Гарри Поттер и Новый Порядок

Глава 1: Взмах бабочки

Глава 1: Взмах бабочки

Тисовая аллея. Ночь, 1981 год

Спокойная ночь окутывала тихий район, где каждое окно домов светилось мягким жёлтым светом, а в воздухе витала неуловимая магия перемен.

Под светом луны, на пустынном тротуаре перед домом номер четыре, незаметно появились два силуэта. Один из них принадлежал Дамблдору, мудрому волшебнику с мечтой о будущем, а второй его помощнику Хагриду, неуклюжему, но добросердечному гиганту, который аккуратно держал маленький завернутый свёрток.

Хагрид передал ребёнка Альбусу. Дамблдор остановился, взглянул на дом и, слегка наклонившись, тихо произнёс:

-Гарри, тебе уготована великая судьба.

Он положил свёрток на холодные каменные ступени. Рядом лежало маленькое письмо, написанное аккуратным почерком, которое предрекало жизнь, полную испытаний и открытий.

- Удачи тебе, Гарри, - произнёс он, его голос растворился в ночном воздухе.

Порыв ветра качнул мантию волшебника. В этот момент золотистая бабочка скользнула по воздуху, опускаясь на край письма. Её крылья дрогнули, создавая едва заметное движение.

Дамблдор не заметил бабочку, но её взмах уже изменил судьбу Гарри Поттера.

Он поднялся, бросил последний взгляд на малыша, затем сделал несколько шагов вниз и коротко постучал в дверь , два чётких удара раздались в ночной тишине.

Не дожидаясь ответа, Дамблдор развернулся и исчез в темноте.

Петуния, услышав стук в дверь, встала, предчувствуя, что произошло что-то необычное. Она подошла к двери и, с дрожью в пальцах, открыла её.

Перед ней лежал младенец , Гарри Поттер, тихий, беззащитный, словно маленькая искра в огромном мире.

Рука Петунии не сдвинулась, когда она подняла письмо. Её глаза засверкали от неожиданного чувства: одновременно тревоги и странного волнения. Она сразу вспомнила Лили, свою сестру, ту, чью доброту и магическую ауру она когда-то любила и ненавидела одновременно.

Голос Вернона разнёсся из глубины дома:

- Что это за глупость, Петуния? Почему мы должны принимать его?

Петуния, всё ещё уставившись на безмолвного малыша, прошептала:

-Это не просто ребёнок… Это Гарри. Он часть нашей семьи.

Вернон нахмурился, его голос стал резким:

- Ладно, пусть будет. Если это то, чего ты хочешь…

Петуния, сжимая письмо, уже не могла сдержать слёз, но в них читалась решимость: они вместе примут этого малыша, даже если для этого придётся встретиться с жизнью, полной компромиссов.

За окном скользнула золотистая бабочка, словно завершая свой знак судьбы.

Годы спустя

Гарри рос в окружении привычного быта и, несмотря на первые сомнения Вернона, обретал тепло настоящей семьи.

Его маленькая комната была полна книг и игрушек. Каждый день для Гарри был наполнен открытиями. Он рос воспитанным ребёнком, увлечённым чтением.

С самого детства он имел независимый разум и изучал мир через книги. Больше всего ему нравились произведения о строении мира и окружающей среде.

В один из ясных летних дней Гарри играл во дворе вместе со своим братом Дадли.

Радость разливалась в каждом движении, когда они вместе гонялись за мячом, смеясь и споря:

- Дад, я точно догоню тебя! - весело заявил Гарри. - Соревнуемся? - подхватил Дадли, уверенный в своей победе.

Гарри всегда поражал своим спокойствием, но в глубине души он чувствовал, что внутри него кипит что-то большее.

Иногда он останавливался и задумывался:

Почему я ощущаю, что мир вокруг меня… иной? Почему время, воздух, пространство кажутся неуловимо странными?

Такие мысли посещали Гарри в тишине его комнаты, когда он тайком экспериментировал.

Он учился концентрироваться на предмете - сначала на простом перышке, которое лежало на столе.

В темноте, когда вся семья уже спала, он наблюдал, как мерцающий свет луны скользнул по стене. Его взгляд был полон решимости, а сердце билось учащенно.

Пару раз ему удавалось добиться, чтобы перо заскользило с места ,будто под действием невидимой силы.

В голове молодого волшебника звучали слова:

Я смогу контролировать это… Я умею чувствовать магию.

Он чувствовал, что магия витает в его крови, что она близка, как дыхание.

В эти моменты Гарри ощущал и страх, и восторг одновременно.

Наступил вечер, когда Гарри исполнилось шесть лет.

В саду, где мягко шелестела трава под ногами, он играл с Дадли.

Мяч, небрежно заброшенный в дальний угол, закатился под куст.

Гарри потянулся за ним, но внезапно почувствовал непонятное волнение.

Его маленькие пальцы слегка задрожали, и на мгновение всё вокруг словно остановилось.

Мяч… отполз к нему самостоятельно, как будто невидимая сила позвала его.

Дадли, изумлённый и слегка напуганный, вскрикнул:

— Как ты это сделал?!

Гарри застыл, не веря собственным глазам.

Внутри него бушевало пламя, он не знал, как ответить, боялся, что его посчитают странным.

Гарри стал переживать, что сказать Дадли… но тут в голове всплыли слова из прошлого:

"Никогда не позволяй миру решать, кем ты станешь. Ты особенный, Гарри, и только ты сможешь открыть свою истинную силу."

Петуния говорила это тихо, но уверенно.

В ту же минуту в его груди разгорелось пламя, маленький, но яркий выброс магии.

Он ощутил, как энергия струилась от его кончиков пальцев, наполняя сердце решимостью.

Мяч, послушно устремившийся к нему, стал первым знаком, что он больше не просто ребёнок, а юный маг, готовый принять свою судьбу.

Дадли остался на месте, не в силах оторвать взгляд.

А Гарри, сжимая мячик в руках, тихо прошептал для себя:

— Это только начало…

Глава 2 : Невидимые нити

Глава 2: Невидимые нити

Улица была окутана густой ночной тишиной, лишь с редкими фонарями и блеском лунного света едва освещалась дорога. Гарри и Дадли шли бок о бок, но между ними витал невидимый разрыв. Шаги отдавались эхом по пустынному асфальту, а внутри каждого раздавалась своя буря мыслей.

Гарри опустил голову, словно пытаясь понять, что за странное чувство охватило его после случившегося инцидента. Его руки, ещё дрожащие от воспоминаний о магическом выбросе. Он не мог найти слов, чтобы объяснить происходящее, и его молчание говорило само за себя.

Дадли, напротив, пытался перебороть растущую неуверенность в себе. Он думал: — Может, Гарри просто пошутил? Весь сегодняшний день как будто раскрылся наизнанку… Но почему он так молчит? Может, мне стоит спросить? Однако, даже сам с собой он был не вполне уверен: в душе Дадли мелькали иронические нотки, которые обычно оставляли его равнодушным, но сейчас что-то было не так.

Приближаясь к старому дому, напряжение нарастало. Петуния уже ждалa на веранде, заметив нехарактерную тишину в голосах и взгляд, полный тревоги. Как только Гарри и Дадли сделали последние шаги, она резко остановилась, внимательно наблюдая за детьми.

- Что случилось? - спросила Петуния, стараясь сохранить спокойствие, но слышалась лёгкая дрожь в голосе. Дадли, морща лоб, начал ерзать ногами: - Ну, мам, сегодня что-то произошло… Гарри… он вдруг… сделал что-то такое, что я даже не знаю, что подумать. Он огляделся, словно ожидая, что кто-либо остановит его речь, затем добавил тихим, почти неразборчивым голосом: - Это выглядело, как… как будто он управлял вещами... Это какая-то чепуха, или, может, - не знаю… шутка?

Гарри продолжал молчать, наклонив голову и опустив глаза на свои ноги, словно пытаясь спрятаться от мира, который внезапно стал ему чуждым и непонятным. Его сердце билось учащённо, и в груди кипело смятение - то чувство, когда осознаёшь, что больше не являешься обычным ребёнком.

Петуния нахмурилась, ощущая в голосе Дадли и в виде его молчания нечто серьёзное. Она сделала глубокий вдох и, голос её стал почти шёпотом: - Дадли, расскажи всё подробно. Что ты видел? Дадли, отводя взгляд, попытался объяснить:

- Я… я не до конца понимаю, как это работает. Гарри, он просто лёгким движением руки... вдруг притянул к себе мячик. Сначала я думал, что это какая-то игра, что он пытается меня позабавить, но потом я увидел, как он сам себя… как будто сам чувствует что-то внутри.

Петуния, внимательно смотревшая на сына, почувствовала, что в этом поведении скрыта не просто шалость. Силуэт Гарри, его задумчивость и тень в глазах говорили о том, что пробудилась его необычная способность. Её внутренняя тревога смешивалась с непонятной надеждой: - Гарри... - тихо сказала она, ободряюще глазея на ребёнка, которого никогда раньше не знала так глубоко. - Мне кажется, ты что-то открыл в себе. Но Гарри лишь продолжал смотреть в пол, не в силах подтвердить её слова ни вздохом, ни движением.

В этот же миг с кухонного порога раздался хриплый голос Вернона: - Что за ерунда? Какое «открытие»? - Вернон, - начала Петуния, стараясь устоять перед нарастающей паникой, - ты хоть посмотри на него… Гарри никогда не был таким… таким пустым и отстранённым.

Вернон нахмурился и, недовольно перекликаясь с Дадли, добавил: - Это какая-то чепуха, которая только и может запутать нас ещё больше. Но, по-моему, сегодня уж точно не день для игр, - его голос стал холодным и строгим, - Нам нужно разобраться в этом раз и навсегда.

Петуния, вспоминая письмо, которое ранее передал Дамблдор, вдруг ощутила, как внутри всё переворачивается. Она вспомнила долгие ночи, проведённые в скучных разговорах и тихих переживаниях, - те времена, когда ей казалось, что вся жизнь подчинена строгим правилам обыденности. Но сегодня в каждом звуке, каждом взгляде всё говорило о тайне, которую нельзя больше скрывать.

- Сядьте все за стол, - сказала она решительно, - нам нужно обсудить это всерьёз. Все трое, Гарри, Дадли и Вернон, переглянулись, хотя Гарри по-прежнему молчал, словно погружённый в бездну собственных мыслей.

За обеденным столом повисло напряжение. Петуния начала рассказ: - Гарри, я должна тебе кое-что сказать. Твои родители… твоя мать… Она была волшебницей. Мгновение повисло в воздухе, и все взгляды обратились к ребёнку. Вернон продолжил, его голос был строгим, но в нем слышалась скрытая неуверенность: - Мы многое скрывали от тебя… Ты думал, что твои родители погибли. Но правда такова, что они были частью мира, о котором ты даже не подозревал. Дадли, запинаясь, добавил с ехидным тоном: - Это всё какая-то нелепица, мама! Что за бред?

Но Петуния, почти шёпотом, твердо заявила: - Это правда, Дадли. Твоя тётя Лили была не просто хорошей, она была волшебницей, а Гарри - её сын. И теперь тебе предстоит узнать о мире, который был скрыт от нас столь долго.

Глаза Гарри зажглись яростью и болью одновременно. Он не мог поверить, что ему до сих пор врали правду о родителях, что его жизнь была построена на лжи. Его молчание вдруг сменилось резким выпадом: - Ложь! - сказал он с пронзительным голосом, который эхом разнёсся по комнате. – Все эти годы вы врали мне!

Вернон, резко наклонившись вперёд, попытался его остановить: - Гарри, успокойся,-но слова его утонули в грохоте эмоций.

Не выдержав, Гарри вскочил со стула и, не оглянувшись, вырвался из комнаты. Его шаги эхом разнеслись по коридору, а в глазах - слёзы и гнев, смешанные с растущей силой, которую он сам ещё не понимал.

На кухне после ухода Гарри повисла тяжёлая тишина. Петуния сидела, опустив голову, и думала о том, как долго ей приходилось скрывать правду, как долго она пыталась защитить его от мира, полного опасностей и непонятных чудес. Вернон же с усталым видом пытался оправдать для себя всю эту нелепицу, думая в глубине души: «Что я еще скажу? Как можно скрывать правду о семье?» А Дадли в своем беспокойстве мучился от противоречивых чувств: «Почему именно Гарри? Почему все так, не так, как должно быть…?»

Прошло несколько часов, а осадок от семейного разговора не отпускал никого. Гарри, запертый в своей комнате, сидел на краю кровати, перечитывая в уме последние слова Петунии. В его голове боролись гнев, обида, страх и некая странная надежда. Он понимал - правда всё-таки раскрывается не сразу, и, возможно, за этими словами таится забота. Но боль обмана слишком свежа.

В ту ночь, лёжа в тишине, Гарри вновь вспомнил моменты, когда он притянул к себе мяч или сознательно смог поднять перо в воздух. Эти воспоминания стали маяком в его темных мыслях, давая понять, что сила его не случайна, что в ней есть цель. Он тихо повторял про себя:

- Я смогу контролировать это… Я особенный.

Прошёл год с тех пор, как в семье Дурслей произошёл разоблачительный вечер. За это время Гарри стал экспериментировать, тайно тренируясь после того, как все уже спали. Сначала он пытался поднять предметы - маленькое перо, футбольный мяч, старую книгу. Он обнаружил, что, сосредоточившись, с лёгкостью может заставить их слегка двигаться. Но тяжёлые предметы ещё оста­лись ему не подвластны. Это не останавливало его - наоборот, каждая неудача лишь разжигала его желание понимать свою силу всё глубже.

Однажды, наблюдая мерцающий свет, проникающий сквозь окно, Гарри принял решение попробовать нечто иное. Он направил своё внимание в глаза, словно пытаясь с их помощью сосредоточить магическую энергию. Вначале эффект был едва заметен – легкая ясность в ночи, словно мир за окном вдруг стал перегретым золотистым светом. Затем он стал практиковаться дольше: эффект улучшенного зрения продлевался, мелкие раны, полученные в ходе прогулок и падений, заживали с поразительной скоростью. Иногда ему даже казалось, что в его глазах пробуждается некое чувство ,как будто он мог глазами чувствовать теплоту глазами

Дни сменялись ночами, и Гарри постепенно стал всё увереннее в своих способностях. Каждый вечер в тишине домашней комнаты он экспериментировал с управлением магической энергией, направляя её в разные части своего тела, стараясь открыть новые грани своей силы. От экспериментов с телепатическим воздействием на окружающие предметы до попыток усилить чувственное восприятие - всё это стало его личной школой, в которой он учился чувствовать, понимать и контролировать магию, скрытую в его крови.

Приближался восьмой день рождения Гарри. Семейная атмосфера в доме Дурслей постепенно начала меняться. Несмотря на тяжёлые разговоры, гнев и скрытую боль, между членами семьи вновь начала зарождаться тёплая нить, словно старая рана начинала затягиваться. На одном из совместных ужинов, когда за столом царила необычная тишина, Петуния встала и сказала:

- Я думаю, нам стоит отпраздновать этот особый день.

Вернон, всё ещё сдерживая в голосе нотки раздражения, добавил:

- Может, поездка в Лондон поможет нам развеяться. Это знаковое место… а Гарри, ты ведь будешь там не один.

Дадли, с привычной ухмылкой, пытаясь скрыть свои тревожные мысли, сказал:

- Ну, кто знает? Может, в Лондоне нас ждёт что-то интересное, а может, всё останется как есть.

Гарри, отложив свои переживания на время, тихо, но с лёгкой улыбкой ответил:

- Поездка звучит неплохо. Я хочу понять, кто я сейчас и что со мной происходит.

В этот момент за столом мелькнули взгляды каждого члена семьи. Внутри каждого разворачивалась своя история, свои внутренние диалоги и сомнения. Петуния ощущала в душе облегчение – ей удалось хоть немного приоткрыть завесу тайн, которые она держала так долго. Вернон, несмотря на свою внешнюю суровость, вдруг почувствовал, как сердце его смягчается под натиском неизбежной правды. А Дадли, которого обычно занимали лишь поверхностные шалости, впервые увидел в Гарри что-то большее.

В ту же ночь, когда семья Дурслей расходилась по своим комнатам, Гарри, запираясь в своей маленькой комнате, думал о своём будущем .За его спиной, в темноте, казалось, кто-то тихо смотрит, будто бы судьба сама наблюдает за его первых шагами в мире настоящей магии.

Глава 3: Поездка в Лондон

Глава 3: Поездка в Лондон

Утро было ясным и прохладным, когда вся семья Дурслей собралась за завтраком, чтобы отметить день рождения Гарри. В воздухе витало не только предвкушение праздника, но и лёгкое волнение перед поездкой. После короткого поздравления, когда Петуния с заботливо обняла Гарри, все направились к машине, готовые отправиться в Лондон.

В салоне автомобиля царила напряжённая, но одновременно играющая лёгкая атмосфера. За рулём сидел Вернон, а рядом располагались Петуния, Дадли и Гарри. Уже в дороге разговоры начали набирать свою динамику.

Петуния, глядя в боковое стекло, сказала: — Я думаю, по приезде нам обязательно надо сходить в Букингемский дворец. Там всегда столько истории и великолепия… Это ведь знак для Гарри. Вернон, нахмурившись, перебил: — Нет, Петуния, я бы предпочёл посетить Вестминстерский дворец. Там важные дела, и мне нужно будет уладить некоторые вопросики. Мы сможем потом поменять впечатления, но Вестминстер – куда и надлежит заглянуть. Гарри, тихо, но уверенно добавил: — А я мечтаю посетить Музей Виктории и Альберта. Здесь в этом году проходят выставки, посвящённые дизайну XIX века, а я всегда был очарован тем, как искусство в те времена пересекалось с повседневностью. Дадли, с присущей ему простотой, нахмурился и сказал: — А мне, честно сказать, всё равно, лишь бы мы куда-нибудь зашли покушать. Я голоден уже с самого утра!

На короткой паузе в разговоре все взгляды обратились к Дадли. Спустя несколько секунд, после мелкой перепалки и нескольких шуток, вся семья приняла общее решение: — Сначала мы поедем поесть, – сказал Дадли с ухмылкой, и его голос вызвал одобрительный смех даже у Вернона.

Машина медленно отправилась по оживлённой улице Оксфорд-стрит. В салоне снова начались разговоры о том куда все-таки пойти. Петуния продолжала: — Я хочу, чтобы Гарри увидел величие Букингемского дворца – это ведь символ самого волшебного мира, который так долго был скрыт от нас. — Ну, – возразил Вернон, – я всё равно предпочитаю культурные достопримечательности, вроде Вестминстерского дворца. У меня там запланированы деловые встречи. Гарри же с воодушевлением говорил: — Но музей… там не просто экспозиции, а настоящее событие — выставка, где собраны работы мастеров XIX века! Представляете, сколько истории и красоты… Дадли хихикнул: — А я, честное слово, думаю только о том, где можно вкусно поесть. Я уже предчувствую, как закажу огромный бургер!

Первые кварталы поездки прошли с лёгкими подшучиваниями и взволнованными ожиданиями. Вскоре автомобиль остановился у уютного ресторана на Оксфорд-стрите. Свет в витринах, шум городской суеты и аромат свежеприготовленных блюд сразу же подняли настроение. За круглым столом в ресторане семья заказала блюдо, которое по словам Дадли, обещало быть очень вкусным.

За столом в ресторане разгорелся живой разговор: — Вот, смотри, – сказал Вернон, изучая меню, – здесь есть блюда, достойные самых требовательных гурманов. Петуния в ответ добавила: — Главное, чтобы Гарри почувствовал себя особенным в свой день рождения. Гарри, улыбаясь скромно, сказал: — Спасибо вам. Я рад, что мы сегодня вместе, здесь, в этом месте… Дадли, с насмешливой улыбкой: — Да, видимо, даже я могу наслаждаться праздником, если рядом такая компания!

После сытного обеда, когда все насытились не только едой, но и хорошим настроением, Гарри предложил, как и планировал, посетить музей. Семья, переглянувшись, согласилась: «Давайте – поедем в Музей Виктории и Альберта!» За несколько минут машина снова была в пути, и уже через некоторое время они подъехали к массивному зданию музея. Архитектура здания, его исторические детали и ухоженные аллеи вокруг производили сильное впечатление.

Войдя внутрь, Гарри с восторгом рассмотрел экспонаты: изумительные образцы дизайна XIX века, детально воссозданные интерьеры, уникальные предметы быта и редкие произведения искусства. Он не мог отвести взгляд от витрин, где на каждом предмете читалась история ушедшей эпохи. — Посмотрите, – воскликнул Гарри, обращаясь к родителям, – как здесь всё выдержано в едином стиле, каждый экспонат словно рассказывает о жизни в другом веке! Вернон, сдержанно: — Я рад, что ты находишь здесь что-то привлекательное, Гарри.

В залах музея царила тишина, нарушаемая лишь шёпотом посетителей и тихим звоном шагов. Гарри бродил внимательно, останавливаясь возле каждой витрины, обсуждая с родителями мельчайшие детали интерьеров, материалы отделки, исторические факты. Между тем, Дадли, хотя и ходил гулять по залам, всё время искал что-нибудь, что могло бы его заинтересовать простыми бытовыми сюжетами, и время от времени вставлял свои комментарии, порой вызывающие у окружающих легкую улыбку.

Спустя пару часов семья вышла из музея, обсуждая увиденное. Уже на улице Лондона, с легкой усталостью, но и с радостным блеском в глазах, они направились к Букингемскому дворцу. — Вот теперь, – сказала Петуния, – мы увидим настоящий символ британской монархии. Вернон, слегка устав, заявил: — Для меня этот дворец – всего лишь остановка на пути. Мне нужно попасть к себе в Вестминстер, – и, взглянув на часы, добавил: – Извините, но я вас оставлю. У меня серьёзные дела.

Так, на мгновение, семья разошлась: Вернон, взяв сумку и строгим видом поглядев на оставшихся, сказал: — Прощайте, я пойду по своим делам. Петуния вместе с Дадли продолжили прогулку по территории дворца, обсуждая архитектурные детали, а Гарри, чувствуя необходимость передохнуть, сел на одну из лавочек в парке и стал созерцать величественные фасады здания.

Через несколько минут к лавочке подошла девочка примерно его возраста. Она тихо села рядом, и в глазах её блеснула искорка любопытства. Гарри почувствовал странное волнение и, собрав смелость, повернулся к ней: — Привет, я Гарри, – сказал он, слегка улыбнувшись. — Привет, — тихо ответила девочка. — Меня зовут Дафна. Гарри задумчиво поинтересовался: — Это твой первый визит в Лондон? — Совсем нет, я уже не раз бывала здесь, – ответила Дафна, её голос звучал приятно и тепло. — А ты? Глаза Гарри засверкали ещё ярче, он сказал: — Да, сегодня мне исполнилось 8 лет. Дафна мягко улыбнулась и сказала: — Поздравляю тебя, Гарри! Скажи, когда у тебя день рождения? Гарри, слегка смущённый, поинтересовался— Мой день рождения через 17 дней, 16 ноября, — весело ответила она.

Дальше между ними завязался непринуждённый разговор. Они обменивались смешными историями, шутили о своих увлечениях, говорили о том, как Лондон смешивает древние традиции с современностью, смеялись и наслаждались лёгкостью общения. Гарри почувствовал, что с Дафной рядом ему стало уютнее, и между ними быстро установилась тёплая связь.

Неожиданно к ним подошло семейство Гринграсс: мистер и миссис Гринграсс, выглядевшие элегантно в деловых костюмах. Представились они: — Приятно познакомится, мы Гринграсс, – не очень вежливо произнёс мистер Гринграсс. — Приятно познакомиться, – добавила миссис Гринграсс,– но, к сожалению, нам уже пора; мы должны идти по своим деловым встречам. В этот момент Дафна тихо сказала Гарри: — Можешь дать мне номер вашего домашнего телефона? Давай ещё встретимся, я бы не прочь узнать о тебе побольше. Гарри, с волнением в голосе, ответил: — Конечно, я с удовольствием. Вот номер. Дафна записала контакт и сказала: — Тогда обязательно свяжемся!

Семья Дурслей собралась снова: Петуния, Дадли и Гарри вернулись к машине. Уже собираясь уехать,— Сегодня был интересный день, – сказал Вернон, хотя его голос всё ещё оставался сдержанным. — Да, – тихо добавила Петуния, Гарри же, с лёгкой улыбкой на усталом лице, лишь тихо произнёс: — Спасибо за этот день…

Позже, когда автомобиль медленно проехал по Тисовой улице, где располагался дом номер четыре, семья вернулась к привычной обстановке. Шум Лондона растворялся в вечерней тишине, а воспоминания о встречах, обсуждениях и неожиданной дружбе останутся с ними надолго.

На этом день подошёл к концу. Гарри, сидя в своей комнате, ещё раз обдумывал прошедший день, вспоминая голос Дафны и общее настроение в Лондоне. Он понимал, что этот день рождения стал для него началом чего-то нового ,первым шагом к дружбе.