Гарри Поттер и морок смерти

1. Собирая осколки

Странные ощущения. Отвратительные ощущения. Ты почти уверен, что ты – это всё ещё ты. Но в то же время – то и дело ловишь себя на мыслях и действиях, которые тебе не свойственны. Или? Может, ты просто забыл, и всё это было с тобой всегда? А может всё наоборот, только эти вещи, что кажутся тебе такими странными – и есть самый настоящий ты, и неправильно всё остальное?

Ты любишь свою семью, тех, кто всегда на твоей стороне, кто служит тебе опорой, на кого ты оглядываешься, принимая решения – или ненавидишь этих тупых маглов, никогда не способных понять истинного чародея? Ты помнишь, как они учили и помогали тебе – но ты помнишь и как они мучили и унижали тебя. Что было с тобой, а что с тем, другим, твоим отражением?

С чем-то проще. Ты видишь, что твоя плоть – слабая плоть человека. Это успокаивает, когда вспоминаешь плазменные ванны в телах звёзд и танцы с протуберанцами. Это помогает, когда хочешь ощутить привычную морскую воду на жабрах и мягкие сотни тонн давления. Это спасает, когда желаешь привычно разрезать космическое пространство на солнечных ветрах и оказаться в соседнем рукаве галактике для позднего завтрака.

С чем-то безопаснее. Ты алчешь зелёного, будто истины, божественного откровения, но это никому не мешает. Ты помнишь руны, один облик которых отторгается миром, один вид сводит с ума, но ты просто никогда не сможешь их начертить – трёх измерений слишком мало. Ты знаешь рецепт волшебного напитка, исполняющего желания, но у тебя нет и не может быть даже половины ингредиентов – не существует их здесь, никогда не существовало.

Но не всё просто. Но не всё безопасно. И ты чувствуешь, что сознание начинает расползаться на кусочки, разлетается на осколки, будто небрежно разбитое зеркало.

Таков самый мягкий итог для тех, кто был достаточно глуп, чтобы войти в лабиринт отражений.

* * *

Гарри медленно приходил в себя. Он бодрствовал, да, но почти всё время сидел в своей комнате, пытаясь отделить себя от… ну, не совсем себя.

Сложно было переоценить то, что сделал тот старый Поттер, из последнего отражения, но это не значит, что всё закончилось хорошо. Пусть они пришли не сразу, но отзвуки теней воспоминаний отражений накатывали, будто волны на песчаный берег, оставляя за собой следы чуждых устремлений, незнакомых идей и отталкивающих мечтаний. Не встреть Гарри на своём пути понимающую версию себя, и кто знает, чем бы всё закончилось? Опустим тот факт, что он мог вообще не вернуться из зазеркалья, оставив своей семьей лишь тело без души и разума. Даже вернись он в конце концов, сколько бы продержался под полным весом чужих жизней? Дни, часы, минуты? Чёрт, он бы просто сошёл с ума спустя какие-то мгновения, и то лишь в том случае, если бы не успел этого сделать до возвращения!

Стоило признать, хотя бы самому себе, что он сам оказался полным кретином, что угодил в лабиринт отражений. И это даже если не вспоминать предупреждение Морганы – а ведь стоило его помнить! Личность подобного уровня не будет бросаться словами просто так! Незнакомая, утерянная, забытая всеми магия – это, конечно, именно то, что стоило ринуться изучать глупому ребёнку. Даже не знакомому с куда более простым и привычным большинству волшебством. А ведь стоило подумать, что она не так проста, раз её знали столь немногие, что все остальные давно забыли.

Неужели Фламель не мог подождать с возвращением философского камня? Стоило ему всё объяснить, и старый алхимик, наоборот, попытался бы помочь, или хотя бы предостеречь глупого ребёнка, тут Гарри был уверен. И даже если бы окаменевшее сердце было навсегда утеряно, вряд ли бы древний чародей особо огорчился. Но нет, Поттеру надо было обязательно схватить новую яркую игрушку, которой нет ни у кого другого! Как будто аппарации мало! Тогда повезло, и магия не оторвала руки с ногами, а то и вовсе голову. Второй урок оказался куда болезненнее. Понадобиться ли третий, чтобы усвоить, наконец, что магия не игрушка?

Что ещё хуже – Гарри поспешил выкинуть зеркало-учебник! Совершенно спонтанный поступок – и совершенно идиотский. А ведь там был раздел по борьбе с отражениями, но Поттер вспомнил об этом только вечером следующего дня, когда немного пришёл в себя. Мальчик даже просматривал эту главу, но не нашёл ничего полезного, чтобы достать философский камень из зеркала. Да и много непонятного там хватало – терминология явно отличалась от современной. Разве что один способ, про внутреннее ядро души или что-то подобное, напоминал окклюменцию, что удивило Поттера. Только потому он его и запомнил, собственно.

Именно окклюменция спасала Гарри. И слава богу, что Дамблдор ни с того ни с сего решил обучить первокурсника такой непростой дисциплине. Чем бы там не руководствовался директор – а то некоторые отражения его считали последним негодяем и ублюдком похуже Волдеморта. И считали не без веских оснований – для своего мира, конечно. Но сейчас только окклюменция удерживала разум мальчика как единое целое. Мог ли Дамблдор предугадать подобное, или это была паранойя кого-то из Гарри?

Самым лучшим действием было бы вернуть зеркало-учебник обратно. Если одна только окклюменция помогала, что будет, если использовать несколько способов лечения? Если их, конечно, можно использовать скопом, но Гарри был почти в этом уверен. Логично? Логично. Если бы это ещё было так просто, как казалось!

Выбраться в парк на третий день после лабиринта было почти легко. Почти – потому что простые люди вокруг вызывали приступы раздражения – чёртовы маглы! Вот ведь расплодились! А вон того громкого придурка можно пустить на один полезный ритуальчик. А если правильно замучить, то боль и страх можно тоже немало собрать, это всегда полезно…

Приходилось прилагать некоторые усилия, чтобы гасить такие вспышки. Слава богу, от самых странных желаний, вроде плазменных ванн по утрам или межгалактических путешествий за завтраком, за двое суток удалось окончательно избавиться. С более простыми, близкими к человеческим, было сложнее.

И нет, он не собирался признавать что-то подобное человеческим.

Добраться до парка всё-таки удалось, только вот там встала в полный рост проблема другая. А где Гарри, собственно, зарыл зеркало-то? Нет, была пара похожих укромных мест. И ещё три-четыре, что-то напоминающих. И вот там вроде знакомая кочка… Увы, зеркала не было нигде, и в конце концов Гарри пришлось признать – учебник по исчезнувшей магии потерян навсегда.

Что на это скажет Моргана и что сделает, если узнает – Поттер не хотел даже представлять. Она была древним магом, и точно не страдала отсутствием фантазии. Нет, он не будет такое представлять – своих кошмаров хватает.

* * *

Конечно, его странное поведение заметили в семье. Было бы странно, если бы нет. Ладно дядя Томас – он мало бывал дома в эти дни, приезжал только ближе к вечеру. Да и дядя Рик лишь раз заходил, не желая лишний раз беспокоить Диану. Зато дом почти не покидали тётя Пэт, Эмили и миссис Фигг. Конечно, они не могли пропустить, что он несколько дней запирался в своей комнате, а потом с бешеными глазами убежал в парк.

Ну, по словам Эмили бешеными. Самому Гарри казалось, что он был в порядке. Почти.

– Итак, что происходит? – собственно, девушка сидела напротив. Она закончила с аргументами, и теперь просто ждала ответа, помешивая в чашке крепкий чай. Эмили часто пила именно его, только фыркая на кофе, которое предпочитал Томас.

Гарри открыл было рот, чтобы попытаться съехать на кошмары после смерти профессора Квиррелла, но тут же закрыл. Было понятно, что Эмили не поверит этому – слишком странно он себя вёл последние дни.

"Что понимает эта тупая магла? – фыркнул Гарри-аристократ. – Что она понимает в магии? Надо стереть память, и ей, и всем остальным в доме, чтобы не лезли под руку."

"А почему она заинтересовалась вдруг моими делами? Может, Волдеморт подчинил её? Надо убить её, убить, от греха подальше!" – зашептал на ухо Гарри-который-сошёл-с-ума.

"А если замучить её и всех остальных в доме, можно зачаровать мантию на защиту, – заметил Гарри-который-стал-тёмным. – Со старухи, недосквибки и маглы, конечно, большого выхода не будет, но девчонка, да… А если удастся скормить Ди тот эликсир, блокирующий выбросы, и развернуться на полную…"

"Ей точно что-то от меня нужно, – нахмурился меркантильный Гарри. – Но вот что? Вряд ли деньги с моего счёта, слишком глупо, да и узнали мы о них недавно. А для чего-то серьёзного из магии слишком рано… Хм, может, заранее набивается в близкие друзья?"

"А может, Дамблдор её уже контролирует? – добавил Гарри-которого-все-предали. – Долго ли ему? Он может контролировать их всех ещё с моего детства. Да, они были всегда добры, но Гермиона тоже казалась верной подругой!"

"Заткнитесь все!" – рявкнул Гарри, прекрасно понимая, что все эти мысли не принадлежат каким-то отдельным личностям. То есть как бы кричит самому себе в своей голове.

Блин, да Смеагорлу легче было, у него-то в голове был только Голлум! А не лишних десяток голосов, у каждого из которых свои мнения!

– Гарри? – раздался тревожный голос Эмили, и Гарри почувствовал, что его осторожно трогают за плечо.

– А? – мальчик сосредоточился на реальном мире.

– Ты отключился почти на пять минут, – заметила обеспокоенная девушка. – Ты можешь объяснить, что происходит? Это из-за магии? Может, написать Флитвику или Спраут?

– Нет, не думаю, что даже Дамблдор поможет, – покачал головой Гарри. – В смысле, профессор Дамблдор.

Мальчик потёр лоб. Блин, говорить было сложно, если приходиться при этом отсекать получужие мысли. Даже имя директора осколки пытались исказить на свой лад. Аристократы его презирали, тёмные маги тоже, а ведь встречались и аристократы-тёмные маги. Гарри-которых-все-предали подливали масла в огонь ненависти, а психам – этих, слава Ктулху, было мало, всего трое, – хотелось зарезать вообще всех подряд. Даже у более-менее нормальных осколков были свои претензии к старому волшебнику.

Стоп, какой ещё Ктулху? Так Великий Древний, которому он поклоняется…

Разобраться с чёртовым культистом было делом пары мгновений, но вот то, что Гарри заметил его влияние так поздно – паршивая тенденция.

– Расскажешь? – снова предложила Эмили. В этот раз Поттер, к счастью, не выпал из мира на несколько минут.

Она попыталась сделать очередной глоток чая, но у кружки были свои планы. С лёгким щелчком ручка отделилась, оставшись в руке девушки.

– Чёрт, чтоб тебя… – выругалась девушка, но тут же спохватилась. – Ты ничего не слышал.

Гарри кивнул. Что ж, удача Эмили не изменяла девушке, по-прежнему заваливая её мелкими неприятностями. Зато никаких крупных неприятностей, да, – по крайне мере, по мнению самой мастерицы менять личины.

– Итак? – замена кружки заняла буквально минуту. Чувствовалась привычка, и набор одинаковой посуды специально для Эмили на кухне у Джестеров был как нельзя кстати. – Я не настаиваю, если не хочешь, но ты выглядишь, как будто тебе надо хотя бы выговориться.

Гарри тяжело вздохнул и начал рассказ. Он ничего не скрывал, зачем? Поттер доверял своей семье несмотря ни на какие голоса в голове. По первости, конечно, было тяжело отделить своё мнение от чужого, но спасибо окклюменции, он уже прошёл этот этап.

Ну, ему казалось, что прошёл. Прошёл же?

Гарри рассказал про Моргану, про её дар и забытое предупреждение, о философском камне и так бессмысленно утерянном зеркале-учебнике, о лабиринте отражений и чистке души от старика Поттера. Было больше похоже на посыпание головы пеплом, да, но что поделать? Гарри действительно чертовски сильно ошибся, и теперь расплачивался за это.

Упомянул он и про окклюменцию и уроки от профессора Дамблдора, о чём, вообще-то, не собирался никому рассказывать. Больше чтобы не волновать никого, тётю Пэт в первую очередь, странными действиями старика. Но беда с лабиринтом отражений была куда больше, и Гарри пришёл в себя только благодаря помощи своего старого отражения да занятиям с директором.

– Хм… – Эмили пила чай и барабанила пальцами по столу. – А вот в этом твоём замке – там подвал есть какой-нибудь? Тюрьма для преступников?

Это… была на удивление интересная идея.

* * *

Гарри шёл по мостовой. Солдаты и рыцари кивали ему в знак приветствия, коротко переговаривались между собой, проверяли оружие и успокаивали лошадей. Далеко за спиной остались ворота третьей линии стен, приближалось донжон – сердце замка. Король-герой в золотых доспехах, последний из узловых защитников, восседал на своём троне неподалёку.

Нет, конечно, так-то Гарри всё ещё сидел в своей комнате. Замка, полного его близнецов, не существовало нигде за пределами его воображения. Но в учебниках по окклюменции не раз повторялось, что на первых порах визуализация будет самой лёгкой и крепкой основой защиты разума. И чтобы надёжно упрятать под замок все осколки отражений, Гарри воспользовался ей же.

Представлять своё путешествие по величественному замку было на удивление просто, и детали не терялись от раза в раз. Напротив, количество мелких мазков только увеличивалось. Давно в прошлом – полгода уже прошло, как минимум! – остались пенопластовые стены, манекены на месте солдат и бумажная броня. Замок в разуме разросся, обзавёлся ещё двумя кольцами стен и несколькими могучими героями, как Гарри решил воображать ключевые узлы своей обороны.

Поттер отворил незаметную дверцу, ведущую в подвал замка, где расположилась подземная тюрьма. Первым делом он прошёл в самую глубь, к гигантской железной двери, обмотанной цепями. Шесть огромных замков её запирало, и Гарри никогда не собирался открывать хоть один из них снова. Именно сюда он поместил троицу осколков-психов. Нет, он бы туда запихал бы и всех, но прекрасно знал – стольких он со своей окклюменцией полностью отрезать от разума просто не сможет. Через пару-тройку лет занятий – может быть. Хотя десяток-другой тут больше походили на правду.

Но Гарри надеялся избавиться от всех лишних полуличностей раньше.

В саму тюрьму отправились все тёмные, аристократы-человеконенавистники и прочие в той или иной мере чокнутые Поттеры. Вроде тех культистов Ктулху, верующую в Мать Магию, или стремящиеся в Дом без стен, чем бы это ни было. Охраной и своеобразной крышкой над особо мерзостными личностями послужили все оставшиеся. Гарри немного сомневался, что делать с некоторыми, вроде Поттеров-которых-все-предали или совершенно серых Поттеров, но всё же решил оставить их снаружи. Да, это было такое себе решение, паранойя одних и безынициативность других это "фу таким быть", но что делать? Прочие были куда хуже, а казематы у него тоже не безграничные. По крайне мере, его не будет больше тянуть принести в жертву в каком-нибудь ритуале свою семью.

Ну, Гарри надеялся, что не будет.

А паранойю он как-нибудь переживёт.

2. Таинственный вор

Тюрьма, прямо скажем, не решила все проблемы. Психи – те да, уже совсем не беспокоили. Остальных же всё-таки окончательно отсечь не удалось, и они прорывались то и дело. Но у Гарри действительно больше не возникали мысли принести в жертву всю свою семью – огромная победа, как он считал. И даже случайных людей на улице, куда мальчик решил снова высунуться, не хотелось пустить на собственное усиление.

Ну, не всегда хотелось, да. Почти никогда. Редкие вспышки не в счёт.

Вот паранойя – да, та донимала, не то чтобы это как-то удивляло. Он и ожидал, что отражения снаружи своеобразной тюрьмы будут давить на мозги гораздо сильнее. И тот парень, каждый день проходящий по улице около десяти двадцати, был до жути подозрительным. Нет, большей частью разума Гарри понимал, что Дамблдору ни к чему ещё один шпион, миссис Фигг и так сидела у них дома каждый день. Парень же просто ходил на учёбу или работу по их улице, и ничего больше. Но параноику внутри себя попробуй всё это докажи.

С другой стороны – у этого были и плюсы. Например, вполне разумная мысль, что мёртвому Поттеру Хогвартс в общем-то ни к чему, заставила Гарри достать палочку из сундука. Ну да, колдовать на каникулах нельзя, но выбирая между смертью и магией? Лучше уж потом разбираться с последствиями, чем сыграть в ящик или кусать локти в бессильной злобе от потери дорогого человека.

Увы, простая одежда была совершенно не предназначена для скрытного ношения палочки. Мантия была выходом, но точно у любого вызовет вопросы, да и Диана её боится. Пришлось припрятать волшебный инструмент в шкафу с одеждой в коридоре – выхватить успеет. А вот ножик – тот самый, в мультитуле с прошлого дня рождения, – занял своё законное место в кармане. Слишком быстро безопасный дом может потерять свою защиту.

Была ещё проблема, больше раздражающая, чем действительно беспокоящая. Отражение, то которое обычное, в зеркале, сошло с ума. То начинало что-то беззвучно бормотать, грызя ногти, то с безумием кидалось на тонкую грань стекла, будто пытаясь вырваться в обычный мир.

В первый раз, когда мальчик умывался – сразу как распихал всех по местам в воображаемом замке, – это здорово его напугало. Он с трудом сдержал вопль, когда отражение вдруг посмотрело на него безумными глазами и начало стучать по зеркалу с другой стороны, широко разевая рот с поломанными зубами в беззвучном крике. А потом и вовсе принялось таранить плечом разом ставший таким ненадёжным барьер стекла. Тяжело было не перепугаться до чёртиков!

Но Гарри быстро убедился, что такой ужас со своим отражением видит только он. И вырваться этот двойник тоже никак не может, несмотря ни какие свои усилия. А причинять кому-то вред по ту сторону зеркало отражение даже не пыталось – и слава богу.

Поттер решил поговорить об этом с Морганой, если до конца каникул всё не успокоиться. Ему, конечно, не хотелось видеться с могущественной ведьмой и получать по голове за лабиринт отражений и потерю учебника, но не то чтобы у него был какой-то выбор.

* * *

– А где все? – спросил Гарри.

Дома никого не было, кроме Эмили. Нет, он опоздал к завтраку, это да – впервые удалось выспаться после лабиринта отражений. Но в последние дни, которые Гарри помнил, кроме Эмили дома всегда были тётя Пэт с Дианой, да и миссис Фигг проводила много времени. Сегодня же не было видно даже девочки. Кладовка под лестницей, где она обычно пряталась, была открыта.

– Доброе утро, Гарри, – с лёгкой усмешкой поприветствовала его Эмили.

– Доброе утро, – мальчик чуть смутился. Действительно, поприветствовать девушку он совсем забыл.

– Тебе уже лучше, как я вижу, – сделала вывод по каким-то заметным только ей признакам Эмили.

Не то чтобы это было сложно заметить, конечно.

– Твоя идея помогла, спасибо, – кивнул Гарри, опустив появившуюся проблему с отражением. По сравнению с тем, что было – это мелочи.

– Рада служить, – усмехнулась девушка. – Что до остальных – они по городу ездят. Ты последние дни, конечно, пропустил?

– Думаю, да, – Поттер смущённо почесал затылок. Действительно, он как-то не обращал внимания, что происходит вокруг. – Помню только, что дядя Рик заходил… вчера?

– Три дня назад, – поправила его Эмили. – А алхимик – уже больше недели.

Прошло так много времени? Гарри казалось, что это было буквально на днях, позавчера или ещё за день до этого. Но неделя, даже больше? Мда уж, с лабиринтом отражением шутки определённо плохи.

– Чтобы не сделал Фламель – или как там его зовут на самом деле, – Ди это помогло, – продолжила между тем девушка. – Ты, конечно, не обратил внимание, но она даже перестала тебя так дичиться. Даже от Рика пряталась за бабулей Фигг только первые полчаса. Не узнала, второй раз всё-таки видит. Но потом ничего, успокоилась. А позавчера мы уговорили Ди выйти из дома, она даже играла с мистером Лапкой и остальными.

Гарри облегчённо выдохнул. Разрешить Фламелю вмешаться в память девочки было для него не самым простым решением, пусть и вынужденно быстрым. Слава богу, всё обошлось.

Ну, более-менее обошлось – кто знает, что вылезет в будущем? Какие закладки мог оставить в её разуме древний алхимик… Стоп, а вот это – уже не его мысли. Паранойя продолжала вылезать в самый необжиданный момент.

– Не до конца, конечно, она всё ещё не разговаривает, – не заметила его мысли Эмили. Или решила не обращать внимания, кто знает? – Или вон когда какой-то идиот уронил что-то на улице, хлопок был громкий, как выстрел, Ди вся съёжилась. Да и магический выброс остановили только украшения, иначе, боюсь, у нас бы тут неплохо полыхнуло. Но сегодня Пэт решила немного покатать Ди по городу, чтобы привыкала. И бабуля Фигг с ними, на всякий случай. Завтра вот в парк собираются попробовать выйти.

Гарри благодарно кивнул за рассказ, дожёвывая свой тост. Да уж, пропустил он не мало в своей борьбе с подступающим безумием. Но может, теперь удастся отдохнуть от всего этого? Хотя бы до поездки в Косой Переулок… получается, уже где-то через неделю? Гарри смутно помнил, что они с дядей Томом хотели посетить его до дня рождения мальчика, чтобы в этом году спокойно его отметить. Но это вроде бы было ещё в прошлом году, а с тех пор слишком многое поменялось. Будет ли у мистера Джестера время, или поездку лучше отложить до августа?

И подождите, а пришёл ли уже список учебников? Должен, кажется… или нет? Определённо, надо проверить комнату. Вроде бы Гарри вешал на стену карту Хогвартса, ну, ту, что пришла в подарок на Рождество… Зачем, кстати? Или это вовсе было в одном из отражений? Да и Нэву надо ответить, он точно что-нибудь написал за эти недели.

* * *

Что ж, карта действительно висела. Гарри не был до конца уверен, зачем он это сделал, и крестики тут и там ответить на это тоже не помогали. Он думал об обороне Хогвартса? Его захвате? Каком-то масштабной ритуале на территории школы? А возможно, и всё сразу, кто его знает. По крайне мере, он явно очень старался, чтобы снять карту было сложно. Пусть висит.

А вот писем не было, что очень странно. Нэв не мог ничего не написать за эти недели. Удалось ли привлечь медиков к обследованию его родителей? Не нужна ли ему с бабушкой помощь с врачами? Или помощь с самой бабушкой, может, она оказалась категорически против "помощи маглов"? Но нет, ничего не было. Гарри проверил даже мусорное ведро – может быть, его сознание настолько помутилось, что он выбросил всю почту? Но и там не было ни одной бумажки.

То есть, не только Лонгботтом, но и все остальные ничего не написали? Ладно Рубеус, он мог быть занят какими-то школьными делами, но те же близнецы Уизли или Перси? Они знали историю с драконом, и точно бы передали весточку от Чарли и герра Кляйна.

Но факт оставался фактом – ни одного письма, ни единой строчки даже от приятелей с других факультетов. И это уже становилось не просто странно, а очень даже подозрительно. И нет, сейчас это даже не было паранойей от отражений. Что-то случилось, определённо.

Кто-то контролирует и перехватывает совиную почту – только его и вообще всю, это уже детали. Министерство? Дамблдор? Восставший всё-таки Волдеморт? Просто какой-то получивший нужную власть неизвестный, но очень ненавидящий одного конкретного Мальчика-Который-Выжил? Можно было много гадать, но это всё равно бесполезно.

Попробовать написать самому? Нет, плохой вариант. С Каладри может что-нибудь случиться – Гарри не верил, что белая сова согласится просто так отдать письмо своего хозяина неизвестно кому. И даже если ей удастся прорваться без существенный ран, во второй раз преступник может начать бить на поражение, а ведь летунье придётся и возвращаться. Поттер не хотел смерти верной подруге.

Не то чтобы Гарри было много вариантов узнать о происходящем. Он не предвидел подобное, иначе узнал телефон у всех, у кого он был. Но эй, это не значит, что он стал настолько магом, чтобы забыть об этом, ладно? Просто его друзьями были Невилл и Фред с Джорджем, у которых телефона не могло быть в принципе. Остальные – больше приятели, не то чтобы он до конца понимал, где пролегает грань между одним и вторым. Было ли нормальным обменяться с ними номерами? Гарри не знал. Тем же приятелям со старой школы он никогда свой телефон не давал.

Да и потом – зачем, если есть совиная почта? Каладри будет только рада работе. Она была той ещё трудоголичкой, радующейся каждому полёту.

Про возможную опасность Поттер просто никогда не задумывался.

Конечно, это не означало, что Гарри опустил руки. Нет, конечно. Например, Дин как-то упоминал, где живёт, а телефонную книгу, к счастью, у Джестеров никто не украл. Да и фамилии остальных ребят можно поискать, если с Томасом не выгорит. Финч-Флетчер была не самой популярной фамилией, да и Турпин, наверное, тоже. Возможно, удасться дозвониться хотя бы до Джастина с Лайзой.

– Займу телефон, – предупредил он Эмили, заглянув в гостиную.

– Хорошо, Гарри, – кивнула девушка, не отрываясь от каких-то своих бумаг.

Дисковый телефон вызвал на секунду ступор – будто он должен быть каким-то другим, с кнопками, возможно? Но ложное воспоминание – опять отражения, тут можно и не гадать, – быстро пропало. Гарри раскрыл книгу и быстро набрал номер первых Томасов.

* * *

– Алло, – раздался женский голос в трубке.

– Добрый день, это Томасы? Позовите Дина, пожалуйста, это Гарри Поттер звонит.

Гарри понял, его уже начали искать. Иначе крик "Дин, это тебя, тот Поттер, которого вы потеряли" в трубке мальчик объяснить не мог. Последовавший топот только укрепил его мысль.

Ну и то, что он во второй раз попал верно, да.

– Гарри, это правда ты? Чёрт, ты как, приятель? – Дин буквально протараторил, перехватив трубку.

– Более-менее. Долгая история, – Поттер не был уверен, что стоит рассказывать про свою беду с отражениями. Во всех смыслах. С другой стороны, большую часть лета он занимался совсем не этим. – С дядиной семьёй случилась беда, много проблем было. Потом расскажу, при встрече. Сейчас всё устаканилось немного, и я понял, что за всё время никто не писал. Что-то случилось?

– Блин, ты даже не представляешь, – Дин выдохнул, явно от облегчения, – это просто муть какая-то. Кто-то работает против тебя… Всегда хотел это сказать, ладно, теперь серьёзно.

Гарри хмыкнул. Не только он смотрел шпионские боевики.

– Мы сами не особо разобрались, что происходит, нифига не понятно. Письма не доходят, их кто-то ворует походу. Мы ему парочку подарочков уже подсунули, но пока глухо. И с телефоном тоже тухло. Майк, ну, помнишь, Майкл Корнер с Равенкло? В общем, Майк сейчас ищет по телефонной книге твоих дядю с тётей, но ты никогда их фамилию не упоминал, и адреса тоже.

Дин отдышался, прежде чем продолжить. Гарри даже не делал попытки прервать приятеля, спешащего поделиться новостями. Томас будто боялся, что звонок прервётся, прежде чем он всё расскажет.

И он правда никогда не упоминал фамилию своей семьи? Наверное, всё-таки нет. Или сделал это слишком редко, и никто не запомнил.

– Грейнджер сразу профам написала, но эти письма, похоже, тоже пропали, никто так и не пришёл. Нев со своей бабулей заняты чем-то своим, у Рона батя чего-то там пилит в Министерстве важное, ему тоже некогда, он даже дома почти не появляется. А вот Сью уже поговорила с тётей, что тебя будут авроры искать, и Тони подсуетился с предками, у него скоро будет встреча с кем-то из профов. А, но я им сообщу, что всё в норме у тебя, пусть лучше ворюгу этого ищут. И Грейнджер, она сейчас про училку копает, ну, про ту, про которую ты в начале года говорил. О, и про старшаков надо не забыть, Вуд вообще хотел над Англией полетать, чтобы ты его заметил, но девчонки из команды его отговорили.

"А у остальных-то ребят своё приключение на лето выдалось, детективное" – мысленно хмыкнул Поттер. Немного завидно даже, он бы с удовольствием предпочёл что-то такое вместо лабиринта отражений.

И да, вся эта ситуация очень смущала. Куча людей его, оказывается, уже многие недели искали. Те, кого сам Гарри держал на расстоянии, считал максимум приятелями, тратили своё время, поднимали кто какие мог связи или просто копались с бумагами. Изо всех пытались внести хоть какой-то вклад, переживая о Поттере.

Смущало, да. И было очень стыдно. И из-за своего отношения, и из-за того, что сам мальчик мог запросто всего этого избежать. Вот что стоило дать свой телефон хотя бы Гермионе? Или тому же Дину? Вот-вот.

– Гарри, – внезапно перешёл на шёпот Томас. – Ты если на самом деле в опасности, постучи по трубке. Я даже Морзе выучил, на всякий случай.

– Спасибо, Дин, я в порядке, – слегка рассмеялся Поттер. – Правда, спасибо, но этот кто-то ничего мне не сделал, только письма ворует. Но за предупреждение спасибо. Вы тоже будьте осторожнее, кто знает, что от этого типа ждать?

– Это да, – признал Томас. – Мы тогда тебе больше писать не будем, и подарки на день рождения потом отдадим, в школе уже. И скажи свой номер, остальные тоже захотят созвониться.

– Конечно, Дин, – Гарри продиктовал свой номер. – У меня пока никаких планов нет, звоните, конечно.

– Отлично, я тогда бежал, – Дину явно не терпелось поделиться новостями с остальными. – Бывай, приятель!

Повезло, что гриффиндорец спешил поделиться новостями. Гарри было достаточно молчать, и, кажется, он ничем не выдал своего состояния. Будь на месте Дина Нев или Гермиона – вряд ли бы всё прошло столь хорошо. Их хватало в отражениях, и Поттер не был уверен, что случайно не перепутал бы события своей жизни и совсем не своей. Впрочем, Грейнджер ещё вполне может и позвонить. Может, не стоило всё-таки давать свой номер телефона? Ну да сделанного не воротишь. И тёплое чувство в груди – радость от того, что он не был просто посторонним, быть может? – говорило о том, что он не ошибся.

И да, Гермиона позвонила в тот же день. Правда, девочка просто уточнила, что с ним действительно всё в порядке, рассказала про пару заглянувших к ней авроров, ищущих таинственного вора, да уточнила всё-таки фамилию дяди Тома. И почти не задавала вопросов. Никто не задавал – кажется, ребята составили какой-то план звонков Поттеру, и каждому отвели совсем немного времени. Зато Гарри узнал, что у Невилла с бабушкой проблем не было, но что-то всё равно не выходит – без подробностей, но всё-таки. И даже получил через третьи руки привет от герра Кляйна и Хельги.

И слава богу, что вопросов не было. Ещё несколько спокойных дней – недель бы, желательно, но Гарри не настолько верил миру, – и всё совсем устаканится. Можно будет разговаривать со всеми, не пытаясь судорожно сообразить, правильно ли ты говоришь и том ли, что действительно происходило. Да и с вором надо будет что-то думать – хотя Поттер не представлял, что мог бы сделать, кроме как оставить всё аврорам.

Неужели он просил так много? Уже следующий день показал, что Гарри всё-таки слишком верил миру.

* * *

– Мы понимаем, что вы хотите позаботиться о девочке, но и мисс Дурсль…

Франт из соцзащиты детей, или что-то типа того, появился у дверей их дома уже на следующей день. Гарри не помнил точно, как называлась эта служба, что отвечала за сирот. Хотя до Хогвартса иногда разговаривал за чашкой чая с миссис Флаус, располагающей старушкой лет за восемьдесят.

– У вас и так на попечении есть один ребёнок, это немалые траты, сами понимаете…

Но Мардж Дурсль, похоже, подсуетилась, чтобы к сегодня к ним припёрся какой-то разодетый щеголеватый мужчина, с маленькими усиками, которые почему-то особенно раздражали. Может, из-за его слов? Кажется, он считал свершившимся фактом, что Ди будет жить с Мардж.

– Тем более второй ребёнок – мальчик, вы должны понимать…

И раздражён был не только Гарри. Он, конечно, видел только спину тёти Пэт – она стояла у дверей, явно не собираясь пускать в дом незваных гостей. Но эй, он прожил с миссис Джестер уже кучу лет, он мог сказать, когда она подавляла подступающую ярость. Не то чтобы это случалось часто, конечно. Но сейчас Петунью сдерживал от перехода к рукоприкладству только констебль, сопровождающий франта. Бедняга, кажется, сам был не рад здесь находиться, но служба есть служба.

– Мисс Дурсль уважаемая женщина, и при деньгах…

А вот кого полицейский совсем не сдерживал, это миссис Фигг. Эта роль легла на плечи Гарри. Именно поэтому он сейчас пытался пантомимой изобразить, что бить табуретом по голове государственного служащего всё-таки не стоит. Да, старушка стояла прямо за спиной франта, занеся двумя руками предмет мебели. И не тяжело ей? Табурет был массивный, крепкий. Дубовый, кажется?

– Она сможет обеспечить девочке будущее, особенно девочке с такими особыми талантами…

Судя по тому, как миссис Фигг посматривала на Гарри, она пыталась разгадать его послание. Проблема была в том, что, кажется, тётя Пэт тоже пыталась что-то донести до старушки. И предлагала женщина прямо противоположное.

– И у неё никого нет, всю свою любовь она направить именно на Диану…

Констебль, в отличие от франта, на корчащего рожи Гарри внимание обратил. Мистер Роуз был своим, местным, и Поттера хорошо знал, поэтому за спину посмотреть додумался. Прочитав всё на лице миссис Фигг, полицейский пробурчал что-то под нос и отодвинулся в сторону. Благоразумно. Старушку он тоже знал хорошо.

Сама Ди, к слову, снова убежала в кладовку, стоило только ей услышать имя Мардж.

– Слушай сюда, – совершенно спокойно прервала речи франта тётя Пэт.

И хотя тон был совершенно обычный, Гарри даже вздрогнул. Интересно, Диана пустит в кладовку и его? И сжимаемая за спиной палочка почему-то совсем не успокаивала.

Ну да, он тут не просто так стоял. Палочку Поттер незаметно достал из шкафа, как и планировал, стоило только понять, кого это там принесло. Не то чтобы он мог наколдовать что-то более ультимативное, чем дубовый табурет.

Между тем констебль побледнел и отодвинулся ещё дальше. И миссис Фигг взглянула на женщину как-то с уважением, что ли, и опустила табурет, даже отошла к полицейскому.

– Идите-ка вы вместе с Мардж в… – тётя Пэт обернулась, и, увидев слушающего Гарри, сдержалась. – К чёрту.

– Хмф, – франт атмосферу явно читать не умел. – В таком случае мы ещё встретимся, и вы пожалеете, что просто не согласились.

– Нет, – отрезала миссис Джестер, – не встретимся.

Франт просто снова фыркнул и отвернулся. Бледного мистера Роуза он просто проигнорировал, а вот от по-доброму улыбающейся старушки с массивным табуретом отшатнулся. Миссис Фигг выглядела очень довольной такой реакцией.

– Арабелла, заходи, – махнула ей тёте Пэт, – мистер Роуз, всего хорошего.

Мужчина вздрогнул – обычно для него приём у Джестеров был куда теплее, – и, сумбурно извинившись, поспешил за франтом.

– Я звоню Тому, – всё также спокойно сказала тётя Пэт. – Пора что-то сделать с Мардж.

Ну, мир её праху, что тут ещё сказать.

3. Проблема Мардж Дурсль

На семейном собрании Гарри не присутствовал. Мог, конечно, никто его не гнал – он уже был уже достаточно взрослым. В Хогвартсе, вон, сам принимал и решения, и их последствия. С другой стороны, он был и достаточно взрослым, чтобы чего-то не делать. Ему не хотелось мешать тёте Пэт выплеснуть весь гнев на Мардж, а при нём она точно будет сдерживаться от достойной этой женщины ругани.

Да и зачем? И так понятно, что с мисс Дурсль будут разбираться дядя Том с дядей Риком. Гарри не питал лишних иллюзий. Он, конечно, знал правила этого мира куда лучше, чем мира волшебного, и много чего мог добиться – мисс Уитсон не даст соврать. Но мистер Джестер и мистер Эльгаузер были именно теми людьми, которые его всему и научили. Чем Гарри им сейчас поможет? Вот-вот. А в магии он всего первокурсник, даже стирать память не умеет.

Не то чтобы ему нравилась идея уметь это.

Единственное, что Поттер мог сделать – это предупредить о странном воре писем. Если понадобится помощь того же профессора Флитвика, то придётся искать другой способ с ним связаться. А она понадобится, Мардж явно не собирается скрывать магию своей племянницы, и с этим надо было что-то делать.

Поэтому с чистой совестью Гарри отправился вместе с Дианой к миссис Фигг. Девочка полюбила тискать котов, а те были и не против, явно по указанию хозяйки. Ну, Поттеру так казалось. Естественно, это касалось только соседских животных. Тот же Кот был не в восторге от такого времяпрепровождения. Рыжий не пытался укусить там или оцарапать девочку, всё же прекрасно понимал её ситуацию, но пропадал из дома при первой возможности. Порой пропадал на несколько дней, да и то появлялся глубоко ночью, чтобы что-нибудь перехватить. Что, конечно же, никак не влияло на лоснящуюся шерсть или мощное тело охотника.

Помочь хоть как-то самому Гарри с отражениями Кот, увы, тоже не мог. Какой бы выдающейся волшебницей не была его прошлая хозяйка, она была в первую очередь простой ведьмой, не лезущей в дебри никому не знакомой магии. И да, Гарри всё честно рассказал Коту о своей беде, действительно совсем всё и подробно. Единственному в мире, наверное. За что получил заслуженно получил лапой по лбу. Но так, слегка, что-то вроде "балбес, что с тобой делать".

Не сказать, что рыжий совсем никак не пытался помочь. Новости о перерывших весь парк хулиганах вместе с совершенно изгвазданным в земле Котом не дадут соврать. Увы, найти зеркало не смог и он, чему, кажется, был удивлён куда больше самого Гарри.

Отмывать Кота – то ещё удовольствие, пусть рыжий и почти не сопротивлялся. Но это так, просто к слову.

* * *

Кажется, Гарри недооценил гнев тёти Пэт. Дядя Том появился у соседки только через три часа и бесконечные альбомы с фотографиями котов. Ну а чем мальчику ещё было заняться? Сама миссис Фигг присматривала за Дианой, опёка которой была нужна куда больше. Пушистые животины сопровождали хозяйку, изо всех сил сдерживаясь от своих обычных безумных догонялок и прочих выходок. Каких-то интересных книг Поттер тоже не заметил. Оставались альбомы, благо они были неисчислимы. Их не на три часа, а на все тридцать три хватит!

И да, Гарри был уверен, что большая часть времени потребовалось тёти Пэт, чтобы выговориться. Ну а на что ещё, в самом деле? Нет, планы тоже могли затянутся, это понятно. Но не три же часа? В его семье не принято переливать из пустого в порожнее.

– Курорт? – переспросил Гарри.

Он как-то не рассчитывал, что их с Дианой и миссис Джестер отправят куда-то из дома. В смысле, зачем? Отвадить кого-то типа того франта проще, чем прятаться, как тогда, с переодеванием. От кого скрываться теперь-то? Да и Ди будет явно проще дома, чем в каком-то незнакомом месте с кучей людей вокруг.

– Да, курорт, – кивнул дядя Том. – Пэт, может, и зла на Мардж и слишком её очерняет, но всё же есть вероятность, что та свяжется с какими-нибудь бандитами. Кто знает, какие у неё знакомые, правда? Нужного знакомого чиновника же вон нашла. Всем будет спокойнее, если Диана будет в безопасности где-то в другом месте, Мардж неизвестном. Или ты против?

Не то чтобы Гарри был сильно против. Он не то чтобы боялся потерять себя в отражениях, покинув знакомые с детства стены. Старик-Поттер проделал хорошую работу, чтобы этого в принципе не случилось – ну, насколько мальчик это понимал. Да и окклюменция сгладила оставшиеся шероховатости, прочно заперев самые одиозные отражения и сковав прочих. Чего тут бояться?

Ладно, он просто чертовски боялся потерять себя, ладно?

Что, если осталась какая-то маленькая щель, крошечный надлом, пропущенные тем седым Поттером? Незамеченные и самим Гарри, лишь делающим первые шаги на пути окклюменции? Может быть, стоит покинуть знакомый дом, как всё рухнёт и погребёт под собой его самого? Особенно сейчас, когда равновесие только-только было достигнуто.

Подобные мысли то и дело накатывали на него в эти дни. Он не собирался сиднем сидеть в своей комнате все каникулы, но одно дело – выходить гулять или в гости, а другое – ехать куда-то там далеко и надолго. Чужие стены, чужая кровать, чужие люди вокруг – и почти никакой возможности сорваться домой, если вдруг что.

– А как же Ди? – решил перевести стрелки Гарри.

Он не сомневался, что его семья сможет понять, что с ним происходит, и почему он не хочет никуда ехать. В конце концов, все самые важные – и самые стыдные, чего уж там говорить, – моменты собственной тупости и самомнения Поттер уже рассказал Эмили не так давно. Но вместе с тем не хотелось давать надуманным по большей части страхам как-то влиять на планы самых близких людей.

Странное и неприятное чувство.

– Хорошо, что ты о ней беспокоишься, – улыбнулся дядя Том, то ли приняв его отговорку за чистую монету, то ли решивший не беспокоить мальчика, раз тот решил отмолчаться. Гарри почему-то не сомневался, какой вариант верный. – Я недавно нашёл один неплохой курорт, он популярен только зимой, а летом почти простаивает, сейчас там вряд ли больше десяти человек. Это даже пойдёт на пользу Диане.

– А если нет? – как это звучало… чересчур оптимистично.

– Пэт справиться, – уверенно ответил Томас. – Ты же не думаешь, что твои детские выбросы всегда были безопасными? У нас есть опыт, как справляться с чем-то таким, поверь, а теперь и оберёги миссис Фигг помогут.

Гарри сомневался в таком оптимизме – всё-таки он ничего не поджигал. Он бы не забыл, правда? С другой стороны – у дяди Тома с тетёй Пэт и впрямь было больше опыта. Да и мало ли что происходило в той седой древности, когда мальчику было лет пять или шесть? Кто бы вообще вспомнил столь давние года?

– С вами поедет Петунья, после всего этого ей точно стоит отдохнуть, прежде чем возвращаться к делам, – продолжил мистер Джестер. – Ну а мы пока разберёмся с Мардж, больше она нас беспокоить не будет. Все нужные документы я уже подготовил, осталось придумать, как связаться с Флитвиком или Спраут.

– Может, позвонить Дину и попросить провести тебя в Косой Переулок? – предложил Гарри. Он всё-таки тоже думал над этой проблемой.

Гарри была неприятна сама идея о такой процедуре обливиэйта. Да, она, эта процедура, стандартная у магов, но легче от этого не становится. Но с Мардж и её каким-то помешательством на Диане, – связанным с магией помешательством, насколько мальчик мог судить, – тоже надо было что-то делать. Может быть, общение с настоящим волшебником успокоит женщину?

В конце концов, однажды магическое общество заметит активно нарушающую их Статут женщину, и кара падёт не только на неё, но и на всех окружающих. Будут ли чародеи разбираться со всеми отдельными людьми, или под удар попадёт и его семья? Гарри не хотелось бы проверять.

Может быть, будет лучше стереть ей память уже сейчас, на дожидаясь проблем? Но не будет ли это тем самым пресловутым благим намерением, ну, из тех, которыми мостят дорогу в не самое приятное место?

Гарри не знал. Да и кто его спрашивал, не так ли? В этом случае принимать решение будет не он.

Мальчик не мог сказать, рад ли этому. Должен ли быть рад?

– С тобой точно всё будет в порядке? – прервал его мысли дядин голос. В нём было беспокойство о Гарри. – Не думаю, что понимаю, что тебе пришлось пережить в этом лабиринте отражений, но если тебе нужна какая-то помощь, ты всегда можешь ко мне обратиться. Или к Пэт, Рику и Эмили, ты же знаешь, мы всегда поддержим тебя. Если ты боишься ехать, миссис Фигг, я думаю, будет не против приютить тебя.

Ну, не то чтобы Поттер прямо уж боялся. Опасался, скорее. И вряд ли помощь старушки-кошатницы как-то упростит ситуацию – покинуть родной дом всё-равно ведь придётся. Его ведь беспокоили не другие люди, а именно отсутствие привычного окружения.

– Всё будет в порядке, – заверил Гарри мистера Джестера.

Тот не выглядел до конца убеждённым, но мальчик сможет с этим жить.

* * *

На сборы дядя отвёл весь оставшийся день и весь следующий. Гарри подозревал, что каким бы непопулярным не был курорт летом, вряд ли там была возможна запись чуть ли не в последнюю минуту. Скорее всего, мистер Джестер утряс все формальности уже давно.

Поттеру, впрочем, и столько времени не потребовалось – быстро сложил запасную одежду в свою сумку, аккуратно устроил там палочку в футляре, да закинул пару-другую-третью книг. Просто на всякий случай, вдруг больше заняться больше нечем будет? Да и домашку тоже надо делать, как-то подзабросил он это дело.

И нет, он, конечно, не стал брать ту книгу о чудовищах, что жила под его кроватью с Рождества. Ну, которая подарок от Рубеуса. Она прекрасно себя чувствовала в темноте и даже нашла общий язык с Котом. Ей было хорошо, и она даже не напрашивалась в это путешествие.

И даже двойная проверка вещей тётей Пэт не заняла много времени. Гарри понимал миссис Джестер – забыть что-нибудь важное и обнаружить это по дороге или даже по прибытии… Такое себе ощущение. И мальчик уже испытал его на себе в позапрошлый раз, спасибо, поэтому и не думал спорить с тётей Пэт и отстаивать какие-то там свои права взрослого. Конечно, он уже и сам два раза проверил, что ничего в этот раз не забыл, но что с того?

Он даже палочку не стал прятать, честно признался, что берёт её на всякий случай. Миссис Джестер на него долго посмотрела, но не осуждающе, нет, а так, оценивающе. Тётя Пэт тоже уважала "всякий случай", всё-таки она была замужем за Томасом Джестером. Просто беспокоилась, что Гарри сам может его устроить.

Куда больше времени ушло на Кота и Каладри.

– Извини, туда нельзя с животными, – Поттер почесал рыжего, устроившегося у него на коленях. – Придётся вам побыть у Эмили.

Коту явно не нравилась мысль расставаться на столь длинный срок – они ехали на курорт на две недели. Как будто это нравилось самому Гарри! Да и сова была совсем не в востроге. И не только из-за поездки.

– Эй, я же тебе уже рассказывал про вора писем! – возмутился мальчик, когда летунья ущипнула его клювом. – Нет, я понимаю, что ты дашь бой и защитишь почту, но что, если он попытается навредить тебе? Подожди немного, я уверен, маги с ним разберуться.

"Оправдания, оправдания" – читалось во взгляде Каладри. Бедняжка очень гордилась своей работой. Но хотя бы против временного переезда она не возражала.

– Не хочешь ехать к Эмили? – как рыжий, да.

Кот был совершенно против переезда куда-то там в грязный задымлённый город и оставлять родные стены без всякой защиты. Нет, были питомцы миссис Фигг вместе с самой соседкой, но много ли они сохранят? Домашние же.

Гарри не стал уточнять, как собирается защищать дом сам рыжий. У мальчика тоже не было никаких тёплых чувств к людям, что решат вломиться туда, куда не просят. Их проблемы. Да, Поттер слабо представлял, что пришлось пережить Коту с прошлой хозяйкой-спутницей в последние годы преследования слуг Волдеморта. Но и оговорок – если так можно выразиться об их с усатым общение, – хватало, чтобы за самого рыжего нисколько не волноваться.

* * *

Дядя Рик и Эмили приехали, когда Гарри с мистером Джестером уже складывали чемоданы и сумки в машину. Поттер уже начал опасаться, что они опоздают, не то чтобы он торопился на курорт.

– Ты уверен насчёт Кота? Может быть всё-таки его тоже забрать? – уточнила Эмили, принимая клетку с Каладри. Не в первый раз – девушка сомневалась, что рыжий проживёт на подножном корме почти полмесяца. И что не подумает, что его бросили и будет грустить или вовсе уйдёт куда-нибудь и не вернётся. Зря, конечно, но Гарри знал, что против такой заботы Кот ничего не имел, хотя вида никогда не показывал. У него есть гордость, в конце концов, и всё такое.

– Да, с ним всё будет в порядке, не стоит волноваться, – заверил Поттер Эмили. – И он уже гулял подолгу один, Кот не пропадёт.

– Ну это уже переходит все границы! – раздался возмущённый возглас тёти Пэт.

– Что там у них? – удивился Гарри, оборачиваясь. Ну да, он переводил тему, не то чтобы сильно ловко. В самом деле, они же уже всё обсудили!

Миссис Джестер разговаривала на улице с дядей Риком. И этим разговором была вот нисколько не довольна.

– Аня категорически отказалась ехать, – с тяжелым вздохом ответила Эмили. – Пэт надеялась хотя бы летом провести с ней немного времени, Том даже заплатил за четыре места на курорте, но она упёрлась что твой мул! Ни в какую не захотела ехать. Вот Пэт и возмущается.

О, видимо, у мистера Эльгаузера опять обострение. Гарри даже как-то пропустил начало в этот раз – не то чтобы у него не было своих проблем точно такого же толка. С головой, в смысле. У дяди Рика были хорошие периоды, когда об Анне никто не говорил, и, ну вот такие.

Кстати, а разве сейчас не хорошая ситуация, чтобы признаться, что мальчик уже обо всём догадался? Что знает, что Анна – просто выдумка мистера Эльгаузера, с которой тот справляется по мере сил? Ну и лекарств, наверное. Ведь сейчас они с Эмили в доме одни, дядя Рик – на улице и ничего не услышит. Хороший же вариант?

Увы, за своими мыслями Гарри упустил свой шанс – Эмили вместе с клеткой уже выходила на улицу. Блин, а ведь так всё совпало!

– И если она не явится на Рождество, то следующим летом я её сама вытащу! – ворчала тётя Пэт. – А то вон, моду взяла…

Гарри мог бы даже посочувствовать Анне, если бы она была настоящей. Тётя Пэт выглядела действительно раздражённой, с таким настроением она действительно может вытащить человека из дома несмотря на сопротивление, возможно, даже за ногу. Хуже только, если она начнётся серьёзно злиться.

Поттер даже рассматривал вариант, что Анна может быть настоящим человеком, но все факты этому противоречили. В самом деле, какова вероятность, что они никогда не встречались? Ну, никогда на памяти самого Гарри, естественно. Это всё равно невозможно – кем бы Анна не была для дяди Рика, они были бы близки. И Поттер бы с ней хоть как-то, да пересёкся.

Если, конечно, она его не избегала намеренно. Но зачем кому-то из семьи его избегать? Он вроде бы не был каким-то страшным чудовищем, правда? Нет, был конечно, но это был не то чтобы он и точно не в этом отражении.

Всё-таки стоит поговорить нормально с тётей Пэт. Не сегодня, конечно – она была слишком раздражена, да и после почти дня за рулём ей нужен будет отдых. Но завтра или через пару дней? Да, хороший план.

* * *

Курорт действительно был не особо популярен летом. Странно, что они не закрывались вне сезона, столь мало тут было народа. Тётя Пэт с ними двумя выделялась бы среди немногочисленных гостей весьма преклонного возраста, если бы не семейная пара с двумя дочерьми, да и ещё говорящих между собой на французском. Не то чтобы Гарри прислушивался, конечно, но язык узнал.

Французы привлекали куда больше внимания других гостей, и прекрасно. Ни Ди, ни Гарри лишнее любопытство было совсем не нужно, у них своих проблем хватало. А так – остаток дня прошёл спокойно. Тётя Пэт после отдыха где-то гуляля с мелкой, любуясь живописными окрестностями, Поттер дремал на лавочки недалеко от входа в гостиницу. Ну, вообще занимался окклюменцией, укрепляя тюрьму отражений. Но со стороны – дремал, да.

Хороший день. Жаль, только день.

Тётя Пэт уже ушла укладывать Ди спать – девочка вымоталась от целой кучи новых впечатлений и засыпала прямо на ходу. Гарри же решил, что сидение на лавочке – это конечно хорошо, но поужинать тоже стоит. И немного почитать перед ужином, благо он не только учебники взял, но и один из любимых романов Саймака.

То, что хороший день может закончится совсем не хорошо, Гарри понял сразу как открыл дверь в свой номер.

На его кровати сидел домовой эльф.

4. Добби

В первые мгновения Гарри пожалел, что не послушал внутренних параноиков и не стал брать с собой палочку. Статут, все дела, а спрятать волшебный инструмент по-прежнему негде. Лето, тот же свитер будет слишком привлекать внимание, да и жарко в нём. Поэтому палочка всё так же покоилась на дне сумки, хорошо запрятанная, чтобы никто не наткнулся при быстром обыске.

И нет, Гарри не думал всерьёз, что кто-то будет обыскивать его вещи. Но а вдруг?

Не то чтобы палочка как-то помогли бы Поттеру против домового эльфа. Те же Фред с Джорджем сами не знали всех возможностей этих волшебных созданий. Но даже если они были достаточно слабыми – что с того? Магия первокурсника оставалась магией первокурсника, то есть могла справиться в лучшем случае с каким-нибудь пикси, да и то не факт.

Но с палочкой было бы спокойней, да.

– Ах, Гарри Поттер, сэр! – эльф обрадовался, увидев мальчика в дверях, и соскочил с кровати. Ну, скорее сполз, на самом деле. Выглядел он весьма замученным. – Это такая честь, встретиться с вами!

– Эм, да, для меня тоже, – Гарри не был уверен, как ему общаться с этим эльфом. Он был каким-то… дёрганным? Да, пожалуй, правильное слово. Домовики из Хогвартса были как-то поспокойнее. Не то чтобы он с ними много общался. – Что-то случилось, эмм… Как вас зовут?

– Ох, великий Гарри Поттер вежлив с таким презренным существом, как Добби, и хочет узнать его имя, – даже прослезился эльф.

А вот это уже вызывало вопросы к семье, которой он служил. В Хогвартсе домовики принимали вежливость Гарри как что-то нормальное. Даже Все-Кто-Помнит – сколько бы их там ни было, Поттер не пытался углубляться в этот вопрос, а упоминал их только Ракти. Но даже если взять последнего – ему явно нравилось получать приказы от Гарри, но он не растекался от банальной вежливости.

Открытие заставило рассмотреть этого Добби получше, и настроение мальчика совсем упало. Свежие ожоги тут и там, ещё не зажившие царапины – в достатке, про синяки лучше и вовсе умолчать. Неизвестная семья обращалась со своим слугой весьма погано. Всё усугублялось пониманием, что просто так сбежать от них бедняга попросту не мог. Волшебники должны были сами отпустить Добби, дав ему одежду – уж это об домовых эльфах выяснить Гарри смог.

К создателям такой расы тоже были вопросы, да.

– Но Добби должен спешить, сэр, – продолжил между тем домовой эльф. – У Гарри Поттера так много хороших друзей, и Добби приходится очень стараться, чтобы везде успевать.

– Эм… – получается, это он ворует письма? Ну а как ещё могут быть связаны занятость этого Добби, которого мальчик видит первый раз в жизни, и количество друзей у Гарри? Больше-то ни с кем ничего особенного не случалось, будь иначе – кто-нибудь да рассказал бы во время звонков.

Но кто мог приказать домовику такую чушь, да и зачем? Поттер просто не видел, чего можно добиться воровством писем. Отрезать его от друзей и помощи профессоров? Даже этого можно было бы добиться куда проще, чем гонять домового эльфа за совами.

– Добби пришёл предупредить Гарри Поттера. Тьма надвигается на Хогвартс. Гарри Поттер ни в коем случае не должен возвращаться туда, нет-нет-нет.

– Но я не могу не возвращаться в школу, – резонно возразил мальчик. – Учителя точно заметят, что меня нет. И потом, там же профессор Дамблдор, разве он не справиться с этой тьмой?

Чем бы ни была эта тьма. Впрочем, после прошлого года Гарри не видел много вариантов, чьё имя не начиналось бы на "В".

– О, профессор Дамблдор великий человек, – закивал Добби, – его даже боится Тот-Кого-Нельзя-Называть, как и вас, сэр. Но даже он не всесилен! Тьма… Даже он не справится с тьмой!

А вот это уже обещало проблемы. Нет, Гарри допускал вариант, что этот домовой эльф просто накрутил для себя уровень опасности, а по-настоящему всё не так плохо. Но что если нет? Что, если угроза превосходит даже уровень директора? Поттер нисколько не сомневался, что такие штуки в мире магии вполне себе есть.

Правда, это вызывало другой вопрос.

– Но почему семья, которой ты служишь… – и тут всё сложилось в голове Гарри. Конечно, семья, что так мучает своего домового эльфа, не будет пытаться уберечь от опасности какого-то там мальчика или даже всю Школы Чародейства и Волшебства. С другой стороны, Добби явно знает именно его, Гарри Поттера, и даже им восхищается. – Ты делаешь это не по приказу? Прячешься от своих хозяев? Или…

Ещё одна мысль пронзила сознание:

– Это они несут угрозу Хогвартсу?

– Они… Они очень плохие люди, – прошептал бедный дмововик и схватился за голову. – Нет, нет, Добби не должен плохо говорить о хозяевах! Добби должен наказать себя!

Гарри успел перехватить своего гостя – тот бросился к тумбочке с ясно читаемым намерением удариться об неё головой. В другое время ему бы это не удалось – Поттер был невысокого роста и не то чтобы могучим, пусть и домовой эльф был маленьким, но всё-таки сильным. Но Добби был действительно уставшим, и почти не сопротивлялся, лишь слабо подёргивался в хватке мальчика.

– Если ты накажешь себя, они это заметят! – привёл Гарри первый пришедший в голову аргумент. Ему претило смотреть, как кто-то будет мучать себя.

– Добби сомневается, сэр, – печально вздохнул эльф. – Добби всё время наказывает себя за свои ошибки, сэр. Хозяева позволяют это Добби… Иногда они напоминают о дополнительных наказаниях…

– Но в этот раз они не знают, что тебя надо наказать! – на лету переобулся Поттер. – Твои хозяева не прикажут тебе себя наказать, если они не узнают о том, что ты мне сказал! И что ты вообще сюда приходит! Значит тебе не надо себя наказывать!

– Это… – Добби глубоко задумался, совсем ушёл в себя. – Это похоже на обман…

– Но они об этом не узнают! – напирал Гарри, почувствовав слабину собеседника.

– Но Добби должен наказать себя за плохие слова и мысли о хозяевах… – неуверенно ответил эльф.

– Нет, если они об не знают!

– То есть… Добби не должен наказывать себя, если хозяева не знают? – бедняга совсем растерялся.

– Да! – отлично, у него получилось переубедить домового эльфа! По крайне мере, одна живая душа будет меньше страдать от произвола своих хозяев, а у Гарри будет чуть больше времени подумать, что с этим делать дальше.

– И Добби не должен прищемить себе уши духовкой? – незваный гость Поттера казался совершенно обескураженным такой идеей.

– Да! – Гарри осторожно отпустил собеседника, но тот больше не пытался кинуться таранить тумбочку.

– Добби начинает понимать… – домовик выглядел познавшим какую-то невероятную истину. Собственно, где-то так для него и было, не так ли?

– Добби, послушай, – Гарри на волне удачи решил разговорить его о том, что случится в школе. – То, что случится в Хогвартсе, да, это может быть опасно даже для меня и Дамблдора, пусть, но если у нас будет информация об этой тьме… Пожалуйста, расскажи мне, что можешь, позволь предупредить директора и учителей. Я уверен, зная о беде, они смогут с ней разобраться.

То, что эти слова были ошибкой, Гарри начал понимать на середине своей речи, но эйфория от прошлой победы не дала ему вовремя остановиться. С каждым словом Добби становился всё собраннее и решительней, быстро покидая нирвану.

– Простите, Гарри Поттер, сэр, – решительно сжал эльф кулак, – но я должен спасти вас. Только вы смогли победить Того-Кого-Нельзя-Называть, вы даруете надежду таким как я, вы должны жить! Простите меня!

И Добби с хлопком исчез.

Гарри в ужасе бросился к сумке, судорожно соображая. Что бы не решил сотворить эльф, ему точно понадобиться волшебная палочка, это было понятно как дважды два. Но вот что делать дальше? У него ушли секунды, чтобы одним движением вытрясти сумку на кровать и выхватить из получившейся кучи палочку. Недостающий кусочек души встал на своё место, успокаивая перегревающийся от избытка возможностей разума.

Нападёт ли Добби на тётю Пэт или Ди? Нет, этого Гарри никогда не простит, и эльф не мог это не понять. Он уже давно ворует письма, и наверняка наблюдает за Поттером.

И Добби появился перед ним только сегодня. Что это означает?

Добби не хочет, чтобы Гарри попал в Хогвартс, а не возжелал мести. Чего он хочет добиться?

Сегодня Поттер покинул дом. Правила школы – никакой магии вне школы, и никакого нарушения Статута. По историям тёти Пэт и оговоркам Флитвика – раньше можно было колдовать перед своей семьёй. Сегодня Гарри покинул дом и оказался в месте, где есть не маги и не его семья, впервые за каникулы на сколько-нибудь долгое время. И чужих людей Джестеры тоже не приглашали домой летом.

Первая точка. Добби хочет что-то устроить перед обычными людьми и свалить это на Поттера. Тогда его исключат из Хогвартса, как уверен домовой эльф. Он не знает, что теперь вне школы вообще нельзя колдовать, потому что служит плохой магической семье.

Что он может сделать? Сейчас вечер, подходит время ужина – Гарри пришёл в комнату почитать перед ним. Много людей собираются поесть, время подходящее. Куда легче, чем вылавливать отдельных людей.

Думает ли так же Добби? Не вариант, но достойно проверки.

Вторая точка – столовая.

Времени нет, счёт шёл на секунды с самого начала, теперь остались мгновения. Что собирается сотворить его гость – Гарри не знал. Зато знал, как маги относятся к физическим увечьям. Остановят ли Добби кровь, сломанные кости и отсечённые конечности? Гарри не знал. Мог ли домовик – любой домовик, – устроить кровавую баню своими способностями? Да, мог. Исправят ли это маги? Гарри не знал.

Это Три-С. Не для Гарри, но для других людей. Времени для размышлений нет. Мальчик хорошо помнит интерьер столовой, этого достаточно.

Аппарация!

* * *

Знакомое, пусть и почти забытое тянущее чувство – и вот Гарри уже на первом этаже в столовой. Он сразу понял, что не ошибся – Добби прятался в тенях у лестницы, буквально в двух шагах от самого мальчика. Бедный эльф в ужасе распахнул глаза, увидев появление Поттера, он явно не ожидал от мальчика владение аппарцией. Реакция Добби… Что ж, он тут же пропал. И Гарри стало совсем не до него.

– Вингардиум Левиоса! – мальчик никогда не творил это заклятье с такой скоростью. Наверное, он даже превзошёл Невилла, когда тот ловил самого Поттера.

Ничего удивительного, ведь до появления Поттера Добби держал в воздухе центральную люстру, прямо над головами ещё не заметивших это людей! Что, чёрт подери, он собирался с ней делать! И, повторяясь, чёрт побери, но Добби мог хотя бы не бросать её и не сбегать с перепугу!

Хорошо, что реакция Гарри спасла от полнейшей катастрофы. И нет, он не считал себя полностью виноватым в этой ситуации, только чуть-чуть. Эй, он сам не ожидал такой реакции от домового эльфа! И он торопился, в конце концов!

Ладно, да, наверное, не стоило использовать аппарацию, а просто побежать. Но кто знает Добби, на что бы он пошёл, чтобы не допустить Поттера в школу? Гарри считал, что поступил верно. Да и в любом случае – не похоже, чтобы даже маги умели откатывать время, поэтому какая теперь разница? Разве что стоит учесть пугливость Добби на случай новой встречи.

Поттер почти не сомневался, что она будет.

Люстра была тяжёлой. Гарри не был уверен, сколько секунд он сможет удержать её в воздухе. Отбросить бы, но куда? Поттер понятия не имел, а отводить взгляд от левитируемого предмета откровенно боялся. Наверное, меньше его людей было как раз под люстрой – люди всё-таки её заметили и, естественно, бросились во все стороны. Но всегда находятся и те, кого от опасности сковывает страх.

Вот и сейчас прямо под люстрой замерли две девчонки, из той самой семьи возможных французов. Вместо того, чтобы спасаться, они предпочли квадратными глазами смотреть на самого Гарри. Хэй, на нём ничего не нарисовано, знаете? Ну колдует, бывает. Не лучше ли спасать свою жизнь или как минимум здоровье?

Все мысли промелькнули за мгновение, и надо было что-то решать – ещё немного, и усталость решит за него. Гарри почти решил попытаться разбить люстру об стену – пострадавших, по идее, должно быть меньше. Но тут пришло спасение, и совершенно не такое, какое он ожидал.

– Вингардиум Левиоса! – раздалось мужской голос из коридора.

– Репаро! – вторил ему женский.

Вес резко уменьшился, и люстра всплыла на своё место, а потом и вовсе замерла, будто последние секунды были мороком.

– Фух, – глубоко выдохнул Гарри, опускаясь по стенке на пол. Он взмок, будто удерживал этот чёртов светильник на своих плечах, как Атлант Землю.

Нет, он знал про "делай или не делай" и всё такое, но насколько это применимо к магии? И какая часть этой тяжести и его усталости вообще была от заклинания, а какая от нервов? После таких каникул нужен отдельный отдых, чёрт побери. А ведь до их конца ещё далеко…

– Мальчик, ты в порядке? – в голосе слышался лёгкий акцент.

Гарри открыл глаза – когда он успел их закрыть? Перед ним стоял уже знакомый низкий полноватый мужчина, с аккуратной причёской и небольшой ухоженной бородкой, из той самой семьи французов. И если Поттера не обманывал слух – тот самый волшебник, что спас ситуацию минутами раньше. Минутами же?

– Да, всё в порядке, сэр… месье? – мальчик не был уверен, как обращаться к французу, если это, конечно, был он.

Гарри оглянулся. Женщина суетилась вокруг дочерей. Судя по тому, что все простые люди лежали вырубленными тут и там, это была волшебница, что починила люстру.

– О, не волнуйся, я всё понимаю, – отмахнулся мужчина. – Я должен поблагодарить тебя. Флёр с Габриэль совсем растерялись. О, я не представился – Адриан Делакур, к твоим услугам. Министерство скоро будет… О, а вот и они.

И действительно – с хлопками в комнате начали появляться волшебники. Гарри насчитал пятерку магов, что сразу направились к простым людям, плюс темнокожий аврор в алой мантии в сопровождении сухопарового седеющего мужчины. Последний выглядел совершенно стереотипным чиновником.

– Мистер Делакур, мистер Поттер, – кивнул им аврор. – Я аврор Шеклболт, а это мистер Крауч.

– Месье, не ожидал вас здесь увидеть, – сильно удивился мистер Делакур.

– Я сам не ожидал, – сухо ответил названный Краучем. – Но раз в этот раз замешаны иностранцы, то должен быть кто-то из моего отдела, и я был на месте. Мистер Поттер, полагаю, мы не знакомы. Бартемиус Крауч, глава отдела международного сотрудничества.

Гарри пожал протянутую руку. Он не мог не задаться вопросом, сколько правды было в словах мистера Крауча, а сколько – желания личного знакомства с Мальчиком-Который-Выжил с целью получения каких-нибудь полезных дивидендов в будущем.

– Итак, пока обливейторы работают, давайте присядем. Что здесь произошло? – аврор махнул на ближайший стол.

– С моей стороны история короткая, – начал мистер Делакур, – мы с женой отлучились, чтобы получить совиную почту, наши девочки остались одни. А когда вернулись – вот та люстра уже висела над ними, удерживаемая только магией… мистера Поттера?

Мужчина посмотрел на Гарри, будто пытаясь вспомнить, слышал ли он когда-то его фамилию. Видимо, дядина теория о том, что истории о Мальчике-Который-Выжил за пределами Англии не то чтобы все знали, была близкой к истине. Ну или мистер Делакур был таким неинформированным, в чём Гарри сомневался.

– Я тут же подхватил её, а Апполина сразу починила. К слову, мистер Поттер, должен сказать, весьма неплохой результат для второкурсника! О, сейчас же уже лето, почти третьекурсника, конечно.

– Я закончил только первый курс, сэр, – поправил Гарри мистера Делакура.

– Вот как? Тем более!

– Что ж, мистер Поттер, расскажите вашу историю, – аврор, закончив с записью, повернулся к мальчику.

Гарри не стал ничего скрывать. Да и зачем? Угроза Хогвартсу, ложная она там или нет – это не его уровень проблем. Он рассказал и про эльфа, который пытался его спасти таким странным способом, и про какую-то злобную семью, которой тот служил, и про тьму, надвигающуюся на школу, с которой не справится даже профессор Дамблдор. Ну, как считал Добби, во всяком случае.

И про пропадающие письма он тоже упомянул, в самом начале. Авроры уже вроде бы должны про это знать, так ведь?

– Роберту придётся задержаться в школе, – со вздохом пробормотал Шеклболт, услышав о грядущей жуткой-преужасной опасности.

– Мистеру Шидкапу стоит вообще получить мастера зелий и занять место профессора, – не сдержавшись, пробурчал Гарри. Ну да, прошёл уже почти целый год, но означало ли это, что он простил Снейпа? Неа.

– О, у меня есть знакомые мастера зелий! – оживился мистер Делакур. – Могу поспособствовать сбору коллегии для присвоения звания.

– Не думаю, что Роберт согласится, – покачал головой темнокожий аврор. – Продолжайте, мистер Поттер.

Мальчик продолжил рассказ, как он попытался выведать подробности у Добби, но тот оказался менее сговорчивым, чем ожидал Гарри.

– И когда я прибежал, он уже держал лампу на весу. Добби испугался моего появления – наверное, подумал, что я его буду наказывать, как принято в его семье, – и пропал. Я успел подхватить лампу, и держал, пока на помощь не пришёл мистер Делакур, – закончил Гарри.

Конечно, он не собирался говорить незнакомым магам об аппарации. Вроде бы никаких законов он этим не нарушал, но зачем лишний раз их волновать.

– Благодарю, мистер Поттер, – кивнул Кингсли. – Что ж, произошедшее более-менее ясно. Мы обязательно со всем разберёмся, спасибо за вашу помощь. Мистер Поттер, мистер Делакур, мистер Крауч.

Аврор откланялся и аппарировал куда-то. Наверное, докладывать начальникам. Чиновник остался, хотя Гарри ожидал, что они уйдут вместе.

– Ещё одно дело, мистер Поттер, – Крауч положил перед мальчиком конверт. – Прошу прощения за перехват вашей почты, это письмо от отдела борьбы с неправомерным использованием магии. К сожалению, не все в Министерстве разделяют моё мнение о необходимости тщательно разбираться со всеми происшествиями. Такие, как Хопкирк отчего-то полагают, что пара бумажек решает проблему в любой ситуации. Можете ознакомиться, просто для информации, после вашего рассказа это письмо не стоит пергамента, на котором написано.

Гарри распечатал и быстро просмотрел письмо. Как и сказал мистер Крауч, некая Хопкирк на чиновничьем языке ругала за применение магии и обещала кары вроде отчисления из Хогвартса. Хотя вот как раз в этом Поттер серьёзно сомневался. Он не считал себя каким-то особенным-преособенным, но прекрасно представлял скандал, который накроет Министерство, если Мальчика-Который-Выжил вышвырнут из школы. За что-то серьёзное – да, конечно. Года через два-три, когда шумиха уляжется – тоже кто-нибудь особенно упёртый может попробовать. Но сейчас, когда он на слуху, за простенькую магию вне Хогвартса… Нет, никто из политиков на такое не подпишется.

Ну, насколько он знал политиков, конечно.

– С этой историей я разберусь, мистер Поттер, – продолжил между тем начальник отдела. – Инцидент будет корректно внесён в документы, а не ограничится одними фантазиями Хопкирк. Спасибо за вашу помощь в спасении детей. Доброй ночи, мистер Поттер, мистер Делакур.

И Крауч направился к заканчивающим свою работу обливейторам.

– Безмерно благодарен за вашу помощь, мистер Поттер, – Делакур неожиданно схватил руку Гарри. – Страшно представить, что бы было с девочками без вашей помощи. Буду рад помочь вам в любом деле, а уж поверьте, у меня есть связи с не последними людьми.

Тут француз глянул по сторонам, проверяя нахождение других волшебников, и опустил голос едва слышного шёпота.

– И вы уж поосторожней с этим делом, – мистер Делакур чуть усмехнулся, видя недоумение Гарри. – Девочки видели, как вы появились, но я уже сказал им молчать об этом.

А, так он об аппарации.

– Что ж, пора и мне откланяться, – продолжил француз, увидев, что его посыл дошёл до мальчика. – Доброй ночи, мистер Поттер.

Направился в свою комнату и Гарри. Ему ещё предстояло рассказать всё тёте Пэт – он был уверен, что та, заметив его отсутствие, ещё не легла спать.

5. Долгожданный отдых

Утром Гарри первым делом дошёл до ближайшей телефонной будки и позвонил Дину. Можно было бы и той же Гермионе, но Поттер опасался её реакции на существование домовых эльфов. Как бы девочка не верила авторитетам – уже куда не так слепо, к слову, – рабства целого народа она бы никогда не приняла.

Нет, Гарри тоже не был рад такому положению дел, но хэй, кто знает, к чему приведёт попытка просто взять и сломать систему? Не попытаются домовики уничтожить своих бывших хозяев? Или вообще всех людей? Война всего человечества против такого врага ничем хорошим просто не может закончиться. Любая война всего человечества вряд ли приведёт к чему-то хорошему, если уже на то пошло.

Дядя Рик предположил именно такой исход, когда Поттер решил с ним посоветоваться. Как самый худший, конечно, и вряд ли такой уж возможный – но что они оба знали о домовых эльфах?

Не так много. Гарри помнил слова Фламеля о том, что такие народы являются либо работой древнейших магов, известных сейчас как пантеоны богов, или шуткой фейри. И полная утилитарность домовых эльфов не выглядела смешной, с какой стороны не посмотри. А если тут постарались волшебники – кто знает, что они вообще могли сделать со своими творениями? Что, если у них стоит какая-то условная система для безопасности? Может, домовым эльфам нужна магия от чародеев? Или вовсе кровь там, например?

Жуткая картина, когда кто-то вроде Добби держит в своём логове связанного мага и питается, отрывая от него кусочек за кусочком… Определённо не то, что Гарри хотелось бы представлять, да. Фантазии дяди Рика иногда пугают. Очень пугают, если уж прямо говорить, до костей пробирают.

И у Поттера были даже факты в копилку такой теории! Той, что про магию, не про поедание. Пусть их, фактов, и было всего два, тесно связанных к тому же. Тот факт с количеством детей в семьях волшебников, что накопали близнецы Уизли, и умирающая магия, как назвал это явление мистер Фламель. Что, если влияние домовых эльфов на рождаемость чародеев – как звучит-то, прости господи, – происходит именно из-за ослабления волшебства? Как раз потому, что этому народу нужна какая-то подпитка от магов?

А ведь взрослые маги даже не задумываются о самой такой связи. Что ещё они не знают о домовиках? Их же не изучал никто, как и кентавров! Даже ещё хуже! Нигде даже не упоминается, сколько они живут!

Таким образом, прежде чем заниматься освобождением эльфов, неплохо было бы их хотя бы изучить. Риск устроить геноцид целого народа – та ещё перспектива, с которой Гарри предпочёл бы не сталкиваться.

Потянет ли такое даже не состоявшийся второкурсник? Даже не смешно.

Поймёт ли это всё Гермиона? Тут он уже был не уверен. А если удастся ли объяснить всё это по телефону? Вот-вот.

А потому Гарри предпочёл не рисковать и позвонить только Дину, да и то опустить некоторые моменты. Гермиона уже не та, что в начале школы. Только услышав о домовиках, она сама всё раскопает, благо источников информации – весь почти второй курс. И тогда Хогвартс ждёт печальные времена – ведь именно там, насколько понимал Поттер, сейчас больше всего ушастых рабов. Да, вполне довольных жизнью, но всё же рабов.

С другой стороны, никакая тьма школе уже угрожать не будет. Везде можно найти положительные стороны, не так ли?

– Кто-то хочет поднять бучу в Хогвартсе, а тебя пытается исключить? – подвёл итог краткого рассказа Дин. – Ну да, ты же Мальчик-Который-Выжил, этот, как его… Странный фактор? Не, элемент неожиданности, во. Окей, я тебя понял, хорошо, что рассказал. Я всем сообщу, пусть смотрят по сторонам, мало ли чего кто заметит.

– Спасибо, Дин, – Гарри как-то даже не подумал попросить об этом, из-за чего смутился. Он всё ещё не до конца осознал, что может смело записывать в друзья почти всех однокурсников, да ещё и Гриффиндор в придачу. – Только вы будьте поосторожнее, хорошо?

– Конечно, Гарри, не волнуйся так, всё будет тип-топ.

* * *

С того же дня Гарри начал замечать тут и там людей в алых мантиях. Он не совсем понимал, приставили их к нему или месье Делакуру, или они вообще ожидали нового появления Добби. Поттер в последнем сильно сомневался, в появлении, в смысле – вряд ли эльф, увидев бесполезность попыток отчислить мальчика, повторит что-то подобное. Хм, он же рассказал об этом аврорам? Ну, о цели Добби? Всё случилось так быстро, что, отойдя от приключения, Гарри начал в этом сомневаться.

Как бы то ни было, писать письма мальчик пока не пробовал, а подойти к магам в алых мантиях у него так и не получилось. Поттер замечал-то их только краем глаза, и они пропадали прежде, чем он мог толком что-то рассмотреть. Куда уж тут подходить!

Отпуск продолжался вполне мирно и спокойно. Тётя Пэт даже оказалась не против пообщаться с Делакурами. Не сразу, конечно – после рассказа о Добби она ожидала новых неприятностей, в том числе от незнакомых магов – но всё-таки не против. Благо французы, к счастью, были из нормальных магов и относились к обычным людям без предубеждения.

Делакуры подошли уже на следующий день. Миссис Джестер, естественно, уже знала о них – Гарри в своём рассказе не скрывал никаких деталей, тем более семью французских магов. Потому она не удивилась, когда на завтраке к ним, представившись, подсел месье Делакур. Ди с опаской посмотрела на мужчину и придвинулась чуть ближе к Петунье, но на этом всё. Руны на её браслетах даже не начали мерцать. Всё-таки она постепенно приходила в норму.

Сперва были обычные расшаркивания взрослых, типа беседы о погоде – ничего выдающегося в которой, конечно, не было. Принятые нормы и всё такое вот. Потом тётя Пэт, с подозрением косившаяся всё это время на французское семейство, всё-таки спросила то, что её беспокоило:

– Мистер Делакур, что с вашими дочерьми? От них чувствуется что-то такое, – женщина неуверенно повела рукой в воздухе, пытаясь объяснить свои ощущения.

На взгляд Гарри – обычные девчонки, разве что старшая, Флёр, казалась этакой типичной задавакой. Но миссис Джестер могла быть очень въедливой, особенно когда это касалось её подопечных. Поттер не сомневался, что в последнем она даст фору тем его отражениям, которые были полными параноиками.

– Вы заметили? – Делакур нисколько не выглядел оскроблённым, кажется, этот вопрос ему задавали уже не раз и не два. – Ничего страшного, они просто на четверть вейлы.

Вейлы? Насколько Гарри помнил, это магический народ, сплошь женщины, с виду прекрасные, будто настоящие богини. Ну, если верить автору той книги. Но в гневе они раскрывали свою истинную натуру страхолюдных полуптиц с чешуйчатыми крыльями и острейшим клювом. Вдобавок они в таком состоянии разбрасывались магическим огнём во все стороны.

Вот вейлы, к слову, очень напоминали как раз очередную шутку фейри, как кентавры. Имея перед собой пример, Гарри даже мог попытаться вычислить мысли кого-то из волшебного народца. Не то чтобы он хотел понимать эту логику, да.

– Вот как… – задумчиво кивнула тётя Пэт.

Кажется, такое объяснение её вполне устроило, в отличие от самого Гарри:

– Но разве не все вейлы женщины? Как могут быть на четверть вейлы?

– О, приятно видеть хоть кого-то, кто умеет читать книги! – обрадовался чему-то месье Делакур. – Почему-то когда я это рассказываю, все начинают считать, что моя жена полувейла. Ну а я не стараюсь разрушить их заблуждения.

Мужчина с хитрецой подмигнул Гарри и миссис Джестер.

– И никто не верит правде, что у вейл иногда рождаются мальчики.

Гарри, к его стыду, тоже потребовалась пара секунд, чтобы сложить два и два. Да, мистер Делакур уж точно не отличался богоподной красотой. Ничего удивительного, что потомком вейл считали его жену.

Тем не менее этот разговор успокоил подозрительность тёти Пэт. Тем более Ди вдруг проявила инициативу и захотела поиграть с Габриэль, младшей дочерью французского семейства. Благо они были близки по возрасту, и неожиданно быстро нашли общий язык.

Ну как общий язык. Габриэль говорила только по-французски, Ди вовсе молчала, но девочкам это ничем не мешало.

Флер предпочитала где-то пропадать – то ли гуляла в одиночестве, то ли вовсе сидела в комнате, но общей компании никогда не присоединялась. Видимо, считала себя слишком взрослой, чтобы играть с детишками, и слишком независимой, чтобы сидеть с взрослыми. У каждого свои недостатки, что тут поделать.

А вот Гарри часто сидел вместе с тётей Пэт и старшими Делакурами, а иногда даже играл с девочками в какую-то очень серьёзную ерунду. К своему собственному удивлению, да. И нет, он не понимал французский. Ему это, впрочем, тоже не мешало.

Встряска, кажется, привела его отражения в какой-то… покой? Да, хорошее слово. Гарри по-прежнему то и дело ловил себя на чужих мыслях, а один раз даже без задней мысли ответил что-то Габриэль на чужом для себя языке. Поттер сам не понял, что именно сказал, но вроде бы это подошло по смыслу к разговору, так что пусть.

Но агрессивных, резких всплесков больше не было. Не шторм и не земля, но спокойная гладь океана, где бывают волны, но они не грозят перевернуть корабль. Команда не бегает в отчаянии, пытаясь сделать хоть что-то, чтобы новая выросшая морская гора не разбила в щепки крохотное перед гневом природы судёнышко. Но и не бьёт баклуши, напиваясь в ближайшем баре. Как-то так.

Немного странное состояние. Но точно не плохое.

* * *

Отпуск подходил к концу. Делакуры уже уехали, что расстроило Ди, неожиданно сильно подружившейся с Габриэль. Прошёл и день рождения Поттера, о чём он, к своему стыду, даже забыл бы, если бы не поздравление от тёти Пэт. Ну и письмо на следующий день, да.

– Мистер Поттер? – позвал его один из сотрудников, когда он проходил по холлу следующим утром.

– Да, сэр, – кивнул Гарри, оборачиваясь.

– Среди нашей корреспонденции попалось письмо, адресованное вам, – сотрудник протянул мальчику знакомый конверт.

Что интересно, никаких странностей в письме – с зелёными чернилами, минуточку! – мужчина не замечал. И почему-то Гарри казалось, что будь тут хоть сто таких же конвертов, реакция сотрудника бы даже не поменялась.

Как вообще доставляются эти письма? В прошлом году же не было ни одной совы, да и сейчас вряд ли она появлялась. Конверты как будто просто возникали из воздуха рядом с другой корреспонденцией или газетами. А если бы они в прошлом году забили почтовый ящик? Появлялись ли они в бутылках молока или вываливались из камина? Это было любопытно. Ответит ли профессор Дамблдор или учителя, если Гарри их прямо спросит? В смысле, это же не какая-то супертайна Хогвартса? Очередная, да.

Как-то их много было. Не то чтобы мнения Гарри кто-то спрашивал.

Письмо было совершенно стандартным, отличаясь от тех сотен, что лежали в кладовке, разве что в деталях. Списком учебником, в основном. Очень длинным списком, включающим целую кучу произведений какого-то Локхарта. Явно художественного толка – маги могли быть в чём-то странными с точки зрения обычных людей, но даже они никогда бы не назвали учебник "Тропою троллей" или "Каникулы с каргой".

Не звали бы же, правда?

Простым исключением, в этом году им очень не повезло с историей магии. Вряд ли тип, который заставляет всех второкурсников – а то и не только второкурсников, – Хогвартса покупать книги своего кумира, будет хорошим учителем. Нет, конечно, могут быть исключения, Гарри не собирался осуждать незнакомого человека, но звоночек был громким. Примерно с церковный колокол.

Интересно, этот фанат включил в список все творения обожаемого автора, или всё-таки постеснялся?

Гарри почему-то склонялся к первому варианту. Возможно, потому что книг было целых семь?

* * *

Ещё через день, когда две отведённые недели отдыха заканчивались, тётя Пэт, читая утреннюю газету, вдруг хмыкнула и сказала:

– Ну вот с Мардж и покончено.

Гарри не увидел ничего такого в новости о ночной аварии в пригороде Лондона. С другой стороны, миссис Джестер общалась с дядей Риком и дядей Томом гораздо дольше – чёртово преимущество взрослых! Она куда лучше знала почерк их дел, и Поттер ей верил. Возможно, это проявление "везения" мистера Эльгаузера, но самолёта, чтобы с него прыгнуть без парашюта, в этот раз не нашлось?

– Не забудь сегодня всё собрать, Гарри, – продолжила тётя Пэт. – Завтра мы возвращаемся домой.

* * *

– Спасибо, сэр, – поблагодарил Гарри мистера Фортескью, выставляющего на стол вазочки с мороженым. – Сколько с нас?

С отдыха в отеле прошло уже почти две недели, и август давно вступил в свои права. Время прошло так же спокойно, как в отеле. Ну, для Гарри, во всяком случае. Тётя Пэт разбиралась со своим бизнесом, дядя Том заканчивал оформлять все нужные документы для Ди. Сама девочка продолжала восстанавливаться – Мардж пропала с горизонта и больше её не пугала.

Навсегда пропала, как в тайне надеялся Поттер. Разговора про миссис Дурсль никто не поднимал, и мальчик тоже молчал. Не было ли это лицемерно – понимать, что без обливиэйта здесь не обошлось и принимать это, радоваться этому, продолжая испытывать отвращение к самому заклятию? Наверное, было.

К слову, за две недели отпуска в дом всё-таки никто не пытался пробраться. Ну, Кот не признавался, во всяком случае. Свежих ям в саду или бурых пятен в комнатах тоже не было, поэтому мальчик всё-таки склонялся к мысли, что рыжий ничего не скрывал.

Раз Джестеры были заняты – не то чтобы Гарри хотел тащить тётю Пэт в мир магов, – в Косой переулок мальчика сопровождали дядя Рик с Эмили. Сейчас они все вместе сидели в кафе-мороженом Фортескью, отдыхая после покупок. Не так чтобы значительных – всё-таки почти все нужные книги они купили по указке Кота ещё в прошлом году.

Поттер искренне надеялся, что двое взрослых смогут сдержать друг друга, и их знакомство с волшебством не приведёт к катастрофе. Ну, той, о которой Гарри думал в последний визит на Косой переулок, на Рождество, про прыжки с ковра-самолёта и правление всеми волшебниками. Конечно мальчик признавал, что изрядно преувеличивал опасность мистера Эльгаузера с его секретаршей для магического мира. Но это не значит, что он хотел на практике узнать степень этого "изрядно", да. Он бы предпочёл пожить без этого знания, спасибо, и чем дольше, тем лучше.

– Для вас бесплатно, мистер Поттер, – ответил черноволосый мужчина с аккуратными бородой и усами, мистер Фортескью, владелец кафе своего имени. – Я не прощу себе, если буду брать с вас денег после того, что вы сделали для всех нас.

– Того-кого-нельзя-называть победили мои родители, – буркнул Гарри.

Ей богу, он даже подумывал написать об этом в газете, в том же "Ежедневного пророка". Останавливал только выживший Волдеморт со своими последователями, но с каждым разом такая идея становилась всё более манящей. Что, в конце концов, изменится для всей этой истории с тёмным лордом?

– Но их я всё равно не смогу угостить мороженым, – резонно заметил мистер Фортескью, – а с вами у меня такой проблемы нет.

Гарри не мог с этим поспорить, и ему осталось только принять благодарность.

Когда мужчина уже отошёл от их столика, Эмили перевернула последнюю страницу и решительно захлопнула книгу. Это была "Тропою тролля" того самого Локхарта, чьи произведения составляли почти половину списка школьной литературы. Чем школьникам на уроках истории магии может пригодится эта кипа художественных произведений, оставалось только гадать. Да и на любом другом уроке тоже.

К слову, неизвестный фанат действительно не включил все книги своего кумира. Две, судя по всему, вышли не так давно и туда не попали. Но, по предложению дяди Рика, их они тоже купили, хотя Гарри совершенно не понимал, зачем.

– Средняя книжка, – вынесла вердикт Эмили. – Этот Локхарт слишком много уделяет времени себе, чем истории, но стиль неплох. Ещё он рисует себя как какого-то хиппи. У магов есть хиппи?

– Хиппи? – переспросил растерянно Гарри. Он как-то не задумывался о подобном.

– Мир во всём мире, ура-ура, любовь-а-не-война и вот это вот всё, – махнула рукой Эмили. Кажется, ей не нравились хиппи. – Строит из себя добренького. Встретишь его в живую – будь осторожен.

Ну или Локхарт не нравился, Поттер не очень понял.

– Да, здесь всё примерно также, – задумчиво кивнул мистер Эльгаузер, листавший "Пламя магла", той самой не попавшей в школьный список книги. Мужчина решительно захлопнул книгу и засунул её в сумку. – Давайте лучше отдадим должное этому мороженому. Интересно, насколько оно волшебное?

Гарри не стал указывать дяде Рику, что он переводит тему, причём нарочито неумело. Чтобы не привлекло мужчину в этой книге, если это будет что-то важное, то Поттер всё равно узнает об этом. Если же нет – то, вполне возможно, это знание таит опасность, ну или совершенно незначительно.

Любой из этих вариантов всё равно намекает присмотреться к этому Локхарту повнимательнее, если он где-то попадётся. И тому учителю, который заставляет детей накупить совершенно бесполезных книг его кумира.

Ну или её. А конце концов, Поттеру не был важен пол преподавателя, чтобы отнестись к нему настороженно из-за его странных действий.

А мороженое было вкусным, да. Даже волшебным.

6. Поезд отправляется

Оставшийся месяц промелькнул незаметно. Вся домашка была закончена, и Гарри в основном валялся в кровати с какой-нибудь книжкой. Иногда даже с той, живой, если её удавалось выманить из-под кровати. На его вкус, гораздо интереснее книг Локхарта.

Да, с парой книг этого типа, строящего из себя ослепительного красавчика-блондина – ну, если судить по магической фотке на обложках у каждой книги, – Гарри тоже ознакомился. Он даже признавал, что они были весьма интересными, захватывающими и увлекательными. Потрясающая магия, ловкие трюки, занимательная тактика… В общем, та часть, что не была посвящена самому Гилдерою Локхарту, то есть в лучшем случае где-то четверть всей книги.

Просматривать учебники второго года тоже особого желания не было – насмотрится на них ещё за год, домашка вся давно сделана, а колдовать всё равно нельзя. Поэтому Гарри читал обычную фантастику либо чуть более реальную фантастику – все те книги, когда-то рекомендованные Котом. Всякая углублённая теория трансфигурации, где Гарри понимал уже не только предлоги, или чары, на которые он пока мог только облизываться в предвкушении. Даже нашёл и пролистал справочник того самого Джиггера, когда-то упомянутого мистером Шидкапом. Ну, тот, который обновлённый и дополненный, да. Не то чтобы Поттер пытался запомнить все возможные комбинации, так, для общей эрудиции.

Двенадцатый том, к слову, нашёлся, а вот седьмой – нет, хотя мальчик был уверен, что они покупали весь набор. Видимо, тёте Пэт он тоже показался сомнительным, и она его куда-то припрятала. Гарри не стал спрашивать – если ему вдруг понадобится что-то сделать с корой можжевельника, тогда и спросит.

А может, и не тёте Пэт. Он точно видел один раз, как Кот уносил какую-то книгу, ещё прошлым летом. Не том справочника – обложка была совершенно не похожа, – но где одна, там и вторая, не так ли? Впрочем, рыжего Поттер тоже не спрашивал.

Вспомнил Гарри и про биологию. Ну, про ту часть, подтверждающую слова Фламеля, что расы на земле – это люди, даже если это фейри. Что ж, древний алхимик не обманул – наличие смешанных потомков, вроде Рубеуса или профессора Флитвика, действительно подтверждало какой-то единый корень у всех разумных народов. Ну, если верить биологии, конечно. Да и Мерлин вроде бы наполовину фейри, а наполовину человек?

* * *

Как и всё конечное, закончился и август. Впереди ждали уже хорошо знакомый красный поезд со стариком-машинистом в красной же форме и бабушкой-продавщицей. А там и Хогвартс, уроки, друзья и магия, уроки, какой-то фанат Локхарта и неизвестный учитель ЗОТИ, новые тайны, ну и уроки, конечно. Не то чтобы Гарри был так уж сильно против уроков.

Ну как ждали…

– Как знал, – проворчал Гарри, поправляя свой сундук. К счастью, Поттер не стал сильно разгонятся, и тот не слетел с тележки, раскидывая по округе все вещи из-за неудачного удара.

Да, стена между девятой и десятой платформами не пропустила его на волшебную станцию. Стоило догадаться – Добби был решительно настроен не пустить мальчика в Хогвартс. Они с дядей Томом и дядей Риком долго обсуждали домового эльфа первым же вечером после возвращения из отеля. В том, что он не сдастся после первого же провала, был уверен даже Гарри. Ну или второго, фактически, если считать воровство писем. Из того, что произошло, Добби прекрасно понял – ну, должен был понять, конечно, кто его знает на самом деле, – что просто так добится исключения Поттера из школы не выйдет. Нужно было сделать что-то совершенно иное.

Блокировка или поломка Хогвартс-экспресса было неплохим вариантом.

– Ты в порядке, парень? – естественно, странное событие привлекло внимание дежурного охранника.

Хотя на стене платформы должны быть какие-то чары, из-за которых простые люди не замечают пропадающих подростков, на неудачный переход они не сработали. Или Гарри просто оказался слишком далеко?

– Да, сэр, слегка не справился с управлением тележкой, – вежливо и официально ответил Поттер, изображая из себя ребёнка, пытающегося походить на взрослого. – Благодарю за беспокойство.

Хорошая роль, не раз отработанная с Эмили. Хорошая в смысле удобная, конечно, а не в том, что нравилась Гарри. В конце концов, он-то уже был взрослым, а совсем не ребёнком!

Охранник усмехнулся в усы, и окинул взглядом вокзал. Дядя Том помахал дежурному, показывая, что ребёнок под присмотром. Мистер Джестер единственный провождал Гарри в этот раз. Тётя Пэт не смогла приехать, она и так долго откладывала свои дела с цветочным бизнесом ради Ди. Тащить в столь многолюдное место саму девочку никто не захотел, и она осталась дома с миссис Фигг. Дядя Рик с Эмили тоже были заняты газетой – оба уже потратили немало времени на проблему Дурсль, работа не ждала.

– Будь осторожнее, парень, – дежурный кивнул мужчине, ободряюще хлопнул Гарри по плечу и пошёл дальше.

Слава богу, не предложил помощь! У мальчика, конечно, была идея, как вернуться к дяде Тому. Колесо тележки ведь могло как повредиться в таком столкновении, не так ли? И это был неплохой повод вернуться назад к родным, а не идти сразу к своему поезду.

Но задумка не понадобилась, и хорошо. Гарри было немного стыдно разыгрывать такой спектакль перед человеком, искренне беспокоящимся о ребёнке, пусть даже это было работой. Но не объяснять же про волшебный поезд, к которому закрылся проход? Вот-вот.

– Добби? – уточнил дядя Том, когда мальчик вернулся к ним.

Тот только кивнул. Не то чтобы он был точно уверен, что это проделки домового эльфа, но кого ещё? Гилдероя Локхарта?

– Что ж, подождём, – кивнул Томас.

Они оба понимали, что после рассказа Гарри авроры не могли не присматривать за вокзалом. Естественно, они быстро заметят, что через проход никто не ходит, а исправить его… Что ж, Поттер не верил, что взрослые волшебники, тем более фактически полицейские, не смогут справиться с заклинанием Добби. Вряд ли домовые эльфы настолько всемогущие.

– Гарри? – раздался голос откуда-то позади.

– Гермиона? – Поттер не то чтобы не ожидал встретить на вокзале Грейнджер. Просто он думал, что она приедет позже, и они увидятся только на той стороне, в Хогвартс-экспрессе.

– Что-то случилось? Почему ты не прошёл через барьер, а вернулся? Ты что-то забыл? – закидала мальчика вопросами Гермиона, но тут же смутилась, сообразив, что рядом стоит кто-то из взрослых. – Ой, то есть, привет, Гарри, здравствуйте, сэр.

– Это мой дядя, Томас Джестер, – представил его Поттер.

– Добрый день, сэр, – снова поздоровалась девочка, – а это мои родители…

Гермиона повернулась назад, только чтобы обнаружить, что она столь решительно шла к Гарри, что старшие Грейнджеры сильно отстали. Не то чтобы они теряли свою дочь из виду, но сильно не торопились. Из-за этого Гермиона растерялась, отчего смутилась ещё больше. В чём-то она осталась книжной девочкой, как в начале прошлого учебного года.

Ну, в чём-то, да.

– Томас Джестер, журналист, – снова представился дядя, шагнув к старшим Грейнджерам, – добрый день, мистер Грейнджер, миссис Грейнджер. Если я правильно понял, вы дантисты? Мне доводилось слышать…

Да, мужчина снова вошёл в свой режим журналиста. Сейчас уболтает бедных врачей на интервью, на серию статей о лечении зубов, экскурсию по клинике и чёрт знает что ещё. Конечно, Гарри понимал, что таким нехитрым способом мистер Джестер отсёк взрослых, давая им с Гермионой спокойно поговорить про магию. Не то чтобы Поттеру это было нужно.

Гермиона, впрочем, была другого мнения.

– Что происходит, Гарри? – повторила вопрос девочка. Сперва она, правда, оглянулась на родителей, чтобы убедиться, что они заняты разговором. – Почему ты вернулся? Я видела, ты шёл от барьера платформ обратно!

– Дин тебе рассказывал про проблемы в Хогвартсе в этом году? – уточнил Поттер.

– Из-за чего у тебя крали письма? Да, конечно, – кивнула Гермиона.

Ну, Гарри не сомневался в этом. Однокурсники явно сдружились за всю эту историю с таинственным вором, и Поттер был уверен, что Дин пересказал им всё, что узнал. Не так уж плохо, если так посмотреть – будет больше глаз, чтобы заметить грядущие проблемы. Главное, чтобы они все туда не вляпались, как чуть не случилось в прошлом году с профессором Квирреллом.

– Проход закрыт, – продолжил Гарри. – Мы с дядей это предполагали и договорились, что я просто вернусь обратно. Авроры наверняка в курсе, кто-то должен следить за станцией. Рано или поздно они заметят, что что-то случилось, и всё починят.

– Но это как-то сложно, – не могла не заметить Гермиона, всё-таки она была умной девочкой. – Разве не понятно, что это не поможет? Если они так хотели не пустить тебя в Хогвартс, разве не лучше было напасть на тебя самого? Ой, извини, Гарри.

Грейнджер быстро сообразила, что только что предложила, но мальчик только успокаивающе махнул рукой. Он сам прекрасно понимал, что если бы его пытались остановить сами злодеи, а не служащий им домовик, то именно так бы они и поступили. В конце концов, как бы знаменит не был Гарри Поттер, он не директор Дамблдор, всё-таки, а обычный почти второкурсник. Начинающий маг без особых способностей, ничего более.

Слава богу, кто бы не задумал неведомую пакость для Хогвартса, они о Гарри Поттере совсем не беспокоились. А Добби старался его защитить и не пустить в школу, а не действительно навредить.

– Гарри? – подёргала его за рукав Гермиона. – Ты задумался о чём-то. Так что всё-таки происходит? Ты что-нибудь знаешь?

Поттер тяжело вздохнул и опёрся о тележку.

– Всё началось, что я в своей комнате встретил домового эльфа… – начал мальчик историю Добби. Конечно, он был бы не против потянуть время, отложить этот разговор – лучше на пару-другую лет, когда сам разберётся, с какой хотя бы стороны подойти к проблеме этой расы. Но он не собирался скрывать что-то такое от своих друзей, общаясь с ними лично. У него и так хватало секретов – как объяснить те же отражения, например? Или пророчество, которое он сам до сих пор не знает? А мантия младшего брата?

– Это же обычное рабство! – возмутилась Гермиона, услышав о состоянии бедного Добби и о невозможности для него покинуть ненавистную семью. – И все маги такие?

– Традиция, – пожал плечами Гарри. Он ещё в прошлом году понял, что этим объясняется всё то, что ему кажется странным у волшебников. Ну или самой магией.

– Что значит традиция? Это… это просто бесчеловечно!

В этот момент у барьера между девятой и десятой платформами появилось какое движение. Гарри разглядел появившийся на секунду появившуюся руку с алым рукавом, скорее всего, аврора, проверяющего доступность выхода.

– Кажется, проход восстановился, – Поттер привлёк внимание Гермионы к изменениям.

– А? – девочка повернулась в ту же сторону.

В этот момент безлюдный пятачок вокруг барьера внезапно расширился, будто все начали обходить какую-то преграду. Антимагловские чары, видимо? С платформы девять и три четверти вышел уже целый аврор, который начала озираться по сторонам. Ищет виновника запечатывания? Или просто привлекает внимание детей простых людей, показывая им, что проход свободен? Гарри оставалось только предполагать. Маг просто развернулся и ушёл обратно, на волшебную платформу.

– Думаю, мы можем идти, – заметил Поттер, и повысил голос, привлекая внимание мистера Джестера: – Дядя, они распечатали проход! Мы пойдём?

– А? О, конечно, – кивнул мужчина, отвлекаясь от разговора. – Спасибо за интервью, мистер Грейнджер, миссис Грейнджер. Вы не против продолжить после того, как дети уйдут?

– Конечно, мистер Джестер, – кивнул отец Гермионы.

– Мы не закончили с этой историей, – сурово прошептала девочка, отходя к родителям.

Гарри и не рассчитывал, что это просто вот так закончится. Почему Гермиона считала, что он пытается что-то скрыть? Ну да, он не стал всё рассказывать по телефону, но это же было по телефону!

* * *

– Мы не можем это просто так оставить! – твёрдо постановила Гермиона.

По дороге Гарри рассказал всё о Добби в частности и домовых эльфах в частности. Все опасения, свои и дяди Рика, все предположения и идеи. Даже о исследовании Фреда с Джорджем – единственном, судя по всему, исследовании, хоть как-то касающемся этой расы за последние годы. Если не века.

Он, кажется, что-то упустил, но не мог сообразить, что именно.

– Но у нас нет даже инструментов, чтобы попытаться с чем-то разобраться, – возразил Гарри. – Ты знаешь, с чего стоит начать?

– Нет, – насупилась девочка, – но это не означает, что мы должны просто смотреть со стороны и ничего не делать! Я подумаю, с чего начать, и посмотрю в книгах. Не может такого быть, чтобы никто из маглорождённых об этом не задумывался!

– Хорошо, – кивнул Гарри. – Просто не старайся всех сразу освободить, ладно?

– Ладно, ладно, – недовольно проворчала девочка. – С чего ты вообще решил, что я это буду делать?

Гарри с укором посмотрел на неё. Всё-таки они уже целый год знакомы.

– Хмпф, – фыркнула Гермиона на это обвинение. – Привет, Невилл.

За неспешным разговором они как раз добрались до купе, в котором договорились встретиться ещё в начале лета.

– Привет, Нев, – кивнул Гарри.

– Гермиона, Гарри, – обрадовался Лонгботтом, когда их увидел. – С вами всё в порядке? Я был с ба, когда авроры что-то делали у барьера. Что там случилось, с вами всё в порядке?

– Да, это только с барьером были проблем, его запечатали, – кивнул Гарри, давая Гермионе рассказать всю историю. А заодно и попенять Невиллу, что тот никогда не упоминал домовых эльфов перед друзьями.

– Но это же домовики, – совершенно растерялся Лонгботтом под суровым взглядом Грейнджер. – Что с этим не так? У многих они есть, двое ба помогают. Ну, в смысле, с этим Добби его семья, конечно, ужасно поступают, так нельзя! О, домовики и в Хогвартсе за всё отвечают, ну, за еду, уборку и всё такое.

А, точно, теперь Гарри понял, что он упустил. Говоря о домовых эльфах, он упоминал только слуг в магических семействах на примере Добби. Он знал о представителях этого народа в школе почти с самого начала учёбы от близнецов Уизли, и совсем забыл, что про них даже в Истории Хогвартса ничего не написано.

– Просто не старайся всех сразу освободить, ладно? – с тяжелым вздохом повторил Поттер.

* * *

Рон появился минут через десять, будто подгадав время, чтобы Гермиона перестала возмущаться рабскому труду в Хогвартсе.

– Привет, ребята, – кивнул младший Уизли остальным в купе. Хм, или уже не младший? За ним следовали две девочки помладше, с рыжими и светлыми волосами. – Это Джинни и Луна Лавгуд, вы не против, если они с нами поедут? Перси со старостами, Фред с Джорджем заболтались с командой квиддича, это надолго. А я за младшими присматриваю.

– Привет, – махнул рукой Гарри.

От такого простого действия рыжая девочка зарделась так сильно, что цвет её лица почти сравнялся с волосами. Хм, Поттер помнил, конечно, что младшая Уизли была его фанаткой и почти выросла на сказках о Мальчик-Который-Выжил – Фред с Джорджем не раз это упоминали. Но не слишком ли сильная реакция?

Впрочем, Гарри никогда не был чьим-то фанатом, и тем более он не был девочкой. У него просто не было с чем сравнивать. Может, это нормально? Надо будет спросить у Эмили при случае.

Вторая девочка, Луна Лавгуд, просто слегка удивлённо посмотрела в ответ, но потом пожала плечами. С чего бы? Про неё Гарри тоже кое-что знал от близнецов – она была дочерью соседей Уизли и подругой Джинни. Не то чтобы много информации, конечно.

– Здравствуйте, – сказала Луна, садясь рядом с Гермионой. Джинни тоже что-то пролепетала по примеру подруги, но Гарри ничего не смог разобрать, хотя на слух никогда не жаловался.

Невилл с Поттером помогли Рону пристроить новые сундуки.

– Луна немного не от мира сего, – прошептал Уизли друзьям. – Долгая история, и не очень хорошая.

– Ты изменился, Рон, – неожиданно подала голос сама Лавгуд.

Уизли смутился – он явно не ожидал, что девочка их услышит. Луна в это время казалась полностью увлечённой своей сумкой, в которой копалась в поиске чего-то.

– Раньше ты называл меня Полумной, как остальные, – закончила Лавгуд и достала из сумки какой-то журнал. "Придира", как гласило название.

– Извини, – Рон почесал затылок, смутившись ещё больше, – я больше так не буду.

– Не стоит, я ведь хвалю тебя, – заметила странная девочка. И вдруг продолжила: – И это ты самый странный здесь, Гарри Поттер. У тебя так много мозгошмыгов…

Мальчик вздрогнул и уставился на Луну. Это она так мысли читает? Лавгуд спокойно смотрела в ответ.

– Она на перроне уже кому-то это же сказала, – поделился Рон, – так что особо не заморачивайся, Гарри.

Правда, Гарри этого уже не услышал.

Закалившись лабиринтом отражений, он видел не только глаза Луны, но то, что было за ними. То, что было ему знакомо по Аваде Кедавре. То, что лежит по ту сторону души. Не зря глаза называют её зеркалом. Теперь он понял, что именно о них предупреждал старый Поттер из последнего отражения!

Он всё никак не мог понять, что же несло неведомую угрозу из того последнего предупреждения. Не зеркала точно – он успел зайти в ванну и познакомиться с диким двойником по ту сторону стекла ещё до того, как вспомнил эти слова. И слава богу, спроси его кто – избегать любого отражения было бы той ещё морокой. Но чего стоило избегать? Речь могла идти о чём угодно! Поэтому в конце концов Поттер смирился, что узнает это только на своём опыте. Что ему оставалось?

Что ж, теперь Гарри знал ответ. Не то чтобы это как-то могло ему помочь.

Мальчик почувствовал, что его затягивает, что он падает, проваливается туда, сквозь глаза, на ту сторону. Взмахнув руками, он попытался за что-нибудь ухватиться. У него даже получилось, но странное чувство смещения этого чего-то заставило тут же отпустить опору. Не попытался ли он утянуть за собой эту странную девочку?

А в следующее мгновение удар выбил у Гарри все мысли.

7. Этот берег

Небо… что ж, сложно описать то, чего не было. Даже не чернота пустоты, но будто бесконечный провал в никуда. Кажется, чуть-чуть напряжешь зрение – и сможешь рассмотреть, что там, на дне. И всматриваясь, ты будто начинаешь замечать какое-то движение, что ты падаешь туда, в глубину, несёшься с огромной скоростью вместе с землёй, на которой лежишь. И не вверх ты вглядываешься, и вниз, в невозможно бесконечную, но вместе с тем прекрасно видимую пропасть…

Естественно, Гарри вскочил как ужаленный. И тут же упёр взгляд в землю, стараясь даже не думать о бездне над собой. Потребовалось какое-то время опираться на дерево, смотреть только на землю, тщательно дышать, чтобы прийти в себя. Успокоить странный шум в голове… и начать оглядываться по сторонам.

Жаль, что окружающий вид пугал как бы не больше странного неба. Определённо не то место, где желаешь находиться, не то чтобы его кто-то спрашивал.

Деревья, наверное, были самым простым и понятным. После земли – потому что та была совершенно уж обычной, разве что серой, как пепел. Но вроде бы цвет может быть разным? Кажется, там что-то от минералов зависит? Гарри не знал точно, никогда этим не интересовался.

Деревья же… Ну, они тоже были почти обычными. Насколько обычными могут быть абсолютно белые стволы, ветви и листья. Нет даже намёка на тень и объём. На первый взгляд даже похожи на вырезанные из бумаги плоские силуэты. Но Гарри, любопытства ради – и чтобы не обращать внимания на слона над головой, конечно, – обошёл то дерево, на которое опирался поначалу. С разных углов ветки были совершенно точно разными, то есть деревья были вполне себе обычными, трёхмерными. Но ощущение вырезки из бумаги всё равно не пропадало, несмотря ни какие доводы разума.

И Гарри определённо не хотел даже смотреть в ту сторону, откуда доносилось журчание воды. Вставая, мальчик вполне успел всё увидеть, и ему хватало, спасибо.

Там была река. И мост через неё. И Тот-Кто-Стоит-На-Мосту.

Конечно, Поттер понимал, какое настоящее имя у этого… существа? явления? события? всё сразу? Но он и так слишком приблизился к границе, дозволенной для живого человека. Ну, на его вкус, слишком. Братья Певереллы – или кто там на самом деле сделал этот мост – были бы с ним совершенно не согласны. Но это исключительно их собственные проблемы.

У Гарри совершенно не было идей, как отсюда можно было бы вырваться, хотя бы попытаться. Да даже как он сюда попал, уже вызывало вопросы! Нет, понятно, магия, зеркала и всё это, но это был слишком общий ответ. Может, знай Поттер больше, получилось бы и вернуться? Кто знает. Но сидеть на месте и ничего не делать – не иначе, как в надежде, что всё само образуется, – тоже было бы странно. Поэтому Гарри просто пошёл вперёд, подальше от реки. Или всё-таки Реки?

Идти среди странноватых деревьев было на удивление легко. Ни хватающей за ноги высокой травы, ни цепляющихся за одежду веток кустарника, неровностей и тех нет. Только земля странная, Поттеру даже казалось, что он шёл по какому-то необычному немного мягкому асфальту. В общем, ничего похожего на нормальный лес – Гарри бывал в них с дядей Томом пару раз и знал о проблемах похода.

Обернулся Гарри минут через семь ходьбы. Или пять? Все десять? Он не был уверен. Механические часы, – те самые, подаренные дядей Томом, и которые Поттер не снимал даже в Хогвартсе, – хотя и не остановились, сошли с ума. Стрелки шли со неправильной скоростью – секундная вон вообще дёргалась в произвольный момент, – так ещё и в разные стороны в придачу.

Не то чтобы Гарри действительно волновало прошедшее время. Просто мальчику казалось, что что шёл он довольно долго, но шум воды за спиной нисколько не изменился. Разве по удалению от реки он не должен был ослабнуть? Хоть на сколько-нибудь? Мальчик рискнул обернуться. Просто на всякий случай – сознание рисовало что-то совсем из ряда вон, вроде того, что река ползёт следом, не отпуская свою жертву. Будь так, он бы даже рискнул побежать, хотя лес может быть и поопаснее воды.

Зря он обернулся, конечно. С другой стороны – чтобы это изменило? Вот-вот.

Гарри слышал о той странной геометрии, в которой параллельные прямые пересекаются и происходят другие такие странные штуки. Без подробностей – о столь необычной математике знают, наверное, только какие-нибудь маститые профессора и прочие учёные. Что ж, местную геометрию они, наверное, тоже захотели бы изучить.

Поттер ясно видел свои следы на земле, тянущиеся от реки глубже в лес. Длина шага, направление, сменяющиеся деревья вокруг – всё как будто с ними было нормально. Но это с одной стороны. С другой – каждый след был на равном расстоянии от реки, как не посмотри. Как это вообще было возможно, чёрт побери?

От попытки понять, нет, осознать, открывшуюся картину голову начинало ломить. Гарри закрыл глаза и потёр переносицу. Нет, он ещё по бездне над головой понял, что место явно не предназначено для людей – живых, понятное дело. В конце концов это был последний берег, берег реки мёртвых. Но столь злостное издевательство над логикой… Нет, лучше не думать об этом. Хотя бы попытаться.

Была ещё проблема. Такие следы означали, что идти от реки просто бессмысленно, никуда он от неё не денется. Значит, можно было только приблизиться к воде. И к мосту. И закрывать глаза было бы полной глупостью – кто знает, куда тут ещё можно вляпаться. А значит, придётся смотреть и на Того-Кто-Стоит-На-Мосту. Как бы не хотелось обратного.

Гарри вообще хотелось бы вернутся обратно вот прямо сейчас, а лучше – вообще здесь никогда не появляться, пока не придёт срок. Но кто его спрашивал?

Поттер тяжело вздохнул и всё-таки открыл глаза, чтобы посмотреть на фигуру на мосту.

Это был могучий черноволосый мужчина в богато украшенной тоге, чью голову украшал олимпийский венок.

Это была прекрасная дева в доспехах и крылатом шлеме.

Это был молодой мужчина со странной зелёной кожей в египетской короне, сжимающий в скрещённых на груди руках скипетр и цеп, символы власти фараона.

Это был высокий, иссохший старик в широкополой шляпе.

Это был темнокожий мужчина во фраке и цилиндре, в тёмных очках и с сигарой.

Это была даже огромная лохматая собака с тёмно-зелёной шерстью.

И, конечно, это была скелет в балахоне и с косой.

Это были все они, и куда больше. Гарри ясно видел каждый облик, пусть и не мог разглядеть большинства деталей. И вместе с тем все они перетекали друг в друга, переплетаясь и смешиваясь.

Последний проводник для любого живого. Смерть. Вечный страж между той стороной и этой. Ну, Гарри надеялся, что этой. Он же не оказался на той стороне, правда? Он же не умер уже?

Приблизиться к реке оказалось гораздо проще, чем уйти от неё. Мелькнувшую мысль пройти вдоль русла Поттер тоже отбросил. Не то чтобы он начал понимать выверты этого пространства, но он уже принял тот факт, что уйти от моста ему не удастся. И Того-Кто-На-Нём-Стоит, конечно. В конце концов, все мёртвые перейдут реку, так или иначе, почему с Гарри должно быть иначе? Даже если он был ещё живым.

Сама река тоже не радовала. Вода как вода. Очень прозрачная, и дна, конечно, не видно, но это уже нисколько не удивляло. Пробовать её мальчик бы ни за что не согласился – он помнил сказки, спасибо. В странных местах что-то есть и пить – это искать себе лишних приключений на не упоминаемое в приличной компании место пониже спины.

И если кто-то скажет, что компания стоящего на мосту не приличная… Что ж. Поттер этого человека не знал. Так, на всякий случай.

Нда, глупые шутки как-то нисколько не успокаивали…

Гарри понимал, что в округе нет никого, кто мог бы помочь найти дорогу обратно. Может быть, он бы справился и сам, лет так через дцать, если не сойдёт с ума от одиночества гораздо раньше. И единственный, кто мог ответить на его вопросы стоял сейчас на мосту, никак не реагируя на живого мальчика в паре сотен метров. Но обращаться к нему… ну, не то чтобы у него был большой выбор, да? Мертвецов в округе что-то не видать, тем более – знакомых мертвецов.

– Мистер Поттер? – раздавшийся из-за спину голос чуть не заставил Гарри прыгнуть в реку с перепугу. – Не ожидал увидеть вас здесь столь рано. Что с вами случилось?

Резко обернувшись, мальчик увидел молодого мужчину в мантии мага. Незнакомец сидел метрах в десяти, и удивлён он был ничуть не меньше. Откуда он вообще здесь взялся, если Гарри прошёл мимо буквально минуту назад? Да и выглядел он, если присмотреться, будто оживший рисунок, а не человек. Рисунок не знающего о тенях художника в придачу, как и деревья в лесу, разве что он был не чисто белым, а вполне даже цветным. Чёрная мантия, слегка бледная кожа, тёмно-русые волосы – краски не оставили незнакомца.

Впрочем, такого ли незнакомца? Конечно, Гарри его не узнал сразу, но и видел он его в гораздо худшем состоянии. Тюрбан, лежащий рядом с мужчиной – такой же нарисованный, к слову, – был хорошей подсказкой.

– Профессор Квиррелл?

– А, ну да, я слегка отличаюсь от того, кого вы привыкли видеть, – верно истолковал изумление мальчика бывший преподаватель ЗОТИ. – Но с вами-то что случилось, что вы погибли после нашей последней встречи? Вы почти не выросли. Чёртов лорд всё-таки добрался до вас?

– Надеюсь, я всё ещё живой, – тяжело вздохнул Гарри. Умирать не хотелось совершенно. Даже думать об этом.

– Увы, мистер Поттер, – покачал головой профессор Квиррелл. – Возможно, вы ещё не поняли, что умерли, но этот мир для мёртвых, не для живых. Я понимаю, в ваши годы это тяжело, но…

Учитель Хогвартса поднял руку – наверное, хотел ободряюще похлопать по плечу, не то чтобы какое-то ободрение помогло, будь это реальностью для Поттера, – но дрогнул и замер.

– Нет, подождите… Вы отличаетесь! Вы… Гарри, ты действительно жив, как она! – в порыве чувств мужчина даже схватил мальчика за плечи и встряхнул. Прикосновение мёртвого было странным, скорее воспоминание о прикосновении, чем оно само. – Слава Мерлину… Хотя я тем более не понимаю, как вы тут оказались, но это всё меняет!

– Она? – переспросил Поттер. Здесь действительно есть ещё один живой человек?

Впрочем, профессор Квиррелл всё равно его не услышал.

– Значит, я могу передать всё Дамблдору… Да! Выкуси, гнилой лорд! Гарри, это очень важная информация, директор обязательно должен о ней узнать, понимаешь?! Кхм, – мужчина глубоко вздохнул и тяжело выдохнул, успокаиваясь. – Прошу прощения, мистер Поттер. Такая возможность сделать мою смерть чуть менее глупой и бесполезной, и ответить этому чёртовому лорду! Кхм, да, о чём то есть…

Преподаватель ЗОТИ отчаянно почесал голову, собираясь с мыслями.

– Хорошо, хорошо… Я не готовил рассказ – было бы глупо думать, что смогу кому-нибудь что-нибудь рассказать. Вы ведь знаете, что я целый год путешествовал, уйдя с профессора магловедения? Моей целью была… Вы слышали про диадему Ровены Равенкло?

– Нет, – честно признался Гарри. Хотя сама фраза "вещь темнейшего мага своего времени" заставляла нервничать. – Это та, что на её статуе?

– Да, она самая. Уникальная вещь, легенда говорит, что надевший её станет равен Основательнице в мудрости. Она была украдена ещё Еленой, дочерью Ровены, и давно потеряна. Найти её – мечта всех магов, а уж равенкловцев, как я – тем более, но никому это пока не удалось.

– И никто не пытался сделать подделку? – удивился Гарри. Может, он немного утрирует, но он сомневался, что среди волшебников не нашёлся какой-нибудь предприимчивый ювелир, способный сделать убедительную фальшивку.

– Пф, да любая семья из этих, "священных", удавит такого неудачника, просто чтобы выдать полученную подделку за оригинал, – фыркнул учитель Хогвартса. – Или заранее, чтобы это не сделал кто-то другой. К концу Хогвартса все понимают такую простую истину. Иначе бы у каждого сколько-нибудь старого рода была и диадема Равенкло, и чаша Хаффлпафф, и артефакты других основателей, не помню, что там было. Так, ладно, ладно, это не важно…

Мужчина сбился с мысли и протёр лицо. Кажется, нахождение в этом месте сильно влияет на мёртвых. Хотя может и на живых? Гарри тут пробыл ещё совсем немного, чтобы делать выводы.

– В общем, я в своём путешествии искал диадему, как многие до меня, – продолжил свой рассказ бывший преподаватель. – Но я напал на след, настоящий, я абсолютно уверен. Албания, леса Албании, запомните это, мистер Поттер, это очень важно. Именно там я встретил Волдеморта.

Гарри нахмурился. Его-то туда как занесло? Поттер видел единственный вариант, и он ему очень не нравился. Вырисовывается связь нынешнего тёмного лорда с наследием могущественной чёрной чародейкой древней эпохи. В самом деле, что ещё мог Волдеморт забыть чёрте где? Да ещё и оказаться там в виде странного духа.

Неужели сила Тёмного Лорда связана с диадемой Ровены Равенкло? С другой стороны, а что это меняет?

– Я не нашёл диадему, – продолжил рассказ профессор Квиррелл. – Зато в поисках наткнулся на змею. Хоркрукс Волдеморта. Понимаю, это слово вам ничего не говорит, мистер Поттер, но обязательно расскажите об этом директору Дамблдору! Хоркрукс – именно тот способ, с помощью которого гнилой лорд бросил вызов смерти! И он уже готовится к своему возрождению, готовит себе фамильяра на замену, змеёныша, которого кормит его братьями и сёстрами! Вот… Обязательно расскажите директору Дамблдору о хоркруксе Волдеморта в лесах Албании! Он думает, там безопасно, даже не заставил меня забрать его с собой, но теперь-то, хе-хе-хе…

Мужчина глубоко выдохнул, будто сбросил с себя какую-то тяжесть. Он ещё пару минут что-то бормотал под нос, маниакально подхихивая.

Ну, не что-то. Проклятья Волдеморту. Просто Гарри предпочёл сделать вид, что ничего не слышал. И он абсолютно точно не станет повторять что-то из них рядом с тётей Пэт, нет уж, спасибо.

– Что ж, теперь давайте займёмся вами, – мужчина встряхнулся, и больше не походил на Джокера. Ну, того, который из комиксов. Гарри их читал немного, но у учителя Хогвартса получилось очень похоже. – К сожалению, я не знаю, как вас вернуть обратно, но может знать другая живая, ведьма из леса, ну или…

Преподаватель ЗОТИ махнул в сторону моста. Определённо, кем бы не была эта "ведьма из леса", Гарри был согласен спросить сперва у неё.

– Не уверен, что она сама что-то знает, почему-то же она остаётся здесь, – сразу предупредил профессор Квиррелл. – Да и вообще увидеть тут живого человека было неожиданно… А, я не рассказал вам. Мёртвые, такие, как я, понимают устройство этого месте, когда здесь оказываются. Кроме нас, тут встречаются ещё белые, те, кто ещё не совсем умер, но и не до конца жив. Полноценно живых, как вы с ней, здесь вообще быть не должно.

– Почему белые? – не мог не спросить Гарри. Он же не имел ввиду эти деревья?

– Сейчас увидите, секунду, – бывший преподаватель сосредоточенно нахмурился, и мир будто сдвинулся.

Гарри не мог не вспомнить Архимеда с его точкой опоры и переворачиванием мира. Это же Архимед был, да? Ощущение было именно такое, будто мир крутанулся вокруг своей оси. Хоть всё вокруг и осталось прежним, но теперь у самых деревьев стояло две фигуры. Если так подумать, перед появлением самого профессора Квиррелла разве не было чего-то похожего? Только тогда Гарри был сосредоточен на реке и почти этого не заметил.

Появившиеся мужчина и женщины выглядели ещё более странно, чем сам преподаватель ЗОТИ. Будто люди, нарисованные простым карандашом на обычном листке бумаги. Белым карандашом на белом листе. Только прищурившись, можно немного различить детали одежды, больше похожие на больничные пижамы, и почему-то смутно знакомые черты лица.

– Френк, Алиса, – приветственно кивнул им профессор Квиррелл. – Не могли бы вы помочь нам с мистером Поттером? Отведите его к ведьме из леса, будьте добры.

– А почему вы сами не отведёте? – удивлённо спросил Гарри, и тут сообразил. – Френк и Алиса? Лонгботтомы, родители Невилла?

Женщина мягко улыбнулась и погладила его по голове, что было лучше любых ответов.

– Белые не могут говорить, – пояснил бывший преподаватель ЗОТИ. – Всё-таки, они не совсем здесь, в отличие от нас с вами. Что до вашего вопроса – увы, ведьма из леса не очень меня жалует с тех пор, как услышала про Волдеморта. Могу её понять, я бы тоже не обрадовался такому собеседнику, как я. К счастью, и мы оба знаем Френка с Алисой, а значит, я помогу передать вас им. О, я совсем забыл вам сказать, что здесь можно найти только того, с кем вы уже встречались там, в обычном мире.

Мужчина задумчиво посмотрел на реку.

– Что до меня – пришло время мне принять моё искупление. Я и так порядком затянул, чему сейчас, признаюсь, теперь рад. Благодаря вам моя смерть не будет столь бесполезной.

– Вы собираетесь на другой берег? – спросил Гарри.

– Нет, – покачал головой профессор Квиррелл. – Берег ждёт не всех, мистер Поттер. Таких, как Волдеморт, таких, как я, ждёт река и вечное очищение.

– Но вы спасли меня, там, в последнем бою, – возразил Гарри.

Ему не нравилось, что преподаватель ЗОТИ ставил себя в один ряд с Волдемортом. Он тоже был жертвой, в конце концов! Поттер чувствовал тяжесть принятого мужчиной решения, и это ему совсем не по душе. Он не мог не попытаться отговорить профессора от такого поступка, пусть и понимал подспудно, что это невозможно.

– И вы поблагодарили меня тогда. Вы тоже боролись и хотели, чтобы Волдеморт проиграл! – припомнил Гарри их последнюю встречу.

– И кровь единорога всё равно на моих руках, – грустно ухмыльнулся бывший преподаватель. – И убить вас я пытался. Этого не изменить, мистер Поттер, и одержимость чёртовым лордом – это такое себе оправдание. В конце концов, я пустил его, я поддался ему, я почти сдался ему. Почти стал его верным рабом… Поверьте, до этого остались дни, может недели, не больше. Вы действительно спасли меня тогда. Я много думал – у меня было достаточно времени здесь. Всё никак не мог решиться… Но наша новая встреча расставила на свои места. Спасибо вам снова, мистер Поттер.

И мужчина решительно развернулся и зашагал к реке.

– Всегда пожалуйста, профессор, – повторил свои старые слова Гарри, смотря ему вслед. В конце концов, он мог хотя бы проводить его в последний путь.

Бывший учитель пару секунд постоял на берегу, собираясь с духом, но потом всё-таки шагнул вперёд. Однако не упал в реку – мир снова будто мигнул на секунду, будто запись на кассете была плохая, и пропало несколько кадров. И опустилась нога не на воду, а на… камень? дерево? сталь? настил моста, пожалуй, будет самым правильным вариантом. Гарри не мог разобрать, чем он был – и был ли он чем-то вообще.

Профессор Квиррелл растерялся, начал оглядываться, но было уже поздно – Тот-Кто-Стоял-На-Мосту был уже прямо перед ним. Посмотрел на душу человека, после чего тот исчез. Поттер вздрогнул, но вдруг понял, что фигура в тюрбане уже где-то на середине моста, едва различима с этого берега.

В конце концов, не человек здесь решает свою судьбу, понял мальчик. Он решал её раньше, ещё при жизни. Это не было каким-то знанием, скорее странным озарением, вроде попаданием пальцем в небо, как часто случается у дяди Тома. Но почему-то Гарри был уверен, что прав.

А ещё всё происходящее давало новые вопросы – ответы? – об этом месте в целом и Том-Кто-Стоит-На-Мосту, но мальчик не хотел их даже думать.

8. Чародейка из каменной башни

Гарри не мог сказать, сколько здесь простоял. Из задумчивости его вывел мистер Лонгботтом, встряхнув его за плечо. Прикосновение белого было ещё более странным, чем у полностью мёртвого. Воспоминание о воспоминании? Воспоминание о том, что никогда не происходило? Что-то вроде того и другого.

– Пора идти, вы правы, – кивнул Гарри мужчине, который махнул рукой, предлагая следовать за ним. – Но сперва… Невилл, он мой друг, он в порядке. Мы сейчас разбираемся, как вас вернуть.

Конечно, он мог много рассказать про Лонгботтома-младшего. И что у него были проблемы с магией, и про новую палочку, и что он сдружился с многими гриффиндорцами, и что он вообще попал на этот факультет. Но зачем? Его родителям главное знать, что с ним всё в порядке сейчас. А всё остальное может рассказать и сам Невилл, когда они разберутся, как всё-таки помочь Фрэнку и Алисе. У них получится, теперь Гарри был точно уверен – ведь Лонгботттомы-старшие не умерли, значит, это можно обратить.

Как – другой вопрос. Но это они выяснят.

Женщина обняла мальчика со слезами на глазах, мужчина улыбнулся с гордостью, но чуть печально. Кажется, они не очень поверили Поттеру в части, что они с Невом разберутся с их состоянием. Зря, конечно, но они ребят и не знали почти. Может, и вовсе за детей держали, хотя Гарри уже считал себя вполне взрослым. И хэй, он помог с бедой профессора Бинса, а ведь его сто лет никто не трогал! Это о чём-то до говорит, не так ли?

Так что зря они сомневаются. Но это Поттер скажет им потом, когда их разбудят.

* * *

Путь до таинственной ведьмы из леса, как её назвал профессор Квиррелл… Что ж, лучшее, что мог сказать Гарри, что он был, этот путь. Видимо, проявить кого-то живого, как чету Лонгботтомов, было невозможно, и идти пришлось ногами, прямо за белыми фигурами. И вот здесь начиналось что-то совершенно мозголомное, где прошедшее время никак не хотело соотносится со скоростью или расстоянием – хотя бы чем-нибудь из них. Поттер не хотел вспоминать дорогу – спасибо, мозги ему ещё были дороги.

Достаточно было сказать, что он был почти уверен, что фигура вдалеке, которую он увидел один раз, была им самим. Причём в то время, когда он только очутился в этом месте и пытался уйти от реки. То есть время в пути объективно было вообще отрицательным.

Куда проще было забить на всю эту мистику, не имеющего ничего общего с нормальным миром в куда большей степени, чем магия. Гарри изо всех сил старался сделать именно это, но увы, его всегда учили прямо противоположному – подмечать всякие мелочи, пытаться сделать выводы и строить на их основе теории.

Интересно, не знай он о реке и мосте, не услышь он год назад дядину теорию, увидел бы он вообще это место? Хотя нет, вот прямо сейчас – совсем не интересно. Как и ответы на десятки других, не менее любопытных вопросов. Единственное, что сейчас было действительно важно – как отсюда выбраться, и желательно раньше, чем мозг окончательно решит, что хватит с него.

Тем более даже если вопросы и были, спрашивать их было всё равно не у кого. Как и сказал профессор Квиррелл, белые не могли разговаривать с живыми и мёртвыми. Хотя Поттеру казалось, что между собой Лонгботтомы-старшие что-то обсуждали. Рты их вроде бы двигались, но Гарри не настолько хорошо умел читать по губам, чтобы что-то понять. Даже разглядеть толком белое на белом было сложно, прямо скажем.

Сколько бы путь не длился, он всё-таки закончился. В какой-то момент они вышли из леса на небольшую поляну, почти полностью занятую каменным строением. Небольшое, двухэтажное, почти круглое, с зубцами наверху – этакая маленькая башенка. Скорее пристройка к настоящему дому, только без этого самого дома. Не то чтобы Гарри разбирался, но обрывающиеся стены, будто вырванные со своего места, заставляли предположить что-то такое.

И нет, он не задумывался, почему строение не было видно за секунды до выхода на поляну. Старался не задумываться. Поттер уже почти смирился с этим местом. И он будет отрицать, что у него защипало в глазах при взгляде на камень, такой обычный, такой привычный, такой нормальный… Такой понятный. С одного взгляда было понятно, что дом принадлежит не этому месту, а миру иному, миру живых.

Мистер Лонгботтом махнул в сторону пролома и сам направился туда же. Гарри пожал плечами и последовал за ним. Видимо, белые не были способны ни постучать в настоящую дверь, ни пройти сквозь неё как призраки. Тогда пролом в стене был логичным входом. Хотя он предпочёл бы всё-таки постучаться, а не просто так вваливаться к какой-то там ведьме, больше из осторожности, чем вежливости. Кто знает, как она отреагирует на такую встречу? Родителям Невилла заклинания, может быть, и не страшны, а вот про себя Поттер бы так не сказал.

Ну, его мнения никто не спрашивал.

– Кого там ещё принесло? – раздался ворчливый голос. Совсем не скрипучий, как подумал Гарри, когда услышал о ведьме.

Ему представлялась сгорбленная старуха с неопрятными сальными волосами и длинным носом, вся в бородавках, и конечно с обязательным чёрным котом. Навстречу же вышла женщина где-то возраста тёти Пэт. Лицо ещё не покрылось морщинами и было довольно красивым – ну, наверное, не сказать чтобы Гарри в этом разбирался. Разве что седина крепко вцепилась в её волосы – куда сильнее, чем можно было бы подумать. Может, магия помогает скрыть возраст? Поттер знал не очень многих волшебниц, и понятия не имел, какие у них там есть косметические заклинания. Но за профессорами попыток омолодится он не замечал.

– Мистер, миссис, как вас там звали, вы опять пришли, – поприветствовала Лонгботтомов-старших хозяйка дома. Ну а кто ещё это может быть, живой человек в единственном реальном доме посреди мира мёртвых? Вот-вот.

Отец Невилла виновато улыбнулся, но такое приветствие явно не было для него в новинку. Его жена тяжело вздохнула и с укором посмотрела на живую женщину. Пара её явно знала, и хорошо, скорее как подругу миссис Лонгботтом, чем как просто знакомую. А вот об обратном такого сказать нельзя. Интересно, почему? Неужели воспоминания о мире живых в этом мире постепенно истаивают? Профессор Квиррелл упоминал, что женщина тут находится уже долго.

Гарри насторожился и проверил свои воспоминания. Хотя не было ли это бесполезно? В смысле, если он что-то забыл, он об этом забыл, не так ли? Просто не сможет сказать, было ли это когда-то. Окклюменция, может быть, и поможет, но здесь и сейчас явно не подходящее место.

Впрочем, он сомневался в этом варианте. Женщина говорила достаточно быстро и чисто, то есть язык она не забыла. Если бы память действительно истлевала в этом месте, разве она не начала бы раздумывать и подбирать слова? Возможно, это была преждевременная теория, не так уж много она сказала, но всё-таки.

– И мальчик, – между тем ведьма из леса смерила его взглядом. – Ты откуда здесь вообще взялся, мальчик?

– Гарри Поттер, мэм, – представился он, но женщина его тут же перебила.

– Вообще без разницы. С моей памятью нынче всё сложно, и твоё имя, я надеюсь, я не запомню. Но по крайне мере ты ещё не пил из реки, это определённо радует.

– Зачем вообще пить из реки? – удивился Гарри. Чёрт, он старался к деревьям-то не прикасаться, мало ли что они выкинут в этом сумасшедшем мире! А уж река между миром живых и мёртвых – полноценно и совсем мёртвых, прошу заметить а не застрявших в этом месте! Это насколько надо сойти с ума?

– Насколько я смогла понять по дневнику, я не сразу сообразила, что жажда и голод в этом месте больше эфемерны и связаны с воспоминаниями, чем настоящим желанием, – пожала плечами женщина. – После этого я не помню решительно ничего о своей жизни. Но хватит о моих проблемах, мальчик, как ты сюда попал? Не подумай, что мне это интересно, конечно, но для третьего способа, как тебя отсюда выпнуть, мне это надо знать.

Гарри удержался от вопроса, почему третьего и что стало с двумя первыми. И почему она сидит здесь, если знает способы выбраться. Он вполне мог сложить два и два из слов этой женщины. Потеря памяти, видимо только личной, как и говорится о реке в некоторых легендах, и необходимость знать способ попадания сюда… Что ж, они действительно плохо сочетаются. Другое дело, что такого в остальных способах, что делает их ещё более сложными?

Поттер не стал скрывать и рассказал о встрече взглядов и вполне не фигуральном падении через чужие глаза в это место.

– Хм… – задумчиво протянула ведьма из леса и схватила его за подбородок. С минуту она будто пыталась загипнотизировать его взглядом, но ничего не происходило. – Что ж, это определённо не работает. Хм, это потому, что мы оба здесь, а не там? Или это из-за меня? Или тебя? Любопытно…

– А что до других вариантов? – всё-таки уточнил Гарри. Говорить, когда кто-то схватил тебя за подбородок, было не то чтобы очень удобно, но женщина не собиралась его отпускать. И вообще ушла куда-то в свои мысли.

– Вряд ли они тебе понравятся, – отмахнулась ведьма из леса, всё-таки отпустив мальчика. Но потом вдруг ответила: – Для первого тебе нужен Маяк, чтобы проложить путь, чтобы это не значило и чем бы эта штука не была. Для другого поговорить со здешним хозяином, и он выкинет тебя через любой водоём, который ты помнишь. Нравится? А, и этот стильный цвет волос – как раз от такого разговора.

– Нет, – честно ответил Гарри. Можно было бы конечно отправиться прямо в озеро у Хогвартса, но он бы предпочёл вернуться в поезд. Да и седеть ему, как он предпочитал считать, ещё рановато.

По крайне мере, это объясняло, откуда эта чародейка знает о способах вырваться отсюда. В конце концов кому, если не Смерти, об этом знать? Особенно в свете всех догадок, которые появились у мальчика после ухода профессора Квиррелла. Но он всё ещё старался о них не думать лишний раз.

– Видишь? – женщина была явно довольна, что угадала его реакцию, даже удовлетворённо улыбнулась. Потом неожиданно щёкнула пальцами. – О, я же тебя вспомнила! Ты же Санта-Клаус!

– Что, простите? – Поттер даже растерялся. Его как только не называли, но вот Санта-Клаус – это что-то новенькое.

Вообще, если говорить об ощущениях о собеднице, то она не очень-то напоминала ведьму из леса, как её обозвал учитель Хогвартса. Скорее учёный, с лёгкой безуминкой, которую не могла объяснить банальная амнезия. Гарри легко мог представить её в белом халате в какой-нибудь лаборатории.

– Ну, как Санта-Клаус, выдуманный персонаж. Подожди, ты же мелкий, ты же знаешь, что этого рождественского деда не существует? Ну, теперь всё равно знаешь.

А вот Гарри уже не был в этом так уж уверен. Стикс тоже вон выдумкой считается. То есть, Ахерон, конечно, но тут особой разницы уже и нет. Он бы не сильно удивился, если бы и Санта-Клаус каким-то чудесным образом оказался реально существующим.

Главное, чтобы чудесным, а не чудесатым. Чудесатого ему уже хватило по горло, спасибо.

– Вы имеете ввиду Мальчика-Который-Выжил? – решил уточнить Поттер. Читал он сказки волшебников о себе, и представлял себе масштаб проблемы, если кто-то начнёт судить его только по этим книгам. Слава богу, никто не пытался подбить его повторить подвиги из этих историй – встречались там достойные Геракла, не меньше.

– Да, да, вот этого, – щелкнула пальцами колдунья. – Я сейчас вспомнила, как читала сказки о тебе… сыну? дочери? Отпрыску своему, в общем. Интересно, почему рядом с тобой я вспоминаю свою жизнь? Это потому что ты реальный? Любопытно… Ну да ладно, выпнуть тебя обратно всё равно надо, ты же не хочешь здесь провести как я, две вечности и эон сверху?

– Нет, спасибо, – покачал головой Гарри, и не мог не добавить, просто справедливости ради: – Вообще по реальному времени вы тут не больше одиннадцати лет, легенда о Мальчике-Который-Выжил появился не так давно. Да и профессор Квиррелл тоже вас знал.

– Квиррелл? А, это тот, который о Волдеморте говорил? Мерзкое имя с противным послевкусием, понятия не имею, что это за мутный тип, но от них обоих лучше держись подальше, мальчик. И вообще, это мне что ли надо обратно? – сурово посмотрела колдунья на Гарри, и тут же ответила: – Ну, мне тоже, конечно, но тут без Маяка не получится. Ты там поищи, когда подрастёшь, может, получится. Итак, есть идеи?

Поттер не стал разубеждать эту женщину насчёт бывшего преподавателя ЗОТИ. Да и зачем, если он уже ушёл на другой берег? А вот над вопросом задумался. Не то чтобы у него не было идеи, просто он не хотел этого делать, если уж по-честному. Видения лабиринта отражений ещё были живы, слишком хорошо живы, если его кто спросит, и связываться с зеркалами не хотелось. С другой стороны, разве был у него сейчас какой-то выбор? Общаться со Смертью хотелось куда меньше.

– Вижу, идеи есть, – считала его чародейка. – Итак?

– Мне нужно зеркало или что-то подобное, чтобы было отражение, – вздохнул Гарри. Он честно рассказал всё, начиная от встречи с Морганой и заканчивая лабиринтом отражений.

Волшебница начала копаться в своём комоде, стоило сказать про зеркало. Наконец, она извлекла. что хотела, и протянула находку Поттеру. Это было круглое карманное зеркальце, с причудливым узором на обратной стороне. Будто два белых крыла обнимали поделку.

– Держи, владей, проверяй свою идею, – хмыкнула она.

– Спасибо, – кивнул Гарри, принимая подарок.

Он не стал спрашивать, может ли он чем-нибудь помочь. И так было понятно, что даже расскажи мальчик о каком-нибудь известном ему водоёме – о том же озере о Хогвартсе, – неизвестно, поможет ли это чародейке вернутся. Достаточно ли простого описания, чтобы представить нужное место? И куда может отправить такой переход, если это не сработает?

Даже Поттер понимал эту проблему, а женщина, на его взгляд, разбиралась во всём этом куда лучше. Если бы что-то подобное было возможно, она бы обязательно попробовала.

Ответ, конечно же, может дать только Тот-Кто-Является-Этим-Местом, ой, то есть, Тот-Кто-Стоит-На-Мосту. Но Гарри не был уверен, что это случится. В конце концов умолчал же он о Маяке, что это и как зажечь? А ведь именно это… устройство? предмет? вовсе явление? В общем, Маяк был более перспективен с точки зрения спасения чародейки. Но информацию о нём предстояло искать в реальном мире. Может быть, маги слышали о нём? Или есть какие-то мифы, из которых можно выцепить нужные данные? Гарри так просто таких не припоминал, но не чтобы он помнил их прям все. Лучше уж уточнить у дяди Рика.

Но всё это требовало сперва выбраться отсюда самому, потому мальчик посмотрел в зеркало. Отражение всё ещё корчило рожи и истово стучало по зеркалу со своей стороны – словом, вело себя точно так же, как в последние дни. Но сейчас… Гарри не смог бы описать это странное чувство, когда в чём-то уже привычном чувствуется какое-то отличие, хотя самого отличия и нет.

Впрочем, ему и не нужно было понимать это, чтобы использовать. Он поймал взгляд отражения, по какому-то наитию зная, что делать. Откуда? Что ж, если бы его кто-то спросил, Гарри указал единственного возможного виновника. Пусть он и не хотел объяснять некоторые моменты, вряд ли ему нравилось присутствие живых в этом месте.

Что-то произошло. Это не было похоже на падение, как в прошлый раз. Будто кто-то одним ударом проткнул что-то около желудка, и в эту дырку, будто вода в слив, начало втягиваться всего Поттера. С отвратно-мягким хлюпом засосало тело, с хлопками пропали руки и ноги, и, наконец, со скрежетом, было пилой по кости, влетела голова. Гарри вывернуло наизнанку и хорошенько встряхнуло… прежде чем он открыл глаза, увидев крышу купе.

9. Фестралы

– Гарри, ты уверен, что тебе можно вставать? – обеспокоенно уточнила Гермиона. – Может, полежишь до Хогвартса?

– Нет, всё в порядке, – покачал головой мальчик, вперив взгляд в пол.

Случайно посмотреть кому-то в глаза не хотелось, спасибо большое, ему хватило одного раза. С этим определённо понадобиться что-то делать в будущем, но это потом, когда он немного успокоиться и сможет думать, а пока достаточно просто опустить голову.

Как ни странно, но чувствовал себя Поттер очень даже хорошо. Удивительно, особенно после ощущением чего-то между попадания в блендер и всасывания в пылесос, не то чтобы Гарри было с чем сравнивать, конечно. Но сейчас у него даже голова не болела! Наверное, не сжимай он в кармане совсем не своё зеркальце, он бы подумал, что просто потерял сознание. Из-за навалившихся с той стороны сознания отражений, например.

И да, для всех остальных он именно что вырубился минут на десять или пятнадцать. Невилл даже не успел ещё привести Перси или кого-то ещё из старост. Ребята положили Поттера на один из диванов купе, нашли мокрое полотенце на лоб и как раз думали, что ещё можно сделать.

– Ты точно уверен? – убедить Гермиону было не так-то и просто. – Может быть хотя бы зайдёшь к мадам Помфри, как доберёмся?

Не то чтобы Гарри её не понимал. Рухни, например, сама Грейнджер без сознания, он сам был бы тем, кто настаивал на визите к врачу. И к лекарю Хогвартса в первую очередь – болезни тела маги лечат куда лучше обычных людей. Внезапная потеря сознания – она, знаете ли, может быть последним предупреждением. Потому Поттер прекрасно понимал беспокойство Гермионы.

С другой стороны – а что он может сказать мадам Помфри? Извините, я случайно попал на границу между миром живых и мёртвых? Потому что посмотрел кому-то в глаза? Потому что до этого угодил в лабиринт отражений? Потому что ещё раньше слишком много баловался с магией зеркал? Потому что не понял предупреждений и не послушал Моргану?

Гарри сомневался, что мадам Пофмри – да и кто другой тоже, впрочем, – поверит во всё это. Будем честны – он бы и сам не поверил, если бы не пережил.

Хотя если посмотреть чуть внимательней – а кто заставляет его вообще что-то рассказывать? Упал без сознания и упал. Он-то почему должен знать, что произошло? Тем более визит в столь… ну, пусть будет "странное" место могло что-то изменить в теле, и осмотр в любом случае будет полезен. Хотя бы чтобы успокоиться.

– Ладно, – вздохнул Гарри, – я схожу к мадам Помфри. Хотя я уверен, что в полном порядке.

– Пусть это проверит тот, кто в этом понимает, – твёрдо ответила Грейнджер. – Может, это из-за тех болей с прошлого год? Помнишь же, как тебе было плохо на уроках профессора Квиррелла? И перед летом ещё. Ты в больнице вообще был летом? Обследовался? Может быть, у тебя проблемы со здоровьем?

Ну, голова у него болела от Волдеморта, пусть и не совсем понятно, почему. Какая-то магическая связь, может быть, из-за того что они оба чуть не умерли в ту ночь? Но столкновение с духом тёмного мага без тела профессора Квиррелла это хорошо показало. Другое дело, что кроме директора никто об этом самом столкновении и не знает – и слава богу, если кто спросит самого Поттера. И рассказывать об этом он всё равно не собирается.

– Меня в конце года мадам Помфри как раз осматривала, – резонно заметил Гарри.

– Но может быть…

Что хотела сказать Гермиона, мир не узнал. Наверняка продолжила бы ворчать, что Поттер относится к своему здоровью спустя рукава. Уж очень была девочка сейчас похожа на тётю Пэт в плохом настроении. Но у этого самого мира были другие планы.

Дверь купе распахнулась. Правда, там оказался не Невилл с Перси, а слегка знакомый мальчишка их возраста. Белобрысый слизеринец с двумя коренастыми приятелями. Гарри смутно помнил, что они вроде бы учились на том же году, но сам он с ними почти не общался, и сейчас никак не мог вспомнить имена. Лето всё-таки прошло, и оно было весьма насыщенно на события. Кажется, у них была своя группка слизеринцев, человек пять или шесть, которые избегали прочих однокурсников. И этот белобрысый был у них за главного. Или нет?

– Кого я вижу, – манерно протянул вошедший. – Поттер, и конечно, Уизли примазались. Интересно…

– Это кто вообще? – Поттер спросил шёпотом у Гермионы, которая стояла ближе Рона.

К сожалению, именно в этот момент слизеринец сделал паузу в своей тираде, и шёпот прозвучал в полной тишине. Белобрысый подавился своими словами и начал медленно краснеть от ярости.

– Слушай, Драко, прекращай уже, а? – с тяжелым вздохом Рон встал и похлопал слизеринца по плечу. – Ты к нам зачем вообще прикопался? Гарри вон тебя вообще не помнит. Чё хорошего ходить людей доставать? Ты там попробуй повзрослеть, что ли? Всё, давай, захочешь поболтать – потом приходи, не до тебя сейчас.

И пока белобрысый – Малфой, точно! – хватал рот от такой отповеди, Уизли аккуратно вытолкал его из купе в руки Крэбба и Гойла. Этих двоих Гарри тоже вспомнил.

– Ты действительно повзрослел, Рон, – заметила Луна, пока Джинни в изумлении уставилась на брата, пытаясь что-то сказать, но не находя слов.

– Ну, это, чё, – смутился Уизли. – Он всё равно за папашей своим всё повторяет, а мы с ним летом уже сталкивает, чё там нового будет…

Рон действительно отличался от себя из прошлого года. Не то чтобы Гарри действительно близко сошёлся с младшим из Уизли – больше с близнецами, если уж на то пошло, – но даже он мог заметить изменения. Интересно, думать о том, не подменило ли его отражение, будет слишком паранойей?

– И вообще, Луна, ты журнал неправильно держишь, вверх ногами! – окончательно смутившись, попытался перевести тему Рон.

– Правильное и неправильно сильно переоценено, – спокойно заметила странная девочка, которая действительно перевернула свой журнал. Вроде бы с самого начала так его держала? Гарри как-то не обратил внимания. – И изменения - это хорошо, Рональд Билиус, не плохо. Ты зря стесняешься.

Тут дверь купе снова распахнулась. На этот раз это была целая делегация, возглавляемая Невиллом и Перси Уизли. Кроме них была высокая светловолосая девушка со значком старосты Равенкло. Позади них маячили близнецы.

– Гарри, ты в порядке? Невилл сказал, что ты упал в обморок, – Перси вошёл первым.

– Уже пришёл в себя, спасибо, – кивнул Поттер, и добавил, не дожидаясь предложения: – Пойду к мадам Помфри сразу, как приедем.

– Правильно, к своему здоровью надо относится с должным уважением, – важно кивнул Перси, будто копируя кого-то. Или пытался на кого-то произвести впечатление? После этого он обратился к равенкловке: – Мисс Кристал, не могли бы вы осмотреть мистера Поттера? Гарри, ей лучше удаются такие заклинания, чем мне, ты не против? Простейшая диагностика, естественно, но хоть какая-то информация, сам понимаешь.

Девушка-староста на эту речь почти неслышно хихикнула, что лишь подтвердило догадку Поттера, на кого именно Перси пытается произвести впечатление.

– Да, конечно, я не против, – кивнул Гарри.

Несколько взмахов и незнакомых заклинаний спустя девушка опустила палочку.

– Всё действительно в порядке, – с изрядным сомнением вынесла вердикт мисс Кристал. – Я не владею этим в совершенстве, но как я вижу, хм… Не сказала бы, что Поттер вообще терял сознание.

Он бы тоже предпочёл, чтобы этого не было, не то чтобы его кто-то спрашивал.

– Обязательно сходи с мадам Помфри, хорошо? Я просто подучила несколько диагностических чар в свободное время.

– Конечно, – снова кивнул Гарри, подавив вздох.

Честно говоря, количество человек, которые хотели отправить его в лазарет уже начинало раздражать. Эй, он с первого раза согласился, нет? Почему его считали каким-то идиотом и врагом своему здоровью, который хочет сбежать из больницы? Обидно вообще-то.

Ну ладно, не с первого, со второго. Это что-то сильно меняет, что ли?

– Что ж, тогда мы пойдём продолжать обход, – важно кивнул Перси. – Прошу, мисс Кристал, после вас.

Близнецы подождали, пока старосты ушли, прежде чем заглянуть в купе.

– А это Малфой до нас был? Чего его принесло? – спросил возможно Джордж.

– А фиг его знает, – пожал плечами младший из братьев Уизли, которого слизеринец, кажется, совсем не волновал. – Пришёл-ушёл.

– Его Рон прогнал, – сдала рыжего его младшая сестра. – Он опять, начал, ну… А Рон его вытолкал, так круто было. И потом вы сразу и пришли.

– О, молоток, – наверно Фред показал младшему брату большой палец.

– Да ладно, чё такого-то, – снова смутился тот. Рыжий совсем не привык к похвалам, тем более от своей семьи.

– Мы тогда в купе пойдём, приезжаем скоро уже, – кивнул другой близнец. – Так держать, Рон.

* * *

Вокзал Хогвартса нисколько не изменился за этот год. Рубеус всё также скликал первокурсников, размахивая фонарём, кареты всё также ждали остальных чуть в сторону. Разве что…

– Ай-блин-чёрт-побери-господи-боже-что-это-за-такое-чтоб-его? – нет, Гарри не взвизгнул, как девчонка, чтобы там кто не говорил. Только выпалил какой-то сумбурный поток слов на одном дыхании. Даже забыл про шипение вместо ругательств.

Но эй, у него было хорошее оправдание! Несколько десятков хороших оправданий! И кто после такого не согласится, что маги не то что ненормальные, а скорее совершенно отбитые?

Всё дело было в существах, что тянули эти чёртовы кареты. Кому вообще пришло в голову запрячь в них ожившие костяки от какой-то инфернальной помеси ящерицы и лошади? И ещё немного дракона в придачу, череп не даст соврать, как и неожиданно почти нормальные кожистые крылья. Не то чтобы Гарри видел драконов, да.

Всё остальное? Мощное тело, всё-таки имеющие что-то похожее на кожу и мышцы, пусть разглядеть их Гарри смог только чуть отдышавшись. Короткая, жёсткая даже на вид чёрная шерсть, на первый взгляд, да ещё и в темноте, напоминающая чешую. Длинный хлесткий хвост, гибкая шея. И абсолютно белые, лишённые зрачков глаза, что будто вглядываются туда, где Гарри побывал не так давно, венчали картину. Встретишь такого в темноте – и точно станешь заикой, куда там актёрскому таланту профессора Квиррелла.

Гарри встретил целую стаю. И да, ночь уже вступила в свои права.

Не переживи Поттер столько всего за прошлый год и уж тем более это лето – поседел бы точно. Как минимум, ага. А так ничего, только сердце быстро забилось, да волна жара пронеслась по спине, крича своему хозяина – бей или беги! Древний инстинкт.

– Гарри, ты в порядке? – удивлённо повернулась к нему Гермиона, будто видела таких страхолюд по десять раз на дню, и впечатления на неё они уже никакого не производили.

– Тебе плохо, снова теряешь сознание? – Рон нахмурился и подошёл ближе, готовый подхватить друга.

– Гарри, обопрись, – с другой стороны приблизился Невилл. – Надо тебя быстрей доставить к мадам Помфри, давай, держись, немного осталось.

Они оба, естественно, тоже никак не реагировали на этих ящероконей, или как их там. Всё производило ощущение какого-то дикого сюра, вроде тех фильмов ужасов, где главный герой единственный видит кошмары в каком-то месте, а все остальные пытаются его успокоить. Прямо перед тем как видения оказываются настоящими чудовищами и разрывают их всех на части, конечно.

Может, он действительно сходит с ума? Вдруг это последствия визита в мир Смерти? В конце концов, не в истории ли Хогвартса явно написано, что кареты едут сами, а их не тянут какие-то выходцы из ночного кошмара?

– Фестралы, – раздался знакомый голос рядом, совершенно спокойный, как обычно. – Милые, правда?

Сюр продолжался. Как ещё можно было назвать происходящее? Невысокая девочка со светлыми волосами подняла руку и погладила череп монстролошади, а та даже наклонилась, с радостью принимая нежданную ласку.

Подождите, фестралы?

– Ты тоже их видишь, Гарри? – спросила Луна Лавгуд.

– А-ага, – неуверенно ответил Поттер.

Он читал про фестралов этим летом. В "Чудовищной книге" даже были картинки с ними, очень хорошие. Но одно дело – читать и смотреть картинки, а другое – столкнуться с чудовищами четвёртой категории опасности среди ночи по дороге в школу. Вот прям совсем другое! Это как читать про шторм в открытом море и встретить его наяву на маленьком утлом судёнышке. Никакой, самый талантливый автор не опишет, как именно под твоими ногами скользят мокрые доски, как именно из твоих рук ветер вырывает фал, как именно твоего друга сбрасывает с борта в ненасытное море.

Не то чтобы Гарри бывал когда-нибудь в шторм в открытом море. Но встреча с фестралами вполне компенсировала весь спектр чувств, да! Хотя Поттер бы предпочёл никогда этого не узнавать, спасибо, но кто его спрашивал?

– Фестралы? – удивилась Гермиона. Конечно, она читала про этих монстроконях. Есть ли что-нибудь, о чём она не читала? – Здесь есть фестралы? Но в Истории Хогвартса написано, что кареты едут сами!

– Не думаю, что кто-нибудь захотел бы рассказать про запряжённых фестралов, – ощутимо вздрогнув, пробормотал Гарри. – Или редакторы убрали в каком-нибудь из изданий. Спасибо, Луна, я не узнал их сначала.

Девочка только пожала плечами, продолжая гладить необычного скакуна.

И сейчас, если так вспомнить – разве в прошлом году кто-то не тянул кареты? В июне, в смысле, когда они возвращались из Хогвартса на летние каникулы. Гарри тогда был слишком загружен размышлениями о профессоре Квирриле, мистере Фламеле и всём таком прочем, и просто не обратил на фестралов особого внимания. Да и светло тогда было, и вся эта жуть не так бросалась в глаза.

Не то чтобы это очень оправдывает, что он пропустил таких страхолюд.

– Не хочу показаться неблагодарным, но тебя там Рубеус не потерял?

– Ты прав, – вздохнула Лавгуд, убирая руку. Фестрал было потянулся следом, но понял, что время поглаживаний прошло, снова выпрямился.

Гарри проводил взглядом помахавшую на прощание Луну, – и помахал в ответ, конечно, – и вновь направился к карете. Гермиона делилась с Роном и Невиллом всем, что знала про фестралов, перемежая это возмущением на явную ложь в одной из своих любимых книг. Все трое посматривали на Поттера, будто готовясь его подхватить, если он опять упадёт в обморок.

Эй, он не был больным, вообще-то!

Обеспокоенные взгляды неожиданно раздражали. Наверное ещё и тем, что Гарри в принципе мог попробовать объяснить своим друзьям, что с ним происходит. Возможно, они ему даже поверят – они уже достаточно узнали, чтобы понимать, что с шутить с таким он не будет.

Но кроме доверия – о том, что его упекут в психушку, Поттер больше иронизировал, хотя и не хотел бы проверять, – была ещё одна проблема. Гарри просто не понимал, по каким законам существует тот же лабиринт отражений. Или Река с Мостом. Откуда ему знать что-то подобное, скажите на милость? А что, если банальное знание о таких вещах уже будет как-то влиять на людей? Тут даже не факт что какой-нибудь Обливиэйт поможет!

Не уж. Лучше он помолчит лишний раз.

* * *

– Спасибо, мадам Помфри, – поблагодарил Гарри, покидая лазарет.

– Иди уж, – добродушно махнула ему на прощание женщина. – Но если что-то снова будет – сразу приходи, понял? А то знаю я вас, молодежь.

– Конечно, мэм, – кивнул мальчик.

Как он и думал – надеялся даже, скорее, – ведьма-лекарь не нашла у него никаких проблем со здоровьем. Быстро закончили – пусть распределение новых учеников он не увидит, но на пир ещё должен успеть.

Если, конечно, Пивз не решит шкодить, но это вряд ли – полтергейст решил продолжить прошлогоднюю игру, пусть не сразу о ней вспомнил. Даже занёс шарик с водой, когда они всей компанией зашли в замок. Озарённое воспоминанием лицо призрака, уже почти запустившего свой снаряд, было забавным. Какие-то секунды он боролся с собой – Гарри даже успел открыть рот, чтобы что-нибудь спросить, – но выбросил своё "оружие" и с криками наигранного ужаса скрыться в стене.

Лестницы же уже не так пугали, как в прошлом году. Теперь Гарри знал множество дверей, лазов и спусков, чтобы избежать беды, даже если замок попытается его запутать. Зря, что ли, весь прошлый год карты рисовал? В общем, добраться удалось быстро. Даже чуть не столкнулся в дверях Большого Зала со школьным завхозом, как раз выносящем Шляпу.

– Здравствуйте, мистер Филч, – поприветствовал мальчик старика-ветерана. Ну, насколько было правдой его рассказ о военном прошлом перед коридором смерти и чёрной стеной.

– А, Поттер, – оглядел его завхоз, – чего опаздываешь? Проходи давай скорее, пир скоро начнётся.

– Ты в порядке? – тихо спросила Гермиона, когда Гарри сел рядом с ней. Она говорила шёпотом, потому что Дамблдор как раз начал свою речь.

– Да, мадам Помфри всё проверила, – кивнул мальчик, тоже понизив голос.

– Слава богу, – расслабилась Грейнджер. Она действительно волновалась за друга.

Многие гриффиндорцы тоже, как заметил Гарри. Они следили за их разговором, хотя мало кто мог их действительно слышать. Впрочем, реакции Гермионы было достаточно, чтобы они тоже успокоились.

– И в этом году мы приветствуем сразу четырёх новых учителей, – продолжал между тем профессор Дамблдор, и Поттер прислушался к нему.

Ему было очень интересно, кто тот фанат Локхарта, что решил поднять продажи своего кумира. Ну и за герра Кляйна немного волновался, но так, чуть-чуть.

Погодите-ка, а что это там за блондин сидит?

– Как вы помните, нас покинула профессор Трелони. Поприветствуем Алана Рендольфа, он согласился вести у нас прорицание. Он ученик самой мадам Ваблатски, автора большинства наших учебников по этому предмету.

Встал лысый мужчина средних лет, около тридцати, на взгляд Гарри. Очень загорелый – и это было, пожалуй, единственное, что выделяло его среди коллег. И чёрные очки ещё, увидеть которые у мага было немного странно.

В прошлом году Поттер бы даже сказал "неожиданно", но он уже куда лучше знал магов.

– Профессор Кеттлберн, преподаватель по уходу за волшебными существами, с этим летом решил всё-таки уйти на пенсию, – продолжил директор, когда новый учитель сел. – Дитрих Кляйн, известный магозоолог и директор драконьего заповедника, согласился вести этот предмет следующий год.

Эксцентричного магозоолога хорошо помнили с прошлого года – он вообще был таким, запоминающимся, особенно его первое появление на завтраке в Большом Зале. Потому аплодисменты были куда сильнее.

– Увы, наш постоянный учитель Истории Магии, профессор Бинс, тоже нас оставил. Отныне этот предмет будет вести знакомый всем вам Гилдерой Локхарт.

Что ж, увы, Гарри не ошибся, узнав этого типа по фотографии..

И вот теперь были действительно аплодисменты. Поттер не понимал, почему все так радуются откровенному мошеннику. Ну а как ещё можно назвать человека, который пропихнул свои собственные книги как учебные пособия, или в качестве чего там? Ведь всем пришлось покупать полный набор его произведений.

Мнение об этом типе, и так невысокое после его самовлюблённых опусов, упало ещё ниже. Не то чтобы теперь Гарри собирался вот так с ходу начинать войну с Локхартом, как со Снейпом в прошлом году. Он вырос, в конце концов! Впрочем, поговорить с профессором Дамблдором и написать дяде он всё равно собирался.

Все знают, что в хорошей войне сперва надо собрать информацию о противнике.

– И, наконец, новый учитель ЗОТИ, – жестом успокоив учеников закончил директор. – Давайте поприветствуем Ремуса Люпина.

Вставший мужчина выглядел побитым жизнью. Худощавый, даже измождённый, и слишком бледный, чтобы быть здоровым. И потёртая поношенная мантия совсем не помогала, скорее подчёркивала проблемы Люпина. А светлые волосы и вовсе тронула седина, хотя он был даже младше тёти Пэт. Неудивительно, что встретившие его аплодисменты были совсем слабыми, особенно выделяясь на фоне прошлой овации.

И да, он точно был младше тёти Пэт. От его имени будто молния пронзила память Гарри и осветила самые дальние уголки. Как он мог забыть? Все каникулы будто какая-то вуаль в разуме скрывала и этого человека, и крёстного, и последнего друга отца. Как там его звали-то?

Неужели это и было проклятье Сириуса Блэка?

10. Боггарт

Ухмылка расколола лицо того, другого Гарри, стоящего по ту сторону зеркала. Безумная, кривая ухмылка окончательно сошедшего с ума человека. С видимым напряжением он протянул руки вперёд, надавил – и они показались по эту сторону. Зеркальный Поттер ухватился за раму и потащил наружу всё остальное тело. И ему это удавалось, пусть и с трудом. Дай ему немного времени – и он окажется в реальном мире, и его хозяин станет первой жертвой.

Настоящий Поттер, впрочем, был уже готов. Он поднял палочку и твёрдо сказал единственное слово.

* * *

Насколько не была важна информация профессора Квиррелла о хоркруксе в лесах Албании, Гарри не пошёл к директору сразу после пира. Было уже поздно, да и вообще приключений на один день хватило по самые глаза. Особенно если вспомнить, что выходка Добби на вокзале была вообще-то только этим утром.

То, что Поттер почти забыл о домовом эльфе, хорошо показывало, сколько за сегодня произошло за, казалось бы, несколько часов.

Кроме того, мальчик совершенно точно не собирался ограничиваться рассказом о лесах Албании. В конце концов, мистер Фламель прямо указал человека, знающего пророчество, и у Гарри было несколько вопросов к профессору Дамблдору. И узнать, что это за хоркрукс такой и что с ним делать, тоже хотелось. Так, на всякий случай.

На слух эта штука была прям такая себе, прямо скажем. Судя по рассказу профессора Квиррелла тоже.

Потому Гарри собирался собраться с мыслями, пока идут уроки, и, чего уж там скрывать, немного отдохнуть от суматошной поездки. Увы, у учителей Хогвартса были свои планы, и давать спуску ученикам никто не собирался. Первый там день или нет, их не волновало. Это стало понятно уже в парниках на Травологии.

– Сегодня мы пересаживаем мандрагоры, – сбросила на них бомбу профессор Спраут. – Какие у них свойства, кто мне расскажет?

Конечно, что ещё нужно второкурсникам – двенадцать лет, на минуточку, – утром первого учебного дня, как не пересадка смертельно опасного растения? И надо ли упоминать, что смертельно опасны они как раз только во время пересадки?

Нет, маги позаботились о безопасности, наушники для спасения от убивающего крика есть для всех учеников, и Гарри был более чем уверен, что профессор Спраут лично проверила их все. В том числе и на мандрагорах. И крик мандрагоры был не то чтобы вот совсем смертельным – если действовать быстро, были способы спасти человека. И кто, как не преподаватель Травологии, мог о них знать?

И удачу авторством Мерлина и Слизерина тоже надо докинуть в копилочку. Удобно, когда удача на твоей стороне, знаете ли.

Да и мандрагоры были сверх полезны и использовались во многих целебных зельях от проклятий, которые знал Поттер. Не то чтобы он запомнил прям все, даже по названиям, но справочник Джиггера был действительно подробным. И если просто вспомнить раздел по мандрагорам и разнообразные способы их подготовки для разных зелий… Мда.

И всё же, несмотря на всё это, Гарри считал, что курс четвёртый для чего-то столь опасного подошёл бы куда лучше. И пусть почти сразу выяснилось, что они работают только с рассадой опасного растения, которая максимум только вырубит на несколько часов, его мнение нисколько не меняло. Не то чтобы его кто-то спрашивал, да?

* * *

Профессор Макгонагалл была к ученикам куда милостивее – всего лишь повторение превращения живого в неживое, по которому они уже сдавали экзамен в прошлом году. Не всем это помогло – каникулы, отдых, все дела, как после такого что-то вспомнить?

К самому Гарри это, к счастью, не относилось, несмотря на все события лета. Всё-таки он хорошо учился в прошлом году, и не собирался изменять эту практику в этом. Пусть колдовать летом нельзя, но кто мешает иногда разминать руку с обычной, ни разу не волшебной, палочкой? Вот и Поттеру никто не мешал.

– Прекрасная работа, мистер Поттер, – кивнула ему преподавать профессор Макгонагалл, увидев пуговицу на его столе. – Два балла Гриффиндору.

Гермиона, конечно, справилась гораздо раньше и получила целую десятку. Гарри не завидовал, наоборот – обратное было бы очень странным, учитывая, насколько он был погружён в свои мысли о предстоящем разговоре с профессором Дамблдором. Благо ждать оставалось недолго – ЗОТИ с предстоящим знакомством с новым профессором, и всё.

Правда, он забыл ещё об обеде и первокурсниках. Особенно о первокурсниках.

* * *

– Можно тебя сфотографировать?

– Нет, – решительно отрезал любые попытки Гарри.

Спрашивающий, первокурсник Колин Криви – он представился прямо перед вопросом, – совсем повесил голову. Он и так отчаянно смущался, подходя к тому, кого считал своим кумиром. Поттеру даже стало совестно за такое резкое разрушение надежд младшего мага. Недостаточно, чтобы согласиться на просьбу, впрочем. Нет, Поттер не имел что-то против фотографирования, а вот против фанатов… Достали они его до чёртиков ещё в прошлом году, хотя были куда спокойнее Криви.

Или Джинни Уизли, если верить её братьям. Но она хотя бы просто смущалась в его присутствии, а не пыталась получить его автограф или делать ещё какую-нибудь ерунду в том же духе.

Впрочем, кое-что он сделать мог и для Криви.

– Колин, ты что, считаешь меня каким-то героем, который в колыбели убил тёмного мага? Ну ты сам подумай, как это даже звучит, ну бред же полный. Мне кажется, всё было так…

И Гарри рассказал историю сражения с Волдемортом в ту злополучную ночь. Ну, тот вариант, к которому пришёл после всех размышлений и информации, которую получилось узнать за прошлый год. И пусть мамины руны превратились просто в какое-то заковыристое заклинание, а папина мантия-невидимку – в защиту, полученную от рода Поттеров целиком, которую смог задействовать Джеймс перед смертью, но что это меняет? Это они герои, в конце концов, не он.

Может действительно стоит написать об этом прямо статью? "Пророк", как пришёл Гарри после некоторого размышления, её вряд ли напечатает, не тот формат, но должна же быть ещё рыба в этом море. Не могли же маги оставить у себя только одну газету? Точно, "Придира", тот журнал, что читала Луна! Можно для начала изучить его, а там посмотрим.

* * *

– Не доставайте учебники, – первое, что сказал профессор Люпин, когда все гриффиндорцы зашли в класс. – Сегодня у нас практическое занятие, вам понадобятся только палочки.

Что ж, новый преподаватель ЗОТИ тоже не собирался жалеть второкурсников.

– Итак, здесь у нас стоит шкаф, – махнул Ремус в сторону означенного предмета мебели. – А в шкафу – боггарт. Они предпочитают тёмные замкнутые места. Те же шкафы, темнота под кроватями – их излюбленные места обитания. Этот достаточно свежий, поселился в школе буквально вчера. Хорошо, что я заранее попросил поймать такого для наших занятий. Итак, кто расскажет, что же такое боггарт?

– Он меняет облик, чтобы пугать людей, – первой подняла руку, конечно же, Гермиона. – Превращается в самый большой страх человека, на его взгляд.

– Всё правильно, спасибо… Гермиона, верно? Прошу прощения, я ещё не запомнил всех вас. Спасибо, Гермиона, прекрасное определение боггарта. Именно поэтому там, в темноте, у него нет совершенно никакой формы. И стоит мне открыть шкаф, он выйдет наружу и примет облик того, чего мы боимся больше всего. Но у нас есть и огромное преимущество перед боггартом. Какое же, Невилл?

– Эм… – мальчик растерялся, когда учитель обратился к нему.

Гермиона старалась ему подсказать, но она стояла слишком далеко для шёпота, а её гримасы Лонгботтом не понимал.

– Нас много, сэр? – предположил Невилл. – Ну, то есть боггарт не будет знать, в чей страх превращаться?

Грейнджер успокоилась, а профессор Люпин, если и заметил, ничем это не показал.

– Совершенно верно, – кивнул он вместо этого мальчику. – Поэтому куда опаснее сталкиваться с боггартом в одиночку, чем в компании с кем-нибудь. Однажды мне довелось увидеть, как он превратился в половинку плотоядного слизняка, чтобы напугать нескольких человек. А это, поверьте, уже совсем не так страшно.

Гарри нахмурился. Что-то казалось в словах учителя странным, но никак не мог понять, что именно.

– Что ж, а теперь давайте выучим заклинание против боггарта. Важно понимать, что оно потребует от вас определённых умственных усилий. Только смех может прогнать это создание, и от вас требуется превратить свой страх во что-то смешное. Готовы? Давайте сперва без палочек. Риддикулус!

Пока класс разучивал заклинание, Поттер пытался отчаянно сообразить, что странного он увидел в словах профессора Люпина? Он не хотел думать, что друг его отца окажется таким же плохим учителем, как тот же Снейп.

– Отлично, – кивнул преподаватель ЗОТИ. – А теперь хорошенько подумайте, чего вы боитесь, и как превратить это во что-то смешное?

Ах, вот в чём дело. Профессор Люпин просто был чёртовым мошенником! В хорошем смысле.

Пока Гарри восхищался изворотливостью разума нового учителя, все уже разошлись подальше от шкафа, освободив место для первого колдующего. Как и ожидалось, впрочем.

А вот то, что первым был Рон – это удивляло, да.

Между тем, под первые выкрики "Риддикулус", Поттер протиснулся к Невиллу. Крайне напряженному Невиллу, прямо скажем. Стоило ожидать, и Гарри был уверен, что профессор Люпин учёл и такую возможность. Но эй, зачем нужны друзья, если бросать всё на учителей?

– Спокойно, Нэв, – Поттер положил руку на плечо Лонгботтому, успокивая. – Просто не выходи туда, встань подальше, профессор Люпин тебя не вызовет.

– Правда? – мальчик ощутимо расслабился.

Как бы не был прекрасен план преподавателя ЗОТИ, но сбои были возможны, как со страхом Невилла. Что он мог придумать, кроме пустых глаз самых близких людей? Как это можно было бы обратить в смех?

Впрочем, Гарри видел, как внимательно профессор Люпин осматривал учеников. Потому он был абсолютно уверен в своих словах.

– Правда.

Ну а пока стоило и ему самому сдать этот практический урок. Благо у него как раз был страх, который можно было превратить в смех. Большой, хороший страх, который может заслонить от боггарта и "Только не Гарри", и зелёную вспышку, и вспыхивающую огнём безрукую фигуру. Свеженький, можно сказать, что позволяет на нём ещё лучше сосредоточится.

В конце концов, не это ли было их настоящим преимуществом? Профессор Люпин хорошо подобрал слова, чтобы ответ на его слова могло быть скорее "нас здесь много", чем что-то ещё. Хорошее, настоящее преимущество, которое может помочь когда-нибудь в будущем. Но Люпин и не собирался им пользоваться! Оно нужно было просто чтобы успокоить учеников и незаметно им подкинуть другой, важный именно здесь и сейчас козырь. Настоящий козырный туз даже!

Подготовка! Вся соль в ней! То, чего никогда не будет у людей, когда им боггарт встретиться по-настоящему. Идеальный вариант, чтобы отработать заклинание. Ты никогда не покажешь свой самый-самый страх в толпе людей, но это и не нужно. Просто сосредоточься на каком-нибудь детском страхе. Они и так-то дети, если уж на то пошло, ещё не забыли ужас темноты или чего-то подобного.

Ну а кого-то вроде Невилла профессор Люпин просто не будет вызывать. Прекрасная схема. Конечно, что-то может пойти не так, мало ли, но идеального вообще ничего нет.

– Гарри, ты уверен? – тихо спросил преподаватель ЗОТИ, пока с боггартом разбирался Дин.

Поттер кивнул. Зря он что ли вперёд прошёл? Он был уверен, что профессор Люпин сам его ни за что не будет вызывать, как и Невилла. Старый друг отца уж точно не хочет появление здесь самого Волдеморта. Но Гарри уже разобрался в этом уроке, что и собирался продемонстрировать.

– Ну хорошо, – всё ещё шепотом решил профессор Люпин, а потом громко сказал: – Гарри, теперь ты!

Поттер сделал шаг, и боггарт перед ним тут же обратился зеркалом. Отражение неприятно ухмыльнулось и схватилось за раму уже на этой стороне. Но Поттер уже поднял палочку.

– Риддикулус! – голос Гарри был твёрд.

И в тот же момент безумный двойник исказился. Ничего такого, но кто не видел кривые зеркала? И как в них выглядят отражения? Вот-вот. Даже безумная ухмылка бедного двойника – выгнутого, согнутого, раздутого, сплюснутого – казалась какой-то грустной и отчаянной. Что-то из разряда "ну за что ты так со мной?". Уже ни разу не злобной и безумной, в общем.

Гарри искренне рассмеялся – впервые перед зеркалом с тех пор, как вернулся из лабиринта отражений. И уступил своё место следующему ученику.

Урок продолжился и закончился, когда после очередного ученика боггарт улетел в шкаф, который тут же запер профессор Люпин. Как и ожидал Гарри, Невилл новое заклинание в бою так и не проверил. Не сказать, чтобы Лонгботтом был хоть сколько-то расстроен.

– Ты что-то хотел, Гарри? – преподаватель ЗОТИ увидел задержавшегося ученика.

Поттеру очень хотелось показать старому другу своего отца, что он понял идею с боггартом. Не то чтобы похвастаться, просто… Он сам точно не знал. Что-то вроде по-дружески подколоть мужчину, что ученик понял его идею, и посмотреть на реакцию? Просто показать фокуснику, что кто-то понял его представление? Продемонстрировать, что шалость удалась, хотя бы и для одного человека?

Что-то между всем этим. Ну и похвастаться всё-таки тоже, да.

– На экзамене боггарт будет в закрытом помещении? Самым последним испытанием? – вместо ответа спросил Гарри.

Это было логично. Здесь, сейчас ученики увидели, что боггарт может быть не столь опасен, как его описывают. Но если он появится неожиданно – ну, почти, – и предстанет настоящим самым главным страхом, не подготовленным? Совсем другой разговор. Другое дело, что найдутся умники, которые захотят как-нибудь воспользоваться чужим настоящим страхом, тем более сейчас, когда вообще-то война с Волдемортом идёт. Пусть и куда более вяло текущая, чем раньше. Поэтому – только закрытое помещение, и никак иначе.

Поттер не сомневался в профессоре Люпине.

– Десять баллов Гриффиндору, – проказливо ухмыльнувшись, прямо ответил преподаватель ЗОТИ. И честно поделился: – Я думал о чём-то вроде дупла в конце полосы препятствий.

– О, неплохо, – согласился Гарри, ответив такой же ухмылкой. – Хорошего дня, профессор.

– Постой, Гарри, – не дал ему уйти старый друг отца. – Я должен тебе сказать спасибо. Профессор Дамблдор мне всё рассказал о Сириусе. До сих пор не могу поверить, что он так напортачил с семейным ритуалом. Последние годы были… тяжелыми. Ты действительно спас меня, Гарри. Спасибо.

– Я мог бы и раньше догадаться, – проворчал Гарри, смутившись от искренней похвалы. Он действительно мог бы сопоставить факты ещё в начале года, а не в конце. Что стоило задать всего-то ещё пару вопросов?

– Мог бы, – не стал отрицать его вину профессор Люпин. – А мог бы и не догадаться вовсе. Кто знает, как всё могло повернуться, и что было бы со мной сейчас? История знает много таких "мог бы". Но ты действительно спас меня, придя тогда к Дамблдору. Поэтому спасибо, Гарри. И если тебе вдруг будет нужна помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне. Мне жаль, что я не смог присмотреть за сыном своего друга из-за этого ритуала раньше, но почему бы нам не наверстать упущенное?

– А вы могли бы рассказать, ну, про маму с папой? – неожиданно даже для себя спросил Поттер.

– Конечно, Гарри. У тебя ведь уже закончились уроки? Что ж, тогда давай сядем в моём кабинете…

Конечно, к директору Поттер в этот день не пошёл, но нисколько об этом не пожалел.

11. Хоркрукс

Возможно, и хорошо, что у Гарри появился ещё один день до разговора с профессором Дамблдором. По крайне мере, у него появилось ещё пара слов про Локхарта. Не то чтобы мальчик не собирался про него спросить и раньше, но этот тип упорно и не без успехов лез на позицию важной темы разговора.

Интересно, удастся ли подмешать в ту фигню, которую он выливает на свои волосы, немного клея? Просто для лучшего блеска, ага.

Поттер надеялся, что блондин в своей разрушительной деятельности ограничится деньгами учеников, а не их мозгами. Увы, его надежды нисколько не оправдались, учителем Локхарт оказался тоже весьма паршивым. Хотя чтобы оказаться хуже профессора Бинса – до его пробуждения, конечно, – это надо постараться. Что ж, блондин действительно старался.

Гарри почти не поверил рассказу Фреда с Джорджем, у которых история магии случилась в первый учебный день. Ну, в смысле, не могло же быть всё настолько плохо? Директор же не идиот, в самом деле, нанимать такого человека, правда?

Уже на следующий день у Поттера появилась возможность убедиться, что близнецы Уизли нисколько не преувеличили.

— Я, — представился блондин-учитель, когда все в классе расселись, — Гилдерой Локхарт, обладатель ордена Мерлина третьей степени, почётный член Лиги Защиты от Тёмных Сил и пятикратный обладатель награды за самую очаровательную улыбку "Ведьминого досуга"!

Кажется, этому типу не давали покоя титулы профессора Дамблдора. Гарри просто не видел другой причины приплетать ещё и какую-то дурацкую награду от, кажется, женского журнала. И у старого волшебника всё равно звучало куда весомее, как блондин не старался. Вспомнился даже предыдущий директор прошлой школы, тот самый низенький толстяк, хвастающийся какими-то мелочными достижениями. Вот с ним у Локхарта было куда больше общего.

Ремусу вон вообще хватило того представления, что сделал директор на пиру. Делало ли это его хуже? Неа.

Между тем Локхарт продолжал деградировать прямо на глазах. Ну а как ещё можно было назвать тест на полсотни вопросов о себе любимом? Эй, в книгах были куда более интересные части, знаешь? Не то чтобы Гарри собирался кричать этот вопрос в лицо Гилдероя.

Пока, по крайне мере. Всё-таки Поттер не остался на месте с прошлого года, он вырос над собой. Война нуждалась в тщательной подготовке.

Например, ответить на тест так, чтобы Локхарту стало хоть немного грустно. Ну там совесть как идеальный подарок на день рождения, и тому подобное, с намёком на поведение Гилдероя.

Впрочем, убрать улыбку с лица блондина не удалось, и оставшийся урок пришлось слушать хвалебные оды Локхарта самому себе. Девчонки им восхищались и слушали с сияющими глазами. Кроме Гермионы – та витала в своих мыслях с самого утра. Вчера, пока Гарри сидел с Ремусом, она сходила-таки к домовым эльфам на кухню и долго с ними разговаривала. Невиллу, который про это и рассказал за завтраком, показалось, что сами волшебные существа просто не понимали, что девочка пытается им донести. Теперь вот Грейнджер строила планы. То ли на новый разговор, то ли что-то более глобальное, кто знает?

Да и в целом к Локхарту Гермиона отнеслась куда холоднее, чем другие девчонки. Кажется, ей тоже показались странными его книги, хотя Гарри и не спрашивал.

* * *

– Мне надо к директору, – твёрдо сказал мальчик горгулье.

– Пароль, – за летние каникулы статуя нисколько не утратила своей флегматичности. – Или опять дело жизни и смерти?

– Нет, – признал Гарри. – Просто очень важный разговор.

Он и сам понимал, что виноват – стоило позвать кого-нибудь из домовых эльфов, того же Ракти, и попросить предупредить директора о визите. Или, ещё лучше, самому подойти к старому волшебнику ещё утром. В смысле, это же профессор Дамблдор, у него что, дел больше нету кроме внезапных визитов отдельно взятого Поттера? Он вообще, может быть, не в школе сейчас – за ужином его не было на месте. И нет, Гарри не уверился в своей исключительности, чтобы внезапно вламываться к директору. Он просто забыл. Так сосредоточился на предстоящем разговоре, что совершенно не подумал, что у другая сторона как бы не в курсе его планов.

В общем, это был косяк. Стоило запомнить на будущее и не повторять.

Но что делать сейчас? Просто зайти завтра? Ладно ещё Локхарт, да и пророчество год уже ждёт и ничего, но кто знает, когда может выстрелить информация о хоркруксе? Может быть, если Гарри ничего не расскажет сегодня, завтра будет уже поздно? Он сам совсем не представлял о чём, собственно, речь, профессор Квиррелл не объяснил ровным счётом ничего.

– Проходи, – раздался голос статуи, вырывая Поттера из его мыслей. – Директор ждёт. Но больше без пароля не пущу!

Не слушая ворчание горгульи, Гарри поспешил наверх. Но дал ещё раз себе зарок в следующий раз подходить к подготовке лучше.

Неожиданно, но в кабинете присутствовал и другой гость.

– Добрый вечер, мистер Поттер, – поприветствовал его уже знакомый темнокожий аврор. Шеклболт, вроде бы? Гарри надеялся, что правильно запомнил. – Не могу сказать в нашей ситуации, что рад новой встрече, но увы, вся эта история ещё не закончилась.

– Здравствуй, Гарри, – кивнул ему и сидящий за своим столом профессор Дамблдор. – Ты хотел что-то узнать? Мы как раз закончили, верно, Кингсли?

– Да, конечно, благодарю за сотрудничество, – кивнул аврор. – Но раз здесь мистер Поттер, позвольте задать ему несколько вопросов? Спасибо. Мистер Поттер, после нашей встречи меня назначили руководителем группы по этому делу. Вы сталкивались с Добби снова?

– Нет, сэр, – Гарри покачал головой. – Но я думаю, что это он заколдовал барьер на вокзале первого сентября. Вы же знаете? Барьер стал непроницаемым прямо передо мной.

– Вот как? – Шеклболт пролистал папку и чему-то нахмурился. – Спасибо, мне об этом не сообщали. Надо отправить Праудфурта… Кхм, полагаю, никакой новой информации о готовящейся беде вы не получали? Я так и думал. Тогда всего хорошего, мистер Поттер, директор Дамблдор.

Мужчина откланялся и вышел.

– Авроры будут в Хогвартсе? – спросил Поттер. Конечно, это не был вопрос, о котором он хотел поговорить, но почему бы не начать с него?

– Да, Гарри, – кивнул профессор Дамблдор, – и спасибо, что всё рассказал. Уверен, что всем вместе нам удастся остановить ту беду, о которой так старался предупредить бедный Добби. Но ты ведь хотел поговорить о другом? О профессоре Локхарте и Сириусе, я полагаю?

Что ж, директор был по прежнему проницательным, хотя Гарри и не сомневался в нём. Как и в том, что старый волшебник прекрасно знает и о том, что Поттера больше всего интересует пророчество, но почему-то уводит разговор на другие темы. Зачем? Не то чтобы Гарри собирался позволить профессору Дамблдору замолчать эту тему.

И нет, он не сомневался, что директор и так это знает, да. И от этого непонимание только росло.

Но пока – почему бы не начать с того, что предложил старый волшебник? Это тоже были важные вопросы, в конце концов. И о хоркруксе надо рассказать, но если бы директор знал и о нём, Гарри бы действительно заподозрил профессора Дамблдора в чём-то очень нехорошем. Если бы его пророческий дар был такого уровня, какого фига тогда бы Волдеморт был до сих пор жив?

– Почему Локхарт, сэр? Как он вообще стал профессором Хогвартса? Он же… ну, Локхарт!

Последнее слово больше походило на грязное ругательство, но что поделать? Поттеру он действительно не нравился, и что ещё могло вместить все пороки этого человека, как не его фамилия? "Жадный до денег и внимания самодовольный павлин, не знающий предмет, который преподаёт" – всё-таки слишком длинно.

Тем более что мальчик не сомневался, что директор его прекрасно понял. Старый волшебник разбирался в людях и Локхартах гораздо лучше двенадцатилетнего мальчика.

– Увы, Гарри, у меня не было выбора, – ответил профессор Дамблдор. – Думаю, ты и сам понимаешь, что каникулы предназначены лишь для учеников, у учителей и летом немало забот. А в этом году мне пришлось кроме обычных дел, – а их немало, увы, – искать кого-то на место профессоров прорицания и истории магии. И в деле Сириуса Блэка разобраться было также необходимо.

– Помощь профессору Бинсу не было чем-то плохим, – буркнул Поттер, прекрасно уловив, из-за кого у директора появилось много новых проблем. – И Сириусу тоже.

– Не было, – согласно кивнул профессор Дамблдор. – Увы, даже у хороших поступков могут быть плохие последствия.

– И наоборот? – не могу не спросить Гарри.

В этот раз директор ответил не сразу, лишь безмолвно смотрел куда-то в пустоту. То ли что-то вспомнил, то ли оценивал.

– Пусть я не помню, как его тогда звали, но Волдеморт рос на моих глазах, – наконец заговорил старый волшебник. И на этих словах она в нём особо чувствовалась, эта старость. – Я чувствовал, что с ним что-то не так. Должно быть, я мог остановить его ещё тогда. Мои слова не находили в нём отклик, и я мог бы пойти дальше… Кто знает, чем бы это обернулось?

Поттер вздрогнул. Представить себе профессора Дамблдора, убивающего – а на что ещё он мог намекать? – своего ученика… Не обернулось бы это ещё большим кошмаром, чем сам Тёмный Лорд? Как бы тяжело это не было говорить, вспоминая маму и папу.

– Возвращаясь к профессору Локхарту… – тлен и тяжесть старости пропали из голоса директора. – Я был занят, а те люди, на которых я рассчитывал, отказались от позиции учителя истории магии. Профессор Бинс за столетие преподавания оставил у этого места не лучшую репутацию, пусть и не по своей вине. Зато попечительский совет воспользовался своим правом самим назначить учителя, если директор никого не нашёл. Не знаю, чья это была идея, но Гилдерой точно не оставит должность по своей воле. Увы, он оказался слишком зависим от своей славы, а фанатов, подогревающих это чувство, у него хватает.

Кажется, это было предупреждение от профессора Дамблдора? Что Локхарт может ответить на объявленную войну, да и заменить его некем? Не то чтобы Гарри боялся принять удары от противника.

Мальчик не стал спрашивать. Он и так видел, как девчонки фанатеют от нового "профессора", и прекрасно представлял, что с ним могут сделать, если поймают за вредом кумиру. Это просто означало, что стоит быть осторожнее. Локхарту предстоят весёлые дни, и не факт даже, что в этом поучаствует именно Поттер. Те же близнецы вряд ли забыли прошлогоднюю историю со Снейпом, и Гилдерой им понравился ничуть не больше.

Почему профессор Дамблдор решил всё это рассказать? Ну, он уже обозначил свой урок. Не то чтобы Гарри думал, что сможет просчитывать прямо таки все последствия своих действий. Но уделить больше времени этому вопросу? Что ж, это ему по силам.

Ну или директор хотел, чтобы Поттер считал, что причина в этом уроке. Кто его знает?

– А что с Сириусом? – решил оставить пока Локхарта в стороне Гарри. Вряд ли о нём может быть сказано что-то новое.

– Не могу сказать, что с ним всё хорошо, – ответил профессор Дамблдор, принимая смену темы. – Мне удалось добиться… определённых подвижек в его вопросе. Но до конца ещё далеко.

– Вы не хотите говорить, что с ним случилось? Почему? – прямо спросил Гарри. Он заметил это ещё в начале лета, когда состоялся прошлый разговор. Директор определённо не хотел, чтобы его собеседник знал о текущей судьбе Сириуса Блэка.

– Это так, – со вздохом признал профессор Дамблдор. – Боюсь, услышав всю его историю, ты вынесешь суждение о Сириусе… не слишком хорошее. Смерть твоих родителей сильно сказалась на нём, и те дни… Что ж, они были непросты для многих, и юный Блэк был одним из тех, кто получил один из самых тяжелых ударов. Он был сильно не в себе, принимая те или иные решения, и особенно о проведённом ритуале. То, что случилось с ним из-за допущенной ошибки, тоже не дало ничего хорошего.

– Лучше, если я узнаю потом? – Гарри приподнял бровь, почти как дядя Том, когда с сарказмом что-то спрашивал, в духе "ага, конечно".

– Будет лучше, если ты сперва узнаешь Сириуса, – объяснил директор, – а уже потом – о тех глупостях, что он совершил, будучи не в себе.

С этим… ну, спорить было сложно, да. Можно, конечно, но надо ли? Хотя сам мальчик полагал, что он не будет судить по какому-то одному поступку. Он даже тех же Снейпа или Локхарта считал плохими людьми исключительно по совокупности их действий. Даже зельевару он бы ничего не сказал, если бы тот, допустим, только плевался ядом в сторону самого Поттера.

Похоже, Блэк совершил какую-то эпическую по масштабам глупость. Которая заставила сомневаться в нём самого старого волшебника. И теперь директор считал, что Гарри начнёт считать крёстного идиотом – или что-то типа того.

– Хорошо, пусть будет так, – вздохнул мальчик, принимая такое решение директора. Что поделать, не зная правды, доказать ошибочность суждений всё равно не получится, а рассказывать профессор Дамблдор не будет. Как его заставишь? Вот-вот.

Можно, конечно, поискать информацию самому. Да, это будет сложно – как искать что-то о человеке, которого помнит только Рубеус? – но не невозможно. Возможно, в курсе истории Ремус, опять же. Вот только стоит ли? Гарри достаточно доверял профессору Дамблдору, чтобы принять его суждение. Чтобы там не считали другие отражения.

В этом вопросе, по крайне мере.

– Спасибо, Гарри, – благодарно кивнул директор, и вдруг снова поменял тему: – Насчёт окклюменции – мы обязательно продолжим твоё обучение, ты же не передумал осваивать эту науку?

– Нет, конечно, – даже как-то возмутился Поттер. Останавливаться в чём-то таком? Ага, десять раз. Вообще-то только окклюменция до сих спасает его от безумия лабиринта отражений. А ведь он ещё даже не сталкивался с Волдемортом именно в ментальном противостоянии. Это если вспомнить, из-за чего всё затевалось.

– Прекрасно, Гарри. Ты можешь продолжить тренировки со Шляпой в любое время, как и в прошлом году. Наши с тобой занятия мы продолжим в следующем месяце – увы, раньше я освободиться не смогу.

– Спасибо, господин директор.

– Не стоит, – улыбнулся в бороду профессор Дамблдор. – Было бы грешно сдерживать такую тягу к знаниям, как у тебя. Что ж, полагаю, это все вопросы на сегодня? Я пошлю эльфа, когда определюсь со временем нашего занятия.

– Есть ещё кое-что, сэр, – Гарри не забывал, что он, вообще-то, стремился к директору совсем по другим вопросам. – Мне было… м-м-м, видение? можно ли это назвать видением? Профессор Квиррелл хотел, чтобы я вам кое-что рассказал…

Старый волшебник сперва удивился такой речи, но с каждым словом мрачнел всё больше.

– Хоркрукс… Это воистину дурные вести, Гарри.

– Эм, вы мне верите? – удивился мальчик.

Какие у него доказательства своих слов, в конце концов? Вот-вот. Он сам сейчас, почти спустя сутки, начинал сомневаться в реальности реки и моста, куда уж там убеждать кого-то ещё. Тем более такого старого и опытного волшебника, как директор Хогвартса. В придачу не рассказывая почти ничего, кроме собственно слов профессора Квиррелла.

– Конечно, Гарри, – кивнул профессор Дамблдор, нахмурившись. – Это хорошо ложится на всё то, что случилось с бедным Квиринусом. К тому же я сомневаюсь, что ты можешь знать, что такое хоркрукс. Да и о других вариантах сохранения жизни после смерти ты вряд ли осведомлён… Я и сам не думал, что Волдеморт создал хоркрукс. Есть более простые… сложные? Хмм, это не столь важно. Я думал, он воспользовался чем-то иным.

– А что такое вообще этот хоркрукс? – спросил Гарри, не сдержав своё любопытство.

– Отвратительнейшая и ужаснейшая вещь, на создание которой могут пойти лишь темнейшие из магов. Не стоит тебе знать подробностей, – покачал головой директор. – Я даже подумать не мог, что Волдеморт решится создать что-то подобное.

Это из-за хоркрукса тёмный маг почти захватил тело профессора Квиррелла? Действительно, ужасная вещь. И мальчик сомневался, что ему хочется знать что-то ещё об этом самом хоркруксе. Благодарю покорно, ему и так хватает проблем.

– Хорошо, директор, – покорно кивнул Поттер.

– Спасибо за эту историю, Гарри. Это очень важная информацию о Волдеморте, даже критически важная. Возможно, именно она позволит нам одержать победу. У тебя ещё остались вопросы? Прости, мне нужно связаться с несколькими людьми – необходимо как можно скорее начать проверку Албании.

– Последний вопрос, сэр, – Гарри не собирался оставлять самое важное на когда-нибудь потом. В конце концов, именно эта информацию может стать самой критической, не так ли? – Расскажите о моём пророчестве, пожалуйста.

Такой реакции профессора Дамблдора он точно не ожидал. Волшебник тяжело выдохнул и откинулся в кресле. Сейчас он выглядел совершенно старым и разбитым, будто в конце его возраста внезапно появился ещё один нолик, не меньше.

– Жаль, – ответил директор наконец. – Я надеялся, что ты оставишь этот вопрос. И лучше навсегда.

12. Пророчество

– Почему, сэр? – Гарри не сомневался, что если бы профессор Дамблдор не хотел в принципе говорить на эту тему, он смог бы с лёгкостью увести этот разговор в сторону. Ну или отделался какими-нибудь общими словами, убедив мальчика, что ему не стоит это знать. Поттер бы даже это признал, совершенно искренне – он не сомневался, что у старого волшебника найдутся подходящие аргументы.

Даже за примером далеко ходить не надо. Убедил же директор несколько минут назад, что не стоит знать текущее состояние Блэка. Можно конечно сказать, что Гарри на это согласился легко – что было правдой, он совсем не знал Сириуса и не чувствовал острой необходимости о нём узнать. Чего не скажешь про пророчество. Но неужели старый волшебник не нашёл бы нужных слов и здесь?

Но нет, профессор Дамблдор решил именно показать своё нежелание этого разговора. В самом деле, почему?

– Тебе ведь рассказал о пророчестве Николас? – спросил глубоко задумавшийся волшебник. И продолжил, не дожидаясь ответа: – Учитель долго жил и немало испытал в своей жизни. Не сомневаюсь, он знает о пророчествах то, что не смог раскопать и я. Но был ли он когда-нибудь их объектом? Слышал ли когда-нибудь предназначение своей судьбы? Сомневаюсь. Побывав на той стороне, никто не захочет толкнуть туда другого.

Профессор Дамблдор замолчал, будто задумался о чём-то. Гарри тоже, не совсем понимая, что тот хочет до него донести. Разве можно быть полнота информации быть хуже, ну, неполноты? Разве планы не стоит составлять, обладая полнотой знания?

– Япония сопротивлялась ещё несколько месяцев после падения нацистов не только из-за самоубийственной храбрости их солдат, готовых отдать жизнь за свою страну и императора, – заговорил, наконец, директор. – Не только из-за какой-то уникальной тактики или оружия. Гриндевальд был на их стороне, и поверь, тёмный маг его уровня мог многое дать своим союзникам. Если их, конечно, можно было так назвать.

Старый волшебник грустно усмехнулся.

– Я мог предотвратить это. Мне стоило выйти против Геллерта ещё весной сорок пятого, не дать ему прорваться в Японию. Пророчество про нас двоих прямо говорило – только я мог убить его, или умереть, пытаясь, чтобы кто-то другой мог нанести последний удар. И я бы умер, поверь – что может учитель против боевого мага, прошедшего столько битв, и тем более такой мощи? Пусть меня тоже считали сильным волшебников, но это просто совершенно разные уровни. Тогда, в самом конце августа, я шёл на смерть, твёрдо зная о ней, чтобы исполнить пророчество. Терзаемый виной за каждый день своей жизни и гибели других. С надеждой, что битва на следующий день не завершится разгромом альянса магов.

Профессор Дамблдор тяжело вздохнул, будто перед его глазами проплывали картины тех далёких дней.

– И не только после победы над фашистской Германией. Каждый день после того, как я услышал пророчество, я не мог не задаваться вопросом – насколько мой выбор именно мой? Оставило ли пророчество мне вообще что-то, похожее на выбор? Или каждое моё действие – лишь пляска под дудку нескольких слов провидца? Это страшно, Гарри. Это действительно страшно, – под конец голос директора опустился до шёпота, оттеняя слова дополнительной жутью.

Будто она была нужна, эта дополнительная жуть. Слов хватало, спасибо. Гарри чувствовал, будто что-то сжимается внутри, царапает кости с внутренней стороны. Такое знакомое, такое мерзкое ощущение.

Не был ли он сам в таком положении совсем недавно? Не закончилось ли тогда всё Авадой Кедаврой? Поттер прекрасно помнил, почему вообще решил выйти против Волдеморта в прошлом году. Любопытный кот, да, профессор Трелони? Пророчество, случайно – случайно ли? – полученное в Астрономической башни от в край пьяной провидицы. Разве не оно толкнуло Гарри тогда в бой?

С другой стороны – Поттер не мог не понимать, что не будь самого пророчества, не знай он о надвигающейся беде… Простил бы он себя за смерти своих друзей, пусть и прекрасно осознавая, что изменить ничего не мог? Гарри не знал, и хотел бы никогда не узнавать. Защитился бы он от Авады? Совершенно точно нет. Весь фокус с мантией был придуман из-за предупреждения о зелёной стреле, и никак иначе.

– Ты встречался с Сивиллой, – кивнул профессор Дамблдор. – Ты понимаешь, верно? Уверен, что стоит услышать и это пророчество, Гарри?

Он хотел ответить "Нет". Что может быть проще, чем короткое слово? "Нет", и он встаёт и уходит из кабинета. Быть может, потом, когда он станет старше, они вернутся к этому разговору. Но не сейчас, не тогда, когда Гарри чувствовал, будто собирается спрыгнуть с обрыва. Никакой страховки, никакой поддержки, никаких шансов на выживание.

– Да, – с трудом разлепив губы, уронил мальчик тяжёлый камень.

Профессор Дамблдор молчал, откинувшись в кресле. Пауза затягивалась, и Гарри почувствовал, что старый волшебник всё-таки выставит его из кабинета, так и не рассказав пророчество, директор снова заговорил:

– Мы познакомились с Геллертом, когда я вернулся домой после последнего курса Хогвартса. Он как раз гостил у тёти. Два лоботряса, только-только вырвавшиеся из школы, да могущественных мага к тому же. Весь мир лежал у наших ног. Мы до хрипа спорили, как перестроим текущий уклад, как уничтожим общество глупых старпёров, поросших мхом в своих заблуждениям, и возведём новое – прекрасное, мудрое, доброе. Где не будет разницы между древним родом и маглорождённым, где станет ненужным Статут, где каждый найдёт своё место и своё дело, и даже тёмная магия примет свои оковы и станет верно служить на благо людям. Прекрасные мечты и воздушные замки будущего двух оболтусов, не очень-то понимающих жизнь. Не представляющих ту цену, которую придётся заплатить за свои желания, не осознающих, во что превратятся их идеалы в итоге.

Откуда сбоку вылетел Фоукс и тяжело приземлился на стол рядом с директором. Выглядел феникс не лучше своего хозяина, такой же старый и разбитый, и даже пламя почти не поднималось над ним. Неудивительно, что Гарри его раньше даже не заметил.

Мальчик, конечно, читал про жизненный цикл этих птиц, что они однажды сгорают в пепел, чтобы вновь из него родиться. Это было первое, что Гарри прочитал в "Чудовищной книге о чудовищах". Но видеть гордого феникса в таком состоянии было всё равно почти физически больно.

Профессор Дамблдор отстранённо погладил птицу, думая о другом.

– Пророчество, которое мы услышали в один из тех дней, всё разрушило. Ссора переросла в катастрофу, и больше мы с Геллертом не встречались до августа сорок пятого. Конечно, я немало слышал о нём, сложно не слышать о человеке, возглавившем одну из величайших войн. Несколько раз даже отправлял письма, призывая остановится, хотя бы в память о тех идеалах. Но что они ему перед Величайшим Благом, за которым следовали и маги, убивая и умирая во имя его и самого Гриндевальда? А потом мы встретились там, на том берегу.

Фоукс курлыкнул, привлекая внимание. Он явно хотел подбодрить своего хозяина.

Неверное слово, конечно. Их отношения с профессором Дамблдором были скорее похожи на те, что сложились у самого Гарри с Котом. Скорее спутник, чем владелец. Скорее верный товарищ, чем питомец.

– Прости, старый друг, – чуть улыбнулся старый волшебник, вновь погладив Фоукса о голове. – Просто тяжёлая история. Гарри, ты видел когда-нибудь, как человек, ничего не делая, просто продавливает реальность? Самим своим существованием рвёт окружающее пространство, будто тонкую бумагу? Сила Гриндевальда в конце войны была непредставима, подпитываемая всеми смертями за эти годы, и если бы он сам не позаботился о моей победе, его никто бы не остановил. Ради этой силы он шёл на преступления, которые человек не должен даже представлять, и вёл за собой других. Геллерт пошёл на это, услышав пророчество и уверовав в него. Ты всё ещё хочешь узнать своё?

– Да.

На этот раз ответ было дать куда проще. И потому, что приняв решение, придерживаться его было куда проще. И потому, что Гарри вовсе не собирался безоговорочно верить и уже тем более веровать в пророчество. Ему нужна была информация, чтобы подготовиться, чтобы собрать нужные инструменты и найти те места, где их стоит использовать.

Он точно не пойдёт по пути Гриндевальда.

В этот раз профессор Дамблдор не стал делать паузу.

– Когда Геллерта отправили в Нурменгард, я понял, что с нашим пророчеством что-то не так. Тогда я обратился к истории, чтобы разобраться, что в действительности видят провидцы? Почему мы с Гриндевальдом оба выжили, хотя пророчество было столь однозначно? Действительно ли всё закончилось, или нити судьбы всё ешё держат нас, как марионеток, и нам грозит новое столкновение? В те дни я прошёл много дорог, но не нашёл ответов на свои вопросы. Зато удалось узнать много нового о самих провидцах. Дельфийская пифия – это тебе, наверное, что-то говорит?

– Конечно, сэр, – кивнул Поттер. Быть знакомым с дядей Риком и не знать что-то столь простое? Неа, невозможно.

– Говорят, именно первая пифия ввела правило, что каждого оракула сопровождал хотя бы один толкователь, провидец куда меньшей силы, но чей дар лучше управляем. Он помогал объяснить изречённое пророчество, зачастую совершенно непонятное простому человеку. Толкователи могли и научить, как избежать той или иной беды, что предвещает пророчество, но к чему приведёт такое изменение судьбы в конечном итоге – они не могли и представить. Тебе знакома история Эдипа?

– В общих чертах, – снова кивнул Гарри.

– Я нашёл записи, что когда оракул предсказал Лаю смерть от сына, там не было ничего о смерти именно от руки сына. Толкователь объяснил царю, что после рождения его потомка враги нападут на Фивы и разорят город. В бою погибнет правитель со своей женой, однако сына удастся спасти, и годы спустя он вернётся, чтобы создать великое государство из руин города его отца. Лаю не понравилась такая судьба, и он спросил, как изменить её, как избежать разорения города. Толкователь поведал, что царь должен убить сына, и враги не соберут армии против Фив, надеясь победить иными средствами. Лай так и сделал, а дальше ты и так знаешь, что произошло.

Профессор Дамблдор вздохнул.

– Но всё же жаль, что такие толкователи остались в прошлом, забылся и метод их подготовки, созданный пифиями. Может быть, зная, чем действительно является благо, что должен был принести один из нас, Геллерт не выдумал бы свой варианта, кто знает? И тогда Вторая Мировая не сожгла бы половину мир? Может быть, существуй такие толкователи сейчас, я бы смог спасти твою семью? Нам не дано узнать другую судьбу. И потому, Гарри, подумай, принимая то, что ты можешь понять его неправильно, ты всё ещё хочешь услышать это пророчество? Всё ещё хочешь опираться на него в своих решениях, может быть, допуская мою ошибку?

– Вы неправильно поняли предсказание о Волдеморте? – больше догадался, чем действительно понял мальчик.

– Да. Я не мог предположить, что в нём говорится о рождении именно как о рождении как таковом, самом настоящем. Как мог младенец победить тёмного мага? Принять иносказание было куда проще, – печально улыбнулся профессор Дамблдор. – Значит, ты готов?

– Да, – решительно кивнул Гарри.

Сначала он был почти готов отказаться от этого. Потом испытывал сомнения. Теперь – был полностью уверен в своём выборе. Поттер должен знать пророчество, он знал это, чувствовал где-то там, внутри, где-то на той грани, за которую заглянул вчера в поезде.

– Да будет так, – склонил голову старый волшебник. И это даже почти не выглядело театрально. – Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда. Рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца. И Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы. И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой. Тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца.

Когда профессор Дамблдор замолчал, Гарри не сразу сообразил, что это всё. Что это не очередная пауза в рассказе директора, а вот действительно-действительно всё пророчество. В смысле – как? В нём же фактически ничего нет! Даже непонятно, про Гарри ли оно вообще! Возьми ту же первую строчку, про седьмой месяц. Даже если понимать каждое слово буквально, – очень работает с пророчествами, да? – то к нему ещё можно притянуть человек пять только из знакомых Гарри, начиная с Невилла. А если рождение – это не появление на свет, а проявление силы? Или седьмой месяц – вовсе не июль, а год надо считать с весны, например?

И ведь это только первая строчка!

– Вижу, у тебя тоже остались только вопросы, – профессор Дамблдор лёгко прочитал всю растерянность мальчика. Не то чтобы Поттер как-то пытался её как-то скрывал. – И хотя ты уже дважды сталкивался с Волдемортом, я до сих пор не уверен, что оно именно о тебе, Гарри. И мне, увы, неизвестно, почему так решил Николас.

Если так подумать, разве это случилось не из-за того, что Поттер случайно получил философский камень и обманул мистера Фламмеля после этого? Ой. Может быть, победить Тёмного Лорда – это совсем даже не его судьба?

– Увы, я ничем не смогу помочь с этим пророчеством, – продолжил между тем директор. – Мой дар не столь силён, чтобы пытаться его понять, и найденные знания лишь предостерегают от неверного толкования.

Да уж. Пророчество походило на ту бомбу из фильмов, только все провода серые, и какой из них надо обрезать? Ну, красный, да, как обычно, все это знают. И истории старого волшебника совсем не помогают найти его среди точно таких же в полной темноте.

Впрочем, Гарри не собирался просто вот так опускать руки и оставлять предсказание в стороне. Наверное, не услышь он прошлом году пророчество Трелони, то спокойно махнул бы рукой. Но Поттер уже знал, уже видел, как слова связывают судьбу в тугой узел, и продолжит жить только тот, кто истолкует предупреждение. И истолкует правильно.

Нужна была помощь. И профессор Дамблдор не стал бы просто так рассказывать про толкователей, если бы у него было ответа.

– Вы знаете, кто помочь может? – прямо спросил Гарри.

– Возможно помочь, – поправил его директор. – Я недолго знал Геллерта лично, но можешь мне поверить, он не стал бы бросаться в омут с головой, есть пророчество или нет. Использовать слова как путеводную нить? Определённо. Но чтобы это сделать, надо многое узнать. Когда я искал ответы, не раз натыкался на своего предшественника, тоже искавшего правду. И им определённо был Гриндевальд. Вполне возможно, он понял гораздо больше меня.

– И он вот так, ни с того ни с сего, будет помогать какому-то незнакомому английском мальчику? – Гарри очень сомневался, что человек, подкинувший дров во Вторую Мировую, пойдёт на что-то такое. С чего бы, спрашивается? Не лучше ли спросить у того же Алана Рендольфа, профессора как раз таки прорицания?

– Возможно, да, возможно, нет, – вздохнул старый волшебник. – Известные мне прорицатели, даже сама мадам Ваблатски, отказались даже услышать эти слова, узнав, что они от Сивиллы. У неё слишком сильный дар, чтобы кто-то другой смог помочь. Что до Гриндевальда – он отказывается общаться даже со мной, но кто знает? В конце концов, ты такая же жертва пророчества, как и он.

– И я смогу с ним встретиться? – всё ещё сомневался Гарри. Вряд ли старого тёмного мага кто-то достанет из его тюрьмы ради какого-то мальчика, даже Который-Выжил.

– Если ты хочешь попробовать с ним поговорить, я могу устроить встречу, так или иначе, – кивнул профессор Дамблдор совершенно не ожидавшему это Поттеру. – Пойми, Гарри, я не меньше твоего хочу понять, как одолеть Волдеморта раз и навсегда. И в этом деле я помогу тебе всем, чем смогу.

Долго мальчик не думал.

– Хорошо, – решительно кивнул он. – Давайте попробуем.

– Тогда договорились, – кивнул директор. – Ты хотел бы обсудить что-то ещё?

– Нет, сэр, – покачал головой Гарри.

Уже на пороге, он всё же не сдержал любопытство и задал ещё один вопрос.

– А за каким Величайшим Благом гнался Гриндевальд?

Дамблдор помолчал, стоя у окна, но потом произнёс.

– Бессмертие. Не личное, нет. Абсолютная победа всего человечества над Смертью. Словно герои сказок, он собирался бросить прямой вызов её воплощению и одолеть раз и навсегда. Что стоят тысячи, миллионы жизней и их мучения перед такой целью? – старый волшебник грустно усмехнулся.

– Бесконечно много, – честно ответил Гарри не задумываясь. Для него не могло быть другого ответа. Он был там, он видел это место, эту границу. Он знал полную бессмысленность этого "Величайшего Блага".

Разве твой дом как-то изменится, если убьёшь дверь?

13. Возрождение

Несколько дней прошли спокойно, давая Гарри вдоволь намучится мыслями о пророчествах. Вот уж когда особенно не хватало свитка для общения с мистером Фламелем! Действительно ли древний алхимик обманулся из-за действий самого Поттера, или у него были какие-то ещё причины считать избранником пророчества одного конкретного мальчика? Оставалось только гадать. Профессор Дамблдор прямо сказал, что он ответа не знает, а спросить больше и не у кого. Придётся ждать до Рождества, чтобы всё-таки пообщаться с римским магом.

Дяде Тому мальчик тоже написать текст пророчества не решился. Почту, конечно, никто не должен был перехватить, и он был уверен в Каладри, но… Всегда было это но. А что произойдёт, если пророчество попадёт к тем же Пожирателям? Кто может сказать?

Хотя Гарри серьёзно сомневался, что хоть что-то изменится. Что изменилось для него? Вот-вот. Только куча лишних мыслей прибавилась.

* * *

С другой стороны, наконец нашлось время поговорить с Невиллом. Поттер почти забыл про друга и беду с его родителями, к своему огромному стыду. И навалившаяся куча других вопросов вот никак не могла его оправдать.

– Значит, ничего нового? – вздохнул Гарри. Всё-таки это была его идея, обратиться в обычную больницу.

– Есть что-то с мозгом, но в клинике сказали, что не могло привести к такому состоянию, – вздохнул Невилл. Он уже рассказал, как почти пол-лета уговаривал бабушку. Увы, существенных подвижек не было. – Сказали, надо ходить к этому… психатору? Но ба отказалась, ей и так пришлось постараться, что выдернуть из Мунго папу с мамой, а психатор не сразу поможет.

– Психиатр, – поправил на второй раз Гарри. Разве тут нужен не невролог? Он не то чтобы разбирался в медицине.

– Да, вот этот вот. Ба хочет сама им стать, начала с этим разбираться. Пара лекарей из Мунго тоже заинтересовались. Я тоже думаю этим заняться, ну, после Хогвартса.

– Хорошая идея, Нэв, – кивнул Поттер.

Сам он задумался о другом. Если Маяк должен "проложить путь", то не смогут ли по этому пути вернуться белые, застрявшие на границе души? Как родители Невилла? Кажется, у него появилась ещё одна причина найти эту таинственную штуку. Кто бы только сказал, откуда начинать-то?

* * *

Гарри почти пропустил беду с Локхартом, полдня проходившем со сцепленными ладонями. А заметив, сделал вид, что не слышал ворчание наверное Фреда, что в следующий раз клей для шампуня они сделают не такой быстрый. И что не удивился, что мадам Помфри вот вообще не могла с этим справится столько времени, ага.

Ну, это был Локхарт. Он смог достать даже Снейпа, а это дорого стоит. Ничего удивительного, что вредителей не нашли. Тем более Гарри казалось, что в этом как-то поучаствовала ещё и профессор Спраут, хотя её ничего не выдавало. Просто интуиция.

* * *

Сюрприз поджидал Гарри в субботу.

– С днём рождения! – оглушил его слитный вопль, когда мальчик вернулся из библиотеки.

Сперва Поттер дёрнулся и почти схватился за палочку – сомнительно, что она бы хоть как-то помогла, конечно. Магия первокурсника, что с ней особо сделаешь-то? Но потом понял, что, собственно, кричат. К своему стыду он совсем забыл про обещание Дина поздравить с днём рождения уже в Хогвартсе, чтобы Добби не умыкнул и подарки. Остаток лета, поезд, хоркрукс, да хотя бы фестралы и встреча с Ремусом – было от чего! А вот друзья прекрасно помнили, и с помощью Фреда с Джорджем организовали пирушку. Гермиона, правда, ворчала про труд домовых эльфов, но так, не сильно, чтобы не портить настроение.

Гарри, получивший в подарок кучу разных книг, пообещал себе, что в теперь тоже всех поздравит. А не как в прошлом году, только Невилла и близнецов Уизли, которых тогда считал своими единственными друзьями.

Успел за эти дни мальчик и заказать "Придиру". Он был твёрдо намерен написать статью о родителях, не в какой-нибудь "Ведьмин досуг" же её посылать? О "Придире" тоже ходили не самые хорошие слухи – то ли жёлтая газетёнка, то ли юмористический журнал. Но это никак не вязалось с неизгладимым впечатлением, оставленном Луной Лавгуд, особенно в компании с фестралами. Определённо, это требовало самостоятельного расследования.

Впрочем, одним ранним утром все мысли и о пророчестве, и о журнале выпали из головы. Не каждый день всё-таки получаешь по почте гроб.

* * *

Второе воскресенье в школе начиналось как самый обычный день. Ну, как самый обычный выходной день, конечно. Не сказать, что это как-то особенно влияло на общий завтрак. Разве что некоторые засони, пользуясь отсутствием уроков и знанием о столовой, его пропускали. А в остальном – всё как обычно, еда, неуверенный со сна галдёж учеников, совы с почтой.

Гарри распорядок дня предпочитал не нарушать. И слава богу, как оказалось. Кто знает, как бы всё повернулось, не окажись его в Большом Зале? Профессора Дамблдора вон не было, и у чему это привело?

Поттер не мог сказать точно, когда обычный день закончился и началось… В общем, началось, да. Но в какой-то момент совы, до этого летающие по залу не то чтобы сильно упорядоченно, но вполне целенаправленно, вдруг бросились во все стороны. В центре остался довольный собой ворон. Очень знакомый, грозный и злобный, да ещё и крайне ехидный ворон. Почти с год назад он грозился заклевать Поттера, если тот не будет слушаться его хозяина, тогда незнакомого мальчику алхимика Николаса Фламеля.

– Хугин? – удивился Гарри старому знакомому.

– Кар! – укоризненно крикнул ворон.

– Ой, то есть Мугин, – мальчику даже стало стыдно. Вот уж действительно, не стоило так путать.

– Кар! – в этот раз согласилась грозная птица, подлетая к Поттеру.

Ворон с важностью опустил в протянутую руку свёрнутый пергамент, который до этого сжимал в лапе. Он определённо выходил за рамки просто умной птицы. А вот вежливостью не отличался – стоило ему решить, что работа выполнена, как ворон, как и в прошлый раз, распался хлопьями тьмы. Они быстро истаяли в воздухе, оставив Гарри в одиночестве отвечать на вопросы. А те не могли не возникнуть от такого представления.

Мальчик поспешил сорвать сургуч и развернуть бумагу, пока никто не успел ничего спросить. Может, мистер Фламель не только объяснил самому Гарри, что происходит, но и подсказал, что можно рассказать остальным.

Впрочем, Гарри успел выцепить буквально пару предложений – напоминание о теле для Миртл и просьбу за всем присмотреть. Ничего нового – но почему-то так внезапно-то? Но тут достигший новой высоты гул Большого Зала заставил отвлечься от бумаги. В громких возгласах не было ничего удивительного – открывшееся зрелище поразило и Поттера тоже. Не каждый день увидишь, как десяток сов тащит длинный ящик, натуженно махая крыльями – не из последних сил, но видно, что надолго их не хватит.

Ну как, длинный. Гарри вот вполне хватило бы места в него лечь, и даже немного бы осталось. Да и форма была такая… узнаваемая, в общем. Неудивительно, что кто-то в толпе сделал тот же вывод и не сдержал догадку при себе:

– Гроб несут!

– Чей? – крикнул ещё кто-то.

– Кому? – раздалось одновременно с другой стороны.

И лавину возгласов было уже не остановить. На беду профессору Дамблдору, кто-то заметил его отсутствие за столом. Что тут началось…

А ещё Гарри заметил призраков, стекающихся к завтракающим ученикам, будто что-то тянуло их сюда. Не только уже привычные в Большом Зале факультетские призраки, нет – настоящая толпа мертвецов всё проходила и проходила сквозь стены и пол. Кого-то Гарри даже узнавал – он знал в лицо немало призрачных соседей по школе, просто почти ни с кем из них не общался. Дальше уровня привет-пока-подскажите-дорогу, во всяком случае.

Сэр Николас и Толстый Монах, как и всегда присутствующие в Большом Зале, сами выглядели ошеломлёнными. Любопытные ученики – из тех, кто не гадал, что именно притащили совы, – начали наседать на них с вопросами о таком столпотворении мёртвых душ. Бедные факультетские призраки окончательно растерялись от такого – сэр Николас ещё пытался что-то отвечать, не то чтобы успешно, а Монах только беспомощно оглядывался по сторонам.

Не все, впрочем. Кровавый Барон сегодня тоже посетил завтрак: и вот он с каждой секундой всё больше хмурился, наблюдая за опускающимся между столов ящиком.

– ТИШИНА! – галдёж учеников профессору Макгонагалл надоел быстро, и в ход пошёл сонорус.

Стоило залу утихнуть, – никто в своём уме не хотел злить волшебницу, – как преподаватель Трансфигурации обратила свой суровый взор прямо на Гарри. Связать странного ворона с не менее странной посылкой было всё-таки проще простого.

– Вам что-то известно, мистер Поттер?

Мальчик уже открыл рот, чтобы честно ответить, как вмешался кое-кто другой.

– ПРОЧЬ! – пророкотал голос, будто лавина тяжёлых всадников пронеслась по залу. Цепь свистнула над ящиком, заставив опасно приблизившихся к нему призраков порскнуть во все стороны, будто стая голубей, в которую угодил камень.

– Вон! – куда спокойнее повторил Кровавый Барон, зависнув рядом с гробом.

Все привидения в комнате поспешили исполнить его однозназначный приказ. Даже сэра Николаса утянул за собой Толстый Монах, что-то тихо приговаривающий своему другу. Де Мимси-Порпингтон смотрел назад с затаённой тоской и жаждой, заставляя Гарри задуматься, всё ли ему рассказал о теле мистер Фламель, или упустил какие-то очевидные для себя вещи.

Не то чтобы он сомневался в ответе на этот вопрос.

Подсказки могли быть в письме, если бы у Гарри было, ну не знаю, хотя бы пара часов с ним ознакомиться? Не две минуты в лучшем случае? Неужели нельзя было послать Мугина заранее, а не вместе с телом для Миртл? Взрослые такие взрослые…

– Кто, юнец? – привидение Слизерина повернулось к Поттеру, своим вопросом лишь подтверждая, что ему известно если не всё, то весьма немало.

Возможно, в чём-то больше, чем сам Гарри. Он вот совсем не представлял, что делать с телом и в каком оно вообще там состоянии.

– Кровавый Барон, – профессор Макгонагалл поправила очки.

Жест был вполне узнаваем для всех в Большом Зале, кроме, может быть, первокурсников. Волшебница была очень недовольна факультетским призраком, что решил её столь нагло игнорировать. Поттером, впрочем, тоже, ведь он до сих не ответил на её вопрос. Просто не успел, но кого это волнует?

– Вижу, вам что-то тоже известно об этом… грузе, – продолжила заместитель директора. – Не объясните?

– По воле вашей, – склонился призрак, перестав нависать над Гарри. Как у него это получалось, будучи метрах в двадцати, знал только сам Кровавый Барон. – Это тело, деланное алхимией. Великий мастер вложил немалый труд, и теперь любой может им овладеть, дабы возродится к жизни. Многие вернувшиеся из-за грани алкают такой возможности, пусть иные уже не ведают, зачем им это. Тело тянет их, будто величайшее сокровище в их жизни. Потому поведай мне, юнец из львов, кому даровал сей алхимик право на жизнь?

Гарри моргнул, не сразу сообразив, что последний вопрос обращён к нему. Ответить на него, впрочем, ему опять не дали.

– Со всем уважением, Кровавый Барон, сэр, – все в зале, греющие уши всё это время, как один повернулись к Перси Уизли. Смутило ли того такое внимание? Едва ли. – Полагаю, вы планируется обсуждать важную личную информацию. Выглядит так, что все остальные тут лишние, и нам стоит удалиться.

Гарри мог поклясться, что Перси дёрнулся поправить очки, но почти моментально спохватился. Наверное, подумал, что это покажется передёргиванием жеста профессора Макгонагалл.

– Ты прав, сэр Персиваль из рода Уизли, – степенно кивнул призрак, зазвенев цепями.

– Десять баллов Гриффиндору, – согласилась преподаватель Трансфигурации. – Прошу всех удалиться!

Вряд ли ученикам понравилась идея остаться в стороне от такого события, как чьё-то воскрешение, но возражать заместителю директора вновь никого не нашлось. Никто не сомневался, что это может закончится только прибавкой отработок. А вот Перси досталось не очень-то благодарных взглядов, но тот сделал вид, что ничего не заметил.

– Удачи, Гарри, – похлопал старший Уизли Поттера по плечу и, опустив голос, добавил: – Если что, рви к дверям, я буду прямо за ними.

Гарри не был уверен, чем это "если что" могло бы быть. Перси, кажется, тоже. Но готовность прикрыть в случае проблем всё равно была приятна, и мальчик просто кивнул в ответ.

– Позови мадам Помфри, на всякий случай, – так же шепнул он старосте.

Гарри забеспокоился, всё ли будет в порядке с Миртл после воскрешения. Призракам дышать же не надо, например. Надо ли ей учится этому заново? Блин, и почему мистер Фламель не прислал письмо хотя бы вчера? Может быть, это, как и многое другое написано там?

Кровавый Барон проводил взглядом последнего выходящего ученика и вновь повернулся к Поттеру.

– Имя, юнец. Назови, наконец, имя.

– Погодите немного, пожалуйста, – за это время мальчик уже немного собрался с мыслями, и решил во чтобы то ни стало прочитать письмо алхимика. Им он и помахал Кровавому Барону.

– Хах… – тяжело вздохнул призрак Слизерина, отчего все его цепи зловеще зазвенели. – Читай скорее, юнец. Даже мои слова не удержат их надолго.

Ха, мог и не говорить. Гарри ещё никогда и ничего так быстро не читал, как это письмо. Ему и строгого взгляда профессора Макгонагалл хватало, чтобы торопиться изо всех сил. Кажется, потом его ждут неприятности независимо от дальнейших событий.

Древний алхимик писал, что с профессором Дамблдором о Миртл он уже договорился, и воскрешённая девушка продолжит учёбу на Равенкло, по крайне мере до конца этого года. Про опасности для самой воскрешаемой ничего не было, но, возможно, мистер Фламель сам про них не знал или не помнил? Гарри не был уверен, и из текста это тоже не было понятно.

– Теперь ты назовёшь имя? – спросил вновь Кровавый Барон, когда Гарри свернул свиток. В его голосе начали слышаться нотки нетерпения.

– Миртл Уоррен, – ответил мальчик.

– Миртл… – пророкотал в ответ призрак Слизерина и прикрыл глаза, будто что-то вспоминая. – Пивз, приведи её, будь любезен.

Гарри вздрогнул, когда школьный полтергейст, что-то едва слышно ворча под нос, вылетел сквозь стену. Он был абсолютно уверен, что ни одного привидения, кроме Кровавого Барона, в Большом Зале не осталось. Но Пивз столь совершенно мимикрировал под предмет интерьера, что стал совершенно незаметен. Ну, знаете там, вот стол, вот стул, вот факультетские часы, вот Пивз, тут сидят преподаватели, а это директорское кресло. Пока он не начал двигаться, полтергейст был совершенно естественен, и потому незаметен. Как это у него, блин, получилось?

Гарри встряхнулся – у него были вопросы, которые надо было решать здесь и сейчас, и Пивз в них не входил.

– Профессор Флитвик, – повернулся мальчик к полугоблину, – директор Дамблдор предупреждал вас о новой ученице? Мистер Фламель пишет, что они обо всём договорились.

– Вот как? – на мгновение нахмурился маленький преподаватель, вспоминая. – Да, теперь, когда вы это сказали, припоминаю, спасибо, Гарри. На пятый курс, не так ли?

– Но он забыл упомянуть обо всём этом, – проворчала профессор Макгонагалл, обведя рукой всё происходящее. Она, наконец, перестала хмуриться и обещать отдельно взятому Поттеру все казни египетские.

Видимо, директор действительно не упомянул некоторые детали новой ученицы. Рассчитывал присутствовать при воскрешении, возможно? Но мистер Фламель спутал ему все планы, а разбираться теперь предстоит Гарри.

– И впрямь, – согласился профессор Флитвик. Впрочем, его, кажется, больше волновала новая ученица, чем слова заместителя директора. Ну, если судить по его бормотанию под нос: – Значит, Плакса Миртл? Рад, рад. Она ведь была как раз на пятом курсе? Но надо проверить…

– А почему тело не тянет вас? – решился спросить Гарри. Когда ещё удастся поговорить с самим Кровавым Бароном? – И откуда вы всё это знаете?

Призрак смерил мальчика взглядом. Кстати да, никто не обещал, что поговорить удастся и сейчас, не так ли?

– Есть те из нас, пришедших из-за грани жизни, кто ищет свет, указующий путь обратно, на ту сторону, юнец, – всё же ответил Кровавый Барон. – Или кто смирился с нашей жизнью. Мы не алчем возрождения, тело не привлекает нас.

Поттер ждал продолжения, но его не было. Видимо, второй вопрос призрак решил просто проигнорировать. Мальчик уже открыл рот, чтобы повторить его – и спросить заодно о движущихся лестницах, зря он, что ли, записал в мысленный блокнот это ещё с прошлого года? – но в зале снова появился Пивз. Миртл следовала за ним, и Кровавый Барон потерял к Поттеру всякий интерес.

Уоррен нисколько не изменилась с весны, когда Гарри видел в последний раз. И первый, но чего сейчас вспоминать, что он так и не узнал о причине её смерти? Она выглядела всё такой же слегка скучающей, разве что была раздражена, что Пивз её куда-то потащил. Из-за чего мальчик так решил?

– …опять твои шуточки, Пивз, то я тебя точно утоплю в этот раз!

Да, именно вот из-за этого.

– Кровавый Барон? Это были не приколы Пивза? – кажется, Миртл нисколько не сомневалась, что полтергейст её обманул, и увидеть привидение Слизерина здесь совершенно не ожидала.

Что уже достаточно говорит о авторитете закованного в цепи призрака среди их призрачной братии, раз она всё равно пошла за Пивзом.

– Нет, дитя, – ответил Кровавый Барон, – это не шутки. Внемли же – алхимик выбрал дать тебе шанс на продолжение жизни. Овладей этим телом, сотворённым великим деланием, и возродись к земной жизни.

Объяснение было конечно… Мда. Неудивительно, что Миртл прищурилась и обвела всех взглядом, будто подозревая их во всех смертных грехах. Наконец, она остановилась на Гарри. Не то чтобы он её не понимал – в этой компании он действительно выглядел самым безопасным для допроса.

– Так, гриффиндорец, не знаю, чего тебя сюда занесло, но объясни нормальными словами – чего тут вообще происходит?

– Ну, началось всё с мистера Фламеля, – мальчик не собирался ничего скрывать.

Ну, ничего, что касается тела и возрождения – зря он, что ли, читал письмо? Древний алхимик всё-таки позаботился о том, чтобы расписать нужную часть более подробно, чтобы было, что рассказывать. И Гарри был благодарен за это. Он был бы благодарен ещё больше, приди письмо ещё раньше.

И да, он отдавал себе отчёт, что немного ныл. Или не немного, да. Но блин, взрослые же должны думать наперёд хоть немного! Они же взрослые или как? Почему за них отдувается Поттер?

– Так, подводя итог, – пробормотала Миртл, – старик-алхимик решил, что я мало пожила, и перед смертью решил дать мне возродиться? И мне теперь надо лечь в этот ящик, ничуть не напоминающий гроб, и меня привяжет к этому алхимическому телу, как будто настоящую душу к его родному туловищу?

– Да, дитя, – кивнул Кровавый Барон.

– Хм… – девушка задумчиво посмотрела на гроб, явно прикидывая варианты. Даже подлетела поближе к нему для этого.

Не похоже, чтобы она прям жаждала ожить, да и в той толпе призраков её Гарри не заметил. Не то чтобы это было каким прям совсем доказательством, но всё-таки.

– Знаете… – начала Миртл, и мальчику показалось, что это совсем не согласие.

– Сделай это, дитя, – сурово оборвал её Кровавый Барон. Он явно не собирался ничего объяснять, просто хотел закончить всё как можно быстрее.

Уоррен вздрогнула от его тона, но послушно коснулась гроба. А через мгновение крышка ящика откинулась, и девушка в чёрной мантии тяжело поднялась в нём.

– Чёрт, как это неудобно-то, – пробормотала она.

Пожалуй, Поттер мог сказать, что это была Плакса Миртл. Больше потому, что он видел всё от начала до конца – девушка на неё была похожа весьма отдалённо. Будем честны, Плакса Миртл не была какой-то писанной красавицей, и совсем не из-за старых – сороковые, всё-таки! – толстых очков. Полноватая, коренастая, не особо следившая за собой при жизни, да и прыщи никого не красят. Та, что вылезла из гроба? Что ж, Гарри бы назвал её идеализированным представлением о Миртл Уоррен.

Да, хорошее описание её новой внешности – гладкая кожа, густые волосы, чуть изменившаяся фигура. Да и очки ей вряд ли теперь понадобятся – об этом упоминал мистер Фламель в письме. Всё-таки тело было сотворённым, и болячки с призрака на него не переносились.

Не произойди всё на его глазах – он бы и не признал никогда Миртл.

Одновременно с первыми словами Уоррен двери в Большой Зал с грохотом распахнулись. На пороге стояла мадам Помфри. Очень злая мадам Помфри, которую, кажется, пытался задержать кто-то из учеников – Гарри заметил чей-то шарф за углом. Лекарь обвела всех тяжелым взглядом, заставив Поттера поёжится, а Миртл и вовсе сжаться. Девушка, кажется, хотела даже залезть в ящик обратно, но не успела.

– Ты, – указал в неё палец мадам Помфри, – в лазарет. За мной. Сейчас. Минерва, Филиус, вот уж от вас не ожидала!

Гарри переглянулся с профессором Флитвиком, как раз стоящим рядом, и пожал плечами. Врачи они такие, да.

Мадам Помфри утащила Миртл – в прямом смысле утащила, вместе с ящиком, вылезать из которого запретила. Поттер тоже поспешил покинуть учителей, пока его куда-нибудь не отправили. Поговорить с Уоррен он собирался как-нибудь потом, когда взрослые разберутся со всем в Хогвартсе – была одна важная тема, к которой он готовился ещё летом.

Единственное, о чём Гарри сожалел – Кровавый Барон покинул Большой Зал ещё раньше. Когда ещё удастся поговорить? А тема была, и тема важная. "Свет, указующий путь обратно" – не идёт ли речь о том самом Маяке, что упомянула чародейка из каменной башни на грани миров?

14. Тайная жизнь Рона Уизли

Больше в воскресенье ничего не происходило, и слава богу, если кто спросит Гарри. Перси – а это именно он сторожил двери Большого Зала, от собственных братьев в первую очередь, – только уточнил у Поттера, всё ли с ним в порядке, и расспросами не донимал. Да ещё и отогнал в гостиной Гриффиндора других любопытствующих во главе с всё теми же Фредом и Джорджем. Слова о том, что Гарри запретила что-нибудь рассказывать сама профессор Макгонагалл, и желающие могут спросить её саму напрямую, подействовало даже на рыжих близнецов. Как и рассчитывал староста, собственно – он-то точно знал, что Поттер сбежал до того, как ему успели что-то там запретить, мальчик сам ему это и сказал.

Впрочем, в том, что это было личное дело Миртл, Перси был полностью прав. А то, что он использовал как щит заместителя директора… ну, главное, чтобы она про это не узнала, правда?

Таким образом, воскресенье оказалось посвящено урокам и игнорированию любопытных взглядов окружающих. Не то чтобы Гарри ещё с прошлого года не привык к последним.

А вот понедельник… Что ж, понедельник начался странно. Не так, как вчерашний день, совсем нет – Поттер вообще сомневался, что ещё какое-то утро сможет посоревноваться с получением гроба по почте, – но всё-таки.

* * *

– Рон и эм… Джинни? Нет, стоп, Джинни же рыжая, – раздалось откуда слева от Гарри. Как раз позади младшего из братьев Уизли и Гермионы. Последняя что-то объясняла Невиллу, сидящему дальше. К говорившей обернулись все четверо – Поттеру тоже было интересно, что случилось.

Джинни, к слову, устроилась отдельно от их компании, достаточно далеко. Она вообще мало общалась с второкурсниками.

Случилась Миртл, и пришла она не одна – притащила с собой и Луну Лавгуд. Девочка выглядела как смирившийся с тяжёлой судьбой человек и явно пришла сюда не по своей воле.

– Вы же уже знакомы с Луной? Присмотрите за ней пока, окей? Пусть она в Большом Зале за вашим столом посидит пока.

– Здравствуйте снова, Рон, Гермиона, Невилл, – как приличная девочка поздоровалась младшая равенкловка. Хотя она не вздыхала, этот самый тяжёлый вздох был ясно слышен в каждом её слове.

Ребята переглянулись – кроме Уизли, который опять чего-то затормозил, – и Гарри высказал общую мысль:

– А что случилось-то?

– Да надо разобраться с парой проблем, – отмахнулась Миртл, будто от какой-то мелочи. – Это ненадолго, на пару дней, может на недельку. В общем, рассчитываю на вас.

И девушка сбежала, оставив Луну с растерянными гриффиндорцами. Те снова переглянулись, и Гарри, пожав плечами, подвинулся, давая равенкловке место за столом. Рон после толчка под рёбра от Гермионы поспешил повторить его маневр.

– Спасибо, – кивнула девочка, занимая свободное место. – Не мог бы подать вон тот омлет, Гарри?

– Конечно, – кивнул мальчик, протягивая нужное блюдо, и не смог сдержать любопытство: – А почему ты поздоровалась со всеми, кроме меня?

Это был действительно интересный вопрос. Сначала Поттер решил, что Луна его просто забыла или "забыла" – она была достаточно странной, чтобы провернуть что-то подобное. Однако последний вопрос разрушил эту версию. Тогда в чём же дело? Ведь со всеми остальными она поздоровалась по именам.

Лавгуд некоторое время смотрела на него, будто совершенно не поняла его вопрос. Потом моргнула, и её взгляд посветлел.

– Действительно. Здравствуй, Гарри.

И что это было?

Поттер не стал расспрашивать подробнее. Луна ведь и объяснить может, а ему потом жить с вывернутыми мозгами. Поэтому он решил спросить о другом, не менее интересном.

– А ты знаешь, что происходит?

– Миртл огорчилась, что нарглы смогли украсть мои вещи, – беспечно ответила Лавгуд и приступила к еде, как будто это всё объяснило.

Гарри не стал уточнять, кто такие нарглы и почему они вообще пытались что-то умыкнуть конкретно у Луны. Кажется, проще будет поговорить с самой Уоррен.

* * *

Рон в себя так и не пришёл. Находился он явно где-то совсем не здесь, спасибо, что ходил следом за Невиллом и Гермионой на все уроки. Со стороны могло показаться, что Рон вернулся к себе прежнему, будто не было для него последних полгода попыток исправиться и начать честно учиться.

Но если приглядется? Ошалелый, чуть отсутствующий взгляд, ответы невпопад, даже учителям, дёрганные движения. Один раз за обедом он даже промазал ложкой мимо рта. Да и ел как-то совсем без аппетита. Гарри бы сказал, что младший из братьев Уизли был глубоко чем-то шокирован, но чем? Или влюбился в Миртл с первого взгляда, может быть? Ну, мало ли. Мальчик не был уверен, как это вообще должно протекать, как-то не было такого опыта. Даже со стороны понаблюдать не выпадало.

От остальных второкурсников Рон отговорился плохим самочувствием, но Поттер ему не поверил. У вечеру он решил обратиться к экспертам в вопросе одного отдельного Уизли. Ну и остальных Уизли тоже, наверное.

– Что с Роном, вы ведь знаете что-то? – Гарри посмотрел на Фреда и Джорджа.

Он не был уверен, что в таком состоянии не были виноваты они сами, но лучшего источника информации у него всё равно не было. Гарри знал, что после прошлогоднего разговора о младшем брате, рыжие близнецы сильно опекали Рона. Да и вообще они умудрялись знать если не всё и обо всех, то где-то около. Когда-нибудь ему придётся разобраться, откуда они всё это берут, но это будет когда-нибудь потом.

Фред с Джорджем переглянулись. Как и думал Поттер, они определённо что-то знали.

– Погоди секунду, Гарри, – сказал левый близнец, – надо у Рона уточнить. Не наша тайна, сам понимаешь.

Мальчик кивнул. Он понимал, что и его тайны они тоже кому-нибудь не выдадут – и Поттеру совсем не хотелось думать, что именно эти двое знают из его секретов. Их вообще много как-то накопилось, этих секретов.

Предположительно Фред, то есть близнец правый, пробрался к камину, около которого и засели оба младших Уизли. Джинни что-то писала – то ли делала уроки, то ли вела дневник, – а Рон гипнотизировал огонь. От брата последний просто отмахнулся – то ли "можете всё рассказать", то ли "идите вы нафиг", так и не поймёшь сразу. Надо ли говорить, как решили близнецы?

Наверное, стоило остановить их и добиться прямого разрешения от Рона. Но честно? Гарри было слишком интересно, что происходит, чтобы идти на такой шаг. Хотя какая-то часть его и понимала, что потом это может обернутся новыми проблемами.

Вместе с близнецами они отошли в ближайший от гостиной Гриффиндора пустой класс. Фред с Джорджем что-то дополнительно наколдовали – Поттер заклинание не узнал.

– Чтобы никто не подслушивал, – пояснил магию вероятно Фред.

Честное слово, Гарри иногда думал дать им повязки или налепить какие-нибудь бумажки. Но тогда пришлось бы делать это с неснимаемыми чарами, иначе близнецы точно бы ими начали меняться, и всё вёрнулось на круги своя.

– Вообще, во всём виноват именно ты, – заметил предположительно Джордж.

– Ты же посоветовал Рону в шахматы играть? Ну так и вот…

В следующие полчаса Гарри услышал удивительную историю изменения Рона Уизли, которая в прошлом году прошла где-то совсем в стороне от него. Хотя положил ей начало именно он.

Получив своеобразное благословение от Поттера на шахматные подвиги, Рон не стал откладывать идею в долгий ящик. Старшекурсники-гриффиндорцы, играющие больше от скуки и чтобы разгрузить голову, уже совсем скоро стали шарахаться от рыжего, как от прокажённого. Кому охота проигрывать, тем более когда твой оппонент чуть ли не зевает? Вот-вот. Тем более что рыжий настаивал на игре по магловским правилам, без говорящих фигур.

Поэтому младший Уизли уже скоро переключился на другие факультеты. Но и тут он был разочарован – старшекурсники с других факультетов тоже не пылали желанием проигрывать первокурснику. А этого проще всего добиться, просто не садясь с ним играть. Благо слава к этому моменту у Рона уже была от тех самых гриффиндорцев.

Нет, рыжий не был прям уж таким непобедимым. Бывало, и проигрывал, и не раз и не два, просто побед было куда больше. Да и реванш после поражений не заставлял себя долго ждать, а навык учиться на своих ошибках Рон освоил быстро. В шахматах, по крайне мере.

В итоге, где-то после Рождества, через неделю или две рыжему пришла идея играть с призраком. Первым попался сэр Николас, но шахматы не были его сильной стороной. После то ли третьего, то ли пятого – близнецы не были уверены точно, – поражения гриффиндорский призрак и вспомнил о втором важном персонаже этой истории. Плаксе Миртл.

Как Рону удалось с ней договориться, оставалось тайной. Это разговор с сэром Николасом был прямо в гостиной Гриффиндора, а что там случилось в неработающем туалете, облюбованном Уоррен, так и осталось тайной этих двоих. Фред с Джорджем знали только от самого младшего брата, что первый раз он с лёгкостью выиграл, а потом Миртл его разбивала в пух и прах раз за разом.

Собственно, именно Уоррен была той таинственной старшекурсницей с Равенкло, с которой регулярно играл Рон в прошлом году. Гарри припомнил, что Фэй Данбар рассказывала ему как-то об этом.

Их разговоры во время матчей и заставили изменится не только Рона, что было особенно заметно после прошедшего лета, но и Миртл. То-то она была совершенно не похожа на своё описание, когда Гарри пришёл к ней перед прошлой Пасхой. Она, наверное, вообще Рона для игры тогда ждала.

Да уж. А Гарри всего лишь сказал несколько слов, надеясь даже не изменить закапывающего самого себя приятеля, а скорее подтолкнуть к этим изменениям. Да и вообще больше думал заинтересовать его космосом. А вышло вон оно как.

Нет ничего удивительного в реакции Рона, когда он увидел ожившую равенкловку. Кто ещё, как не он, мог узнать её несмотря на все внешние изменения?

– Стоп-стоп-стоп, – замахал руками Гарри, останавливая рассказ. – А вы-то откуда знаете про возрождение Плаксы Миртл?

Близнецы переглянулись.

– Ну, понимаешь…

– Нет, я знаю, что Перси вас прогнал, когда вы пытались подслушать, – мальчик отмёл первую версию рыжих.

Они снова переглянулись. Гарри не мог отделаться от ощущения, что они как-то общаются друг с другом совсем без слов.

– Знаешь…

– И попросил Вуда за вами приглядеть, так что нет, – вторая версия отправилась туда же.

На этот Фред с Джорджем пересматривались куда дольше.

– Ты думаешь… – начал один.

– Может быть… – ответил второй.

– Но…

– Да нет, если…

– Кхм, – прервал их весьма "интересный" диалог мальчик. – И всё-таки? Или это какая-то тайна? Я не настаиваю.

– Блин, Гарри, умный ты стал, – вздохнул левый близнец. – Будем колоться, Дред?

– Будем, Фордж, что поделать, – вздохнул и правый. – В общем, вот.

На стол пустого класса опустился кусок пергамента. Вполне обычный, на первый взгляд, разве что довольно старый. Гарри даже с любопытством повертел его в руках, но ничего выдающегося не обнаружил, и посмотрел на рыжих. Те явно ожидали от него недоумения и каких-то вопросов, но Поттер просто поднял бровь.

– Смотри, – хитро улыбнулся Фред, доставая палочку и касаясь пергамента. – Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость!

И в тот же миг проступили слова: "Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост, поставщики вспомогательных средств для волшебников-шалунов с гордостью представляют своё новое изобретение — Карту Мародёров", а потом открылась и сама карта. У Гарри буквально глаза разбежались, чтобы охватить всё.

Подробная карта замка, да ещё и с отметками каждого человека! Неудивительно, что близнецы столько всего знают! Им же даже не надо было, например, следить за Роном самим – достаточно присматривать за ним вот по этой самой бумаге! И проще простого сопоставить пару фактов, чтобы понять, что новая ученица – та самая Плакса Миртл, отметка-то не поменялась!

– Вы поэтому так переживали из-за Скаббеза? – Гарри тоже мог сложить дважды два, и на память не жаловался.

Почти не жаловался, да. Но в тех случаях всё равно виновата магия, поэтому не считается.

– Да, – вздохнул Джордж. – Ума не приложу, как мы не заметили его рядом с Перси? Регулярно же видели!

– Может быть, какая-то магия? – предположил Поттер, вспомнив дело Сириуса Блэка. – Искажение внимания, или что-то типа такого? Я недавно с подобным столкнулся.

– Да? – удивился один из близнецов. – Никогда…

– Не слышали о таком, – в обычной их манере закончил второй. – Ты уверен…

– Что такое возможно?

Гарри мысленно вздохнул. Надолго рыжих на обычный разговор не хватило. Что ж, он мог рассказать о деле крёстного, без конкретных имён, конечно, если это успокоит друзей.

* * *

В понедельник же Гарри получил и свой первый выпуск "Придиры". Как раз появилось что полистать перед сном после такого суматошного дня. Увы, журнал только расстроил. Статьи о странном существе, появившегося, похоже, только и исключительно в разуме автора – это ещё туда-сюда. Неплохой язык, хорошие образы – неплохая сказка.

Поттер бы даже поверил в существование этого кизляка – в конце концов, он не был экспертом в животных магического мира, – но что-то определённо смущало. Мальчик решил проблему самым простым способом – спросил у настоящего специалиста.

– Никогда не слышал о таком, nein, – покачал головой герр Кляйн, которого Гарри удачно перехватил после завтрака на следующий день. Мужчине даже не потребовалось вчитываться в статью, просто быстро просмотрел. – Выдумка, похоже. Хотите услышать почему, герр Поттер?

Английский язык у временного профессора УЗМС стал гораздо лучше, чем в прошлом году. Акцента почти не было, если бы не немецкие словечки, Гарри бы даже не поверил, что герр Кляйн из Германии. Что ж, он ведь обещал подучить английский, не так ли?

– Не стоит, герр Кляйн, – тоже покачал головой мальчик. Как он и думал, в описании были какие-то детали, что явно говорившие специалисту о выдуманности существа. Неясные подозрения его не обманули. – Спасибо за ваше время.

– Не стоит, герр Поттер. Удачного дня.

Что до остальных статей? Что ж, это определённо не был уровень некоторых совсем убогих желтушных газетёнок – Гарри знал о них благодаря дяде Тому и дяде Рику. Но всё равно идеи для этих статей были откровенно созданы из воздуха. Кому, господи, это вообще могло придти в голову? Министра купили гоблины, но тому золота мало; аврорат подделывает созвездия, чтобы нарушить предсказания; стая оборотней организовала цирк, чтобы жрать клиентов. И это были ещё самые нормальные! Как кто-то может это вообще читать?

Впрочем, успокоившись, Гарри вспомнил слова Луны о том, что правильное переоценено, и повернулось журнал вверх ногами. Помогло ли это хоть сколько-то? Десять раз, ага. Хотя благодаря странному шрифту журнала перевёрнутые символы складывались в таинственные, но такие знакомые знаки. Будто виденные когда-то в давно забытом сне или прошлой жизни. Может быть, в зеркале? В лабиринте отражений? Там были какие-то культисты, помнится…

Гарри почти сдался. Не решил выкинуть журнал, нет – он почти спросил у Луны, что действительно написано в журнале. Ему не верилось, что девочка столь внимательно читает эту чушь, даже если "Придиру" печатает её отец. Да и выписывают его немало человек, и что же, всем заходят такие странные статьи? Нет, в этом определённо тут была какая-то загадка, от Поттера ускользающая.

Гарри почти сдался. Но только почти. В последний раз вертя журнал туда-сюда, он, наконец, сообразил, почему символы перевёрнутого журнала показались ему знакомыми. Они повторялись в узоре, картинках или орнаменте на одной половины разворота. А вот на второй – были уже обычные буквы. Быстро пролистав журнал, Гарри понял, что ему не показалось – таких разворотов было ровно двадцать шесть. Что ж, с этим можно было работать. Такую загадку можно было попробовать разбить своими силами, прежде чем сдаваться и просить подсказок.

Быстро стало понятно, что статья о том самом кизляке из общей картины выпадает – в нём даже шрифт был совершенно другим. А вот все остальные пришлось долго и нудно переводить.

Забегая сильно вперёд – у него получилось. Новые статьи получились гораздо короче – при расшифровке пришлось пропускать порой целые предложения, просто не было подходящих комбинаций перевёрнутых символов. Но то, что удалось узнать? Что ж, авторы "Придиры" откуда-то достали немало весьма любопытной информации.

Фадж, министр магии, надеясь на грядущее переизбрание в том же качестве, начал сближаться с бывшими Пожирателями, особенно с Малфоем – его деньгами в первую очередь, – хотя его считали человеком Дамблдора. Аврорат предупреждён о грядущей катастрофе в Хогвартсе и отправил туда целую десятку своих сотрудников во главе с Шеклболтом. Оборотни избавляются от наиболее адекватных товарищей и собираются вокруг некоего Фенрира Сивого, будто готовятся к чему-то.

Это… было совершенно другим делом. И совершенно другими статьями. Гарри определённо собирался поговорить с Луной и получить от неё код для одного из следующих выпусков – написать что-то в таком формате будет определённо интересным вызовом.

15. Хэллоуин близко

Гарри зашёл к профессору Флитвику днём этого же воскресенья. На настойчивый стук старый волшебник никак не прореагировал, и мальчик позволил себе просто войти. Благо запереться преподаватель Чар то ли забыл, то ли просто не подумал.

– А, это вы, Гарри, – профессор Флитвик сидел в кресле у камина и листал какой-то журнал. Поттер не был уверен, что он его действительно читал, скорее погрузился в свои мысли и просто чем-то занял свои руки. – Проходите, садитесь, не стесняйтесь.

Мальчик сел в такое же кресло рядом со старым волшебником. Какое-то время они молчали, лишь шорох страниц нарушал тишину.

Честно говоря, Гарри не был уверен, о чём говорить. Ему хотелось поддержать своего друга, но он просто не представлял, как это можно сделать. Вряд ли он сможет сказать что-то лучше Миртл. Не начинать же разговор с чего-то банального вроде "Вы действительно уходите?" или "Вы в этом не виноваты"?

Тем более он не был уверен во втором. Всё-таки профессор Флитвик действительно должен был присматривать за учениками, и судя по позавчерашним событиям, у него это не очень-то получилось. Было ли это его ошибкой, его виной, его ответственностью? Определённо. Делало ли это старого полугоблина плохим человеком? Гарри так не считал. Другие ученики, кажется, тоже.

– Вы тоже считаете, что мне стоит остаться? – нарушил тишину профессор Флитвик. – Что я могу остаться?

– Важнее, что считаете вы, – заметил Гарри. – Луна заходила передо мной?

Ну да, а что ещё можно было предположить? Отсюда он мог легко рассмотреть, что листает старый волшебник последний номер Придиры. Да и в кресле кто-то сидел совсем недавно. Если вспомнить слова Лавгуд, сказанные тогда за гриффиндорским столом, становилось очевидным, что она не могла не зайти к преподавателю Чар при первой же возможности.

– Да, интересная девочка, – кивнул маленький полугоблин.

– Извинялась за нарглов?

Хозяин кабинета только кивнул.

Жаль, что те слова Луны Гарри не понял сразу. А вот Миртл вполне справилась, только учителям не доверяла по своему опыту. Сложись всё иначе – и кто знает, куда бы повернула история?

– Вы сильно помогли в прошлом году, – сказал Гарри. – Если бы вы тогда не разбирались с заклятьем, Сириус и Ремус до сих пор бы оставались в безвестности.

Он нисколько не приврал. Если бы профессор Флитвик не тратил столько времени на разбор таинственной магии, укрывающей Поттера, не схватил за хвост магию Блэка, мальчик бы просто не обратил внимание на ту старую фотографию. И сейчас Сириус продолжал бы страдать на нижних этажах Азкабана, а профессор Люпин болтался где-то в глуши без памяти.

Гарри не был уверен, где точно, Ремус не любил вспоминать то время в их разговорах. Не то чтобы мальчик этому удивлялся.

– Вот как? – задумчиво пробормотал профессор Флитвик и чуть улыбнулся. Впервые за этот разговор. – Спасибо вам за добрые слова, Гарри.

Это был немного странный разговор, но Поттеру хотелось верить, что он смог помочь старшему другу.

За ужином этого же дня профессор Флитвик объявил, что всё-таки остаётся, но теперь будет гораздо внимательнее и строже. Честно? Гарри выдохнул с облегчением.

* * *

Время текло, и ему не было никакого дела до людишек, которые отчаянно пытались всё успеть. Для Гарри это означало одно – Хэллоуин близко. И в этом году он не собирался оставлять всё на самотёк. Спасибо, тролля в прошлом году было более чем достаточно.

Поэтому в этом году он начал готовиться заранее. И первым делом пошёл к тем, кто сейчас занимался охраной замка.

– Хэллоуин? – задумчиво переспросил мистер Шеклболт. – День, когда погиб Тот-Кого-Нельзя-Называть… Одного тролля, конечно, мало для полной картины, но в чём-то вы правы, мистер Поттер. Спасибо, я обсужу это с командой, усилим патрулирование.

Маги в красных мантиях не то чтобы совсем не участвовали в жизни замка. Скорее, это для Гарри они максимум что иногда мелькали в коридорах то тут, то там, да ещё главный аврор пару раз подменил приболевшего профессора Люпина. Ничего особенного, просто приглядывал за классом, пока ученики самостоятельно изучали по учебнику очередную магическую тварь и способы борьбы с ней.

Но если смотреть в целом – авроры и рыжих близнецов ловили после комендантского часа, и с учителей сняли ночные патрули, и пару драк гриффиндорцев со слизеринцами остановили. Да что там – именно они, ведомые мистером Филчем, остановили войну на Равенкло в тот злополучный вечер.

Откуда узнал про это завхоз? Никто точно не знал, но Гарри бы поставил на домовых эльфов.

Собственно, к завхозу мальчик и направился после мистера Шеклболта.

– Думаешь, опять тролль залезет? – фыркнул сидящий за столом желчный старик, услышав предположения Поттера. – У нас тут не проходной двор, вообще-то.

– Я не говорил именно про тролля, – Гарри мысленно поморщился. Он был уверен, что мистер Филч понял его совершенно верно, но старик отрабатывал свою репутацию. Зачем? А кто его знает.

Или это он так издевается за начало прошлого года? И что пришлось показывать ученику чёрную стену? Нет, вряд ли, он же не настолько мелочен.

– Да-да, – проворчал завхоз. Миссис Норрис легко запрыгнула на стол и позволила хозяину себя погладить. – Но никак в этом году, понимаешь, шкет? Ну вот вообще никак! Портреты вон и так бдят каждый день, эльфы тоже за всем присматривают. А больше я вот вообще ничего не могу на этот Хэллоуин!

Ну, Гарри не сомневался, что у мистера Филча есть свои источники, чтобы узнать о происходящем в замке. Но признание самого старика мальчик оценил. Это что же, он у завхоза на таком хорошем счету? Или это такое завуалированное предупреждение? Поттер склонялся всё-таки к первому варианту. Всё-таки самую важную тайну, про чёрную стену, он знал уже почти год и честно никому не рассказывал. Тётя Пэт не в счёт, она уже взрослая.

– А почему именно в этом году? – зацепился Гарри за слова завхоза.

– У призраков свой большой праздник на Хэллоуин, – отмахнулся старик. – Так бы я ещё им хвосты накрутил, но по замку никто из них бродить не будет.

Большой праздник у призраков? Мальчик что-то слышал про это, ещё в прошлом году… Хм, от Толстого Монаха, вроде бы? Да, точно! Когда Поттер исследовал профессора Бинса, призрак Хаффлпаффа упоминал…

– Пятисотлетие смерти сэра Николаса! – Гарри даже щёлкнул пальцами, когда ухватил мысль.

– Ну вот, видишь, и ты в курсе, – проворчал завхоз. Он вообще сегодня был какой-то особо ворчливый. – Так что иди ты лучше к этим, в алых мантиях. Зря что ли балбесы по замку слоняются.

Гарри не стал говорить, что уже был у главного аврора. Ему показалось, что старик может и обидеться, что к нему пришли во вторую очередь. Попробуй объясни ему, что мальчик и так не то чтобы ожидал большой помощи от завхоза, скорее хотел просто предупредить на всякий случай.

А вот праздник призраков – это было интересно. В конце концов, если все отмечают чью-то конкретную смерть, то это означает, что радуются точно не смерти его родителей, не так ли?

Осталось сподвигнуть на это кого-нибудь ещё. Не то чтобы Гарри считал, что ему будет скучно в компании призраков, особенно если удастся разговорить Кровавого Барона про Маяк, если, конечно, он намекал на него. Просто было бы странно быть единственным живым среди не совсем мёртвых.

Да и потом, сэр Николас определённо заслуживал поздравлений от своего факультета.

* * *

– Не, такая себе идея, – близнецы от перспективы провести праздник с призраками были явно не в восторге. – Почти Безголовый Ник прикольный, и вообще наш человек, да и помогает иногда. Но ты вообще представляешь эти смертинины? Скука же смертная будет. И даже еды никакой, у призраков одно гнильё на столе, они вкус только так чувствуют. Представляешь запах там какой стоит?

Говорили рыжие как обычно, заканчивая мысль друг за другом, но Гарри был уже привычен к такой их манере. Как уже стало понятно, навык их слушать слегка проржавел за каникулы. Пришлось приложить немного больше усилий, чем раньше, чтобы сосредоточится, но и только. Но главное, что он уже был, этот навык.

– И нас это остановит? – возмутился Гарри. – Как будто на пиру в Большом Зале есть что-то весёлое! А с остальным мы что, не разберёмся?

Не то чтобы он знал, как вообще там, на этом пиру. Расспрашивать его никогда не тянуло, а главным впечатлением от прошлогоднего Хэллоуина были побегушки на перегонки с троллем. И они уж точно не были весёлыми, знаете ли!

– Или вы хотите бросить сэра Николаса в такой важный для него день? Он теперь не гриффиндорец или как?

– Аргумент, – близнецы переглянулись. – Ну, со столом мы, положим, разберёмся, домовики не откажутся дать еду. Но нужно разрешение от Макгонагалл, она же с нас всех три шкуры спустит за пропуск пира. Да и эльфы с кухни нас могут прогнать, если она запретит. Да и запах…

– Отлично, тогда домовики на вас. С остальным я разберусь.

Не сам со всем, конечно. В конце концов, Гарри и не собирался ограничиваться приглашением близнецов.

Уломать Перси было легко – стоило упомянуть сам факт смертинин и визит многих призраков, обычно в Хогвартсе не показывающихся. То, что они могут знать много чего интересного, старший Уизли догадался и сам, как и о возможности блеснуть знаниями перед Кристал.

– Это прекрасно, что ты заботишься о своём товарище, Гарри, – важно покивал Перси и столь же важно поправил очки. – Конечно, мы все должны поддержать его. Фред с Джорджем разберутся, чтобы у живых тоже был пир, значит? Хорошо, хорошо. Тогда я договорюсь обо всём с Макгонагалл.

Разбираться с запахом Гарри попросил Гермиону. Нет, он бы и сам справился – не считал чем-то зазорным обратиться с вопросами к старшекурсниками, а от и сразу к учителям. Но Грейнджер надо было чем-то отвлечь, а то она, будем честны, уже пугала его своей упёртостью в вопросе с эльфами. Слава богу, Невилл бдил и не дал ей таки объявить голодовку. Или принудительно освободить домовиков. Или подбить тех на восстание. А ведь Поттер просил её этого не делать!

Хотя в последнем случае, скорее, Лонгботтом спас саму девушку, когда эльфы решили сдать её в лазарет. Бедолаги всерьёз беспокоились о здоровье бедной волшебницы.

А ведь не прошло и двух месяцев! К чему Гермиона придёт к концу года? Подумать страшно было.

В общем, ей стоило отвлечься, и Гарри удалось заставить её что-нибудь сделать с запахом и прочим на празднике сэра Николаса. В конце концов, кто, если не призраки, могут рассказать что-нибудь важное про домовых эльфов? Нет, ну ещё портреты. Но Поттер постарался, чтобы Гермиона про это не вспомнила.

В итоге самому Гарри только и осталось, что предупредить Толстого Монаха о визите гриффиндорцев на смертинины. Просто чтобы не портить сюрприз сэру Николасу.

И Поттер не был дураком. Он прекрасно понимал, что закон подлости не спал, и что-то может случиться именно на празднике привидений. Конечно, он предупредил мистера Шеклболта. Аврор явно не обрадовался такой перспективе, но пообещал выделить двух подчинённых за всем приглядеть.

* * *

В том, что на Хэллоуин что-то определённо случится, Гарри не сомневался. И как бы это "что-то" не было похуже прошлогоднего тролля, хотя, казалось бы, куда? Мальчику хватило и монстра четвёртого уровня опасности, спасибо.

И дело не только в предупреждении Добби.

Рубеус жаловался, что кто-то то и дело душит петухов, и даже помощь герра Кляйна не очень-то помогла.

Гарри редко бывал у своего первого друга в этом году. Нет, он бы и с радостью, но Хранитель Ключей был очень занят с самого сентября. Помощь новому профессору УЗМС и обещанная учёба у него же – герр Кляйн всерьёз взялся за смотрителя Хогвартса, готовя себе смену в следующем году. Подготовка к апелляции по делу пятидесятилетней давности тоже съедала много сил, времени и ругани на немецком. Так ещё и сам директор драконьего заповедника в отпуске поселился где-то посреди Запретного Леса, захотел изучить его экосистему, раз уж так сложилось, и Рубеус, конечно, взялся ему помогать.

Увы, принимать гостей смотрителю Хогвартса было просто некогда. За прошедшие полтора месяца Гарри побывал у него два раза, да и то надолго не задерживался.

Вот в последний раз Рубеус в сердцах и пожаловался на таинственного убийцу петухов. И кому насолили бедные птицы? Но знак был нехорошим, и Гарри записал его в мысленный блокнот сразу за грядущей тьмой от Добби.

От третьей строчки, следующей прямо за ними, мальчик бы с удовольствием отказался. Но кто его, опять же, спрашивал?

* * *

Это был обычный вечер обычного дня. Разве что вечер довольно поздний – профессор Дамблдор нашёл время для первого занятия по окклюменции в этом году, и оно было куда позже уроков. Ничего особенного – Гарри только подтвердил, что может заглушать речь Шляпы, да получил на руки следующий список книг. И даже пропуск в Запретную Секцию библиотеки, где половина этих книг была. Да и вообще вся встреча заняла от силы за полчаса.

Единственным последствием для мальчика было то, что он возвращался в гостиную поздновато. Не то чтобы прям сильно, даже не нарушая комендантский час, но обычно в это время он уже сидел в гостиной Гриффиндора. Может быть, поэтому он услышал это только в этот день?

– Убить… Растерзать… Иди ко мне… Позволь мне растерзать тебя…

Гарри замер у поворота, не успев свернуть. Голос был совсем рядом! И пусть он не мог вот так, с ходу, определить, что с ним не так, но это точно не был какой-то призрак! И даже человек!

Впрочем, времени на переживания не было, и так несколько драгоценных секунд потратил. Голос смолк, но это не значило ровным счётом ничего. Бежать? А если враг быстрее, и притаился только потому, что замер сам Поттер? А стоит рвануть, как последует последний бросок?

Последний для мальчика, понятно.

Рука быстро нащупала зеркальце в кармане, то самое, что осталось от путешествия на границу между жизнью и смертью. Единственная вещь, которая подтверждала, что это было действительно было, хотя бы и для самого Гарри. Потому он и таскал его всегда с собой.

Посмотреть с помощью зеркальца за поворот было делом техники, пусть руки и немного дрожали от напряжения, но там никого не оказалось. Пустой коридор с несколькими картинами. Если очень сильно вглядеться, то обитали полотен, кажется, уже спали или готовились ко сну. Даже потолок был пуст.

Да, Гарри проверил потолок. Слишком часто туда не смотрят, чтобы потом поплатиться за это жизнью. Он что, фильмов, что ли, не видел?

Но никого не было. Тогда он сделал единственно возможную вещь – развернулся обратно и рванул к профессору Дамблдору. Он не собирался сам разбираться с неизвестным убийцей-садистом, спасибо. Гарри нисколько не питал иллюзий о том, насколько великий он сейчас волшебник.

* * *

Трое авроров разве что не облизывали поворот коридора, около которого полчаса назад Гарри услышал странные слова. Увы, ничего обнаружить пока не удалось, хотя ещё одна тройка магов в алых мантиях проверяли ближайший кабинет, а две пары прочёсывали коридоры.

Никаких следов. Что, будем честны, напрягало как бы не больше, чем любые киношные ужасы.

Профессор Дамблдор вместе с мистером Шеклболтом тоже были здесь. Они стояли в стороне вместе с Гарри, и главный аврор расспрашивал мальчика о произошедшем. Уже в третий раз за этот год, если считать ту встречу у директора. Какая-то неприятная статистика вырисовывается.

– Что ж, понятно, благодарю, мистер Поттер, – подвёл итог, наконец, аврор. – Может быть, вспомните что-нибудь ещё?

Гарри задумался. Он уже сказал, что голос был каким-то странным, но никак не мог разобраться, в чём именно проблема. Что-то очень знакомое, но чего он уже давно не слышал…

– Хссс, – выругался под нос мальчик, пытаясь собрать мысли в кучу. Тут его и озарило: – Точно! Это была змея!

И огромная, если Поттер что-то понимал в их речи. Он не был уверен в этом – всё-таки неизвестное пресмыкающееся не было прямо перед ним, и голос был каким-то искажённым. Может, оно было за стеной?

Просто если он был прав – в замке ползало что-то действительно огромное.

– Змея? – мистер Шеклболт недоумённо посмотрел на профессора Дамблдора, который просто поглаживал бороду, задумавшись о чём-то. Потом главный аврор почему-то нахмурился. – Вы уверены? Змея говорила?

– Ну да, – пожал плечами Гарри. – Я с детства со змеями разговариваю, а в чём дело-то?

– Знание парселтанга – не то, чем можно хвастаться, – вздохнул аврор, заставив уже нахмуриться уже Гарри. – Редкий дар, и тёмный.

Поттер как-то пропустил мимо информацию про этот свой талант, потому что… Ну, для него это было совершенно обычным делом, разговаривать со змеями. От тёти он знал, что мама за таким не была замечена, то есть повсеместно у магов это не было распространено. Ещё где-то в книгах упоминалось, что Слизерин тоже знал этот язык. И это, пожалуй, было всё, что знал Гарри.

– Последним змееустом был Тот-Кого-Нельзя-Называть, – продолжил между тем мистер Шеклболт, что-то отмечая в своих бумагах. Он записывал туда рассказ Поттера. – Сами понимаете, не лучшее соседство. Вам стоит скрывать свой дар, люди разные…

– Спасибо, сэр, я учту, – поблагодарил Гарри за предупреждение, пусть и был с ним не согласен.

Ну разговоры со змеями, что такого-то? Другое дело, что где-то по замку ползало какое-то огромное пресмыкающееся, которое хотело убивать. Есть ли шанс, что это приведёт к чему-то хорошему? Дурацкий вопрос, конечно.

16. День смерти

Слава богу, до Хэллоуина так ничего и не произошло. Гарри старался не ходить по коридорам поздним вечером – не хотелось стать закуской для змеи, в пасть которой он по сделанным прикидкам может зайти пешком. И удалось предупредить всех остальных учеников, не вызвав при этом паники. Спасибо Фреду с Джорджем.

И нет, Поттеру не хотелось узнать, как это удалось им и как с этим связаны сорок баллов, которых Гриффиндор лишился. Ему эти баллы всё равно были совершенно неинтересны.

А на Хэллоуин Гарри отправился на праздник призраков в неожиданно большой компании. И ладно второкурсники с Гриффиндора и старшие Уизли, им Поттер сам рассказал. Несколько шестикурсников – приятели Перси, судя по всему, – тоже понятно. Но вся команда квиддича во главе с Вудом, горевшим желанием перехватить и допросить какого-нибудь легендарного игрока? Его призрака, конечно. Или два семикурсника, неожиданно – кажется, даже для себя, – оторвавшиеся от подготовки к своим финальным экзаменам.

А может, и не оторвавшиеся? Эти двое вообще заметили, что остальные идут не в Большой Зал, или просто пристроились к ближайшей группе в ало-жёлтых шарфах?

Колину Криви с его вечным фотоаппаратом Гарри уже даже не удивился. А Миртл, присоединившуюся к их компании где-то по пути, он и вовсе ожидал увидеть. Он не думал, что девушка забудет призрачных знакомых только из-за живого тела, а праздник для сэра Николаса был действительно важным.

Как и то, что на него завалилась такая толпа живых учеников.

– Ах, как прекрасно, – даже прослезился призрак Гриффиндора. – Добро пожаловать, друзья! Не думал, что меня решат навестить столько… столько учеников моего факультета. В столь важный для меня день! Это честь для меня принимать вас всех в этот знаменательный день!

Что ж, сюрприз определённо удался.

– Не стоит, сэр, – чопорно ответил Перси, возглавляющий их шествие. – Для нас это не меньшая честь. И разве могли мы оставить вас, важного члена нашего факультетского братства, в день празднования вашей смерти?

Криви, как по команде, начал щёлкать с разных углов разговор человека и призрака. Гарри, ничуть не мечтающий попасть на эти фотографии, бочком отошёл к столу с едой для живых.

– Спасибо вам, юноша, – Толстый Монах, сложив руки на своём объёмном животе, с довольным видом наблюдал за другом. – Бедный Ник совсем распереживался в последнее время, особенно когда узнал, что на праздник придут Безголовые Охотники. И взгляните на него теперь? Нет, это определённо была прекрасная идея, юноша.

Сэр Николас, разговаривающий с Перси, выглядел как угодно, но только не расстроенным или переживающим. Гордым – определённо да. Остальные гриффиндорцы разошлись по залу, вовсю общаясь с многочисленными призраками.

– Спасибо, сэр, – принял благодарность Гарри, и ради справедливости добавил. – Но я только предложил.

– Разве не это самое важное? – с доброй улыбкой пожал плечами призрак Хаффлпаффа.

– Сэр, а Кровавый Барон появится сегодня? – спросил Гарри, беря пирожок, кажется, с мясом. Всё-таки беседа с призраком Слизерина была основной его целью на этот вечер.

Ну, после собственно поздравления сэра Николаса, всё-таки он действительно этого заслуживал.

– О, он точно не пропустит этот день, – важно покивал Толстый монах. – Он и Серая Леди могут показаться вам отчуждёнными, но у них обоих достаточно такта, чтобы не пропускать столь важный для нашего друга праздник.

– Спасибо, сэр, – снова поблагодарил Поттер. Призрак важно кивнул и уплыл куда-то к другим привидениям.

Мальчик дожевал пирожок, стараясь не смотреть в сторону стола с блюдами для призраков. Честное слово, один взгляд туда заставлял живот протестующе бурчать. Хорошо, что у Гермионы всё-таки вышло отрезать запах оттуда. Надо будет узнать как именно – просто интересно было.

Гарри пошёл по залу, выискивая Кровавого Барона. По дороге он раскланивался с некоторыми призраками – ничего удивительного, что Мальчика-Который-Выжил они тоже знали. Не все, естественно, но с непосвящёнными тут же делились историей более подкованные. Причём такой историей, что у Поттера уши краснели от незаслуженных восхвалений. Нет, статьёй о родителях определённо стоит заняться в ближайшее время.

– Мистер Поттер? – раздался сбоку неожиданно знакомый голос. – Не ожидал вас здесь увидеть.

– Профессор Бинс? – не меньше удивился мальчик, узнав старого призрака. – Вы вернулись в Хогвартс?

Вот уж кого Гарри совсем не ожидал здесь увидеть, так это бывшего преподавателя Истории Магии. Он считал, что после сотни лет призрак ни за что не вернётся в замок. Не приблизится даже! Ну, Поттер бы не приблизился на его месте, не то чтобы у него был подобный опыт. Честное слово, этот век из-за дурацкой привычки магов к традициям был для профессора Бинса похуже иного заточения! И насколько он бы ещё застрял в школе, если бы не случайный визит герра Кляйна в прошлом году?

Нет, наверное, Гарри всё-таки смог бы выяснить правду про него. Когда-нибудь. В конце концов. Но сколько ещё лет заняли бы поиски? Не опустились бы однажды у Поттера руки? Он сам не мог уверенно ответить на этот вопрос.

– Да вот, – профессор Бинс неопределённо помахал рукой. Он выглядел чем-то весьма опечаленным и явно не горел желанием об этом говорить. Кажется, бывший преподаватель Истории Магии окликнул Гарри больше от удивления, сам от себя такого не ожидая.

– Вам не удалось найти сердце Сахары? – всё же спросил мальчик.

Вообще он больше хотел профессора Бинса вернуться на свою должность. Он не надеялся, что тот согласится – скорее мечтал. Но с Локхартом что-то надо было делать, тем более на днях дядя Том с очередным письмом прислал список имён и мест, который попросил тому передать. Ни одно из них ничего Гарри не говорило, но мистер Джестер заверил, что увидев этот листок Гилдерой в тот же день сам покинет Хогвартс.

И всё бы ничего, но Гарри видел в этом одну большую проблему, которую почему-то проигнорировал дядя Том. Хорошо, конечно, что Локхарт уберётся, но кто будет учить истории магии? Не то чтобы это прям получалось у Гилдероя, скорее прямо наоборот, но всё же. Кто его заменит? Снейп?

Может быть профессор Бинс сможет предложить кого-нибудь на это место? Вспомнил кого-нибудь за время своего путешествия, например, или встретил? Если нет – придётся всё-таки идти к профессору Дамблдору, и взваливать на старого волшебника ещё одну проблему. Гарри не верил, что сам сможет кого-нибудь найти. И да, герра Кляйна он уже спрашивал, но увы, немец помочь ничем не мог, таких знакомых у него не было.

Ведь если Поттер не передаст список в ближайшее время, то что-нибудь сделает дядя Том. Он не мог вот так запросто проигнорировать такой важный факт, как замена для преподавателя. Насколько Гарри знал одного из самых близких ему людей – мистер Джестер был очень, очень зол. Почему – оставалось только гадать.

Встреча с профессором Бинсом было определённо удачей. И поэтому Гарри продолжал разговор, несмотря на явное нежелание собеседника.

– Сердце Сахары, – пробормотал старик-призрак и тяжело вздохнул. – Понимаю, вам любопытно, мистер Поттер. Всё-таки вы тоже поучаствовали в этой истории… Лучше бы я его просто не нашёл.

Поттер нахмурился, когда ещё одна деталька легла на место в старом пазле.

– Его не существует, да? – логичный вывод, иначе бы профессор Бинс не бросил свои поиски, тем более так скоро. С чего бы, если призраку не нужна еда и вода, и он может потратить хоть годы, проверяя чуть ли не каждую песчинку? Но если мифического сердца Сахары не существует, это же означает…

Догадка пронзила разум.

– Да, – с грустью кивнул бывший преподаватель Истории Магии. – За лето я исходил Сахару вдоль и поперёк – малые плюсы в бытии призраком. Я могу сказать точно – Стефан не мог не прийти к этой возможности, но отказался сдаваться и напрасно сгубил своих учеников, водя их кругами по пустыне. А единственный человек, что мог встать перед ним и сказать, что пора остановиться, торчал в этот момент в Англии, упиваясь своими мечтами! И теперь я должен сказать всему миру, что сердца Сахары не существует! Но это означает, что мой старый друг был просто упрямым бараном, что просто не смог смириться с поражением, и похоронил под песками немало молодых талантов!

Плечи профессора Бинса опустились, будто огромная гора давила ему на плечи.

– Вы пришли к герру Кляйну? – понял Гарри. Действительно, вряд ли в таком разбитом состоянии он стремился в Хогвартс на праздник сэра Николаса, даже если вдруг про него вспомнил.

– Да, я уже встретился с Дитрихом. Узнаётся порода Кляйнов, – усмехнулся вдруг профессор Бинс, пусть и несколько печально, – такой же упрямый, как Стефан. Сразу сказал, что я не должен ничего скрывать, и остановить тех, кто может остаться в Сахаре в будущем. И что в их семье всегда подозревали что-то подобное после возвращения Стефана из пустыни и потому никогда не возвращались к археологии. И теперь я здесь, пытаюсь понять что делать дальше, и как я вообще оказался на этой вечеринке.

На последних слова призрак снова усмехнулся. Кажется, его сюда затащил Толстый Монах – Гарри сомневался, что кто-то ещё мог это сделать. Нет, был ещё в принципе Пивз, он был достаточно подозрительным, чтобы на него можно было спихнуть что угодно. Но мальчик всё-таки склонялся к привидению Хаффлпаффа.

– Мне кажется, вам всё-таки стоит рассказать о сердце Сахары, – Гарри припомнил всё, что он читал о Стефане Кляйне, когда изучал археологов прошлого. Не то чтобы там было много о нём, но всё-таки. – Я не очень хорошо знаю вашего друга, но мне кажется, он бы пожертвовал любой славой ради правды.

– Да, это на него похоже, – профессор Бинс впервые улыбнулся. Да, с грустью, но всё-таки. – Увидь он меня сейчас, точно бы закричал: "А ну тащи сюда свою чёртову морду, Катберт, чтобы я мог в неё вмазать и выбить из твоей дурной башки твои тупые сомнения!" Кхм, прошу прощения, мистер Поттер, давайте сделаем вид, что я вам этого не говорил?

– Конечно, – заверил Гарри смутившегося своих слов призрака.

– Так о чем я? Ах да. Спасибо вам, мистер Поттер, что напомнили мне, действительно, в первую очередь нужно учитывать именно мнение самого Стефана. Может быть, вы также подскажите, как мне лучше сообщить о моём открытии? Честно признаться, в нынешнем времени я не узнаю даже газеты, да и кто согласится слушать призрака?

– У меня есть идея, – кивнул Гарри. Он уже закончил расшифровку Придиры, и начал гораздо лучше понимать этот журнал. И он сам ведь всё равно собирался публиковаться там, если Лавгуд-старший разрешит, конечно. Так почему бы не помочь и профессору Бинсу? – Давайте встретимся после смертенин сэра Николаса?

– А, так вот что это за вечеринка! Признаться, меня сюда затащили, ничего толком не объяснив. Действительно, давайте отложим этот разговор – в этом случае мне надо найти и поздравить самого Николаса.

– Конечно, сэр, всего хорошего, – кивнул на прощание мальчик, но потом вспомнил, о чём хотел спросить. – А вы не думали вернуться к преподаванию? Или, может быть, кого-нибудь на место преподавателя истории магии?

– Разве моей замены уже нет? – удивился профессор Бинс.

– Он скоро покинет своё место, – предельно честно ответил Гарри. То, что сам Локхарт ещё об этом не знает… Ну, это детали, о которых призраку знать не обязательно.

– Вот как, – задумался профессор Бинск. – Что ж, признаю, последние дни этой весной в Хогвартсе были на удивление интересны… Хорошо, я подумаю.

– Спасибо, сэр, – искренне поблагодарил Гарри. Теперь осталось придумать, как подсунуть дядин список Гилдерою. Интересно, что на счёт этого думают рыжие?

* * *

С близнецами Гарри решил поговорить потом, вечером. Или вообще завтра. В конце концов, никуда они с Гриффиндорца не денутся, а вот получится ли хотя бы увидеть Кровавого Барона после праздника – большой вопрос. Конечно, никто не обещает, что с ним поговорить удастся и сегодня, но шансов куда больше. Поэтому сейчас мальчик и обходил зал, выискивая в сонме привидений одного конкретного, нужного ему.

А вот сам Кровавый Барон, наоборот, избегал Поттера. Ну или ему так казалось? Пару раз мальчик замечал призрака Слизерина, но тот перебрасывался парой слов с собеседниками и скрывался с глаз. Лишь через полчаса – как раз прибыли те самые безголовые, о которых упоминал Толстый Монах, – Гарри всё-таки удалось подобраться к Кровавому Барону. Тот явно собирался уходить, проигнорировав мальчика, потому Гарри затараторил.

– Сэр, здравствуйте, свет, о котором вы…

– Юнец, – остановил его призрак, – если ты посчитал, что после того дня мы стали друзьями, ты заблуждаешься. Мне не интересна беседа с тобой.

И Кровавый Барон отвернулся, чтобы двинуться дальше по своим делам.

Что ж, ожидаемый исход, его-то Гарри и боялся. Однако, если сложить всё, что мальчик знал о призраке Слизерина, у него была идея, тема, на которую тот точно захочет поговорить. Больше полубезумная теория, но… Уж больно хорошо вписывались в одну картину любовная история о Кровавом Бароне от Полной Дамы, знание о истинной природе Ровены Равенкло от Шляпы, и, наконец, рассказ профессора Квиррелла о диадеме этой основательницы Хогвартса.

А, и то немногое, чем поделился профессор Дамблдор о природе хоркрукса, конечно. Немногое, но вполне достаточное.

– Диадема Равенкло была её хоркруксом? – в лоб – ну, в спину на самом деле, но это детали, – спросил Гарри.

Потому что чем ещё мог быть артефакт от темнейшей ведьмы своей эпохи, который в придачу даёт мудрость надевшему? В конце концов, разве самый простой способ получить ум Ровены Равенкло не стать самой Ровеной Равенкло?

Кровавый Барон замер и медленно развернулся. Поттер как наяву слышал скрип, с которым он это делал происходило, но это, конечно, было его фантазией. И вот почему-то Гарри совсем не обрадовался, что призрак решил остаться. Хотя силами полтергейста он вроде как не обладает, и навредить в принципе никак не может. Правда ведь?

Но уж очень многообещающее было у Кровавого Барона лицо.

– Что ж, юнец. Поговорим.

17. Тьма Хогвартса

Несмотря на ожидания Гарри, на месте рассказ Кровавый Барон не начал. Вместо этого, он взмахом руки повелел – именно повелел, и никак иначе, – идти за ним и двинулся на выход из зала.

Уходя, Гарри заметил обеспокоенный взгляд кого-то из близнецов – хотя их и редко можно было увидеть в одиночестве, это был как раз из таких случаев. Поттер махнул другу, чтобы успокоить. Он не сомневался, что иначе Уизли попытается последовать за ними и подслушать. Просто на всякий случай – кто знает, что там задумал призрак Слизерина с не самой выдающейся славой.

Что сделает Кровавый Барон, если обнаружит слежку другого гриффиндорца? Кто знает, ничего хорошего уж точно, и про Маяк Гарри уже точно не узнает. И про хоркрукс Равенкло тоже, что было совсем не бесполезно. Им одного Волдеморта хватит, спасибо, темнейшую ведьму давайте оставим вот где-нибудь там, где она до сих пор пылилась!

Конечно, никто не обещал, что призрак и так что-нибудь полезное расскажет. С другой стороны – чего бояться? Вот уж в чём-в чём, а в полтергействе Кровавый Барон точно не был никогда замечен. Ну, в смысле, что он был привидением самым обычным, мог только греметь цепями и неожиданно завывать. Уж за столько-то лет нежизни он не смог бы скрыть способностью к убийству живых, правда же?

Ведь правда?

В общем, Гарри не чтобы чего-то прям опасался, но некоторую осторожность соблюдал. Постоянная бдительность, все дела. Спасибо параноикам из зазеркалья, пусть и притихшим в последнее время. Кто сказал, что у них ничему нельзя научиться, не так ли?

Первые комнаты Кровавый Барон просто проигнорировал. Потом в пару сунулся – иначе и не скажешь, дверь он не открывал, – но, не пройдя до конца, развернулся и вышел. Наконец, очередная комната его чем-то удовлетворила, и он снова взмахнул рукой. Гарри последовал за ним.

Он не стал спрашивать, чем ему не понравились прошлые помещения. Кто ж его разберёт? Может, боялся, что кто-то из других призраков подслушает, тот же Пивз? С полтергейста станется ещё и комментировать любой разговор. Он, конечно, боится именно Кровавого Барона, но вдруг в голову что-то взбредёт? Это же Пивз.

Дверь комнаты оказалась не заперта и легко распахнулась от толчка. Ради разнообразия, это был не какой-то заброшенный класс, а вполне себе кабинет. Не менее заброшенный, впрочем – пусть пыли не было, спасибо эльфам, стол и пара шкафов явно знали лучшие времена. А на стул и вовсе не стоило смотреть, да.

– Что ты знаешь? – стоило двери закрыться, спросил Кровавый Барон, нависнув над Гарри. Его тон не обещал мальчику ничего хорошего, и тот поспешил ответить.

– Диадема была создана Ровеной…

– Не то! – прорычал призрак, не дав закончить. – Что ты знаешь?!

Теперь Гарри подумал чуть подольше. Он не совсем понимал, что от него хочет привидение Слизерина, и почему просто ясно не скажет.

– Про диадему говорят…

– Не то! – взревел Кровавый Барон, и цепи взметнулись над ним с тяжелым лязгом.

Они, конечно, проходили сквозь мебель, не без этого, но почему-то это вот нисколько не успокаивало. Ясно представилась картина, как эти самые цепи обхватывают саму душу Гарри и выдёргивают её из тела… С чего бы только? Они же такое не могут, правда?

Мальчик сглотнул, пытаясь сообразить, что яростному призраку вообще от него надо. Разве он не может просто рассказать свою историю и потом ответить на пару вопросов? Про Маяк там, и ещё почему лестницы двигаются, может быть. Почему это превратилось в какую-то угадайку с неясными угрозами? Барон мог бы хотя бы намекнуть, чего ему вообще надо!

– Диадема в лесах Албании? – предположил Гарри. Это была единственная сколько-нибудь уникальная информация об артефакте и предположительно хоркруксе Ровены Равенкло. Хотя он уже не сомневался в последнем, учитывая первую реакцию привидения Слизерина.

– Ты знаешь. Хорошо, – кивнул полупрозрачный собеседник, успокаиваясь. Была ли эта ярость вообще настоящей, или просто игрой? С другой стороны, а есть ли вообще разница для самого Гарри?

Следующие слова показали – нет, вот вообще не важно, рядом со всем остальным.

– Но она была там, юнец. Сейчас эта чёрная мерзость здесь, в Хогвартсе.

– Что?

Других слов у Гарри всё равно не было. Ну, из тех, что не заставят тётю Пэт долго на него смотреть тем самым взглядом.

Просто слова Кровавого Барона были какой-то чушью! Как такое могло произойти? Разве хоркрукс – это не какая-то страшнейшая штука темнейших магов, или как там говорил директор Дамблдор? Которая ещё и пытается подчинить других людей, как Волдеморт с профессором Квиреллом? Или что-то типа этого?

Всё-таки придётся расспросить старого волшебника подробней – информации катастрофически не хватало.

Но даже так – притащи такую штуку в прошлом году бывший преподаватель ЗОТИ, разве её бы уже не нашли десять раз? Так или иначе – и Гарри совсем не хотелось думать об этом "иначе". Почему же он никогда ничего о диадеме не слышал?

– И никому то не ведомо, юнец, – кажется, последний вопрос Поттер задал вслух. – Диадема тайно принесена в замок и где-то спрятана. Лишь я и Серая Леди знаем об этом, мы чувствуем её нашими ноющими костьми.

Гарри очень хотел спросить, какие это кости могут ныть у призраков, но сдержался.

– Почему вы до сих пор никому не рассказали? И где она вообще спрятана?

– Леди боится, что её мать соблазнит того, кто сыщет диадему, и воскреснет, потому её устраивает, как всё идёт. Мои же цепи не дают мне ничего рассказать. Так они выкованы из тумана Мерлином, чтобы вырвать меня из хватки чёртовой ведьмы, иначе я бы продолжил верно служить ей. Но Гонты, – лицо призрака исказилось от едва сдерживаемой ярости, – будь прокляты Гонты! Будь прокляты маглы! Когда их чёртов полукровка пришёл в стены моего лорда, ненависть к ним преодолела даже магию Мерлина! Я рассказал про диадему, а большего ублюдку и не надо было!

Гарри судорожно попытался вспомнить, где он слышал эту фамилию – ну, за пределами лабиринта отражений. Разве не Гонтов ненавидел Слизерин так сильно, что попытался убить ученика из их рода? За него ещё вступился Гриффиндор, и всё закончилось изгнанием Салазара. Да, точно, а Годрик умер от ран после этой битвы, Шляпа рассказывала про это в прошлом году. Ничего удивительного, что Кровавый Барон тоже ненавидел Гонтов.

Ну а в ненависти к обычным людям у бывшего чистокровного мага вообще нет ничего удивительного. Там только сам Слизерин отличался, похоже.

– Кто это был? Когда? – нет, не те вопросы. Сейчас любопытству придётся заткнутся, тут в школе что-то типа бомбы, если не похуже. – Нет, где диадема, чёрт её побери? Ты можешь сказать?

– Я не знаю, юнец, – поморщился Кровавый Барон, которому явно было неприятно признавать правду. – Она в замке, я чую, как усилилась хватка проклятой ведьмы, её приказ найти хоркрукс и вернуть её к жизни, но мне неведомо точное место, где его спрятал ублюдок Гонтов. Вот уже двадцать лет как я рыщу по замку и его подземельям, пытаясь отыскать любую ниточку, но всё бесполезно.

Двадцать лет? Как, чёрт побери, хоркрукс мог находится в замке целых двадцать лет? За такой срок на неё точно бы кто-нибудь наткнулся! Просто по статистике, в школе куча учеников, и среди них хватает похожих на Фреда с Джорджем, или тех ребят, что создали Карту Мародёров.

Хм, а не отражается ли хоркрукс на Карте, к слову? Гарри что-то сомневался, что всё будет так просто. Хотя обыскивать весь замок сверху донизу очень не хотелось, но какие ещё оставались варианты со столь куцым набором подсказок?

Нет, можно было попробовать расспросить Серую Леди. Это очень удалось в прошлый раз, ага, но, может быть, это получится у профессора Флитвика или директора? Со слов Кровавого Барона – не похоже.

– Неси эту весть, юный Поттер. Не приближайся ко мне, не слушай меня больше – я сдерживаю хватку ведьмы, но надолго меня не хватит. Иди! Скорее!

Последние слова Кровавый Барон внезапно взревел, будто в ярости. Его цепи метнулись в все стороны, будто щупальца чудовища, что пытается схватить своих жертв. Гарри буквально выпрыгнул за дверь, каким-то чудом избежав призрачных железяк. Даже если они не могли ничего ему сделать, мальчику не хотелось проверять, вот совсем.

* * *

Первой мыслью было сразу же бежать к профессору Дамблдору. Вот совсем не уровень второкурсника – разбираться с древней тёмной волшебницей, возжелавшей возрождения в этом веке. Ну или в любом другом, тут уже как получится, вряд ли Равенкло заморачивалась со сроками.

Гарри уже даже сделал первые шаги в сторону лестниц, но потом затормозил. Если лабиринт отражений и научил его чему-нибудь, так это тому, что спешка нужна только при ловле блох. Ну, кроме полезных уроков параноиков, но он бы и без них обошёлся, спасибо, если бы можно было заодно отказаться от всего остального.

Диадема лежала в неизвестном месте уже двадцать лет как. Конечно, закон подлости есть закон подлости, может быть, именно в эту минуту хоркрукс находит какой-нибудь любопытный первокурсник. Но Гарри в этом сомневался. А значит, ещё пару минут эта штука подождёт, а Перси стоит предупредить. Старшему Уизли и так хватало забот с близнецами, незачем заставлять его искать пропавшего на пиру призраков ученика.

Да и подумать тоже стоило. Конечно, хоркрукс в школе – это катастрофа. С другой стороны, Кровавый Барон очень хотел его найти, наверняка бы камне на камне от замка не оставил, если бы не был призраком. Сам он, конечно, диадему бы уничтожил, но ведь и Ровена хочет свой артефакт найти. И она привидение Слизерина может как-то контролировать.

Не Ровены ли это было желание, чтобы единственный, с кем Барон мог поговорить из-за цепей, нашёл хоркрукс и так поучаствовал в воскрешении ведьмы? Раз уж призрак не справился. Может быть, стоит оставить диадему там, где она лежит сейчас?

Но, опять же, почему вдруг это должен решать вот этот конкретный Гарри Поттер? Никого больше в школе не найдётся, что ли? Да и про хоркруксы мальчик имел весьма посредственное представление, профессор Дамблдор очень не хотел касаться этой темы. Вот пусть у директора голова и болит, разве что про свои сомнения Гарри тоже расскажет.

Поговорить с Перси оказалось на удивление легко. Собственно, он стоял прямо у двери и явно ждал самого Гарри.

– Всё в порядке? – спросил он, стоило Поттеру войти, и пояснил: – Фред видел, что ты уходил с Кровавым Бароном.

– И рассказал тебе? – с сомнением уточнил Гарри.

– Нет, конечно, он рассказал Джорджу, – хмыкнул старший Уизли, откусывая сэндвич. Он не просто так стоял у стенки, а перекусывал. – Но я как раз заметил, что тебя нет, и шёл именно к Джорджу. Так насколько всё плохо?

– Не уверен, – честно ответил Поттер. – Я собираюсь пойти к профессору Дамблдору и всё ему рассказать.

– Разумно, – важно покивал Перси. – Погоди минуту, я пойду с тобой, на всякий случай.

– Эм, Перси, извини за вопрос… – неуверенно начал Гарри.

Он попытался составить слова, не обидев случайно собеседника. Всё-таки он не был профи в общении со сверстниками или около того, он всегда это признавал. Но старший Уизли вёл себя как-то странно, или ему только казалось?

– Ты меня как-то опекаешь в этом году? – спросил мальчик, всё ещё не уверенный, что это была хорошая формулировка. – Тогда, с возрождением, и сейчас?

– Слышал про Добби, – ответил Перси, доедая свой сэндвич. – Я вообще много думал, когда заметил, как изменился Рон. И когда только успел? Ну и вот, пытаюсь стать лучше, как староста и вообще. А ещё летом случайно подслушал, как Рон рассказывал про этого Добби Фреду с Джорджем, да и про поезд помню, вот и на всякий случай приглядываю.

– О, вот как, спасибо, – Гарри смущённо почесал щёку.

Он как-то не привык быть опекаемым почти сверстником, не было у него такого опыта. Да и, признаться честно, про Добби он вспоминал редко. Домовой эльф никак не проявлял себя с начала сентября, а дел хватало и без него. И потерю сознания в Хогвартс-экспрессе он никому так ничего и не объяснил.

– Ладно, я готов, пойдём провожу тебя до Большого Зала – пир вряд ли уже закончился.

Действительно, про это Гарри как-то не подумал, собираясь идти сразу в кабинет директора. Он вообще про пир старался не думать, чтобы не пускать в голову дурные мысли в этот день.

– Лучше всё-таки к директору, – обдумав новый вариант, решил Поттер. Если будет слишком рано, он просто попросит горгулью позвать профессора Дамблдора.

В Большом Зале народа много, а что случится, услышь кто-нибудь про хоркрукс-диадему в Хогвартсе… Что ж, Гарри бы предпочёл обойтись без этого.

* * *

– Убить… Разорвать…

Такое знакомое – век бы его не слышать – шипение заставило Гарри вздрогнуть. Он глубоко ушёл в мысли о хоркруксе Равенкло, гадая, где может быть спрятана диадема, что за двадцать лет никто на неё не наткнулся даже случайно. Нет, замок был большим, конечно, и в нём было много заброшенных комнат, где годами не бывала нога человека. Но то человека! Домовые эльфы-то убирают везде! Неужели их нисколько не удивила валяющаяся где-то диадема? Вот то-то. Да и Кровавый Барон всё излазил. Что это за тайник такой, что даже призрак не смог его найти?

Однако когда Поттеру уже казалось, что он почти ухватил мысль за хвост, и раздалось шипение.

– Гарри? – удивился Перси, когда второкурсник замер, будто столкнулся со стенкой. – Что-то случилось?

Мальчик пропустил вопрос мимо ушей. В коридоре что-то не так, какая-то цепляющая глаз деталь. Будто недоставало чего-то очень привычного. Понятно, не хватало призраков – они частенько появлялись то там, то тут в замке, и однажды просто перестаёшь обращать на них внимание. Но сейчас они все на пиру, и их отсутствие понятно. Нет, было что-то ещё.

– Растерзать… Раздавить…

Точно! Картины! Почему на картинах никого не было? Разве мистер Филч не подрядил следить за обстановкой именно ожившим рисункам? Вряд ли те просто так наплюют на приказ, во всяком случае, так показалось Гарри от слов завхоза.

И где аврор? Разве они с ним уже не должны были столкнуться? Мистер Шеклболт не шутил, и маги в красных мантиях действительно сегодня встречались частенько. Их с Перси уже пару раз тормозили и расспрашивали, чего они тут бродят, и это несмотря на значок старосты у старшего Уизли. Рассказа про праздник призраков, с которого они идут, вполне хватало, чтобы их отпустили, но тем не менее. И последний аврор встречался уже достаточно давно.

Нет, что-то было определённо не так, и именно в той стороне, куда они шли. И куда двигалось, удаляясь, шипение.

– Убить…

– Ракти! – принял решение Гарри. Пусть лучше это будет лишней перестраховкой, чем над чьей-то жизнью будет висеть угроза!

Домовой эльф сразу появился, будто ждал зова. Не давая предложить Шляпу, как он явно собирался, мальчик продолжил:

– Срочно, предупреди директора и мистера Шеклболта, что опасность…

Поттер оглянулся по сторонам, соображая, где они вообще с Перси. Погружённый в свои мысли за дорогой Гарри, конечно же, не следил.

– Второй этаж, недалеко от туалета Миртл, – подсказал старший Уизли. Он явно ничего не понимал, но старался этого не показывать.

Ракти, не дожидаясь других указаний, тут же исчез. Что ж, так и не понятно, что там с картинами, но домовикам мистер Филч явно выдал исчерпывающие инструкции. И отдельно взятый Поттер в них входил.

Перси задумчиво хмурясь пару секунд смотрел на место, где только что стоял Ракти, потом повернулся к второкурснику.

– Гарри, тут недалеко есть ход на пятый этаж, ты же знаешь? Давай поспешим, я отведу тебя в гостиную и вернусь обратно.

Пусть старший Уизли не сказал, мальчик и сам понимал, что того обеспокоило. Или кто, если точнее. Эти двое отзывались на Фреда и Джорджа ещё, пусть и не всегда. Гарри тоже заволновался за друзей. С них станется влезть куда не надо, переоценив свои силы. А как они могут не переоценить, если не знали про гигантскую змеюку размером с грузовик, а то и два? Поттер сильно сомневался, что она будет отображаться на той же Карте Мародёров. Вряд ли для артефакта она как-то отличается от всех остальных змей, а ведь там даже Кота не было!

– Лучше возвращайся сразу, – предложил Гарри, – я и сам могу добраться.

Перси с сомнением пару секунд сверлил Поттера. С одной стороны, за год он уже достаточно его узнал, и верил его словам достаточно. С другой – разве староста не сам предложил проводить второкурсника, просто на всякий случай, чтобы чего не случилось?

– Хорошо, Гарри, только будь осторожнее, – Перси нервно поправил очки, явно недовольный, что ему приходится делать этот выбор. Но беспокойство за братьев, упав тяжелыми гирями на весы, заставило его принять решение. – Если встретишь аврора – попроси тебя проводить, хорошо? Я тоже на обратной дороге всё им расскажу, кого увижу.

– Конечно, – кивнул мальчик.

До гостиной он добрался, что удивительно, совсем без приключений. Даже не встретил магов в алых мантиях – похоже, их уже дёрнули на место преступления.

Мальчик только надеялся, что не убийства.

17.1. Новая охота

Эта осень была… чудной, пожалуй. Верное слово. Да и лето тоже, если подумать.

Остаться одному в доме на малый срок – всего-то четырнадцать ночей, право, не стоит и речи, – вызывало ностальгию. И пытались ли проникнуть внутрь любопытствующие крысы… Что ж, он был охотником, у него могли быть свои секреты, не так ли? Всё равно никто ничего не узнает. И никогда.

Беда со спутником, опять вляпавшимся в какую-то непонятную магию, беспокоила сильнее. Увы, помочь с этим он не смог – старая хозяйка с таким просто не сталкивалась. А в зелени, где спутник спрятал так нужный ему артефакт, найти ничего не удалось.

Но откуда там был запах этого человека?

Осень принесла свою чудь. Чего стоит человек-зверь, спокойно сидящий средь людей! Они не знали? Не замечали? Небо, о чём они вообще думали, притаскивая это чудище к малявкам?

Охотник сталкивался с такими. Не только простые люди преследовали их с хозяйкой в тёмные годы. Такие вот, больше звери и чудовища, тоже были. В тот последний бой они тоже пришли вместе с магами. И их предводитель, опытная опасная тварь, даже ушёл целым, спасённый проклятой крысой.

Он знал, что однажды они встретятся на узкой дорожке. И путь продолжит лишь один. Как могло быть иначе?

Но этот школьный человек-зверь был странным. Не таким, как привык охотник. Потому он, как подобает его роду, и не стал бить сразу. Он внимательно наблюдал, как это чудище – или нет? – втиралось в доверие к его спутнику, как они долго болтали вечерами, но удерживал свою лапу от удара. Этот человек-зверь был слишком много человек, слишком мало зверь. Это сбивало с толку.

Он обдумывал, стоит ли предупредить спутника. Но что, если это какая-то ошибка? Что, если это человек-охотник, убивающий зверей так много, что пропитался их запахом? Или есть что-то, чего он просто не мог понять?

Он не был дураком. Он признавал, что много не знал и не мог понять. Это путь к развитию, в конце концов, любой имеющий хоть каплю самоуважения это понимает.

Потому он наблюдал, не вмешиваясь в дела спутника, лишь наблюдая и сторожа. Так он увидел и то, как человек обращается зверем, но не начинает буйство, как другие человеки-звери. Напротив, зельем он усмирил чудовище, сковал его магическими цепями. Не зверь, натянувший шкуру пожранного им человека, но человек, бъющийся с монстром в себе.

Славная битва, в которой можно лишь проиграть или поражение отсрочить. Он не мог не уважать это. И даже склонить голову перед этим человеком, пусть тот и не видел этого.

Но на звере-человеке осенняя чудь лишь началась. Возрождение мёртвого? Что ж, спутник был действительно интересным. Не сам он это устроил, конечно, но какие его годы?

Охотник не думал и не хотел думать, что хозяйка может вернуться к жизни. Встреча с Последним Господином всегда будет, должна быть, действительно последней встречей. Эти, полупрозрачные – совсем другой разговор. Но хозяйка точно не возвращалась с той стороны.

Личность возрождённой тоже удивила охотника. Не каждый день увидишь того, кого знал лишь по фотографии из какой-то газетёнки. Хозяйка доставала её, когда тоска одолевала, и рассказывала про свои школьные годы. В последние дни – всё чаще. Не то чтобы охотник собирался делиться этой историей. Прошлое хозяйки – это только её прошлое.

Но осенняя чудь и не думала заканчиваться. Вот и сейчас охотник смотрел, как профессора – и профессор-декан в их числе, – метались по коридору. Группа в красных мантиях выводила из комнаты ещё одного такого же, только совершенно седого и трясущегося.

– Где она? – раздался крик. – Где Норрис?

С лестницы выбежал старик, и охотник знал его. Хозяин местного монстра, что носил шкуру простого домашнего – как будто найдётся такой тугодум, что поверил бы такой маскировке! Ну, не из людей, конечно, но что с них взять?

Сам монстр тоже был здесь, что уж скрывать. И не в лучшем виде.

– Она жива, Аргус, – сказал высокий седобородый главный. – Окаменела, но жива.

Да, монстр не погиб, это так, охотник мог это сказать даже отсюда. Не то чтобы остался в живых, правда, и это он видел тоже. Охотник даже чуял монстра другого, незнакомого, скользкого чешуйчатого. И даже мог легко сказать, что этому другому монстру не бросит вызов – нет уж, он был охотником, а не стремился к смерти. Последний бой может выйти славным, коли славны его итоги. Пока такая битва того не стоит. Только пока?

Другое дело – он мог читать следы, незаметные для глупых людей, и мог точно сказать, что скользким чешуйчатым кто-то командовал. И вот к этому кому-то у него были вопросы. Его спутник, всё-таки, тоже был в этой школе.

А значит, намечалась славная охота.

18. Василиск

Гарри не успел толком устроиться в кресле у камина в гостиной Гриффиндора, как снова появился Ракти. Мальчик, впрочем, потому и не пошёл в спальню – он не сомневался, что тот явится за ним. Ну или любой другой домовик, просто Ракти, передавший послание, был самым простым и логичным вариантом. Естественно, маги его и выбрали.

– Директор просит Гарри Поттера подойти в его кабинет, – важно продекламировал домовой эльф, явно гордый порученным ему делом.

– Конечно, веди, – не стал спорить мальчик. В конце концов, ему и самому было интересно, что произошло у туалета Миртл.

– Вашу руку, волшебник, сэр, – попросил Ракти. – Директор просил доставить вас как можно скорее.

– Конечно, – снова согласился Гарри.

Аппарация с эльфом была… ну, странной, пожалуй, благо у мальчика было с чем сравнивать. Не то чтобы это было как-то сильно плохо, но собственная телепортация ему нравилась куда больше.

Ну, кроме той части, где можно потерять какой-нибудь кусок себя, переносясь в пространстве. И спасибо, если это окажется не сильно важный кусок.

У директора оказалось многолюдно. Гарри ожидал здесь увидеть только мистера Шеклболта, помимо самого профессора Дамблдора, конечно. Старый волшебник, против обыкновения, не сидел за столом – он стоял у камина и задумчиво смотрел на пламя.

И ладно бы ещё Локхарт – наверняка просто примазался к остальной компании. Главный аврор, как многие другие считающий блондина героем и охотником на чудовищ, его, возможно, даже поддержал. Хотя в последнем Гарри немного сомневался – Гилдерой, кажется, достал уже даже магов в алых мантиях. Но получилось удачно – уж незаметно подсунуть бумажку было парой пустяков. Дядя Рик учил на совесть, как знал, что когда-нибудь да пригодится.

А вот Снейп, как всегда желчный и злобный даже на вид, уже вызывал опасения. Кажется, беда гораздо масштабнее, чем полагал Гарри, раз потребовалось мнение мастера-зельевара. Или Снейп тут как знаток тёмной магии? Потому что если бы речь шла про простые зелья, Поттер был уверен, что и он, и мистер Шеклболт предпочли бы тут видеть профессора Шидкапа. Пусть и по разным причинам.

– Здравствуй, Гарри, – очнулся от своих размышлений профессор Дамблдор и указал в сторону свободных стульев. – Присаживайся. Мистер Шеклболт хотел поговорить с тобой о том, что произошло на втором этаже, так как ты поднял тревогу. Ты ведь не против?

– Конечно, сэр, – кивнул мальчик, присаживаясь. Он не собирался ничего скрывать. Почти – опираясь на слова самого главного аврора, знанием парселтанга он светить перед Локхартом и Снейпом не собирался. Не самые приятные люди, знаете ли. Да и история с диадемой касалась всего Хогвартса, и что с ней делать – решать профессору Дамблдору, а не простому второкурснику.

– Спасибо, мистер Поттер, – кивнул главный аврор, сверяясь с бумагами. – Вы не были на пиру в честь Хэллоуина, и вместо этого посетили день смерти сэра Николаса де Мимси-Порпингтона, всё верно?

– Да, сэр, – кивнул Гарри. – Там я встретил Кровавого Барона, у которого кое-что узнал и хотел рассказать профессору профессору Дамблдору.

– Что-то важное? – уточнил мистер Шеклболт, как мальчик и ожидал.

Аврор мог допросить потом и Перси, нужно было это учитывать. И Поттер собирался повернуть всё так, что старшему Уизли было достаточно рассказать правду.

Гарри взглянул на директора, как бы спрашивая его о возможности рассказать, и тот кивнул. Поттер не сомневался, что Дамблдор понял, что мальчик не собирается открывать правду, благо кое-что у него было. Очень срочное и важное для директора.

– Судя по всему, профессор Бинс навестил Хогвартс, чтобы поздравить сэра Николаса. Профессор Дамблдор хотел с ним поговорить.

– Действительно, – подыгрывал мальчику директор, – в прошлом году я забыл обсудить с ним один вопрос. Спасибо, Гарри, что запомнил тот наш разговор.

– Вот как? Хорошо, – что-то черкнул в своих бумагах мистер Шеклболт. – Продолжайте, мистер Поттер.

А вот Локхарт появлению старого профессора своего предмета был не слишком доволен, судя по промелькнувшей у него гримасе. Правда, если верить дяде Тому, то совсем скоро Гилдерою будет совсем не до того, благо список Гарри ему уже подсунул. Как? Ну, пусть это будет его маленькой тайной. Ловкость рук, все дела, да. Профессор Дамблдор, кажется, что-то заметил, и Снейп тоже подозрительно косился на коллегу. Но Локхарт хорошо постарался со своей репутацией в школе, и ни тот, ни другой не спешили блондина о чём-то предупреждать.

– Перси, наш староста, он тоже был у призраков, не хотел отправлять меня ходить по коридорам одному, и мы пошли вместе, – продолжил Гарри, старательно игнорируя Локхарта, который начал что-то разглагольствовать про дни смерти, на которых ему доводилось бывать.

Бубнёж блондина отвлекал, и мальчик даже пожалел Снейпа, сидевшего к тому гораздо ближе. Зельевар то и дело морщился и явно мечтал заткнуть профессора Истории Магии, желательно чем-нибудь тяжелым, приложенным к голове.

Гарри дошёл до коридора у туалета Миртл и замялся. Он как-то не подумал, что именно говорить, если не упоминать голос гигантской змеи. Сначала мальчик думал свалить всё на странное поведение картин, но тогда ведь придётся рассказать и о мистере Филче, от которого он узнал про их слежку. Но теперь вдруг пришла в голову мысль – а не нарушил ли завхоз этим какие-нибудь правила? Вдруг ученикам строго-настрого запрещено знать о работе картин над безопасностью в коридорах?

– Мы не увидели очередного аврора и забеспокоились. Поэтому я позвал домового эльфа и поднял тревогу, – закончил рассказ мальчик.

– Поттер что-то скрывает, – прошипел Снейп, особенно злобный из-за Локхарта.

Конечно же он заметил заминку, да и профессор Дамблдор тоже, хоть никак это не показал. Главного аврора мальчик ещё не достаточно узнал, и про него наблюдательность ничего сказать не мог. Но если он служит в магической полиции, значит, тоже подмечает всякие детали?

Да и объяснение было сильно притянуто за уши, будем честны – ни сам Гарри, ни Перси не могли знать, как часто стоят маги в алых мантиях, не так ли?

– Говори сейчас же, мальчишка! – продолжал Снейп. – Или, может, мне принести сыворотку правды? Что скажешь, аврор?

– Северус, не… – начал было профессор Дамблдор с усталым вздохом, но тут его прервали.

– Завались, Снейп, – раздался скрежещущий голос из угла, заставив Гарри вздрогнуть и обернуться.

Оказывается, в кабинете находился ещё и мистер Филч собственной персоной. Но в каком виде! Ещё более угрюмый, чем обычно, с красными запавшими глазами, будто постаревший на десяток-другой лет, дрожащими руками сжимающий бутылку с чем-то мутным, он ссутулившись примостился на табурете. Тень прежнего себя. Неудивительно, что он почти сливался со стеной кабинета.

Гарри не мог предположить, что случилось с этим стариком, ещё пару дней назад казавшимся железным и не согнутым временем. Заставить его плакать? Нет, невозможно, разве что от смеха.

Хотя нет, возможно, просто не хотелось. И миссис Норрис не было с своим хозяином… Сердце защемило от ужасного предчувствия.

– Миссис Норрис… – выдохнул Гарри страшную догадку.

– Жива, и придёт в себя, стоит мандрагорам у профессора Спраут вырасти, – мягко сказал профессор Дамблдор, и мальчик не понял, направлены ли слова были ему или мистеру Филчу.

Завхоз, впрочем, эти слова проигнорировал, продолжил каркающим, скрежещущим, совсем не похожим на свой собственный голосом:

– На картинах никого не было.

– И Поттер должен был увидеть в этом какой-то знак? – с сарказмом и полной мерой яда спросил Снейп. – С чего бы ученику обращать внимание на картины?

– Я ему сказал, что они будут следить за порядком.

– И вы думаете, что это хорошая идея, сообщать ученику, тем более такому, как Поттер… – а, нет, в прошлый раз мера яда была неполной. Или тут двойная?

– Ай, да помолчи ты, Снейп, со своим Поттером. Я таких как ты гонял на фронте, когда твоя мамка под стол…

– Аргус, пожалуйста, успокойся, тебя уже заносит, – твёрдо оборвал его профессор Дамблдор. – Ты тоже, Северус.

– И впрямь, чего тут переливать, – проворчал мистер Филч, поднимаясь. Его покачивало, и Гарри задавался вопросом, сколько старик уже выпил. И когда успел? – Всё равно мою кошку не вернёте, тьфу на вас. Эй ты, блондинчик, как там тебя, тоже на выход давай, ты чего тут вообще забыл?

Локхарт открыл рот, чтобы что-то возразить, но мистер Филч был завхозом опытным, и никаких шансов на оправдания не оставил. Просто вытолкал Гилдероя за дверь, прежде чем тот успел толком что-то сообразить. И сам вышел следом, злобно зыркнув на Снейпа на прощание.

– Думаю, да, можно заканчивать, – кивнул своим мыслям мистер Шеклболт, убирая бумаги. – Спасибо за помощь, мистер Поттер, и за поднятую тревогу. Никого схватить, увы, не удалось, зато обошлись почти без жертв, тоже удача. Пойду навещу беднягу Праудфурта перед отправкой в Мунго.

Гарри, однако, не торопился уходить – рассказать про диадему профессору Дамблдору всё-таки стоило. Директор тоже понимал, что у мальчика что-то есть – не зря же он поддержал его ложь про профессора Бинса. А вот Снейп только искал повод излить на кого-нибудь накопившийся яд. А тут ненавистный ученик, одним своим видом напоминающий зельевару о Поттере-старшем.

Если не смотреть в глаза, конечно. Но вряд ли напоминание о Лили как-то уменьшало раздражение декана Слизерина.

Однако зельевар не успел ничего сказать.

– Задержись, пожалуйста, Гарри, – попросил профессор Дамблдор. – Северус, будь добр, подготовь всё остальное.

– Конечно, – проворчал Снейп, упустивший шанс излить свой яд. – Всего хорошего.

Гарри был уверен, что, не вмешайся директор, зельевар попытался бы как-нибудь уколоть мальчика. Вряд ли у него бы получилось, но кто знает? Профессор Дамблдор, кажется, считал также, и пресёк это заранее.

Поттер дождался, пока дверь за Снейпом закроется, и спросил самое важное сейчас:

– Разве нельзя достать мандрагору где-то ещё? Разве обязательно ждать, пока она вырастет у профессора Спраут?

Он был уверен, что директор не стал бы просто мучить мистера Филча ожиданием. Мандрагора в теплицах вырастет дай бог к лету. Даже если для зелья была нужна именно свежее растение – а такие были, Гарри помнил о них из справочника Джиггера, – неужели их нельзя где-нибудь купить? Мандрагора была известным целебным растением, и его выращивали даже в другом полушарии. Она там как раз дозревает.

– К сожалению, Гарри, это невозможно, – мягко ответил профессор Дамблдор. – Зелье, о котором мы говорим, очень чувствительно к ингредиентам. Пара десятков минут – это предел, который мандрагора может провести на воздухе до попадания в котёл. А когда зелье будет готово…

Директор замолчал. Ничего удивительного, любой бы замолчал, если бы увидел, как так стремительно бледнеет человек. Гарри на себя со стороны посмотреть не мог, но имел хорошее воображение.

А ещё много читал, да. И общий справочник ингредиентов был действительно общим. Зелья уровня мастеров никогда не затрагивались в этих книгах в подробностях, наверное, для того, чтобы какие-нибудь неофиты не пытались повторить. С понятными последствиями. Но иногда упоминались, да, в качестве примера сложности подготовки ингредиентов, например.

Были такие зелья и в разделе о мандрагоре, но лишь одно было действительно сложным, дальше просто некуда. После того, как растение вырвут из земли, его надо было очень быстро нейтрализовать, тщательно очистить и очень мелко нашинковать. На одну порцию зелья требовалась мандрагора целиком, не считая кучи других ингредиентов, куда более редких, но не требующих особой подготовки.

Максимально известное время, которое мог потратить на растение мастер-зельевар – двадцать три минуты. А ещё зелье превращается в быстро испаряющаяся бурду где-то через час. Ядовитую, естестественно.

Надо ли говорить, что любое лишнее магическое воздействие даже на основные ингредиенты и особенно один конкретный, самый главный, сводило на нет положительный эффект?

И Джиггер – ну или кто-то из последующих составилей, – подчёркивал, что это самые драконовские требования к мандрагоре. Самое сложное зелье из тех, где использовалось это убивающее криком растение. Не каждый даже мастер справится, только действительно выдающийся зельевар. Как Снейп, например.

Конечно, там было упомянуто и название этого зелья. И сколь редко оно требовалось, тоже. По двум причинам. Вторым было то, что жертвы куда чаще просто умирали, чем требовали сложного лечения.

Первым – василиски не то чтобы часто встречаются.

– Ты знаешь? – немного удивился директор, прекрасно понявший реакцию мальчика. – Прошу тебя, не распространяй эту информацию. Паника в школе сейчас совсем не к чему.

– Но это василиск! – Гарри вложил всё, что думает об учёбе ближе, чем в десяти километров от опасной змеи.

– Да, – согласился старый волшебник, – и я бы эвакуировал учеников из Хогвартса, если бы был уверен, что так было бы для них безопаснее.

– О чём вы? – не понял мальчик. Как рядом с гигантской, убивающей даже взглядом – и это мы не говорим о яде! – змеёй может быть безопасней, чем где угодно ещё?

– Видишь ли, Гарри, мы не знаем, что от нас хочет враг. Закрытие школы – самое очевидное и ожидаемое, а потому неверное решение. Вероятно, – профессор Дамблдор снова встал и подошёл к камину. Кажется, он нисколько не сомневался в знании Поттера о чёрной стене и коридоре смерти. – Как ты знаешь, Хогвартс – самое безопасное место если не в мире, то в Англии точно, спасибо Основателям. Даже василиск здесь больше не сможет никого убить. А вот уследить за всеми учениками за стенами замка невозможно даже для меня.

Мальчик бы с этим поспорил – если он прав насчёт количества подзащитных, то и древняя магия Мерлина со Слизерином могла в какой-то момент не справится. Но его привлекло другое.

– Больше? – Гарри нахмурился. Значит, василиск уже кого-то убил?

– Да. Пятьдесят лет назад Тайная комната Слизерина, где обитает чудовище, уже была открыта. Именно тогда погибла Миртл Уоррен, но тогда настоящий преступник не был найден. Вместо этого из-за ошибочного обвинения слизеринского старосты, Тома Реддла, и поспешности директора Диппета, был наказан Хагрид.

– Настоящий преступник… – мальчик понял, что хотел сказать директор. Сопоставить даты было не сложно. – Волдеморт?

– Да, я уверен, что в прошлый раз открыл Тайную комнату с василиском именно он, – кивнул профессор Дамблдор. – К сожалению, найти чудовище за эти годы мне так не удалось. И это ещё одна причина, почему нельзя временно закрыть школу и устранить василиска – никто попросту не знает, где он и как попасть в Тайную комнату. Значит, придётся полностью бросить Хогвартс, и открыть школу в каком-то ином месте, куда менее безопасном и защищённом.

– И что теперь, ничего не делать? – возмутился Гарри. – Просто ждать, когда василиск нападёт на кого-то ещё?

– Нет, не просто, – решительно опроверг старый волшебник. – Я не знаю, как Волдеморт снова открыл Тайную комнату, и это первый вопрос. Твой рассказ про хоркруксы был крайне важным, но странных змей или одержимых в школе точно нет, это я проверил в тот же день. Есть и другая беда – нынешнее время. Видишь ли, василиск не может убить феникса, и будь Фоукс здоров, справиться с чудовищем удалось бы любому взрослому волшебнику. Но как ты уже понял, его цикл заканчивается, а без его помощи даже мне не дастся легко это сражение. Потому я не могу напасть на василиска в коридорах школы, даже если в следующий раз узнаю о его появлении – боюсь, это может обернуться большими бедами, чем окаменение.

Фоукс печально курлыкнул на своём насесте, извиняясь за своё состояние. Выглядел он с каждым визитом мальчика всё хуже и хуже, и Гарри предполагал, что он сгорит где-то к Рождеству или около того. Значит, раньше весны, или даже скорее лета, рассчитывать на помощь феникса не приходилось.

– Вот почему так важно найти Тайную комнату, – продолжил профессор Дамблдор. – Там ничто не будет мешать биться в полную силу. Сейчас авроры ищут хоть какую-нибудь зацепку, которую я мог пропустить пятьдесят лет назад, и потому мы можем лишь ждать.

– Но что, если василиск нападёт на кого-нибудь? Они так и будут лежать в лазарете до конца года, как миссис Норрис? Замок их защитит, но они просто пропустят целый год!

Пусть даже в этой самой защите Гарри тоже не был до конца уверен, но выжила же миссис Норрис? Учеников заклятье Мерлина со Слизерином должно оберегать куда тщательней, чем кошку завхоза.

– Нет, конечно нет, – покачал головой профессор Дамблдор. – У школы есть определённые средства, чтобы этого можно было избежать, и предупреждение от тебя и Добби позволило нам дополнительно подготовиться.

Гарри не чувствовал себя убеждённым. Ну, в смысле, что такого можно было бы сделать с окаменевшими учениками, чтобы они продолжали учиться? Воображение, конечно, рисовало чудовакотое устройство, которое отравляло бы молодых волшебников в виртуальную реальность. Но это было больше научной фантастикой, чем магией, да и жертвы василиска, насколько было известно мальчику из книг, своего пребывания без движения не замечали. Даже снов не видели. То есть сознание тоже каменело вместе с телом.

– Хорошо, Гарри, – ответил профессор Дамблдор на невысказанный вопрос, – я расскажу тебе всё, как и обещал, но уже не сегодня. У меня есть ещё дела, которые нужно закончить, а тебя, боюсь, уже потеряли твои друзья. Давай обсудим это на следующей встрече по окклюменции?

– Хорошо, сэр, – со вздохом согласился Поттер. Что ему ещё оставалось, собственно? Уже хорошо, что директор вообще так решил, помня о своём обещании рассказывать мальчику всю информацию.

– Тогда доброй ночи, Гарри, – кивнул профессор Дамблдор, тяжело садясь в своё кресло. – Ракти, будь добр, верни Гарри Поттера в гостиную Гриффиндора, не думаю, что в эту ночь ему стоит ходить одному по коридорам.

– Конечно, волшебник, сэр, – отрапортовал тут же возникший домовой эльф.

Уже исчезая в аппарации, мальчик понял, что так и не рассказал о диадеме. Да и стоило ли вообще беспокоить с этим директора, теперь, когда он разбирается с проблемой василиска? Добби вон не сомневался, что профессор Дамблдор с чудовищем не справится. Если он, конечно, говорил именно о василиске, но в этом Гарри был почти уверен.

Поттер решил поговорить завтра с профессором Флитвиком. В конце концов, он ведь отвечал за Равенкло и наверняка знал про хоркруксы больше Гарри. Вот пусть декан орлиного факультета и решает, нужно ли просить о помощи профессора Дамблдора, или они смогут справится с этим сами.

Тому, что Гилдерой Локхарт этой ночью пропал из Хогвартса, Гарри совсем не удивился.

18.1. Очень злой магл

Он решил отступить. Любой бы решил, получив… такое!

Кто всё узнал? Какая сволочь это была? Аккуратный список из давно забытых имён и мест, где всё произошло, рядом. Ему казалось, что он выкинул из памяти этих людей сразу же, как дело было сделано. Да и чего там было запоминать? Настоящий парад уродов, вроде того мерзкого старика из истории с оборотнями. Или пьяная вдрызг уродина, почему-то решившая, что изгнание баньши заставит кого-то вроде него с ней флиртовать. Фу, мерзость, боже упаси, она себя в зеркало вообще видела, со своей-то заячьей губой?

Он верил, что тщательно затёр все следы, что могли привести к этим так называемым героям. Но нет, нашёлся какой-то гад, что всё раскопал! Ещё и как-то эту чёртову бумажку ему подбросил!

А ведь всё так прекрасно складывалось! Пусть нормальный орден Мерлина – совсем не третьей степени, пфе, – ему какие-то уроды в министерстве зажали, зато связи порешали. Гилдерой Локхарт, профессор Хогвартса – очень, очень хорошо звучит. Директор, конечно, ещё лучше, но надо же с чего-то начинать?

Хотя История Магии, конечно, та ещё ерунда, он сам бы предпочёл Чары, раз уж не сразу директорское кресло. Но всё лучше, чем проклятая ЗОТИ – уходить после одного года он не собирался. Как удачно идиот Бинс свалил и освободил место для нормальных учителей!

И вот, прошло каких-то пара месяцев, как ему приходится бежать. Ничего-ничего, пусть сейчас он уедет за границу – для безопасности, надо же разобраться, кто там такой наглый, чтобы копать под него. Но придёт срок – и он вернётся. Связи, они, знаете ли, не пропадают, а мало ли у него фанаток, что готовы за простой автограф порвать любого обидчика? А уж если пообещать упомянуть в следующей книге, о-о-о…

Нет, определённо, писать книги для этих идиоток было прекрасной идеей, не зря же он учился на Равенкло. Шляпа, конечно, в полной мере оценила его гений.

Но он и прекрасно понимал, когда стоит отступить и скрыться. Выбраться из Хогвартса той же ночью, когда он обнаружил в своём кармане злополучный список, было элементарно. Добраться до Хогсмида – уже сложнее. Эта дорога всегда была такой длинной? Или осенняя слякоть виновата? Ну да неважно. Пара комплиментов разбуженной хозяйке дрянного паба – как там её звали? – и он получил доступ к камину, чтобы добраться до своего дома. Стоило кое-что захватить, прежде чем идти в министерство за международным порт-ключём.

Это было ошибкой. Он понял это, когда его схватили за шиворот, когда он ещё не проморгался толком после камина.

– А вот и он! – басовито расхохотался кто-то, кого точно в его доме быть не должно.

– Тащи его сюда! – вторил азартный женский голос.

– Ну привет, привет, Гилдерой, – добавил какой-то старикашка.

– Добро пожаловать, что называется, – мерзко захихикал четвёртый.

Его толкнули на какой-то твёрдый стул. Никогда таких не было в его доме! Он уже давно мог позволить себе нормальные удобные кресла, а не это убожество!

– Пришёл в себя, Гилдерой? – участливо спросил старикашка.

Он действительно теперь ясно видел этих чёртовых преступников, то ли вломившихся к нему в дом, то ли вовсе его похитивших. Четыре человека, со стариком впереди всех, да один всё ещё держал его, стоя сзади.

– Ч-что вам нужно? – сохраняя полное спокойствие, спросил он. Конечно деньги, что ещё надо этим тупым бандитам. Они что, не знают, кто он?

– Не бойся, Гилдерой, мы ненадолго, – старикашка улыбнулся, отчего у него совершенно точно не выступил ледяной пот. – Просто хотели спросить, что же ты так плохо обливиэйт выучил-то? Неужели не знаешь, что им можно не всю память стирать, а только нужный кусочек?

Вот теперь он заледенел. Список, они стояли за списком. Если так подумать, разве эти трое, кроме старика, никого не напоминают? Нет-нет, он совершенно точно не запоминал тех идиотских уродов, которым он давал напиться и выговориться, а потом стирал память. Нет-нет-нет.

– Да не трясись ты, – снова улыбнулся старик. – Не будем мы тебя убивать, мы же не звери какие. Это же сразу чик, и всё. Нет уж, люди не так просты, понимаешь? Молчи, молчи, вижу, что понимаешь. Прибавил ты мне работы, конечно, я уж думал, совсем из ума выжил с этими бедолагами, а это просто косой обливиэйт был. Ну ничего, теперь мы и наших вылечим, и остальных найдём.

– Н-нет, в-вы не можете! – совершенно точно не заикаясь, возмутился он.

– Ну-ну, не кипишуй, – раздался бас сзади, – слушай, что док тебе говорит, ага. Док, ты про это, послание не забудь. Я не хочу думать, чё этот магл сделает с нами, если мы забудем.

– Да, спасибо, Джек, я тоже, – кивнул старик. – Видишь ли, Гилдерой, ты конфундус не того магла наложил. Ты в следующий раз узнавай про родственников его жены, ладно? Ну, в следующей жизни, или если тебе вдруг повезёт восстановится.

– М-магл? – переспросил он, не поняв, о чём он. Какой ещё магл?

– Ну тот, что жену чуть не застрелил, – пояснил старик со всё той же ласковой улыбкой. – Её брат очень расстроился, что женщина пострадала, а девочка до сих пор не разговаривает и боится мантий. Как ребёнку учиться теперь, вот скажи на милость?

Он вспомнил. Толстый уродливый магл с вислыми усами, причитающей о дочери-волшебнице. Он тогда просто гулял по всяким злачным местам, даже магловским, в поисках новой информации – может быть, где-то что-то происходит, что подойдёт для новой книги? Показалось забавным рассказать дурачку – под лёгким конфундусом, конечно, ему были не нужны были проблемы с Министерством – ту слизеринскую теорию, что волшебница может родится только от волшебника. Вдруг приведёт к чему интересному?

Кто же знал, что напившийся толстяк под конфундусом пойдёт жену убивать? Да у дочери вдруг выброс будет, что дом загорится? Конечно, он поспешил оттуда уйти сразу же, как занялся огонь!

– Хоть книгу бы не писал, дурачок, – продолжил старик. – Так, глядишь, и жил бы ещё. Но очень уж тот магл злился, знаешь? Даже предложил кое-что интересное. Ты знаешь, какой обливиэйт на самом деле интересный? Например, можно стереть старые воспоминания. Или уж совсем детские. Вот так, например. Обливиэйт!

Старик взмахнул палочкой, но ничего не поменялось. Проклятый неумеха, только пугать может!

Он уже хотел возмутиться, но вместо слов изо рта вышел только какой-то дурацкий звук, похожий на агуканье младенца.

– Видишь, можно стереть все воспоминания, как говорить, – волшебник всё продолжал ласково улыбался, тогда как остальные трое за его спиной начали кровожадно скалиться.

Всё равно у них получилось хуже, чем у старика.

После этого обливиэйт произнесли все остальные вломившиеся к нему уроды. У него отняли возможность нормально двигаться, разбирать услышанные слова, понимать увиденное и сдерживать желудок и мочевой пузырь. Фактически превратили тело в тюрьму, оставив в порядке разум.

Магл был очень зол, когда предлагал наказание.

Нашли знаменитого писателя лишь через сутки, когда из дома начало ощутимо пованивать. Прибывшие лекари из Мунго перенесли рыдающего от беспомощности Гилдероя Локхарта в волшебную больницу.

Рыдающего от беспомощности и ужаса – ведь возглавлял докторов добрый старик с ласковой улыбкой, чей голос писатель бы узнал теперь из тысячи.

19. Чужие тайны

Пропав из Хогвартса, Локхарт поднял настоящую бурю. Фанатки лили слёзы по своему исчезнувшему кумиру, остальных учеников больше интересовало История Магии и новый преподаватель, ну а мистер Шеклболт с подчинёнными чуть ли не землю носом рыли, ища пропавшего профессора. Сам главный аврор всерьёз подозревал связь Гилдероя со вчерашним происшествием, но не мог решить, как преступника или очередной жертвы. Ну, так казалось Гарри, не то чтобы он приставал с вопросами к и так замученному магу в алой мантии.

Забегая вперёд – уже на следующий день в Пророке появилась статья о ужасном состоянии Локхарта, найденного в его собственном доме. Отвечающий за него лекарь, благообразный старик с доброй улыбкой – его фотография была в статье вместо самого Гилдероя, – с печалью признал, что не знает, сможет ли помочь знаменитому писателю. Как он упомянул, несколько безнадёжных больных под его присмотром как раз пошли на поправку. Что-то о революционном методе – Гарри не разбирался в магической медицине и в чём эта революционность, не понял. Так что Локхарт был в хороших руках.

А уже четвёртого ноября в том же Пророке вышла разоблачительная статья некого Т.Д., чьи инициалы вот совершенно ничего Гарри не говорили, да. Интересно, как дядя умудрился опубликоваться в магическом издании? Вряд ли это легко для простого человека, учитывая отношение подавляющего числа волшебников. Дядя, конечно, и раньше добивался невероятного, но это уже что-то из разряда невозможного.

Как бы то ни было, в статье дядя Том разбирал каждую книгу Локхарта, кроме разве что последних, автобиографии и "Пламени магла". Мистер Джестер описывал настоящую историю, стоящую за якобы подвигом самодовольного блондина, а также судьбу истинных героев этих происшествий. Интервью со свидетелями, которые в глаза никогда не видели Гилдероя вместе с его книгами, зато прекрасно знали, что случилось с их деревней, и кто их тогда спас. Фотографии этих самых спасителей, в том числе и после того, как с ними поработал Локхарт, полностью стерев их память.

Очень длинная и подробная статья. Когда дядя Том успел всем этим заниматься, и главное – зачем? Гарри не представлял, что могло заставить его всё это раскопать. Сам мальчик никаких подсказок о настоящей истории в книгах Локхарта не видел. Нет, оглядываясь назад, можно было что-то предположить, наверное… Но то оглядываясь назад.

После этого вообще начался какой-то хаос. Фанатки устроили настоящую бурю, чуть ли не с палочками наперевес лезли на "клеветников", поверивших статье. К счастью, профессора не смотрели по сторонам и смогли всех утихомирить хотя бы на время. Этого хватило, потому что уже на следующей день во всё том же Пророке вышла короткая заметка напрямую от министра, что все разоблачения подтвердились после расследования авроров.

На этом история выдающегося писателя Гилдероя Локхарта закончилась.

Что до предмета, его всё-таки согласился вернуться профессор Бинс, приступивший к работе сразу же после пропажи "коллеги". Возможно, кому-то это и показалось подозрительным, но призрак совершенно искренне не понимал, почему кто-то пытается обвинить его в состоянии прошлого преподавателя, и просто игнорировал фанаток блондина. Ну или наказывал баллами и отработками, если игнорировать не получалось, а попадались и такие.

* * *

Впрочем, первого ноября Гарри почти не обратил внимания на пропажу Локхарта. Даже не удивился – дядя же обещал, что блондин уберётся из замка, стоит ему только получить в руки список. А о возвращении к работе профессора Бинса в свои лучшие дни Поттер уже позаботился, не только поговорив с самим призраком, но и предупредив о нём директора. В то, что в сложившейся ситуации профессор Дамблдор поспешит договориться с привычным преподавателем, мальчик даже не сомневался. У старого волшебника куча других проблем, о которых голова болит, а тут такой удачный случай избавиться хотя бы от одной. Причём если не навсегда, то на многие годы – когда там ещё профессор Бинс подготовит замену. И захочет ли вообще уходить?

Диадема беспокоила Гарри куда больше. Можно сколько угодно повторять себе, что она уже два десятка лет валяется где-то в замке и никаких проблем нет. Но что, если именно в эту минуту кто-то как раз отыскал тот отнорок, где какой-то там Гонт-полукровка спрятал тёмный артефакт?

Слава богу, сегодня было воскресенье! Мальчик не представлял, как бы он пережил уроки в любой обычный день. Но сегодня можно было поспешить к декану Равенкло сразу после завтрака. Жаль только, не удалось перехватить его сразу – маленький волшебник пропустил первый приём пищи. Или это Гарри поздно пришёл сегодня?

Оставалось надеяться, что он в своём кабинете и не слишком занят чем-нибудь, чтобы выслушать своего ученика.

* * *

– Ровена была чёрным магом? – маленький профессор выглядел совершенно ошеломлённым такой новостью.

Он сразу впустил Гарри и не перебивал его сбивчивый рассказ, который тот начал в придачу с конца, с хоркрукса-диадемы и её нахождения в Хогвартсе. Он совершенно забыл, что один из немногих – вряд ли единственный, как он иногда думал в прошлом году, как минимум где-то должен бродить Мерлин, – из ныне живущих знал правду о основательнице Равенкло. Хорошо старому волшебнику не пришлось задавать дополнительные вопросы, мальчик сам вспомнил о давно известном ему факте.

– Кровавый Барон считает так, и Шляпа тоже говорила, – сдал свои источники информации Поттер.

– Я верю вам, Гарри, верю, но всё-таки… – профессор Флитвик тяжело опустился в кресло. Мальчик сказал бы, что он был раздавлен такой новостью, если бы не так давно не видел маленького волшебника действительно раздавленным. Потому так, ошеломлён, не более. – Любопытно, почему Шляпа никогда об этом не говорила? Вы же о Распределяющей Шляпе, я не ошибаюсь?

– Да, о ней, – кивнул мальчик. – Вроде бы никто не спрашивал?

– Да, любопытно… – пробормотал снова преподаватель чар, о чём-то задумавшись. Но почти сразу встряхнулся. – Что ж, думаю, мне предстоит всё-таки разговорить Серую Леди, раз она владеет столь критичной для нас информацией. Спасибо, что всё рассказали, Гарри, теперь это уже моя – наша с другими профессорами, если уж точнее – забота. Можете с чистой совестью отдыхать – мы со всем разберёмся, если не сегодня, то уже в ближайшие дни. Но всё-таки любопытно, почему Шляпа рассказала про это именно вам?

Гарри был с ним согласен – это было любопытно, – но на вопрос профессора лишь пожать плечами. Шляпа рассказала про Мерлина потому, что он подсунул ей из своей памяти современные стихи, но так ли это было на самом деле? Неужели никто раньше не догадался бы это сделать, просто чтобы узнать больше про прошлое? А ведь зная, что Ровена – злая ведьма, а не мудрая волшебница из сказок, было не так уже сложно догадаться, что диадема – её хоркрукс. Достаточно знать про существование этих самых хоркруксов и немного раскинуть мозгами. А там и до разговора с Кровавым Бароном недалеко – он один из немногих свидетелей той эпохи.

Так почему Шляпа молчала раньше? Увы, ответить на это могла только она сама, а она что-то рассказывать всё не спешила. Но Поттер поставил бы на главную проблему магов. Шляпа была Распределяющей, и доставать её только раз в году было традицией, вроде роли ловца в квиддиче. Разговаривал ли с ней хоть кто-то в другое время? Профессору Дамблдору потребовался простой тренажёр для окклюменции, но часто ли для этого могли совпасть все условия? Или для чего-то подобного?

Гарри не знал, и решил оставить свои мысли при себе. "Традиции" сейчас прозвучало слишком больно для профессора Флитвика после той катастрофы на его факультете. Которая тоже в каком-то смысле была традицией, раз длилась уже больше полусотни лет.

– Всего хорошего, профессор, – попрощался мальчик, поднимаясь.

– Погодите, Гарри, – встрепенулся преподаватель чар, – совсем забыл. Попросите, пожалуйста, ваших друзей, близнецов Уизли, чтобы они пока не искали приключений, хорошо? Хотя бы несколько ближайших дней, пока мы со всем не разберёмся. Удивляюсь, что они до сих не столкнулись с диадемой, раз уж она где-то спрятана, и лучше это так и оставить. Можете даже рассказать им про опасность хоркрукса, если хотя бы это их остановит. Вы же знаете про них?

– Да, директор Дамблдор рассказал в общих чертах, – кивнул Гарри. Он бы тоже предпочёл, чтобы близнецы не вляпались в историю с диадемой.

– Да, в общих чертах вполне подойдёт, – обрадовался старый волшебник. – Думаю, так будет даже лучше.

– Конечно, я предупрежу их, профессор.

* * *

Гарри не стал бы откладывать разговор в долгий ящик, была бы на это только его воля. Увы, ни Фреда, ни Джорджа в гостиной он после визита к профессору Флитвику не застал. Ли Джордан, лучший друг близнецов, только пожал плечами – он тоже понятия не имел, где рыжих носит. За прошлый и этот годы они уменьшили число проказ, но всё равно постоянно где-то пропадали. Перси, что-то как минимум подозревающий, только вздохнул, но тоже ничего не рассказал.

Нет, он был не против немного подождать, да и дела были. Домашка, правда, закончилась быстро, но он уже пообещал помочь профессору Бинсу, что не сегодня завтра вернётся на своё место, что поможет со статьёй в "Придиру". А между тем составлять текст для журнала было той ещё морокой. Попробуй напиши две статьи, используя ключ к перевёрнутым буквам, да ещё и чтобы оба были хоть сколько-нибудь осмысленными! Вот Гарри и тренировался с известным ему шифром.

Но время шло, прошёл комендантский час, гриффиндорцы уже начали расходится, а рыжие близнецы так и не появились. Где их носит целый день-то? Под укоряющим взглядом Перси Поттер всё-таки сдался и всё-таки пошёл спать.

Был ли это спокойный сон? Неа.

Гарри продолжала мучать мысль, не найдёт ли кто-нибудь случайно эту чёртову диадему. А ведь у близнецов наткнутся на хоркрукс шансы выше, чем у любого другого ученика, спасибо Карте Мародёров. Кто знает, отображаются ли там тёмные артефакты? И в каком виде? Увидят где-нибудь саму Ровену Равенкло, точно же отправятся проверять и вляпаются.

Следующий день? Что ж, на следующий день профессор Макгонагалл ему даже замечание сделала на уроке. Но что он мог поделать? Не думать о хоркруксе просто не получалось! Даже свежий Пророк не отвлёк толком, несмотря на вроде бы интересную статью о найденном у себя дома Локхарте. Ну, на первый взгляд интересную, толком сосредоточится на ней получилось. Нет уж, сперва разговор с Уизли, а всё остальное – потом.

Гарри надеялся, что они не нашли диадему именно сегодня. Нет, лучше уж сегодня подождать подольше.

* * *

Сильно дольше, как оказалось.

– Гарри? Уже давно пора спать, тем более второкурсникам, – Перси уходил одним из последних и заметил задержавшегося мальчика.

– Хочу всё-таки поговорить с Фредом и Джорджем, – ответил Поттер. Он уже позёзывал, но провести также ещё один день? Нет уж, ему хватило.

– Завтра учебный день вообще-то, – педантично заметил старший Уизли, поправляя очки. Он не спрашивал, зачем Поттеру нужны именно его братья, но явно был недоволен ночными посиделками младшего ученика. – Не стоит с них брать пример и засиживаться так допоздна. Неужели нельзя отложить разговор?

Интересно, если бы Перси знал о диадеме-хоркруксе, остался бы он при своём мнении? Или тоже сейчас нервно постукивал ногой в соседнем кресле?

Староста львов какое-то время ещё с укором смотрел на Поттера, видимо пытался пробудить его совесть. Шесть из десяти, если сравнивать с тётей Пэт, а ведь даже ей это не всегда удавалось. Потому старший Уизли сдался, тяжело вздохнул и ушёл спать, ворча себе под нос что-то про сумасбродных родственников и упрямых второкурсниках.

Близнецы вернулись куда ближе к полуночи, чем хотелось бы Поттеру. Тут он полностью поддерживал Перси о необходимости правильного распорядка, особенно сна. Тем более что день выдался таким нервным. Но увы, он ничего не решал, если, конечно, не хотел пустить всё с диадемой и близнецами на самотёк. А он определённо не хотел.

Фреда и Джорджа Гарри услышал, стоило только картине Полной Дамы открыть проход в гостиную Гриффиндора. Они о чём-то болтали в полголоса, и оставалось только гадать, о чём именно. Совсем не потому, что мальчик их не слышал, и по осколку разговора не мог хотя бы предположить, о чём могла быть речь. Увы, не в случае рыжих близнецов – как всегда, половина, если не больше, их диалога проходила где-то в иных сферах, доступным только им.

По крайне мере, другого объяснения у Гарри не было. Слишком уж часто они почти что читали мысли друг друга.

– Фред, Джордж, – позвал близнецов Поттер и помахал им из кресла у камина.

– Гарри? – удивился левый рыжий.

– Что ты тут делаешь? – вторил ему правый.

– Уже ночь давно, – заметил первый.

– Вас это не остановило, – проворчал мальчик. – Я вас жду. Второй день где-то носит? Садитесь давайте, разговор есть, важный.

– Что-то случилось? – первым опустился в ещё одно кресло вероятно Фред. А вот возможно Джордж подхватил рядом стоящий стул.

– Не то чтобы случилось, но есть одна проблема, – кивнул Гарри. – Я недавно узнал, что в Хогвартсе находится один тёмный артефакт…

– Кровавый Барон! – щёлкнул пальцами один из Уизли.

– Вот о чём вы говорили! – важно покивал на это другой.

– Ну, да, – согласился Поттер. – В общем, в Хогвартсе есть очень тёмный артефакт, один из темнейших.

– И ты хочешь, чтобы мы его нашли? – тут же навострился один из близнецов. Кажется, Уизли собирались искать его прямо вот сейчас. – Мы сейчас немного заняты, но…

– Нет-нет-нет, ни в коем случае! – от тревоги даже повысил голос Гарри. – Это безумно опасно!

– Что мы говорим опасности, Дред? – усмехнулся рыжий, который сидел на стуле.

– Мы…

– Профессор Квиррелл погиб из-за такой же штуки в прошлом году, – отрезал Поттер. – Это не какие-то там шутки, Фред, Джордж, я серьёзно.

– Квиррелл? – близнецы удивлённо переглянулись. – Я помню, ты говорил, что с ним что-то не то…

– Он был одержим таким же артефактом, – подтвердил Гарри. – Вы же знаете, что он сильно изменился? Это вот как раз из-за этого. Он пытался противостоять хор… в общем, этой штуке, и, в конце концов, справился, но его тело к тому времени уже не выдержало. Это не шутки, правда.

Близнецы снова переглянулись и посерьёзничали, даже напряглись как-то.

– То есть он из-за такого же артефакта изменился? А как эта штука вообще выглядит?

– Как диадема, артефакт из неё и сделан. Вы что-то видели? – Гарри переводил взгляд с одного близнеца на другого. У него возникло чувство, что Уизли что-то знали, но услышав про вид хоркрукса, перестали так напрягаться, зато задумались.

– Диадема? Нет, диадему мы не видели, правда, брат Дред? Определённо, брат Фордж. Никаких диадем мы не видели, но всё-таки странно…

На этом оба близнеца замолчали и, кажется, продолжили разговор между собой молча. Потом Фред встрепенулся:

– А причём тут мы вообще?

– Профессор Флитвик попросил вас никуда не лезть в ближайшие дни, пока учителя со всем разбираются, – честно объяснил Гарри, и сразу же опроверг возможные подозрения. – Про Карту он вряд ли знает, но, кажется, что-то подозревает.

На упоминание своей тайны близнецы, впрочем, никак не отреагировали, что заставило Поттера насторожится. Рыжие явно думали о чём-то важном, причём заставило об этом задуматься их именно его рассказ.

– Вы что-то знаете? Что случилось?

– Надо проверить кое-что. Ты не бойся, никуда мы не полезем, даже Перси попросим с нами пойти, чтобы наверняка, – Фред с Джорджем явно не собирались ничего рассказывать, но упоминание старшего Уизли действительно успокаивало. Староста Гриффиндора точно не позволит своим младшим братьям залезть в пекло.

Ну или попытается.

На этом близнецы и откланялись, оставив Гарри у камина одного. Впрочем, он тоже недолго задержался. Размышлять, что задумали близнецы, было бесполезно – ничего особенного а голову всё равно не приходило. Остановить рыжих, если вдруг что, всё равно удастся разве что Перси, а всё остальное он узнает рано или поздно.

Да и спать чертовски хотелось, чего уж там.

* * *

Проснулся Гарри резко. И рано, если судить по темноте. Было от чего – теперь он знал, каково это, когда из сна вырывает касание призрака. Ничего приятного, скажем честно. И судорожно искать очки после такой побудки – тоже.

У кровати замер Кровавый Барон, на удивление – без своих цепей. Не дав мальчику ничего сказать, он махнул рукой. Хочет отойти, чтобы никого не будить? Поттер не стал спорить, разве что немного задержался, чтобы одется. Ноябрь месяц уже, зима близко, холодно. Да и Гарри сомневался, что призрак Слизерина захочет говорить в гостиной львиного факультета, а бегать по коридорам замка в пижаме он не собирался.

И действительно, Кровавый Барон, хоть и дождался мальчика внизу, сразу же прошёл сквозь стену. Гриффиндорец поспешил за ним до ближайшего пустого класса.

– Я благодарен тебе, Гарри Поттер, – торжественно сказал призрак Слизерина, стоило мальчику зайти и закрыть за собой дверь. – Десять минут назад диадема была уничтожена.

– Не думаю, что благодарить стоит меня, – возразил Гарри. – Я к диадеме даже не приблизился.

– Нет, – кивнул Кровавый Барон, – и поступил воистину умно. Не часто это встречалось у младого люда во все эпохи. Отрадно видеть, что есть те, кому храбрость не затмевает разум. Ты был единственным, кто мог поведать правду магам умелым и могучим, что справились с бедой, и ты справился в полной мере. Потому я благодарен тебе, Гарри Поттер, и коли желаешь моих ответов, я дам их тебе. Спрашивай.

– Что ж… – мальчик смущённо почесал щёку. Он не считал это каким-то достижением, но, у него действительно было много вопросов, на которые мог ответить призрак Слизерина. А на некоторые – и вовсе только он из всех, кого знал Гарри. Кто он такой, чтобы отказываться от такого предложения?

19.1. История одного барона

Его имя ничего не значило, давно и без следа растворилось в реке времени. В эту эпоху лишь одна могла его помнить, но он не был в ней уверен. Было ли его имя для неё чем-то важным хоть когда-то? А после того, как закончилась их история? Он не знал, и никогда бы не спросил.

Нет, ещё один точно помнил. Этот всё помнит, пусть в это никто не верил достаточно, чтобы хотя бы задать вопрос. Но барон знал. Наверное, поэтому этот его всегда избегал.

Барон никогда не был могущественным магом, меч ему был ближе, чем палочка. Его кумиром скорее был Гриффиндор, великий рыцарь-чародей, чьи деяния были овеяны славой. Не власть, не дёрганье за ниточки из-за спины, не яды и зелья, а честный бой грудь на грудь, меч на меч.

Наверное, поэтому его и недооценили, когда враги устроили охоту на родичей лорда Салазара.

Бой стоил жизни всем слугам, что сопровождали его на собрание рода, но он сам выжил. Первой мыслью было броситься на поиски новых врагов, выпотрошить ещё парочку и узнать, кто стоит за нападением. Благо напавшие нисколько не скрывали свою принадлежность к церкви. Но он был хоть и дальним, но всё же родичем Слизеринам, и умел думать. Выживание и предупреждение остальным было важнее банальной мести.

Оруженосец был схожей комплекции, и обменяться одеждой не было сложно, как и изуродовать лицо бедняги. Это не доставило ему удовольствия, но род был важнее. Так для врагов барон погиб на той дороге, а оруженосец выжил. Малая хитрость позволила ему просочится мимо других поисковых отрядов, и добраться до лорда Салазара. Увы, слишком поздно.

На пепелище его встретил лишь сам лорд, в ярости сжимающий родовой медальон. И хоть глава Слизеринов был силён, никого спасти не удалось. Несмотря ни какую хитрость, враги смогли втереться в доверие к лорду Салазара и обвести его вокруг пальца.

Гонты. Близкие союзники, верные до недавних дней. Лорд Салазар был уверен, что именно они организовали церковных фанатиков на это нападение, и загребли себе все реликвии и знания рода.

Барон же считал, что Гонты от силы примазались к победе над их родом, а главные виновники – эти самые фанатики-простецы. Даже он знал о разногласиях между главами Слизерина – не только последним – и церковью. Но он держал своё мнение и свою ненависть при себе. И пусть история их рассудила, показав истинную натуру гнилого рода, простецов простить барон так и не смог.

Наверное, из-за этой ненависти, выпестованной годами, много позже он не противостоял слухам о своём лорде. Глава Слизерина всё равно лишь посмеялся бы над ними, доведись ему дожить до нынешних времён.

Как бы то ни было, у лорда Салазара уже было подготовлено место, где можно было укрыться на время и накопить силы на месть. Ничего удивительного для подобного человека.

Однако добравшись до долгожданного укрытия, они узнали, что тот уже обжит иными могущественными чародеями. Благородная леди Равенкло и её учеников привели в этот замок артефакты былых эпох, которые она мечтала изучить. Гриффиндор, тот самый рыцарь, кем восхищался барон, велел своим воинам поставить лагерь рядом, когда увлёкся этой женщиной. Барон не осуждал его – Ровена была весьма эффектной дамой. Что привело в эти земли дочь норманнов Хельгу и её людей, не знала, возможно, и она сама. По крайне мере, с бароном или его лордом она никогда этим не делилась.

И ещё был мерзкий полтергейст, затеявший войну с Равенкло. Беспочвенную, как утверждала леди. Тогда они ещё не знали, что не стоит верить этой твари, носившей кожу притягательной женщины.

После некоторых споров – особенно лорд Салазар изливал проклятья на голову недоумку, назвавшему древний замок Хогвартсом, но изменить это имя у него так и не вышло, – четыре мага поделили замок между собой. Глава Слизерина, поглядев на своих соседей, тоже стал набирать себе последователей. Затем трое, наблюдая за Равенкло, начали обучать новое поколение магов.

Это были тихие, спокойные дни. Или такими они казались теперь, когда он оглядывался назад. Кто знает?

Сам барон тоже учился, но постольку-поскольку. Он увлёкся делами сердечными, встретив Елену Равенкло, дочь Ровены, девушку, что обещала вырасти не менее прелестной красавицей, чем её мать. Раз увидев её, он совсем пропал, навсегда влюбившись.

Было ли это взаимным? Тогда он считал, что да. Волшебнице, ещё только набирающей могущества, но уже знающей себе цену, нравилось проводить время с ним. Порой за пустыми разговорами, порой за обменом знаниями о магии, порой за личными историями.

Считал ли он так сейчас? Он просто не знал. Единственное, что он знал – Елена воспользовалась его рассказами и сбежала из Хогвартса. Ещё и украв какой-то артефакт матери, как ходили слухи, давимые Ровеной столь тщательно, что никто не сомневался в их правдивости. Никто кроме барона не знал, как она исчезла из замка. Не знал бы и он, если бы не обнаружил следы в тайном ход во дворе замка, о котором сам же поведал ей накануне исчезновения. Лаз обнаружил сам лорд Салазар и поделился только со своим родичем. А он по глупости и влюбённости разболтал девушке.

Означало ли это, что Елена просто пользовалась им, надеясь противостоять матери? Он не знал. Но он знал, что противостоять Ровене было необходимо. Узнал на своём опыте.

Ведьма не только изучала магию на своих учениках, часто убивая одного за другим, чтобы понять пределы артефакта или заклинания. Найдя магическую одарённую девочку, она долго и тщательно растила её, направляла и наставляла. Всё для того, чтобы в момент приближения смерти ту обмануть, оставить старухе с косой пустую оболочку, самой же заняв молодое тело.

Не раз и не два Ровена повторяла это с помощью хоркрукса, мерзейшего артефакта, сотворённого ей. Будто издеваясь, Равенкло создала его из прекрасной диадемы, что всегда притягивала взгляд, да ещё пустила слух, что этот артефакт дарует великую мудрость.

Однако в этот раз вышла промашка. Сперва вокруг облюбованного замка появилось множество людей, не подчиняющихся Ровене. Да ещё одним из них оказался Гриффиндор, противостоять которому ведьма опасалась. Ничего удивительного, Годрик был известен как убийца тёмных магов, да ещё и знал множество влиятельных людей, что обязательно будут разбираться в его смерти. Но и замок, полный древних артефактов, покидать она не хотела, и потому смирилась и стала лучше скрывать свои дела.

Потом новый сосуд оказалась слишком уж умной и догадливой и узнала о своей судьбе. И ладно бы она просто сбежала – можно найти замену, пусть не столь подходящую, не столь идеальную, но всё же. Но и хоркрукс она унесла с собой. Пусть сперва ведьма даже обрадовалась этому – соплюха не сможет противостоять влиянию тёмного артефакта, как может быть иначе? Но время шло, а сосуд не возвращалась.

А между тем смерть приближалась – Ровена была одним из лучших предсказателей, помимо прочего, и могла узнать о своей гибели. Но противостоять в этот раз не удавалось, все её попытки изменить будущее разбивалось будто о капли дождя о вековую скалу.

Ученики и магические конструкты, что она отправляла за дочерью, не смогли одолеть её и вернуть в родной дом. Тогда-то ведьма и решила использовать барона. Никто не удивится, что влюблённый сопляк бросится в погоню, особенного по просьбе матери объекта обожания, не так ли? А там хоркрукс найдёт и вернёт хозяйке, а может, даже сосуд доставит.

Всё это барон узнал от самой Ровены, но было уже поздно – хватка её контроля полностью поглотила его волю. Он ничего не мог сделать, даже предупредить своего лорда. Его воля была слишком слаба для противостояния, когда ведьма находилась так близко. Ни ненависть, ни пробудившаяся ярость ничем не могли помочь, и барон покорно отправился в погоню.

Тяжела судьба для того, кто оказался заперт в своём собственном теле, будто в клетке. Не раз и два в своём пути он пытался умереть, лишь бы не служить чёртовой ведьме, но даже это не удавалось. Будто верная гончая, вставшая на след, он преследовал Елену, раз за разом заставляя девушку бежать. Противостоять ему она просто не могла, не смотря на весь свой талант – он был слабей как чародей, но артефакты Ровены помогали сладить с магией. Уроки лорда Слизерина помогали с лёгкостью раскрывать все её хитрости. В простом бою же Елена и вовсе не могла ничего сделать тренированному рыцарю. Бежать и расставлять ловушки, чтобы задержать преследователя – всё, что ей оставалось, девушка прекрасно поняла это после пары схваток.

Наконец, в лесах незнакомой страны, далеко от родного дома, она сдалась, и барон её настиг в последний раз. Только хоркрукса с ней уже не было – она спрятала его где-то средь деревьев. Конечно, Ровена учла и этот вариант – чёртова ведьма была умной и предусмотрительной, этого не отнять. У барона был с собой зачарованный кинжал, которым было сложно убить, но причиняющий неописуемую боль. Самое то для пыток.

Это был последний раз, когда он взбунтовался. Елена насмехалась над ним и Ровеной, прекрасно понимая, что он всего лишь кукла этой ведьмы. Слушая девушку, что он по-прежнему любил, он всеми фибрами души протестовал против того, что будет дальше. Как она будет страдать и корчится от боли от раз за разом опускающего орудия пытки, и в конце концов сломается, своими руками вернёт тёмный артефакт просто в надежде хотя бы на смерть.

Убить волшебным кинжалом было сложно, но это всё ещё был кинжал. Ровена допустила ошибку, дав оружие обученному рыцарю. Чтобы оборвать жизнь девушки, ему хватило одного удара. И всей силы воли, всей ярости и ненависти к ведьме, всей любви и обожания к Елене, заставившим его нанести именно этот удар.

Убить себя так же просто не удалось.

Возможно, именно боль позволила ему вернуться с грани почти сразу. Их с Еленой тела ещё даже не успели остыть, когда он увидел свою полупрозрачную руку. Смерть оставила на нём безобразный отпечаток – серебряная кровь густо украсила одежду. Но это было ерундой, главное – хватка Ровена пропала. Он не знал, вернётся ли она, и как скоро, потому поспешил к единственному человеку, которому он мог рассказать всю правду.

К лорду Салазару.

Немало изменилось в Хогвартсе за его отсутствие. И рядом с главой Слизерина теперь стоял длиннобородый старец, назвавшийся Мерлином. Барон так и не узнал, был ли это настоящий древний волшебник, или же проходимец, присвоивший имя легенды, хотя склонялся к первому. С могуществом, что показал старец, чужие имена не были нужны.

Лорд Салазар выслушал весь рассказ и в ту же минуту отправился к Равенкло. Сама Ровена уже погибла за этот срок, однако хоркрукс удержал её дух в мире, для чего и был предназначен, и позволил прикинуться простым призраком. Это не помогло избежать справедливой участи – глава Слизерина запечатал её куда-то. Дальше она будет приносить лишь пользу, как сказал лорд Салазар, недобро ухмыляясь. Зная шутки своего повелителя… Что ж, барон всё равно не сочувствовал ведьме.

Увы, хотя его цель была выполнена, он не смог упокоиться с миром. Как объяснил Мерлин, призраки вовсе лишены такой возможности, ведь в древние даже для него времена мир не был закончен. Недоставало света, что укажет верную дорогу на грань и за неё для тех, кто выбрал возвращение. И все заклятья, что якобы справлялись с привидениями, лишь на время скрывали их от прочего мира, заставляя многих сходить с ума в одиночестве. Редким счастливчикам удавалось прорваться к грани, и он к ним не относился.

Была беда и иная – барон всё чаще ловил себя на мысли, что должен вернуться в далёкие леса и отыскать хоркрукс. Мерлин хмурился, когда призрак поделился своей напастью с ним и лордом Салазаром, и предложил решение. Так появились цепи, что сковали барона, заставляя молчать о чёрном артефакте. И древнего волшебника ничуть не смутила его бестелесная природа.

Так прошли ещё дни или годы. Ощущение времени призрака было странным для барона, потому он не был уверен. Единственное, что он знал – в замок вернулась и Елена Равенкло, такое же привидение, как и он. Но он так и не решился приблизиться к девушке, прекрасно представляя её реакцию.

А потом в замке появился юнец из Гонтов, чтобы обучаться магии, и ясно показал, что именно его род когда-то стоял за нападением на Слизеринов.

Познание змеиного языка не было чем-то распространённым, хотя тот же Мерлин его знал. Чтобы стать настоящим змееустом, нужно было потратить годы, и немало, и редко кто им занимался, когда есть куда более выдающаяся волшба или те же воинские искусства. Однако один из древних глав Слизерина, изучив змеиный язык, задумал ритуал, дававший это знание всем его потомкам без усилий, будто язык человеческий. Следуя его завету и дорабатывая могучую магию, несколько поколений спустя Слизеринам это всё-таки удалось, и многие сильные маги рода обретали этот дар.

Дар, который Гонты украли, воспользовавшись захваченными в том нападении женщинами. Не остановившись на этом, они ещё и извратили его, чтобы каждый из их чёрного рода мог понимать змеиный язык с самого первого крика.

Ничем не выдающийся юнец из Гонтов был змееустом. И простить такое всё понявший лорд Салазар не мог.

Гриффиндор встал на сторону Гонта – предательский род был близок к королю, как и сам рыцарь, – и в этом барон никогда не смог бы оправдать своего кумира. И пусть Годрик не смог защитить ученика от ярости того, кого уже называл другом, но вступил с ним в схватку, собираясь отомстить. Их схватка была воистину легендарна, и лишь каким-то чудом не разнесла замок на камни.

Барон полагал, что чудо звали Мерлином, что наблюдал за схваткой бывших друзей. Но он не видел, чтобы древний чародей хоть как-то колдовал.

Бой закончился поражением лорда Салазара, пусть Гриффиндор и удержался от убийства главы Слизерина, уведя меч в сторону в последний момент. Барон не видел ясно последнего удара, но вряд ли даже лорд Салазар выжил бы, если бы его пронзили, не так ли?

Глава Слизерин принял поражение и покинул замок, напоследок усмехнувшись и пообещав барону стать самым тёмным магом. Годрик ненадолго пережил свою победу – полученные в бою раны оказались слишком опасны. Так главой и полноправной хозяйкой Хогвартса неожиданно стала Хельга Хаффлпафф, никогда на власть не претендующая.

Он даже какое-то время подозревал женщину, что схватку подстроила именно она. Что, конечно, было полной чушью для любого, кто знал Хельгу.

Ну а барон остался присматривать за замком. В какой-то момент его стали называть привидением факультета Слизерин, с чем он не стал спорить. Появился Толстый Монах, сэр Николас и многие другие призраки.

Пришлось приложить некоторые усилия, чтобы Гонты больше не появлялись в замке. Якобы добрые слова здесь, насквозь лживый хвалебный рассказ там… Он всё-таки был из рода Слизерина, и у него были года и века. Убедить убийц в их мнимом величии не было чем-то прям сложным. А зачем таким великим какая-то там школа? Да и общение с другими людьми тоже?

Это была хорошая месть.

Так шли годы, пока однажды он снова не встретился с Гонтом, да ещё и полукровкой. Потомок тех, кого барон ненавидел больше всего, рода предателей и грязных маглов… Он не сдержался.

20. Уничтоженный хоркрукс

Когда Гарри возвращался в гостиную – не сказать, что прям утром, но уже светало, – голова откровенно пухла от информации. Он выпытал у Кровавого Барона всё, что мог – просто не был уверен, согласится ли призрак на ещё один разговор. А то и пропадёт вообще, теперь, когда хоркрукс его злейшего врага всё-таки был уничтожен. Поэтому откладывать какие-нибудь вопросы было попросту глупо – Кровавый Барон обладал воистину уникальными знаниями, и мальчик не простил бы себе, глупо их потеряв.

Жаль, что, несмотря на кучу информации, чего-то действительно полезного по итогу почти и не было.

Про Маяк призрак Слизерина, увы, не знал ничего толкового, да и то – только со слов Мерлина. Единственная ниточка, которую успел найти Гарри, оборвалась без всякой надежды. Нет, можно было найти самого древнего чародея… Ага, если бы это ещё было так легко. Вон, мистер Фламель даже не подозревал, что его ученик выжил! Куда уж второкурснику!

Правда о Ровене была, конечно, интересна – и Гарри даже собирался написать про это статью тоже, когда-нибудь, – но что она давала теперь, когда диадема уже была уничтожена? А ведь именно опасность этого хоркрукса была главным выводом! Теперь страница леди Равенкло в книге история была перевёрнута окончательно и бесповоротно. Интересна она разве что профессору Бинсу и другим историкам.

Вот про Гонтов стоило разузнать получше – чтобы держать от них подальше, конечно. Просто на всякий случай. Мальчик даже сделал новую пометку в мысленном блокноте. Пожалуй, проще всего будет сперва спросить про этот род у кого-нибудь из одноклассников, того же Невилла. Поттер чувствовал, что бабуля Лонгботтом не простила бы внуку, не помни тот все известные рода волшебников, и Гонты там наверняка засветились.

Пожалуй, самым ценным, что сказал Кровавый Барон – это почти прямо указал на самого древнего призрака в замке. Что оставляло только больше вопросов. Гарри не был экспертом по средневековой одежде, но ему казалось, что костюм шута, как у Пивза, появился куда позже даже создания Хогвартса. С другой стороны, что он знает о магии? Вон, цепи же для Барона Мерлин как-то создал.

Переваривая всё это, Гарри и достиг гостиной своего факультета. Полусонно буркнул текущий пароль такой же дремлющей Полной Даме и зашёл внутрь.

После этого проснулся сразу и окончательно.

Самым нормальным, наверное, был скрючившийся Перси, крайне бледный. Он стоял согнувшись у одного из кресел, держась за живот и то и дело кривясь от боли. Поддерживал брата один из близнецов – вроде бы Фред, – бросавший обеспокоенные взгляды на брата. Правда, на другого. Было от чего, если бы кто-то спросил бы Гарри.

С другой стороны, у самого камина, умывался Кот. Тоже ничего удивительного, в общем-то – не сказать, конечно, что рыжий был любителем посидеть у огня, но и против ничего не имел. И эта картина не вызывала бы никаких вопросов в любое другое время… Если бы не свежая кровь на морде и лапах Кота. И Гарри прекрасно понимал, чья она и откуда там взялась. Не то чтобы у него было много вариантов.

Где-то между ними, но ближе к камину, стоял чуть бледноватый Джордж, в обычной одежде, без мантии. Куда он её дел, вопросов тоже не было – чёрные куски ткани в его руках ясно указывали на своё происхождение. Ими он пытался перевязать рыдающую то ли от боли, то ли в истерике, Джинни, одна рука которой была сильно ободрана, а другая и вовсе висела плетью.

Что здесь, чёрт побери, произошло?

Неужели одного дня без какой-нибудь истории для этого отдельного Гарри Поттера слишком много?

Впрочем, было время задавать вопросы, а было – действовать. Увы, сам Гарри не знал исцеляющих заклятий – хэй, он был всего лишь второкурсником! Лечить людей – это сложные чары, вообще-то! В смысле те, которые действительно исцеляют, а не всякая ерунда, столь же простая, как и бесполезная.

С другой стороны, он знал многих людей. Тому же Вуду, например, он ещё в прошлом году объяснял, почему капитану команды по квиддичу стоит знать, как хотя бы остановить кровь. Удача удачей – пусть об этом никто из учеников и не знает, – но и самому надо учиться. Оливер не был дураком, просто считал, что человека всегда можно до лазарета дотащить. Вот и пришлось рассказать пару леденящих кровь историй, которые даже не были выдумкой. Дядя-журналист, да, куда там иным ужастикам.

Кто же знал, что это может пригодится вот так?

Ну, Гарри надеялся, что пригодится. Он как-то не спрашивал Оливера, выучил он вообще что-нибудь или нет. Но разве это повод не спросить?

Лестница до комнаты шестикурсников пролетела мимо, будто её и не было. К счастью, Вуд спал очень чутко. Или его разбудил Перси ещё раньше, и он только начал засыпать обратно? Гарри не знал. Да и какая, по сути, разница? Главное, что именно Оливер, а не кто-то из его соседей, открыл дверь на слегка суматошный стук второкурсника.

– Гарри? Ты чего в такую рань… – полусонно пробормотал капитан Гриффиндорской сборной.

– Ты научился останавливать кровь? – перебил его Гарри. На вежливость не было времени.

Ну, ему так казалось. Он не знал, что с Джинни, но в такой ситуации лучше поторопиться. Замок, зачарование, удача – это всё, конечно, хорошо, но вдруг именно сегодня их не хватит?

– Не, только начал учить, – помотал головой Вуд. – Это не так-то просто, знаешь ли, да и когда бы? О, но я помню твой совет, у меня есть зелья в сумке с собой всегда.

– Хватай быстрее и давай в гостиную, – тут же попросил Гарри.

Оливер открыл было рот, – что-то спросить, наверное, узнать что случилось там или ещё что-то в этом духе, – но заметил состояние младшего гриффиндорца. Он всё-таки был капитаном команды по квиддичу и тоже прекрасно понимал про время для разговоров и для дела. Вопросы он успеет задать и потом.

Метнуться и схватить специально подготовленную сумку было делом секунд. Гарри кивнул шестикурснику и бросился обратно, пропуская ступеньки. Оливер шёл куда аккуратнее – было бы глупо спросонок грохнутся с кучей зелий, которые явно кому-то срочно нужны. А Вуд, будем честны, не то чтобы проснулся до конца.

Внизу картина не особо изменилась, благо Гарри не было считанные минуты – спасибо Оливеру за расторопность. То есть да, Кот уже не так походил на нашедшего жертву маньяка, Перси чуть очухался, а Джордж почти закончил наматывать кусок мантии Джинни на руку, но в целом? Все на тех же местах.

– Что тут вообще случилось? – Оливер снова протёр глаза, кажется, не поверив открывшейся ему картине. Кажется, он не был даже уверен, что действительно проснулся.

– Потом вопросы, Вуд, – отрезал Гарри. – Доставай зелья для остановки крови, они же у тебя есть?

– Есть, есть, – кивнул Оливер, роясь в сумке. – Так, тут надо вот это, и это тоже пригодится. Уизли, а ну-ка соберись!

Вуд внезапно гаркнул, наглядно показывая, что не просто так стал капитан гриффиндорской команды. Джордж вздрогнул, только теперь, кажется, заметив новых людей в комнате. Фред тоже подтянулся, его взгляд вернул некоторую осмысленность. Даже Перси, тоже, так-то, Уизли, собрался и выпрямился, хотя и всё ещё опирался на брата.

– Вуд, что ты…

– Разматывай быстрее, Фред, – отрезал шестикурсник. Хотя Гарри считал, что это всё-таки Джордж, но теперь уже не был так уверен. – Так, мелкая, давай-ка, вот это выпей, пока я эти царапины обработаю.

Вуд, правда, не учёл, что вторая рука у Джинни тоже совсем не в порядке. Но тут Поттер был рядом и сам забрал у него нужные зелья. Уговорить всё ещё рыдающую девочку выпить лекарства было чуть сложнее. Не то чтобы он не мог с этим справиться.

Оливер тоже не тратил время зря, быстро вылив зелья на раны Джинни. И пусть ни один из Уизли не выглядел как-то напуганным своим собратом по масти, вопросы к Коту были. И не только к нему. Что здесь, чёрт побери, произошло? И почему Гарри казалось, что во всём этом виноват именно он?

Тут, впрочем, понятно. Вряд ли эта утренняя катастрофа никак связана со вчерашним разговором с близнецами – компания Перси как бы намекала. Тогда и присутствие Джинни тоже было понятно, как и её истерика. Ничего удивительного, после владения хоркруксом-то.

Ну или он всё это себе надумал. Не растут же эти хоркруксы на деревьях, в самом-то деле? Один у Волдеморта в Албании, второй – диадема Равенкло, уже совершенно точно уничтоженная, тут Гарри верил Кровавому Барону. Ещё и третий? Разве это не какая-то супер-пупер мерзкая и редкая штука для бессмертия темнейших магов?

– Готово, – удовлетворённо кивнул Вуд, осматривая свою работу. Репаро на мантию Джорджа он кинул где-то между делом. – Кровь остановилась, царапины уже подживают.

– Надо отвести Джинни к мадам Помфри, – предложил Гарри. Прав он про хоркрукс или нет, пусть лучше девочку осмотрит настоящий специалист. – Оливер, спасибо тебе большое, ты с нами?

– Конечно, – кивнул капитан гриффиндорской команды, подхватывая Джинни, будто пушинку. Девочка ойкнула, когда он неосторожно коснулся пострадавшей руки, и Вуд поменял хватку, чтобы не доставлять ей боли. – Пошли скорее.

* * *

Шли не быстро – старший Уизли всё ещё то и дело морщился от боли, да и Вуд с Джинни на руках и не думал ускоряться. Лазарет от башней Гриффиндора был далековато, потому Гарри успел расспросить о том, что случилось утром в гостиной. Близнецов, в первую очередь, хотя оба всё ещё были будто пыльным мешком ударенные. Но не у Перси же спрашивать? Ему и так приходилось прикладывать некоторые усилия, чтобы просто идти.

Итак, всё началось почти сразу после начала учебного года. Или даже раньше, но Перси обратил внимание на странное поведение Джинни именно тогда. Как и он говорил на празднике призраков, старший Уизли был обескуражен прошедшими как-то мимо него изменениями в Роне, потому за своими братьями и сестрой он приглядывал особенно внимательно. Близнецы, с которыми он поделился своими опасениями, только пожали плечами – девочка могла банально волноваться из-за поступления в Хогвартс. Перси, хоть и со скрипом, принял это объяснение – ничего лучше у него всё равно не было. Но и спустя неделю Джинни всё ещё вела себя странно, и староста начал искать совета. Беспокоить родителей он ещё не решался, зато успел поговорить не только с Пенелопой Кристал и другими старостами, но и даже подойти к профессору Макгонагалл.

На взгляд Гарри – лучше бы к профессору Спраут, как главному психологу в Хогвартсе на сегодняшний день, но старший Уизли про этот факт просто не знал.

Пока всё остановилось на том, что за Джинни стал присматривать сэр Николас, а декан Гриффиндора обещала помочь, если девочке не станет лучше. Ничего конкретного выяснить не удалось, а сама девочка просто отмалчивалась на все вопросы. Ну а потом сам Поттер рассказал близнецам про тёмный артефакт, который может захватывать сознание и менять поведение людей, и те сложили два и два. И даже оказались правы.

Сперва для них это, конечно, было просто идеей. Фред и Джордж не постеснялись поднять Перси ни свет ни заря и вывалить на него всё, что узнали, прямо у двери спальни. Старший Уизли погнал братьев в гостиную, чтобы всё обсудить, на самом деле просто пытаясь проснуться до конца и начать хоть что-нибудь соображать. Однако внизу уже сидела Джинни, что-то писавшая в своём дневнике.

Простой тетрадке с чёрной обложкой, с которой девочка не расставалась с самого начала учёбы в Хогвартсе, как внезапно понял староста Гриффиндора.

Возможно, будь Перси не таким сонным и подумай немного головой, он не стал бы сразу действовать. Даже позвал профессора Макгонагалл, а то и сразу директора. Но история не знает сослагательного наклонения. Перси шагнул к сестре и потребовал отдать дневник прямо здесь и сейчас. Даже схватил и попробовал отобрать его сам.

За что и получил.

Как понял Гарри, тёмный маг, создавший хоркрукс, как-то понял, что о его природе догадались, и решил захватить тело девочки и сбежать, чтобы поменять своего одержимого. По крайне мере, мальчик не мог объяснить, почему тот заставил Джинни сперва ударить брата почти в солнечное сплетение, а потом наорать на ошаршенных происходящим близнецов. Конечно, через десяток-другой секунд Фред с Джорджем пришли бы в себя, но этого бы хватило, чтобы тёмный маг в теле девочки унёс и спрятал дневник. А то и подсунуть кому-нибудь, ещё не знающему об опасности тёмного артефакта. Да и бросились бы близнецы сразу в погоню, или сперва попытались помочь Перси?

К счастью, у него ничего не вышло, потому что у всего этого был ещё один наблюдатель. Уже потом Гарри узнал – от самого рыжего, собственно, – что Кот следил за Джинни уже второй день. Он видел, что миссис Норрис пострадала от василиска, и вышел на охоту на его хозяина. Выследить владельца хоркрукса, как и разобраться с природой самого тёмным артефактом – не совсем точно, конечно, но вполне достаточно, – для Кота труда не составило. Он ждал лишь подходящего момента для атаки. И эта возможность ему представилась.

Тёмный маг перестраховался. Удар по Перси был слишком сильным для самой Джинни, одна рука повисла плетью, и хоркрукс оказался уязвим. Тогда-то Кот и вцепился всеми зубами и когтями в руку девочки рядом с кистью. От боли и немаленького веса полукниззла она не удержала дневник, и одним точным ударом лапы рыжий отправил его в камин. Ещё одна успешная охота, ничего особенного.

Буквально через минуту после этого Гарри и вошёл в гостиную, лишь случайно не став свидетелем уничтожения хоркрукса.

* * *

– Хорошо, я передам всё профессору Макгонагалл, – кивнул Гарри на вопрос Перси. Он и так собрался пойти сразу к ней, едва услышал про ещё один хоркрукс. У профессора Дамблдора и так хватает проблем с василиском и всем остальным.

Они как раз подходили к лазарету, когда староста попросил второкурсника всё передать заместителю директора. На Оливера надежды было мало и у Поттера, и у старшего Уизли. Нет, Вуд был надёжным парнем, вот только уже в конце недели, в воскресенье, состоится первый матч по квиддичу. Понятно, что капитана гриффиндорской команды это беспокоило куда больше, чем какой-то там непонятный тёмный артефакт. Тем более уже успешно уничтоженный.

К счастью для него, Фред с Джорджем почти не пострадали – не физически, во всяком случае. Близнецы заверили Вуда, что смогут участвовать в матче, и даже сбегут из лазарета, если мадам Помфри будет с этим не согласна. Хотя в последнем Гарри здорово сомневался. Не потому что не верил в Фреда с Джорджем, нет. Просто в мадам Помфри он верил куда больше.

В лазарет его, конечно, не пустили. Не то чтобы он прям рвался, как, кажется, считала целительница. В смысле, если судить по её строгому взгляду. Он вообще пошёл с ребятами больше чтобы убедиться, что с ними ничего не случится по дороге. Ну и узнать, что произошло в гостиной, не без этого.

Оливера мадам Помфри тоже выгнала, стоило ему положить Джинни на кушетку и отчитаться, какие зелья он уже использовал. Поэтому возвращались они вместе. Шли молча – разговаривать им было особо не о чем, да и Вуд погрузился в свои мысли. В гостиной Оливер, махнув на прощание второкурснику, отправился к себе – то ли досыпать, то ли просто переодеваться. А то он даже мантию на пижаму накинуть не успел – торопился. Гарри же поговорил с всё ожидающим его Котом, чтобы дополнить картину случившегося. Всё-таки четвероногий рыжий знал явно больше рыжих двуногих. Не просто же так он напал на Джинни и именно в этот момент?

А вот у кабинета декана, куда он честно отправился выполнять обещанное, Поттера ждала неожиданность. На его стук никто не открыл.

– Профессор уже ушла, – заметила девушка на соседнем портрете, – ещё совсем утром, рано-рано. Совсем не бережёт себя, только-только вернулась ведь. Вряд ли ты увидишь её до уроков, мальчик.

– Вот как… – кажется, не только у него сегодня было насыщенное утро. Хотя слышать про "не бережёт себя" в адрес профессора Макгонагалл было очень странно, тем более от кого-то, кто выглядит раза в три её младше. – Благодарю вас, мэм.

– Ой, да не стоит, – помахала явно польщённая девушка.

Что ж, раз так сложилось, он найдёт декана Гриффиндора после уроков. Ещё один хоркрукс в школе, да ещё и напавший на учеников – это, конечно не шутки, но он всё равно уже уничтожен. Вполне можно отложить, на что это может повлиять, в конце-то концов?

21. Мозгошмыги

Обнаружить за завтраком отсутствие вообще всех учителей, да ещё и на фоне раннего ухода заместителя директора… Что ж, Гарри не мог отрицать – это вызывало беспокойство. В этот раз даже дежурного профессора не было! И снова совершенно пустой стол Равенкло. Неужели история с дракой повторилась всего через месяц? Ну, чуть больше, справедливости ради, но всё-таки. Если синий факультет будет буйствовать так часто, профессор Флитвик точно уйдёт из Хогвартса, несмотря ни на какие протесты учеников. Даже если последних будет Мальчик-Который-Выжил, а он там точно будет.

И как назло, всегда и всё знающих близнецов Уизли именно сегодня не было рядом. Гарри, конечно, понимал, что мадам Помфри ни за что не отпустит их так рано – сколько там прошло, хотя бы час есть? – но легче от этого не становилось вот нисколько.

– Ученики! – возвестил появившийся ниоткуда профессор Бинс. Поттер не обратил внимание, но, кажется, он прошёл через потолок.

Конечно, его спокойный голос не заставил большинство отвлечься от еды и разговоров.

– ТИШИНА!

Неожиданный рявк от обычного меланхоличного учителя заставил всех вздрогнуть и повернуться к призраку.

– Благодарю за внимание, ученики. Спешу передать вам от директора Дамблдора, что уроков сегодня не будет. Мы с коллегами надеемся, что вы…

Профессору Бинсу пришлось вновь прервать свою речь, чтобы переждать единый радостный вопль на сотню глоток. Заметил ли кто-нибудь интересную формулировку призрака? Правильно ли Гарри понимал, что преподаватель истории магии вернулся к своей должности?

– Мы с коллегами надеемся, что вы не будете доставлять особых проблем достопочтенному Филчу по такому случаю, – с лёгкой улыбкой закончил призрак. Он прекрасно понимал всю "любовь" учеников к собственно учёбе. Ну, большинства из них. Гермиона, например, явно расстроилась, даже отвлеклась от каких-то бумаг. Связанных с освобождением эльфов, тут Поттер был уверен.

Гарри казалось, что мистер Филч поспорил со своей достопочтенностью. С другой стороны, если это уменьшит его работу… Да и сейчас его всё равно больше волновала миссис Норрис, чем любые проблемы, которые ему могли доставить свободные ученики.

Перехватить профессора Бинса не удалось – тот просто просочился обратно через потолок. Поттер, увы, такими талантами не обладал, а искать призрака – то ещё дело, их с Пивзом догонялки тому подтверждение. А потому узнать, что вообще случилось, мальчику пока не светило.

К полтергейсту, кстати, тоже были вопросы после рассказа Кровавого Барона. Но где его, спрашивается, искать? Вот-вот. Тем более что Пивз сбегал, стоило ему заметить Поттера, а замечал он мальчика всегда раньше. Да и в убегании у него, опять же, было преимущество.

Подумав, Гарри решил отправиться в библиотеку. Уроки он сделал ещё вчера вечером когда ждал близнецов. А в царстве книг – и мадам Пинс, конечно, – может быть, удасться узнать что-нибудь о василиске. Может быть, даже о том самом, что живёт в Хогвартсе. Кто знает? Конечно, вряд ли профессор Дамблдор за столько лет не нашёл там всё, что только есть. Но, может быть, какая-нибудь мелочь, пропущенная старым волшебником как незначительная, послужит подсказкой.

И нет, Гарри не считал себя умнее директора. Просто их знания сильно различались, спасибо дяде Тому и дяде Рику.

В библиотеке Поттер собирался занять стол в глубине, чтобы ему никто не мешал. Он предпочитал сидеть там, когда тут занимался – не слишком часто, в гостиной Гриффиндора было куда удобнее. Однако привычное место было неожиданно занято.

– Здравствуй, Гарри, – поприветствовала его Луна. Девочка листала книгу по зельям за первый курс и иногда делала пометки в своём свитке.

– Привет, гриффиндорец, – устало махнула ему сидевшая там же Миртл.

Поттер был почти уверен, что учителя были заняты именно из-за Равенкло, причём настолько, что даже отменили занятия. Удивительная вещь – близнецы бы подтвердили, если бы не сидели в лазарете. А тут – ученики с орлиного факультета. Действительно неожиданная встреча.

– Привет, Луна, Миртл, – кивнул Гарри обеим. – Не против, если я здесь же присяду?

Не то чтобы он не мог сесть где-нибудь ещё. Остальные столы, конечно, не такие удобные на его вкус – недаром мальчик облюбовал именно этот. Сейчас, впрочем, в нём говорило больше любопытство.

– Валяй, – снова вяло махнула Миртл. – Ты чего здесь, уроки же скоро? О, и ты видел кого-нибудь с Равенкло на завтраке?

– Я и вас не видел, – честно ответил Гарри.

– Мы поели на кухне, – призналась вдруг Луна. – И спали там.

– Плохая, плохая, плохая идея, – пробормотала Миртл с тяжелым вздохом. – Я уже забыла, что тело может так болеть.

– Зачем? – единственный вопрос, который мог прийти в голову Поттеру.

Он понимал, как – домовые эльфы не стали бы гнать волшебников со своей кухни, это уж точно. Скорее изо всех сил постарались бы им угодить, натащили каких-нибудь простынь-одеял и всё такое. Ещё и переживали небось, удобно ли спать таким нечаянным визитёрам.

Но какой смысл отправляться на кухню, когда есть гостиная с удобными кроватями? Накидай тряпок на пол или не накидай, лежать всё равно неудобно. Вряд ли бы у домовиков было что-то вроде обычных спальных мешков. Да и они не то чтобы прям совсем спасают.

– У двери были странные вопросы и много красных мозгошмыгов, – ответила Луна, будто это было само собой разумеющееся. Ну, например, если на улице тучи – значит будет дождь, что-то в этом же духе.

И зачем он спросил? И так же было понятно, чья это была идея, достаточно посмотреть на Миртл. Наверняка девушка просто не захотела бросать однокурсницу в одиночку ночевать на кухне у эльфов.

– У двери? – вдруг заинтересовалась Миртл. – Ты про это не говорила.

– Ты не спрашивала, – резонно заметила Луна, по-прежнему почти не отвлекаясь от своей домашки.

Ну, Гарри считал, что она делала домашку. Зачем же ещё ей потребовался учебник по зельям за свой курс, правда же?

– Логично, – вздохнула старшая равенкловка. – С дверью и правда что-то случилось. Я утром ходила, там Мине… в смысле, профессора Макгонагалл и Люпин с директором возятся. И этот, немец который, тоже по коридору ходит и просит его обратно в лес отпустить.

– Так вот почему уроки отменили! – понял Гарри.

– Тишина в библиотеке, – тут же послышался окрик мадам Пинс.

– Ой, – снизил голос Поттер.

– Уроки отменили, правда? – удивилась Миртл.

Луна же, стоило ей услышать эту новость, тут же аккуратно закрыла книгу по зельям и свернула свой свиток.

– Да, – кивнул Гарри. – Правда странно, что равенкловцев из гостиной не достали.

– Ну да, эльфам это легко, – кивнула девушка. – Но немец сказал, что остальные учителя пытаются узнать, кто дверь сломал, поэтому там все сидят, наверное? Он и у меня спрашивал, почему я снаружи пришла, но отпустил. Луна, слушай а что странного было в вопросах вчера? Я не заметила.

– Она много говорила про огонь, Уоррен, – ответила Луна. Как обычно, как будто вопросы про огонь предельно ясно объясняют, почему сломалась дверь.

Миртл посмотрела на Гарри, будто тот мог всё разъяснить, но он лишь пожал плечами. Ему бы кто объяснил половину вещей, которые делает Луна. Хотя бы половину, да. Девушка только чуть вздохнула на его реакцию, и обратилась к младшей подруге:

– Я ведь говорила, что ты можешь звать меня просто по имени, знаешь?

– Знаю, – чуть улыбнувшись, будто какой-то сакраментальной шутке, ответила Луна. – Я буду тебя так называть, пока могу, если ты не сильно против.

– А что такое мозгошмыги? Я помню, ты говорила в поезде, что у меня их много, – спросил Гарри, пока невыспашаяся Миртл пыталась собрать мозги в кучку, чтобы понять, что ей Лавгуд ответила.

– Ты запомнил? Обычно все игнорируют, когда я им такое говорю, – Луна посмотрела на него с сильным удивлением. Ну, для неё сильным, если Гарри правильно понимал её эмоции. – И у тебя их действительно много. Несколько больших, чёрных, жирных, а остальные что-то изучают и записывают. И много-много маленьких и очень разных в одной кучке. В поезде они ещё разбредались, а теперь всегда сидят на месте.

Тут она моргнула и наклонила голову к плечу, будто ей пришла в голову неожиданная мысль.

– У тебя детский сад для чужих мозгошмыгов? Не стоит так делать. Чужие мозгошмыги могут быть опасны. Тебе не надо их слушать.

Теперь настала очередь Гарри пытаться собрать мысли в кучку. Маленькие, чужие, очень разные и в одной кучке – что-то это очень сильно напоминало, но он никак не мог ухватить мысль за хвост. Впрочем, долго думать у него не получилось. Миртл, махнув рукой на странность Луны – и не в первый раз, скорее всего, – переключилась на мальчика:

– Гарри, а ты чего пришёл в библиотеку-то вообще? Домашку делать? Чего не в гостиной?

– Там слишком шумно, – покачал головой мальчик, – и всё, что задали, я уже сделал, просто почитать собираюсь и немного поработать. Кстати, Луна, твой отец же сам пишет для Придиры? Могу ли я написать статью?

Девочка непонимающе наклонила голову и удивлённо спросила:

– Ты хочешь писать для папиного журнала? Правда?

– Конечно, – кивнул Поттер. – Не думаю, что тот же Пророк напечает что-то из того, о чём я хочу рассказать.

– Ведьмин досуг? – поинтересовалась Луна.

– Это который устраивал конкурсы для Локхарта? – припомнил Гарри хвастовство бывшего преподавателя. – Ты смеёшься?

– Да, – совершенно серьёзно ответила девочка. – Но Пророк точно напечатает любые твои статьи.

Поттер поморщился. Луна определённо не ошибалась – пусть он не знал редакторов ежедневной газеты, можно было не сомневаться, что слава Мальчика-Который-Выжил откроет перед ним и эти двери. Совершенно не то, что ему бы хотелось.

– Я спрошу у папы, – кивнула Лавгуд, принимая такой его ответ. Гарри не был уверен, что она не прочитала все его мысли, как открытую книгу. Всё-таки это была Луна. – Думаю, он не будет против, но он, наверное, захочет отредактировать твою статью. Папа очень придирчив к качеству текста, заставлял меня три раза переписывать мои первые статьи.

– Ты тоже пишешь для Придиры? – удивился мальчик.

– Да. Как тебе морщеногий кизляк в последнем номере?

– Эм… – Гарри растерялся.

Как раз кизляк ему казался этакой специальной сказкой, ширмой для непосвящённых, чтобы скрыть настоящее содержание других статей. А теперь выясняется, что это написала – и хорошо написала, насколько мог судить сам Поттер по своему немалому опыту общения с редакцией газеты, – девочка на год младше. И на полном серьёзе, что самое главное!

И как сказать правду под этим взглядом и не обидеть Луну?

К счастью, на помощь пришла Миртл. Не то чтобы она помогала, конечно, но какая разница?

– Погоди, Гарри, но разве в Придире не печатают… – девушка сбилась, покосившись на Лавгуд, – странные статьи?

Луна только недоумённо посмотрела на старшую равенкловку, будто не поняла её вопроса. Поттер даже не был уверен, играла она или действительно считала журнал своего отца совершенно обычным. И загадку на расшифровку тоже, да.

Гарри вздохнул и достал из сумки свои черновики по расшифровке и свой номер Придиры.

– В общем, смотри в чём тут дело…

Справедливости ради, поняла идею Миртл быстро, не зря же Шляпа распределила её на Равенкло полсотни лет назад. Не то чтобы это прям было показателем интеллекта, конечно.

– И зачем всё было так переусложнять?! – возмутилась от души Миртл, листая заметки гриффиндорца. Журнал она уже в руках покрутилась, убедившись в наличии шифра.

– Тишина в библиотеке, – снова раздался окрик мадам Пинс. В этот раз он звучал куда суровее и требовательней. И без дополнительных слов было ясно, что если они продолжат шуметь, то из библиотеки их выставят.

– Но ведь так интересней? – Луна наклонила голову к плечу, совершенно не понимая этот крик души.

– Интересней, да, – убито пробормотала Миртл. – И ты хочешь так же написать что-то?

– Да, есть идеи, – кивнул мальчик. – Луна, поможешь? Раз у тебя есть опыт именно с Придирой. Я только в школьной газете писал.

– О, конечно, Гарри, – обрадовалась девочка. – Если ты действительно хочешь, чтобы я помогала. О чём ты хочешь написать?

Поттер много думал, что выбрать для второй статьи. Есть и дутая тайна Сахары, обещанная профессору Бинсу, и печальная история Квиринуса Квиррелла, и правда о Ровене Равенкло. Он ещё размышлял над рассказом о старом археологе. Он не знал, что стоит скрыть о бывшем преподаватели ЗОТИ, чтобы не выдать лишнего Волдеморту и его слугам. Он сомневался, что стоит рассказывать об основательнице Хогвартса без разрешения директора. Поэтому да, для второй статьи тему он ещё не выбрал

Для первой вариантов не было.

– Я хочу рассказать правду о хэллоуинской ночи восемьдесят первого, – твёрдо ответил Гарри.

– Ты действительно хочешь, чтобы я тебе помогала? – Луна наклонила голову к плечу. – Это звучит как личная история.

– Конечно, – кивнул Гарри. – Я хочу, чтобы она получилась настолько хорошей, насколько возможно.

– Хорошо, – кивнула девочка. – Я поговорю с папой, чтобы напечатать её как можно быстрее.

– Спасибо, Луна, – снова кивнул Поттер, хотя не совсем понял, как Лавгуд к этому пришла. Он вроде не просил об этом? Для Гарри не было особо важно, как скоро история появится в Придире, главное, чтобы это вообще случилось. Но если это будет быстрее – почему бы и нет?

Занявшись статьёй, так они и просидели в библиотеке весь день, пропустив даже обед. Ну, они с Луной пропустили – Миртл, ограничивающаяся язвительными комментариями, пусть и по делу, посчитала еду важнее. Впрочем, после обеда вернулась и обрадовала новостями об освобождении остальных равенкловцев. Не то чтобы это что-то меняло.

* * *

Уже ложась спать после насыщенного творческого дня Гарри вспомнил, что утром что-то собирался сделать. Но что? Вроде бы… Или… Нет, в голову совершенно ничего не приходило. С чем это хотя связано-то было?

К счастью, у него была окклюменция. К ней мальчик и обратился, пытаясь структурировать события за день и разобраться, что кому он обещал… Сделать? Рассказать?

Однако стоило ему погрузится в свой разум, выйти к воротам своего замка, как неожиданно стрельнула совсем другая мысль. Маленькие, чужие, очень разные и в одной кучке – разве это не про осколки отражений из лабиринта, застрявшие в его разуме? За прошедшие месяцы они почти растворились – особенно за насыщенную осень, – но всё ещё сидели в своеобразной тюрьме.

Но если предположить, что это маленькие мозгошмыги – и опустить тот момент, как Луна всё это увидела, это Луна всё-таки, – то чем были большие чёрные и жирные? Тоже, судя по всему, чужие, непохожие на его обычные… мысли? Или чем там были эти самые мозгошмыги?

У Гарри была одна теория, и эта теория ему очень не нравилась. Он предпочёл отогнать её подальше, чтобы потом рассказать профессору Дамблдору… Или лучше не стоит? Надо ещё подумать. Честно сказать, Поттер сильно сомневался, что ему понравится реакция директора на маленький факт из рассказа Кровавого Барона.

Тот самый, что после смерти создателя хоркрукса остаётся его дух.

Гарри невольно поднял руку, чтобы потереть шрам, но тут же отдёрнул руку. Нет, он определённо слишком себя накручивает. Слова Луны могли значит ровно что угодно. Даже про маленьких мозгошмыгов он мог ошибиться. Так ведь?

Продолжая отгонять пугающие мысли, мальчик попытался заснуть. О том, что он что-то забыл, он уже даже не вспомнил.

22. Здравствуй, Том

Остаток недели промелькнул почти незаметно. Текли уроки – профессора, кажется, задались целью отыграться за свободный день и впихнуть в учеников двойной, если вовсе не тройной объём знаний. Луна помогала с финальными правками статьи и проверяла соблюдение ключа-шифровки, уже на следующий день присланного её отцом. Держать текст-обманку хоть сколько-то читабельным было непросто, и Гарри всё больше склонялся к мысли от этого отказаться. В конце концов, кто поверит тому, что написано в Придире, если и так не знает правды?

Вернулись из лазарета все Уизли. Фред и Джордж, как и обещали, уже на следующий день явились на тренировку по квиддичу, Перси задержался дольше, а Джинни покинула владения мадам Помфри только вечером пятницы. Появление близнецов на завтраке напомнило Гарри, что он так и не рассказал никому про уничтожение хоркрукса, банально забыл под грузом новых впечатлений.

Впрочем, он не стал спешить. Будем честны, разговаривать с профессором Дамблдором не хотелось. Ведь придётся всё–таки спросить про призрак Волдеморта. Или дух? Что-то вроде той штуки, что покинула Квиррелла, только более человекоподобной? Гарри не совсем понял со слов Кровавого Барона, в каком состоянии оказываются создатели крестражей после смерти. Важнее то, что никто видел этот остаток сущности тёмного мага, в этом мальчик был почти уверен. Не отправился же он в Албанию дожидаться встречи с профессором Квирреллом, в самом-то деле? Зачем бы это Волдеморту? Нет, определённо нет. Не просто так не зажила только одна-единственная руна из маминого заклинания?

К счастью, обдумав ещё раз слова Луны с утра, Гарри понял, что в её видении – или как эти мозгошмыги должны называться? – этот остаток Волдеморта всё-таки отделен от него самого. Значит, тёмный маг не захватил его тело. Нет смысла опасаться, не стал ли он Тёмным Лордом в ту роковую ночь. Это, конечно, радовало, но что тогда вообще делал тёмный мага? Не просто же так он засел в голове того, кого все вокруг считали его убийцей?

Это заставляло раз за разом вспоминать все из своей жизни, что только получалось, и дотошно просеивать их. То ли в надежде найти какое-то влияние, то ли наоборот, Гарри сам не был уверен. Это занимало его иногда больше, чем даже уроки, куда уж там уничтоженный хоркрукс. Он всё равно был уже перевёрнутой страницей истории, разве нет?

Наверное, стоило предупредить если не Фреда с Джорджем, то хотя бы Перси. Но Гарри было немного стыдно, что он не выполнил просьбу старшего товарища, да и эта мысль не то чтобы как-то зудела и торопила. Можно и отложить немного, не так ли? Всего-то пара дней прошла! До выходных он точно со всем разберётся. А знать об этом старосте совсем не обязательно, тем более и сам он ничего не спрашивал.

* * *

В субботу предстоял матч по квиддичу, к которому так готовился Вуд, нещадно гоняя всю команду.

– Удачи на игре, – пожелал Гарри после завтрака, когда Фред с Джорджем собирались на поле.

Сам он планировал смотреть матч с уже привычного места в Астрономической башни. Пусть мадам Хуч уже не проверяла, не приближается ли он к мётлам, да и сам Поттер был уверен, что такого казуса, как на первом уроке полётов, с ним уже не произойдёт, но зачем рисковать лишний раз? Тем более высоты он по-прежнему опасался, а вы видели стадион квиддича? Нет уж, спасибо, он как-нибудь обойдётся башней и омниноклем.

– Ха, да какая удача, мы их порвём! – вместо близнецов воскликнул Вуд.

– Как он сказал, – покивал Фред.

– Слизерину крышка, – присоединился к нему Джордж.

– Жаль, ты не можешь посмотреть всё на стадионе. Или вообще с метлы, как участник. Ты даже не представляешь, как круто на поле! – не изменяя себе, начали перебрасываться фразами близнецы, но Гарри уже даже не обращал внимание, где заканчивает говорить один и продолжает другой. Слишком часто с ними общался.

– Нет уж, спасибо, мне и так хорошо, – заверил их Поттер.

У него всё равно комок к горлу подкатил стоило только представить, как метла поднимает его в воздух. Как маги вообще летают на этих чёртовых деревяшках? Нет, Гарри читал про всякие чары, амортизацию или как её там, защиту и всё такое. А один волшебник из простых людей сравнил метлу с роскошным и удобным мотоциклом, летающим к тому же.

Не то чтобы Поттер представлял, как можно ездить на мотоциклах. И оставаться в здравом уме, в смысле. Хотя Эмили, двухколёсных коней любившая, хорошо посмеялась бы, вздумай мальчик озвучить свои мысли. Это в последний год она чаще водила машину, а вот раньше…

Ну, давайте остановимся на том, что у Гарри были причины не понимать и не принимать мотоциклы. Не так, как мётлы, но всё-таки.

Смеющихся близнецов утащил за собой Вуд, а Поттер направился к Астрономической башне. Лестница невольно заставила его вздрогнуть и поискать взглядом худую блестящую фигуру с бутылкой в руках. Но Трелони тут, конечно же, быть не могло. С чего бы ей появится в замке, не так ли?

Что произошло на матче, Гарри не понял. Он устроился подальше от окна и достал омнинокль, как сразу понял, что что-то идёт не так. Мяч, ну, тот, который основной для игры, только схватила одна из гриффиндорских охотниц, как все игроки стали как-то странно летать и размахивать руками. А потом и вовсе все стали опускаться вниз, включая мадам Хуч, судившую игру.

Кому-то стало плохо? Гарри пытался рассмотреть хоть что-нибудь, но понятия не имел, куда вообще смотреть.

Впрочем, кое-кто знал.

– Ах, Гарри Поттер, сэр, почему же вы не пошли на квиддич? – раздался полный раскаяния и тоски голос рядом. Очень знакомый голос.

– Добби? – мальчик опустил омнинокль и удивлённо посмотрел на домового эльфа, стоящего рядом и мнущего наволочку, заменяющей его одежду. Когда он тут появился?

– Ах, сам Гарри Поттер запомнил моё имя, Добби так счастлив, – домовой эльф прослезился от охвативших его чувств.

– Что ты тут делаешь? – напрягся Гарри. Вряд ли появление Добби сулило что-то хорошее, учитывая, что тот мечтал отправить мальчика подальше от школы. Что в этого самого мальчика планы, понятно дело, не входило.

– Добби так надеялся, что Гарри Поттер увидит, какой Хогвартс опасный, а может, даже получил тяжелую травму. Заколдовал бладжеры, чтобы они атаковали зрителей. Но Гарри Поттер, сэр, почему же вы даже не пошли на квиддич? – домовой эльф в отчаянии схватился за голову.

Мальчик с сомнением посмотрел на собеседника. Добби вообще знал, что так-то маги могут вылечить фактически что угодно? Пока это связано с исключительно с телом, конечно. Пара переломов? Пф, раз плюнуть. Гарри был даже уверен, что перелом шеи, если тот сразу к смерти не приведёт, можно будет исцелить. Не то чтобы он рвался проверять, конечно.

Так что даже если оставить за скобками удачу, что несёт Хогвартс ученикам, бладжеры просто не смогут нанести хоть сколько-то серьёзные раны. И после такой выходки Добби Гарри если домой и отправят, то исключительно в гробу. Совсем не то, чего хочет добиться домовой эльф.

– Добби, тебе не о чем больше беспокоиться, – попытался убедить его Гарри. – Мы уже знаем о василиске, который может нападать на учеников. Вот увидишь, совсем скоро авроры найдут его логово и разберутся с угрозой. Эта не такая уж большая тьма, директор Дамблдор и взрослые маги с ним смогут справиться.

– Василиск? – недоумённо моргнул домовой эльф, отвлёкшись от своих стенаний. – Но Добби ничего не знает ни о каком василиске. Добби не понимает, о чём говорит Гарри Поттер, сэр.

Мальчик явно почувствовал, как холодеет у него внутри. Разве не василиск был той тьмой, о которой предупреждал Добби? Господи, что ещё должно было обрушится на бедную школу волшебства в этом году? Неужели твари пятого уровня опасности мало?

– Добби, расскажи, пожалуйста, о той тьме, о которой ты говорил, – сдержав панику, мягко обратился Гарри к домовому эльфу. – Если ты всё расскажешь, и действительно ничего нельзя будет сделать, я обещаю, я покину Хогвартс.

Вместе со всеми учениками и учителями, конечно, но про это он умолчал. Ещё летом мальчик не раз и не два думал о новой встрече с домовым эльфом и советовался со всей своей семьёй. В том числе с бабулей Фигг, которая знала об этом народе куда больше остальных.

Даже профессора Флитвика и профессора Люпина, к которым Гарри обратился уже в школе. Но это так, к слову.

Нужно было попытаться разузнать хоть что-нибудь ещё об этой подступающей тьме, и Добби был единственным, кто мог рассказать хоть что-нибудь. Было бы глупо повторять ту летнюю ошибку в попытке достать из него побольше.

Гарри предпочитал учиться на своих ошибках, да.

Дать Добби то, чего он хочет больше всего, всё-таки оставалось лучшим вариантом. Конечно, покидать Хогвартс не хотелось, но если сделать действительно было больше ничего нельзя, то что поделать? Жизни всех были всяко дороже нескольких камней, пусть и зачарованных по самую маковку.

– П-правда? – домовой эльф неверяще посмотрел на мальчика. – Гарри Поттер, сэр, даже даёт своё слово такому никчёмному, как Добби? Тогда, Добби, конечно, всё расскажет. Да, да, Добби всё расскажет…

Что-то эта идея нравилась Гарри всё меньше и меньше. Наверное, из-за глаз Добби. Они и так у домовых эльфов большие, но сейчас? Наверное, так мог бы выглядеть какой-нибудь маньяк, в край психованный и под какими-нибудь веществами. Мальчик даже подавил желание отодвинутся подальше от бедняги.

– Это началось давно, Добби не помнит, сколько лет, – голос домового эльфа упал до шёпота, при этом он говорил быстро, будто выплёвывая слова, которые никогда не мог никому сказать. – Хозяин сказал, что Добби должен проверять коробку каждую неделю. Открыть коробку, заглянуть внутрь, закрыть коробку. Потом… потом она начала говорить с Добби. Требовать. Взять, записать два слова, положить… Открыть, заглянуть, взять, записать, положить, закрыть. Открыть-заглянуть-взять-записать…

– Тише, Добби, тише, – Гарри положил руку на плечо уже откровенно тороторящему Добби, немного приводя в чувство. Бедняга даже начал качаться вперёд-назад, будто в трансе, погружённый туда своей скороговоркой.

Нет, не маньяк, тут он ошибся. Скорее жертва этого самого маньяка.

Домовой эльф вздрогнул и сбился.

– Она лежала там. Тьма. Добби теперь каждый день заглядывал в коробку и видел её, тьму. И каждый день писал два слова, и каждый день умирал, чуть-чуть, по маленькому кусочку. Каждый день, каждый день, каждый день… Однажды Добби понял, что хозяин ничего не сказал про сохранность тьмы, и взял с собой уголёк. Он обжигал-обжигал-обжигал руку Добби, но тот всё равно положил его туда, к тьме. Потом Добби пробовал воду, ножницы, и даже украл на кухне малиновый сироп, и вылил в коробку. И магию хозяин тоже не запрещал, и Добби колдовал-колдовал-колдовал, но тьма только смеялась-смеялась-смеялась над глупыми попытками Добби. И Добби понял, что скоро он совсем-совсем-совсем умрёт, и тогда он возьмёт тьму, и будет копать-копать-копать, и положит тьму, и закопает её, и ляжет рядом, и будет на неё смотреть-смотреть-смотреть…

Домовой эльф вздрогнул, и его взгляд прояснился.

– Но потом Добби услышал, что хозяин хочет избавиться от тьмы. Что он подбросит тьму кому-нибудь из Хогвартса. Добби знал, что он должен что-то сделать, ведь там учится сам Гарри Поттер. А с тьмой никто не сможет справиться, как не справился Добби. И тогда Гарри Поттер умрёт, а Добби не мог этого допустить.

– А что это за тьма? – спросил мальчик, внутренне поморщившись.

Он определённо не хотел бы ещё сильнее напрягать бедного домовика, у которого с головой было не в порядке слишком явно. Но что он мог поделать? Добби был единственным, кто мог сказать, что именно грядёт в Хогвартсе. Ну, единственным, кто мог ответить на вопросы, конечно. Что это за таинственный "хозяин" и как он связан с Волдемортом – а он связан, Гарри чувствовал, чувствовал всеми фибрами души, – ещё предстояло выяснить. Когда-нибудь потом. Прямая угроза сейчас была куда важнее.

– Она выглядит как тетрадь, – то ли прошептал, то ли просипел домовой эльф. – Пустая чёрная тетрадь с чистыми листами. Только на первой странице написано Реддл. Здравствуй-том, здравствуй-том, здравствуй-том…

Добби опять затрясло.

Том. Том Реддл. Это имя было знакомо Гарри, пусть он слышал его всего один раз. Староста Слизерина, обвинивший Рубеуса в нападении на Миртл Уоррен пятьдесят лет назад. Паззл сложился. Директор думал, что настоящим виновником был Волдеморт, а Реддл просто ошибся, заподозрив другого. Но нет, тогда староста Слизерина осознано подставил невиновного, ведь убил равенкловку он сам. Том Реддл – тёмный маг и создатель хоркрукса, что пытался захватить Джинни и снова вытащить своё ручное чудовище. А ещё Гонт-полукровка, что принёс в Хогвартс диадему Ровены.

Чёрт, как главным стал Волдеморт, с таким-то конкурентом? Вряд ли Реддл согласился бы подчинятся. Поттер, конечно, собирался ещё расспросить о нём профессора Дамблдора, но уже не сомневался – в какой-то момент Том просто пропал. Не то чтобы мальчик хотел столкнуться с двумя могущественными магами вместо одного. И искать безымянную могилу убитого он тоже совершенно не собирался. Тем более Реддл явно планировал вернуться своими силами.

И Гарри ему помог, пусть и невольно. Мог бы и подумать, что могущественные артефакты так просто не уничтожить! Мышление обычного человека, увы, могло быть не только силой. Тетрадка и огонь – что могло пойти не так? Про какую-то магическую защиту, про саму такую возможность, он совершенно не подумал. А ведь стоило! Да ещё и затянул разговор с профессором Дамблдором или собственным деканом! Да хотя бы с профессором Флитвиком-то можно было поговорить! Удастся ли им найти хоркрукс теперь, спустя столько дней?

Мальчик не знал. И то, что это была его ошибка, его глупость, неимоверно жгло внутри.

Впрочем, терзающие мысли не мешали Поттеру решать важный вопрос здесь и сейчас. Добби от этого рассказа, от заново пережитого кошмара было плохо. Очень плохо.

– Ты молодец, – Гарри успокаивающе хлопал домового эльфа по спине. – Ты справился, Добби. Директор Дамблдор умеет уничтожать такие штуки, знаешь? И профессора тоже.

– У-ум-меет? – неуверенно и заикаясь, пробормотал бедняга

– Да, – уверенно кивнул мальчик. – Недавно они уже уничтожили один такой, точно-точно уничтожили, и этот смогут.

– П-правда? – поразился Добби. Его лицо даже просветлело. Он нисколько не сомневался в словах своего кумира, отчего мальчику стало немного горько на душе, хотя он и не думал обманывать беднягу. – И Добби… Добби не надо пытаться выгнать из Хогвартса Гарри Поттера, сэра? Он может начать думать, как покинуть семью и найти другое место? Даже… даже с зарплатой?

Последнее слово домовой эльф выдохнул с каким-то благоговением, будто что-то притягательное и вместе с тем совершенно кощунственное.

Гарри с какой-то гордостью подумал, что раньше бы Добби непременно наказал себя даже за тень таких мыслей. Начал биться головой об стену там, или обещать прижечь уши в духовке. Убедить его, что за мысли и слова, о которых его хозяева не знают, наказывать себя не надо, было отличной идеей. Интересно, а если познакомить его с Гермионой, придумают они вместе, как быть со всеми остальными домовыми эльфами? Или стоит спросить, как быстро они что-нибудь придумают?

– Конечно, Добби, ты можешь, – снова уверенно кивнул Гарри. – И когда ты освободишься от семьи, ты сможешь мне рассказать, кем были твои хозяева.

– Конечно, конечно, Гарри Поттер, сэр, – прямо расцвёл домовой эльф. Хотя тут снова погрустнел. – Но сейчас Добби должен уходить обратно, пока его не хватились и не приказали потом наказать себя. Берегите себя, Гарри Поттер, сэр.

И с этими словами домовой эльф пропал. Мальчик надеялся, что у него всё получится, и когда они встретятся, Добби сможет всё рассказать. Даже если Гарри не сможет доказать вину бывших хозяев домового эльфа, врагов стоит знать в лицо. А наказать… Что ж, мисс Уитсон он тоже не мог наказать по закону, не так ли?

Сейчас перед ним стояла проблема иная.

23. Маховик времени

Знакомая горгулья отодвинулась ещё до того, как Гарри успел хоть что-нибудь сказать. Выглядела статуя при этом так, будто ей так надоел вечно спорящий мальчишка, что проще было запустить его, чем снова выслушивать. Не то чтобы каменное изваяние как-то скривило там морду или изменило положение – мимику и жесты создатели в неё вообще как-то не заложили. Но что она думала о юном визитёре, можно было понять ясно и чётко.

Ну, почти ясно. Примерно половину Поттер не мог расшифровать точно, но не без сомневался, что там была совсем уж откровенная брань. Он и слов-то таких не знал. Наверное.

Благодарно кивнув статуе, отчего та как-то совсем уж скуксилась, Гарри направился наверх. Он не знал, почему профессор Дамблдор его ждал именно сегодня – иначе статуя его, конечно, не пропустила, хотела она там что-то выслушивать или нет. Может быть, почувствовал визит Добби? Что ж, директор сам расскажет, если захочет.

В кабинете, неожиданно, вместо старого волшебника в одиночестве сидел профессор Люпин. И так часто не слишком здоровый на вид, сегодня он выглядел совсем измождённым. Бледнее обычного, с ясно выделяющимися морщинами, мешками под глазами – любой бы сказал, что он тяжело болен. Ранняя седина выделялась ещё яснее, разом накидывая Ремусу ещё лет двадцать.

Гарри почувствовал, как у него засосало под ложечкой. У него было предположение, что действительно происходило с другом отца, спасибо еженедельной астрономии и её учебникам. Предположение, в которое не хотел верить.

Если вспомнить, что профессор Люпин ещё недавно жил без памяти о прошлом – предположение, от которого волосы шевелились от ужаса. И то, что Ремус всегда переводил разговор, стоило затронуть его жизнь в эти десять лет, нисколько не помогало.

– Гарри? – преподаватель ЗОТИ удивился его появлению. Видимо, директор не предупредил его о возможном визите.

– Добби снова появился, – ответил Поттер. Профессор Люпин знал о проблеме домового эльфа, как минимум от самого мальчика. Хотя и профессор Дамблдор вряд ли скрывал нависшую неизвестную проблему. – Здравствуйте, Ремус.

На встречах они договорились, что вне уроков Гарри будет звать профессора Люпина по имени. Можно было бы назвать его и дядей, наверное, но это всё-таки было что-то куда более близкое. Друг отца, лишь раз задел эту тему и тактично увёл тогда разговор, поняв, насколько важна для Поттера его семья.

– Вот как, – нахмурился Ремус, – может быть, и на поле…

– Да, его рук дело, – подтвердил Гарри. Значит, про бешеные бладжеры уже известно.

– Альбус как раз ушёл туда с аврорами, – пояснил профессор Люпин. – Жертв нет, не считая пары переломов, но матч отменили.

– Вуд наверняка рвёт и мечет, – Поттер чуть улыбнулся. Отсутствие пострадавших – а простые переломы в школе магии означало именно это, – сбросило с души камень, который он даже не заметил. К счастью, Добби был по-прежнему аккуратен со своей магией.

Интересно, давно Гарри стал воспринимать переломы как что-то незначительное? Ведь для обычных людей это означало месяцы на восстановление. Не становится ли он слишком магом? Не начнёт ли относится к своей семье с этим лёгким пренебрежением, назвав их маглами?

Кажется, стоило лишний раз заняться окклюменцией, чтобы привести мысли в порядок. Гарри не то чтобы её совсем забросил, конечно, но по сравнению с напряжённым летом… Ну, лето было летом, да.

– Капитан Гриффиндорской команды? – усмехнулся Ремус, пропустив промелькнувшую у мальчика тень на лице. Ну или приняв её за переживание за свою команду, кто его знает. – Да уж, представляю. Помню, твой отец тоже играл, и он постоянно жаловался на капитана. Сейчас ничего не изменилось, да?

– Если только стало хуже, – рассмеялся Гарри. – Если бы капитаном был Вуд, жалобы не понадобились бы.

Напряжение после правды о хоркруксе, что он уцелел и по-прежнему где-то в замке, чуть отпускало от таких простых разговоров.

– О, настолько плохо?

– Вы бы сами всё заметили, поверьте, – заверил мальчик. – Вуд только в прошлом году нашёл хорошего ловца, и, как Фред с Джорджем говорят, совсем с цепи сорвался.

Но тут, прерывая их разговор, раздались голоса на лестнице. В кабинет директора поднялся его хозяин в компании аврора Шеклболта.

– И тем не менее… – продолжил разговор маг в алой мантии, но тут заметил Гарри. – Мистер Поттер?

– Полагаю, Добби снова объявился? – махнул рукой в сторону стола профессор Дамблдор, не сомневаясь в причине визита, чем ещё раз подтвердил догадки мальчика. – Присаживайтесь. Гарри, он рассказал что-то важное?

– Да, – кивнул Поттер. – Я пообещал покинуть Хогвартс, если действительно ничего не удастся ничего решить, и он всё рассказал.

Аврор Шеклболт с тяжёлым вздохом достал свой блокнот. У него явно было что сказать об идее о чём-то разговаривать с явно полоумным домовым эльфом. И уж тем более делать это знаменитому Гарри Поттеру.

Мальчик максимально подробно рассказал всё, что удалось узнать о хоркруксе в целом и Томе Реддле в частности. Не то чтобы это было много, конечно. Уложился в минут в пятнадцать, и то только потому, что рассказал свою теорию о создателе дневника, ну, про смотреть от руки Волдеморта, да аврор пару раз уточнил детали.

– Второй хоркрукс, чёрт его подери, – прошипел сквозь зубы обычно спокойный мистер Шеклболт. – Второй хоркрукс, Альбус! Им тут что, мёдом намазано?

– Не хотелось бы беспокоить тебя ещё больше, Кингсли, но третий, а не второй, – куда спокойнее заметил директор. – У меня есть основания полагать, что в событиях прошлого года замешан ещё один.

С тяжелым стоном аврор опустил голову на стол. Гарри сделал вид, что не слышал, что темнокожий маг пробормотал себе под нос, просто чтобы не расстраивать хорошего человека.

Впрочем, мистер Шеклболт быстро преодолел миг слабости. Глубоко вздохнув и выдохнув, он снова сел ровно.

– Прошу прощения за минутную слабость, – сказал аврор профессиональным тоном. – Итак, кроме василиска нам необходимо также найти хоркрукс, выглядящий как обычная чёрная тетрадка, я ничего не упустил?

– Здесь… – начал профессор Дамблдор.

– Вообще-то… – одновременно заговорил и Гарри.

Директор кивнул ученику, уступая ему очередь. Мальчик глубоко вздохнул, собираясь с силами, и поведал ещё и обо всём, что случилось утром в среду в гостиной Гриффиндора.

– То есть, он ещё и знает, что мы его вычислили, – пробормотал аврор, когда Гарри закончил немного сумбурный рассказ.

Мальчику от этих слов только склонил голову. Мистер Шеклболт был полностью прав – сосредоточившись на совсем другом, Поттер откладывал этот разговор как мог. А ведь мог узнать о своей ошибке ещё вечером всё той же среды! И то было бы уже откровенно поздно, будем честны, что уж говорить о субботе?

– Это не твоя вина, Гарри, – спокойно заметил профессор Дамблдор. – Раз уж тебе довелось узнать о хоркруксах, мне стоило больше рассказать обо всех деталях, а не остановиться на поверхностном объяснении. Пусть я и надеялся, что больше они тебя никак не коснутся, не стоило оставлять тебя без полной информации.

– Это такая редкая штука? – спросил Гарри.

Нет, в принципе всё было понятно по реакции главного аврора, но всё-таки. За время его обучения в Хогвартсе это был уже третий такой артефакт, а ведь только второй год начался! Волдеморт, Равенкло, Реддл – все сильные тёмные маги, о ком знал Поттер, создавали этот самый хоркрукс. А если вспомнить, сколько тёмных магов было под началом того же Гриндевальда – неужели никто не захотел такой же способ для своего воскрешения? Пусть это и ужаснейшая на которую может пойти волшебник, с чего бы им останавливаться? Ладно сам Гриндевальд – тот выдумал себе своё Высшее Благо, простое бессмертие ему было просто не нужно. Но остальные?

– За всю Великую Войну были получены сведения о трёх магах, создавших хоркруксы, мистер Поттер, – ответил мистер Шеклболт, неожиданно для Гарри обратившись к тому же примеру. – Всего трёх, несмотря на участие магов всего мира, кроме совсем уж дикарей из диких мест. Увидеть столько же здесь, в Хогвартсе, за неполные два года… это несколько выбивает из колеи.

Гарри не был уверен, что "несколько выбивает из колеи" – именно то, что чувствовал аврор, судя по его поведению, но ладно, пусть будет так. Всё-таки мистер Шеклболт был тут по работе, и не мог позволить себе выплеснуть все эмоции.

– Полагаю, пришло время достать маховик, чтобы узнать больше, – решил профессор Дамблдор, поднимаясь и подходя к одному из шкафов.

Он аккуратно сдвинул все те непонятные приборы, что громоздились на полки и, наверное, показывали что-то. Наверное – потому что с первого визита Гарри так и не спросил, что они вообще делают. Времени как-то не находилось. Не у него, конечно, ему дай волю, он всё бы выспросил, а вот у директора… Профессор Дамблдор и так тратил на него кучу времени – много рассказывал всякого, про то же пророчество, да ещё и окклюменции учил. Делай приборы что-то важное – старый волшебник и сам бы всё показал.

Хотя, конечно, было очень любопытно. И что такое этот самый маховик – тоже. Нигде в книгах Поттер упоминаний о таких штуках не видел.

– Вы считаете, стоит… – мистер Шеклболт покосился на мальчика.

– Я всё равно собирался рассказать о них Гарри, – правильно понял его намёк старый волшебник. – Я достаточно уверен в нём, чтобы не сомневаться в его понимании правил использования маховика. И, как видите, когда я решил опустить часть информации о хоркруксах, это уже привело лишь к большей беде. Не стоит повторять эту ошибку.

– Ладно, хорошо, – с некоторым сомнением пробормотал аврор. – Хотя правило о пятикурсниках не просто там придумано, но у меня тоже нет причин сомневаться в разумности мистера Поттера. Но вы уверены, что стоит использовать маховик сейчас? Прошла уже три дня с лишним, вы же понимаете, к чему это может привести.

– Вы не хуже меня знаете, Кингсли, что для сотрудников школы это безопасно, – заметил директор. – И разве не вы предлагали использовать маховик для расследования безумия бладжеров?

– Тут ещё и часа не прошло. Совсем другие сроки, – парировал маг в алой мантии.

Честно говоря, звучало как полный бред. Для того, конечно, кто понятия не имел, что такое этот чёртов маховик, и как его можно использовать. Для Гарри, например. Но с вопросами он не лез – мальчик не сомневался, что директор не забудет ему рассказать про этот артефакт. Ну, наверное, артефакт, просто чем ещё это могло быть?

Может быть, не сегодня, да – вдруг для этой штуки надо какой-то особенно сложный ритуал проводить? Раз уж использовать её можно было только в школе – из-за заклятия Слизерина и Мерлина, тут сомнений не было, – это была явно опасная штука. Только удача и может спасти смельчака, что решится его использовать. На долгий срок, по крайне мере.

– Альбус, позволишь мне? – подал голос профессор Люпин. До этого в разговор директора и аврора, как и рассказ Гарри, он не вмешивался. Да и вообще внимания не привлекал, спокойно сидел себе в кресле, не торопя вернуться к своему делу. – У меня уже есть опыт, а три дня действительно может быть опасна. Лучше я пострадаю.

– Ремус, – с укором посмотрел на него директор.

– Нет, Альбус, я не принижаю себя, – покачал головой друг отца. – Но подумай сам – если Гарри прав, и Том был соперником Волдеморту, разве ты не справишься с этим лучше меня? Маховик, конечно, безопасен, но и кошка Филча не умерла.

То есть использование этого артефакта может привести к такой же коме? Или чего-то такого же масштаба, что вычеркнет почти год жизни? Гарри с тревогой посмотрел на Ремуса.

Профессор Дамблдор тоже с сомнением смотрел на преподавателя ЗОТИ, но тот твёрдо встретил его взгляд. Наконец, старый волшебник вздохнул и опустил голову:

– Хорошо, – и протянул Ремусу… часы? Очень маленькие песочные часы на цепочке. Песок, казалось, мерцал на свету, и это было единственным, что выдавало в них волшебную природу. Странная форма, конечно, тоже намекала, но маги не были монополистами на странности.

– Ты и сам знаешь, что я прав, Альбус, – заметил профессор Люпин, принимая артефакт. – Если что, у меня уже составлено…

– Не стоит, Ремус, – покачал головой директор, протягивая следом знакомую ткань. Мантия-невидимка, где-то на полгода, оценил на вид Гарри. Он не был специалистом, но и на память не жаловался. – Мы будем ждать здесь ещё десять минут, а потом отправимся на твои поиски. Помни – не пытайся получить хоркрукс, просто проследи, чтобы узнать, кого он захватил. И не дави слишком сильно.

– Конечно, Альбус, – кивнул профессор Люпин.

Мужчина надел цепочку на шею и начал быстро крутить песочные часы. Первый оборот, второй, десяток, другой… Где-то на нём Гарри сбился, полностью завороженный каким-то прямо-таки гипнотическим зрелищем. А потом Ремус просто исчез, будто его тут и не было.

– Что… – мальчик моргнул, приходя в себя.

Он бы не удивился, если бы ему сказали, что профессор Люпин просто вышел, пока Поттер тупо пялился на светящиеся часы. Хотя нет, такое бы он заметил бы. Или всё-таки?

Будто вторя его мысли, на лестнице послышались шаги и дверь в кабинет распахнулась. Гарри ожидал появления Ремуса, однако в кабинет внезапно там оказалась мадам Помфри. Очень недовольная мадам Помфри.

– И о чём ты думал, Альбус? – возмутилась она вместо приветствия.

– О том, что это может быть опасно, и нужно быть предельно осторожным, – ответил директор, твёрдо смотря в ответ. – Как он, Поппи?

– Жив, – проворчала женщина, – и помирать не собирается. Даже рвался из лазарета сам прийти, пришлось его утихомирить.

– Мне жаль это слышать, – привлёк её внимание мистер Шеклболт. Опасная всё-таки работа у авроров. Гарри бы на это точно не решился. – Но удалось ли профессору Люпину что-нибудь выяснить? Мы говорим о хоркруксе, если вы не знаете.

– Нет, – отрезала мадам Помфри. – Ремус попросил передать, что этот тёмный ублюдок попытался сперва просто запутать следы, перекидывая дневник между учениками, а потом и вовсе его провёл обманкой. И у кого хоркрукс теперь…

Целитель только разражённо покачала головой. Кажется, ей тоже не нравилась идея появления такого артефакта в школе. Да и вообще тёмные маги в целом. По крайне мере, Гарри никогда не слышал, чтобы мадам Помфри раньше ругалась на кого-то ещё.

– Это печально, но следовало ожидать, – профессор Дамблдор тяжело откинулся на спинку кресла. – Том Реддл был лучшим учеником своего года всё-таки.

– Тц, тогда уже ввели эту практику? – не очень понятно проворчал мистер Шеклболт. – Жаль, но этого следовало ожидать.

– Ладно, я всё передала, вы тут дальше и без меня разберётесь. Пойду дальше лечить этого самоубийцу. Три дня, ну надо же…

Продолжая ворчать про лишние жизни у некоторых индивидов, мадам Помфри ушла из кабинета.

– Что ж, Кингсли, боюсь это признавать, сейчас мы больше ничего сделать не сможем.

– Досмотреть всех учеников? – со скепсисом предложил аврор. Кажется, он сам не верил в свою идею.

– Он знает, что мы знаем о нём, – покачал головой директор. – Ты и сам понимаешь, что он вывернется. Нужно подготовится, найти способ захватить хоркрукс наверняка.

– Хорошо, я подумаю над этим, – вздохнул маг в алой мантии. – Кажется, пришло время запросить подкрепление…

Он продолжал что-то бормотать под нос, когда уходил. Даже попрощаться забыл – встающая перед ним проблема явно перекрывала всё остальное, начиная с банальной вежливости.

– Что ж, Гарри, – повернулся профессор Дамблдор к мальчику. – Думаю, пришло время выполнить моё обещание и обо всём тебе рассказать.

24. Заклятье разрушения

– Для начала я всё же хотел извиниться ещё раз, – начал профессор Дамблдор. – Я действительно надеялся, что хоркруксы – не то, с чем ты можешь столкнуться. Даже после того, как ты сперва принёс информацию о Волдеморте, а потом и о диадеме Равенкло. Потому не кори себя за потерянный дневник – это полностью моя вина, а не твоя.

Фоукс слабо подал голос, впервые за этот день, словно пытался подбодрить то ли хозяина, то ли его собеседника. Выглядел феникс откровенно паршиво, Гарри даже не был уверен, что он сможет взлететь в таком состоянии. Смотреть на старую птицу, ощущать дыхание смерти рядом с ней, было почти физически больно. Даже зная, что совсем скоро Фоукс переродится в огненном вихре.

– Мне стоило рассказать раньше, – поморщился Поттер. Ему действительно стоило. Но мысли о возможном последнем пристанище Волдеморта… это действительно беспокоило его больше, чем, как он думал, уничтоженный хоркрукс.

– Вряд ли бы ты меня застал, – заметил директор. – Сегодня я впервые в школе с начала недели. Дело Сириуса движется к концу и занимает всё больше моего времени. Конечно, сперва после Азкабана ему придётся долго лечиться в Мунго, но будь уверен, если не на Рождество, то на Пасху он обязательно тебе напишет.

Гарри не был уверен, что действительно хочет этого. В смысле, это круто, что справедливость восторжествует, и невиновный выйдет наконец из тюрьмы, и всё такое. Но получать письмо от совершенно незнакомого человека… Ну, это казалось каким-то странным, правда? Или это с самим Гарри что-то не так?

Особенно если учесть, что этот незнакомец был свято уверен, что он вот этого самого Поттера хорошо знает. Мальчик слышал о Сириусе достаточно, чтобы почти не сомневаться, что Блэк именно так и думает. С Ремусом было как-то проще. Тот появился в роли учителя, всё-таки, и тут Гарри сам первым пошёл на контакт. И преподаватель ЗОТИ не пытался навязать своё представление о мальчике самому Поттеру, наоборот, узнавал его с каждым разговором. Как и рассказывал о себе. Будет ли Сириус таким же? Что-то Гарри сомневался.

Впрочем, будущее покажет. Что в этом мог изменить сам Поттер, в конце концов? Здесь и сейчас хоркруксы были куда важнее. Ну и маховики заодно, особенно если это именно то, что мог предположить мальчик. Не то чтобы он никогда не смотрел и не читал ничего о машинах времени, да?

– Хорошо, наверное? – неуверенно ответил мальчик директору, и пояснил ему свои мысли: – В смысле, хорошо, что Сириуса освобождают и даже помогут в Мунго, но как мы будем общаться, это мы с ним посмотрим потом.

– Хм, понимаю. Я сам не знаю, как Азкабан изменил Сириуса, а ты его и не знал в том возрасте, когда мог что-то запомнить, – понимающе кивнул профессор Дамблдор, и вдруг спросил: – Гарри, тебя что-то беспокоит?

Ну, Поттер и не думал, что старого волшебника удастся долго водить за нос, не так ли? И выдумывать какую-нибудь отговорку тоже совсем не хотелось. Мысль об одержимости духом Волдемортом – возможной одержимости, маловероятной даже, но всё же, – действительно угнетала. Можно было бы попытаться спрятать голову в песок и сделать вид, что ничего не заметил, но к чему это приведёт? Эта мысль уже надёжно отвлекла от хоркрукса, а что будет дальше, кто знает? Нет уж, лучше узнать сразу. Хотя бы будет понятно, чего бояться.

– Кровавый Барон, когда говорил о диадеме Равенкло, сказал, что от неё остался след, вроде призрака. Или что-то типа того, я не совсем разобрался. Значит, от Волдеморта он тоже должен быть? Но тогда где он?

– Что ж, это так, – кивнул директор. – Хоркрукс действительно позволяет тёмному магу задержаться в этом мире, чтобы возродиться в полной своей силе. Видишь ли, Гарри, сама суть этого артефакта и есть якорь для души, и создателю этой мерзейшей вещи необходимо её, душу, разрушить. Разбить, чтобы полученный осколок вложить в некоторую вещь, растворить в самой её сути. Поэтому такой маг просто не может уйти за грань, хоркрукс удерживает его здесь, в нашем мире. На первый взгляд такая душа действительно похожа на призрака, пусть и имеет совсем другую природу.

Профессор Дамблдор сделал паузу и твёрдо посмотрел на Поттера.

– И да, я действительно никогда не встречал оставшуюся душу Волдеморта и не слышал о ней. Потому я не думал, что именно хоркрукс был средством для его бессмертия, пока ты не передал слова Квиринуса. Я по-прежнему не знаю, где он прячется, но могу гарантировать – ты определённо не одержим им.

– Почему вы так уверены? – мальчик машинально потрогал шрам от руны.

– Потому что если бы это было так, передо мной сидел бы не ты, – директор нисколько не сомневался в своих словах, и ни разу их не смягчал. – Никто не смог бы сопротивляться Волдеморту и ему подобным целых десять лет. Тем более – ребёнок с годовалого возраста. Это почти невозможно, Волдеморт просто поглотил бы тебя или любого другого на твоём месте.

– Почти? – зацепился за слово Поттер.

– Почти, – кивнул профессор Дамблдор. – Я не разбираюсь в такой магии досконально, и сомневаюсь, что когда либо существовали те, кто действительно её понимал. Но я изучил достаточно, чтобы строить теории… Если бы маг продолжал раз за разом разрывать свою душу, создавая хоркруксы один за другим, то уже после пяти раз он бы достаточно ослаб. Тогда бы даже годовалый ребёнок, не обученный и мало что понимающий, смог бы противостоять ему. Особенно если бы ему помогала магия наподобие той, что использовала твоя мать.

– А вы уверены… – неуверенно уточнил мальчик.

Он сам не совсем понимал, в чём должен был уверен старый волшебник. В своих расчётах и выводах? Так Гарри нисколько не сомневался, что профессор Дамблдор не стал бы разбрасываться словами, если сам не проверил всё, что только мог. Видимо, не только Поттер рассматривал вариант своей одержимости Волдемортом.

Или, может быть, в том, что тёмный маг не станет штамповать хоркруксы один за другим? Гарри не верил, что разорвать душу – это что-то простое и безболезненное, не оставляющее никаких последствий.

– Видишь ли, Гарри, есть поступки, так или иначе ранящие душу. Особенно выделяются убийства, – задумчиво ответил директор. – Если верно подгадать момент, от общего можно отделить некоторую часть… И потерять при этом ещё множество осколков, неизбежно возникающих при такой… операции. Об этом упомянул даже Герпий, который считается первым создателем хоркрукса. После столь опасного и тёмного ритуала маг уже не будет прежним собой. Ещё один хоркрукс ничего не даст, так зачем идти на риск? Я не вижу ни единой причине, чтобы кто-то мог на этой пойти, даже Волдеморт.

Гарри не был уверен, был ли это действительно ответ для него, или старый волшебник пытался понять своего прошлого ученика. Было ли это действительно достаточно для Волдеморта? Что вообще может толкнуть на создание такой вещи, как хоркрукс? Не так давно мальчик на себе испытал, что значит изменение души, пусть это было не уничтожение собственной, а скорее засорение её кусочками чужих. Или как там говорил старый Поттер из последнего сна?

Впрочем, и о смерти мальчик ещё никогда не задумывался. Был ли страх перед ней больше, чем ужас перед таким самоистязанием?

– Что ж, – встрепенулся профессор Дамблдор, сбросив свою задумчивость, – думаю, мы можем быть уверены, что на тебе нет влияния Волдеморта. Можешь мне поверить, он никогда не был бы похож на тебя сейчас. И уж точно не считал своей семьёй простых маглов. Он всегда считал магов высшей ступенью человека, и ни за что не изменил бы своих взглядов.

– Да, хорошо, – уверенно кивнул Гарри. Чувствовал бы он ещё её, эту уверенность. Может, если повторить мысль о невозможности одержимости ещё пару раз? Или, скорее, пару десятков.

– Возвращаясь к нашему разговору, – принял его ответ старый волшебник. – Как ты понимаешь, осколок души, вплетённый в саму суть какого-нибудь предмета – не то, что можно просто уничтожить. Даже не всякая магия способна на это.

– Авада Кедавра? – предположил Гарри.

– Весьма возможно, но известных случаев нет, – покачал головой директор. – Есть и легенды, что в древности с чем-то, похожим на хоркруксы, справлялись обычным оружием, но их достоверность тоже вызывает вопросы.

Хм, могли ли это быть совсем не простые железяки, а творения фейри? Ну, из их золота. Гарри помнил, что такое оружие способно разрубить любое зло, по мнению владельца, конечно. А что есть хоркруксы, как не зло? Разрушение души, даже собственной, само по себе звучит жутко. Тем более когда для этого нужно совершить убийство или что-то сопоставимое.

– Достоверно известно лишь об одном заклятье, – продолжал профессор Дамблдор. – Адское Пламя. Проклятье, которое принято считать тёмным, однако совсем по иным причинам, чем ту же Аваду. Видишь ли, Гарри, как и следует из названия, оно вызывает пламя. Только вот погасить его невозможно иначе, чем специальным контрзаклятьем. А стоит только отвлечься от управления, позволить себе постороннюю мысль, простейшую эмоцию – и удержать Адское Пламя уже невозможно.

– А защита замка? – задал Поттер логичный вопрос.

Почему-то он считал, что уже знает ответ. Да и разве не было до боли очевидно, что та штука, которая может уничтожить неуничтожимое, не может быть простой.

– Не спасёт, – покачал головой директор. – Видишь ли, если Авада Кедавра отвечает за концепцию смерти, то Адское Пламя – само разрушение, заключённое в неспособной к созиданию стихии. Нет ничего, что неподвластно такому разрушению, даже связь между осколком души и предметом, что устанавливает хоркрукс, не может устоять.

– А сама душа? – вздрогнул Гарри. Нет, то, что случилось с профессором Квиреллом, определённо не было Адским Пламенем. Но становилось ли от этого легче?

И к слову, разве он не слышал недавно что-то про огонь?

– Она уцелеет, – уверенно ответил старый волшебник. – Достоверно известно о нескольких случаях, когда сожжённый Адским Пламенем, чаще своим собственным, волшебник смог вернуться как призрак. Поэтому нет, уничтожить душу даже оно не может. Что не делает его хоть сколько-нибудь безопасней. Оно требует железной воли и чистого разума. Даже в Хогвартсе безопасно его применить вряд ли сможет кто-нибудь кроме меня с Филиусом и Минервой. После некоторых медитаций и ряда зелий для большей безопасности.

– А профессор Спраут? – насчёт Снейпа Гарри даже не задумывался. Зельевар имел достаточную волю, но отрешиться от всего? Нет, тут в ответе Поттер не сомневался.

– Не уверен, – покачал головой профессор Дамблдор, – а она никогда не изъявляла желание научиться самому проклятью. Хотя контрзаклятье знают многие, и все профессора Хогвартса в обязательном порядке. Потому уничтожить ту же диадему Равенкло, как могло показаться со стороны, было не сложно. Филиус справился без проблем, но в этом немалая заслуга ещё трёх волшебников, что были готовы в любой момент остановить его магию.

Точно, диадема! Пазл сложился. Огонь, последний элемент, встал на своё место рядом с хоркруксом, призраком Равенкло, её же способностями к прорицанию и странными вопросами студентам орлиного факультета.

Интересно, почему Слизерин решил запечатать Ровену – ну, её остаток, – именно в молоток с орлом? Посчитал, что вечная служба в качестве двери для своих собственных учеников, которых она не ценила при жизни, это достаточное наказание за смерть племянника? Почти вечная, по итогу. Хотя если так посмотреть, то освобождение оказалось возможным только при уничтожении артефакта, что должен был даровать бессмертие… Да уж, может быть, Салазар и не был таким тёмным магом, как его описывают в нынешние дни, но к мести он определённо подходил с фантазией. Изрядной фантазией, на вкус Поттера.

– Потому, Гарри, – продолжил старый волшебник, то ли заметив задумчивости собеседника, то ли неверно её поняв, – я прошу тебя не пытаться изучить Адское Пламя. Само по себе проклятье довольно простое, но поверь, то, что на твоём пути так часто встречаются хоркруксы, не повод его применять. Оно не стоит возможных жертв.

И первой жертвой будет сам волшебник. Это было прекрасно понятно, пусть профессор Дамблдор не сказал это прямо.

– Я понимаю, сэр, – кивнул Гарри. – Я обещаю, что не буду пытаться его применять, и лучше сообщу вам или кому-нибудь из профессоров.

Он надеялся, что ему придётся сообщать максимум об одном хоркруксе, дневнике Тома Реддла. Ну не могут же они валяться под каждым кустом, в самом деле? Трёх ему на всю жизнь хватит, спасибо. Да и дневник… Просто какой шанс, что он на него наткнётся? А искать специально он не собирался, нет уж. Пусть этим авроры вон занимаются, это их работа, а он – просто ещё один ученик Хогвартса.

Интересно, поверит ли он сам в это, если повторить достаточно раз? Ну, как с одержимостью.

– Благодарю, Гарри, – кивнул старый волшебник. – Тогда позволь тебе рассказать и о маховиках, тем более на прошлой недели я уже тебе это обещал. Именно они то средство, что позволит ученикам, если так случится, не отстать от однокурсников. Видишь ли, этот артефакт позволяет вернуться назад во времени и повторно прожить эти дни.

Как Гарри и предполагал. Не чтобы был какой-то широкий выбор, правда?

– Конечно, у маховиков есть ограничение, лишь одно, но почти полностью перечёркивающее его использование. Ничто не может изменить поток времени. Если маг, случайно или намеренно, допустит такое изменение, то вместо перехода во времени его просто уничтожит, тем или иным способом. Зачастую – вместе с маховиком.

– Но в Хогвартсе… – начал Гарри, и замолк. Он понял.

Действительно, замок защищает своих студентов и преподавателей, манипулирует их удачей. Ну, не сам замок, конечно, древнее заклятье Мерлина и Слизерина, но не суть. Что нужно, чтобы пользователь маховика не был стёрт из бытия? Всё просто – он не должен иметь возможности изменить время. И даже если вдруг попытается, или даже попробует по незнанию – ему просто не повезёт. Точнее, повезёт, просто совсем в другом, в собственном выживании.

– Вижу, ты понял, – понимающе улыбнулся директор. – Верно, заклятье Основателей защищает студентов. Потому мы можем использовать маховики не только в таких экстренных ситуациях, но и, например, для выдающихся учеников, что хотят сдать больше СОВ, чем изучали предметов. Уверен, ты будешь одним из таких учеников… Хотя об этом ещё слишком рано говорить, извини.

– А откуда вообще взялись эти маховики? – спросил Гарри из чистого любопытства. Ну и чтобы отвлечься от последних слов профессора Дамблдора. Ему, конечно, лестно, что его успехами в учебе доволен даже директор, но где те СОВы, а где конкретный Поттер? Три года впереди! Почти целая жизнь! Всё может измениться, кто знает наперёд?

– Какой-то старый эксперимент Отдела Тайн, что пошёл не по плану, – пожал плечами старый волшебник. – Это особый отдел при министерстве, занимающийся исследовании самых сокровенных тайн магии. У них есть много весьма странных вещей, насколько я слышал. Возможно, в их записях есть больше информации об этом инциденте, но воссоздать маховики, как и ошибку того эксперимента, не удалось. И многие из них уже были потеряны, когда маги разбирались, как они работают.

Это было… ну, не то чтобы особо интересно, но некоторую пищу для ума давало, хотя совсем не с той стороны, о которой можно было подумать. Например, не была ли та чародейка из каменной башни тоже из этого самого Отдела Тайн? Можно ли попробовать выяснить её имя именно через них? И поможет ли это ей всё вспомнить?

В последнем Гарри здорово сомневался. Вряд ли воды беспамятства из такого места можно побороть простым рассказом.

– То есть, если кто-то попадёт в кому от взгляда василиска, в конце года его можно будет отправить в прошлое, чтобы он снова учился? – уточнил мальчик гораздо более важный вопрос.

– Не совсем, – покачал головой профессор Дамблдор. – Но мы сможем организовать для них личные уроки от каждого из профессоров. Поверь, это поможет им не отстать от сверстников, пусть их их знания будут чуть слабее.

– Вот как, – пробормотал Гарри, думая, чтобы ещё спросить. Слишком много информации за один день, ладно? Вообще тот самый злосчастный матч квиддича был сегодня! А кажется, будто неделя уже прошла.

И интересно, а профессор Дамблдор даст маховик попробовать вернутся в прошлое? Не за чем-то конкретным, а так, из любопытства. Да и кто знает, может, пригодится когда-нибудь? И не слишком ли это близко к детскому "захотелось поиграться"?

Но пока Гарри это обдумывал, старый волшебник вдруг нахмурился. А секундой позже на лестнице раздались быстрые шаги, и в кабинет ввалился маг в алой мантии. Совсем не мистер Шеклболт. Отчего-то засосало под ложечкой, и аврор лишь подтвердил опасение, практически выдохнув:

– Снова!

25. Зацепка

Профессор Дамблдор сделал те же выводы, можно было не сомневаться. Да и разве было много вариантов? Гарри сильно сомневался, что так напугать аврора – магического полицейского, на минуточку! – могло появление Добби или там драка в Равенкло. Василиск, с которым даже нескольким волшебникам справиться будет совсем не просто – совсем другое дело.

– Далт, Ракти! – резкая, отрывистая речь директора нисколько не походила на обычную, мягкую и спокойную. Приказы, а не просьбы. Окончательные решения вместо попыток убеждения.

По зову старого волшебника в кабинете тут же возникли два домовых эльфа.

– Ракти, Гарри – в гостиную, – продолжил профессор Дамблдор, и, не обращая уже внимание на мальчика, обратился к аврору. – Кто?

Это было последнее, что услышал Поттер, когда Ракти схватил его за руку. И у него была догадка, что ответил перепуганный маг в алой мантии. Не чем-то подкреплённая, нет – скорее ужасающее озарение, чем логический вывод. Можно было бы, конечно, подтянуть и пару фактов, но они и сами были больше предположениями. Не так-то и хорошо Гарри успел узнать мистера Шеклболта, чтобы быть уверенным, как бы он поступил в случае нового нападения. Но мальчик считал, что он бы не стал посылать к директору подчинённого, а скорее оставил бы их всех рядом с новой жертвой, а сам бы рискнул поспешить к директору. Потому что идти по коридорам, где может ползать василиск – это определённо риск. В группе был хоть какой-то шанс хотя бы отступить, если не отбиться от чудовища.

И появление в кабинете не главного аврора, а кого-то другого, определённо было тревожным звоночком. Не лежит ли сейчас мистер Шеклболт где-то там, на каменном полу? И повезло ли ему так, как миссис Норрис – пусть формальному, но сотруднику Хогвартса? Распространилась ли защита замка на служащего Министерства, что пытался остановить надвигающуюся беду?

Гарри не знал. И не был уверен, что действительно хочет знать. Из того, что он выяснил о защитном заклятье и его создателях, ответ мог его не обрадовать.

– Гарри?

Конечно, его появление в гостиной в компании с домовым эльфом не могло остаться незамеченным. Всё-таки это была не Хэллоуинская ночь, когда гриффиндорцы отсыпаются после пира или полного впечатлений визита к призракам. Но разве это обязательно должна быть Гермиона?

– Гарри, что случилось? И почему тебя переместил домовик? Они могут перемещаться в Хогвартсе?

Вообще-то это вроде бы был секрет от учеников. Или Поттер ошибался? В любом случае, вряд ли профессор Дамблдор сейчас задумывался об этом – и других проблем хватало.

Гарри огляделся по сторонам. К счастью, больше никто не обратил внимание на появление ещё одного ученика, пусть и в такой неожиданной компании. И хорошо, куда проще объяснить всё только только Гермионе с Невиллом, а не всем гриффиндорцам скопом.

Было бы, конечно, ещё лучше, если бы домовик перенёс его в комнату, но что поделать – приказ директора есть приказ директора. Вряд ли Ракти даже задумывался о другом варианте.

– Добби снова появился, – объяснил Гарри, присаживаясь в свободное кресло. – Именно он заколдовал мячи на мачте сегодня.

– Только никому из команды не говори, – со вздохом попросил Рон, кладя учебник на стол откуда-то сбоку. – Особенно Вуду.

Поттер смутился – отвлечённый на мысли о нападении василиска, он не сообразил, что пустое кресло не могло стоять у стола просто так. Он собирался встать, чтобы освободить чужое место, но рыжий махнул рукой и подтянул свободный стул.

– По-моему, хуже всего сейчас Эшли, – возразила Гермиона. – Она могла поймать снитч до того, как все заметили поведение бладжеров, но хотела дать остальным заработать побольше очков.

– Да? – удивился Лонгботтом.

– Господи, Невилл, они говорили об этом в гостиной! – с укором вздохнула Гермиона. – Эшли даже попыталась уйти из команды из-за этой ошибки, но Вуд отказал.

– А зачем Добби вообще появлялся? – поспешил мальчик перевести тему под суровым взглядом подруги.

Кажется, Лонгботтом банально пропустил мимо ушей всю драму команды по квиддичу. Пусть та и происходила буквально в нескольких метрах, в этой же гостиной. Ничего удивительного, с другой стороны. Невилл никогда никогда особо не увлекался этим магическим спортом, да и с полётами вообще был в лучшем случае на Вы. Уже лучше, чем у самого Поттера, конечно, но тут хуже и представить-то сложно. Поэтому да, Лонгботтом мог просто оставить произошедшее на стадионе в стороне, сосредоточившись на куда более важных вещах, вроде домашки.

– Он надеялся, что я получу травму и сбегу из Хогвартса, – поддержал Гарри друга.

Хотя видит бог, он бы лучше продолжил разговор про квиддич и гриффиндорскую команду. Такой простой, ничего не значащий, ослабевающий узел беспокойства о новой жертве василиска где-то в животе. Порождающий иллюзию, будто ничего не происходит, будто и нет ничего важнее и опаснее того же квиддича.

Жаль, всего лишь иллюзию.

– Ой, да мадам Помфри уже, наверное, всех на ноги поставила, – отмахнулся было Рон от идеи сбегать из Хогвартса из-за такой ерунды, но потом задумался. – Погоди, или Добби этого не знал?

– Я думаю, нет, – покачал головой Гарри. – Он действительно думал, что это заставит меня уйти из школы.

– Тебе удалось что-нибудь у него узнать? – спросила Гермиона. – Почему он так хочет, чтобы ты покинул школу?

– Да, – кивнул Гарри, – Добби всё рассказал. Профессор Дамблдор уже разбирается с проблемой – она не такая страшная, как казалась.

Слишком сильное утверждение, конечно. Кто знает, что может натворить Том Реддл в виде дневника-хоркрукса? Даже если оставить в стороне василиска, которого именно Гонт-полукровка вообще-то и достаёт из… ну, оттуда, где змей обитает. Где там эта Тайная комната, и что она вообще такое, кто знает. И пусть директор запретил рассказывать только про чудовище, будет ли меньшей паника из-за тёмного артефакта? Хотя многие даже не знают, что это вообще за штука такая, хоркрукс.

Нет, Гарри, конечно, верил в своих друзей – никто из них не станет раздувать и так немаленькую проблему. Но не проговорятся ли они где-нибудь? Да и сейчас они в гостиной, вообще-то, сидят. Достаточно одного поднявшего крик паникёра, и остановить волну будет уже очень-очень сложно.

Поттер прекрасно представлял, что такое настоящая паника, будто бездонный океан поглощающий толпу. Не зря же ему всё это рассказывал дяде Рик. И на примерах показывал, да. Мальчик был уверен в профессоре Дамблдоре – на крайний случай у старого волшебника точно заготовлен план эвакуации, а то и несколько. Да хотя бы и в ближайшую деревню! Хогсмид, вроде бы? Никто не будет бегать, как курица с отрубленной головой, пойди всё по самому плохому сценарию. А вот начнись настоящая паника…

Нет уж, лучше скрыть от остальных учеников и василиска, и хоркрукс. Одного Гарри достаточно, чтобы нести этот груз и не находить сейчас себе места от одной мысли, что мистер Шеклболт всё-таки столкнулся с гигантским змеем. Или что из-за глупой ошибки чёрный дневник уже захватил какого-то ученика, раз древнее чудовище снова появилось в школе. Его, Поттера, глупой ошибки.

Кому будет легче, если он возложит такую же ношу на кого-то ещё? Уж точно не ему самому. Закрыться именем директора в таком случае казалось логичным. Старому волшебнику достаточно верили – на Гриффиндоре, во всяком случае, – чтобы не задавать вопросы.

Почему это выглядело крайне жалким самооправданием? Может быть, потому что сам Гарри был не до конца согласен с профессором Дамблдором? Но он не мог и отрицать, что убери всех из Хогвартса, это ничего не решит – ни с Реддлом, ни с василиском. Да, змей не сможет атаковать учеников – но какова будет цена? Разве не упростится возрождение тёмного мага за пределами замка, заколдованного древними чародеями? Знающими о хоркруксах, между прочим – Барон ведь рассказал всё и Мерлина, и Слизерину! Не могли они не предусмотреть в своих чарах противостояние таким тёмным артефактам, подкрутить там что-нибудь!

Не могли ведь?

Как можно выбрать, что правильно, если ни одно решение не нравится и уж тем более правильным не кажется?

Терзающие мысли не помешали Гарри закончить рассказ про бедном домовом эльфе. Ту его часть, что мог.

– Я убедил Добби, что меня теперь не надо спасать. Теперь он приложит все силы, чтобы сбежать от своей семьи.

– Что? – взметнулась сразу Гермиона. – Как? Домовики Хогвартса не стали меня даже и слушать!

– И хотели позвать мадам Помфри, – напомнил Невилл. – Я их с трудом отговорил.

– "Доброй волшебнице плохо", – передразнила кого-то девочка.

Что ж, как Поттер и предполагал. Свобода домовиков была куда важнее Гермионе, чем какое-то абстрактное зло. Тем более что с этим самым злом уже разбирается сам Альбус Дамблдор, известный и могучий волшебник. А проблема бедолаг домовых эльфов не интересует, кажется, никого из взрослых.

Было ли Гарри стыдно, что он пользовался действительно важной для подруги темой, чтобы отвлечь её и остальных от стоящих перед школой опасностей? А есть ли разница, если это позволит отвести от друзей беду? Убедиться, что они не станут сами искать решение, что легко закончится встречей со взглядом василиска?

Но да, стыдно было. Но было ли это действительно важно?

– Я думаю, они свободу именно так и воспринимают, – ответил Гарри. – Как полный бред тяжело больного человека, с высокой температурой или типа того. Не как что-то нормальное или должное. А зарплату, наверное – вообще как последнее дно, что дальше падать уже некуда.

– Но почему?! – всплеснула руками Грейнджер. – Добби-то всё понял!

– Добби как раз и сошёл с ума, – объяснил Гарри, – из-за той самой тьмы, с которой он столкнулся. Только поэтому он мог вольно интеп… интерпр… понимать приказы, короче, и попытаться меня спасти. Как сам понимал это, но всё же.

– Ну да, он вёл себя очень странно, – почесал нос Невилл. – Сколько себя помню, они были, ну… Делали, что их попросишь, а не что-то ещё.

– Но не можем же мы свести с ума остальных эльфов! – возмутилась Грейнджер такой несправедливости мира. Она определённо хотела освободить всех домовиков чем раньше тем лучше, желательно уже завтра, если не сегодня.

Увы, у Гарри был только вариант с игрой в долгую, причём даже без полной уверенности в успехе. Но, по крайне мере, у него он был, этот вариант.

– Невилл, Рон, вы же не знаете ничего про домовых эльфов? Как они появляются и всё такое? – первым делом уточнил Поттер.

– Ты думаешь, Гермиона нас уже не допросила? – простонал с тоской Рон. – И нас – это не только меня и Невилла, знаешь?

Кажется, она действительно вытрясла из друзей всё, что только могла. Ну, Гарри в девочке и не сомневался, но уточнить всё равно стоило, просто на всякий случай. Но раз выяснить ничего полезного не удалось – иначе бы Грейнджер не постеснялась бы это применить, – тогда оставался только один путь.

– Хорошо, а про Отдел Тайн в министерстве знаете?

– Ба не захотела про него рассказать, – вздохнул Невилл, – сказала, что меня туда всё равно не возьмут.

Гарри поморщился, мысленно, конечно. Бабушка Лонгботтома была чересчур жёсткой женщиной, он уже понял это и по старым рассказам друга. Что "хорошо" сочеталось с проблемами самого Невилла, в самом ужасном смысле. И не всё можно было исправить спустя столько лет. И остальные родственники друга нисколько не помогали, кроме, разве что, мистера Элджи.

Вот и сейчас – Поттер был уверен, что Лонгботтом даже не думал о том, чтобы попробовать снова задать бабушке вопрос, на который когда-то получил такую отповедь. Или мистеру Элджи, опять же.

– Папа говорил что-то про него… – Рон нахмурился на пару секунд, но потом вздохнул. – Но я не особо его слушал. Вроде бы там какой-то особо тайной магией занимаются?

– И в принципе исследованиями, – добавил Гарри. – Профессор Дамблдор его упоминал. И я думаю, если где про домовых эльфов и знают, то как раз в Отделе Тайн. Только там, наверное, надо прям работать, чтобы что-то узнать, посторонним вряд ли что-то существенное расскажут. Ну или быть кем-то вроде министра или директора Хогвартса, может быть.

– Уж лучше сотрудником, – заметила Гермиона. – Тогда можно будет самому со всем этим разобраться. Но это же означает, что пять лет ещё ничего не сделать! Даже не начать!

Девочка даже всплеснула руками от такой несправедливости. Поттер на это только пожал плечами. Что тут поделаешь, это не та проблема, которую можно решить за пять минут. Тем более нескольким второкурсникам. Да даже и почти всем и нескольким старшекурсникам в придачу – мальчик не сомневался, что Грейнджер привлекла к решению вопроса свободы домовиков всех, кого можно. То есть всю компанию, что этим летом искала Поттера, как минимум. В той или иной мере, но всё-таки.

– Бли-и-ин! – протянула девочка, повесив голову, признавая, что лёгкого решения не будет.

– Может быть, пока зайти с другой стороны? – предложил Гарри. – Например, убедить магов лучше обращаться с домовиками?

Не то чтобы он представлял, как этого можно добиться, но разве это повод отказываться от попытки? Тем более что когда-то в будущем придётся как-то налаживать отношения между магами и обычными людьми. Которых те считают презренными маглами, на минуточку. Нет, у дяди Тома есть, конечно, какие-то наметки на план, но какие планы выдерживают столкновение с реальностью? А значит, кому-то придётся всё решать на месте.

До той поры, конечно, надо ещё дожить – что звучит особенно тревожно, если учесть василиска в школе, да, – но не стоит ли готовиться заранее? Например, попробовав исправить всю эту историю с домовиками, дав им хотя бы нормальное существование. И уже потом разобраться с их происхождением, а там и до свободы недалеко. Наверное. Кто знает, что там с ними сотворили, что только влияние хоркрукса – десятилетнее, на минуточку! – позволило Добби просто задуматься о свободе? Что с учётом всех пыток, что подвергли его в неизвестной семье… Мда.

Рассказывать о грядущем апокалипсе из расчётов мистера Джестера – возможном, конечно, но всё же, – Гарри тоже не стал. Пока рано, да и Поттер не был уверен, что сможет всё нормально объяснить. Дядя Том, конечно, ему всё разжевал, и не раз, но одно – понять всё самому, и совсем другое – донести до кого-то другого. Давать же читать бумаги, как мистеру Фламелю… Это древний алхимик имел хотя бы шансы понять все выкладки мистера Джестера. Гарри сам окончательно запутался уже на третьей странице, а ведь он прекрасно знал стиль дяди Тома и лучше многих мог проследить полёт его мысли. Потому, пусть мистер Фламель и считал, что эту проблему мальчику стоит передать кому-то другому и не разбираться с ней самому, Поттер решил её пока отложить. Может, курса до пятого хотя бы?

Задумавшись, Гарри вполуха слушал спор Гермионы с Невиллом. Девочка думала о создании какой-нибудь организации по защите эльфов или вовсе освободительного движения. Лонгботтом же считал, что подобное среди магов не выгорит, особенно чистокровных, то есть, собственно, хозяев домовиков. Невилл сам не совсем понимал все организации и движения, что это вообще такое и что они должны делать. Рон иногда подкидывал в разговор пару слов, по-большей части занимаясь домашкой.

Поттер решил, что он достаточно отвлёк друзей, чтобы те не начали сами копать, что происходит, и не докопались прямо до встречи с василиском. Гарри тихо покинул компанию, увлечённую новой проблемой.

Он, с другой стороны, уже вляпавшись во все эти проблемы – хотя бы потому, что был змееустом, – мог попробовать помочь. Тем более во время разговора с друзьями он вспомнил об одной важной загадке, как раз связанной с этим даром.

Первая встреча с василиском, та самая, когда он слышал его речь буквально в нескольких метрах. Почему авроры ничего не нашли? Огромная змея не оставила никакого следа? Возможно, конечно, но сомнительно. Что же тогда произошло?

* * *

С чего можно начать изучать тайны Хогвартса? Ага, особенно если ты понятия не имеешь, что ты вообще ищешь. Кое-что можно легко отбросить. Василиск – не маленькая змеюка, тысячу лет всё-таки живёт уже, или где-то около того. Значит, его просто не могли не заметить те же портреты или призраки – не мог он тихо юркать по коридорам, размеры не позволяют. Значит, есть какой-то секрет, позволяющий ему передвигаться незаметно.

Невидимый василиск – ужасающее создание, но такой вариант тоже стоит отбросить. Вряд ли что-то подобное удалось вывести Мерлину. Хотя, с другой стороны, фестралы… Мог ли древний волшебник привит их свойство змее? Или что-то подобное?

Ага, ещё и отключаемое по желанию. Вариант возможный, конечно, но лучше отложить его на то время, когда он останется единственный вероятным. Кто этих древних волшебников знает, в конце концов.

Была ещё одна проблема, кроме видимости – шум. Создание такого размера должно издавать шум, тем более если оно шипит постоянно. Тем не менее, кроме этого самого шипения Гарри никогда ничего не слышал. Не замирал же тогда василиск, в самом деле? Тем более во второй раз, при нападении на миссис Норрис, голос явно удалялся.

Хм, кстати, шипение. Разве картины или призраки не должны были когда-нибудь его слышать? Особенно если вспомнить, что как раз при нападении на Хэллоуин все обитатели рам поспешили убраться подальше от места происшествия. Значит, до этого было спокойно.

Да и Перси ничего подозрительного не заметил, тогда, на Хэллоуине. А шипение гигантского змея – это, вообще, весьма подозрительная штука, мягко говоря.

В итоге Гарри с некоторым сомнением решил полистать "Историю Хогвартса", благо книга была с собой. Вряд ли удастся найти конкретный ответ, но подсказку, может быть? Что-то, что натолкнёт на мысль? Да, хороший вариант, чтобы было с чего начать.

Как ни странно, но выбор оказался верным. То-то Поттеру казалось, что он где-то слышал фамилию Гонтов! А они, оказывается, не много не мало провели в Хогвартс канализацию. Ещё в восемнадцатом веке, между прочим, примерно в то же время, когда совсем перестали появляться в школе. Причём трубы в замке так и остались с той поры. Ну, об их смене, во всяком случае, ни слова не было, хотя всё прочее модифицировали, и не раз.

И это был весьма интересный факт, если так подумать. Раньше Гарри как-то не цеплялся за это, но нормальные туалеты и горячая вода в древнем замке? Да и любая вода, если уж на то пошло. Вряд ли маги расписывали рунами каждый унитаз или умывальник, чтобы они работали на одной только магии. Тем более целую огромную ванну, что, по слухам, была у старост.

Но как эти трубы вообще смогли проложить? Не самая простая работа, насколько Поттер знал о древних замках и канализации в них, и не факт, что магия сильно поможет. Тем более когда стены, вообще-то, были несущим элементам заклятья защиты учеников. Значит, их не то что разобрать и заменить нельзя, но и делать отверстия вообще-то крайне нежелательно. Тем не менее, Гонты воду провели. Как?

А учитывая, что все они были змееустами, судя по всему, не связано ли это было как-то с василиском? Может ли быть так, что искали Тайную комнату, скрывая это за прокладкой труб?

Да, про место обитания гигантского змея в книге тоже было, хотя вот как про него Гарри как-то и забыл. Ничего нового, впрочем, сверх того, что уже рассказал о скрытой лаборатории Слизерина профессор Дамблдор. Или где там Салазар поселил подаренного Мерлином монстра? В каком-то запечатанном вольере для особо опасных существ?

Как бы то ни было, Тайная комната была указана исключительно как полузабытая легенда, а не какое-то реальное место. Даже директор, хотя и считал, что она существует, не имел о ней ни малейшего представления. Ну, насколько его понял Гарри. То есть Гонты даже если и нашли Тайную комнату, то оставили это в секрете. Но тогда возникает вопрос – а почему? Если смотреть на оценку Кровавого Барона, они бы точно начали хвастаться наследием Слизерина.

Может, конечно, было бы ошибкой полагаться на рассказ призрака, который считал этот род своими врагами, но больше у Гарри почти ничего не было. Может, стоило расспросить Рона с Невиллом?

С другой стороны, были и косвенные факты, вроде здорового опасения всех змеестов. А змееусты кто? Вот-вот.

Но если Гонты Тайную комнату не нашли, как её отыскал Реддл веками позже? Вряд ли у студента откуда взялись возможности, превосходящие опытных магов, будь он хоть сто раз старостой. Да даже если до василиска докопались как раз его предки, как Том это смог повторить? Он полукровской был, вообще-то. И Поттер сомневался, что Гонты дико обрадовались такому родственнику и тут же выложили ему все тайны. Даже если они не были такими эталонными чистокровными волшебниками, как их рисовал Кровавый Барон.

Да и опять же, если василиск ползает по трубам – почему его никто никогда не слышал? Возвращаясь всё к тому же вопросу по никому не слышиму шипению, да. В замке не так много шума, чтобы игнорировать шипение тысячелетней змеюки где-то внутри стен.

Почему даже такая малая подсказка только порождает тысячи новых вопросов вместо хоть какого-нибудь ответа? Иногда хотелось постучаться головой по столу, просто чтобы вернуть мозги на место.

Поразмыслив, Гарри решил всё-таки проверить зацепку. В первую очередь надо понять, как Гонты всё-таки проложили трубы. Канализация-то есть, значит, как-то им удалось, и даже не повредили заклятие удачи на замке. Быть может, этот ответ даст намёк на следующий шаг?

И, к счастью, его можно получать напрямую с натуры – туалеты и умывальники есть прямо в башне Гриффиндора. Осталось только найти трубы.

26. Пивз

Здраво рассудив, что ползающий между умывальниками в поисках труб Мальчик-Который-Выжил это то ещё зрелище – как и любой другой мальчик в такой ситуации, впрочем, – Гарри отложил расследование до ночи. Сделал домашку, поглядел по сторонам пока умывался перед сном – ничего интересного не заметил, к слову, – даже немного подремать успел.

Убедившись, что все остальные в комнате спят, Поттер накинул приготовленную мантию-невидимки и выскользнул из комнаты.

– Люмос, – шёпотом зажёг он палочку.

Слава богу, свет из-под мантии-невидимки со стороны не видно. Гарри выяснил этот факт у профессора Флитвика – в рамках общего развития, конечно, ни слова про отцовский артефакт, – и даже проверил его. Только в зеркале, конечно, но всё-таки. Никакого таинственного пятна света, так похожего на известное всем заклятье, никто не увидит. Хотя мальчик больше надеялся, что все просто спят и видят второй сон.

Что ж, в ванной комнате опасения подтвердились – поползать между умывальниками пришлось, подсвечивая себе палочкой вместо фонарика. И даже совершил настоящий вандализм – разломать одну раковину. Спасибо магии – подходящих инструментов у Поттера с собой не было. И отдельное спасибо вернувшему всё назад Репаро.

Увы, ни к чему толковому это не привело – труб просто не было. Откуда, блин, вообще вода берётся-то? А она есть, Гарри проверил, даже в восстановленном умывальнике. Может, он что-то не понимал? И не факт, что в магии, а не в в прокладке канализации.

А ведь у него даже не было уверенности, что он копает в нужную сторону! Связаны ли Гонты вообще хоть как-то в истории с василиском? А конкретный факт, что они занимались трубами?

И спросить, как назло, не у кого. Сэр Николас куда-то запропастился – Гарри не видел его с утра, когда шёл смотреть квиддич. Полная Дама? Очень смешно, спасибо. Мальчик до сих с содроганием вспоминал, как пытался спросить у неё про движущиеся лестницы. Нет уж, к этому портрету он пойдёт только когда будет уверен, что больше никто ничего не знает. Да и то не факт, честно говоря.

Видимо, придётся узнавать у кого-то из профессоров утром. Или, скорее, даже у директора. Гонты проводили работы аж в восемнадцатом веке, на заре появления современной канализаций в мире. И Гарри сомневался, что тот же профессор Флитвик про это что-нибудь знает. С директором больше шансов, может быть, хоть какая-то информация осталась от его предшественника.

Или попытаться найти Кровавого Барона? Он-то точно знает, что тогда происходило, да и наверняка следил за своими врагами. Профессора Дамблдора, опять же, отвлекать неясной догадкой не придётся. Да, хорошая идея.

И идти, как не странно, лучше прям вот сейчас, ночью. Безопаснее. Просто потому что Реддл, судя по всему, был типом умным, хитрым и скрытным – вряд ли иначе ему удалось бы так просто подставить Рубеуса. А значит, он не допустит шанса на провал просто из-за того, что носителя его хоркрукса задержат преподаватели за прогулки после комендантского часа. Это был бы достойный анналов истории провал собственного воскрешения.

Ну, Гарри не был уверен в этом прям на сто процентов. Но всё-таки столкнуться с василиском днём выглядит куда вероятнее. Поттер, конечно, тоже змееуст и, по идее, мог заметить чудовище раньше, чем то его… То мальчик не был уверен в этом. Нет уж, лучше побродить в темноте, благо у него есть мантия-невидимка. А значит, если он будет соблюдать тишину, патрулирующие авроры его не заметят. У них нет миссис Норрис, которая, кажется, чувствует нарушителей не зависимо ни от каких предосторожностей.

Хм, а не поэтому ли она стала первой жертвой Реддла? Или просто пыталась противостоять опасности несмотря на её уровень?

* * *

Выбраться удалось без каких-либо проблем – Полная Дама мирно дремала в своём холсте, и даже не встрепенулась, когда Гарри открыл дверь. Не то чтобы это что-то изменилось, конечно – всё равно второкурсника под мантией-невидимкой она бы не увидела.

Пивз, с которым Поттер столкнулся буквально через пару поворотов, тоже его не увидел. И мальчик был уверен, что шёл достаточно тихо, чтобы и не услышал. Не то чтобы вредному полтергейсту это как-то помешало.

Гарри даже подозревал, что наоборот – призрак всё ещё помнил свою странную игру, по которой должен был убегать от "зануды". Как ещё не надоела?

– Так-так-так, кто у нас тут разгуливает по ночам? – мерзко похихикивая Пивз начал кружить вокруг Поттера.

Ну, формально говоря, он просто носился по коридору туда-сюда, пытаясь напугать невидимого ученика. Но Гарри был уверен, что в представлении самого полтергейста он именно кружил вокруг нарушителя.

– Кто же у нас этот ужасненький негодяй, что думает обойти правила? Надо, надо позвать Филча, да!

Что интересно, говорил призрак достаточно тихо, чтобы не привлекать ничьё внимание, а не кричал изо всех сил, как грозился. А ведь стоило ему завизжать во всю глотку, то тут бы авроры бы со всей школы сбежались. Они бы банально столкнулись с нарушителем, никакая мантия-невидимка бы не помогла.

Не то чтобы Гарри слышал такой визг, конечно. Просто близнецы были весьма красноречивы в своих историях. И даже пытались изобразить Пивза.

Это определённо можно было использовать. Поттер всю неделю пытался выловить проклятого полтергейста, чтобы расспросить его про Камелот. И про движущиеся лестницы тоже, да, тем более Гарри был почти уверен, что ими управляет именно призрачный шут. По крайне мере, это вполне укладывалось в его специфический юмор и статус древнейшего призрака Хогвартса.

И про трубы Пивз тоже не может не знать. Захочет ли говорить – вот это уже совсем другой вопрос. Но теперь у Поттера, во всяком случае, есть возможность начать диалог – раньше полтергейст просто удирал, едва его завидев.

– Это я, – тоже негромко сказал Гарри.

– "Я"? Какой "я"? "Я" бывают разные! – задумавший какую-то шкоду Пивз наконец нашёл свою цель и подлетел поближе.

– Я – это Гарри Поттер, Пивз, – ответил мальчик, откидывая мантию с головы.

Ловушка удалась. Лицо призрака перекосило, когда он обнаружил, что нарушителем оказался его самоназначенный "заклятый враг". Пивза буквально разрывало между желанием всё-таки совершить задуманную шкоду, чем бы она не была, и поддержать собственную игру в убегание от Поттера. А богатая мимика позволила мальчику практически читать каждую его мысль. Хотя тут Гарри не был уверен, может быть, полтергейст корчил такие уморительные рожи специально. Но от смешка он удержаться просто не смог.

Это и стало сигналом Пивзу прийти к какому-то решению и рвануть от Поттера по коридору. Почему сразу не в стену? А кто его знает. Может, хотел, чтобы мальчик за ним побегал. Далеко призрак, впрочем, не ушёл.

– Вы были рыцарем Круглого Стола, мистер Пивз? – бросил ему вслед Гарри.

Не самая уверенная его догадка, конечно. Просто – какой ещё был смысл торчать в Камелоте столько веков, если не хранить его? Для наследника Артура там или его самого, как говорится в легенде о Короле былого и грядущего, например. Или по поручению Мерлина. Кому ещё может это прийти в голову, кроме вернейших рыцарей, правда ведь?

Правда, смущал вид Пивза и его поведение, но, может быть, это маскировка такая?

Что ж, полтергейст слова Гарри услышал. Он будто на всей скорости впечатался в невидимую стену. Похлопал руками вокруг себя, ища опору, потом с усилием отодрал лицо и, поднапрягшись, всё тело. Отряхнулся от пыли и, наконец, развернулся с укоризненно-разочарованным взглядом.

Поттер не знал, проводятся ли где-то соревнования мимов, как-то не интересовался этим вопросом, но Пивз определённо занял бы там не последнее место.

– Гарри, ну как же так? – обратился к нему полтергейст таким же укоризненно-разочарованным тоном. Ещё и тяжело вздохнул. – Ну что ты, в самом-то деле, какой рыцарь? Я что, по-твоему, зря Мерлина упрашивал сделать мне этот наряд? Ты хоть представляешь, на что мне пришлось пойти ради этого? "Не меняй комнаты местами, Пивз", "Не делай бесконечные лабиринты из коридоров, Пивз", "Пусть этажи остаются на своих местах, Пивз", "Не создавай новые помещения, если не просят, Пивз", даже "Не поднимай замок в воздух, Пивз"! Это тяжело, знаешь? Всё ведь запретил, проклятый старикан! И всё ради этого костюма! А ведь цепи тому парню просто так сделал!

– Эм… – Гарри совершенно не ожидал такой отповеди, да и вообще резкой смены тона полтергейст, потому брякнул не думая. – А про лестницы Мерлин забыл?

Вот честно, полтергейст всегда звучал так, как будто задумал какую-то эпичную пакость, причём именно над собеседников. Наверное, именно поэтому такая проникновенная речь совершенно выбила из мальчика все мысли и планы на разговор.

– О-о-о да–а-а, – довольно протянул Пивз своим обычным мерзким голосом и снова захихикал. – Про лестницы-то он и забыл, маразматик старый!

– Но зачем? – с отчаянием задал Гарри главный вопрос. Он действительно не понимал, зачем всё время сбивать учеников с пути. И спасибо Мерлину, что двигались только лестницы!

Если полтергейст не наврал с три короба, с него станется, если так посмотреть. Можно было задаться вопросов, зачем бы ему таким заниматься, но в случае Пивза? Да можно выбрать абсолютно любой ответ, даже что-то на уровне "просто захотелось", и попасть в яблочко. Даже вариант, что он сказал чистую правду, нельзя просто взять и отбросить. Упоминание Мерлина могло заставить поверить в его слова, да, особенно зная о древнем волшебнике всё, что известно Гарри. Но, опять же, это могла быть просто ловушка восприятия, кто его знает? Просто чтобы заставить собеседника ещё больше гадать, сколько правды в словах призрака.

– Но ты сам посмотри… – возмущённо начал полтергейст, но сбился. – О, кто-то идёт! Не, ну так будет неинтересно…

Гарри вздрогнул, действительно услышав шаги. Ещё далёкие, но быть пойманным аврором или профессором определённо не входило в его планы. Однако сделать хоть что-то он не успел.

– Давай за мной! – шёпотом крикнул Пивз, и чёрт его знает, как у него это получилось.

Полтергейст рванул по коридору, и Гарри поспешил за ним. Призрачный шут нисколько не заботился, поспевает ли за ним собеседник. Даже ни разу не повернулся проверить, следует ли за ним мальчик. Спасибо, что сквозь стены и потолок не проходил. Зато в достатке были резкие повороты в последний момент, исчезновение в неприметных дверях, о которых Поттер даже не подозревал, и резкий взлёт по скрытым лестницам, не видевшем ремонта дай бог со времён короля Артура.

– Во, – Пивз внезапно замер, потёр руки и снова захихикал. – Так о чём я?

– О лестницах, – подсказал Поттер, пытаясь отдышаться от неожиданной пробежки. Слава богу, он не забросил совсем занятия физкультурой и бежали они всего минут десять или пятнадцать, иначе бы он точно упустил возможность поговорить с полтергейстом.

– То-о-очно, – протянул Пивз обрадованно и внезапно снова заговорил серьёзно. – Ну ты сам посуди – вот приходит первокурсник в замок, что он видит? Ну картины живые, ну призраки летают. Ску-ко-та. Магия где? Где магия, я спрашиваю? Волшебство и чудеса где? А так хоть что-то, хоть лестницы двигаются, понимаешь? Нигде в мире такого точно нет! Правильно я говорю?

Полтергейст уставился на собеседник, явно подразумевая, что вот здесь вот нужен его ответ.

– Ну, наверное, – не очень уверенно протянул Гарри. – Про магический мир ничего не скажу, но у обычных людей вроде такого ничего нет. Только эскалаторы.

– Эска… Где я это слышал? – Пивз быстро посмотрел по сторонам, будто в надежде увидеть рядом подсказку.

– Движущиеся лестницы, как у директора в кабинете, – подсказал Поттер.

С одной стороны, в Хогвартсе вроде такое уже есть, а с другой – не выпускает ли он джинна из бутылки? Вот превратятся с утра все лестницы в эскалаторы, да ещё и движущиеся с разной скоростью, кто виноват будет? Вот-вот.

– А, точно! – полтергейст преувеличенно радостно ударил кулаком по ладони. – Вот он о чём говорил! Не, тут он был прав, обленятся совсем.

– Кто? – удивился Гарри. Кто-то уже рассказал Пивзу об эскалаторах, но отказался объяснять, что это такое?

– Что? – с недоумением уставился на него полтергейст, будто ничего не говорил буквально только что.

И ведь даже пробовать добиться от него хоть каких-то подробностей бесполезно! Будет корчить ничего не понимающие рожи, и всё. Пусть до этого Гарри мало общался с полтергейстом, он уже понял, что Пивз решение не поменяет.

– Ты был шутом при дворе короля Артура? – решил мальчик вернуться к прошлой теме.

– Ну да! – Пивз надулся от гордости. Даже сделал несколько преувеличенно больших вдохов, будто ему, призраку, это как-то поможет. – Ни у кого больше в мире не было призрачного шута!

– То есть ты уже был призраком? – переспросил Гарри. Это сколько же Пивзу тогда лет? Или, скорее, веков? Даже, может быть, тысячелетий? Как минимум полтора уже точно набирается.

– А тож! – важно закивал полтергейст. – Я ж говорю, это мой замок.

Поттер уже открыл рот, чтобы уточнить, что призрачный шут имел в виду под такой интересной фразой, особенно учитывая, что нет, раньше он этого не говорил. Ладно, скорее засыпать вопросами, чем просто уточнить. И про сколько на самом деле Пивзу лет, и почему нет других таких же древних привидений, и про почему он управляет замком. Да и про Мерлина было интересно узнать, и про Основателей, и про Артура, и про его рыцарей. Куча вопросов, если коротко.

Но Гарри поймал себя на мысли, что это сейчас, по сути, не очень важно. Да и середина ночи, вообще-то, а такой разговор продлится до утра в лучшем случае. Если Пивз раньше не сбежит, да, а он ведь точно сбежит, стоит ему только заскучать. А вот василиск и, возможно, трубы… Про это нужно узнать как можно раньше. Поэтому проглотил своё любопытство – надеясь, что в будущем получится вытрясти из полтергейста всё, что только можно, – и спросил другое:

– Значит, ты знаешь про василиска? Где он?

– Нет, – Пивз от горя резко осунулся, повесил голову и чуть ли не всплакнул. – Гадкий Слизерин спрятал от меня свою змеюку. И лабораторию. А ведь всего-то разок поменял ему зелья все местами! Даже сказал ему об этом почти сразу. Скучный, гадкий Салазар!

Ну, Поттер спросил больше для проформы, почти не сомневался в ответе. Даже если профессор Дамблдор не знал всего о природе полтергейста – а он мог и знать, – расспросить Пивза он вряд ли бы забыл. Как и всех остальных призраков тоже, собственно. Вряд ли это тайна, которую они бы стали скрывать, знай хоть что-то.

– А про трубы знаешь?

– О, это да, а как же, – встрепенулся призрачный шут, и, подлетев к стене, раскинул руки, продекламировал: – Вот они! Правда классные?

Гарри скептически обвёл взглядом совершенно обычную стену. Потом ещё раз, на всякий случай. И с сомнением посмотрел на Пивза.

– Они всё-таки внутри стены?

– Что? – возмутился полтергейст. – Конечно нет, я же показывают. Вот они!

И он с непонятной гордостью, будто сам прокладывал трубы, снова раскинул руки.

Гарри поднял бровь и посмотрел на Пивза по всем заветам тёти Пэт, когда та сомневалась в умственном развитии собеседника. Как правило, самого Гарри, конечно. Ну а как бы ещё он так хорошо его изучил, если не находясь по другую сторону?

– Эх… – опять взгрустнул полтергейст. – Вот что ты такой непонятливый? Вот, смотри ближе. Ещё, ещё, ещё. Ну что, видишь?

Следуя инструкциям Пивза Гарри чуть ли не уткнулся носом в стену. Да ещё и на цыпочки встал – указующий перст полтергейста был куда выше его роста. Нет, он оставлял шанс на то, что призрачный шут решил выкинуть очередную свою шуточку. Как и во всё прошедшем диалоге, собственно. Но вдруг тот всё-таки не шутит?

С трудом, ног мальчик разглядел на стене что-то постороннее.

– Это… нитка? – неуверенно уточнил он.

Потому что эта штука действительно выглядела как очень толстая нитка. Слишком толстая даже для шерстяной. Но из-за цвета почти сливающаяся с самой стеной. Если не знать, куда смотреть или что искать – так и не заметишь.

– Труба? – озарило разум понимание.

Нет, это действительно была труба. Просто сильно уменьшенная. Очень-очень сильно.

– И увеличенная внутри, – довольно добавил Пивз, делая вид, что не читал его мысли. Хотя, наверное, понимание прекрасно отразилось на лице мальчика.

– Достаточная, чтобы там ползал василиск? – уточнил Гарри.

– Хм, хм, хм, – полтергейст махал руками, будто пытаясь прикинуть ширину труб изнутри. А потом заявил как ни в чём не бывало: – Да кто ж его знает, думаешь, я этого василиска видел?

С другой стороны – а зачем вообще древнему змею ползать по трубам? Неожиданно нападать на учеников? Но их размер хотя бы может объяснить, почему никто, кроме Гарри, не слышал чудовище Слизерина. Это змееуст понимает любое, даже самое тихое, шипение будто слова. Для остальных змейка такого размера, что могла уместиться в этой микротрубе, будет вообще не слышна. И не важно, что по-настоящему это огромный василиск. Магия, все дела.

Ну, Поттер не был прям совсем уверен в своей версии. Всё-таки сам он такого волшебства не знал. Но с этой версией можно было работать.

– А про Реддла ты что-нибудь помнишь? Он был старостой Слизерина где-то в начале сороковых, – решил уточнить ещё один момент Гарри. Потому что знание о трубах не объясняло, как чёртов Гонт-полукровка нашёл всё-таки василиска и даже смог с ним договориться.

– Хм, хм, хм, – повторил Пивз, на этот раз изображая задумчивость. То есть чесал лоб, затылок и подбородок. Иногда два места сразу, будто это могло ему помочь лучше думать. – Не, не помню. Неинтересный был, наверно.

Значит, всё-таки придётся обратиться к Кровавому Барону. Или Рубеусу. Но это – Гарри с трудом подавил зевок, – уже завтра.

– Спасибо, Пивз. Ты очень помог, – и Поттер накинул мантию обратно на голову.

– О, от всего сердца, – радостно раскланялся призрачный шут, медленно уходя в пол.

Что ж, а теперь – обратно, в гостиную Гриффиндора, и спать. Кстати, а где она? Во время пробежки он старался не упустить Пивза, а не следить за окружением.

27. Визит министра

Гарри проспал. Блуждания в попытках понять, куда его завёл Пивз, растянули и так долгую ночную прогулку. Мальчик на своём опыте узнал, что в прошлом году излазил совсем даже не весь замок, и он ещё может преподнести сюрпризы. Как всегда – совершенно не вовремя.

Хорошо ещё был выходной, и об уроках можно было не беспокоиться. Потому Поттер не просто пропустил завтрак, в полусне отбрыкавшись от всех попыток его разбудить, но и почти остался без обеда. К счастью, только почти.

Может быть, знай он, что сегодня должно было произойти, он бы отложил ночные прогулки. И тогда бы остался без уникальной информации – и не только о трубах, но и о самом Пивзе. Пусть он пока не представлял, как использовать последнюю, другого шанса её узнать могло и не представиться. Так ещё Поттер попал бы на карандаш к министру Фаджу, потому что, конечно же, попытался бы вмешаться. А как же иначе? Чем бы всё тогда закончилось бы – это тоже хороший вопрос.

Увы, пророческим даром мальчик не обладал, и потому спокойно и мирно проспал до обеда, поел и только тогда отправился к Рубеусу. Своему первому другу, который, как надеялся мальчик, мог подсказать хоть что-то о Томе Реддле.

Хоть и не хотелось напоминать Хранителю Ключей о том, кто обвинил его в убийстве и подставил под исключение, но какой был у Гарри выбор? Эта история вообще могла произойти только если староста-слизеринец знал какие-то секреты Рубеуса, тогда гриффиндорца-третьекурсника. Вряд ли эти двое были прям дружны, конечно, но всё-таки.

Поттеру надеялся получить хоть какую-то подсказку. Если не удастся – оставался ещё Кровавый Барон. И пусть призрак Слизерина Реддла точно помнил, в отличие от Пивза, но сможет ли он дать хоть какое-то направление на василиска? Что-то за пределами ненавидимого им Гонта-полукровки?

* * *

Странно, но Рубеус открыл не сразу. Гарри подождал пару минут, прежде чем постучать снова, уже настроившись бежать искать герра Кляйна или сразу профессора Макгонагалл. Мальчик, конечно, понимал, что Хранитель мог уйти по своим рабочим делам в Запретный Лес, например, или наоборот, в замок. Но также он и знал, что друг не стал бы запирать Клыка в хижине. А не услышал лай пса сквозь дверь он не мог.

Что-то определённо случилось.

Наконец, после непродолжительного шума, дверь приоткрылась. Клык не стал ждать большего, просочился сквозь щель – тот ещё фокус, с его-то размерами, – и с радостным лаем набросился на мальчика, явно желая облизать его с ног до головы.

– Тише, дружок, тише, – рассмеялся Поттер, гладя пса.

– А, эт ты, Гарри, – услышав его голос, Рубеус распахнул дверь пошире. – Давай, проходи.

Выглядел Хранитель Ключей не то чтобы прям плохо, но и точно не хорошо. Какой-то всклокоченный, нервный, дёрганный. Будто почти вляпался в беду, но каким-то чудом её пронесло мимо, но сам ты ещё не до конца осознал свою удачу. Или не уверен, что всё действительно прошло мимо, и катастрофа не обрушится в спину, вернувшись бумерангом.

Гарри зашёл в хижину вместе с Клыком, и Рубеус, быстро оглянувшись в поисках других незваных гостей. снова запер дверь. Это поведение немного напоминало то, что случилось в прошлом году, но не мог же лесничий снова достать откуда-то незаконного дракона? В смысле его яйцо, конечно. Да и герр Кляйн поблизости, его авторитета директора заповедника должно быть достаточно, чтобы превратить дракона незаконного в очень даже законного.

В хижине за столом обнаружилась Миртл. Вот уж кого увидеть здесь Поттер не ожидал. Он даже сомневался, что она была знакома с Рубеусом, пока они учились в Хогвартсе – разные курсы, разные факультеты и, насколько успел узнать мальчик, свои проблемы у каждого из них. С другой стороны, может быть, познакомились, уже после? Пятьдесят лет в одном замке, всё-таки.

Не то чтобы такое знакомство хоть как-то объясняло присутствие тут равенкловки. Тем более в тяжелой депрессии. Ну, насколько Гарри мог судить. Он не был специалистом, но над Уоррен разве что тёмные тучи не сгущались, в таком она была состоянии. И то, что она уперлась лбом в стол, только подчёркивало проблему. Спасибо, что не билась об него головой.

Или, может быть, этот этап уже прошёл.

– Миртл, Рубеус, что с вами случилось? – не мог не спросить Гарри. Может быть, он сможет чем-нибудь помочь.

– А, – устало махнул рукой Хранитель Ключей, но больше ничего не сказал, только налил себе полную кружку чаю.

Ещё одну он подвинул Миртл, которая никак на это не отреагировала, – как и на появление гостя, к слову, – и посмотрел на Гарри. Тот кивнул и тоже получил горячую кружку.

Мальчик отпил вкуснейшего чая на каких-то лесных травах и продолжил сверлить взглядом Рубеуса. После ещё пары глотков тот, наконец, сдался:

– Фадж тут случился, – вздохнул лесник, – ну, министр который.

Рассказ Хранителя Ключей получился сбивчивым, прыгающим от одного к другому, – ничего удивительного, в такой ситуации, – но Гарри смог собрать всё воедино, чтобы понять случившееся этим утром.

Что ж, он уже знал из Придиры, в надежде остаться министром Корнелиус Фадж начал всё больше прислушиваться к бывшему Пожирателю Смерти, Люциусу Малфою. Из-за его денег, в первую очередь, ну и в надежде на поддержку других последователей Волдеморта. Именно они, надо полагать, сподвигли министра начать что-то делать после нападения на мистера Шеклболта.

И да, увы, предчувствие Гарри не обмануло. Именно главный аврор оказался вчерашней жертвой василиска. Слава богу и сэру Николасу де Мимси-Порпингтон, он выжил, но как и миссис Норрис впал в кому. Та же участь постигла и отважного призрака Гриффиндора, прикрывшего мистера Шеклболта от взгляда чудовищного змея. Кома у привидения – это, конечно, очень странно, но она лишь подчёркивала силу глаз василиска.

В итоге министр, с посильной помощью шепчущих ему в уши Пожирателями Смерти, решил действовать. Естественно, не искать настоящего виновника, хотя информацию о Томе Реддле он, по идее, от авроров должен был получить. Нет, Фаджу было достаточно видимости действий. Например, отправить в Азкабан того, кто якобы открывал Тайную комнату в прошлом.

Рубеус – наследник лорда Слизерина! Что может быть абсурднее? Так сразу и в голову даже не придёт ничего!

Герр Кляйн и его намерение добиться полного снятия той старой истории с лесничего только добавляли бредовости ситуации. Итоговое заседание по этому делу, что интересно, всё откладывали и откладывали. Кто? Визенгамот в целом и один конкретный Малфой в частности.

Пожалуй, после этого разговора Гарри мог без особых проблем указать на хозяев Добби и владельцев дневника. Были, конечно, некоторые вопросы, например, зачем Малфоям помогать воскрешению Реддла, противника Волдеморта? Но, быть может, они решили поменять себе Тёмного Лорда? Или вообще собираются предать его в последний момент и не дать возродиться, кто их знает?

К счастью, герр Кляйн находился у Рубеуса в гостях, и он намерений Фаджа вот совсем не понял. Яростное возмущение немца и угрозы дойти до других министров – а знакомых среди у них у него было много, директор крупнейшего драконьего заповедника всё-таки, – заставили было Корнелиуса отступить. Даже почти сбежать, если уж прямо говорить. Только пришедший вместе с ним Люциус неизвестными посулами – а может и тоже угрозами, – решительность министра укрепило. И вмешательство профессора Дамблдора, как не странно.

Директор тоже не пришёл в восторг, что его сотрудника собираются бросить в Азкабан по совершенно точно надуманным обвинениям. Ради некоего эфемерного успокоения общественных масс, которые об угрозе василиска, наверное, вообще не подозревали. Однако Фадж на такое вмешательство совсем уж закусил удила. Гарри не был свидетелем всего разговора, но, кажется, Корнелиус всерьёз опасался, что старый волшебник хочет отобрать у него кресло министра.

Отчего? Зачем? Как будто профессору Дамблдору без этого работы мало. Или делать ему больше нечего. В общем, о причинах Поттер мог только догадываться, хотя подозревал, что немалую их долю зовут Люциусом. Именно такое впечатление о Фадже появилось у мальчика.

Возможно, всё это очень плохо бы закончилось для Рубеуса – а потом, можно надеяться, и Фаджа с Малфоем, потому что Гарри не собирался терпеть такого отношения к своему другу, да и герр Кляйн с директором не стали бы молчать, – но тут на сцене появилась Миртл. Равенкловке не потребовалось много времени, чтобы обратить в бегство и резко сбледнувшего от её слов министра, и явно ошарашенного Малфоя. Что она им сказала, Рубеус не услышал, и это оставалось скрыто тайной. У Поттера было вариантов, но зачем гадать? Есть ведь был даже не свидетель, а тот, кто всё и сделал.

И не то чтобы Гарри, конечно, планировал прощать министра с Малфоем из-за хорошего для Хранителя Ключей конца. Но времени на подготовку можно было потратить теперь побольше, а не сразу готовить удар. В мысленный блокнот мальчик занёс и Фаджа, и Люциуса.

Понять бы ещё, почему сама Уоррен в таком состоянии, и как её привести в себя.

– Миртл, эй, Миртл, – Гарри аккуратно потряс девушку за плечо.

– А, гриффиндорец, – равенкловка тяжело подняла голову, будто на неё давила целая гора скорби и печали

– Давай, выпей чаю, Рубеус подбирает хорошие составы, – Поттер подтолкнул к ней кружку.

Миртл задумчиво изучила предложенный напиток, будто пытаясь найти на дне ответы на все вопросы. А может и впрямь пыталась, мальчик изучал по книгам прорицание, и про гадания по чаинкам там много было. Не очень понимал, да, но изучал. Может, равенкловка действительно что-то там видела?

Миртл перевела тяжелый взгляд на Рубеуса, потом глубоко вздохнула и попыталась разом опрокинуть в себя всю кружку. Попыталась – потому что кружки у Рубеуса вообще-то немаленькие такие, даже для гостей. Да и чай горячий вообще-то. Естественно, у девушки ничего не получилось, и она в какой-то момент подавилась и закашлялась. Даже чуть кружку не уронила, но зря что ли Гарри магию изучал?

И это даже не колдовство в коридорах, ну, то, что нарушает правила Хогвартса. Где хижина Хранителя Ключей, а где те коридоры?

– Миртл, так что с тобой случилось? – спросил Поттер, когда девушка пришла в себя и даже допила чай. Напиток явно пришёлся равенкловке по душе, по крайне мере, выглядела она уже куда лучше.

– А, – отмахнулась Миртл, будто не она только разве что тучи не вызывала. – Запугала министра, и только потом поняла, ну, всё. Я же теперь не призрак, и он, получается, и мне министр, в смысле, в правительстве главный и всё такое. Да и этот, блондинистый, тоже же кто-то важный? Тяжела жизнь человека, призраком всё было проще…

– А что они вообще могут сделать? Не выдать какие-нибудь документы? – спросил Гарри.

– Эм… – недоуменно посмотрела на него равенкловка. – Но это же министр!

Кажется, она сама не совсем понимала, куда вообще распространяется власть Фаджа. Да и вообще Министерства Магии. Гарри сам как-то пропустил этот вопрос – в ближайшие годы, как он думал, это всё равно не будет прям очень важно, и магия влекла к себе куда сильнее. А пока всегда был дядя Том, который точно всё внимательно изучил.

Мальчик посмотрел на Рубеуса. Миртл тоже уставилась на него

– Тык это, я всегда тут жил, у Хогвартса, – тот смущённо потёр щёку. – СОВ они не дать не могут, это этот, межнародный документ, ЖАБА тож. Ну, разрешения всякие дают. Они тебе нужны?

– Понятия не имею, – пожала плечами заметно повеселевшая Миртл. – Смотря какие.

– Ещё Азкабан есть, конечно, – вздохнул Хранитель Ключей. – Ток там суд ещё должен быть, а что Фадж там скажет? Да и побоится он, вона как уже испугался.

– Кстати, а что ты ему сказала? – Гарри поспешил отвлечь обоих собеседников от темы магической тюрьмы.

Сможет ли Фадж упечь туда Миртл без действительно серьёзных обвинений? Особенно с посильной помощью Малфоя. Кто знает, вон с Рубеусом он уже попытался это провернуть. Кажется, сегодня дядя Том получит очень большое письмо – без помощи Гарри вряд ли со всем справится.

– Корнелиусу-то этому? Да напомнила просто про пару его дел, с которыми он сядет в лужу, если Дитрих всё-таки привлечёт других министров. Квиддичем интересуешься?

– Да как-то нет, – пожал плечами Поттер, не совсем понимая, при чём тут игра на мётлах.

– Ну тогда и не важно, другое тебя точно не коснётся. В общем, чуть-чуть вправила мозги этому типу, раз уж он сам наперёд думать не может. Ну и так, подкинула пару мыслей.

Гарри не совсем понял, что имела ввиду Миртл, но, кажется, Фадж затеял какие-то дела с другими странами. Квиддич, скорее всего, был Чемпионатом Мира по этому самому квиддичу, и, видимо, Корнелиус хотел, чтобы Англия приняла какой-то из последних матчей, где собирается больше всего народу. А то и вовсе финал, чего мелочиться?

Что тогда было вторым, с этим сопоставимым, оставалось только гадать. Но раз это не касалось Хогвартса, то и ладно.

Правда, оставался ещё один вопрос:

– А ты сама-то откуда про это всё знаешь?

– Призраков в замке много потому что, – "ответила" Миртл, но всё же пояснила. – Мы… в смысле, уже они, много всего слышат, что говорят в замке. Даже всё, наверное. Кто-то там через стену прошёл вовремя, кто-то здесь вообще специально подслушал чего-то интересного. Делать нам всё равно нечего, так что и сплетничаем… сплетничают постоянно. Картины не лучше, кстати, разве что просто много слышат, не специально. Ну и мне рассказывают иногда, по старой памяти, призраки, в смысле.

Интересно, а что про него самого известно Миртл? Ну и остальным призракам. Гарри как-то раньше не задумывался про эту сторону Хогвартса. С одной стороны, вроде и не было ничего, чего можно было бы стесняться – не бега же наперегонки с троллем, в самом деле! А с другой – кто его знает, у него всё-таки не абсолютная память.

У призраков, кстати, её тоже не наблюдается. Вряд ли Пивз ни разу не встречал Тома Реддла – староста Слизерина, всё-таки! Но помнит ли он его, очередного студента змеиного факультета среди десятков тысяч таких же? Для полтергейста он был просто ещё одним учеником Хогвартса.

Хотя и странно – как так призраки упустили первое нападение василиска. Что-то тут было… Впрочем, сейчас это всё равно не важно.

Миртл, выговорившись, успокоилась и вторую кружку уже пила медленно и спокойно. Даже взяла один из каменных кексов. Видимо, Рубеус собирался что-то по УЗМС обсудить с герром Кляйном за кружечкой чая. В ином случае немца вряд ли бы удалось вытащить из Запретного леса в выходной.

– Их надо погружать в чай, – Гарри успел остановить Миртл от попытки сломать себе зубы. Ну, не совсем, всё-таки кексы не были прям такими каменными.

– А, эт да, точно, – встрепенулся Рубеус, вновь ушедший куда-то в свои мысли. – Ты макай, макай, так вкуснее будет.

Допив и вторую кружку, Миртл решила, что пора и возвращаться в замок. В дверях она стокнулась с вернувшимся герром Кляйном, всё ещё кипевшем от чуть не случившегося. Гарри не стал слушать их разговор с Рубеусом и тоже засобирался. Теперь Хранитель Ключей не останется без собеседника и не будет погружаться обратно в депрессию.

Тем более у самого Поттера было дело не менее важное. Только увидев Миртл, он вспомнил тот старый весенний разговор с ней в тогда ещё её туалете. "А как вы умерли?" "Да, вот, прямо тут, раз и всё" Тот ещё диалог, если так подумать, что заставлял краснеть от смущения за свои слова даже месяцы спустя. Но в нём была важная деталь пазла, которой мальчику не хватало.

Трубы, Реддл, Гонты, змееуст, василиск. И теперь вот – туалет Плаксы Миртл. Гарри был уверен, что разгадка ждёт его именно там.

28. Скрытый ход

До бывшего туалета Плаксы Миртл Гарри добрался без приключений. Тоже в какой-то мере достижение, учитывая насыщенность последних дней. На пути не возник василиск, не появился Добби с очередным планом спасения из Хогвартса, и даже Том Реддл не решил напасть на победителя своего убийцы. Не то чтобы Поттер был против, что всего этого не произошло.

Что странно, мальчик не встретил ни одного аврора. Куда они все делись? Было ли это связано с визитом министра?

А вот в самом заброшенном туалете его ждал сюрприз.

– Гарри? Не ожидал тебя здесь увидеть, – профессор Дамблдор обернулся с удивлением на открывшуюся дверь.

И нет, сюрпризом было не присутствие директора. Поттер не сомневался в старом волшебнике, и тот наверняка уже давно понял, где находится проход к Тайной Комнате. Вполне возможно, ещё после смерти Миртл. Так что вполне понятно, что профессор Дамблдор, разобравшись с Фаджем, вернулся сюда. После вчерашнего-то нападения василиска! Другое дело что, если мальчик нигде не ошибся, не змееусту попасть туда будет просто невозможно. Отсюда, во всяком случае. Поэтому любые поиски директора были совершенно бесполезны.

Даже такие.

Потому что комнаты фактически не существовало. Остались лишь голые стены – даже плитка с них пропала, что уж там говорить про умывальники, унитазы или там двери. Всё это висело в центре помещения, спрессованное в единый огромный шар. От всего убранства комнате в нём можно было различить разве что цвета. Белое – это, наверное, как раз и есть плитка, металлические вкрапления – краны…

Нет, Гарри слышал, конечно, о силе профессора Дамблдора, и не раз, даже сам что-то видел в мирах-отражениях. Но вот такая демонстрация… И ведь вряд ли он делал это в первый раз, но в конце поисков всё восстанавливал и не оставлял после себя никаких намёков на произошедшее.

– Здравствуйте, сэр, – ответил Гарри. – Вы ищите проход в Тайную комнату Слизерина?

– Ты тоже думаешь, что она где-то здесь? – понимающе кивнул старый волшебник и снова задумчиво посмотрел на пустую комнату. – Я согласен, но увы, за все эти годы мне так и не удалось найти здесь хоть одну подсказку.

Его голос звучал устало, будто он чувствовал, что своей неудачей подвёл миссис Норрис и мистера Шеклболта, тех, кто недавно пострадал от атак василиска. А может быть, и Миртл? Ещё тогда, пятьдесят лет назад, не смог изобличить её настоящего убийцу и оправдать невиновного?

– Змееуст, – уверенно сказал Гарри, – я думаю, открыть проход может только змееуст.

Он мог бы рассказать про весь свой путь – про Реддла и историю Кровавого Барона, про трубы и продолживших их Гонтов, и про все те связи, что переплетают всё это в единую стройную теорию. Но зачем? Сейчас у них с директором была только одна цель – остановить чудовищного змея и спасти Хогвартс. Детали можно будет обсудить и когда-нибудь потом.

– Вот как, – профессор Дамблдор задумчиво посмотрел куда-то в пол, будто надеясь увидеть сквозь него саму Тайную комнату. – Змеиный язык – сложная наука, лишь частью относящаяся к магии, и занимает немало времени. А с такими примерами, как Волдеморт, нет безумцев, что попытались бы изучить его целенаправленно. Что ж, давай попробуем.

Говоря эти слова, старый волшебник замысловато взмахнул палочкой. От сферы в центре во все стороны устремились струйки песка, быстро собирающиеся в плитки, умывальники, двери. Прошло меньше минуты, и уже нельзя было сказать, что только что здесь всё было уничтожено.

Интересно, это была Трансфигурация? Или какой-то вариант Репаро?

– Я могу чем-то помочь? – спросил директор.

– Мне кажется, тут должен быть какой-то знак, – Гарри начал осматривать комнату, ища какую-нибудь подсказку.

Вряд ли Реддл узнал что-то про василиска у своих родственников – те, возведя чистокровность в культ, скорее всего ненавидели полукровку. Значит, он сам обнаружил проход именно в этом туалете и смог его открыть. Как, вот в чём был весь вопрос. Где-то тут должно быть что-то, какой-то знак, указывающий путь.

Прошло немало времени, никак не меньше пятнадцати минут, прежде чем Поттер наткнулся на этот самый знак. Ну, если им можно было считать змейку на одном из кранов. Совсем мелкую – если бы Гарри не искал тщательно хоть какую-нибудь подсказку, что могла бы быть связана с языком пресмыкающихся, он бы легко её пропустил. Понять бы, чтобы это значило.

Может, это какой-то вариант письменности? Ну, специальной, для змееустов?

Впрочем, этот вариант Гарри сразу отбросил. Помня о Гонтах, Реддла никто не учил говорить и писать на змеином – так же, как у самого Поттера, у Тома дар просто был с рождения. Значит, слизеринец мог примерно тоже самое, что и сам Гарри, может больше и лучше – даже скорее всего, – но вряд ли что-то кардинально иное.

Мальчик на всякий случай ещё раз внимательно проверил весь туалет, но нет, больше ничего особенного на глаза не попадалась. Может ли это быть просто знаком, что открыть проход может только змееуст? Ну, и его можно использовать, чтобы сосредоточиться на конкретном пресмыкающимся, пусть даже его рисунке.

Гарри уже прошёл тот этап, когда это было необходимо – ругаться на языке змей не было просто. Точнее, ругаться только на языке змей. А собъёшься – так у тёти Пэт есть методы, после которых произносить плохие слова и вовсе не захочешь. Вот и пришлось учиться.

Другой вопрос – а что сейчас-то говорить? По идее, должно быть что-то простое.

– Откройc-с-ся, – прошипел Гарри.

И понял, что не ошибся. Кран со змеёй вспыхнул, повернулся, а в следующее мгновение вся раковина ухнула вниз, открывая широкую трубу, будто зёв какого-то гигантского чудовища. Так себе аналогия, конечно, если вспомнить, кто ждёт на той стороне.

Поттер быстро оглянулся по сторонам. Так и есть – если не присматриваться, то и не заметно, но вообще-то провал в полу увеличивал комнату. На пару шагов, да, но всё-таки. То есть внешне эта труба была такой же верёвочкой, как и та, что показывал Пивз этой ночью в коридоре, но теперь они с профессором Дамблдором получили доступ к её внутренней части, куда более широкой.

Неудивительно, что с такими играми с пространством директор никогда не мог ничего найти в этом туалете! Без змееуста тут было точно не справиться.

Что заставляло задуматься и о ещё одной проблеме.

– Спасибо, Гарри, – профессор Дамблдор прикрыл глаза, а потом решительно их распахнул. Будто волна прошла по его лицу, смывая всякую усталость. Была ли это магия или сила воли старого волшебника? Знал об этом только он сам. – Пока закрой его. Завтра мы отправим всех учеников в Хогсмид, и уже тогда разберёмся с василиском.

Поттер был с ним полностью согласен – мало ли чем обернётся битва, детей лучше отправить куда подальше. Он бы и сам отправился туда, в этот самый Хогсмид, но, опять-таки, был тот самый нюанс.

– Я пойду с вами, – твёрдо сказал Гарри сразу как умывальник занял своё место. Увидев странный взгляд профессора Дамблдора он поспешил пояснить. – Это был путь от Гонтов, дальше скорее всего есть ещё двери, заколдованные самим Слизерином, которые тоже может открыть только змееуст.

Увы, ни магия, ни технология не работали с парселтангом. О первом мальчик читал, а диктофон выпросил на время экспериментов у дяди. Увы, ни его собственное шипение, ни речь знакомых змей – тех самых, из зоопарка, которых он ещё учил, – он разобрать с устройства не смог.

– Да, это вполне возможно, – старый волшебник не выглядел обрадованным таким положением дел, но не мог не признать логики в словах Поттера. – Тяжело это признавать, но мы не сможем справиться с этим без тебя. Однако пообещай мне, Гарри, что ты отступишь, стоит появиться любой опасности.

– Конечно, сэр, – кивнул мальчик.

Он и так не собирался геройствовать. С другой стороны, он и раньше ни разу не собирался, особенно в прошлом году с профессором Квирреллом и Волдемортом. Но иногда всё складывается так, а не иначе. И тогда всё решает только подготовка и решительность.

– Хорошо, – кивнул директор, и несколько раз взмахнул палочкой.

Поттер сперва не заметил никаких изменений от его заклятий. Наверное, это была какая-то защита или, может быть, что-то вроде сигнализации. Не могло же у магов не быть своего аналога, правда? А вот последняя волшба будто стёрла умывальник из восприятия. Не знай Гарри, что тут что-то было, он бы и не обратил внимание. Хотя если хорошо присмотреться, можно заметить, что в этом месте туалета чего-то не хватает.

– И обязательно возьми с собой мантию-невидимку, – продолжил профессор Дамблдор.

Гарри кивнул, принимая требование. Собственно, он и сам собирался воспользоваться своим артефактом.

– Прямо сейчас? – спросил он.

– Нет, завтра. Пивз! – громко позвал директор.

Наверное, до вчерашнего разговора с полтергейстом Гарри бы удивился. Теперь у него было некоторое представление о силах этого древнего призрака. Он полностью управлял замком, так почему бы не слышать всё в его пределах? Ну или когда его зовут, во всяком случае. Вопрос тут скорее был, сколько о Пивзе знал профессор Дамблдор.

И почему полтергейст вообще решил делиться такой информацией с отдельно взятым Поттером тоже, да. И сколько там вообще было правды?

Древний призрак не заставил себя долго ждать, тем самым подтверждая некоторые мысли о нём. Ну или он просто сидел где-то рядом, следил за директором, а то и за Гарри. С ним ни в чём нельзя быть уверенным до конца.

– Так-так-так, – мерзко подхихикивая начал полтергейст, – а что это у нас…

– Нет времени, Пивз, – оборвал его профессор Дамблдор. – Гарри нашёл путь к василиску. Завтра мы с деканами отправимся на бой. Мне нужна причина вывести всех учеников в Хогсмид на весь день, но на её устранение должно хватить нескольких часов. Ты поможешь?

– Хм, хм, хм, – полтергейст изобразил несколько поз глубокой задумчивости. – А зачем?

Гарри, признаться честно, задавался тем же вопросом. Ладно что директор не хотел объявлять о предстоящей охоте на василиска всем в школе – всё та же паника, да. И убрать учеников из школы выглядело разумным решением – кто знает, как повернётся битва? Не вырвется ли василиск из Тайной комнаты, чтобы кого-нибудь убить?

Не то чтобы Поттер верил в такой вариант. Слизерин, исходя из всего, что узнал мальчик, не стремился к убийству учеников, и вряд ли его змей пойдёт против хозяина. С другой стороны, есть же какая-то причина в убийстве Миртл и всём, что произошло в этом году. Может, змей уже давно с ума сошёл, и плевать хотел на какие-то старые приказы?

Однако всё это всё равно не объясняло, зачем директору вдруг понадобилась помощь Пивза.

– Ты прекрасно понимаешь, что василиск несёт угрозу и живым, и мёртвым, и помочь в твоих собственных интересах, – ответил старый волшебник. – А если ты возьмёшь на себя отвлечение, у нас будет больше времени подготовится к любым последствиям.

И это простое "любым" вызвало целый табун мурашек по спине у Гарри. Потому что он ясно понял, что директор имел в виду действительно совершенно любые последствия для него и деканов.

Профессор Дамблдор не верил, что все они, пять самых могущественных магов в Хогвартсе, переживут бой. Нет, скорее даже допускал, что никто не вернётся из Тайной комнаты, не смотря ни на какую удачу. Такова была угроза от одного из чудовищ пятого уровня угрозы.

С другой стороны – а собственно, почему? Хорошо, Адское Пламя – немного не то заклятье, которое можно удержать во время боя с многометровой змеёй, убивающей взглядом. Скорее оружие последнего шанса, когда больше нет никакой надежды, но хочется унести чудовище с собой в бездну.

Но как же Авада Кедавра? Это заклятье, конечно, табу, и определённо влияет на человека не лучшим образом. Гарри до сих пор помнил тот ужас, что он испытал, попав под него. С одной стороны, волшебник, произнёсший Аваду, не должен испытывать весь тот же спектр ощущений. С другой, сам Гарри был защищён мантией-невидимкой младшего Брата, поэтому кто знает? Но как ни посмотри, в текущей ситуации, в противостоянии василиску, можно быть разборчивым в методах? Когда на другой чаше весов – многие жизни?

И потом – разве нет волшебства уровнем пониже заклятий-концепций, которые могли бы справиться с чудовищем?

Между тем разговор с полтергейстом уже закончился. Поттер по большей части пропустил его мимо ушей, погрузившись в свои мысли. Заметил только краем сознания, что Пивз, поломавшись немного – явно для вида, чтобы не выходить из своего амплуа, – всё-таки согласился что-то подготовить и улетел сквозь стену. Что именно сделает завтра, естественно, не сказал "чтобы не портить сюрприз", но вряд ли он начнёт как-то прям вредить школе.

– Вижу, у тебя есть вопросы, Гарри, – обратился к мальчику профессор Дамблдор, вытаскивая его из мыслей. – Есть что-то срочное, или мы можем отложить их на будущее?

Если оно будет у них обоих. Это, конечно, не прозвучало, но…

– Почему не использовать Аваду? – спросил Поттер. Прозвучало почти жалко, будто попытка капризного ребёнка повернуть в свою пользу ситуацию, в которой можно лишь принять реальность такой, какова она есть.

– Если бы этих чудовищ можно было убить столь малой ценой, пятого уровня опасности бы не существовало, – покачал головой старый волшебник. – Возможно, кто-то ненавидящий весь мир также, как Волдеморт… Но этого мы не знаем. Здесь нет простого выхода, прости, Гарри.

Мальчик открыл было рот, чтобы предложить просто подождать. Отложить охоту на василиска, пока Фоукс не умрёт и восстанет из пепла в своём обычном огненном великолепии. Он помнил слова директора, что будь феникс полон сил, справиться со змеем будет несложным делом. Но он промолчал. Поттер не хуже директора понимал, что пока им чудовищно везло – спасибо Слизерину и Мерлину, да, – но кто знает, сколько это будет продолжаться? И какие вообще планы у Реддла?

Не будет ли и впрямь лучше теперь, когда у них появилась такая возможность нанести удар на своих условиях в логове змея? Не ждать, когда он опять внезапно появится посреди школы.

Профессор Дамблдор уже ушёл, а Гарри всё стоял посреди туалета, погружённый в свои мысли. Он пытался найти хоть что-нибудь, что помогло бы справиться со змеем без чудовищных жертв, но ничего в голову не приходило. Стоило признать – он не боец, тем более не маг-боец, и в прямой драке остаётся простым второкурсником. То есть защищаемым ребёнком, а не волшебником, сражающимся с угрозой. Он не мог наколдовать ничего толкового, он не мог придумать какую-нибудь тактику, он не мог даже помочь раненым. Там, внизу, он будет бесполезен, и никто бы его вообще туда не пустил, не будь он змееустом.

Да, это было неприятно признавать, но нельзя бегать от реальности.

Гарри встряхнул головой. Эти упаднические мысли он отложит в сторону – всё равно сделать с этим было ничего нельзя. Он мог сделать что-нибудь другое. Например, помочь Миртл с её проблемами. Не сам конечно, с помощью дяди. Как раз завтра можно устроить встречу, раз все ученики будут в Хогсмиде. Там, конечно, тоже есть антимагловские чары, но уж в дяде Томе мальчик нисколько не сомневался – подобное его точно не остановит.

А значит, пришла пора написать письмо семье.

* * *

Туман, стелящийся по полу первого этажа, был почти прозрачен. Если бы Гарри не ждал от Пивза чего-нибудь этакого, он бы и не обратил на него внимания. В течении всего завтрака туман постепенно густел, приобретал неприятный ядовито-жёлтый оттенок и поднимался всё выше, но делал всё так медленно и естественно, что никто ничего не заметил. Ну, из учеников, во всяком случае. Учителя-то были в курсе готовящейся охоты, и потому заранее панику не поднимали.

Сложно сказать, кто первым закашлялся – точно не гриффиндорец, только в этом Поттер был уверен. А вот на вонь обратила внимание точно Гермиона:

– Что это за запах?

На восклицание девочки ещё несколько человек скривились. Тролль, конечно, вонял хуже, куда хуже, Гарри имел возможность сравнить. Да ещё от запаха начинало неприятно чесаться в горле.

– Все наружу! – раздался приказ профессора Дамблдора, и уже повально кашляющие ученики поспешили подчиниться.

Гарри не стал следовать с толпой и слушать речь директора об эвакуации в Хогсмид – ну или как это назовут. Ускользнув от друзей, он быстро завернулся в приготовленную мантию-невидимку и замотал рот и нос влажной тряпкой.

Откуда тряпка? Так он всё-таки заметил туман поутру, а после этого направление мысли Пивза было не сложно предугадать. А значит, и приготовиться.

Оставалось только дождаться профессора Дамблдора с деканами в туалете Миртл. Тут тумана, к слову, совсем не было, что какому-нибудь стороннему наблюдателю могло бы показаться странным и подозрительным. К счастью, таких не было.

Долго ждать деканов не пришлось. Ну, если по абсолютному времени – минут двадцать, может полчаса. Для самого Гарри прошла почти вечность. Он уже начал волноваться, не случилось ли чего-нибудь ещё, когда дверь туалета, наконец, распахнулась.

– И всё же я считаю… – раздалось шипение злобствующего Снейпа.

– Нет, Северус, – оборвал его профессор Дамблдор, – мы уже всё обсудили. Гарри может быть прав, и в таком случае у нас нет другого выбора, если ты, конечно, не знаешь другого змееуста.

Зельевар что-то пробормотал себе под нос – наверняка что-нибудь на тему, где он видел отдельно взятого Поттера. Но мальчик решил не прислушиваться к его ворчанию.

– Гарри, ты здесь? – спросил в пространство между тем старый волшебник.

– Да, сэр, – мальчик скинул мантию-невидимку, чуть смутившись. Ему совсем не пришло в голову открыться, когда он уже попал в бывший туалет Миртл. А снимать всё равно придётся – не прыгать же в трубу прямо в ней? Вряд ли порвётся или испачкается, конечно, но всё-таки.

Профессор Макгонагалл поджала губы, явно довольная его присутствием не больше Снейпа, хотя и совсем по другим причинам. Не то чтобы Гарри прям радовался перспективе столкнуться с василиском в ближайшие часы.

– Послушай, Гарри, – обратилась к нему профессор Спраут, внезапно доставая Шляпу. Которая Распределяющая, да. Вот уж кого мальчик совсем не ожидал здесь увидеть. – Если легенда, что гриффиндорец может достать из Шляпы меч Основателя в час великой нужды. Пусть она побудет у тебя, хорошо?

Больше выглядело как амулет на удачу. Просто потому, что Гарри ни разу не видел каких-то упоминаний о мече Годрика кроме, собственно, историй о Гриффиндоре. Возможно, он даже знал о нём больше кого бы ещё не было просто потому, что слышал рассказы Кровавого Барона, мистера Фламеля и собственно самой Шляпы.

– Спасибо, – тем не менее поблагодарил мальчик, принимая артефакт. Возможно, им действительно повезёт и заклятье Слизерина с Мерлином действительно позволят в критический момент получить тот самый клинок. А уж с ним в победе над василиском можно было не сомневаться.

Сама Шляпа, кажется, дремала. По крайне мере, молчала и не обращала никакого внимания на Поттер. С другой стороны, он и не пытался её надеть, просто сунул за пазуху, к мантии. Не в руках же держать, в самом деле.

– Гарри, открывай проход, – скомандовал директор, взмахом палочкой возвращая умывальник на место. – Я пойду первым, Гарри, ты держись позади.

Мальчик кивнул и прошипел:

– Откройс-с-cя.

Как и вчера, раковина ухнула в пол, открывая трубу, ведущую к Тайной комнате. Охота на василиска началась.

29. Тайная комната

Гарри спускался, конечно же, последним. И слава богу, если бы кто его спросил. Не пришлось краснеть из-за того, что разжать пальцы на краю трубы получилось не сразу. Что вообще удалось – надо сказать спасибо окклюменции.

Потому что Гарри вполне себе представлял возможную высоту этого спуска. С третьего этажа куда-то глубоко под подземелье, само по себе немаленькое, между прочим! Метров двадцать, наверное, а то и все тридцать? Не сравнить с двумястами, конечно, но вполне хватит, чтобы убиться. И благополучный спуск деканов до него был таким себе аргументом.

Наверное, благополучный. Профессор Дамблдор подал сигнал, что внизу в порядке, но кто знает, что там на самом деле?

И это ещё хорошо, что у него было клаустрофобии! По крайне мере, не было до того, как он влез в не такую и широкую трубу. Питаемая совсем другим страхом, темнота начала давить со всех сторон. Мимо проносились огромные глаза, чернее самой окружающей тьмы, провожающие мальчика внимательным взглядом. Сколько он уже тут? Час, год, вечность?

Разумом Гарри понимал, что времени прошло не так уж и много – пара минут может быть наберётся от силы. Чёрные глаза – это, конечно же, другие, куда более узкие трубы, отходящие в стороны. Именно из-за их единой системы Поттер слышал выползающего из своего логова василиска в совсем других частях замка. Да и окклюменция сильно помогала не утонуть в липком, отравляющем ужасе.

Всё это не значит, что он исчез, конечно, этот ужас.

Отвлекали разве что какие-то уколы в левой руке на каждом резком повороте. Будто какая-то щепка застряла в рукаве мантии, или что-то типа того. Хотя, честно говоря, эти уколы больше раздражали, чем помогали отвлечься.

К счастью, в какой момент момент труба выровнялась и скорость быстро упала. Поттер смог приземлиться на ноги – и даже удержаться на них. Правда, с некоторым усилием – то ли от падения, то ли от пережитого.

Первое, что Гарри увидел внизу – профессор Дамблдор с деканами, что стояли чуть дальше. Скорее всего, чтобы не помешать его приземлению. Впереди – уходящий в темноту большой туннель, слишком влажный по сравнению с коридорами замка. Даже под ногами хлюпала вода. Где-то рядом озеро? Наверное, прямо над ними, если Поттер правильно прикинул глубину.

Мальчик поспешил достать мантию-невидимку, чтобы не задерживать всех слишком долго. Правда, нервничая, он чуть не уронил Шляпу прямо в воду. Успел перехватить, к счастью – та бы такого точно не простила. Обиделась бы и долго потом ворчала. Или вообще перестала общаться, кто знает? После такой-то побудки.

Не найдя куда пристроить Шляпу, Поттер её просто надел. Можно было бы, конечно, сунуть обратно за пазуху, но не хотелось бы в какой-нибудь суматохе её случайно всё-таки уронить и потерять в этом коридоре. Или в самой Тайной комнате. Как потом учеников распределять-то? А уж каково будет самой Шляпе, даже представлять не хочется. Застрять непонятно где на годы и века? Брр.

Сам волшебный головной убор продолжал сладко спать. Даже похрапывал, почти не слышно – Гарри казалось, что он что-то такое улавливал на самом краю, и то только после того, как он её надел. А жаль – мальчик хотел бы расспросить её про меч Годрика. Раз уж в легендах он был в самой Шляпе, должна же она что-нибудь про него знать.

– Идём, – развернулся директор, убедившись, что Поттер готов.

Снейп скривился, ещё раз подчёркивая своё недовольство от присутствия мальчика, однако промолчал. Наверное, решил приберечь свой яд для василиска.

Но никто не успел сделать и шага. В трубе раздался шум, будто за ними последовал кто-то ещё. Старый волшебник обернулся, нахмурился и поднял палочку, готовый к атаке. Действительно, кто ещё мог знать о тайном проходе? Не так-то много есть вариантов. За ними кто-то следил – и обманул кучу взрослых опытных волшебников, ага. Ну а другой вариант и так понятен – Реддл решил воспользоваться устроенным Пивзом происшествием. Ну, кто-то под его контролем, понятно дело.

Прибывший, однако, удивил не только Гарри, но даже профессора Дамблдора.

– Кот? – не смог удержаться не поверивший своим глазам мальчик. – Ты тут что делаешь?

Да, это был рыжий собственной хвостатой персоной. Наверняка заметил странное поведение Поттера и обо всём догадался. Или просто следил за туалетом Миртл. Гарри рассказал Коту – и только ему, конечно, – что дневник уничтожить не удалось, и тот воспринял это как личное оскорбление. Неудачная охота? Такого не должно быть среди его подвигов.

– И зачем вы притащили сюда свою кошку, Поттер? – прошипел Снейп, явно найдя повод наброситься на нелюбимого ученика.

– Не кошку, а Кота, – поправил его мальчик.

Зачем рыжий пошёл за ними, он тоже не мог понять. Уж против василиска он точно не выстоит – охотник и сам это прекрасно понимал, в этом Гарри уже убедился. Так почему не остался сторожить возможный визит нового раба хоркрукса?

Впрочем, переглянувшись с Котом, мальчик понял его намерение.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Гарри рыжего друга.

Пусть внутри был совершенно не согласен с его выбором. Потому да, Кот ни за что не смог бы победить василиска, тут и думать нечего. Но вот задержать, хоть ненадолго, на какие-то секунды в лучшем случае, и высшей из возможных ценой… Да, это бы он смог. Дать лишние мгновения на спасение для Гарри. В такой битве эти мгновения могут стать разделом между жизнью и смертью.

Терять своего спутника снова… Что ж, Кот действительно не собирался этого допустить. Не из-за собственного бездействия. Не ради своей безопасности.

Снейп от этого "Спасибо" только что пятнами не пошёл, явно прочитав там всё – ну или многое, – что хотел сказать Поттер. В каком смысле мальчику было даже жаль зельевара. Был ли в его жизни кто-нибудь, могущий по собственной воли пожертвовать жизнью ради него? Даже не намеренно, как Кот, а просто прикрыть собой от чужой атаки?

Что-то Гарри сомневался.

С другой стороны стоило задаться вопросом – а способен ли сам он, Гарри Поттер, на такое самопожертвование? И ради кого?

Впрочем, в свои мысли мальчик не уходил, как у него иногда бывало. Даже часто, наверное. Но он прекрасно понимал, что грядущая битва с василиском – не та ситуация, когда допустимо отвлекаться. Потому он не отставал от остальных, когда профессор Дамблдор направился вперёд, и сразу же замер, стоило тому вскинуть руку через несколько метров. В неясном свете Люмосов, да ещё и из-за спин Гарри не мог разглядеть, что случилось, но он что-то сильно сомневался, что директор вдруг решил пошутить.

Узнал о причине, впрочем, Поттер быстро. Старый волшебник почти сразу снова махнул, продолжая путь, и спустя пару секунд мальчик сам прошёл мимо гигантской шкуры. Он даже на мгновение принял её за дохлого василиска, но увы, им так не повезло. Просто выползок, заставляющий невольно задуматься о реальных размерах чудовища. Получались какие-то уж совсем не радостные размеры.

Не то чтобы до этого кто-то был склонен недооценивать размеры гигантского змея.

Гарри бы не ответил, сколько ещё они шли. Вряд ли долго, но в этой давящей темноте, разгоняемой только светом нескольких Люмосов, время будто растягивалось, и минуты превращались в вечность. Слава богу, Слизерин не посчитал нужным ставить какие-нибудь ловушки для воров, что додумались лезть в лабораторию мага. Да и зачем, если знать, что их там ждёт? Вряд ли какие-нибудь ловушку сравняться с василиском.

Наконец, после очередного поворота они остановись снова. На этот раз, к счастью, не из-за какой-нибудь ещё неожиданности, просто они стояли перед дверью. Ну как дверью. Вообще, будь коридор чуть больше украшен, Гарри бы мог предположить, что это просто стена. В реальности, однако, украшенный орнаментом из змей с глазами-изумрудами тупик вызывал куда больше вопросов. Собственно, и вариантов-то не было.

Осталось эту дверь открыть. Разве не за этим здесь Гарри? Он был рад – совсем немного, – что ему всё-таки найдётся дело, и его мысль о закрытой Тайной комнате не было ошибкой. Было бы, знаете ли, максимально глупо просто пойти на битву с василиском и просидеть её всю в уголке. Только под ногами бы мешался, ей богу.

– Приготовьтесь, – тихо приказал директор, без жеста и слова погасив Люмос. Деканы последовали его примеру. – Гарри.

– Откройс-с-ся, – прошипел мальчик, внутренне готовый, что в этот раз придётся подбирать другое слово.

Но нет, стену рассекла трещина, змеи скользнули по ней в стороны, будто живые, и проход в Тайную комнату открылся. Что, кстати, вызывало свои вопросы. Почему вообще лаз Гонтов и дверь Слизерина открывалась одинаково? Нашли ли предки Реддла ход в лабораторию Салазара, а потом на той же основе создали свой вариант? Есть какие-то правила в заклинаниях, использующих змеиный язык? Или просто совпадение?

Не похоже, чтобы Гарри мог узнать об этом в ближайшее время – да и в дальнее тоже, если уж по-честному, – но ведь интересно же. Не у Реддла же спрашивать? Да и с Гонтами Поттер пообщаться не стремился. Насколько уж там их репутация заслужена – это, конечно, прям уж точно неизвестно. Но даже если делить мнение Кровавого Барона пополам, мальчику с матерью, ни к какому магическому роду не принадлежавшей, к ним лучше не приближаться.

А если не делить – то и папина фамилия их расположения не прибавит.

– Оставайся здесь, – приказал профессор Дамблдор, всё так же не повышая голоса.

Гарри кивнул, только потом сообразив, что его вообще-то не видно. Директора, впрочем, его ответ и не интересовал, не до того было старому волшебнику. Раздав указания деканам, он первым вошёл в Тайную комнату.

Грамотные указания, к слову. Ну, на взгляд самого Поттера, понятно. Даже сказал профессору Макгонагалл следить за потолком. Как бы василиск туда забрался – тот ещё вопрос, конечно, но его атака сверху точно не будет неожиданной.

А ещё перед входом все взрослые волшебники создали вокруг головы какие-то шары. Чёрт его знает, что это такое, – Гарри даже заклинание не пытался запомнить, – но, видимо, должно было помочь против взгляда василиска. Или дать лишний шанс, во всяком случае.

Сам мальчик вжался в стену у двери в Тайную комнату и закрыл глаза. Лезть внутрь он точно не собирался, как и торчать посреди коридора. Вдруг василиск решит проползти? Нет, лучше уж у стенки. Кот, кстати, полностью его мнение разделял. Даже тоже залез под мантию, устроившись у ног своего спутника. Правда, Гарри не знал, закрыл ли он тоже глаза, или же внимательно наблюдал за всем, что твориться вокруг.

Минута текла за минутой, складываясь в вечность. Очередную, да, но что поделать, если нервы натянуты до предела и чуть дальше? Тишина давила, как умеет только полная тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием – когда он начал задерживать дыхание? А, нет, ещё вода где-то недалеко капала, крайне раздражающе и неравномерно. Спасибо, что не на голову, как в той китайской пытке. Или не китайской?

Магическая битва вообще разве должна быть такой тихой? Где выкрики заклинаний, взрывы там какие-нибудь, просто вспышки, видимые даже за закрытыми глазами? Да и за гигантским змеем вроде никогда не отмечалось бесшумности. Или это всё-таки какой-то особый стелс-василиск?

Господи, какой бред лезет в голову от ожидания.

– Гарри, – неожиданно раздался голос профессора Дамблдора, заставив мальчика вздрогнуть и распахнуть глаза.

Старый волшебник спокойно стоял у двери Тайной комнаты. Как и все деканы, впрочем. Никто не выглядел не то чтобы раненым, а хоть сколько-то помятым прошедшей битвой. Вот так просто? Чудовищный змей пал, не причинив никому вреда?

– Мы не нашли василиска, – разбил его надежды директор. – Его просто нет в этой зале.

– Что? – выдохнул Гарри.

Неужели они ошиблись, и Тайная комната вместе с василиском где-то ещё? И, быть может, Реддл прямо сейчас натравливает чудовище на учеников? Хотя нет, последнее точно невозможно, все же в Хогсмиде. С другой стороны, что мешает устроить нападение там?

Однако если под бывшим туалетом Миртл нет Тайной комнаты, то где, чёрт побери, они вообще находятся? Имеет ли к этому коридору и залу в конце хоть какое-то отношение Слизерин, или это вообще какой-то странный проект Гонтов? Они-то, делавшие трубопровод в школе, точно к этому руку приложили, тут вариантов нет. Хотели сделать своё скрытое всех – того же Пивза, например, – помещение в школе? Но зачем?

Не мог же сам василиск тайком выбраться отсюда и спрятаться где-то ещё? Ага, такая огромная махина скрылась от всех портретов и призраков в школе, не говоря уже про людей. С другой стороны, может быть, трубы? Мог змей спрятаться там? Наверное, да, если все они могут также увеличиваться, как лаз в этот коридор. Но зачем ему это делать? От кого прятаться? Не мог же он узнать, что именно сегодня они собрались на охоту, правда? Или всё-таки мог?

Тысячи вопросов и ни одного толкового ответа.

– Это место принадлежит Слизерину, или кому-то из его последователей, – продолжил между тем директор, заставив выкинуть некоторые варианты. – Много змей и статуя самого Основателя. Здесь, должно быть, есть секреты, сокрытые парселтангом, и потому требуется твоя помощь, Гарри.

Никто из профессоров не выглядел радостным от того, что им приходится полностью полагаться на ученика и подставлять его под опасность. Не чтобы у них был какой-то другой выход. Других владельцев змеиного языка всё равно не предвиделось.

– Конечно, сэр, – кивнул мальчик, поправляя мантию-невидимку.

Хотя, признаться честно, он не был уверен, что она хоть сколько-то поможет против чувств василиска. Ну не увидит чудовища Поттера, и что? У него же даже инфракрасное зрение есть. Ну, может быть. Змей много разных, всё-таки, и мало кто из них вообще на простое зрение ориентируется.

Заходить в Тайную комнату, предполагая, что василиск таки спрятался где-то внутри, было страшно. Очень страшно. И то, что гигантский змей не бросился на пятерых взрослых волшебников – которые, на минуточку, тоже шли вокруг, внимательно оглядываясь – нисколько не успокаивало. Может, спал он? А теперь как проснётся…

Поэтому Гарри не особо впечатлился Тайной комнатой. Ну да, большой зал с колоннами и огромным количеством змей тут и там, и что с того? Хозяин явно был большим любителем этих пресмыкающихся. Из чего вроде бы и следовало, что это был сам Слизерин, но, с другой стороны, зачем ему вообще понадобилось такое помещение? Огромное, абсолютно пустое и с кучей колонн, вот совсем никуда не вписывающихся. Совсем не похоже на лабораторию, даже если всё оборудование убрали. И на какой-нибудь тренировочный полигон тоже. Зверинец для василиска? Зачем колонны и все эти змеи, опять же? И статуя вдалеке, да.

Вообще больше всего это походило на какой-то зал для приёмов, или что-то религиозное. Зачем только Слизерину что-то такое? Может, он просто нашёл эту комнату под Хогвартсом и переделал по своему вкусу?

Хм, а не открывались ли сами колонны? Змей на них было куда больше, чем на той же двери. Может, им тоже надо что-нибудь прошипеть, чтобы они открыли свои тайны.

Все эти мысли не отвлекали от растущего напряжения, вот нисколько. Всё больше деталей говорило о том, что да, это и есть Тайная комната одного из Основателей – чем она не была при его жизни. Но где тогда прячется василиск? Все легенды и найденные факты сводились к тому, что гигантский змей должен жить где-то здесь, но вокруг никого не было. Не был же он невидимкой, в самом-то деле?!

Ничего не происходило. Гарри медленно шёл по залу между колоннами, увитыми змеями. Профессора двигались вокруг, готовые первыми встретить любую опасность. Давящую тишину нарушали только их шаги. И так было, пока они не приблизились к статуе Слизерина в самом конце зала.

Ну, наверное, Слизерина. Вроде бы его везде так изображали.

Когда же они приблизились, раздалось шипение. Такое знакомое – век бы его не слышать. И вместе с тем сейчас – ясно различимое. Не глухое эхо, нет – сейчас бы Гарри ни за что не спутал бы с обычной речью.

– И вот они здесь. С-с-снова. Но зачем?

30. Василиск

Гарри замер. Голос шёл от статуи, Поттер был уверен. Негромкое шипение, наверное, было бы и не разобрать из-за толстого камня, но тут спасибо парселтангу – Поттер слышал всё ясно и чётко. А учитывая размеры змея, в своей Тайной комнате Слизерин устроил Ну Совсем Тайную комнату. Лабораторию, скорее всего. Где-то же ведь она должна быть! Даже Пивз про неё говорил!

И это ещё сильнее заставляло задуматься, для чего вообще была нужна вот эта вот большая зала. Но сейчас были вопросы поважнее, об остальном можно будет поразмышлять как-нибудь потом. Если оно будет, это потом.

– Он здесь, – тихо сказал Гарри профессорам, разом заставив их напрячься ещё больше. Хотя куда, казалось бы? – В статуе секрет, другая комната, скорее всего.

– Этот знает язык. Любопытно. Очень, очень любопытно.

– И он нас слышит и понимает, – констатировал очевидное Поттер, уже не пытаясь понизить голос. Зачем, если единственный чужак и так прекрасно различает каждое слово?

Мальчик даже скинул мантию-невидимку с головы – кого как, а его бы напрягало разговаривать с пустотой. Не то чтобы летающая голова была сильно лучше, но не снимать же её совсем? Хотя учителям, наверное, всё равно – они всё-таки были опытными магами.

– Этот имеет мозги. Возможно. Да, любопытно. Первый с-с-слышащий имел лишь ложь, его с-с-съел. Второй был хитёр, обманул и подчинил, желая гибели, и угрожает с-с-снова, желаю рас-с-стерзать его. Что же скажет этот, третий? Убъёт?

Всё-таки парселтанг был чем угодно, чем просто языком пресмыкающихся. С простыми змеями это не было заметно – те что думали, то и шипели. Василиск был иным. Поттер определённо слышал его, каждое слово в этой псевдоречи. Но вместе с тем он понимал и смысл, что гигантский монстр вкладывал в это самое слово. К примеру, сперва его "любопытно" было больше выражением вежливости, а теперь – уже вполне себе проявление интереса.

И в краткой его истории хватало интересных деталей. Например, первый слышащий – очевидно, кто-то из Гонтов, а не Салазар или Мерлин, – имел некий предмет, что, по мнению этого мага, выдавало в нём наследника Слизерина. Василиск, однако, распознал подделку, и убил волшебника вместе с почти всеми спутниками.

И сожрал, да.

В последнем же слове змея слышалась странная надежда, отчего Гарри не мог не спросить:

– Вы желаете своей смерти?

Снейп явно хотел это прокомментировать, но профессор Дамблдор взмахом руки остановил его.

– С-с-смерть. Что этот юный может знать о с-с-смерти? И о том, что хуже неё? – на последних словах Поттер, видимо, слишком вздрогнул, вспомнив лабиринт отражения и рассыпающееся сознание. Потому что змей это заметил. – О, яс-с-сно, этот понимает. Второй уж не может подчинить магией, мёртвый и немощный, но угрожает ученикам гибелью. Что ос-с-сталось, нежели подчиниться? Но лорд защищает и мстит за преступление своих с-с-слов.

Что ж, догадка об угрозах своим "владельцам" от дневника оказалась верной. Не то чтобы было много вариантов.

– Если я правильно понял василиска, то Реддл пятьдесят лет назад подчинил его магией, чтобы убить Миртл, – начал объяснять Поттер остальным волшебникам

Это, конечно, была совсем краткая выжимка из того, что Гарри смог понять из слов чудовищного змея. Второй слышащий, как василиск называл Тома Реддла, был крайне харизматичным типом. Он смог втереться в доверие к змею, которому не хватило мудрости вовремя распознать гнилое ядро своего визави. Ничего удивительного, если так посмотреть – василиск может быть сколь угодно древним, но научишься ли разбираться в людях, если всю жизнь просидел в подвале в полном одиночестве? Даже если той жизни – тысяча лет с лишним.

Тут бы окончательно из ума не выжить, куда уж мудрости набраться.

Василиск считал Реддла прямым потомком Салазара, но в какой-то момент тот решил убить какого-нибудь мага из простых людей, чтобы заявить о себе на своём факультете, чем выдал себя. Но даже тогда древний змей не смог заставить себя напасть на своего единственного за века друга, и просто прогнал его. Слишком расслабился, за что и поплатился.

– Империус, вероятнее всего, – кивнул на слова мальчика директор. – Заклятье подчинение, одно из трёх запрещённых заклятий.

Змей смог вырваться, когда уже было слишком поздно, и Миртл погибла. Больше Том приближаться к василиску так и не решился. При жизни, во всяком случае.

– Но хоркрукс на это не способен, – продолжил Поттер, – поэтому он угрожал убить сперва Джинни, а теперь своего нового хозяина. Василиск ему подчинялся, но из-за этого с ним что-то происходит, что-то нехорошее.

Причём древнее чудовище явно знало о том, что его новые нападения не приведут к смерти жертв, только к коме. Есть ли вообще в замке хоть кто-то – кроме учеников, конечно, – кому не было бы известно о заклятье удачи Слизерина и Мерлина? Даже вон василиск в курсе. Или что-то подозревает, по крайне мере.

– Сознание гас-с-снет, – подсказал сам змей. – Тьма с-с-сковывает разум, забирая "я". Дала с-с-свободу после гибели с-с-случайной, теперь же рушит в ответ на волю.

– Кажется, на него влияют запреты Слизерина, – не очень уверенно закончил Гарри. Определённо, Салазар наложил на змея какие-то ограничения, чтобы тот мог защищать Хогвартс, но не причинить вреда его ученикам, это Поттер из слов василиска понял. Но в них ли дело? – Или защитное заклятье на замке…

– Откуда ты, мальчишка, знаешь о заклятье? – всё-таки влез Снейп.

Гарри его проигнорировал:

– В итоге его разум разрушается. Наверное, через ещё несколько нападений он вообще превратить в тупое чудовище, которое будет просто игнорировать и Реддла, и всех остальных змееустов. Просто попытается кого-нибудь сожрать. Поэтому он хочет умереть, пока ещё осознаёт себя.

– Мальчишка! – прошипел зельевар ничуть не хуже василиска, разве что на английском. Кажется, раз схватка отменялась – а всё шло к этому, – он решил всё-таки выплеснуть яд хоть на кого-нибудь.

– Мне известно об этом, Северус. Это была необходимость, – остановил его от продолжения профессор Дамблдор. Повернувшись к Гарри, он спросил: – Ему можно верить?

Это был сложный вопрос. С одной стороны, мальчик никогда не встречал змей, которые умели бы врать. С другой – они и говорили всегда прямо, что имели в виду, не то что василиск с его вычурной речью и глубиной смысла. Не научился ли он ещё и обманывать? Не была ли надежда на смерть прежде полной потери себя простой ложью, чтобы выбраться к мягким вкусным кускам мяса, что возомнили себя венцом творения?

Конечно, ни Поттер, ни кто-то из профессоров не знал, как выпустить василиска. Запер его, если мальчик понял правильно, хоркрукс Реддла, чтобы не опасаться внезапного нападения. А сам змей хоть и знал, как открыть проход в статуе, просто не мог это сделать. Вполне возможно по той же причине, почему не мог покинуть Тайную комнату и коридор к ней куда раньше и без помощи – Салазар Слизерин был не тем человеком, что мог допустить такую возможность. Наверняка всё заколдовано, что открыть проход сюда может только человек с парселтангом, но никак не сам василиск. Секрет в статуи, скорее всего, работает по тому же принципу.

– Я не знаю, – честно признался Гарри.

– Недоверие… понимаемо. Этот юн, не знает тайн и ис-с-стин. Но с-с-с вами пепельная птица, чего же вам боятьс-с-ся?

Пепельная птица? Он имеет ввиду феникса, видимо? Мальчик не был уверен до конца, но не то чтобы у него были другие варианты. В этом вопросе уж точно – что василиск подразумевал под тайнами и истинами, было непонятно совершенно. Даже с открывшимися особенностями парселтанга.

И остаётся только гадать, откуда василиск вообще знает про фениксов в целом и о Фоуксе в частности. Впрочем, неубиваемая огненная птица, очевидно, является природным врагом гигантских змей, поэтому инстинкты, может быть? Или во времена Слизерина фениксов было больше и этот конкретный василиск с ними уже сталкивался?

В любом случае, та развалина, которой обратился друг директора на склоне своего цикла жизни, вряд ли им как-то поможет. Сейчас на него и смотреть-то больно.

Видимо, василиск уловил заминку Гарри и понял её полностью правильно:

– А-а, огонь и пепел.

Да, определённо правильно. По мнению змея, Фоукс будет готов к битве хорошо если к концу весны. А то и вовсе к лету, если он ещё не сгорел.

А Фоукс ещё не сгорел, да.

– Понимаю, – ответил профессор Дамблдор, обдумав ответ Поттера. Полностью упустив разговор про Фоукса, естественно. – В таком случае, мы запечатаем Тайную комнату и проход к ней. Теперь мы знаем, что здесь находится чудовище пятого уровня опасности, и других разрешений больше не нужно.

– С-с-смерть от голода? Должное наказание. Что ж, я буду с-с-спать, с-с-спать до самого конца. За шкурой ход, соз-с-сданный мастером, с-с-спрятал его там от других. С-с-скройте и его тоже.

– Он говорит об ещё одном ходе, василиск спрятал его за шкурой от Реддла и других гостей, – передал слова змея Гарри. Хотя не совсем понял, как именно тот это провернул.

Он не был согласен с древним чудовищем, что смерть от голода – достойное наказание за нападение на учеников. В конце концов, змей был вынужден атаковать под угрозой жизни другим ученикам. Его невольные жертвы вернуться к нормальной жизни следующей весной, а он вынужден медленно и мучительно умирать. Это Реддл должен отвечать за каждого пострадавшего! Как и за Миртл пятьдесят лет назад!

Но если посмотреть на это без эмоций – а что Гарри может предложить как альтернативу? У него не хватает ни знаний простых людей, ни могучей магии, чтобы смочь изменить что-то здесь и сейчас. Даже если он решит, что василиску можно верить – а он был почти уверен, что можно, и тот действительно хочет собственной гибели, – это только заменит одну смерть на другую, более быструю и, быть может, менее мучительную.

И самое противное, что острой иглой вонзается в сердце – у него, Гарри Поттера, была возможность закончить всю эту историю! Он чуть ли не держал в руках хоркрукс Реддла! Но… не смог. Не знал. Не справился. И своей ошибкой приговорил к смерти кого-то другого.

Есть ли разница, что это не человек, а тысячелетний чудовищный змей?

Только и остаётся, что скрипеть зубами в собственном бессилии что-либо изменить.

Из-за отпускающего напряжения – битвы с древним чудовищем всё-таки удалось избежать, – и злости на самого себя Гарри слишком ушёл в себя и даже пропустил обсуждение профессоров. Они решали, как лучше будет запечатать Тайную комнату. Как понял мальчик, сама зала останется нетронутой – то ли она не поддаётся транфигурации толком, то ли директор решил её зачем-то сохранить, тут мальчик не понял. Собственно, Поттер достаточно пришёл в себя, когда они все уже покидали убежище Слизерина.

К счастью, подсознания хватило последовать за профессорами – вот бы вышла ситуация, замри он истуканом посреди Тайной комнаты. Снейп бы точно бы ядом изошёл, и в этот раз вполне заслуженно. И Гарри даже вовремя пришёл в себя, чтобы быстро проверить, не остался ли в зале Кот. Рыжий тоже явно не был доволен исходом этого похода, уловил от мальчика куда больше, чем тот сказал. Но что Кот-то мог сделать? Это Поттер стоило выяснить больше куда раньше, у него-то был на это шанс. Что стоило расспросить профессора Дамблдора сразу?

Шляпу и мантию-невидимку мальчик тоже проверил. Было бы глупо потерять один из уникальных артефактов в этих подземельях. Волшебный головной убор, к слову, так и не проснулся за всё это приключение, дрых, сладко посапывая где-то на грани сознания.

Дальше… дальше была магия. Наверное, будь Гарри в лучшем настроении, его бы поразила трансфигурация – это же была она? – профессора Дамблдора, что скручивал за ними коридор, будто бумажную трубочку. Камень плыл, послушный взмахам палочки старого волшебника, навсегда запечатывая Тайную комнату и её последнего обитателя. Пленника, которого сперва вынудили нападать на других, а теперь уготовили страшная, долгая и мучительная смерть.

И у Поттера всё ещё не было никаких идей о лучшем выходе.

Когда они приблизились к сброшенной шкуре, Гарри вспомнил слова василиска.

– Тут где-то должен быть другой выход, – напомнил он. Голос казался каким-то не таким, чужим, будто он слышал его со стороны.

Директор молча кивнул и махнул рукой декану Гриффиндору. Вместе они пошли вперёд – заканчивать с коридором, зачем же ещё? – пока палочку уже достал профессор Флитвик. Выползок гигантского змея взвилась в воздух, чтобы опуститься чуть в отдалении. Хотя просто это было только со стороны – Преподаватель Чар видимо напрягся. Кажется, не всё так просто было с этой штукой, как могло показаться. Не зря василиск не сомневался, что она надёжно скроет секрет.

За шкурой действительно оказалась дверь – самая обычная, деревянная, которая даже открылась без ключа или какого-нибудь дикого условия, почёсывания там или танца. Да, Гарри знал по крайне мере одну дверь в Хогвартсе, которая требовала покружиться перед ней, будто в вальсе. Не пользовался – за ней был не слишком полезный проход между пятым и шестым этажом, были и более удобные срезки. Но знал, да.

Здесь же, стоило декану Равенкло аккуратно повернуть ручку – ожидая какого-нибудь подвоха, очевидно, – как дверь распахнулась. Их взору открылась винтовая лестница, уходящая куда-то ввысь, где она и пропадала в темноте. Маленький преподаватель поднял голову, вглядываясь туда и шевеля губами, будто что-то прикидывал. Может быть сколько им подниматься?

Через пару минут вернулись директор со своим заместителем, запечатывая за собой коридор. Профессор Дамблдор кивнул остальным, и они двинулись вверх. Теперь впереди шли деканы Равенкло и Слизерина с поднятыми палочками, готовые отразить любую напасть.

Гарри не мог точно сказать, сколько они поднимались. Десять минут? Полчаса? Может и вовсе час?. Ступени были крайне неудобные, будто не предназначенные для людей – а может быть, созданные, чтобы задержать возможных вторженцев. Разной высоты, будто специально сбивающие с толку, да ещё и некоторые с наклоном то туда, то сюда. И о перилах, конечно же, никто не позаботился.

Уже скоро мальчик мог только с надеждой думать о конце этой чёртовой лестницы, которая всё вилась, и вилась, и вилась… Кажется, стоит увеличить физическую нагрузку, а то как-то мало упражнений было в этом году. Настоящим магом становится, что ли?

Гарри даже не понял, когда они оказались в каком-то складе. Причём, кажется, даже шли по нему уже сколько-то. Этот день окончательно его вымотал, и он совсем перестал смотреть по сторонам.

Поплутав между поломанными столами, оплавленными котлами и прочим вроде бы восстановимым мусором, они вышли в уже совсем знакомые подземелья, неподалёку от кабинета зельеварения. Мальчик даже бывал здесь давным-давно, заблудившись по первости, когда ещё не ориентировался во всех переходах Хогвартса. Ну, не так хорошо, как сейчас, в смысле. Вряд ли бы он сравнился в знании замка с теми же близнецами, но у тех был их чит с Картой Мародёров.

Утренний туман, устроенный Пивзом, пропал без следа, и слава богу, если бы кто-нибудь спросил Поттера. Не хватало ещё и этим разбираться. Хотя и было интересно, что именно устроил полтергейст, но так, совсем немного. Действительно хотелось лишь добраться до кровати и провалиться в сон. Мальчик не мог сказать, сколько времени у них ушло на это путешествие – вряд ли много, честно говоря, как он понимал разумом. Но всё равно казалось, что они вошли в туалет Миртл несколько дней назад. Как минимум. Слишком много напряжения и впечатлений.

Учителям, возможно, тоже хотелось бы отдохнуть, но у них, увы, была работа.

– Минерва, Филиус, будьте добры, сообщите остальным, чтобы они возвращались, – попросил профессор Дамблдор.

Он говорил обычным мягким голосом – ничего похожего на приказы, звучащие ещё недавно.

– Помона, Северус, проверьте, что Пивз не устроил ничего, что может обернуться неприятностями, – продолжил директор. Кажется, он совсем не верил в честность полтергейста. Правильно делал, древний призрак мог устроить какую-нибудь шкоду просто из любви к искусству.

– Как ты, Гарри? – обратился к Поттеру старый волшебник, когда деканы разошлись по делам. – Твоя помощь сегодня была неоценима, мы бы даже не смогли попасть в Тайную комнату без тебя. Не говоря уже о разговоре с самим василиском.

– Устал, – честно ответил мальчик, снимая и возвращаю Шляпу, что всё так же бессовестно дрыхла. На какое-то мгновение он хотел рассказать директору о злости, охватившей его от собственного бессилия, но всё-таки сдержал себя. Вряд ли старый волшебник не винил в случившемся себя, и Гарри не хотел этого усугублять. – Вернусь в комнату.

– Хорошо, отдыхай, Гарри, – кивнул профессор Дамблдор.

Директор не стал расспрашивать, как собирается мальчик объяснять друзьям своё отсутствие в Хогсмиде. И так понятно, что рассказывать о Тайной комнате было ни в коем случае нельзя. Старый волшебник уже достаточно узнал Поттера, чтобы не напоминать ему об этом или предлагать придумать легенду. И мальчик был ему за это благодарен – всё равно для чего-то мудрённого у него не то чтобы работала. Да и потом – всегда был Пивз. Всё можно было свалить на Пивза.

* * *

– Гарри! – мальчик почувствовал, что кто-то трясет его за плечо. Сонный морок не хотел отпускать, и он пробормотал в ответ что-то невразумительное. – Просыпайся давай, Гарри!

Пришлось всё-таки поддаться и разлепить глаза. Ещё пару секунд у него ушло на то, чтобы сообразить, кто поставил камин в его комнате прямо рядом с кроватью. Даже то, что он достаточно быстро вспомнил, что сейчас учебный год и он в Хогвартсе, а не дома, не то чтобы помогло. Рядом с кроватями в спальне гриффиндорцев тоже не было камина.

Наконец, сон окончательно отступил, и Гарри вспомнил, что до этой самой комнаты и кровати в частности он так и не добрался. Хотя лестницы в замке были прекрасны – он не помнил точно, почему, то точно были! – гостиная Гриффиндора была так высоко, а кресла у камина – так манящи… В общем, в одном из них он и отрубился. Спасибо, хоть мантию-невидимку снял и припрятал за пазухой по дороге.

Кот залез на колени и уснул тоже. И как раз его никто не тряс за плечо, чтобы разбудить, а громкий голос Рона рыжий просто проигнорировал. Да, будил его именно младший из братьев Уизли. Старшие рыжие, впрочем, тоже были рядом, как и Гермиона с Невиллом.

– Вы уже вернулись, – пробормотал Гарри, отчаянно зевая.

– Да, мы вернулись, – кивнул Перси, поправив очки. Он очень постарался выделить голосом это "мы". – И нам очень интересно, где был ты, Гарри?

– Пивз заманил и запер в пустом классе, – с максимально честным видом, который только мог изобразить спросонок, ответил Поттер. – Имитировал другой голос и позвал на помощь, а потом заблокировал чем-то дверь снаружи. Меня потом учителя только выпустили.

Полтергейст точно не будет возражать, если обвинить его в отсутствии Поттера с остальными учениками в Хогсмиде. Скорее поддержит эту легенду, спасибо, если не попробует провернуть это с кем-нибудь ещё, просто шутки ради.

Перси начал возмущаться поведением Пивза, обещая тому кары и даже привлечение Кровавого Барона. Но Гарри его не слушал. Рассказывая свою ложь – не особенно продуманную, честно говоря, но остальные вроде поверили, – мальчик невольно вспоминал все сегодняшние приключения.

Утро с туманом от Пивза. Ожидание в закрытом туалете. Тайная комната с василиском. Возвращение в гостиную Гриффиндора.

Что было между ними, чёрт побери?

31. Фиделиус

Гарри сам не заметил, как перешёл на бег. От друзей удалось отговориться просто – достаточно было сказать, что он идёт к профессору Дамблдору, что было совершеннейшей правдой. То, что тот сам просил подойти, уже было ложью, конечно, но зато ни у кого не возникло новых вопросов. Поттер не был уверен, что смог бы на них отвечать – странный провал в памяти вызывал какой-то иррациональный страх. Поэтому да – он шёл всё быстрее и быстрее, пока и вовсе не побежал. Благо времени хватило, чтобы немного восстановить силы после подъёма из Тайной комнаты.

К счастью, он увидел директора рядом с его кабинетом. Гарри не представлял, где бы искал старого волшебника, не будь его здесь. Впрочем и то, как Поттер бы уговаривал горгулью пропустить его без пароля – снова, и явно не в последний раз. В этот раз повезло, седобородый чародей как раз открыл двери и собирался войти.

– Профессор Дамблдор! – крикнул мальчик, привлекая его внимание, прежде чем он скрылся внутри.

– Гарри? Что произошло? – директор удивлённо обернулся, и тут же нахмурился. – Добби снова появился?

– Нет, сэр, – пробормотал мальчик, пытаясь отдышаться. – Просто…

Он смешался, не совсем понимая, как объяснить. В смысле, это же всё было? Поход в Тайную комнату, в смысле? Ему же не приснилось? Потому что если немного подумать, это действительно походило на сон, обрывистый сон, где один эпизод сменяет другой без всякий переходов.

– А, вот в чём дело, – понял его замешательство старый волшебник. – Действительно, это было неожиданно для тебя и по большей части незнакомо. Проходи, думаю, это мне необходимо объяснить, что случилось.

Гарри облегчённо выдохнул – директор явно был в курсе, что произошло. Если, конечно, они действительно говорили об одном и том же… Ну, если нет, то они могут разобраться в этом прямо сейчас, не так ли? Мальчик встряхнул головой, сбрасывая остатки сна, и двинулся за профессором Дамблдором.

– Чаю? – предложил директор, когда Поттер устроился в кресле напротив. – Полагаю, тебе он необходим не меньше, чем мне.

Гарри, не будучи в этом столь же уверен, всё же кивнул. Чай был ничуть не хуже, чем его отсутствие, так почему и нет? Хоть что-то о том, что случилось с его памятью, его интересовало куда больше, но мальчик сомневался, что приготовление ароматного напитка займёт у старого волшебника много времени. Не прогадал – несколько взмахов палочки спустя чай стоял перед ним. Вполне обычный, даже чашка была нормального размера, не как у Рубеуса с его особыми сборами и литровыми кружками.

– Думаю, не ошибусь, если предположу, что ты потерял часть памяти о сегодняшнем путешествии, и именно это привело тебя ко мне? – начал беседу профессор Дамблдор.

– Да, сэр, – кивнул Поттер. – Почти всё, кроме самой Тайной комнаты.

– Хорошо, – кивнул профессор Дамблдор, и пояснил: – Это означает, что Фиделиус сработал.

– Фиделиус? – переспросил Гарри.

Заклятье – а что ещё это может быть, спрашивается? – звучало странно знакомо, хотя Поттер не помнил, откуда именно. Из какой-то книги, кажется? Из тех, что попросил купить Кот. Быстро проглядывать много литературы в поисках чего-нибудь интересного для более вдумчивого чтения иногда приводило к такому эффекту – вроде и помнишь что-то такое, но не точно.

– Да, Заклятье Доверия, – кивнул директор. – Крайне сложное заклинание для сокрытия чего-либо, знания, объекта или даже целого дома. Эта отобранная у мира тайна запечатывается в душе конкретного человека, её Хранителя. Никто и никогда не сможет её узнать, пока этот человек жив, и пока он сам, своей собственной волей, не решит открыть её кому-либо. Даже если я сейчас расскажу тебе, что случилось с нами сегодня, ты не сможешь ничего воспринять и запомнить.

– Правда? – усомнился Гарри. Магия, конечно, была могущественной, но вот так просто вырезать какую-то информацию из всего мира? Разве это не должно быть что-то на уровне тех древних волшебников, что выдавали себя за богов?

Гарри моргнул. Что-то изменилось, и это что-то – вовсе не лёгкая улыбка старого волшебника. Ему пришлось внимательно осмотреть весь кабинет, прежде чем он сообразил – чай в кружке закончился, а животе растекалось приятное тепло. А ведь он не сделал ни одного глотка!

– Полагаю, это было лучшее доказательство, – сказал профессор Дамблдор, когда мальчик рассматривал свою пустую чашку.

На лице у Гарри, наверное, читалось всё то недоумение, которое он испытывал. Оно было слишком большим, чтобы пытаться его скрыть, тем более от кого-то с опытом старого волшебника. И да, он был полностью прав – доказательство было и впрямь хорошим. Директор, видимо, рассказал всё, пока они пили чай, но Поттер не помнил не то что ни одного слова, но самого факта этого разговора.

Нет, оставался, конечно, некоторый шанс, что профессор Дамблдор стёр ему из памяти эти несколько минут. Но зачем старому волшебнику заниматься подобным? Конечно, осколки-отражения, те, что из параноиков, нашли каких причин хоть отбавляй, но на то они и параноики, не так ли?

Опять же, вполне понятно, почему осталась память о самой Тайной комнате. Кто знает, что там наколдовал Салазар и как оно будет влиять на остальную магию? Тем более что-то столь явно могущественное, как Заклятье Доверия. Лучше уж избежать возможных проблем и просто проигнорировать Тайную комнату.

– Том, возможно, догадается, что мы применили именно Фиделиус, – продолжил объяснение профессор Дамблдор, взмахом волшебной палочки снова наполнив чашки, будто ничего не было. – Он был умён и до создания хоркрукса много узнал сверх того, что преподают в Хогвартсе. Однако это не то заклятье, которое можно как-то сломать, потому, если он захочет попасть к василиску, ему ничего не останется, кроме как искать Хранителя.

– А ему можно доверять? – не мог не спросить Гарри. – Ну, Хранителю?

Не то чтобы у него были идеи, как тот вообще может что-то сделать, если никто не знает, где сейчас Реддл вообще. Да потом – зачем это хоть кому-то в школе? Даже Снейп был когда-то прислужником врага и убийцы Тома. Тем более что Поттер не верил даже в то, что зельевар вдруг решит переметнуться обратно к Волдеморту.

Ну, если оставить за рамками то, что директор явно доверял тому, кому отдал тайну убежища василиска. Заклятье даже так называется, в конце концов. А Гарри, в свою очередь доверял старому волшебнику и его умению разбираться в людях. Всё-таки тот повидал несоизмеримо больше, пусть даже у него было такого замечательного дяди Тома.

Однако что-то скребло в душе. Какая-то… несостыковка? Что-то, определённо связанное с Фиделиусом, но у Поттера не было достаточно времени обдумать, что именно.

– Бесспорно, – кивнул профессор Дамблдор. – Пусть из-за обстоятельств многие относятся к нему с излишней осторожностью, я верю ему, как самому себе. Возможно, история пошла бы иным путём, разделяй моё мнение и другие.

Это был… почти прямой ответ? Да, пожалуй. Гарри был почти наверняка уверен, что знает Хранителя. Не то чтобы у него было много вариантов. А если отбросить Рубеуса… Совсем не потому, что ему нельзя верить, конечно, просто из-за его природы полувеликана. Вряд ли кто-то проверял, как из-за неё себя поведёт Заклятье Доверия, и даже Поттер мог придумать весьма жуткие варианты, директор же понимает несоизмеримо больше. Да, пожалуй, оставался только один человек, если все предположения мальчика о нём были верны.

Впрочем, сейчас не имело значение. История, которая можно пойти другим путём – Гарри не мог не понять, на что намекает старый волшебник. Да, именно это его скребло с того самого момента, как он услышал про Фиделиус, пусть это не имело никакого отношения к Реддлу и василиску.

– Папа с мамой… – Гарри сглотнул неожиданно подступивший ком в горле. – Они использовали Фиделиус, да?

– Да, – кивнул профессор Дамблдор. – Я сам наложил его.

– И кто… кто был Хранителем?

Кто выдал их Волдеморту?

– Я не знаю, – неожиданно ответил профессор Дамблдор. – Если бы тот, кто накладывает Фиделиус имел какие-то преимущества перед остальным миром, то это было бы совсем другое заклинание. Доверие, помнишь? Лишь Хранитель несёт скрытую тайну, и сам этот факт спрятан вместе с ней. До смерти твоих родителей я считал, что им был Сириус Блэк. Возможно, это было той причиной, почему я не сразу поспешил ему на помощь, когда он попался аврорам.

– А это не мог быть действительно он? – с сомнением уточнил Гарри.

Он не знал всех подробностей заклинания, конечно, но разве скрыть Хранителя в таком случае – это не настоящая морока? Причём скрыть вполне успешно и так, что даже директор Хогвартса ни о чём не догадался. Наверно, покатав мысль и узнав побольше, Поттер смог бы что-нибудь придумать, но вот так с ходу… Нет, всё-таки ему далеко до дяди Рика или дяди Тома, у тех наверняка уже были бы идеи.

А вот как получить нужную информацию – совершенно добровольно, конечно! – это да, тут кое-что в голову приходило. Хотя, конечно, тут нужно было бы определить, насколько распроняется это "своей собственной волей". Весьма расплывчатые слова, если так посмотреть. Из страха – это тоже собственной воле, и не обязательно даже из страха за себя. По пьяни – уже чуть более сомнительно, но опять же, человек же сам решает, что говорить? Пусть и не в полной мере себя контролирует.

И это только то, что придумалось вот так, с ходу. Хм, а неизвестность Хранителя – действительно важная штука, да?

– Нет, – между тем покачал головой профессор Дамблдор. – Сириус пошёл против семьи, проповедующей чистокровные порядки. Причём даже не столь радикальные, как Волдеморт. Именно Джеймс и его родители тогда помогли ему, практически спасли жизнь. Нет, Сириус бы предпочёл принять смерть, чем выдать Поттеров. Сейчас, размышляя спокойно, я понимаю, что многое говорило о том, что он играл роль Хранителя, им не являясь. И почти не сомневаюсь, к этому приложила руку Лили.

– Но кто тогда мог быть Хранителем?

– Не знаю, – повторил старый волшебник. – Могу только исключить Лонгботтомов, после того, что с ними случилось, они точно не были пешками Волдеморта. И Хранителем точно не мог быть Ремус. Но других кандидатов хватает, что у Лили, что у Джеймса было немало друзей. Может быть, когда Сириус достаточно восстановится в Мунго, у него удастся что-то узнать. Он должен знать, кто это был, раз участвовал в этом маскараде.

То есть по итогу ничего не меняется, так? Что ж, по крайне мере, Гарри теперь знал, что был предатель, что выдал его семью Волдеморту. Только вот вопрос – вольный или невольный? Кто знает, что с ним тогда произошло? Это, конечно, не означало, что узнав всю правду, мальчик его вдруг простит – нет, совсем нет. И никогда не простит, чтобы там у этого Хранителя не случилось. Будет ли что-то с этим делать – вот это уже совсем другой вопрос.

* * *

От месяца со столь суматошным началом Гарри подспудно ожидал такого же чего-то совершенно сумасшедшего. Штурм Хогвартса, может быть? Что-то в этом роде, да. Подумать только, от злополучного матча по квиддичу до визита к василиску прошло каких-то два дня! А со смертинин сэра Николаса – чуть больше недели! Мальчику казалось, что минуло полжизни, не меньше.

Но нет, ноябрь продолжился как ни в чём ни бывало. Преподаватели будто сорвались с цепи, навёрстывая все вынужденные пропуски. Ученики просто стонали от уроков, даже Гермиона начала ворчать. Не из-за самой нагрузки, конечно – девочка была нисколько не против учёбы, да побольше. Но вот у остальных уже не хватало времени на её общество прав эльфов. Что там конкретно создала Грейнджер – Гарри не интересовался, а девочка, видя его состояние, за все эти месяцы, его особо не агитировала.

Мальчик вообще старался никуда не лезть и искренне наслаждался отдыхом. Да, где-то в школе по-прежнему строил свои козни Том, но пока он никак себя не показывал. И вообще, это была головная боль профессоров, а не отдельно взятого второкурсника. Да, где-то страдал от голода василиск. Но Поттер изучил этот вопрос внимательней и был уверен, что именно страдать он начнёт лет так через двадцать как минимум. Прорва времени, чтобы найти-таки Реддла и избавиться от хоркрукса, а потом можно будет и освободить пленника.

Поэтому просто уроки, домашка и написание статьи с Луной в библиотеке. И уроки окклюменции у профессора Дамблдора, конечно, пусть их и было всего пара до каникул. На одном из них, к слову, произошло самое яркое событие этих месяцев – Фоукс, наконец, сгорел и переродился. Видеть бессмертную птицу старой и разбитой было почти физически больно.

Любопытство не то чтобы умерло, скорее объелось и теперь слабо дёргало лапками, а не грызло изнутри. Гарри не стал даже расспрашивать отчего-то смурных Фреда с Джорджем. Нет, он бы им помог, если бы рыжим это потребовалось, конечно, но лезть к ним самому – нет уж, спасибо. До Рождества ему точно хватит.

Не то чтобы у рыжих не было вполне понятных повода ходить понурыми. Несостоявшийся матч по квиддичу повторили, и в этот раз всё прошло без сюрпризов. Внешних, во всяком случае. А вот Гриффиндор неожиданно с треском проиграл, что окончательно уничтожило бедную Эшли. Тем более теперь это точно была её вина – выйдя на поле в полном раздрае, она не только неуверенно летала и лишьмешала своей команде, но и дважды упустила снитч. В последний раз – уже фатально для победы.

Вуд, однако, на девушку не осерчал, наоборот, выдал пламенную речь и уговорил всю команду остаться в замке для тренировок на каникулах. Всё, чтобы вернуть Эшли уверенность в себе.

Да что там квиддич и близнецы Уизли! Поттер даже махнул рукой, что так и не выяснил, о чём же договорились Миртл с дядей Томом. Встреча точно состоялась – мистер Джестер упомянул об этом в очередном письме, но так, вскользь. Явно рассчитывал, что Гарри сам всё выяснит у равенкловки. А то и уже выяснил – Каладри прилетела с письмом только через неделю после визита к василиску. Куча времени, чтобы поговорить с девушкой и всё разузнать. Но мальчик просто махнул на это рукой – встретились, и прекрасно. До чего-то договорились – вообще отлично, возрождённый призрак не останется без помощи в мире простых людей. Детали? Ай, да кому нужны эти детали?

Миртл, кажется, ожидала расспросов уже на следующей встрече с Луной. Она иногда туда приходила, хотя в написании статьи не участвовала, больше слушала. Что ж, ни одного вопроса она не услышала, и, кажется, была этим крайне обескуражена. Даже обиделась ненадолго – явно припасла какую-то сногшибательную новость, и хотела немного помучать мальчика любопытством. Впрочем, быстро вернула расположение духа.

Да, Гарри отдавал себе отчёт, что это его состояние – дело временное. Потом, после каникул, он снова будет думать о Реддле и способе его выманить. Нет, он надеялся, что с хоркруксом справятся без него и куда раньше, не без этого. Но вместе с тем прекрасно понимал, что влезет в это с головой в противном случае. И куда-нибудь ещё – не похоже, чтобы Хогвартс резко опустел на тайны. Но только когда отдохнёт.

Впрочем, одну такую тайну он получил прямо перед каникулами. Или, скорее, разгадку? Тоже не то, вернее будет даже не подсказку, а скорее намёк на неё. Не то чтобы Гарри был готов упустить что-то такого уровня.

Профессор Дамблдор напомнил об одном их старом разговоре на последнем занятии, прямо перед каникулами. Ну как, старый. Несколько месяцев прошло всего лишь, с начала-то года, хотя иногда казалось, что целая вечность.

– Геллерт согласился встретиться с тобой, стоило ему услышать про пророчество, – сказал старый волшебник после долгого объяснения о методе замены своих настоящих воспоминаний ложными образами.

Не самом простом методе, если уж на то пошло – нужно учитывать множество мелких, кажущихся незначительными деталей, чтобы действительно обмануть легилимента. Да ещё в придачу куда более опытного, что в магии, что в жизни, чем сам Поттер. Просто в силу возраста – вряд ли найдётся столь юный чтец мыслей. Самым молодым из известных директору был Снейп, и то зельевар был тем ещё уникумом.

От неожиданного перехода Гарри даже не сразу сообразил, о каком таком Геллерте идёт речь. Не чтобы было много вариантов, но про Гриндевальда мальчик вспомнил не сразу.

– Он хочет, чтобы ты в одиночку пришёл на Пасху, иначе отказался говорить, – продолжил профессор Дамблдор, не заметив заминку Поттера. Или сделав вид, что не заметил. – Стражи Нурменгарда согласились пропустить тебя в этот день к пленнику. Всё-таки Геллерт хранит многие свои тайны и отказывается с кем-либо общаться, и многие маги надеются, что, каким бы ни был ваш разговор, он о чём-нибудь проболтается. Поэтому, если ты согласен, то я договорюсь о международном порт-ключе.

– Спасибо, я встречусь с ним, – кивнул Гарри, делая пометку в мысленный блокнот. Надо предупредить дядю с тётей, что часть следующих каникул он проведёт в Европе. И сложно сказать, какую именно часть. Кто знает, как там сложится с Гриндевальдом?

А ещё стоит попробовать всё-таки расспросить учителя по прорицанию. Может быть, он что-то да знает про истинные пророчества? Трелони, опять же, советовала выбрать этот предмет на третьем курсе. Может, это чем-то может помочь? Хотя в учебниках по прорицаниям про всегда исполняющиеся пророчества ничего Гарри не встречалось, ни в библиотечных, ни в тех, что остались дома. Может ли быть это чем-то, что передавалось только из уст в уста среди пророков?

Ну, по крайне мере одна цель на второй семестр определена.

* * *

А на следующий день предстояло снова полюбоваться на фестралов по пути на перрон Хогвартс-экспресса. И при свете солнца они даже были не очень-то и страшные.

32. Старшая сестра

Поездка в Хогвартс-экспрессе выдалась спокойной. И слава богу, спроси кто Гарри, ему вполне хватило прошлой, с попаданием на Берег. Гермиона тоже беспокоилась о той истории, но мальчику удалось убедить её, что с ним всё в порядке и она может спокойно пойти на последнее в этом году собрание своего общества. В конце концов, девушка всё-таки сдалась и утащила с собой Невилла. Не то чтобы Лонгботтом сильно упорствовал против этого утаскивания – пусть сам он ещё не проникся до конца идеей освобождения эльфов, но прекрасно знал, как это важно подруге.

Поттер, впрочем, оставался в купе один недолго – его нашла Миртл. Она так и не оставила надежду заставить мальчика начать гадать о подготовленном ей сюрпризе. Не сказать, что Гарри это было совсем не интересно – тем более что это явно было связано с дядей Томом, а значит и всей её семьёй, – но любопытство по-прежнему разве что подавало признаки жизни. Ничего страшного девушка всяко не задумала, и ладно. Спрашивать он ничего не собирался – и так скоро узнает.

Благо с собой Уоррен притащила и Луну. Мальчик уже подметил, что даже после битвы при Равенкло – это близнецы так окрестили ту драку, Поттер тут совсем не причём, – старшая равенкловка продолжала опекать младшую. Хотя ни слова об издевательствах и нарглах от Лавгуд Гарри больше никогда не слышал, но Миртл это не останавливало. Разве что библиотека была признана ей полностью безопасной территорией. Спасибо мадам Пинс, с ней-то точно не забалуешь.

С Луной Поттеру было о чём поговорить– заканчивая первую статью Поттер всё-таки определился со темой второй. Хотя он рано или поздно напишет о подвиге профессора Квиррелла и о тёмной стороне Основателей, но правда о Сахаре выглядела куда важнее. Гарри уже получил обсудил её с профессором Бинсом и получил от него всю нужную информацию. Осталось лишь всё записать и оформить, и помощь Луны в этом было сложно переоценить. Всё-таки у опыт самого Поттера ограничивался школьной газетой, а не крупным изданием.

Была ещё одна проблема – и Гарри, и призрачных археолог хотели дать истории про Сердце Сахары как можно большее освещение в прессе. И желательно – далеко за пределами одной лишь Англии. Тут бы лучше всего подошла какая-нибудь периодика об археологии, типа того же "Зельеварения сегодня" – или как там она называлась? – но знания профессора Бинса устарели на столетие, а Гарри вообще не имел никакого представления о подобном. И профессор Флитвик, к которому они вместе обратились, тоже.

Но у них был ещё один вариант.

– Конечно, Гарри, я спрошу папу, – согласно кивнула Луна на вопрос о связях мистера Лавгуда с другими издателями.

Увы, сама она не знала, был ли тот с кем-нибудь знаком, но оборудование же он откуда-то достал ведь? Это в любом случае был их лучший шанс. Вот если не получится – тогда и будут дальше думать. Статью всё равно ещё написать надо.

За разговорами поездка промелькнула быстро. Гермиона с Невиллом так в купе и не вернулись – наверное, Грейнджер решила заинструктировать своё общество на все каникулы. Гарри не стал их дожидаться, да и зачем? Всё равно в школе увидятся. Дав девушкам переодеться и сменив мантию сам – не забыл на этот раз, специально проверил! – мальчик отправился на перрон.

– Луна, дорогая! – как можно было догадаться по восклицанию, их компанию сразу же заметил мистер Лавгуд.

Это был маг с белыми волосами – слишком знакомыми, но этого быть не могло, – и весьма странной одеждой. Подождите, он налепил на мантию детские наклейки? Откуда взял только! И если так приглядеться, в них можно было уловить некоторую систему… Ну или Гарри её только выдумывал. Насколько он успел узнать Ксенофилиуса Лавгуда – по рассказам его дочери в первую очередь, естественно, – это были совершенно равновероятные версии. И спасибо, если правильная не менялась в течении дня, да.

Он шёл сквозь толпу встречающих своих детей волшебников, будто был единственным на перроне, но при этом странным образом никого не то что не толкнул, но даже не задел ни разу. Как будто смотрел на все триста шестьдесят градусов разом. Ну или имел дополнительные глаза где-то в воздухе. Интересно, это тоже какая-то магия? Или личное умение этого эксцентричного волшебника?

– Папочка! – Луна бросилась в объятия отца.

Погладив дочь по волосам, мистер Лавгуд отстранился от неё и обратил внимание на остальных.

– А вы, должно быть, Гарри Поттер! – воскликнул взрослый волшебник.

Мальчик вздрогнул, готовый к всеобщему вниманию – его слава, конечно, немного подувяла на второй год учёбы, но именно что немного. Кричать его имя посреди платформы девять и три четверти… Спасибо, если на сувениры не порвут.

Однако жизнь вокруг кипела, будто никто и не услышал имя Мальчика-Который-Выжил. Или действительно не услышал? Но когда бы мистер Лавгуд успел что-то наколдовать? Он даже палочку не доставал! И уж точно не произносил никакого заклятья! Заранее, быть может? Но почему тогда его слышали дочь и её спутники?

– Безмерно рад познакомиться с вами лично! – будто не заметив заминки собеседника продолжил эксцентричный волшебник и схватил руку Гарри прежде, чем тот успел сообразить. И неожиданно спокойно прошептал: – Спасибо, что приглядываешь за Луной.

Подобная резкая смена тона чародея выбила Поттера из колеи. Пусть всего и на пару мгновений, но он замер, ошеломлённый, и просто не успел возразить. Он сам не считал, что как-то присматривает за первокурсницей – тут уж к Миртл, скорее. Девочка была не только с другого курса, но и даже факультета. Василиск, хоркрукс, Маяк, возрождение призрака, Ремус и Локонс – вся эта куча дел за какие-то считанные месяцы, опять же. Ещё и приглядывать за кем-то? А время-то найти где? Уроки тоже, вообще-то, никто не отменял, и какого-то снисхождения к Мальчику-Который-Выжил никто и не думал проявлять.

Дружба – да, тут бы Гарри полностью согласился. Луна была подругой, пусть и очень странной временами. Действительно странной, а не как остальные маги. Не сумасшедшей, нет, просто девочка видела мир совсем иначе, чем остальные. И Поттер променял её на какого-нибудь другого собеседника, не смотря ни какое ломание мозга.

Но ничего сказать он, опять-таки, не сумел – мистер Лавгуд уже переключился на новую жертву:

– А вы, должно быть, мисс Миртл Уоррен! Луна много о вас рассказывала! Рад познакомиться и с вами!

Старшая равенкловка разве что не отшатнулась от экспрессии взрослого волшебника. Тот был так ярко рад, будто встретил то ли лучшего друга, то ли известного и любимого актёра – что-то между этим. Но Миртл справилась с собой и всё-таки пожала протянутую руку. И тоже вздрогнула – не следи Гарри за ней, даже не заметил бы. И ничего не услышал, хотя стоял рядом. Точно магия какая-то – мистер Лавгуд явно ей что-то сказал.

Тут волшебник одним движением извлёк откуда-то старинные карманные часы и откинул крышку.

– Ох, Луна, мы опаздываем! Скорее же прощайся с друзьями и идём!

– Конечно, папа, – кивнула девочка и повернулась к Уоррен с Поттером. Всё ещё не до конца пришедшим в себя от налетевшего на них человека-урагана. Всё-таки с выхода из Хогвартс-экспресса ещё и десяти минут не прошло. – Всего хорошего, Гарри, Миртл, встретимся в новом семестре.

И оба странных волшебника, отец и дочь, отправились к камину на платформе девять и три четверти. Только в этот Поттер сообразил, что вообще-то мог сам спросить у мистера Лавгуда про ту самую магическую археологическую периодику или что-то типа того. Но чародей так ошарашил мальчика, что он совсем про это забыл. Про всё забыл, честно говоря.

Заметил он и ещё одну странность, уже в самой Луне.

– Она назвала тебя по имени? – уточнил мальчик, проводив их взглядом.

– Да? – неуверенно переспросила равенкловка. – Да, действительно. Интересно, почему сегодня?

Гарри мог только пожать плечами на этот вопрос. Мало ли что могло творится в голове у Луны?

То, что он узнал причину раньше, чем через полчаса… Что ж. Делало ли его таким же , как Луна, если он начал понимать, как она думает? У него не было ответа. Он даже не был уверен, что у него были правильные вопросы.

* * *

Гарри не удивился, что Миртл шла за ним следом к дяде Тому, ждущему их у машины недалеко от Кингс-Кросса. Ну действительно, куда ещё ей отправиться вне магического мира? А если она его покидать не собирались, то намного проще было бы остаться в Хогвартсе, как Уизли всем своим составом. Даже если равенкловке понадобилось что-нибудь в том же Косом переулке, это было бы проще заказать совиной почтой. С чего бы ей покидать гостеприимный замок и несколько дней тратить деньги на проживание и еду в том же "Дырявом котле"?

Нет, Миртл явно собиралась встретиться с дядей и провести Рождество вместе с ними. Поттер понял это, стоило только увидеть девушку в купе Хогвартс-экспресса. Не стоило удивляться и её появлению – было бы глупо разминуться, раз уж они направлялись в одну стороны. Ну, это помимо сюрприза, про который он всё равно узнает уже с минуты на минуту. Уж в этом он не сомневался.

Что ж, он не ошибся.

– Привет, Гарри, здравствуй, Миртл, – кивнул ему мистер Джестер, когда они приблизились, и махнул рукой в сторону машины. – Садитесь.

Дождавшись, когда они устроятся на заднем сиденье, дядя Том протянул Уоррен паспорт и ещё какие-то бумаги.

– Миртл, чтобы не забыть, твои документы. И поздравляю с шестнадцатилетием – так оформить было проще.

Равенкловка быстро пролистала документы и улыбнулась. Нет, скорее, она даже лучилась довольством. Не составляло особого труда догадаться, что её скрываемый сюрприз был связан с этими бумагами. Потому Гарри взял протянутый ей паспорт со вздохом. Мысленным, конечно, он не хотел обидеть девушку, даже если та, на его взгляд, чересчур носилась с этим секретом.

Впрочем, он понял, почему, стоило ему открыть совершенно официальный документ. Увиденное… Ну, наверное, обескураживало. Это будет самым правильным словом. Он не возражал, и не чувствовал раздражение или злость, даже видел в этом некоторую логику – ту, которую он понимал, обычную, немагичесую. Но мозги несколько чесались, да.

– Поттер? – Гарри сам не был уверен, был ли это вопрос. И в этот раз это не была его фамилия, хотя он уже как-то привык к тому, что являлся единственным Поттером в округе.

Дядя Том вздохнул и с укором посмотрел на Уоррен.

– Что? – деланно возмутилась та. – Он так и не спросил вообще-то.

– Хах, – снова вздохнул мистер Джестер, заводя машину. – Надо было всё-таки написать об этом тебе, Гарри, а не надеяться на подростка. Видимо, тело всё-таки влияет… Извини. Но это…

– Лучший вариант, – закончил за него Поттер. – Проще всего будет объяснить, почему она у нас гостит. И с бумагами проще?

– Да, у всех остальных есть бумажный след в обычном мире, даже у бабули Фигг, – кивнул дядя Том. – Плюс оформить документы так легче, ведь я уже делал их на Джеймса.

Гарри отметил, что миссис Фигг окончательно вписалась в семью, раз уж даже мистер Джестер стал называть её бабулей, как летом предложила Эмили. Спросил он, впрочем, совсем другое:

– А что маги? С ними не будет проблем?

– А какое им дело до каких-то "магловских бумажек"? – дядя Том пожал плечами. – Даже простым магам нет до них дела, я спрашивал у пары новых знакомых. Они даже согласились помочь и подтвердить, что Миртл действительно твоя двоюродная сестра и жила в закрытой общине вдали от цивилизации.

Почему Поттеру казалось, что эти новые знакомые маги как-то связаны со всей историей с Локхартом? У него не было доказательств, да, только интуиция, но это не мешало быть уверенным в своей правоте. На этот раз.

Во всяком случае, раз уж магам действительно нет дела до паспортов в целом и этого конкретного в частности – а уж чистокровным тем более, не то чтобы Гарри и так не был персоной нон грата для таких людей, после Волдеморта-то – то и ладно. Мальчик ничего не имел против такой старшей сестры, как Миртл, пусть и двоюродной и исключительно юридической. Посмотрим, как дальше сложится. Но оставался ещё один важный вопрос.

– Интересно, а Луна откуда это всё знала?

– Что? – непонимающе переспросила Миртл, явно не связавшая поведение младшей подруги с новыми документами.

– Ну помнишь она говорила, что будет звать тебя по фамилии, пока может. Было бы странно, если бы она стала обращаться к тебе "Поттер", согласись? Ну, для остальных в Хогвартсе странно, и вызвало бы вопросы. И сегодня, когда мы приехали, она обратилась к тебе по имени.

С каждым словом объяснения лицо Миртл вытягивалось в шоке. Интересно, Луна так же себя чувствует, как Гарри сейчас, когда ломает мозг окружающим?

– Может быть, это прорицания? – предположил дядя Том. Ему было проще, он-то с Луной не общался.

– Может быть, – неуверенно протянула Миртл.

Это было простым и банальным объяснением, и девушка, как и Гарри, не могла не знать, что это не так. Не то чтобы Поттер хорошо знал эту область магии, но даже он понимал, что прорицания, даже настоящие магические, так не работают. Не дают просто таких деталей. С другой стороны – а откуда ещё Лавгуд могла это узнать, если не из видений будущего? Может, всё-таки есть какие-то нюансы? У Гарри не было хоть сколько-нибудь стройной теории. И ведь от самой Луны не добьёшься ничего!

Хотя можно будет и спросить. Вдруг просто ответит?

* * *

Ещё один сюрприз ждал Гарри дома. На этот раз однозначно приятный.

– П, привет, Гарри, – Ди окончательно смутилась и спряталась за миссис Фигг.

Да, девочка наконец-то вернула себе голос. Поттер уже знал об этом из последнего письма, но всё равно не ожидал, что она уже говорит так хорошо. Особенно вспоминая, какой Диана была поначалу.

Он, конечно, вообще не очень понимал, как происходит возвращение голоса и речи. Разве это не должно быть долгое восстановление от первых звуков до полноценной речи? Или опять магия помогла? Возможно даже та самая, от мистера Фламеля. В любом случае, этот сюрприз был определённо приятным.

В отличие от другого, при оценке которого Гарри терялся. Вроде… полезный, возможно? Но точно совершенно непонятный.

Это случилось тем же вечером, после ужина. Поттер сидел в своей комнате и вертел руках карманное зеркальце, то самое, от чародейки из каменной башни. Проснувшееся от долгой, почти двухмесячной, дрёмы любопытство требовало чего-нибудь интересного. И попытка найти какие-нибудь знаки, что указали бы на владелицу зеркала, была вполне неплохим вариантом.

Ничего не получилось, к слову. Зеркало было вполне обычным зеркалом, ничего особенного.

А вот отблеск, который мальчик в нём заметил – нет. Хотя бы потому, что ничего в комнате не горело синим пламенем, которое можно было в зеркале заметить.

Естественно, неудовлетворённое провалом любопытство тут же ухватилось за новую тайну. Да, определённо, виновато именно любопытство.

Быстро удалось установить, что пылала карта Хогвартса. Та самая, что мальчик сам повесил на стену летом в помутнённом состоянии, сражаясь с осколками из лабиринта отражений.

Поттер помнил, что получил её на прошлое Рождество. Тогда он не придал этому особенного значения – карта и карта, что такого-то? Он был уверен, что подарок прислал профессор Дамблдор, и тогда у него волновали совсем другие дела. Отцовская мантия, мамина палочка, ремонт Шляпы, мётлы, в конце концов. Да, куча дел была прошлой зимой, и карта отправилась на дно какой-то коробки. Не найди Гарри её летом и не повесь на стену – пусть сам он про это и не помнил точно, – совсем бы забыл.

В общем, под зеркало карта никогда не попадала – сперва в ящике пылилась, а потом мальчик избегал отражений изо всех сил.

Кстати, в начале года, ещё до всех этих проблем с василиском, на первом занятии по окклюменции, Поттер всё-таки спросил про подарок у самого директора. И узнал, что нет, старый волшебник карту не присылал. Поэтому кто мог быть отправителем, можно было только гадать.

А теперь выясняется такое. Не Моргана же из Еиналеж вылезла ради этого? А с другой стороны, кто ещё мог заколдовать отражение рисунка на бумаге? Может такой маг действительно есть, может, зеркальная магия известна, просто скрыта от большинства?

Только вопросы без ответов. А их очень хотелось. Особенно после того, что произошло дальше, когда удалось подобрать такое положение, чтобы в зеркале была видна почти все карта. До этого таинственным огнём пылали только края бумаги, теперь же начали вспыхивать и гаснуть маленькие знаки. И мальчик мог легко их рассмотреть во всех деталях, не смотря на размер. Аляповатые, нарочито детские рисунки. Но вместе с тем – предельно понятные. Не все, только первые из них. И понятные они были только лишь для одного конкретного Гарри Поттера.

Маленький человечек, бегущий по лестнице от другого, побольше и с дубиной. Волнистые линии, должные показывать вонь от того, что догоняет. Рисунок появился в самом замке. Тролль, это не мог не быть тролль.

Нарочито безрукая фигура в мантии, на фоне узнаваемого рисунка огня. Она стоит на коленях, всем своим видом источая предсмертные страдания. Этот рисунок был на самой границе Запретного леса, практически на опушке. Профессор Квиррелл в последние мгновения своей жизни.

Загогулистая линия под звероватым лицом– свернувшийся змей за статуей Слизерина. Дремлет в ожидании своей нескорой мучительной смерти. Прямо под Хогвартсом – если на карте может быть "под".

То, что было дальше… Что ж, с ними были сложнее, хотя бы потому, что они оставались непонятными рисунками, но теперь Поттер уже не мог понять, что это такое. Пока, во всяком случае. Учитывая первые из них, это было… будущее?

Человечек в прямоугольнике почти на том же месте, где принял смерть профессор Квиррелл, только чуть дальше в лес. Что это должно значить?

Три картинки, подписанные римскими цифрами – или это просто чёрточки? Непонятная то ли многорукая, то ли многоногая кракозябра в круге, тоже на опушке Запретного леса, но далеко от первой битвы с Волдемортом. В озере, вероятно, русалка – человечек с чем-то вместо ног, в некотором приближении напоминающим рыбий хвост, если точнее. Лабиринт с могильным крестом почти в центре на поле для квиддича. Как могли быть связаны эти места?

И последний, который Поттер не мог узнать, довольно глубоко в лесу. Череп со змеёй изо рта, печально известная Чёрная метка, знак Волдеморта. Наполовину оплавленная и на фоне очень характерного гриба. Того самого, который взрыв, и очень часто ядерный. Что? Просто – что?

И после этого – вся карта неожиданно вспыхнула. Верхний слой, собственно сама карта, пропадал. Будто его разъедала кислота – в фильмах часто так изображают её действие, – которую брызнули на бумагу в нескольких местах. Под ним открылся на какие-то мгновения пейзаж. Ничего особенного, просто вид на поляну посреди деревьев. Но этот вид отчего-то впился в разум, будто молотом разрушая всю оборону окклюменции. Мальчик не сомневался – теперь он узнает это место, даже если его разбудят посреди ночи и приведут на правильное место.

А в следующее мгновение – пропала и эта картина. Карта – или что это вообще было, – пропала из зеркала. А может… Гарри обернулся. Так и есть – на стене было совершенно пусто, будто он ничего туда не вешал летом.

Что ещё за чертовщина?

32.5. Семья и власть

Люциусу потребовался почти месяц, чтобы выяснить наверняка, кого же он встретил тем ноябрьским утром. Она выглядела как пяти- или шестикурскница, но знала то, что знать не должна. Никто не должен – он уж об этом позаботился. Существует множество способов заставить человека замолчать, и редко когда всё сводится к самому банальному.

Иногда сводится. Лорд Малфой не сомневался, когда приходилось к нему прибегать. Старался избегать, но не сомневался.

Итак, Дамблдор действительно воскресил призрака. Можно было бы подумать – тьфу, какую-то грязнокровку. И Люциус был уверен, что множество его знакомых на этом бы и остановились. Ещё бы и стенали, на кого потратил старик такой уникальный шанс.

Они бы, впрочем, и не узнали. Дамблдор пошёл на многое, чтобы скрыть личность девчонки. Никто из учеников даже не заподозрил, что возродилась та самая Плакса Миртл. Многие услышали-то про неё в первый раз, когда старик разыграл своё представление о пришедшем в бешенство от ревности по своему имени призраке, уничтожающем туалеты. Хитрая уловка, стоит признать – маглолюбец никогда не был простым противникам. Все видели итоги буйства Плаксы, не связывая её с внезапно переведённой пятикурсницей с тем же именем. Хотя, казалось бы, все слышали о воскрешении.

Стоит признать, Люциус тоже вначале сомневался. Не вскройся грязнокровка сама, разболтав некоторые тайны, кто знает? Может, и он бы купился. Но так он, отступив, обратил дополнительное внимание и на неё, и на Хранителя Ключей, ради которого она открылась.

Не замыслил ли Дамблдор союз с великанами, раз тупой полукровка оказался такой важной фигурой, что старик кинул на стол такой козырь? Вполне возможно.

Впрочем, Люциус списывал это больше на нехватку времени у старика. Дай ему чуть больше на размышление, он бы не решился открывать эту тайну сейчас. Было бы выгоднее отпустить полувеликана в Азкабан и ударить уже потом, когда Малфой бы решил, что устранил одну из фигур противника. Что ж, теперь Люциус знал больше, пусть это знание ему и совершенно не нравилось.

Потому что пусть Дамблдор был известным маглолюбцем, пусть многие из уважаемых людей не без оснований считали его старым маразматиком, пусть он полностью заперся в школе. Пусть. Люциус знал, что старик был опасным противником, что не стал бы тратить такой шанс, как воскрешение, на какую-то простую ученицу-грязнокровку, умудрившувшуюся сдохнуть полсотни лет назад. Он мог найти куда более могущественных союзников. Эта Миртл ничем помочь не могла, только информацией от призраков, которой они не делились с живыми.

Потому что это единственный вариант, из-за которого она могла знать о том, о чём рассказала.

Но любой толковый маг уже мог больше, потому что точно также имея информацию, он ещё и был именно толковый магом. Так почему же старик выбрал бесполезную грязнокровку? Если отбросить всё тот же старческий маразм, оставался один вариант.

Кто сказал, что Дамблдор мог возродить только одного призрака? Просто надо было на ком-то обкатать метод.

Это было ужасным осознанием, но к сегодняшнего дню Люциус уже смирился с этой истиной. И даже принял своё поражение в противостоянии со стариком и его новым протеже, этим Поттером. Что ему оставалось? Он прекрасно понимал, что даже среди его собственных пращуров хватает паршивых овец, что предадут свой род ради новой жизни, что уж говорить об остальных. И Люциус не сомневался, что они смогут вырвать у него главенство, стоит им только обрести плоть. Стоит Дамблдору пообещать воскрешение призракам за повиновение, как дни многих родов будут сочтены. И старик, конечно, выберет своих самых ярых врагов.

Сколько падёт – зависит только от того, какими ресурсами обладает Дамблдор, и никак иначе. И Люциус собирался приложить все усилия, чтобы Малфоев в этом списке не оказалось.

Собирался. До вчерашнего дня. Потому что он-то мог признать поражение в такой ситуации, а вот Тёмный Лорд имел совсем другое мнение.

Хоркрукс, подумать только! И лорд Малфой узнал об этом почти случайно, заинтересовавшись странной деятельностью Дамблдора в Албании. И откуда старик узнал? Вызнать у его следопытов, вот уже полмесяца прочёсывающих леса далёкой страны, о их целях было вопросом времени и денег. И да, это был хоркрукс Тёмного лорда. Значит, его возвращение не было пустой байкой, которой Дамблдор то и дело пытался пугать окружающих, Фаджа в особенности.

И вот, зажатый между Дамблдором и Тёмным Лордом, Люциус сидел в кресле и размышлял. Он не видел простого выхода, в котором его семья бы не пострадала. Если ничего не предпринять, старик найдёт какого-нибудь послушного предка для воскрешения, и тогда вся нынешняя семья Малфой обречена, они все станут просто лишними для нового правителя рода. А иначе господин после воскрешения точно будет недоволен. Он и так будет, если решит, что его слуги должны были дожидаться его исключительно в Азкабане. А прямого предательства он не простит, и пострадает не только сам Люциус, но и Нарцисса с Драко.

Он не мог всего этого допустить. И у него был вариант. Висел прямо на стене напротив. Топор далёкого предка, первого из Малфоев ступившего на земли Англии. Много связей было поднято, много денег заплачено, чтобы этот артефакт избежал облавы, устроенной чёртовым Уизли. Да, этот топор был артефактом тёмной магии и, если верить оставшимся от пращуров информации, мог уничтожить тёмную метку. Что позволит Малфоям скрыться за Ла-Маншем или вовсе за океаном, пока Дамблдор и Тёмный Лорд столкнуться лбами на этой земле.

Мог. Если верить. И если отсечь всю руку без надежды на излечение. Но Люциус всегда чётко разделял, что для него допустимо, а что нет.

И потому действовать надо сейчас, пока Драко ещё не приехал на каникулы. Нужно время, чтобы обрубить все концы так, чтобы после вернуть хотя бы крохи прежнего положения. Нужно время, чтобы разобраться с новым местом жительства, и нельзя забывать про учёбу сына – будущий лорд Малфой не должен быть необразованным. Нужно время, чтобы определиться с теми, кого можно привлечь к побегу, а кого – использовать для отвлечения внимания. Нужно время, чтобы достаточно восстановиться от потери руки, в конце концов.

А до Рождества Люциус задерживаться в ставшей столь негостеприимной Англии не собирался.

* * *

Крауч листал "Придиру". Ксенофилиус был интересным человеком и знал куда больше, чем казалось. Его журнал был столь же интересным, и Барти узнавал оттуда то, что для многих было тайной. Чтобы читать, нужно было разгадывать загадку Лавгуда, но это маленькая плата.

Появление нового автора, да в рождественном выпуске – неожиданность. Его история о Хэллоуине восемьдесят первого – тоже. Крауч не сомневался в истинности, не только из-за репутации Ксенофилиуса. Человеку, что был автором статьи, не было смысла врать о своих родителях. Если же он действительно хотел скрыть себя за псевдонимом, следовало выбирать что-то менее созвучное с именем. Нет, "П. Гаттер" – не более чем лёгкое прикрытие, чтобы при необходимости отрицать свою причастность. Чтобы поверить в иное… Такие люди не читают настоящую "Придиру".

Значит, это Поттеры успешно одолели Того-Кого-Нельзя-Называть и спасли своего сына, пусть и ценой своей жизни. Двадцатилетние, разве что не подростки, сразили того, от чьих рук погибли многие опытные маги.

Всё же выглядит более верной версией, чем победа младенца.

И эта статья наводила на разные мысли. Знал ли о ней Дамблдор, чьим протеже считался Мальчик-Который-Выжил? Который всегда продвигал версию с его победой? Сомнительно, слишком противоречиво.

Знакомство с Поттером определённо не было лишним. Мальчик хорошо обходил некоторые моменты в своём рассказе о домовом эльфе, но не всё складывалось. Авроры даже не подумали о возможности аппарации, но Крауч после размышлений остановился именно на этом варианте. Да, в одиннадцать-двенадцать лет. Почти неслыханно, почти чудо – потому даже мысль не возникла у магов в алой мантии. Но по-другому Поттер бы не успел спуститься вовремя. Был ли обучен Дамблдором? Учитывая опасности аппарации – сомнительно.

Да, определённо интересное знакомство.

Крауч перелистнул страницу. Конечно, Ксенофилиус не мог обойти эту тему. Пропажа Малфоев перед Рождеством. И ещё нескольких Пожирателей с семьями. Итогом чьих действий был их побег? Крауч не верил в гибель, даже со сгоревшими особняками. Но что вынудило их скрыться? Надолго ли?

Текст заставил вернуться к своим мыслям. Без Малфоя Фадж потерял своего ключевого союзника. К Дамблдору он тоже не вернётся, не захочет, не сможет. А сам по себе он ничего не стоил как министр. Это был удачный момент, чтобы вернуть себе причитающееся.

В войне с Пожирателями Крауч рисковал своей жизнью и жизнями подчинённых. Где был Фадж?

Была только одна проблема, оставить которую за спиной Барти не мог. И её стоило решить. Сейчас.

Крауч никогда не понимал, почему жена укоряет его. Он никогда не был строг с сыном. Его собственный отец – да, определённо, и Барти клялся, что не станет таким. За успех сына он вдоволь его хвалил, на неудачи всегда указывал и помогал с ними. Мало разговаривал по душам – возможно, да. Крауч не понимал лишних разговоров.

Почему же всё так закончилось?

Вот он снова смотрит в лицо своего сына. Тот подчинён Империусом, и просто лежит на диване, совершенно спокойный, расслабленный.

Где они свернули не туда?

Знакомые черты. Смотря на сына, он всегда думал о жене. Мягкой и доброй женщине, которая когда-то разглядела в нём то, что не видел даже он сам. Но в эти годы он мог думать лишь о её последних днях.

Там, в тёмных казематах Азкабана, страдая от болезни. Что она чувствовала? Жалела, что встретила его?

Поэтому он не любил смотреть на сына.

Да и сына ли? Этот мужчина перед ним был его сыном, когда-то. Остался ли? Крауч отказался от него тогда, в зале суда, не вынеся позора. Но был ли тогда этот человек его ребёнком?

Когда Барти действительно его потерял?

– Ты убил моего сына! – Крауч то ли прошептал, то ли просипел внезапную истину. Со странным, неожиданным для себя, всхлипом. Были ли это слёзы в его глазах? – Адское пламя!

Барти никогда не понимал, почему все говорят о сложности этого заклинания. Ему оно всегда давалось просто, и требовало всего лишь контроля. Всего лишь. Всегда.

– Мастер, что же вы наделали? – неожиданный плач отвлёк Крауча. – Что же вы наделали?

Он оторвал свой взгляд от пятна сажи на месте дивана. Домовой эльф стояла в углу комнаты. Она даже не обращала внимания на текущие слёзы, в неверии и ужасе уставившись на хозяина.

– Обливиэйт, – не стоило мучить домовика лишней памятью. Самого Барти достаточно, чтобы помнить. – Приберись тут.

– Да, мастер, – кивнула домовой эльф, вытирая глаза и тут же приступая к уборке.

Она даже не помнила, что было когда-то на месте пятна сажи.

33. Визит

Каникулы были… странными. Не такими, как летние, конечно – Гарри сомневался, что хоть что-то в его жизни переплюнет летние каникулы после первого года. Но всё-таки, встреча Рождества сразу с двумя сестёрами – пусть одна была двоюродной по документам и возрождённым призраком по факту, а вторая не родной по крови и появившейся в жизни ещё полгода назад, – ощущалась именно что странно. Не так, как было до этого. Даже Ди, вернувшая себе голос, уже не была той же безмолвной Дианой.

Пока Поттер копался в истории, искал василиска, пытался придумать что-нибудь с хоркруксом – мир изменился. И теперь надо было разбираться, как жить в этом новом, незнакомом мире.

Ну, может быть, не совсем так уж глобально. Мир-то как был, так и остался. Но всё вокруг ощущалось не так, будто кто-то встряхнул коробку с конфетти и теперь смотрит, что получилось.

Ди не слишком изменилась, оставаясь замкнутой и робкой девочкой, но теперь по крайне мере могла высказать своё мнение. Она по-прежнему часто пропадала у бабули Фигг, привязавшись к её кошкам. Те отвечали симпатией – по воле ли хозяйки или из собственного желания, знали только они сами. Ну и ещё Кот, может быть, но Гарри у него не спрашивал. В остальное время она тихо играла сама с собой или читала в гостиной. Она по-прежнему отказывалась переселяться из своей кладовки под лестницей в нормальную комнату, но все уже, кажется, махнули на это рукой. Главное, что не запирается там целыми днями, как раньше.

Миртл даже спустя месяцы после возрождения – а может, расслабившись вне школы, – порой забывалась и пыталась пройти сквозь стену. Изменивший мир обычных людей приводил её в дикий восторг и абсолютный ужас, и чего было больше, не могла определить и она сама. Она прилипала к телевизору при любой возможности – не то чтобы её кто-то отгонял. Отправившись гулять, она чуть не попала под машину, спасло лишь чудо – и магия, может быть, тут Гарри не был уверен, никто из авроров не появился и ладно. Её пришлось вытаскивать из комнаты после того, как она увидела историю про Хиросиму и Нагасаки и совершенно по-детски попыталась спрятаться от ужасного мира под одеялком.

Всё было как будто и обычно, и привычно, но совсем не так, как всегда. Даже количество подарков на Рождество – что отправленных, что полученных, – возросло прямо-таки кратно. Гарри не собирался забывать всех, кто помогал летом искать его, пусть не сказать чтобы много общался с ними в школе. Просто было слишком много других проблем, чем превращение надёжных товарищей в настоящих друзей.

А потом, стоило только начать привыкать ко всему этому – именно что начать, так, чуть-чуть, – как каникулы вдруг закончились.

* * *

В поезде Миртл оставила Гарри и отправилась на поиски Луны. Она и мальчику предлагала присоединиться и выяснить всё у младшей равенкловки. Поттер, естественно, отказался. Он предостерёг и девушку, к которой пока не мог относиться как к старшей сестре. Не то чтобы это прям кому-то требовалось, конечно, но всё-таки. Однако он жалел её. Миртл не была плохим человеком, просто у неё появлялись странные желания. Выяснить что-то у Лавгуд? Ну удачи. Она ведь и ответить может, да. И Миртл вроде бы уже должна была это понять и сама, немало же общалась с девочкой. Но очень уж ей хотелось узнать, откуда Луна узнала про грядущую смену фамилии. Причём тогда, когда об этом не подозревали ни сама бывшая Уоррен, ни Поттер, ни, кажется, даже дядя Том.

Хотя, конечно, насчёт дяди Тома тоже нельзя быть до конца уверенным. Но уж точно он не мог рассказать о своих планах Луне. Они даже не знакомы! Не знакомы же?

Как бы то ни было, пожелав Миртл удачи, которая ей не может не пригодиться, Гарри отправился в купе, где они договорились встретиться с Гермионой и Невиллом. Ещё до того, как эта парочка убежала на встречу своего общества и застряла там до самого конца поездки. Мальчик надеялся, что они не забыли об этом.

Что ж, его надежды оправдались.

– Привет, Гарри, – кивнул Лонгботтом. Грейнджер в купе не было – в этот раз, видимо, Поттер добрался раньше.

– Привет, Невилл, – махнул в ответ Гарри.

Он не стал спрашивать, помогли ли книги, что он передал другу перед каникулами. Эмили несколько месяцев тщательно отбирала те, что могли бы помочь со случаем Лонгботтомов-старших. Но и так было понятно, что нескольких дней для такого не хватит. Да и пригодятся ли они вообще? У Поттера не было уверенности, но поиски других путей – в первую очередь, конечно, Маяка, – пока зашли в тупик. И есть ли, опять же, гарантии, что он поможет?

– Ты сделал домашку по трансфигурации? – поднял Гарри совсем другую тему.

Так они и проболтали про уроки сперва до появления Гермионы, а потом и с присоединившейся девочкой. Почти всю поездку. Обсудить было что – и сочинение по ЗОТИ от Люпина про водных монстров, и новые чары из грядущего триместра, и прогресс Невилла по зельям. Даже все те мелочи из трансфигурации, что Поттер заметил ещё на первом курсе – он не сомневался, что Гермиона тоже обратила на них внимание, но всё забывал поговорить с подругой.

В общем, почти ничем не примечательная поездка. Такой, какая и должна быть поездка в школу, по личному мнению Гарри. Никаких крыс, никаких чокнутых домовых эльфов, никаких странных снов или мучительного чувства вины от смерти профессора.

И было искренне жаль, что только почти.

* * *

Невилл первым понял, что что-то идёт не так. Обидно, между прочим! Гарри считал, что он всегда внимательно наблюдает за окружением, как учили дядя Том и дядя Рик. Но нет, Лонгботтом оказался лучше – сам Поттер ничего не заметил, пока тот не прервался на полуслове и нахмурился.

Не то чтобы он уже не убедился, что не является главным героем какой-нибудь книги. Вон, нападение Волдеморта в банке у гоблинов, помнится, тоже не заметил. Хотя сейчас его это не оправдывает – стоит всё-таки быть внимательней.

– Поезд замедляется, – удивлённо пробормотал Невилл.

– Уже приехали? – удивилась Гермиона, и только в этот момент Гарри обратил внимание, что да, двигается их транспорт всё медленнее и медленнее.

– Нет, – Лонгботтом покачал головой, – до Хогвартса ещё далеко.

Поттер, не желая гадать, осторожно выглянул в окно. Осторожно – так, на всякий случай. Мало ли из-за чего машинист начал замедляться. Может, на путях что-то произошло? Вышел, например, кто-нибудь? Хотя мальчик не мог придумать, кто это может быть – Хогвартс-экспресс шёл явно не по обычной железной дороге, а какой-то особенной, волшебной.

Хотя бы потому, что выезжал он вроде как с Кингс-Кросса из Лондона и нигде не останавливался, но вот ехали на нём юные волшебники со всей страны. Ладно сами маги, у них камины есть и аппарация, но что насчёт обычных людей? Гарри сомневался, что все смогут, например, тащится как минимум полдня из Шотландии до Лондона и снимать отель. Только чтобы успеть на поезд рано утром, да. Едущий, на минутку, обратно в эту самую Шотландию. Чародеи могли казаться странными, но Поттер уже понял, что за всем стоит или сама магия, или традиции. И в данном случае традиции вряд ли имели место быть.

За окном было темно. Не так, как ночью, сумерки скорее. И там что-то происходило, что-то двигалось, что-то давило от одного взгляда на него. Хотя ещё недавно был обычный солнечный день.

– За окном кто-то двигается, – поделился Гарри, понизив голос. И похвалил себя за осторожность. Не выглядело это чем-то хорошим. – Какие-то тени непонятные, точно не разглядеть. И темно.

Последнее мальчику особенно не нравилось. Разве они достаточно ехали, чтобы стемнело? Конечно нет. Во время каникул поезд прибывает на место днём, в отличие от первого сентября. И да, Гарри тоже не понимал, почему так. На тучи погода за окном тоже не была похожа вот совсем. Скорее мир будто выцвел, только не в серый, а именно что в чёрный.

Вряд ли в такой темноте бродит какой-нибудь волшебный зверь, дарящий счастье направо и налево.

А затем, вместе с полной остановкой поезда – неожиданно резкой, Гарри даже успел порадоваться, что они хорошо уложили вещи, и на головы ничего не посыпалось, – погас и свет. Тот самый случай, когда не обращаешь внимание на что-то такое обычное и привычное, пока оно вдруг не исчезнет. Вот спроси кто Поттера, горел ли вообще в купе этот самый свет – и он бы затруднился ответить. Раньше. Теперь опустилась тьма, и стало совершенно ясно – да, горел. Включился вместе с опустившейся за окном тьмой, наверное.

Гарри крепче сжал палочку, хотя и не был уверен, когда успел её достать. Пусть он был всего лишь второкурсником, но всё-таки магом, и не собирался сдаваться без боя. Надеялся, что до этого не дойдёт – он помнил, что в поезде было как минимум двое взрослых магов, достаточно могущественных, чтобы справиться почти с чем угодно.

Миссис Виви произвела неизгладимое впечатление, да, и старик-машинист вряд ли был слабее бабушки.

Но именно что почти. И пусть с этим "почти" уж тем более не справится второкурсник, но он не собирался просто опускать руки и принимать свою судьбу. Нет уж. И Гермиона с Невиллом тоже – глаза ещё не привыкли к потёмкам, но он был уверен, они приготовились к отпору.

Сложно сказать, сколько прошло времени. Видеть мальчик стал чуть лучше – всё-таки это не была полная ночная темнота, и глаза постепенно привыкли. Зажигать Люмос никто не решился – палочки могли понадобиться для другого заклятья, и на короткое "Нокс" могло просто не хватить времени. Звуки пропали вместе с движением поезда, будто кто-то включил давящую со всех сторон тишину. Только дыхание трёх человек разрезало это тяжелое одеяло.

И Кота, конечно, тоже. Рыжий был напряжён и готов к битве, как и его хозяин.

Гарри не увидел, скорее почувствовал – что-то появилось по ту сторону сторону двери купе. Что-то тёмное, холодное, чужеродное… Знакомое? Откуда?

Времени обдумать не было – дверь рывком распахнулась.

– Это Мальчик-Который-Выжил! Он тут, тут Мальчик-Который-Выжил! – за дверью оказался… обычный маг? Что?

Ну, в смысле, совершенно обычный человек в мантии. Растрёпанные волосы, чуть полноватое лицо и нос картошкой. Было бы светлее – может, и бросились бы какие-нибудь детали. А так – увидишь второй раз и не узнаешь даже. Но откуда такое странное чувство опасности и чужеродности, будто перед второкурсниками – осколок другого мира? И единственное, что можно сделать – это бежать как можно дальше, лишь бы не стоять рядом с этим существом?

Знакомого другого мира. И не какого-то отражения, нет, к зеркалам незнакомец отношения не имеет никакого. Мира с иными законами, где даже время не может разобраться, в какую сторону ему идти. Этот Берег. А может – и Тот.

Теперь, увидев незнакомца лицом к лицу, Поттер уже не сомневался, с чем связано это чувство странного узнавания. Пусть он недолго пробыл у Моста, и с тех прошло почти полгода, мальчик был уверен – он не ошибся. Именно тогда, первого сентября, он чувствовал эту нетаковость, полную чуждость каждого увиденного кусочка – белых деревьев без тени, пепельной земли, плоских людей и бесконечного чёрного провала-неба. Но как с тем местом связан незнакомец? Зачем он здесь появился? И откуда даже он, чёрт его побери, знает про Мальчика-Который-Выжил?

Про него что, вообще все знают, что ли?!

Но потяжелевшее, сиплое дыхание друзей, будто они пробежали три марафона подряд, беспокоило куда больше. Было ли это реакцией на чуждость этого странного человека?

– Дем-дем-дем… – пролепетал Невилл, не в состоянии справиться с заиканием и закончить слово.

Нет, так продожаться не может.

– Люмос, – воскликнул Гарри.

Он не мог придумать ничего лучше, чем банально вытолкать незнакомца из купе, просто чтобы дать передышку друзьям. Подходящая магия, как назло, в голову не приходила, а прикасаться руками в темноте… Да, Поттер опасался. Может, этот тип только на первый взгляд нормальный, а если приглядеться – какой-нибудь мертвец ходящий с ползающими по нему мерзими опарышами и слизняками. Или там с пастью какой в неожиданном месте.

В общем, толкать незнакомца в темноте мальчик не решился, и первым делом зажечь какой-никакой свет.

– Прочь! Пошёл вон!

К счастью, мужчина выглядел совершенно обычно, не смотря на свою… ауру. Кажется, это так называется? Не пришлось быстро искать что-нибудь подходящее, сундук там, например – Вингардиум Левиоса ещё не забыта. Незнакомец был даже не слишком взрослым, и невысоким в придачу. Толчок в грудь от Гарри заставил его сделать пару шагов назад, а второй – и вовсе выйти из купе.

Поттер поспешил захлопнуть дверь. За собой, естественно – он не мог не попытаться выяснить, что тут вообще происходит.

– Кто ты? Откуда ты меня знаешь?

Не то чтобы у Гарри совсем не было предположений, откуда незнакомец его знал. Кто из магов не знал Мальчика-Который-Выжил, да? Даже лишённая памяти чародейка, запертая на Берегу, и то узнала "народного героя". Он уже почти смирился с этим, не смотря на всё возмущение. Но надо же с чего-то начинать разговор? Нет, можно было бы и прямо спросить, почему от этого мага чувствуется веяние мира Смерти. Но тогда придётся слишком много рассказывать, и такие свои тайны открывать какому-то незнакомцу Гарри не собирался.

– Но ты же Мальчик-Который-Выжил! – возмутился странный волшебник. – Ты победил Волдеморта! Это… погоди-ка, ты меня понимаешь?!

У мужчины даже натурально округлились глаза от такого открытия, и он вылупился на мальчика в полном шоке.

Понимаешь? Вроде он говорит на обычном английском. Поттер сосредоточился, но нет, это определённо не был парселтанг. Обычные слова, доносящиеся из обычного рта. Что может быть странного в понимании кого-то, говорящего на том же языке? Гарри чувствовал, что упускает какую-то ключевую деталь, прямо-таки центральную, всё объясняющую. Которая, вполне возможно, напрямую связана с Берегом. Даже скорее всего.

Привести волшебника в чувство и задать новый вопрос Поттер, впрочем, не успел. Из-за пределов света от Люмоса появилась рука в стальном доспехе и опустилась на плечо мужчины.

– Остановись, – прозвучал глухой голос, и Гарри махнул палочкой, чтобы разглядеть новое лицо в коридоре.

Рядом с ними стоял самый натуральный рыцарь, закованный в полный доспех. Очень странный доспех, к слову – абсолютно чёрный, весь угловатый, без единой кривой линии, с острыми гранями, которые не хотелось трогать, чтобы не порезаться. Гарри сомневался, что человек в принципе может носить что-то такое, не то что выковать. И как рыцарь мог подкрасться, можно было только гадать – на вид он весил этак по сотню кило.

– Мы уходим отсюда, – вновь раздался глухой голос, вполне человеческий, к слову. И тоже не особо-то и старый. – Младой маг, нам нужно поговорить с тобой, но не здесь, среди людей. Приди любым вечером на опушку леса, что зовётся вами Запретным. Один из нас найдёт тебя. Идём, Вильям. Пока мы пробудились, стоит удалиться скорее.

И рыцарь почти что утащил за шкирку всё ещё шокированного чародея. Того, что постарше, потому что Гарри остался на месте, шокированный разве что чуть меньше незнакомца. Это что вообще было? Почему сам факт разговора с ними должен быть странным?

Двигался рыцарь, к слову, совершенно бесшумно, хотя призраком точно не был.

Единственное, в чём Гарри был совершенно уверен – он определённо воспользуется приглашением. Инстинкт самосохранения подавал признаки жизни, конечно, и пытался напомнить об опасности неизвестных гостей. Из-за их неизвестности в первую очередь, собственно. Но к чему может привести недостаток знаний Гарри уже видел. Он не допустит, чтобы из-за его трусости появился ещё один такой же василиск. Он отказывался отвернуться и принести новые жертвы.

Стоило двум фигурам покинуть поезд, как внезапно зажёгся свет, на мгновение ослепив Гарри – всё-таки он был куда сильнее простого Люмоса. Кстати о нём:

– Нокс.

Вместо с вспыхнувшим светом и поезд тронулся, но как-то медленно, будто неуверенно.

Дверь позади распахнулась, и Поттер обернулся. Он увидел своих друзей – ничего удивительного, конечно, кто ещё там мог быть? Гермиона побледнела, будто увидела что-то по-настоящему ужасное, и её руки чуть тряслись. Невилл и вовсе выглядел будто смерть встретил и держался на ногах исключительно на силе воле и стенке под плечом. Кот продолжал сидеть на своём месте, невидяще пялясь в пространство.

– Гар… – Лонгботтом кашлянул, справляясь с голосом. – Гарри, где они?

– Они уже ушли, – кивнул мальчик. – Вы как?

– Ты… ты прогнал их? – прошептала Гермиона, будто не услышав вопроса. – Ты прогнал дементоров? Но как?

…Что?

34. Тайна зеркала

Дементоры. Конечно, Гарри знал о них – он внимательно изучил культуру мира, в котором ему предстояло жить. Вечные стражи Азкабана, единственной тюрьмы английских магов и единственной же волшебной тюрьмы, откуда никто никогда не сбегал. И да, из-за дементоров в первую очередь. Потому что они питаются светлыми эмоциями людей, пожирают их надежду и счастье, погружая их в самый отвратительный и правдоподобный из кошмаров из только возможных. В самые страшные мгновения их собственной жизни.

Интересно, было бы ли это связано с тем ощущением мира смерти, что чувствовал сам Гарри? Впрочем, подумать о природе дементоров можно было и потом, а то и вовсе спросить прямо у них самих – рыцарь же предлагал встретиться. Сейчас хватало других проблем. Учитывая истории о дементорах, Невиллу ещё повезло, что он вовсе в сознании остался, с его-то историей. А вот Миртл стоило найти как можно быстрее – ей, пережившей собственную смерть, должно быть куда хуже.

А ещё была Луна, заставшая смерть своей матери. Да, Гарри выяснил её историю у Рона, когда пытался разобраться с мозгошмыгами. Про них ничего не узнал, к слову. По словам Уизли, именно с той поры Лавгуд стала столь странной. И как на неё могли повлиять дементоры – можно было только гадать.

А ещё было куча других детей и подростков, чьи истории мальчик не знал, но которые застали конец войны с Волдемортом. И чёрт его знает, что они видели в детстве. Если так посмотреть, сам Гарри тоже вряд ли был бы в порядке, встреться он с дементором в других обстоятельствах. Точно отрубился бы – если не детские воспоминания, то происшествие с профессором Квирреллом и принятая Авада его бы доконали.

Чем они не были, эти обстоятельства. Он был почти уверен, что дело в Береге и Мосте – не зря же ауру того места он почувствовал от дементоров! – но всё-таки не до конца.

В помощи, правда, была только одна проблемка. Маленькая такая, ага. Поттер понятия не имел, чем вообще можно помочь после нападения стражей Азкабана. Как-то об этом нигде написано не было. Да и зачем, если так посмотреть, они только и делают, что охраняют главную тюрьму? Никто, кажется, не предполагал появление этих стражей на Хогвартс-экспресс.

К счастью, в поезде было на кого положиться. И Гарри сейчас совсем не про старост.

– Ох, что творят-то, черти несчастные.

Стоило только подумать о миссис Виви, как она появилась в конце вагона. Бабушка выглядела куда хуже, чем несколько дней назад, перед Рождеством, когда ученики возвращались домой. Было видно, что визит дементоров не обошло стороной и бедную волшебницу. Ничего удивительного, к слову, учитывая её возраст. Тем не менее она довольно бодро шагала по коридору и толкала свою неизменную тележку. Ту самую, с расширенным пространством.

– Так, детишки, подождите-ка, – миссис Виви быстро подошла к второкурсникам и внимательно их осмотрела. – Мальчик, держи-ка, кушай. Девочка, а ты вот это выпей. Хм, а ты как, в порядке?

Невилл хлопал глазами, сжимая большую плитку шоколада. Гермионе достался стакан с чем-то, кажется, всё тем же шоколадом, только горячим. Оба не стали возражать бабушке и приступили к еде.

– Да, миссис Виви, я в порядке, – заверил волшебницу Гарри.

– Тогда давай-ка помогай, – бабушка залезла в тележку и достала оттуда штук десять плиток, поменьше, чем досталась Лонгботтому, но тоже внушительных. – Девочка, ты как допьёшь, тоже подходи. Мальчик, а ты иди садись в купе и кушай, тебе сейчас вставать нельзя.

Так и завертелось. Гарри на пару с миссис Виви стучались в купе, оценивали на глазок – Поттер, во всяком случае, – состояние студентов и давали им чего-нибудь шоколадное. Вскоре к ним присоединилась Гермиона, а потом и другие ученики. Не все, даже немногие, по правде говоря – большинство были слишком ошарашены появлением стражей Азкабана в Хогвартс-экспрессе. Особенно младшекурсники. Так что работы хватало для всех – дементоры успели посетить целых три вагона, а ещё несколько попало под их ауру, или чем они там воздействуют на окружающих.

Что интересно – купе Поттера с друзьями было единственным, в которое страж Азкабана зашёл. Неужели тот тип так хотел увидеть Мальчика-Который-Выжил? Ну, судя по его первому восклицанию. И как он тогда определил нужного ему второкурскника, интересно?

Большинство учеников почти не пострадали. Им было плохо, конечно, Гарри один такой уникум, что был в полном порядке. Но скорее на уровне Гермионы, чем Невилла, то есть достаточно посидеть немного и прикончить свою порцию шоколада от миссис Виви.

В какой-то момент Гарри понадеялся, что Луна с Миртл вообще не пострадали – поезд большой, всё-таки, не всех дементоры задели. Увы, им так не повезло.

– Здесь совсем плохо! – отчаянно позвал незнакомый старшекурсник миссис Виви.

Бабушка сама наказала им кричать ей, если будут какие-то особые случаи. Были те, кому хуже прочих, как Лонгботтому, и простой шоколад им бы уже не помог. Гарри сам уже два раза успел обратиться к миссис Виви за помощью, хотя оказалось, что он зря перестраховался. Впрочем, это явно та ситуация, когда стоит перебдеть, чем недобдеть.

Однако в этот раз в голосе старшекурсника отчётливо слышалась паника. И Поттер был уверен, кого он увидит в этом купе.

Что ж, он не ошибся.

– Беда-беда-беда, – бормотала миссис Виви, хлопоча вокруг Миртл.

Девушка лежала на сиденье купе, как сам Гарри в начале года, когда потерял сознание. Луна сидела напротив – Уоррен всё-таки нашла её в поезде, не то чтобы Гарри сомневался, что так и случится. Миртл была весьма решительно настроена вытрясти у младшей подруге, откуда та знала про смену фамилии.

Сейчас девочка сидела, совершенно потерянная, уставившись в одну точку пространства, и что-то тихо бормотала под нос. Бледное лицо и широко распахнутые, совершенно безумные глаза только довершали картину. Она даже не заметила кружку с горячим шоколадом, что ей сунула миссис Виви. Сама бабушка то и дело косилась на Лавгуд, но не отвлекалась от помощи Миртл, которой было куда хуже.

– Нет, так дело не пойдёт, – пришла к какому-то решению продавщица сладостей, если, конечно, сейчас её можно было так назвать, и повернулась к старшекурснику, который никуда не ушёл. – Мальчик, найди там кого-нибудь постарше, нужно будет девочку отнести кой-куда.

– С ней всё будет в порядке? – не мог не спросить Гарри, проводив парня взглядом, бросившимся выполнять распоряжение.

– Будет, будет, – успокаивающе махнула волшебница, доставая из своей тележки какие-то коробочки, баночки, бутылочки, чашу и, неожиданно, кусок ткани. – Ну-ка, девочка, давай выпьем это…

Бабушка быстрыми и явно привычными движениями закинула в пустую ёмкость щепотку порошка, смутно знакомый измельчённый корень, ещё какие-то кусочки и залила всё несколькими жидкостями из бутылочек. После этого чаша на мгновение покраснела под её руками, будто она была из раскалённого металла, а не дерева. Полученное зелье миссис Виви силой влила Луне, а остатки – выплеснула прямо в горячий шоколад. Через через пару мгновений все коробочки-баночки со стола пропали, будто их и не было

Кроме куска ткани, да. Его бабушка в самом начале будто бы небрежно бросила прямо на пол. Гарри не заметил, чтобы она как-то дополнительно колдовала, но ткань по волшебству – и без всякий будто – превратилась в простейшие носилки. Заколдованный предмет? Или беззвучное заклятье, которое Поттер пропустил? Да кто же его знает.

– Ты их знаешь, мальчик? – Гарри кивнул, и волшебница продолжила. – Останься с девочкой, проследи, чтобы всё выпила, когда в себя придёт немноженько.

– Понял, миссис Виви, – повторно кивнул Поттер. – Я позабочусь о Луне.

– Мы знакомы? – на мгновение удивилась бабушка. Кажется, она не обратила внимания, что раньше он уже звал её по имени.

Не удивительно, что она его не помнила. Для миссис Виви прошлогодний эпизод с крысой был, наверное, мало значимым моментом в её долгой жизни. В отличие от Гарри – уж он-то эту "биологическую крысу" на всю жизнь запомнил.

Ну или он сильно изменился за полтора года. Хотя такого он за собой не замечал.

– Ну да ладно, это потом, – махнула рукой миссис Виви. – Ребятушки, заходите, помогите эту девочку к старому отнести. И осторожней смотрите!

Поттер не заметил, как Миртл оказалась на носилках, да и возвращение старшекурсников пропустил. Честно говоря, он не совсем понимал, почему девушку нельзя отнести магией, не прибегая к чьей-то помощи. Совсем не понимал, если уж по правде. Но миссис Виви явно знала, что делала, и мальчик не стал лезть к ней с вопросами. В конце концов, сейчас важнее помочь обеим равенкловкам, а не удовлетворять любопытство.

Старшекурсники аккуратно подхватили носилки, волшебница со своей тележкой поспешила за ними. Они с Луной остались в купе вдвоём, и девочка уже начинала приходить в себя.

– Гарри? – неуверенно позвала девочка. – Это ты?

– Да, Луна, я здесь, – кивнул Поттер. Он не был уверен, как ему общаться сейчас с Лавгуд. Естественно за пределами попыток уговорить выпить лекарство от миссис Виви.

– Ах, это ты… – пробормотала Луна.

Не то чтобы второкурсник думал, что он такой вот единственный на свете "Гарри", но разница между этими "это ты" почему-то больно кольнула где-то внутри. Даже обидно как-то стало. Сейчас, впрочем, было не до этого – снова, да. На какую-то там обиду, вдобавок наверняка надуманную по большей части, можно было и не обращать внимания. Девочка была сильно не в себе после визита стражей Азкабана, и сейчас её здоровье – ментальное в первую очередь, конечно, но отнюдь не единственную, – было куда важнее.

Да и мало ли что это за "Гарри" такой.

– Луна, тебе нужно выпить шоколад с лекарством, – мягко попросил Поттер.

– Шоколад? – девочка непонимающе уставилась на стакан в своих руках.

– Да. Дементоры уже ушли, их аура уже не действует, и миссис Виви приготовила тебе лекарство.

Хотелось сказать, что это он прогнал жутких стражей Азкабана, но это было бы глупым хвастовством и не то чтобы прям правдой. Может быть, не совсем ложью, да, всё-таки они ушли после разговора с ним. И со стороны, если верить Невиллу, это выглядело именно очередным подвигом Мальчика-Который-Выжил. Но он сам-то знал истину, пусть и без некоторых важных деталей, но всё-таки.

– Хорошо, – послушно согласилась Луна, и сделал глоток шоколада.

В купе повисла какая-то неловкая тишина. Гарри хотел что-нибудь сказать, подбодрить как-то, может? Но не знал, что именно, да и вообще не был до конца уверен, что стоит чего-то говорить. Всё-таки несмотря на полтора года в Хогвартсе, он не то чтобы прям хорошо научился общаться со сверстниками. Тем более с девочками. Было уже лучше, да, но говорить со взрослыми было легче. Не обсуждать же Придиру, как обычно в библиотеке? Сейчас это было бы ну вот совсем глупо.

Стоит к этому прибавить ещё нынешние странные порывы. Может, дементоры всё-таки на него как-то подействовали, и стоит тоже съесть шоколада? Он как-то не подумал взять у миссис Виви что-то для себя. Всё было и так нормально вроде бы, а бабушка вообще-то и так раздала кучу сладостей, хотя была вообще-то продавщицей.

Луна тоже молчала и редкими маленькими глотками пила свой горячий шоколад. Рядом с такой Лавгуд, тихой, поникшей, раненой душой, такой не странной, Гарри чувствовал себя… неуютно. Неправильно. Будто находился не в том месте, не сам Поттер, нет, а весь мир вокруг него. Сдвинулся на невидимый угол в неведомом пространстве за пределами обычных трёх измерений.

Лавгуд не должна быть такой. Люди не должны быть такими.

– Она всегда увлекалась магией, – тихо сказала Луна, и Гарри не был уверен, что она обращалась к нему. Зато о ком она рассказывала, сомнений не возникало. – Всегда что-то изучала, что-то изобретала, что-то творила. Я считала её такой… крутой. Тот день не отличался.

Поттер молчал. Может, он не всегда знал, что говорить, зато хорошо понимал, когда надо помолчать. Ну, может, не прям совсем хорошо, опыта пока было маловато, но сейчас он был уверен в своём решении. Он сомневался, что Луна когда-нибудь рассказывала про свою маму кому-то постороннему. Поэтому он молча слушал.

– У неё была лаборатория, в пристройке у дома. Иногда она забывала про всё на свете, и я бежала позвать её на обед или ужин. Я так гордилась этим правом… Иногда она закрывала дверь, и приходилось долго стучать, чтобы она ответила. Иногда нет, и я сразу распахивала дверь и кричала, что пора есть. Всегда пыталась, прежде чем стучать. В тот день… в тот день я её распахнула.

Девочка снова замолчала, делая глоток почти закончившегося шоколада. По щекам тихонько текли слёзы. Гарри не знал, что он может для неё сделать, поэтому просто сидел и слушал. Молча, не торопя, не перебивая.

– Я… я не помню. Папа говорит, что взрыва не было, просто тряхнуло, как при землетрясении, и я закричала. Помню боль в спине, это я ударилась о забор. Помню мамину улыбку, когда она ко мне обернулась. И между этого… между этого что-то было. Бесконечно много… несколько секунд. И пустота, бесконечная, бесконечная, бесконечная пустота над головой…

Гарри вздрогнул. Потому что будто искра в темноте, в нём зажглась догадка. Он видел её, эту пустоту. Не над головой – посмотреть вверх он так ни разу и не решился. Но упал-то он на спину, и вполне успел всмотреться в бездну. Его она, правда, в ответ проигнорировала – и слава богу. Только её ответа не хватало для полной радости, да.

Ему и так хватило впечатлений на Берегу, спасибо.

И вот так дело – там был ещё один человек, застрявший там без шанса вернуться из-за потери памяти. Женщина, что читала сказки своему ребёнку. Волшебница, что знала про Мальчика-Который-Выжил. Чародейка, что жила в мире смерти в настоящей пристройке без самого дома.

И у него даже было приметное зеркальце. Гарри не был уверен, что Луна узнает его – даже для него два года было сродни иной вечности. Нет, может это из-за того, что полтора из них прошли в Хогвартсе, конечно, но всё-таки. Но мальчик знал, что взрослые относятся ко времени иначе, и у него была надежда на мистера Лавгуда.

Он всё равно дал зеркальце Луне. Даже если она его не узнает, неважно.

Она узнала. Дрожащими руками она выхватила его, уронив стакан – пустой уже, к счастью, и он даже не разбился от удара, – провела пальцем по одному из белых крыльев, по какой-то выщербинке, по маленькой царапине на самом зеркале. По мелким деталям, ясно видимым для тех, кто знает этот предмет как свои пять пальцев.

– Откуда? – выдохнула она, неверяще смотря на Гарри.

Иных подтверждений ему не требовалось.

Он рассказал, первый раз со всех этих происшествий. Про зеркала, сны и лабиринт отражений – не всё, кратко, просто для понимания, откуда всё началось. Про предупреждение старика Поттера, которое он не понял. Про встречу взглядами в поезде, с ней самой, с Луной – вот такое совпадение получилось. Про Берег, Мост, профессора Квиррелла, чету Лонгботтомов – уже ничего не скрывая, но тоже без лишних подробностей, не так много времени от поездки осталось. И про ведьму из леса, чародейку в каменной башне – уже вообще всё, что помнил, как самое важное.

Он умолчал об одном. Он знал, о чём попросит Луна, если услышит об этом. Гарри не стал упоминать о том, что он чуть не сдёрнул туда, в мир смерти, и саму девочку. Тогда, падая, он ясно почувствовал – да, он может забрать с собой и её. А вот смогла бы она вместе с ним вернуться? Только Смерть могла дать на это точный ответ.

Возможно, кто-то мог сказать, что это слишком жестоко – лишать девочку возможности встретиться с мамой, пусть и в таком странном месте. Но разве не было более жестоким помочь с такой встречей, когда женщина даже не помнила свою дочь? Может быть, конечно, произойдёт чудо – чародейка всё вспомнит, попросит Смерть вернуть её через воду или даже повторит свой эксперимент, чтобы снова появиться в мире живых…

Но Гарри не верил в такое чудо. Вместо этого он верил в воду забвения из мира смерти.

– Я найду Маяк. Клянусь, – пообещал Поттер.

Озвучил обещание, точнее – он и так собирался помочь чародейке из каменной башни.

Да, сейчас у него почти не осталось зацепок. Но дементоры были перспективным направлением. И Мерлин, да, но он скрылся даже от своего учителя. Поиски старого чародея точно не будут простыми. Однако это неважно. Гарри знал – так или иначе, но он обязательно найдёт Маяк и использует эту штуку. Причём использует правильно, разобравшись, а не как обычно с таинственными артефактами в сказках.

Он верил в свои слова.

Луна изучала его лицо, будто пытаясь прочитать душу. Потом протянула ему обратно зеркало и кивнула.

– Лжец.

Она сказала это на самом выдохе, очень тихо, почти не слышно. Наверное, продолжай поезд движение, Гарри бы не разобрал сказанного слова. Но Хогвартс-экспресс как раз остановился.

35. Безумная Миртл

Возразить или как-то возмутиться, а может, просто спросить, почему Луна пришла к такому выводу, Гарри просто не успел. Даже определиться со своей эмоцией, собственно, не успел, не то что открыть рот и ответить на такое обвинение. Обидное, вообще-то – он собирался помочь чародейке даже не зная, кто она, и его решение не изменилось.

С Маяком, конечно, пытались разобраться и раньше, и безуспешно, если мальчик правильно понял Кровавого Барона. Даже у Мерлина – а уж он-то про артефакт точно знал. Гарри себя умнее и лучше древнего волшебника не считал, но глупо было бы отрицать, что у Поттера было перед ним бесценное преимущество. Наука называется. При всём уважении к наставнику самого короля Артура, научными знаниями его эпоха совсем не славилась. И Статут Секретности ситуацию не то чтобы как-то улучшал. То, что Мерлин скрывался даже от собственного наставника, не то что магического общества и обычных людей – тем более.

Поможет ли это с Маяком? Да тут бы сначала узнать, что это вообще такое. Но преимущество-то было, надо было только разобраться, как его использовать.

Да, аргументы в свою пользу у Гарри были, и много. Он мог бы опровергнуть такое обвинение – давая обещание, он нисколько не лгал. Но вот времени ему давать никто не собирался.

Староста Равенкло ворвалась в купе, как настоящий ураган. Вроде бы это была Кристал, подруга Перси, та самая, что лечила самого Гарри каких-то полгода назад. Он не был уверен – тогда он был не в том состоянии, чтобы хорошо разглядеть её лицо, а сейчас девушка не представилась. Даже соотнести внешность с оставшимся тенями воспоминаний времени не дала, хотя бы попытаться. Влетела, протараторила что-то, практически сгребла Луну в охапку и унеслась прочь. Оставив Гарри соображать, что это вообще было.

И пытаться понять, что она сказала, да. Кажется, старосты собирали всех особенно пострадавших, чтобы доставить их мадам Помфри как можно было быстрее. Последствий от столь краткого визита дементоров быть вроде как не должно, но мало ли. Пусть лучше квалифицированный лекарь всё проверит. И в целом-то Поттер был полностью согласен с их позицией, но вот в данном конкретном случае он бы хотел закончил свой с Луной разговор. По крайне мере, получить что-то более существенное, чем короткое "лжец".

Ну, у них всегда будет возможность поговорить позже, не так ли?

Самому Гарри, к слову, тоже было велено явиться в лазарет, если он чувствует себя не очень. Ну или просто поспешить к каретам и время зря не тратить. Кажется, его очередной "подвиг" не стал достоянием общественности. Да и с чего бы, с другой стороны? Невилл и Гермиона прекрасно знают, как он относится к своей славе, и болтать не будут. А кроме них никто ничего и не видел. Разве что миссис Виви, быть может, но вот уж в бабушке он нисколько не сомневался. Даже если ей было дело Мальчика-Который-Чего-То-Там-Странное-Сделал – сильно вряд ли, со всей этой беготнёй, – то с чего бы с учениками делиться какими-то историями? Вот-вот.

Гарри не стал искать Лонгботтома с Грейнджер, и так понятно, что мальчика старосты утащили в лазарет. А если и пропустили, и тот сам не отправился к мадам Помфри – сомнительное предположение, если речь идёт о Невилле, но мало ли что у него могло помутиться от визита дементоров, – то всегда есть Гермиона. Вот уж кто точно оттащит друга к лекарю, если понадобится – то и буквально. Это она запросто, да, Поттер нисколько не сомневался в подруге.

Возможно, ему стоило бы и самому нанести визит мадам Помфри. Мало ли что? От такой встречи точно не стоит ждать каких-то хороших изменений в организме. Может, он просто ещё чего-то не заметил? Идея правильная, конечно, но сейчас в лазарете и так достаточно народа. Невилл, Луна, Миртл, и это только те, о ком он сам знает. Один конкретный Поттер будет только под ногами мешаться.

Особенно если вспомнить, что ночью он собирается встретить с дементором снова. Как минимум одним, хотя Гарри не был уверен.

Вот и получалось, что к мадам Помфри лучше уж пойти завтра. И от сложных пациентов не отвлечёт, и можно будет увидеть прямо все последствия. Вдруг только после второй встречи что-нибудь вылезет? Кто знает, как стражи Азкабана повлияют на такого вот уникального мальчика, что от дурости своей залезает в такие места, где нормальных людей не бывает?

Живых, во всяком случае.

* * *

Профессор Макгонагалл была крайне недовольна. Хотя нет, не так. Раньше Гарри думал, что заместитель директора была крайне недовольна, когда в Большой Зал доставили тело для Миртл. Или что тётя Пэт злилась, когда слышала про Дурслей в целом и Мардж в частности.

Что ж, теперь он знал, что ошибался. В обоих случаях, да.

– Директор Дамблдор разбирается с происшествием, – совершенно спокойно говорила профессор Макгонагалл. То, что от этого "спокойно" ученики в Большом Зале старались дышать через раз, просто на всякий случай… Что ж, бывает. – Будьте уверены, такое не повторится.

О том, что виновные будут наказаны, не прозвучало. Но это и так было понятно.

Собственно, отсутствие профессора Дамблдора было первым, что заметил Гарри, когда вошёл в Большой Зал. И это его изрядно беспокоило – он боялся, что учителя не нашли хоркрукс Тома за каникулы, и история с профессором Квирреллом повторится. В том смысле, что Реддл решит воспользоваться тем, что директор не в школе, и выкинет что-нибудь такого же уровня. Вряд ли он не боялся старого волшебника в той же мере, что Волдеморт.

Увы, тут Поттер всё равно ничего не мог поделать. Появление дементоров на Хогвартс-экспрессе было достаточным значимым событием, и было бы весьма странно, если бы профессор Дамблдор не разбирался с этим лично. Оставалось только быть настороже и быстро реагировать на опасность, если та всё же случится. Для чего-то иного просто недоставало информации.

Отсутствие кое-кого ещё вызывало куда больше вопросов. К счастью, у Гарри было, у кого спросить. Тем более что близнецы Уизли, кажется, сами искали разговора с ним. По крайне мере, сразу сели рядом.

– Где весь Слизерин? – накладывая себе еды, спросил Гарри.

Он немного лукавил, конечно, на зелёном факультете народу было предостаточно, но всё же ощутимо меньше, чем обычно. На других факультетах тоже кое-кого не было – кто-то в лазарете застрял после дементоров, кто-то просто пропустил обед. Мало ли какие обстоятельства. Но вот обстановка у змей… Голодная забастовка у них, что ли?

Фред с Джорджем переглянулись над его головой, снова молчаливо общаясь.

– Вообще-то точно никто не знает, – заметил тот Уизли, что сидел слева.

– Но папа кое-что написал Перси, – понизив голос, добавил правый.

– И мы смогли это узнать, – также шёпотом закончил левый.

Честно говоря, когда они не стояли напротив, а, как сейчас, сидели по сторонам, воспринимать их речь единой было куда сложнее. К счастью, у Гарри уже было достаточно опыта, да и окклюменция, кажется, как-то помогала. Он не был уверен наверняка.

– На Рождество кто-то сжёг главный особняк Малфоев, и ещё десяток родов, из Пожирателей, а сами они пропали, вместе с семьями. Что точно произошло, никто не знает. Кто-то считает, что это чья-то месть, типа в Мунго пришёл в себя кто-то из пострадавших от их рук и пошёл всех убивать. Другие говорят, что они нашли себе нового хозяина, и война скоро снова начнётся, даже готовятся. Но папа думает, что они просто сбежали из страны. Хотя не знает, почему вдруг, правда, брат Дред? Конечно, брат Фордж.

Это было неожиданно. Кажется, стоило всё-таки прочитать последний выпуск Придиру. Он пришёл сразу после Рождества, но Поттер только проглядел свою статью, да и забросил журнал в сумку. Времени ещё и на загадки просто не было, других дел хватало. Зря, выходит – в Пророке про это не писали, а вот мистер Лавгуд наверняка расписал наиболее вероятную версию.

Разгадать бы её ещё, правда, мда.

– Из самых заметных Малфои пропали, вместе с их вассалами, или кто они там для них, – продолжали между тем так же тихо близнецы. – И, Гарри, будет время поговорить потом? Очень надо.

– Конечно, – кивнул мальчик.

Кажется, Уизли нашли что-то интересное. В последний раз, когда они хотели поговорить тет-а-тет, была история с Картой Мародёров. В этот раз случилось что-то того же уровня? Не поэтому ли они были столь понуры перед каникулами?

* * *

– Повторите, пожалуйста? – попросил Гарри, надеясь услышать что-нибудь не столь абсурдное.

Обед уже закончился, и они с близнецами сидели в очередном пустом классе. Может, в том же самом – Поттер не был уверен, что точно его запомнил. Как и в тот раз с Картой, Уизли что-то наколдовали сразу же, как закрыли дверь. Второкурсник всё ещё думал, что это какая-то защита от прослушки, но уточнить в прошлый раз так и забыл.

Кажется, и в этот раз не спросит. Просто не до того будет.

– Тебе взрывчатка не нужна? – послушно повторил Фред.

Гарри надоело путать близнецов. Так и не найдя каких-то существенных отличий – в поведении ли или во внешности, – он всё-таки смирился с этим. Теперь мальчик просто назначал им имена как придётся, не заморачиваясь с попыткой угадать. Тем более Уизли, как он подозревал, сами изо всех путали окружающих, просто смеха ради.

И да, Гарри пытался мысленно отвлечься от того, что сейчас на него вывалили близнецы.

– Какая взрывчатка? – потёр мальчик переносицу.

– Мощная, – заверили близнецы. – Одна бутылка в хлам туалет уничтожит.

Почему они мерили разрушительность взрывчатки в туалетах? Не самый важный вопрос, впрочем.

– И сколько её у вас?

– Десять бутылок, – заверил Фред.

Ну, это не так уж и много…

– В одном ящике, – добавил Джордж.

Та-а-ак…

– А их почти три, – продолжил первый близнец.

– Последний только неполный, – пояснил второй.

– Мы две бутылки для проверки брали, – закончил первый. – Около Запретного Леса проверяли.

Гарри не повёлся на этот раз, ожидая продолжения. Ящики в поддонах каких-нибудь, например. А поддоны в коробках, ага, или сундуках там. Однако близнецы молчали. Кажется, это всё-таки был конец. Ну, по крайне мере, им хватало совести выглядеть смущённо от таких откровений.

– Она не взорвётся просто так, ты не думай, – первыми нарушили опустившееся молчание близнецы. – Там всё рассчитано, бутылку разбить надо, чтобы все компоненты в зелья смешались, и стекло крепкое. Мы ящик один раз уронили случайно, и ничего, всё нормально.

Гарри молчал. У него просто слов не было на такие откровения. Нет, кое-что всё-таки было.

– Зачем вам надо-то было столько взрывчатки?!

Да, это был крик души. Что, чёрт побери, они собирались взорвать? Весь Хогвартс?

Близнецы переглянулись:

– Ну, про Миртл ты и так знаешь, думаю, ничего страшного, если мы тебе расскажем.

И они принялись колоться.

Итак, всё началось, ни много ни мало, как раз с воскрешения Миртл. Уизли не знали, кто именно из призраков не хотел, чтобы об этом чуде узнали. Точнее, о том, с кем именно это чудо произошло. У самого Гарри кандидатов было ровно два – либо Кровавый Барон, либо Пивз. Причём в обоих вариантах всё равно исполнение ложилось именно на полтергейста. Кто ещё мог имитировать способности Плаксы Миртл по управлению водой?

Пивз состряпал легенду, что туалетный призрак дико разозлился на свою живую тёзку и начал погром по всей школе. Даже новая кличка у "неё" появилась – Безумная Миртл. Доставалось, собственно, всем подряд туалетам и ваннам – то умывальники взрывались, то вода протекала, то красные надписи с угрозами появлялись.

И как Гарри не заметил такую вакханалию? У него не было даже оправдания в виде василиска – когда тот появился в первый раз, ещё до Хэллоуина, полтергейст уже вовсю бушевал. Разве что Пивз избегал факультеты, творя свои бесчинства в туалетах замка. Да ещё и по ночам по большей части, "развлекая" авроров и учителей в патрулях.

Конечно же, это не могло продолжаться бесконечно. Пивз и так продержался на этой шутке неожиданно долго, больше месяца. От Поттера он убегал, конечно, и того дольше, явно считая это особо весёлой игрой, но обычно начинал скучать куда раньше. Решил он закончить и с "Безумной Миртл", как раз после смертинин сэра Николаса, то есть Хэллоуина. Может быть, это нападение василиска на него как-то повлияло? Ответ знал только сам призрачный шут.

И вот тут как раз появились близнецы. Пивз им, собственно, сам обо всём и рассказал. Напоследок он хотел подорвать вот прям все туалеты разом, но то ли своих сил не хватало, то ли просто лень было. В случае призрачного шута – совершенно равнозначные варианты. Вот и потребовалась Пивзу взрывчатка, десять бутылок, чтобы каждая могла разнести туалет. А близнецы и так знали секрет возрождения Миртл.

Откуда полтергейст пронюхал об этом знании – тот ещё вопрос. Может быть, кто из призраков подслушал тот разговор близнецов с Поттером? Как бы то ни было, они договорились – Пивз притащил все нужные ингредиенты для взрывных зелий, и немного всякого сверху как плату. Откуда он всё это взял, Уизли не знали, но как и Гарри подозревали, что разграблению подвергся Снейп. Уверенности не было – никаких слухов об этом по школе не ходило.

Не было же у Пивза где-то запрятанных компонентов взрывного зелья, да ещё так много, правда ведь?

Собственно, именно из-за этого Уизли и пропадали сразу после Хэллоуина, когда Поттер их ждал по полночи – варили заказ для полтергейста. Однако потом Гарри нашёл лаз к василиску, профессор Дамблдор попросил Пивза о помощи, и тот решил сложить одно с другим. В результате "Безумная Миртл" устроила переполох туманом и эвакуацией учеников, а после пропала из замка. Такая вот история сложилась.

А вот взрывчатка осталась. И куда больше, чем было нужно – при создании зелий близнецы серьёзно так промахнулись с расчётами, и вместо десятка бутылок получилось почти три. Просто потому, что торопились с заказом и пытались сделать несколько вещей сразу. Как только ингредиентов-то хватило?

Что теперь делать со взрывчаткой, рыжие никак решить не могли – вроде как и избавиться надо, а вроде и труд выкидывать просто так не хочется. У учителей будут вопросы, если найдут, особенно если Пивз действительно выкрал всё у Снейпа. Но и если устроить какую-нибудь масштабную шалость, тоже до правды могут докопаться. Да и какая шалость с таким количеством взрывчатки?

В общем, Уизли решили всё-таки посоветоваться с Гарри. Может, у него будут какие-нибудь идеи?

И, как ни странно, они у него были. Причём обратись к нему они до каникул, то Поттер точно бы настоял на уничтожении всех зелий – вылить где-нибудь около Запретного Леса, не смешивая, и дело с концом. Теперь, однако, кое-что поменялось.

Очевидно, что огненные знаки на карте, те, которые Гарри расшифровать не мог, были каким-то странным предсказанием будущего. Оставим в стороне человечка в квадрате и пронумерованные картинки – по ним никаких идей не было. А вот сожжённая во взрыве Тёмная Метка… И взрывчатка вот появилась, как удачно, да? Это пока не план, конечно, так, неоформленная идея, но всё-таки.

– Знаете, да, мне нужна взрывчатка, – кивнул Гарри, когда Уизли закончили свой рассказ и уставились на него, ожидая решения.

Близнецы долго смотрели друг на друга, будто обсуждая, зачем второкурснику могут понадобиться такие зелья, но спрашивать не стали. И хорошо, ответа на этот вопрос у Гарри всё равно пока не было. Зато рыжие захотели узнать кое-что другое:

– А где хранить ящики, знаешь? Мы пока их в пустом классе спрятали, не в этом, и иногда переносим, но учителя могут наткнуться.

Никакого тайного места у Гарри, конечно, не было. Не в чемодане же три ящика взрывчатки хранить? У него мозг чесался, что ему вообще её, взрывчатку, где-то хранить надо, но пророчество, пусть и явленное в столь странном виде, лучше не игнорировать.

И вообще, надо держать в голове, что это вполне себе способ разобраться с Волдемортом. Сегодня-завтра он, конечно, не нагрянет, и была надежда просто уничтожить хоркрукс, но что если нет? Как Гарри справляться с единогласно могущественным тёмным магом? Профессор Дамблдор тоже не вечен, вообще-то. И тоже человек, не застрахованный от ошибок.

Так что пусть лучше взрывчатка будет, раз уж так сложилось. А насчёт хранения… Что ж, у Гарри была идея. Или надежда, скорее.

– Попробую найти, – кивнул Поттер на вопрос близнецов. – Но надо проверить кое-что.

Рыжие опять переглянулись, в который уже раз.

– Хорошо, но ты побыстрее, пожалуйста, – согласился Фред.

– Кто знает, когда ящики найдут, – подтвердил Джордж.

36. Выручай-комната

К Миртл и, тем более, Луне его не пустили. Не то чтобы Гарри прям надеялся прорваться мимо цербера имени мадам Помфри, но хоть удалось узнать, что с ними всё в порядке. Насколько можно быть в порядке после столкновения с дементорами, конечно. Лавгуд уже скоро вернётся на Равенкло, Уоррен пока только пришла в себя, но и её жизни ничего не угрожало. И слава богу – Поттер всерьёз опасался, что деланое алхимией тело не удержит душу под таким давлением. Но обошлось, мистер Фламель знал своё дело.

Пришло время выяснить судьбу кое-кого другого.

Пробраться на кухню труда не составило. Никому по дороге не понадобился один конкретный Поттер, Реддл тоже не спешил воспользоваться отсутствием директора и напасть на школу, и даже взрывчатка близнецов не детонировала в самый ответственный момент. Никаких приключений, как и надеялся Гарри. Просто спуститься на нижний этаж, пощекотать грушу и спокойно войти во владения повелителей кастрюль и сковородок.

Тоже в каком-то роде достижение, да. Если вспомнить, сколько всего произошло после отправления Хогвартс-экспресса. Полдня прошло, ей богу, кому скажешь не поверят!

– Чем Талли может помочь доброму сэру? – к нему тут же подскочил один из домовиков.

– Здравствуй, Талли. Добби работает у вас? – прямо спросил Гарри.

Про знакомого домового эльфа – возможно, слишком хорошо знакомого, – он подумал, стоило только услышать про исчезновение Малфоев. Пусть мальчик не был до конца уверен, что именно они были его хозяевами, это было действительно хорошее предположение. Уж больно Люциус вовремя попытался насести удар по Рубеусу, будто ожидал появления василиска. А ведь именно он задерживал суд по старым обвинениям Хранителя Ключей.

И да, про Рубеуса и его оправдание Гарри тоже подумал, но уже во вторую очередь.

Шанс, что семья – Малфои там или нет – отпустит Добби, был мал, но всё-таки был. Если они решили действительно сбежать из страны – не так уж и важно от чего конкретно, – то брать с собой странного эльфа точно не стоило. Другое дело, что "не брать" и "отпустить" – вот совершенно разные вещи. Убить-то сошедшего с ума слугу, неспособного ответить на удар, в любом случае гораздо проще.

Да, труп Добби, или вовсе лишь пепел – это куда вероятнее. Но Гарри верил в этого домашнего эльфа. Он смог заколдовать барьер на платформу девять и три четверти под носом у целой команды авроров, на минуточку. И это если отбросить все иные его попытки остановить Поттера. И не стоит забывать, что он десять лет бился за своё я с хоркруксом. Тоже дорогого стоит. Поэтому да, Гарри верил.

Всё равно больше ему ничего не оставалось.

Конечно, даже если сейчас в Хогвартсе домовика не окажется, это ещё ничего не доказывало. Добби мог просто-напросто не добраться до замка, например. Или… Честно говоря, у Поттера не было других вариантов, кроме этого и самого плохого. Если, конечно, не брать какие-нибудь совсем нереалистичные, вроде работы на других магов. Вряд ли Добби откажется от своей мечты получать зарплату, как бы не была она порицаема среди его народа. В профессора Дамблдора мальчик, положим, верил – он может пожалеть домовика с калеченой душой. Насколько старый волшебник считал оправданным освобождение эльфов – тоже вопрос, но Гермионе он не мешал.

Даже параноики и противники директора – те, что в голове, естественно, – согласно кивали на это. В конце концов, существо, десять лет сражающееся с хоркруксом, не может не пригодиться. Опять же, кто лучше Добби знает именно этот кусок Тома Реддла? В хоркруксе же была отнюдь не вся душа.

Гарри откровенно не нравились такие мысли о профессоре Дамблдоре, но что он мог с ними поделать? Разве что продолжать специально отделять их от себя. Ведь никаких осколков отражений уже почти что и не осталось. Они уже долго растворялись, становясь частью единой личности, и ничего с этим мальчик не мог.

Да, старый волшебник мог принять Добби и платить ему настоящую зарплату, по тем или иным соображениям. Другие маги? Неа. В них Гарри не верил совсем.

Если бы кто-то пытался изменить ситуацию с домовыми эльфами, была бы хоть какая-то информация. А была бы информация – Гермиона её бы уже давно нашла.

Талли тяжело вздохнул, рассеяв опасения Поттера. Так вздыхают, когда спрашивают про дальнего родственника, который так-то хороший, но уже давно словил летучих мышей в колокольню. И вроде он и не виноват, да и ты тоже, а всё равно, когда про него кто-нибудь спрашивает, испытываешь какой-то стыд и вину. Вот и этот домовик явно так думал о Добби. Не без оснований, надо признать, если смотреть с его точки зрения.

Но это означало главное – Добби он знает, и очень хорошо. И вряд ли по его короткому визиту в Хогвартс в ноябре.

– Да, добрый волшебник, – всё-таки ответил домовой эльф. – Директор Дамблдор принял Добби на работу…

Он замялся, явно думая, как намекнуть на странности другого домовика, не ругая его при этом. Потому что приложить собрата крепким словом ему явно хотелось. Что допустить в присутствии волшебника он, конечно, не мог, вот и подбирал слова.

– Не волнуйся, я знаю Добби, – остановил его мучения Гарри. – Можешь его позвать, пожалуйста?

– Конечно, добрый сэр, Талли его сейчас найдёт, – кивнул домовик.

– Я подожду в коридоре, чтобы вам не мешать, – сказал Гарри.

И чтобы поговорить без лишних ушей тоже, да. Он не считал, что домовики прям всё рассказывают учителям, директору или там мистеру Филчу. Но вот если речь зайдёт о взрывчатке… Мда. А она зайдёт. Потому что, обдумывая, куда её можно спрятать, чтобы никто случайно не отыскал – и, в первую очередь, не подорвался сам, если говорить об учениках, которых просто статистически больше, – Гарри вспомнил о хоркруксе Равенкло. Том самом, что Кровавый Барон не мог найти почти полвека, хотя наверняка облазил весь замок не один раз. А значит, где-то в Хогвартсе должна быть зона, недоступная призракам. И неизвестная ни составителям Карты Мародёров, ни, соответственно, близнецам Уизли. И даже учителя там если и появляются, то очень редко, иначе на диадему кто-нибудь да наткнулся бы.

Но если такое место есть, кто может о ней может рассказать Поттеру? Ответ только один – домовики. Елена Равенкло вряд ли захочет с ним общаться, учителям придётся объяснять про взрывчатку, что неизбежно приведёт к наказанию рыжих близнецов. Не Пивз же будет расплачиваться, в самом деле? И, что самое опасное, профессора могут взрывчаткой и воспользоваться. Не сами, нет конечно, сумасшедших среди них не было.

Пока не было. Потому что Том всё ещё был где-то в замке.

Узнав состояние Миртл и Луны и немного успокоившись, Гарри решил выяснить главный вопрос – удалось ли найти хоркрукс Реддла, или дневник по-прежнему у кого-то из учеников. По дороге на кухню он завернул к мистеру Филчу. Старый завхоз, к счастью, пришёл в себя. Не совсем, конечно, но уже не гнал прочь, размахивая какой-то палкой, как перед каникулами, когда Поттер пытался навестить его пару раз. Всё ещё был более угрюмым, чем обычно, но тут уж без миссис Норрис не справиться, а до её выздоровления ещё полгода. Но даже на вопрос ответил, в своей ворчливой манере:

– Да ничего они не нашли, тьфу. Иди давай отсюда, нечего тебе тут делать, – и рукой махнул для доходчивости.

Поэтому да, дневник в Хогвартсе. Захват кого-нибудь из учителей под свой контроль вроде бы ничем ему бы не помог, но кто знает, что Реддл планирует? Только гадать можно. Выпускать василиска из Тайной комнаты для нападения на учеников тоже вроде бы ничего полезного для хоркрукса не несло, но делал же он это зачем-то!

Поэтому да, верить-то учителям Гарри верил, но отдавать взрывчатку опасался. Если Том их захватит, про зелья он, по крайне мере, не узнает. Был бы в школе профессор Дамблдор, Поттер бы, конечно, пошёл бы к нему. Даже про пророчества на карте рассказал бы. Но увы, чего нет, того нет. Не повезло бы с Добби, и к переживаниям о судьбе домовика добавилась бы ещё и необходимость что-то придумывать.

Не то чтобы вариантов было много – только Рубеус, наверное, и оставался. Но тут Гарри не представлял, где Хранитель Ключей может спрятать три ящика взрывчатки. В Запретном Лесу закопать разве что, быть может? Нет, место, где Реддл спрятал хоркрукс Равенкло, всё-таки было предпочтительней. Не будет же он его проверять? Хоркрукс-то, скорее всего, про всю эту историю с диадемой и не знает даже.

– Добби приветствует Гарри Поттера, сэра, – раздавшийся голос отвлёк мальчика от его мыслей. А то он даже не заметил, как домовик появился. – Добби так рад, так рад, что сам Гарри Поттер помнит его и даже навестил.

Выглядел домовой эльф куда лучше, чем при их прошлых встречах. Опрятная одежда, никаких свежих ран или синяков, да и в целом как-то здоровее, что ли? Или это прямая спина вместо сгорбленной так меняла впечатление?

– Здравствуй, Добби, – поприветствовал его мальчик в ответ. – Как ты, в порядке? Я слышал о пропаже Малфоев, ты же им служил?

– Ах, сам Гарри Поттер беспокоится обо мне, – растрогался домовик. – Не передать словами, как счастлив Добби! Да, Гарри Поттер, сэр, проницателен, как и ожидалось. Директор Дамблдор тоже догадался, что Добби служил этим плохим магам. Но он смог сбежать в суматохе, устроенной хозяевами. Добби доверили переносить коробку с одеждой.

Этого достаточно? В смысле, если эльф любым способом получает в руки одежду, то он сразу свободен? Разве нет какого-то ритуала? Как домовики тогда вообще одежду в Хогвартсе стирают?

Увидев непонимание у "Гарри Поттера, сэра", Добби пустился в немного путаные объяснения. Если кратко, то да, любое получение одежды может освободить домового эльфа. Нюанс – может. Есть, конечно, что-то вроде официальной процедуры, типа "вот тебе одежда, свободен". С этим домовик уже никак не поспорит, нет у него выбора – теперь он просто отверженный, и вряд ли долго протянет. Просто не станет пытаться – для нормальных домовых эльфов это конец света и скорая смерть, без вариантов.

Во всех остальных случаях – есть нюансы. Домовики могут спокойно чистить одежду, или, например, убирать её в шкаф, если свинтус-хозяин её просто раскидывает где попало. Или там искать потерянную вещицу искать. В общем, любым способом с одеждой взаимодействовать. В том числе перетаскивать при какой-нибудь поездке или вовсе переезде.

То есть, если бы Гермиона, например, в порыве своего движения по освобождению эльфов Хогвартса начала бы прятать по гостиной Грифиндора одежду, те бы, конечно, обиделись – они не психи какие-нибудь! – но своей цели Грейнджер бы не добилась. Слава богу, такие мысли её не посещали. Ну или Невилл её отговорил, Поттер не знал. Не хотелось бы, чтобы домовики отказались убираться у гриффиндорцев от такой обиды.

Но всё это касается нормальных домовых эльфов, да. Добби – совсем другое дело. Ему вполне хватило команды от Малфоя-старшего, это Люциус который, взять коробку с одеждой и перенести её в какое-то укрытие во Франции. Обычно-то другие домовики семейства, что о его "беде" и намерениях знали, от такой работы Добби отгоняли. Освобожден же будет, беда-беда-огорчение, бедняжку спасать надо. А тут, при аврале, не уследили.

Выходит, проблема свободы домовых эльфов всё-таки сводится исключительно к их менталитету? Ограничение с одеждой – это так, лёгкий порожек? Знатно маги прошлого над бедолагами поработали. Надо Гермионе обязательно рассказать, да и сказать про появление в Хогвартсе Добби тоже стоит. Может, натолкнёт на какие-нибудь мысли. Гарри даже внёс запись в свой мысленный блокнот, чтобы точно не забыть.

Хотя тут, кажется, больше для психологов работа, а не для двенадцатилетней девочки. Но Поттер верил в Гермиону – она справиться. Не прямо сейчас, конечно, но, в конце концов, до своей цели дойдёт.

– Спасибо, Добби, это очень важная информация, – кивнул Гарри, когда домовик закончил свой рассказ. Тот буквально расцвёл от такой похвалы. – А как тебе в Хогвартсе? Всё хорошо?

В принципе, мальчик и так это видел, просто по внешности домового эльфа. Но он помнил, что сумасшествие Добби, вообще-то, не ограничивается желанием свободы или зарплаты. Это-то было простым и понятным – не для его народа, естественно. Но были у него и действительно странные идеи, вроде спасение одного конкретного Гарри Поттера весьма экстравагантными методами. Не хотелось бы повторения чего-то такого, особенно с кем-то не столь подготовленным.

– О, всё прекрасно, Гарри Поттер, сэр, – радостно закивал домовик. – Добби очень рад, что здесь оказался, и директор Дамблдор согласился платить ему галлеон в неделю и давать один выходной в месяц.

– Галлеон? – удивленно переспросил мальчик.

– О, да. Директор Дамблдор хотел платить десять с двумя выходными в неделю, – неправильно понял его домовик, – но Добби хотел работать, и ему важен сам факт зарплаты, ему много не нужно.

Это Гарри чего-то не понимает? Или старый волшебник что-то странное делает? А может, Добби путается? Потому что галлеон в неделю – это так-то немало, а десять – вообще как-то дофига, иначе и не скажешь. Особенно учитывая, что домовики ничего не едят – они же не едят? – а живёт Добби на той же кухне. То есть тратить денег ему просто некуда! Полтысячи галлеон за год? В Косом Переулке, если Поттер ничего не путает, за полторы или что-то типа того можно купить и содержать немаленький такой магазин. А это всего-то три года работы получается!

Что-то странное, в общем, и у мальчика не было вот никаких объяснений таких сумм. Надо будет уточнить у профессора Дамблдора. Если не забудет – не самый важный вопрос, всё-таки, и самого Гарри не то чтобы касается.

– Это прекрасно, Добби, – не стал озвучивать свои мысли Гарри. – Я рад, что у тебе всё удалось.

– Добби счастлив, что сам Гарри Поттер, сэр, беспокоиться о нём, – повторил домовой эльф. – Может быть, вам нужна какая-нибудь помощь от этого домовика?

– Может быть, ты знаешь какое-нибудь тайное место, где можно спрятать вещи? – честно говоря, мальчик чуть не забыл про взрывчатку.

К счастью – всё-таки не забыл.

– О, Добби знает о таком месте! – обрадовался домовой эльф. – Другие домовики рассказали ему о Выручай-комнате!

* * *

Выручай-комната поражала. Величайшее творение магов! Не совсем ясно, кого конкретно, правда – Основателей там, Мерлина, а может и вовсе Пивза? А что, он же говорил, что может свободно управлять замком, создавая любые комнаты. Разве не похоже на Выручай-комнату?

Ну, одно из величайших творений, да. Гарри отдавал себе отчёт, что не видел и малой доли всех чудес волшебного мира. А в древности чародеи были весьма могущественны, и их артефакты могли поражать воображение. Наверное.

Но комната с любым пространством, которое только потребуется – это всё равно круто. И любым размером, да. В смысле совсем любым, пока это именно что одно-единственное помещение. Ещё один замок внутри замка не создать, но вот огромный стадион – пожалуйста. И бесконечную на первый взгляд библиотеку – тоже.

Да, Гарри проверил. Уже потом, когда они с Добби спрятали взрывчатку в особом состоянии Выручай-комнаты – складе всех вещей. Как понял Поттер – домовики стаскивали сюда вещи из убираемых комнат, которые казались им странными или починить которые уже не надеялись. В свалке тех, ремонт которых ещё был возможен, мальчик тоже уже бывал – тот самый склад в подземельях на выходе из логова василиска.

В Выручай-комнате же валялись старые книги, какой-то мусор неизвестного происхождения, заначки разного рода профессоров – в том числе тех, что уже пару веков как умерли, – и, конечно, магические артефакты. От самых простых, которые и само волшебное помещение наштамповать может в любом количестве, вроде зачарованных манекенов, до действительно редких и уникальных. Наверное. Потому что найти хоть что-то среди этих гор мусора – та ещё задачка. А притягивающие заклятья тут не работали, даже у домовиков – Добби пожаловался.

Неудивительно, что Волдеморт спрятал здесь хоркрукс Равенкло. Если его как-нибудь замаскировать – и не отыщешь, хоть полкомнаты перерой. И да, диадема была именно здесь – даже пепельное пятно от Адского пламени было. Кажется, вместе с тёмным артефактом уничтожили что-то ещё, солидного размера. Шкаф какой-то, что ли?

Пятно Добби убрал щелчком пальцев, – буквально щелчком, да, – и они вместе поставили туда все три ящика, полученные от близнецов. С помощью магии домовика перетащить их было проще простого. Накрыли какой-то дерюгой, чтобы в глаза не бросались, да и ладно. Ставить что-то сверху Поттер опасался.

Ну а после Гарри поблагодарил домового эльфа, чем снова растрогал того до слёз, и принялся за эксперименты. Быстро закончившиеся, впрочем – библиотека была четвёртой созданной комнатой. Жаль, что он ещё не знал даже простейшего Акцио, ещё два курса до него ждать. Искать книги пришлось вручную.

Первым попался седьмой том Джиггера, того, который общий справочник ингредиентов. Возможно ли, что из-за того, что Поттер как раз о нём думал? И да, как и говорил мистер Шидкап, том был посвящен не только и не столько древесным компонентам, поэтому читать его Поттер не стал. Ну, дальше оглавления. Ему хватило, да.

В библиотеке мальчик и проторчал до самого ужина. Некоторые книги просто пролистывал, вроде первого издания "Истории Хогвартса", другие читал вдумчивее, но так, для ознакомления больше. Времени-то особо не было.

После ужина в Большом зале, где по-прежнему не было профессора Дамблдора, Гарри накинул мантию-невидимку и поспешил на место встречи.

37. Встреча с дементором

Долго ждать на опушке Запретного леса не пришлось. Гарри только и успел спрятать мантию-невидимку, как раздался голос:

– Приветствую тебя, Мальчик-Который-Выжил. Ты пришёл, как и сказал Мордред.

Голос, на удивление, не принадлежал рыцарю. Мальчик почему считал, что именно тот мужчина в доспехах придёт на встречу. Он же приглашал, не так ли? Но нет, голос был явно женский и слишком звонкий для взрослого человека.

Появившаяся из темноты фигура лишь подтвердила догадку. Рыжая девчонка, едва ли старше той же Луны, в простой чёрной мантии. И почему-то босая. Наверное, если бы не ощутимый флёр мира смерти, даже сильнее чем у дементоров в поезде, её можно было бы спутать с простой первокурсницей. Причём иностранкой – хотя её английский был хорош, и даже акцента не было на первый взгляд, всё равно не отпускало неясное ощущение, будто это не её родной язык.

Спутать мог только Гарри, конечно. Он прекрасно помнил изображения дементоров, в той же "Чудовищной книге о чудовищах" были отличные иллюстрации. Пробирающие, да.

И она назвала того рыцаря Мордредом? Тем самым? Ну, который первый приходит в голову, когда говорят о рыцаре-Мордреде, сын короля Артура который. Но разве в пятом веке у людей уже были рыцарские доспехи? Поттер, может, и не знал историю прям идеально, но не настолько же! Просто тёзка?

– Здравствуйте, мэм, – мальчик прекрасно понимал, что возраст такого существа вряд ли хоть сколько близок к его облику. Лучше сохранять вежливость. И почему всегда Мальчик-Который-Выжил? – Пожалуйста, зовите меня Гарри Поттер, или лучше просто Гарри.

– О, так ты всё-таки Гарри, – искренне обрадовалась девочка. – Новенькие всегда не в порядке, мы не были уверены в имени. А министерские молчат всё время.

– Новенькие? – переспросил Поттер.

То есть дементоры ещё и появляются как-то? Явно не рождаются, раз эти "новенькие" знают что-то, неизвестное остальным.

– Да, те, кто становятся дементорами, – кивнула девочка, кружа вокруг Гарри, будто стараясь рассмотреть его со всех сторон. Или не будто? – Десять лет назад их много было. Вы, глупенькие, называете это Поцелуем, хотя почему? Мы просто вынимаем душу наружу, руками. После такого она, конечно, не может найти дорогу, застревает и быстро портится, но что мы можем поделать? Мы должны слушаться.

Гарри, конечно же, знал о Поцелуе Дементора. Даже видел в каком-то смысле – иллюстрации были действительно хорошие, да. И это действительно выглядело похоже на поцелуй – ужасный, мерзкий, но всё-же поцелуй. Даже писали, что так дементоры высасывают душу из тела, вроде даже питаются этой самой душой. А они так новых создают, получается?

– Портится? – снова уточнил Поттер.

– Хи-хи-хи, ты такой любопытный, Гарри, – рассмеялась девочка, заставив мальчика напрячься. Его же не прибьют, чтобы не совал нос куда не надо? – Но тебе я всё расскажу, спрашивай. Видишь ли, душа должна иметь плоть, или должна волею своею, скрепив себя с сим миром, вернуться как призрак. Ежели она не уходит на Берег, то всё плохо становиться. Каждая светлая мысль очищают душу, каждая тёмная отравляет. Потому мы так алкаем всего хорошего, есть в человеке, но получаем лишь его страхи и печали. Люди чувствуют зовущий нас Берег, они боятся смерти, боятся и нас.

Гарри нахмурился, пытаясь осмыслить новую информацию. То, что девочка иногда сбивалась на старый английский, тоже не очень помогало. Вроде что-то получалось.

– То есть дементоры не питаются светлыми эмоциями, а просто стремятся к ним, чтобы, эм, "очиститься"? А весь страх – это от этой ауру Берега?

Девочка, всё это смотревшая на него с совершенно детским любопытством, всплеснула руками от радости.

– Аура, какое прелестное словечко. Да, да, аура Берега, именно так и буду теперь говорить, – и она радостно рассмеялась.

– А что означает "очиститься"?

– Когда грязные, мы, м-м-м, не очень ясно разумеем мир. Как правило. Ты знаешь, как тянет меня в школу? Даже здесь, в стороне, я чувствую эти прекрасные эмоции… Ой, у меня-то есть выдержка, да, ты не подумай! Просто тяжело иногда… Те, кто помоложе, могли бы уже и сорваться. Или если бы много нас было бы, тоже опасненько. Для вас, живых, опасненько. Можно и не сдержаться, и вытащить у кого-нибудь душу. Не со зла, ты не думай. Просто… Просто очень хочется коснуться… Почувствовать…

Гарри вздрогнул. Да, определённо, с большой толпой дементоров лучше не сталкиваться. Не хотелось бы случайно получить Поцелуй от них. Хотя, если он правильно понимал, как раз ему это больше не грозило. Не грозило же?

– Значит ты, эм, старая?

На мгновение мальчику показалось, что его сейчас будут убивать. Блин, надо же было сказать именно так! Эмили же всегда говорила, что женщинам нельзя говорить про возраст. Душ неизвестной древности, выглядящих как мелкая девчонка, это тоже наверняка касалось!

Его собеседница, впрочем, лишь расхохоталась. После лёгкой паузы, правда, заставив Поттера покрыться холодным потом. Вот обязательно было так сверлить взглядом?

– Скорее уж совсем древняя, – сказала она, отсмеявшись. – Я пришла на встречу, Гарри, ибо есмь я первая из тех несчастных душ, что кличите вы дементорами. Три тысячи зим встретила я в сём обличье… ну или где-то около того. Я не считала точно, прости. Сложно считать, когда ты сильно грязный, сбиваюсь иногда.

– Погоди, – ухватил мысль Гарри. – Если новые дементоры появляются через Поцелуй… Как тогда появились первые?

Нет, не потому, что старался не думать, что его собеседница видела расцвет цивилизации. Не самый-самый, конечно, тогда бы ей пришлось жить раза в два больше, Древний Египет когда там основали? Но всё-таки. Сколько там у современных людей осталось от тех египтян?

Неудивительно, что она то и дело сбивается с современного английского и начинает странно говорить! Хорошо ещё на кельтский какой-нибудь не переходит, или какой там у неё был родной? Она же учила язык прям по мере его развития от латыни!

И всё это время она провела в этом жутком состоянии? Потому что назвать состояние дементоров иначе как жутким было нельзя. Ещё печальным, да. Чтобы оставаться в себе, им нужны сильные светлые эмоции. А их, знаете ли, сложно вызвать, когда человек вспоминает всё плохое, что только было в его жизни. Изоляция, наверное, помогла бы… Кстати, а почему нет?

– Я рядом с другой семьёй жила. Рано умерла, из-за болезни, раньше даже маги хуже лечили. Но мой друг из этих соседей, мы играли вместе, сильным-сильным магом вырос. Он штуки всякие делал волшебные, и в конце концов сделал светильник, чтобы души из-за Реки выдёргивать. Про меня первую и вспомнил.

– Реки? Не Моста?

Светильник, чтобы души выдёргивать? Что-то это напоминало.

– Нет, про Мост я не знаю, – девочка покачала головой, – слышала только, он потом появился, я сама не видела. Ну, я продолжу. Мы сперва-то нормальные были, мой друг и думал, что людей воскрешает. Он-то на Берегу был, его жена тоже… Он даже жениться успел, представляешь, да? Ну он всё вытягивал души и вытягивал, глупенький был, хоть и сильный. Его жена-то сразу поняла, что это так не надо, даже поссорилась с ним и ушла. А потом мы вышли из замка, скучно там было, и с простыми людьми пообщались. Они нас сперва не видели, а потом мы запачкались, и увидели сразу.

Да уж, можно представить. Если из какого-то замка вывалилась толпа дементоров… Да ещё и докинуть век этак десятый до нашей эры. Мда. Только седыми волосами местные жители вряд ли отделались.

И девочка подтвердила догадку Поттера. Именно из-за визита к Смерти он видит дементоров, как обычных людей. Мальчик сомневался, что сейчас в Англии найдётся ещё хоть один такой человек. Такой сумасшедший, в смысле, чтобы туда вляпаться. Неудивительно, что правду о дементорах никто и не знает. А записи… да кто же поверит в такой бред, если прочитает? Ужасающие стражи Азкабана – обычные люди, желающие, по сути, простого человеческого тепла? Бред психа какого-то, не иначе.

– Мой друг, он пытался их остановить, ну, других магов, но потом он умер. Нам-то они сделать всё равно ничего не смогли, вот и откололи замок и в море его скрыли. А светильник потерялся тогда, его потом только нашли. Ну и снова начали мёртвых вытаскивать. Ненадолго это неопасно, если пару минуточек поговорить и попрощаться, то душа обратно спокойно возвращается, помнит тропку. А вот если тянуть… Свет-то обратно не работает.

– Погоди-погоди, – остановил историю Гарри. Даже руку поднял. – Этот светильник – это Маяк?

– Ну да, – девочка недоумённо на него посмотрела. – Я не говорила, да? Про Маяк-то все знают. И ты тоже.

– Нет-нет, погоди, я про Маяк почти ничего не знаю. Только то, что он есть, а больше ничего.

– Знаешь-знаешь, – заверила его девочка. – Вы просто по-другому его называете. Как там было-то… О, точно! Камень!

– Эм, камень? – переспросил Гарри. Маяк это камень? В каком смысле?

– Да, Камень, Возрождающий Камень! Нет, погоди, м-м-м… Воскрешающий, да! Новенькие говорили, что про него даже сказку написали. Наврали там много-много, правда.

Стоп. Маяк – это один из тех самых Даров Смерти, Воскрешающий Камень? Определённо удача! Одно дело – найти то, не знаю что и не знаю где. Совсем другое – крайне известный артефакт. Где он, конечно, тоже неизвестно, да и ищут его как бы не сильнее прочих Даров, но всё-таки.

А кстати, а может?

– А ты не знаешь, где он?

– Конечно знаю! Его заполучили эти Гонты! У-у-у, противные, подлючие, мерзкие, ублюдочные… – дальше были ещё какие-то слова, которые Гарри даже не понял. Наверное, уже какие-то кельтские ругательства.

Девочка даже ножкой затопала, не от ярости и обиды, но чем-то средним между ними. Что заставило Поттера наконец обратить внимание, что она не только не приминает снег – а его много было на опушке, – но и двигается совершенно бесшумно. Совсем как рыцарь и маг в поезде. Не будь этого – и о её неестественной природе можно было с лёгкостью забыть.

И, кажется, Гонты действительно были очень плохими людьми. Очень плохим родом даже. И Кровавый Барон их ненавидит, и василиск, и дементоры теперь вот.

– И они разобрались, что мы должны слушаться тех, у кого Маяк! – продолжала жаловаться девочка, чуть не плача. – Мы сам не знали, у-у-у, гады они! Они заставили нас отдать замок министерству и слушаться их главных, представляешь? Мы же старались не выходить к людям. Обидно-то как…

Девочка опустила голову, стараясь не расплакаться, но почти сразу расплылась в радостной улыбке.

– Но всё закончилось, ведь пришёл ты! Ты убил гадкого последнего злобного Гонта! А другой, совсем последний, сошёл с ума и сам сидит в у нас в замке, представляешь? Министерство его посадило, а он и сидит, и нам ничего не приказывает. Поэтому он уже не считается.

– Эм, я его убил? – уточнил Гарри. Разве последним их представителем не был Том Реддл? А его прикончил Волдеморт, разве нет?

– Да, ты же Мальчик-Который-Выжил, ты убил Волдеморта! Это все знают. Я тебе всё рассказываю только потому, что ты – это именно ты. Мы все так любим тебя, ты наш герой!

– А, вот как, – пробормотал Гарри.

Значит, Волдеморт тоже был Гонтом. То есть он убил не просто какого-то полукровку, а близкого родича, может, даже брата? Ну или кузена, например. И всё из-за какой-то там чистоты крови? Не то чтобы Реддл был чем-то лучше Волдеморта, конечно, две сволочи стоили друг друга.

На какое-то мгновение какая-то мысль мелькнула в голове. Будто что-то в этой истории не сходилось друг с другом. Но как она появилась, эта мысль, так и растворилась обратно. Зато появилась другая, бесспорно, куда более важная.

– Погоди, но Волдеморт не умер. Ну, не совсем, у него остался хоркрукс, поэтому он может возродиться.

– Что? – девочка побледнела. – Но… Но это очень плохо! Я… Я… Я больше не хочу! Он точно заставит нас служить ему! Гарри, ты должен найти Маяк! Если ты покажешь его нам и прикажешь больше не слушаться Гонтов, мы больше не будем, но только если покажешь, понимаешь? И прикажешь! Не надо зажигать его, просто покажи и прикажи, ладно? Но ты должен найти, куда Гонты его запрятали!

– Я понял, понял, хорошо, – остановил лепетания девочки Поттер.

Он даже попытался погладить её по голове, как Ди, чтобы успокоить. Если так присмотреться, то первый дементор была скорее возраста Дианы, чем Луны, просто знакомая мантия заставила мальчика сперва обмануться. И мантия эта, к слову, несколько изменилась за их разговор. Они могут менять одежду? Логично, в общем-то – вряд ли тысячи лет назад те же мантии были современно кроя. Если вообще были.

Неожиданно, но у него получилось положить руку на голову девочки. Та вздрогнула от прикосновения, и в изумлении уставилась на него. Как испуганный зверёк прямо. Кажется, сперва она хотела отпрянуть, но потом замерла.

– Я найду Маяк, клянусь – повторил своё обещание Гарри. – Но что значит зажечь его?

– Если не зажжёшь, его нельзя использовать правильно, – девочка от поглаживаний по голове совсем успокоилась. И даже не стала называть его лжецом, как Луна. Да, всё ещё обидно немного было. – Только призвать кого-нибудь мёртвого, с Того Берега, и с ним поговорить. Он не должен так работать, Кадм рассказал, он должен освещать путь. Поэтому и Маяк. Но он не сказал, как его закончить, говорил, что сила воскрешать куда лучше. А потом умер, и не смог закончить. И другой никто тоже не смог, никто не разобрался. Один дедушка, тот, что Мордреда позвал, всё-всё-всё перепробовал, много-много лет в замке просидел. Но и у него не получилось. И у других, кому мы Маяк раньше доверяли, тоже. А потом его украли, и потом его получили Гонты…

– А что случиться, если Маяк зажечь? – уточнил Поттер.

Не просто так ведь дементоры так старались это сделать, что даже давали Камень разным магам. Даже если это приводило к появлению новых душ, навсегда вытащенных с Берега. А это не нравилось как минимум этой девочке – их предводительнице, вроде как, если мальчик правильно разобрался. Насколько она ими управляет – тот ещё вопрос, конечно, но тем не менее.

– Если путь будет освещён, мы сможем вернуться, – объяснила девочка. – Мы хотим вернуться обратно! Туда, где нам место. Мы устали слушаться министерских. Мы! Просто! Устали!

Девочка опять была на грани слёз, и последние слова она буквально выкрикнула. Не то чтобы Гарри её не понимал, у него было хорошее воображение, в конце концов. Застрять в таком состоянии даже не на годы, а прямо на тысячелетия… Вот уж ужас!

А ещё он ясно понимал, что если хотел действительно решить все проблемы, вернуть всех на свои места – и миссис Лавгуд, и родителей Невилла с остальными белыми душами, и застрявших призраков вроде Кровавого Барона, а теперь вот ещё и дементоров, – ему нужен способ зажечь этот чёртов Маяк. Что такого сделал Кадм, что множество чародеев за века разобраться не смогли? Поттер, конечно, всё ещё надеялся на науку, но действительно этого хватит для этого волшебного артефакта? Его творец тоже не учёным был. Скорее уж он с магией заморочился какой-то.

Может, и не зря Луна его лжецом назвала? Не знала ли она больше него? В очередной раз, да.

И если говорить о опять правых – дядя же ещё перед первым годом в Хогвартсе считал, что Дары Смерти появились куда раньше, чем это написано в детской сказке. Просто вычислил из-за старинных преданий о Мосте с Рекой. Может, у него и сейчас какие-то идеи будут? Письму Гарри такое, конечно, не доверит, но вот на каникулах стоит у него спросить совета. Не на пасхальных, к сожалению – с Гриндевальдом всё-таки тоже стоит поговорить, как ни крути, – но до летних это точно подождёт. Маяк-Камень ещё найти надо, где бы Гонты его не запрятали.

Надо бы всё-таки расспросить Невилла, узнать, где они вообще жили раньше. Вольдеморт вряд ли оставил там столь важный артефакт, но надо же с чего-то начинать поиски. И в библиотеке поискать, той, что в Выручай-комнате, раз уж она так удачно появилась.

– Я найду способ зажечь Маяк, – пообещал Гарри с уверенностью, которую больше не чувствовал. Но что ещё он мог сделать?

– Правда? Спасибо-спасибо-спасибо! – девочка буквально расцвела радостью. И даже не подумала ставить под сомнение его слова. Её вера в Мальчика-Который-Выжил поражала.

Впрочем, почти сразу она насторожилась:

– Кто-то идёт недалеко. Мне нужно уходить, Гарри, министерские не стоит знать, что мы сами по себе можем уходить. Встретимся в замке, когда ты достанешь Маяк. Прощай, Гарри.

И девочка быстро исчезла в темноте, прежде чем Поттер успел хотя бы попрощаться. И имя, кстати, так и не спросил. Да и помнит ли она его вообще? Тот ещё вопрос.

Накинув мантию-невидимку, Гарри поспешил в школу. Надо было поспать оставшиеся часы, пусть и не так много их осталось, но всё же. Завтра начинается учёба.

38. Мирные деньки

Естественно, Гарри совершенно не выспался. Так бывает, когда полночи ломаешь свою картину мира в разговоре с одним из древнейших существ, которое выглядит как маленькая девочка. Да и если тратишь полночи на что-то другое – тоже. Просто после чего-то другого ещё есть шанс на спокойный сон, пусть и короткий, но хотя бы не наполненный кошмарами.

Спасибо хоть Поттер не помнил их утром. Была какая-то ерунда, да, это в памяти осталось, но без каких-то подробностей. Зато осталась полная разбитость. Не проспал, и то хорошо.

Наверное, поэтому он не сразу заметил письма рядом со своей тумбочкой. Что вообще сложно было из-за их количества. Хоть и уложены они были в аккуратные стопки, на саму тумбочку они бы просто не поместились. С чего бы кому-то писать Поттеру в первый день школы в таком объёме? Впрочем, он сразу понял, откуда они, стоило только развернуть первое попавшееся. Гарри даже немного улыбнулся.

Он не спрашивал Добби, куда тот дел все те письма, что друзья присылали ему летом. Вообще о них забыл, если говорить честно. Где лето, а где сегодняшний день? Особенно если вспомнить, сколько всего произошло за это время. А вот домовой эльф всё сохранил и теперь вернул в целости и сохранности. Ну, не совсем прям сохранности, некоторые были помяты, но это совсем уж глупые придирки.

Не имея возможности читать их сейчас – на завтрак бы успеть, – Поттер сгрёб всё в сундук. Вечером всё изучит. Судя по количеству – даже не одним только сегодняшним вечером, да. Но обязательно прочитает каждую строчку от друзей.

Естественно, Гарри не был единственным, заметившим кучу корреспонденции посреди общей комнаты.

– Ого, кто это тебе столько написал? – первым спросил Дин Томас. Возможно просто потому, что был единственным, кто проснулся ещё позже Поттера. Остальные уже ушли умываться.

– Добби вернул все летние письма, – объяснил мальчик.

– А-а-а, – протянул Дин. А может, зевнул просто. Впрочем, он тут же собрался: – Погоди, а он в замке, получается?

– Он уже успокоился, не будет больше меня спасать, – правильно понял тревогу Поттер. – Он теперь на кухне работает тут, в Хогвартсе, сбежал от своих прошлых хозяев.

– Фух, слава богу, а то я уже испугался, – выдохнул гриффиндорец.

Конечно, историю про домового эльфа пришлось повторить ещё раз, когда остальные вернулись, а потом снова, уже Гермионе. И если парням вполне хватило факта, что Добби больше ничего не учудит, то вот Грейнджер требовала подробного рассказа. даже порывалась сама отправиться на кухню и допросить домовика. Единственного домовика в Хогвартсе, а может, и во всём мире, кто полностью поддерживал идею о свободе для своего народа. То есть разделял стремления самой Гермионы и мог помочь если не делом, то хотя бы информацией. Хотя вряд ли. Чтобы Добби ограничился только рассказами, если у него будет другая возможность? А Грейнджер такую возможность точно придумает. Если уже не придумала, конечно.

К счастью, сотрясение мировых устоев откладывался до вечера – Невилл напомнил подруге, что сегодня ещё есть уроки, вообще-то. Не хочет же она их прогулять? Девочка, естественно, не хотела. Хотя и, представьте только, всерьёз задумалась. Ненадолго, конечно, это же Гермиона, но показательно, да.

Гарри мог только пожелать ей удачи. Как бы он не желал свободы домовым эльфам, он не видел, что мог бы сделать такого, чего не добьётся Грейнджер. Тем более если имя Мальчика-Который-Выжил действительно понадобиться, он знал, что Гермиона не постесняется к нему обратиться. Увы, у него хватало других проблем, и вот их решить уже никто кроме него не мог.

И как бы ему не хотелось засесть в библиотеке Выручай-комнаты, чтобы отыскать хоть какую-нибудь подсказку про Маяк, у него были обязательства. Не похоже, что кто-то ещё поможет профессору Бинсу с историей про Сахару. Да если такой найдётся, то что же, Поттер зря старался, что ли? Статья уже была готова, осталось только получить ответ от мистера Лавгуда. А для этого – встретиться с Луной, которая должна была тому вопрос про другие журналы задать.

Заодно и про "лжеца" можно будет с ней поговорить.

Почему Гарри не мог отделаться от грызущей мысли, что это и было ключевым вопросом, с которым он шёл в библиотеку на их обычное место, а статья это так, для оправдания? Это было определённо не так. Обещание профессору Бинсу было важнее.

Однако Луну в библиотеке он не застал. На их обычном месте сидела только Миртл, выглядевшая откровенно нездоровой. Куда лучше, чем в поезде, конечно, но слишком она всё ещё была слишком бледной. И как мадам Помфри её отпустила?

– Привет, Миртл, – поздоровался Поттер с равенкловкой. Сестрой? Пожалуй, всё-таки пока ещё нет. – Ты как?

– Почти в норме, – вздохнула девушка. – Насколько можно после… такого. Бр-р-р, даже если вспомнить, пробирает. Мадам Помфри сказала, что я могла прям надолго слечь, если бы не первая помощь. Знаешь, кто её оказывал?

– Миссис Виви, продавщица с тележкой.

– О, не знала, что её так зовут. Вообще как-то не обращала на них внимания, даже раньше…

– Вот и поблагодари её. И машиниста ещё. Как же его звали… – Гарри закопался в память. Он помнил самого машиниста, хотя видел его только один раз, в самую первую поездку. Тогда же старик и представился. – Да, точно, мистер Линхайм, так его звали.

Гарри тряхнул головой, отбрасывая лишние мысли. Сейчас это уже не имело значения.

– К нему тоже зайду, – кивнула Миртл. – Мадам Помфри таких ужасов понарассказывала, чем всё могло закончится, до сих пор тошно. С дементорами мне лучше не встречаться, это точно.

– Не знаешь, когда Луна придёт? – всё же спросил Гарри. Он вообще-то рассчитывал, что за время из разговора девочка подойдёт, но та так и не появилась.

– Неа, – покачала головой Миртл. – Она меня сегодня вообще избегала, ни разу её не видела. Может, я сильно на неё давила, чтобы она всё рассказала? Ну, про фамилии. Хм, а может ты ей чего-то такого сказал, когда я без сознания была?

– Нет, – с честными глазами соврал Гарри.

Интуиция у Миртл была что надо, но объяснять ей всю ситуацию мальчик не хотел. Это ведь опять придётся с начала начать, прямо с Еиналеж. А если он расскажет ей про зеркальный лабиринт, про мир смерти, про дементоров, про поиски Маяка, опять же… Это же не Луна. И проблема совсем не в том, что Лавгуд он доверял больше, вовсе нет. У младшей равенкловки было существенное преимущество перед старшей.

От неё тётя Пэт точно ничего не узнает.

Гарри пробирало, стоило ему представить последствия такого. Миссис Джестер не простит, что он столько раз подвергался опасности, и какой! Всем достанется – Моргане, мистеру Фламелю, профессору Дамблдору, Смерти. И слабо причастным, вроде тех дементоров или Кровавого Барона, тоже прилетит. Что будет с главным виновником, одним конкретным Гарри Поттером – а мальчик прекрасно понимал, что во всех этих проблемах виноват исключительно он сам, – страшно было даже представить.

Да, тёте Пэт будет в абсолютной ярости. Не стоит доводить её до такого, определённо. "Опасненько", как сказала древнейший дементор, и примерно с такими последствиями. Душу всю вытрясет, в смысле. Тем более не похоже, что хоть что-то можно было исправить на текущем этапе.

– Хм-м-м… – Миртл побуравила Гарри взглядом, но всё-таки приняла его слова. Кажется. – Ну ладно. Попробую сама с Луной поговорить.

Забегая вперёд, до самого конца учебного года это не удалось ни самой равенкловке, ни Поттеру, хотя он пытался не раз и не два. Даже пришлось связаться напрямую с мистером Лавгудом по поводу статей и помощи профессору Бинсу. Помня действительно странную реакцию Луны, её отцу Гарри ничего не рассказал. Зря, может быть, но в тото момент Поттер хотел сам разобраться с Луны, прежде чем сообщать мистеру Лавгуду про его жену, застрявшую в мире смерти. Он же не знал, что это настолько затянется.

Пока же, сделав домашку и поняв, что Луна не появится, Гарри собрал вещи и отправился к Рубеусу. Малфой, мешающий суду, пропал ещё перед Рождеством, и мальчик был уверен, что герр Кляйн время зря не терял.

Что ж, он не ошибся.

* * *

– Заходи, Гарри, заходи.

Хранитель Ключей сиял, как новенький пенни. Причины были понятны, стоило приглядеться к нему чуть внимательней.Палочку за поясом, выставленная напоказ, не оставляла места для двойных толкований.

– Поздравляю с победой в суде, – искренне сказал Поттер, проходя в избушку друга.

Жилище тоже переменилось. Простая в общем-то обстановка – уютная, нежели спартанская, но никаких сложных элементов, но всё необходимое на месте – осталась прежней. Но вот кучи пергаментов тут и там ощущение меняла прям радикально. Уже не какой-то безграмотный лесник – спутать с ним Рубеуса могли разве что не знающие его чужаки, но всё же, – но не очень прилежный студент, предпочитающий простоту. А то и не студент, а вовсе профессор. Но всё равно не очень аккуратный.

– Готовишься к СОВам? – предположил мальчик.

– А то ж, – кивнул Хранитель Ключей. – Мистер Кляйн сразу сказал, чтоб я, значит, готовился. Но я ить не верил, что у него чегой получится-то. Ну, то бишь, верил, но так, не прям до конца. Думал, мож разрешат помогать и следующему профессору с животинами, да и ладно. Теперь, это, как его… навёрстываю, вот. Дамблдор то сказал, что коль СОВ да ЖАБА сдам, он меня преподавать УЗМС и поставит.

Рассказывая всё это, Рубеус сгрёб бумаги со стола в сторону и поставил кружки чая. Как обычно – огромные.

– Думаю, через месячишка или два СОВ сдам, – продолжил Хранитель Ключей. – С ЖАБА-то попроще будет, там тока УЗМС и будет, да Чары, чего другого и не надо мне. А вот СОВы всё надоть, это ж стандарты.

– И это всё для подготовки? – оценил кучи пергаментов Гарри.

– Да не, – махнул Рубеус, – эт я у Дитриха учусь, значица, бумажки составлять. Он голова, понимает, что есть всякие такие, которые никаких предупреждений не слушают и по-своему делают. Вот и даёт в своём заповедники такие бумажки на входе, что ежели кто по собственной дурости башку дракону в пасть засунул, а тот пасть и захлопнул, то это именно его собственная глупость, а не Дитриха. Ему же говорили всё это и бумажку дали подписать, коли сам полез куда не надо, то кто ж ему виноват. На УЗМС же тоже животины опасные могут быть, ежели к ним без вежества подходить, вот Дитрих такие же штуки и даёт, ученикам то, старшим, когда угроза есть. Терь-то я знаю, что с этим делать, и когда каких можно приводить, кого опасного сразу не потащу, а то и беда какая может приключиться. Но с бумажкой-то оно надёжнее, и ребятишки себя поспокойнее ведут.

– Вот как, – пробормотал Поттер.

Подписанный документ больше средством для своеобразного запугивания выступает, получается? Ну да, магические животные и прибить могут – Гарри хорошо читал Чудовищную книгу, там много всяких правил для общения были. В том числе и "беги пока можешь", да. Таких тварей, конечно, на урок никто не притащит, но что-то попроще? Герр Кляйн про защиту, возможно, вообще не знает, вот и подстраховался. Да и опять же, защита защитой, а раны на уроках тоже никого не обрадуют.

– Но что это я всё о себе да о себе, – спохватился Рубеус. – Ты сам-то как? Слыхал про дементоров на поезде. Они до тебя добрались, аль миновало?

– Добрались, – кивнул Гарри. – Но я уже в норме.

В общем, проболтали они ещё о том о сём ещё где-то час, или около того – мальчик не засекал. Кто в своём уме будет засекать время на встречу с другом? Тем более такую редкую в последние месяцы – Рубеус слегка лукавил, что никак к СОВ не готовился, да и помощь герру Кляйну немало времени занимало. Он даже с дядей Томом и тётей Пэт в эти дни почти не переписывался – занят был. Гарри, естественно, не составило труда рассказать последние новости о своей семье.

Ну а после визита к Хранителю Ключей Поттер отправился, наконец, в библиотеку имени Выручай-комнаты. Где ещё искать сведения о Гонтах, если не здесь? В хогвартской тоже, наверное, что-то есть, и мадам Пинс даже подскажет, где искать. Но комната, выдающая книгу по запросу – всё-таки лучше. И да, волшебное помещение могло и такое, Гарри первым делом сегодня проверил.

Увы, получить простой ответ на вопрос было невозможно – голоса у Выручай-Комнаты не было. И какого-нибудь текстового сопровождения – тоже. Спустя несколько попыток Гарри пришёл к выводу – чтобы разобраться с нынешним положением Воскрешающего Камня ему придётся выбирать между всеми возможными упоминаниями этого артефакта и полной историей Гонтов.

Не то чтобы у него действительно был выбор. Судя по количеству книг в первом варианте, ему не хватит и трёх жизней, чтобы найти, что надо. Если не повезёт, конечно, но когда ему последний раз прям так чтобы везло? Вот-вот.

Изучать всю историю Гонтов Поттеру тоже, конечно, не очень улыбалось. Слишком много свидетельств их поганой натуры у него было на руках. Мало приятного читать, как всё это оправдывают какими-нибудь возвышенными словами. А они будут оправданы, если Гарри верно оценивает влияние семейства в эпоху их расцвета. И сколько она длилась, эта эпоха, ему только предстояло выяснить.

И без этого никак не обойтись. Если он правильно понял, дементоры сами не знали, когда Камень получили именно Гонты. Кто скажет, сколько прошло лет, прежде чем они разобрались, что могут приказывать душам Азкабана? А ведь следить за семейством надо именно с того момента, когда Маяк оказался в их руках, чтобы хотя бы иметь возможность предположить, куда они могли его спрятать. Вряд ли хоть в одной книге будет написано точное место.

Что ж, Гарри нашёл себе работу на ближайшее время, это точно. Изучить эти все книги даже вскользь, чтобы выбрать только полезное, займёт кучу времени. То, что книги, в отличие от вещей на варианте-складе, были частью Выручай-комнаты, задачу ничуть не упрощало.

Да, он пробовал их вынести. Вышел без проблем, но уже без книги, да и сама Выручай-комната исчезла. Пришлось снова ходить туда-сюда, сосредоточившись на нужной теме.

Естественно, о семье Гонтов Поттер спросил и Невилла. Этим же вечером, после всех экспериментов с чудесной комнатой. Собственно, на них всё время и ушло, почитать уже толком не удалось. Мальчик не надеялся узнать про Маяк от друга, конечно, но хоть что-нибудь. Может быть, последнее место жительства родителей Волдеморта? Они должны были жить в каком-нибудь маноре или типа того, как чистокровная семья.

Увы, даже столь малые надежды не оправдались.

– Разве они не вымерли совсем? – удивился Лонгботтом этой фамилии. – Ба рассказывала, что они были совсем чистокровные, хуже Малфоев. Даже женились на кузенах или вовсе родных сёстрах, чтобы кровь не разбавлять. Считали всех остальных недостаточно чистыми, даже кто относился к Двадцати Восьми семьям, ну, которые священные или что-то типа того. Вот и вымерли все вроде ещё в прошлом веке. Даже ба про них ничего не слышала.

Невилл не стал спрашивать, зачем Поттеру понадобились Гонты. Нужны и нужны, какая разница? Он уже привык, что Гарри выискивает всякие странные вещи. Вот как с профессором Бинсом в прошлом году. Лонгботтом сам про это и сказал, когда Поттер попытался объяснить причину поиска столь одиозной семьи.

И рассказал Невилл весьма любопытную информацию. Ничего не дающую, да, но любопытную. Учитывая, что в середине этого века вполне себе здравствовали целых два Гонта, а ещё один до сих сидел в Азкабане.

– А где они жили до этого? Манор там или ещё что?

– Хмм, – Лонгботтом задумался. – Точно, вспомнил. Они же его ещё раньше продали и уехали куда-то. Гонты на широкую ногу жили, разкидывались деньгами тут и там, поэтому разорились совсем.

– Спасибо, Нэв.

Лонгботтом кивнул и вернулся к домашке. Гарри, к счастью, уроки уже сделал, и отправился в комнату. Он собирался, как и обещал себе, прочитать всю летнюю почту.

39. Выбирай прорицание!

А день грядущий готовил, как выяснилось, возвращение профессора Дамблдора. Наконец-то! Гарри даже не понимал, как на него давила эта постоянная паранойя, напряжённое ожидание, что Реддл выскочит, как чёртов Джек-из-коробки и разнесёт пол-Хогвартса. Не то чтобы присутствие директора ему прям точно остановит – василиска выпускать ему это нисколько не мешало, на минуточку. Но так всё-таки поспокойнее. Поттер не сомневался в учителях, но самый могущественный волшебник – это самый могущественный волшебник, и раз он может встать на пути любой катастрофы, то и так сильно беспокоиться не стоит.

Можно даже начать думать, как выманить Реддла из его… ну, того, где он там прячется, якобы ничего не делая. Потому что Гарри вот ни разу не верил, что Том в хоркруксе действительно ничего не делает. А значит, надо найти его до того, как он подготовку закончит. Или выманить каким-нибудь способом.

Да и если Реддла оставить за скобками, у Поттера был разговор к профессору Дамблдору. С кем ещё обсудить таинственные знаки на сгоревшей карте? Да и про взрывчатку в школе надо обязательно рассказать. Уже после этих странных пророчеств, просто чтобы было от чего оттолкнуться. Надо же чем-то обосновать её необходимость в будущем! Так и директор не будет рубить с плеча и выслушает причины, по которым близнецы вообще решили эту взрывчатку сварить, и рыжим не достанется.

Нет, Поттер вообще Уизли не упомянет, чтобы и тени шанса подставить их не было. Но старый волшебник всё равно ведь догадается, даже когда Гарри промолчит! Уж в этом мальчик не сомневался – они много общались за эти полтора года, и он уже достаточно знал директора.

Как и директор его самого, впрочем.

Но после уроков у Гарри Поттера было одно крайне важное дело. Да, даже важнее разговора с профессором Дамблдором. А всё почему? Записывать планы надо потому что. И не только в мысленный блокнот.

* * *

– Ты в порядке, – подвела черту мадам Помфри, почти десять минут творя магию над Поттером. – Ну, ничего удивительного, встреча с дементорами не ведёт ни к каким последствиям. Тем более таким долгим. Почему позавчера не зашёл, если плохо себя чувствовал?

– Я не чувствовал себя плохо, мэм, – поспешил опровергнуть обвинение Гарри, – просто беспокоился о своём здоровье, на всякий случай. Позавчера были действительно пострадавшие, не хотел вас от них отвлекать.

– Да там толком и делать ничего не надо было, – отмахнулась лекарь. – Первой помощи было достаточно, и её достойно оказали. Но что о своём здоровье печёшься – молодец. А вчера чего не заглянул?

– Забыл, – поник мальчик.

Особенно стыдно было после такой похвалы. Но что он мог поделать? После ночных откровений, обрушенных на него первым дементором, руки чесались найти хоть что-нибудь про Маяк. Встретиться с Луной или заглянуть к Рубеусу Гарри бы, конечно же, ни за что бы не забыл, но вот обещанный самому себе визит к мадам Помфри… Мда. Теперь вот, краснеть приходится.

Нет, можно было бы вообще в лазарет не ходить. Зачем, если со здоровьем всё в порядке, правда же? На первом году, вон, тоже всё в порядке было, просто сны странные снились, ага. Не хотелось бы вляпаться во что-нибудь типа лабиринта отражений, только теперь с участием Смерти.

Голос в голове нашёптывал, что с итогом зеркальной магии мадам Помфри, вообще-то, тоже никак не помогла, хотя после смерти профессора Квиррелла Гарри к ней заходил. Но эту мысль Поттер, естественно, выкинул. Она может и правдивая в какой-то степени – даже большой, пожалуй. Но дементоры-то – создания известные, это не утраченная магия.

– Вот, будут кошмары, выпей это зелье, – протянула склянку мадам Помфри. На его признание она только хмыкнула. – Один глоток. Не сон без сновидений, послабее, но всё равно просто так смотри не используй.

– Спасибо, мэм, – кивнул Гарри, убирая зелье. – Хорошего дня.

Вот теперь можно и к профессору Дамблдору пойти. Если он свободен, конечно.

* * *

Как Гарри и ожидал, "если" – это ключевое слово. Естественно, возвращение в школу и отсутствие дел – это две большие разницы. Пусть директор и был в Хогвартсе, это совсем не означало, что визит дементоров – который все чаще прямо называли нападением, к слову, – исчерпал себя. Последствия, будто круги по воде, продолжали расходиться во все стороны, и профессор Дамблдор, конечно же, увяз в них с головой. И времени на единственного второкурсника, как бы важен он ни был и какую бы помощь тот ему не обещал, у старого волшебника просто не было.

Двадцать четыре часа, знаете ли, в сутках-то.

Нет, можно, конечно, вспомнить про маховик… и про всё, что он несёт с собой, ага. То есть использовать, конечно, можно, но только в Хогвартсе и, желательно, на небольшой срок, пара часов там или чуть больше. Да, этого хватило бы на простой разговор, вот только Поттер сильно сомневался, что директор и так не использует маховик, и для куда более важных вещей. Сна там, например.

В общем, Гарри не сильно удивился, когда горгулья, только завидев мальчика, сразу отрезала:

– Занят!

Статуя выглядела так, будто была готова до последнего защищать дорогу к вверенному ей кабинету. Никак не изменившись внешне, конечно, как и всегда, но было в ней что-то вот такое.

Нет, будь дело действительно срочным, касающимся чьей-то жизни, Гарри бы всё равно настоял на своём. Но… Рассказывать о дементорах он всё равно никому не собирался – слишком много своих тайн придётся открыть, причём таких, за которые до сих пор стыдно. Да и что профессор Дамблдор сделать-то сможет? Подсказать что-нибудь по Гонтам разве что, как зажечь Маяк всё равно никто не знает. А значит, это и подождать может.

И что остаётся, знаки на карте? Да, вполне возможно, директор поможет с ними, объяснит или, по крайне мере, высказать свои предположения. Насколько это срочно? Совершенно неясно. Между троллем и профессором Квирреллом минули месяцы, но сохранятся ли эти сроки?

В общем, Гарри решил не отвлекать старого волшебника от работы. Не вечно же он будет занят, правда? А пока можно и самому разобраться со следующим знаком, тем самым человечком в квадрате. Или хотя бы попытаться. Учитывая, что первые два произошли на первом году, а на втором уже был василиск, он предполагал, что и этим значком ему предстоит столкнуться до летних каникул. И Поттер даже был уверен, что это как-то связано с Реддлом. Но как? И что это вообще могло значить? Увы, пока мальчик понять не мог. Может, удастся найти подсказку на месте?

* * *

Увы, и здесь Гарри ждало фиаско. Он потратил несколько часов, чтобы прогуляться по Запретному лесу. Чуть-чуть, конечно, далеко вглубь не заходил, просто побродил вокруг места столкновения с Волдемортом в профессоре Квиррелле. Даже, кажется, что-то нашёл – небольшую полянку примерно в нужном месте. На неё ли указывал значок на карте? Для чего-то хоть сколько-то масштабного подходит лучше, чем сплошной лес вокруг, да. Но хоть какой-то намёк на смысл человека в квадрате? Неа, ничего такого.

Поттер сдался, когда приближался закат. Ну, как сдался – перестал шататься по Запретному лесу. И так то ещё веселье, зимой-то, а по темноте ещё хуже будет, ну его. Тем более что больше ничего интересного всё равно найти не получалось. А значит, надо было зайти с другой стороны.

Если верно предположение, что человечек в квадрате как-то связан с Реддлом, стоит поискать способ устранить самого Тома. Выманить, для начала, конечно. Просто чтобы предотвратить печальное событие – а оно вряд ли сулить что-то хорошее, учитывая в каком ряду находится. А значит, стоит изучить то, что связано с ним самим. С его хоркруксом, если точнее. Что там с ним было после Хогвартса уже не столь интересно – часть души в тёмном артефакте всё равно ничего об этом не знает.

Книги тут не помогут – не пишут их про студентов Хогвартса, тем более рано погибших. А вот логика – очень даже.

Том, конечно, тот ещё ублюдок, убивший Миртл и подставивший Рубеуса. Но с точки зрения тогдашнего директора – вроде бы Диппета, если Поттер правильно помнил прошлогодние исследования директоров, – Реддл был героем. Как иначе? Раскрыл убийцу ведь! Школу не закрыли! Оставим в стороне, что этот Диппет не стал разбираться глубже, хотя и мог бы.

А с героями делают что? Их награждают. И есть в Хогвартсе целая комната под такие вот награды, Зал Трофеев называется. И да, награда Реддлу за убийство одного ученика и подставу другого там тоже была. Именная табличка "За особые заслуги перед школой", между прочим, высокая награда, как Гарри слышал.

Или вообще высшая? Он не очень разбирался во всех этих баллах и школьных наградах.

А вот в чём он не сомневался – Реддл эту самую табличку весьма ценил. Как минимум тот его кусок, что застрял в хоркруксе. Это же его пик, главное на тот момент достижение – убил грязнокровку, так ещё и выпутался, подставив глуповатого полувеликана!

Можно было бы предположить, что как хоркрукс об этом не знает – он должен был появиться после смерти Миртл, как понял Поттер. Но Гарри знал таких типов, и вряд ли маги в этом случае сильно отличаются от других людей. Том не мог не хотеть похвастаться хоть перед кем-нибудь о своём успехе. Разве что, в отличие от остальных, у него был собеседник, который точно не растрепает всё окружающим – он сам, его собственная часть, заключённая в дневник.

А значит, можно было попробовать сыграть на гордыне тёмного мага и выманить его на свет.

* * *

– И ты припёрся со всем этим ко мне? – мистер Филч смотрел весьма скептически. И довольным он не был. Спасибо хоть не погнал сразу, а позволил объяснить причину прихода.

– Директор Дамблдор занят, наверное, всё ещё из-за визита дементоров, – пожал плечами Гарри. К завхозу он отправился на следующий день, уже после уроков.

– Да уж, отчебучил Фадж в этот раз, – проворчал мистер Филч. На вопросительный взгляд Поттера он только отмахнулся: – Да, да, министр это всё устроил. Вбил себе в голову, что Пожиратели к новой войне готовятся и будут в Хогвартс-экспрессе, вот и отправил туда авроров с дементорами в усиление. А разгребают теперь все остальные.

Гарри помнил, что близнецы упоминали такую версию исчезновения слуг Волдеморта, хотя не понимал, с чего она появилась. И тем более – чем пришлась так по вкусу министру. Кто будет жечь дома, готовые, по сути, базы, если готовится к войне? Чтобы запутать следы при побеге – ещё туда-сюда, хотя тоже странновато, конечно.

– Но ладно Дамблдор, он действительно со всем этим бардаком разбирается. А к Миневре чего не пошёл?

– Эм… – смутился Поттер и потёр щёку.

Честно говоря, про профессора Макгонагалл он как-то вообще не подумал. Хотя, казалось, собственный декан, да. Профессора Флитвик и Спраут были заняты, это Гарри знал. Первый после каникул коршуном кружил над своим факультетом, опасаясь повторения битвы при Равенкло после отдыха вне школы – вдруг кому глупые мысли в голову придут? Мальчик не решился его лишний раз отвлекать. Преподаватель же травологии, серьёзно увлечённая психологией, взялась помогать пострадавшим от дементоров студентам. Тоже важное дело, и мешать не хотелось.

И о том, и о другом Поттер узнал от Миртл. Он заглянул ненадолго в библиотеку сразу после уроков, и успел поболтать с равенкловкой. Так, о всяком разном, не о чём-то важном.

Луны опять не было.

А вот про замдиректора Гарри как-то даже не подумал, пока мистер Филч про неё не спросил.

– Балбес ты, Поттер, – вздохнул завхоз, подходя к своему шкафу. – Но ладно, раз уж ты меня этим нагрузил, я разберусь. Может, и вылезет этот ублюдок из-под того камня, куда забился.

Порывшись, старик извлёк неплохую кувалду. Кажется, предложение уничтожить наградную табличку он понял очень прямо.

– Моя любимая, – неожиданно улыбнулся мистер Филч. На удивление мальчика он усмехнулся: – Что? Хоть так отомщу этой сволочи за миссис Норрис. Сказал же, разберусь.

Увы, забегая вперёд – и из этого ничего толкового не вышло. Нет, табличку уничтожили, и профессор Макгонагалл даже объявила на обеде в Большом зале, что Реддл был награды лишён. Тут ещё и оправдание Рубеуса пришлось на руку, хотя замдиректора об этом не упомянула. Однако увы, Том оказался то ли сдержанней, то ли не столь горделив, а может действительно не знал о том, что случилось после создания хоркрукса. Как бы то ни было, никакой реакции с его стороны так и не последовало.

* * *

Что же до самого пророчества… Что ж, Гарри решил обратиться к профессионалу. В Хогвартсе, вообще-то, был целый преподаватель прорицаний. Кто лучше ответит про странный знак? Поттер бы, конечно, предпочёл обратиться к Сибилле Трелони – в её компетенции он убедился на собственной шкуре. Увы, где искать бывшего профессора знал – и то не факт, – только директор. А поиски другого знатока пророчеств как раз и было связано с тем, что он занят, да. Пришлось остановиться на Алане Рендольфе, текущем преподавателе прорицаний.

И нет, Гарри не помнил его имя с Приветственного пира. Профессор прорицаний всплывал, кажется, во время разговоров с директором пару раз, но старый волшебник не упоминал, как его звали. Ну или мальчик забыл уже. Тем не менее, прямо вот сейчас это имя он знал, и по вполне понятной причине.

Объявление про уроки прорицания появилось на факультетской доске как раз к концу недели. В нём профессор Рендольф сообщал, что всем желающим заниматься у него в следующим году необходимо посетить вводное занятие в эту субботу.

Поттер уже знал от старшекурсников о выборных предметах. Да и в "Истории Хогвартса" про это, кажется, что-то было. Для себя он счёл необходимым руны и нумерологию. Первые ему были интересны ещё с прошлогоднего разговора с профессором Бабблинг про маму и её таланты. Цифры в магии тоже выглядели любопытным предметом.

Третьим, бесспорно, было прорицание. Гарри бы вообще на двух остановился – к животным его не тянуло, а по магловедению он видел учебник, спасибо. Прорицание же было дисциплиной обращённой скорее к чувствам, чем фактам, тоже как-то сомнительно. Поттер бы его и не выбрал, но, опять же, к совету профессора Трелони определённо стоило прислушаться. Тем более фактически прощальному, больше-то он её и не видел никогда.

В общем, удачно сложилось, да.

* * *

По крайне мере, так сперва показалось.

Дни до субботы шли прошли на удивление спокойно. Совершенно обычные уроки, никаких происшествий. Даже спрятанная в Выручай-комнате взрывчатка оставалась на месте. Да, Гарри проверял пару раз, всё-таки именно он теперь за неё отвечал.

В субботу в Большом Зале собралось на удивление много народа, человек двадцать. Больше половины второкурсников, если помнить про покинувших школу студентов Слизерина. Что ж, прорицания всегда пользовались успехом у учеников, если верить близнецам. Не из-за какой популярности самих пророчеств, конечно – просто предмет был на удивление простым. По крайне мере, так было при профессоре Трелони. Но и Алан Рендольф вроде не лютовал особо.

Хотя вот увидеть здесь Гермиону было сюрпризом. Поттер считал, что такой предмет ей, напротив, будет неинтересен. За компанию с другими девчонками из Гриффиндора пришла, может быть? Невилла, например не было, да и Рона не видно.

– Проходите к столу, ученики, – подождав на всякий случай пару минут, профессор Рендольф махнул собравшимся. – Позвольте приготовить необходимые инструменты.

Преподаватель прорицаний поставил перед каждым учеником чашку с заваркой чая, взял стоящий посреди стола большой чайник и разлил кипяток. Он не пользовался палочкой, но выглядел так, будто творит некий важный ритуал, практически священнодействовал. Какая-то особая подготовка для гадания по гуще? Гарри читал про такой вариант, но там всё сводилось просто к "выпейте чаю". Ну или кофе в других вариантах.

– В отличие от других ветвей чародейства для прорицания талант критично важен, – рассказывал между тем преподаватель про свой предмет. – Некоторые называют это даром, что не совсем точно передаёт смысл, но достаточно близко, чтобы пользоваться этим словом. Моя предшественница, по-видимому, предполагала, что обучением может преодолеть отсутствие такового таланта у учеников, но мне не приходилось слышать, чтобы ей это удалось.

Кажется, новый профессор не очень-то уважал прошлого – хоть и говорил несколько обтекаемо, презрение в голосе скрыть даже не пытался. Или это общее отношение прорицателей к Сибилле Трелони? Помнится, директор упоминал, что мадам Ваблатски, учитель Алана Рендольфа, отказалась даже пытаться работать с пророчеством о Мальчике-Который-Выжил.

– Естественно, Хогвартс, а значит и я, не будет как-то ограничивать в выборе предметов с третьего курса ни вас, ни тех, кто не счёл нужным посетить урок сегодня, – "а жаль" так и звучало в голосе преподавателя прорицаний. – Однако надеюсь, вы прислушаетесь к моим советам по итогу занятия, и нам не придётся зазря мучить друг друга из-за отсутствия у вас дара.

Наконец, перед каждым второкурсником стояла чашка с ароматным напитком.

– Что ж, когда мы с этим определились, перейдём к самой проверке. Она крайне проста. Сейчас вы аккуратно выпьете чай, оставив гущу и немного жидкости, и скажите, что, по-вашему мнению, вы видите. Первое что в голову придёт. После мы обсудим ваш талант. По очереди, пожалуйста. Давайте начнём справа.

Гарри показалось, или Рендольф сперва бросил взгляд на него? Потому что он стоял крайним слева. Или просто показалось?

Как бы то ни было, вариант с изучением прорицаний нравился мальчику всё меньше и меньше. Нет, прорицатель не был столь плох, как тот же Снейп. Сложно быть настолько плохим преподавателем, будем честны. Однако спесь Алана Рендольфа тоже была явно видна. Он явно считал себя и других прорицателей выше остальных магов просто по факту наличия у них некоего таланта. Что делало ещё смешнее его презрение к профессору Трелони, делающей реальное предсказание даже пьяной в хлам случайно встреченному в коридоре первокурснику просто на пустом месте. И ведь нельзя сказать, что она тогда хоть каплю ошиблась.

Рендольф не задерживался рядом с учениками – пара-другая минут, и идёт дальше. Вдобавок применил какую-то магию, возможно, ту же самую, что использовал мистер Лавгуд – Гарри не слышал ничего, что говорил он или ему. Впрочем, по реакциям второкурсников можно было легко предположить, что они услышали.

Терри был явно расстроен, Джастин – напротив, хотя явно тоже получил отказ. Дафна недовольно поджала губы – слова учителя явно не произвели на неё должного впечатления. А вот обе сестры Патил и их подружка, Лаванда, прямо сияли – у них явно дар был хорош. Гермиона только поморщилась и, кажется, хотела поспорить с прорицателем, но не стала. Ну и так далее.

Наконец, дошла очередь и до Гарри. Под взглядом Рендольфа он несколькими глотками выпил чай – неплохой, кстати, хотя Рубеус заваривает получше, – и уставился на гущу. Рисунок… это был круг? На удивление ровный, будто кто-то специально нарисовал циркулем.

– Первое что приходит в голову, – напомнил прорицатель.

– Уроборос? – брякнул Поттер. Он сам не был уверен, почему первым вспомнил этого змея. Символ смерти и рождения, если мальчик верно помнил дядю Рика.

– Хм, – Рендольф заглянул в чашку. – Что ж, могу сказать – у вас сильный дар, но и крайне дикий. Крайне опасное сочетание. Вы никогда не будете знать, где настоящий ниспосланный вам знак будущего, а где – лишь гуща на дне чашки. И тогда у вас будет два пути – либо вы начнёте выдумывать себе пророчества на пустом, невольно подталкивая себя к нужному исходу, или же начнёте игнорировать настоящие знамения. И поверьте, второй исход куда предпочтительней, и потому я рекомендую вам сразу же забыть про прорицание и жить спокойно.

– Профессор Трелони советовала мне выбрать прорицание, – заметил Гарри, вполне представляя реакцию Рендольфа.

Ему нужна была она, эта реакция. Простенький план узнать нужную информацию, ничего такого. Такой дар для этого на удивление подходил, будто пророчица предугадала всё наперёд. Или не "будто"? Может, именно для сегодняшнего дня она это и сказала? Кто же его разберёт. На этот предмет мальчик определённо не собирался, после такого-то занятия и особенно слов преподавателя.

– "Профессор Трелони" известна своими странными решениями, – поморщился прорицатель. – Слышал, она дошла до того, что каждый год запугивала учеников, предсказывая чью-нибудь смерть. Самое близкое к шарлатанству, о чём мне доводилось слышать. Она бы подтолкнула вас к первому пути, и поверьте, он вам совсем не понравится.

– Я вас понял, сэр, – кивнул Гарри, и задал главный вопрос. – А вы не могли бы подсказать, что может означать человек, заключённый в квадрат?

– Вы видели такой знак? – переспросил Рендольф, задумавшись на мгновение. – Думаю, это освобождение, раздвигание своих рамок, что-то в этом духе.

Гарри затаил дыхание. Удалось или нет?

– Трелони, думаю, – усмехнулся прорицатель, – сказала бы что-нибудь вроде "жертва на алтаре". У вас всё?

– Да, сэр, – кивнул Гарри.

Он не слушал прощальные слова Рендольфа. Шалость удалась, если так можно назвать мелкую манипуляцию. Из всех пророков профессору Трелони Поттер доверял больше всего, на себе проверил. И раз возможности спросить у неё лично не было – кто знает, где её носит? – пришлось пойти на некоторые ухищрения. Конечно, это не были её собственные слова, но Рендольф, кажется, знал её достаточно хорошо, чтобы дать именно такой интерпретации шанс.

Да и опять же, жертва на алтаре? Прекрасно вписывается в один ряд с троллем, сгоревшим профессором Квирреллом и василиском, разве нет?

40. Питер Петтигрю

Свободное время у профессора Дамблдора нашлось только к концу февраля. Вряд ли, конечно, он занимался только нападением дементоров – у него и других дел наверняка хватало, школьных, министерских или даже мировых. Не сходился весь свет клином на Гарри Поттере. Да и встреча не требовалась прям чтоб срочно.

Узнать смысл огненного знака было, конечно, важно. Но не сказать, что фраза "жертва на алтаре" давала какую-то конкретную подсказку о предстоящем. Подготовка нужна, но старый волшебник не был единственным чародеем в Хогвартсе.

Профессор Флитвик уже убедился, что никого из учеников не начали снова травить, и не был так занят со своим факультетом. Он внимательно выслушал весь рассказ Гарри, в котором тот поведал всё, что удалось собрать. Не так много, как хотелось бы, увы – только о найденном месте в лесу да о возможных грядущих события с принесением кого-то в жертву.

– Хм-хм-хм, – задумался маленький маг. – Да, полагаю, я могу кое-что… Полагаю, Батшеда… Да, мы подготовим ловушку для этого хоркрукса. Давайте, Гарри, вы покажете мне это место скажем, завтра утром, сразу после завтрака.

Конечно, Поттер не забывал о своём опасении о возможном захвате Реддлом кого-нибудь из преподавателей. Но если держаться только за этот страх и хранить свои знания в тайне, лишь бы ничего не случилось, то вообще можно просто ждать нападения Тома. Что второкурсник сможет сделать в одиночку-то?

Тем более кто сказал, что он обратился только к профессору Флитвику?

– Хотите посадить на опушке Запретного леса что-нибудь из теплиц, чтобы опасное, но не смертельное? А скажите, зачем это вам?… О, интересно, в таком случае посоветую вам…

– Силки, значитца, хочешь там поставить? Эт неплохо, да, обычно-то всё больше на свою магию опираюсь. Давай-ка я тебе научу, как их делать…

– Нет, Гарри, я не силён в такой магии, извини, боевая мне ближе. Впрочем, могу сделать пару вещей, внимание они вполне отвлекут. Это подойдёт?

Да, если минировать поляну, то по полной. Ничего смертельно опасного, даже в совокупности, всё-таки Реддл там не появится во плоти, весь удар примет на себя одержимый дневником-хоркруксом студент. И удача удачей, а рисковать лишний раз не стоит. И никто не сможет обезвредить все ловушки разом – просто не будет знать о них. Единственная подробная карта была у самого Гарри, и её он собирался передать профессору Дамблдору при первой же возможности.

Потому да, он подготовился настолько, насколько мог без привлечения директора. И его заместителя, да. Не то чтобы Поттер не доверял профессору Макгонагалл, просто хорошо представлял, что она ему скажет на такую инициативу.

Ничего хорошего, мягко говоря.

И да, о том, чтобы на поляну никто не зашёл, мальчик тоже позаботился. Самым простым из возможных способов – словами. Можно было бы тоже воспользоваться магией – не Фиделиусом, конечно, чем-нибудь значительно проще, наподобие тех же маглоотталкивающих чар, только для магов. Но тогда получится совсем глупо – вся ловушка так и останется стоять, пока в Реддл творит свои дела в трёх метрах и даже её не увидит. И пророчеству бы не противоречило – знак-то на карте был достаточно большой, чтобы в реальности занимать немалую площадь. Просто та полянка выглядела куда удобнее непролазного Запретного леса вокруг. Но если её никто не найдёт, Тому ничего не помешает перенести свой ритуал. Или что он там хотел получить от жертвы на алтаре?

И лучше пока оставим в стороне сомнения в верном понимании огненного знака. Или коварные мысли о том, что полянка-то может быть и удобная на вид, но вряд ли единственная поблизости. Гарри, конечно, ещё там побродил и ничего не нашёл, но мало ли?

Поэтому Гарри просто обо всём честно предупредил своих друзей, тех, кого в принципе могло занести в Запретный лес несмотря ни на какие школьные запреты. В этот раз полностью и без утайки, даже про упущенный по его собственной вине хоркрукс. Он знал – они точно не будут поднимать панику. Могут начать охоту за дневником Реддла, да – всё-таки это личное. Но даже тогда они будут достаточно осторожны.

Всё же Фред и Джордж Уизли не были сорвиголовами. Хоть иногда ими и казались.

– Значит, дневник уцелел? – непривычно серьёзно спросил один из близнецов.

– Да, – кивнул Гарри. – Простите, что…

– Этот чёртов ублюдок, чтоб его… – неожиданно взорвался яростью другой Уизли, заставив Поттера вздрогнуть. Не от страха, конечно, от неожиданности.

– Успокойся, Фред, – оборвал вскочившего брата Джордж.

Они втроём снова сидели в пустом классе под заклятьем от рыжих, скрывающим звуки, а может, и от призраков оберегающим. Это уже становилось привычкой.

– Но этот гад…

– Нет, Фред, успокойся. Злостью ты делу не поможешь. И, Гарри, мы понимаем, почему ты сразу не рассказал, да и директор наверняка запретил.

Мальчик не был уверен, что Уизли его поняли его причины, но кивнул.

– Чёрт, папа же предупреждал, что с тёмными артефактами всё непросто, – проворчал Фред, всё-таки садясь. – Да, Гарри, не парься. Даже хорошо, что ты молчал, пока у нас была взрывчатка.

– Да уж, – хмыкнул Джордж. – Продолжай, Гарри. Нужна наша помощь?

Поттер продолжил рассказ про хоркрукс, пророчество и приготовленную ловушку для Тома. Про последнюю, правда, очень коротко, даже умолчал о половине припасённых опасностей. Да, на всякий случай, но если уж параноить, то до конца. Уизли тоже в зоне риска, как бы не большем, чем учителя.

– Значит, в Запретный лес не лезем, – пробормотал Джордж, потом кивнул. – Хорошо, Гарри, мы предупредим тех, кто туда ходит. Есть пара групп с других факультетов.

– Спасибо, очень выручите.

* * *

Куда хуже было с Ремусом. Его болезнь не пропала. Единственное изменение – с уходом авроров на замену по ЗОТИ встал мистер Шидкап. И Гарри уже был уверен, что знает название этого недуга. Лунный календарь не станет врать, а еженедельная астрология не даст не обращать на него внимание. И вряд ли мальчик был единственным, кто сопоставил факты. Гермиона уже наверняка сопоставила факты, и можно было только гадать, кто ещё из учеников в курсе тайны профессора Люпина.

Ремус был оборотнем.

Гарри был искренне жаль папиного друга. И ещё немного волосы на голове шевелились, да. Нет, он не боялся профессора, совсем нет. Мальчик знал про аконитовое зелье, что позволяет оборотню сохранять рассудок в полнолуния. Да, оно дорогое, ведь сварить его может только настоящий мастер – совсем как то, что исцеляет от окаменения василиска. Знал-то, собственно, по той же самой причине – оно упоминалось в сборнике Джиггера. Оно хоть и было довольно новым, но издание дополненное, всё-таки. И в Хогвартсе как раз был такой мастер-зельевар, чтобы такое зелье приготовить.

Хотя чувства Снейпа, вряд ли дружившего с одним из компании Поттера-старшего, можно было легко представить, да.

Нет, Гарри не боялся Ремуса. У него просто было слишком хорошее воображение.

Одно дело – человек с полной амнезией. Или, может, не совсем полной, но забывший абсолютно всё о самом себе. Поттер не был уверен, касалось ли потеря памяти от заклятья Сириуса только личной памяти человека, или под нож шло, например, знание языка. И раз уж профессор Люпин не любил вспоминать то время, то и узнать от него не мог. Но кристально ясно одно – это не было приятным зрелищем. Заново узнавать окружающий мир уже совсем взрослым – двадцать лет с лишним, всё-таки! – печальная перспектива. И мага всё это касалось в той же мере, что и обычного человека. Спасибо, если всё это не сопровождалось магическими выбросами, как у детей.

Но то – маг. Оборотень – совсем другое дело.

Кто-то пустил на порог незадолго до полнолуния?

Привкус железа во рту утром, когда очнулся посреди леса, и что-то красное на руках?

Проснуться посреди бойни, устроенной дикими животными, но почему-то не тронувшим тебя, да ещё и с полным желудком в придачу?

И ничего не понимать при этом. Просто потому, что не знаешь, что оборотни вообще существуют.

Да, у Гарри было очень хорошее воображение. Наверное, он бы даже начал бояться Ремуса и избегать его, если было у него было только оно. Чем бы только ранил папиного друга, и был бы одним из тех идиотов, что осуждают людей просто по каким-то их болезням – слепоте там, или хромоте. К счастью, разум оставался с мальчиком.

Общения с профессором Люпином на одних только уроках было вполне достаточно, чтобы понять его характер, а личные разговоры только укрепили это понимание. И эта основа личности – не то, что может изменить даже магия, даже легилименция, иначе Волдеморту, известному мастеру этого искусства, не потребовались бы рабы под Империусом. А они были, это было точно доказано, и немало, и лишь их существование позволило многим настоящим Пожирателям скрыться от правосудия под их маской. Значит, даже вторжение в сознание не могло заставить людей подчиняться тёмному волшебнику по своей воли.

Гарри был уверен, что будь на счету Ремуса невинные жертвы – да и вообще какие-то жертвы в животном обличье, если уж честно говорить, даже подозрение на них, – тот первым бы ни за что не приблизился к ученикам. Как минимум. А скорее… что ж, вряд ли тогда бы Поттер смог с ним вообще познакомиться. По крайне мере, по эту сторону Реки, да.

Кроме того, мальчик не сомневался – Ремус лучше всех знает о своей проблеме, причём проблеме старой, судя по некоторым оговоркам мужчины. Папин друг не мог не понимать, что магия может лишить его память – тот же банальнейший обливиэйт никто не отменял. Поэтому он, конечно же, позаботился о том, чтобы помнить о своём недуге. Как? Только гадать и остаётся. Татуировка, может быть? Они у магов есть вообще? Или какая-нибудь особая магия, та же окклюменция, сосредоточенная на сохранении в памяти одного конкретного факта? Ну, Гарри не спрашивал, профессор Люпин, соответственно, не отвечал, а знать правду может только он сам.

Поэтому да, от воображаемых картин оборотня без памяти волосы, конечно, шевелились. Но на их общении это никак не сказалось. Ну, или так казалось Гарри. Ремус, может, и заметил, что мальчик догадался о его тайне. А может и нет. Этого Поттер тоже не спрашивал.

* * *

В остальном? Что ж, это были обычные уроки, насколько обычными они могут в школе магии. Даже Снейп, по слухам от всё тех же рыжих, лютовал куда меньше. Пока ему не попадался на глаза отдельный Поттер, понятно, потому сам Гарри это проверить никак не мог. Всё-таки зельевар действительно его ненавидел. С другими? Что ж, он даже перестал так рьяно защищать свой факультет и забрасывать слизеринцам баллами. Ну, оставшихся слизеринцев. Это не сказалось хорошо на их место в факультетском соревновании, но вот оценки – что куда важнее, на взгляд Гарри, – у них стали даже расти.

Всё-таки идея профессора Дамблдора – пусть и озвученная Поттером, – убрать Снейпа с первых курсов была выигрышной со всех сторон.

Понятно, изменения и прошлом семестре были, а что-то началось и вовсе в прошлом году. Просто Гарри на это внимание не обращал и близнецов не расспрашивал. Он вообще с баллами особо не заморачивался, других дел хватало.

* * *

Занятие окклюменции тоже прошло как обычно. Гарри продолжал разбираться с более сложными концепциями защиты, за пределами простой обороны своего сознания. Она тоже важна, естественно, как и любой фундамент, но никто не захочет жить на одном только фундаменте?

Ну а после урока Поттер рассказал всё профессору Дамблдору. И план со всеми ловушками на поляне отдал – специально для этого дня её рисовал, всё-таки. Разве что умолчал, что огненные знаки появились именно в отражении – слишком много придётся объяснять, если начать.

– Хорошая работа, Гарри, – кивнул директор. – Думаю, я добавлю сигнальный контур, чтобы узнать, когда кто-то попадёт на эту поляну.

Старый волшебник не стал поднимать скользкие вопросы, вроде всё тех же, что порой донимали Поттера с самой установки ловушки. Слишком часто, честно говоря, хоть он и старался не задумываться о них. Хотя бы сохранять видимость уверенности, что Том будет действовать в полном соотвествии с пониманием пророчества мальчиком.

– Не уверен насчёт твоего понимания этого знака, но это действительно похоже на Сибиллу, – продолжил профессор Дамблдор. Кажется, он тоже считал, что карта пришла именно от прошлого преподавателя прорицания. – Последний же у меня тоже не вызывает двоякого толкования. Волдеморт встретит свой конец здесь, у Хогвартса, хотя остаётся только гадать, почему он здесь окажется. Что же касается прочих…

Директор откинулся в своём кресле и задумался ненадолго, будто не был уверен, стоит ли рассказывать ученику о своих догадках.

– Обычно, ученикам этого знать не следует, но ты и так видел всё в пророчестве. Три знака с цифрами – это три этапа древнего межшкольного магического турнира. Мы вместе с Шармбатоном и Дурмстрангом вместе с министерствами наших стран сейчас работаем, чтобы возродить эту традицию. И пройдёт этот турнир здесь, в Хогвартсе – в последний раз победили мы. По нашим расчётам, нам потребует ещё около двух лет, чтобы всё закончить. И безопасность участников – наша первейшая цель, ведь турнир прекратили проводить именно из-за опасностей, что он нёс. Так, первым правилом, с которым все согласились – участникам должно никак не меньше семнадцати лет.

– Но я тогда буду на пятом курсе, – нахмурился Гарри. Остальные огненные знаки касались непосредственно его. Ну, те, что уже произошли.

– И мне это не нравится, – кивнул старый волшебник. – Даже если мы что-то не учли, подготовка не может затянуться ещё на два года. Времени и так с запасом, пусть и небольшим, чтобы успеть со всем. Турнир никак не должен тебя затронуть, Гарри. Не меньше меня беспокоят и некоторые противоречия наших планов с твоими знаками. Положим, соглашение с русалками уже достигнуто, тут не было ничего сложного, поэтому второй этап уже готов. Но в первом должна быть схватка с драконом, а не… как ты это назвал? Кракозяброй? В том, что я вижу на твоём рисунке, не узнать этого ящера даже при должной фантазии.

Поттер ещё раз посмотрел на знаки. Действительно, никакого воображения не хватит, чтобы в этой твари увидеть дракона. А ведь мальчик достаточно точно его перенёс на бумагу, ещё на каникулах.

И да, Гарри определённо не собирался участвовать в соревнованиях, где предстоит столкнуться с чудовищем пятого уровня опасности. Никакие награды того не стоят, он был уверен. Ему прошлогоднего тролля хватило. И василиска недавнего тоже, да. И дементоров. Кто там ещё был?

Почему ему казалось, что выбора именно у него не было? Скорее, даже уверенность появилась прямо в обратном.

Профессор Дамблдор задумчиво пробарабанил пальцами по столу.

– Пожалуй, стоит уделить безопасности больше времени, чем мы полагали, а может, и вовсе всё-таки отложить турнир. Вряд ли это понравится всем вовлечённым, особенно долго придётся договариваться с Корнелиусом – всё-таки идея первоначально принадлежала ему, и без него не обойдётся. Но это уже моя забота, Гарри, не твоя.

Комната погрузилась в тишину. Директор, наверное, перестраивал свои планы и готовился к непростым переговорам с другими организаторами турнира. Поттер же размышлял, как бы избежать участии в этом самом турнире. Идей особо не было, разве что силами держаться подальше от места, где будут выбирать этих самых участников. Попасть в медкабинет, что ли?

Не поможет, конечно. И как бы не хотелось, чтобы на подготовку действительно было два года, с чего бы ему так повезло?

– Ещё одно дело, Гарри, – нарушил тишину старый волшебник. – Я навещал Сириуса в Мунго, и он уже достаточно пришёл в себя.

Мальчик вынырнул из своих мыслей и сосредоточился на словах хозяина кабинета. Он помнил, что профессор Дамблдор собирался узнать у Блэка, кто же был тем таинственным Хранителем, что выдал семью Поттеров Волдеморту. Тем, кому они доверяли достаточно, чтобы обмануть даже директора Хогвартса, не говоря уже обо всех остальных.

– Да, он всё рассказал, – вздохнул старый волшебник, правильно поняв мальчика. – Лили с Джеймсом действительно решили выдать Сириуса за Хранителя, скрыв настоящего. Не так сложно, на самом деле, если передавать место сокрытия только через записки, разве что буквы пришлось вырезать из газет. Тут главным будет намерение Хранителя открыть тайну Фиделиуса конкретному человеку, чем способ передачи этого знания.

– И кто же он? – Гарри до боли сжал кулак.

Пусть он никогда не встречал этого человека – не встречал же? – он истового ненавидел его. Да, Поттер не знал, каково бы это было – расти с мамой и папой. Не было оснований полагать, что он был бы таким же, каким стал под опёкой дяди Тома и тёти Пэт. То есть тот неизвестный мальчик никак не мог быть именно им, именно этим конкретным Гарри Поттером, что сидел сейчас в кабинете директора.

Меняло ли это хоть что-то? Нет. Конечно нет.

– Как я и подозревал… Пусть и не хотел этого признавать и надеялся на иное, хоть события и говорили об обратном, – тяжело ответил профессор Дамблдор. – Это был последний человек из их компании, один из друзей твоего отца, Питер Питтегрю.

Кровь зашумела в висках от ярости. Гарри сам не ожидал такой реакции от себя на это имя. Может быть, это из-за того, что он помнил этого человека? Не в живую, конечно, нет. Но он помнил фотографию четырёх счастливых людей и не одну, там, в альбоме, что подарил Рубеус в прошлом году. Сириус Блэк, Джеймс Поттер, Ремус Люпин. И Питер Питтегрю. Тот самый, что часто прятался за своими друзьями, будто стеснялся фотографироваться.

Когда он замыслил предательство и убийство? Может, его неуверенная улыбка с самого начала прятала лицо подонка?

– Где… – голос сбился, и мальчик заставил себя проглотить клокочащую ярость. – Где он сейчас?

– Он уже мёртв, Гарри, – просто и устало ответил профессор Дамблдор. – Сириус убил его в тот же день, когда погибли Джеймс и Лили.

* * *

Верный своему слову не углубляться в историю Блэка, чтобы Гарри не вынес о нём неверное суждение ещё до встречи, директор не стал рассказывать подробности и сейчас. Однако передал письмо от крёстного, которое то написал, стоило только мужчине узнать, что мальчик уже учится в Хогвартсе. Во время последнего визита в Мунго профессор Дамблдор согласился подождать, пока Блэк его закончит, и отнести послание. Поттер, естественно, поспешил с ним ознакомиться.

И вот сам Сириус то ли проигнорировал совет старого волшебника, то ли вообще его не услышал. А он мог, если судить по письму – долгие годы в Азкабане не прошли даром, даже если сейчас мужчина был более-менее адекватен. Но именно что более-менее, и скорее даже менее. Сумбурный текст, перескакивание с одного на другое, оборванные мысли.

Спасибо дяде Тому, Гарри умел читать не только то, что написано, и хорошо работал с информацией. И делать выводы, да. Например, что писавший – всё тот же двадцатилетний балбес, которого упоминал дядя Том в истории со свадьбой в одном ряду с Поттером-старшим.

Получалось, что хотя идею с подставным Хранителем придумала Лили, на роль настоящего продвинул Петтигрю именно Сириус. За что до сих пор винил себя и посыпал голову пеплом, что не доверился вместо этого Ремусу. Как раз из-за того, что тот был оборотнем.

Да, Блэк почти прямым текстом раскрыл тайну своего друга. Само слово он всё-таки не написал, и на том спасибо, но написал достаточно, чтобы догадаться. Если, конечно, вообще про оборотней знаешь. В том числе и поэтому балбес, да.

Когда Петтигрю пришёл к Волдеморту, Сириус и сам не знал. Оглядываясь назад – вряд ли после того, как стал Хранителем. Зато когда Блэк прилетел к дому Поттеров и застал Рубеуса, в своём долге он не сомневался. Кошки-мышки с предателем заняли многие часы, но Сириус догнал бывшего друга. Тот попытался вывернуться, подставив крёстного, но у него не получилось, и перебежчик погиб во взрыве. Зато крики с обвинениями самого крёстного и его собственное полуобморочное бормотание с признаниями вины в смерти Поттеров – признаниями прямо аврорам, да, – заставили магов в алых мантиях крёстного арестовать.

Что Блэк точно сделал в тюрьме, что все забыли не только его самого, но и Ремуса, и даже Гарри по касательной задело, сам Сириус не помнил. Первые дни в Азкабане совершенно стёрлись из памяти за грудой точно таких же на протяжении долгих лет. И профессор Дамблдор пока им не занимался – сперва бы здоровье поправить, а потом уже за мозги браться.

К счастью, крёстный и сам понимал, что не в себе. На людей, во всяком случае, не бросался, даже когда принял какого-то больного, замеченного в конце коридора, за Петтигрю. Слава богу, Сириус не полез в драку – по крайне мере, по его собственным словам, – и даже нашёл силы посмеяться над этим.

Что ж, можно и вступить в переписку с крестным – Каладри дулась из-за недостатка работы, вот пусть и полетает.

41. Геллерт Гриндевальд

Пришла весна. Наверное, со стороны могло показаться, что дни Гарри текли спокойно. Обычные уроки, визиты к Рубеусу, болтовня с друзьями, общение с Ремусом и Добби – обычная рутина. Продолжающиеся поиски Гонтов и хоть какой-нибудь информации о Маяке в библиотеке Выручай-комнаты, попытки найти Луну и всё-таки поговорить с ней. Тоже привычно с начала семестра. И по-прежнему без каких-то подвижек.

Разве что переписка с Сириусом началась. Где-то послании на третьем, например, крёстный вспомнил Томаса Джестера и умолял Поттера ничего дяде о нём, Блэке, не рассказывать. Поздно спохватился, конечно – Гарри уже рассказал и про него, и про Петтигрю, и про саму начавшуюся переписку. С чего бы ему скрывать что-то от семьи?

Да, это были обычные дни. На первый взгляд. Потому что весна пришла, и с ней Пасха оказалась как-то некомфортно близко. Хорошо рассуждать о визите в тюрьму тёмного мага, уничтожившего пол-Европы, когда он где-то там, далёко в будущем, через полгода там, например. А вот когда осталось всего-то полтора месяца… Мда.

Даже закралась мысль – а надо ли оно вообще? Что такого Гарри сможет узнать от Гриндевальда, ну в самом-то деле! Он полвека в тюрьме торчит! Может, и знает что-то о пророчествах, да. Но директор изучал их ничуть не меньше, и вытащить что-то полезное из пророчества о Мальчике-Который-Выжил у него не получилось. Ну, кроме и так очевидного, естественно. А ведь старый волшебник слышал пророчество своими ушами напрямую от Сибиллы Трелони. Или в этом случае это ничего не даёт?

Да и потом, Гриндевальд не спешил делиться стоящей информацией даже с Альбусом Дамблдором, которого когда-то считал близким другом. С чего бы что-то рассказывать какому-то там второкурснику? И почему он вообще на встречу согласился? Подозрительно. Не хочет ли он каким-нибудь образом захватить чужое тело? Ну а мало ли, это величайший тёмный чародей современности всё-таки, во время войны он был готов на любые зверства. О нём сказки не рассказывают только потому, что они сплошь слишком страшные были бы.

Но и как отказаться? Вдруг именно он владеет тем недостающим кусочком информации, что позволит собрать всю картину целиком? Об истинных пророчествах, умирающей магии, что они должны предотвратить величайшей ценой – чьей-то жизнью, – об истоках этого процесса, в конце концов. Хотя на последнее Поттер, конечно, не рассчитывал.

И чем ближе была Пасха, назначенный день встречи, тем больше таких мыслей лезло в голову. Ближе к каникулам Гарри даже изучение Гонтов забросил – всё равно бесполезно, текст просто не помещался в голову, так та была забита другими мыслями. И по урокам троллей нахватал. Сложно было сказать, удивились ли этому больше учителя или Гермиона. Самому-то Поттеру было, в общем-то, плевать на оценки. Знания были важнее, а они всё равно не попадали в голову не попадали.

Пасха приближалась. И наступила, конечно же, когда Гарри был совершенно к этому не готов.

* * *

– Ты уверен, Гарри? – профессор Дамблдор серьёзно посмотрел на мальчика, сидящего напротив. – Ещё можно всё отменить. Тебе не обязательно…

– Нет, – упрямо перебил его Поттер. Что уже достаточно говорило о его напряжении. Будь он спокойнее, он бы никогда не стал перебивать старого волшебника. – Мне надо встретить с Гриндевальдом. Мне надо знать, что он скажет.

Он чувствовал это с самого утра. Не просто мысли, а твёрдая уверенность – упусти он свой шанс поговорить с чёрным магом, и всё пойдёт наперекосяк. Может, что-то приснилось, может, в дело вступил тот дикий дар, о котором говорил Рендольф. А может, остатки осколков пытались подать какой-то сигнал. Мальчик не знал точно, но чувствовал от грядущего разговора странное… предвкушение? Это можно было назвать предвкушением?

Не то чтобы оно перекрывало все страхи, совсем нет. Но хоть как-то помогало от них отвлечься.

– Хорошо, – тяжело кивнул директор.

Он не был рад предстоящему визиту. Можно его понять – кому захочется пускать ученика к чернейшему магу современности? Пусть старый волшебник понимал, что эта встреча может нести так необходимые им ответы. С другой стороны, опять же, он и все опасности осознавал куда лучше Поттера. Всё-таки чародея, тем более чародея уровня Гриндевальда, нельзя лишить доступа к магии, можно лишь отобрать инструменты волшебства.

Давало ли это какие-то гарантии? Вряд ли.

Возможно, директор жалел, что, верный своему слову во всём помогать Поттеру на его пути, вообще упомянул тогда своего бывшего друга и его возможные знания о пророчествах. А потом и вовсе помог организовать встречу с чёрным магом. По крайне мере сам мальчик очень жалел, что на неё согласился.

Не то чтобы у кого-то из них двоих действительно был выбор, не так ли?

– Держись за порт-ключ, Гарри, – профессор Дамблдор протянул мальчику простую деревянную дощечку. – Мы отправляемся в Альпы.

Поттер послушно взялся за другой конец порт-ключа, и спустя мгновение вздрогнул от пронизывающего горного ветра. И это было совсем не приятное мгновение, стоит сказать. У самого Гарри морской болезни не было, но описаний в книгах было вполне достаточно, чтобы представить весь спектр ощущений. А сейчас будто многодневное путешествие с тошнотой и прочим спектром "наиприятнейших" ощущений запихнули в один-единственный миг. Он просто надеялся, что его лицо не позеленело. Ну или это было хотя бы не слишком заметно.

Было ли это малой ценой за перемещение за полторы тысячи километров в один миг? Определённо. Мизерной даже, несущественной. Техническими средствами это заняло бы часа три-четыре, если не больше. А так – один миг и дурнота минут на пять-десять.

Было бы ещё время прийти в себя. Увы, Альпы не были дружелюбным местом. Поттер, конечно, оделся потеплее по совету директора, но горный ветер – это горный ветер. К такому нельзя просто быть готовым, если никогда не бывал на такой высоте. Дыхание мгновенно перехватило.

– Идём, Гарри, – профессор Дамблдор, заметив его состояние, накинул согревающее заклинание. Сам он холода будто бы и не замечал.

Поттер обернулся. Порт-ключ перенёс их прямо под ворота замка. Явно не средневекового – их мальчик повидал немало ещё в семейных путешествиях в Европе. Хогвартс, опять же. Этот же был иным. Стены строений и попирающая небо башня довлели над теми, кто дерзнул ступить в их тень. Но не своим величием или благородством, нет. Заплечных дел мастер, нависающий над беспомощной жертвой. Истязатель, упивающийся своей работой, каждой каплей крови, выдавленной из пленника. Палач, давно забывший, чего он хотел добиться от своей добычи.

Не последняя линия обороны для города, не защитные стены крепости, не место жизни для лорда. Тюрьма, мерзкая тёмная тюрьма, откуда нет хода любому, кто попал внутрь. Не по своей воле попал. Последнее пристанище для многих жертв Гриндевальда, что решались бросить ему вызов.

Профессор Дамблдор направился к замку, и Гарри поспешил за ним. Их уже встречали – у распахнутых ворот замерли три фигуры в чисто белых мантиях. Это форма авроров другой страны? Или именно стража Нуменгарда такие носила? Не то чтобы ответ на эти вопросы что-то бы дал.

Директор перебросился с магами несколькими фразами на немецком. Кажется? Похоже, во всяком случае. Поттер остро пожалел, что так и не начал учить другие языки, так, нахватался немного по верхам. С другой стороны – а когда? Уроков и так много, вообще-то. Но понимать их разговор хотелось, да.

Интересно, когда он общался со змеями, василиском тем же, остальные чувствовали себя также?

Профессор Дамблдор закончил разговор и обернулся к ученику. Его голос был предельно серьёзен:

– Гарри, дальше тебя проводит охранник. Будь предельно осторожен с Геллертом. Хотя никто не видел, чтобы он колдовал после падения, он достаточно опытный маг, чтобы оставаться предельно опасным без палочки. Следи за ним, и если тебе покажется, что Гриндевальд начинает творить заклинание, сразу же отступай, не рискуй. На крайний случай вот, – директор протянул мальчику ещё одну дощечку, на вид точно такую же, как первая. – Порт-ключ сразу же перенесёт тебя в Лондон. Не сомневайся, если почувствуешь, что не сможешь сбежать, используй в ту же секунду. Ты всё понял?

Вообще, он уже предупреждал об этом, ещё до телепортации. Ну, кроме части о порт-ключе, конечно. Было ясно, что старый волшебник и сам волнуется от встречи ученика с тем, кто когда-то, в очень далёком прошлом, был другом.

– Понял, сэр, – кивнул Поттер. Он понял ещё с первого раза, естественно, но не говорить же об этом сейчас?

А вообще, это весьма странный момент, если так посмотреть. С чего бы Гриндевальду перестать колдовать после того, как профессор Дамблдор его одолел? Ему не знакома беспалочковая магия? Очень смешно, спасибо. Скорее уж тёмный маг имел приличный арсенал таких заклятий – он войну прошёл, вообще-то, и весьма успешно сражался, без труда одолевая целые отряды врагов. В одиночку, да. И это если верить тому, что пишут эти самые враги, на минуточку, кому повезло пережить такую встречу. А в битвах магов секунды на движение палочки может быть решающей.

Любопытная деталь, которая, казалось, почти всё объясняла. Осталось понять, что конкретно.

– Тогда иди, страж тебя проводит. Удачи, Гарри, и будь осторожен.

Один из охранников в белой мантии кивнул мальчику и направился к башне. Как замок довлел над любыми гостями, так и эта башня нависала уже над ним. Казалось, она бросала вызов небу или даже насмехалось над его беспомощностью, бессилии перед её хозяином. Никакие кары оно так и не обрушило на тёмного мага за все его преступления.

Какая ирония, что самого Геллерта Гриндевальда заключили в месте, что должно было быть символом его величия.

Поднимались долго. Гарри мысленно похвалил себя, что физкультуру он всё-таки не забросил, наоборот, после путешествия к василиску стал заниматься ещё больше. Даже если само это путешествие он совершенно не помнил, но вот усталость после него – очень даже. Хорошая мотивация для упражнений, не бесполезных к тому же.

Но, наконец, охранник остановился и махнул рукой на дверь. Составлять мальчику компанию он не собирался – стражи явно надеялись, что тёмный маг, если выполнить его требования, разболтает хоть какие-нибудь свои секреты. Уходить чародей в белой мантии, впрочем, тоже не спешил, замерев у двери в коридор с камерой основателя Нуменгарда. Поттер был уверен – стоит ему позвать охранника, тот сразу придёт на помощь.

– Ке-ке-ке, – раздалось что-то между кашлем и смехом, когда Гарри приблизился к последнему пристанищу сильнейшего тёмного мага современности. – Пришёл, выкормыш Альбуса.

– Пришёл, – подтвердил мальчик, разглядывая своего собеседника.

Выглядел тот откровенно жалко. Поттер даже сперва не понял, что куча в углу камеры была, собственно, самим пленником, а не прошлым заключённым, например. Его трупом, в смысле. Пока тёмный маг не зашевелился, любой бы принял его за мёртвое тело, а то и вовсе мусор. Не то чтобы что-то сильно изменилось, когда он поднялся и заговорил.

Худая фигура, что могла запросто служить анатомическим пособием в каком-нибудь классе биологии. Глубоко запавшие глаза, теряющиеся на морщинистом лице. Улыбка, в которой недоставало достаточно зубов, чтобы чувствовать неприятный дискомфорт. Мертвец, неведомой волей удерживаемый по эту сторону, не живой человек. Вот какое впечатление производил Гриндевальд, гниющий в построенной им самим тюрьме.

И да, Гарри его прекрасно видел, и совсем не потому, что темница тёмного мага была распахнута. Будь так, мальчик бы, пожалуй, с криками бросился прочь, просто на всякий случай. Но директор предупредил, что стражи подготовятся, чтобы мальчик мог спокойно общаться с Геллертом, не приближаясь к нему и тем более не открывая камеру. Сосредоточившись, Поттер даже мог разглядеть контуры мощной двери, сейчас невидимой, как и стены около неё. Что это была за магия, оставалось только гадать, но мальчик не только видел, но и прекрасно слышал тёмного мага.

– Вы так ненавидите профессора Дамблдора? – спросил Гарри.

– Профессора, – передразнил Гриндевальд, приближаясь к двери. – Нет, я не ненавижу его, всего лишь презираю. Ха, как будто не он предлагал уничтожить всех магглов, оставить только немного для разведения! Что ты вообще о нём знаешь, мальчишка? Он даже прибил свою поехавшую сестру!

Гарри нахмурился. Не эта ли та катастрофа, о которой упоминал профессор Дамблдор? Мальчик хорошо запомнил давний рассказ старого волшебника, в основном потому, насколько разбитым тот выглядел. И никогда не расспрашивал директора о подробностях.

И да, слова про простых людей он тоже не пропустил мимо ушей. Не особо обратил на них внимание, да – мало ли что там говорил профессор Даблдор по молодости? Важно, каких принципов придерживался в своей жизни и чего с этим добился.

– Да, да, это был он, – из-за молчания решив, что последними словами зацепил Поттера, продолжил исходить ядом Гриндевальд. – Там больше никого и не было, кроме нас и этого слизняка, Аберота или как его там. И я не использовал ничего смертельного, я не был идиотом.

Чего он добивается? Пытается настроить Гарри против директора? Да ладно, голоса в голове и то лучше справлялись. Хотя бы потому, что в иных отражениях профессор Дамблдор действительно был тем ещё подонком. Хотя куда чаще этим самым подонком оказывался сам Гарри, и что с того? Это не был этот конкретный Поттер, а просто его копии из других миров.

Это не помешало отражениям заразить его паранойей, конечно, в том числе – и в основном, чего уж там скрывать, – в сторону директора.

– Тем не менее, вы позаботились о его победе, – заметил Гарри.

– Он и об этом тебе сказал, – пробормотал тёмный маг, слишком громко, чтобы его можно было не услышать. – Да, я отдал ему палочку, и зря. Он совсем ничего не добился! А с ней… С ней я имел шанс противостоять Смерти!

То, как он это сказал, не оставляло других толкований.

– Вы видели Мост?

– Да, да, я видел и мост, и реку, – рассмеялся Гриндевальд безумным смехом.

И он не вкладывал в свои слова то понимание того места, что было у Гарри и дементоров. Для него и Река, и Мост, и Берег, были просто просто рекой, мостом и берегом. Кажется, единственное, что его действительно зацепило – тот, кто стоял там, встречая умерших.

– И Смерть. Я видел Смерть, – продолжал безумствовать тёмный маг. – Я был муравьём пред ним, но я чувствовал, я познавал его силу! Я знаю, нарасти я больше сил, не реши я, что готов, будь у меня палочка, моя Бузинная Палочка! Я знаю, я мог бы противостоять ему!

Тёмный маг что-то ещё бормотал, но Поттер его не слушал. И совсем не потому, что его "наращивание сил" – это принесение в жертву ещё города-другого. Нет, пазл сложился. И почему Гриндевальд сдался, и почему никто не смог убить его, даже Авада не взяла. И даже почему он не колдовал – не мог колдовать, если вернее, – ложилось в эту теорию. И, наконец, почему тёмный маг вообще согласился встретиться с каким-то там второкурсником, услышав про пророчество.

– Что вам велено мне передать? – перебил Гарри отнюдь не добрые фантазии Гриндевальда. – Каково послание Смерти?

Ну а что ещё это может быть? Связь Смерти с ослаблением магии в целом и пророчествами в частности подтверждало Последнее Заклятье, Авада Кедавра. Ведь оно, по словам мистера Фламеля – её создателя, на минуточку! – не должно было нести опасность другим магам, только тому, кто его использовал. И кто ещё может не только вернуть к жизни, но и не принимать обратно, пока работа не выполнена? Ну и магию отобрать, чтобы не бесновался и не творил новые бесчинства, да.

– Пфа-ха-ха, – внезапно рассмеялся на это заявление тёмный маг, будто придя в себя от безумия. И в этот раз смех был совсем не похож на кашель, скорее уж в нём слышали какие-то прямо демонические нотки. – Глупый мальчишка, ты вообразил себя героем? Я понял, стоило тебе появиться – ты уже проиграл!

Лицо Гриндевальда скривилось, будто обращаясь в гротескную маску. Сам он всем телом вжался в дверь камеры, то ли надеясь продавить её таким образом, то ли просто пытаясь приблизиться к мальчику.

– Что? – не понял Поттер, даже отступил на шаг от такого напора.

– Несведущий глупец! Ты не герой, что спасёт мир, как в твоих мечтах! Тебе был дан шанс, дано пророчество, но ты не смог его воплотить! Последнее пророчество, последний шанс было сломано точно так же, как и все остальные!

42. Конец света

– Что? – тупо повторил Гарри, пытаясь уложить в голове новую информацию.

Про последнее пророчество говорил ещё мистер Фламель, Гриндевальд только подтвердил слова древнего алхимика. Но каким образом Поттер смог всё сломать? Когда он успел? Он вообще только недавно узнал про это чёртово пророчество!

Нет, не так. Он с самого начала чувствовал, что что-то не так. В тот момент, когда профессор Дамблдор проговорил слова, когда-то изречённые Сибиллой Трелони, он заподозрил ошибку. Понял, что с предсказанием что-то не так. Не захотел признавать, да. Отказался принимать, да. Постарался забыть, да.

– И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой, – с горечью пробормотал Гарри.

Да. Один должен умереть, чтобы другой смог жить. Что-то должно толкать каждого навстречу другому, не давая им обоим покоя, пока враг ещё дышит. Подобно гончим, они обречены кружить друг за другом, пока, наконец, один не падёт в битве. Или же один должен бежать и скрываться, пока другой рыщет вокруг, выискивает малейший след. Пока оба по эту сторону Реки, они не сыщут мира и покоя. Один должен умереть.

Легко сказать, кто это будет, когда сразятся взрослый маг, один из самых могущественных тёмных колдунов и сильнейший своего поколения, и ребёнок, разве что не младенец.

Но вот в чём вся закавыка. Гарри жил. Может, не прям совсем мирно и спокойно, но он жил. И не вспоминал Волдеморта годами. Даже не знал о нём, пока мистер Джестер всё не рассказал. И даже если бы его дядей стал Вернон Дурсль, или какой-то другой тип, или вообще приютили кто-то из магов – Гарри всё равно бы жил. И пусть это был какой-то другой Поттер, он бы всё равно не искал встречи с Тёмным Лордом. Или просто бы не знал о нём, или твёрдо считая его мёртвым.

И Волдеморт в далёкой Албании жил тоже. И ещё вопрос, знал ли вообще о Гарри Поттере. И уж точно не пытался на него охотиться. Может, вовсе спал, пока на него не наткнулся профессор Квиррелл, кто его знает. Почему-то он ведь не пробовал выбраться до того дня из леса, не так ли?

И это значит, что пророчество ошибается. Чего быть не может, оно же истинное.

Или это значит, что пророчество уже исполнилось. Или сломалось, учитывая, что оба живы.

– Что ты там лепечешь? – с подозрением прищурился Гриндевальд, не расслышав слов Поттера. Впрочем, тут же отмахнулся и продолжил. – Вижу, ты понял. Магия умрёт совсем скоро – мир ещё успеет переступить границу тысячелетия, да и только. Потом ещё лет десять, быть может, вы протяните. Моя роль окончена, стоило тебя увидеть, и я этого всё равно не застану.

– Что значит "протяните"? – нахмурился Гарри, откладывая пока посторонние мысли. Обдумать пророчество конкретнее он успеет и потом, без такого собеседника. – Маги умрут вместе с волшебством?

– Маги? – неприятно ухмыльнулся тёмный маг. – Глупый необразованный мальчишка! Волшебство пронизывает весь мир, каждое живое создание и бездушное творение несёт в себе ту или иную его частицу. Сперва падут те, чью жизнь оно питает и поддерживает, чьё существование без него просто невозможно. Драконы, единороги или василиски – никто из великих магических тварей не увидит грядущий век. Потом придёт черёд тех, кто попроще, а там и сама жизнь начнёт иссякать. Уверен, люди будут до последнего цепляться за своё существование, даже если всё вокруг будет катиться в бездну. Быть может, кто-то даже застанет дни, когда даже камни начнут рассыпаться в пепел и пыль. Маги? Ха! Я говорю о конце света! Всё умрёт, всё исчезнет, всё падёт в ничто!

Конец света… Гарри отшатнулся от камеры, не в силах вымолвить ни слова. Или это ноги его просто не держали? Всё умрёт, и ничего не будет… И до этого осталось каких-то жалких двадцать лет, а то и меньше! И то по весьма поверхностным прикидкам Гриндевальда – знай тот точный срок, точно бы проболтался. В голове не укладывалось! Поттер не мог, отказывался осмыслить что-то столь чудовищное. Его разум просто буксовал, не осознавал весь масштаб грядущей катастрофы.

Никого не станет. Как мало слов и как много в них смысла.

Может, Гриндевальд лгал? Насмехался над глупым мальчишкой, что сам припёрся на встречу к тёмному магу? Хотел довести Гарри до отчаяния, чтобы захватить его тело, например? Или просто хотел посмеяться над "выкормышем Альбуса", раз уж тот решил явится для разговора тет-а-тет. Больше то тёмный маг всё равно сделать ничего не мог – какая-нибудь магия стражей не давала ему самому колдовать, а физически их разделяла дверь, пусть и невидимая. А все выдумки насчёт Смерти, послания и так далее – именно что выдумки, пустые слова, удобно подтасованные под знание, что Поттер невольно выдал собеседнику. Язык у Гриндевальда был хорошо подвешен, этого у него не отнять. Конечно, конечно, никакого конца света не может быть.

Просто не может. Правда ведь? Ведь правда?

Нет. Это говорит страх, обычный животных страх, не дающий признать правду. Положим, про Мост и Смерть Гарри и впрямь упомянул первым, хотя это тоже спорно. Но он ни слова не обмолвился об умирании магии, которое, по словам Гриндевальда, и приведёт к концу света. Про это явление рассказал мистер Фламель, и именно из-за этот тот вообще начал изучать пророчества. Ещё из-за Мерлина, но это уже детали. Проблема в том, что алхимик и сам не знал, к чему в итоге приведёт полное исчезновение волшебства. Разве был уверен, что ни к чему хорошему. Вот в своей смерти мистер Фламель был почти уверен, просто потому, что философский камень без магии существовать не может.

Что ж, конец света определённо нельзя назвать чем-то хорошим, правда ведь?

И это, кстати, означает, что слова Гриндевальда про "необразованного мальчишку" – полная чушь, простая насмешка. Никто не знает природу магии столь глубоко, чтобы понимать, к чему приведёт её полное исчезновение. Это неоспоримый факт, раз уж даже столь древний маг, как мистер Фламель, специально изучающий эту область столетиями, ничего точно не может сказать.

Тёмный волшебник перед Поттером утверждал, что знал. Придумал? Зачем придумывать такую чушь? Он не мог знать, что мальчику уже ведома часть правды, про саму проблему, не про её итоги. А не будь ведома – Гарри бы и не поверил во всё остальное. Означает ли это, что всё это – истина? Грядущее будущее?

Если зайти с другой стороны – мог ли Гриндевальд как-то выяснить всё это? Если он видел Смерть, если он получил какое-то послание – да, мог. От Смерти, собственно. Кто ещё мог познать магию, неотъемлемую часть мира, до самого донышка, если не часть того же мира, но другая?

Хорошо. Паника отступила – сейчас нет на неё время. Двадцать лет – это много только на первый взгляд. Надо что-то делать, и лучше – начинать прямо сейчас. С самого важного вопроса.

– Как это остановить? – спросил Гарри. – Что нужно делать?

Он прекрасно понимал, что к советам тёмного мага нужно относится со скепсисом. Увы, другого желающего делиться настоящим, истинным знанием, рядом не было. Конечно, можно – и нужно, – отправиться напрямую к источнику, к Смерти, но не посреди Нуменгарда же это делать? Сперва нужно успокоиться и подготовиться, а потом уже рисковать ступить на Берег вновь.

А значит, из вариантов остаётся только говорить с Гриндевальдом. Или просто развернуться и уйти, но в этом смысла было ещё меньше.

– Всё уже закончилось, – вместо ответа мерзко усмехнулся тёмный маг. – Было немало шансов исправить ошибки, но последнее пророчество было сломано, как и все остальные, и ничего не осталось.

И он опять рассмеялся своим демоническим смехом.

Гарри понимал, что нужно сохранять спокойствие, особенно сейчас, рядом с подобным – во всех смыслах – чародеем. Что нужно просто развернуться и уйти. Понимал головой, да. Но волна ярости поднялась из глубин сердца, и никакая окклюменция не могла её остановить. Какого вообще чёрта? Как Гриндевальд вообще может говорить об этом так… так просто, буднично? Будто о завтрашней погоде, а не о конце света. Ещё и веселиться, урод, насмехается. Что может быть смешного и весёлого в смерти всего сущего? Или это потому, что ему самому встретить такой конец не грозило, ведь он уже был фактически мёртв и лишь вернулся на время? Да какая разница!

Какого чёрта Поттер должен это терпеть? В конце концов, он мог уничтожить Гриндевальда легко и просто. Не физически, нет конечно – всего лишь второкурсник, помните? Но этот "всего лишь второкурсник", побывав живым на Берегу, понял не меньше умудрённого опытом чёрного чародея, не желающего признавать свои ошибки. Принёсшего гекатомбы жертв ради своего столь желанного, столь недостижимого "Высшего Блага".

Словами Гарри мог растоптать Геллерта Гриндевальда, уничтожить то, к чему он стремился всю свою жизнь. И поднявшаяся ярость снесла последние преграды.

– Вы никогда бы не справились, – мальчик сделал шаг к камере тёмного мага, и его шипению могли позавидовать иные змеи. Удивительно, что на парселтанг не перешёл. – Вы думаете, что увидев Того-Кто-Стоит-На-Мосту, вы познали Смерть? Всё ещё пребываете в радужных мечтах, что могли бы достичь своего Величайшего Общего Блага, если бы постарались побольше? Отняли бы больше бесценных жизней, сохранили бы Бузинную палочку? Полнейшая чушь! Вы были бы просто чуть более жирной песчинкой перед лицом отца всех ураганов! Смерть не стоит на Мосту на Берегу у Реки, Смерть – это и Берег, и Река, и Мост, и каждое дерево, и каждая песчинка, и каждая капля в том месте! Ваша мечта о том, чтобы занять место того, кто решает, кому должно умереть, а кто может жить вечно, была пуста с самого начала. Ни у кого нет и не может быть силы спорить с одной из сил этого мира в прямом бою. Вы выдумали себе чушь, ради которой принесли бесчисленное число жертв, и ничего более!

Гарри тяжело вздохнул, переводя дыхание после своей отповеди. Он даже не заметил, в какой момент уже Гриндевальд отшатнулся от двери своей камеры и неловко упал. Тёмный маг – жалкий бессильный старик, который от него остался, способный лишь насмехаться над чужой судьбой – с ужасом смотрел на второкурсника перед ним.

Конечно, Гриндевальд и сам всё это понимал. Поттер твёрдо знал это – невозможно оказаться в том месте и не понять структуру этого места, тем более для уже умершего. Даже профессор Квиррелл упоминал, что после мёртвые прекрасно знают устройство Берега и всего окружающего. Поэтому да, Гриндевальд всё прекрасно понимал и сам. Но признать это означало также и признать, что вся его жизнь, все его достижения, всё его "Высшее Благо", на алтарь которого и было всё брошены чужие жизни, а затем и своя – лишь пустышка. Ничего не стоило с самого начала, будучи совершенно недостижимым.

Ради чего тогда всё это было? Слишком тяжело признать, что всю жизнь был одержим пустыми призраками.

Что ж, говорить с тёмным магом теперь было бессмысленно, а значит, и делать здесь было больше нечего. Если совсем честно, то и последний спич был, по сути, совершенно лишним. Какая разница, во что верит Гриндевальд? Или что он думает о самом Гарри? Как подозревал мальчик, эту ночь тёмный маг всё равно не переживёт. Просто потому, что Смерти больше нет смысла поддерживать в нём жизнь – последнее пророчество уже сломано, и послание, каким бы оно ни было, потеряло свою цель. Которой, если Поттер правильно понял, было предотвращение такого исхода.

Однако кое в чём он ошибался. Важная информация у Гриндевальда всё-таки была. Разница была.

– Дары Смерти, – раздался тихий голос, почти шёпот, совсем не похожий на прежние безумства тёмного мага. Гарри, уже развернувшийся и сделавший шаг на выход, остановился. – Это всегда были Дары. Пророчества не видят то, что связано с тем… тем местом. Не знаю, когда это началось. Это то, что я должен был передать это. И ещё – избранный пророчества, избранный для смерти, должен иметь право ступить на мост, иначе всё будет бесполезно. Я… я не был достоин.

Ничего удивительного, если вспомнить, что профессор Квиррелл говорил про Мост. Если он даже себя не считал достойным – пусть это в итоге и оказалось не так, – что уж говорить о человеке, с именем которого сожгли Европу?

И да, в отличие от Гриндевальда, Гарри прекрасно знал, когда Дары оказались привязаны к пророчествам, ломая их одно за другим. Мерлин, конечно же. Про Камень и Мордреда Поттер уже знал от первого дементора. Победить считавшуюся необоримой великую королеву всех фейри, как и целую армию этих волшебных созданий, конечно же, помогла Палочка. Ну и остаётся только мантия невидимка и ловушки Немуэ. Да, Мерлин определённо в какой-то момент владел каждым из Даров, и с их помощью ломал свои пророчества. Видимо, этого хватило артефактам, чтобы влиять на предсказания все столетия после этого, не давая им исполниться правильно. Либо никто не умирал, либо же погибал негодяй, не способный вернуть магию.

Видимо, под конец даже Смерти это надоело, и Гриндевальд вернулся к жизни. Увы, лишённый магии, он после своих злодеяний просто не мог оказаться рядом со следующими избранными пророчествами. Да и если смог, что с того? Стали бы его слушать мама с папой? Если бы им какой-то дед заявил, что они должны отойти в сторону и смотреть на смерть своего ребёнка? Гарри сомневался, что из этого что-нибудь получилось.

Впрочем, сейчас это неважно. Появилась зацепка, ниточка, потянув за которую, можно попробовать найти способ спасения мира. Дары Смерти. Что это на самом деле, откуда взялись? Насколько правдивой была сказка о трёх братьях? Можно ли с их помощью как-то перевернуть ситуацию?

Самое, пожалуй, забавное в этом – Гарри прекрасно знал, где находятся все Дары. Причём всё было как в какой-то сказке, не иначе. Один был у него самого, другой принадлежал наставнику, а третий – заклятому врагу. Последний, конечно, ещё нужно было поискать, но это всё равно была, наверное, самая точная информация, что когда-либо собирали охотники за этими артефактами. Было ли это совпадением, или судьбой?

Много вопросов, и только одно существо – это можно назвать существом? – что могло на них ответить. По крайне мере они были, эти вопросы. Гарри не был уверен, что разговор со Смертью не будет ограничен. Какова будет цена? Миссис Лавгуд поседела, узнав не так уж и много, а других примеров и вовсе нет. Не закончится ли слишком большое любопытство отправкой по Мосту? Да, определённо, конкретика была полезна.

Гарри обернулся и молча кивнул Гриндевальду. Он не собирался благодарить тёмного мага как-то иначе, не после всего их разговора.

* * *

Вообще, Гарри собирался отправиться на Берег сразу же, как чутка успокоиться. Смерть – это определённо не тот собеседник, на которого можно вылить накопившуюся злость и ярость. Может и пронесёт – даже скорее всего, какое дело части творения на эмоции какой-то песчинки? – но определённо не то, что стоит проверять на себе. Вдруг настроение – у него вообще есть такая штука, как настроение? – плохое будет, и устроит жизнь как в какой-нибудь сказке. В них тоже герои хамят, бывает, сущностям, которым это делать не стоит, а потом до самого конца расхлёбывают. Сказки или жизни – тут уж как повезёт Оно Поттеру надо?

Увы, мир показал, что планы есть не только у одного лишь Гарри. А жаль! Столько бы времени сэкономил.

Как показало будущее – гораздо больше, чем казалось в тот момент самому мальчику.

Сначала пришлось разбираться со стражами Нуменгарда. Те очень хотели знать тайны Гриндевальда, да побольше, и подготовили целый опросник с темами, которые тёмный маг мог упомянуть и которых им нужно предельно точно рассказать. Была, правда, проблема. Составить-то они его составили, и даже язык учли, вот только… Скажем так – кто не писал эти вопросы, английский он владел весьма посредственно. Чуть лучше уровня "ну буквы же он знает", но именно что чуть, да.

Пришлось профессору Дамблдору выступить переводчиком. А что делать? Этот опросник был, по сути, ценой для Гарри за вход в замок к Гриндевальду. Увы, ценой, стражам ничего не давшей – ничего для них полезного тёмный маг даже не касался.

В итоге, в Хогвартс они вернулись только ближе к ночи.

43. Мёртвый мир

Одно хорошо – пока стражи обсуждали что-то на немецком между раундами этого долгого опроса, у Гарри было время обдумать всё, что он узнал о пророчествах. И ему казалось, что он разобрался почти со всем – Гриндевальд подкинул достаточно деталей к рассказу мистера Фламеля. Разве что с истоками всей истории было не совсем понятно.

Итак, магия умирала. Именно в этом месте оставались белые пятна – было ли это просто каким-то законом мира, или в глубокой древности произошла некая катастрофа. Итог, однако, от этого не менялся – вслед за исчезнувшим волшебством последует и весь мир, ведь оно есть в каждой частичке сущего. Конец света. Естественно, такой исход не радовал, кажется, даже Смерть.

Поэтому существовал способ спасения, восстановления магии – жертва, принесённая, судя по всему, определённым ритуалом, основой которого служило истинное пророчество. Ну что ещё это могло быть, если не такой вот странный ритуал? Тут даже само предсказание требовалось особое – и это не считая его истинности. Оно должно непременно сталкивать двух магов в схватке не на жизнь, а на смерть. Вдобавок погибнуть должен тот, кто в силах пересечь Мост, что тоже дано не каждому человеку.

Поттер не очень много знал о ритуалах, но имеющихся деталей хватало для такого предположения.

И спасибо, если жертва и злодей легко определялся, как в двух последних случаях, с Волдемортом и Гриндевальдом. Мерлину вот, например, так не повезло. Вряд ли он сам был каким-то злыднем, но и его противники по пророчеству – Моргана и Нимуэ – вроде бы в особой жестокости замечены не были. Вдобавок обе были куда слабее Мерлина – по крайне мере, так можно было предположить со слов мистера Фламеля, – и больше подходили на роль жертвы. Оставалась, конечно, Мэб, самая могущественная из фейри и живых существ в целом, что собиралась уничтожить человечество, но она была только третьей.

Скорее всего, первое раз Мерлин сломал пророчество случайно. В судьбоносный момент дементоры доверили ему Камень Воскрешения, и он с его помощью смог пообщаться с мёртвым Мордредом. Видимо, одно только взаимодействием с Даром Смерти позволило Мерлину, подобно самому артефакту, ускользнуть от взора пророчества и тем самым дало возможность сломать его. Сам волшебник это явно заметил и не сомневаясь использовал мантию-невидимку младшего брата – интересно, почему у неё никогда не было особого имени? – а потом и Бузинную Палочку.

Увы, идя на поводу у своего желания не умирать и не убивать, Мерлин в те дни не задавался вопросов, а из-за чего вообще пророчества существуют? А когда сломал три предсказания подряд, было уже поздно – мир уже стоял на краю. Тогда немедленной катастрофы удалось избежать, как-то удалив из мира всех фейри. Но именно что немедленной.

С тех пор мир только катился к своей неминуемой гибели. Потому что каждый раз, в каждом пророчестве с тех пор так или иначе всплывали Дары Смерти и ломали всё к чёрту. Каким-то образом действия Мерлина связали их вместе, артефакты с Того Берега и предсказания о спасении мира. И связали худшим из возможных способов.

И даже когда исход был неминуем – как в случае со столкновением могущественного тёмного мага и годовалого младенца, – Дары каждый раз переворачивали всё с ног на голову. Как мантия-невидимка спасла от смертельного заклятья, от которого ничто не могло уберечь. Не будь её – и итогом той хэллоуинской ночи стал бы мёртвый ребёнок и развоплощённый Волдеморт, а также спасённый мир. Но история не знает сослагательного наклонения, и приходится работать с тем что есть, с миром на краю гибели.

* * *

С профессором Дамблдором они тоже поговорили, уже после возвращения в школу, в его кабинете. Хватило времени обдумать и этот диалог. Да, опрос стражей был шёл долго, а перерывы с каждым разом продолжались всё дольше.

Сомневаться в том, что разговор всё-таки состоится, не приходилось. Разве что стражи могли и дольше тянуть время зазря – тогда директор, наверное, отложил бы его день. А может и нет, кто знает? Всё-таки именно старый волшебник вообще сделал возможной встречу с Гриндевальдом и, естественно, хотел знал её итоги. Не будь его – и вряд ли второкурсника пустили к тёмному магу, будь он хоть трижды Мальчиком-Который-Выжил. Не узнал ли тогда Гарри о конце света слишком поздно, когда уже остановить ничего было нельзя? Да и узнал ли вообще? Гриндевальд мог первым встретить и Волдеморта. Мальчик не совсем представлял, как именно – в первую очередь, зачем это вообще понадобилось бы Тёмному Лорду, – но мог бы.

Обдумав прошедший в Нуменгарде разговор, Поттер решил пока не рассказывать директору о конце света и Дарах Смерти. К чему это сейчас, когда информация так расплывчата? Словам Гриндевальда можно, положим, верить – а мальчик бы за это не ручался. Да и насколько, опять же – тот ещё вопрос. А у профессора Дамблдора хватало проблем – Том, министр, тот же Сириус в Мунго. И это только то, что с ходу может назвать сам Гарри и что точно заботило старого волшебника прямо сейчас. А о скольком ещё он даже не подозревает и никогда не узнает? Вот-вот.

Когда он получит ответы от Смерти, когда станет известны если не конкретные действия, то хотя бы их направление – вот тогда будет уже совсем другое дело. Мальчик не собирался спасать мир сам и в одиночку, спасибо, не думал и пытаться. Это было бы просто смешно. Что может простой второкурсник?

Кажется, в последнее время Поттер слишком часто задаёт себе этот вопрос. Не то чтобы он этого становился ложью, не так ли? Тяжело быть мелким мальчишкой, когда вокруг буквально решается судьба школы или вовсе целого мира.

Гарри никогда бы никому не признался, но у него были и другие причины промолчать о грядущем конце света, куда более веские. Целых две. Одна – столь эгоистичная, что даже стыдно о ней говорить. Именно он был тем, кому Гриндевальд доверил важную информацию. Да и мистер Фламель ещё раньше тоже, древний алхимик ведь ни с кем не делился своими тайнами и исследованиями, кроме Поттера. Разве это не делало его героем, которому предначертано спасти мир? Прямо как во всяких книжках, да. Пусть не единственным, конечно, но определённо самым главным и самым важным в этой истории.

Вторую причину он старался скрыть за первой даже от себя. Задавить, забыть, выкинуть из голову. Но этот тоненький голосок прямо из глубин бездонной пропасти – отчаянье, неописуемое, бесконечное отчаяние, – сжимал горло от одной мысли с кем-то поделиться грядущим. Особенно с кем-то вроде профессора Дамблдора – или дяди Тома, опять же, – человеком куда более мудрым, куда более знающим, чем двенадцатилетний мальчишка. Человеком, вопросы которого могут разбить и без того хрупкую надежду на спасение.

Поэтому Гарри молчал.

А вот про пророчество – да, тут Поттер рассказал всё, что мог, не затрагивая другие темы.

– Ясно, – с тяжелым вздохом кивнул директор. – Значит, Геллерт считает, пророчество исчерпало себя ещё в тот вечер. Как я и боялся.

– Вы тоже так думали? – удивился Гарри. Ему казалось, что старый волшебник верит в предсказание.

– Боялся, – поправил его профессор Дамблдор. – У меня была надежда, что, случись что со мной, кто-то сможет противостоять Волдеморту. Ты со всей нашей подготовкой, или кто-то другой, подходящий пророчеству. Что и без меня найдётся маг, достаточно могущественный, чтобы одолеть нашего противника. Жаль, что это была ложная надежда.

– Вы думаете, что с вами что-то может случиться? – мальчику показалось, что он услышал какую-то обречённую уверенность в этих словах старого волшебника.

– Надеюсь, что нет, – покачал головой чародей. – Но насколько я знаю Волдеморта, у него хватит возможностей подготовить ловушку, в которую я не смогу не влезть, слишком влекущей будет приманка. Особенно если бы у меня оставалась ложная надежда на кого-то иного, что, признаю, подточило бы мои границы разумности.

Взяв паузу, будто обдумывая, стоит ли это говорить, директор закончил:

– Если он уже не подготовил что-то подобное ещё до своей гибели, и лишь чудом её ещё никто не обнаружил. Теперь, впрочем, я буду учитывать новые реалии. Хорошо, что я узнал о своей ошибке раньше, чем случилась катастрофа. Такого рода надежды надо разбивать как можно раньше, чтобы избежать ужасного исхода. Потому твой визит не стал бесполезным, Гарри.

Мальчик кивнул. Действительно не стал, пусть и в куда большем смысле.

* * *

Наверное, когда-нибудь Гарри научится, что откладывать дела, особенно дела важные, на потом – это очень и очень плохая идея. Но кабинет директора он покинул уже совсем ночью, сильно позже комендантского часа. Чёртов опрос! Вдобавок, мальчик крайне устал от такого насыщенного дня, и голова натурально гудела от всего произошедшего. Не самое лучшее состояние, чтобы ещё с кем-то общаться, тем более – с кем-то вроде Смерти.

Да и в конце концов, что мешает отправиться на Берег после хорошего сна, правда?

Гарри спал, и знал, что спит. Точно также, как знал, что то, что он видит – не сон, и, слава богу, не отражение. Не новое отражение, если точнее. Единственное, чему действительно можно было порадоваться.

Это было воспоминание. Один визит во сне в другой мир из множества, что случились той летней ночью, когда его сознание было почти уничтожено под грузом отражений. И столь ужасный даже на фоне культистов, психов и падений во тьму, что мальчик, пусть уже и сходил с ума, отказался давать ему место в своей памяти.

Мужчина по имени Гарри Поттер сидел, скрестив ноги, после поля. На коленях – фотография без рамки. Ничего живого рядом. Абсолютная тишина – ни шума людского мира, ни крика животного, ни стрекотни насекомых. Лишь пустая, безжизненная земля.

Последний человек. Нет, последний живой.

Полдень. Ни проблеска света. Нет Солнца, Луны и звёзд. Уже несколько дней нет. Нет самой концепции света. Концепции темноты, впрочем, нет тоже – ничто не мешало прекрасно видеть безжизненную равнину.

Пустота. Не осталось ничего. Почти ничего.

И тоненькие струйки чёрных частиц, так похожих на пепел, ни разу им не являясь. Они поднимались от всего – от земли, от фотографии, от самого мужчины. Даже воздух распадался на эти чёрные частицы, что вились пару секунд, прежде чем исчезнуть, раствориться не здесь. Их Гарри тоже прекрасно видел.

Последние мгновения всего. Конец света. Исчезновение мира.

И фотография. Единственное, на что он действительно смотрел.

Постаревший, осунувшийся, уставший дядя Том. Седые волосы неровно обрезаны, лицо пересекает шрам, потерянный глаз скрывает повязка.

Рядом с ним как будто кто-то должен стоять, но место пустует. Тётя Пэт умерла задолго до того, как мир окончательно сошёл с ума.

Дядя Рик, совсем лысый, без привычного блеска в глазах. Такой же уставший и осунувшийся. Лицо покрыто старыми ожогами, страшными даже на вид. И даже на такой маленькой фотографии видно, что один рукав скрывает культю.

Эмили, единственная, кто почти не изменилась. Предельно собранная и серьёзная, даже суровая, готовая к бою. Лёгкие морщины и немного седины не старили, а лишь подчёркивали эти самые серьёзность и суровость.

И он сам, Гарри Поттер в центре фотографии. Тридцатилетний мужчина, который потерял гораздо больше, чем мог когда-либо получить.

Семья, что больше не была с ним. Он не справился. Он никого не спас. Остановить это было невозможно с самого начала.

* * *

Гарри пытался бороться, правда. Тоненький голосок отчаяния стал воем сотни глоток, но он правда пытался. Даже почти получилось – это просто отражение, в конце концов, такое же, как любое другое. Тот Поттер не справился, да, но это не значит что и конкретно этот не вытянет. Он не подведёт свой мир. Он остановит эту историю.

Пусть тот Поттер и был до боли на него похож.

А потом сон повторился, и мальчик понял, что в прошлый раз ещё было спокойно. Почти никакого отчаяния, да. Не все воспоминания вернулись о том отражении, совсем не все. Нет, боли от самого растворения по-прежнему не было – Смерть была милосердна к последнему человеку. Сам он, однако, не был.

В других отражениях Поттер не получал всю память другого себя, только мысли в наблюдаемый момент. В этом не было иначе, нет – просто взрослый Гарри с каким-то отчаянием прокручивал в голове всё, что произошло с его семьёй, раз за разом вонзая в себя эфемерный раскалённый гвоздь. Воспоминания о том, как мир рассыпался на его глазах, и всё, что он делал – это выживал, как и все остальное. Будто этой болью пытаясь искупить вину, что он был тем, кто мог всё исправить – и не справился.

Вонзая точно такой гвоздь в того, кто даже ещё не пытался.

Тётя Пэт умерла ещё в юности Гарри, и в к этому времени он почти не вспоминал о ней. В отличие от мистера Джестера, что всегда винил себя и свою профессию в смерти жены. Кажется, по молодости, ещё до появления в их жизни нежданного младенца, они успели вляпаться в истории, не самые приятные для здоровья.

Гарри-который-спал подозревал, что дядя с тётей рассказывали ему отнюдь не всё.

Мистера Эльгаузера убили буквально на следующей день после того, как удалось сделать фотографию для памяти. Не повезло наткнуться на одного из людоедов, слишком хитрого, чтобы открыто нападать на группу людей, и слишком голодного, чтобы игнорировать отошедшего от остальных однорукого старика. Эмили пристрелила безумца, но для дяди Рика было уже слишком поздно.

Их много было, людоедов. Ведь первой трубой конца света в этот раз стали не огонь и не смерть. Просто новая жизнь перестала приходить в мир. Совершенно любая. Естественно, как и предрёк Гриндевальд, люди продолжали цепляться за своё существование, как могли. Грядущее исчезновение другой еды заставило некоторых искать другой её источник.

Дядя Том сдался, когда они убегали от культистов. Просто остановился и сел на землю в какой-то момент. У них не было времени уговаривать его идти. Так Гарри его и запомнил – опустившим плечи, склонившим голову, соврешенно недвижимым. Отказывающимся дальше бороться за жизнь. Эмили потратила последнюю пулю. Потому то, что творили со своими жертвами культисты… Они видели таких.

Фанатиков тоже хватало. Когда стало понятно, что мир движется к своему концу, и ничего этот курс не изменит, разные культы и секты стали появляться как грибы после дождя. Одни говорили о спасении души и принятии смерти. Эти спокойно доживали свои дни в общинах, ожидая своей кончины. Другие же начали искать виноватых во всём этом кошмаре, истово веря, что после их наказания всё вернётся на свои места. Конечно, они находили.

Гарри даже не удивлялся, что вторых было куда больше.

Эмили была последней, кто остался. Они оба продолжали цепляться изо всех сил. Пусть они сами не понимали, к чему стремятся, зачем вообще ещё живут, если конец уже определён. И именно Эмили стала сдавать первой. Может быть, она и была куда крепче и выносливей старушек-сверстниц, но возраст всё-таки брал своё.

Возможно, они стали слишком часто останавливаться на привале, и позволили себя выследить. Гарри не знал – он даже не пытался выследить снайпера, пустившего роковую пулю. Если у него остались до сих пор патроны для винтовки – как и она сама, к слову, – кто знает, какие сюрпризы у него были припасены ещё. Поэтому Поттер просто сбежал. Вслед ему никто не стрелял, хотя он и подхватил рюкзак Эмили.

Так он и остался последним из своей семьи.

А потом, кажется, и вообще последним живым существом. Он не встречал ничего, что можно было бы таковым назвать, последнюю неделю перед тем, как пропало Солнце и Луна. И вот, теперь он сидел здесь, считая свои последние вздохи и вспоминая тех, что стал ему родной семьёй, пусть они и не были связаны кровью. Бессильный, беспомощный, бесполезный.

Бессмысленный.

И таким же бессмысленным ощущал себя Гарри-который-спал.

* * *

Время не остановить, и дни текли один за другим, только как-то мимо. Поттер не мог даже точно сказать, когда были чары с профессором Флитвиком, а когда – трансфигурация у заместителя директора. Что именно проходили на уроках на этой неделе? Это уже что-то за гранью. Это не сильно мешало именно получать знания, как ни странно, напротив, Поттер даже вернулся обратно в отличники – одни Превосходно по всем предметам.

Всё просто – уроки неплохо отвлекали от чёрных мыслей, от кипящего в глубине задавленного отчаяния. Которое стремилось захватить всего мальчика целиком, но воля и окклюменция справлялись. Пока? Насколько их хватит? Сколько пройдёт времени, прежде чем он окончательно сдастся?

Самое смешное – в самом плохом и грустном смысле, – что Гарри прекрасно знал, как остановить отчаяние, как возродить надежду. Нужен был план, конкретный план спасения мира, и у него даже был тот, кто мог его дать. Так просто на первый взгляд. Посмотреть кому-нибудь в глаза – может, даже отражения хватит, – отправиться на Берег и задать все вопросы. Смерть ответит, Поттер был уверен.

Чего он боялся, до холодного кома в груди боялся, что в ответе будет одно-единственное слово. До этого сна мальчик даже не мог представить, что он будет в таком ужасе только от мысли, что может его услышать. Простое "нет", подписывающие приговор миру. Нет, остановить конец света нельзя. Что, если Смерть скажет именно это?

До этого воспоминания о мёртвом мире, Гарри был твёрдо уверен – шанс есть. Он бы никогда не принял этого "нет". Пусть слова Смерти в таком вопросе в самом буквальном смысле является истиной в последней инстанции – куда уж дальше? – Поттер бы продолжил борьбу. Теперь? Он сомневался, что после такого ответа у него хватит сил вернуться с Берега. Мост и так выглядел в мыслях очень привлекательно…

Зачем стараться, когда твёрдо знаешь итог? Зачем пытаться? Невозможно изменить то, что изменению не поддаётся, сколько головой не бейся.

Гарри не был уверен, замечали ли учителя его странное состояние. К мадам Помфри пойти никто не предлагал, это точно, это бы он запомнил. Наверное? Да нет, точно. Друзья, кажется, тоже не обращали внимание. Наверное, ему удавалось имитировать нормальное состояние. После волнений и тревог перед визитом к Гриндевальду сдержанное поведение, должно быть, действительно походило на норму. Кто мог знать, в конце концов, что сдерживать приходится отчаяние, из последних сил цепляясь за повседневность?

Гарри же никому не говорил.

Этот день ничуть не отличался от предыдущих. Кошмар-воспоминание к этому времени немного смазался, уже не мучая всю ночь. Другие сны, совершенно невразумительные, сумбурные и незапоминающиеся, тоже не несли отдыха, конечно, но, по крайне мере, не грызли душу отчаянием. Мальчик как обычно – как и в нормальный день, – умылся и собрал сумку к урокам. Как обычно сел завтракать.

Гарри не мог бы сказать, что заставило его в какой-то момент упасть под стол. Просто сидел, ел, а в следующее мгновение скатывался с лавки. Наверное, что кольнуло такое, незаметное и невнятное, но предостерегающее. Что ж, сдвоенный возглас "Ступефай" – не узнать голоса близнецом Уизли было невозможно, – подтвердил, что предчувствие не обмануло.

Фред рухнул на бок и, стукнувшись об лавку, сполз под стол. Джорджу повезло чуть больше – у него был сосед, на которого Уизли, кажется, и упал. Поттер не рискнул выглядывать, чтобы удостовериться, что там точно произошло со вторым близнецом, с чего-то решившим напасть на второкурсника. И вовсе не потому что ему было не интересно, что там стало со вторым рыжим.

Просто в Большом Зале начался ад.

44. Схватка в Большом Зале

Вспышки, взрывы, удары. Выкрики заклинаний, складывающиеся в многоголосый демонический рёв. Чьи-то всхлипы от боли, быстро затихающие, лишь дополняли картину самого настоящего ада на земле. Большой Зал превратился в поле битвы за какие-то мгновения, и Гарри не мог сказать точно, кто с кем там воюет. Он вообще из-под стола старался не вылезать. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что для одних участников сражения он является приоритетной целью. И было решительно непонятно, кто вообще на этой стороне, и только прилетевшее в лоб заклятье бы точно это рассудило. Такой себе метод – ловить лбом чужие заклятья не хотелось.

Снова, ага, если верить одной из сказок о победе над Волдемортом.

И да, вычислить кукловода, подчинившего часть учеников – какую, интересно? – было легко. Не так-то много кандидатов было, если уж на то пошло.

Битва утихла столь же быстро, как вспыхнула. Ничего удивительного, учителя не просто так были мастерами своего направления магии и стоили своей соли. Несколько минут вакханалии – Поттер не считал точно, для него время, кажется, весьма растянулось, – и топот ног у дверей Большого Зала возвестил об отступлении противника. Очень многочисленного противника, если так по звуку прикинуть.

Том что, почти всю школу подчинил, что ли? Или остальные начинающие чародеи рванули за компанию?

И да, Гарри не сомневался, что это был Том. Задним умом, конечно, все крепки, но как мальчик сейчас понимал – хоркрукс тёмного мага, владеющего Империусом и не стесняющегося его применять, ловить надо было совсем по-другому. Набить Хогвартс аврорами и перетрясти всех до последней нитки, например, ага. И чтобы за каждым учеником следило хотя бы по три взрослых мага, если сразу найти чёртову тетрадку не удалось бы.

Конечно, так никто бы не поступил. Хотя определённо стоило, чтобы избежать сегодняшней битвы. Ученики и их родители, скорее всего, ворчали бы и трясли попечительский совет. Но, по крайне мере, все эти ученики точно были бы в порядке. Все ли доживут до конца дня? Хватит ли это на это замковой удачи?

А ещё из этой схватки вышла прекрасная встряска, которая Гарри определённо была нужна. Чтобы мозги на место встали, да. Пусть он сам в ней не участвовал, прилив адреналина порвал стягивающуюся удавку отчаяния, и позволил взглянуть на Гарри-из-мёртвого-мира куда объективней. И это открыло глаза на весьма интересные факты, которые Поттер раньше просто игнорировал.

Ну ладно тот Гарри не вспоминал о друзьях из мира магического. Может, после учёбы в Хогвартсе их пути вот так вот далеко разошлись, что никого рядом не осталось, хорошо. И тёте Пэт не смогли помочь волшебные лекарства, ага, против обычной болезни, как-то связанной со старыми ранами. Ну вот не смогли, ладно, примем и это. Но что насчёт семьи? Диана, бабуля Фигг, Миртл, в конце концов! Почему и про них тот Гарри ни разу даже не подумал? Он ведь корил себя именно за смерть своей семьи. Что с ними вообще стало?

И ответ у мальчика был только один. Не было их в том мёртвом мире. Не были они никогда семьёй Гарри Поттера. Может, то его отражение вообще магом не было. Мужчина не колдовал ни разу в своих воспоминаниях, хотя вот тут было не совсем понятно – потому ли, что магия пропала куда раньше конца света, или же для него волшебство было простой сказкой.

И всё это означало – здесь, сейчас, у этого мира был шанс. У этого Гарри Поттера был шанс. Пусть этого было недостаточно, чтобы перебороть страх перед ответом Смерти, чтобы удержать надежду, что может разлететься от "нет". Пусть. Этого всё равно было достаточно, чтобы эта надежда появилась снова. Надежда на неё.

Она знала, как спасти мир. То её решение не могло быть топорным и спонтанным, без какого-то плана. Да, Гарри этот план не знал. Но он мог спросить. Да, он не хотел ковыряться в этой тайне, открывшейся ему по большей части случайно, дал себе слово игнорировать эту часть прошлого. Но когда на кону стоит весь мир? Он сделает это. Он задаст вопросы. У них обоих выбора не осталось.

Да, скоротечная битва хорошо прочистила мозги. Но она закончилась и из-под стола пора было вылезать.

– Что это было? – профессор Макгонагалл звучала недовольно. Очень, очень недовольно. Гораздо сильнее, чем когда-либо раньше, хотя, казалось бы, этот порог уже был достигнут при нападении дементоров. Но нет, Поттер ошибался.

Естественно, замдиректора и сама бы пришла к логичному выводу через минуту-другую, Поттер нисколько в этом сомневался. Просто у него было лишнее время обдумать всё происходящее, а преподаватель Трансфигурации с остальными учителями сражались с сошедшими с ума учениками. Не до размышлений о сложившейся ситуации и что стало её истоками. А своим ответом мальчик эти самые несколько минут мог сэкономить. Нельзя забывать, что хотя первая битва и закончилась, но пока Том где-то там, схватка с ним продолжается. И времени не хватает, увы, именно у их стороны, тех, кто реагирует на действия хоркрукса Реддла.

– Том, я полагаю, – подал голос Гарри, поднимаясь. Заодно и осмотрелся.

Схватка почти не затронула сам Большой Зал. Разве что стол Равенкло кто-то перевернул, да на часах факультетов, тех самых, что считали баллы, булькала какая-то зелёная гадость. Видимо, кто-то использовал зелье, не очень-то соответствующее рецепту в придачу. По крайне мере, эта штука не походила на ожидаемый результат.

Ну и школьники валялись тут и там. Десятка два, если на глаз прикинуть. Гораздо меньше, чем думал Поттер – наверное, учителя не сразу начали атаковать в ответ. Не так-то просто не растеряться, когда на тебя ни с того ни с сего нападают твои же ученики. Защита-то ладно, у профессора Флитвика это вообще рефлекс, наверное, а вот нападение…

Внезапное появление второкурсника заставило учителей насторожиться, но палочку на него направил только Рендольф. Хотя Снейп бы тоже приготовился к атаке, даже узнав ученика. Нет, скорее, как раз ученика узнав, он бы использовал магию, да ещё что-нибудь позаковыристее – на этот раз даже оправдание у него было бы. К счастью, зельевар в Большом Зале не присутствовал, и Гарри не узнает, верны ли его опасения. Прорицатель же, хоть и был излишне насторожен, колдовать не спешил. И слава богу – резко нырять обратно под стол не хотелось.

Вообще, многих учителей не хватало, не только Снейпа. Герр Кляйн с Рубеусом, наверное, опять пропадали в Запретном Лесу. Директор заповедника и раньше иногда пропускал приёмы пищи, увлечённый своими исследованиями. А в последнее время – под конец учебного года и его отпуска, – за завтраком его было вообще не застать. Ну, насколько Гарри мог припомнить. Не самое надёжное доказательство, конечно, учитывая его состояние, но большего у мальчика всё равно не было. Хранитель Ключей же часто сопровождал немца в его походах – перенимал премудрость. И присматривал тоже – лес не просто так Запретный всё-таки.

Кроме них, Гарри также не видел профессора Бабблинг, а также плохо ему знакомых преподавателей Нумерологии и Маггловедения. Ну и директор, понятно дело, тоже отсутствовал – Том бы не решился атаковать, если бы старый волшебник был на месте, тут сомневаться не приходилось.

– Империус, – нехорошо прищурила глаза профессор Макгонагалл, мгновенно обдумав слова мальчика. И пришла к тем же выводам, естественно. – Хорошая догадка, мистер Поттер. Вы сами как, целы?

– Да, я… – начал Гарри, но что-то толком сказать не успел.

Враг не собирался давать им передышку. Увы, злодеи, послушно ждущие следующего хода героев, живут только в сказках.

По сути, Поттер был единственным, кто мог заметить нападение заранее. Просто потому, что стоял лицом к преподавателеям. Просто потому, что всегда боялся, что Реддл подчинит кого-то из них. Но сейчас, после битвы, когда все профессора сражались плечом к плечу – ну, он сам не видел, но прекрасно понимал, что иначе бы преподаватели относились к кому-нибудь более подозрительно, – Гарри просто не подумал.

Рендольф просто отошёл за спину остальным взрослым, всё ещё не опуская палочку. Все были немного напряжены, ожидая нового нападения со стороны дверей, поэтому не казалось странным, что прорицатель нервничал. Ну, чуть больше остальных, но и что с того? А когда он палочкой взмахнул, было уже слишком поздно.

Профессор Флитвик не за просто так был известным дуэлянтом. В последние мгновения он почуял опасность, и каким-то немыслимым движением – это вообще разрешено законами физики, так гнуться? – развернулся, сам вскидывая волшебный инструмент. Не зря Том своей марионеткой решил первым устранить именно его. Маленький волшебник почти успел поставить барьер. Но, видимо, возраст всё-таки брал своё – только почти.

Это, впрочем, уберегло его жизнь. Да, барьер толком не появился, прежде чем рухнуть. Но из-за этих мгновений профессор Флитвик не разлетелся на куски от взрыва заклятья Рендольфа, а только пролетел через весь Большой Зал и впечатался в стену рядом с дверью. Чертовки болезненно, множество ожогов от близкого взрыва – судя по дымящемуся телу, огонь там тоже участвовал, – наверняка не одна сломанная кость, вряд ли придёт в сознание в ближайшее время. С медициной магов? Пара дней в кровати, максимум.

Профессору Спраут тоже повезло. Она была следующей целью Рендольфа, но в этот раз предсказатель уже не старался ударить чем помощнее, скорее старался устранить как можно больше противников. Кажется, ему было достаточно, если получится вырубить на пару часов. Поэтому преподавателя Травологии просто сдуло, тоже хорошо приложив об стену.

Больше преподаватель Прорицаний сделать ничего не смог – три заклятья от Ремуса, профессора Макгонагалл и мистера Шидкапа, среагировавших почти одновременно, смели подконтрольного волшебника.

Профессор Макгонагалл пробормотала что-то себе под нос – наверняка, не очень цензурное, но Гарри старательно не расслышал, – и крикнула:

– Талриг! Поппи в Большой Зал, немедленно!

Мадам Помфри возникла посреди комнаты буквально через секунду. Лекарь Хогвартса была профессионалом, потому не задавала вопросов, мгновенно оценив обстановку. Первым делом – быстрый взгляд по всему Большому Залу, выцеливая учеников. Но именно взгляд, не больше. Как и думал Гарри, они былипросто без сознания, максимум повреждений – кто-нибудь, как Фред, головой приложился при падении. Тоже может быть фатально, конечно, но точно не Хогвартсе – уж на такое удачи хватит, даже при таком количестве угроз.

Чуть больше времени и пара заклятий – профессору Спраут. Выглядела женщина не лучшим образом, конечно – Гарри мог поклясться, что по крайне мере одна рука у неё сломана. Ничего серьёзного с точки зрения чародеев, впрочем. Да и декану Равенкло было явно хуже, и даже не потому, что он всё ещё дымился. Не только потому, во всяком случае. Мадам Помфри разделяла мнение Поттера, потому что бросилась она именно к профессору Флитвику.

На всё про всё у неё ушло от силы пара секунд, или даже меньше.

– Талриг, найдите остальных преподавателей, – между тем распорядилась заместитель директора.

Домовой эльф тут же снова пропал. Вряд ли, конечно, он будет искать их всех сам – всё-таки домовики не способны чувствовать людей, если те, конечно, их не зовут. Иначе бы правила Хогвартса просто не мог нарушить – тут же появлялся бы ушастый надзиратель. А вот все вместе домовые эльфы смогут прочесать замок достаточно быстро. Оставался ещё вопрос Рубеуса с герром Кляйном, конечно – в Запретный Лес домовики точно не полезут, дураков нет.

– Мистер Поттер, – продолжила отдавать приказы профессор Макгонагалл, – пожалуйста, присядьте где-нибудь и не покидайте Большой Зал. Сейчас это единственное безопасное место.

"Не мешайтесь под ногами" не прозвучало, но явно подразумевалось. Кажется, она предполагала, что, как настоящий гриффиндорец, мальчик непременно попытается улизнуть на подвиги. Гарри, конечно, делать это не собирался. Зачем ему эти подвиги? Он бы лучше пересидел всю схватку здесь. Насчёт прям безопасности он бы, впрочем, поспорил – никто не гарантировал, что Рендольф был единственным подчинённым учителем. Может, кто-то другой просто выжидает хорошего момента нанести удар, кто его знает.

Спорить, однако, он не стал.

– Конечно, мэм.

Он и правда присел, чтобы не путаться под ногами. Это было лучшее, на что он сейчас способен. Да и разве он уже не сделал достаточно? Надёжно заминирована поляна, куда должен прибыть Том – если Поттер нигде не напортачил в понимании пророчества, конечно. Самим хоркрукс мальчик всё равно уничтожить не сможет – он не идиот, чтобы в своём возрасте пытаться повторить Адское пламя. И что остаётся? Отвлечь Реддла, разве что – тёмный маг, похоже, опасался его. Напал же из-за чего ещё до общей схватки? Близнецы Уизли были первыми, кто атаковал.

Такое отношение, наверное, из-за Волдеморта – Том просто не мог понять, как младенец одолел того, кому он сам проиграл и лишился жизни. Других идей у Гарри просто не было. Он даже с хоркруксом пересечься не успел – тогда в гостиной дневник отправился в огонь ещё до появления Поттера. И Реддл не пытался подчинить Гарри тем же самым Империусом, возможно, из-за этих же опасений. Хотя сам мальчик сомневался, что смог бы противостоять запретному заклятью.

Ремус направился было к Поттеру. Скорее всего, хотел расспросить его о самочувствии. "Всё в порядке" – это достаточно абстрактно звучит, особенно после нападения друзей. Даже если разумом понимаешь, что те контролировались тёмным магом. Хотя сам Гарри, признаться честно, принял это достаточно легко. Можно было бы сказать спасибо отражениям, но говорить спасибо за такой опыт совсем не хотелось.

Однако профессор Люпин не успел сделать второго шага, как начали прибывать другие преподаватели. И, скажем так, ситуация стала напряжённее. Хотя куда, казалось бы.

Сперва появился незнакомый домовой эльф с профессором Бабблинг и преподавательницей Маггловедения, которую звали, если Гарри правильно помнил, Чарити Бербидж. Или как-то так, он не был до конца уверен – лично они никогда не общались и вряд ли когда-то будут. Поттер всё ещё не собирался выбирать Маггловедение на третьем курсе. Сейчас шанса на разговор, собственно, тоже не выпадет.

Обе чародейки сжимали волшебные палочки, и обе были без сознания.

– Добрые волшебницы найдены рядом, с кем-то сражались, но больше там никого нет, – отчитался домовик.

Профессор Макгонагалл нахмурилась. Наверное, у неё появились те же мысли, что и у Гарри. Если нет бессознательных учеников, вариантов, с кем они могли сражаться, не так чтобы много. Друг с другом, естественно. И вот тут возникала проблема – а кто из них был под Империусом? Учитывая, что жертва заклятья вполне может обмануть и напасть, следуя приказам хозяина, проще будет оставить обеих без сознания. По крайне мере, без помощи опытного легилимента – если Поттер правильно понимал принципы этой магии, только такой чародей сможет разобраться с этим запретным заклятьем достаточно быстро. Или даже снять его.

Увы, профессор Дамблдор отсутствовал. Оставался только Снейп, но следующий появившийся домовик развеял надежду на его помощь. Немедленную, во всяком случае.

Сложно, знаете ли помогать кому-то легилименцией – требующей немалой сосредоточенности, на минуточку, – когда на твою ногу будто напала бешеная мясорубка.

– Северус, – с укором вздохнула профессор Макгонагалл.

Гарри сперва не понял, в чём та Снейпа обвиняет. Не сам же он с ногой что-то сделал? В ту же мясорубку там засунул, например, или там в пасть какому-нибудь монстру. Никто таких склонностей за зельеваром не замечал.

Впрочем, ответ на своё недоумение Поттер получил почти сразу. Не то чтобы ситуация стала прямо понятной, но хотя бы причина для укора объяснений больше не требовало. Появилось ещё несколько домовых эльфов, и на этот раз они притащили учеников. И в отличие от валяющихся тут и там в Большом Зале, по этим было сразу видно, что они были в схватке. Раны, сломанные руки или ноги, ожоги, про всякие ссадины и упоминать не стоит.

Но как это связано с раной зельевара?

– Чёртовы сопляки подловили, – цыкнул на укор замдиректора Снейп.

Звучало крайне сомнительно – Гарри, конечно, не любил зельевара и не уважал его ни капли, но не мог не признать, что магом и бойцом он был сильным. Слабее профессора Флитвика, но тот был профессиональным дуэлянтом всё-таки. А вот дальше уже шли варианты – даже про ту же профессора Макгонагалл мальчик уже так уверенно сказать не мог. И чтобы простые ученики смогли его подловить? Как-то сомнительно выглядит.

Снейп тяжело сел на скамью. Мадам Пофмри, закончив с профессором Флитвиком, переключилась на него, ещё на подходе кинув несколько чар.

– Северус будет на ногах через три часа, – проворчала она. Магия, видимо, была для оценки состояния и первой помощи. – Помоне надо хотя бы денёк отдохнуть, а Филиусу и того дольше.

Профессор Макгонагалл поморщилась, явно недовольная потерей нескольких бойцов. Учителей, что оставались на ногах, было чертовски мало – она сама, Ремус, мистер Шидкап, профессор Синистра да мадам Хуч. Ну, та, которая обучала полётам на мётлам – пропущенным Поттером, и слава богу, – и судила квиддич. Ещё, конечно, мадам Помфри, но она целитель, а не боец, и пациенты у неё уж точно не кончались – она переключилась на пострадавших от Снейпа учеников.

А дальше два события произошли почти одновременно. Сперва появился ещё один домовик, на этот раз с профессором Вектор, преподавательницей Нумерологии. Женщина, к счастью, была в порядке. Даже, кажется, не совсем понимала, зачем её сюда притощили. Гарри сделал такой вывод по её виду – она начала открывать рот, но увидела текущее состояние Большого зала и подавилась своим вопросом. На осознание действительно ей требовалось, возможно, несколько секунд, но увы, их не было.

Где-то за пределом замка прогремел взрыв. Стены его, конечно, глушили, но Гарри мог поставить всё своё состояние против кната, что он точно знает, где это произошло.

Та самая поляна.

45. Решение

– Мои ловушки, – пробормотал профессор Люпин.

И про эти вот взрывы он говорил, что "одолеть мага они не смогут, но вот внимание отвлекут"? Наверное, это какое-то звуковое заклинание, чтобы ошеломить противника. Гарри, конечно, не то чтобы слышал много взрывов в своей жизни, но это было мощно. Вряд ли кто-то бы без защиты уцелел, попади в эпицентр такого, если там было что-то кроме звука. Одна ударная волна человека просто бы разорвала на кусочки. Сомнительно, что папин друг этого не учёл.

– Ремус? – нахмурилась профессор Макгонагалл.

– Трелони оставила предсказание об одной поляне в Запретном лесу, – объяснил преподаватель ЗОТИ. Вернее, повторил услышанное от Поттера. – Гарри получил его этой зимой и предложил установил там ловушку. Я в этом участвовал, и этот звук – итог моих чар. Альбус дал разрешение.

А вот последнего – про разрешение директора, в смысле, – Поттер не знал. Он просто пришёл за помощью к Ремусу – а ещё профессору Флитвику, профессору Спраут и Рубеусу, да. Стоило ожидать, что они – только кто-то из них или все, непонятно, – всё-таки заглянули к директору за разрешением. Да и если так подумать – старый волшебник не был сильно удивлён картой ловушек, когда Гарри её передал.

– Трелони…

Заместитель директора на первый взгляд выглядела такой же спокойной, как и раньше. Ну, насколько это вообще возможно сейчас, конечно. Но мальчику что-то подсказывало, что произнося имя прорицательницы ей очень хотелось скривиться, как от съёденного целиком лимона. Ничего удивительного, с другой стороны. Если Рендольф не врал и не рассказывал непроверенные слухи – в чём Поттер сомневался, – то Трелони с завидной методичностью предсказывала ученикам смерть. И вряд ли какую-то спокойную, в глубокой старости, в окружении детей и внуков. Можно было гадать, почему она так себя вела, зато легко было указать, кто разбирался с напуганными молодыми магами. Вряд ли кто-то шёл жаловаться директору, а вот деканы в целом и профессор Макгонагалл в частности…

Гарри сильно сомневался, что после такого преподаватель Трансфигурации Трелони хоть сколько-то уважала, да.

– Мистер Поттер, что ещё известно из пророчества? – обратилась к нему заместитель директора.

– Это был рисунок на карте, профессор Макгонагалл, – ответил Гарри, ничего не скрывая. – Человек в квадрате примерно в той области, где я нашёл поляну. Профессор Рендольф предположил, что профессор Трелони имела ввиду жертву на алтаре.

– Этого только не хватало, – тяжело вздохнула женщина и задумалась. Ненадолго, впрочем, и уже через десяток секунд начала раздавать приказы: – Роланда, беру метлу. Тебе надо отправиться к Запретному лесу и найти Хагрида с профессором Кляйном. Они должны быть где-то на севере, но уже могут возвращаться – уроки УЗМС сегодня во второй половине дня. Когда найдёшь их, отправляйтесь все вместе к этой поляне. Мистер Поттер, покажите, где она.

Несколько взмахов палочкой – и из стола, за которым сидел Гарри, поднялся неплохой такой макет Хогвартса и окрестностей. Даже раскрашенная. И что удобно – макет этот сделан по той же – ну или прям очень похожей, – карте, что использовала Трелони для огненных знаков. Найти нужное место и объяснить мадам Хуч было проще простого. Потребовалось разве что немного сориентироваться, всё-таки карта отличается от макета. Количеством измерений, да.

Краем уха Гарри слышал следующие приказы профессора Макгонагалл.

– Поппи, готовь Большой Зал, сегодня лазарета не хватит на всех пострадавших. Северус, тоже останешься здесь, прикроешь. Сам понимаешь, на большее ты сейчас не способен.

Зельевар, кажется, считал изрезанную ногу не такой уж большой проблемой, но возражать заместителю директора всё-таки не стал. Может, Гарри был предвзят, но ему показалось, что больше чтобы не связываться снова с сопляками, чем из-за раны. Хотя сам Поттер в таком состоянии вообще бы пластом лежал. Может, маги меньше чувствуют боль? За собой мальчик такого вроде не замечал, но он ведь только осваивает это искусство.

Мадам Помфри уже и так занималась наведением больничного порядка в Большом Зале, без всяких приказов. Не только сама, конечно, эльфы тоже помогали. Пока чародейка зачаровывала, эм… стены? Или это она воздух так дезинфицирует? Непонятно. В очередной раз, да, тяжело быть самым невежественным в комнате. В общем, мадам Помфри что-то колдовала, а домовые эльфы в это время меняли мебель, явно по её распоряжению. Уже пропал упавший стол Равенкло вместе со скамьями, зато возникло несколько кроватей, и очередной домовик притащил новую. Откуда они их берут? Выглядят в точности как в лазарете, но там вроде меньше было. Поттер их не считал, конечно, даже когда в прошлом году там валялся, но примерно мог прикинуть.

– Понятно, – кивнула мадам Хуч, выслушав все объяснения, – спасибо, мальчик. Миневра, я отправляюсь!

Гарри постарался рассказать максимально подробно, и даже, напрягая мозги, смог выудить из памяти пару приметных ориентиров. Ну, тех, что могли помочь кому-то ещё – сам-то он больше по месту схватки с одержимым профессором Квирреллом смотрел.

– Удачи, Роланда, – кивнула замдиректора. – Будь осторожна, ученики могли добраться до метёл.

– Ха, пусть попробуют догнать, – фыркнула преподавательница полётов. – Мы ещё посмотрим, кто кого.

И она пропала с домовиком – наверное, отправилась за метлой.

– Хорошо, возвращаясь к вам, – замдиректора повернулась к Ремусу с мистером Шидкапом. – Задача ясна?

Занятый объяснениями, Гарри всё-таки прослушал часть приказов. Большой Зал уже успели покинуть преподаватели Нумерологии и Астрологии. И куда отправлялись Ремус и аврор-зельевар, он тоже пропустил. Хотя, учитывая, что из оставшихся они, пожалуй, были ближе всего к боевикам, у него было предположение. Довольно хорошее.

– Конечно, мэм, – кивнул мистер Шидкап. – Профессор Люпин, прошу прощения, нужно кое-что захватить из кабинета, вернусь через пару минут.

И аврор пропал вместе с одним из домовиков.

А вот и подтверждение. Зачем бы аврору потребовалась дополнительная подготовка, если бы они с Ремусом искали учеников в замке? Да и двое учителей сразу для этого чересчур – если случится бой, взрослый маг в бою с учениками сможет отступить и вызвать подмогу. Или просто домовика послать за ней послать. Опять же, безопаснее – а вдруг ещё кто-то под Империусом? Риск и так остаётся, конечно, но всё-таки он меньше.

Запретный Лес – совсем другое дело, неспроста у него такое называние. Даже такие окраины, как та полянка, где Поттер подготовил ловушку для Тома, могут быть опасны. Тем более что там должен находится и сам хоркрукс с захваченным учеником. И если Реддл уже заставил неизвестного школьника использовать запретное заклятье для подчинение воли, кто знает, что ещё на какие приказы он ещё способен? Для Адского Пламя, опять же, нужен напарник, способный его остановить, особенно в такой ситуации, когда времени на подготовку не будет.

Выглядело достаточно логично. Но вместе с тем – их было всего двое. Справятся ли они? Не пострадают ли ученики?

Гарри накрыло странное чувство. Неясная тревога, призывающая к действию. Будто шестое чувство подсказывало, подталкивало отправиться туда, на поляну, вместе с учителями. Словно нужно предотвратить катастрофу, которая вот-вот случится. Перехватить тот маленький камешек, грозящий лавиной, что погребёт под собой их всех.

Мальчик прекрасно понимал, откуда оно шло, это чувство. Это не было желание непременно сразиться с Реддлом, конечно нет. И не какое-то снизошедшее просветление. И даже не подсказка интуиции – хотя Поттер и считал, что она у него, бесспорно, была хороша.

Нет. Просто опыт.

Опыт и несколько лишних минут, чтобы ещё раз всё обдумать. Если оглядываться назад, в прошлое, разве должен он был вмешиваться в каждом из огненных знаков? У него были шансы избежать встречи с троллем или сбежать от монстра. Он мог оставить учителей решать все проблемы с одержимым профессором Квирреллом. Он не должен был лезть в Тайную Комнату к василиску.

Да, он мог.

Кто-нибудь пострадал бы от дубины тролля. Не умер бы, нет, заклятье удачи защитило бы любого из учеников. Но смогли бы они после этого так же спокойно жить дальше? Посещать школу, где в коридорах могут разгуливать такие же монстры? Как такая встреча изменила бы их жизни? Вряд ли в лучшую сторону.

Невилл с Гермионой и другими первокурсниками столкнулись бы с профессором Квирреллом. И Волдемортом в нём. Ну а то, что тёмный маг не стеснялся применять Аваду Кедавру, Гарри прекрасно узнал об этом на собственном опыте. Все бы выжили после такой встречи? Что-то Поттер сильно сомневался. Особенно когда Волдеморт бы понял, что никакого Философского камня в коридоре третьего этажа не хранится, ведь артефакт уже давно был в волшебном зеркале у Гарри. Нет, тёмный маг не сохранил бы спокойствие. И его неудовольствие сполна бы вкусили те, кто был под рукой.

Деканы во главе с директором всё равно отправились к василиску. Не найдя его на месте, они бы не стали запирать Тайную Комнату, а подготовили бы ловушку – если он не внутри, то ползает где-то ещё, логично ведь. И, в конце концов, сразились бы со змеем. Сколько ещё бы пострадало за это время от действий Реддла? Сохранил бы василиск остатки своего разума? Выжили бы все взрослые волшебники после этой битвы? Ведь мальчик хорошо помнил – они шли на смерть. Профессор Дамблдор тогда не исключал вариант, что никто из них не вернётся.

Гарри подозревал, что ему не понравились бы ответы на все эти вопросы. Очень не понравились.

И вот – новый огненный знак появился, прямо здесь и сейчас. Поэтому Гарри какой-то отстранённой своей частью понимал собственную тревогу и напряжение. Да, ему хотелось бы остаться в относительной безопасности здесь, в Большом Зале. Да, он уже сделал достаточно, подготовив ловушку для Реддла. Да, он был простым бесполезным второкурсником, который будет только мешаться под ногами у взрослых магов.

Хватит ли этого, чтобы оправдать себя после катастрофы, что может случиться?

Хватило ли бы того же, чтобы оправдать себя раньше?

Ну или может у него проснулась главная черта всех гриффиндорцев, та, которая отвага. Но что-то Гарри не чувствовал себя прям таким отважным и готовым на подвиги.

Естественно, он не стал спрашивать разрешения присоединиться к Ремусу и мистеру Шидкапу. Спасибо, мальчик прекрасно представлял реакцию учителей на такие слова. Весь спектр, ага, начиная от укоров, что в голову надо не только есть, и заканчивая подозрениями в контроле тёмного мага. В самом деле, со всех сторон отправиться на встречу к Реддлу было глупейшим решением из всех возможных, Поттер не мог с этим спорить. Да и как-то доказать, что он не попал под Империус, было сложно. Он сам не был в этом до конца прям так уж уверен, честно говоря. Жертва вообще понимает своё состояние или как? Может, Реддл и в самом деле его контролировал, и это он заставил увернуться от удара близнецов Уизли? Поттер не знал. Чего уж тут говорить о каких-то оправданиях.

Поэтому да, с дурацкими вопросами к учителям он не лез, только лишнее внимание привлечёт. Сейчас мальчика никто особо не замечал – сидит себе в уголке и пусть сидит. Даже Снейп, что-то ворча себе под нос, проигнорировал самого неприятного ему ученика, когда проковылял мимо. Зельевар не собирался оставаться в Большом Зале, чтобы его охранять. Логично, в общем-то – не устраивать же битву в лазарете. Мадам Помфри занималась пострадавшими, и ей не было никакого дела до второкурсника вполне себе целого. И так хватает работы. Профессор Макгонагалл, раздав приказы, и сама поспешила прочь – она и не думала торчать здесь и изображать генерала в штабе, когда ученикам требовалась её помощь.

Вот Ремус иногда посматривал, будто ожидая, что Гарри попытается сбежать. Но тут ещё проще – надо немного подождать, пока вернётся мистер Шидкап. К счастью, тому не потребовалось много времени. На поясе аврора появилась сумка, из которой при каждом шаге раздавалось слабое позвякивание. Что такое стеклянное могло появится у зельевара, гадать не приходилось – мистер Шидкап подготовил какой-то набор зелий, что мог помочь в этой битве.

– Я готов, – коротко сказал аврор профессору Люпину. – Вы?

– Отправляемся, – кивнул тот, бросив последний взгляд на Поттера.

Взяв за руки домовика, оба пропали. Вряд ли они отправились сразу на поляну – было бы глупо соваться туда без разведки, и взрослые маги не могли это не понимать. Тем более аврор. А значит, был шанс их догнать.

Это был лучший шанс, и, возможно, единственный.

– Добби, – одними губами прошептал Гарри.

Как он и надеялся, этого хватило. Знакомый домовик появился рядом, и мальчик приложил палец к губам, призывая к тишине. Добби понятливо кивнул и промолчал, разве что по сторонам оглянулся, проверяя обстановку. К счастью, целительница не обратила внимание на одного лишнего эльфа – их много телепортировалось туда-сюда.

– В мою комнату, – также едва слышно выдохнул Поттер.

Добби снова кивнул и схватил мальчика за руку. Мгновение – и они уже в спальне львиного факультета, рядом с кроватью Гарри. И что важнее – сундуком, где он под грудой учебников и обычных вещей хранил самую нужную сейчас – да и всегда, кажется, – вещь. Мантию-невидимку.

– Что… – домовой эльф практически прошептал это слово, но потом собрался с силами и выдавил. – Что собирается делать Гарри Поттер, сэр?

Мальчик ясно понял, что Добби уже догадался, куда он собирается направиться. И кто стоит за текущей ситуацией. Старые страхи не так-то просто одолеть, особенно когда они въедаются в тебя, подтачивают тебя, торжествуют над тобой десяток лет. И домовик, конечно же, не перестал испытывать весь свой ужас перед Томом Реддлом. То, что он отважился задать этот вопрос – отважился помочь Гарри, отважился продолжать желать помогать и дальше, – уже говорило о том, что старый разговор во время квиддича помог. Но ещё не скоро Добби сможет взглянуть в лицо тёмному магу – если, конечно, так можно сказать о хоркруксе.

И мальчик не собирался заставлять беднягу идти на это. Ему нужна была помощь, чтобы добраться до мантии, и ещё одна телепортация к выходу из Хогвартса, чтобы не сильно отставать от профессора Люпина и мистера Шидкапа. Но сверх этого? Требовать от Добби, чтобы он отправился с ним? Нет, Гарри не был таким негодяем.

– Да, Добби, – кивнул мальчик, – я иду на встречу к Тому. Его надо остановить, пока вся эта ситуация не обернулась настоящей катастрофой. Пока не знаю, чем смогу помочь, но это на месте посмотрим. Хотя бы отвлеку его ненадолго.

– Добби понимает, – домовик прижал уши к голове. – Добби хочет помочь Гарри Поттеру, сэру, очень, очень хочет, но… Это Том…

– Не беспокойся, Добби, – Гарри опустился на колено и положил руку на плечо бедняге. Домового эльфа ощутимо потряхивало. – Я понимаю. Я справлюсь, со мной там будут учителя. И обязательно вернусь, я ведь Мальчик-Который-Выжил, помнишь? А ты помоги с другими учениками – чем больше перестанут подвергаться опасности, тем безопаснее и для меня. Хорошо, Добби?

– Да… Да, Добби понял, – домовик расправил спину и решительно посмотрел в ответ.

Понимание, что он не встретит Том лицом к лицу, действительно ослабило сковывающий его ужас. И несколько слов успокаивающих слов, конечно. Это уже не был тот забитый домовик, что Гарри встречал летом в отеле и осенью в Астрономической башне. Осталось уничтожить хоркрукс, что довёл его до такого состояния, и Добби будет в порядке.

Осталось только добраться до Тома, да, и действительно не сдохнуть в процессе от какого-нибудь случайного заклятья.

– Хорошо, Добби, а теперь перенеси меня к главному ходу, – попросил Гарри, накидывая мантию-невидимку. – Мне надо догнать учителей.

Мгновение – и он перед воротами замка. Что ж, решение принято. Его собственная битва началась.

45. Роль в пророчестве

Выскользнуть из замка было не так-то просто. Как-то Гарри забыл, что в школе есть ещё мистер Филч. Прошедший Вторую Мировую, между прочим – если, конечно, верить его собственным словам. И судя по тому, что дежурил он у главных ворот Хогвартса с каким-то древним ружьём – верить вполне было можно. Откуда завхоз его достал только? И зачем оно ему? Против магов, даже старшекурсников, точно не поможет. Младшие? Тоже сомнительно – из-за заклятья удачи скорее сам мистер Филч пострадает, чего он не может не понимать и сам. От двух домовиков рядом с ним и то больше пользы.

Кажется, старику тяжело даётся вся эта ситуация. Ещё и верной миссис Норрис рядом нет уже считай полгода. Гарри казалось, что мистер Филч уже немного оклемался, но катастрофа, где он полностью бесполезен, заставила вспомнить старые привычки. Очень-очень старые. Полувековые уже почти, да.

– Чего припёрся? – глаза завхоза впились в Добби. Слава богу, Гарри накинул мантию-невидимку ещё в спальне, и его старик не видел. Не видел же?

– Ищу учеников, Аргус Филч, сэр, – бодро отрапортовал домовик с совершенно честными глазами. Всё-таки он месяцами водил за нос своих хозяев, скрывая от них свои действия по "спасению" Поттера. Мальчик не сомневался, что Добби его не выдаст, да и сам на таком лёгком обмане не попадётся.

Гарри между тем крался ко входной двери, к счастью, открытой. Не распахнутой, конечно, что даже такой щелочки хватит, чтобы просочится наружу. Дядя Рик ерунде не учит, всё-таки.

– Ищешь значит, ну-ну, – проворчал завхоз. – Ну ищи, ищи. Только здесь нет никого, твои приятели вон всё контролируют. И поосторожней там, хоркруксы вещь дурная, кто знает, что могут выкинуть.

Гарри чуть не запнулся от такого перехода, чудом каким-то удержался и не стукнулся об дверь. Выдал бы своё местоположение на раз. Это было бы просто "великолепным" завершением этой вылазки.

– О чём вы, Аргус Филч, сэр? – изобразил недоумение Добби.

– Да так, – усмехнулся завхоз, посмотрев прямо на Гарри. Как будто видел сквозь мантию-невидимку. – Иди давай отсюда.

Точно ли он обращался к домовику? Чего-то мальчик сомневался.

* * *

Догнать Ремуса и мистера Шидкапа после этого не составило труда. Том предвидел, что его будут искать за пределами замка, и подготовил заслон. Скорее чтобы потянуть время, чем действительно в надежде, что полтора десятка с младших курсов смогут остановить взрослых волшебников. Или, может, хотел на время разделить преследователей, заставив кого-то заниматься детьми?

Пока что это сыграло на руку только Гарри. Не похоже, чтобы профессор Люпин с аврором стояли тут долго, но ему как раз хватило, чтобы их нагнать. Школьники уже валялись вповалку рядом с ними. Стекло рядом с ними, явно недавно бывшее склянкой – форма уж больно знакомая, – прямо говорило о способе, которым зельевар справился с препятствием.

– Поэтому я и говорил, что это не займёт и двух минут, – совершенно спокойно заметил мистер Шидкап. – Вам стоило отправиться вперёд, я бы вас… Ступефай! Очень быстро нагнал.

– Что? – преподаватель ЗОТИ недоумённо проводил взглядом луч заклятья.

– Должно быть, показалось, – заметил аврор.

Ага, показалось! Гарри тяжело сглотнул – вся его эпопея с помощью чуть не закончилась, даже толком не начавшись. Опять. Это вообще как, везение или прямо наоборот? Красный луч заклятья прошёл прямо над его головой. Чуть не попал, и это чуть – итог уроков дяди Рика, и ничего больше. Например, про то, что вслепую часто стреляют где-то на уровне груди взрослого человека. И если кто-то вооружённый почувствует, что к нему подкрадываются, то может и пальнуть, поверив интуиции.

Поттер предполагал, что с магами это тоже будет работать, и оказался полностью прав. Стой он прямо, точно схлопотал бы Ступефаем и отправился полежать на всю оставшуюся битву. К счастью, он прекрасно помнил слова мистера Эльхаузера – тот об этом позаботился, – и присел, только завидев взрослых магов. Передвигаться на корточках было не слишком-то и удобно, конечно, но ползти с мантией-невидимкой вообще не вариант.

Да, он это пробовал. Надо знать свои инструменты.

– Хммм… – протянул профессор Люпин, приглядываясь к тому месту, где замер после заклинания Гарри.

Кажется, он тоже почувствовал преследователя, а может, даже и догадался, кто это был. В конце концов, он должен был знать про отцовскую мантию-невидимку. Гарри, может, и не знал Поттера-старшего лично, но достаточно о нём услышал, чтобы понимать, что скрывать такой артефакт от друзей он не стал бы. Вот о том, что он позволяет выживать после Авады – это да, Джеймс вряд ли с кем-то поделился. Скорее всего – банально не успел, чем из-за скрытности. Та напрочь у отца отсутствовала, судя по всем рассказам о нём.

Что ж, мальчик не ошибся в своих рассуждениях. Правда, он надеялся не узнать об этом вот так.

– Гарри? – позвал Ремус не очень уверенно. Наверное, Поттер чем-то выдал себя, вздрогнул, может быть, потому что следом прозвучало уже куда увереннее: – Гарри, какого чёрта!

– Вы считаете… – начал было мистер Шидкап.

Но Поттер уже принял своё поражение – третий раз уже всё-таки, куда уж дальше-то, – и со вздохом стянул мантию, представ перед учителями. Проигрывать тоже надо уметь, и он был уверен, что профессор Люпин догадался, где он находился. Не было смысла упорствовать и пытаться делать вид, что всё под контролем.

Мистер Эльгаузер бы, конечно, разочарованно покачал головой от таких попыток в скрытое преследование, но хей! Где тут вообще прятаться? Мантия-невидимка может от глаз и скрывает, но никак не от ушей. Да и следы остаются, это Гарри уже проверял. Опять же, понадеявшись на неё, мальчик слишком приблизился к взрослым магам, один из которых вообще из местной полиции, а другой и вовсе знает об артефакте. Стоило ожидать, что его раскроют.

Вот было бы время на подготовку, тогда да, идеи были. А здесь и сейчас Поттер ещё и упустить из виду учителей боялся – мало ли что может случиться, пока он добирается до места их битвы с Реддлом. Всё те же мысли о катастрофе, да. А может, нынешний исход и был лучшим? Открыто присоединиться и помочь справиться с Реддлом. Ага, самая "малость" осталась – убедить в таком исходе Ремуса с мистером Шидкапом.

Аврор на мгновение распахнул глаза в удивлении, но быстро вернул спокойствие:

– Действительно, не ожидал увидеть мантию-невидимку у ученика. И я вполне согласен с профессором Люпином, что вы здесь делаете, мистер Поттер? Вам ведь велели оставаться в Большом Зале.

– Думаю, Гарри всё объяснит по дороге, – заметил профессор Люпин. – Мы и так потеряли достаточно времени. Вряд ли нас ждёт что-то хорошее в ритуале от мага, создавшего хоркрукс.

– Вы предлагаете взять мальчика с собой? – поднял бровь мистер Шидкап, всем своим видом выражая недоумение от такого предложения коллеги.

– Если я что-то и понял о Гарри за этот год, то, хоть разум он унаследовал от Лили, упрямство ему досталось от Джеймса. Приказы тут уже не помогут, и я сомневаюсь, что найду подходящие слова, чтобы его переубедить, даже знай я его причину.

– Я не упрямый, – справедливости ради возразил Гарри. – Меня вполне можно переубедить. Просто сейчас это действительно важно.

– Видите? – кивнул на это Ремус мистеру Шидкапу, как будто Поттер не возразил ему, а полностью согласился с его словами. – Мы только потеряем время, которого у нас и так нет.

– Хмм… – протянул аврор. – Ну хорошо. Однако, мистер Поттер, я должен исходить из того, что вы можете быть под Империусом. Достаньте вашу палочку, будьте любезны. Ваша рабочая рука правая, если мне не изменяет память?

Сам зельевар извлёк из своей сумки веревку, один конец которой был окрашен в красный цвет. После чего примотал палочку Гарри к его руке – той самой, правой, рабочей. И повязал какой-то хитрый узел.

– Потяните за красный конец, чтобы развязать, – объяснил мистер Шидкап. – Это затянет вашу попытку волшебства на пару-другую секунд, и мы успеем среагировать, если вы действительно под контролем и решите напасть.

– Не знал, что у авроров есть план на случай с Империусом, – удивлённо заметил профессор Люпин.

– Приходилось сталкиваться в последней войне, – пожал плечами зельевар. – Разработал план, не слишком мешающий вступить в бой в случае внешнего нападения, но дающий время в случае вынужденного предательства. А теперь, мистер Поттер, будьте любезны всё-таки объяснить ваше здесь появление, пока мы идём.

Шли не быстро – учителя внимательно осматривались по сторонам, ожидая ещё одного нападения. Поэтому было достаточно времени, чтобы всё объяснить, пусть и очень коротко. Впрочем, Гарри успел только упомянуть предыдущие огненные знаки и своё непосредственное участие в них. Те случаи, конечно, не стали катастрофами, как нынешний, но были достаточно близки к ним, чтобы мистеру Шидкапу хватило.

– Пророчества, – скривился аврор. За всё то время, как он был учителем зельеварения, это была, самая яркая его эмоция. – Ненавижу пророчества. Никогда непонятно, следуешь ты им, пытаешься противостоять или они вообще не о текущей ситуации, и вся это чёртово дерьмо ещё ждёт тебя в будущем… Вы не слышала последнего, мистер Поттер. Ваше суждение о собственном участии сейчас было верным. Возможно. Были ли ещё пророчества в этой группе?

– Да, сэр – кивнул Гарри, сообразив, что он имеет ввиду. И проигнорировав ругательство, да, как его и попросили. – Были и другие знаки на карте. Следующий…

– Прекрасно, – кивнул мистер Шидкап, не став дослушивать. – У меня больше нет вопросов. Не знаю, к чему сведётся в итоге ваше участие, но делайте, что считаете нужным.

– Эм… – а вот теперь Гарри совсем не понял.

– Если в группе есть продолжение, значит, вы сегодня, по крайне мере, выживите, – понял его затруднение зельевар. – Сейчас этого достаточно.

"По крайне мере" не сказать чтобы прям радовало. Особенно если эту мысль закончить, держа в уме, что конец у группы пророчеств всё-таки есть. И пусть последнее явно говорит о смерти Волдеморта, выживание одного конкретного Гарри Поттера там никто не гарантировал. А если масштабы катастрофы будут расти с той же скоростью, что до сих пор… Мда. Пожалуй, стоит заранее подготовится, и сильно лучше, чем здесь и сейчас.

Ну, хотя бы мистер Шидкап не будет возражать против помощи Гарри. Понять бы ещё, в чём должна заключаться эта помощь, но тут уже на месте придётся разбираться.

– Не сталкивался с пророчествами, придётся положится на ваше мнение, – тяжело вздохнул Ремус, явно не согласный с тяжелым решением, но признающий, что выбора у него нет. – Но сомневаюсь, что Минерва тоже согласится, но с этим нам всем придётся жить уже потом.

– Согласен, – кивнул аврор, вернувший свою привычную невозмутимость. – Профессор Макгонагалл вряд ли примет любые наши аргументы. С другой стороны, даже если мистер Поттер вдруг согласится подождать где-нибудь в сторонке, у него вряд ли получится. Пророчества.

Последнее слово снова звучало как тяжелый диагноз. С чем же мистер Шидкап столкнулся? Или это просто какая-то информация, известная только аврорам?

– По крайне мере, пока Гарри с нами, мы сможем его защитить, – профессор Люпин снова вздохнул, окончательно принимая поражение.

Незаметно за разговорами они добрались до опушки Запретного леса. Никто больше не появился, чтобы их задержать – то ли Том считал, что уже выигранного времени достаточно, то ли рядом с ним больше не было никого, кого можно было бы отравить в бой.

– Отправлюсь осмотрюсь, подождите здесь, – аврор не столько предложил, сколько озвучил факт, но Ремус не стал с ним спорить. Гарри тем более. – Мистер Поттер, одолжите мантию?

– Конечно, сэр, – протянул мальчик отцовский артефакт.

Он продолжал держать в голове вариант, что мистер Шидкап может быть под контролем. Да и профессор Люпин, собственно, тоже. Но у обоих была уже куча возможностей напасть, и совсем не факт, что кто-то успел бы среагировать. Сам Гарри так уж точно. Вот и получается, что невидимость ничего и не изменит особо.

Вернулся зельевар быстро. Это были напряженные несколько минут, но никак не сравнить с той вечностью, что мальчик провёл в почти одиночестве у логова василиска. Тогда рядом, конечно, был Кот, но это нисколько не успокаивало перед лицом возможного нападения древнего змея.

– Хоркрукс действительно на той поляне, видел сам дневник, – начал рассказ мистер Шидкап, аккуратно складывая мантию обратно. – Также несколько учеников рядом, семь или восемь – двое в сознании, но связанные. Остальные лежат вповалку, но живы. Дневник лежит около плоского камня, на нём тоже ученик. Подходит под жертву на алтаре. Адское Пламя так просто не применить, сперва надо убрать всех учеников и саму жертву.

Аврор задумался на секунду, и продолжил:

– И ещё одна… странность. Один человек в порядке. На первый взгляд, старшекурсник, лет пятнадцать-семнадцать, со Слизерина, со значком старосты. Мне не знаком. Выглядит… странно. Слегка расплывается. Сложно сказать, вероятно, использует какую-то магию для скрытия, но неудачно.

Староста со Слизерина? Во всей этой истории первым в голову приходит вполне определённый человек. Особенно если вспомнить недавнее предостережение мистера Филча, про фокусы хоркруксов.

– Это может быть Том Реддл?

– Сомневаюсь, что он уже возродился, – покачал головой Ремус. – Вряд ли воскрешение из хоркуркса настолько просто, что он этого добился за такой срок. И никто в придачу этого даже не заметил. Я недолго изучал этот вопрос, но все источники намекают на сложные ритуалы с рядом крайне сложно выполнимых условий. Да и зачем ему тогда оставаться рядом со школой?

Звучало логично, да. Особенно учитывая, что Том явно опасался профессора Дамблдора. И так сильно, что даже подчинив большую часть учеников, не решался выступить, пока директор не покинул школу.

– Нет, – внезапно возразил мистер Шидкап, до этого над чем-то глубоко размышлявший. – Это определённо Том Реддл. Изучил информацию о нём, от Джинни Уизли, долго контактировавшей с хоркруксом. И старые записи, из времени обучения. Достал от бывших коллег. Было описание внешности самого Реддла. Девочке он посылал видения через их связь, в записях упоминались характерные черты внешности.

Гарри очень хотел спросить, почему, собственно, бывших. Понятно, что зельевар о аврорах в целом, но разве он окончательно снял красную мантию? Насколько мальчик помнил по разговорам в прошлом году, мистер Шидкап работает в школе временно, и всё ещё числится в магической полиции. Что же изменилось? За этим явно стояла какая-то своя история. Но сейчас явно было не подходящее время, что её узнавать.

– Возможно, он поглощал жизненную силу тех, кто писал в дневнике, – продолжил между тем зельевар. – Так смог обрести материальную форму, или частично материальную. От этого такое странное ощущение. Полагаю, план необходимо строить из этого предположения.

– Не так много у нас вариантов, – поморщился Ремус. – Учеников надо вытащить, без этого мы не сможем уничтожить хоркрукс. И вряд ли Том, или кто бы это ни был, позволит нам это свободно сделать. Его надо отвлечь.

– Тогда вы возьмёте мантию-невидимку и перенесёте учеников в безопасное место, – кивнул мистер Шидкап. – Я же выйду в открытую и сражусь с Томом Реддлом. Когда же…

– Он просто применит Империус, – перебил его молчавший всё это время Гарри. Кажется, он наконец-то понял свою роль в этой истории. – И вы сами атакуете Ремуса.

– Возможно, – признал аврор. – Однако я проходил определённую подготовку по окклюменции, и смогу какое-то время противостоять ему. За это время необходимо профессору Люпину необходимо спасти учеников и уничтожить хоркрукс.

– Разве не будет лучше вам обоим заняться учениками, пока я отвлеку Тома? – выдвинул своё предложение Поттер. – Он определённо знает обо мне как о победителе Волдеморта, и в какой-то степени опасается, раз решил вывести из игры в первую очередь. Я попробую занять его разговором – ему наверняка будет интересно, как одолели его убийцу.

– Вы говорите так, будто общались с Реддлом, – заметил зельевар.

– Нет, но я знаю подобных людей, – покачал головой Гарри. – И это, по сути, единственное, чем я могу помочь в этой ситуации, разве не так?

Мистер Шидкап задумался на мгновение, но потом кивнул:

– Последнее звучит логично в свете пророчеств. Вы понимаете, что можете пострадать?

– Да, сэр, – кивнул уже Поттер. Какой-то частью сознания он, конечно, надеялся на удачу Хогвартса, но прекрасно понимал, что её может и не хватить.

– Лили с Джеймсом меня проклянут, – пробормотал Ремус, помассировав переносицу. – Мне это не нравится, но это действительно выглядит как рабочий вариант. Хорошо. По крайне мере, мы сможем прикрыть тебя, да и вдвоём справимся быстрее, и уничтожим этот чёртов дневник.

– Тогда я пойду вперёд.

Гарри кивнул на прощание и двинулся глубже в лес.

– Будь осторожен, Гарри, – напутствовал его профессор Люпин.

Ну что ж, пришло его время сказать "Здравствуй, Том", не так ли?