Гарри Поттер и Наука Побеждать

Глава 1

Утро своего одиннадцатого дня рождения Гарри Поттер встретил задолго до рассвета, как обычно. Но, к его удивлению, весь дом уже был на ногах — нетипичное явление для Дурслей, предпочитавших вставать строго к завтраку, а затем бить все рекорды по количеству жалоб на безделье "этого мальчишки".

В крохотной каморке под лестницей было душно, но это давно перестало его беспокоить. Гарри лениво потянулся и перекатился с продавленного матраца на голый деревянный пол, даже не поморщившись от соприкосновения с шершавыми досками. Годы жизни в чулане научили его не обращать внимания на подобные мелочи.

— Опять этот сон... — пробормотал он, потирая шрам на лбу. Тот странно пульсировал после очередного ночного кошмара.

Зелёная вспышка. Женский крик. Высокий, холодный смех, от которого кровь застывала в жилах. Всё это он видел в своих снах слишком часто, чтобы вскакивать в ужасе, но недостаточно, чтобы потерять интерес. Что-то подсказывало ему — этот сон был больше, чем просто игрой воображения.

Его тонкие пальцы автоматически скользнули под матрас, нащупывая спрятанный там небольшой пергамент. Гарри вытащил письмо и в сотый раз перечитал адрес на конверте, написанный изумрудно-зелёными чернилами:

"Мистеру Г. Поттеру, Комната под лестницей..."

Точность адресации впечатляла. Впервые Гарри видел, чтобы письмо доставлялось с указанием конкретной комнаты, и это был первый сигнал необычности происходящего. Хотя, если честно, странности его не удивляли — они уже успели стать частью жизни.

Он снова развернул письмо, хотя уже знал его содержание наизусть:

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА "ХОГВАРТС" Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент Международной конфедерации магов)

Дорогой мистер Поттер! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства "Хогвартс". Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.

Занятия начинаются 1 сентября. Ждём вашу сову не позднее 31 июля.

Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора

Волшебство. Магия. Школа для таких, как он. Догадаться, что это не обычный розыгрыш, было несложно — кто стал бы так изощрённо шутить над никому не интересным ребёнком из пригорода?

Но главный вопрос оставался: как на это письмо ответить? "Ждём вашу сову" — что это вообще значит? Насколько Гарри знал, совы вообще не доставляли писем, а о голубиной почте он читал только в исторических книгах. Оставалось надеяться, что не получив ответа, пришлют кого-то, удостовериться в получении послания.

Внезапно его размышления прервал скрип ступеней — дядя Вернон, похожий на крупного моржа в клетчатом халате, спускался за завтраком.

— Мальчик! — пронзительный голос тёти Петуньи пробился сквозь дверь чулана, словно кинжал сквозь тонкую ткань. — Если через пять минут завтрак не будет на столе, ты останешься без еды на неделю!

Гарри лишь усмехнулся, медленно натягивая очередной растянутый свитер Дадли, который на нём висел как парус на тощей мачте.

— Как мило с её стороны предупредить, — пробормотал он себе под нос, зная, что через тридцать секунд последует второе, ещё более истеричное напоминание.

Что-то подсказывало Гарри, что сегодняшний день принесет много сюрпризов. Он поправил очки на переносице —в последнее время ему казалось, что они нужны ему больше как аксессуар, чем как необходимость.

Открыв дверь чулана, он встретился взглядом с жирным лицом кузена, искажённым вечной недовольной гримасой.

— Доброе утро, Дабл-Ди, — лениво бросил Гарри, скользя мимо кузена с той лёгкостью, которую даёт многолетняя практика уклонения от внезапных ударов.

Дадли, как обычно, самодовольно ухмыльнулся, по-прежнему считая прозвище "Дабл-Ди" чем-то крутым, а не ироничным намёком на его двойной подбородок, который уже отчётливо проявился в одиннадцать лет.

На кухне царил привычный утренний хаос. Тётя Петунья яростно помешивала яичницу, словно та нанесла ей личное оскорбление.

— Накрывай стол, — бросила она сквозь зубы, даже не поворачиваясь к племяннику.

— Как скажете — ответил Гарри с едва заметной иронией в голосе. Он взял приборы и принялся за работу, которую выполнял уже лет с шести, практически не задумываясь о движениях.

Петунья начала раскладывать еду по тарелкам, но в этот момент его пальцы "случайно" соскользнули с посуды в руках.

Фарфоровая тарелка, которая стоила больше, чем вся его одежда, замерла в воздухе на долю секунды — ровно настолько, чтобы тётя успела это заметить — прежде чем Гарри ловко поймал её одной рукой.

— Фух, чуть не упала, — он театрально вытер несуществующий пот со лба, глядя прямо в глаза застывшей тёте. — Неловко бы вышло.

Петунья побледнела так, что стала почти прозрачной, но не произнесла ни слова. В последнее время её реакция на подобные "случайности" уже не так забавляла Гарри, но мелкие демонстрации его необычных способностей всё ещё находили место в их странных "отношениях". Так сказать, чтобы никто не забывал, кто здесь на самом деле хозяин положения.

— А, наш именинник, — фыркнул дядя Вернон, входя на кухню. Его усы подрагивали, выдавая внутреннее раздражение.

— Поздравляю себя, — ответил Гарри с картинным энтузиазмом, кладя руку на сердце. — Ещё один год жизни с моей любимой семьёй. Кажется, я сейчас расплачусь от счастья.

— Одиннадцать лет, — продолжил Вернон, игнорируя реплику племянника — Пора уже задумываться о будущем.

Петунья бесшумно подплыла к мужу и положила свою костлявую руку на его необъятное плечо, словно птица, пытающаяся удержаться на спине бегемота.

— Мы с твоей тётей решили, что тебя нужно отправить в школу Святого Брутуса, — объявил дядя тоном, каким обычно оглашают смертный приговор. — Там тебя хорошо воспитают и избавят от нежелательных... наклонностей.

Взгляд Вернона скользнул к парящей в воздухе вилке, которую Гарри задумчиво крутил, даже не касаясь её пальцами. Тот быстро опустил столовый прибор, но не без лёгкого звона об тарелку.

— Школа Святого Брутто? — Гарри медленно поднял бровь, намеренно коверкая название. — О, та, куда берут только тех, кто весит больше своего IQ? Дадли — идеальный кандидат. — Он окинул взглядом кузена, который уже успел занять половину кухонного стола. — Но я, увы, не пройду отбор. Вашими стараниями.

Дадли, набивающий рот беконом со скоростью промышленного пылесоса, захрипел от возмущения, но ограничился тем, что швырнул в Гарри кусок хлеба. Тот просто застыл в воздухе в нескольких сантиметрах от лица мальчика.

— Как грубо, — заметил Гарри, не делая никаких видимых усилий, чтобы удержать хлеб в воздухе. Он слегка наклонил голову, рассматривая зависший кусок.

Кусок хлеба медленно развернулся и полетел обратно, но не к Дадли, а к корзине на столе, аккуратно приземлившись на самый верх.

— Вернон! — взвизгнула Петунья, сжимая вилку так, что её костяшки побелели до цвета первого снега. — Он опять... это самое!

Дядя Вернон налился густым багровым цветом, напоминая перезрелый помидор, но вместо ожидаемого рёва неожиданно растянул губы в улыбке, больше похожей на оскал раненого животного.

— Ха-ха, очень смешно, мальчик, — его голос напоминал скрип ржавых петель на дверях заброшенного склепа. — Но шутки шутками, а образование — серьёзная вещь. Там у тебя не будет времени на... глупости.

— О, понимаю, — Гарри наклонил голову, изображая глубокую задумчивость. — То есть, если я буду целыми днями заучивать, как правильно кланяться директору и мыть полы зубной щёткой, у меня не останется сил на "странности"? — Он покрутил пальцем возле виска, и все ножи на кухне синхронно повернулись вокруг своей оси. — Гениальный план, дядя. Почему я сам не додумался? А что, если... — он притворно замер, глядя в потолок, словно там были написаны ответы на все вопросы вселенной, — ...я предпочту школу, где учат другому?

Тишина, накрывшая кухню, была почти осязаемой. Даже Дадли перестал жевать, что само по себе было событием, достойным упоминания в местной газете.

Гарри не мог поверить, что они до сих пор считали, что он не успел посмотреть хоть одно письмо из тех десятков, что приходили в день и регулярно ими уничтожались.

— Ка-какой ещё школе? — прошипел Вернон, но его правый глаз уже дёргался в нервном тике, выдавая внутреннюю панику.

Гарри улыбнулся ещё шире, его улыбка была как у хищника, загнавшего добычу в угол. Он наклонился вперёд, опираясь руками о стол, и все тарелки на столе завибрировали в унисон.

— О школе, где учат таких, как я, — его голос стал низким и почти гипнотическим. — Школе, где я буду не "этим странным мальчишкой", а просто... одним из многих. Я думаю, вы знаете, о чём я говорю, не так ли?

Пару лет назад Гарри и представить не мог, что станет так разговаривать со своими родственниками. Что осмелится бросать им вызов или, тем более, намекать на свою необычность. Но со временем он осознал: они боялись его — боялись тех странных вещей, которые происходили вокруг него с детства. И этот страх стал ещё сильнее, когда он научился эти вещи контролировать. Не полностью, конечно, но достаточно, чтобы превратить жизнь Дурслей в нервное ожидание.

— Мальчик! — завопил дядя. — Это не шутки! Ты даже не представляешь, что такое эти люди!

— Зато вы — представляете. — Гарри сузил глаза, расслабленная улыбка не сходила с его лица, как будто всё происходящее его только забавляло.

Но допрос прервало письмо, влетевшее в открытое окно кухни. Оно приземлилось прямо в центр стола.

Гарри даже не вздрогнул. Он лишь приподнял бровь, глядя на конверт.

— Письмо? Для меня? Какая неожиданность, — сказал он, нарочито медленно вытирая руки, словно готовился к важному ритуалу. — Что же это может быть?

— Отдай это немедленно! — рявкнул Вернон, делая шаг вперёд, но Петунья резко схватила его за рукав.

Гарри лишь улыбнулся шире и поднял руку — конверт плавно поднялся со стола и полетел прямо к нему в ладонь. В этот момент все остальные предметы на столе слегка приподнялись, словно гравитация на мгновение перестала действовать, подчеркивая его силу.

— Интересно, — протянул мальчик, разворачивая пергамент с изящным движением. Бумага, казалось, сама раскрылась в его пальцах, словно послушный зверёк.

Но не успел он зачитать текст, как раздался стук в дверь.

— Я открою, — сказал Гарри и не спрашивая разрешения направился к входной двери. Его походка была лёгкой и непринуждённой, словно он шёл по воздуху.

На пороге стояла высокая женщина в изумрудном плаще.

Её волосы, собранные в строгий пучок, были чёрными с проседью, а глаза за очками в тонкой оправе смотрели на Гарри с необычайной проницательностью.

— Добрый день, — сказала она. — Я профессор Минерва МакГонагалл, заместитель директора Хогвартса.

За спиной Гарри раздался приглушённый стон — тётя Петунья схватилась за сердце. Дядя Вернон побагровел.

— Профессор МакГонагалл, — Гарри приветливо улыбнулся, его глаза сверкнули каким-то особым светом. — Я Гарри Поттер, но думаю, вы и так это знаете. — Он слегка наклонил голову, внимательно изучая женщину перед собой.

— Мистер Поттер, — обратилась она, слегка смягчив интонацию. — Надеюсь, Вы получили наше письмо?

— О, только что, профессор, — Гарри поднял конверт, слегка помахивая им, как веером. — Но у меня накопилось слишком много вопросов, чтобы обсуждать их на пороге. — Он широко распахнул дверь и отступил в приглашающем жесте — Надеюсь, вы примете моё приглашение и выпьете со мной чай? Я, знаете ли, редко принимаю гостей, особенно таких... необычных.

Профессор приподняла бровь, но не смогла скрыть лёгкую улыбку. Было что-то странно притягательное в манере этого мальчика, словно он излучал уверенность и харизму, которые совершенно не вязались с его физическим обликом — тощим ребёнком в огромной одежде.

Она оглядела дом, чуть поморщив нос. — Думаю, вы правы: чашечка чая не помешает.

— Также могу предложить лучший лимонный пирог в вашей жизни, сам готовил, — Гарри подмигнул, пропуская профессора в дом.

МакГонагалл слегка кивнула, и Гарри заметил, как её взгляд на мгновение смягчился.

— Лимонный пирог звучит прекрасно, мистер Поттер.

Они прошли мимо Дурслей, не обращая на них внимания, словно те были не более чем предметами интерьера.

Гарри провёл профессора в гостиную и жестом пригласил сесть в кресло. Сам он направился на кухню, насвистывая мелодию.

Вернулся он с безупречно сервированным подносом — на нём были две чашки тонкого фарфора (которые тётя Петунья хранила для особых гостей), чайник, и аккуратно нарезанный лимонный пирог, украшенный листьями мяты.

— Итак, профессор, — расставив всё на столе с отточенными движениями, он устроился напротив, закинув ногу на ногу и подперев подбородок ладонью. — Вы говорите, что я — волшебник. И что есть целый мир, где магия... обычное дело. Но почему я ничего не знал об этом до сих пор?

МакГонагалл отхлебнула чай, слегка удивляясь его вкусу.

— По правилам Международного Статута о Секретности, дети-маги, растущие в семьях маглов — то есть не-волшебников, — узнают о своём происхождении лишь в одиннадцать лет. Это необходимо для безопасности обеих сторон.

— Маглы, — повторил Гарри, словно пробуя слово на вкус. — Интересный термин. Но прошу прощения, профессор, кажется, тут какое-то недоразумение. Мои родители ведь не были... маглами, верно? — В его тоне не было вопроса, словно он уже знал ответ.

— Нет, мистер Поттер, — ответила МакГонагалл с лёгким удивлением. — Ваши родители были выдающимися волшебниками. Лили и Джеймс Поттеры учились в Хогвартсе, как будете и вы.

— Тогда почему меня поместили в семью, которая так... — он обвёл рукой комнату, — далека от магического мира? — Гарри задал вопрос легко, словно интересовался прогнозом погоды, но его глаза стали на мгновение острее.

МакГонагалл слегка напряглась.

— Это решение директора Дамблдора. У него были веские причины, мистер Поттер. Возможно, он сам объяснит их вам, когда придёт время.

— Расскажите мне о Хогвартсе. Что это за школа? — Гарри решил сменить тему, и его улыбка стала шире.

Глаза профессора вспыхнули гордостью.

— Хогвартс удивительное место, мистер Поттер. Он был основан более тысячи лет назад четырьмя величайшими волшебниками: Годриком Гриффиндором, Салазаром Слизерином, Кандидой Когтевран и Пенелопой Пуффендуй.

— Каждый из основателей ценил в учениках разные качества: храбрость, амбиции, ум или трудолюбие. И до сих пор школа делится на четыре факультета, названные в их честь.

— И как определяют, куда попадает ученик? Испытания? Дуэль?

— С помощью Распределяющей Шляпы, — ответила профессор.

— ...Шляпы? — Гарри изобразил искреннее удивление — То есть, моё будущее будет определять головной убор?

— Волшебной шляпы, — уточнила МакГонагалл, чуть улыбнувшись. — Она читает ваши мысли и решает, где вы проявите себя лучше всего.

— Мысли? Звучит страшно, — Гарри слегка наклонился вперёд. — А что, если я не хочу в тот факультет, который она выберет?

— Шляпа учитывает и ваши предпочтения, — ответила профессор. — Но обычно она не ошибается. И не беспокойтесь о секретах, мистер Поттер. Распределяющая Шляпа не разглашает то, что видит в умах учеников.

— А на каком факультете были мои родители? — спросил Гарри, пытаясь звучать непринуждённо, хотя сердце его забилось чаще.

— Они оба учились на Гриффиндоре, — в глазах МакГонагалл появилась теплота. — Факультете, которым я имею честь руководить. Гриффиндор славится отвагой и благородством своих учеников.

Гарри сделал глоток чая, обдумывая услышанное.

— И что мы будем изучать в школе? Превращения? Заклинания? Полёты на метле? — в его голосе звучало настоящее любопытство.

Лицо МакГонагалл просветлело.

— Все эти предметы и многие другие. Кстати, я преподаю Трансфигурацию — искусство превращения одних предметов в другие. — Она достала из кармана мантии деревянную палочку и взмахнула ею. В одно мгновение чайная ложка на столе превратилась в серебряную булавку и обратно.

Гарри восхищённо присвистнул — не притворно, а по-настоящему.

— Впечатляет, — произнёс он с неподдельным уважением.

Затем он улыбнулся, сверкнув глазами. Небрежным жестом, без единого слова и без палочки, он поднял всю мебель в комнате. Стол, кресла, диван — всё одновременно взмыло в воздух на добрых полметра.

Профессор МакГонагалл замерла, чашка застыла на полпути к её губам. Гарри беззаботно вернул все предметы на место.

—Что-то простое у меня выходит и сейчас, но, когда я смогу научиться чему-то по-настоящему интересному? — спросил он, как ни в чем не бывало.

МакГонагалл медленно опустила чашку, пытаясь скрыть своё потрясение.

— Со временем, мистер Поттер, — произнесла она, тщательно контролируя голос. — Хогвартс — это семь лет обучения, и вы будете постепенно осваивать всё более сложную магию.

Она сделала паузу, внимательно изучая мальчика перед собой. Что-то в нем напоминало ей не столько Джеймса или Лили, сколько... Дамблдора в молодости? Эта скрытая сила, уверенность и лёгкое озорство...

У меня будет еще один вопрос, профессор, — Гарри задумчиво смотрел на чашку, — Как погибли мои родители? Дядя и тётя утверждают, что они погибли в автокатастрофе, но... — он поднял взгляд, — но не думаю, что сильные чародеи могли погибнуть в банальной аварии.

Профессор МакГонагалл напряглась.

— Ваши родители, мистер Поттер, — начала она тихо, — были убиты. Убиты одним из самых могущественных тёмных волшебников нашего времени. Его имя... — она заколебалась, — большинство волшебников предпочитают его не произносить.

— Боятся имени? — Гарри приподнял бровь с лёгкой усмешкой.

— Его звали Волан-де-Морт, — профессор произнесла имя тихо, словно боялась, что ее действительно могут услышать. — Он терроризировал магический мир много лет. Ваши родители боролись против него, и... в ту ночь, когда он пришёл за вами, они пожертвовали собой, чтобы защитить вас.

Гарри немного удивила формулировка. Будто он был изначальной целью. Но чем мог насолить темному магу младенец?

— И что случилось с этим... Волан-де-Мортом? — спросил он почти небрежно, словно интересовался погодой.

— Вот что самое удивительное, мистер Поттер. Он попытался убить и вас тоже, но... не смог. Заклинание отразилось, и он исчез. Вы единственный человек, кто когда-либо выжил после смертельного проклятия. Вот почему у вас этот шрам, — она указала на его лоб. — Вот почему вы знамениты в нашем мире. Вас называют "Мальчик-Который-Выжил".

Гарри усмехнулся.

— «Мальчик-Который-Выжил» — Он сделал глоток чая. — Значит, меня знают все в мире волшебников?

— Да, мистер Поттер. Вы очень известны.

— Как занимательно, — протянул он. — И этот тёмный волшебник точно мёртв?

МакГонагалл напряглась.

— Большинство считает, что да... однако директор Дамблдор полагает, что он может вернуться.

— Ещё лучше, — Гарри откинулся на спинку кресла. — Много информации для размышления вы мне подкинули профессор… Но думаю все остальное мы сможем обсудить в школе. Кстати, когда начинается учебный год?

— Первого сентября. Поезд отходит с вокзала Кингс-Кросс, платформа девять и три четверти, в одиннадцать утра 31 августа — профессор достала из внутреннего кармана билет и протянула его Гарри. — Но прежде вам нужно купить школьные принадлежности. Список всего необходимого приложен к письму.

Гарри взглянул на конверт, который всё ещё держал в руке. В нём действительно был второй лист пергамента.

— И где я смогу всё это найти? — он пробежал глазами по списку. — Вряд ли в обычном супермаркете продаются «стандартные котлы, размер 2, из олова» и учебники по заклинаниям.

Губы МакГонагалл тронула лёгкая улыбка.

— В Косом переулке в Лондоне. Это центр магической торговли. Я могу сопроводить вас туда сегодня, если вы готовы.

Гарри посмотрел в сторону кухни, где притихшие Дурсли, несомненно, подслушивали каждое слово.

— Буду признателен за вашу помощь, профессор, — он слегка поклонился. — У моих опекунов, боюсь, нет особого желания... интегрироваться в магический мир.

— Это понятно, — сухо заметила МакГонагалл. — Однако им придётся смириться с неизбежным. Вы — волшебник, мистер Поттер, и всегда им были.

Она поднялась, аккуратно разгладив складки своей мантии.

— Я подожду вас на улице, пока вы соберётесь и... поговорите с родственниками. — В её тоне явно читалось неодобрение. — Нам стоит отправиться как можно скорее.

Когда дверь за профессором закрылась, Гарри обернулся к кухне.

Дурсли стояли в дверном проёме, как три изваяния.

— Вздор! —внезапно взорвался дядя Вернон. — Никуда ты не поедешь! Мы поклялись, когда взяли тебя, что выбьем из тебя эту дурь! Никаких палочек, никаких сов, и никаких нен... — Вернон запнулся, осознав, что Профессор все еще стоит за дверью и возможно слышит их.

— Магов? Волшебников? Чародеев? — Гарри театрально загибал пальцы. — Давай дядя, повтори по буквам М-А-Г, в этом нет ничего сложного. И все-таки боюсь, что вам придется смириться с тем, что я еду в Хогвартс.

— Мальчишка, — начал дядя Вернон, дрожа от ярости, — я запрещаю тебе...

Гарри лениво взмахнул рукой, и все столовые приборы на кухне поднялись в воздух, направив острия в сторону Дурслей. Вилка выпала из руки Дадли.

— Видите ли, дядя, — произнёс Гарри с вежливой улыбкой, — я теперь знаю, кто я такой. И что есть мир, где я могу спокойно устроиться, даже если с вами внезапно что-то случится. Так что думаю, нам стоит пересмотреть правила нашего... сосуществования.

Он сделал еще один небрежный жест, и приборы вернулись на свои места.

— Когда я вернусь домой, рассчитываю обнаружить, что гостевая спальня подготовлена для меня. А сейчас мне пора, профессор МакГонагалл ждёт.

Не дожидаясь ответа, Гарри направился к двери.

— Я готов, профессор, — сказал он, сияя улыбкой. — Может, вы позволите мне предложить вам руку? — он шутливо выставил локоть.

МакГонагалл покачала головой и прошла мимо, но Гарри заметил, как уголки её губ дрогнули в подавленной улыбке.

Глава 2

Лондон встретил их серым небом и моросящим дождём, но Гарри это совершенно не беспокоило. Он шагал рядом с профессором МакГонагалл, слегка покачиваясь при ходьбе, словно в такт неслышимой музыке.

— Должен признаться, профессор, — непринуждённо начал Гарри, перепрыгивая через лужу, — для меня загадка, как целое магическое общество может существовать в Лондоне, а обычные люди не замечают ничего странного.

— Министерство магии тщательно следит за соблюдением Статута о секретности, мистер Поттер. Существуют специальные отделы, которые занимаются сокрытием следов магии от маглов и стиранием памяти, если это необходимо.

— Стиранием памяти? — Гарри приподнял бровь. — Звучит... серьёзно.

— Только в тех случаях, когда они становятся свидетелями чего-то, что могло бы раскрыть наш мир, — ответила профессор. — Это необходимая мера безопасности.

— Конечно-конечно, — протянул Гарри, рассеянно наблюдая за прохожими. — Безопасность превыше всего. И всё же... интересно, насколько точны эти модификации? Сколько воспоминаний стирают? Не остаётся ли... пробелов?

— Мистер Поттер, — МакГонагалл остановилась и серьёзно посмотрела на него, — я понимаю ваше любопытство, но магия разума — это очень сложная и деликатная область. Специалисты Министерства обучены минимизировать ущерб.

Гарри поднял руки в примирительном жесте, улыбаясь.

— Просто интересуюсь, профессор. В конце концов, знание — сила. А я люблю быть сильным.

Они свернули на маленькую, неприметную улочку.

— Мы почти пришли, мистер Поттер, — сказала профессор. — Вход в Косой переулок находится через паб под названием "Дырявый котёл". Должна предупредить вас — ваше имя достаточно известно в магическом мире, так что будьте готовы к повышенному вниманию.

— Принято, — Гарри выстроился по стойке. — Я буду скромным и незаметным. Насколько это возможно для Гарри Поттера, разумеется.

Они остановились перед неприметной дверью. Над ней висела потускневшая вывеска с изображением кипящего котла.

— Это старейший магический паб в Лондоне, — заметила МакГонагалл. — Он существует уже более пяти столетий.

Они вошли внутрь. Паб был тёмным и, казалось, собрал в себе атмосферу всех прошедших столетий — от закопчённых балок потолка до потёртых деревянных столов. Несколько посетителей в странных одеждах потягивали напитки из кружек самых причудливых форм.

Бармен, лысеющий мужчина с лицом, напоминающим сморщенный грецкий орех, поднял голову, когда они вошли.

— Профессор МакГонагалл! — поприветствовал он. — Как обычно? Имбирный эль?

— Не сегодня, Том, — ответила она. — Мы только проходим.

Том перевёл взгляд на Гарри и замер. Его глаза расширились, а рука, протирающая стакан, застыла.

— Мерлинова борода, — прошептал он. — Это же... это не может быть...

В пабе внезапно воцарилась тишина. Все взгляды обратились к ним.

— Гарри Поттер, — выдохнул кто-то.

Гарри сделал паузу, словно взвешивая ситуацию, затем вежливо поклонился, как настоящий джентльмен.

— Том, я полагаю? Приятно познакомиться. И со всеми вами тоже, — добавил он, обращаясь к остальным посетителям. — Надеюсь, не прерываю ничего важного?

Мгновение спустя его окружила толпа. Люди пожимали ему руку, кланялись, некоторые женщины даже пытались обнять его.

— Я всегда верил, что увижу этот день! — восклицал один. — Добро пожаловать обратно, мистер Поттер! — говорила другая. — Можно с вами сфотографироваться? — спрашивал третий.

Гарри улыбался, пожимал руки, но в его глазах читался лёгкий интерес антрополога, наблюдающего за неизвестным племенем.

— Достаточно, — наконец вмешалась профессор МакГонагалл. — Мистер Поттер прибыл сюда не для того, чтобы давать автографы. У нас много дел.

— Конечно, профессор, — Он повернулся к собравшимся: — Был рад знакомству. Надеюсь, мы ещё встретимся.

МакГонагалл провела его через заднюю дверь паба на маленький, замкнутый дворик, окружённый кирпичной стеной.

— Похоже, я настоящая знаменитость, — задумчиво произнёс Гарри.

— Успеете насладиться славой позже, — строго ответила профессор. — Сейчас нам нужно попасть в Косой переулок.

Она достала палочку и постучала по кирпичам в определённой последовательности. К удивлению Гарри, кирпичи задрожали, зашевелились и начали расступаться, образуя арку, достаточно большую, чтобы через неё мог пройти человек.

За аркой открывалась извилистая мощёная улица, по обеим сторонам которой теснились самые удивительные магазины, какие только можно было вообразить.

Гарри медленно прошёл через арку, его глаза сияли, впитывая каждую деталь. Магазин котлов с вывеской "Все размеры: медные, латунные, оловянные, серебряные"; лавка волшебных палочек Олливандера; магазин сов; аптека со странными ингредиентами в витрине; магазин мантий...

— Впечатляет, не правда ли? — спросила МакГонагалл, наблюдая за его реакцией.

— Скажем так, — Гарри повернулся к ней, его глаза светились, — это место определённо имеет свой шарм. Хотя и выглядит так, будто застряло где-то в семнадцатом веке. Как тут с электричеством?

— Магия, мистер Поттер, заменяет любые маггловские изобретения, — ответила профессор с лёгкой ноткой гордости. — И, поверьте, она намного эффективнее.

— Охотно верю, — кивнул Гарри. – Хотя от своих школьных принадлежностей я бы не отказался, писать пером звучит не слишком практично.

— Прежде чем мы начнём покупать школьные принадлежности, — продолжила МакГонагалл, игнорируя его замечание, — нам нужно посетить банк "Гринготтс". Ваши родители оставили вам наследство.

— Наследство? — Гарри приподнял бровь. — И где находится этот банк?

— В конце улицы, — МакГонагалл указала на величественное белое здание, возвышающееся над другими магазинчиками. — Это волшебный банк, которым управляют гоблины.

—Это которые едят маленьких детей на завтрак?

— Гоблины — очень умные и гордые существа, мистер Поттер, — строго ответила профессор. — Они отвечают за финансы всего магического мира Британии. Хоть, — она понизила голос, — и известны своей жадностью, а еще тем, что никогда не прощают обид.

— Понятно, — протянул Гарри. — Значит, никаких шуток про рост и острые уши. Принято.

Они подошли к бронзовым дверям банка, у которых стояло странное существо в багряно-золотой форме. Оно было примерно на голову ниже Гарри, с тёмным морщинистым лицом, острой бородкой и очень длинными пальцами и ступнями.

— Доброе утро, — вежливо поклонился Гарри гоблину.

Гоблин моргнул от неожиданности, но затем поклонился в ответ, приоткрыв двери.

За первыми дверями были вторые, серебряные, с выгравированным на них предупреждением:

Входи, незнакомец, но не забывай, Что у жадности есть своя цена. Для тех, кто берёт, но не отдаёт, Расплата будет жестока. Если ищешь под нашими полами Сокровище, которое не твоё, Вор, тебя предупредили, остерегайся, Ты найдёшь больше, чем просто золото.

— Впечатляюще, — прокомментировал Гарри. — И довольно прямолинейно. Никаких скрытых смыслов, просто "украдёшь — умрёшь". Уважаю.

Они вошли в огромный мраморный зал. За длинной стойкой сидело множество гоблинов. Одни взвешивали монеты на медных весах, другие изучали драгоценные камни через лупы, третьи что-то записывали в гроссбухи.

МакГонагалл подвела Гарри к свободному гоблину.

— Доброе утро, — сказала она. — Мы пришли взять деньги из сейфа мистера Гарри Поттера.

— У вас есть ключ? — спросил гоблин, даже не поднимая головы.

— Разумеется, — профессор достала из кармана крошечный золотой ключик.

Гоблин внимательно осмотрел его.

— Всё в порядке. — Он наконец поднял взгляд и посмотрел на Гарри. На мгновение его глаза сузились, внимательно рассматривая мальчика. — Грипхук проводит вас к сейфу.

Другой гоблин подошёл к ним и жестом пригласил следовать за собой. Он провёл их через одну из дверей в зале, и они оказались в узком каменном проходе, освещённом факелами.

Они сели в тележку, и та сразу рванула вперёд. Они мчались через лабиринт извилистых проходов, спускаясь всё глубже. Гарри наслаждался поездкой — его волосы развевались на ветру, а на лице играла беззаботная улыбка. МакГонагалл, напротив, выглядела несколько бледной.

— Это же как американские горки! — воскликнул Гарри, когда они резко повернули. — Только лучше!

Наконец тележка остановилась перед небольшой дверью в стене прохода. Грипхук вылез и открыл дверь ключом. Из открывшегося сейфа вырвалось облачко зелёного дыма, и когда оно рассеялось, Гарри увидел груды золотых, серебряных и бронзовых монет.

— Всё это... моё? — Гарри, казалось, впервые за день был по-настоящему удивлён.

— Это лишь небольшая часть наследства Поттеров, — пояснила МакГонагалл. — Этот счёт предназначен для ваших школьных расходов, пока вы не достигнете совершеннолетия. Основное состояние хранится в фамильном хранилище.

— Фамильное хранилище? — протянул Гарри, поднимая горсть золотых монет и позволяя им скользить между пальцами. — Значит, семья Поттеров была... обеспеченной?

— Весьма, — кивнула профессор. — Ваш отец происходил из древнего и уважаемого рода. Но доступ к основному наследству вы получите только в семнадцать лет.

— Золотые монеты называются галлеонами, — продолжила она, помогая Гарри собрать деньги в кожаный мешочек. — Семнадцать серебряных сиклей составляют один галлеон, а двадцать девять бронзовых кнатов — один сикль.

— Не самая интуитивная система, — заметил Гарри, взвешивая мешочек в руке. — Но, полагаю, придется привыкать.

— Думаю этого нам хватит, — сказала МакГонаглл. — Можем отправляться дальше.

— Следующая остановка — мадам Малкин, магазин мантий, — сообщила профессор, когда они вышли из банка, указывая на небольшое, но элегантное здание.

— Профессор, а можно мне выбрать что-нибудь помимо мантии? — поинтересовался Гарри.

— В Хогвартсе есть дресс-код, мистер Поттер. Стандартная школьная форма обязательна для всех учеников, — МакГонагалл строго посмотрела на него. — Вам понадобится только то, что указано в списке. А теперь, мне нужно ненадолго отлучиться в аптеку. Вы справитесь сами?

— Разумеется, не беспокойтесь, профессор. Я буду вести себя исключительно прилично.

МакГонагалл бросила на него взгляд, в котором читалось лёгкое сомнение, но кивнула и направилась к соседнему магазину.

Гарри вошёл в магазин мадам Малкин, где его встретила полная приятная ведьма в лиловой мантии.

— Хогвартс, дорогой? — спросила она, прежде чем Гарри успел открыть рот. — У нас как раз примеряет мантию ещё один молодой человек.

Она провела его в заднюю часть магазина, где на скамеечке стоял бледный мальчик со светлыми, почти белыми волосами. Вторая ведьма суетилась вокруг него, закалывая длинную чёрную мантию.

— Привет, — сказал бледный мальчик. — Тоже в Хогвартс?

— Привет! — Гарри просиял улыбкой. Он грациозно запрыгнул на соседнюю скамейку и принял позу, словно позировал для статуи. — Да, решил почтить школу своим присутствием.

Мальчик слегка нахмурился.

— Мой отец сейчас покупает мне книги, а мать смотрит волшебные палочки, — протянул он скучающим голосом. — Потом я потащу их смотреть гоночные мётлы. Не понимаю, почему первокурсникам нельзя иметь свои мётлы. Думаю, я заставлю отца купить мне одну и как-нибудь тайком привезу в школу.

— О, звучит здорово! — Гарри продолжал представлять себя моделью, примеряя в воображении разные мантии и не особо обращая внимание на мальчика.

Тот бросил на него раздражённый взгляд.

— А твои родители кто? — спросил он.

Гарри сделал задумчивое лицо.

— Говорят, это были выдающиеся волшебники. Но боюсь, они уже не с нами. Трагическая история. А твои? Должно быть, очень занятые и важные люди?

— Я, между прочим, Драко Малфой, — сказал он с нажимом на имя рода, явно ожидая какой-то реакции.

Гарри моргнул с преувеличенной задумчивостью.

— Мал-фой, — повторил он по слогам, словно пробуя на вкус. — Ничего не говорит.

Драко покраснел.

— Ты что, никогда не слышал о семье Малфоев?

— А должен был? — Гарри наклонил голову набок, с искренним любопытством глядя на мальчика. — Прости, я вырос среди маглов. Они не включают генеалогические древа волшебников в школьную программу. Упущение, согласен.

— Маглов?! — Драко скривился, как будто услышал ругательство. — Ты жил с маглами?

— О да, — Гарри мечтательно кивнул. — Делил дом с тремя экземплярами. Жаль, не с лучшими представителями вида, но даже так, очень познавательный опыт.

В этот момент мадам Малкин закончила снимать мерки с Гарри.

— Готово, мой дорогой, мантии будут доставлены в Хогвартс как раз к твоему приезду, — сказала она и, не дожидаясь ответа, направилась в глубь магазина.

— Спасибо, мадам! — ответил Гарри, спрыгивая со скамейки. — Было приятно познакомиться, Драко Малфой. Уверен, нас ждёт увлекательное совместное обучение.

Драко, всё ещё стоявший на скамейке, смотрел на него сверху вниз.

— Мой отец говорит, что в Хогвартс не должны пускать детей грязнокровок. Они просто не знают наших традиций и портят всё своим невежеством. Раз ты вырос в семье маглов, то должно быть не особо отличаешься от них.

Гарри мог сказать, что Драко даже не сильно задумывался о своих словах, а скорее транслировал мнение отца. Но после стольких лет издевательств от Дурсли, он в штыки воспринимал любое оскорбление в свою сторону.

— О, полдня в магическом мире, а уже знаком с личинкой расиста, — собравшийся уходить Гарри резко застыл и развернулся. — Обожаю общество людей. С магией или без, везде найдётся место притеснению и предрассудкам.

Лицо Драко недовольно сморщилось.

— Мой отец...

— Твой отец что? — Гарри театрально вздохнул. — Запретил тебе говорить от своего лица? Побоялся, что его сынок слишком тупой и может наговорить лишнего, если ему позволить?

— Никто со мной так не разговаривает! Когда мой отец узнает...

— Что папочка узнает? — Гарри наклонил голову, насмешливо сузив глаза. — Что его сын не смог сам постоять за себя в разговоре с... грязнокровкой? Так ты выразился? Ооо, я уверен, он будет очень впечатлён!

В этот момент дверь магазина открылась, и вошла профессор МакГонагалл. Гарри мгновенно сменил выражение лица на безмятежную улыбку.

— А, профессор! Я как раз закончил. Познакомился с очаровательным юношей, — он кивнул в сторону всё ещё кипящего от злости Драко. — Мы обсуждали сложность воспитания и развития критического мышления у нового поколения.

МакГонагалл перевела взгляд с Гарри на покрасневшего Драко и обратно, слегка приподняв бровь.

— Действительно, мистер Поттер?

— Абсолютно, профессор, — Гарри приложил руку к сердцу. — Я был сама учтивость.

— Идёмте. Нам ещё многое нужно купить.

Выходя из магазина, Гарри обернулся и помахал всё ещё стоящему на скамейке Драко.

— До встречи в школе!

И они с профессором МакГонагалл вышли на солнечную улицу Косого переулка.

— Мистер Поттер, — МакГонагалл остановилась и серьёзно посмотрела на него. — Я надеюсь, вы понимаете, что в волшебном мире, как и в мире маглов, есть определённые... политические реалии.

Гарри вопросительно посмотрел на неё.

— Некоторые семьи, такие как Малфои, придерживаются довольно... консервативных взглядов на то, кто достоин изучать магию, а кто нет.

— Вы имеете в виду эти разговоры о «грязнокровках»? — Гарри нахмурился.

МакГонагалл поджала губы.

— Это очень неприятный термин для волшебников, рождённых в семьях маглов. Правильнее говорить «маглорождённые». И да, к сожалению, некоторые чистокровные семьи считают, что только потомственные волшебники имеют право на магическое образование.

— А мои родители? — спросил Гарри. — Они тоже были... чистокровными?

— Ваш отец происходил из древнего волшебного рода Поттеров, — ответила профессор. — А ваша мать была маглорождённой ведьмой. И, должна заметить, одной из самых талантливых студенток, которых я когда-либо обучала.

— Значит, я что-то среднее?

— В волшебном мире вас бы назвали полукровкой, — кивнула МакГонагалл. — Но я советую вам не слишком зацикливаться на этих ярлыках. В Хогвартсе важны ваши способности и знания, а не происхождение.

Она помедлила, словно подбирая слова.

— Тем не менее, было бы неразумно наживать себе врагов в первый же день в магическом мире. Малфои — влиятельная семья с обширными связями.

Гарри улыбнулся, но его глаза на мгновение стали глубже и серьезнее.

— Конечно, профессор. Я прекрасно понимаю, что значит политика, — он склонил голову набок. — Но разве это означает, что взрослые и серьезные маги будут лезть в словесные перепалки маленьких детей?

МакГонагалл смотрела на него долгим, оценивающим взглядом.

— Нет, мистер Поттер, не означает, — наконец ответила она. — Но все-таки вам стоит быть осторожнее в выборе слов. Хогвартс — это зеркало нашего общества, со всеми его достоинствами и недостатками. Дети рано или поздно вырастают, а конфликты не всегда остаются простым обменом оскорблений.

— Я учту ваш совет, профессор, — ответил Гарри с легким поклоном. — Хотя должен заметить, что я был безупречно вежлив. А теперь давайте займемся самым интересным. Где тут у вас продаются волшебные палочки?

— «Олливандер», — ответила профессор, указывая на старый, потрёпанный магазин. — Лучший мастер палочек в Британии.

— Превосходно! — воскликнул Гарри, поправляя невидимый галстук. — В таком случае, нас ждёт встреча с мистером Олливандером. Надеюсь, он готов к появлению Гарри Поттера.

Они направились к магазину, а Гарри уже мысленно перебирал варианты, как именно эффектно войти в лавку палочек. Первое впечатление, как известно, самое важное.

Но как только он приоткрыл старую дверь, с мыслей его сбил скрипучий голос:

— Добро пожаловать.

Из полумрака магазина на них смотрели серебристые, словно луна, глаза. Старик с бледным лицом и длинными седыми волосами стоял, слегка наклонившись вперед, будто пытаясь разглядеть что-то в самой глубине души Гарри.

— Добрый день, мистер Олливандер, — поздоровалась МакГонагалл.

— Минерва, — кивнул старик. — Пихта, девять с половиной дюймов, умеренно жесткая. Прекрасная палочка для трансфигурации. Надеюсь, вы все также ухаживаете за ней?

— Именно так, — подтвердила профессор.

— Отрадно это слышать. А теперь... — Олливандер перевел взгляд на Гарри, — Мистер Поттер…

— Здравствуйте, сэр, — Гарри кивнул головой.

Олливандер, словно в трансе подошел ближе, почти вплотную к Гарри, и протянул тонкий палец к его шраму.

— Вы знаете, — прошептал он, — именно я продал ту палочку, что сделала это с вами — Тис, тринадцать с половиной дюймов. Мощная палочка, очень мощная... и в неправильных руках...

Олливандер осторожно протянул руку дальше и дотронулся до знаменитого шрама на лбу Гарри. Мальчик невольно отпрянул.

— Прошу прощения, — пробормотал он. — Прикосновения только для красивых девушек. Остальные смотрят со стороны.

Олливандер моргнул, явно не ожидав такой реакции, а затем тихо рассмеялся.

— Понимаю, мистер Поттер. Весьма... избирательный подход, — проговорил старый мастер палочек, отступая на шаг. — Прошу прощения. Вернёмся к цели вашего визита…

МакГонагалл кашлянула.

— Мистер Олливандер, мы пришли за палочкой для мистера Поттера.

— Разумеется, разумеется, какой рукой вы держите палочку, мистер Поттер?

— Я правша, — ответил Гарри, — но, если честно, мне никогда не приходилось держать в руках волшебную палочку.

— Прекрасно, — Олливандер достал из кармана длинную измерительную ленту с серебряными отметками. — Протяните правую руку.

Гарри повиновался, и лента сама собой стала измерять расстояние между разными частями его тела: от плеча до пальцев, от запястья до локтя, от плеча до пола, от колена до подмышки, и даже обхват его головы.

— Каждая палочка Олливандера, — говорил мастер, пока лента выполняла свою работу, — имеет сердцевину из мощного магического материала, мистер Поттер. Мы используем сердечные жилы драконов, волосы из хвоста единорога и перья феникса. Нет двух абсолютно одинаковых палочек, как нет двух одинаковых драконов, единорогов или фениксов. И, разумеется, вы никогда не достигнете таких же результатов с чужой палочкой.

Олливандер принялся снимать с полок длинные узкие коробки, бормоча себе под нос. Лента, закончив измерения, свернулась на прилавке.

— Вот, попробуйте эту, мистер Поттер. Бук и сердечная жила дракона. Девять дюймов. Гибкая.

Гарри взял палочку в руку, ощутив странное покалывание в пальцах.

— Взмахните, — подсказал Олливандер.

Гарри неуверенно взмахнул, но не успел палочка описать полный круг, как Олливандер выхватил её.

— Нет, это не то. Попробуйте эту. Клён и перо феникса. Семь дюймов. Очень упругая.

Гарри успел только поднять палочку, как она тоже была выхвачена из его рук.

— Нет-нет, точно не подходит. Еще...

Стопка испробованных палочек на прилавке росла, и с каждой новой палочкой Олливандер, казалось, всё больше воодушевлялся.

— Сложный клиент, да? Не волнуйтесь, мы найдем идеальное сочетание... Хм, я думаю... да, почему бы и нет. Необычное сочетание — остролист и перо феникса, одиннадцать дюймов, податливая.

Гарри взял палочку, и внезапно почувствовал, как по всему телу разливается тепло. Он поднял её над головой и взмахнул, рассекая пыльный воздух магазина. Поток красно-золотых искр вырвался из кончика палочки, как фейерверк, отбрасывая танцующие блики света на стены.

МакГонагалл одобрительно кивнула, а Олливандер воскликнул:

— Браво! Да, действительно, очень хорошо. Как интересно... как интересно...

Он положил палочку Гарри обратно в коробку и завернул её в оберточную бумагу, продолжая бормотать:

— Интересно... интересно...

— И что именно интересно? – уточнил Гарри.

Мистер Олливандер уставился на него своими бледными глазами.

— Я помню каждую проданную мной палочку, мистер Поттер. Абсолютно каждую. И случилось так, что феникс, чье перо находится в вашей палочке, дал ещё одно перо — всего одно. Весьма любопытно, что эта палочка предназначена именно вам, когда её сестра... её сестра оставила вам этот шрам.

— Да, — продолжал Олливандер. — Тринадцать с половиной дюймов. Тис. Любопытно, как работает судьба... Палочка выбирает волшебника, мистер Поттер. Не всегда понятно, почему. Но я думаю, мы можем ожидать от вас великих дел... Ведь Тот-Кого-Нельзя-Называть совершил великие дела — ужасные, да, но великие.

— Не сказал бы, что особо рад сравнению с человеком, убившим моих родителей, — холодно ответил Гарри.

— Спасибо, мистер Олливандер, — МакГонагалл прервала затянувшуюся тишину, расплачиваясь за палочку. — Идемте, мистер Поттер.

Почти на выходе из лавки Гарри остановил голос Олливандера, — С нетерпением жду новостей о ваших свершениях.

— Не сомневайтесь, сэр, — Гарри отсалютировал приобретенной палочкой, — скоро услышите.

Выйдя из магазина, он крепко сжал палочку, ощущая странную смесь эмоций — волнение, тревогу и... решимость.

Солнце уже клонилось к закату, когда они закончили свои покупки. Гарри стоял посреди шумной улицы Косого переулка, окружённый пакетами и коробками всевозможных форм и размеров. Новенькая сова — снежно-белая красавица Хэдвиг — недовольно щёлкала клювом из клетки, явно утомлённая долгим днём.

Рядом с ним профессор МакГонагалл сверяла список школьных принадлежностей, делая последние пометки пером, которое само парило над пергаментом.

— Мантии, учебники, котёл, ингредиенты для зелий, — перечисляла она. — Телескоп, весы... Да, мистер Поттер, кажется, мы всё приобрели.

— Что ж, пора возвращаться, — сказала профессор, убирая пергамент. — Уже поздно, а вашим... опекунам, вероятно, не понравится, если вы задержитесь до ночи.

Гарри с сомнением поднял бровь.

— Думаю, они будут только рады, если я не вернусь вовсе, — пробормотал он. — Особенно после того, как я потребовал вторую спальню.

МакГонагалл поджала губы, в её глазах промелькнула тень неодобрения, но не к нему — к Дурслям.

— Тем не менее, вы должны вернуться. Осталось совсем немного до первого сентября. — Она на мгновение замялась. — Мистер Поттер, хочу напомнить, что использование магии несовершеннолетними вне школы строго запрещено. Министерство магии отслеживает все случаи неразрешённого волшебства.

Гарри медленно кивнул, но в его глазах промелькнула искра.

— Конечно, профессор. «Никакой магии до Хогвартса», —произнёс он послушным тоном, но его пальцы всё ещё поглаживали палочку в кармане. — А как министерство узнает, что я использовал магию? Ну, знаете, как раньше?

МакГонагалл пристально посмотрела на него.

— У министерства есть свои способы отслеживать деятельность юных волшебников, мистер Поттер.

— Понятно, — протянул Гарри.

Дело либо в палочке, либо в том, что волшебников ставят на учет с школьного возраста и начала обучения. Он решил, что проверит дома. Если даже дело не в палочке, на первый раз он скорее всего отделается предупреждением.

— Вы можете добраться домой на «Ночном рыцаре» — это магический автобус, — продолжила МакГонагалл. — Достаточно поднять палочку на обычной улице, и он появится. Стоимость одиннадцать сиклей.

Она протянула ему небольшой мешочек с монетами.

— Остаток от того, что мы взяли из Гринготса. И пока не забыла – вот ваш ключ. Надеюсь на вашу сознательность в финансовом вопросе.

Гарри принял мешочек и золотой ключ, чувствуя приятную тяжесть серебряных и золотых монет.

— Спасибо, профессор. — Он помедлил. — И за сегодняшний день тоже.

Лицо МакГонагалл смягчилось. — Это меньшее, что я могу сделать для своего будущего ученика, мистер Поттер, — сказала она тихо.

Она выпрямилась, возвращая себе привычную строгость.

— До встречи в Хогвартсе, мистер Поттер. Церемония распределения начнётся сразу после прибытия поезда.

С этими словами она развернулась и пошла по улице, её изумрудная мантия развевалась за спиной. Через несколько шагов она исчезла с негромким хлопком, словно растворившись в воздухе.

Гарри выдохнул. Наконец-то один! Он огляделся по сторонам. На улице всё ещё было полно волшебников и ведьм, спешащих по своим делам. Яркие витрины магазинов соблазнительно мерцали. До того, как вызвать «Ночной рыцарь», у него было ещё немного времени.

Книжный магазин «Флориш и Блоттс» всего в нескольких шагах от него всё ещё был открыт, золотистый свет лился из его окон. Гарри посмотрел на свою сову.

— Думаю, нам стоит задержаться ещё немного, — прошептал он.

Глава 3

Вокзал Кингс-Кросс гудел, как растревоженный улей. Гарри толкал перед собой тележку с чемоданом и клеткой, в которой восседала белоснежная сова.

Весь месяц он провёл в изучении книг школьной программы. Колдовать с палочкой он всё ещё не рисковал, но это не мешало ему практиковаться без неё. Правда результат был... своеобразным. Простые манипуляции, по типу телекинеза или пирокинеза, давались довольно легко, но всё, что требовало более точного контроля, либо не выходило вовсе, либо результат был просто непредсказуем. Поэтому трансфигурацию и сложные чары пришлось отложить до поездки в Хогвартс.

То же самое касалось и зельеварения. Ингредиенты выдавались в школе, а пытаться добыть их самостоятельно он не рисковал, рассудив, что продаваться они будут скорее всего по каким-то аналогам рецептов от магловских врачей. В любом случае ребёнку ничего не светило. Но направление было интересным. Гораздо более универсальным, чем чары, ведь судя по прочитанному, виды зелий и эффекты от них ограничивались лишь доступностью ингредиентов и воображением самого мага.

Так, платформа 9¾.

Гарри остановился между платформами 9 и 10, разглядывая обычную кирпичную стену между ними.

Маги не стали бы собирать кучу детей-волшебников у всех на виду. Тут наверняка должна быть какая-то скрытая дверь.

Вместо того, чтобы метаться в поисках, Гарри отвёл тележку к стене и принялся наблюдать за проходящими мимо людьми. Осталось выискивать тех, кто выглядел странно, говорил о необычных вещах или, что вернее всего, тащил на огромном сундуке домашнее животное.

Ждать пришлось недолго.

— ...забит маглами, как всегда! — прозвенел громкий женский голос. — Давайте, быстрее! Не то опоздаем на поезд!

— Мама, подожди меня! — пискнула маленькая рыжая девочка, державшая за руку полную женщину, окружённую четырьмя мальчиками с такими же рыжими волосами.

У каждого из мальчиков была тележка с чемоданом.

«Бинго», — подумал Гарри, держась на расстоянии.

— Хорошо, Перси, ты первый, — скомандовала женщина, и старший мальчик направил свою тележку прямо на стену между платформами 9 и 10.

Гарри прищурился, ожидая столкновения, но в последний момент толпа туристов загородила ему обзор. Когда они прошли, Перси исчез.

— Фред, теперь ты, — сказала женщина.

— Я не Фред, я Джордж, — ответил мальчик. — Честное слово, женщина, и ты называешь себя нашей матерью?

— Прости, Джордж, дорогой.

— Вообще то я Фред, — ухмыльнулся мальчик и побежал к барьеру. Его близнец поспешил следом, и оба исчезли.

Теперь Гарри мог разглядеть, что произошло: они просто прошли сквозь кирпичную стену. Никакой иллюзии или отвлекающего маневра — просто шаг в твёрдую стену, как будто её не существовало.

Третий мальчик последовал за братьями, и теперь только маленькая девочка и её мать остались на платформе.

Гарри понял, что настало время действовать. Он подкатил тележку ближе и вежливо обратился к женщине:

— Прошу прощения.

Рыжеволосая женщина обернулась.

— Здравствуй, дорогой. Первый раз в Хогвартс? — она приветливо улыбнулась Гарри.

— Да, — ответил он. — Дело в том, что я... не совсем понимаю, как попасть на платформу.

— Не волнуйся, всё, что нужно сделать, это пройти прямо через барьер между платформами 9 и 10. Лучше немного разбежаться, если нервничаешь.

— Благодарю, — кивнул Гарри и, не теряя времени, направил тележку к барьеру.

Выглядело это как сплошная кирпичная стена. Инстинкт кричал замедлиться, но Гарри заставил себя ускориться, крепче сжимая ручку тележки.

«Либо пройду насквозь, либо врежусь и устрою представление», — мелькнула мысль.

Барьер приближался... ещё ближе... он зажмурился...

И ничего не почувствовал.

Открыв глаза, Гарри увидел алый паровоз, выпускающий клубы дыма над платформой, заполненной людьми. Арка позади него с надписью «Платформа 9¾» подтверждала — он на месте.

Платформа гудела от шума сотен голосов, криков сов, мяуканья кошек и скрипа тележек. Родители обнимали детей, старшекурсники встречали друзей, младшие выглядели испуганными и возбуждёнными одновременно.

Решив не тратить время на осмотр достопримечательностей и избегать лишнего внимания, Гарри направился к вагонам. С помощью телекинеза ему удалось погрузить чемодан, и теперь предстояло найти свободное купе.

Это оказалось проблемой. Поезд быстро заполнялся, и в большинстве купе уже сидели группы студентов, оживлённо болтающих и обменивающихся летними историями.

Пройдя почти до конца состава, Гарри наконец заметил купе, где сидела, казалось, всего одна пассажирка — девочка с густыми каштановыми волосами, настолько пышными и кудрявыми, что они напоминали облако вокруг её головы. Она была полностью погружена в книгу, не обращая внимания на всеобщую суматоху.

Гарри постучал в дверь купе и отодвинул её.

— Извини, здесь не занято? — спросил он. — Похоже, всё остальное уже забито.

Девочка оторвалась от книги и посмотрела на него карими глазами.

— Нет, не занято, — ответила она, закрывая книгу и отмечая страницу закладкой.

— Спасибо, — сказал он, входя внутрь и помогая Хедвиг устроиться на полке.

Гарри отметил, что сиденье рядом с ней было завалено учебниками и свитками пергамента. Некоторые из них уже были исписаны аккуратным почерком. — Планируешь сдать все экзамены ещё до прибытия в школу?

- Что? – удивленно моргнула девочка. Проследив за его взглядом и заметив устроенный ею беспорядок.

Щёки девочки слегка порозовели. Неловко помявшись, она решила перевести тему. Тут ее взгляд наткнулся на Хэдвиг:

— У тебя сова. Они очень практичны, правда? Я читала, что это самый распространённый способ общения в волшебном мире. Я, конечно, рассматривала вариант с котом, но сова кажется более функциональной. Хотя, должна признать, идея отправлять письма птицей в двадцатом веке выглядит немного архаично, тебе не кажется?

— Это первое, что пришло в голову, когда мне сказали прислать ответ совой, — улыбнулся Гарри. — Судя по тому, что я успел узнать, волшебники не самые большие поклонники технического прогресса.

— Действительно, — согласилась девочка, а затем продолжила, не замедляя темпа. — Я уже успела прочитать все учебники, и даже больше. Надеюсь, этого достаточно для начала. В моей семье нет волшебников, поэтому это было таким сюрпризом, когда я получила письмо, но я так обрадовалась. Целый новый мир магии, а Хогвартс — лучшая школа колдовства, как я слышала. Я Гермиона Грейнджер, кстати. А ты?

Она выпалила всё это на одном дыхании, глядя на Гарри с явным интересом.

— Гарри Поттер, — представился он, немного удивлённый её энергией.

Эффект был мгновенным. Глаза Гермионы расширились, и она подалась вперёд.

— Правда? — воскликнула Гермиона. — Я всё о тебе знаю, конечно. Я взяла для дополнительного чтения несколько книг, и ты упоминаешься в «Истории современной магии», «Взлёте и падении Тёмных искусств» и «Великих магических событиях двадцатого века».

— И что пишут? — насмешливо приподнял бровь Гарри. — Надеюсь, они не забыли ни одного из моих младенческих подвигов?

— Боже, ты не знаешь? — Гермиона выглядела искренне шокированной. — Я бы всё разузнала, если бы речь шла обо мне. Ты же Гарри Поттер... Мальчик-Который-Выжил. Ты победил Того-Кого-Нельзя-Называть, когда был младенцем. Все это знают.

— Звучит сильно. Обязательно как-нибудь прочту, — Гарри медленно опустился на сиденье напротив неё. — Слушай, раз ты знаешь обо мне так много, то могла бы стать моим личным биографом. Обещаю кучу материала за следующие 7 лет. Пара книг и мы с тобой будем богаты. Эксклюзивное предложение.

— Я просто интересуюсь историей! — возмутилась она. – И я не собираюсь бегать за тобой и что-то записывать.

— Жаль, — протянул, удобнее устраиваясь на сиденье. – Тяжело смотреть как люди упускают шанс всей жизни.

Решив, что беседа окончена, Гарри прикрыл глаза и развалился на своем месте, но у девочки были другие планы.

— Ты знаешь, на какой факультет пойдешь? — сменила тему Гермиона, явно стараясь вернуть разговор в более комфортное русло— Я надеюсь попасть в Гриффиндор, он звучит как лучший выбор. Говорят, сам Дамблдор там учился, но думаю, Когтевран мне тоже подойдет. А ты как думаешь?

Гарри поймал себя на мысли, что ему нравится её энтузиазм. После месяца с Дурслями, которые старались вообще с ним не разговаривать, такое общение было приятной сменой обстановки.

— Пока ещё не решил, — ответил он, вспоминая то, что прочитал о факультетах. — Да и не особо важно. В Когтевране ценят знания, в Пуффендуе — верность и трудолюбие, в Слизерине — амбиции и хитрость, а в Гриффиндоре – смелость. Но по мне все это слишком однобоко — пожал плечами Гарри. — Что делать если я хитер, умен и смел одновременно? Да и интересует меня сейчас больше само знакомство с волшебным миром. Кстати, как у тебя с этим успехи?

Не успев возмутиться самоуверенности мальчика, Гермиона мгновенно загорелась, услышав вопрос.

— О, это так удивительно! Магия существует веками, понимаешь? Есть целая история, традиции, культура... Я стараюсь узнать как можно больше, чтобы не чувствовать себя полной невеждой. Мои родители были в шоке, когда к нам пришла профессор МакГонагалл.

— Она и ко мне приходила, — улыбнулся Гарри. — Довольно впечатляющая женщина.

— О да! — согласилась Гермиона. — Она превратила нашу кофейную чашку в канарейку! Папа был так поражён, что пролил чай на ковёр. А потом мы поехали в Косой переулок... Боже, никогда не забуду этот день. Столько книг! В "Флориш и Блоттс" я чуть с ума не сошла!

— Ты пробовала какие-нибудь заклинания? — спросил он с любопытством.

— Конечно нет, — ответила Гермиона, немного смутившись. — Профессор МакГонагалл сказала, что нельзя использовать магию вне школы. А ты?

Гарри задумался, стоит ли рассказывать о своих экспериментах.

— Немного, — уклончиво ответил он. — Но больше теории, чем практики.

В этот момент дверь купе открылась, и на пороге появился полный мальчик с круглым лицом.

— Извините, — сказал он робко, — но вы не видели жабу?

Гарри и Гермиона переглянулись и покачали головами.

— Я её потерял, — вздохнул мальчик. — Она всё время от меня убегает.

— Мы поможем тебе поискать, — решительно заявила Гермиона, вставая. — Я Гермиона Грейнджер, а это Гарри Поттер.

Глаза мальчика расширились при имени Гарри, но он быстро взял себя в руки.

— С-спасибо, — пробормотал он. — Я Невилл. Невилл Лонгботтом.

— Приятно познакомиться, Невилл, — кивнул Гарри. — Давно потерял жабу?

— С-сразу как сел в поезд, — вздохнул Невилл, его голос дрожал от беспокойства. — Бабушка убьёт меня, если я не найду Тревора. Он был подарком от моего дяди Элджи.

— Хм, — Гарри задумчиво потёр подбородок, его взгляд стал сосредоточенным. — Знаешь, земноводные обычно любят тёмные и влажные места. Я бы посмотрел в туалетах и под сиденьями.

Невилл просиял, в его глазах появилась искра надежды.

— Думаешь?

— Точно! — подхватила Гермиона, её тон был уверенным и назидательным. — Земноводные избегают сухих и открытых пространств. Они ищут места, где могут сохранить влажность кожи.

— Я проверю туалеты, Гермиона может пройтись по другим купе, а ты поищи под сиденьями. — решил Гарри, плавно поднимаясь со своего места.

— С-спасибо, — пробормотал Невилл, явно тронутый их готовностью помочь.

Добравшись до туалета, Гарри осторожно постучал, затем открыл дверь. Внутри было пусто, если не считать крупной зелёной жабы, сидящей в углу на полу.

— Ну здравствуй, Тревор, — ухмыльнулся Гарри. — Твой хозяин с ума сходит от беспокойства.

Он наклонился, чтобы поймать жабу, но та неожиданно проворно прыгнула в сторону, стараясь избежать его рук.

— Думаешь самый умный? — Тревор прыгнул снова, но на этот раз застыл в воздухе и аккуратно полетел к ладоням Гарри.

— Попался, — удовлетворённо произнёс Поттер. — Давай вернём тебя Невиллу.

Зажав Тревора в одной руке (жаба наконец-то перестала вырываться, смирившись с неизбежным), Гарри другой рукой отодвинул дверь в свой вагон и на выходе он столкнулся с группой из трёх мальчиков. Двое из них были крупными и неуклюжими, напоминающими приземистых бульдозеров, но третий, стоявший посередине, был худощавым, с бледными волосами и острыми чертами лица. Гарри узнал его сразу — Драко Малфой, его знакомый из магазина мадам Малкин.

— Это ещё что за мерзость? — скривился Малфой, брезгливо указывая на жабу в руках Гарри.

— О, Драко! — воскликнул Гарри с преувеличенным энтузиазмом, словно встретил старого друга. — Какое совпадение! А я как раз думал, заглянешь ли ты ко мне поздороваться. Познакомься — это Тревор, у вас много общего.

Крэбб и Гойл фыркнули, но тут же замолчали под ледяным взглядом Малфоя. Тот сделал шаг назад, будто жаба была заразной.

— Думаешь, это смешно? — прошипел он. — В прошлый раз ты не соизволил представиться как следует. Но, признаюсь, от «национального героя» я ожидал... большего.

— Да? — заинтересованно поднял бровь Гарри. — Ну прости, что разочаровал. Думаю, в школе у меня будет много времени исправить первое впечатление. Не познакомишь со своими друзьями?

— Это Крэбб и Гойл, — коротко представил их Малфой. — Одни из тех, кто действительно достоин обучаться магии.

Затем, прищурившись, он добавил: — А ты запомни, Поттер, осторожнее выбирай друзей. Если не научишься делать это правильно, окажешься в той же ситуации, что и твои родители.

В тот момент, когда Малфой произнёс последнюю фразу, что-то изменилось. Глаза Гарри потемнели, утратив прежнюю беззаботность. Крэбб и Гойл невольно попятились, а Малфой буквально почувствовал, как внутри него всё леденеет.

Гарри шагнул вперёд. Всего один шаг — но этот шаг заставил Малфоя инстинктивно отпрянуть, налетев на Крэбба.

— О, мне на секунду показалось, что это угроза, Дракусик, — Гарри положил руку Малфою на плечо, заставив того вздрогнуть. — А я не люблю угрозы, — голос был тих, но в нём звенела сталь.

Рука на плече сжалась сильнее. Крэбб и Гойл, казалось, окаменели, не в силах пошевелиться.

Но также резко атмосфера изменилась. Гарри отступил, улыбка вновь появилась на его лице — будто ничего и не происходило.

— Должно быть, мне все-таки показалось, — легко проговорил он. — До встречи в Хогвартсе.

С этими словами Гарри обошёл ошеломлённого Малфоя и его приятелей, продолжая свой путь по коридору, словно ничего не произошло.

Вернувшись в купе, он обнаружил там Невилла и Гермиону, оба выглядели обеспокоенными.

— Никаких следов, — сообщила Гермиона.

— Мы проверили почти весь вагон, — добавил Невилл с несчастным видом.

— Ну, тогда хорошо, что я нашёл твоего приятеля, — улыбнулся Гарри, демонстрируя жабу. — Как я и предполагал, он был в туалете.

— Тревор! — воскликнул Невилл, бросаясь к Гарри. — Ты нашёл его! Спасибо огромное!

— Не за что, — отмахнулся Гарри, передавая жабу счастливому хозяину.

Все трое поудобнее устроились и до вечера делились своими ожиданиями от школы, страхами и надеждами. Невилл признался, что боится не попасть в факультет, где учились его родственники. Гермиона грезила о новых знаниях и интересных предметах, а Гарри больше молчал, внимательно слушая.

Время летело незаметно. Поезд мягко покачивался, за окнами мелькали осенние пейзажи.

Уже под вечер, в коридоре раздался голос:

— Через пять минут мы прибываем в Хогвартс. Пожалуйста, оставьте свой багаж в поезде, его доставят в школу отдельно.

Гермиона тут же вскочила, схватив свою мантию.

— Нам нужно переодеться! — воскликнула она. — Мальчики, не могли бы вы выйти, пожалуйста?

— Конечно, — кивнул Гарри, вставая. — Пойдём, Невилл, дадим даме уединиться.

Они вышли в коридор, где уже начиналась суматоха — студенты сновали туда-сюда, старшекурсники успокаивали первогодок, кто-то искал свои вещи.

— Знаешь, — сказал Невилл тихо, прижимая Тревора к груди, — я не ожидал, что ты будешь... таким.

— Каким? — заинтересованно спросил Гарри.

— Ну, знаешь... нормальным, — смущённо ответил Невилл. — Учитывая, кто ты и всё такое.

Гарри рассмеялся.

— А чего ты ожидал? Что я прилечу на драконе, а твою жабу телепортирую к нам силой мысли?

— Н-нет, конечно! — поспешно возразил Невилл. — Просто... Ну… Ты же победил самого сильного темного мага, еще до того, как начал ходить, это просто невероятно.

Гарри пожал плечами.

— В том то и дело Невилл, это не просто невероятно, а невозможно, — сказал он серьёзно. — победили его мои родители и это стоило им жизни. В этом нет моей заслуги.

Невилл действительно задумался об этом и оба мальчика погрузились в тишину.

— Знаешь, Мои родители тоже... — начал он, но замолчал, когда дверь купе открылась, и Гермиона вышла, полностью одетая в школьную форму.

— Ваша очередь, — сказала она. — Я буду ждать вас дальше по коридору.

Когда они зашли обратно в купе, Гарри почувствовал, как поезд начинает замедляться. За окном стемнело, и вдалеке появились мерцающие огни и шпили замка.

Глава 4

Знаете, первое впечатление о Хогвартсе можно описать одним словом: массивный. Нет, не так — МАССИВНЫЙ. Когда древний замок выплыл из вечернего тумана, Гарри подумал, что архитекторы явно компенсировали что-то. Стены из серого камня вздымались над озером, как неприступная крепость в фэнтези-романе, только без драконов. Впрочем, драконы, вероятно, были где-то в учебной программе.

— Великолепно, — прошептал Гарри, прижавшись к стеклу вагона. — Даже не хочу представлять, сколько секретов скрывает это место.

На самом деле представлять хотелось ужасно.

Гермиона прочистила горло, явно подавляя желание процитировать очередной параграф из "Истории Хогвартса". Я заметил, как её пальцы нервно перебирали край мантии. Для человека, прочитавшего гору книг, она удивительно волновалась.

— Он действительно впечатляющий, — сказала она, силясь звучать спокойно. — Я читала в «Истории Хогвартса», что замок был построен еще в десятом веке четырьмя основателями...

— Гермиона, душа моя, — Гарри не дал ей перейти в режим лекции, — давай сохраним исторический анализ на потом. Просто наслаждайся моментом.

Невилл, сидевший рядом, беззвучно кивнул. Парень выглядел так, словно его вот-вот стошнит. Честно говоря, Гарри его понимал. Первый день в новой школе — уже стресс. Первый день в школе для волшебников — это стресс, возведённый в степень.

— Пойдёмте, — скомандовала Гермиона таким тоном, словно водила первокурсников последние двадцать лет. — Нельзя опаздывать в первый же день.

Гарри и Невилл последовали за ней, глядя на дергающегося Невилла Гарри не удержался и тихо шепнул:

— Еще не поздно прыгнуть обратно в поезд.

Невилл подавил нервный смешок, отчего его круглое лицо приобрело забавное выражение.

— ПЕРВОКУРСНИКИ! — прогремел голос, от которого, казалось, содрогнулись сами стены замка. — ВСЕ ПЕРВОКУРСНИКИ КО МНЕ!

Обладатель голоса оказался человеком размером с небольшой дом. Серьёзно, он был настолько огромен, что Гарри стало интересно, не является ли великан результатом какого-то эксперимента по трансфигурации, пошедшего не совсем по плану. Он задрал голову, пытаясь оценить его рост. «Метра три, не меньше. Если это школьный повар, то с голоду не умрем».

— Кто это? — спросил он у Невилла, слегка подталкивая его локтем. — Надеюсь он нас не на ужин себе отбирает?

Невилл нервно хихикнул, а Гермиона закатила глаза с явным раздражением.

— Гарри, не смешно, — сказала она, скрестив руки на груди. — Он наверняка сотрудник школы.

— Да ладно тебе, — отмахнулся он, не теряя хорошего настроения. — просто шутка.

— Это Хагрид, — тихо ответил Невилл, косясь на великана с опаской. — Лесничий и хранитель ключей Хогвартса. Бабушка про него рассказывала.

Хагрид тем временем продолжал собирать первокурсников вокруг себя, его громовой голос перекрывал шум толпы:

— Первокурсники, все здесь? — Он окинул внимательным взглядом собравшихся детей. — Отлично! За мной к лодкам! Осторожно, здесь скользко!

Гарри пожал плечами и двинулся за толпой по узкой тропинке, ведущей к берегу. Там их ждал целый флот маленьких деревянных лодок, покачивавшихся на тёмной воде.

— По четверо в лодку, не больше! — скомандовал Хагрид, плюхнувшись в самую большую. Лодка даже не шелохнулась под его огромным весом, что заставило Гарри задуматься, не заколдована ли она специальным образом.

Он подошел к ближайшей лодке и протянул руку Гермионе, помогая ей забраться.

— Прошу вас, мисс Грейнджер.

Гермиона слегка засмущалась, но всё же приняла его руку и аккуратно села. Гарри затем помог Невиллу, который чуть не споткнулся, перелезая через борт, и сам устроился рядом. В этот момент к ним подбежал рыжий мальчишка, которого Гарри заметил еще на платформе, с большой семьей.

— Можно с вами? — спросил он, запыхавшись. — Везде уже занято.

— Конечно, — кивнул Гарри. — Последнее место как раз свободно.

Рыжий благодарно плюхнулся на сиденье.

— Я Рон, — представился он. — Рон Уизли.

— Гарри Поттер, — ответил Гарри, пожимая его протянутую руку. — Это Гермиона Грейнджер и Невилл Лонгботтом.

Брови Рона поползли вверх.

— Тот самый Гарри Поттер? — выдохнул он, уставившись на лоб Гарри, где под челкой скрывался знаменитый шрам.

— Тот самый — криво усмехнулся Гарри.

Рон продолжал смотреть на него, открыв рот, но тут Хагрид скомандовал, и лодки плавно тронулись с места, будто повинуясь невидимой силе.

Пока они скользили по темному глади озера, Гарри, наклонился к Гермионе и шепотом сказал — Я читал, что в этом озере живет огромный кальмар. Интересно, за сколько секунд он бы пустил нашу флотилию на дно? – услышавший его Рон побледнел и нервно втянул голову в плечи — Ч-что?! Мои братья шутили про кальмара, но я думал, они просто издеваются. — ребята с тревогой уставились на воду, ожидая, что вот-вот что-то вынырнет из глубины.

Когда лодки наконец причалили, Хагрид повел их по каменной тропинке к массивным дубовым дверям замка. Они вошли в огромный вестибюль с высоченными потолками, где их уже ждала профессор Макгонагалл.

— Добро пожаловать в Хогвартс, — произнесла она негромко. — Я профессор Макгонагалл, заместитель директора. Через несколько минут начнется церемония распределения. Прошу всех соблюдать тишину. – поправив очки, она направилась в общий зал. — А теперь приведите себя в порядок и следуйте за мной.

Гарри аккуратно пробрался к началу процессии и выровнялся с Макгонагалл.

— Добрый вечер, профессор, — начал он с улыбкой, — хочу заметить, прекрасно выглядите.

Она посмотрела на него сверху вниз, её тонкие брови слегка приподнялись.

— Благодарю, мистер Поттер. Судя по вашему довольному лицу, смею предположить, что школа оставила хорошее впечатление?

— Хогвартс прекрасен — искренне ответил Гарри, даже не пытаясь скрыть восхищения замком.

Профессор Макгонагалл с улыбкой кивнула и повела их дальше. Они прошли через еще один коридор и остановились перед огромными дверями, из-за которых доносился приглушенный гул голосов.

— За этими дверями Большой зал, — сказала Макгонагалл. — Там вас будут распределять по факультетам. Все готовы?

Не дожидаясь ответа, она толкнула двери.

Большой зал оказался... ну, большим. Креативность в названиях явно не была сильной стороной основателей. Но помещение определённо впечатляло — потолок, зачарованный отражать ночное небо, свечи, парящие в воздухе, как светлячки на стероидах, четыре длинных стола, заполненных учениками в чёрных мантиях.

На возвышении стоял пятый стол — преподавательский, где в центре, на резном кресле, восседал сам директор, Альбус Дамблдор. Его длинная серебристая борода сияла в свете свечей, а глаза за очками-полумесяцами внимательно следили за входящими первокурсниками.

Честно говоря, Гарри ожидал увидеть кого-то величественного и сурового, но он выглядел как добродушный дедушка, который всегда носит с собой конфеты и рассказывает странные истории. Впрочем, внешность обманчива. Если верить книгам, этот "дедушка" был одним из самых могущественных волшебников современности.

Они остановились перед учительским столом. Там на табурете лежала потрёпанная, заплатанная остроконечная шляпа.

— Когда я назову ваше имя, — объявила профессор Макгонагалл, разворачивая длинный свиток пергамента, — вы подойдёте сюда, сядете на табурет, и я надену на вас Распределяющую шляпу. Она определит, на какой факультет вы попадёте.

Гарри перевёл взгляд на Гермиону, которая стояла, нервно теребя край мантии. Её лицо выражало смесь волнения и решимости.

— Эй, — тихо сказал он, наклонившись к ней. — Всё нормально. Это просто кусок ткани, не думаю, что он может напугать будущую великую чародейку.

— Я знаю, — так же тихо ответила она. — Просто... боюсь, что мы попадем на разные факультеты.

— Да брось, — усмехнулся Гарри. — Какая разница, на каком ты факультете? Насколько я знаю у нас одна программа обучения. И вообще, если ты надеешься так просто от меня избавиться, то уже поздно. Распределение на другой факультет тебя не спасет.

Гермиона посмотрела на него с лёгким удивлением, но ничего не успела ответить — церемония началась.

Один за другим первокурсники подходили к табурету. Шляпа оживала, когда её надевали на голову, и громко объявляла факультет.

Гарри наблюдал, как Гермиона направилась к табурету с решительным видом. Шляпа задумалась на несколько секунд, а потом громко объявила:

— РАЙВЕНКЛО!

Стол Когтеврана разразился аплодисментами. Гермиона сняла шляпу, бросила быстрый взгляд на Гарри, словно извиняясь, и направилась к своему новому факультету. Гарри ободряюще ей кивнул.

Когда назвали имя Невилла, тот чуть не споткнулся, направляясь к табурету. Шляпа думала довольно долго, но затем объявила:

— ГРИФФИНДОР!

Невилл, не веря своему счастью, с облегчением направился к столу, где его приветствовали громкими возгласами.

Наконец, настала очередь Гарри.

— Поттер, Гарри!

По залу пронёсся шепоток. Все головы повернулись в его сторону. Гарри уверенно подошёл к табурету и сел. Последнее, что он увидел перед тем, как шляпа опустилась на его глаза, были сотни любопытных лиц, смотрящих на него.

— Хмм, — произнёс тихий голос в его голове. — Непростой случай. Храбрости хватает, это точно. И ума тоже немало... А вот это интересно — сильное желание проявить себя. И талант, о да, незаурядный талант. Так куда же тебя определить?

— Куда хотите, — мысленно ответил Гарри. — главное чтобы было весело.

— Куда захочу, говоришь? — хмыкнула шляпа. — Хмм, в Слизерине ты мог бы добиться величия, это несомненно...

Но я думаю... Пусть будет — ГРИФФИНДОР!

Последнее слово шляпа выкрикнула на весь зал. Стол Гриффиндора взорвался радостными криками и аплодисментами. Гарри снял шляпу и направился к своему факультету, где его уже ждал сияющий Невилл.

— Мы в одном факультете! — воскликнул тот, когда Гарри сел рядом.

— Похоже на то, — улыбнулся Гарри, наблюдая за продолжением церемонии.

Рон тоже оказался в Гриффиндоре, чему был несказанно рад. Он плюхнулся на скамью рядом с Гарри, его веснушчатое лицо сияло от счастья.

— Знал, что так будет! — выдохнул он. — Вся моя семья в Гриффиндоре.

Когда распределение закончилось, Дамблдор поднялся со своего места. В зале мгновенно воцарилась тишина.

— Добро пожаловать! — произнес он, и его голос, удивительно сильный для человека его возраста, разнесся по всему залу. — Добро пожаловать в новый учебный год в Хогвартсе! Прежде чем мы начнем наш пир, я хотел бы сказать несколько слов. Вот они: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка!

Он сел на место, а зал разразился аплодисментами.

Гарри с трудом сдерживал улыбку. Ему уже нравится этот старик. Если он тут главный, скучно точно не будет.

И внезапно столы заполнились едой. Золотые блюда ломились от мяса, птицы, овощей, соусов и десертов. Гарри никогда в жизни не видел такого пиршества.

Он украдкой бросил взгляд в сторону стола Когтеврана, пытаясь найти Гермиону. Она сидела среди своих новых однокурсников, но выглядела немного потерянной. Поймав его взгляд, она слабо улыбнулась.

Когда все наелись до отвала, остатки еды исчезли с тарелок, оставив их сверкающе чистыми. Дамблдор снова поднялся.

— Теперь, когда мы все накормлены и напоены, я должен сделать несколько объявлений, — сказал он. — Первокурсникам следует знать, что лес на территории школы запрещен для посещения. И некоторым из наших старшекурсников тоже не мешало бы об этом помнить.

Его глаза блеснули в сторону близнецов Уизли.

— Также я должен сообщить вам, что в этом году коридор на третьем этаже в правом крыле закрыт для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью.

Гарри удивленно приподнял брови. Серьёзно? В школе, полной любопытных подростков с магическими способностями, кто-то решил, что хорошей идеей будет прямо сказать: "Не ходите туда, там опасно".

Взрослые иногда бывают удивительно наивны.

После нескольких дополнительных объявлений старосты повели первокурсников в спальни. Гриффиндорцы следовали за Перси Уизли по мраморным лестницам и коридорам, увешанным портретами, которые шепотом обсуждали проходящих мимо учеников. После множества поворотов и переходов — Гарри готов был поклясться, что дважды прошли через одну и ту же дверь — они остановились перед огромным портретом полной дамы в розовом шёлковом платье.

— Пароль? — величественно спросила она, разглядывая первокурсников.

— Капут Драконис, — важно произнёс Перси, и портрет плавно отъехал в сторону, открывая проход в круглую гостиную Гриффиндора, обставленную мягкими креслами и диванами, освещённую тёплым огнём камина, в котором потрескивали поленья.

— Спальни мальчиков наверх и налево, девочек — наверх и направо, — объявил Перси, указывая на винтовую лестницу. — Ваши вещи уже доставлены в спальни. Завтрак начинается в семь тридцать, расписание занятий получите утром.

Ребята ввалились в спальню — пять коек, обвешанных тяжелыми бордовыми занавесками. Все были так измотаны, что готовы были завалиться спать хоть под столом в зале гостиной факультета.

Рон рухнул на кровать . Невилл неуклюже пристроился рядом, умудрившись зацепиться футболкой за край шкафа.

Два новых персонажа — Дин Томас, высокий чернокожий мальчик и Симус Финниган, невысокий, с песочного цвета волосами и ирландским акцентом, пробормотали что-то непонятное, больше похожее на проклятие, чем на приветствие.

Здраво рассудив, что знакомство можно отложить на завтра, все завалились спать.

Повисла усталая тишина. Единственный звук — шорох бархатных занавесок и тихое сопение Невилла, который умудрился запутаться в собственной пижаме.

— Спокойной ночи всем, — пробормотал Рон, задёргивая полог своей кровати.

— Спокойной ночи, — отозвались остальные.

Гермиона сидела на краю кровати в спальне Рейвенкло, прислушиваясь к тихому дыханию соседок. За окном высилась тихая ночь. Ее разум гудел, как вокзал Кингс-Кросс в тот момент, когда она впервые шагнула на платформу 9¾, и она никак не могла уложить в голове события этого длинного, невероятного дня.

Она откинулась на подушку, но сон не пришел. В обычной школе всё было иначе. Там она была любимицей учителей — всегда с поднятой рукой, всегда с ответом. Ее хвалили, ставили в пример, но другие дети... Шептались за ее спиной, называли ее зазнайкой, зубрилой, сторонились, как будто ее любовь к знаниям была чем-то постыдным. Гермиона привыкла к этому одиночеству, научилась находить утешение в книгах, но всё равно каждый раз, когда кто-то отворачивался от неё, внутри что-то сжималось.

А потом письмо из Хогвартса и профессор Макгонагалл. Тот день перевернул всё. Гермиона вспомнила, как ее сердце заколотилось от радости, когда строгая женщина в зелёной мантии вошла в их гостиную и заговорила о Хогвартсе. Это был ее шанс — не просто уйти от тяжелой жизни, но доказать, что она способна на большее. И всё же, вместе с радостью пришёл страх. Школа была знакомой — там она знала правила игры. А здесь? Здесь был целый новый мир, полный магии, загадок и неизвестности. Что, если она не справится? Что, если и здесь ее будут сторониться?

Но все сложилось просто прекрасно. В поезде, в её купе зашёл Гарри Поттер. Гермиона улыбнулась. Он был... забавным. Не такой, каким она ожидала его увидеть, читая в книгах. Лёгкий, остроумный, с этой своей вечной кривой усмешкой. С ним просто было легко, он не смотрел на нее, как на странную девчонку зубрилку, а шутил, поддразнивал, и это было... приятно.

Но шляпа всё-таки отправила её в Рейвенкло, и разлучила с новообретёнными друзьями. Гермиона бросила взгляд на соседок — девочек, с которыми ей предстоит провести 7 лет. Они казались дружелюбными, когда староста вела их в спальню, но она всё равно чувствовала себя немного неуютно. Это пройдёт, сказала она себе. Ей просто нужно время, чтобы привыкнуть.

Она повернулась в сторону, глядя на темный силуэт башни за окном. Первый день в Хогвартсе был сумасшедшим, но он закончился. Завтра начнутся занятия, и она сможет показать, на что способна.

(Не знаю стоит ли оставлять этот кусок от лица Гермионы, не сильно уверен, что могу правдоподобно описать мысли одиннадцатилетней девочки. Если кого по опытнее не затруднит, отпишите в комментах или личку, может стоит убрать или вообще не делать части или главы от лица других персонажей).

Глава 5

Первые солнечные лучи пробились сквозь красно-золотые шторы башни Гриффиндора, окрашивая древние каменные стены в теплые тона. Гриффиндорская спальня первокурсников медленно оживала: Невилл Лонгботтом безуспешно искал свои носки под кроватью, Симус Финниган пытался застегнуть мантию, а Дин Томас сосредоточенно завязывал галстук, хмурясь перед маленьким зеркалом.

Рон Уизли открыл один глаз, посмотрел на суетящихся соседей и накрыл голову подушкой. Только Гарри Поттер уже был полностью одет и сидел на подоконнике, листая учебник по трансфигурации, его палочка лежала рядом. Казалось, утренняя суматоха его совершенно не касалась.

— Вставай, Рон, — произнес Гарри, не отрываясь от книги. — Если проспишь завтрак, нам придется искать кухню раньше, чем я планировал.

— Еще пять минут, — пробормотал Рон из-под подушки.

— Как знаешь, — пожал плечами Гарри. — Кстати, кажется, Перси сказал что-то про обязательное собрание перед завтраком.

Это сработало. Рыжеволосый мальчик подскочил как ужаленный, запутавшись в одеяле и чуть не рухнув с кровати.

— Что? Когда? Почему никто не разбудил меня раньше?!

Невилл, который наконец нашёл носки (один под кроватью, второй почему-то в ботинке), с сочувствием посмотрел на паникующего Рона.

— Собрание через пятнадцать минут в гостиной, — тихо сказал он. — Перси вчера три раза повторил.

Гостиная Гриффиндора гудела как растревоженный улей. Первокурсники сбились в кучку у камина, старательно делая вид, что не замечают любопытных взглядов старшекурсников. Особенно много внимания доставалось Гарри, хотя тот, казалось, совершенно этого не замечал, с усмешкой слушая близнецов Уизли, рассказывающих про свои прошлогодние пакости.

— Тишина! — Перси Уизли вышел на середину комнаты, гордо выпятив грудь, на которой поблескивал значок старосты. — все, постройтесь!

Суета мгновенно прекратилась. Перси окинул их строгим взглядом, словно пытаясь найти нарушителя правил, о существовании которых остальные ещё даже не догадывались.

— Как староста пятого курса, — начал он, выпрямившись ещё сильнее, хотя, казалось, это физически невозможно, — я обязан ознакомить вас с основными правилами. Начнём с расписания: завтрак с семи тридцати до девяти, обед с двенадцати до двух, ужин с шести до восьми. Опоздавшие останутся голодными, — он сделал драматическую паузу. — Отбой в девять вечера, нахождение вне гостиной после отбоя карается взысканием.

Перси продолжал монотонный инструктаж, перечисляя запрещённые зоны замка, правила поведения в коридорах и систему начисления и снятия факультетских баллов. Большинство первокурсников слушали с открытыми ртами, но Гарри, заметив скучающее выражение лица Рона, тихо прошептал:

— Твой брат всегда такой... душный?

—С рождения, — пробормотал Рон. — ты не представляешь какого это жить с ним под одной крышей.

Гарри подавил смешок, но недостаточно тихо. Перси резко повернулся в их сторону.

— Что-то не так, Уизли? Поттер?

— Нет, Перси, — Рон быстро выпрямился.

— Да так — Гарри неопределённо провел рукой, словно пытаясь подобрать слова, — просто восхищаюсь твоей... основательностью.

Перси на секунду растерялся, но быстро собрался.

— Да, хм. Итак, возвращаясь к правилам...

Большой зал выглядел иначе при дневном свете. Солнечные лучи лились сквозь высокие стрельчатые окна, а зачарованный потолок отражал безоблачное небо. Четыре длинных стола уже ломились от еды: золотые тарелки с яичницей, беконом, тостами, джемом и фруктами, серебряные кувшины с соком и молоком, корзины с булочками и кексами.

Гарри, Рон и Невилл устроились за столом Гриффиндора. Рон немедленно атаковал тарелку с беконом, в то время как Гарри неторопливо наполнил свой бокал тыквенным соком. Невилл аккуратно отрезал кусочек омлета, когда к ним подлетела стайка сов с утренней почтой.

— Спасибо за утреннюю инструкцию, Перси! — крикнул Фред Уизли с другого конца стола. — Мы наконец-то узнали, где находится Большой зал. До этого мы четыре года ели в чулане!

— Да, представляешь, — подхватил Джордж, — каждый год забываем.

— Заткнитесь, вы двое, — прошипел Перси, раздавая расписания. — Вот, Поттер, расписание вашего курса. Раздай остальным. Первый урок — трансфигурация с профессором МакГонагалл.

— Отлично, — улыбнулся Гарри, изучая пергамент. — Интересно, мы сразу начнём превращать что-нибудь в кроликов?

— Вряд ли, — вздохнул Рон, разглядывая своё расписание. — По словам Фреда, первый месяц мы будем превращать спички в иголки и обратно. Скукотища.

Они как раз заканчивали завтрак, когда к их столу подошла Гермиона. Её волосы были собраны в аккуратный хвост, а в руках она держала стопку книг.

— Доброе утро, — сказала она, пытаясь звучать непринуждённо.

— Привет, Гермиона, — улыбнулся Гарри.

— У нас трансфигурация вместе, правильно? Могу показать дорогу, я изучила план замка вчера вечером.

— Конечно, — кивнул Гарри, поднимаясь. — Рон, Невилл, вы идёте?

Рон торопливо запихнул в рот последний кусок тоста, а Невилл чуть не опрокинул стакан с соком, вставая.

— Волнуетесь? — спросила Гермиона, когда они шли по коридору.

— Немного, — признался Невилл. — Я не уверен, что у меня получится.

— Не переживай, — легкомысленно отмахнулся Гарри. — Профессор МакГонагалл выглядит строгой, но она довольно добрая.

Класс трансфигурации был просторным, с высокими потолками и рядами парт, обращённых к преподавательскому столу. На каждой парте лежала спичка. За столом сидела полосатая кошка с необычными отметинами вокруг глаз, напоминающими очки. Она внимательно наблюдала за входящими студентами.

Гарри занял место в первом ряду. Гермиона, не раздумывая, села рядом с ним.

Как только последний студент занял своё место, кошка грациозно спрыгнула со стола и в прыжке превратилась в профессора МакГонагалл, вызвав изумлённые вздохи у первокурсников.

— Добро пожаловать на ваш первый урок трансфигурации, — сказала она, поправляя очки. — То, что вы сейчас видели, называется анимагией — высшая форма трансфигурации, когда волшебник может превращаться в животное. Но до этого вам ещё очень далеко.

Она обвела взглядом класс, задержавшись на мгновение на Гарри, затем продолжила:

— Трансфигурация — одна из самых сложных и опасных магических наук, которые вы будете изучать в Хогвартсе. Любой, кто будет шуметь в моём классе, немедленно покинет его и больше не вернётся. Вы предупреждены.

— Сегодня мы начнём с основ, — сказала она. — Вы попробуете превратить спичку в иголку. Это требует предельной концентрации, чёткой визуализации и точного движения палочкой.

Она продемонстрировала заклинание, и спичка на её столе мгновенно превратилась в блестящую серебряную иглу.

— Теперь ваша очередь, — объявила МакГонагалл. — Откройте учебники на странице 8 и следуйте инструкциям.

Класс наполнился шорохом страниц и невнятным бормотанием заклинаний. Гермиона уже сосредоточенно водила палочкой над своей спичкой, её губы беззвучно произносили формулу. Рон отчаянно тыкал в спичку, как будто пытался заставить её превратиться силой воли.

Гарри спокойно изучал диаграмму в учебнике, сравнивая её с тем, что нарисовала МакГонагалл на доске. Затем аккуратно взял палочку, сделал глубокий вдох и произнёс заклинание, одновременно представляя, как спичка становится тоньше и острее.

Спичка засеребрилась и стала заострённой на одном конце, но головка всё ещё оставалась красной.

МакГонагалл, обходившая класс, остановилась возле его парты.

— Отлично для первой попытки, мистер Поттер, — сказала она. — Но вам нужно чётче визуализировать ушко иглы. Попробуйте снова.

Гарри кивнул и закрыл глаза на мгновение, концентрируясь. В его памяти всплыла игла, которую тётя Петунья использовала для шитья — тонкая, серебристая, с маленьким овальным ушком. Он снова произнёс заклинание, направляя палочку точным движением.

На этот раз трансформация была полной. На парте лежала безупречная серебряная игла, сверкающая в лучах солнца.

МакГонагалл подняла иглу, внимательно изучая её.

— Превосходно, мистер Поттер, — в её голосе звучало неприкрытое удивление. — Пять баллов Гриффиндору за безупречное выполнение заклинания.

Гарри скромно улыбнулся, но его глаза сверкали от удовольствия.

— Спасибо, профессор.

— Как ты это сделал? — прошептала Гермиона, чья спичка стала серебристой, но всё ещё оставалась спичкой по форме.

— Представь иглу во всех деталях, — тихо ответил Гарри. — Не просто «превратить спичку в иглу», а создать новый предмет. Визуализируй металл, его температуру, вес, острие, ушко...

Гермиона нахмурилась, затем снова сосредоточилась на своей спичке. После нескольких попыток она тоже добилась успеха, заслужив одобрительный кивок от МакГонагалл.

К концу урока только Гарри и Гермиона полностью превратили спички в иглы.

Когда прозвенел колокол, МакГонагалл остановила Гарри:

— Мистер Поттер, задержитесь на минуту.

Гарри кивнул друзьям, чтобы они шли без него, и подошёл к столу профессора.

— Вы преуспели сегодня, — сказала она, глядя на него поверх очков. — Не сказать, что я ожидала чего-то другого, но вы молодец.

— Спасибо, профессор, — ответил Гарри.

— Ваш отец тоже обладал талантом к трансфигурации, — задумчиво произнесла МакГонагалл. — Но он достиг таких результатов гораздо позже. — Она сделала паузу. — Вы практиковались летом, не так ли?

— Я изучал теорию, — уклончиво ответил Гарри.

МакГонагалл смотрела на него долгим, оценивающим взглядом, словно пыталась разглядеть что-то за маской вежливого интереса.

— Я буду следить за вашими успехами, мистер Поттер, — наконец сказала она. — Если вам потребуются дополнительные материалы, обращайтесь.

— Непременно, профессор, — улыбнулся Гарри.

Когда он вышел из класса, Рон и Невилл ждали его в коридоре.

— Что она хотела? — спросил Рон.

—Она просто удивилась, что я справился с заданием так быстро.

— У нас теперь зелья, да? — спросил Невилл, его голос слегка дрожал.

— Со Слизерином, — мрачно подтвердил Рон. — И с профессором Снейпом. Фред говорит, он ужасен.

Первый урок зельеварения проходил в подземельях, и по мере того, как они спускались всё глубже по винтовой лестнице, температура падала, а стены становились всё более влажными и покрытыми зеленоватым налётом. Гарри шёл рядом с Роном, который с энтузиазмом описывал, какой ужасной личностью является профессор Снейп.

— Фред и Джордж говорят, что он ненавидит всех, кроме своих слизеринцев. Однажды он снял с Гриффиндора пятьдесят очков только за то, что кто-то слишком громко дышал на его уроке!

— На месте профессора, окажись рассказы твоих братьев о их шалостях, хоть наполовину правдивы, то я бы подвесил их в подземелье — ответил Гарри, разглядывая факелы в железных держателях, чей свет отбрасывал на стены причудливые тени.

Дверь класса распахнулась с неприятным скрипом. Словно по команде, все первокурсники выстроились в линию.

Профессор Снейп был высоким, бледным мужчиной с крючковатым носом и сальными чёрными волосами до плеч. Его чёрная мантия развевалась позади него, как крылья гигантской летучей мыши

— Входите, — произнёс он холодным голосом. — И забудьте о шуме. Я предпочитаю слышать, как зарождаются ваши неудачи.

Класс зельеварения был местом, где стерильность операционной встречалась с жутковатым шармом средневековой комнаты пыток. По стенам тянулись бесконечные полки с банками, содержимое которых, казалось, наблюдало за тобой через мутную жидкость. Заспиртованные части существ, о которых лучше не думать перед ужином. В воздухе висел запах химикатов, трав и чего-то, что определённо когда-то было живым.

Гарри плюхнулся рядом с Роном, доставая учебник «Зельеварение для начинающих». Учебник был толстым и тяжёлым — идеальное оружие самообороны, если братья Рона окажутся правы.

Профессор начал перекличку, и когда дошёл до имени Гарри, его губы изогнулись в усмешке, которая сделала бы честь голодной акуле.

— А-а-а, — протянул он с театральной паузой. — Гарри Поттер. Наша новая... знаменитость.

В другом конце класса Малфой и его прихвостни захихикали, как гиены у добычи. Гарри подавил желание закатить глаза.

Снейп окинул класс взглядом.

— Вы здесь, чтобы изучить зельеварение, — начал он, понизив голос до шёпота. — Это искусство тонкое и непрощающее. Здесь нет места для махания палочками и бессмысленных заклинаний. Я могу научить вас разливать по флаконам славу, варить успех и даже закупоривать смерть... если только вы не окажетесь такими же бестолковыми, как большинство моих учеников.

— Поттер! — внезапно рявкнул Снейп, выбравший жертву. — Что получится, если добавить измельчённый корень асфоделя в настойку полыни?

Гарри начал вспоминать, что он успел прочитать из книг до школы.

— «Напиток живой смерти», профессор, — ответил он, глядя Снейпу прямо в глаза.

Снейп на мгновение замер, затем сузил глаза до щелочек.

— Где бы вы стали искать безоар, Поттер?

— В желудке козы, сэр, — ответил Гарри, продолжая держать зрительный контакт. — Хотя лично я предпочёл бы аптеку.

— А в чём разница между клобуком монаха и волчьей отравой? — выстрелил Снейп третий вопрос.

Вот тут Гарри задумался. Это он точно не читал.

— Если честно, профессор, — он пожал плечами, — я могу только предположить. Судя по названиям, один носят священники, а другой — убивает волков. Но, поскольку мы на уроке зельеварения, подозреваю, что это какие-то ингредиенты с похожими свойствами. Возможно, грибы или травы?

Снейп замер, как статуя, и только желвак, играющий на его скуле, выдавал, что он всё ещё жив.

— Поразительно, — процедил он наконец. — Два из трёх. Возможно в вас есть... зачатки интеллекта.

Гарри не отвёл взгляд.

— Для вашего сведения, Поттер, — продолжил Снейп, начиная двигаться по классу, — клобук монаха и волчья отрава – это одно и то же растение, также известное как аконит.

Он резко развернулся к остальному классу.

— Что же касается остальных, — Снейп взмахнул палочкой, и на доске появились инструкции.

— Сегодня вы приготовите зелье от фурункулов, — объявил он. — Простейшее зелье первого курса. Если кто-то умудрится испортить его, мне придётся серьёзно задуматься о вашей профпригодности для этого предмета.

Гарри работал с Роном, методично следуя инструкциям и тихо переговариваясь.

— Чёрт, — шептал Рон, нарезая сушёных слизней, — я же говорил, что близнецы правы, ты видел его лицо?

— Да плевать я хотел, на его лицо, — пожал плечами Гарри, осторожно помешивая зелье против часовой стрелки. — меня больше интересует, почему он взъелся именно на меня.

Снейп скользил между рядами, как призрак на похоронах, отпуская язвительные комментарии.

Внезапно с другого конца класса раздалось зловещее шипение. Гарри оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как котёл Невилла деформируется, словно восковая фигура в печи. В следующую секунду раздался звук и котёл расплавился окончательно.

Едкое зелье, выглядевшее как токсичные отходы с химзавода, хлынуло на пол, заставив студентов запрыгнуть на стулья. Только Невилл не успел увернуться — зелье окатило его с ног до головы, и его кожа мгновенно покрылась волдырями, как будто он пытался обнять кактус.

— Клянусь бородой Мерлина! — взревел Снейп, одним взмахом палочки убирая разлитое зелье. — Идиот! Я полагаю, вы добавили иглы дикобраза до того, как сняли котёл с огня?

Невилл мог только стонать — волдыри теперь покрывали его лицо, делая его похожим на перезрелый помидор.

— Кто-нибудь, отведите этого недоразумение в больничное крыло, — рявкнул Снейп, а затем обернулся к Гарри и Рону, словно ища, кого бы обвинить в произошедшем.

— А вы, Поттер, — процедил он. — Почему не предупредили его? Думали, будете выглядеть умнее на его фоне? Десять баллов с Гриффиндора.

Гарри недоуменно приподнял бровь.

— При всём уважении, профессор, — ответил он — я не телепат, чтобы предсказывать чужие ошибки. Насколько я помню, следить за работой учеников все еще работа преподавателя.

Снейп смотрел на Гарри так, словно решал, какую именно казнь для него выбрать.

— Ещё десять баллов с Гриффиндора, — наконец процедил он. — За непозволительную дерзость. И советую вам, Поттер, научиться держать язык за зубами.

— Ты точно спятил, — прошептал Рон, когда Снейп отошёл.

Их зелье от фурункулов получилось не идеальным — оно больше напоминало густой суп странного цвета, чем снадобье, изображённое в учебнике. Но когда Снейп проходил мимо их котла, он лишь слегка скривился, не сказав ни слова. По его меркам это был почти комплимент.

Когда они вышли из подземелья, Гарри погрузился в раздумья.

Чем он успел насолить этому чучелу, было непонятно. За первый день в школе, он с ним даже взглядом не пересекся. Но после пару минут раздумий, Гарри решил отложить этот вопрос за недостатком информации.

Они поднялись по главной лестнице, направляясь на следующий урок — Заклинания с профессором Флитвиком, перед этим заскочив в больничное крыло к Невиллу.

Класс заклинаний представлял собой полную противоположность мрачным подземельям Снейпа. Светлое помещение с большими окнами, за которыми виднелись школьные угодья и край Запретного леса, больше походило на аудиторию, чем на колдовскую лабораторию. Студенты сидели за партами, расположенными полукругом, а в центре на стопке книг стоял крошечный профессор Флитвик.

— Добро пожаловать на урок Заклинаний! — пропищал он своим высоким голосом. — Я профессор Флитвик, и сегодня мы начнем изучать основы магии движения. Кто может сказать, что является ключевым элементом любого заклинания?

Рука Гермионы взметнулась вверх быстрее, чем Гарри успел моргнуть. Флитвик кивнул ей.

— Намерение, правильное движение палочкой и точное произношение, профессор, — ответила она чётко.

— Совершенно верно, мисс...?

— Грейнджер, сэр. Гермиона Грейнджер.

— Пять очков Рейнвенкло за превосходный ответ! — воскликнул Флитвик, сияя. — Да, магия требует гармонии между разумом, телом и словом. Сегодня мы начнём с самого простого заклинания левитации: Вингардиум Левиоса!

Гарри, сосредоточился на пере перед ним, сделал аккуратный взмах и произнёс:

— Вингардиум Левиоса.

Перо дрогнуло, поднялось на дюйм над столом, а затем упало обратно.

— Почти, мистер Поттер! — прокомментировал Флитвик, проходя мимо. — Чуть больше точности в движении.

Гарри нахмурился. Стоило признать, что использовать палочку оказалось сложнее, чем он думал. Обычно ему достаточно было просто подумать, и предметы двигались. Теперь же требовалось направлять магию через палочку.

Он сделал ещё одну попытку, на этот раз более сосредоточенно следуя инструкциям:

— Вингардиум Левиоса!

Перо медленно поднялось в воздух, зависло на уровне его глаз и начало плавно двигаться в том направлении, куда указывала его палочка.

— Отлично, мистер Поттер! — воскликнул Флитвик, хлопая в крошечные ладоши. — Пять очков Гриффиндору!

Гарри улыбнулся, наслаждаясь ощущением контроля над магией. Он заметил, что Гермиона уже успешно левитирует своё перо, заставляя его выписывать фигуры в воздухе.

— Как у тебя это получается? — спросил Рон, всё ещё безуспешно пытавшийся поднять своё перо.

— Сосредоточься не на пере, а на том, что ты хочешь с ним сделать, — посоветовал Гарри. — И представь, что твоя палочка — это продолжение твоей воли.

Рон посмотрел на него странно, но последовал совету. Он глубоко вздохнул, сделал более плавный взмах и произнёс заклинание. К его удивлению, перо задрожало и медленно поднялось на несколько дюймов.

— Я сделал это! — воскликнул он, широко улыбаясь.

— Видишь? — сказал Гарри. — Всё дело в подходе.

К концу урока большинство студентов могли хотя бы ненадолго поднять перо в воздух. Флитвик выглядел очень довольным прогрессом класса.

— Отлично поработали сегодня! — пропищал он, когда прозвенел колокол. — На следующем уроке мы продолжим практиковаться и перейдём к левитации более тяжёлых объектов.

Когда они выходили из класса, Гермиона поравнялась с Гарри и Роном.

— У тебя хорошо получилось, — сказал Гарри с одобрением.

— У тебя тоже, — улыбнулась она в ответ. — Твоё перо летало, как на автопилоте. Ты даже палочкой не двигал.

— У меня была небольшая фора, — подмигнул Гарри. —Левитация для меня так же естественна, как дыхание.

— Автопилоте? — переспросил Рон с недоумением.

— Маггловское выражение, — пояснила Гермиона. — Это когда что-то движется само по себе, следуя заданной программе.

Рон всё ещё выглядел сбитым с толку, но кивнул, делая вид, что понял.

— Как думаете, на что будут похожи остальные уроки? — спросил он, переводя тему.

— Не знаю, но больше всего жду Защиту от Тёмных Искусств, — сказал Гарри с нетерпением. — Хочу увидеть, что такое боевая магия.

Глава 6

Двери класса с грохотом распахнулись, и в комнату вошел профессор Квиррелл.

Его коротко стриженные светлые волосы открывали бледный лоб с длинным шрамом, которым, по слухам, вампиры его наградили.

Развернувшись у учительского стола, он отрывисто бросил:

— Учебники можете закрыть. Палочки на парту.

Класс растерянно переглянулся, но подчинился. Квиррелл неторопливо прошел между рядами, его глаза быстро скользили по лицам, запоминая каждого. Когда он поравнялся с партой Гарри, его взгляд задержался на мгновение дольше необходимого.

— Профессор, — коротко кивнул Гарри, не отводя глаз.

Квиррелл отвернулся и продолжил свой обход. Когда он вернулся к преподавательскому столу, окинул класс острым взглядом.

— Вы пришли сюда учиться защищаться от Темных искусств, — начал он без предисловий. — Но большинство из вас не имеет ни малейшего представления, что это такое — темные искусства. Вы думаете, это просто страшные заклинания, созданные плохими людьми. Вы ошибаетесь.

Он сделал паузу, позволяя словам проникнуть в сознание учеников.

— Темные искусства — это не набор заклинаний. Это сама суть магии в ее первозданной, необузданной форме. Магия не имеет морали, — его голос стал тише, но от этого только более пронзительным. — Она не различает добро и зло. Эти категории придумали люди, чтобы навесить ярлыки на всех, кто опасен для них.

Квиррелл взмахнул палочкой, и на доске появились надписи: "Защита. Атака. Выживание."

— Вот три кита, на которых держится этот предмет, — продолжил он. — В школе вам будут говорить, что самое важное — это защита. Что нужно просто уметь блокировать темные заклинания и избегать опасности.

Его губы искривились в усмешке.

— Чушь. В реальном мире, — он сделал ударение на этих словах, — тот, кто только защищается, рано или поздно проигрывает. Чтобы выжить, нужно атаковать. Чтобы победить, нужно знать своего врага. А чтобы знать врага, нужно понимать темную магию.

Гарри почувствовал, как внутри него что-то отзывается на эти слова. Наконец-то кто-то сказал то, о чем он думал с тех пор, как узнал о Волдеморте.

— Но для первых двух вы пока слишком малы. Мы сосредоточимся на выживании. Я обучу вас, как максимизировать свои шансы при встрече с темными существами и волшебниками. Вы будете отрабатывать командную работу и устраивать дуэли между собой.

— Профессор, — поднял руку Симус Финниган, — вы хотите сказать, что будете учить нас темным заклинаниям?

Класс затаил дыхание. Квиррелл окинул Симуса холодным взглядом.

— Я сказал, что буду учить вас темной магии, мистер...?

— Финниган, сэр. Симус Финниган.

— Мистер Финниган, — кивнул Квиррелл. — Отличие хорошего бойца от трупа в том, что первый знает своего врага. Я здесь не для того, чтобы выпустить в мир новое поколение темных волшебников. Я здесь, чтобы научить вас выживать, когда вы встретитесь с ними.

Он снова прошелся между рядами, наблюдая за реакцией учеников.

— Защита от темных искусств — это не просто набор контрзаклинаний. Это состояние ума. Это готовность действовать без колебаний, когда на кону стоит ваша жизнь или жизни тех, кто вам дорог.

Квиррелл остановился возле парты Гарри и неожиданно спросил:

— Мистер Поттер, если бы на вас напал темный волшебник, что бы вы сделали?

Класс повернулся к Гарри. Все ждали его ответа с нескрываемым интересом — всем было интересно, что скажет тот, кто пережил нападение сильнейшего темного мага столетия.

Гарри не торопился с ответом. Он смотрел прямо в глаза Квиррелла, пытаясь понять, что стоит за этим вопросом.

— Это зависит от обстоятельств, профессор, — сказал он наконец. — От того, есть ли у меня возможность сбежать, есть ли рядом кто-то, кого я должен защитить, насколько силен противник.

— Продолжайте, — Квиррелл слегка кивнул, его глаза не отрывались от лица Гарри.

— Если противник значительно сильнее и нет шансов победить в открытом бою, я бы попытался выиграть время и найти способ сбежать, — Гарри сделал паузу, а потом добавил: — Или создать ситуацию, в которой у меня появится преимущество и возможность скрыться.

— И как бы вы создали такую ситуацию?

Гарри пожал плечами с деланной небрежностью.

— Использовал бы окружение. Отвлекающие маневры. Может быть, даже немагические средства, которых противник не ожидает.

Квиррелл кивнул.

— Гарри прав, — произнес он тихо. Перейдя на неофициальное обращение — Большинство учеников после моего вопроса попытались бы вспомнить о чарах и заклинаниях. Но в первую очередь вы должны думать о стратегии, и уже она определит какие заклинания вы будете использовать.

Квиррелл резко взмахнул палочкой, и на столе перед каждым учеником появился небольшой деревянный шар.

— Сейчас вы попробуете использовать простейшее защитное заклинание — Протего. Формула проста, движение палочки — короткий полукруг перед собой.

Дети начали повторять движения палочкой, класс наполнился хором голосов, обрабатывающих заклинание.

Как только Квирелл удостоверился, что каждый может создать хотя бы подобие щита, он снова взмахнул палочкой, деревянные шары поднялись в воздух и зависли перед учениками.

— Эти шары будут атаковать вас. Они не причинят серьезного вреда — максимум синяк. Ваша задача — защититься, используя Протего.

Квиррелл усмехнулся, глядя на испуганные лица первокурсников.

— В реальном мире, — сказал он, — никто не будет давать вам время на подготовку. Никто не будет ждать, пока вы вспомните формулу заклинания. Вы должны реагировать инстинктивно. Начали!

Он щелкнул пальцами, и шары устремились к ученикам с неожиданной скоростью.

Класс наполнился криками "Протего!".

Оценив расстояние, Гарри понял, что не успеет выставить барьер, поэтому вместо того, чтобы поднять палочку, он отпрыгнул в сторону, уворачиваясь от летящего шара, и только потом, когда тот развернулся для повторной атаки, четко произнес:

— Протего!

Перед ним возник полупрозрачный щит, о который шар разбился с глухим стуком.

Квиррелл наблюдал за Гарри с выражением, которое можно было бы описать как профессиональный интерес.

— Гарри избрал тактику, которая дала ему дополнительные секунды на реакцию, — прокомментировал он. — Если вы не знаете, что за заклинание летит в вас или понимаете, что не успеете закрыться - уклоняйтесь.

Он снова щелкнул пальцами, и шары вернулись на парты.

— Еще раз. И на этот раз постарайтесь произнести заклинание до того, как шар вас ударит. Вы не на экзамене, здесь главное — учиться.

Конец урока прошёл в непрерывных попытках отразить атаки деревянных шаров, которые с каждым разом двигались все быстрее и непредсказуемее.

Когда прозвенел колокол, Квиррелл взмахом палочки убрал шары и обратился к измотанному классу:

— Задание до следующего урока: десять дюймов пергамента "достоинства и недостатки заклинания протего". И практикуйте его каждый день. Те, кто не сможет создать устойчивый и крепкий щит, способный выдержать пару ударов нашего манекена, к следующему уроку, будут отрабатывать его после занятий.

Когда все ученики покинули класс, Гарри задержался, собирая свои вещи медленнее обычного. Его интересовал этот странный профессор с его резким, почти военным подходом к обучению. У Квиррелла не было той чрезмерной театральности, которую Гарри заметил у других преподавателей, зато была аура человека, который не понаслышке знает, что такое настоящая опасность.

Квиррелл заметил его замешательство.

— Что-то хотите спросить, мистер Поттер? — его голос звучал намного мягче, чем во время занятия, но глаза оставались такими же холодными и внимательными.

— Да, профессор, — Гарри поднял взгляд. — Есть ли дополнительная литература для самостоятельных занятий по вашему предмету?

Тонкая улыбка тронула губы Квиррелла.

— Дамблдор не хочет, чтобы я преподавал первокурсникам что-то больше, чем защиту, — он оперся о парту. — И он по-своему прав. Им нужно сначала понять, что магия — это не игрушка, а инструмент, который может как спасти жизнь, так и отнять её.

— Но, с другой стороны, вы уже столкнулись с темной магией в её самом страшном проявлении. И выжили.

Гарри коснулся шрама на лбу.

— Я даже не помню этого.

— И это, возможно, к лучшему, — Квиррелл отошел к окну, за которым уже сгущались сумерки. — Знаете, Поттер, я долго думал, хочу ли я возвращаться в Хогвартс. В конце концов, преподавание — это не совсем то, чем я занимался последние годы.

Он говорил вполголоса, словно размышляя вслух, но Гарри чувствовал, что каждое слово тщательно взвешено.

— Что вы делали до этого, сэр?

— Охотился, — коротко ответил Квиррелл. — На тех, кто использует темную магию во вред другим.

— Вы были аврором?

— Не совсем, — Квиррелл посмотрел на Гарри с легкой усмешкой. — Скажем так, я работал в более... специализированном подразделении. Мы занимались теми случаями, с которыми не могли справиться обычные авроры.

— И поэтому у вас этот шрам? — Гарри кивнул на отметину, пересекавшую лоб профессора.

Квиррелл машинально коснулся шрама.

— Этот? Нет. Это память о моей первой встрече с настоящей темной магией, — его голос стал жестче. — Наивно полагал, что знаю, как защищаться.

Он резко развернулся к Гарри.

— Что вам известно о вампирах, мистер Поттер?

— Немного, — признался Гарри. — Только то, что слышал от Рона и прочитал в некоторых книгах. Они боятся солнечного света, пьют кровь, могут превращаться в летучих мышей…

— Брехня, — отрезал Квиррелл. — Вампиры не боятся солнечного света. Они его не любят, это правда — их кожа и глаза более чувствительны, чем у обычных людей. Но они не рассыпаются в прах, как пишут в маггловских книгах.

Он снова коснулся шрама.

— Они также не превращаются в летучих мышей, хотя могут принимать другие формы, если достаточно стары и сильны. Но главное, что делает их опасными — это не клыки, — он понизил голос до шепота, — а их разум.

— Разум?

— Да. Вампиры видят ваши страхи. Читают ваши слабости. Они проникают в ваше сознание и используют против вас все, что найдут там. Представьте, мистер Поттер: существо, которое знает все ваши секреты, все ваши страхи, всё, что вы цените и любите. И у него сверхчеловеческая сила, скорость и столетия опыта.

Гарри невольно вздрогнул. Квиррелл кивнул, заметив его реакцию.

— Вот поэтому я и получил этот шрам. Потому что думал, что знаю, как бороться с вампирами. Я изучил все защитные заклинания, носил с собой осиновый кол и серебряный крест. И я был готов... к встрече с монстром из книжки. А встретил настоящего противника, который видел меня насквозь.

Он снова подошел к парте Гарри.

— Вы хотите знать, как защищаться от темной магии? Начните с себя. Узнайте свои слабости, свои страхи. Научитесь контролировать их, а не подавлять. Потому что темная магия питается именно этим — страхом, гневом, отчаянием.

Гарри смотрел на Квиррелла с новым интересом.

— И как мне это сделать, профессор?

— Я могу дать вам несколько книг, — сказал Квиррелл после паузы. — Не по боевой магии — Дамблдор снимет мою голову. Но по окклюменции — искусству защиты сознания. Это поможет вам лучше понять себя и свои эмоции.

Он достал из ящика стола потрепанную книгу в кожаном переплете и протянул Гарри.

— Начните с этого. И держите в тайне наш разговор — не думаю, что директор одобрит...

Гарри взял книгу. "Разум как крепость: основы ментальной защиты" — гласило название, написанное старомодным шрифтом.

— Спасибо, профессор.

— До завтра, мистер Поттер, — сказал Квиррелл, и это явно было намеком оставить его одного.

Гарри вернулся в гриффиндорскую гостиную, прижимая книгу к груди под мантией. Час был уже поздний, но в общей комнате всё ещё горел огонь, а вокруг него собрались первокурсники.

Рон раскладывал на полу взрывающиеся карты. Невилл следил за ним с таким напряжением, будто от этого зависела судьба всего Хогвартса. Симус и Дин играли в волшебные шахматы — точнее, Дин пытался играть, а Симус злорадно комментировал каждый его ход, который неизбежно заканчивался гибелью очередной фигуры.

— Клянусь Мерлином, Дин, если бы твои пешки могли подать в суд за преднамеренное убийство, ты бы уже сидел в Азкабане, — хохотал Симус, когда его королева разбила в щепки слона Дина.

— Заткнись, Финниган, — буркнул Дин, изучая доску. — Я почти уверен, что ты как-то подстроил эту доску.

Гарри опустился в кресло у камина, по-прежнему держа книгу под мантией. Рон поднял голову:

— Где тебя черти носили?

— Задержался после урока Квиррелла, — ответил Гарри уклончиво.

— И что ты у него забыл? — Рон поморщился. — Мне этот тип кажется стрёмным. Не таким стрёмным, как Снейп, конечно, но всё же.

— Мне он показался... интересным, — сказал Гарри.

— Так это он тебя задержал или ты его? — спросил Симус, оторвавшись от экзекуции шахматных фигур Дина.

— Я хотел спросить кое-что по сегодняшнему уроку.

— Ради Мерлина, мы только первый день отучились, а ты уже стал заучкой, как Гермиона, — Рон закатил глаза.

— Оставь его, — неожиданно вступился Невилл. — Мне тоже понравился урок профессора Квиррелла. Он хотя бы не насмехается над нами, как Снейп.

Все согласно кивнули. Первое занятие зельеварения оставило у каждого глубокие эмоциональные шрамы.

— Эй, народ, а давайте во что-нибудь сыграем? — предложил Симус, отодвигая шахматную доску. — У меня есть идея получше, чем смотреть, как Дин приносит в жертву свои фигуры.

— Во что? — подозрительно спросил Рон.

— «Правда или действие», — ухмыльнулся Симус. — Маггловская игра. Дин меня научил.

— А правила какие? — заинтересовался Невилл.

— Просто отвечаешь на вопрос или выполняешь задание, — пояснил Дин. — Крутим бутылку, на кого покажет — тот выбирает: правда или действие. Если правда — отвечаешь честно на любой вопрос. Если действие — выполняешь задание.

— Звучит опасно, — нахмурился Невилл, но в его глазах мелькнул интерес.

— Ой, да ладно, — фыркнул Симус. — Чего боятся гриффиндорцы? Мы же типа смелые и всё такое.

Рон пожал плечами:

— Я за. Всё равно спать рано.

Гарри тоже кивнул, осторожно засунув книгу Квиррелла между подушкой и спинкой кресла.

Через пять минут они сидели кружком на ковре перед камином. Пустая бутылка из-под тыквенного сока лежала в центре.

— Я первый, — заявил Симус и крутанул бутылку. Горлышко остановилось, указывая на Рона.

— Правда или действие?

— Правда, — решил Рон после секундного размышления.

— О-о-о, скукотища, — протянул Симус. — Ладно... Правда, что твои братья-близнецы однажды превратили твою плюшевую игрушку в паука?

Рон побагровел.

— Кто тебе сказал?! — он стрельнул глазами в сторону Гарри, который поднял руки, показывая, что не виноват.

— Значит, правда, — расплылся в улыбке Симус. — Теперь твоя очередь крутить.

Рон, всё ещё красный, крутанул бутылку. Она указала на Невилла.

— Правда или действие?

— П-правда, — запинаясь, сказал Невилл.

— Это правда, что твоя бабушка когда-то была дуэлянткой?

Невилл удивлённо моргнул:

— Откуда ты...? В смысле, да, правда. Она была чемпионкой школы по дуэльному клубу, когда училась, и потом несколько лет выступала профессионально.

— Круто, — уважительно протянул Дин.

Бутылка продолжала крутиться, вопросы становились всё более детскими и нелепыми. Дину пришлось простоять на одной ноге целую минуту, а Симус признался, что однажды случайно поджёг волосы своей тётки. Наконец, бутылка остановилась на Гарри.

— Правда или действие? — спросил Невилл.

Гарри задумался. С одной стороны, «правда» казалась безопаснее. С другой — у него было слишком много секретов, которыми он не хотел делиться.

— Действие, — решил он.

Невилл расплылся в зловещей улыбке, совершенно не сочетавшейся с его обычно робким видом.

— Тогда вот тебе задание: нарисуй свой шрам на лбу у Рона.

— Рыжий, иди сюда, — рассмеялся Гарри. — будем делать из тебя победителя темных лордов.

— Я... — начал Рон, придумывая как отмазаться, но в этот в гостиную вошёл высокий рыжеволосый парень с блестящим значком старосты на груди.

— Так и знал, что вы ещё не спите, — строго произнёс Перси, скрестив руки. — Уже прошёл отбой для первокурсников!

— Да ладно тебе, Перс, — отмахнулся Рон. — Всего-то на пятнадцать минут.

— Правила есть правила, — отрезал Перси тоном, не терпящим возражений. — Всем в спальни, немедленно. Иначе я сообщу профессору Макгонагалл.

Симус закатил глаза, но все начали неохотно подниматься.

— Какая же ты задница, Перси, — тихо пробурчал Рон, пока они шли к лестнице в спальни мальчиков.

— Я всё слышу, — не оборачиваясь, бросил Перси. — И пять очков с Гриффиндора за неуважение к старосте.

— Ты снимаешь очки с собственного факультета?! — возмутился Рон.

— Ещё пять за пререкания, — невозмутимо ответил Перси. — Хочешь продолжить?

Рон открыл рот, но Гарри дернул его за рукав, и они поспешили вверх по лестнице.

Когда все начали переодеваться ко сну, Гарри незаметно извлёк книгу из кресла и спрятал её в своём сундуке под кроватью. Он собирался изучить её сегодня, но теперь это придётся отложить до завтра.

Рон, уже в пижаме, наклонился к нему, когда они оба лежали в своих кроватях.

— Так что всё-таки было с Квирреллом? — прошептал он.

Гарри вздохнул.

— Я просто пытался разузнать у него про какие-нибудь дуэльные заклинания.

— Серьёзно? — с живым интересом спросил Рон. — И чему он тебя научил?

— Да ничему, —ответил Гарри. — Сказал, что нам рано в такое лезть. Расскажу завтра, честно. Сейчас я просто устал.

— Ладно, — недовольно буркнул Рон и повернулся на другой бок. — Спокойной ночи, Гарри.

— Спокойной ночи, — ответил Гарри, проваливаясь в сон.

Глава 7

Разум — крепость. Не замок с башнями и рвом, не тюрьма с решетками и стражей. Крепость. Неприступная. Непроницаемая. Вот что должно стать первым шагом к окклюменции.

Гарри сидел, скрестив ноги, на своей кровати, плотно задернув полог. Книга, которую дал ему Квиррелл, лежала открытой на коленях. В тусклом свете Люмоса, струившегося с кончика его палочки, желтоватые страницы казались древними свитками, хранящими тайны давно минувших эпох.

"Окклюменция — искусство закрывать разум от внешнего проникновения," — гласил текст. "Мысли — не эфемерные создания, парящие в пустоте. Они имеют структуру, вес, текстуру. Их можно организовать, защитить, спрятать."

Гарри провел пальцем по выцветшим строчкам. Первое упражнение казалось простым: визуализация. Представить свой разум как физическое место и начать строить вокруг него защиту.

Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Для начала нужно было найти форму своего сознания. Книга предлагала различные варианты: комната, пещера, открытое поле. Что-то, что отражало бы суть личности.

В тишине спальни, прерываемой лишь храпом Рона и сопением Невилла, Гарри погрузился в себя.

Сначала ничего не происходило. Просто темнота под закрытыми веками и отдаленный шум собственного сердцебиения. Затем, постепенно, начали появляться образы.

Длинный коридор с множеством дверей. Некоторые были яркими, новыми, другие — старыми, покрытыми паутиной. Некоторые оказались заперты, другие приоткрыты, позволяя увидеть проблески воспоминаний.

Гарри мысленно прошел по этому коридору, рассматривая двери. За одной виднелись Дурсли, за другой — первая встреча с Макгонагл, за третьей — распределение. Но были и двери, за которыми скрывалось что-то темное. От них веяло холодом и страхом.

Одна дверь в конце коридора привлекла его внимание. Она была обугленной, как после пожара, и из-под нее струился зеленоватый свет.

Гарри потянулся к ней и в этот момент услышал — высокий, холодный смех. Тот самый смех из его снов.

Он отшатнулся, и видение рассеялось. Гарри открыл глаза, тяжело дыша. Капельки пота выступили на его лбу, а шрам пульсировал тупой болью.

— Что за черт? — прошептал он, пытаясь собраться с мыслями.

Он вернулся к книге. Следующий шаг после визуализации места — создание барьеров. Книга предлагала представить стены, щиты, завесы — любую форму защиты, которая казалась интуитивно понятной.

Гарри снова закрыл глаза, возвращаясь к образу коридора с дверями. На этот раз он представил, как стены становятся толще, двери — прочнее. Как коридор окутывается туманом, который скрывает его от посторонних глаз.

Он работал над этим образом, пока усталость не взяла свое. Тогда Гарри закрыл книгу, спрятал ее в потайной карман на дне своего сундука и потушил свет палочки.

Сон пришел быстро, но был беспокойным. Снова зеленый свет, высокий смех. Но теперь к ним добавились новые детали: рыжие волосы, падающие на пол женщины; мужской голос, кричащий "Лили, хватай Гарри и беги!"; и лицо — бледное, с красными глазами и щелями вместо ноздрей.

Гарри проснулся на рассвете, чувствуя себя разбитым. Его пижама была пропитана потом, а во рту ощущался привкус меди, словно он прикусил язык во сне.

Он тихо поднялся, стараясь не разбудить соседей по комнате, и направился в ванную. Холодная вода немного привела его в чувство, но образы из сна все еще стояли перед глазами.

"Лили, хватай Гарри и беги!"

Это был голос его отца? Последние слова Джеймса Поттера перед тем, как встретить свою смерть? Гарри никогда раньше не слышал этого в своих снах.

***

Даже несмотря на ночные кошмары, день у Гарри выдался на удивление хороший. Вечером он медленно брел по коридорам Хогвартса в сторону библиотеки, любуясь игрой вечернего солнца в высоких окнах. Каменные стены замка, пропитанные магией, казались теплее в золотистом свете заката. Даже лестницы сегодня вели себя прилично, не пытаясь отправить его в неожиданное путешествие на другой конец замка.

Гарри засунул руки в карманы и улыбнулся собственным мыслям. Урок полетов превзошел все его ожидания. До этого момента он и представить не мог, насколько потрясающе чувствовать себя в воздухе — словно всю жизнь ему чего-то не хватало, а сегодня он наконец это нашел.

— Поднимите правую руку над метлой и скажите "Вверх!", — командовала мадам Хуч, и метла Гарри прыгнула ему в руку с такой готовностью, будто только этого и ждала.

Потом были инструкции о правильном положении тела, о том, как слегка оттолкнуться от земли и зависнуть в воздухе. Никаких происшествий, никаких драм — просто идеальный первый полет. Метла слушалась его, как продолжение собственного тела. Когда мадам Хуч позволила им пролететь короткий круг над полем, Гарри почувствовал, как что-то внутри него щелкнуло — встало на место. Ветер в волосах, легкость в теле, и это чувство свободы...

Библиотека Хогвартса напоминала пустырь — особенно в субботний вечер, когда все нормальные одиннадцатилетние дети уже давно придумали что-то поинтереснее, чем шуршать страницами старых книг. Именно поэтому Гарри с некоторым облегчением обнаружил, что кроме него и вездесущей мадам Пинс здесь нашелся еще один добровольный узник храма мудрости.

Сидел этот узник за столом у окна, как маленький генерал на поле битвы с невежеством — окруженная укреплениями из книг, пергаментами, исписанными аккуратным, но невероятно мелким почерком. Гермиона Грейнджер, единственный человек в школе, способный воспринимать многотомные талмуды как легкое чтение перед сном.

Гарри пересек библиотеку, чувствуя на себе пристальный взгляд мадам Пинс. Он демонстративно поднял повыше "Введение в трансфигурацию средней сложности" — твердую валюту в мире библиотечных смотрителей, не вызывающую подозрений о возможном вредительстве книжному фонду.

— Привет, — негромко произнес он, опускаясь на стул напротив Гермионы. — Не ожидал встретить здесь кого-то еще, кроме мадам Пинс. Я думал, она и книги проводят выходные наедине.

Гермиона подняла взгляд от своих записей и слегка улыбнулась. От усердного чтения ее глаза слегка покраснели, а непослушные волосы выбились из наспех собранного пучка.

— Гарри! Я думала, ты с Роном. Он с утра твердил, что хочет показать тебе какое-то "совершенно потрясающее" место у озера.

— Он пошел с Дином и Симусом. Я сказал, что догоню их позже, — ответил Гарри, взглянув на стопку книг перед Гермионой, которая явно нарушала все законы гравитации. — Что ты изучаешь? Вряд ли это домашнее задание — его там от силы на один пергамент.

Щеки Гермионы приобрели легкий румянец, и она попыталась (весьма неуклюже) прикрыть одну из книг своими записями.

— Просто небольшой дополнительный проект для себя.

Гарри наклонил голову, чтобы прочитать название книги, которую она пыталась спрятать, словно контрабанду.

— "Расширенная трансфигурация: теория и практика"? Разве это не материал для третьего курса?

— Пятого, вообще-то, — смущенно призналась Гермиона. — Профессор МакГонагалл сказала, что я могу брать книги из любого раздела, пока они не в запретной секции.

— Впечатляет, — искренне сказал Гарри. — И как продвигается?

Гермиона расслабилась, вспомнив, что Гарри такой же книжный червь.

— Сложно, но интересно. Я пытаюсь понять теорию за трансфигурацией живых существ. Но единственное, что я поняла – о практике на пару лет можно забыть, это совсем другой уровень сложности по сравнению с превращением спичек в иголки.

Она показала ему свои записи — аккуратные строчки текста, перемежающиеся сложными диаграммами и формулами.

— В теории, — продолжила Гермиона, увлеченно жестикулируя, — можно трансфигурировать неживой предмет в живое существо, но для этого нужно не только изменить физическую форму, но и создать все внутренние системы: кровообращение, нервную систему, и так далее. Большинство волшебников просто представляют конечный результат, но настоящие мастера понимают процесс на глубоком уровне.

Гарри слушал с возрастающим интересом. Он никогда не задумывался о магии в таких терминах.

— То есть, чтобы по-настоящему превратить, скажем, чашку в крысу, нужно мысленно воссоздать всю анатомию крысы?

— Именно! — воскликнула Гермиона, ее глаза сияли. — Причем не просто внешний вид, а каждую систему органов, строение. Чем лучше ты представишь, тем лучше результат. Вот почему это так сложно и изучается только на высших курсах.

Она замолчала, внезапно осознав, что говорит слишком много и слишком быстро, как обычно, когда чем-то увлечена.

— Извини, — пробормотала она. — Я увлеклась.

— Нет-нет, это действительно интересно, — заверил ее Гарри. — Я никогда не смотрел на трансфигурацию с такой стороны. Для меня магия всегда была... ну, просто магией. Ты думаешь об этом как о науке.

— Потому что это и есть наука, — твердо сказала Гермиона. — Просто с другими законами, чем те, что мы изучаем в обычном мире.

Она закрыла книгу и внимательно посмотрела на Гарри.

— А ты что делаешь в библиотеке? Тоже работаешь над "дополнительным проектом"?

Гарри улыбнулся. Гермиона была слишком наблюдательной, чтобы ее можно было легко обмануть.

— Можно и так сказать, — ответил он уклончиво. — Хотя мой не такой академический, как твой.

Он положил руку на книгу по трансфигурации, которую принес с собой.

— Вообще-то, я искал информацию о... снах, — сказал он, решив поделиться частью правды. — В последнее время мне снятся странные вещи, и я подумал, может, в волшебном мире сны имеют какое-то особое значение.

Гермиона моментально заинтересовалась.

— Какие сны?

Гарри помедлил. Он не планировал вдаваться в детали, но что-то в искреннем интересе Гермионы заставило его открыться.

— Мне кажется, я вспоминаю ту ночь, — тихо сказал он. — Когда Волдеморт убил моих родителей.

Гермиона вздрогнула при имени темного волшебника, но не стала его поправлять.

— О, Гарри, — прошептала она. — Это ужасно.

— Да, не самое приятное пробуждение, — попытался пошутить он, но улыбка вышла кривой. — Раньше это были просто вспышки зеленого света и крики. Но теперь я слышу слова, вижу лица... Это становится все отчетливее.

Гермиона сочувственно коснулась его руки.

— Ты рассказывал кому-нибудь? Может, профессору Макгонагалл?

Гарри покачал головой.

— Пока нет. Я не уверен, что это не просто кошмары, вызванные тем, что я узнал о своем прошлом. Воображение умеет играть злые шутки.

Гермиона кивнула, но по ее лицу было видно, что она не убеждена.

— Если хочешь, я могу помочь поискать информацию, — предложила она. — В магическом мире сны действительно могут иметь особое значение. Есть целый раздел пророческих снов, вещих сновидений и так далее.

— Буду признателен, — сказал Гарри с легкой улыбкой. — Две головы лучше, чем одна.

Они немного помолчали, каждый погруженный в свои мысли. Затем Гарри решил сменить тему.

— Как тебе в Рейвенкло? — спросил он. — Нашла уже друзей среди своих?

Гермиона напряглась, и Гарри понял, что случайно задел больную тему.

— Все нормально, — сказала она слишком быстро. — Там все очень... умные.

— И?

— И... они все индивидуалисты, — вздохнула Гермиона. — Каждый занят своими исследованиями, своими интересами. Мы вежливы друг с другом, но... не то чтобы мы действительно общались. Не так, как вы в Гриффиндоре.

Гарри кивнул. Он заметил это еще во время обедов в Большом зале. В то время как гриффиндорцы громко смеялись и обменивались шутками, студенты за столом Рейвенкло часто сидели с книгами, погруженные в чтение или тихие беседы, часто даже не в группах, а по двое-трое.

— Иногда я думаю, что шляпа ошиблась, — тихо призналась Гермиона, глядя в окно. — Я всегда любила учиться, да, но я никогда не хотела делать это в одиночестве.

Гарри посмотрел на нее, вспоминая их первую встречу в поезде. Гермиона была напористой, говорила без умолку и явно стремилась произвести впечатление. Но под этой маской скрывалась девочка, которая просто хотела найти свое место, быть принятой.

— Шляпа не ошибается, — сказал он, — но это не значит, что ты должна ограничиваться общением только со своим факультетом.

Он придвинулся ближе, понизив голос до заговорщического шепота.

— Знаешь, я тут подумал... Что если создать межфакультетскую учебную группу? Ты, я, Рон, Невилл... Может быть, еще кто-нибудь, кого мы знаем. Мы могли бы собираться раз в неделю, практиковаться в заклинаниях, помогать друг другу с домашними заданиями.

Глаза Гермионы загорелись.

— Это... это отличная идея! Мы могли бы использовать пустой класс или даже библиотеку. И мы все могли бы учиться друг у друга. У каждого факультета есть свои сильные стороны.

— Именно, — кивнул Гарри. — Ты могла бы помогать нам с теорией, я — с практикой заклинаний, Невилл знает много о растениях...

— А Рон?

Гарри задумался.

— Ну... он отлично играет в шахматы. Это развивает стратегическое мышление, — он ухмыльнулся. — И потом, кто-то же должен создавать здоровую атмосферу лени и разгильдяйства, чтобы уравновесить наш энтузиазм.

Гермиона рассмеялась, и это был приятный звук — искренний, без напряжения, которое часто слышалось в ее голосе.

— Когда начнем? — спросила она, уже доставая новый лист пергамента, чтобы составить план.

— Может, со следующей недели? — предложил Гарри. — Нужно сначала поговорить с ребятами и найти подходящее место.

Гермиона кивнула, быстро набрасывая какие-то заметки.

— Я составлю список тем, которые мы можем изучать, — сказала она. — И расписание занятий. И правила группы, чтобы все знали, чего ожидать...

— Эй, — Гарри мягко положил руку на ее запястье, останавливая поток слов, — давай сначала просто соберемся вместе и посмотрим, как пойдет. Не нужно превращать это в еще один урок.

Гермиона смутилась, но кивнула.

— Ты прав. Извини, я опять слишком увлеклась.

— Это не плохо, — улыбнулся Гарри. — Просто не забывай, что главная цель — не только учеба, но и общение.

Они продолжили разговор, обсуждая уроки, преподавателей и жизнь в Хогвартсе. Гермиона постепенно расслаблялась, смеялась над шутками Гарри и даже рассказала пару забавных историй о своих соседках по комнате.

Когда они наконец собрались уходить, было уже далеко за полдень. Мадам Пинс смотрела на них с подозрением, явно гадая, что двое первокурсников могли так долго обсуждать в ее владениях.

— Спасибо за компанию, — сказала Гермиона, собирая свои книги. — Это был... хороший день.

— Всегда пожалуйста, — ответил Гарри. — До встречи на ужине?

— Конечно, — она улыбнулась. — Я буду ждать новостей о нашей группе.

Они вышли из библиотеки вместе, но у лестницы их пути разошлись — Гермиона направилась к башне Рейвенкло, а Гарри решил поискать Рона и остальных.

Гарри направился в сторону гостиной, стоило найти Рона и Невилла до ужина, обсудить их с Гермионой идею. Внезапно он услышал приглушенные голоса за углом.

Он осторожно выглянул из-за угла. В нише у стены стояли близнецы Уизли, склонившись над каким-то пергаментом. Фред и Джордж — или Джордж и Фред, если быть точным.

— Клянусь торжественно, что замышляю шалость и только шалость, — произнес один из близнецов, касаясь пергамента палочкой.

— Филч на четвертом этаже, — сказал один, указывая на точку.

— А его кошка? — спросил второй, словно речь шла о расположении вражеского снайпера.

— В подземельях, рядом с кабинетом Снейпа. Удобно.

— Тогда идем через третий коридор и...

Они замолчали с синхронностью хорошо отрепетированного танца, заметив Гарри. На их лицах появились идентичные хитрые улыбки.

— Ну-ну, — сказал один, — похоже, у нас гость.

— Очень любопытный гость, — добавил второй.

Гарри знал, вышел из укрытия, понимаю, что прятаться дальше бессмысленно.

— Интересная вещица, — сказал он, кивая на пергамент, который близнецы складывали со скоростью профессиональных контрабандистов. — Что это? Какая-то магическая карта? — он попытался звучать небрежно, но его голос выдавал возбуждение.

Близнецы переглянулись, ведя тот особый молчаливый разговор, на который способны только близнецы и женатые пары с тридцатилетним стажем.

— Ты наблюдателен, Поттер, — сказал наконец один из них.

— Да, это карта, — добавил второй. — Но не просто карта.

— Это Карта Мародеров, — сказал Фред с гордостью. — Наша гордость и радость, позаимствованная из кабинета Филча еще на первом курсе.

— "Позаимствованная" — интересный выбор слова, — заметил Гарри с усмешкой.

— "Стратегически конфискованная" звучит слишком официально, — пожал плечами Джордж.

— Карта Мародеров? — переспросил Гарри. — Что она показывает?

— Хогвартс, — просто ответил Джордж, как будто это всё объясняло.

— Весь Хогвартс, — уточнил Фред, широко разводя руками, словно обнимая невидимый замок. — Каждый коридор, каждый тайный ход.

— И каждого человека внутри замка, — закончил Джордж с торжественностью фокусника, раскрывающего свой главный трюк. — Где он находится, куда идет, что делает.

Он несколько раз моргнул, пытаясь осознать услышанное. Такая вещь могла быть не просто полезной — это был буквально Святой Грааль.

— Вы шутите, — выдохнул он наконец. — Это...как-то нереально, идеальный шпионский девайс для слежки, и вы просто так нашли его в каморке Филча?

— Успокойся, Поттер, — усмехнулся Фред, похлопывая его по плечу. — Мы знаем, что это звучит невозможно. Но почему, ты думаешь, нас до сих пор не исключили?

Гарри глубоко вдохнул.

— Двести галлеонов, — выпалил он внезапно, удивив даже самого себя. — Двести галеонов. Прямо сейчас.

— Д-двести галеонов? — заикаясь, произнёс Фред, впервые в жизни потеряв дар красноречия.

— Да, — кивнул Гарри. — Прямо из моего сейфа в Гринготтсе. Мне просто нужно написать гоблинам.

Близнецы снова обменялись взглядами, но на этот раз в их глазах читалось что-то похожее на шок, восторг и расчёт одновременно.

— Ты серьёзно? — спросил Фред.

— Абсолютно, — подтвердил Гарри. — Это самое полезное магическое изобретение, которое можно придумать в Хогвартсе. И мне здесь учиться еще семь лет.

После секундной паузы близнецы одновременно кивнули, их лица расплылись в одинаковых ухмылках.

— Договорились, Поттер, — сказал Фред, протягивая руку.

— Хотя, честно говоря, — добавил Джордж, пожимая плечами, — мы бы согласились и на сто.

Гарри пожал протянутую руку и усмехнулся.

— А я бы заплатил и все пятьсот, — признался он.

На лицах близнецов отразилось комичное разочарование.

— Фред, — простонал Джордж, хватаясь за голову, — нас только что обвел вокруг пальца одиннадцатилетний ребёнок.

— Нас ждёт великое будущее в бизнесе, — саркастически заметил Фред.

— Карта твоя, — кивнул Джордж, передавая пергамент. — Мы уже запомнили все ходы.

— А теперь, если ты не возражаешь, у нас есть дела...

— И еще, — добавил Джордж, — чтобы очистить карту, просто коснись её палочкой и скажи "Шалость удалась".

— А чтобы активировать, —продолжил Фред, — "Клянусь торжественно, что замышляю шалость и только шалость".

Гарри кивнул, бережно сжимая пергамент в руках.

— И если когда-нибудь тебе понадобится что-то из будущего ассортимента "Волшебных вредилок Уизли", то как главному инвестору... — Фред оставил предложение незаконченным с видом опытного продавца.

— Буду знать, к кому обратиться, — улыбнулся Гарри.

Гарри смотрел им вслед, чувствуя, что этот день стал еще лучше.

Он осторожно спрятал карту во внутренний карман и направился искать Рона и Нэвилла. Определённо было о чём рассказать.

Добравшись до гостиной Гриффиндора, Гарри обнаружил, что его рыжего друга там нет. Зато в углу, сгорбившись над учебником, сидел Невилл Лонгботтом.

— Привет, Невилл, — сказал Гарри, подходя ближе. — Не видел Рона?

Невилл вздрогнул, как будто его застали за чем-то постыдным.

— Н-нет, Гарри. Он, кажется, с Симусом и Дином у озера.

Гарри заметил название закрытой книги — "Базовые защитные заклинания". Стандартный учебник для первого курса, но судя по отчаянию на лице Невилла, он мог с тем же успехом читать продвинутый трактат по квантовой физике.

— Проблемы с протего? — спросил Гарри, кивая на книгу.

Невилл покраснел.

— Я... я просто... — он вздохнул, опустив плечи. — У меня ничего не получается. Профессор Квирелл сказал, что если я не освою его до приемлемого уровня к следующему уроку, мне придётся заниматься дополнительно после занятий.

Гарри опустился в кресло напротив. Карта Мародёров могла подождать.

— Может, я могу помочь? — предложил он. — Я неплохо справляюсь с базовыми заклинаниями.

Глаза Невилла расширились.

— Ты... ты правда не против? — спросил он недоверчиво.

— Конечно, нет, — Гарри пожал плечами. — Мы же друзья, верно?

Невилл заморгал, словно это понятие было для него совершенно новым. Затем медленно, неуверенно кивнул.

— Хорошо, — Гарри улыбнулся, доставая палочку. — Давай начнем с основ. Покажи мне, как ты держишь палочку.

Следующий час прошел в попытках заставить палочку Невилла произвести хоть что-то, кроме блеклого подобия. Проблема была не в технике — Невилл знал движения и слова заклинаний почти наизусть. Проблема была в его уверенности — вернее, в её полном отсутствии.

— Ты слишком боишься ошибиться, — заметил Гарри, наблюдая, как Невилл в очередной раз пытается вызвать свет. — Магия чувствует это. Ты должен верить, что заклинание сработает.

— Легко сказать, — пробормотал Невилл, опуская палочку. — Ты же Гарри Поттер. У тебя всё получается с первого раза.

Гарри фыркнул.

— Ты видел, как Снейп отчитывал меня за мои зелья? Я безнадежен в них.

Невилл слабо улыбнулся, но затем его лицо снова стало серьезным.

— Просто... моя бабушка всегда говорит, что я должен быть достоин своих родителей. Что они были великими волшебниками. А я... я даже простейшее заклинание не могу выполнить.

Гарри замер. Он вдруг осознал, что почти ничего не знает о семье Невилла, кроме того, что его воспитывала бабушка.

— Твои родители... они... — Гарри замялся, не зная, как правильно спросить.

— Они живы, — тихо сказал Невилл, глядя на свои руки. — Но они... они в больнице Святого Мунго. В отделении долговременных повреждений от заклинаний.

Гарри почувствовал, как его желудок сжался. Он никогда не задумывался, что у тихого неуклюжего Невилла может быть своя трагедия.

— Что случилось? — спросил он, хотя уже подозревал ответ.

Невилл долго молчал, и Гарри решил, что он не ответит. Но затем, очень тихо, почти шепотом, Невилл начал говорить.

— Это было после падения Сам-Знаешь-Кого. Группа Пожирателей Смерти пришла к нам домой. Они искали своего хозяина, думали, что мои родители знают, где он. Они... они пытали их заклинанием Круциатус, пока... — его голос дрогнул, — пока мои родители не сошли с ума.

Гарри почувствовал, как холодная ярость поднимается внутри него. Его собственные родители были убиты сразу, мгновенно. Но родители Невилла... на мгновение он представил, каково было бы навещать Лили и Джеймса Поттеров в больнице, зная, что они живы, но никогда не узнают его.

— Мне очень жаль, Невилл, — сказал он, и эти простые слова казались такими недостаточными.

— Я горжусь ими, — неожиданно твердо сказал Невилл, подняв глаза на Гарри. — Они не сдались. Они ничего не сказали. Они были настоящими гриффиндорцами. — Он снова опустил взгляд. — Вот почему я так боюсь не оправдать их надежд. Что бы они подумали, увидев меня сейчас? Такого... бесполезного.

— Они бы гордились тобой, — без колебаний сказал Гарри.

— Чем? — горько усмехнулся Невилл. — Тем, что я роняю всё, к чему прикасаюсь? Забываю пароль от гостиной? Не могу даже заставить метлу подняться с земли?

— Тем, что ты продолжаешь пытаться, — сказал Гарри. — Знаешь, Невилл, мы с тобой похожи больше, чем ты думаешь.

Невилл посмотрел на него со скептическим недоумением и слабо рассмеялся.

— Мы? Похожи? Гарри, прости, но это... это просто смешно, — он покачал головой. — Ты — Мальчик-Который-Выжил. Ты сильный, летаешь на метле как профессионал, не боишься ничего и никого... а я? — он развел руками. — Я боюсь собственной тени.

Гарри улыбнулся, но в его улыбке была странная горечь. Он оглянулся по сторонам — в гостиной кроме них никого не было — и пересел ближе к Невиллу.

Гарри некоторое время смотрел на огонь в камине, собираясь с мыслями.

— Ты видишь меня таким сейчас, — тихо начал он. — Но ты не видел, каким я был всего несколько лет назад. Знаешь, где я жил до Хогвартса? В чулане под лестницей.

— Что? — Невилл не мог скрыть шок.

— Мои тётя и дядя... они ненавидят магию. И меня заодно, — Гарри говорил почти без эмоций, словно рассказывал о ком-то другом. — Они никогда не рассказывали мне о моих родителях. Сказали, что они погибли в автокатастрофе. Я даже не знал, что я волшебник, пока не начал неосознанно использовать магию.

Лицо Невилла выражало смесь недоверия и растущего гнева.

— Но... но ты же Гарри Поттер!

— Для них я был просто обузой, которую им навязали, — пожал плечами Гарри. — Знаешь, что такое свободный день? Это когда мой кузен Дадли со своими дружками не играли в «Охоту на Гарри». Их любимое развлечение — поймать меня и избить. Пять против одного — отличные шансы, правда?

Невилл побледнел.

— Но почему ты... почему ты никому не сказал?

— Кому? — невесело усмехнулся Гарри. — Учителям? Дадли всегда был «милым мальчиком, который никогда бы такого не сделал». А я — лжецом и хулиганом.

Он замолчал, затем продолжил еще тише:

— У меня не было ни единого друга, Невилл. Я был худшим в классе — специально, потому, что если бы мои оценки были лучше, чем у Дадли, меня бы заперли в чулане на неделю. Я носил его обноски, которые были мне в четыре раза больше. Я готовил им завтрак каждое утро с шести лет, а сам порой не ел весь день. И меня наказывали за малейшую провинность — запирали в чулане, не кормили, заставляли выполнять всю работу по дому...

На лице Невилла читалось чистое потрясение.

— Почему? — только и смог выдавить он. — Как они могли?

— Потому что они боялись и ненавидели всё, что отличалось от их «нормальности», — ответил Гарри. — А я был живым напоминанием о мире, который они отрицали.

— Но потом я обнаружил в себе магию, хотя на тот момент даже не понимал, что это. Вселенная дала мне шанс перестать быть грушей для битья. Я поклялся себе, — твердо сказал Гарри, — что никогда больше не буду жертвой. Что не позволю никому запугивать себя.

Он положил руку на плечо Невилла.

— Ты говоришь, что боишься разочаровать своих родителей. Невилл, но тебе не нужно быть Гарри Поттером, чтобы они гордились тобой. Будь Невиллом Лонгботтомом — мальчиком, который продолжает пытаться, несмотря ни на что. Мальчиком, который никогда не сдаётся, даже когда все вокруг смеются. И поверь мне, тогда тебе не будет стыдно посмотреть им в глаза.

— Гарри, спасибо, — сказал он. —... за то, что рассказал мне свою историю. Я никогда бы не подумал... — он покачал головой. — Знаешь, я всегда думал, что ты родился героем. Что это просто... у тебя в крови.

— В крови у меня только упрямство, — усмехнулся Гарри. — И, возможно, немного таланта к неприятностям. Остальное — работа.

Они сидели молча, наблюдая, как свет от заклинания Невилла танцует на стенах гостиной. Два мальчика, лишённые родителей из-за одного и того же тёмного волшебника, но нашедшие общую почву в своих потерях.

— Знаешь, — сказал наконец Гарри, — я организую учебную группу. Я, Рон, Гермиона, может быть, ещё кто-нибудь. Мы будем встречаться раз в неделю, практиковаться в заклинаниях, помогать друг другу с домашними заданиями. Ты должен присоединиться.

— Я? — удивился Невилл. — Но я же всех буду задерживать.

— Чушь, — уверенно сказал Гарри. — У каждого из нас есть сильные и слабые стороны. Гермиона гений в теории, но иногда слишком увлекается деталями. Рон... ну, Рон просто Рон. — Он усмехнулся. — А я слышал, что ты отлично разбираешься в травологии. Профессор Стебль всегда хвалит твою работу.

Невилл покраснел от похвалы, но на этот раз не от смущения, а от гордости.

— Я люблю растения, — признался он. — Бабушка говорит, это пустая трата времени, но...

— Но ничего подобного, — перебил его Гарри. — Это твой талант. И в нашей группе он будет очень полезен.

Невилл робко улыбнулся и кивнул.

— Тогда... я с радостью присоединюсь.

— Отлично! — Гарри встал. — Я сообщу тебе, когда мы решим, где и когда встречаться. А пока продолжай практиковаться с Протего. И помни — это твоя магия, не твоей бабушки и не твоих родителей.

Невилл кивнул, его лицо выражало решимость, которую он никогда раньше не видел.

Гарри улыбнулся и направился к выходу из гостиной. С Роном он встретится позже. У него было ещё много дел на сегодня, включая исследование новой карты.

Глава 8

Тусклый свет старинных факелов отбрасывал причудливые тени на каменные стены класса Защиты от темных искусств. Большинство студентов уже покинули помещение, спеша на ужин, но Гарри Поттер задержался, методично складывая пергаменты в сумку и поглядывая на профессора Квиррелла.

Квиррелл стоял у своего стола, склонившись над стопкой бумаг. Его бледные пальцы быстро перебирали страницы, а глаза скользили по строчкам с напряженной сосредоточенностью человека, ищущего иголку в стоге сена. Шрам на его лбу казался особенно заметным в полумраке кабинета.

Гарри сделал глубокий вдох и подошел к столу преподавателя. Худшее, что могло случиться — отказ, а он уже сталкивался с вещами посерьезнее.

— Профессор, — начал Гарри, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, — могу я поговорить с вами?

Квиррелл поднял голову. На мгновение в его глазах промелькнуло раздражение, но оно быстро сменилось выражением вежливого интереса. Он аккуратно сложил бумаги, перевернув их текстом вниз — жест, который не укрылся от внимательного взгляда Гарри.

— Мистер Поттер, — произнес он своим характерным четким тоном. — Чем обязан?

Гарри быстро огляделся, убеждаясь, что они остались одни.

— Я прочитал книгу по окклюменции, которую вы мне дали, — сказал он, понижая голос. — И практиковался каждый вечер перед сном.

Квиррелл приподнял бровь, выражая умеренный интерес.

— Вот как? И каковы ваши успехи?

— Я могу визуализировать свой разум как физическое пространство, — ответил Гарри. — Длинный коридор с множеством дверей. За каждой дверью — разные воспоминания и мысли.

Квиррелл кивнул, в его глазах промелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Неплохо для начала, мистер Поттер. Большинство волшебников старше вас не способны даже на такую базовую визуализацию.

Он обошел стол и прислонился к его краю, скрестив руки на груди.

— И что вы делаете с этим коридором? Как организуете защиту?

— Я пытаюсь укреплять стены, — сказал Гарри. — Делать двери толще, запирать их на замки. Некоторые воспоминания я прячу за дополнительными дверями, создаю для них отдельные комнаты.

Уголок губ Квиррелла слегка дернулся — намек на одобрительную улыбку.

— Вы делаете успехи быстрее, чем я ожидал, — признал он. — Но не обольщайтесь, Поттер. Настоящая окклюменция — это не просто визуализация. Это контроль над собственными эмоциями, способность мгновенно очищать разум от всех мыслей. Ваше воображение — только первый шаг на долгом пути.

— Именно поэтому я хотел попросить вас, — Гарри сделал паузу, подбирая слова, — о дополнительных занятиях. Не только по окклюменции, но и по защитным заклинаниям. Дуэльным приемам.

Квиррелл внимательно изучал лицо Гарри. Его холодные глаза словно пытались проникнуть прямо в душу мальчика, оценивая его намерения и способности.

— Зачем вам это, мистер Поттер? — спросил он наконец. — Вы боитесь чего-то конкретного или просто хотите превзойти своих сверстников?

Гарри не отвел взгляд. Инстинктивно он почувствовал, что Квиррелл не оценит ложь или уклончивые ответы.

— Я хочу быть готовым, — просто сказал он. — Волдеморт убил моих родителей. Я не верю, что он действительно исчез. И даже если так, его последователи все еще на свободе.

Имя Темного Лорда повисло в воздухе между ними. Большинство волшебников вздрагивали от одного его упоминания, но Квиррелл лишь сузил глаза.

— Вы рассуждаете не по годам, Поттер, — медленно произнес профессор. — И вы правы в своей осторожности. Мир — опасное место, особенно для тех, кто привлекает... особое внимание.

Он отошел от стола и начал мерить шагами пространство перед доской, погрузившись в размышления. Наконец, он остановился и повернулся к Гарри.

— Я дам вам несколько уроков, — решил он. — Но при одном условии.

— Каком? — немедленно спросил Гарри.

— Вы должны продолжать практиковать окклюменцию ежедневно. Это не просто дополнительный навык, Поттер. Это основа всей магической защиты. Разум, непроницаемый для вторжения, — ваше главное оружие. — Но главное, — Квиррелл подошел ближе, его голос стал тише, но жестче, — вы никогда не будете использовать то, чему я вас научу, против других студентов. Даже если они заслуживают этого. Даже если вас провоцируют. Эти знания — только для реальной опасности. Вы меня поняли?

— Да, сэр, — ответил Гарри, ему хватит и своих сил, чтобы разобраться с школьными проблемами.

Квиррелл, казалось, прочитал его мысли.

— Детские стычки в школьных коридорах — это не реальная опасность, мистер Поттер, — сказал он с тенью усмешки. — И, кроме того, настоящий боец никогда не раскрывает своих козырей до тех пор, пока это действительно не необходимо.

Гарри кивнул, принимая урок.

— Когда мы начнем, профессор?

— В следующий вторник, после ужина, — ответил Квиррелл. — Приходите сюда в восемь вечера.

— Я понял, сэр. Спасибо, —сказал Гарри, чувствуя, как внутри разливается удовлетворение. Он повернулся, чтобы уйти, но его взгляд упал на стопку бумаг, которые Квиррелл пытался скрыть.

Угол одного из пергаментов выступал из-под остальных, и Гарри успел заметить часть схемы — что-то похожее на карту с извилистыми линиями и странными символами по краям. Рядом лежал другой лист, на котором отчетливо виднелись рунические знаки, похожие на те, что Гермиона показывала ему в библиотеке.

— Изучаете замок, профессор? — вопрос вырвался прежде, чем Гарри успел подумать.

Квиррелл замер. Его рука молниеносно накрыла бумаги, словно защищая их от чужого взгляда. Но затем его лицо расслабилось, и он позволил себе тонкую улыбку.

— Даже преподаватели не знают все секреты Хогвартса, Поттер, — сказал он непринужденно. — Замок хранит свои тайны веками.

Он слегка сдвинул верхний лист, позволяя Гарри увидеть чуть больше. На бумаге были нарисованы четыре символа: змея, орел, барсук и лев — эмблемы факультетов Хогвартса, окружающие какой-то центральный предмет.

— Хогвартс полон загадок, — продолжил Квиррелл, наблюдая за реакцией Гарри. — Четыре великих волшебника вложили в эти стены не только свои знания, но и свою силу. Говорят, что каждый из них оставил после себя особый артефакт, наделенный частицей их магии.

Глаза Гарри расширились. Артефакты основателей? Он никогда не слышал об этом.

— Что за артефакты, сэр?

Квиррелл усмехнулся, и на мгновение его глаза приобрели странный красноватый оттенок — должно быть, отражение света от факела, решил Гарри.

— Это всего лишь легенды, мистер Поттер, — он сделал пренебрежительный жест рукой. — Материал для исследования, не более того.

Но что-то в его тоне заставило Гарри усомниться в искренности этих слов. Квиррелл говорил о легендах, но изучал карты с интенсивностью человека, ищущего нечто вполне реальное.

— На вашем месте, — добавил Квиррелл, внезапно меняя тему, — я бы поторопился на ужин. И помните о нашем уговоре — ни слова о дополнительных занятиях.

Гарри кивнул, понимая, что разговор окончен.

— До вторника, профессор.

Коридор за дверью класса был пуст и тускло освещен. Гарри направился к Большому залу, мысленно перебирая все, что только что узнал. Дополнительные уроки с Квирреллом могли дать ему знания и навыки, недоступные другим первокурсникам.

Впереди его ждали друзья, ужин и обычная школьная рутина. Но теперь у него была тайна — первый шаг к чему-то большему, чем просто школьные уроки.

***

Октябрьское солнце растекалось жидким золотом по квиддичному полю, окрашивая траву в теплые оттенки и вспыхивая на каплях росы. Гарри Поттер, затянув потуже рукавицы, отсчитывал шаги от центральной трибуны. Раннее утро субботы – идеальное время для практики, когда большинство студентов еще досматривали сны.

Он тщательно проверил свою школьную метлу – Чистомет-5, довольно потрепанный, но всё еще надежный. Это была не самая быстрая модель, но Гарри ценил в ней предсказуемость. После двух недель регулярных утренних вылетов он уже изучил все ее особенности: как она слегка заносит влево при резком ускорении, как дрожит рукоятка на высоте больше сорока метров, как реагирует на малейшее изменение положения тела.

Гарри взмыл в воздух плавным движением, позволяя ветру ударить в лицо. Это ощущение неизменно вызывало широкую улыбку. Здесь, на высоте, проблемы становились меньше – уроки, кошмары, будившие его по ночам, тренировки с Квирреллом – всё растворялось в чистой радости полета.

Он начал с простых упражнений – медленные круги вокруг поля, постепенно увеличивая скорость, пока трибуны не превратились в размытое пятно. Затем перешел к маневрам – резкие повороты, крутые пике, внезапные остановки. Метла вибрировала под его руками, но подчинялась каждому движению, словно была продолжением его тела.

Гарри как раз отрабатывал особенно сложный разворот – "бочка" с последующим снижением – когда почувствовал на себе чей-то взгляд. Не прерывая маневра, он украдкой глянул вниз и заметил высокую фигуру, наблюдающую с края поля. Завершив элемент, Гарри снизился, чтобы рассмотреть неожиданного зрителя.

Это оказался Оливер Вуд, капитан гриффиндорской квиддичной команды, пятикурсник с крепким телосложением и напряженным, сосредоточенным взглядом фанатика своего дела. На плече у него покоилась его собственная метла – Нимбус-1700, приличная модель для опытного игрока.

— Неплохо, Поттер, — произнес Вуд, когда Гарри приземлился рядом. — Для первокурсника очень даже неплохо.

— Спасибо, — ответил Гарри, вытирая пот со лба. — Я не нарушаю никаких правил? Мадам Хуч сказала, что мы можем практиковаться в свободное время, если поле не занято командами.

— Нет, всё в порядке, — Вуд махнул рукой. — Я сам пришел полетать перед завтраком. — Он внимательно изучал Гарри, словно оценивая лошадь на рынке. — Давно ты так летаешь?

Гарри пожал плечами.

— Пару недель. До Хогвартса я жил с магглами.

Брови Вуда взлетели вверх.

— Серьезно? И никогда раньше не летал? — Он покачал головой с выражением профессионального интереса. — Тогда это еще более впечатляюще. У тебя врожденный талант.

— Просто нравится летать, — ответил Гарри, немного смущенный прямотой комплимента.

Вуд кивнул, словно принимая решение.

— Слушай, Поттер, ты когда-нибудь задумывался о квиддиче?

— Ну, я видел несколько матчей с тех пор, как приехал сюда, — осторожно ответил Гарри. — Выглядит захватывающе.

— Захватывающе? — глаза Вуда вспыхнули фанатичным огнем. — Это не просто захватывающе, это... — он сделал глубокий вдох, явно сдерживая поток восторженных эпитетов. — Дело в том, что мы ищем нового ловца. Чарли Уизли закончил школу в прошлом году, и мы пока никого не нашли на его место.

Гарри моргнул, не сразу поняв, к чему клонит Вуд.

— И ты подумал обо мне? Но первокурсникам же не разрешается...

— Обычно не разрешается, — перебил его Вуд, — но для исключительных талантов Макгонагалл может сделать исключение. Я видел, как ты управляешься с метлой. С таким чувством равновесия и скоростью реакции ты мог бы стать отличным ловцом. — Он окинул взглядом худощавую фигуру Гарри. — К тому же, ты легкий и компактный – идеально для быстрых маневров.

Гарри почувствовал неожиданный прилив гордости. За одиннадцать лет жизни с Дурслями он никогда не слышал похвалы своим физическим способностям. Спорт в начальной школе всегда был кошмаром – Дадли и его банда делали всё возможное, чтобы Гарри оказался последним, кого выбирают в команду.

— Не знаю, что сказать, — честно признался он.

— Скажи "да", — ухмыльнулся Вуд. — Я поговорю с Макгонагалл. Мы можем начать тренировки в следующем...

— Подожди, — прервал его Гарри, внезапно вспомнив кое-что важное. — Я очень ценю предложение, правда. Но я не уверен, что сейчас подходящее время.

Улыбка Вуда застыла.

— Что ты имеешь в виду?

Гарри опустил метлу и потер шрам на лбу – жест, который стал для него привычным, когда он нервничал или глубоко задумывался.

— Понимаешь, я только начал привыкать к Хогвартсу, к магии в целом. У меня столько предметов, которые нужно освоить. — Он сделал паузу, тщательно подбирая слова. — И есть дополнительные занятия, которые я не хочу пропускать.

— Какие дополнительные занятия? — нахмурился Вуд.

— Защита от темных искусств, — ответил Гарри, решив не уточнять, что речь идет о персональных уроках в дуэлинге. — Профессор Квиррелл согласился дать мне несколько дополнительных уроков. Учитывая мою... историю, — он инстинктивно коснулся шрама, — это кажется важным.

Выражение лица Вуда смягчилось от разочарования к пониманию.

— Я вижу, — кивнул он. — Да, это имеет смысл.

— Мне правда жаль, — искренне сказал Гарри. — Я люблю летать, и квиддич кажется потрясающим. Может быть, в следующем году, когда я немного освоюсь?

Вуд вздохнул с явным сожалением, но затем расправил плечи.

— Конечно, Поттер. Защита от темных искусств определенно более важный навык, чем ловля снитча, — он усмехнулся. — Хотя Макгонагалл со мной не согласится, она одержима идеей отобрать кубок у Слизерина.

— Я слышал, они выигрывают уже много лет подряд?

— Семь лет, — мрачно подтвердил Вуд. — С тех пор, как Чарли присоединился к команде, у нас был шанс, но теперь... — он пожал плечами. — Ну, будем искать другого ловца. Может, кто-то из второкурсников проявит неожиданный талант.

Гарри кивнул, испытывая странную смесь сожаления и облегчения. Часть его действительно хотела сказать "да" – представить себя на поле, в красно-золотой форме Гриффиндора, ловящим золотой снитч под восторженные крики трибун. Но более практичная часть напоминала о других приоритетах.

Его вторники и четверги теперь были заняты дополнительными занятиями с Квирреллом. Профессор оказался требовательным учителем, но Гарри чувствовал, что действительно прогрессирует. Они начали с основ дуэльных позиций и усовершенствованных защитных заклинаний, и недавно перешли к более сложным атакующим заклинаниям.

"Ваш разум – ваше главное оружие, Поттер," – часто повторял Квиррелл своим тихим, но настойчивым тоном. "Если противник знает, какое заклинание вы собираетесь использовать, он уже имеет преимущество. Научитесь скрывать свои намерения."

Кроме того, была учебная группа, которую Гарри организовал с Гермионой, Роном и Невиллом. Они встречались дважды в неделю в пустом классе на третьем этаже, практикуя заклинания и помогая друг другу с домашними заданиями. Невилл сделал удивительный прогресс, когда обнаружил, что никто не смеется над его ошибками, а Гермиона нашла отдушину в друзьях, которые не считали ее надоедливой.

— Ты всё еще будешь летать по утрам? — спросил Вуд, прерывая размышления Гарри.

— Определенно, — кивнул тот. — Это лучший способ начать день.

— Тогда, может, иногда будем летать вместе? — предложил Вуд. — Я мог бы показать тебе несколько приемов. Так, неофициально. На случай, если ты все-таки передумаешь насчет команды.

Гарри улыбнулся.

— С удовольствием. Спасибо, Вуд.

— Зови меня Оливер, — капитан протянул руку. — И, Поттер, — добавил он, когда они обменялись рукопожатиями, — я уважаю твое решение. Немногие на твоем месте отказались бы от шанса прославиться на квиддичном поле ради учебы.

Гарри неловко пожал плечами.

— Просто расставляю приоритеты.

— Правильный выбор, — серьезно кивнул Оливер. — Ну что, еще немного полетаем перед завтраком?

Гарри ответил широкой улыбкой и поднял метлу.

— Наперегонки до дальних колец?

— По моему сигналу, — усмехнулся Оливер, принимая позицию. — Три, два, один...

Они взмыли в воздух одновременно, и на несколько блаженных минут Гарри чувствовал только ветер, солнце и чистую радость полета.

Позже, когда они приземлились, раскрасневшиеся и запыхавшиеся, Оливер все-таки не смог удержаться от последнего комментария:

— Знаешь, Поттер, если ты когда-нибудь передумаешь – место в команде для тебя всегда найдется.

Гарри кивнул с легкой улыбкой. По дороге в замок, глядя на величественные башни, окрашенные утренним солнцем, он размышлял о том, что выбор, который он только что сделал, вероятно, лишил его нормального школьного опыта – веселья, славы, простого товарищества квиддичной команды.

Но если для уверенного будущего нужно было пожертвовать местом в квиддичной команде – что ж, это казалось небольшой ценой в игре с гораздо более высокими ставками.

Сорян, что глава маленькая и с задержкой. Просто немного затянула новая идея. Кстати, если хотите почитать фанфик по лукизму, с криминалом, драками и бессмысленной жестокостью, то вот - https://author.today/work/435400

Глава 9

Подземелья Хогвартса никогда не были особенно приветливым местом. Сырость, холод и запах плесени, смешанный с ароматами десятков разнообразных зелий — идеальная обстановка для того, кто желает отбить у студентов любое желание учиться.

Гарри опустился на свободное место в классе зельеварения и выложил на стол учебник. Дорога вниз была долгой, но это дало ему возможность мысленно подготовиться к двойному сеансу психологической пытки под руководством профессора.

— Сегодня, — произнёс Снейп, обводя класс взглядом голодного стервятника, — мы будем работать в парах. И поскольку я устал наблюдать, как вы группируетесь по факультетам, словно испуганные овцы, пары буду назначать я.

По классу пронёсся стон разочарования.

— Поттер! — выплюнул Снейп, словно само имя было горьким на вкус. — Вы с мисс Гринграсс.

Гарри перевел взгляд на стройную блондинку, сидевшую за столом у окна. Насколько он помнил, Дафна Гринграсс не проявляла открытой враждебности к ученикам с других факультетов. Она держалась отстраненно и вежливо, предпочитая не ввязываться в межфакультетские конфликты. С этим можно было работать.

Подхватив свои вещи, он направился к её столу, чувствуя на себе недовольный взгляд Малфоя.

— Привет, — сказал он, опускаясь на стул рядом с ней. — Я Гарри. Гарри Поттер.

Дафна смерила его холодным взглядом своих голубых глаз.

— Я знаю, кто ты, — ответила она прохладным тоном.

— Отлично, — Гарри улыбнулся ещё шире. — Тогда мы сэкономим время на знакомстве. Знаешь, я слышал, что ты лучшая на курсе по зельям. Это правда?

Её идеально очерченные брови слегка приподнялись.

— Не пытайся льстить, Поттер. Это не сработает.

— Льстить? — недоуменно переспросил Гарри. — Я пытаюсь оценить вероятность того, взлетит ли наш котел в воздух или нет.

Со стола Малфоя донеслось раздраженное фырканье. Не то, чтобы Гарри было до него дело.

— Скажи, — продолжил он, раскладывая ингредиенты, — давно начала заниматься зельями? Вроде направление интересное, но такое ощущение, что мои руки в нем годятся только как ингредиенты.

Дафна открыла рот, чтобы ответить — и возможно в её взгляде промелькнуло что-то похожее на интерес, — но именно в этот момент Снейп материализовался рядом с их столом, словно гигантская летучая мышь.

— Если вы закончили болтать, Поттер, — произнес он с таким отвращением, будто поймал его за попыткой поцеловать гриндилоу, — может быть, вы соизволите обратить внимание на доску?

Гарри почувствовал, как Дафна рядом с ним напряглась и решил не обострять ситуацию.

— Конечно, профессор, — ответил он с самой искренней улыбкой. — Я всегда с нетерпением жду ваших инструкций.

Снейп прищурился, явно пытаясь решить, был ли это сарказм, но потом просто отвернулся и начал записывать на доске рецепт Раствора обострения восприятия.

— Это сложное зелье, — сказал он, закончив писать. — И потенциально опасное. Если вы допустите ошибку, лучшее, на что вы можете рассчитывать — это временная слепота. Худшее... — он сделал паузу, — вы не захотите знать.

Гарри посмотрел на список ингредиентов и понял, что это действительно сложное зелье. Не то чтобы он был настолько плох, как описывал, но придется постараться. Невилл, за соседним столом, выглядел так, словно ему только что объявили смертный приговор.

— Приступайте, — скомандовал Снейп. — У вас есть ровно час и сорок минут.

Гарри повернулся к Дафне.

— Как мы разделим работу?

Она окинула его оценивающим взглядом, словно прикидывая, насколько он бесполезен.

— Я буду готовить зелье, — сказала она наконец. — Ты — нарезать ингредиенты. Постарайся делать ровные срезы, Поттер. Это важно.

— Как скажешь, — Гарри пожал плечами. — Ты здесь эксперт.

Её брови снова поползли вверх, но она ничего не сказала, просто принялась раскладывать инструменты с методичностью хирурга.

Следующий час они работали молча. Он нарезал, измельчал и растирал ингредиенты точно по её указаниям, а она занималась самим зельем, время от времени бросая на него оценивающие взгляды. И к его удивлению, работали они на удивление слаженно.

— Не так уж плохо, Поттер, — тихо заметила она, когда он передал ей идеально нарезанные лепестки асфоделя. — Для гриффиндорца.

— Как мило, — он улыбнулся. — Ты второй слизеринец, который так высоко меня ценит.

Она фыркнула, но не смогла полностью скрыть улыбку.

— И кто первый?

— Малфой.

Зелье медленно приобретало нужный перламутровый оттенок, в то время как вокруг них раздавались звуки взрывов и шипения — свидетельства многочисленных неудач их одноклассников.

— Как тебе вообще в Хогвартсе? — спросил он, помешивая зелье по часовой стрелке, пока Дафна добавляла измельченный рог единорога. — После пары месяцев учёбы уже можно сложить мнение.

— Поттер, — она вздохнула, — мы здесь не для светской беседы. Мы варим зелье.

— И у нас отлично получается, — заметил он. — Многозадачность — полезный навык. К тому же, — Гарри понизил голос, — если мы будем молча и синхронно готовить зелье, может показаться, что нам действительно нравится компания друг друга. А мы же не хотим разрушить твою репутацию ледяной королевы, верно?

Она замерла на мгновение, затем бросила на него раздраженный взгляд.

— Ледяной королевы? — переспросила она. — Так меня называют?

— Я слышал пару раз, — признался он. — По-моему, звучит неплохо.

— Поттер, — она покачала головой, — ты странный.

— Мне говорили и похуже, — усмехнулся Гарри. — Будем считать вторым комплиментом за занятие.

К концу урока их зелье приобрело идеальный перламутровый блеск, описанный в учебнике. Дафна выглядела довольной, хотя и пыталась это скрыть.

Снейп подошёл к их столу, его лицо выражало обычное отвращение, смешанное с разочарованием — видимо, из-за того, что не мог найти, к чему придраться.

— Приемлемо, — процедил он наконец, и это было равносильно высшей похвале с его стороны.

Когда прозвенел колокол, оповещающий об окончании урока, Дафна аккуратно собрала свои вещи, избегая смотреть на него.

— Спасибо за помощь, — сказал Гарри искренне. — Без тебя я бы точно провалил это задание.

— Не преувеличивай, Поттер, — ответила она, но без обычного холода в голосе. — Это был единичный инцидент. Но ты не так плох, как хочешь показаться.

Она повернулась, чтобы уйти, но её остановил раздражающий голос.

— Гринграсс, не знал, что ты теперь водишься с гриффиндорцами, — произнес Малфой. — Особенно с такими, как Поттер.

Дафна повернулась к нему, сохраняя невозмутимое выражение лица.

— Мы просто выполнили совместную работу по указанию профессора. Едва ли это можно назвать "водиться".

— Тебе стоит быть осторожнее в выборе собеседников, — не унимался Малфой, бросая презрительный взгляд на Гарри. — Некоторые компании могут навредить твоей репутации...

— О, привет, Драко! — перебил его Гарри с энтузиазмом, как будто только заметил и полностью игнорируя презрительный тон. — Как дела? Не видел тебя на уроке. Как справился с зельем?

— Я не твой друг, Поттер, — выплюнул Малфой. — Не нужно со мной любезничать.

— Как не друг? — Гарри удрученно опустил руку, которой хотел хлопнуть Малфоя по плечу. — Ты как минимум сорок восьмой в моем списке хогвартских приятелей. Так, стоп, нет, еще же миссис Норрис. Сорок девятый, точно, сорок девятый.

Дафна отвернулась, но Гарри успел заметить, как дрогнули уголки её губ.

— Пошли, Поттер, — вдруг сказала она, удивив и себя, и его. — Мы не обсудили порядок добавления ингредиентов.

— Гринграсс! — возмущённо воскликнул Малфой. — Ты что, серьёзно?

— У нас с Поттером разговор не закончен, — холодно ответила она. — Если мы еще раз будем в паре, я хочу, чтобы он делал свою часть работы, а не был просто ассистентом.

Гарри весело последовал за ней, под недоумённые взгляды слизеринцев, оставляя позади багрового от злости Малфоя.

— Что это было? — спросил он, когда они оказались в коридоре.

— Твоя система рейтинга друзей будет поинтереснее, чем его часовой рассказ о величии своего отца и их богатстве — пожала плечами Дафна. — К тому же, — она бросила на него едва заметный взгляд, — я хочу знать кто на первом месте?

— О, — Гарри широко улыбнулся, — это очень пушистая и секретная информация. Возможно, я поделюсь ею на следующем уроке зельеварения... если мы снова будем в паре.

Дафна закатила глаза, но её холодная маска окончательно дала трещину.

— Сомневаюсь, что Снейп повторит этот эксперимент, — сказала она. — Но, если вдруг — постарайся не быть бесполезным, Поттер.

Она развернулась и пошла в сторону подземелья Слизерина, оставив Гарри с веселой усмешкой на лице.

***

Тени в заброшенном классе становились длиннее по мере того, как солнце опускалось за горизонт. Старая пыльная комната напоминала о лучших временах, когда её заполняли голоса и смех учеников. Сейчас же её обитателями были только четверо гриффиндорцев, засевших за домашним задание.

Гарри потянулся и дёрнул Гермиону за кудрявую прядь.

— Поттер, прекрати это немедленно! — возмутилась она, резко отодвигаясь и пытаясь пригладить свои непокорные волосы. — Мне нужно закончить эссе по трансфигурации, а ты мешаешь.

Гарри ухмыльнулся. Раздражать Гермиону было занятием, сравнимым по удовольствию с квиддичем. От второго он отказался, но Гермиона всегда под рукой.

— Прости, — сказал Гарри без малейшего намёка на раскаяние. — Просто они такие... упругие. Дёрнешь — и она возвращается на место. Чудеса.

Невилл, сидевший напротив них, подавил смешок и склонился ниже над своим пергаментом, где выписывал названия ингредиентов для зелья против бородавок. Его лицо выражало такую концентрацию, словно он разминировал бомбу. Но в его случае все было именно так.

Рон застонал, откладывая перо.

— Я не могу больше. Мой мозг отказывается работать, — он откинулся на спинку стула и посмотрел на потолок. — Кто вообще решил, что нам нужно знать, как превращать черепаху в чайник? Если мне понадобится чай, я просто попрошу маму.

— Дело не в чае, Рон, — тяжело вздохнула Гермиона, не поднимая глаз от своего трактата, который был уже вдвое длиннее, чем требовалось. — Дело в понимании принципов трансфигурации. К тому же, СОВы уже не за горами.

— До СОВ ещё пять лет! — простонал Рон.

— И каждый день приближает нас к ним, — парировала Гермиона.

Гарри снова потянулся к её волосам, но на этот раз Гермиона была начеку и шлёпнула его по руке.

— Знаешь, — задумчиво произнёс Гарри, потирая руку, — сегодня я видел Дафну Гринграсс в библиотеке.

— Ту слизеринку? — поинтересовался Рон, мгновенно оживляясь. Любой повод отвлечься от домашки был для него благословением.

— Ага, — Гарри пожал плечами. — Она изучала что-то про традиции Хеллоуина. Старые ритуалы, древняя магия — всё такое.

Гермиона наконец-то оторвалась от своей работы и посмотрела на Гарри с подозрением.

— И с каких пор тебя интересует, что читает Гринграсс?

— С той самой пары по зельеварению, — усмехнулся Гарри. — Когда она оказалась единственной слизеринкой, способной поддерживать разговор, не вставляя фразы вроде «мой отец» или «грязнокровка».

Невилл нервно заёрзал на своём месте.

— Говорят, традиционные празднования Хеллоуина у чистокровных очень отличаются от маггловских.

— В смысле, они не наряжаются в глупые костюмы и не выпрашивают конфеты? — Гарри поднял бровь.

— Не только, — Невилл выглядел так, будто жалел, что начал этот разговор. — Бабушка рассказывала, что раньше в эту ночь проводились ритуалы связи с предками. Многие старые семьи до сих пор так делают.

Рон кивнул.

— Это правда. Билл как-то брал меня с собой. Жутковато, когда посреди комнаты появляются призрачные фигуры твоих умерших родственников.

Гарри замер.

— И.… как это работает? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал небрежно.

Гермиона бросила на него понимающий взгляд и захлопнула свою книгу.

— Гарри, — мягко сказала она, — я знаю, о чём ты думаешь.

— Да нет, ничего такого, — соврал Гарри, пытаясь сохранить безразличие. — Просто любопытно.

— Это очень сложная магия, — вздохнул Невилл. — И призванные духи не могут говорить, не реагируют. Они просто... там.

Рон неловко поёжился.

— Слушайте, а давайте лучше спустимся в Большой зал? Скоро ужин, и я слышал, там уже начали украшать к празднику.

Гермиона с нескрываемым облегчением отложила перо.

— Отличная идея. А то у меня уже глаза болят от этих строчек.

Они начали собирать свои вещи, но Гарри не спешил. Выждав момент, он успешно дотянулся...

— ПОТТЕР, — класс огласил возмущенный крик, но Гарри уже выбежал за дверь.

***

Большой зал Хогвартса был ярко освещен тысячами парящих свечей. Тыквы с вырезанными лицами зависли под зачарованным потолком, который сейчас отражал грозовое небо с проблесками звезд между темными тучами. Хеллоуин был в самом разгаре.

Гарри сидел между Роном и Невиллом, наблюдая, как его рыжий друг методично уничтожает вторую порцию тыквенного пирога.

— Знаешь, — заметил Гарри, ковыряя свой кусок, — не видел бы твою семью, подумал бы, что тебя тролли воспитывали.

— М-м-м, — промычал Рон с набитым ртом, потом проглотил и ухмыльнулся. — Не. До тролля мне еще четыре пирога.

Украв у него кусочек, Гарри бросил взгляд на длинный стол, где сидели преподаватели. Дамблдор беседовал с профессором Флитвиком, профессор МакГонагалл что-то доказывала недовольному Снейпу, а профессор Квирелл методично разрезал жаркое, изредка бросая внимательные взгляды на студентов.

Гарри было интересно, о чем он сейчас думал. На их индивидуальных занятиях профессор часто разбавлял тренировки рассказами о своих приключениях, охоте и разных ситуациях в работе, но так и не рассказал, кем он работал до Хогвартса. Не то, чтобы Гарри сильно интересовала его личная жизнь, но за эти несколько месяцев, Поттер внезапно обнаружил, что довольно тепло общается с преподавателем Зоти.

Полет мысли прервал грохот распахнувшихся дверей. В Большой зал, едва не падая от спешки, ворвался Филч. Его всегда бледное лицо сейчас казалось почти прозрачным, а глаза были широко распахнуты от ужаса.

Зал мгновенно затих. Даже Рон перестал жевать.

Филч, прихрамывая сильнее обычного, поспешил к преподавательскому столу. Студенты, не скрываясь, вытягивали шеи, пытаясь услышать, что он скажет.

Смотритель наклонился к Дамблдору и что-то горячо зашептал, размахивая руками. Лицо директора, обычно хранящее безмятежное выражение, вдруг изменилось. Морщины стали глубже, глаза потеряли свой привычный блеск, а губы сжались в тонкую линию.

— Интересно, что происходит? — пробормотал Гарри, заметив, как Дамблдор бросает быстрый взгляд на Квирелла.

Но профессор Защиты от Темных Искусств, казалось, не замечал суматохи. Он продолжал спокойно есть, словно ничего необычного не происходило.

Дамблдор поднялся и что-то тихо сказал профессору МакГонагалл. Та кивнула, и они оба быстро направились к выходу, следуя за Филчем, который уже ковылял к дверям.

— Очень странно, — произнес Невилл, провожая их взглядом. — Обычно Дамблдор никогда не покидает праздничный ужин.

— Может, Пивз что-то натворил? — предположил Симус, сидевший неподалеку. — Слышал, он готовил что-то особенное к Хеллоуину.

— Пивз не мог сделать ничего такого, что заставило бы Дамблдора так встревожиться, — возразил Невилл.

Гарри повернулся к Рону.

— Тебе не кажется странным, что Филч выглядел так, как будто там кого-то убили?

Неужели Малфой решил радикально отбить свое место в списке, — Подумал Гарри.

Рон на секунду задумался, но потом продолжил есть свой пирог.

— Не знаю, дружище. У Филча всегда такое лицо, будто сейчас конец света наступит. Помнишь, как он орал, когда мы грязь на лестнице оставили? — Он протянул руку за куском курицы. — Наверняка какой-нибудь студент пробрался в Запретную секцию или что-то в этом роде.

— А ты заметил, как Дамблдор посмотрел на Квирелла? — тихо спросил он.

— Не-а, — пожал плечами Рон. — Я был занят этой восхитительной куриной ножкой. Попробуй, они сегодня особенно удались.

— Серьезно, Рон, — Гарри недоуменно перевел на него взгляд. — Бюджет Хогвартса не вытянет твой желудок. Отвлекись на секунду.

Но тот его просто проигнорировал. Гарри решил вернуться к своим мыслям. Стоило сходить проверить, что там произошло. А это значит, что наконец настало время для куска пергамента, проредившего его счет в Гринготтсе.

Гарри ещё раз взглянул на опустевшие места преподавателей. Голос внутри, который обычно звучал подозрительно похоже на Гермиону, советовал ему не вмешиваться, но любопытство всегда брало верх.

— Я сейчас вернусь, — шепнул он Рону, который просто кивнул, не отрываясь от своей тарелки.

Гарри осторожно поднялся из-за стола и двинулся к выходу, стараясь не привлекать внимания. У дверей Большого зала он почувствовал на себе два пристальных взгляда. Обернувшись, он заметил, как Снейп и Квирелл наблюдают за ним. Лицо Снейпа выражало обычное презрение, но в глазах Квирелла мелькнуло что-то, что Гарри не смог расшифровать. Никто из них не попытался его остановить, поэтому не задумываясь долго, он выскользнул из зала.

Оказавшись в пустом коридоре, Гарри быстро достал из кармана карту.

— Торжественно клянусь, что ничего хорошего не замышляю, — прошептал он, касаясь пергамента палочкой.

На поверхности начали проступать тонкие чернильные линии, сплетаясь в детальную карту Хогвартса. Карта Мародёров, его самое ценное приобретение. Гарри принялся лихорадочно искать точки с именами директора и декана Гриффиндора. Вот они, обозначенные как "Альбус Дамблдор" и "Минерва МакГонагалл", вместе с Филчем, двигались по коридору третьего этажа.

Прямо к той самой запретной двери, о которой Дамблдор предупреждал в начале года.

Гарри свернул карту, но не деактивировал её. Сейчас было не время для предосторожностей, нужно было следить, есть ли кто по дороге. Он быстро поднялся по мраморной лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и помчался по коридорам к третьему этажу. Лестницы, к счастью, решили не менять своё расположение, словно чувствуя срочность ситуации.

Замедлив шаг у поворота, ведущего к запретному коридору, Гарри осторожно выглянул из-за угла. И то, что он увидел, заставило его сердце пропустить удар.

Пол перед запретной дверью был залит чем-то тёмным и густым. Кровь — понял Гарри. Её было так много, что она растеклась на несколько метров. В воздухе стоял тяжёлый металлический запах.

Дамблдор стоял спиной к нему, его высокая фигура загораживала часть обзора. Профессор МакГонагалл смотрела через узкую щель приоткрытой двери, её лицо было белее мела, а рука сжимала палочку так крепко, что костяшки пальцев побелели.

— Это... невозможно, Альбус, — донёсся до Гарри её дрожащий голос. — Как кто-то мог...

— Сейчас не время для вопросов, Минерва, — прервал её Дамблдор с такой суровостью, какой Гарри никогда не слышал от обычно добродушного директора. — Нужно убрать следы, прежде чем кто-нибудь обнаружит это.

Дамблдор взмахнул палочкой. Кровь на полу задрожала, а затем начала исчезать, словно впитываясь в невидимую губку. Через несколько секунд каменные плиты были чисты, будто ничего и не происходило.

После чего оба преподавателя исчезли внутри запретного коридора.

На секунду Гарри подумал последовать за ними, но здравый смысл наконец взял верх. Если Дамблдор назвал коридор запретным и сказал, что нарушителей ждёт мучительная смерть, возможно, он не преувеличивал. К тому же, он не хотел объяснять директору, почему следил за ними.

Гарри бросил последний взгляд на запертую дверь и тихо отступил назад, повернувшись, чтобы уйти. "Шалость удалась," — прошептал он, касаясь карты, и чернильные линии начали исчезать. С тяжёлыми мыслями Гарри направился обратно в гриффиндорскую башню. Ему было о чём поразмыслить в тишине своей спальни, прежде чем рассказать ребятам.

Глава 10

Вернувшись в общую гостиную, Гарри обнаружил, что большинство студентов всё ещё отсутствовали — праздничный ужин в самом разгаре. Идеальное время для разговора. Он активировал карту Мародёров, чтобы проверить, где его друзья.

Рон уже возвращался в башню — его точка медленно двигалась по коридору второго этажа. Гермиона, судя по карте, сидела в дальнем углу библиотеки. А Невилл... маленькая точка с его именем показывала, что он уже здесь, в гостиной, хотя Гарри его не видел.

— Невилл? — позвал он, оглядываясь.

— Тут, — донеслось из-за кресла у камина. Гарри обошёл его и увидел круглолицего мальчика, сидящего на полу с книгой по травологии.

— Ты не остался на десерт? — удивился Гарри.

Невилл неловко пожал плечами. — Не слишком голоден. А ты чего ушёл?

— Как раз об этом хотел поговорить, — Гарри понизил голос. — У меня новости, но надо дождаться Рона и позвать Гермиону.

Ждать пришлось недолго. Всего через пару минут портрет Полной Дамы отъехал в сторону, и в проём протиснулся Рон, довольно поглаживая живот.

— Дружище, этот пирог с патокой был просто... — он осёкся, увидев выражение лица Гарри. — Что случилось? Ты как будто призрака увидел.

— Хуже, — ответил Гарри. — Но давай дождёмся Гермиону. Она в библиотеке.

Рон картинно застонал. — Серьёзно? В Хэллоуин? В библиотеке? У этой нее нет никакого понятия о праздниках.

— Я схожу за ней, — решил Гарри, сверяясь с картой. — Подождите здесь.

Гермиона сидела за самым дальним столом, окружённая горой книг, и что-то увлечённо записывала на пергамент. Когда Гарри тронул её за плечо, она подпрыгнула.

— Гарри! Ты меня напугал, — она прикрыла рукой свои записи, но недостаточно быстро. Гарри успел заметить что-то про духов и ритуалы на её пергаменте.

— Тоже заинтересовалась ритуалами чистокровных? — спросил Гарри с улыбкой.

Щёки Гермионы порозовели. — Я просто... после того, что сказал Невилл про общение с предками… — она замялась.

Гарри кивнул, чувствуя неожиданную признательность. Гермиона поняла его без слов и даже пыталась ему помочь.

— Спасибо, — искренне сказал он. — Но сейчас есть кое-что важное. Нам нужно поговорить, всем вместе.

Обратно они шли почти бегом.

Когда все четверо устроились в креслах у камина, Гарри убедился, что рядом никого нет, и начал свой рассказ. С каждым его словом лица друзей становились всё более встревоженными. Когда он дошёл до описания лужи крови перед запретной дверью, Гермиона прижала руку ко рту, а Невилл побледнел как мел.

— Ты уверен, что это была кровь? — выдавил Невилл.

— На что ещё это могло быть похоже? — ответил Гарри. — Тёмная, густая, с металлическим запахом. И судя по реакции МакГонагалл, это было что-то действительно страшное.

— Как думаете, кто-то... умер? — осторожно спросил Рон, обводя всех испуганным взглядом.

— Если бы кто-то из учеников или преподавателей пропал, весь замок уже гудел бы, — рассудительно заметила Гермиона. — Кроме того, вряд ли Дамблдор просто убрал бы следы, если бы речь шла об убийстве.

— Да и крови слишком много было, — добавил Гарри. — Даже для десяти человек, не то, что для одного. Так что я думаю, дело не в этом.

Он помедлил, вспоминая слова Дамблдора с первого пира. "Коридор на третьем этаже закрыт для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью".

— Там что-то охраняют, — медленно произнёс Гарри. — Что-то настолько ценное или опасное, что Дамблдор поставил стража.

— Стража? — переспросил Рон.

— Ну да, охранника. Какое-то магическое существо. — Гарри перевёл взгляд на Гермиону. — И о таком существе нужно заботиться, кормить его, следить...

— Хагрид! — воскликнула Гермиона, мгновенно уловив его мысль. — Конечно, кто ещё в Хогвартсе может позаботиться об опасном магическом существе?

— Именно. Хагрид мог приходить кормить того, кто там сторожит... кем бы он ни был, — согласился Гарри. — И что-то пошло не так.

— Или кто-то попытался пробраться внутрь, — мрачно добавил Рон. — И страж среагировал.

Все четверо погрузились в молчание, обдумывая эту мысль. Пламя в камине отбрасывало тревожные тени на их лица.

— Это очень, очень опасно, — наконец произнесла Гермиона, её голос дрожал. — Мы должны держаться от этого подальше.

— Согласен, — неожиданно поддержал её Невилл. — Дамблдор не просто так запретил ходить в тот коридор. Если там что-то способное... — он сглотнул, не договорив.

— Во-первых, пугать должен не сам страж, а тот, кто оставил от него кровавое пятно в коридоре — Сглотнули уже все трое. — Во-вторых, разве вам не интересно, что именно там охраняют? — спросил Гарри. — Должно быть что-то невероятно ценное.

— Мне достаточно интересно жить, спасибо, — пробормотал Рон. — Я не собираюсь умирать ради любопытства.

Гарри вздохнул. Часть его понимала, что друзья правы. Рациональная часть. Но другая часть, та, что всегда толкала его к приключениям, к исследованию неизвестного, сопротивлялась.

— Ладно, — неохотно согласился он. — Не будем лезть в этот коридор.

Рон и Невилл приняли его ответ, но глаза Гермионы сузились в подозрении.

— Гарри, — она наклонилась ближе, понизив голос, — пообещай мне, что ты не пойдёшь туда один. Это безумие.

— Я не сказал, что собираюсь, — защищался он.

— Но и не сказал, что не собираешься, — парировала она. — Я тебя знаю, Гарри Поттер.

— Стойте, — вмешался Рон, переводя взгляд с одного на другого. — Мы же можем просто выяснить, что скрывается за этой дверью?

— Рон! — ужаснулась Гермиона.

— Я не говорю, что надо лезть внутрь, — поспешно пояснил он. — Но, может, мы могли бы разузнать что-нибудь... издалека? Например, расспросить Хагрида?

Гарри согласился. — Вот видишь, сделаем все безопасно. Хагрид наверняка знает, что там. И если его нормально попросить...

— Он никогда не расскажет! — перебила Гермиона. — Если это действительно что-то важное, Дамблдор наверняка взял с него обещание молчать.

— Думаю если его немного разговорить, то шансы у нас есть — хмыкнул Гарри.

— Приструнить бы вас обоих, — проворчала Гермиона, скрестив руки на груди. — Ладно, допустим, вы узнаете, что там. И что потом?

— Ничего, — пожал плечами Гарри. — Просто будем знать.

Но по лицу Гермионы было видно, что она ни на секунду не поверила ему.

— Обещаю, что мы не пойдём туда, — серьёзно сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Что бы мы ни выяснили. Это просто... любопытство.

Помедлив, Гермиона кивнула, но беспокойство не исчезло из её взгляда.

— Ловлю тебя на слове, Гарри.

Каждый задумался о чем-то своем.

— Знаете, что самое странное? — вдруг произнёс Гарри. — То, как Дамблдор смотрел на профессора Квирелла.

— А как он смотрел? — заинтересовался Рон.

— Подозрительно, как будто... ожидал чего-то от него.

— Или искал реакцию, — добавила Гермиона, задумчиво прикусив губу. — Странно.

— Может, он думал, что Квирелл как-то связан с... чем бы там ни было? — предположил Рон.

Гарри вспомнил странное выражение на лице профессора защиты, когда тот заметил его уходящим из зала. И то, что Квирелл не отреагировал на переполох, когда даже привычно невозмутимый Дамблдор вскочил и покинул ужин.

— А что если... — начал Гарри, но его прервал шум: через портрет гурьбой начали заходить студенты, вернувшиеся с праздничного ужина.

— Поговорим завтра, — быстро сказал он. — Гермиона, ты идёшь в свою башню?

Она кивнула, собирая книги. — Да, уже поздно. И... Гарри, — добавила она тихо, когда Рон и Невилл отошли, — если ты всё-таки решишь что-то предпринять...

— Я дал слово, — напомнил он.

— Я знаю. Но если всё-таки... не ходи один. Позови нас, — закончила она.

Гарри смотрел ей вслед, чувствуя странную смесь благодарности и вины. Гермиона была слишком умна, чтобы обмануть её.

***

На следующий день после Хеллоуина тяжелые облака нависли над Хогвартсом, словно серые тюремные одеяла. Воздух был влажным и промозглым, а ветер так и норовил забраться под мантии. Самое подходящее время для того, чтобы сидеть у камина с хорошей книгой, а не тащиться через мокрую траву к хижине лесничего на окраине Запретного леса.

— Напомни мне, почему мы не отложили это до выходных? — пробурчал Рон, пытаясь удержать капюшон мантии на голове. Ветер, казалось, целенаправленно рвал его из рук. — Я даже не успел доесть.

— Ты всегда не успеваешь доесть, — заметила Гермиона, крепче прижимая к груди книги. — Возможно, потому что твоя порция всегда в два раза больше нормальной.

— Я растущий организм!

— Ага, только в ширину, — ухмыльнулся Гарри, увернувшись от тычка локтем.

Невилл, шагавший рядом с ними, молчал, погруженный в свои мысли. Всю дорогу он нервно оглядывался на темную линию деревьев Запретного леса, словно ожидая, что оттуда вот-вот выскочит что-нибудь голодное и зубастое.

Хижина Хагрида выглядела даже мило: маленькая каменная постройка с крышей, покрытой лишайником, и окнами, через которые можно было разглядеть тусклый свет. Из трубы вился сизый дымок, а у крыльца лежала огромная мохнатая куртка, размером с небольшой диван.

Гарри постучал в дверь, и изнутри донесся приглушенный всхлип, сопровождаемый громким сморканием.

— Уходите, — прогудел хриплый голос. — Я никого не принимаю сегодня.

Четверо друзей переглянулись.

— Хагрид? — позвал Гарри. — Это я, Гарри. И мои друзья. Можно войти?

Последовала пауза, затем тяжелые шаги, и дверь приоткрылась на несколько дюймов. В щель выглянуло красное от слез лицо, обрамленное спутанными волосами и бородой. Маленькие глазки, похожие на черные бусинки, уставились на Гарри с удивлением.

— Гарри? — пробасил Хагрид. — Гарри Поттер?

— Да, это я, — Гарри выдавил улыбку. — Мы можем войти? На улице холодно.

Хагрид моргнул, словно только сейчас заметил непогоду, и широко распахнул дверь.

— Ну конечно, конечно! Проходите скорее. Только... — он замялся, — только не обращайте внимания на беспорядок. И на меня тоже. Я малость... не в себе сегодня.

Внутри хижина оказалась на удивление уютной, если не считать разбросанных повсюду огромных носовых платков размером с маленькую скатерть. На стенах висели пучки сушеных трав, корзины с какими-то корнями и странного вида инструменты. В углу стояла массивная кровать, накрытая лоскутным одеялом, а в центре комнаты — грубый деревянный стол, окруженный стульями, на которых мог бы удобно расположиться тролль.

— Присаживайтесь, — Хагрид шмыгнул носом, наскоро вытирая слезы тыльной стороной ладони размером. — Я поставлю чайник. У меня и печенье есть.

Гарри заметил, как Рон и Невилл обменялись предостерегающими взглядами. Судя по виду "печенья" — плоских каменных дисков, лежащих на блюде, — его не рискнул бы попробовать даже вечно голодный Рон.

— Я Гермиона Грейнджер, — представилась Гермиона, пока Хагрид возился с огромным чайником. — А это Рон Уизли и Невилл Лонгботтом.

— Уизли? — Хагрид повернулся, и его взгляд слегка посветлел. — Еще один? Я уж сбился со счета. Рыжие волосы, веснушки... Твои братья — славные ребята, особенно Чарли. Вот кто понимал толк в драконах!

Он перевел взгляд на Невилла и нахмурился.

— Лонгботтом, говоришь? Сын Фрэнка и Алисы?

Невилл заметно напрягся и кивнул, не поднимая глаз.

— Хорошие были люди, — тихо сказал Хагрид. — Очень хорошие.

Повисла неловкая пауза. Хагрид устроил перед каждым из них по огромной кружке, больше похожей на ведерко, и налил крепкий чай цвета дубовой коры.

— А вот с Гарри я давно не виделся, — сказал он, плюхнувшись на свой стул, который угрожающе заскрипел под его весом. — Помню, каким крохотным ты был. Помещался прямо в мою ладонь, вот так, — он вытянул руку, демонстрируя ладонь размером с лопату.

— Думаю, я и сейчас помещусь, — усмехнулся Гарри.

Гермиона, сидящая рядом, незаметно пнула его ногой под столом. Гарри закашлялся, скрывая смешок.

— Да, пожалуй, — Хагрид грустно улыбнулся, разглядывая Гарри. — Ты такой же тощий, как и твой отец в твоем возрасте. Но глаза... глаза у тебя мамины.

— Вы хорошо знали моих родителей? — Гарри мгновенно подобрался, его глаза загорелись интересом. Хагрид явно не был готов к столь неподдельному энтузиазму.

— Ну, я не сказал бы, что очень хорошо, — он почесал бороду. — Но да, знал их обоих. Твой отец, Джеймс, был капитаном квиддичной команды, лучшим охотником, которого когда-либо видел Хогвартс. Всегда улыбался, всегда с друзьями. А твоя мама, Лили... — Хагрид улыбнулся воспоминаниям. — Самая добрая душа на свете, да к тому же умная. Всегда готова была помочь. Знаешь, она первая защищала меня, когда некоторые студенты смеялись над мной. — Он вдруг всхлипнул и вытер огромным платком глаза. — Прости, я сегодня сам не свой.

— Что-то случилось, Хагрид? — осторожно спросила Гермиона, поднимая свою кружку. — Вы выглядите расстроенным.

— Пушок умер, — выдавил Хагрид сквозь слезы. — Мой малыш, мой маленький Пушок...

— Кто такой Пушок? — спросил Гарри.

Хагрид снова громко высморкался.

— Мой церберик. Трехголовый щеночек. Я его с рождения растил, понимаете? С бутылочки выкормил. Такой ласковый был, такой игривый...

— Трехголовый щенок? — Невилл побледнел так, что стал похож на приведение. — В смысле... как Цербер из греческих мифов?

— Ага, только гораздо менее злобный, — кивнул Хагрид. — И совсем не такой страшный, как о них говорят. Просто собачка, только с тремя головами. И очень дружелюбный, если знать, как с ним обращаться.

Трехголовый цербер. Идеальный кандидат на стража запретного коридора.

— Мне очень жаль, Хагрид, — сказал Гарри искренне, хотя его мысли были далеко. — Должно быть, он был замечательным... эм... питомцем.

— Это не просто питомец! — воскликнул Хагрид, стукнув кулаком по столу так, что кружки подпрыгнули. — Профессор Снейп тоже говорил, что содержать такого питомца слишком дорого. Но это был мой друг!

— Конечно, — кивнул Гарри, пытаясь скрыть волнение. — Снейп, вообще мало кого любит. Такой сильный и необычный зверь, наверняка, был бы еще и отличным охранником.

Гарри сохранял выражение искреннего любопытства.

— Да. — просиял Хагрид. — Профессор Дамблдор и Фламель тоже так считали. Такие великие люди не могли ошибаться.

Гарри заметил, что Гермиона сделала какую-то пометку на полях своей книги. Умница.

— Видно, что ты не отошел от трагедии. Давай поговорим о чем-то еще, — сказал он, протягивая кружку за второй порцией чая. — Например, о наших занятиях и впечатлениях о Хогвартсе.

Хагрид немного успокоился, хотя его взгляд все еще был отрешенным.

Они провели еще полчаса, рассказывая Хагриду о занятиях и других темах школьной жизни. К концу визита Хагрид немного повеселел и даже пригласил их приходить еще.

Когда они вышли из хижины, дождь почти прекратился, оставив после себя только легкую морось. На улице уже смеркалось, и огни Хогвартса приветливо мерцали в сумерках.

— Фламель, — сказала Гермиона, как только они отошли на безопасное расстояние. — Это определенно что-то значит.

— Что-то значит? — переспросил Рон, перепрыгивая через лужу.

— Не важно, Гарри расскажет вам в гостиной. — задумчиво протянула она. — Но я точно где-то про него слышала. Нужно проверить в библиотеке.

— Разумеется, — Рон закатил глаза. — Твой ответ на любой вопрос.

— А у тебя есть идеи получше? — она подняла бровь.

— Ладно, потом разберемся кто это, — перебил их Гарри. — Но теперь мы точно знаем, что за дверью что-то охранял цербер. Что-то настолько ценное, что его поручили охранять трехголовому псу.

— Мы обещали держаться подальше от этого, — напомнила Гермиона, бросив на Гарри предостерегающий взгляд. — И мы даже не знаем, что убило Пушка.

— О да, — пробормотал Рон. — Что-то смогло убить трехголового пса размером с дом. Совсем не страшно.

Они поднялись по ступеням замка, и теплый воздух Хогвартса окутал их, заставляя забыть о промозглой сырости снаружи. Но Гарри не мог расслабиться. Чем больше он выяснял, тем больше его это интересовало.

— О чём задумался, Гарри? — Гермиона внезапно появилась рядом, заставив его вздрогнуть. Она смотрела на него с подозрительным прищуром, словно могла читать его мысли.

— О том, где бы найти информацию о Фламеле, — сказал Гарри и, поймав её взгляд, добавил невинно: — Что? Не тебе одной всю работу делать, я тебе помогу.

Гермиона вздохнула, но ничего не сказала. Её молчание было красноречивее любых слов: она ему не верила, но не могла это доказать. И пока что Гарри — это более чем устраивало.

***

Хогвартская библиотека в вечерние часы накрывалась особой атмосферой. Высокие окна пропускали последние лучи заходящего солнца, превращая пылинки в крошечные звезды, танцующие между стеллажами. Запах старого пергамента и кожаных переплетов смешивался с ароматом свечей, зажигаемых по углам, чтобы компенсировать угасающий свет.

Гарри и Гермиона шагали по коридору. После урока трансфигурации, где МакГонагалл в очередной раз демонстрировала свою невозмутимость на фоне катастрофы (которой была попытка Рона превратить крысу в чашку — получившееся существо бегало по классу, звонко цокая фарфоровыми лапками), у них появилось свободное время.

Они свернули к массивным дверям библиотеки. Мадам Пинс, как обычно, сидела за своим столом, напоминая голодного ястреба, высматривающего потенциальных нарушителей тишины и книжных мучителей.

Гарри скользнул взглядом по залу, оценивая обстановку. Стандартное распределение: несколько рэйвенкловцев, склонившихся над фолиантами так низко, что их носы почти касались страниц; пара хаффлпаффцев, усердно работающих над домашним заданием; одинокий слизеринец... Гарри замер. Не просто слизеринец. Стройная блондинка, сидевшая в дальнем углу у окна, была определенно знакома.

— Идём, — он схватил Гермиону за локоть и потянул в сторону знакомой фигуры.

— Куда ты? Нам нужен исторический раздел, — попыталась протестовать Гермиона, но Гарри уже тащил её через весь зал.

— Привет, Грингра... Дафна, — Гарри плюхнулся на стул напротив слизеринки, широко улыбаясь. — Какое совпадение.

Дафна Гринграсс подняла голову от книги, и её светлые брови сошлись на переносице.

— Это называется "преследование", Поттер, — холодно произнесла она. — Библиотека большая, здесь достаточно столов.

— Но у твоего лучшее освещение, — парировал Гарри, не переставая улыбаться. — К тому же, не хотел бы возвращаться к формальностям. Разве мы не отлично поработали вместе?

— Один урок зельеварения не делает нас друзьями, — отрезала Дафна, возвращаясь к книге.

— Один урок не делает, а вот совместная работа в библиотеке может стать хорошим началом, — не сдавался Гарри. — К тому же, где мои манеры? Дафна, это Гермиона Грейнджер, блестящий ум нашего поколения. Гермиона, это Дафна Гринграсс, единственный слизеринец, от которой меня не тошнит.

Гермиона, всё ещё слегка озадаченная, вежливо кивнула.

— Приятно познакомиться.

— Грейнджер, — Дафна коротко кивнула в ответ, а затем снова обратилась к Гарри: — Если вы закончили с социальными ритуалами, я бы хотела вернуться к своему эссе по чарам.

— Не обращай на нас внимания, — заверил её Гарри, кладя на стол принесённую Гермионой стопку книг. — Мы просто поработаем здесь, в тишине и покое.

Дафна закатила глаза, но ничего не сказала, демонстративно возвращаясь к своей работе. Гермиона бросила на Гарри вопросительный взгляд, но он лишь подмигнул ей и принялся перебирать книги.

— Итак, — прошептал он, наклонившись к Гермионе, —Фламель. С чего начнём?

— "Выдающиеся волшебники двадцатого века"? — предложила Гермиона, придвигая к ним огромный том в кожаном переплёте.

— Может, "История магических открытий"? — Гарри взял другую книгу, начиная листать страницы.

Они погрузились в поиски, перелистывая страницы и создавая небольшие стопки просмотренных книг. Гермиона методично делала пометки на листе пергамента, иногда тихо бормоча себе под нос. Гарри же двигался через текст более хаотично, выхватывая ключевые слова и имена.

— Ничего, — вздохнула Гермиона через полчаса, закрывая очередной том. — Упоминаются десятки известных волшебников, но ни слова о Фламеле.

— Может, он не настолько известен? — предположил Гарри. — Или слишком стар для этих изданий?

— Думаю, дело в том, — вдруг произнесла Дафна, не поднимая головы от своего пергамента, — что вы ищете в неправильном разделе.

Гарри и Гермиона удивлённо уставились на неё.

— Ты знаешь, кто такой Николас Фламель? — осторожно спросил Гарри.

Дафна наконец оторвалась от своей работы и посмотрела на него с выражением, полным снисходительного терпения, какое обычно взрослые приберегают для особенно бестолковых детей.

— Любой, кто хоть немного интересуется историей магии, знает, кто такой Николас Фламель, — сказала она. — Это самый известный алхимик за всю историю.

— Алхимик! — воскликнула Гермиона, быстро закрывая рот ладонью под строгим взглядом, проходящей мимо мадам Пинс.

— Спасибо, Дафна, — искренне сказал Гарри. — Ты просто чудо.

Дафна пожала плечами, собирая свои книги.

— Мне всё равно пора идти. Похоже, я не смогу сосредоточиться, пока вы двое тут. — Она элегантно поднялась и, перекинув сумку через плечо, направилась к выходу, но на полпути остановилась и оглянулась. — И, Поттер, ты должен мне одну услугу за эту подсказку.

— Всегда к вашим услугам, миледи, — Гарри шутливо поклонился.

Дафна фыркнула и покинула библиотеку, оставив их вдвоём.

— Что это было? — прошептала Гермиона, как только Дафна скрылась из виду.

— Прогресс, — ухмыльнулся Гарри. — Но сейчас не об этом. Алхимик, значит.

Они с новым энтузиазмом бросились к полкам, теперь уже нацелившись на раздел алхимии и древних магических искусств. Не прошло и пятнадцати минут, как Гермиона издала тихий восторженный возглас.

— Нашла! — она указала пальцем на абзац в массивном томе "Алхимия через века".

Гарри быстро подвинулся ближе, чтобы прочитать:

"Николас Фламель, известный как величайший алхимик всех времён (род. 1326 г.), прославился созданием единственного известного Философского Камня — субстанции, позволяющей превращать любой металл в чистое золото, а также производить Эликсир Жизни, дарующий бессмертие. Мистер Фламель, которому в настоящее время более шестисот лет, ведёт уединённый образ жизни в Девоне со своей женой Перенель (1592 года)..."

— Философский Камень, — прошептал Гарри. — Вот что хранится в Хогвартсе.

— Это имеет смысл, — кивнула Гермиона, её глаза сияли от возбуждения открытия. — Такой могущественный артефакт... Любой захотел бы им завладеть.

— Но почему здесь? — спросил Гарри после паузы. — Почему Фламель отдал Камень Дамблдору?

— Возможно, они друзья? — предположила Гермиона. — Здесь написано, что Фламелю более шестисот лет, он мог быть даже наставником или другом Дамлдора.

— Даже если они лучшие друзья... — Гарри задумчиво почесал шрам. — Это же Философский Камень. Бессмертие и бесконечное богатство. Кто бы добровольно расстался с такой вещью? И если она настолько ценна, почему хранить её в школе, полной детей? Даже кабинет Дамблдора был бы надежнее, чем коридор, о котором знает весь Хогвартс.

— Может быть, это как раз то, чего никто не ожидает? — предположила Гермиона. — Все знают, что в коридоре что-то спрятано, но никто не думает, что это настолько ценный артефакт.

— Или, — Гарри понизил голос до едва слышного шёпота, — это ловушка.

— Ловушка? — переспросила Гермиона. — Для кого?

— Для того, кто готов забраться в школу, где руководит один из сильнейших волшебников. И провести диверсию у него прямо под носом — тихо произнес Гарри.

Философский Камень был не просто спрятан — он был выставлен как приманка. И если это так, то опасность была гораздо ближе, чем они думали.

— Но кто бы мог... — начала Гермиона, и тут же осеклась, когда Гарри указал подбородком на часы. Время близилось к отбою.

— Надо идти, — сказал он, помогая ей собрать книги. — Продолжим завтра.

По дороге они обсуждали возможные варианты того, кто мог охотиться за Камнем. Но одна мысль не давала Гарри покоя: если Дамблдор действительно использовал Философский Камень как приманку, то игра, в которую он играл, была чрезвычайно опасной, раз смогла заставить его поставить на кон жизни учеников.

Глава 11

Заклинание ударило в стену в дюйме от головы Гарри. Каменная крошка брызнула во все стороны, оставив после себя дымящуюся выбоину размером с кулак.

— Медленно, Поттер, — голос Квирелла не выражал ни раздражения, ни сочувствия. — Ваши рефлексы должны быть быстрее. Если это был бы не учебный Ступефай, а что-нибудь посерьёзнее, вам бы уже накрывали лицо простыней.

Гарри перевёл дыхание и вернулся в исходную позицию. Футболка, которую он надел под мантию, прилипла к спине от пота, а ноги гудели от напряжения. Они тренировались уже больше часа в одном из пустующих классов, который Квирелл временно превратил в дуэльный зал, наложив на стены специальные чары для поглощения отражённых заклинаний.

— Ещё раз, — произнёс Квирелл, поднимая палочку.

— Да, сэр, — кивнул Гарри, становясь в позицию.

Квирелл не дал ему времени на размышления — заклинание сорвалось с его палочки молниеносно, без единого лишнего движения. Только благодаря занятиям на метле, выработавшим в нём отличную реакцию, Гарри успел выставить щит.

— Протего!

Заклинание ударилось о прозрачный магический барьер и рассеялось, не причинив вреда. Гарри почувствовал, как его собственная магия отзывается на защитное заклинание — это было похоже на натянутую струну, вибрирующую от прикосновения.

— Лучше, — сухо заметил Квирелл. — Но всё ещё недостаточно быстро для серьёзного противника. Настоящий враг не станет предупреждать вас о своих намерениях. Он не будет делать красивые, учебные взмахи палочкой.

— Как вы, — заметил Гарри, вытирая пот со лба.

Губы Квирелла дрогнули в подобии улыбки.

— Как я. Хотя поверьте, Поттер, я всё ещё сдерживаюсь.

— В реальной дуэли вы бы были быстрее?

— В реальной дуэли я бы не использовал всего один Ступефай, — ответил Квирелл. — Настоящий поединок редко сводится к обмену одиночными заклинаниями. Речь идёт о тактике и маневрировании.

— В настоящем бою победитель не тот, кто знает больше заклинаний, а тот, кто умеет их использовать нестандартно. Ваш противник ожидает прямой атаки? Ударьте по окружению. Он ждёт от вас щита? Атакуйте. Он готовится к сложному контрзаклинанию? Бросьте в него стул.

Гарри невольно усмехнулся, представив, как чинно дерущиеся волшебники вдруг начинают швыряться мебелью.

— Что-то смешное, Поттер? — поднял бровь Квирелл.

— Просто подумал, сэр... Волшебники так сосредоточены на магии, что забывают о простых вещах.

— Верно подмечено. И это их слабость, — Квирелл отложил палочку и подошёл к небольшому столику, на котором стоял графин с водой. — Многие волшебники настолько полагаются на магию, что теряют здравый смысл. Они забывают, что в экстренной ситуации иногда быстрее толкнуть кого-то, чем произносить заклинание.

Он налил два стакана воды и один протянул Гарри.

— Как ваши успехи с окклюменцией? — спросил он, когда Гарри жадно выпил полстакана.

— Прогресс есть, — ответил Гарри, вытирая губы. — По крайней мере, я теперь чувствую давление, когда вы пытаетесь проникнуть в мой разум.

Квирелл кивнул с лёгким намёком на довольство в глазах. Это были первые занятия, где Гарри чувствовал себя комфортно. Поначалу он свалился бы и от тычка пальцем, не то, чтобы провести полноценную тренировку. Где-то после третьего раза Гарри стал замечать интерес в глазах профессора, а еще через несколько – перестал напоминать ходячего мертвеца. Дуэли становились более уверенным, хотя Квирелл каждый раз повышал уровень.

Ученик - учитель, было не самое тёплое слово, но Гарри точно чувствовал, что между ними есть нечто большее. Иногда их понимание друг друга доходило до того, что Квирелл начинал новый приём, а Гарри уже знал о чем пойдет речь.

— Не обольщайтесь, Поттер, — сказал Квирелл, словно прочитав его мысли. — Вы делаете успехи, но до настоящей окклюменции вам ещё далеко. Я едва прикладываю усилия, когда прощупываю ваши барьеры. Настоящий легилимент порвал бы ваши ментальные защиты как бумагу.

— Как Дамблдор? — спросил Гарри, наблюдая за реакцией.

Лицо Квирелла на мгновение застыло, почти неуловимо изменилось, но затем быстро вернулось к обычному выражению сдержанной строгости.

— Директор, — произнёс он, подчёркивая титул, — считается одним из сильнейших легилиментов нашего времени. Хотя я сомневаюсь, что он стал бы использовать это искусство на учениках.

— Почему?

— Потому что это было бы... неэтично, — ответил Квирелл, и Гарри вдруг показалось, что его тон приобрёл оттенок сарказма. — Директор Дамблдор известен своими высокими моральными стандартами.

Гарри задумался. Квирелл говорил о Дамблдоре с формальным уважением, но в его словах чувствовался какой-то подтекст. Впрочем, так было всегда, когда речь заходила о директоре. Возможно, это объясняло странный взгляд, которым Дамблдор одарил Квирелла в ночь Хэллоуина...

— Сэр, — Гарри осторожно подбирал слова, — вы ведь раньше не преподавали в Хогвартсе, верно?

— Нет, — Квирелл поставил пустой стакан на стол. — Это мой первый год.

— И как вам Хогвартс? — продолжил Гарри непринуждённым тоном.

Квирелл смотрел на него несколько секунд с нечитаемым выражением, затем его губы снова дрогнули в подобии улыбки.

— Вы становитесь слишком любопытны, Поттер, — заметил он. — Это хорошее качество для исследователя, но опасное — для волшебника в вашем положении.

— В моём положении?

— Знаменитость, — пояснил Квирелл. — Мальчик, который выжил. Человек, чьё имя связано с падением самого могущественного тёмного волшебника современности. Вы привлекаете... внимание. А внимание часто приносит опасность.

Гарри внутренне поёжился. Квирелл никогда раньше не касался темы его прошлого и Волдеморта.

— Хогвартс, — продолжил Квирелл, возвращаясь к первоначальному вопросу, — величественное место с богатой историей и, несомненно, сильнейшей магической защитой в Британии. А Дамблдор... — он сделал паузу, словно тщательно подбирая слова, — великий волшебник с очень специфическим взглядом на мир. Его методы управления могут показаться... эксцентричными, но они, несомненно, эффективны.

— Вы говорите так, словно не совсем согласны с его методами, — заметил Гарри.

— Не мне судить директора, — сухо ответил Квирелл. — У всех нас свои представления о правильном и неправильном. — Он взглянул на часы. — Полагаю, нам стоит вернуться к практике. Сегодня я хочу показать вам новое заклинание — Инкарцеро.

Гарри понял, что разговор о Дамблдоре закончен. Очевидно, между директором и Квиреллом существовало какое-то напряжение, но его природа оставалась загадкой.

— Инкарцеро создаёт верёвки, которые связывают противника, — объяснял Квирелл, делая плавное движение палочкой. — Это не атакующее заклинание в классическом понимании, но может быть крайне полезным как для обездвиживания врага, так и для создания тактического преимущества.

Гарри внимательно наблюдал за движениями палочки — небольшой круг с последующим резким взмахом вниз.

— Попробуйте, — кивнул Квирелл на манекен, который он трансфигурировал из старого стула.

Гарри сосредоточился, вспоминая показанное движение.

— Инкарцеро!

Из кончика палочки вырвались тонкие верёвки, которые обвились вокруг манекена, но почти сразу же ослабли и упали.

— Почти, — заметил Квирелл. — Вам нужно чётче представлять то, что вы хотите создать. Верёвки должны быть прочными, тугими. Визуализируйте их в мельчайших деталях.

Гарри кивнул и попробовал снова, на этот раз представляя толстые морские канаты, которые он видел в какой-то маггловской книжке о кораблях.

— Инкарцеро!

На этот раз верёвки были гораздо толще и крепко обхватили манекен, который даже слегка покачнулся от силы заклинания.

— Лучше, — одобрительно кивнул Квирелл. — Хотя для боевой ситуации стоит помнить о быстроте. Связанный противник всё ещё может колдовать, если у него осталась свободная рука с палочкой. Поэтому важно обездвижить кисти и пальцы в первую очередь.

Следующие полчаса они отрабатывали Инкарцеро и его боевое применение. Квирелл был строгим учителем, но за его суровостью Гарри начал замечать искреннее стремление научить, передать знания.

— Достаточно на сегодня, — наконец сказал Квирелл. — Ваш прогресс... впечатляет.

— Спасибо, сэр, — Гарри опустил палочку, чувствуя приятную усталость.

— В следующий раз мы начнём изучать более продвинутые защитные заклинания, — добавил Квирелл, возвращая классу его обычный вид. — И продолжим работу над вашей окклюменцией.

Гарри кивнул, убирая палочку. По спине пробежал холодок — не от страха, а от предвкушения. Каждое новое заклинание, каждый новый навык приближал его к неведомой цели, к которой он стремился, сам не до конца понимая, что это за цель.

— Могу я задать вопрос, сэр? — спросил Гарри, собирая свои вещи.

— Вы уже задали один, Поттер, — сухо заметил Квирелл. — Но можете задать ещё.

— Почему вы согласились на эти дополнительные занятия? — спросил Гарри. — Вы не похожи на человека, который стал бы тратить своё свободное время на ученика просто из альтруизма.

Квирелл долго смотрел на него, словно оценивая. Его глаза стали острее, внимательнее, как будто он увидел в Гарри что-то, чего не замечал раньше.

— Скажем так, Поттер, — наконец произнёс он, — я верю в инвестиции. Особенно в те, которые обещают достойную отдачу.

С этими словами он кивнул на дверь, давая понять, что разговор окончен. Гарри пришлось смириться. Попрощавшись он вышел в коридор и поплелся в сторону гостиной. Инвестиции. Что это значило? Квирелл видел в нём потенциал?

Пока Гарри шёл по коридору, его мысли хаотично метались в голове. Философский камень, Дамблдор, Квирелл, мёртвый цербер – слишком много загадок, а может, всё это – просто части одной головоломки, которую нужно только правильно собрать?

За очередным поворотом он чуть не столкнулся с Роном, который, по всей видимости, направлялся в гостиную Гриффиндора после ужина.

— Эй, осторожнее! — рыжий отпрыгнул в сторону, едва не уронив что-то из карманов. По коридору разнёсся характерный шорох шоколадных оберток.

— Прости, — Гарри потёр виски. — Я немного... задумался.

— Ты выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит, — заметил Рон, внимательно разглядывая друга. — Опять засел в библиотеке?

— Типо того, — кивнул Гарри. В другой ситуации стоило сесть и основательно прикинуть варианты. Но сейчас его мозг отказывался соображать.

— Знаешь, что, — Гарри вдруг ощутил неодолимое желание прекратить думать хотя бы на час, — мне срочно нужно отвлечься. Очистить мозг.

— Звучит как план, — Рон заметно оживился. — Что предлагаешь? Прогуляться к озеру? Наведаться на кухню за пирожными?

— Нет, — Гарри мотнул головой. — Нужно что-то, что полностью отключит мозг. Во что вы обычно играете в волшебном мире, когда хотите расслабиться?

Лицо Рона озарилось широкой улыбкой, которая сделала его похожим на хитрую лисицу, нашедшую курятник без замка.

— О, дружище, да у нас таких развлечений – целый мешок. Пойдём, — он схватил Гарри за рукав и потащил его в направлении гриффиндорской башни. — Симус вчера получил от матери набор «Подрывного дурака». Это как обычный дурак, только с магическими картами, которые... ну, сам увидишь.

— Надеюсь, это не закончится очередным посещением больничного крыла, — буркнул Гарри, но не стал сопротивляться. После месяцев напряжённой учёбы и дополнительных занятий с Квирреллом мысль о том, чтобы просто поиграть в карты с друзьями, казалась невероятно странной, но привлекательной.

Они поднялись в спальню мальчиков, где Симус и Дин, развалившись на кроватях, уже увлечённо спорили о последнем матче по квиддичу.

— ...говорю тебе, «Пушки Педдл» в этом сезоне не имеют шансов! — горячился Дин. — После того, как их ловец сломал руку в матче с «Гарпиями»...

— Вот именно поэтому я и болею за «Пушек»! — не менее яростно отвечал Симус. — Они аутсайдеры, но однажды, вот увидишь, они всех уделают!

— Эй, ребята, — окликнул их Рон, плюхаясь на свою кровать. — Гарри нужно срочно расслабить мозг. Я подумал, «Подрывной дурак» – то, что доктор прописал.

— Отличная идея! — оживился Симус, мгновенно переключаясь с квиддича на карты. — Только давайте в четверного. Так интереснее.

— А Невилл где? — спросил Гарри, осматриваясь. Кровать пятого соседа пустовала.

— В теплицах, — ответил Дин. — Профессор Стебль разрешила ему помогать с пересадкой какой-то редкой разновидности мандрагоры. Он от счастья чуть в обморок не упал.

— Ну что ж, тогда вчетвером, — согласился Гарри, устраиваясь на полу между кроватями.

Симус достал из тумбочки потрёпанную колоду карт, завёрнутую в шёлковую ткань. Карты выглядели почти как обычные маггловские, за исключением того, что фигуры на них двигались, перемигивались и даже, кажется, что-то бормотали.

— Правила простые, — пояснил Симус, ловко тасуя колоду. — Как в обычном дураке, только время от времени карты... взрываются.

— Взрываются? — переспросил Гарри.

— Не смертельно, — заверил его Дин, и все трое рассмеялись при виде выражения лица Гарри. — Просто небольшой хлопок и немного дыма. Ты скоро привыкнешь.

Правила действительно оказались простыми, хотя Гарри потребовалось несколько раундов, чтобы полностью их усвоить. Самым сложным было не вздрагивать каждый раз, когда одна из карт взрывалась с громким «БАХ!», оставляя на руках игрока чёрные следы сажи и запах пороха.

— Почему именно эта взорвалась? — спросил Гарри после пятого раунда, отряхивая руки от очередного взрыва.

— Никто не знает, — пожал плечами Рон. — В этом и суть. Вроде бы они взрываются случайным образом.

— Ну, не совсем случайным, — заметил Симус, хитро улыбаясь. — Мама говорит, что карты чувствуют уровень напряжения игрока. Чем больше ты волнуешься или зажимаешься, тем вероятнее, что карта взорвётся.

— То есть, нужно расслабиться, чтобы не взорваться? — уточнил Гарри.

— Именно! — подмигнул ему Дин. — Отличная тренировка для нервов.

Через несколько раундов Гарри обнаружил, что Симус, похоже, был прав. Чем больше он расслаблялся и просто получал удовольствие от игры, тем реже его карты взрывались. А вот у Рона, который играл с неистовым азартом, руки к концу часа напоминали цветовую гамму каминной трубы.

— А ты хорош, — заметил Симус, когда Гарри в очередной раз избежал участи быть «дураком». — Для начинающего.

— У него просто везение новичка, — отмахнулся Рон. — Гарри всегда схватывает всё на лету.

— Не все вещи, — возразил Гарри, вспоминая свои мучения на зельеварении. — Но эта было весело.

— Поверь, к концу вечера ты будешь в шоке, — рассмеялся Дин. — Особенно если мы перейдём к «Гоблинским шашкам».

— К чему? — насторожился Гарри.

— О, это как обычные шашки, — начал объяснять Рон, — только...

— Дай догадаюсь, — перебил Гарри, — они взрываются?

— Нет, — Рон покачал головой. — Они кусаются! И ругаются как пьяные докеры, если ты делаешь неудачный ход.

К десяти вечера комната превратилась в маленький игровой клуб. Они перешли от «Подрывного дурака» к «Гоблинским шашкам» (которые действительно кусались, да так больно, что на пальцах Гарри остались крошечные следы зубов), а затем к игре под названием «Квиддич настольный», в которой крошечные фигурки игроков летали над волшебной доской, управляемые заклинаниями игроков.

— В маггловском мире нет таких игр, — заметил Гарри, наблюдая, как миниатюрный ловец в красной форме гоняется за золотым шариком размером с горошину.

— А во что играют маглы? — поинтересовался Симус.

— Ну, есть карточные игры, шахматы, «Монополия», — начал перечислять Гарри.

— Монополия? — переспросил Рон. — Это как?

— Это игра про деньги и недвижимость, — объяснил Гарри. — Нужно покупать участки земли, строить дома, собирать арендную плату. Кто разорит всех остальных, тот и выиграл.

— Звучит как игра для Малфоя, — фыркнул Рон. — «Я расскажу об этом своему отцу!» — он спародировал высокомерный тон Драко, и все рассмеялись.

— А ещё есть видеоигры, — продолжил Гарри. — Это... сложно объяснить. Представь, что ты управляешь персонажем внутри телевизора.

— Внутри чего? — недоуменно переспросил Рон.

— Телевизора. Это такая коробка с экраном, на котором показывают... — Гарри замялся, поняв, что объяснить концепцию телевидения волшебнику будет непросто. — Знаешь, что, когда-нибудь я просто покажу тебе.

— Договорились, — кивнул Рон. — А пока, готовься к разгрому! Мой загонщик сейчас отправит бладжер прямо в твоего ловца!

В какой-то момент к ним присоединился вернувшийся из теплиц Невилл, и, хотя он не был особенно хорош в играх, его искренний энтузиазм и забавные комментарии сделали вечер ещё веселее.

К полуночи, когда они наконец угомонились и стали готовиться ко сну, Гарри почувствовал, что его мозг действительно отдохнул. Тяжесть и напряжение, которые он испытывал после тренировки с Квирреллом, исчезли, уступив место приятной усталости. Вопросы о Философском камне, Дамблдоре и всём остальном никуда не делись, но теперь они не давили так сильно.

— Спасибо, ребята, — сказал Гарри, забираясь под одеяло. — Мне это было нужно.

— Всегда пожалуйста, — зевнул Рон с соседней кровати. — В следующий раз попробуем «Карточные домики». Там такой адреналин, когда всё рушится!

— Звучит смертельно опасно, — пробормотал Гарри, но уже с улыбкой.

— Добро пожаловать в волшебный мир, приятель, — сонно отозвался Рон. — Здесь даже веселье с риском для жизни.

***

Гермиона вышла из класса Трансфигурации, крепко прижимая к груди стопку книг, как щит от окружающего мира. За спиной слышались голоса слизеринцев — смешки, обрывки фраз, произнесенных нарочито громко. Она знала, что некоторые из этих комментариев предназначались для её ушей, но упрямо отказывалась подавать виду, что слышит.

Гермиона поджала губы. Почему Гарри вообще обратил на Грингасс внимание? Все слизеринцы были одинаковыми — надменными, высокомерными, смотрящими на других студентов как на низших существ. Особенно на таких, как она.

Дафна Гринграсс могла выглядеть нейтральной, не разбрасываться оскорблениями, как Малфой, но это не значило, что она лучше. Просто... холоднее. Расчетливее. Слизеринка до мозга костей.

Гермиона подавила вздох. Она не собиралась признаваться даже самой себе, что эти мысли были окрашены... чем? Неужели ревностью? Нет, конечно, нет. Просто беспокойством за друга. Гарри был умным, но слишком доверчивым, и кто знает, какие интриги могла плести Гринграсс.

— Гермиона! — знакомый голос выдернул её из размышлений.

Гарри стоял, прислонившись к стене напротив класса, явно ожидая её. Его волосы, как обычно, торчали во все стороны, а на лице играла лёгкая улыбка.

— Гарри? Что ты здесь делаешь? — она немного нахмурилась. — У тебя же должен быть урок заклинаний.

— Флитвик отпустил нас раньше, — пожал плечами Гарри. — Решил встретить тебя и вместе пойти на обед.

Он бросил быстрый взгляд на проходящих мимо слизеринцев, и его улыбка стала шире, когда он заметил среди них Дафну. Гринграсс едва заметно кивнула ему, но не остановилась.

Гермиона заметила этот обмен взглядами и ещё сильнее нахмурилась.

— Ты теперь дружишь со слизеринцами? — спросила она с нотками недовольства в голосе.

— Не со всеми, — ответил Гарри, забирая у неё книги.

— Конечно, — пробормотала Гермиона.

Гарри внимательно посмотрел на неё.

— Эй, с каких пор ты стала судить людей по их факультету? — спросил он. — Мне казалось, ты выше стереотипов.

Гермиона почувствовала, как щёки заливает румянец. Он был прав, но признавать это не хотелось.

— Я просто... — она запнулась, подбирая слова. — Просто беспокоюсь. Слизеринцы славятся своими интригами и манипуляциями. Откуда ты знаешь, что она не использует тебя?

— Использует для чего? — усмехнулся Гарри. — Нарезать ингредиенты для зелий?

Они направились к Большому залу, и Гермиона почувствовала себя глупо. Конечно, Гарри был прав. Она позволила предубеждениям взять верх над разумом, и это было недостойно.

— Прости, — тихо сказала она. — Ты прав. Это было мелочно с моей стороны.

Гарри улыбнулся и легонько толкнул её плечом.

— Эй, всё в порядке. Тем более, тебя никто не заменит. Кстати, как прошла трансфигурация?

По мере приближения к Большому залу коридоры становились всё оживлённее. Студенты разных факультетов смешивались в пёструю массу, спешащую на обед. Когда они дошли до входа, Гермиона автоматически повернула к столу Рейвенкло, и Гарри последовал за ней.

Гермиона неуверенно оглянулась. Хотя формально не существовало правил, запрещающих сидеть за столами других факультетов, это редко практиковалось. Обычно все придерживались негласного этикета — каждый сидел за своим столом.

— Не уверена, что это хорошая идея, — нерешительно произнесла она.

— Какая? — искренне удивился Гарри. После чего оглянулся и заметил, как него смотрят студенты за столом райвенкло. — Плевать, нам есть, что обсудить. Думаю, они потерпят полчаса моего присутствия.

— Хорошо, — Гермиона замялась, но все-таки решилась. — Давай сядем за мой стол.

Он оглянулся, убедившись, что никто не слышит и наклонился ближе.

— Я обдумал ситуацию с Пушком и запретным коридором, — тихо сказал он. — И пришёл к выводу, что мы упускаем очевидное.

Гермиона тоже наклонилась, невольно втягиваясь в конспиративную атмосферу.

— И что же?

— В Хогвартс практически невозможно проникнуть незамеченным, — начал Гарри, накалывая на вилку кусок картошки. — Дамблдор однажды сказал, что замок защищён десятками заклинаний. Я спрашивал Хагрида, он подтвердил — антиаппарационный барьер, чары против незваных гостей... Чужак просто не смог бы пройти незамеченным.

— Логично, — кивнула Гермиона. — Но какое это имеет отношение...

— В ночь Хэллоуина все преподаватели были в Большом зале, — продолжил Гарри. — Я видел их своими глазами. Филч прибежал с паникой, и Дамблдор с МакГонагалл тут же отправились проверять. В коридоре было столько крови, что это должно было случиться незадолго до этого.

Гермиона сглотнула, нервно оглядываясь.

— И что это значит?

— Это значит, — Гарри понизил голос почти до шёпота, — что тот, кто убил Пушка, скорее всего, находится в Хогвартсе. И, вероятнее всего, это студент.

— Студент? — Гермиона с трудом сдержала возглас. — Гарри, ты с ума сошёл? Какой студент способен убить трёхголового цербера?

— Ну, это должен быть кто-то с шестого или седьмого курса, — рассуждал Гарри. — Кто-то с серьёзными знаниями в защите от тёмных искусств. Возможно, тот, кто увлекается опасными существами, знает их слабые места.

— Это просто теория, — покачала головой Гермиона. — У тебя нет никаких доказательств.

— Пока нет, — согласился Гарри. — Но я могу их найти. Фред и Джордж знают всё, что происходит в Хогвартсе. Я могу попросить их собрать информацию — кто вёл себя странно в ту ночь, кто отсутствовал на пиру.

— А мотив какой? — скептически спросила Гермиона. — Философский камень, конечно, ценная вещь, но студенты даже не знают о его существовании.

— Может, кто-то знает, — пожал плечами Гарри. — Возможно, у кого-то есть связи... родственники, которые работают с Фламелем или с Дамблдором. Информация имеет свойство просачиваться. Единственное, что не сходится – зачем подстраивать ловушку для студента? Может Дамблдор не знает кого конкретно ищет?

Гермиона задумчиво помешала суп, обдумывая его слова. Теория Гарри звучала дико, но в ней была своя логика. И всё же...

— Даже если ты прав, — медленно произнесла она, — это очень опасное расследование. Тот, кто смог убить цербера, явно не будет рад, если кто-то начнёт копаться в его делах.

— Я буду осторожен, — уверенно сказал Гарри.

— Ты уже рассказал Рону и Невиллу?

— Нет, — покачал головой Гарри. — Сначала хотел обсудить с тобой. Ты всегда видишь то, что я упускаю.

Эта фраза немного смягчила её. Гермиона вздохнула, признавая поражение. Она знала Гарри достаточно хорошо, чтобы понимать — если он что-то решил, то остановить его невозможно. Лучше уж помочь и направить в правильное русло, чем позволить ему действовать в одиночку.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Но если мы этим занимаемся, то делаем всё осторожно. Никаких героических выходок, никаких ночных прогулок по замку в одиночку. Всё продумываем, всё планируем.

— Согласен, — кивнул Гарри, и его глаза загорелись азартом. — Начнём с близнецов. Они могут собрать слухи со всех факультетов.

— Кроме Слизерина, — заметила Гермиона. — Сомневаюсь, что слизеринцы станут делиться чем-то важным с Уизли.

Гарри задумчиво посмотрел через зал на стол в зелёно-серебряных цветах.

— У меня может быть решение и для этой проблемы, — медленно произнёс он.

Гермиона проследила за его взглядом и увидела знакомую светловолосую фигуру.

— Только не говори, что собираешься привлечь Гринграсс, — простонала она.

— А почему нет? — пожал плечами Гарри. — Она умна, наблюдательна и, в отличие от Малфоя, не испытывает ко мне патологической ненависти.

— Ты даже не знаешь, согласится ли она помочь, — возразила Гермиона. — И сможешь ли ты ей доверять.

— Я не предлагаю рассказывать ей о Философском камне, — ответил Гарри. — Просто спрошу, не замечала ли она чего-то странного в поведении своих сокурсников в ночь Хэллоуина. Придумаю какую-нибудь убедительную причину для интереса.

Гермиона покачала головой, но решила не спорить. По крайней мере, пока. Она знала, что иногда лучше дать Гарри возможность убедиться в своей неправоте на собственном опыте.

— Ладно, — сказала она, поднимаясь из-за стола. — Но давай сначала поговорим с Роном и Невиллом.

— Сегодня вечером в нашем обычном месте? — предложил Гарри. — После ужина.

— Договорились, — кивнула Гермиона. — Только держи свою авантюру со слизеринцами при себе до тех пор, хорошо?

Гарри ухмыльнулся и сделал вид, что застёгивает губы на замок. Это заставило Гермиону улыбнуться вопреки её желанию. Как бы она ни старалась сердиться на него, это никогда не длилось долго. Что-то в его беззаботной уверенности, в том, как он смотрел на мир, делало невозможным оставаться в плохом настроении рядом с ним.

Они вышли из Большого зала вместе, оставляя позади любопытные взгляды и шепотки. Гермиона чувствовала на себе множество глаз, но внезапно обнаружила, что ей всё равно. Может быть, Гарри был прав, некоторые условности просто ограничивают тебя.

Глава 12

Солнце клонилось к закату, заливая кабинет директора Хогвартса теплым золотистым светом. Длинные тени ползли по древним фолиантам и загадочным серебряным приборам, расставленным на столах и полках. Некоторые из этих приборов гудели, другие испускали клубы цветного дыма, а третьи просто тихо поблескивали, словно ожидая своего часа.

Альбус Дамблдор сидел за массивным дубовым столом, погруженный в размышления. Его ярко-синие глаза смотрели куда-то поверх половинчатых очков, в пространство между реальностью и воспоминаниями. Длинные пальцы рассеянно поглаживали перья Фоукса, который устроился рядом с чернильницей, издавая тихое мелодичное курлыканье.

Мысли директора блуждали далеко от школьных забот. Он размышлял о природе времени и выборе, о разветвлениях судеб и цене, которую приходится платить за знание.

Резкий стук в дверь вернул его к реальности.

— Войдите, — произнес он, выпрямляясь в кресле.

Дверь отворилась, и на пороге возникла высокая фигура в черных одеждах, напоминающая хищную птицу — вороньи волосы, крючковатый нос, темные глаза, острые и внимательные.

— Вы вызывали меня, директор? — голос Северуса Снейпа был сухим и бесстрастным, как всегда.

— Ах, Северус, — Дамблдор улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз, которые оставались серьезными и настороженными. — Да, прошу, присаживайтесь.

Снейп грациозно опустился в кресло напротив, сохраняя идеально прямую спину.

— Я полагаю, это касается... инцидента, — произнес он, делая легкое ударение на последнем слове.

Дамблдор кивнул, его серебристая борода качнулась, поймав солнечный луч.

— Боюсь, что так.

— Смерть трехголового монстра едва ли можно назвать трагедией, — сухо заметил Снейп. — Я никогда не понимал привязанности Хагрида к существам, способным откусить человеку голову.

— Дело не в привязанности, — мягко поправил его Дамблдор. — А в том, что кто-то проник за первый рубеж защиты. И, что более важно, этот кто-то до сих пор не предпринял попытки пройти дальше.

Снейп нахмурился, задумчиво постукивая длинными пальцами по подлокотнику кресла.

— Странно и то, что Квирелл был на ужине, — заметил он.

— Именно, — Дамблдор встал и начал мерить кабинет шагами, его пурпурная мантия тихо шелестела при движении. — И это заставляет меня думать.

— Империус? — предположил Снейп, следя за директором глазами. — Он мог приказать кому-то из студентов...

— Последствия империуса не проходят сразу. За пару дней кто-то из преподавателей заметил бы неладное. — Дамблдор покачал головой. — Взять под прямой контроль на таком расстоянии даже для меня слишком сложно. Квирелл, каким бы искусным он ни был, просто не обладает такой силой. Для этого потребовалось бы что-то большее...может быть какой-нибудь артефакт.

— Или у него есть сообщник.

— Возможно, — согласился Дамблдор, останавливаясь у окна. — Но кто? И зачем? Вот главные вопросы, на которые нам нужно найти ответы.

Снейп поднялся, подошел к директору и понизил голос:

— Тогда почему бы просто не допросить его? — его лицо исказилось гримасой нетерпения. — Одна капля Веритасерума, и мы узнаем всё, что нам нужно. После чего можно отправить его прямиком в Азкабан.

Яркие синие глаза Дамблдора блеснули.

— И потерять нить, ведущую к настоящему кукловоду? Нет, Северус. Я не думаю, что Квирелл действует по собственной инициативе. За ним кто-то стоит, кто-то, кто очень, очень хочет заполучить то, что спрятано в этих стенах.

— Тёмный Лорд, — это было не вопросом, а утверждением.

Дамблдор не ответил, но его молчание было красноречивее любых слов. Снейп машинально потер левое предплечье, которое с недавних пор начало зудеть. Оба понимали, что это значит.

— Даже если так, — сказал он наконец, — это слишком опасно. Оставлять Квирелла в Хогвартсе, рядом с детьми...

— Я принял все необходимые меры предосторожности, — уверенно произнес Дамблдор. — Никто из учеников не пострадает. Но есть кое-что, что меня действительно беспокоит. Тренировки Квирелла с Гарри.

Снейп фыркнул.

— О, так вы наконец-то заметили это? Поттер проводит с ним больше времени, чем с другими преподавателями вместе взятыми. И это при том, что мальчишка едва справляется с базовыми зельями.

— Ты мог бы быть к нему немного добрее, Северус, — мягко заметил Дамблдор. — Он не его отец.

— Он всё равно что его клон, — прошипел Снейп. — Та же заносчивость, то же пренебрежение правилами...

— Но глаза матери, — тихо добавил Дамблдор.

Снейп замолчал, его лицо на мгновение исказилось болью, которую он тут же спрятал за маской холодного безразличия.

— Чего вы хотите от меня? — спросил он после паузы.

— Я хочу, чтобы ты присмотрел за ними, — ответил Дамблдор, возвращаясь к своему столу. — Незаметно, разумеется. Мне нужно знать, чему именно Квирелл учит мальчика и почему проявляет к нему такой интерес.

Снейп выглядел так, словно проглотил лимон.

— Вы просите меня шпионить за занятиями Поттера?

— Я прошу тебя защитить его, — поправил его Дамблдор. — Гарри — необычный ребенок, с необычной судьбой. И если Том действительно каким-то образом связан с Квиреллом...

— Я сделаю это, — резко перебил его Снейп. — Не ради Поттера. Ради неё.

Дамблдор кивнул, его глаза смягчились.

— Я знаю, Северус.

Снейп круто развернулся, и его черная мантия взметнулась, как крылья за спиной. Он направился к двери быстрым, решительным шагом.

— Северус, — окликнул его Дамблдор, когда тот уже взялся за ручку. — Будь осторожен.

Мастер зелий ничего не ответил. Он просто кивнул и вышел, тихо закрыв за собой дверь.

Дамблдор остался один. Он медленно опустился обратно в свое кресло и снова погрузился в раздумья, но теперь они были гораздо мрачнее. Фоукс тихо курлыкнул, словно чувствуя смену настроения своего хозяина.

— Да, мой друг, — прошептал старый волшебник, поглаживая феникса по алому оперению. — Боюсь, игра становится опаснее, чем я предполагал. Том всегда был непредсказуем, даже когда был студентом. А теперь...

Он не закончил фразу, но его взгляд переместился к окну, за которым садилось солнце. Сумерки опускались на Хогвартс, и с ними приходили тени — не только внешние, но и те, что таились в сердцах людей. Дамблдор знал это лучше, чем кто-либо другой.

Вопрос был в том, успеет ли он подготовить Гарри к тому, что надвигалось. И какую цену придется заплатить за эту подготовку.

***

Ноябрьское небо затянули тяжелые свинцовые тучи, превратив день в сумрачные, неуютные сумерки. Ветер пронизывал до костей, заставляя студентов плотнее кутаться в шарфы и мантии, но никто не собирался покидать трибуны. Первый в сезоне матч Гриффиндор против Слизерина был слишком важен, чтобы позволить погоде помешать зрелищу.

Гарри, Рон, Невилл и Гермиона сидели на гриффиндорской трибуне, окруженные морем алого и золотого. Болельщики размахивали флагами, скандировали речевки и изредка разражались радостными или разочарованными возгласами, в зависимости от хода игры.

— Не понимаю, почему ты не пошел ловцом, — в десятый раз повторил Рон, глядя, как Джонсон, хрупкая третьекурсница в алой форме, пытается увернуться от массивного слизеринского загонщика. — Вуд же сам предлагал!

— Я уже объяснял, — вздохнул Гарри, не отрывая взгляда от игры. — Сейчас не лучшее время для квиддича.

— Скажи это парню, которого они вытащили вместо тебя, — проворчал Рон, когда ловец Гриффиндора, тощий пятикурсник с унылым видом, в очередной раз промахнулся мимо снитча и чуть не впечатался в трибуну судей.

Гермиона фыркнула, но ничего не сказала. Она сидела, зарывшись носом в шарф, и с интересом наблюдала за игрой, хотя и делала вид, что ее это все не особо увлекает. Книга на коленях была скорее прикрытием, чем настоящим чтением — страницы давно не переворачивались.

— Десять очков Слизерину! — пронеслось над полем, и зеленая часть трибун взорвалась ликующими криками. — Флинт забивает после великолепного обходного маневра!

Гарри сжал зубы. Счет уже был 60:30 в пользу Слизерина, и разрыв продолжал увеличиваться. Вуд метался между кольцами как одержимый, отбивая квоффл то руками, то ногами, но слизеринская тактика была слишком агрессивной.

— Грязные приемы, — прошипел Рон, когда один из слизеринских загонщиков, пролетая мимо Алисии Спиннет, намеренно толкнул ее древком метлы. Мадам Хуч, занятая разбором другого нарушения на другом конце поля, этого не заметила.

— Типичный Слизерин, — согласился Невилл, неожиданно проявляя боевой дух. — Не могут играть честно.

Гермиона вздохнула, но даже она не стала возражать. Игра Слизерина балансировала на грани откровенного фола, а их капитан, Маркус Флинт, выглядел как тролль, оседлавший метлу — огромный, неуклюжий, но неумолимо сметающий все на своем пути.

— Спиннет перехватывает квоффл, пас Джонсон, та уходит от бладжера, красивый финт, пас Беллу — Гриффиндор атакует! — доносился возбужденный голос комментатора, Ли Джордана. — Белл в упор бьет по кольцу и... БЛЕСТЯЩИЙ БРОСОК! Десять очков Гриффиндору!

Трибуны взорвались восторженными криками. Кэти Белл, невысокая блондинка с хвостиком, триумфально подняла кулак, пролетая мимо гриффиндорской трибуны.

— Так держать! — заорал Рон, вскакивая со своего места.

Но радость была недолгой. Слизеринцы мгновенно перехватили инициативу, и через несколько минут счет был уже 80:40. Атаки Гриффиндора разбивались о слаженную защиту противника, а их собственная оборона трещала по швам.

— Малфой выглядит так, будто сейчас лопнет от самодовольства, — заметил Гарри, глядя на трибуну в зеленых цветах, где Драко, окруженный свитой, громко комментировал каждую ошибку гриффиндорцев.

— Посмотрим, будет ли он так ухмыляться, когда наш ловец поймает снитч, — пробурчал Рон, но в его голосе не хватало уверенности.

Как будто в ответ на его слова, ловец Слизерина — Терренс Хиггс, крепкий шестикурсник с молниеносной реакцией — внезапно резко устремился вниз, описав крутую дугу вокруг главной трибуны.

— Похоже, Хиггс заметил снитч! — воскликнул Ли. — Да, точно, маленький золотой мячик мелькнул у самой земли! Ловец Гриффиндора бросается в погоню, но он слишком далеко!

Трибуны замерли. Хиггс несся к земле, вытянув руку, его пальцы уже почти касались трепещущего золотого мячика. Гриффиндорский ловец отчаянно наклонился вперед, выжимая из своей метлы последние крохи скорости, но было очевидно, что он не успеет.

— Нет! — простонал Рон, закрывая глаза.

— Хиггс в сантиметрах от снитча, он протягивает руку и... О, КАКАЯ УДАЧА! Бладжер, пущенный Фредом Уизли, едва не сбивает Хиггса с метлы, заставляя его уклониться! Снитч исчезает!

Гриффиндорская трибуна разразилась радостными воплями. Фред победно вскинул биту, пролетая мимо слизеринской трибуны, и рассмеялся, когда Флинт погрозил ему кулаком.

— Блестящий удар, — с уважением заметил Гарри. — Точно рассчитал траекторию.

— Мои братья — лучшие загонщики в школе, — с гордостью заявил Рон. — Жаль только, что от этого толку мало, если наш ловец не может поймать снитч размером с кулак, летящий прямо перед его носом.

Игра продолжилась, и разрыв в счете становился все больше. Через полчаса на табло уже горело 120:60 в пользу Слизерина, и даже самые оптимистичные гриффиндорцы начали терять надежду.

— Это просто избиение, — мрачно констатировал Невилл.

Гермиона, которая к этому моменту окончательно забросила притворство чтением, неожиданно вскочила на ноги.

— Там! — крикнула она, указывая на центр поля. — Снитч!

И действительно, золотой мячик с крошечными трепещущими крылышками завис прямо над центральным кругом, словно дразня обоих ловцов, которые патрулировали противоположные края поля.

— Ловцы не видят снитч! — воскликнул Ли. — Он прямо посреди поля, но никто не замечает!

Толпа загудела, студенты обоих факультетов начали кричать и махать руками, пытаясь привлечь внимание своих ловцов. Хиггс первым заметил суматоху и резко развернул метлу, вглядываясь в указанном направлении.

— Хиггс заметил снитч! — объявил Ли, и его голос дрогнул от волнения.

Слизеринец устремился к центру поля, его тело прижалось к древку метлы для уменьшения сопротивления воздуха. Гриффиндорский ловец тоже заметил цель и бросился в погоню, но его старая школьная метла не могла тягаться со скоростью Нимбуса-2000, на котором летел Хиггс.

Трибуны затихли. Гарри почувствовал, как Рон схватил его за плечо так крепко, что наверняка останутся синяки. Даже Гермиона подалась вперед, забыв про свое показное равнодушие.

Хиггс был уже в нескольких метрах от снитча, его рука вытянулась вперед, пальцы растопырились в предвкушении победы. И тут случилось невероятное. Снитч, словно обладая собственным разумом, резко рванул вверх, уходя от захвата. Хиггс, не успев среагировать, по инерции пролетел вперед, а тем временем гриффиндорский ловец, заметив маневр снитча, скорректировал свой полет. Недостаток скорости его метлы неожиданно стал преимуществом — он мог быстрее менять направление.

— Невероятно! — заорал Ли, подпрыгивая на месте. — Ловец Гриффиндора перехватывает снитч! Он тянется и... ДА! ДА! ДА! ГРИФФИНДОР ЛОВИТ СНИТЧ! СТО ПЯТЬДЕСЯТ ОЧКОВ ГРИФФИНДОРУ!

Трибуны взорвались. Гриффиндорцы кричали, прыгали, обнимались. Рон едва не сбил Гарри с ног, бросившись ему на шею. Даже обычно сдержанная Гермиона вскрикнула от радости.

— Финальный счет: двести десять - сто двадцать в пользу Гриффиндора! — объявил Ли, и его усиленный заклинанием голос дрожал от восторга. — Какой невероятный матч! Какой потрясающий финал!

Слизеринцы на своей трибуне выглядели пораженными. Малфой, который за секунду до этого самодовольно ухмылялся, теперь сидел с открытым ртом, его лицо побелело от шока. Флинт на поле что-то яростно доказывал мадам Хуч, но та лишь качала головой, указывая на счет на табло.

Команда Гриффиндора приземлилась в центре поля, тут же образовав ликующую кучу-малу. Вуд, казалось, был близок к слезам, а близнецы Уизли подхватили ловца на плечи и начали победно кружить с ним по полю.

— Невероятно, — выдохнул Невилл, когда первая волна эйфории немного улеглась. — Я думал, все кончено.

— Никогда не стоит недооценивать силу чистой удачи, — заметил Гарри, улыбаясь.

Студенты начали спускаться с трибун, направляясь к замку или к полю, чтобы поздравить команду. Гриффиндорцы светились от гордости, а слизеринцы угрюмо тащились в сторону подземелий.

— Рон, Гермиона, вы идите, — сказал Гарри. — Я хочу немного задержаться. Есть одно дело.

Рон приподнял бровь в немом вопросе, но Гермиона, кажется, сразу поняла, о чем речь.

— Конечно, — кивнула она. — Не задерживайся слишком долго, тут холодно.

Когда друзья ушли, Гарри медленно спустился с трибуны и направился к раздевалкам Гриффиндора. Около входа стояли девушки-охотницы — Кэти Белл, Алисия Спиннет и Анджелина Джонсон, оживленно обсуждая матч. Их щеки раскраснелись то ли от холода, то ли от возбуждения после игры.

— Дамы, — поздравил их Гарри, слегка поклонившись. — Блестящая игра. Особенно тот гол в верхнее кольцо, Кэти. Я даже не думал, что с такого угла можно забить.

— Поттер! — Анджелина, темнокожая высокая девушка с копной косичек, улыбнулась. — Какой ты милашка. А мы-то думали, ты совсем забыл о наших полетах по утрам.

— Как я мог забыть? — ухмыльнулся Гарри. — Просто немного занят. Но, вообще-то, я тут по другому делу. Мне нужно переговорить с Фредом и Джорджем. Они еще не ушли?

— Они в раздевалке, — ответила Алисия, маленькая, но очень шустрая девушка с каштановыми волосами. — Но если ты планируешь с ними какую-то шалость, учти, что Вуд в состоянии эйфории и может вас прибить, если вы все испортите.

Гарри рассмеялся.

— Нет, ничего опасного. Просто небольшой разговор.

— Если готовишь сюрприз для Слизерина, так и скажи, — подмигнула ему Кэти. — Мы с радостью поможем. Особенно после того, как Флинт пытался свернуть мне шею на повороте.

— Я учту, — кивнул Гарри. — Но сейчас мне действительно нужны именно близнецы.

Девушки понимающе кивнули, и Анджелина деликатно отошла от двери, пропуская его в раздевалку. Гарри вошел внутрь, где царил шум и гам. Вуд, стоя на скамейке, произносил вдохновенную речь о том, как это только начало, и как они должны продолжать работать, чтобы сохранить преимущество. Близнецы Уизли, уже наполовину переодевшиеся, делали вид, что внимательно слушают, хотя по их лицам было видно, что они мысленно уже на праздновании в гостиной Гриффиндора.

Заметив Гарри, Фред (или Джордж, Гарри до сих пор не всегда мог их различить) подмигнул и легонько толкнул брата локтем. Тот кивнул, и они оба начали незаметно отходить от группы, двигаясь в сторону Гарри.

— Прекрасная игра, капитан! — громко сказал один из близнецов, обращаясь к Вуду. — Мы с Фредом только отойдем на минутку, хотим показать Гарри новую биту.

Вуд, не прерывая своей речи, рассеянно кивнул. Близнецы тут же выскользнули из раздевалки, утянув Гарри за собой, и отошли на несколько метров в сторону от входа, чтобы их не подслушали.

— Итак, Гарри Поттер, — ухмыльнулся Фред. — Чем мы можем помочь нашему благодетелю?

— Держу пари, это что-то интересное, — подхватил Джордж. — Ты ведь не из тех, кто просит помощи с домашним заданием.

Гарри быстро огляделся, убедившись, что вокруг никого нет. Ветер усилился, и теперь он был даже рад своему плотному шарфу, закрывающему половину лица.

— Мне нужна информация, — сказал он, понизив голос. — О том, что происходило в ночь Хэллоуина. Точнее, о том, кто где был и что делал.

Близнецы переглянулись, их веселые улыбки немного потускнели.

— Это связано с тем, о чем шептались преподаватели? — спросил Джордж. — С кровью в запретном коридоре?

Гарри удивленно моргнул.

— Вы знаете?

— Мы много чего знаем, — подмигнул Фред. — Хогвартс полон секретов, но у нас есть свои способы узнавать интересные вещи.

— Так что именно тебя интересует? — спросил Джордж, внезапно став серьезным. — И, главное, зачем?

Гарри задумался. Он не мог рассказать им все, но и лгать близнецам не хотелось.

— И мне нужно знать, кто из студентов старших курсов отсутствовал на праздничном ужине в ночь Хэллоуина.

Близнецы снова обменялись взглядами, и Гарри почти физически ощутил безмолвный разговор между ними.

— Заманчиво, — протянул Фред после паузы. — Маленькое расследование. Я всегда знал, что из тебя получился бы отличный Мародер.

— Мародер? — переспросил Гарри, но близнецы проигнорировали его вопрос.

— Мы можем собрать информацию, — кивнул Джордж. — У нас есть... скажем так, источники в каждом факультете. Кроме Слизерина, конечно.

— Но даже там мы что-нибудь раскопаем, — добавил Фред. — Только учти, это может занять некоторое время. И, возможно, потребовать некоторых ответных услуг с твоей стороны.

— Каких услуг? — настороженно спросил Гарри.

— Ничего страшного, — рассмеялся Джордж. — Может, поможешь нам с парой шалостей или прикроешь, если понадобится алиби. Мелочи.

Гарри обдумал предложение. С одной стороны, у него не было другого способа собрать нужную информацию. С другой — близнецы Уизли славились своими шалостями, и "помощь" им могла означать что угодно.

— Договорились, — сказал он наконец. — Но никаких серьезных нарушений. Я не хочу вылететь из школы из-за какой-нибудь грандиозной выходки.

— Обижаешь, Гарри, — торжественно произнес Фред, прижимая руку к сердцу. — Мы профессионалы. Мы никогда не попадаемся... — он запнулся и поправился: — Ну, почти никогда.

— Дай нам пару дней, — сказал Джордж, возвращаясь к делу. — К концу недели у нас будет список студентов, которые отсутствовали на ужине в Хэллоуин. И, может быть, даже что-то более интересное.

— Спасибо, ребята, — искренне поблагодарил Гарри. — Я правда это ценю.

— Не за что, — подмигнул Фред. — Кто-то же должен хранить традиции. Школьные загадки, тайные расследования, опасные приключения — разве не для этого мы все здесь?

— А теперь, — Джордж положил руку на плечо Гарри, — предлагаю вернуться в замок, пока мы все не окоченели. Уверен, в гостиной уже начинается праздник.

***

Когда Гарри и близнецы добрались до гостиной Гриффиндора, вечеринка уже шла полным ходом. Портрет Полной Дамы едва успел захлопнуться за ними, как их оглушил взрыв радостных голосов, музыки и смеха. Комната преобразилась — красно-золотые флажки висели на каждой стене, кто-то зачаровал потолок так, что по нему проносились крошечные фигурки игроков на метлах, повторяя ключевые моменты матча. Фред и Джордж тут же растворились в толпе, принимая поздравления и похлопывания по спине.

Гарри принялся протискиваться через плотную массу студентов, выискивая знакомые лица. Он нашёл Рона у стола с угощениями, который уже был наполовину опустошён — добрые домовые эльфы Хогвартса явно постарались, обеспечив праздник сэндвичами, пирожными и бутылками сливочного пива.

— Дружище! — воскликнул Рон, завидев его. — Где ты пропадал?

— Прогуливался, — отмахнулся Гарри, взяв бутылку сливочного пива. — Где Гермиона?

— Пошла к себе, — Рон понизил голос. — Говорит, что не хочет праздновать.

Гарри закатил глаза. — Подожди, я её приведу.

Он снова протиснулся к выходу и отправился на перехват. Гермиона нашлась быстро, по дороге в сторону своей гостинной.

— Пошли, — сказал он, перехватив ее на полпути — У нас праздник. Половина школы уже тут.

— Но я не гриффиндорка, — неуверенно возразила она, нервно теребя синий шарф.

— Мы это уже обсуждали — Гарри схватил её за руку. — Ты моя подруга, этого достаточно.

Её лицо смягчилось, но сомнение не исчезло полностью.

— Я там никого не знаю, кроме тебя, Рона и Невилла. Все будут смотреть...

— Никто не будет смотреть, — уверенно заявил Гарри. — Они слишком заняты празднованием. И я хочу, чтобы ты с кем-нибудь познакомилась. Нельзя дружить только с парнями.

Это было немного нечестно — использовать её неуверенность, но Гарри искренне хотел помочь. Факультет райвенкло подходил ей как хорошей ученице, но не как девочке, пытающейся найти себе подруг.

— Ладно, — вздохнула она, наконец сдаваясь. — Но если кто-то будет против...

— То он пойдет за дверь, — закончил за неё Гарри, улыбаясь. — Даже если это будет Перси.

В гостиной их почти не заметили, как он и предсказывал. Только пара старшекурсников бросила мимолётные взгляды, но тут же вернулась к своим разговорам. Гарри вёл её через толпу, пока не заметил группу девочек-первокурсниц, сидящих на диване у окна.

— Вот, — сказал он, подводя её ближе. — Это Лаванда Браун и Парвати Патил. Они с нашего курса. Дамы, это Гермиона Грейнджер, самая умная девчонка в Хогвартсе.

Гермиона залилась краской от такого представления, но Лаванда, миловидная блондинка с кукольным личиком, лишь доброжелательно улыбнулась.

— Привет! У тебя кудряшки свои или ты используешь какие-то чары?

— Мои, — удивлённо ответила Гермиона. — Я даже не знала, что есть чары для укладывания волос.

— Как это не знала? — на лице Лаванды отразился ужас. — нам срочно нужно научить тебя.

— Кстати, — вклинилась Парвати, стройная девочка с длинными тёмными волосами, — это правда, что на Рейвенкло есть доступ к особым книгам из запретной секции?

— Что? Нет, конечно, — Гермиона покачала головой. — Запретная секция одинаково закрыта для всех факультетов.

— Ха! Я же говорила! — Парвати торжествующе повернулась к подруге. — Падма всегда придумывает, чтобы похвастаться.

— Падма? — переспросила Гермиона.

— Близнец, — кивнула Парвати. — Только она попала в Рейвенкло, а я в Гриффиндор. Родители были в шоке.

— Я и не знала, — призналась Гермиона, всё больше увлекаясь разговором. — Значит, твоя сестра на моём факультете? Правда мы не особо общались.

— Ну, Падма больше по шахматному кружку, — пожала плечами Парвати. — Если ты не играешь в шахматы, то ты ей не интересна.

Гарри с облегчением заметил, что разговор потёк естественным путем. Он сделал шаг назад, готовясь ретироваться, но Гермиона вдруг схватила его за рукав.

— Ты куда? — шепнула она, и в её глазах мелькнула паника.

— К ребятам, — так же тихо ответил он. — Ты справишься, они милые. Обещаю, через пять минут вы будете обсуждать новейшие заклинания макияжа или что-то в этом роде.

— Я не знаю ничего о макияже! — её шёпот стал отчаянным. — Гарри, не бросай меня!

— Эй, Гермиона, — окликнула её Лаванда, — а правда, что вы с Гарри...Ну...

Гермиона замерла, её глаза расширились.

— Что? Мы не... это просто...

— Только не говори, что это слухи, — подпрыгнула на месте Парвати. — Вас постоянно видят вместе.

— Ну, вообще-то... — Гермиона замялась, переводя взгляд с Гарри на девочек.

Гарри улыбнулся и мягко освободил свой рукав.

— Думаю, если ты не объяснишь ситуацию, — шепнул он. — Оправдываться уже будет поздно.

— Гарри! — возмутилась она, но он уже скользнул в толпу, оставляя её на милость любопытных однокурсниц.

Конечно, он немного играл не по правилам, но иногда Гермионе нужен был такой толчок. К тому же, Лаванда и Парвати были хорошими девчонками — может, немного легкомысленными, но добрыми. И такими отличные от Гермионы. Они могли научить её расслабляться и разговаривать о чём-то помимо учёбы, а она могла помочь им с заданиями. Взаимовыгодные отношения.

Гарри нашёл Рона и Невилла у импровизированной сцены, где Ли Джордан, близнецы Уизли и ещё пара шестикурсников устроили музыкальное представление с помощью зачарованных инструментов. Звук был ужасный — нечто среднее между вампирским воем и скрежетом несмазанной двери — но студенты хлопали и подпевали как сумасшедшие.

— Где Гермиона? — спросил Рон, перекрикивая шум.

— Знакомится с Лавандой и Парвати, — ответил Гарри, наклоняясь ближе, чтобы его услышали.

Рон и Невилл переглянулись с одинаковым выражением недоумения.

—Лаванда может часами говорить о причёсках и звёздных предсказаниях. Гермиона сбежит через десять минут.

Но Рон ошибался. Через полчаса, когда Гарри, растеряв часть своего энтузиазма от громкой музыки и духоты, заглянул к девочкам, Гермиона всё ещё была там. Более того, она активно жестикулировала, объясняя что-то Лаванде и Парвати, которые слушали с неподдельным интересом. На коленях у неё лежал раскрытый журнал — кажется, тот самый «Ведьмополитен», о котором упоминала Парвати.

— ...и если профессор Вектор права, то сочетание определённых рун и числовых последовательностей может действительно влиять на качество предсказаний, — говорила Гермиона, водя пальцем по какой-то диаграмме в журнале. — Это не банальная дивинация, а настоящее прогностическое моделирование!

— То есть, гороскопы правильно предсказывают судьбу? — с горящими глазами спросила Лаванда.

— Не совсем, — Гермиона нахмурилась. — Скорее, они определяют вероятности. Но нужно использовать правильные методы расчёта, а не то, что печатают в таких журналах. Те же хиромантия и гадание на чаинках имеют под собой реальную магическую основу, просто их сильно упростили для массового потребления.

— Патил, — окликнул он Парвати. — Что вы с ней сделали?

Парвати улыбнулась.

— Ничего! Просто показали статью о применении арифмантики в предсказаниях. Оказывается, Гермиона просто обожает арифмантику, хотя её и не преподают до третьего курса. Она уже прочитала все базовые учебники.

— Конечно, прочитала, — пробормотал Гарри, качая головой. Даже в разговоре о гаданиях Гермиона умудрилась свести всё к точной науке. И всё же, она выглядела оживлённой и счастливой — не так, как когда говорила об учёбе, но близко к тому.

— Гарри! — воскликнула Гермиона, заметив его. — Ты не говорил, что нумерология так тесно связана со всеми этими «ненаучными» предсказаниями! У Лаванды есть потрясающая книга о ритмических узорах судьбы, которую использовали ещё древние греки, и там...

— Рад, что вы поладили, — перебил её Гарри, улыбаясь. — Но я вообще-то пришёл забрать тебя. Нам пора на ужин.

Гермиона растерянно моргнула.

— Уже время ужина? — она посмотрела на часы на стене и ахнула. — О нет! Я совсем забыла про время!

— Мы тоже идём, — поднялась Лаванда. — Я умираю с голоду после всех этих разговоров.

— А ты приходи завтра к нам в спальню, — предложила Парвати, обращаясь к Гермионе. — Я одолжу тебе ту книгу. И ещё можем поговорить о твоих волосах.

— Что не так с моими волосами? — слегка напряглась Гермиона.

— Ничего, — поспешила заверить её Парвати. — Просто у меня есть зелье, которое может сделать их менее... объёмными. Если ты захочешь, конечно.

Гермиона на секунду замешкалась, но потом кивнула.

— Ну, я думаю, это могло бы быть интересным экспериментом. С научной точки зрения.

— Разумеется, — серьёзно кивнула Парвати, но её глаза смеялись. — Чисто научный эксперимент.

Попрощавшись, ребята вышли из гостиной и направились в сторону большого зала. Все это время Гермиона выглядела слегка озадаченной.

— Спасибо, — неожиданно сказала она, поправляя свою сумку на плече.

— За что? — поинтересовался Гарри, хотя прекрасно знал ответ.

— За то, что... подтолкнул меня. Я не думала, что найду общий язык с кем-то из девушек. Они казались такими...

— Легкомысленными? — подсказал Гарри.

— Я хотела сказать «непохожими на меня», — Гермиона слегка покраснела. — Но, знаешь, оказывается, интерес к внешности и прорицаниям не делает человека глупым.

— Потрясающее открытие, — ухмыльнулся Гарри.

— Не дразни меня! — она слегка толкнула его локтем. — Я пытаюсь быть искренней.

— Прости, — Гарри примирительно поднял руки.

Они продолжили путь, обсуждая подробности вечеринки, экзамены, расписание занятий на следующую неделю. Обычные школьные темы, которые в другой реальности могли бы быть единственной заботой одиннадцатилетних детей. Но это была не обычная школа, а Гарри был не обычным мальчиком, и потому его мысли продолжали возвращаться к загадке Философского камня, к мёртвому церберу и к тайнам, скрытым за обычными стенами Хогвартса.

Глава 13

Декабрь накрыл Хогвартс тяжёлым снежным одеялом. Озеро замёрзло, превратившись в огромное ледяное зеркало, а Запретный лес стоял тихий и безмолвный, как будто деревья тоже впали в зимнюю спячку. По утрам студенты просыпались в холодных спальнях, где окна покрывались причудливыми ледяными узорами, а по ночам они жались ближе к каминам в общих гостиных, закутавшись в одеяла и шарфы.

Приближение зимних экзаменов превратило библиотеку в поле битвы. Студенты всех факультетов сражались за места у самых тёплых каминов, перешёптывались над конспектами и одалживали друг у друга учебники. Даже Рон, обычно избегавший библиотеки как огня, теперь проводил там значительную часть времени, хотя и с видом великомученика.

— Я не понимаю, почему мы должны учить теорию трансфигурации сейчас, — жаловался он, закрывая очередной толстый том. — До настоящих экзаменов ещё полгода!

— Промежуточные экзамены тоже важны, — ответила Гермиона, не отрываясь от своего конспекта. — Они показывают, насколько хорошо ты усвоил материал первой половины года, и влияют на итоговую оценку.

— Кроме того, — добавил Гарри, пролистывая учебник зельеварения, — Снейп намекнул, что на его экзамене будет практическая часть. А я не горю желанием загреметь на отработки прямо перед рождественскими каникулами.

Гермиона кивнула с таким энтузиазмом, что ее кудряшки подпрыгнули.

— Профессор Флитвик говорит, что практическая часть будет достаточно сложной.

— Да-да, я помню, — вздохнул Рон. — Но, может быть, сделаем перерыв? Мой мозг уже плавится.

Гарри с сочувствием посмотрел на него. Рон действительно старался, просиживая над книгами больше, чем когда-либо раньше. Но концентрация явно не была его сильной стороной.

— Согласен, давайте отдохнём. Мне всё равно нужно зайти к профессору Квирреллу.

Гермиона нахмурилась.

— Опять? Это уже третий раз на этой неделе. Разве он не должен давать тебе время готовиться к экзаменам?

— Вообще-то, наши занятия и есть подготовка к экзамену по Защите от Тёмных Искусств, — пожал плечами Гарри. — К тому же, я многому учусь у него.

— Не пойми меня неправильно, — Гермиона опустила голос до шёпота, — но с после всех наших подозрений... ты не находишь странным, что Квиррелл так заинтересован в твоём обучении?

Гарри отложил учебник и внимательно посмотрел на подругу.

— Я пользуюсь возможностью, пока она есть. Более компетентного наставника, согласного тратить на меня время, мне здесь не найти. — Отчасти это было правдой, но с другой стороны Гарри просто не хотел верить, что Квирелл как-то захочет навредить ему.

— Я просто говорю, что мы должны быть осторожны, — Гермиона нервно оглянулась.

— Я буду осторожен, — пообещал Гарри, вставая из-за стола. — Но сейчас мне действительно пора.

Он собрал свои книги и направился к выходу из библиотеки, но слова Гермионы продолжали звучать в его голове. Могла ли она быть права?

Эта мысль казалась абсурдной. За последние месяцы Гарри провёл с Квирреллом десятки часов наедине. Профессор учил его, помогал, давал советы. Гарри начал считать его кем-то вроде наставника. И при этом Квиррелл ни разу не расспрашивал его о запретном коридоре, не пытался выведать что-то о его исследованиях.

За этими размышлениями прошел весь путь до места занятий.

Он постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, вошёл.

Профессор Квиррелл стоял у окна, глядя на заснеженные школьные угодья. Он повернулся, услышав шаги Гарри, и его обычно бесстрастное лицо озарила лёгкая улыбка.

— А, Поттер. Вы вовремя.

Гарри кивнул, снимая мантию. Последние несколько занятий были особенно интенсивными, и он понял, что легче двигаться без лишней одежды.

— Сегодня мы продолжим работу над невербальными заклинаниями, — сказал Квиррелл, отходя от окна. — Но сначала я хотел обсудить с вами другой вопрос.

Гарри замер, прислушиваясь к нему.

— Я получил интересное предложение, — продолжил профессор, не замечая его напряжения. — Заказ на поимку довольно редкого магического существа. Обычно я занимаюсь такими вещами во время школьных каникул.

— Заказ? — переспросил Гарри, чувствуя одновременно облегчение и любопытство.

— Да, Поттер. Преподавание в Хогвартсе – моя основная деятельность, но я также занимаюсь различными заказами в свободное время.

— Это... звучит интересно, — Гарри пытался представить Квиррелла, охотящегося на опасных магических тварей. Почему-то это не казалось таким уж невероятным.

— Раз уж мы говорим об опасных существах, — Квиррелл повернулся к нему с неожиданно прямым взглядом, — я подумал, что теория – это хорошо, но реальный опыт незаменим. Тренировки в классе не подготовят вас к настоящей опасности.

Гарри непонимающе моргнул.

— Вы предлагаете мне... отправиться с вами на охоту?

— Именно, — кивнул Квиррелл. — На рождественские каникулы. Насколько я понимаю, вы не планировали возвращаться к своим родственникам?

— Нет, сэр, — Гарри старался не выдать своего волнения. Перспектива отправиться на настоящую охоту за магическими существами вместо того, чтобы сидеть в пустом замке, казалась захватывающей. — Я собирался остаться в Хогвартсе.

— В таком случае, это идеальная возможность для практического применения тех навыков, которые мы отрабатывали последние месяцы, — сказал Квиррелл. — Разумеется, если вы согласны.

— Я.… да, я согласен, — ответил Гарри, не задумываясь. И только после этого в его голове включился голос разума, удивительно похожий на голос Гермионы. Разве такие выезды разрешены?

— В первый день каникул мы отправимся в несколько мест, чтобы подготовиться — продолжил Квиррелл, не замечая его колебаний. — Потом поедем на место и осмотрим местность. Это даст вам время привыкнуть к полевым условиям.

— Звучит отлично, — кивнул Гарри, отгоняя сомнения. Это была идеальная возможность увидеть настоящую магию в действии, за пределами школьных стен.

— Великолепно, — Квиррелл выглядел по-настоящему довольным. — Тогда встретимся у главных ворот утром первого дня каникул. А теперь вернёмся к нашему уроку. Я хочу, чтобы вы сосредоточились на произнесении Ступефая без зачитывания формулы...

Остаток занятия прошёл как обычно – напряжённо, но продуктивно. Гарри полностью погрузился в работу, стараясь не думать о странном предложении профессора.

Когда занятие закончилось, и он уже собирался уходить, Квиррелл окликнул его:

— И, Поттер... я бы предпочёл, чтобы вы не распространялись о нашей договорённости. Некоторые могут неправильно понять. Скажем так, не все преподаватели поддерживают мои методы обучения.

— Конечно, профессор, — ответил Гарри, поправляя сумку на плече.

— Увидимся на следующем занятии, — кивнул Квиррелл, возвращаясь к своим бумагам.

Гарри покинул класс с противоречивыми чувствами. С одной стороны, предложение Квиррелла было именно тем, о чём он мечтал – настоящее приключение, возможность применить свои навыки в реальных ситуациях. С другой... было много подозрений, но вспоминая о перспективе провести все каникулы в полупустом замке, слушая бесконечные споры волшебных портретов и вздохи привидений, он решил, что риск того стоит.

***

Дверь замка распахнулась с драматическим скрипом, сбивая его с размышлений и Гарри ступил в белое великолепие хогвартских земель. Рон с Невеллом позвали его во двор после тренировки, но так и не сказали зачем. Снег на улице лежал безупречным полотном в полфута толщиной, сверкающим под зимним солнцем как миллионы крошечных бриллиантов. Ради такого зрелища стоило даже выбраться из теплого кресла у камина.

Однако живописная картина не продержалась долго.

"НАСТУПЛЕНИЕ!" — прогремел голос Фреда Уизли, и воздух внезапно заполнился летящими снежками.

Гарри едва успел пригнуться, когда первый снаряд просвистел в дюйме от его уха. Поле чего он нормально осмотрелся и заметил настоящее поле битвы. По правую руку возвышалась внушительная снежная крепость, увенчанная флагом Гриффиндора, по левую — не менее впечатляющее сооружение под знаменем Хаффлпаффа. На другой стороне поля Райвенкло и Слизерин тоже завершали свои укрепления.

Старшекурсники с усердием, достойным лучшего применения, использовали заклинания, чтобы укрепить стены своих бастионов, пока студенты помладше формировали запасы снарядов.

— Поттер! — окликнул его Оливер Вуд, махая рукой из-за гриффиндорской крепости. — Живо сюда! Враг наступает!

Рон уже был там, его рыжая макушка мелькала между зубцами снежной стены, пока он шустро формировал снежки и передавал их близнецам, чьи руки двигались с пугающей скоростью, запуская снаряды в сторону противника.

До сих пор все его мысли занимали размышления о предстоящей охоте с Квиреллом. Но все это вылетело из головы, когда он оказался под обстрелом десятка барсуков.

Гарри рванул к своим, петляя как заяц, чтобы избежать попаданий. Один снежок все же нашел цель, угодив ему между лопаток.

— Десять очков Хаффлпаффу! — раздался победный возглас Седрика Диггори, и Гарри мысленно добавил его имя в список тех, кому следует отомстить.

Перевалив через снежную стену, он с облегчением обнаружил внутри настоящий командный пункт. Первогодки сосредоточенно лепили снежки, второкурсники формировали из них аккуратные пирамиды, а старшекурсники руководили обороной и контратаками.

— Мы проигрываем восточный фланг, — сообщил Ли Джордан, чья голова была обмотана красно-золотым шарфом наподобие боевой повязки. — Слизеринцы зачаровали снежки — внутри ледяные сердцевины!

— Это против правил! — возмутился Рон, но его протест утонул в хоре боевых кличей.

— С каких пор у снежных битв есть правила, Рончик? — ухмыльнулся Фред, запуская особо большой снежок в сторону слизеринских позиций. — Кстати, не советую поднимать наши снаряды голыми руками. Я добавил в них немного... творческих модификаций.

Гарри глянул на ближайшую пирамиду снежков и заметил, что некоторые из них подозрительно подрагивали.

— Где Невилл? — спросил он, принимаясь помогать с формированием боеприпасов.

— Послали на разведку в тыл к Хаффлпаффу, — ответил Рон, выглядывая из-за стены. — Только, кажется, его поймали. Я видел, как Диггори вел его куда-то в плен.

В этот момент над полем боя прогремел усиленный заклинанием голос:

"СЛИЗЕРИН И РАЙВЕНКЛО ОБЪЕДИНИЛИСЬ! ПОВТОРЯЮ — ВРАЖЕСКИЕ СИЛЫ ОБЪЕДИНИЛИСЬ!"

И действительно, две крепости на дальней стороне поля теперь соединяла внушительная снежная стена, над которой развевались зеленый и синий флаги.

— Предательство! — возмутился кто-то из гриффиндорцев.

— Стратегический альянс, — поправил его семикурсник.

— Нам нужны союзники, — заявил Оливер Вуд, оглядывая свою потрепанную армию. — Поттер! Ты вроде в хороших отношениях со всеми, если их зовут не Драко. Отправляйся к ним как посол. Предложи союз против общего врага.

— Почему я? — попытался возразить Гарри.

— Потому что ты маленький и юркий. Больше шансов добраться живым, — пожал плечами Оливер. — К тому же, ты не играешь в квиддич, так что тобой можно пожертвовать.

— Спасибо за доверие, — пробурчал Гарри, но спорить не стал и удручённо потопал на выход.

Выбрав момент затишья, он перевалился через стену и помчался в сторону хаффлпаффской крепости, петляя между сугробами и прикрываясь наколдованным щитом от особо метких снайперов.

На полпути его заметили.

"Снайперы! Цель на три часа!" — раздался вопль, и в его сторону полетел смертоносный град снежков.

Гарри нырнул за большой сугроб, тяжело дыша. Близнецы и Ли Джордан открыли прикрывающий огонь, давая ему шанс.

— Переговоры! — закричал он, размахивая импровизированным белым флагом, сделанным из носового платка, привязанного к ветке. — Я парламентер!

Обстрел прекратился, и из-за хаффлпаффских укреплений высунулась светловолосая голова.

— Проходи, Поттер! — крикнул Седрик. — Только без фокусов!

Оказавшись внутри жёлто-черного бастиона, Гарри обнаружил примерно ту же картину, что и у гриффиндорцев, только с большим порядком. Все снежки были идеально ровными, сложенными в аккуратные штабеля, а студенты действовали с чёткостью и слаженностью, которой позавидовал бы аврорский отряд.

— Предлагаю союз, — без лишних предисловий объявил Гарри. — Слизерин и Райвенкло объединились. Вдвоем, мы с вами можем противостоять им.

Хаффлпаффцы переглянулись. Предложение было заманчивым.

— Договорились, — наконец кивнул Седрик. — Но нам нужно пространство для маневра. Мы ударим с фланга, а вы отвлечете их лобовой атакой.

Стратегия была утверждена, и Гарри помчался обратно. Он уже видел красно-золотые флаги своего убежища, когда заметил знакомую фигуру, направляющуюся к замку.

Гермиона, закутанная в шарф и с книгой подмышкой, явно собиралась пропустить всё веселье.

— Эй! Куда собралась? — крикнул он.

Она обернулась, и на ее лице появилось характерное выражение превосходства.

— В библиотеку, разумеется. В отличие от некоторых, я не собираюсь тратить день на детские игры, когда через неделю начинаются экзамены.

Что-то в ее тоне — смесь осуждения и самодовольства — зажгло озорную искру в груди Гарри. Не думая дольше секунды, он зачерпнул горсть снега, быстро слепил идеальный шар и метнул его.

Снежок встретился с лицом Гермионы с тихим "пуф", оставив на ее ошеломленной физиономии белую маску с торчащими из-под нее широко распахнутыми глазами.

Время, казалось, остановилось. Гарри застыл, внезапно осознав масштаб своей ошибки. Метнуть снежок в Гермиону? Да еще и в лицо? Это было все равно что дернуть дракона за хвост.

Медленно, с королевским достоинством, Гермиона стерла снег с лица. Ее губы были плотно сжаты в тонкую линию, глаза сузились до опасных щелочек. Книга аккуратно легла на ближайший чистый сугроб.

— Гермиона, я не хотел... — начал Гарри, отступая.

Он не договорил. С боевым кличем, которому позавидовала бы валькирия, Гермиона ринулась вперед. В следующий момент Гарри обнаружил себя лежащим в сугробе, а девочка методично набивала снегом его уши, воротник и даже пыталась затолкать холодные комья под мантию.

— Помогите! — взывал Гарри, смеясь и отбиваясь. — Она сошла с ума! Спасите героя магического мира!

Но спасения не предвиделось. Вместо этого, привлеченные шумом, вокруг них начали собираться ребята из всех факультетов.

— Ставлю галлеон на Грейнджер, — донесся до Гарри голос одного из близнецов.

— Принято, — ответил кто-то из барсуков.

Собрав последние силы, Гарри сумел перевернуться и схватить Гермиону за руки.

— Перемирие! — выдохнул он сквозь смех. — Пощади!

— А если я откажусь? — Гермиона все еще хмурилась, но в ее глазах уже плясали веселые искорки.

— Тогда я буду вынужден... — Гарри сделал драматическую паузу. — Использовать секретное оружие!

Развернувшись и достав палочку для вида, он поднял целый сугроб снега и подбросил его вверх, осыпав всех вокруг, включая зрителей.

Мгновение всеобщего ошеломления — и битва возобновилась с новой силой, теперь уже без всяких факультетских разделений. Раздавались смех и вопли, снег летел со всех сторон, а сугробы вокруг замка превратились в поле настоящего хаоса.

Зимняя битва при Хогвартсе была далека от завершения.

*** Озябшие, промокшие, но невероятно счастливые, студенты начали возвращаться в замок только когда солнце окончательно склонилось к горизонту. Гарри чувствовал приятную усталость во всём теле. Он не помнил, когда в последний раз так безудержно веселился — во всей его жизни у Дурслей не было ничего подобного.

После горячего душа и переодевания в сухую одежду, он устроился на кровати с пергаментом и пером. Рон уже сопел в своей постели — снежная битва вычерпала его энергию без остатка. Невилл усердно пересматривал записи по травологии перед сном, а Дин и Симус играли в "Гоблинские шашки" на полу. Тихие ругательства фигурок и приглушённые смешки мальчишек создавали приятный фоновый шум.

Гарри задумчиво жевал кончик пера. Рождество приближалось, а он ещё не решил вопрос с подарками. Раньше ему никогда не приходилось об этом беспокоиться — у Дурслей он ничего не получал, и ничего не дарил взамен. Но сейчас всё было по-другому. У него были настоящие друзья.

Он решил составить список. Первой, конечно, шла Гермиона. Ей однозначно нужна книга — но какая? После сегодняшнего снежного побоища он подумывал о чём-то менее академическом. Может, что-то по истории магии, но с акцентом на занимательные факты, а не на скучные даты? Или сборник редких заклинаний для практического применения? А может вообще какой нибудь артефакт для помощи в исследовании?

Для Рона выбор был более очевидным — что-то связанное с квиддичем. Возможно, перчатки для вратаря, если он решит попробовать себя в команде в следующем году. Или набор по уходу за метлой.

Невиллу стоило подарить что-то связанное с травологией. Редкие семена или специальный садовый инструмент. Гарри подозревал, что такие вещи могут стоить дорого, но деньги не были проблемой — лучше потратить галлеоны из хранилища на друзей, чем оставить их пылиться в Гринготтсе.

Что касается близнецов... Им явно понравилось бы что-нибудь, способствующее их шалостям. Может, какие-то редкие ингредиенты для зелий или книгу с розыгрышами? Надо посоветоваться с продавцом.

Гарри задумчиво постучал пером по пергаменту. А что насчёт Дафны? Технически, они не были друзьями. Но после нескольких удачных совместных уроков зельеварения и случайных бесед в библиотеке между ними установилось что-то вроде взаимного уважения.

Что могло понравиться слизеринке? Украшение? Слишком лично. Книга? Слишком банально для едва знакомого человека. Гарри покусал губу. Что-то нейтральное, но продуманное. Что-то, что показало бы, что он обратил внимание на её интересы.

Он вспомнил, как видел Дафну в библиотеке с книгой о древних ритуалах. И её интерес к зельям. Может быть, подборка редких ингредиентов для высокоуровневых зелий?

Гарри решил, что нужно посоветоваться с одним из каталогов магазинов, которые иногда прилетали с утренней почтой. Лаванда и Парвати наверняка смогут поделиться — они, кажется, выписывали всё подряд.

Он взглянул на часы. Почти отбой, но если отправить сову сейчас, она успеет долететь до Лондона к утру. Ещё одна особенность магического мира, к которой ему нужно было привыкнуть — покупки по каталогу с доставкой совами.

Гарри достал из тумбочки кошелёк с золотом, прикидывая сумму. Большинство подарков можно было бы заказать на следующей неделе, но лучшие вещи наверняка разбирали заранее. К тому же, если отправить заказ сейчас, он будет уверен, что всё прибудет вовремя.

Он решительно поднялся с кровати и тихо выскользнул из комнаты. Совятня была не самым приятным местом в Хогвартсе, особенно в холодную декабрьскую ночь, но дело того стоило. Взъерошив перья Хедвиг и дав ей лакомство, Гарри привязал к её лапке записку с просьбой прислать несколько каталогов из лавок Косого переулка.

— Прости, что отправляю тебя в такую погоду, — прошептал он, поглаживая белоснежную сову.

Хедвиг скептически ухнула, словно сомневаясь в необходимости полёта, но всё же нежно ущипнула Гарри за палец и расправила крылья, готовясь к путешествию.

Возвращаясь в спальню, Гарри чувствовал странное умиротворение. Это будет его первое настоящее Рождество. Первое Рождество, когда у него есть друзья, которым действительно хочется что-то подарить. Первое Рождество, когда он не просто статичная фигура на фоне чужого семейного праздника.

***

Утро Рождества встретило Хогвартс тишиной, нарушаемой лишь тихим потрескиванием дров в каминах и шелестом снежинок за окнами. Гарри проснулся раньше остальных, по привычке, выработанной годами у Дурслей. Но сегодня всё было иначе. Перед его кроватью лежала небольшая, но впечатляющая горка свёртков.

— Ты чего так рано? — сонно пробормотал Рон, приподнимаясь на локте и широко зевая. Затем его взгляд переместился на подарки у кровати Гарри, и глаза мгновенно распахнулись.

Словно по команде, все мальчики в комнате зашевелились. Сон как рукой сняло.

— С Рождеством! — жизнерадостно воскликнул Невилл, улыбаясь так широко, как Гарри ещё не видел.

— С Рождеством, парни, — отозвался Гарри, чувствуя, как тепло разливается в груди. Он ещё никогда не говорил этих слов всерьёз — у Дурслей праздничные пожелания были пустой формальностью.

Комната наполнилась звуками разрываемой бумаги и восторженными возгласами. Гарри осторожно взял свой первый подарок — прямоугольный, аккуратно упакованный, явно книгу. Внутри оказался новенький экземпляр «Квиддич сквозь века» от Рона, с личной надписью на форзаце: «Лучшему другу — на случай, если ты всё-таки передумаешь насчёт команды». Гарри почувствовал, как улыбается.

— Спасибо, Рон, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал нормально. — Правда, спасибо.

Рон смущённо пожал плечами, но было видно, что он доволен реакцией.

— Это тебе, — Гарри протянул свой подарок — набор защитных перчаток для вратаря из драконьей кожи, которые он заказал в специализированном магазине квиддичного снаряжения.

Глаза Рона стали размером с галлеоны, когда он увидел содержимое коробки.

— Чёрт возьми, Гарри! Это же... это же профессиональные перчатки! Такие, какие носит вратарь "Пушек Педдла"! — он поднял изумлённый взгляд. — Я не могу это принять. Они стоят целое состояние!

— Можешь и примешь, — твёрдо ответил Гарри. — Что хорошего в деньгах, если не тратить их на друзей?

Рон какое-то время молча смотрел на перчатки, затем расплылся в широченной улыбке.

— Ты ненормальный, Поттер, — сказал он, но в его голосе звучала только благодарность.

Невилл взвизгнул от восторга, разворачивая подарок от Гарри — редкую книгу о водных растениях Амазонки и набор специальных садовых инструментов для работы с хрупкими ростками.

— Это... это невероятно, Гарри, — пробормотал он, бережно перелистывая страницы. — Я даже не знал, что такая книга существует. Бабушка будет в шоке!

— Рад, что тебе понравилось, — улыбнулся Гарри, чувствуя себя немного неловко от искренней благодарности друга. — Я подумал, это пригодится для твоей коллекции.

Невилл подарил ему набор чернил, меняющих цвет в зависимости от настроения пишущего. От Дина и Симуса Гарри получил подборку волшебных сладостей и колдографию всей их спальни, где мальчики махали и корчили рожи.

Когда все подарки были открыты, Гарри заметил, что в куче остался ещё один свёрток, мягкий и бесформенный, обёрнутый в простую коричневую бумагу.

— А это что? — спросил он, поднимая его.

Рон наклонился, чтобы рассмотреть ярлычок, и его лицо приобрело странное выражение.

— Это... это от моей мамы, — сказал он наконец, странно смущаясь.

— От твоей мамы? — удивлённо переспросил Гарри. — Но мы даже не знакомы.

— Я писал ей о тебе, — пробормотал Рон. — Знаешь, что ты остаёшься в Хогвартсе на праздники и всё такое.

Гарри осторожно развернул пакет. Внутри лежал тёплый вязаный свитер насыщенного изумрудно-зелёного цвета с большой буквой «Г» на груди. Также в свёртке обнаружилась коробка домашнего печенья и небольшая записка.

«Дорогой Гарри, Рон рассказал нам, что ты остаёшься в школе на Рождество. Надеюсь, тебе понравится этот свитер и печенье. Мы были бы рады видеть тебя у нас летом, если твои родственники не будут возражать. С наилучшими пожеланиями, Молли Уизли»

Не раздумывая, Гарри стянул пижамную рубашку и натянул свитер через голову. Он оказался по размеру и неимоверно тёплым.

— Смотри-ка, тебе тоже досталось, — Фред Уизли, внезапно появившийся в дверях спальни, указал на Гарри. На нём самом был такой же свитер, только ярко-синий с жёлтой «Ф». — Каждый год одно и то же. Мама думает, что мы забываем, как нас зовут.

— Надоели мне эти свитеры! — раздражённо воскликнул Рон, держа в руках свой, только бордового цвета. — Это же вечная традиция! Каждый год.

— А мне нравится, — сказал Гарри, расправляя свитер на груди. — Очень тёплый. И цвет классный.

Рон посмотрел на него с лёгким удивлением, затем вздохнул и надел свой свитер.

— Хорошо, что твой хотя бы нормального цвета, — проворчал он, но в голосе его не было настоящего раздражения.

— Знаешь, чего я не понимаю, — задумчиво сказал Гарри, пока они спускались в общую гостиную, уже наполненную праздничным гамом. — Почему твоя мама хочет меня видеть? Я всего лишь друг её младшего сына, один из многих.

Рон закатил глаза. — Это потому, что ты мой лучший друг. Мама просто такая... она считает всех моих друзей частью семьи.

Гарри не ответил, но видно было, что он нашел это довольно милым.

Большой зал к завтраку был украшен с размахом, который мог бы заставить покраснеть даже самую роскошную рождественскую ёлку в маггловском мире. Двенадцать огромных елей, украшенных серебряными игрушками и живыми феями, выстроились вдоль стен. Тысячи свечей парили в воздухе, а с зачарованного потолка падал мягкий снег, который таял, не долетая до головы.

Вместо четырёх длинных столов в центре зала стоял один большой, за которым уже сидело несколько преподавателей и горстка оставшихся на каникулы студентов.

— С Рождеством, профессор Дамблдор! — воскликнул Гарри, увидев директора, облачённого в ярко-фиолетовую мантию с вышитыми серебряными звёздами.

— И вам того же, мистер Поттер, — Дамблдор улыбнулся поверх очков-полумесяцев. — Чудесный свитер, если позволите заметить. Ручная работа?

— Да, сэр, — кивнул Гарри. — От миссис Уизли.

— Молли всегда славилась своим умением соединять нити в нечто большее, чем просто одежда, — глаза Дамблдора загадочно блеснули. — А теперь, присаживайтесь и угощайтесь. Рождественский завтрак — не то, что стоит пропускать.

Гарри и Рон уже собирались сесть, когда из коридора донёсся знакомый голос.

— Гарри! Рон! — Гермиона быстро шла к ним, одетая в голубой свитер и джинсы. Её волосы были собраны в аккуратный пучок, а в руках она держала два свёртка.

Гарри подошел к ней и обнял, приподняв над полом.

— С Рождеством, мисс Лучшая-Ученица-Века! — воскликнул он, кружа её на месте.

— Гарри! Поставь меня сейчас же! — возмутилась Гермиона, но в её голосе звучал смех.

Когда он опустил её на пол, она развернулась, пытаясь выглядеть суровой, но улыбка предательски прорывалась сквозь наигранное недовольство.

— Ты невыносим, — сказала она, но затем протянула один из свёртков. — С Рождеством, Гарри.

Гарри аккуратно развернул упаковку. Внутри лежала книга в изящном переплёте из тёмно-синей кожи. «Практическое применение трансфигурации: от спички до меча» — гласил заголовок.

— Я знаю, что ты увлёкся защитной магией, но подумала, что трансфигурация может быть не менее полезной в боевых ситуациях, — пояснила Гермиона, нервно теребя край своего свитера. — Там есть целая глава о превращении предметов в оружие и щиты.

— Это... — Гарри провёл пальцами по тиснёному заголовку. — Это потрясающе, Гермиона. Даже не знаю, что сказать. Спасибо!

Он протянул ей аккуратно упакованный подарок, который носил с собой с раннего утра.

— И тебе тоже, — сказал он.

Гермиона осторожно развернула обёртку. Под ней оказался красивый набор с самопищущими перьями.

— О, Гарри, это...

— Подумал, что пригодится. Не то чтобы тебе нужна помощь в учебе, но я решил немного облегчить твою работу, — улыбнулся он.

Гермиона рассмеялась и, к удивлению Гарри, крепко обняла его.

— Спасибо, — сказала она. — Это именно то, что мне нужно.

Завтрак прошёл в шумной, но уютной атмосфере. Дамблдор рассказывал истории о своей первой метле, профессор Флитвик пел рождественские гимны пронзительным тенором, а профессор МакГонагалл, в приступе рождественского великодушия, даже не сделала замечания близнецам Уизли, когда они зачаровали фигурку ангела на ёлке петь непристойные куплеты.

Только одно лицо за столом оставалось мрачным — профессор Снейп, который сидел в конце стола, едва притрагиваясь к еде и изредка бросая недовольные взгляды на всеобщее веселье. Неожиданно для себя, Гарри почувствовал укол жалости. Каково это — быть настолько одиноким в такой день?

Но мысли о Снейпе быстро испарились, когда Гарри увидел, как Дамблдор вытащил из хлопушки живую белую мышь и с детским восторгом наблюдал, как она бегает по столу, заставляя профессора Спраут взвизгивать каждый раз, когда грызун пробегал мимо её тарелки.

***

В слизеринской гостиной царила совсем другая атмосфера. Большинство учеников разъехались по домам, оставив пустые кресла и диваны перед потрескивающим камином. Дафна Гринграсс сидела, поджав ноги, в своём любимом кресле, наблюдая за языками пламени. Её родители отправились с деловым визитом в Америку, и она предпочла остаться в Хогвартсе, чем провести праздники с чопорной тётей, которая относилась к Рождеству как к неприятной обязанности.

Рядом с ней на столике лежала небольшая стопка подарков от родителей и друзей — дорогой шарф от матери, набор зачарованных заколок от отца, коробка элитного шоколада от Панси и несколько безделушек от других слизеринцев. Она уже всё открыла и теперь просто наслаждалась тишиной гостиной.

— Разве ты не забыла один? — внезапно раздался голос Трейси Дэвис, лучшей подруги Дафны, которая также осталась на каникулы.

Трейси указала на маленький свёрток, который незаметно лежал в тени сумки Дафны. Свёрток был завёрнут в элегантную серебристую бумагу, перевязанную зелёной лентой — цвета Слизерина. Дафна, казалось, только сейчас заметила его.

— Это что? — спросила она, пытаясь звучать равнодушно, хотя интерес в его голосе промелькнул.

— Понятия не имею, — ухмыльнулась Трейси, плюхаясь в соседнее кресло. — Я заметила его, когда ты завтракала. Там твоё имя.

Дафна осторожно взяла свёрток. На небольшой карточке действительно было написано её имя элегантным почерком.

— Открывай же! — поторопила Трейси, подавшись вперёд от любопытства.

Дафна медленно развязала ленту и аккуратно развернула обёртку. Внутри оказалась небольшая шкатулка из тёмного дерева с серебряными вставками. Она осторожно открыла крышку.

В шкатулке, аккуратно уложенные в бархатные углубления, лежали двенадцать маленьких хрустальных флакончиков с редкими ингредиентами для зелий. Каждый был подписан изящной серебряной этикеткой с названием.

— Ничего себе, — тихо выдохнула Трейси, заглядывая через плечо подруги. Она точно знала, что может понравиться Дафне — Это же идеальное попадание! Кто послал?

Дафна взяла небольшую карточку, лежавшую под флаконами.

«Для будущего мастера зелий. Ингредиенты такие же редкие, как твоя улыбка. С Рождеством, Г.П.»

— Г.П.? — нахмурилась Трейси. — Кто... — её глаза внезапно расширились. — Подожди-ка. Гарри Поттер?! Он прислал тебе это?

Дафна почувствовала, как кровь приливает к её щекам. Она попыталась сохранить невозмутимость, но было слишком поздно — Трейси уже заметила её реакцию.

— О. Мой. Мерлин, — произнесла Трейси с ужасающей медлительностью. — Ты что…

— Нет! — слишком быстро и слишком громко ответила Дафна, что только усилило ухмылку Трейси.

— Просто работали вместе на зельях, — попыталась объяснить Дафна более спокойным тоном. — Ничего особенного.

— Ничего особенного, — повторила Трейси, отчётливо выделяя каждый слог. — Конечно. Именно поэтому он прислал тебе подарок.

— Мы просто... — Дафна остановилась, понимая, что любое объяснение сейчас только усугубит ситуацию. Она обречённо посмотрела на подругу. — Ты же не отстанешь, верно?

Трейси расплылась в улыбке, больше напоминавшей оскал хищника.

— О, милая, — сказала она, устраиваясь поудобнее в кресле, — я только начала. Так расскажи мне, как так получилось, что грифофиндорский золотой мальчик прислал тебе рождественский подарок? И почему, — её глаза сузились, — я ничего об этом не знала?

Дафна тяжело вздохнула, бережно закрывая шкатулку с ингредиентами. Этот рождественский день обещал быть очень, очень долгим.

Глава 14

Солнце еще не успело как следует подняться над Запретным лесом, когда Гарри спустился в опустевшую гостиную Гриффиндора. Праздничное настроение еще витало в воздухе — гирлянды сонно мерцали на стенах, а догорающие угли в камине отбрасывали тёплые отблески на полу. Большинство студентов разъехались на каникулы, а те немногие, кто остался, еще спали, убаюканные обильным рождественским ужином накануне.

Гарри в последний раз проверил содержимое своей сумки. Смена одежды, несколько простейших зелий, которые он выпросил у мадам Помфри под предлогом подготовки к экзаменам, карманный справочник по магическим существам, который одолжила ему Гермиона, не задавая лишних вопросов. Перед отъездом он оставил записку Рону, объяснив своё отсутствие посещением библиотеки в Хогсмиде. Не лучшее оправдание, но лучше, чем ничего.

Главное — палочка. Гарри проверил внутренний карман мантии, где всегда держал своё главное оружие. Надёжно. И даже запасная палочка, которую он втайне заказал через один из подпольных каталогов, что передали ему близнецы Уизли. Дорогая, но необходимая страховка.

Вчерашний вечер он провел за чтением дополнительной литературы о магических существах, особенно тех, на которых могла быть охота. Квиррелл так и не сказал, что именно они будут искать, но Гарри предполагал что-то редкое и потенциально опасное. Может быть, дромарог? Или маленькая колония докси? В любом случае, лучше быть готовым.

Он поднял свою сумку и тихо выскользнул из гостиной. Полная Дама дремала в своей раме и даже не проснулась, когда портрет отъехал в сторону.

Коридоры Хогвартса были непривычно тихи и пустынны. Только изредка слышалось похрапывание из портретов или приглушенный звон доспехов, которые пели рождественские гимны, когда думали, что их никто не слышит. Гарри спустился по мраморной лестнице в главный вестибюль, стараясь избегать ступенек, которые, как он уже знал, любили скрипеть.

Профессор Квиррелл уже ждал его у главного входа, одетый в практичную дорожную мантию темно-серого цвета. Рядом с ним стояла небольшая кожаная сумка, которая, судя по всему, была зачарована — она казалась слишком маленькой для длительного путешествия.

— А, Поттер, — Квиррелл едва заметно кивнул при его появлении. — Пунктуальность — достоинство, которое ценится даже больше, чем талант.

— Доброе утро, сэр, — ответил Гарри, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё дрожало от предвкушения.

Квиррелл внимательно осмотрел его с головы до ног.

— Готовы к нашему маленькому... приключению?

— Да, сэр, — кивнул Гарри. — Я взял всё необходимое.

— Неплохо, — профессор поднял бровь. — Хотя я сомневаюсь, что вы действительно знаете, что может понадобиться. — Он достал из кармана мантии небольшие песочные часы на тонкой цепочке. — У нас есть еще немного времени. Прежде чем мы отправимся, нам нужно заглянуть к одному человеку.

— К кому, сэр?

— В Хогсмиде живёт один... специалист. Он снабжает меня зельями, которые необходимы для безопасной охоты на определенные виды магических созданий. — Квиррелл говорил размеренно, словно заранее обдумал каждое слово. — Некоторые из них слишком сложны, чтобы варить их самостоятельно, а некоторые ингредиенты... скажем так, не одобрены Министерством.

Гарри почувствовал, как в животе шевельнулось волнение — смесь тревоги и азарта. Квиррелл говорил о чём-то слегка за гранью закона. Но не это ли настоящее приключение? Не именно ли за этим Гарри согласился на эту авантюру?

— Я понимаю, сэр, — сказал он.

— Сомневаюсь, — тонкая улыбка тронула губы профессора. — Но скоро поймёте. А теперь, пойдёмте. Ворота Хогвартса недалеко, но я предпочитаю не задерживаться на открытой местности.

Они вышли из замка в холодное зимнее утро. Снег тихо поскрипывал под ногами, а дыхание превращалось в маленькие облачка пара. Солнце, наконец, показалось из-за горизонта, окрашивая снежное покрывало в нежно-розовый цвет. В другой ситуации Гарри мог бы насладиться этой картиной, но сейчас его мысли были заняты предстоящим путешествием.

— Профессор, — осторожно начал он, пока они приближались к кованым воротам, — вы так и не сказали, на кого именно мы будем охотиться.

Квиррелл искоса взглянул на него.

— Это... особый случай, Поттер. Кроме охоты нам предстоит еще и расследование. Именно поэтому я не хотел обсуждать это в стенах школы, где слишком много любопытных ушей.

— Но что это за существо?

— Когда мы доберемся до места, я расскажу вам всё, что нужно знать. — Квиррелл остановился у ворот и достал палочку. — А сейчас, сосредоточьтесь. За пределами Хогвартса нам придётся аппарировать, и процесс этот, особенно в первый раз, не из приятных.

Гарри почувствовал, как напряглись мышцы живота. Он читал об аппарации — мгновенном перемещении с одного места на другое. Говорили, что ощущение напоминает протискивание через тесную резиновую трубу.

Квиррелл направился через ворота Хогвартса.

— Держитесь за мою руку, Поттер, — сказал он, протягивая ладонь. — И не отпускайте, что бы ни случилось.

Гарри кивнул и крепко ухватился за руку профессора. Пальцы Квиррелла оказались неожиданно холодными, почти ледяными, несмотря на перчатки.

Они вышли за пределы школьных владений. Как только ворота закрылись за их спинами, Квиррелл резко повернулся. Последнее, что увидел Гарри, прежде чем мир вокруг закружился, — это силуэт человека в черной мантии, наблюдающий за ними из окна одной из башен замка.

А затем его затянуло в удушающую тьму.

***

Северус Снейп стоял у окна своего кабинета, наблюдая, как две фигуры пересекают заснеженные школьные угодья. Дыхание мастера зелий оставляло на стекле тонкие узоры инея, но он не обращал на это внимания. Его взгляд был сосредоточен на меньшей из двух фигур.

— Глупый, самонадеянный мальчишка, — пробормотал он. — В точности как отец.

Северус сжал зубы. Он обещал Дамблдору следить за Поттером и Квирреллом, но не думал, что профессор защиты осмелится вывести мальчика за пределы школы. Это было... неожиданно. И тревожно.

Он наблюдал, как они достигли ворот, как Квиррелл что-то сказал Поттеру, как мальчик взял его за руку. А затем они исчезли — характерный хлопок аппарации донесся даже через закрытое окно.

Северус на мгновение прикрыл глаза. Он должен был предвидеть это. Должен был догадаться, что Квиррелл не упустит такую возможность. Рождественские каникулы, замок почти пуст, Дамблдор отлучился по делам Визенгамота...

— Проклятье, — процедил он, резко разворачиваясь.

Его чёрная мантия взметнулась, как крылья летучей мыши, когда он быстрым шагом направился к двери. Нужно было срочно связаться с Дамблдором. Но сначала — выяснить, куда именно отправился Квиррелл с мальчишкой.

Камин в его кабинете вспыхнул зелёным пламенем, и Северус бросил в него горсть летучего пороха.

— Дамблдор, — произнёс он отрывисто. — У нас проблема.

***

Звуки и краски исчезли в водовороте аппарации, сменившись давящей пустотой. Гарри чувствовал, как его тело сжимается и растягивается одновременно, легкие сдавливало, а в ушах стоял странный гул. Когда мир наконец вернулся, он едва удержался на ногах, судорожно хватая ртом воздух.

— Неприятно, согласен, — произнес Квиррелл, даже не запыхавшись. — Но к этому привыкаешь. Со временем.

Гарри сделал глубокий вдох, пытаясь справиться с тошнотой. Они оказались в узком, полутемном переулке. Стены по обеим сторонам были покрыты облупившейся штукатуркой, под ногами хлюпала слякоть, а воздух пах сыростью и еще чем-то непонятным, но неприятным. Переулок явно не принадлежал к числу тех мест, куда приличные волшебники заходят без крайней необходимости.

— Где мы? — спросил Гарри, наконец выпрямившись.

— Лютный переулок, — ответил Квиррелл, поправляя свою мантию. — Менее... популярная часть магического Лондона. Сюда не водят экскурсии для первокурсников. — В его голосе промелькнула усмешка. — Здесь можно найти вещи и зелья, которые не продаются в приличных магазинах Косого переулка.

Гарри огляделся с новым интересом. Он помнил, как близнецы упоминали Лютный переулок, предупреждая, что сюда лучше не соваться. И вот теперь он здесь, с профессором защиты от темных искусств, который, похоже, прекрасно знал дорогу.

— Следуйте за мной и держитесь поближе, — Квиррелл направился к выходу из переулка. — И что бы ни случилось, ничему не удивляйтесь и не показывайте страха. Здесь это приравнивается к приглашению к неприятностям.

— Да, сэр, — кивнул Гарри, плотнее запахивая мантию и стараясь не отставать от быстрого шага профессора.

Лютный переулок оказался искривленной улочкой, по обеим сторонам которой теснились магазины с закопченными витринами. Гарри мельком увидел лавку, торгующую засушенными частями тел каких-то существ, другую — с массивными железными капканами разных размеров, и еще одну — с хрустальными шарами, внутри которых клубился подозрительный черный дым. Нигде не было видно ярких красок или приветливых вывесок, характерных для Косого переулка.

— Куда мы идем? — спросил Гарри, пытаясь не слишком таращиться по сторонам.

— К одному старому знакомому, — ответил Квиррелл. — Он владеет лавкой весьма специфических товаров. То, что нам нужно, мы найдем именно у него.

Пройдя еще около сотни ярдов, они остановились перед узким трехэтажным зданием, зажатым между двумя более крупными постройками. Покосившаяся деревянная вывеска над дверью гласила: "Борджин и Бэркс". Окна были так плотно занавешены, что невозможно было разглядеть, что находится внутри.

Квиррелл постучал в дверь особым образом — три быстрых удара, пауза, еще два удара. Изнутри послышалось шарканье, затем щелчок запираемого замка, и дверь медленно приоткрылась.

— Кого там еще принесло? — прохрипел недружелюбный голос.

— Старого клиента, мистер Борджин, — ответил Квиррелл спокойно. — С особым заказом.

Пауза, затем дверь открылась шире. На пороге стоял сгорбленный мужчина с маслянистыми волосами и хитрыми, бегающими глазами. Увидев Квиррелла, он расплылся в улыбке, которая, впрочем, не коснулась его глаз.

— Квирелл! Какая приятная неожиданность, — его взгляд скользнул к Гарри. Глаза Борджина расширились, но он быстро взял себя в руки. — И с молодым... компаньоном. Как интересно. Прошу, входите.

Он отступил, пропуская их внутрь, и тут же запер дверь на несколько замков, после чего наложил какое-то заклинание, пробормотав слова себе под нос.

Внутри магазин был тесным и захламленным. Стеклянные витрины ломились от странных артефактов — кинжалы причудливых форм, мумифицированные части тел, амулеты из костей и металла. На стенах висели маски, которые, казалось, следили за посетителями пустыми глазницами. В воздухе витал запах пыли, засохших трав и еще чего-то сладковато-тошнотворного.

— Чем могу служить? — спросил Борджин, потирая руки.

— Мне нужен набор зелий, — сказал Квиррелл. — Тот же, что я заказывал в прошлый раз. И еще несколько... специальных позиций.

Борджин понимающе кивнул.

— Снова охота, профессор? Должен сказать, ваш прошлый... трофей до сих пор пользуется спросом у коллекционеров.

— Не сомневаюсь, — сухо ответил Квиррелл. — Но не будем отвлекаться на прошлые достижения. Вот список того, что мне требуется.

Он протянул Борджину сложенный пергамент. Тот пробежал его глазами, и его брови поползли вверх.

— Весьма... специфический набор, — пробормотал он. — Особенно последние три. Это обойдется недешево.

— Это уже мои проблемы, — спокойно ответил Квиррелл. — Сколько?

— Для вас, с учетом нашего давнего сотрудничества... восемьдесят галлеонов.

— Семьдесят, — парировал Квиррелл. — И ни кната больше.

Борджин скривился, но кивнул.

— Согласен. Подождите здесь, я соберу заказ.

Он исчез за занавеской в глубине магазина. Гарри, который все это время молчал, наконец решил спросить:

— Сэр, что это за зелья?

Квиррелл посмотрел на него с легким удивлением, словно только что вспомнил о его присутствии.

— Защитные по большей части, — ответил он после короткой паузы. — Зелье невидимости для опасных ситуаций. Кровевосстанавливающее на случай ранений. Укрепляющее эликсир, чтобы не валиться с ног после долгого выслеживания. — Он помолчал. — А последние три позиции... скажем так, это специальные препараты для выявления и нейтрализации существа, с которым мы, вероятно, столкнемся.

Гарри кивнул, не уверенный, стоит ли расспрашивать дальше. Его взгляд блуждал по полкам магазина, останавливаясь на особенно странных предметах. В одной из витрин он заметил человеческую руку на подставке, в другой — карточную колоду, которая самостоятельно тасовалась с тихим шелестом.

Борджин вернулся, неся небольшой кожаный чемоданчик.

— Все готово, профессор, — сказал он, ставя чемоданчик на прилавок. — Если позволите дать совет... Последнее зелье из списка лучше не употреблять натощак. Эффект может быть... непредсказуемым.

— Благодарю за заботу, — Квиррелл достал из кармана мешочек с деньгами и отсчитал семьдесят золотых галлеонов.

Пока они совершали сделку, Гарри заметил, что Борджин то и дело бросает на него любопытные взгляды. Наконец, когда монеты перешли в руки продавца, тот не выдержал:

— А ваш юный компаньон? — произнес он таким тоном, словно пытался быть любезным, но выходило скорее жутковато. — Я не ожидал ребенка... в таком месте.

— Обучаю себе напарника. Он осваивает практические аспекты защиты от темных искусств, — сухо ответил Квиррелл прежде, чем Гарри успел раскрыть рот. — Под моим руководством, разумеется.

— Разумеется, — пробормотал Борджин, но в его глазах сверкнуло что-то, похожее на недоверие.

Взгляд продавца снова переместился на Гарри. И его уже начало раздражать его внимание, но прежде, чем он успел что-то сказать…

— Если вы закончили с праздным любопытством, — отрезал Квиррелл, убирая чемоданчик в свою зачарованную сумку, — у нас еще много дел.

— Конечно, конечно, — Борджин поклонился, но его взгляд оставался цепким и оценивающим. — Всегда рад услужить клиентам с... особыми потребностями.

Когда они вышли на улицу, Гарри с облегчением вдохнул холодный воздух. Несмотря на затхлый запах переулка, это было лучше, чем спертая атмосфера магазина.

— Держитесь ближе, — напомнил Квиррелл. — Нам нужно зайти кое-куда, пока есть время.

Они миновали несколько темных витрин и остановились перед полуподвальным помещением с неприметной вывеской "Эликсиры Эрскина". Внутри оказалось удивительно чисто по сравнению с предыдущим магазином. Стены были заставлены аккуратными рядами бутылочек и фиалов. За прилавком стоял высокий худой мужчина с короткой седой бородкой и внимательным взглядом.

— Квиррелл, — коротко кивнул он. — Давно не виделись.

— Здравствуй, Эрскин, — ответил Квиррелл. — Мне нужны восстанавливающие зелья.

Эрскин перевел взгляд на Гарри, но в отличие от Борджина, не выказал никакого удивления или интереса.

— Для мальчика? — спросил он. — Какие именно восстанавливающие?

— Для мышечного тонуса, укрепления костей, улучшения общего физического состояния, — ответил Квиррелл. — Он даже не в пределах нормы для своего возраста и недостаточно крепок. Ничего, что нельзя было бы исправить правильным питанием и упражнениями, но нам нужно ускорить процесс.

Эрскин кивнул, словно такие запросы были обычным делом.

— Есть два варианта, — сказал он, доставая из-под прилавка небольшую шкатулку. — Первый — курс зелий, рассчитанный на месяц. Три микстуры, принимать последовательно. Результат заметен уже через неделю, но сильно истощают организм и требуют специального наблюдения.

— А второй вариант? — спросил Квиррелл.

— Эликсир длительного действия, — Эрскин достал из шкатулки маленький фиал с золотистой жидкостью. — Принимать раз в неделю в течение полугода. Эффект накапливается медленнее, но проходит без побочных эффектов.

Квиррелл задумчиво посмотрел Гарри.

— Что скажешь, Поттер? — неожиданно спросил он.

Гарри растерялся. Его даже не предупреждали об этом.

— Э... второй вариант кажется более разумным, — ответил он после паузы. — Особенно если учесть, что летом мне некому будет помочь, если появятся побочные эффекты.

Эрскин одобрительно кивнул.

— Разумный выбор, мальчик. Я бы рекомендовал то же самое. Начинать курс лучше летом, когда не будет дополнительной нагрузки от учебы. А пока — хорошее питание и физические упражнения. Хотя бы пробежки по утрам.

— То есть мне нужно будет вернуться сюда летом? — спросил Гарри.

— Я вышлю необходимые зелья совиной почтой, — ответил Эрскин. - Что-нибудь еще? — спросил он, упаковывая золотистый фиал в защитную коробочку.

— Пока достаточно, — ответил Квиррелл. — Сколько с меня?

— Я сам заплачу, — Гарри было приятно, что о нем заботятся, но он не собирался оставаться в долгу. Профессор и так для него много сделал.

— Для тебя и твоего протеже — бесплатно, — Прервал их Эрскин, потирая шрам на запястье — тонкую белую линию, напоминающую след от ожога. — Я все еще у тебя в долгу за ту историю в Карпатах.

— Я просто оказался в нужном месте в нужное время, — отмахнулся Квиррелл, но Гарри заметил, что он принял все без возражений.

Когда они вышли из магазина, он не выдержал:

— Что произошло в Карпатах?

Уголок рта Квиррелла дернулся в подобии улыбки.

— История на другой раз, Поттер. Сейчас нам пора двигаться дальше.

Они завернули за угол, и Квиррелл неожиданно остановился.

— Прежде чем мы отправимся к месту расследования, мне нужно прояснить ситуацию, — сказал он, пристально глядя на Гарри. — Мы едем в небольшую деревню на границе с Шотландией. Там произошла серия странных смертей. Четыре человека за последние два месяца. Маггловская полиция списала это на нападение дикого зверя, но есть детали, которые... не укладываются в эту версию.

— Какие детали? — Гарри почувствовал, как учащается пульс.

— У всех жертв отсутствовали сердца, — ответил Квиррелл. — Причем не просто вырваны, а словно... съедены.

Гарри сглотнул. Это звучало гораздо серьезнее, чем охота на безобидных докси или даже опасного дромарога.

— У меня есть предположение о природе существа, — продолжил Квиррелл, — но прежде, чем делать выводы, нам нужно поговорить с местными жителями. Возможно, кто-то что-то видел, хотя будет трудно отделить факты от паники и суеверий.

— И что мы будем делать, когда найдем это... существо? — спросил Гарри, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Уничтожим, разумеется, — Квиррелл произнес это так обыденно, словно речь шла о выполнении домашнего задания. — Но сначала изучим. Возможно, сделаем несколько пробных образцов для анализа. Такие существа редки, и каждый шанс изучить их — на вес золота.

Гарри задумался. Тон Квиррелла, его интерес... все это звучало странно клинически. Не холодно, нет — скорее, с тем профессиональным энтузиазмом, с которым ученый изучает редкий образец под микроскопом.

— Сэр, можно мне ненадолго заглянуть в Гринготтс? — неожиданно спросил Гарри. — Я хотел бы проверить состояние своего счета.

Квиррелл посмотрел на него с легким удивлением.

— Зачем? У вас какие-то финансовые затруднения?

— Нет, сэр, — Гарри покачал головой. — Просто хочу знать, сколько у меня на счету. Редко выходит возможность выбраться сюда из школы.

— Разумное решение. Маг должен знать состояние своих дел и контролировать их. — Он посмотрел на карманные часы. — У нас есть час до запланированной встречи с моим контактом в деревне. Думаю, мы успеем заглянуть в банк.

Они двинулись по извилистому переулку, который постепенно расширялся и становился светлее. Вскоре они оказались на Косом переулке, который, в сравнении с мрачным Лютным, казался почти праздничным, несмотря на зимнюю серость.

Гринготтс возвышался над другими зданиями, величественный и немного угрожающий. Огромные бронзовые двери охраняли гоблины в форменных одеждах. Они даже не моргнули, когда Гарри и Квиррелл прошли мимо них в просторный мраморный холл.

— Я буду здесь, — сказал Квиррелл, указывая на скамью у стены. — Всегда сохраняйте бдительность. Даже в Гринготтсе не стоит терять осторожность.

Гарри кивнул и направился к свободному гоблину-клерку. Сидя за высокой конторкой, тот выглядел особенно неприступно.

— Я хотел бы узнать состояние своего счета, — сказал Гарри, стараясь не передать своего волнения предстоящей поездкой. — Гарри Поттер, хранилище номер 687.

Гоблин посмотрел на него поверх очков.

— Ключ, — коротко потребовал он.

Гарри достал маленький золотой ключик, который МаккГонагл отдала ему перед началом учебного года. Гоблин внимательно осмотрел его, затем кивнул.

— Следуйте за мной, мистер Поттер.

Вместо того, чтобы вести его к вагонеткам, гоблин провел Гарри в небольшой боковой кабинет, где его ждал другой гоблин — постарше, с длинной седой бородой.

— Это Нарлок, управляющий семейными счетами, — представил его первый гоблин. — Он ответит на ваши вопросы.

С этими словами он вышел, оставив Гарри наедине с Нарлоком.

— Присаживайтесь, мистер Поттер, — сказал пожилой гоблин, указывая на стул напротив. — Чем могу служить?

— Я хотел бы узнать, сколько денег на моем личном счету, — ответил Гарри. — И счету моего рода.

Нарлок кивнул, словно ожидал этого вопроса.

— Хранилище номер 687 — это ваш личный трастовый счет, установленный вашими родителями для покрытия ваших расходов до совершеннолетия, — сказал он, доставая из ящика стола толстую папку. — На данный момент там семь тысяч восемьсот двадцать четыре галлеона, тринадцать сиклей и семь кнатов. Ежегодно счет пополняется на тысячу галлеонов из основного семейного хранилища.

Гарри моргнул. Это было гораздо больше, чем он ожидал.

— А основное семейное хранилище?

— Хранилище номер 24, — кивнул Нарлок. — Одно из старейших в банке. Доступ к нему вы получите по достижении совершеннолетия, то есть в семнадцать лет. Или раньше в случае эмансипации. — Гоблин перевернул страницу. — Текущий баланс семейного хранилища составляет два миллиона шестьсот сорок три тысячи галлеонов, а также многочисленные фамильные ценности, артефакты и документы.

— Кроме того, дом Поттеров владеет несколькими объектами недвижимости, — продолжил Нарлок, не обращая внимания на ошеломленное выражение лица Гарри. — Основное родовое имение в Годриковой Лощине было частично разрушено, но земля по-прежнему принадлежит вам. Также есть квартира в магловском квартале Лондона, коттедж в Корнуолле и два инвестиционных объекта в Косом переулке.

Гарри внутренне ухмыльнулся. Спасибо его предкам за безбедное будущее.

— Могу я получить выписку? — спросил он. — Чтобы... лучше рассчитать дальнейшие расходы.

— Разумеется, — кивнул Нарлок. Он достал чистый пергамент, коснулся его длинным пальцем, и на бумаге начали появляться строчки аккуратных цифр. — Здесь содержится информация о ваших счетах, их текущем состоянии и движении средств за последний год. Если вам понадобится более подробная информация, вы можете запросить ее в любое время.

Гарри взял пергамент, стараясь не выдать своего волнения.

— Спасибо, — сказал он. — Это очень полезно.

Нарлок кивнул с легким подобием улыбки.

— Что-нибудь еще, мистер Поттер?

— Нет, на сегодня все, — ответил Гарри, вставая. — Благодарю за помощь.

Квиррелл ждал его в холле, сидя на той же скамье, где они расстались. Он выглядел погруженным в свои мысли, но при появлении Гарри тут же поднялся.

— Выяснили все, что хотели? — спросил он.

— Да, сэр, — кивнул Гарри, пряча выписку во внутренний карман мантии. — Спасибо за возможность.

— Не стоит благодарности, — отмахнулся Квиррелл. — В конце концов, это ваши деньги, и вы имеете право знать о них. — Он помолчал. — Надеюсь, новости были... удовлетворительными?

— Более чем, — ответил Гарри.

Квиррелл кивнул, словно что-то для себя решив.

— Хорошо. Теперь нам пора. — Он достал из кармана маленький серебряный ключ. — Это портключ, Поттер. Он перенесет нас прямо к месту назначения. Держитесь крепко и будьте готовы к не самой мягкой посадке.

Гарри взялся за ключ, и мир снова закружился вокруг него.

Глава 15

Воздух перестал давить на легкие, и Гарри почувствовал под ногами твердую землю. В отличие от аппарации, перемещение портключом не вызвало тошноты, но голова все равно слегка кружилась. Он пошатнулся, но устоял, опираясь на колено рукой.

— Значительно лучше, чем в прошлый раз, — заметил Квиррелл, оглядываясь по сторонам. — Первые путешествия всегда самые сложные.

Они оказались на небольшом холме, поросшем сухой зимней травой. Внизу, в долине, раскинулась деревня — десятка два каменных домов с островерхими крышами, несколько улиц, пересекающихся в центре около небольшой рыночной площади. С севера деревню прикрывал густой лес, темной стеной уходящий к горизонту. С запада извивалась узкая речка, тонкой серебристой линией пересекающая долину.

Утреннее солнце безуспешно пыталось пробиться сквозь тяжелые облака, но лишь изредка прорывало серое покрывало тонкими лучами. Воздух был влажным и холодным, со слабым привкусом дыма от деревенских каминов.

— Милтон-на-Вересках, — произнес Квиррелл, указывая на деревню. — Основана в шестнадцатом веке как поселение ткачей. Сейчас здесь живет около трехсот человек. Преимущественно магглы, но говорят было несколько волшебников.

— Как вы узнали о случившемся здесь, сэр? — спросил Гарри, следуя за профессором, который направился к узкой тропинке, ведущей вниз с холма.

— У меня есть... информаторы в Министерстве. Отдел по контролю за магическими существами получил странное сообщение, но не придал ему значения, просто выставив стандартную награду. Я заинтересовался и провел собственное расследование.

Дорога, петляя между валунами и редкими деревьями, постепенно спускалась в долину. По мере приближения к деревне Гарри начал замечать больше деталей. Крыши домов были крыты потемневшей от времени черепицей, стены — сложены из крупного серого камня. Между домами располагались крошечные сады, сейчас голые и безжизненные под зимним небом.

По главной улице изредка проходили местные жители — медленно, как будто нехотя. Гарри заметил, что многие из них останавливались, проводив взглядом незнакомцев, и начинали шептаться.

— Они знают, что мы не местные, — пробормотал Гарри, ощущая на себе тяжесть этих взглядов.

— В маленьких деревнях всегда так, — ответил Квиррелл. — Чужаков видно за милю. Не придавай значения.

Но что-то в этих взглядах казалось Гарри странным. Не просто любопытство или настороженность — скорее страх.

Местные жители выглядели измученными. Бледные лица, темные круги под глазами, напряженные плечи. Женщина, проходившая мимо с корзиной белья, увидела их и торопливо свернула в боковой переулок. Мужчина, колющий дрова у своего дома, прекратил работу и крепче сжал топор.

— Они боятся, — заметил Гарри.

— Неудивительно, — ответил Квиррелл. — Страх меняет людей, Поттер. Помните об этом.

В центре деревни располагалась гостиница — двухэтажное здание из потемневшего от времени дерева и камня. Старая вывеска, раскачивающаяся на ржавых цепях, гласила: "Вереск и Дрозд".

— Наша первая остановка, — сказал Квиррелл. — Глэдстон, хозяин гостиницы, по моим сведениям — один из тех, кто большего всего знает о произошедшем.

Внутри гостиница оказалась на удивление уютной. В просторном зале первого этажа горел камин, распространяя тепло и багровые отблески на деревянные столы и стулья. Стойка бара располагалась в дальнем углу, за ней стоял крепкий мужчина средних лет с густой рыжей бородой и настороженным взглядом.

Как только они вошли, разговоры в зале стихли. Десяток посетителей — в основном мужчины в рабочей одежде — одновременно повернули головы в их сторону. Тишина была настолько полной, что Гарри слышал, как потрескивают поленья в камине.

Квиррелл, не обращая внимания на всеобщее внимание, направился прямо к стойке.

— Добрый день, — сказал он хозяину. — Нам нужна комната на двоих на несколько дней.

Хозяин — очевидно, тот самый Глэдстон — окинул их подозрительным взглядом.

— Мы не особо рады чужакам в последнее время, — ответил он, вытирая руки о грязное полотенце. — Особенно с учетом... недавних событий.

— Прекрасно вас понимаю, — кивнул Квиррелл с легкой улыбкой. — Но уверяю, мы с племянником просто проездом.

Гарри изобразил самую невинную улыбку, на какую только был способен.

Глэдстон нахмурился еще сильнее.

— Странное время вы выбрали для своих... проездов. Зимой тут делать нечего. — Он помолчал, затем нехотя добавил: — У меня есть комната на втором этаже. Пятнадцать фунтов за ночь, включая завтрак. Ужин — отдельно, пять фунтов с человека.

— Прекрасно, — Квиррелл достал из внутреннего кармана несколько банкнот. — Мы возьмем на три дня, с возможностью продления.

Глэдстон взял деньги, пересчитал и положил в потрепанную кассовую книгу.

— Комната номер четыре, в конце коридора наверху, — сказал он, снимая с крючка ключ. — Ванная и туалет через дверь. Завтрак с семи до девяти, ужин с шести до восьми. — Он помолчал, потом добавил тише: — И настоятельно рекомендую не гулять после наступления темноты.

— Очень признателен за совет, — серьезно кивнул Квиррелл. — Мы обязательно примем его к сведению.

Комната на втором этаже оказалась маленькой, но чистой. Две узкие кровати, старый комод, стол у окна, пара стульев — все добротное, хоть и потрепанное временем. Окно выходило на главную улицу, откуда доносился слабый шум деревенской жизни.

Как только дверь за ними закрылась, Квиррелл достал палочку и начал накладывать заклинания. Гарри с интересом наблюдал за ним.

— Это Муффлиато, — пояснил профессор, заметив его взгляд. — Создает вокруг комнаты невидимый барьер, который не пропускает звуки наружу. Полезное заклинание для конфиденциальных разговоров.

Он сделал еще один сложный пасс палочкой.

— А это Гомениум Ревелио — выявляет присутствие людей в радиусе действия. Сейчас мы одни на этаже, но лучше знать, если кто-то попытается подслушать. — Квиррелл повернулся к двери. — Коллопортус — основное запирающее заклинание. Не самое сильное, но от случайных посетителей защитит.

Гарри внимательно наблюдал за движениями палочки, стараясь запомнить.

— А есть заклинания посложнее? — спросил он.

— Разумеется, — кивнул Квиррелл. — Например, Репелло Маглетум — отгоняет магглов, заставляя их вспоминать о срочных делах в другом месте. Или Фиделиус — скрывает местоположение полностью, делая его доступным только для посвященных в тайну. Обычно используется на постоянном или длительном месте жительства — Он убрал палочку. — Но для наших целей достаточно и базовых мер предосторожности. Ночью покажу вам сигнальные и защитные обреги.

Гарри сел на кровать, которая скрипнула под его весом.

— Так что происходит в этой деревне, сэр?

Квиррелл задумчиво посмотрел в окно.

— Существует несколько видов магических созданий, которые питаются человеческими сердцами, — сказал он. — Наиболее вероятный кандидат — оборотень, но особый его подвид. Обычные оборотни не вырывают сердца. Они просто разрывают жертву и пожирают ее. Но есть один редкий подвид — Canis Cordis, Сердцеед.

Гарри невольно поежился.

— И как его найти?

— По следам, — ответил Квиррелл. — Сердцеед оставляет характерные отметины на земле — пятипалые следы с удлиненными когтями, похожие на волчьи, но гораздо больше по размеру. — Он достал из своей сумки карту. — Все четыре нападения произошли здесь, на окраине деревни, рядом с лесом. Если существо все еще в округе, оно, скорее всего, скрывается именно там.

— План такой, — продолжил Квиррелл, расстилая карту на столе. — Сначала мы соберем информацию у местных жителей. Узнаем больше о жертвах, обстоятельствах смерти, возможных свидетелях. Затем осмотрим места нападений. И только потом отправимся на охоту.

— Когда вы собираетесь начать опрос местных? — спросил Гарри.

— Сегодня после обеда, — ответил Квиррелл. — Я пойду в бар — там наверняка соберутся мужчины после работы. Люди становятся разговорчивее после пары кружек эля. — Он помолчал. — Вам, пожалуй, лучше остаться в комнате.

Гарри мгновенно напрягся.

— Но я мог бы помочь. — возразил он. — Я видел детей на улице, когда мы шли сюда. Они наверняка много знают — дети всегда замечают то, на что взрослые не обращают внимания.

Квиррелл задумчиво посмотрел на него.

— В этом есть определенная логика, — признал он наконец. — Дети действительно часто видят то, что ускользает от внимания взрослых. И к вам они могут отнестись с меньшим подозрением. — Он кивнул. — Хорошо, Поттер. Пока я буду беседовать со взрослыми, вы можете поговорить с детьми. Но соблюдайте осторожность. Не выдавайте цели нашего приезда.

— Я буду осторожен, — пообещал Гарри.

— И не уходите далеко от гостиницы, — добавил профессор строго. — В пределах прямой видимости, понятно?

— Да, сэр.

Они разложили вещи и спустились в общий зал, где Глэдстон, все еще настороженный и не менее враждебный, подал им обед — простое, но сытное рагу с хлебом и сыром. Гарри с аппетитом набросился на еду, только сейчас поняв, как проголодался за время путешествия.

— Я пойду в местный паб, — сказал Квиррелл, когда они закончили обед. — Встретимся здесь через два часа, не позже. Если что-то случится, немедленно возвращайтесь в гостиницу. Не геройствуйте.

— Понял, — кивнул Гарри, проследив взглядом, как профессор направился к выходу.

Оставшись один, Гарри допил свой чай и тоже вышел на улицу. День был пасмурным, но дождь пока держался, скрываясь в низких облаках. Гарри осмотрелся, ища детей, о которых говорил. Они действительно были здесь — группа из мальчишек и девчонок лет десяти-двенадцати, играющих на небольшой площадке перед церковью.

Гарри направился к ним, на ходу продумывая, как лучше завязать разговор.

Ребята, с которыми он собирался заговорить, играли с неровным, потрепанным кожаным мячом. На него упали настороженные взгляды, и разговор между детьми затих, когда он приблизился. Вместо того чтобы сразу начать задавать вопросы, Гарри просто улыбнулся и кивнул.

— Можно? — он показал на мяч, который один из мальчиков держал у ног.

Дети переглянулись. Самый старший из них — крепкий парень лет двенадцати с выгоревшими на солнце волосами и суровым взглядом — изучающе посмотрел на Гарри.

— А ты кто такой? — спросил он, явно не спеша доверять незнакомцу свою драгоценность.

— Приезжий, — ответил Гарри, пожав плечами. — Задерживаюсь тут на пару дней. В комнате как-то скучно.

Вместо ответа мальчик бросил ему мяч — слишком сильно и резко, явно пытаясь застать врасплох. Но с реакций у него никогда не было проблем. Гарри легко поймал мяч наступив на него ногой, не меняя выражения лица.

— Неплохо, — признал мальчик, хотя тон оставался подозрительным.

Гарри не стал разговаривать дальше. Вместо этого он начал подбрасывать мяч, сначала просто набивая ногой, потом коленом, затем добавил сложный трюк, перекидывая мяч через другую ногу. Дети молча наблюдали, их настороженность медленно переходила в любопытство.

— Вот так, — сказал Гарри, делая особенно эффектный финт, подбросив мяч, крутанувшись и поймав его головой удерживая на ней. — Сложно сначала, но если тренироваться...

— Научишь? — неожиданно спросил самый младший из мальчишек, рыжий малыш лет восьми-девяти.

— Том! — одернул его старший.

— А что? Он же умеет, Джек! — возразил рыжий. — А меня бы тогда Билли Миллер задирать не стал.

Джек — очевидно, неформальный лидер группы — задумчиво посмотрел на Гарри.

— Ладно, — сказал он наконец. — Только мы сначала хотим знать, кто ты.

— Меня зовут Гарри, — ответил он, продолжая подбивать мяч. — Гарри Поттер. Мы с дядей проездом, остановились в гостинице.

— Я Джек Харпер, — представился старший мальчик. — Мой отец держит кузницу. — Он указал на рыжего малыша. — Это мой брат Том. А это Эмма, Билли и Сара, — он кивнул на остальных детей.

В группе было еще трое — серьезная девочка с длинной темной косой, пухлый мальчик с веснушками по всему лицу и маленькая хрупкая девочка с длинным шрамом на левой щеке, которая стояла чуть в стороне от остальных.

— Привет, — кивнул Гарри всем, но задержал взгляд на девочке со шрамом. Она тут же опустила глаза.

— Сара живет в гостинице, — сказал Эмма, проследив за его взглядом. — Ты, наверное, ее уже там видел.

— Нет, мы только приехали, — покачал головой Гарри. — Вы часто здесь играете?

— Раньше чаще, — ответил Джек, и по его тону Гарри понял, что затронул какую-то важную тему. — Теперь только днем.

— А ну-ка, покажи еще раз тот трюк, — попросил Том, явно стремясь сменить тему.

Гарри кивнул и снова продемонстрировал сложный финт с мячом. Постепенно лед был сломан. Он показывал детям разные трюки, те пытались повторить, смеялись, когда не получалось, снова пробовали. Разговор тек свободнее, хотя Гарри заметил, что Сара так и не произнесла ни слова.

— Где ты научился так управляться с мячом? — спросил Билли, пыхтя от усердия, когда у него наконец получилось удержать равновесие с мячом на затылке.

— В школе, — ответил Гарри, решив не вдаваться в подробности. — Там у нас тоже есть спортивные игры.

— А где твоя школа? — с любопытством спросила Эмма. — Далеко отсюда?

— В Шотландии, — уклончиво ответил Гарри.

— Значит, ты богатый, — сделал вывод Том. — Только богатые едут в школы так далеко.

Гарри пожал плечами, не подтверждая и не опровергая.

— А вы все здесь выросли? — спросил он, осторожно переводя тему.

Дети закивали, кроме Сары, которая просто стояла, обхватив себя руками, словно ей было холодно.

— Мой папа говорит, что здесь хорошее место, — сказал Джек, поймав мяч, который ему кинул Гарри. — Или было хорошим. До... — он осекся.

— До чего? — спросил Гарри, стараясь, чтобы голос звучал просто любопытным, а не допрашивающим.

Дети обменялись взглядами. Даже маленькая Сара подняла глаза, в которых Гарри уловил беспокойство.

— Ничего, — ответил Джек, внезапно замкнувшись. — Просто папа так говорит.

Они играли еще около часа. Дети постепенно расслабились, хотя по-прежнему избегали некоторых тем. Гарри рассказывал им о школе, а они делились деревенскими историями и сплетнями. Он узнал, что отец Эммы держит местный магазин, что Билли живет с матерью-портнихой, что в деревне есть старый врач, который лечит зубную боль травами.

Когда солнце начало клониться к горизонту, Гарри заметил, как дети стали беспокойно поглядывать на небо.

— Нам пора домой, — сказал Джек, забирая мяч у Тома. — Становится поздно.

— Но еще светло, — заметил Гарри, вечерние сумерки даже не начали сгущаться. — Мы могли бы еще поиграть.

Лица детей стали серьезными.

— Нельзя оставаться на улице, когда темнеет, — тихо сказал Том, вдруг растеряв всю свою живость. — Папа не разрешает.

— Почему? — спросил Гарри, хотя уже догадывался об ответе.

— Потому что оно выходит по ночам, — прошептала Эмма, оглядываясь по сторонам, словно боялась, что кто-то подслушает. — Оно забирает людей.

— Эмма! — резко одернул ее Джек. — Хватит. Пошли домой. — Он повернулся к Гарри. — Было приятно познакомиться, но нам действительно пора.

Гарри кивнул, понимая, что дальше расспрашивать бессмысленно.

— Конечно. Увидимся завтра?

— Может быть, — неуверенно ответил Джек. — Если родители разрешат.

Дети разошлись, направляясь к своим домам. Гарри заметил, что Сара идет в ту же сторону, что и он — к гостинице.

— Давно она там живет? — спросил он у Джека, указывая на удаляющуюся маленькую фигурку.

Джек посмотрел на девочку, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

— Ее мать умерла, — тихо сказал он. — Здесь об этом не говорят. Ее приютил мистер Глэдстон.

— А что случилось с ее матерью? — спросил Гарри, хотя внутренне уже знал ответ.

— Я же сказал, здесь об этом не говорят, — Джек помрачнел. — Пошли, Том.

Больше он ничего не добавил, просто взял младшего брата за руку и быстро пошел прочь.

Гарри направился обратно к гостинице, ускоряя шаг, чтобы догнать маленькую фигурку, идущую впереди.

— Эй, Сара! — окликнул он. — Подожди!

Девочка остановилась и обернулась. Ее лицо было неподвижным, как маска, только глаза настороженно следили за приближающимся Гарри.

— Я тоже иду в гостиницу, — сказал он, поравнявшись с ней. — Можно, я пойду с тобой?

Она ничего не ответила, просто продолжила идти, но теперь медленнее, видимо, воспринимая его присутствие как данность.

— Ты давно живешь у мистера Глэдстона? — попробовал Гарри снова.

Молчание. Только шорох маленьких ботинок по пыльной дороге.

— Я тоже не живу с родителями, — Гарри решил зайти с другой стороны. — Они умерли, когда я был маленьким.

В глазах девочки что-то мелькнуло — может быть, понимание, может быть, интерес. Но она по-прежнему молчала.

— Меня воспитывают тетя и дядя, — продолжил Гарри, надеясь установить хоть какую-то связь. — Но мы не очень ладим. Я больше люблю школу.

Они уже подходили к гостинице. Сумерки сгустились, и в окнах домов начали зажигаться огни. Ветер усилился, принося с собой запах дыма из труб и обещание ночного дождя.

— Ты ходишь в школу? — спросил Гарри, когда они поднялись на крыльцо гостиницы.

Сара покачала головой, и это было первой реакцией, которую он получил от нее.

— Мистер Глэдстон учит тебя?

Снова молчание. Девочка потянулась к дверной ручке, но, прежде чем она успела открыть дверь, Гарри мягко спросил:

— Сара, что случилось с твоей мамой?

Девочка замерла. Ее маленькая рука, лежащая на дверной ручке, задрожала. На мгновение Гарри показалось, что она сейчас заговорит, но вместо этого она резко толкнула дверь и проскользнула внутрь, оставив его на крыльце.

Вздохнув, Гарри тоже вошел в гостиницу. В общем зале было тихо. Несколько посетителей сидели за дальними столами, тихо разговаривая и потягивая эль. Глэдстон стоял за стойкой, протирая стаканы. Его взгляд на секунду задержался на Гарри, потом переместился на дверь, ведущую на кухню, куда, видимо, скрылась Сара.

Гарри поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж и направился к их комнате. Дверь была заперта, но легкий стук — и она открылась. Квиррелл уже был внутри, сидя за столом с разложенными на нем бумагами.

— Ну и как вам охота за информацией, Поттер? — спросил профессор, не поднимая головы от своих записей.

Гарри присел на край кровати.

— Местные дети многое рассказали, хотя и не напрямую, — начал он. — Все боятся выходить после заката. Что-то происходит по ночам, что-то, что "забирает людей", как они выразились.

— Да, я слышал то же самое, — кивнул Квиррелл. — И кое-что еще. — Он поднял голову, и в его глазах появился странный блеск. — Несколько лет назад тут было еще одно убийство. Но ситуация там странная.

— Почему? — нахмурился Гарри.

— Женщина была замучена, — задумчиво произнес Квиррелл. — Сердце было на месте, но говорят всю ночь соседи слышали чьи-то крики, а утром нашли тело.

Гарри сразу подумал о маленькой Саре.

— В гостинице живет девочка, Сара, — сказал он. — Мистер Глэдстон приютил ее после смерти матери. Думаю, мать была одной из жертв.

— Глэдстон ничего не упоминал о девочке, — нахмурился Квиррелл. — Интересно. Это может быть полезно. Возможно, ребенок что-то видел.

— Она не говорит, — покачал головой Гарри. — Вообще. Я пытался разговорить ее, но она молчит и выглядит запуганной.

— Психологическая травма, — кивнул Квиррелл. — Нередкое явление у детей, ставших свидетелями насилия. — Он задумался. — Нам нужно узнать больше о той ночи, когда погибла ее мать. Возможно, кто-то из местных знает подробности.

Он сложил свои бумаги.

— Завтра с утра мы осмотрим места нападений. Они все произошли на опушке леса, в получасе ходьбы отсюда. — Квиррелл поднялся со стула. — А сейчас займемся вашим просвещением, я прихватил кое какую литературу.

***

Рассвет выдался серым и промозглым. Тяжелые облака нависали над деревней, сонной и безжизненной в утренних сумерках. Гарри дрожал под своим пальто, пока они с Квирреллом шли по грунтовой дороге, ведущей к лесу. Их дыхание превращалось в облачка пара, тут же растворяющиеся в сыром воздухе.

Квиррелл двигался целеустремленно и быстро, сверяясь с самодельной картой, на которой были отмечены места нападений. В отличие от своего ученика, он, казалось, не замечал холода.

— Первое тело нашли здесь, — сказал он, останавливаясь у покосившегося деревянного забора, отделяющего последний дом деревни от начинающегося за ним поля. — Фермер Джонсон, пятьдесят три года. Обнаружен дочерью, когда не вернулся с вечерней проверки скота.

Гарри осмотрелся. Ничего примечательного — обычное поле, засыпанное первым снегом, за которым начинался лес, темной стеной уходящий к горизонту.

Квиррелл достал палочку и начал водить ею над землей, бормоча заклинания. Ничего не происходило, и его лицо постепенно приобретало озадаченное выражение.

— Что-то не так? — спросил Гарри.

— Ни следа магии, — пробормотал Квиррелл. — Никаких магических подписей, кроме моей собственной. Странно.

Он опустился на корточки, внимательно изучая землю.

— И что еще любопытнее — никаких следов. Если бы здесь был оборотень, особенно сердцеед, он бы оставил характерные отметины — глубокие царапины от когтей, примятую траву, возможно, клочки шерсти.

— Может, их уже занесло снегом? — предположил Гарри.

— Я использовал Ревелио Вестигиум — заклинание, раскрывающее следы даже под слоем земли или снега. Ничего, — Квиррелл выпрямился, убирая палочку. — Пойдемте к следующему месту.

Они осмотрели все четыре места, где были найдены тела. И каждый раз результат был одинаковым — никаких следов борьбы, никаких магических сигнатур, никаких отпечатков лап. Только природная тишина и равнодушие зимнего леса.

Последняя точка находилась у небольшого ручья, замерзшего теперь под коркой льда. Здесь две недели назад обнаружили последнюю жертву — молодого охотника, тело которого нашли сельские дети, игравшие у ручья.

— Не понимаю, — Квиррелл, казалось, разговаривал сам с собой, меряя шагами берег ручья. — Оборотень, даже такой редкий подвид, должен оставлять следы. Но здесь будто ничего и не было.

Гарри, замерзший и уставший, присел на поваленное дерево.

— Может быть, это вообще не оборотень? — предположил он. — Может, какое-то другое существо?

Квиррелл резко остановился и повернулся к нему.

— В том-то и дело, Поттер.

Гарри выпрямился, внезапно забыв о холоде.

— Тогда кто это?

— Нужно осмотреть тела жертв, — вместо ответа сказал Квиррелл. — Только это даст нам достоверную информацию. К сожалению, получить доступ к останкам через официальные каналы невозможно. Придется действовать... альтернативными методами.

— Вы имеете в виду... — Гарри не договорил, но в его голове мелькнула шокирующая догадка.

— Именно, — подтвердил Квиррелл. — Нам придется навестить местное кладбище. После заката.

***

День тянулся медленно. Гарри провел его, пытаясь разговорить местных жителей, но большинство из них либо отмалчивались, либо отделывались общими фразами. Дети, с которыми он подружился вчера, сегодня куда-то пропали — возможно, родители предпочли не пускать их гулять после того, как узнали о его расспросах.

Когда Гарри вернулся в гостиницу, Квиррелл уже ждал его в комнате, раскладывая какие-то инструменты на столе.

— Сегодня в полночь, — сказал он вместо приветствия. — Я выяснил, где находится могила последней жертвы. Она ближе всех к поверхности, что облегчит нашу задачу.

— Профессор, вы уверены, что это необходимо? — Гарри чувствовал, как холодок пробегает по позвоночнику. Одно дело — охотиться на опасное существо, и совсем другое — раскапывать могилы.

— Уверен, — твердо ответил Квиррелл. — Я просмотрел все факты, все свидетельства. То, что убивает жителей деревни, не оставляет следов, но каждый раз забирает сердце жертвы. Мне нужно увидеть, как именно это сделано. От этого зависит наша стратегия.

Ночь спустилась на деревню, как черное покрывало. Небо было затянуто тучами, что делало темноту почти осязаемой. Ни единый фонарь не горел на улицах — казалось, жители стремились быть максимально незаметными в ночные часы.

Гарри и Квиррелл, закутанные в темные плащи, двигались вдоль домов, держась в тени. Никто не встретился им на пути — деревня словно вымерла, замерла в ожидании рассвета.

Кладбище располагалось на небольшом холме за церковью. Старые могильные камни, покосившиеся от времени, едва виднелись в темноте. Квиррелл уверенно вел Гарри между рядами, пока не остановился у свежего холмика, от которого еще пахло недавно потревоженной землей.

— Томас Хиггс, — прочитал он надпись на временном деревянном кресте. — Тридцать пять лет. Четвертая и пока последняя жертва.

Квиррелл достал палочку и огляделся, убеждаясь, что они одни.

— Стой на страже, Поттер. Если увидишь кого-нибудь, немедленно предупреди.

Гарри кивнул, чувствуя, как бешено колотится сердце. Часть его понимала необходимость этого действия, но другая часть кричала, что то, что они делают — неправильно и кощунственно.

Квиррелл начал чертить палочкой в воздухе, шепча заклинания. Земля над могилой задрожала, а затем начала подниматься единым пластом, как крышка. Массивный ком почвы завис в нескольких футах над ямой, обнажая простой деревянный гроб.

Еще одно движение палочкой — и крышка гроба медленно отъехала в сторону.

Гарри невольно сделал шаг назад, но Квиррелл, казалось, не замечал ничего вокруг. Он опустился на колени у края могилы и зажег на конце палочки тусклый, едва заметный огонек, освещая внутренность гроба.

— Подойди, Поттер, — позвал он.

Гарри преодолел отвращение и приблизился, заставляя себя смотреть.

Тело мужчины лежало в простом гробу, руки сложены на груди. Он выглядел почти как спящий, если бы не мертвенная бледность. На его груди зияла аккуратная круглая дыра, словно вырезанная скальпелем.

— Видишь? — прошептал Квиррелл. — Никаких рваных краев, никаких следов когтей или зубов. Идеально круглое отверстие, и только там, где сердце. Ни одного лишнего повреждения.

Он достал из кармана небольшой стеклянный флакон и с помощью палочки собрал что-то с краев раны.

— Оборотень разорвал бы грудную клетку, чтобы добраться до сердца, — продолжил Квиррелл. — Даже сердцеед оставил бы следы когтей, укусов. Но здесь... чистая работа. Хирургическая точность.

— Что это значит? — хрипло спросил Гарри, с трудом отводя взгляд от мертвого лица.

— Это значит, что мы имеем дело не с оборотнем, — ответил Квиррелл, закрывая флакон. — Я подозреваю, что это либо человек с особыми навыками, либо нечто гораздо более редкое и опасное.

Он взмахнул палочкой, возвращая крышку гроба на место. Земля опустилась обратно, и через несколько секунд могила выглядела нетронутой, как будто их никогда здесь не было.

— Идем, — сказал Квиррелл, пряча палочку. — Нужно вернуться в гостиницу.

Обратный путь они проделали в молчании. Гарри все еще видел перед глазами лицо мертвеца и идеально круглую дыру в его груди. Что-то в этом было глубоко неправильно, почти... нечеловечески точно.

Квиррелл, казалось, был погружен в свои мысли, его лицо сосредоточенно и напряженно. Только когда они вернулись в комнату гостиницы, он наконец заговорил:

— Завтра я проверю еще несколько моих догадок. А пока отдыхай, Поттер. Ночь была тяжелой.

Глава 16

Утро встретило Гарри холодным серым светом, просачивающимся сквозь мутное окно их комнаты. Квиррелл уже ушел — на его кровати лежала короткая записка о том, что он "проверяет некоторые теории" и вернется к обеду.

Умывшись ледяной водой из кувшина, он спустился в общий зал, надеясь, что завтрак и дневной свет помогут стереть мрачные образы из памяти.

Зал был почти пуст — только пара ранних посетителей допивала чай в углу. Столы, за которыми еще недавно сидели завтракавшие постояльцы, теперь были заставлены грязной посудой. Между ними сновала маленькая фигурка.

Сара, одетая в простое серое платье, слишком большое для её тонкой фигурки, методично собирала посуду. Её движения были точными и экономными, как у человека, делавшего это много раз. Длинный шрам на щеке казался особенно заметным в утреннем свете — бледная полоса, пересекающая детское лицо от виска почти до подбородка.

— Доброе утро, Сара, — произнес Гарри, подходя ближе.

Девочка вздрогнула и подняла глаза, но тут же вернулась к своему занятию, словно не заметив его. Её маленькие руки продолжали складывать тарелки, но движения стали чуть более резкими, напряженными.

Вместо того чтобы продолжать разговор, Гарри молча взял поднос и начал собирать посуду с соседнего стола. Несколько секунд Сара наблюдала за ним с изумлением, затем снова опустила глаза.

Они работали в тишине. Гарри собирал тарелки, Сара вытирала столы. Иногда их руки почти соприкасались, и девочка отдергивала свою ладонь, как будто боялась случайного контакта.

Когда со столами было покончено, Гарри принес свой поднос на кухню, где полная женщина средних лет с удивлением приняла у него грязную посуду.

— Решил помочь малышке? — спросила она, бросив взгляд на Сару, которая терпеливо ждала у двери. — Милый мальчик. Только смотри, далеко с ней не уходи. Мистер Глэдстон беспокоится за неё.

Гарри кивнул и вернулся к девочке.

— Ты, наверное, устала от уборки, — сказал он, присаживаясь на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ней. — Хочешь поиграть?

Сара продолжала молчать, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Мы можем пойти во двор, — продолжил Гарри. — Там сейчас безопасно, совсем светло.

Девочка посмотрела на него долгим взглядом, как будто оценивая. Затем, к удивлению Гарри, медленно кивнула.

Они вышли в маленький внутренний двор гостиницы, огороженный со всех сторон высоким забором. Здесь было безлюдно и относительно защищено от холодного ветра. Гарри заметил старую бочку, деревянную лестницу, прислоненную к стене, и несколько поленьев, очевидно, приготовленных для камина.

— Давай построим что-нибудь, — предложил он, указывая на поленья. — Можем сделать башню или замок.

Сара не ответила, но подошла ближе и с интересом наблюдала, как Гарри укладывает первые два полена параллельно друг другу, образуя основание.

— Теперь твоя очередь, — сказал он, отходя в сторону.

Девочка помедлила, затем осторожно положила следующее полено поперек первых двух. Её движения были неуверенными, но Гарри ободряюще улыбнулся.

— Отлично! Теперь я.

Они методично выстраивали конструкцию, добавляя поленья слой за слоем. Сара постепенно расслаблялась — её плечи опустились, а в глазах появилось сосредоточенное выражение. Когда импровизированная башня достигла её подбородка, она даже слегка улыбнулась, увидев, как Гарри аккуратно балансирует особенно кривое полено на вершине.

— Знаешь, — сказал Гарри, отступая, чтобы полюбоваться их творением, — мой друг Рон вырос в доме, где на заднем дворе была настоящая башня. Она была такая кривая, что кажется держалась только благодаря магии.

Сара бросила на него быстрый взгляд и приняла это как шутку — уголки её губ снова дрогнули в намеке на улыбку.

Они продолжили игру. Гарри показал ей, как можно построить мост из поленьев, а затем они соорудили что-то похожее на крепость с двором внутри. Сара всё еще не произнесла ни слова, но её движения стали более уверенными, а глаза светились тихим довольством.

В какой-то момент Гарри начал рассказывать забавные истории о школе — осторожно избегая упоминаний о магии — и о проделках близнецов Уизли. Сара слушала с явным интересом, иногда даже почти беззвучно смеялась, прикрывая рот ладонью.

Время пролетело незаметно. Гарри удивился, когда понял, что уже время обеда и Квирелл должен вернуться.

— Пожалуй, нам пора возвращаться, — сказал он.

Они аккуратно разобрали свои деревянные конструкции и сложили поленья на место. У входа в гостиницу их встретила пара тощих полосатых кошек. Они лежали на крыльце, греясь в последних лучах зимнего солнца. При виде животных лицо Сары мгновенно преобразилось — глаза широко раскрылись, а губы сложились в настоящую улыбку.

Девочка опустилась на колени и протянула руку. Кошки настороженно принюхались, но затем старшая, с потрепанным ухом, подошла ближе и осторожно ткнулась головой в её ладонь.

Сара вскочила на ноги и, к его удивлению, умчалась в гостиницу, оставив его одного с кошками.

Гарри недоуменно смотрел ей вслед, но через пару минут та уже вернулась, сжимая в ладонях нечто завернутое в бумагу. Она снова присела рядом с кошками и развернула сверток, обнажив несколько кусочков холодного мяса.

Кошки мгновенно оживились, их хвосты задергались в предвкушении. Сара аккуратно положила мясо перед ними и отступила, наблюдая, как они жадно набросились на угощение. Её лицо светилось тихой радостью.

Гарри присел рядом, осторожно, чтобы не спугнуть ни кошек, ни момент.

— Ты очень добрая девочка, — сказал он с улыбкой.

Сара ничего не ответила, но её щеки слегка покраснели. Она продолжала смотреть на кошек, но теперь её плечи снова выглядели напряженными, как будто она смутилась от комплимента.

Самый маленький котенок, доев свою порцию, подошел ближе и неожиданно запрыгнул на колени Сары. Девочка застыла на мгновение, а затем осторожно положила руку на спину животного. Котенок довольно заурчал.

В этот момент дверь гостиницы открылась, и на пороге появился Глэдстон.

— Сара! — позвал он. — Пора домой.

Девочка вздрогнула, но все же аккуратно переместила кошку на землю и поднялась. Она бросила последний странный взгляд на Гарри и скрылась в дверях гостиницы.

Со взодохом Гарри поднялся по скрипучей лестнице, размышляя о молчаливой девочке. Что-то в её поведении ему казалось странным.

Он открыл дверь комнаты и обнаружил Квиррелла, который как раз снимал плащ, запылённый и влажный от тумана. Профессор выглядел одновременно утомлённым и возбуждённым — его глаза лихорадочно блестели.

— Поттер, — кивнул он вместо приветствия. — Как раз вовремя. Спускайтесь на обед, и после нам нужно поговорить. Я кое-что выяснил.

За обедом Квиррелл молчал, лишь изредка бросая взгляд на Сару, которая помогала разносить еду посетителям. Гарри заметил, что она старательно обходит их стол стороной. Глэдстон время от времени поглядывал на них из-за стойки, особенно когда Квиррелл шёпотом заводил разговор с местными о недавних событиях. Большинство замолкали и спешно удалялись после нескольких его вопросов.

Только когда они вернулись в комнату, Квиррелл наконец заговорил, наложив предварительно заклинание Муффлиато.

— Я выяснил, кем была мать девочки, — сказал он, выкладывая на стол старую газетную вырезку. — Её звали Элеонора Крид, тридцать один год. Приехала в деревню около четырёх лет назад с маленькой дочерью. Никто не знал, откуда она взялась и почему выбрала именно это место.

— Сара, — кивнул Гарри, глядя на пожелтевший снимок молодой женщины с тревожным взглядом.

— Да, Сара Крид. Интересно, что местные жители с самого начала относились к ним настороженно. Элеонора почти не общалась с соседями, редко выходила днём. Работала на дому — шила одежду. Девочка тоже всегда была молчаливой.

— Может, они просто были замкнутыми людьми? — предположил Гарри.

— Возможно, — согласился Квиррелл, но его тон говорил об обратном. — Однако три года назад Элеонора Крид была найдена мёртвой в своём доме. Никто не говорит об этом — но женщина была жестоко запытана.

— И вы думаете, это связано с нынешними убийствами, — закончил за него Гарри.

Квиррелл кивнул, складывая газетную вырезку.

— Мы должны осмотреть её дом. После смерти женщины жилище осталось заброшенным. Глэдстон, как я понял, взял девочку к себе из жалости, но в дом никто не входил уже три года. Местные обходят его стороной, говорят, там несчастливое место.

— Но профессор, — нахмурился Гарри, — мать Сары уже три года как умерла, а серия убийств началась только пару месяцев назад. Какая тут может быть связь?

Квиррелл кивнул, словно ожидал этого вопроса.

— В таких ситуациях, Поттер, стоит учитывать любые странные происшествия, независимо от того, когда они случились. Магия имеет свойство накапливаться, особенно тёмная. Бывали случаи, когда проклятия активировались на местах битв волшебников через несколько сотен лет после самого события. Время для магии имеет иное значение, чем для нас.

Он помолчал, разглаживая пальцами потёртую карту деревни.

— Вы думаете, она что-то... оставила после себя? Какое-то проклятие?

— Или нечто похуже, — мрачно ответил Квиррелл. — Мы должны проверить дом.

— Почему вы решили, что она была волшебницей? — спросил Гарри, внезапно осознав скрытое предположение.

Квиррелл вынул из кармана маленький серебряный медальон на тонкой цепочке.

— Потому что это нашли при ней. Старый и мощный артефакт. Я все еще чувствую магию в нем.

— Но как он оказался у простой портнихи в маггловской деревне?

— Отличный вопрос, Поттер, — впервые за день на лице Квиррелла появилось подобие улыбки. — Именно его мы и попытаемся выяснить.

***

Дом Элеоноры Крид стоял на окраине деревни, почти у самого леса. Это было небольшое двухэтажное строение из серого камня с крышей, заросшей мхом, и слепыми окнами, затянутыми паутиной. Маленький палисадник превратился в заросли сорняков, а деревянная калитка висела на одной петле, тихо поскрипывая на ветру.

Гарри и Квиррелл подошли к дому, когда день уже клонился к вечеру. Солнце, так и не показавшееся из-за облаков, медленно опускалось к горизонту. В деревне зажигались первые огни, но здесь, на окраине, царили тишина и полумрак.

— Люмос, — тихо произнёс Квиррелл, и кончик его палочки вспыхнул мягким светом.

Свет палочки выхватил из тьмы покосившуюся дверь с полустёртыми магическими символами. Профессор осторожно коснулся древесины кончиками пальцев, прислушиваясь к чему-то, что мог ощутить только он.

— Старые охранные чары, — пробормотал он. — Слабые, но всё ещё активные.

Он сделал несколько плавных движений палочкой, и символы на двери вспыхнули тусклым голубоватым светом, а затем погасли.

— Теперь можно войти, — сказал Квиррелл, толкая дверь. Петли протестующе скрипнули, словно не привыкли к движению.

Гарри шагнул через порог вслед за профессором и сразу же закашлялся от пыли, поднявшейся в воздух. Тяжёлый запах заброшенности, сырости и чего-то ещё, неопределимого, заполнил его лёгкие.

— Люмос, — прошептал он, и его собственная палочка зажглась, добавляя света в тёмное помещение.

Внутри был небольшой коридор с лестницей наверх. Слева — дверь, ведущая, видимо, в гостиную, справа — проход на кухню. Всё было покрыто толстым слоем пыли, на полу виднелись следы мелких животных — крысы или мыши чувствовали себя здесь хозяевами.

— Осторожно, Поттер. Смотри под ноги и не прикасайся ни к чему без необходимости, — предупредил Квиррелл, направляясь в гостиную.

Комната была небольшой, но уютной — даже сейчас, спустя три года заброшенности, в ней чувствовалась заботливая женская рука. Старый диван с потёртой обивкой, кресло у камина, книжные полки вдоль стены, заставленные потрёпанными томами. В углу — швейная машинка и манекен, на котором всё ещё висела недошитая детская блузка, посеревшая от времени.

Квиррелл методично осматривал комнату, направляя свет палочки в самые тёмные углы. Гарри последовал его примеру, начав с книжных полок.

Большинство книг оказались обычными магловскими романами, но среди них попадались и явно волшебные издания — "Бытовая магия для занятой ведьмы", "Травяные настои и их применение", "Защита дома от нежелательных гостей".

— Профессор, — позвал Гарри, указывая на книги. — Похоже, она действительно была волшебницей.

Квиррелл кивнул, не отрываясь от осмотра швейной машинки.

— Самоподшивающиеся иглы, — отметил он. — Редкий артефакт, особенно в таком рабочем состоянии.

— И зачем ей жить тут?

— Возможно, скрывалась, — задумчиво произнёс Квиррелл. — От кого — другой вопрос.

Они продолжили осмотр, переходя из комнаты в комнату. На кухне нашли несколько магических приспособлений — самомешающуюся ложку, чайник с заклинанием вечного подогрева, ножи, которые, судя по рунам на лезвиях, никогда не тупились.

Кладовая была забита сушёными травами и ингредиентами для зелий — всё давно высохло и утратило свои свойства, но общий набор говорил о серьёзном подходе к зельеварению.

— Она была хорошо подготовлена, — заметил Квиррелл, изучая полки. — Знала, как спрятаться среди магглов и при этом сохранить комфорт.

На втором этаже они нашли две спальни. Одна явно принадлежала Саре — маленькая кровать с выцветшим покрывалом, кукла в углу, детские книжки на полке. Спальня Элеоноры была строгой и практичной — никаких украшений, только самое необходимое.

— Странно, — пробормотал Гарри, оглядывая детскую комнату. — Ни одной фотографии. Ни семейных портретов, ни детских снимков.

— Возможно, она не хотела рисковать даже намёком на своё прошлое. — ответил Квиррелл.

Он методично осматривал половицы, простукивая их палочкой. В какой-то момент одна из них издала глухой звук, и профессор довольно хмыкнул. Он направил палочку на пол и прошептал заклинание. Половица бесшумно отъехала в сторону, открывая небольшое тайное хранилище.

Внутри лежала стопка писем, перевязанных шёлковой лентой, маленькая шкатулка из тёмного дерева и старинный нож с рукоятью из слоновой кости.

Квиррелл осторожно достал шкатулку и открыл её. Внутри оказалось несколько фотографий волшебников — молодая Элеонора в выпускной мантии Хогвартса, цвета которой указывали на Рейвенкло, она же с высоким темноволосым мужчиной, потом с младенцем на руках.

— Её муж? — предположил Гарри, глядя на мужчину.

— Возможно, — Квиррелл перевернул фотографию. На обороте была надпись выцветшими чернилами: "С. и Э., июль 1981".

Он отложил фотографии и взял письма, но не стал развязывать ленту.

— Это подождёт. Сначала нужно осмотреть весь дом.

Они спустились обратно на первый этаж. Гарри заметил небольшую дверь под лестницей, которую они пропустили при первом осмотре. Она была почти незаметна в тени, и если бы не свет от палочки, отразившийся от медной ручки, они бы её не увидели.

— Профессор, здесь есть ещё одна дверь, — сказал Гарри, указывая на неё.

Квиррелл приблизился, изучая дверь пристальным взглядом.

— Интересно, — пробормотал он. — На ней нет пыли. — Действительно, в отличие от остального дома, дверная ручка и сама дверь выглядели чистыми, почти блестящими. — Назад, Поттер.

Профессор поднял палочку и произнёс заклинание. Дверь окуталась тонкой серебристой дымкой, сквозь которую проступили странные символы, пульсирующие тёмно-красным светом.

— Сильные защитные чары, — пробормотал Квиррелл.

Он провёл палочкой вдоль двери, бормоча сложные заклинания. Серебристая дымка постепенно рассеивалась, символы тускнели один за другим. Наконец, последний символ погас, и дверь с тихим щелчком приоткрылась.

За ней оказалась узкая лестница, ведущая в подвал. Затхлый воздух и запах сырости ударили в ноздри, когда Квиррелл направил свет палочки в темноту.

— Я пойду первым, — сказал он. — Держись на расстоянии трёх ступенек позади меня.

Они медленно спускались в подвал. Ступеньки были каменными, скользкими от влаги. Гарри держался одной рукой за стену, стараясь не поскользнуться. Свет их палочек выхватывал из тьмы неровные стены, покрытые плесенью.

Подвал оказался просторнее, чем можно было ожидать от такого небольшого дома. Сводчатый потолок придавал помещению вид старинной крипты. Вдоль стен располагались полки с зельеварческими принадлежностями, котлами разных размеров и ингредиентами в стеклянных банках. В центре комнаты стоял большой каменный стол, на котором лежал толстый фолиант в кожаном переплёте.

Но внимание Гарри привлёк пол. Под слоем пыли просматривались линии, высеченные прямо в камне. Они образовывали сложный узор из пересекающихся окружностей, треугольников и странных символов, которых он никогда раньше не видел.

Квиррелл нахмурился, направив палочку вниз.

— Тергео, — произнёс он, и пыль исчезла, открывая полностью начертанную на полу фигуру.

Это был сложный пятиконечный узор, каждый луч которого заканчивался кругом со странными символами внутри. В центре пентаграммы был ещё один круг, содержащий нечто, напоминающее руну, только гораздо более сложную и зловещую. Весь узор был высечен в камне, а углубления заполнены чем-то тёмным, напоминающим засохшую кровь.

Что-то в этой пентаграмме было глубоко неправильным, как будто сам узор искажал пространство вокруг себя.

Квиррелл резко побледнел. Его обычно невозмутимое лицо исказилось от смеси узнавания и.… страха? Гарри никогда не видел профессора таким.

— Немедленно назад, Поттер, — произнёс Квиррелл таким тоном, что Гарри инстинктивно отступил к лестнице. — Не смотри на символы. Не думай о них.

— Профессор, что это? — спросил Гарри, но Квиррелл не ответил и повернулся к Гарри. Его лицо стало жёстким, решительным.

— Возвращайся в гостиницу, Поттер. Немедленно.

— Сэр, что происходит?

— Это не обсуждается, — отрезал Квиррелл. — Дальше я займусь этим сам. Это слишком опасно.

— Я могу помочь, — возразил Гарри, делая шаг вперёд.

— Нет! — Квиррелл почти крикнул, что было совсем не характерно для его обычно спокойного тона. — Поттер, вы обещали слушаться меня во время этой экспедиции. Сейчас я приказываю вам вернуться в гостиницу и не покидать её до моего возвращения.

Гарри хотел продолжить спор, но что-то в глазах Квиррелла заставило его сдаться.

— Хорошо, профессор, — кивнул он наконец. — Но если вы не вернётесь...

— Я вернусь, — твёрдо сказал Квиррелл. — А теперь идите. И будьте осторожны по пути. Не разговаривайте ни с кем. Просто вернитесь в гостиницу.

Гарри в последний раз взглянул на жуткую пентаграмму на полу, затем повернулся и начал подниматься по лестнице. Последнее, что он увидел, прежде чем дверь закрылась за ним, — Квиррелл, сосредоточенно изучающий страницы древнего фолианта с палочкой наготове.

Выйдя из дома, Гарри глубоко вдохнул холодный вечерний воздух. Небо потемнело, и первые звёзды уже проглядывали сквозь разрывы в облаках. Деревня впереди казалась островком света в сгущающейся тьме.

Он быстро зашагал по дороге, думая о том, что они обнаружили.

***

Тени удлинялись, когда Гарри почти добрался до гостиницы. Порывистый ветер гнал по мостовой сухие листья, и в его завываниях Гарри чудились странные, неразборчивые голоса.

Издалека он заметил суету у входа в "Вереск и Дрозд" — группа детей сбилась в плотный круг, некоторые что-то кричали, размахивая руками. Взрослых, видно, не было.

Гарри ускорил шаг. Рука на всякий случай опустилась в карман, где лежала палочка. Не нарушая прямого приказа Квиррелла, разговаривать с кем-либо, но чувствуя, что происходит что-то важное, он приблизился к кучке детей.

В центре этого маленького хаоса обнаружился Том Харпер — мелкий рыжий мальчишка, которого Гарри учил футбольным трюкам. Мальчик выглядел так, словно его протащили по земле: одежда измята и перепачкана, рыжие волосы торчат во все стороны, а на щеке красовалась свежая царапина. Том истерично размахивал руками и что-то кричал, но в общем шуме Гарри не мог разобрать слов.

Осторожно протиснувшись ближе, он наконец услышал.

— Ведьма! Она ведьма! — кричал Том, и его голос срывался от возбуждения. — Клянусь, я летел как мешок картошки!

Джек, старший брат Тома, пытался утихомирить младшего, но тот был слишком возбуждён, чтобы слушать.

— Я сделаю тебе чай, тебе надо успокоиться, — Эмма, девочка с длинной косой, тянула Тома за рукав, но тот лишь яростно отмахнулся.

— Она колдунья!

— Что здесь происходит? — спросил Гарри, и дети разом повернулись к нему, на секунду притихнув, словно только заметили его присутствие.

— Гарри! — воскликнула Эмма. — Это ужасно! Том говорит...

— Эта странная девчонка, она... — перебил её веснушчатый Билли, но его тут же оттеснил Джек.

— Ничего не случилось, — отрезал старший Харпер, бросив предупреждающий взгляд на остальных детей. — Том упал и ударился головой, а теперь несёт чепуху.

— Я не упал! — возмутился Том, вырываясь из хватки брата. — Она швырнула меня, как... как...

— Кто швырнул? — спросил Гарри, хотя уже догадывался об ответе.

Том указал дрожащим пальцем на крыльцо гостиницы, где в тени стояла маленькая фигурка в сером платье. Сара прижималась к стене, её глаза расширились от ужаса, а руки были сжаты в кулаки так крепко, что костяшки побелели.

— Она, — выдохнул Том. — Она сделала это.

Гарри повернулся к Джеку, пока остальные дети начали наперебой выкрикивать свои версии.

— Что произошло?

Джек посмотрел на него с тем же сосредоточенным выражением, что было при их первой встрече — смесь недоверия и детской серьёзности.

— Мы просто играли у ручья, — сказал он наконец, понизив голос. — Том нашёл лягушку и... ну, он стал делать с ней всякое. — Мальчик выглядел смущённым. — Я знаю, это плохо, но он просто глупый ребёнок. Он не со зла.

— А Сара?

— Она хотела, чтобы он перестал, — добавила Эмма. — Но Том не слушал.

— Я не делал ничего такого! — крикнул Том, уловив своё имя.

Джек вздохнул.

— А потом Том толкнул её, когда она пыталась отобрать лягушку, — продолжил он. — И тогда... тогда...

— Она подняла руку, — подхватил Билли, — вот так. — Он изобразил защитный жест, как будто отталкивая что-то. — И Том просто... отлетел. Как будто его ударили, только никто его не трогал.

Гарри посмотрел на Сару, все ещё прижимающуюся к стене. В её глазах плескался такой чистый, незамутнённый ужас, что у Гарри сжалось сердце. Она выглядела не угрожающей, а испуганной до смерти.

— Она сделала это! — не унимался Том. — Клянусь!

— Успокойся, — Гарри положил руку на плечо мальчика. — Давайте все успокоимся, хорошо?

Том притих, но продолжал бросать испуганные взгляды на Сару. Остальные дети тоже выглядели встревоженными, даже Джек казался не таким уверенным, как обычно.

— Разойдитесь по домам, — сказал Гарри. — Уже темнеет, а ваши родители наверняка беспокоятся.

— Но... — начал было Том.

— Никаких "но", — перебил его Гарри. — Идите. Я поговорю с Сарой.

Джек понимающе кивнул и потянул брата за рукав.

— Пошли, Том. Мама будет злиться.

Дети неохотно разошлись, периодически оглядываясь через плечо. Только когда последний из них скрылся за углом, Гарри повернулся к Саре.

Она не сдвинулась с места, замерев, как маленький испуганный зверёк. Её глаза, широко раскрытые, были наполнены не только страхом, но и чем-то ещё — пониманием неизбежности чего-то ужасного. Так смотрят люди, ожидающие приговора, который заранее знают.

Гарри медленно приблизился, стараясь не делать резких движений.

— Сара, — мягко сказал он, опускаясь на корточки перед ней, чтобы их глаза были на одном уровне. — Всё в порядке. Я не причиню тебе вреда.

Её дыхание было поверхностным и частым, плечи вздрагивали. Неконтролируемая дрожь прошла по её маленькому телу.

— Всё хорошо, — повторил Гарри, осторожно кладя руки ей на плечи. — Никто не злится на тебя.

Сара смотрела сквозь него, как будто не видела. Её губы беззвучно шевелились, произнося слова, которые Гарри не мог разобрать. Внезапно она дёрнулась, словно от удара током, и её шёпот стал громче, хотя всё ещё неразборчивым.

— Сара, посмотри на меня, — Гарри слегка сжал её плечи. — Ты в безопасности. Никто не сделает тебе ничего плохого.

На мгновение в её глазах мелькнуло осознание. Она посмотрела прямо на Гарри, и он увидел в этом взгляде столько боли и страха, что перехватило дыхание.

А потом что-то щёлкнуло. Сара внезапно ожила и с неожиданной силой вырвалась из его рук. Она начала неистово отбиваться, как дикий зверёк в капкане. Её тонкие руки колотили воздух, пытаясь освободиться.

— Сара, стой! — Гарри попытался удержать её, но девочка оказалась неожиданно сильной и юркой.

Вырвавшись, она бросилась к двери гостиницы и исчезла внутри. Гарри поспешил за ней, но, когда вошёл в общий зал, Сара уже скрылась где-то в глубине здания.

Гарри ошеломлённо смотрел ей в след, не понимая, что делать дальше. Хотелось забить на все и побежать за ней, но вспомнив ее взгляд и осознав, что больше ничего не добьётся, он медленно поднялся по скрипучей лестнице в свою комнату.

Глава 17

В комнате было тихо, только ветер постукивал ветками ближайшего дерева о стекло да шуршали листы учебников Квиррелла, которые Гарри бесцельно перелистывал. Прошло уже несколько часов с тех пор, как профессор отправил его в гостиницу. Квиррелл так и не вернулся.

Гарри лежал на узкой кровати, закинув руки за голову, и смотрел в потолок, где тени от огня камина рисовали причудливые узоры. В голове кружились мысли о Саре, о странной пентаграмме в подвале, о пропавшем профессоре.

Что-то пыталось сложиться в сознании, но ускользало, как дым сквозь пальцы.

Резкий звук вернул его к реальности — что-то маленькое и твердое ударилось о стекло окна. Гарри вскочил, инстинктивно нащупывая палочку. Снова стук — на этот раз отчетливее. Камешек.

Гарри осторожно подошел к окну и отодвинул занавеску. Внизу, в тусклом свете фонаря, маячила фигурка Джека Харпера. Мальчик энергично махал руками, подзывая Гарри.

Быстро накинув куртку, он на цыпочках спустился по скрипучей лестнице, стараясь не разбудить Глэдстона или кого-то из других постояльцев.

Прохладный ночной воздух обжег легкие, когда Гарри выскользнул через черный ход. Джек ждал его у угла гостиницы, переминаясь с ноги на ногу и поглядывая на темное небо.

— Думал, ты не выйдешь, — сказал мальчик вместо приветствия.

— Что ты делаешь тут так поздно? — спросил Гарри, оглядываясь по сторонам. — Разве твои родители не запрещают выходить после темноты?

Джек дернул плечом. — Отец на ночной смене в кузнице, а мама думает, что я сплю. Я через окно вылез.

— Зачем?

— Поговорить надо, — Джек потянул Гарри глубже в тень дома. — О Саре.

Гарри дал Джеку увести себя в укромный закуток между гостиницей и соседним сараем. Мальчик был напряжен, его взгляд постоянно метался вокруг, словно высматривая опасность.

— Слушай, я... — Джек запнулся, подбирая слова. — Ты не скажешь Глэдстону о том, что случилось сегодня? Ну, про Тома и... то, что Сара сделала?

Гарри нахмурился. — А почему я не должен говорить?

Джек закусил губу, его детское лицо вдруг стало совсем взрослым. — Потому что ей достанется, — тихо сказал он. — Сильно достанется.

В груди у Гарри что-то сжалось. — Почему ты так думаешь?

— Потому что уже было такое. — Джек говорил быстро, словно боялся передумать. — Год назад, во время большого ужина. Один из посетителей толкнул поднос, который несла миссис Паркер, кухарка. Там было полно тарелок с супом, они должны были разбиться. Но не разбились. Просто зависли в воздухе, понимаешь? А Сара стояла рядом, и её рука была так... — он вытянул ладонь в останавливающем жесте. — Я видел. И Глэдстон тоже.

— Что случилось потом?

Джек сглотнул. — Её не было почти месяц. Говорили, болеет. А когда она вернулась... — он провел пальцем по своей щеке, повторяя линию шрама Сары.

Гарри почувствовал, как внутри все похолодело.

— Взрослые не верят, даже если им сказать, — Джек пнул камешек, не замечая его состояния. — Говорят, я выдумываю. Или что Глэдстон хороший человек, приютил сироту, а я неблагодарный засранец, распускаю сплетни. — Его глаза блеснули в темноте. — Но я знаю, что видел.

Гарри просто обернулся и направился в гостиную. Джек еще кричал что-то вслед, но сейчас ему было не до него.

Он толкнул дверь за стойкой с такой силой, что она ударилась о стену. Крики Джека затихли где-то позади, но в его голове звенела только одна мысль: найти Сару. Прямо сейчас.

За ней обнаружился узкий коридор, тускло освещённый единственной лампой на стене. Гарри замер, прислушиваясь. Откуда-то снизу доносились странные звуки — приглушённое бормотание, тихие всхлипы и... пение?

Впереди виднелась лестница наверх, но что-то тянуло его в противоположном направлении. Инстинкт. Или магия. Не раздумывая, Гарри свернул в боковой проход.

Деревянная дверь с тяжелым замком преградила ему путь. Запертая. Внутри Гарри что-то вскипело — чистая, необузданная энергия. Он даже не успел осознать, что делает, только вытянул руку вперед, не вытаскивая палочку, и дверь с оглушительным треском сорвало с петель.

За дверью оказалась крутая лестница, ведущая в подвал. Гарри бросился вниз, едва касаясь ступеней, ведомый слепой яростью и ужасным предчувствием.

То, что он увидел внизу, остановило его сердце на долю секунды.

Каменный пол, на котором лежала маленькая фигурка Сары. Её серое платье было залито темно-красным, а руки и ноги привязаны толстыми веревками. Она не двигалась.

Когда Гарри ворвался в подвал, Глэдстон замер, и его лицо исказилось яростью.

Он открыл рот, чтобы закричать или проклясть Гарри, но ни единого звука не вырвалось из его горла. Невидимая сила, то же чистое, необузданное желание, которое разнесло дверь в щепки, сдавило его шею. Глэдстон дернулся, его ноги оторвались от земли, и он повис в воздухе, хрипя и извиваясь. Может хотел сказать что-то ещё, но уже не мог — невидимая сила стиснула его горло и подняла в воздух. Глаза Глэдстона расширились от ужаса, когда он понял, что происходит.

Гарри не особо заботился о том, что делает. Он просто смотрел на Сару и видел себя — маленького, беспомощного, запертого в чулане под лестницей, когда дядя Вернон наказывал его за очередной "фокус". Видел синяки, которые приходилось прятать под мешковатой одеждой. Вспоминал, как тётя Петуния замахивалась сковородкой, если он случайно проявлял свою магию.

Но у него хотя была сила. Была надежда. Сара же... у неё не было никого и ничего.

С каждой новой мыслью хватка невидимых пальцев вокруг Глэдстона усиливалась. Кости хрустели, превращаясь в осколки. Кровь сочилась из носа, изо рта, из ушей, образуя вокруг его головы алый ореол. Его тело извивалось в воздухе, как сломанная кукла, но Гарри продолжал сжимать и сжимать, не в силах остановиться. Даже когда стало ясно, что Глэдстон мёртв, ярость требовала большего, требовала уничтожить, стереть с лица земли.

— Поттер! ПОТТЕР!

Резкий голос пробился сквозь красную пелену перед глазами. В проёме, там, где раньше была дверь, стоял Северус Снейп.

Он мгновенно оценил ситуацию. Бросив один короткий взгляд на изуродованное тело, зависшее в воздухе, он устремился к неподвижной фигурке Сары. Опустившись рядом с ней на колени, он извлёк из внутренних карманов мантии несколько пузырьков.

— Она жива, — бросил он через плечо, откупоривая первый флакон. — Еле-еле, но жива.

Слова Снейпа прорвали плотину ярости. Гарри словно очнулся от глубокого транса. То, что осталось от Глэдстона с влажным шлепком упало на каменный пол, но он даже не взглянул на него — все его внимание сосредоточилось на маленькой, израненной фигурке.

— Профессор, она... — Гарри подбежал к ним, опускаясь на колени рядом со Снейпом.

— Отойди, Поттер, — прошипел Снейп, аккуратно вливая в рот девочки какое-то зелье.

Но Гарри не мог отойти. Всё его существо кричало, чтобы он помог, сделал хоть что-нибудь.

— Я должен помочь, — упрямо сказал он, протягивая руку к окровавленному лицу Сары.

Снейп убрал руку Гарри с силой, почти грубо.

— Если хочешь помочь, а не навредить, Поттер, держи эти флаконы и подавай их мне по очереди, — процедил он, не отрывая взгляда от бледного лица Сары. — Начиная с голубого.

Гарри кивнул, стараясь унять дрожь в руках. Мастер зелий работал с четкостью опытного целителя — его длинные пальцы бережно поддерживали голову девочки, пока он вливал зелья в её приоткрытые губы.

— Жёлтый, — скомандовал Снейп, и Гарри торопливо передал следующий флакон.

Сара дрогнула, её маленькое тело конвульсивно изогнулось. Лицо исказилось гримасой боли, но глаза оставались закрытыми.

— Что с ней происходит? — спросил Гарри.

— Кроветворное зелье, — отрывисто бросил Снейп. — Оно болезненно восстанавливает кровопотерю, но мы не можем терять время.

Зеленоватый флакон был последним. После него лицо Сары разгладилось, дыхание стало более ровным.

— Её нужно перенести наверх, — сказал Снейп, осторожно подхватывая девочку на руки. — Здесь слишком холодно, а её организм ослаблен.

Он поднялся, бережно держа Сару как хрупкую драгоценность. Её голова безвольно откинулась назад, открывая тонкую шею с отметинами, слишком похожими на следы от верёвки.

— Поттер! — резкий голос Снейпа вывел Гарри из оцепенения. — Иди вперёд. И палочку держи наготове — мы не знаем, есть ли в гостинице ещё кто-то... причастный.

Они поднялись по лестнице, Гарри впереди с палочкой наготове, Снейп позади с Сарой на руках. Узкий коридор вывел их в общий зал, который сейчас был пуст и тих. Часы на стене показывали начало третьего.

— Куда её? — тихо спросил Снейп, оглядываясь.

— Наверх, — ответил Гарри. — Наша комната в конце коридора.

Он вёл их по скрипучей лестнице, стараясь ступать как можно тише. Каждый шаг отдавался в голове болезненным эхом. Усталость внезапно накатила на него, когда первый выброс адреналина прошёл.

Комната выглядела нетронутой, как будто ничего не произошло. Снейп бережно уложил Сару на кровать Гарри и тут же начал накладывать диагностические заклинания, водя палочкой над её телом.

— Насколько всё плохо? — тихо спросил Гарри, наблюдая за этими манипуляциями.

Снейп не отвечал долгое время, полностью сосредоточившись на работе. Наконец он выпрямился, и на его лице Гарри с удивлением увидел не присущие мастеру зелий эмоции — смесь ярости и сострадания.

— Могло быть хуже, — сказал он медленно. — Сейчас важно стабилизировать её состояние. У неё множественные переломы, внутренние повреждения и сильное истощение, как магическое, так и физическое. — Он помолчал, его взгляд снова смягчился, когда он посмотрел на девочку. — Но она выживет. Магия в ней сильна и борется.

Гарри с облегчением опустился на второй стул. Сара будет жить. Несмотря на всё, что с ней сделали, она выживет.

— Как вы здесь оказались, профессор? — спросил он, когда молчание затянулось.

Снейп бросил на него короткий взгляд, полный обычного раздражения.

— Профессор Дамблдор отправил меня следить за вами и Квирреллом, — ответил он с неохотой. — Он не доверяет вашему... наставнику. И, как выяснилось, не зря.

— Квиррелл не имеет отношения к тому, что произошло с Сарой, — возразил Гарри. — Это всё Глэдстон. Он...

Дверь комнаты открылась без стука, прервав его на полуслове. В проёме стоял Квиррелл, взъерошенный и бледный, с пятнами грязи на мантии и порезом через всю щёку. В правой руке он сжимал палочку, а в левой — небольшой кожаный мешочек, покрытый странными символами.

Увидев Снейпа, Квиррелл замер на мгновение, его глаза сузились.

— Очаровательно, — холодно произнёс он, сразу обо всем догадавшись.

— И где же вы были когда истязали маленькую девочку? — с не меньшей холодностью спросил Снейп. — Где тот мифический профессионализм, о котором вы рассказывали?

Квирелл хотел что-то ответить, но его прервали.

— Достаточно, — вмешался Гарри, не желая, чтобы перепалка переросла во что-то более серьёзное. — Оба. Мы все здесь, чтобы помочь Саре, разве не так?

К его удивлению, это подействовало. Квиррелл отвёл взгляд от Снейпа и посмотрел на неподвижную фигурку на кровати. Что-то в его лице изменилось, став почти... человечным.

— Как она? — спросил он, делая шаг к кровати.

— Стабильна, — ответил Снейп с явной неохотой. — Но ей понадобится серьёзное лечение и много времени, чтобы восстановиться.

Квиррелл кивнул.

— На сейчас это лучшие новости из возможных, — сказал он.

Снейп хмыкнул, но спорить не стал. Вместо этого он переключил внимание на кожаный мешочек в руке Квиррелла.

— Я так понимаю, вы что-то нашли.

Квиррелл положил мешочек на стол, осторожно, как будто тот содержал что-то нестабильное или опасное.

— Больше, чем ожидал, — ответил он. — И признаюсь, я рад вашему присутствию, Северус. То, с чем нам предстоит столкнуться, потребует большего, чем один волшебник может предложить. Даже если этот волшебник — я.

И этот ответ не понравился Снейпу.

— Что именно вы нашли? — спросил он, кивая на мешочек.

Квиррелл повернулся к Гарри.

— Помните необычный рисунок на полу в подвале дома Крид? — спросил он.

Гарри кивнул, вспоминая жуткую пентаграмму и странные символы.

— Это был круг призыва, — продолжил Квиррелл. — И судя по тому, что я обнаружил в дневнике Элеоноры Крид, он был использован.

Снейп резко выпрямился, его лицо стало белее мела.

— Вы не можете всерьёз говорить о...

— Именно об этом, — мрачно кивнул Квиррелл. — История оказалась куда глубже и мрачнее, чем я предполагал изначально.

Он опустился на стул, внезапно выглядя очень уставшим. Гарри никогда не видел своего наставника таким... человечным.

— Элеонора Крид была не просто волшебницей, — начал Квиррелл, потирая рукой переносицу, будто унимая головную боль. — Она была членом древнего рода Эйвери, одной из самых старых чистокровных семей Британии. Но она совершила непростительный в их глазах грех — влюбилась в маггла.

Гарри мельком вспомнил фотографию с темноволосым мужчиной, которую они нашли в шкатулке.

— Отец Сары? — спросил он.

Квиррелл кивнул.

— Согласно её дневнику, Сара — результат этого союза. Бастард, как сказали бы чистокровные. Когда семья узнала, они поставили Элеонору перед выбором — отказаться от ребёнка и маггла, или быть отвергнутой родом. Она выбрала последнее.

— Глупый выбор, — пробормотал Снейп, но без обычного яда в голосе.

— Благородный, — возразил Квиррелл, удивив Гарри. — Но опасный. Проблема была в том, что род Эйвери известен своей... непрощающей природой. Элеонора знала, что её будут преследовать. Поэтому, прежде чем бежать, она похитила несколько древних книг из семейной библиотеки. Скорее всего ей их просто позволили украсть, решили не тратить время на наказание и использовали ее страх против нее же самой.

Он указал на кожаный мешочек.

— В одной из этих книг была информация о призыве определённого... существа. Стража, если верить ее дневнику. Демона, если верить моему опыту.

По телу Гарри пробежала дрожь. Демоны. Он читал о них в учебниках по защите от тёмных искусств, но всегда считал их скорее теоретической угрозой, чем реальностью.

— В дневнике Элеоноры описывается, как она провела ритуал, — продолжил Квиррелл. — Из отчаяния и страха за жизнь дочери. Но она была молода и неопытна в таких вещах. Ритуал, похоже, не сработал — или так она решила, когда ничего не произошло.

— Но он сработал, — тихо сказал Снейп, уже понимая, к чему всё идёт.

— Да, — кивнул Квиррелл. — Она призвала демона, но он был слишком слаб, чтобы принять физическую форму сразу. Вместо этого он начал медленно питаться их жизненной силой, подтачивая их разум.

— Что произошло потом? — спросил Гарри.

— Элеонора и Сара начали новую жизнь здесь, в этой деревне, — ответил Квиррелл. — Скромное существование портнихи и её дочери. Они даже сблизились с хозяином гостиницы, Глэдстоном. Сначала всё шло хорошо, но демон требовал пищи.

Он помолчал, словно подбирая слова.

— Демоны такого типа питаются не только жизненной силой, но и отрицательными эмоциями — страхом, болью, ненавистью. Элеонора начала ненавидеть свою магию, считая её источником всех проблем. В дневнике она описывает, как наказывала себя за случайное использование магии. Со временем эта ненависть распространилась и на дочь, особенно когда у Сары начали проявляться магические способности.

Квиррелл бросил взгляд на спящую девочку.

— Затем в дело вступил Глэдстон, также попавший под влияние демона. Он начал... пытать Элеонору и Сару. Сначала якобы для их же блага, чтобы «вылечить» от магии. Позже — просто для удовольствия. И в какой-то момент пытки зашли слишком далеко.

— Он убил Элеанору, — закончил Гарри, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

— Да, — кивнул Квиррелл. — А Сару оставил себе, вероятно, под влиянием демона, который нашёл в ней богатый источник пищи — юную, необученную волшебницу с сильной магией. То, что она до сих пор жива, говорит о том, что Глэдстон сильно сопротивлялся влиянию. Срываясь только тогда, когда она использовала магию.

Гарри вспомнил подвал гостиницы и то, во что он превратил Глэдстона. Холодная волна стыда прошла по его телу.

Снейп, всё это время молча слушавший, наконец заговорил:

— Если демон настолько силён, что уже может принимать физическую форму и охотиться самостоятельно, почему он не убил девочку? Почему использует посредника?

— Потому что он ещё не полностью материализовался, — ответил Квиррелл. — Демону нужен был завершающий ритуал, для которого требовалось сердце юной ведьмы или волшебника. Сегодняшний магический выброс Сары оправдал «наказание» в глазах Глэдстона и сам того не понимая, он готовил этот ритуал сегодня ночью.

— Но я убил его, — тихо сказал Гарри. — Значит... мы победили?

Квиррелл и Снейп обменялись взглядами, и в этот раз в них не было вражды — только мрачное понимание.

— Боюсь, нет, Поттер, — ответил Квиррелл. — Демон уже достаточно силён, чтобы существовать независимо. Он лишь потерял удобный инструмент.

— Демон питался, становясь сильнее с каждой жертвой. Сегодня он должен был завершить своё становление, используя сердце Сары. — Он бросил взгляд на мирно спящую девочку. — Теперь, когда этот план сорвался, он наверняка в ярости. И будет искать ее.

Гарри почувствовал, как начинает закипать.

— Что нам делать? — спросил он.

— Отправить вас и девочку обратно в Хогвартс, — решительно сказал Снейп, поднимаясь. — Где вы будете в безопасности.

— Нет! — возразил Гарри с неожиданной для самого себя яростью. — Я никуда не уйду.

— Не будь глупцом, Поттер, — прошипел Снейп. — Это не учебная дуэль.

Квиррелл, к удивлению Гарри, молчал, внимательно изучая его лицо.

— Я не оставлю её, — упрямо повторил Гарри. — Она прошла через ад, и я не позволю ей проснуться среди незнакомых людей. Кроме того, — он сделал глубокий вдох, — я могу помочь. Вам понадобится каждая палочка.

Снейп выглядел так, словно собирался разразиться гневной тирадой, но Квиррелл неожиданно поднял руку, останавливая его.

— Мальчик прав, Северус, — тихо сказал он. — Нам понадобится его помощь.

— Вы сошли с ума, — процедил Снейп. — Он ребёнок!

— Ребёнок, который только что превратил взрослого мужчину в кровавое месиво без единого заклинания, — спокойно возразил Квиррелл.

Гарри сглотнул, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

— Я просто был в ярости, — признался он. —... увидел Сару и...

— Я все понимаю, — сказал Квиррелл. — Вы действовали инстинктивно, защищая то, что считали важным.

— Это безумие, — отрезал Снейп. — Дамблдор никогда не простит нам, если с мальчишкой что-то случится.

— Дамблдора здесь нет, — ответил Квиррелл. — А у нас есть демон, который скорее всего уже знает о смерти своего пособника и готовится к охоте. Кстати, о времени — скоро рассвет. Демоны этого типа наиболее уязвимы на заре, между ночью и днём. Это наш шанс застать его в доме.

Снейп стиснул зубы с таким усилием, что Гарри показалось, будто он слышит их скрип.

— Ваш план? — процедил мастер зелий.

Квиррелл улыбнулся, но не своей обычной холодной усмешкой — в этой улыбке была почти азартная решимость.

— Нам нужно заманить его в ловушку.

— Профессор, вы сказали, что для завершающего ритуала демону нужно сердце юной ведьмы или волшебника, — медленно произнес Гарри, не отрывая взгляда от спящей Сары. — Не обязательно именно её сердце, верно?

Снейп резко выпрямился, мгновенно поняв, к чему он клонит.

— Даже не думай, Поттер, — процедил он сквозь зубы.

Но Квиррелл смотрел на Гарри с новым интересом. Его глаза блеснули чем-то, похожим на одобрение.

— Верно подмечено, — кивнул он. — Демону нужно сердце молодого волшебника или ведьмы. Почему вы спрашиваете?

— Потому что у нас есть я, — просто ответил Гарри. — Мы можем использовать меня как приманку.

Снейп издал звук, напоминающий шипение разъяренной кошки.

— Абсолютно исключено! — он шагнул вперед, нависая над Гарри как грозовая туча. — Вы ставите под угрозу не только свою жизнь, но и жизнь всех жителей. Если ритуал пройдет, мы его уже не остановим.

— Не обязательно, — возразил Гарри, поднимаясь со стула. — Если мы правильно расставим ловушку, у демона не будет шанса добраться до меня.

Снейп переводил взгляд с одного на другого, его губы сжались в тонкую линию.

— Это чистое безумие, — произнес он, но уже без прежней категоричности.

— Мы защитим его, — заверил Квиррелл. — Я специализировался на защите от темных созданий задолго до того, как стал преподавателем, Северус. И вы, насколько я знаю, не новичок в боевой магии.

Мастер зелий молчал долгое время, борясь с внутренними сомнениями. Наконец он коротко кивнул, хотя его лицо выражало крайнее неодобрение.

— Хорошо, — сказал он. — Но никакого геройства.

Квиррелл улыбнулся, словно услышал именно то, что ожидал.

— Разумеется, Северус. Ваша осторожность только на пользу.

Следующие полчаса они посвятили подготовке. Пока Снейп накладывал дополнительные защитные чары на комнату, где спала Сара, Квиррелл объяснял Гарри детали.

— Главное — не смотрите ему прямо в глаза, — говорил профессор, доставая из своего саквояжа несколько странных серебряных предметов. — Эти создания способны использовать зрительный контакт для ментального воздействия.

— Как легилименция? — уточнил Гарри.

— Намного примитивнее, но и намного сильнее, — кивнул Квиррелл. — Они бьют напрямую по эмоциям — ужас, отвращение, ненависть. Могут парализовать вас страхом или заставить атаковать союзников.

Он вложил в руку Гарри маленький серебряный диск с выгравированными на нем странными символами.

— Держите это в кармане. Металл, зачарованный определенным образом, может отразить некоторые магические атаки демона, — Квиррелл посмотрел Гарри прямо в глаза. — И помните, Поттер, что бы ни случилось, вы не одни.

Это было настолько не похоже на обычную манеру Квиррелла, что Гарри на мгновение растерялся. Но затем он просто кивнул, пряча диск в карман.

Снейп вернулся в комнату.

— С защитой закончили, — сообщил он.

— Прекрасно, — Квиррелл поднялся, проверяя палочку. — Тогда пора.

***

Предрассветный час окутал деревню зловещей тишиной. Ни одно окно не светилось, ни одна собака не лаяла. Казалось, сама природа затаила дыхание в ожидании надвигающейся бури.

Трое волшебников шли по пустынной улице, освещая путь тусклым светом палочек. Гарри чувствовал, как напряжение растет с каждым шагом. Его сердце колотилось где-то в горле, но страх отступал перед холодной решимостью.

— Помните, — тихо сказал Квиррелл, когда они приблизились к дому Крид, — главное не спугнуть его раньше времени. Действуем по плану.

Снейп молча кивнул, его лицо превратилось в непроницаемую маску. Гарри глубоко вдохнул, собираясь с силами.

Дом выглядел иначе, чем днем. В предрассветной мгле его очертания казались расплывчатыми, неестественными, словно здание дышало. Воздух вокруг него дрожал от невидимого напряжения, как в знойный летний день над раскаленным асфальтом.

— Он здесь, — прошептал Квиррелл, останавливаясь в нескольких шагах от калитки. — Чувствуете? Воздух вокруг дома... искажен.

Гарри действительно чувствовал что-то странное — словно пространство вокруг дома было натянуто, как тонкая пленка, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.

— Поттер, — Снейп шагнул к нему, — последний шанс передумать. Как только вы переступите порог, пути назад не будет.

— Я готов, — твердо ответил Гарри.

Квиррелл внимательно посмотрел на него и кивнул.

— Помните, — сказал он, — тварь не покажется, пока мы все внутри. Она осторожна и не станет рисковать. Но стоит вам оказаться одному...

— Я всё помню, — ответил Гарри. — Войти, подождать в гостиной, дать вам время занять позиции, затем произвести как можно больше шума.

— И постарайтесь не умереть до нашего прихода, — сухо добавил Снейп.

Гарри не ответил. Вместо этого он просто развернулся и направился к дому, не оглядываясь на профессоров.

Входная дверь поддалась с тем же зловещим скрипом, что и в первый раз. Гарри зажег палочку и шагнул внутрь, чувствуя, как холодок пробегает по позвоночнику. Воздух в доме был стылым и затхлым, но теперь к запаху пыли и сырости примешивалось что-то еще — металлический привкус, напоминающий о крови и ржавчине.

Гарри прошел через коридор в гостиную, стараясь ступать как можно тише. Здесь все выглядело так же, как и при их прошлом визите — потертый диван, книжные полки, швейная машинка в углу. Но атмосфера изменилась полностью. Все предметы словно наблюдали за ним, скрывая в своих тенях что-то зловещее.

Он остановился посреди комнаты, прислушиваясь. По плану, он должен был дать профессорам несколько минут, чтобы они заняли позиции у черного хода и на втором этаже.

Минуты тянулись как часы. С каждой секундой Гарри все отчетливее чувствовал чье-то присутствие. Оно не было сосредоточено в одном месте — скорее, весь дом постепенно наполнялся этим ощущением, как сосуд наполняется водой.

Наконец Гарри решил, что пора. Он глубоко вдохнул и резко выдохнул, направив палочку на ближайшую книжную полку.

— Флипендо!

Полка с грохотом рухнула, книги разлетелись по комнате как испуганные птицы. Эхо удара прокатилось по дому, сотрясая стены.

— Я здесь! — крикнул Гарри. — Выходи, можем поболтать!

Ответом была тишина, но воздух в комнате стал еще тяжелее, словно насыщенный невидимым электричеством. Гарри почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом, а кожа покрывается мурашками.

Тени в углах комнаты сгустились, приобретая почти материальную плотность. Они двигались против логики, против законов света — клубились, извивались, тянулись к центру комнаты, где стоял Гарри.

И тогда он это увидел.

Сначала это было просто сгущение тьмы, темнее самых глубоких теней. Затем оно начало обретать форму — высокую, худую, с длинными конечностями, заканчивающимися острыми когтями. Голова существа напоминала человеческую, но была вытянута, с непропорционально большим круглым ртом, полным острых зубов.

Глаза демона открылись — два алых огня посреди лишенного черт лица. И они смотрели прямо на Гарри.

Инстинкт сработал раньше, чем сознание. Гарри не раздумывая атаковал — но не палочкой. Вся ярость, весь страх, вся скопившаяся внутри него энергия вырвалась наружу в мощнейшем телекинетическом ударе.

Невидимая волна силы сорвалась с его ладони и ударила в материализующегося демона с такой мощью, что тот отлетел через всю комнату, снося противоположную стену. Деревянные панели треснули, штукатурка посыпалась с потолка.

Перед тем, как тварь успела восстановиться, в комнату ворвались Квиррелл и Снейп, палочки наготове.

— Протего Максима! — одновременно воскликнули они, и воздух перед ними загустел, образуя прозрачный барьер.

Демон поднялся на ноги — если можно было назвать ногами эти суставчатые конечности — и с неожиданной скоростью бросился вперед. Его когти удлинились, превратившись в подобие клинков, и обрушились на защитный барьер Квиррелла.

— Инкарцеро Инферналис! — выкрикнул Квиррелл, и из его палочки вырвались цепи, светящиеся голубоватым огнем.

Цепи обвились вокруг конечностей демона, заставив его взвыть от боли. Звук был похож на скрежет металла по стеклу — настолько пронзительный, что Гарри почувствовал, как у него начинает идти кровь из ушей.

Снейп атаковал с другой стороны, используя заклинания, которых Гарри никогда прежде не слышал. С кончика его палочки срывались волны серебристого света, обжигавшие демона там, где они касались его тела.

Тварь извивалась, пытаясь освободиться от пут, её тело растягивалось и искажалось самым неестественным образом. Внезапно она взмахнула длинным хвостом, которого мгновение назад не было, и ударила им по невидимому щиту Снейпа. Удар такой силы пробил барьер и откинул его в стену.

— Поттер, держитесь позади! — крикнул Квирелл, не отрывая взгляда от демона.

Но Гарри не мог просто стоять и смотреть. Он поднял палочку, вспоминая все боевые заклинания, которым его учили.

— Бомбарда! — крикнул он, направляя палочку на пол под демоном.

Доски взорвались, осколки дерева полетели во все стороны. Демон пошатнулся, теряя равновесие, и Квиррелл воспользовался моментом.

— Секцио! — выкрикнул он, делая сложное движение палочкой.

Невидимое лезвие рассекло воздух, и одна из когтистых лап демона отделилась от тела, растворяясь в воздухе еще до того, как упала на пол. Тварь снова заскрежетала, и на этот раз звук был наполнен такой ненавистью, что у Гарри заболела голова.

Демон рванулся вперед с неожиданной яростью. Его оставшиеся конечности удлинились, огибая защитный барьер Квиррелла, и атаковали его сбоку. Он не успел среагировать — когти полоснули его по груди, отбрасывая к стене.

— Профессор! — крикнул Гарри, видя, как Квирелл медленно сползает по стене, оставляя на ней кровавый след. Грудь была оголена, демонстрируя три ровные полосы от когтей и непонятные шрамы, что извивались как змеи и уходили дальше под одежду.

Демон воспользовался этим. Его пасть распахнулась шире, чем казалось возможным, обнажая ряды зубов, острых как иглы. Он прыгнул, преодолевая расстояние между ними в одно мгновение, и его когти почти вонзились в грудь Квиррелла.

Гарри не задумываясь сосредоточил всю свою силу на одной из его лап. Конечность демона застыла в воздухе, удерживаемая невидимыми тисками в миллиметре от цели.

Тварь дернулась, пытаясь освободиться, но хватка Гарри была крепкой. Он чувствовал, как сила течет сквозь него, как энергия вибрирует в каждой клетке его тела. Сейчас он держал все под контролем, направляя магию точно и методично.

Квиррелл, несмотря на рану, воспользовался возможностью. Он начал произносить длинное заклинание. Воздух вокруг демона начал сгущаться, образуя нечто вроде светящейся клетки.

Снейп, к удивлению Гарри, тоже поднялся на ноги. Его лицо было белее мела, но глаза горели решимостью. Он присоединил свой голос к заклинанию Квиррелла, и светящаяся клетка стала ярче, плотнее.

Демон бился в своей ловушке, его тело искажалось, меняло форму, пытаясь найти лазейку. Но все трое держали его крепко.

Квиррелл достал из внутреннего кармана мантии маленькую черную книгу. Не прерывая заклинания, он раскрыл её одной рукой на заложенной странице и продолжил читать, теперь уже следуя тексту.

Воздух в комнате задрожал, наполняясь статическим электричеством. Волосы Гарри встали дыбом, а по коже пробежали мурашки. Он чувствовал, как что-то меняется в самой структуре реальности вокруг них.

Демон менялся — его форма становилась всё менее материальной, более прозрачной. Но чем слабее становилось его физическое воплощение, тем отчаяннее становились его атаки. Он извивался, выл, скрежетал, пытаясь дотянуться своими когтями хоть до кого-нибудь из трех волшебников.

Голос Квиррелла нарастал, сливаясь в единый гул, заполняющий всё пространство. Гарри чувствовал, как его силы истощаются — удерживать демона становилось всё труднее. Но он стиснул зубы и продолжал сжимать невидимые тиски, не позволяя твари вырваться.

И тогда заклинание достигло кульминации — Квиррелл выкрикнул последние слова с такой силой, что стекла во всем доме задрожали.

Демон издал последний, полный ненависти вопль — и его форма начала разрушаться. Тело разлагалось на куски тьмы, которые рассеивались в воздухе, как дым. Глаза — последнее, что оставалось материальным — горели яростным красным светом, пока и они не исчезли.

Когда последние клочья тьмы начали рассеиваться, Снейп резким движением направил палочку прямо голову демона и произнес:

— Сектумсемпра!

Воздух в том месте, где только что была голова существа, разошелся, словно разрезанный невидимым лезвием. Что-то блеснуло — маленький красный кристалл, похожий на рубин — и упало на пол с тихим звоном.

Наступила тишина. Гарри тяжело дышал, чувствуя, как его колени подгибаются от истощения. Квиррелл медленно опустил палочку, его лицо было бледным и усталым, но в глазах светилось удовлетворение.

— Закончено, — произнес он, глядя на маленький кристалл. — Демон уничтожен.

Снейп, прислонившись к стене, следил за тем, как Квиррелл поднимает кристалл с пола, заворачивая его в черный шелковый платок.

— Его сердце, — пояснил Квиррелл, заметив вопросительный взгляд Гарри. — Единственная материальная часть демона, которая остается после изгнания. Очень опасный артефакт, который нужно правильно уничтожить.

— Или использовать, — пробормотал Снейп, но так тихо, что Гарри едва расслышал.

Квиррелл сделал вид, что не услышал комментария коллеги.

— Вы молодец, Поттер, — сказал он, поворачиваясь к Гарри.

Гарри почувствовал, что несмотря на адскую усталость, его щеки краснеют от неожиданной похвалы.

— Я просто действовал инстинктивно, — пробормотал он.

— Иногда инстинкты — лучший учитель, — ответил Квиррелл с легкой улыбкой.

Снейп оттолкнулся от стены, слегка поморщившись от боли.

— Если обмен любезностями закончен, — сказал он сухо, — предлагаю вернуться в гостиницу. Если девочка проснется, лучше рядом будет кто-то... знакомый.

Гарри кивнул, внезапно вспомнив о Саре. Теперь, когда демон был уничтожен, она была в безопасности. Но что ждало её дальше? Возвращение в деревню, где все знали и боялись её?

Словно прочитав его мысли, Квиррелл мягко положил руку ему на плечо.

— О девочке позаботятся, Поттер, — сказал он. — Дамблдор найдет для неё подходящее место. Может быть, даже в Хогвартсе — она определенно обладает достаточной силой для поступления в будущем.

Гарри кивнул, находя некоторое утешение в словах Квиррелла. Хогвартс стал его собственным домом — возможно, и для Сары школа могла стать новым началом.

Они покинули полуразрушенный дом, шагая по скрипящим половицам. Рассвет уже окрасил край неба в бледно-розовый, прогоняя ночные тени. Деревня просыпалась, не подозревая о том, какая битва только что завершилась.

Когда они вернулись в гостиницу, Сара всё ещё спала в их комнате, её маленькое лицо впервые выглядело спокойным. Шрам на щеке теперь казался не таким заметным — возможно, эффект исцеляющих зелий Снейпа.

— Я поддержу её в искусственном сне, — проговорил Снейп, доставая из внутреннего кармана склянку с фиолетовой жидкостью. — И сам займусь её доставкой в Святого Мунго. Аппарацию в таком состоянии она не переживет.

Гарри нахмурился, ощущая неожиданное нежелание отпускать девочку.

— А если по дороге случатся осложнения?

Снейп не повернулся в его сторону, но в голосе прозвучала странная нотка, почти напоминавшая одобрение.

— Именно поэтому я предпочитаю сопровождать её лично, Поттер. Моих знаний достаточно, чтобы стабилизировать её состояние, если что-то пойдёт не так.

— Я хочу поехать с вами, — Гарри сделал шаг вперёд, но Снейп остановил его холодным взглядом.

— Нет. Вы с профессором Квирреллом отправитесь прямиком в Хогвартс, — его тонкие губы изогнулись в привычной усмешке. — Думаю, директор Дамблдор будет крайне заинтересован узнать, зачем вы оба сюда полезли и как умудрились столкнуться с демоном, которого не видели в Британии последние два столетия.

Квиррелл слегка поморщился, но кивнул.

— Северус прав. Нам придётся предоставить подробный отчёт, — он окинул задумчивым взглядом спящую девочку. — А ей сейчас нужен специализированный уход, а не свита доброжелателей.

Гарри понимал, что возражать бесполезно, но что-то заставляло его вернуться к Саре. Он подошёл к кровати и осторожно взял её маленькую ладонь в свою.

— Всё будет хорошо, — прошептал он. — Теперь ты в безопасности.

Возможно, ему показалось, но пальцы девочки слегка сжались, как будто она услышала его даже сквозь магический сон.

Снейп отвернулся от этой сцены, делая вид, что проверяет содержимое своих карманов, но в его движениях чувствовалась какая-то странная скованность.

— Пора, — наконец произнёс он. — Я свяжусь с вами, как только она будет устроена.

Гарри отступил, выпуская маленькую ладонь. Он смотрел, как Снейп аккуратно заворачивает Сару в одеяло и бережно поднимает на руки, странная картина для человека, которого Гарри привык видеть сеющим страх и презрение.

— Конкретно со мной, или с директором Дамблдором? — не удержался он от вопроса.

Краешек губ Снейпа дёрнулся, почти незаметно.

— Я полагаю, вы найдёте способ узнать о её состоянии в любом случае, — ответил он. — Ваша... настойчивость в этом вопросе очевидна.

Это был не совсем ответ, но Гарри принял его как обещание. Он кивнул, отступая к Квирреллу.

Снейп, накинул на себя пару заклинаний и отправился к выходу.

Квиррелл задумчиво смотрел ему вслед.

— Примечательно, — проговорил он себе под нос. — Северус не перестаёт удивлять.

Гарри бросил на него вопросительный взгляд, но Квиррелл только покачал головой.

— Собирайтесь, Поттер. Нас ждёт долгий разговор с директором, — он поморщился, проводя рукой по груди, где всё ещё виднелись следы от когтей демона. — И, полагаю, визит в больничное крыло.

Гарри начал собирать свои немногочисленные вещи, разбросанные по комнате. Он понимал, что должен чувствовать тяжесть от грядущего разговора с Дамблдором, но странным образом в груди было только лёгкость. Они победили. Сара была спасена.

Квиррелл протянул ему простой железный гвоздь — портключ.

— Готовы, Поттер?

Гарри кивнул, крепко сжимая гвоздь. В следующий момент знакомый рывок подхватил его, закружил в вихре цветов и звуков, унося прочь от маленькой деревушки, где он впервые столкнулся с настоящей тьмой магического мира.

Глава 18

Портключ сработал иначе, чем ожидал Гарри. Вместо привычного головокружительного путешествия и приземления на территории школы, они материализовались посреди густого леса. Сумерки уже начали сгущаться, придавая деревьям с искривленными стволами зловещий вид. Воздух был прохладным и влажным, наполненным ароматами хвои и прелых листьев.

Гарри растерянно огляделся. Насколько он мог видеть, вокруг не было ничего, кроме деревьев — ни тропинок, ни строений, ни намека на цивилизацию.

— Профессор, где мы? Это точно не Хогвартс.

Квиррелл спокойно отряхнул мантию, словно краткое перемещение через пространство было для него обыденным делом.

— Нам нужно заскочить в одно место, — сказал он, проверяя, на месте ли его палочка. — Доберемся до школы чуть позже.

Он двинулся вперед, уверенно выбирая путь среди деревьев, словно неоднократно проходил здесь раньше. Гарри поспешил следом, чтобы не отстать в сгущающихся сумерках.

— Но Дамблдор...

— Директор подождет, — отрезал Квиррелл. — Детали нашего отчета не должны меняться в зависимости от того, прибудем ли мы на час раньше или позже.

Они шли молча около десяти минут. Лес постепенно редел, и вскоре они вышли на небольшую опушку. Гарри внимательно осмотрелся, но не увидел ничего примечательного — только трава, несколько валунов и полевые цветы, покачивающиеся на легком ветру.

Квиррелл остановился, словно достигнув цели. Он порылся во внутреннем кармане мантии и извлек маленький клочок пергамента.

— Прочтите это, Поттер, — он протянул бумажку Гарри.

Гарри взял пергамент. На нем аккуратным почерком Квиррелла было выведено: «Убежище Квиррелла находится в Восточном лесу Сивуда, опушка Трех камней».

Едва слова отпечатались в его сознании, воздух перед ними задрожал, как марево над раскаленным асфальтом. Среди опушки начал проявляться добротный каменный дом, больше похожий на приземистый бункер с узкими окнами и массивной входной дверью. Строение выглядело так, будто было спроектировано для противостояния осаде — даже крыша казалась достаточно толстой, чтобы выдержать прямое попадание снаряда.

— Фиделиус, — пояснил Квиррелл, наблюдая за реакцией Гарри. — Заклинание, скрывающее местоположение от всех, кроме хранителя секрета и тех, кому он его открыл.

— Вы рассказывали о нем, — кивнул Гарри, с интересом рассматривая проявившийся дом. — Никогда не видел в действии.

— В нашем деле важно иметь безопасные убежища в любой стране, где приходится задерживаться больше года, — сказал Квиррелл, направляясь к двери. — Особенно если занимаешься чем-то... спорным.

Входная дверь оказалась тяжелой и окованной металлом. Квиррелл провел палочкой по замочной скважине, прошептав что-то неразборчивое, и дверь бесшумно открылась. Он жестом пригласил Гарри внутрь.

В доме было тепло и на удивление уютно, несмотря на его суровый внешний вид. Стены были отделаны темным деревом, на полу лежали толстые ковры, приглушающие шаги. Несколько масляных ламп давали мягкий, желтоватый свет, создавая атмосферу спокойствия и безопасности.

— Проходите, — Квиррелл снял с вешалки у двери теплый халат и накинул его поверх своей испачканной мантии. — В моем кабинете мы сможем поговорить.

Гарри последовал за ним по короткому коридору. Проходя мимо одной из комнат, он почувствовал странное беспокойство, словно что-то звало его туда. Он замедлил шаг, непроизвольно поворачиваясь к закрытой двери.

Квиррелл оглянулся, заметив его заминку.

— Идемте, Поттер. Мой кабинет дальше.

Как только они вошли в просторную комнату, заставленную книжными шкафами и с массивным письменным столом посередине, Гарри внезапно почувствовал резкую, пронзительную боль в шраме. Она была настолько неожиданной и сильной, что у него подкосились ноги. Он схватился за голову, стараясь подавить вскрик.

Шрам горел огнем. Сквозь боль Гарри ощущал странное притяжение — будто что-то в этом доме звало его, взывало к чему-то глубоко внутри него. Сквозь шум в ушах он слышал обеспокоенный голос Квиррелла, но не мог разобрать слов.

Сосредоточившись, Гарри применил технику, которую практиковал на занятиях окклюменции — мысленно возвел стену, отсекая внешнее вторжение. Постепенно боль начала отступать, превращаясь в глухое пульсирование.

— Поттер! Поттер, вы меня слышите?

Гарри открыл глаза. Он сидел в кресле, хотя не помнил, как добрался до него. Квиррелл стоял рядом, его лицо выражало необычную для него тревогу.

— Я в порядке, профессор, — Гарри выпрямился, стараясь дышать ровно. — Наверное, это последствия схватки. Внезапная слабость.

Квиррелл изучающе посмотрел на него, его взгляд задержался на шраме.

— Возможно, — сказал он наконец, хотя в его голосе звучало сомнение. — Выпейте чаю, это должно помочь.

Он взмахнул палочкой, и на столе появился чайник с двумя чашками. Горячий чай действительно помог — тепло разлилось по телу Гарри, унося остатки странного ощущения.

— Лучше? — спросил Квиррелл, наполняя и свою чашку.

— Да, спасибо, — кивнул Гарри, рассеянно потирая шрам, который всё еще слегка покалывало.

Квиррелл сел напротив, его пальцы сомкнулись вокруг чашки. Какое-то время они пили чай в тишине, каждый погруженный в свои мысли. Наконец профессор заговорил.

— Знаете, Поттер, изначально мы пришли сюда, чтобы запрятать сердце в безопасном месте. Не хотелось бы, тащить такой артефакт в школу. Но я думаю, нам еще стоит обсудить то, что произошло в подвале гостиницы.

Гарри напрягся, непроизвольно сжимая чашку сильнее.

— Вы имеете в виду демона?

— Я имею в виду Глэдстона, — уточнил Квиррелл. — Вернее, то, что от него осталось.

Тошнота подступила к горлу Гарри при воспоминании о том, что он сделал с хозяином гостиницы. Образ изуродованного тела, мгновенно превращенного в кровавое месиво одной лишь силой его мысли, пронесся перед глазами.

— Я не хотел... — начал он, но Квиррелл поднял руку, останавливая его.

— Не извиняйтесь за то, что защищали ребенка от мучителя, — его голос был тверже, чем обычно. — Ни один суд в магическом мире не осудил бы вас за это.

— Но он был не виноват, — тихо сказал Гарри. — я мог просто задержать его...

— Вы спасли жизнь невинного ребенка, — поправил его Квиррелл. — Глэдстон уже был мертв, в некотором смысле — демон просто использовал его как инструмент. Того, кем он был когда-то, уже не существовало.

Он отставил чашку и подался вперед, глядя Гарри прямо в глаза.

— Поттер, в жизни часто приходится делать выбор, и не всегда этот выбор приятен. Но если вы хотите прожить в этом мире в безопасности — и, что важнее, обеспечить безопасность тех, кто вам дорог — вам придется научиться быть жестким с противником.

— Но убийство...

— Иногда единственный способ остановить зло — это уничтожить его, — Квиррелл говорил тихо, но с такой убежденностью, что Гарри невольно прислушивался. — Не всегда ваш противник будет злым человеком. Возможно, он будет точно таким же, как вы, просто с другим мировоззрением. Но когда стоит вопрос выживания — вашего или тех, кого вы защищаете — это не имеет значения.

Гарри молчал, обдумывая его слова. Часть него понимала, что Квиррелл прав — он не мог представить себе, что произошло бы с Сарой, если бы он не вмешался. Но другая часть, та, которую он всегда считал своей сутью, восставала против этой холодной логики.

— У нас не всегда есть роскошь выбора правильного пути, — продолжил Квиррелл, словно читая его мысли. — Иногда приходится выбирать между плохим и худшим. И умение сделать этот выбор, не сломавшись под его тяжестью, — признак настоящей силы.

Гарри поднял взгляд.

— И что мне делать, чтобы быть таким сильным?

Квиррелл улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

— Боюсь, Поттер, вы таким станете в любом случае, у вас нет выбора. — Он указал на шрам на лбу Гарри. — В тот момент, когда вы получили этот знак, ваш путь был предопределен.

Он встал и подошел к окну, глядя на темнеющий лес.

— Мир жесток, Поттер. И он особенно жесток к тем, кто отказывается принимать его жестокость. Думаете, Тёмный Лорд остановится, если вы скажете ему, что не хотите сражаться? Думаете, смерть Сары была бы достойной ценой за сохранение чистоты ваших рук?

Гарри почувствовал, как внутри него что-то сжимается. Воспоминание о маленькой, избитой фигурке на холодном полу подвала прошило его как электрический разряд.

— Нет, — твердо сказал он. — Я бы не позволил ей умереть. Никогда.

— Именно, — кивнул Квиррелл. — И в этом ваша сила, а не слабость. Вы готовы сделать то, что необходимо, чтобы защитить, то что дорого. Даже если это означает запачкать руки.

Он вернулся к столу и снова сел напротив Гарри.

— Не позволяйте другим заставить вас стыдиться этого, Поттер. Мир слишком часто превозносит тех, кто говорит о высоких идеалах, сидя в безопасности за чужими спинами.

Гарри задумался. Слова Квирелла отзывались принятием в сердце.

— Что теперь? — спросил он наконец.

— Теперь мы возвращаемся в Хогвартс, — сказал Квиррелл, поднимаясь. — И предстаем перед Дамблдором, думаю предстоит долгий разговор.

— Вас могут уволить? — Гарри нахмурился. — Может я могу что-то сделать?

Квиррелл посмотрел на него с легким удивлением.

— Все нормально, Поттер. Если директор не размажет меня по стене в первые десять секунд, то все будет отлично.

Гарри молча кивнул, продолжая размышления.

— Время идти, — сказал профессор, закончив сборы.

Они вышли из кабинета, и Гарри снова ощутил странное притяжение к одной из закрытых дверей. На этот раз, однако, он проигнорировал его. Что бы ни хранилось за этой дверью, его интуиция подсказывала, что ему лучше не знать.

Выйдя из дома, Квиррелл извлек из кармана еще один портключ — на этот раз маленькую серебряную ложку.

— Хогвартс, главные ворота. Готовы? На счет три. Раз... два... три!

Порталюч активировался и секунду спустя ноги Гарри почувствовали твердую землю, а глаза зажмурились от внезапного света. Они приземлились у главных ворот Хогвартса. Массивные железные створки были слегка приоткрыты, словно ожидая их возвращения.

Вечернее солнце окрашивало замок в золотистые тона, придавая ему почти умиротворенный вид. Контраст с тем хаосом, который они пережили за последние сутки, казался почти нереальным.

Квиррелл выпрямился, поправляя мантию и пряча за её складками повреждения от когтей демона.

– Полагаю, нас уже ждут, – сказал он, кивая на фигуру, спускающуюся по склону от замка.

Профессор МакГонагалл шла к ним быстрым, решительным шагом. Её лицо было напряжено, губы сжаты в тонкую линию. Гарри знал это выражение. Так МакГонагалл выглядела, когда кто-то нарушал правила особенно вопиющим образом.

– Квиррелл. Поттер, – произнесла она, останавливаясь перед ними. – Директор хочет видеть вас обоих. Немедленно.

Её взгляд остановился на запачканной одежде Гарри, на оборванных рукавах мантии Квиррелла, на следах крови, которые они оба не успели полностью очистить.

– Вы ранены? – спросила она тоном, который не выдавал никаких эмоций.

– Ничего серьезного, Минерва, – ответил Квиррелл с легким кивком.

МакГонагалл поджала губы, но не стала настаивать.

– Следуйте за мной.

Путь к кабинету директора казался бесконечным. Лестницы и коридоры проплывали мимо, а в голове Гарри крутились возможные объяснения, каждое следующее всё менее убедительное. К тому времени, когда они достигли каменной горгульи, охраняющей вход, он был готов к худшему.

– Имбирные тритоны, – произнесла МакГонагалл, и статуя отскочила в сторону, открывая винтовую лестницу. – Директор ждет вас.

Она повернулась, собираясь уйти, но в последний момент её взгляд задержался на Гарри. В нём промелькнуло нечто, похожее на сочувствие.

– Будьте честны, Поттер, – тихо сказала она. – Это всё, что вы можете сделать.

Лестница двигалась вверх по спирали, унося их к дубовой двери с медным молотком в виде грифона. Прежде чем Квиррелл успел постучать, дверь распахнулась сама.

Кабинет Дамблдора всегда казался Гарри одним из самых удивительных мест в замке. Серебряные инструменты тихо жужжали и выпускали клубы дыма на маленьких столиках, портреты бывших директоров притворялись спящими, а огромный феникс на позолоченной жердочке наблюдал за посетителями умными глазами.

Но сегодня всё выглядело иначе. В комнате было холодно, несмотря на огонь, горящий в камине. Портреты не притворялись спящими – их глаза были широко открыты, внимательно следя за происходящим. Даже феникс казался напряженным, его перья были взъерошены.

И посреди всего этого стоял Альбус Дамблдор – величественная фигура в сверкающей фиолетовой мантии, расшитой серебряными звездами. Но выражение его лица не гармонировало с яркостью наряда. Голубые глаза не мерцали привычным дружелюбием. Они были холодными и твердыми, как льдинки.

– Садитесь, – произнес директор, и это не было предложением.

Два кресла перед его столом приглашающе отодвинулись. Гарри опустился в одно из них, ощущая, как внутренности скручиваются от тревоги. Квиррелл сел рядом, сохраняя невозмутимое выражение лица.

Дамблдор не стал садиться сам. Вместо этого он подошел к окну, глядя на темнеющие земли Хогвартса.

– Я получил весьма тревожную сову от Северуса, – начал он, не оборачиваясь. – С сообщением о том, что вы столкнулись с демоном Хрезетс.

Директор повернулся, и Гарри почувствовал, как воздух в кабинете сгущается от едва сдерживаемой силы.

– Также я узнал, что вы, профессор Квиррелл, сочли уместным взять с собой одиннадцатилетнего студента на охоту за таким существом, – его голос был тихим, почти спокойным, но от него веяло такой силой, что Гарри невольно вжался в кресло.

Квиррелл выпрямился, встречая взгляд директора.

– Я оценил риски и счел, что образовательная ценность...

– Образовательная ценность? – в тоне Дамблдора прорезалась сталь. – Вы подвергли жизнь ученика опасности ради образовательной ценности? Какой именно урок вы планировали преподать, профессор? Как выжить при встрече с существом, способным разорвать отряд авроров на части?

– Директор, если позволите, – вмешался Гарри, не выдержав. – Это было моё решение.

Дамблдор перевел взгляд на Гарри, и его выражение смягчилось, но лишь немного.

– Ваше решение, Гарри?

– Да, сэр, – Гарри выпрямился, стараясь говорить уверенно. – Профессор Квиррелл предложил мне возможность увидеть практическое применение защитной магии. Я согласился, потому что хотел учиться. Мы не ожидали столкнуться с демоном, это была простая охота на оборотня.

– И тем не менее, – директор сложил руки за спиной, – вы столкнулись с древним демоном и каким-то чудом выжили.

Он сделал паузу, и тишина в кабинете стала почти осязаемой.

– Никогда, – произнес Дамблдор, и каждое слово падало тяжёлым камнем, – в истории этой школы преподаватель не выводил первокурсника за пределы защищенной территории для охоты на опасных существ. Никогда.

– С должным уважением, директор, – Квиррелл наклонился вперед, – я сам решаю, какую программу и в какой форме преподавать своим ученикам. Наша экспедиция была полностью безопасной до тех пор, пока мы не столкнулись с непредвиденными обстоятельствами. И даже тогда я держал ситуацию под контролем.

Что-то изменилось в воздухе кабинета. Давление, едва ощутимое раньше, стало почти физическим. Гарри почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом, а дыхание перехватывает. Портреты на стенах застыли, некоторые даже покинули свои рамы.

Дамблдор не сказал ни слова. Он просто стоял, глядя на Квиррелла, и сила, исходящая от него, буквально пригвоздила профессора к креслу.

Квиррелл побледнел, его пальцы вцепились в подлокотники кресла так, что костяшки побелели. Он открыл рот, словно хотел возразить, но не произнес ни звука.

Гарри не мог оторвать глаз от этого противостояния. В этот момент он понял, почему Дамблдор считался величайшим волшебником современности. Директор не произносил заклинаний, не доставал палочку, но его магия ощущалась в каждом дюйме пространства, древняя и непреклонная.

– Я полагаю, профессор, – наконец произнес Дамблдор, и его голос был тих, но безошибочно ясен, – что вы переоцениваете свои полномочия и недооцениваете мою решимость обеспечить безопасность учеников этой школы.

Квиррелл выдержал его взгляд еще несколько долгих секунд, затем медленно опустил глаза. Это был жест признания поражения. Давление в комнате почти мгновенно спало.

– Хорошо, – кивнул Дамблдор, словно они просто обсуждали погоду. – Теперь, когда мы прояснили этот момент, я хотел бы услышать полный отчет о произошедшем. От начала до конца.

Квиррелл собрался с силами и начал говорить. Его голос был ровным, профессиональным. Он рассказал о странных смертях в деревне, о неестественно вырезанных сердцах, о первоначальной теории об оборотне, которая постепенно рассыпалась по мере их расследования.

Гарри слушал, время от времени дополняя рассказ деталями, которые Квиррелл опускал – о Саре, о её неконтролируемой магии, о подвале гостиницы и том, что там произошло. Он не скрыл ничего, даже то, как убил Глэдстона в порыве ярости.

Дамблдор выслушал их, не перебивая, лишь изредка кивая. Его выражение было задумчивым и мрачным.

– И девочка сейчас в Святом Мунго, под присмотром профессора Снейпа, – закончил свой рассказ Квиррелл.

– Я займусь ею лично, – кивнул Дамблдор.

Он перевел взгляд на Гарри.

– Вы проявили исключительное мужество, Гарри.

Гарри неловко поерзал в кресле.

– Я просто сделал то, что было необходимо, сэр.

Он повернулся к Квирреллу.

– Что касается вас, профессор, – его тон снова стал холоднее, – мы продолжим этот разговор позже. Сейчас я хотел бы поговорить с Гарри наедине.

Квиррелл поднялся, его движения были скованными, словно он все еще ощущал давление силы Дамблдора.

– Разумеется, директор, – он повернулся к Гарри. – До встречи на уроке, Поттер.

Профессор вышел, и дверь закрылась за ним с мягким щелчком. Гарри остался один на один с Дамблдором, и внезапная тишина в кабинете показалась оглушительной.

Дамблдор устало вздохнул и опустился в свое кресло за столом. Жесткость, окружавшая его подобно ауре, медленно растаяла, уступая место привычной доброжелательности, но с заметной примесью усталости.

— Северус рассказал мне, что произошло с хозяином гостиницы, — сказал он, поправляя очки-полумесяцы.

Гарри напрягся, ожидая осуждения, но Дамблдор мягко покачал головой.

— Я не виню тебя, Гарри. Ситуация была... экстраординарной. Ты увидел ребенка в опасности и отреагировал так, как подсказал тебе инстинкт.

— Я потерял контроль, — тихо произнес Гарри, опустив взгляд на свои руки.

Дамблдор кивнул, его глаза казались древнее, чем обычно.

— Способность сопереживать, защищать тех, кто не может защитить себя — это то, что делает нас людьми. Но это лишь одна сторона медали.

Он встал и подошел к окну, где последние лучи заходящего солнца золотили горизонт.

— Каждая жизнь, Гарри, имеет ценность. Даже жизнь того, кто, как нам кажется, не заслуживает сострадания. Глэдстон был орудием демона, но при других обстоятельствах... кто знает? Может быть, он смог бы осознать свои поступки, раскаяться. Может быть, нет. Но возможность выбора — это дар, который мы должны стараться оставлять даже тем, кто, как нам кажется, его не заслуживает.

Гарри слушал, чувствуя, как внутри него борются противоречивые эмоции. Слова Дамблдора звучали благородно, но он не мог избавиться от воспоминания о Саре, маленькой и беззащитной, на холодном полу подвала.

«Иногда единственный способ остановить зло — это уничтожить его».

— Как узнать, — спросил Гарри, осторожно подбирая слова, — когда нужно дать человеку шанс, а когда... когда уже слишком поздно?

Дамблдор повернулся к нему, его взгляд был одновременно мягким и пронизывающим.

— Правильного ответа на этот вопрос не существует. Я могу лишь сказать, что всякий раз, когда мы решаем, что чья-то жизнь не стоит спасения, мы теряем частичку собственной человечности. — Он сделал паузу. — В моей долгой жизни я видел, как благородные цели превращали хороших людей в монстров, потому что они убедили себя, что некоторые жизни менее ценны.

Дамблдор вернулся к своему креслу, выглядя так, будто он прочитал сомнения Гарри.

— Кстати о профессоре Квиррелле, — сказал он будто невзначай. — Не заметил ли ты чего-нибудь необычного в его поведении во время вашего приключения? Возможно, он встречался с кем-то, кого ты не знаешь? Или посещал места, не упомянутые в вашем рассказе?

Гарри на мгновение задумался. Перед его мысленным взором пронеслось убежище Квиррелла, странная комната, вызвавшая такую боль в шраме, кожаный мешочек с сердцем демона. Но все это казалось... личным. Хоть у него и были подозрения, но в конечном счете Квиррелл спас Сару и его самого от демона. Что бы ни скрывал профессор, он заслужил хотя бы толику доверия.

— Нет, сэр, — ответил он, встречаясь взглядом с Дамблдором. — Мы были сосредоточены на расследовании. Профессор Квиррелл был... профессиональным.

Что-то мелькнуло в глазах директора — понимание? сомнение? — но он лишь коротко кивнул.

— Я вижу. Что ж, если ты вспомнишь что-нибудь, что покажется тебе важным, моя дверь всегда открыта.

Феникс на своей жердочке издал мелодичную трель, словно подтверждая слова хозяина. Дамблдор улыбнулся птице, и на мгновение Гарри увидел в нем не всемогущего волшебника, а просто очень усталого старика.

— Я должен извиниться перед тобой, Гарри, — неожиданно сказал Дамблдор. — Это моя вина, что ты оказался в такой ситуации. Я должен был тщательнее следить за действиями профессора Квиррелла и не допустить, чтобы ученик, тем более первокурсник, покинул территорию школы в таких обстоятельствах.

Гарри почувствовал неожиданный прилив раздражения.

— При всем уважении, сэр, вы не виноваты, — твердо сказал он. — Я сам принял решение поехать. И, честно говоря, с моей историей... — он бессознательно коснулся шрама, — ... нормальной жизни мне не видать даже при желании.

Дамблдор долго смотрел на него, и в его взгляде Гарри читал целую гамму эмоций — сожаление, гордость, беспокойство. Наконец директор кивнул, принимая его слова.

— Возможно, ты прав, Гарри. Но это не отменяет моей ответственности как директора. — Он выпрямился в кресле. — Как бы то ни было, я рад, что ты вернулся целым и невредимым. И особенно рад услышать про девочку. Сара, верно? Я прослежу, чтобы она получила все необходимое лечение.

— Она сможет поступить в Хогвартс? — спросил Гарри. — Когда придет время?

Дамблдор улыбнулся, и на этот раз его глаза действительно сверкнули.

— Если она действительно обладает магической силой, о которой ты говоришь, то, несомненно, получит письмо. Мы позаботимся о ней до тех пор.

Гарри кивнул, чувствуя, как напряжение последних дней начинает отпускать его. Сара будет в безопасности. Демон уничтожен. Возможно, не все в этой истории закончилось идеально, но главное было сделано.

Дамблдор поднялся, давая понять, что разговор окончен.

— Полагаю, Мадам Помфри захочет осмотреть тебя. И, я уверен, твои друзья беспокоятся. Мистер Уизли уже трижды пытался проникнуть в мой кабинет сегодня.

Гарри не смог сдержать улыбку, представив Рона, пытающегося угадать пароль от кабинета директора.

— Да, сэр. Спасибо.

Он встал и направился к двери, но остановился, когда Дамблдор снова окликнул его.

— И, Гарри... помни, что наши выборы делают нас тем, кто мы есть, гораздо больше, чем наши способности. Продолжай выбирать мудро.

Он тихо закрыл за собой дверь, оставляя директора наедине с его мыслями.

Глава 19

Лестница, ведущая из кабинета Дамблдора, казалась бесконечной. Шаги Гарри эхом отдавались от каменных стен, отсчитывая удары сердца. Усталость навалилась внезапно, как только адреналин схлынул. Каждая мышца ныла, напоминая о пережитом.

Путь до башни Гриффиндора занял вдвое больше времени, чем обычно. Гарри двигался медленно, как во сне, механически переставляя ноги.

Полная Дама окинула его обеспокоенным взглядом, когда он пробормотал пароль. Портрет отъехал в сторону без обычных комментариев.

Гарри едва переступил порог, когда его накрыло волной шума и тепла.

Рон вскочил с дивана у камина, сбивая шахматные фигуры, которые возмущённо загалдели. Рядом с ним сидел Симус Финниган, оставшийся на каникулах из-за драконьей оспы у кого-то из родственников. Оба уставились на Гарри так, словно перед ними призрак материализовался.

Рон преодолел расстояние между ними в три широких шага и чуть не сбил Гарри с ног, хлопнув его по плечу.

— Дружище! Ты где пропадал? — Глаза Рона сияли таким неподдельным восторгом, что Гарри на мгновение почувствовал укол вины. Конечно, друг волновался.

Симус подтянулся следом, его веснушчатое лицо растянулось в ухмылке.

— Ну ты даёшь, Поттер. Мы уже ставки делали – Рон говорил, что тебя Снейп в ингредиенты для зелий переработал, а я был уверен, что ты тайком в Запретный лес махнул.

Гарри заставил себя улыбнуться. Обычная, безопасная школьная реальность казалась теперь такой хрупкой, почти ненастоящей после всего, что он пережил.

Рон не дал ему ответить, продолжая тараторить.

— Ты не представляешь, как здесь скучно было! Я чуть на стены не полез! Симус, конечно, научил меня паре взрывных заклинаний...

— Мы едва не подорвали туалет Плаксы Миртл, — с гордостью вставил Симус. — Стоило видеть выражение лица Филча!

...а потом мы пробрались в кладовку со снаряжением для квиддича и достали старый Чистомёт...

Гарри улыбался и кивал, но слова друзей доносились издалека. Они сливались в монотонный гул, пока перед глазами снова и снова вспыхивали картины из подвала гостиницы, пентаграмма на полу дома Крид, когти демона, рвущие воздух в попытке дотянуться...

— Поттер, ты вообще слушаешь? — Симус щёлкнул пальцами перед его лицом.

Гарри моргнул, выныривая из воспоминаний.

Рон уставился на него, нахмурившись.

— Ты в порядке, дружище? Выглядишь как после встречи с дементором... Не то чтобы я видел дементора, — быстро добавил он. — Но по описанию похоже.

Гарри почувствовал внезапную усталость, такую глубокую, что даже поддерживать разговор было непосильной задачей. Его взгляд скользнул к лестнице, ведущей в спальни. Тишина и одиночество сейчас казались почти физической необходимостью.

— Я просто очень устал, — сказал он, прерывая поток воспоминаний Рона о каком-то квиддичном трюке. — День был... длинным.

— Но ты же расскажешь, где пропадал? — Рон почти подпрыгивал от любопытства. — Мы могли бы спуститься на кухню, стащить еды...

— Завтра, ладно? — Гарри уже направлялся к лестнице, игнорируя разочарованные возгласы друзей. — Я правда очень устал.

Он не стал дожидаться ответа, поднимаясь по ступеням в спальню мальчиков. Рон что-то ещё кричал ему вслед, но Гарри уже закрыл за собой дверь, отсекая звуки общей гостиной.

Спальня встретила его блаженной тишиной. Окна запотели от вечернего дождя, размывая очертания замковых башен. Гарри прислонился лбом к холодному стеклу, вглядываясь в сгущающиеся сумерки.

Его пальцы невольно коснулись шрама на лбу. Если бы не помощь Квиррелла и Снейпа, он был бы мёртв. Сара была бы мёртва. Демон продолжал бы свою жатву.

Гарри стиснул кулаки, чувствуя, как внутри поднимается злость на собственную беспомощность. Зависимость жгла хуже проклятья.

Он понимал, что ему не понравилось это чувство слабости, это ощущение детской беспомощности. Что бы он делал, если бы оказался там один? Ничего. Погиб бы, забрав с собой Сару и всех остальных.

Да, он ребёнок. Но окружающий мир не будет ждать, пока он вырастет.

*** Снег падал беззвучно, накрывая Хогвартс мягким белым одеялом. Большинство учеников разъехались на рождественские каникулы, и замок погрузился в сонное оцепенение. В такие моменты школа казалась огромной и пустой, гулкое эхо разносилось по коридорам, а портреты перешептывались между собой, чтобы разбавить тишину.

Но для Гарри Поттера рождественский покой был только иллюзией. Каждое утро он поднимался до рассвета, когда даже домовые эльфы только начинали свою работу. В старой, заброшенной классной комнате на пятом этаже он устроил себе тренировочное пространство. Здесь никто его не беспокоил — даже вездесущий Филч забыл об этом месте.

Комната была скудно обставлена: несколько старых манекенов, оставшиеся от последних тренировок с профессором, пара потрепанных матрасов, брошенных на пол для смягчения падений, и стопка книг по защите от темных искусств, позаимствованных из библиотеки. Всё необходимое для тренировок и ничего лишнего.

Сегодня, как и все последние дни, Гарри начал с разминки. Тело уже привычно ныло, но он научился игнорировать боль.

После физической подготовки Гарри переходил к самому сложному — к тонкому контролю своего телекинеза. Он расставлял множество мелких предметов, стараясь управлять ими обособленно. Сначала получалось только швырять их, как тряпичные куклы, но со временем он научился тонкой настройке — мог аккуратно распределять их по группам.

Затем он добавил палочку. Чередовал обычные заклинания с телекинетическими ударами, стараясь сделать переход между ними плавным и незаметным. Это было сложнее всего — разум словно использовал разные мышцы для каждого вида магии.

— Экспеллиармус! — крикнул Гарри, направляя палочку на манекен.

Сразу после заклинания, не делая паузы, он мысленно толкнул другой манекен, стоящий справа. На этот раз получилось плавно. Первый манекен отлетел от магического удара, второй — от телекинетического. Для стороннего наблюдателя должно было выглядеть так, будто он использовал два заклинания подряд.

Пот заливал глаза, но Гарри продолжал. Снова и снова, час за часом, день за днем. Он тренировался до изнеможения, пока руки не начинали дрожать, а в голове не появлялась тупая, пульсирующая боль.

Между интенсивными тренировками он читал. Книги по боевой магии, по тактике дуэлей, по защите от тёмных созданий. Той ночью в деревне он понял, насколько мало знает и умеет, и решил наверстать упущенное любой ценой.

Через неделю после возвращения из деревни, Гарри стоял перед зеркалом в ванной комнате, изучая своё отражение. Лицо осунулось, под глазами залегли тёмные круги.

Квиррелл нашёл его на восьмой день каникул. Гарри едва завершил утреннюю тренировку, когда дверь класса открылась, и на пороге появился профессор.

— Интересные методы самосовершенствования, Поттер, — сказал он, окидывая взглядом импровизированный тренировочный зал.

Гарри устало опустил палочку.

— Профессор. Я думал, Директор вас сбросил с Астрономической башни.

— Очевидно, нет, — Квиррелл прошёл в комнату, рассматривая разбросанные манекены. — Впечатляет. Решили убить себя сами и не ждать Темного лорда?

Гарри молча ждал. С того разговора в кабинете Дамблдора они не виделись.

— Директор запретил мне проводить с вами дополнительные занятия, — сказал Квиррелл, и его губы слегка скривились. — По крайней мере, за пределами школы.

— Я понимаю, — кивнул Гарри, чувствуя укол разочарования.

Квиррелл помолчал, внимательно разглядывая его.

— Однако, — сказал он наконец, — он ничего не говорил о том, что я не могу давать вам советы, если вы самостоятельно решили... расширить свои знания.

Гарри выпрямился, усталость как рукой сняло.

— Я внимательно слушаю, профессор.

Квиррелл улыбнулся, и в этой улыбке Гарри впервые увидел нечто похожее на одобрение.

— В таком случае, позвольте указать на несколько моментов в вашей технике...

Следующие дни прошли в ещё более интенсивных тренировках. Квиррелл не приходил каждый день, но его советы помогли Гарри структурировать занятия.

— Ключ в том, чтобы не думать об этом как о чём-то отдельном от обычной магии, — объяснил Квиррелл во время одного из визитов. — Это просто ещё один способ направлять свою силу. Представьте, что ваш разум — это мышца, и вы просто учитесь использовать её по-новому.

Гарри кивнул, поднимая манекен с пола силой мысли. Он плавно заскользил по воздуху, подчиняясь невидимым течениям его воли.

— А что насчёт больших объектов? — спросил он, аккуратно опуская манекен на стол. — Или сопротивляющихся противников?

— Всё сводится к практике и контролю, — ответил Квиррелл. — Чем больше вы тренируетесь, тем сильнее становится ваша... способность. Хотя я впервые вижу такой уровень, особенно у ребенка.

Он сделал паузу, задумчиво наблюдая за Гарри.

— Но не забывайте об ограничениях. Самая частая ошибка новичков — переоценить свои силы и израсходовать слишком много магической энергии. В реальном бою это может стоить вам жизни.

— Как узнать свой предел? — спросил Гарри, вспоминая ощущение полного опустошения после использования телекинеза против Глэдстона.

— Боль. Усталость. Головокружение, — ответил Квиррелл. — Это первые признаки истощения. Если проигнорировать их... что ж, случаи магического истощения редко заканчиваются хорошо.

Накануне возвращения студентов с каникул Квиррелл провёл с Гарри последнюю тренировку. На этот раз он сам стал противником — не полноценно сражаясь, но создавая ситуации, требующие быстрой реакции и комбинирования разных навыков.

Гарри уворачивался от лёгких проклятий, блокировал их щитом или отражал телекинезом. Теперь он мог создавать что-то вроде невидимого барьера перед собой, останавливающего физические объекты.

К концу тренировки оба тяжело дышали, а пол и стены класса выглядели так, словно по ним прошёлся ураган.

— Вы делаете успехи, Поттер, — сказал Квиррелл, опуская палочку.

Гарри выпрямился, пытаясь скрыть рвущуюся изнутри гордость.

— Спасибо, профессор.

Квиррелл смотрел на него задумчиво, взвешивая что-то в уме.

— Завтра возвращаются ваши одноклассники, — сказал он наконец. — Я полагаю, вы решите скрыть... некоторые аспекты своего развития?

Гарри кивнул. Он уже думал об этом.

— По крайней мере пока. Не хочу привлекать лишнее внимание.

— Мудро, — одобрил Квиррелл. — Неизвестные способности могут стать неожиданным преимуществом.

Он сделал паузу, и его голос стал серьёзнее.

— Ещё кое-что, Поттер. О девочке, Саре. Она восстанавливается в Святом Мунго. По моим сведениям, её состояние стабилизировалось.

Гарри почувствовал, как его сердце пропускает удар.

— Она... в порядке?

— Насколько, может быть, в порядке ребёнок после таких испытаний, — ответил Квиррелл. — Физические раны заживают, магическое истощение проходит. С психологическими последствиями... сложнее, но целители знают своё дело.

Он помолчал, затем добавил чуть тише:

— Дамблдор позаботился о том, чтобы о ней хорошо заботились. Даже нашёл ей опекуна — какую-то семью волшебников.

— Значит, она будет в безопасности, — Гарри произнёс это как утверждение, но в глубине души всё ещё нуждался в подтверждении.

— Несомненно, — кивнул Квиррелл. — Директор Дамблдор может быть... излишне снисходительным во многих вопросах, но в том, что касается защиты детей, он непреклонен.

На лице профессора промелькнуло странное выражение, которое он не смог расшифровать, но оно исчезло так же быстро, как появилось.

Гарри прошелся по кабинету и прислонился к стене, скрестив руки на груди. Был еще один вопрос, который не давал ему покоя. За окном солнце садилось за горизонт, окрашивая озеро и Запретный лес в оттенки рыжего золота. Воздух в комнате потяжелел от напряжения.

Квиррелл стоял спиной к Гарри, его тонкие пальцы перебирали страницы одной из подобранных им книг. Никто из них не нарушал тишину, пока Гарри наконец не выдержал.

— К чему всё это, профессор? — прямо спросил он. — Зачем вы взяли меня на охоту? Почему тратите своё время на дополнительные занятия?

Квиррелл не повернулся, лишь слегка наклонил голову, словно прислушиваясь к чему-то далёкому.

— Я уже говорил, Поттер. Это инвестиции.

Гарри фыркнул, отталкиваясь от стены.

— Я не дурак, профессор. — Его голос звучал тверже, чем обычно. — Даже лучшие инвестиции не требуют столько личного времени. Вы могли бы тренировать дюжину перспективных старшекурсников вместо одного первогодки.

Он сделал шаг вперёд.

— Зачем тратить столько усилий на туманные перспективы? Что вы получите от всего этого?

Квиррелл закрыл книгу с мягким хлопком и повернулся к окну. Его профиль вырисовывался на фоне заходящего солнца, делая выражение лица нечитаемым. Долгие секунды он молчал, будто взвешивая свои слова.

Гарри уже решил, что ответа не последует, когда Квиррелл наконец заговорил. Его голос был тихим, но отчётливым.

— Вам не нужно об этом беспокоиться, Поттер. — За стеклом пролетела сова, её тень на мгновение скользнула по комнате.

— Продолжайте становиться сильнее, — продолжил Квиррелл, всё ещё глядя на горизонт. — Учитесь разбираться со своими врагами. И можно считать, что с процентами вы вернёте весь долг.

Между ними установилось молчание, каждый думал о своем.

— Что ж, — сказал Квиррелл, поправляя мантию, — с завтрашнего дня мы возвращаемся к нашим обычным ролям. Вы — первокурсник, жаждущий знаний, я — профессор защиты от тёмных искусств. Никаких особых отношений, никаких внеклассных тренировок.

Он посмотрел на Гарри долгим, оценивающим взглядом.

— Не теряйте того, что приобрели, Поттер. Тренируйтесь самостоятельно, но осторожно.

С этими словами он развернулся и вышел из класса, оставив Гарри наедине с мыслями.

***

Хогвартс-экспресс прибыл с оглушительным гудком, возвещая о возвращении студентов. Платформа в Хогсмиде наполнилась шумом голосов, смехом, скрипом тележек с багажом. Гарри стоял у ворот школы, наблюдая, как подъезжают кареты с учениками.

Наконец-то одна знакомая черноволосая голова показалась в толпе, и Невилл, завидев его, радостно замахал руками.

— Гарри! Эй, Гарри! — он протиснулся через группу старшекурсников, таща за собой потрёпанный чемодан.

За ним следовала Гермиона, её кудрявые волосы торчали во все стороны, а в руках она держала стопку книг, явно не поместившихся в багаж.

— Невилл! Гермиона! — Гарри шагнул им навстречу, чувствуя, как широкая улыбка расплывается по лицу. Он не осознавал, насколько соскучился, пока не увидел их.

Невилл буквально налетел на него:

— Друг! Как прошли праздники? Ты просто не поверишь, что случилось дома! Я показал бабушке подаренную тобой книгу…

Но тут Гермиона оттеснила его, впиваясь в Гарри встревоженным взглядом.

— Гарри! Выглядишь ужасно, — без предисловий заявила она. — Ты вообще спал? У тебя такие круги под глазами.

Гарри невольно рассмеялся. О, Мерлин, как же он скучал по её прямолинейности.

— И тебе привет, Гермиона. С возвращением.

— Серьёзно, Гарри, — Невилл наклонился ближе, разглядывая его лицо. — Что случилось? Снова Снейп?

Гарри мысленно приготовил ответ заранее:

— Ничего особенного. Просто не мог уснуть несколько ночей. Думал о... разных вещах.

— О чём именно? — тут же подхватила Гермиона, не сводя с него пристального взгляда.

Гарри пожал плечами, стараясь выглядеть беззаботно:

— О предстоящих экзаменах. О квиддиче. О том, что Дурсли прислали мне в подарок носовой платок, — он выдавил смешок. — Знаете, обычные вещи.

Рон, вместе с Симусом, подбежали поздороваться с ребятами. Пока они обменивались приветствиями, к ним подошли близнецы Уизли, которые тут же утащили Рона, чтобы показать какую-то новую шалость. Гермиона воспользовалась моментом, чтобы отвести Гарри в сторону.

— Что на самом деле произошло? — тихо спросила она, в её глазах читалось неподдельное беспокойство. — Не говори, что ничего. Я вижу, что ты не в порядке.

Гарри заколебался. Часть его хотела рассказать всё — о деревне, о Саре, о демоне, о том, как он убил человека. Хотела поделиться своими страхами и сомнениями, с кем-то его возраста.

Но другая часть, та, что провела последние недели в изнурительных тренировках, та, что видела в подвале гостиной смесь страха и уважения в глазах Снейпа... эта часть не могла рисковать, тем более Гермионой.

— Просто кошмары, — сказал он наконец. — Ничего, с чем бы я не справился.

— Гарри, — Гермиона положила руку ему на плечо, заставляя посмотреть ей в глаза. — Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё, правда? Что бы ни случилось, я на твоей стороне.

— Знаю, — тихо сказал он. — Просто... не сейчас, хорошо?

Она внимательно посмотрела на него, затем кивнула:

— Хорошо. Но я не отстану, так и знай.

— И не сомневался, — улыбнулся Гарри.

В этот момент Рон вернулся, таща за собой близнецов.

— Эй, вы двое! Фред и Джордж хотят что-то сказать Гарри!

Близнецы переглянулись с таинственным видом.

— Поттер, — начал Фред, — мы тут кое-что раздобыли для тебя.

— Считай это запоздалым рождественским подарком, — подхватил второй, доставая из кармана маленький сверток. — Только никому ни слова, хорошо?

Гарри взял пакет, чувствуя скептический взгляд Гермионы.

— Что это? — спросил он с подозрением.

Близнецы снова переглянулись с заговорщицким видом.

— Скажем так, — ответил Фред, понижая голос, — это поможет тебе в твоих... полуночных расследованиях.

Гарри напрягся, внезапно вспомнив, что просил их собрать информацию. Кажется, это было в другой жизни.

— Спасибо, — сказал он, пряча свёрток в карман. — Я посмотрю позже.

***

Когда они вошли в Большой зал, Гарри бросил взгляд на преподавательский стол. Дамблдор беседовал с профессором МакГонагалл, его глаза, казалось, мерцали даже с такого расстояния. Снейп угрюмо смотрел в свою тарелку, а Квиррелл... Квиррелл на мгновение поднял взгляд, встретился глазами с Гарри и едва заметно кивнул.

Уже сидя за столом, в окружении радостной суматохи возвращения, слушая восторженные рассказы друзей о проведённых праздниках, Гарри принял решение. Он не расскажет им. По крайней мере, не сейчас. Не потому, что не доверял — напротив, именно потому, что доверял и хотел защитить. Чем меньше они знают, тем в большей безопасности будут находиться.

А пока... пока он будет тренироваться. Становиться сильнее. Учиться контролировать свои способности. Ведь Квиррелл был прав в одном: мир гораздо опаснее, чем кажется.

— Эй, Гарри, ты слушаешь? — Рон толкнул его локтем, возвращая в реальность. — Я рассказываю про рождественский пудинг, который взорвался прямо в лицо Перси!

Гарри улыбнулся и сосредоточился на рассказе друга.

Глава 20

Холодный дождь барабанил по окнам кабинета директора, создавая напряженный, нервный ритм. Дамблдор стоял у окна, наблюдая, как капли стекают по стеклу, размывая контуры внешнего мира. За его спиной Фоукс тихо курлыкал на своей жердочке, пытаясь смягчить тяжелую атмосферу.

Резкий стук в дверь заставил директора обернуться.

— Войдите.

Дверь распахнулась, и на пороге возник Северус Снейп. Его черная мантия была влажной от дождя, с краев капала вода, образуя маленькие лужицы на каменном полу. Лицо мастера зелий выглядело бледнее обычного, а под глазами залегли глубокие тени усталости.

— Северус, — Дамблдор жестом пригласил его войти. — Как прошло?

Снейп прошел к креслу напротив директорского стола, но не сел. Он стоял, сцепив руки за спиной, будто ему было неуютно даже здесь, в безопасности Хогвартса.

— Девочка устроена в Святом Мунго, — сказал он без предисловий.

Дамблдор кивнул.

— Как ее состояние?

— Стабильное, — Снейп поджал губы. — У нее множественные переломы, внутренние повреждения, истощение магического ядра. Но она сильная. Целители прогнозируют полное восстановление.

— И ментальное?

Снейп помедлил, его пальцы слегка дрогнули.

— Неопределенно. Но они считают, что психологическая травма может быть... необратимой. Благо с памятью все в порядке.

Дамблдор тяжело вздохнул, наконец опускаясь в свое кресло.

— Может, это и к худшему, — тихо сказал он. — Некоторые воспоминания слишком тяжелы для ребенка.

— К худшему? — резко переспросил Снейп, впервые проявляя эмоции. — Жить с пустотой вместо прошлого? Не знать, кто ты и откуда? В этом вы видите милосердие, Альбус?

Дамблдор посмотрел на него поверх очков-полумесяцев.

— Иногда забвение — единственный путь к исцелению, Северус. Ты лучше многих должен это понимать.

Снейп отвернулся, словно ужаленный. На мгновение в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только шумом дождя и тихим потрескиванием пламени в камине.

— Расскажи мне все, — наконец произнес Дамблдор. — С самого начала.

Снейп медленно опустился в кресло, словно уступая невидимому давлению. Он начал говорить — голос ровный, бесстрастный, как будто он составлял отчет о варке зелья, а не рассказывал о схватке с древним демоном.

— Когда я прибыл в деревню, Поттер и Квиррелл уже обнаружили логово. По моим расчетам, демон скрывался там не меньше трех лет, постепенно набирая силу. — Снейп сделал паузу. — Квиррелл выглядел... удивительно хорошо информированным для человека, якобы случайно обнаружившего существо такого класса.

— Ты предполагаешь, что он знал?

— Я уверен в этом, Альбус. — Снейп подался вперед. — Он слишком быстро понял в чем дело, слишком точно подобрал заклинания. И потом... — он замолчал, словно подбирая слова. — Во время схватки демон ранил Квиррелла. Я видел его грудь, когда мантия разорвалась.

Дамблдор поднял бровь, молча призывая его продолжать.

— Шрамы, Альбус. Не случайные. По всей груди, уходящие под одежду. Они... двигались. Пульсировали, как живые организмы под кожей. — Снейп сглотнул, и этот рефлекторный жест лучше всяких слов говорил о том, насколько увиденное потрясло даже его. — Я видел такое лишь однажды. Проклятие Эритрея.

Лицо Дамблдора застыло, морщины внезапно стали глубже, превращая его из живого, энергичного волшебника в древнего старика.

— Ты уверен?

— Абсолютно, — кивнул Снейп. — Черные линии, движущиеся, словно змеи под кожей. Классические признаки.

Дамблдор закрыл глаза, словно пытаясь справиться с внезапной болью.

— В таком случае, профессор Квиррелл уже мертв, — тихо сказал он. — Вопрос лишь в том, сколько времени у него осталось.

— Пару месяцев, — прикинул Снейп. — Возможно, недели, если прогрессирует быстро. Он наверняка использует какие-то артефакты, чтобы замедлить процесс, но конец неизбежен.

— И проклятие необратимо.

— Да. Оно постепенно пожирает магическое ядро носителя, превращая его собственную силу против него. — Снейп провел рукой по лицу, жест необычный для его всегда безупречно сдержанной манеры. — Я подозреваю, что Квиррелл ищет способы замедлить процесс. Возможно, именно поэтому он согласился на должность в Хогвартсе — доступ к запрещенной секции, древним артефактам...

— Или ему было что-то обещано, — тихо произнес Дамблдор. — Кем-то, кто мог бы вселить надежду в умирающего человека.

В воздухе повисло невысказанное имя. Снейп вздохнул и потер руку.

— Возможно вы правы… Он умеет вселять надежду.

— Это объяснило бы многое, — кивнул Дамблдор. — Его внезапное возвращение в Британию. Интерес к Философскому камню. Возможно он видит в этом и свое спасение.

— Он использовал мальчишку как приманку! — вдруг резко сказал Снейп. — И меня как часть своего плана. Он знал, что вы пошлете кого-то следить за ним. Рассчитывал на помощь в схватке, ибо в одиночку не справился бы.

— Из которой он вышел с сердцем демона, — задумчиво проговорил Дамблдор. — Крайне ценный ингредиент. Но даже с ним проклятие не обратить вспять, только продлить страдания.

— Что такое человеческая жизнь, когда на кону собственное спасение? — горько усмехнулся Снейп. — Он бы не задумываясь пожертвовал и Поттером, и мной.

Дамблдор встал, его мантия тихо зашелестела.

— Но он этого не сделал, Северус.

— Потому что ему нужно было что-то большее! — возразил Снейп. — Альбус, этот человек обречен. Умирающий редко бывает щепетилен в средствах. Если Темный Лорд действительно предложил ему спасение...

Он замолчал, осененный внезапной мыслью.

— Мы могли бы... использовать это.

Дамблдор посмотрел на него с легким удивлением.

— Каким образом?

— Обещать помощь. — Глаза Снейпа странно блеснули. — Сказать, что вы, возможно, знаете способ снять проклятие. Перетянуть его на нашу сторону. Выяснить, что предложил ему Темный Лорд.

— Обман умирающего человека вряд ли можно назвать благородным поступком, Северус, — тихо заметил Дамблдор.

Снейп резко поднялся.

— А разве вы всегда выбираете благородство, директор? — по его тонким губам скользнула язвительная усмешка. — В моем случае это вас не остановило.

Лицо Дамблдора дрогнуло, словно Снейп задел открытую рану. На краткий миг за образом могущественного волшебника проступило нечто глубоко человеческое — вина, сожаление, усталость.

— Ты прав, — тихо сказал он. — Я не всегда выбирал благородство. И ношу эту ответственность. — Он посмотрел на Снейпа поверх очков. — Тем более я не вправе совершать ту же ошибку снова.

Снейп отвернулся, его плечи напряглись под тяжестью невидимого груза.

— Продолжай наблюдать за ним, — сказал Дамблдор. — Но будь осторожен. Квиррелл, несомненно, умен и опасен, особенно сейчас, когда мы понимаем, что ему нечего терять.

— А как быть с Поттером? — спросил Снейп. — Квиррелл уже наладил с ним... связь. Эти их дополнительные занятия...

— Я уже запретил их, — ответил Дамблдор. — Под предлогом наказания за их самовольную экспедицию. Профессор Квиррелл понимает, что находится на тонком льду.

Снейп кивнул, удовлетворенный.

— Возможно, стоит полностью отстранить его от преподавания, — предложил он. — Найти благовидный предлог...

— И дать ему понять, что мы что-то заподозрили? — покачал головой Дамблдор. — Нет, пусть продолжает. Под пристальным наблюдением. Если Том действительно вернулся... нам нужно знать как можно больше.

Снейп направился к двери, но остановился на пороге.

— А что будет с девочкой? — спросил он, не оборачиваясь.

Дамблдор мягко улыбнулся, хотя Снейп не мог этого видеть.

— Не беспокойся, Северус. Она получит дом. И заботу.

— В приюте? — Голос Снейпа звучал неожиданно резко.

— Нет, — покачал головой Дамблдор. — У меня есть на примете несколько волшебных семей, которые будут счастливы принять такого ребенка.

Снейп коротко кивнул и вышел, закрыв за собой дверь так тихо, что даже портреты бывших директоров не проснулись. Дамблдор долго смотрел на закрытую дверь, его лицо выражало странную смесь тревоги и надежды.

— Он беспокоится о ней, — тихо прощебетал портрет директора Диппет. — Кто бы мог подумать.

— В каждом из нас скрыто больше, чем мы показываем миру, Армандо, — ответил Дамблдор, возвращаясь к окну. Дождь всё еще барабанил по стеклу, но кажется, в западной части неба тучи начинали рассеиваться. — Даже в таких, как Северус Снейп. Особенно в таких, как он.

Он поднял взгляд на хмурое небо.

— И, боюсь, грядущая буря проявит истинную сущность каждого из нас.

***

Гарри шагал по коридору, перепрыгивая через исчезающую ступеньку и придерживая ремень сумки. Гермиона держалась рядом, обхватив учебники обеими руками. Её кудрявые волосы казались ещё более пышными, чем обычно — видимо, сказывалась влажность от утреннего дождя.

— И всё-таки, что там было в свёртке? — Гермиона снова вернулась к теме, которая не давала ей покоя со вчерашнего вечера.

Гарри невольно улыбнулся.

— Помнишь, я просил их собрать кое-какую информацию? Об студентах, отсутствовавших на ужине в Хэллоуин.

Гермиона резко остановилась, крепче прижимая книги к груди, словно щит.

— Гарри Джеймс Поттер, — произнесла она тоном, удивительно напоминающим профессора МакГонагалл. — Скажи мне, что ты не собираешься снова влезть в неприятности.

— Мы можем посмотреть сегодня вечером. Я уверен, что нашёл кое-что важное. — он проигнорировал ее реплику.

Гермиона сверлила его подозрительным взглядом. Гарри почти физически ощущал, как её мозг обрабатывает информацию, просчитывает вероятности, ищет несостыковки.

— Хорошо, — сказала она наконец. — После ужина в библиотеке.

Они дошли до развилки, где их пути расходились — Гермиона направилась на зелья, а Гарри предстояло успеть на заклинания с Флитвиком.

— Не опаздывай на урок, — бросила Гермиона, уже устремляясь по левому коридору. — И не забудь принести те записи, которые я дала тебе перед отъездом! Для эссе по трансфигурации!

Гарри, не оборачиваясь, помахал ей рукой и направился в другую сторону. Что-то подсказывало ему, что профессор Флитвик не оценит опоздание.

Когда он добрался до аудитории заклинаний, большинство мест уже было занято. Невилл помахал ему, указывая на пустой стул рядом с собой. По другую сторону от Невилла сидел Рон, его рыжая макушка склонилась над пергаментом — видимо, судорожно дописывал домашнее задание.

— На волосок от опоздания, приятель, — прошептал Рон, когда Гарри плюхнулся на сиденье. — Флитвик вот-вот войдёт.

И действительно, едва Гарри успел достать учебник и палочку, как дверь открылась, и маленький профессор заклинаний, балансируя на своей обычной стопке книг, объявил начало урока.

— Добро пожаловать обратно, мои дорогие! — пропищал Флитвик, и его усы радостно затрепетали. — Надеюсь, каникулы позволили вам отдохнуть и зарядиться энергией, потому что сегодня мы приступаем к новому разделу. Откройте, пожалуйста, учебники на странице 134. Заклинания изменения плотности материи!

По классу пронёсся восторженный шепоток. Это была тема, которую многие ждали с нетерпением — особенно с тех пор, как шестикурсник из Хаффлпаффа продемонстрировал, как с помощью такого заклинания можно пройти сквозь стену в чулан со сладостями на кухне.

— Сегодня мы начнём с простейшего заклинания этой группы — Спонджифай, — продолжил Флитвик, взмахивая палочкой. На столах перед каждым учеником появилось по небольшому деревянному блоку. — Это заклинание делает твёрдый материал мягким, как губка, на короткое время. Очень полезно при падениях с высоты!

Гарри с интересом посмотрел на деревянный блок. Что-то знакомое шевельнулось в памяти.

— Итак, — Флитвик поднял палочку, демонстрируя движение. — Лёгкий взмах вверх, затем вниз и резко вправо, всё вместе образует форму буквы "Z". И произносим чётко: Спон-джи-ФАЙ! Ударение на последний слог, не забывайте!

Класс хором повторил заклинание, и Флитвик одобрительно кивнул.

— Прекрасно! А теперь попробуйте на своих блоках. Помните — концентрация и чёткость произношения!

Студенты с энтузиазмом приступили к практике. Комната наполнилась многоголосым «Спонджифай!», взмахами палочек и возгласами разочарования, когда деревянные блоки отказывались превращаться в губку.

Гарри вспомнил. Это было одно из заклинаний, которое Квиррелл показывал ему во время тренировок. «Простое, но эффективное», — говорил Квирелл. «Превратите пол под ногами противника в губку, и он потеряет равновесие. Направьте на летящий в вас физический объект — и он потеряет силу».

Он вспомнил, как часами отрабатывал это заклинание, пока не научился применять его без раздумий, почти инстинктивно. Как Квиррелл заставлял его использовать Спонджифай не только на статичной области, но и на движущихся мишенях.

— Гарри? — голос Невилла вырвал его из воспоминаний. — Ты не начинаешь?

Гарри моргнул, возвращаясь в реальность.

— А, да, прости. Задумался.

Он поднял палочку, сделал знакомое движение и произнёс:

— Спонджифай!

Деревянный блок мгновенно превратился в мягкую, пористую массу, приобретая характерную губчатую текстуру. Гарри надавил пальцем — материал легко поддавался и возвращался в исходное положение, как идеальная губка.

— Вот это да! — выдохнул Невилл. — С первой попытки! Как ты это сделал?

Рон оторвался от своего блока, который остался твёрдым как камень, и уставился на губку Гарри.

— Чёрт возьми, почему у тебя все сразу получается?

Гарри пожал плечами, стараясь выглядеть как можно более непринуждённо.

— Просто повезло, наверное.

— Это не везение, мистер Поттер, это мастерство! — раздался голос профессора Флитвика, который незаметно подошёл к их столу. — Идеальное движение палочки, правильное произношение, и, что самое важное, — он наклонился ниже, рассматривая губку, — точная концентрация магии. Десять очков Гриффиндору!

Профессор просиял и повернулся к остальному классу.

Пока Флитвик разбирал с классом тонкости заклинания, используя его губку как идеальный пример, Гарри задумался о том, как далеко он ушёл от обычной школьной программы. За несколько месяцев занятий с Квирреллом он освоил заклинания, которые обычно не изучают раньше третьего или даже четвёртого курса. И дело было не только в количестве — он научился использовать даже простейшие чары, вроде Люмоса, по-новому, заставляя их работать в ситуациях, для которых они не предназначены.

На мгновение его охватило странное чувство отстранённости, будто он больше не принадлежал полностью к этому беззаботному миру первокурсников, часть его уже вышла за эти пределы, заглянула туда, где магия становится не просто инструментом, а оружием.

— Эй, а теперь попробуй ещё раз, — Рон ткнул его локтем, возвращая в реальность. — Я хочу подсмотреть движение.

Гарри улыбнулся и взял второй блок, который предложил ему Флитвик для демонстрации.

— Смотри внимательно, — сказал он. — И не забывай про ударение...

***

Библиотека Хогвартса опустела к вечеру. Только перелистывание страниц книги, которую листала Гермиона, нарушало тишину. Гарри сидел напротив, разглядывая потрепанный пергамент, испещренный неровным почерком близнецов Уизли.

Он подавил зевок, потирая усталые глаза. – Так что там у нас по списку?

Гарри снова уставился на пергамент. Сверху размашистыми буквами было написано: «Потенциальные подозреваемые, или Кого не было в замке в ночь инцидента».

– Итак, – Гарри провел пальцем по первой строчке. – Маркус Винтерблад, шестикурсник со Слизерина. Фред и Джордж пишут, что его отозвал отец по «неотложным семейным делам».

– А рядом примечание: «Отца видели в министерстве в тот же день», – добавила Гермиона, заглядывая в список через плечо Гарри.

– Еще Каллиопа Дервент, тоже со Слизерина, седьмой курс. Уехала домой на похороны дальней родственницы.

Гермиона фыркнула. – А близнецы пишут: «Упомянутая родственница замечена живой и здоровой в Косом переулке неделю спустя». Откуда они вообще это знают?

– У Фреда и Джорджа свои методы, – усмехнулся Гарри. – Так, дальше... Лиам Макфарлейн с Пуффендуя, пятый курс, и... – он прищурился, разбирая неразборчивый почерк, – Элоиза Миджен, шестикурсница с нашего факультета.

Гермиона нахмурилась. – Я знаю Элоизу. Она всегда такая серьезная, удивительно, что ее не было в на ужине.

Гарри продолжил читать вслух: – «Макфарлейн и Миджен отсутствовали одновременно, замечены возвращающимися в замок вместе после отбоя. Выглядели подозрительно довольными жизнью, если ты понимаешь, о чем мы».

Гарри недоуменно поднял взгляд на Гермиону. Их глаза встретились в одинаковом непонимании, а затем – почти одновременно – расширились от внезапного осознания.

– Фууу! – вырвалось у них хором.

– Давай просто продолжим, – быстро сказала Гермиона, отводя взгляд. – Кто там дальше?

Гарри прокашлялся. – Последний в списке – Бартоломью Крессвелл, семикурсник с Рейвенкло. Близнецы пишут, что он «отсутствовал с обеда до поздней ночи, никто не знает где».

Гермиона внезапно выпрямилась, глаза ее загорелись. – Крессвелл! Я знаю о нем!

– Правда? – Гарри перевел на нее взгляд.

– Он староста Рейвенкло, очень амбициозный. Ходят слухи, что он пытается найти способ подняться в министерстве сразу после выпуска, – Гермиона понизила голос, хотя в библиотеке никого, кроме них, не было. – Пенелопа однажды проговорилась, что Крессвелл очень старается сдать экзамены на превосходно, из-за чего постоянно пропадает на дополнительных занятиях с профессорами. Особенно с профессором Флитвиком...

Через пару минут, когда Гермиона закончила перечислять все известные ей факты о Крессвелле, Гарри устало опустил голову на сложенные руки. Он чувствовал, как напряжение последних недель медленно накапливалось, превращаясь в тяжесть, которую становилось всё труднее игнорировать.

Гермиона замолчала, заметив его состояние. Несколько мгновений она просто смотрела на него, затем протянула руку и осторожно, почти неуверенно, провела пальцами по его растрепанным волосам.

– Что с тобой происходит, Гарри? – тихо спросила она, продолжая мягко перебирать его волосы. – И не говори, что ничего. Я же вижу.

В её голосе не было требовательности, только искренняя забота. Гарри закрыл глаза, позволяя себе на мгновение раствориться в этом маленьком проявлении тепла.

– Я думаю, что догадываюсь, кто за всем этим стоит, – сказал он наконец, не поднимая головы. – И я не знаю, хочу ли подтверждать свои догадки.

Её пальцы на секунду замерли, затем продолжили своё медленное движение.

– Квиррелл? – спросила она.

Гарри кивнул, чувствуя, как что-то сжимается внутри.

– Почему?

Он поднял голову и посмотрел на неё усталыми глазами. – Потому что... – он запнулся, подбирая слова. – Он многому меня научил. Помог, когда я нуждался в помощи. И я не понимаю, хочу ли знать, что все это было обманом. У него должны быть причины. Должны.

Гермиона задумчиво прикусила нижнюю губу. В тусклом свете библиотечных ламп её лицо казалось старше, серьёзнее.

– Знаешь что, Гарри? – она отодвинула книги в сторону и взяла его за руку. – Я думаю, нам стоит отбросить всё это. Хотя бы на время.

Гарри удивлённо моргнул. – Как это отбросить?

– Просто взять и отбросить, – перебила она его с лёгкой улыбкой. – Мы всего лишь дети, Гарри. Первокурсники. Может, стоит позволить взрослым самим разобраться в их проблемах?

Она сжала его руку чуть крепче. – К тому же, экзамены не за горами. Профессор МакГонагалл уже начала давать нам обзорные материалы.

Гарри невольно улыбнулся, глядя на неё. Это было так по-гермионовски – сводить все к экзаменам.

– И вообще, – продолжила она с нарочито серьёзным видом, – мы давно не собирались все вместе. Рон уже успел завалить пару предметов, без наших совместных посиделок.

От мысли о беззаботном вечере с друзьями внутри разлилось приятное тепло. Почему-то идея казалась невероятно заманчивой.

– Знаешь, Гермиона, – он улыбнулся, – ты абсолютно права. Нам определённо нужна вечеринка с настолками.

Она просияла, явно довольная его реакцией. – Тогда решено. В эту субботу. Я возьму на себя организацию, а ты займись Роном и Невиллом.

Гарри кивнул, чувствуя, как с плеч спадает часть невидимого груза.

Глава 21

Прошло несколько дней с того разговора с Гермионой в библиотеке, и Гарри, как ни странно, слегка выдохнул. Он позволил себе не тратить каждую минуту на размышления о том, что могло пойти не так, и вместо этого погрузился в учебники и мысли о предстоящей вечеринке — редкий момент, когда он мог притвориться, что Хогвартс все еще обычная школа.

В четверг утром, пока он ковырял яичницу в Большом зале, над столом закружила школьная сова, сбросила ему на тарелку свиток пергамента и улетела, даже не удосужившись дождаться благодарности. Гарри развернул записку.

"Мистер Поттер, буду признателен, если вы заглянете в мой кабинет сегодня в 16:00. Пароль — 'лимонный шербет'. А.Д."

Он перечитал послание пару раз, пытаясь угадать, что директору нужно на этот раз. Но не найдя ответа, Гарри пожал плечами и решил, что проще явиться и выяснить всё на месте.

Ровно в четыре он стоял перед каменной горгульей, которая, как всегда, смотрела на него с таким видом, будто он ей что-то должен.

— Лимонный шербет, — буркнул Гарри.

Горгулья фыркнула, но всё же отскочила в сторону, открывая винтовую лестницу. Поднимаясь, он чувствовал, как сердце стучит чуть быстрее — не то чтобы он боялся, но кабинет Дамблдора всегда казался местом, где реальность немного трещит по швам.

Он постучал, и голос директора тут же пригласил войти.

Дамблдор сидел за своим массивным столом, заваленным пергаментами, которые видимо не трогали со времён Мерлина. Увидев Гарри, он их отложил, и его лицо озарила улыбка.

— А, Гарри, — сказал он, и в его голосе скользнула искренняя радость. — Пунктуален, как всегда. Присаживайся, будь добр.

Гарри плюхнулся в кресло напротив, оглядывая кабинет. В прошлый раз он был слишком занят своими мыслями, чтобы заметить детали: странные серебряные штуковины, что жужжали и попыхивали дымком, портреты бывших директоров и Фоукс, феникс, что лениво чистил перья в углу, излучая тепло, как маленький костёр.

— Вы хотели меня видеть, профессор? — спросил Гарри, стараясь не выдать, как его гложет любопытство.

Дамблдор кивнул, и свет в его глазах за очками-полумесяцами стал чуть ярче, видно он только что вспомнил что-то хорошее.

— У меня есть новости, которые, думаю, тебя порадуют, — сказал он. — Сара очнулась.

Гарри невольно подался вперёд, и уголки его губ дрогнули в улыбке.

— Серьёзно? Когда? Как она себя чувствует?

Дамблдор поднял руку, словно останавливая поток вопросов и его улыбка стала чуть шире.

— Всё по порядку, мой мальчик, — сказал он мягко, но с той искрой, которая намекала, что он знает куда больше, чем говорит.

— Два дня назад. Её состояние стабильно. Физические травмы заживают хорошо, хотя некоторые, возможно, оставят шрамы. — Он сделал паузу. — Что касается речи... нет, она по-прежнему не говорит. Целители считают, что проблема не физическая, а психологическая.

Гарри откинулся на спинку кресла, пытаясь переварить информацию.

— Я могу её увидеть?

— Именно поэтому я тебя позвал, — кивнул Дамблдор. — Она сейчас в Святом Мунго, и целители разрешили короткий визит. Полагаю, для неё будет полезно увидеть знакомое лицо.

— Когда мы можем пойти? — Гарри уже был готов вскочить с места.

— Прямо сейчас, если ты готов, — Дамблдор встал и подошёл к камину. — Мы воспользуемся каминной сетью. Она быстрее и... менее дезориентирующая, чем другие способы перемещения.

Он взял с каминной полки небольшую шкатулку с искрящимся порошком.

— Знаком с таким перемещением, Гарри?

Гарри покачал головой.

— Это довольно просто, — объяснил Дамблдор. — Бросаешь щепотку порошка в огонь, он становится зелёным. Входишь в пламя, чётко произносишь место назначения и выходишь в соответствующем камине. Главное — говорить внятно и не паниковать.

Он протянул шкатулку Гарри.

— Наше место назначения — "Святой Мунго, приёмная". Хочешь попробовать первым, или предпочтёшь, чтобы я показал?

— Лучше вы первым, директор, — Гарри нервно облизнул губы.

Дамблдор кивнул, взял щепотку порошка и бросил в огонь. Пламя тут же окрасилось в изумрудно-зелёный цвет и выросло вдвое. Директор шагнул в огонь, будто это была тёплая ванна.

— Святой Мунго, приёмная! — произнёс он чётко и твёрдо.

В следующий момент его фигура закружилась и исчезла.

Гарри сделал глубокий вдох, зачерпнул из шкатулки порошок и повторил действия Дамблдора. Зелёное пламя охватило его, но вместо жара он почувствовал лишь лёгкое щекотание. Затем его потянуло, закружило, и он мельком увидел серию других каминов, проносящихся мимо с головокружительной скоростью.

Внезапно его выбросило вперёд, и он бы упал, если бы Дамблдор вовремя не подхватил его.

— Всё в порядке, Гарри? — спросил директор, помогая ему отряхнуться от сажи.

— Да, — кивнул Гарри, осматриваясь вокруг.

Они находились в просторном зале, заставленном рядами стульев, на некоторых из которых сидели волшебники и ведьмы с различными магическими недугами — от цветущих на голове цветов до дополнительных конечностей. За длинной стойкой сидела ведьма в лимонно-зелёной мантии, которая что-то быстро писала на пергаменте.

Дамблдор уверенно направился к ней. После короткого разговора они получили два пропуска-бейджика с надписью "Посетитель" и направились к лифту.

— Сара находится в Детском Отделении, — пояснил Дамблдор, пока они поднимались на третий этаж. — Целители пытаются сначала восстановить её физическое состояние, а затем уже займутся психологическими последствиями.

Отделение оказалось светлым и просторным, с яркими рисунками на стенах, изображающими волшебных существ и квиддичные сценки. Их встретила целительница с добрым круглым лицом и коротко стрижеными седыми волосами.

— Директор Дамблдор! Рада вас видеть, — она кивнула Гарри. — Полагаю, это тот юный джентльмен, о котором вы говорили? Друг Сары?

— Именно так, — подтвердил Дамблдор. — Гарри Поттер.

Целительница на мгновение расширила глаза, но не стала никак комментировать.

— Следуйте за мной, — сказала она. — Девочка недавно проснулась от послеобеденного сна. Я должна предупредить, что она всё ещё очень слаба, так что визит должен быть коротким.

Она привела их в небольшую палату в конце коридора. Внутри было всего две кровати, одна из которых пустовала. На второй, у окна, сидела маленькая фигурка.

Сара выглядела бледной и хрупкой на фоне белоснежных больничных одеял. Длинный шрам на её щеке, казалось, стал немного менее заметным, но всё равно выделялся на бледной коже. Она не смотрела на дверь, её взгляд был устремлён в окно, где солнечные лучи играли на кронах деревьев.

— У вас будет десять минут, — тихо сказала целительница. — Потом ей нужно принять лекарства.

Дамблдор кивнул и мягко подтолкнул Гарри вперёд.

— Я подожду в коридоре, — сказал он. — Думаю, вам двоим нужно немного времени наедине.

Гарри сделал несколько нерешительных шагов к кровати. Сара услышала его шаги и повернула голову. На ее лице сложно было разглядеть какие либо эмоции.

— Привет, Сара, — сказал он мягко, приближаясь к кровати. — Можно мне присесть?

Она слегка подвинулась, освобождая ему место на краю кровати. Гарри осторожно сел, стараясь не тревожить её.

— Ты... выглядишь лучше, — сказал он, пытаясь подобрать правильные слова. — Я очень волновался.

Сара не ответила, но её взгляд не отрывался от его лица, словно она пыталась убедиться, что он действительно здесь.

— Директор Дамблдор сказал, что твои травмы заживают хорошо, — продолжил Гарри. — Целители здесь лучшие, понимаешь? Не то что обычные доктора. Они могут вылечить практически всё.

Он замолчал, не зная, что ещё сказать. Сара просто смотрела на него своими большими глазами, в которых читалось столько невысказанного, что у Гарри сжималось сердце.

— Знаешь, я тут подумал, — он решил сменить тему, — когда ты выздоровеешь, тебе нужно будет кое-чему научиться. Про магию и всё такое. — Он слабо улыбнулся. — Может быть, я мог бы показать тебе несколько заклинаний. Ничего сложного, просто... ну, знаешь, базовые вещи.

Её глаза слегка расширились от ужаса, а руки начали дрожать.

— Прости, — он покачал головой, поднимая руки в примирительном жесте. — Я не должен был тебе напоминать. Просто я хотел чтобы ты знала, больше никто не посмеет тебя обидеть. Ты сможешь делать, что захочешь.

Он видел, как в её глазах мелькнуло сомнение, но она успокоилась, поэтому поспешил продолжить:

— Директор сказал мне, что они нашли для тебя новую семью. Волшебную семью, понимаешь? Они знают о магии и понимают её. Они никогда не накажут тебя за нее.

Сара слегка наклонила голову, словно обдумывая его слова.

— И когда тебе исполнится одиннадцать, — Гарри улыбнулся шире, — ты получишь письмо из Хогвартса. Приглашение в школу чародейства и волшебства. Там тебя научат всему, что нужно знать волшебнице. И... — он на мгновение запнулся, — когда ты поступишь туда, я буду уже на старших курсах. Я смогу показать тебе всё вокруг. Познакомить с другими ребятами. Присмотреть за тобой.

Маленькая морщинка появилась между бровями Сары. Удивительно как за пару дней он научился понимать ее по мимике. Сейчас она явно сомневалась в такой перспективе.

— Я знаю, это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, — признал Гарри. — Но всё так и есть. Магический мир может быть опасным, но он также полон чудес. Ты уже увидела худшее, что он мог предложить, но я обещаю, дальше все будет...

Он не закончил фразу, потому что в этот момент Сара сделала то, чего он никак не ожидал. Она наклонилась вперёд и обвила его шею руками, прижавшись к нему в неуклюжем объятии.

Гарри замер на мгновение, пойманный врасплох, а затем нерешительно и осторожно обнял её в ответ, стараясь не задеть заживающие раны. Он чувствовал, как её тонкое тело слегка дрожит, и понимал, что для неё этот жест требовал огромного мужества.

Гарри не знал, сколько они сидели так, застыв в объятии. Наконец, дверь тихо скрипнула, и на пороге появилась целительница.

— Время вышло, — сказала она мягко. — Саре нужно отдохнуть.

Гарри медленно отстранился.

— Я вернусь, — сказал он тихо. — Обещаю.

Он думал, что она опустит глаза, как делала обычно, но на этот раз она смотрела прямо на него, и в её взгляде была решимость, которую он раньше не видел.

В коридоре его ждал Дамблдор, погружённый в разговор с пожилым целителем в пурпурной мантии. Увидев Гарри, директор кивнул целителю и подошёл.

— Готов возвращаться?

Гарри кивнул. По дороге к каминам они молчали. Только когда зелёное пламя снова окружило их, перенося обратно в Хогвартс, Гарри наконец смог выразить то, что чувствовал.

— Спасибо, директор, — сказал он, неловко отряхиваясь от сажи в директорском кабинете. — За то, что разрешили мне увидеть её.

Дамблдор улыбнулся, и морщинки вокруг его глаз стали глубже.

— Не стоит благодарности, Гарри. Иногда лучшее лекарство — это просто знать, что о тебе кто-то заботится.

***

Гарри шел по коридорам Хогвартса, и впервые за долгое время чувствовал себя прекрасно. Встреча с Сарой словно сняла с его плеч часть невидимого груза. Она была жива. Выздоравливала. И, что самое главное, у нее появился шанс на нормальную жизнь.

Солнечный свет струился сквозь высокие окна замка, рисуя на каменном полу причудливые узоры. Гарри поймал себя на том, что беззвучно насвистывает какую-то мелодию, услышанную от близнецов Уизли. Образ Сары, решительно смотрящей ему в глаза перед прощанием, согревал сердце и придавал уверенности.

Он как раз спускался по одной из движущихся лестниц, когда услышал звонкий девичий голос:

— Гарри! Гарри Поттер!

Гарри обернулся и увидел незнакомую девочку, которая буквально неслась к нему по коридору. За ней, сохраняя дистанцию и чувство собственного достоинства, шла Дафна. Гарри с удивлением отметил, что никогда раньше не видел на ее обычно бесстрастном лице такого явного выражения смущения и раздражения одновременно.

— Привет! — выпалила незнакомая девочка, остановившись перед ним. Ее темные волосы были собраны в небрежный хвост, а карие глаза сияли от возбуждения. — Я Трейси Дэвис, мы с Дафной на одном факультете!

Гарри не успел и рта открыть, как Дафна догнала свою подругу и закатила глаза с таким видом, словно это была самая тяжелая ноша в ее жизни.

— Прости ее, Поттер, — сказала она своим обычным прохладным тоном. — Трейси просто не умеет вести себя сдержанно в присутствии знаменитостей.

— Да ладно тебе! — Трейси толкнула подругу локтем. — Я просто хотела наконец познакомиться с тем самым таинственным Гарри Поттером, который прислал тебе подарок!

Гарри почувствовал, как уголки его губ сами собой подтягиваются вверх. Искренность Трейси была заразительна.

— Приятно познакомиться, — сказал он, протягивая руку. — Гарри Поттер, хотя ты, видимо, уже в курсе.

Трейси хихикнула и энергично пожала его руку.

— Ты не представляешь, как Дафна была рада твоему подарку! — продолжила она, игнорируя предупреждающий взгляд подруги. — Она три дня не выпускала из рук эту шкатулку, проверяла каждый флакон под специальным светом, чтобы убедиться в чистоте ингредиентов. А потом еще составила список возможных зелий, которые можно...

— Трейси! — оборвала ее Дафна, и на ее бледных щеках появился легкий румянец. — Я уверена, что Поттер не интересуется такими мелочами.

Гарри не смог сдержать улыбку. Было что-то очаровательное в том, как эти две совершенно разные девочки взаимодействовали.

— Вообще-то, мне интересно, — сказал он, и его голос прозвучал неожиданно легко. — Расскажи, что она еще делала?

Дафна посмотрела на него с раздражением, спрашивая и ты туда же?

— Подарок был... приемлемым, — сказала она наконец. — Хотя ты поставил меня в неудобное положение. Я не приготовила для тебя ответного.

— Ой, ну конечно, "приемлемым"! — Трейси снова толкнула подругу локтем. — Ты же сказала, что это лучший...

— Трейси! — Дафна прервала ее с таким выражением лица, что даже Гарри почувствовал укол страха.

— Не беспокойся об ответном подарке, — сказал он, стараясь разрядить обстановку. — Я просто подумал, что тебе это пригодится. К тому же, ты уже помогла мне с зельями. Без твоих объяснений я бы точно провалил последнюю контрольную у Снейпа.

— У профессора Снейпа, — автоматически поправила его Дафна, но ее тон стал менее напряженным.

Гарри ухмыльнулся.

— Точно, у профессора Снейпа, самого дружелюбного преподавателя в школе. Знаешь, Трейси, мне даже интересно, как протекает жизнь у единственного факультета, не вызывающего у него рвотного позыва.

— О, я могу рассказать тебе массу интересного! — с энтузиазмом подхватила Трейси. — Например, Малфоя за спиной называют...

— Мы опаздываем, — перебила ее Дафна, хватая подругу за руку. — Нам пора на занятия.

— Но у нас перерыв еще целых... — начала Трейси, глядя на часы.

— Нам. Пора, — с нажимом повторила Дафна.

Трейси вздохнула, но подчинилась.

— Ладно, ладно. Было приятно познакомиться, Гарри! Надеюсь, мы еще поболтаем!

— Обязательно, — кивнул Гарри. Затем, весело обращаясь к Дафне, добавил: — Тебе повезло с подругой.

Дафна нахмурилась, пытаясь понять, нет ли в его словах подвоха.

— Я знаю, — сказала она наконец.

Дафна развернулась и зашагала по коридору с видом главы королевской процессии. Трейси бросила на него заговорщический взгляд, показала большой палец и поспешила за подругой, что-то оживленно говоря ей на ухо.

Гарри смотрел им вслед, все еще улыбаясь. Это был странный, но приятный разговор. Определенно один из самых нормальных за последнее время. Но его мысли вернулись к делам, и улыбка сменилась сосредоточенным выражением. Он свернул в боковой коридор, ведущий к библиотеке.

Ему нужно было подобрать литературу. За последние недели, подобранные книги исчерпали себя. Сложная трансфигурация, которой так восхищалась Гермиона, была впечатляющей, но не всегда полезной в реальной ситуации.

Зачем превращать камень в голубя, если можно просто заострить его? Врагу будет безразлично, снесет ли его детализированная птица или острый кусок скалы. К тому же, простые преобразования требовали меньше энергии и концентрации, что позволяло удерживать их дольше.

Гарри толкнул тяжелую дверь библиотеки. Мадам Пинс сурово взглянула на него поверх очков, но он только вежливо кивнул и направился к секции трансфигурации.

Пробегая пальцами по корешкам книг, он размышлял о возможностях сочетания телекинеза с базовыми заклинаниями. В конце концов, не обязательно каждый раз бить по врагу напрямую. Можно использовать телекинез, чтобы ускорять трансфигурированные предметы или менять вектор атаки в последний момент.

Он вытащил потрепанный том "Практическая трансфигурация для повседневных нужд". Углубившись в содержание, Гарри нашел главу о простых структурных изменениях. Именно то, что нужно.

Да, подумал он, перелистывая страницы. Непредсказуемость — вот ключ. Если сочетать телекинез с базовой трансфигурацией и стандартными заклинаниями, противник никогда не сможет предугадать следующий ход.

Гарри добавил к своей стопке "Введение в динамическую трансфигурацию" и "Материалы и их свойства". Чем больше он думал об этом, тем больше укреплялся в своем решении.

Ему не нужны были сложные и энергозатратные превращения. Достаточно понимать физические свойства материалов и уметь быстро их модифицировать. Острое против мягкого, тяжелое против хрупкого — простая, но эффективная стратегия.

Устроившись за дальним столом у окна, Гарри открыл первую книгу и погрузился в чтение, делая заметки на клочке пергамента.

***

Вечер субботы оказался именно тем, чего Гарри не хватало после напряжённых недель тренировок. Гермиона превзошла себя: заброшенный класс на третьем этаже, где они решили собраться, было не узнать. Запылённые парты теперь стояли в углу, освободив место для большого круга из подушек. По периметру комнаты парили маленькие светящиеся шары — заклинание, которое она нашла в одной из своих многочисленных книг.

— Это же потрясающе! — воскликнул Невилл, когда вошёл в комнату, прижимая к груди горшок с какими-то странными фиолетовыми цветами. — Как ты всё это устроила?

Гермиона скромно пожала плечами, но было видно, что она довольна реакцией.

— Просто несколько простых чар. Даже первокурсник может справиться, если достаточно практикуется, — она выразительно посмотрела на Рона, который только что протиснулся в дверь с огромной охапкой съестного.

— Мерлиновы подштанники, Гермиона! — присвистнул он, оглядывая комнату и едва не роняя стопку пирожных. — Когда ты успела всё это сделать?

— Пока вы с Гарри обчищали кухню, — фыркнула она, но её улыбка смягчила слова. — О, ты даже сливочное пиво раздобыл?

— И не только, — Рон гордо выгрузил на импровизированный стол пирожные, печенье, соки и груду сэндвичей. — Близнецы наконец показали мне, как пробраться на кухню. Домовые эльфы были счастливы помочь, даже слишком счастливы, если честно.

Гарри уже сидел на одной из подушек, изучая принесенные Гермионой книги и игры. Невилл пристроил свой горшок с цветами у окна, где на него падал лунный свет.

— Что это за растение? — спросил Гарри, кивая на фиолетовые цветы.

— Лунные бубенцы, — Невилл с любовью погладил изогнутые лепестки. — Профессор Спраут говорит, они чувствуют настроение людей вокруг. Когда все счастливы, они начинают тихонько звенеть, как колокольчики.

Как по команде, цветы издали нежный перезвон, словно подхваченный ветром.

— А что это за большая коробка? — Рон указал на красочную коробку, которую Гермиона достала из сумки.

— Монополия, — ответила она, разворачивая игровое поле. — Магловская игра. Мои родители прислали её специально для сегодняшнего вечера. Думала, будет интересно показать вам, во что играют дети без магии.

Рон подозрительно покосился на коробку.

— Гарри вроде рассказывал про нее, что там нужно было делать?

— Покупать недвижимость, строить дома, собирать арендную плату и разорять друзей, — радостно пояснила Гермиона, раскладывая игровое поле.

— Звучит жестоко, — заметил Невилл.

— Точно, вспомнил. Игра для слизеринцев — ухмыльнулся Рон. — А фишки двигаются сами?

— Нет, это обычная игра без магии, — покачала головой Гермиона. — Но именно поэтому она такая интересная. Правила простые, но стратегия сложная.

Пока Гермиона объясняла правила, показывая карточки свойств и разноцветные банкноты, Рон увлёкся изучением картонных фишек.

— Я выбираю собаку, — заявил он, поднимая металлическую фигурку. — В память о пушке.

— Тогда я буду кораблём, — сказал Невилл, беря свою фишку.

— А ты, Гарри? — спросила Гермиона.

Гарри выбрал напёрсток, и игра началась.

Первый час проходил относительно мирно. Рон с энтузиазмом покупал всё, что попадалось ему на пути, не особо заботясь о стратегии. Невилл был осторожен и приобретал только то, что казалось ему надёжным. Гермиона методично формировала монополии одного цвета, пока Гарри просто старался веселиться, не особо заботясь о стратегии.

— Ха! Попался! — воскликнул Рон, когда фишка Невилла остановилась на его собственности с гостиницей. — Платишь... сколько тут? Семьсот пятьдесят! Ого!

Невилл побледнел, глядя на свою стремительно тающую стопку денег.

— Но у меня всего шестьсот...

— Значит, придётся продать что-то из собственности, — объяснила Гермиона.

— Или заложить, — добавил Гарри, показав большой палец. — Я всегда готов загнать друга в долги, можешь рассчитывать на меня.

К концу второго часа ситуация на поле кардинально изменилась. Рон, так бодро начавший, оказался на грани банкротства из-за неудачных бросков кубика и серии штрафов. Невилл, напротив, неожиданно обнаружил талант к финансовым манипуляциям и теперь владел значительной частью поля.

— Невилл! — возмутился Рон, когда тот отказался от очередной сделки. — Ты же гриффиндорец! Где твоя храбрость?

— В том, чтобы не поддаваться на сомнительные предложения, — невозмутимо ответил Невилл, подсчитывая свои деньги.

В этот момент цветы в горшке Невилла начали тихонько напевать мелодию, напоминающую детскую колыбельную.

Рон схватил ещё одно пирожное и уставился на цветы.

— Невилл, ты точно уверен, что это не какая-нибудь коварная разновидность? Помнишь, как твой кактус выстрелил в меня иголками, когда я просто пошутил?

— Это было не потому, что ты пошутил, — закатил глаза Невилл. — А потому что ты пролил на него тыквенный сок.

— Так или иначе, мерзкое растение, — проворчал Рон.

Сочувствующие лица Гарри и Гермионы смогли успокоить его недовольство, ровно до того момента, как он услышал, что мелодия стала громче... предатели.

К третьему часу игры Рон официально обанкротился, проиграв последние деньги Гарри, и теперь смотрел чемпионат между Гермионой, Гарри и неожиданно сильным Невиллом, параллельно пытаясь перетянуть всех в волшебные шахматы.

В конце концов, после эпической битвы, в которой Гарри едва не разорил Гермиону, но попал на её отель на Бродвоке, победителем неожиданно стал Невилл.

— Я не могу в это поверить, — бормотал Рон, глядя на огромную кучу игрушечных денег перед своим другом. — Невилл Лонгботтом — финансовый гений.

— Нужно будет рассказать бабушке, — улыбнулся Невилл, поправляя воображаемый монокль. — Может я все таки не так бесполезен, как они считают.

После монополии они перешли к "Подрывному дураку" — карточной игре, которую принёс Рон. Невилл, блестяще проявивший себя в монополии, здесь оказался совершенно беспомощным — его карты взрывались с такой регулярностью, что вскоре брови и волосы полностью покрылись сажей.

— Так нечестно, — жаловался он, пытаясь стереть чёрные следы с лица. — Карты определённо настроены против меня.

— Просто игра глупая, волшебники берут идеи маглов и заставляют все взрываться — утешила его Гермиона, передавая салфетку.

Ближе к ночи, когда все игры были сыграны, а запасы еды заметно поредели, они просто сидели на ковре, разговаривая обо всём на свете. Поющие незабудки Невилла мягко напевали, создавая уютный фон для их бесед.

— Представьте, — задумчиво произнёс Гарри, — еще шесть лет школы впереди. И это только начало — дальше целый мир исследований и открытий.

— Боюсь разочаровывать, но дальше только приключение по поиску работы, проблем с семьей и разборками с финансами — буркнул Рон. — Ну...мне так папа рассказывал.

— Уизли, хватит портить мои планы. — Гарри скривился. — Если твои прогнозы сбудутся, то я буду первым волшебником в некрологе, сбросившимся с метлы. — пообещал он, на что все засмеялись.

— Нужно делать это чаще, — сказал Невилл, развалившись на ковре. — Может быть, каждую неделю?

— Я только за! — воскликнул Рон. — В следующий раз покажу вам, как играть в Взрывающиеся шары. Это почти как магловский футбол, только с большими взрывами.

— Почему всё обязательно должно взрываться? — вздохнула Гермиона.

Глава 22

Библиотека Хогвартса всегда была прибежищем для студентов, желающих скрыться от шума и суеты школьной жизни. Высокие книжные стеллажи создавали лабиринт, в котором легко можно было потеряться — или найти именно то, что ищешь.

Гарри уже битый час кружил между полками, выжидая момент. Согласно расписанию, любезно предоставленному Гермионой, Бартоломью Крессвелл должен был появиться после обеда. Седьмой курс готовился к экзаменам, и библиотека стала для них вторым домом.

Наконец, массивная дверь отворилась, и на пороге появился высокий юноша с аккуратно зачесанными каштановыми волосами. На его мантии сверкал значок старосты, а в руках он держал стопку книг, достаточную, чтобы сломать спину первокурснику. Крессвелл двигался с целеустремленностью человека, который точно знает, куда идет и зачем.

Гарри дождался, пока старшекурсник устроится за своим обычным столом — в дальнем углу, под витражным окном, изображающим сову с раскрытой книгой — и медленно направился к нему.

— Привет, — непринужденно сказал Гарри, останавливаясь напротив. — Ты ведь Бартоломью Крессвелл, верно?

Рейвенкловец поднял голову, и на его лице отразилось удивление, смешанное с легким раздражением.

— Да, это я, — он окинул Гарри оценивающим взглядом. — А ты... Гарри Поттер. Чем обязан?

В его голосе не было ни враждебности, ни особого дружелюбия — только легкое недоумение студента, которого отвлекает от важных дел какой-то первокурсник, пусть даже и знаменитый.

Гарри улыбнулся своей самой дружелюбной улыбкой.

— Извини за беспокойство. Я... собираю материал для эссе, — он сделал неопределенный жест рукой. — О том, как студенты Хогвартса проводят традиционные праздники. Сравнение с маггловским миром, понимаешь.

Бровь Крессвелла слегка приподнялась.

— И при чем тут я?

— Я опрашиваю студентов со всех факультетов, — Гарри придвинул стул и сел, не дожидаясь приглашения. — Особенно интересуюсь Хэллоуином. Слышал, тебя не было на праздничном ужине?

Выражение лица Крессвелла неуловимо изменилось. Легкая тень пробежала по его чертам, а взгляд стал более настороженным.

— А ты... хорошо осведомлен для первокурсника, — медленно произнес он. — И какое тебе дело до того, где я был в Хэллоуин?

Гарри пожал плечами с деланным безразличием.

— Просто спрашиваю. Хотел узнать, что за альтернативные способы празднования существуют у волшебников. Не все же сидят в Большом зале.

Крессвелл некоторое время молча смотрел на Гарри, словно пытаясь прочитать его мысли. Затем он захлопнул лежащую перед ним книгу — "Продвинутые трансмутационные процессы при работе с органическими материалами".

— Послушай, Поттер, — его голос стал тише, но жестче. — Я не знаю, что ты там себе вообразил, но тебе лучше заниматься своими делами. Первокурсникам полезно помнить свое место.

— Эй, я ничего такого не имел в виду, — Гарри поднял руки в примирительном жесте. — Правда. Просто спрашиваю — не заметил ли ты чего-то странного в тот день? Может, что-то необычное произошло?

Что-то в этом вопросе, казалось, зацепило Крессвелла. Он нахмурился, и в его глазах промелькнуло смутное беспокойство.

— С чего ты взял, что что-то было странное?

— Не знаю, — Гарри сделал неопределенный жест. — Просто спросил. Это был Хэллоуин все-таки.

Крессвелл задумчиво потер висок, словно пытаясь что-то вспомнить.

— Вообще-то, — медленно произнес он, — я сам не очень хорошо помню тот день. Проспал почти весь вечер.

— Проспал? — Гарри подался вперед. — Ты заболел?

— Нет, просто... — Крессвелл замялся. — Странно, но тот день действительно как в тумане. Помню, что был на занятиях утром. Последним была защита от темных искусств...

— И? — подтолкнул его Гарри.

— И я задержался после урока, — продолжил Крессвелл, его лоб прорезала морщина. — Хотел спросить у профессора Квирелла о... — он запнулся, пытаясь вспомнить. — Что-то связанное с защитными чарами высокого уровня, кажется.

Гарри почувствовал, как сжимаются кулаки.

— А что было потом?

— Потом? — Крессвелл покачал головой. — Потом я, видимо, отправился в общежитие и заснул. Не помню, чтобы делал что-то еще. Должно быть, переутомился с подготовкой к ЖАБА.

Он вдруг замер и посмотрел на Гарри с подозрением.

— А почему тебя это вообще интересует? Какое отношение мой сон имеет к твоему эссе о празднованиях?

Гарри быстро отступил.

— Никакого, конечно, — он улыбнулся, пытаясь разрядить атмосферу. — Просто поддерживаю разговор.

— Ну, разговор окончен, — Крессвелл собрал свои книги и поднялся. — В следующий раз, когда решишь кого-то допрашивать, Поттер, придумай легенду получше.

Он развернулся и направился к выходу, оставив Гарри сидеть в одиночестве. Мадам Пинс, появившаяся из-за ближайшего стеллажа, наградила их обоих неодобрительным взглядом.

Гарри смотрел вслед удаляющемуся Крессвеллу.

Никогда за последние одиннадцать лет он не чувствовал себя так отвратительно.

***

Прошло два месяца с той уютной субботы, когда Гарри и его друзья превратили заброшенный класс в маленькое убежище от забот окружающего мира.

Месяц — с разговора с Крессвеллом.

Время текло быстро и Гарри провёл его, погружённый в тренировки и размышления, которые всё чаще уводили его в тёмные уголки собственного сознания. Тренировки стали способом держать себя в узде. Библиотека превратилась во второй дом: он выискивал книги по трансфигурации и заклинаниям, выуживал из пожелтевых страниц всё, что могло дать ему преимущество. Все также проводил время с друзьями, засиживался с Гермионой в библиотеке, пытаясь нормализовать школьную жизнь.

Несколько недель назад прошла встреча Сары с ее новой семьей. Уилкинсы оказалась на удивление приятными людьми — невысокая ведьма с добрыми глазами и её муж, долговязый волшебник с привычкой громко смеяться над собственными шутками. Они приняли Сару, как будто она всегда была частью их жизни. Пообещали, что он сможет навещать ее, когда захочет. Девочка всё ещё не говорила, но её взгляд стал мягче, а руки перестали дрожать, когда кто-то разговаривал с ней. Гарри ушёл с той встречи с лёгким сердцем. Она справится. Может, не сразу, но справится. А он будет рядом, если что-то пойдёт не так.

С Квирреллом всё было иначе. После той вылазки в деревню, уроки с ним закончились — и Гарри не возражал. Он все еще не понимал, как к нему относиться. Теперь они с профессором существовали в странной, натянутой тишине. Квиррелл вёл себя как обычный учитель: сухо объяснял материал, практически отменил практику под предлогом подготовки к экзаменам, но для Гарри это звучало, как отговорка. Он сразу заметил, что тёмные круги под глазами профессора становились глубже, кожа — бледнее, почти прозрачной, а пальцы, сжимавшие мел, иногда дрожали так, что тот падал на пол. Он выглядел хуже с каждым днём.

Гарри не мог больше игнорировать это.

Он шел по коридорам Хогвартса. Ноги вели его без лишних раздумий к кабинету Дамблдора, и, несмотря на всю внутреннюю бурю, он чувствовал, как решимость наполняет его. Ему нужно было узнать правду. Не в завуалированных фразах, не в намеках — прямую правду, которую мог дать только этот человек. Он должен был получить ответы.

Когда Гарри дошел места, каменная горгулья, как будто уловив его мысли, повернулась в сторону. Пароль «Шоколадные помадки» вызвал резкий, почти раздражённый звук, и проход открылся. Внутри, как и всегда, царила странная тишина, нарушаемая лишь работой разных механизмов. Дамблдор сидел за столом, поглощенный какой-то кипой бумаг.

Гарри на секунду усмехнулся. Даже такие титаны, как директор, были уязвимы перед бюрократией.

— Ах, Гарри, проходи, проходи, — произнес Дамблдор, не отрывая взгляда от бумаги. Его голос был мягким и успокаивающим. — Не ожидал тебя увидеть. Что-то случилось?

Гарри остался стоять в дверях, некоторое время наблюдая за профессором. Лицо Дамблдора было безмятежным, но в его глазах был тот самый блеск, который всегда оставлял чувство, что этот человек видит все.

Он отвел взгляд в сторону, и слова, наконец, пришли.

— Вы знали, что именно профессор Квирелл пытается выкрасть философский камень? — спросил Гарри, не желая больше тянуть с этим.

Дамблдор медленно поднял взгляд. Тонкая улыбка, едва заметная, скользнула по его губам, но никаких других эмоций он не показал.

— Вы очень проницательны, Гарри, — сказал он спокойно, почти с удовольствием, как будто это было чем-то обыденным.

Гарри не оценил комплимента. Он почувствовал, как фыркает от раздражения.

— В этом не было ничего особенного, особенно для того, кто руководит школой — сказал он, не скрывая обвинения. — Остальные профессора работают на вас уже не один год. Профессора Снейпа вы отправили следить за нами, значит, доверяли ему. А единственный человек без алиби, но с необходимыми навыками, — это Квирелл.

Он сделал паузу, а потом, как будто пытаясь понять нечто более важное, продолжил.

— Но я хочу знать другое — у него должна быть причина так рисковать. Он не мог просто так поставить жизнь ученика на кон, отправив его в ловушку ради простой наживы.

Гарри опустил взгляд, в его глазах был усталый взгляд человека, который не хочет принять очевидное, но знает, что не может избежать этого.

Дамблдор молча смотрел на Гарри.

— Причина есть, — наконец произнес он и его голос стал чуть более серьезным. Он ненадолго отвел взгляд на бумаги, будто прокручивая все, что ему нужно было сказать. — Квирелл проклят. Не буду вдаваться в детали, но это проклятие убивает его.

Гарри на мгновение застыл. Не потому, что он испытывал жалость или сочувствие — нет. Он почувствовал, как нечто теплое, почти радостное заполняет его грудь. Он был прав. Квирелл не был врагом. Не был тем, кого нужно...

Гарри выдохнул, успокаиваясь.

Но Дамблдор продолжил, не замечая перемен в его настроении.

— Однако, — голос стал более низким и тяжелым, — есть еще одна вещь, которую я должен тебе рассказать. У Квирелла, есть заказчик, тот на кого он работает.

Гарри моргнул, пытаясь понять, к чему клонит директор. Зачем ему информация о каком-то нанимателе Квирелла...

Его лицо потеряло всякое выражение.

Действительно, директору нет смысла сообщать о случайном маге, которого он не знает. А значит есть всего один вариант.

— Кто? — его голос был тихим, но напряженным. Он уже знал ответ, но не хотел его слышать.

— Волдеморт. — произнес Дамблдор обыденным тоном. Гарри почувствовал, как холод пронизывает его насквозь, и его взгляд затуманился от гнева и разочарования. Волдеморт.

В груди что-то взорвалось. Ярость. Ощущение полного предательства.

— Это невозможно! — воскликнул Гарри, предметы вокруг него начали дрожать. — Он... он работает на того, кто убил моих родителей?

Дамблдор спокойно смотрел на него. Его взгляд не был жестким или холодным. В нем было что-то более неприятное — жалость.

— Да, Гарри. Волдеморт еще жив. И Квирелл — его сообщник.

Гарри не знал, что сказать. Как будто из него вытянули все силы. Он просто прошагал через комнату и рухнул в кресло у стола Дамблдора. Тело обмякло, как у марионетки, у которой разом обрезали все нитки. Руки бессильно упали на подлокотники, а взгляд застыл где-то в районе потертого ковра под ногами. В груди ворочалось что-то тяжелое и липкое.

Он выдохнул — длинно, шумно, будто выталкивая из себя весь воздух разом. — Я...я не думал, что настолько привязался к нему за это время. Стоило быть осторожнее и держать глаза открытыми.

Дамблдор покачал головой, и его длинная борода слегка качнулась. В глазах за стеклами очков-полумесяцев мелькнула тень мягкого упрека.

— Гарри, наши связи никогда не делают нас слабыми. В них — наша сила. — Он говорил тихо, но каждое слово отчетливо звучало в стенах кабинета. — Они дают нам причину вставать по утрам, становиться лучше и держать удары судьбы. Да, одиночество может загородить тебя от боли утраты и предательства, как щит. Но оно же выжжет твою душу изнутри, оставив только пустую оболочку.

Гарри сидел, опустив голову. Пальцы сжались в кулаки, костяшки побелели. Он смотрел в пол, пытаясь найти ответы, которых не было в словах старика.

— Вы сильный, — буркнул он, голос чуть дрогнул. — У вас нет семьи. Разве это не доказательство?

Дамблдор удивленно вскинул брови, и на его лице расцвела улыбка — добрая, чуть лукавая, как у деда, который только что поймал внука на простодушной глупости.

— Как это нет, Гарри? — Он даже хмыкнул, сама мысль сильно его позабавила. — Вы — моя семья. Весь Хогвартс. Каждый ученик, каждый учитель, даже эти портреты, что вечно ворчат в коридорах. Это и есть моя причина жить. И то, за что я, не задумываясь, отдам жизнь.

Гарри замер. Слова Дамблдора повисли в воздухе, тяжелые и теплые одновременно. Он не знал как реагировать на это и поэтому просто промолчал.

В голове крутился водоворот мыслей — о Квирелле, о Волдеморте, но... он еще не закончил. Если сегодня директор решил выложить все карты, то он этим воспользуется.

— Если это так, то почему Квирелл вообще здесь работает? Вы же с самого начала знали, кто он такой?

Дамблдор виновато отвел взгляд, и его лицо, обычно такое стойкое и спокойное на миг дрогнуло. Он устало вздохнул, сбрасывая с плеч невидимый груз.

— Верь или нет, но ученикам Хогвартса ничего не угрожало. Преподаватели подписывают контракт, когда приходят сюда. Магический, нерушимый. Они не могут навредить ученикам — ни прямо, ни косвенно. Именно поэтому меня так озадачила та ночь на Хэллоуин.

Он медленно поднялся из-за стола и подошел к окну. За стеклом раскинулся темный силуэт Запретного леса, подсвеченный бледным лунным светом.

— Знаешь, Гарри, времена открытой войны с Волдемортом были кошмаром. Кровь, боль, крики — все это висело в воздухе вместе с запахом гари. — Он выдохнул, и стекло слегка запотело. — Но сейчас сложнее. Тогда враг был ясен, осязаем, направь на него палочку, прочти заклинание и он падет. А сейчас... у меня нет ни одной ниточки, ведущей к нему. Точнее, не было. До этого года. Возможно, Квирелл — мой единственный шанс вычислить, где он прячется. И главное — узнать как он сумел остаться в живых.

Гарри задумался, перекатывая слова Дамблдора в голове. — Неужели так много способов стать бессмертным?

Дамблдор отошел от окна и приблизился к Фоуксу. Феникс лениво встрепенулся, расправив огненные перья. Старик провел рукой по его спине, и в комнате на миг стало теплее. — Есть десятки возможностей обмануть смерть. Одни — простые, как щелчок пальцами, другие требуют годы возни с котлами и заклятиями. Но все они, сходятся в одном: ты отдаешь за них свою человечность.

Гарри молча смотрел на него, ожидая продолжения. Глаза старика блестели, отражая свет свечей.

— Послушай, Гарри, — Дамблдор заговорил снова, голос стал тверже. — К концу этой недели все закончится. Я не покидал Хогвартс два месяца, доводя Квирелла до края. Отчаяние — то, что заставляет людей ошибаться. В субботу я уеду по делам Визенгамота. Это будет его шанс. И он его не упустит.

— И что вы собираетесь делать? — Гарри подался вперед, вцепившись в подлокотники кресла.

Дамблдор повернулся к нему, и на его губах мелькнула тень улыбки. — Если он покинет Хогвартс с камнем, у меня будет способ выследить его. А когда он встретится со своим нанимателем… Я все закончу.

— А вы справитесь? — Гарри прищурился.

— Думаю, на пару бывших учеников моих сил еще хватит. — Старик добродушно хмыкнул, и в его глазах заплясали искры.

Гарри пару минут сидел молча, уставившись в пустоту. В голове гудело, как от улья, набитого осами. Квирелл, Волдеморт, Дамблдор с его планами — все это крутилось, как карусель, от которой уже тошнило. Наконец он поднялся, коротко кивнул и направился на выход — Спасибо, директор. За то, что рассказали все как есть.

— Будь осторожен, Гарри. И... постарайся забыть эту историю. Сосредоточься на учебе и своих друзьях.

Гарри только хмыкнул и, не оборачиваясь, вышел из кабинета. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, а в коридоре снова воцарилась тишина.

Если в чем то Дамблдор и прав, то в том, что ему нужно сейчас забыться. Каждый шаг в коридорах Хогвартса отдавался глухим эхом в каменных стенах. Он свернул в пустой класс, уже давно переделанный под зал для тренировок.

— Expelliarmus! — первый манекен отлетел к стене с треском.

Он не остановился. Reducto! — второй манекен разлетелся в щепки, деревянные обломки заплясали в воздухе. Stupefy! Incendio! Заклинания вырывались одно за другим, каждое — с большей яростью.

Гарри прорычал в пустоту, посылая очередной Diffindo. Манекен развалился пополам, и куски с глухим стуком рухнули на пол.

Через несколько минут он остановился, тяжело дыша. В классе царил хаос: обугленные обломки, расколотые доски, в воздухе висел запах палёного дерева. Гарри вытер пот со лба тыльной стороной ладони и вдруг почувствовал, как злость уходит, оставляя за собой только усталость. Он рухнул на ближайший стул, уронив палочку на колени.

Квирелл ему ничего не должен — это была простая и понятная истина, но от чего-то отвратительное чувство в груди не исчезало.

Не успел он выдохнуть, как дверь неожиданно скрипнула. Гарри резко вскинул голову, хватаясь за палочку, но это был всего лишь Невилл. Паренёк замер на пороге, его круглые глаза расширились, когда он оглядел разгром. Манекены, на которых Гарри показывал ему заклинания, теперь напоминали кучу дров после урагана.

— Э-э... Гарри? — Невилл сглотнул, теребя край мантии. — Ты... в порядке?

Гарри выдавил слабую улыбку. Невилл был единственным, помимо Гермионы, кому он показал этот класс — пару месяцев назад, когда заметил, как тот неловко пытался практиковаться в углу гостиной. Тогда Гарри решил, что парню нужно место, где никто не будет над ним посмеиваться.

— Ага, — буркнул он, вытирая пот с лица рукавом. — Просто... переборщил немного.

Невилл осторожно шагнул внутрь, стараясь не наступить на обломки. Он всё ещё выглядел так, будто ждал, что Гарри сейчас сорвется на него. Но потом, видимо, вспомнив, что это просто Гарри — его друг. Он выпрямился и кашлянул, собираясь с духом.

— Я, это... шёл искать тебя, — сказал он, голос чуть дрожал, но он старался говорить уверенно. — Рон и Симус затеяли пикник у озера. Ну, знаешь, ничего такого, просто еда, болтовня. Гермиона, наверное, тоже придёт, если Рон её уговорит оторваться от книг. Подумал, может, ты захочешь... с нами?

Гарри посмотрел на Невилла. Тот стоял, переминаясь с ноги на ногу.

— Звучит неплохо, — сказал он, поднимаясь. Палочка скользнула в карман, а он стряхнул с рубашки древесную пыль. — Дай только... привести себя в порядок.

Невилл просиял.

— Отлично! — выпалил он. — Мы будем там, у того большого дуба. Ну, ты знаешь.

Гарри кивнул, подхватил мантию и направился к двери. На пороге он оглянулся на разгромленный класс. Манекены валялись в куче, но завтра он их починит. Или Гермиона сделает это за пять минут, попутно читая ему лекцию о контроле эмоций.

Глава 23

Гарри не находил себе места. Суббота слишком тянулась, и каждая минута жгла нервы, будто раскалённый уголь. Он сидел в пустом классе, сжимая в руках карту, и следил за крошечной точкой, помеченной как «Квиринус Квиррелл». Точка двигалась — быстро, целенаправленно, прочь из Хогвартса, через главные ворота, туда, где магия карты уже не могла её отследить. Всё, как сказал Дамблдор. План директора сработал, как часы.

Он свернул карту, сунул её в карман мантии и рванул к подземельям.

Если Квиррелл работает на Волдеморта, если всё это правда, то Гарри не собирается просто ждать.

Снейп. Он единственный, кто мог аппарировать, кто знал обо всем, и кто... возможно, согласится помочь. Особенно если правильно попросить.

Коридоры подземелий встретили его сыростью и холодом. Факелы на стенах шипели, отбрасывая длинные тени, и Гарри ускорил шаг.

Дверь в кабинет зельеварения была приоткрыта. Изнутри доносился запах трав и кипящих зелий. Гарри замедлил шаг, глубоко вздохнул и постучал.

— Войдите, — раздался холодный голос.

Снейп стоял у рабочего стола, склонившись над пузатым котлом. Жидкость внутри переливалась странным фиолетовым сиянием, отбрасывая цветные блики на его бледное лицо. Увидев Гарри, он выпрямился, и его верхняя губа изогнулась в привычном презрительном выражении.

— Поттер, — протянул он. — Что привело вас в мой кабинет в столь поздний час? Полагаю, это должно быть нечто действительно... важное.

Гарри закрыл за собой дверь и сделал шаг вперед.

— Сэр, — начал он — Квиррелл сбежал с территории школы с камнем.

Снейп даже не выглядел удивленным. Он слегка приподнял бровь и продолжил помешивать зелье.

— И как же вы пришли к такому... интересному выводу, Поттер? — в его голосе сквозил сарказм. — Очередное видение? Или, может быть, вы просто заглянули в хрустальный шар?

— Да, — кивнул Гарри. — Хрустальный шар поведал мне о плане Дамблдора по захвату и Квирелла и его нанимателя.

На лице Снейпа отразилось что-то похожее на удивление, но оно тут же сменилось подозрительностью.

— И откуда же вам известны планы директора, Поттер? — он скрестил руки на груди. — Неужели Альбус Дамблдор считает нужным делиться стратегией борьбы с Темным Лордом с одиннадцатилетним мальчишкой?

Гарри стиснул зубы. У него не было времени на перепалки.

— Я говорил с ним, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Он рассказал мне, что Квиррелл проклят и ищет камень для Волдеморта. Он сказал, что выманит его из замка, а затем выследит.

— И что же вы хотите от меня, Поттер? — Снейп наклонил голову, изучая его.

— Я хочу, чтобы вы аппарировали со мной к убежищу Квиррелла, — выпалил Гарри. — Я знаю, где оно находится. Там есть то, что нам поможет.

Снейп уставился на него так, словно Гарри внезапно отрастил вторую голову.

— Вы окончательно лишились рассудка, Поттер? — его голос был тихим, но полным возмущения. — Вы предлагаете мне нарушить прямой приказ Дамблдора, рискнуть своей жизнью и — что еще более нелепо — вашей жизнью, чтобы вмешаться в тщательно продуманный план?

— Профессор, вы не понимаете, — он шагнул ближе к столу. — В убежище Квиррелла есть что-то важное. Что-то, что вызвало у меня странную реакцию. Моя шрам... он болел там. Словно что-то звало меня.

На мгновение Снейп застыл. В черных глазах мелькнуло что-то похожее на тревогу.

— Ваш шрам болел? — переспросил он, и в его голосе уже не было прежней насмешки. — Когда именно?

— В его доме, — объяснил Гарри, чувствуя, что зацепил что-то важное. — Когда мы вернулись после... после того случая в деревне. Он отвел меня в свое убежище. Там была комната, закрытая... и когда я проходил мимо нее, мой шрам словно загорелся огнем.

Снейп отложил мешалку и медленно обошел стол, приближаясь к Гарри. Его взгляд стал острым, пронизывающим.

— И вы не сочли нужным сообщить об этом директору? — спросил он тихо.

Гарри упрямо посмотрел в его глаза.

— Я не хотел верить, что Квиррелл может быть связан с Волдемортом.

— Сантименты, — презрительно бросил Снейп. — Типичная гриффиндорская слабость.

Но что-то изменилось в его позе. Он больше не выглядел абсолютно отвергающим идею Гарри. Скорее, он обдумывал что-то, взвешивая варианты.

— Вы можете описать точное местоположение этого... убежища? — спросил он наконец.

— Восточный лес Сивуда, — ответил Гарри, чувствуя, что успех все ближе. — Опушка Трех камней.

Снейп сузил глаза.

— И вы абсолютно уверены, что сможете найти его?

— Да, — честно признал Гарри. — Это не будет проблемой.

Снейп долго смотрел на него пытаясь понять сколько он умалчивает. Затем резко развернулся и направился к шкафу в дальнем углу комнаты.

— Дамблдор меня убьет, — пробормотал он, доставая из шкафа какой-то флакон с мутной жидкостью. — Или я сам себя прокляну за то, что поддался на эту безумную авантюру.

— Выпейте это, — Снейп протянул ему флакон. — Это укрепляющее зелье. Выглядите как труп.

Гарри без колебаний принял флакон и выпил содержимое. Жидкость была горькой и обжигала горло, но почти сразу он почувствовал, как по телу разливается тепло и энергия.

Снейп тем временем быстро собирал различные зелья в небольшую сумку, бормоча себе под нос что-то, подозрительно похожее на ругательства. Закончив, он застегнул сумку и повесил ее на плечо.

— Следуйте за мной, — сказал он. — Мы не можем аппарировать из самого замка. Нужно выйти за пределы защитного барьера.

Они быстро поднялись из подземелий и направились к боковому выходу, который использовали преподаватели. Коридоры были пусты — все студенты давно в своих гостиных. Гарри следовал за Снейпом, стараясь не отставать от его широких шагов.

Когда они вышли наружу, холодный ночной воздух ударил в лицо. Они молча пересекли лужайку и направились к границе школьных владений. У каменной ограды Снейп остановился и повернулся к Гарри.

Он протянул руку. Гарри, слегка поколебавшись, взялся за нее.

— Готовы? — спросил Снейп.

Гарри кивнул, крепче сжимая руку профессора.

— Да, сэр.

Снейп сосредоточился, его лицо стало еще более напряженным, чем обычно. Гарри почувствовал, как все вокруг закружилось, а затем его сдавило со всех сторон, словно он пытался протиснуться через узкую трубу. На мгновение стало трудно дышать, перед глазами потемнело...

****

Гарри потёр руки, пытаясь унять дрожь, и огляделся. Лес молчал, только где-то вдали ухнула сова, да ветер шевелил голые ветки.

Снейп выпрямился, мантия развевалась, словно живая, и чёрные глаза пробежались по опушке. Он нахмурился, и его лицо стало ещё более угловатым в тусклом свете луны.

— Ничего, — пробормотал он, и в голосе сквозило раздражение. — Пусто. Поттер, если это ваша очередная фантазия…

— Оно здесь, — перебил Гарри. Он указал вперёд. Убежище Квиррелла стояло там — точно такое же, каким он запомнил его с прошлого раза.

Снейп проследил за его взглядом, но его брови лишь сильнее сошлись на переносице.

— Фиделиус, — выдохнул он — Вы видите его. Но не можете раскрыть. Не будучи хранителем, вы бесполезны, Поттер. Мы уходим.

Гарри замер, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Уйти? Сейчас? Он шагнул вперёд, почти наступая Снейпу на ботинки, и вцепился в него взглядом.

— Нет, — отрезал он. — Я не уйду. Квиррелл уже водил меня туда. Никакой защиты. Я был внутри. И я единственный, кто может попасть туда сейчас. Разве информация о нем не стоит небольшого риска? — Он не произнёс имени Волдеморта, но оно повисло в воздухе.

Снейп смотрел на него сверху вниз. Его лицо было маской — неподвижное, высеченное из камня. Только в глазах мелькало что-то — смесь недоверия и чего-то ещё, чего Гарри не мог разобрать. Профессор медленно выдохнул.

— Вы хоть понимаете, Поттер, — начал он, — что я не пущу ученика — мальчишку! — в неизвестное место, защищённое неизвестной магией, без малейшего представления о том, что там ждёт? Это не храбрость, это безумие.

Гарри стиснул кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Он знал, что Снейп прав — по-своему. Но отступить не мог.

Квирелл всегда говорил ему, что важно иметь десятки путей отхода на любой случай. Он верил в силу Дамблдора, но также верил, что его учитель найдет способ сбежать. И куда еще ему вернуться чтобы зализать раны.

— Профессор, — сказал он, и его голос дрогнул, но не от страха, а от решимости. — Я втянут в это с момента моего рождения. Там, внутри, есть что-то, что может помочь. Помочь Дамблдору. Помочь всем нам. Если мы уйдём, Квиррелл вернётся, заберёт это, и мы потеряем шанс. Вы хотите, чтобы Волдеморт выиграл?

Снейп дёрнулся, будто Гарри ударил его. Его губы сжались в тонкую линию, и на миг показалось, что он сейчас развернётся и утащит его обратно в Хогвартс за шиворот.

Гарри напрягся.

— Вы, — наконец выдавил Снейп — невыносимая заноза, Поттер. — Он сделал паузу, затем добавил тише, почти нехотя: — Но, если в вас есть хоть толика таланта вашей матери, то возможно, с вами все будет в порядке. У вас полчаса. И что бы это не было, Мерлина ради, не трогайте руками.

Гарри моргнул, не сразу понимая, что это было согласие. Но быстро взяв себя в руки, он коротко кивнул профессору и направился в сторону убежища.

****

В заброшенной хижине на окраине леса тени плясали по стенам, отбрасываемые единственной свечой в центре комнаты. Ветер за окном завывал, предупреждая о надвигающейся опасности, а половицы поскрипывали под весом двух фигур, стоящих друг напротив друга.

Квиррелл опирался на массивный деревянный стол, его пальцы барабанили по поверхности в нетерпеливом ритме. Шрамы на его груди под мантией пульсировали заметнее обычного, посылая волны боли, от которой он стискивал зубы. Проклятие, медленно пожирающее его изнутри, становилось сильнее с каждым днём.

Но не оно беспокоило его сейчас, а другая фигура в комнате — хрупкий мужчина с восковым лицом, чьи движения были странно скованными, неестественными, будто его конечности управлялись невидимыми нитями. Глаза периодически вспыхивали неестественным красным светом, когда настоящий хозяин тела брал верх над сознанием одержимого.

— Ты опоздал, — произнёс Квиррелл, не скрывая отношения к собеседнику.

Мужчина повернул голову рывком, слишком резко для естественного движения. Когда он заговорил, голос звучал двояко — смесь хриплого шёпота и глубокого, холодного тона, от которого воздух в комнате стал плотнее.

— Следи за языком, Квиринус, — прошелестел он. — Твоё... положение не располагает к дерзости.

Квиррелл выпрямился, непроизвольно касаясь груди.

— Верно, — он склонил голову, но в его тоне не было подобострастия, лишь практичное признание факта. — Я принёс то, что ты просил.

— Камень, — внезапно сказал он. — Ты нашёл его?

Квирелл извлёк из внутреннего кармана мантии небольшой предмет, завёрнутый в чёрный бархат. Аккуратно разворачивая ткань, он открыл кроваво-красный кристалл размером с куриное яйцо, пульсирующий внутренним светом.

— Нашёл, — просто ответил он. — Зеркало Еиналеж оказалось хитроумным хранилищем, но у каждой загадки есть решение. Старик слишком полагается на силу желаний... а я давно научился не желать невозможного.

Воландеморт впервые за всю встречу выдавил нечто похожее на улыбку — страшное зрелище на лице, которое ему не принадлежало.

— Передай его мне.

Квиррелл протянул сверток.

— А диадема? — спросил лорд.

— Она у меня. Ты ее получишь, когда я уйду отсюда здоровым.

Красные глаза сузились, тело носителя дёрнулось, скрюченные пальцы сжались в кулаки.

— Ты осмеливаешься торговаться со мной? — голос стал ледяным. — Забыл, кто вытащил тебя из болгарских лесов, когда проклятие уже пожирало твою плоть? Кто дал тебе надежду, когда целители от тебя отказались?

Квиррелл не отступил.

— Я не забыл. Именно поэтому, рискуя жизнью под носом у сильнейшего мага, выполнил твое задание. Но мне нужны гарантии.

Он сделал паузу, затем добавил тише:

— Диадема у меня. Я готов привести тебя к ней... после того, как получу обещанное исцеление.

Волдеморт явно хотел сказать что-то резкое, но внезапно замер. Его голова резко повернулась к окну, носитель втянул воздух, словно принюхиваясь.

— Барьеры, — прошипел он. — Они окружают хижину.

Квиррелл мгновенно выхватил палочку, хотя его взгляд остался спокойным.

— Кто?

Ответ пришёл раньше, чем он закончил вопрос. Дверь хижины не открылась — она просто перестала существовать, рассыпавшись в пыль. В проёме стоял Альбус Дамблдор, но не тот добродушный старик, которого привыкли видеть ученики Хогвартса. Его голубые глаза сияли холодным огнём, мантия развевалась без ветра, а вокруг него кружилась видимая даже невооружённым глазом магическая аура.

— Добрый вечер, Квиринус, — произнес Дамблдор. — Кажется, я прервал вашу встречу.

Квиррелл не дрогнул. Его рука, сжимающая палочку, оставалась неподвижной, а глаза — холодные, как зимнее озеро, — встретили взгляд Дамблдора без тени страха. Он ждал этого момента. Когда Альбус Дамблдор переступил порог, уничтожив дверь одним движением руки, Квиррелл уже знал, что сейчас начнётся.

— Директор, — произнёс он, и в голосе не было ни насмешки, ни вызова, только спокойная констатация. — Не сказал бы, что рад вас видеть. Устали от Хогвартса и решили прогуляться?

Дамблдор не ответил. Его аура, сияющая, как раскалённый металл, заполнила хижину, и воздух стал тяжёлым. Квиррелл сделал шаг назад, но не из страха, а создавая пространство. Палочка в его руке ожила, выбросив сноп искр, и в тот же момент хижина содрогнулась от двух новых ударов.

Два силуэта ворвались через окна, разбивая стёкла. Наёмники.

Их палочки сразу запылали заклятиями — зелёные и багровые вспышки рванулись к Дамблдору, как стая хищных птиц.

Квиррелл не шевельнулся, наблюдая. Это была одна из страховок. Было глупо считать, что Дамблдор не следит за ним — старик всегда видел больше, чем показывал. Поэтому он решил подстраховаться. Эти двое не были магами уровня Дамблдора, да даже он сам был лучше, но их командная работа могла доставить проблем. Ну, или хотя бы задержать его. По крайней мере, так он надеялся.

Бой вспыхнул. Один из наёмников метнул в Дамблдора заклятие, от которого половицы под ногами старика взорвались щепками и устремились в глаза. Второй обрушил на него волну огня, чьи языки лизали стены, оставляя чёрные подпалины. Квиррелл добавил свою лепту — тонкий луч серебристого света устремился к груди Дамблдора, целясь в сердце.

Старик даже не поднял палочку. Он просто качнул головой, и аура вокруг него взорвалась золотым сиянием. Огонь погас, будто задутая свеча. Заклятие Квиррелла рассыпалось в пустоту, не долетев. А щепки, летящие к Дамблдору, замерли в воздухе, превратились в бабочек и улетели прочь. Всё это — за долю секунды.

— Нынешние маги, — произнёс Дамблдор, и в его голосе звучала не злость, а лёгкое разочарование, смешанное с усталой усмешкой, — похоже, позабыли, кто я. Пара наёмников? Это и есть твоя ловушка, Квиринус?

Он взмахнул рукой, и один из наемников отлетел к стене. Его палочка треснула пополам, а из груди вырвался хрип. Второй закричал, бросаясь вперёд, но Дамблдор лишь опустил палочку. Невидимая сила подхватила его, подняла в воздух и резко швырнула на пол. Треск костей прозвучал отчетливее удара тела. Он остался лежать, тяжело дыша, с кровью, текущей из уголка рта.

Квиррелл стиснул зубы. Он ожидал, что Дамблдор будет силён, но это... Волдеморт, стоявший за его спиной, издал низкий, шипящий звук — смесь ярости и нетерпения.

Дамблдор шагнул вперёд, и половицы под ним заскрипели, будто протестуя против его мощи. Его глаза, холодные и острые, как лёд, впились в Квиррелла.

— Сдавайся, Квиринус. Ты и так в плохом состоянии. Не заставляй меня ухудшать его. Я даю тебе шанс сделать правильный выбор.

— Выбор? — Квиррелл горько рассмеялся, его лицо исказилось от боли, когда проклятие под его кожей усилилось. — Какой выбор у мертвеца?

Ситуация рушилась, как карточный домик. Наёмники были выведены из боя, Волдеморт молчал, а Дамблдор... Дамблдор был слишком близко. Ещё шаг, и всё закончится. Квиррелл сделал глубокий вдох, чувствуя, как сердце бьётся ровно, несмотря на хаос вокруг.

— Стойте! — его голос разрезал тишину, как нож. Он поднял руку, не опуская палочку, но жест был не угрожающим, а требующим внимания. — Все. Хватит.

Дамблдор остановился, прищурившись. Наёмник, всё ещё лежа на полу, кашлянул кровью, но все равно приподнялся, полез во внутренний карман и ковыльнул в сторону коллеги.

Два зелья и они уже готовы к продолжению. Стоит ему кивнуть и бой возобновится. Но какой от этого толк? Расправа была слишком показательной. Квирелл изначально мало на них рассчитывал, но это было слишком быстро.

— Я знал, что могу проиграть, — его тон был почти будничным, словно он обсуждал погоду. — Поэтому подготовился. В Хогсмиде, в подвале одной таверны, я оставил забавную вещь. Ничего важного, но... знаете, директор, сердце демона — штука капризная. Если я не вернусь к утру, мой сообщник активирует его. И тогда сотня другая людей нашей любимой деревни... — он пожал плечами, — ну, вы понимаете.

Лицо Дамблдора потемнело. Его аура дрогнула, но он не шевельнулся.

— Это прискорбно, Квиринус, — сказал он тихо. — Но Том с камнем, — его взгляд метнулся к Волдеморту, — отсюда не уйдёт.

Квиррелл улыбнулся. Улыбка была тонкой, почти незаметной, но в ней сквозила сталь.

— Уйдём только мы, — сказал он.

— Предатель! — голос Волдеморта сорвался в хриплый вопль.

— Я выполнил твоё задание взамен на свою жизнь — бросил Квиррелл, не глядя на него. — Но все это бесполезно, если я умру здесь.

Он повернулся к Дамблдору.

— Тут. — Квирелл достал свернутую бумагу из кармана. — Адрес таверны. Если хотите проверить правдивость моих слов, то пожалуйста, мой разум открыт. — он посмотрел прямо в его глаза.

— Снимайте барьер, Директор. Мы уходим.

Дамблдор молчал долгих три секунды. Затем медленно кивнул. Его рука описала дугу, и воздух вокруг хижины дрогнул — антиаппарационный барьер исчез.

Квиррелл не стал медлить. Он бросил взгляд на второго наёмника, который всё ещё корчился у стены.

— Можете уходить, оставшуюся часть заберете у нашего общего знакомого — коротко приказал он.

Вспышка света, звук, похожий на хлопок, — и они исчезли, оставив хижину пустой. Почти пустой. Дамблдор остался стоять посреди комнаты, его аура всё ещё сияла, но теперь в ней чувствовалась усталость.

— Вот мы и снова встретились, Том, — произнёс он тихо.

Лорд не отвечал. Он смотрел на свою правую руку, которая дымилась и обугливалась — результат попытки выйти из здания. Философский камень поблёскивал в его сжатых пальцах.

— Антиаппарационный барьер снят, — сказал Дамблдор. — Но я позаботился о том, чтобы ты не смог уйти, пока мы не закончим наш разговор.

Волдеморт наконец поднял глаза. В них не было ни страха, ни ярости — лишь холодное раздражение, словно он столкнулся с досадной помехой.

— Нам не о чем говорить, старик, — прошелестел его голос.

Он, с сожалением, посмотрел на Философский камень в своей руке, потом снова на Дамблдора. Какое-то мгновение казалось, что он размышляет. Затем, с неожиданной силой, свободной рукой он вонзил пальцы в собственную шею и рванул.

Плоть носителя разорвалась с влажным хрустом. Чёрный дым, густой и маслянистый, вырвался из раны. Он формировал нечто похожее на искажённое человеческое лицо — с горящими красными глазами и широко раскрытым ртом, застывшим в беззвучном крике.

Тело рухнуло на пол безжизненной куклой, Философский камень выкатился из разжавшихся пальцев. А чёрный дым растворился в воздухе, просачиваясь сквозь щели и трещины в стенах хижины.

Когда последние клочья тьмы исчезли, воцарилась тишина. Дамблдор медленно опустился на колени рядом с телом, проверяя пульс, которого, он знал, уже не будет. Затем аккуратно поднял Философский камень.

— Всегда выбираешь самый трусливый путь, Том, — тихо произнёс он, глядя на пустое лицо мертвеца. — Всегда.

Директор поднялся, спрятал камень во внутренний карман мантии и направился к выходу. Только у самого порога он остановился и, не оборачиваясь, взмахнул палочкой. Тело охватило чистое белое пламя, быстро превращая его в пепел.

— Покойся с миром, — прошептал Дамблдор, хотя знал, что душа этого несчастного уже не найдет покоя.

Глава 24

Квирелл с легким хлопком аппарировал в свой кабинет. Ноги подкосились и ему пришлось опереться рукой о стену. Мышцы лица непроизвольно дернулись от боли — состояние становилось все хуже. Нужно было торопиться. Он осторожно подошёл и направился к шкафу, чтобы собрать необходимые вещи. Все прошло по плану, но времени оставалось мало.

— Добрый день, профессор.

От задуманного его прервал спокойный голос. Квирелл медленно обернулся. У двери стоял Гарри Поттер, палочка крепко зажата в руке. Свет из окна бросил тень на лицо мальчика, скрывая выражение глаз.

— Ах, добрый день, Поттер, — небрежно проговорил Квирелл, пытаясь скрыть потрясение. — Не знал, что ученикам можно покидать Хогвартс во время занятий. Минус десять баллов с Гриффиндора.

Гарри не улыбнулся. Его лицо осталось неподвижным, как маска. Рука Квирелла осторожно потянулась к карману, но замерла на полпути.

— Не стоит, профессор, — тихо предупредил Гарри. — Вы не в том состоянии. Если полезете за палочкой, я сломаю вам руку.

Угроза прозвучала как обещание. За этот год мальчишка изменился, стал опаснее. Как учитель он был горд, но сейчас это только мешало.

Квирелл усмехнулся. Боль отступила на второй план.

— И зачем вы проникли в мой дом? Не помню, чтобы высылал вам приглашение.

Гарри молчал. В тишине слышалось лишь потрескивание догорающих углей в камине. Эмоции на лице мальчика сменялись одна за другой. Было много всего, что он хотел сказать, но не мог сформулировать.

Наконец он просто спросил:

— Почему?

Квирелл приподнял бровь, изображая недоумение, хотя прекрасно понимал, о чем он.

— Будьте выразительнее в своих мыслях, Поттер. Почему — что?

— Почему вы работаете на террориста и убийцу? — голос Гарри звенел от напряжения, он потихоньку начал закипать. — Вы ради выживания помогаете тому, кто уничтожил тысячи магов и маглов, ввергнул в хаос магическую Британию.

«Убил моих родителей» — хоть эти слова и не прозвучали, но Квирелл отчетливо их слышал.

Он смотрел на мальчика несколько долгих секунд. Сейчас стоило его успокоить, рассказать, что все не так и уверить в своей правоте, но…

— Плевать я хотел на их жизни, если вопрос стоит о моей, — ответил он обезоруживающей честностью. — Почему я вообще должен об этом заботиться?

Он сделал шаг вперед. Гарри поднял палочку, но не спешил атаковать.

— Да и вы, Поттер, прикрываетесь заботой о каких-то неизвестных вам людях, делаете вид, что вам есть до них дело — продолжил Квирелл, внимательно наблюдая за реакцией мальчика. — Но самом деле вас задевает только то, что вы считаете, что я предал лично вас.

Гарри молча начал злиться. В его глазах мелькнула тень — слова попали в цель. Он не хотел признавать, что профессор прав. И это доводило до бешенства. Звенящая тишина повисла между ними, нарушаемая лишь тиканьем часов.

— Вам кажется, что я что-то должен вам, Поттер? — Квирелл покачал головой, и на его лице мелькнула гримаса боли, которую он тут же подавил. — Я обучил вас, дал силу и возможности. Но ничего не требовал взамен.

Он сделал еще один шаг вперед. Гарри крепче сжал палочку, но Квиррелл не обратил на это внимания.

— Мы не заключали никаких договоров, — продолжил он. — Не давали клятв. Я учил вас, потому что видел потенциал. Вы учились, потому что хотели стать сильнее. Чистый прагматизм с обеих сторон.

— Вы лгали мне, — процедил Гарри сквозь зубы. — Все это время.

— Неужели? — Квиррелл изобразил удивление. — Когда именно я солгал вам, Поттер? Когда говорил, что мир опасен? Когда учил вас защищаться? Когда показывал, как использовать вашу силу?

Он сделал еще один шаг, и теперь между ними оставалось не больше трех метров.

— Я никогда не притворялся добрым волшебником из детских сказок, — его голос стал тише, но от этого только опаснее. — Я никогда не обещал вам быть тем, кто ставит мораль выше выживания.

Гарри сохранял настороженное выражение лица, но в глазах плескалась буря эмоций. Квиррелл видел это и продолжал давить.

— Я спрашивал вас однажды, Поттер: что бы вы отдали, чтобы защитить то, что вам дорого? — он сделал паузу. — Так вот, я отдаю все, чтобы защитить единственное, что дорого мне — мою жизнь.

— Есть другие способы, — возразил Гарри. — Дамблдор мог бы...

— Дамблдор! — зло выплюнул Квиррелл, и впервые его маска безразличия треснула. — Великий и мудрый Альбус Дамблдор, который жертвует пешками с такой легкостью, что даже не замечает этого.

Его лицо исказилось от гнева, он сделал резкое движение рукой, и Гарри напрягся, готовясь отразить атаку, но Квиррелл лишь рванул воротник своей мантии. Пуговицы разлетелись по полу.

— Смотрите! — он обнажил бледную кожу груди, испещренную черными линиями, которые двигались, пульсировали, словно живые существа под кожей. — Вот, что со мной происходит! Вот, что этот проклятый мир сделал со мной, когда я всего лишь пытался что-то узнать, что-то изучить! — Квирелл устало выдохнул опуская руку.

— И у меня нет времени на ваши детские игры. Хотите закончить всё сейчас — вперёд. Нет, так не мешайте мне.

Если он хотел вывести его на эмоции, ему это удалось. Гарри вскинул руку. Массивный дубовый стол с треском рассыпался в труху. Паркет треснул, разлетаясь в мелкие щепки. Он стоял, тяжело дыша и уставившись куда-то в сторону. Квирелл спокойно окинул взглядом разрушение, но ничего не сказал. Он по-прежнему был спокоен, хотя внутри всё клокотало от смеси восторга и раздражения. Будь на этом месте он, украшал бы своими останками каждый дюйм кабинета.

Гарри отступил от двери, молча отойдя в сторону. Он не опускал палочку, но и не целился ею прямо в профессора. Четко обозначенная позиция — не атака, но и не капитуляция.

— Помните наш первый разговор о врагах, профессор? — спросил Гарри, прислонившись спиной к книжному шкафу.

Квиррелл усмехнулся, медленно опуская ворот рубашки, скрывая извивающиеся под кожей черные линии.

— Я помню каждый наш разговор, Поттер.

— Вы говорили, что нужно делать с настоящими врагами, — Гарри не сводил глаз с Квиррелла, отмечая каждое его движение. — Что враг — это тот, кто стремится уничтожить то, что для тебя важно.

Атмосфера в комнате изменилась, воздух словно стал плотнее, тяжелее. Между ними возникло что-то новое — не угроза, но понимание, что они стоят на перекрестке, где каждое слово может определить, в каком направлении они пойдут дальше.

— А вы мой враг, профессор? — тихо спросил Гарри.

Этот вопрос, простой и прямой, повис между ними. Квиррелл внезапно осознал, что от его ответа сейчас зависело, уйдет ли он отсюда живым. Не потому, что мальчишка мог его победить — хотя, кто знает, на что способен разъяренный Поттер с его необычными способностями? А потому, что честность в этот момент имела значение. Поттер искал не оправданий, а правды.

Квиррелл не смог сдержать короткий смешок. Ситуация была абсурдной до боли — он, умирающий маг с десятилетиями опыта, стоял перед одиннадцатилетним мальчишкой, и от его слов зависела его судьба. Но смех быстро перешел в сухой кашель, и он прикрыл рот ладонью. На ней остались капли крови.

— Нет, Поттер, я вам не враг, — сказал он наконец, выпрямляясь и глядя Гарри прямо в глаза. — Я умирающий человек, которому наплевать на идеалы, на политику и на чужие жизни. Но лично вам я не враг.

Гарри молчал, изучая его. Квиррелл мог почти физически ощущать, как мальчик взвешивает каждое его слово, ищет подвох, проверяет на искренность.

— Вы действительно верите, что он может вам помочь? Что он исцелит вас? — спросил Гарри, и в его голосе звучала горечь. — Волдеморт не из тех, кто помогает другим.

Квиррелл усмехнулся, и на этот раз в его улыбке была настоящая печаль.

— Нет, Поттер, я не так наивен. Тёмный Лорд использует меня, как и всех остальных. — Он посмотрел на свои руки, где черные линии проклятия уже начали проступать сквозь кожу. — Но когда выбор стоит между определенной смертью и призрачным шансом на жизнь... что бы вы выбрали?

Гарри не ответил, но это и не требовалось. Они оба знали ответ.

— А теперь, Поттер, мы подошли к решающему моменту. Что вы намерены делать? Попытаетесь остановить меня? Позволите уйти? Или же... — он сделал паузу, — пойдете со мной?

Гарри вздрогнул.

— Пойти с вами? — переспросил он. — Зачем?

— Потому что Дамблдор никогда не расскажет вам всей правды, — просто ответил Квиррелл. — Он верит в свои идеалы настолько сильно, что готов пожертвовать вами ради них. Для него вы — оружие против Тёмного Лорда, не более того.

Квиррелл сделал еще один шаг вперед.

— Я могу научить вас выживать, Поттер. Не просто стрелять заклинаниями, а действительно выживать в мире, который никогда не будет к вам добр. И я никогда не буду лгать вам о том, что поставлено на кон.

Гарри опустил голову, волосы упали на лицо, скрывая выражение глаз. Он молчал так долго, что Квиррелл начал думать, что мальчик просто не знает, что ответить.

Наконец он поднял взгляд. В зеленых глазах плескалось что-то, чего Квиррелл не ожидал увидеть — сожаление, смешанное с твердой решимостью.

— Я не могу пойти с вами, профессор, — тихо сказал он. — У меня есть обязательства здесь. Люди, которых я не могу оставить.

Квиррелл кивнул, словно ожидал этого ответа.

— Конечно, Поттер. Лояльность — великая добродетель для гриффиндорца. — В его голосе не было насмешки, только усталость. — Тогда мы вернулись к прежнему вопросу: вы попытаетесь остановить меня?

Гарри долго смотрел на него, потом медленно покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Не сегодня. Но если окажетесь на его стороне в будущем, никаких разговоров не будет.

Квиррелл поклонился, как фехтовальщик перед началом дуэли — жест уважения к достойному противнику.

— Справедливо, Поттер. В таком случае, я могу идти?

Гарри отступил от двери, полностью освобождая проход. Квиррелл направился к выходу, но на пороге остановился.

— В дальней комнате, Поттер, — сказал он, и его голос был тихим, но ясным. — Там лежит одна вещь. В шкатулке. Пригодится против... него. Не открывайте её. Ни при каких обстоятельствах. Отнесите Дамблдору, как есть. Защиту с хранилища я сниму.

Гарри нахмурился, но не успел ничего сказать. Квирелл поднял руку, словно останавливая его.

— И берегите себя, Поттер, — добавил он, и в его тоне промелькнула странная нотка — не насмешка, не сожаление, а что-то среднее, чего Гарри не мог разобрать. — Вам ещё многое предстоит.

Он шагнул за порог, но в последний момент остановился, и его губы тронула знакомая кривоватая ухмылка.

— Сами бы вы сюда не добрались, — бросил он через плечо. — Меня кто-то ждёт снаружи?

Гарри ухмыльнулся, но сразу же постарался скрыть секундное веселье за серьезным лицом:

— Снейп.

Квирелл хмыкнул, и в этом звуке было больше веселья, чем должно было быть у человека, балансирующего на грани.

— Ну, надеюсь, Северус не слишком обидится, если я не попрощаюсь. Всего хорошего.

Дверь за ним захлопнулась с тихим стуком, и через мгновение Гарри услышал резкий хлопок аппарации, эхом разнёсшийся по пустому коридору. Тишина, что последовала за этим, была оглушающей. Он стоял, глядя на пустое место, где только что был Квирелл, и чувствовал, как в груди бурлит смесь из гнева и растерянности.

Наконец, он заставил себя двинуться. Комната, о которой говорил Квирелл, была за тяжёлой дубовой дверью в дальнем углу здания. Гарри толкнул её, и петли скрипнули, протестуя. Внутри было темно, пахло пылью и… кровью? — запах, что оставляет привкус железа на языке. Его взгляд упал на стол в центре, где стояла шкатулка. Простая, деревянная, с резьбой, напоминающей змеиные кольца. Ничего особенного, но от одного её вида по спине пробежал холодок.

Шрам на лбу вдруг запульсировал — не резко, но настойчиво. Гарри замер, чувствуя, как что-то в шкатулке тянет его, зовёт, шепчет на языке, который он не понимал, но ощущал всем нутром. Это было не просто искушение — это было давление, требующее открыть и прикоснуться...

Он стиснул зубы и сосредоточился, воздвигая ментальные щиты. Воображаемые стены встали между ним и этим шёпотом, отрезая его. Шрам всё ещё ныл, но зов стал тише, глуше, словно доносился из-под воды.

Гарри шагнул к столу, не отводя глаз от шкатулки. Его рука дрогнула, но он заставил себя протянуть её и взять предмет. Дерево было холодным, почти ледяным, и на миг ему показалось, что оно шевельнулось под пальцами. Он стряхнул это ощущение, крепче сжал шкатулку и повернулся к выходу.

Снейп встретил его прямо на пороге убежища. Его взгляд скользнул к шкатулке, и бровь профессора чуть дрогнула — едва заметно, но Гарри, после общения с Сарой, хорошо подмечал такие детали.

— Нашли, что искали, Поттер? — Голос, как всегда, был пропитан ядом, но в нём сквозило что-то ещё. Не любопытство. Скорее… настороженность.

Гарри кивнул, сжимая шкатулку чуть крепче. — Да.

Снейп шагнул ближе.

— Что там произошло? — спросил он, внимательно в него вглядываясь.

Гарри стиснул зубы. — Всё нормально.

— Вы понимаете, Поттер, что если какая-то защита сработала, то мы должны срочно проверить вас. Иногда даже секунды решают...

— Профессор. — он прервал его, не желая слушать дальше. — Ничего не произошло. Просто неприятные воспоминания. И… нам нужно вернуться. Передать это директору.

Снейп прищурился, но спорить не стал. Он протянул руку, и Гарри, помедлив, отдал шкатулку. Пальцы профессора сомкнулись на дереве, и на миг показалось, что он почувствовал то же, что и Гарри — лёгкий укол холода. Но ничего не сказал, только коротко кивнул.

— Держитесь, — бросил он, и воздух вокруг них сгустился, завибрировал. Хлопок аппарации прогремел в ушах, и мир завертелся.

Хогвартс встретил их гулкой тишиной коридоров. Снейп шёл впереди, держа шкатулку с очевидным отвращением. У лестницы он остановился и обернулся.

— Вам стоит отдохнуть, Поттер, — сказал он, и в голосе не было привычной насмешки. — Я сам передам это Дамблдору. Он позовёт вас когда прибудет, когда будет нужно.

Гарри открыл рот, чтобы возразить — в груди ещё бурлило упрямство, желание держать всё под контролем. Но чувствуя, как наваливается усталость, он выдохнул и кивнул. — Ладно. До встречи профессор.

Снейп смотрел ему вслед, пока шаги Гарри не стихли за поворотом. Его пальцы стиснули шкатулку, и в глазах мелькнула тень тревоги, которую он тут же спрятал за привычной маской.

***

Снейп сидел в своём кабинете, ожидая возвращения директора. Он откинулся в кресле, пальцы постукивали по подлокотнику. Мысли о войне, о выборе, что он сделал годы назад, кружились в голове, неожиданно нахлынув в этот момент. Служить Дамблдору? Предать Тёмного Лорда? Или просто выжить, лавируя между двумя огнями? Каждый шаг был игрой на грани, и он до сих пор не знал, правильные ли карты разыграл.

Серебристая вспышка разорвала полумрак. Патронус Дамблдора — феникс — завис над полом, и голос директора, спокойный, но твёрдый, эхом отдался в комнате: «Северус, жду в кабинете». Свет угас, оставив лишь тишину. Снейп поднялся, стряхнув оцепенение. Схватив шкатулку, он направился к выходу.

Кабинет Дамблдора встретил теплом и запахом лимонных леденцов. Сам директор стоял у окна, глядя на звёздное небо. Он обернулся, и лицо его, вопреки всему, казалось невредимым — ни следа битвы, только усталость в уголках глаз.

— А, Северус, проходи, — сказал он, жестом указывая на кресло. — Нам есть о чём говорить.

Снейп опустился на стул, положив шкатулку на колени. — Как всё прошло? — спросил он, голос ровный, но с лёгкой хрипотцой.

Дамблдор пожал плечами, будто обсуждал погоду. — Не хорошо и не плохо. Том ускользнул, Квирелла пришлось отпустить. Но теперь я догадываюсь, как ему удалось пережить ту ночь. Учитывая характер Тома, можно было подумать об этом и раньше. Но теперь остался вопрос насколько он безумен оказался в своем стремлении.

Он шагнул к столу и небрежно вытащил из мантии философский камень. Красный отблеск заиграл на его гранях, бросая блики. Дамблдор положил его между ними, как шахматную фигуру.

Снейп прищурился и бровь поползла вверх.

— Фальшивка, — сказал Дамблдор, отвечая на немой вопрос.

— То есть он забрал его? — уточнил Снейп, стараясь скрыть дрожь.

Дамблдор покачал головой, и в глазах мелькнула искра веселья. — Нет, Том ушёл ни с чем, даже без тела. Это Квирелл. — Он усмехнулся, как человек, оценивший чужую шутку. — Он изначально не собирался отдавать камень или доверять Тому. Меня же использовал, чтобы разобраться с ним, не подставляясь. Прекрасный спектакль. Теперь, даже если Том вернётся, будет думать, что камень у меня.

Снейп нахмурился, пальцы стиснули шкатулку. — Почему вы говорите об этом, будто восхищаетесь?

Дамблдор улыбнулся, но в улыбке не было тепла — только холодная уверенность. — Нет ничего зазорного в том, чтобы признать мастерство соперника. Камень я верну, но стоит отдать должное Квиреллу, он оказался умнее, чем я считал.

– Мистер Поттер обнаружил это в убежище Квиррелла, – сказал Снейп, переходя к принесённому артефакту.

Дамблдор мгновенно насторожился. Он отложил фальшивый камень и наклонился вперёд, пристально глядя на шкатулку.

– Интересно, – прошептал он. – Очень интересно.

Без колебаний Дамблдор взмахнул палочкой над шкатулкой. Воздух вокруг неё заискрился разноцветными огоньками, образуя сложный узор.

– Что там, Альбус? – нетерпеливо спросил Снейп.

Дамблдор поднял на него взгляд.

– Крестраж, Северус. Часть души Тома, – он покачал головой. – Квиринус каким-то образом обнаружил его.

– Крестраж? – Снейп побледнел ещё сильнее, чем обычно. – Вы уверены?

– Абсолютно. Я и так догадывался, после нашей встречи. Теперь сомнений нет. – кивнул Дамблдор.

Он сделал паузу, погружённый в глубокие размышления.

– Но почему Квиррелл держал его у себя? – спросил Снейп.

– Страховка – ответил Дамблдор. – Возможно решил, что избавиться от одного врага – Тома – и сохранить другого – меня – в качестве противовеса выгоднее, чем позволить одной стороне получить абсолютное преимущество.

Снейп покачал головой.

– Тонкий расчёт.

– Действительно, – согласился Дамблдор. – Хотя, – добавил он тише, почти для себя, – я не могу не задаться вопросом: сколько ещё таких крестражей создал Том?

Он не закончил мысль, но Снейп видел, как тревога в его глазах растёт.

– А что с Поттером? – спросил зельевар, меняя тему.

Дамблдор вздохнул.

– Я сам поговорю с ним, после нашей беседы. Нам стоит еще кое-что обсудить.

Пока свечи в кабинете директора догорали, они со Снейпом погрузились в обсуждение насущных дел.

***

За несколько часов он успел отдохнуть и все осмыслить. Беседа с Квиррелом ослабила тот узел, что образовался на душе за этот год и теперь предстояло расставить все точки в отношениях с директором.

Гарри шагнул в кабинет и увидел Дамблдора, стоящего у окна.

– Присаживайся, пожалуйста, – сказал Дамблдор, указывая на кресло. – У нас много важных тем для обсуждения.

Гарри сел, не сводя глаз со шкатулки. Дамблдор заметил это и кивнул.

– Да, это очень интересный артефакт, который вы с профессором Снейпом обнаружили.

Он указал на чёрную шкатулку.

– Здесь находится диадема Райвенкло. Но в нашем случае это уже крестраж – магический объект, в котором Волдеморт спрятал часть своей души. Именно поэтому он не умер той ночью, когда напал на тебя и твоих родителей.

Гарри моргнул, пытаясь осмыслить услышанное.

– Часть души? Но как...

– Это довольно темная магия, – объяснил Дамблдор. – Разделение души путём убийства, чтобы достичь подобия бессмертия. Если физическое тело уничтожено, часть души, спрятанная в крестраже, удерживает основную часть в мире живых. Не самый практичный способ, но Волдеморт никогда не отличался терпением и здравомыслием.

Гарри уставился на шкатулку с новым пониманием.

– И Квиррелл держал его у себя? Зачем?

– Возможно, страховка на случай обмана от Волдеморта, – Дамблдор улыбнулся, – но в свете последних событий, думаю, что попытка задобрить меня.

Он встал и начал ходить по кабинету.

– Однако его предательство даёт нам преимущество. Если у Волдеморта есть крестражи – а я подозреваю, что он создал больше одного – то нужно уничтожить все, чтобы убить его окончательно.

Гарри молча слушал и анализировал информацию.

– Зачем вы мне все это рассказываете? – спросил он, после размышлений – Когда дело касалось Квирелла, я мог понять. Но тут...

Дамблдор остановился и посмотрел на него долгим, изучающим взглядом.

– Я вижу в тебе союзника, Гарри. Не сейчас, а через несколько лет. Вижу в тебе потенциал равный, а возможно и превосходящий мой. – сказал он наконец. – И раз уж я лишил тебя одного учителя, то считаю своим долгом возместить потерю. Со следующего года я начну обучать тебя сам.

Гарри почувствовал странную смесь гордости и подозрения. Дамблдор, величайший волшебник современности, будет его учителем. Но это означало, что выкрутиться уже не удастся.

– Сколько, по-вашему, ещё может быть крестражей? – спросил он, глядя на шкатулку.

Дамблдор задумался.

– Волдеморт всегда был одержим символизмом. Нужно разузнать о его прошлом. Друзья, профессора. Я займусь сбором информации.

– Если он использовал один артефакт основателя для крестража, – медленно сказал Гарри, вспоминая историю Хогвартса, – то, возможно, стоит проверить и остальные?

Дамблдор улыбнулся.

– Отлично, Гарри. Именно об этом я и думал, – он встал и подошёл к портрету одного из прежних директоров, погружённый в раздумья.

– Я рад, что не ошибся в тебе, – сказал он наконец, поворачиваясь. – У тебя острый ум и доброе сердце – редкое сочетание, которое делает тебя сильнее, чем ты думаешь.

Гарри смутился от похвалы, но постарался не показать этого.

– Что теперь? – спросил он. – Что мы будем делать с... этим? – он кивнул на шкатулку.

– Уничтожим, – просто ответил Дамблдор. – Но это подождёт до завтра. А сейчас тебе стоит отдохнуть. Последние дни были... насыщенными.

– Спокойной ночи, профессор, – сказал он тихо.

– Спокойной ночи, Гарри, – ответил Дамблдор, и его голос был мягким, почти отеческим. – И помни: в Хогвартсе всегда окажут помощь тем, кто в ней нуждается.

Гарри вышел, и тяжёлая дверь закрылась за ним с тихим щелчком.

Глава 25

Солнечный свет пробивался сквозь красно-золотые шторы, рисуя теплые полосы на каменном полу спальни гриффиндорцев. Гарри медленно выплыл из сна, ощущая, как поднимается и опускается грудь в спокойном ритме. Его веки дрогнули, но он не спешил открывать глаза, предпочитая насладиться этим моментом безмятежного пробуждения.

— Даже не знаю, как объясню бабушке, если провалю экзамен по зельям, — голос Невилла звучал озабоченно где-то справа. — Она итак считает, что я недостаточно стараюсь.

— Брось, какая разница? — это уже Рон, судя по звуку, рылся в своем сундуке. — Эти экзамены вообще ничего не значат. Не СОВы и не ТРИТОНы — просто школьные проверки.

— Но оценки всё равно отправят домой, — вздохнул Невилл. — И бабушка их увидит.

Гарри мысленно улыбнулся, но не пошевелился. Сквозь ресницы он видел, как Рон, уже одетый, закидывает какие-то вещи обратно в сундук, а Невилл сидит на краю своей кровати, нервно теребя уголок одеяла.

— Кстати о результатах, — Рон обернулся и заметил, что Гарри уже не спит, — как думаешь ты хорошо справился?

Гарри не стал подниматься с подушки, но ответил с ленивой уверенностью:

— Превосходно по всему, — он сделал паузу и добавил с иронией, — ну, кроме зелий. Там, возможно, Снейп выдумает новую оценку, ниже «Тролля», специально для меня.

Невилл нервно хихикнул.

— А за что он тебя столько на отработках держал? Это даже для Снейпа перебор.

Гарри сел на постели, взъерошив и без того растрепанные волосы.

— Официально — за «безответственные эксперименты с опасными ингредиентами», — он изобразил суровый голос Снейпа. — Неофициально — за то, что я имел наглость дышать одним с ним воздухом.

Рон фыркнул от смеха, закинув последнюю книгу в сундук.

— Скоро домой, — в его голосе звучало нескрываемое облегчение. — Целое лето без Снейпа, без тестов, без этих чёртовых эссе.

Гарри натянул свитер, мысленно представив унылое лето с Дурслями, но промолчал. Ничто не могло испортить его приподнятое настроение сегодня.

— Ладно, — он хлопнул в ладоши, — пойдёмте на завтрак, или всё съедят.

Они спустились по винтовой лестнице в общую гостиную, где рыжеволосые близнецы что-то увлечённо обсуждали в углу, периодически хихикая. При виде Гарри и остальных они подозрительно затихли и помахали руками.

— С добрым утром, маленькие гриффиндорцы! — крикнул Фред.

— Бодры и готовы к новым неприятностям? — поддержал второй.

Рон закатил глаза.

— Что вы опять замышляете?

— Ничего такого, братишка, — хором ответили близнецы с невинными улыбками.

Выйдя из башни, троица направилась по коридору к Большому залу. Где-то на лестничной площадке второго этажа их догнала Гермиона.

— Вот вы где! — воскликнула она. — Я уже позавтракала и ходила в библиотеку перепроверить свой ответ по трансфигурации. Кажется, в третьем вопросе я могла неправильно интерпретировать закон о стихийном преобразовании...

— Гермиона, — простонал Рон, — экзамены закончились вчера. Хватит уже.

— Но результаты ещё не объявили, — она прикусила губу. — А что если я где-то ошиблась?

Гарри зевнул, отмахиваясь от её паники.

— Твоей светлой голове, единственной во всём Хогвартсе, не о чем беспокоиться, — сказал он. — А вот на месте Рона я бы уже собирал чемоданы.

— Иди ты, Поттер, — беззлобно огрызнулся Рон. — Я не настолько плох.

— Ты прав, — кивнул Гарри с наигранной серьёзностью. — Но чемоданы собрать стоит.

Гермиона закатила глаза, но улыбнулась, сбросив часть напряжения. Невилл шёл рядом, переводя взгляд с одного на другого.

— А ты куда на лето, Гарри? — спросил он.

Гарри поморщился.

— К маггловским родственникам, как обычно, — ответил он без энтузиазма. — Ничего интересного.

— Может, сможешь приехать к нам в Нору на пару недель? — предложил Рон. — Я спрошу у мамы, она будет только рада.

Гарри задумался.

— Было бы здорово. Тем более я не поблагодарил мисс Уизли за тот шикарный свитер.

Они продолжали обсуждать летние планы, спускаясь по движущейся лестнице.

— А я планирую посетить Францию с родителями, — вставила Гермиона, балансируя стопкой книг. — Там столько магической истории! И библиотека в шармбатоне считается второй по величине в Европе, после хогвартской.

— Конечно, первым делом про библиотеки, — усмехнулся Рон. — Ты безнадёжна, Гермиона.

— Просто у некоторых есть тяга к знаниям, — парировала она, высоко подняв подбородок.

Гарри улыбнулся, наблюдая за их пикировкой. Будто всё вернулось в нормальное русло после безумных событий последних месяцев.

— Что с экзаменом по истории магии? — спросил он, меняя тему. — Я, честно говоря, уснул на середине вопроса о Международной конфедерации.

— Это было во втором вопросе, Гарри, — укоризненно покачала головой Гермиона. — Как ты вообще дописал остальное?

— Импровизировал, — Гарри невинно улыбнулся. — Бинс все равно проверяет только объем написанного, а не содержание.

Когда они приблизились к дверям Большого зала, их накрыл гул сотен голосов, смех и звон посуды. Внутри зал был украшен знамёнами Слизерина — золотисто-зелёные змеи на чёрном фоне, символизирующие победу в Кубке школы. Несколько слизеринцев, включая Малфоя, бросили на вошедших гриффиндорцев самодовольные взгляды.

— Вот задаваки, — проворчал Рон, садясь за стол. — Подумаешь, выиграли кубок.

— Плевать, этот кубок ничего не значит — заявил Гарри, накладывая себе яичницу с беконом. — Кроме блевотного оформления.

Он окинул взглядом преподавательский стол. Дамблдор оживлённо беседовал с профессором Флитвиком, МакГонагалл что-то строго выговаривала Хагриду, а Снейп... Снейп смотрел прямо на него, и его тёмные глаза были непроницаемы. Гарри выдержал взгляд профессора, затем едва заметно кивнул. Снейп, не меняя выражения лица, так же незаметно кивнул в ответ и вернулся к своему завтраку.

— Ты чего завис? — спросил Рон с набитым ртом.

— Просто думаю, — ответил он, вонзая вилку в яичницу, — что это был интересный год.

— Интересный? — фыркнул Рон. — Пушок на Хэллоуин, этот кошмар со Снейпом на всех уроках, тонны домашек, треклятые экзамены... если это интересно, то я лучше поживу скучно.

Гарри рассмеялся, наслаждаясь моментом. Каким бы ни было лето, каким бы ни стал следующий год, прямо сейчас всё было правильно. Он был в Хогвартсе, со своими друзьями, учился магии. И пусть впереди неопределённость и возможные опасности, сейчас ему было хорошо. По-настоящему хорошо.

После завтрака, когда они вышли в главный коридор, Гарри заметил, как профессор МакГонагалл делает ему знак подойти. Он кивнул друзьям, чтобы шли дальше.

— Сейчас догоню, — сказал он и направился к декану.

— Доброе утро, мистер Поттер, — строго, но не холодно произнесла МакГонагалл. — Директор хотел бы видеть вас в своём кабинете после обеда. Пароль — «Сахарные перья».

Гарри нахмурился.

— Что-то случилось, профессор?

МакГонагалл покачала головой.

— Ничего срочного или тревожного, не беспокойтесь. Просто некоторые организационные вопросы вашего будущего обучения, требующие обсуждения перед вашим отъездом.

Она окинула его оценивающим взглядом, и Гарри показалось, что в уголках её губ промелькнула едва заметная улыбка.

— Должна сказать, мистер Поттер, ваши результаты экзаменов... впечатляют. Особенно по трансфигурации.

Гарри почувствовал, как его щёки слегка покраснели от неожиданной похвалы.

— Спасибо, профессор.

— Не за что благодарить, — отрезала она, моментально вернувшись к своему обычному строгому тону. — Просто продолжайте в том же духе. Жду вас на следующий год с ещё более высокими достижениями. А теперь идите, не заставляйте своих друзей ждать.

Гарри кивнул и поспешил догнать Рона, Гермиону и Невилла, которые ждали его недалеко от лестницы.

— Что хотела МакГонагалл? — поинтересовался Рон.

— Ничего особенного, — ответил Гарри, не желая сейчас объяснять про вызов к Дамблдору. — Просто насчёт экзаменов.

— А что с ними? — мгновенно оживилась Гермиона. — Уже есть результаты?

— Нет-нет, — поспешил успокоить её Гарри. — Просто общие вопросы.

Он постарался сменить тему.

— Погода сегодня отличная. Может, сходим к озеру? Близнецы обещали показать какой-то новый трюк с гигантским кальмаром.

— Только не говори, что они опять собираются его дразнить, — нахмурилась Гермиона. — В прошлый раз половина берега была заляпана чернилами.

— Зато было весело, — усмехнулся Рон.

Они вышли из замка на ярко освещённую солнцем лужайку. Вдалеке виднелась хижина Хагрида, из трубы которой поднимался тонкий столб дыма. Чёрное озеро блестело в лучах летнего солнца, а на его берегу уже собралась небольшая группа студентов разных факультетов.

*****

Толпа студентов выплеснулась на платформу 9¾, наполнив ее гулом голосов, скрипом тележек и уханьем встревоженных сов. Паровоз "Хогвартс-экспресс" выпустил последний клуб пара, словно вздыхая с облегчением после долгого пути.

Гарри стоял на платформе, окруженный друзьями, и оглядывался по сторонам. Повсюду были радостные лица, объятия, родители, встречающие детей. Эта атмосфера возвращения домой для всех, кроме него.

— Гарри! Гарри Поттер!

Знакомый звонкий голос заставил его обернуться. Трейси Дэвис махала рукой, прокладывая путь сквозь толпу. За ней, сохраняя достоинство, следовала Дафна , её светлые волосы были собраны в аккуратный хвост, а на лице — привычная маска сдержанности.

— Ну наконец-то я тебя нашла! — Трейси подбежала к нему, сияя улыбкой. — Думала, уже не успею попрощаться!

— Привет, Трейси, — Гарри улыбнулся в ответ. — Дафна, — кивнул он второй девочке.

— Поттер, — сухо ответила Дафна.

Трейси закатила глаза при виде этой холодности и снова повернулась к Гарри.

— Как твои планы на лето? Надеюсь, ты не будешь целыми днями варить зелья и читать учебники, как некоторые, — она кивнула в сторону Дафны, которая только фыркнула.

— У некоторых есть амбиции и цели, Дэвис, — парировала Дафна.

Гарри не смог сдержать улыбку и посмотрел на Дафну.

— У тебя серьезный конкурент на место моего любимого слизеринца. — Дафна фуркнула и отвернулась. Он с улыбкой повернулся обратно к Трейси.

— Мои планы довольно... скромные, ничего особенного.

— Ну, я буду тебе писать, — твердо заявила Трейси. — Хочешь ты того или нет. Кто-то же должен держать тебя в курсе всех сплетен!

Дафна демонстративно закатила глаза.

— О, просто прекрасно. Еще одна жертва твоего эпистолярного террора.

Гарри рассмеялся.

— Буду ждать ваших писем с нетерпением.

Глаза Дафны слегка расширились от удивления, но она быстро совладала с собой.

— Я не говорила, что собираюсь тебе писать, Поттер.

— Но и не отрицала такую возможность, — парировал Гарри с ухмылкой. — Приятного вам лета.

Трейси просияла, а Дафна едва заметно кивнула, прежде чем увести подругу за собой.

— Слизеринки? — удивленно спросил Рон, подходя ближе. Его рыжие волосы были растрепаны еще больше, чем обычно, а на лице читалось недоумение. — С каких пор ты с ними общаешься?

— Долгая история, — отмахнулся Гарри.

Невилл, стоявший рядом, неуверенно улыбнулся.

— Моя бабушка уже ждет, — он кивнул в сторону строгой пожилой женщины в шляпе с чучелом грифа. — Мне пора идти. Увидимся в следующем году, да?

— Обязательно, — кивнул Гарри. — И не забудь про те книги по гербологии, о которых ты говорил. Я действительно хотел бы почитать.

Невилл просиял от того, что кто-то интересуется его увлечением, и, немного неловко попрощавшись, направился к бабушке.

— Я тоже пойду, — сказал Рон, заметив свою семью в другом конце платформы. — Мама пригласит тебя на пару недель, я уверен. Так что не скучай слишком долго у этих своих маглов.

— Передавай всем привет, — Гарри хлопнул друга по плечу. — И спасибо за приглашение.

— Не за что, приятель, — Рон широко улыбнулся. — До встречи!

Гарри смотрел, как Рон бежит к семье, и его захлестнула волна странной грусти.

— Идем? — отвлекла его Гермиона, которая стояла рядом со своей тележкой. — Мои родители уже ждут у барьера.

Они вместе направились к выходу с платформы, протискиваясь через толпу учеников и родителей.

— Как думаешь, что тебе приготовил Дамблдор на следующий год? — спросила Гермиона, понизив голос. — Он что-нибудь говорил на вашей встрече?

Гарри покачал головой.

— Только общие фразы. Что будет обучать меня некоторым продвинутым заклинаниям, что нужно быть бдительным... Думаю, он сам еще не знает, как все повернется.

Гермиона нахмурилась.

— Это из-за... ты знаешь кого? — Она огляделась, словно Волдеморт мог подслушивать их прямо на платформе.

— Да, — кивнул Гарри. — Но не волнуйся. Дамблдор знает, что делает. И я тоже.

Они прошли через барьер и оказались в обычном мире Лондонского вокзала Кингс-Кросс. Среди спешащих по своим делам маглов Гарри сразу заметил пару, которая явно кого-то высматривала. Женщина с каштановыми волосами, так похожими на волосы Гермионы, только короче и аккуратнее уложенными, и высокий мужчина с добрыми глазами и внимательным взглядом.

— Мама! Папа! — Гермиона помахала им рукой.

Родители Грейнджер тут же заметили их и направились навстречу. Гермиона бросилась к ним, оставив Гарри катить её тележку.

— Милая, как мы соскучились! — Миссис Грейнджер обняла дочь. — Как прошли экзамены?

— Ой, мам, потом расскажу, — Гермиона обернулась и жестом подозвала Гарри. — Познакомьтесь, это мой друг, Гарри Поттер.

Мистер Грейнджер протянул руку.

— Рад познакомиться, Гарри. Гермиона много о тебе писала.

— Взаимно, сэр, — Гарри крепко пожал его руку. — О вас тоже часто рассказывала.

— Я надеюсь, только хорошее? — с улыбкой спросила миссис Грейнджер.

— Разумеется, — кивнул Гарри. — Гермиона очень гордится вами и вашей работой тоже.

Мистер Грейнджер внимательно изучал Гарри, с тем особым выражением, которое бывает у отцов, когда они оценивают друзей своей дочери.

— Гермиона упоминала, что в школе бывают... определенные трудности. Кто-то обижает ее там?

Гарри почувствовал, как напряглась Гермиона, и, не задумываясь, шутливо отдал честь.

— Не волнуйтесь, сэр. Она в надежных руках. Никто не посмеет.

Мистер Грейнджер улыбнулся, но Гермиона залилась краской.

— Я вполне могу сама о себе позаботиться, спасибо большое, — проворчала она, но без настоящего раздражения. — В отличие от некоторых, кто постоянно находит приключения на свою... голову.

— Ой, да ладно тебе, — Гарри ухмыльнулся. — Ты же знаешь, что без тебя все мои планы превратились бы в настоящую катастрофу.

Миссис Грейнджер с теплотой наблюдала за их перепалкой.

— Нам пора, дорогая, — мягко напомнила она. — Впереди долгая дорога.

Гермиона кивнула и повернулась к Гарри.

— Ты точно будешь в порядке? — спросила она с беспокойством.

— Конечно, — заверил её Гарри. — Увидимся через пару месяцев. Не забывай писать.

— Обязательно, — Гермиона порывисто обняла его. — И ты тоже. Если что-то случится...

— Ничего не случится, — твердо сказал Гарри. — Обещаю.

Грейнджеры попрощались, и Гермиона, бросив последний взгляд, ушла с родителями. Гарри остался один посреди вокзала, чувствуя себя странно опустошенным.

Он неторопливо направился к выходу, толкая перед собой тележку с сундуком и клеткой Буклю. На парковке, рядом с блестящим новеньким автомобилем, стоял дядя Вернон. Его лицо уже приобрело тот оттенок багрового, который обычно предшествовал вспышке гнева.

— Наконец-то, — проворчал он, увидев Гарри. — Думал, ты там заночевать решил. Давай, грузи свои вещи и поехали. Петуния уже заждалась с ужином.

Гарри остановился и посмотрел на дядю. Долгое и скучное лето у Дурслей — день за днем, слушая их нытье, спорить, угрожать.

И зачем? Чтобы сидеть взаперти в окружении людей, которых он презирает?

Он замер посреди дороги, и что-то щелкнуло в его голове — простое осознание.

"Какого черта я вообще это терплю?"

Гарри развернулся и пошел в противоположном направлении.

— Эй! — закричал дядя Вернон. — Ты куда это собрался, мальчишка?

Гарри не остановился. Он даже не оглянулся. Просто продолжал идти, чувствуя, как с каждым шагом с плеч спадает невидимый груз.

— Поттер! — взревел дядя Вернон, но его голос уже терялся в шуме вокзала.

Гарри усмехнулся, толкая перед собой тележку. Он понятия не имел, куда идет или что будет делать дальше. Но одно он знал точно — назад пути нет.

Возможно, Дамблдор рассердится. Возможно, это даже опасно. Но впервые в жизни Гарри Поттер почувствовал себя по-настоящему свободным.

И это ощущение стоило всех рисков в мире.

Глава 26

Гарри шагал по лондонским улицам. Тележка поскрипывала, а Букля недовольно ухала в клетке, но даже это не могло испортить его настроения. В кармане лежал кошелек с галлеонами, разменянными перед отъездом из Хогвартса – не так много, но на первое время хватит.

Пунктом назначения он выбрал "Дырявый котел" – единственное знакомое ему место, где он мог остановиться. Ему потребовалось почти два часа, чтобы добраться до невзрачного паба, затиснутого между книжным магазином и антикварной лавкой. Промокший от внезапно хлынувшего дождя, Гарри толкнул дверь и вошел в полумрак заведения.

Внутри почти ничего не изменилось с его первого визита: все те же деревянные столы, потертые временем, тот же запах эля, дыма и чего-то неуловимо магического. За стойкой сутулился хозяин, протирая пыльные бокалы. Он поднял голову, когда дверь скрипнула, впуская нового посетителя.

Гарри решительно направился к бару.

— Добрый вечер, сэр, — сказал он.

Бармен прищурился, всматриваясь в его лицо, затем в глазах мелькнуло узнавание.

— Гарри Поттер?

— Он самый, — Гарри кивнул, пытаясь пригладить мокрые волосы. — Помню, мы с вами виделись в начале года.

— Точно, вы приходили с профессором МакГонагалл, — бармен улыбнулся, обнажив несколько золотых зубов. — Можете звать меня Том.

— Тогда я Гарри, — мальчик протянул руку, которую Том с удовольствием пожал.

— Ну так вот, Том, — Гарри наклонился чуть ближе к стойке, — мне нужна комната на месяц, возможно, побольше.

Том замер, его рука, державшая тряпку, остановилась на полпути. В глазах промелькнуло подозрение.

— Что-то случилось?

— Ничего особенного, — Гарри постарался изобразить беззаботность, — просто я немного не сошелся во мнениях со своими родственниками, и мне нужно место где остановиться.

Том нахмурился. Гарри видел, как хозяин колеблется, оценивая ситуацию – с одной стороны, прибыль и знаменитый клиент, с другой – несовершеннолетний волшебник без сопровождения.

— Слушай, Том, — Гарри решил ускорить процесс, — если ты мне откажешь, я же просто пойду в другое место. А так буду под твоим присмотром.

Последний аргумент, похоже, подействовал. Том вздохнул, словно уступая неизбежному.

— Хорошо, Гарри. За месяц проживания с едой двенадцать галлеонов.

— Спасибо, Том, — Гарри не смог скрыть облегчения. Он выудил из кармана кошелек и отсчитал монеты, со звоном выкладывая их на стол. — Платеж вперед.

Том кивнул, явно довольный такой ответственностью, и протянул ему потертый медный ключ.

— Комната пятая, второй этаж. Если что-то понадобится – спрашивай. Ужин через час.

Гарри взял ключ, подхватил вещи и направился к лестнице.

Комната оказалась маленькой, но опрятной. Скрипучая кровать, потрескавшееся зеркало, шкаф с петлями, давно просящими смазки, и стол у окна, выходящего на Косой переулок. Староватая, конечно, но ему ли жаловаться – человеку, проведшему десять лет в чулане под лестницей.

Гарри распахнул окно, впуская свежий воздух и звуки вечернего магического квартала. Где-то внизу скрипела вывеска, кто-то громко торговался, слышался смех и обрывки разговоров. Он глубоко вдохнул, словно пытаясь насытиться этой атмосферой свободы.

Быстро разложив скудные пожитки – книги на стол, одежду в шкаф, клетку Букли на подоконник – Гарри плюхнулся на кровать. Пружины жалобно застонали под его весом.

До ужина оставалось время, и он мог наконец-то спокойно обдумать свое положение. Что он будет делать? Три месяца – немалый срок для мальчишки, сбежавшего из дома.

«В конце лета съезжу к Рону, — рассуждал он. — В принципе, месяц можно провести у него. Свободных у меня остается два».

Он вскочил и начал мерить комнату шагами, мысли лихорадочно сменяли друг друга.

«Нужно сначала сгонять в магазин за книгами, накупить немного литературы. Хмм, также приобрести ингредиенты для зелий. Может, я и не талант в них, но стоит довести до автоматизма самые необходимые – бодрости, восстановления и другую мелочь».

С каждой мыслью его шаги становились увереннее, а план – яснее. Мозаика будущего лета складывалась перед глазами, и картина ему нравилась. Впервые за долгое время он мог сам решать, что и когда делать, без постоянного контроля.

«Отлично, план для начала есть», — Гарри остановился у окна, наблюдая, как последние лучи солнца окрашивают крыши Косого переулка в золотистый цвет.

Первым делом он решил написать Эрскину, чтобы тот прислал те зелья, которые они с Квирреллом приобрели для восстановления физической формы. С этой мыслью Гарри достал из сундука пергамент, перо и чернильницу. Устроившись за столом, он задумчиво покусывал кончик пера, подбирая слова для письма.

*****

Утренние лучи, пробившиеся сквозь ветхие шторы, разбудили Гарри раньше обычного. За окном Косой переулок уже оживал – торговцы выставляли товар, ранние покупатели спешили застать утренние скидки. Гарри потянулся, ощущая странную легкость. Никаких тёток, требующих приготовить завтрак, никаких кузенов, готовых выбить дух при первой возможности. Только он, его планы и целое море возможностей.

Он быстро оделся, умылся холодной водой из фарфорового кувшина и спустился в общий зал, где Том уже возился у плиты. Запах свежих булочек и яичницы с беконом мгновенно заставил его желудок требовательно заурчать.

— Доброе утро, Гарри, — кивнул Том, не отрываясь от сковороды. — Завтрак?

— Умираю от голода, — честно признался Гарри, усаживаясь за стойку.

Трактирщик поставил перед ним тарелку, от которой исходил пар и сливочный аромат, способный пробудить интерес к жизни даже у инфернала. Гарри с благодарностью кивнул и принялся уничтожать завтрак.

— Значит, собираешься сегодня по магазинам? — спросил Том, протирая стаканы. — Прогуляться по Косому переулку?

Гарри кивнул, мысленно пересчитывая оставшиеся галеоны. После оплаты комнаты его состояние все еще превышало семь тысяч, но неизвестно когда могут пригодиться деньги. Придётся быть экономным.

— Книги, зельеварение... обычные школьные дела, — ответил он.

Том понимающе усмехнулся.

— Если что, в "Подержанных волшебных книгах" Гарбиджа часто попадаются стоящие экземпляры за половину цены. А у Слагга в аптеке есть стеллаж с ингредиентами второго сорта — для учебных целей в самый раз.

Гарри благодарно кивнул. Эти советы могли существенно растянуть его бюджет.

Двадцать минут спустя он уже шагал по мощеной улице Косого переулка. Утро выдалось ясным, солнечные лучи отражались в витринах многочисленных магазинов. Волшебники и ведьмы сновали туда-сюда, занятые своими делами, и Гарри с удовольствием отметил, что никто не обращает на него особого внимания. Ещё один подросток-волшебник, каких тут десятки.

Первой остановкой стал магазин подержанных книг. Колокольчик над дверью мелодично звякнул, возвещая о новом посетителе. Внутри царил организованный хаос — стеллажи, забитые до отказа, книги, сложенные стопками прямо на полу, узкие проходы между ними.

За кассой сидел сухощавый старик с кустистыми бровями, обрамляющими крохотные очки. Он поднял взгляд от толстого фолианта и внимательно изучил вошедшего.

— Хогвартс? — спросил он скрипучим голосом. — Летнее чтение?

— Да, сэр, — подтвердил Гарри, осматриваясь. — Ищу кое-что по трансфигурации, защите от тёмных искусств, может быть по чарам.

Тонкая бровь старика чуть приподнялась, но никаких комментариев не последовало.

— Трансфигурация — третий проход слева, защита — угловая полка у окна, — бросил он, возвращаясь к своему чтению. — Что касается чар — он сделал паузу, — смотря какое направление, поищи на стендах.

Гарри кивнул и направился к указанным стеллажам. Через час, перерыв половину магазина, он наконец собрал небольшую стопку книг, которая не опустошит его кошелёк: потрёпанный экземпляр "Промежуточной трансфигурации", "Продвинутые боевые заклинания: руководство на пути аврора" и — неожиданный выбор — "Дуэльный кодекс".

Последнюю он нашёл в единственном экземпляре. Судя по толщине слоя пыли, книга провела там не один год. Может дуэли и имеют ничего общего с реальным боем, но как вид спорта были даже интереснее квидича.

Старик за кассой бросил один взгляд на его находки и назвал цену, которая приятно удивила Гарри.

Следующей остановкой стала аптека Слагга — узкое здание, зажатое между кондитерской и магазином письменных принадлежностей. Звякнул колокольчик, и Гарри окунулся в мир странных запахов — смесь трав, специй и чего-то неопределённо-химического.

— Чем могу помочь? — из-за прилавка появился полный мужчина с блестящей лысиной и усами моржа.

— Мне нужны ингредиенты для зелий, — начал Гарри. — Для практики. Я... не очень хорошо справляюсь с предметом в школе.

Лицо аптекаря просветлело.

— А, ещё один, кто хочет подтянуться за лето! Снейп вас не щадит, верно?

Гарри лишь кисло улыбнулся в ответ.

— У меня как раз есть то, что вам нужно, — аптекарь скрылся в подсобке и вернулся с небольшим деревянным ящиком. — Набор "Юный Зельевар: тренировочная серия". Специально разработан для практики — ингредиенты второго и третьего сорта, но с правильными свойствами для реакций. Эффект от зелий, конечно, минимальный, зато можно отработать технику.

Гарри с интересом заглянул в ящик. Внутри находились десятки маленьких мешочков, флаконов и коробочек, аккуратно рассортированных по отделениям.

— Там достаточно для сорока базовых зелий, — продолжал аптекарь. — Все ингредиенты с первого по третий курс. И цена более чем разумная.

Названная сумма действительно не ударила бы сильно по бюджету, особенно учитывая объём набора. Гарри кивнул.

— Я возьму его. И ещё... — он задумался, — мне нужны ингредиенты для пары нормальных зелий. На всякий случай.

— Разумно, — согласился аптекарь. — Что именно?

— Бодрящее и Восстанавливающее, — решил Гарри после недолгих размышлений. — Никогда не знаешь, когда пригодятся.

Аптекарь собрал всё необходимое в отдельный пакет и добавил к основной покупке. Расплатившись, Гарри вышел из магазина, чувствуя, как его карманы заметно полегчали. Он уже направился в сторону "Дырявого котла", когда его внимание привлекла небольшая лавка с вывеской "Металлургические чудеса Морбиана".

В витрине выставлялись странные металлические инструменты, небольшие слитки серебристого металла и что-то похожее на миниатюрный алхимический набор. Гарри замедлил шаг, рассматривая экспозицию. Возможность создавать собственные инструменты выглядела заманчиво...

Но обдумав все решительно покачал головой. Сейчас не время для экспериментов. Сначала нужно освоить базовые навыки, а уже потом расширять горизонты. Он отвернулся от манящей витрины и быстрым шагом направился обратно к гостинице.

Том встретил его кивком, когда он проходил через общий зал.

— Удачные покупки? — поинтересовался трактирщик, протирая стойку.

— Более чем, — ответил Гарри, показывая сумку. — Спасибо за советы, они пригодились.

— Всегда пожалуйста, — усмехнулся Том. — Обед будет через час.

Гарри кивнул и поднялся в свою комнату. Бережно разложив книги на столе, он устроился на кровати и открыл книгу.

Впереди ждал долгий день, посвящённый изучению приобретённых книг и тренировкам окклюменции.

*****

Неделя самостоятельной прошла плодотворно. Гарри разбавлял умственные нагрузки пробежками в магловской части Лондона — волшебники в Косом переулке не особо приветствовали физические тренировки, а тут вон, уже третий бегун показывает большой палец. Утренний воздух, пусть и пропитанный городской гарью, бодрил лучше любого зелья.

Когда он пробегал мимо седой женщины средних лет в светлом плаще, к нему метнулась золотистая собака с мохнатыми ушами и широкой мордой. Пёс радостно вильнул хвостом и ткнулся носом в колено. Гарри остановился, рядом с собакой. Опустился на корточки и вопросительно посмотрел на хозяйку.

Женщина улыбнулась и кивнула: — Всё в порядке, он любит знакомиться. Арчи никогда не пропускает возможность подружиться с кем-то новым.

Получив разрешение, Гарри зарылся пальцами в густую шерсть за ушами пса. Тот блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь вниманием.

— Прекрасный пёс, мэм, — сказал Гарри.

— Я знаю. Арчи у нас красавчик, — ответила она с гордостью. — Ретривер, пять лет. Иногда мне кажется, что он понимает человеческую речь лучше некоторых людей.

Пёс словно просиял от похвалы, высунув розовый язык и часто дыша.

— У вас раньше были собаки? — спросила женщина.

Гарри покачал головой.

— Нет, мэм. Мои... родственники не особо жалуют домашних животных.

— Жаль, — сказала она мягко. — Собаки учат нас многому. Верности, прежде всего. И безусловной любви — той, что не требует ничего взамен.

— Да, я заметил, — ответил он тихо.

— Занимаетесь спортом, молодой человек? — поинтересовалась она, наблюдая за Гарри, и ловко сменила тему, почувствовав его дискомфорт.

— Так точно. Хочу в сборную по лёгкой атлетике в школе, — солгал он без запинки.

— Похвально, похвально, — кивнула женщина одобрительно. — Дисциплина тела формирует дисциплину ума. По крайней мере, так говорят.

— А вы давно живёте в этом районе?

— Всю жизнь, молодой человек, — она улыбнулась, и морщинки в уголках её глаз стали заметнее. — Видела, как это место менялось десятилетиями — женщина взглянула на наручные часы. — Однако нам пора продолжать прогулку. Арчи становится беспокойным, когда мы выбиваемся из графика.

Гарри в последний раз потрепал Арчи по холке и выпрямился.

— Всего хорошего, мэм. Приятной прогулки.

Еще пара километров и можно возвращаться. Стоило как-то развить свои тренировки, отойдя от простого и бега и отжиманий, но особых тренировочных планов он не знал. Приходится обходиться тем, что есть.

Гарри возвращался с тренировки, слегка разгорячённый и взмокший, сквозь лабиринт узких улочек между Косым переулком и магловским Лондоном. На стене какого-то здания ярко выделялся свежий постер — "Терминатор 2: Судный день. Премьера". Он замедлил шаг.

Воспоминание, как заноза, царапнуло сознание. Дадли ходил на первую часть несколько раз, возвращаясь каждый раз переполненный восторгом. Расписывал за ужином каждую сцену, размахивая руками и путаясь в словах от эмоций. Разумеется, Гарри с собой никто не брал. Тогда это казалось очередной несправедливостью в бесконечной череде лишений.

"А почему бы и нет?" — подумал Гарри, рассматривая изображение металлического черепа под рваной человеческой кожей на афише. Перед глазами промелькнули страницы, которые он планировал изучить, снадобья, требующие варки, тренировки заклинаний...

Но ведь даже Гермиона не занималась без выходных.

Гарри усмехнулся собственным мыслям. Она не потерпит конкурента. Поэтому он, так уж и быть, потратит весь завтрашний день на развлечения.

С этой мыслью он развернулся и направился обратно к "Дырявому котлу", чувствуя лёгкое, почти забытое чувство детского предвкушения праздника.

Интерьер "Дырявого котла" встретил его привычной сумрачной прохладой после разогретых солнцем улиц. Том кивнул ему из-за стойки, как всегда протирая бесконечную вереницу стаканов.

— Хорошая пробежка, Гарри?

— Отличная, — Гарри плюхнулся на высокий стул у стойки. — Том, где тут ближайший магловский кинотеатр? Хочу завтра сходить на новый фильм.

Трактирщик поднял брови в лёгком удивлении.

— Магловское кино? Хм, дай подумать... За углом, если повернуть налево от входа и пройти два квартала, должен быть один. "Одеон" называется, если не ошибаюсь. Не то чтобы я когда-то туда захаживал...

Гарри благодарно кивнул. Его план обретал конкретные очертания. Можно даже пройтись по магазинам одежды. Стоило закупиться чем-то помимо мантий и одежды Дадли.

— Спасибо, Том. И, пожалуй, сок. Тыквенный, если есть.

Том усмехнулся в усы и поставил перед ним запотевший стакан.

— Держи. И помни: магловские деньги меняют в Гринготтсе, если тебе понадобится.

Гарри благодарно кивнул, делая мысленную пометку заскочить завтра в банк.

Глава 27

Солнце только вошло в зенит, когда Гарри возвращался в "Дырявый котел". День выдался насыщенным: кинотеатр, с его потрясающим звуком и огромным экраном, попкорн, который он мог съесть целиком, не деля ни с кем, и, конечно, сам фильм. "Терминатор 2" превзошел все его ожидания — история сопротивления, борьбы с казалось бы непобедимым противником, и, что тронуло больше всего, история о том, как машина училась быть человеком.

Шагая по лондонским улицам, он невольно улыбался, вспоминая сцены фильма. На секунду нахлынуло странное чувство — не так ли заканчивают свои дни те, кто сражается со злом? Самопожертвование ради тех, кто тебе важен?

В руке пакеты с покупками. После кино он отправился в магловский торговый центр и впервые в жизни сам выбирал одежду, которая нравилась ему, а не доставалась в наследство от Дадли. Продавщица, приятная женщина средних лет, даже не пыталась скрыть удивление, когда худощавый мальчик выложил на прилавок кипу фунтов, обменянных в Гринготтсе.

— Тебе нужна помощь, милый? — спросила она, обводя взглядом его поношенную одежду размера на четыре больше необходимого.

— Да, мэм. Определенно нужна, — ответил Гарри, показывая на свою огромную футболку.

Следующие два часа превратились в модный марафон. Гарри выбирал джинсы, футболки, рубашки, куртку, кроссовки — всё, что могло понадобиться в любой ситуации. Никаких мешковатых вещей, никаких дырок и заплаток.

— Твоя мама будет в восторге, — заметила продавщица, упаковывая покупки.

Гарри только улыбнулся в ответ.

Стоило ли чувствовать себя виноватым за потраченные деньги? Вряд ли. Годами он не мог позволить себе даже новых носков, пока Дадли заваливали горами подарков на каждый праздник. Один день шопинга не превратит его в транжиру.

Он свернул в переулок, намереваясь срезать путь к "Дырявому котлу", когда услышал шум возни и приглушенные крики. В тупике между кирпичными стенами группа подростков — пятеро или шестеро мальчишек лет тринадцати-четырнадцати — окружила двоих детей помладше. Девочка с рыжеватыми косичками отчаянно пыталась оттащить одного из нападавших от худощавого мальчика, который уже лежал на земле, прикрывая голову руками.

— Отстаньте от него! — кричала она, но её голос дрожал от страха и бессилия.

Гарри замер на секунду. Рука автоматически дёрнулась к карману, где лежала волшебная палочка. Одно заклинание — и хулиганы разлетятся как кегли... Но тут же одернул себя. Использовать магию против магловских детей?

Это просто обычные хулиганы, каких он навидался в начальной школе. Таких останавливают не магией, а решительными действиями.

Гарри бросил пакеты с покупками в сторону, сделал глубокий вдох и шагнул в переулок.

"Эй!" — крикнул он, стараясь, чтобы голос звучал низко и уверенно. — "Шестеро на одного?"

Хулиганы обернулись, и Гарри уловил момент замешательства в их глазах. Он выглядел чуть старше своих одиннадцати лет, сказалось хорошее питание и тренировки, но всё равно уступал им и числом, и ростом. Мгновение нерешительности быстро сменилось наглой ухмылкой на лице самого крупного из них.

— А тебе какое дело? Хочешь к нему присоединиться?

Гарри не стал тратить время на разговоры. Одним прыжком он преодолел разделявшее их расстояние и врезал кулаком прямо в нос главаря. Элемент неожиданности сработал — мальчишка отшатнулся, хватаясь за лицо, из-под пальцев потекла кровь.

— Ах ты! — вскрикнул кто-то из его приятелей, и на Гарри обрушился град ударов.

Он блокировал первые два, даже успел заехать локтем в живот одному из нападавших, но преимущество в численности быстро сказалось. Удар в солнечное сплетение выбил из лёгких воздух, ещё один пришёлся по скуле, и Гарри упал на асфальт, чувствуя металлический привкус крови во рту.

Пинок в бок заставил его скрючиться, но прежде чем последовал второй, он услышал громкие шаги и голоса новых участников потасовки. Сквозь прищуренные глаза он увидел, как двое парней лет шестнадцати ворвались в группу хулиганов, словно ураган. Действовали они профессионально, быстро и четко — захваты, подсечки, точные удары.

Всё закончилось за считанные секунды. Хулиганы, скуля и держась за ушибленные места, бросились наутёк.

Гарри закрыл глаза, позволив себе момент передышки. В боку пульсировала боль, лицо горело. Несомненно, завтра он будет похож на разукрашенное пасхальное яйцо.

Тень упала на его лицо. Он приоткрыл один глаз и увидел наклонившегося над ним парня в бандане. На его лице играла ухмылка, но не злая — скорее, оценивающая.

— И как ты себя чувствуешь, герой? — спросил он с лёгким акцентом, который Гарри не смог определить.

— Да вот, решил прилечь, отдохнуть немного, — отозвался Гарри.

Парень расхохотался и протянул руку. Гарри, поколебавшись секунду, ухватился за неё, и его рывком поставили на ноги.

— Мигель, — представился парень, не отпуская его руку. — А это мой друг Алекс. Спасибо, что вступился за малышей.

Гарри кивнул, стараясь не морщиться от боли в рёбрах.

— Гарри, — ответил он просто. — Не мог пройти мимо.

Мигель оценивающе посмотрел на его разбитую губу и начинающий опухать глаз.

— Твой стиль борьбы... как бы сказать... нуждается в доработке, — заметил он дипломатично.

Гарри фыркнул, что тут же отозвалось болью в боку.

— Мне просто жаль своих противников, — он кивнул в сторону перепуганных детей, которые жались к стене. — Они твои брат и сестра?

Мигель покачал головой.

— Нет. Мы все из одного дома — приюта Святой Агнессы. Эти двое — Лиззи и Марк — новенькие, только неделю как у нас. А местные решили их... поприветствовать.

Гарри вдруг понял, что знает этот взгляд — сочетание настороженности и решимости. Взгляд человека, который слишком рано понял, что рассчитывать можно только на себя.

— А твои родители? — спросил Мигель, хотя, казалось, уже знал ответ.

— Погибли, когда мне был год, — ответил Гарри. — Жил с родственниками, но сейчас сам по себе. Так проще.

Мигель и Алекс обменялись взглядами. Затем Мигель хлопнул его по плечу, чуть не сбив с ног.

— Слушай, Гарри, не хочешь с нами прогуляться?

— Куда? — Гарри напрягся, не зная, чего ожидать от этого странного предложения.

Мигель ухмыльнулся, белые зубы ярко выделялись на загорелом лице.

— Туда, где тебя научат не «прилечь отдохнуть» в первые же секунды драки.

*****

Компания свернуло на узкую улочку, где между серыми многоэтажками притаилось обшарпанное двухэтажное здание. Неоновая вывеска слабо мерцала, несмотря на дневной свет. Половина букв не горела, отчего название превратилось в что-то малопонятное.

— Выглядит впечатляюще, — хмыкнул Гарри, рассматривая граффити на стенах.

— Не суди по обложке, — подмигнул Мигель, толкая массивную металлическую дверь.

Внутри оказалось неожиданно просторно. Гарри моргнул, привыкая к полумраку, и удивлённо присвистнул. Помещение представляло собой полноценный тренировочный зал: в центре — боксёрский ринг, по периметру — груши разных размеров, скакалки, тренажёры, собранные, похоже, из запчастей. В углу виднелись маты для борьбы, а вдоль одной стены тянулись зеркала, треснутые, но чистые.

В разных концах зала тренировались парни и девушки — кто-то отрабатывал удары по груше, кто-то скакал через скакалку, двое подростков азиатской внешности с сосредоточенными лицами растягивались у стены. Все они были разного возраста — от Гарриных ровесников до старшеклассников, но объединяла их какая-то общая черта, которую он не сразу смог определить.

Взгляд. У всех них был тот самый взгляд — немного диковатый, с затаившейся внутри осторожностью.

— Добро пожаловать в нашу берлогу, — торжественно объявил Мигель.

На ринге, огороженном потёртыми канатами, двое парней в боксёрских перчатках кружили друг вокруг друга. Коренастый блондин с разбитой бровью наседал на соперника — высокого чернокожего парня с бритой головой, который умело уворачивался, сохраняя дистанцию.

— Томми, защиту держи! — раздался командный голос.

Гарри перевёл взгляд на тренера — мужчину лет сорока с военной выправкой и седеющими висками.

— Маркус, не беги! Где твоё терпение? Ты не на улице дерёшься!

Блондин сделал резкий выпад, надеясь достать соперника коротким боковым, но тот ушёл в нырок и молниеносно нанёс удар в корпус. Блондин покачнулся, пропустил ещё два удара и оказался прижат к канатам.

— Не зарывайся, Маркус, — покачал головой тренер. — Это бокс, а не потасовка в переулке.

Звонок металлической бутылки о штангу возвестил об окончании раунда. Бойцы опустили руки, тяжело дыша.

— Тренер! — окликнул Мигель, привлекая внимание мужчины. — У нас новенький!

Тренер обернулся, окидывая Гарри оценивающим взглядом.

— Этот парень заступился за наших малышей, — продолжил Мигель, похлопав Гарри по плечу. — Врезал Киду Мясорубке прямо в нос. Правда, потом его самого чуть не превратили в отбивную.

Тренер подошёл ближе, рассматривая разбитую губу и наливающийся синяк под глазом Гарри.

— Фред Донован, — представился он, протягивая руку с мозолистой ладонью.

— Гарри Поттер, — ответил Гарри, пожимая её.

Рукопожатие оказалось крепким, но не демонстративно сильным. Фред жестом пригласил его пройти к небольшому закутку, где стоял стол с документами и старенький холодильник.

— Итак, Гарри, — Фред достал из холодильника пакет со льдом и протянул ему, — откуда ты? Родители знают, что ты ввязываешься в уличные драки?

Гарри приложил лёд к лицу, чувствуя мгновенное облегчение.

— Родители погибли, когда мне был год, — ответил он без особых эмоций. — Рос с тётей и дядей, но сейчас предоставлен сам себе. Учусь в школе-интернате в Шотландии, на каникулы вернулся в Лондон.

Фред внимательно посмотрел на него. Гарри выдержал взгляд, не опуская глаз.

— И что, в интернате не учат самообороне? — спросил тренер с лёгкой усмешкой.

— У нас больше упор на академические дисциплины, — уклончиво ответил Гарри. — Физика, химия...

— Понятно, — кивнул Фред. — Не хочешь присоединиться к нам? Научим правильно бить, сохранишь запасы льда в холодильнике.

Гарри улыбнулся, слегка озадаченный предложением.

— Так просто? Что вам с этого?

Фред усмехнулся, но в его усмешке не было насмешки — только понимание.

— Это не совсем обычный зал, Гарри. Я собираю здесь детей с улиц, даю им возможность выпустить пар в контролируемой обстановке, а не в переулках. Для многих из них это единственное место, где их не пытаются использовать или обмануть.

Гарри помолчал, обдумывая предложение. Зачем ему это? Он волшебник, у него есть палочка. В случае опасности он может защитить себя магией. Да и времени не хватит еще и на посещение зала.

— Я ценю ваше предложение, — начал он осторожно, — но я не уверен, что это мне нужно. Какой смысл в махании кулаками, если у противника окажется оружие?

— Оружие? — переспросил Фред с лёгкой полуулыбкой.

Гарри промолчал, но его взгляд был достаточно красноречив.

— Хорошо, — кивнул Фред. — Представь, что у тебя в кармане... скажем, пистолет. Попробуй его достать.

Гарри на секунду замешкался, но затем резко потянулся к карману. Но не успел он моргнуть, как перед его глазами оказался кулак Фреда — в миллиметре от носа, замерший в воздухе.

— Не всегда оружие может тебя спасти, — тихо сказал Фред, опуская руку. — Иногда нападающих несколько, иногда ты не успеваешь среагировать, иногда твое оружие оказывается недоступно.

Гарри медленно кивнул, признавая правоту аргумента. Палочка, в кармане , мало поможет, если он не успеет ее достать.

— Настоящий мужчина должен в первую очередь думать головой, — продолжил Фред, постукивая пальцем по виску. — Избегать конфликтов, когда возможно, и уметь постоять за себя, когда необходимо. Иногда приходится вломить кому-то, кто обижает слабых, — он кивнул в сторону вошедших в зал Лиззи и Марка, которые робко жались к стене. — Но делать это нужно с умом, а не просто размахивая кулаками.

Гарри задумчиво потёр синяк на скуле.

— И чему конкретно вы учите?

— Базовая самооборона, в основном бокс, немного борьбы, работа с собственным телом, — перечислил Фред. — Но главное, чему я пытаюсь научить — дисциплина и самоуважение. Понимаешь, большинство этих ребят, — он обвёл рукой зал, — выросли, считая себя никем. Когда ты начинаешь контролировать своё тело, чувствовать силу в руках, спину держишь прямо — ты по-другому смотришь на мир. И мир смотрит на тебя иначе.

Гарри задумался.

— А что насчёт оплаты? — спросил он прямо. — Я могу заплатить.

Фред покачал головой.

— Здесь не берут денег, Гарри. Я организовал этот зал на собственные сбережения после армии. Большинство детей здесь из приютов или неблагополучных семей — какие у них деньги? Снаряжение у нас общее, перчатки, защиту — всё выдаём на время тренировок.

Гарри внимательно осмотрел зал свежим взглядом. Теперь он заметил, что оборудование, хоть и потрёпанное, было чистым и аккуратно расставленным. Подростки, тренировавшиеся на разных снарядах, работали с серьёзностью профессионалов. Не было слышно ругани или насмешек — только хлопки ударов о груши, скрип тренажёров и спокойные команды старших ребят.

— Я не требую каждодневных посещений, — добавил Фред. — Приходи, когда сможешь. Зал работает с трёх до девяти вечера в будни, с десяти до шести в выходные. Если решишь попробовать, подберём тебе программу.

— Я хотел бы попробовать, — решительно кивнул он. — Спасибо за предложение, мистер Донован.

— Фред, — поправил его тренер. — Просто Фред. Пойдём, подберём тебе форму для тренировок.

*****

Высокий потолок спортзала отражал каждый звук — шелест скакалок, глухие удары по боксёрским грушам, рваное дыхание тренирующихся. Фред провёл Гарри к дальнему углу, где было относительно свободно, и бросил ему пару боксёрских бинтов.

— Сначала базовые основы, — сказал он, намеренно медленно показывая, как правильно обмотать руки. — Защита суставов — первый шаг к долгой карьере бойца.

Гарри внимательно скопировал движения, стараясь сделать плотные, ровные витки.

Затянув последний, Фред отступил на шаг и принял боевую стойку.

— Основа всего — положение ног, — он показал, расставив ноги чуть шире плеч, левую выдвинув вперёд. — Не широко, не узко. Представь, что под тобой лист бумаги — все тренировочные движения должны уместиться на нём.

Гарри попытался повторить, но Фред покачал головой и подошёл ближе.

— Плечи расслабь, — он мягко надавил на плечи Гарри. — Сожмёшь тут — через минуту руки отвалятся от усталости. Левую ногу чуть вперёд... да, так. Теперь согни колени, опусти центр тяжести.

Гарри послушно скорректировал позицию, ощущая непривычное напряжение в мышцах бёдер.

— Теперь кулаки, — Фред поднял свои. — Большой палец поверх согнутых указательного и среднего, не внутри — сломаешь при ударе. Запястья прямые. Защита — кулаки у подбородка, локти прикрывают корпус.

Это напомнило ему о том, как Квиррелл объяснял важность правильного хвата палочки для стабильного направления заклинания.

Следующие двадцать минут Гарри отрабатывал прямой левый удар — "джеб". Кажущаяся простота движения оказалась обманчивой. Каждый раз Фред находил что исправить: то плечо поднималось слишком высоко, то бёдра не поворачивались вслед за рукой, то запястье меняло положение во время удара.

— Сила удара идёт не от руки, — объяснял тренер, показывая сам. — Смотри: толчок начинается от задней ноги, проходит через бедро, корпус, плечо и только потом — кулак. Всё тело работает как пружина.

— Вот теперь лучше, — одобрительно кивнул Фред, когда Гарри, наконец, выполнил серию ударов с правильной координацией. — Чувствуешь, как по-другому работает?

Гарри кивнул, удивляясь тому, как меньшее усилие давало больший результат.

Они перешли к защите. Фред показывал, как уклоняться от ударов: мягкие наклоны корпуса, скользящие шаги в сторону, нырки под воображаемые свинги.

— Новички думают, что бокс — это кто кого сильнее ударит, — говорил Фред, медленно имитируя атаку, пока Гарри практиковал уход в сторону. — На самом деле — это искусство находиться там, где враг тебя не ожидает увидеть.

Полчаса отработки уклонов, и Гарри начал понимать параллели между тем, что показывал Фред, и дуэльными стойками из книги, которую он недавно купил. "Движение — главное в защите. Неподвижный дуэлянт — проигравший".

Под конец тренировки они перешли к работе ног. Фред заставил его двигаться по воображаемому периметру — вперёд, назад, вбок, по диагонали, сохраняя правильную стойку.

— Никогда не скрещивай ноги, — наставлял тренер. — Разделяешь опору — теряешь равновесие. Всегда двигайся так, будто под ногами — стекло, а ты не хочешь шуметь.

Гарри практиковал шаги, чувствуя, как горят непривычные к такой нагрузке мышцы. "В дуэли тот, кто контролирует дистанцию, контролирует бой" — ещё одна строчка из книги обрела для него новый смысл.

К концу часа его футболка насквозь пропиталась потом, а лёгкие горели от интенсивного дыхания. Но Гарри чувствовал удовлетворение.

— Неплохо для первой тренировки, — Фред бросил ему полотенце. — В следующий раз поставим тебя в лёгкий спарринг, посмотрим, как ты двигаешься.

Гарри вытер лицо полотенцем и благодарно кивнул.

— Я постараюсь прийти, — он откинул мокрую чёлку со лба. — Хотя график плотный.

— В любое время, — Фред пожал его руку. — Найдёшь меня или Мигеля, продолжим с того места, где остановились.

Мигель, который только закончил тренировку с другим подростком, подошёл к ним, с ухмылкой разглядывая взмокшего Гарри.

— Ну что, жив ещё? Фред умеет выжать все соки даже из первого занятия.

— Буду жить, — Гарри стянул пропитанные потом бинты.

— Я провожу его до выхода, — сказал Мигель Фреду, похлопав Гарри по плечу. — Расскажу пару наших местных обычаев.

Фред кивнул и отправился к группе подростков, отрабатывающих удары по тяжёлым грушам. Мигель повёл Гарри к выходу, по пути комментируя тренировки других ребят.

— Как тебе? — спросил он, когда они были уже у двери. — Не слишком утомительно для богатенького мальчика из престижной школы?

Гарри усмехнулся, пропустив подколку мимо ушей.

— Интересно. И полезно.

— Ты знаешь, что для большинства из нас этот зал — единственное место, где можно почувствовать себя... нормальным? — Мигель понизил голос. — Фред из тех редких взрослых, которым не наплевать.

Гарри молча кивнул, понимая скрытую глубину этого признания.

Они уже почти вышли, когда их догнал торопливый топот. Маленькая Лиззи, девочка с рыжеватыми косичками, которую Гарри встретил в переулке, остановилась перед ними, тяжело дыша. Её щёки покраснели, а глаза опустились в пол.

— Я... я просто... — она запнулась, набрала воздуха и выпалила скороговоркой: — Спасибо-что-заступился-за-нас-сегодня!

Не дожидаясь ответа, она развернулась и убежала в глубь зала, оставив его в лёгком недоумении.

Гарри вытер лицо полотенцем и повернулся к Мигелю:

— Чего это с ней?

Мигель расплылся в широкой ухмылке.

— А сам как думаешь? Несмотря на свой героически расквашенный вид, ты всё ещё обладатель смазливой мордашки. Девчонки млеют от таких, — он сделал жест, очерчивающий лицо Гарри. — Будем звать тебя Бэмбифейс.

Гарри закатил глаза и демонстративно скомкал влажное полотенце.

— Теперь я точно знаю, кого первым побью, когда научусь драться.

Мигель расхохотался так громко, что несколько тренирующихся обернулись.

— До меня тебе еще лет десять — он протянул руку для рукопожатия.

Гарри пожал её, — Два месяца мне хватит.

Выйдя на вечернюю улицу, он глубоко вдохнул прохладный воздух. Тело приятно гудело от нагрузки, а в голове роились мысли о том, как адаптировать полученные знания к волшебным дуэлям. Работа ног, уклоны, скорость реакции — всё это можно использовать и в магических поединках.

День, начавшийся с кино и шопинга, а закончившийся уличной дракой и первой нормальной тренировкой, определённо нельзя было назвать скучным.

Глава 28

Багровые отблески заката окрасили окно комнаты, когда Гарри толкнул скрипучую дверь "Дырявого котла". Синяк под глазом начал менять цвет с фиолетового на желтовато-зеленый. Потрепанная одежда, которую он не захотел менять на новою, пока не примет хороший душ.

Хоть настроение было на высоте, но вид ему явно не соответствовал.

Том, наливающий напитки очередным постояльцам, поднял голову и присвистнул.

— Выглядишь потрепанным, — заметил трактирщик, прищурившись. — Хорошая драка?

— Хороший день, — поправил Гарри, прислоняясь к стойке. — Драка была так себе.

Том хмыкнул, отставляя стакан.

— Кстати, тебе доставка совой, — он кивнул на запечатанный пакет, лежащий слева у конца стойки. — Прилетела час назад. Настырная птица, не хотела оставлять посылку мне, пришлось угостить ее печенькой.

Гарри схватил пакет, по весу и форме узнавая ожидаемую партию зелий от Эрскина.

— Спасибо, Том, — бросил он через плечо, уже направляясь к лестнице.

— Ужин через полчаса! — крикнул вдогонку трактирщик. — И приложи к глазу что-нибудь холодное, а то завтра будешь как далматинец.

Гарри быстро взбежал по ступеням, не обращая внимания на протестующие после тренировки колени, и захлопнул за собой дверь комнаты. Пакет от Эрскина он осторожно положил на стол и распечатал.

Внутри лежали шесть флаконов с перламутрово-зеленой жидкостью и запечатанный конверт. Зелья были упакованы в специальный футляр с углублениями для каждого флакона, чтобы они не разбились при транспортировке. Этикетки с замысловатой вязью рун выглядели профессионально — никаких признаков подпольной лаборатории.

Гарри вскрыл конверт и пробежал глазами содержимое.

"Уважаемый мистер Поттер, Высылаю Вам запрошенные зелья. Специальный состав для восстановления организма в рамках длительного недоедания. Рекомендации:

Принимать строго раз в неделю, всего 24 дозы (на полгода) Для максимального эффекта совмещать с регулярными физическими нагрузками. Не смешивать с другими зельями укрепляющего действия. При появлении зеленоватого оттенка кожи, слабого свечения в темноте или любых ухудшений состояния, включая ослабления иммунитета - немедленно прекратить прием и связаться для консультации. Рассчитываю на Ваше благоразумие и соблюдение конфиденциальности. С уважением, Э. P.S. Профессор К. передавал Вам наилучшие пожелания".

Гарри хмыкнул, сложил письмо и спрятал его в потайной карман сундука. Последняя строчка была явно добавлена для проверки — Квиррелл едва ли стал бы передавать какие-либо пожелания. Эрскин перестраховывался.

Он откупорил первый флакон, принюхался к слабому аромату мяты и чеснока, затем решительно запрокинул голову и выпил содержимое одним глотком. Зелье тут же обожгло горло, оставляя после себя странное покалывание и привкус лимонного сока.

Несколько секунд спустя по телу разлилось приятное тепло, будто внутри загорелся маленький костер. Мышцы, ноющие после тренировки, расслабились, а в голове прояснилось. Гарри глубоко вдохнул, чувствуя, как легкие наполняются воздухом.

Он поставил пустой флакон на стол и взглянул в окно — солнце только-только скрылось за крышами, до полной темноты оставалось еще как минимум час. Спать совершенно не хотелось, тем более с учетом того прилива энергии, который он ощутил после зелья.

Гарри сел на кровать, скрестив ноги, и закрыл глаза. Самое время продолжить работу над окклюменцией. Последние дни он прогрессировал в создании фальшивых воспоминаний — целых коридоров с дверями, за которыми скрывались дублированные детские моменты, абсолютно бесполезные для любого, кто решил бы копаться в его голове.

Дыхание выровнялось, сердцебиение замедлилось. Мир вокруг перестал существовать, и Гарри провалился в собственное сознание.

Длинный коридор, множество дверей — некоторые приоткрыты, показывая безобидные сцены из жизни: Гарри делает уроки, чистит зубы, играет в футбол. Пустяки, мелочи, пыль.

Но в дальнем конце коридора, почти скрытая тенью, находилась та самая дверь. Черная, с пульсирующим зеленоватым свечением по краям. В прошлый раз, когда он осмелился приблизиться к ней, его захлестнуло кошмарное видение убийства родителей — вспышки зеленого света, крики матери, холодный смех. Он едва не потерял контроль над своим разумом, и с тех пор старательно обходил эту часть сознания стороной.

Но сегодня что-то изменилось. Может, это была смесь адреналина после тренировки и действия зелья, а может — просто момент, когда пришло время встретиться со своими страхами лицом к лицу.

Гарри направился к двери, чувствуя, как с каждым шагом нарастает тревога. Тем не менее, его решимость не дрогнула. Он не мог позволить себе слабые места в ментальной защите. Особенно такие очевидные.

Остановившись перед дверью, он заметил, что зеленое свечение пульсирует в такт его сердцебиению.

"С этим пора разобраться," — подумал Гарри, кладя руку на ручку двери.

В тот момент, когда его пальцы коснулись холодного металла, зеленое свечение усилилось, заструилось по его руке, будто живое существо. Ощущение было похоже на погружение в ледяную воду — дыхание перехватило, а кожу начало покалывать.

Гарри стиснул зубы и распахнул дверь.

За ней не было видений прошлого. Вместо этого его встретила бездонная тьма.

Это было неправильно. Это не могло быть частью его сознания. Что-то чужеродное, враждебное.

Гарри сделал шаг вперед. Инстинкт самосохранения кричал об опасности, но отступать сейчас он не хотел.

Что-то в темноте дернулось и неожиданно устремилось к нему. Гарри инстинктивно выставил руки перед собой, концентрируясь на защитных барьерах.

Барьер дрогнул, выдержав удар, но что-то неумолимо сжималось вокруг его сознания. Гарри чувствовал, как нечто, живущее внутри тумана, сопротивляется, борется, кричит без звука, пытаясь подчинить. Его собственная магия, его сущность вступили в противоборство с этой чужеродной субстанцией, и в этом столкновении рождалась невыносимая боль.

Голова раскалывалась, будто ее рассекали раскаленным ножом. Шрам горел огнем. Гарри стиснул зубы, заставляя себя удерживать концентрацию, продолжая концентрироваться.

Но сопротивление было слишком сильным. Чем больше он концентрировался, тем яростнее была ментальная атака. Вспышки боли стали невыносимыми, перед глазами поплыли черные пятна и он потерял сознание.

Гарри открыл глаза и понял, что лежит на полу возле кровати. Голова пульсировала от боли, а на лице ощущалось что-то липкое. Он с трудом поднял руку и дотронулся до лба. Пальцы окрасились красным — шрам кровоточил.

"Что... это... было..." — мысли ворочались с трудом, словно обернутые в вату.

Гарри медленно, держась за стену, поднялся на ноги. Комната кружилась перед глазами, желудок скручивало от тошноты. Он с трудом доковылял до умывальника и включил воду. Холодные струи немного привели его в чувство. Он умылся, смывая кровь, и уставился на свое отражение.

Из зеркала на него смотрел бледный мальчик с опухшим, кровоточащим шрамом на лбу. Глаза казались темнее обычного, а зрачки — неестественно расширенными.

Он не знал, что именно произошло в глубинах его сознания, но одно было ясно — он затронул что-то, чего, возможно, не стоило трогать.

Шатаясь от слабости, Гарри добрался до кровати и рухнул на нее, даже не раздеваясь.

*****

Тяжелый воздух, пропитанный пылью и запахом сырости, застрял в лёгких. Гарри моргнул, пытаясь привыкнуть к полумраку подвального помещения. Он не понимал, где находится. Серые стены с облупившейся штукатуркой. Тусклая лампочка, мерцающая под потолком. Десятки детей, жмущихся друг к другу.

Что-то было не так. Его руки казались меньше, чем должны быть. Одежда — чужой, незнакомой. Он сидел, прижавшись к стене подвала, а в животе ворочался страх, такой первобытный и глубокий, какого он не испытывал никогда.

Снаружи раздался оглушительный грохот. Стены вздрогнули, с потолка посыпалась мелкая крошка. Дети вокруг вскрикнули в унисон, некоторые заплакали. Маленькая девочка рядом с ним зажала уши ладошками и зажмурилась до боли.

— Всё хорошо, дети, — женский голос, хриплый от пыли, но твёрдый. — Это далеко отсюда. Мы в безопасности.

Воспитательница — молодая женщина с измождённым лицом и собранными в тугой пучок волосами — обходила детей, гладила по голове, прижимала к себе трясущихся малышей. В её глазах Гарри видел страх, но в движениях — только заботу.

Новый взрыв, ближе. Лампочка под потолком мигнула и погасла. Кто-то из старших детей включил фонарик, бросая на стены призрачные тени.

— Я хочу домой, — прошептала девочка рядом. Тоненькая, с волосами цвета соломы и глазами, полными слёз. — Я хочу к маме.

— Не плачь, Лиза. Взрослые нас защитят.

Ложь. Он знал, что это ложь, и знал, что девочка тоже понимает это. Никто не защитит их от бомб, падающих с неба. Никто не остановит войну из-за кучки сирот в подвале.

Дети жались друг к другу как щенки, пытаясь согреться теплом. Воспитательница тихо пела колыбельную, убаюкивая малышей. Её голос дрожал на высоких нотах.

Гарри чувствовал, как чужое сердце колотится о рёбра. Мелкая дрожь пробегала по телу при каждом далёком взрыве. Страх — тягучий, густой — заполнял всё существо.

Не моё тело. Не мои чувства. Не мой страх.

Всепоглощающий ужас перед неотвратимостью смерти. Бесконечное одиночество в последние мгновения.

Воздух в подвале становился горячим, спёртым. Дышать было трудно.

— Не хочу умирать, — прошептал мальчик устами Гарри. — Пожалуйста, я не хочу умирать.

Воспитательница попыталась обнять его, но он яростно вырвался.

— Никто не умрёт, — шептала она, но слёзы уже текли по её щекам. — Всё будет хорошо, мои хорошие.

Новый взрыв, совсем близко. Стены подвала задрожали, с потолка посыпались куски бетона. Кто-то из детей закричал.

Тьма поглотила его.

Гарри резко сел в постели, хватая ртом воздух. Рубашка пропиталась холодным потом, сердце бешено колотилось.

Сон. Всего лишь кошмар.

Он вытер лицо ладонью и откинулся на подушки. Адреналин постепенно покидал тело, оставляя после себя тяжёлую, вязкую усталость.

*****

Утро застало Гарри врасплох. Вчерашний кошмар отступил, но оставил после себя противную, ноющую тревогу где-то в глубине сознания. Тело тоже напоминало о себе: мышцы после вчерашней тренировки болели так, словно по нему проехался Ночной рыцарь.

Гарри с усилием поднялся с постели, морщась от боли в плечах. Каждое движение отдавалось тупой пульсацией в разных частях тела. Он доковылял до умывальника, плеснул в лицо холодной водой и долго вглядывался в свое отражение. Еще более бледное лицо, под глазами залегли тени, на скуле сине-желтый синяк.

— Выглядишь паршиво, Поттер, — пробормотал он своему отражению и, собрав силы, направился вниз.

В общем зале "Дырявого котла" царила привычная утренняя суета. Том протирал стаканы за стойкой, пара ранних посетителей листала свежий выпуск "Ежедневного пророка", в углу дремал пожилой волшебник с длинной седой бородой.

Гарри устроился за дальним столиком, но даже такое короткое перемещение заставило его стиснуть зубы от боли в мышцах.

Том немедленно заметил его состояние и, оставив стаканы, подошел к столу.

— Мерлинова борода, парень, на тебе лица нет! — он всмотрелся в бледное лицо Гарри. — Заболел?

— Просто не выспался, — Гарри отмахнулся, стараясь, чтобы жест выглядел непринужденно. — Ничего серьезного.

Том недоверчиво хмыкнул, но настаивать не стал.

— Завтрак сейчас будет. И, пожалуй, добавлю чая с мёдом — у меня особый рецепт.

Вскоре перед Гарри появилась тарелка с омлетом, беконом и тостами, а также исходящая паром кружка чая, от которой пахло травами. Еда вызывала смешанные чувства — желудок требовал пищи, но каждый глоток давался с трудом. Тем не менее, Гарри упрямо заставил себя съесть всё до последней крошки. После вчерашних физических нагрузок организму требовалось топливо.

Том вернулся, когда Гарри допивал чай, и присел напротив, с отеческой заботой наблюдая за ним.

— Знаешь, не стоит пренебрегать здоровьем в твоем возрасте, — сказал он, подливая чай из пузатого чайника. — Моя дочка работает в Святом Мунго, целителем. Всегда твердит, что сон – чрезвычайно важная вещь для волшебника. Особенно для молодого. Разум должен быть крепким и отдохнувшим, ведь именно он управляет магией в теле.

Гарри поднял глаза от кружки, в голове мелькнула мысль о странном сне. Возможно это как то связано с его магией и той странной дверью в сознании.

— Звучит логично.

— Ну конечно, — кивнул Том. — Почему, думаешь, в Хогвартсе отбой строго по часам? Недосып нарушает магические потоки, делает заклинания нестабильными. А что может быть опаснее нестабильной магии?

Гарри задумчиво кивнул, вспоминая все случаи, когда его магия вырывалась из-под контроля. Происходило это именно в моменты сильного стресса или истощения.

— Попробую поспать еще, — согласился он. — Сегодня все равно ничего не планировал делать, сил нет.

— Правильное решение, — Том одобрительно хлопнул ладонью по столу и встал. — А чай допей. Мой дед был знахарем, рецепт от него. Не сильнее лечебных зелий, конечно, но для профилактики в самый раз.

Гарри поблагодарил и, закончив с чаем, медленно поднялся. Удивительно, но чай действительно помог — тело все еще болело, но уже не так остро, а в голове прояснилось.

Вернувшись в комнату, он закрыл дверь и рухнул на кровать. Чай с медом мягко разливался по телу, принося облегчение, но мысли о странном сне не давали покоя.

Что это было?

Все казалось слишком реальным, слишком детальным для простого кошмара. Он чувствовал гарь и пыль в ноздрях, слышал плач детей, ощущал страх, который не был его собственным. Будто он на время оказался в чужом теле, в чужих воспоминаниях.

Если такое повторится, придётся идти к директору на поклон. Никогда не стоит пренебрегать безопасностью при изучении ментальных дисциплин. Остаться дурачком до конца жизни он не очень хотел. Конечно, Дамблдор скорее всего заставит вернуться к Дурслям, но второй раз слинять будет не сложно. Главное, чтобы Том его обратно принял.

Гарри хмыкнул, представляя недовольное лицо директора. Почувствовав независимость, он точно не собирался возвращаться.

Раз сегодня все тренировки отменяются, то стоит вечерком написать остальным ребятам, разузнать, как они там. Нужно обсудить точные сроки его пребывания в Норе у Уизли. У Гермионы намечалась интересная поездка во Францию. Он уже сам начал задумываться, не стоит ли и ему как-нибудь попутешествовать. Когда станет постарше и посвободнее. Та же Франция звучала заманчиво. Или Египет с его древними гробницами и проклятиями.

Мысль о древнем Египте вызвала в памяти обрывки уроков истории магии. Хоть он и проспал большинство лекций, но кое-что в памяти осталось. Профессор Биннс как-то упоминал о египетских волшебниках, создававших мумии и защищавших гробницы проклятиями. Интересно, насколько все эти истории соответствуют правде?

Гарри потянулся, ощущая, как мышцы протестуют против любого движения. Возможно, он действительно переусердствовал с тренировками в первый день. Нужно составить правильное расписание, чередуя магию и занятия в зале.

Неожиданно пришла мысль, что неплохо было бы завести дневник. Записывать свои мысли, наблюдения, информацию об изученных заклинаниях. Сохранить свое мнение о прочитанных книгах и интересных моментах. Также записывая все изученное он повторно закрепит материал.

За всеми этими размышлениями сон пришёл внезапно, накрыв сознание тёмной волной.

Глава 29

Гарри сделал последний глоток чая, отодвинул кружку и покинул паб, взглянув на свое отражение в витрине соседнего магазина. В целом состояние было гораздо лучше, чем неделю назад. Синяк под глазом уже не так бросался в глаза. Не то чтобы это имело значение — он направлялся в единственное место, где подбитый глаз считался скорее правилом, чем исключением.

С той ночи никаких больше кошмаров он не видел, поэтому рассудил, что пока не стоит сообщать обо всем директору. С этим можно разобраться и после начала учебного года.

Спортзал встретил его знакомыми звуками: глухими ударами по груше, скрипом изношенных тренажеров, хлопками скакалки о деревянный пол. За прошедшую неделю Гарри уже успел привыкнуть к этому месту и атмосфере.

Фред заметил его первым. Тренер как раз заматывал руку одному из младших ребят, показывая, как правильно фиксировать запястье.

— Гарри! — он кивнул, заканчивая бинтовать руку мальчишке. — Думал, тебя сегодня не будет.

— Я обещал прийти, — Гарри бросил спортивную сумку с новыми кроссовками и шортами на лавку.

— Разминайся, — Фред хлопнул его по плечу. — Через пятнадцать минут проверим, что ты умеешь.

Гарри кивнул и начал разминку: сначала легкие вращательные движения головой, затем плечами, руками, корпусом, постепенно разогревая каждую группу мышц. Он прыгал через скакалку, отрабатывал удары в воздухе, делал растяжку — все именно так, как показал ему Фред во время первой тренировки.

— Эй, Бэмбифейс! — окликнул его Мигель, проходя мимо. — Думал, ты уже не вернешься.

— И упустить возможность надрать тебе задницу? — Гарри усмехнулся, продолжая отрабатывать прямой левый. — Ни за что.

Мигель рассмеялся и потрепал его по волосам:

— Наглеешь на глазах. Придется преподать тебе урок.

Через пятнадцать минут Фред собрал всех в кружок у ринга.

— Сегодня у нас легкие спарринги, — объявил он. — Работаем на технику, не на силу. Все помнят правила? — его взгляд задержался на Гарри.

— Контроль ринга, никаких ударов в полную силу. Сосредоточиться на уклонении и защите, — ответили ребята хором, и Гарри кивнул, подтверждая, что понял.

— Отлично. Первая пара — Мигель и наш новичок, Гарри.

Гарри вытер вспотевшие ладони о шорты. Он ожидал этого, но все равно почувствовал, как участился пульс.

— Не дрейфь, — подмигнул ему Мигель, надевая боксерские перчатки. — Обещаю, что оставлю тебе хотя бы один глаз.

Они поднялись на ринг, и Фред помог Гарри надеть шлем и затянуть перчатки.

— Помни, что мы отрабатывали, — сказал тренер. — Держи защиту, работай ногами, не забывай дышать.

Гарри кивнул и вышел в центр ринга. Мигель уже ждал его там, перекатываясь с пятки на носок в классической боксерской стойке.

— Бой! — скомандовал Фред, и началось.

Мигель сразу пошел вперед, выбрасывая джеб — легкий, проверочный, на который Гарри успел отреагировать уклоном. В ответ он выбросил свой джеб, который Мигель легко блокировал и ответил двоечкой.

Первый удар Гарри поймал на защиту, второй задел плечо. Не больно, но ощутимо.

— Двигайся! — крикнул Фред с края ринга.

Гарри начал работать ногами, перемещаясь по рингу, стараясь не подпускать Мигеля слишком близко. Он помнил: дистанция — это контроль. Хотя это и было сложно с оппонентом на голову выше тебя.

Мигель шел за ним, не спеша, выбрасывая легкие джебы, просто прощупывая его защиту. Иногда Гарри успевал увернуться, иногда — блокировал, но чаще ловил перчатку на корпус или плечо.

— Не только защищайся! — крикнул Фред. — Атакуй!

Гарри решился, пропустил очередной джеб и резко шагнул вперед, выбрасывая левый хук после нырка. Мигель явно не ожидал такой прыти и пропустил удар по корпусу.

— О-хо-хо! — послышались возгласы с края ринга. — Новичок не промах!

На губах Мигеля появилась улыбка — но не злая, а скорее азартная. Он нырнул под следующий джеб Гарри и выбросил серию ударов по корпусу. Не сильных, но точных, быстрых, от которых Гарри едва успевал закрываться.

— Защита! — кричал Фред. — Локти прижаты к корпусу!

Гарри пытался следовать указаниям, но Мигель двигался слишком быстро. Когда он снова попытался атаковать, тот просто отступил на полшага и тут же контратаковал.

Бой продолжался три минуты, но Гарри казалось, что прошла вечность. К концу раунда его футболка насквозь пропиталась потом, дыхание сбилось, а руки в перчатках казались неподъемными.

— Время! — объявил Фред, и Мигель сразу опустил руки.

— Ты молодец, — сказал он, протягивая перчатку для дружеского стука.

Гарри коснулся его перчатки своей, все еще пытаясь отдышаться. Фред помог ему снять шлем и перчатки, и Гарри рухнул на скамейку возле ринга.

К нему подошел Мигель с бутылкой воды.

— Держи, чемпион, — он протянул воду. — Для первого боя ты был чертовски хорош.

Гарри сделал большой глоток. Прохладная вода смыла вкус пота и усталости, освежив организм.

— Не выгляжу как чемпион, — он откинул мокрую челку со лба. — Больше похож на грушу для битья.

Мигель рассмеялся и сел рядом.

— А чего ты ожидал? Что в первый же день раскидаешь всех, как в кино?

Гарри пожал плечами.

— Просто я привык... не знаю, быть лучшим в том, что делаю с интересом. А тут...

— Эй, — Мигель легонько толкнул его локтем, — так все начинают. Знаешь, как я впервые попал в этот зал?

Гарри покачал головой, делая еще один глоток воды.

— Не самая приятная история, — Мигель потер переносицу, словно вспоминая что-то не слишком приятное. — У меня не было денег. Вообще. Не мог даже кроссовки нормальные купить. И я страшно завидовал пацанам, которые ходили в этот зал. Они выглядели... знаешь, как настоящая команда. Братья. А я был никем, оборванцем из приюта без гроша в кармане.

Гарри молча слушал.

— Так что я начал их подкарауливать по вечерам, — продолжил Мигель. — Бил, доказывая себе, что я не хуже. Забирал мелочь, унижал, всеми силами ставя себя выше хотя бы на улице — обычные подростковые понты — он покачал головой. — Пока однажды меня не поймал Фред.

— Оу, — Гарри поморщился, ожидая продолжения. — И что он сделал?

— Вот в чем прикол, — Мигель улыбнулся. — Я думал, он меня отметелит. Но вместо этого привел меня сюда, надел перчатки и поставил на ринг против всех тех парней, которых я избивал на улице.

Гарри приподнял бровь.

— И как оно?

— Абсолютно все отделали, — Мигель улыбнулся, а Гарри заржал.

— Я привык драться на улице, где в ход шло все, что лежит под рукой, а тут меня вдруг поставили на ринг, где ограничили правилами. Это все равно что связать руки и попросить плавать. — продолжил Мигель. — А потом Фред подарил мне мои первые перчатки и форму. Сказал, что будет ждать меня здесь каждый день. С того дня я не пропустил ни одной тренировки.

Он оглядел зал — не новый, потрепанный временем, но чистый и полный жизни.

— Этот зал, Гарри, — он понизил голос, — спас меня от тюрьмы. А может, и от могилы. Не из-за бокса, а из-за... всего этого, — он обвел рукой помещение, полное тренирующихся ребят. — Фред дал нам место, где мы что-то значим. Можем почувствовать себя нужными. Где можно проиграть, но это не конец света.

Гарри молча кивнул, понимая, что Мигель затронул что-то гораздо более глубокое, чем просто бокс.

— Так что не переживай, что тебя отделали в первый день, — Мигель хлопнул его по плечу. — Все через это проходят. Главное — вернуться на следующий день. А ты вернулся, значит, уже победил.

Он поднялся.

— Пойдем, поработаем еще немного на груше. Покажу тебе пару финтов, от которых даже Тайсон бы охренел.

*****

Гарри посмотрел на булькающую жижу в котле и подумал, что, наверное, он где-то ошибся. Зелье бодрости должно было иметь приятный бирюзовый оттенок и консистенцию жидкого мёда. То, что получалось у него, больше походило на слизистые выделения великана.

— Проклятье, — пробормотал он, помешивая субстанцию против часовой стрелки. Ещё один поворот — и зелье забурлило, выплеснувшись через край и едва не попав ему на руку.

Он отскочил и быстрым взмахом палочки очистил беспорядок.

Конечно, легко было бы списать всё на преподавательские методы Снейпа. Профессор мог заставить усомниться в собственной компетентности даже Мерлина. Но Гарри вынужден был признать очевидное: он был безнадежен в зельеварении.

Книги, рецепты, точные инструкции — всё это не спасало от двух левых рук, когда дело касалось котлов и ингредиентов.

Он выключил огонь под котлом и с отвращением посмотрел на результат своих усилий. Возможно, Хедвиг не будет возражать, если использовать это... нечто для чистки её клетки.

Устало потерев глаза, Гарри плюхнулся за стол и придвинул к себе новенький кожаный дневник. В нём уже было несколько десятков страниц, заполненных его мелким, неровным почерком. Схемы, выписки из книг, наблюдения.

Раздел по зельям был самым коротким — по понятным причинам. Зато разделы по защите и трансфигурации пестрели заметками, схемами и таблицами.

Перелистывая страницы, Гарри остановился на разделе "Тактика дуэлей". Здесь он выписал базовые комбинации заклинаний, схематично вырисовывал стандартные боевые стойки.

За последние недели у него сформировалось чёткое понимание того, как он должен сражаться. Сильные стороны: трансфигурация и боевые заклинания. Телекинез — козырь в рукаве, о котором мало кто знал.

Нет, телекинез не был каким-то смертельным секретом — просто дополнительным преимуществом, своего рода неожиданностью для противника. Поэтому он старался использовать эту способность незаметно, по мелочам. Ускорить летящий предмет. Слегка подвернуть ногу противника в нужный момент. Чуть-чуть сместить палочку, уводя заклинание мимо цели.

Пролистав ещё несколько страниц, он дошёл до последних записей о тренировках в зале. Техника удара, уклоны, работа ног — всё это оказалось удивительно полезным и для магических поединков. Особенно все, что касалось работы ног и выносливости. Каждое пропущенное мимо заклинание экономит резерв и дает преимущество на дистанции.

Он встал, потянулся и взглянул на часы. До ужина оставался ещё час, за который теоретически можно было попытаться снова сварить зелье бодрости. Но лень победила и отработка зелья отправилась в копилку дел завтрашнего Гарри.

Вместо этого он достал из сундука "Дуэльный кодекс" и открыл главу о правильном позиционировании на помосте. Может быть, в зельях он безнадёжен, зато в этом точно становился лучше с каждым днём.

*****

Три коротких стука заставили Гарри оторваться от книги. За окном на карнизе сидела крупная серая сова с хорошо заметным черным пятном на крыле. Она выглядела уставшей и одновременно раздраженной тем, что ей пришлось лететь по жаре, но держалась с достоинством.

Гарри отложил учебник и открыл окно. Птица тут же деловито прошагала в комнату, протягивая лапу с привязанным конвертом. В другой лапе она сжимала небольшой сверток.

— Привет, — сказал Гарри, отвязывая письмо и забирая сверток. — Вода в миске на подоконнике, если хочешь.

Сова благодарно ухнула и направилась к окну, а Гарри осмотрел конверт. Адрес на нем был написан аккуратным почерком с легким наклоном вправо. Имя отправителя — Трейси Дэвис.

Он раскрыл конверт и развернул письмо.

«Дорогой Гарри!

Надеюсь, твои каникулы проходят отлично. Дафна будет отрицать, но она спрашивала о тебе уже дважды! Конечно, с таким видом, будто просто интересуется жив ли ты еще, но я-то знаю, что ей не все равно.

У меня самые обычные каникулы — мы с родителями на две недели съездили в Италию, видели местную магическую общину. Ты знал, что итальянские волшебники зачаровывают гондолы в Венеции, чтобы те плавали даже против течения? Мама говорит, что не стоило бы рассказывать о таком маглам, но им кажется, что все дело в особом умении гондольеров.

Я так скучаю по Хогвартсу! Честно признаюсь, даже по урокам Снейпа. Дафна полностью погрузилась в учебу, а я пытаюсь найти приключения хотя бы в Косом переулке. Но тут так скучно без школьных друзей!

Знаешь, что еще интересно? Мы с Дафной встретили Малфоя с отцом в лавке Боргина и Беркса, когда ходили за покупками. У них был очень странный разговор. Малфой-старший продавал какие-то вещи и выглядел довольно нервным. Дафна говорит, это потому, что в министерстве проводят рейды по домам, ищут запрещенные темномагические артефакты.

В общем, я подумала, что ты мог бы хотеть узнать, что творится в магическом мире, если вдруг твои маглы держат тебя взаперти (Дафна так считает).

Кстати, я послала тебе немного домашнего печенья, которое испекла с мамой. Ничего особенного, просто подумала, что тебе может понадобиться немного сладкого, чтобы пережить каникулы :)

Надеюсь, скоро увидимся! С дружеским приветом, Трейси Дэвис.

P.S. Даже если не хочешь отвечать мне, хотя бы напиши Дафне. Она делает вид, что ей все равно, но я уверена, она ждет!»

Гарри усмехнулся, представив, как Дафна возмущается такому заявлению. Он развернул сверток и нашел внутри аккуратно уложенное имбирное печенье. Одно он тут же отправил в рот — вкус оказался просто отличным.

Гарри подошел к столу, где уже лежали чернильница, перо и чистый пергамент.

«Привет, Трейси!

Спасибо за письмо и печенье — оно действительно отличное. Передай благодарность маме.

Мои каникулы проходят неожиданно хорошо. Без лишних подробностей, но я не у родственников. Можно сказать, я сам себе хозяин этим летом. Не беспокойся, я в полной безопасности и не нарушаю важных правил (ну, может, кроме комендантского часа).

Звучит здорово, что вы побывали в Италии. Я еще никогда не был за границей, но в будущем обязательно посещу все интересные места. У меня в планах обширное путешествие.

Я тоже скучаю по Хогвартсу, хотя, в отличие от тебя, совершенно не скучаю по профессору Снейпу и его урокам. Наверное, так и должно быть — нельзя же любить абсолютно всё, правда?

А вот новость про Малфоев интересная. Не удивлен, что у них дома могут найтись темномагические вещи. Если узнаешь что-нибудь еще об этих рейдах, буду признателен. Если не трудно, я бы послушал как обстоят дела в волшебных семьях Британии. Ничего секретного, просто общее положение дел и отношения между ними.

А Дафне я обязательно напишу сегодня. Будет слишком жестоко лишить ее общения со мной на целое лето, а я не такой садист. Даже если она слизеринка.

До встречи в Хогвартсе! С наилучшими пожеланиями, Гарри Поттер.

P.S. Интересно, если начну писать Дафне каждый день, она приедет сюда и убьет меня или дождется начала учебного года?

Гарри перечитал письмо, убедился, что не написал ничего, что могло бы выдать его настоящее местоположение, и аккуратно сложил пергамент. Серая сова к этому моменту уже отдыхала на подоконнике и не собиралась лететь сразу в обратный путь.

Гарри запечатал письмо и подошел к клетке Хэдвиг. Она посмотрела на него с легким недоумением, не понимая, почему гостья не доставила письмо сама.

— Прости, красавица, но у неё был долгий путь, — пояснил Гарри, привязывая письмо к лапке. — Доставишь ответ Трейси?

Хэдвиг важно ухнула и легонько прикусила его палец.

— Вот и отлично, — улыбнулся Гарри. — Ты самая умная сова на свете. С меня твое любимой лакомство.

Он открыл клетку, и Хэдвиг тут же расправила крылья, готовясь к полету.

— Только не торопись возвращаться, — сказал Гарри, открывая окно. — Можешь поохотиться, если захочешь.

Она снова ухнула, будто говоря «не учи ученую», и вылетела в окно. Гарри проводил её взглядом, пока белая точка не растворилась в безоблачном голубом небе.

Серая сова всё еще отдыхала на подоконнике, набираясь сил перед обратным полетом. Гарри насыпал ей немного лакомства из миски и вернулся к чтению.

Глава 30

Месяц пролетел незаметно. Гарри стоял перед зеркалом в своей комнате и с удовлетворением отмечал изменения. Он вытянулся больше чем на полголовы, плечи стали шире, а на руках начали проступать мышцы — результат регулярных тренировок с Фредом и Мигелем. Магловская одежда, которую он приобрел в начале лета, уже кое-где начала давить.

Тренировки пошли на пользу не только его телу, но и магическим способностям. Гарри разработал несколько коротких, но эффективных комбинаций заклинаний, которые доводил до автоматизма. Провел бесчисленные часы, оттачивая скорость простейшей трансфигурации предметов. Ничего сложного — просто изменение формы. Стул становился кубом, перо — иглой, книга — металлической пластиной. Не впечатляюще, но быстро и практично.

Даже в зельеварении обозначился прогресс. Вчера ему впервые удалось сварить сносное бодрящее зелье. Не то чтобы он рискнул его пробовать, но оно хотя бы имело правильный цвет и консистенцию.

Окклюменция тоже продвигалась неплохо. Та странная зеленая дверь в его сознании бесследно исчезла, как будто ее никогда и не было. Никаких больше кошмаров или странных видений. Гарри уже почти забыл об этом инциденте.

Сейчас он отжимался от пола, пытаясь одновременно читать книгу "Искусство боевой трансфигурации для продвинутых" — верный способ развить концентрацию во время физической нагрузки.

"Превращение крупных твердых предметов в мелкие движущиеся объекты требует особой концентрации на скорости и направлении. Представьте финальную форму каждого отдельного элемента, но сохраняйте общий контроль над их коллективным движением..."

Но он отвлекся, когда внезапный стук в дверь прервал его занятие. Он быстро поднялся на ноги, накинул футболку, прикрыл рукой книгу, хотя ничего незаконного в ней не было, и открыл дверь.

За дверью его встретило недовольное лицо профессора МакГонагалл. Строгий взгляд, поджатые губы и вся поза буквально кричали о неодобрении.

Гарри устало вздохнул.

— Добрый вечер, профессор.

— Мистер Поттер, — голос МакГонагалл был холоднее арктического ветра. — Не могли бы вы объяснить, почему вы не там, где должны быть?

— Зависит от того, где, по вашему мнению, я должен быть, — ответил Гарри, стараясь звучать вежливо.

МакГонагалл прищурилась.

— Не испытывайте мое терпение, Поттер. Вы прекрасно знаете, что должны находиться у ваших родственников. Директор был крайне обеспокоен, когда нам сообщили о вашем исчезновении.

— Пожили бы с ними пару дней и никаких вопросов не возникло бы — пробормотал Гарри, затем посторонился. — Не хотите войти, профессор? Думаю, нам лучше поговорить внутри, а я схожу за чаем.

МакГонагалл кивнула и вошла в комнату, окидывая внимательным взглядом расставленные всюду книги, котел для зелий и незнакомые ей боксерские перчатки, брошенные в углу.

— Вижу, вы хорошо устроились, мистер Поттер, — заметила она, поджимая губы.

— Типа того, — Гарри пожал плечами. — Я сейчас вернусь.

Он спустился вниз и увидел Тома, который оживленно беседовал с каким-то гостем. Заметив Гарри, трактирщик тут же опустил взгляд, старательно протирая и без того чистый стакан.

Гарри подошел к стойке. По виноватому лицу Тома было понятно, откуда МакГонагалл узнала о его местонахождении.

— Забей, — просто сказал он. — Я и так удивлен, что ты вообще принял меня без вопросов. Можно нам два чая и печенье?

Том все еще выглядел виноватым, но быстро поставил на поднос две чашки, заварочный чайник и тарелку с печеньем. Гарри подхватил его и направился наверх.

Вернувшись в комнату, он поставил угощение перед МакГонагалл. Профессор осталась стоять, не собираясь задерживаться надолго.

Гарри вспомнил похожее чаепитие в тот день, когда она впервые пришла к ним домой с письмом из Хогвартса.

МакГонагалл на секунду смягчилась и приняла чашку.

— Мистер Поттер, нам надо серьезно поговорить, — начала она.

— Слушаю, — Гарри сел на край кровати, отпивая чай.

— Мы очень обеспокоены вашим побегом. Уже неделю не можем себе найти места. Директор сам посетил Дурслей, когда узнал, что вас там нет. Вы же понимаете, что мы могли подумать что угодно?

Гарри кивнул.

— Согласен, моя ошибка. Но не совсем понимаю, причем тут вы?

МакГонагалл опешила.

— О чем вы?

— Ну, как правильнее выразиться... — Гарри задумался. — Я не хочу вас обидеть. Просто сколько детей ваших бывших учеников учится в Хогвартсе? Вы же не ходите к каждому домой, проверяя, где они. Ваше с директором влияние заканчивается в пределах Хогвартса, а тут я могу решить сам, как мне провести лето.

МакГонагалл поджала губы.

— Вы правы, мистер Поттер. Но тоже должны понимать, что ребенок вашего положения будет всегда под прицелом. Директор винит себя в том, что произошло с вашей семьей, да и для меня вы не просто чужой человек.

Гарри на секунду задумался. Ее слова звучали искренне, и это слегка остудило его.

— Все это хорошо, но остается проблема. У Дурслей я буквально заперт. Никакой магии, проживание с семьей, к которой я испытываю не самые теплые чувства. А тут, как видите, я хорошо справляюсь, — он обвел рукой комнату. — Поэтому предлагаю компромисс. Раз Том вам уже все рассказал, то вы можете быть с ним на связи, а я буду на виду. Через месяц поеду к Уизли, а от них уже в Хогвартс.

МакГонагалл нахмурилась. Компромисс ей явно не понравился.

— Я не могу на это согласиться, Поттер.

— Вам придется, — твердо ответил Гарри. — Я все равно просто сбегу. Максимум, что вы можете сделать — отобрать палочку и привязать меня к постели. Но это остановит меня ровно до того момента, как вы покинете мой дом.

МакГонагалл поджала губы так сильно, что они превратились в тонкую линию.

— Я поговорю с Альбусом, — наконец сказала она. — Будьте на виду, не задерживайтесь надолго ночью. Том сообщит, если вас не увидят.

— Прекрасно, профессор, — Гарри кивнул. — Рад, что мы договорились. Но у меня будет к вам еще одна просьба.

Она подняла бровь.

— И какая же?

— Я хотел съездить на могилу родителей, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Но не знаю, как туда добраться. Поможете?

МакГонагалл заметно смягчилась. На ее лице промелькнула грусть.

— Это... разумная просьба, Поттер. Годрикова Впадина не так далеко отсюда. Я могу сопроводить вас на следующей неделе, если вы согласны подождать.

Гарри кивнул.

— Спасибо, профессор. Я буду ждать.

МакГонагалл допила чай и поставила чашку.

— Что ж, я вернусь через неделю. И, Поттер... — она помедлила, — будьте осторожны. Даже в Косом переулке.

— Конечно, — заверил ее Гарри. — Я всегда осторожен.

МакГонагалл бросила на него скептический взгляд, но комментировать не стала. Она направилась к двери, но остановилась на пороге.

— И, Поттер... — она обернулась, — директор просил передать, что вы можете обращаться к нему по любому поводу.

Гарри напрягся, вспомнив свои кошмары и происшествие с дверью в сознании.

— Он чего-то опасается?

— Просто на всякий случай, — ответила МакГонагалл. — До следующей недели, мистер Поттер.

С этими словами она ушла, оставив его в недоумении. У директора какие-то подозрения или он знает причину?

Он потряс головой, отгоняя неприятные мысли. По крайней мере, с МакГонагалл ему удалось договориться. Он давно хотел посетить разрушенный дом и могилу родителей. Но в школе на это не было времени. Можно сказать профессор очень удачно узнал о его самоволке.

*****

— Сегодня вечером, план такой, — Мигель хлопнул Гарри по плечу с такой силой, что тот едва не пролил воду, — ты идёшь с нами.

Гарри оторвался от дневника, в котором как раз описывал формулу для улучшенного заклинания экспульсо, почерпнутую из учебника шестого курса.

— Куда? — спросил он, глядя на взбудораженного Мигеля, за спиной которого маячил ухмыляющийся Алекс.

Оба выглядели так, словно выиграли в лотерею — слишком широкие улыбки, слишком яркий блеск в глазах. Как минимум подозрительно.

— На лучшее событие этого лета, — ответил Алекс, проводя рукой по коротко стриженным волосам. — У нас три билета.

— Билеты на что? — Гарри отложил ручку и закрыл дневник. — Надеюсь, это не какая-нибудь нелегальная бойцовка? Фред оторвёт вам головы.

Мигель и Алекс переглянулись, как будто услышали самую смешную шутку в мире.

— Боже, чувак, ты реально думаешь, что мы потащим тебя на подпольные бои? — Мигель покачал головой. — Речь о музыке. Сегодня выступает Pearl Jam. Нам повезло с билетами.

Гарри нахмурился.

— Pearl... что?

Две пары глаз уставились на него в шоке.

— Ты не знаешь Pearl Jam? — выдохнул Мигель, прижимая руку к сердцу в картинном жесте. — Эддисон? Ten? "Even Flow", "Alive", "Jeremy"? Ничего не звонит?

— Эм... нет? — Гарри пожал плечами. — У меня не было доступа к музыке, кроме той, что слушал мой дядя. А его вкусы... своеобразные.

Алекс и Мигель снова переглянулись, на этот раз с выражением, которое Гарри не мог расшифровать, но точно знал, что оно не сулит ему ничего хорошего.

— Это просто преступление, — торжественно объявил Алекс. — Ты живёшь во тьме, и мы просто обязаны познакомить тебя с настоящим кайфом.

— Эй, я слушал Queen и...

— Стоп, — Мигель поднял руку. — Мы тут не о динозаврах рока. Мы о настоящем, свежем, живом звуке. То, что играют сейчас, что заставляет чувствовать.

Гарри хотел было возразить, что Queen тоже заставляют чувствовать, но решил, что это бесполезно. Судя по горящим глазам ребят, сегодня он точно идёт на концерт, хочет того или нет.

Он мысленно перебрал свои планы на вечер: проработка заклинаний телекинеза, чтение восьмой главы о трансфигурации множественных предметов, окклюменция. Ничего такого, что нельзя было бы отложить на день.

— Ладно, — сдался он. — Во сколько выходим?

Мигель просиял.

— Через час. И надень что-нибудь... менее библиотечное.

Гарри бросил взгляд на свою одежду — обычные джинсы и белая рубашка.

— А что не так с...

— Просто поверь нам, — Алекс ухмыльнулся. — Мы зайдём за тобой. И не опаздывай!

С этими словами они исчезли из зала, оставив Гарри в лёгком недоумении.

После того как вернулся в комнату, он подошёл к шкафу, перебирая скудный гардероб. Чёрные джинсы и серая футболка — сойдёт? Или это тоже слишком "библиотечное"?

Гарри вздохнул. Тонкости моды всегда были для него тёмным лесом. Возможно, стоило потратить чуть больше времени на шопинг вместо покупки книг.

*****

Ровно через час он ждал друзей на улице у дырявого котла. Гарри выскочил на улицу, выбрав тёмные джинсы и футболку с логотипом какой-то рок-группы, которую купил, просто потому что она выглядела круто.

Мигель окинул его критическим взглядом.

— Metallica? Серьёзно? — он указал на логотип на футболке Гарри.

— А что? — Гарри пожал плечами. — Мне показалось, это подходит для концерта.

— В другой ситуации я бы спорил с тобой до хрипоты о преимуществах гранжа перед трэш-металом, — вздохнул Мигель. — Но сегодня не буду. Пошли, время поджимает.

Они вышли на улицу, где их ждал потрёпанный мотоцикл с коляской.

— Это твой? — удивился Гарри.

— Алекса, — ответил Мигель. — Восстановил своими руками из металлолома. Настоящее произведение искусства, верно?

Алекс похлопал мотоцикл по сиденью с нежностью, которую обычно приберегают для любимой девушки.

— Триумф Бонневиль Т120, 1964 года. Нашёл на свалке, полгода восстанавливал.

— Впечатляет, — искренне сказал Гарри. — А он... безопасен?

— Безопаснее, чем спать в берлоге голодного медведя, — рассмеялся Алекс. — Садись в коляску. Мигель, ты сзади.

Гарри с некоторой опаской забрался в коляску, которая казалась ненадёжной конструкцией, прикреплённой к мотоциклу на честном слове. Мигель легко запрыгнул на сиденье позади Алекса.

— Держись крепче! — крикнул Алекс, заводя мотор.

Мотоцикл взревел, и они сорвались с места. Гарри вцепился в край коляски, внезапно вспомнив ощущения от полёта на метле. Острый ветер бил в лицо, звук мотора заполнял уши, а сердце колотилось от адреналина.

Вопреки опасениям, езда оказалась не такой уж страшной. Алекс управлял мотоциклом уверенно, лавируя в потоке машин с грацией опытного гонщика. Через двадцать минут они уже были в другой части Лондона, более шумной и оживлённой, с яркими вывесками и толпами людей.

Алекс притормозил возле большого здания, откуда доносилась приглушённая музыка. Вокруг толпились молодые люди в футболках с логотипами групп, с длинными волосами и в потёртых джинсах.

— Приехали, — объявил он, глуша мотор. — Добро пожаловать в храм музыки, Бэмбифейс.

Они протолкались сквозь толпу к входу, где охранник проверил их билеты. Он окинул взглядом Гарри. Хоть тот и набрал в росте, все равно выглядел на тринадцать-четырнадцать лет. Но, охранник, к удивлению, ничего не сказал и пропустил их. Внутри было жарко и тесно. Сотни людей заполняли зал, большинство уже стояли перед сценой, хотя выступление, судя по всему, ещё не началось.

— Нам туда, — Мигель указал на место ближе к сцене. — Если проберёмся.

— Я маленький, я пролезу, — усмехнулся Гарри. — За мной.

Они начали пробираться сквозь толпу. Кто-то ворчал, кто-то пытался не пропустить, но в целом народ был настроен дружелюбно. Один бородатый парень в кожаной жилетке даже помог им, прокричав: "Дорогу малышне, им тоже надо видеть сцену!"

Когда они наконец заняли позицию недалеко от сцены, Мигель хлопнул Гарри по плечу:

— Тебе повезло. Увидишь один из лучших концертов в истории.

— Насколько они хороши? — спросил Гарри.

— Сам услышишь, — ответил Алекс. — Слова не передадут.

В этот момент свет в зале погас, и толпа взревела. На сцене появились фигуры музыкантов, и неожиданно воздух наполнился звуком гитар, пульсирующим басом и мощными ударными.

Гарри ничего не знал о Pearl Jam до этого вечера. Он не мог назвать ни одной их песни. Но когда зазвучал голос вокалиста — глубокий, с хрипотцой, наполненный эмоциями, — он почувствовал, как что-то внутри него откликается.

Музыка была другой. Не такой, как Queen или The Beatles, которых он слышал урывками. В ней была какая-то сырая, необработанная энергия, которая находила отклик в самых глубоких уголках души. Песни рассказывали истории о боли, о жизни, о несправедливости жизни — обо всём, что он успел узнать в своей короткой жизни.

Гарри не заметил, как начал двигаться вместе с толпой, как подпевал припевам, которых не знал минуту назад. Вокруг него люди прыгали, кричали, поднимали руки, и он делал то же самое, поддавшись общему безумию.

— Это "Even Flow"! — прокричал ему на ухо Мигель. — Одна из их лучших!

Гарри кивнул, хотя едва ли расслышал слова друга. Рядом с ними группа девушек подпрыгивала в такт музыке, их волосы развевались, лица сияли от восторга.

Одна из них — невысокая брюнетка с яркими синими прядями — случайно толкнула Гарри, потеряв равновесие.

— Прости! — крикнула она, перекрывая музыку.

— Всё нормально! — ответил Гарри, поддерживая её за локоть, чтобы она не упала.

Девушка улыбнулась ему.

— Я Лаура! — представилась она. — А ты?

— Гарри!

— Первый раз на Pearl Jam?

— Да. — честно признался он. — Да и на концерте впервые.

Её глаза расширились от удивления, и она что-то сказала своим подругам. Те обернулись, разглядывая Гарри с любопытством.

— Девочки, это Гарри! — крикнула Лаура. — Он никогда не был на концерте!

Две другие девушки — рыжая с веснушками и блондинка с короткой стрижкой — подошли ближе.

— Серьёзно? — спросила рыжая. — Никогда?

Гарри покачал головой, чувствуя лёгкое смущение от такого внимания.

— Где ты рос, в пещере? — пошутила блондинка.

— Почти что, — ответил Гарри, не вдаваясь в подробности своего детства.

— Я Сэнди, — представилась рыжая. — А это Джейн, — она указала на блондинку.

Мигель и Алекс, заметив происходящее, подмигнули Гарри. Особенно широко улыбался Мигель, как гордый старший брат.

— Пойдёмте ближе к сцене! — предложила Лаура, хватая Гарри за руку. — Там лучше видно!

Они двинулись вперёд, протискиваясь сквозь толпу. Места становилось всё меньше, и они оказались прижатыми друг к другу. Рука Лауры не отпускала руку Гарри, и он не особо возражал.

Группа на сцене начала новую песню, и толпа снова взорвалась восторженными криками.

— "Alive"! — завизжала Джейн. — Обожаю эту песню!

Они прыгали, кричали, подпевали. В какой-то момент Лаура обняла Гарри за плечи, притягивая ближе, чтобы они пели вместе.

Алекс и Мигель исчезли в толпе, но Гарри не беспокоился. Они были дома, в своей стихии.

В перерыве между песнями Лаура потянула его за руку:

— Пойдём возьмём что-нибудь попить? Тут жарко!

Они пробились к бару, где Мигель и Алекс уже стояли с бутылками пива в руках.

— Вижу, ты нашёл компанию получше, чем мы, — усмехнулся Мигель.

— Эти три красотки? Им не пришлось особо напрягаться, чтобы быть компанией лучше вас, — ответил Гарри с улыбкой.

Лаура рассмеялась, прижимаясь к нему плечом.

— Тебе что-нибудь взять? — спросил Алекс, кивая на бар.

— Содовую, — ответил Гарри. — Я не пью.

— Серьёзно? — Алекс поднял бровь. — В твоём возрасте я уже попробовал.

— Оставь его, — перебил Мигель. — Не хочет, так не хочет.

Алекс пожал плечами и заказал содовую для Гарри и напитки для девушек. Когда Гарри потянулся за кошельком, Мигель остановил его:

— За счёт заведения. То есть, за наш. Считай это платой за то, что мы втянули тебя в эту авантюру.

— Спасибо, — Гарри благодарно кивнул.

Они вернулись к сцене как раз вовремя — группа начала играть снова, на этот раз медленную, почти меланхоличную песню.

— "Black", — прошептала Лаура. — Самая грустная песня на свете.

Песня о потере, о пустоте, которая остаётся, когда любовь уходит. Гарри никогда не был влюблён, и не особо понимал то чувство, что описывает музыка.

Лаура положила голову ему на плечо, и они медленно покачивались в такт музыке. Её волосы щекотали ему шею, а рука обвивала его талию.

— Ты милый, — сказала она так тихо, что он едва расслышал сквозь музыку.

— Спасибо, — ответил Гарри, чувствуя, как краска приливает к щекам. — Ты тоже.

Она подняла голову и улыбнулась ему — открыто, без кокетства, просто искренняя улыбка.

Вечер продолжался, одна песня сменяла другую. Гарри то танцевал с Лаурой и её подругами, то отходил к Мигелю и Алексу, которые, похоже, тоже нашли себе компанию — двух девушек в коротких юбках.

К концу основного сета Гарри был мокрым от пота, с охрипшим от крика голосом, но абсолютно счастливым. Он никогда не чувствовал такой свободы, единения с толпой незнакомых людей, объединённых одной страстью.

— Ну как? — спросил Мигель, когда они вышли в фойе, чтобы перевести дух перед финальным выступлением. — Как тебе Pearl Jam?

— Это... невероятно, — искренне ответил Гарри. — Спасибо, что вытащили меня.

— Я же говорил, — Мигель хлопнул его по плечу. — В следующий раз сводим тебя на Soundgarden.

Лаура, которая не отходила от Гарри весь вечер, подошла поближе:

— Только если я тоже приду.

Мигель подмигнул Гарри, одобряя его новое знакомство.

— Так, — сказал Алекс, протягивая всем по бутылке воды, — сейчас будет финальная часть. Говорят, сыграют что-то новое.

Они начали двигаться обратно в зал, когда группа пьяных парней в кожаных куртках буквально врезалась в них, расталкивая всех на своём пути.

— Эй, смотри, куда прёшь! — крикнул Мигель одному из них, который чуть не сбил с ног Сэнди.

Парень обернулся — здоровый, бритоголовый, с серьгой в носу. От него несло пивом и чем-то ещё, более крепким.

— А то что? — он угрожающе надвинулся на Мигеля.

— А то научу вежливости, — спокойно ответил тот, не отступая ни на шаг.

Гарри внутренне напрягся. Он знал этот взгляд — так смотрели на свою жертву Дадли и его банда, когда планировали свою охоту.

— Сначала сам научись, сопляк, — бритоголовый толкнул Мигеля в грудь.

— Эй, — вмешался Гарри, становясь рядом с другом. — Предлагаю всем успокоиться. Концерт скоро начнётся.

Бритоголовый перевёл взгляд на него, и в его глазах мелькнуло что-то неприятное.

— А ты ещё кто такой? Его подружка?

Спутники бритоголового заржали, и это было той самой каплей, которая переполнила чашу терпения Мигеля. Его кулак с молниеносной скоростью врезался в челюсть обидчика, отправляя того в нокаут.

— Чёрт, — закатил глаза Гарри, прежде чем драка разгорелась по-настоящему.

Друзья бритоголового бросились на Мигеля, но Алекс уже был рядом, принимая удар на себя. Гарри не особо задумывался — он просто шагнул вперёд, закрывая собой девушек, и вступил в бой.

Уроки Фреда не прошли даром. Гарри уклонился от первого удара, нырнул под руку нападавшего и нанёс точный удар в солнечное сплетение, заставив противника согнуться пополам. Тут же развернулся и блокировал руку второго, заходящего сбоку.

Всё было как в тумане — адреналин бурлил в крови, тело двигалось почти само по себе, реагируя на опасность автоматически. Краем глаза он видел, как Мигель и Алекс довольно легко раскидывают своих противников.

Кто-то кричал, кто-то звал охрану. Лаура и её подруги отступили к стене.

Драка закончилась так же внезапно, как и началась. Двое крупных охранников влетели в гущу схватки, растаскивая дерущихся.

— Все на выход! — скомандовал один из них, крепко держа тело бритоголового за воротник. — Концерт для вас окончен!

— Но они первые начали! — запротестовал Алекс, вытирая кровь с разбитой губы.

— Мне всё равно, кто начал, — отрезал охранник. — Либо вы уходите сами, либо я вызываю полицию.

Гарри переглянулся с друзьями. Полиция была последним, что им нужно. Особенно ему, с его не совсем легальным статусом беглеца из-под опеки.

— Мы уходим, — сказал он, берясь за руку Лауры. — Пойдёмте.

Они вышли на прохладный вечерний воздух. Алекс ругался сквозь зубы, прикладывая к губе платок, который дала ему Джейн. Мигель выглядел разочарованным, но абсолютно целым.

— Прости, чувак, — сказал он Гарри. — Не так я планировал закончить твой первый концерт.

— Всё в порядке, — Гарри пожал плечами. — По крайней мере, мы услышали большую часть.

Лаура не отпускала его руку, прижимаясь к нему в прохладе вечера.

— Ты потрясающе дрался, — сказала она с восхищением. — Где научился?

— Есть один спортзал, — ответил Гарри. — Там хороший тренер.

— Фред нас убьёт, — простонал Алекс. — Он же говорил — никаких уличных драк.

— Технически, это было не на улице, — заметил Мигель, но тут же поморщился. — Все таки да, он точно будет в ярости.

— Хотите пойти к нам? — предложила Сэнди. — Мои родители уехали на выходные, дом пустой. Можем обработать ваши раны.

— И продолжить вечеринку, — добавила Джейн с улыбкой. — У меня есть кассеты Pearl Jam.

Алекс и Мигель явно были готовы согласиться, но Гарри покачал головой:

— Мне нужно вернуться. Меня ждут.

— Родители? — спросила Лаура.

— Типа того, — уклончиво ответил Гарри.

Лаура выглядела разочарованной, но вытащила из кармана ручку и что-то написала на его руке.

— Мой телефон, — сказала она. — Позвони, если захочешь увидеться.

Гарри кивнул, хотя понимал, что вряд ли позвонит. Вечер был прекрасным, но они были из разных миров.

— Поедешь с нами или отдельно? — спросил Мигель, хотя по его лицу было видно, что вопрос чисто формальный — одного он его не отпустит.

— С вами, — ответил Гарри. — Нам всё равно в одну сторону.

Они попрощались с девушками, обменявшись объятиями. Лаура поцеловала Гарри в щёку, прошептав: "Не забудь позвонить."

Когда они отошли на достаточное расстояние, Мигель хлопнул Гарри по плечу:

— Ты произвёл впечатление на маленькую бунтарку. Она горячая, должен сказать.

— Согласен, — добавил Гарри.

— Позвонишь?

Гарри задумался, глядя на цифры на своей руке.

— Не знаю. Скорее всего, нет. У меня... сложная ситуация.

— Это я уже понял, — кивнул Мигель. — Ты не говоришь, где живёшь, отмалчиваешься о школе.

— Прости, — Гарри не знал, что ещё сказать.

— Эй, — Мигель остановился и посмотрел ему в глаза. — У каждого свои тайны. Мы не лезем. Главное, что ты нормальный парень.

Гарри благодарно кивнул.

Они дошли до места, где был припаркован мотоцикл Алекса. Тот уже возился с замком, бормоча что-то под нос.

— Чёрт, Фред нас действительно убьёт, — сказал он, поднимая голову. — Это был такой шанс отдохнуть, а мы всё испортили.

— Не мы, — поправил Мигель. — Те придурки.

— Думаешь, Фреду будет до этого дело? — скептически спросил Алекс.

Они забрались на мотоцикл — Гарри снова в коляску, Мигель позади Алекса — и поехали обратно. Ветер остужал разгорячённые лица, и адреналин от драки постепенно спал. Может Мигель и Алекс не особо оценили сегодняшний вечер, но Гарри был вполне доволен отдыхом.

Глава 31

Три резких стука в дверь застали Гарри посреди чтения главы о комбинированной трансфигурации. Он поднял голову от книги, заложил страницу закладкой и направился к двери. Часы показывали ровно одиннадцать утра — точно назначенное время.

— Здравствуйте, профессор, — сказал Гарри, открывая дверь.

Минерва МакГонагалл стояла перед ним с прямой спиной и безукоризненно уложенными волосами, как всегда безупречный внешний вид. На ней было тёмно-зелёное платье, достаточно строгое, чтобы сойти и за магловское, и за мантию, в зависимости от обстоятельств.

— Доброе утро, мистер Поттер. Вы готовы?

— Абсолютно, — он пропустил её в комнату. — Я только возьму куртку.

Профессор окинула внимательным взглядом помещение. За неделю, прошедшую с её последнего визита, комната немного изменилась. На столе аккуратными стопками лежали книги, рассортированные по темам. В углу стоял маленький котёл на штативе и набор ингредиентов для зелий — всё тщательно промаркировано и разложено по контейнерам. На стене висел самодельный календарь с расписанием тренировок и занятий.

— Вижу, вы не теряете времени, — сказала она с одобрением.

— Стараюсь, — Гарри накинул лёгкую куртку. — У меня неплохо получается с трансфигурацией и чарами, хотя в зельях всё ещё... скажем так, есть над чем работать.

— Как продвигаются ваши занятия по школьному курсу? — спросила МакГонагалл, переключая внимание от стенда с заметками к самому мальчику.

— Довольно хорошо. Я закончил учебники третьего курса и начал изучать материалы четвертого. Особенно интересно даётся боевая трансфигурация — не думал, что можно так быстро преобразовывать предметы в бою.

Уголки губ профессора дрогнули в лёгкой улыбке.

— Это редкий талант, мистер Поттер. Ваш отец тоже имел особую склонность к быстрой трансфигурации. Рада видеть, что вы унаследовали этот дар. Готовы отправиться?

— Да, профессор.

— Нам придётся аппарировать, — сказала МакГонагалл.

Гарри кивнул и взял профессора за протянутую руку. Её пальцы были сухими и прохладными, но хватка оказалась неожиданно крепкой.

— На счёт три. Раз, два... три.

Мир вокруг завертелся, комната исчезла в вихре размытых красок. Гарри почувствовал сильное сдавливание, однако ощущение было не таким плохим, как он ожидал — всего лишь лёгкое давление и секундное головокружение.

Когда реальность снова обрела чёткость, они стояли на тихой деревенской улице. Перед ними возвышались руины каменного дома. Одна половина строения обрушилась, обнажив внутренние комнаты, ставшие частью поросшего сорняками двора.

— Можете отдышаться, — сказала МакГонагалл, внимательно наблюдая за ним.

Но Гарри едва слышал её. Его глаза были прикованы к развалинам дома. Его дома. Места, где всё началось и закончилось одновременно.

— Могу я... — он сделал неопределённый жест в сторону руин.

— Конечно, — кивнула профессор. — Дом защищён от магглов.

Гарри медленно пошёл вперед. Каждый шаг давался с трудом, словно ноги налились свинцом. Он остановился у покосившейся калитки, наполовину сорванной с петель. На ней всё ещё виднелась табличка с номером дома: "7".

Дом Поттеров в Годриковой впадине. Место его рождения и место гибели его родителей.

Гарри толкнул калитку, и она со скрипом отворилась. Заросшая тропинка вела к крыльцу, от которого остались только ступени. Правая часть дома обрушилась полностью, превратившись в груду камней и обугленных балок. Левая часть устояла, хотя в её стенах зияли огромные дыры, а крыша отсутствовала.

Он медленно обошёл руины по периметру, стараясь не наступать на обломки. Здесь, во дворе, всё заросло сорняками, но кое-где пробивались цветы — жёлтые нарциссы и белые лилии, посаженные, вероятно, ещё руками его матери.

Гарри остановился у частично уцелевшей стены, где когда-то, видимо, была гостиная. Обгоревший диван, полуразрушенный камин, на котором когда-то стояли фотографии, теперь превращённые в пепел. Магия защитила дом от полного разрушения, но не смогла сохранить его от влияния времени и стихии.

Он протянул руку и коснулся каменной стены. Поверхность была холодной, шершавой под пальцами. Гарри закрыл глаза, пытаясь представить, как всё выглядело до той роковой ночи. Тёплый свет ламп, смех отца, колыбельные, которые пела мать.

Но никаких воспоминаний не приходило. Только тишина и ощущение странной пустоты.

МакГонагалл деликатно держалась на расстоянии, позволяя ему исследовать руины самостоятельно. Когда Гарри наконец отошёл от дома, она мягко сказала:

— Они похоронены на местном кладбище. Это недалеко отсюда.

Они молча прошли через тихую деревню. Годрикова впадина выглядела как типичная английская деревушка — маленькая площадь с памятником, пара магазинчиков, паб, церковь с кладбищем. Последнее находилось на холме, немного в стороне от основных построек.

Кладбище оказалось старым, с покосившимися надгробиями и древними семейными склепами. МакГонагалл уверенно вела его по узким дорожкам, пока они не остановились перед белым мраморным надгробием.

Джеймс Поттер Лили Поттер 27 марта 1960 — 31 октября 1981 30 января 1960 — 31 октября 1981 "Последний враг истребится — смерть"

Гарри смотрел на имена, на даты, на эпитафию, не совсем понимая её значение, но чувствуя скрытый в ней смысл. Профессор МакГонагалл тактично отошла в сторону, оставляя его наедине с родителями.

Он стоял перед могилой, не зная, что сказать или сделать. Ему не было и двух лет, когда они погибли. У него не было воспоминаний об их голосах, смехе, прикосновениях. Только размытые образы и несколько фотографий, подаренных знакомыми и друзьями.

— Здравствуйте, — наконец произнёс он, чувствуя себя немного глупо от того, что разговаривает с камнем. — Это я, Гарри. Ваш сын.

Он помолчал, подбирая слова.

— Я не знаю, какими вы были. Не знаю ваших привычек, любимых блюд, о чём вы мечтали. Я знаю только, что вы пожертвовали собой ради меня, и я... я очень хотел бы познакомиться с вами.

Он говорил спокойно, почти отстранённо, без каких-либо сильных эмоций. Гарри уже давно перестал плакать, слезы никогда не помогают и бесполезны в любой ситуации. Поэтому вдвойне неожиданным было ощущение скатывающейся по щеке слезы. Он быстро смахнул её рукавом, удивлённый этим проявлением эмоций.

— Я надеюсь, что вы гордились бы мной, — тихо добавил он. — Я стараюсь быть хорошим волшебником. И хорошим человеком.

Через несколько минут молчания он почувствовал лёгкое прикосновение к плечу. МакГонагалл подошла и встала рядом, глядя на могильную плиту.

— Они были исключительными людьми, мистер Поттер, — сказала она тихо. — Ваш отец был одним из самых талантливых учеников по трансфигурации, которых я когда-либо обучала. Упрямый, дерзкий, но с золотым сердцем.

Она замолчала, словно вспоминая что-то.

— А ваша мать... Лили была блестящей ведьмой. У неё был особый талант к чарам и зельям.

— Правда? — Гарри повернулся к ней. — А я в зельях полный профан.

МакГонагалл слегка улыбнулась.

— Возможно, вы унаследовали отношение вашего отца к этому предмету. Джеймс предпочитал действия, требующие быстрой реакции и творческого мышления. Зельеварение было слишком медлительным для его темперамента.

— А какими они были? Я имею в виду, как люди, не как ученики?

Профессор задумалась.

— Ваш отец был... душой компании. Всегда в центре внимания, всегда с шуткой наготове. Он и его друзья — Питер Петтигрю, Ремус Люпин и... — она запнулась, — Сириус Блэк — были неразлучны. Называли себя Мародёрами. Устраивали такие розыгрыши, что весь преподавательский состав хватался за голову.

Что-то царапнуло сознание при упоминании мародеров, но он продолжил слушать, не прерывая профессора.

— Однажды они зачаровали все доспехи в замке петь рождественские гимны каждый раз, когда мимо проходил преподаватель. Причём песни не прекращались, пока учитель не присоединялся хотя бы на один куплет.

Гарри невольно улыбнулся, представив эту картину.

— А моя мама?

— Лили была совсем другой, — продолжила МакГонагалл. — Спокойная, вдумчивая, но с внутренним стержнем, который проявлялся, когда дело касалось справедливости. Она не терпела издевательств над слабыми. Помню, однажды она защитила первокурсника-хаффлпаффца от группы слизеринцев-пятикурсников. Одна против пятерых, но они разбежались, поджав хвосты.

— Она была гриффиндоркой?

— Да, как и ваш отец. Они оба воплощали лучшие качества нашего факультета — храбрость, благородство, решимость.

МакГонагалл помолчала и затем добавила:

— Знаете, они не сразу стали парой. На самом деле, Лили не переносила Джеймса большую часть их школьных лет. Считала его высокомерным и безответственным.

— И что изменилось?

— Джеймс изменился, — просто ответила она. — На седьмом курсе он стал старостой школы, принял на себя ответственность, перестал участвовать в сомнительных выходках. Не сразу, конечно. Он всё ещё оставался Джеймсом Поттером, со всеми его недостатками. Но он вырос. И Лили это заметила.

Гарри снова посмотрел на могильную плиту, пытаясь представить своих родителей — не как безликих героев, пожертвовавших собой, а как живых людей, с их достоинствами и недостатками.

— Они очень вас любили, мистер Поттер, — тихо сказала МакГонагалл. — Когда вы родились, Джеймс устроил такой праздник, что их компания гудела три дня. Он носил вашу фотографию повсюду и показывал каждому встречному, независимо от того, интересовало это человека или нет.

— А мама?

— Лили была более сдержанной, но не менее гордой. Она уже планировала вашу образовательную программу, когда вам было всего пару месяцев. Составляла списки книг, которые следовало бы вам прочитать до Хогвартса.

Гарри почувствовал, как в груди разливается тепло.

— Спасибо, профессор, — сказал он искренне. — За то, что привели меня сюда. И за эти истории.

— Не за что, мистер Поттер, — ответила она мягко. — Это меньшее, что я могла сделать.

Они постояли ещё немного в тишине, наслаждаясь моментом, затем МакГонагалл деликатно спросила:

— Вы готовы возвращаться?

Гарри бросил последний взгляд на могилу родителей, мысленно прощаясь с ними. Он знал, что вернётся сюда ещё не раз. А сейчас ему нужно было двигаться дальше.

— Да, профессор, — ответил он. — Я готов.

Они покинули кладбище, спускаясь по тропинке в сторону деревни. Гарри шёл молча, погружённый в свои мысли, но ощущение тяжести, которое он испытывал в начале их путешествия, исчезло. Вместо этого пришло странное умиротворение .

*****

Гарри и профессор МакГонагалл подошли к границе деревни. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая старинные дома в теплые тона.

— Полагаю, на этом наша прогулка завершена, мистер Поттер, — сказала МакГонагалл, останавливаясь. — Я доставлю вас обратно в "Дырявый котёл".

Гарри обернулся, бросив последний взгляд на деревню. Внезапная мысль заставила его повернуться к профессору.

— К сожалению, профессор, я не могу так просто отпустить вас. Вы уделили мне столько времени сегодня... — он задумался на секунду. — То теперь обязан угостить вас. В качестве благодарности.

МакГонагалл взглянула на часы.

— Боюсь, сегодня у меня еще много дел в Хогвартсе, мистер Поттер. Директор ожидает...

— Пожалуйста, профессор, — Гарри посмотрел на нее самым жалобным взглядом, на который только был способен. — Всего полчасика. Я так много узнал о родителях сегодня. Не отблагодарю, не смогу уснуть ночью.

МакГонагалл посмотрела на мальчика и вздохнула.

— Хорошо, мистер Поттер. Но только ненадолго.

Гарри улыбнулся.

— Спасибо, профессор! Уверен, Фортескью приготовил для нас что-нибудь особенное.

Они аппарировали в Косой переулок. Вечер дня выдался оживленным — волшебники и ведьмы всех возрастов сновали между многочисленными магазинами. МакГонагалл уверенно вела Гарри через толпу, деликатно, но твердо расчищая им дорогу.

Они уже почти дошли до кафе-мороженого, когда перед ними выросла высокая фигура в изысканной черной мантии с серебряной отделкой. Длинные светлые волосы, аристократические черты лица, трость с серебряным набалдашником.

— Профессор МакГонагалл, — произнес он с легким кивком. — Какая неожиданная встреча.

— Мистер Малфой, — сухо ответила МакГонагалл. — Добрый день.

Холодные серые глаза Малфоя скользнули по Гарри, задержавшись на секунду на его лице, где челка прикрывала, уже довольно сильно, побледневший шрам.

— А это...? — Малфой приподнял бровь.

МакГонагалл открыла рот, но Гарри опередил ее.

— Джастин Брэдли, сэр, — он вежливо улыбнулся, протягивая руку. — Приятно познакомиться.

Малфой посмотрел на протянутую руку так, словно Гарри предлагал ему дохлую крысу. Его губы скривились в еле заметной гримасе.

— Очередной маглорожденный? — обратился он к МакГонагалл, полностью игнорируя Гарри.

Профессор выпрямилась, готовая ответить тирадой, но Гарри снова вмешался.

— Так точно, сэр! — бодро подтвердил он. — А вы, должно быть, мистер Малфой? Я знаю вашего сына, Драко.

Малфой-старший не смог скрыть удивления.

— Вот как?

— О да, — продолжил Гарри с энтузиазмом. — Мы с ним хорошие друзья, знаете ли. Правда, он почему-то стесняется знакомить меня с вами и скрывает нашу дружбу, — Гарри сделал растерянное лицо, а затем снова просиял. — Но я уверен, что он хороший парень.

Лицо Люциуса застыло маской, глаза сузились, а пальцы сжали трость так, что побелели костяшки. Несколько секунд длилась напряженная пауза.

— Мы с Драко обязательно обсудим его... круг общения, — наконец процедил Малфой.

Гарри, увидев, что Малфой уже готов сказать что-то еще, быстро повернулся к МакГонагалл.

— Профессор, боюсь, мы опаздываем. У нас же была встреча в банке через десять минут?

МакГонагалл, быстро справившись с изумлением, кивнула.

— Да, конечно, мистер Брэдли. Мы действительно должны поторопиться.

— Был рад знакомству, мистер Малфой! — бросил Гарри через плечо, увлекая МакГонагалл прочь от оцепеневшего Люциуса. — Пожалуйста, передайте Драко мои наилучшие пожелания!

Они завернули за угол, и Гарри украдкой оглянулся — Малфой все еще стоял на месте, его лицо исказилось от злости.

Когда они достаточно отдалились, МакГонагалл остановилась и посмотрела на него с плохо скрываемым неодобрением.

— Мистер Поттер, что это было?

Гарри невинно улыбнулся.

— Не знаю, о чем вы говорите, профессор. Просто проявил вежливость к отцу школьного товарища.

— Вы прекрасно знаете, что вы с мистером Малфоем-младшим не друзья, — МакГонагалл понизила голос. — И представляться фальшивым именем...

— Я не хотел привлекать лишнего внимания, — Гарри пожал плечами. — А что до нашей с Драко дружбы... — он сделал кавычки пальцами, — ну, думаю, их семейный ужин сегодня будет весьма интересным.

МакГонагалл покачала головой, но Гарри заметил, как уголки ее губ слегка дрогнули.

— Вы невозможны, мистер Поттер, — сказала она наконец..

— Я принимаю это как комплимент, — Гарри широко улыбнулся и жестом пригласил МакГонагалл войти в кафе Фортескью, перед которым они остановились. — Позвольте, профессор.

Внутри пахло свежей выпечкой и сладостями. Флориан Фортескью, полный волшебник с добрыми глазами, поспешил к ним навстречу.

— Профессор МакГонагалл! Какая честь! И молодой человек! Чем могу помочь?

— Столик на двоих, пожалуйста, — сказал Гарри. — И ваше лучшее мороженое.

Фортескью проводил их к небольшому столику у окна, выходящего на оживленную улицу.

— Для вас, профессор, рекомендую имбирное мороженое с кусочками шоколада — ваше любимое, если не ошибаюсь?

МакГонагалл кивнула с легкой улыбкой.

— Вы не ошибаетесь, Флориан.

— А для молодого джентльмена... — Фортескью оценивающе посмотрел на Гарри. — Пожалуй, шоколадно-малиновое с орехами и взбитыми сливками?

— Звучит отлично, — согласился Гарри.

Когда Фортескью удалился, Макгонагалл присела за столик и посмотрела на Гарри.

— Мистер Поттер, простите за неожиданный вопрос, — сказала она, слегка наклонившись вперёд. — Вы когда-нибудь задумывались, чем хотите заняться в жизни? С вашими способностями перед вами открыты все двери.

Гарри опустил взгляд и задумался.

— Знаете, профессор, пока никаких конкретных планов, — ответил он. — Мне многое нравится, но я пока просто плыву по течению и занимаюсь тем, что люблю. Например, меня привлекают дуэли.

Он сделал паузу, отпив воды.

— Хотя с недавних пор я не сказал бы, что именно магические. Возможно, мне нравится сам процесс поединка, а тип уже второстепенен.

МакГонагалл внимательно слушала, не перебивая.

— Значит, хотите пойти в авроры? — спросила она.

— Не думаю, что стоит превращать всё это в рутину, — Гарри покачал головой и весело посмотрел на МакГонагалл.

— Знаете, я хочу попробовать себя в роли учителя.

Профессор не смогла скрыть удивления — брови взлетели вверх, а губы слегка приоткрылись.

— Не ожидала от вас такого, мистер Поттер, — призналась она.

— Через пару лет попрошусь ассистентом на уроках первокурсников, — продолжил Гарри. — Заодно и оценю свои силы в этом направлении.

МакГонагалл улыбнулась — не просто вежливым изгибом губ, а настоящей, искренней улыбкой, которую Гарри редко видел на её лице.

— С удовольствием возьму вас к себе, если вы по-прежнему будете делать успехи в трансфигурации, — сказала она. — Хотя должна предупредить, что преподавание — это не только демонстрация заклинаний. Это ещё и бесконечные проверки работ, и студенты, которые упорно не хотят учиться, и...

— И бюрократия, и вечные собрания преподавателей, и необходимость сохранять невозмутимость, когда на твоих глазах взрывают пятый котёл за урок, — закончил за неё Гарри. — Я понимаю, профессор. Но есть в этом и своя прелесть, не так ли? Видеть, как прогрессируют студенты, как загораются их глаза, когда они наконец понимают что-то сложное.

МакГонагалл посмотрела на него с новым уважением.

— Вы мудры не по годам, мистер Поттер.

— Нет, просто наблюдателен, — Гарри пожал плечами. — Я видел, как вы преподаёте. Как бы вы ни старались это скрыть, вы любите свою работу.

В этот момент к их столику подплыли две большие вазочки с мороженым.

— Имбирное с шоколадной крошкой для профессора, — сказал Фортескью, ставя первую вазочку перед МакГонагалл. — И шоколадно-малиновое с орехами и взбитыми сливками для юного джентльмена. Приятного аппетита!

— Благодарю, Флориан, — кивнула МакГонагалл, принимая свою порцию.

— Спасибо, что приняли приглашение, профессор, — сказал Гарри, погружая ложку в сливочную массу.

МакГонагалл с удовольствием отведала своё мороженое.

— Мистер Поттер, вы даже не представляете, как давно я не была в кафе просто ради удовольствия, а не по делам.

— Тогда я определённо оказал нам обоим услугу, — Гарри улыбнулся, наслаждаясь вкусом шоколадного мороженого. — Кстати, о школе... как поживает профессор Снейп?

МакГонагалл бросила на него строгий взгляд.

— Мистер Поттер, я не буду обсуждать других преподавателей.

— Конечно, профессор, — кивнул Гарри. — Просто поинтересовался, как он там без меня.

— Профессор Снейп находится в данный момент на конференции зельеваров в Швейцарии, — всё же ответила МакГонагалл. — И я настоятельно рекомендую вам в следующем году проявить больше усердия на его уроках.

Они продолжили есть мороженое, беседуя о более нейтральных темах — о книгах, которые Гарри читал этим летом, о последних статьях в "Ежедневном пророке" и его успехах в дополнительных занятиях.

— Хотите ещё порцию? — спросил Гарри, когда они оба закончили с десертом.

— Нет, благодарю, — МакГонагалл промокнула губы салфеткой. — Одной вполне достаточно. И мне действительно пора возвращаться в Хогвартс.

Гарри кивнул. Он подозвал Фортескью и расплатился, несмотря на протесты МакГонагалл.

— Я настаиваю, профессор, — сказал он твёрдо. — Это моя благодарность за сегодняшний день.

Они вышли на улицу, где вечерний воздух казался прохладным после теплой атмосферы кафе. Косой переулок всё ещё был полон людей, спешащих по своим делам.

— Я провожу вас, — предложил Гарри.

— В этом нет необходимости, мистер Поттер, — ответила МакГонагалл. — Я могу аппарировать прямо отсюда.

— Тогда... — Гарри улыбнулся. — Спасибо вам ещё раз, профессор.

МакГонагалл посмотрела на него с выражением, которое он не мог точно определить — что-то между теплотой и грустью.

— Берегите себя, мистер Поттер, — сказала она. — И пожалуйста, постарайтесь не создавать проблем до начала учебного года.

— Я постараюсь, — серьёзно ответил Гарри. — Но вы же знаете — проблемы сами меня находят.

МакГонагалл вздохнула.

— Это то, что меня и беспокоит. До встречи в сентябре, мистер Поттер.

С этими словами она повернулась на месте и исчезла с негромким хлопком, оставив Гарри одного посреди оживлённой улицы.

Он постоял ещё немного, глядя на место, где только что стояла профессор, затем развернулся и направился в сторону "Дырявого котла". День выдался насыщенным и эмоциональным, и ему нужно было время, чтобы всё обдумать.

Глава 32

Гарри вернулся в "Дырявый котел" поздним вечером. За окном уже стемнело, а большинство посетителей паба либо разошлись, либо устроились на ночлег. Он поднялся в свою комнату, все еще погруженный в размышления о Годриковой впадине, родителях и той жизни, которая могла у него быть.

За открытой дверью его встретили сложенные на столе письма. Том, должно быть, принял корреспонденцию в его отсутствие. Рядом с пергаментами сидела Хэдвиг, терпеливо охраняя почту хозяина.

— Привет, красавица, — Гарри протянул руку и погладил сову по перьям. — Прости, что заставил ждать.

Хэдвиг щипнула его за палец — не больно, скорее для порядка, — а затем благосклонно приняла угощение и переместилась в свою клетку.

Гарри снял куртку, налил себе воды и устроился на кровати, разворачивая первое письмо. Он сразу узнал неряшливый почерк Рона.

"Привет, Гарри!

Как твои каникулы? У нас тут жарко, даже по ночам не особо прохладно. Мама загоняет нас с близнецами работать в саду — говорит, что садовых гномов развелось столько, что они скоро дом отнимут. Джинни все время ноет из-за жары и комаров, а Перси вообще из комнаты не выходит — пишет какую-то важную работу, чтобы в министерство устроиться после школы.

Кстати, к нам приехал Билл — мой старший брат, который в Египте работает разрушителем проклятий. Он тут до ненадолго, и мы будем рады, если ты приедешь к нам на все это время. Папа говорит, что может забрать тебя хоть завтра, только сообщи точный адрес.

Еще я написал Гермионе — она приедет через пару дней. Спрашивал Невилла, но у них какая-то семейная поездка, так что он не сможет.

Маме не терпится тебя увидеть, она уже начала готовить дополнительную кровать в моей комнате.

Отпиши, когда сможешь приехать.

Рон

P.S. Может, сыграем в квиддич, когда приедешь? Фред и Джордж сказали, что ты классно летаешь." P.P.S. Берегись, Джинни все лето говорит только о тебе."

Гарри улыбнулся. Перспектива оказаться в настоящем волшебном доме, полном друзей, звучала отлично. Отложив письмо Рона, он взял второе. Плотный пергамент с легким ароматом лаванды, аккуратный каллиграфический почерк.

"Поттер,

На счет твоих экспериментов с зельями Бодрости и Восстановления. Это безрассудно. Эти зелья, сваренные неправильно, способны вызвать серьезные побочные эффекты, включая повреждение нервной системы и разрушение печени. Поскольку я не желаю объяснять профессору Снейпу, почему один из его студентов пострадал от собственной глупости, высылаю тебе несколько рекомендаций.

Для зелья Бодрости: добавляй толченые жабьи глаза после, а не до корня валерианы. Перемешивай по часовой стрелке ровно четыре с половиной раза, затем сразу против часовой ровно три раза. Это должно исправить консистенцию.

Для зелья Восстановления: основная проблема, скорее всего, в температуре. Поддерживай огонь ровным, лучше используй чары вместо обычного пламени. И нарезай листья дицентры полосками по миллиметру, а не кубиками.

Это базовые поправки, но они должны помочь. Все эти рецепты у меня из личных заметок Снейпа, так что я знаю, что говорю.

Но честно говоря, это не единственная причина по которой я тебе написала. Есть кое-что о чем я хочу поговорить, но не знаю, как правильно начать. Мне просто нужно высказаться. В следующем году в Хогвартс приезжает моя младшая сестра Астория. Она умная и амбициозная, но еще совсем ребенок. Проблема в том, что наша тетя Розалинда повадилась предлагать родителям брачные контракты для нее. Просто бесит! Асти всего одиннадцать! Какие, к Мерлину, брачные контракты?

Я пыталась спорить с родителями, но меня не слушают. Я наследница и имею право выбора, но Астория для них просто... разменная монета в политических играх. Договор с правильной семьей, понимаешь? А я ничего не могу сделать. Как ребенка меня вообще не слушают в этих вопросах.

Прости за излишнюю откровенность. Не знаю, почему я вообще пишу тебе об этом.

Наверное, потому что ты единственный, помимо Трейси, кто далек от родовой политики и с кем не надо контролировать каждое слово.

С наилучшими пожеланиями, Дафна Гринграсс

P.S. Если ты ответишь на это письмо цитированием какой-нибудь книги по психологии, я узнаю заклинание, которое заставит тебя плакать кровью."

Гарри задумчиво постучал пальцами по пергаменту. Письмо Дафны затрагивало довольно личные темы, и это было неожиданно. Он мало что знал о чистокровных традициях, но понимал, что политика и брачные союзы были важной частью их мира. И наверно не стоит писать ей, что с его стороны ее родители выглядят ублюдками, продавшими свою дочь. Все-таки Гарри вырос в совершенно другой культуре.

Он достал чистый пергамент и начал писать ответы.

С письмом Рону все было просто:

"Привет, Рон!

Буду рад приехать к вам. На самом деле, сейчас я не у Дурслей, а живу в 'Дырявом котле'. Долгая история, расскажу при встрече. Так что, если вы сможете забрать меня оттуда в понедельник, было бы отлично.

С нетерпением жду встречи с Биллом и его рассказов об Египте! Передавай всем привет.

До понедельника, Гарри"

С ответом Дафне пришлось подумать подольше. После нескольких черновиков он наконец сформулировал то, что считал разумным:

"Дафна,

Спасибо за советы по зельям. Опробую твои рекомендации в ближайшее время.

Что касается твоей сестры — Трейси рассказала мне немного о традициях чистокровных семей, и я понимаю твою обеспокоенность. Но думаю, что не стоит психовать, вместо этого попробуй составить четкие и рациональные аргументы.

Возможно, нужно указать на то, что в одинадцать лет слишком рано строить планы по брачным союзам. Скажи, что ты можешь понаблюдать за потенциальными кандидатами в Хогвартсе. Все влияние и богатство рода, с которым вы заключаете союз, может быть уничтожено слабым наследником. Потяни время, пройдет пару лет и твой голос будет более значимым в семейных вопросах.

Если ты предложишь разумные аргументы, это покажет, что ты достаточно взрослая, и к твоему мнению стоит прислушаться.

Слушай, какой я молодец, правда? Это мое благородство заставляет меня помогать слизеринцам в беде. Тебе определенно повезло иметь такого друга.

Если план сработает, жду в ответном письме искреннего признания моих великих заслуг.

Гарри

P.S. Я бы предпочел, чтобы моя кровь оставалась внутри моего тела. Твои секреты в безопасности."

Перечитав письмо, Гарри откинулся назад. Хоть он и попытался посмотреть рационально на ситуацию, но на душе было как-то мерзко. Возможно, со стороны главы рода это и будет правильным решением, но как родители маленькой девочки они уже не состоялись.

Размышления о сестре Дафны напомнили ему о Саре. До поездки к Рону нужно ее проведать и узнать как у нее дела в новой семье. Она и так многое пережила и Гарри постарается, чтобы ее история закончилась счастливо.

Он аккуратно запечатал оба конверта и привязал их к лапке Хэдвиг. Белая сова одарила его последним высокомерным взглядом, выражая недовольство количеством писем, и вылетела в окно.

*****

Следующее утро застало Гарри за составлением списка дел. Солнце уже поднялось высоко, заливая комнату ярким светом, а из окна доносился привычный гул Косого переулка. До отъезда в Нору оставалось два дня, и он хотел успеть закончить все важные дела.

Главным пунктом значился визит к Саре. Также нужно попрощаться с ребятами из зала. Но сначала кое-куда заглянуть.

После концерта музыка Pearl Jam не выходила из головы. Гарри поймал себя на том, что напевает услышанные мелодии, вспоминая энергетику живого выступления.

Он задумчиво постучал карандашом по столу. В кармане лежала часть обменянных в Гринготтсе денег. Музыка поможет скоротать вечера в Хогвартсе. Только сначала нужно купить плеер и кассеты.

Гарри вспомнил, как на прошлой неделе, гуляя по Лондону, видел музыкальный магазин. Отличная возможность заглянуть туда перед отъездом.

Приняв решение, он быстро закончил список дел, закрыл дневник и накинул свою новую джинсовую куртку. Перед выходом он проверил карманы: деньги на месте, адрес Сары тоже.

— Доброе утро, Том, — кивнул он трактирщику, спускаясь в общий зал.

Том оторвался от протирания стаканов и улыбнулся.

— Куда так рано, Гарри? Без завтрака?

— У меня сегодня много дел. Вернусь к обеду.

Гарри выскользнул на улицу и направился по улицам Лондона. Перейдя границу между волшебным и обычным миром, чувствуешь, как меняется атмосфера: магия уступает место технологиям, старинные здания — современным постройкам, мантии — джинсам и футболкам.

Через двадцать минут Гарри уже стоял перед витриной музыкального магазина "Sound Experience". Яркие постеры с обложками альбомов и изображениями музыкальных групп заполняли всё пространство. В центре витрины красовалась стильная стереосистема, окруженная новейшими моделями плееров.

Колокольчик над дверью мелодично звякнул, когда Гарри вошел внутрь. В магазине играла ритмичная мелодия, которую он не узнал. Пространство было заполнено стеллажами с кассетами и виниловыми пластинками, разделёнными по жанрам и исполнителям. В углу стояла стойка с наушниками, подключенными к кассетным плеерам для прослушивания.

За прилавком сидела девушка лет девятнадцати с короткими черными волосами, выбритыми на висках, и несколькими серебряными кольцами в ухе. Она листала музыкальный журнал, периодически отбивая ритм карандашом по столешнице.

Гарри подошел к полке с плеерами, разглядывая ценники. От разнообразия моделей разбегались глаза.

— Нужна помощь? — раздался голос за спиной.

Он обернулся. Девушка с прилавка стояла рядом, скрестив руки на груди. На ней была черная футболка с логотипом The Cure, подведенные темной тушью глаза смотрели с легким любопытством.

— Да, пожалуй, — кивнул Гарри. — Я ищу хороший плеер. И несколько кассет.

— Первый раз покупаешь? — спросила она.

— Ага. Так очевидно? — вопросительно посмотрел Гарри.

— Ты просто выглядишь потерянным, — она пожала плечами. — Я Эйприл, кстати. Какой бюджет?

— Гарри, — представился он. — Бюджет... — задумался, мысленно прикидывая имеющуюся сумму, — скажем, до 80 фунтов на плеер и еще на кассеты.

Эйприл присвистнула.

— Серьезные намерения. Тогда рекомендую Sony Walkman WM-DD33. Автореверс, долгоиграющие батарейки, отличное качество звука, — она указала на серебристую модель на верхней полке. — Или можешь взять Sony WM-F73. Он со встроенным радио, но чуть дороже.

Гарри рассмотрел обе модели. Вторая выглядела более функциональной, с удобным дисплеем и ребристым корпусом.

— Пожалуй, с радио, — решил он. — Буду слушать в школе, там нет электричества, так что долгоиграющие батарейки — это плюс.

— В какой школе нет электричества? — Эйприл удивленно подняла бровь.

— Э... Это старая школа-интернат в Шотландии, — быстро сориентировался Гарри. — Традиции, сама понимаешь. Свечи, камины, все такое.

— Звучит как средневековье, — усмехнулась она, снимая с полки выбранную модель. — Но у тебя хороший вкус. Этот плеер — зверь. На одном комплекте батареек примерно 30-35 часов работы. С радио чуть меньше, но все равно хватит надолго.

Она протянула плеер Гарри, который тут же начал изучать кнопки и разъемы.

— А наушники? — спросил он.

— В комплекте идут базовые, но я бы рекомендовала взять отдельно что-нибудь получше, — Эйприл достала из-под прилавка пару черных наушников. — Koss PortaPro. Лучшее соотношение цены и качества. У них глубокий бас и четкие верхи.

Пока Гарри рассматривал наушники, Эйприл облокотилась на прилавок.

— Так что слушаешь? — спросила она. — Поможет с выбором кассет.

— На самом деле, я только начинаю, — признался Гарри. — Был недавно на концерте Pearl Jam, понравилось. Ищу что-то в этом направлении.

— Ого! — Эйприл выпрямилась, глаза загорелись энтузиазмом. — Серьезно? Тебе повезло! Они сейчас на пике. "Ten" — абсолютно гениальный альбом. Если тебе нравится гранж, то могу порекомендовать еще Nirvana, Soundgarden, Alice in Chains.

Она провела Гарри к стеллажу с секцией альтернативной музыки и начала выбирать кассеты.

— Вот, обязательно "Nevermind" от Nirvana. И "Badmotorfinger" от Soundgarden, но это тяжелее Pearl Jam. А если хочешь что-то более мелодичное, попробуй R.E.M. или The Smiths.

Гарри внимательно рассматривал предлагаемые кассеты, изучая обложки и названия треков.

— А что сама предпочитаешь? — спросил он.

Эйприл улыбнулась, довольная вопросом.

— Я между мирами, — она указала на свою футболку. — The Cure, Joy Division, Siouxsie and the Banshees — это моя душа. Пост-панк и готик-рок. Но я ценю и новую волну британского инди, например, Stone Roses. И гранж, конечно. Это сейчас самое живое, что есть в музыке.

Она подошла к другому стеллажу и выбрала еще несколько кассет.

— Вот, это тебе нужно послушать. "Disintegration" — абсолютный шедевр от The Cure. И "Unknown Pleasures" от Joy Division — основа всего, что ты услышишь сегодня в альтернативной музыке.

— Можно их прослушать перед покупкой? — спросил Гарри, кивнув на стойку с наушниками.

— Конечно, — Эйприл подвела его к прослушивающей станции. — Начни с Pearl Jam, чтобы был знакомый ориентир.

Она вставила кассету в плеер и протянула Гарри наушники. Как только первые аккорды "Even Flow" зазвучали в ушах, Гарри почувствовал, как его накрывает волна воспоминаний о концерте. Музыка звучала чисто и мощно даже через наушники.

Следующие сорок минут он провел, переключаясь между разными кассетами. Nirvana оказалась более сырой и агрессивной, чем Pearl Jam, но также захватывающей. The Cure погрузили его в атмосферу меланхолии и красоты, а Joy Division показали темную глубину, о существовании которой в музыке он даже не подозревал.

— Ну как? — спросила Эйприл, когда Гарри снял наушники после прослушивания последней композиции.

— Звучит отлично, — искренне ответил он. — Особенно The Cure.

Эйприл просияла.

— У тебя хороший слух, — похвалила она. — Большинство новичков выбирают что-то попроще на первое время. Так что берешь?

Гарри взглянул на стопку кассет, которую успел отложить:

— Все, — решительно сказал он. — И плеер с наушниками.

— Отличный выбор, — кивнула Эйприл, собирая покупки. — Тебе еще батарейки нужны. И, может быть, кейс для кассет?

Гарри согласился и на кейс. Пока Эйприл пробивала покупки на кассе, он разглядывал пространство магазина. Потрепанные постеры на стенах, коллекция значков на доске объявлений, стойка с музыкальными журналами.

— Откуда ты так хорошо разбираешься в музыке? — спросил он, наблюдая, как ловко Эйприл упаковывает кассеты.

— Я в группе играю, — ответила она, не поднимая глаз. — На бас-гитаре. Ну, пытаюсь играть, — поправилась она с усмешкой. — Мы называемся "Crimson Shade". Выступаем в маленьких клубах, в основном каверы, но есть и свои песни.

— Звучит круто, — искренне сказал Гарри.

— У нас выступление в следующую пятницу в "Black Cat". Если будешь в городе, приходи, — Эйприл протянула ему маленький черно-красный флаер с названием группы и адресом клуба.

— Уезжаю послезавтра, — с сожалением ответил Гарри, вертя флаер в руках. — Но я сохраню это. Может, получится в следующий раз.

— Буду ждать, — улыбнулась она, заканчивая упаковку. — Итого 112 фунтов и 48 пенсов.

Гарри достал деньги и расплатился. Эйприл вручила ему пакет с покупками.

— Там внутри инструкция к плееру, но, если кратко: вставляешь кассету, нажимаешь play, наслаждаешься, — она подмигнула. — И не забудь вставить батарейки.

— Спасибо за помощь, — Гарри улыбнулся.

— Обращайся. И когда закончишь с этими кассетами, возвращайся. У меня для тебя еще много открытий в запасе.

Выйдя из магазина, Гарри не удержался и тут же достал плеер. Вставив батарейки и кассету Pearl Jam, он надел наушники и нажал на play. Музыка ударила в уши, и мир вокруг изменился. Шум города отступил, остались только гитарные риффы и голос Эдди Веддера.

Глава 33

С наушниками на голове Гарри шагал по улицам Лондона, направляясь к спортзалу Фреда. Музыка задавала ритм шагам, гитарные риффы и хриплый голос вокалиста заглушали городской шум. Он настолько погрузился в звуки, что даже не заметил, как преодолел расстояние от музыкального магазина до зала.

Открыв тяжелую металлическую дверь, Гарри окунулся в привычную атмосферу: стук боксерских перчаток о груши, скрип тренажеров, выкрики тренирующихся. Он не стал снимать наушники и прошел вдоль стен к рингу, где разворачивалось действие.

Алекс кружил по рингу, обмениваясь ударами с каким-то незнакомым парнем. Техника у Алекса была отточенной — комбинация из двух джебов и правого кросса каждый раз находила свою цель. Его противник отчаянно пытался защититься, но движения выдавали усталость и неопытность.

Гарри оглядел зал, ища знакомую фигуру тренера. Фред стоял у дальнего угла, наблюдая за спаррингом мальчишек лет тринадцати. Именно к нему Гарри и направился, снимая на ходу наушники и опуская их на шею.

— Привет, Фред, — Гарри подошел к тренеру.

Фред оторвался от наблюдения и улыбнулся.

— А, Гарри! Рад тебя видеть. Иди переодевайся, сегодня много работы.

— Об этом я и хотел поговорить, — Гарри замялся. — Тут такое дело... До следующего года я уже не смогу ходить в зал. Через два дня уезжаю к другу, а потом начинается учеба.

Фред нахмурился, почесывая подбородок.

— Что-то не так? — спросил Гарри, заметив реакцию тренера.

— Да нет, — Фред покачал головой. — Просто думал, что ты на все лето останешься. Хотел организовать тебе бой к двадцать пятому августа. В соседнем зале есть хороший парень постарше тебя, да и поопытнее, но не такой талантливый. Ты бы получил реальную практику.

Гарри задумался. Перспектива настоящего боя казалась заманчивой.

— Знаете, оторваться сюда на денек я смогу, — решил он. — Заодно прихвачу своих друзей посмотреть. Они давно интересуются, чем я тут занимаюсь.

Лицо Фреда просветлело.

— Отлично! Тогда назначим на конец августа. Как раз будет достаточно времени для подготовки. — Он начал рыться в карманах тренерской куртки. — У меня для тебя кое-что есть. Собирался отдать на следующей тренировке, но раз уж ты уезжаешь...

Фред извлек сложенные листы бумаги.

— Я составил для тебя программу на весь год. Будешь заниматься хотя бы физической формой, пока не вернешься в зал.

Гарри взял листы и пробежался по ним глазами. План тренировок был расписан по дням недели, с акцентом на кардио, силовые упражнения и работу над координацией.

— Спасибо, это очень кстати. Но можно внести небольшие изменения? — спросил Гарри. — Добавить сюда работу с инвентарем. У нас в школе есть возможность оборудовать небольшой тренировочный зал.

Фред удивленно поднял брови.

— Серьезно? Я думал, ты говорил, что у вас академически ориентированная школа.

— Так и есть, — поспешно ответил Гарри. — Но я нашел заброшенную комнату, которую можно приспособить. И несколько ребят заинтересовались боксом.

— Ну, если так... — Фред кивнул. — Дай мне программу, я внесу дополнения. Основное, что тебе понадобится — это груша, перчатки, скакалка. Может быть, пара медболов и эспандеры для растяжки.

Пока тренер дописывал рекомендации, Гарри почувствовал, как кто-то снимает наушники с его шеи. Он обернулся и увидел ухмыляющегося Мигеля, который уже надел наушники и теперь оценивающе кивал в такт ритму.

— Вижу, ты начал ценить хорошую музыку? — спросил Мигель, возвращая наушники.

Гарри ухмыльнулся в ответ.

— Определенно. Особенно когда тебе ее предлагает красивая девушка.

Мигель приподнял бровь.

— Ты случайно не про Эйприл? Из музыкального магазина?

— Ты ее знаешь? — удивился Гарри.

Мигель положил руку на плечо Гарри с видом мудрёного наставника.

— Поверь, амиго, эта бестия разбила не одно сердце своих маленьких фанатов. — он приложил руку к груди с драматичным вздохом.

Гарри рассмеялся.

— Так она и тебя отшила?

— Эй, меня никто не отшивал! — возмутился Мигель, но тут же сник. — Первое предательство в жизни, — он театрально вытер несуществующую слезу, — но оно сделало меня сильнее.

— Продолжай утешать себя этим, — Гарри похлопал друга по плечу. — Как бы то ни было, она дала хорошие рекомендации по музыке.

Фред вернулся с доработанной программой и протянул ее Гарри.

— Вот, добавил упражнения с инвентарем и базовую схему обустройства зала. Покажешь это своему школьному физруку, он должен понять.

— Спасибо, Фред. Я в долгу перед тобой, — Гарри аккуратно сложил листы и убрал их в карман. — Ладно, мне пора. Я вообще пришел попрощаться, но раз уж вы обрадовали меня предстоящим боем, то увидимся в конце августа.

— Это точно, — кивнул Мигель. — Я тоже буду драться в тот день.

— С кем?

— С парнем из зала Макферсона. Говорят, он неплохо машет кулаками, но я поставлю его на место, — Мигель самодовольно улыбнулся. — Отличный день намечается: отделаю своего противника, а еще и посмотрю, как надирают задницу тебе.

— Мечтать не вредно. Будешь наблюдать за моей победой из комнаты медсестры. — Гарри накинул наушники и направился к выходу.

— Эй, Бэмбифейс! — крикнул ему вслед Мигель. — Не забудь хорошенько подготовиться!

Гарри, не оборачиваясь, поднял руку в прощальном жесте и скрылся за дверью.

*****

Уютный двухэтажный дом на окраине городка ничем не выделялся среди других таких же. Обычный палисадник с аккуратно подстриженной травой, невысокая калитка, деревянное крыльцо с двумя ступеньками. Единственным намёком на то, что здесь живут волшебники, были странной формы растения в горшках, которые гармонично располагались на подоконниках.

Гарри осмотрелся ещё раз, сверяясь с адресом, который дал ему Дамблдор, и решительно нажал на кнопку звонка. Из глубины дома раздался мелодичный перезвон, и спустя пару секунд послышались шаги.

Дверь распахнулась, и перед ним предстала невысокая женщина с добрым круглым лицом, обрамлённым каштановыми волосами. При виде Гарри, её глаза просияли.

— Ох, Гарри, привет! — она мягко улыбнулась. — Как у тебя дела?

— Добрый день, мэм, — Гарри вежливо кивнул. — Всё отлично.

— Пришёл навестить Сару?

— Да, хотел узнать как она тут.

Улыбка женщины стала чуть грустнее, в глазах мелькнула тень беспокойства.

— Она всё ещё не очень любит других людей, но раз это ты, то проблем не будет. Проходи.

Хозяйка отступила в сторону, пропуская Гарри в дом. Внутри царил порядок, но не тот безжизненный, стерильный, что поддерживала тётя Петуния, а уютный, домашний. В просторной гостиной стоял диван, обитый тёплой коричневой тканью, два мягких кресла и низкий журнальный столик. Многочисленные книжные полки занимали почти всю стену, а в углу разместился внушительный резной шкаф из тёмного дерева. Рядом с окном висела клетка, в которой дремала сова с пепельно-серым оперением.

На стенах висели движущиеся фотографии в рамках — Гарри заметил молодую пару, обнимающуюся под дождём, пожилую женщину, подбрасывающую вверх ребенка, яркие пейзажи. Сары на этих снимках ещё не было, но Гарри надеялся, что скоро пустующее место на стене заполнится и её улыбками.

— Сара наверху, — сказала миссис Уилкинс, заметив его взгляд. — Можешь подняться и позвать её, а я пока поставлю вам чай со сладостями.

— Спасибо, — поблагодарил Гарри.

Он направился к лестнице, покрытой мягким ковром. Второй этаж был меньше первого, с небольшим коридором, из которого вели четыре двери. Одна была слегка приоткрыта, и Гарри осторожно к ней приблизился.

Он тихо постучал костяшками пальцев по дереву и потянул дверь на себя. Комната, открывшаяся его взору точно принадлежала ребёнку. Светло-голубые стены, белые занавески, колышущиеся от лёгкого ветерка, аккуратно застеленная кровать с бледно-фиолетовым покрывалом. У окна стоял небольшой письменный стол, за которым сидела худенькая фигурка.

Сара склонилась над книгой, полностью поглощённая чтением. Её светлые волосы, теперь чистые и аккуратно подстриженные, спадали на плечи. Она не заметила его, увлеченная чтением.

Гарри облокотился о дверной косяк, наблюдая за ней. Девочка действительно выглядела гораздо лучше: бледность почти ушла, синяки под глазами исчезли, а в движениях появилась спокойная уверенность, которой раньше не было. Шрам на щеке все ещё виднелся, но уже не так ярко.

— Увлекательное чтиво? — спросил он негромко, чтобы не испугать её.

Сара вздрогнула и резко обернулась, глаза широко раскрылись от удивления. Но через секунду её лицо преобразилось: тревога исчезла, уголки губ приподнялись в осторожной улыбке. Она кивнула в ответ на его вопрос, закрывая книгу и отодвигая её.

Гарри не удержался и улыбнулся в ответ. Он прошёл в комнату, с интересом оглядываясь вокруг. На полке у стены выстроились разноцветные детские книжки, рядом сидел плюшевый медведь с пуговичными глазами. На прикроватной тумбочке стоял стакан воды и лежала ещё одна книга с закладкой.

— Неплохое жилище, — одобрительно сказал он. — Вижу, у тебя всё хорошо?

Сара ещё раз кивнула и соскользнула со стула. Она подошла к нему неуверенными шагами, а затем осторожно обняла его за пояс. Её тонкие руки едва сомкнулись вокруг него, но хватка была на удивление крепкой. Она казалось еще меньше, чем при пришлой встрече. Хотя скорее всего это Гарри подрос за лето.

Он осторожно обнял её в ответ, стараясь не давить.

— Я тоже рад тебя видеть, — сказал Гарри тихо. — Очень рад. Ты выглядишь гораздо лучше.

Сара подняла на него глаза.

— Нам накрыли внизу, — сказал он, мягко отстраняясь. — Миссис Уилкинс приготовила чай со сладостями. Пойдём?

Она кивнула, и когда Гарри направился к двери, последовала за ним, не отставая ни на шаг.

В гостиной уже был накрыт стол: белый фарфоровый чайник с нарисованными цветами, две чашки, тарелка с печеньем и пирожными. Миссис Уилкинс суетилась возле стола, расставляя салфетки.

— А, вот и вы! — воскликнула она, увидев их. — Присаживайтесь, чай уже готов.

Её взгляд скользнул к их соединённым рукам, и в глазах мелькнула радость.

— Знаешь, Гарри, — сказала она, понизив голос, — это первый раз, когда она так явно проявляет эмоции с кем-то, кроме нас с мужем. И даже с нами она ещё держится немного отстранённо. Я рада, что ты решил навестить ее. Оставлю вас наедине, если что-то понадобится, я буду на кухне.

Она вышла, а дети сели за стол. Гарри разлил чай по чашкам и придвинул тарелку со сладостями ближе к Саре.

— Пирожные выглядят отлично.

Сара взяла маленькое заварное с кремом, осторожно надкусила.

— Итак, — начал Гарри, отпивая горячий чай, — я подумал, что тебе, возможно, интересно, как я провёл лето.

Сара кивнула, глядя на него с любопытством.

— Ну, прежде всего, я больше не живу у своих родственников, — сказал он. — Теперь я остановился в "Дырявом котле" — это такая гостиница для волшебников. Там шумно, конечно, но зато никто не указывает, когда ложиться спать.

Сара внимательно его слушала.

— Но самое интересное не это, — продолжил Гарри. — Я познакомился с новыми людьми. Не волшебниками — обычными ребятами из Лондона. Они научили меня боксировать. Знаешь, что такое бокс?

Она наклонила голову набок.

— Это такой вид спорта, — пояснил Гарри, — где ты учишься защищаться и атаковать с помощью кулаков. Мой тренер, Фред, говорит, что я делаю успехи. — Он гордо расправил плечи. — В конце августа у меня будет первый бой.

Глаза Сары расширились от удивления, а затем на её лице появилось беспокойство.

— Не волнуйся, — поспешил успокоить её Гарри. — Это безопасно. Мы тренируемся в специальных перчатках и шлемах, чтобы не пораниться. Я тебе покажу как-нибудь, если хочешь.

Она обдумала его слова, а затем медленно кивнула.

— И ещё я был на настоящем концерте! — продолжил Гарри, видя её интерес. — Там было огромное количество людей, все танцевали и пели. Вокруг живая музыка. Непередаваемая атмосфера.

Она с улыбкой слушала о его впечатлениях.

— Мне настолько понравилась музыка, что я купил себе плеер, — сказал он, доставая из кармана новенький Walkman. — Знаешь, что это такое?

Сара покачала головой, с любопытством разглядывая устройство.

— Это для прослушивания музыки, — объяснил Гарри, открывая крышку и показывая кассету внутри. — Тут хранится музыка, и ты можешь слушать её через наушники, где угодно. Хочешь попробовать?

Сара нерешительно кивнула, и Гарри передал ей наушники. Она аккуратно надела их, а Гарри нажал на кнопку воспроизведения. Глаза Сары расширились, когда первые звуки музыки достигли её ушей.

Эта была не громкая, агрессивная песня Pearl Jam, а более спокойная композиция The Cure — "Pictures of You". Гарри специально выбрал кассету для посещения Сары, зная, что громкая музыка может её напугать.

Несколько минут они сидели молча, Сара слушала музыку, а Гарри наблюдал за выражением её лица. Оно менялось от удивления к задумчивости, а потом — к спокойному наслаждению. Когда песня закончилась, она сняла наушники и осторожно вернула их Гарри, кивая в знак благодарности.

— Тебе понравилось, — сказал Гарри. Это был не вопрос, а утверждение. — Я так и думал. Могу купить тебе такой же. Музыка помогает, когда грустно или страшно.

Сара задумалась. Подарки для нее были чем-то новым и неожиданным.

Гарри понял её сомнения по выражению лица.

— Ты всегда можешь на меня положиться — сказал он мягко.

Сара опустила взгляд, и мило подергала руками в воздухе.

— Что случилось? — спросил он. — Ты хочешь что-то спросить?

Она повторила жест рукой, словно что-то писала.

— А, ты хочешь узнать, как связаться со мной? — догадался Гарри.

Она кивнула с улыбкой.

— Я буду писать тебе из Хогвартса, — пообещал он. — Школьные совы найдут тебя, где бы ты ни была. Просто покажи письмо миссис Уилкинс, она поможет тебе ответить, если захочешь.

Лицо Сары просветлело.

— И я постараюсь навестить тебя на рождественских каникулах, — добавил Гарри. — Хочешь?

Она энергично закивала.

— Договорились, — улыбнулся Гарри. — А потом, когда тебе исполнится одиннадцать, ты тоже поедешь в Хогвартс. Поверь мне, это самое волшебное место, которое можно представить. Когда ты приедешь в Хогвартс, тебя распределят на один из четырёх факультетов. Думаю, у тебя есть все шансы попасть в Гриффиндор.

Сара вопросительно наклонила голову.

— Гриффиндор — это факультет храбрых, — пояснил Гарри. — А ты, Сара, очень храбрая. Пройти через всё, что ты пережила, и остаться такой... такой как ты — для этого нужна особая храбрость.

Она опустила взгляд, смущённая его словами, но уголки губ дрогнули в лёгкой улыбке.

Они продолжили разговор, если можно было назвать разговором монолог Гарри и невербальные ответы Сары. Гарри рассказывал о своём первом годе в Хогвартсе, о своих друзьях, о уроках волшебства. Он намеренно избегал упоминаний о Квиррелле и других опасностях, чтобы не пугать её. Вместо этого он фокусировался на волшебстве и чудесах, которые ждут ее в будущем.

Сара слушала, впитывая каждое слово, кивая и качая головой в нужных местах, иногда делая простые жесты, чтобы выразить свои мысли.

Миссис Уилкинс иногда заглядывала в гостиную под разными предлогами. Один раз она даже принесла фотоаппарат и, спросив разрешения, сделала несколько снимков Гарри и Сары за столом.

— Для семейного альбома, — пояснила она с тёплой улыбкой.

Время шло, и Гарри заметил, что за окном начинает темнеть. Нужно было прощаться, обещание профессору нарушать он не хотел.

— Мне скоро нужно будет идти, — сказал он с сожалением. — Завтра я уезжаю к другу, а потом в школу.

Лицо Сары помрачнело, но она кивнула с пониманием. Затем она встала и жестом попросила его подождать, после чего быстро поднялась по лестнице наверх.

Через пару минут она вернулась, держа в руках что-то маленькое. Она протянула руку — это оказался небольшой браслет из черных бусин, нанизанных на прочную нить.

— Ты сделала это для меня? — спросил Гарри, тронутый этим жестом.

Она кивнула, в смущении отводя взгляд.

— Спасибо, — искренне поблагодарил он, надевая браслет на запястье. — Буду всегда носить его.

Сара просияла, и в этот момент Гарри понял, что видит её настоящую улыбку — не осторожную, не вымученную, а искреннюю, от всего сердца.

Они вышли в прихожую, где их уже ждала миссис Уилкинс.

— Уже уходишь? — спросила она. — Может, останешься на ужин? Муж скоро будет дома, он был бы рад познакомиться с тобой.

— Спасибо за приглашение, миссис Уилкинс, но мне действительно пора, — ответил Гарри. — У меня ещё много дел перед отъездом.

— Понимаю, — кивнула она. — Что ж, в таком случае, спасибо, что навестил Сару. Это очень много для неё значит.

— Для меня тоже, — честно ответил Гарри.

Он повернулся к Саре, которая стояла, прижавшись к стене.

— Эй, — сказал он мягко, опускаясь на одно колено, на уровень ее глаз. — Я напишу тебе очень скоро, а потом мы увидимся на Рождество. Время пролетит незаметно, вот увидишь.

Сара кивнула, закусив губу. Затем она сделала шаг вперёд и крепко обняла его за шею. Гарри обнял её в ответ.

— Всё будет хорошо, — прошептал он ей на ухо. — Обещаю.

Он поднялся на ноги и повернулся к миссис Уилкинс.

— Спасибо за гостеприимство, — сказал он. — И за чай.

— Всегда пожалуйста, Гарри, — ответила она тепло. — Наш дом открыт для тебя в любое время.

Гарри кивнул и вышел за дверь. Перед тем как закрыть её, он ещё раз помахал рукой и улыбнулся:

— До встречи. Скоро увидимся.

Глава 34

Гарри потягивал сливочное пиво, устроившись на высоком табурете у стойки "Дырявого котла". Том вытирал стаканы, наполовину слушая рассказ своего юного постояльца, одновременно пытаясь разобраться в странных маггловских именах.

— И тогда Мухаммед Али победил действующего чемпиона Сонни Листона. Никто не верил, что он справится, — Гарри сделал глоток. — Али вообще был странным боксёром. Обычно тяжеловесы полагаются на силу и устойчивость, а он танцевал по рингу, как пёрышко, хотя весил под сто килограмм.

Том наклонил голову.

— Танцевал, как пёрышко? Заклинание левитации, что ли, использовал?

Гарри засмеялся и покачал головой.

— Нет, это просто выражение такое. Он двигался легко, быстро, не стоял на месте. Понимаешь, большинство боксёров его веса — это такие... ну, как шкафы на ножках. Бьют сильно, но медленно. А Али порхал по рингу, противники даже попасть по нему не могли.

— Как загонщик в квиддиче, — кивнул Том, проводя аналогию с более знакомым видом спорта.

— Точно! — Гарри оживился. — Именно как хороший загонщик. Только вместо биты у него были кулаки. И ещё, он был умён. Писал стихи, постоянно говорил о политике. Все привыкли, что боксеры обычно…ну, дуболомы.

Том выставил сушиться очередную кружку.

— А этот твой тренер, Фред, он тоже такой порхающий?

— Нет, Фред скорее как скала. Устойчивый, сильный, — Гарри сделал короткий бокс с тенью. — Он учит, что боксёр должен уметь всё: и бить, и защищаться, и двигаться. Но каждый выбирает свой стиль, что ему ближе.

— А какой стиль у тебя, Гарри? — заинтересовался Том.

Гарри задумался.

— Думаю, я больше ориентируюсь на скорость. У меня не такие мощные удары, как у Майка Тайсона в молодости, например — он остановился, заметив непонимающий взгляд Тома. — Тайсон — это нынешний чемпион мира. Настоящий зверь на ринге. Взрывной, агрессивный, с убийственной силой.

Том присвистнул.

— Звучит жестоко.

— Ну, вне ринга у него проблем хватает, — уклончиво ответил Гарри, не желая вдаваться в подробности скандалов вокруг боксёра. — Но в боксе он гений. Противники боятся его ещё до выхода на ринг.

— А ты бы с ним встретился? — с лукавой улыбкой спросил Том.

Гарри чуть не поперхнулся сливочным пивом.

— Что? Нет! Ни за что. Он бы меня в фарш перемолол за десять секунд.

Том рассмеялся, и Гарри присоединился к нему. Внезапно их разговор прервал звонкий голос:

— Гарри!

Он обернулся и увидел Рона, торопливо пробирающегося через зал, за ним следовали Гермиона и высокий рыжеволосый мужчина, которого Гарри узнал по фотографиям — Артур Уизли.

— Дружище! — Рон подбежал к нему и хлопнул по плечу. — Давно не виделись!

Гарри спрыгнул с табурета и пожал ему руку с улыбкой.

— Привет, Гарри, — Гермиона приблизилась и обняла его.

Гарри приподнял её в объятии, чувствуя, насколько легче она стала. Когда он поставил её на место, Гермиона отступила на шаг, не отпуская его плеч, и с недоумением взглянула на него. Она поднесла руку к своей голове, затем к его, сравнивая их рост.

— Ты...— её брови поползли вверх. — Я достаю тебе только до подбородка!

— Ага, — кивнул Гарри, не скрывая довольной ухмылки.

— Так, — Гермиона скрестила руки на груди. — Чем ты тут всё это время занимался? Как можно так вымахать за два месяца?

— Спорт и хорошее питание творят чудеса, — пожал плечами Гарри. — Решил наконец-то заняться собой.

— А я всего на полсантиметра выросла, — пробормотала Гермиона с лёгкой обидой.

Глядя на надувшуюся подругу, Гарри добавил:

— Не волнуйся, я никогда не брошу своих друзей. Если что, устроим тебя парламентёром к гоблинам. С твоим ростом...

Он не договорил — Гермиона шутливо ударила его в живот.

Гарри только усмехнулся и повернулся к высокому мужчине, протянувшему ему руку.

— Гарри, я давно хотел с тобой познакомиться, — произнёс он с дружелюбной улыбкой. — Рон столько о тебе рассказывал.

— Добрый день, сэр, — Гарри крепко пожал протянутую руку. — Как я понимаю, вы отец Рона?

— Да, можешь звать меня Артур, — кивнул мистер Уизли.

— Приятно познакомиться, сэр.

Артур окинул Гарри оценивающим взглядом.

— Ну что, может отправляться? Молли уже, наверное, извелась от ожидания.

Гарри кивнул и повернулся к Тому.

— Спасибо за гостеприимство, Том. Увидимся перед школой.

— Удачи тебе, парень, — трактирщик отсалютовал полотенцем. — И не забывай, о чём мы говорили!

Гарри подхватил свой чемодан, и вся группа направилась к выходу. На заднем дворе паба, где начинался Косой переулок, Артур остановился.

— Держись за меня, Гарри. Мы аппарируем. На счёт три, — начал он отсчет. — Раз, два, три!

Гарри почувствовал знакомое тянущее чувство, но гораздо слабее чем раньше. Через секунду они всей компанией оказались на просторной поляне.

Дом Уизли напоминал башню, собранную из нескольких не совсем совместимых этажей. Комнаты, пристройки и мансарды разных размеров громоздились друг на друга, создавая впечатление, что вся конструкция должна была рухнуть ещё в момент строительства. Но она стояла — очевидно, благодаря магии — и выглядела одновременно хаотичной и уютной.

— Ну и как тебе? — с ноткой гордости спросил Рон.

Гарри окинул дом оценивающим взглядом.

— Вашему архитектору нужно ставить памятник, — сказал он, с любопытством оглядывая здание. — Непонятно, как этот дом ещё стоит. Но в целом креативно, — Гарри показал большой палец. — Мне нравится.

Рон просиял.

— Пошли внутрь. Мама наверняка приготовила ужин.

Они направились к дому, и на пороге их уже встречала невысокая, полная женщина с добрым лицом и такими же рыжими волосами, как у всей семьи Уизли.

— Ох, Гарри, дорогой, здравствуй! — воскликнула она, широко улыбаясь. — Мы уже тебя заждались!

— Здравствуйте, мэм, — вежливо ответил Гарри. — Благодарю за подарок на Рождество. Свитер согревал меня все прохладные ночи в школе.

Лицо миссис Уизли расплылось в улыбке.

— Какой воспитанный мальчик, — она повернулась к сыну. — Рон, бери пример!

Рон только закатил глаза, но Гарри заметил, что он не выглядел по-настоящему раздражённым — скорее, смущённым.

— Проходите, проходите, — миссис Уизли взмахнула руками, приглашая всех внутрь. — Всё уже готово. Гарри, ты будешь жить в комнате Рона, надеюсь, ты не против?

— Конечно, нет, мэм, — ответил он.

Кухня Уизли оказалась просторной, хотя и заставленной всевозможной утварью. Большой деревянный стол занимал центральное место, и за ним уже расположились несколько человек. Гарри сразу увидел Фреда и Джорджа, сидящих к нему спиной.

Он подошёл и хлопнул их по плечу.

— Здарово, ребята.

Близнецы одновременно повернулись и растянули губы в идентичных хитрых улыбках.

— О, Гарри, — начал Фред.

— Решил почтить своим присутствием недостойных, — продолжил Джордж.

— Не ожидали другого от вашего благородейшества, — закончили они хором, с комичными поклонами.

— Клоуны, — Гарри усмехнулся и прошёл дальше под их смех.

Миссис Уизли приобняла маленькую девочку, сидевшую в дальнем конце стола. Она выглядела как миниатюрная копия своей матери, с такими же яркими рыжими волосами и веснушками.

— А это наша маленькая Джинни, — представила миссис Уизли.

Девочка мгновенно покраснела и уткнулась взглядом в свою тарелку.

— Привет, маленькая Джинни, — Гарри улыбнулся, и девочка покраснела ещё сильнее, а затем вскочила и выбежала из комнаты.

— Не обращай внимания, — шепнул Рон, наклонившись к уху Гарри. — Она твоя фанатка. Всё лето только о тебе и говорит.

Он просто пожал плечами и сел за стол. Миссис Уизли тут же принялась наполнять его тарелку различными блюдами. Запечённые куры, жареная картошка, овощное рагу — от одних запахов у Гарри потекли слюнки. Хотя его питание в "Дырявом котле" было вполне достойным, домашняя еда всегда оставалась на особом месте.

Ужин проходил весело и шумно. Артур расспрашивал Гарри о маггловских изобретениях, близнецы подшучивали над всеми по очереди, Рон с энтузиазмом рассказывал о новой метле, которую видел в магазине, а Гермиона делилась впечатлениями от поездки во Францию. Джинни вернулась к столу, но старательно избегала смотреть в сторону Гарри.

Разговор плавно перетекал от одной темы к другой. Гарри расслабился, впервые ощущая тепло настоящей семейной атмосферы.

Когда основное блюдо было съедено, Гарри попросил добавки, с энтузиазмом принявшись за вторую порцию. Гермиона легонько пихнула его локтем.

— Тебя Рон укусил?

Гарри проглотил кусок курицы и повернулся к ней:

— Поэтому ты и выросла всего на полсантиметра, — парировал он, кивая на её почти нетронутую тарелку.

Гермиона вздёрнула носик и отвернулась, но затем искоса взглянула на еду и, к веселью Гарри, наложила себе еще немного овощного рагу.

— Что? — спросила она, заметив его торжествующую улыбку. — Я просто проголодалась.

— Конечно, — кивнул Гарри. — Именно так.

После ужина миссис Уизли предложила всем десерт — домашнее яблочное пирожное с ванильным кремом. Гарри не мог отказаться, хотя его тренировочная программа и не предполагала таких вольностей.

Наконец, когда часы в гостиной пробили десять, миссис Уизли объявила, что пора укладываться спать. Гермиона отправилась в комнату Джинни, а Гарри пошёл с Роном наверх, по узкой винтовой лестнице.

Комната Рона находилась на самом верхнем этаже. Гарри сразу заметил, что она практически полностью оформлена в оранжевом цвете — от постельного белья до плакатов на стенах. "Пушки Педдл", квиддичная команда, за которую болел Рон, повсюду демонстрировала свою символику.

— Ну вот, — Рон развёл руками. — Моя крепость. Не так шикарно, как в Хогвартсе, но...

— Отличная комната, — искренне сказал Гарри, бросая свои вещи на раскладушку, которую, очевидно, подготовили для него. — Уютная.

Рон обрадовался такой оценке и плюхнулся на свою кровать.

— Знаешь, — начал он, — я думал, каникулы будут скучными, но, когда мы с отцом узнали, что ты живёшь в "Дырявом котле", мама настояла, чтобы мы тебя забрали сразу. Она была в ужасе от мысли, что ты там один.

Гарри усмехнулся, представив реакцию миссис Уизли.

— Да я там отлично устроился! Том — хороший мужик, помогал во всём. И я не сидел на месте, тренировался...

— Да уж, заметно, — Рон окинул его оценивающим взглядом. — Ты теперь похож на Чарли. Он у нас тоже... ну, спортивный.

— Как там твои братья поживают? — поинтересовался Гарри. — Билл и Чарли. Ты говорил, что Билл вернулся из Египта?

— Ага, — оживился Рон. — Он приедет на выходных. Работает там разрушителем проклятий для Гринготтса. Рассказывал такие истории про пирамиды! А Чарли остался в Румынии, с драконами. Иногда присылает фотографии.

Рон внезапно перевёл тему:

— А ещё меня достали близнецы. Всё лето подшучивают, то волосы покрасят во сне, то в ботинки жабьей икры напихают...

— А что, прикольно было бы жить с ними, — задумчиво сказал Гарри, распаковывая вещи.

Рон уставился на него с выражением чистого ужаса на лице.

— Ты просто не понимаешь, о чём говоришь! Это весело наблюдать за их шутками, а не быть их объектом.

Гарри сел на раскладушку и посмотрел на друга.

— А ты не пробовал, ну, не знаю, отвечать им как-то?

Рон сник, опустив плечи.

— Как им ответишь? Их двое, они старше, опытнее...

Гарри откинулся на подушку, заложив руки за голову.

— Надо ответить так, чтобы они не захотели больше с тобой связываться, — сказал он, обдумывая ситуацию. — К примеру, найди их запас вонючих бомб и подорви его. Что бы ни произошло, накажут их, а потом ещё и убирать заставят.

Рон задумался, в его глазах мелькнул огонёк интереса.

— Звучит неплохо, — признал он осторожно. — Но боюсь, они меня потом сожрут с потрохами.

— Вполне возможно, — Гарри улыбнулся.

Они проговорили ещё около часа, обсуждая разные схемы мести рыжим шутникам.

Когда за окном совсем стемнело, и дом погрузился в тишину, нарушаемую лишь поскрипыванием деревянных балок, Рон уже начал засыпать.

— Спокойной ночи, — пробормотал он в подушку. — И спасибо, что приехал. Без тебя тут было скучно.

— Спокойной, — ответил Гарри, устраиваясь на раскладушке. — Это вам спасибо, что приютили.

*****

Гарри резко открыл глаза, но вокруг было по-прежнему темно. Вместо комнаты Рона, каменные стены подземелья.

Помещение вокруг было просторным и холодным, с высоким сводчатым потолком. Тусклый зеленоватый свет исходил от факелов, закрепленных на стенах в тяжелых железных держателях.

В центре помещения находился каменный алтарь. Простая прямоугольная плита серого гранита без всяких украшений. На ней лежала девушка.

Гарри подошел ближе, ощущая, как тело двигается само. Девушка была привязана к алтарю тонкими серебристыми веревками. Ее темные волосы разметались по камню, лицо было бледным от страха. Когда он приблизился, она подняла взгляд, и Гарри увидел такой ужас в её глазах, что на секунду захотел отвернуться. Но его тело продолжало движение, и губы растягивались в улыбке, которую он не контролировал.

— Том, пожалуйста, — прошептала девушка дрожащим голосом.

Том.

— Не надо... я всё сделаю, всё, что ты скажешь, — она продолжала умолять, её голос срывался от рыданий. — Я люблю тебя, Том, я всегда тебя любила...

Гарри почувствовал, как его губы изогнулись в презрительной усмешке.

— Лиза, твоя любовь — именно то, что мне нужно. Ты окажешь мне великую услугу.

Его рука поднялась, сжимая палочку, Гарри попытался сопротивляться, хотел крикнуть, но не мог. Он был просто наблюдателем, запертым в этом теле.

— Я посвящаю эту смерть великой цели.

— Том, нет! — Лиза дернулась в своих путах, серебристые верёвки лишь сильнее впились в её запястья. — Я никому не скажу, клянусь! Я сохраню твою тайну, только не делай этого!

— Именно поэтому я и выбрал тебя, Лиза, — сказал он с той же холодной улыбкой. — Это великая честь, ты станешь ступенькой моего будущего величия.

Гарри почувствовал, как его рука поднимается, направляя палочку прямо в лицо девушки. Он отчаянно пытался остановить его, но мог лишь чувствовать, как губы произносят:

— Авада Кедавра.

Зеленая вспышка заполнила помещение на долю секунды, осветив каждый угол, каждую трещину в каменных стенах. Глаза Лизы широко распахнулись, и Гарри увидел, как жизнь покидает их, уступая место пустоте. Её тело обмякло, руки безвольно повисли в путах.

Но Том не терял времени на сожаления или размышления и сразу же приступил к следующей части ритуала. Из внутреннего кармана мантии он достал небольшую книгу в чёрном кожаном переплёте.

Снова поднял палочку и начал произносить длинное заклинание на латыни. С каждым словом в воздухе нарастало напряжение, магия сгущалась вокруг них, становясь тяжёлой и плотной.

Дневник, лежащий на краю алтаря рядом с телом Лизы, начал светиться тусклым красным светом. Но он продолжал читать заклинание, его голос становился всё громче и увереннее. Внезапно Гарри почувствовал острую, пронзительную боль, словно его самого разрывали на части.

Красное свечение дневника становилось всё интенсивнее, пока наконец не вспыхнуло ослепительным светом, на мгновение превратив всё пространство в негатив — тёмные стены казались белыми, а факелы излучали черноту.

Когда свет погас, он опустил палочку. Дневник теперь выглядел обычно, никакого свечения или других внешних. Том медленно подошёл к нему, взял в руки и нежно провёл пальцами по обложке, словно ласкал любимое животное.

— Первый шаг к бессмертию, — прошептал он, и Гарри почувствовал удовлетворение и гордость, переполнявшие его. Это было отвратительно.

Тело Лизы всё ещё лежало на алтаре, её глаза были открыты, но уже не видели ничего. Он даже не взглянул на неё, когда положил дневник обратно во внутренний карман и направился к выходу из комнаты.

— Гарри! Гарри, проснись!

Гарри почувствовал, как кто-то трясёт его за плечо, но не мог вырваться из видения. Он всё ещё был в теле Тома, всё ещё ощущал тяжесть дневника у сердца и остаточную боль от ритуала.

— Да проснись же ты!

Голос стал громче, настойчивее, и внезапно Гарри почувствовал резкий толчок. Он рывком сел на раскладушке, тяжело дыша. Перед ним стоял Рон с обеспокоенным выражением лица, его волосы торчали во все стороны.

— Ты меня напугал, дружище, — сказал Рон, опустившись на край своей кровати. — Ты дёргался и бормотал что-то во сне. Всё в порядке?

Гарри провёл рукой по лбу, вытирая пот. Сердце колотилось, пытаясь выпрыгнуть из груди.

— Да, просто кошмар, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал нормально. — Ничего особенного.

Рон недоверчиво посмотрел на него.

— Ничего особенного? Ты стонал и почти кричал. Что тебе снилось?

— Наверное, это из-за того фильма, который я смотрел перед отъездом, — солгал он, отводя взгляд. — Там было много крови и всякого. Забей.

— Фильма? — переспросил Рон, явно не до конца понимая, о чём речь.

— Ну да, ты знаешь, магглы снимают истории и показывают их на экранах, — пояснил Гарри.

— А, эти движущиеся картинки, — кивнул Рон. — Папа рассказывал. И что, они правда такие страшные?

— Некоторые, да, — Гарри устало потёр глаза. — Слушай, давай попробуем ещё поспать, ладно? Уже поздно.

Рон не выглядел убеждённым, но кивнул и вернулся в свою постель.

— Если захочешь поговорить... — начал он.

— Знаю, спасибо, — прервал его Гарри, не желая продолжать разговор. — Спокойной ночи.

— Спокойной, — отозвался Рон, укладываясь и натягивая одеяло до подбородка.

Гарри откинулся на подушку. Он уже успел понадеяться, что тот сон был бредом сознания, но это точно были чьи-то воспоминания. И по описанию директора, возможно, он только, что стал свидетелем создания крестража. Нужно выяснить, кто этот Том и как он связан с самим Гарри.

Глава 35

Серый рассвет едва забрезжил над Норой, когда Гарри выскользнул из дома. Прохладный утренний воздух наполнил легкие, и он сделал несколько глубоких вдохов, разминая плечи. Сонная тишина окутывала окрестности — никаких звуков, кроме щебетания птиц и шелеста листвы на ветру.

Он быстро размялся, выполняя серию упражнения. Растяжка мышц, вращения суставами, несколько приседаний. Затянув шнурки кроссовок, сверился с часами. Шесть тридцать. Идеальное время для пробежки.

Гарри начал с легкого темпа, постепенно ускоряясь. Земляная тропинка огибала Нору, петляя между низкими холмами и полями. Утренняя роса блестела на траве, а над горизонтом медленно поднималось солнце, окрашивая окрестности в теплые тона.

Первый километр всегда был самым сложным. Тело сопротивлялось, мышцы ныли, дыхание сбивалось. К концу второго километра он поймал ритм — ноги двигались механически, дыхание стабилизировалось, а мысли прояснились.

Маршрут заприметил еще вчера — кольцевая тропа, начинающаяся у сада Уизли, огибающая близлежащий холм и несколько полей, и возвращающаяся с другой стороны. По его прикидкам, полный круг составлял около десяти километров — отличная дистанция для утренней пробежки.

Мимо проплывали пейзажи сельской Англии: зеленые луга, редкие деревья, изгороди, отмечающие границы владений. Вдалеке виднелась маленькая деревушка — скорее всего, Оттери-Сент-Кэчпоул, о которой упоминал Рон.

На четвертом километре Гарри ускорился, проверяя свои возможности. Лёгкие горели, но это было приятное ощущение — признак того, что он работает на пределе. Фред всегда повторял: "Настоящая тренировка начинается только с того момента, как ты устал".

Вспомнив об уроках тренера, он автоматически начал отрабатывать элементы бокса на ходу. Короткие джебы, уклоны, нырки — всё не останавливая бега. Мысленно представив перед собой противника, выбрасывал комбинации ударов. Джеб-джеб-кросс. Уклон-хук-нырок. Его кулаки рассекали воздух в точных, выверенных движениях.

На седьмом километре пробегая мимо небольшого озера, он остановился на минуту, чтобы перевести дыхание и восстановить силы. Поверхность воды блестела в утренних лучах, как расплавленное серебро. Гарри плеснул водой на лицо, смывая пот, и продолжил бег.

По мере приближения к финишу темп нарастал. Последний километр он преодолел на максимальной скорости — спринт, выжимающий последние силы. Легкие горели огнем, мышцы кричали от боли, но это только подстегивало его. Когда Нора показалась на горизонте, Гарри выдал финальный рывок, мчась на пределе.

Он остановился в нескольких метрах от дома, согнувшись и упершись руками в колени. Дыхание было тяжелым, футболка насквозь пропиталась потом, но на лице играла довольная улыбка. Десять километров за пятьдесят три минуты — не рекорд, но вполне приличный результат для ежедневной тренировки.

Гарри выпрямился и сделал несколько глубоких вдохов, восстанавливая дыхание. Утреннее солнце уже поднялось над горизонтом, окрашивая Нору в теплые золотистые тона. Судя по положению солнца, было около восьми утра, пора возвращаться.

Гарри тихо открыл заднюю дверь и вошел на кухню. Как он и предполагал, миссис Уизли уже хлопотала у плиты. Аромат свежеиспеченного хлеба и жареного бекона наполнял помещение. За столом сидела Гермиона, погруженная в чтение толстой книги.

Миссис Уизли заметила его первой.

— Гарри, дорогой! — воскликнула она, поворачиваясь от плиты. — Ты уже встал?

— Доброе утро, миссис Уизли, — улыбнулся Гарри. — Часа полтора назад.

Гермиона оторвалась от книги и удивленно посмотрела на него.

— О, ты уже проснулся? — она окинула его оценивающим взглядом. — И успел пробежаться?

Гарри устало кивнул и прошел дальше:

— Угу.

Миссис Уизли покачала головой:

— Гарри, дорогой, мог бы поспать подольше. В твоем возрасте это необходимо.

— Привычка, — он пожал плечами. — К тому же пробежка помогает проснуться лучше любого кофе.

Она с материнской заботой оглядела его:

— Тогда садись кушать, еда уже готова. Тебе нужно подкрепиться после такой нагрузки.

Гарри кивнул:

— Конечно, сейчас только душ приму.

Он быстро поднялся наверх, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить спящих обитателей дома. В комнате Рона царил полумрак — шторы были плотно задернуты, а сам хозяин комнаты крепко спал, наполовину свесившись с кровати.

Гарри взял чистую одежду и направился в ванную. Горячая вода смыла пот и усталость, бодря и освежая тело. Он быстро переоделся в джинсы и футболку, и вернулся на кухню.

Гермиона уже наложила себе еду — скромную порцию овсянки и тост. Гарри, напротив, выбрал тарелку побольше. К его удовольствию, миссис Уизли наполнила ее внушительной горой яичницы с беконом, тостами и жареными помидорами.

— А где все остальные? — спросил Гарри, с энтузиазмом набрасываясь на еду.

Молли вздохнула:

— Они все в своего отца. В выходные только к обеду встают. — Она бросила взгляд на Гермиону. — Дорогая, ты уверена, что больше не хочешь? Выглядишь такой худенькой.

— Нет, спасибо, мэм, — ответила Гермиона. — У меня нет аппетита по утрам.

Миссис Уизли покачала головой:

— Как хочешь, дорогая. Но ты заходи на кухню в любое время, если проголодаешься.

Она снова повернулась к плите, продолжая готовить, для остальных членов семьи.

Гарри быстро расправлялся с завтраком, наслаждаясь каждым кусочком. Еда по-настоящему согревала душу — домашняя, сытная, приготовленная с любовью.

— Миссис Уизли, может я все-таки помогу с едой? — спросила Гермиона, с сомнением глядя на суетящуюся женщину.

Та отмахнулась:

— Нет, что ты, дорогая, ты гостья. Наслаждайся книгой. Тут нет тяжелой работы, я со всем справлюсь.

Гермиона вздохнула, кивнула и вернулась обратно к книге. Но через мгновение снова подняла взгляд, наблюдая за тем, как Гарри уминает очередную порцию яичницы.

— Слушай, Гарри, — начала она, откладывая книгу. — Раз Рон не встанет до обеда, может, ты со мной сходишь в Лондон?

Гарри приподнял бровь, не прекращая жевать:

— М?

Гермиона слегка смутилась:

— Мне нужно встретиться с подругой.

Гарри отодвинул пустую тарелку:

— Звучит интересно. — Он внимательно посмотрел на подругу. — А причем тут я?

Она смущенно отвела взгляд:

— Я стесняюсь. Это первый раз, когда я выхожу гулять с кем-то по Лондону.

— Хм, разве вы не выходили погулять в школе?

Гермиона отрицательно покачала головой:

— Нет. Она не со школы. Я познакомилась с ней во Франции. Искала себе что-нибудь в книжном магазине, а она там подрабатывала. Вот мы с ней и разговорились. — Она помолчала. — Недавно написала, что приедет в Англию по делам отца и хотела встретиться.

Гарри задумался и затем кивнул:

— Погнали. Планов все равно нет. Думаю, воспользуемся камином в "Дырявый котел", оттуда выйдем в Лондон. — Он встал из-за стола. — Я пошел одеваться, а на тебе самое сложное.

Гермиона вопросительно посмотрела на него.

Он кивнул на миссис Уизли:

— Договориться, чтобы нас вообще отпустили.

*****

Центральный Лондон бурлил жизнью. После тихой сельской местности, где располагалась Нора, шум и суета мегаполиса казались особенно оглушительными. Гарри и Гермиона стояли на углу Оксфорд-стрит и Риджент, одном из самых оживленных перекрестков города.

Летнее солнце безжалостно палило, заставляя прохожих искать тени. Гарри был в простых джинсах и черной футболке, Гермиона выбрала легкое платье с цветочным принтом — достаточно нарядное для встречи, но не слишком вычурное.

— Она обещала встретить меня где-то здесь, — Гермиона нервно оглядывалась, пытаясь выхватить из толпы знакомое лицо.

Гарри наблюдал за ней с легкой усмешкой. Обычно собранная и уверенная в себе, сейчас Гермиона выглядела растерянной, почти робкой.

— Расслабься, — сказал он, легонько толкнув ее плечом. — Если она увидит твое лицо, решит, что ее ждет засада.

— Очень смешно, — фыркнула Гермиона.

— Эрмиона! Ma chérie, я тут!

Они повернулись на голос. К ним приближалась девушка лет пятнадцати, одетая в воздушное голубое платье. Каре черных волос обрамляло тонкое лицо с выразительными глазами, а на голове красовалась небольшая шляпка, придающая ей немного старомодный, но очаровательный образ. Всем своим видом она напоминала фею из сказки.

— Элис! — Гермиона просияла.

Девушки обменялись быстрыми объятиями и поцелуями в щеки на французский манер. Элис отстранилась и с любопытством посмотрела на Гарри.

— А это? — спросила она.

Гермиона откашлялась:

— Это мой друг Гарри. Он хорошо знает Лондон и помог... — Но не успела договорить.

— Она постеснялась прийти одна? — Элис повернулась к Гарри, в ее глазах плясали озорные искорки.

Гарри ухмыльнулся и кивнул:

— Именно так.

Элис засмеялась, кокетливо прикрыв рот ладошкой. Гермиона надула губы, напоминая обиженного бурундука.

— Меня зовут Элис, — девушка протянула руку Гарри.

Он пожал ее:

— Гарри. Приятно познакомиться.

— Enchantée, — ответила она на французском.

— Moi aussi, — с улыбкой ответил Гарри.

Элис одобрительно приподняла бровь:

— Oh là là, ты говоришь по-французски?

— Только пару фраз, — признался Гарри. — мечтаю когда-нибудь попутешествовать по миру.

Элис повернулась к Гермионе:

— Твой друг скромный, c'est adorable.

Гермиона закатила глаза, но на ее губах играла легкая улыбка:

— Не поощряй его. У него эго и так достаточно раздуто.

— Эй! — запротестовал Гарри. — Мое эго совершенно нормальных размеров.

— Ну конечно, — Гермиона скептически покачала головой. — Ты просто образец скромности.

Гарри одобрительно кивнул.

— Есть планы на сегодняшний день? — спросил он, обращаясь к девушкам.

Элис просияла:

— Конечно! Поход по магазинам. — Она указала на Оксфорд-стрит с ее бесчисленными бутиками и торговыми центрами. — Эрмиона обещала показать мне настоящий английский шоппинг.

Та выглядела немного смущенной:

— Вообще-то, я не особый эксперт в шоппинге...

— Не волнуйся, chérie, — Элис подмигнула. — Я научу тебя всему, что знаю. А я знаю об этом очень много.

Гарри внутренне застонал. Конечно это должны быть магазины. Куда еще две молодые девушки могли отправиться.

— Что ж, — сказал он, изображая энтузиазм, — ведите, дамы.

Элис взяла их обоих под руки:

— Сначала Harrods. Папа говорит, что это обязательно для любого туриста в Лондоне.

Они двинулись по улице, Элис между ними, болтающая без умолку о Париже, моде и различиях между Англией и Францией. Ее английский был почти безупречным, хотя и окрашенным мелодичным французским акцентом, делая ее речь еще более очаровательной.

Гермиона, изначально напряженная, постепенно расслабилась, втягиваясь в разговор. Вскоре девушки уже обсуждали книги, и Гарри с удивлением обнаружил, что Элис была не менее начитанной, чем Гермиона, хотя и предпочитала классическую французскую литературу.

— А что насчет тебя, Гарри? — неожиданно втянули его в разговор. — Какие книги ты любишь?

Гарри замялся. Последнее время он действительно много читал, но в основном книги по боевой магии, трансфигурации и дуэльному искусству — темы, которые мало интересны подросткам девочкам.

— В последнее время я больше по... специализированной литературе, — уклончиво ответил он.

— О, и какое направление? — заинтересовалась Элис.

— Боевая магия, — ответил Гарри, решив не вдаваться в подробности.

— Странно, — задумчиво протянула Элис.

— Что странно?

— С твоей внешностью, такое варварское увлечение, — она окинула его оценивающим взглядом. — Ты выглядишь довольно... joli.

Гермиона фыркнула:

— Не обращай внимания, Гарри. Элис считает своим долгом комментировать внешность каждого встречного.

— C'est faux! — возмутилась Элис. — Я просто наблюдательная. И это был комплимент, между прочим.

Гарри не совсем понял как на это реагировать.

— Ну, спасибо, наверное.

Они дошли до Harrods, и Элис восторженно ахнула при виде знаменитого универмага. Огромное здание с его характерным викторианским фасадом и зелеными тентами.

— C'est magnifique! — воскликнула Элис. — Он еще больше, чем Galeries Lafayette!

Внутри универмага она превратилась в настоящий вихрь. Переходила от отдела к отделу, восхищаясь товарами, примеряя шляпки, духи, шарфики. Гермиона следовала за ней, изначально с некоторой сдержанностью, но постепенно заражаясь энтузиазмом подруги.

Гарри держался на почтительном расстоянии, выполняя роль носильщика, когда девушки начали собирать пакеты с покупками. К его удивлению, Элис оказалась не просто транжирой — она была весьма разборчивым покупателем, внимательно изучающим качество каждой вещи.

— Эрмиона, примерь это, — Элис протянула Гермионе голубое платье с тонким пояском. — Оно идеально подойдет к твоим глазам.

— Ты думаешь? — с сомнением спросила Гермиона, разглядывая ценник. — Оно стоит целое состояние.

— Примерка ничего не стоит, — подмигнула Элис. — А потом решишь, vaut le coup или нет.

Гермиона отправилась в примерочную, а Элис повернулась к Гарри:

— А тебе, mon cher, нужна новая одежда.

Гарри нахмурился:

— Что не так с моей одеждой?

— Ничего, если ты хочешь выглядеть как... comment dit-on... преступник? — Элис критически оглядела его джинсы и футболку. — У тебя есть потенциал, но твоя одежда скрывает его.

— Я покупал новую одежду совсем недавно, — скривился Гарри.

— Покупать и выбирать со вкусом — разные вещи, — Элис взяла его за руку. — Пойдем, пока Эрмиона примеряет платье.

Не успел Гарри опомниться, как оказался в отделе мужской одежды, где Элис начала выбирать для него вещи. Футболки с воротником-поло, рубашки, легкий льняной пиджак.

— Я не собираюсь все это покупать, — предупредил Гарри, когда стопка одежды в руках Элис начала расти.

— Конечно нет, — согласилась она. — Но ты примеришь. Выберем из того, что понравится.

Глядя на себя в зеркало примерочной, Гарри был вынужден признать, что выглядит... по-другому. Взрослее что-ли. Только вот весь образ портило его недовольное лицо. Пиджак мешал двигаться, растягивать руки, отвратительное чувство скованности.

— Вау, — Гермиона, уже вернувшаяся из своей примерочной, смотрела на него с удивлением. — Ты как будто с обложки журнала.

Элис довольно улыбнулась:

— Видишь? Je te l'ai dit! Одежда творит чудеса.

Гарри повернулся, раздражённым взглядом окидывая Элис:

— Непривычно. Как в этом вообще двигаться.

— Привыкнешь, — уверенно ответила она. — Особенно когда увидишь реакцию девушек.

— Мне двенадцать, — сказал Гарри, поправляя рукава пиджака. — Какие девушки?

Элис отмахнулась, как от надоедливой мухи:

— И что? Это не значит, что нужно одеваться как бездомный. К тому же, чем раньше привыкнешь к хорошей одежде, тем лучше.

Гарри посмотрел на нее и поморщился.

— Может через пару лет — он вернул пиджак на вешалку. — Когда стану достаточно скучным, чтобы носить педантскую одежду, я тебе напишу.

Элис упрямо сложила руки на груди.

— Нет, mon cher. Ты не понимаешь. Образ — это всё. Неважно, сколько тебе лет. Первое впечатление часто решает всё, а первое, что люди видят — это твоя одежда.

— У меня есть более важные дела, чем думать о одежде, — возразил Гарри, но Элис была непреклонна.

— Я не предлагаю покупать весь гардероб. Только несколько образов.

Она протянула ему белую рубашку из тонкого хлопка и тёмно-синий пиджак:

— Примерь ещё раз, s'il te plaît.

Гарри вздохнул, понимая, что проще уступить.

— Ладно, — сдался он. — Куплю все.

Элис просияла:

— Отлично! Tu as fait le bon choix.

Он повернулся к Гермионе, которая всё это время неловко переминалась с ноги на ногу в примеренном платье. Оно действительно шло ей: нежно-голубой цвет подчёркивал карие глаза.

— Тебе очень идёт это платье, — сказал Гарри. — Серьёзно, оно как будто для тебя сшито.

Щёки Гермионы слегка покраснели.

— Ты правда так думаешь?

— Абсолютно, — подтвердила Элис. — Это просто chef-d'œuvre. Оно идеально подходит к твоим волосам и глазам.

Гермиона провела рукой по ткани, с неохотой посмотрев на ценник:

— Оно прекрасное, но слишком дорогое. Мои родители...

— Я куплю его, — перебил Гарри.

Гермиона уставилась на него, широко раскрыв глаза:

— Что? Нет, Гарри. Это слишком.

— Считай это подарком на будущий день рождения, — предложил Гарри. — Ты же знаешь, что я могу себе это позволить.

— Нет. Если, что я сама куплю его.

— Послушай, Какая разница? Я просто подожду до твоего дня рождения, куплю это же платье и отправлю его без твоего согласия. Так ты хотя бы сможешь выбрать правильный размер.

Гермиона колебалась, кусая нижнюю губу:

— Это всё равно неправильно. Я не могу принять такой дорогой подарок.

— Можешь, — настаивал Гарри. — И знаешь почему? Потому что я твой друг, а друзья делают друг другу подарки. К тому же, — добавил он с лёгкой усмешкой, — ты вечно ноешь что не можешь поговорить с Лавандой и Падмой о новых нарядах. Теперь будет, что обсудить.

Гермиона несколько секунд смотрела на него и вздохнула:

— Ладно. Но это последний раз, когда ты тратишь на меня такие деньги. И я верну тебе долг.

— Это подарок, Гермиона. Его по определению не возвращают, — Гарри улыбнулся.

Элис с интересом наблюдала за их перепалкой.

— Вы двое очаровательны, — сказала она, когда они наконец закончили спорить. — Как давно вы знакомы?

— Почти год, — ответила Гермиона, всё ещё разглядывая себя в зеркале. — Мы познакомились в школе.

Когда покупки были оплачены, и все трое снова вышли на улицу, Элис предложила:

— Раз мы закончили с шопингом, может, сходим в кафе? Я умираю с голоду.

— Отличная идея, — поддержала Гермиона. — Я знаю одно хорошее место недалеко отсюда.

Они пошли вслед за Гермионой, которая, уверенно вела их по запутанным улочкам, пока не остановилась перед уютным кафе с цветочными вазонами у входа.

Внутри все было по-домашнему: деревянные столики, накрытые кружевными скатертями, старинные фотографии на стенах, дружелюбный персонал. Они заняли столик у окна, откуда открывался вид на оживлённую улицу.

— Ты часто бываешь здесь? — спросил Гарри, просматривая меню.

Гермиона кивнула:

— Родители приводили меня сюда после походов в музеи. У них лучший чай с лимоном в Лондоне.

Элис сразу же заказала этот чай, доверившись рекомендации. Гарри выбрал сэндвич с ростбифом и апельсиновый сок, а Гермиона ограничилась чаем и маленьким кексом.

— Итак, — начала Элис, когда принесли их заказ, — расскажите ещё о вашей школе. Как там в Хогвартсе?

— Великолепная школа, — ответила Гермиона. — Старинный замок, больше похожий на крепость. Хорошие профессора и интересные предметы.

— Какие? — заинтересовалась Элис.

— Старинные ремёсла, — дополнил Гарри. — Алхимия, например.

— Алхимия? — Элис приподняла бровь. — Ее уже лет двести в школах не преподают.

— У нас по канону фэнтези, — протянул Гарри. — Поиски философского камня. Эликсир бессмертия. Злые колдуны. Всё как положено.

Элис засмеялась:

— Tu te moques de moi! Ты меня разыгрываешь!

— Он шутит, — вмешалась Гермиона, бросив на Гарри предупреждающий взгляд. — Конечно, никакой алхимии. Только зельеварение, просто в школе любят старинные названия.

— Понятно, — кивнула Элис. — У нас тоже отдают дань традициям. В Шармбатоне отдельной дисциплиной преподают латинский язык.

— Правда? — заинтересовалась Гермиона. — Это должно быть очень полезно при изучении заклинаний.

Разговор плавно перетёк в обсуждение систем образования разных стран. Элис рассказывала о строгой французской модели, с её акцентом на философию и этикет.

— Нас заставляют сдавать эссе по пятьсот слов, — вздохнула она. — А на выпускных экзаменах за четыре часа нужно написать настоящий философский трактат.

— Звучит интересно, — сказала Гермиона с энтузиазмом. — В Хогвартсе тоже много пишут, но темы обычно более... прикладные.

— Настоящая пытка, — продолжил за неё Гарри. — Шестнадцать дюймов пергамента. О влиянии чего-то непонятного на что-то ещё более непонятное.

Элис рассмеялась:

— Ты не похож на прилежного ученика.

— Не обманывайся, — вмешалась Гермиона. — Он один из лучших на курсе, просто прикидывается, что ему всё даётся легко.

— Спасибо за разрушение моего образа, Гермиона, — Гарри сделал вид, что обиделся.

Они проболтали до самого обеда, заказав ещё по чашке чая и десерты. Гарри понравилось общаться с Элис — она была умна, остроумна и обладала каким-то особым французским шармом, который делал даже самые обыденные истории интересными.

Время пролетело незаметно, и вскоре Элис с сожалением посмотрела на часы:

— О, уже так поздно! Мне нужно возвращаться в отель. Отец приехал в Лондон всего на день, и вечером у нас забронированы билеты в театр с его деловыми партнерами.

— Уже уезжаешь? — расстроилась Гермиона. — Я думала, вы останетесь на несколько дней.

Элис покачала головой:

— К сожалению, нет. У папы срочные дела в Париже. Но я обязательно напишу тебе, — она коснулась руки Гермионы. — И может быть, в следующем году ты приедешь погостить к нам?

Гермиона просияла:

— Я бы очень хотела.

Они расплатились и вышли из кафе. На улице Элис и Гермиона обнялись, обещая писать друг другу как можно чаще.

— Мне было очень приятно познакомиться с тобой, Гарри, — Она повернулась к нему.

— Спасибо — усмехнулся Гарри. — Мне тоже было приятно. Надеюсь, ещё увидимся.

— Certainement, — кивнула Элис. — Я уверена, что наши пути пересекутся.

Она чмокнула обоих в щёки и, махнув рукой на прощание, направилась вниз по улице.

Гарри и Гермиона смотрели ей вслед, пока она не скрылась за поворотом.

— Прикольная у тебя подруга, — заметил Гарри. — Не ожидал, что ты общаешься с такими девчонками.

Гермиона пожала плечами:

— Она очень умная и интересная. И да, мы правда подружились за те две недели во Франции, — она улыбнулась. — Спасибо, что пошёл со мной. Это было... весело.

— Не за что, — Гарри поднял пакеты с их покупками. — Возвращаемся в Нору? Миссис Уизли скоро отправит экспедицию на наш поиск.

Гермиона кивнула, и они направились к ближайшей станции метро, чтобы доехать до Дырявого котла.

Глава 36

Каждый день в Норе проходил по схожему распорядку. После завтрака и выполнения небольших поручений миссис Уизли, Гарри, Рон и близнецы выходили на импровизированное квиддичное поле за домом. Старые яблони служили воротами, а семейные мётлы, хоть и не самые скоростные, отлично подходили для дружеских матчей.

— Гарри, пасуй! — кричал Рон, поднимая руку высоко над головой.

Гарри ловко увернулся от Джорджа и бросил импровизированный квоффл — маленький красный мяч, зачарованный Артуром Уизли так, чтобы он не улетал слишком далеко. Рон поймал его одной рукой и триумфально вскинул кулак.

— И снова молодежь побеждает ветеранов! — засмеялся Гарри, когда они с Роном в третий раз подряд обыграли близнецов.

— Нечестно, — протянул Фред, притворно нахмурившись. — Мама сказала, что лишит ужина, если не будем вам поддаваться.

— Дешевые отмазки, — пожал плечами Гарри.

После дневных полётов, когда Рон обычно отправлялся помогать отцу в гараже или играть в шахматы с кем-нибудь из братьев, наступало время занятий с Гермионой. Они расположились на небольшой поляне за садом, где старый пень служил импровизированным столом для книг и свитков с заметками.

Боевые аспекты магии пришлось отложить. Гарри не хотел чтобы миссис Уизли пришла бы в ужас, узнав, что он практикуют атакующие заклинания прямо у неё под окнами.

Больше никаких воспоминаний во сне не было, но он твердо решил обсудить все с директором, сразу как приедет в Хогвартс. Если он правильно распознал, что увидел, то это может быть важная информация, да и с причиной этих снов нужно было разобраться.

Так, между тренировками, полётами и изучением магии, пролетел почти весь месяц. Но сегодня был особенный день. Впервые за всё это время Гарри пропустил утреннюю пробежку. К двум часам у него был назначен первый настоящий боксёрский поединок, и он решил поберечь силы. Сегодня только отдых.

Проснулся он часов в десять. К удивлению, кровать Рона уже пустовала — необычное явление для субботнего утра. Он потянулся, разминая затёкшие мышцы, и встал. Закинув полотенце на плечо, отправился в ванную.

Горячий душ прогнал остатки сна. Он быстро почистил зубы, причесался, насколько это вообще было возможно с его шевелюрой, и спустился вниз.

На кухне Гарри обнаружил Рона, с энтузиазмом поглощающего стопку вафель, щедро политых сгущённым молоком. Гермиона, повязав фартук, старательно протирала кухонные полки. Судя по всему, она всё-таки уговорила миссис Уизли позволить ей помочь с уборкой.

— Доброе утро, соня, — улыбнулся Рон, запивая вафли молоком.

— Привет, — кивнул Гарри, усаживаясь за стол. — Хорошо, что вы оба здесь. У нас сегодня намечается поездка.

— Куа? — невнятно пробормотал Рон с полным ртом.

— А это, мой друг, ты узнаешь, когда мы доберёмся до места, — ухмыльнулся Гарри и повернулся к Гермионе. — Эй, Золушка, ты тоже с нами.

Гермиона обернулась к нему и сдула с лица упавшую прядь волос.

— Повторю вопрос Рона: куда? — спросила она, скрестив руки на груди.

— Эх, нет в вас духа авантюризма, — Гарри покачал головой. — У меня сегодня боксерский поединок, и вы — моя группа поддержки.

— Боксерский? — обеспокоенно переспросила Гермиона. — Гарри, это же опасно!

— А что такое бокс? — поинтересовался Рон, проглотив очередной кусок вафли.

— Бокс — это контактный вид спорта, единоборство, в котором спортсмены наносят друг другу удары кулаками в специальных перчатках, — начала Гермиона, зачитывая определение из учебника. — Он известен ещё со времён античности и был включён в программу античных Олимпийских игр в 688 году до нашей эры. Современный бокс зародился в Англии в начале XVIII века...

Гарри прервал её лекцию, видя, как глаза Рона начали стекленеть.

— Если проще — это спорт, где люди выбивают кулаками дурь друг из друга.

На лице Рона проступило осознание.

— Оо, круто! — он оживился. — Я готов! Когда выходим?

Гермиона не оценила его энтузиазма.

— Вы оба невыносимы, — она вздохнула. — Гарри, это действительно опасно. Ты можешь пострадать.

— Гермиона, серьёзно? — Гарри приподнял бровь. — Ты ходишь по школе с оружием в кармане среди толпы таких же вооружённых школьников. Можешь, как и все остальные, движением руки сжечь человека заживо и при этом считаешь бокс опасным?

Она открыла рот для возражения, но Гарри опередил её.

— И тем более, протесты не принимаются. Ты же не хочешь, чтобы я проиграл из-за отсутствия поддержки моей лучшей подруги?

Гермиона устало вздохнула.

— Хорошо, — она сдалась. — Я пойду переоденусь, и потом можем отправляться.

Через десять минут она спустилась, одетая в своё новое голубое платье, которое они купили с Элис. Гарри одобрительно показал большой палец.

— Вот это другое дело.

Они направились к двери, но не успели дойти, как та распахнулась. С улицы зашли две девочки. Одна — знакомая рыжая Джинни, а вторая — крошечная блондинка с огромными, слегка выпуклыми серебристо-голубыми глазами. На шее у неё красовалось ожерелье из пробок от сливочного пива, а за ухом был заткнут цветок, похожий на подсолнух.

Гарри улыбнулся рыжей.

— О, это же маленькая Джинни! Наконец-то мы встретились. Второй раз за этот месяц.

Джинни мгновенно покраснела, отвернулась от него и отошла в угол, пытаясь слиться со стеной. Гарри перевёл взгляд на другую девочку.

— А это у нас кто?

— Луна Лавгуд, — подсказала Гермиона. — Подруга Джинни. Она несколько раз тут была. Если бы вы с Роном целыми днями не летали на мётлах, может, и заметили бы.

Гарри ничего не ответил и с улыбкой подошел к ней.

— А ты чего такая мелкая? Аллергия на еду?

Луна серьёзно посмотрела на него в ответ.

— Нет, просто такие дылды, как ты, съедают всё и не дают нам расти.

Гарри засмеялся.

— Ты мне нравишься.

Луна потянулась на носочках, стараясь приподняться над Гарри, и заглянуть ему на макушку.

— У тебя много мозгошмыгов.

Гарри поднял глаза вверх.

— А, это я просто фаунистикой занимаюсь.

Луна наклонила голову вбок, мило поднеся палец ко рту.

— А что такое фаунистика?

Он повторил её жест с наклоном головы.

— А кто такие мозгошмыги?

Гермиона подошла и взяла его под руку, уводя к выходу.

— Хватит издеваться над ребёнком. Опоздаем.

Гарри с улыбкой обернулся и помахал Луне рукой, на что та радостно ответила тем же.

*****

Они добрались до зала быстро, успев сделать лишь короткую остановку в Дырявом котле. На подходе Гарри заметил, что сегодня здесь гораздо оживлённее обычного. У входа толпились небольшие группы людей, многие держали в руках программки боёв. В холле Рон с любопытством озирался по сторонам, разглядывая многочисленные фотографии боксёров на стенах.

В главном зале также было заметно больше народу, чем в обычные дни тренировок. Небольшие группы зрителей собрались вокруг ринга, на котором уже шла разминка двух боксёров. Тут и там разминались те, кто должен был выступать позже.

— Эй, Бэмбифейс!

Гарри и его друзья обернулись. К ним направлялись Мигель и Алекс. Мигель уже был в боксёрской форме, с туго намотанными бинтами на руках, но ещё без перчаток.

— Готов к бою? — Он хлопнул его по плечу.

— А то, — Гарри широко улыбнулся.

— А это твои друзья?

— Да, знакомься, — кивнул Гарри. — Гермиона и Рон. А это добрейшей души человек Алекс и засранец Мигель.

Алекс махнул рукой, а Мигель отвесил шутовской поклон.

— Бэмбифейс? — переспросила Гермиона, переводя взгляд с Гарри на Мигеля.

Гарри с отвращением махнул рукой, но Мигель тут же подхватил тему.

— Это у нас кличка рыцаря в белых доспехах, спасшего маленькую Рози от хулиганов, — он театрально приложил руку к сердцу.

Гермиона перевела удивлённый взгляд на Гарри, но тот просто отмахнулся.

— Забей. Длинная история.

Мигель осмотрел их компанию.

— Раз ты притащил группу поддержки, значит, серьёзно намерен выиграть.

— Ещё бы, — Гарри ухмыльнулся. — Не могу же я опозорить тренера.

Взгляд Мигеля вдруг остановился на руке Гарри, где красовался плетёный черный браслет.

— Это что, подарок от ещё одной подружки? — он иронично приподнял бровь.

Гарри кивнул с самым невинным выражением лица.

— Ага, представь, Эйприл подогнала, когда последний раз заглянул к ней за кассетами.

Улыбка мгновенно пропала с лица Мигеля.

— Брешешь, — утвердительно произнёс он.

Гарри ухмыльнулся ещё шире.

— Да нет, с чего бы. Приятный дружеский жест, — он потеребил браслет пальцами. — Сказала, что мне подходит.

Их разговор прервал громкий голос судьи.

— Мигель Суарес, на ринг!

Мигель с каменным лицом, вытянувшись в струну с неестественно прямой спиной, направился к рингу.

Алекс посмотрел на Гарри, качая головой.

— Чёт это вообще на Эйприл непохоже. Мигеля она уже полгода отшивает.

Гарри проводил взглядом удаляющуюся фигуру своего приятеля.

— Она его и не дарила...

Алекс недоумённо повернулся к нему.

— Ну ты и говнюк, Поттер.

Гарри расхохотался, и Алекс, не выдержав, тоже улыбнулся.

— Мне теперь жалко его противника.

Все четверо направились к рингу, где Мигель стоял в своём углу. Его лицо выглядело как никогда сосредоточенным — ни тени привычной беззаботной улыбки. Его противник, коренастый парень с короткой стрижкой, уже выглядел слегка вспотевшим от напряжения.

Слова Алекса оправдались полностью. Не прошло и тридцати секунд с начала первого раунда, как Мигель загнал противника в угол и начал обрабатывать его серией ударов по всем уровням — голова, корпус, голова. Парень едва успевал прикрываться. Тренер из его угла не выдержал избиения своего подопечного, выбросил полотенце на ринг, сигнализируя о прекращении боя.

— Вау! — Рон был впечатлён. — Вот это он его в порошок стёр!

Гермиона, напротив, с беспокойством следила за избитым парнем, которого уже усадили на табурет и обрабатывали ссадины.

Алекс повернулся к Гарри.

— Ладно, я пойду расскажу про твой розыгрыш нашему Ромео, а то боюсь, у него в раздевалке сердце остановится, — он кивнул на удаляющегося с ринга Мигеля, который всё ещё выглядел необычно серьёзным. — Но это было жестоко, Поттер.

— Я его предупреждал на счет Бэмбифейса,— Гарри пожал плечами.

Алекс покачал головой и удалился, а Гермиона потянула Гарри за рукав.

— Гарри, давай ты не будешь драться. Это выглядит опаснее, чем я думала. Да и вообще, какой в этом смысл, ты можешь просто заниматься спортом, не участвуя в соревнованиях.

— Гермиона, успокойся, — Гарри положил руку ей на плечо. — Нет таких физических повреждений, которые не исправит магическая медицина. Я буду в полном порядке.

Он шутливо нахмурился.

— Да и вообще, меня оскорбляет, что ты сразу записала меня в проигравшие.

— Гарри! — окликнул его Фред, подходя к их группе. — Иди разминайся, у тебя минут двадцать до боя.

Гарри кивнул и повернулся к друзьям.

— Ладно, я пошёл готовиться, а вы найдите себе хорошие места. Рон, присмотри за Гермионой, а то ещё в обморок упадёт.

Он увернулся от легкого подзатыльника, который попыталась ему отвесить Гермиона, и отправился в раздевалку.

Двадцать минут спустя, уже полностью готовый, Гарри поднялся на ринг. Никакого мандража он не испытывал. После схватки с демоном, мало что могло по-настоящему напугать.

Он несколько раз размял плечи и шею, осматриваясь. В своём углу напротив, его противник проделывал схожие движения. Это был крепкий парень, на полголовы выше Гарри и, наверное, килограммов на пятнадцать тяжелее. Массивные плечи и широкая грудь выдавали типичного панчера — тяжёлого ударника. На вид ему было лет пятнадцать, никак не меньше.

"Приврал тренер, когда сказал, что мы схожего размера", — подумал Гарри, но тут же отбросил эту мысль. — "Ничего, прорвёмся".

Судья подозвал боксёров в центр ринга.

— Итак, напоминаю правила: три раунда по две минуты, минута отдыха между раундами. Удары только выше пояса, никаких ударов по затылку и по спине. Я говорю "брейк" — вы немедленно разрываете клинч и отходите на шаг. Если кто-то оказывается в нокдауне, я начинаю отсчёт. Дошёл до десяти — нокаут, бой окончен. Всё понятно?

Оба кивнули.

— Хорошо, коснитесь перчатками и по углам.

Гарри слегка стукнулся перчатками с соперником, отмечая его суровый взгляд, и отошёл в свой угол. Через секунду прозвучал гонг, и бой начался.

Гарри сразу же вышел на центр ринга, начиная с серии лёгких джебов, прощупывая противника. Как он и предполагал, тот не стал форсировать события и ушёл в глухую оборону, имитируя стиль пикабу — плотно закрывая голову предплечьями и корпус локтями. Гарри начал кружить вокруг него, периодически разбавляя джебы ударами по корпусу, стараясь заставить соперника действовать.

И тот не заставил себя долго ждать. Стоило Гарри на секунду замешкаться, выбирая новую траекторию атаки, как парень буквально взорвался в его сторону серией мощных хуков. Гарри начал пятиться, блокируя перчатками большинство из них, но несколько всё же достигли цели — один задел скулу, другой прошёлся по рёбрам. Продолжая отступать, он спиной ощутил угловую стойку ринга — дальше отходить было некуда.

Гарри прикрылся руками, блокируя град ударов, сыпавшихся со всех сторон. Где-то на периферии сознания он слышал крики Рона и даже Мигеля, выкрикивающего какие-то советы, но не вслушивался. Всё его внимание было сосредоточено на сопернике, который продолжал наносить хуки по голове и корпусу, чередуя удары и не давая контратаковать.

Но при всей своей массе противнику не хватало настоящей ударной мощи и выносливости. Его руки начали заметно уставать. Выждав момент, когда тот слегка замедлился, Гарри оттолкнулся от угла, резко входя в клинч и всем весом упираясь в противника. После чего согнув опорную ногу, со всей силы оттолкнул его от себя.

Стоило тому сделать шаг назад, как Гарри мгновенно пробил резкий апперкот снизу, заставляя его дальше пятиться. Следом последовал хороший кросс правой, отправивший его ещё дальше. Парень успел закрыться и восстановился, отходя к центру ринга, но инициатива уже перешла к Гарри.

Он снова встал в стойку, держа руки высоко, прикрывая подбородок. План уже сформировался в голове.

Гарри сделал шаг вперёд, выбросив пару джебов, и как только противник приготовился снова идти вперёд, он неожиданно ушёл вправо с боковым ударом. Теперь каждая атакующая серия заканчивалась хуками с обязательным смещением в сторону. Он наносил комбинацию из двух-трёх ударов, а затем, вместо того чтобы отойти назад, шагал вбок, уходя с линии атаки и одновременно нанося удар под новым углом. Соперник, привыкший переть напролом, не мог адаптироваться к нестандартному передвижению и принимал все удары.

С каждым пропущенным хуком лицо противника покрывалось новыми гематомами. Когда прозвучал гонг об окончании первого раунда, Гарри чувствовал, что полностью контролирует ход боя.

Минута отдыха пролетела быстро. Фред в углу коротко и чётко дал указания.

— Продолжай так же. Он устаёт быстрее, чем ты. Во втором раунде попробуй снова заманить его в угол, но теперь ты уже знаешь, чего ожидать.

Второй раунд начался с новой силой. Соперник, получивший от своего тренера указание действовать агрессивнее, сразу пошёл вперёд. Гарри решил не затягивать и позволил снова загнать себя в угол. Но теперь он уже ожидал правого хука, с которого тот начинал все свои атакующие серии.

Как только удар пошёл, Гарри нырнул под него, уходя вправо и пробивая мощный апперкот под рукой соперника. Удар пришёлся точно в подбородок. Противник потерял равновесие и ударился о угловой столб, повиснув на нем и на мгновение потеряв ориентацию.

Приподнявшись, он снова начал пятиться, пытаясь восстановить дыхание, но на этот раз Гарри не собирался давать ему передышку. Он выбросил два быстрых джеба, корректируя положение соперника, а затем нанёс точную двойку прямо в челюсть.

Парень рухнул на канвас, а судья мгновенно подскочил, отталкивая Гарри и начиная отсчёт:

— Раз! Два! Три! Четыре!

Соперник пытался подняться, но его шатало.

— Пять! Шесть! Семь!

Он встал на одно колено.

— Восемь! Девять! Десять! Нокаут!

Гарри немного попрыгал на месте, приводя дыхание в порядок, и показал большой палец Фреду. Хоть под перчаткой жест не был виден полностью, тренер понял и кивнул ему с довольной улыбкой.

После объявления его победителем Гарри подошёл к поверженному сопернику, уже сидевшему на табурете в своём углу, и пожал ему руку.

— Отличный бой.

Тот криво усмехнулся, но руку не убрал.

Спустившись с ринга, Гарри сразу же был окружён друзьями. Мигель, снова вернувший себе свою обычную улыбку, встретил его с распростёртыми объятиями.

— Ну что я скажу, не так хорош, как я, — он подмигнул, — но это был отличный бой. Особенно тот последний апперкот.

Гермиона повернула его к себе.

— Гарри, это было жестоко и опасно, — ее обеспокоенное лицо сменила мягкая улыбка, — но очень круто!

Мигель незаметно показал Гарри большой палец. Но всех отвлёк Рон, буквально налетевший на него и чуть не сбивший с ног.

— Дружище, ты был так крут! Он тебя тау-тау, — Рон неуклюже имитировал серию ударов, — а ты его пау! — он изобразил нырок с апперкотом, едва не заехав Гермионе локтем по голове.

Гарри ухмыльнулся.

— Рад, что тебе понравилось. Хочешь, запишу тебя к нам в секцию?

— А что, я мог бы... — начал было Рон, но осёкся под скептическим взглядом Гермионы.

К группе подошёл Алекс, уже переодевшийся после своего боя.

— Ну, раз все мы сегодня выиграли, предлагаю отпраздновать это в кафе неподалёку. Там хорошие молочные коктейли.

Гарри кивнул.

— Отличная идея. Сейчас приму душ, переоденусь, и можем отправляться.

Мигель хлопнул его по плечу.

— И заодно расскажешь честно, откуда у тебя этот браслет. А то я уже совсем запутался, кто из нас двоих больший засранец.

Глава 37

Гарри сидел на диване в гостиной Норы, погрузившись в музыку. Наушники плотно охватывали его голову, пока он наблюдал за предотъездной суматохой вокруг. Рыжие макушки мельтешили по всему дому: близнецы перекидывались какими-то мелкими предметами через всю гостиную, Перси проверял свой сундук, а мистер Уизли безуспешно пытался навести порядок.

Больше всего внимания доставалось Джинни. Молли Уизли кружила вокруг дочери, поправляя ей волосы, одежду и без конца перепроверяя список необходимых покупок для первого года в Хогвартсе.

— Дорогая, нам нужно купить тебе не меньше трёх комплектов мантий, — ворковала миссис Уизли, разглаживая воротник на блузке Джинни. — И обязательно новую волшебную палочку. Это не то, на чем можно экономить.

Рон сидел рядом с Гарри, что-то оживленно рассказывая и периодически бросая недовольные взгляды на свою младшую сестру. Гарри снял один наушник.

— Что ты там говорил? — спросил он, приостанавливая музыку.

Рон уставился на него с недоумением:

— Ты что, ничего не слушал?

— Я как бы в наушниках сидел, — невозмутимо ответил Гарри, указывая на свою голову.

Рон только сейчас заметил что-то на его голове и озадаченно нахмурился:

— А что это такое?

— Неважно, — отмахнулся Гарри. — Ты же там что-то рассказывал?

— А, — Рон снова оживился. — Короче, Джинни собираются всё новое купить, представляешь? — В его голосе звучала явная обида. — Мне даже мантии пришлось донашивать за братьями.

Он опустил взгляд, а Гарри удивленно посмотрел на него и приподнял бровь:

— Ты хотел, чтобы она твои мантии донашивала?

— Что? — Рон вытаращился на него. — Нет, конечно! Просто... ты не понимаешь.

Он отвернулся, слегка покраснев. Гарри перевёл взгляд на Джинни, которую мать сейчас заставляла примерить какую-то шляпку.

— Почему не понимаю? Я всю свою жизнь донашивал одежду за своим кузеном, — сказал он спокойно. — Но и ты должен понять. К Джинни при любом раскладе будет особое отношение — она единственная девочка в вашей семье. Ей всегда будет прощаться то, за что ты получишь тумаков. Это суровая реальность мужчин.

Гарри с улыбкой пожал плечами и тут же получил удар свёрнутой газетой по затылку.

— Девочкам не нужно особое отношение, мы ничем не хуже вас, — Гермиона возмущённо смотрела на Гарри, сжимая в руках "Ежедневный пророк".

Гарри даже не повернулся к ней, продолжая смотреть на Рона с усмешкой:

— Видишь? Любой другой получил бы за это в морду.

Гермиона фыркнула и ушла помогать миссис Уизли. Рон отвернулся, понурив голову:

— Это не только по отношению к Джинни, — тихо произнёс он. — У нас все, кроме меня, чем-то хороши. Говорят, за Биллом бегали все девчонки в Хогвартсе. Он был лучшим на курсе и нашёл престижную работу. Чарли стал смотрителем драконов.

Голос Рона становился всё более унылым:

— Перси — староста, отличник и метит в Министерство. Даже близнецы отлично разбираются в зельеварении и хотят открыть свой магазин, — он вздохнул. — А я ничего не умею и ничем не выделяюсь.

— Ну так исправь это, — просто сказал Гарри.

— Что?

— Ты думаешь, Перси сразу родился старостой? — Гарри повернулся к нему полностью. — Билл не прикладывал усилий, чтобы стать отличником? Твоя проблема не в отсутствии таланта, а в том, что ты ищешь простой путь для достижения цели. Продолжая ныть и не прикладывая усилий, ты ничего не добьёшься.

Лицо Рона стало таким же красным, как его волосы. Он обиженно отвернулся:

— Я просил тебя поддержать меня как друга, а не обзывать лентяем.

Гарри устало вздохнул и похлопал его по голове, как маленького ребёнка:

— Просто подумай над моими словами. Со временем поймёшь.

Он закинул рюкзак на спину, повесил наушники на шею и направился к миссис Уизли, которая уже собирала всех у камина.

— Все готовы? — спросила она, окидывая взглядом семейство. — Фред, Джордж, не вздумайте отстать! Перси, ты идёшь первым.

— Да, мама, — чопорно ответил Перси, поправляя значок старосты на груди.

— Гарри, дорогой, — миссис Уизли повернулась к нему. — У тебя есть список? Нужно будет зайти в Гринготтс, потом в книжный...

— Всё в порядке, миссис Уизли, — улыбнулся Гарри. — Я уже всё приготовил.

— Какой ответственный мальчик, — она с нежностью погладила его по голове. — Рон, бери пример!

Рон, всё ещё дующийся, что-то невнятно пробурчал, но, встретив строгий взгляд матери, послушно встал у камина.

— Итак, порядок такой, — начала миссис Уизли. — Перси, потом Фред, Джордж, Рон, Гарри, Гермиона и Джинни. Я и отец последние. Встречаемся у Гринготтса!

Перси важно шагнул к камину, взял щепотку летучего пороха и чётко произнёс:

— Косой переулок!

Зелёное пламя вспыхнуло, и он исчез. За ним последовали близнецы, синхронно подмигнувшие Гарри, и всё ещё недовольный Рон.

Когда подошла его очередь, он на мгновение задержался у камина, обдумывая, куда стоит заглянуть в первую очередь, вернул наушники на голову и направился вслед за остальными.

*****

— Все здесь? — миссис Уизли пересчитывала детей, как курица цыплят. — Джинни, держись рядом. Артур, ты не забыл список?

Мистер Уизли похлопал себя по карманам и с облегчением вытащил слегка помятый пергамент.

— Всё на месте, Молли, не волнуйся.

Переулок был полон жизни. Ведьмы и волшебники всех возрастов сновали между магазинами, громко обсуждая покупки.

— Сначала в Гринготтс, — скомандовала миссис Уизли, ускоряя шаг.

Мраморное здание банка возвышалось над остальными постройками. Молли остановилась у подножия белых ступеней:

— Гарри, дорогой, нам нужно забрать деньги в банке, а ты, наверное, хочешь посетить свой сейф?

Гарри кивнул и стянул наушники на шею:

— Давайте встретимся через полчаса у выхода?

Получив одобрительный кивок от миссис Уизли, он направился к гоблину-клерку, сидевшему за высокой конторкой.

— Мне нужно посетить мой сейф, — сказал Гарри, доставая золотой ключ.

Гоблин внимательно изучил его, — Вам нужно зайти к вашему управляющему? Нарлок сейчас на месте.

— Нет, просто забрать небольшую сумму на покупки. — Он покачал головой, забирая ключ обратно.

Гоблин кивнул и позвонил в маленький колокольчик. К ним подошел один из клерков, указав Гарри на тележки.

Спустя головокружительную поездку по рельсам, они остановились у сейфа 687. Гоблин открыл дверь. Горка монет казалась такой же большой. Скорее всего уже перевели ежегодную сумму из семейного хранилища. Гарри набрал гораздо больше золота, чем в прошлом году. В этот раз он точно знал, что потратит немало на дополнительные учебники и материалы для своих тренировок.

Когда тележка вернулась в главный зал банка, Гарри заметил, что уже его ждут. Миссис Уизли крепко сжимала небольшой кошелек с деньгами.

— Ну что, все готовы? — бодро спросил Артур. — Тогда давайте начнем с мантий!

Они направились к магазину мадам Малкин. Внутри было тесно от обилия студентов и их родителей, пришедших за школьной формой. Миссис Уизли первым делом подвела Джинни к прилавку.

— Моей дочери нужен полный набор для первого курса Хогвартса, — заявила она с гордостью.

Мадам Малкин улыбнулась и повела Джинни к примерочной.

— А вам, молодые люди, нужны новые мантии? — обратилась она к ребятам.

— Мне нужны, — сразу ответил Гарри. В прошлогодние он при всем желании не влезал. — Три комплекта школьной формы и пару повседневных мантий для выходных.

Рон покраснел и пробормотал что-то невнятное про то, что его старые мантии еще сойдут. Гарри бросил на него короткий и повернулся к мадам Малкин:

— И три комплекта для моего друга тоже. Такого же качества.

Миссис Уизли тут же подскочила на месте.

— Гарри, милый, ничего не нужно ! У Рона есть вполне приличные...

— Я не приму отказа, миссис Уизли.

Он отвел её немного в сторону и тихо добавил:

— Считайте это благодарностью за ваше гостеприимство. Целый месяц в Норе... Я столько съел вашей еды, что мне всё равно нужно как-то компенсировать.

Лицо миссис Уизли смягчилось, но протест всё ещё читался в глазах.

— Тебе не нужно ничего нам компенсировать. Ты уже как родной для нас.

— Ну раз как родной, то позвольте немного вложиться в семейный бюджет. Это всего лишь мантии, ничего особенного.

Рон стоял, переводя ошеломленный взгляд с матери на Гарри, не понимая, злиться ему или благодарить. Он хотел возразить, сказать, что обойдется без подачек, но представив как будет выглядеть в своих обносках, проглотил слова и уставился в пол.

Гарри дружески толкнул его плечом, стараясь поддержать, на что Рон просто отвернулся в другую сторону.

Пока шли разборки с гардеробом, близнецы успели незаметно улизнуть в магазин приколов Гэмбола и Джейпса, откуда вернулись с подозрительно довольными лицами и оттопыренными карманами.

После уговоров Гарри, когда Молли наконец-то сдалась и позволила ему заплатить, они дружно вышли из магазина, загруженные одеждой.

— А теперь книги! — объявила миссис Уизли, сверяясь со списком. — У всех в этом году много новых учебников.

Она с каким-то странным энтузиазмом погнала всю процессию в сторону "Флориш и Блоттс". Приблизившись к книжному магазину, где они с удивлением обнаружили огромную толпу, собравшуюся у входа. В основном это были ведьмы средних лет, взволнованно щебечущие между собой и периодически бросающие взгляды на плакат, развешенный в витрине.

Гарри удивленно оглянулся и повернулся к Гермионе:

— Ты за лето всех волшебников покусать успела?

— Не прекратишь издеваться, одного я точно укушу, — огрызнулась Гермиона.

Гарри примирительно поднял руки.

В разговор влез Рон, который уже отошел от сцены в магазине. Или просто делал вид:

— У нас новый учитель по Защите от Темных Искусств. Гилдерой Локхарт. Мама большая фанатка его книг, — он кивнул в сторону миссис Уизли, которая, подобно школьнице, поправляла прическу и одергивала мантию.

Гарри присвистнул:

— Нас будет учить целая знаменитость? Что думаешь? — повернулся он к Гермионе.

— Без разницы, меня этот предмет не особо прельщает, — пожала она плечами. — Я не собираюсь шляться по болотам, выслеживая очередного гриндилоу.

Тучная тетка с визгами выбежала из магазина, прижимая к груди книгу в яркой обложке.

— Может, заглянем? — Гарри повернулся к друзьям с легкой усмешкой. — Мне даже стало интересно, кто вызвал такой ажиотаж среди домохозяек.

Они втроем начали пробиваться сквозь толпу. Внутри магазина было не протолкнуться. В центре зала установили небольшой помост, на котором красовался мужчина в мантии василькового цвета, идеально сочетавшейся с его глазами. Волнистые светлые волосы блестели под магическими светильниками, а белозубая улыбка сияла, как рекламный плакат зубной пасты. Он раздавал автографы на своих книгах, периодически отправляя в толпу воздушные поцелуи и подмигивая особо восторженным почитательницам.

Весь интерес с лица Гарри пропал в тот же момент, как он его увидел.

— Что такое? — Гермиона удивленно взглянула на него.

— Полюбуйся на него, — скривился Гарри, кивая в сторону Локхарта.

Гермиона прищурилась:

— Что с ним не так?

Он вздохнул и повернулся к ней, — Я молчу про отсутствие шрамов, может он так хорош, что никогда не подставлялся. Ни слова про поведение, сильные маги бывают и более эксцентричные, — Гарри указал на закатанные рукава мантии Локхарта. — Взгляни на его руки.

Она внимательно следила за Гилдероем, но никак не могла понять, о чем Гарри говорит.

Он показал ей свою руку усеянную заметными мелкими мышцами:

— Когда в день проводишь больше тысячи взмахов палочкой, твои предплечья должны выглядеть вот так. А этот, по виду, палочку достает только чтобы заправить волосы.

Гарри раскатал рукав и молча направился к выходу. Гермиона пожала плечами и пошла следом, увлекая за собой Рона.

Они остановились у входа и оглянулись, выбирая место, где можно устроиться.

— Предлагаю переждать в кафе, — Гарри указал головой на небольшое заведение напротив книжного магазина.

Внутри было уютно и относительно тихо. Они выбрали столик у окна, откуда открывался хороший вид на вход во "Флориш и Блоттс", и сделали заказ: Гарри — крепкий чай и кусок тыквенного пирога, Гермиона — травяной чай с медом, Рон — большой стакан сливочного пива и сэндвич с ветчиной.

— Ты уверен в своих суждениях? — Гермиона аккуратно помешивала чай маленькой ложечкой. — Директор бы не стал нанимать такого учителя, если бы тот ничего не умел.

Гарри пожал плечами:

— Дамблдор в принципе мыслит довольно нестандартно, да и не зная всей картины, сложно понять ход его мыслей. Но то, что этот шут полный профан, я точно уверен.

Гермиона все еще не выглядела убежденной, но не стала спорить. За нее тему подхватил Рон, откусывая огромный кусок сэндвича:

— В книгах он много кого побеждал, — проговорил он с набитым ртом. — Я, конечно, не читал, но мама довольно громко восхищается его подвигами. Вампиры, йети, оборотни... Даже в "Ежедневном пророке" его постоянно хвалят.

— Может, какой-то охотник просто нанял его как медийное лицо, а сам зарабатывает тонны галеонов из тени, — предположил Гарри, отламывая кусочек пирога.

— Как можно намеренно лишить себя славы? — удивленно спросил Рон. — Ты представляешь, о нем говорят на каждом шагу, толпы ждут у его дома, чтобы взять автограф. Вон даже мама с ума сходит!

— Рон, — Гарри устало повернулся к нему. — Не все мечтают об известности. Кому-то просто хватает комфортной жизни с полным сейфом. Я бы именно такую и выбрал.

Рон открыл рот, но ничего не сказал, задумавшись над словами друга.

Взгляд Гарри упал через витрину на миссис Уизли, выходящую из книжного магазина с большой стопкой книг в руках. За ней следовали остальные члены семейства, нагруженные покупками.

— Ладно, — он встал, допивая свой чай. — Кажется, нас уже ищут.

Они расплатились и вышли из кафе как раз в тот момент, когда миссис Уизли оглядывалась по сторонам в поисках пропавших детей.

— А вот и вы! — воскликнула она, заметив их. — Где пропадали? Я так волновалась!

— Решили переждать в кафе, — объяснил Гарри. — Слишком много народу.

— Это понятно, — миссис Уизли мечтательно улыбнулась. — Еще бы, ведь сам Гилдерой Локхарт давал автографы! Представляете, какая удача? Он подписал все свои книги для нас. И еще... — она понизила голос до заговорщического шепота, — он будет преподавать в Хогвартсе в этом году!

— Да, мы в курсе, — с улыбкой ответил Гарри, — Жду не дождусь его занятий.

— Ну что ж, раз мы со всем закончили, то пора возвращаться домой, — объявил мистер Уизли, с трудом удерживая несколько пакетов с покупками. — Думаю, на сегодня приключений достаточно.

*****

Гарри сидел на своем чемодане чуть в стороне от всеобщей суматохи на платформе, наблюдая за происходящим. Плеер тихо проигрывал музыку, но он не спешил надевать наушники – шум вокзала был своего рода мелодией возвращения в Хогвартс.

Поодаль Молли Уизли стискивала в объятиях Джинни, едва не рыдая:

– Моя маленькая девочка идёт в Хогвартс! – причитала она, гладя дочь по рыжим волосам. – Смотри, будь осторожна, слушайся профессоров, не забывай писать...

Джинни, смущённая таким вниманием, стоически терпела материнские объятия, но стоило Молли на секунду отвлечься на Перси, чтобы поправить ему воротник, как она тут же ускользнула к близнецам. Фред и Джордж тихо переговаривались между собой, периодически бросая подозрительные взгляды в сторону старшего брата.

Невдалеке стояла Гермиона, прощавшаяся со своими родителями.

Гарри почувствовал лёгкое прикосновение к плечу и обернувшись увидел улыбающегося Невилла.

– Привет, Гарри, – негромко сказал тот.

Гарри приподнялся с места и протянул руку:

– Здарово, Невилл. Давно не виделись.

Невилл ответил на рукопожатие, и Гарри с удовлетворением отметил, что хватка у парня стала крепче. Но что действительно бросалось в глаза – Невилл выглядел гораздо собраннее и серьезнее, чем при их первой встрече.

– Ты когда так вырасти успел? – Невилл окинул его удивлённым взглядом.

– Начал нормально питаться, – Гарри хмыкнул, снова усаживаясь на чемодан и жестом приглашая Невилла сесть рядом. – Как лето прошло?

Невилл вздохнул и опустился рядом, положив руки на колени:

– Да никак особо. Ездили с бабушкой по всей Европе. Кто-то посоветовал ей пару менталистов, – лицо его стало серьёзным. – А она у меня доверчивая, когда дело касается папы. Вот мы и мотались по разным странам, проверяя слухи.

Гарри подметил, что тот не упомянул свою мать.

– И как результаты?

– Шарлатаны одни, – Невилл поморщился. – Просят заоблачные суммы предоплатой, дают сомнительные гарантии, никаких подтверждений успешной практики. С трудом уговорил бабушку не верить им.

Он замолчал и задумчиво почесал затылок:

– Я даже удивился, что она послушала. Обычно моё мнение вообще не учитывает.

Гарри хлопнул его по плечу.

– Ты за этот год сильно изменился, так что ничего удивительного, – сказал он. – Если нужна какая-то помощь, ты только скажи. Сделаю, что смогу.

Их разговор прервал пронзительный свисток проводника – до отправления оставалось всего десять минут.

– Спасибо, Гарри, – Невилл слегка улыбнулся, хоть взгляд и остался уставшим и подавленным.

К ним подошла Гермиона, уже закончившая прощаться с родителями.

– Ну что, найдем места? – спросила она, оглядывая платформу. – Скоро поезд отправляется.

Гарри кивнул, поднимаясь на ноги:

– Можешь пойти вперёд и занять свободное купе? Нас как раз шестеро: мы трое, Рон, Джинни и Луна. Твой багаж я прихвачу.

Гермиона благодарно кивнула и направилась к поезду. Тем временем Гарри и Невилл подхватили свои чемоданы, сундук Гермионы и отправились отбивать бедную Джини у матери.

Глава 38

Под монотонный стук колёс Гарри вчитывался в параграф о маскировке атакующих заклинаний. Страница была густо исписана заметками на полях.

"...В бою наиболее эффективны не самые мощные заклинания, а те, чьё действие невозможно предсказать, — гласил текст. — самые опасные комбинации, те, что маскируют опасные боевые заклинания под безобидные чары. Старайтесь запутать противника, заставьте тратить силы на мощные щиты и постоянно держите в напряжении"

Гарри оторвался от книги и осмотрел полупустое купе. Джинни притаилась в дальнем углу. Гермиона сидела напротив, также погружённая в чтение.

— А где все? — спросил он.

Гермиона подняла взгляд.

— Рон и Невилл ушли к Симусу, — ответила она, делая закладку в книге. — А Луна вышла куда-то, но как обычно ничего не сказала.

Гарри кивнул, взглядом указывая на Джини. Гермиона недоуменно посмотрела на него, но на секунду задумавшись, захлопнула книгу и поднялась.

— Мне тоже нужно выйти, — сказала она, одёргивая мантию. — Хочу заглянуть к девочкам с факультета. Скоро вернусь.

Гермиона вышла, оставив дверь слегка приоткрытой. Через несколько секунд Джинни вскочила со своего места, намереваясь последовать её примеру. Но не успела она сделать и шага, как дверь купе резко захлопнулась.

Джинни замерла. Она осторожно потянула за ручку, но дверь не поддалась. В панике, как мышь перед удавом, она медленно повернулась к Гарри и села обратно на своё место, опустив голову.

Гарри отложил книгу в сторону и сел прямо. Пора было решить эту проблему.

— Думаю, нам есть о чём поговорить, Джинни, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал дружелюбно. — Не находишь?

Она ничего не ответила, лишь ниже опустила голову, скрывая лицо за занавесом рыжих волос.

Гарри устало выдохнул. С некоторыми магическими тварями проще договориться, чем с застенчивой одиннадцатилетней девочкой.

— Джинни, послушай, — начал он снова. — Я друг твоего брата. Ты же не можешь вечно убегать, когда я прихожу к вам в гости? А приходить я буду часто. Твоя мама уже пристрастила меня к своей еде. — Он улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку. — Давай начнём по-новой. Меня зовут Гарри.

Она что-то невнятно пробурчала в ответ.

— Что, прости? — переспросил он, слегка наклоняясь вперёд.

— Джинни, — её голос был таким тихим, что ему пришлось напрячь слух. — Меня зовут Джинни.

— Ну вот, дело пошло, — похвалил он. — А у тебя есть какое-нибудь хобби, Джинни?

Она подняла взгляд, впервые за всю поездку глядя ему прямо в глаза. Её щёки залил румянец, но она всё же ответила, на этот раз чуть громче:

— Я люблю читать "Ведьмополитен". Это журнал о моде. И ещё я коллекционирую фотографии из него. У меня уже больше сотни вырезок.

— Звучит интересно, — кивнул Гарри. — А я больше по музыке, чем по моде. Даже один раз побывал на настоящем концерте. Правда, он закончился тем, что нас чуть не побили, но было весело.

Джинни тихонько похихикала в ладошку.

— Видишь? — Гарри широко улыбнулся. — Не такой уж я и страшный. А если узнать меня получше, то вообще душка. Но думаю, на первый раз хватит, терапия должна быть постепенной.

Она смущённо улыбнулась в ответ, хоть и не поняла о чем он.

В этот момент дверь купе с лёгким щелчком открылась сама по себе. Гарри удивлённо посмотрел на неё.

— Видимо, поезд решил, что ты стала достаточно смелой, чтобы гулять одна, — сказал он с серьёзным видом.

Джинни кивнула, быстро поднялась и вышла, не сказав больше ни слова. Впрочем, на этот раз она не выглядела такой испуганной.

Гарри тоже встал и потянулся. Мышцы затекли от лежачего положения.

— Пора и мне размяться, что-то я засиделся.

Он вышел в коридор и осмотрелся. По узкому проходу сновали студенты всех возрастов: кто-то искал друзей, кто-то охотился за тележкой со сладостями, а некоторые просто разминали ноги. Гарри заметил маленькую светловолосую голову, плавно движущуюся вдоль вагона.

— Луна, привет! — окликнул он.

Девочка обернулась, её большие серебристые глаза посмотрели на него.

— Привет, Гарри Поттер, — пропела она своим мечтательным голосом.

— О, как официально, — Гарри улыбнулся. — Чем занимаешься?

— Гуляю, — просто ответила она.

— По поезду?

Она утвердительно кивнула.

— Ну, тогда давай погуляем вместе, — предложил Гарри, и дальше они пошли бок о бок.

Гарри внимательно оглядывал проходящих мимо учеников, выискивая знакомые лица. Вскоре навстречу им вышла примечательная пара: высокая светловолосая девушка, а рядом с ней — маленькая копия, моложе на пару лет, с такими же платиновыми волосами, но более мягкими чертами лица.

Вместо слов приветствия Гарри положил руку на плечо Луны и с серьёзным видом заявил:

— Смотри, у меня своя есть. Не хуже твоей.

Дафна закатила глаза, а младшая девочка с удивлением уставилась на него.

Гарри повернулся к ней:

— Привет, я друг твоей сестры. Гарри.

Девочка вопросительно посмотрела на Дафну. Та устало выдохнула, но кивнула.

— Меня зовут Астория Гринграсс, — представилась она, сделав аккуратный реверанс.

— Как мило — протянул Гарри и подтолкнул Лавгуд. — А это Луна.

Луна подошла ближе и попыталась повторить реверанс Астории, но движение вышло неуклюжим. Она удивлённо посмотрела на свои ноги, будто они её предали.

Дафна обратилась к сестре:

— Асти, можешь познакомиться и поговорить с Луной в нашем купе.

Астория кивнула и повела Луну за собой, оставив их одних. Гарри прислонился плечом к стене вагона, скрестив руки на груди.

— Ну как, сработала моя идея? — спросил он с лёгкой ухмылкой.

Дафна тоже оперлась спиной о стену, сохраняя безупречную осанку.

— Твой совет оказался... приемлемым, — неохотно признала она.

— И где моя благодарность? — Гарри поднял бровь, всё ещё ухмыляясь.

Дафна одарила его недовольным взглядом.

— Если не секрет, — продолжил он, — от родства с кем я вас спас?

— Драко, — просто ответила Дафна.

Гарри засмеялся.

— Нет-нет, — покачал он головой. — Раз я спас вас от Малфоя, то простым "спасибо" тут не отделаться. Жду пару дюймов благодарности на пергаменте. С подписью и печатью благородного дома Гринграсс.

Внезапно Гарри почувствовал, как кто-то подбородком оперся на его плечо.

— О чём воркуете? — раздался за его спиной задорный девчачий голос.

Гарри повернул голову.

— Привет, Трейси, — поздоровался он.

— Привет! — она помахала рукой, не убирая подбородок с его плеча. — Я не помешала?

— Ни в коем случае, — ответил Гарри. — Я просто рассказывал Дафне, как ей с нами повезло.

Трейси энергично закивала:

— Это точно! Она бы пропала без нас.

Дафна тяжело вздохнула.

— Прошла одна минута, а вы двое уже меня утомили, — сказала она с деланным раздражением и направилась в сторону своего купе.

Гарри и Трейси проводили её взглядом.

— Скоро сделаем из неё человека, — сказала Трейси, глядя вслед удаляющейся фигуре подруги.

— Определённо, — улыбнулся Гарри. — Если, конечно, она не убьёт нас раньше.

Он повернулся к Трейси, наконец высвобождая плечо:

— Ну, как прошло лето?

Трейси встала рядом с ним. В её глазах сверкали озорные искорки, а на губах играла лёгкая улыбка.

– Отлично! Про поездку в Италию я уже рассказывала, – начала она. – В остальном всё тоже весело – общалась с подругами, ездила за покупками. А у тебя как?

– То же самое, – пожал плечами Гарри. – Познакомился с кучей ребят, обзавёлся парочкой увлечений.

– Здорово, – Трейси улыбнулась, но тут же понизила голос и наклонилась ближе: – А ты, кстати, слышал, что Драко пару месяцев не будет в Хогвартсе?

Гарри удивлённо поднял бровь:

– Серьёзно? А что так?

– Я не знаю подробностей, – Трейси огляделась. – Просто слышала от Пэнси, что его отец оставил его на домашнее обучение. Пока даже неизвестно, насколько долго.

Гарри задумчиво кивнул. На его лице появилась довольная улыбка:

– Этот год становится всё лучше и лучше.

Трейси тихо рассмеялась и, оттолкнувшись от стены, прошла несколько шагов по коридору:

– Ладно, увидимся в школе. Я ещё много чего должна рассказать Дафне.

Гарри просто помахал ей рукой и отправился обратно в своё купе.

*****

Когда поезд наконец прибыл в Хогсмид, наступил вечер. Гарри, Рон, Гермиона и Невилл покинули поезд. У края станции их уже дожидался длинный ряд повозок без лошадей.

Вернее, так казалось на первый взгляд.

Гарри застыл на месте. Прямо перед ним располагалось нечто, чего он точно не ожидал увидеть. Существа, напоминающие лошадей, но с перепончатыми крыльями, как у гигантских летучих мышей. Худые, почти скелетообразные, с просвечивающей чёрной кожей, обтягивающей каждую косточку. Длинные шеи заканчивались драконьими головами, а пустые белые глаза смотрели в никуда.

– Это что за чудо? – Гарри удивлённо наклонил голову.

Гермиона странно посмотрела на него:

– Гарри, там ничего нет. Я читала про эти кареты – они движутся сами по себе. Их специально так зачаровали.

Гарри перевел на неё озадаченный взгляд:

– Ага, а земля в этих местах, – он указал на отчётливые вмятины под ногами существ, – прогибается под тяжестью моей фантазии?

Гермиона с сомнением присмотрелась к указанному месту:

– Может, там все так и было.

Гарри молча взял её за ладонь и поднёс к гладкому боку существа. Гермиона вскрикнула и отскочила назад.

– А чего распрыгалась? – Гарри приподнял бровь с улыбкой. – Там же ничего нет.

– Это фестралы, – прежде чем Гермиона успела что-то ответить, вмешался тоненький голос.

Они обернулись и увидели Луну, которая гладила морду одного из существ. Маленькая светловолосая фигурка поглаживала жуткое создание как милого пони.

– А ты что тут забыла? – удивился Гарри. – Первокурсники же должны плыть на лодках.

– Я захотела их погладить, поэтому сбежала оттуда – просто ответила Луна, не прекращая своего занятия. – Они такие милые, правда?

– Милые, – кивнул Гарри. – В той же степени, что и холокост, чума и утро понедельника.

Невилл с Роном уже поднялись в карету, устраиваясь поудобнее.

– Фестралы? – переспросила Гермиона, которая уже успела восстановить самообладание. – Никогда о таких не слышала.

– Они очень редкие, – кивнула Луна. – Про них не пишут в книгах и пытаются не упоминать, ведь их могут видеть только те, кто видел смерть.

Она обняла фестрала за шею, и тот, к удивлению, безропотно принял ее объятья.

– Большинство людей считают их предвестниками несчастья, но на самом деле они очень добрые и преданные, – продолжила Луна. – И невероятно умные. Папа говорит, они понимают человеческую речь лучше многих волшебников.

Гарри кивнул, задумчиво разглядывая существ. Воспоминание о хозяине трактира неприятно кольнуло сердце.

– Но как вообще видимость существа может зависеть от... от такого? – Гермиона нахмурилась, пытаясь найти рациональное объяснение.

Луна посмотрела на неё с искренним недоумением:

– Это магия.

Гермиона замерла с открытым ртом, не зная, что на это ответить.

– Ладно, хватит разговоров, нам уже пора отправляться, – он протянул руку Луне, пытаясь подавить смешок, вызванный взаимодействием девочек. Маленькая блондинка единственная, кто может поставить Гермиону в тупик.

– Я тоже читал про фестралов, – неожиданно вмешался Невилл, обращаясь к Гермионе. – Но только в сказках. Никогда не думал, что они на самом деле существуют.

Гермиона поднялась в карету, всё ещё задумчиво глядя на пустые поводья. Гарри, заметив её сосредоточенное выражение лица, решил помочь своей подруге:

– Герми, успокойся. Не было никакого смысла добавлять оглобли и поводья, если карету никто не тянет, – сказал он. – Просто прими факт, что есть крутые мёртвые лошади, которых ты не можешь видеть. И главное постарайся не думать о том, разыгрываем мы тебя или нет.

Гермиона вперилась в него недовольным взглядом и отвернулась.

Глядя на веселого Гарри и обиженную подругу, Рон, решил заполнить пустоту в беседе, но выбрал для этого не самый тактичный способ:

– Ты говорила, что нужно увидеть смерть, чтобы их видеть... – начал он, обращаясь к Луне, но не успел задать свой вопрос, так как Гарри сильно пнул его ногу.

Но Луна все же поняла, что он хотел спросить:

– Моя мама умерла, когда мне было девять. Она любила экспериментировать с заклинаниями, и однажды что-то пошло не так. В тот день я видела ее в последний раз.

Она сказала это абсолютно спокойным тоном, но атмосфера резко изменилась. Рон неловко поёрзал на месте. Гермиона и Невилл с грустью посмотрели на девочку, а Гарри аккуратно положил руку на плечо, стараясь поддержать.

Луна удивлённо взглянула на всех:

– Не нужно грустить, – она ярко улыбнулась. – Моя мама всегда со мной, хоть и не так, как раньше.

До Хогвартса они проехали в полной тишине.

*****

Большой зал встретил их привычным великолепием. Тысячи свечей парили под потолком, отражавшим ясное звёздное небо. Четыре длинных стола уже заполнены студентами, а за преподавательским столом восседали знакомые лица профессоров.

Гарри отсалютовал Дамблдору, стаканом с соком, на что тот улыбнулся в бороду и повторил его жест. В голове уже выстраивалась предстоящая беседа с директором. Тот явно не ожидает, с какого вопроса начнется их первая встреча в этом году. Несколько студентов с удивлением проследили за ними, но быстро потеряли интерес, когда двери зала распахнулись, впуская группу первокурсников во главе с профессором МакГонагалл.

Испуганные маленькие фигурки шли вдоль зала, с любопытством глядя по сторонам. Распределяющая Шляпа, как обычно, исполнила свою песню, и церемония началась. Один за другим первокурсники отправлялись на свои факультеты. Астория Гринграсс, ожидаемо попала в Слизерин, где её встретили аплодисментами. Луна Лавгуд стала обладательницей синего галстука Рейвенкло. А вот когда Джинни отправилась на Гриффиндор, стол буквально взорвался овациями. Близнецы скандировали имя своей сестры, подбадривая малышку.

Гарри посмотрел в сторону стола Райвенкло и улыбнулся, заметив как Гермиона усадила Луну рядом с собой. Хоть ее упорядоченный и логичный мир трещал по швам, каждый раз, когда Луна открывала рот, но Гермиона по своему заботилась о ней.

Когда последний первокурсник был распределён, Дамблдор поднялся с места, и зал затих.

– Добро пожаловать! – его голос, усиленный магией, разнёсся по всему залу. – Добро пожаловать в новый учебный год в Хогвартсе!

Он простёр руки, как бы обнимая всех присутствующих:

– Прежде чем мы начнем, я должен сделать несколько объявлений. Первокурсникам следует знать, что лес на территории школы запрещён для посещения. И некоторым из наших старших студентов тоже не помешает об этом помнить.

Его взгляд на мгновение остановился на близнецах Уизли, которые невинно улыбнулись в ответ.

– Мистер Филч, наш завхоз, попросил меня напомнить вам, что магия между уроками в коридорах запрещена. Также он обновил список запрещённых предметов, который теперь включает 437 наименований. Полный список можно найти в кабинете мистера Филча, если кто-то захочет с ним ознакомиться.

По залу пронёсся тихий смешок.

– Далее, – продолжил Дамблдор, – я рад представить вам нового преподавателя Защиты от Тёмных Искусств, профессора Гилдероя Локхарта.

Блондин в лавандовой мантии поднялся со своего места и одарил зал ослепительной улыбкой. Раздались аплодисменты, особенно громкие со стороны женской половины студентов.

– Я уверен, что профессор Локхарт многому вас научит, – Гарри мог поклясться, что уловил в его голосе сарказм.

Блондин сел, продолжая улыбаться и кивать, словно приветствуя невидимых поклонников.

– И последнее, но не менее важное, – продолжил Дамблдор. – Отбор в квиддичные команды будет проводиться на второй неделе семестра. Желающие играть за свои факультеты должны связаться с мадам Хуч или капитанами команд.

Оливер вопросительно посмотрел на Гарри, на что тот лишь пожал плечами и кивнул головой. Он уже обещал близнецам летом, что придет на отбор и хотя бы покажет, что умеет на поле. Счастливый Вуд вернулся к беседе с друзьями.

– А теперь, – Дамблдор поднял руки, – Можете приступать к пиру.

Глава 39

В сумраке гостиной, освещённой лишь языками пламени из мраморного камина, Люциус Малфой сидел в высоком кожаном кресле, обитом изумрудной кожей. Резные львиные лапы, поддерживающие подлокотники, отбрасывали причудливые тени на древний персидский ковёр, устилавший полы. Вокруг него стояла тяжёлая антикварная мебель, доставшаяся Малфоям по наследству ещё со времён Вильгельма Завоевателя — массивные книжные шкафы из тёмного дерева, наполненные древними фолиантами и витрины с артефактами.

Стены украшали портреты предков, внимательно следившие за наследником древнего рода с молчаливым осуждением. Никто из них не произносил ни слова, но напряжение, витавшее в воздухе, было осязаемым.

Перед ним на инкрустированном столике из чёрного дерева лежал небольшой блокнот в кожаной обложке. Простой и ничем не примечательный. Но любой волшебник почувствовал бы зловещую ауру, исходящую от него.

Люциус задумчиво поправил длинные платиновые волосы, откинув их за плечо. Глубокие морщины на его лбу стали заметнее, когда он в очередной раз посмотрел на дневник, надеясь, что тот исчезнет сам и сбросит все проблемы с его плеч.

Воспоминания непрошено накрыли его, возвращая в юность. Годы, когда всё казалось проще. Когда его вела слепая вера и абсолютная уверенность в истинности своего пути.

Он тяжело вздохнул. Его отец был сильным человеком с непоколебимыми принципами и грандиозными амбициями. "Власть не дарят, её берут. И нет ничего постыдного в том, чтобы идти к ней любыми путями" — излюбленная фраза Абрахаса Малфоя.

Чистокровные семьи в то время начали стремительно терять позиции на политической сцене. Дамблдор, только что победивший Гриндевальда, купался в лучах славы и всеобщего обожания. Он был на пике своего личного и политического могущества. Ненавистный маглолюбец, продвигавший свои предательские законы, приравнивавшие древние чистокровные роды к вчерашним грязнокровкам. Все это можно было терпеть — на политическом поле у аристократии ещё оставалось влияние благодаря деньгам и связям, но им не хватало сильного мага, способного противостоять Дамблдору магически. Никто не мог сравниться с ним в личном могуществе.

Но однажды им улыбнулась судьба. Точнее, так казалось сначала. Появился перспективный молодой волшебник, чей магический потенциал мог соперничать с самим Дамблдором. Талантливый, харизматичный, с правильными идеями о чистоте крови. Да, чистоте крови... Люциус скривился, вспомнив, как отыскал информацию о происхождении своего Лорда.

Абрахас Малфой и другие главы чистокровных семейств уже мечтали о том, как будут держать на поводке такого мощного бойца, представляя, как направляют его против своих политических противников. Они даже собирали для него деньги, предоставляли убежище, знакомили с нужными людьми.

Но тот оказался умнее их всех вместе взятых. Пока старшее поколение предавалось своим наивным мечтам, он начал распространять своё влияние на их детей. На молодое поколение, жаждущее действий, а не бесконечных политических интриг.

Люциус помнил то наслаждение и эйфорию, которые испытывал во время каждого их рейда против маглов и грязнокровок. Помнил чувство абсолютной власти, безнаказанности, принадлежности к элите, к избранным. Как они смеялись, надевая серебряные маски, становясь частью чего-то большего, чем они сами. Частью будущего, которое строили своими руками.

Но так же отчётливо он помнил и момент отчаяния, когда понял, что их метка — показатель статуса и доверия Тёмного Лорда — оказалась на самом деле рабским клеймом. Клеймом, которое жгло и выкручивало жилы, стоило только ослушаться приказа.

Одним этим действием Лорд подчинил себе всю аристократию магической Британии, взяв в заложники целое поколение наследников древних родов. Он превратил их из союзников в слуг, марионеток, которыми двигали за ниточки их же собственные амбиции. Ублюдок наслаждался своей властью над вчерашними господами.

Годы ушли у Люциуса, после его исчезновения, на то, чтобы очистить свое имя. Сотни тысяч галлеонов, потраченных на восстановление былого влияния семьи Малфоев. Взятки, манипуляции, шантаж, политические махинации — он использовал весь арсенал, чтобы не только избежать Азкабана, но и вернуть себе место среди элиты общества.

И вот теперь всё это снова под угрозой.

Он машинально потёр предплечье, которое начало потихоньку жечь примерно год назад. Сначала он списал это на воображение, на фантомные боли. Но метка становилась всё чётче. Она становилась все отчетливее. И это могло означать только одно.

Взгляд Люциуса вновь упал на дневник. Лорд оставил ему чёткие инструкции, что делать с ним, если он почувствует его возвращение. Люциус скривился. Меньше всего ему сейчас нужно было это. Он только обрёл истинную свободу, настоящее влияние — без необходимости склонять голову перед кем-либо.

Но если всё же Волдеморт вернётся, за ослушание его ждала только смерть. И действовать нужно было немедленно. За ошибку заплатит не только он, но и его семья.

Мысли Люциуса невольно перешли на сына. Драко рос достойным наследником рода Малфоев. Пока ещё немного глуповат и чрезмерно заносчив, но время всё исправит. Он сам в его возрасте был ещё хуже — не понимал тонкостей политической игры, не осознавал, что истинная власть — это не способность причинить боль, а возможность заставить других делать то, что тебе нужно, даже не применяя силу.

Но в отличие от Люциуса, у Драко было главное преимущество — отец, который мог направить его, уберечь от ошибок, которые совершил сам. Если только... если только ему не придётся столкнуться с гневом вернувшегося Лорда.

Возможно, Волдеморт уже знает о том, что Люциус не искал его все эти годы. Не пытался найти, не пытался помочь, а вместо этого наслаждался жизнью, выстраивая собственную империю. Отрицал саму возможность его возвращения, утверждая, что тот погиб окончательно.

Люциус вновь взглянул на дневник, задумавшись о перспективе своих действий. Если дневник окажется в Хогвартсе, было возможно два исхода. Каким бы ни был план Лорда, он исполнится, что повлечёт за собой множество смертей. В целом, его не волновали жизни детей, но все это будет означать возобновление войны. Лорд вернётся, а он, Люциус, избежит его гнева, доказав свою верность.

Но был и второй вариант — дневник найдёт Дамблдор. Что, на самом деле, представлялось даже более привлекательной возможностью. Старик нейтрализует угрозу, а Люциус сможет продолжить жить своей жизнью.

Но как бы не повернулась эта авантюра, для начала ему нужны глаза и уши в Хогвартсе, чтобы держать руку на пульсе событий.

Он принял решение.

Поднявшись с кресла одним плавным движением, Люциус взял дневник и спрятал его во внутренний карман мантии. Поправив идеально сидящий костюм, он направился в столовую.

За столом уже сидели Нарцисса и Драко. Жена выглядела, как всегда, безупречно — прямая спина, идеально уложенные светлые волосы, сдержанная элегантность в каждом движении. Драко, копия отца в юности, нетерпеливо постукивал вилкой по скатерти, за что тут же получил предостерегающий взгляд от матери.

Люциус подошёл, нежно поцеловал жену в щёку, она сдержанно подставила лицо, сохраняя достоинство даже в такие моменты. Положил руку на плечо сына и сел на своё место во главе стола.

— Как дела в Министерстве? — начала беседу Нарцисса, дождавшись пока домовой эльф наполнил их бокалы.

Люциус внимательно посмотрел на неё. Если весь его круг воспринимал своих жён просто как красивый аксессуар, трофей или инструмент для продолжения рода, то Нарцисса была для него гораздо большим. Его самым близким советником, единственным человеком, с которым он мог быть откровенным. Её изысканные манеры скрывали острый ум и стальную волю, унаследованные от благородного дома Блэков. Она никогда не стеснялась высказывать своё мнение, но делала это так, что никто не мог упрекнуть её в недостаточной покорности.

За закрытыми дверями их поместья они были равными партнёрами. Да, он принимал окончательные решения как глава семьи, но редко делал это, не выслушав её совета. И ещё реже — вопреки ему.

— Министерство не прекращает своих обысков, — ответил он, отпивая вино. — У меня сегодня встреча с Руфусом Скримджером. Посмотрим, насколько сговорчив новый глава аврората.

Нарцисса скривилась, её идеальные черты лица на мгновение исказила гримаса отвращения:

— Эти пиявки никак не могут успокоиться. Им всегда нужно оправдывать своё существование, копаясь в чужом грязном белье.

Люциус положил ладонь на её руку, слегка сжав:

— Черви так и будут копошиться, пытаясь примазаться к истинному могуществу. Наша цель — просто с достоинством игнорировать их жалкие попытки, — он улыбнулся, глядя ей в глаза. — Тем более что нам нечего скрывать.

Нарцисса заметно успокоилась и кивнула, понимая невысказанное между строк.

— Отец, — вмешался Драко, отодвигая тарелку. — Ты же обещал купить нашей команде по квиддичу новые мётлы? Тогда меня точно назначат ловцом. Я уже договорился с Флинтом.

Люциус выпрямился, аккуратно отодвигая бокал.

— Об этом я тоже хотел поговорить, — начал он ровным тоном. — Ты пока не поедешь в Хогвартс.

Драко моментально вскочил со своего места, опрокинув стакан с соком:

— Что?! Я уже договорился с Ноттом! Мы должны вместе пройти отбор в команду! Все ждут моего возвращения, я обещал...

— Драко! — голос Нарциссы, хоть и негромкий, мгновенно прервал его тираду. — Сядь и веди себя подобающе.

Мальчик, сжав кулаки, опустился обратно на стул. Нарцисса повернулась к мужу:

— Что-то случилось? — её глаза сузились, как у хищницы, почуявшей опасность.

Люциус неопределённо пожал плечами, стараясь выглядеть как можно более беззаботным:

— Пока нет. Но возможно случится, — он встретился взглядом с женой, и по её едва заметно изменившемуся выражению лица понял, что она догадывается, о чём речь. — Поэтому я хотел бы, чтобы он остался дома, пока ситуация не разрешится.

"Пока я не буду уверен, что Хогвартс безопасен", — повисло непроизнесённое в воздухе.

Нарцисса не выглядела полностью убеждённой, но кивнула, доверяя его решению.

Драко опустил голову и начал ковырять вилкой в своей тарелке, весь его вид выражал крайнюю степень обиды и разочарования.

— Это ненадолго, — добавил Люциус, смягчившись. — Максимум пара месяцев. Мы наймём тебе лучших преподавателей, чтобы ты не отстал от программы. А когда вернёшься в школу... — он сделал паузу, чтобы Драко поднял голову и посмотрел на него, — вся команда Слизерина будет летать на новейших Нимбусах-2001.

Глаза Драко загорелись, хотя он всё ещё старался выглядеть обиженным:

— И я стану ловцом?

— Если ты этого достоин, — ответил Люциус твёрдо. — Я не собираюсь покупать тебе место в команде. Я даю тебе лучшие условия и возможности, чтобы ты сам доказал, что достоин носить имя Малфоев.

Драко нахмурился, но промолчал, понимая, что большего от отца не добьётся.

— А что насчёт... него? — тихо спросила Нарцисса, когда Драко снова занялся своим ужином.

Люциус понял, о ком она спрашивает. Для неё, как и для него, возвращение Тёмного Лорда означало лишь одно — угрозу для их сына. В отличие от многих сторонников Волдеморта, они с Нарциссой не испытывали особой преданности к его делу. Их главной заботой всегда была защита семьи и рода Малфоев.

— Всё будет хорошо, — ответил он с уверенностью, которой не испытывал. — Я обо всём позабочусь.

Иногда Люциус позволял себе представить, что было бы, выбери он другой путь много лет назад. Если бы не поставил себя и свою семью на службу безумцу, одержимому властью и бессмертием. Если бы...

Но прошлого не изменить. Можно только двигаться вперёд, стараясь исправить ошибки или хотя бы минимизировать их последствия.

И сейчас ему предстояло сделать очередной выбор: кому он передаст дневник и какую роль сыграет в грядущих событиях.

Люциус отпил из бокала, наблюдая за сыном и женой. Ради них он был готов на всё — даже если это означало снова запачкать руки, снова лгать и унижаться.

Ведь единственное, что по-настоящему имело значение — это семья. Всё остальное — лишь средства для её защиты.

— ... и, конечно же, уроки полётов три раза в неделю, — закончил он свой монолог, улыбаясь Драко. — Чтобы к возвращению в школу ты летал лучше всех в Слизерине.

Драко, уже немного успокоившийся, слабо улыбнулся в ответ. Нарцисса смотрела на них обоих с нежностью, которую позволяла себе проявлять только в такие моменты.

Картина была идиллической — счастливая семья за ужином. Люциус знал, что сделает всё возможное, чтобы сохранить её такой, несмотря на все то, что принесет им будущее.

*****

Зелёное пламя перенесло Люциуса в кабинет, и он невольно скривился. Безвкусно украшенное помещение пыталось подражать аристократической роскоши, но выглядело как дешёвая пародия. Слишком много золота, слишком яркие цвета, новая мебель без истории — всё кричало о недавно полученном статусе хозяина.

За массивным столом восседал Руфус Скримджер — высокий мужчина с гривой желтоватых волос, напоминающих львиную, и пронзительными жёлтыми глазами за проволочными очками. Его обычно изношенный вид сегодня уступил место официальному: идеально отглаженная мантия, начищенные пуговицы и безупречно повязанный галстук.

— О, лорд Малфой! — Скримджер поднялся из-за стола с деланной радостью, будто встречал старого доброго приятеля. — Проходите, присаживайтесь!

Он указал на кресло перед столом — на вид удобное, но заметно ниже собственного, что только подчёркивало желание главы аврората доминировать в этом разговоре.

Люциус с отвращением взглянул на предложенное место и остался стоять.

— Я пришёл поговорить о постоянных рейдах Министерства в Малфой-мэнор, — холодно произнёс он, опираясь на свою трость.

Скримджер кивнул с сочувственным выражением лица, которое выглядело настолько фальшивым, что Люциусу пришлось сдержать презрительную усмешку.

— К сожалению, это сложность для всех нас, — вздохнул аврор, разводя руками. — Министр сейчас сильно обеспокоен... бурлением в обществе. Нас также раздражают эти постоянные... проверки. Поверьте, мы понимаем ваше недовольство.

Он пожал плечами, мол просто выполняет распоряжения, не имея собственной воли — что было, разумеется, нелепостью. Скримджер был известен своей железной хваткой и амбициями. Такие люди не просто исполняют чужие приказы — они используют их для продвижения собственных интересов.

Люциус, не произнося ни слова, достал из внутреннего кармана небольшой мешочек и спокойно положил на стол. Звон золота нарушил тишину кабинета.

Скримджер сделал удивлённое лицо, хотя его глаза жадно блеснули при виде мешочка.

— Что это? — спросил он, не прикасаясь к подношению.

— Успокоительное, — сухо ответил Люциус. — Для вас и всех, кого так беспокоит бурление в обществе.

Скримджер медленно кивнул, принимая предложение.

— Приятно знать, что граждане заботятся о душевном состоянии служителей закона, — произнёс он с едва заметной усмешкой, наконец позволяя пальцам коснуться мешочка.

Люциус, не считая нужным продолжать этот фарс, развернулся и направился обратно к камину, не прощаясь. Его остановил голос Скримджера:

— Если вам нечего скрывать, лорд Малфой, к чему такие траты?

Люциус остановился, но не повернулся, лишь слегка наклонил голову, будто обдумывая ответ.

— Вы бы стали терпеть вредителей и насекомых в своём доме, даже если они не представляют реальной угрозы? — ответил он ледяным тоном. — Одно их присутствие достаточно омерзительно.

Не дожидаясь ответа, Люциус бросил в камин щепотку летучего пороха и исчез в зелёном пламени, оставив Скримджера с мешочком галлеонов и смешанным выражением удовлетворения и досады на лице.

*****

Тихая маггловская деревушка Литтл-Хэнглтон затерялась среди зелёных холмов центральной Англии. Узкие улочки с древними каменными коттеджами, укрытыми плющом, небольшая церковь с покосившейся колокольней и единственный паб на главной улице — типичная английская глубинка, где время, казалось, замедляло свой бег.

Люциус появился на окраине деревни после аппарации, брезгливо отряхивая безупречную мантию от несуществующей пыли. Он неторопливо шёл по главной улице, с холодным любопытством наблюдая за копошением местных жителей. Старик, подстригающий живую изгородь, молодая мать с коляской, торговец овощами, раскладывающий товар у своей лавки — все они были для него не более чем насекомыми, которых едва замечаешь, проходя мимо.

Маггловская деревня. Люциус вспомнил рейды Пожирателей Смерти и почти с ностальгией подумал, как легко было тогда сметать эти хрупкие жизни, словно смахивая пыль с полки. Но сейчас не время для таких развлечений. У него была другая, более важная цель.

Он целенаправленно двигался к маленькому обветшалому домику на окраине, перед которым пухлая женщина средних лет в цветастом переднике передавала тарелку с пирожками невысокому плотному мужчине. Последний с благодарной улыбкой принимал угощение.

— Спасибо за помощь с мешками, Питер! — щебетала женщина. — Вот, испекла специально для тебя, с яблоками, как ты любишь.

Питер Петтигрю, некогда верный слуга Тёмного Лорда, принял тарелку с довольным видом.

— Не стоит благодарности, Марта, — ответил он с едва заметным подобострастием в голосе. — Для меня это ничего не стоило. Всегда рад помочь.

Он начал поворачиваться, чтобы вернуться в свой дом, но замер, заметив приближающегося Люциуса. Вся радость мгновенно исчезла с его лица, уступив место страху. Он опустил взгляд, как побитая собака, и направился навстречу.

— Приветствую, лорд Малфой, — пробормотал он, нервно облизывая губы.

Люциус просто кивнул, не считая нужным отвечать на приветствие.

— Может, пройдём в дом? — предложил Петтигрю, всё ещё держа в руках тарелку с пирожками, которая теперь выглядела нелепо. — Я не смогу принять вас достойно вашего положения, но это будет лучше, чем говорить на улице.

Люциус, не удостоив его ответом, направился к указанному домику. Петтигрю поплёлся следом, как нашкодивший пёс за хозяином.

Внутри дом был таким же неприглядным, как и снаружи. Обои с выцветшим цветочным узором, потёртая мебель, купленная с рук, пара безвкусных картин на стенах — всё это создавало атмосферу убогого маггловского существования. Но Люциус отметил идеальную чистоту — Петтигрю старался поддерживать порядок, что было единственным положительным качеством этого места.

Люциус подошёл к столу, провёл палочкой, очищая поверхность от невидимых глазу загрязнений, и уселся в единственное кресло в комнате. Петтигрю аккуратно поставил тарелку с пирожками на стол и сел на табурет рядом, нервно потирая руки.

— Давно не виделись, Питер, — произнёс Люциус, изучая бывшего соратника с холодным интересом.

Тот кивнул, не поднимая глаз.

— Пять лет, лорд Малфой.

Люциус кивнул, предаваясь воспоминаниям. В день исчезновения Тёмного Лорда этот крысёныш припёрся к его порогу, умоляя о защите. Предлагал верность, службу и всё, что угодно, лишь бы выжить. Сначала Люциус даже не хотел его слушать — своих проблем хватало. Но когда Петтигрю продемонстрировал свою анимагическую форму, он понял, что такую фигуру стоит сохранить. Крыса, способная проникнуть куда угодно, передать информацию, подслушать разговор — идеальный шпион, особенно в те смутные времена.

Несмотря на собственное шаткое положение, он помог Петтигрю устроиться среди магглов, скрыв его от властей магической Британии. За прошедшие годы он несколько раз пользовался его услугами. Даже казавшийся неприступным Азкабан становился проходным двором, когда его можно было пронести внутрь с запиской.

— Мне нужны твои таланты, — произнёс Люциус, возвращаясь в реальность. — На этот раз это будет долгосрочная миссия.

Петтигрю напрягся, ожидая вердикта.

— Где? — спросил он, и в его голосе звучала обречённость человека, который знает, что не может отказаться.

— В Хогвартсе.

С лица Петтигрю исчезли последние краски. Он побледнел как полотно и нервно сглотнул.

— Но... но там Дамблдор! — почти прошептал он.

— Я знаю, — нетерпеливо перебил его Люциус. — Тебе не придётся сильно рисковать. Всё, что нужно, сделает мой домовой эльф. Твоей задачей будет только передавать мне информацию.

Петтигрю опустил голову и безвольно кивнул. Люциус скривился. Хоть у того и не было выбора, но стоило немного подсластить пилюлю, чтобы обеспечить более усердное служение.

— Если справишься с заданием, — произнёс он чуть мягче, — я верну тебе палочку. Навсегда, а не только на время выполнения миссии.

Петтигрю мгновенно оживился. Его маленькие глазки заблестели, и он выпрямился на своём табурете.

— Я сделаю всё, что в моих силах, лорд Малфой! Вы не пожалеете!

Люциус кивнул, скрывая презрение. Он встал и направился к выходу.

— Не подведи меня, Хвост, — бросил он через плечо. — В отличие от нашего бывшего хозяина, я не стану тратить время на Круциатус. А просто избавлюсь от бесполезного мусора.

Глава 40

Кабинет Дамблдора мало изменился с последнего визита. Те же серебряные инструменты, тихо жужжащие и выпускающие клубы дыма, десятки портретов бывших директоров, делающих вид, что дремлют в своих рамах. Фоукс сидя на золотой жёрдочке, лишь слегка приоткрыл один глаз, когда Гарри вошёл.

За массивным столом сидел сам директор, изучавший какие-то документы. При появлении Гарри он оторвался от пергаментов и поднял голову.

— Доброе утро, Гарри, — произнес Дамблдор с мягкой улыбкой.

— Доброе, директор, — ответил Гарри, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Слышал, ты хорошо отдохнул летом? — поинтересовался старый волшебник, откладывая перо в сторону.

Гарри пожал плечами. Можно было сказать это первое хорошее лето за всю его жизнь.

— Было довольно продуктивно.

По лицу Дамблдора пробежала тень. Он снял очки, протёр их краем своей мантии, а затем внимательно посмотрел на него.

— Я принял твоё решение уйти от родственников, но в следующий хотя бы предупреждай, когда решишь самовольно исчезнуть. Если с тобой что-то случится, а мы даже не будем знать, где ты, то никак не сможем помочь.

Гарри коротко кивнул.

— Хорошо, директор, приму к сведению. Я здесь, на самом деле, по другому вопросу.

— Слушаю, — Дамблдор снова надел очки, слегка склонив голову набок.

Гарри сделал глубокий вдох.

— Волдеморта раньше звали, случайно, не Том?

Дамблдор резко выпрямился. Всё добродушие мгновенно испарилось с его лица, уступив место абсолютной серьёзности.

— И где тебе довелось услышать это имя?

Гарри подошёл к креслу напротив директорского стола и опустился в него, занимая удобную позу.

— Вот об этом я и хочу поговорить. Знаете, этим летом я в основном занимался боевой магией и окклюменцией.

Он заметил, как брови Дамблдора слегка приподнялись при упоминании последнего, но директор не прервал его.

— И вот во время тренировки в последней я обнаружил у себя в голове какую-то чужеродную область. Не совсем понял, что это, но решил проверить. Попытался как-то взаимодействовать, но в ответ получил только ментальную атаку, как при тренировках с Квирреллом. Я... вроде как сумел дать отпор, после чего вырубился от боли.

Дамблдор нахмурился. По его лицу было видно, что он считает такое поведение безрассудным, но удержался от замечаний, не прерывая рассказ.

— В этой отключке я увидел первый сон, — продолжил Гарри. — Как будто от лица ребёнка, оставшегося где-то в подвале во время войны. Чувствовал его сметение, страх и желание выжить.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Второй сон был... более детальным. Там парень по имени Том проводил какой-то ритуал, убивая молодую девушку Лиззи.

— Лиззи Уоррен, — завершил за него Дамблдор, глаза которого стали ещё серьёзнее. — Она была близка с ним и пропала сразу после окончания Хогвартса.

Гарри кивнул. Значит, его догадки были верны.

— Как я понял, это был ритуал создания крестража. Для чего он использовал какой-то черный блокнот.

Дамблдор задумчиво погладил длинную серебристую бороду, с сожалением глядя на мальчика. Такие картины никогда не проходят без воздействия на психику, тем более для ребенка.

— Во время учёбы Том вёл дневник. Учитывая его сентиментальность к знаковым предметам, это, скорее всего, был именно он.

— Дневник? — удивлённо переспросил Гарри, после чего из него вырвался короткий смешок.

Дамблдор перевёл на него пристальный взгляд:

— Что-то не так?

— Ну, типа, дневник. Довольно девчачий атрибут, не находите? — он усмехнулся. — "Дорогой дневник, не передать словами мои страдания от сосуществования с маглами на одной планете."

Дамблдор тоже позволил себе короткую улыбку.

— И ещё кое-что, — продолжил Гарри. Он поднял чёлку, обнажая шрам на лбу. — С каждым днём после того случая он становится всё бледнее и бледнее.

Дамблдор внимательно осмотрел шрам и медленно кивнул. Его глаза на мгновение расфокусировались и он погрузился в размышления. Гарри пытался сохранять спокойствие, но тишина слишком затянулась.

— Вы знаете, что это?

— Догадываюсь, — ответил наконец Дамблдор. — Та ночь на Хэллоуин полна секретов, но, собрав все улики, которые мне удалось найти, я составил примерную картину. — он поднялся с кресла и прошелся по кабинету. — Когда Лорд напал на вашу семью, твоя мать подготовила заранее какой-то ритуал, катализатором которого стала её смерть.

— Она специально принесла себя в жертву? — его голос притих. Гарри не понимал как относиться к этой новости.

Дамблдор кивнул.

— Не собственными руками, но да. В момент активации ритуала урон был нанесён не столько телу Волдеморта, сколько его душе. Возможно, оторванный осколок попытался зацепиться за единственное живое существо поблизости.

Гарри сжал подлокотники кресла с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

— Я что-то типа крестража?

— Нет, — твёрдо ответил Дамблдор, качая головой. — Он был просто паразитом, засевшим в тебе. Для создания крестража необходимо провести специальный сложный ритуал, его невозможно сделать случайно.

Директор снова посмотрел на его шрам.

— И, как я понимаю, ты с ним разобрался самостоятельно. Твои сны — это частичные воспоминания, ассимилируемые мозгом. За годы пребывания в тебе осколок его души ослаб, воспоминания стёрлись, а те, что остались, теперь являются тебе по ночам.

— Это опасно? — спросил Гарри, пытаясь осмыслить информацию.

Дамблдор слегка развёл руками.

— Твой случай единственный на моей памяти, поэтому ничего с уверенностью утверждать не могу, в практике нет таких инцидентов. Но одно могу сказать точно, раз в этих воспоминаниях остались самые яркие моменты...

— То мы можем это использовать, — закончил за него Гарри, чувствуя, как колёса в его голове начинают вращаться.

Дамблдор кивнул. Его глаза за стёклами очков блеснули одобрением.

— Наша с тобой программа уже предполагает изучение окклюменции. Возможно, когда ты станешь сильнее, сможешь сам находить эти воспоминания.

Гарри кивнул. Это действительно могло быть полезно — получить доступ к секретам Волдеморта из первых рук. Объяснение директора расслабило натянутую струну переживаний, образовавшуюся за лето.

— Раз с самым важным разобрались, то у меня ещё один вопрос, — сказал он слегка выдохнув, после небольшой паузы. — Если не секрет, что здесь делает Локхарт?

Дамблдор удивлённо посмотрел на него.

— Конечно, пришёл обучать вас.

Гарри не смог сдержать скептический взгляд. Дамблдор, заметив его, тихо рассмеялся в бороду.

— Не волнуйся, Гарри. Просто с этой должностью связано много слухов, и я не могу найти подходящего учителя. Приходится брать того, кто согласится, — он слегка понизил голос. — А программу защиты от тёмных искусств мы поделили между профессором Флитвиком и МакГонагалл, так что твои друзья не отстанут от графика.

Теперь картина стала яснее. Гарри кивнул и встал с кресла.

— Спасибо, директор. А то я уже начал переживать по поводу этих видений. — директор согласно покачал головой.

— И тебе тоже, Гарри.

— А мне то за что? — удивился тот.

— За доверие.

Дамблдор наклонился, выдвинул ящик стола и вытащил какой-то продолговатый свёрток, обёрнутый в старый пергамент.

— Прежде чем ты уйдешь. — сказал он, протягивая свёрток Гарри. — Здесь наследие твоего отца. Ваш семейный артефакт. Когда твоя семья стала мишенью для Волдеморта, Джеймс передал его мне на хранение, не желая, чтобы он достался врагу, если с ними что-то случится. Я долго раздумывал, стоит ли его тебе доверить до окончания Хогвартса, но с каждой нашей встречей убеждаюсь, что ты этого достоин.

Гарри осторожно принял свёрток и провел пальцами по пергаменту. Он еле сдерживал желание открыть его прямо тут.

Дамблдор улыбнулся.

— Можешь посмотреть в своей комнате. На счет нашего обучения поговорим позже.

Гарри кивнул и прижал свёрток к груди.

— Хорошего дня, директор.

— И тебе, Гарри.

*****

Коридор третьего этажа был заполнен шумом десятков голосов. Между уроками ученики Хогвартса всегда стремились немного размяться, перекинуться парой слов с друзьями или просто подготовиться к следующему занятию. Гарри, Невилл и Рон неторопливо шли в сторону кабинета заклинаний, пробираясь сквозь толпу младшекурсников.

— И вот, представляете, этот старый дурень Альджи взял и испепелил мамин любимый папоротник, — Невилл закатил глаза, продолжая свой рассказ. — А когда бабушка начала на него орать, он только отмахнулся: «Это не я, это отскочившее заклинание!» Я, конечно, всё видел, но молчал. Бабушке не нужны лишние поводы для семейных скандалов.

— Твой дядя всё лето у вас гостил? — спросил Гарри, ловко уворачиваясь от пробегавшей мимо парочки первокурсников.

— Ага, все время, пока мы не были в разъездах — Невилл поморщился, как от зубной боли. — Он решил, что самое время «раскрыть магический потенциал внука». Каждый день заставлял меня тренировать дуэльные стойки, разучивать боевые заклинания... Смех один! Сам-то едва попадает даже в неподвижную мишень.

— Как так? — удивился Рон.

— Бабушка говорит, это из-за той бутылки огденского, которую он выпивает на завтрак, — фыркнул Невилл. — А он утверждает, что дело в возрасте. Мол, когда был молодой, мог одним Ступефаем уложить пятерых тёмных волшебников.

Гарри рассмеялся.

— И как, были у него такие подвиги?

— Угу, судя по всему, прямо на каждом шагу. К июлю число побеждённых им тёмных волшебников возросло до дюжины за раз, а к августу он уже рассказывал, как разбил целую армию, — Невилл с трудом сдерживал смех. — Я сначала верил, потом начал сомневаться, а когда он заявил, что лично надрал зад Гриндевальду, стало понятно, что дядя Альджи малость приукрашивает.

— Малость? За половину таких сказок уже место в Святом Мунго.

— А самое смешное, — продолжил Невилл, вытирая выступившие от смеха слёзы, — что в итоге бабушка сама попросила меня подыграть. «Просто кивай и соглашайся, Невилл, — передразнил он низкий голос своей бабушки. — Иначе он вообще не заткнётся».

— А ты? — спросил Рон.

— А что мне оставалось? — развёл руками Невилл. — Хотя я всё равно чувствовал себя глупо, когда по десять раз в день слышал: «Вижу, мальчик, ты делаешь успехи! Скоро сможешь и сам десяток тёмных магов положить!» Самое забавное, что я делал успехи на самом деле, но не из-за его методов.

Гарри хлопнул друга по плечу.

— Главное, что не зря время потратил. Ты действительно стал лучше, Нев.

Невилл благодарно кивнул, но не успел ответить. В этот момент из-за угла на них буквально вылетел маленький мальчик со светлыми волосами и огромной фотокамерой в руках, которая выглядела чуть ли не больше его самого.

— Гарри Поттер! — выдохнул он с восторгом. — Вот это встреча!

Не дожидаясь ответа, мальчишка поднял камеру и нажал на кнопку. Яркая вспышка на мгновение заполнила коридор, заставив Гарри болезненно зажмуриться.

— Лучше беги. Когда верну себе зрение, выброшу тебя в окно вместе с этой чёртовой камерой. — Прорычал он сквозь стиснутые зубы, потирая глаза.

Колин Криви побледнел как полотно и попятился назад.

— Я... я... извините, — пробормотал он, а затем развернулся и бросился прочь, едва не сбив с ног группу слизеринцев, поворачивавших за угол.

Гарри поднялся на корточки, продолжая тереть глаза руками. Красные круги плавали перед ним, затрудняя видимость.

— Ты в порядке? — Невилл присел рядом с обеспокоенным видом.

— Да, всё нормально, — отмахнулся Гарри. — Глаза слишком сильно реагируют на яркий свет. Скоро пройдёт.

Он моргнул несколько раз, дожидаясь, пока зрение вернётся в норму, а затем посмотрел в направлении, куда убежал мальчишка.

— Да уж... что-то вспылил я. Кто это вообще был?

Рон ответил с едва заметной ноткой недовольства в голосе.

— Колин Криви, первокурсник. Он глава твоего нового фан-клуба.

— Что за фан-клуб? — Гарри повернулся к другу, уже полностью отойдя от вспышки.

— Ну знаешь, те, которые прячутся по углам, наблюдая за своим кумиром, покупают его фотографии и вещи с автографами. — ответил Невилл за Рона.

— Оо, — протянул Гарри, ухмыляясь, — а я их сам могу продавать? Звучит как неплохой бизнес.

Невилл улыбнулся и толкнул его плечом.

— Уже поздно, их продаю я. А если серьезно, то нам пора, опаздываем. Флитвик, конечно, не Снейп, но тоже не любит, когда студенты приходят после начала урока.

Они ускорили шаг и вскоре уже вошли в кабинет заклинаний, где за партами уже сидели хаффлпаффцы. Гарри заметил несколько свободных мест в конце класса и кивнул друзьям, указывая направление.

Через несколько минут после них появился и сам профессор Флитвик. Маленький волшебник буквально впорхнул в класс и одним ловким движением забрался на свой привычный помост из книг. От одного его появления атмосфера в кабинете сразу стала легче — невозможно было не улыбаться, глядя на его искреннюю радость.

— Доброе утро, класс! — пропищал он своим высоким голосом.

— Доброе утро, профессор Флитвик! — хором ответил класс.

— Надеюсь, все хорошо отдохнули за лето? — поинтересовался он, оглядывая класс поверх своих очков.

Студенты закивали, улыбаясь. Если профессора МакГонагалл и Снейпа многие недолюбливали, в зависимости от факультета, то Флитвика обожали все без исключения. Его уроки всегда были интересными, полезными и не такими напряжёнными, как у других преподавателей.

— Ну, раз все отдохнули и готовы к новым свершениям, — продолжил профессор, потирая руки, — то откройте, пожалуйста, свои учебники на первой главе, и мы начнём урок.

Гарри открыл учебник на отмеченной странице с главой "Продвинутые анимационные чары: заставляем предметы двигаться самостоятельно". Материал второго курса давно был пройден. Вдобавок его природные способности к телекинезу делали всю эту возню с левитацией предметов практически бессмысленной. Тем не менее, он понимающе вздохнул и, когда пришло время практики, лениво взмахнул палочкой.

— Мобилиарбус, — деревянный кубик мгновенно поднялся, описав идеальный круг в воздухе, прежде чем аккуратно опуститься обратно.

— Превосходно, мистер Поттер! Десять очков Гриффиндору! — восхищённо пискнул профессор Флитвик.

Гарри с лёгкой улыбкой повернулся к Невиллу, который, к его удивлению, тоже справился с заданием всего с третьей попытки. Это был приятный сюрприз — он одобрительно похлопал друга по плечу, искренне радуясь его успеху. Рон бросил на них недовольный взгляд, продолжая безуспешно пытаться заставить свой кубик подняться выше нескольких сантиметров.

*****

Гостиная Гриффиндора была почти пуста. Большинство студентов уже разошлись по кружкам и занятиям, в дальнем углу, возле камина, расположилась небольшая группа. Гарри, Рон, Невилл и Гермиона заняли места — два кресла и диван, образующие уютный полукруг у огня.

В руках у Гарри лежал свёрток, который передал ему Дамблдор. Он с утра ждал момента, чтобы показать друзьям содержимое, но никак не мог найти подходящего времени.

Гермиона с нескрываемым любопытством смотрела на сверток, пока Гарри просто крутил его в руках, намеренно создавая напряжение.

— Как думаешь, что там? — спросила она наконец, не выдержав.

Гарри притворно задумался, ощупывая сверток через ткань.

— Ну, судя по весу и структуре, какой-то предмет гардероба. Возможно, особые носки Джеймса Поттера для исключительно удачливых дней.

Рон закатил глаза.

— Да открывай уже, хватит тянуть!

Гарри ухмыльнулся и начал медленно разворачивать сверток. Слой за слоем старая ткань поддавалась, обнажая странный переливающийся материал, похожий на жидкое серебро. Когда последняя часть обёртки упала, в руках у Гарри оказалась мантия из тончайшей, невесомой ткани, мерцающей в свете камина.

— Ничего себе, — выдохнул Невилл, глядя на необычный предмет.

Гарри развернул мантию, наслаждаясь её удивительной лёгкостью. Она была старой, но безупречно сохранившейся, без единой потёртости или изъяна.

— Мантия. Судя по размеру на Хагрида. Полезная вещь, — притворно присвистнул он, оценивая размер. — Сюда влезет как минимум два человека нормального роста. Или четыре Гермионы.

Та не ответила на подколку, лишь прищурилась, глядя на Гарри, а затем вернулась к изучению мантии, осторожно скользя пальцами по странной ткани.

— Это вся реакция? — усмехнулся Гарри.

Рон присвистнул, разглядывая мантию.

— Это же мантия-невидимка! Они невероятно редкие и обычно долго не работают. Я впервые слышу, чтобы такая передавалась по наследству, она должна быть очень древней.

— Мантия-невидимка? — Гарри с новым интересом посмотрел на вещь в своих руках.

— Надень её и проверь.

Гарри встал и накинул мантию на плечи, скрывая тело до подбородка.

— Ну как? — спросил Гарри.

— Всё, кроме головы, исчезло, — сообщил Невилл. — Выглядит жутковато, если честно.

Гарри натянул капюшон мантии, полностью скрыв себя, и прошёлся по комнате. Странное ощущение — видеть всё вокруг, но знать, что тебя не видят. Он подкрался к Рону и легонько ткнул его в плечо, заставив подпрыгнуть от неожиданности.

— Эй! — возмутился тот, хватая воздух там, где, по его мнению, должен был находиться Гарри.

Гарри рассмеялся и скинул капюшон, снова показав свою голову.

— Потрясающе, — сказал он, возвращаясь к своему месту.

Закончив изучать мантию, Гермиона посмотрела на Гарри с серьёзным выражением лица.

— Даже боюсь представить, куда ты умудришься влезть, имея её на руках. Не будь это вашей семейной реликвией, я бы её сожгла.

Гарри ухмыльнулся в ответ на её недовольство.

— А ещё говорят, что это я параноик. Расслабься, Гермиона. Я не собираюсь бегать в ней по ночам по замку.

— Пока не собираешься, — уточнила она.

Невилл задумчиво посмотрел на мантию.

— Директор сильно тебе доверяет, раз отдал её в школе.

Гермиона кивнула, серьезно посмотрев на него.

— Именно. Постарайся не разочаровать его.

Улыбка сошла с лица Гарри, и он устало выдохнул.

— Ладно, ладно. Какие же вы все нудные. Обещаю использовать её только в благих целях.

— Это каких? — прищурилась Гермиона.

Гарри изобразил оскорблённую невинность.

— Исключительно для дел, которые бы одобрил Дамблдор. Например, для тайных исследовательских миссий в запретную секцию библиотеки.

— Гарри! — возмутилась Гермиона, хотя в её глазах промелькнул заинтересованный блеск при упоминании запретной секции.

— Что? Там хранятся книги, которых нет в свободном доступе. Только не говори, что не подумала об этом сразу.

Гермиона заколебалась.

— Я хочу с собой, — неожиданно заявила она. — Если ты собираешься нарушать правила, то хотя бы под присмотром.

Гарри улыбнулся.

— Конечно. Только чтобы присмотреть.

Глава 41

Гермиона сидела на лужайке у озера, обняв колени и наблюдая за Гарри, который занимался утренней тренировкой. Прохлада пробирала даже сквозь мантию, но привычка заниматься физическими упражнениями на свежем воздухе уже прочно вошла в его расписание.

— Профессор МакГонагалл дала мне пару книг по продвинутой трансфигурации, — сказала она, перелистывая страницы внушительного тома, лежащего на траве рядом с ней. — Здесь рассматриваются вещи, которые изучают только на пятом курсе. Без практики конечно, но и читать теорию мне очень нравится.

— Ммм, — протянул Гарри, считая про себя отжимания. — Девяносто восемь... девяносто девять... сто. — Он сделал небольшую паузу, упираясь лбом в сложенные кулаки. — И что там интересного?

— Преобразование неживой материи в живую, концептуальная трансфигурация... Но больше всего меня заинтересовал раздел о постоянных модификациях, которые сохраняются даже после снятия первоначального заклинания.

— Полезная штука, — Гарри перевернулся на спину и начал качать пресс. — Только постоянная модификация звучит довольно сомнительно. Магия же рано или поздно выветрится без подпитки. Хотя возможно там какой-то конструкт с поглощением из окружающей среды.

Гермиона кивнула, откладывая книгу.

— Кстати, ты слышал, что в Хогвартсе будет викторина?

— Неа, — Гарри не замедлил ритм. — Расскажи.

— Будут все курсы, но по категориям: второй, третий и четвёртый вместе, а пятый, шестой и седьмой отдельно. Я решила, что буду участвовать. Второкурсники ещё никогда не выигрывали, но думаю, это будет полезный опыт.

Гарри встал и начал разминаться, готовясь к импровизированному бою с тенью. Его ноги двигались в танцующем ритме, а руки наносили точные быстрые удары по воздуху.

— Ты точно справишься, с твоими то мозгами. Обещаю придумать лучшие кричалки со зрительских трибун, — он подмигнул ей, продолжая боксировать с невидимым противником.

Гермиона прищурилась.

— Только попробуй меня опозорить. — Она сделала паузу, внимательно наблюдая за его движениями. — Стоп. А ты не будешь участвовать?

— Неа, — Гарри сделал серию быстрых ударов, сопровождаемых уклонами.

— Почему? Ты один из самых умных учеников в школе!

— Герми, ты меня сильно переоцениваешь. — Гарри прекратил боксировать и посмотрел на неё.

— Ничего подобного. Ты лучше меня во многих направлениях. Возможно, мог бы быть лучшим везде, если бы захотел уделить этому время. — Гермиона покачала головой.

Гарри глубоко вздохнул и потянулся, разминая плечи.

— Попробую разъяснить на примере. В программе четвёртого курса трансфигурации есть заклинание Транспроприо, которое передаёт трансфигурированному предмету свойства другого.

— Я читала о нём. — кивнула Гермиона.

— Ну так вот, — продолжил Гарри, — я умею его использовать, возможно, даже осилил бы невербально — это всего лишь вопрос отработки. Знаю, как применить его в бою: сделать созданные щиты из земли прозрачными, например, или разбить вражеские, придав им кристаллическую структуру. — Он пожал плечами. — Но я не знаю, кто его изобрёл, сколько раз за историю оно модифицировалось и в каком году было создано.

Гермиона задумчиво положила подбородок на колени.

— То есть тебя не интересует всё за пределами практического использования?

— Бинго! — Гарри с улыбкой кивнул.

Гермиона выдохнула.

— Хорошо, я тебя поняла.

Она наблюдала, как Гарри отработал ещё несколько связок движений, прежде чем повернулся к ней, что-то вспомнив.

— Кстати, раз речь зашла о теории... У меня тут проблема возникла.

Он подошёл к своей мантии, лежащей на земле, достал из кармана плеер и протянул ей.

— Он перестал работать с момента приезда в Хогвартс. Знаешь, в чём может быть дело?

Гермиона оживилась.

— Да, я читала, что в Хогвартсе электронные предметы перестают работать. Правда, там не было объяснения, почему. Просто написано, что для этого "слишком много магии".

Гарри растроенно выдохнул и кивнул.

— Магам нет особого интереса углубляться в эту тему. На данном этапе технологии не могут предложить ничего, что заинтересовало бы волшебников.

— У маглов много изобретений разных категорий: машины и другие транспортные средства, промышленные станки, информационное направление, та же мобильная связь... — не согласилась Гермиона.

— И зачем магам это? — парировал он в ответ. — Зачем машины и самолёты, когда есть мётлы и возможность телепортироваться в любую точку мира? Зачем станки, когда существует заклинание дублирования и трансфигурация в целом? Мобильная связь им неинтересна, так как многие заклинания и чары просто заменяют её. — Он покачал головой. — Пока магловский мир не предложит что-то инновационное, маги даже не подумают связываться с этим, ради упрощения быта.

Гермиона серьёзно задумалась.

— Знаешь, а что если попытаться решить эту проблему раньше всех? Я давно думала взять какой-то сторонний проект и заняться им в перерывах от учебы.

Гарри взял скакалку и ухмыльнулся.

— Отдыхать от учёбы учёбой. Звучит весело.

Гермиона закатила глаза.

— Я серьёзно. Это действительно может быть актуально в будущем и станет полезным дополнением к аттестату после выпуска.

Гарри начал прыгать через скакалку, рассуждая вслух.

— Ну давай подумаем, что это может быть. "Много магии"? Плеер работал в косом переулке, хоть и с перебоями. Тогда я скинул все на отсутствии зарядки. Но предположим, сильный источник магической энергии создает электромагнитные колебания определённой частоты, которые интерферируют с нормальной работой электроники. Это будет сопровождаться выходом из строя микросхем и транзисторов — магия может буквально перегружать их своими потоками, как миниатюрный электромагнитный импульс. — он не прекращал прыгать, но его дыхание оставалось ровным. — Тогда достаточно будет придумать что-то с экранированием излучения.

Гермиона кивнула и дополнила.

— Но твои наушники работают на батарейках. Это тоже может быть проблемой. Магия может воздействовать на электрохимические процессы внутри батареек, нарушая окислительно-восстановительные реакции. Она может либо ускорять их разрядку, либо вообще блокировать движение ионов между электродами. Тогда нужно будет создать какой-то аналог с элементами из магического мира, — предположила она.

— Звучит уже гораздо сложнее. Тут я тебе не помощник, у нас была школа с уклоном в математику и физику. Химия не мой конек. — Он прекратил прыгать и подошёл к Гермионе.

— Держи, — Гарри протянул ей свой плеер. — Для экспериментов.

— Гарри, он же дорогой! — Гермиона удивлённо подняла на него глаза и покачала головой, — Я не настолько себе доверяю. Попрошу родителей прислать что-нибудь попроще.

Он всунул плеер ей в руки.

— Это всего лишь вещь. К тому же, если это тебе поможет, то не жалко.

Она смущённо поблагодарила его, уткнувшись лицом в колени.

Повисла пауза, прерываемая лишь шелестом ветра в кронах деревьев. Гарри присел рядом с ней, с интересом наблюдая за её реакцией.

— Ты выглядишь так, будто я тебе целую лабораторию подарил.

— Для меня это почти то же самое, — ответила она, поднимая голову. — Это же настоящий исследовательский проект. Представляешь, если получится? Это может стать первым шагом к адаптации магловских технологий для использования в магическом мире.

Гарри скептически прищурился.

— Не хочу тебя расстраивать, но решение проблемы может стать невыполнимым без достаточных производственных мощностей. Второкурсница, хоть и умная, сильно ограничена в ресурсах.

— Попробовать мне ничего не мешает. Если не получится, я не сильно расстроюсь.

— Зато расстроюсь я, — улыбнулся Гарри, глядя в её загоревшиеся глаза. Мало что могло так воодушевить Гермиону, как возможность решить сложную интеллектуальную задачу.

— Приложу все усилия, — заверила его Гермиона. — И начну с изучения литературы по этому вопросу.

— Конечно, как иначе, — рассмеялся Гарри, падая на траву и раскидывая руки. — Скоро сможешь переехать в библиотеку.

Он закрыл глаза, подставляя лицо солнцу.

— Знаешь, я тут подумал... Если ты и правда собираешься участвовать в этой викторине, то тебе понадобится напарник.

— Ты передумал? Будешь участвовать? — она оживилась.

— Нет, — Гарри покачал головой, не открывая глаз. — Но я мог бы помочь тебе подготовиться.

— Это было бы здорово, — с благодарностью ответила Гермиона и раскинулась рядом с ним, наслаждаясь моментом. — Полежим еще немного и отправимся на занятия?

— Угу.

*****

Профессор Гилдерой Локхарт, облаченный в мантию цвета лаванды, стоял в центре класса Защиты от Темных Искусств. Солнечный свет, льющийся из высоких окон, создавал вокруг его золотистых локонов нечто вроде нимба. С фальшивой скромностью во взгляде он продолжал свой красочный рассказ, время от времени взмахивая руками для большей выразительности.

— И тогда, прямо под светом полной луны, — его голос театрально понизился до шепота, — я наконец увидел его. Семифутовый оборотень, с клыками длиной с мою палочку, как раз волок бедную девушку к своему логову!

Большая часть класса сидела с приоткрытыми ртами, жадно впитывая каждое слово. Особенно впечатлительные ученицы прижимали ладони к щекам, издавая тихие возгласы восхищения.

— Жители деревни, конечно, были в ужасе, — продолжал Локхарт, показывая свою безупречно белую улыбку. — Никто не решался даже приблизиться к лесу. Но я, понимая всю серьезность ситуации, смело бросился в погоню!

Он сделал драматическую паузу, позволяя напряжению нарасти. Второкурсники затаили дыхание.

— Как только чудовище заметило меня, оно бросило девушку и повернулось ко мне. Его глаза горели жестоким желтым огнем. С рычанием, от которого содрогнулись сами деревья, оно кинулось на меня.

Локхарт выхватил свою палочку и сделал элегантный взмах.

— Мне потребовалось всего одно заклинание. Одно! — он победно поднял указательный палец. — Оборотень отлетел через половину леса как тряпичная кукла! Разумеется, больше он туда не возвращался.

Профессор гордо выпрямился, предвкушая очередную волну восхищения. Девушки из Райвенкло уже обменивались восторженными взглядами, некоторые мальчики с Гриффиндора приподнялись на сиденьях, чтобы лучше видеть своего героя.

Все было бы замечательно, если бы не...

— А что за заклинание, профессор?

Спокойный, с едва заметной насмешкой голос прорезал благоговейную тишину класса. Левый глаз Локхарта нервно дернулся. Он медленно повернулся к источнику вопроса.

Гарри Поттер сидел в третьем ряду, небрежно подперев подбородок рукой. Его зеленые глаза смотрели прямо и с вызовом. Ни следа того благоговения, которое демонстрировали остальные ученики. Всего третье занятие, а Гилдерой уже потом обливался от упоминания ненавистного ученика.

— Ах, мистер Поттер, — Локхарт растянул губы в напряженной улыбке. — Видите ли, я бы с радостью продемонстрировал вам это выдающееся заклинание, но боюсь, занятия в классе ограничивают меня в использовании... особенно мощной магии.

Он выразительно взмахнул руками, обводя присутствующих детей.

— Тем более в окружении детей. Никогда не простил бы себе, если бы кто-то пострадал.

— Согласен, — Гарри понимающе кивнул. — Тогда, может, стоит провести следующий урок на открытом воздухе? Хочется увидеть такого великого мага в деле.

Локхарт отчетливо сглотнул. Кадык прошел вверх-вниз по его горлу, как в замедленной съемке.

— Давайте обсудим этот вопрос позже, мистер Поттер, — он нервно оправил рукава своей лавандовой мантии. — Сейчас нам нужно продолжить занятие. Я как раз не рассказал о самой захватывающей части — благодарности местных жителей!

Он попытался вернуться к своему монологу, но весь оставшийся урок превратился в словесную дуэль. Каждый раз, когда Локхарт пытался углубиться в свои героические подвиги, Гарри вмешивался с новыми вопросами. Какое именно противоядие профессор использовал при укусе мантикоры? Какой формулой он остановил наступление инфери? Почему использовал именно этот ритуал против вампира?

Каждый вопрос заставлял Локхарта изворачиваться, придумывать нелепые отговорки или просто менять тему. К концу урока его безупречная прическа уже не выглядела таковой, а на лбу выступили капельки пота.

— На сегодня все, — выдохнул он наконец с облегчением. — Не забудьте прочитать третью главу моей книги «Год с йети» к следующему уроку. И... и напишите эссе о том, как бы вы использовали описанную там стратегию против других темных существ!

Ученики начали собирать свои вещи и покидать класс. Гермиона бросила на Гарри неодобрительный взгляд, но ничего не сказала. Невилл, напротив, едва сдерживал улыбку. Рон просто покачал головой, сгребая пергаменты в сумку.

Гарри уже достиг двери, когда услышал за спиной:

— Мистер Поттер, можно с вами поговорить?

Гарри кивнул друзьям, чтобы шли без него, и дождался, пока все покинут класс. Локхарт закрыл дверь и повернулся к нему. Его всегда яркая улыбка теперь выглядела натянутой и нервной.

— Вы что-то хотели, профессор? — спросил Гарри, глядя прямо на него.

Локхарт вернулся к своему столу и сел, пытаясь вернуть себе уверенный вид. Было видно, что он мысленно перебирает варианты того, что хочет сказать.

Гарри стоял, расслабленно скрестив руки на груди, но сохраняя внутреннюю бдительность. Если профессор попробует что-то выкинуть... что ж, оставшиеся уроки он будет вести из школьного лазарета.

— Пятьдесят галлеонов в неделю, — неожиданно произнес Локхарт, прямо глядя на него, — и вы прекращаете свою игру.

Гарри удивленно приподнял брови. Он ожидал многого: от угроз до мольбы. Но точно не подкупа.

— Сорок, — парировал он, быстро оправившись от удивления, — и вы рассказываете откуда все эти истории.

Гилдерой скривился.

— Семьдесят, и вы не задаете вопросы.

Гарри ухмыльнулся.

— Тридцать, и я очень хочу услышать, откуда такое детальное описание охоты.

Локхарт задумался, мысленно подсчитывал убытки. Его взгляд метался по комнате, губы беззвучно шевелились. Через пару минут размышлений он глубоко вздохнул и кивнул.

— Договорились. Тридцать галлеонов в неделю.

Он открыл ящик стола и достал маленький кожаный мешочек, из которого высыпал на стол тридцать золотых монет.

— Первая оплата. Вперед.

Гарри подошел к столу и спокойно, не торопясь, сгреб монеты в карман. Затем присел на край парты, глядя на Локхарта сверху вниз.

— Итак, я готов слушать.

Локхарт еще раз вздохнул, откидываясь на спинку стула. Впервые за все занятие он выглядел не напыщенным павлином, а обычным уставшим человеком.

— С чего бы начать... — он потер виски. — Я езжу по миру в поисках вдохновения, ищу разные истории. Вы не поверите, как много всего может происходить в богом забытых деревнях.

— Поверьте, я могу, — Гарри понимающе улыбнулся, вспоминая, историю с Сарой.

— Ну так вот, — продолжил Гилдерой, немного расслабившись, — я нахожу охотников на монстров в отставке. Людей, которые действительно противостояли темным силам, но никогда не получали за это признания. Расспрашиваю их, плачу хорошие деньги и беру за основу их истории, заменяя главное действующее лицо собой.

Он сделал паузу, меланхолично постукивая пальцами по крышке стола.

— Естественно, после подписания контракта о неразглашении.

Локхарт замолчал, задумчиво глядя куда-то вдаль. Его обычная маска самодовольства полностью исчезла, делая его странно уязвимым. Они посидели пару минут в тишине, раздумывая каждый о своём.

— Вы сильно во мне разочаровались? — спросил он наконец, в его голосе прозвучала искренняя нотка беспокойства.

Гарри задумался, потирая затылок.

— Ну знаете, — медленно произнес он, — чтобы разочароваться, я должен был изначально быть о вас высокого мнения.

Локхарт понимающе кивнул, принимая удар. Он давно смирился со своими недостатками.

— Но знаете, — продолжил Гарри с неожиданной искренностью, — до сих пор я считал вас просто чьей-то марионеткой, куклой напоказ, что выглядит совсем жалко. А так, даже если вы и не герой своих историй, но зато неплохой писатель с деловой хваткой. Это я могу уважать.

Гилдерой удивленно вскинул брови, после чего с улыбкой покачал головой.

— Спасибо. Пожалуй, я недооценил вас, мистер Поттер.

— Бывает, — пожал плечами Гарри.

— Могу ли я рассчитывать на конфиденциальность нашего разговора? — Локхарт вновь стал серьезным. — Особенно от директора?

Гарри удивленно посмотрел на него и, не выдержав, начал смеяться.

— То есть вы думаете, что вас вычислил второкурсник, а сильнейший маг Англии — нет?

Локхарт замер с открытым ртом. Кровь отхлынула от его лица, оставляя его бледным, как полотно. Он начал обеспокоенно бегать глазами по кабинету, словно ища пути отступления.

— Тогда зачем он меня принял? — прошептал Локхарт, скорее себе, чем Гарри.

Гарри пожал плечами и с ухмылкой направился к выходу.

— А вот над этим, профессор, вы будете размышлять бессонными ночами в своей спальне. Хорошего дня.

Глава 42

— Я думал, ты не собираешься играть? — спросил Невилл, поправляя красно-золотой шарф.

Ветер на трибунах был сильнее, чем на земле. Погода не баловала: низкое серое небо, пронизывающий ветер и обещание дождя в каждом облаке. Но это не помешало почти половине факультета собраться, чтобы посмотреть отбор в команду.

Гарри пожал плечами, разглядывая поле, где уже разминались несколько кандидатов.

— Обещал близнецам попробоваться в команду. Ну и можно сказать, что за месяц ежедневных игр с ними я заинтересовался квидичем.

Рон, хмуро осматривающий тренирующихся ребят, просто молча шёл позади.

— Гарри! — Оливер Вуд энергично помахал рукой, подзывая его. Капитан гриффиндорской команды выглядел воодушевлённым, глаза горели азартом, а волосы были взъерошены ветром.

— Привет, Оливер, — Гарри подошёл и пожал ему руку. — Не опоздал?

— Ты пришёл, это уже отлично! — Оливер широко улыбнулся. — Запрыгивай на метлу, я только тебя и ждал.

Гарри указал вверх, где какой-то третьекурсник пытался угнаться за золотым мячиком, безуспешно маневрируя между колонн.

— А этот?

Оливер скривился.

— Сэм Дирборн. Он уже час там летает. Толку никакого.

Вуд поднял руку и крикнул.

— Эй, Дирборн! Спускайся, пробы окончены!

Сэм разочарованно спустился, стараясь аккуратно сесть. Оливер повернулся к Гарри, потирая руки.

— Ты правила знаешь?

Он кивнул.

— Вроде ничего сложного нет.

— Отлично, тогда давай в воздух, начнём сразу с практики. Лучше учителя нет.

Гарри сел на метлу, немного поёрзал, находя удобное положение, и оттолкнулся от земли. Холодный воздух ударил в лицо, взъерошивая солидно отросшие волосы.

Оливер выпустил снитч, который мгновенно закружил перед лицом Гарри дразня его. Но он не стал сразу лететь за ним, а поднялся выше, внимательно следя за шариком. Его глаза двигались из стороны в сторону, отслеживая траекторию мяча, всё внимание было сосредоточено на одной точке.

Он прижался к древку метлы, готовясь к старту и стоило ему определить паттерн движения, как он птицей ринулся вниз.

Ветер бил в уши, а скорость всё нарастала. Он только подлетел, как мяч вильнул пару раз на месте и устремился вдоль поля. Гарри, не сбавляя скорости, выровнялся параллельно земле и продолжил преследование.

Маленький золотой шарик двигался зигзагами, периодически меняя высоту и стараясь уйти от погони. Гарри набирал скорость, инстинктивно наклоняясь, чтобы сохранить равновесие на резких поворотах.

Снитч резко взмыл вверх, к кольцам ворот. Гарри последовал за ним, резко дёрнув рукоятку метлы.

Когда он почти настиг его, снитч внезапно нырнул вниз. Не теряя ни секунды, Гарри выполнил отвесное пике, вызвав вопли восхищения с трибун.

Ветер свистел в ушах, метла вибрировала от напряжения, но он сохранял контроль. Снитч пытался уйти от погони, проносясь между стоек ворот. Гарри не отставал ни на дюйм, стараясь удержать внимание на юркой цели и постепенно нагоняя ее.

После особенно резкого поворота возле трибуны Слизерина, Гарри вытянул руку и сомкнул пальцы на маленьком, трепещущем шарике, пролетая в миллиметрах от деревянной стойки. Он почувствовал, как крылышки щекочут его ладонь, пытаясь освободиться.

Внизу Оливер чуть ли не плясал от радости. Вся остальная команда Гриффиндора, незаметно собравшаяся, чтобы следить за его полётом, разразилась восторженными аплодисментами.

Гарри медленно спустился и поднял руку, демонстрируя пойманный снитч.

Оливер с горящими глазами подбежал к нему.

— Это было великолепно, Гарри! Место ловца тебе точно обеспечено! Я даже не видел, чтобы Чарли Уизли летал так!

Гарри не особо довольно кивнул, что не укрылось от внимательного взгляда капитана.

— Послушай, Оливер... Я тут из-за обещания близнецам, — он кивнул в сторону Фреда и Джорджа, которые синхронно подняли большие пальцы вверх. — Но сейчас понял, что не особо хочу быть ловцом.

Вся радость моментально слетела с лица Оливера. Он моргнул пару раз, не веря своим ушам.

— Подожди... как? У тебя же прирождённый талант! С тобой мы точно сможем выиграть Кубок!

Гарри замялся, чувствуя на себе взгляды всей команды.

— Понимаешь, ловец — наверное, самая скучная роль в квиддиче, которую только можно придумать. Никакой игры, никакого взаимодействия с командой, одно и тоже преследование мяча каждую игру. Прости, но это не моё.

Лицо Оливера потеряло всякую жизнь. Его плечи поникли, а взгляд потух. Он грустно кивнул.

— Раз ты настолько против, то делать нечего. Насильно заставить тебя играть я не могу.

Гарри хлопнул его по плечу.

— Ещё раз извини. Я знаю, как много значит для тебя квиддич.

— Подождите! — неожиданно вмешалась Кэти Белл, когда Гарри уже развернулся, чтобы уйти с поля.

Оба повернулись к ней.

— Я..., — начала она, нервно сжимая рукоять метлы. — Мне кажется, я могла бы стать ловцом.

Оливер озадаченно нахмурился:

— Ловцом? Но ты же охотница, Кэти. И отличная охотница.

— Знаю, но... — она замялась, набирая воздух в лёгкие. — Я самая маленькая и лёгкая в команде. С каждым годом мне сложнее отбиваться от агрессивных нападающих, особенно из слизерина. Я просто боюсь подвести команду и не решалась сказать раньше, потому что у тебя столько тактик, рассчитанных на нашу тройку. Но если Гарри согласится, то он мог бы занять мое место.

Оливер крепко задумался, почёсывая подбородок. Его глаза забегали, просчитывая все возможные исходы.

— Нужно будет внести обширные изменения... Много тренировок, очень много тренировок, — он начал бормотать себе под нос, перечисляя какие-то тактические схемы, заставляя нервничать всех вокруг.

Внезапно он повернулся к Гарри.

— Это может сработать, — медленно произнёс он. — Гарри, ты действительно великолепно держишься на метле. А с твоими рефлексами мог бы стать отличным охотником. Но...

Гарри пожал плечами, заинтересованный новой перспективой.

— Попробовать можно. Сыграем пробный матч?

— Отлично! — Оливер хлопнул в ладоши, моментально преобразившись. — Тогда прямо сейчас и сыграем! Давайте по мётлам! Посмотрим, как вы трое сыграетесь. — он повернулся к близнецам. — Обойдемся в этой игре без загонщиков. Вы двое будете играть против них.

Близнецы с ухмылками кивнули и поднялись в воздух.

— Кэти, ты сегодня ловец. Гарри, ты охотник вместе с Анджелиной и Алисией. Фред, Джордж — охотники вражеской команды. Играем в одни ворота.

Игроки обеих команд поднялись в воздух, образуя две группы на противоположных концах поля. Четверокурсница с Гриффиндора выступила в роли судьи.

— Запускаю снитч! — крикнула она, выпуская золотой мячик из рук. Тот тут же исчез из виду.

— Квоффл в игре!

Красный мяч взмыл вверх, и матч начался.

Гарри мгновенно сорвался с места, опередив всех. Он перехватил квоффл прямо у лица Джорджа, резко взмыл вверх и устремился к воротам.

Перед ним возник Фред, пытаясь блокировать путь. Гарри проигнорировал Анджелину, которая открылась слева и резко нырнул вниз, пролетев под ногами удивлённого Фреда. Точный бросок — и квоффл, описав дугу, влетел в центральное кольцо.

— Отличный бросок! — прокомментировал Оливер, восторженно наблюдая за игрой. — Дирборн, давай на поле, близнецам нужен третий!

Игра продолжилась. Джордж перехватил бросок от Анджелины и стремительно прорвался к кольцам. Гарри бросился на перехват, но Джордж плечом удержал его от мяча, не позволяя дотянуться до него. Стоило Гарри притормозить и попробовать зайти с другой стороны, как квоффл полетел к его старой позиции, где Фред перехватил его и прорвался к воротам.

— Десять-десять! — крикнул Оливер, не особо усердствуя в роли вратаря. — Отличная командная работа!

Гарри вновь завладел мячом после следующего вбрасывания. На этот раз он оказался зажат с двух сторон. Анджелина была закрыта Дирборном, а Алисия махнула рукой показывая, что она свободна, но Гарри решил рискнуть. Он резко сместился вправо, запутав Фреда, затем неожиданно развернулся и нырнул под Джорджа, пролетев под его метлой, чуть задев его ноги.

Оказавшись за спинамиохотников, он снова оказался один на один с кольцами. Оливер приготовился к защите, но Гарри резко остановился, позволив инерции вынести квоффл вперёд, а затем мощным ударом отправил его с вращением в правое кольцо.

— Двадцать-десять! Это было невероятно!

Алисия и Анджелина обменялись взглядами. С одной стороны, они были впечатлены мастерством Гарри. С другой — он совершенно игнорировал командную игру.

Матч продолжался, и счёт рос. Гарри забил ещё четыре гола, стараясь в одиночку пробиться через всех.

— Шестьдесят-тридцать! — объявил Оливер после очередного броска Гарри.

В этот момент Кэти резко сорвалась с места. Она заметила снитч, парящий возле трибуны. Её маленький вес и отличное маневрирование дали преимущество, но не позволили преодолеть ограничения метлы. Снитч резко развернулся у самых трибун, заставляя девушку затормозить, и исчезая из вида.

Тем временем на другом конце поля разворачивалась новая драма. Гарри перехватил квоффл у Джорджа и перед ним открывалось пространство, но Фред быстро закрыл дорогу. Анджелина была полностью свободна, отчаянно сигнализируя о готовности принять пас.

Гарри снова решил действовать в одиночку. Он ускорился, готовясь к резкому набору высоты с последующим нырком. Однако близнецы оказался проворнее. Они плотно преследовали Гарри, не оставляя пространства для манёвра.

В результате он оказался зажат между ними. Прижатый с двух сторон, попытался протиснуться, но Джордж успел выбить квоффл из его рук точным ударом.

Мяч подхватил Фред и стремительным броском послал его в кольцо.

— Шестьдесят-сорок! — объявил Оливер. — Отдавай пасы! Это командная игра.

Гарри раздражённо поморщился, но кивнул. Он понимал, что поступил неразумно, но азарт игры затмевал рациональное мышление.

В следующей атаке он всё же решил попробовать командный подход. Перехватив квоффл у Анджелины, Гарри увидел, что путь к кольцам блокирован. Не раздумывая, он отдал пас Алисии, которая показалась ему в выгодной позиции. Но тут проявилось его слабое понимание игрового поля и на полпути мяч перехватил Фред.

Гарри резко рванул за ним, стараясь исправить свою ошибку, но тот вильнул под Джорджем, который заблокировал Гарри и не позволил продолжить преследование. Фред немедленно послал квоффл через кольцо, забрав очередную десятку очков.

— Шестьдесят-пятьдесят! — воскликнул Оливер. — Вот это командная работа!

В этот момент вся игра замерла. Кэти вновь увидела снитч и устремились к нему на полной скорости. Золотой мячик парил у самой земли, почти касаясь травы.

Она неслась вниз практически вертикально, в классическом маневре пике ястреба. Когда до земли оставались считанные метры, Кэти резко выровняла метлу, пролетев буквально в нескольких сантиметрах от травы.

Она протянула руку и схватила снитч прямо перед тем, как он скрылся в траве.

— Кэти поймала снитч! — закричал Оливер. — Конец игры!

Команда взорвалась радостными возгласами. Кэти, сжимающая снитч, сияла от гордости. Анджелина и Алисия подлетели к ней, заключая в объятия. Фред и Джордж выполнили круг почёта, издавая победные кличи.

Гарри тоже присоединился к поздравлениям. Кэти хорошо постаралась, в отличии от него. Дважды потерянный мяч сильно задел гордость.

Когда все спустились на землю, Оливер собрал команду в круг.

— Отличная работа, все вы! — он сиял от восторга. — Кэти, ты была великолепна! Финал с пикированием — просто фантастика!

Кэти зарделась от похвалы.

— Спасибо, Оливер. Я много тренировалась тайком.

— А ты, Гарри, — Оливер повернулся к нему, и его тон стал серьёзнее, — у тебя потрясающий талант. Твоё владение метлой на уровне профессионалов. Те финты, которые ты выполнял, некоторые из них я видел только в исполнении игроков национальных сборных.

Он сделал паузу.

— Но квиддич — командная игра. Твои сольные проходы впечатляют, но они не всегда эффективны. И они точно не работают против слаженной защиты. Нам нужно поработать над твоим взаимодействием с Анджелиной и Алисией.

Гарри кивнул, принимая критику.

— Я понял. Просто увлёкся игрой.

— Это нормально, — улыбнулся Оливер. — Честно говоря, с такими талантами у нас есть все шансы на кубок в этом году. Мы только должны отточить командное взаимодействие.

Он повернулся ко всей команде.

— С завтрашнего дня начинаем усиленные тренировки. Три раза в неделю, без исключений. Кэти, тебе нужно будет дополнительно работать, смена роли в начале сезона рискованный шаг. Гарри, ты будешь тренироваться с Анджелиной и Алисией после основных занятий. Фред, Джордж — ваша задача отработать взаимодействие с новыми охотниками.

Все понимали, что впереди много работы, но игра того стоила.

Гарри спустился с поля, где у подножия трибун его ждали друзья.

— Это было невероятно! — воскликнул Невилл, подходя к нему. — Я никогда не видел, чтобы кто-то так летал!

Он улыбнулся.

— Это просто игра, ничего особенного.

Гарри подошел к Рону, стоявшему чуть в стороне и приобнял его за плечо.

— Ну а ты чего скажешь?

Рон пожал плечами, стараясь выглядеть непринуждённо.

— Ты был хорош, — сказал он ровным тоном. — Как и всегда.

*****

Снейп медленно обходил класс зельеварения, высматривая наиболее слабую жертву. Его черная мантия развевалась при каждом шаге, создавая впечатление, что он не идет, а скользит над полом. На доске аккуратным почерком был выписан рецепт бодрящего зелья, которое второкурсники пытались сварить последний час.

Каждая остановка у котла студента сопровождалась едким комментарием, от которого его обладатель невольно сжимался.

— Лонгботтом, ваше зелье больше похоже на болотную жижу, чем на бодрящее. — Снейп наклонился, демонстративно принюхиваясь. — Я бы этим не стал даже сортиры чистить.

Невилл побледнел, но промолчал, стараясь не смотреть на профессора.

Снейп двинулся дальше.

— Финниган, вы в курсе, что в рецепте говорится о трех каплях сока мандрагоры, а не о половине флакона? — зельевар постучал длинным пальцем по столу. — Это не зелье, а откровенная утилизация ингредиентов.

У котла Дина Снейп задержался, одобрительно кивнув.

— Неплохо, Томас. Буду использовать, если кого-то понадобится добить особо мучительно.

Слизеринцы захихикали, но быстро затихли, когда Снейп направился к задней части класса, где Гарри расслаблено стоял у своей парты, ожидая вердикта.

Остановившись рядом, профессор внимательно осмотрел содержимое котла. Зелье имело идеальный голубовато-серебристый оттенок, точно как описывалось в учебнике. Снейп взял небольшое количество на пробу, налил в стеклянную склянку и поднял ее к свету, изучая консистенцию и прозрачность. Его брови слегка нахмурились.

Гарри старательно смотрел в другую сторону, пытаясь сохранить нейтральное выражение лица, но уголки губ все равно предательски поползли вверх.

Снейп заметил эту победную ухмылку, и его лицо недовольно исказилось.

— Удовлетворительно, Поттер, — процедил он сквозь зубы.

Гарри не смог сдержаться.

— Благодарю, профессор, — ответил он невинным тоном, чем вызвал еще больше раздражения на лице зельевара.

Снейп скривился еще сильнее и, развернувшись, стремительно двинулся к другому концу класса.

Гарри с улыбкой осмотрелся и заметил, что Дафна наблюдает за их перепалкой. Он шутливо отдал ей честь, на что она покачала головой и демонстративно отвернулась.

— На этом урок окончен, — объявил Снейп, возвращаясь к своему столу. — Образцы зелий оставьте на столе с подписанными ярлыками. Эссе о свойствах бодрящего зелья — к следующему уроку, не менее фута пергамента.

Едва он закончил говорить, как большая часть гриффиндорцев практически испарилась из кабинета. Они вылетели в коридор, облегченно выдыхая, когда дверь кабинета оказывалась за спиной.

Гарри не спешил. Аккуратно перелив часть зелья в пробирку, подписал этикетку и оставил на столе профессора. Собрав вещи, он вышел из класса, заметив впереди знакомую фигуру.

— Эй, Невилл! — окликнул он друга, ускоряя шаг. — Подожди!

Невилл обернулся, на лице все еще отражался остаточный стресс от урока.

— А, Гарри. — Он остановился, ожидая, пока тот нагонит его. — Ты чего задержался?

Гарри пожал плечами.

— Хотел насладиться моментом. Думал его удар хватит. Кстати, почему вы все так быстро исчезли?

Невилл грустно посмотрел на него.

— Не хочу находиться там дольше необходимого. Тебя вообще не огорчает такое отношение?

Гарри задумчиво почесал затылок.

— Знаешь, меня взрослые никогда вниманием особо не баловали. Так что я как-то привык. — Он усмехнулся. — Когда перестаешь обращать на это внимание, становится даже забавно.

— Я бы так не смог, — честно признался Невилл. — У меня от одного его взгляда руки трясутся.

— Это пройдет. — Гарри ободряюще хлопнул друга по плечу. — Кстати, а Рон где?

— Не знаю, — пожал плечами Невилл. — Что-то говорил про библиотеку и домашнее задание.

— Рон? Библиотека? — Гарри удивленно поднял брови. — Ты слишком долго дышал над своим зельем.

Невилл улыбнулся.

— Он сказал, что у него какая-то встреча с ребятами с нашего факультета.

— А, ну это уже больше похоже на правду. — Гарри кивнул. — Так, у нас последний урок, да? Какие планы?

Невилл немного задумался, прежде чем покачать головой.

— Особо никаких.

— Тогда, может, на озеро? — предложил Гарри, оживляясь. — Я потренируюсь немного, а ты будешь есть и смотреть на меня? На кухне наверняка найдется пара вкусных пирожных.

Если Гарри хотел добить его после урока Снейпа, то у него все получилось.

— Да буду я с тобой бегать, буду. — Невилл ускорился с недовольным лицом, оставляя его позади.

— Так я же ничего не сказал.

— И я не жирный! — он оглянулся на него.

— Как скажешь. — покладисто ответил Гарри, нагоняя друга.

Глава 43

Коридоры Хогвартса были заполнены учениками, спешащими с последнего урока. Гарри шёл с Невиллом и Гермионой, обсуждая домашнее задание по Трансфигурации, которое задала профессор МакГонагалл.

— Я всё ещё не понимаю, почему нельзя просто увеличить уже существующий металлический предмет вместо того, чтобы трансфигурировать новый, — ворчал Невилл, перекладывая учебники в сумке.

— Потому что увеличение не меняет молекулярную структуру, — объяснила Гермиона с терпеливым вздохом. — Увеличив предмет ты растянешь его, а не перестроишь. Металл по объему останется таким же, просто с неестественно растянутой кристаллической решеткой.

Увидев потерянный взгляд Невилла, Гарри уже собирался присоединиться к дискуссии, пока не заметил высокую фигуру перед ними. Дамлдор стоял посреди коридора, провожая взглядом проходящих мимо учеников.

— Добрый день, — произнёс директор, слегка кивая головой.

— Добрый день, директор, — почти хором ответили все трое.

Гермиона выпрямилась и украдкой проверила, правильно ли застёгнута её мантия.

— Не против, если я украду вашего друга? — спросил Дамблдор, улыбаясь Гермионе и Невиллу, кивая в сторону Гарри.

Дети кивнули и посмотрели своего друга, но что он махнул рукой.

— Увидимся позже, ребята.

Невилл ободряюще хлопнул его по плечу, а Гермиона с любопытством посмотрела на директора, но лишь помахала на прощание. Они скрылись за поворотом, изредка оглядываясь.

— Надеюсь, я не слишком отвлекаю? — Дамблдор с улыбкой посмотрел на него.

— Мы уже закончили, директор, — Гарри пожал плечами. — Просто ненадолго задержались у профессора Макгонагл, несколько вопросов по учебе.

— Очень похвально, — кивнул Дамблдор, глаза за очками-половинками мягко блеснули. — Но сегодня мне хотелось бы показать тебе нечто другое. Как ты смотришь на идею провести нашу первую тренировку?

Гарри моментально встрепенулся. С момента их разговора о индивидуальных занятиях прошло уже несколько недель, и он уже начал задумываться, не забыл ли директор о своём обещании.

— Я полностью в вашем распоряжении, директор.

— Тогда отправляемся прямо сейчас, — Дамблдор достал карманные часы и бросил на них быстрый взгляд. — Возьми теплую мантию. Место не самое гостеприимное в это время года.

Гарри направился в гостиную, быстро облачился в черную утепленную мантию с капюшоном и вернулся к месту отправления у ворот школы.

— Готов? — Дамблдор протянул ему руку.

Он кивнул и крепко ухватился. В следующий момент мир вокруг завертелся, стены комнаты расплылись и его тело сжало знакомым ощущением аппарации.

Менее чем через секунду они уже стояли на опушке незнакомого леса. Высокие деревья с крепкими стволами и густыми кронами отбрасывали длинные тени в лунном свете. Воздух был свежим, с легким привкусом соли — море должно быть где-то рядом.

Гарри осмотрелся, пытаясь понять, где они оказались. Ландшафт казался смутно знакомым, как картинка из детского учебника географии. Тонкий слой тумана стелился по земле, обволакивая ноги.

— Мы все еще в Шотландии? — предположил он, уловив характерную флору.

— Да, — подтвердил Дамблдор, направляясь к центру небольшой поляны. — Запретный лес слишком... населен для наших целей. К тому же, здесь меньше шансов, что нам помешают любопытные.

Гарри последовал за ним, ощущая, как с каждым шагом усиливается странное покалывание в кончиках пальцев. Место явно было насыщено магией.

— С чего начнем, директор? — спросил он, когда они оказались в центре поляны.

Дамблдор задумчиво посмотрел вдаль.

— Ты делаешь неплохие успехи самостоятельно, — произнес он после паузы. — У тебя хорошее стратегическое мышление, реакция и понимание картины боя. И дальше все это развивается лишь с опытом. Поэтому я обучу тебя именно тому, что ты не сможешь узнать сам: заклинаниям и чарам, которых нет в книгах школьной библиотеки или на полках магазинов.

Гарри наклонил голову набок, внимательно изучая выражение лица директора.

— Они запретны?

Дамблдор отрицательно покачал головой.

— Нет, скорее недоступны обычным магам.

— Как это недоступны? — Гарри нахмурился, пытаясь понять смысл его слов.

— Ты когда-нибудь уставал на тренировках? — ответил вопросом Дамблдор, доставая палочку из мантии.

— Конечно, я почти каждую тренировку довожу себя до предела.

— И предел именно магический?

На этот вопрос Гарри уже задумчиво взялся за подбородок, перебирая в памяти свои ощущения после интенсивных тренировок.

— Не знаю, — признался он наконец. — Я просто уставал от тренировок, не могу точно сказать.

Дамблдор кивнул, ожидая именно такого ответа.

— Начну с фундамента. Ты же знаешь, что у каждого мага есть ядро, вырабатывающее ману внутри тела, как и три основных аспекта этого ядра, определяющих силу мага: объем, проводимость и скорость восполнения, — начал он, на что Гарри кивнул. — Но есть факт, который многие стараются не поднимать. Хоть второй и третий аспект можно развить тренировками, но потенциал первого в нас заложен еще при рождении. Объем растет с возрастом, но никогда не превысит тот предел, что определен для тебя изначально.

Директор сделал паузу, обдумывая следующие слова.

— Потому чистокровные семьи веками занимались селекцией. Создавали союзы между сильными магическими линиями, стараясь увеличить потенциал потомства.

— И это сработало? — спросил Гарри. Он уже знал от Трейси про традиции о договорных браках, но хотелось понять, есть ли под этим основание.

— В среднем чистокровный маг действительно обладает большим изначальным объемом ядра, чем маглорожденный.

— Значит, они все-таки правы?

— Нет, Гарри, они в корне не правы в своих выводах, — твердо ответил Дамблдор. — Разница существует, но она не так велика, как они хотели бы думать. Большинство маглорожденных легко компенсируют это практикой и усердием. Они не видят в магии данность и тратят силы на ее изучение.

Дамблдор усмехнулся в бороду.

— Кроме того, природа любит сюрпризы. Иногда она создает уникумов, чей потенциал изначально на порядок выше любого другого мага, независимо от происхождения.

Он внимательно посмотрел на Гарри.

— В нашем с тобой случае, мы не вписываемся в рамки их стандартов. Твоя усталость на тренировках вызвана именно физическим и ментальным истощением. Ты никогда не сможешь довести себя до предела обычной магией. И именно поэтому нам доступны заклинания, что другие не могут использовать. По крайней мере без специальных артефактов.

Гарри почесал затылок, не уверенный в оценке Дамблдора.

— Вы уверены на счет меня? Хоть какой-то отпор Квирреллу я начал оказывать только в конце года.

Дамблдор улыбнулся в бороду.

— Действительно не твой случай, — сказал он с легкой иронией. — Первокурсник, который может на равных держаться с взрослым и опытным боевым магом. Ничего удивительного.

Гарри проглотил все возражения. В словах директора была логика, но он просто не хотел думать о том, что все его заслуги — это результат удачи.

— Но уверяю тебя, — продолжил Дамблдор, не догадываясь о его мыслях, — к концу этой тренировки ты увидишь разницу между магическим и физическим истощением.

Он поднял палочку и произнес:

— Fulgur Vorax!

Воздух расчертила ослепительная вспышка. Грохот был такой, словно небо раскололось надвое. Часть деревьев перед ними просто исчезла, не оставив после себя даже пепла, только выжженную черную полосу на земле и запах озона.

Вопросы про потенциал, его заслуги и все остальное сразу ушли на второй план. У Гарри моментально загорелись глаза. Это было совсем другой уровень.

— Я тоже так смогу?

Дамблдор кивнул.

— Сможешь. Это не самое сложное атакующее заклинание, из того, что мы изучим. Но сначала пообещай мне, что не станешь использовать эти знания, если что-то не угрожает твоей жизни.

Гарри закатил глаза.

— Директор, я не ребенок. Вы же не думаете, что я стану испепелять своих одноклассников за обзывательства, — он задумался на секунду. — Если только парочку.

Дамблдор понимающе кивнул.

— Парочку можно, но перед этим обязательно сообщи мне. Надо же подготовить семьи к тяжелым новостям.

Гарри ухмыльнулся.

— Обязательно.

Дамблдор улыбнулся ему и взмахом руки создал два удобных кресла прямо посреди поляны.

— Теперь садись. Перед практикой нас ждет довольно длинная лекция.

****

Три часа спустя Гарри валялся на земле, истекая потом. Несмотря на холод, мантия была отброшена в сторону, рубашка прилипла к телу, а в внутри горела каждая клеточка тела.

Дамблдор стоял над ним, глядя с мягкой усмешкой.

— Приятные ощущения?

Гарри скривился, с трудом борясь с желанием закрыть глаза.

— Будто пару раскаленных стержней воткнули, — простонал он. — Лучше бы я и дальше не знал, что это такое.

Он приподнялся на локтях и осмотрел место тренировки. Теперь кроме оставшейся картины от заклинания Дамблдора, тут и там были похожие подпалины, меньшего размера и не такие ровные, но все еще впечатляющие.

Дамблдор протянул ему трансфигурированный кувшин с водой. Гарри жадно приложился к нему, чувствуя, как прохладная жидкость освежает пересохшее горло.

— Если готов, то можем возвращаться, — сказал Дамблдор, когда Гарри оторвался от кувшина. — На сегодня ты уже закончил. После возвращения сразу отправляйся в кровать, твое тело еще не привыкло к такому расходу магии. Про следующую тренировку я сообщу позже.

Гарри кивнул и с трудом поднялся на ноги. Его шатало, как после долгой болезни, руки не слушались, а голова раскалывалась от боли.

— Директор, у меня вопрос, — произнес он, глядя на черную полосу выжженной земли.

Дамблдор вопросительно посмотрел на него.

— Если говорить о Волдеморте, то какие у меня шансы сейчас?

Дамблдор серьезно посмотрел на него, обдумывая как ответить на этот вопрос.

— Гарри, ты самый одаренный ребенок, которого я видел, — начал он. — Гораздо сильнее меня в твоем возрасте и...

— Директор, — тихо прервал его Гарри.

Дамблдор вздохнул, понимая, что от прямого ответа не уйти.

— Никаких, — ответил он после паузы. — Ты проживешь в вашем бою ровно столько, сколько он захочет.

Гарри стиснул зубы. Хоть он и понимал, что разница будет огромная, но слышать такое все равно неприятно.

— Тебе не нужно об этом переживать, — добавил Дамблдор мягче, уловив его реакцию. — Пока я жив, Волдеморт не твоя забота.

— Я не могу вечно висеть у вас на шее и надеяться на защиту, — возразил Гарри.

— Вообще-то можешь, — в голосе Дамблдора прозвучала неожиданная твёрдость. — Ты ребёнок, обязанность взрослых тебя защищать. — Он положил руку на его плечо. — Я понимаю, что в твоей жизни было мало тех, на кого можно положиться. И по большей части это моя вина. Но если ты мне доверишься, я обещаю, что больше не подведу.

Гарри задумчиво кивнул, не зная, что ответить. В слова директора хотелось верить, но что-то подсказывало, что он не сможет просто отсидеться за его спиной.

— Можем идти, — сказал он тихо, после пары секунд размышлений.

Дамблдор взял его за руку и они исчезли в хлопке аппарации, оставив за собой выжженную поляну.

****

Комнатa в башне Гриффиндора была окутана тёплым, уютным светом камина. Большинство учеников уже разошлись, оставив гостиную почти пустой. Гарри сидел в кресле у окна и сосредоточенно смотрел на строчки, которые только что закончил писать.

"...Печенья были очень вкусными, но на этот раз жду ответа. Даже если это пара строчек, мне будет очень приятно, что ты написала.

С наилучшими пожеланиями, Гарри"

Он перечитал свое письмо к Саре, задумчиво покусывая кончик пера. Она никогда не отвечала, присылая обратно совой всякие домашние сладости. По своему милый жест, но Гарри хотел, чтобы она начала хотя бы писать свои мысли на бумаге. Это был первый шаг к нормальному общению.

— Эй, Гарри! — окликнул его Невилл, сидевший на ковре около камина вместе с Симусом и Дином. Перед ними была разложена колода карт. — Давай к нам, втроём не очень интересно!

Гарри поднял палец, жестом прося немного времени, и вернулся к письму.

— Сейчас, только допишу, — откликнулся он, дочитывая последнюю строчку.

Удовлетворённо хмыкнув, он еще перечитал финальный вариант. Вроде неплохо. Не слишком навязчиво, но и не отстранённо.

Закончив, Гарри свернул пергамент и аккуратно положил его в тумбочку рядом с креслом. Свиток присоединился к стопке других писем, ожидающих отправки с первой утренней совой.

— Ну, во что играем? — спросил он, подходя к троице и опускаясь на ковёр рядом с ними.

— В подрывного дурака, — ответил Симус, ухмыляясь. — Дин пока впереди, но скоро всё изменится.

— Только в твоём воображении, Финниган, — фыркнул Томас, перетасовывая колоду. Маленькие фигурки на картах суетились и недовольно ворчали от такого обращения.

Гарри задумчиво оглядел компанию.

— А где Рон? — спросил он, внезапно осознав отсутствие друга. Обычно тот никогда не пропускал совместные игры, особенно по вечерам в гостиной.

— Не знаю, — пожал плечами Невилл. — Он ушёл куда-то с парой третьекурсников. Сказал, что у них какое-то дело.

Гарри удивлённо поднял бровь, принимая свою стопку карт от Дина.

— С каких пор он с ними общается?

— Понятия не имею. Последнее время он постоянно отмазывается, когда я его куда-то зову. Вчера не захотел идти со мной на квидичное поле, сегодня пропустил шахматы в гостиной. Сказал, что у него какие-то важные дела.

— Важные дела? — недоверчиво повторил Гарри. — Для него нет ничего важнее шахмат и квидича. Может обиделся на что-то?

Он удобнее устроился на ковре, расставив локти на коленях и сосредоточился на своих картах. Король пик подмигнул ему, а валет бубен лихо крутил свой кинжал.

— Надо будет поговорить с ним, а то такими темпами вообще общаться перестанем, — задумчиво пробормотал Гарри.

— Если вы оба закончили обсуждать личную жизнь Уизли, — нетерпеливо прервал их Дин, — то не могли бы вы уделить немного внимания игре? Я уже три минуты никого из вас не побеждал, и начинаю чувствовать себя обделённым.

Гарри удивлённо повернулся к Невиллу.

— Вы ему ещё не сказали? — спросил он шёпотом, но достаточно громко, чтобы Дин услышал.

— Что не сказали? — подозрительно прищурился Дин, переводя взгляд с одного на другого.

Гарри жалобно посмотрел на него и положил руку на плечо, как будто собирался передать ужасную новость.

— Надо было давно тебе сообщить, но эти двое все отговаривали, — он сделал драматическую паузу. — Они тебе постоянно поддаются. И так мало того, что у тебя хорошо получается, а ты еще так много времени уделяешь картам, поэтому мы решили не расстраивать тебя. Но я считаю, что горькая правда лучше сладкой лжи.

Симус, подхвативший игру, тоже похлопал Дина по спине с серьёзным видом.

— Мы боялись, что ты больше не захочешь с нами играть, если узнаешь правду. Дружба не должна разрушаться из-за фальшивых достижений.

— Это требует огромного мастерства, знаешь ли, — добавил Невилл, не поднимая глаз от карт. — Проигрывать так, чтобы все выглядело естественно. Поэтому больше притворяться мы не можем.

Дин в оцепенении осмотрел всех троих. Его лицо прошло через целую гамму эмоций: от шока до неверия, затем возмущения, и наконец, откровенного подозрения.

— Вы чё, охренели? — наконец выдавил он. — Я вас всех по навыкам уделываю, не будьте идиотами!

Невилл с тяжёлым вздохом медленно кивнул.

— Конечно... Конечно, Дин.

Он ошарашенно начал обводить их взглядом, в поисках реакции. Но глядя на серьезные лица, его глаза становились всё шире и шире, а губы беззвучно открывались и закрывались, пока Симус не выдержал и не зашёлся громким хохотом.

Дин несколько секунд недоуменно моргал и осознав, что его разыгрывают, швырнул в него карты.

— Придурки! Вам лет десять играть до моего уровня!

Вся компания разразилась громким хохотом, что даже Дин, пытавшийся сохранить оскорблённый вид, в конце концов не выдержал и присоединился к общему веселью.

Глава 44

Большой зал Хогвартса сиял и переливался тысячами свечей, парящих под зачарованным потолком, который сегодня представлял собой жуткое полнолуние среди рваных облаков. Огромные тыквы с вырезанными ухмыляющимися лицами освещали углы зала зловещим оранжевым светом. Летучие мыши порхали под потолком, создавая атмосферу настоящего Хэллоуина.

Гарри, Невилл и Гермиона застыли на пороге, оглядывая открывшуюся картину.

— Неожиданно, — выдохнул Гарри, когда они продвигались внутрь. — Кто-то постарался на славу.

Преподаватели чинно восседали за своим столом в дальнем конце зала. Директор с читаемым удовольствием наблюдал за воодушевлёнными учениками, а его губы изогнулись в легкой улыбке.

Невилл огляделся вокруг оценивая обстановку и дёрнул Гарри за руку.

— Это он сделал? — спросил Невилл, указывая на сияющего улыбкой профессора Локхарта, принимавшего комплименты от коллег.

Гарри пожал плечами.

— Походу. Но в целом выглядит неплохо. Получше чем в прошлом году.

Локхарт, облаченный в мантию тыквенно-оранжевого цвета с вышитыми на ней миниатюрными летучими мышами, выглядел так, будто сам был частью праздничного украшения.

Гермиона окинула зал задумчивым взглядом.

— Пожалуй, я пойду к своим, — сказала она, кивнув в сторону стола Рейвенкло. — Луна обещала показать мне какой-то новый выпуск «Придиры».

— Окей, передай ей привет, — кивнул Гарри.

Она тряхнула своими пышными волосами и отправилась к столу Рейвенкло, где ей уже приветливо махала рукой миниатюрная блондинка с ярко-розовыми серьгами в форме редисок. Или редисками в форме сережек. С Луной никогда нельзя быть уверенным.

— Нам тоже пора, у меня от запахов желудок скрутило, — сказал Гарри, и они с Невиллом направились к столу Гриффиндора.

Факультет уже приступил к пиршеству. Симус с чрезвычайно довольным видом уплетал жареную курицу, а Дин внимательно изучал десертную карту. Гарри хлопнул Финигана по плечу, отчего тот слегка подавился.

— Ну и как оно? — спросил он, опускаясь на скамью рядом.

Симус проглотил кусок и расплылся в улыбке.

— Шикарно! Лучший пир за эти два года. Говорят, Локхарт утверждал всё меню и украшения лично.

Гарри окинул взглядом богато уставленный стол и устроился поудобнее.

— Ну хоть какая-то польза. Надо было нанять его кухаркой, а не преподавателем.

Он принялся накладывать себе еду: карамелизированный картофель, свиные отбивные с яблочным соусом и тыквенный пирог, от которого исходил восхитительный аромат корицы и мускатного ореха. Потянувшись за соком, Гарри вдруг замер и начал озираться по сторонам. Его внезапная настороженность не ускользнула от внимания Невилла.

— Что такое? — спросил тот с беспокойством, его круглое лицо выражало искреннее недоумение.

— Да я уже минуту за столом, а меня никто ещё не сфоткал, — сказал Гарри с нотками раздражения в голосе. — Странно.

Дин усмехнулся, отрываясь от своей тарелки.

— Колин выскочил за камерой. Увидел, что тебя нет, и решил, что успеет вернуться до твоего прихода. Он обязан был заснять реакцию героя на украшение Большого зала.

Гарри устало выдохнул и взглянул на потолок, где парящая свеча пролетела сквозь призрачную летучую мышь.

— Понятно. Значит, недолго продлится моё спокойствие.

— Кстати, вы че с эссе по зельям придумали? — влез Симус, облизывая пальцы от жира. — Я целый вечер голову ломал, ничего не смог написать. Снейп просто изверг, задавать такое на праздники!

Гарри с расслабленным видом пожал плечами.

— Я вообще ничего выше «Удовлетворительно» всё равно не получу, так что забил. Лучше почищу котлы неделю, чем буду ломать голову.

Правда заключалась в том, что у него не было в запасе еще одного лета на тренировки, поэтому как только они прошли по программе отработанные за каникулы зелья, в глазах Снейпа он вернулся на привычный уровень насекомого.

— Ты-то другими предметами компенсируешь, а если у меня бабушка увидит оценки по зельям, вопилкой я не отделаюсь. Придёт и опозорит при всех. — недовольно скривился Невилл.

Гарри откусил сочный кусок курицы и, прожевав, ухмыльнулся.

— Не волнуйся, если такое случится, я воспользуюсь помощью Колина и всё зафиксирую. Никто не забудет этого позора.

Невилл скривился ещё сильнее под смех Дина и Симуса.

В целом пир шел своим ходом и в воздухе летало праздничное настроение. Но внезапно веселье для всех было прервано резким движением со стороны преподавательского стола. Дамблдор с неожиданной для своего возраста прытью вскочил с места, его лицо застыло в выражении тревожного напряжения. Он стремительно покинул Большой зал, оставив всех в недоуменном молчании. Сотни глаз проводили фигуру директора, а затем вернулись к преподавательскому столу, где остальные учителя выглядели не менее озадаченными.

Гарри обернулся в сторону стола Райвенкло, почувствовав на себе взгляд и просто пожал плечами на немой вопрос Гермионы.

— И что это было? — пробормотал Невилл, его голос прозвучал неестественно громко в наступившей тишине.

— Не знаю, — ответил Гарри, отложив вилку. — Первый раз вижу его таким.

Резко Большой зал затрясся, как во время землетрясения. Стаканы задребезжали, некоторые опрокинулись, разливая сок. Несколько первокурсников вскрикнули от испуга.

Преодолев потрясение, профессор МакГонагалл, Снейп и Флитвик вскочили со своих мест и поспешили за директором. Локхарт хоть и понимал, что должен что-то сделать, но никак не решался. Он то вставал, то садился обратно, его обычная уверенная улыбка сменилась растерянной гримасой. Но дилемму решил профессор Флитвик, бросив на него острый взгляд.

— Профессор Локхарт, оставайтесь со студентами и проследите за порядком, — произнёс он тоном, не терпящим возражений.

Локхарт выдохнул с облегчением.

— Конечно, профессор Флитвик. Можете оставить все на меня, — он поправил свою безупречную причёску дрожащей рукой.

Флитвик усилил голос магией и повернулся к ученикам:

— Всем оставаться в Большом зале! Старосты, проследите за учениками своих факультетов!

С этими словами он выскочил за МакГонагалл и Снейпом, оставив зал в состоянии нарастающей паники.

Локхарт неловким смехом нарушил тишину, образовавшуюся после ухода профессоров.

— Все можете успокоиться! Под моей защитой вам ничего не угрожает!

Его слова проигнорировали, и Большой зал погрузился в хаос голосов и движения. Старосты пытались выполнять указания, но большинство учеников сбились в группы, обсуждая произошедшее.

Гарри не интересовали ни паника, ни слова Локхарта. Его мысли работали в совершенно другом направлении — как выйти следом за профессорами так, чтобы его не заметили.

Гермиона подбежала к нему и с тревогой посмотрела в глаза.

— Гарри, что происходит?

Он покачал головой, инстинктивно положив руку на карман, где лежала карта.

— Я сам не знаю, но что-то серьёзное. Никогда не видел директора таким встревоженным.

Гарри осмотрелся вокруг, выискивая способ незаметно выскользнуть из зала. Локхарт пытался успокоить группу испуганных первокурсников своими рассказами.

Гермиона дёрнула Гарри за рукав.

— Я знаю, что у тебя в голове, и я иду с тобой, — произнесла она тоном, не допускающим возражений.

Он со вздохом кивнул. Спорить с Гермионой сейчас было бесполезно, переубедить ее не получится.

— Я-я тоже иду с вами. — Стоящий рядом Невилл вмешался в их беседу.

Гарри покачал головой, чувствуя укол вины. Он хотел его взять, но если они попадутся, то никто никуда не пойдет.

— У меня нет столько места под мантией, — Гарри ободряюще хлопнул его по плечу. — Все расскажем потом.

Невилл выглядел разочарованным, но согласно кивнул. Гарри, взяв Гермиону за руку, направился в сторону дверей.

— Нас заметят, — прошептала она, озираясь по сторонам.

— Нет.

Дойдя до двери, он молча повернулся, оценивая обстановку. Скамья Хаффлпафа опустела, ребята разбрелись по группкам, начав обсуждать произошедшее. Гермиона открыла рот, собираясь что-то сказать, но Гарри предостерегающе поднял руку.

Не доставая палочки, он телекинезом нащупал пустую скамью и запустил её в дальний угол с оглушительным грохотом, разбивая о стену. Осколки дерева разлетелись в разные стороны, вызвав новую волну криков.

Локхарт подпрыгнул на месте, в панике хлопая по мантии в поисках палочки.

— Не волнуйтесь! Это всего лишь... э... проявление остаточной магии Хэллоуина!

Студенты в страхе обернулись в сторону шума, и в этот момент Гарри открыл дверь и потащил Гермиону за собой. Они выскользнули в коридор и быстро прикрыли за собой дверь.

— Гарри, что это было? — спросила Гермиона, когда они отошли на безопасное расстояние.

— Маневр отвлечения, пошли быстрее.

Он на ходу достал Карту Мародёров. Чернильные линии поползли по пергаменту, формируя точную карту замка со всеми его обитателями, представленными крошечными движущимися точками с подписями.

— На четвёртом этаже, — пробормотал Гарри, всматриваясь в переплетение коридоров. — Профессора... мадам Помфри... и... Колин Криви?

Всё выглядело донельзя странно. Гарри ускорился и обернулся к Гермионе, которая, несмотря на свою обычную физическую сдержанность, не отставала ни на шаг.

— Они на четвёртом этаже, но сначала надо заскочить за мантией.

Они забежали в гриффиндорскую башню, благо общая гостиная была пуста — все были на пиру. Гарри метнулся в спальню мальчиков и через минуту вернулся, сжимая серебристую мантию-невидимку.

— Готова? — спросил он Гермиону, которая нервно поправляла волосы.

— Готова, — кивнула она с решимостью во взгляде.

Они выскользнули обратно в коридор и поспешили на четвёртый этаж. Гарри подошёл к Гермионе сзади, накидывая мантию. Волшебная ткань окутала их, делая невидимыми для посторонних глаз.

— Идём медленно, — прошептал Гарри. — И старайся не дышать слишком громко.

Стоило им спуститься на нужный этаж и завернуть за угол, как они увидели столпившихся преподавателей и до них дошел голос профессора трансфигурации.

— Альбус, — МакГонагалл звучала встревоженно — Надо перевести ребёнка в Мунго.

Её прервала мадам Помфри, чьё обычно добродушное лицо сейчас выражало сосредоточенную серьёзность профессионала.

— Для начала перенесём его в больничное крыло, там я решу, что делать дальше.

Она с абсолютно серьёзным лицом, что даже забавно выглядело на полненькой, обычно приветливой женщине, встала и направилась по коридору.

— Северус, перенеси его, пожалуйста.

Снейп кивнул и взмахнул палочкой, поднимая что-то в воздух. Гарри в шоке уставился на застывшего в странной позе первокурсника. Колин Криви, как будто превращённый в статую, с стеклянными и безжизненными глазами, застыл с поднятым фотоаппаратом у лица фотоаппаратом.

Рядом обеспокоенно вдохнула Гермиона, её пальцы впились в его руку. Гарри положил подбородок ей на плечо и тихо шепнул на ухо:

— С ним должно быть всё нормально, иначе они не были бы так спокойны.

Но глядя на отстраненного директора он не был в этом уверен. Ситуация была сложнее чем кажется.

Тем временем Флитвик подошел к Дамблдору.

— Альбус, обсудим всё после отбоя. Надо успокоить детей и развести всех по гостинным.

После этих слов они с МакГонагалл направились обратно к Большому залу, их шаги эхом отдавались в пустом коридоре.

Дамблдор всё это время стоял, погружённый в свои размышления, не реагируя на слова окружающих, но словно придя в сознание после транса, внимательно огляделся по сторонам и направился дальше по коридору.

Стоило ему пройти пару шагов, как он не оборачиваясь бросил в пустоту:

— Обсудим все завтра у меня в кабинете. А сейчас отправляйтесь в свою гостиную.

Гарри сразу понял, к кому это было адресовано, и, судя по взгляду Гермионы, не он один.

— Я передам всё, что он скажет, — прошептал Гарри, когда Дамблдор скрылся за поворотом.

Гермиона недоверчиво прищурилась, изучая его лицо в полумраке коридора.

— Пообещай.

— Обещаю. — Гарри тяжело вздохнул. — Сначала под мантией дойдем до твоей гостиной, потом я вернусь к себе. Скажем, что ушли пораньше и целый вечер провели там.

*****

Большой зал Хогвартса гудел как разворошённый улей. Завтрак в самом разгаре, но мало кто из учеников проявлял интерес к еде. Рон лишь механически жевал тост, устремив взгляд куда-то в пространство. Все столы, от Слизерина до Гриффиндора, гудели от перешёптываний, теорий и домыслов, прерываемых иногда нервными взглядами на преподавательский стол.

Гарри сидел между Роном и Невиллом, ковыряя вилкой яичницу. Неизвестность событий прошлого вечера вызывала неприятное ощущение в груди.

— Ты был там, Гарри? — шепнул Симус Финниган, наклонившись через стол. — Говорят на кого-то напали в коридоре.

Гарри поморщился.

— Думаю Дамлдор все расскажет после завтрака, надо только подождать.

Невилл, сидевший слева, выглядел бледнее обычного.

— Говорят, что ученика прокляли... — его голос дрогнул. — Древняя тёмная магия.

Дин Томас покачал головой.

— Бабушкины сказки. Наверняка это чья-то дурацкая шутка.

Внезапно разговоры прервал шум трепетания множества крыльев. В зал влетела стая сов – утренняя почта. Экземпляр «Ежедневного пророка» приземлился прямо в тарелку с овсянкой перед Невиллом, забрызгав его мантию. Но он даже не заметил этого, быстро развернув газету.

Судя по внезапно расширившимся глазам друга, новости были интересными. Гарри наклонился, вглядываясь в крупный заголовок, набранный жирным шрифтом:

УЖАС В ХОГВАРТСЕ: УЧЕНИК ПОДВЕРГСЯ НАПАДЕНИЮ

Специальный корреспондент «Ежедневного пророка» Рита Скитер

Трагические события разворачиваются в стенах школы чародейства и волшебства Хогвартс, которая долгое время считалась самым безопасным местом в магической Британии. По сведениям из достоверных источников, вчера вечером первокурсник Колин Криви был найден окаменевшим, как будто поражённый неизвестным тёмным проклятием. Состояние ребёнка оценивается как критическое.

«Это вопиющий случай халатности со стороны руководства школы», — заявил наш источник, пожелавший остаться неизвестным. — «Альбус Дамблдор слишком увлёкся политикой и собственной славой, забыв о безопасности вверенных ему детей».

По словам очевидцев, директор Дамблдор выбежал из Большого зала во время праздничного пира, оставив учеников в состоянии паники и неопределённости. «Никто не знал, что происходит. Даже преподаватели выглядели растерянными», — сообщил наш информатор.

Министерство магии уже начало расследование инцидента. Лорд Люциус Малфой, член попечительского совета школы, выразил глубокую обеспокоенность ситуацией. «Главный вопрос: почему директор не предпринял необходимых мер безопасности заранее? Были ли сигналы опасности, которые он проигнорировал?», — задаётся вопросом господин Малфой.

Родители учеников требуют ответов...

Гарри оторвался от чтения, когда зал вокруг взорвался шёпотом и восклицаниями. Экземпляры газеты передавались из рук в руки.

Не позволяя панике распространиться директор поднялся со своего места. В зале мгновенно воцарилась тишина.

— Дорогие ученики, — голос Дамблдора звучал спокойно и твёрдо, контрастируя с усталостью, проступившей на его морщинистом лице. — Я понимаю ваше беспокойство и тревогу. Вчера вечером произошёл неприятный инцидент. Ученик первого курса, Колин Криви, был обнаружен в состоянии оцепенения.

По залу пронеслась новая волна шёпота. Дамблдор поднял руку, и весь шум стих.

— Позвольте заверить вас, что с мистером Криви всё в порядке. Он находится под наблюдением мадам Помфри. Как только будет готово зелье мандрагоры, он полностью восстановится. Не было никакой непосредственной угрозы его жизни, вопреки определённым драматическим интерпретациям.

Его взгляд скользнул по газетам в руках учеников.

— Однако, до выяснения причин произошедшего, мы вводим временные меры безопасности. С сегодняшнего дня все ученики будут передвигаться по замку группами под наблюдением старост или преподавателей. Комендантский час начинается в восемь вечера. В коридорах будут дежурить преподаватели и школьные духи.

Он обвёл взглядом зал.

— Убедительно прошу вас соблюдать эти правила. Они введены не для ограничения вашей свободы, а для обеспечения безопасности. Хогвартс был и остаётся самым надёжным местом в магическом мире.

Он сделал паузу и добавил с мягкой улыбкой.

— А теперь я предлагаю всем закончить завтрак и отправиться на занятия. Образование — наше главное оружие против страха и невежества.

С этими словами директор сел, а зал вновь наполнился гулом голосов, но уже менее паническим. Уверенность Дамблдора подействовала на большинство учеников успокаивающе.

— Ну вот, — сказал Симус, нервно складывая газету. — По крайней мере, теперь мы знаем, что с Колином всё будет хорошо.

Гарри кивнул, но неприятное чувство не покидало его. Откуда взялась эта информация в газете? Кто настолько быстро связался с этой Скитер?

Он встретился взглядом с Дамблдором через весь зал и почти физически ощутил вес, который лежал на плечах старого волшебника. Что-то подсказывало Гарри, что его мысли заняты теми же вопросами.

— Нам пора идти, — сказал он, поднимаясь из-за стола. — Первым уроком трансфигурация, а мне ещё нужно забрать учебник из комнаты.

Глава 45

Гарри поднимался по винтовой лестнице к кабинету директора, обдумывая вчерашние события с Колином. Чтобы не случилось с мальчиком, это не было похоже на несчастный случай. Приглашение директора лишь подтверждало его теорию.

Тяжёлая дубовая дверь кабинета была слегка приоткрыта. Гарри постучал для приличия, прежде чем войти. Изнутри доносился тихий мелодичный звон и странный, едва уловимый аромат, напоминающий смесь старых книг, лимона и чайных трав.

Дамблдор сидел за массивным столом, склонившись над стопкой пергаментов. Перед ним лежали раскрытые книги и свитки с какими-то существами и их описанием. Услышав шаги, директор поднял голову, и его очки-полумесяцы блеснули в свете свечей.

— Ах, Гарри, добрый день — произнёс он с улыбкой, откладывая перо в сторону. — Как прошли занятия?

Несмотря на весёлый тон, в голосе директора слышались нотки усталости и напряжения. Морщины на его лице, казалось, стали глубже за одну ночь, а привычный блеск в глазах был приглушён от тяжёлых размышлений.

— Здравствуйте, директор. Вы просили зайти, — сказал Гарри, игнорируя вопрос о занятиях. Он не хотел сейчас слушать долгие расшаркивания.

— Да, просил. Я хотел поговорить с тобой о произошедшем инциденте. — Дамблдор кивнул, складывая руки перед собой.

— С Колином всё хорошо? — спросил Гарри, хотя уже знал ответ из утреннего объявления. Но директор не упомянул ни причину, ни предполагаемое время выздоровления.

— Да, его жизни ничего не угрожает, — подтвердил Дамблдор, медленно проводя пальцем по краю пергамента. — Мадам Помфри поддерживает его состояние стабильным.

Гарри кивнул, чувствуя небольшое облегчение. Хотя он и находил навязчивое внимание Колина раздражающим, мысль о том, что первокурсник мог серьёзно пострадать, вызывала неприятное чувство внутри.

— Что там произошло? Не мог же кто-то напасть на ученика внутри школы.

Дамблдор поправил очки и медленно поднялся из-за стола. Его высокая фигура в мантии голубого цвета с вышитыми серебряными звёздами отбрасывала длинную тень на стену, заставленную книжными полками. В этот момент он выглядел на все свои годы, каждый из которых, казалось, оставил свой след на его лице.

— Это очень сложный случай, — произнёс он, подходя к окну и глядя на туманные очертания Запретного леса, где верхушки деревьев покачивались под порывами осеннего ветра. — Судя по нашим наблюдениям, Колину сильно повезло.

— Повезло? То есть он мог умереть? — Гарри нахмурился, пытаясь уловить мысль.

Дамблдор вернулся к столу и выдвинул ящик, извлекая оттуда знакомую камеру. Это был старомодный фотоаппарат Колина, с которым тот не расставался.

— Причина, по которой мистер Криви все еще жив, — сказал он, осторожно кладя фотоаппарат на стол.

Гарри озадаченно посмотрел на камеру и перевёл взгляд на Дамблдора.

— Это какой-то артефакт? Директор, я никогда не жаловался на дедукцию, но кажется мне не хватает информации, чтобы уловить суть диалога.

— Ты прав, — покачал головой Дамблдор, и серебристые пряди его длинной бороды слегка колыхнулись. — Лучше я начну с самого начала. — Он вернулся в своё кресло и жестом предложил Гарри сесть напротив. — Ты знаешь, что у Хагрида нет палочки?

Гарри кивнул, устраиваясь в кресле, обитом мягкой пурпурной тканью.

— Он как-то рассказывал, что её отняло Министерство, — ответил он, вспоминая обрывки разговоров с лесничим. Хагрид всегда избегал этой темы, переводя разговор на своих любимых животных или наливая новую порцию чая.

— Верно, — подтвердил Дамблдор. — Пятьдесят лет назад в Хогвартсе произошел схожий случай, — его лицо помрачнело, морщины углубились, а глаза потеряли свой обычный блеск, — но к несчастью бедной студентки, с летальным исходом.

Гарри напрягся, вцепившись в подлокотники кресла. Хагрид рассказывал о своём исключении, но никогда не связывал его с чьей-то смертью.

— Тогда Министерство расследовало этот случай и, получив наводку от студента о сокрытии опасного существа, вышло на Хагрида. Его исключили из школы и лишили права на использование магии.

— И что же он скрывал?

— Акромантула, — ответил Дамблдор, наблюдая за реакцией. Его глаза, обычно тёплые и искрящиеся, сейчас были серьёзны и внимательны.

— Акромантул? — Гарри недоуменно посмотрел на него. — Это случайно не те огромные пауки, что жрут людей и в книгах описаны как особо опасный вид?

Дамблдор кивнул, поворачивая к нему одну из книг на столе.

— Они действительно очень опасны, и с Хагридом поступили достаточно мягко. За несанкционированное разведение таких существ полагается срок в Азкабане.

Гарри вздохнул, откидываясь на спинку кресла. Он действительно любил Хагрида — его искренность, его доброту, неуклюжие попытки помочь. Но одержимость опасными существами была тем, что он никогда не мог полностью понять или одобрить.

— Хагрид неплохой мужик, но вот его пристрастие по разведению всякой живности мне не очень нравятся.

Дамлдор слегка улыбнулся, переворачивая страницы книги и остановившись практически в самом конце.

— Если бы оправдания Хагрида тогда выслушали, магическая Британия могла избежать многих проблем. Мальчик уверял всех, что акромантул не мог убить жертву таким способом и его питомец не виноват в нападении. Но все это дела минувших дней, самым примечательным в этой истории остается вопрос личности доносчика.

Гарри нахмурился, складывая кусочки головоломки. Акромантул убивает своим ядом или простым физическим воздействием — разрывает жертву. Если жертва была убита иначе, значит, Хагрид не виноват. А если невиновного обвинили и осудили, значит, настоящий убийца остался на свободе.

— Кажется, я догадываюсь.

Дамблдор кивнул, и его серебристая борода качнулась в такт движению.

— Том Реддл.

— Дерьмо, — выпалил Гарри и осекся под строгим взглядом директора. — В этой стране вообще происходит что-то без его участия?

— Гарри. — укоризненно произнёс Дамблдор. — Манеры лицо джентльмена.

— Простите, сэр, — виновато буркнул он.

Дамблдор устало выдохнул и начал медленно прохаживаться по кабинету, его длинная мантия шелестела по каменному полу.

— На чём я остановился?

— На том, что мальчик с дневником оказался ещё и стукачом, — напомнил Гарри, наблюдая за директором.

— Точно. Тогда Том создавал образ образцового ученика, и его слова действительно пролили свет на ситуацию в глазах Министерства. Он был старостой Слизерина, отличником, любимцем учителей. Многие видели в нём будущего Министра магии или даже директора Хогвартса. — Дамблдор остановился у окна, глядя на далёкие горы, окутанные вечерним туманом. — Но сейчас, зная, кто скрывается за этим именем, понятно, что это была попытка отвести подозрения.

Гарри подался вперёд, серьёзно глядя на Дамблдора. В его голове начала складываться мрачная картина. Реддл сумел не только убить бедную девочку под носом у всех, но и подставить другого студента.

— То есть вы думаете, это опять он?

Дамблдор остановился, опираясь на спинку своего кресла. Его длинные пальцы, покрытые старческими пятнами, но всё ещё сильные, сжали резное дерево.

— Это просто подозрения. Студентка тогда окаменела почти схожим образом — остановились все процессы в организме. Биение сердца, дыхание, кровообращение, электрическая активность мозга и даже циркуляция магии — всё замерло в одно мгновение, будто время перестало существовать для этого тела. Смерть пришла мгновенно, без боли, без осознания.

Он вздохнул, вспоминая неприятный инцидент. Старая рана, которая никогда полностью не заживет.

— В случае Колина процесс гораздо более щадящий. Органы работают стабильно и мы поддерживаем организм необходимыми ресурсами до подготовки настойки из мандрагоры.

Гарри задумчиво уставился в пол. Зачем так заморачиваться с жертвой? Был ли это какой-то ритуал? Из прочитанного им в старых газетах, пожиратели, как и их предводитель, в основном убивали одним и тем же заклинанием.

— Это какие-то чары?

Дамблдор покачал головой, и его серебристые волосы блеснули в свете свечей.

— Есть пара заклинаний и зелий с схожим эффектом. Они используются для введения в магическую кому, но ни одно из них не имеет такой сильный эффект. Они действуют на физическом уровне, но не затрагивают саму сущность жизни. То, что произошло тогда, гораздо глубже и фундаментальнее.

Он замолчал на мгновение, готовясь к неприятной новости.

— Тогда расследование всё-таки пришло к одному верному выводу: убийство совершило магическое существо, но не акромантул. — Дамблдор взглядом указал на ранее продемонстрированную книгу, где теперь красовалось изображение змеи.

Гарри сглотнул, чувствуя, как кровь отливает от лица. Василиск — легендарный король змей, одно из самых смертоносных существ в магическом мире. Он вспомнил статью из учебника: огромная змея с ядовито-зелёной чешуёй, жёлтыми глазами и смертоносным взглядом. Существо, способное убить одним видом, живущее веками и практически неуязвимое для заклинаний и чар.

— Это такая шутка? То есть вы хотите сказать, что в школе живёт двадцатиметровая змея?

Дамблдор недовольно кивнул. В тусклом свете морщины на его лице казались глубже, а глаза — темнее.

— Есть легенда о том, что василиск был питомцем одного из основателей - Салазара Слизерина. И держал он его в Хогвартсе. В месте, что позже прозвали "Тайная комната".

— То есть в то время было нормально разводить опасных существ в школах?

— Понимаешь, Гарри, изначально Хогвартс не был школой. Это была настоящая крепость со своими оборонными системами. Возможно, василиск как раз и был одной из линий защит. Только десятки лет спустя после основания в Хогвартсе появились первые ученики.

— А мне в письме писали только про котов, сов и лягушек. — Гарри нервно улыбнулся, пытаясь разрядить напряжение.

Дамблдор продолжил, проигнорировав комментарий, но уголки его губ чуть дрогнули.

— И тут мы подходим к случаю с Колином, — он положил руку на камеру, его длинные пальцы осторожно коснулись металлического корпуса. — Взгляд василиска мгновенно убивает свою жертву. Любой, кто встретится глазами с ним, умирает на месте. Но я думаю, что линза в объективе смягчила воздействие и ослабила эффект, сохранив мальчику жизнь.

Гарри потёр виски, чувствуя, как реальность становится всё более сюрреалистичной. Колин никогда не расставался со своей камерой. Кто бы мог подумать, что однажды это действительно спасёт его от смерти?

— Дайте я подытожу, — сказал он, собирая мысли в единое целое. — В школе, неизвестно где, живёт огромная змея, убивающая взглядом и, возможно, находящаяся под подчинением Волдеморта?

Дамблдор устало кивнул. Ситуация звучала еще хуже, когда озвучиваешь ее в слух.

Гарри выдохнул, чувствуя странную смесь страха и возбуждения. Первоначальный ужас уже прошел и теперь он мог обдумать их положение.

— Просто прекрасно. Как вообще можно управлять опасной тварью? Древний артефакт? Я готов скинуться, если мы такой закажем.

Дамблдор с грустной улыбкой сел в кресло, его длинная борода красиво легла на тёмно-фиолетовую мантию.

— Парселтанг — язык для общения со змеями.

Гарри удивлённо моргнул. Он никогда не слышал о таком, хотя, учитывая его ограниченное знание магического мира, это не было удивительно.

— А словарик есть? Может, мы сможем договориться.

— Нет, — покачал головой Дамблдор. — Парселтанг — это не просто язык, который можно выучить. Это врождённая способность некоторых волшебников, чрезвычайно редкая и часто связанная с тёмной магией. Носители этого дара могут понимать змей и говорить с ними на их языке — шипящем, непонятном для обычных людей. Для парселмута — так называют волшебников с этим даром — это звучит как обычная речь, но для всех остальных просто змеиное шипение.

Он сделал паузу, обдумывая дальнейшие слова.

— Салазар Слизерин был известным парселмауом, как и многие из его потомков. Этот дар часто передаётся по наследству, особенно в чистокровных семьях. И Волдеморт один из таких наследников.

Гарри недовольно скривился. Волдеморт — наследник Слизерина, способный контролировать древнего василиска. С каждым новым фактом, известным о нем, он становился все проблемнее.

— Парселтанг считается признаком тёмного волшебника из-за его связи со Слизерином и его наследниками, многие из которых действительно практиковали тёмную магию. Но сам по себе дар нейтрален — как и любая способность, всё зависит от того, как её использовать. К сожалению, репутация парселмутов в магическом сообществе настолько плоха, что многие носители этого дара скрывают его всю жизнь.

Гарри откинулся на спинку кресла. План по перехвату управления над змеей, потерпел крах еще на стадии планирования.

— Я, конечно, подозревал, что дела у нас не очень, но не думал, что настолько. И что вы собираетесь делать?

— Я займусь поисками в замке, — ответил Дамблдор, его пальцы задумчиво поглаживали длинную бороду. — Хогвартс — древнее место, полное тайн и секретов. Тайная комната Слизерина упоминается в исторических хрониках, но её точное местоположение утеряно во времени. Я и другие профессора будем искать любые подсказки, любые аномалии, которые могут привести нас к входу.

Он внимательно посмотрел на Гарри, и его взгляд стал острее, пронзительнее.

— А к тебе у меня будет одна просьба: следи за учениками вокруг, ищи кого-нибудь с подозрительным поведением.

Гарри прищурился и взялся за подбородок, его мозг начал анализировать возможные сценарии. Если Волдеморт каким-то образом контролирует василиска, он должен делать это через посредника, как в прошлом году, вряд ли он сам мог проникнуть в замок незамеченным. Но вопрос — если василиск подчиняется только ему, то как посредник может его контролировать?

— Вы думаете, он работает через студентов?

Дамблдор откинулся в кресле, его пальцы задумчиво постукивали по подлокотнику. Звук был тихим, но в тишине кабинета казался особенно отчётливым.

— Это самая вероятная догадка. Волдеморт всегда был мастером манипуляций, умел находить слабости и использовать их в своих целях. Студент, особенно молодой и впечатлительный, мог стать идеальным инструментом в его руках.

Гарри задумался на мгновение, вспоминая странное поведение некоторых однокурсников за последние недели. Ничего особенно подозрительного не приходило на ум, но теперь стоило обдумать все тщательнее, в поисках странностей.

— Тогда это может быть тот же, кто слил информацию Министерству. Всего одна ночь и уже готовая, разосланная статья. Выглядит так, будто кто-то был готов к инциденту.

Дамблдор кивнул и его глаза сверкнули одобрением.

— Возможно, весь этот заговор растягивается за пределы Хогвартса и судя по характеру написанного, направлен против моей позиции директора.

— Вы считаете, что кто-то копает под вас? — спросил Гарри, наклоняясь вперёд в кресле.

— Я знаю, — уверенно ответил Дамблдор. — Возможно, Волдеморт хочет что-то провернуть в самом замке, возможно, просто желает ослабить моё влияние. Но то, что он что-то готовит, несомненно. И именно поэтому мне нужен ты.

Он встал и подошёл к Гарри, положив руку на спинку его кресла.

— Если случится так, что я окажусь вне Хогвартса, найти виновника должен будешь именно ты.

Гарри поднял бровь, недоуменно глядя на него.

— Мне конечно приятно, но тут же куча профессоров. Почему именно я?

Дамблдор улыбнулся, но в этой улыбке было больше грусти, чем радости. Он вернулся к своему столу и опёрся о его край, скрестив руки на груди.

— Они будут делать всё возможное и помогут тебе необходимым, если таковая помощь понадобится, — согласился он. — Но Том хороший актер, который уже однажды обманул руководство школы. Он умел быть тем, кем его хотели видеть окружающие. Образцовый ученик, вежливый и талантливый юноша, будущая гордость волшебного мира.

Директор замолчал на мгновение, его взгляд устремился в прошлое, к воспоминаниям, которые всё ещё причиняли боль.

— Но я верю, что с твоими способностями ты сможешь его обнаружить и сообщить мне. С остальным я разберусь.

Гарри устало выдохнул и опёрся подбородком на руку. Разобраться с учеником не проблема, с какого бы курса он не был, но Василиск совершенно другой уровень. Ему нравиться сражаться, но откровенным самоубийцей он не был.

— После нашего последнего занятия вы предлагали хороший успокаивающий чай, — сказал он, поднимая усталые глаза на директора. — Предложение ещё в силе?

Дамблдор снова улыбнулся и кивнул, на этот раз искренне и тепло.

Глава 46

Гарри размеренно бежал по хорошо утоптанной дорожке вокруг Хогвартса, его дыхание было глубоким и ровным. Октябрьское солнце приятно грело спину, а лёгкий ветерок с озера освежал разгорячённое лицо.

Обернувшись через плечо, он увидел Невилла, который едва плёлся сзади, его круглое лицо приобрело нездоровый красноватый оттенок, а дыхание напоминало паровоз на подъёме. Парень был готов был рухнуть прямо на дорожку.

Гарри замедлился и побежал на месте, ожидая друга.

— Раз-два, раз-два, — подбадривал он, высоко поднимая колени. — Ещё один кружок, и всё!

Невилл наконец добрался до него, хватая ртом воздух как рыба, выброшенная на берег. Он попытался что-то сказать, но вместо слов получилось лишь хриплое сипение. С трудом подняв руку, он указал пальцем в сторону озера.

— Да-да, направление верное, главное двигаться дальше! — кивнул Гарри, продолжая подпрыгивать.

Невилл с усилием перевёл дыхание и наконец смог выдавить из себя:

— Там... Рон...

Гарри прищурился, вглядываясь в указанном направлении. Действительно, у самого берега озера стояла небольшая группа гриффиндорцев, и среди них хорошо различалась рыжая макушка его друга.

— Ладно, тебе сегодня повезло, можешь отдохнуть — усмехнулся Гарри, прекращая бег. — Пойдём поздороваемся. А то его даже утром в комнате поймать сложно.

Они неспешно направились к группе у озера. Что-то увлеченно рассказывающий Рон, резко помрачнел и поджал губы увидев Гарри. Рядом с ним стояли двое других гриффиндорцев, наблюдавших за приближающимися ребятами с любопытством.

Одного Гарри узнал сразу — Ли Джордан, третьекурсник и друг близнецов Уизли. Второй был ему незнаком, хотя пару раз он видел его в общей гостиной. Парень выглядел довольно симпатично: тёмно-каштановые волосы, карие глаза, приятная улыбка и открытое лицо. По всему было видно, что он из тех людей, с которыми легко найти общий язык.

— Привет, Рон, — поздоровался Гарри, подходя к группе. — Решили прогуляться?

Рон только угрюмо кивнул в ответ, не особо стремясь поддержать разговор. В целом он выглядел каким-то уставшим, с кругами под глазами и осунувшимся лицом.

Незнакомый парень тут же подошёл поближе и с дружелюбной улыбкой протянул руку.

— Кристофер Глэнн, третий курс. Приятно познакомиться!

Гарри пожал протянутую руку, отметив крепкое рукопожатие.

— Гарри Поттер.

— Я знаю. Мало кто о тебе не слышал. — Кристофер улыбнулся ещё шире.

Гарри просто кивнул, не зная, как прокомментировать такое замечание.

— Чем заняты? — спросил он, переводя разговор. — Может, мы сможем присоединиться?

Кристофер охотно кивнул.

— Конечно. Мы собирались полетать на квиддичном поле. Будем рады компании! Кстати, я тут слышал, что тебя в команду факультета взяли?

— Да, — подтвердил Гарри. — Хотели на место ловца, но мне больше понравилось охотником.

Кристофер удивлённо приподнял брови.

— Неожиданный выбор.

Их разговор резко прервал недовольный Рон, пройдя между ними и направившись в сторону замка.

— Пойдём отсюда. У нас же были дела на день. Поиграете как-нибудь потом.

Кристофер с недоумением посмотрел на удаляющегося Рона, но поняв, что тот не собирается ничего объяснять, в извиняющемся жесте пожал плечами и поспешил догнать друга. Ли Джордан тоже выглядел смущённым происходящим, но всё же последовал за ребятами.

Гарри и Невилл остались стоять у озера, наблюдая, как троица гриффиндорцев скрывается за поворотом к замку.

— Что это было? — недоумённо спросил Невилл, наконец более или менее восстановив дыхание.

Гарри покачал головой, чувствуя знакомое раздражение. Поведение Рона становилось всё более непонятным и неприятным. То, что начиналось как простое недоразумение, превращалось в затяжной конфликт, причины которого он так и не мог понять.

— Походу, нас променяли, — сказал Гарри, глядя в сторону уходящей компании.

Невилл расстроенно опустил голову, всем видом выражая обиду.

— Я пойду в гостиную, нужно время, чтобы это принять и обдумать.

Но стоило ему сделать пару шагов, как он почувствовал руку Гарри на плече.

— Стоять. У нас ещё один круг.

*****

В раздевалке Гриффиндора царило напряжённое молчание. Первый матч в сезоне, все были на взводе, ожидая начала. Оливер Вуд, капитан команды, расхаживал взад-вперёд, сжимая и разжимая кулаки.

— Это наш шанс, — произнёс он, обводя взглядом команду. — Слизерин не ожидает от нас серьёзного сопротивления после прошлогоднего поражения. Но мы им покажем.

Гарри поправил свою форму, чувствуя, как адреналин начинает разгонять кровь по венам. Его метла удобно лежала в руке, и он уже мысленно представлял себя в воздухе. Игра перед целым стадионом сильно отличалась от их тренировочных матчей.

— Помните, — продолжил Вуд, — играем агрессивно, но чисто. Никаких нарушений, которые могут дать им преимущество.

Звук фанфар возвестил о начале матча. Команда выстроилась в проходе, ведущем на поле, и Гарри услышал знакомый голос Ли Джордана, комментирующего игру.

— Дамы и господа, добро пожаловать на первый матч сезона! — голос Джордана гремел по стадиону через магически усиленные рупоры. — Сегодня встречаются команды Гриффиндора и Слизерина!

Когда команды вышли на поле, рёв трибун стал оглушительным. Гарри прищурился от яркого света, который внезапно пробился сквозь тучи.

— Представляю команду Гриффиндора! — объявил Джоржан. — Загонщики — Фред и Джордж Уизли! Охотники — Алисия Спиннет, Анджелина Джонсон и, неожиданно, Гарри Поттер! Вратарь — Оливер Вуд! И наш новый ловец — Кэти Белл! Грифиндор в этом году показал серьезные изменения в составе, посмотрим как это скажется на их игре.

Трибуны взорвались аплодисментами. Гарри помахал рукой, улыбаясь скандирующим гриффиндорцам.

— А теперь команда Слизерина! — продолжал Джордан, и его голос заметно потерял энтузиазм. — Загонщики — Боул и Дерик! Охотники — Флинт, Пьюси и Монтегю! Вратарь — Блетчли! Ловец — Терренс Хиггс!

Маркус, капитан Слизерина, окинул команду Гриффиндора презрительным взглядом, на что Гарри, поднял руку и с улыбкой продемонстрировал Флинту средний палец. Жест был четким и недвусмысленным, даже в волшебном мире его значение оставалось универсальным.

Глаза Флинта сузились до щелочек, а челюсти сжались так сильно, что выступили скулы.

— Поттер! — прошипел он сквозь зубы, сделав шаг вперед, но перепалке не дал начаться свисток, призвавший всех собраться. Мадам Хуч вышла на середину поля с квоффлом под мышкой, готовая объявить матч.

— Хочу честной игры от всех! — крикнула она, поднимая свисток. — Команды, займите позиции!

Четырнадцать игроков взмыли в воздух. Гарри почувствовал знакомое ощущение свободы, когда земля отдалилась.

— И матч начинается! — заорал Джордан. — Квоффл в игре!

Анджелина первой дотянулась до красного мяча, ловко перехватив его у Флинта. Она рванула к воротам Слизерина, уклоняясь от двух охранников.

— Джонсон с квоффлом! Обходит Боула, передаёт Спиннет!

Алисия поймала мяч на лету, но тут же получила удар бладжером в плечо. Мяч выскользнул из её рук, и его подхватил Пьюси из Слизерина.

— Ах, какая жалость! Пьюси перехватывает квоффл и направляется к воротам Гриффиндора!

Гарри видел, как слизеринский загонщик несётся прямо к Вуду. Он резко пошёл в пике, нацелившись перехватить передачу, но Пьюси оказался хитрее и бросил мяч Монтегю.

— ГОООЛ! — завопил Джордан. — Слизерин ведёт десять-ноль!

Трибуны Слизерина взорвались ревом, а Гриффиндор притих. Гарри стиснул зубы — игра только началась.

Следующие полчаса матч шёл с переменным успехом. Слизеринцы играли жёстко, на грани фола, их загонщики безжалостно атаковали игроков Гриффиндора. Гарри несколько раз отыгрался за открытый счет. Анджелина забросила красивый гол, пробив вратаря Слизерина в верхний угол, а следом отличилась и Алисия.

— Счёт пятьдесят-двадцать! — заорал Джордан. — Какой матч! Какая борьба!

Гарри носился по полю, забивая мячи и одновременно стараясь работать на команду. Кэти Белл кружила выше, её глаза были прикованы к небу в поисках золотого мячика.

К первому перерыву счёт был шестьдесят-тридцать в пользу Грифиндора. Гарри чувствовал, как усталость дает о себе знать.

— Время пошло! — крикнула мадам Хуч, и команды собрались для краткого перерыва.

— Отличная игра, — подбадрил Вуд, вытирая пот со лба. — Но нужно быть агрессивнее в атаке. Гарри, они целенаправленно пытаются тебя вывести из игры.

— Я заметил, — сухо ответил Гарри, ощупывая ушибленное ребро.

После перерыва игра началась с яростной атаки Слизерина. Флинт играл особенно грубо, толкая соперников и блокируя их передачи. Судья свистела нарушения, но это мало помогало. Счет потихоньку склонился к сборной Слизерина.

— Штрафной для Гриффиндора! — объявил Джордан. — Флинт снова играет, как троль в посудной лавке!

Анджелина точно пробила штрафной, сравняв счёт. Трибуны Гриффиндора снова ожили, скандируя имена игроков.

Матч становился всё более напряжённым. Игроки обеих команд были измотаны, их движения стали менее точными. Гарри краем глаза отметил, что Кэти всё ещё не поймала снитч. Маленький золотой мячик играл с ними в прятки по полю.

И тут он увидел свой шанс. Монтегю из Слизерина получил квоффл, но держал его неуверенно, уставший после долгой игры. Гарри рванул к нему, рассчитывая траекторию.

— Поттер идёт на перехват! — закричал Джордан.

В последний момент Гарри развернулся и выбил квоффл из рук противника. Мяч полетел к Анджелине, которая была готова к передаче.

— Джонсон с мячом! Она проходит Пьюси, обходит Дерика!

Анджелина неслась к воротам, но слизеринский вратарь уже приготовился к защите. Тогда она неожиданно передала квоффл Гарри, который оказался в идеальной позиции.

Гарри поймал мяч и понёсся к воротам Слизерина. Блетчли растерялся, ожидая броска от Анджелины. Гарри прицелился в левый угол, но в последний момент увидел, что вратарь догадался о его планах.

Времени на размышления не было. Он резко изменил траекторию полёта, нырнув прямо в центр ворот. Блетчли попытался его остановить, но было слишком поздно.

— ГОООООЛ! — заорал Джордан так громко, что его голос эхом прокатился по всему стадиону.

Но радость Гарри длилась недолго. Он на полной скорости врезался в левую стойку ворот. Удар был такой силы, что Гарри услышал отчётливый хруст в своей правой руке. Боль пронзила его тело и мир начал темнеть.

Последнее, что он запомнил, — это крики товарищей по команде и ощущение удара о землю.

*****

Очнулся он уже, когда за окнами больничного крыла опускались сумерки. Правая рука была забинтована и неприятно ныла, а во рту стоял горький привкус каких-то зелий.

— Проснулись, мистер Поттер? — послышался знакомый голос мадам Помфри. Она материализовалась рядом с его кроватью, держа в руках какие-то пузырьки. — И стоило оно того?

Гарри попытался пошевелить пальцами правой руки и поморщился от боли.

— Пока не знаю, — честно ответил он, прислушиваясь к ощущениям в теле. — Мы победили?

Мадам Помфри кивнула, и на её обычно строгом лице промелькнула улыбка.

— Ну тогда стоило, — облегчённо выдохнул Гарри.

Медсестра осуждающе покачала головой.

— Удивительно, что с таким взглядом на жизнь вы не оказывались в моей вотчине весь прошлый год, — заметила она, расставляя пузырьки на прикроватной тумбочке.

— Я как-то умудрялся выкручиваться без последствий, — пожал плечами Гарри, тут же пожалев об этом движении. — Видимо, исчерпал свою удачу.

Мадам Помфри поставила перед ним два пузырька с зельями — один содержал жидкость мутно-белого цвета, другой был наполнен чем-то ярко-зелёным.

— Выпьете перед сном, — проинструктировала она. — Одно для хорошего сна, второе для заживления костей. И готовьтесь к не самой приятной ночи.

Гарри взглянул на зелья с сомнением.

— А сколько сейчас времени? — спросил он, глядя в потемневшие окна.

— Время идти спать, все вопросы завтра — твёрдо ответила мадам Помфри. — Я с трудом выгнала отсюда ваших друзей и отправила их в гостиную.

Она взмахнула палочкой, и все свечи в крыле разом погасли, оставив лишь слабое лунное сияние, проникавшее через окна.

— Спокойной ночи, мистер Поттер.

— Спокойной ночи, мадам Помфри, — ответил Гарри в темноту.

Он взял первый пузырёк и залпом выпил его содержимое, сразу же скривив лицо от горечи. Второе зелье оказалось ещё хуже, вкус был как у старых носков, вымоченных в болотной воде.

Гарри поморщился, стараясь не думать о вкусе, и устроился поудобнее на подушках. Постепенно зелье начало действовать, и Гарри почувствовал, как сон медленно накрывает его своим тёплым покрывалом.

*****

Где-то на грани сознания он слышал странные звуки — тихое шарканье, едва различимое постукивание по каменному полу. Сначала Гарри списал это на действие зелий, но звуки становились всё отчётливее.

Гарри приоткрыл глаза, вглядываясь в полумрак больничного крыла. Лунный свет падал косыми полосами через высокие окна, создавая причудливые тени между рядами пустых кроватей. Всё казалось спокойным, но что-то было не так.

Он повернул голову, стараясь не шевелить больной рукой, и замер. Из-за угла, возле входа в крыло, торчало... ухо. Большое, висящее, явно не человеческое.

— Можешь выходить, — тихо сказал Гарри, не желая будить всех обитателей замка. — Я тебя вижу.

Из-за угла осторожно показался домовой эльф, одетый в старую наволочку, перехваченную верёвкой на поясе.

— О, великий Гарри Поттер не спит! — прошептал эльф, его глаза сверкнули в лунном свете. — Добби не хотел будить великого волшебника, но очень хотел увидеть его!

— Добби? — переспросил Гарри, приподнимаясь на локте и тут же поморщившись от боли в руке. — И чего же тебе не спится, Добби. Ты с кухни?

Эльф кивнул так энергично, что его уши захлопали, как крылья летучей мыши.

— Добби работает на кухне, да, сэр! Добби готовит еду для великих студентов Хогвартса, — подтвердил он, подходя ближе к кровати. — Но Добби также слышал о великом Гарри Поттере! О том, как он победил Того-Кого-Нельзя-Называть!

Гарри устало вздохнул. Фанатов, среди волшебных существ он не ожидал.

— Это было давно, и я был младенцем, — сказал он, откидываясь обратно на подушку. — Ничего героического.

Но глаза Добби загорелись ещё ярче.

— О нет, сэр! Добби думает, что Гарри Поттер очень скромный! — он сжал свои длинные пальцы. — Добби всегда мечтал быть героем, как великий Гарри Поттер!

Эти слова заставили Гарри по-новому взглянуть на маленькое существо.

— Героем? — переспросил он, поджимая ноги. — Зачем тебе это?

Добби опустил голову, его уши печально повисли.

— Добби всю жизнь только готовит еду и моет посуду, — прошептал он. — Добби хочет помогать другим, хочет защищать слабых, как делает великий Гарри Поттер! Но Добби не знает, как стать героем.

Гарри задумался, рассматривая лицо эльфа. Он и сам не был героем. Вся его слава, это заслуга любящей матери.

— Честно говоря, Добби, я сам не знаю, что делает человека героем, — признался он, почёсывая затылок здоровой рукой. — Да и любые герои, думаю просто попадали в ситуации, где нужно было действовать.

— Но что заставляло Гарри Поттера действовать? — настойчиво спросил Добби, подходя ещё ближе. — Добби очень хочет понять!

Гарри нахмурился, пытаясь сформулировать мысли.

— Наверное, — медленно сказал он, — герой — это тот, кто готов пожертвовать чем-то важным для себя, чтобы помочь другому. Не потому, что от него этого ждут, а потому, что не может поступить иначе.

Добби слушал, затаив дыхание.

— Видишь ли, — продолжал Гарри, глядя в окно на звёздное небо, — я думаю, героизм — это не про славу или признание. Это про выбор. Про готовность сделать правильное дело, даже если это трудно или опасно.

— Но как Добби узнает, что это правильное дело? — спросил эльф, его голос дрожал от волнения.

— Думаю, сердце подскажет, — ответил он. — Когда видишь, что кому-то плохо, и понимаешь, что можешь помочь, но это будет стоить тебе усилий — вот тогда и приходит выбор. Поможешь или пройдёшь мимо.

Добби кивнул так решительно, что его уши снова затрепетали.

— Добби понимает! — воскликнул он, но тут же зажал рот руками, испугавшись, что разбудит кого-то. — Добби будет искать способы помочь другим!

— Только осторожно, — предупредил Гарри с лёгкой улыбкой. — Героизм — это хорошо, но глупая смерть никому не нужна. Нужно быть умным героем.

— Добби запомнит слова великого Гарри Поттера! — торжественно пообещал эльф. — И Добби будет очень умным героем!

Они немного поговорили ещё — о жизни в замке, о том, как Добби попал в Хогвартс, о мечтах и надеждах. Гарри обнаружил, что разговор с забавным существом помогает ему самому разобраться в собственных мыслях.

Глава 47

У высокого окна стояла Нарцисса, наблюдая за летающим во дворе Драко. Мальчик носился на своей метле между деревьями, оттачивая навыки. Даже с этого расстояния было видно, как он сосредоточенно хмурится, пытаясь выполнить особенно сложный маневр. Бедный ребенок слишком скучал целыми днями, без своих друзей.

Люциус беззвучно подошёл сзади и обнял жену за талию, притягивая к себе. Нарцисса не вздрогнула и мягко откинулась на его грудь, позволяя себе расслабиться в объятиях.

— Как прошёл день? — тихо спросила она, не отрывая взгляда от сына.

— Как обычно, — вздохнул Люциус, положив подбородок ей на плечо. — Очередное собрание в Министерстве. Фадж снова жалуется на всех. Руфус просит увеличить финансирование аврората. И каждый новый выскочка, имена которых я перестал запоминать, пытается протолкнуть очередные законы о контроле над древними семьями.

Нарцисса едва заметно напряглась.

— И что ты им сказал?

— Как обычно. То, что они хотели услышать. Что все кроме Фаджа бесполезны, и министерство держится на его плечах. Что наша семья, как и прежде, полностью поддерживает их и готова оказать любую помощь в наведении порядка.

— Поверили?

Люциус усмехнулся.

— Руфус — нет. Его мало, что волнует, если он параллельно не слышит звон монет. Фадж — хочет верить, потому что моя поддержка ему нужна. А остальные слишком амбициозны и ограничены, чтобы видеть что-то дальше собственного носа.

Нарцисса развернулась в его объятиях, глядя мужу в глаза.

— Люциус, а что если...

Её слова прервал тихий хлопок аппарации. В комнате появился домовой эльф, в безупречно чистой наволочке с вышитым гербом Малфоев.

— Что случилось, Добби? — спросил Люциус, не выпуская жену из объятий.

Домовой эльф низко поклонился, прижимая длинные уши к голове.

— Добби приносит извинения за беспокойство, хозяин, но к воротам поместья прибыли какие-то странные люди. Добби не знает, что делать. Они говорят, что хотят видеть лорда Малфоя, но Добби их не пускает без разрешения хозяина.

Люциус и Нарцисса обменялись взглядами.

— Сколько их? — коротко спросил он.

— Пятеро, хозяин. Все выглядят... страшно.

Нарцисса выпрямилась, мгновенно превращаясь из нежной жены в леди Малфой.

— Мне нужно подготовиться, если гости всё же войдут в дом, — сказала она тоном, не допускающим возражений.

Люциус кивнул и поцеловал её в висок.

— Я разберусь с этим.

У кованых ворот поместья действительно стояла пятёрка крепких магов. Все были одеты в тёмные дорожные мантии, но даже с первого взгляда было видно, что под ними скрывается серьезная защита. Они курили и вполголоса разговаривали между собой.

Приблизившись, Люциус расслышал обрывки их беседы — немецкий язык, грубые, солдатские интонации. Один из них рассказывал что-то явно непристойное, судя по смеху остальных.

Как только он подошёл к воротам, один из магов — высокий, широкоплечий, с шрамом через всю левую щёку — отделился от группы. Он небрежно бросил сигарету на безупречно подстриженную траву и наступил на неё грязным сапогом.

Люциус поморщился. Животное.

— Добрый день, лорд Малфой, — сказал незнакомец с заметным акцентом, но вполне сносно.

— Чем могу быть полезен? — холодно ответил Люциус.

Маг усмехнулся, не смущённый тоном.

— Курт Штайнберг, — он кивнул в сторону своих спутников. — За моей спиной моя команда. Нас прислал наш общий знакомый.

— И о каком знакомом идет речь? — недоуменно спросил Люциус.

Штайнберг с улыбкой кивнул на его левую руку.

— О том, что оставил вам этот подарок.

Люциус непроизвольно потёр предплечье, где под рукавом мантии скрывалась метка. Проклятая вещь снова начала пульсировать.

— Может, поболтаем внутри? — предложил Штайнберг, не теряя самодовольной улыбки. — Не стоит обсуждать такие дела на улице.

Люциус окинул взглядом всю группу. Приказал Лорд или нет, он не собирался пускать в свой дом с пяток опасных наемников.

— Войдёте только вы, — отчеканил он. — Остальным придётся ждать здесь.

Штайнберг ухмыльнулся.

— Это и есть знаменитое английское гостеприимство?

— Вы же не думаете, что я пущу в свой дом столько неизвестных магов? — парировал Люциус.

— Справедливо, — согласился немец и повернулся к своим людям, переходя на родной язык: — Könnt ihr hier warten. Ich rufe euch, wenn nötig.

Получив утвердительные кивки, он снова обратился к Люциусу.

— Можем идти.

Люциус просто развернулся и прошёл через ворота, не удостоив его ответом.

Штайнберг неторопливо осматривался, проходя по аллее к особняку. Безупречно подстриженные газоны, древние дубы, между которыми были расставлены мраморные статуи, фонтан в центре двора с резвящимися нимфами.

— Великолепное имение, лорд Малфой, — заметил он с неподдельным восхищением.

— Наш род многое отдал, чтобы сохранить это великолепие, — ответил Люциус, не замедляя шага.

В гостиной их уже ждал накрытый стол и Нарцисса. Она сменила домашнее платье на более формальное — глубокого синего цвета, с фамильными сапфирами на шее.

— Познакомьтесь, моя супруга, Нарцисса — представил её Люциус.

Штайнберг галантно подошёл и поцеловал протянутую руку, не отрывая взгляда от её лица.

— Теперь я понимаю, к чему этот прекрасный замок, — сказал он с улыбкой. — Такая дама не заслуживает меньшего.

Нарцисса никак не отреагировала на комплимент — ни улыбки, ни смущения. И после знакомства с гостем, обернулась к мужу.

— Дорогой, оставлю вас. Если понадоблюсь, то я в малой гостиной.

Люциус кивнул и жестом указал гостю на кресло, сам усаживаясь напротив.

— Так какое у вас дело ко мне?

Штайнберг не спешил отвечать. Он прошёлся по комнате, мимоходом взял с маленького столика у дивана свежий номер «Ежедневного Пророка» и только потом сел в указанное кресло. Развернув газету, он с интересом просмотрел первую полосу.

— Как я вижу, вы уже все начали, — заметил он, складывая газету. — Так что буду краток. Нас наняли навести немного шороху в этом туманном болоте. Пока вы будете заниматься делами в рамках школы, я со своими коллегами подмочим репутацию великого светлейшего мага своими методами. Наш общий друг сказал, что вы окажете всю необходимую помощь.

Люциус поморщился. Он и так играл на грани — наверняка Дамблдор уже всё понял, когда Драко не появился в школе.

— Что вам требуется? — спросил он наконец.

Штайнберг откинулся в кресле, принимая более расслабленную позу.

— Всё довольно стандартно. Деньги, информация и укрытие на время работы. Лорд сказал, что ваше поместье всегда служило твердым оплотом для распространения его влияния. Надеюсь вы не будете против приютить нас ненадолго.

Люциус кивнул. Обеспечить необходимое было не сложно. Но его все еще терзали сомнения, относительно необходимости работать с этим сбродом и тем более пускать их в свой дом.

— Во-первых мне необходимо будет подтверждение от Лорда о вашем сотрудничестве. Во-вторых я всё ещё не понимаю, зачем здесь вы. Думаю, ещё пару происшествий — и Дамблдор вылетит с поста директора школы.

Штайнберг снисходительно на него взглянул, заставив нахмуриться.

— Подтверждение вы конечно получите, но вот насчет второго вопроса... Вы всерьёз верите, что лишение поста директора как-то ослабит его на политической арене? — В его голосе звучало плохо скрываемое презрение. — Нам нужно разрушить его репутацию, посеять в людях недоверие, заставить остерегаться его. А с такой фигурой этого не добиться парочкой нападений на детишек.

Люциус недовольно вздохнул. В словах немца звучала логика, но от этого не становилось легче.

— И с чего вы хотите начать?

Штайнберг оскалился, обнажив белые зубы.

— А это уже правильный вопрос, лорд Малфой.

*****

Гарри зашел в привычный пустующий класс, еще с прошлого года оборудованный под место сбора их компании. Его правая рука всё ещё ныла, но терпимо. Мадам Помфри разрешила ему покинуть больничное крыло пару дней назад, с условием, что он будет осторожен и не станет махать травмированной конечностью как дубинкой.

Гермиона сидела в углу, окружённая стопками книг, которые угрожающе высились вокруг неё, как крепостные стены.

— Доброе утро, — поздоровался Гарри, осторожно опускаясь в кресло напротив. — Готовишься к своей викторине?

Гермиона подняла глаза от пергамента и окинула его усталым взглядом.

— Да, — она отложила перо и потянулась, разминая затёкшую шею. — Можешь немного проверить меня?

Гарри пожал плечами. Выглядело это больше как попытка забить чем-то голову, чем подготовкой. Но если ей это помогает, то он не был против.

— Давай, — согласился Гарри, разворачивая бутерброд с беконом, который прихватил в Большом зале. — Только предупреждаю, что в заклинаниях я гений. Буду строг. Gubraithian Fire.

Гермиона оживилась, закрывая открытую книгу.

— Хорошо, тогда послушай, — она откашлялась. — Заклинание Gubraithian Fire, было впервые зафиксировано в 1265 году ирландским волшебником Фергусом МакДугалом. Это заклинание создаёт магический огонь, который может гореть без подпитки топливом или кислородом.

Она сделала паузу, ожидая какой-то реакции. Гарри молча откусил кусок бутерброда и стал методично жевать, не отводя от неё серьёзного взгляда.

— Огонь имеет характерный изумрудно-зелёный цвет, — продолжила Гермиона, слегка нахмурившись. — И температура его достигает трёх тысяч градусов по Цельсию, что делает его одним из самых горячих, что может создать маг. Заклинание требует исключительной концентрации и точности движений палочкой, поэтому оно классифицируется как заклинание седьмого уровня сложности. В основном используется для постоянного и бесперебойного поддержания температуры.

Гарри продолжил жевать, а его лицо осталось абсолютно невозмутимым. Гермиона заёрзала в кресле, нервно потеребив пальцами край мантии.

— Также стоит отметить, — добавила она поспешно, — что это пламя невозможно потушить обычной водой или заклинанием Aguamenti. Единственный способ — это использовать контрзаклинание Finite Incantate.

Гарри всё ещё молчал, медленно пережёвывая бутерброд и не сводя с неё взгляда. В его зелёных глазах не читалось ни одобрения, ни осуждения — только спокойное внимание, которое начинало её нервировать.

— И ещё, — голос Гермионы стал менее уверенным, — есть легенда, что МакДугал использовал это заклинание, чтобы защитить свою деревню от нападения магловских рыцарей. Он создал огненную завесу, которая горела три дня и три ночи, пока захватчики не отступили.

Гарри откусил ещё кусок и продолжил жевать. Тишина в классе стала почти осязаемой.

Гермиона начала паниковать. Она резко открыла книгу и её глаза забегали по страницам.

— А... а ещё есть записи о том, что в XVI веке алхимик Николас Фламель использовал Прелестное Пламя в процессе создания Философского камня, — выпалила она. — Постоянная температура огня была необходима для правильной обработки ингредиентов на протяжении нескольких месяцев!

Лицо Гарри все еще оставалось серьёзным. Он методично дожёвывал бутерброд, и его пристальный взгляд, буравил её насквозь.

— Что-то не так? — наконец не выдержала Гермиона. — Что я перепутала?

Гарри пожал плечами и неторопливо проглотил последний кусок.

— Я с момента про ирландского волшебника дальше ничего не знал, — спокойно сказал он и ловко отклонился в сторону, когда в его направлении полетела книга.

— Ты какая-то нервная.

Гермиона сидела с опавшими на лицо волосами, её грудь вздымалась от возмущения. Она злобно сдунула прядь с лица и уставилась на него.

— Как мне не быть нервной? — взорвалась она, вскакивая с кресла и начав расхаживать перед камином. — У нас по школе гуляет огромная змея, убивающая взглядом, а я сижу тут и готовлюсь к викторине, как будто ничего не происходит! Тебя это совсем не волнует?

Гарри пожал плечами, наблюдая, как она мечется по комнате.

— А чего ты от меня хочешь? — спросил он с лёгким недоумением. — Я не директор.

— Неужели Дамблдор ничего не сказал по этому поводу? — Гермиона остановилась перед его креслом, уперев руки в боки.

— Сказал, чтобы не гуляли по одному и сидели в своих гостиных, — закончил он и, взглянув на недоумённое лицо Гермионы, тяжело вздохнул. — Герми, уже давно надо было понять, что это не наша магловская школа. Маги в принципе в той или иной степени поехавшие. Даже мы с тобой.

Он откинулся в кресле, его взгляд стал задумчивым.

— Подумал об этом пару дней, — продолжил Гарри, глядя в строну. — Со страхом пооглядывался в тёмные коридоры, и забил. Если такие происшествия в этом мире норма, то пора привыкать.

— А что делать, если в следующий раз не повезёт и ученик действительно погибнет? — тихо прошептала побледневшая Гермиона.

Гарри посмотрел на неё с горькой усмешкой.

— Все просто пожмут плечами и скажут, как это грустно.

Увидев, что Гермиона начинает паниковать по-настоящему, он поднялся, осторожно приобнял её здоровой рукой и провел к своему месту.

— Тебе надо сделать небольшой перерыв. Посиди пока тут, а я схожу на кухню и принесу чай со сладостями.

Гермиона кивнула и опустилась в кресло.

Гарри вышел в коридор и направился к знакомой картине с фруктами. Та послушно распахнулась, и он спустился по каменным ступеням в тёплое, наполненное ароматами готовки помещение.

Кухня Хогвартса была огромной, с высокими сводчатыми потолками и множеством очагов, у которых хлопотали домовые эльфы. Они носились туда-сюда с кастрюлями и сковородками, на удивление ловко справляясь со своей работой.

К Гарри тут же подбежал эльф в чистой наволочке с нашивками.

— О, великий Гарри Поттер! — воскликнул он, низко кланяясь. — Кики очень рад видеть сэра! Что могу сделать для великого волшебника?

— Привет, Кики, — поздоровался Гарри, оглядывая снующих эльфов. — Можно попросить чай на двоих и что-нибудь сладкое? Печенье, пирожные, что у вас есть.

— Конечно, сэр! — Кики захлопал в ладоши. — Кики сейчас же всё приготовит! Лучший чай и самые вкусные сладости для Гарри Поттера и его друга!

Гарри поблагодарил существо и уже развернулся, чтобы уйти.

— А можно еще попросить, чтобы заказ принёс Добби? Хочу с ним немного поболтать.

Кики удивлённо наклонил голову набок, его большие уши затрепетали.

— Извините, Гарри Поттер-сэр, — сказал он медленно. — Но на кухне нет эльфа по имени Добби.

Гарри остановился у двери и повернулся обратно к повару.

— Ну, Добби, — начал он, жестикулируя здоровой рукой. — С большими глазами, висящими ушами...

Но замолчал, осмотрев с десяток одинаковых лиц, с любопытством разглядывающих его.

— Ладно, — вздохнул он. — Описание ничего не даст. Ты уверен, что знаешь всех эльфов в замке?

Кики решительно кивнул, выпрямляя свою сгорбленную спину.

— Кики уже много лет руководит нашим сообществом, — сказал он с гордостью. — Кики знает каждого эльфа в Хогвартсе, сэр. Мы все работаем вместе, и никто не может скрыться от Кики!

Гарри задумчиво почесал затылок. Странно. Он был совершенно уверен, что Добби представился как работник кухни.

— Интересно, — пробормотал он. — Ладно, пусть кто-то другой принесёт еду.

— Конечно, сэр! — Кики энергично закивал. — Кики сам принесёт всё самое лучшее!

Гарри кивнул и задумчиво вышел из кухни. Если Добби не работает на кухне, то что он делал в школе? И почему солгал о своей работе?

Картина со свистом закрылась за ним, и Гарри медленно побрёл обратно в гостиную, погружённый в свои мысли.

Когда он вернулся в класс, Гермиона всё ещё сидела в кресле, задумчиво глядя в сторону.

— Еда скоро будет, — сообщил Гарри, опускаясь рядом. — Как дела?

— Я думала о том, что ты сказал, — тихо ответила она, не отводя взгляда. — О том, что мы должны привыкнуть к опасности. Это действительно правильно? Взять и просто смириться.

Гарри задумался, разглядывая её профиль.

— Не знаю, — честно признался он. — Я просто нашел такой ответ для себя.

В класс вошёл Кики, левитируя перед собой поднос с дымящимся чайником, чашками и тарелкой, полной всевозможных сладостей. Эльф осторожно поставил всё на столик между креслами и низко поклонился.

— Кики принёс лучший чай и сладости для великого Гарри Поттера, — объявил он торжественно. — Есть имбирное печенье, шоколадные эклеры, тыквенные пирожные и лимонные пышки!

— Спасибо, Кики, — поблагодарил Гарри. — Выглядит потрясающе.

Эльф просиял от удовольствия и исчез с тихим хлопком.

Гарри разлил чай по чашкам. Тёплый пар поднимался от горячего напитка, создавая уютную атмосферу.

— Гарри, — задумчиво сказала Гермиона, беря в руки чашку. — А что, если эта змея — не единственная опасность в школе?

Гарри поднял на неё взгляд, откусывая кусочек имбирного печенья.

— О чём ты?

— Не может же она так хорошо прятаться и скрытно действовать — объяснила Гермиона тихим голосом. — Возможно, что ее кто-то контролирует?

Гарри устало вздохнул. Она на удивление быстро пришла к этому выводу. Он не хотел втягивать ее в это, особенно если они с директором правы и за всем стоит кто-то из учеников.

— Давай пить чай. Как бы там все не обстояло, разберутся сами. Наше дело просто быть осторожными и не гулять по вечерам.

Глава 48

— Мне кажется, это довольно несправедливо, — пожаловался Невилл, глядя на развалившегося на диване ногами к верху Гарри. — Почему до третьего курса нельзя гулять по Хогсмиду? Нам что, весь выходной проводить в пустой школе?

Гарри скривился и махнул здоровой рукой, не открывая глаз.

— Ты хотя бы на следующий год сможешь выйти, а мне нужно доставать разрешение от Дурслей.

— И в чем проблема? — Невилл наклонился вперед. — Они же хотят от тебя избавиться, думаю, подпишут сразу.

— Проблема в том, что я не горю желанием с ними встречаться и что-либо просить, — пробормотал Гарри, устраиваясь поудобнее.

— Оо! — воскликнули близнецы, спускаясь в гостиную и перепрыгнув через спинку дивана, уселись по обе стороны от Гарри. — Это же бедные маленькие второкурсники, которые останутся в школе, пока мы будем наслаждаться своими выходными!

— Точно, точно! — подхватил Фред, всплеснув руками. — Если будете хорошо себя вести, мы может что-нибудь захватим для вас. Чего хочет наш маленький герой?

— Маленький герой хочет, чтобы вы заткнулись, — недовольно отозвался Гарри.

Джордж удивленно посмотрел на Фреда, покачав головой.

— Фред, наш вечно веселый друг сегодня не в настроении. Знаешь, что это значит? — он наклонился ближе к брату, делая вид, что шепчется.

— Конечно знаю, Джордж. Это значит, что пришло время рассказать, какие интересные места для посещения нас ждут в Хогсмиде!

— Точно, точно! — подхватил Фред. — Отличное кафе "Три метлы", где подают лучшее сливочное пиво в округе...

— Магазин "Зонко" с самыми изощренными шутками и розыгрышами...

— "Сладкое королевство Хонидьюкс" с конфетами, от которых можно потерять рассудок...

— "Визжащая хижина" — самое страшное место в Британии...

— Таверна "Кабанья голова", где решишься заказать что-то покрепче чая...

Джордж кивнул с довольным видом.

— Мы определенно хорошо проведем время. Может даже сходим на парное свидание с нашими охотницами.

Гарри открыл глаза и с усмешкой посмотрел на близнецов.

— Серьезно? Вам ничего не светит. Даже если из двух Уизли собрать одного более-менее полноценного парня, результат все равно будет сомнительный.

— Джордж, — Фред приложил руку к сердцу с оскорбленным видом, — мне кажется, нас хотят задеть и обидеть.

Джордж кивнул, вставая с дивана.

— Пойдем поищем утешение в объятиях прекрасной части нашей команды. Оставим хандрика тут размышлять о своей горькой судьбе.

Гарри просто махнул на них рукой, не удостоив даже взглядом. Близнецы с довольными улыбками направились к выходу из гостиной, успев на прощание помахать им рукой.

Когда дверь за ними закрылась, он распрямился и тоже встал с дивана, потягиваясь.

— Пойдем.

— Куда? — спросил Невилл, поднимаясь следом.

— Не знаю. Побродим по школе, потренируемся, сделаем хоть что-нибудь. Надоело тут тухнуть.

Коридоры Хогвартса опустели. Обычно в это время суток здесь царила привычная суета — старшекурсники торопились на свои дела, младшие бродили группками, обсуждая последние сплетни или домашние задания. Но сегодня все третьекурсники и старше отправились в Хогсмид, оставив замок на попечение детей.

— Может, пойдем к озеру? — предложил Невилл. — Покидаем камни, поотрабатываем заклинания. Все равно больше заняться нечем.

Гарри кивнул. Выбора все равно не было, в гостиной все младшекурсники сбились в кучки, играя в волшебные шахматы или обсуждая домашние задания. Атмосфера там была удручающе скучной.

— Погнали, — согласился он. — Хотя бы поразмяться сможем.

Они спустились по лестницам, прошли через Большой зал и вышли через главные двери на территорию школы.

Озеро блестело под неярким солнцем, его поверхность изредка нарушалась всплесками гигантского кальмара или проплывающими мимо русалками. Невилл подобрал плоский камешек и, размахнувшись, запустил его по воде. Камень подпрыгнул три раза, прежде чем утонуть.

— Неплохо, — заметил Гарри, подбирая свой камень. Его правая рука все еще побаливала, но он мог двигать ею без особых проблем. Камень пролетел дальше и подпрыгнул пять раз.

Они провели так около часа, перебрасываясь камнями и время от времени отрабатывая простые заклинания. Невилл действительно сильно вырос за это время и без особых проблем выполнил всю программу. Гарри как раз хотел предложить попробовать что-то посложнее, когда заметил странное движение у замка. Несколько фигур сновали туда-сюда по двору, и даже на таком расстоянии было видно, что происходит что-то необычное.

— Невилл, — Гарри нахмурился, прищуриваясь. — Там что-то случилось.

— Где? — Невилл повернулся в ту сторону, куда смотрел Гарри.

Количество людей во дворе увеличивалось с каждой минутой. Гарри различил несколько незнакомых фигур в темных мантиях, а также заметил профессора Макгонагалл, которая размахивала руками, отдавая команды собравшимся ученикам.

— Нужно выяснить, что происходит, — решил Гарри и направился к замку быстрым шагом.

Невилл поспешил за ним, отряхивая мантию.

Чем ближе они подходили, тем яснее становилось, что произошло что-то серьезное. Во дворе суетились не менее дюжины незнакомых магов в официальных мантиях. С сосредоточенными лицами обсуждали что-то между собой. Несколько учеников стояли кучкой у стены, испуганно перешептываясь.

Гарри осмотрел толпу и среди учеников заметил Перси Уизли. Старший брат близнецов стоял несколько в стороне, с бледным лицом и дрожащими руками.

Гарри осторожно пробился через группу учеников, стараясь не привлекать внимания.

— Эй, Перси, — он тронул старосту за рукав.

Перси испуганно дернулся и резко повернулся, его рука инстинктивно потянулась к палочке, но увидев Гарри, он выдохнул с облегчением.

— А, это ты, — он провел рукой по волосам, пытаясь привести их в порядок. — Напугал меня.

— Что происходит? — спросил Гарри. — Еще кто-то окаменел?

Лицо Перси стало еще бледнее, и он покачал головой.

— Хуже. В Хогсмиде произошло нападение. Какие-то маги взорвали кафе "Три метлы". Розмерта... владелица... она погибла. И ее помощница тоже.

Гарри почувствовал, как что-то холодное шевельнулось у него в животе. "Три метлы" было одним из самых популярных мест в деревне, туда ходили практически все студенты.

— Кто-то из школы пострадал? — напряженно спросил он.

— Убитых среди учеников нет, но несколько старшекурсников ранены, — Перси сглотнул. — Староста Хаффлпафа с друзьями . Их доставили в больничное крыло.

Гарри мысленно выругался. Звучало скверно, но повезло, что хотя бы никто не погиб.

— Там был бой? — спросил Гарри, изучая бледное лицо Перси. — Или просто взрыв?

Перси нервно провел рукой по волосам, явно пытаясь собраться с мыслями.

— Не знаю точно. Я был в другом месте, в книжном магазине, искал материал для проекта по древним рунам. Взрыв был такой силы, что даже там, на другом конце деревни, задрожали стекла в окнах. Потом началась паника — люди выбегали на улицы, кричали...

— А что говорят очевидцы? — настаивал Гарри.

— Мало кто видел само нападение, — Перси покачал головой. — Те, кто был рядом с кафе сильно ранены — он сглотнул. — Но ребята c седьмого курса рассказывали, что видели группу людей в черных мантиях, которые исчезли сразу после взрыва. — Перси нервно оглянулся, убеждаясь, что на них никто не обращает внимания. — Близнецы были рядом. Они хотели зайти в "Три метлы" после посещения "Зонко", но, к счастью, задержались. Если бы не это...

Он не закончил фразу, но было и так понятно, что он сильно переживал за братьев.

— Они в порядке? — спросил Гарри.

— Да, с ними все нормально. Напуганы, конечно, но целы. Авроры их уже опросили и отпустили обратно в школу.

Гарри кивнул и начал внимательно осматривать незнакомых магов. Большинство были в стандартных мантиях авроров — темно-синих, с серебряными знаками отличия. Самый высокий из них, мужчина лет сорока с седеющими висками и шрамом на подбородке, командовал остальными, отдавая приказы.

Внезапно во двор вышла профессор Макгонагалл.

— Старосты! — громко прозвучал ее голос. — Немедленно проведите всех учеников в их гостиные. Всем запрещено покидать их покидать до особого распоряжения. Нарушившие этот приказ будут немедленно исключены из школы.

Перси выпрямился, отодвинув страх на задний план. Инстинкты старосты взяли верх над паникой.

— Все гриффиндорцы, за мной! — скомандовал он, поднимая руку. — Быстро и без лишнего шума!

Гарри с Невиллом присоединились к группе учеников, направлявшихся к замку. Младшие ученики испуганно перешептывались на ходу, а старшие хмуро молчали, иногда перекидываясь редкими фразами.

— Что происходит? — испуганно прошептал Невилл, когда они поднимались по лестнице.

— Кто-то устроил теракт в деревне, — ответил Гарри на ходу, стараясь говорить достаточно тихо, чтобы не услышали остальные. — Убили нескольких человек.

Невилл сглотнул и опустил голову. Лицо стало еще бледнее обычного.

В гостиной Гриффиндора царил настоящий хаос. Ученики собрались группами, обсуждая произошедшее взволнованными голосами. Некоторые первокурсники просто плакали, не понимая ситуации, а просто поддавшись общей панике.

— Говорят, что взрыв был слышен за несколько километров!

— А правда, что использовали темную магию?

— Мне сказали, что погибли не только Розмерта...

— Тише! — рявкнул Перси, и разговоры стихли. — Никаких сплетен и домыслов! Мы будем ждать официальной информации.

Гарри устроился на подоконнике, наблюдая за остальными. Ситуация становилась все хуже. Только он узнал про Василиска в замке и очередное возвращение Редла, как тут же решили объявиться еще и террористы маги.

Примерно через полчаса в гостиную вошла профессор Макгонагалл в сопровождении двух авроров. Старший был тем самым мужчиной, который командовал во дворе. Второй аврор был моложе, с нервными темными глазами, постоянно поправляющий свою мантию.

— Прошу внимания, — объявила Макгонагалл. — Это аврор Доукс и аврор Прайд. Они хотели бы задать несколько вопросов ученикам, особенно тем, кто сегодня побывал в Хогсмиде.

Старший аврор, Доукс, выступил вперед. Его лицо было суровым, но не недружелюбным.

— Мы не подозреваем никого из вас в причастности к произошедшему, — сказал он спокойным, уверенным голосом. — Но нам нужно выяснить, не заметил ли кто-нибудь что-то необычное. Любая информация может оказаться полезной.

Он начал вызывать старшекурсников по одному. Каждый входил в соседнюю пустую классную комнату, где проводился короткий опрос, а затем возвращался в гостиную.

Гарри откинулся на стену и задумался. Дамблдор сказал, что его авторитет пытаются подорвать. Но могли ли они зайти так далеко? Устроить теракт, чтобы показать, что директор не может обеспечить безопасность даже в окрестностях школы? Он скривился от отвращения. Все эти закулисные разборки были ему противны, особенно когда в них втягивали невинных людей. Ни один из этих ублюдков не рискнул бы напасть на самого Дамблдора напрямую. Включая их хозяина.

Время тянулось медленно. Гарри наблюдал, как один за другим старшекурсники исчезали за дверью импровизированной комнаты для допросов и возвращались с мрачными лицами. Никто не рассказывал, о чем их спрашивали, но напряжение в воздухе только нарастало.

Наконец очередь дошла до младших курсов.

— Гарри Поттер, — позвал аврор Прайд.

Гарри поднялся, хлопнув Невилла по плечу. Тот слегка вздрогнул, выходя из своих мрачных мыслей.

— Скоро вернусь, — бросил на ходу и направился к двери.

Импровизированная комната для допросов оказалась обычным классом трансфигурации, с сдвинутыми к стенам партами. В центре стояли три стула — два для авроров и один для допрашиваемого.

Доукс выглядел усталым, но сосредоточенным. Его темные глаза внимательно изучали Гарри, когда тот сел на указанное место. Прайд устроился рядом с блокнотом и пером, готовый записывать.

— Итак, мистер Поттер, — начал Доукс, откидываясь на спинку стула. — Для начала расскажите, где вы находились сегодня днем.

— Здесь, в школе, — ответил Гарри. — Сначала в гостиной, потом вышел с другом к озеру. Мы кидали камни и тренировались в заклинаниях.

— Кто может это подтвердить?

— Только Невилл Лонгботтом. Он был со мной все время.

Доукс кивнул, а Прайд что-то записал.

— Заметили ли вы что-нибудь необычное в поведении учеников или преподавателей в последнее время? — продолжил старший аврор.

Гарри просто пожал плечами.

— Все нервничают из-за нападений в школе. Ничего особенного.

Прайд наклонился вперед, его глаза блеснули с нехорошим любопытством.

— А как насчет персонала школы? Может кто-нибудь вел себя странно? Например директор или кто-то еще?

Гарри приподнял бровь, удивившись такой откровенности.

— Наводящие вопросы работают не так, — заметил он с легкой усмешкой. — Могли бы тогда уж прямо спросить, не вел ли себя директор странно.

Доукс недовольно посмотрел на своего младшего коллегу.

— А есть информация о том, кто совершил нападение? — спросил Гарри, решив воспользоваться заминкой и изображая обычное любопытство.

Доукс покачал головой.

— Это дело авроров, мистер Поттер. Вам не нужно об этом волноваться.

— Не нужно волноваться? — Гарри усмехнулся. — Напали в паре километров от школы. В следующий раз могут заглянуть и сюда.

— С сегодняшнего дня и до конца расследования в Хогсмиде будут дежурить группы авроров. Ваша безопасность обеспечена.

Гарри кивнул, отметив про себя, что это означает длительное расследование. Значит, авроры не имеют ни малейшего понятия, кто за этим стоит. И им не удалось взять нападавших. Уж точно не живыми.

Доукс достал из кармана сложенный пергамент и развернул его.

— Вам знаком этот знак? — спросил он, протягивая пергамент Гарри.

Гарри взял листок и внимательно его изучил. На нем был нарисован странный символ — треугольник с вписанным в него кругом, а через весь знак проходила вертикальная линия.

— Нет, я бы запомнил такую штуку, — ответил Гарри честно. — Выглядит довольно необычно.

— Может быть, видели у других учеников или преподавателей? — уточнил Доукс.

Гарри покачал головой, продолжая разглядывать символ. Что-то в нем было знакомое, но он не мог понять что именно. Надо будет спросить позже у Гермионы. Хотя... не стоит лезть еще и в это, у него и так хватает проблем, с которыми нужно разобраться.

— Если такой знак оставила террористическая группа, вряд ли найдется тот, кто будет таскать его на шее, — заметил он, возвращая пергамент.

Прайд подозрительно посмотрел на него.

— Откуда ты знаешь, что его оставили нападавшие?

Гарри удивленно взглянул на молодого аврора.

— Ты мне только, что подтвердил это. Зачем еще показывать этот знак?

Доукс вздохнул и забрал у него пергамент.

— Позовите следующего, — сказал он, желая закончить с слишком наглым и сообразительным студентом.

Гарри пожал плечами и вышел из кабинета, направившись в гостиную.

Слишком долго он откладывал поиски. Если Дамблдору придется заняться нападавшими, то следовали как можно раньше найти угрозу внутри школы и разобраться с ней. Вступать в схватку с змеей он не собирался, но если найти кукловода, то возможно и не придется. Василиск же провел в спячке пятьдесят лет, вот пусть и спит дальше. Вот только, конфликтуя с логикой, внутри разгоралось желание покончить сразу со всей угрозой.

Интуиция подсказывала, что начинающий герой Добби как-то со всем этим связан, но вот как на него выйти еще раз предстояло подумать. Возможно, если договорить с эльфами, то они смогут подсказать когда нарушитель появится.

Гарри недовольно вздохнул, зарываясь рукой в волосы. Ему нужна помощь. Он не хотел втягивать в это Гермиону и Невилла, но вряд ли Дамлдор освободиться в ближайшее время, а ему требовались дополнительные руки. Нужно как можно быстрее собрать их и рассказать все, что он знает. Но сначала дождаться пока все успокоятся и авроры покинут школу.

Глава 49

Зал Международной Конфедерации Магов располагался в самом сердце Женевы, скрытый от глаз маглов сложнейшими чарами и многослойными заклинаниями дезориентации. Высокие готические своды терялись в полумраке, а древние люменосферы — светящиеся магические шары из заколдованного хрусталя — отбрасывали причудливые тени на стены, покрытые гербами магических министерств со всего мира. В центре зала возвышалась массивная круглая платформа из чёрного обсидиана, окружённая амфитеатром кресел, расположенных по кругу в несколько ярусов.

Сегодняшнее экстренное заседание было созвано с беспрецедентной скоростью. Представители магических правительств со всех континентов прибыли в Женеву менее чем за сутки после событий в Хогсмиде, используя международную сеть каминов и специальные порт-ключи для дипломатических миссий. Густое напряжение витало в воздухе, выдавая паническое настроение собравшихся.

На возвышении восседал Верховный Маг Генрих фон Штауфен, глава Германского Магического Совета и председатель Конфедерации. Мужчина лет семидесяти, с острыми скулами и пронзительными серыми глазами цвета зимнего неба. Его седые волосы были зачёсаны назад, а длинная борода аккуратно подстрижена. Штауфен носил традиционную церемониальную мантию председателя — глубокого синего цвета с серебряными рунами защиты, мерцающими в свете магических факелов. На его груди покоилась массивная цепь из белого золота с символом Конфедерации — переплетёнными руками , окружёнными кольцом из тринадцати звёзд.

В центре платформы стоял Альбус Дамблдор. На лице застыло спокойное ожидание, а глаза за полулунными очками внимательно следили за происходящим.

Вокруг них бушевал настоящий хаос. Представители различных министерств перекрикивали друг друга, размахивая руками и яростно жестикулируя. Автозаписывающие перья дрожали над пергаментами, едва успевая фиксировать потоки разноязычных выкриков.

— Это прямая угроза международной безопасности! — выкрикнул министр магии Франции Пьер Делакруа, невысокий тучный мужчина с аккуратной бородкой. — Если террористы используют символику Грин-де-Вальда, мы должны действовать немедленно!

— Действовать? — презрительно фыркнула представительница Американского Магического Конгресса Серафина Пикери, элегантная женщина в строгой чёрной мантии с золотыми молниями. — А что вы предлагаете? Объявить войну призракам прошлого? Мы уже проходили через это безумие с Салемскими процессами!

Мужчина в ярко-красной мантии болгарского министерства вскочил со своего места, потрясая свитком пергамента с магическими печатями.

— Мои друзья из английского аврората сообщают о странных магических следах на месте взрыва! Это определённо тёмная магия самого высокого уровня!

— Тёмная магия? — переспросил пожилой маг, представитель Скандинавского Магического Альянса. Его мантия была украшена серебряными рунами Старшего Футарка. — Да любой выпускник Дурмстранга может устроить подобный взрыв! Не нужно винить во всём последователей Грин-де-Вальда!

— Символ! Они оставили его символ! — голос мага с задних рядов дрожал от напряждения. — Дары Смерти! Выжженные в самом центре взрыва! Это же очевидная провокация!

Представительница Болгарии, молодая ведьма с острыми чертами, резко повернулась к спикеру.

— Провокация? Или предупреждение? Возможно, кто-то хочет показать, что старые страхи не забыты!

— Грин-де-Вальд убил тысячи невинных людей! — взревел австрийский министр Франц Кауниц, грузный мужчина с красным от гнева лицом. — Это не страхи, это реальность! Дрезден, Вена, Париж — руины до сих пор помнят его поход!

Шум в зале нарастал с каждой минутой. Писари едва успевали записывать данные для составления протокола совещания. Представители стран восточной Европы молча переглядывались, не желая вмешиваться в панические дебаты. Они больше всего прочувствовали ужасы этой войны, но странным образом потеряли от этого какой-либо страх перед темным магом.

— Нужно ввести военное положение в Англии! — выкрикнул кто-то из задних рядов. — Оказать им помощь в поисках.

— Абсурд! — ответил другой голос. — Это именно то, чего хотят террористы! Паника играет им на руку!

— А что, если это действительно возвращение Грин-де-Вальда? — вскрикнула молодая ведьма. — Что, если он нашёл способ действовать из Нурменгарда? Что, если барьеры Сдерживания дали трещину?

— Глупости! Грин-де-Вальд заперт в самой защищённой тюрьме мира! Нурменгард окружён семью кольцами защитных чар и охраняется элитными магами!

Через весь этот хаос голосов и эмоций Дамблдор и Штауфен молча посмотрели друг на друга. Их взгляды встретились поверх бушующей толпы, и в воздухе проскочила искра понимания. Серые глаза германского мага были холодны и оценивающи, в то время как синие глаза Дамблдора излучали спокойную уверенность.

Штауфен слегка наклонил голову, его пальцы сжались на подлокотниках кресла. Если Дамблдор так спокоен, то его бывший друг точно в этом не замешан. Генрих помнил их последнюю встречу в Нурменгарде — поверженного, сломленного мага, который едва мог поднять голову.

Крики продолжали раздаваться со всех сторон. Кто-то требовал немедленно мобилизовать всех авроров Англии и предлагал свою помощь. Другие настаивали на создании специальной следственной комиссии под эгидой Департамента Магических Происшествий и Катастроф. Третьи предлагали обратиться к гоблинам за помощью в отслеживании тёмных артефактов.

Постепенно голоса стихли. Может быть, магам надоело кричать, а может быть, они почувствовали тяжёлый взгляд Штауфена, который медленно обвёл им весь зал. Когда воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь шорохом мантий и нервным покашливанием, Дамблдор сделал шаг вперёд.

Его шаги гулко отдались от каменного пола, каждый звук усиливался акустическими чарами зала.

— Генрих, — произнёс он тихо. — Ты же понимаешь, что это всего лишь провокация.

Слова прозвучали не как вопрос, а как утверждение. Простое, спокойное констатирование факта. В зале воцарилась абсолютная тишина.

Фон Штауфен несколько секунд молчал, его серые глаза неотрывно смотрели на Дамблдора. Пальцы правой руки медленно постукивали по подлокотнику кресла — единственный признак внутреннего напряжения. В зале было так тихо, что этот лёгкий стук отчётливо разносился по всему амфитеатру.

Наконец, Штауфен слегка откинулся в кресле, и его лицо утратило официальную суровость. Годы политической борьбы и дипломатических игр исчезли с его черт, оставив лишь усталость пожилого мага, который видел слишком много войн и интриг.

— Альбус, — сказал он, и в его голосе прозвучали нотки, которые были знакомы лишь старым друзьям. — Ну так сделай что-нибудь. — Он помолчал и устало провёл рукой по лицу. — Имя Геллерта до сих пор наводит ужас на людей. Если эти ублюдки решили поиграть с его наследием, то сделай так, чтобы это был их последний раз.

*****

В старом номере отеля "Дырявый котел" царил полумрак. Единственный источник света — потрескавшая керосиновая лампа на прикроватной тумбочке — бросал пляшущие тени на облупившиеся обои. Воздух был пропитан запахом застоявшегося дыма, дешевого табака и чего-то неопределенно кислого, что могло быть как несвежим постельным бельем, так и остатками давно забытой еды.

За шатким деревянным столиком, покрытым кольцами от бокалов и пятнами неизвестного происхождения, сидел Аластор Грюм. Его искусственный глаз безостановочно вращался в глазнице, сканируя комнату, в то время как живой был сосредоточен на содержимом небольшой серебряной фляжки. Шрамы, пересекавшие его лицо паутиной белых линий, казались особенно глубокими в мерцающем свете лампы. Деревянная нога вытянута под углом, и время от времени Аластор неосознанно поглаживал ее. Старая рана часто напоминала о себе.

Виски обжигало горло привычным огнем, но Грюм пил медленно, смакуя каждый глоток. Ожидание было частью работы — он научился терпеть его так же, как боль от старых ран. В его деле торопливость означала смерть.

Искусственный глаз внезапно остановился, направившись к двери за секунду до того, как раздался знакомый хлопок аппарации. Палочка Аластора была в его руке прежде, чем материализовавшаяся фигура успела полностью обрести очертания. Кончик направлен прямо в сердце визитера, но Дамблдор, не обратив внимание на угрозу, спокойно прошел мимо и опустился на скрипучий стул за столом. Его длинные седые волосы были слегка растрепаны, а обычно искрящиеся глаза за полулунными очками выглядели немного усталыми.

— Параноики живут дольше, — проворчал Аластор, медленно опуская палочку. — Особенно в наше время.

— Постоянная бдительность, — согласился Дамблдор с грустной улыбкой. — Хотя иногда хочется встретить друга без направленной в грудь палочки.

Аластор убрал палочку в кобуру под мантией. Он знал походку старого друга, знал, как тот дышит, как двигается — даже магический глаз не мог дать ему больше информации, чем годы совместной работы. Но привычки умирают тяжело, особенно те, что не раз спасали жизнь.

— Как прошло? — спросил Грюм, делая еще глоток из фляжки.

Дамблдор устало вздохнул и откинулся на спинку стула, поправив сползшие очки. Складки на его лице стали глубже, и сейчас маг действительно выглядел на свой возраст.

— Все как обычно, — ответил он, массируя виски длинными пальцами. — Стоит прозвучать имени Геллерта, как вся Европа встает на уши. Французы требуют дополнительных гарантий безопасности, немцы отзывают своих представителей, а итальянцы и вовсе грозятся разорвать все соглашения.

— Трусы, — презрительно сплюнул Аластор в сторону, его лицо исказилось от отвращения. — Забыли, что творил этот ублюдок?

— Они помнят, — тихо сказал Дамблдор. — Именно поэтому и боятся. Грин-де-Вальд оставил глубокие раны в сердце магической Европы. Раны, которые до сих пор не зажили.

Аластор хмыкнул, посмотрев на собеседника.

— Еще бы. Этот ублюдок должен был гореть в аду. — Он отпил из фляжки и добавил с горечью: — Но нет, сидит в своей башне и строит из себя мученика.

— Убийство не решает все проблемы, — мягко заметил Дамблдор.

Аластор удивленно посмотрел на него, его искусственный глаз на секунду замер.

— А кто говорит про убийство? — в голосе прозвучала хрипловатая усмешка. — Смерть — это достаточное наказание, если ты убил кого-то одного. За миллионы ты должен жить. Жить и страдать каждый день.

Грюм замолчал, вглядываясь в пламя лампы. Воспоминания нахлынули сами собой — лица магов, которых он выследил, поймал, допросил... убил. Некоторые из них были сломлены еще до встречи с ним, превратившись в дрожащие тени людей, которыми когда-то были. Другие сохраняли дерзость до самого конца, плюясь проклятиями и угрозами.

— Знаешь, — продолжил он, поворачиваясь к Дамблдору, — я встречал много наемников за свою карьеру. Убийц, пыточников, похитителей. Некоторые работали за деньги, другие — за удовольствие. Но всех их объединяло одно — они знали, что делают. Понимали последствия. А вот эти... — он махнул рукой в сторону документов, — сначала подумал, что новички или фанатики, но теперь...

— Выяснили что-то новое? — спросил Дамблдор.

— Эти нерасторопные ублюдки не могут ничего выяснить без подписания сотни бумажек, — Аластор отпил из фляжки, и его шрамы сморщились в гримасе презрения. — Поэтому я взялся за дело сам.

— Сам? — Дамблдор подозрительно посмотрел на него. Если Аластор взялся за дело сам, то Альбусу предстояло много работы по устранению последствий.

— Не паникуй, — Грюм махнул рукой на его подозрения, и протез издал глухой стук о ножку стула. — Я просто немного припугнул шалопая из Отдела регистрации. Покопался в информации о прибывших за последние пару месяцев. И есть парочка подозрительных.

Он наклонился вперед, понизив голос:

— Стоило мне показать ему несколько фотографий с мест преступлений, как он сразу стал сговорчивым. Даже чай принес, представляешь?

Аластор достал из внутреннего кармана потрепанной куртки несколько пожелтевших документов и швырнул их через стол. Бумаги скользнули по деревянной поверхности, и Дамблдор осторожно взял их, начав рассматривать.

— Незнакомая рожа? — продолжил Аластор, наклоняясь вперед. Его живой глаз был прикован к лицу директора, в то время как искусственный продолжал свои круговые движения.

Дамблдор покачал головой, изучая фотографии и документы.

— Я не знаком с наемниками, — он слегка усмехнулся. — Тем более с такими молодыми.

— Для тебя и в шестьдесят молодые, — повторил усмешку Аластор, и шрамы исказили его лицо в подобии улыбки. — Это Курт Штайнберг. Сталкивался с ним как-то раз в Болгарии, года три назад. На редкость скользкая и беспринципная мразь. Готов порезать детский дом, если достаточно заплатят.

— Но нападавших было больше, чем один, — заметил Дамблдор.

— Это обычная практика, — Аластор пожал плечами. — Они приезжают под разными именами, как туристы из разных стран, а потом собираются уже на месте. Штайнберг — это предводитель банды. Он никогда не работает в одиночку, всегда набирает команду из четырех-пяти человек. Обычно это молодые дурачки, которые думают, что наемничество — это легкие деньги. Иногда берет и профиков из основного состава, в зависимости от сложности задания.

Аластор отпил из фляжки и продолжил:

— Первых он использует как пушечное мясо. Отправляет в атаку, а сам прикрывается. Если что-то идет не так, бросает их без раздумий. Я видел, как он однажды ранил одного, оставив его как отвлечение, только чтобы самому сбежать. Настоящая падаль. С его бандой я не знаком, они частенько меняются. Но этого точно узнаю. У него характерный шрам на левой щеке — след от проклятия разрыва. И еще он всегда носит кольцо с черным камнем на мизинце.

Дамблдор отложил бумаги и повернулся к Аластору.

— Есть идеи, где они могут быть?

— Если ты прав, и они как-то помогают лысому ушлепку, то могли засесть у любого из его рабов. — Аластор покачал головой, делая еще один глоток из фляжки. — Но думаю, больше нападений не будет. По крайней мере, с их стороны.

Дамблдор удивлённо посмотрел на старого друга, но прерывать не стал, лишь сильнее сосредоточившись на его рассуждениях.

— Курт — та еще шваль, но шваль умная, — продолжил Аластор, его искусственный глаз на мгновение остановился на лице Альбуса. — Он никогда не станет вешать на себе мишень. Ставлю оставшуюся ногу, что даже это нападение было только чтобы втереться в доверие к тому, у кого он гостит.

— Объясни, — попросил Дамблдор.

— Ну смотри, — Аластор наклонился вперед. — Наемники работают за деньги, правильно? Но у Тома денег нет, единственное, что он мог сделать, это навещать обещания и отправить к кому-то из своих подстилок.

Он выдержал паузу, давая Дамблдору время подумать.

— И Курт согласится на это, только если будет знать, что цель того стоит. Зачем рисковать, устраивать нападения, если можно просто вынести все состояние нанимателя и исчезнуть из страны. Значит, это точно должен быть кто-то богатый: Малфои, Нотты, Лестрейнджи, Авери... Вся эта аристократическая сволочь.

— То есть нападение на Хогсмид было заверением в верности?

— Именно, — Аластор усмехнулся, — Штайнберг и его банда устроили небольшую демонстрацию. Напали быстро, эффектно, на кого-то относительно безопасного, показав свои навыки и избежав риска. Потери репутации Курт не боится, не думаю, что Воландеморт нанимал его через посредническую контору. Наверняка просто отправил договариваться кого-то из своих прихлебателей.

— И что ты предлагаешь? — спросил Дамблдор, поправляя очки. — Мы не можем наведываться в каждый мэнор в поисках.

Аластор повернулся к другу с ухмылкой, которая сделала его шрамы еще более заметными.

— Ждать. Я уже поставил пару ребят в Гринготсе. Основные финансы лежат там, а Курт никогда не станет довольствоваться мелочью из резиденций. Если кого-то из этих аристократишек притащат туда за крупной суммой, мы будем знать. А дальше нагрянем на поместье и выпустим им кишки.

— Хорошая идея, — согласился Дамблдор и встал с места, устало вздохнув, его длинная мантия зашуршала в тишине комнаты. — Но мы не будем никого убивать, — добавил он твердо.

Аластор посмотрел на него как обиженный ребенок, недовольно сморщившись.

— Ну хотя бы ноги отрубить?

Дамблдор просто молча направился к двери, никак не прокомментировав вопрос друга.

— Постой, Альбус! — Аластор встал и похромал за ним, протез издавал глухие звуки на каждом шагу. — Я же приделаю обратно!

Глава 50

Пустой класс Трансфигурации показался особенно мрачным в свете догорающих свечей. Тени плясали по стенам, создавая неприятную атмосферу. Гарри откинулся на парте, наблюдая за своими друзьями и размышляя о том, как лучше подать информацию и свои размышления, чтобы не запутать.

Невилл нервно теребил край мантии, то и дело поглядывая на темные углы класса, где свет свечей едва проникал сквозь густую тьму. Гермиона же, наоборот, не могла усидеть на месте — она мерила шагами небольшое пространство между партами, обдумывая все сказанное.

— Ты хочешь сказать, что кто-то из учащихся под контролем темного мага? — с заиканием уточнил Невилл, голос его прозвучал приглушенно в тишине класса. Он со страхом оглядел помещение, в котором собрались друзья, словно ожидая, что этот маг притаился где-то рядом.

— Именно так, — Гарри кивнул и удобнее разложился на парте, задумчиво глядя в потолок. Каменный свод над головой казался сейчас особенно давящим, напоминая о нависшей угрозе. Он провел рукой по волосам, растрепав их еще больше, и попытался собраться с мыслями.

— Но почему никто ничего не делает? — Гермиона резко остановилась и взмахнула руками, ее голос звенел от возмущения. — Сначала василиск, теперь темный маг, контролирующий его. Что дальше?

Невилл подскочил на месте, как ужаленный, и его лицо стало еще бледнее обычного.

— Василиск? — в ужасе переспросил он — Какой еще василиск? О чем вы говорите?

Гермиона резко обернулась к Гарри, ее глаза недовольно сверкнули, а брови сошлись на переносице.

— Ты что, не рассказал ему? — она поставила руки на пояс, принимая воинственную позу.

— Выходит, что нет, — пожал плечами Гарри, не отрывая взгляда от потолка. Честно говоря, он просто забыл про это, но не хотел сейчас оправдываться. — Ты неплохо с этим справилась, — добавил он с легкой усмешкой, которая тут же исчезла под испепеляющим взглядом Гермионы.

Недовольно взглянув на Гарри, Гермиона подошла к дрожащему Невиллу и села рядом с ним. Она положила руку ему на плечо, в попытках успокоить перепуганного мальчика. Гарри невольно припомнил, как также успокаивал ее, когда рассказал про змею уже ей.

— Все не так плохо, — мягко произнесла она, стараясь придать голосу максимально успокаивающие интонации. девочка начала гладить его по плечу, чувствуя, как тот дрожит под ее прикосновениями. — Учителя обязательно разберутся со всем. Дамблдор не допустит, чтобы с нами что-то случилось.

— Конечно, не так плохо, — саркастически улыбнулся Гарри, поворачиваясь к друзьям. — Всего лишь двадцатиметровая змея с клыками моего роста, убивающим взглядом и самым смертельным ядом из известных магическому миру.

— Двадцатиметровая? — переспросил Невилл голосом, полным ужаса, а его лицо стало совсем бледным. Казалось, он вот-вот упадет в обморок.

Гарри только ухмыльнулся, заметив брошенный на него Гермионой недовольный взгляд, полный молчаливого упрека. Он понимал, что зря издевается над и без того напуганным другом, но не смог сдержаться — напряжение последних дней давало о себе знать.

Спустя мгновение Гарри перешел в сидячее положение и свесил ноги с парты, повернувшись к друзьям лицом. Игривость мгновенно исчезла с его лица, сменившись серьезностью.

— Но это не ваша забота, — сказал он твердо, пристально глядя то на одного, то на другого друга. — Я вас позвал вообще для другого дела. — Гарри нащупал в кармане сложенный пергамент и медленно достал его. — У меня мало зацепок и еще меньше времени. Поэтому мне нужна ваша помощь.

Невилл и Гермиона переглянулись, и в их взглядах читалось одно и то же — готовность помочь, несмотря на опасность.

Гарри с улыбкой посмотрел на друзей. Их самоотверженность неприятно резонировала в нем с необходимостью впутать их в расследование.

Но все же он продолжил, аккуратно разложив карту на столе и достал палочку. Гарри взмахнул над пергаментом, произнося команду-активатор. Пергамент засветился слабым золотистым светом, и по нему поползли тонкие линии, образуя знакомые очертания замка.

Ребята подошли ближе и с любопытством начали осматривать карту. Множество маленьких точек двигалось по коридорам, каждая подписана именем.

— Нужно высматривать и заносить в список всех, кто подозрительно гуляет по ночам. Особенно обращайте внимание на тех, кто посещает необычные места или слишком часто бродит по замку.

— А что считать подозрительным? — спросил Невилл, с опаской разглядывая карту.

— Одиночные прогулки, выход из замка, что угодно, что покажется вам необычным — ответил Гарри. — Днем будем опрашивать их друзей и ребят с факультета, чтобы узнать, есть ли какие-то изменения в поведении.

Гермиона перевела взгляд с карты на Гарри и с сомнением посмотрела на него, прикусив нижнюю губу.

— Ты уверен, что это эффективно? — спросила она осторожно. — Я имею в виду, среди учеников наверняка найдется много тех, кто не спит по ночам по самым разным причинам. А вдруг мы обвиним невинного человека?

— Выбора нет, — устало пожал плечами Гарри. — Слишком мало зацепок, чтобы придумать что-то еще. Но есть кое-что конкретное. — Он посмотрел на друзей серьезно. — Если во время своей очереди найдете кого-то по имени Добби, то сразу сообщите мне. Не пытайтесь заговорить с ним или следить — просто запомните, где видели.

— Добби? — переспросил Невилл, задумчиво потерев подбородок. — Это необычное имя. Кажется, я где-то его слышал, но не могу вспомнить где.

— Это домовой эльф, — пояснил Гарри. — Он обманул меня в начале года, сказав, что работает на кухне Хогвартса. Я подозреваю, что именно он пронес сюда артефакт для контроля.

Гермиона нахмурилась и скрестила руки на груди. Гарри невольно усмехнулся — сейчас пойдет логический разбор его выводов.

— А зачем ему возвращаться? — спросила она. — Если он уже все сделал, то логично было бы исчезнуть и больше не появляться в замке.

— Не знаю наверняка, — признался Гарри. — Я просто надеюсь, что домовик служит связным между хозяином василиска и тем, кто все это затеял. Наверняка кукловод захочет держать руку на пульсе происходящего, получать отчеты о том, как идут дела. Как-то же он узнал о нападении, чтобы выпустить свою вшивую статью на следующий день.

— Не очень много информации для такого рискованного предприятия, — устало вздохнула Гермиона, опускаясь на ближайший стул. Она потерла виски, чувствуя, как начинает болеть голова от обилия тревожных мыслей.

Гарри молча пожал плечами, понимая, что звучит неубедительно. Настоящий смысл этих действий раскрывать он не хотел, но надеялся, что Гермиона спишет все на то, что выбора у них нет — либо действовать на основе той скудной информации, которая есть, либо сидеть сложа руки и ждать новых жертв.

— А ты не позвал Рона? — неуверенно спросил Невилл, оглядываясь по сторонам. — Или он опять отказался помочь?

— Насчет Рона... — Гарри немного неуверенно замялся. Друзья сразу почувствовали, что что-то не так. — Он один из подозреваемых.

— Что?! — воскликнула Гермиона, резко подскакивая с места. — Это же... это Рон! Мы знаем его уже второй год! Он не мог такого сделать! Может он и реже общается с нами, но он наш друг!

— Послушай, — Гарри поднял руку, пытаясь успокоить разволновавшуюся девочку. — Во-первых, если это и он, то делает все не сознательно. Кто-то контролирует его действия, он не виноват. А во-вторых, он очень сильно изменился с начала года. — Гарри кивнул в сторону Невилла. — Невилл тоже может подтвердить это. Рон даже выглядит постоянно как зомби, находящийся в сознании только из-за зелья бодрости.

Невилл неуверенно кивнул, избегая прямого взгляда Гермионы.

— Он прав, — тихо сказал Невилл. — Рон действительно изменился. Отдалился от нас, постоянно без видимых причин огрызается на Гарри. Перестал интересоваться квиддичем, хотя раньше только о нем и говорил. Но... — он перевел вопросительный взгляд на друга, — не слишком ли это странное поведение для темного мага под прикрытием? Разве он не постарался бы вести себя максимально незаметно?

Гарри покачал головой. Он уже не раз продумывал этот вопрос.

— Ничего странного. Сменил круг общения, чтобы мы не заметили кардинальных изменений в его поведении. Нашел новых приятелей, чтобы не попасть под подозрения как замкнутый одиночка. И прикрывает всю эту ситуацию обидой на меня — получается объективная причина для ссоры и отдаления.

Гарри встал с парты и начал медленно расхаживать по классу, сложив руки за спиной.

— Если бы он не жил с нами в одной комнате, и я не накладывал каждую ночь следящие чары на дверь, чтобы узнать, выходит ли он после отбоя, то он давно стал бы подозреваемым номер один.

— Ты накладывал чары на дверь нашей спальни? — удивленно спросил Невилл. — И долго ты за ним следил?

— После разговора с директором, — пожал плечами Гарри. — Я сразу решил, что он странно себя ведет, это было слишком заметно. Но когда ничего не подтвердилось, я списал все на какую-то глупую детскую обиду, для выяснения причины которой я слишком твердолобый.

— Но ты же сказал, что Рон все еще остается подозреваемым? — неуверенно спросила Гермиона, присаживаясь обратно на стул. — Если он не выходит по ночам, то разве подозрения на спадают?

Гарри остановился и задумчиво посмотрел на друзей.

— Вот в этом и проблема, — сказал он медленно. — Я не знаю, как именно управляют этой змеей. Знаю только то, что для этого используется особый язык — парселтанг. Но вот можно ли отдавать команды заранее? — Он провел рукой по волосам. — Достаточно ли разумна эта змея, чтобы самостоятельно следить за расписанием, за днями недели, за временем суток? Может ли она нападать в определенные моменты по предварительно отданому приказу?

Повисла тяжелая тишина. Друзья переваривали услышанное, обдумывая все возможные варианты развития событий.

— Если это так, — медленно проговорила Гермиона, — то контролирующий может находиться где угодно, и мы даже не поймем, кто это.

— Именно поэтому я и решил начать с наблюдения, — кивнул Гарри. — Может быть, нам повезет, и мы засечем кого-то подозрительного.

Невилл, который все это время молчал, внезапно поднял голову.

— А что, если это не ученик? — спросил он тихо. — Что, если среди преподавателей есть кто-то, кто...

— Это вряд-ли, — перебил его Гарри. — Весь состав — проверенные директором люди, не один год работающие в Хогвартсе. Изменения в поведении коллеги они заметят гораздо быстрее, да и подчинить взрослого опытного мага и школьника — это разные вещи. Лазутчиком мог быть кто-то из новых преподавателей, но в этом году у нас только Локхарт, — Гарри остановился, подбирая слова. — А с ним я уже немного пообщался. Он много кто, но точно не темный маг.

Гермиона медленно кивнула, соглашаясь с логикой друга.

— Тогда начнем с сегодняшнего дня, — подвела она итог, переводя решительный взгляд между мальчиками. — Если вы не против, то первое дежурство возьму на себя. У меня есть пара однокурсниц с факультета, которые любят гулять по ночам — можно будет начать наблюдение с них.

Гарри кивнул и аккуратно свернул карту, продемонстрировав команду-деактиватор. Золотистое свечение медленно погасло и он снова стал выглядеть как обычный старый документ.

— Смотри, чтобы никто не увидел карту, — предупредил он, с улыбкой протягивая свернутый пергамент Гермионе. — Если кто-то спросит, бей обездвиживающим и беги. Потом разберемся.

Гермиона уверенно кивнула и спрятала карту в складки мантии.

— Ну что ж, — Гарри встал и потянулся, — считаю первое собрание Службы разведки Хогвартса официально закрытым. — Он усмехнулся, пытаясь разрядить напряженную атмосферу. — О следующем вас предварительно оповестят.

Он достал из кармана две медные монеты и кинул по одной каждому из друзей. Те поймали их и начали с интересом осматривать. Галлеоны поблескивали в свете свечей, но выглядели вполне обычно.

— На них наложены чары связи, — объяснил Гарри. — Держите всегда в кармане мантии. Если монета нагреется, значит, сразу собираемся здесь.

— Как это работает? — спросила Гермиона, внимательно рассматривая галлеон.

— Монеты связаны. Подаешь магию в одну, — пояснил Гарри. — Остальные автоматически нагреваются. Простое, но достаточно скрытное средство связи.

Невилл покрутил монету в руках.

— Ты сам придумал такое заклинание?

— Нет, — покачал головой Гарри. — До своих заклинаний, я еще не дорос. Квирелл как-то показывал.

Он направился к двери, но остановился на пороге, обернувшись к друзьям.

— И помните, — сказал он серьезно, — если заметите что-то действительно подозрительное, не геройствуйте. Просто сообщите мне. Мы имеем дело с очень опасными вещами.

Выходя из класса, за спиной он слышал, как Гермиона и Невилл тихо переговариваются, обсуждая детали предстоящего наблюдения и строя планы. Звук их голосов становился все тише по мере того, как Гарри удалялся по коридору.

Оставшись один, Гарри невольно сжал кулак от злости. Втягивать друзей в такие опасные дела было безответственно и эгоистично. Будь он хорошим другом, уговорил бы их написать письма домашним, попросить забрать их домой на пару месяцев, пока ситуация не разрешится. В конце концов, их жизни важнее любых расследований и разгадок тайн.

Какая-то часть его хотела развернуться прямо сейчас, вернуться в класс и сказать им именно это. Но он успокоил внутренний голос мыслью о том, что ему нужна их помощь и сможет защитить их в случае необходимости, а также важностью их миссии для защиты остальных учеников школы. Хотя в сознании все еще мелькало пугающее осознание того, что ему просто нравится это чувство опасности.

Гарри покачал головой, отгоняя неприятные мысли. По крайней мере, за любую, хоть сколько-нибудь угрожающую жизни, часть расследования он возьмется в одиночку.

*****

Большой зал Хогвартса был наполнен обычным гулом голосов и звоном столовых приборов, но даже самому невнимательному наблюдателю было бы заметно, что атмосфера в замке кардинально изменилась. Студенты всех факультетов сидели за своими столами, однако разговоры велись приглушенно, многие часто оглядывались по сторонам, ожидая новых неприятностей. Смех теперь звучал натянуто, а привычные шутки между столами практически исчезли.

Гарри машинально ковырял вилкой картофельное пюре, превращая его в бесформенную массу на тарелке. Аппетит пропал пару дней и еду пришлось запихивать насильно, чтобы не терять прогресса в физических тренировках. Рядом Невилл тихо беседовал с соседями по столу о предстоящем экзамене по травологии, но Гарри не особо прислушивался к их разговору. Его мысли были заняты совсем другим.

За две недели опросов они с Невиллом и Гермионой успели переговорить почти с половиной подозрительных студентов. Они подходили к ученикам в коридорах между уроками, в библиотеке во время выполнения домашних заданий, иногда даже в общих комнатах других факультетов под различными предлогами. Гарри задавал вопросы о том, где они были в день нападения, что видели, что слышали, аккуратно выуживая информацию из собеседников.

Он отложил вилку и потер переносицу, чувствуя, как в висках начинает пульсировать головная боль. Может быть, его план был слишком простым? Может быть, Воландеморт, даже в виде куска души, оказался умнее, чем он предполагал, и не поддался на провокацию?

Звон ложки о бокал внезапно привлек внимание всего зала, заставив Гарри поднять голову. Профессор Макгонагалл поднялась со своего места за учительским столом. Морщинки вокруг её глаз стали глубже, а обычно идеально уложенные волосы выглядели несколько растрепанными.

— Прошу внимания, — её голос легко разнесся по залу и разговоры мгновенно стихли.

Гарри окончательно отложил вилку и посмотрел на заместителя директора. Рядом с Макгонагалл стоял смутно знакомый мужчина средних лет в темно-синих мантиях аврора. Каждую неделю приходит новый представитель, чтобы уведомить их о безопасности школы и рассказать о том, как все они стараются найти преступников.

Когда последние звуки еды затихли, и даже самые молодые первокурсники замолчали, чувствуя напряжение в воздухе, Макгонагалл сделала шаг вперед.

— Студенты, — начала она, — представляю вам аврора Оливера Бартона из Министерства магии. Он приехал специально для того, чтобы сообщить вам несколько важных вещей касательно последних событий.

Аврор кивнул заместителю директора и окинул взглядом зал. Его темные глаза задержались на несколько секунд дольше на столе Слизерина, затем прошли по всем остальным.

— Добрый день. Как вы знаете, в Хогсмиде произошел серьезный инцидент. Несколько из ваших сокурсников получили серьезные травмы, и только благодаря быстрым действиям медицинского персонала удалось избежать трагедии.

Гарри заметил, как несколько студентов из Пуффендуя переглянулись, а девочка в середине их стола сжала кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— В связи с этим, — продолжил аврор, делая небольшую паузу, чтобы дать словам дойти до каждого, — мы вынуждены принять дополнительные меры безопасности. Посещения Хогсмида, как и любые прогулки вне замка, все еще запрещены до дальнейшего уведомления.

По залу прошел недовольный гул, особенно громкий среди старшеклассников. Поездки в волшебную деревню были одним из немногих развлечений в их строгом учебном графике.

— Кроме того, — продолжил аврор, подняв руку, и шум мгновенно утих, — если вы заметите любую подозрительную активность, незамедлительно сообщите об этом любому преподавателю или сотруднику школу. Это касается странного поведения сокурсников, необычных звуков в коридорах, любых вещей, которые покажутся вам неуместными или опасными. Помните: ваша безопасность напрямую зависит от вашей бдительности и готовности к сотрудничеству.

Где-то в середине зала, за столом Пуффендуя, медленно поднялась рука. Гарри повернулся и увидел худенькую девочку-третьекурсницу с каштановыми волосами, заплетенными в косы. Её лицо было бледным, а глаза покрасневшими от недавних слез. По виду она давно нормально не спала.

— Сэр, — её голос задрожал, и она сделала паузу, чтобы взять себя в руки, — вы знаете, кто это сделал? Вы поймали их? Мой брат... он до сих пор в Святом Мунго, и колдомедики не говорит, когда он поправится.

Невилл, сидевший рядом с Гарри, наклонился к нему и прошептал:

— Это Сьюзан Маккей, сестра того пуффендуйца, который пострадал. Бедняжка уже давно не может в себя прийти.

Аврор Бартон ответил девочке сочувствующим, но твердым голосом:

— Я понимаю ваше беспокойство, мисс Маккей. К сожалению, я не могу раскрывать подробности расследования — это может помешать нашей работе. Но будьте уверены, что все виновные будут найдены и понесут заслуженное наказание. Министерство магии не оставит этот случай без внимания.

Девочка утерла слезы тыльной стороной ладони и молча опустилась на место, не получив того ответа, на который надеялась. Её подруги тут же окружили её, шепча слова утешения и поглаживая по спине.

Аврор перевел взгляд с неё и снова обвел всех студентов серьезным взглядом.

— У меня есть еще одна новость, — сказал он после паузы, и тон его голоса стал еще более официальным. — В связи с вынужденным отсутствием директора Альбуса Дамблдора, исполняющим обязанности директора школы чародейства и волшебства Хогвартс назначен профессор Филиус Флитвик.

Маленький профессор чар поднялся со своего места за учительским столом и коротко кивнул, его обычно веселое лицо было серьезным и сосредоточенным. В любой другой момент зал взорвался бы аплодисментами — все любили энергичного и доброго профессора, который никогда не скупился на похвалу и всегда был готов помочь студентам. Но сейчас атмосфера была слишком напряженной для радости, и лишь несколько студентов негромко похлопали.

Макгонагалл подошла к аврору и пожала ему руку.

— Благодарю вас, аврор Бартон, надеемся на вашу защиту, — сказала она, обращаясь как к аврору и затем повернулась к студентам, и в её голосе появились привычные строгие нотки. — Прошу вас, не позволяйте страху затмить ваши мысли. Сосредоточьтесь на учебе, выполняйте домашние задания, готовьтесь к экзаменам. А о вашей безопасности позаботятся преподаватели и сотрудники министерства.

Гарри поначалу внимательно слушал каждое слово, в надежде получить новую информацию, но постепенно его мысли переключились на собственные проблемы. Активные расспросы не дали конкретного результата, но он не собирался сдаваться. Идея была простой и, как он надеялся, эффективной — создать достаточно шума вокруг расследования, чтобы виновник почувствовал угрозу и совершил ошибку. Возможно, попытался бы запутать следы или как-то устранить зачинщика. Опасная авантюра, но лучше ничего он придумать не смог.

И к тому же, все это сработает только если в школе кусок души, созданный до тридцать первого октября восемьдесят первого года. Если Том знает о своей смерти, но не знает, что точно произошло в ту ночь, то может принять его за достаточную угрозу, чтобы попытаться устранить лично.

Легкое толкание в плечо вернуло Гарри к реальности.

— Гарри, — Невилл смотрел на него с беспокойством, — ты меня слышишь? Я уже третий раз спрашиваю.

— Извини, задумался, — Гарри покачал головой, прогоняя мысли. — Что такое?

— Думаешь, Дамблдора действительно сняли с поста? — повторил Невилл, понизив голос и оглядываясь по сторонам, пока они поднимались с мест вместе с остальными студентами.

Гарри пожал плечами, вспоминая недавнюю статью в «Ежедневном пророке». Там директора практически открыто обвинили в происшествии и неспособности обеспечить безопасность студентов, намекая на недопустимость занятия такого ответственного поста человеком с «неоднозначным прошлым» и «сомнительными связями». С другой стороны, сняв с себя полномочия, он теперь свободно может занять поиском тех ублюдков.

— Вполне возможно, — ответил он, стараясь не показать, что его беспокоит отсутствие директора. — После той разгромной статьи я удивлен, что его сразу в Азкабан не забрали за государственную измену.

Невилл нервно улыбнулся мрачной шутке и продолжил сборы. Когда они направились к выходу из Большого зала, Гарри задержался взглядом на проходящем мимо Роне. Его друг напряженно шел на выход, не замечая окружающих или намеренно их игнорируя.

— Пойдем, — Невилл дернул Гарри за рукав, прерывая его размышления, — опоздаем на трансфигурацию. Макгонагалл и так не в настроении после всех этих событий.

Они молча шли по коридору, направляясь к классу трансфигурации, пока позади раздался знакомый голос:

— Эй, Гарри! Можно тебя на минуту?

Гарри обернулся и увидел бегущего к ним Кристофера Гленна — одного из новых друзей Рона. Обычно уверенный в себе и веселый, сейчас Кристофер выглядел встревоженным и растерянным, то и дело теребя край своей школьной мантии.

— Иди, я догоню, — кивнул Гарри Невиллу, который направился дальше по коридору.

Кристофер подошел ближе, и Гарри заметил, что тот выглядит даже больше испуганным, чем взволнованным. Несмотря на разницу в год, Гарри был выше собеседника почти на полголовы, что сделало гриффиндорца еще более нервным. Кристофер несколько раз открывал рот, как будто не знал, с чего начать.

— Что-то случилось? — спросил Гарри, стараясь говорить мягко и ободряюще, подталкивая к началу диалога.

— Тебе не кажется, что Рон ведет себя... странно? — Кристофер отвел взгляд. — Ты ведь давно с ним дружишь, должен знать его лучше меня. Я не хочу сплетничать или жаловаться, но... просто в последнее время он стал каким-то агрессивным. Совсем не таким, каким был, когда мы только познакомились.

Внутри у Гарри что-то радостно екнуло. Он постарался сохранить обеспокоенное и участливое выражение лица, подавив желание улыбнуться от удовлетворения. Странный выбор... Насколько он знал, Кристофер маглорожденный.

— А что именно он делает? — осторожно спросил Гарри. — Можешь привести конкретные примеры?

— Не знаю, как объяснить, — Кристофер сжал кулаки, подыскивая нужные слова и борясь с внутренним дискомфортом. — Понимаешь, иногда мне кажется, что он совсем не тот Рон, с которым я подружился. Голос тот же, внешность та же, но что-то в нем изменилось. Как будто я разговариваю с кем-то совершенно другим, кто просто носит его лицо.

— Это действительно звучит странно, — согласился Гарри, наклонившись ближе и демонстрируя заинтересованность. — А есть еще какие-то конкретные странности в его поведении? Что-то, что можно описать более точно?

Кристофер немного замялся, переступая с ноги на ногу, всем видом обдумывая, стоит ли говорить дальше. Борьба между желанием поделиться своими опасениями и нежеланием предавать друга была написана у него на лице.

— Он иногда куда-то исчезает во время наших посиделок в общей комнате, — наконец решился он. — Может просто встать посреди разговора и уйти на несколько часов. Мы с ребятами пытались найти его — обыскали весь замок, проверили библиотеку, больничное крыло, даже квиддичное поле. Но его нигде нет, как будто он растворился в воздухе.

— Странно, — пробормотал Гарри. — А он объясняет, куда ходит?

— Вот в том-то и дело, — Кристофер покачал головой. — Я думал, может, он тайно тренируется на квиддичном поле для команды или встречается с девочкой, которую не хочет нам представлять. Но когда я попытался осторожно спросить...

— Что он ответил? — подтолкнул Гарри, когда Кристофер замолчал.

— Он взорвался, — тихо сказал Кристофер, и в его голосе прозвучал уже страх. — Накричал на меня, сказал, что я сую нос не в свои дела. А потом вдруг извинился, но просто из вежливости. А еще он всегда возвращается усталым и раздраженным. Никогда не говорит, где был, что делал. Просто молча садится в кресло и смотрит в огонь.

— Это действительно очень странно, — сказал Гарри, раздумывая вслух. — Рон, которого я знаю, очень открытый парень. Он всегда рассказывал нам с Гермионой и Невиллом обо всем, что с ним происходит. Если он начал что-то скрывать...

— Ты думаешь, с ним что-то случилось? — перебил Кристофер, и в его голосе прозвучала надежда на то, что его опасения не беспочвенны. — Может, кто-то на него воздействует или он попал под какое-то заклинание?

— Не знаю, — Гарри пожал плечами, изображая неуверенность. — Но если он снова так исчезнет, немедленно найди меня. Где бы я ни был — в общей комнате, в библиотеке, на уроке. Думаю, мы сможем проследить за ним вместе и выяснить, что происходит.

Лицо Кристофера заметно просветлело, напряжение в его плечах спало, и он впервые за весь разговор улыбнулся и протянул Гарри руку.

— Спасибо, Гарри. Ты хороший друг. Я боялся, что ты подумаешь, что я схожу с ума или просто завидую вашей старой дружбе с Роном.

Гарри крепко пожал протянутую руку, отзеркалив улыбку парня.

— Ты тоже, Кристофер. Не каждый так заботится о том, с кем недавно начал общаться.

Глава 51

Люциус очнулся на стуле, почувствовав, как веревки безжалостно врезались в скрещенные за спинкой руки. Сознание возвращалось медленно — недостаточно ясно для связных мыслей, но достаточно отчетливо, чтобы ощутить отвратительный металлический привкус крови во рту. Губы потрескались и распухли, левый глаз практически не открывался от отека, а каждый вдох отдавался острой болью в ребрах.

Три дня. Три бесконечных дня пыток превратили некогда гордого лорда Малфоя в жалкую тень самого себя. Он попытался вспомнить, как это началось, но мысли никак не складывались в цельную картину. Были только смутные воспоминания: отговорки наемников, избегающих новых нападений, долгое отсутствие одного из них в меноре, подозрительное поведение Добби. А потом... потом была только боль.

Голова безвольно качнулась вперед, и Люциус с трудом сфокусировал взгляд на фигуре, расположившейся напротив. Мир плыл перед глазами, очертания размывались, но голос — этот проклятый голос — был слишком знаком.

— С возвращением, лорд Малфой, — протянул Штайнберг, удобно устроившись на стуле напротив связанного блондина.

Курт откинулся назад, закинув ногу на ногу, и приветливо улыбнулся. Он выглядел отдохнувшим, свежим, словно только что вернулся с приятной прогулки, а не провел последние дни, методично ломая человека перед ним. Его одежда была безупречно чистой, волосы аккуратно зачесаны назад, на лице не было ни следа усталости.

В противовес, платиновые волосы Люциуса, некогда его гордость, успели пропитаться кровью, окрасившись местами в грязно-темный цвет. Они скомкались и прилипли к черепу, обрамляя изможденное лицо неряшливыми прядями. Дорогая мантия была разорвана и заляпана, превратившись в жалкие лохмотья. Когда-то этот наряд стоил больше, чем иные семьи тратили за год, а теперь он годился разве что на тряпки.

— Итак, — Штайнберг в предвкушении потер ладони друг о друга. — Сегодня начнем сразу или хотите поговорить?

Люциус никак не отреагировал, просто уставившись заплывшими глазами куда-то в пространство. Мысли текли медленно, не позволяя в полной мере следить за словами мучителя. Все чем мог себя успокоить Малфой — это мыслью, что животное напротив даже не представляло, через что ему пришлось пройти при живом Темном Лорде. Неделя таких пыток не стоила даже минуты мучений под круциатусом Волан-де-Морта. Но стоит отдать должное, пытки Лорда имели свойство заканчиваться. А здесь... здесь была только боль, тянущаяся бесконечно.

— Ну, ничего не поделаешь, — Курт равнодушно пожал плечами, наклонившись к стоящей рядом кожаной сумке.

Он не спешил, целенаправленно действуя на нервы. Пальцы ловко перебирали содержимое сумки, извлекая и откладывая различные металлические инструменты.

— Вот не понимаю пыток с использованием магии, — продолжил Курт, недовольно отложив очередной кусок металла. — Да, эффективно, да, быстро. Но не одному же подопытному развлекаться. Где азарт для мучителя?

Штейнберг разочарованного покачал головой, сетуя на примитивность современных методов.

— Я люблю делать все по старинке, — добавил он, наконец извлекая из сумки железные щипцы.

Инструмент был тяжелым, грубо кованым, со следами ржавчины на рукоятках. Металл потемнел от времени и частого использования, а губки были изъедены множеством зазубрин. Курт повертел орудие в руках, проверяя механизм, и издал довольное мычание. Щипцы с легким скрипом сжались и разжались, как челюсти хищника.

Медленно Штайнберг обошел Люциуса, зайдя тому за спину. Малфой попытался повернуть голову, проследить за движениями мучителя, но шея не слушалась, мышцы онемели от долгого сидения в неудобной позе.

— Вот вы говорите, что маглы бесполезны, — продолжил Курт, остановившись прямо за спиной связанного мага. — А всё-таки приспособили рабочий инструмент для пыток. И это только самая малость.

Голос прозвучал прямо над ухом, горячее дыхание защекотало затылок. Люциус почувствовал, как по позвоночнику прошла волна холода — древний животный страх перед хищником, подкравшимся сзади. Инстинкты, отточенные тысячелетиями эволюции, кричали об опасности, но тело не могло реагировать.

— Поверьте, ввиду отсутствия магии, люди научились творить друг с другом невообразимые вещи, — Штайнберг аккуратно разжал сжатый кулак Люциуса.

Пальцы мага были холодными от нарушенного кровообращения. Курт вытянул указательный палец и аккуратно закрепил его между щипцами. Малфой попытался сжать руку обратно, но веревки не дали пошевелиться. Он чувствовал, как железо медленно сжимается, оказывая все большее давление на кость.

— К своему стыду, некоторые из них чересчур даже для меня, — заключил Курт и резко сжал щипцы.

Комнату огласил крик.

Звук вырвался из груди Люциуса помимо его воли, пронзительный и полный агонии. Боль была сфокусированной, острой, словно раскаленная игла пронзила самую суть его существа.

Дыхание стало поверхностным, а зубы, которые он сжимал последние три дня, практически раскрошились от постоянного напряжения. Осколки эмали царапали язык, добавляя новые нотки боли к уже существующей симфонии мучений.

Курт ослабил щипцы и отошел, начав вытирать инструмент белым платком. Проверив его чистоту в свете магических факелов, он удовлетворенно кивнул головой и убрал их обратно в сумку.

Пока Штайнберг был занят обдумыванием следующего шага, из горла связанного мага вырвалось слабое бормотание, едва слышное, но достаточно отчетливое, чтобы привлечь внимание мучителя. Слова формировались с трудом, язык не слушался, но ярость наконец прорвалась сквозь завесу страдания.

— О, — Курт с любопытством наклонился к Люциусу, заинтересовавшись его лепетом. — Хотите что-то сказать?

Глаза загорелись живым интересом. Вот оно — аристократ начал потихоньку сдавать позиции. Все эти дни работы наконец-то начинали приносить плоды. Он придвинул свой стул ближе, чтобы не пропустить ни слова и наклонился вперед, подперев подбородок рукой.

— Вы... грязные выродки, — слабо пробормотал Люциус, с трудом выговаривая каждое слово сквозь распухшие губы. — Я помог вам, дал крышу над головой, позволил есть за моим столом...

Голос был хриплым, искаженным, но в нем все еще звучали отголоски прежней аристократической гордости. Даже сломленный, даже истерзанный, Люциус Малфой не мог до конца избавиться от привычки смотреть на других свысока. Это была его природа, выкованная поколениями предков.

Курт весело рассмеялся, звонко хлопнув Люциуса по плечу, оценив превосходную шутку. Удар оказался достаточно сильным, чтобы больно отозваться в избитом теле, а смех наемника был искренним — Штайнберг действительно нашел слова Малфоя забавными.

— Вы пытаетесь возвать к моей совести или перечисляете аргументы своего идиотизма? — спросил он, постепенно прекратив смеяться.

Улыбка осталась на лице — широкая, искренняя, полная неподдельного веселья. Курт наслаждался каждым мгновением этой сцены, смаковал каждое слово, каждый звук боли.

В порыве веселья, он даже дружески приобнял его за плечи. Жест можно было назвать отеческим, если бы не обстоятельства. Теплая рука легла на истерзанное плечо, пальцы мягко сжали ткань разорванной мантии.

— Вы мне нравитесь, лорд Малфой, действительно нравитесь, — начал Курт, доверительным тоном. — Но гораздо больше мне нравятся деньги, которые вы никак не хотите мне отдать.

В его голосе не было ненависти или злости. Лишь простое непонимание упрямства блондина.

— Вы забрали всё, что было в доме, — прерывисто пробормотал Люциус, опуская голову, не в силах держать её приподнятой.

Шея болела от постоянного напряжения, мышцы свело судорогой. Подбородок уперся в грудь, и с этой позиции он видел только собственные колени и каменный пол, покрытый темными пятнами.

— И всё равно это капля в море, по сравнению с вашими счетами в Гринготтсе, — терпеливо объяснил Курт. — Я же не прошу всё, мне достаточно будет двух третей, и я исчезну. Но вы делаете всё только сложнее. Тратите моё и своё время.

Он встал с кресла и неторопливо прошелся по комнате, сцепив руки за спиной.

— Рано или поздно мы откроем хранилище и вытащим оттуда вашу семью, — продолжил он, замерев перед одним из факелов, и уставившись в танцующее пламя. Глаза мечтательно закатились, воображая картину недалекого будущего.

— Одно могу сказать точно — вкус у вас отменный. Миссис Малфой идеально скрасит мои вечера после дневных пыток. Иногда устаёшь даже от дела, что приносит удовольствие.

Люциус почувствовал, как всё внутри заледенело от ужаса. Холод пополз по венам, сковывая движения. Нарцисса. Его прекрасная, гордая Нарцисса в руках этого монстра. Картина была настолько чудовищной, что разум отказывался ее принимать.

А Штайнберг продолжал как ни в чём небывало, дружески хлопнув Малфоя по плечу с весёлой улыбкой.

— Может, даже кому-то приглянется ваш сынишка. Я весь этот сброд с улицы подобрал, кто знает, какие там гуляют нравы.

Это было последней каплей. Малфой в ярости задёргался, пытаясь вырваться из плена. Веревки впились в руки, обнажив кровавые подтёки, глаза налились яростью, но как бы он ни пытался выбраться, без магии это было невозможно. Стул скрипел под его весом, но конструкция даже не качнулась. Каждое движение лишь затягивало петли туже.

Дыхание стало ещё более прерывистым, в груди клокотала смесь ярости и отчаяния. Руки онемели от нарушенного кровообращения, но Люциус продолжал дёргаться, царапая запястья до крови. Физическая боль была ничем по сравнению с тем ужасом, который рисовало воображение.

— Вижу, вы начали осознавать всю тяжесть ситуации, — протянул Курт, с интересом наблюдая за попытками вырваться.

Он закатал рукава, демонстрируя мускулистые предплечья, покрытые шрамами, и снова начал копошиться в сумке с инструментами, перебирая содержимое.

— Думаю, завтра мы до них доберемся, поэтому утром жду вашего положительного ответа, — пробормотал Штайнберг, извлекая из сумки длинный, тонкий нож с изогнутым лезвием.

Он провёл пальцем по режущей кромке, проверяя остроту, и удовлетворённо кивнул. Инструмент был в идеальном состоянии.

— А пока мы можем насладиться последним днём совместного времяпрепровождения, — заключил Курт, поворачиваясь к своей жертве, и медленно приближаясь к ней с ножом в руке. — Мне определённо будет вас не хватать.

*****

Спустя несколько часов, оставив обездвиженное тело мага, Курт размеренно подошел к бадье с водой и принялся оттирать руки, негромко напевая незамысловатую песенку. Красные потеки стекали с его пальцев, медленно окрашивая воду в мутно-розовый цвет. Настроение было на высоте — воображение уже предвкушало обильную добычу. Первые пару дней он даже немного переживал, удивляясь стойкости аристократа. Но усердие и любовь к своему делу всегда дают хороший результат.

Дверь подземелья скрипнула, пропустив в него высокого брюнета. Мужчина лет тридцати, с острыми скулами и темными глазами, которые быстро оценили обстановку в помещении. Его темные волосы свисали беспорядочными прядями, а на левой руке виднелось кольцо с зеленым камнем — знак принадлежности к одной из германских наемнических гильдий. Франц Вебер был напарником Курта уже третий год, и за это время успел зарекомендовать себя как надежный и хладнокровный исполнитель.

— Ну и как там дела? — спросил Штайнберг, не отрываясь от своего занятия. Вода темнела, а он продолжил смывать следы недавней работы.

— Идут потихоньку. Не всем же развлекаться, как тебе. — отозвался вошедший маг, облокотившись на каменную стену и скрестив руки на груди. В голосе послышались нотки легкой зависти. — Думаю еще неделька, и я его вскрою.

— Ну, на то ты и мой заместитель, Франц. Не новичкам же доверять такую работу. — Курт усмехнулся и принялся оттирать заляпанное в процессе кровью лицо.

— И почему так долго-то? Думаю завтра уже можно будет отправиться в банк, клиент почти готов. — он бросил многозначительный взгляд на неподвижную фигуру Люциуса. — Ждать больше нельзя, наш друг слишком долго не появлялся на публике. Но все же обидно будет уйти, не познакомившись с миссис Малфой. Я так хотел отблагодарить ее за гостеприимство.

Франц недовольно скривился, сомкнув брови на переносице. Он оттолкнулся от стены и сделал несколько шагов к центру комнаты.

— Ты хоть понимаешь, что значит взломать такое хранилище? Оно охраняется лучше самого дома раз в десять. А мы бы и его не захватили так быстро, если бы не домовик.

Курт сразу повеселел, услышав о своем новом друге. Только ради этого знакомства стоило приехать в эту богом забытую страну. Он отложил полотенце и повернулся к напарнику.

— Кстати, где он? Давно не показывался.

— Не знаю, — пожал плечами Франц, поправляя кольцо на пальце. — Должен быть где-то тут. — Он повысил голос: — Добби!

— Кто-то звал Добби? — с характерным хлопком в комнате появился домовой эльф. Его огромные глаза метнулись между двумя наемниками, а длинные уши дернулись, когда он почувствовал запах крови в воздухе.

Курт с улыбкой повернулся к нему, вытирая последние капли воды с лица.

— Мы тут обсуждали, как ты нам помог, — сказал он, откладывая полотенце на край бадьи. — Без тебя мы точно бы не справились.

— Ох! — уши эльфа затрепетали от радости. — Добби рад помочь своим друзьям! Друзья подарили Добби свободу! Теперь Добби может стать героем!

— Определенно, — ухмыльнулся Курт, засучивая рукава рубашки. — Не хочешь взглянуть на своего бывшего хозяина?

Добби огляделся вокруг и только сейчас заметил отключившегося мага на стуле. Сперва он даже не осознал, что это лорд Малфой — настолько разителен контраст с его бывшим образом. Элегантная мантия была разорвана и испачкана, платиновые волосы спутались и прилипли к потному лбу, а обычно высокомерное лицо исказилось от боли даже в бессознательном состоянии. Увидев его состояние, глаза эльфа расширились от шока.

— Это... — он неуверенно протянул дрожащий палец в сторону фигуры и повернул голову к Штайнбергу. — Сэр Люциус?

Получив подтверждающий кивок от улыбающегося Курта, шок на лице эльфа сменился злобным торжеством. Его маленькие кулачки сжались, а глаза заблестели от предвкушения.

— Герой должен наказать плохого хозяина! — провозгласил он, выпрямляясь во весь свой небольшой рост.

Добби решительно подошел к Люциусу и схватил его за волосы, опрокинув на пол вместе со стулом. Тело мага безвольно рухнуло на холодный камень.