволить себе разбудить ночью полбашни громким "ура" только потому, что сделала какое-то новое открытие. А однажды ночью она начала ломиться в личные комнаты декана с криком "Я изобрела новое заклинание! Если к слову "люмос" прибавить "солем", то из палочки вылетает луч»!

Когда, испуганный непонятным шумом, Флитвик выскочил на крик и разобрался в чём дело, он снял собственного факультета пятьдесят балов и сказал, что об этом написано в примечаниях к «Стандартной книге заклинаний». Джейн пожала плечами:

- Но я ведь не читала примечаний, а сама додумалась!

Филиус рассказал об этом случае за завтраком. Минерва начала рассуждать о любознательности учеников, Спраут вдоволь посмеялась над сонным коллегой, а Северус мысленно возблагодарил распределяющую шляпу за то, что Джейн не попала на Слизерин.

И вот теперь перед ним сидит миловидная, аккуратная девушка, врач. Если верить её документам, она три года проучилась в Мунго, а потом почти шесть лет проработала там же. С душевнобольными магами. И как её туда занесло? Хотя, с таким характером…

- Скажите, сэр, - начала она, и он едва не вздрогнул. – Здесь раньше был феникс, верно? Где он теперь?

- Пропал после трагической гибели прежнего хозяина, - пробурчал он в ответ, представляя, как печально и иронично одновременно улыбается за его спиной Альбус. Но Джейн бросила на портрет лишь мимолётный взгляд и сочувствующе улыбнулась. Не портрету, а ему улыбнулась. Вся в мать.

- У вас хорошие характеристики. Думаю, вы подойдёте на должность второй медсестры. У нас в школе многим потребуется вправить мозги.

На этот раз она не улыбалась. Насторожилась, будто кошка перед прыжком.

- Я думала, мне нужно будет пройти какой-нибудь экзамен. Или испытание.

- Шесть лет работы в Мунго – хороший результат экзамена, мисс Помфри. Хотя… напомните, можно ли смешивать корень беладонны с листьями мандрагоры?

Она выпрямилась в кресле, и глаза её засверкали.

- Можно, сэр, - воскликнула она своим звонким голосом, от которого Северус поморщился. – Если предварительно заклинанием снизить температуру зелья до близкой к нулю. Листья мандрагоры нейтрализуют яд беладонны, но взрывная реакция не произойдёт, только быстрое нагревание. А если их – в микроскопических дозах добавить в отвар овсянки, то получится весьма питательное зелье, нейтрализующее последствия многих проклятий. - Она скромно потупила глаза. - Этот отвар уже пять лет используется в Мунго.

- Ступайте в больничное крыло, мисс Помфри, - процедил он сквозь зубы. – Профессор Флитвик будет очень рад вас видеть.

Накануне Тёмный Лорд был не в настроении принимать посетителей, поэтому только на второй день своего пребывания в школе Северус смог отчитаться. Подготовка к визиту заняла немалое время. Приходилось выбирать те воспоминания, которые заинтересуют Тёмного Лорда, исправлять другие, прятать третьи. Запретить себе вспоминать о патронусе, о мальчишке Поттере, о портрете Финеаса Блэка. Прикрыть всё это ненавистью и злорадством. Не выдать себя ни вздохом, ни словом. Слишком большой будет цена даже за маленькую ошибку.

Тёмный Лорд скучал. Это было хорошо заметно по его ближайшему окружению. Беллатриса с отсутствующим выражением лица возлежала на французском диване и швырялась в пространство проклятьями. Тонкие губы Нарциссы были искусаны до крови. Длинные пальцы Люциуса, украшенные перстнями, дрожали, когда он приветствовал Северуса. Драко дёргался всякий раз, когда кто-нибудь взмахивал палочкой или хотя бы резко вскидывал руку.

С Северусом Тёмный Лорд предпочитал говорить наедине, поэтому, дождавшись его приветственных поклонов, жестом велел следовать за собой, в соседнюю комнату. Восседая на кресле, как на троне, он задавал вопросы. Больше всего его интересовала идеологическая позиция учителей Хогвартса и их отношение к новому директору. Северус заверил его, что хотя предрассудки в преподавательском коллективе ещё сильны, они, бесспорно, скоро признают власть Тёмного Лорда.

Он закончил говорить и склонил голову. Заходящее солнце ярко-оранжевыми пятнами растекалось по полу. Но нём ярко выделялась тень Волдеморта. Чёрная на ярко-оранжевом. Тень взмахнула длинной рукой. - Легилименс!

Подготовленные, отобранные воспоминания. Учителя напротив Северуса в холле. Торжествующее дыхание Алекто. Сегодняшний разговор с МакГонаглл, когда она принесла ему списки учеников и он сказал, что маглорождённые в этом году в Хогвартс не поступят. Спор с Алекто и её уход из школы со словами «до 31 августа тут слишком скучно». Новая медсестра. Рябь на воде.

- Мой Лорд, - тихо произнёс Северус, когда вторжение в его разум закончилось. – За долгие годы моей службы, вы могли бы убедиться, что я никогда не лгу вам. Тёмный Лорд проигнорировал его слова – в дверь стучали. Он яростно взмахнул палочкой, и она распахнулась, едва не сбив с ног бледного Драко Малфоя.

- М-мой Лорд, там Яксли… Поп-просил передать.

- Как ты смеешь прерывать меня! – голос Тёмного Лорда стал совсем тихим. Драко хорошо знал, что это плохой признак и побледнел ещё больше.

- Мой Лорд, мальчишка вам мешает? – быстро спросил Северус. Он знал, что это опасно, но должен был дать мальчику шанс. Передышку.

- Что ты предлагаешь, Северус? Скормить его Нагини?

- Вам виднее, мой Лорд, - Северус снова поклонился. – Но можно найти лучшее применение единственному отпрыску верной вам чистокровной семьи. Отпустите его на несколько дней со мной в Хогвартс. Я поучу его.

Он многозначительно посмотрел на Драко, и тот против воли попятился. - Забирай, ему будет полезно. - усмехнулся Тёмный Лорд. – Но ненадолго. Он меня забавляет.

Оказавшись за пределами взоров господина, Драко воззрился на Снейпа огромными, испуганными глазами. После убийства Дамблдора мальчик боялся его почти также как самого Тёмного Лорда. За весь прошедший месяц он едва ли хоть раз обратился к нему лично.

- Собирайся, - приказал Северус. – Быстро.

Нарцисса ничего не сказала, когда он сообщил ей, что берёт Драко с собой, но послала ему полный благодарности взгляд. Беллатриса в третий раз за день разбила какую-то древнюю вазу и лениво её восстановила. А Северус подумал, что лучшей благодарностью была бы возможность отправить Драко навсегда в какое-нибудь безопасное место. Чтобы хотя бы одного мальчика защитить, уберечь, спасти, если уж не удаётся спасти другого.

- Драко, надеюсь, вы понимаете, что я не собираюсь следить за вами целыми днями? – железным тоном заявил Северус, когда они трансгрессировали на границу Запретного Леса к тяжёлым кованым воротам.

- Да? – с робкой надеждой обрадовался Драко.

- Проведёте несколько дней в больничном крыле – поможете мадам Помфри и новой медсестре. готовиться к новому учебному году. Жить будете там же, - мальчик снова вздрогнул и покорно кивнул. До чего довёл Тёмный Лорд наследника рода Малфоев, если он даже возражать не стал против такой мрачной перспективы. С другой стороны, лишённый чистокровной спеси, Драко имел больше шансов сделать правильный выбор. Если ещё не поздно.

Помфри пили чай.

Северус уже и забыл, что можно пить чай, запросто разговаривать и громко смеяться. Он вообще забыл, что можно смеяться. Драко, кажется, тоже, поэтому нерешительно замер на пороге. Но выбора у не было – либо пустая и тёмная больничная палата, либо освещённая многочисленными свечами комната.

- Добрый вечер! – Мадам Помфри сразу поднялась. – Мистер Малфой, какая неожиданность, рада вас видеть. Директор, хотите чаю?

- Благодарю вас, - тон его голоса не должен был оставить никаких сомнений в том, что он отказался. – Мистер Малфой, позвольте представить вам помощника мадам Помфри, мисс Помфри. Мисс Помфри, Драко Малфой.

В синем платье и с изрядно растрепавшейся причёской Джейн была более узнаваема. Точно и не было тех восьми лет, в течение которых Хогвартс отдыхал от её громкоголосости и любопытства. Мисс Помфри поглядела на Драко Малфоя и вдруг улыбка исчезла с её лица. Она побледнела и прикусила губу. Очень интересно, мисс. Уж не легиллимент ли вы? Как-то слишком легко почувствовали вы напряжение Драко, хотя внешне он почти спокоен. В любом случае, скрывать свои эмоции вам нужно будет поучиться.

Впрочем, и с этим она справилась всего за несколько секунд, во время которых Северус объяснил, что Драко на несколько дней останется здесь, потому что ему нужно попрактиковаться в зельеварении.

- Приятно познакомиться, мистер Малфой, - радостно сказала Джейн. – Очень рада, что вы будете с нами. Мама, я тогда перееду к тебе, в эту комнату, ты же не против? А мистер Малфой будет спать там, - пойдёмте, я отлеветирую ваши вещи. А потом вы выпьете с нами чаю, хорошо? Пока измученный Драко пытался придумать достойный ответ на эту тираду, Северус обратился к обеим Помфри.

- Я бы очень хотел, чтобы о присутствии здесь мистера Малфоя не знал никто, в особенности другие учителя. Особенной беды не будет, но постарайтесь избежать огласки. Домовикам я запрещу кому-либо говорить об этом. Если возникнут какие-либо проблемы, обращайтесь напрямую ко мне. Я зайду, проверить его усердие.

И он ушёл, прекрасно понимая, что без него Драко будет спокойнее.

- Возьмите варенья, Драко. Чёрт, черт, черт. Почему он согласился на это ужасное чаепитие. Больше всего на свете хотелось побыть сейчас одному – закрыться, лечь, осознать, что Тёмный Лорд сейчас до него не доберётся. Вероятнее всего. Хотя кто его знает? Ужас, неужели нельзя нигде скрыться от этой твари?

- Мистер Малфой, с вами всё в порядке?

Конечно, всё в порядке. У него просто дрожат руки. Он просто сходит с ума. Просто боится каждый день, что повторится тот кошмар и перед ним будет стоять человек, и выбор: либо он, либо я. И осознание того, что если выберешь себя, то потом себя же и будешь презирать и ненавидеть до конца дней. А подписать себе смертный приговор страшно. Хотя всё равно он обречён. Все Пожиратели Смерти обречены на смерть – горькая ирония. Не сам ли Тёмный Лорд автор каламбура? Разница лишь в том, что верные слуги обречены на смерть в бою, а слуги неверные – на медленные пытки и тяжёлую смерть. На днях пришлось пытать, хорошо, что недолго. Наказания удостоился свой же – не справился с заданием. Драко было его искренне жаль – на его месте мог быть кто угодно. И отец. И он сам.

Когда пытают тебя не так страшно. Ты отдаёшься боли, ты можешь кричать – никто не поможет, да, но сделается легче. Гораздо страшнее видеть слёзы на глазах матери, слышать приказ «дай ему вкусить нашего неудовольствия, Драко» и понимать, что выбор гораздо страшнее, чем просто «он или я», ведь за его промах отплатит вся семья.

Самому умирать уже не страшно. Хоть сейчас – лишь бы избавиться от этого кошмара. Но мама не перенесёт такого удара. Значит нужно существовать, держаться из последних сил.

Ещё немного, и он сломается. Станет таким же, как отец. Сможет убить, предать, сделать всё, что прикажут. Или еще хуже – ему понравится власть над чужой жизнью, он будет упиваться ей. Нет. Только не это. Лучше уж смерть.

- Мама, да возьмёт он твоё варенье. Не трогай человека. Пусть пьёт чай.

Драко испытал горячий прилив благодарности к мисс Помфри и поднял на неё глаза. Она улыбнулась:

- Надеюсь, наши разговоры не сильно вам мешают? Вам, наверное, не интересно слушать женскую болтовню. Может быть дать вам книгу?

Он покачал головой. Это хорошо, что они разговаривают. Пусть и дальше не обращают на него внимания. А он пока подумает.

Но думать расхотелось. Было слишком тепло и спокойно. В чае отражалась свечка – Драко слегка покачал чашку и отражение расплылось. Когда он поднёс чашку к губам, показалось, что пьёт расплавленный огонь. Сладкий и горячий.

- Драко, как вы относитесь к гитаре?

- Чего? – он чуть со стула не рухнул. Нет, что такое гитара он, конечно, знал. Но здесь, в Хогвартсе и вдруг гитара?

- Вы не против, если мы немного попоём?

Он пожал плечами. Ему-то что. Сейчас он чай допьёт и пойдёт спать. В кои-то веки можно будет спокойно закрыть глаза, не боясь, что где-то за стеной раздастся крик или стон.

Но когда Джейн ударила по струнам, он замер. Музыка. Нет, песня. Незнакомая. Весёлая и грустная. Сразу.

И вроде бы слова не самые серьёзные. И ничего общего с ним. Но почему вдруг так хочется слушать и вслушиваться? Мадам Помфри с печальной улыбкой смотрела в окно. Джейн снова встретилась глазами с Драко и подмигнула ему. Он понял, что его губы растягиваются в улыбке.

Может, не так уж всемогущ Тёмный Лорд, если есть ещё на свете хорошие люди и добрые песни?

*Если кому интересно, Джейн Помфри играет Those were the days которая наиболее известна в исполнении Мэри Хопкинс. Поётся песня на мотив русского романса «Дорогой длинною»

Глава 11. Первый разговор

И снова Гарри бодрствовал, несмотря на поздний час. Кроме того, он ещё днём как бы невзначай выспросил у Гермионы заглушающие заклинания, и наложил на комнату Сириуса, где прочно обосновался, целых три штуки. Значит, что бы здесь не происходило, друзья не услышат.

За окном Мокли под дождём Пожиратели Смерти, бесцельно вглядываясь в пустоту. Проходили иногда магглы, не подозревавшие, ни о доме номер 12 на площади Гриммо, ни о сове, только вылетевшей из окна на охоту. А ведь Хедвиг пролетела прямо над их головами.

Когда привыкаешь к магии, она перестаёт казаться чем-то необыкновенным, становится частью жизни. Говорящие портреты, приведения, заклинания удивляли не больше, чем магглов — электрическая лампочка. А у него,волшебника, вместо этой самой лампочки тусклый магический рожок, лениво разгоняющий сумрак по углам.

Огонёк был неярким, но света хватало, чтобы различить точку «Северус Снейп» на карте Мародёров. Точка продолжала торчать в директорском кабинете, хотя Финеас Найджелус уже давно велел Гарри ждать гостя.

Скорее всего, Снейп собирался переместиться порталом прямо сюда — Дамблдор однажды использовал такой портал — так что бывший враг мог в любую секунду очутиться где угодно. Гарри, сидящий на кровати, спиной прислонился к стене, чтобы не бояться нападения сзади, хотя и был уверен в Снейпе.

Патронус — единственное заклинание, которое осталось для него непостижимым чудом, сотканным из света. И воспоминания о вчерашней лани, которая просто не могла принадлежать никому кроме Снейпа, помогали отогнать сомнения. Потому что, если он всё-таки ошибся, смерть грозит не только ему.

Зельевар появился с совсем негромким хлопком, совершенно буднично, словно каждую ночь аппарировал сюда на чашечку чая. На лице его застыло хмурое выражение привычной усталости. Чёрные глаза быстро осмотрели комнату и вернулись к Гарри, который как раз сомневался, стоит поднимать палочку, или это будет расценено как грубость. Палочка самого Снейпа смотрела прямо на него.

– Вы идиот, Поттер, - Гарри фыркнул. Он ничего не мог с собой поделать. Странно радоваться при виде человека, которого совсем недавно перестал ненавидеть, но ещё более странно, что именно эта фраза заставила окончательно поверить Снейпу. Так может сказать учитель ученику, старший — младшему, но никак не один враг — другому.

– Был идиотом, сэр. Рад вас видеть.

Тёмные, пустые глаза смотрели на него внимательно, почти в упор.

- Вы как всегда совершенно не задумываетесь о последствиях. Вы подвергаете опасности не только себя, но и своих друзей. Вы даже не подумали, что Тёмному Лорду было бы выгодно сделать так, чтобы вы мне стали доверять и выставить перед домом Пожирателей смерти, которые на самом деле, прекрасно видят это здание. И нечего теперь делать испуганное лицо – пугаться нужно было раньше. Можете даже не трудиться поднимать палочку – я обезоружу вас быстрее, чем вы закончите это простое действие. А теперь объясните мне, почему вы так уверены в своей безопасности и что означает эта высокомерная усмешка на вашем лице?

- Сэр, вы уже раз десять могли бы меня связать и вместе со мной аппарировать к В... к Тё...к Сами-знаете-кому. Вы могли, в конце концов, привести его самого сюда. Вместо этого вы в очередной раз рассказали мне о том, какой я идиот, указав на мои ошибки, для того, чтобы я не совершал их в дальнейшем. И после этого вы хотите, чтобы я засомневался, что вы на нашей стороне?

Снейп рассматривал Гарри в течении долгих пяти секунд, отчего он успел снова занервничать и пытаться понять, что такого неправильного ляпнул. Но профессор только хмыкнул и подвинул к себе стул, не отводя взгляда от Гарри, которому пришлось присесть на подоконник.

- Задание, которое дал вам Дамблдор, связано с крестражами?

Гарри кивнул.

- Я не знал, что директор кому-то ещё о них рассказал. Хотя, это было разумно.

- Он не говорил, - с непонятной злостью ответил Снейп. – Директор предпочитал не складывать все яйца в одну корзину. Я узнал о крестражах благодаря собственным размышлениям и сэру Финеасу Найджелусу.

Значит, не только самого Гарри заставили бродить в потёмках и искать ответы на давно решённые вопросы? А если обидно даже ему, то насколько оскорблённым должным чувствовать себя Снейп, который шпионил для Дамблдора, постоянно рискуя жизнью. Может, у директора и были свои причины, но у Гарри их точно нет.

– Я расскажу вас всё, сэр, всё что знаю!

– Вы уверенны, что это разумно? - угрожающе промурлыкали в ответ. - Даже Дамблдор считал, что не может доверить мне настолько важную информацию, а вы — можете? Насколько мне известно, больше никто не знает о них, даже действующие члены Ордена.

- Мне он всегда говорил, что доверяет вам полностью.

Снейп промолчал. Рассказывать оказалось легко — профессор слушал внимательно, только изредка задавал уточняющие вопросы. Про дневник и кольцо Гонтов Гарри быстро выложил всё, что знал, а вот сократить историю медальона оказалось труднее. Её невозможно было отделить от рассказа о Регулусе Блэке.

– Идиот, - вздохнул Снейп, и на этот раз это было не о Гарри. - Раз выжил эльф, мог остаться в живых и Блэк.

– Вы знали его?

– Конечно, знал. Он был на два года младше меня. Мы не были друзьями или даже приятелями, но учились на одном факультете, поэтому иногда общались. Продолжайте.

Но Гарри не мог.

- Я был в его комнате. Я видел его фотографии. Он не был злым. И он помогал Кикимеру, хотя большинство чистокровных в грош не ставят эльфов. Почему он пошёл к Сами-знаете-кому?

Снейп поморщился и стал смотреть куда-то в сторону. Казалось, он вообще не собирается отвечать.

- Мир не делится на хороших людей и Пожирателей Смерти, мистер Поттер, и вы должны были это понять за шесть лет учёбы в Хогвартсе. Типичная гриффиндорская черта — делить вселенную на две равные части с сражаться с тем, что вы посчитали злом. Вы вешаете на человека ярлык и все его поступки объясняете именно им. Так, близнецы Уизли для вас, на хорошей стороне, поэтому, когда они запихнули плохого слизеринца Монтегю в исчезательный шкаф, вы только посмеялись, и даже не подумали сообщить об этом учителям. А ведь мальчик мог сойти там с ума или даже умереть. Но Уизли не стали от этого плохими, так, Поттер?

Гарри опустил голову. Он никогда не думал об этом так, даже не вспоминал о Монтегю. Но в словах Снейпа была чудовищная правота. Слизеринец в самом деле мог умереть там.

- Вы сами чуть не убили Драко Малфоя. По глупости, но тем не менее, себя вы к плохим не относите. А как насчёт Мариэтты Эджеком? - продолжал тихий голос. - Она выдала вашу «Армию Дамблдора» Амбридж и навсегда стала «плохой». А вы или ваши друзья подумали — каково было ей выдержать давление родителей, угрозы Амбридж, муки совести, страх, что она поступает неправильно. И когда эти взрослые люди, важные люди, сломали подростка, убедили её в том, что правильно будет полностью подчиниться, ваша подруга сделала её уродиной. Вы действительно считаете, что пожизненное уродство, искалеченная жизнь — достойное наказание за проступок, совершённый на пятом курсе?

Хотелось закрыть уши, но эта правда настигла бы его и там. Он мог бы заорать, что это неправда, что всё было совсем по-другому, но сжал зубы и кивнул. Снейп продолжал смотреть в сторону, на фотографию, с которой радостно махали Мародёры.

- Я вижу, вы впервые решили прислушаться к моим словам, - мрачно хмыкнул он, когда повернулся и увидел взгляд Гарри. - Это обнадёживает. Тогда выслушайте ещё кое-что. Первая война была другой, совсем не похожей на то, что происходит сейчас. И вам стоило почитать об этом — книг написано предостаточно, целая полка во Флориш и Блоттс посвящена ей. Надеюсь, не нужно говорить, что сейчас соваться туда не следует?

– А не могли бы вы рассказать, сэр?

– У нас не так много времени, Поттер. Скажу лишь, что Пожиратели смерти не только убийствами и разрушениями занимались в то время. Этим Тёмный Лорд не смог бы привлечь на свою сторону столько чистокровных. Первая война была скорее политической борьбой, чем кровавой бойней, лишь в последние несколько лет Тёмный Лорд перешёл к открытому насилию. Регулус Блэк дорос до метки как раз к последнему году и, судя по всему, быстро разочаровался, увидев оборотную сторону реальности. Убийства, угрозы, подкупы. Правила и муки совести раздирали его душу, он вполне мог бы достать медальон и спастись, снова напоить зельем домовика, в конце концов – ведь не умер же тот от первой порции – но Блэк решил уйти из жизни таким образом. И не вам его судить. Продолжайте, Поттер. Вы нашли медальон?

Гарри рассказал о Грюме и адском пламени. Снейп слушал его с закрытыми глазами. Пользуясь этим, Гарри внимательно изучал профессора.

Он ужасно похудел за тот месяц, который прошёл со дня смерти Дамблдора. Нет, он, конечно, всегда был тощим, но не настолько. Нынешний директор Хогвартса напоминал скелет, обтянутый желтой кожей. Длинный нос ещё больше заострился, глаза ввалились.

- А хотите чаю, сэр? - выпалил он, едва закончил рассказ. -Я позову Кикимера – он мигом сделает. И пирог у нас есть – тыквенный.

Снейп открыл глаза и метнул на него быстрый взгляд, от которого Гарри сразу увял.

- Не утруждайте домовика, Поттер. Кроме того, напоминаю, у нас мало времени. Но спасибо за предложение. Вернёмся к делу. С крестражем вы управились быстро. Это не столько ваше достижение, сколько везение. И, тем не менее, - он выдержал паузу, - мои поздравления, мистер Поттер.

Гарри снова не смог сдержать улыбку и сам себе удивился. С каких это пор похвала или упрёки Снейпа так много для него значат?

Сидеть на подоконнике было неудобно и в спину дуло из открытого окна, поэтому Гарри .поторопился рассказать всё, что помнил об оставшихся трёх крестражах.

Снейп слушал его, скрестив руки на груди. Его худое лицо как всегда ничего не выражало, и Гарри впервые подумал, что это, возможно, привычная маска человека, который не имеет права показать свои истинные чувства, а не показатель природной чёрствости и равнодушия.

– Значит Чаша Хаффлпафф, змея Нагини и диадема Рейвенкло или другой значимый артефакт, - подвёл итог Снейп . - Диадему не могли найти в течении тысячи лет, но я могу поверить, что Тёмному Лорду это удалось. Где вы искали и куда собираетесь отправится?

- Хогвартс. Не смотрите на меня как на идиота, сэр, я уверен в этом! Мы собираемся завтра ещё раз исследовать Тайную Комнату. Гермиона нашла несколько подходящих для поисков заклинаний. Замок был для Тома Риддла домом, больше чем домом. Где ещё мог он захотеть спрятать часть своей души?

Снейп перестал взглядом пытаться просверлить Гарри насквозь и нехотя кивнул.

– Хорошо. Вреда от этого в любом случае не будет. Проверьте Тайную Комнату. Я сообщу вам, если что-то обнаружу. То, что наше с вами общение следует по-прежнему держать в тайне вы и без меня понимаете. Что-то ещё вам от меня нужно?

Гарри закрыл глаза. Конечно, нужно. Отчаянно хотелось расспросить обо всём: почему он стал Пожирателем Смерти? Почему Дамблдор никогда не упоминал о его дружбе с мамой? Как удалось скрыть от Волдеморта дом на площади Гриммо? И ещё столько всего...

– Нет, сэр. Спасибо, что согласились прийти.

Не вставая со стула Снейп призвал со стола перо, и оно засветилось голубым сиянием.

-- Мы с вами впервые поговорили как взрослые люди, Поттер. Я действительно впечатлён. Не разочаруйте меня.

И исчез, с тем же негромким хлопком, с каким появился.

Гарри добрёл до кровати и устало на неё повалился. Они проговорили со Снейпом часа два, не меньше, ни разу даже не разозлившись друг на друга. Чудеса!

Разговор непременно нужно было обдумать, особенно то, что касалось Монтегю и Эджеком. Обдумать, на свежую голову, не сегодня.

Он вытащил палочку и махнул ей в сторону газовых светильников. Комната погрузилась в темноту.

Глава 12. Исцеляя страх

Драко, наследник древнего и благородного рода Малфоев, стоял в белом халате в маленькой лаборатории медицинского крыла и мелко резал стебли ромашки. И ему это нравилось. Ему всё здесь нравилось. Он проснулся сегодня от лёгкого звона посуды и некоторое время не мог поверить своему счастью. Не крики его разбудили, не стоны очередного несчастного, и даже не визгливый голос домового эльфа «Господин Тёмный Лорд хочет видеть Господина Драко, сэра». Звон чашек, голос Джейн Помфри и её же смех. За окном - не опротивевшие сады, а запретный лес и часть озера. И голубое небо.

Ему понравился незамысловатый завтрак, который Помфри приготовили сами. Чай с молоком, вместо вина и кофе, которые круглые сутки подавали в поместье. Раньше он бы сказал «дома». Раньше. Теперь это не его дом.

Ему нравилась спокойная заботливость мадам Помфри и ненавязчивое веселье Джейн. Она радовалась не потому, что хотела развеселить его, а просто потому, что ей было радостно. Омеялась и над тем, как прыгают по блюдцу нарисованные котята, и над самой собой, неловко рассыпавшей сахар. И рядом с ней становилось немножко легче. Ужас, держащий в напряжении, не дававший вздохнуть, отступал.

Сколько Драко сможет пробыть здесь? Он не обольщался на этот счёт. Скоро, очень скоро ему нужно будет вернуться туда, где смех под запретом, где улыбаться может только сам Тёмный Лорд, где страх – единственное, что объединяет людей. Если он выживет, то весь этот год будет попадать в больничное крыло. Специально. А если нет – то умирая вспомнит песни Джейн, залитую солнцем лабораторию, запах трав и это неуловимое, хрупкое ощущение радости.

И он резал тонкие ромашковые стебли, а Джейн неподалёку толкла какую-то другую ароматную, засушенную смесь, рассказывая что-то о её целебных свойствах. Драко слушал не очень внимательно. Ему просто было хорошо.

И резкий голос профессора Снейпа заставил его вздрогнуть и рассыпать по полу мелкие зелёные колечки.

- Мисс Помфри, выйдите на минуту, - и дверь снова закрылась.

Почему так скоро? Чем недоволен профессор? Что он не хочет говорить при Драко?

Он испуганно поглядел на неё.

- Я… я, я… - Драко, - Джейн поставила тяжёлую ступку на стол и положила руку ему на плечо. Её карие глаза смотрели прямо на него. В них отражался солнечный свет. – Успокойся, пожалуйста. Ничего страшного не произошло.

Она не понимает! Снейп не для того привёл его сюда, чтобы он отдыхал. Он узнает, что Драко никто не заставляет работать – и накажет его. И не только. Он накажет её, Джейн, за то, что она не завалила его работой, не наказала, за то, что он спал так долго. Он легиллимент, он узнает.

- Джейн, - с отчаянием сказал Драко, понимая, что ничего не успеет ей объяснить.

Она легко сжала его плечо и вышла.

Очевидно, профессор Снейп наложил какие-то чары на дверь – ни звука не было слышно, хотя он прижался ухом к старой занозистой двери со всей силой. Открыть её он даже не пытался. Страшно подумать, что мог сделать с ними директор Хогвартса за такое открытое непослушание. Только бы с Джейн не случилось ничего плохого!

Драко сполз по двери на пол, обнял себя за плечи. Страх вернулся.

Северус ждал в палате, сидя на одной из кушеток. Джейн присела напротив, сдёрнув с волос белый платок. Её пальцы были зелёными от работы с травами.

- Как Драко? - спросил он без предисловий.

- Ему тяжело, - не задумываясь ответила она. - Он слишком многое держит в себе. Он не выдержит долго там, откуда пришёл. Как долго он сможет пробыть здесь?

- Пару дней. И с чего вы взяли, будто знаете, откуда он пришёл?

- Кто не слышал о семье Малфоев, - без улыбки ответила Джейн. – Он явно напуган. Он видел много страшных вещей. Слишком много. А вчера – его просто трясло, когда вы ушли. Он даже вас боится.

- То есть вы делали выводы только на основе его поведения… – Кажется, он ошибся вчера. Она не легиллимент. А жаль. Этим можно было бы воспользоваться.

- Профессор, а может быть получится как-нибудь оставить его здесь до сентября? – почти взмолилась Джейн. Руки её крепко сжали смятый платок. – Сказать, что он заболел, ногу вывихнул, покрылся драконьей оспой. Они же сломают его.

- Они, - хмыкнул Северус. – Мне следует спросить, с чего вы взяли, что я не отношусь к ним.

Она покачала головой, грустно улыбаясь.

- Да бросьте, сэр. Вы бы не привели его сюда, если бы вам было на него плевать. И сейчас бы здесь не сидели. Вы учили меня семь лет, и я не помню ни одного раза, когда бы вы причинили намеренный вред ученику.

Тоже довод. Причём хороший.

- Я подумаю насчёт Драко., - сказал он. – Насчёт его болезни, я имею ввиду. Существует несколько подходящих зелий… Только не стоит его обнадёживать, раньше времени. Пусть пока просто живёт. Я не буду вас больше задерживать – идите, а то он решит, что я вас пытаю.

Сразу в кабинет Северус возвращаться не стал. Опять пришлось бы проходить мимо Альбуса, выслушивать его вопросы и упрёки, смотреть в глаза. Торопиться некуда. Можно пройтись и снова вспомнить ночной разговор с Поттером. Невозможный, невероятный, но всё же случившийся.

Хогвартс, такой величественный и спокойный без студентов, манил прохладой коридоров и разлитыми на полу солнечными лучами. Эльфы открыли те окна, которые можно было открыть и дурманящий запах лета влетал вместе с ветром. Как же давно он не выходил во двор просто так, не по делу? Когда он вообще делал что-нибудь просто так?

Но замок не дал ему спокойно обойти коридоры . Проплыл мимо Почти-Безголовый Ник-и, презрительно смерив новоявленного директора взглядом, скрылся в ближайшей стене. Осуждающе шептались и переглядывались за его спиной портреты. Прошмыгнула вдоль стены миссис Норрис, и как-то странно мяукнула ему вслед. Северус остановился у открытого окна, с трудом сдерживая злость. Он был готов к ненависти живых, но ненависть мёртвых застала его врасплох.

- А они ещё говорят, что директору сам замок помогает, - пробормотал он, враждебно глядя на серые стены. – Ну давай. Помоги мне, старый добрый Хогвартс, школа волшебства. Давай же. Ну? - Кто это тут у нас?! – взрезал воздух высокий голос Пивза. – Директор-убийца!

- Этого и стоило ожидать, - пробормотал Северус, поднимая палочку. Но полтергейст проворно завернул за угол.

- Дамблдор с башни высокой слетел!

Сева директором стать захотел!

Его глупая песенка замерла, ещё до того, как Северус успел его настигнуть. До того, как он успел повернуть, говоря точнее. Вместо неё раздались жалкие извинения и тихое бормотание. Это могло означать только одно.

- Добрый день, Барон.

- И вам того же, директор, - из-за поворота звеня прозрачными цепями выплыл Кровавый Барон. Он церемонно поклонился Северусу. – Позвольте поздравить вас со вступлением в должность. Не знаю никого, более вас достойного занять её.

- Благодарю, - Ещё со школьных времён они иногда беседовали с Бароном, а уж когда Северус стал учителем, их беседы участились и взаимное уважение только укрепилось.

- Могу я вам как-нибудь помочь?

- Возможно, - внезапно согласился Северус. Призраки хорошо хранят тайны. На них не используешь легиллименцию - он пробовал однажды, из научного интереса. Чистота крови их не интересует, потому что у них крови вообще нет. И никто не знает замок лучше, чем они. – Во время ваших прогулок по замку, вам не попадались ли старинные чаши или диадемы, которые могли бы быть Чашей Хельги Хаффлпафф и диадемой Ровены Рейвенкло?

Призрачное лицо Барона приобрело совершенно равнодушное выражение. Исключительно равнодушное. Как у студента, который заходя в кабинет, понял, что не написал домашнее эссе.

- Ничего не знаю о чаше, но диадема тысячу лет назад была в другом месте и нет никаких оснований полагать, что её местоположение изменилось. Разрешите откланяться.

- Стойте! – воскликнул Северус. Призрак покорно замер. – Вы знаете где диадема? Вы можете сказать мне?

- Знаю, но сказать не могу. Это не моя тайна.

- А чья? – почти без надежды спросил Северус. Но получил ответ.

- Елены, привидения башни Рейвенкло.

Поттер появился в его кабине в половину первого ночи. Эльф перенёс его.

В ответ на сбивчивые приветствия Северус только кивнул. Трудно будет привыкнуть к такому Поттеру: улыбающемуся и даже вежливому. Пытающемуся, быть вежливым. Палочка его по-прежнему торчала из заднего кармана брюк. Безнадёжен. Совершенно безнадёжен.

- Отпустите домовика, Поттер, вы здесь надолго.

Дальнейшее было делом техники. Пройти мимо, к столу, как бы неловко толкнуть – и палочка у него в руках. Ловкость рук, всего-то, даже колдовать не понадобилось.

- Сэр?

- Вчера мне показалось, что вы слегка поумнели, Поттер. Но увы, практика доказывает обратное. Вы перемещались в кабинет Пожирателя Смерти по просьбе какого-то портрета - прошу прощения, сэр Финеас. Вас могло ждать здесь всё что угодно, а вы даже палочку вытащить не соизволили.

- Я знал, что вы здесь один, у меня же есть карта, - заспорил мальчишка.

- Она теперь показывает не только людей, но и их намерения? - приподнял брови Северус. Поттер обиженно закусил губу.

- Возьмите свою палочку. Но если так и не научитесь использовать её в дальнейшем, то лучше оставьте мне. А теперь садитесь и слушайте.

И он поведал Поттеру о своём разговоре с Кровавым Бароном.

- Елена – дочь Ровены Рейвенкло и, если я верно понял Барона, она знает, где находится диадема. Или, где она находилась раньше. Он обещал привести Серую Даму ко мне в кабинет к часу ночи. Вам нужно будет рассказать ей всё, что вам известно. Она захочет услышать всё, даже подозрения – Барон был в этом уверен. Если я прав, Елена каким-то образом связана с диадемой, а не просто знает где она. Если это та вещь, из-за которой она осталась на земле, то она может найти её и сейчас.

- А Ник говорил, что вещи и причём, и призраками становятся те, кто испугался смерти и не пошёл дальше, - сказал мальчик. Он сидел на стуле верхом, положив голову на деревянную спинку.

- Это имеет смысл. Но подумайте. Чего больше боится Плакса Миртл? Самой смерти или того, что некому будет её жалеть? Чего боится профессор Бинс? Смерти, или невозможности преподавать?

- Может быть, - Поттер принялся раскачиваться на стуле. - Так что мне нужно будет рассказать?

- Правду, - откликнулись со стороны окна и дочь самой Ровены вплыла в комнату. Она была очень красивой. Волосы, чёрные при жизни, серебрились за её спиной. На холодном, неприступном лице горели настороженным любопытством глаза. За ней следовал Кровавый барон. Поттер, который чуть не упал вместе со стулом, когда появились призраки, торопливо слез и неуклюже поклонился. Сам Северус тоже приветственно склонил голову.

- Добро пожаловать, миледи. Милорд.

- Раньше вы не были столь любезны, - резко ответила Елена.

- Раньше я не знал кто вы, миледи. Хотя это не может служить оправданием, - Северус снова поклонился.

- Что может знать Гарри Поттер о моей диадеме? – спросила она, поворачиваясь к испуганному мальчишке. – Только не ври мне, я умею узнавать ложь.

Поттер выпрямился.

- Я спрашивал профессора Снейпа что вам сказать, не потому, что собирался лгать, а лишь потому, что мне самому известно немного, - Северус кивнул. Хорошее вступление. - Я начну издалека. Может быть, вы знаете, что около пятидесяти лет назад в Хогвартсе учился мальчик по имени Том Риддл.

- Знаю, - прошелестела в ответ Елена и взглянула на Поттера внимательнее, чем раньше. – Продолжайте.

- Он был очень необычным ребёнком. Талантливым, умным, старостой Слизерина. Примером для подражания. Только вот в шестнадцать лет он убил собственного отца и часть своей души поместил в старинное кольцо.

Ни Барон, ни Серая Леди, не выказали ни малейших признаков удивления. Вероятно, им было известно, что такое возможно. Чего только не узнаешь за тысячу лет посмертия?

- Этого ему было мало. Он сделал ещё один крестраж из своего дневника, а потом ещё – из чаши Хельги Хаффлпафф и медальона Салазара Слизерина.

- Это невозможно, - встрял барон. - Только не медальон Салазара!

Поттер развёл руками: мол, доказательств у меня нет, хотите - верьте на слово.. Елена закрыла лицо руками.

- У нас есть все основания полагать, что он и вашу диадему сделал крестражем. Мы не знаем, нашёл он её или нет, но намерение такое у него совершенно точно было.

- Нашёл, - отозвалась Елена и медленно опустила руки, будто пытаясь снять с лица паутину . – Господи, как глупо. Я сама рассказала ему, где найти её. Он был таким милым, таким понимающим… Он мне сочувствовал. Поклянитесь, что вы найдёте диадему и вытащите из неё душу этого чудовища!

- Я клянусь, - быстро ответил Поттер.

- И при этом она останется целой и невредимой?

Поттер промолчал.

- Так вы хотите уничтожить её? Нет! Нет! Только не мою диадему! Она слишком дорога мне. Она…

Елена подлетела к окну, отвернувшись от всех. Некоторое время была тишина. А потом зазвучал её голос. Негромкий, но слышно было каждое слово, словно это говорили сами звёзды.

- Я украла диадему у матери. Украла потому, что хотела быть лучше, умнее и величественнее, чем она. Я думала, что диадема поможет мне в этом. Но она не была артефактом. Мне потребовалось много, слишком много времени, чтобы это понять. Просто моя скромная мать не хотела, чтобы люди завидовали её уму, вот и говорила, будто силу ей придаёт медное украшение. Но я была слишком горда, чтобы признать своё поражение. Стыд и гордость гнали меня на край света – и Албанские леса стали для меня этим краем.

Цепи Барона траурным звоном вторили её словам.

- А затем моя мать заболела. Смертельно заболела. Она хотела увидеть меня перед смертью – и никому не сказала о моём предательстве. Она послала на мои поиски того, кто ни за что не возвратился бы к ней не достигнув цели. Человека, который любил меня, но которому я никогда не отвечала взаимностью.

Она надолго замолчала.

- Он нашёл меня в этих диких лесах, а как – для меня до сих пор осталось загадкой. Заслышав его шаги, я спрятала диадему в дупле старого дерева. Он признался в мне в любви, но я лишь посмеялась и отказалась идти с ним. Он ревновал меня к моей свободе, он убил меня кинжалом, а увидев, что натворил, убил и самого себя.

Елена развернулась и раздвинула мантию на груди. На её платье было серебряное пятно крови.

- У барона всегда был бешеный темперамент, - сказала она, глядя на залитые такой же кровью одежды Кровавого Барона. – С тех пор он и носит цепи. В знак раскаяния. И поделом.

- Поделом, - эхом откликнулся Барон.

- И вы рассказали эту историю Тому Риддлу? – после недолгого молчания спросил Поттер.

- Рассказала, - ответила Елена. – И, думаю, он забрал диадему. Но я не могу знать, куда он спрятал её, и не буду помогать вам искать. Я не дам вам уничтожить мою диадему! Никогда!

И она ушла. Прошла сквозь стену, и ничто не напоминало о том, что здесь только что была Елена Рейвенкло.

- Я попробую уговорить её, - глухо сказал Кровавый барон. – Я хочу, чтобы эта проклятая диадема перестала существовать. Я сделаю всё, что смогу.

Северус молча склонил голову, а когда поднял – барона уже не было.

Он махнул палочкой, призывая из высокого, углового шкафа графин с тыквенным соком и два стакана. Поттер удивлённо посмотрел на него.

- Я думал, взрослые предпочитают огневиски, - попытался пошутить он, но под взглядом Северуса смутился и отвернулся.

- Я окклюмент, мне нужно всегда сохранять ясный рассудок. Садитесь, я не думаю, что барон и Елена вернутся скоро. Честно говоря, они могут прийти даже не сегодня.

- Я подожду, - быстро сказал Поттер. – Если вы не против, сэр.

Он только пожал плечами. Почему-то присутствие мальчишки не раздражало. Даже наоборот. Оно казалось правильным.

Они помолчали. Мальчишка разглядывал сок в высоком стакане, и почему-то хмурился. Северус разглядывал его самого.

- А кто такая Джейн Помфри? Я увидел её на карте… - спросил Поттер, не поднимая глаз.

- Новая помощница мадам Помфри и по совместительству дочь.

- Понятно, - он снова помолчал. - А что Драко Малфой делает в больничном крыле?

- Лечится, - ответил Северус, - от страха. В его доме уже около месяца живёт Тёмный Лорд, как думаете, может он себя после этого хорошо чувствовать?

- Бедняга, - искренне вздохнул Поттер. – Мы, конечно, всё время враждовали, и он сам виноват, но он всё-таки опустил палочку и не убил Дамблдора. Ему в прошлом году здорово досталось. Я мог бы всё понять, если бы был внимательнее…

Он вдруг замер. С открытым ртом и вытаращенными глазами.

- Выручай-комната! Мне срочно нужно в выручай-комнату!

- Решили вернуть мне учебник, - поинтересовался Северус.

- Почти, - мальчишка даже не заметил колкости. - Это долго объяснять, сэр. Можно я просто сбегаю туда? О, чёрт, у меня нет с собой мантии-невидимки.

- Позовите домовика. А потом пойдём вместе – я не хочу отпускать вас одного.

Они добрались до выручай комнаты без приключений, никого не встретив по пути. Неяркий люмос освещал им дорогу. Поттер приплясывал от нетерпения.

- Мне нужно место, где можно кое-что спрятать, - громко прошептал он у входа, трижды проходя вдоль стены.

Огромное, похожее на собор помещение, предстало взору Северуса. На заброшенный собор, который сотни лет использовали в качестве склада. Тут были и книги, и магические игрушки, и склянки с зельями –огромная кладовая, в которой не одно поколение учеников прятало свои вещи.

Невидимый Поттер побежал куда-то, по одному ему ведомому маршруту, и только громкие шаги, да грохот упавших от его неосторожных движений предметов, указывали где он.

- Поттер, что вы хотите здесь найти? – громко крикнул Северус, рассматривая колбу с засохшим стеблем лунного папоротника. Этот редкий ингредиент использовался в исключительно сложных зельях. Интересно, кто стащил его и зачем?

- Я уже почти нашёл! – неопределённо откликнулся Поттер и что-то снова громыхнуло. – Он точно был где-то здесь!

- Кто?

- Волшебник!

- Что вы имеете в виду?

- Памятник. Ну, то есть, бюст волшебника. Белый такой.

- Зачем он вам понадобился?

Молчание.

- Поттер?

Мальчишка появился из-за ближайшего стеллажа. Мантия свисала с его локтя. В руках он держал гипсовый бюст старика с отбитым носом, на голове у которого тускло блестела медная корона. Нет, не корона. Диадема.

- Это она? – слегка осипшим от волнения голосом спросил Северус.

- Не знаю, - шёпотом ответил Поттер. – Но похожа. На гравюрах в учебнике такая же.

В погнутый медный ободок были вставлены синие камни. Цвет Рейвенкло. Но это ничего не доказывало.

- Я только не понимаю, когда она могла оказаться здесь*, - нарушил молчание Гарри. – Он точно не стал бы прятать её сюда, посреди этого хлама.

- Здесь никто бы не стал искать её, - не согласился Северус. – Но сейчас это не столь важно. У нас есть возможность проверить подлинность диадемы. Возьмите её и снова зовите своего домовика. Возвращайтесь ко мне в кабинет с мечом Гриффиндора. До скорой встречи, мистер Поттер.

Они почти одновременно очутились в кабинете – Северус и Поттер с мечом гриффиндора. И оба удивились, увидев призраков. Барон и Елена не обратили на них никакого внимания. Серая Дама сидела на стуле – так, по крайней мере, это выглядело, а Кровавый барон стоял перед ней на коленях.

- Елена, послушайте, моя леди, они же правы! Мы привязали себя к этой проклятой вещи. Привязали навсегда, навечно. Но разве вы не хотите идти дальше, освободиться от висящего на нас груза? Разве вы не предпочтёте любую муку, после которой для нас загорится свет, той бессмысленности, которая окружает нас сейчас? Нам дан шанс, возможно, последний шанс всё искупить и исправить.

- Я уже сказала, я помогу найти диадему, - тусклым голосом произнесла Серая Дама.

- Возможно, мы уже это сделали. Взгляните - мягко вмешался Северус и кивнул мальчишке. Тот вытащил из свёрнутой мантии медный ободок и положил на стол.

- Это она! О Боже…

- Решайтесь, моя Леди, - барон поднялся с колен. – Вы достаточно смелы, чтобы перестать бояться диадемы и навсегда отказаться от неё. Ведь именно это вы пытались сделать, когда рассказали нашу историю тому недостойному человеку.

Елена протянула тонкую руку к диадеме, словно хотела взять её, но рука прошла сквозь металл. Она закрыла лицо.

- Я не могу! Не могу!

- Решайтесь, моя леди, - повторил Кровавый Барон.

Поттер, который молчал всё это время, неожиданно подошёл к Северусу, неся на вытянутых руках меч Годрика Гриффиндора.

- Это должны сделать вы, сэр, - тихо сказал он.

Северус криво усмехнулся, но спорить не стал.

- Леди Елена, вы готовы к тому, что я сейчас уничтожу диадему?

- Да! – вскрикнула она неожиданно громко – Уничтожьте её, уничтожьте, иначе я не выдержу! Я хочу, хочу, чтобы вы её уничтожили!

Он поднял меч.

- Остановитесь, директор! – раздался подобный грому голос Кровавого Барона. Он подплыл ближе и вынул из ножен свой призрачный меч. – Пусть символически, но я тоже хочу это сделать. За вас моя леди!

Серая Дама кивнула и широко раскрытыми глазами следила за тем, как они встали с двух сторон от лежащей на столе диадемы. Губы её беззвучно шевелились.

Два меча – серебряный и прозрачный одновременно сверкнули в воздухе. Лёгкий, мелодичный звук заглушил визг умирающего крестража. Вспышка тёплого света на миг ослепила, и Северус скорее угадал, чем почувствовал короткое дуновение ароматного ветра, словно где-то открылась дверь.

Диадема была разрублена двумя мечами – крест-накрест. Кровавый Барон и Серая Дама исчезли.

*Не могу утверждать, но подозреваю, что диадема оказалась в Хогвартсе не сразу.

Смотрите, в лесах Албании, где она была спрятана Еленой, диадему никто не мог найти в течение тысячи лет. С чего бы Тёмному Лорду её перепрятывать? Думаю, он оставил её на месте, наложив, предварительно, несколько дополнительных защитных заклинаний.

После своего развоплощения, Волдеморт «сохранился» в своих крестражах, но не мог «воплотиться». А летом 1991 года диадему нашёл Квирелл, который как раз по Албании и путешествовал. Кстати, где-то я читала, что он был именно из Рейвенкло. Нашёл диадему, восхитился, надел на голову и сам не понял, как согласился на предложение Волдеморта стать его вместилищем.

А в Выручай-комнату диадему Квирелл спрятал либо в попытке избавиться от хозяина, либо для подстраховки, перед тем, как идти за философским камнем.

Прятать диадему в комнате, куда поколения школьников скидывают всяческий хлам, Волдеморт сам бы точно не стал. Слишком это недостойное место для частички его души.

Глава 13. Правда

- Это было прекрасно, - выдохнул Поттер.

Исчезновение барона и Серой дамы поразило Северуса больше, чем он хотел бы показать. Он положил меч на стол и долго разглядывал остатки диадемы. Четыре кусочка меди. Может, отдать их Флитвику, чтобы скрепил заклинанием и возложил на статую Ровены перед входом в гостиную.

- Какая ирония, - сказал он наконец. – Два слизеринца уничтожили диадему Рейвенкло, используя меч гриффиндора. Только Хаффлпаффа здесь не хватало.

Но Поттера не смутил его безразличный тон.

- Они ведь ушли, да? Ушли дальше. Встретили смерть и… это то, о чём говорил Ник?

- Получается так.

- Тысячу лет они страдали из-за какой-то диадемы. Впору радоваться, что Сами-Знаете-Кто сделал её крестражем – если бы не это, она бы ещё продолжала лежать там, в Албании, - Поттер сел на стул. – Получается, Серая Дама смогла простить барона, хотя он её убил. Они жили в одном замке и всё такое. Так странно…

Странно. Он убил, а она смогла простить. Непонятно. Невозможно. Северус закрыл глаза. Поттер, как всегда, задел за живое – сам того не заметив. Слон в посудной лавке! Он же не знает о том, кто предал его родителей.

- Профессор, я не имел ввиду вас! Честное слово!

Испуганный голос пробивался сквозь навалившуюся темноту. О чём он? Он не знает. Не может знать!

- Поттер? – трудно говорить равнодушно, поэтому вместо страха в голосе прозвучала злость. Плевать! – О чём вы говорите?

Мальчишка смотрел несмело, но взгляд отводить не стал.

- Я говорил только об бароне и Серой Даме. Я не имел в виду историю с пророчеством.

- Историю с пророчеством, так вы это называете? – хмыкнул Северус. Во рту почему-то было горько, словно он выпил костерост или что похуже – Что вам известно? И откуда? И с каких пор?

- В тот день, когда… когда мы с Дамблдором ушли за крестражем, я встретил Трелони, - мальчишка по-прежнему смотрел прямо и почему-то жалобно. – Она была п… не совсем осознавала, что говорит, и рассказала мне, как директор принимал её на работу, а вы подслушивали. Я понял, что это вы услышали пророчество обо мне и рассказали о нём Сами-знаете-кому. Я думал, что вы сделали это специально, чтобы убить моих родителей. Я устроил Дамблдору истерику – он пытался как-то доказать мне, что вы не знали о ком это пророчество, но я тогда ему не поверил. Да и времени не было. Мы пошли в пещеру, а потом...

- Что вы делаете здесь? – перебил его Северус.

- Простите?

- Я серьёзно, что вы делаете здесь? Почему вы вообще решили со мной связаться? Разговаривать? Рассказать про крестражи? Я убил ваших родителей, Поттер.

- Да нет же! – Мальчишка подскочил и принялся расхаживать по комнате. – Вы их не убивали. Я сначала тоже так подумал, тем более потом, когда вам пришлось убить Дамблдора. Я ненавидел вас сильнее, чем раньше, может быть даже больше, чем Во... Сами знаете кого. Но потом я поговорил с Ремусом и стал думать – и понял. Вы дружили с моей мамой, вы бы не причинили ей вред. Вы потому и пришли к Дамблдору, что хотели спасти её. Он успел об этом упомянуть, но в тот раз я не способен был воспринимать его. Я бы не смог довериться вам, если бы не узнал этого, понимаете?

Северус покачал головой.

- Все эти годы вы злились на меня – и я не понимал почему. Я злился на вас в ответ, я боялся вас, я никогда бы не смог поверить вам, если бы не понял, насколько отвратительно вёл себя мой отец в школе, и какими были ваши отношения с моей мамой. И я зол на Дамблдора именно за то, что он не рассказал мне всего. Да, я бы злился какое-то время. Но не шесть лет. Мы с вами…, - он запнулся, не зная, какое слово подобрать. – Мы могли бы избежать многих неприятностей, если бы знали друг о друге правду.

С тех пор, как Тёмный Лорд выбрал своей целью маленького Гарри Поттера, самым большим страхом Северуса было то, что Лили узнает об этом. Узнает, из-за кого её ребёнок оказался в опасности.

Потом Лили умерла. А страх остался. И Северус делал всё, чтобы маленький Поттер ненавидел его – лишь бы не узнал правду и не ненавидел за дело, за смерть родителей.

И вот, оказывается, он знает. Знает, но не ненавидит. Только вот знает он ещё не всё. И если сообщать страшную новость, то сейчас, когда ниточка доверия между ними ещё слаба. И плевать на все указания Дамблдора.

- Сядьте, Поттер. Я скажу вам правду, если уж вы так хотите её знать.

Мальчишка опустился на стул, не сводя с Северуса внимательных глаз.

- Есть что-то, чего я не знаю?

«Есть многое, чего вы не знаете» хотелось привычно съязвить, но Северус удержался. Выдохнул. Выдвинул стул из-за стола и сел напротив Поттера.

- Я нарушил достаточно указаний директора, чтобы не волноваться о ещё одном. Дамблдор просил сказать вам об этом, когда Тёмный Лорд начнёт беспокоится о своей змее

- О Нагайне? Но почему? Хотите сказать, он узнает, что мы уничтожаем крестражи?

- Возможно Дамблдор предполагал это.

- Но он ничего не чувствует при уничтожении крестражей, иначе бы чувствовал я, - он потёр шрам. – Нам осталось только найти чашу и добраться до Нагайны, вот и всё!

- В том то и дело, что не всё, - очень хотелось закрыть глаза, но это было бы нечестно. Несправедливо. - Существует ещё один крестраж. Крестраж, о существовании которого не подозревает даже сам Тёмный Лорд. Тот, который он создал случайно.

- И это? – Мальчишка побледнел. Не понял, нет. Но что-то почувствовал.

- Вы.

Поттер закрыл глаза.

Он долго молчал, запустив пальцы в отросшие за лето волосы. Мальчишка. Подросток, на которого внезапно свалилась неподъёмная ноша.

- Я должен был догадаться, - глухо сказал он, не меняя позы. – Наша связь, парселтанг. Дамблдор давно знал об этом?

- Да. Я могу показать вам воспоминание об этом разговоре.

Мальчишка покачал головой.

- Не хочу. Не хочу его видеть, - он поднял голову, и Северус поразился его взгляду. – А он не сказал, как это должно произойти? Мне нужно проткнуть себя мечом?

- Он сказал, что вас должен убить Тёмный Лорд.

Это было слишком. Он снова спрятал лицо за длинной чёлкой.

- У вас есть выбор, - напомнил Северус.

- Выбор? – горько хмыкнул Поттер. – Убежать? Спрятаться? Видеть, как страдают люди, и знать, что я могу всё это предотвратить? Да, выбор есть, но он очевиден.

Он продолжал сидеть, скорчившись на стуле, а Северус просто смотрел на него и ничем не мог помочь. Он вспоминал тот разговор, и спокойный тон директора, и бурю в собственной душе. «Неужели вы привязались к мальчику?». «К мальчику?» Шесть лет взаимной ненависти, сообщение портрета, острые лопатки, под промокшей насквозь футболкой, два удивительно светлых вечера и зелёные глаза с расширившимися от ужаса зрачками. К мальчику.

- Убить его придётся вам, - Поттер потёр шрам и с удивлением посмотрел на собственную руку, словно видел её впервые в жизни. Подростки не должны смотреть так и так говорить. Они должны хамить и смеяться, но никак не обсуждать собственную смерть. – Хотя я пока не понимаю, как это может произойти. Я должен просто выйти навстречу ему без палочки? И он ничего не заподозрит?

Северус покачал головой.

- Я не знаю. Возможно, стоит спросить портрет профессора Дамблдора.

- Ну его, - Поттер дотянулся до стана с тыквенным соком и залпом выпил остатки. – Спасибо, что сказали мне сейчас, сэр.

Северус сжал зубы. Мальчишка ещё и благодарит его? Благодарит, хотя должен бы устроить истерику, наброситься с кулаками или проклятьями. Он хочет показаться настолько храбрым и благородным? Или действительно не боится? Но почему тогда так судорожно протирает очки, и дышит часто, будто только что прибежал с первого на седьмой этаж. И смотрит – на что-то такое, что видно лишь ему.

- Профессор, - голос был спокоен, но Северус уже встречался с подобным спокойствием. – Могу я попросить вас…

Он замолчал. Видно, боялся, что ещё немного – и голос выдаст его.

- Я к вашим услугам, - сказал Северус. Он не врал. Он готов был сделать всё, о чём попросит Поттер.

- Вы поможете мне? Я не справлюсь сам. И не смогу сказать друзьям. Нужно будет придумать, как сделать всё это, чтобы он не понял, как уничтожить змею. Вы поможете мне?

- Да, - сказал Северус. – Я помогу вам.

И мальчишка обернулся к нему с просветлевшим лицом. Будто тяжесть, свалившаяся на плечи, стала немного легче.

- Тогда надо придумать, где искать чашу Хаффлпафф.

Было около трёх часов ночи. Гарри Поттер пил чай в его кабинете. По крайней мере, делал вид – напиток в его чашке успел остыть. Он держался удивительно спокойно, для человека, с полчаса назад узнавшего о подписанном смертном приговоре. Это пугало, но сделать с этим Северус ничего не мог.

На пергаментном листке перед ними написаны были имена доверенных Пожирателей Смерти, одно из которых обведено в кружок. Имя Беллатрисы Лестрейндж.

- Если он действительно доверил крестраж ей, куда она могла спрятать его?

- Его могли конфисковать, если он был спрятан в её поместье, и я не думаю, что в таком случае найти чашу будет легко. В министерские хранилища пробиться будет нелегко. Кроме того, меня продолжает беспокоить вопрос: неужели Альбус не подумал об этом? В конце концов, Артур Уизли, как работник министерства, ко многому имел доступ.

- Нужно у него самого спросить! – мальчишка махнул рукой в сторону кабинета.

- Вот вы этим и займитесь. Я делаю вид, что по прежнему ничего не знаю о крестражах. Попробуйте задать вопрос через сэра Финеаса.

Поттер скривился.

- Приходится врать портрету.

Да, врать портрету было неприятно. Врать живому Альбусу вряд ли было бы возможно. Интересно, что бы он сказал, узнав об их таком удачном общении с Поттером? Пока он обдумывал это, мальчишка тоже о чём-то напряжённо думал.

- Сэр, - вкрадчиво начал он, - я давно хотел спросить: вы на самом деле хотели стать учителем Защиты, или притворялись?

- Сами догадались? – поинтересовался Северус, глядя на него поверх дымящейся чашки.

Поттер принялся рисовать чайной ложечкой на столе узоры.

- Гермиона как-то заметила, что зельеварение у вас лучше получается преподавать, чем Защиту от тёмных сил – это она так сказала. А я только недавно подумал, что это могло быть специально.

- Специально, - согласился Северус, приберегая для Грейнджер все язвительные замечания. Ей не нравилось, как он ведёт защиту! Нет, какая наглость. – Нужна была легенда, что-то вроде причины противостояния между мной и Альбусом, и такая причина нашлась. Но мне любопытно было бы узнать, чем мой способ преподавания не удовлетворил вашу подругу?

- Я не знаю, честное слово! Меня в прошлом году другие вещи интересовали, я не особо обращал на это внимание.

- А на что же вы обращали внимание?

- На Малфоя, - вздохнул мальчишка. – Пытался понять, что он задумал.

- И именно этим объясняются ваши весьма посредственные успехи по моему предмету в прошлом году? Силенцио, Поттер, и вам придётся невербально обезоружить меня, чтобы вернуть себе речь.

Лишённый возможности говорить, мальчишка обиженно зыркнул в его сторону. Ничего, ему полезно. Северус откинулся на спинку своего стула, краем глаза наблюдая за безуспешными попытками.

- Вы машете палочкой, как самый обыкновенным магловский бабуин, - сказал он, когда, после одиннадцатой неудачной попытки, Поттер, отчаявшись, стукнулся лбом об стол. – Если уж у вас есть талант к Защите – а он у вас есть – развивайте его, а не исполняйте только то, что известно.

Зелёные глаза удивлённо распахнулись. Ещё бы – сам профессор Снейп признал, что у Поттера есть способности. Удивительно. Он и сам почти удивлён.

- Дети используют стихийную магию, которой не умеют управлять. Проявления её внезапны и происходят в момент сильного напряжения чувств. Некоторые, особо способные, научаются нескольким нехитрым фокусам, но это скорее исключения из правил, -как Лили, например. - Волшебная палочка – аккумулятор вашей энергии, Поттер. Заклинания и движения – формула, отвлекающая вас от проблемы и позволяющая сосредоточится на решении. Вот перед вами перо. Вспомните заклинание акцио. Вспомните движение, которое вы делаете. Взмах палочкой на себя. Призовите его.

С третьего раза, у мальчика получилось. Он вскинул руку со сжатым кулаком.

- Хорошо, - сказал Северус и тут же послал в Поттера ступефай. Довольно небрежно и медленно.

Рефлексы мальчишки всё-таки были отработаны занятиями с его армией Дамблдора. Он выставил щит, прежде чем вспомнил, что по-прежнему находится под заклятьем немоты. Северус кивнул и отправил в него «инсендио».

Когда, прямо посреди импровизированного сражения, он вернул Поттеру голос, тот обнаружил это далеко не сразу.

- Вау, - сказал он, сидя на промокшем ковре. Его левый кроссовок продолжал слегка дымится. – Это было потрясающе. А почему вы нас такому в прошлом году не учили?

- Потому что Грейнджер права, мне больше нравится преподавать зелья, - сам Северус был совершенно невредим и даже не запыхался. Его не задело ни одно из заклинаний мальчишки. – Импровизировать на зельях могут только сумасшедшие или гении, а урок Защиты – сплошная импровизация. Опасная, к тому же.

Кажется, больше слов Северуса Поттера сейчас интересовала возможность реанимировать обувь. Кабинету тоже был причинён некоторый вред, но директора это не сильно тревожило. Ковёр можно высушить, след от огня на диване убрать заклинанием. Главное, что мальчишка всё-таки чему-то научился. И, что даже важнее, отвлёкся.

- А мы можем ещё раз?

- Не сегодня, Поттер. Уже светает. Нам с вами завтра предстоит много работы.

- Связываться будем по-прежнему через портрет?

Было бы слишком, так долго искушать терпение Финеаса Блека. Они и так многим были ему обязаны. Поэтому Северус, недолго думая, заколдовал два учебника по Защите, которые забрал из основного кабинета. Протеевы чары – не сложные, в общем то. Поттер с интересом наблюдал за его манипуляциями.

- Страница 31 заколдована. Коснётесь её волшебной палочкой – и текст с неё исчезнет. Вы сможете писать там что-то мне, или читать то, что написал я. Если мне нужно будет срочно связаться с вами – буквы на обложке станут красными. Только не пользуйтесь этим понапрасну, Поттер.

- Я понял, - мальчишка серьёзно взял свою книгу, пальцами провёл по корешку и почему-то улыбнулся. – Спасибо, сэр. Это был замечательный вечер. Правда. Несмотря на… несмотря ни на что.

- Подождите, - Северус призвал из спальни флакон. – Успокоительное зелье. Сильное. Действует лучше некоторых снотворных. Вам трудно будет заснуть после сегодняшних новостей. Одного глотка будет достаточно.

- Спасибо, - Поттер снова улыбнулся. И, когда прибывший эльф уже держал его за руку, добавил. – Доброй ночи, сэр.

- Доброй ночи, - пробормотал Северус, глядя на светлеющую за окном полоску зари. Эта ночь была действительно доброй. Несмотря ни на что.

Глава 14. Время жить

- Гарри! Гарри, проснись!

В дверь стучали. Точнее даже, колотили. И, судя по ярости в голосе Гермионы, достаточно давно.

- Кикимер, открой дверь!

- Хозяин Гарри не велел открывать, - голос эльфа звучал совершенно невозмутимо.

- Встаю! – крикнул Гарри и тут же болезненно поморщился. У заклинания муффлиато были и отрицательные стороны. Никто не слышал его аппарации, не услышат и его голос. Пришлось вылезать из кровати, нашаривать под подушкой очки и встречаться с разгневанной Гермионой лицом к лицу.

- Ты невозможен! – набросилась она на него. – Рано уходишь спать, а потом дрыхнешь до 12! Можно подумать…

Она замерла на полуслове и подозрительно уставилась на Гарри.

- Что с твоим лицом?

- А что с ним не так? – он машинально потёр шрам.

- У тебя синяк на скуле. И на руках! Боже, Гарри, где ты был?

Он взглянул на руки. О чёрт. Один синяк ещё можно объяснить случайностью, но во время вчерашней - точнее, сегодняшней - дуэли со Снейпом он столько раз падал и натыкался на стулья, что теперь его украшало несколько синяков, предательски темнеющих на руках. Да, ещё чуть повыше левой ступни должен быть небольшой ожог – Гарри быстро завёл ногу за ногу, но это не спасло его.

- Где. Ты. Был. – раздельно произнесла Гермиона. Выражение её лица не сулило ничего хорошего.

- Я просто упал, - пискнул Гарри, понимая, насколько нелепо выглядит его ложь.

- Просто! Просто упал. И просто так велел Кикимеру никого к себе не пускать и запер дверь так, что никакая алохомора не берёт! С чего бы вдруг? И спать лёг, очевидно, под утро. И вчера тоже всё утро зевал. Гарри, что ты от нас скрываешь?

Он не ответил. Вместе с воспоминанием о весёлой дуэли пришло другое. Оно накатило как волна, и он схватился за дверной косяк. К горлу подступила тошнота.

- Извини, - пробормотал он Гермионе и бросился в ванную, едва не сбив по пути Кикимера.

Он плеснул холодной водой в лицо и долго стоял над раковиной. Потом поднял взгляд на зеркало. В нём отражался худенький подросток, с взъерошенными волосами, синяком на скуле и безумным взглядом. Из-под чёлки виднелся проклятый шрам.

Он должен умереть. Осталось найти чашу Хельги Хаффлпафф, и только два крестража останутся у Тёмного Лорда. Им так легко дались в руки медальон и диадема, что Гарри был уверен – долго ждать не придётся. Неделя, самое большое - две.

Как там сказано в пророчестве? И один из них должен погибнуть от руки другого... Гарри, наивный, всё время думал, что это он должен убить Волдеморта. Добро побеждает зло, Избранный расправляется с сумасшедшим. Приступ истерического смеха грозил смениться плачем. Он снова умылся холодной водой и сел на пол.

Друзьям говорить нельзя. Неизвестно как они отреагируют, да это и не важно. Будут жить как и он, в ожидании неизбежного, смотреть как на обречённого. Да и как сказать о таком? “Рон, Гермиона, я тут выяснил, что должен буду умереть, когда не останется других крестражей. А теперь передайте мне, пожалуйста, печенье”.

Он просто не сможет признаться им сейчас, лучше объяснить всё в письме. Да, точно, он оставит им письмо, перед тем как пойти. Он всё объяснит, потом. Сейчас лучше об этом не думать.

У него осталось совсем немного времени и его нужно потратить с пользой. И с удовольствием.

Две недели жизни. Две недели с друзьями. Он не может, не хочет провести их в ванной, спрятавшись от всех, сходя с ума от страха. Эти две недели он будет жить.

Друзья ждали на кухне. Гарри замер в дверном проёме, не решаясь войти. Как же они изменились с времён их первой встречи! Хотя, Рон и тогда был выше большинства первокурсников. Рыжий мальчик с постоянно краснеющим носом. Восхищённый возглас «Тот самый Гарри Поттер?». Дубинка тролля, поднятая в воздух – ведь это Рон победил его, не Гарри. Рон выиграл шахматную партию, пожертвовав собой. А ведь он не мог знать, насколько сильным будет его ранение. Он всегда был рядом. Высмеивал неприятности, поддерживал, ободрял. Что бы было с Гарри, не будь рядом Рона, все эти шесть лет.

А Гермиона? Маленькая девочка, которая также, как и он впервые видела магический мир, превратилась в девушку. Красивую девушку. Гарри отдавал себе в этом отчёт. Нет, он сам не смог бы влюбиться в Гермиону – она была как сестра. Но без неё они с Роном вообще бы не выжили. Сколько раз её ум, её смекалка, её решительность вытаскивали их из всяческих мелких и крупных передряг?

- Ну, - сказала Гермиона совсем недружелюбным тоном. – Долго ты будешь там стоять? Проходи и рассказывай.

Даже Грюм, когда требовал рассказать ему правду о задании Дамблдора, не был настолько грозен.

Гарри не торопясь опустился за стол, налил в кружку чай, из стоящего рядом заварочного чайника, и посмотрел на друзей.

- Во-первых, доброе утро. Во-вторых, я не могу рассказать вам всё.

Лицо Рона разочарованно вытянулось. Гермиона задохнулась от возмущения.

- Я дал слово молчать, - продолжил Гарри. – Но на некоторые вопросы я смогу ответить.

- Ты правда уходил куда-то этой ночью? – спросил Рон.

- Да.

- А прошлой?

- Да.

- Куда?

- Я не могу ответить.

- Почему ты ничего не сказал нам? – Не вытерпела Гермиона.

- Потому что дал слово, я же сказал.

- Кому?

- Тому, с кем я встречался.

- Но…

- Гермиона, подожди, - Рон поставил локти на стол и уставился на Гарри в упор. В глазах его заблестел азарт охотника. – Бесполезно спрашивать с кем он встречался. Вопрос нужно задать по-другому. Мы знаем этого человека?

- Нет, - ответил Гарри, после секундного колебания. Они не знают профессора Снейпа. Никто его знает, на самом деле.

- Гарри, это сумасшествие! – Гермиона даже вскочила со стула, настолько велико было её возмущение. – Встречаться с незнакомцем! Это же может быть ловушка.

- Он прислал мне патронуса, - сказал Гарри. Да, он немного видоизменял факты. Он начал доверять Снейпу ещё до того, как увидел патронуса. Но объяснять это было бы слишком долго. – Он передал мне настоящий меч гриффиндора, а вчера на моих глазах уничтожил диадему Ровены Рейвенкло. Думаю, я могу доверять ему.

Друзья потрясённо замолчали. Гарри воспользовался передышкой, чтобы допить чай. Кикимер услужливо поставил рядом с ним тарелку с кашей.

- А ты уверен…

- Да, диадема была настоящая. И меч тоже. В кабинете директора осталась висеть фальшивка – Дамблдор об этом позаботился. Если я всё правильно понял.

- Ничего не понимаю, - пожаловалась Гермиона. – Откуда этот твой таинственный помощник знает про крестражи?

- Дамблдор не хотел, чтобы мы не остались без помощи, если с ним что-то случится, - когда с ним что-то случится. И он планировал сделать эту помощь скрытой. А мы бы продолжала ненавидеть Снейпа. - Тот человек… он знает всё, что нужно.

- Почему мы не может не знать о нём? – не сдавалась Гермиона. – Орден хотя бы знает?

- Чем меньше человек о нём знают, тем меньше вероятности, что его поймают, что он выдаст вольно или невольно свою тайну. Он будет общаться только со мной.

- Предположим. И что нам делать теперь?

Он пожал плечами. Искать чашу? Бесполезно. Узнать у мистера Уизли про найденные за последние годы артефакты или про министерское хранилище? Ждать, пока Волдеморт разозлится настолько, что вспомнит про своё хранилище души? Опасный вариант.

- Я вот чего не понял, - вздохнул Рон. – Если этот некто действительно на нашей стороне, то откуда у тебя все эти синяки?

- Он тренировал меня в невербальных заклинаниях. И у меня даже получилось. Он справился намного лучше, чем Снейп в прошлом году.

Извините, профессор, но это чистая правда.

Рон тоскливо вздохнул. Для него прошлогодние уроки по защите тоже прошли без особой пользы. Гарри решительно отодвинул от себя кашу.

- Давай я наложу на тебя силенцио и объясню.

- У хорошего мага, - свист вазы над ухом, - магический импульс, - пригнуться, пропуская над головой красный луч петрификуса, - формируется до того, - послать заклинание щекотки, убедиться, что оно не достигло цели, - как он облекает его в слова! Ауч! - Ноги сами собой пустились в пляс.

Они тренировались до самого обеда и разнесли половину гостинной под жалобные просьбы Кикимера пожалеть древнюю мебель. В конце концов Гарри пришлось запретить домовику заходить в комнату. Да, вспыхнули старые часы с маятником, но Гермиона в тот же миг их потушила и восстановила - ни подпалинки не осталось. А вот шторы они потушить не успели, это правда. Ну и пусть, зато научились.

У Рона получалось даже лучше, чем у Гермионы, отчего он задрал нос и целых пять минут изображал из себя зазнайку Перси, пока не споткнулся о складку на ковре.

- Тебе просто лень выговаривать слова и формулировать заклинания, - выговаривала ему Гермиона.

- Ну да, я просто думаю о том, чего хочу и оп! - тыквенный пирожок со стола сам прыгнул ему в ладонь.

Но к обеду он всё-таки запросил пощады.

– Гарри, ты самый жестокий учитель! Нас даже Снейп в прошлом году так не мучал.

Гарри не смог скрыть улыбку. Знал бы Рон.

Буквы на учебнике Защиты покраснели только после обеда. Знакомый, тонкий подчерк Снейпа проявился на тридцать первой странице.

- Есть определённые догадки. Подробности позже. Пришлите мне к шести вечера вашего эльфа и велите правдиво отвечать на мои вопросы.

- Да, сэр, - написал на листке Гарри, и в назначенное время вместе с Кикимером переместился в кабинет директора. Снейп, сидящий за столом, взглянул на него поверх толстой книги и вопросительно поднял бровь.

- Вас я кажется не приглашал.

- Я знаю, - вздохнул Гарри и попытался изобразить на лице раскаяние. Снейп возвёл глаза к потолку и вновь уставился в книгу.

- Подождите минутку.

На этот раз Гарри выдохнул с облегчением. Он не знал, согласится ли Снейп на его пребывание здесь, ведь смысла в этом не было никакого. Он и сам себе не мог объяснить, зачем пришёл. Просто здесь не нужно было притворяться жизнерадостным. Друзья не знали, что он должен умереть, а Снейп знал. Но при этом не смотрел на него как на неизлечимо больного. В данный момент, он вообще на него не смотрел.

Гарри велел Кикимеру подождать, а сам уселся в кресло с ногами, удивляясь собственной наглости. Снейп хмыкнул и перевернул страницу.

Пахло мятой и другими травами. Неподвижно висел в камине чайник. За окном собирались тучи. Пролетела мимо большая сова – интересно, а кто кормит сов в совятне? Эльфы? Или они сами добывают себе пропитание? Гарри обычно покупал корм для Хэдвиг, но, она редко ест его, возвращаясь с охоты.

Из учителей сейчас в замке только несколько человек – а чем остальные занимаются на каникулах? Когда-то давно он пытался представить себе отдыхающего на пляже Дамблдора, картинка получалась очень даже забавная. Он представил Спраут, окружённую толпой внуков, Флитвика, который в три раза меньше собственного сына, Профессор Синистру, рассказывающую детям о звёздах. Всех их можно было представить в другом окружении. В домашней одежде. В вот Снейпа – нельзя. Хоть Гарри и видел в его воспоминаниях несколько эпизодов из детства, трудно соотнести их с этим строгим человеком в чёрной мантии. Человеком, который убил Дамблдора. Который спасал его, Гарри, бесчётное количество раз. Человеком, уничтожившим крестраж Волдеморта.

Он открыл глаза, и обнаружил, что Снейп смотрит на него внимательным, изучающим взглядом.

- Под каким предлогом вы сегодня оставили своих друзей?

Гарри, немного нервничая, пересказал профессору свой утренний разговор с друзьями.

- Я ещё подумал… что, когда я… мы… когда война закончится, это поможет вам. Я оставлю письмо, где расскажу, что это вы убьёте, то есть, убили Сами-Знаете-Кого. Чтобы вас не посадили в Азкабан.

Странная усмешка тронула губы Снейпа.

- Никогда не думал, что у меня будет шанс пережить эту войну.

Гарри не стал отвечать. Теперь есть. Точно есть. У всех, кроме него.

- Ладно, перейдём к делу, - профессор встал из-за стола и присел на корточки рядом со смущённым Кикимером. Это вышло у него так естественно, словно он всю жизнь только и делал, что разговаривал с эльфами. Гарри поспешно сполз с кресла на пол, оказавшись рядом с профессором. – Кикимер, думаю, тебе известно кто я. Мне нужно, чтобы ты ответил на мои вопросы.

- Хозяин Гарри сказал Кикимеру отвечать, сэр. Кикимер ответит. – Длинные уши эльфа затряслись, то ли от волнения, то ли просто так.

- Для начала неплохо. Итак, Кикимер, ты – эльф Блэков.

- Кикимер принадлежит хозяину Гарри.

- Это мне известно. Но что, если господин Гарри выгонит тебя.

Уши эльфа жалобно обвисли.

- Кикимер придёт к госпоже Беллатрисе.

- Несмотря на то, что она Лестрейндж?

- В ней течёт кровь Блэков. Но Кикимер не хочет служить госпоже Беллатрисе. Кикимеру нравится хозяин Гарри. Хозяин Гарри отдал Кикимеру медальон хозяина Регулуса.

- Успокойся, Кикимер, я не собираюсь тебя никому отдавать, - решил вмешаться Гарри и тут же прикусил язык. Придётся. Как только Волдеморт убьёт его, Кикимер снова потеряет хозяина. Но сейчас эльф благодарно взглянул на него и огромные глаза его увлажнились.

- Имеешь ли ты доступ в Гринготтский сейф мистера Поттера? – продолжал Снейп.

- Кикимер может войти в сейф хозяина, если хозяин даст Кикимеру ключ.

- А если хозяин прикажет тебе украсть чужой ключ? – голос Снейпа опустился почти до шёпота. Вкрадчивого и осторожного.

Эльф не оценил такой вежливости и разрыдался. В голос. И ударился головой об пол. Гарри даже отскочил от неожиданности.

- Нет! Нет! Кикимер не может! Кикимер не станет! Кикимер может взять только то, что другой человек выбросил. Кикимер не вор! Эльф не может быть вором!

- Перестань! – рявкнул Гарри. - Тихо, пожалуйста!

Эльф замолчал, но уши его по-прежнему тряслись и в широко открытых глазах плескался невыразимый ужас.

Снейп печально взглянул на него и со вздохом поднялся на ноги.

- Бесполезно. Успокойте его и отправьте домой.

Он снова сел за книгу, но не читал, а смотрел в одну точку, до тех пор, пока эльф не аппарировал в дом, успокоенный приказом приготовить на ужин пирог. Гарри снова залез с ногами в кресло, за что был награждён ироничным взглядом.

- Вы ещё здесь? Признаться, удивлён. Не замечал раньше у вас такой тяги к моему обществу.

Гарри решил, что смело может ничего не отвечать на это высказывание.

- Вы думаете, что чаша в Гринготтсе?

- Полагаю, что это возможно.

- И вы хотели, чтобы её забрал Кикимер.

- Весьма точное замечание, Поттер.

- Вы же не злитесь на самом деле, - Гарри поудобнее устроился в кресле. – Вы притворяетесь.

- Не злюсь, - согласился Снейп, откидываясь на спинку стула. – Привычка. Раз где-то поблизости Поттер, значит быть неприятностям.

- Можно подумать, я в этом виноват. Не я нахожу неприятности – они меня находят.

- Интересно, кто вас силком тащил за философским камнем? Кто заставлял варить оборотное зелье? Кто насильно влёк вас в Хогсмид на третьем курсе? И это я только самые яркие ваши приключения вспоминаю.

А что ему было делать? Сидеть на месте и ждать, пока всё разрешится само по себе? И это тогда, когда взрослые демонстративно отказывались его слушать? Кто бы на его месте поступил иначе?

- Кто бы на вашем месте поступил иначе, - вздохнул Снейп. – Вы были всего лишь мальчишкой, таким же идиотом как ваши ровесники. Я иногда удивляюсь, как столько людей умудряются дожить до выпускного, если у детей инстинкт самосохранения настолько не развит.

- Зато нам весело, - буркнул Гарри.

Снейп хмыкнул.

- Да, кстати, я просил Финеаса Найджелуса спросить у Дамблдора про чашу, - вспомнил Гарри. – Он передал что-то вроде того, что я иду в правильном направлении, и верно мыслю, но должен быть осторожен. Ничего конкретного.

- Вы ожидали чего-то другого? – Снейп закрыл книгу и поднялся. – Ладно, раз уж вы здесь, поможете мне варить зелье.

- Я?

- Вы, вы, кто же ещё. Там нет ничего такого, что можно испортить. Почти маггловское снадобье. А раз уж вы остались живы, весь прошлый год готовя зелья по моему учебнику, то справитесь и с этим.

- А где мы будем его варить? – с энтузиазмом спросил Гарри. Ему вдруг безумно захотелось удачно сварить зелье и доказать профессору Снейпу, что он не такой уж профан в этом. Действительно, получалось же у него в прошлом году. И СОВ он сдал на Выше ожидаемого.

- У директорской башни много тайн. Замок помогает директору. Помимо всего прочего, здесь есть своё подобие Выручай-комнаты.

Он не глядя махнул палочкой в сторону стены. В ней распахнулась невидимая дверь, показывая узкую деревянную лестницу.

- Пожалуй, вы станете первым учеником, побывавшим в ней. Прошу, мистер Поттер.

Улыбку Снейпа можно было бы назвать торжественной, не будь она столь ехидной.

Гарри помедлил немного.

- А что мы будем варить?

Снейп посмотрел прямо на него, отбросил прядь волос со лба и сказал, совершенно серьёзно.

- Яд. Для Драко Малфоя.

Глава 15. Забота

Большой зал изменился. В гладкой поверхности пустых столов отражается свет редких факелов, не прогоняющих тьму. Вместо свечей в воздухе висят, скорчившиеся в муках люди. Драко вздрагивает, узнавая Грейнджер. Её рот открыт в безмолвном крике, а глаза пустые и ничего не видящие. С её руки капает кровь, капает прямо на стол. Чуть дальше висит полоумная Лавгуд, а сбоку от неё – Джейн. Драко хочется сделать, хоть что-нибудь, но неумолимая сила влечёт его к преподавательскому столу. За столами сидят ученики, но их совсем немного, они жмутся друг к другу в страхе. Лавгуд с безмятежной улыбкой напевает что-то весёлое, когда он проходит под ней, её светлые волосы касаются его плеча.

Директорское кресло повёрнуто так, что видна только его позолоченная спинка. По левую руку от того, кто в нём – а Драко прекрасно понимает, кто – сидит отец. По правую восседает Снейп довольно ухмыляясь. Беллатриса, Яксли, Майкнер тоже здесь. Их скрывает тьма, но Драко знает, что они там, за преподавательским столом, по которому бесшумно скользит огромная змея.

- Люциус, - шипит Тёмный Лорд и его бледная рука появляется из-за кресла. – Нагайна проголодалась.

Отец что-то испуганно отвечает. Тёмный Лорд смеётся.

- Ты же знаешь, что Нагайна питается только чистокровными волшебниками. Твоему сыну выпала высокая честь, Люциус. Приготовь его.

Отец кивает. Да и отец ли? Драко хочет убежать, но ноги не слушаются его. Он не в силах даже отвести взгляд от помертвевшего лица. Отец взмахивает палочкой и Драко повисает в воздухе. Его тело охватывает огонь. Последнее что он видит – голодные глаза Нагайны.

Драко проснулся задыхаясь. Сон. Всего лишь сон. Отец никогда, никогда не отдаст его Тёмному Лорду.

Он уже это сделал.

Да, пора посмотреть правде в лицо – отец ничем не может помочь. Он не смог ничего сделать, когда Тёмный Лорд приказал Драко убить Дамблдора, только мама попыталась его защитить – и взяла со Снейпа непреложный обет. И он убил Дамблдора. Если бы не Снейп – Драко был бы уже мёртв.

Он взглянул на часы и застонал от разочарования – десять часов вечера. Он помнил, как прилёг ненадолго после ужина, и, очевидно, заснул. А после такого сна его несомненно ожидает долгая бессонная ночь.

В комнате, где спал он, никого не было. За дверью что-то негромко бренчала на гитаре Джейн. И резко остановилась.

- Добрый вечер, директор.

- Добрый. Мисс Помфри, вы подготовили Драко?

Драко судорожно сжал в руке палочку. Ему показалось, что его охватывает огонь.

- К чему? А, вы про записку. Я подумала, что лучше вам самому с ним поговорить.

- Хорошо. Где он?

- В комнате. Он, кажется, спит.

- Здесь? – В дверь постучали. – Драко, я войду?

- Одну минутку, - крикнул он, стараясь, чтобы голос его не выдал. Только бы директор вошёл один, без Джейн. Драко не сдастся без боя. Снейп сильнее, он легко убьёт его, но добровольно Драко с ним не пойдёт.

Ручка повернулась. Дверь открылась, впуская внутрь директора. Надо бить сейчас, пока Снейп не ожидает нападения – но он только поднял палочку. Рука почему-то дрожала. Снейп шагнул вперёд и закрыл за собой дверь.

- Опусти палочку, Драко.

- Ступефай! – крикнул он в ответ. Профессор легко отбил заклинание. И второе тоже.

- Опусти палочку, глупый мальчишка. Если бы я хотел причинить тебе вред, я бы сделал это уже давно.

Драко слышал его, как сквозь вату. Он знал только, что перед ним враг, и что живым он не сдастся. И когда Снейп наконец ответил Петрификусом – он едва ли не с облегчением упал. И даже, когда директор использовал легиллименцию, ему было почти не страшно. Сил сопротивляться не было. Пускай. Уже всё равно.

Он даже не сразу понял, что заклинание уже не парализует его. Снейп сидел рядом, на корточках. Палочка Драко была у него в руках. Глаза смотрели внимательно. С интересом. На губах играла печальная усмешка.

- Садись. Садись, кому говорят.

Драко сел, поморщившись. Немного болела голова - он ушибся, когда падал. Но это ерунда. Только бы Снейп убил его сам, не мучая. Если потащит к Лорду, то будет больнее.

Снейп достал из кармана мантии два флакона. В первом было что-то пугающе красное. Во втором – прозрачная жидкость.

- Мисс Помфри, зайдите пожалуйста. – крикнул он. Джейн вошла, пряча в карман волшебную палочку.

- Все живы?

- Все, все. Смотрите, - он поднял красный флакон. - Это лёгкая форма кровосвёртывающего яда, Драко.

Яд? Снейп решил вот так вот открыто отравить его?

- Дурак, - печально сказал директор. – При попадании на кожу этот яд совершенно безвреден, максимальный эффект – краснота, иллюзия ожога, лёгкое жжение. Согласно легенде, которую я расскажу кому следует, ты варил кроветворное зелье и перепутал стадии добавления сока мандрагоры, отчего оно взорвалось. Ожоги от него остались сильные, ты с трудом можешь даже сидеть, и именно поэтому в настоящее время я не могу вернуть тебя в поместье.

Драко не перебивал, но с трудом понимал, чего хочет от него Снейп. До последних его слов. «Я не могу вернуть тебя в поместье». Он хочет, чтобы Драко остался здесь! Он не собирается сдавать его Тёмному Лорду?

- Вы понимаете, что с вами будет, если Он узнает?

Снейп усмехнулся.

- Лучше, чем ты думаешь. Именно поэтому я надеюсь, что ты внимательно меня выслушаешь и сделаешь то, что я скажу. Тёмный Лорд может захотеть удостовериться в твоей болезни. Он может прислать кого-нибудь сюда, чтобы удостовериться, что я не вру. Поэтому нам и нужно это зелье. Дайте ему лёгкого снотворного, мисс Помфри, лучше ему будет спать. А завтра утром можно будет омыть кожу этим – он протянул Джейн второй флакон. – и всё пройдёт. Постарайся экономно расходовать зелье, Драко, оно может пригодиться не один раз.

Голова продолжала болеть, но основную идею он понял. Непонятно было только одно.

- Зачем?

- Не у всех поступков есть разумное объяснение, - вздохнул профессор Снейп. – Но у этого – есть. Я хочу, чтобы ты пережил эту войну, Драко.

- Почему?

- Ты мой ученик, в конце концов, и я несу за тебя ответственность. Довольно вопросов! Мисс Помфри, помогите Драко, а потом позовите меня. Так, как будто я не знаю, что произошло. Я увижу Драко без сознания, отругаю вас и его, а потом уйду отчитываться перед Тёмным Лордом. И не подведите меня.

Он вышел из комнаты громко хлопнув дверью, что-то негромко сказал мадам Помфри и уже через несколько секунд в камине взревело пламя. Драко посмотрел на флакон, всё ещё зажатый в его руке и ему почему-то захотелось плакать. Он не подведёт.

Тёмный Лорд предсказуемо огорчился известию о болезни Драко. Не рассердился, нет. Это было бы больнее. Но огорчился. Малфой младший забавлял его куда больше, чем его родители. А в том, что сейчас его не удавалось пугать, был виноват именно он, Северус.

Но даже падая на ковёр в судорогах круциатуса, он не жалел, что поступил именно так. Легче было самому терпеть это, чем видеть измождённого Драко. Помфри позаботятся о нём, в любом случае. Им только дай о ком-нибудь позаботится, даже если этот кто-нибудь – Пожиратель Смерти.

Боль утихла. Северус осторожно поднял взгляд. Лицо Тёмного Лорда выражало высшую степень скуки. В его глазах отражались яркие языки горящего в камине пламени. В кабинете – бывшем кабинете Люциуса – было жарко.

- Мой Лорд?

Он махнул рукой, давая понять, что аудиенция окончена. Северус с трудом поднялся на ноги.

В гостиной он не сразу заметил Нарциссу. Она бледной тенью замерла в роскошном кресле, явно ожидая его. На журнальном столике дымилась чашка чая.

- Северус.

- Вечер добрый, - больше всего на свете хотелось лечь – и легиллименция и боль круциатуса выматывали, а кроме того, не слишком то много удавалось поспать в последние несколько ночей.

- Присаживайся. Выпей чаю.

Горячий сладкий чай – первое средство против последствий круцио. Эту нехитрую истину знали все Пожиратели Смерти. Северус благодарно принял из ледяных рук Нарциссы горячую чашку, повинуясь профессиональной привычке понюхал содержимое. Пахло обыкновенным чёрным чаем, без примесей.

- Как себя чувствует Драко? Люциус сказал мне, что он болен.

- Опрокинул на себя котёл с зельем, - Северус залпом выпил сладкий чай. В этих фарфоровых чашках умещается всего один глоток. – Жить будет, но ему придётся потосковать в больничном крыле пару недель. Ожоги от кроветворного зелья держаться долго.

- Спасибо, - прошептала она, едва шевеля губами. Он протянул ей кружку и на секунду сжал её холодные пальцы. Единственный знак поддержки, который он мог ей оказать.

Когда он вернулся в свой кабинет, буквы на его книжке для переписки с Поттером горели красным.

«Сэр, вы пошли к Сами-Знаете-Кому? Пожалуйста, напишите, когда вернётесь. Я буду ждать».

Глупый, глупый ребёнок. Даром что совершеннолетний. Нашёл за кого волноваться. Ему осталось жить, совсем немного, а он тратит это время на ожидание Пожирателя Смерти. Но кто бы посмел оттолкнуть его сейчас, когда он так отчаянно, так искренне просит поддержки.

«Я ценю ваше внимание и заботу, мистер Поттер. Я вернулся и ложусь спать, чего и вам желаю».

«Чего и вам желаю» - легко сказать. Гарри не спалось. Он ворочался с боку на бок на мягких простынях, но поделать ничего не мог. Сон не шёл. Он должен скоро умереть – как можно уснуть, зная это? Причём, что самое обидное, лезут в голову какие-то дурацкие мысли. Например, что ему следует сказать Волдеморту, чтобы тот не успел ничего заподозрить? Или как жалко, что он так ни разу не полетал на самолёте. Он пожалел, что не попросил у Снейпа ещё один флакон снотворного зелья. Вряд ли бессонная ночь хорошо отразится на его самочувствии, а тратить оставшиеся две недели на сонные скитания по дому – просто-напросто глупо.

Он поднялся, прихватил учебник по Защите – просто на всякий случай – и, стараясь не шуметь, спустился вниз. На кухне оставался пирог Кикимера, можно было сделать чай и посидеть. Но, кажется, не ему одному пришла такая мысль.

- Привет, - сказал Рон. – Что, тоже не спится?

- Тоже, - согласился Гарри. – Пирог ещё остался?

- Обижаешь. – Рон призвал тарелку с половинкой пирога и чашку для чая. – Какая же прелесть эти невербальные заклинания. Наливай себе.

Тесная, грязная кухня стараниями Кикимера превратилась в чистую и уютную, но тесной осталась. В столовой легко могли поместиться человек двадцать, а здесь, за маленьким столиком места было как раз для двоих. Полумрак разгонял небольшой светящийся шарик.

- Это из делюминатора, - пояснил Рон. – Вот он, у меня. Я всё понять пытаюсь, почему Дамблдор оставил его мне? Ведь не просто же так. Что-то он имел ввиду.

- Может быть, - разгадывать интриги Дамблдора сейчас хотелось меньше всего. Но Рон настаивал.

- Что-то есть в нём особенного, наверняка. Как и в твоём снитче, как и в книжке Гермионы. Оказалось же, что меч Гриффиндора может разрушать крестажи. Не мог он просто так подарить Гермионе сказки. Значит в этом что-то есть. Я её даже взял у Гермионы. Вон она лежит.

Гарри посмотрел на подоконник, на котором лежала старинная книжка. Ей было, наверное, лет сорок, не меньше. Кожа по углам потрескалась, многие страницы были загнуты, а на корешке чернело чернильное пятно.

- А что толку? Она всё равно рунами написана, мы с тобой ни слова не поймём.

Он засунул в рот кусок мягкого пирога и не сразу заметил, что Рон смотрит на него как-то странно.

- Ты что, не знаешь сказки Барда Биддля? Все их знают. – Гарри помотал головой. – Их читают всем детям. Зайчика шутиха и пень зубоскал, мохнатое сердце чародея…

- Постой, постой. Хочешь сказать, ты знаешь эти сказки?

- Знаю? Ха, да я их наизусть рассказать могу. Гарри, ты серьёзно о них не слышал? А Гермиона?

- Кажется, мы нашли книгу, которую не читала Гермиона, - хмыкнул Гарри. – Кстати, как тебе удалось украсть это сокровище у неё из-под носа?

- Она нашла в этом доме книжку, в которой есть копия письма Салазара Слизерина. Говорит, там какие-то очень запутанные и древние руны. Я посмотрел – они выглядят так, словно Слизерин от нечего делать рисовал на пергаменте какие-то закорючки.

- Представляешь, что будет, если Гермиона расшифрует, а там окажется что-то вроде домашнего задания по зельям.

- Или «Я, Салазар Слизерин, торжественно клянусь, что замышляю шалость, только шалость».

Оба захихикали, представив, как вытянется лицо Гермионы, увидь она что-нибудь подобное.

- Ладно, так что там со сказками? Есть в них какой-нибудь смысл?

- В них есть мораль. Мама нам их читала, а потом всегда рассказывала, о чём здесь говорится. Например, смотрите, как плохо поступил этот волшебник – он поставил свои желания выше желаний других, поэтому не надо так делать.

- А вы что?

- А мы кричали «Мама, расскажи ещё сказку». «Мама, расскажи сказку».

- Рон, расскажи сказку, - шутливо передразнил Гарри.

- Какую сказку тебе рассказать, дитятко, - заулыбался Рон, неплохо подражая голосу матери.

- Самую интересную! – пропищал Гарри и добавил уже обычным голосом. – А правда, расскажи. Я понятия не имею, на что похожи магические сказки. В маггловских обычно как раз о волшебстве рассказывается.

- Правда? А я думал, магглы о волшебстве совсем не знают.

- Они и не знают. Гномы у магглов изображаются как очень милые и маленькие бородатые люди. Что-то вроде маленьких Дамблдоров.

Рон поперхнулся чаем.

- Крёстные феи прилетают и превращают тыквы в кареты, а обноски в роскошное платье, но говорят, что ровно в 12 часов всё превратится обратно, принцесса съедает заколдованное яблоко и спит сто лет, пока её не поцелует принц – в общем, всякая ерунда.

- Слушай, а интересно получается, - Рон печально посмотрел на оставшийся кусок пирога и решительно отодвинул его от себя. Гермионе решил оставить, не иначе. - Заклинание иллюзии держится недолго, может поэтому в 12 всё и должно было превратиться обратно. А яблоко могло быть отравлено напитком живой смерти – с ним человек может спать сколько угодно. Какая-то девушка даже лет двести спала – я на карточке из шоколадной лягушки читал. Надо же. А расскажи ещё.

- Нет, теперь твоя очередь, - капризно заявил Гарри. - Давай, рассказывай мне самую интересную волшебную сказку. Нет, самую страшную.

- Страшную, говоришь, - Рон взъерошил рыжие волосы. – Ну ладно, сам напросился. Жили были три брата. И странствовали они по свету. И вот, как-то раз, в полночь, пришли они к могучей, широкой реке, слишком глубокой, чтобы перейти вброд, слишком быстрой, чтобы переплыть. Но три брата были могучими волшебниками, поэтому подняли они свои волшебные палочки и сотворили огромный мост. Если ты не прекратишь ржать, я не буду рассказывать!

- Извини, но у тебя так мило получается. Расскажи сказку Гермионе, она будет в восторге.

Рон взвесил на ладони серебряную ложку. Гарри поднял руки.

- Всё, молчу, молчу. Рассказывай дальше, интересно же.

- Смотри у меня. Ну так вот, стали они переходить по этому мосту, но тут дорогу им перегородила тёмная фигура в капюшоне.

- Дементор?

- Выше бери. Сама Смерть встретила трёх братьев. Она была очень зла на них, ведь уже предвкушала добычу. Но Смерть была хитра, и притворилась, что приклоняется перед мудростью трёх братьев и готова каждому дать то, что он попросит.

- Интересно, что можно взять у смерти? – передёрнул плечами Гарри. Он уже жалел, что Рон выбрал именно эту сказку.

- Слушай дальше. Старший брат был гордым. Он попросил у Смерти палочку, которая побеждала бы в любой битве. Смерть сорвала ветку с бузины…

- Где она взяла бузину, они ведь шли по мосту?

- Наверное, у смерти длинные руки. Если ты так и будешь меня перебивать, я никогда не закончу. Смерть дала ему ветку бузины и сказала, что она всегда принесёт победу своему владельцу. Средний брат, чья невеста недавно умерла, попросил у смерти вещь, способную оживлять мёртвых. Подобрала смерть камешек с берега и сказала, что он способен воскрешать умерших, если повернуть его трижды. Третий брат был самым скромным и мудрым. Он попросил у Смерти что-нибудь, что поможет ему избегать её так долго, как он этого захочет. Недовольна была смерть, но делать нечего – отдала она ему свою мантию-невидимку.

- Мантию невидимку? – переспросил Гарри.

- Именно. И разошлись все трое в разные стороны. Старший брат пришёл в одно селение, где убил очень сильного волшебника, напился, и долго хвастался, что у него самая сильная палочка. А ночью, когда он спал, пришёл другой волшебник, украл бузинную палочку и перерезал старшему брату горло. Так Смерть забрала первого брата.

Гарри не хотел слушать продолжение. Ему не нравилась эта сказка. Но он словно примёрз к стулу и не мог ни уйти, ни прервать Рона, который продолжал вещать.

- Средний брат пошёл к себе домой. Повернул трижды камень, открыл дверь, и о чудо – стоит перед ним его невеста, как живая. Только вот холодна она была и грустна, потому что не принадлежала к этому миру. Словно какая-то занавесь отделяла её от среднего брата. Не вынес он такого и убил сам себя, чтобы быть вместе с любимой. Так смерть забрала второго брата. Младшего же искала она по свету много лет, да так и не нашла. Плащ смерти надёжно скрывал его. Лишь достигнув старости передал он мантию своему сыну и встретил смерть как старого друга. И ушли они вместе. Как равные.

Как равные. Да, как равные. Почему-то вспоминались Серая Дама и Кровавый Барон. Они бегали от смерти тысячу лет, а потом встретили её – и ушли. Ведь было же это: яркий, но не ослепляющий свет, тихий звон, дуновение нездешнего ветра. Было! С ним тоже будет также? Или единственным светом, который он увидит, будет зелёная вспышка смертельного проклятья.

Рон смотрел на него с тревогой.

- Я сказал что-то не то? У тебя сейчас выражение лица как у Гермионы, когда она старается не заплакать. Ты же не собираешься плакать? Я не знал, что сказки так на тебя действуют.

- Нет-нет, - очнулся Гарри. – Всё в порядке. Я просто вспомнил… мы с тобой хотели стать аврорами. Ты… действительно этого хочешь.

Рон запустил пальцы в волосы.

- Понятия не имею. Пока тебя не было, мы пару раз разговаривали с Грюмом и Тонкс. Они говорят, что на одно интересное дело приходится штук пять занудных. Двое идиотов по пьяни решили бросить в камин котёл с летучим порохом, кто-то украл у кого-то несколько галеонов, какой-нибудь маглорождённый решил обмануть гоблинов, а те устроили самосуд. Скучно. Я… не думаю, что я это выдержу. Но учиться на аврора я пойду обязательно – как только всё это закончится. Кстати, ты нам так и не сказал, что нам теперь делать, пока этот твой неизвестный помощник ищет чашу.

- Ждать.

- Терпеть не могу ждать, - скривился Рон.

- Я тоже, - признался Гарри, положив голову на руки. – А если не аврором, то кем ты будешь?

- Слушай, отстань, а? Нашёл о чём говорить. Министром магии я стану, и буду, и прикажу всех, заводящих серьёзные разговоры в третьем часу ночи стричь налысо. И тех, кто будет надо мной ржать тоже. Тьфу, чтоб тебя.

Гарри действительно не мог удержаться от смеха. Немного истерического, на самом деле. Нет, у него и правда прекрасные друзья.

Проснулся он скорее днём, чем утром от причитаний недовольной Гермионы. Как можно дрыхнуть до одиннадцати!? Рона тоже не добудиться.

Гарри довольно потянулся. Беседа с Роном каким-то образом перетекла в соревнование по невербальной трансфигурации предметов и закончилась, когда за окном уже светало. Он с некоторой долей удивления обнаружил, что его футболка так и осталась розовой в зелёный горошек. Зато, если он всё сделал правильно, на ручка на двери Рона с обратной стороны теперь должна выглядеть как огромный волосатый паук. Гарри наколдовал его уже после того, как они решили разойтись спать, так что Рон не должен знать об этом.

Снизу раздавались препирательства Рона и Гермионы, потом всё смолкло и раздался взрыв. Гарри кинулся за дверь. Кажется, он перепрыгнул через дверной пролёт – а иначе не мог объяснить как уже пару секунд спустя оказался этажом ниже. Дверь в комнату Рона отсутствовала. По всему коридору валялись дымящиеся обломки. Гермиона сидела на кровати Рона с испуганным видом, а сам Рон с палочкой наперевес и совершенно бескровным лицом стоял перед ней.

- Что это было? – Спросил Гарри.

- Паук, - выговорил Рон. – На моей двери. Огромный. Невероятно огромный. Размером с полдвери. Прости, но я не знал, как ещё его можно убить.

- Он велел мне отойти, - добавила Гермиона, медленно приходя в себя. – Я вошла в его комнату и разбудила его, так и не увидев паука. А он увидел и сначала толкнул меня сюда, а потом встал передо мной.

- Если бы я ударил сразу, обломки полетели бы в тебя. Я не знал, как ещё его можно… тьфу, - он наконец встал и подошёл к дверному проёму. – Я только одного не понимаю – не могло же этого паука в пыль расщепить. Должны же быть останки, лапки, там, всякие, - его передёрнуло.

Гарри посмотрел на него, на испуганно оглядывающуюся Гермиону и нерешительно кашлянул.

- Ну, вообще-то… от этого паука никаких лапок остаться не могло.

- Это ещё почему? – голос Рона сочился подозрением. Внезапная догадка заставила его вспыхнуть. – ах ты…

Он рванулся за Гарри, наткнулся на обломок двери, взвыл и помчался дальше. Гарри бросился вниз по лестнице Рон мчался за ним, тяжело дыша и приговаривая проклятья.

Внезапно преследователь остановился, но вздохнуть с облегчением не вышло. Заклинание щекотки настигло его, и он со смехом упал на пол. Рон возвышался над ним, с грозным видом потирая руки.

- От меня не уйдёшь… Тебя ждёт страшная расплата…

- Сдаюсь, сдаюсь, - извивался от щекотки Гарри. – Сними с меня заклинание.

- Не дождёшься, - Рон сделал вид, что собирается пихнуть его ногой, но в последний момент передумал. – Из-за тебя я опозорился перед Гермионой.

- И ничего не опозорился. Она считает тебя….ай! Сдаюсь, убери щекотку!... считает тебя героем. Ты ведь думал, что паук настоящий. Ты практически…ой…. рисковал своей жизнью.

- Сволочь, - с чувством выговорил Рон, отменяя заклинание. – я тебе это ещё припомню.

- Я не знал, что он получился таким большим. Я его через дверь наколдовывал и не мог видеть, что получилось.

- Хочешь сказать, я спал в одной комнате с этим страшилищем, пусть и нарисованным? Какой кошмар. Учти, Гермионе ты сам всё рассказывать будешь.

Пришлось рассказывать, и получать вполне заслуженный нагоняй. При свете дня задумка не казалась такой уж остроумной. Однако за завтраком они вдоволь повеселились, размышляя о том, какая хорошая у Рона реакция.

- Хозяин Гарри, - подал голос Кикимер, когда они, всё ещё смеясь над чем-то выходили из столовой.

- Да?

- Вы забыли на кухне, - и он протянул в своей маленькой руке учебник Защиты. В глазах потемнело и почему-то ослабели ноги. Он даже не вспоминал о своей скорой смерти этим утром. А сейчас красные буквы учебника словно окончательно закрыли для него возможное веселье.

Он под каким-то предлогом улизнул в свою комнату и коснулся палочкой тридцать первой страницы. Там было только одно слово: «приходите».