Гарри Поттер и Истинный Наследник

Глава 1. Философские Аспекты Магопетрологии

Маленькие городки Южной Англии — это особый мир, где все знают всех, где жизнь течет своим чередом, день за днем, месяц за месяцем, а иногда (обыкновенно, вскоре после Рождества) даже ставший уже привычным год сменяется совершенно другим и в то же время абсолютно таким же годом. Как правило, один день в размеренной жизни таких городков похож на другой, точно так же, как следующий год ничем не отличается от предыдущего, а посмотрев на один из домов, можно считать, что увидел и все остальные.

Разумеется, о людях в этих городках так же определенно сказать нельзя: к примеру, местного пьяницу, бывшего адвоката мистера Додсона трудно спутать с известной любительницей кошек мисс Фигг, а учительницу начальной школы, добрую и общительную миссис Аддерли — с добропорядочной домохозяйкой миссис Дурсль, что проживает в доме номер четыре по Тисовой улице. Однако все эти люди, какого бы пола, возраста, нрава и достатка они ни были, все равно, как правило, находятся в полной и всеобъемлющей гармонии с этим почти восточным по духу — неизменно текущим, но в то же время ни на йоту не меняющимся — потоком времени.

О, разумеется, в каждом стаде есть черная овца, нарушающая эту сонную гармонию и в то же время органично дополняющая ее.

В городе Литтл-Уингинг, графство Суррей, таких черных овец было несколько, чем прочие добропорядочные обитатели городка даже втайне гордились. И даже несколько переживали, что одна из таких овец (или, скорее, овчарок), неизменный в течение почти сорока лет начальник полиции городка, семидесятипятилетний, но еще крепкий и могучий сын шотландских гор, суперинтендант МакФергюссон, год назад был вынужден уйти в отставку. Это была вполне достойная длительных обсуждений и пересудов история: ведь началась она с того, что один из учеников начальной школы, прекрасный воспитанный мальчик (Деннис, не так ли, дорогуша?) попытался зарезать ножом другого, не столь воспитанного мальчика (а по правде говоря, известного всему городу хулигана) мистера Поттера, племянника той самой миссис Дурсль, что ничуть не походила на учительницу обоих мальчиков миссис Аддерли.

Увы, в результате столь вопиющего происшествия мистер МакФергюссон ушел в отставку с поста начальника полиции, но, к счастью, и этим своим поступком он смог обеспечить местных сплетниц как минимум годовым запасом тем для разговора.

Во-первых, он просто взял и увез с собой в Шотландию другую несколько выдающуюся из общего течения жизни леди — миссис Бересфорд, также служившую раньше в полиции, кажется, в Саутгемптоне. И где-то там, в суровом северном краю гор и озер, они поженились, причем жениху на момент свадьбы было, как уже упоминалось недавно, семьдесят пять лет, а невеста была всего лишь на полтора года моложе.

Во-вторых, вместе с ним уехал куда-то на новое место констебль Лесли — в высшей степени приятный молодой человек тридцати пяти лет от роду и с отличной спортивной фигурой.

В-третьих, приятельницы миссис Бересфорд: миссис Кейн, вдова бывшего директора начальной школы Патрика Кейна, достойного джентльмена, потерявшего на войне руку и скончавшегося около десяти лет назад, и мисс Стрит, американка, переехавшая в Литтл-Уингинг после смерти своего (ну, Вы же понимаете!) босса, числившиеся подругами покинувшей их миссис Бересфорд и в связи с этим вряд ли принадлежавшие к числу стопроцентно добропорядочных жителей Литтл-Уингинга, очень сильно сдали за последнее время — вероятнее всего, это было как-то связано с ее отъездом.

Тем более, что первая из упомянутых пожилых леди, миссис Саманта Шарлин Кейн, была связана с тем давним происшествием безо всяких сомнений. Ведь в течение почти целого года перед этим досадным инцидентом она пользовалась помощью упомянутого выше мистера Поттера в работе по дому. Правда, заработанные мистером Поттером деньги шли на погашение ущерба от его же, мистера Поттера, хулиганской выходки: два года назад он бросил камень в окно миссис Кейн и разбил не только стекло, но и стоящую на подоконнике китайскую вазу. Другое дело, что в настоящий момент погашение ущерба застопорилось: в сентябре прошлого, 1991-го, года мистер Поттер уехал учиться в закрытый интернат.

По слухам, это был интернат Святого Брутуса для малолетних преступников. Однако, также упомянутый выше мистер Деннис, в прошлом одноклассник мистера Поттера, как уже говорилось — хороший и воспитанный мальчик, случайно попавший в этот интернат за ту самую попытку убийства мистера Поттера — отрицал, что они там встречались.

Сам мистер Поттер, некоторое время назад вернувшийся из своей закрытой школы на летние каникулы, активно поддерживаемую его тетей — Петуньей Дурсль — версию о школе Святого Брутуса не подтверждал, но и не опровергал. Хотя, по надежным сведениям, поступавшим от кузена мистера Поттера, мистера Дадли Дурсля, тоже хорошего и воспитанного мальчика, за время пребывания в этой своей закрытой школе мистер Поттер научился каким-то совсем уж нехорошим вещам и превратился в настоящего головореза. Так что даже если это и не был интернат Святого Брутуса, то вряд ли эта школа была респектабельнее или хотя бы пристойнее.

Впрочем, мистер Поттер с момента своего прибытия на летние каникулы не успел натворить ничего предосудительного: за пару с небольшим недель после возвращения он успел раз десять побывать у миссис Кейн, читая ей вслух и неоднократно вывозя ее в кресле-каталке на прогулку в парк. Ходить в магазины и заниматься уборкой ему больше не требовалось, так как миссис Кейн в прошлом сентябре, сразу после отбытия мистера Поттера в свой предосудительный интернат, наняла немногословную молодую женщину по имени Джейн, которая и выполняла для нее домашнюю работу.

Вот и сейчас молодой мистер Поттер катил кресло с сидящей в нем пожилой миссис Кейн в сторону небольшого парка, почти безлюдного в это время суток. Мальчик докатил коляску до лужайки, выбрал место, равно отстоящее от всех прилегающих к ней кустов, зарослей и скамеек, поставив коляску на стопор. Миссис Кейн подставила лицо лучам теплого солнца, прикрыла глаза и улыбнулась каким-то своим мыслям. Мистер Поттер с неожиданной для малолетнего хулигана заботой достал из кармашка на спине кресла на колесиках столик, который и прикрепил к подлокотникам кресла, а из висящей на боку потрепанной сумки с кармашками — термос, небьющуюся пластиковую кружку и жестяную коробочку с печеньем.

Выставив все это на столик, он вытянулся рядом и замер в ожидании. Спустя пять минут или чуть больше миссис Кейн открыла глаза и с нежностью, несколько неуместной для лишенной собственных детей и, соответственно, внуков и правнуков женщины, посмотрела на мальчика, не произнося, впрочем, ни слова.

— Миссис Кейн, я… — наконец, нарушил молчание сам мальчик.

— Смелее, Гарри, — еле заметно улыбнулась ему пожилая леди, — если хочешь, я помогу тебе начать разговор.

— Нет, я сам, — поднял прикрытые стеклами круглых очков изумрудные глаза Гарри. — Я… Я хотел поговорить, ну… о Камне. О Философском Камне, который я отдал Невиллу Лонгботтому, ну, я рассказывал вам о нем на той встрече, после моего приезда. Понимаете… Я анализировал все и тогда, и сейчас. Пытался анализировать, как Вы учили.

— Это хорошо, — благосклонно кивнула головой леди. Ее заинтересовало яркое пятно на собственной бледной руке, лежавшей поверх теплого пледа, которым были прикрыты ее колени. Ярко-красная божья коровка ползла вдоль запястья, но, видимо, нервы старой леди были настолько усталыми, что решили не передавать в ее мозг ощущения от ползущего по морщинистой коже жучка.

— Ну… Я решил, что камень не настоящий, — начал свои объяснения мистер Поттер. — Смотрите. Такая ценная штука… Ведь никто не мог гарантировать, что камень на самом деле не уничтожат. Или что Волдеморт не отнимет его у меня, или там у Невилла, так? То есть, то, что мы смогли его спасти — это же страшно жуткая случайность. Но никто не строит операции на случайностях, правда? Вы же меня учили именно так, — пожилая леди еле заметно кивнула, и мальчик продолжил: — То есть Дамблдор должен был рассчитывать на худшее! Верно, миссис Кейн?

— Абсолютно верно, мистер Поттер. Если только у него, я имею в виду, разумеется, нашего уважаемого Директора, не было каких-то неизвестных нам совершенно волшебных гарантий, что все пройдет именно так.

— То есть… Вы думаете… что он может видеть будущее?

— Вряд ли. Для провидца он совершает слишком много мелких и, главное, обидных ошибок. Кроме того, о Камне знали и другие люди, часто — довольно пожилые, как, например, мадам МакГонагалл. А уж она совершенно точно не имеет дара предвидения, судя по тому, что ты мне о ней рассказывал.

— Ну, я так и подумал. Решил, что камень не настоящий, что он не сможет нам помочь, и… отдал его Невиллу.

— Зачем?

— Чтобы он не мог меня в чем-то обвинить. Ну, что я жадный и так далее. Чтобы он сам, ну, решил и…

— Вот как раз тут ты немного неправ. Люди скорее обвинят в своих ошибках и даже преступлениях кого-то другого, чем себя самого, какие бы аргументы ты им ни приводил. Кстати, ты в этом случае — редкое исключение.

— Да… Профессор Дамблдор говорил так же. Про… Снейпа. Что он ненавидит меня, чтобы не обвинять самого себя во всей этой истории с моей мамой. Но я не про это. Я вдруг подумал… То есть на самом деле я всегда помнил, что это мог быть и настоящий камень, но это казалось мне не слишком логичным. Но магия — это не логика же! Магия — это ведь желание, нам все мозги этим на уроках продолбили. И Гермиона так сказала!

— Да, Гермиона — прекрасная девушка. Тебе с ней очень повезло, знаешь ли, — Гарри фыркнул: ну какая же Гермиона девушка? Девчонка отличная, да и друг что надо, так что ему с ней действительно повезло, тут миссис Кейн была полностью права. — Я бы хотела с ней познакомиться, очень хотела бы, но, боюсь, уже не получится. Итак, давай считать, что она действительно подметила важную черту этой вашей… магии. И какой же вывод можно сделать из связи магии и желания?

— Если я… Ну или кто-то… желал достать из зеркала именно Философский Камень, то почему Зеркало — Зеркало ЕИНАЛЕЖ — должно было отдать мне или им какую-то цветную стекляшку? Оно же волшебное, и к тому же прямо с этими, ну, желаниями связано?! На нем даже написано, что оно показывает желания, а не цветные стекляшки, которые в него положили! То есть, я там видел настоящий Камень, и Невилл, и Том тоже!

Миссис Кейн проследила взглядом, как красное пятно с ее руки размылось, поднялось вверх и затерялось в воздухе. Видимо, божья коровка решила, что уделила достаточно времени тактильному общению с пожилой леди. Та на мгновение прикрыла веки и снова обратила взор блеклых, когда-то карих, глаз на стоящего перед ней мальчика.

— Великолепно, Гарри. Ты начинаешь разбираться в тех областях, в которых мы, все мы, не можем тебе помочь при всем… эээ… желании. Признаться, я тоже думаю, что Камень был настоящим, но по совершенно другой причине.

— Но… как же… Я что, ошибся? По какой причине?!

— Если можно, сначала я отвечу на последний вопрос. Причина проста. Этот Волдеморт, или Том, или Темный Лорд — он же довольно квалифицированный волшебник? Ну, он же разбирается в магии?

— Д-да.

— Когда ты обманываешь квалифицированного противника, ему нельзя просто подложить пустышку. Он раскусит это очень быстро, и операция — что обычная, что волшебная — не достигнет цели. И это не просто теория, это часть моего опыта там, во Франции.

Шарлин (а теперь перед Гарри была именно она) задумалась, глядя в небо.

— Ну вот представь, — сказала она, - что Армии Ее Величества нужно, чтобы боши — немцы — думали, что высадка в Канале, в сорок четвертом, ее еще называют Операцией «Оверлорд», произойдет в Па-Де-Кале, а не в Нормандии. Ты же читал об этом?

— Ага, — сказал Гарри, — Вы же давали мне эти книги по истории. Ну и мне самому было интересно.

— Это хорошо, — сказала Шарлин, — у тебя впереди своя война, точнее, она уже идет, и опыт прошедших войн может быть… полезен, Герман свидетель. Так вот — мало послать немцам пару фальшивых планов. Они же будут проверять данные разведки всеми доступными способами, так?

— Ну… — задумался Гарри, — я бы, наверное, проверил.

— Не забывай эту полезную привычку, — улыбнулась Шарлин, — она может спасти не одну жизнь. Немцы засылали в районы сосредоточения наших частей своих шпионов, посылали самолеты, чтобы сфотографировать накапливающиеся там, напротив Па-де-Кале, войска… А значит что?

— Войска… Действительно были там? Иначе немцы поняли бы, что их обманывают и нашли бы настоящее место?

Шарлин вспомнила, как она и еще несколько человек проезжали на американском «Додже» мимо рядов палаток, машин, танков и штабелей с ящиками. Правда, это было уже после, сильно после «Оверлорда», и она тогда была не вполне в себе, но она помнила это ощущение выкрашенной в оливковый цвет мощи.

— Браво, Гарри. Они, войска, действительно там были. Вот только в последний момент они были переброшены и высажены совсем не в том месте. Но они действительно были там, так что и немецкие шпионы, и самолеты-разведчики только подтверждали наш обман.

Шарлин прикрыла глаза. Столь длинный разговор явно потребовал от нее больше сил, чем обычно. Но пока она могла себе это позволить.

— Так что я была уверена в том, что это был действительно самый что ни на есть настоящий Философский Камень с самого начала твоего рассказа. А уж теперь — после того, как ты мне объяснил про желание и магию… Он был настоящий, Гарри.

— Но… но тогда, — голос мальчика снизился до хриплого шепота, — тогда я все равно что убил Вас?! Ведь камень мог бы Вас спасти, он же как раз для этого и предназначен, а теперь Вы… Вы же скоро умрете?!

Шарлин подняла глаза к небу. Разумеется, она умрет. Причем довольно скоро. Но… дело уже давно было не в ней, а вот в этом маленьком встрепанном мальчике.

— Нет, Гарри. Помнишь — ты никогда не должен обвинять себя в том, в чем ты на самом деле не виноват, как бы этого ни хотелось… кому-то другому. Или даже тебе самому. А что до меня… — Саманта-Шарлин повернула голову в сторону мальчика, хотя это и было нелегко, — полагаю, ты избавил меня от сильнейшего искушения совершить жуткую ошибку и спас от чего-то намного худшего, чем смерть.

— Но…

— Никакого «Но». Я поспорила бы на шляпу Деллы, точнее, теперь уже твою шляпу, но не буду, а просто объясню. Смотри, этот твой Дамблдор старается не врать напрямую, так?

— Да, миссис Кейн.

— Он сказал, что он посоветовался с создателем этого камня, мистером Фламелем, и тот согласился, что камень лучше уничтожить, так?

— Т-так.

— А ведь мистер Фламель знал все его свойства досконально, он ведь его создатель, да и использовал он его довольно долго. Но все-таки отказался от него. То есть что-то с этим камнем явно не так.

— Но, может, ему просто надоело? За семьсот-то лет?!

— Я бы не сказала, что жизнь успела надоесть мне за семьдесят с лишним лет, с чего бы ей надоесть кому-то за семьсот? Чем дальше, тем больше к ней привыкаешь. К тому же, насколько я помню, жена Фламеля поддержала его решение? Вряд ли жизнь надоела сразу им обоим. Нет, Гарри, поверь старой женщине, стоящей одной ногой в могиле — там что-то другое. И довольно неприятное. К тому же… К тому же к Камню имели отношение несколько весьма пожилых людей. Сам Дамблдор, МакГонагалл, профессор Флитвик — он же вместе с ней учился? Они все тоже немолоды, особенно Дамблдор. И никто, кроме этого… Тома не позарился на Камень. Хотя им тоже осталось не так долго. Дольше, чем мне, но… К тому же…

— Да, миссис Кейн?

— Вспомни, про какие еще способы избежать смерти ты узнал?

— Кровь единорога… Но тот, кто избежал смерти с ее помощью, становится проклят, да?

Миссис Кейн кивнула.

— Потом… есть еще какой-то способ, который использовал Том. Он ведь начал пить эту кровь не сразу!

— И Том тоже не выглядит счастливым, а его… существование тоже весьма напоминает проклятье, ведь так?

— Так.

— Потом вампиры. Хагрид ведь говорил, что они действительно существуют?

— Да. Он говорил. Что они, вроде как, давно не шалили в Коукворте. Ну, когда я ему про Снейпа рассказывал.

— …И вся информация, которая есть об этих существах, говорит, что их жизнь, точнее, не-жизнь, тоже является чем-то вроде проклятия. И еще одно. Ты читал ту детскую книжку, которую привез мне?

— Не успел, миссис Кейн, у меня и так столько работы было… Вы же про «Сказки Барда Бидля?»

— Именно. Точнее, про одну из них. Про сказку о трех братьях. Понимаешь, они тоже пытались обмануть Смерть. Первый брат потребовал у нее Самую Сильную Волшебную Палочку, был непобедим в дуэлях, но был зарезан во сне. Второй получил Возвращающий Камень, который вызывал умерших обратно в наш мир — и его судьба была хуже всех. Его невеста, которую он вызвал, не была живой в полном смысле. И он покончил с собой. Не очень весело, правда? И, боюсь, его невесте, которую он вернул, тоже было… не очень радостно.

— Ага!

— …И только третий брат скрывался от Смерти только отпущенный ему срок и затем, когда пришло его время, сам явился к ней. И только его жизнь была по-настоящему долгой и счастливой.

— Но ведь это всего лишь сказка! Потому я и…

— Не думаю, что все так просто. Это ведь единственная книжка для детей-волшебников, а не одна из многих?

— Ага. Я удивился даже! У нас-то, в обычном мире, много сказок, разных совсем, ну и других книжек, детских, а у них…

— Тогда, раз такая книжка у них одна, рассматривай ее как учебник. Учебник по основным принципам волшебной жизни, которые каждый волшебник должен усвоить с детства. Так что я очень серьезно отнеслась к этой истории. Ну и… На самом деле, сейчас я боюсь смерти намного меньше, чем год назад. Понимаешь, почему?

— Потому что… Потому что Вы теперь точно знаете, что душа есть?

— Да. И помнишь слова Дамблдора о том, что будет с Фламелями теперь?

— Они… Они уснут и отправятся… эээ… «Вперед»?! Дамблдор же сказал именно так — «Вперед!»

— Да. И такое направление лично меня вполне устраивает. Я всегда была довольно любопытной, с самого детства. Мне всегда было интересно — что же там, впереди, а оглядываться назад я не очень любила. Не то чтобы я торопилась умереть, несмотря даже на то, что жизнь в таком возрасте довольно… мучительна. Торопливость, знаешь ли, дурной тон, да и парочка дел на этом свете у меня еще осталась. Но в свое время — когда бы оно ни наступило — я все же вступлю в эту… Долину Смертной Тени. И не убоюсь Зла. А если все иные способы избежать смерти как-то связаны с этим самым Злом, то, как мне кажется, глупо надеяться, что Камень будет исключением?

— Но тогда… Если все так, как Вы говорите, то я… Я перевалил все это на Невилла? То есть он может случайно проклясть своих родителей? Ну, если попытается вылечить их?

— Ты не можешь решить все проблемы мира один, Гарри. Невиллу придется самому принимать решение. К тому же у него есть возможность посоветоваться с достаточно компетентным в этих вопросах человеком.

— С его бабушкой?

— Разумеется. Я бы не назвала ее мудрой, судя по тому, что она сделала с внуком. Но уж в вопросах волшебства она должна разбираться лучше, чем я или даже ты. И не надо повторять ее ошибку и решать за него. Он хороший мальчик, а когда сбросит с плеч весь этот груз, что свалила на него мадам Лонгботтом, станет выдающимся молодым человеком.

Гарри кивнул. Миссис Кейн взглядом попросила его налить еще чаю и даже взяла печеньку из жестяной банки. Мальчик обрадовался: пожилая леди ела в последнее время совсем мало.

— Заметь, Гарри, — сказала миссис Кейн, снова превратившаяся в Саманту, — хотя иногда ты делаешь небольшие ошибки — это нормально, ошибки допускают даже более опытные… разведчики — твои главные выводы и следующие из них действия оказываются верными.

— А что это значит, миссис Кейн? И как так может быть?

— Не будь ты пока еще одиннадцатилетним мальчиком, я бы назвала это мудростью. Некоторые скажут, что тебе помогает твое доброе сердце. Но я бы сказала, что ты просто правильно понимаешь жизнь в целом. А это очень редкое качество. Так что, даже когда я умру — когда мы все умрем, таков порядок вещей — ты справишься. К тому же ты довольно быстро поправил свою главную ошибку.

— Вы имеете в виду…

— Я имею в виду твою попытку отдалиться от друзей. Это совершенно естественно — попытаться вывести дорогих тебе людей из-под удара, но беда в том, что это никогда не работает.

— Я понял это, но слишком поздно.

— Поздно, но не слишком. Мисс Грейнджер тоже проявила мудрость, не отдалившись от тебя в трудную минуту. Теперь она в твоей команде, и я очень рада этому. Она напоминает мне меня саму в юности. И близнецы Уизли — очень ценное приобретение. А мистер Лонгботтом и Уизли-младший… наверное, ты мог бы не допустить разрыва с ними, но зато ты очень хорошо узнал их: ничто так не проявляет человека, как конфликт, ну или хорошая драка. Кстати, что ты в этой связи скажешь о Роне?

Гарри немного задумался. Такие вот маленькие экзамены были самой лучшей частью его разговоров с пожилыми леди.

— Мне кажется, он очень вспыльчивый. И не умеет думать, ну, сильно вперед. То есть какое вот прямо сейчас у него настроение, так он и поступает. А я не понимаю, почему — он же так здорово играет в шахматы, он в них на десять ходов вперед думает, представляете?! Я никак не могу его обыграть. Тогда почему же…

— Потому что жизнь намного сложнее шахмат. Тут нет черного и белого, враг может оказаться временным союзником, а друг обернуться врагом. К тому же… У мистера Уизли эмоции всегда берут верх над логикой, но ты же это заметил, да?

— Ага.

— Видимо, шахматы не вызывают у него сильных эмоций. А в жизни…

— А еще он мне завидует, — сказал Гарри, — хотя я и не понимаю, чему тут можно завидовать. Ну да, он бедный. Но ведь зато у него есть семья…

— Да, и он воспринимает это как что-то совершенно естественное. Он не терял родных. Это как воздух. Пока он есть — ты совсем не ценишь его, правда? А стоит тебе оказаться без кислорода — и тебя не спасет все золото мира.

Гарри почесал затылок. Да уж, дышать золотом у него вряд ли получится.

— Или как жизнь, — сказал он, — Вы знаете… Я, когда туда шел, ну, к Тому-У-Зеркала, я же совсем не боялся. Ну, почти совсем. Я просто не верил, что могу умереть. Я же об этом не думал — ни о жизни, ни о смерти. Хотя и читал методичку миссис Таппенс. А теперь, когда я понял, что Вы… скоро… И значит, я тоже… когда-нибудь…

— Конечно, тебе рановато об этом думать, Гарри, — успокоила его Саманта, — но… В том, что ты осознал ценность жизни, когда увидел… как мало мне осталось, есть и свой плюс. Понимаешь, тебя готовили как смертника. Как жертву. И, кажется, мы догадались, почему. Но нас — и, как я понимаю, тебя тоже — это не устраивает.

— Не-а. Совсем не устраивает, миссис Кейн, вот ни капельки.

— Понимаю и поддерживаю. Когда мы поняли, что тебе предстоит даже не бой, а целая война, мы стали готовить из тебя не смертника, а солдата. Или даже скорее - офицера.

— Ага, я это понял. И я буду учиться!

— …А хороший солдат, а тем более офицер, обязан хорошо понимать ценность жизни. И своей, и чужой. Потому что командир — хороший командир — должен четко осознавать, что он делает, когда ведет своих людей сам или посылает их на смерть. Причем, платить за победу чужими жизнями намного тяжелее, чем своей.

— Но Дамблдор…

— О, мистер Дамблдор вовсе не является опереточным злодеем. И уверяю тебя, ему вовсе не доставляет радости то, что он готовит тебя к смерти. Более того, я уверена — он с большим удовольствием занял бы твое место. Но в силу ряда причин это невозможно.

— Но вы же расскажете мне об этих причинах?

— Конечно, Гарри. Увы, я слишком ослабела и не смогу присутствовать на следующем заседании Клуба, но, полагаю, Таппенс, Делла и майор смогут объяснить тебе все необходимое. Это смертника можно и даже нужно держать в неведении, а офицер должен обладать всей полнотой информации, чтобы выполнить свою задачу с минимальными потерями. Нас так учили. А сейчас… Будь так добр, отвези меня домой. Мне не хотелось бы просить тебя о помощи… в некоторых приземленных аспектах физиологии, и лучше, если это сделает Джейн. К тому же, завтра довольно тяжелый день, и тебе надо бы как следует отдохнуть и набраться сил.

Глава 2. Секреты Волшебства

На этот раз майор Бутройд арендовал пустой склад в центре какой-то промышленной зоны на окраине Лондона. К испытаниям подошли ответственно: две машины урчали моторами ярдах в десяти друг от друга. У одной из машин стоял Гарри с трофейной палочкой в руках, а прямо за сдвижной дверью другой, развозного «Фольксвагена», расположилась мишень, выглядящая как четыре квадрата со стороной в полфута каждый. Рядом с дверью стояла Джейн с «Вальтером» миссис Кейн в руках.

— Все помнишь? — спросил Бутройд.

— Ага! — сказал Гарри. — Можно?

— На счет «три», — сказал старичок и поудобнее устроился в водительском кресле, положив руку на рычаг коробки передач. — Один! Два! Три!

— ЭКСПЕЛЛИАРМУС! — РЕДУКТО! — РЕДУКТО! — РЕДУКТО! — РЕДУКТО!

— На сиденье!

Гарри плюхнулся на задний диван, привычно убрав палочку под намотанный на левое предплечье эластичный бинт. Дверь хлопнула, майор газанул и выехал в ворота ангара, которые немедленно начали закрываться за ним. Машина запетляла между зданий, штабелей, снующих туда-сюда фургонов и погрузчиков. Гарри знал, что вторая машина, с мишенями, в это же время выбиралась другим путем.

— Гарри, положи, пожалуйста, пистолет в карман на спинке сиденья, — попросил его майор, выруливая на узкую улочку.

Гарри обнаружил, что в левой руке он держит хорошо знакомый «Вальтер».

— А я и не заметил, как поймал его, — грустно сказал он Бутройду, убедился, что оружие на предохранителе и сунул «Вальтер» куда приказано, — но вроде ж у нее под курткой еще что-то было?

— Видимо, это твое волшебство работает только на то оружие, что находится в руке, — задумчиво пробормотал майор.

— В следующий раз надо попросить ее взять в руки сразу два пистолета, — сказал Гарри, — только, боюсь, если на оба подействует — вторым мне прямо в лоб прилетит.

Майор промолчал. Они въехали на подземный паркинг, пересели в другую машину и снова выехали на улицу. Теперь Гарри сидел спереди. А «Вальтер» прибрал майор, сказав, что Джейн вернет его миссис Кейн сегодня же вечером.

— Не знаю, что покажет экспертиза, — наконец нарушил молчание Бутройд, — но на первый взгляд — твое «Редукто» чуть послабее пистолетной пули. У этого Аластора, я имею в виду мистера Грюма, помощнее получилось.

— Я буду тренироваться, — пообещал ему Гарри.

— Зато разоружаешь ты неплохо, — утешил его майор, — Джейн тебя, конечно, подстрелила бы раньше, но вот насчет среднестатистического полицейского я бы уже не был так уверен.

— Ага, — согласился Гарри, — я не знаю, как это объяснить, но разоружение… оно намного легче мне дается. Наверное, это потому, что я убивать не хочу? Или ранить?

— Может быть, — задумчиво проговорил Бутройд, — это, конечно, не бой был, и вряд ли у тебя было такое уж сильное желание разнести эти несчастные желатиновые блоки… Но я советую тебе начинать бой именно с разоружения, раз оно у тебя так хорошо идет. По крайней мере, пока не отработаешь другие… заклинания.

В машине ожила рация:

— Я пост Темза, Темза один-четыре, отсечка пятнадцать, «белых» не замечено, повторяю, белые — отрицательно!

— Темза, я Вышка, продолжайте наблюдение, докладывать только в случае появления «белых».

— Принято, Вышка.

***

Гарри очень переживал, что миссис Кейн не смогла присутствовать на собрании. Однако мисс Стрит и миссис МакФергюссон (Гарри все еще не мог привыкнуть к новой фамилии миссис Бересфорд) постарались утешить его, взяв Гарри в клещи и подкладывая ему в тарелку всякие вкусняшки — они обе были бабушками и делали это в высшей степени профессионально.

Тем более, что вкусняшки были явно нелишними: Гарри как следует попало, и перед второй частью собрания печальный привкус головомойки следовало перебить чем-то приятным.

Нет, формально-то его хвалили. Его похвалили почти за все. За Гермиону, за Рона, за Невилла, за Дина Томаса и Шимуса Финнегана. Кстати, майор Бутройд, хоть и поморщился немного, как от зубной боли, но сказал, что «Поваренную Книгу Анархиста» и еще несколько столь же интересных книжек, включая американские и переведенные вьетнамские руководства по минно-взрывному делу он сможет втемную передать маленькому ирландцу через известные ему каналы. Правда, он пробурчал, что со значительно большим удовольствием он бы эти самые каналы придушил голыми руками, но иногда приходится работать и с теми, кому в другое время всадил бы пару пуль в голову.

К слову, почти теми же словами ему объяснили, почему убивать профессора Снейпа несколько преждевременно. А когда Гарри возразил — ему просто запретили.

Его похвалили и за Драко Малфоя. Сын и наследник текущего лидера фракции врагов Гарри оказался заносчивым и избалованным пустым местом, и иметь такого во врагах было значительно правильнее, чем в друзьях. Правда, пожилые леди и примечательные джентльмены предупредили Гарри, что он сам дал белобрысому серьезный стимул заняться собой как следует, и посоветовали быть в тонусе. Следующий год таким легким не будет. Гарри немного сомневался: на экзаменах Малфой, несмотря на все свои понты, не блеснул, да и в Хогвартс-Экспрессе тоже. И то, что летом он вместо великосветских развлечений засядет за тренировки, вызывало изрядные сомнения.

Похвалили и за квиддич, причем не только его, но и Дамблдора. Фактически, это единственное, за что директора похвалили. Во-первых, это была вполне приемлемая общефизическая подготовка. Во-вторых — тренировка попного мозга на чувство опасности: вопреки словам капитана гриффиндорской команды Оливера Вуда, снитч для Гарри был вовсе не главным мячом в игре. Главными были бладжеры. В-третьих, статус игрока, тем более «героя»-ловца, серьезно поднимал положение Гарри в негласной иерархии школы. В-четвертых… В-четвертых, на старших курсах Гарри надо было извернуться змеей, но умудриться стать капитаном команды, чтобы приобрести опыт не только неформального, но и формального руководства. Если, конечно, его до тех пор не убьют.

Особо похвалили за тролля (бой они еще во время прошлой встречи моделировали в том самом складе, где они играли в пейнтбол, причем роль тролля досталась МакФергюссону), и за дуэль, и за ночной поход в библиотеку, закончившийся встречей с зеркалом и Дамблдором.

А вот услышав его пересказ разговора с директором, миссис МакФергюссон погладила его по голове и сказала: «Ну что же, Гарри, вполне неплохо. Можно даже сказать, приемлемо».

После чего ему наговорили массу приятных слов — и о том, как трудно разговаривать с таким опытным манипулятором, и о том, как замечательно он вышел из положения («В которое я сам себя загнал», — подумал Гарри), и как вовремя он пошел на обострение на втором квиддичном матче и после него…

Его операция по спасению друзей от отработки в Запретном Лесу удостоилась восторженных эпитетов от самого майора Бутройда, его поведение в этом самом лесу — от МакФергюссона и Лесли. А подход к полосе препятствий, ее проход и встреча с учебно-тренировочным Томом — от всех. Директора, правда, при этом не хвалили. Совсем не хвалили. А Гарри — да. В том числе и за грамотный подбор команды (хотя вот это, скорее была заслуга именно директора, а не Гарри), ее подготовку, и за собственно командование тоже (в последних двух случаях Гарри считал, что его похвалили за дело).

Но все это была полная ерунда. Потому что все эти успехи были попыткой исправить последствия провала. Он спалился — спалился так же, как миссис Кейн два года назад в Коукворте.

Тогда миссис Кейн подставила под удар своих подруг. Теперь Гарри подставил своих друзей.

И слово «приемлемо» теперь всегда будет для него синонимом неудачи.

Это и правда надо было заесть чем-нибудь повкуснее.

***

— Итак, леди и джентльмены, — продолжил майор, когда чай и пустые тарелки из-под сладостей унесли, — подоспели результаты от наблюдателей. Пока мы не обнаружили никакой реакции волшебников на весьма интенсивное колдовство Гарри. Ни один волшебник за шесть часов наблюдений так и не приблизился к складу, а около дома Дурслей все идет как обычно. Никаких сов, никаких новых лиц вокруг, видимых или невидимых, и никакой внезапной активности со стороны мисс Фигг или мистера Флетчера.

— То есть, они не могут отследить меня, когда я колдую чужой палочкой? — радостно спросил Гарри.

— Это было бы замечательно, и потому это совсем уж маловероятно, — печально покачала головой миссис МакФергюссон. — На их месте я бы не спускала с тебя глаз.

— Возможно, они просто не решились соваться в людное место. Возможно, они решили создать у тебя иллюзию безнаказанности. Ну или мы просто не смогли засечь их.

— Что ты вообще знаешь об этом Контроле, или как его там, Супермен? — спросила его Делла.

— Эээ… нам сказали, что он, в смысле, Надзор, не Контроль, а Надзор, существует. И все. И что до совершеннолетия — а оно для волшебников наступает в семнадцать лет — на каникулах нам колдовать нельзя, а то могут исключить из школы. А слухи разные ходят. Кто говорит, что это чары на палочках, кто — что на домах, где маленькие волшебники живут.

— А что твои друзья? Этот запрет действительно есть и работает? Они, часом, не пробовали его нарушать?

— Ну, Рон дома не колдует, хотя в школе пользуется палочкой старшего брата, а он, его зовут Чарли, уже совершеннолетний давно. И Невилл тоже не колдует, причем у него тоже палочка отца, он говорил. Но вот Пенни Клируотер… Она говорит, что помогает отцу, он у нее строитель, маггловский. А когда ей делать это, если не на каникулах?

— Да, мы нашли и проверили «Клируотер Констракшнс»… Это небольшая компания, и она, хм, процветает. Хотя некоторые источники дохода, если и выглядят вполне обоснованными, при внимательном изучении наводят на определенные размышления.

— Нелегальный бизнес? Отмывание денег? — уточнил мистер МакФергюссон.

— О, нет. Просто стоимость некоторых контрактов оказалась на пару десятков процентов выше рынка. Хотя я проверил — все такие «чересчур щедрые» заказчики после исполнения контрактов рекомендовали мистера Клируотера своим знакомым. То есть остались в высшей степени довольны. Скорее, тут некоторые… нестандартные дополнительные услуги, которые не отражены в документах.

— Пенни говорила что-то про руны и чары. И даже научила меня кое-чему.

— Да, мы сделали ксерокопию той брошюрки, что ты купил у нее, — кивнул Бутройд, — она вполне читается, хотя для обычного человека это просто какой-то бред.

Гарри кивнул. Иные волшебные книги казались бредом даже для него. Только Гермиона могла грызть этот гранит круглый год, шестнадцать часов в сутки, семь дней в неделю, без ущерба для психики.

— При этом сам мистер Клируотер заведомо не является волшебником, — продолжил майор. — Вся его жизнь, в том числе и учеба с одиннадцати до восемнадцати лет, не только задокументирована, но и подтверждается показаниями многочисленных свидетелей. К тому же все эти, скажем так, странности начались примерно пару лет назад, то есть после третьего курса мисс Клируотер.

— Или она раздобыла где-то вторую палочку, или вступил в действие еще какой-то фактор, — задумчиво сказала миссис МакФергюссон.

— Может быть, это руны? — предположил Гарри. — Как раз с третьего курса в Хогвартсе начинают изучать рунную магию. Хотя…

— Хотя?..

— Пенни сказала, что руны можно использовать далеко не всегда, а то «магглы не поймут», — вспомнил мальчик, — так что она совершенно точно применяет чары, и значит, скорее всего, на третьем курсе она нашла какой-то способ обмануть контроль.

— Может быть, дело попросту в том, что она колдует не дома? — усомнилась Делла. — Возможно, контроль ведется по месту проживания учеников?

— Тогда волшебники просто забирались бы куда-то подальше от дома и колдовали бы там, — сказал МакФергюссон, — я бы так и делал.

— В общем, ясно то, что ничего не ясно, — подытожил майор. — Боюсь, нам придется сделать следующий шаг, чтобы определить, так сказать, границы дозволенного. Тем более, что исключать тебя точно не будут: мистер Лонгботтом все же не кажется мне достаточно надежным запасным вариантом для мистера Дамблдора.

— А какой шаг следующий? — спросил Гарри.

— Тут два варианта. Или ты колдуешь этой трофейной палочкой у себя дома (я имею в виду дом Дурслей), или ты колдуешь своей палочкой, но снова подальше от Литтл-Уингинга.

— Первый вариант лучше, — уверенно сказал Гарри, — я помню, как МакКошка смотрела, какие заклинания мы выпускали из наших палочек, ну, когда мы Гермиону от тролля спасали. То есть тут они меня могут прижать точно, с доказательствами.

— Значит, так тому и быть. Оборудование у дома Дурслей мы уже поставили, так что завтра утром…

— Нет, лучше послезавтра, — возразил Гарри, — завтра у меня день рождения, а дядя, как назло, пригласил в гости какого-то мистера Мейсона, что ли. Он хочет продать ему большую партию дрелей. Говорит, это самая важная сделка в его жизни. Так что он будет даже рад, если я проведу свой День Рождения с миссис Кейн.

— Надеюсь, твоему дяде повезет, — как-то очень благостно кивнул майор.

— Ну, он тоже надеется, что подпишет какой-то там контракт.

— Лучше бы ему этот контракт сперва прочитать, причем в высшей степени внимательно, — пояснил МакФергюссон. — Про мистера Мейсона мы еще две недели назад узнали, и его компанию тоже, разумеется, проверили. Я тут поднял кое-какие старые связи… Он специализируется на разорении фирм-поставщиков, это называется «рейдерство». В его контрактах обычно есть несколько пунктов, написанных самым мелким шрифтом. И, пользуясь этими пунктами, он загоняет своих поставщиков в долги и скупает их за бесценок, а потом продает. Запомни, Гарри: если вдруг решишь зарабатывать на жизнь грабежом, сначала следует получить юридическое образование.

Гарри заметил, что в течение всего этого разговора мисс Стрит выглядела крайне расстроенной. Но его интересовало другое:

— Но, может быть, следует предупредить дядю?

— Ты так беспокоишься о нем? — вздернул бровь МакФергюссон. — Или считаешь, что этому свину присуще чувство благодарности?

— Ну попытаться-то можно?

— А и правда, Супермен, попытайся, — наконец, улыбнулась Делла. — Тогда, когда настанет время для нашего небольшого сюрприза…

Гарри передернуло. Он ненавидел сюрпризы. Но отступать было поздно. Тем более, что и майор хитро улыбнулся, но не возражал.

***

Утро в доме Дурслей началось не с сюрприза, а с суматохи. Уже за завтраком мистер Дурсль начал репетировать званый ужин:

— Итак, к восьми ноль-ноль каждый должен быть на своем месте. Петунья, ты будешь…

— В гостиной, — подхватила тетя Петунья. — Моя обязанность — со всей учтивостью приветствовать дорогих гостей.

— Прекрасно. А ты, Дадликинс?

Гарри с интересом посмотрел на кузена, бока которого уже свисали над краями табуретки.

— Я открою гостям дверь, — оторвавшись от третьей порции бекона, ответил толстый кузен Гарри и, приторно улыбнувшись, продекламировал: — Мистер и миссис Мейсон, позвольте взять ваши пальто!

— Ах! Они сразу его полюбят! — всплеснула руками тетя Петунья.

— Молодец, Дадликинс! У тебя есть хватка! — похвалил сына мистер Дурсль. — Затем я веду их в гостиную, представляю Петунье и предлагаю что-нибудь выпить. В восемь пятнадцать…

— Я приглашаю гостей к обеду, — важно произнесла тетя.

— А ты, Дадликинс, скажешь…

— Мистер и миссис Мейсон, позвольте проводить вас в столовую! — Дадли протянул пухлую руку невидимой даме и прибавил, гордо взглянув на родителей: — Ну как?

— Маленький мой, ты истинный джентльмен! — тетушка чуть не прослезилась.

— В «Смеллтингсе» плохому не учат, — важно кивнул окончивший ту же частную школу Вернон. — За обедом каждый скажет гостям что-то приятное. Петунья, ты что придумала?

— Вернон рассказывал, как вы прекрасно играете в гольф, мистер Мейсон! Миссис Мейсон, позвольте вас спросить, где вы купили это очаровательное платье?

— Очень хорошо! А ты, Дадликинс?

— На прошлой неделе мы в школе писали сочинение на тему «Мой кумир». И я написал про вас, мистер Мейсон.

Гарри было смешно и стыдно от такой грубой лести, пусть она и была пока учебно-тренировочной. Хотя ему-то самому стыдиться было не за что, но чувство неловкости за других тоже было неприятным.

— После обеда, — продолжил дядя, — Петунья пригласит их в гостиную пить кофе, а я как бы невзначай заведу разговор о дрелях. Глядишь, до начала вечерних новостей и подпишем контракт.

— А Вы прочитали, ну, этот контракт, дядя Вернон? — все-таки рискнул высказаться Гарри. — Ну, перед тем, как подписывать?

— Твоего мнения здесь не спрашивают! — резко оборвал его дядя. — Тебя вообще не должно быть в доме до десяти вечера. Понял? И если тут появишься хоть ты, хоть твоя чокнутая сова, и, тем более, если из-за этого сделка сорвется — клянусь, я запру и тебя, и ее, да так, что твои ненормальные друзья тебя больше никогда не увидят.

Гарри понял, что если он действительно хочет отговорить дядю от сделки, самый лучший способ — сказать, что сам Гарри, или профессор Дамблдор, или кто-то еще из волшебников очень ей обрадовался бы.

— А ну-ка, — прищурился тем временем дядя, — это тебя не твои ли дружки надоумили? Отговорить меня от сделки всей моей жизни?

— Нет, — честно сказал Гарри, — это суперинтендант МакФергюссон. Ну, бывший главный полицейский, Вы его помните. Он говорил, что, прежде чем подписывать контракт, нужно прочитать его, и особенно то, что написано мелким шрифтом.

— Твой МакФергюссон — всего лишь старый неудачник! — гордо выпятил усы дядя Вернон. — Так что выметайся из дома и не смей показываться до десяти вечера! И чтобы никаких сов.

Гарри пожал плечами, дожевал тост и направился к выходу.

— Тогда вечером подписываем контракт, — горделиво бухтел дядя Вернон, уже вычеркнув Гарри из числа присутствующих за столом, — а завтра утром идем по магазинам. Надо столько всего купить для отдыха на Майорке!

Гарри пожал плечами и вышел. МакФергюссон был прав: дядя ничего не слышал, потому что не хотел слушать. Ну, он хотя бы попытался.

***

Выйдя во двор, мальчик взял садовые ножницы и слегка подровнял живую изгородь: в конце улицы весьма удачно показалась мисс Фигг, и лучше будет, если она увидит его у дома Дурслей и не будет интересоваться им еще как минимум пару дней. Уже обернувшись и сделав шаг в сторону кладовки, чтобы положить ножницы, Гарри напрягся. За ним кто-то следил, он чувствовал это попным мозгом. И это был не примелькавшийся уже за два года воришка Флетчер: его взгляд он различал хорошо. Гарри засунул руку в карман и достал небольшое зеркальце: как игра в «охоту на Гарри», которую регулярно устраивал до его поступления в Хогвартс кузен, так и рискованные ночные прогулки по этому самому Хогвартсу убедили его в изрядной полезности этого простого приспособления.

Гарри навел зеркальце на подозрительное место и чуть не сбился с шага: из глубины кустов на него глядели два огромных зеленых глаза.

— Ты еще здесь?! — грозно спросил его с крыльца дядя Вернон. — А ну быстро убирайся! Нечего тут прихорашиваться, как был уродом, так и останешься! Дадли! — крикнул он. — Выходи и садись в машину! Мы едем покупать смокинги. А ты, Петунья, пока приведи все в идеальный порядок. Сегодня у нас будет великий день!

Гарри пожал плечами и вышел. В чем-то Гарри был согласен с дядей Верноном: день и правда намечался неплохой. В конце концов, его ждали миссис Кейн и яблочный пирог.

По пути к дому по улице Глициний, 12, он еще несколько раз проверялся — и с помощью зеркальца, и другими способами, но никакой слежки не заметил. Однако, открыв калитку дома миссис Кейн и поздоровавшись и с хозяйкой, и с Джейн, исполнявшей при ней роль сиделки, он выразительно почесал нос.

— Вижу, у Вас насморк, мистер Поттер? — поприветствовала его Шарлин. — Где это вы успели подхватить его? — упоминание носа, насморка или иных связанных с этим объектов или субстанций при начале разговора служило своего рода паролем. Это значило, что говорить о чем-нибудь серьезном было нельзя.

— Не знаю, мадам. Что-то странное, вроде и не было ничего… И глаза слезятся.

— Глаза — это плохо, мистер Поттер, — согласилась миссис Кейн.

Гарри увидел, как внезапно напряглась Джейн. Ее взгляд был направлен в сторону зарослей рядом с калиткой, а рука нырнула под фартук.

— В таком случае, мистер Поттер, Вы можете подняться наверх и немного позаниматься, — величественно кивнула миссис Кейн, тоже заметившая это, — часа через два Вы сможете задать мне вопросы по материалу. Джейн пока приготовит яблочный пирог, а потом мы отпразднуем Ваш День Рождения.

Гарри кивнул и побежал в спальню наверху, которую ему выделила миссис Кейн. Он еще ни разу не спал там (на ночь Дурсли его почему-то не отпускали), но вот заниматься по программе обычной школы в этой комнате было здорово. Правда, на этот раз ему предстояло читать не учебники, а Библию (конкретно — историю бегства Иосифа и Марии от подручных царя Ирода) и легенду о царе Эдипе из той самой книжки, что купила ему на Рождественских каникулах Гермиона. Потому что в этих двух историях, как подозревали пожилые леди, скрывалась тайна того, что так и не решился рассказать ему в Больничном Крыле Дамблдор.

Однако на этот раз позаниматься не удалось.

Открыв дверь, Гарри чуть не ахнул от удивления, но удержался. На кровати сидел маленький человечек, ушами напоминавший летучую мышь, и таращил на него выпученные зеленые глаза величиной с теннисный мяч. Это были те самые глаза, которые он с помощью зеркальца заметил в кустах у дома Дурслей.

Глава 3. Вас Предупреждали!

— Привет! — несколько ошарашенно произнес Гарри.

— Гарри Поттер поздоровался с Добби! — заверещал человечек. — Добби так давно мечтал познакомиться с Гарри Поттером, сэром! Это такая честь… — человечек вскочил и поклонился Гарри.

Мальчик успокоился. Даже если микрофон в этой спальне и вышел из строя, такой пронзительный визг добьет и до остальных, главное, чтобы не вышла из строя видеокамера, а то ж никто не поверит. И майор расстроится.

— А-а… — он не знал, с чего начать, — а как Ваше имя, сэр? Ваше имя… эээ… Добби?

— Гарри Поттер не должен называть Добби сэром! — протестующе завизжал человечек. — Гарри Поттер должен называть Добби просто Добби! Ведь Добби не волшебник! Добби просто домовой эльф!

Гарри был поражен. Какого черта мистер Локхарт тогда, почти два года назад, сравнивал его самого вот с этим?

— То есть Вы…

— Гарри Поттер не должен обращаться к Добби на «Вы»! Гарри Поттер должен обращаться к Добби на «ты»! Все волшебники обращаются к домовикам на «ты» и на «эй»!

Теперь все стало понятно. Дядя Вернон всегда обращался к Гарри именно так — на «ты» и на «эй», правда, иногда добавляя еще «урод» и «ненормальный». Но, видимо, это было еще не все?

— А… чем Вы занимаетесь, мистер Добби? Да садитесь же! — слегка повысил голос Гарри.

— О, Добби служит. Добби служит своей семье… своим хозяевам. Гарри Поттер, сэр, так добр, Гарри Поттер предложил Добби сесть… — на здоровенные глаза навернулись слезы.

— Хозяевам? — приподнял бровь Гарри. Если это сработало год назад с Хагридом, да и потом в Хогвартсе пару раз помогало, то почему бы не воспользоваться тем же приемом и сейчас? Достаточно просто повторять самые интересные слова из речи собеседника, и тот сам все расскажет.

— О, да. Добби служит своим хозяевам много-много лет, и они ни разу не обращались к нему на «Вы», не называли мистером, не предложили сесть и не разговаривали с ним, как с равным! — Добби вдруг замер, закрыв широкий безгубый рот ладонями, затем лихорадочно оглянулся и стал биться головой о подоконник.

— Что Вы делаете, Добби? — спросил удивленный Гарри.

— Добби сказал плохо о своей семье, сэр! Добби должен наказывать себя!

— Наказывать? — обычная тактика ассоциаций работала плохо, этот Добби был явным психом, но Гарри терпеливо продолжал допрос.

— Добби должен будет наказать себя, Гарри Поттер, сэр! За то, что Добби попытался предупредить Гарри Поттера, Добби должен будет прищемить себе уши печной дверцей!

— Предупредить?

— Да! Добби пришел предупредить Гарри Поттера! Гарри Поттер не должен ехать в Хогвартс! Если Гарри Поттер поедет в Хогвартс, ему будет грозить страшная опасность!

— Опасность? — и миссис Кейн, и Джейн внизу наверняка слышали эти вопли, но, разумеется, наверх не спешили. А миссис Кейн и не смогла бы подняться по лестнице.

— В Хогвартсе будут твориться страшные дела. Зловещий заговор ввергнет Хогвартс в пучину кошмаров!

— Кошмаров?!

— Древнее Зло пробудится, и Великий Гарри Поттер окажется в смертельной опасности!

— Зло?

— Страшный ужас будет выпущен на свободу! Хозяева Добби… — тут домовик снова зажал себе рот ладонью и попытался снова приложиться к подоконнику, но Гарри успел перехватить его.

— На свободу? Хозяева? — спросил он первое, что пришло ему в голову, и, видя, что домовик все еще примеривается головой к подоконнику, рявкнул: — Добби?!

— Ах, Великий Гарри Поттер не понимает! Хозяева никогда не отпустят Добби на свободу! Домовые эльфы обречены вечно служить своей семье, пока хозяин не даст им вольную.

— Вольную? — разговор принимал немного не то направление, но Гарри решил не делать резких движений: мало ли чего можно ждать от этого психа.

— Семья Добби никогда не даст Добби вольную! Добби никогда не получит одежды! Добби будет служить этой семье до конца своих дней!

— Одежды? — Гарри только сейчас осознал, что вместо нормальных штанов или хотя бы футболки на Добби была какая-то грязная наволочка. Ну ничего, если камера работает, они смогут просмотреть запись и приметить все упущения. Миссис Кейн не зря шутила, что единственное место, где она теперь сможет уединиться или хотя бы пукнуть без того, чтобы быть записанной — это туалет.

— Хозяин должен дать домовику одежду, если хочет освободить его. Но ни один Мал… — горящие безумным огнем глаза снова вперились в подоконник, и Гарри снова спросил первое, что пришло ему в голову:

— Ни один?

— Ни один, — решительно подтвердил домовик. — Даже покойный Старый Лорд, не говоря уже о нынешнем, даже молодой Дра…

— Драммонд Мальсибер? — быстро спросил Гарри, прежде чем Добби поймет, что сказал уже слишком много. Он не знал, есть ли на свете такой человек, так что назвал первую попавшуюся комбинацию из подходящих имени и фамилии: Драммонд МакЛагген, брат Кормака МакЛаггена, порядочная, между прочим, задница, перешел недавно на шестой курс Гриффиндора, а фамилию Мальсибер Гарри где-то недавно слышал, причем не в очень приятном контексте.

— Нет, сэр, Мальсиберы — злой Род, и они верно служили Тому-Кого-Нельзя-Называть, но хозяева Добби намного, намного хуже! — тут Гарри оказался бессилен. Добби треснулся о подоконник раз пять, не меньше, и теперь его глаза немного косили.

— Тому-Кого-Нельзя-Называть? Вы имеете в виду Волдеморта? — уточнил Гарри.

— О, Гарри Поттер не должен называть это имя, — затряс головой Добби. — Хотя Добби и знает, что Гарри Поттер не боится произносить это страшное имя и уже трижды побеждал хозяина имени!

— Хозяина?

— Семья Добби была все равно что рабами Того-Кого-Нельзя-Называть! И Великий Гарри Поттер, сразивший Злого Волшебника — светоч надежды всех домовиков!

— Сразивший?

— Да, Гарри Поттер, сэр, домовики знают, что Смелый Гарри Поттер сразился с Тем-Кого-Нельзя-Называть трижды…

— Дважды, — поправил его Гарри, — тогда, ну, одиннадцать лет назад, его изгнала моя мама, а вовсе не я.

— О, Великий Гарри Поттер так скромен, — умилился Добби, — и так великодушен! Никто, кроме Великого Гарри Поттера, не обращается с домовиком, как с равным, — он всхлипнул. — Никто не предлагал Добби сесть… Никто не называл Добби мистером…. Только Великий Гарри Поттер!

— Ну, не такой уж я и великий, — самокритично признался Гарри, — например, Гермиона учится лучше меня вообще по всем предметам. А у Драко Малфоя, — он отследил реакцию домовика, и она была ожидаемой, его глаза снова стали искать подоконник, хотя и с меньшим успехом, из-за перекошенности, — оценки по зельеварению лучше!

— Молодой хозя…

— И вообще, я же всего только школьник! — воскликнул Гарри прежде, чем Добби понял бы, что спалился окончательно.

— Всем школьникам в этом году грозит опасность! — поднял Добби скрюченный указательный палец. Прокатило!

— Опасность? — попробуем еще раз…

— Древнее Зло… — ну вот, по второму кругу…

— Но я не могу не поехать в школу, — круг надо было разрывать, — иначе меня отчислят!

— Пусть Гарри Поттера отчислят! — засиял Добби. — Зато ему не будет грозить опасность!

— Но ведь от опасности меня может защитить Дамблдор! Вы знаете Дамблдора, мистер Добби?

— Дамблдор — великий волшебник! — строго сказал Добби. — Дамблдор мог противостоять Тому-Кого-Нельзя-Называть! Тот-Кого-Нельзя-Называть боялся Дамблдора! Но Дамблдор не сможет остановить Древнее Зло, и это погубит Дамблдора!

— Погубит?! Так значит, это самое зло — это не Тот-Кого…

— Нет! Это не Злой Волшебник, это очень, очень древнее Зло! В этом и состоит заговор! Заговор против Великого Гарри Поттера и Великого Волшебника Дамблдора! Добби знает! Добби слышал!

— Слышал?

— Добби хороший эльф! Добби всегда выполняет поручения хозяина! Добби всегда рядом с хозяином!

— Поручения? Так это хозяин поручил тебе?..

— Нет! Хозяин Добби хочет, чтобы Великий Гарри Поттер погиб, а Великого Дамблдора выгнали из Хогвартса.

— А если выгонят меня, а Дамблдор погибнет — это твоих хозяев устроит? — спросил Гарри.

Добби завис.

— Наверное, хозяев Добби это устроит, — произнес он спустя минимум полминуты. — Добби хороший эльф! Добби может сделать так, чтобы…

— Стоп-стоп-стоп! — прервал его Гарри. — А сделать так, чтобы Дамблдор не погиб, а его вместо этого выгнали, как и меня — это же тоже нормально будет?

— Это еще лучше! — засиял Добби. — Тогда никто не умрет!

— А школьники? — спросил Гарри. — А мои друзья? Их это древнее зло не тронет?

— Добби не хочет, чтобы умерли другие школьники и тем более друзья Великого Гарри Поттера. Добби считал, что если Гарри Поттер подумает, что друзья Гарри Поттера забыли о нем, то Гарри Поттер не поедет в школу, и…

— Та-а-ак, — сказал Гарри, — то есть это ты прятал письма от моих друзей?!

— Добби прятал письма друзей Гарри, — уши домовика поникли, он вытащил из-под служившей ему балахоном наволочки толстую пачку конвертов и помахал ей, — Добби думал, что, если Гарри Поттер решит, что его друзья забыли о нем, Гарри Поттер не захочет возвращаться в Хогвартс!

На конвертах Гарри различил четкий почерк Гермионы, раздолбайские каракули Рона и близнецов, имевшие между собой явное семейное сходство, и пляшущие почти детские буквы Хагрида.

— Добби, отдай, пожалуйста, мои письма, — домовик вцепился в пачку, как в спасательный круг. — Мы же вроде договорились? Меня должны выгнать из Хогвартса, понимаешь? Выгнать!

Добби с подозрением посмотрел на Гарри, но все-таки кивнул.

— А если я не получу писем от моих друзей, как это поможет меня выгнать? Я думаю, что никак! Выгоняют только за нарушения правил, а если я не поеду в Хогвартс, то и правила нарушить не смогу!

Добби снова завис, потом в его глазах начал разгораться огонь озарения. Он выронил письма и бросился вниз по лестнице. Гарри ринулся вслед за ним, но опоздал.

Сначала раздалось «ЩЕЛК!» — точно так же в комнате у зеркала щелкал пальцами Квиррелл, — вспомнил Гарри.

Потом «ПЛЮХ!».

Потом «БАБАХ!» — и явно не из «Вальтера».

Потом «ХЛОП!» — как будто Гермиона уронила на пол книгу «для легкого чтения».

И лишь потом, когда Гарри уже скатился по лестнице вниз, он услышал спокойный голос миссис Кейн:

— Уберите револьвер, Джейн. Полагаю, мистер Добби, кем бы он ни был, уже покинул нас.

Джейн спрятала под фартук «Кольт Спешл», обернувшаяся от еще не погасшего телевизора миссис Кейн достала из уха что-то вроде слухового аппарата, в одном из шкафов ощетинилась щепками дырка тридцать восьмого калибра, а так и не поставленный в печь яблочный пирог равномерно распределился по потолку и стенам гостиной.

— Мелкий засранец, — проворчала Джейн, и Гарри понял, что впервые слышит от нее что-то кроме «Да, мадам» или «Нет, сэр», — исчез в то самое мгновение, как я спустила курок. Как не было его. И пирог испортил, — пожаловалась она то ли миссис Кейн, то ли Гарри. — Махнул рукой, он сам в воздух поднялся…. И как грохнет его об потолок!

— Да, пирог — это серьезная потеря, — кивнула пожилая леди, — но, полагаю, ничего непоправимого не произошло. Мистер Поттер, Вас не затруднит вызвать карету "Скорой помощи"? И сопроводите меня до больницы. Такие приключения становятся слишком большой роскошью для моего старого тела.

Гарри кивнул и бросился к телефону: номер на такой случай он накрепко затвердил в числе еще полудюжины других уже два года назад.

— А Вас, Джейн, я попрошу прибраться. И вряд ли эскулапы отпустят меня до вечера, так что время для того, чтобы испечь еще один пирог у вас, скорее всего, будет.

«Скорая» прибыла к дому минут через пять — видимо, базировалась где-то неподалеку. Два дюжих санитара внесли в нее носилки с пожилой леди, а Гарри, переодевшись в белый халат и шапочку, юркнул вслед за ними.

За мгновение до того, как захлопнулась дверь, он услышал донесшийся через несколько кварталов рев дяди Вернона, но не разобрал, в чем было дело.

***

Срочно созванный Клуб все-таки собрался на внеочередное, уже третье за это лето заседание в полном составе, хотя и у постели миссис Кейн, которой доктора на всякий случай поставили капельницу. Поэтому присоединенный к видеомагнитофону телевизор расположили так, чтобы Саманте Шарлин было удобно, остальные могли хотя бы стулья передвинуть. К сожалению, камера в «спальне Гарри» была установлена так, что Добби был виден исключительно со спины, так что анализ эмоций три леди и три джентльмена могли произвести только по положению ушей домовика.

-— Он явно не врет, — задумчиво сказала Делла. — Разумеется, свидетелей такого рода я еще не встречала, но этот тип явно неуравновешен, а такие психи не могут подделывать свои эмоции, какими бы домовыми гоблинами они, психи, ни были бы.

— Увы, да, — подтвердил Бутройд. — Что скажешь, Гарри?

— Ну… Я думаю, вы ведь согласны, что хозяин Добби — это Малфой, я имею в виду Малфоя-старшего, который Лорд, насколько я помню, его зовут Люциус? — все, кто мог, кивнули. — Это не может быть Драко, у него силенок не хватит, да и духу тоже. Значит, он, ну, Лорд Малфой, и затеял какую-то гадость. А Добби подслушал какой-то разговор про нее, и эта гадость ему не нравится. Он обязан подчиняться, видно же, но это ему вот совсем-совсем не нравится, так, что он решил меня предупредить.

— Мистер Люциус Малфой, если я не ошибаюсь, упоминался как лидер умеренной фракции сторонников мистера Волдеморта? — припомнила миссис МакФергюссон. — И, если я опять же не ошибаюсь, эта его гадость подразумевает убийство детей, что даст ему возможность сместить мистера Дамблдора?

— Да, — поддержал ее супруг, державший руку Таппенс в своей лапище, — если это — умеренные последователи, то неумеренные вряд ли уступают наци.

— Ну, мне так и говорили, — пожал плечами Гарри. — А еще мне говорили, что сам Том был еще хуже. Они же даже его имя боятся повторять, ну, вы видели. И еще древнее зло какое-то… Кольцо, что ли? Ну, как у Саурона?

— Мало информации, — задумчиво сказал Бутройд, — но, боюсь, это временно. И слово «боюсь» я сказал не случайно. Судя по всему, ты — одна из целей этого древнего зла, так что новая информация в комплекте с неприятностями тебя явно не минуют. А Я СНОВА НЕ МОГУ ПОМОЧЬ ТЕБЕ! — треснул он кулаком по спинке кровати миссис Кейн.

— Спокойнее, лейтенант, — улыбнулась Шарлин, — не сбейте мне капельницу.

— Простите, сержант. Но если бы Вы знали, как это меня бесит…

— О, разумеется, я представляю это. Я бы тоже предпочла иметь больше рычагов влияния на ситуацию. И, возможно, мы когда-нибудь получим один или два таких рычага, хотя пока рано говорить об этом, — пресекла она попытку любопытствования со стороны Гарри, — хотя теперь у нас есть как минимум два потенциальных канала связи. Не идеальных, но все же…

— Здорово! — восхитился Гарри. — Ну один — это… Гермиона? Ведь она показала, что может хранить мои секреты?

— В обычных условиях я бы провел еще пару десятков проверок, — грустно усмехнулся Бутройд, — но в нашей ситуации… В общем, как минимум на рождественских и пасхальных каникулах она сможет посылать твои письма обычной почтой по известному тебе адресу, — Гарри кивнул, — и эти письма будут доходить до нас достаточно быстро, чтобы мы смогли передать с ней ответ. И еще — попроси ее выучить наизусть третий номер телефона из твоего списка. Это для экстренной связи.

Гарри заметно повеселел. Выучить номер для Гермионы — раз плюнуть.

— А второй способ? — спросил он.

— Мы проверили этого твоего Стивена Баттлербаума, через которого ты закупал, как ты говоришь, «маггловские штучки». В его досье — во всех досье, до которых мы могли дотянуться — он числится умершим от свинки, это такая детская болезнь, первого сентября восьмидесятого года.

— То есть в тот день, когда он поступил в Хогвартс? — уточнил Гарри.

— Именно. А учитывая, что «Хог» — это дикий кабан…

— Похоже, Фред и Джордж легко нашли бы с ним общий язык, — пробормотал Гарри.

— Гораздо важнее, что этот молодой человек весьма ответственно относится к собственной безопасности, — продолжил майор. — Все документы подчищены, не то чтобы безукоризненно, но вполне профессионально. Мы запросили полицию Глазго — ни в самом городе, ни в его пригородах человек с таким именем и фамилией не числится. Вероятнее всего, используя свои способности, он приобрел себе новые документы на другое имя. В принципе, можно проверить все небольшие торговые компании, особенно в районах, прилегающих к порту, но…

— Я бы лучше последил за совами, — предложил Гарри. — Он же много торгует с волшебниками, да? А значит к нему постоянно должны прилетать совы. Ну и улетать!

— Я же говорила тебе, Джефф! — победно улыбнулась Шарлин со своей кровати. — Мальчик уже почти готовый оперативник!

— Орнитологическое Общество при университете Глазго неделю назад получило Королевский Грант на изучение путей миграции ночных пернатых в городе, — подмигнул Гарри майор. — Так что, полагаю, через несколько месяцев мы найдем этого твоего Бутлегера. Хотя, полагаю, и сейчас он не откажется опустить в почтовый ящик конверт, к которому будет приложена десятифунтовая бумажка. Разумеется, абонентский ящик для такой почты будет отдельным. Запомни этот адрес, — он протянул Гарри бумажку с одной-единственной строчкой.

Гарри-Который-Помнит-Все несколько раз прочел текст и передал бумажку обратно майору. Тот щелкнул зажигалкой.

— Увы, эта связь пока односторонняя, — вздохнул Бутройд, — но, как ты понял, мы работаем над этой проблемой. Думаю, к мистеру Баттлербауму, когда наши парни установят его, я поеду сам.

— Только не сдавайте меня, — попросил Гарри. Майор взглянул на него с укоризной. Гарри даже немного устыдился, но лучше же попросить, чем потом жалеть, что постеснялся?

— Разумеется, твое имя даже не будет упомянуто, — с обидой в голосе заметил майор, — по крайней мере в первые несколько визитов. Первым делом мы попросим его послать что-то мистеру Финч-Флетчли, мы с отцом Джастина нашли общий язык еще в прошлом году. Да этот Бутлегер, как мы полагаем, наверняка заинтересован в… обретении новых клиентов как в нашем, так и в магическом мире. Тем более, таких респектабельных клиентов, как семейство Финч-Флетчли. Которые, к слову, сами не прочь… сменить контрагента.

«Вот это да! — подумал Гарри. — Оказывается, торговля между обычным и магическим миром идет вовсю, ну да это неудивительно: приняла же Мэри маггловские фунты за свою консультацию! Только интересно: майор специально об этом упомянул или проговорился?»

— Давай все же вернемся к мистеру Добби, — сменил тему майор. — Что тебе показалось самым странным при разговоре с ним?

— Он никогда не говорит «Я». Все время «Добби то, Добби се…» Это ведь достаточно странно?

— Превосходно, Гарри! — подала голос Шарлин, нет, точнее, уже Саманта. — Так говорят о себе маленькие дети, еще не осознавшие себя как отдельную личность. Как правило, такое осознание происходит в возрасте трех лет. То есть у этого… домового эльфа разум ребенка. При этом его волшебные способности, признаться, впечатляют. Я не говорю о перехвате писем или об испорченном пироге — он простым щелчком пальцев поднял его в воздух и шмякнул со всей силы о потолок, — но это его исчезновение прямо из-под револьвера Джейн… При этом я не заметила у него этой вашей… волшебной палочки.

— Я помню, что без палочки способны колдовать только самые могучие волшебники, — сказал Гарри, — как Квиррелл с Волдемортом там, на квиддиче. Или потом уже, рядом с зеркалом.

— Могущественный волшебник с разумом трехлетнего ребенка… Бррр! — передернула плечами мисс Стрит. — Боюсь, как бы этот самый Добби не причинил тебе больше хлопот, чем это Древнее Зло и мистер Волдеморт вместе взятые.

— Ну… если только он не размажет по стенкам и второй пирог Джейн, — попытался пошутить Гарри.

— Боюсь, что даже пирог может стать проблемой, — не поддержал шутку Бутройд. — Джон сообщил, что через несколько минут после этой выходки в дом твоего дяди прилетела сова, как сказал он, «весьма официального вида». При этом твой дядя, морщась от отвращения, все-таки вскрыл письмо и кричал что-то вроде «Я так и знал» и «Я ему покажу фокусы».

— Зато теперь мы знаем, что колдовство учеников отслеживается по месту их проживания, — заметила Делла. — Причем, отслеживается радиус не меньше четверти мили. Видимо, этот полет яблочного пирога приписали тебе, хотя ты даже не дотрагивался до палочки.

— Но ведь колдовал и правда не я! И… И теперь дядя меня точно убьет! Он же так орал, что даже я его слышал, ну, когда мы миссис Кейн в машину грузили. Но я просто не обратил внимания…

— Что ж, надеюсь, встреча твоего дяди с мистером Мейсоном приведет его в благодушное настроение, по крайней мере, на пару месяцев.

— Хорошо бы, — с сомнением покачал головой Гарри.

***

Гарри вернулся на улицу Тисовую, дом четыре уже в темноте, выждав, на всякий случай, еще минут пятнадцать после назначенного времени. Мейсонов и след простыл, и дядя действительно был во вполне приличном расположении духа.

— Твое счастье, паршивец, что это чертова сова прилетела еще до того, как Мейсоны приехали на ужин! — заявил он, потрясая бумажкой. — Потому что, как оказалось, миссис Мейсон ненавидит и боится птиц. Всех птиц! И как ты, щенок, объяснишь вот это?! А ну-ка читай! Громко читай!

Гарри взял в руки официального вида пергамент и начал зачитывать вслух:

«Дорогой мистер Поттер!

Мы получили донесение, что в районе Вашего проживания сегодня днем, в одиннадцать часов двенадцать минут, было применено заклинание Левитации.

Как Вам известно, несовершеннолетним волшебникам не разрешено вне школы использовать приемы чародейства. Еще одна такая провинность, и Вас исключат из вышеупомянутой школы согласно Указу, предусматривающему разумное ограничение волшебства несовершеннолетних (1875 г., параграф С).

Также напоминаем, что любой акт волшебства, способный привлечь внимание не умеющего колдовать сообщества (магглы), является серьезным нарушением закона согласно Статуту Секретности Международной конфедерации колдунов и магов.

Счастливых каникул!

Искренне Ваша,

Муфалда Хмелкирк

Отдел злоупотребления магией несовершеннолетними, Министерство магии».

— Что ты там делал? — с подозрением спросил Вернон. — Посудой кидался?

— Ничего, — честно ответил Гарри, — у меня и палочки-то не было, Вы же ее сами заперли в чулане!

— Тогда почему они присылают эту чокнутую птицу со своим уродским письмом в мой дом? — упоминание о запертой в чулане палочке несколько охладило пыл дяди Вернона.

— Я могу послать этой Муфалде сову, ну, Хедвиг, ей все равно полетать надо, и спросить, — тактично ответил Гарри, — если Вы мне разрешите, конечно. Могу выпустить ее ночью, чтобы никто не увидел.

— Вот еще! — фыркнул дядя. — Нечего этим совам тут летать! Тем более ночью. Я-то знаю, что ночью от сов и бывают самые что ни на есть неприятности! А если тебя, наконец, выгонят из этой школы — тем лучше! Глядишь и станешь нормальным человеком, хоть ты и ублюдок.

Гарри хотел сказать: «Ну давайте тогда я еще раз поколдую», — чисто из вредности — но, разумеется, прикусил язык. Дядя ведь мог и разрешить, а наколдовывать поросячьи пятачки, копытца и хвостики Гарри пока так и не научился.

— Дядя, а Вы все-таки прочли договор? — поинтересовался он на всякий случай, разоренные Дурсли вряд ли стали бы более милыми по отношению к нему. — Ну, там самый мелкий шрифт и все вот это?

— Главное, что я его подписал! — гордо заявил дядя. — Теперь мы…

Что «теперь», так и осталось неизвестным, потому что где-то в районе туалета страшно завизжала тетя Петунья.

Глава 4. Чай Под Прицелом

Если вернуться к тому утверждению, что тихое безмятежное стадо обитателей Литтл-Уингинга портили только несколько черных овец, то человек, шагавший утром второго августа по улице Глициний в сторону дома миссис Кейн, явно относился к их числу — в буквальном смысле.

Человек был одет во все черное: черные брюки, черную старомодную куртку (в старые времена такую назвали бы сюртуком) и черные же старомодные ботинки. Тем не менее был в этой черности и старомодности своеобразный стиль. Через руку человека был переброшен опять-таки черный плащ, а в другой руке он держал черный зонтик, что было явным излишеством: погода в Литтл-Уингинге в начале августа бывает дождливой нечасто. Волосы у этого молодого (не более тридцати пяти лет) человека тоже были черные, длинные и спутанные. Не черными у него были только лицо и кисти рук. Они, для разнообразия, были совершенно и почти неестественно белыми. Словно этот человек всю свою жизнь провел в каком-то полностью лишенном солнца подземелье.

И вот на этом бледном лице светились мрачным огнем черные, как тоннели, глаза. Сейчас эти глаза наблюдали привычную для окружающих и ничем не примечательную картину: служанка подкатила кресло хозяйки дома, миссис Кейн, к стоящему на веранде столику и ловко расставила на нем чайный прибор.

— Поставьте две чашки, Джейн, — распорядилась миссис Кейн, повернув голову в сторону калитки, отчего ее темные очки (по слухам, жутко дорогие, с натуральным серебряным напылением) сверкнули на солнце, — и пригласите этого молодого джентльмена к столу.

Молодой джентльмен хмыкнул и, дождавшись обращенного уже к нему кивка миссис Кейн, открыл противно скрипнувшую калитку. Сам по себе скрип почему-то вызвал его одобрительную, хотя и несколько кривоватую, улыбку.

— Рада Вас видеть, мистер Снейп, — приветствовала его миссис Кейн, — но, признаться, я ожидала Вас несколько раньше. Впрочем, все к лучшему.

— Прошу прощения, мадам Кейн, — вежливо, хотя и не без нотки сарказма в голосе ответил мистер Снейп, — к сожалению, в некоторых случаях... ммм… — тут он явно хотел употребить какое-то начинающееся на «М» слово, но ограничился неопределенным жестом, — обычная почта несколько… запаздывает.

— Понимаю, — кивнула головой пожилая леди, — но не хотите ли сперва отведать чаю? — и, увидев тень сомнения на лице гостя, добавила: — Ходят слухи, что Вы непревзойденный мастер в приготовлении… различных напитков.

Гость поднял правую бровь, обозначив некоторое недоумение.

— Джейн, — обратилась пожилая леди к служанке, — Вы можете быть свободны до вечера. Я полагаю, мистер Снейп не откажется помочь пожилой даме при необходимости?

Человек в черном кивнул, и Джейн, коротко поклонившись, скрылась в глубине дома.

— Вы действительно позволите мне заварить для Вас чай? — снова приподнял бровь гость. — Признаться, для меня это несколько… неожиданно.

— Я полагаю, нам обоим нужно слишком много обсудить, так что определенная степень доверия просто неизбежна. И вряд ли Вы заинтересованы в том, чтобы испортить беседу… или хотя бы чай. В противном случае Вы сделали бы то же самое, что и два года назад, — заметила миссис Кейн.

— Забавно, что Вы упомянули то самое недоразумение, — заметил Снейп, священнодействуя с тремя чайничками сразу и одновременно провожая взглядом мелькнувшую за живой изгородью ярко-красную шляпку уходящей служанки, — признаться, я крайне удивлен, что Вы еще помните мое имя.

— Ну, я полагаю, изрядная… неудачливость мистера Локхарта Вас не удивила бы, — мило улыбнулась старушка. — Вы позволите? — она указала взглядом на длинный мундштук и лежащую рядом папиросную коробку.

— Разумеется, мадам. Полагаю… — он достал из кармана сюртука часы-луковицу, бросил взгляд на них и на прикрытые чехлами чайники, — полагаю, трех с половиной минут будет достаточно, чтобы чай настоялся.

Пожилая леди вставила в мундштук тонкую сигарету и закурила, стараясь пускать дым в сторону: мимолетная тень неудовольствия на лице собеседника от нее не укрылась.

— Прошу прощения, мистер Снейп, ничего не могу с собой поделать. Я воевала, довольно давно, конечно… И там, на войне, без сигарет было бы совсем плохо. А теперь уже… поздно отвыкать, не так уж много осталось.

— Вот как? — мистер Снейп поднял бровь в третий раз, сентенцию про возраст он проигнорировал. — Директор Дамблдор тоже принимал участие в войне, знаете ли.

— Судя по тому выражению, которое Вы применили, разница между понятиями «воевал» и «принимал участие» Вам знакома, — задумчиво произнесла пожилая леди. — В таком случае для Вас не станет сюрпризом и… некоторая неудачливость, постигшая также и господина Директора. И да, мистер Снейп. Я приношу свои извинения, но… я испытываю непреодолимое желание снять очки.

Лицо Снейпа стало совершенно бесстрастным.

— Не то чтобы меня это беспокоило, — светским тоном продолжила миссис Кейн, — но… это может обеспокоить... эээ… пару-тройку — а может быть, и больше, честно говоря, я и сама не в курсе — моих соседей. Видите ли, мне строжайше предписано… беречь глаза. И реакция моих… друзей на нарушение, так сказать, врачебных предписаний может быть несколько… излишне острой. Не сочтите это неуважением — напротив, я очень, просто-таки крайне серьезно отношусь к Вашим многочисленным талантам.

— Хм. Понимаю Вас, леди. Не уверен, что Вы представляете все мои возможности, но… упоминание наверняка известных Вам затруднений господина Директора заставляет меня отнестись к Вашим словам с такой же серьезностью.

Человек в черном поднялся, а затем, немного подумав, вылил содержимое одного из чайничков в кадку с фикусом.

— Ничего страшного, леди, — мрачно усмехнулся он, — натуральнейшая органика. Растению это пойдет только на пользу.

Миссис Кейн опустила руку, которой она до того теребила цепочку очков.

— Итак, молодой человек, я вижу, что пора перейти к делу.

— Пожалуй, — ответил Снейп, разливая чай. — Не скрою, меня несколько… заинтересовала присланная Вами брошюрка. Хотя я не вполне понимаю, какое отношение она может иметь к избалованному наглому мальчишке.

— Избалованному и наглому? Хмм… Теперь мне понятна и вторая причина, по которой мистер Дамблдор не хотел привлекать Вас к… наблюдениям за известным Вам мальчиком.

— Вторая?!

— Боюсь, что разговор о первой причине, той причине, которую мистер Дамблдор обсуждал с мистером Грюмом, не доставит Вам удовольствия.

— Вряд ли мне доставит удовольствие любой разговор о мистере Поттере, мадам! — плюнул ядом гость.

— Мне очень жаль, сэр. Кстати, Ваш чай превосходен. Не думала, что незадолго до смерти мне придется испытать такое блаженство — при том, что большинство вкусовых рецепторов у меня, скажем так, уже атрофировались. Так вот — о второй причине. Полагаю, Вы ни разу не интересовались условиями, в которых жил мистер Поттер до поступления в Хогвартс?

— У меня, знаете ли, несколько иной… круг интересов, нежели наблюдение за… отпрысками золотой молодежи.

— Вы говорите о его отце? Как Вы знаете, я… посещала дом Лили у вас, в Коукворте. И вряд ли слова о «золотой молодежи» могут относиться к ней.

— Да. Его отец был…

— Простите, мистер Снейп. Я не имела удовольствия знать мистера Поттера-старшего.

— Зато я имел. Неудовольствие. Долгое и крайне ярко выраженное неудовольствие.

— Почему-то я не удивлена. Но давайте оставим мистера Поттера-старшего в стороне, ко взаимному удовлетворению. Как я поняла, Вы не соотносите жизнь мистера Поттера-младшего с тем, что описано на страницах с третьей по пятую?

— Абсолютно, мадам.

— Ну что ж… Видимо, мои слова вряд ли смогут переубедить Вас. Мне очень жаль и спасибо за замечательный чай. Надеюсь, я смогу вспомнить его вкус там, где меня уже заждались. Впрочем, не могли бы Вы оказать мне еще одну услугу?

— Разумеется, мадам. Это мой долг.

— Мне немного трудно передвигаться, так что не окажете ли Вы любезность провезти меня по паре улиц? Если не возражаете, за дверью на вешалке висит куртка несколько… менее радикального цвета, чем Ваша.

Снейп кивнул и скрылся в доме. Миссис Кейн стремительным движением достала из кармана кофты баночку и отлила в нее из чашки, после чего закрыла крышечку и спрятала баночку обратно в карман. Стремительность явно далась ей тяжело: она еще восстанавливала дыхание, когда визитер вновь появился в дверях. Теперь его волосы были собраны в короткий хвостик под черной бейсболкой, на глазах красовались затемненные очки — той же фирмы, что и у пожилой леди, а вместо черного сюртука на нем был серо-зеленый пуловер с накинутой поверх него темно-зеленой курткой довольно воинственного вида.

— Вам… идет, молодой… человек, — с некоторым затруднением улыбнулась леди, — если подумаете… сменить… имидж — обращайтесь.

Снейп что-то буркнул и взялся за ручки кресла-каталки.

***

Путь до Тисовой улицы занял у них пятнадцать минут, и они провели его в полном молчании. Наконец, миссис Кейн перехватила лежащую на коленях сумочку и попросила остановиться.

Гость оглянулся и нагнулся к пожилой леди:

— Единственное, что может быть примечательным в этом месте — это решетка на окне вон того дома ярдах в ста справа. Это…

— Это окно спальни мистера Поттера, сэр. И я рада, что Вы смогли это увидеть.

— Почему?

— Один человек… случайно узнавший, что Гарри живет в нашем тихом городке… Так и не смог найти его дом. Точнее, дом его опекунов. Хотя и знал точный адрес. Он… хотел навредить Гарри.

— Вот как. Значит, Вы считаете, что, если я вижу его дом — я… хорошо отношусь к сыну Джеймса Поттера?

— О, что Вы. Разумеется, нет. Но, по моему разумению, это показывает, что у Вас нет планов убить его. По крайней мере, прямо сейчас. Впрочем, мистер Снейп, не могли бы Вы провезти мою коляску чуть дальше по улице? Я усвоила… урок, полученный у Вашего дома в Коукворте.

Снейп усмехнулся — она почувствовала это спиной и затылком, — и они действительно двинулись дальше, оставив дом по Тисовой улице, четыре, довольно далеко в стороне.

— Розье. Это ведь был Розье-старший? — внезапно спросил Снейп. — Тот волшебник, который пытался убить мистера Поттера?

— По крайней мере, так называл его мистер Грюм. Такой, знаете ли, без ноги и с глазом.

— Розье, Грюм и чертов Дамблдор. Тихий городок… простые магглы… — в голосе Снейпа появились новые нотки, если бы он не владел собой так хорошо, миссис Кейн назвала бы это истерикой.

Он замолк и продолжал катить лишь слегка шуршащую шинами по дорожке коляску.

— Откуда мне знать, что это — именно тот дом и именно та спальня, в которой живет Поттер? — внезапно спросил он.

— Я… я опасаюсь, что это не лучшее место для… более откровенного разговора, мистер Снейп. Сеанс этой вашей… легилименции прямо на улице был бы несколько вызывающим, не так ли? Не откажите в любезности, провезите меня еще на двести ярдов, вон в тот парк. Там нам не помешают.

— Я бы не был так уверен в том, что это «не помешают» относится не только к Вам, но и ко мне, мадам, но… понимаю Ваши резоны.

Они миновали серый фургончик, из которого пара строителей таскала какие-то мешки, и свернули в парк.

— В фургончике — ваши люди, я прав? — спросил Снейп, развернув коляску так, чтобы им было удобно разговаривать.

— Не знаю, — улыбнулась миссис Кейн. — Чего не знаешь — того не можешь выдать, верно? Причем заметьте — место в парке выбрала не я.

— Я ценю это. Итак, когда снимете очки — постарайтесь как можно ярче вспомнить то, что Вы хотите показать мне.

— Хорошо, — сказала пожилая леди, — моя память, точнее, то, что от нее осталось — к Вашим услугам.

Обе пары темных очков синхронно опустились вниз, блекло-карие глаза встретились с черными. Оба замерли, только руки миссис Кейн дрожали.

— Я… не думала, что это так… болезненно, — пробормотала она, когда все кончилось.

— Увы, мадам. К сожалению, я не в состоянии читать Ваши поверхностные мысли. Да и вглубь сознания без палочки и заклинаний я бы, пожалуй, не пробился. У Вас превосходная дисциплина разума, недоступная подавляющему большинству волшебников. Поттера… — эту фамилию он словно бы прошипел, — учили Вы?

— Полагаю, он… перенял у меня несколько трюков. Но…

— Забавно. Считайте, что Вы меня убедили. Вряд ли Вы могли бы… сконструировать это воспоминание с такими деталями. Впрочем, если Вы смогли справиться с Розье. Хм… С Розье. И с Дамблдором. Хорошо, я Вам верю. Итак, это окно действительно…

— Это окно комнаты Гарри. Впрочем, он живет в нормальной комнате — если, разумеется, комнату с решеткой на окне можно назвать нормальной — так вот, он живет в относительно нормальной комнате только последний год. Если желаете, я могу показать Вам то помещение, в котором он прожил предыдущие десять лет. Не переживайте, молодой человек, пожалуй, я выдержу еще один-два таких… сеанса. Вы готовы?

Снейп с сомнением посмотрел на дрожащие руки пожилой леди, но все-таки кивнул.

Через десяток секунд он отвел взгляд.

— В основном я наблюдал брюхо… его опекуна?

— Да. Мистер Дурсль во время моего единственного визита в этот дом старательно загораживал… помещение, в котором жил мальчик.

— Вы хотите сказать…

— Да. Это каморка под лестницей. Он жил в ней девять лет и почти девять месяцев. С того самого Хэллоуина и до тех пор, пока ему не пришло письмо, адресованное в тот самый чулан. После этого его опекуны испугались, как будто их поймали на горячем, и, наконец, выделили мальчику одну из двух свободных спален. Собственно… Я бы могла показать Вам еще кое-что, но… похоже, я переоценила свои силы. Простите меня, сэр. Впрочем… если это важно, я…

— Не стоит, мадам. Вы не возражаете, если я отвезу Вас обратно в дом?

— Я как раз хотела попросить Вас об этом, мистер Снейп.

Обратный путь был проделан в полном молчании. Снейп закатил кресло на веранду, выплеснул недопитый чай и снова начал священнодействовать.

— Что Вы хотели доказать мне этим? — внезапно спросил он.

— Только и исключительно то, что мистер Поттер абсолютно точно попадает под описание объекта, представленного в методичке на страницах с третьей по пятую.

— А то, что он не просто подпадает, но и сознательно подгоняется под… эту методичку, я обязан додумать сам?

— Мне Вы ничем не обязаны, молодой человек, абсолютно ничем. Да и, пожалуй, никому другому в этом мире тоже, если по большому счету. Но… я пришла к выводу, что Вы обязаны чем-то сами себе.

— Почему Вы так решили?

— Все-таки сорок лет работы в школе позволяют немного понимать людей, знаете ли. Даже лично незнакомых людей. И если Вы найдете еще час на беседу с почти выжившей из ума старухой, возможно, Вам будут… более понятны моя логика и мои мотивы.

***

Они сидели друг напротив друга, глядя в стол. Давно остывший чай остался почти нетронутым.

— Вот как, — задумчиво произнес Снейп, — но… Вы выдали этого человека не добровольно, а в результате пыток?

— Зато я знала, кого именно я выдаю. Я сама произнесла его имя. Более того, я подписала протокол с этим именем — немцы, знаете ли большие аккуратисты, Орднунг у них Юбер Аллес, они даже оставили мою правую руку относительно работоспособной — и я ненавидела себя, но… Впрочем, не кажется ли Вам смешным — печальным, но смешным, — что мы с Вами соревнуемся друг с другом на тему «кто из нас более гнусен и мерзок»?

— Вы хотите…

— Т-с-с-с, мистер Снейп. Давайте не будем ставить друг друга в неудобное положение. Я немного знаю людей Вашего типа — о, нет, не волшебников, но… людей, скажем так, живущих ради одной-единственной цели. Не отрицайте этого. Мой возраст, наряду с массой недостатков имеет… определенные преимущества. О, да, бывает, старость приходит одна, забыв прихватить с собой мудрость, но мне кажется, я все-таки смогла ухватить кусочек на распродаже. Так вот, влиять на таких людей, как Вы, совершенно бессмысленно. Можно лишь помочь им — причем не советом, советов они просто не послушают, а, так сказать, информацией.

Миссис Кейн закрыла глаза и несколько минут молчала, лишь тяжело вдыхая и выдыхая ароматный воздух лета.

— Ваше выступление на том… прощальном обеде… Когда Вы одновременно преподали суровый урок мисс Грейнджер и обозначили свою независимую позицию… Вы готовы играть свою игру, и эта игра лично меня устраивает. Мальчик тоже что-то понял, но далеко не все. Самое важное он… отказывается понимать. Точнее, принимать. Может быть, позже, но… Вы знаете… наверное, стоит быть с Вами честной. Мальчик… попросил разрешения убить Вас.

Чашка Снейпа дрогнула, несмотря на то, что бледные руки не касались ее. Однако на его лице зародилась мечтательная улыбка. Так могла бы улыбнуться змея. Ядовитая змея.

— Он… пока ребенок. Он пока — пока! — не может понять, как можно простить… смерть родителей… Прилюдное унижение подруги… И… то, что Вы сказали ему у дома его матери, наконец, — продолжила миссис Кейн, словно не замечая этой змеиной ухмылки. — Даже я, уж извините, мистер Снейп, считаю это, последнее… непрофессиональным. И как учитель с сорокалетним стажем, и как… шпионка и террористка.

Снейп по-прежнему сидел, сложив руки на коленях. Обращенная к нему чашка еле заметно подрагивала. Улыбка становилась все более и более мечтательной.

— Разумеется, это было бы для мальчика непростой задачей, — так же невозмутимо продолжала рассуждать миссис Кейн, — с его везением, только везением… против Вашего таланта и опыта… Но знаете… Я все-таки поставила бы на него.

Чашка на столе треснула, чай растекся по столу зеленоватой лужицей. Снейп вздрогнул и убрал улыбку с лица.

— Позвольте поинтересоваться, мадам, почему Вы так думаете? Не скрою, я почти мечтаю о том, чтобы он попытался…

— Именно поэтому, — пояснила пожилая леди. — Вот из-за этого самого «почти» Вы не можете убить его без даже не повода, а действительно веской причины. При этом я с трудом могу представить такую причину, которая бы… развязала Вам руки по-настоящему. Не забывайте — между нами слишком много общего, так что я вполне могу представить себя на Вашем месте. А вот у мальчика такого ограничения нет.

— Эта мелкая тварь может… неприятно удивиться, если попытается, — прошипел Снейп.

— Он не попытается, не тешьте себя этой… мечтой. Мы просто запретили ему. Ничего не объясняя. Думаю, его доверия к нам будет достаточно. По крайней мере, на первое время. А потом… Может быть, потом он поймет, что кто бы из вас двоих ни победил — оставшийся проиграет. Как и Вы понимаете это в глубине души.

Снейп достал, словно из воздуха, палочку, сделал короткий пасс, не говоря ни слова, и чашка снова стала целой.

— И я ничего не хочу от Вас, мистер Снейп. Не хочу, чтобы Вы оставили его в покое. Не хочу, чтобы Вы перестали путать мальчика с его отцом. Это невозможно — учитывая то, что я о Вас знаю.

— Тогда к чему это все?

— Мне просто нужно было рассказать Вам об этом. Считайте, что это предсмертное предвидение. Ведь мне осталось совсем недолго. Врачи дают мне одну или две недели, и… мне нет смысла врать Вам. Ложь… Ложь может довольно дорого обойтись мне там, где меня скоро встретят.

— Вы… торопитесь на эту встречу, мадам? — Снейп, наконец, оторвал взгляд от стола и поднял бровь в четвертый раз.

— Что? О, нет, разумеется, нет. Торопливость так же непристойна, как и… неоправданное опоздание, не так ли?

— В таком случае… Выпейте это!

Снейп протянул пожилой леди причудливого вида флакончик. Та дрожащими пальцами вынула пробку и принюхалась.

— Мальчик был прав, — пробормотала она, — пахнет совершенно непередаваемой гадостью.

— Удивительно, но на вкус оно еще хуже, — сказала она чуть громче и увереннее спустя минуту. — Что это? Я как будто снова…

— Укрепляющее зелье по моему личному рецепту. К сожалению, на магглов действуют далеко не все зелья, но… я же все-таки Мастер. И немного приготовился к разговору. К разным вариантам разговора, уж простите за откровенность.

— Не сомневаюсь, молодой человек. Я бы назвала Вас волшебником, если бы Вы уже им не были, знаете ли.

Снейп усмехнулся.

— Сколько это мне даст? — прищурилась миссис Кейн.

— Не могу сказать, леди. Я все-таки не целитель. Кроме того, против старости нет лекарств даже в волшебном мире. Но, я надеюсь, при регулярном приеме Вы сможете прожить еще как минимум год.

— Регулярном?

— Я подумываю о том, чтобы назначить вашему мальчику побольше отработок и заставить его варить это зелье для Вас. Дав ему понять… цену ошибки. Ну и времени на подготовку планов моего убийства у него уже не будет.

— Сурово. Но в высшей степени разумно. Я готова рискнуть.

— Что до суровости… Вы же не думаете, что я не нашел в этой методичке себя? Свою роль? Более того, благодаря ей я обнаружил, что кое-где я… недорабатываю. И, продолжая разговор о регулярности…

— Разумеется, мистер Снейп. Двери моего дома для Вас всегда открыты. Это меньшее, чем я могу расплатиться за…

— Вы уже расплатились авансом, леди. Только не думайте, что я внезапно изменю свое отношение к сыну Джеймса Поттера. И… Вы же не случайно сообщили мне о планах Поттера-младшего? Чтобы я не дай Бог не…

Шарлин едва заметно улыбнулась. Кивнула она еще менее заметно — пожалуй, только в мыслях. В не закрытых от чтения мыслях.

— Мальчика и так есть, кому любить, мистер Снейп. По крайней мере, пока. А потом… Возможно, он все же найдет кого-нибудь сам. Или воспитает. Мне очень жаль, что приходится говорить так цинично… В конце концов, я все же служила в… довольно неджентльменской организации… Но прививка ненависти, искренней ненависти, ему совершенно необходима.

— Северус. Зовите меня Северус. И… насчет ненависти не беспокойтесь. Мне… не придется делать над собой усилий. Даже сейчас. А может быть — особенно сейчас. Он слишком похож на отца, даже в… Впрочем, неважно.

— Я так и думала, Северус. И не могу не одобрить его выбор в этом самом «в», хотя он сам его еще не осознал. Но не желаете ли посмотреть, как будут развиваться события дальше? По моим расчетам, что-то должно произойти в эту или в следующую ночь.

— В следующую, насколько я в курсе. Тогда, если это не нарушит Ваши планы, я вернусь завтра вечером. И… принесу еще несколько столь же мерзких на вкус и запах зелий.

— Я буду ждать Вас, Северус. И — зовите меня Шарлин. Можно еще и Самантой, но… мы можем поговорить обо всех этих тонкостях позже. И да, одежду оставьте себе. Один из… знакомых моих знакомых, немного похожий на Вас, уже несколько недель приходит ко мне примерно в этом же образе. Там в кармане несколько фотографий и краткое досье на тех местных сплетниц, с которыми Ганс — Ганс Грубер, так его зовут — уже завязал кое-какие отношения. Возможно, это Вам поможет. Да и удостоверение личности может пригодиться.

— Я снова восхищен, Шарлин. И… выходит, у вас есть моя фотография. Ммм… Коукворт, дом Лили в ту самую ночь? Впрочем, не отвечайте — это единственное место, где я… поддался эмоциям. Скажите… Если бы ваши друзья… обеспокоились слишком сильно — они попытались бы убить меня?

— Нет, Северус, что Вы. Мы не настолько самонадеянны, чтобы рассчитывать на чистую удачу. Это привилегия Гарри, потому что ему, кроме удачи, рассчитывать просто не на что. Мои друзья… Они застрелили бы не Вас, а меня, чтобы… обрубить ниточки. И, кроме того… В отношении меня это, по крайней мере, до Вашего зелья, было несущественно: неделей больше, неделей меньше… А Вами мы рисковать не можем, иначе мальчик будет обречен.

Глава 5. Близнецовый Вирус

Гарри смотрел в забранное решеткой окно на освещаемый тусклыми фонарями и редкими фарами проезжающих машин Литтл-Уингинг. Настроение у него было отвратительным. И вовсе не из-за решетки на окне, запертой снаружи двери и кошачьей прорези в ней, через которую дядя Вернон подсовывал ему еду.

Он вздохнул, оторвался от окна и полез под кровать. Оттуда он появился с бутылкой воды и завернутым в пластик брусочком пеммикана: почти сразу после того, как разъяренный дядя Вернон запер его в спальне, часа в три пополуночи, его разбудили Джон и Джейн. Все вместе они перетаскали наверх еду, воду и фонарик, который в случае чего можно было использовать как сигнальный. Насчет дяди, тети и кузена Дадли подручные майора Бутройда сказали не беспокоиться, проснуться им не грозило. Ну, в смысле, до утра. Как, впрочем, и мистеру Флетчеру, безбожно дрыхнущему в углу сада под мантией-невидимкой. Кто ж знал, что утомившийся рядом с домом Дурслей пьянчужка для пущей забористости добавляет в недопитый виски производные клонидина?

Нет, от голода и жажды Гарри не страдал и страдать не собирался, как и от скуки: вместе с едой и водой Джейн оставила ему пару интересных, хотя и несколько специфических книжек.

Его почтовой сове Хедвиг было значительно хуже, чем ему самому: решетка была вмурована в стену намертво. Так что Хедвиг могла расправить крылья только здесь, в комнате, будучи не в состоянии испытать счастье полета. Гарри понимал ее. Он разломил брусок пеммикана надвое, одну половинку начал жевать сам, а другую протянул белоснежной подруге. Впрочем, беспокойство о сове тоже не было причиной его плохого настроения: если за ближайшую ночь ничего не произойдет, майор обещал не позже завтрашнего утра натравить на Дурслей Службу Защиты Детей, так что Повелителю Памяти так или иначе придется вмешаться. А еще одну ночь Хедвиг потерпит. Хедвиг согласно кивнула и взъерошила клювом волосы мальчика.

И даже с отсутствием писем от друзей он уже примирился — тем более, что то мелкое глазасто-ушастое чудушко честно призналось, что это все его каверзы, а его друзья о нем по-прежнему помнят и пишут ему. Ну, в смысле, писали. Жаль, что все письма остались у миссис Кейн, и прочитать их он не успел, уж больно быстро все закрутилось.

Просто ему было тоскливо без самих друзей. Теперь он не мог даже представить, как он жил все эти девять лет до того, как забрался в сад одной примечательной пожилой леди.

***

То ли оттого, что пеммикан оказался сытным и достаточно вкусным, то ли оттого, что привычные кошмары устали его кошмарить, но заснул Гарри легко и сны ему снились, для разнообразия, приятные. Во сне на его окне не было решетки, и Хедвиг, доставившая ему, наконец, письмо то ли от Гермионы, то ли от Джинни, то ли от Пенни Клируотер, колотила клювом в прозрачное до невидимости стекло. То, что сова при этом улыбалась — хотя, казалось бы, чем ей это делать? — было для сна вполне нормальным и естественным.

Гарри подскочил и сел на краю постели. Если бы не прохладный пол под пятками, он подумал бы, что все еще спит: за окном, в темноте, светилась улыбка, похожая на улыбку Чеширского Кота из книжки про Алису. Нет, помимо белоснежных зубов, там, понятно, светились еще и белки глаз. Ну и контуры коричневой физиономии Дина Томаса угадывались, но только со второго взгляда.

Гарри встал с кровати и поднял оконную раму.

— Как ты тут…

Он замолк, увидев, что Дин не висит на подоконнике и даже не сидит на метле, а выглядывает из окна старого автомобильчика бирюзового цвета. При этом автомобильчик, ворча двигателем, висел в воздухе прямо над палисадником на высоте второго этажа. Тусклый свет фар освещал пыльные акации, а из салона машины Гарри улыбались едва различимые в темноте главные хулиганы Школы Чародейства и Волшебства «Хогвартс» — Фред и Джордж Уизли. Гарри помахал им рукой из-за решетки.

— Я сейчас у Уизли живу, — пояснил Дин, — у мамы и отчима отпросился, а недавно Артур, ну, мистер Уизли, вернулся с работы — он в Министерстве Магии работает — и сказал, что тебе вынесли предупреждение за колдовство на глазах у магглов.

— Это не я колдовал, — начал оправдываться Гарри, — это придурок один тут, ушастый.

— Шимус, что ли? — удивленно спросил Дин. — Не такие уж они у него и большие, уши-то.

— Не, на Шимуса он совсем не похож. А вы?..

— А мы за тобой прилетели. Писем-то от тебя нет и нет. Ну и про родственников твоих ты рассказывал. В общем, мы решили, что ты тоже у Уизли поживешь в августе.

— А за колдовство вас не накажут? Ну, как меня?

— А где ты видишь колдовство? — «удивился» Фред.

— Никакого колдовства, — поддержал его Джордж.

— Мы просто взяли… — …папин автомобиль…

— …НА ВРЕМЯ!

Гарри понял, как именно год назад Артур Уизли «подбросил» Хагрида к ним на остров. Хотя то, как великан мог уместиться в этой летающей таратайке, осталось за пределами его понимания. Хотя, может быть, он ехал верхом?

— Держи трос! — прошептал Дин. — Ща мы эту решетку…

Гарри увидел, что другой конец троса, который протягивал ему мулат, был привязан к бамперу автомобильчика.

— Погоди, — сказал он Дину, — у меня же все вещи в чулане. Палочка там, учебники…

— Фигня война, — махнул рукой Дин, — у меня вот что есть — и он показал Гарри взломоштопор — замысловатого вида инструмент, явно имевший отношение к загадочной эпидемии, поразившей в конце весны все самые интересные дверные замки в Хогвартсе (за исключением нового замка на двери класса зельеварения).

— Дядя с тетей проснутся, — с сомнением промолвил Гарри, — шуму будет…

— А мы тихо! — улыбнулся Дин.

— Тогда давай по-другому сделаем. — предложил Гарри, — Приземлитесь вон там, на улице, чуть подальше. Потом ты тихонечко откроешь входную дверь, ну и обувь же у вас у всех троих заколдованная? Мы выберемся, вещи возьмем, а потом… есть у меня одна идея. Будет лучше, чем с решеткой!

— Отвечаешь? — усомнился Дин.

— Отвечаю, — уверенно сказал Гарри. — Только в школу надо будет сбегать. В бывшую мою, начальную, — уточнил он, увидев, как расширились глаза мулата, — тут недалеко.

На оба замка: на входной двери и на двери в комнату Гарри — Дину понадобилось всего полминуты. Гарри бесшумно спустился вниз и натолкнулся на близнецов, ковырявших изогнутой спицей в двери его бывшего чулана.

— Техника — хорошо, но и первичные навыки терять не стоит, — шепотом пояснил ему Фред.

— Учиться у магглов — вовсе не зазорно, папа так всегда говорит! — так же тихо подтвердил Джордж.

Замок щелкнул, парни похватали обшарпанный чемодан Гарри, его метлу и стопку волшебных книг. Сам Гарри вынес во двор клетку с совой, открыл дверцу и приказал Хедвиг лететь к Уизли. Сумку с отцовской мантией, стилетом и волшебными палочками он дотащил до машины сам. Они покидали вещи в багажник приземлившейся рядом с домом машины, вроде бы это был «Форд-Англия», и Дин разочарованно посмотрел на дом:

— Решетку выдрать было бы круче, — грустно сказал он.

— Да мы же еще в школу не бегали, — подмигнул ему Гарри. — Парни, — кивнул он близнецам, — подождите здесь, ага?

Близнецы кивнули.

***

Гарри с Дином побежали по ночным улицам в сторону школы. Замок на двери кладовки со старым хламом сдался страшному инструменту Дина за секунду, и Гарри забрался внутрь.

— Держи это, — сказал он Дину, выскочив обратно, — я остальное понесу.

— Фигассе, — отошел от шока Дин, — это когда же Фред и Джордж успели тебя заразить близнецовым вирусом? Шутка-то вполне в их духе.

— У них целый год был для этого, — отмахнулся Гарри, — чтобы заразить, в смысле. Закрывай обратно дверь и побежали!

Они завернули за угол и замерли, ослепленные ярким светом фар. На мгновение Гарри подумал, что это Фред и Джордж поехали к ним навстречу, но — увы! — машина полыхнула полицейской мигалкой, а затем из темноты, обрамляющей два ярких пятна, раздался хорошо знакомый мальчику голос.

— Доброй ночи, мистер Поттер!

Фары погасли, и Гарри увидел Калеба Кирби — единственного констебля, оставшегося в участке Литтл-Уингинга еще со времен МакФергюссона и потому посвященного в, скажем так, некоторые нюансы местной жизни.

— Здрассьте, констебль Кирби! — вежливо поздоровался мальчик. — Я тут наконец выбрался, ну, из-за решетки, друзья помогли, и…

— Я бы сказал, что Вы несколько поспешили, мистер Поттер, — улыбнулся констебль, — завтра утром в городок должна прибыть комиссия из Службы Опеки, полюбоваться на… некоторые архитектурные особенности дома Вашего дядюшки. Но я не могу упрекать Вас за то, что Вы покинули свою... эээ… спальню, не дожидаясь их приезда.

— Да ну их, эти комиссии, — поморщился Гарри. — Толку от них все равно никакого, сами же знаете…

Констебль кивнул. Он и в самом деле знал. Хотя и не помнил.

— Но так даже лучше будет, — продолжил Гарри. — Дин, иди сюда! — махнул он рукой в темноту.

Дин вылез из кустов, в которые он нырнул рыбкой с первым же оборотом мигалки, и опасливо приблизился к полисмену.

— Вот, — указал Гарри на предмет в руках мулата, — хочу, ну, на память им оставить. Вместо себя в кровать уложу. Вы не подумайте, он сломанный, с прошлого лета еще. Когда Деннис, ну, чудить начал, его девчонки в панике затоптали, переломали там все, ну и из Кингстона новый прислали. А этот в хламовнике лежал, не нужный никому.

— О... — почесал затылок полицейский. — Понимаю Вас, мистер Поттер. Пожалуй, завтра вместе с комиссией надо вызвать еще и криминалистическую бригаду для… обследования, так сказать, нанесенных повреждений. И, пожалуй, парамедиков, чисто на всякий случай. Лишний вес Вашего дяди — это, знаете ли, не шутки! Может случиться инфаркт или там инсульт…

— Ну, так я побежал? — спросил Гарри.

— А кого Вы спрашиваете, мистер Поттер? — улыбнулся констебль. — Меня же тут нет, правда?

— Ага, — улыбнулся мальчик настоящей, подробной, тщательно наведенной галлюцинации констебля, махнул Дину и побежал дальше, прижимая к груди переломанный скелет без головы.

— И не забывайте про особые приметы, мистер Поттер, — напутствовал его вслед Кирби-Которого-На-Самом-Деле-Тут-Не-Было. — В работе криминалиста главное — такие вот детали!

— Точно! — воскликнул Гарри, бодро перебирая ногами. — Слышь, Дин! У тебя, уф-ф, фломастер… уф-ф… есть? Коричневый лучше?

— У меня все, уф-ф, есть, — пропыхтел Дин, прижимая к груди пластмассовый череп, — ты, уф-ф, хочешь, уф-ф, у него на лбу шрам нарисовать? Но вообще ты крут, так полисмена отшить!

— А чего его, уф-ф, отшивать? — изумился Гарри. — Отличный дядька, когда в участок приводил, всегда, уф-ф, давал мне дробовик чистить и смазывать.

Дин сглотнул на бегу. Видимо, у него на раёне не было принято давать хулиганам чистить и смазывать полицейские дробовики.

***

— Ну вот, — прошептал, наконец, Дин, глядя то на не прикрытый челкой лоб Гарри, то на увенчанный распотрошенной шваброй тети Петунии череп, устроившийся на жиденькой подушке, — один к одному! Правда, чего-то не хватает.

— Точно! — Гарри негромко хлопнул себя по оригиналу шрама, копия которого теперь украшала лобную «кость». — Ща, секунду…

Он порылся в шкафу и достал оттуда старые треснувшие очки, которые давно, еще с первых заработанных у миссис Кейн денег, заменил новыми, но все никак не решался выбросить. Прикрыл ими пустые глазницы черепа и отступил на шаг. Да. Так намного лучше.

— Растет смена, брат, — задумчиво шепнул Джордж, разглаживая накинутое поверх скелета драное одеяло. — А может, и выросла уже.

— Нам надо работать над собой, брат, — согласился Фред, поправляя свесившуюся с кровати пластмассово-костяную руку. — А то канем в забвение.

— ЭТО ЛУЧШЕ, ЧЕМ РЕШЕТКА! — хором прошептали близнецы в унисон с Дином.

— Все, сваливаем, — тихо скомандовал Фред, — а то до «Норы» еще лететь и лететь!

Они на цыпочках ссыпались по лестнице, Дин задержался, задвигая засов и вешая замок на место, а потом, когда они уже покинули дом, защелкнул и входную дверь.

— Жаль, посмотреть не удастся, — вздохнул он, — ну, что будет, когда они этот скелет в твоей кровати найдут.

Гарри подозревал, что посмотреть-то получится, но не раньше следующего лета. И не всем. В конце концов, майор Бутройд никогда не пренебрегал видеокамерами. Тем более, что за комиссией из Службы Опеки должны были обязательно появиться люди Повелителя Памяти, а упустить случай понаблюдать их за работой майор попросту не мог.

***

Крыши и фонари Литтл-Уингинга ухнули вниз, когда Фред притопил педаль газа.

— Так что там за ушастый у тебя колдовал? — спросил Джордж.

— Домовик, — сказал Гарри, — причем вроде малфоевский.

— Малфои богатые, — вздохнул Фред, не отрываясь от руля, — и дом у них — настоящий мэнор. А у нас только упырь на чердаке живет, да гномы весь сад заполонили, а вот домовик вряд ли когда-нибудь заведется. Они только в старых зданиях живут. Хотя мама была бы рада. У нас семья большая, столько приходится стирать и гладить. А магия тут плохо помогает…

— Так тебя за его колдовство заперли? — поинтересовался Джордж.

— Не, — сказал Гарри, — там все хуже было. Колдовал-то он не у дяди, а у одной старушки, которой я по дому помогаю. Без магии помогаю, — уточнил он.

— Тогда совсем плохо, — авторитетно заявил Фред. — Колдовать на глазах у магглов нельзя.

— Так я и не колдовал. Колдовал этот Добби. Наверное, хотел, чтобы как раз на меня все навесили и из школы выгнали. Но сначала вроде обошлось все. Я вечером вернулся уже, и дядя в хорошем настроении был… — про сделку с мистером Мейсоном Гарри рассказывать, разумеется, не стал, хотя и в очередной раз порадовался тому, что это чокнутый Добби не приперся прямо в дом Дурслей во время званого ужина и не разгрохал какой-то там феерический торт тети Петуньи вместо пирога Джейн.

— И?

— И все нормально вроде было. А потом вдруг тетя как завизжит!

— С чего бы? — поинтересовался Дин.

— Да я бы тоже завизжал. И ты, наверное. И братья даже. Представляешь, открывает она туалет — а из унитаза на нее здоровенная змея смотрит!

— Змея?!

— Ага. Удав такой, длиннющий, и в мою руку толщиной, не меньше! Ну или питон, я по телевизору таких видел. И шипит, такой «Прос-с-с-стите, я с-с-случайно!»

— Э… Что ты сейчас прошипел?

— А, извините. «Простите» он шепчет. Типа по ошибке заполз.

— И ты… его понял?! — спросил Дин.

— Ну да. Я же, когда прибежал, не слышал еще его, только вижу, он головой так мотает, туда-сюда. Я подумал, что он сейчас на тетю нападет. Ну я ему и закричал «С-с-стоять, не ш-ш-шевелис-с-сь!»

— А по-английски если? — напряженно спросил Джордж.

— А, извини. «Не дергайся», говорю. Ну он замер. Дядя Вернон за топором побежал, двустволку-то ему Хагрид поломал. В прошлом году еще. Надо, кстати, слетать за ней.

— Ты с темы-то не соскакивай, — обернулся к нему Фред; машина вильнула в воздухе, — ты хочешь сказать, что умеешь разговаривать со змеями?

— Ага. Умею. Сам удивился, но получилось как-то. Ну я и говорю ему, удаву этому: «С-с-сматывайся отс-с-сюда!» — беги, в смысле, пока жив.

— А он что? — поинтересовался Дин.

— Спросил, где тут Бразилия. Он из зоопарка сбежал, ну и хочет добраться дотуда. Он ее и не видел никогда, Бразилию эту, потому что в зоопарке родился, здесь уже, в Англии. Ну я ему сказал, что ему надо в порт и на корабль. А тут слышим — дядя бежит, он же как слон топает. Ну, удав-то дожидаться его не стал, нырнул в унитаз - и все. Просочился, наверное, через канализацию. Ну, а дядя заявил, что это я удава на тетю натравил. И что я вообще ненормальный. Ну и запер.

— С нами змееуст, брат мой Фред.

— Третий, про которого я знаю, брат мой Джордж.

— Ну про еще одного и я знаю, только вы его называть не любите. Тот-Кого-Нельзя, короче. Мне про него Дамблдор говорил. Ну, после второго матча, когда я с метлы спрыгнул, — пояснил Гарри. — И спрашивал, не умею ли я говорить со змеями. Но тогда я этого не знал еще, ну, что умею. А третий кто?

— Слизерин. Тот самый, в честь которого факультет назвали. Он его, собственно, и основал. Наверное, поэтому у них и символ такой, — пояснил Фред.

— То-то меня Шляпа к змеям отправляла, — огорчился Гарри. — Только не говорите никому, ага?

— Могила, — кивнул Фред. — Тем более, что нам с Джорджем тоже предлагали идти на Слизерин. Но ты и сам помалкивай. А то…

— …Тебя причислят к темным. Ну, так все считают, что говорить со змеями — это вроде как Темное Искусство, — пояснил Джордж, — и ты, Дин, не пали Гарри.

— Угу, — кивнул Дин. — А мне Рейвенкло советовали, — добавил он спустя несколько секунд.

— Я тогда буду говорить, что меня за колдовство заперли. Ну, не за мое, а за этого Добби.

— Как-то кучно вокруг тебя «Бомбарды» ложатся, — задумчиво сказал Фред.

— Не хуже, чем в прошлом году, — подтвердил Джордж.

— Да я и сам заметил. Ровно в мой День Рождения, и сначала Добби этот, потом удав… Даже и не знаю, что думать.

— Может, это Малфой, — предположил Фред, — раз уж этот Добби его домовик. Ты его сыночка в прошлом году сильно обидел. Вот он и захотел тебя из школы выгнать.

— Тогда устроят тебе еще одно колдовство — и все, на разбор и марш из школы, — подтвердил Джордж. — Но заметь — Малфой же все сделал, чтобы ты вообще никак оправдаться не смог. Раз тебя за колдовство не заперли — он-то змею, наверное, и подкинул. Чтобы уж наверняка.

— Ну да, — кивнул задумчиво Гарри, — таких совпадений не бывает. Чтобы удав попал именно ко мне… — а сам подумал, что вот в этом случае участие Малфоя сомнительно: ведь о способности говорить со змеями его спрашивал отнюдь не Драко, а самый что ни на есть Дамблдор.

— А если я им свою палочку покажу? Ну, министерским? — спросил он. — Я ж не колдовал, и она чистая должна быть.

— Надо папу попросить, — пожал плечами Фред. — Он же в министерстве работает, должен знать, как и что.

— А что он там делает? — спросил Гарри.

— Работает в самом скучном отделе «Противозаконное использование изобретений магглов».

— Чего использование?

— Сейчас объясню, — встрял Джордж. — Например, у тебя есть вещь, которую магглы сделали. Ты ее заколдовал, а она потом опять к ним попала — в дом или магазин. В прошлом году умерла старая ведьма, а у нее был чайный сервиз. Его продали на аукционе одной маггле. Она пригласила друзей на чашку чая. Так что там творилось! Отец потом несколько недель распутывал это дело с утра до ночи.

— Не можешь рассказать подробнее?

— О, это история была! — усмехнулся Фред. — Чайник как взбесился. Плевал вокруг себя кипятком, а сахарные щипцы, представляешь, защемили нос одному гостю, и того отправили в больницу. Отец был вне себя. Их в отделе было всего двое: он и старый колдун по имени Перкин Уорбек. Здорово они тогда помучились! Даже «Обливиэйт» применяли, вот как.

— А как же автомобиль этот? — слышать про стирание памяти Гарри было по-прежнему неприятно, но рациональный Гарри в его голове нехотя согласился, что в таких вот случаях оно может быть и оправданным.

— Папа у нас настоящий фанатик! — важно сказал Джордж. — Он просто балдеет от тех штучек, что магглы напридумывали. У нас их полон сарай! Принесет, разберет на кусочки, наложит заклинание и опять соберет. Приди он с обыском к самому себе, пришлось бы самого себя арестовать. Мама ругается, а ему до лампочки.

— Ладно, — решил Фред, — дома сам увидишь. Нам главное до утра успеть, пока папа с ночного дежурства не вернулся, а то будет нам на орехи. Лететь-то еще далеко, а машина устала.

— Может, заправить ее? — спросил Гарри. — Наверное, она тогда быстрее полетит?

Дин вдруг хлопнул себя по лбу, а Фред и Джордж с недоумением посмотрели на Гарри.

— А ЧТО ТАКОЕ «ЗАПРАВИТЬ»? — с удивлением спросили близнецы. Хором.

***

С воздуха отыскать пустую по ночному времени заправочную станцию оказалось нетрудно. Фред притер «Фордик» к колонке, а Гарри, открыв багажник, порылся в сумке и довольно быстро отыскал пятифунтовую банкноту. Захлопнул багажник, открутил крышку бензобака чуть пониже его и побежал к платежному автомату. Дин тем временем размотал шланг и вставил заправочный пистолет в горловину.

С первыми же каплями бензина, упавшими в бак, «Фордик» вздрогнул и принялся мурлыкать двигателем.

— Парни, — спросил Гарри, — ваш папа в него случайно не кошачью душу вселил?

— Кошки не летают, — с сомнением возразил Фред, — хотя действительно похоже… так значит этот бьен-дзинь… (англ: Pet Roll — АФ)

— …Для него все равно что молоко? — продолжил Джордж. — Кто бы мог подумать. А пахнет… Довольно мерзко пахнет, и довольно знакомо…

— Что-то из гербологии, — подтвердил Фред, — и весьма неприятное.

— Все, — сказал Гарри, когда шланг в руке Дина перестал дергаться и сипеть, — там бак теперь полный почти. Ну, если ваш папа его не расширил.

Дин потащил заправочный пистолет обратно к колонке, Гарри закрутил пробку, и они снова взлетели.

— Ого, как пошла! — воскликнул Фред. — Раза в три быстрее!

— Там не кошка. Наверное, папа позаимствовал кусок души Ронникинса, — предположил Джордж.

— …Пока не пожрет…

— …НИЧЕГО ДЕЛАТЬ НЕ БУДЕТ!

— …Так где, говоришь, твой дядя потерял свою двустволку? — прищурившись, спросил Дин.

***

Миссис Кейн и молодой человек в зеленой воинственной куртке пили чай. Ночь была теплой, а миссис Кейн с недавних пор чувствовала себя значительно лучше, так что они вновь сидели на веранде. При этом, несмотря на тьму, окружавшую островок света, миссис Кейн все еще была в своих жутко дорогих темных очках.

И это, и само по себе ночное чаепитие на веранде было бы странным для прочих обитателей городка… если бы что-то не мешало тем из них, кто страдал бессонницей (включая тех, кто страдал ею по служебной необходимости), обратить на это внимание.

— Уизли, — выплюнул молодой человек. — Опять эти мордредовы близнецы Уизли!

— Да, мальчики впечатляют. Вы знаете, как они сформулировали неформальный девиз своего факультета?

— «Слабоумие и Отвага»? Не удивляйтесь, Шарлин, то, что у меня есть веские основания ненавидеть весь Гриффиндор в целом, означает еще и то, что мне необходима вся информация о том, что там происходит. И… шутки Поттера все больше напоминают мне его отца. Даже несмотря на некую их… обоснованность.

— Мне жаль, сэр. Но я хотела бы обсудить с Вами еще один вопрос.

— Да, мадам?

— Дело в том, что последние книжки, которые читал мальчик, прежде чем завертелась вся эта история с мистером Добби и… с тем, что так испугало несчастную Петунью, были…

— Библия и сборник греческих мифов? Простите, Шарлин, но я воспользовался моментом и поднялся наверх. На столике лежали эти две книги. Это ведь Вы подсказали ему?..

— Моя подруга. Она тоже получила неплохое классическое образование в юности. И смогла провести некие аналогии с ситуацией, в которой мы все оказались.

— Вот как? Не могу ли я услышать Вашу оценку этой ситуации? Не обещаю, что смогу дать какие-либо комментарии, но…

— Нас, признаться, очень удивила та история, что произошла одиннадцать лет назад, во время этой вашей гражданской войны. Могущественный волшебник, лидер одной из фракций… Причем, как я могу понять — побеждающей фракции… Так вот, этот самый лидер — персона уровня Кромвеля, не меньше — не находит лучшего применения своему времени и своим силам, чем бросить все и отправиться лично убивать годовалого мальчика.

— Продолжайте, мадам.

— Логично сделать вывод, что этот мальчик внезапно становится критически важен для него и его планов. А поскольку никаких рациональных причин к этому быть не могло, остается рассмотреть иррациональные.

— Вы имеете в виду…

— Я имею в виду что-то вроде пророчества. Аналогичное пророчеству, полученному царем Иродом, или же Лаем, отцом Эдипа. То есть возможно, этому волшебнику было предсказано, что некий мальчик, под описание которого подпадает мистер Поттер и, возможно, мистер Лонгботтом — я сделала этот вывод из некоторых действий господина Директора — способен либо убить его, либо привести к его поражению каким-то иным способом.

— Я… не готов давать какие-то комментарии, мадам, — голос молодого человека был напряженным, — и предпочел бы пока оставить эту тему. Тем более что уже, знаете ли, довольно поздно.

— Понимаю Вас и, разумеется, не настаиваю. Спокойной ночи, мистер… Грубер.

— Спокойной ночи, мадам. Признаться, Вы снова смогли удивить меня. Боюсь, что в силу некоего предубеждения я недооценил… маггловское классическое образование.

Глава 6. "Нора" И Ее Обитатели

Край солнца уже показался над горизонтом, когда Фред, пройдя вдоль знакомого ему шоссе, пролетел над маггловской деревенькой Оттери-Сент-Кэтчпул и вскоре коснулся колесами земли. Они приземлились на заднем дворе покосившегося дома, рядом с собранным из чего попало гаражом, из ворот которого им махал масляной лампой Рон Уизли.

— Закатывайте ее сюда, только тихо! — на весь двор прошептал он. — Пока мама не проснулась! Привет, Гарри! Представляешь, они меня не взяли! — с обидой добавил он. — Говорят, места мало…

Все, кроме сидящего за рулем Фреда, выскочили из машины и налегли. «Фордик», довольно поскрипывая, въехал в гараж. Гарри выпрямился и смог, наконец, рассмотреть дом рыжего семейства. Дом был таким же безалаберным, как и хозяева: основанием ему служила старая кирпичная коробка, похожая на свинарник, из которой вверх и в стороны беспорядочно росли комнаты и комнатки, державшиеся исключительно волею хозяев, ну, или силой волшебства. Увенчивала все покосившаяся черепичная крыша с полудюжиной разнокалиберных каминных труб. У входа на шесте, слегка скособочившись, висела надпись: «Нора». Сбоку крыльца рядом с огромной заржавленной кастрюлей красовалась груда резиновых сапог разных цветов и размеров. По двору ходили упитанные пеструшки и что-то клевали.

Дом очень понравился Гарри: он был живой, в отличие от стерильного морга (ну или тюрьмы) Дурслей.

— Здорово, — сказал он, обратившись к Рону, — замечательный дом!

— Да ну скажешь! — засмущался Рон. — Не бог весть что же!

— Так, все наверх и по своим кроватям. Только очень, очень тихо! — скомандовал Фред. — Мама позовет завтракать. Ты, Рон, побежишь вниз и радостно крикнешь: «Смотри, мама, кто ночью объявился!» Она обрадуется, и никто не заметит, что мы брали машину.

— Значит, не заметит? — мальчики обернулись, Фред и Джордж хором ойкнули, Рон стал на пару дюймов ниже ростом, а Дин сместился за спину Гарри и немного присел. На крыльце, уперев руки в боки, стояла сама миссис Уизли. Почему-то ее выражение лица напомнило Гарри дракона, которого они с Хагридом наблюдали в «Гринготтсе». Молли спустилась с крыльца и сделала несколько шагов вперед. Ее волшебная палочка грозно торчала из кармана цветастого фартука.

— Ну? — сердито вопросила она, подходя вплотную к мальчикам.

— Доброе утро, мамочка, — преувеличенно-бодро произнес Джордж.

— Вы что, не понимаете, как я волновалась? — яростно прошептала миссис Уизли.

— Прости, мамуля, но мы должны… были… — физически все трое братьев Уизли, да и Дин тоже, были выше Молли чуть ли не на голову. Как они при этом умудрялись смотреть на мать снизу вверх, Гарри не понял.

— Пустые постели! Никакой записки! Исчезла машина! Могли попасть в дорожную аварию! Я чуть с ума не сошла от беспокойства! Вы ни о ком, кроме себя, не думаете! Такого я, сколько живу, не помню! Вот погодите, придет отец. Старшие братья никогда ничего подобного не совершали: ни Билл, ни Чарли, ни Перси… — Фред хмыкнул и скорчил постную рожу, получилось очень похоже на брата-префекта. — Вы могли погибнуть, вас могли увидеть, отец из-за вас может потерять работу…

Гневу ее, казалось, не будет конца. И, только охрипнув, она повернулась к Гарри, который тщетно пытался запомнить некоторые особо выдающиеся обороты речи (что характерно, абсолютно приличные).

— Милости просим, дорогой Гарри. Входи, сейчас будем завтракать, — приветливо улыбнулась хозяйка и с этими словами поспешила обратно в дом. Сыновья последовали за ней, шедший последним Рон поманил Гарри рукой и подмигнул, а Дин легонько подтолкнул в спину: «не тушуйся, мол, это тут регулярно».

***

— Гарри! — взвизгнула Джинни, выскакивая из кухни и бросаясь на шею мальчику. — Так здорово! Я знала, что они тебя выручат!

Молли снова начала закипать.

— Это что получается? Все мои дети в заговоре, и только я ни сном ни духом?!

— Еще Перси, мамочка! — пискнула Джинни. — Перси тоже ничего не знал! Эээ… Ну и Билл с Чарли, конечно, но они ведь далеко!

— Не сердитесь, миссис Уизли, — улыбнулся матери семейства Гарри, — они и правда меня спасли!

— Спасли?! От чего? Я опять чего-то не знаю?

— Эээ… Ну, я когда к сестренкам в Лондон ездил, позавчера, помните? — скромно потупился Дин. — Я по пути заехал в городок, где Гарри живет. Это недалеко. Нашел его дом, в смысле, дом его родственников. Ну и… Его там за решеткой держали, представляете?! Как в Азкабане!

— Что?! — вскинулась Молли. — За какой такой решеткой?

Дин и Гарри, перебивая друг друга, рассказали миссис Уизли о заточении Поттера.

— Но почему вы не сказали это мне?! Мы с Артуром…

— Эээ… мама… Ну… — потупился Фред.

— …Мы слышали тот разговор, с папой. Ну, что в пятницу вы хотели выяснить, что с Гарри и почему он не отвечает на письма.

— Но мы подумали…

— …Что если туда приедешь ты…

— …И увидишь, как они, ну, его родственники, с ним обходятся…

— …НА СЛЕДУЮЩЕЕ ЛЕТО ГАРРИ БУДЕТ НЕКУДА ВОЗВРАЩАТЬСЯ!

— Это ерунда! — возмутилась Молли. — Что значит «некуда возвращаться»? Он всегда может вернуться к нам! В «Норе» тебе всегда будут рады, дорогой, — обратилась она к Гарри.

— Вот и мы про это, — пробурчал Джордж.

— Если бы ты разнесла этот дом по камешку, — пояснил Фред, — папу уволили бы намного скорее!

— Так, — встала Молли, ее лицо стало еще сердитее, чем было там, во дворе, — я немедленно пошлю письмо Дамблдору! Да как он мог… И ведь предупреждала его Минерва…

Попный мозг Гарри вышел на полные обороты. Скандал с Дамблдором ему сейчас был совершенно не нужен, иначе придется объяснять слишком много. Ну или о слишком многом умалчивать. Отговаривать Молли? Дохлый номер. Значит…

— Миссис Уизли, — обратился он к матриарху семейства, — а можно мне… нам… эээ… позавтракать? А то…

— Ох, дорогой, — спохватилась Молли, — ну конечно же! Этот старый козел подождет. Сейчас, дорогой, сейчас…

Она вскочила, и палочка в ее руке засвистела так, что это сделало бы честь профессору Флитвику. «Веер» Гарри на этом фоне смотрелся довольно-таки бледно. Под взмахами палочки Молли кухонная плита пыхнула синим пламенем, две огромные сковородки сорвались с крюков и плюхнулись на огонь, череда яиц — явно домашних, судя по налипшей на них соломе — вылетела из шкафчика, по очереди разбиваясь и вываливая содержимое на сковородки, а в завершение длинная, состоящая из сосисок змея самоочистилась и самодобавилась в глазунью.

Гарри тем временем оглядывал кухню. Она тоже совершенно не походила на стерильную кухню миссис Дурсль, и от этого нравилась Гарри еще больше. В центре стоял деревянный стол, выскобленный до белизны, в окружении грубоватых, но прочных стульев. На стене висели часы с единственной стрелкой и надписями вместо цифр: «Время кормить кур», «Время пить чай», «Опоздание». Сейчас стрелка замерла на отметке «Срочно покормить детей завтраком». На каминной полке лежали стопки книг. Гарри присмотрелся к надписям на корешках: «Чудодейственная выпечка», «Наколдуй себе сыр», «Пир за минуту» и тому подобное. Между стопок крутила-вертела проволочной ручкой памятная ему шарманка, правда, обвешанная теперь загадочными медными деталюшками. Она действительно пела голосом какой-то незнакомой Гарри джазовой певицы.

— Я ж тебе говорил, — прошептал ему в ухо Рон, проследивший направление его взгляда, — что к августу твоя шарманка Селестину Уорлок петь будет!

— Здорово! — шепнул ему в ответ Гарри. — Значит, помогло?

Рон кивнул.

Молли тем временем движениями палочки раскидывала завтрак по щербатым тарелкам.

— И все равно, — ворчала она, — лететь через полстраны на нелегальном автомобиле…

— Было темно и облачно, — возразил Фред, — так что никто нас не заметил.

Молли фыркнула.

Какое-то время все молчали, сосредоточенно работая челюстями: даже в Хогвартсе Гарри никогда не ел такой вкусной глазуньи с сосисками.

— Уфф, — первым оторвался от тарелки Джордж, — спасибо, мам! Я устал что-то, пойду вздремну.

— Вот еще, — строго посмотрела на него Молли, — ты не спал по собственной глупости! Мог бы сразу сказать мне и… — она нахмурилась. — Так что быстренько доедаем все до донышка, и марш обезгномливать сад! А то эти садовые гномы уже всю клумбу заполонили. А ты, Гарри, иди поспи, — ее голос стал мягким, — ты, наверное, устал там, у этих ужасных магглов. Я не имею в виду твоих родителей, Дин, — обратилась она к мулату, — они замечательные люди. Но с этими… с этими я разберусь.

— Я, наверное, тоже пойду с ребятами, — быстро сказал Гарри, чтобы одновременно замять неловкость и сбить Молли с мыслей о мести Дурслям (судя по всему, им и так скоро будет невесело), — я никогда не обезгномливал сад. Ну, у обычных людей тоже есть садовые гномы, но они ничего не заполоняют.

— Они ж пластмассовые, — пояснил Дин, — ну, маггловские которые. И на Санта-Клауса похожи. А эти… Сам увидишь. Но это довольно скучное занятие, обезгномливать.

— Не скучное, если подойти к делу правильным образом, — строго сказала Молли. — Где же она… Вот! — она достала с каминной полки книгу, и у Гарри появилось нехорошее предчувствие, потому что с обложки на него смотрело смазливое, ослепительно улыбающееся лицо, обрамленное белокурыми локонами. А чуть пониже виднелась мантия. Лавандовая мантия. «Гилдерой Локхарт. Домашние вредители. Справочник», — прочитал он название книги. Предчувствие оправдалось. Значит, Локхарт. Красавчик. Лавандовый.

— Так, что там пишет про гномов мистер Локхарт… — шелестела страницами Молли.

— Ма-а-ам! — возмутился Джордж. — Мы прекрасно знаем, как их выдворять!

Гарри толкнул его ногой под столом. Джордж недоуменно взглянул на мальчика, но заткнулся. Видимо, встреча с полицейским, которую, как оказалось, Фред и Джордж прекрасно видели, изрядно добавила Гарри авторитета.

— Ах, Гилдерой такой душка! — продолжала ворковать миссис Уизли. — И так замечательно знает свой предмет!

Гарри оглядел стол. Мальчики с постными лицами уткнулись в тарелки, а на лице Джинни Гарри с удивлением обнаружил такое же глуповато-мечтательное выражение, как и у матери семейства.

— Вот! — с торжеством провозгласила Молли. — Для выдворения садовых гномов применяется заклинание «Хортус дегноминатум»!

— Эээ… — «удивился» Гарри, — но… миссис Уизли, а разве… нам говорили, что на каникулах колдовать нельзя! То есть… Вы разрешаете нам немного поколдовать? Можно?! — и он широко улыбнулся, сделав на всякий случай глаза побольше и поумильнее.

Фред и Джордж почти нырнули лицами в свои тарелки. Рон спрятать физиономию не догадался и улыбался от уха до уха.

— Хмм… — задумалась Молли, не решаясь, видимо, отказать гостю, — и правда… То есть, конечно… Но… — умильность в глазах Гарри зашкалила, — впрочем… Я думаю, не будет большого вреда, если… Но только палочкой Чарли, — решительно заявила, наконец, миссис Уизли, — чары Надзора с нее давно сняты и… Рон, можешь взять палочку. Но никаких шалостей! — грозно сказала она.

***

— СЛАВА ВЕЛИКОМУ СЛИЗЕРИНУ! — хором воскликнули близнецы, когда они вшестером выбежали во двор. Рон с удивлением уставился на братьев, стоящих на коленях перед Гарри. — ТЕПЕРЬ ВСЕ БУДЕТ ПО-ДРУГОМУ!

— Э! — возмутился Рон. — Во-первых, это моя палочка! Во-вторых — при чем тут слизни?!

— А мы и не претендуем, — ухмыльнулся Фред, — мы с удовольствием позволим тебе обезгномливать сад так долго, как ты захочешь! — Рон поскучнел. — А что до Слизерина…

— Мы произвели Гарри в почетные слизеринцы, — пояснил Джордж. — Даже мы бы не смогли так развести маму на разрешение колдовать на каникулах. А уж эта шутка со скелетом…

И он рассказал Рону и Джинни (которая, как он заметил, была в той самой бывшей его куртке и в тех самых кроссовках, которые он ей подарил), как они оставили сломанный пластмассовый скелет на кровати в комнате Гарри.

— Вот бы одним глазком посмотреть, — завистливо вздохнул Рон. — Опять все самое интересное происходит без меня…

— Не переживай, — утешил его Гарри, — найдешь еще приключений себе на… голову. А… где эти гномы? — заинтересованно спросил он у Джорджа.

Они прошли в сад. Сад тоже был полной противоположностью палисаднику тети Петуньи: слишком много сорняков, газон не подстрижен, но зато каменную ограду осеняли искривленные узловатые ветви старых деревьев, на клумбах — незнакомые Гарри цветы, заросший зеленой ряской небольшой пруд полон лягушек. Через газон они подошли к клумбе.

— Вот тут, — сказал Фред, — тут они прячутся. Давай, Ронникинс!

Рон поудобнее перехватил палочку:

— ХОРТУС ДЕГНОМИНАТУМ!

Никакого эффекта не воспоследовало. Рон попробовал еще несколько раз, потом Джинни сбегала за книжкой Локхарта, и они попробовали еще, сверяясь с инструкциями: сначала Рон, потом все остальные.

— Может, палочка сломалась? — почесал затылок Рон.

— Попробуй «Левиосу», раз уж мама разрешила, — посоветовал ему Фред.

Лежащий неподалеку булыжник послушно взлетел в воздух и плюхнулся в пруд, откуда в панике ускакало не меньше дюжины лягушек.

— Странно, — сказала Молли, которая, как оказалось, уже довольно давно наблюдала за их попытками. — Ну-ка, давайте я попробую…

— ХОРТУС ДЕГНОМИНАТУМ!

— Видишь, мама, — ухмыльнулся Фред, — никаких гномов! А значит, сад чист! Мы можем идти спать?

— Поговори мне, — буркнула Молли, — наверное, вас просто плохо учат! Ну, раз так — справляйтесь сами, как умеете.

Она развернулась и ушла. Гарри понял, что она ни за что не признает тот факт, что в книге Локхарта написана полная ерунда. Он оглянулся на Джинни и понял: эта тоже.

— А отменить разрешение она забыла! — прошептал он в ухо Рона, чтобы поднять приятелю настроение.

— Ага! — кивнул тот. — Ладно. Смотри, как надо!

Он нырнул головой и руками в пионовый куст, куст закачался, послышался шум отчаянной схватки, и Рон выпрямился, держа что-то на весу в одной руке.

— Вот он! И никуда они не ушли! — немного разочарованно произнес он, разглядывая добычу.

— Крути меня! Крути! — верещало существо, слегка напоминавшее человека ростом чуть меньше фута.

Существо было маленьким, как бы сшитым из кожи. Большая, шишковатая, совершенно лысая голова напоминала крупную картофелину. Рон держал его на расстоянии вытянутой руки, а тот извивался, стараясь лягнуть Рона твердой, как камень, ступней. Рон ловко перехватил его за лодыжки и перевернул вверх ногами.

— Старайся делать то же самое, — сказал он Гарри и, высоко подняв гнома, начал размашисто раскручивать его над головой.

— Ему это не повредит, — пояснила Джинни, выныривая из кустов со своим экземпляром и тоже раскручивая его, — только голова закружится, и он не сможет найти обратной дороги к себе в нору.

Рон и Джинни одновременно отпустили своих гномов, Роновский пролетел футов тридцать, а гном Джинни — на пару футов дальше.

— Близковато! — оценил Фред. — Спорим, я доброшу своего вон до того пня.

Игра оказалась довольно интересной. Разумеется, Фред и Джордж — загонщики команды Гриффиндора по квиддичу — были вне конкуренции, их гномы летали дальше всех. Но, к удивлению Гарри, мелкая Джинни отставала от них и от Рона совсем ненамного.

— Наши гномы глуповаты, — заметил Джордж, схватив сразу пятерых. — Услышат, что началось выдворение, так и лезут на поверхность. Нет, чтобы забиться поглубже в норы.

Скоро в поле столпилось десятка два изгнанников, и они длинной вереницей, ссутулив плечики, побрели прочь.

— Они вернутся, — сказал Рон, наблюдая, как гномы один за другим исчезают в зарослях живой изгороди на другом конце поля. — Им у нас нравится. Папа их очень любит, говорит, что они забавные.

В доме хлопнула входная дверь.

— Это отец! — воскликнул Джордж. — Вернулся с работы.

Гномы были забыты, пятеро мальчишек и Джинни побежали к дому.

***

Они немного опоздали: Молли уже нависала над худощавым волшебником с обширными залысинами на когда-то тоже ярко-рыжей голове. В руке матриарх семейства держала длинную кочергу, которой весьма энергично размахивала — впрочем, на порядочном расстоянии от носа своего мужа.

— …И этот волшебник сказал жене, что хочет всего лишь разобраться, как этот так называемый автомобиль устроен! А на самом деле он применил к машине чары летучести и — пожалуйста! — хоть через всю Англию лети!

— Но, дорогая, в законе существует оговорка, что если волшебник изначально не имел намерения летать…

— Эту оговорку ты, наверное, сам прописал, дорогой, когда разрабатывал этот закон? И, разумеется, совершенно случайно такое намерение — намерение летать — почему-то зародилось у твоих сыновей, я уж не говорю о твоем же ученике!

Дин старался выглядеть серьезным, но его физиономия снова расплылась в неуверенной улыбке.

— Я… Я правда Ваш ученик, мистер Уизли? — почти прошептал он.

Молли с раздраженным видом обернулась:

— Разумеется, правда, мистер Томас! Иначе с чего бы ему проводить с Вами больше времени, чем с собственной женой!..

— Извините, миссис Уизли, я не хотел… Но…

— И вот они — двое твоих сыновей и твой ученик, — снова обернулась Молли к мистеру Уизли, — ночью летят через половину Англии, освобождают Гарри Поттера…

— Гарри Поттера? Освобождают?! Ох, как же я мог не заметить! Гарри, это правда ты? Как я рад тебя видеть! — Артур вскочил и схватил Гарри за руку. — И… тебя правда освободили? Откуда?

— Ага, мистер Уизли. Рад познакомиться. Эээ… можно я расскажу, миссис Уизли? Мистер Уизли? — потряс Гарри руку отца семейства. — Все началось утром, когда…

***

— И вы привезли настоящее ружье? Настоящее маггловское ружье?! — недоверчиво спросил Артур.

— Ну да, — сказал Гарри, — оно в багажнике лежит, в машине. Я его хотел Хагриду подарить, на Рождество, — быстро сказал он прежде, чем Молли в шестой или седьмой раз оторвется от стряпни и учинит разнос мужу или сыновьям. — Только оно поломанное маленько, его Хагрид погнул. В прошлом году еще, когда он мне письмо привез, из Хогвартса. Его же можно починить?

— Посмотрим, — сказал Артур, косясь на жену. — Думаю, Хагрид обрадуется. А поскольку это его законный трофей, то никакие установления и обычаи нарушены не будут!

— Только надо спусковой крючок побольше сделать, под его палец, — сказал Гарри, — а то он у него в скобу не пролезет. Ну и приклад поменять там… Но это позже.

— Да, — сказала Молли, — не хватало еще пропустить обед из-за какой-то стрелялки. Особенно учитывая, что до Рождества еще куча времени. И, Артур, нельзя ли разобраться с этим предупреждением? У мальчика и так достаточно тяжелая жизнь, не хватало ему еще неприятностей с Министерством.

— Хм, — задумался Артур, и Молли притихла, — я мог бы взять его с собой в министерство завтра утром. И поговорить с Муфалдой или даже с Амелией Боунс.

— Вы имеете в виду Муфалду Хмелкирк? — спросил Гарри. — Ту, что подписала это письмо? Ну, с предупреждением? А кто такая эта Амелия?

— Да, Муфалда — моя коллега, — пояснил Артур, — она руководит соседним отделом. А Амелия — наша с ней начальница, она руководит Департаментом Магического Правопорядка, к которому оба наших отдела и относятся.

— Это что-то вроде Хоум Офиса у магглов, — шепотом пояснил Гарри Дин.

— Эээ… наверное, нужно начать с миссис Хмелкирк? — предположил Гарри.

Пока ему не хотелось привлекать к себе внимания слишком высокого начальства. Ведь, как известно, начальство подразделяется на мелкое, среднее и крупное сообразно размерам грозящих от него неприятностей. Мелкие неприятности он, если что, переживет, а вот крупные…

— Разумно, — кивнул уже довольно давно спустившийся вниз Персиваль Игнатиус Уизли, третий по счету и старший из присутствующих в доме сыновей Артура и Молли, даже на каникулах не нашедший в себе сил расстаться со значком префекта, — и не забудь взять с собой палочку.

— Конечно, Перси. Ее же там проверят?

— Да, на последние заклинания и на исправность Чар Надзора. Надеюсь, ты не колдовал ей на каникулах?

— Нет, Перси. Последнее, что я наколдовал, был... эээ… «Экспеллиармус» на профессора Квиррелла. Ну, ты же помнишь, какие слухи там ходили. Это еще когда Рон в шахматы выиграл, помнишь же! — Молли с гордостью посмотрела на младшего сына. Тот приободрился. А вот Артур напрягся.

— Пожалуйста, поподробнее, Гарри, — серьезно сказал мистер Уизли, внезапно напомнив Гарри совершенно, казалось бы, непохожего на него МакФергюссона. — Я хочу знать, что это за история с нападением на преподавателя. И мне хотелось бы знать, — обвел он взглядом сыновей, — что это там за слухи, о которых мы совершенно не в курсе.

Перси, Фред, Джордж и Рон подобрались.

— Только после обеда, дорогой, — решительно возразила Молли, — а то нашего мальчика явно недокармливали.

***

До своей постели в комнате Рона Гарри добрался только к вечеру. Во рту пересохло от долгих рассказов, уши побаливали от громогласных ахов и охов миссис Уизли. Ему жутко хотелось спать. Рон уже храпел, но у Гарри было еще одно дело. Точнее, дел было два, но одновременно можно было сделать только одно из них. Дамблдор или Гермиона? Гарри ужасно скучал по лохматой подруге, но решил, что менее приятное дело, как правило, бывает важнее. Он достал из сумки тетрадку, выдрал из нее лист и написал:

«Уважаемый профессор Дамблдор!

Несколько дней назад я выяснил, что тоже могу разговаривать со змеями, совсем как тот самый волшебник, о котором мы говорили на стадионе после второго матча…»

Он оторвался от письма и оглядел комнату. Казалось, все ее стены вплоть до низкого покатого потолка пылают огнем: все они были обклеены оранжевыми плакатами любимой команды Рона «Пушки Педдл» (девятое место в Британской Квиддичной Лиге), а сама команда махала ему как минимум с шести точек. А нет, с семи.

Сможет ли Мастер Ментальной Магии и Повелитель Памяти обнаружить ложь в письме? — подумал он. Наверное, будет правильнее считать, что сможет. Значит, пишем только правду, хотя и, разумеется, не всю. Но и умалчивать много тоже не стоит: это будет выглядеть слишком подозрительно, особенно если змею к Дурслям подослал сам Дамблдор.

«…Все началось в доме миссис Кейн, Вы помните ее, правда? Она уже совсем плоха, но я по крайней мере застал ее живой. Я поднялся в комнату, которую она мне выделила, чтобы я мог немного почитать хотя бы неволшебные книжки, раз уж дядя и тетя заперли мои учебники в чулане, и обнаружил там…»

На чердаке прямо над комнатой Рона завыл и застучал по трубам упырь, но Гарри не отвлекался. Ему казалось, что писать даже сложнее, чем говорить с Повелителем Памяти лично. Но, конечно, это только казалось.

«…теперь я живу у мистера и миссис Уизли, и надеюсь, что больше никаких неприятных неожиданностей не случится.

Искренне Ваш,

Гарри Джеймс Поттер.»

Он еще раз просмотрел письмо. Никто же не мешает надеяться даже на то, во что слабо веришь, правда? Ну, а про завтрашний визит в Министерство он, разумеется, не написал. Тем более, что быстрая реакция, судя по наблюдениям, в число сильных сторон Директора не входила, а значит, завтра он вряд ли сумеет помешать ему разобраться с предупреждением.

Мальчик встал, подошел к клетке Хедвиг и выпустил ее.

— Отнесешь письмо к мистеру Дамблдору, красавица? А потом я попрошу тебя слетать к Гермионе, так что не задерживайся долго.

Сова ухнула и кивнула. Гермиона ей нравилась.

Глава 7. Тропинки Власти

— Гарри, дорогой, вставай! — потрясла мальчика за плечо Молли. — Артуру скоро на работу.

Гарри сел на постели, нашарил на стуле очки, наскоро оделся и пошлепал вниз по лестнице в пристроенную в прошлом году ванную комнату, ту самую, в которой стоял разбитый головой тролля и потом склеенный маггловским клеем унитаз. Сделав срочные дела, он подошел к умывальнику.

— Вот растрепа! — услышал он громкий ехидный голос и от неожиданности подпрыгнул. — Да, да! Я тебе говорю! Ну как такого пускать в Министерство, а?! Рубашку заправь, а то торчит!

Гарри понял, что это говорит зеркало. Он как следует заправил рубашку в брюки, причесался и с сомнением оглядел себя. Он бы с удовольствием заскочил в магазин одежды, но вряд ли Артур согласится подождать его там. Придется идти как есть.

Он быстро проглотил завтрак (опять очень вкусный) и надел лучшую из своих школьных мантий. Увы, она порядком поистрепалась во время его приключений. «Но уж какая есть», — подумал он. Нет, зайти в магазин (а до того в банк, точнее, даже в два) надо было обязательно. Кстати, по магазинам неплохо бы сходить вместе с миссис Уизли. У магглов дешевле, да и старушки советовали.

— Готов? — спросил его Артур.

— Ага, сэр, — Гарри еле удержался от того, чтобы вытереть рукавом губы. Он боролся с этой привычкой с той самой ночи в Запретном Лесу, точнее — после того, что случилось потом, в гостиной, но пока ничего не мог с собой поделать, кроме регулярного предотвращения таких вот попыток.

— Тогда пойдем.

Артур встал, подошел к камину и взял с каминной полки пустой цветочный горшок. Гарри с удивлением смотрел на него.

— Ты никогда не путешествовал по каминной сети? — с таким же удивлением спросил его Артур. — А как же ты тогда попал в Косой Переулок перед первым курсом?!

— Мы с Хагридом на метро приехали, — пояснил мальчик.

— А, метро, это то место, где у магглов есть волшебные лестницы? — припомнил Артур. — Никогда там не был.

— Эээ… Давайте я Вас как-нибудь свожу, — предложил он. Вообще это попахивало обычным для волшебного мира безумием: человек и по должности, и по увлечению работал и с маггловской техникой, и с самими магглами, но мира обычных людей как следует не знал, — и покажу все, ну и расскажу, как оно там все работает?

— Только не сегодня, — строго сказала Молли, — вам и так сегодня добираться дольше, чем обычно. Ведь Гарри не может попасть в Министерство прямо через камин!

— Почему? — с любопытством спросил мальчик.

— Камины открыты на вход только для сотрудников Министерства, — пояснил Артур, — для посетителей есть отдельный проход.

— Ага, вопросы безопасности, — кивнул Гарри. — У магглов тоже такое есть.

— Замечательно, — обрадовался Артур, — тогда смотри. Берешь «Летучий Порох»… Эээ… Это вот этот порошок, щепотку, — он протянул Гарри горшок, на дне которого лежал тонкий слой зеленоватой пыли, — встаешь в камин — прямо ногами… Не бойся, тебя не обожжет, — успокоил он мальчика, — бросаешь порошок в огонь и четко произносишь адрес. Нам надо в «Дырявый Котел».

— Ага, я там был, — улыбнулся Гарри.

— Тебе показать или первым пойдешь? — спросил Артур.

— Лучше, конечно, показать, — рассудительно сказал Гарри, — а тут миссис Уизли подскажет, если что. Правда? — обратился он к Молли.

— Разумеется, дорогой, — улыбнулась та.

Взяв из горшка щепотку пороха, Артур шагнул в камин и бросил порошок в огонь. Пламя вспыхнуло, загудело и, едва мистер Уизли произнес адрес, изумрудно-зеленые языки взметнулись выше человеческого роста и увлекли его с собой.

— Теперь ты, Гарри. Все помнишь? Держи руки по швам, не закрывай глаза, чтобы не пропустить нужную решетку и постарайся не испачкать нос, как Рон! Почему-то каминная сажа хуже всего оттирается именно с носа, — огорченно добавила миссис Уизли.

— Ага, — сказал тот, набирая в руку порошка, — ну, Вы же меня поправите, если что? — Молли кивнула.

— Главное — четко назвать адрес, — напомнила она.

Гарри с опаской сделал шаг в камин. К его удивлению, огонь действительно не обжигал. Он выдохнул от облегчения, и это было ошибкой: поднятая дыханием сажа набилась ему в нос.

— «Д-АПЧХИ!-вый Ко-ПЧХИ!-тел!» — изумрудные языки пламени подхватили его и потащили вверх.

Путешествие оказалось малоприятным. Завтрак просился наружу, его крутило, как он ни держал руки по швам, по левому локтю что-то прилетело, мимо проносились яркие пятна каминов, за которыми виднелись чьи-то гостиные. Метро было лучше.

***

— АПЧХИ! — Гарри чихнул так сильно, что глаза закрылись сами собой, и тут он почувствовал рывок. Его выкинуло из камина, и он, повинуясь мощному импульсу попного мозга, прижался к покрытому циновкой полу. Над головой что-то просвистело.

Гарри перекатился на спину (туда, где он только что лежал, сразу же впечаталась чья-то босая ступня), привычно закрылся скрещенными предплечьями от нового удара, одновременно выдергивая из-под бинта палочку. Ноги сами собой дернулись, подсекая попный-мозг-знает-чью ногу. Опорную ногу.

Неведомый противник был намного быстрее Дадли или даже Пирса, но и намного легче. Раздался шлепок и сразу почему-то удар гонга.

— Гарри? Гарри Поттер?! — напротив себя мальчик увидел сидящую на попе Чжоу Чанг, ловца команды Рэйвенкло, с которой ему так и не довелось сойтись на квиддичном поле, и одну из самых красивых студенток Хогвартса. Ее длинные черные волосы, чуть отливавшие синевой, не были собраны в пучок, как это делала на тренировках Джейн, а рассыпались по плечам. Удивление и смущение делали ее восточное личико еще более миловидным. В уголках карих глаз блеснули слезы — видимо, она как следует приложилась вторым мозгом об циновку.

— Цзешу! — это был невысокий мужчина азиатской внешности, стоящий у стены. Он, как и Чжоу, был облачен в легкую матерчатую куртку и просторные штаны до середины лодыжек, обуви на ногах не было. — Закончить бой!

— Простите, — на автомате вымолвил Гарри. Потом долю секунды подумал и добавил: — Ни Хао!

***

— Наверное, это из-за того, что ты чихнул, — поясняла ему Чжоу. — Наш дом называется «Счастливый Дракон», ну и твое «Апчхи-вый» камин, наверное, принял за «Счастливый».

Они шли по узенькому переулку. Гарри изо всех сил пытался запомнить дорогу. Вроде получалось.

— Ага, — сказал он, — ну, это же в первый раз у меня.

— В первый раз почти все ошибаются, — улыбнулась Чжоу. — Скажи спасибо, что тебя не в Лютный Переулок забросило. Туда даже отец старается без нужды не ходить. А мне вообще запрещает. И братьям. Хотя они и старшие.

— Суров он у тебя, — они, наконец, вышли в Косой Переулок, чуть правее «Гринготтса», и Гарри почувствовал себя немного увереннее.

— Ага, — грустно сказала Чжоу, — попадет мне сейчас, когда вернусь.

— За что? — удивился Гарри.

— За то, что не смогла справиться с выпавшим из камина противником, — пояснила Чжоу. — Ты же совершенно беспомощный был!

— У меня большая практика, — пояснил мальчик. — До школы меня все время кузен гонял, со своей шайкой. Ну, и иногда им удавалось поймать меня и повалить. Приходилось изворачиваться даже лежа.

— Вряд ли это меня спасет, — вздохнула Чжоу, — но знаешь, отец на тебя так смотрел… В общем, если бы ты захотел — он тебя взял бы, в ученики. Точно говорю. Хотя ты и слишком старый уже, конечно. Тут надо с самого детства начинать.

— Так меня Дадли с самого детства и гоняет. Эээ… Спасибо, Чжоу! — они уже стояли у ведущей в «Дырявый Котел» стены. — Я пойду тогда, а то там мистер Уизли, наверное, волнуется уже!

***

Мистер Уизли действительно волновался. Но не так деятельно, как могла бы волноваться, например, Молли. Он подтвердил, что при первом путешествии камином ошибки случаются постоянно, но, к сожалению, вдвоем они бы в трубу не просочились, так что помочь Гарри совершить его первое путешествие было бы довольно затруднительно. Разумеется, тем, кто вырос в волшебном мире, намного проще — в первый раз через камин они проходят еще малышами, на руках у взрослых, и потом не так волнуются.

— Ну что, пойдем? — наконец, закончил оттирать его нос Артур. — Нам…

— ТОМ! — раздался громкий голос, Гарри скрутился вниз, доставая палочку и наводя ее на источник звука. Но это был всего лишь какой-то пьянчужка, стучащий по стойке кружкой и требующий у бармена в очередной раз ее наполнить. И да, бармена в «Дырявом Котле» действительно звали Томом, но вот на Темного Лорда или Того-Кого-Нельзя-Называть он никак не тянул. Хотя поболтать, как помнил по прошлому году Гарри, он любил не меньше Квиррелла или мистера Розье.

Хорош он был бы, если бы заклинанием вырвал бы у этого пьянчуги кружку, — промелькнула ехидная мысль в голове мальчика.

— Что случилось, Гарри? — тихо спросил мистер Уизли; Гарри с теплым чувством в душе понял, что палочка волшебника тоже была наготове.

— Ничего… Просто… Пойдемте, — решительно сказал мальчик, — я на улице все объясню.

***

Они вышли в маггловский Лондон. Гарри слегка колотило.

— Так что тебя так испугало? — спросил Артур.

— Имя, сэр. Дело в том, что это, ну… «Том» — это настоящее имя Сами-Знаете-Кого, вот.

— Хм, — сказал Артур. — Тогда понимаю тебя. Но… Том ведь достаточно распространенное имя. Том Кэтермоул, например. Или старый Том Бэгмен, отец Людо…

Ни того, ни другого (ни, к слову, третьего) Гарри не знал, но вынужден был согласиться. Паранойя, конечно, продлевает жизнь, но… В капле — лекарство, в ложке — яд, как говорила ему миссис Тогда-Еще-Бересфорд. Кстати, первого мужа миссис Тогда-Еще-Бересфорд тоже звали Томом, это-то Гарри помнил.

— И кстати, Гарри, откуда ты… — Артур не договорил, Гарри дернул его за рукав, раздался скрип тормозов, громкий сигнал, и черный лондонский кэб промчался меньше, чем в футе от мистера Уизли. Машина остановилась ярдах в десяти, и кэбмен прорычал им что-то нечленораздельное.

— Осторожнее, мистер Уизли, — испуганно сказал Гарри, — Вы же видите — красный свет!

— Ох, прости, Гарри, — огорчился Артур, — просто, сказать по чести, я впервые пользуюсь входом для посетителей. Он в маггловской части Лондона, а тут все совсем иначе. Так ты говоришь, что на красный свет идти нельзя, а ехать можно?

— Нет, — ответил Гарри, — на самом деле все немного по-другому…

***

Он успел рассказать только основные правила дорожного движения, которым его учили в школе, когда они свернули с оживленной деловой улицы, заполненной спешащими на работу клерками, в узенький переулок с парой убогих офисных зданий, пабом и здоровенным мусорным контейнером. «Как-то не слишком респектабельно для Министерства», — подумал Гарри.

Артур решительно подвел его к красной телефонной будке довольно обшарпанного вида. Несколько стекол отсутствовали, да и сам аппарат, хоть и не был выдран уличными хулиганами, висел косо. На глухой стене вокруг будки не было ни одного не покрытого граффити квадратного фута.

— Эээ… Вы уверены, что оно работает, сэр?

— Это маскировка, Гарри, — улыбнулся мистер Уизли. — Входи.

В будке с трудом хватило места для них двоих, и Гарри пришлось изогнуться, чтобы мистер Уизли смог взять криво висящую трубку.

— Так… Шесть-два-четыре-четыре-два… — бормотал он, набирая номер.

Лишь только диск вернулся на место, в кабинке зазвучал равнодушный женский голос, причем шел он не из трубки, а откуда-то отовсюду:

— Добро пожаловать в Министерство магии. Назовите, пожалуйста, ваше имя и цель посещения.

— Э… — замялся мистер Уизли, явно не зная, надо ли говорить в трубку. — Артур Уизли, Отдел борьбы с незаконным использованием изобретений магглов. Сопровождаю Гарри Поттера, цель визита — подача апелляции…

— Благодарю вас, — произнес женский голос, ставший чуть менее равнодушным. — Посетитель, возьмите, пожалуйста, значок и прикрепите к мантии спереди.

Что-то щелкнуло, затрещало, и Гарри увидел какую-то штучку, скользнувшую по металлическому желобку для возврата монет. Это оказался квадратный серебряный значок с надписью: «Гарри Поттер. Подача апелляции».

Он приколол значок к мантии, прямо над гербом Гриффиндора. Вновь послышался женский голос:

— Уважаемый посетитель, вам необходимо пройти досмотр и зарегистрировать вашу палочку у дежурного колдуна, чей пост находится в дальнем конце атриума.

Пол телефонной будки дрогнул, тротуар за стеклянными стенками пополз вверх. Улица скрылась из виду, и только раздающийся в полной темноте механический звук говорил о том, что они куда-то движутся. Примерно через минуту (хотя Гарри показалось, что времени прошло куда больше) его ступни озарила полоска золотистого света. Расширяясь, свет постепенно залил все его тело и наконец ударил в глаза, заставив моргать.

— Министерство магии желает вам приятного дня, — сказал женский голос.

Дверь будки распахнулась, и мистер Уизли вышел. Гарри — за ним, разинув в изумлении рот.

***

Им открылся великолепный длинный зал с благородным паркетным полом, отлакированным до зеркального блеска. На переливчато-синем потолке сияли золотые символы, которые перемещались и видоизменялись, на взгляд Гарри, — совершенно безо всякого смысла. Слева и справа, встроенные в обшитые дубовыми панелями стены, были устроены камины — не меньше дюжины с каждой стороны. Камины слева, как понял Гарри, работали на прибытие — из них то и дело лихо вылетали колдуны и ведьмы, удерживаясь, впрочем, на ногах. Хотя, как заметил Гарри, паркет у каминов был изрядно протерт — с такой скоростью из них вылетали прибывающие. Камины справа, судя по коротким очередям перед ними, работали на выход. Впрочем, работали не все — как и, например, кассы супермаркетов в обычном мире. Отсюда и очереди — тоже как в супермаркетах.

Посреди зала блистал золотом фонтан: благородного чародея, вздевшего подвысь волшебную палочку, окружали столь же благородная колдунья и чуть менее благородные (судя по тому, что смотрели они на чародея и волшебницу снизу вверх) кентавр, гоблин и кто-то из собратьев Добби. Хотя этот собрат был, на взгляд Гарри, на порядок опрятнее и вообще приличнее единственного знакомого ему домовика. Из палочек волшебников, стрелы кентавра, шляпы гоблина и ушей домовика лились тонкие струйки воды, маскируя шорох ног сотен волшебников и волшебниц, направляющихся к золотым воротам в дальнем конце зала. Гарри прикинул, что в Министерстве работала как бы не четверть всех работоспособных магов Британии.

Они с мистером Уизли присоединились к потоку сотрудников Министерства, несущих стопки пергаментов, портфели, ящики и коробки… Да чего только они не несли.

Кое-кто читал на ходу «Ежедневный Пророк». Минуя фонтан, Гарри увидел сверкающие на дне бассейна серебряные сикли и бронзовые кнаты. «ВСЕ ДОХОДЫ ОТ ФОНТАНА ВОЛШЕБНОГО БРАТСТВА ПЕРЕДАЮТСЯ БОЛЬНИЦЕ СВЯТОГО МУНГО», — было написано на табличке рядом.

Гарри засунул руку в карман, куда еще в Норе закинул остатки своего неприкосновенного запаса волшебных денег, и бросил одну монетку в фонтан. Артур одобрительно кивнул.

— Сюда, Гарри, — показал он, и они, вынырнув из потока, подошли к столику с надписью «Охрана», расположившемуся немного не доходя до золотых ворот. Охрана была как охрана — сонный, плохо выбритый волшебник с «Ежедневным Пророком» в руках.

— Я сопровождаю посетителя, — объяснил ему мистер Уизли, показывая на Гарри.

— Сюда, пожалуйста, — сказал дежурный скучающим голосом, оторвавшись от газеты.

Гарри подошел к нему ближе, и волшебник, проверил его чем-то вроде металлоискателя — видимо, искал какие-то амулеты.

— Волшебную палочку, — буркнул он, закончив проверку.

Гарри отдал ему палочку. Охранник опустил ее на странное латунное приспособление — подобие весов, но с единственной чашечкой. Устройство завибрировало. Из щели в его основании проворно выползла узкая полоска пергамента.

— Одиннадцать дюймов, внутри перо феникса, используется первый год. Так? Э… — его глаза, читающие текст на полоске, расширились, и он перевел взгляд сначала на значок Гарри, а потом на его лицо, точнее, на лоб. — Подождите, Вы же…

— Все верно, — улыбнулся ему Гарри. — И приятно познакомиться, сэр.

— Приятно познакомиться, мистер Поттер! — улыбнулся ему охранник, растеряв весь свой сон во взгляде. — Чем обязаны твоему визиту?

— Привет, Эрик, — вступил в разговор Артур, — понимаешь, над мальчиком кто-то... эээ… подшутил. В результате Муфалда выписала ему предупреждение о колдовстве на каникулах. Идем разбираться.

— На каникулах? — вскинул брови Эрик. — Ерунда же полная! Ну, ничего не бойся, малец, дай-ка мне твою палочку еще раз!

Гарри снова протянул охраннику палочку, и тот повторил процедуру. Посмотрел на новый листочек, достал из внутреннего кармана мантии чернильницу и перо, поставил на нем дату и время и расписался. Своими действиями он очень сильно напомнил Гарри маггловского полицейского, не МакФергюссона, а какого-нибудь рядового констебля.

— Держи, — сказал он, протягивая пергамент мальчику вместе с палочкой, — покажешь Муфалде. Похоже, этот твой шутник обломался.

Гарри пробежал глазами короткий текст. Ага, вот: «Непростительные — не зарегистрированы, последнее использование — «Экспеллиармус», 25.06.1992 00:13».

— Здорово! — сказал он. — Двадцать пятого июня я еще в школе был.

— Ага, — подмигнул ему Эрик, накалывая первый листочек на медный шип, — и я даже не буду спрашивать, кого это ты там разоружал посреди ночи.

— Как раз об этом я хочу поговорить с Амелией, — сказал Артур. — Она здесь?

— Минут десять назад прошла, — пожал плечами Эрик. — Но, Гарри… Как насчет «подпись за подпись»? У меня внучка поступает только через два года, и она была бы рада…

— О чем речь, сэр! — улыбнулся Гарри. — А как ее зовут?

— Моника.

Эрик достал из кармана еще один листок пергамента, Гарри накарябал на нем:

«Монике с пожеланиями удачи. Гарри Поттер».

— И тебе удачи, малец, — улыбнулся ему Эрик, — порви их всех, ну, как…

— Ага, — подмигнул ему Гарри, — с Вашей помощью, сэр!

***

Они проследовали через золотые ворота, благо толпа уже немного рассосалась, и подошли к одному из двух десятков лифтов, расположенных по периметру относительно небольшого зала. Рядом с ними оказался рослый волшебник с большой коробкой в руках. В коробке что-то скреблось.

— Как дела, Артур? — спросил волшебник, кивнув мистеру Уизли.

— Что у тебя здесь, Боб? — спросил в свою очередь мистер Уизли, глядя на коробку.

— Не знаем точно, — серьезно ответил волшебник. — Мы думали, это простой суслик, но что-то с ним не то. То он есть, то его нет… похоже на чары Шредингера.

В этот момент подъехал лифт, и за лязгом и грохотом открывающихся дверей (Гарри захотелось смазать их, или лучше сразу же напустить на них Дина?) ответ Артура он прослушал.

Двинулся лифт с не менее громким лязгом и грохотом — видимо, волшебники использовали для таких устройств цепи, а не тросы.

«Уровень семь. Департамент Магических Игр и Спорта, Штаб-квартира Британско-ирландской лиги квиддича, Официальный клуб игроков в плюй-камни и Отдел патентов на волшебные шутки», — раздался тот же самый женский голос, что Гарри и Артур слышали в телефонной будке.

Двери распахнулись, и Гарри увидел длиннющий коридор, весь обклеенный плакатами квиддичных команд. Никто не вошел и не вышел, однако в лифт влетело несколько сложенных из бледно-фиолетовой бумаги (или, скорее, пергамента) самолетиков. На каждом из них был штамп «Министерство Магии».

— Это вместо сов, — пояснил мальчику Артур, — тут каждый день столько переписки, что в старые времена слой совиного помета около некоторых кабинетов достигал двух, а то и трех дюймов!

На пятом и шестом уровне лифт не остановился, а на четвертом, где располагался Департамент Контроля Магических Популяций, лифт покинули и Боб с сусликом Шредингера, и все самолетики, кроме одного. Третий уровень они также миновали без остановки, а на втором, где, согласно неведомой леди, располагался Департамент Магического Правопорядка, они, наконец, покинули дрожащую и гремящую конструкцию. Самолетик просвистел мимо уха Артура и скрылся вдали.

***

Они прошли мимо штаб квартиры Аврората (волшебной полиции), и это, насколько смог заметить Гарри сквозь открытые нараспашку двери, было действительно похоже на обычный маггловский полицейский участок, правда, не на сонный участок в Литтл-Уингинге, а тот большой, лондонский, куда его когда-то завозил Лесли.

— Мистер Уизли, — недоуменно спросил Гарри, глядя на большие окна, в которые врывался яркий солнечный свет, — но ведь мы под землей?! Откуда тут окна?!

— Окна волшебные, — улыбнулся Артур, — ими управляет Отдел Магического Хозяйства. Недавно они предупредили нас, что, если им не повысят зарплату, они устроят нам ураган до тех пор, пока их требования не удовлетворят. Впрочем, мы уже пришли, — он указал на скромную вывеску «Отдел Неправомерного Использования Магии» рядом с обшарпанной дверью.

***

Миссис Муфалда Хмелкирк оказалась маленькой пожилой волшебницей с седеющими волосами и внешностью, и поведением напоминающей мышку.

— Доброе утро, Артур, — пискнула она при виде входящего в кабинет мистера Уизли. — У тебя ко мне какое-то дело?

— Эээ… Доброе утро, Муфалда, — ответил тот. - Я... эээ… По делу, видишь ли, ну…

Гарри понял, что полагаться на Артура нельзя — он будет мямлить, стесняться и завалит все дело. Нукать, экать и запинаться больше, чем эта престарелая мышь в очках (отставить мышь! Симпатичная пожилая волшебница!) — уже само по себе достижение.

— Здрассьте, миссис Хмелкирк! — он проскользнул под локтем Артура и выступил вперед, улыбаясь так широко и дружески, как только мог Дружелюбный Милый Гарри. — Так здорово, что мистер Уизли взял меня с собой, к Вам!

— Мистер… Поттер? Мистер Гарри Поттер?!

— Ага. Очень рад Вас видеть, миссис Хмелкирк! — так. Тетенька пугливая, никакой ответственности брать на себя не будет никогда и ни за что. Значит сразу ходим с козырей и показываем, что все уже решено. — Мистер Уизли проводил меня к охраннику на входе... эмм…

— К Эрику? Сегодня ведь он дежурит? — оторопела от его натиска Муфалда.

— Ага. Ну, чтобы мою палочку проверить. А то я никак не мог вспомнить, где это я мог колдовать… Вы же помните — тридцать первого июля, в одиннадцать двадцать, что ли? У меня ж тогда День Рождения был, знаете?

— О. Поздравляю Вас, мистер Поттер. Но ведь это… это же не повод, правда?

— Конечно нет, миссис Хмелкирк! Вы совершенно правы. Ну так вот, я Эрику свою палочку отдал, он проверил ее. Я думал, а где же я колдовал тогда, да еще и так, чтобы магглы увидели? А оказалось — нигде! И Эрик мне даже пергамент выписал! С подписью, все честь по чести. Э… Это же официальный документ, правда?

Он протянул полоску пергамента колдунье, она взяла ее с таким страхом, как будто это была ядовитая змея. Гарри продолжал улыбаться и тараторить.

— Вот, я и думал, что вдруг я забыл что-то? А оказалось, не забыл! Видите — там написано, что в последний раз я эту палочку в июне использовал, а я в это время еще не на каникулах был.

— Но… эээ…

— Ну вот я и подумал — надо же понять, что случилось, правда? Если палочка не использовалась, и там еще написано, что Чары Контроля на месте — то разобраться-то надо?

Глаза миссис Хмелкирк от его скороговорки затуманивались все сильнее и сильнее. Артур ошарашенно молчал.

— Но как же тогда… Ведь… Ведь Вы живете там один, других волшебников не зарегистрировано… — наконец, пискнула она.

— А давайте посмотрим, что там было тогда? У Вас же есть какой-то пергамент, наверное? И там написано, наверное, ну, что и как произошло? Вы же опытная ведьма и быстро разберетесь…

— Э… Да, мистер Поттер, — видимо, Муфалда поняла, что остановить поток его вежливого красноречия получится только одним способом: сдаться.

Она повернулась к стеллажу и достала оттуда тоненькую папку — видимо, мало кто из маленьких волшебников решался нарушать правила. Или попадался на их нарушении.

— Вот… — сказала она, — так, это странный случай, тридцатое июля, Лондон, Перли-Вэй, но это другое, там ничего вообще непонятно со статусом бедной девочки… И волшебников там отродясь не было…

Гарри вспомнил, что на Перли-Вэй располагался тот самый склад, в котором он разоружал Джейн и долбил по мишеням. Тогда почему же они не прислали ему сову тогда?! И что там такого непонятного?! И что это за бедная девочка с непонятным статусом?!

— Так. Вот оно, — прервала его мысли миссис Хмелкирк, — Литтл-Уингинг, Суррей, Заклинание левитации… Одиннадцать-двадцать, тридцать первого июля. Странно, но в уведомлении системы Надзора ясно указано, что использовалась именно Ваша палочка!

— А давайте тогда Вы на мою палочку сами посмотрите? Я левитацию уже несколько месяцев не использовал… Я помню, профессор МакГонагалл же проверяла, что мы колдовали в туалете! Вот Вы сами тогда и убедитесь!

Миссис Хмелкирк нерешительно оглянулась.

— Эээ… ну предположим, — сказала она. — Позвольте Вашу палочку, мистер Поттер!

Гарри протянул ей свою волшебную палочку.

— ПРИОРИ ИНКАНТАТЕМ! — сказала миссис Хмелкирк, махнув своей, и забормотала: — Так… «Экспеллиармус», «Люмос», «Алохомора», Анимирующие чары, «Гоменум Ревеллио»… И правда, никакой левитации… Но…

— Анимирующие чары у нас на экзамене спрашивали, — пояснил Гарри, чтобы отвлечь волшебницу от не положенного ему по возрасту «Ревеллио», — мы там ананас танцевать заставляли. А левитации не было, и я даже не помню, когда ее использовал. А… а как эта система работает, миссис Хмелкирк? Может быть, там что-то не так?

Глаза Муфалды стали испуганными. Видимо, она и сама не знала, как работает система.

— Я… Я могу спросить как, но… Боюсь, что никто уже точно не знает, как оно все устроено, — Гарри кивнул; все было точно так, как он и думал. — Систему начали создавать сразу после принятия Статута, потом модернизировали, последний раз, кажется, пятнадцать лет назад, после того, как юный Сириус Бл… Ой, извините, мистер Поттер, я не хотела Вас расстраивать…

— Ничего страшного, мадам. А скажите — не мог ли кто-то, ну, взломать систему? В смысле, кто-то другой поколдовал, а эта система решила, что это я? Вы же сами видели, палочка чистая же! А у нас по городку и мистер Флетчер ходил, и мистер Дингл! Может, это они наколдовали, а приписали мне?

— Флетчер?! — вмешался Артур. — Откуда ты знаешь Дунга Флетчера?!

— Ну, его у нас многие знают, — сделав честные глаза, сказал Гарри. — Такой, на бродягу похож, но с палочкой. И белье все время с веревок тырит. Кстати, как раз левитацией!

— Странно, — сказал мистер Уизли, — очень странно. В принципе, это, конечно, можно сделать, но надо быть очень сильным волшебником и при этом очень хотеть, чтобы система Надзора приняла это колдовство за твое.

— Действительно странно… Но что же мне теперь делать?! — совсем расстроилась Муфалда. — Амбридж меня убьет…

— Амбридж? — приступил к своему любимому ассоциативному допросу Гарри.

— Долорес Амбридж, референт самого Министра. Она лично курировала этот случай.

— А Вы ей и не говорите, — чуть-чуть подмигнул Гарри, про Амбридж он уже слышал от Хагрида, вроде бы она была похожа на жабу. — Я же не хочу, чтобы у Вас проблемы были. Просто подшейте к делу пергамент от Эрика, напишите, что в связи с открывшимися обстоятельствами предупреждение снято, и вроде как Вы ни при чем совсем. И я тоже.

Муфалда сомневалась из последних сил.

— А эту Амбридж и совсем ни к чему беспокоить, правда? — продолжил Гарри. — И тогда ни у Вас, ни у меня проблем не будет.

— Прекрасная идея, мистер Поттер, — раздался из-за спины Гарри строгий женский голос. — Рада, что молодое поколение демонстрирует такую ответственность и такое здравомыслие. Лишние проблемы ни Вам, ни Муфалде и правда ни к чему. Миссис Хмелкирк, я бы посоветовала Вам так и сделать. Только к делу подшейте копию, а сам результат проверки палочки оставьте мальчику. Ну и раз уж мистер Поттер явился лично, сову посылать не надо — отдайте ему письмо о снятии предупреждения лично в руки.

Гарри обернулся. В трех шагах от них стояла пожилая ведьма в темной мантии. Самой примечательной деталью в ее наряде был старомодный монокль, придававший ее лицу довольно суровое выражение.

— Да, мадам Боунс, — пролепетала Муфалда.

— Здравствуйте, Амелия! — засуетился Артур. — Не найдется ли у Вас минут пятнадцать?

Глава 8. Меж Двух Миров

Пятнадцать минут растянулись на полный час, и Гарри уже вспотел. Хорошо хоть мадам Боунс не лазила в его мысли. Хотя и без этого она допрашивала его не хуже миссис Бересфорд или тех психологов. Он умудрился ничего не рассказать ни про старушек, ни про Философский Камень (точнее, про то, что Камень он таки добыл, и что, скорее всего, он был настоящим), а вот информацию про Квиррелла с сидевшим в его голове Волдемортом, про тролля и про убитых единорогов он скрыть и не пытался. И уж тем более он не пытался скрыть предупреждение этого чокнутого Добби.

Мадам Боунс с тоской взглянула на шкафчик с разнокалиберными пузырьками внутри и потерла переносицу.

— Чаю? — внезапно спросила она.

— Да, пожалуйста, с молоком и сахаром, если можно, — кивнул Гарри. — А там… только чай будет?

Амелия посмотрела на него с уважением.

— Любому другому я уже давно залила бы полную дозу Зелья Правды, — сказала она, — но, во-первых, в отношении тебя есть некоторые… юридические трудности, а во-вторых, ты не врешь, хотя и очень талантливо кое о чем умалчиваешь.

— Если что, на Зелье Правды я согласен, — сказал Гарри. С маггловской сывороткой правды он в свое время справляться научился, так что попробовать противостоять волшебному зелью было бы даже интересно.

— Вот даже как? — удивилась глава ДМП. — Увы, Гарри, этого недостаточно. Поскольку ты несовершеннолетний, разрешение должен дать твой опекун. А с этим… В общем, в силу ряда причин получить его законное согласие не удастся.

Гарри подумал, уж не является ли его опекуном сам Дамблдор. Вряд ли мадам Боунс церемонилась бы с дядей Верноном или тетей Петуньей. И еще: приверженность мадам Боунс законности и процедуре, как он знал, была довольно редкой и почетной чертой.

— Впрочем, — продолжила дама, — кажется, я придумала способ проверить твои слова.

Она шлепнула Гарри по макушке волшебной палочкой, и мальчик почувствовал, что на его голове словно бы разбили яйцо. Холодные струйки потекли по спине и плечам, и он с восторгом увидел, как его собственное тело принимает окраску стены, пола и стульев, как будто он стал хамелеоном.

— Дезиллюминационные чары, — пояснила она. — Не вздумай повторять, а то последствия могут быть… печальными. Сядь тут у стены и молчи. Кадет Тонкс! — крикнула она в приемную. — Зайдите на минутку!

Секунд через десять в кабинет вошла красивая девушка с ярко-розовыми волосами.

— Как твоя стажировка, милочка? — осведомилась у нее мадам Боунс. — Аластор не сильно донимает?

Девушка рефлекторно потерла себе спину, точнее… В общем, спину. Амелия улыбнулась.

— Узнаю Грозного Глаза, — сказала она. — Итак. Я помню, что свой отчет по лавкам Лютного ты должна представить только завтра, но… Меня интересует, не было ли за последний месяц чего-нибудь необычного на рынке компонентов животного происхождения.

— Было, мадам, — выпрямилась девушка, а ее волосы стали ярко-красными, — с конца июня пошло заметное снижение цен на волосы единорога. А две недели назад появилась партия крайне редких компонентов. Тоже единорожьих — желчь, печень, копыта, шкура… Даже два сердца есть — одно выставили на продажу Три Сестрички Смаггли, а второе Слагг и Джиггер увели из-под носа у Малпеппера. Но Малпепперу достались три глаза, где четвертый — не могу сказать.

— Вот оно что… — пробормотала мадам Боунс, — отличная работа, кадет Тонкс. Отчет подать под грифом «Секретно» и… не болтать. Можешь идти. Стой, — «вспомнила» она, когда Тонкс повернулась и уже была совсем готова треснуться лбом в закрытую створку двери, — не напомнишь, как зовут домовика твоей тетушки? Я имею в виду Нарциссу.

— Мы… не общаемся, мадам, — волосы Тонкс почернели. — Хотя они иногда встречаются с мамой, и… По-моему, его зовут Тобби. Или Добби. Я помню только, что он жуткий неряха, мама говорила.

— Все хорошо, Тонкс, — улыбнулась Амелия, — я уже сказала, что ты проделала отличную работу, и… открой дверь, прежде чем выходить. А, да, еще позови ко мне Артура.

— Вот значит как, — пробормотала мадам Боунс, когда за Тонкс закрылась чудом не протараненная ее лбом дверь. — Единороги и Добби. Добби и единороги. И знать этого ты не мог… Разве что… Нет, это было бы слишком сложно, — кивнула она в задумчивости.

— Надеюсь, ты понимаешь, — обратилась она к Гарри-Хамелеону, — что болтать об этом не стоит.

— Да, мадам, — ответил тот, — и я был бы очень признателен, если бы профессор Дамблдор тоже не узнал, ну, что я был у Вас, и что я Вам все рассказал.

— Не такое уж это и все, — задумчиво сказала она, — и кое-что мне уже рассказывала Сьюзен… Но… я тебе это обещаю. Не рассказывать. Давай считать, что тебя здесь вообще не было. И ты не обидишься, Гарри, если чай мы пока отменим?

— Что Вы, мадам, я все понимаю!

— Тогда посиди тихо. Входи, Артур! — крикнула она, когда в дверь постучали.

— Уизли, — жестко сказала мадам Боунс, когда Артур вошел и прикрыл дверь, — во-первых, сегодня я ни с кем не встречалась.

Артур кивнул.

— Во-вторых… Мистер-Под-Дезиллюминационными-Чарами! Возьмите Артура за руку, он проводит Вас в свой кабинет. Там он снимет с Вас заклинание.

Мистер Уизли чуть не подпрыгнул, когда Гарри взял его за руку, хотя и был предупрежден.

— В-третьих, Артур, проводите мистера Поттера, который на самом деле покинул Министерство примерно час назад, до камина и срочно возвращайтесь. Нам нужно обсудить предложенный Вами рейд. Подумав, я решила, что его актуальность и важность значительно выше, чем это казалось мне еще часом ранее. Операцию будем готовить с повышенным уровнем секретности.

— Да, мадам. Я могу идти? — спросил нервно сглотнувший Артур.

— Идите. И не задерживайтесь.

***

Они прошли по коридору — Гарри с трудом увернулся от нескольких волшебников, спешащих навстречу — и свернули в тускло освещенный и явно запущенный проход, в конце которого находились две обшарпанных двери. Левая дверь, приоткрытая, вела в чулан, на правой потускневшая латунная пластинка гласила: «Отдел борьбы с незаконным использованием изобретений магглов».

Неказистый кабинет мистера Уизли был едва ли не меньше чулана. Мимо двух втиснутых в него письменных столов с трудом можно было пробраться — мешали стоявшие вдоль стен картотечные шкафы, на которых громоздились папки. Крохотный свободный участок стены красноречиво говорил о пристрастиях мистера Уизли: несколько плакатов с автомобилями, картинка, показывающая снятый с машины двигатель, два изображения почтовых ящиков, вырезанные, по всей видимости, из маггловских детских книжек, и схема подсоединения проводов к штепселю.

Мистер Уизли достал палочку и довольно уверенно коснулся невидимой макушки Гарри. Там снова словно бы разбилось яйцо, но стекающие вдоль тела струи на этот раз казались теплыми. Гарри, наконец, снова смог увидеть собственное тело.

— Пойдем, — сказал ему Артур, — мне действительно надо торопиться.

Они снова прошли по коридорам, загрузились в гремящий лифт и вышли в Атриум.

— Эрик, — обратился Артур к охраннику, — с нами тут случилась галлюцинация. На самом деле этот вот молодой человек покинул министерство час назад. Приказ Амелии.

— Вот как, — сказал тот. — Я так и думал, что с этим полночным разоружением что-то нечисто. Ну, тогда я возьму у этой галлюцинации значок и сделаю все, как надо. Не беспокойся, — и подмигнул мальчику.

Гарри быстро отцепил значок и протянул его Эрику. Пусть волшебники и были психами, но раз уж этот Эрик вел себя в точности, как констебль Кирби, для этого мира еще не все было потеряно.

— Ты дойдешь до каминов сам? — спросил его Артур.

— Да, сэр, — кивнул Гарри. — Если Вы торопитесь — идите.

Он прошел мимо фонтана и встал в одну из коротких очередей, внимательно наблюдая за отбывающими. Когда пришла его очередь, он взял щепотку порошка из аккуратного ящичка, забрался в камин и четко произнес: «Дырявый котел!»

***

Его снова потащило по трубе, но тошнило в этот раз намного меньше, да и локти он сберег в целости. Выпав из камина в волшебном пабе на границе двух миров, он снова не удержался на ногах, но на этот раз хотя бы его не атаковали сразу по прибытии: всем было пофиг. Он пригнулся, скатал мантию и, пока на него не обратили внимания, выскочил в маггловский Лондон.

Из ближайшей телефонной будки, находящейся, к слову, в намного лучшем состоянии, чем та, министерская, он набрал накрепко заученный номер и после недлинного разговора повесил трубку. Нашел ближайший банкомат, достал из кармана врученную ему майором пластиковую карточку и снял пятьдесят фунтов, мелкими бумажками. Подумал-подумал — и снял еще полсотни.

Подвернувшийся случай следовало использовать полностью.

Затем он зашел в кафе, съел два куска рыбы с жареной картошкой и запил ее кока-колой. Едва он закончил, как рядом с закусочной остановилось такси с очень хорошо знакомым водителем за рулем.

***

— Адрес запомнил? — спросил Бутройд, подъезжая к той же самой закусочной спустя полтора часа.

— Да, сэр, — ответил Гарри, натягивая козырек бейсболки почти на самый нос, — постараюсь вытащить туда Молли при первой возможности.

В новой, пусть и простой, но по размеру, хотя и с небольшим запасом, одежде он чувствовал себя значительно увереннее.

— Дейдре не в курсе всего, но проинструктирована ничему не удивляться. Если ты не ошибся с размерами, то одежду для всей семейки она подберет уже через пару дней. Ну и специальные скидки для миссис и особенно для мисс Уизли обеспечены. Так что…

— Да, мистер Бутройд. Я уверен, Молли это понравится. С деньгами у них не очень хорошо.

— При семи детях это не удивительно, если только ты не миллионер, — философски заметил Бутройд. — По себе знаю.

— У Вас семеро детей?! — удивился Гарри.

— Больше. Но не все они знают друг о друге. Специфика работы, — пояснил майор. — Впрочем, моему кошельку от этого было не легче.

— И Вы еще ворчали по поводу «Седьмого», — улыбнулся Гарри, имевший теоретическое представление о том, откуда может взяться такая куча детей, — точнее, «Седьмых», ну, мне Шарлин рассказывала, в прошлом году еще.

— «Седьмые» любили процесс ради процесса, — парировал Бутройд, — на чем и горели. А мне всегда был важен результат.

— Эээ… Понял, сэр, — кивнул Гарри, результат — это действительно было важно. Он взял сумку с одеждой и покинул такси, кивнув на прощание майору.

— Гарри, — он обернулся. Майор стоял за машиной, и вихри от проезжавших мимо такси и огромных красных автобусов трепали его редкие волосы, — пожалуйста… осторожнее там. Эта твоя мадам Боунс, судя по рассказу, толковая дама, и она явно встревожена. А значит, встревожен и я.

Гарри улыбнулся. Конечно, он будет осторожен.

— И… ты не забыл свои очки? — майор спрашивал об этих очках уже третий раз. — Шарлин настаивает, чтобы ты носил именно их. Она считает, что серебро на стеклах будет… достаточно эффективно против любителей полазить в твоей голове, а ей я в этом вопросе, как ты понимаешь, верю. Уцелей там, солдат.

***

Косой Переулок был пооживленнее, чем утром, но не настолько запружен народом, как год назад. Видимо, ажиотаж школьных покупок начнется позже, когда ученикам придут письма со списком учебников. Гарри поднялся по ступеням «Гринготтса», кивнул гоблину-привратнику и вошел в фойе. Ему показалось, что, пока он поднимался, ему в спину уперся чей-то взгляд, но он не подал виду. Гоблины за стойками все так же перекладывали монетки, разглядывали в лупы громадные драгоценные камни и вообще занимались, судя по всему, привычной показухой. Гарри на секунду замер и двинулся к ближайшей стойке.

— Чем могу служить, мистер Поттер? — приветствовал его гоблин после выверенной паузы.

— Я бы хотел получить оставленный на хранение ключ, мистер…

— Айронтус.

— Мистер Айронтус.

— Постучите палочкой по конторке, мистер Поттер!

Гарри постучал. Но вместо ключа на мраморной доске появилась маленькая полоска пергамента с текстом: «Просрочка платежа. Требуется внесение месячной абонентской платы в удвоенном размере».

— С Вас два галлеона, мистер Поттер, — произнес кассир.

Гарри понял, что ссылаться на дядю и тетю, не отпускавших его в Косой Переулок, бессмысленно. Вряд ли жадным коротышкам есть до этого хоть какоенибудь дело.

— Могу я предложить списать эту плату из моего хранилища, мистер Айронтус?

— Комиссионные за доступ к хранилищу без ключа составляют четыре галлеона при сумме снятия до ста одного галлеона исключительно, — пояснил гоблин.

— В таком случае я прошу Вас снять... эээ… девяносто шесть галлеонов, шестнадцать сиклей и двадцать восемь кнатов, — Айронтус помрачнел, видимо, комиссионные включались в лимит сверх снимаемой суммы, а от ста одного галлеона начинал действовать другой тариф, — два галлеона зачтите за просрочку, а девяносто четыре галлеона, шестнадцать сиклей и двадцать восемь кнатов я хочу получить наличными.

Дружелюбия в глазах коротышки и до того было немного, а уж теперь…

— Что-нибудь еще, мистер Поттер? — спросил он.

— Пожалуй, да, — кивнул Гарри. — Я хочу убедиться, что договор о хранении ключа больше не действует…

— Да, ведь Вы же не продлили его, — кивнул раздосадованный кассир, протягивая ему ключ.

— …И мне бы хотелось получить консультацию по оказываемым «Гринготтсом» услугам. Сколько это стоит?

Спустя еще один час, став беднее еще на двадцать золотых монет, Гарри вышел из «Гринготтса». Худшие предположения Деллы, выраженные в вопроснике, по которому прошелся Гарри, оправдались: «Гринготтс» по перечню и стоимости оказываемых им услуг остался где-то на уровне ростовщиков века так пятнадцатого. Даже пункт о вырезании кусков мяса из должника присутствовал в типовом договоре. Правда, как и в описанном Шекспиром случае, запрет на пролитие крови при этой операции несколько сдерживал распространенность такой меры обеспечения платежеспособности.

***

В Лютный Переулок без мантии, стилета и запасной палочки Гарри решил не углубляться: уж больно стремно выглядели покосившиеся грязные фасады на той его части, что была видна из более респектабельного Косого, да и тамошний народ особого доверия не внушал. Однако обе лавки, рекомендованные ему Мэри, находились именно там, в том числе и та самая лавка Трех Сестричек Смаггли. Так что визит был отложен, а не отменен.

Мальчик прошелся вдоль переулка и, поддавшись внезапно возникшему желанию, заглянул в пару букинистических магазинчиков. Может быть, там он найдет что-нибудь на День Рождения Гермионы? — запоздало подумал он.

В первом же, «Голдстейн и сыновья» — не входит ли в число этих самых сыновей тот Голдстейн, который с Рэйвенкло? — он увидел перевязанную бечевкой пачку книг красавчика Локхарта и купил их все за семь сиклей в подарок Молли. А вот для подруги, как назло, ничего хорошего не попадалось. Он зашел в другую лавку, и двинулся вдоль полок, когда внезапно снова почувствовал на себе чей-то не слишком дружелюбный взгляд. Остановился, достал зеркальце… Никого. Разумеется, это ничего не значило: помимо мантий-невидимок, как оказалось, существовали еще и чары вроде тех, что показала ему мадам Амелия Боунс, да и сам он в самом начале лета умудрился обмануть, казалось бы, элементарным колдовством никого иного, как самого Повелителя Памяти… Нет, пора было сматываться, причем быстро.

Тем не менее, он не рванул из магазина сразу же: это было бы признаком того, что он заметил слежку. Рука Гарри сама собой взяла со стеллажа какую-то тоненькую книжицу. Мальчик насторожился, но все-таки заглянул в нее… Похоже, ему повезло. Если это и была случайность, то слишком уж счастливая.

Совершенно счастливая. Хотя, может быть, это сработал его попный мозг?

Подойдя к стойке, он расплатился — позапрошлогодний номер «Вестника Зельевара» обошелся ему в четыре сикля и шесть кнатов — и двинул на выход. Снова недружелюбный взгляд и ощущение непрошенного гостя в голове, сопровождаемое легкой болью.

«Или Дамблдор, или Снейп, — подумал внутри его головы Стоящий-На-Страже-Гарри, — и скорее Снейп. Никто другой в нашу голову таким манером лазить вроде бы не пробовал. Все нормально, шеф, я тут ему мультик про Бэтмена показал, который мы с Деллой в больнице смотрели…»

Он усмехнулся: вряд ли профессор мог даже предположить, что «тупица Поттер» купит даже не учебник, а журнал, посвященный его любимому предмету.

Но вообще пора было сваливать, а то кто его знает, чего еще можно ожидать от Снейпа.

***

Гарри вывалился из камина «Норы» и снова проехался по полу: чтобы не упасть, явно нужна была большая практика.

— Я уже начала волноваться, Гарри! — воскликнула Молли, делая взмах палочкой в сторону мойки с грязной посудой, тарелки начали энергично позвякивать, подставляя посудной губке грязные места. — И что это у тебя?! — спросила она, оттирая сажу с носа Гарри.

— Это Вам, миссис Уизли! — улыбнулся он, выворачиваясь из плотного захвата. — Я тут по ошибке в Косой Переулок залетел, — он не стал уточнять, что ошибся он по дороге туда, а не обратно, — ну и увидел случайно…

— Ах, Гарри, какая прелесть! Но это, наверное, очень дорого?! — Гарри заметил, что книги Локхарта, даже бывшие в употреблении, производили на Молли гипнотическое действие. Она даже не стала учинять ему разнос.

— Не, миссис Уизли, там считанные кнаты! — ну да, посчитать до двухсот трех он вполне в состоянии, правда? — Они же не новые, но я подумал, что Вам все равно приятно будет.

— Спасибо, Гарри, — улыбнулась ему Молли. — А это что? — указала она на бумажный пакет с одеждой.

— А это там маггловская распродажа была, — где «там», он опять же не уточнил, — ну я и купил, у меня еще немного денег осталось. За все про все… эээ… — он поднял глаза к потолку и зашевелил губами; один и шесть фунта за сикль, это будет… — примерно шесть сиклей. Маггловскими, конечно.

— Так дешево? — Молли была поражена: сумка с одеждой была довольно объемной.

— Ну да. У магглов вообще все дешевле раза в три, не меньше, — на самом деле, конечно, в полтора-два, но майор же обещал «специальную скидку» от Дейдре! — А хотите, я Вас свожу туда? Ну, в магазинчик этот, где распродажа? Там здорово сэкономить можно. Мне денег всегда не хватало, дядя с тетей жмотились все время… Ну и я начал подрабатывать, но там совсем немного выходило, вот и пришлось искать места, где подешевле продают!

— А нормальные деньги они берут? — деловито осведомилась Молли, Гарри с трудом понял, что под «нормальными» она имеет в виду волшебные. — В этом магазине? Он же маггловский? А то у нас маггловских-то денег и не бывает!

Гарри кивнул. Несмотря на то, что Артур по должности постоянно работал с магглами, банкнота в десять фунтов, оставшаяся у Гарри после заправки, привела его в настоящий восторг, как и полугодом ранее маггловская монетка восхитила Рона. Менее честный волшебник на месте мистера Уизли недостатка в маггловских деньгах не испытывал бы, так что Артур был симпатичен Гарри еще и по этой причине.

И это при том, что увеличение идущих в школу детей с четырех до пяти в этом году действительно пробило серьезную дыру в бюджете семейства.

— У меня есть, — успокоил ее Гарри. — Я заплачу, а Вы потом мне сиклями отдадите.

— Посмотрим, — с сомнением сказала Молли, — как-то это…

— Нормально, — улыбнулся Гарри. — Миссис Уизли, — сменил он тему, — а Вы в зельях разбираетесь? А то я тут один рецепт нашел…

***

Разъяснить Молли правила дорожного движения оказалось еще сложнее, чем Артуру: дама она была решительная и бесцеремонная, искренне недоумевающая, почему это она должна подчиняться разным там разноцветным маггловским «Люмосам». К счастью, Джинни впитывала новые знания как губка и не страдала предрассудками, так что, по прикидке Гарри, вполне смогла бы в следующий раз довести мать до лавки мисс Дейдре, благо до Карнаби-Стрит, где она располагалась, от «Дырявого Котла» было полчаса пешего ходу.

Дейдре была очень похожей на Молли — тоже полненькая, рыжая и решительная, и вряд ли это было случайным сходством. Неудивительно, что дамы быстро нашли общий язык, а после того, как Джинни получила две пары идеально подошедших ей индийских джинсов и несколько блузок (по совершенно смешной цене), дамы зарылись в ящики с пряжей и другими товарами для рукоделия. Гарри еле-еле удалось на минутку отвлечь миссис Уизли от обсуждения сравнительных достоинств и недостатков пряжи из шерсти ангорских коз, новозеландских овец, астраханских бактрианов и андских лам, чтобы отпроситься в канцелярскую лавку. Джинни составила ему компанию.

В писчебумажном магазинчике по соседству Гарри с трудом удержал покерфейс, обнаружив за прилавком майора собственной персоной. Ну да, людей у Бутройда мало, почитай что вообще нет, но ведь предупреждать же надо! Хотя… Наверное, все-таки и не надо уже. Они с Джинни купили побольше маггловских тетрадок и ежедневников, карандашей, фломастеров и авторучек, не считая прочего барахла вроде клеенчатых суперобложек для книг и тетрадок со всяким девчачьими картинками на них, от которых Джинни пришла в неописуемый восторг.

Джинни, высунув язык, записывала все покупки и траты в подаренный Бутройдом блокнотик; причем Гарри показалось, что майор немного переигрывает, ведь еще немного скидок «юной леди», и сам Бутройд остался бы должен Джинни пару фунтов. Под конец его подозрения почти оправдались. Разговорив Джинни и узнав, что скоро у девочки день рождения (и при этом слегка укоризненно подмигнув Гарри, мол, что ты мышей не ловишь?), старикан подарил Джинни иллюстрированную книжку сказок о разнообразных принцессах. Мальчику только оставалось надеяться, что среди полагающихся им по должности принцев не было ни одного мелкого, черноволосого, очкастого и со шрамом во лбу.

Он бросил косой взгляд на обложку: не, вроде все нормально, рыженькую красотку с непонятно как удерживающейся на голове короной размером не больше стакана обнимал здоровенный золотоволосый детина с огромным мечом, и никаких тебе очков на носу.

Когда они, расплатившись (платила Джинни, причем расчеты маггловскими деньгами дались ей довольно легко), вернулись в лавку, Молли уже трансфигурировала стоявшие там манекены по фигурам Джинни, Рона, Фреда с Джорджем и Перси, причем они с Дейдре вовсю расписывали заказ на школьную форму. Молли слегка забылась, и на паре манекенов — Джинни и Перси, как мог судить Гарри — красовалась вполне себе подробная иллюзия нужного фасона одежды.

На странности покупательницы Дейдре не реагировала: то ли была хорошо проинструктирована, то ли видала и не такое.

Наконец, дамы закончили обсуждать заказ, и Дейдре пригласила всех за стоящий в углу столик.

— Фолк-стиль, особенно старокельтский, снова входит в моду, Молли, — задумчиво говорила она, держа в руках пеструю чашку. — Хотя, сказать по правде, он никогда и не выходил из нее. Ручная работа ценится дорого, и, я думаю, есть смысл поговорить о поставках. Я думаю, что уж пяток шалей, платьев или свитеров в месяц я продам с легкостью.

— Вряд ли я смогу что-то сделать до середины сентября, — вздохнула миссис Уизли, — пока не отправлю детей в школу.

— Они учатся в интернате? — поинтересовалась Дейдре.

— Да, в Шотландии. Я в свое время тоже училась именно там.

— О, тогда понятно, почему твои орнаменты безупречны. Пожалуй, даже моя бабушка, а она… понимала толк... эмм… в некоторых вещах, вряд ли нашла бы в них хоть какой-нибудь изъян. «Север помнит», не так ли?

— Несомненно, Дейдре, дорогая, — улыбнулась Молли. Видимо, она все-таки немного волновалась. — Но… я, к сожалению, не очень хорошо ориентируюсь в ммм… фантах и стервингах. Я в основном домохозяйка, и мы живем довольно уединенно. Честно сказать, если бы не Гарри, я бы вряд ли смогла выбраться сюда…

— Неужели у тебя нет никаких родственников, что могли бы помочь тебе? — спросила Дейдре, проигнорировав оговорки Молли.

— Разве что кузен. Он бухгалтер или что-то вроде и мог бы что-то объяснить мне, но… мы никогда не общались.

— Просто пошли ему открытку и подарок к Рождеству, — улыбнулась Дейдре, — и пока ничего от него не проси. Ты удивишься, как много хороших вещей начинались с обычной рождественской открытки.

Молли так задумалась, что машинально уменьшила сумки с покупками движением волшебной палочки, причем Дейдре снова никак не отреагировала.

— Хорошо, — сказала она, наконец, — я немного подумаю и скажу тебе ответ послезавтра, когда приеду сюда с мальчиками. Так сколько с меня?

— С учетом заказов на всех пятерых — пятьдесят четыре фунта, — посчитала Дейдре. — Но всю сумму ты можешь заплатить, когда будешь забирать заказы. Сейчас с тебя четырнадцать фунтов, а сорок занесешь потом.

Гарри присвистнул. Мысленно. Судя по скидке, майор имел на Уизли большие планы. Ну да, сотрудник министерства, причем чего-то вроде Хоум Офиса, стоил таких хлопот.

— Примерно восемь сиклей двадцать кнатов сейчас и галлеон семь сиклей десять кнатов послезавтра, — шепнул Гарри на ухо Молли.

— Отлично, — сказала та. — Гарри, эээ… Рассчитайся, если тебе нетрудно.

Гарри отсчитал Дейдре положенную сумму, разумеется — в фунтах.

Почему-то ему стало немного неловко, словно среди Разновкусных Драже он выцепил конфетку со вкусом соплей. Ведь то, что он познакомил семейство Уизли, вытащившее его из дурслевской тюрьмы, принявшее в своем не столь уж просторном доме и вдобавок спасшее от неприятностей с Министерством, с людьми майора и с ним самим, не значило, что он их... эээ… сдал?

Или значило?

Глава 9. Визит Старой Дамы

Рон, Джинни и Гарри в очередной раз обезгномливали сад. Дин уехал на маггловском автобусе в Уокинг, в гараж Джима Бейкера, на который его аккуратно вывели те же люди Бутройда, за какими-то деталюшками для семейного «Фордика» Уизли. Близнецы заперлись в комнате и готовили очередную шкоду или, для разнообразия, каверзу, а Перси то ли делал летнее задание, то ли писал очередное нежное послание мисс Клируотер.

— Надо все-таки попробовать на них «Редукто», — пробурчал Гарри, вытаскивая из кустов очередного брыкающегося и старающегося укусить его гнома, — а то чем дальше, тем больше это мне напоминает труд Сизифа, помнишь такого?

Рон кивнул: в прошлом году, размышляя, как бы им с Невиллом пройти мимо цербера, он совершил над собою героическое усилие и прочитал-таки сборник древнегреческих легенд и мифов, который Гарри привезла с Рождественских каникул Гермиона.

— Мама не одобрит, — сказал он, — говорит, не надо убивать без необходимости. Хотя как курице голову рубить, так у нее палочка не дрогнет.

— Еда — это необходимость, — подколола его Джинни, раскручивая над головой очередного коротышку, — тебе ли не знать! Смотри, как здорово пошел, вертолетиком!

Маггловские вертолеты летали рядом с «Норой» довольно часто, так что мир обычных людей не был совсем уж неведомой землей для волшебников.

— Угу, — сказал Рон, — я и не спорю. Но гномы-то несъедобные!

Теперь его гномы летали дальше всех: близнецов с ними не было, а Гарри и Джинни он перерос почти на целую голову, и руки у него тоже были намного длиннее.

— Кто-то в гости пришел, — сказала вдруг Джинни, — я видела в окне вспышку от камина. О, глядите, еще одна!

— Кто бы это был? — пробормотал Рон, опустив очередного садового вредителя. — Вроде мама не ждала никого к обеду.

— Увидим, — сказал Гарри. Гермиона должна была вернуться из Франции только через несколько дней, а другие возможные гости семьи Уизли его интересовали мало. Разве что Шимус. Или Невилл. Или Пенни. Да, Пенни была бы лучшим вариантом, — подумал Гарри. Должен же Перси хотя бы попытаться пригласить такую красивую девушку в гости?

— Гарри! Рон! — послышался со стороны дома крик Молли. — Бегите сюда оба, да побыстрее!

Мальчики переглянулись и наперегонки рванулись к «Норе», Джинни помотала головой и осталась в саду, читать свою книжку с принцессами.

***

— У нас гости, — строго сказала встретившая их на пороге миссис Уизли, — так что немедленно приведите себя в порядок. Рон, у тебя опять грязный нос, а тебе, Гарри, стоило бы вытащить из волос сухую ветку.

Гарри вынул из шевелюры запутавшийся в ней сучок с прошлогодним листиком, пока Молли в который раз пыталась оттереть нос Рона. Он задумался, какой такой гость мог бы побудить Молли не только позвать их в дом, но еще и потребовать привести себя в приличный вид. Вряд ли это могла бы быть Гермиона или даже Пенни. На ум не шел никто, кроме Дамблдора. Должен же он отреагировать на письмо Гарри?

— Ведите себя прилично, мальчики, а то близнецов мне пришлось отправить наверх, — сказала им Молли и повела в сторону кухни.

— О, Невилл! — радостно заорал Рон — с его ростом ему все было отлично видно даже через голову миссис Уизли. — Как здорово, что ты здесь! Тебя ба…

— Добрый день, мадам Лонгботтом, — Гарри склонил голову перед пожилой леди в шляпке с чучелом грифа, осадившей рыжика одним взглядом.

— Добрый день, мистер Поттер, — едва заметно качнула головой та. — Так что, Молли, мы договорились?

— Да, леди Августа, я думаю, что это отличная идея. Рон, — обратилась она к сыну, — почему бы тебе не взять старую метлу Чарли и не поучить Невилла получше держаться в воздухе?

Невилл облизнул сухие губы, а Рон замер от неожиданности.

— Я?! — хриплым голосом спросил он. — Но почему я?!

— Потому что Вы хорошо летаете, Рональд, — спокойно ответила Августа, — и моему внуку есть чему у Вас поучиться.

Рон и Невилл переглянулись.

— Ты можешь взять мой «Нимбус», Рон, — подсказал рыжику Гарри. — Только не позволяй Невиллу гонять по первости.

— Я схожу с мальчиками и наложу на лужайку смягчающие чары, просто на всякий случай. Спасибо, Гарри, — благодарно улыбнулась мальчику миссис Уизли.

Миссис Уизли открыла дверь, решительным взглядом вымела Рона и Невилла на улицу и захлопнула дверь за собой. Гарри повернулся к мадам Лонгботтом, но та смотрела не на него, а в дальний угол. Артур Уизли, до того сидевший в этом самом углу и делавший вид, что его тут вообще нет, отложил номер «Ежедневного Пророка», который он использовал вместо Чар Неприметности, и блеснул очками в сторону пожилой леди:

— Чем могу помочь тебе, Августа?

— Бункером, Артур. Мне нужен твой бункер.

— Вот как? — слегка удивился мистер Уизли. — Признаться, это несколько неожиданно.

— Возможно, — согласилась леди Августа, — но ты мне должен. Помнишь?

— Разумеется. И я не отказываюсь от этого долга. Ты хочешь полного доступа или?..

— Или. Будет вполне достаточно, если ты проведешь туда меня и мистера Поттера. Это — в смысле, то, зачем мне нужен твой бункер — не займет много времени.

— Хорошо, — сказал мистер Уизли, — тогда не будем откладывать. Но… ты уверена, что тебе не понадобится помощь?

— Я все еще в своем уме, Артур, и я смогу контролировать… то, что нужно контролировать.

— Как скажешь, — кивнул мистер Уизли и поднялся с кресла.

Он снял с гвоздика у двери жутко потрепанный и залатанный, причем явно самодельный, балахон. Гарри с удивлением заметил, что, несмотря на свой затрапезный внешний вид, он был сшит из первоклассной драконьей кожи, видимо, работа одного из братьев Уизли в румынском драконьем заповеднике была для семейства Уизли весьма полезной не только в денежном плане. Артур с легким поклоном предложил балахон мадам Лонгботтом. Та приняла помощь мистера Уизли и теперь выглядела значительно более… опасно? К тому же шляпка с чучелом грифа осталась лежать на столике, а седые волосы леди скрыл прожженный, залатанный, но, тем не менее, надежный с виду капюшон. Артур кивнул Гарри в сторону вешалки, и мальчик с удивлением обнаружил еще один такой же плащ, поменьше. Ему, разумеется, одеться никто не помог, но это было и не нужно. Артур открыл спрятавшуюся за шкафчиком с позвякивающей от скуки посудой дверь и вышел, Августа и Гарри последовали за ним.

***

Они оказались на заднем дворе, миновали курятник, потом склад Артуровых железяк и остановились посреди пыльного пятачка примерно десять на десять ярдов. Где-то с другой стороны дома командовал Рон, кудахтала Молли и ворчал Невилл.

— Возьмите меня за руки. Августа, Гарри, идите рядом, глаза можно не закрывать.

Гарри ухватился ладошкой за мозолистую руку Артура. Тот убедился, что он держится крепко, и они сделали два шага вперед. Сделав второй шаг, Гарри с удивлением обнаружил, что прямо перед ними находится земляной холмик, внутрь которого ведет обрамленная гранитными блоками круглая стальная дверь. Почему-то при виде нее Гарри подумал о подводной лодке, фильм про которую он как-то видел по телевизору.

Артур достал из кармана здоровенный ключ безо всяких украшений на нем, вставил его в неприметную замочную скважину и повернул раз пять, не меньше. Затем он прикоснулся палочкой к одной из многочисленных заклепок и что-то пробормотал; дверь совершенно бесшумно отворилась.

— Близнецы, — немного виновато пояснил Артур, — с ними на один «Фиделиус» рассчитывать было бы несколько... эээ… легкомысленно. Хотя с тех пор, как у них в комнате прописался Дин с его талантами… Боюсь, мне придется еще усилить защиту.

Леди Августа понимающе кивнула. Дважды: в первый раз при упоминании близнецов, а второй — при упоминании мистера Томаса, о специфических талантах которого она была, вероятно, наслышана от внука.

***

Они по очереди прошли через дверь — скрючиваться в три погибели не пришлось только Гарри — и начали спуск по выщербленным каменным ступеням. Артур, задраивший дверь поворотом штурвала, спускался последним. Впрочем, все вокруг, кроме еще одной двери, ждавшей их в конце лестницы, было каменным. Даже обычных для волшебного мира факелов тут не было. Тусклый свет, падающий на обожженные каплями какой-то горючей жидкости ступени, явно был волшебным.

Вторая дверь отпиралась другим ключом, еще более жуткого вида. За ней была маленькая кубическая комнатка, семь на семь футов, на глаз Гарри. В дальней от входа стене, на высоте фута четыре от пола, была еще одна дверь, тоже маггловская, но совсем небольшая, по виду — от какого-то старого сейфа.

— Помочь тебе, Августа? — спросил Артур. — Или сама справишься?

— Не сочти за недоверие, Артур, — грустно улыбнулась пожилая леди, — но это дело только между Родом Лонгботтом и Родом Поттер. Но я буду признательна, если ты подстрахуешь нас с лестницы.

Артур кивнул, вышел и задраил дверь за собой. Гарри понял, какое такое дело — единственное дело — может связывать его и Лонгботтомов именно сейчас.

— Мистер Поттер, откройте, пожалуйста, эту дверцу! — попросила Августа.

Гарри повернул рукоятку и потянул дверцу на себя. Она открылась. За дверцей была небольшая, два на два фута, камера с металлическими стенками.

— Хладное железо, — пробормотала Августа, — притом превосходного качества. Я никогда не сомневалась в Артуре. Теперь закройте и заприте ее, потом опять откройте и повторите это несколько раз. Нужно, чтобы Вы смогли проделать это быстро и уверенно, потому что я буду несколько... эмм… занята.

Гарри открыл и закрыл дверь десяток или даже больше раз, последние пару раз — с закрытыми глазами.

— Заклинание, которое я собираюсь применить, крайне опасно, — пояснила ему леди Лонгботтом, — его называют заклинанием Адского Огня. Вызвать этот огонь несложно, а вот удержать его могут немногие. Если огонь вырвется наружу — он сожжет все, до чего сможет дотянуться и сожрать. Он обладает собственной волей, и самой лакомой пищей для него являются живые существа, особенно волшебные. Поэтому, как только я крикну, закрывайте дверцу так быстро, как только сможете.

Гарри кивнул. Он знал, что именно собирается сжечь мадам Лонгботтом, и беспокойство, грызущее его душу с начала каникул, отступило. Он все-таки оказался прав.

Леди Августа полезла куда-то в недра драконьей мантии и достала из внутреннего кармана жакета сверток хорошо знакомых Гарри размеров. Поместив его внутрь камеры и развернув обертку, она сделала шаг назад. На ее бледном лице проступили капли пота.

— Скажи, Гарри, — еле слышно прошептала она, — он… не зовет тебя?

Гарри прислушался к себе. Красный камень в глубине ниши оставался всего-навсего красным камнем, но… что-то внутри его сознания, вроде даже и не принадлежащее ему, то, что он раньше не замечал, как не замечают застарелый шрам, еле заметно заворочалось и потянулось к кровавому кристаллу.

— Я… не знаю, мадам Лонгботтом. Там что-то есть, но… Как будто бы камень зовет вовсе не меня, и как будто изнутри меня ему отвечает кто-то другой. Я… наверное, я слишком запутанно говорю?

— Вовсе нет, Гарри, вовсе нет. Но, если ты не возражаешь, приступим. Потому что во мне слишком много того, что отвечает на этот зов. Ты готов?

Гарри взялся за ручку и решительно кивнул.

— Тогда… — Августа сжала губы, палочка в ее руке твердо смотрела на кровавый камень, окруженный холодным железом, — ИГНИС ИНФЕРНИ!

Из кончика палочки вырвался сгусток огня, расправляя слепящие крылья, подобно грифу. Он накинулся на камень внутри камеры, и То-Что-Гарри-НеЗамечал-Раньше издало полный отчаяния вопль. Внимательный Гарри тем временем запоминал движения палочкой, как делал это всегда, когда кто-то рядом колдовал незнакомое ему заклинание.

— Закрывай! Закрывай немедленно! — услышал Гарри хриплый крик Августы. — Я уже не могу его держать!

Гарри внезапно понял, что он стоит и прислушивается к этому Воплю-Изнутри-Себя довольно долго — секунд пять или даже десять, и что палочка в руке старой ведьмы дрожит от напряжения. Он захлопнул дверь и, уже проворачивая рукоятку второй раз, почувствовал смягченный двухдюймовой толщей железа удар бешеного пламени изнутри камеры.

Августа бессильно опустилась вниз, успев, однако, в почти падении наколдовать себе что-то вроде пуфика.

— Вот и все, — сказала она, — вот и все. Я… надеюсь, что легенды не врут и что Философский Камень можно создать лишь единожды за все времена.

Она наколдовала второй пуфик и глазами предложила Гарри присесть.

— Нам стоит подождать хотя бы минут десять, — пояснила она, — пока Адский Огонь не умрет без пищи. Это не шутки, знаете ли, от него, бывало, сгорали целые города. Взять хотя бы тот же Лондон…

Гарри понял, что, скорее всего, мадам Лонгботтом имеет в виду Большой Пожар, про который им рассказывали на уроке истории Англии в начальной школе, ну или что-то не уступающее ему масштабами. Он присел, кося глазом в сторону дверцы. Она не дрожала и не светилась красным, но Гарри чувствовал ярость беснующегося за ней огня.

— Мадам Лонгботтом, — спросил он, наконец, — а что это за бункер? Я никогда не видел его, хотя мы же бегали по всей «Норе», и вокруг тоже!

— Видите ли, мистер Поттер, — через силу улыбнулась пожилая леди, — некоторые магические эксперименты — в том числе и эксперименты нашего дорогого Артура — временами приводят к… несколько неожиданным результатам. И эти результаты приходится ликвидировать. А поскольку иные из этих результатов весьма, знаете ли, живучи, приходится принимать достаточно… радикальные меры. Такие, как Адский Огонь. Он в состоянии уничтожить любой магический артефакт, даже такой, как этот камень или… или другие… довольно темные порождения магии.

— Но разве камень темный? — удивился Наивный Гарри. — Он ведь дает…

— Он дает жизнь. Почти вечную жизнь. Но какой ценой…

— Но ведь вряд ли мистер Фламель был темным волшебником, — продолжал удивляться Наивный Гарри, — ведь он же… Ведь у него учился сам Дамблдор!

— Я не готова перебирать скелеты в шкафу нашего дорогого Альбуса, — прищурилась Августа, — но Вы, мистер Поттер, представляетесь мне достаточно умным молодым человеком. Когда, по Вашему мнению, был создан этот… артефакт?

— Ну… мы посчитали… Я думаю, в тысяча триста восьмидесятом или вроде того.

— А Вы помните, как принято называть это время?

— Темные Века? — вспомнил курс истории мальчик.

— Не совсем. Четырнадцатый век был уже не столь темным, как, например, десятый, но… Человеческие жертвоприношения не то чтобы считались нормой в это время, но и не слишком удивляли живших тогда людей. А уж если в жертву приносился пытавшийся убить тебя враг… Даже сейчас такой случай найдет в обществе если не оправдание, то понимание, а уж тогда…

— То есть… при... эээ… Делании этого Камня… я читал, оно называется Великим Деланием… Фламель приносил жертвы? Человеческие жертвы?

— Этого никто не знает, — вздохнула Августа. — Великое Делание — секрет из секретов, но… некоторые исторические книги говорят, что он принимал деятельное участие в тогдашней политике, которая вершилась, в основном, мечом и «Бомбардой». Тогда погибли многие, и не факт, что их души не были использованы в… неких ритуалах. Говорят, что Николас вскоре после… Делания стал благотворителем и меценатом… Как будто он пытался искупить какой-то грех. И еще одно. Вы же все-таки почувствовали Зов, мистер Поттер? — Гарри кивнул. — Так звать могут только души. Души людей.

— Зеркало тоже звало меня к себе, — вспомнил Гарри. — Зеркало ЕИНАЛЕЖ.

— Это значит, что Вы еще не отпустили своих родителей, и Вас звали туда именно их души. И Невилл тоже не смог отпустить… Да и я не могу отпустить сына.

— Но… камень бы смог вылечить их? Папу и маму Невилла? В смысле, Вашего сына и его жену?

— Несомненно, — сказала Августа. — Разумеется, применять его для простого лечения — это что-то вроде использования волшебных палочек в качестве топлива для камина, но да. Он мог бы вернуть им рассудок. Но вот был бы это их рассудок или же рассудок тех душ, что оставались заточенными в Камне…

— Но Фламель… И его жена…

— Да, я тоже думала об этом. Если они смогли прожить по шесть сотен лет сверх предназначенного срока, несмотря на все эти… опасности, и не сошли с ума, то неужели камень не помог бы моему сыну?! Ведь он не мертв и даже не на краю смерти! Я… Я несколько раз ставила котел на огонь, но… Но камень звал меня. Именно меня, Августу Тиберию Лонгботтом, он шептал мне, что мне осталось недолго, что я умру, но теперь, теперь у меня есть шанс! Что мой долг перед внуком — как можно дольше вести его по жизни… Этот камень уговаривал меня предать своего собственного сына!

Она заплакала мутными старческими слезами. И она была до ужаса, до дрожи похожа на умирающую миссис Кейн. Гарри подумал, что миссис Кейн могла бы терзаться вот так же, если бы тогда, на перроне, Гарри принял бы другое решение, если бы не полагал — как теперь уже ясно, по ошибке, — что Философский Камень был обманкой. Смогла бы миссис Кейн справиться с этим искушением?

— И… и я подумала: если этот камень внушает мне мысль, что моя старая жизнь важнее жизни моего собственного сына… Извините, мистер Поттер, но я тогда даже не думала об Алисе, матери Невилла и жене Фрэнка… Если этот Камень пытается попрать самые святые чувства, которые только могут быть в этом мире — любовь матери к своему ребенку — он… Он должен быть уничтожен! И ни одна его частичка не может продолжать существовать в этом мире ни в каком виде. Ни во мне, ни тем более во Фрэнке… Ни в ком-нибудь еще. И я уничтожила этот камень, Вы видели это, именно с этой целью я пошла сюда с Вами. И… этим я почти что убила и Алису, и… Фрэнка.

— Я уже убил человека, знаете? — неожиданно для себя самого спросил Гарри. Августа кивнула:

— Невилл видел это. И не забыл. Он заставил себя забыть только о том, что Вы, мистер Поттер, все-таки достали из зеркала камень, и о том, что он сам поймал и спрятал его. Когда он обнаружил Камень в скрытом кармане своей мантии, он был несколько… удивлен, но сумел восстановить картину случившегося.

— Невилл молодец, — кивнул Гарри.

— В значительной мере это Ваша заслуга, мистер Поттер, — улыбнулась сквозь слезы Августа. — Вы хорошо влияете на моего внука. И… Род Лонгботтом должен Вам, мистер Поттер.

— Невилл сказал, что между друзьями не бывает долгов.

— Это официальное предложение союза, Наследник Рода Поттер? — подняла бровь пожилая леди.

— Не знаю, мадам. Я не против. А надо? В смысле, официально?

— О. Н-да, мистер Поттер, Вы правы. На самом деле союз уже действует, а взрывать навозную бомбу — не удивляйтесь, я знаю, что это такое, я сама баловалась ими в свое время — в болоте, именуемом Визенгамотом, пожалуй, действительно рановато.

— Спасибо, мадам Лонгботтом. Нам не пора? — Гарри кивнул на дверцу.

— Потрогайте металл самыми кончиками пальцев. Вы ощущаете что-нибудь?

— Нет, — сказал Гарри, прислушавшись к своим ощущениям, — вроде затихло все.

— Тогда осторожно откройте дверцу, когда я наколдую щит. Если там все еще горит хотя бы одна искорка — отпрыгивайте назад немедленно. ПРОТЕГО! — Гарри почувствовал, как уплотнился воздух вокруг него.

Он открыл дверцу. Камера была абсолютно пуста, даже пепла не было.

— Ого! — сказал он.

Августа опустила щит.

— Чары Адского Огня настолько опасны, что объявлены запрещенными повсеместно. Разумеется, наше замечательное Министерство, дай ему волю, запретило бы все вплоть до «Люмоса», но в данном случае только безумец будет возражать против такого решения. Именно поэтому Артур и построил свой бункер, и я в свое время закрыла на это глаза, лишь посоветовав спрятать его под «Фиделиус» — это самые мощные скрывающие чары, — чтобы Министерство не подняло тревогу, отследив это колдовство.

— Мадам Лонгботтом, а можно спросить про то, как именно Министерство, ну, отслеживает все это? Про Надзор-то я знаю, мне мадам Боунс объяснила, но…

— Разумеется, мистер Поттер, но, я полагаю, сначала нам следовало бы успокоить Артура.

Пожилая леди с натугой встала и постучала в дверь три, а потом еще два раза. Замок щелкнул, дверь отворилась.

— Как все прошло? — поинтересовался мистер Уизли.

— Замечательно, Артур. Твой бункер действительно великолепен. А сейчас — не пригласишь ли ты нас с Наследником Поттеров на чашку чая?

***

Гарри выбрался из люка и сделал шаг. Обернувшись назад, он с удивлением увидел, что никакой двери, холмика или чего-либо еще перед ним больше не было. Он протянул руку, но ощутил лишь воздух.

— Чары «Фиделиуса» делают помещенный под них объект невидимым, неслышимым и неощутимым. Все, что происходит под ними, остается скрытым для мира. Никто не может проникнуть за границу этих чар иначе чем с разрешения Хранителя Тайны. А Хранитель прячет эту тайну в своем сердце и может открыть ее только добровольно.

— А Хранитель этой тайны — Вы, мистер Уизли? — Гарри подумал, что эти чары были бы для него крайне полезны.

— Да, — улыбнулся Артур, — если бы это была Молли, она наверняка приспособила бы бункер под хранилище варенья и прочих намного более важных, чем мои эксперименты, вещей.

— Здоровски, — сказал Гарри. — Я не про варенье, а про то, что бункер так круто спрятан. А это очень трудные чары? Ну, «Фиделиус»?

— Очень, — снова улыбнулся мистер Уизли. — Эти чары на самом деле доступны только наиболее знающим и сильным волшебникам. Мне их ставили братья моей супруги, Фабиан и Гидеон, вдвоем. Молли ведь из рода Прюэтт, — сказал он так, будто это объясняло что-то важное; возможно, так оно и было. — Но… Они погибли. Их убил…

— Ага, понятно, — Гарри решил не дожидаться этого «Тот-Кого-И-Так-Далее». — Я бы с удовольствием поставил такие чары на свою комнату в доме моих дяди и тети, чтобы прятаться там от них.

— Увы, — сказал Артур, — их можно наложить только с согласия хозяина дома. Или того, что ты прячешь. Вот когда у тебя будет свой дом…

— Хорошо, — вздохнул Гарри. — Дом я закажу Пенни Клируотер, у нее папа строитель, а чары… Ну, я узнаю, кто может их наколдовать, ведь может же кто-то, правда?

— Это определенно может сделать Дамблдор, — вздохнула Августа, — и еще несколько волшебников.

Гарри подумал, что Дамблдора он попросит об этой услуге как бы не в последнюю очередь. Но он подумает об этом позже, когда у него будет что-то, что ему понадобится скрыть.

— Кстати, ты хорошо знаком с этой Пенни? — поднял бровь Артур. — У меня создается впечатление, что Перси изрядно увлечен этой девушкой. Его сова за первый же месяц каникул похудела на полфунта, мотаясь туда-сюда.

— Ну, она — не сова, а Пенни, в смысле, — тоже на него весь год... эээ… смотрела, — сказал Гарри, — и даже сделала близнецам скидку на бесшумные ботинки, чтобы они их с Перси не высмеивали.

— Умная девушка, — улыбнулся Артур, — и отец-строитель — это весьма почетно, — он с неуверенной улыбкой окинул взглядом покосившийся задний фасад «Норы».

— Ага, — сказал Гарри, — и красивая. И добрая. Она здорово помогла мне пару раз.

***

Они уже подходили к дому, когда Августа пробормотала что-то и махнула палочкой в сторону полузасохшего розового куста, изо всех сил борющегося за выживание рядом с ведущей к задней двери тропинкой. Куст зашевелился, сбросил мертвые листья и вроде бы ожил. Августа улыбнулась, легким движением палочки перемолола листья в труху и отправила порошок поближе к корням.

— Молли, — сказала она, входя на кухню, — тебе помочь в саду?

— Не откажусь, — кивнула та, подгоняя палочкой почти замершие спицы, вязавшие, как подозревал Гарри, не очередной рождественский свитер, а что-то более сложное для Дейдре. — Как я понимаю, Августа, тебе надо... эээ… затереть кое-какие следы с палочки? — она подмигнула, но потом нахмурилась: — Ох уж мне эти… эксперименты. Лучше бы Артур отдал этот бункер мне, а то варенье уже ставить некуда.

Гарри заржал в рукав, Молли с легкой обидой посмотрела на него, а затем, уже с несколько более тяжелой — на Артура.

От семейного скандала мистера Уизли спас разгоряченный Рон, ворвавшийся в двери и чуть не сбивший с ног направившуюся на выход мадам Лонгботтом и тут же устремившийся к кухонному столу.

— Обед только через полчаса! — перенаправила на него свой грозовой взгляд Молли. — Надеюсь, Лонгботтомы останутся пообедать, Артур? Кстати, а где Невилл? Почему ты его бросил, Рон?

— Невилла учит Джинни, — пробухтел Рон, — у нее лучше получается. Гарри, — обратился он к приятелю, — представляешь? Она отобрала у меня твою метлу!

— Нормально, — сказал Гарри, — ей тоже нужно учиться. Из нее офигительный ловец получится.

— А зачем Гриффиндору второй ловец?! — выпучил глаза Рон.

Гарри вздохнул. В том, что сестренка Рона попадет на тот же факультет, что и сам Гарри, он почему-то ни разу не сомневался. Если бы в прошлом году Шляпа направила его на Хаффлпафф, тогда были бы шансы — за счет гриффиндорской традиции Уизли. Хотя шансы были бы слабые, но хоть какие-то! Вот окажись он на Слизерине, их, шансов, было бы побольше, но платить такую цену Гарри был не готов.

Хорошо хоть все принцы в иллюстрированной книжке Джинни были на голову выше назначенных им принцесс и не носили очков. Иначе помолвку можно было бы заключать прямо сию минуту.

Глава 10. Лютные Дела

Ближайший к «Норе» телефон-автомат находился в маггловской деревеньке Оттери-Сент-Кэтчпоул, приблизительно в миле от дома Уизли, и Гарри пришлось разок сходить туда с Молли, ведь посылать сову к Дейдре для того, чтобы договориться о встрече, было бы несколько неудобно. Наборный диск старого аппарата вводил мать волшебного семейства в ступор, но Гарри не терял надежды: нужда заставит ее освоить адское устройство, как только они с Дином уедут в Хогвартс. Наконец, назначенное время пришло, и полный выводок Уизли застыл перед камином на низком старте.

— Летучего пороха осталось совсем мало, — грустно сообщила Молли, встряхнув горшок.

— Я схожу куплю, пока ребята будут форму примерять, — предложил Гарри, — а расплатиться фунтами и Джинни может, она это в канцелярской лавке делала! — он протянул семь десятифунтовых бумажек девочке.

— Я вас и до лавки доведу, мам! — Джинни сияла, как снитч на солнце.

Молли с сомнением посмотрела в честные глаза Гарри, но все же кивнула: мальчик уже понял, что ему и Дину она почему-то разрешает не меньше, чем Префекту Перси.

— Хорошо, — сказала она, — но только не задерживайся. И не суйся куда попало.

На всякий случай Гарри написал адрес магазинчика Дейдре на вырванном из блокнотика листочке и посоветовал спросить дорогу, если они заблудятся. В том, что как минимум пара добросердечных прохожих при необходимости проводят рыжее семейство прямо до лавки, он не сомневался. Джинни только фыркнула и задрала нос.

Что же до «не суйся» — с этим были проблемы. Зря, что ли, он взял с собой сумку с мантией и стилетом, а трофейная палочка покоилась под бинтом на левой руке?

Полет через камин прошел без происшествий, причем на этот раз Гарри даже не упал — но только потому, что близнецы поймали его на вылете. Все шестеро Уизли проследовали в маггловский Лондон, а Гарри направился в Косой Переулок. Порошок он купил сразу.

***

Он нашел укромное местечко, выдохнул и набросил на себя мантию-невидимку. Вход в Лютный Переулок находился в тридцати или сорока ярдах.

Вблизи темная часть магического Лондона оправдала все ожидания и даже более того. Гарри шарахнулся от клетки с громадными пауками, чуть не столкнулся с жуткого вида ведьмой с подносом, полным человеческих ногтей, и замер у грязной витрины, за которой скалились сушеные головы. Тот завтрак, что он героически удержал в себе во время путешествия через камин, запросился наружу.

— А шейка у нее мя-а-агонькая, — услышал он подрыкивающий голос и вжался в стену.

— А ты что? — двое прошедших мимо него мужчин средних лет, одетых в жуткие лохмотья, выглядели не просто опасно, а смертельно опасно.

— А я ей: «Детка, не хочешь совершить со мной прогулку при луне?» Живо заткнулась!

— У-у-у-а-а-а-а-ха-ха! — смех второго напомнил Гарри волчий вой.

Первый принюхался, повел лицом (или мордой?) в сторону Гарри, и мальчик обнаружил, что его рука уже стиснула рукоятку мизерикорда. Очень захотелось сбежать отсюда как можно быстрее: теперь он понимал, почему даже такой серьезный дядька, как мистер Чанг, ходит сюда только по необходимости. Оба опасных оборванца ушли, и Гарри отлип от стены. Он, наконец, осмотрелся и увидел, что аптека «Трех Сестричек Смаггли», которую рекомендовала ему слизеринка Мэри, находится чуть наискосок по другой стороне улицы. Он стиснул зубы и направился ко входу, обходя и перепрыгивая какашки и кучи мусора.

Три Сестрички (точнее, те две из них, что стояли за достаточно чистым для такого места прилавком), очевидно, привыкли к посетителям в мантиях-невидимках, и отреагировали на появившегося прямо перед ними Гарри совершенно спокойно. Гарри купил два флакончика желчи тролля (возможно, того самого, с функцией, а может, и нет), немного вытяжки из рога единорога («Свежайшая поставка!» — прорекламировала товар одна из сестричек, та, что с бородавкой на носу, и Гарри заподозрил, что этот рог он однажды уже видел в довольно-таки печальной и в то же время опасной ситуации) и полдрахмы Призрачной Пыли.

— Учитесь у Северуса, молодой человек? — спросила его та из сестричек, у которой бородавка была на подбородке.

— Ага. А как Вы догадались, мадам? — спросил Гарри, поняв, наконец, что та имеет в виду Снейпа.

— Очень нестандартное сочетание компонентов, — объяснила та, — это определенно не школа старого Горация, уж больно рецепт неклассический! А из экспериментаторов после... эмм… смерти… Ну да, смерти… одного... эээ… волшебника остался только красавчик Сев!

Гарри почесал затылок. Ну да, с такими бородавками и Снейп покажется красавчиком.

Он заплатил сестричкам почти десять галлеонов и получил в качестве подарка каталог совиной доставки. И то верно — ходить сюда регулярно у него не хватило бы духу. Да и прежде, чем посылать сюда Хедвиг, он дважды подумает.

Гарри раскланялся и направился на выход, но не успел он накинуть капюшон, как столкнулся с входящей в лавку третьей сестричкой, у которой фамильная бородавка торчала прямо посреди лба.

Глаза у нее были белые и смотрели куда-то внутрь. Она схватила Гарри и прижала к себе.

— НЕ БОЙСЯ ТОГО, ЧТО СНАРУЖИ, ОПАСНЕЕ ТО, ЧТО ВНУТРИ! — продекламировала она странным высоким голосом и оттолкнула Гарри так, что он плюхнулся задницей на пол.

— Ох, юноша, простите, — уже нормальным голосом сказала третья сестричка, — я… задумалась. Вы не ушиблись? — и совсем не белые у нее глаза. Показалось, что ли?

— Не обращайте на нее внимания, молодой человек, она с похмелья всегда так! — смущенно пробормотала та, что с бородавкой на носу. — Ляпнет что-нибудь и забудет. А нам расхлебывай.

— И вовсе я не с похмелья, — обиделась третья сестричка.

— И вообще, кончай нам тут клиентов распугивать. Хряпни уже наконец сливочного пива и иди спать, — скомандовала та, у которой бородавка была на подбородке. — Еще раз извините, молодой человек. При следующем заказе — семь процентов скидки!

— Э… простите, — кивнул Гарри, довольный, что хотя бы не описялся от страха, — а не подскажете, где здесь магазинчик Кровавого Таннера?

— Вот! — с торжеством в голосе сказала мисс Бородавка-На-Подбородке. — Я же вижу серьезного, я бы даже сказала — солидного и понимающего клиента! А ты пугать. Как выйдешь — поверни направо, сразу за лавкой старого Борджина заходишь во двор и в подвал, понял? Только в саму лавку эту не заходи. Дурное место.

***

Лавку Борджина, точнее, Борджина и Беркса, Гарри нашел довольно быстро. И сразу понял, почему даже в Лютном эта лавка считалась нехорошей — хватило одного взгляда на витрину, в которой торчала иссохшая, заляпанная кровью рука с вставленной в нее свечой. Действительно, ну его…

Дворик сразу за ней, однако, оказался довольно чистым, а спуск в подвал — не только чистым, но и хорошо освещенным. Правда, запах… ну да какой еще запах может быть у лавки кожевника? Гарри вспомнил, что в старые времена таких мастеров старались селить подальше от жилья. Воспользовавшись тем, что нижние ступеньки лестницы со двора не просматривались, Гарри снял мантию заранее и постучал.

— Войдите! — раздался рокочущий бас.

Кровавый Таннер оказался здоровенным лысым мужиком, кожа которого казалась так же хорошо продубленной, как и весь его товар.

— Хлипковата, — вместо приветствия кивнул он на сумку Гарри, — сам делал, небось?

— Старшекурсницы помогали, — пожал плечами Гарри, опасностью от этого здоровяка не несло.

— Ага, понятно, — ответил мужик, — чую, что зачаровано неплохо. Защиту Мэри делала?

Гарри кивнул.

— Тогда с ней походи пока, — решил Таннер, — а годика через два, как историю ейную наберешь — заходи, посмотрим, что можно будет сделать.

— Историю? — с любопытством спросил Гарри.

— А то, — ответил мужик, — чем больше у предмета приключений, тем лучше на него чары ложатся, так-то.

— А… у меня вот бинт есть, вполне себе с историей! — обнажил левую руку Гарри. — Может, с ним что-то сделать можно?

— А ну-ка… — заинтересовался здоровяк. Он склонился к предплечью мальчика, посмотрел и простым глазом, и через лупу вроде тех, что бывают у часовщиков, даже понюхал.

— Тэ-экс… Ага. Ого! Серьезно… Значит, подарено соратницами, да с симпатией, использовано в смертельной битве, да не раз… А ты бойкий малый!

Гарри вздохнул.

— В общем… Имеет смысл, — почесал скрипящий затылок Таннер, — хотя и не кожа это. Значицца, палочку прятать, небось, не сильно удобно? Длинновата же? Могу чары расширения наложить, мешаться не будет. Ну и скрытность там, скорость для достать-спрятать… невесомость-неощутимость… да и неотбираемость получиться может… Хорошая история, на много чего хватит. За все про все полста галлеонов, пожалуй. Но неотбираемость все же не гарантирую. И месяц на работу. Деньги вперед.

Гарри тоже почесал затылок. Почти четырнадцать сотен фунтов… Дядю бы точно удар хватил. Но, с другой стороны, при его-то веселой жизни… Да и галлеоны эти в могилу не утащишь.

— Идет, — сказал он, отсчитывая золотые, — а сову к Вам можно будет прислать? Ну, через месяц? Чтобы забрать? Кровью я же и сам смогу капнуть, в школе уже? Мне Мэри говорила как.

— Образованный! — умилился Таннер. — А говорят, молодежь не та, традиций не знает. Присылай, конечно, я тебе сейчас квиток дам!

Гарри смотал бинт, спрятал трофейную палочку в сумку рядом с мизерикордом и положил бинт на стол. Кровавый Таннер смотрел на него с одобрением.

— Может, еще чего надо? — заинтересованно спросил здоровяк, отдавая Гарри клочок пергамента с какой-то загадочной закорючкой.

***

Магазинчик Гарри покинул с висящим на ремне джинсов зачарованным от кражи и утери кошельком. Правда, кошелек был не то чтобы слишком полным: пришлось расстаться со всеми оставшимися галлеонами, так что помимо нескольких мелких монеток, волшебных и маггловских, в нем лежали только Таннеровский квиток, кредитная карточка, министерское уведомление о снятии предупреждения и та самая полоска пергамента от Эрика.

«Интересно, — подумал он, пробираясь обратно по Лютному и стараясь ни с кем не столкнуться, — отделение для маггловских денег там ведь тоже есть! А изделие-то стандартное, не под заказ…»

Он уже почти добрался до конца грязной и опасной улочки, как вдруг замер.

Навстречу ему прямо посреди улицы шли два человека, одного из которых — Драко Малфоя — он знал немного лучше, чем хотелось бы, а второй, судя по внешности, не мог быть никем иным, кроме как Люциусом Малфоем, отцом Драко и бывшим сподвижником Сами-Понимаете-Кого. Ну и, как подозревал Гарри, заговорщиком. Попный мозг Гарри печально вздохнул, заткнул Паникующего-Гарри-Которому-Ужас-Как-Не-Хотелось-Обратно и решительно направил слегка дрожащие ноги вслед за двумя блондинами — высоким и маленьким.

— Но почему мы идем сюда так срочно, отец? — услышал он ноющий голос Драко.

— Это необходимо, сын, — спокойно отвечал Люциус. — К сожалению, некоторые дела важнее, чем разглядывание спортивных метел.

Гарри понял, что своей манерой растягивать слова белобрысый засранец обязан отцу, но если для взрослого такой скучающий тон был естественным, то в исполнении Драко не мог вызвать ничего, кроме недоумения и легкой брезгливости.

Драко обиженно замолчал.

Группа оборванцев — не тех, страшных, а попроще, хотя тоже неприятных и явно небезобидных — при их приближении раздалась в стороны. Видимо, папаша Драко был тут в авторитете.

Разумеется, не с удачей Гарри было рассчитывать на то, что Малфои направляются куда-либо, помимо «Борджина и Беркса». Малфой-старший дернул за шнурок у входной двери, внутри лавки зазвенел колокольчик, и дверь отворилась. Прежде, чем Гарри успел сообразить, что он делает, его ноги сами понесли его вперед, и он успел протиснуться в закрывающуюся дверь прямо за Драко. Но ни ругать себя, ни переживать сил уже не было. Он отскочил в уголок и замер, благо чары заглушения с подошв кроссовок еще не спали, а аромат Лютного перебил бы любые запахи, включая запах мастерской Кровавого Таннера.

— Ничего не трогай! — резко сказал Люциус сыну, который уже протянул руку к пристально уставившемуся на блондинчика хрустальному глазу, что лежал в витрине рядом с сушеной рукой. Впрочем, тут к чему ни потянись… Жуткие маски на стенах, кости — явно человеческие, пыточные инструменты, свисающие с потолка, пузырьки с зельями самого что ни на есть зловещего вида… Темное место, даже для Лютного.

— Но, папа, ты же обещал мне подарок! — и Гарри чуть не фыркнул, настолько эта бледная породистая моль напомнила ему жирного кузена Дадли, выпрашивающего у дяди и тети очередную ненужную ему вещь.

— Я тебе обещал скоростную метлу.

— И что мне с нее толку? Меня-то в команду не взяли! А этого Поттера мало что взяли, так еще и сам Дамблдор ему метлу купить разрешил, «Нимбус-2000». Не иначе как из-за своего дурацкого шрама, — ныл блондинчик. — И все вокруг него прыгают: «Ах, как замечательно он играет за свой идиотский Гриффиндор! Ах, какой шрам! Ах, какая метла!»

— Я слышал это от тебя много раз, сын, — холодно прервал его мистер Малфой. — Даже, пожалуй, слишком много. Напоминаю тебе: плохо относиться к Гарри Поттеру нельзя. Победитель Темного Лорда — не та фигура, враждовать с которой имеет смысл, по крайней мере…

За прилавком возник сутулый человечек с сальными, как у Снейпа, но, в отличие от него, зализанными назад волосами.

— А-а, мистер Борджин…

— Добро пожаловать, Лорд Малфой! Всегда рад видеть у себя вас и вашего сына, — голос у хозяина лавки был такой же елейный, как и волосы. — Что желаете-с? У меня есть что показать. И мы ждем нового поступления в ближайшие дни, совершенно уникальный товар-с! Позвольте…

— Сегодня я не покупаю, мистер Борджин, — негромко произнес Малфой-старший, — а продаю.

— Продаете? — улыбка сползла с лица лавочника.

— Да, мистер Борджин. Вас это удивляет?

— Нет-нет, что Вы, — залебезил хозяин, — ни в коей мере, Лорд Малфой, ни в коей мере-с!

— Тогда ознакомьтесь со списком, сделайте мне одолжение, — и Малфой протянул хозяину лавки лист пергамента.

— Конечно, конечно, сэр, — закивал головой Борджин. — Дайте подумать…

— Папа, ты не купишь мне вот это? — перебил хозяина лавки Драко, указывая на витрину с подушечкой, на которой покоилась сушеная рука.

— Рука Славы! — воскликнул Борджин. — Купите эту руку, вставьте в нее горящую свечу, и никто, кроме Вас, не увидит ее огня. Лучший друг воров и разбойников! Сэр, у вашего сына отличный вкус!

— Вы хотите сказать, что мой сын — вор или разбойник, и больше он ни на что не способен? — вскинул бровь мистер Малфой.

— У меня и в мыслях не было обидеть вас, это ведь только к слову пришлось, — засуетился Борджин.

— Да, учится он не то чтобы очень… — голос Малфоя стал ледяным, причем Гарри мог бы поклясться, что он обращается к Драко, а не к хозяину лавки. — Надеюсь, это отнюдь не значит, что мозгов у него нет…

— Это все грязнокровка! — насупился Драко. — Все учителя так и пляшут вокруг нее! Ах, какая умница! Ах, как она много занимается! Неплохо бы и вам, мистер, брать пример с мисс Грейнджер! — Гарри чуть не упал, когда до него дошло, что в последнем случае Драко передразнивает не Флитвика или МакГонагалл, а собственного декана. Или показалось?

— На твоем месте я бы устыдился того, что... эмм… магглорожденная ведьма учится лучше тебя по всем предметам, — заметил Малфой-старший.

— Просто у профессоров есть любимчики, — буркнул Малфой-младший, — вот и все!

«Кто бы говорил о любимчиках, — подумал Гарри, — что там было с баллами за дыхание в прошлом году, а? Но… неужели Гермионе поставили более высокую оценку и по зельям, раз уж речь идет обо всех предметах?!»

— Извечная история, — потек елейный голос Борджина. — Волшебная кровь везде ценится меньше.

— Вы имеете в виду мою семью, мистер? — спросил Малфой, раздувая ноздри.

— Ни в коей мере, сэр, о, ни в коей мере-с! — Борджин отвесил низкий поклон.

— Тогда давайте вернемся к списку. Я очень спешу, у меня сегодня много важных дел.

Хозяин и гость начали торг, а Драко пошел ходить по лавке. Полюбовался петлей, на которой повесили не одного преступника, и остановился совсем рядом с Гарри, уставившись на лежащее в отдельной витрине опаловое ожерелье.

— «По преданию, ожерелье отняло жизнь у девятнадцати магглов. Осторожно. Не трогать. Проклято», — злобно хихикая, прочитал он.

«Если он сделает еще один шаг — обязательно на меня наткнется», — подумал Гарри и стал дюйм за дюймом смещаться в сторону старого темного шкафа, похожего на тот, на котором он весной отрабатывал в старом заброшенном коридоре Хогвартса плохо получающееся у него «Редукто».

— По рукам! — донесся довольный голос мистера Малфоя из-за прилавка. — Драко, мы уходим!

Блондинчик поспешил прочь. Гарри тихо последовал за ним.

— До свидания, мистер Борджин. Завтра жду вас у себя в Малфой-Мэноре. Всего наилучшего.

Прежде чем за ним захлопнулась дверь, он успел услышать последнюю фразу хозяина лавки, голос которого вмиг растерял всю елейность:

— И вам того же, сэр. Коль молва не лжет, в списке нет и половины того, что спрятано у вас в тайниках.

***

Гарри следовал за Малфоями, внимательно прислушиваясь к разговору.

— Но, отец, почему ты продаешь такие редкие вещи?

— Сейчас не лучшее время для того, чтобы хранить такие предметы, сын, — задумчиво произнес Малфой, Гарри заметил, что рукоятка трости, на которую он якобы опирался (а скорее, поигрывал ею) была выполнена в виде серебряной змеиной головы.

— Но почему? — возмущенно спросил Драко.

— Министерство оживилось, и я получил надежные сведения, что оно готовит рейд по нашим мэнорам, — объяснил ему отец. — По домам последователей… бывших последователей Темного Лорда. И вряд ли некоторые артефакты… или книги… обрадуют старую кошелку Амелию. Хотя… может быть, как раз и обрадуют.

«Судя по всему, с секретностью у мадам Боунс все обстоит не лучшим образом, — разочарованно подумал Гарри, — ведь всего два дня прошло! Как бы и меня не спалили!»

— Кроме того, подозрительно активизировался этот магглолюб Уизли, — продолжал размышлять вслух мистер Малфой. — Эти рейды, как говорит… источник — его инициатива, как и этот закон о защите прав магглов… Пожалуй, мы вовремя…

— Вовремя что?

— Узнаешь позже, — конец трости Малфоя угодил в подозрительное пятно, и блондин скривился, — и, пожалуй, именно Уизли… С другой стороны, Поттера тоже видели в Министерстве, и… Да, пожалуй, стоит немного… поменять план. В конце концов, что один сопляк, что другой… Они друг друга стоят.

— Что за сопляки, отец? Этот придурок Рон? Или сквиб Лонгботтом?

— Я же сказал — узнаешь позже, когда придет время. А оно придет, — улыбка обернувшегося к сыну Малфоя-старшего стоила оскалов тех двух крайне опасных оборванцев. — Но пока… Пока я запрещаю тебе конфликтовать с Поттером. Это слишком опасно, а может стать еще опаснее.

— Но я могу хотя бы… Ведь есть же грязнокровка… сквиб… тупой Предатель Крови, наконец!

— Только если будешь уверен в победе, — оборвал Драко отец, — и не забывай, на каком факультете ты учишься. Или ты соврал мне, и Шляпа распределила тебя на Гриффиндор?

Драко дернулся, и Гарри чуть не споткнулся. Неужели?..

— Нет, отец! — подозрительно быстро ответил блондинчик. — Я — истинный слизеринец!

— Для истинного слизеринца ты чересчур безрассуден, — отрезал Лорд Малфой. — Я ожидаю, что ты будешь… больше соответствовать своему статусу Наследника, сын мой.

Впереди показалась мраморная громада «Гринготтса», и уже через несколько шагов под ногами вместо грязи оказалась булыжная мостовая Косого Переулка. Малфои направились в банк, а Гарри отошел в сторонку и сел, опершись спиной на камень стены какой-то лавки. Ноги не держали его. О том, чтобы тоже зайти в «Гринготтс» и пополнить кошелек, не было и речи.

***

Ему понадобилось не меньше пяти минут, чтобы ушла дрожь. Он юркнул в закоулок и скинул мантию. Теперь надо было пробраться в «Дырявый Котел» и пробежаться по маггловскому Лондону до лавки Дейдре. Гарри был уверен, что та задержит Уизли настолько, насколько понадобится — разумеется, в разумных пределах.

Он как раз проходил мимо магазина метел, когда увидел направляющуюся в его сторону знакомую черную фигуру, похожую на летучую мышь. Времени прятаться под мантию не было, и мальчик, уставившись в витрину, сделал вид, что старательно изучает выставленный в ней новый модернизированный «Нимбус».

— Мечтаете о новой метле, Поттер? — услышал он ненавистный голос. — Впрочем, чего еще от Вас ожидать…

Гарри обернулся. Снейп смотрел на него с привычной ненавистью.

— Такое впечатление, что Вы будете думать о квиддиче даже тогда, когда все ваши близкие люди будут умирать один за другим, — скривился в злобной улыбке Снейп. — Впрочем, чего еще ждать от сына Джеймса Поттера, который…

— Эээ… Добрый день, профессор, — Гарри сам не знал, как ему удалось сказать эту немудреную фразу относительно спокойным тоном.

Снейп не ответил, взмахнул полами мантии и отправился дальше по переулку. Гарри задумался. Показалось ли ему, что длинный нос Снейпа к чему-то быстро принюхался, а его улыбка, прежде чем стать издевательски-саркастичной, на какое-то мгновение стала торжествующей?

Наверное, показалось.

Гарри постучал палочкой по нужному кирпичу, спрятал и ее, и мантию в сумку и выбежал в маггловский Лондон. До лавки Дейдре он добежал минут за десять. Как он и ожидал, примерка была в самом разгаре.

***

— Где ты пропадал, дорогой? — обеспокоенно накинулась на него вставшая из-за чайного столика Молли. — Я уже не знала, что и думать!

— Эээ… Ну, порошок я купил сразу, вот он! — Гарри показал миссис Уизли плотно закрытую банку изрядного размера. — Там тоже распродажа была, так что удалось сэкономить целых восемь кнатов! А потом… Там новую метлу выставили, — объяснил он, верный принципу по возможности не врать напрямую, — «Нимбус-2001»! Ну, я и… посмотрел на нее немного.

— Здорово! — оживился Рон. — А она сильно круче твоей?

— Не очень, — ответил Гарри, — скорость на пару миль в час повыше, а вот маневренность осталась та же. И приемистость тоже. Не вижу смысла менять.

К дискуссии подключились близнецы, Молли успокоилась и с умилением слушала приличествующие нормальным двенадцати- и четырнадцатилетним мальчикам разговоры. Дейдре же не обращала ни на них, ни на случайное колдовство Молли никакого внимания, поглощенная примеркой форменного костюма Перси.

***

О том, что Малфоя кто-то предупредил по поводу министерского рейда и о его угрожающих намеках в отношении Уизли, Гарри рассказал Артуру тем же вечером. Что предпринял Артур, мальчик так и не узнал — тот сразу же отправился в свою комнату и что-то писал там. Видимо, отправил кому-то письмо с совой.

Гарри решил не вмешиваться. Хотя на следующий день и сбегал к телефонной будке, пока Молли кормила кур.

Глава 11. Многокнижная Лихорадка

Спустя еще три дня школьные совы принесли в «Нору» списки учебников.

— Мама! Мы так рады за тебя… — улыбнулся от уха до уха Фред, прочитав свой список.

— …Но мы не знали… — поддержал его Джордж, так и не вскрывший свое письмо, поскольку они вдвоем с братом читали письмо Фреда.

— …Что в этом году…

— …Ты будешь…

— …ПРЕПОДАВАТЬ ЗАЩИТУ В ХОГВАРТСЕ!

— Что? — удивилась миссис Уизли. — С чего вы взяли?

— Учебники по этому предмету…

— …Это все книги Локхарта!

— «Встречи с Вампирами!»

— «Каникулы с Каргой!»

— «Йоркширские Йети!»

— «Духи на Дорогах!»

— «Тропою Троллей!»

— «Победа над Привидением!»

— «Увеселение с Упырями!»

— И главное…

— …Новая книга, только что из печати…

— …«МАГГЛОВСКАЯ МЯСОРУБКА!» (Muggle`s Massacre - АФ)

— А кто, кроме тебя, так любит книжки Красавчика Локхарта? — с несколько преувеличенным подобострастием спросил Фред. Или Джордж.

— Что? Новая книга? Гилдерой выпустил новую книгу?! Наконец-то! — воскликнула Молли, игнорируя шутку.

— Да, мамочка, — мечтательно подтвердила Джинни, — в «Пророке» писали, что презентация пройдет во «Флориш и Блоттс» в среду! И… у меня в письме тоже указаны все эти учебники!

— И у меня, — подтвердил Рон.

— Хм… у меня тоже, — подтвердил Перси. — И странно, что одни и те же учебники требуются для всех курсов!

— Ох, — сказала миссис Уизли. — Пять комплектов по восемь книг… Это будет довольно дорого…

— Ну… У Вас же есть один комплект, — пришел ей на помощь Гарри, — почти полный. Там же как раз те книжки, что Фред и Джордж перечислили! То есть уже всего четыре комплекта надо.

— Три, — серьезно сказал Фред, — нам с Джорджем одного на двоих хватит!

— Ну… с Роном и я могу поделиться! — предложил Гарри. — То есть это будет уже два! Ну и еще одну эту… мясорубку.

На самом деле он планировал вообще спихнуть свой комплект рыжику, потому что книжки, подаренные им миссис Уизли, он втихушку пролистал — и это действительно было что-то вроде тех «Крыльев Желания», дамской книжки, которую сам мистер Локхарт почти два года назад подписал миссис Кейн, прежде чем стереть ей — без особого, правда, успеха — память.

В книгах незадачливого стирателя памяти геройски-героический герой, в котором было нетрудно опознать автора, пачками побеждал различную нечисть, попутно делая счастливыми дам, как сказала бы та же миссис Кейн, «неопределенного возраста». При этом, если по вопросу делания дам счастливыми Гарри по малолетству сказать ничего не мог, то описанные технологии превозмогания нечисти крайне напоминали тот самый «Хортус Дегноминатум», так и не возымевший на садовых гномов никакого действия. А больше всего Гарри опасался того, что все эти книги в качестве учебников говорят лишь о том, что мистер Локхарт все-таки добился своей заветной мечты стать преподавателем Хогвартса. Должен же был Дамблдор хоть как-то вознаградить своего неудачливого сотрудника?

И список из восьми книг, которые теперь были обязательны к покупке для трех сотен учеников школы… Даже если Локхарт получал всего лишь сикль с проданного экземпляра, это было бы порядка ста сорока галлеонов или почти четыре тысячи фунтов. Неплохая прибавка к профессорскому жалованью, правда?

— Что ж, — сказала Молли, — хорошо, что мы как следует закупились в том маггловском магазинчике. Тогда в среду… Да, именно в среду, нам останется докупить Джинни только мантии… Хотя и котел же еще надо, и телескоп… — она снова вдохнула и пригорюнилась. Видимо, семейный баланс отказывался сходиться.

В этот момент в окно влетела Хедвиг и сбросила на колени Гарри простой бумажный конверт.

— Это от Гермионы! — обрадовался Гарри. — Значит, они точно приехали. О, миссис Уизли, — обратился он к Молли, прочитав письмо, — а можно я сбегаю ей позвонить?

— Я, пожалуй, пойду с тобой, — озабоченно сказала миссис Уизли. — Мне тоже надо поговорить с Дейдре — вдруг она и мантии для Джинни сможет сшить? Надо только поговорить с ней о вышивке…

***

Утром среды Косой Переулок был забит народом как бы не хуже, чем год назад, когда Гарри впервые попал в волшебный мир. Причем, на взгляд Гарри, количество ведьм в толпе превосходило количество колдунов раза в два, а то и в два с половиной.

Первым делом семейство Уизли и примкнувшие к нему Гарри с Дином направились в Гринготтс. Собственно, Дину туда было не особо надо: они с Гарри уже договорились поменять фунты на галлеоны по среднеарифмантическому курсу, так что шел он туда за компанию. О подобном же размене Гарри договорился по телефону с Дэном, отцом Гермионы, предварительно обсудив вопрос с подругой. Мистер Грейнджер хоть и хмыкал, посмеиваясь над малолетним финансистом, но все же не мог не признать, что отличающийся в десять раз курс покупки и продажи маггловской валюты — признак жлобства со стороны гоблинов, а со жлобами дела лучше не иметь. Родители Дина смогли наскрести для сына только триста фунтов, а вот Дэн, как и положено дантисту, был человеком не бедным и заказал к обмену пятьдесят галлеонов, с запасом.

На тележке, которой управлял неприветливый гоблин, они вместе со всем рыжим семейством стремительно унеслись по уходящим куда-то вниз рельсам, к семейному сейфу Уизли. Гарри почувствовал неловкость, когда увидел в открывшемся перед ними стальном ящике один-единственный золотой галлеон и маленькую кучку сиклей, которые, все до одного, смела в кошелек Молли. Поэтому он постарался заслонить собой кучу золота внутри собственного сейфа, набрав денег с изрядным запасом. Видимо, он не слишком в этом преуспел, — подумал Гарри, увидев гримасу зависти на лице Рона.

Дин и Грейнджеры ждали их около банка. Дину Гарри отсчитал одиннадцать галлеонов (тот досыпал еще два с половиной фунта мелочью), а Дэн Грэйнджер — высокий мужчина лет сорока — отсчитал Гарри тысячу триста семьдесят пять фунтов, забрав у мальчика мешочек с полусотней золотых кругляшков.

Затем они расстались, договорившись встретиться через час у «Флориш и Блоттс». Молли утащила Джинни смотреть подержанные телескопы, родителей Гермионы увел в «Дырявый котел» Артур, которому срочно понадобилось уточнить с магглами (настоящими магглами, подумай только, Молли!) некоторые нюансы правил дорожного движения, Перси пробормотал что-то про необходимость купить себе новое перо и решительно направился в ту сторону, где виднелась золотая шевелюра Пенни Клируотер, а Гермиона потянула Гарри в писчую лавку — за чернилами и пергаментом.

— Что это за история с летающим автомобилем, о которой мне рассказал Дин, пока мы вас ждали? — возмущенно спросила она, когда увязавшийся было за ними Рон отстал, замерев у витрины квиддичного магазина, в которой был выставлен полный комплект экипировки его любимой команды «Пушки Педдл». — Надеюсь, ты не нарушил никаких правил?! Ведь тебя же могли отчислить!

— Да, это было бы даже хуже, чем умереть, — серьезно кивнул Гарри, — и даже хуже, чем поджечь мантию профессора!

— Гарри Джеймс Поттер, — сердито сказала Гермиона, — это не смешно! Мне и так придется все начало года отрабатывать у профессора Снейпа, а я, между прочим, тогда спасала именно твою беспокойную... ммм… голову!

— Помню и ценю, — улыбнулся Гарри, — и постараюсь натворить что-нибудь, чтобы составить тебе компанию.

Гермиона фыркнула, но Гарри понял, что ей это было бы приятно.

— Кстати, о зельях, — сказал он, — ты не могла бы мне помочь? Я тут нашел один рецепт… Он жутко нестандартный, и Молли мне не очень-то помогла.

Он достал из сумки «Вестник Зельевара», купленный им в букинистической лавке, и открыл на нужной странице.

— Вот, смотри приписку пером на полях, — ткнул он обгрызенным ногтем в неровные строчки.

— Ничего не понимаю, — сказала Гермиона пару минут спустя. — Какая-то хитрая модификация укрепляющего зелья, довольно мощного. Но… эти компоненты ведь совершенно не сочетаются! Ну, те, которые в приписке! Там же все должно взорваться раза в два, а то и в три сильнее, чем у Невилла!

— Вот и я так думаю, — почесал затылок Гарри. — Ну, ладно, может, еще кого спрошу. Я на всякий случай компоненты-то купил, но пока не разберусь…

— А зачем тебе это зелье? — спросила с подозрением девочка. — Тут написано: «Применимо по отношению к магглам». Ты же не хочешь…

— Как ты могла подумать?! — «возмутился» Добропорядочный Гарри. — Просто… просто миссис Кейн уже совсем… Ей недавно стало чуть лучше, но… она в любой момент умереть может. А тут написано, что это зелье может хоть немного продлить жизнь.

— Нарушение Статута Секретности, — вздохнула Гермиона, — слом волшебной палочки и отчисление. И Азкабан. Два года на верхних уровнях, что бы это ни значило.

— Она мне как бабушка, — сказал Гарри, — или даже мама. И кроме нее… них… у меня никого нет. Вот если бы ты могла, например, спасти своих родителей?..

— В этом случае нарушения Статута нету, — строго возразила мисс Грейнджер, — ведь члены семьи волшебников не подпадают под Статут, согласно статье…

— В общем, я тогда сам разберусь, спасибо, — Гарри попытался взять у Гермионы журнал.

— Нет-нет-нет, — сказала Гермиона, — в том, чтобы сварить зелье, никакого нарушения не будет. А кому ты там отдашь его — это совершенно не мое дело. И не беспокойся, защита твоих секретов работает. Я проверяла.

— Тебе надо стать волшебным юристом, — улыбнулся Гарри, — тогда ты станешь не только самой умной, но и самой опасной ведьмой Британии. А… как ты проверила? О, мороженого хочешь? — указал он на вывеску кафе Флориана Фортескью.

— Хочу, — сказала Гермиона. — Давай сядем, я еще немного подумаю.

***

Гарри заказал две вазочки клубничного мороженого с шоколадом и арахисовым маслом, Гермиона оглянулась и, не найдя взглядом родителей, решительно запустила ложку в лакомство.

— Гарри, — вдруг сказала она, — я должна тебе признаться, я… На самом деле я почти нарушила клятву. Ну, ту самую.

— «Почти» не считается, — сказал Гарри, стараясь не выдать охватившее его беспокойство. — А… что случилось?

— Ну, — Гермиона опустила глаза, и Гарри понял, что она вот-вот расплачется, она и мороженое-то наверное взяла, чтобы скрыть слезы, — я… я маме и папе рассказала про… наши приключения. И про Пушка, и про тролля, и про тот коридор. И про мантию Снейпа тоже.

— Ну и нормально, — сказал Гарри. — Это ж не мой секрет?

— Ты не понимаешь. Я… Я очень испугалась. Ну, потом, когда домой приехали уже. Я три ночи заснуть не могла, мама мне даже лекарство дала, маггловское. Только оно не подействовало. От него мне только хуже стало. МНЕ ТРОЛЛЬ СНИЛСЯ! — крикнула она шепотом. — Тот самый! Я… я закричала даже. И к родителям прибежала. Ночью.

Девочку затрясло, и Гарри накрыл ее крепко сжатые кулачки ладонью. Гермиона успокоилась, ну, почти, и продолжила:

— Я подумала, а вдруг и дальше такие ужасы будут? Не во сне, а на самом деле? Или что этот, ну, Том… снова вернется?

В последнем, в смысле, в возвращении Тома Гарри был уверен, но как сказать это Гермионе, совершенно не представлял.

— И… я подумала, что если родители меня заберут из школы, ну там, на континент отправят… Я проверяла, там тоже школа есть, Шармбатон называется, во Франции… Я подумала, что тогда не буду возражать. Это… это же предательство?!

— С какого перепугу? — удивился Гарри, поглаживая так и не разжавшиеся кулачки.

— Именно что с перепугу, — сказала Гермиона, и Гарри увидел на ее глазах слезы, — с ужасного такого перепугу. Мне страшно стало, понимаешь?

— Прекрасно понимаю, — сказал Гарри, — но не понимаю, в чем здесь предательство.

— В том, что, если бы меня забрали, я не смогла бы быть твоей правой рукой. И левой рукой тоже. Помнишь? Я же не только тогда, на прощальном пиру это обещала, но и потом, в поезде, и в смысле не чтобы покормить тебя, а вообще!

— Эм-м… Ну если бы они тебя забрали, я бы все равно тебе писал. А ты бы мне помогала советом. И мне спокойнее было.

— Это не то! — с возмущением сказала Гермиона, слез в ее глазах вроде бы больше не было. — Это было бы совсем не то, вот! Короче, я им рассказала все-все-все, ну, кроме твоих тайн. А они…

— Они?.. — Гарри удивился. Насколько он разбирался в родителях, после такого рассказа Гермиону просто обязаны были забрать из школы, да и к Косому Переулку не подпускать на пушечный выстрел. Хотя, по известным причинам, в родителях он разбирался слабо, но…

— Они мне не поверили, представляешь?

— Офигеть, — только и смог вымолвить Гарри. — Неужели их… заколдовали?

— У них просто блок какой-то в мозгах стоит. Бетонный. Как… Как у меня был! «Ты не слишком преувеличиваешь, доченька? Надо доверять преподавателям, они так много для вас делают! И это ведь лучшая школа Британии! Там просто не может такого быть!»

Гермиона снова плакала, Гарри почувствовал, что если для Тома кислотой, в которой он плавал, была любовь его мамы, то для него самого это были девчачьи слезы.

— Наверное… Наверное, их действительно заколдовали. Как и меня в прошлом году.

— Эээ… Ты только не злись, но… насчет тебя… Думаю, блок у тебя был, как бы сказать… натуральный, во! Ну, ты же не сомневалась во взрослых еще до Хогвартса, да? Наоборот, именно в нем ты… эээ… усомнилась в том, что они, ну, взрослые в смысле, всегда правы? — про свою ненавязчивую помощь, приведшую Отличницу и Примерную Девочку к клятве на шахматной доске, он тактично умолчал.

— Может быть, — всхлипнула Гермиона, — но… Я д-думала, что мои родители… что они не т-такие, как Д-дамблдор! Или, с-скорее, как М-МакГонагалл!

— А они и не такие. Но что до твоего блока — кто тебе его поставил, как ты думаешь? Слушай, вот вспомни, пожалуйста, — когда тебе, ну, было плохо в обычной школе, еще до Хогвартса — они, ну, взрослые… родители твои или еще кто… они за тебя вписывались, хоть раз? Перед преподами или там другими взрослыми?

— Нет, — совсем понурилась Гермиона. — Нет, но я… Я сама не жаловалась. Мама говорила: я должна быть сильной. Я… Я боялась разочаровать ее.

— Понимаю тебя, — сказал Гарри, хотя понимал, разумеется, далеко не все — опять же, не было у него опыта общения с родителями. Но в любом случае — все беды в этом мире от недопонимания и комплексов.

— Ничего ты не понимаешь! — взвилась Гермиона, но, увидев сузившиеся глаза Гарри, как будто обмякла. — Они меня к психологу потащили, представляешь?

— Не-а, — на этот раз Гарри был честен, — меня к психологу ни разу не водили. Ну, кроме школьного. А там дед старый, которому давно на пенсию пора, а он не уходил только потому, что тогда не смог бы девчонок щупать. Ну, мысленно в основном. Он… трусоват был, ну и не решался. Только смотрел, масляно так. А мальчиков он выгонял сразу. И слава богу, а то, ну… бывают такие… Пацаны рассказывали…

— Тогда мне повезло, — через силу улыбнулась Гермиона, — у меня мамина коллега была. Та-акая бизнес-леди! В общем, она меня убедила, что у меня проблемы в общении и от этого я, не желая ехать в свою «элитную школу», напридумывала всяких страстей и ужастей.

— Так-таки убедила? — усмехнулся Гарри.

— Ну разумеется! — Гермиона улыбнулась уже по-настоящему. — Я решила, что пятьдесят фунтов за дополнительный сеанс — достаточно веский аргумент. Так что абсолютно добровольно с ней согласилась уже после первого же разговора. Хоть это и родительские деньги, но… Знаешь, — ее улыбка стала хитрой и торжествующей, — и вот именно тогда, когда она меня про тебя расспрашивала, ну, про секреты твои, у нее ножка стула подломилась! Я таких слов даже от Дина не слышала!

— Это когда ты могла услышать от Дина такие слова? — с подозрением спросил Гарри, на самом деле жутко довольный тем, что магия по-прежнему работает и он может доверять подруге.

— Когда его тентакула за палец цапнула, — хихикнула Гермиона, — на Гербологии. А потом… — она снова погрустнела, — потом они меня попросили подождать в коридоре. Ну, мамина коллега с родителями.

— Это же вроде нормально, нет?

— Нормально. Они пошептались там… минут пятнадцать. А назавтра мама меня к гинекологу повела. Ну, это…

— Эээ… Я прочитал летом, ну, про репродуктивную функцию. Которая у тролля... эээ… была. И про физиологию, — успокоил ее Гарри. — Не то чтобы я не стеснялся… — он мог бы и не говорить этого, уши у него пылали. Впрочем, лицо Гермионы тоже было алым, и она снова опустила глаза к вазочке. Гарри обнаружил, что цвет ее лица стал точно таким же, как и у остатков клубничного мороженого. — Но… вроде девочкам положено, ну, туда ходить? — тоже опустив глаза, продолжил он.

— Ну… Да. Только… Это психологиня сказала про эти Силки, которые меня хватали, ну… что это суб-ли-мация просыпающегося либидо. Там еще символизм такой… И я слышала, как гинеколог потом маму успокаивала. Что я… Что мы… Что не было ничего! — почти крикнула она, и новые слезы покатились по ее щекам.

— Я на самом деле восхищаюсь твоим папой! — загнав Паникующего Стыдливого Гарри куда-то вглубь, быстро сказал мальчик; что такое «либидо» он не понял, но догадался. — Как он меня тогда у банка не убил?! А так ведь даже деньги поменял. И вежливый такой был.

— Ну… Он просто на тебя посмотрел и прошептал что-то про два года спокойной жизни.

— Это потому, что я мелкий, — сказал Гарри. — Хотя Дин, ну и Рон особенно — они ж здоровые вымахали, просто жуть! Их он не?..

— О них папа не сильно беспокоится, — сказала Гермиона, — просто, ну… Я и писала, и говорила о тебе больше, чем о них обоих вместе взятых. Так что ему будет даже спокойнее, когда рядом ты, а не кто-то другой.

Гарри стало тепло на душе, несмотря на легкую обиду. Не то чтобы он влюбился — да ну, ерунда какая! — но, по крайней мере, он надеялся, что родители не запретят Гермионе дружить с ним, как это было полтора года назад с Бетси, и что прошлогодней ситуации, когда он остался один и с тоской наблюдал за Гриффиндорским Трио, не повторится. Если она так ценит его дружбу… А что до мелкости — ну вырастет же он когда-нибудь? Или нет?

— Ну, по крайней мере, ты еще как минимум два года сможешь спокойно посылать к родителям Хедвиг, — оптимистично заметил он, — и твой папа не свернет ей голову! И вообще, — добавил он, выскребая остатки мороженого, — никакого предательства не было. А посовещаться с родителями — это правильно, я думаю.

Гермиона приободрилась.

— Слушай, — спросил Гарри, чтобы совсем уж сменить тему, — а ты ту серую книжечку прочитала? Ну, которую Дамблдор прислал?

— Попыталась, — сказала Гермиона, — но там… Там такая математика нужна… Маггловская причем, я посмотрела учебники для старших курсов — этого даже на нумерологии не проходят. Дифференциальное исчисление, потом теория функций комплексного переменного, теория групп… Ужас просто.

— Я и слов-то таких не слышал, — с уважением сказал Гарри, — а… нормальные слова там есть?

— Встречаются, — сказала Гермиона, — но не на каждой странице. В общем, если коротко… Наш мир он такой… сложно устроенный. И он является как бы наложением друг на друга множества миров, которые немного отличаются друг от друга. Ну вот, например, если кота запереть в коробку и положить туда капсулу с ядом, то при определенных условиях кот может быть одновременно и жив, и мертв. Это называется парадоксом Шредингера, точнее, его кота.

— О! — сказал Гарри. — А я недавно суслика этого самого Шредингера видел. Точнее, коробку, в которой он то был, то нет!

— Ну вот, — сказала Гермиона, — а волшебники — и даже обычные люди — тянутся к тем мирам, которые для них лучше. Это еще называется «Антропным Принципом» или «Эффектом Наблюдателя», его в приложении к магии еще какой-то Квирин описал, примерно восемьдесят лет назад. И чем сильнее они тянутся, тем человек удачливее. То есть удачливый кот притянулся бы к тому миру, где он жив.

— Коты — они вообще все удачливые же! — глубокомысленно сказал Гарри, но Гермиона только отмахнулась:

— Эту удачливость даже посчитать можно, если всю эту математику знать. Или даже повлиять на нее, есть такое зелье специальное, его на шестом курсе варят.

— Здорово, — сказал Гарри, — мне бы такое пригодилось.

— Там побочные эффекты неприятные, — сказала Гермиона, — я не все поняла еще, но слишком часто такое зелье нельзя пить, а то начнешь, наоборот, отталкивать благоприятные суперпозиции. То есть, станешь неудачником, — сказала она, увидев, как, под стать очкам, стекленеют глаза Гарри. — Причем там еще и на время все завязано, там есть такие контрамотные диаграммы Фейнмана, Ойры и еще одного Ойры… Контрамотные — это направленные против потока времени, из будущего в прошлое, — пояснила она. — Потому что только в будущем станет ясно, благоприятную суперпозицию ты выбрал или нет. Кстати, оба этих самых Ойры и оба Неффструеффа — ну, это авторы этой книжки — живут в мире, который отщепился от нашего почти тридцать лет назад, вот. В общем, там еще разбираться и разбираться.

— Ты-то точно разберешься, — успокоил ее Гарри. — Готов спорить на свою шляпу, ты уже маггловских книг по математике накупила. И не меньше, чем полчемодана!

Гермиона снова покраснела.

— Полный чемодан, — прошептала она, — и… еще чуть-чуть, но совсем маленько. Но… Тебе не кажется, что нам пора во «Флориш и Блоттс»?

***

Гарри расплатился, и они вышли. По пути Гермиона затащила его в букинистический магазинчик, где они обнаружили Перси, читавшего потрепанную тоненькую брошюрку «Префекты, достигшие власти».

— Наш Перси хочет стать Министром Магии, — громко сказал появившийся неизвестно откуда Фред.

— Потому что он честолюбивая и целеустремленная задница! — поддержал его Джордж.

— А ну отвяжитесь! — рассердился на них Перси. — И вообще — у нас еще семь с половиной минут!

— Пошли, — прошептал Гермионе Гарри, — он тут до последнего стоять будет.

Они с близнецами выскочили из лавки, и Гарри увидел Хагрида, идущего к ним навстречу по – ни много ни мало – Лютному переулку.

— Хагрид, привет! — закричал он и ринулся к великану, Гермиона за ним.

— Стойте, — обеспокоенно заворчал Хагрид, — сюда нельзя же! Опасно тут! Привет, Гарри, Гермиона. Погодите, я подойду вот…

— Ага, я знаю, мне говорили, что в Лютный лучше не соваться, — кивнул Гарри, но тем не менее подскочил к Хагриду и повис на его руке. Отставшая на десяток шагов Гермиона сделала большие глаза, а Фред и Джордж переглянулись.

— Эт`точно, — заметил Хагрид, приподнимая мальчика и ставя его на брусчатку Косого Переулка. — Вот и не суйся.

— А ты что там делал, Хагрид? — спросил Гарри.

— Я? Я... эмм… средство от плотоядных слизняков покупал, — быстро сказал великан, — а то совсем от них житья не стало. Всю капусту объели.

— У Трех Сестричек Смаггли покупал? — уточнил Гарри, несколько удивленный вегетарианскими вкусами плотоядных слизняков.

— А ты откуда знаешь? — забегал глазами Хагрид. — Ну, про них?

— Мэри говорила, — улыбнулся Гарри. Теперь он точно знал, откуда у трех бородавчатых сестричек взялось сердце единорога, да и свежая вытяжка из его рога тоже.

— Ну раз Мэри, — Хагриду, наконец, удалось сделать честные глаза. — А вот скажи лучше, чевой-то ты на мои письма не отвечал-т? Я тебе писал, писал…

Гарри рассказал историю своего заточения, опустив некоторые маловажные детали.

— Чертовы магглы, — буркнул Хагрид. — Зря Дамблдор тогда Минерву не послушал… — он махнул рукой и не договорил, впрочем, Гарри и так все понял.

— Хагрид, мы в книжный сейчас, — встряла в разговор Гермиона. — Пойдем с нами?

— Я попозже подойду, — сморщил нос великан. — Мне ж еще к Малпепперу надо, ну и к старине Слаггу… Вдруг у них средство лучше будет, может же так быть-т?

— Может, — сказал Гарри. — Тогда до встречи!

Хагрид двинулся дальше по переулку, а Гарри, Гермиона и близнецы направились в сторону мелькающей в толпе разновозрастных ведьм рыжей с проседью шевелюры миссис Уизли.

Глава 12. Стрельба И Арифмантика

Толпа у магазина «Флориш и Блоттс» бурлила так, что им еле-еле удалось протиснуться к Молли. Затюканный волшебник у входа с трудом справлялся с напором толпы, беспрерывно бубня:

— Спокойнее, леди, спокойнее! Не толкайтесь! Пожалуйста, аккуратней с книгами!

Но покупатели — точнее, как заметил Гарри, в основном покупательницы — наседали, привлеченные огромной вывеской:

«Гилдерой Локхарт подписывает свою новую книгу «Маггловская Мясорубка» сегодня, с 12:30 до 16:30»

Очередь внутри магазина изгибалась несколько раз, словно огромная змея, и Гарри подумал, что в ней, наверное, собралось не меньше половины всех ведьм Англии. Они с Уизли взяли четыре набора по восемь книг — по одному для Гарри и Гермионы и два комплекта с одной дополнительной «Мясорубкой» для детей Молли — и встали в конец очереди. Гарри заметил, что Гермиона и Джинни немедленно уткнулись в книги, а миссис Уизли, хоть и не сделала этого, оглаживала переплет одного из томиков.

— Сейчас, сейчас, — бормотала она, — скоро мы его увидим!

И они увидели. Белозубый красавчик Локхарт, очень похожий на себя с обложек (со всех обложек), был одет в нежно-голубую, в тон глазам, мантию, волшебная шляпа лихо сидела на золотых кудрях, а чуть более темного оттенка камзол опоясывал белый парадный ремень с белоснежной же портупеей, на которой висела длиннющая, тоже снежно-белая, кобура. Из кобуры торчала рукоятка револьвера, со стволом, как прикинул Гарри по длине кобуры, не менее восьми дюймов. Револьвер Гарри не опознал, но это был точно не хорошо известный ему «Веблей». «Может быть, «Кольт Нэйви»? — подумал он. — Да нет, непохоже».

— Это настоящий маггловский пистоль! — с восторгом прошептала одна из ведьм, стоящая за ними. — Тот самый, который он отобрал у наемного убийцы в черном ботинке!

Гарри заметил, что отец Гермионы, стоящий чуть в стороне рядом с женой и мистером Уизли и все еще объясняющий какие-то тонкости правил дорожного движения Артуру, смотрит на ремень и кобуру с улыбкой. Мальчик присмотрелся повнимательнее и удивился: в многочисленных карманчиках на поясе блестели латунью гильзы мелкашечного двадцать второго калибра или даже чуть поменьше и покороче, что совершенно не соответствовало длине ствола. «Может быть, там у него глушитель? — подумал он. — Раз уж это киллерский револьвер?»

Рядом полыхнуло, и Гарри слегка присел. Но это оказался низенький фотограф с аппаратом довольно древнего вида, из вспышки которого при каждом щелчке затвора валил густой пурпурный дым.

— Не мешайся! — рявкнул он на Рона, пятясь назад и наступив ему на ногу. — Не видишь, я снимаю для «Ежедневного пророка».

— Тоже мне! — Рон потер отдавленную ногу другой.

Локхарт услышал восклицание. Посмотрел в сторону Рона. И вдруг подскочил с таким видом, как будто по магазину проскакал единорог. Живой единорог.

— Не может быть! Неужели это сам Гарри Поттер! — возликовал он. — Гарри, эээ… Мы с тобой встречались, я помню! Но где же… Когда… — он потер лоб жестом мыслителя.

Дамы заумилялись и расступились.

Локхарт тряхнул головой, словно вспомнив, «где и когда», ринулся к мальчику, схватил его за руку и потащил к столу. Дамы, включая, как заметил Гарри, миссис Уизли и миссис Грейнджер (да и обеих мисс тоже включая, еще как включая), разразились бурными аплодисментами. Позируя перед фотографом, Локхарт с силой затряс руку Гарри, который начал уже подумывать, как бы побольнее для этого красавчика вывернуться из захвата. Фотоаппарат щелкал как бешеный, пуская в их сторону густые клубы дыма.

— Гарри! Улыбнись шире! — Локхарт и сам ослепительно улыбнулся. — Мы с тобой украсим первую полосу!

Коротышка кончил снимать, и Локхарт выпустил руку мальчика за секунду до того, как он совсем было уже решил уходить из захвата. Разминая занемевшие пальцы, Гарри хотел было присоединиться к своим, но Локхарт, схватив его за плечо, не дал сделать и шагу. Притянув Гарри к себе (Гарри даже немного растерялся от такого напора и снова упустил возможность вырваться) и мановением руки потребовав тишины, он торжественно возвестил:

— Леди и джентльмены! Какие незабываемые минуты! Позвольте обратиться к вам с одним маленьким заявлением. Юный Гарри пришел сегодня во «Флориш и Блоттс» купить мою книгу с автографом, но ему не придется тратить ни кната! Я дарю ему все мои книги! Все восемь!

Зрители снова зааплодировали. Локхарт вырвал у Гарри всю стопку своих книг и одну за другой подписал их.

— Это еще не все! — потряс стопкой свежеподписанных томиков Локхарт.

— Знай, Гарри, ты получишь гораздо больше, нежели просто мои соч… труды! Отныне ты и твои друзья получат в свое распоряжение живого меня — мистера Гилдероя Локхарта, почетного члена Лиги Защиты от Темных Сил! Да, леди и джентльмены! Я с превеликим удовольствием и гордостью сообщаю вам, что с первого сентября я приглашен занять пост профессора защиты от темных искусств в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс»!

Гарри слегка пригнуло от тяжести книг, которые сбросил ему в руки Локхарт, и он счел за благо смыться.

— Это тебе, Джинни, — сказал он, укладывая все книги красавчика в подержанный котел младшей Уизли, стоявший рядом с ней на полу. — На твой День Рождения! Извини, что запоздал. А себе я куплю, — забрал он у нее неподписанную стопку.

— Ах, Гарри, это так мило! — хором сказали миссис и мисс Уизли, а Гермиона почему-то посмотрела на него с обидой.

«Может быть, она хотела, чтобы я подарил книги ей? — подумал Гарри. — Неужели она не понимает, что такой комплект для бедной семьи слишком дорог?» Но, разумеется, ничего не сказал.

— Вижу, ты счастлив! — раздался за спиной голос, который Гарри сейчас же узнал.

Гарри выпрямился. Рядом с ним стоял Драко Малфой и улыбался своей нагловатой улыбкой:

— Знаменитый Гарри Поттер! Не успел войти в книжную лавку и тут же попал на первую страницу «Пророка»!

— Ты всегда завидуешь не тому, чему надо, Драко, — спокойно сказал Гарри. Ему было понятно, что мелкий гаденыш специально искал слабое место, чтобы плюнуть именно туда… но пока безуспешно. Точнее, если можно так сказать — антиуспешно, потому что Гарри бил в ответ значительно точнее.

— Я? Завидую? — уши блондинчика порозовели.

— Скажешь, нет? — прищурился подошедший со вторым комплектом локхартовских книг Рон, и Гарри мысленно улыбнулся — это можно было счесть мнением эксперта, ведь младший из сыновей Уизли тоже любил позавидовать, только вот это не делало его говнюком.

— Скорее, я удивлен, — парировал Драко, все так же растягивая слова, — что увидел здесь вас. Похоже, после этих закупок твоим родителям придется голодать не меньше месяца!

Рон покраснел и, бросив книги в котел Джинни, ринулся на Малфоя. Гарри и Гермиона еле успели схватить его за полы мантии. Рыжика малфоеныш цеплял почти безотказно.

— Рон! Сейчас же перестань! — крикнул мистер Уизли, продираясь сквозь толпу с близнецами. — Идите на улицу. Это не магазин, а сумасшедший дом.

— Ба-а! Кого я вижу! Артур Уизли! И мистер Поттер собственной персоной!

Это был мистер Малфой. Подойдя к сыну, он опустил руку ему на плечо и ухмыльнулся — точь-в-точь, как Драко. Гарри оценивающе посмотрел на него и удивился, что взгляд Люциуса соскочил с него на Артура, потом на Джинни, а потом вернулся к нему, как будто Малфой-старший думал, кому бы сказать или даже сделать какую-нибудь гадость.

— Здравствуйте, Люциус, — холодно приветствовал его мистер Уизли.

— Слыхал, что у Министерства прибавилось работы. Все эти рейды, знаете ли! Хоть сверхурочные-то вам платят?

С этими словами он сунул в котел Джинни руку и среди глянцевых книг Локхарта откопал старый, потрепанный учебник по трансфигурации.

— По-видимому, нет, — вздохнул он. — Стоит ли позорить имя волшебника, если за это даже не платят?

— У нас с вами разные представления о том, что позорит имя волшебника, мистер Малфой, — отрезал покрасневший мистер Уизли.

— Это очевидно, — Малфой перевел белесые глазки на родителей Гермионы, Гарри отметил, что мистер Грейнджер загородил собой жену и дочь. — С кем вы якшаетесь! Ниже падать некуда.

Тут уж и старший Уизли не выдержал. Пнув ногой жалобно звякнувший котел, он ринулся на мистера Малфоя, схватил его за грудки и швырнул на книжную полку.

— Я тебе покажу, как обижать моих друзей, — крикнул он, ловя падающие на него тяжеленные книги.

— Так его, отец! Врежь ему хорошенько! — кричали близнецы.

— Артур! Не надо, прошу тебя, — умоляла миссис Уизли.

«Борьба была равна», — подумал наблюдавший эту возню Гарри. В самом начале июля ему довелось понаблюдать за дружеским спаррингом Лесли и МакФергюссона, состоявшимся на ферме шотландца. Суперинтендант, хоть и давно разменял восьмой десяток, все еще был могуч и очень, очень опытен, а на стороне Лесли были преимущества молодости и хорошая тренированность. И тот бой был действительно интересным, хотя и не слишком зрелищным. А Малфой с Уизли сцепились, как третьеклассницы на перемене. Ну ладно, Артур всего-то чиновник, но аристократов-то, наверное, должны учить драться?

— БАБАХ! БАБАХ! БАБАХ! БАБАХ! — Гарри обернулся, рефлекторно присев, и увидел, что Гилдерой Локхарт палит в потолок из своего револьвера, ствол которого, оказывается, едва достигал в длину полутора дюймов. Да и барабан был какой-то ненатурально кургузый. Почему-то мальчику стало смешно, хотя всем остальным было не до смеха: толпа ринулась к выходу, сметая на своем пути книжные полки. Только фотограф честно делал свое дело, пытаясь поймать Локхарта в наиболее героическом ракурсе. Гарри даже преисполнился к деловитому коротышке изрядным уважением.

— Джентльмены! Пожалуйста, прекратите! — надрывался из-под стола продавец, стараясь перекричать и шум драки, и вопли разбегающихся покупательниц, и стрельбу Локхарта.

Гарри пожалел, что, поскольку бинт остался у Кровавого Таннера, он не захватил с собой запасную палочку, а обезоруживание красавчика своей, поднадзорной, грозило неприятностями… Но придется, если Локхарт попытается опустить ствол. Он не попытался.

— БАБАХ! БАБАХ! БАБАХ! БАБАХ! — Гарри удивился, услышав седьмой, а тем более восьмой выстрел. Может быть, Локхарт научился подзаряжать барабан магией, прямо во время стрельбы? Но затем последовал щелчок курка, красавчик с недоумением посмотрел на оружие и как-то очень быстро оказался под тем же столом, рядом с надрывающимся продавцом. «Патрончики же у него маленькие, — догадался Гарри. — Наверное, в барабане можно уместить много таких!»

Он осмотрелся, чтобы оценить обстановку. Кто попало прятался куда ни попадя, но женская половина толпы продолжала бросать на кумира влюбленные взгляды, даже расползаясь по щелям. Он увидел Гермиону — ее ноздри трепетали, впитывая острый запах сгоревшего пороха.

— Чисто сумасшедший дом! А ну валите все отсюдова! — громыхнул знакомый голос.

Ворвавшийся в магазин прямо против людского потока Хагрид с легкостью преодолел завалы книг и в мгновение ока растащил в стороны сцепившихся драчунов. У мистера Уизли была рассечена губа, а у мистера Малфоя красовался под глазом здоровенный фингал — след от удара толстенной «Энциклопедией поганок». В руках у старшего Малфоя все еще был учебник Джинни. Он сунул его обратно в котел девочки, глаза у него при этом недобро блеснули.

— Вот Ваша книжка, мисс… Уизли. Это ровно то, чего Вы достойны, — он бросил короткий взгляд на Гарри, как показалось — с сожалением, высвободился из рук Хагрида, выразительно посмотрел на сына, и оба поспешили убраться восвояси.

— И чой-то, Артур, ты обращаешь внимание на змея этого, — пробурчал Хагрид и принялся одергивать на мистере Уизли мантию, едва не уронив того на пол. — Эта семейка, кроме как гадить да шипеть, и не умеет ничего! Не след так из-за них убиваться. Пошли-ка скорей на улицу.

Грейнджеры и Уизли спешно покинули магазин, а Гарри задержался у кассы и оставил там деньги за три комплекта книг и еще одну дополнительную «Мясорубку». Продавец из-под стола посмотрел на него с благодарностью: похоже, все остальные покупатели были слишком напуганы, чтобы еще и заплатить. Локхарт, увидев, что опасность миновала, обсуждал что-то с фотографом. «Похоже, не видать мне фотографии на первой странице, — «огорчился» Гарри, — наверняка он потребует поместить в газету снимок, где он палит в потолок, так ведь намного героичнее!»

***

Оба семейства он нашел на противоположной стороне улицы. Грейнджеры явно чувствовали себя не в своей тарелке, а миссис Уизли отчитывала Артура:

— Хороший пример ты подаешь детям… Подраться прилюдно… Боже! Что подумает мистер Локхарт…

— Что он думал, стреляя в потолок из револьвера, — пробурчал Гарри.

— Причем из стартового, — с улыбкой глядя на него, заметил мистер Грейнджер, и Гарри хлопнул себя по лбу: вот почему барабан показался ему таким кургузым. Но тогда зачем Локхарту такая длинная кобура? С ней же неудобно!

— Он был единственным, кто хоть что-то сделал, чтобы прекратить драку! — почему-то наехала на мужа миссис Грейнджер.

— Да, он повел себя как настоящий мужчина, — Гермиона с мечтательным видом поддержала мать, отсчитывая Гарри сикли и кнаты за свой оплаченный мальчиком комплект.

Гарри и мистер Грейнджер переглянулись, а Джинни тоже кивнула.

— Вот! — обратилась к мужу миссис Уизли. — Видишь? Сам Локхарт был вынужден… Ты испортил душке Гилдерою всю презентацию, как тебе не стыдно?!

— И ничего он не испортил, — заметил Фред. — Он сейчас обсуждает с газетчиком, как бы повыгоднее расписать его героический подвиг. Совсем на славе помешался.

Гарри подумал, что в присутствии Локхарта у всех женщин в их маленькой компании почему-то отказали мозги, причем вне зависимости от возраста. «И это меня Пенни называла ловеласом?» — подумал он и вдруг увидел саму Пенни. Она стояла у витрины, восхищенно глядя сквозь стекло на диктующего что-то репортеру нового профессора ЗОТИ. На Перси она не смотрела. «Колдовство какое-то», — подумал Гарри и сплюнул. Мысленно.

***

Все чувствовали себя очень неловко, так что Грейнджеры отказались от приглашения пообедать и быстро вышли через «Дырявый Котел» в маггловский Лондон, а Молли сердито поджимала губы, отправляя семейство, одного за одним, в «Нору» через камин.

— А еще ушли не заплатив, — бурчала она уже дома, набрасывая рагу домочадцам. — Какой позор!

— Эээ… я заплатил, миссис Уизли, — сказал Гарри, на мгновение оторвавшись от вкуснейшей еды.

— Ох, Гарри, — всплеснула руками миссис Уизли, причем отпущенная ею поварешка продолжила раскидывать еду по тарелкам самостоятельно, — нам же нужно срочно рассчитаться с тобой.

— Эээ… А можно хотя бы после обеда, миссис Уизли? — спросил Гарри. — А то очень-очень вкусно! Вот просто очень!

Молли заметно подобрела и прекратила бухтеть. После того, как все поели, она взмахом палочки отправила грязную посуду мыться и еще одним замысловатым движением очистила стол.

— Надо все подсчитать. Где-то здесь у меня был не очень нужный пергамент, — пробормотала она, — где же он…

— Не надо пергамент, миссис Уизли, — воскликнул Гарри. — Они же дорогие, пергаменты-то! Джинни, — обратился он к ее дочке, — ты не помнишь, куда мы положили маггловские блокноты?

— Они наверху, — ответила Джинни, будучи не в силах оторваться от книжки Локхарта, — но я случайно нашла еще один у себя в котле. Но он совсем старый. Вот, держи!

— Годится, — улыбнулся ей Гарри, взяв древнюю-предревнюю тетрадку или, точнее, ежедневник, видимо, пролежавший полвека у какого-то старьевщика, — сейчас посчитаем. Смотри-ка, столько лет, а чистая совсем, — с недоумением произнес он.

— Так, — сказала Молли, — ты подарил Джинни восемь книжек…

— Именно что подарил, — возразил Гарри, — так что это не в счет! За подарки не платят! К тому же мне они тоже бесплатно достались!

— И потом заплатил за еще восемь, для Перси.

— Ну, у Перси тоже скоро День Рождения, — сказал Гарри, помнивший печальное состояние фамильного сейфа Уизли, — через три дня вроде. Пусть это будет мой подарок ему, хорошо?

— Нет, — сказала Молли, — так не годится. Ведь вы же совсем не общаетесь! С чего бы ему получать от тебя подарок?

— Как это не общаемся? — обиделся Гарри. — Он мне кучу советов надавал, в школе. И блокнотик заколдовал, с арифмантическими чарами, он сам все за меня считал, даже штрафные баллы от Снейпа. Жаль, что он кончился, блокнотик, в смысле, а не Снейп.

Через пять минут спора Гарри и Молли сошлись на том, что Гарри подарит Перси всего одну книгу, Гарри, разумеется, выбрал «Мясорубку», которая была более чем втрое дороже остальных.

«3с 5к х 7» — записал он в тетрадку. Запись на мгновение исчезла и вдруг появилась снова, уже с дополнением: «3с 5к х 7 = 1г 5с 6к»

— Обалдеть! — воскликнул Гарри. — Джинни, тебе тоже досталась тетрадка с арифмантическими чарами, представляешь? Причем они круче, чем те, которые Перси наложил!

— Здорово! — воскликнула Джинни. — Дай посмотреть!

Она соскочила с кресла и пристроилась рядом с Гарри, привалившись к его плечу.

— Но ты ведь заплатил еще за одну «Маггловскую Мясорубку», помнишь? А она стоила дороже! — напомнила ему Молли, тоже заглянув в тетрадку.

Гарри вздохнул и приписал: «+ 11с 12к». Текст снова мигнул, и внизу появился результат: «1г 16с 18к».

— Знаешь что, Гарри, — сказала Джинни, — раз уж ты подарил мне книги Локхарта с автографом, то давай этот блокнотик будет твой. А я Перси попрошу, он мне попроще заколдует, такой, как у тебя был. Из тех, что мы тогда в маггловской лавке того смешного старичка купили.

Гарри подумал, что называть Бутройда смешным старичком… Ну, можно, наверное…

— Спасибо, Джинни, — легко согласился он, — это будет просто отлично.

— И еще, — сказала Молли, — мы должны тебе пятьдесят четыре этих… фунта. Мантии для Джинни и мальчиков Дейдре отпустила мне за те четыре шали, которые я связала… Эмм… Точнее, связала и еще свяжу для ее магазинчика, — пояснила она, — так что мы считай вообще ничего на них не потратили.

«54/27.5» — написал Гарри. «54/27.5=1.9636» — написала тетрадка в ответ. Потом, видимо, подумала и добавила: «1.9636г = 1г 16с 11к»

— Во как! — воскликнул Гарри. — А так? — он соединил обе суммы, старую и новую, кривой линией и поставил рядом плюсик.

«3г 16с ровно» — подвела итог тетрадка.

— Всего-то? — недоверчиво спросила миссис Уизли.

— Можно проверить, — сказал Гарри. — Но, по-моему, все так и есть. Но миссис Уизли, я же…

— Прежде, чем ты оскорбишь меня, Гарри Джеймс Поттер, предложив деньги за еду и кров, подумай хорошенько, — нахмурилась миссис Уизли, и Гарри был благодарен ей за это предупреждение, ведь пока она сердилась понарошку. — К тому же ты познакомил меня с Дейдре, а с ее помощью мы мало того что сэкономили не меньше четырех галлеонов, так еще и одежду купили новую, а не ношеную. И с того момента, как вслед за Биллом в школу пошел Чарли, это первый год, когда мои дети едут в школу во всем новом! Так что попробуй только заикнись о деньгах, и я отправлю тебя разгномливать сад до завтрашнего утра!

Трех галлеонов и шестнадцати сиклей, однако, у Молли не оказалось, что ее крайне смутило, однако Гарри с легкостью согласился подождать до того дня, когда Артуру выдадут жалованье. Он еще раз сбегал к телефону-автомату, но миссис Грейнджер, снявшая трубку, разговаривала с ним так холодно, что он извинился и прервал разговор. Видимо, мистер Грейнджер сослался на него в продолжившемся после расставания споре.

А вот по другому номеру его выслушали внимательно и даже задали пару вопросов. Вернулся Гарри радостный, потому что миссис Кейн передавала ему привет и сказала, что ей стало намного лучше, хотя врачи и говорят, что это временно. Он пытался разобраться с рецептом подходящего для нее укрепляющего зелья из журнала, но ничего не получалось. «Тест на Невилла» неизменно давал взрыв котла либо на тринадцатой минуте, либо на двадцать седьмом часу варки, и ничего поделать с этим Гарри не мог. Оставалось ждать возможности переговорить с Гермионой.

Он даже послал ей сову, но в ответном письме, доставленном обратным рейсом Хедвиг, получил лишь кучу восхищенных сентенций о книжках Локхарта, в которые подруга, похоже, погрузилась с головой. Гарри лишь надеялся, что это пройдет со временем.

Со скуки он даже сделал, наконец, задание на лето, а потом попытался прочитать последнее творение лавандового писателя, но его хватило только на три страницы, ровно до того момента, когда Великий Гилдерой наложил анимирующие чары на рулевое колесо маггловского автомобиля, чтобы машина поехала быстрее.

Гарри недоумевал, как привычная к жизни обычных людей Гермиона может читать такую ересь, но решил, что портить с ней отношения из-за такого пустяка не стоит. Конечно, жаль, что он не может раскрыть подруге кое-какие нюансы биографии нового преподавателя ЗОТИ, но раз уж, как он подозревал, миссис Кейн завербовала этого фанфарона чуть больше года назад, то следует привлекать к нему как можно меньше внимания, тем более — такой умной ведьмы, как Гермиона. Сама догадается рано или поздно.

Была еще одна мелкая неприятность — тот же самый Локхарт, видимо, никак не мог решить, на какой колдографии он получился лучше — с Гарри или с револьвером, и в результате «Ежедневный Пророк» разместил на первой странице обе. То есть в газету Гарри все-таки попал. Надо ли говорить, что именно эту страницу именно с этими колдографиями Молли прилепила на кухне прямо над шарманкой, певшей и игравшей Селестину Уорлок?

Впрочем, Гарри давно понял, что совершенства в жизни нет, и если хорошо решительно все — значит, чего-то важного он не заметил.

Глава 13. Бесцеремонные Вторжения

Сборы семейства Уизли на вокзал Кингс-Кросс утром первого сентября напомнили Гарри одновременно пожар, наводнение и еще что-то за пределами его опыта, но это было точно не «как работают другие», поскольку и самому Гарри пришлось изрядно потрудиться.

Молли голосила и запихивала забытые Роном чистые носки прямо сквозь закрытую крышку сундука, икающий от перегрузки тостер еле успевал выплевывать поджаренные кусочки хлеба, которые обитатели «Норы» тут же расхватывали и прямо с ними в руках носились вверх и вниз по лестнице, регулярно сталкиваясь друг с другом. Во дворе с громким кудахтаньем метались очумевшие куры вперемежку с пищащими садовыми гномами, которые, очевидно, поняли, что разгномливать сад теперь просто некому, и изрядно от этого осмелели.

***

Около выехавшего из гаража «Фордика» выросла гора сундуков и чемоданов, увенчанная мистером Уизли, который споткнулся о подбиравшую крошки от тостов курицу и упал прямо на вещи, не выпустив, впрочем, из рук тяжеленный чемодан Джинни.

Гарри с недоумением уставился на этот Эверест, не понимая, как все это можно запихать в довольно небольшую машинку, но Артур, прижав палец к губам и подмигнув мальчику, запустил руку под крышку багажника и что-то там нажал. Гарри увидел, как багажник расширился и углубился изнутри, так что они с Артуром спокойно закинули туда все чемоданы, и внутри даже осталось немного места.

Салон «Фордика» тоже оказался с секретом: Молли и Джинни свободно уселись рядом с водителем, а все четверо сыновей Уизли, Гарри и Дин так же свободно разместились на заднем диване. То есть Хагриду год назад не было необходимости ехать на машине верхом, главное было протиснуться в дверь. Хотя, скорее всего, она тоже могла расширяться.

— Я не знала, что маггловские машины такие просторные, — удивленно произнесла Молли; Артур подмигнул Гарри в зеркальце заднего вида.

Им пришлось возвращаться еще три раза: Джордж забыл дома пакет с хлопушками, Фред — метлу, а Джинни — книжку с принцессами, так что на поезд они, похоже, опаздывали.

Гарри тоже запустил руку в сумку, которую он не рискнул класть в багажник, слава богу, арифмантическая тетрадка была на месте. Он мысленно хмыкнул, вспоминая, сколько раз за утро он проверял, не оставил ли ее в «Норе».

— Молли, дорогая… — взглянул на жену Артур, выезжая, наконец, на моторвэй. — А если?!..

— Ни за что! — возмутилась миссис Уизли. — Никаких полетов! Хватит с меня и близнецов! Нас увидят, тебя уволят с работы…

— Никто не увидит! — попытался возразить Артур. — Я нажму на эту кнопку, включу дезиллюминационные чары и… — он показал на маленькую серебряную кнопку посреди приборной панели.

— Я сказала «нет», Артур. Тем более средь бела дня!

***

Гарри так и не понял, как им удалось добраться до вокзала Кингс-Кросс и ни разу не попасть в аварию: скорее всего, «Фордик» был заколдован так, чтобы избегать столкновений. Возможно, он мог самостоятельно выбирать те самые суперские позиции, о которых говорила Гермиона — на Артура в этом смысле надежды было немного. По крайней мере, один раз «Фордик» остановился и пропустил переходящую дорогу бабульку в тот самый момент, когда мистер Уизли, обернувшись назад, о чем-то спорил с Перси. Неплохо знакомый с правилами дорожного движения Дин в это время в ужасе зажмурился и стал искать правой ногой тормоз. Видимо, замки зажигания соседских машин также были неравнодушны к специфическим талантам мулата.

В четверть одиннадцатого Артур, наконец, припарковал машину в почти пустом переулке рядом с вокзалом Кингс-Кросс. Мистер Уизли кинулся через дорогу за тележками для багажа, и скоро вся компания поспешила на платформу.

Когда они всем табором прибежали к барьеру, отделяющему от зала ожидания платформу девять-и-три-четверти, с которой и уходил «Хогвартс-Экспресс», до отхода поезда оставалось всего пять минут.

В этот момент в руку Артура спикировал лиловый самолетик вроде тех, что Гарри видел в министерстве.

— Молли, дорогая, меня срочно вызывает Долорес! — заволновался Артур. — Что же это ей так внезапно понадобилось?

— Наверное, какой-то очередной глупый отчет, но в любом случае тебе не стоит ссориться с референтом министра, — мудро пропыхтела Молли. — Тогда иди с нами, дорогой, мы вместе проводим детей и потом уйдем через камины на другой стороне.

Гарри выпустил Хедвиг из клетки:

— Лети к Хагриду, потом я найду тебя в совятне, — сказал он и переложил свой оставшийся в одиночестве чемодан на тележку Рона и Дина, где еще было место: пропихнуть через барьер одну тележку было значительно быстрее, чем три или даже две. Хедвиг ухнула и скрылась в небесах, провожаемая парой-тройкой изумленных взглядов случайных прохожих.

Перси первым прошел через барьер, за ним мистер Уизли, Фред с Джорджем и Молли с Джинни.

— Давай, Гарри! — поторопил его Рон. — Осталась одна минута!

Гарри проверил, что все три чемодана надежно лежат на тележке и двинулся в сторону барьера, толкая тележку перед собой и постепенно переходя на бег. Рон и Дин пристроились чуть позади.

— БУМ! — тележка врезалась в барьер так, как будто он не был волшебным, чемодан Гарри слетел вниз и треснулся об пол. Обтянутая пластиком ручка сильно стукнула Гарри в грудь, он сполз вниз, а сверху прямо на него приземлились Рон с Дином.

— Ойбли-и-и-ин! — прокомментировало ситуацию смуглое дитя боро Ньюэм. («цветной» район Лондона, база футбольного клуба «Вест Хэм Юнайтед» — АФ)

— Ага! — подтвердил Рон.

Гарри с трудом встал, потирая ушибленное место, и попробовал еще раз пропихнуть тележку сквозь барьер. Не вышло.

— Десять секунд до отправления, — мрачно прокомментировал Рон, уставившись на маггловские электронные часы. — Пять… Четыре…

— Три, два, один… Упс! — подхватил Дин.

— Ушел поезд, — печально констатировал Гарри, — а я Хедвиг отпустил… Так бы хоть весточку послали кому.

— Интересно, а мама с папой заметят, что нас нет? — Рон сказал это столь потерянно, что и Гарри, и Дин поняли ответ сами: не заметят, конечно.

— Что же делать? — занервничал Дин. — Мы ведь не можем ждать их тут до вечера, пока они не поймут, что нас не было в поезде? Вон смотри — на нас уже полицейский смотрит! А вот интересно — маггловские поезда через Хогсмид ходят?

— Ум-м… Вряд ли. Рон, а в Хогвартсе есть камины? — спросил Гарри. — Не то чтобы мне нравилось так путешествовать, но как еще — я не знаю.

— Конечно, есть, — фыркнул Рон. — Правда, они большей частью закрыты, чтобы ученики домой не бегали. Братья как-то сломали защиту того, что в нашей гостиной, на первом курсе еще, и появились в Норе на свой день рождения. Мама так ругалась!

— Ага, — сказал Гарри, — теперь нам надо найти камин на этой стороне. Твоя мама говорила, что камины есть на платформе, на другом конце, но… — он подошел к барьеру и попытался надавить на него. Барьер не поддавался.

— «Дырявый Котел»! — сказал Дин. — Мы можем пройти туда, тут пара миль всего.

— С этими чемоданами? — поскучнел Рон. Гарри эта идея тоже не обрадовала.

— Мы поедем на такси, — решил он, — на маггловском такси!

— Э… — почесал шевелюру Рон, — а зачем на такси, если у нас есть машина?

— А ты сможешь доехать отсюда до «Дырявого Котла»? — спросил Гарри. — Это вообще-то Лондон, тут движение такое, что так просто не проехать!

Сам Гарри за такое, разумеется, не взялся бы, и даже Дин выглядел неуверенным.

— А мы и не поедем, — решительно заявил рыжик, — мы полетим! И зачем нам в «Котел»? Мы полетим прямо в Хогвартс! Догоним поезд и сядем ему на хвост!

— А нас не увидят? — прищурил глаз Гарри. — Опять же говорю — это Лондон! И потом еще лететь сколько, за поездом-то!

— Гарри, ты слишком долго жил с магглами! — заявил Рон. — Мы просто включим дезиллюминационные чары, там же есть специальная кнопка, я видел. И никто нас не заметит, вот!

— Ну не знаю, — Гарри задумался, все это очень напоминало историю с Философским Камнем, Пушком и Квиррелмортом, их словно бы подталкивали к очередной авантюре. — Как-то это стремно все…

— Ничего не стремно! — глаза Рона сияли. — Если все правильно сделать — это же будет круче, чем тот полет близнецов через камин! А то они за тобой летали, а я нет! — с обидой добавил он.

— …За который им влетело, ты же сам говорил. И нам тоже влетит, а уж мне-то после того предупреждения, хоть его и сняли… Ну так как сняли, так и восстановят!

— Ну и ерунда. Поругают и все. Зато представляешь, как Фред и Джордж будут мне завидовать? Уйди, Короста! — Рон шлепнул по носу свою старую крысу, которая, пользуясь случаем, выползла из его кармана и начала принюхиваться к сумке Гарри.

— Рон, ну ты сравнил. Мне все-таки кажется, что это слишком опасно, — попытался урезонить опьяненного предстоящим триумфом рыжика Гарри.

— А мне кажется, что ты зассал, — набычился Рон. — Такое впечатление, что ты не гриффиндорец, а хафф или даже слизень. В общем, ты как хочешь, а мы полетим. Правда, Дин?

Дин посмотрел на Гарри, в его глазах тоже плескался азарт, хотя и вперемешку с сомнением. Гарри задумался. Ясно же, что Рон жаждет приключений и не будет ничего слушать… Гарри еле заметно подмигнул Дину и кивнул: рыжика все-таки надо было подстраховать, и кому этим заняться, если не главному механику Гриффиндора?

— Тогда летите с Дином, если он, конечно, этого хочет, — Дин радостно закивал, — а я доеду на такси до «Котла» и попробую добраться камином.

Рон победно вскинул подбородок: он, Рональд Биллиус Уизли, оказался круче, чем даже сам Гарри Поттер, и теперь он всем покажет! Гарри улыбнулся — исключительно про себя — и снова поставил на тележку свой потрепанный чемодан. «Какой Рон все-таки еще маленький!» — подумал он.

— Что-то случилось, молодые люди? — Гарри обернулся. Из-под высокого полицейского шлема на них смотрели серые равнодушные глаза.

— Здравствуйте, констебль! — обрадовался Гарри. — Как здорово, что Вы к нам подошли! Понимаете, мы тут опоздали на поезд, а нам очень-очень надо в школу! Вы нам не поможете?

— И что это за школа? — спросил полисмен. — Не расскажете ли мне о ней?

— Она в Шотландии, сэр. Это интернат. Туда надо на поезде ехать.

— Вот как? И чему же учат вас в этой самой школе? — мужчина прищурился. Гарри опустил взгляд. Понятно.

— Ну… — «задумался» он, одновременно пяткой наступая на ногу Дину, локтем пихая в живот Рона, оглядывая стоящего перед ним мужчину с головы до ног и вспоминая ту маггло-математическую заумь, которую вычитала в серой книжечке Гермиона, — эмм… начисление ференциалов, теория комплексных перемен, диаграммы Фримена… Там еще какая-то сайра была, или даже две, но мы их еще не проходили!

Ему пришлось двинуть Рона локтем еще раз, чтобы тот не дай бог не вякнул чего-то неподходящего. Глаза мужчины в полицейском мундире слегка остекленели.

— А Вы же не просто констебль, сэр, — сделал наивные глаза Гарри, наблюдая, как дернулось лицо мужчины, — Вы же, наверное... эээ… старший констебль? — собеседника немного отпустило, и он кивнул; Гарри вдохновенно продолжил: — Тогда, согласно инструкции номер двести двадцать девять Си от двенадцатого июня пятьдесят шестого года, вы же можете выписать нам разрешение на то, чтобы добраться до школы семейным транспортом? «Старший констебль имеет право и обязан выдать разрешение школьникам на использование личных или же семейных транспортных средств в случае, если…»

— Подождите, молодой человек, что за… — мужчина сдал назад под его напором.

— А, ну если Вы ее не помните… странно, ее же всегда напоминают перед началом учебного года! Тогда давайте мы в участок пройдем, тут недалеко, и попросим… — тут ему пришлось наступить на ногу Дину еще раз.

— Но…

— Тут же совсем недалеко! — продолжил Гарри, доставая из сумки блокнотик, не тот, что с арифмантическими чарами, а самый обыкновенный. — Ну или здесь напишите!

— Эээ…

— Ну тут же просто, для этого же специальная форма сорок восемь дробь триста двадцать один бис не нужна, правда? Просто напишите «Разрешается Рональду Уизли и сопровождающим его лицам проследовать на учебу с использованием личного или семейного транспорта…» Или мне вон к тем полицейским подойти? Они-то помнят, наверное? И они вам… эээ… нам обязательно помогут! — глаза мужчины испуганно метнулись к группе из трех полицейских, стоящих неподалеку и что-то обсуждающих, он пару раз перевел взгляд с мальчика на них и обратно и взял из рук Гарри блокнот с авторучкой.

— Ага, — вытянул шею Гарри, заглядывая в блокнотик поверх руки мужчины, — и подпишитесь, пожалуйста, вот так. И дату. Вот теперь все точно по форме, спасибо, сэр! — он взял у ошарашенного собеседника блокнот и улыбнулся так широко, как только мог, даже уголки губ заболели. — Пошли, парни!

***

— Вот, — сказал Гарри, когда они добрались до стоящего в переулке «Фордика», — теперь у тебя есть разрешение от настоящего аврора! — и он протянул Рону вырванный из блокнотика листок.

— А… как ты догадался, что он аврор? — ошарашенно спросил Рон, пряча листочек во внутренний карман мантии.

— Ну, я многих полицейских знаю, но ни у одного из них не было ботинок из драконьей кожи, — пояснил Гарри, — я такие в мастерской у Таннера, это кожевник в... э-э-э… Косом, видел. Дорогие — жуть. Откуда такие у маггла? И к тому же странно, что он нам сразу не помог, а начал что-то выпытывать. И кстати, полицейские, настоящие полицейские в таких случаях всегда представляются, первым делом. А этот не стал.

— Думаешь, он тебя провоцировал? — спросил многоопытный Дин.

— Угу, к Трелони не ходи, — припомнил Гарри преподавателя Прорицаний у старших курсов. — Причем на нарушение Статута Секретности. Наверное, чтобы я рассказал типа маггловскому полицейскому про магию, про школу нашу там… Ну и мне опять влетело бы. И вам заодно. Так что, может быть, рванем в «Дырявый Котел» все вместе?

— Зачем? — удивился Рон. — У нас же теперь вообще разрешение есть!

— Не знаю, — сказал Гарри, — попой чую, что что-то не так.

— Ну как скажешь, — пожал плечами Рон, — а мы полетели все-таки, правда, Дин?

Дин кивнул.

— Осторожнее там, — сказал Гарри, помогая товарищам загрузить чемоданы в багажник.

Ни Рон, ни Дин не отреагировали: их ждало Приключение.

— Может, все-таки с нами полетишь? Ну, опасности теперь нет уже? — спросил Рон, но Гарри заметил фальшь в его голосе.

— Не. Я отвлекалкой поработаю. На случай, если кто за мной следит. Вдруг этот Дориш или как его там…

— Долиш, — поправил его Рон, заглянув в бумажку. — Отец его упоминал как-то в разговоре. Он правда аврор.

— …Вряд ли этот Долиш к нам случайно подошел. И мог бы сразу признаться, что он аврор, правда? Вряд ли он за вами наблюдал, это опять какая-то фигня вокруг меня крутится, как с тем предупреждением, — чтобы не расстраивать Рона, он не стал говорить, что аврор, не узнавший Гарри Поттера, слишком сказочен даже для волшебного мира. — Так что я сейчас к стоянке такси двину, а вы стартуйте, только когда я за углом скроюсь. Надеюсь, они за мной увяжутся.

Дин явно чувствовал себя не в своей тарелке, разрываясь между Роном и Гарри, но мальчик еще раз незаметно подмигнул ему — лети, дескать, навстречу приключениям. Дин сел на переднее сиденье и сразу начал что-то объяснять Рону.

***

Гарри подхватил чемодан и двинулся в сторону Йорк-Вэй в надежде, что, кто бы за ними ни следил — он или она (насчет «они» у него были сомнения, вряд ли «их» было много) – действительно увяжется за ним и не обратит внимания на «Фордик». Он несколько раз использовал зеркальце, чтобы осмотреться, никого не заметил, но это ничего не значило: мало ему было мантий, а теперь еще и эти чары… Интересно, а можно ли заколдовать зеркальце так, чтобы оно видело невидимое? В конце концов, это ведь тоже подарок, от Парвати, и он тоже использовал его в паре-тройке приключений… Хотя, конечно, с бинтом не сравнить, и вряд ли кожевник возьмется за работу не по профилю.

Поймать кэб оказалось нетрудно — черная высокая машина остановилась сразу же, как только он поднял руку. Водитель не удивился юному возрасту пассажира и принял объяснение о том, что мальчик опоздал на поезд, вполне философски.

Гарри не видел водителя раньше, но, даже если бы кэбмен был из людей майора, говорить о чем-то важном он бы не стал. Мало ли какие чары навесил на него этот Долиш, или как его там. Так что, садясь в машину, он на всякий случай почесал себе нос, давая условный сигнал о том, что их могут слышать. Водитель не отреагировал.

До «Дырявого Котла» они ехали не меньше четверти часа: улицы были сплошь забиты машинами. Гарри расплатился, дождался, пока кэб отъедет, и вошел в паб. Видимо, часть родителей отмечала отправку отпрысков в школу прямо здесь: заведение было набито битком, так что Гарри, никем не замеченный, подошел к камину, положил два кната в жестяную кружку и набрал дымолетного порошка из горшочка.

— Хогвартс! — уверенно сказал он, бросил порошок под ноги… и кубарем выкатился обратно в «Дырявый Котел» вместе с чемоданом, снова на автомате увернувшись от прилетевшей в то место, где он только что был, обутой во что-то вроде мягкого мокасина ноги.

— Хоросе реакция, молодой Поттер, очень хоросе, — задумчиво произнес мистер Чанг, поставив на каминную полку кружку со сливочным пивом, — пожалуй, моя много ругала своя дочь. Надо было мало.

Он помог Гарри подняться и жесткой рукой отряхнул его мантию.

— Что-то меня туда не пускает, мистер Чанг, — задумчиво взъерошил шевелюру Гарри, — сначала барьер на вокзале, теперь вот камин…

— Говорить! — глаза азиата сощурились еще сильнее, хотя Гарри и считал это невозможным. Перекрикивая шум подвыпившего люда, мальчик рассказал про случай на вокзале, скромно опустив связанные с Роном, Дином и «Фордиком» детали.

— Давай твоя пробовать снова. Это интересная, — мистер Чанг поставил сундук Гарри в камин и вдруг резко скрутился всем корпусом, слегка приседая и рывком запуская руку глубоко в дымоход.

— Тоже очень верткая! — сказал он, разглядывая грязный лоскут, зажатый между пальцами левой руки. – Вырвался и убежал. Не пускал тебя. Теперь ушел. Попробуй еще. Цзай цзо ибей!

Гарри ввернулся в камин мимо мистера Чанга, бросил в камин еще одну щепотку…

— «Хогвартс»! — его потащило вверх, закрутило, по пяткам ударил чемодан. Он подумал, что взгляд мистера Чанга обещал ему еще одну проверку в случае, если его вынесет обратно, и приготовился уворачиваться опять.

Его несло дальше и дальше, каминные решетки, мимо которых он пролетал, были незнакомыми, совершенно не теми, что он видел на пути в «Дырявый Котел» или Министерство: это явно была другая линия. Совсем как в метро. Чемодан жутко мешался — бил его то снова по пяткам, то по спине, то, неведомо как оказавшись впереди него — по макушке. Гарри попытался поправить сбившиеся очки, но не успел: его, наконец, выкинуло в какое-то просторное помещение, детали которого из-за тех самых чертовых слетевших очков были как в тумане.

***

Разумеется, он снова ушел перекатом в сторону и, разумеется, снова не зря. Только на этот раз в пол в том самом месте, где он только что лежал, ударила не нога кого-то из семейства Чангов, а красноватый луч заклинания. На этот раз подсечь противника не было никакой возможности, слишком далеко тот стоял, но вот запустить слетевшей с плеча сумкой в центр темного силуэта — всегда пожалуйста!

— ПОТ-ххык-Т-ТЕР-Р-Р!!! — голос был слишком хорошо знакомым и совершенно недвусмысленно обещал неприятности. Ну, по крайней мере, он был в Хогвартсе. А именно на такие вот неприятности он и так собирался нарваться. Похоже, он снова притянул суперскую позицию, как тот кот. Или суслик.

— Признаться, это было… несколько неожиданным, — раздался еще один слишком хорошо знакомый голос. Очки Гарри неведомым образом вновь оказались на его носу, и он, наконец, увидел большой, уставленный шкафами, тонконогими столиками с загадочными серебристыми пыхающими дымом и паром устройствами и увешанный портретами разнообразных почтенных личностей кабинет. Рядом с массивным вычурным столом он увидел Дамблдора и согнувшегося в три погибели профессора Снейпа в привычной черной мантии.

— Ой, простите, сэр. Я... эээ… защищался! — испуганно произнес Смущенный Гарри. — Я нечаянно!

— Кх-х-ха… Нападение на преподавателя! — прохрипел Снейп. — Вы тоже начнете год с отработок, Поттер, как и Ваша… подружка. И пятнадцать баллов…

— Северус, хотелось бы отметить, что год еще не начался! — мягко произнес профессор Дамблдор. — Так что, боюсь, сейчас ты не можешь снять баллы с мистера Поттера и его факультета. Ведь Факультетские Часы даже еще не запущены!

— Тогда неделя отработок, Поттер, Вы слышали? — ненависть в голосе Снейпа можно было намазывать ножиком на хлеб. Кстати, поесть было бы совсем неплохо.

— Да, профессор! — ответил Смущенный Гарри, поднимаясь с пола. — Извините, я не хотел…

— Не хотели, как все, ехать в Хогвартс-Экспрессе?! — зельевар распрямлялся, потирая грудь где-то в районе солнечного сплетения и сверля мальчика черными, как ружейные дула, глазами. — Видимо, Вам требуется особое к себе отношение и иначе как прямиком в директорский кабинет Вы прибывать отказываетесь?

— Ой, а это Ваш кабинет, профессор Дамблдор? — распахнул глаза Смущенный Гарри. — Я просто «Хогвартс» сказал, я же не знал… А это тот самый феникс? — с восхищением показал он на изумительно красивую, огненную с легкой проседью, птицу, сидящую на позолоченном насесте. — А Шляпа здесь? — он поискал взглядом и почти сразу же нашел Распределяющую Шляпу, заинтересованно взирающую на него с полки. — А то я ей кое-что еще с прошлого года должен.

— Ну значит ты попал именно туда, куда надо, — подала голос Шляпа. — Обещания необходимо выполнять. А вот, кстати, от тебя, Альбус, сто лет не дождешься…

— Северус, Вы не откажете мне в любезности сходить за Минервой? — сверкнул глазами из-за узких очков Дамблдор. — В конце концов речь идет о ее студен…те.

Снейп бросил на Гарри еще один полный ненависти взгляд, взмахнул полами мантии и удалился.

— Профессор Дамблдор, — обратился Гарри к директору, — я это… того… Меня тут на платформу не пустили, к Хогвартс-Экспрессу, ну я и…

— Я думаю, это будет лучше рассказать позже, в присутствии твоего декана, — заметил директор, — а сейчас… твои дела со Шляпой, надеюсь, не слишком секретны?

— Нет, профессор, что Вы! Я просто ей книжку должен, Киплинга. Эээ… стихи.

— Мне нравится твой вкус, Гарри. Но, возможно, тебе стоит выполнить свое обещание, пока не пришло время распределения? Тем более, что магия Хогвартса посчитала это дело достаточно важным для того, чтобы направить тебя именно сюда. В обычное время в мой кабинет не так легко попасть, знаешь ли…

— Да, профессор! — обрадованно воскликнул Смущенный Гарри, склонившись над лежащим на полу чемоданом. — Я быстро!

— Да уж, ты и так тянул целый год! — проскрипела Шляпа.

Гарри выпрямился, держа в руках томик, и обернулся к Дамблдору:

— Можно, сэр? — дождавшись кивка, он встал на цыпочки и снял шляпу с полки. — Ага. Вот… Прямо сюда совать? Внутрь?

— Быстрее уже, охальник! — как-то странно простонала Шляпа; Гарри подозревал, что она шутит, но смысл шутки остался ему непонятен, хотя он и подозревал, с чем это может быть связано, и оттого смущался еще больше, уже по-настоящему. — Не заставляй меня ждать… Уффф… Хорош-ш-шо… ты умеешь доставить удовольствие, ловелас, — мурлыкнула она грудным голосом. — Таак… Ага, ага. Ощущаю твою книжку. Что у нас там?..

— Ээээ…. Простите, а можно... эээ… тот же вопрос? — похлопал глазами Смущенный (еще какой смущенный!) Гарри. – Ну, в смысле, что у вас там. Ну, какая-то круглая длинная штуковина, твердая такая…

— Это неприличный вопрос, особенно для твоих лет, — высокомерно ответила Шляпа, — но так и быть — скажу. Это... эээ… Меч. Точнее, рукоятка меча.

— Настоящего?! — распахнул глаза Гарри.

— Более чем! — гордо ответила Шляпа. — Это не просто меч, это меч моего хозяина, бывшего хозяина — самого Годрика Гриффиндора. Между прочим, Основателя твоего факультета. Он не мог поручить хранить его никому, кроме меня, знаешь ли.

— А… Зачем его хранить, ну, в вас? — удивился Гарри. — Обычно всякие мечи или ружья там, их на стенку вешают! Ну или в витрины, или в стойки ставят. Или в сейфы, — вспомнил он полицейский участок.

— Магия! — строго сказал Шляпа. — Нас, обоих нас, заколдовали так, что этот меч из меня может достать только настоящий гриффиндорец и только в минуту смертельной опасности. Такое вроде как наследство, понял?

— Ага, — сказал Гарри, почесав затылок, — понял.

Видимо, проблемы с логикой возникли у волшебников еще во время жизни Гриффиндора, тысячу лет назад. Другой причины для столь странного места для хранения оружия Гарри не видел.

— Итак, — прервал его раздумья Дамблдор, — ты отдал свой… долг, Гарри?

— Да, сэр!

— Замечательно. Тем более, что уже вот-вот прибудет профессор МакГонагалл, и ты, наконец, сможешь рассказать, что вынудило тебя избрать настолько экзотический способ прибытия в школу.

Глава 14. Залёты И Последствия

— …Итак, я пришел к выводу, что все действия, предпринятые мистером Поттером, были… достаточно обоснованными, — улыбнулся Дамблдор, — за исключением этого возмутительного, — тут он еле заметно подмигнул Гарри, — инцидента с брошенной в профессора сумкой. Так что, Минерва, Северус тут полностью в своем праве.

— Я надеюсь, Поттер, Вы не забыли, где находится класс зельеварения? — Снейп выглядел недовольным: никакой серьезной пакости помимо отработок у него не вышло. — Так что, будьте любезны, приступайте к его уборке немедленно. И если я через три часа не найду класс достаточно чистым, неделя вполне может превратиться и в две!

Гарри кивнул, накинул на плечо ремень сумки и потянулся за чемоданом.

— Ваш багаж доставят прямо в спальню, мистер Поттер, — поджав губы и бросив в сторону Снейпа испепеляющий взгляд, заявила МакГонагалл, — и постарайтесь в следующий раз не швыряться в преподавателей сумками.

«Обходитесь голыми руками, ага», — подумал Гарри, вспомнив окончание прошлого учебного года, но, разумеется, ничего не сказал, вышел и прикрыл дверь за собой. Он встал на ступеньку винтовой лестницы, дождался, когда она дрогнет и поплывет вниз… и, как следует оттолкнувшись, прыгнул обратно на площадку — его зачарованные Пенни Клируотер кроссовки все еще успешно сохраняли беззвучность. Он встал на перила, затем подтянулся на держателе факела и, примостив тело на узком карнизе, приник ухом к круглому оконцу прямо над дверью. Его попный мозг просто-таки орал о том, что нужно попытаться услышать, о чем пойдет речь после его ухода. В конце концов, судя по оговорке Дамблдора, о том, что Рон и Дин тоже прибудут в школу не вполне обычным способом, директор знал.

Увы, было не очень умным рассчитывать на то, что поколения директоров Хогвартса забыли наложить заглушающие чары на столь заманчивый объект для подслушивания, как окно над дверью. Гарри вздохнул и, извернувшись, достал из сумки медицинский фонендоскоп, приготовленный им в подарок на день рождения Дину Томасу.

Мудрые волшебники, уже тысячу лет нарабатывающие защиту от все более и более изощренных заклинаний, как-то упустили из виду обыкновенную физику, поэтому прижатая к серому камню чуть в стороне от окошка диафрагма обеспечивала вполне достойную слышимость.

— …Ты ведь тоже действовал на рефлексах, бросая заклинание, не так ли, Северус? Кто же виноват, что рефлексы мальчика оказались чуть лучше, а его сумка такой тяжелой? — сочувственный голос Дамблдора сочился такой густой и приторной патокой, что на месте Снейпа Гарри возненавидел бы сам себя еще больше.

— Виноват Поттер, — отрубил Снейп, — и никак иначе. Хотите оспорить, Минерва? — в имя «Минерва» зельевар впрыснул яду не меньше, чем в «Поттер».

МакГонагалл прошипела что-то неразборчивое.

— Мои, как Вы выразились, «змеи», хотя бы не попадаются, — безмятежно парировал шипение рассерженной кошки Снейп, — а вашим ослам — и, замечу, не только Поттеру — попросту не хватает мозгов провернуть все достаточно тихо. Подтверждение чему мы будем наблюдать через… четыре с половиной часа. И на этот раз у меня хватит доказательств для того, чтобы добиться отчисления обоих Ваших подопечных. Скажем, за нарушение Статута Секретности.

Гарри понял, что речь идет о Роне с Дином, летящих сейчас в «Фордике» Уизли за «Хогвартс-Экспрессом». Ему стало страшно и обидно — если бы он был с ними, Дамблдор не дал бы его отчислить, и значит, его друзья тоже отделались бы отработкой. А он свою получил и так… Получается, он подвел друзей своей трусостью?

— Пари, Северус? — раздался скрипучий голос Шляпы.

— Не понял?

— Что ж тут непонятного? Мальчик, к которому ты испытываешь столь трепетные чувства, просто не мог бросить своих друзей, если бы не считал полет достаточно безопасным. А я имею причины считать, что в таких вещах он не ошибается. Итак, если у тебя будет достаточно оснований ставить вопрос об отчислении — на распределении я называю Слизерин величайшим из Домов Хогвартса.

— А если нет? Прорекламируете… Гриффиндор?

— Нет. В этом случае Вы, Северус, предоставите мне полный сборник песен «Битлз» — причем обязательно с нотами. Приходится признать, что мой культурный багаж нуждается в совершенствовании.

Снейп кашлянул, как показалось Гарри — смущенно.

— Это… интересно, — раздался в воцарившейся на несколько секунд тишине голос Дамблдора. — Принимаете пари, профессор Снейп?

— Да! — Гарри показалось, что он видит, как Снейп вздернул к потолку свой длинный нос. — Не могу представить, что этот самовлюбленный наглый…

— Ну-ну-ну, Северус. Для чистоты эксперимента предлагаю, чтобы мистера Уизли и мистера Томаса встретили Вы и… Минерва, к сожалению, будет занята первокурсниками… Скажем, Вы и Филиус Флитвик?

— Я не нанимался работать нянькой или пастухом для отмороженных Гриффиндорцев. Хотя…

Он не договорил. Голос Шляпы изменился, теперь он, казалось, звучал откуда-то из другого пространства. Или времени.

«НЕТ ХУЖЕ РАБОТЫ ПАСТИ ДУРАКОВ,

БЕССМЫСЛЕННО-ХРАБРЫХ — ТЕМ БОЛЕЕ.

НО Я ИХ ДОВЕЛ ДО РОДНЫХ БЕРЕГОВ

СВОЕЮ ПОСМЕРТНОЮ ВОЛЕЮ!»

Гарри чуть не рухнул с карниза. Похоже, все три профессора там, внутри, тоже были шокированы.

— Эээ… кому это?.. — спросила каким-то девчачьим тоном МакГонагалл.

«ВСЕМ, КТО МЕНЯ СЛЫШИТ! ВСЕМ… КТО МЕНЯ… СЛЫШИТ…» — тем же нереальным голосом пробормотала Шляпа и умолкла.

— Хм… Не сказать, что я удивлен, — начал Дамблдор, но его перебил громкий топот ботинок. Дверь прямо под карнизом, на котором умостился Гарри, распахнулась, и голова профессора зельеварения высунулась на площадку. Он внимательно оглядел каменный пятачок и даже пощупал воздух — в том самом месте, куда Гарри отскочил бы, будь он под мантией-невидимкой.

Но вверх зельевар не посмотрел. Гарри вдруг понял, что он никогда не видел Снейпа глядящим вверх.

Дверь захлопнулась снова, и Гарри опять едва не рухнул на каменный пол.

— Ну что ж, — голос профессора МакГонагалл вновь был сух и привычен, — на самом деле это довольно оптимистично. А жить вечно я и не планировала.

— Ммм… До прибытия учеников еще есть время. Пожалуй, по капельке хорошего бренди никому из нас не повредит! — голос Дамблдора тоже был спокойным.

Гарри услышал звяканье выставляемых на стол стаканов, убрал фонендоскоп и спрыгнул на пол. Пора было сматываться — он явно услышал что-то не предназначенное для его ушей. Летающая лестница как раз поднималась обратно из своего холостого путешествия.

***

Уборка была мучительной. Не то чтобы Гарри не умел мыть полы или протирать шкафы и парты — напротив, такие действия его руки предпринимали безо всякого участия его же мозгов. Да и грязи особой не было — так, скопившаяся за лето пыль. Но вот беспокойство, ожидание и любопытство… Беспокоился он, разумеется, о Роне с Дином. Ожидал — ну, наверное, Гермиону — она же должна именно что начать год с отработок, так что, может быть, Снейп погонит ее сюда вместо пира? Вдвоем было бы намного веселее. В конце концов, у них было одно и то же прегрешение в отношении одного и того же человека.

Но хуже всего было любопытство. Вероятно, Дамблдор вызвал Снейпа внезапно: на преподавательском столе стояла фарфоровая чашка с уже остывшим чаем, а рядом лежал журнал.

«Сочетание несочетаемого или как уберечь свой котел от взрыва», — гласил заголовок на развороте. Ну да, во время игры в «не расплавь котел» с Невиллом Лонгботтомом Гарри и сам немного разобрался в вопросе, но тут первый же абзац давал для этой игры больше, чем весь его опыт за пару первых месяцев. А уж что там было в остальной статье… Гарри посмотрел на часы. Снейп должен был прийти только через час, а большая часть работы уже была сделана, так что…

Статья оказалась большой, полной не слишком понятных символов, сокращений и даже формул, и он ожидаемо увлекся, пытаясь разобраться в ее содержании.

— Так-так-так, — раздался ненавистный голос, — мистер Поттер, оказывается, претендует не только на кабинет директора, но и на место Мастера Зелий?

Гарри не нашелся, что ответить.

Снейп достал из кармана удивительно чистый для своего имиджа платок и провел им по обрезу парты. Разумеется, той самой парты, до которой Гарри не успел добраться, прежде чем отвлекся на журнал. Профессор с отвращением уставился на еле заметную серую полоску и затем с тем же выражением — на мальчика.

— Итак, не освоив даже базовых понятий о стерильности и аккуратности, Вы, Поттер, претендуете на то, чтобы разобраться в теории флегматизаторных комплексов?

— Простите, профессор, — Гарри упер глаза в парту, — но… мне очень надо. Ну, Вы же знаете, Невилл…

— Проблема мистера Лонгботтома, Поттер, заключается не в этом, — профессор брезгливо тыкнул пальцем в открытый разворот, — а вот в этом! — потряс он слегка запачканным платком. — То, что Вы сейчас пытаетесь постичь своим куцым мозгом, в случае неаккуратности и ошибок в приготовлении просто убьет в лучшем случае Вас, а в худшем — того, кому Вы дадите зелья. А то и окружающих. Так что… десять баллов с Гриффиндора за неуважение к личной собственности преподавателя и, как я и говорил, дополнительная неделя отработок, — он схватил журнал (Гарри едва успел заметить, что это был майский номер за восемьдесят седьмой год) и бросил его в сыто чавкнувший дверцей шкаф.

— Да, профессор, — внутри Гарри кипел от возмущения, но внешне постарался не подать виду. В конце концов, как сказала в прошлом году Шляпа, у всего на свете есть своя цена, и часто она не вполне обычна. Если за возможность сварить это чертово зелье для миссис Кейн придется отработать две недели, драя кабинет Снейпа — это даже и недорого.

***

— Он не логичен, — осуждающе сказала Гермиона, делая очередную пометку в пергаменте и задвигая очередной ящик с ингредиентами, — то он придирается к тебе из-за того, что ты не интересуешься зельями, то назначает отработки и снимает баллы именно за то, что интересуешься… Что ты должен сделать, чтобы он, наконец, перестал к тебе придираться?

— Наверное, сдохнуть, — пожал плечами Гарри, выжимая тряпку; на самом деле он был очень рад, что его ожидания оправдались и Гермиона присоединилась к нему сразу по прибытии, — и то не уверен, что этого хватит. Понимаешь, мой папа отбил у него мою маму, а потом родился я, да еще и так получилось, что я на папу похож в основном, вот он и…

— Но это же низко! — возмутилась мисс Грейнджер. — Лок… другие преподаватели никогда не опустились бы до такого!

— Снейп — это Снейп, — возразил Гарри, стирая пыль со стоящей на шкафу банки, внутри которой плавало что-то очень жуткое, но, к счастью, крепко заспиртованное. — Я его, конечно, тоже ненавижу — есть за что. Но у других преподавателей другие недостатки. Возьми хоть Локхарта, которого ты сейчас упомянула, точнее, чуть не упомянула. Думаешь, он идеален?

Гермиона покраснела, закатила глаза и отвернулась. И, кажется, это было «Да», точнее, «Да, да, ДА!!!»

Гарри едва успел прикусить язык: он просто не мог, не имел права рассказать подруге некоторые детали из биографии красавчика-профессора. Оставалось надеяться, что умная подруга сама дойдет до некоторых несообразностей в той макулатуре, которую Локхарт навязал им вместо учебников.

— Кстати, а что с Роном? — спросила она. — И с Дином Томасом? Говорят, их не было в поезде. И я их тоже не видела, хотя и искала. Я вас всех искала! — быстро добавила она.

— Нас барьер не пропустил, который на платформу, — объяснил Гарри. — В результате я камином отправился, а Дин с Роном на машине полетели.

— Полетели?! — распахнула глаза мисс Грейнджер. — Но это же… опасно! Они же столько правил нарушили. Их… их же исключат!!!

Гарри чуть не прыснул: Гермиона даже не подумала, что Рон с Дином могут, например, разбиться. Отличница и заучка до сих пор считала исключение из школы худшим вариантом, чем смерть.

— У них разрешение есть, — успокоил он девочку, — от настоящего аврора. Так что вряд ли. Хотя Снейп, конечно, попыта…

Раздался треск, дверь в кабинет распахнулась, и упомянутый профессор втолкнул в кабинет двух упомянутых же учеников. Оба они — и Рон, и Дин — выглядели поцарапанными и помятыми, их багаж тоже пребывал в изрядном беспорядке. Но, по крайней мере, оба гриффиндорца были живы.

— Сидеть здесь! — рявкнул профессор. — Я, к сожалению, не могу решать вопрос о вашем исключении, так что ждите, пока ваш декан соизволит заняться вами!

Он щелкнул замком ведущей в соседнее помещение двери, скрылся за ней и через несколько секунд появился оттуда еще более раздраженным. Бросив напоследок испепеляющий взгляд на четверку гриффиндорцев, он вышел в коридор, хлопнув дверью так, что с потолка на свежевымытый пол посыпалась пыль.

— Не исключат, — флегматично заметил Гарри, снова окуная тряпку в ведро.

— ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ? — с надеждой и недоумением хором спросили Рон и Гермиона.

— У него подмышкой альбом с песнями «Битлз». С нотами. А он поспорил с Распределяющей Шляпой на то, что вас не исключат. На этот самый альбом. Ну и, раз он потащил его Шляпе, то он проиграл, вот и все.

— Ага, — кивнул Дин, — его аж перекосило, когда он твою расписку прочитал. Я его никогда таким расстроенным не видел.

— Гарри Джеймс Поттер! — уперла руки в боки Гермиона. — Что значит «твоя расписка»? Ты тоже как-то поучаствовал в этом?

— Ну… Она не моя на самом-то деле, а как раз того аврора. Я им только задницу прикрыл, запиской этой, — пожал плечами Гарри. — Точно как адвокаты советуют. А то…

— Что это за слова на букву «З», Гарри Джеймс По!..

Она не договорила. Дверь распахнулась в очередной раз, и в кабинет вошла профессор МакГонагалл, сердитая и с поджатыми губами.

— Мистер Уизли, мистер Томас, — сухо произнесла она, — мне хотелось бы выслушать Ваши объяснения. Про то, что барьер не пропустил вас на платформу, я знаю, и теперь я хочу узнать, как вам вообще пришла мысль лететь в Хогвартс на виду у всего Лондона.

— У нас было разрешение, профессор! — воскликнул Томас. — Мы обратились к аврору…

— Точнее, он к нам подошел, — поправил его Рон.

— И Гарри…

Гермиона закатила глаза.

— Так, стоп, — сказала МакГонагалл спустя три минуты, — могу я ознакомиться с этим документом?

Дин протянул декану вырванный из блокнота листок. МакГонагалл провела над ним палочкой; текст засветился зеленым.

— Разрешение подлинное, — с некоторым даже удивлением сказала профессор. — Я не буду спрашивать, как Вам пришла в голову такая идея, мистер Поттер, но полагаю, это снимает все вопросы и по запрету на волшебство вне стен школы, и по нарушению Статута Секретности. Вы не знали? — строго спросила она, глядя на шокированного Рона. — Магглы заметили летающий автомобиль над Лондоном! И даже написали об этом в своей газете!

— У нас кнопка заела, — потерянно пояснил Рон, — та, которая невидимость включает. Теперь мама меня убьет!

— А профессор Спраут добавит, — безжалостно продолжила профессор МакГонагалл. — Это же надо! Повредить своим автомобилем Дракучую Иву!

— Да уж, — проворчал Дин Томас, — угораздило же тебя, Рон, врезаться в то единственное дерево, которое способно дать сдачи!

— Машина-то хоть цела? — спросил Гарри.

— Была цела, — почесал кудрявую голову Дин, — в основном. По крайней мере, удирала она очень резво.

— Удирала?!

— Ну… «Фордик», когда его эта самая ива бить начала, выкинул и нас, и сундуки, и ка-ак дернет в лес! В Запретный. Эта ива на самом деле здорово дерется.

— Папа очень расстроится, — мрачно сказал Рон.

— Это будет самой маленькой из ваших проблем, джентльмены. Итак, за повреждение уникального экземпляра волшебной флоры Вам, мистер Уизли и мистер Томас, будет назначена отработка с мистером Филчем. Что же касается баллов… Вы хотите что-то сказать, мистер Поттер?

— Ну… Они ведь тоже сели в этот автомобиль еще до начала учебного года, профессор?

— Хм. Да. Таким образом, снятия баллов с факультета я производить не буду. А сейчас я покину вас, мне необходимо присутствовать на пиру.

Рон хотел что-то сказать, но МакГонагалл осадила его взглядом.

— Ваш поступок, несмотря на… формальную законность, возмутителен! И я не желаю, чтобы вы получили хоть какое-то… моральное удовлетворение от этого. Поэтому до окончания пира оставайтесь здесь. И да, если Вы беспокоитесь о своей сестре, мистер Уизли, — она распределилась на Гриффиндор.

Рон чуть просветлел лицом, но сглотнул весьма печально. МакГонагалл еле заметно улыбнулась и, выходя из комнаты, сделала какое-то сложное движение палочкой, после чего на столе появились четыре тарелки с едой и четыре кубка с тыквенным соком.

— Хоть что-то, — уже обрадованно вздохнул рыжик, и гриффиндорцы принялись за еду, благо она категорически отказывалась заканчиваться, пока они не наелись.

***

— Кто-нибудь знает пароль? — спросил Рон, когда они уже подходили к портрету Полной Дамы, охраняющему вход в гостиную Гриффиндора.

— Конечно знает. И угадай, кто именно знает? — задрала нос Гермиона. — «Индюк».

— И чего ругаться сразу? — обиделся Рон. — Да еще и словом на букву «И»!

— И ничего я не ругаюсь. Пароль — «Индюк». А ты, и Дин тоже… Да и Гарри — просто безответственные…

Ее слова, однако, потонули в громе аплодисментов: дверь с дамой отворилась, и они очутились на пороге Общей гостиной. Казалось, не спит весь факультет. Комната была переполнена, стояли даже на шатких стульях, на покосившихся столах. Друзей, очевидно, давно ждали. Десятки рук потянулись к Рону с Дином и втащили внутрь через проем. Гермиона с Гарри переглянулись и вошли следом. На них никто не смотрел.

— Потрясающе! — кричал Ли Джордан. — Гениально! Какое возвращение! Врезаться в Дракучую Иву! Школа сто лет этого не забудет!

— Молодцы! — похвалил рыжика и мулата Эл Кэтермоул с пятого курса, который на первом курсе их вообще не замечал.

Кто-то похлопал Рона по плечу, как будто он только что выиграл марафонский забег. В первый ряд сквозь толпу пробились Фред с Джорджем.

— Почему вы не позвали нас? Мы бы могли запросто вернуться!

Рон краснел и улыбался. Дин смущался: к таким бурным встречам он не привык. Но обоим было приятно.

А Гарри вдруг заметил одно явно расстроенное лицо. Это был Перси, возвышавшийся среди первокурсников. Гарри дернул Гермиону за руку и подошел к нему. Перси встретил его настороженным взглядом.

— Возьми это, — Гарри протянул префекту Гриффиндора разрешение Долиша, — и отправь папе. МакГонагалл сказала, что магглы заметили машину, так что на твоего отца могут и наехать. А эта бумажка поможет.

— С-спасибо, — растерянно сказал Перси, — значит, правда…

— Что правда? — насторожился Гарри.

— Что ты обвел мистера Долиша вокруг пальца.

— И ничего я не обводил, — «возмутился» Гарри. — Я просто попросил его выдать нам разрешение. Вежливо. А потому что нечего ботинки неформенные носить, — тихо закончил он.

Перси сделал вид, что не услышал последней фразы.

— Отправь сову прямо сейчас, — посоветовал префекту Гарри, — а то сам понимаешь. Лучшая броня — правильно оформленная бумажка, так один знакомый полицейский говорил, маггловский.

— Так и сделаю, — кивнул Перси. — Еще раз спасибо, что следишь за этими обормотами, — и он кивнул в сторону брата и его подельника, на плечах которых в настоящий момент висели остальные мальчики из их спальни: Невилл Лонгботтом и Шимус Финнеган.

— Временами мне кажется, что только у него и у тебя на нашем факультете есть зачатки здравого смысла, — вздохнула Гермиона, — кроме меня самой, разумеется… Хотя… Но почему ты не полетел с ними?

— Вот поэтому, — Гарри указал на вакханалию, центром которой были два гриффиндорца, — Рону очень хочется быть самым крутым, а если бы я полетел с ними, он снова оказался бы на вторых ролях. А так он получил то внимание, которого ему не хватает.

***

Рон наслаждался вниманием почти полчаса, прежде чем вернувшийся из совятни Перси разогнал всех по кроватям. На их старой спальне теперь висела табличка «2-й курс», но комната была все той же, с теми же кроватями под тяжелыми плотными балдахинами. Их сундуки и чемоданы уже были на месте.

— Гарри, — спросил Поттера Шимус Финнеган, — а тебя-то за что наказали? Ты же не виноват, что тебя через камин директора выбросило?

— Я Снейпа сумкой зашиб, — объяснил тот. — Бросил и попал.

— Ух ты. С-специально? — вскинулся Невилл.

— А чего всем не рассказал? — спросил Шимус.

— Чтобы это было нашим секретным оружием против змей, — с серьезным выражением лица пояснил Гарри. — Увидел змею — кидай в нее сумкой! А если честно — просто палочку было некогда доставать.

— А я свою поломал, — печально продемонстрировал Рон сломанный пополам и кое-как замотанный волшебным скотчем инструмент, — когда нас из «Фордика» выкинуло. Она и так старая была, а теперь…

— Попроси родителей, чтобы купили тебе новую, — сказал Шимус. — Не станут же они…

— То-то и оно, что станут, — вздохнул Рон, — мало того, что денег не осталось, так еще и попадет…

— Ну, как знаешь, — сказал Дин, — но ты смотри, ей сейчас просто опасно колдовать!

— Да знаю я, — отмахнулся Рон, — но все равно не купят. Маме-то записка Долиша не указ, все равно отругает, за то, что рисковали вроде как. А папа машину эту любил очень.

— А вернуть ее никак нельзя? — поинтересовался Гарри. — Может, она там недалеко уехала?

— Не. Она в самую чащу умчалась. А туда лезть…

— Значит, нужно ее выманить.

— Как?

— На бензин. Я могу канистру заказать. Она ж от бензина аж мурлычет, помнишь же!

Дин кивнул. Гарри подумал, что завтра, да и, пожалуй, в следующие несколько дней, Хедвиг придется потрудиться.

— Будете заказывать — мне отлейте, — сказал Шимус.

— А тебе зачем?

— Я с профессором Спраут поговорил, до пира еще. Она сказала, что в августе проверила ямы, ну, в заброшенной теплице, куда мы с Невиллом драконий навоз закладывали, так вот там в глубине белый налет образовался. И я не я, если это не драконья селитра!

— Ого! — сказал Гарри. — Получилось, значит! А Спраут тут при чем?..

— Она считает, что это вроде как концентрированное удобрение. Оно, конечно, похуже чистого навоза будет, зато с собой можно больше унести. Вместо ведра горсти хватит. Я-то поддакивал только. Типа это наш специальный проект, и мы даже статью потом напишем, когда испытания проведем. В зачет ЖАБА по гербологии пойдет, вот! Но мы-то знаем!.. — и Шимус весело подмигнул Гарри.

Гарри почесал затылок. Похоже, «Поваренная Книга Анархиста» успешно дошла до маленького ирландца. А смесь жидкого топлива с волшебной селитрой должна быть бальзамом на сердце для юного пиромага.

— Что-то мне кажется, что вместо бензина тоже что-то волшебное нужно, — неуверенно сказал он.

— Ну, я сначала так попробую, — сказал Шимус, — а потом и правда надо поискать что-то. Ладно, — зевнул он, — давайте спать. Утро вечера мудренее.

Глава 15. Обладатель Пятикратной Улыбки

С самого утра Гарри пришлось признать, что кто-то там наверху понимал слово «мудренее» как-то не так, как его понимают англичане.

Начать с того, что волшебный потолок Большого Зала был затянут скучными серыми облаками. Из-под этих облаков на школьников пикировали десятки сов, бомбардирующих столы письмами от родителей и посылками с забытыми дома вещами и вещичками. Невилла приложило по макушке увесистым пакетом, Финнеган в прыжке поймал что-то подозрительно звякнувшее, Гарри еле успел подхватить пакет с печатью «Флориш и Блоттс», а в кубок с тыквенным соком, стоящий перед Роном, ухнул так и не вышедший из пикирования комок перьев.

— Это же наша семейная сова, Эррол! — закричал Рон, поднимая мокрую и грязную птицу за лапы. — Какой ужас!

— Хм. Вроде ничего ужасного, — не меняя мечтательного выражения лица оторвалась от «Маггловской Мясорубки» Локхарта Гермиона. — Ну да, старенькая и мокренькая, но ведь дышит же?

Она глубоко вздохнула и бросила быстрый взгляд на пустой стул рядом с профессором Снейпом. Гарри вспомнил, что в прошлом году там сидел ныне покойный Квиррелл с подселившимся к нему в затылок Волдемортом, преподававшие Защиту от Темных искусств.

— Да я не про сову, она хоть и правда старая, но и никак не ужас. Я про это вот! — и Рон указал на красный конверт, который птица так и не выпустила из клюва.

— От-открывай быстрее! — посоветовал побледневший Невилл. — А то взорвется! Это же Громовещатель! Мне б-бабушка такой в июне при-присылала! Ты тогда в Больничном К-крыле лежал, — пояснил он Гарри и поерзал задом по лавке, пытаясь отодвинуться от Рона подальше.

Рон взял в руки мокрый конверт, и Гарри заметил, как близнецы украдкой махнули палочками, синхронно накладывая друг на друга заклинания глухоты. Гермиона заткнула уши пальчиками и, с тем же глуповато-мечтательным выражением, снова уткнулась в книжку. Магглорожденный Дин достал из сумки индустриального вида наушники.

— РОНАЛЬД БИЛЛИУС УИЗЛИ! — Гарри показалось, что зал взорвался, из-за облаков посыпалась пыль. — КАК ТЫ МОГ ТАК РИСКОВАТЬ СВОЕЙ ЖИЗНЬЮ И ЖИЗНЬЮ ДИНА! — в принципе, Молли могла бы достичь подобного эффекта и без Громовещателя. — НЕ ГОВОРЯ УЖЕ О ТОМ, ЧТО У ТВОЕГО ОТЦА МОГЛИ БЫ БЫТЬ КРУПНЫЕ НЕПРИЯТНОСТИ! — по крайней мере, когда Артур с Томасом неделю назад испытывали свежевыпрямленные стволы дядиной двустволки и чутка переборщили с порохом, реакция Молли была немногим тише этого послания и намного громче получившегося бабаха. — ЕГО МОГЛИ ОШТРАФОВАТЬ!!!

Громадный рот, в который превратился конверт, набрал в себя воздуху и развернулся к Гарри:

— Гарри, солнышко, спасибо тебе за предусмотрительность, — уже нормальным голосом произнес конверт, — если бы не ты, и если бы не то разрешение, которое отправил нам Перси… А ТЫ, РОНАЛЬД, УЧТИ — ЕСЛИ ТЫ ЕЩЕ РАЗ СОВЕРШИШЬ ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ ПОДОБНОЕ, МЫ НЕМЕДЛЕННО ЗАБЕРЕМ ТЕБЯ ИЗ ШКОЛЫ!

Конверт рассыпался красными искрами. В зале воцарилась звенящая тишина.

— Ваши расписания, мистер Лонгботтом, мистер Поттер, мистер Уизли! — голос декана Гриффиндора профессора МакГонагалл доносился до Гарри словно через толстый слой ваты. Он взглянул на листок: первым уроком у них была гербология с Хаффлпаффом. Пора было собираться.

Удивительное дело: в первый раз за год учебы в Хогвартсе Гарри пришлось потормошить Гермиону: она была слишком занята рисованием сердечек напротив записей с уроками ЗОТИ.

***

Они немного задержались, но это оказалось неважным. Почти весь второй курс Гриффиндора и все хаффлпаффцы уже стояли около теплиц, в которых они учились обращаться с волшебными растениями. Профессор Спраут, преподававшая в Хогвартсе гербологию, только-только отошла от Дракучей Ивы, которая и в самом деле выглядела непрезентабельно: изрядная часть ее ветвей была украшена гипсовыми бандажами. Судя по всему, «Фордик» Уизли впилился вчера в дерево на вполне приличной скорости.

Рядом с профессором гербологии шествовал отсутствовавший на завтраке Локхарт, являвший в своем лавандовом великолепии поразительный контраст с перепачканной землей и зеленью гербологиней.

— Я бы попросила Вас, коллега, — сарказм в голосе Спраут можно было бы собирать черпачком и перерабатывать на то самое зелье от плотоядных слизняков, которое искал в Лютном Хагрид, — не... эээ… не выходить за границы своей... компетентности!

— Но, Помона! — блеснул неподражаемой улыбкой Локхарт. — Я ни в коей мере не сомневался в Вашей квалификации, но во время своих странствий я, знаете ли, встречал кое-какие экзотические растения. К тому же маггловские методы, которым я уделил столько внимания год назад…

— О, простите, Гилдерой, — Гарри никогда не видел такой быстрой и такой неестественной смены выражения лица, — я…

Гарри обернулся. Лаванда, Фэй и Парвати покраснели, а неразлучная парочка с Хаффлпаффа — Сьюзен Боунс и Ханна Аббот — томно вздохнули (впрочем, так и не расцепляя рук). Гермиона… Лицо отличницы и заучки напоминало увенчанный каштановой шевелюрой помидорчик. Она почувствовала его взгляд и сердито блеснула глазами. Впрочем, стоило Локхарту перевести взгляд с профессора Спраут на учеников, как девочка немедленно спряталась за спины Гарри, Невилла и Рона.

— А, Гарри, Гарри Поттер! — преувеличенно-бодро воскликнуло лавандовое недоразумение. — Я должен перед тобой извиниться. Вы позволите, Помона? — он снова улыбнулся профессору Спраут.

Та заторможено кивнула. Ничего не понимая, Гарри огорошенно взирал на Локхарта.

— Когда я узнал об этом, я сразу понял: во всем, что произошло, виноват я. Я готов был себя убить!

Гарри понятия не имел, о чем это он, и хотел прямо спросить. Но Локхарт продолжал:

— Никогда в жизни я не был столь сильно ошеломлен! Прибыть в Хогвартс через кабинет Директора! Но меня тут же осенило, почему ты совершил этот поступок. За милю видно! Гарри! Гарри! Гарри!

Даже когда Локхарт молчал, он умудрялся выставлять напоказ свои жемчужные зубы. Девочки млели — Гарри чувствовал это спиной. Рон выпустил воздух через крепко сжатые зубы, и Гарри понимал, в чем дело: их с Дином прибытие было более… впечатляющим. Но Локхарт все равно прицепился именно к Гарри.

— Я пробудил в тебе тщеславие! Что, не так? Я заразил тебя этой бациллой. Ты вместе со мной попал на первую полосу газеты. И ты просто не мог ждать, когда это опять случится!

— Нет, профессор, видите ли…

— Гарри! Гарри! Гарри! — Локхарт крепко схватил Гарри за плечо. — Я понимаю. Раз подвергшись этому искушению, начинаешь прямо-таки жаждать славы. Я очень виноват перед тобой. Этот хмель должен был ударить тебе в голову. Но пойми: не стоит примериваться к кабинету директора раньше времени. Пожалуйста, веди себя осмотрительнее, идет? Вот станешь старше, у тебя будет столько времени и возможностей. Да, да, я знаю, о чем ты сейчас думаешь! «Хорошо ему говорить. Он всемирно известный волшебник!» Но когда мне было двенадцать лет, я был тоже еще никем и ничем, как ты сейчас. Даже больше, чем ты. Ты уже в какой-то мере человек известный, так ведь? Я говорю об этой истории с Тем-Кого-Нельзя-Называть! — он выразительно посмотрел на шрам в виде молнии на лбу Гарри. — Знаю, знаю, — продолжал он, — это совсем не то что пять раз подряд получить приз газеты «Магический еженедельник» за самую очаровательную улыбку. Но для начала и это хорошо, Гарри, очень хорошо!

Он снова улыбнулся и легонько подтолкнул Гарри к двери теплицы, за которой уже скрылись и профессор Спраут, и школьники.

Профессор стояла у небольшого столика, на котором лежало пар двадцать или около того наушников совершенно маггловского вида. Какие-то напоминали стрелковые, вроде имевшихся на ферме МакФергюссона, одни были совсем как те, что Гарри видел у безумного барабанщика, а одни были розовенькие и меховые. Профессор с неудовольствием посмотрела на Гарри, но брошенный ею в проем двери за спиной мальчика взгляд был доброжелателен — видимо, Локхарт напоследок улыбнулся ей.

— Сегодня, дети, мы будем пересаживать мандрагоры, — сказала профессор. — Кто хочет рассказать о свойствах этого растения?

Никто не удивился, что первой подняла руку Гермиона.

— Мандрагора — сильнодействующее целебное средство, — отчеканила Гермиона, слово в слово цитируя учебник. — Мандрагору используют для снятия самых опасных заклятий с тех, кто этим заклятиям подвергся.

— Отлично. Пять баллов Гриффиндору, — сказала профессор Спраут. — Мандрагора является главной составляющей частью большинства противоядий. Поэтому она так высоко ценится. Но и сама мандрагора небезопасна. Кто может сказать почему?

Гермиона снова взметнула руку, чуть не сшибив с носа Гарри очки.

— Плач мандрагоры смертельно опасен для всех, кто его слышит, — без запинки ответила Гермиона.

— Совершенно верно. Припишем еще пять баллов. Мандрагоры, которые сейчас перед вами, — рассада, совсем еще юная.

Профессор указала на глубокие ящики с торчащими из земли пучками лилово-зеленых листьев — десяток рядов по десять пучков в каждом. Плача было не слышно, но Гарри понял, что наушники лежат на столике не просто так.

— Разбирайте наушники! — подтвердила его догадку профессор.

Все мальчики, кроме Дина Томаса, бросились к столику, видимо, опасаясь, что останутся только те самые розовенькие-меховые. Дин достал из сумки свои собственные — те самые, которые защищали его от Громовещателя Молли в Большом Зале. Впрочем, опасения оказались напрасными: розовое недоразумение недрогнувшей рукой выхватила из-под пальцев Ханны Аббот блондинистая Лаванда Браун. И, между прочим, они ей оказались к лицу. Профессор Спраут навела палочку на наушники Дина, что-то прошептала и удовлетворенно кивнула.

— Хорошо, — сказала она, — надевайте их плотно, так, чтобы ничего не слышать. Когда можно будет снять их, я подниму большой палец. А сейчас — НАУШНИКИ НАДЕТЬ!

Гарри словно оглох. Когда обрезиненные чашечки изолировали его уши от внешнего мира, профессор Спраут с тоской посмотрела на розовые наушники Лаванды, надела стрелковые, цвета хаки (к слову, к ее перепачканной в земле и драконьем навозе мантии они подходили как нельзя лучше), схватила один из пучков и сильно дернула.

Гарри не удержался от восклицания, но его, конечно, никто не услышал: вместо корней или клубней из земли выскочил крошечный, испачканный землей, безобразный младенец. Листья росли у него прямо из макушки, кожа бледно-зеленая, вся испещренная разноцветными точками, и было очевидно, что он истошно орет.

Профессор Спраут взяла из-под стола большой цветочный горшок и посадила мандрагору в темный влажный компост, оставив снаружи только пучок листьев. Затем она отряхнула от компоста руки, подняла вверх большой палец и сняла наушники.

— Поскольку наши мандрагоры совсем еще маленькие, — пояснила она, — их плач не убивает, — она говорила так спокойно, точно полила горшок с бегонией, а не пересаживала волшебное растение третьего класса опасности. — Но их вопли могут часа на четыре оглушить. Я уверена, что никому из вас не хочется пропустить первый день занятий, поэтому следите, чтобы наушники плотно закрывали уши. Когда урок окончится, я подам знак. С каждым ящиком будете работать вчетвером, компост — вот здесь, в мешках. И следите, чтобы жгучая антенница не коснулась щупальцами, она жжется.

С этими словами профессор довольно сильно шлепнула темно-красное колючее растение, тянувшее исподтишка к ее плечу длинный щуп. Щуп дернулся и быстренько свернулся от греха подальше.

Гарри замешкался и понял, что из гриффиндорцев он остался один. Лаванда с Парвати и Фэй Данбар затащили себе крайне довольного таким раскладом Дина, а Рон и Гермиона присоединились к Шимусу с Невиллом, которые всю вторую половину прошлого года работали на Гербологии в паре. Гарри растерянно осмотрелся и увидел, как Джастин Финч-Флетчли с Хаффлпаффа, магглорожденный волшебник из довольно влиятельной семьи, машет ему рукой. В принципе, майор Бутройд не рекомендовал Гарри близко сходиться с этим мальчиком, но, во-первых, отказаться было бы невежливым, во-вторых, сам Джастин, Сьюзен Боунс и Ханна Аббот единственные остались без четвертого члена команды, а в-третьих, все равно пора было начинать заводить приятелей на других факультетах, и дружный Хаффлпафф был однозначно лучшим вариантом, особенно учитывая совпадение фамилий симпатяжки Сьюзен и мадам Амелии.

Гарри включился в работу. Это было потруднее, чем ухаживать за садом что у тети Петуньи, что у миссис Кейн: мандрагоры извивались, кусались и ни за что не хотели погружаться в компост — возможно, из той самой ямы, которую Невилл и Шимус использовали для получения драконьей селитры. Особо толстый и вредный экземпляр Гарри запихивал в горшок минут десять.

К концу урока они все были потными и перемазанными в земле и компосте, так что девчонки побежали в замок со всех ног, чтобы успеть принять душ и привести в порядок одежду. Гарри и Джастин немного отстали.

— За неделю до школы нам нанес визит старый приятель дедушки, — как бы между прочим заметил Джастин, не спеша ступая по ведущей к замку тропинке, — очень старый, еще с войны.

— Я думаю, чин у него не меньше майора, — подумав с полсекунды, ответил Гарри. Вряд ли хаффлпаффец завел бы разговор о том, кого Гарри не знал и знать не мог. Джастин довольно кивнул. Видимо, Гарри ответил именно так, как это диктовали светские правила — не прямо, но определенно.

— Папа прислушивается к его советам, — продолжил Джастин, — особенно когда дело касается... эээ… минимизации рисков, как он говорит.

Джастин явно копировал кого-то из взрослых. Было ясно, что миссис Кейн — тогда еще Бэлтимор — в юности вращалась примерно в тех же кругах, где прочно обосновалось семейство Финч-Флетчли. Эта манера говорить о довольно-таки страшных вещах примерно таким же спокойным тоном, каким обычно говорят о погоде, была ему хорошо знакома. Так что Гарри тоже попытался выставить вперед не кого-то из маленьких Гарри, а, пожалуй, Шарлин: ему было нетрудно завести в голове маленькие копии всех своих наставников и наставниц.

— Это мудро, — ответил Гарри-Шарлин, — те, кто воевали… Они понимают толк в некоторых вещах.

— Мама была очень обеспокоена некими… предупреждениями, — как бы ни о чем заметил хаффлпаффец, — единственное, что примирило ее с необходимостью моего возвращения в Хогвартс… Ты знаешь, до того, как стало известно, что я волшебник, семья планировала отправить меня в Итон… Так вот, она… сняла свои возражения только после того, как прочитала все книги профессора Локхарта. За одну ночь. Она считает, что человек, победивший вампира, напавшего на него в тесной телефонной будке, не позволит, чтобы с учениками произошло что-то плохое.

— Я заметил, что женщинам, да и девчонкам тоже, нравятся его книги, — светским тоном подхватил мысль Гарри, стараясь говорить так, как общались друг с другом три пожилых леди. — А твой отец разделяет ее... эээ… мнение?

— Он находит книги профессора забавными. Как и некоторую экстравагантность предшественника мистера Локхарта, — при этих словах Джастина Гарри кивнул. — И мы с отцом и другом дедушки немного поговорили об этом.

— Полагаю, твой отец был бы не против… дополнительных гарантий безопасности?

— Увы, — заметил Джастин, — его возможности обеспечить такие гарантии… как и возможности друга дедушки… несколько ограничены.

— Понимаю, — кивнул Гарри. — Тогда я несколько удивлен, что он не принял решение в пользу Итона.

— Я — представитель младшей ветви Финч-Флетчли, — объяснил Джастин, — и даже не старший сын в семье. То есть возможные... ммм… неприятности не приведут к фатальному ущербу для фамилии в целом. А с другой стороны, возобновление более тесных контактов нашей семьи с волшебным миром спустя почти четыре века стоит некоторого риска, особенно учитывая иные детали семейного бизнеса. Разумеется, отец выслушал и мое мнение.

— Я рад, что ты высказал именно ту позицию, которую высказал, — спустя несколько секунд сказал Гарри, понимая, что если бы сам Джастин хотел поехать в Итон, отец не стал бы посылать его в Хогвартс помимо его воли.

— Я тоже рад, что все твои недоразумения успешно разрешились и ты здесь, в школе.

«Если бы все», — подумал Гарри, но всего лишь кивнул в ответ.

***

Следующим уроком была трансфигурация, и Гарри пришлось нелегко. Им нужно было превратить навозного жука в большую пуговицу, но то ли Гарри попался особо шустрый экземпляр, то ли отсутствие летних тренировок с безумным барабанщиком сыграло свою роль, — но пол-урока Гарри в основном тренировал своего жука в уворачивании от кончика своей же палочки. Только когда первый жук сбежал и пришлось идти к столу МакГонагалл за вторым, он стал относиться к упражнению как к тренировке меткости и скорости движений, дело сдвинулось.

Впрочем, Рону пришлось намного хуже: его перемотанная волшебным скотчем палочка плевалась во все стороны искрами и единственное, чего добился Рон, была жуткая вонь, напомнившая Гарри о тухлых яйцах.

— Почему бы тебе не написать домой и не попросить купить себе новую палочку? — спросила рыжика Гермиона, перед которой уже высилась кучка прекрасных пуговиц, которые можно было хоть сейчас пришивать к пальто.

— Ага, и получить еще один Громовещатель? — пробурчал Рон, заталкивая в сумку палочку, которая укоризненно прошипела «Сам виноват». — Ладно, что у нас после обеда?

— Защита от Темных Искусств, — мечтательно сказала Гермиона, не отрываясь от «Маггловской Мясорубки».

— Рон, — спросил Гарри рыжика чуть погодя, — а твоя палочка всегда такая разговорчивая? Или только когда обижается на тебя?

— Ты о чем? — с подозрением спросил Рон.

— Проехали, — сказал Гарри. Наверное, ему просто показалось.

***

Пообедав, они вышли во двор. Гермиона, наконец, покончила с «Мясорубкой» и переключилась на локхартовскую же «Встречи с Вампирами». Гарри подошел к Шимусу, чтобы обсудить вопрос поставки бензина, но внезапно почувствовал на себе чей-то взгляд.

— Привет! — сказал ему мелкий первокурсник-гриффиндорец с мышиного цвета волосами и в почти таких же, как у самого Гарри, очках. — Я Колин. Колин Криви.

— Привет, Колин, — ответил Гарри, которого одолевали недобрые предчувствия, — чем могу помочь?

— Эээ… — первачок затеребил висящий на груди фотоаппарат совершенно маггловского вида, — понимаешь… я магглорожденный. Мой отец — молочник. И представляешь, он совсем не верит в магию! Даже когда со мной, ну, странные вещи творились. И даже сейчас. Он и в Хогвартс-то меня отпустил только потому, что тут не надо платить за обучение. Ты не против, если я тебя сфотографирую?

— И как это тебе поможет? — удивился Гарри.

— Ну… если проявить пленку в специальном зелье, есть такое, я узнавал, правда-правда, то изображение начнет двигаться!

— Это называется колдографии, — с усмешкой сказал Шимус, — они и правда движутся, в отличие от маггловских картинок.

— Ага. И я покажу их папе, чтобы он поверил! — первокурсник аж подпрыгнул от воодушевления.

— Но твой папа обязательно решит, что это опять японцы что-то новенькое придумали, только и всего. Разве не так? — пытаясь не проявлять раздражения, спросил Гарри.

— Ага, — подумав, печально согласился Криви, — японцы — они такие, чего хочешь придумают… Но… можно, я сфотографирую тебя просто так, для себя? А если ты подпишешь… Понимаешь, я все-все про тебя знаю, — воодушевленно затараторил он, — и про Сам-Знаешь-Кого, как он тебя убить не смог, и про шрам…

Гарри бросил взгляд на слегка покрасневшую Гермиону — видимо, она тоже вспомнила свое поведение в их с Роном купе год назад.

— Ммм… Предлагаю сделку, — предложил Гарри, лихорадочно прикидывая, к чему можно приспособить фаната-фотографа. То есть просто фотографу-то он место нашел бы, но вот фанату… И майор, и миссис Кейн специально предупреждали его не связываться с маньяками. Значит, надо просто откупиться. — Ты меня фотографируешь, я тебе расписываюсь — и ты больше не пытаешься снимать меня до следующего года. Учебного года, — уточнил он. — Идет?

— Идет, — печально вздохнул Криви, запуская внутренний счетчик оставшихся до следующего сентября дней. — Только давай твой друг сфотографирует нас так, чтобы мы рядом стояли. И ты на снимке потом распишешься?

Гарри кивнул. В конце концов, отвязаться совсем без крови не получится, так что надо попытаться обойтись малой.

— Что, Поттер, — раздался у него за спиной противный голос Драко Малфоя, — газетных фотографий тебе мало, начал раздавать фото с автографами?

— Я уже говорил тебе, Малфой, что ты завидуешь вовсе не тому, чему надо, — обернулся Гарри. Разумеется, рядом со слизеринцем ошивались оба его телохранителя — здоровенный, тупой и толстый Крэбб и здоровенный, тупой и высокий Гойл.

— Я? Завидую?! — блондинчик порозовел так сильно, что, при его белых волосах, стал похож на гламурный, в стиле Лаванды Браун, негатив. — Чему тут завидовать? Тому, что тебе полчерепа снесло? Или тому, что Лорд разобрался с твоими…

— Это наши с ним проблемы, Драко, — прервал засранца Гарри, запихивая Взбешенного Себя поглубже, — и уверяю тебя, когда мы с ним будем решать их снова, — это «снова» он выделил, — твоего мнения никто не спросит. Максимум, до чего тебя допустят — это целовать край его мантии, как это делал твой папочка.

— Когда мой отец узнает…

— Он не узнает — ты же побоишься даже сказать ему об этом, правда?

— Откуда ты…

— Ну это же очевидно — ты ведь уже побоялся сказать ему о том, что не явился на дуэль с Наследником Рода Лонгботтом? И о том, что знакомая с магией меньше года девчонка победила тебя не только на уроках, но и на палочках? — подмигнул он, намекая на неудачную попытку Драко с вассалами напасть на них в Хогвартс-Экспрессе после первого курса.

— Ты… Откуда ты знаешь?!

— Нетрудно было догадаться, правда? — это не было прямой ложью, которой Гарри старался избегать, в конце концов, подслушанный в Лютном разговор действительно всего лишь дал ему дополнительные аргументы, а не прямое подтверждение. — Но заметь, ты сам только что признался, что я был прав и тебе не хватило храбрости даже на то, чтобы рассказать отцу, какое ты сцыкло. Боюсь, что Шляпа теперь распределяет на Слизерин не по хитрости, а по тупости в сочетании с трусостью.

Крэбб и Гойл переглянулись. Надо было отдать им должное: одного компонента для распределения на Слизерин (по версии Гарри) им все-таки недоставало. А судя по тому, что они поняли сарказм — возможно, даже и обоих. Хотя и в незначительной степени. Крэбб хрустнул костяшками пальцев, каждый с небольшую сливу размером, а Гойл повел плечами.

— Как полагаешь, Гарри, — раздался у левого уха голос Рона, — рискнут они трое на трое?

— А, Уизли, — прищурился Малфой, сделав шаг назад, — ты тоже стоишь в очередь за автографом Поттера? Понимаю, он стоит больше, чем вся ваша дыра!

Рон длинно выдохнул сквозь сжатые зубы. Рыжика уколы Малфоя цепляли гарантировано.

— Что тут происходит? Я слышал, что ты, Гарри, раздаешь автографы? — в личном рейтинге Поттера этот голос с недавних пор стал вторым по критерию ненавистности. — Гарри, Гарри, Гарри. Я же говорил, что тебе еще рановато купаться в лучах славы! Впрочем, если хочешь, мы сфотографируемся вдвоем и оба подпишем фотографию этому замечательному молодому человеку! — разумеется, Локхарт, будучи дураком, указал не на Колина, а на Драко.

Малфой отскочил сразу на пару шагов и покраснел еще больше, растеряв гламурную лавандобраунистость. Теперь цветовая гамма его лица соответствовала скорее старой-старой коричневой от времени фотографии — разумеется, тоже негативу.

— Вы правы, профессор! — воскликнул Гарри. — Пожалуй, давать автографы мне действительно рановато. Так что мистеру Малфою придется подождать. И… Мы… можем идти на урок? На Ваш урок? — спросил он профессора с позаимствованным у Гермионы придыханием.

Удивительно, но Локхарт выглядел разочарованным. Хотя и кивнул.

— Позже, — шепнул Поттер, проходя мимо Колина Криви, — давай вечером, в гостиной, хорошо?

Малек ошарашенно кивнул и мудро смылся, унося с собой фотоаппарат.

Профессор проводил первокурсника и его камеру разочарованным взглядом. Затем он полуобнял Гарри (мальчик еле сдержался, чтобы не сбросить руку) и повлек его в сторону класса ЗОТИ.

— Когда-нибудь, — ласково говорил он Гарри, который крепился уже из последних сил, даже искры в волосах уже начали проскакивать, — тебе понадобится много, очень много таких фотографий!

***

Их обоих — Гарри от взрыва, а Локхарта от размазывания по стенке — спасло то, что они, наконец, пришли. Гермиона, усевшаяся в первый ряд вместе с остальными девчонками, аккуратно выложила на столик все книжки Локхарта. Сам Гарри решил не наглеть и на первый урок позаимствовал книги у близнецов, хотя и занял место подальше.

Локхарт широко улыбнулся — по классу пронесся дружный девичий вздох — и прокашлялся, привлекая внимание мужской половины класса. Подойдя к Фэй Данбар (Гермиона, Лаванда и Парвати разом повернулись к ней с выражением острой ревности на лице), он взял из ее стопки «Тропою троллей» и поднял его, демонстрируя собственный портрет на обложке. Теперь перед классом сияли два комплекта белоснежных зубов.

— Это я, — сказал профессор, — Гилдерой Локхарт, рыцарь ордена Мерлина третьего класса, почетный член Лиги Защиты от Темных Сил и пятикратный обладатель приза «Магического еженедельника» за самую обаятельную улыбку. Но не будем сейчас об этом. Поверьте, я избавился от баньши — привидения, своим криком призывающего смерть — отнюдь не улыбкой!

Девочки снова вздохнули.

— Я вижу, вы все купили полный комплект моих книг, — продолжил Локхарт, — и это замечательно! Пожалуй, начнем урок с проверочной работы. Не пугайтесь! Я только хочу проверить, как внимательно вы прочитали мои учебники и что из них усвоили…

Вручив каждому листки с вопросами, Локхарт вернулся к столу.

— Даю вам полчаса, — сказал он. — Начинайте.

Гарри уставился в листок. Не сказать, чтобы он был удивлен вопросами вроде: «Какой любимый цвет Гилдероя Локхарта?» или «Какова тайная честолюбивая мечта Гилдероя Локхарта?»

Что касается первого вопроса — это, несомненно, был лавандовый (черт возьми, лавандовый!), а что до второго — судя по диктофонной записи Саманты Шарлин, он уже реализовал ее, став профессором ЗОТИ в Хогвартсе. Это же, видимо, было и «на сегодняшний день самым грандиозным достижением Гилдероя Локхарта» из вопроса номер три.

Последний, пятьдесят четвертый вопрос «Когда день рождения Гилдероя Локхарта и каков, по вашему мнению, идеальный для него подарок?», с точки зрения Гарри, был тонким намеком на подношение от учеников. В маггловской Британии это было бы неплохим поводом для увольнения учителя, но насчет магической Гарри не был уверен.

Гарри вздохнул и принялся за работу. Настроение все ухудшалось, хорошо хоть искры в шевелюре больше не сверкали. Надолго ли?

Спустя полчаса Локхарт собрал работы и быстренько просмотрел их.

— Ай-яй-яй! — покачал он головой укоризненно. — Почти никто из вас не помнит, что мой любимый цвет лиловый. Я об этом пишу в книге «Йоркширские йети». А кое-кому не мешало бы повнимательнее читать «Встречи с вампирами». В главе двенадцатой я черным по белому пишу, что идеальный подарок для меня в день рождения — благорасположение между всеми людьми, магами и немагами. Но, разумеется, двадцать шестого января — да, именно в этот день! — я не отказался бы и от бутылки доброго огненного виски Огдена!

Гарри быстро достал маггловский ежедневник и записал: «26.1 Огден для павлина. Близнецы?»

«12с +20% = 14с 12к» — ответил ежедневник.

«Персональная ставка близнецов для меня 15%» — записал Гарри. «13с 23к», — поправился дневник.

— А вот мисс Гермиона Грейнджер знает мою честолюбивую мечту! — воскликнул Локхарт. Гарри посмотрел на подругу: Гермиона была еще краснее, чем тогда, перед теплицами. Локхарт продолжил: — Да, я хочу избавить мир от зла и наводнить рынок составами для сохранения шевелюры моего собственного изобретения. Умница девочка! Она заслуживает самой высокой оценки. Где мисс Гермиона Грейнджер?

Гермиона подняла дрожащую руку.

— Отлично! — снова сверкнул зубами Локхарт. — Отлично с плюсом! Десять баллов Гриффиндору. А теперь перейдем к делу…

С этими словами он нагнулся за своим столом и поднял с полу большую, завешенную тканью клетку.

— Сегодня я вас научу, как обуздывать самых мерзких созданий, существующих в мире магов и волшебников. Предупреждаю: вы будете лицезреть в этой комнате нечто действительно ужасное. Но не бойтесь, пока я рядом, ничего плохого с вами не случится. Единственное, чего я прошу — сохраняйте спокойствие.

Он опустил руку на ткань, закрывающую клетку. Девочки охнули. Сидящий рядом с Гарри Невилл напрягся.

— Ведите себя тише, — понизив голос, погрозил пальцем Локхарт. — Они могут перевозбудиться.

Весь класс затаил дыхание, Локхарт сдернул ткань.

— Да, это они, — драматически произнес он. — Только что пойманные корнуэльские пикси!

Глава 16. Кишки И Кровища

Клетка оказалась заполненной маленькими, дюймов в восемь ростом, крылатыми человекообразными созданиями ярко-синего цвета. Едва Локхарт сдернул покрывало, они заорали, заголосили и застучали по прутьям клетки, создавая невообразимый шум.

— Эээ… Они же совсем не опасные?! — воскликнул Шимус.

— Не скажите, молодой человек! — улыбнулся Локхарт. — Они могут доставить массу неприятностей. А сейчас посмотрим, как вы с ними справитесь! — и он открыл клетку.

Пикси вылетели из клетки, как петарды близнецов, только вот вреда от них оказалось намного больше. Сразу несколько из них вцепились в сидящих в первом ряду девочек, остальные начали переворачивать чернильницы, срывать со стен портреты, бить окна. Все, в том числе и Гарри, дружно попрятались под парты — все, кроме замешкавшейся Гермионы.

— Чего вы испугались? Действуйте! Гоните их обратно в клетку! Это ведь всего только пикси! — кричал Локхарт.

Увидев, что дураков нет, он встал в величественную позу и взмахнул палочкой:

— ПЕСКИПИКСИ ПЕСТЕРНОМИ!

«Хортус Дегноминатум!» — подумал Гарри и оказался прав: заклинание красавчика не возымело никакого действия. Точнее, возымело: его крик привлек внимание одного из пикси, и мелкий пакостник, спикировав из-под потолка, выдрал из руки волшебника палочку и выбросил ее в разбитое окно.

— ОСТАНОВИТЕ ИХ! — закричал обезоруженный профессор, отступая к стене.

Его крик вывел Гермиону из ступора. Она взмахнула палочкой и четко, как будто на тихом и спокойном уроке профессора Флитвика, произнесла:

— ИММОБИЛУС!

Сразу двое маленьких синих хулиганов замерли в воздухе и упали на пол. Но остальные обратили внимание на девочку и почти всей толпой ринулись на нее. Из-под своей парты Гарри видел, как попа Гермионы отрывается от стула, а ноги — от пола. Он вынырнул обратно и увидел, как три или четыре существа, вцепившись в одежду и волосы Грейнджер, поднимают ее в воздух. Еще один пытался вырвать у маленькой волшебницы палочку, но, видимо, мисс Грейнджер дорожила ей значительно больше, чем профессор своим инструментом.

— Помогите! — из-за повисшего на палочке пикси Гермиона не могла колдовать, и ей оставалось только звать подмогу. Локхарт стоял столбом, забившись спиной в угол, и ошарашенно глядел на болтающиеся в воздухе худощавые ножки в форменных туфельках.

— Помогите, профессор! — снова закричала Гермиона. — Ай! — еще один пикси вцепился в ее волосы и сильно дернул.

Гарри затопило чувство, которого он раньше не ощущал в своей не такой уж и длинной жизни, и это был даже не гнев, а что-то намного, намного худшее. Что-то темное словно бы поднималось из глубин его мозга. Он перепрыгнул через парту, чтобы сократить расстояние, решительно навел палочку на мелкого мерзавца и закричал:

— РЕДУКТО!

Это был не двенадцатифутовый тролль (и не его, неизвестного Гарри размера, функция), и даже не шестифутовый (вместе с тюрбаном) Квиррелл. Существо размером чуть больше детской ладони разнесло кровавыми брызгами и алым туманом.

Остальные пикси бросили Гермиону и на мгновение замерли в воздухе, Гарри еле успел подхватить девочку «этим», чтобы она не переломала ноги. Воцарилась тишина, которую нарушал только шелест крыльев бросившихся обратно в клетку пикси. Двое последних тащили на себе двух оглушенных Гермионой собратьев, и, как только они оказались внутри, один из влетевших в клетку первыми захлопнул дверцу изнутри.

Девочка обернулась к Гарри, который стоял с палочкой наготове. Ее лицо было красным, и вовсе не от стыда и не от волнения. Это была кровь и какие-то багровые и синие сгустки — наверное, остатки внутренностей и кожи. Она провела рукой по щеке и уставилась на собственную ладошку, на которой остались, как отстранённо подумал Гарри, несомненные кишки маленького создания.

— Ты. Его. Убил, — тихо сказала она и упала в обморок.

***

— Признаться, я не ожидал так скоро увидеть тебя в этом кабинете снова, Гарри, — мягко сказал Дамблдор, — ведь с твоего предыдущего — замечу, весьма впечатляющего — появления здесь прошло чуть больше суток, не так ли?

— Да, профессор, — тихо ответил Гарри, потому что что еще он мог сказать?

— Присаживайся, Гарри, — сказал директор, — не стой. Я не собираюсь тебя наказывать — на самом деле, ты не нарушил ни одного из школьных правил, что бы ни говорил профессор Локхарт.

— Но? — безучастно спросил мальчик.

— Очень хорошо, что ты понимаешь, что существует это самое «но», — заметил Дамблдор, разливая чай по чашкам.

Гарри-Хранитель-Ключей внутри его головы напрягся. Возможно, ему удастся обблевать мантию Дамблдора в этот раз?

Мальчик решительно взялся за чашку и сделал глоток. Чай был вкусным и сладким, хотя никакого сахара в него Дамблдор не сыпал, по крайней мере, Гарри не заметил этого. Да и никакого внезапного доверия к директору не возникало. Возможно, это зелье действует не сразу?

— Ты же помнишь наш разговор на стадионе? — спросил директор.

— Да, профессор, — ответил мальчик, — это про «Важно не то, что ты умеешь, а то, что ты делаешь»?

— Именно так, Гарри, именно так. И кстати, я очень благодарен тебе за твое письмо, касающееся того несчастного удава и… той способности, которую ты обнаружил в себе. Я имею в виду умение говорить со змеями. Признаться, ты успокоил меня — не тем, что тебе доступен змеиный язык, а тем, что ты не стал скрывать от меня это свое умение.

Гарри кивнул. Он еще с прошлого года, а то и раньше, не верил в «совершенные случайности», и в данном случае Дамблдор был первым кандидатом в организаторы такой вот случайности. А даже если и нет — смысла скрывать это не было никакого.

— Хотя, разумеется, лучше не распространяться об этом твоем таланте, — продолжил Дамблдор. — Люди часто подвержены предрассудкам, знаешь ли.

Гарри кивнул снова, Дамблдор оценивающе посмотрел на него.

— Ты рассказал кому-нибудь об этом случае?

— Да, сэр. Дину и Близнецам, когда они меня выручали. Меня заперли в комнате, помните, я писал Вам? А они вытащили меня оттуда. На машине.

— Да, Артур тоже писал мне об этом, — кивнул Дамблдор, — и, хм, Молли. Признаться, я несколько… разочарован действиями твоих дяди и тети и, хотя мне и не положено по должности, рад, что дух Гриффиндора — дух храбрости и взаимовыручки — никуда не исчез. Но… как отреагировали твои товарищи?

— Нормально, — пожал плечами Гарри, — правда, они посоветовали то же, что и Вы — помалкивать об этом. И про предрассудки сказали точно то же, что и Вы сейчас.

— Они намного умнее, чем стараются казаться, — улыбнулся Дамблдор.

Гарри сделал еще глоток. Его не тошнило, и он был рад этому. «Может быть, в тот раз такое искусственное доверие действительно было необходимо? — подумал он. — Ведь не каждый день в школьника пытается вселиться какая-нибудь бессмертная гадость?»

— Почему ты убил это существо, Гарри? — внезапно сменил тему Дамблдор. Он больше не улыбался.

— Он нападал на Гермиону, — ответил мальчик. — Точнее, они. Но этот… он дернул ее за волосы, у нее аж зубы клацнули, она даже закричала!

— Ты думаешь, ее жизни что-то угрожало?

— Думаю, да. Они подняли ее под самый потолок, рвали волосы и… Если бы она упала, она могла бы все кости переломать!

— То есть ты доволен?

— Нет, сэр. Совсем нет.

— Почему же? Ведь мисс Грейнджер действительно могла… пострадать.

— Потому что… Потому что Гермиона… мисс Грейнджер, — пояснил зачем-то Гарри, — она, когда очнулась, не стала со мной разговаривать. Просто повернулась и ушла.

— Хм, — поднял бровь Дамблдор, — но давай представим, что тогда, в том туалете в прошлом году — и, если я не ошибаюсь, после сегодняшнего случая мисс Грейнджер пошла… приводить себя в порядок в тот же самый туалет, верно? — так вот, представим, что у тебя получилось бы то же самое заклинание, когда ты сунул свою палочку в нос троллю. Тогда его шкура не защитила бы его, правда?

— Ну… там ведь все-таки был тролль, — вздохнул Гарри. — Он был большой. И Волдеморт… тоже, хотя и поменьше.

— То есть все дело в том, что это существо было маленьким?

— Я не знаю, сэр. И… Ну, если говорить не о том, что мы представляем, а о том, что на самом деле было… Когда я действительно убил, ну, я имею в виду профе… я имею в виду Квиррелла, — поправился он, — Гермиона… она даже успокаивала меня. Говорила, что я не убийца, а защитник. Потому что Квиррелл мог бы убить Невилла, Рона, и, может быть, ее тоже. Я тогда переживал. Сильно. А теперь…

— А теперь мисс Грейнджер решила не поддерживать тебя, хотя ты спас ее от вполне реальных, а не потенциальных неприятностей.

На глаза Гарри навернулись слезы.

— Они ведь даже не были людьми! — с отчаянием в голосе почти крикнул он. — Интеллект пикси примерно на уровне кошки! Я специально прочитал учебник, пока ждал Вас тут. Старый учебник, — уточнил он на всякий случай. Показалось или Дамблдор отвел глаза?

— «Ты не бьешь крикетным молотком маленьких девочек и не вешаешь котят», да? — печально улыбнулся Дамблдор; он теперь снова смотрел на Гарри. — А как ты думаешь, где лежит граница между человеком и не человеком? Ты же видел кентавров? Или гоблинов? Они люди или нет?

— По мне — так они люди, только необычные, — пожал плечами Гарри. Это был довольно странный вопрос.

— А между тем немало волшебников — и даже весьма высокопоставленных — считают их не людьми, точнее — нелюдями. Более того…

Дамблдор отхлебнул чаю.

— Более того, — повторил он, — изрядное количество волшебников считают людьми только магов. И даже сквибов — ты ведь знаешь, кто такие сквибы? — Гарри кивнул. — Они к людям не причисляют. И даже…

— Я знаю, сэр. Я слышал, что некоторые… и в школе тоже… считают полноценными только чистокровных магов. Ну, в смысле, у кого волшебники не только родители, но и все бабушки с дедушками, — пояснил он.

— То есть граница находится там…

— Где ее проводит… тот, кто ее проводит? Ну, я имею в виду…

— Именно. И что это значит?

— То, что границы на самом деле нет? Если каждый проводит ее там, где хочет? Но… Тогда… Вот мы… превращаем жуков в пуговицы, сэр. И… они не выживают. Точнее, выживают не все. Мой сбежал, первый который, — пояснил он. — Но… Никто же не в ужасе? То есть граница все же есть? Где-то между жуками и людьми?

— Ты же сам сказал — каждый это решает для себя. И, если хочешь знать мое мнение — ее все-таки нет.

— Но жуки…

— И свиньи, из которых делают ваши сосиски. И козы, кожа которых идет на пергамент. И жуки. Они все живые. Просто… чем ближе существо к тебе, тем… более веская причина нужна, чтобы убить его. Кто-то из живых существ дальше от человека, кто-то — ближе. Но жесткой границы, как я думаю, действительно нет.

— Миссис Уизли говорила то же самое: убивать без причины нельзя. Ну, это она про садовых гномов. Они… тоже на людей похожи и тоже маленькие.

— Молли — очень мудрая волшебница, — улыбнулся Дамблдор.

— То есть Гермиона… мисс Грейнджер… в этом случае не сочла причину достаточно веской?

— Видимо, так, Гарри, видимо, так. Но, как ты думаешь, почему она так решила? Она действительно могла получить… серьезные травмы. А если бы ей сильно не повезло…

— Я не знаю, сэр! — потерянно сказал Гарри.

— Кажется, я могу помочь тебе в этом, — сказал Дамблдор, — вспомни, с чего начались проблемы мисс Грейнджер?

— С Лок… С профессора Локхарта, — буркнул Гарри, и ему показалось, что Дамблдор снова отвел взгляд, на одно-единственное мгновение. — Эээ… Они напали на нее — я имею в виду, серьезно напали… Когда она заморозила двоих из них. Одним заклинанием, представляете?!

— Именно, Гарри. Итак, мисс Грейнджер мастерски нейтрализовала двух пикси, не убивая их. Заметь — она сработала в два раза эффективнее, чем ты.

— Ну это еще вопрос, — нахмурился Гарри, — когда я… убил этого, — он с вызовом посмотрел в глаза директору, — они сразу же отпустили ее. И сами забрались в клетку. Всей толпой.

— То есть ты убивал, чтобы запугать? — нахмурившись, спросил Дамблдор. — Я знал одного…

— Нет-нет-нет, сэр! — воскликнул Гарри. — Я такого даже не ожидал. Они сами перепугались. Я хотел, чтобы он отпустил ее, вот и все.

— Но ведь в этом случае было бы достаточно заморозить этого пикси? Пусть даже тебе и не удалось бы зацепить сразу двоих, но ты ведь мог повторить заклинание несколько раз?

— Я… Я еще не знаю этого заклинания, мы его не проходили еще. Сегодня же первый день, ну, учебы! — смутился Гарри. — Просто Гермиона всегда… Она читает все учебники заранее!

— Но ведь «Редукто», которое вы, кстати, должны проходить только в следующем году, ты знал?

— Так получилось, — пожал плечами Гарри; разговор явно принимал опасный оборот. Объяснить Дамблдору, откуда он знает это заклинание, было бы огромным провалом.

— С другой стороны, — продолжил свои размышления Дамблдор, — ты ведь знаком с заклинанием окаменения?

— Да, сэр. Но… оно такое длинное, а эти пикси очень верткие! Я бы промазал скорее всего.

— То есть ты принял самое простое решение. И это оказалась смерть, верно?

— Самое быстрое, сэр. Не самое простое, а самое быстрое. Они подняли Гермиону уже довольно высоко, профессор! Она и так чуть не разбилась.

— Хорошо, я понимаю твои резоны. Итак, ты принял самое быстрое решение. Оказалось ли оно самым лучшим?

— Судя по результату — нет, сэр! — понурился Гарри. — Но… если бы Гермиона разбилась…

— Понимаю тебя. Давай рассмотрим ту историю с троллем еще раз, — Гарри снова напрягся. — Если бы вместо пикси в классе появился бы тролль — что ты выбрал бы? «Редукто» или «Петрификус Тоталус»? Давай представим, что шкура не защитила бы тролля в обоих случаях, — уточнил он, увидев, как засомневался Гарри.

— Конечно, «Редукто», сэр!

— Даже… зная реакцию мисс Грейнджер на этот случай?

— Да, сэр. Просто… «Редукто» быстрее. А если бы тролль успел… Тогда я никогда не простил бы этого себе. Сам себе не простил бы, сэр.

Дамблдор задумался. Причем Гарри был готов съесть Распределяющую Шляпу, которая исподтишка разглядывала их с полки, на то, что он действительно задумался, а не сделал вид.

— То есть, — сказал он через несколько очень длинных минут, — твоей целью было бы… не допустить, чтобы мисс Грейнджер — или кто-то другой — пострадал бы?

— Ну… да, — удивленно подтвердил Гарри, — а зачем еще?..

— Ты меня очень обрадовал, Гарри, — улыбнулся Дамблдор.

— Чем, сэр? — удивился мальчик.

— Тем, что твоей целью была бы — и на самом деле была — именно защита, а не убийство.

— А разве бывает иначе? — удивился Гарри и вдруг понял: да, бывает.

— Вижу, что ты уже сам ответил на свой вопрос, — вздохнул Дамблдор. — К сожалению, да. И ты знаком с такой… ситуацией значительно лучше, чем мне бы этого хотелось. Этот шрам, — показал он на лоб Гарри, — результат желания именно убить, а не… защититься. Просто… просто убийство из средства спасти кого-то легко может стать целью. Слишком легко, — сказал он, тяжело вздохнув.

Гарри молчал, молчала и Шляпа, хотя мальчику на мгновение показалось, что старой тряпке есть что сказать. Но она закрыла глаза и промолчала.

— Убийство… Убийство обладает рядом несомненных достоинств, — Дамблдор тоже прикрыл глаза, но молчать не собирался. — Да, убийство — один из самых быстрых способов… решения проблем. Все остальные — остановить, переубедить, даже испугать — требуют намного больше времени. И знаний, как ты сам успел заметить. Ведь если бы ты владел заклинанием заморозки — возможно, ты сумел бы обойтись именно им?

Гарри кивнул. В этом был смысл, особенно если выводить из строя по паре пикси сразу, как это сделала Гермиона.

— Убийство решает проблему окончательно — мертвый враг не встанет и не продолжит вредить тебе, хотя… бывают исключения, — продолжил Дамблдор, бросив испытующий взгляд на мальчика. — Убийство, в конце концов, универсально — нет необходимости искать другой выход или… учить новые заклинания. Не так ли, Гарри?

Гарри молчал. Он помнил слова Бутройда о том, что убийство допустимо, когда оно решает больше проблем, чем создает, но попный мозг подсказывал, что это замечание было бы несколько несвоевременным.

— Том считал именно так, — прикрыл глаза Дамблдор, так и не дождавшись ответа. — Первоначально убийство было для него именно средством. Средством достижения… достаточно важных, хотя и не слишком благородных, целей. А потом… Потом это средство все больше и больше подменяло собой цель. Знаешь… есть одно заклинание… То самое, которое оставило тебе этот шрам.

— Убивающее Заклятие? — спросил Гарри, вроде бы так называл его Рон. Или не Рон?

— Да. Я не хотел бы вдаваться в подробности, но… Чтобы оно сработало, волшебник должен желать чьей-то смерти. Он должен хотеть именно убить того, на кого он направил это проклятие, а не защитить кого-то другого или достичь какой-то иной цели. Иначе проклятье просто не подействует. Тому очень нравилось использовать его — и это показывает, что убийство стало для него именно целью, а не средством.

— Но почему? — спросил Гарри. — Почему убийство стало для него целью?

— Потому что это слишком быстрый, простой и окончательный способ. В нем есть своя магия. Очень темная и опасная магия — опасная не только для жертвы, но и для того, кто использует ее для решения проблем, какими бы благородными они не казались поначалу.

Гарри прислушался к чему-то глубоко внутри себя. То самое темное непойми-что, которое он впервые почувствовал в бункере на заднем дворе «Норы», еле слышно аплодировало у него внутри — аплодировало быстроте, простоте и окончательности смертельного решения.

— Я… понимаю, сэр, — эти аплодисменты были Гарри неприятны. — Но что мне делать… теперь?

— Ну, во-первых, обдумать тот урок, который помимо своего желания преподал тебе профессор Локхарт, — улыбнулся Дамблдор. — Во-вторых, я советовал бы тебе поговорить с мисс Грейнджер — разумеется, когда она сама будет готова к такому разговору. И в-третьих… — он вопросительно взглянул на мальчика.

— В третьих… искать другие способы… решения проблем? — быстро спросил Гарри. — Но… если для этого не будет времени? Если тролль — не пикси, а тролль — уже в кабинете?

— Я бы посоветовал тебе искать эти способы заранее. Именно для этого и существует Хогвартс. Для того, чтобы вы, все вы, были достаточно подготовлены к тому, чтобы достигать свои цели правильными, — а не быстрыми и окончательными, — средствами. Иначе… при том, что каждый из волшебников способен убить своим желанием — о да, с помощью палочки, но ведь палочка есть у каждого волшебника, правда? — наш мир обезлюдел бы слишком быстро. А потом исчез бы.

— Исчез? — выпучил глаза Гарри.

— Да. Это довольно сложная магия, но… Мир, в котором никто не живет, никому и не нужен. И он… развоплощается, — серьезно сказал Дамблдор. — К сожалению, магантропный принцип достаточно сложен для понимания школьниками, но поверь мне, это именно так.

Гарри кивнул.

— Гермиона прочитала ту книжку, которую Вы дали мне, сэр. Она поняла там не все, но… Она кое-что рассказала мне. И там про этот принцип тоже было. Непонятным языком, но было.

— Вот как? — поднял бровь Дамблдор. — Тогда приходится признать, что послать тебе эту книгу было одним из самых удачных моих решений.

— Спасибо, профессор. Я… пойду? — спросил он.

— Учить заклинание заморозки? — подмигнул ему Дамблдор.

— Ну… да. Но не только, сэр! Вряд ли профессор Локхарт выпустит в класс кучу пикси еще раз!

— Я тоже так думаю, Гарри. Так что действительно, лучше быть готовым к разным неожиданностям и иметь достаточно большой набор… способов достижения своих целей. И да. Возвращайся к своим друзьям.

— Спасибо, сэр, — Гарри накинул на плечо сумку и развернулся. — И мне… мне действительно жаль, что я… что я убил его.

— Гарри, — остановил его голос Дамблдора, когда он уже стоял, глаз старого волшебника не было видно за блеском очков, — не его. Ее. И, боюсь, боюсь, она была не одна. Пикси — живородящие существа, знаешь ли.

— Да, профессор, — сказал Гарри совершенно спокойным голосом, — я понял. Спасибо, профессор.

***

Он спрыгнул с лестницы, когда до самого низа оставалось еще ярдов десять, использовав «это» со всей силой, которую только мог высвободить. Это — и всплеск магии, и легкая боль в ступнях от удара об пол — помогло, но ненадолго. Он бежал по коридору, чуть не сбив по дороге кого-то из первачков, бежал, пока не оказался в тупиковом коридоре, в котором никого не было. К сожалению, тут, как и на всем пути сюда, не было и тех, кого он… кому он доверял. Таких людей и во всем мире-то было не слишком много, а уж тут, в Хогвартсе…

Но он успел, успел убежать туда, где он не убил бы еще кого-то.

Рвануло.

Замок содрогнулся, с потолка и стен посыпалась каменная крошка, пол задрожал.

Гарри поднялся с холодного каменного пола. Мелкие камешки повыпадали из стен, потолок пошел трещинами, держатели для факелов перекосились, а сами факелы погасли или упали вниз. Ноги подрагивали, и Гарри, сделав два шага, сполз спиной по шершавой от выбоин стене. Какой-то мелкий каменный осколок, видимо, попал ему в лоб, и кровь текла по лицу — он понял это, проведя по нему руками.

Зачем?

Он ведь понял все еще тогда, еще в том самом классе, под взглядами друзей и Гермионы.

И там, в кабинете, Повелитель Памяти разобрал его ошибку именно так, как и следовало — спокойно, без крика и обвинений, позволив ему осознать, что он сделал не так, не только сердцем, но и умом.

А потом…

Потом он больно ударил его. Не физически, и даже не ментально — в том смысле, который вкладывали в это слово волшебники, но очень, очень больно. Причем тогда, когда в этом уже не было необходимости. Это было как тогда, с зеркалом.

Зачем?

Даже если дело было в пресловутой методичке, предписываемое ему согласно ей чувство вины Гарри испытывал и так. Чего хотел добиться директор?

Голова была пуста. Гарри достал маггловский ежедневник и написал:

«Разобраться: почему Дамблдор сделал это?» — надпись исчезла.

«Недостаточно данных. Опиши проблему», — появилась на пустой странице сделанная аккуратным почерком надпись.

Гарри перехватил перо поудобнее, загнав некстати заворочавшееся внутри Темное Нечто поглубже, чтобы оно не мешало своими неуместными восторгами.

Глава 17. Ис-с-стинный С-с-слизерин!

Гарри надеялся, что в связи с убийством беременной пикси малек с фотоаппаратом отстанет от него, но нет: мистер Криви уже ждал его в Общей Гостиной Гриффиндора за портретом Полной Дамы. Пришлось просить Рона (рыжик, к слову, воспринял инцидент как должное и даже похвалил Гарри) и фотографироваться с мелким, а еще через пару дней подписывать фотку. Гарри с удивлением и даже некоторым расстройством обнаружил, что первачок совсем не уступает ему в росте: компенсировать недокорм у Дурслей было не так-то легко, несмотря на все усилия как пожилых леди, так и ни разу не встреченных им Хогвартских поваров. А вот сын молочника вряд ли испытывал недостаток в питании.

Локхарта он все это время успешно избегал (благо вечера он проводил на отработках у Снейпа, за какой-то особо зубодробительной нарезкой каких-то особо вонючих ингредиентов), а мисс Грейнджер успешно избегала его сама, в том числе и на этих самых отработках (тем более что она, в основном, лазила с блокнотиком по шкафам и записывала, сколько и каких гадостей имеется в распоряжении зельевара).

Впрочем, на первую тренировку квиддичной команды, в субботу, она все-таки пришла и села на трибуне рядом с Роном, Дином и Невиллом, несмотря на то, что Вуд разбудил игроков и выгнал их на поле ни свет ни заря. Вместе с ними на трибуне внезапно оказался и Криви со своей камерой.

— Мы же договорились, Колин? — с подозрением спросил малька Гарри.

— Ну… да. Я помню, что я не должен снимать тебя до следующего года. Но это что же — мне теперь нельзя снимать квиддич?! Ведь ты же ловец?!

— Ну да, — попытался объяснить ему Гарри, — но ловец почти весь матч ничего не делает. Смотри, охотники — у нас это три девчонки: Анжелина, Алисия и Кэти — пытаются забросить в кольца противника квоффл. Квоффл — это такой большой красный мяч. Вратарь — Оливер Вуд, наш капитан — защищает наши кольца от охотников противника, а загонщики — Фред и Джордж, рыжие близнецы — защищают всех от черных мячей, бладжеров, которые пытаются сбить нас с метел. Все они постоянно что-то делают, и только ловец всего лишь ждет, когда покажется золотой снитч, чтобы поймать его и закончить игру.

— Но ведь за поимку снитча дают сто пятьдесят очков, это в пятнадцать раз больше, чем за квоффл! — возразил Колин, которого, видимо, просветил Рон, фанат квиддича. — То есть ловец — самый важный игрок в команде!

— Да, правила несовершенны, — пожал плечами Гарри, — но Лига Квиддича отказывается снижать очки за снитч вот уже двести лет. Но заметь — кадры со всеми остальными будут намного интереснее, чем с просто болтающимся над полем ловцом.

Судя по поджатым губам фотоманьяка, Гарри его не убедил, но тут Вуд позвал всех в раздевалку.

«И стоило ради этого будить нас в такую рань», — подумал Гарри минут через сорок, когда Вуд покончил со второй тактической схемой, разработанной им для этого года, и перешел к третьей. Еще через пять минут ему приснился Большой Зал, накрытый к завтраку, который они благополучно пропустили.

— Все ясно? — Гарри подпрыгнул. — Вопросы есть?

— У меня есть, Оливер, — разлепил глаза Джордж. — Почему нельзя было рассказать все это вчера вечером, когда соображалось гораздо лучше?

Вопрос Вуду явно не понравился.

— Я просто не успел до отбоя доработать схемы, а они должны быть идеальными! — повысил он голос, окинув собравшихся неодобрительным взглядом. — В прошлом году мы, лучшая команда школы, не выиграли Кубка. Нам помешали… э-э… особые обстоятельства…

Все посмотрели на Гарри.

— Ну да, — сказал он. — Извините, что так получилось. Но это же Волдеморт виноват… А с другой стороны, он же вообще во всем виноват, правда?

При имени самого страшного волшебника современности команду передернуло.

— Приготовьтесь, нам предстоят в этом году упорные тренировки. А теперь применим новую теорию на практике! — нарушил неловкое молчание Вуд, схватил свою метлу и поспешил к выходу. За ним, позевывая, на негнущихся ногах, двинулась вся команда.

Гарри посмотрел на трибуну. Колин перебрался повыше, а к друзьям прибавился Шимус, притащивший им из Большого Зала по паре сэндвичей. Перехватив взгляд Гарри, маленький ирландец похлопал рукой по пузатой сумке, висящей у него на боку.

Гарри улыбнулся, оседлал метлу и взмыл в небо. Они всей командой едва успели сделать пару разминочных кругов — холодный воздух прогнал остатки сна, — как Фред вскинул голову и спросил:

— Что за странные звуки?!

Гарри обернулся. Колин Криви встал на сиденье ногами и с самой высшей точки трибун щелкал своим фотоаппаратом.

— Что ты делаешь?! — закричал Вуд. — Ты что — шпион Слизерина? Хочешь слить им наши тактические наработки?!

— Эй! Я снимаю не Гарри, а всю команду! — закричал малек. — Это же не нарушение договора, правда?!

— На галстук посмотри, Оливер, — успокоил капитана Гарри, — это не слизень, а наш гриффиндорец. Просто он фотоманьяк, такое бывает.

— К тому же слизням нет необходимости засылать к нам шпиона, — задумчиво добавил Фред, — потому что они сами заявились сюда, всей командой.

— Что вы здесь делаете? — спросил Вуд у троллеподобного капитана слизеринцев Маркуса Флинта. — Мы забронировали поле на весь день!

— У нас есть разрешение, — оскалил кривые зубы Флинт, — надеюсь, гриффиндорцы к шестому курсу уже умеют читать?

«Я, профессор С. Снейп, разрешаю команде Слизерина провести тренировку на поле для квиддича в связи с тем, что им необходимо опробовать нового ловца», — прочитал Вуд.

— И кто же ваш ловец? — саркастически спросил он.

Зеленый с серебром строй расступился, и вперед вышла низенькая белобрысая фигурка.

— Малфой, — Гарри выпустил вперед маленького Бутройда, даже рожу он скорчил такую же, какую обычно надевал на себя вредный старикашка, когда хотел показать Шарлин или Гарри всю глубину их непрофессионализма, — ты считаешь себя лучше Хиггса? Тот хоть что-то из себя представлял.

Гарри знал, что предыдущий ловец, Терренс Хиггс, играл за Слизерин уже два года, причем довольно успешно, и, скорее всего, завел приятельские отношения со многими в команде. А значит, далеко не все были довольны новым ловцом.

— Я считаю себя лучше тебя, Поттер! — выплюнул Малфой.

— С чего бы? — арсенал гримас у Бутройда был изрядным, так что Гарри мог менять одну на другую довольно долго. — В прошлый раз я не заметил ничего такого. На том самом уроке, где ты пытался удрать от меня, но даже этого не смог, — пояснил он. Кто-то из девчонок за спиной Гарри хихикнул.

Флинт засопел, а на лице Блетчли — вратаря слизеринской команды — Гарри с удовлетворением увидел тень согласия, о чем и сделал заметку, пока — мысленную. Ну да, он видел, что за столом в Большом Зале Блетчли с Хиггсом обычно сидели рядом.

— В прошлый раз у меня не было нормальной метлы! — воскликнул Малфой. — Но теперь…

Слизеринцы одновременно, как по команде, выставили вперед метлы. Это были новенькие «Нимбус-2001», блиставшие в лучах восходящего солнца. Вуд шумно втянул воздух.

— Ваши «Чистометы», — манерно протянул Малфой, — просто дрова по сравнению с этим.

— Понимаю, — Гарри знал, что ответить, — твой папочка купил тебе место в команде, так? Мои соболезнования, Маркус, — сочувственно обратился он к капитану зеленых, — поменять неплохого ловца на вот это недоразумение по цене не таких уж хороших метел…

— Ты… ты… — Малфой снова стал похож на негатив в стиле Лаванды Браун, — это ты завидуешь мне! Я лучший ловец, чем ты, шрамоголовый, и метла у меня тоже лучше!

— Малфой, — это был голос подошедшего Рона. — Единственное, чему имело бы смысл завидовать — это твоему умению понтоваться.

— А, Уизли, — протянул белобрысый, — пришел посмотреть на метлу, которая стоит дороже, чем весь ваш свинарник?

— Нет, он просто пришел посмеяться над глупостью тех, кого считают хитрецами, — Гарри снова сменил выражение лица. Это все больше и больше напоминало то, как он дразнил кузена на День Святого Валентина незадолго до школы.

— Невилл, — повернулся он к приятелю, который, разумеется, стоял рядом с Роном, — твоя напоминалка с собой?

Невилл без возражения протянул Гарри горящий красным шарик.

— Буду должен, если что, — шепнул ему Гарри и снова обратился к Драко:

— Так ты утверждаешь, Малфой, что ты лучший ловец, чем я?

— Разумеется, — тот задрал нос так, что чуть не упал на спину.

— И метла у тебя лучше?

— Да! Мой отец…

— Обсуждать достоинства твоего отца я не готов, вряд ли ему позволят судить матч, — поддел блондинчика Гарри и снова обратился к капитану слизеринцев:

— Мистер Флинт, кажется, я могу помочь Вам в опробовании нового ловца, согласно разрешению профессора Снейпа. Вам же нетрудно подняться футов на триста и запустить вот этот шарик чуть повыше? Если Ваш ловец действительно так хорош, а «Нимбус» не подсовывает покупателям малоудачное дерьмо вместо хорошей надежной модели, просто ради звонких галлеонов, — полагаю, мистеру Малфою не составит труда поймать шарик первым?

Драко отступил на шаг. Флинт поворочал мозгами, но причин отказаться не нашел. Хотя и зыркнул на Гарри с подозрением.

— Что ты творишь? — шепнул Вуд.

— Все нормально, Оливер, — так же тихо ответил Гарри, — я знаю, что делаю!

Шесть пар глаз уставились на Малфоя, тот дернулся и отступил еще на шаг.

— Так что, мистер Малфой? — тихо спросил Гарри. — Вы уже не уверены, что являетесь лучшим ловцом, чем я? Проще говоря — Вам слабо?

Анджелина засмеялась, Алисия и Кэти подхватили ее смех.

— Да!!! — крикнул Малфой. — В смысле нет!!! Я тебя сделаю, Поттер!

***

Разумеется, Маркус не мог не подыграть «своему», хотя это и было глупо: правильнее было бы действительно проверить качества Малфоя, да и метлы тоже.

Все три раза он кидал шарик Невилла так, чтобы он летел в сторону Драко, и все три раза Гарри, подстегиваемый «этим», успевал раньше, опережая соперника минимум на десяток футов. Гермиона, задрав голову, щелкала кнопкой секундомера, который она же и подарила Гарри на прошлое Рождество.

— Не пойму, — взъерошил шевелюру Гарри, когда все трое приземлились между так и не сдвинувшимися с места красной и зеленой шеренгами, — то ли мистер Малфой не так хорош, как кажется сам себе в зеркале, то ли его обожаемый папочка заплатил вам за то, чтобы его сына взяли в команду, наскоро заколдованными маггловскими вениками. А может, все сразу? Они же одна семья и стоят друг друга!

Разумеется, он использовал лучшую (в смысле, самую ехидную) из неиспользованных до сих пор гримас Бутройда.

— Ты… ты… — лицо Малфоя снова стало даже не розовым, а коричневым, и он рывком выдернул покоящуюся до того в дорогой спортивной кобуре палочку. — НЕ СМЕЙ ОСКОРБЛЯТЬ МОЮ СЕМЬЮ! ФУРУН…

— СЛАГУЛУС… — одновременно с Драко начал Рон.

— ЭКСПЕЛЛИАРМУС! — Гермиона оказалась быстрее всех. Драко отбросило, его палочка просвистела мимо уха Гарри. В следующую секунду все — и красные, и зеленые, последние, разумеется, за исключением Драко, — стояли друг против друга с палочками наготове, а Рон не закончил заклинание и теперь косился на свою сломанную палочку.

— Что здесь творится-т, ась? — услышал Гарри знакомый низкий голос.

— Эээ… ничего особенного, Хагрид! — обернулся Гарри. — Мы просто выяснили, что новый «Нимбус» на фоне старого действительно так себе. Пожалуй, я не буду менять свою метлу. Такое бывает и у магглов — старые модели оказываются иногда лучше новых, — пояснил он Флинту.

— Отдай палочку, грязнокро… — Малфой не договорил: видимо, до него дошло, что палочка Гермионы по-прежнему смотрит ему в лицо, а его собственная находится в левой руке гриффиндорки.

— А еще мы выяснили, — пояснил Гарри, — что в маггловских домах учат магии лучше, чем в этих… ну, мэнорах. Хотя вот вежливости в мэнорах учат неплохо. По крайней мере, то, что грубить, будучи обезоруженным, не стоит, мистер Малфой все-таки усвоил. Интересно, правда?

Блетчли чуть приопустил палочку, всего на пару дюймов, и поднять ее обратно заняло бы ничтожную долю секунды, это было, скорее, сигналом. Гарри последовал его примеру и с удивлением обнаружил, что чуть приопустили палочки и загонщики Слизерина — Люциан Боул и Перегрин Деррик. Ну да, в команде ловец больше всего взаимодействует именно с загонщиками.

— Когда об этом узнает мой отец… — прошипел Драко.

— Он, наверное, скажет, чтобы ты не затевал ссор, в которых не сможешь победить? — прищурил глаз Гарри и пустил свою палочку веером, как неоднократно делал в прошлом году. — Мисс Грейнджер, как Вы думаете, не стоит ли вернуть палочку мистеру Малфою? Вдруг у него кончились галлеоны? — намекнул он на ту историю в Хогвартс-Экспрессе в конце прошлого учебного года, когда Драко и его вассалам пришлось выкупать у Гермионы, Рона и Невилла их собственные палочки. — В конце концов, волшебники не так богаты, как обычные люди!

— Да я… Да мой отец… У него, между прочим, восемнадцать миллионов галлеонов, вот! — выпалил он. — Магглам такое и не снилось!

— То есть, чуть меньше пятисот миллионов фунтов, — протараторила мисс Грейнджер. — Согласно «Форбс», состояние компьютерного гения Билла Гейтса, который в этом году стал самым богатым человеком мира, превысило шесть миллиардов долларов. По текущему курсу это будет… Мистер Поттер, — ее голос стал холоден, но, по крайней мере, она обратилась к нему, в первый раз после урока ЗОТИ, — Вы не одолжите мне свою тетрадку?

Она протянула Гарри его зачарованную на крови сумку, которую он оставил на трибуне, он откинул клапан, достал ежедневник и протянул его Гермионе, хотя что-то внутри него взвыло, протестуя против этого. Гарри отметил, что Драко смотрит на ежедневник с недоумением и непонятным страхом — возможно, до этого он никогда не видел маггловских тетрадок?

Девочка бросила трофейную палочку с трудом поймавшему ее Малфою, открыла ежедневник и, быстро написав несколько строк, огласила результат:

— Это примерно сто тридцать пять миллионов галлеонов по среднеарифмантическому курсу! То есть твой папа в семь с половиной раз беднее. А всего в мире, не считая непубличных состояний, более семидесяти долларовых миллиардеров, то есть людей, чье состояние превышает двадцать один с половиной миллион в пересчете на волшебные деньги.

Драко побледнел. Гарри увидел, что Флинт, чья одежда тоже не свидетельствовала о запредельном достатке, взглянул на своего нового ловца с торжествующей улыбкой. Видимо, «Серебряный Принц Слизерина» своим высокомерием достал даже своих.

— Ты все врешь! — закричал Малфой. Он попытался было поднять палочку на Гермиону, однако, услышав решительное покашливание Хагрида, поигрывающего своим розовым зонтиком, опустил ее, развернулся и побежал к замку.

— Мне кажется, джентльмены, или дальнейшее, — это слово Вуд выделил с особым цинизмом, — опробование нового ловца Слизерина несколько затруднено? Тем более что все и так ясно, не правда ли?

Слизеринцы переглянулись, спрятали палочки (повод для ссоры уже улетучился, да и Хагрид бдил), закинули на плечо метлы и двинулись за убегающим к замку Драко.

— Не хочешь попробовать его метлу? — кивнул Вуд, указывая на брошенный Драко «Нимбус-2001».

— Во-первых, это было бы неумным, он же вопить начнет, а во-вторых, когда дело касается чего-то Малфоевского, меня просто тошнит, — ответил Гарри.

***

Хагрид просидел с ними всю тренировку, пока Вуд не вымотал всю команду и не выдохся сам. Поскольку до обеда время еще оставалось, лесник пригласил всю команду, болельщиков, а также Колина с примкнувшей к нему Джинни Уизли к себе. Игроки отказались (кроме Гарри, разумеется), а остальные согласились: кто из-за симпатии к великану, а кто, как Колин и Джинни — из-за обыкновенного любопытства.

Около хижины их встретил Клык, обслюнявивший всех без исключения, и здоровенный черный петух, вскочивший на жердь ограды и приветственно заголосивший.

Шимус вывалил из своей пузатой сумки бутерброды. На каждого, включая Клыка, пришлось по одному. Заморить червячка этого хватило, а вот насытиться — нет, так что Хагрид крякнул и полез в сундук за сосисками.

— Гарри, — шепотом сказал Колин Криви, — ты прости, пожалуйста, но… я тебя сфотографировал. Ну, когда вы с Малфоем за тем шариком гонялись. Я знал, что нельзя, но кадр слишком хороший был.

— Ладно, — тяжело вздохнул ловец, — на квиддиче, наверное, все-таки можно. Не будешь же ты специально искать кадры, где меня нет.

— Ага, — обрадовался маленький маньяк, — спасибо!

Гарри посмотрел на него: тот улыбался и, видимо, размышлял о том, какие бы новые исключения выторговать. А вот сидящая с другого бока Гермиона хмурилась, поглядывала на итоги расчетов, которые выдал маггловский ежедневник.

— Между прочим, — мисс Грейнджер говорила куда-то мимо Гарри, — с прошлого года ты не увеличил свое «это» ни на один процент. То есть ты, конечно, летаешь вверх и вниз намного быстрее обычного игрока, но относительно предыдущих замеров прогресса не заметно.

— Ну да, — сказал Гарри, — я же не мог тренироваться у дяди с тетей. А в «Норе» мы не могли летать высоко, чтобы обычные люди не заметили. Только у земли. Так что «это» прокачать я никак не мог.

— Все равно нужно заниматься, — поучающим тоном сказала Гермиона, на этот раз уже не мимо собеседника. Гарри пожал плечами и уткнулся носом в чайную кружку.

Возможно, мисс Грейнджер сказала бы и что-то еще, но ее прервал настойчивый стук в окно. Все обернулись: в стекло колотила клювом белоснежная полярная сова.

— Хагрид, я впущу Хедвиг? — спросил Гарри и, дождавшись утвердительного кивка, открыл дверь.

Сова влетела в хижину, и все увидели, что она держит в лапах небольшую, галлона на полтора-два, канистру.

— О, бензин! — обрадовался Дин. — Рон, теперь мы сможем выманить «Фордик» из леса!

— Из какого такого леса-т? — удивился Хагрид. — Мало мне близнецов, так еще и вас там ловить?!

— Не-не-не, мы только на опушке! — замотал головой мулат. — Понимаешь, какое дело… — и он рассказал леснику про приключения блудного автомобиля и про планы выманить его из леса, чтобы вернуть в семью.

— Вон оно что, — удивился Хагрид, плюхая на стол здоровенный таз с жареными на стилетах сосисками, — то-то я думаю, чего это мотоцикл Си… короче, тот мотоцикл, что у меня в сараюшке стоит, такой ленивый стал. Никак его на воздух не вытащишь! А его, оказывается, просто тоже покормить надо. Кто бы мог подумать!

Дин с лесничим ударились в обсуждение тонкостей составления мотосмесей, а Гарри с удивлением увидел, что Лонгботтом, не обращая внимания на сосиски, отодвигается подальше от стоящей на полу канистры.

— Что случилось, Невилл? — спросил он, скармливая Хедвиг сосиску покрупнее.

— Эээ… а что там, Гарри? — почему-то шепотом спросил Лонгботтом. — Ну, внутри?

— Бензин. Топливо для машин, маггловское.

— Оно опасное?

— Если поджечь — да. Ну и пить нельзя. А так — даже руки мыть можно, если сильно испачкаешься. А что такого?

— Ну… запах, понимаешь? Очень похоже на… — Невилл неуверенно поправил манжеты, Гарри заметил, что с самого начала года пухлик тщательно скрывает запястья.

— На? — заинтересованно вклинился Шимус.

— Ну… Есть такое растение — бубонтюбер. Так вот, оно гной производит. Он, гной этот, почти так же пахнет. Но он очень ядовитый, знаешь?

— Ядовитый? — подпрыгнул на табуретке рыжий пироман. — И так же пахнет? Тогда… тогда это даже не бензин. Это или бензол волшебный, или даже вообще толуол! Да ты представляешь…

И эти двое тоже выпали из реальности.

— Гермиона, — шепнул Гарри, когда Джинни с Колином накинулись на еду, — ты… извини, пожалуйста, за эту историю. Я действительно боялся, что они тебя…

— Ничего страшного, Гарри, — холодно ответила мисс Грейнджер, — я понимаю, что ты действовал из лучших побуждений. Но урок профессора Локхарта срывать все равно не следовало.

Гарри не знал, что сказать. Ну, то есть, он чувствовал себя виноватым, но совсем не в том, что, как было очевидно, все еще ставила ему в вину Гермиона.

— По-моему, он сам его сорвал, — буркнул он. — Когда выпустил пикси и не смог сам с ними справиться.

— Справиться должны были мы! — припечатала мисс Грейнджер. — А профессор…

— Он такой же профессор, как я пикси, так-то! — встрял Хагрид, оторвавшись от обсуждения с Дином Томасом достоинств мотомасла «БиПи Мото Премиум» и его преимуществ перед «Шелл Спид Рейсинг». — Приперся утром и ну учить меня, как колодец от водорослей чистить. А то я без него не знаю. Болтал о баньши, — тут Шимус немного побледнел и оторвался от Невилла, которого уже почти загнал в угол. — Будто он его… э-э… откуда-то выгнал. Все небось врал, готов съесть чайник, да!

— И вовсе он не врал! — пискнула Джинни, а Гермиона задрала носик еще выше к потолку. — Мама говорит, он очень квалифицированный волшебник и знает все о домашних вредителях!

— Вот только его заклинания не работают, — съязвил Рон, — что «дегноминатус», что «перепикси» эти самые.

— Не «Дегноминатус», а «Дегноминатум»! — вспыхнула Гермиона. — Сначала научись правильно выговаривать, а уже потом критикуй профессоров, Рон Уизли! Пойдем, Джинни? — обратилась она к рыженькой. — Мальчишки все равно ничего не понимают!

Джинни кивнула, и Гермиона демонстративно начала собираться.

— Э… Гермиона, — остановил ее Гарри, — ты не могла бы оставить мне ежедневник? Мне тут кое-что тоже посчитать надо, — объяснил он.

Не то чтобы ему действительно предстояло много расчетов, но оставлять тетрадку у мисс Грейнджер не хотелось. В конце концов, заучка могла бы посчитать и сама. Мисс Грейнджер с сожалением опустила ежедневник на стол, развернулась и вышла. Джинни двинулась за ней, бросив уже от двери взгляд на оставленную на столе книжицу.

— И чего это с ними? — ошарашенно почесал затылок Хагрид. — Вот и Помона тоже…

***

Демонстративный уход девчонок все-таки испортил посиделки, хотя они и пытались общаться, словно ничего не случилось. Однако запала хватило минут на пятнадцать, не больше. Хагрид заказал Гарри еще канистру бензина и банку масла для своего загадочного мотоцикла, Шимус заявил, что попросит отца прислать немного толуола, а Невилл сказал, что бабушка вполне может поделиться гноем бубонтюбера для их с ирландцем экспериментов. Так что, доев сосиски, они вышли из хижины. Невилл, Дин и Шимус двинулись к теплицам по своим пиромански-ботаническим делам (Дин тащил принесенную Хедвиг канистру), Криви умчался проявлять снимки, а Гарри с Роном направились в замок.

— Поттер, — услышал он негромкий голос, когда они свернули в сторону гриффиндорской башни. Гарри обернулся, обнажая палочку: в дальнем конце коридора он увидел бывшего ловца Слизерина Хиггса и вратаря Блетчли.

— Это было очень по-слизерински, Поттер, — усмехнулся Хиггс, подходя на дистанцию в пять-шесть шагов; палочки в его руках не было.

— Я старался, — прищурился Гарри, — и вроде бы у меня получилось, нет?

— Получилось, — ответил Хиггс, — мистер Малфой очень расстроен. И, пожалуй, в этом году он вряд ли войдет в команду.

— Ну хоть метлы-то у вас не отобрали? А то должны же у вас быть хоть какие-то преимущества? — поддел слизеринцев Поттер.

— Это был бы слишком мелочный поступок со стороны Лорда Малфоя, — ответил Блетчли, — так что ты своими руками — или своим языком — увеличил наши шансы в следующем матче. Хорошие метлы и хороший ловец — это лучше, чем хорошие метлы и плохой ловец.

Рон засопел.

— Боюсь, этого будет недостаточно, — ответил Гарри. — Ну и должен же быть в игре хоть какой-то интерес?

— Не спорю, Поттер, — улыбнулся Хиггс, — и знаешь что… Мистер Малфой — именно мистер, если ты понимаешь разницу между мистером и Лордом — не выглядит особо счастливым. И он… довольно много распространялся о… некоторых вероятных событиях в будущем. Ты бы приглядел за своей… магглорожденной, а?

— Мы приглядим, — сердито ответил ему Рон, — а вам-то что за дело?

— Да так, — пожал плечами Хиггс, — долги, знаешь ли, лучше платить. Не так ли, Уизли?

— Спасибо, Хиггс, — прервал готовую начаться перепалку, а то и драку, Гарри. Он сделал пару шагов вперед, Хиггс тоже шагнул ему навстречу, и они пожали друг другу руки.

— Гарри! — послышался голос из другого конца коридора; это была тройка пироботаников. — Все в порядке?

— В полном. Всего доброго, джентльмены, — обратился он к слизеринцам. Те коротко кивнули и ушли.

— Стоило ручкаться с этим слизняком, — возмущался Рон, когда они, уже вместе с Невиллом, Дином и Шимусом, шагали по коридору.

— Стоило, — задумчиво ответил Гарри. — Не говоря уже об этом предупреждении… Раздоры в команде противника — всегда хорошо.

— Ты сейчас сам говоришь как слизеринец! — буркнул Рон.

— Вот это было обидно, — усмехнулся Гарри. — Я имею в виду сравнение с этими лопухами, у которых больше понтов, чем хитрости. Смотри, Рон, ты хоть раз замечал за Малфоем способность привести вас с Невиллом на разговор, всего лишь оставив на собственной кровати собственную мантию?

Дин и Шимус навострили уши, хотя и не поняли ничего. Точнее, навострили именно потому, что ничего не поняли. А вот Невилл понял и кивнул.

— И что в этом хорошего?

— То, что мы тогда победили, — пожал плечами Гарри. — А вообще… Быть смелым и хитрым — лучше, чем смелым и чересчур прямолинейным. К тому же…

— К тому же? — хором спросили Дин и Шимус.

— Когда я пришел сюда, ну, в Хогвартс, — задумчиво сказал Гарри, — я уже знал, что Слизерин — это уже давно не факультет, а что-то вроде лагеря скаутов для злых волшебников. Тех, которые пытались меня убить. И я очень боялся, что не смогу состязаться с ними в хитрости. Но… я увидел не факультет хитрецов, а что-то вроде вывернутого наизнанку Гриффиндора. Вместо храбрости — трусость, как на дуэли у Малфоя. Вместо благородства — подлость, как с напоминалкой Невилла. И ничего больше. Ни хитрости, ни даже сколько-нибудь серьезного коварства. Хитрый Крэбб и коварный Гойл, х-ха!

— А ты, значит, слизень, но правильный? — спросил Рон.

— Ис-с-стинный С-с-слизерин, — дурачась, прошипел Гарри.

— Да ну тебя! — отмахнулся Рон от странных идей приятеля. — То тебя Гермиона покусает, то этот Хиггс…

— …То Финч-Флетчли, — отшутился Гарри, — без хаффов комплект будет неполным, даже если Гермиону считать за Рэйвенкло! Кстати, Рон, а что это за «Слагулус» такой был? Который ты на Малфоя наколдовать хотел, прежде чем его Гермиона обезоружила?

— «Слагулус Эрукто», — ответил Рон, — очень неприятное заклинание. Попадешь под него — и будешь весь день слизнями блевать. Я тебе потом покажу.

— Ужас какой! — совершенно искренне поежился Гарри. — Конечно, покажи, очень полезная штуковина!

Глава 18. Капля За Каплей

Квиддич квиддичем, а отработки со Снейпом никто не отменял, так что ровно в шесть вечера Гарри уже в пятый раз с начала учебного года был в кабинете зельеварения. Точнее, шестой, если считать обычный урок, на котором он снова помешал Невиллу взорвать котел. Гермиона тоже была там и уже бренчала склянками в задней комнате, раскладывая по порционным баночкам лягушачью икру.

— Итак, Поттер, — появившийся из этой самой комнаты Снейп артистически взмахнул полами мантии, — меня разбирает любопытство. В первый день отработок Вы, как я помню, сунули свой длинный нос…

«Уж насчет носа кто бы говорил!» — подумал Гарри (разумеется, Гарри-в-Глубине).

— …в чужой журнал, — закончил профессор.

— Простите, сэр, — ответил Вежливый Гарри, — но это было слишком интересно.

— Вот как? — Снейп вздернул бровь, и Гарри решил, что только ради этого жеста стоит завести внутри себя и маленького Снейпа, как бы это ни было противно; в конце концов, вдруг и мантией взмахнуть получится? В конце концов, терпит же он в своей голове это внезапно проснувшееся странное темное нечто. А вот Рона шугать таким манером будет здорово. — Сомневаюсь, что в Вашей пустой голове могло задержаться что-то из высшей алхимии, но… О чем шла речь в этой статье?

— О флегматизаторных комплексах, сэр. В случае, если вследствие несовместимости ингредиентов зелий, таких, как желчь тролля и вытяжка из рога единорога, алхимические процессы переходят в неконтролируемую лавинную…

— Достаточно. Эти азы я прекрасно знаю и без Вас. Каким образом необходимо составлять подобные комплексы?

— Покапельно, сэр. То есть, конфликтующий ингредиент номер один, одна капля, затем капля флегматизатора, затем ингредиент номер два, и снова капля флегматизатора…

— Достаточно. Что Вы предпримете в случае, если один из ингредиентов не является жидкостью?

— Делается вытяжка? — до этого раздела в доставленной позавчера Хедвиг статье Гарри еще не дошел, но решение выглядело логичным. К тому же в интересующем его случае тролльская желчь была жидкостью, а рог единорога присутствовал в Том Самом Рецепте как раз в виде вытяжки.

— В некоторых случаях, Поттер. И далеко не во всех. Вы снова проскакали по верхам и возомнили себя гением зельеварения? Пять баллов с Гриффиндора!

«Пять — значит ни за что, то есть я оказался прав», — подумал Гарри.

— Хорошо, — мерзким голосом продолжил Снейп, — что делается в случае, если количество капель ингредиентов разное?

— Я не знаю, сэр. Я не успел дочитать до этого места!

— Надеюсь, тот человек, которого Вы могли бы спасти, сварив сложное зелье, не успеет умереть до тех пор, пока Вы не соизволите побороть свою лень и дочитать статью до конца, Поттер. В этом случае производится разведение компонента, требующегося в меньшем количестве, нейтральной жидкостью или, в некоторых случаях — тем же флегматизаторным составом. В чем здесь проблема, Поттер?

— Э… Ну, капли у разных жидкостей разные по размеру. И по массе тоже. Это зависит…

— Про силу поверхностного натяжения я знаю, можете не утруждать мой слух маггловскими терминами, Поттер. Впрочем, это неважно. Вот в этих двух флаконах — два ингредиента, уже разведенные до нужной консистенции. В этой бутылке — флегматизатор…

— Э… Спокойник Новолунный, сэр?

— Пять баллов за перебивание преподавателя, Поттер! — показалось или Снейп просто забыл сказать «минус»? — Видимо, Вы слишком много общаетесь с Хагридом, который использует ценные ингредиенты для удовлетворения… своих потребностей. Итак, Ваша задача — провести покапельное смешение. В случае, если Вы нарушите очередность и зелье взорвется, получите еще одну неделю отработок — после того, как выйдете из Больничного Крыла. Мисс Грейнджер, — обратился зельевар к полуоткрытой двери, — я запрещаю Вам помогать мистеру Поттеру. Два пациента в Больничном Крыле мне не нужны.

Гарри взял со стола коробку с маггловскими на вид пипетками (точно такие же использовали в той больнице, где он лежал после нападения Денниса) и достал из нее три штуки. Снейп разочарованно зыркнул и удалился к преподавательскому столу.

Впрочем, он регулярно подходил к мальчику, стоял за спиной и дышал в ухо, только что под руку не толкал. Однако Педантичному Гарри было пофиг — он вообще не видел, не слышал и не ощущал зельевара, сосредоточившись исключительно на трех пипетках, двух пузырьках и одной бутылке.

— Убирайтесь, Поттер, — процедил зельевар, когда Гарри поставил на его стол колбу с абсолютно прозрачным результатом своих трудов. — Завтра я намерен отдохнуть от Вашего присутствия, а в понедельник Вы продолжите отрабатывать. Все понятно?

— Так точно, сэр, — отрапортовал Педантичный Гарри, развернулся и вышел. В коридоре его руки задрожали крупной дрожью, а ноги просто отказали, так что он тихонько присел у стеночки напротив двери.

Он просидел там не меньше пятнадцати минут прежде, чем появилась Гермиона. Она тоже выглядела уставшей, но не до такой степени.

— Уфф, — сказала она, когда они уже поднимались по ведущей из подземелий лестнице, — я понимаю… ну, и помню, что ты говорил тогда про себя и профессора Снейпа… Но так же нельзя!

— Как видишь, можно, — сказал Гарри.

— В следующий раз я нападу на профессора Локхарта, — мечтательно сказала Гермиона, — он-то уж точно не будет загружать учеников бессмысленной работой!

— Ну не такая уж она и бессмысленная, — сказал Гарри, — я очень удачно заглянул в этот журнал. Теперь кое-что стало понятным. Осталось поэкспериментировать с желчью тролля, чтобы достичь того же самого количества капель и…

— Я ничего не хочу слышать о твоих авантюрах. Помнишь? — прищурилась Гермиона. — Но совершенно случайно я нашла в одной книге методику расчетов размера капли. Там, конечно, нужны будут кое-какие вычисления, но…

— Вычисления — не проблема, — похлопал Гарри по сумке, где лежал зачарованный ежедневник.

— Да, тебе очень повезло с этой тетрадкой, — воодушевленно поддержала его девочка. — Скажи, Гарри, ты внимательно изучил ее?

— Ну… — одно Гарри знал твердо: что бы он ни обнаружил в любом бумажном объекте, будь то газета, книга или такой вот ежедневник, Гермиона обнаружит немного (или намного) больше.

— Там, на первой странице, есть надпись: «Дневник Т.О. Реддла», — пояснила она.

Гарри пожал плечами: фамилия Реддл ему до сих пор не встречалась. Гермиона продолжила:

— Реддл — это фамилия того самого мальчика… Ну, ты помнишь, что профессор Флитвик сказал мне, что я сдала экзамены лучше всех за пятьдесят три года? Так вот, пятьдесят три года назад, в тридцать девятом, столько же баллов после первого курса получил тот самый Реддл. И это его дневник!

— Ого! — сказал Гарри. По уму, было бы символично подарить тетрадку Гермионе, тем более что у нее скоро День Рождения, но… Но пусть лучше тетрадка останется у него.

— Ну вот. И если этот мальчик создал свой дневник на пятом курсе, судя по дате… Это же ежедневник за тысяча девятьсот сорок третий год, правда? Тогда неудивительно, что он так здорово считает.

— Ну да, — сказал Гарри, — мне повезло, что Джинни его мне подарила.

Показалось ли ему, что Гермиона разочарованно вздохнула?

***

— Привет, Пенни! — обратился Гарри к Префекту Рэйвенкло за завтраком во вторник. — Есть минутка?

— А, ловелас, — мечтательно улыбнулась мисс Клируотер; к сожалению, ее мечтательность относилась к профессору Локхарту, как раз в это время занимающему свое место за преподавательским столом. — Как кроссовки? Не шумят?

— Все отлично, Пенни, — уверил ее Гарри. — Думаю, до конца года еще в них дохожу, пока не вырасту из них. Ты настоящая волшебница!

— Если льстишь, значит, тебе что-то надо, так?

— Может быть, я пришел просто посмотреть на тебя? — подмигнул Гарри. Посмотреть действительно было на что: все старшекурсницы с начала учебного года внезапно приталили мантии, кое-кто умудрился обозначить на школьной форме даже какое-то подобие выреза, приспустив галстуки и трансфигурировав блузки, и Пенни в этом отношении выглядела особенно выигрышно.

— Не особо верю, — девушка, наконец, оторвала глаза от лилового красавчика, — ты мог бы заниматься этим, не отходя от своего стола. Так в чем дело?

— Ты знаешь, что это такое? — Гарри вывалил на стол несколько силиконовых трубок, соединенных пластмассовыми деталюшками. В последнее время Хедвиг курсировала в основном между Хогвартсом и Глазго, где располагалась лавка Бутлегера. Даже за зачарованным бинтом к Кровавому Таннеру послать ее не получалось.

— Капельница? Или, как говорят врачи, «система»?

— Она самая. Ты не в курсе, как силикон сочетается с зельями? Профессора Снейпа я спросить не могу, он только баллы снимет. С меня, в смысле.

— Ну, наверное, не со всеми зельями… — задумчиво сказала мисс Клируотер. — Но я точно знаю, что у профессора Снейпа в кладовке висит не меньше пары дюжин таких. Так что в каких-то случаях… А что у тебя?

— Желчь тролля, флегматизированная один к полутора, спокойник и вытяжка из рога единорога.

— Ого. Это же вообще за пределами школьной программы!

— Ну так вот. Можешь спросить у Снейпа? Только аккуратно?

— Даже спрашивать не буду. Все три нормально подходят, по классу агрессивности только желчь доходит до третьего, и то концентрированная.

— Здорово. Спасибо, но…

— После «но» обычно идет самое интересное, так?

— Ага. Тут проблема в том, что капли должны падать строго поочередно. Один-два-три-два и опять по циклу.

— Вот как. Никогда бы не подумала, что второкурсник…

— Жизнь заставила, — пожал плечами Гарри. — Так что?

— А вручную никак?

— Слишком много надо. Времени займет просто кучу. В пустом классе ночью не выйдет — застукают. Ты и застукаешь, — Пенни улыбнулась. — А в спальне не рискну, а то грохнет еще…

— Хм… То-то я смотрю, у Ужаса Подземелий эти капельницы соединены планками… Где по две, где по три, а одна группа даже по семь, ромашечкой…

Гарри в ужасе закатил глаза.

— Это значит, что такие синхронизирующие чары точно есть, — успокоила его Пенни. — Я спрошу у декана. Но работа нестандартная, сам понимаешь.

— Деньги не вопрос. Скажи, сколько.

— Пока не знаю. Давай свои системы, я поговорю и завтра скажу, сколько времени и денег понадобится.

Гарри протянул Пенни три нераспечатанных пакета, подумал и добавил ту капельницу, что держал в руках — для экспериментов. Пенни смахнула их в маленькую сумочку и вновь устремила мечтательный взгляд на улыбавшегося за преподавательским столом профессора ЗОТИ. Гарри вздохнул. С одной стороны, его радовало, что рэйвенкловки-старшекурсницы больше не пялились на него, а с другой, подобное внимание абсолютно всех девушек (и даже пожилых дам) к Локхарту начинало его беспокоить. Что-то тут было не так.

***

— Ну что? — спросил Гарри Дин Томас, когда он вернулся к гриффиндорскому столу.

— Пенни — это Пенни, — флегматично сказал Гарри, накладывая себе побольше овсянки. — Сказала: разберется.

— Ну и ладно. А то механика слишком сложная получается, без мастерской мистера Уизли не осилю, — Дин вздохнул. Мастерская в «Норе» действовала на мулата примерно так же, как Локхарт на девичьи сердца.

— Парни, — сказал подошедший сзади Джордж, — у нас проблема.

— Мы подсмотрели за слизеринцами… — подхватил Фред.

—…На тренировке…

— …И они носятся так, что глазом не уследить.

— Их метлы…

— …Все-таки очень хороши.

— ЧТО БУДЕМ ДЕЛАТЬ?

Гарри задумался.

— Ну тогда, когда они к нам приперлись, я попытался убедить их, что новые «Нимбусы» не такие крутые, какими кажутся. Если бы удалось…

— ЧТО? — хором спросили близнецы.

— Ну, в тот раз Квиррелл наложил на мою метлу «Конфундус». Но ему помогал Во…

— МЫ-ЗНАЕМ-КТО! — оборвали его близнецы, тоже хором.

— Если бы мы могли как-то законфундить их метлы…

— Это неспортивно, — возразил Джордж.

— Думаешь, брат мой? — поиграл бровью Фред.

— Однозначно, брат мой. Кроме того, если это обнаружат на матче, всю нашу команду просто дисквалифицируют.

— А на матче и не надо, — сказал Гарри, — достаточно, если метлы поведут себя странно на тренировке. Тогда они не будут столь уверены и… Но все равно это бесполезно, — сказал он, подумав. — Надо быть мастером ментальной магии, чтобы…

— Гарри Поттер — великий волшебник, — преувеличенно-серьезно сказал Фред.

— …Но он не знает…

— …Что полироль для метел…

— …Делает винокурня Огдена!

Гарри захлопал глазами. Какое отношение винокурня имеет к их проблеме?

— Ты знаешь, как Огден делает огневиски? — спросил его Джордж.

— Не-а, — и про огневиски, и про Огдена он слышал на том самом уроке ЗОТИ, но только слышал.

— Они покупают виски у магглов, прямо в бочках. А потом накладывают на него тот самый синий огонь…

— …Которым отважная мисс Грейнджер…

— …Подпалила мантию Снейпа.

— А на воздухе заклинание постепенно выветривается.

— То есть вы предлагаете… — Гарри начал понимать, что задумали близнецы. Ведь если на огневиски можно наложить тот самый необжигающий огонь, то и другое заклинание, наверное, тоже можно? — …Наложить «Конфундус» на полироль для метел…

— …Который они хранят в своей раздевалке!

— А к первому матчу они отполируют их заново, причем мы подменим бутылку снова…

— …И никто ничего не обнаружит. И не беспокойся, Гарри…

— …От наших шуток еще никто не умер!..

— …По крайней мере, пока.

Гарри задумался.

— Если все метлы сразу начнут взбрыкивать — это будет довольно подозрительно, — сказал он. — Лучше если они будут вести себя странно по очереди. И чем дальше, тем чаще, — сказал он. — Только надо быть уверенным, что к матчу все придет в норму и нас не запалят.

Фред и Джордж переглянулись.

— Мы как-то не думали об этом, — сказал Джордж. — В смысле, не о том, чтобы не запалили, а о том, чтобы не все сразу.

— Но мы что-нибудь придумаем, — успокоил Гарри Фред.

Близнецы скрылись с глаз долой — видимо, пошли обдумывать свою диверсию. Гарри быстро доел овсянку и встал из-за стола. Пора было идти на гербологию, а то все хорошие наушники разберут. Он догнал Джастина, сопровождающего Ханну Аббот и Сьюзен Боунс. Джастин извинился перед девушками и чуть приотстал, чтобы оказаться рядом с гриффиндорцем.

— На Слизерине ходят слухи, — сказал куда-то в воздух Гарри, — что вот-вот должна произойти какая-то неприятность. Или даже не одна. Кое-кто посоветовал мне лучше следить за Гермионой, потому что она магглорожденная.

— Да, Сьюзен тоже говорила что-то подобное, — согласился Джастин. — Она на мадам Боунс из Министерства ссылалась. Но пока информации маловато, и не очень понятно, чего именно бояться. Или кого. Кстати… я изучил хроники нашей семьи, — сказал он. — Оказывается, четыреста лет назад наша семья уже имела дело с мандрагорами и Хогвартсом.

— То есть… Хогвартс продавал мандрагоры? Еще тогда?

— Или зелья из них. И много еще чего. Да и сейчас, наверное, продает. Сам подумай, там, — Джастин кивнул в сторону теплиц, — в одном ящике их сотня, а сколько там ящиков? Зачем такая куча самому Хогвартсу? Знаешь, — воодушевился хаффлпаффец, — мне отец целую лекцию прочитал, по истории. И это было намного круче, чем у профессора Бинса!

Гарри задумался. Ну да, миссис Кейн была права: деньги, точнее, то, куда они идут, значительно интереснее гоблинских восстаний, о которых из урока в урок рассказывал призрачный профессор. И к тому же — не только Хагрид, но и профессор Спраут, да, пожалуй, и Снейп тоже, буквально ходили по галлеонам. А может быть, и по фунтам с долларами, особенно учитывая, что Снейп, во-первых, использовал зачарованные маггловские капельницы, а, во-вторых, знал, как варить подходящие для магглов зелья. Интересно, есть ли подобные золотые жилы у Флитвика с МакГонагалл?

***

Насколько понравилась Гарри гербология в компании с барсуками, настолько же очередной урок ЗОТИ оказался отвратительным или, скорее, тошнотным. На этот раз Локхарт не принес в класс никаких пикси или других вредителей. Вместо этого он начал разыгрывать перед учениками сценки из собственных книг. Гарри боялся, что красавчик вызовет к доске его, но обошлось. Возможно, дело было в тени испуга, промелькнувшей в глазах профессора при взгляде на Мальчика-Который-Убил-Пикси, но ассистировала профессору Лаванда Браун. Лаванда томно завывала, предвещая понарошечную смерть всему живому, как и положено понарошечной баньши. Локхарт обаял ее героическими позами и белозубой улыбкой. Причем каждый раз, когда профессор блистал зубами, Лаванда словно бы оплывала, как восковая свеча. Судя по всему, оба — и профессор, и ассистентка, получали массу… Гарри не мог понять, это еще удовольствие или уже что-то более взрослое? По крайней мере, это выглядело волнующе, и взгляд Гарри сам собой соскальзывал поверх тетрадки на стройную фигурку одноклассницы.

К тому же блондинка выглядела не только стройной, но и самой оформившейся изо всех девчонок в классе, и, как полагал Гарри, именно это стало той причиной, по которой ей пришлось играть ту самую баньши. По крайней мере, смотрел на нее Локхарт, как решил мальчик, «тошнотно-масляно», что и определило все впечатление от урока. Так что, к удивлению Гарри, на очередную вечернюю отработку у Снейпа он побежал чуть ли не вприпрыжку.

Разумеется, Снейп быстро вернул его настроение в норму, в смысле, к смеси раздражения и отвращения. Но все равно — это было лучше, чем то, что творилось на уроке красавчика, даже учитывая тот факт, что Гермиона уже оттарабанила свою недельную повинность, и Гарри остался один на один с зельеваром.

Впрочем, сегодня Снейп по какой-то загадочной причине не зверствовал и баллы не снимал. Гарри отдраил кабинет, включая тот самый шкаф, где висели соединенные в пучки капельницы. На соединяющих их планках — точь-в-точь, как и описывала Пенни — он заметил руны и понял, что заказ у рэйвенкловки дешевым не будет. Комбинация чар и рун — а тут явно использовались оба подхода — дешевой быть не могла по определению. И, судя по всему, его кошельку грозит серьезное кровопускание. А ведь прошла всего одна неделя учебы!

***

До отбоя осталось еще два часа, когда Снейп, плюнув напоследок ядом, выгнал штрафника из класса. Гарри подумал, что он как раз успеет проведать то место, где он планировал оборудовать себе лабораторию для варки магглоукрепляющего зелья, и направился на второй этаж к хорошо знакомому коридору.

В туалете, где они с Роном и Невиллом почти год назад общими усилиями оглушили тролля, где Гермиона хранила дракона и где они с ней потом помирились после истории с кровью единорога, ничего не поменялось: все та же табличка «Туалет не работает» на входной двери, все те же обшарпанные стены, покосившиеся дверцы и забранная решеткой дыра вместо снесенного головой чудовища унитаза в одной из кабинок.

Да, эта самая кабинка казалась идеальной. Те из девчонок, которым внезапно приспичило до такой степени, что они пользовались туалетом, несмотря на предупреждающую табличку, уже знали, что именно в эту кабинку заходить бессмысленно. Так что изученные им в прошлом году чары неприметности на дверь — и шанс обнаружения секретной зельеварни был минимальным. Конечно, хорошо было бы установить «Фиделиус», как у Артура Уизли в бункере, и тогда можно было бы не бояться даже ночных обходов, но не обращаться же за этим к Дамблдору?

— Мальчик?! — услышал Гарри противный шелестящий голос и развернулся, обнажив палочку. — Мальчикам сюда нельзя!

Голос не был похож на голос Гермионы, хотя фраза была почти что ее. Прямо сквозь дверь кабинки напротив него медленно выплывало привидение. Это была девочка, на вид чуть постарше Гарри, одетая в старомодную мантию. Призрачное прыщеватое лицо украшали (точнее, портили) очки в уродливой толстой оправе. Два жидких хвостика полупрозрачных волос, торчащих по бокам головы, были, как подумал Гарри, худшим вариантом прически, который только можно было придумать.

— Эээ… Привет, — сказал Гарри, — я про тебя слышал!

— Слышал? Ну, конечно, ты слышал! — раздраженно зашипела девочка. — Все говорят разные гадости за спиной Миртл! Плакса Миртл, Прыщавая Миртл, Очкастая Миртл — вот как они меня называют!

— У меня тоже очки, — буркнул Гарри, — и что с того? И прыщи, наверное, тоже скоро будут. По физиологии. Кстати, Миртл, меня зовут Гарри!

— Я тоже про тебя слышала! — заявила девочка. — Как только живые девочки заходят сюда вдвоем или втроем, они постоянно тебя обсуждают! Гарри то, Гарри се! Ах, какой миленький! Ах, какие у него глаза! Противно!

— Не то слово, — кивнул Гарри. — Меня тоже бесит, когда меня обсуждают за моей спиной. Так что я тебя прекрасно понимаю.

— Правда? — удивилась девочка-привидение. — Ты правда меня понимаешь?!

— Зуб даю, — поклялся Гарри старой школьной клятвой. — Я тоже ненавижу, когда меня обсуждают в женском туалете!

Девочка выглядела сбитой с толку.

— А зачем ты здесь? — спросила она. — Ты же не собираешься надо мной смеяться?

— Даже и не думал, — уверил ее Гарри. — Я просто хотел тут спрятаться. Ну, потому что сюда почти никто не ходит.

— Я тоже тут пряталась, — нахмурилась Миртл, — а потом умерла! Мертвая Миртл, вот кто я такая! — она зарыдала, и Гарри с удивлением увидел, что слезы, льющиеся из ее глаз, были вполне вещественные. По крайней мере, они исправно собирались в лужицу на полу.

— Ух ты! Круто! — восхитился он.

— Что круто? — с подозрением взглянула на него Миртл.

— Я никогда не видел, чтобы призрак плакал настоящими слезами! Ты уникальна, вот чего! — быстро добавил он, увидев, что лицо Миртл снова становится злобно-обиженным. — Это очень редко встречающееся качество — способность взаимодействовать с материальными объектами. Даже профессор Бинс такого не умеет.

— Я тоже не умею, — хныкнула Миртл, — если только не говорить о слезах!

— Слезы тоже круто, — успокоил ее Гарри. — А может, ты что-то еще умеешь?

— Миртл мертвая! Миртл ничего не умеет! Миртл даже не может открыть письмо!

— Какое письмо? — удивился Гарри.

— Там, на подоконнике, — кивнула Миртл. — Оно адресовано мне, но как я могу прочитать его, если даже не могу открыть конверт?

— Давай я открою, — предложил Гарри, — а ты его потом прочитаешь?

Девочка кивнула.

Гарри подошел к подоконнику и увидел подозрительно знакомого вида конверт.

«Мисс Миртл Уоррен, заброшенный туалет на втором этаже, Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс», — прочитал он.

— Вот, смотри, — он достал из конверта сложенный пергамент, развернул его и отвернулся, чтобы не дать повода привидению обвинить его в чтении чужой корреспонденции. Впрочем, Миртл предпочла читать вслух:

«Дорогая мисс Уоррен!

Мы получили донесение, что сегодня, тридцатого июля, в четырнадцать часов семь минут, в маггловском районе Лондона по адресу Перли Вэй, 215, было применено однократное заклинание Разоружения и четырехкратные Взрывные Чары. Согласно заклинанию Надзора, не снятому с Вашей палочки по причине Вашей смерти до наступления совершеннолетия…»

Миртл разрыдалась. Потоки слез хлынули прямо на лист пергамента, и Гарри еле успел отдернуть его, прежде чем чернила были бы смыты с него буйным потоком.

— Миртл мертвая! Миртл умерла! Но даже это не спасает Миртл от этих жутких писем! — рыдала она.

— Ну, Миртл, не стоит так плакать. Разве они могут хоть что-то тебе сделать? — попытался успокоить ее Гарри. По уму, девочку следовало бы обнять (ну, или дать пощечину, чтобы прекратить истерику), но как можно сделать хоть первое, хоть второе по отношению к призраку?

— Да-а-а! — рыдала Миртл. — Они могут! Там дальше написано…

— Давай, я почитаю, вслух? — спросил Гарри. — Тебе же, наверное, слезы мешают?

«Поскольку для призраков и привидений владение материальной палочкой является незаконным, напоминаем Вам о том, что в случае использования призраком материальной волшебной палочки он подлежит автоматическому окончательному развоплощению в течение семи часов и сорока семи минут после применения первого заклинания.

Искренне Ваша,

Муфалда Хмелкирк

Отдел злоупотребления магией несовершеннолетними, Министерство магии.

PS В случае, если Ваше окончательное развоплощение уже состоялось, просто проигнорируйте это письмо!»

— Эээ… так вот это что было, — пробормотал Гарри. — Не волнуйся, Миртл! Никто тебя не развоплотит.

— Откуда ты знаешь? — всхлипнула Миртл.

— Ну, во-первых, эти самые почти восемь часов давно прошли. А во-вторых… Это ведь твоя палочка, правда? — спросил Гарри, доставая из сумки трофейную палочку девчачьего вида.

— Да… Так значит… — она потянулась было к палочке, но быстро отдернула руку и даже спрятала ее за спину. — ТАК ЗНАЧИТ, ЭТО ТЫ ЕЕ УКРАЛ!!!

Хвостики по бокам ее головы вздыбились, глаза за уродливыми очками налились мертвым яростным огнем.

— И ничего я ее не крал, — сказал он, — я, ну… Я отнял ее у очень злобного волшебника. В прошлом году. Наверное, это он нашел ее после…

— Ты хочешь сказать, ПОСЛЕ МОЕЙ СМЕРТИ?! — закричала Миртл. — Я ДУМАЛА, ЧТО ТЫ ХОРОШИЙ! А ТЫ ТОЖЕ ХОЧЕШЬ ОСКОРБИТЬ МЕНЯ! ТЫ ТАКОЙ ЖЕ, КАК… КАК…

Она отлетела на пару футов назад, ринулась было на Гарри, но, видимо, вспомнив о палочке, которую он держал в руке и которой ей было запрещено касаться, взмыла вверх, описала мертвую петлю и скрылась в кабинке, из которой поднялся фонтан брызг.

«Наверное, в унитаз нырнула», — подумал мальчик.

Он спрятал палочку мисс Уоррен в кармашек сумки, еще раз оглядел лишенную унитаза кабинку и вышел из туалета. Пожалуй, следовало восстановить отношения с этой мертвой девочкой, прежде чем разворачивать здесь свою нелегальную зельеварню.

Глава 19. Когда Девочки Становятся Большими

Учебный год вошел в уже привычную колею. Локхарт больше не пытался докапываться до Гарри, из чего мальчик сделал вывод, что у него всетаки получилось так нелюбимое Дамблдором запугивание — не только в отношении пикси, но и в отношении преподавателя ЗОТИ.

По утрам он вставал в шесть, кивал уже, как правило, сидящей в Общей Гостиной мисс Грейнджер и уходил в пустой класс отрабатывать заклинания.

«Иммобилус» он освоил за пару дней, и теперь ему было что сказать обнаглевшим пикси, буде те опять нападут на его друзей. Однако это заклинание Гарри не вполне удовлетворяло, и он зарылся в учебники в поисках чего-нибудь помощнее. Оглушающее заклинание, хоть и было довольно сложным, показалось ему вполне подходящим — в том числе и из-за короткой вербальной формулы.

После занятий его ждали отработки у Снейпа, как правило — уборка и чистка котлов, но и порезать экзотические ингредиенты тоже пару раз довелось. Очки «от Бутройда» работали прекрасно: миссис Кейн оказалась права. Ни одного вторжения в голову со стороны Снейпа Гарри не заметил. Была мысль заменить очки на простые и провести контрольный эксперимент, но мальчик решил не рисковать.

Тренировки по квиддичу продолжались: теперь Вуд размышлял, как бы ему скомпенсировать преимущество слизеринцев в скорости. Результаты диверсии Фреда и Джорджа еще не проявили себя: пока что только вратарь Блетчли пересел на старый добрый «Чистомет», отдав «Нимбус-2001» своему приятелю Хиггсу. Судя по всему, Малфой покинул команду вместе со своей метлой.

Очень много времени занимали расчеты размера капель для составления флегматизированной смеси вытяжки из рога единорога и желчи тролля. Гарри постоянно ошибался, и даже арифмантический ежедневник Реддла несколько раз намекал ему, что его расчеты уже изрядно поднадоели умной тетрадке, отказываясь считать особо заковыристые формулы. Несмотря на эти забастовки, Гарри очень нравилось работать с ежедневником самого-умного-ученика-до-прихода-в-Хогвартс-мисс-Грейнджер. По крайней мере, откладывая дневник в сторону, он испытывал такое впечатление, как будто бы расставался с частичкой себя самого.

Кроме того, Гарри, наконец, выкроил время и отправил Хедвиг в лавку к Кровавому Таннеру, с той самой квитанцией. Доставленный ею на следующее же утро бинт внешне вроде бы совсем не изменился: только растягивая его и рассматривая под определенным углом, Гарри увидел еле заметные руны, покрывавшие всю его длину. Впрочем, после того, как Гарри по всем правилам капнул на него кровью, результат оказался поразительным: палочка Миртл пряталась под него и выхватывалась мгновенно, а сам бинт на руке совершенно не ощущался. Гарри решил, что такая штуковина стоила каждого заплаченного за нее кната.

К бывшей хозяйке палочки Гарри заходил еще несколько раз, чтобы попытаться наладить отношения: одно дело иметь в своей лаборатории потенциального диверсанта, а другое — сторожа или даже что-то вроде пугала. По крайней мере Миртл, если хотела, могла быть просто невыносимой. А она хотела. И могла.

— Я помню этого Квиррелла, — капризно сказала она, когда Гарри в третий или четвертый раз попытался рассказать ей, как к нему попала ее бывшая палочка, — он был таким милым мальчиком! И учился, между прочим, на моем факультете. Как и профессор Локхарт. Гарри, ведь Гилдерой такой душка, да?

Гарри закатил глаза. Все женское население Хогвартса явно поразила лавандово-улыбчатая эпидемия.

— Но Квиринус… Он ведь был такой беззащитный! Представляешь, старшие мальчики как-то взяли и заперли его в моем туалете. Наверное, тогда он и нашел мою палочку. А еще он тогда расплакался. И мы так здорово порыдали хором! Я вообще люблю, когда у меня в туалете плачут. Та девочка в прошлом году… Она так трогательно всхлипывала! Даже жаль, что тот мерзкий тролль не убил ее прямо здесь — тогда она поселилась бы вместе со мной, и мы могли бы плакать вдвоем. А ты почему не плачешь, Гарри?

— Ну… на самом деле плачу, иногда. Но я не знал, что тут такое замечательное место именно для этого. Так что когда мне захочется поплакать снова, я обязательно приду к тебе, — успокоил он мертвую девочку.

— Только почистись, пожалуйста, — попросила его Миртл, — от тебя немного пахнет, знаешь? И от твоей сумки тоже, довольно неприятно. Девочкам очень важно, чтобы мальчики пахли хорошо. Ну, или совсем не пахли. В прошлом году я даже не стала приглашать Квиринуса к себе, представляешь?

Гарри только кивнул: ну да, он заглянул к Миртл прямо с тренировки, не успев принять душ. В следующий раз следует учесть это. Хорошее отношение привидения было слишком важным, чтобы пренебрегать мелочами. А то, что Миртл в прошлом году не пригласила к себе в туалет Квиррелла, было вполне понятно: весь прошлый год одержимый Волдемортом профессор вонял чесноком, маскирующим запах вызванной одержимостью и проклятием крови единорога гнили.

— Гарри, — сменила, наконец гнев на милость Миртл: даже голос ее перестал звучать так противно, — ты не мог бы оказать мне одну услугу?

— С удовольствием, леди, — обрадовался мальчик. — Чем могу помочь Вам?

— Понимаешь, — потупила глазки мисс Уоррен, — в этот Хэллоуин, всего через полтора месяца, у вашего гриффиндорского привидения, сэра Почти Безголового Ника, смертенины.

— Смертенины? — удивился Гарри.

— Юбилей смерти, — пояснила Миртл. — Почти ровно пятьсот лет назад ему недоотрубили голову. В Хогвартс обещали прилететь привидения со всей Европы, и даже из Америки и других стран. Будет бал и фуршет. И… ты не мог бы сопровождать меня на этот бал?

— Конечно, Миртл! А… А меня пустят? Я же пока еще не мертвый!

— Я поговорю с сэром Николасом, но, по-моему, он будет только рад. И я тоже. Я так люблю балы! — Миртл вдруг погрустнела, но не расплакалась: видимо, пойти на смертенины ей было так же важно, как и Гарри получить лабораторию. — Знаешь, когда я плакала здесь. В туалете… Еще когда была живая… Это было из-за того, что один мальчик отказался пойти со мной на бал. ПОТОМУ ЧТО МИРТЛ ОЧКАСТАЯ И ПРЫЩАВАЯ! Вот! Мне было так грустно…

— Конечно, я пойду с тобой! — успокоил ее Гарри.

— Спасибо, Гарри. И да, ты действительно можешь поставить здесь свои котлы, — сказала Миртл, — а я, если увижу кого-то, буду его отгонять отсюда. За полвека я здорово научилась это делать! А когда ты умрешь, я приглашаю тебя к себе насовсем!

— Большое тебе спасибо! — быстро, но с чувством, сказал пока-еще-не-мертвый мальчик.

***

Утром в субботу, девятнадцатого сентября, Гарри спустился в Общую Гостиную Гриффиндора не в спортивной форме, как обычно, а в нормальной, причем свежей, одежде и с перевязанной ленточкой коробкой в руке. Мисс Грейнджер уже сидела в своем углу, как обычно, обложившись книгами и газетами.

— Привет, Гермиона! — Гарри протянул ей коробочку. — С Днем Рождения тебя!

— Спасибо, Гарри, — улыбнулась подруга и спросила, приняв коробку: — Можно? Можно посмотреть?

— Конечно!

— Очки? — удивленно спросила она, развернув бумагу. — Но… я не ношу очки!

— Они с простыми стеклами, без диоптрий, — улыбнулся мальчик, — но зато с секретом.

— С каким? — подозрительно-заинтересованно спросила Гермиона.

— Стекла простые, но посеребренные. У меня такие же. И я специально смотрел прямо в глаза профессору Снейпу, и…

— И он… не смог прочитать твои мысли?

— По крайней мере, он каждый раз морщился, когда смотрел мне в глаза. А я ничего не заметил, хотя раньше чувствовал его присутствие.

— Спасибо, — улыбнулась именинница, — это, знаешь ли, неприятно, когда кто-то копается в твоей голове.

— А то! — сказал Гарри. — Мне ли не знать! Но… тебе понравилось?

— Погоди! — сказала Гермиона. — Я сейчас!

И она, стремительно поднявшись по лестнице, скрылась за дверью, ведущей в спальни девочек. «В зеркало смотреться, — подумал Гарри. — У девчонок просто обязаны быть здоровенные зеркала прямо в спальнях!»

В ожидании подруги мальчик присмотрелся к свежему номеру «Пророка», лежащему поверх здоровенных томов. «Гриннготтс не комментирует падение маггловских бумажек!» — гласил заголовок.

Гарри вздохнул: судя по содержанию статьи, его сбережения в фунтах обесценились минимум на пять процентов из-за каких-то непонятных ему событий на бирже. Он задумался: так ли уж права Делла Стрит, смеявшаяся над архаичной денежной системой волшебников? В конце концов, галлеоны остались все теми же галлеонами, что и сотни лет назад, а вот фунты уже были далеко не теми самыми фунтами серебра, в честь которых они были названы давным-давно.

— Гарри, ты просто чудо! — оторвала его от грустных размышлений Гермиона, спустившись вниз через добрых десять минут. Ну да, зеркало есть зеркало, а девчонки есть девчонки. Очки и вправду шли ей: ну еще бы — мало того, что три пожилых леди, все до единой, обладали неплохим вкусом, так еще и нанять хорошего стилиста для Бутройда проблемой не было. А уж, имея кучу фотографий объекта, подобрать подходящую оправу…

— Я в них смотрюсь такой взрослой, — продолжала улыбаться Гермиона. — Наверное… наверное, я буду носить их не только на Зельях, но и…

«Но и на ЗОТИ», — мысленно дополнил Гарри и постарался не показать легкого разочарования. Мисс Грейнджер действительно смотрелась взрослее и строже, уже не девочкой, а девушкой, и почему-то это портило настроение еще больше.

Гермиона порывисто обняла его и поцеловала в щечку. Настроение снова прыгнуло вверх.

— Ладно, я пойду, — сказал ей Гарри, — надо в форму переодеться, Вуд гоняет нас просто по-черному.

— То есть, ты спустился сюда при полном параде ради меня? — подняла бровь Взрослая Мисс Грейнджер.

— Ну, тут же больше никого нет, — демонстративно повертел головой Гарри и развел руками, — так что… ну и, в конце концов, ты мой лучший друг.

— Не считая мисс Клируотер, — поддела его Гермиона. — Кстати, она просила передать тебе вот это…

Она нырнула в свою школьную сумку и достала из нее пакет. В ней лежали три капельницы, соединенные разрисованной рунами бронзовой планкой, и записка: «2гал 4с, ловелас!»

— У нас с ней деловые отношения!

— И поэтому она называет тебя ловеласом?..

— Ну… да, — ответил Гарри, слегка покраснев, — но просто сам бы я такое волшебство не потянул. Тут и руны, и чары… И даже ты, думаю, не осилишь. По крайней мере, пока.

— Это правда, — согласилась мисс Грейнджер, — у нас же руны только в следующем году будут. Я, конечно, уже почитала кое-что из программы следующего года, но… Гарри, — ее голос стал просительным, — я про эту серую книжку. Я, кажется, разобралась, как считать эти самые диаграммы. Но там такие вычисления… тут маггловский компьютер нужен по-хорошему, такой, как у папиной сестры. Я попробовала зачаровать блокнотик, мне Перси показал, как. Но он такое не тянет. Ты не мог бы…

Гарри вздохнул. Он очень не любил отдавать свою арифмантическую тетрадку в другие руки, даже Джинни, которая пару раз пересчитывала по просьбе Молли маггловские деньги в волшебные, или Шимусу, который считал какую-то непонятную «стихиеметрию», но Гермиона действительно была его лучшим другом и, в конце концов, сегодня был ее День Рождения.

— Ага, — сказал он, — сейчас переоденусь и принесу ее тебе. Ты же про ту тетрадку? — Гермиона кивнула. — Ты только не задерживай ее особо. Размер капель я, конечно, посчитал, и тут уже надо экспериментировать, но…

— Хорошо, — сказала Гермиона, — тогда… Тогда я посчитаю и… верну ее тебе.

Гарри задавил непонятно откуда появившееся раздражение, улыбнулся и пошел в спальню.

***

Весь вечер субботы и большая часть воскресенья ушли на настройку системы из трех капельниц, которые он подвесил на специально вбитые гвоздики в туалете Миртл. Пришлось даже позвать на помощь Шимуса: тот, конечно, был слегка разочарован тем, что пока по системе шла обычная вода, но, узнав о том, что в случае нарушения очередности зелье могло неслабо грохнуть, успокоился. Миртл была не очень довольна вторжением «чужого мальчика» и не показывалась.

Наконец, ближе к вечеру, проливки завершились успешно. Гарри выдохнул, залил во все три емкости нужные зелья, открыл краны и стал наблюдать, как капли, строго по очереди, «один-два-три-два-и-так-далее» падают в подставленную банку с широким горлом, до того служившую вновь присоединившемуся к ним Тревору — жабе Невилла Лонгботтома — транспортным контейнером.

Утром он первым делом рванул в тот самый туалет и был встречен крайне злой и расстроенной Миртл:

— Гарри! — визгливо кричала она. — Если я не возражаю, чтобы… чтобы ты здесь присутствовал, это не повод взрывать мой туалет! Полюбуйся, что ты наделал! Ты думаешь, если Миртл и так мертвая, ей приятно обитать среди руин и обломков?! — и она с громким плеском скрылась в унитазе.

— Здорово, — с чувством глубокого удовлетворения сказал Шимус, который пошел с ним ради интереса, — знатно грохнуло!

Стоящие неподалеку Рон и увязавшаяся за братом (а может, и не за братом, а за Гарри) Джинни переглянулись.

— Близнецы обзавидуются, — сказал Рон, — взорвать женский туалет — их старая мечта.

Гарри кивнул. Банка, в которую капал готовый продукт, разлетелась в пыль, капельницы сгорели, хотя силикон вроде бы гореть был не должен, дверь кабинки почти сорвало с петель, и только дорогущая бронзовая планка с нанесенными Пенни рунами лежала на полу целой и невредимой. Действительно, грохнуло знатно.

— Ладно, Гарри. У папы тоже постоянно что-то взрывается, — успокоил незадачливого алхимика Рон.

— И, между прочим, — ядовито добавила Джинни, — эта Миртл ругает тебя точно так же, как мама ругает папу, когда он что-то такое устраивает. Ты на ней еще случайно не женился?

Гарри раздраженно дернул плечами, но ничего не сказал.

— Наверное, у тебя один из компонентов раньше кончился, — почесал затылок Шимус, — а блокировки тут нету.

— Угу, — согласился Рон, — и что делать?

— Ставить еще и блокировку — у меня денег не хватит, — вздохнул Гарри. — И так дорого обошлось. Да еще ингредиенты закупать… Придется сидеть тут днем. В воскресенье, видимо. А зажимать трубки буду вручную, когда один из компонентов будет заканчиваться. Ну хоть с Миртл поболтаю.

— Ты такой милый, Гарри, — шепнула из соседней кабинки девочка-привидение, — не то, что эта рыжая грубиянка!

Джинни фыркнула и отвернулась.

***

На Истории Магии, куда они пошли с Роном и Шимусом сразу после уборки разнесенной кабинки, Гарри не спал: составлял список дополнительных закупок: капельницы, пару больших банок (с джемом, чтобы не гонять Хедвиг за пустой тарой) из маггловской поставки от Бутлегера, желчь тролля и единорожья вытяжка — от сестричек Смаггли. Хорошо хоть возвращенный Гермионой (пусть и неохотно) дневник сам подбивал стоимость покупок.

Впрочем, насчет «не спал» Гарри, как выяснилось, себе польстил.

— Ты, дружище, довольно смешно выглядел под конец урока, — заявил ему Рон, — писал в этот свой, как ты говоришь, «коколятор», даже не проснувшись. Я тебя уже и локтем пихал, и за руку дергал. А ты сидишь, глаза шальные, ни на что не реагируешь, только пишешь. Надо больше отдыхать, а то свихнешься же.

Гарри подумал, что долго он такой нагрузки действительно не выдержит. Но время стремительно утекало. Зелье надо было обязательно сварить до Рождественских каникул, и хорошо, если миссис Кейн к тому времени еще будет жива.

— Кстати, дружище, — продолжил Рон, — а магглы что — свои тетрадки из сыра делают?

— С чего ты взял? — удивился Гарри.

— Короста постоянно к ней лезет. И принюхивается, — пояснил Рон. — Только что на зуб не пробует. Так что, может, в шахматы?

На очередной проигрыш рыжику Гарри согласился легко: иногда отдыхать все-таки стоило.

***

Во вторник после гербологии он с удивлением увидел, как Гермиона о чем-то говорит с Лавандой Браун. До того Отличница и Заучка считала блондинку слишком легкомысленной и ограничивалась в общении с ней обычным «Привет-пока». Он не слышал, о чем говорили девчонки, но Гермиона вздохнула, достала из сумки свиток пергамента и вручила Лаванде, после чего они направились к туалету — не тому, где обитала Миртл, а к нормальному.

Загадка разъяснилась на уроке ЗОТИ: Гермиона что-то сделала со своим лицом (или, скорее, с ее лицом что-то сделала Лаванда) и выглядела еще на год старше. А уж в сочетании с очками… Гарри понял, что его лучший друг действительно оказался девушкой, хотя и не столь красивой, как Пенни или, например, Чжоу Чанг, с которой Гарри иногда встречался в коридорах или на квиддичном стадионе, когда одна команда заканчивала тренировку, а другая сменяла ее.

Разумеется, мисс Грейнджер снова уселась в первом ряду, и совсем не удивительно, что для очередного посвященного собственным подвигам спектакля Локхарт вызвал именно мисс Грейнджер. Смотреть, как сиреневый красавчик обнимает подругу, было неприятно, однако Гарри с удивлением обнаружил, что та смотрит на Локхарта не с былым обожанием, а, скорее, с недоумением.

Она даже попыталась отпрыгнуть и протереть посеребренные стекла, но Локхарт с белозубой улыбкой заявил:

— Нет-нет-нет, мисс Грейнджер. Не снимайте очки, они Вам очень идут. Сказать по правде, эта ужасная маггла-убийца была школьной учительницей, а все они носят очки постоянно: это что-то вроде униформы.

Гарри пожал плечами: в его старой школе очки носили далеко не все учителя. Даже миссис Кейн старалась по возможности обходиться без них. Но его больше всего занимало странное выражение на лице Гермионы, доходящее временами до брезгливости.

Когда представление было окончено, Гермиона неверной походкой прошла на свое место и, пока Локхарт разливался соловьем, живописуя собственные подвиги, долженствующие стать темой следующего урока, зарылась в книги. Пять минут спустя она, судя по движению спины, длинно выдохнула и спрятала лежащие на парте очки в карман мантии. Теперь она смотрела на Локхарта, как и раньше — без недоумения и, уж тем более, без брезгливости, но с тем же болезненным обожанием.

«Очки работают! — подумал Гарри. — Они и здесь работают! То есть… То есть получается, что очарование профессора ЗОТИ имеет ту же природу, что и способность Снейпа лазить по мозгам?!»

«А Локхарт действительно дурак и самовлюбленный павлин, — спустя еще несколько мгновений пришла ему в голову мысль, — он же сам заставил ее надеть очки снова!»

Но каким бы идиотом ни был Локхарт, мисс Грейнджер снова была под властью его волшебства. И что с того, что Гермиона ведь увидела профессора ЗОТИ в истинном обличье. Все равно она избавилась от очков и снова поддалась чертовой белозубо-лавандовой магии. Что же… Книги! Как всегда, будучи в смятении или в расстроенных чувствах, или не понимая чего-то, она обратилась к книгам. И… книги вернули ее в то же самое заколдованное состояние! Руны?

Чары? Зелья? Все сразу?

Гарри вспомнил поведение ведьм на той самой презентации в Косом Переулке, мечтательный взгляд Молли, залипающей над «Маггловской Мясорубкой»… «Где Локхарт, там и леди», — вспомнил он слова из разговора на лужайке. Вспомнил и внезапную смену выражения лица профессора Спраут — да много чего вспомнил. Тут явно работали несколько факторов или какой-то сложный механизм. «Комплексный» — пришло на ум подходящее слово.

Самое паршивое, что идти делиться своими наблюдениями к МакГонагалл бесполезно. Во-первых, история с философским камнем в конце прошлого курса не располагала к откровенности с деканшей.

Во-вторых, она была деканшей, а не деканом — то есть женщиной, и тоже была подвержена влиянию красавчика, Гарри лично наблюдал это во время завтрака в Большом Зале. Пусть старая кошка и не таяла при виде Локхарта наподобие Лаванды или мисс Грейнджер, но улыбалась-то она красавчику искренне и с энтузиазмом!

И в-третьих… В-третьих, Гарри не мог подвести миссис Кейн, спалить которую при разборках было легче легкого. И он не мог позволить себе лишить майора Бутройда ценного агента среди волшебников, да еще и в непосредственной близости от Повелителя Памяти.

Он растерялся. Ему нужен был совет. И, в отличие от прошлого года, он имел такую возможность. Он нащупал во внутреннем карманчике сумки маггловский конверт с уже наклеенными марками. А адрес он выучил наизусть. Этот адрес он мог использовать только в самом крайнем случае. И, пожалуй, этот самый крайний случай уже наступил.

Едва прозвонил колокол, Гарри рванулся к двери: ему нужно было в совятню, причем срочно. Но мисс Грейнджер оказалась быстрее. Она встретила его в дверях класса и крепко схватила за руку.

— Пойдем, Гарри. Нам надо поговорить, — сказала она и утащила его в пустующий класс неподалеку.

Гарри не сопротивлялся: поговорить было даже не просто «надо», а жизненно необходимо.

— Гарри, — сказала девочка, закрыв за ними дверь; очки она вертела в руках и временами странно на них поглядывала, — ты уверен…

— Ну… — как здорово, что она тоже заметила этот эффект! — Наверное, уверен. А в чем? — уточнил он на всякий случай.

— Ты уверен, что эти очки не прокляты?

— Че-го?! — открыл рот Гарри. — Гермиона, они же вообще маггловские!

— И что? — нахмурилась девочка. — Будто маггловские вещи нельзя проклясть! Факт остается фактом: через эти твои очки улыбка профессора Локхарта выглядит просто омерзительно! Что ты мне подарил, Гарри Джеймс?

«Да, серебро действительно работает, — подумал Гарри. — И да, лавандовый засранец действительно применяет ментальную магию. То есть понятны уже две части этого механизма: улыбка и книги».

— Ну, с моей точки зрения, его улыбка такая и есть, — сказал он. — Омерзительная, в смысле. Фальшивая и сальная. Ты просто увидела ее безо всяких чар, которые отсекло серебряное напыление. Ну, как взгляд Снейпа, когда он лазит по нашим головам.

— Да как ты смеешь! — задохнулась девочка. — Ты… ты…

— Я тебе не вру, помнишь? Никогда! Именно так она и выглядит без волшебства. И я вижу, что все женщины — от школьниц до профессора Спраут — реагируют на эту чертову улыбку, как Рон на пудинг!

— И правильно! — отрезала Гермиона. — Потому что профессор Локхарт — великий герой, совершивший массу подвигов…

— Ты сама-то в это веришь? — завелся Гарри. — Ты же своими глазами читала его книги! Помнишь — он отцедил яд через чайное ситечко, точнее пишет, что отцедил! Как это возможно? А вампир в телефонной будке? А чары на рулевое колесо?

— Он великий волшебник! — задрала подбородок Гермиона. — Он может все. И ему нет необходимости повышать свою привлекательность тем, на что ты намекаешь! Он… он…

— Он пишет, что он великий волшебник. Только пишет! А сам со сраными пикси не способен справиться! А на самом деле он обыкновенный хвастун. Не удивлюсь, если следующая его книга будет называться «Великолепный Я»!

— А ты. Ему. Завидуешь. И да. ОН, — девочка выделила это слово, — и правда ВЕЛИКОЛЕПЕН.

— Чему завидовать-то? Улыбке этой пятикратной?

— И улыбке в том числе. Думаешь, я не помню, как на тебя в прошлом году эта швабра Клируотер смотрела? И другие девчонки? А теперь у них появился выбор, и ты стал им неинтересен. Так вот, у меня для тебя плохая новость, Гарри Джеймс Поттер: тогда, в прошлом году, они смотрели не на тебя, а на твою славу!

— Тебя Снейп покусал, что ли? — вклинился в ее гневный монолог Гарри. — В смысле, профессор Снейп? Какая такая слава?!

— Подозреваю, что незаслуженная, — сверкнула глазами мисс Грейнджер. — Ты же сам говорил, что Того-Кого-Нельзя-Называть остановили твои родители, а вовсе не ты. И знаешь что? Если бы ты не был Мальчиком-Который-Выжил, ни одна девушка на тебя даже не посмотрела бы. На что смотреть? Мелкий шкет с растрепанными волосами, вот ты кто на самом деле.

Гарри отступил на шаг. Это была правда, и потому это было больно.

— Настоящим женщинам, — продолжила мисс Грейнджер, агрессивно сокращая расстояние, — нравятся настоящие мужчины. Настоящие — смелые, умные и да, красивые и высокие. А не возомнившие о себе невесть что недомерки. А мне уже тринадцать. И я уже большая. И да. Профессор Локхарт мне нравится. Нравится в том самом смысле, если ты вообще понимаешь, о чем я.

— Да он же в два раза тебя старше!

— Зато он мужчина. Да и кто бы говорил: сам клеился к этой своей Пенни, которая старше тебя на четыре курса! И знаешь, я рада, что она тоже, наконец, увидела в тебе того, кем ты являешься: завистливого недомерка. И, чтобы закончить с этим: мне ты не нравишься, вот совсем. Ты меня не возбуждаешь, что бы ты сам себе не воображал! Так что твоя мелкая зависть меня только смешит. Понял, Поттер? Или ты слишком тупой?

— Понял. Чего ж тут не понять. Спасибо, что открыла мне глаза, — сказал Гарри, отступая еще на шаг.

— И, кстати, о глазах. Очки свои проклятые тоже забери! — Гермиона бросила подарок ему в лицо, Гарри поймал их, словно летящий снитч. — И больше не смей дарить мне на день рождения ничего и вообще забудь про девятнадцатое сентября, мелочь завистливая!

Она развернулась на каблуках и выбежала из класса.

***

Гарри посмотрел на зажатые в кулаке очки: одна дужка переломилась пополам. Он положил очки на парту, достал палочку и сказал:

— РЕПАРО!

Это заклинание он подсмотрел у мистера Уизли во время ремонта дядиной двустволки. Тогда оно работало плохо, ведь сломавший ее Хагрид все-таки был наполовину волшебным существом. Но с очками у него получилось. Просто и легко. Жаль, что это заклинание не могло помочь ему и в других вопросах. Гарри аккуратно сложил очки в сумку и оглянулся. Из-за преподавательской кафедры торчал край диванной подушки: это был тот самый класс, где сам Гарри, Рон, Невилл и Гермиона собирались, прежде чем отправиться за Философским Камнем.

— ТЕРГЕО! — произнес Гарри. Этим чарам он тоже научился у Уизли, только не у Артура, а у Молли. Пыль с диванных подушек исчезла, и Гарри лег на них и уставился в потолок.

Все было плохо. Настолько плохо, что впору было двинуть в тот самый туалет и немного порыдать с Плаксой Миртл, хором, как она и предлагала. Беда в том, что это было бессмысленной и бестолковой тратой времени.

Гарри встал и пошел в совятню, как и планировал до этого разговора. Сестрички Смаггли подождут: сначала Хедвиг полетит на окраину Глазго, просто вместе с заказом на капельницы и джем она понесет письмо с приложенной к нему десяткой.

Глава 20. Хэллоуин, От Которого ТОШНИЛО

Хедвиг слетала в Глазго и вернулась назад с заказом. Никаких комментариев по поводу письма не воспоследовало, но и десять фунтов Бутлегер не вернул, а значит, послание он отправил.

В самом конце сентября вторая версия системы выдала первую порцию флегматизированного комплекса, который Гарри перелил в хрустальный пузырек. Шимус похлопал его по плечу, а Пенни, которой он отчитался о результатах, сказала «угу» и уткнулась во «Встречи с вампирами». Даже два галлеона и четыре сикля чуть не оставила на обеденном столе.

Мисс Грейнджер демонстративно не замечала Гарри. Хорошо хоть, Локхарт, в свою очередь, тоже не замечал ее на своих уроках — не демонстративно, а просто так. «Видимо, самой привлекательной деталью внешности мисс Грейнджер, с точки зрения красавчика, были очки», — подумал Ехидный Гарри. На роли второго плана в импровизированном театре имени Гилдероя Локхарта попробовались сначала Парвати Патил, а затем снова Лаванда. Кстати, с Лавандой Гермиона поругалась, вследствие чего уровень ее макияжа, или как там это называется, заметно снизился. Однажды Гарри с удивлением заметил, что в традиционной стопке утренних книг мисс Грейнджер на самом верху лежит брошюрка «Как околдовать волшебника» за авторством Дианы де Пуатье.

В середине октября, когда погода испортилась окончательно, по дороге к теплицам Гарри заметил, что Джастин что-то хочет сказать ему.

— Я получил письмо от отца, — светским тоном заметил Финч-Флетчли, — старый друг моего деда снова его посетил. И просил передать две вещи.

«Неужели «Вальтер»? — подумал Гарри. — А вторая какая? Коробка с патронами?»

— Во-первых, слова Марка Аврелия: «Делай, что должен, и будь что будет».

«Понятно, — подумал Гарри, — «Вальтера» мне не видать. Ну, хоть разрешили».

— И еще друг деда напомнил об Одиннадцатой Заповеди.

— «Не попадайся», — припомнил Гарри одну из любимых поговорок Бутройда. — Понятно.

Жаль, что о палочке Миртл знает не только сама Миртл, но и Хагрид. Если начнутся расспросы… С другой стороны… если внезапно обезоружить Локхарта и наколдовать ему в голову «Редукто» с его собственной палочки… Возможно, у профессора тоже палочка-вертихвостка? Нарваться на отработку… Стоп. Портреты. Засекут ведь. Да и без портретов подозрение падет на него автоматически. Ладно, у него еще есть время подумать, хотя в своих утренних тренировках он теперь будет отрабатывать, в основном, «Редукто».

И к чертям собачьим все стоны директора о беременных пикси. Хотя это на крайний случай, сперва надо попробовать менее радикальные методы. Сначала Слизерин, и уже только потом Гриффиндор.

— Я не знаю, о чем ты задумался, Гарри, и что задумал, — продолжил ФинчФлетчли, — но отец специально еще раз попросил меня оставаться в стороне ото всех твоих дел.

— Даже от мандрагор? — спросил Гарри.

— Ну от мандрагор, пожалуй, что и нет, — улыбнулся Джастин.

И они двинулись дальше к теплицам.

***

Когда они, все два десятка школьников, возвращались в замок, Гарри перехватил их факультетский призрак: тот самый сэр Николас де Мимси-Порпингтон, или Почти Безголовый Ник.

— Эээ… Гарри, — сказал он, когда все остальные ушли дальше, — я очень, очень рад, что ты придешь на мои смертенины! Когда Миртл сказала мне, что пригласила тебя, я чуть не расцеловал ее! Меня остановил лишь ее юный возраст. Согласись, такая разница — пятьдесят лет против пятисот — налагает некоторые… ограничения.

«Кто бы об этом Локхарту сказал! — подумал мальчик. — Или Гермионе… Хотя что того, что другую словами явно не проймешь, хотя и по разным причинам».

— Спасибо, Ник, — улыбнулся Гарри, — я думаю, это будет очень интересно!

— О, да! — воскликнул призрак. — Похоже, вечер будет что надо! Представляешь, даже Клуб Безголовых Охотников соберется в полном составе! И… в связи с этим ты не мог бы…

Гарри изобразил заинтересованное внимание.

— Понимаешь, они снова отказали мне в приеме в клуб! Дескать, если моя голова не полностью отделена от тела, я не могу принимать участие в их обычных забавах: жонглировать собственной головой или играть ей в поло!

— Понимаю Вас, сэр! — горячо поддержал призрака Гарри. — Но…

— Можно подумать, я хотел этого! — продолжил Ник. — Я бы и сам предпочел, чтобы мне отрубили голову полностью и с одного замаха. А так… Сорок пять ударов тупым топором — и какой-то лоскуток кожи и несколько сухожилий остались не перерубленными! И в конце концов, что ему, я имею в виду моего палача, стоило нанести сорок шестой удар?!

— Это ужасно, сэр! — Гарри действительно передернуло.

— Именно, Гарри, именно! Совершенный кошмар! Ведь еще каких-то жалких полдюйма, и… И вот что я тебе скажу, мальчик — всегда делай свою работу хорошо и полностью! Но это вообще, а сейчас… Не мог бы ты замолвить за меня перед ними словечко? Скажем, заметить, как ужасно я выгляжу?

— Я постараюсь, сэр Николас, — кивнул Гарри.

***

На уроке ЗОТИ ничего неожиданного не произошло. Жуткую каргу из «Каникул…» с оной играла Парвати. Гермиону, так и сидевшую в первом ряду, ссутулив худенькие плечи, Локхарт по-прежнему не замечал. Это немного успокоило Гарри. Свои учебники он еще в «Норе» отдал Рону, но теперь все-таки забрал у него «Мясорубку» — она вышла последней и, вероятно, на ней был полный комплекс чар, рун или что там еще было — и одну из старых книжек, где, чисто теоретически, набор должен был быть попроще. Через четверть часа он уже был у кабинета профессора Флитвика.

— Заходите, заходите, мистер Поттер! — пропищал маленький профессор. — У меня как раз сейчас найдется несколько свободных минут.

— Здравствуйте, сэр! — склонил голову Гарри. — У меня есть вопрос. В общем-то, он не совсем к Вам, но я не хотел бы обращаться с этим… к профессору Снейпу.

— Понимаю, хотя и сожалею, — закивал полугоблин. — Итак?

Гарри выложил на стол обе книжки (называть их учебниками он категорически не хотел) и начал рассказ.

— Что ж, мистер Поттер, — протянул профессор Флитвик, — действительно, обратиться к Северусу было бы лучшим вариантом, и, пожалуй, я, в отличие от Вас, смогу сделать это, не вызывая у него… неоправданного негатива. Вы правильно сделали, обратившись ко мне. Честно говоря, я замечал некоторые… странности, но как-то не придал этому значения. А теперь идите и не беспокойтесь, мы посмотрим, что можно сделать.

Гарри кивнул и пошел в туалет Миртл: пора было заряжать в систему следующую порцию комплекса.

***

Еще две недели тоже прошли спокойно. Хрустальный флакончик с флегматизированной смесью постепенно наполнялся, и Гарри надеялся, что к Рождественским каникулам он сможет отвезти зелье миссис Кейн. Тут Гарри сильно помогла Джинни Уизли: в обмен на доступ к ежедневнику для каких-то своих расчетов рыженькая сама предложила последить за работой системы. Миртл смотрела на нее волком, но ей, видимо, слишком важны были эти смертенины, так что рыданий она не устраивала: просто ныряла в канализацию, когда Джинни заступала на дежурство.

Мандрагоры потихоньку росли, и профессор Спраут выглядела очень довольной.

Лаванда с Парвати бурно обсуждали разразившийся на Слизерине скандал: Малфой-мелкий резко ушел в тень и перестал задирать Рона. Это было как-то связано с метлами, которые его отец подарил квиддичной команде Слизерина.

В общем, все шло вполне пристойно, настроение портил лишь приближающийся Хэллоуин.

***

В последний вторник октября урок ЗОТИ ознаменовался безобразной девчачьей дракой. Мечта мисс Грейнджер, наконец, исполнилась: Локхарт все же вызвал ее к доске. Правда, вместе с Лавандой: девочки должны были изображать сцепившихся в схватке оборотней, а Великолепный Он должен был их разнимать.

Разнять не получилось: когда Лаванда, как более тяжелая, оказалась в полуобъятии Локхарта, а более легкую Гермиону отнесло на расстояние вытянутой руки, та прыгнула на соперницу, и в воздух полетели клочки каштановых и белокурых волос. Локхарту в процессе схватки прилетело туфелькой по функции, он сполз по стеночке, а разнять девчонок удалось только Невиллу, не обделенному ни силушкой, ни, как с удовлетворением отметил Гарри, ловкостью.

Сам он разнимать не полез, памятуя о том, что разнимающему достается втройне. Невиллу, кстати, досталось.

— Как я разочарован вами, мисс Браун, и особенно мисс Грейнджер, — сокрушенно покачивал головой профессор Локхарт, — увы, но я вынужден назначить вам отработки и снять по десять баллов с каждой из вас.

Гермиона выглядела совершенно счастливой. Лаванда — умеренно довольной.

— Так-так-так… — продолжал Локхарт, достав нежно-бирюзовую записную книжечку, — Ближайшая суббота, с четырнадцати до восемнадцати — мисс Клируотер… Да, к сожалению, префекты тоже иногда нарушают правила, — опечаленно заметил он. — Значит, мисс Браун будет помогать мне с восемнадцати до двадцати двух. К сожалению, Вам, мисс Браун, придется пропустить Хэллоуинский ужин, — сочувственно цокнул языком красавчик. — А в следующую субботу… Да, в следующую субботу опять мисс Клируотер, но уже вечером… И мисс Грейнджер с четырнадцати до восемнадцати часов.

Гарри подумал, что до седьмого ноября ему обязательно надо найти способ решить проблему локхартовского обаяния. На фоне сравнительно спокойной Лаванды одержимость мисс Грейнджер выглядела особенно устрашающе. Впрочем, Гарри надеялся, что профессор Флитвик в курсе, что и префект его факультета, Пенни Клируотер, в две ближайшие недели проведет с Локхартом восемь часов наедине. А если не в курсе, то Гарри напомнит ему об этом в понедельник. Интересно, а Миртл, после того как он сводит ее на вечеринку, сможет испортить им свидание?

***

Хэллоуин Гарри не любил еще с позапрошлого года, а может быть, и раньше, только не помнил этого. Или не осознавал. Поэтому перспектива пропустить праздничный ужин его не сильно расстроила. По дороге на смертенины Миртл пыталась взять его под ручку, но по вполне понятным причинам это было затруднительно. Так что она всего лишь летела вперед, показывая дорогу. Следуя за ней, Гарри спустился в подвалы замка. Стены были темными, а черные свечи, горящие синим огнем, казалось, не освещали помещение, а делали его еще темнее. Призрачный оркестр играл что-то крайне напоминающее скрежет сотни железных ложек по оконному стеклу. Гарри задумался: это потому, что музыканты тоже были мертвыми, или же они стали мертвыми, потому что примерно так же играли и при жизни?

Судя по виду дирижера, в спине которого торчало не меньше дюжины кинжалов, скорее, второе, — подумал мальчик.

Безголовые Охотники уже были здесь, но аргументы Гарри в пользу Почти Безголового Ника их предводитель, сэр Патрик Как-Его-Там, просто проигнорировал. В глубине души Гарри был с ним согласен, да и сам сэр Ник, пожалуй, тоже. По крайней мере, на то, что Гарри не смог ему помочь, он не обиделся и поплыл к сцене приветствовать собравшихся.

— Потанцуем? — спросила его Миртл, когда сэр Николас закончил приветствовать гостей.

— Разумеется, мисс, — щелкнул каблуками Гарри. Ему, если честно, было страшновато и приходилось прятаться за Бравым Гарри, — но только я… Это…

— Не умеешь танцевать? — прищурилась Миртл. Тут даже Бравый Гарри испугался, что она сейчас разревется, но мертвая девочка только потупилась и призналась: — Я… Я тоже.

Тем не менее, они вышли на помост и хотя бы попытались. Получалось не очень — помимо того, что оба танцевать действительно не умели, призрачность партнерши и материальность партнера создавали дополнительные трудности. Немного помогла Серая Дама: она отозвала Миртл в сторону и о чем-то пошепталась с ней. После возвращения Миртл уже не старалась прижаться к Гарри, отчего мальчика пробирал лютый озноб, а держалась на дистанции, касаясь его руки своей. Рука быстро замерзла, но было по крайней мере терпимо.

— Уф-ф, — наконец сказала призрачная девочка. — Спасибо. Пойдем к столу?

Они покинули танцпол и оказались у длинной череды столов, уставленных ржавыми и расколотыми тарелками. В разложенной на них еде шевелились черви, да и запах был такой, что Гарри замутило. Он с трудом пересилил себя и взял бокал с чем-то непонятным, но однозначно прокисшим.

— Ты поможешь мне выпить? — обрадовалась Миртл. — Знаешь, я не могу взять бокал сама, но…

Гарри поднес бокал к губам привидения и наклонил его. Кисло пахнущий ручеек прошел прямо через туманную фигуру и собрался в лужицу на полу.

— Ловелас Поттер наконец-то нашел себе подружку? — раздался за ухом противный голос. — Живым девочкам Поттер-Обормоттер неинтересен, приходится ухаживать за мертвыми?

Гарри обернулся: прямо за ним в воздухе висел Пивз, полтергейст Замка.

— Не завидуй, Пивз, а то ты становишься слишком похож на Драко Малфоя!

Собравшиеся вокруг них призраки захохотали.

— Лучшая шутка вечера! — заявил, отсмеявшись, хозяин вечеринки, и даже его вечный соперник, Кровавый Барон, мрачный и нелюдимый призрак Дома Слизерин, согласно кивнул. Неужели Малфой умудрился достать своими смешными потугами на высокомерие даже его?!

***

— Спасибо, Гарри, — сказала ему Миртл, плывя рядом с ним по ведущей наверх лестнице, — как жаль, что я мертвая… Если бы я была живая, — продолжила она, — я бы… Я бы не смогла остаться прежней Плаксой Миртл, той, которой я умерла, я бы обязательно поменялась! Я бы стала намного, намного лучше!

Гарри не знал, что сказать.

— Ты и так ничего, — только и смог пробурчать он, — получше многих живых, знаешь ли!

— Призраки не могут меняться, — продолжила она, — как и портреты, например. Мы застыли, ведь меняться может только живое. Так что извини, если я снова стану прежней плаксой, когда этот вечер кончится.

— Да я в общем-то привык, — пожал плечами Гарри. Его еще немного подташнивало от видов и запахов фуршетного стола, но он потихоньку приходил в норму.

— Слушай, а что это было? В бокале? — спросил он. — А то я в напитках тоже не очень разбираюсь.

— Я не знаю. Призраки не ощущают ни вкуса, ни запаха. Я же мертвая! — взвизгнула вдруг она. — Мертвая Миртл! Плакса Миртл! Миртл не может даже почувствовать вкус того, чем ее угощают мальчики!!! И даже понюхать!!!

Гарри вздохнул.

— Прости, Гарри, — сказала вдруг девочка нормальным голосом. — Магия бала заканчивается. И… я становлюсь прежней. Так что я полетела. Не будем портить друг другу остаток вечера. Лучше я порыдаю где-нибудь в Черном Озере одна.

***

Ужин Гарри, конечно, пропустил, да и аппетита после призрачного фуршета не было совершенно. Он поднялся по лестницам и назвал Полной Даме пароль. Общая Гостиная Гриффиндора была полна народа. Гарри нашел свободное кресло — к сожалению, оно было не в укромном углу, а на самом что ни на есть проходе. Ему срочно надо было спросить совета у ежедневника: ведь тогда, в туалете, Миртл сказала ему, что от него и от его сумки неприятно пахнет, а сегодня выяснилось, что она, как и другие призраки, не ощущают ни вкуса, ни запаха. Он еле успел раскрыть тетрадку, как почувствовал чье-то присутствие совсем рядом.

— Привет, — сказала Лаванда Браун, — можно я посплетничаю с тобой пару минут?

— Конечно! — ответил Гарри. — Здорово, что твоя отработка кончилась досрочно!

— Вот о ней-то я и хотела поговорить, — кивнула блондинка, присаживаясь на край столика и закидывая ногу на ногу, совсем по-взрослому. Эти самые ноги, к слову, выглядели намного привлекательнее, чем худенькие ножки Гермионы, которые Гарри заметил, когда пикси поднимали ее к потолку.

— К тебе приставал Локхарт? — прямо спросил он. — На отработке?

— Не успел, — улыбнулась Лаванда, — хотя я и понимаю, о чем ты. А не успел, потому что… — она оглянулась. Никому в гостиной не было до них никакого дела. — Потому что позавчера мисс Грейнджер подошла ко мне. Она извинилась и… предложила делать за меня задания по Истории Магии до самых Рождественских каникул, если… если я соглашусь поменяться с ней. Отработками.

— …! — только и смог сказать Гарри.

— Фи, Гарри! — Лаванда сморщила носик и поджала губки. — Слишком грубо по форме. Хотя по содержанию, боюсь, слишком верно. Верно в том самом смысле.

— Поясни, — прищурился Гарри, — я, конечно, заметил, что все девчонки и даже преподавательницы... эээ… тащатся от профессора, но…

— Но у мисс Грейнджер… И еще кое у кого… Не знаю, как сказать, но…

— Я понимаю, — сказал Гарри, — понимаю, о чем ты. Там что-то совсем уж болезненное.

— Да. И… я решила, что это очень-очень загадочно! — закатила глаза блондинка. — Мы с Парвати подошли к ее сестре, Падме. Она учится на Рэйвенкло. И… у них на факультете с недавних пор ходят слухи, что все дело в книгах.

— В книгах? В книгах Локхарта?

— Да. Там точно что-то есть. Я не знаю, что это, но книги мистера Локхарта вызывают Сам-Понимаешь-Какие чувства к нему самому, вот. А мисс Грейнджер…

— Она проводит за книгами раз в пять больше, чем все остальные, — медленно сказал Гарри. — Стой, — вскинулся он, — значит, сейчас она…

— Да. Она там. Я согласилась поменяться с ней. Я же тогда не знала, что… А потом я искала тебя, но не могла найти.

Гарри вскочил, оставив на столе и тетрадку-ежедневник, и чернильницу с перьями, и бросился к портрету Полной Дамы, чуть не растоптав крысу Рона, пристроившуюся, как оказалось, рядом с ним. Сумка, мантия-невидимка, палочка Миртл, мизерикорд…

***

— Подожди! Подожди, Гарри! — услышал он, когда слетал по лестнице.

Лаванда, в мягких домашних тапочках в форме милых пушистых кроликов, летела вслед за ним.

— Мальчишки та-акие импульсивные, — сказала она, надув губки, — так что лучше мне пойти с тобой.

— Не боишься оказаться соучастницей убийства? — прищурился Гарри.

— Я девочка, я красивая и я глупенькая, правда? — она похлопала ресницами. — Нам, таким, как я, многое прощается, если ты не знал. В любом случае лучше, если я сначала зайду туда, к ним в кабинет: это не вызовет подозрений. И если там ничего страшного нету, то и убивать прямо так вот сразу не надо, правда?

— Да, — Гарри зашагал по коридору, Лаванда шла рядом с ним, — ты права. Операция без разведки ведет к провалу. Мне об этом говорили, до школы еще. И вот что, — он остановился и запустил руку в сумку, — надень это.

Он протянул Лаванде очки, которые тогда, в пустом классе, бросила в него Гермиона.

— Там еще улыбка как-то влияет, — пояснил Гарри, — та самая, пятикратная. Гермиона сказала, что через эти очки эта улыбка егошная просто омерзительно выглядит. А по мне так она всегда такая. Я думаю, там ментальная магия, — добавил он. — А очки эти — с серебряным напылением, и они как-то блокируют чары или что там еще может быть.

— Как интересно! — с восторгом прошептала Лаванда. Она надела очки и взглянула в окно, немного покрутившись перед отражением в темном стекле. — Гермионе они очень шли, а на мне выглядят просто ужасно, — разочарованно пожаловалась она.

— Зато Локхарт не пристанет, — отрубил Гарри.

***

— Ах, спасибо, профессор! — прощебетала Лаванда и выпорхнула из кабинета. Гарри отлип от стены.

Лаванда прижала палец к губам и потащила его по коридору.

— Ее там нет, — сказала она, когда они завернули за угол. — Я не смогла задать вопрос прямо, но ее там нет совершенно точно. И в... эээ… его личных помещениях ее тоже нет, так что успокойся. Кстати, у него в кабинете воняет какими-то ужасными духами, и это не духи Гермионы, я их знаю.

— Ты уверена? — спросил Гарри. — Что, ну…

— Конечно! — Лаванда тряхнула прической. — Ведь он там сидит один и сам, лично, подписывает письма своим поклонницам. Он бы никогда не стал так делать, если бы мог свалить эту работу на кого-то другого. Скорее всего, он ее выгнал.

Гарри кивнул. В этом был смысл.

— И в нашей спальне, и в Общей Гостиной ее тоже не было, — продолжила девочка.

— Я знаю, где ее искать, — сказал Гарри.

— Лучше, если ты пойдешь в этот ваш тролльский туалет один, — кивнула ему Лаванда, протягивая мальчику так не идущие ей очки, — и как можно быстрее. Провожать меня тоже не надо, до башни я доберусь сама. Не знаю, что там произошло, но ей сейчас очень плохо. Мисс Грейнджер его не очень возбуждает, особенно без макияжа и этих твоих очков, — пояснила она, — он предпочитает девушек постарше, пусть и только с виду. Ну там грудь, попа… А та-акие вот неуверенные в себе девушки, как Гермиона, очень тяжело переживают отказы.

Если бы кроссовки Гарри не были бы заколдованы, он стартовал бы с таким же жутким визгом, с каким дядя Вернон в прошлом году отъехал от вокзала Кингс-Кросс. Дверь в туалет Миртл была приоткрыта, но рыданий слышно не было. Гарри вошел, держа руку на примотанной к левому предплечью палочке Миртл, он сунул ее под бинт, пока стоял в коридоре перед кабинетом Локхарта.

***

Гермиона не плакала. Она просто стояла и смотрела в окно, смотрела, но ничего не видела. По крайней мере, она не заметила отражения Гарри, и, когда он подошел и положил ей руку на плечо, девочка дернулась.

— Уйди, пожалуйста, — сказала она.

— Не вижу смысла.

Она развернулась лицом к нему и вжалась спиной в подоконник. Гарри стоял в шаге от нее. Лицо Гермионы было застывшим, глаза смотрели куда-то сквозь него.

— Ударь меня, а? — она не визжала, как Миртл в своем обычном состоянии, но Гарри почувствовал что-то общее. Наверное, дело в том, что ее голос тоже был мертвым.

— Да я бы и врезал, но только не тебе, а кое-кому другому, — ответил Гарри. — Точнее даже не врезал бы, а…

— Тебя посадят. В Азкабан. Из-за меня.

— За Квиррелла же не посадили.

— Это другое. Он же ничего не сделал даже, Локхарт, в смысле.

В ее голосе не было сожаления, и Гарри постарался выдохнуть как можно незаметнее. Но совсем незаметно не получилось: девочка отстранилась еще больше, хотя это и казалось невозможным, словно хотела снова крикнуть ему что-то обидное. Однако ее лицо внезапно изменилось, она согнулась, и ее вырвало. Джинсы и кроссовки Гарри покрылись неприятными с виду сгустками розового цвета, он посмотрел вниз и увидел целую лужу такой же мерзкой розовой субстанции.

«Ну, по крайней мере, это не так кошмарно, как хаггис с шевелящимися в нем опарышами на вечеринке Ника», — подумал он, вдыхая запах, похожий на запах дешевых духов тети Петуньи.

Гермиону стошнило еще раз, и Гарри еле успел подхватить ее прежде, чем она рухнула на колени, прямо в розовую лужу. Он заметил, что мисс Грейнджер, видимо, готовясь к отработке, тоже приспустила галстук и расстегнула воротник форменной блузки, тщетно пытаясь обозначить декольте. Он подвел ее к умывальнику и открыл кран. Кран не работал, и ему пришлось тащить Гермиону к соседнему.

— Пойдем отсюда, — сказал он, когда девочка привела себя в порядок. В относительный порядок.

— Я не хочу, — сказала она. — Там… у нас в гостиной… И даже в спальне с девчонками… Я не хочу, чтобы меня видели.

— Поэтому и пойдем, — ответил Гарри. — Сюда кто-то по ночам заходит. Каждую ночь. По крайней мере, я заметил, что трубки у капельниц утром всегда располагаются немного по-другому. Словно их кто-то проверяет. Я боялся, что это Снейп, но этот «кто-то» мне не вредил, я проверил пару раз. И он не сдал меня, хотя легко мог бы стукнуть тому же Снейпу. Профессору Снейпу, в смысле, чтобы он мне еще неделю отработок вкатил. То есть, это не враг. Но все-таки будет лучше, если нас тут не застукают.

Он достал из сумки мантию-невидимку, накрыл их обоих и повел совершенно не сопротивляющуюся девочку по коридору. На полпути Гермиона остановилась и сняла туфельки, чтобы стук каблуков по камню не выдал их кому-нибудь некстати попавшемуся по пути. Гарри обрадовался: до того она не делала вообще ничего по собственной воле, лишь покорно следуя за ним, так что эта инициатива была хорошим знаком. Дойдя до того самого класса, где Гермиона на него наорала, он, не снимая с них мантии, усадил девочку на все еще относительно чистые диванные подушки и присел рядом.

— Мантии Локхарта тоже досталось? — спросил он шепотом. — Ну, как Дамблдорской в прошлом году?

Это был правильный вопрос, и Гермиона, наконец, улыбнулась.

— Ага, — сказала она.

Глава 21. Доброе Волшебство Диванных Подушек

Гермиона старалась не смотреть в его глаза, и Гарри приходилось напрягать слух, чтобы разбирать направленный куда-то в пространство шепот.

— С того самого дня, в Косом, когда мы встретились, и… во «Флориш и Блоттс» сходили… я как в тумане была. В счастливом таком тумане, в нем мне было так здорово, так хорошо… И чем дальше, тем лучше. Я всегда книги любила. Сколько себя помню. Кажется, я всегда умела читать, с самого рождения. Знаешь, какое мое самое первое воспоминание? Как я сижу на полу, мама с папой говорят где-то внизу… А я читаю. Про кролика Питера.

Она вздохнула, и Гарри подумал, как хорошо было бы иметь первым воспоминанием что-то вот такое же, уютное и домашнее.

— И тогда… Я стояла и читала прямо у полки. И я еще подумала, что наконец-то я нашла самую лучшую книгу в своей жизни. Это «Встречи с Вампирами» были… А потом он улыбнулся, и меня… пробрало. Я теперь понимаю, что…

Она не закончила, только еще больше отвернулась от Гарри. Мальчик не стал отвечать или уточнять — возможно, потому что боялся услышать эти уточнения.

— А когда он начал стрелять… Знаешь, для девочек очень много значат запахи.

— Знаю. Мне Миртл говорила, — наконец, разлепил губы Гарри.

— Ну вот, — Гермиона не удивилась и не стала смеяться над тем, что именно Миртл просветила Гарри в столь важном вопросе. — И это было так… мужественно, так волнующе. Очень странный запах, резкий, но… Я подумала, что с таким решительным мужчиной было бы очень надежно.

В классе воцарилась тишина.

— Вы на него потом, на улице, нападать начали, — продолжила она минуту спустя, — ну, словами, конечно. А я бросилась его защищать. И мама тоже. Мы с ней потом поболтали, на следующий день уже, когда папа в клинику ушел. Маме он, ну, профессор, тоже понравился, знаешь?

Гарри кивнул, хотя Гермиона и не могла увидеть этого.

— И мы с ней читали. Мы все время до школы читали его книги. Хорошо, что их так много было. Ну, мы тогда думали так. И чем дольше читали, тем… Мы даже поссорились с мамой из-за «Мясорубки». Кто из нас первой ее читать будет. А папа… У них с мамой не все хорошо, — тон девочки из болезненно-мечтательного стал озабоченным, — давно уже. И мама…

Она снова замолчала. Теперь она совсем отвернулась от него, забравшись с ногами на подушку и опираясь спиной на плечо Гарри. Ему пришлось, в свою очередь, упереться рукой, чтобы она не повалила его на пол. Все-таки он действительно был мелким и не мог служить надежной опорой.

— Но… давай я лучше о себе. Я приехала в Хогвартс, радостная такая… Я тебя, конечно, поругала, но… Тебя я тоже была рада видеть, очень-очень. А потом эти пикси. Я просто счастлива была, что я одна, одна из всех, смогла с ними справиться. Я подумала, что вот сейчас он заметит меня и… и…

Девочка выгнула шею, но, не будучи совой, не смогла повернуть голову достаточно для того, чтобы, наконец, посмотреть в глаза Гарри.

— И они когда схватили меня… Я подумала, что вот сейчас он меня спасет! Ну, как в книжках! А ты… все испортил! Это я тогда так думала. Теперь-то я понимаю, что это ты меня спас, и когда распугал их… Хотя знаешь, все лицо в кишках и кровище… Это очень-очень неприятно! — строго сказала она. — И когда ты поймал меня… «Этим»… Так же, как в той яме… Когда мы прыгали… Но это я только сегодня поняла. После того, как… А тогда… Тебя увели, и я подумала, что так тебе и надо, вот. Мне теперь самой противно и странно от этих мыслей, но это теперь. Прости, что я это говорю, но… мне это очень-очень надо. Выговориться.

— Нормально, — ответил Гарри. — Надо — значит, говори.

— Я потом встретила его в коридоре. Несколько раз. Честно говоря, я специально его встретить старалась. Я надеялась, что… А он меня не замечал. Совсем. А потом я увидела, как он эту твою Пенни Клируотер обхаживает. Улыбается ей, комплименты говорит… А она хихикала прям как полная дура! — возмущенно воскликнула девочка.

Гарри не удержался от смешка.

— Я так же глупо и смешно выглядела, да?

— Скорее, страшно. Не смешно, а страшно.

— Но, значит, все-таки глупо.

— Тс-с-с! — зашипел Гарри.

Дверь приоткрылась, и в чуть более светлой, чем окружающая тьма, полосе появилась Миссис Норрис. Она принюхалась, чихнула и скользнула обратно в коридор.

— Что тут, моя дорогая? — это был Филч, хозяин вредной кошки и завхоз Хогвартса. — Ты уверена, что там никого нет?

Миссис Норрис жалобно мяукнула. Судя по всему, запах дешевых духов, въевшийся в штаны Гарри, ей не понравился.

— Тогда пойдем дальше, давно пора поймать парочку нарушителей! — с этими словами Филч прикрыл дверь.

— Ч-что?! Ч-что это б-было?! — простучала зубами Гермиона.

— Теперь я знаю, как сделать кошкоотталкивающее зелье для близнецов, — серьезно прошептал Гарри. — Давать тебе читать книги Локхарта, а потом…

— Д-д-ду-дурак! — прошептала Гермиона, но мальчик понял, что она улыбнулась.

— Давай пересядем, Гарри, — предложила девочка, когда шаркающие шаги Филча окончательно стихли вдали, а ее зубы перестали отбивать чечетку. — Тебе же, наверное, неудобно так?

Они перетащили подушки, и Гарри сел, опершись спиной о стену класса. Гермиона полулегла спиной ему на грудь. Мальчик обхватил девочку руками поверх ее собственных, сложенных на груди, рук. Гермиона поерзала, устраиваясь поудобнее.

— Я с папой так сидела. В детстве, — пояснила она.

Видно было, что ей совсем неохота возвращаться к тому, о чем она рассказывала. Но если она не выговорится, будет только хуже. Гермиона и сама понимала это: она несколько раз вздохнула и ее голос снова стал отстраненным.

— И тут ты мне эти очки подарил. Я сбегала и посмотрелась в зеркало. Тебе же помогли их мне подобрать, правда? Ну, эти…

Гарри кивнул, стукнувшись подбородком о макушку подруги, та не рассердилась, а только хихикнула, но почти сразу же снова погрустнела.

— Я еще к Лаванде подошла. Сделала за нее домашнее задание, и она помогла мне с косметикой. Так здорово получилось, — мечтательно сказала она, — я даже не ожидала. И… он, наверное, тоже не ожидал. Он меня вызвал, ну, на свое это представление и… И улыбнулся, вот. И тут… Я же через очки смотрела, помнишь? Так что меня чуть не стошнило от этой улыбки еще тогда, представляешь?

— Представляю, — сказал Гарри. — Не забыла? Меня-то от нее постоянно тошнит.

— Это потому, что ты мальчик. А я девочка. Точнее, наверное, девушка уже, ну, есть там разница.

Гарри промолчал. Сведения о том, чем девушка отличается от девочки у него были, но абстрактные и, возможно, неточные.

— И я подумала, — продолжила Гермиона, — что надо просто обратиться к книгам. Книги всегда помогали мне, всегда! И я начала читать, я даже его не слушала! И они помогли мне снова! В смысле, я тогда думала, что они мне помогли. Я полистала их немного, посмотрела на него, без очков уже. Мне он снова начал нравиться!!! Очень нравиться, даже скорее, не нравиться, а… И я решила, что это просто очки все портят. Пошла поговорить с тобой, и… и…

— Ну, я помню, что там было, — сказал Гарри. — Можешь не повторять.

Гермиону затрясло, она плакала, но как бы насухую, без слез.

— Держи, — Гарри протянул ей возвращенные Лавандой очки. — Носи теперь…

— Нет, — прохрипела Гермиона, — нет, Гарри. Я же… Я же сама отказалась от подарка. И даже в лицо тебе его бросила. И сказала, чтобы ты мне ничего не дарил и вообще забыл про девятнадцатое сентября!

— Ты не в себе была, — возразил Гарри.

— Это ничего не значит, — отрезала Гермиона. — Я не знаю, о чем вы там с мальчиками говорите, в вашей спальне, по вечерам, но… Девчонки рассказывали. Слова — они не просто так, у волшебников, а особенно у ведьм. Даже если они вот так сказаны. Я теперь просто не смогу принять ничего. Я тогда… Я тогда пожелала. В том самом смысле пожелала, в волшебном. И теперь, если приму от тебя подарок — все будет плохо. Не знаю, как, но будет.

— А это и не подарок, — возразил Гарри, — это просто... э-э-э… защитное снаряжение, вот. Считай, что я его тебе, ну, одолжил, на время.

— На какое такое время?

— На какое будет нужно. Смотри, это же у него что-то вроде комплекса, верно? Книги и улыбка. Улыбка — это ментальные чары, если серебро блокирует их так же, как и ле-ги-ли-менцию. А на книгах, я думаю, зелья были, раз уж тебя рвало этим… розовым.

— Угу, — Гермиона уткнулась лицом в его руки, — зелья. Но я про другое. Я об этом, другое которое, говорить не хочу, совсем не хочу. Там все очень стыдно и страшно. Но мне надо это сказать, понимаешь?

Гарри промолчал, лишь немного крепче прижал ее к себе.

— Потом… потом я подралась с Лавандой, на уроке. Я ее тоже ненавидела, я всех ненавидела, на кого он хоть как-то посмотрит. Я даже Реддла этого спрашивала. В смысле, его ежедневник. Ты знаешь, что он не только на арифмантику его заколдовал? Похоже он запихал туда все, что он знал и помнил. Он очень умным был.

— Я знаю, — сказал Гарри. — Я у него тоже спрашивал, почему Дамблдор попытался меня морально ударить. По поводу той самой пикси. Это же она была, а не он, пикси, в смысле, да еще и беременная. Он, Дамблдор, вызвал меня тогда и объяснил, где и почему я был неправ, — он вздохнул. — И я согласился. А когда я уходил уже, из кабинета, он и врезал. В смысле, сказал, что это была она, а не он, и что…

— Ужас какой, — сказала Гермиона и тут же быстро-быстро поправилась: — В смысле, ужас не то, что ты ее, а что он тебя вот так вот. И… ты спросил у дневника? И что он ответил?

— Что Дамблдор сам никогда никого не любил, хотя постоянно талдычил о том, какая великая сила любовь. Он всегда только манипулировал. И мне кажется, что…

— Что? — спросила Гермиона.

— Что этого Реддла, который зачаровал этот дневник, он тоже обидел как-то, так же, как и меня. И не раз. И, наверное, даже сам этого не заметил или не запомнил. А Реддл запомнил. И в дневник свой записал. Он вообще злопамятный, знаешь?

— Знаю. Он мне написал, когда я ему пожаловалась, что слабых не будут любить и уважать, что уважать можно только сильных, — Гермиона на мгновение затихла, а Гарри подумал, что где-то он уже слышал подобное. Девочка продолжила: — И поэтому мне надо стать сильной, вот. И я старалась. Я… у него, ну, у Локхарта, вроде как автограф взяла. А на самом деле это пропуск был. В библиотеку, в Запретную Секцию. Неограниченный пропуск. И он под ним подписался, представляешь?

— Представляю, — сказал Гарри. — Я думаю, он бы подписал даже железнодорожный справочник. Точнее, я знаю: он на самом деле что-то вроде справочника подписывал, но…

— Но это неважно. Я его обманула. Но я думала, что если он обратит на меня внимание, то я смогу… сделать его счастливым. То есть я это для его же собственного блага делала. И я там всяких книжек набрала… Там ужас просто. То есть это я сейчас думаю, что ужас. Приворотные зелья, наоборот — отворотные… Чары разные. И у меня получилось. Он меня снова вызвал! Правда, еще и Лаванду тоже. У нее ведь уже…

— Сиськи? — уточнил Гарри. — И попа?

— Ну да. И он на них пялился.

— Он даже на профессора Спраут пялился, не бери в голову, — сказал Гарри.

— А я не могла тогда. Не брать. Даже если… И… Мы сцепились, Невилл нас растащил… Он очень сильный, Невилл… А потом я получила отработку. И я… я прямо там… — ее снова затрясло. — Я как будто полетела, я пола под ногами не чувствовала, вот! Я душ по часу занимала! — Гарри знал, для чего мальчики постарше используют душ. Драммонда МакЛаггена старшекурсники даже побили как-то раз, было за что. Но неужели девочки тоже?! — И в постели, по вечерам, и ночью тоже, я мечтала. Как…

Она замолчала.

— Я мечтала, как я прихожу на отработку, — теперь она говорила короткими рублеными фразами. — Как он замечает, какая я умная и ответственная. Как я люблю его!!! И… Он меня обнимает. И начинает трогать. По-всякому. А потом… Гарри никогда еще не чувствовал себя так неловко.

— А потом все, что положено, — резко отрубила Гермиона. — В смысле, в мечтах этих было все, что положено. И я поняла, что больше не могу ждать. Я подошла к Лаванде. Я извинилась, хотя и продолжала ее ненавидеть. Я обещала, что буду делать за нее задания по Истории Магии до самого Рождества, лишь бы попасть к нему на отработку поскорее. И она согласилась. А я подумала, что она дура. Я купила зелья у старших девочек, на последние деньги. Не приворотные, а чтобы красивее быть. Я целый час готовилась. И пошла. Я на полчаса раньше пришла. И тут…

Она поерзала, устраиваясь поудобнее.

— И я увидела, как из класса вылетает эта Пенни. Вся растрепанная. И блузка расстегнута почти до пупа. Я взбесилась, а она меня даже не заметила. Я уже палочку достала, чтобы ее в спину проклясть, но вдруг услышала голоса. Там, внутри. Один голос был его, а другой… профессора Флитвика.

— Я к нему заходил, — пояснил Гарри, — к Флитвику. Ну, рассказать про свои подозрения.

— Ну да. Профессор Флитвик что-то ему выговаривал. А он… знаешь, что он ответил?

— Нет, конечно, — ответил Гарри, радуясь, что они соскочили-таки с неудобной темы, — расскажи!

— Он говорил… «Знаете, коллега»… Причем это вот «коллега» — это было так издевательски… «Когда я учился у Вас, мы всегда восхищались Вашими познаниями в… некой области зельеварения. И всегда старались брать с Вас пример. Вы же были нашим кумиром! Ваши знания и умения в общении с ведьмами всегда нас восхищали», вот!

— Ни фига ж себе, — выдохнул Гарри. — Вот и обращайся к таким… Тут вообще хоть один нормальный преподаватель есть?!

— Профессор Флитвик как раз нормальный, — успокоила его Гермиона. — Он так зло ему, ну, Локхарту, говорит: «А Вы не думаете, что Основатели не случайно наложили на Замок некие чары? Им, знаете ли, не нужны были малолетние мамочки среди студенток. Одно дело тесно общаться со взрослыми ведьмами, как делают все порядочные волшебники, а другое… И если Вы не хотите испытать чары Хельги, — ну, я думаю, это была Хельга Хаффлпафф, я про нее в Истории Хогвартса читала, — в общем, если вы не хотите испытать ее чары на себе, то поумерьте Ваш темперамент, коллега!»

— А Локхарт что?

— Он сказал, что чары, а равно законы и обычаи, защищают только несовершеннолетних студенток. А совершеннолетние считаются уже достаточно самостоятельными. И что он, как и сам Флитвик, тоже не заинтересован в скандалах и разбирательствах. «Не так ли, коллега?!» — язвительно процитировала она и продолжила: — И тут Флитвик начал говорить… Ты знаешь, я не думала, что можно пищать так угрожающе, — она нервно хихикнула. — Я даже в нишу спряталась.

— Понимаю тебя, — сказал Гарри. — Я бы тоже смылся куда подальше. Злой Флитвик — это не для слабых нервов.

— Я ведь там снова мечтать начала, в нише, — безжалостно сказала Гермиона. — А потом, когда профессор Флитвик ушел… Меня чуть не зашибло, такая сердитая магия от него шла… Потом я выбралась из ниши и постучалась в дверь. И сказала, что я прибыла на отработку. И… И…

— И что?

— Он на меня посмотрел, раздосадовано так, у меня аж сердце в пятки упало. И посадил свои письма к поклонницам подписывать. Я их два часа подписывала, у меня рука затекла даже. И я каждую из них, из этих поклонниц, ненавидела! Каждую! А он все ходил за спиной и что-то бормотал. А на меня опять ноль внимания. Ни чары, ни косметика — ничего не помогало!

— Ну и здорово.

— Это я сейчас так думаю, — пробурчала Гермиона, — а тогда… Тогда я… Ладно, хватит о… физиологии, хорошо?

— Хорошо, — сказал он, — но ведь этим все не кончилось?

— Нет, конечно, — возмущенно фыркнула Гермиона. — Иначе я до сих пор пускала бы слюни и… В общем, слюни пускала бы. А потом, — продолжила она, — ему, наверное, просто надоело ходить туда-сюда. Он мне руку на плечо положил, я аж растаяла вся…

— Как свечка, — поддел ее Гарри.

— Именно. Но ничего смешного в этом нет. Точнее, не было. Мне стало очень хорошо, вот в чем ужас-то. Но и он мне говорит: «Полагаю, вам пора отдохнуть, мисс Грейнджер! Не желаете ли чаю?»

— И ты…

— Конечно же, я желала, и еще как! Я даже подумала, как было бы хорошо, если бы это был не простой чай!

— Почему? — ошарашенно спросил Гарри. — Ведь там… там же могли быть…

— Ну… понимаешь… Меня же воспитывали как хорошую девочку. Высокие чувства, романтика, все вот это… Ну и где-то там внутри меня что-то все же протестовало. А если бы я приняла зелье… есть такие, они ну… В общем, они снимают все возражения против… Я же говорю, ужас! — она уткнулась лицом в коленки, а подбородком — в руки Гарри.

Гарри сжал зубы. Да, Снейп действительно подождет.

— Ну вот… Он налил чай. И вроде как обычный, безо всяких… Хотя… В общем, он усадил меня за столик, а я такая дура, глазами хлопаю, улыбаюсь… А он начал меня хвалить. Как я ловко с пикси управилась. Как будто все мечты сами исполнились, еще немного — и я сама блузку начала бы расстегивать. Ну, сказала бы, что жарко. А он… Он вдруг спросил, хорошо ли я знаю Гарри Поттера. Тебя в смысле.

— А ты что ответила?

— Я ответила, что хорошо. И тогда он… тогда он спросил. Почему ты такой жестокий. В смысле, почему ты того… ту… Короче почему ты так решительно разнес пикси. Я сказала, что у тебя было трудное детство и… И когда я уже почти сказала про… Про учителя, адвоката и полицейского… меня начало рвать. И да. Его мантия пострадала.

— Ну хоть что-то хорошее.

— И письма его я тоже заблевала, — с удовлетворением сказала Гермиона. — Не все, но весьма значительную часть!

— Это была воистину страшная месть! — сказал Гарри.

— Хорошо тебе шутить, — обиделась Гермиона. — Хотя чего это я… Ясно же, что тебе тоже плохо.

— Было плохо, — поправил ее Гарри, — а сейчас я очень рад, что ты…

— Нет. Не я. Это снова ты, — Гермиона вывернулась из его рук и повернулась лицом к нему. Сейчас она стояла на коленях, ее глаза еле заметно мерцали во тьме. — Ты опять меня спас. И снова на Хэллоуин. Если бы не та клятва…

— Можно подумать, что клятву эту я за тебя давал, — возразил ей Гарри. Теперь он держал ее за руки. — Сама ты себя спасла. Сама.

— Может быть, — вздохнула Гермиона, — но все равно это связано именно с тобой.

— Ну, так уж получилось, — сказал Гарри, — но что теперь?

— Теперь надо подумать, — сказала Гермиона. — Книжки… Книжки я, наверное, сожгу. Никому не хочу их отдавать.

— Рону отдай «Мясорубку» и «Оборотней». Я его экземпляры профессору Флитвику отнес, на изучение. Он, наверное, потому и пришел, Флитвик-то. А на Рона они не подействуют, они же только на женщин так… А остальные и правда лучше сжечь. Сходи к Хагриду, у него камин здоровый. Все равно, готов спорить, ты их наизусть выучила и сможешь сдать этот дурацкий тест прямо по памяти.

— Я надеюсь, Гарри Джеймс Поттер, что и в… прочих вопросах ты будешь действовать так же логично и рассудительно, — строго посмотрела на него Гермиона, — потому что мне бы не хотелось носить тебе передачи в Азкабан.

— А я надеюсь, что ты будешь носить очки. Тем более, что даже Лаванда утверждает, что они очень тебе идут.

— Договорились, — сказала она, — ты не делаешь ничего непродуманного, а я ношу твои — заметь, твои! — очки. И кстати… Как ты меня нашел? Ты же не знал, что мы поменялись?

— Лаванда сказала, — пожал плечами Гарри. — Она заволновалась, что с тобой может что-то случиться. Она видела, что ты… Что ты читаешь книжки раз в пять больше, чем она или другие девчонки, — вывернулся он из неудобной ситуации, — ну и… Короче, мы пошли с ней к кабинету, она туда заглянула, кстати, в этих же очках, чтобы не попасть под улыбку. Ну и мы поняли, что там тебя нет, а дальше все было ясно. И где тебя искать — тоже.

— Пожалуй, я должна делать ей Историю Магии не до каникул, а до конца года, — пробормотала мисс Грейнджер, — и надо что-нибудь подарить ей на Рождество.

— Подари ей пачку маггловских модных журналов, — предложил Гарри, — наверняка у вас дома есть. А то эти ведьмы из волшебных семей жуть какие старомодные.

Взгляд мисс Грейнджер был… странным.

— Наверное, я так и сделаю, — сказала она.

Гермиона снова пристроилась в объятиях Гарри, прижавшись спиной к его груди.

— Пенни, — внезапно сказала она.

— Что Пенни? — удивленно спросил Гарри.

— Когда у нее День Рождения?

— Семнадцатого января, — ответил Гарри.

— Смотри-ка, ты и это, оказывается, знаешь, — Гарри дернулся, ему не хотелось рассказывать про ориентировки Бутройда, ведь в одной из них были данные и по самой Гермионе, но та продолжила: — Значит, нам надо успеть составить наш план до конца Рождественских Каникул.

— Э-э-э?!

— Дубина, — вздохнула мисс Грейнджер. — Замок, точнее колдовство Хельги Хаффлпафф, защищает только несовершеннолетних волшебниц, так?

— Ну.

— Вот тебе и «ну». Твоя Пенни сейчас на каком курсе?

— На шестом. И вовсе она не моя. Она с Перси Уизли гуляет… Гуляла.

— А ты на нее смотришь, вот. И знаешь, когда у нее День Рождения. Значит, она хоть немножечко, но твоя. И если она на шестом, то…

— То с семнадцатого января…

— …С семнадцатого января, когда она станет совершеннолетней, он, ну-ты-понял-кто, сможет сделать с ней все, что захочет. И… она читает если и меньше меня, то совсем ненамного. И она вообще шальная, может, такая же, как я… была… А может быть, и больше.

— А что ты за нее так вписываешься? — удивился Гарри. — Ты ж ее ненавидишь?

— Ненавидела, — вздохнула Гермиона, — когда не в себе была. А теперь мы, получается, сестры по несчастью.

— Логично, — согласился Гарри. — Наверное, я поговорю с Флитвиком. И с Перси тоже.

— С Флитвиком ты уже говорил, — возразила Гермиона, — и что? Нет, он, конечно, помог, но… Но я бы на него не рассчитывала. Такое впечатление, что Локхарт его шантажировал, знаешь? А Перси… Ты серьезно думаешь, что Перси Префект Уизли рискнет своим значком и пойдет на конфликт с профессором?!

— Я бы рискнул, — сказал Гарри.

— Вот поэтому я и думаю, что мне с тобой повезло, — прижалась щекой к его руке Гермиона, — хотя и Пенни тоже, немного.

— Вот это точно шантаж, — буркнул Гарри, — с твоей стороны. Но ты права. Буду думать. Как считаешь, — спросил он, — если там, в книгах, зелье… Нейтрализатор поможет? Тот самый, которым ты поила меня в прошлом году, в поезде?

— Там какой-то нестандарт, — задумчиво сказала девочка, — иначе это зелье уже давно обнаружили бы. Но возможно… Не знаю. Думать надо. Хорошо, что время еще есть.

— Ага, — сказал Гарри. — И со своим зельем, из журнала того, я тоже вроде успеваю, до тех же каникул. Ну что, пойдем? Надо поспать, хотя бы немного.

— Давай здесь поспим, — жалобно попросила девочка. — Я… Я просто боюсь возвращаться в спальню сейчас. Еще спрашивать начнут…

— А утром не начнут, что ли?

— Утром, если спросят, я скажу, что мы с тобой были. Это лучше, чем…

— Спасибо, — с улыбкой сказал Гарри. — Тем более, что я маленький… и мелкий. И я тебя не скомпрометирую.

— Главное, мантию не сбросить ночью, — сказала Гермиона, укладываясь на подушки, с краю, — а то и правда застукают. И скомпрометируют еще на пару недель отработок. Эээ… Ты же не брыкаешься, как я помню?

— Вроде нет, — сказал Гарри. — Но тебе виднее. Я ж дрых тогда. А ты раньше меня проснулась и сбежала. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Гарри, — сказала девочка. И отрубилась.

Глава 22. Бладжер Для Ловца

Седьмого ноября Гермиона одолжила Лаванде Браун свои очки (точнее, очки, которые ей выдал Гарри), специально на отработку. В шесть вечера они встретили Лаванду на выходе из кабинета ЗОТИ.

— Ну что? — спросила Гермиона.

— Все хорошо, — ответила блондинка. — Он настоящий джентльмен. Всего один раз за плечи обнял. Ну и по ноге погладил. Но всего один раз.

— СКОТИНА! — хором сказали Гермиона и Гарри.

— Ну, я же сама не возражала, — пожала плечами Лаванда.

— Как?! — охнула Гермиона.

— Ну, мне же интересно было, — возмутилась Лаванда, — как это бывает. И я знала, что сверх того он ничего не сделает.

— Почему? Почему ты так уверена? — нервно спросила Гермиона.

— Во-первых, он трусишка, — сказала Лаванда, — это же видно! Он, когда мою ногу погладил, потом на пять футов отскочил, — она хихикнула. — А во-вторых, если бы я рассказала об этом маме, она бы… есть такое заклинание, — пояснила она, — его только женщины знают. Ты не думал, Гарри, почему маггловские мужчины всегда сжигали ведьму, ну, после-того-как?

— Н-нет, — уши Гарри покраснели.

— Потому что это заклинание… Оно чисто наше, женское… Оно очень неприятное. И безумно старое. И в книжках его тоже не найдешь. Я тебе потом про него расскажу, — шепнула она на ушко Гермионе. — Ведь девушки должны помогать друг другу!

Гермиона кивнула.

— Если с ведьмой сделают что-то, ну, против ее воли… То она может потом сказать это заклинание на того, кто это-самое. И после этого он тоже будет писять сидя, вот. А за несовершеннолетних ведьмочек это могут сделать мамы или другие близкие родственницы. Но без этого-самого, не обязательно, ну, туда, там по-всякому считается… оно не сработает, или сработает так, что плохо будет ведьме.

— Хм, — сказал Гарри, — а если ведьма — или ведьмочка — забудет про это-самое? Я знаю, что Локхарт совершенно точно умеет стирать память.

— Тогда он все равно будет писять сидя, но уже в Азкабане, — безмятежно произнесла Лаванда. — Если, конечно, его не убьют сразу, только уже не мама, а папа или братья. И их оправдают. Согласно традициям. Понимаешь, даже если память нельзя восстановить, можно обнаружить, что ее стирали. А мамы всегда говорят с дочками после того, как они возвращаются из школы. И если обнаружат что-то странное — всегда обращаются в Мунго, в больницу. А там даже если и не вернут память, то все равно много до чего докопаются. Так что это очень опасно — и приставать против воли, и память тереть. А он трусишка. Но очень милый трусишка. Пока не улыбается.

Навстречу им, с цокотом каблуков по камням пола, пробежала Пенни Клируотер: префект Рэйвенкло торопилась на отработку.

— Я тоже хочу такие шпильки, когда вырасту, — вздохнула Лаванда, — это же маггловские? А Пенни жаль.

— Почему? — Гермиона выглядела обеспокоенной. — Потому что она этого заклинания не знает?

— Заклинание бы ей не помогло, — объяснила Лаванда. — Она ведь сама хочет, пусть даже и из-за… всякого. А жаль именно потому, что она сама, ну, не против… А там профессор Флитвик сидит, — она хихикнула. — Он через камин пришел, за минуту до окончания моей отработки. И, судя по всему, намерен провести, как он сказал, «с коллегой», всю отработку Пенни. Так что ей ничего не светит. Ну разве что милашка Гилли на нее как следует посмотрит. В одежде посмотрит, — на всякий случай уточнила она.

***

В день первого матча по квиддичу — Гриффиндора со Слизерином — небо заволокло тучами и, казалось, вот-вот разразится гроза. Шимус, Дин и Невилл подошли к раздевалке пожелать Гарри удачи.

— Хагрид нас всех завтра к себе зовет, — сказал Невилл.

— Мы там с парнями вчера и сегодня его старый самогонный аппарат переделывали, — объяснил Дин Томас, — под этот самый гной, что Невилл подогнал. Джинни помогала еще, она у тебя здорово научилась всяким хитростям. С трубками этими. Несколько дней возились.

— А Хагрид не возражает?

— Нет, конечно, у него же тоже мотоцикл есть. И кстати. Мы канистру подвесили на краю леса, с Роном вместе сбегали.

— И что?

— «Фордик» вокруг нее не меньше часа крутился. Ночью, правда. Там все следами покрыто, от шин. А добраться до бензина не мог: у него же рук нет, совсем!

— Ну так это здорово. Значит, надо в выходные рядом с ней посидеть, если он проголодался — то разрешит ему залить. Только осторожно надо, постепенно, чтобы не испугать. И пусть лучше это Рон будет, к Рону он привык больше всех.

— Ага, Хагрид так же говорит. Ладно, Гарри, там вас уже зовут. Удачи!

Гарри вернулся к игрокам.

— Команда! — пафосно сказал Оливер Вуд. — Сегодня мы должны показать, что в квиддич играют не метлы, а игроки. Да, они быстрее, но мы тренировались больше, в любую погоду…

— Мне кажется, я до сих пор мокрый, — пробурчал Джордж.

— …У нас лучший ловец за всю историю…

— Мы будем рядом, Гарри, — положил мальчику руку на плечо Фред.

— И наши охотницы — лучшие в Хогвартсе, а может быть, и во всей Британии! — Анжелина, Алисия и Кэти хором хихикнули и улыбнулись.

***

Стадион встретил их ревом (со стороны трибун Гриффиндора) и свистом (со стороны слизеринцев), Рэйвенкло и Хаффлпафф просто одобрительно пошумели обеим командам. Гарри пригляделся: «Нимбусы-2001» были только у Хиггса и звена охотников. Вратарь Блетчли и загонщики летали на старых метлах. Видимо, диверсия Фреда и Джорджа, хоть и не достигла цели полностью, возымела какое-то действие.

Вуд и Флинт встретились в центре поля и не меньше минуты жали друг другу руки, пытаясь передавить пальцы соперника.

— По свистку! — крикнула мадам Хуч. — Три, два, один!

Четырнадцать человек взмыли в воздух; игра началась.

Гарри с трудом увернулся от летящего в него бладжера и заметил, как Драко Малфой вскочил на самый верх трибуны и поднес палочку к горлу:

— Эй, шрамоголовый, тебе конец! — закричал он так громко, что перебил весь шум от трибун.

Гарри не ответил: его снова атаковал бладжер, вроде бы тот же самый, и пришлось резко уходить вверх, помогая себе «этим» на полную катушку. Мяч устремился за ним, его перехватил Джордж, сильным ударом биты на пролете отправив его в сторону Пьюси, но бладжер круто сломал траекторию и снова устремился вслед за Гарри.

— Что происходит? — крикнул Фред. — Бладжеры должны выбивать как можно больше игроков, а не гоняться за кем-то одним! — и он снова отбил теперь уже точно тот же самый бладжер, который снова не долетел до Флинта, остановившись и устремившись вслед за Гарри.

— Так, парни, оставили меня! — закричал Гарри. — Прикрывайте девчонок, я знаю, что делать!

— Пятьдесят — ноль! — кричал из кабинки комментатора Ли Джордан. — Слизерин уходит в отрыв!

«Метлы и бладжер, — колотилась в голове Гарри мысль, — метлы и бладжер!»

Возможно, слизеринцы раскрыли каверзу и сделали свой ход? Значит, протестовать бесполезно!

Он прибавил скорость и с разгону ввалился в самую гущу схватки. Бладжер летел вслед за ним, и Гарри, пользуясь азартом, злостью и, чего уж греха таить, испугом, дернул себя «этим» в сторону перед самым носом Флинта.

— Маркусу Флинту снова не повезло! — закричал Джордан. — Не часто встречаешься с бладжером лицом к лицу, точнее прямо в лицо! Пятьдесят — десять, воспользовавшись тем, что капитан соперников выбит из игры, великолепная Анжелина Джонсон сокращает разрыв!

— Гарри, — крикнул ему Вуд, когда мальчик пролетал рядом со своими воротами, — тайм-аут?

— Нет! — крикнул он, сделав бочку вокруг рукоятки метлы; настойчиво гнавшийся за ним бладжер пролетел вперед и, не успев затормозить, стукнул по локтю Грэма Монтегю, уже приготовившегося атаковать кольца Гриффиндора.

— Что происходит?! — кричал Ли Джордан. — Один из бладжеров явно преследует ловца Гриффиндора! Впрочем, Гарри Поттеру не привыкать к странностям, вспомните прошлый год!

Гарри обернулся: бладжер, только что сорвавший атаку Монтегю, следовал за ним, как привязанный, с диким свистом и вроде как шипением или шкворчанием. «Как бекон на сковородке у Дурслей», — подумал он.

— Тебе конец, шрамоголовый! — продолжал все так же слишком громко орать Малфой.

Снитч все еще не появлялся, и Гарри на максимальной скорости прошел через ряды охотников Слизерина еще разок. На этот раз применить «это» получилось еще легче — он отпрянул вниз и в сторону прямо перед Пьюси. Тот, наученный опытом товарищей по команде, дернулся вверх, и все еще преследовавший Гарри бладжер ударил не в него, а прямо в прутья его метлы.

— Тайм-аут! — закричала мадам Хуч. — Команда Слизерина взяла тайм-аут!

— Флинт оглушен, у Монтегю проблемы с локтем, а Пьюси потерял половину прутьев. Счет пятьдесят — тридцать, молодец, Гарри! — сказал Вуд. — Никогда бы не подумал…

— Что делаем с этим чокнутым бладжером? — спросил Фред. — Он носится за Гарри, как приклеенный!

— Ничего, — сказал Гарри, — если тебе роют яму…

— Сделай из нее колодец! — подхватил идею Джордж. — Считаем, что у нас три загонщика!

— Ты только снитч не упусти, — обеспокоилась Алисия, — а мы уж… Если против нас всего один бладжер, а против них три, считая тот, который ты на них натравливаешь, ну и самого тебя, им никакие метлы не помогут!

***

Спустя десять минут после возобновления игры счет уже был равным. Тройка охотников Слизерина была полностью дезорганизована: Монтегю прилетело еще раз, по другой руке, метла Пьюси дрожала и развивала только половинную скорость, а Флинт, видимо, страдавший от последствий удара по лицу, впилился в землю и теперь мотал головой, с трудом держась в десяти футах от намокшего газона. Гарри один раз тоже досталось, преследовавший его бладжер все-таки догнал его, но угодил в затылок по касательной, так что головной мозг был в порядке. А по попе ему пока не прилетало. Значительно больше проблем доставляли очки, точнее, капли дождя на них.

— Шестьдесят-пятьдесят! — кричал Ли Джордан. — Кэти Белл выводит Гриффиндор вперед! Снитч! Ловцы заметили снитч! Какая игра!

Снитч порхал около трибун Слизерина. Метла Хиггса была быстрее, а в горизонтальном полете Гарри не мог использовать «это». «Мог! — заорал попный мозг. — В смысле, можешь! Ты же уже делал это, когда уворачивался!»

— Бладжер, Гарри! — это кричала Алисия, но обернуться Гарри не мог. Сзади, как и на протяжении всего матча, свистело и шкворчало, все громче и громче, все ближе и ближе, и Гарри испугался — качественно, изо всех сил. «Это» сработало: он рывком обошел Хиггса и взмыл вверх, сжимая в руке золотой мячик.

— А-а-а-а-а! — бладжер, как и несколько раз до этого, не успел среагировать на резкий маневр, и теперь он летел прямо в сторону слизеринских трибун. Он уже тормозил, пытаясь снова развернуться на Гарри, но Малфой, стоявший с палочкой у горла на самом верху трибуны, пошатнулся и замахал руками, пытаясь удержать равновесие.

Гарри сунул снитч в рот («Не в первый раз!» — прокомментировал Ехидный Гарри), замкнул мертвую петлю и ринулся вперед. Он разминулся с черным ядром, снова дернувшись в сторону, и успел поймать уже падающего за трибуны блондинчика за шиворот мантии и потянуть вверх, замедляя падение, когда чертов бладжер еще раз развернулся и, пролетев сквозь мешанину поддерживающих трибуну дубовых балок, все-таки достал его.

— …И Гриффиндор побеждает со счетом двести двадцать — пятьдесят! Какая игра! Какая замечательная игра! — доносился до Гарри крик Джордана. — Но подождите, надо разобраться, что все-таки случилось с ловцом Гриффиндора и одним из болельщиков!

***

Гарри попытался приподняться, но боль в правой руке оказалась такой сильной, что он отрубился. Ненадолго: дождь лил в лицо, и он разлепив глаза, увидел, как кто-то склонился над ним, одаряя его ослепительной улыбкой.

— Это вы? Уйдите, пожалуйста, — прошептал Гарри, точнее, ему показалось, что прошептал: рот был чем-то заполнен.

— Герой этого великолепного матча явно не в себе! — пафосно заявил Локхарт, окинув орлиным взором собравшихся вокруг немногочисленных зрителей. — Какая адская боль из-за сломанной ударом бладжера руки! Но не волнуйтесь! Я сейчас его вылечу!

— Не надо! — хотел воспротивиться Гарри, но из-за снитча во рту («Да, — вспомнил он, — это был снитч…») он смог издать лишь невнятное мычание.

Щелкнула камера.

— Зачем снимать меня в таком виде, Колин? — запротестовал Гарри, выплюнув, наконец, чертов снитч.

— На квиддиче можно, ты сам говорил, — деловито возразил террорист-фотограф, и Гарри не нашел, что ответить.

— Разойдитесь все! — крикнул Локхарт. — Не беспокойся, мальчик, сейчас я произнесу заклинание. Мне не впервой лечить такие страшные раны!

— Не надо! — наконец-то смог крикнуть Гарри. Краем глаза он увидел, как подбежавшая к их небольшой группе Лаванда Браун хватает за руку Гермиону, уже нацелившую палочку в спину профессора.

— БРАХИАМ ЭМЕНДО! — торжественно продекламировал Локхарт, не обращая внимания ни на протесты Гарри, ни на прямую и непосредственную угрозу жизни. — Ну вот! И совсем не болит, правда? Ну, я пошел, я надеюсь, ты можешь дойти до Больничного Крыла сам? А я пока отведу туда мистера Малфоя, у него явный ушиб!

Судя по стонам, у Малфоя был не ушиб, а что-то посерьезнее, но Гарри было не до страданий бледной моли.

— Почему ты меня остановила? — закричала Гермиона, когда Лаванда отменила наложенное на неё связывание и чары немоты.

— Потому что Гарри было бы неудобно носить тебе передачи в Азкабан такой вот рукой, — ответила Лаванда. — Прости, пожалуйста, но совершать убийство в присутствии фотографа — не очень хорошая идея!

Колин нахмурился. Пожалуй, он был не вполне согласен с блондинкой. Гарри посмотрел на руку. Она не болела, да он ее вообще не чувствовал. Из рукава выглядывало что-то вроде полунадутой резиновой перчатки.

— Ну хоть и правда не болит, — пробормотал он. — Похоже, он просто удалил из руки все кости, то есть болеть просто нечему. Интересно, мадам Помфри сможет восстановить их, или мне теперь всегда придется колдовать левой?

— Сможет, — сказала Лаванда, — я слышала про подобный случай: это было лет десять или пятнадцать назад.

— Прости, Гарри, что не успели, — спрыгнул с метлы на траву Фред, когда Гарри, поддерживаемый Лавандой и Гермионой, шел к замку, а подбежавший Рон традиционно тащил за ними его «Нимбус».

— Мы пять минут пытались упаковать этот мордредов бладжер, — поддержал его Джордж, — он так и пытался наподдать тебе еще разок!

— Вуд едва успел поймать его, когда он разворачивался для следующего захода.

— У НАС ОЧЕНЬ ХОРОШИЙ ВРАТАРЬ!

— Профессор Флитвик утащил бладжер для исследования, — не обратил на них внимания Вуд. — И если это работа слизней…

— ТО ОНИ ОЧЕНЬ ОБ ЭТОМ ПОЖАЛЕЮТ.

***

— Надо было сразу идти ко мне, — ворчала мадам Помфри. — Гилдерой, конечно, очень приятный молодой человек, но лучше бы ему не лезть в целительство.

— Я просто не успел увернуться, — сказал Гарри. — Я лежал на земле. А Гермионе помешали его, профессора в смысле... эээ… остановить.

— А Вы правда его вылечите? — потерянно спросила Лаванда, видимо, уже пожалевшая о том, что остановила Гермиону. — Я слышала, что…

— Правда, милочка, — успокоила ее медиковедьма. — К утру будет в порядке. Правда, придется потерпеть… А теперь выходите, девочки, ему надо будет переодеться в пижаму.

Гермиона и Лаванда грустно переглянулись и вышли. Рон помог Гарри просунуть напоминающую шланг руку в рукав пижамы, и Гарри плюхнулся на кровать.

Мадам Помфри побренчала склянками в большом шкафу и вернулась с большой бутылью с надписью «Костерост». Она налила дымящуюся жидкость из этой бутылки в стакан и протянула его Гарри:

— Что ж, молодой человек, у тебя впереди длинная ночь. Выпей это.

— Ну и гадость! — закашлялся Гарри.

— Да, вырастить тридцать три кости сразу — это Вам не порхать по небу, мистер Поттер, — сказала мадам Помфри. — А это что еще?!

Дверь распахнулась, и в Больничное Крыло ввалилась вся квиддичная команда Гриффиндора. С ними были Невилл, Гермиона с Лавандой, Дин с Шимусом и, конечно, Колин Криви со своей камерой.

— Э, квиддич уже кончился! — только и мог воскликнуть Гарри. Колин нехотя опустил аппарат.

— Гарри, ты был великолепен! — заявил Вуд. — Я подумаю над тем, как включить твой финт с атакой охотников противника в новую тактическую схему.

— Назови этот финт «Финт Гретцки!» — посоветовал Дин Томас. — В семидесятых, во время Суперкубка, когда канадцы играли с Советами, ну, в хоккей, это вроде футбола, но с клюшками и на льду, те приставили к Уэйну Гретцки, которого опасались больше всех, персонального опекуна. Ну, а Старина Уэйн в ответ стал опекать другого русского, и в результате у противника было выключено два игрока против одного Гретцки. Канадцы тогда выиграли.

— Это будет называться «Финт Поттера», и никак иначе! — отрезал Вуд.

— ВОН! ВСЕ ВОН ОТСЮДА! — закричала мадам Помфри, которая все это время наливалась кровью. Толпа, включая Рона, вывалилась обратно в коридор, мадам Помфри захлопнула дверь и заперла ее заклинанием.

— Ложись, — приказала она Гарри, — и постарайся не беспокоить руку. Она и так будет болеть всю ночь.

Медиколдунья задернула шторы и вышла.

— Что, Поттер, наслаждаешься популярностью? — раздался знакомый противный голос с кровати в дальнем от Гарри углу. — «Финт Поттера», ха!

— Ну наконец-то ты хотя бы завидуешь тому, чему надо, Малфой! Заслуженной популярностью, хочу заметить. Ты-то сам чего тут?

— Лодыжку сломал, — буркнул тот. — Зарастили уже, только на ночь оставили на всякий случай. Ну хоть послушаю, как ты стонешь всю ночь.

— Не дождешься, — рука и правда начала болеть, словно в нее напихали горячих углей. — А что сломал — так вот нефиг было заколдовывать бладжер. Сам и пострадал. Да и ваши тоже.

— Мы тут ни при чем! — возмущенно воскликнул блондинчик.

— Ну тогда нефиг было забираться так высоко и гадости орать. Сидел бы тихо — ничего бы не было.

Малфой засопел и, видимо, отвернулся к стене: скрипнули пружины кровати.

Гарри задумался. Может ли блондинчик напасть на него ночью? Вряд ли, но на всякий случай стоит поберечься. Его остролистовая палочка так и была примотана волшебным бинтом к левой руке, но как ее достать? Правая рука его не слушалась совсем, только зверски болела. Он попытался вывернуть кисть левой руки и дотянуться до рукоятки, хотя и понимал, что это нереально. Однако палочка как будто сама скользнула ему в ладонь. «Зашибись! — подумал Гарри. — История у бинта и правда замечательная!» Он спрятал палочку в правый рукав пижамы, и ему, как показалось, стало немного легче.

Спустя четыре часа ему удалось, наконец, уснуть. Малфой в дальнем углу уже сопел в две дырочки, так и не дождавшись ни единого стона со стороны Гарри.

***

Впрочем, долго поспать Гарри не удалось. Он проснулся оттого, что кто-то влажной губкой вытирал ему со лба пот.

— Я что, стонал?! — спросонья спросил он. — Эээ… Добби?!

— Добби пришел проведать Гарри Поттера, — измельчавший наследник Перворожденных глядел на Гарри влажными глазами, размером с напоминалку Невилла каждый. — Добби рад, что с Гарри Поттером и Молодым Хозяином ничего не случилось!

— Так ты знал, что… Это что, это тоже ты устроил? Ты меня прибить хотел, что ли?

Добби зажал себе рот и завращал глазами в поисках чего-нибудь, обо что можно побиться головой.

— Сидеть! — шепотом скомандовал Гарри. — Не шевелиться! Отвечать! Если не можешь отвечать — просто кивни или помотай головой!

Добби сделал все сразу, точнее - по очереди. Он кивнул, затем помотал головой и, наконец, прошептал:

— Добби заколдовал бладжер, Гарри Поттер, сэр! Добби не хотел, чтобы бладжер прибил Гарри Поттера, сэра, и Молодого Хозяина, сэра! Добби хотел, чтобы Гарри Поттер, сэр, пострадал и уехал из Хогвартса! Вот что хотел Добби!

— Уехал? — приступил к ассоциативному допросу Гарри.

— Древнее Зло уже в пути! Добби не хочет, чтобы Гарри Поттер, сэр, или Молодой Хозяин, сэр, умерли!

Добби смахнул с носа слезу и вытер руку о надетую на него грязную наволочку, на подоле которой, если это можно было назвать подолом, не хватало точно такого же лоскута, какой остался в руке мистера Чанга после истории с камином.

— В пути? — продолжил мальчик.

— Древнее Зло уже бродит по замку! Добби чувствует!

— Чувствует?

— Это как запах, только не запах! Великий Гарри Поттер, сэр, должен знать это!

— Должен?

— Добби должен спасти Молодого Хозяина, сэра, и Гарри Поттера, сэра! Если Гарри Поттер, сэр, уедет из Хогвартса, Древнее Зло не выйдет на охоту!

— На охоту? — спросил Гарри.

— Добби? — раздался голос Малфоя с дальней кровати.

— Молодой Хозяин, сэр! — запричитал Добби, не обращая внимания на очередной вопрос Гарри и бросаясь в тот самый угол, где лежал Драко.

— Что ты тут делаешь, мелкий засранец?!

— Дискредитирует род Малфоев, я полагаю, — ехидно сказал Гарри, чтобы предотвратить расправу над домовиком, в неизбежности которой он не сомневался. — Неужели твой отец настолько беден, что не может найти своему слуге новую наволочку, раз уж он не хочет давать ему одежду?

— Что бы ты понимал, Поттер! И какие у тебя дела с нашим, — это слово Малфой выделил особенно гнусным тоном, — домовиком?

— Ну он мне гадит по мелочи, — Гарри пожал плечами, хотя Малфой, разумеется, не мог это видеть, — но пока безуспешно. В школу я все-таки попал, хотя он не пускал меня туда, и матч выиграл, несмотря на этот бладжер. Кстати, Малфой. Ты тут вроде говорил, что вы — замечу, ты сказал «вы», не уточняя — не имеете к этому никакого отношения? И как это понимать? Магия не любит прямой лжи, знаешь ли, а это она и есть.

— Так. Я напишу отцу и…

— И что ты ему скажешь? Что тебя спас от бладжера, заколдованного вашим же эльфом, магглолюб Поттер? Думаю, твой отец будет рад такое услышать.

Драко засопел. Добби стоял почти ровно посередине между кроватями Гарри и Драко, водя туда-сюда глазами.

— К тому же разве это не твоя мечта — выпереть меня из Хогвартса? — подколол его Гарри.

— Таким как ты, магглолюбам и грязнокровкам, вообще не место в волшебном мире, — прошипел Драко. — И если это Древнее Зло и вправду вас всех тут передушит, я буду только рад.

— Как говорит мой опыт общения со Злом, пусть даже и не столь древним, оно не будет разбираться, у кого какая кровь. Но вообще предлагаю пари.

— Пари? — презрительно выплюнул Малфой.

— Этот твой Добби такой же лох, как и ты. К слову, у вас это, похоже, семейное. Так вот. Он пытается сделать так, чтобы меня выгнали из Хогвартса, еще раз. Один раз. Если это получится — я перед отъездом торжественно вручаю тебе свою метлу. Ты же сам видел, что «Нимбус-двухтысячный» лучше «две тысячи первого»? Будет у тебя боевой трофей.

— А если он не сможет?

— Тогда ты подаришь ему нормальную одежду, приличествующую, ну, скажем, дворецкому. Сам, за свой счет. Если ты, конечно, имеешь на это право без разрешения папочки.

— Имею, — взвился Драко, — я все-таки Наследник, а не не-пойми-кто, как некоторые тут! Но если проиграешь, признаешь меня лучшим ловцом, чем ты сам!

— Я, конечно, могу, — усмехнулся Гарри, — мне это ничего не стоит. Но ты в этом случае будешь выглядеть слишком глупо. Так что не советую.

— Хорошо, — нехотя согласился Малфой, — но метлу вручать будешь, преклонив колени.

— Одно колено, — возразил Гарри, — типа как боевой меч. Слово?

— Слово. Эй, ты! — обратился Малфой к Добби. — Все слышал?

— Добби все слышал, Молодой Хозяин, сэр! Молодой Хозяин, сэр, так добр! Добби сделает! Добби сделает все как надо!

— Тогда пшел!

Домовик щелкнул пальцами и исчез с громким хлопком. Гарри зашелся беззвучным смехом.

— Ты чего ржешь? — с подозрением спросил у Гарри Малфой.

— Я подумал, а чего этому твоему Добби хочется больше: чтобы ты получил от меня метлу или чтобы он получил от тебя одежду?

— ПОТТЕР!!! — заорал Малфой. — Ты… ты… ты ничего не докажешь! Свидетелей не было.

— Были, мистер Малфой, — мадам Помфри вышла из двери, ведущей в ее помещения. — Я все слышала, потому что вы спорили чересчур громко. И, на будущее, не стоит пренебрегать обещаниями, даже если они даны без свидетелей. Как правило, это имеет неприятные последствия, поверьте опытному целителю. А сейчас выпейте это и поспите. Вам, мистер Поттер, к сожалению, сонного зелья давать нельзя.

Гарри вздохнул. Ну, хоть так. Даже если у него вырвется стон, Малфой его теперь точно не услышит.

Глава 23. Древнее Зло Пробудилось

Воскресным утром Гарри проснулся оттого, что рука совсем перестала болеть. За окном светило неяркое, совершенно зимнее уже, солнце. Постель Драко уже была пуста. Пальцы на правой руке с трудом, но шевелились. Мадам Помфри приказала Гарри разрабатывать их, да Гарри и сам прекрасно понимал необходимость этого. Он поднялся в башню Гриффиндора и достал из чемодана барабанную палочку, чтобы не рисковать ни одним из своих «рабочих» инструментов. Общая Гостиная была пуста, лишь одинокий Колин Криви ковырялся в своем аппарате.

— О, Гарри, — обрадовался он, — а меня к тебе не пустили вчера. Я в дверь стучал-стучал… Вот, держи! — он протянул мальчику кисть винограда из валявшегося рядом пакетика.

— Спасибо, Колин, а где все?

— Кто где, — пожал тот плечами. — Рон с Дином ушли в лес, в смысле, на опушку, Шимус пошел чего-то там мастерить к Хагриду, и Джинни с ним. Гермиона тоже куда-то убежала. В совятню, наверное. А большинство спит еще. Воскресенье же.

— Ты сам-то ешь, — сказал Гарри, отщипывая виноградинку, это оказалось непросто, но пальцы все равно надо было тренировать. — Слушай, Колин. Дело есть.

— Ага? А какое?

— Ты обычные снимки, типа маггловских, можешь делать? Чтобы не двигались?

— Легко! — просиял фотоманьяк. — Там всего-то в процессе проявки нужно пропустить одно зелье, шевелитель называется. Оно между проявителем и закрепителем идет. Просто длительность движения зависит от того, сколько ты ее там держишь, ну, в шевелителе. Надо, кстати, зелий проявочных еще заказать, а то у меня кончаются.

— Ты не мог бы сделать пару-тройку фоток Лаванды, в маггловском стиле? В разных ракурсах? Мне ей надо подарок подобрать, чтобы к лицу было. И… пошлешь их отцу, вместе с конвертом, я там адрес напишу? Чтобы он этот конверт куда надо отправил? А то у меня дядя с тетей ненавидят все волшебное.

— Но тогда ты мне еще один раз разрешишь тебя сфотографировать, — не упустил своего малек, — в этом году, в смысле. Или даже лучше так — три снимка Лаванды и три твоих. По рукам?

— По рукам, — вздохнул Гарри.

Он спустился на завтрак, в почти пустой зал, поел и решил, что подождет приятелей в хижине у Хагрида. Ему очень хотелось спать: ночью ему было совершенно не до сна из-за жуткой боли, так что продремал он максимум часа четыре в сумме. Да и то под утро приснилась какая-то фигня, будто бы он бредет по узкому длинному коридору или там пещере, в конце которого его ждет что-то страшное.

Хижина оказалась пуста. Гарри присел на крыльцо и задумался. Что же происходит? Что это за древняя фигня, да еще и нацеленная, по оговорке Драко, на магглорожденных и полукровок? Надо бы задать вопрос этому умнику Реддлу, но…

***

Гарри очнулся оттого, что кто-то облизывал ему лицо. Это оказался Клык.

— Гарри! — окликнул его Хагрид, держащий в руке того самого петуха, черного, но уже не кукарекавшего по причине свернутой шеи. — Ты тут никого не видел?

— Я… я задремал, Хагрид! — солнце уже стояло довольно высоко, по зимнему-то времени. — Я сел тут, ну и… ничего не помню. Спать очень хотелось, вот.

— Точно? — спросил лесничий, оглядывая землю.

— Ага, — ответил мальчик, глядя ему в глаза. Потом он тоже посмотрел вниз. Иней под ногами был испещрен следами, тянувшимися за хижину, следы были рубчатые — наверное, от кроссовок.

— Ну… Тогда пошли в дом, — как-то настороженно пригласил его лесничий. — Сейчас и остальные подойдут.

На задах хижины что-то ухнуло, Хагрид бросил петуха на колени Гарри и побежал туда. Через пару минут он вернулся с Джинни и Шимусом, физиономии у них были в саже, а одежда и кроссовки — чуть подпаленными.

— Осторожнее надо-ть! — сказал он. — И хватит уже на сегодня. И так еле убрал… все это.

Шимус вздохнул. Джинни выглядела потерянной. Хагрид забрал у Гарри петуха, и они зашли внутрь. Еще через несколько минут в хижину ввалились Рон с Дином, а после них — Гермиона с Невиллом.

— Я Невилла у теплиц встретила, — протараторила Гермиона, стоя на пороге и щепочкой счищая грязь с таких же, как у Гарри, кроссовок. — Представляете, от него Тревор снова сбежал и чуть не замерз на улице! И я их сюда привела, обоих, чтобы они согрелись.

— Ква! — подтвердил свободолюбивый жаб из-за пазухи Наследника Рода Лонгботтом.

Разговор клеился плохо. Джинни и Шимус глядели мрачно — вероятно, из-за этого самого «Бума», Гарри все еще хотел спать, а Гермиона, видимо, хотела что-то рассказать, но при всех стеснялась, отчего тоже выглядела расстроенной. Короче, посиделки не задались. Тем более, что и сам Хагрид выглядел чем-то обеспокоенным. Так что разошлись они уже после первой кружки чая.

***

Гарри и Гермиона чуть-чуть отстали от остальных.

— Что-то ты выглядишь усталой, — сказал Гарри.

Гермиона слегка сжалась и посмотрела на него с чем-то вроде страха или стыда во взгляде.

— Наверное… наверное, у меня абстинентный синдром, — тихо ответила она, — это когда… Ну, когда магглы принимают наркотики. Ты ведь знаешь, что это такое?

Гарри кивнул. Литтл-Уингинг, конечно, был городком тихим и благополучным, но он довольно много времени проводил в тамошнем полицейском участке и наслушался всякого. Да и Деннис, его одноклассник, взятый под контроль мистером Розье, походил, со слов Таппенс, именно на наркомана.

— Ну вот. А зелья чем-то на них похожи. И когда ты находишься под их действием долгое время… после того, как перестанешь их принимать… поначалу бывает тяжело. Но я справлюсь.

— Я тебе могу помочь чем-нибудь? — спросил Гарри.

— Я, наверное, к мадам Помфри схожу, — помотала головой Гермиона. — Она точно поможет.

Еще какое-то время они шли в молчании.

— Я была у профессора Флитвика, — наконец-то сказала Гермиона.

— В воскресенье? — удивился Гарри.

— Да. Он… передал мне приглашение через портрет. И… Все плохо, Гарри. Все очень-очень плохо.

— Там… что-то совсем гадкое? — спросил он.

— Как раз наоборот. Все очень-очень обычное. И это хуже всего. На книгах — обычное Рекламное Зелье. Это разновидность Зелья Доверия. Оно совершенно законно, даже постановление Визенгамота какое-то есть. Правда, в нашем случае оно направлено не на саму книгу, а на автора, но…

— Дай угадаю почему. Кроме этой… приключенческой литературы у Локхарта есть книги по садовым вредителям…

— И по домоводству, — подсказала Гермиона. — Я уточнила у девочек.

— И они — полное дерьмо…

— Язык, Гарри! Следи за языком!

— И они — полный шлак, исходя из того, что я видел в «Норе» у Молли.

— Может быть, — не стала спорить отличница, — я их не проверяла, ну, заклинания, которые там приведены. Тут же вредителей нет, кроме пикси этих… Но знаешь, если наши учебники стоят три-четыре сикля, то эти, так сказать, руководства — от двух галлеонов и выше.

— Молли пробовала одно заклинание оттуда, из руководства этого… Локхарта. Да мы все пробовали. И оно не работает. То самое «Дегноминатус».

— «Дегноминатум», Гарри. «Хортус Дегноминатум». Но это неважно. Эти его зелья побуждают женщин покупать все его книги. Ведь домоводством и садом занимаются обычно именно волшебницы.

— Но это не объясняет…

— Улыбка, Гарри.

— Ага, я так и думал.

— Это уже другие чары, косметические. Тоже совершенно законные. На самом деле, почти каждая волшебница, собираясь на бал или еще куда, накладывает на себя такие чары. И никто никогда не рассматривал это как… что-то плохое или, тем более, незаконное. Но… волшебники, я имею в виду мужчин-волшебников, обычно не применяют эти чары. А он применил. Мужскую версию, и тоже нестандартную. Она направлена не на него, а наоборот на книги. И получается замкнутый круг, понимаешь? Книги рекламируют Локхарта, а он — свои книги. В книжке по маггловской математике, которую я читала, это называется «положительная обратная связь». Там одно другое усиливает, усиливает, ну и…

— Еще перед школой, — задумчиво сказал Гарри, — мы с одной… учительницей съездили в аптеку, в магазин садоводов, потом на обычную автозаправку и в хозяйственный магазин. Ну и взяли несколько батареек из… места, где я их прятал. Обычных таких батареек. А в результате грохнуло фунта на два тротила. Хотя все, что мы покупали, по отдельности было совершенно законно и почти безопасно.

— Очень точная аналогия, — сказала Гермиона. — Шимус же сейчас что-то вроде этого делает? — Гарри кивнул. — И вот эти самые рекламные чары, плюс косметические… И даже тогда это тоже довольно безопасно, если…

— Если не сидеть за его книжками по пять часов в сутки.

— А я сидела, — сказала Гермиона. — И мисс Клируотер тоже… сидит. До сих пор.

— Дерь… Плохо.

— Да. Конечно, профессор Флитвик постарается контролировать отработки Пенни с… Локхартом, но… Пенни же уже…

— Ты думаешь, что… она будет искать встреч сама, и уже не привязываясь к отработкам? Н-да… Надо как-то выручать…

— Я, наверное, пойду в библиотеку, — сказала Гермиона. — Мое разрешение на посещение Запретной Секции все еще действует. И я постараюсь найти чтонибудь против… такого комплекса. Если такие зелья и чары применяются регулярно — должны быть и средства против них.

— Логично… Но где волшебники, и где логика…

— Да.

***

Гарри двинулся в сторону ставшего уже почти родным туалета.

— Привет, Миртл, — сказал он с порога. Миртл не ответила: наверное, плакала где-то в канализации.

Гарри открыл старый сундук, который он нашел где-то в пустом классе и затащил в кабинку. Флегматизированного комплекса из рога единорога и желчи тролля он наготовил с изрядным запасом, так что ему удалось заполнить целых два флакона вместо одного.

Пора было приступать к основному процессу варки укрепляющего (и жутко незаконного) зелья для миссис Кейн. Но, разумеется, сначала надо было освежить в памяти рецепт и снова проверить все этапы. Еще не хватало залить в основу чистую единорожью вытяжку вместо комплекса: тогда при первом же помешивании грохнуло бы так, что мадам Помфри не выпустила бы его из Больничного Крыла до самых летних каникул.

Он присел на сундук и достал из сумки расчеты, сделанные им с помощью дневника. Пожалуй, стоило еще раз пересчитать кое-какие соотношения, чисто на всякий слу…

— Э, дружище, а я тебя потерял! — это был Рон. — Да ты вообще в норме? Эй! Гарри, очнись!

— Прости, Рон, задумался что-то, — сказал Гарри, убирая записи в сумку.

— Тебя нет и нет. Часа два уже прошло же! И Джинни тебя обыскалась. Ну я и…

Внезапно Гарри услышал шепот, идущий откуда-то отовсюду:

— С-с-свободен! Пищ-щ-ща! С-с-съес-с-сть! — ему показалось или пол туалета слегка задрожал?

— Эээ… ты что — голодный? — спросил он у Рона.

— Ну пожрать, вообще-то, не мешало бы, — пожал плечами приятель, — тем более, ужин скоро. Но…

— И кого ты… Погоди. Это не ты сказал, что ли? — Чего «это»? Чего сказал? Я вообще молчал. А…

— Вот! — сказал Гарри. — Снова!

— Рас-с-с-стерз-с-с-сать! С-с-съес-с-сть! — голос удалялся, постепенно затихая, но Гарри явственно слышал его.

— Я ничего не слышу, — пожал плечами Рон. — Ты, дружище, либо недосыпаешь, либо недоедаешь. Либо все сразу. Это вредно. То с волшебными палочками разговариваешь, да еще со сломанными, то голоса какие-то слышишь. Так что вставай, двигаем на ужин. А потом спать.

Они вышли из туалета и двинулись к лестнице.

— Гадость какая! — вдруг воскликнул Рон, указывая на подоконник.

По подоконнику брела вереница пауков. Они двигались к окну, протискивались в здоровенную щель в раме, через которую несло холодом, и исчезали где-то в темноте.

— Чего это они? — удивился Гарри. — Они же там все перемерзнут, на улице-то. Тревора вон Невилл до сих пор отогревает.

— Туда им и дорога. С детства их ненавижу, пауков этих. Мне лет пять было, что ли, так я рукоятку игрушечной метлы Фреда сломал. Или Джорджа, не помню уже. Так они сговорились и превратили моего плюшевого мишку в паука, здоровенного такого, представляешь?

— Бр-р-р, — сказал Гарри, — действительно ужас.

— А он меня цапнул за руку. Близнецы потом неделю сидеть не могли, а я вот… До сих пор пауков боюсь. Сушеные, которых мы на зельях толчем, еще ладно… хотя тоже неприятно, а вот живые…. Так что пусть мерзнут.

***

Они спустились в Большой Зал, Рон устремился к еде, а Гарри подошел к его старшему брату, который сидел во главе стола и мрачно водил тупоконечным ножом по грязной тарелке.

— Привет, Перси, — сказал он.

— Привет, Гарри. Чем-нибудь помочь?

— Не мне, — ответил мальчик. — Ты бы Пенни сводил у озера погулять, что ли. А то она часами за книжками сидит, — он кивнул на префекта Рэйвенкло, которая с упоением читала что-то очередное-лавандовое, тыкая вилкой мимо сосисок.

— Она не хочет, — отрезал Перси, — так что не стоит тебе беспокоиться.

— Зачахнет же. Ты знаешь, мне кажется, что это не идет ей на пользу.

— Не лезь не в свое дело, Гарри, — Перси злобно зыркнул на второкурсника. — Она читает официально одобренную учебную литературу. А я, как префект, не имею полномочий вмешиваться в занятия учеников другого факультета. Все понял?

— Все, — вздохнул Гарри. — Чего ж тут непонятного…

Итак, Перси тоже ему не союзник, — подумал он, садясь поодаль и накладывая себе в тарелку побольше сосисок с картошкой: аппетит после костероста действительно был повышенным. Гермиона оказалась права: значок для Перси Префекта Уизли оказался настолько важен, что он и подумать не мог пойти на конфликт даже с таким пустым местом, как «профессор» Локхарт. Интересно, а когда Гермиона станет префектом, она тоже будет вот так вот дрожать за свой значок? И перестанет поджигать профессорские мантии?

***

В Общей Гостиной их стихийно сложившаяся компашка: вся мальчишеская спальня второго курса, мисс Грейнджер, мисс Браун, спорадически уделяющие внимание мелюзге Фред и Джордж и примкнувшие на птичьих правах Колин и Джинни — плотно оккупировали не самый уединенный, но достаточно комфортный угол. Главной составляющей комфорта, как думал Гарри, было отсутствие поблизости портретов. Так что мальчик сразу направился туда.

— Что там за пари у тебя с Малфоем? — спросил его Фред.

— Мы подслушали, как мадам Помфри говорила об этом с МакГонагалл, — пояснил Джордж.

— Малфой элементарно ведется на слабО, — пояснил Гарри. — А тот самый ихний домовик, о котором я вам тогда рассказывал, ну, в машине…

— И что — он теперь все время будет тебе пакостить? — спросила Гермиона, когда Гарри закончил рассказ.

— Ты представляешь, как это опасно? — поддержала ее Джинни. — Домовики обладают очень сильной магией! И надо что-то делать!

Она захлопнула тетрадку в купленной у Бутройда девчачьей суперобложке и задумалась.

— Гадить мне он будет только один раз, по договору, — ответил Гарри, — а там либо меня вышибут из школы, либо Малфой подарит ему одежду и освободит.

— Ты очень сильно рискуешь, — обеспокоенно сказала Гермиона.

— Да, Гарри. Хорошо мотивированный домовик…

— …будет пострашнее Того-Кого…

— …НЕЛЬЗЯ-НАЗЫВАТЬ!

— Хорошо мотивированный! — поднял палец Гарри. — И на что же он мотивирован?

— На то, чтобы тебя вышибли, конечно! — уверенно сказала Джинни. — Всем известно, что больше всего на свете домовики боятся именно освобождения!

— Они что — рабы?! — возмутилась Гермиона. — Как негры на Старом Юге?

— Понимаешь, — попытался объяснить девочке Невилл, — смыслом своей жизни домовики считают служение волшебникам.

— Негры тоже так считали! — возразила Гермиона. — Точнее, не негры, а афроамериканцы, и не считали, а это рабовладельцы говорили, что они так считают. Но Абрахам Линкольн…

— Этот конкретный домовик не кажется мне сторонником рабства, — встрял в дискуссию Гарри. — То есть он реально мечтает, чтобы ему подарили одежду. И когда Драко понял это, он попытался даже соскочить с пари. Но мадам Помфри все слышала и согласилась быть свидетелем. Так что я думаю, он, ну, Добби этот, мотивирован не на то, чтобы меня выгнали, а на то, чтобы выгнали его самого, вручив одежду.

— Бред какой-то, — пожал плечами Рон. — Ну я понимаю — уйти от плохого хозяина к хорошему, но одежду!

— Именно так говорили рабовладельцы, Рональд Биллиус Уизли! — глаза Гермионы метали гром и молнии. — И заметь, единственный домовик, о котором я слышала, вовсе не против свободы.

— Хочешь, познакомим тебя еще с сотней домовиков? — спросил ее Фред. — И ты сама их об этом спросишь. А сейчас… что-то нам не хочется, чтобы Гарри выгнали.

Гермиона кивнула, то ли соглашаясь с тем, что познакомиться с домовиками стоит, то ли с тем, что Гарри нужно помочь выиграть спор.

— Нам надо, чтобы Гарри не выгнали, по крайней мере, до конца года, — продолжил мысль брата Джордж, — в следующем мы хоть Джинни сможем ловцом взять.

— Дураки! — обиделась Гермиона. — Я серьезно, а вы…

— Мы тоже серьезно, — сказал Фред, он действительно не улыбался, — что-то не нравится мне, что происходит.

— Действительно, Гарри, — сказала Джинни, — на твоем месте я бы попыталась этого Добби как-то обезвредить. Даже если он и мечтает об одежде, он действительно верит во все это зло, ну и хочет выставить тебя отсюда.

— Разумеется, я буду осторожен, — кивнул Гарри, — но он, этот Добби, уже пытался нагадить мне два раза, так, чтобы я покинул школу, и оба раза неудачно. Я думаю, его покусали неудачники-Малфои, ну или как минимум неудачник Драко Малфой.

***

Следующие две недели тоже прошли спокойно: Гарри даже успел доварить основу зелья. Теперь надо было добавить в него комплекс, перемешать и дать настояться. Профессор Флитвик на своем уроке подкинул ему и Гермионе по десять баллов — не то чтобы совсем уж ни за что, но, скажем так, проявив щедрость. Все трое прекрасно поняли смысл этой награды, а остальные вроде бы ничего не заподозрили. Однако Пенни все так же сидела за обеденным столом, уткнувшись в книжки Локхарта, а Перси теперь смотрел на Гарри волком: «люди устроены так, что переносят свою ненависть на других, когда у них уже нет сил ненавидеть самих себя», — вспомнил Гарри слова Дамблдора. Ну что ж — ему не впервой: что тот же Снейп, что те же Дурсли… Отработок с Локхартом Пенни теперь вроде бы не получала, лавандовый красавчик вообще как-то перестал назначать отработки — ну и ладно.

Во вторник Джастин Финч-Флетчли похвастался перед Гарри обновкой, которую прислал ему с его личной совой отец: строгие, слегка затемненные очки, как сказал хаффлпаффец, «для уроков зельеварения». Гарри обновку одобрил и получил от приятеля присланный той же совой изящный футляр, внутри которого оказались еще одни очки, явно девчачьи, для Лаванды. Это было кстати: Рождество приближалось. Казалось, все приходило в норму.

Но вечером пятницы, направляясь в туалет Миртл (которая снова где-то пропадала) чтобы, наконец, покончить с зельем, Гарри увидел Добби.

Правда, увидел его он не сразу.

Он вошел в кабинку туалета, прикрыв за собой дверь, услышал хлопок, затем, не успев даже обернуться — щелчок, похожий на щелчок пальцами, и через краткое, как ему показалось, мгновение тьмы обнаружил себя сидящим на полу. Тетрадки и листы пергамента рассыпались и частично намокли — в туалет натекла вода. Хорошо хоть, штаны на попе остались сухими. Пол слегка подрагивал, и лужицы покрывала мелкая-мелкая рябь.

— Рас-с-стерз-с-сать! С-с-смерть! — снова услышал он удаляющийся шепот, идущий, казалось, прямо из камненных стен.

Что-то было не так. Когда он вошел в кабинку, воды на полу не было. То есть из его жизни выпало минимум несколько минут. На всякий случай он взглянул на часы: да, навскидку он отрубился почти на полчаса.

Оглушающие чары? «Обливэйт»? Неужели Локхарт узнал о его роли в спасении Гермионы и Пенни и застукал его здесь, или?..

Он открыл зачарованный на крови клапан и заглянул в сумку. И большая, почти на галлон, бутылка с основой, и хрустальные флаконы с комплексом — все было на месте. Он собрал пергаменты с пола, кое-как стряхнул с них воду и затолкал их в наружное отделение сумки, подальше от компонентов зелья. Достал из сундука капельницы и тоже запихал в сумку, благо расширенный объем позволял: они свою роль сыграли, но, если его тут застукали, следов лучше было не оставлять.

Прислушался: пол перестал вибрировать, да и страшного шепота не было слышно. Тем не менее, он выглянул из туалета с палочкой наготове. Никого: ни живых, ни призрака Миртл.

Тогда он выглянул в коридор. Справа… никого. Слева…

Гарри выскользнул из двери, и, пятясь, отошел к дальней стене, попав заведенной за спину ладонью точно в выемку, выщербленную в прошлом году в каменной кладке дубиной тролля. Рядом с дверью, прямо на стене, пламенели красным буквы:

«ТАЙНАЯ КОМНАТА СНОВА ОТКРЫТА. ТРЕПЕЩИТЕ, ВРАГИ НАСЛЕДНИКА!» — гласила надпись.

А внизу под ней, на спине, как живое (или уже неживое?) подтверждение необходимости срочно трепетать, и лежал Добби собственной персоной.

Наволочку домовик так и не сменил, да и чище она не стала. Один его глаз был зажмурен, а другой, совершенно неподвижный, глядел прямо на флакон, который был зажат в длинных тонких пальцах вытянутой вверх руки. Флакон был стандартный, точно такой же, как и те два, что лежали в сумке Гарри. Гарри присел и дотронулся пальцами до предплечья домовика, там, где теоретически должен был быть пульс. Рука была твердой, словно камень. Что-то было не так. Уши. Гарри тронул похожее на лопух ухо, которое, теоретически должно было опасть, но бодро торчало почти параллельно полу. Тоже камень.

— Поттер, — послышался сдавленный хриплый голос, — ты… ты убил его? Ты правда его убил?!

Гарри повернул голову. В конце коридора стоял Малфой, а Крэбб и Гойл выглядывали из-за его спины, хотя это и казалось невозможным из-за разницы в габаритах. Увидев, что Гарри обратил на него внимание, Малфой перевел взгляд на палочку, которую мальчик так и держал в руке, а потом икнул и ринулся за угол; лишившиеся прикрытия Крэбб и Гойл рванули следом.

— Гарри… Это же… Это же не ты, правда? — в другом конце коридора стояла Гермиона. Она не убегала, наоборот — сделала несколько шагов в сторону Гарри на подгибающихся ногах.

— Гермиона, — по хриплости голос Гарри мог поспорить с голосом Малфоя, — мне… Мне нужна помощь.

— С-спрятать т-труп? — дрожащим голосом спросила девочка и сделала еще пару шагов, чуть более уверенных.

— Не-а, — ответил Гарри, — чего уж тут прятать-то. Поздно уже. Не могла бы ты утащить вот это вот к себе? Не хочу, чтобы меня еще и в варке нелегальных зелий обвинили.

Он достал из сумки бутыль с основой зелья и один из флаконов с комплексом, оставив второй внутри. Подумав, достал тот самый журнал с рецептом восстанавливающего зелья и чьими-то рукописными пометками. Гермиона взяла все это богатство; ее руки дрожали.

— А… остальное? — спросила девочка, указывая пальчиком на второй флакончик и моток трубок, выглядывающий из сумки.

— А остальное пусть тут будет. Так надо. И… ты не могла бы попросить Колина Криви как можно скорее подойти сюда? С фотоаппаратом. А то я слышал, что волшебники не имеют никакого понятия о криминалистике.

— Значит, это не ты, — с облегчением выдохнула Гермиона.

— По крайней мере, я на это надеюсь, — ответил Гарри.

***

Колин примчался уже через пару минут.

— Я тут рядом пробегал, а тут Гермиона… — запыхавшись, протараторил он. — Ух ты! Настоящее убийство!

— Ага, — сказал Гарри, выпустивший вперед маленького суперинтенданта МакФергюссона и разглядывающий в давным-давно подаренную ему миссис Бересфорд лупу влажные следы на полу, — не подходи близко. Видишь этот след? — он указал на мокрый отпечаток рядом с телом домовика.

— Вижу, — сказал Колин, — сфотографировать? — и, не дожидаясь подтверждения, начал щелкать камерой.

— Похоже на кроссовок, — сказал он, — но он смазанный сильно, не разобрать.

— Уж какой есть. Так. Теперь снимешь меня рядом с надписью. Готов?

— Готов, — сказал Колин, занимая позицию у противоположной стены. — Но этот снимок не в счет!

Гарри встал вплотную к надписи, там, где не было отпечатков подошв, вытянув вверх руку с палочкой: конец палочки пришелся лишь на дюйм выше самой высокой точки пламенеющих букв.

— Теперь — мои отпечатки, — сказал он, указывая на то самое место, где только что стоял.

— Вроде похоже, — сказал Колин, лихорадочно работая затвором. — Хотя вроде и отличаются. Слишком нечеткие они, так и не скажешь сразу — одинаковые или нет. Но похожи. Если хочешь, я их при печати наложу и можно будет сравнить. Эээ… Так ты что — сам себя пытаешься... эээ… уличить?

— Надеюсь, что нет, — повторил Гарри то, что сказал несколько минут назад Гермионе. — Очень надеюсь, что нет.

За углом послышался звук многочисленных шагов и встревоженные голоса.

Глава 24. На Условную Свободу С Условно Чистой Совестью

Гарри назвал Полной Даме пароль и скользнул внутрь. Разговоры в гостиной сразу стихли, несколько человек попятились от него в сторону лестниц. Весь их не-самый-уединенный-но-достаточно-комфортный-угол-без-портретов смотрел на него полудюжиной белых лиц. Ну да, и еще одно лицо — лицо Дина Томаса, как правило, было темным, но это в обычные дни. Сейчас оно было серым.

— ИК?! — всхлипнула зажатая на диванчике между Джинни и Лавандой зареванная Гермиона.

— Во-первых, Добби, домовик этот, жив, просто окаменел, — ответил на ее вопрос Гарри. — Во-вторых, профессор Дамблдор сказал, что как только созреют эти самые мандрагоры, которые мы растим по вторникам, из них приготовят зелье, которое снимет окаменение. Кстати, Невилл, — спросил он Вечного Дежурного по Гербологии, — ты не можешь сходить завтра к профессору Спраут и спросить, не увеличила ли она количество посаженных ею мандрагор именно в этом году?

Невилл был самым бледным из всех, за исключением, пожалуй, Шимуса.

— Я и так тебе с-скажу, — ответил он немного дрожащим голосом и в который раз поправил манжеты форменной рубашки. — Мы с Ш-шимусом всю п-прошлую в-весну туда бегали, в т-теплицы. И ящиков с н-ними было п-примерно столько же, сколько и с-сейчас.

— Значит, это не очередной Запретный Коридор, — вздохнул Гарри. — Плохо.

Те, кто знал, при чем здесь Запретный Коридор, кивнули. Тем, кто не знал, скоро объяснят.

— У меня проверили палочку, — объяснил Гарри, — потом директор начал меня расспрашивать. Он мне смотрел в глаза, но в голову вроде не лез. А вот профессор Снейп как раз лез. Не очень вежливо, но вроде ничего такого не нашел. Директор, профессор МакГонагалл и профессор Снейп пришли к выводу, что это не я.

— И тебя отпустили? — недоверчиво спросил Рон. — Я думал, что Снейп…

— Снейп, конечно, пытался. Но там смешно было, — ответил Гарри, — ему Драко Малфой помешал. Он тоже там был, как свидетель и вроде бы как пострадавшая сторона, начал орать, что я специально убил Добби, чтобы выиграть пари.

— А ты что?

— А я спросил, как же я смогу получить выигрыш, если он не сможет подарить одежду домовику, потому что он, ну, домовик, мертвый: спорили-то мы именно на это! А тогда мы еще не знали, что он всего-то окаменел, вот. Прикиньте, даже Снейп чуть не улыбнулся. Но пересилил себя и снял десять баллов за смешивание алхимических комплексов в неположенном месте — в этом пришлось признаться. Еще и отработку назначил.

Гермиона облегченно всхлипнула.

— У этого Добби, — продолжил Гарри, когда все закончили переглядываться, — во флаконе была чистая вытяжка из рога единорога. Которую он, кстати, спер из шкафа в кабинете Снейпа.

— Да, — подтвердила мисс Грейнджер, — когда я п-проводила и-инвентаризацию, у него там б-было одиннадцать таких же ф-флаконов.

— А смысл? — спросил Шимус.

— Ну, если бы он подменил один из моих флаконов этим, с чистой вытяжкой… Он же не знал, что у меня сумка зачарована так, что только я сам могу ее открыть… Тогда, если бы я вместо комплекса чистую вытяжку влил бы, при первом же помешивании грохнуло бы так, что мадам Помфри, пожалуй, и не справилась бы с последствиями-то. Пришлось бы везти меня в больницу, в Мунго, а это значит скандал и все такое. И Драко выиграл бы.

— А теперь он проиграл?

— Он пока вертится, как уж на сковородке. То есть та самая одна попытка-то подставить меня была, это-то он вынужден был признать. Но он говорит, что это все-таки я его домовика окаменил, и что он докажет это. И тогда меня все-таки выгонят, так что он получит мою метлу.

— Но… они выяснили, кто окаменил этого Добби? — взволнованно спросила Джинни.

— И как? — дополнила вопрос Гермиона.

— Ну насчет «как» — Дамблдор говорил что-то про очень сильное окаменяющее заклятие. Но, по-моему, он и сам в это не верил. А насчет «кто»…

Гарри замолчал.

— Нет, я знал, что у волшебников все плохо с криминалистикой, — сказал он, наконец. — Они уже так привыкли полагаться на магию, что включить обычную логику даже не пытаются. Снейп говорил про какой-то «хроноворот», МакКошка ответила, что типа не успеют, его в каком-то тайном отделе просить надо.

— В Отделе Тайн, — поправил его Рон, — это в Министерстве, на самом нижнем этаже. Туда один пропуск получать пару дней занимает, отец жаловался.

— Угу. А Дамблдор плакался, что портреты не желают висеть рядом с туалетами…

— Кстати, это интересно, брат мой! — сказал подошедший Фред.

— По-моему, наша с тобой мечта, брат мой… — поддержал его Джордж.

— …СТАНОВИТСЯ БЛИЖЕ!

— Короче, — продолжил Гарри, — мозги включать они отказались. А когда я предложил позвать Колина с его камерой и подумать логически, они меня просто выгнали. Вместе с Драко. И продолжили обсуждать всякие волшебные средства.

— «Волшебники не в ладах с логикой. Ведь магия есть желание. А сильные желания очень часто противоречат логике», — процитировала саму себя Гермиона.

— А зачем тебе Колин и его аппарат? — заинтересованно спросила Лаванда. — Кстати, эти снимки, которые он сделал, в маггловском стиле, очень милые! Я даже попросила его распечатать себе еще один, который самый красивый получился.

— Ну, там, на снимках, можно внимательно рассмотреть разные детали, — пояснил Гарри. — К примеру, следы от обуви. Тот, кто писал эту надпись — и, скорее всего, он же и окаменил Добби, — был в кроссовках. Вроде моих.

Все опустили глаза и начали разглядывать ноги собравшихся. Лаванда, Гермиона и Джинни были в мягких домашних тапочках, которые, расположившись в ряд, выглядели очень мило. Гарри, Дин и Шимус были в кроссовках, а Невилл и все три брата Уизли — в форменных ботинках.

— Подошва у него была похожа на мою, — пояснил Гарри, — судя по отпечатку.

Дин задрал ногу, пытаясь рассмотреть собственную подошву.

— На твои кроссовки можно даже не смотреть, Дин, — заметил Гарри.

— Это почему это? — обиделся мулат.

— Потому что ты выше меня на полголовы. А я встал рядом с надписью, поднял палочку… И как раз достал до верхнего края букв. Их магией написали, буквы-то. Дамблдор так сказал. То-то Филч их никак отскрести не может. Ну вот, и получается, что если бы тот, кто писал, был сильно выше — я не смог бы достать до края надписи. Там верхние края букв неровно получились, то есть руку он задирал по максимуму, — пояснил Гарри. — Так что, если бы это писал ты, надпись была бы дюйма на три-четыре выше.

— А я? Я подхожу? — азартно спросил Шимус, задирая ногу так, чтобы была видна подошва его кроссовка. — Мы же с тобой одного роста!

— У тебя рисунок подошвы другой, — сказал Гарри, — кстати, у Дина тоже.

— И что это все значит? — заинтересованно спросил Фред.

— Ну, судя по высоте букв, это или первокурсник, или кто-то из второкурсников, из особо мелких, вроде меня или, скажем, Шимуса. Это всего пятьдесят человек на всю школу. Ну, и еще можно добавить профессора Флитвика, — задумчиво добавил он. — Хотя нет, он слишком низенький, не дотянулся бы. И сам Добби тоже — в случае, если он написал, а его потом окаменили.

Собравшиеся переглянулись. Половина из них — сам Гарри, Шимус, Гермиона, Джинни и, пожалуй, Лаванда — были примерно одного роста. А вот Рон, Дин и Невилл, не говоря уже о близнецах, выросли явно повыше Гарри.

— Вот пока и все догадки, — продолжил Детектив Поттер. — Но и то — сразу можно отсеять всех чистокровных. И Добби с профессором Флитвиком, кстати, тоже. Особенно Добби. А тот же Малфой, хоть и тоже мелкий, маггловскую обувь наденет только под страхом смерти, например. То есть это либо магглорожденный, либо полукровка. Таких на весь Хогвартс человек двадцать-двадцать пять. Проверить у них обувь — дело пары часов. Ну и надо просто посмотреть, кто мог быть там, когда оставлена эта надпись. И уже им в мозги лезть. Но им, Дамблдору и прочим, это даже в голову не пришло, хотя я и пытался предложить, что да как. Они просто не умеют так размышлять.

— С таким подходом как у волшебников, — задумчиво сказала Гермиона, — гораздо проще дождаться, когда созреют мандрагоры, раскаменить Добби и спросить его самого, что произошло.

— К тому же эти твои следы, например, можно трансфигурировать, — проворчал Рон, недовольный пренебрежением волшебными методами следствия.

— Можно. Но, как говорил начальник полиции в нашем городке, преступники на самом деле редко додумываются до того, чтобы замести следы, как в детективах, — пояснил Гарри, — они просто не думают об этом, чаще всего.

Дин, офигевающий от общения Гарри с полицией еще с лета, уважительно покивал, соглашаясь.

***

Было уже поздно, Рон начал зевать первым. Вскоре ушла в девчоночьи спальни Лаванда, утащив на буксире Джинни. Еще минут через пять Гарри и Гермиона остались одни. Гермиона смотрела на носки своих тапочек.

— Гарри, — сказала она, — помнишь, в шахматном зале, когда, ну… мы через загадки пробирались… Я тогда надела твои кроссовки. Помнишь?

— Ага, — сказал мальчик, — и они тебе вроде бы как раз были.

— Я себе летом такие же купила, — сказала Гермиона, — точно такие же, один в один. И… я такого же роста, как и ты. А еще… Помнишь про абстинентный синдром?

— Это когда зелья прекращаешь принимать?

— Да. Мадам Помфри мне, конечно, помогла, но… Иногда я себя еще очень странно чувствую. Словно бы во сне. Теперь уже реже, но…

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что я такого же роста, как и ты, подошва моих кроссовок точно такая же, как и у тебя, и… я не помню, как я оказалась в этом коридоре. Я очнулась и сразу увидела тебя. Вот.

— Ну нифига ж себе. А теперь самое смешное: я такого же роста, как и… я, мои кроссовки — это, собственно, мои кроссовки и есть, и… я потерял сознание где-то на полчаса, прямо перед тем, как… обнаружил Добби. Такие вот дела.

— Но… директор Дамблдор и профессор Снейп ведь не нашли ничего, ни в твоей палочке, ни в твоей голове, правда?

— …Или не сказали, что нашли что-то. К тому же профессор Снейп… Он в моей голове так хамил, что я от него закрылся, не вжесткую, а хитро так. Так что он мог и пропустить что-то. Даже наверняка пропустил, я довольно много от него спрятал. Про те бутылки, что я тебе отдал, например. И про журнал с рецептом. И главное — у меня действительно был мотив окаменить Добби. В отличие от тебя. Правда, я не понимаю, нафига мне было бы писать эту надпись.

— Мне она тоже кажется странной, — сказала Гермиона. — И опасной.

— Это точно, — кивнул Гарри. — Ладно, пошли спать. Сегодня мы уже ничего не надумаем.

***

— Гарри, — обратилась к мальчику Гермиона, когда он утром сбежал по лестнице в Общую Гостиную: надо было возобновить тренировки, — у тебя же есть «История Хогвартса»?

— Только не говори, что ее у тебя нет, — ответил Гарри.

— Есть. Но дома. Она у меня в чемодан не влезла, из-за книг Этого.

— Тогда бери. Можешь прямо сейчас подняться и взять в чемодане, парни дрыхнут еще. А зачем тебе?

— Понимаешь… Я помню, что там есть легенда об этой Тайной Комнате, из надписи. О ней уже весь замок болтает, со вчерашнего вечера еще. Я тут успела сбегать в библиотеку, но там уже очередь, и мадам Пинс говорит, что на всех не хватит.

— Здорово, — восхитился Гарри, — об этом я и не подумал. Расскажешь потом? И стой. Вот еще что. Ты мне не поможешь еще в одном деле?

— Помогу, конечно, — сказала девочка. — Что тебе еще спрятать?

— Не спрятать, а, скорее, наоборот.

Он подтянул рукава спортивного джемпера к локтям и продемонстрировал Гермионе оба предплечья.

— Видишь между ними разницу? Между руками?

— Ну… на левой у тебя часы, — недоуменно сказала мисс Грейнджер. — Ну и… Одна правая, а другая левая, ты об этом?

— А если потрогать?

— Что за шутки, Гарри Джеймс Поттер? — нахмурила брови девочка, но все-таки провела ладошкой сначала по левому предплечью Гарри, а затем и по правому. — Дурацкие фокусы!

— Вовсе даже не дурацкие! — возмутился он, на мгновение свел руки, и в его правом кулаке, откуда ни возьмись, появилась девчачьего вида волшебная палочка.

— Оп! — сказал он. — И снова оп! — палочка снова скрылась где-то в районе левого запястья.

Гермиона распахнула глаза, снова ощупала его левое предплечье, а потом чуть ли не уткнулась в его руку носом.

— Что это? — спросила она. — Нет, я помню, что ты носил запасную палочку именно здесь, на левой руке, под бинтом, но…

— Но сейчас бинт невидим. И неощутим. Для всех, кроме меня самого.

— И даже необоняем, — подхватила Гермиона, — тебе… тебе его заколдовали?

— Да. И… Вот тут-то мне нужна твоя помощь. Ты помнишь заклинание, которым профессор МакГонагалл проверяла палочки после того тролля?

— Да, Гарри. «Приори Инкантатем». Я потом нашла его в книге. Оно довольно сложное, но я его запомнила.

— Тогда… ты не могла бы проверить вот ее? — палочка Миртл снова оказалась у него в руке, Гарри протянул ее девочке. — Понимаешь… Когда Дамблдор и прочие меня допрашивали, они тоже не смогли ее найти. Просто у бинта этого слишком богатая история, — непонятно пояснил он.

— Хорошо, — сказала Гермиона, доставая собственную палочку:

— ПРИОРИ ИНКАНТАТЕМ! — «Протего», «Протего», «Протего»… Ты уже колдуешь щиты, Гарри?

— Я это заклинание у бабушки Невилла подсмотрел, — пояснил мальчик, — когда она в «Нору» к Уизли в гости приходила. Ну и отрабатывал по утрам, с обеих палочек.

— Научишь, — сказала Гермиона как о чем-то само собой разумеющемся. — «Ступефай», «Ступефай», «Ступефай»… Оглушающее заклинание, Гарри? Я не знала, что ты идешь так далеко впереди программы! — в ее голосе послышались нотки обиды. Гарри убрал палочку.

— «Ступефаю» я тебя тоже научу, конечно, — быстро сказал он.

— И меня тоже, — стуча каблучками туфель, по лестнице спускалась Джинни, — будет мне управа на братьев. Хотя и летучемышиный сглаз тоже неплох, но…

— «Иммобилус»… ну, это я знаю… Хм. Никакого окаменения. Но ты же знаешь «Петрификус Тоталус», да? Хотя это и не совсем то, насколько я могу судить.

— Знаю, — ответил Гарри, — но его выговаривать слишком долго. Я пытаюсь отрабатывать самые быстрые чары. Так ты со мной заниматься или за «Историей Хогвартса» пойдешь? А то мне еще Колина надо найти, спросить, когда ему зелья пришлют, для проявки и печати. А то у него кончились, он весь запас на квиддич потратил.

Гермиона застыла, не в силах сделать выбор.

— За книжкой, — наконец сказала она. — А ты тогда Джинни обучи этому своему «Ступефаю».

— Ага, — заявил с вершины лестницы заспанный Рон, — думаю, он ей действительно пригодится.

***

— И вот, — страшным шепотом продолжила Гермиона, — Основатели Школы — Годрик Гриффиндор, Хельга Хаффлпафф, Ровена Рэйвенкло и Салазар Слизерин — после одного… инцидента, про который в книге почему-то ничего не написано, поссорились. Слизерин почему-то считал, что волшебные знания должны сохраняться только в среде чистокровных магов, а магглорожденные недостойны серьезного обучения. Бред какой-то, — сказала она.

— А полукровки? — заинтересованно спросил Шимус.

— Про них ничего не сказано. После урока я подойду к профессору Бинсу и попытаюсь узнать у него подробности. Но главное вот что: Хельга и Ровена в конце концов приняли сторону Годрика Гриффиндора, и Слизерин обиделся и ушел.

— Куда? — заинтересованно спросил Гарри.

— Это неизвестно, — сказала девочка, — его больше никто не видел. Наверное, он даже имя сменил, чтобы его не узнали. И самое интересное — согласно легендам, он перед уходом сообщил, что создал в замке Комнату Тайн, или иначе Тайную Комнату. А в ней оставил какое-то чудовище, и когда его Наследник вернется в замок, чудовище выгонит из него всех недостойных, вот.

— Малфой, ну, мелкий Малфой, говорил, что если это чудовище — Добби называл его Древнее Зло — передушит всех, как он говорил, «грязнокровок», он только обрадуется. Да и старший отзывался о магглах и, как он говорил, «магглолюбах» плохо, очень плохо, — заметил Гарри.

— Это да, хоть ту историю в книжном магазине возьми, — почесал макушку Рон. — Я не удивлюсь, если ключ от этой Тайной Комнаты хранился именно у Малфоев. Могут же они быть Наследниками?

— Драко на Наследника как-то не тянет, — с сомнением прошептал Гарри, — к тому же он был уверен, что там, в коридоре… ну, в общем, что это был я.

— Полшколы уверено, что это ты, — сказал Рон, — если не три четверти. Даже у нас на Гриффиндоре… Но да, если бы это был Малфой, он бы просто растрепал всем про то, какой он крутой. И уж тем более не отдал бы эти лавры тебе. К тому же я посмотрел — он действительно ходит в каких-то старомодных штиблетах. Хотя и дорогих, — взгрустнул рыжик.

Ударил колокол, и школьники начали собираться. Гермиона ринулась к профессору Биннсу, но скоро вернулась.

— Он сказал, что не готов обсуждать легенды и что к написанному в «Истории Хогвартса» ему добавить нечего. А потом просто взял и просочился сквозь стену, — с возмущением сказала она.

— Ладно, пошли, — сказал Гарри. — Может, еще в какой-нибудь книге про это написано. И интересно, что это может быть за чудовище? Может, дракон? То-то Хагрид рад будет!

Глаза мисс Грейнджер полыхнули фанатичным огнем.

— Я в библиотеку, до следующего урока еще полтора часа! — крикнула она и убежала прочь.

***

Гарри повернул за угол, в коридор, который вел к самому ненавистному из всех кабинетов — кабинету ЗОТИ, который в этом году потеснил с этой позиции класс зельеварения, точно так же, как профессор Локхарт потеснил в одной интересной очереди профессора Снейпа…

***

…И тут же обнаружил себя в дальнем крыле второго этажа. Ни дрожания пола, ни загадочных звуков, ни воды на полу — лишь профессор Дамблдор, сопровождающий воздушные носилки. На носилках лежал Колин Криви, которого Гарри опознал, в основном, по фотоаппарату. Камера закрывала его лицо, из нее шел густой черный дым.

— Профессор, — крикнул Гарри, подбежав к директору, — что… Что с ним? С ним… то же, что и с Добби?!

— О, Гарри, — сказал профессор, — ты тоже здесь?

— Тоже? — Гарри внезапно охрип. — Кто… кто еще?!

— Мисс Грейнджер, — ответил профессор, — но не волнуйся, у нее… просто легкое переутомление. Она стояла у окна неподалеку. Просто стояла. И она пошла в Больничное Крыло своими ногами, вместе с профессором МакГонагалл.

— Я… смогу поговорить с ней?

— Да, разумеется. Но… не хотел бы ты поговорить сначала со мной?

— Да, профессор, — сказал Гарри, — это было бы даже лучше!

— Вот как, даже лучше? Я польщен. Тогда проводи нас с мистером Криви до Больничного Крыла, и ты сможешь лично убедиться, что мисс Грейнджер цела и невредима, разве что… несколько утомлена и расстроена.

— Я понимаю, сэр.

— И… пожалуйста, не распространяйся об этом происшествии, хорошо? Паника была бы… нежелательна. По многим причинам.

— Если что и вызывает панику, так это отсутствие информации, — пробормотал Гарри, — по крайней мере у магглов.

— У волшебников тоже, — ответил Дамблдор, — спасибо за совет, Гарри. Но мы уже пришли. Поппи?!

Мадам Помфри перехватила контроль над воздушными носилками и повлекла Колина в дальний угол Больничного крыла, где стояла глухая ширма. Гермиона, лежащая на одной из кроватей, улыбнулась Гарри. Мальчик тоже улыбнулся ей и сделал знак «Потом!»

— Можно посмотреть на его фотоаппарат, сэр? — спросил Гарри у Дамблдора. — Это может быть довольно важным. Ну или… попросите мистера Томаса, Дина Томаса, он разбирается в маггловской технике и… точно ни при чем.

Дамблдор удивленно поднял бровь, но попросил мадам Помфри попытаться освободить камеру из рук Колина — если, конечно, это окажется возможным. Они вдвоем вышли из Больничного Крыла и прошли по пустым коридорам.

— Урок уже начался, — пояснил директор, — но я постараюсь сделать так, чтобы тебя, мисс Грейнджер и, может быть, мистера Томаса не ругали за отсутствие на лекции. — «Сахарные Перья», — сказал пароль Дамблдор, и охраняющая вход на лестницу каменная горгулья отодвинулась.

***

Летающая лестница подняла их наверх, и они вошли в кабинет, заполненный тяжелой мебелью, портретами, книгами и загадочными механизмами.

— Курлык! — услышал Гарри голос со стороны насеста, на котором он в прошлый раз увидел феникса. Сейчас вместо большой огненной птицы на нем сидел взъерошенный, хотя и тоже покрытый пушком цвета пламени, птенец.

— Фоукс — так его зовут — совсем недавно прошел перерождение, — улыбнулся Дамблдор и погладил птенца по голове. — Когда он становится старым, он умирает, как и все живое в этом мире, он просто сгорает, будучи уже не в силах сдерживать свой внутренний огонь, а затем… Затем он возрождается из пепла. Итак, Гарри, что ты хотел рассказать мне?

— Сэр, — попросил Гарри, — у меня… выпал из памяти час. Примерно час. Полностью выпал. Вы… не могли бы посмотреть и… попытаться восстановить его?

Разумеется, Гарри-Хранитель-Ключей в его голове уже вовсю щелкал замками, пряча то, что Повелителю Памяти не следовало знать ни в коем случае.

— Спасибо за доверие, Гарри! — Дамблдор достал свою волшебную палочку, но не стал направлять ее в глаза мальчика, а всего лишь сделал несколько пассов над его головой. — Ну что ж… По моему скромному мнению, это был «Обливиэйт», заклинание стирания памяти. Довольно сильное. К сожалению, я не смогу восстановить этот час, но…

Гарри тяжело вздохнул.

— Но… — продолжил Дамблдор, — я уже благодарил тебя за оказанное мне доверие, помнишь? И мне хотелось бы узнать, почему ты… не испытываешь ко мне тех же чувств, какие ты испытывал в прошлом году?

— Дело в мандрагорах, сэр. Если бы эти окаменения были… ну, подстроены… Извините, профессор, но… я все-таки проверил. Если бы Вы ждали чего-то такого, Вы попросили бы профессора Спраут посадить в этом году больше мандрагор, чем обычно, потому что они позволяют снять окаменение. А их столько же, сколько и в прошлом году. И запаса с прошлого года у вас тоже нет, иначе Вы бы уже раскаменили этого Добби и Колина и все узнали бы. А значит, Вы не ждали никаких окаменений.

— Интересная логика. Учить столь умных, хотя и временами недоверчивых учеников — весьма трудно, но и очень интересно, Гарри.

— Ага, спасибо, профессор. Но… можете ли Вы тогда проверить и мои палочки? — Гарри достал из кармана ту самую палочку, которую полтора года назад купил у Олливандера, а из левого рукава — палочку Миртл, — я хочу быть уверен, что… Что это не я. Ни в том, ни в другом случае.

— Хм, — пробормотал Дамблдор спустя несколько минут, — исключительно оглушающие чары и щит. Причем не позже утра. Я вижу, ты сделал выводы из того прискорбного случая в начале года.

— Да, профессор, — ответил Гарри, задавив неизвестно откуда взявшуюся злость. — И… я учил Джинни, Джинни Уизли. Ей нелегко — трое из четырех ее братьев… на самом деле из шести, но двое уже живут отдельно… Они иногда не прочь подшутить над ней.

— И, попросив меня проверить твои палочки — обе палочки — ты хотел убедиться, что это не ты окаменил мистера Криви и не ты стер сам себе память? — удивился Дамблдор. — А почему ты вообще подумал о такой возможности? И почему решил, что мистер Томас точно не при чем?

— Понимаете, профессор… Кроме этого пропавшего часа… Я пытался рассказать Вам об этом еще в прошлый раз, но… вам ведь тогда, наверное, не до того было? Понимаете, я попросил Колина…

***

— Хм, — сказал Дамблдор, когда Гарри закончил свой рассказ, — это несколько непривычно… но я знаю одного человека, который был бы очень в тебе заинтересован — разумеется, когда ты вырастешь и окончишь школу. Но ты не мог бы рассказать, откуда у тебя такие познания в этой… криминалистике?

— Ну, я же был жутким хулиганом, там, до школы, в Литтл-Уингинге. И… меня постоянно таскали в полицейский участок. Полицейские — это маггловские авроры, — пояснил он. — И я слышал, как они обсуждают свою работу.

— То есть, ты проводил с ними достаточно много времени, — понимающе кивнул Дамблдор. — И, видимо, многому у них научился. Однако… ты знаешь, что один из этих маггловских авроров пытался убить тебя?

— Нет, — вытаращил глаза Гарри, — но… наверное, это то самое слепое пятно, сэр? О котором говорила Шляпа? Которое стерто так, будто его никогда и не было? Это было как раз перед тем, как мне пришло То Самое Письмо, сэр!

— Ты очень догадлив, Гарри. В оправдание этого аврора — или, скорее, старшего аврора — могу сказать, что его зачаровал один довольно темный волшебник. И приказал ему убить тебя. И знаешь, кто спас тебя тогда?

— Нет, сэр, — помотал головой мальчик.

— Твой профессор ЗОТИ. Профессор Локхарт.

— Что?! — изумлению Гарри не было пределов.

— Аластор… Тот самый волшебник, который был бы очень заинтересован в тебе, был удивлен не меньше тебя. Он не ожидал такого от Гилдероя. Но факт остается фактом — профессор Локхарт — впрочем, тогда он еще не был профессором — отнял у этого аврора револьвер, из которого он, аврор, пытался тебя застрелить, и спас тебя. Гилдерой догадался, в чем дело, и убил не того несчастного аврора, а того злого волшебника, который контролировал его с помощью темнейшей магии.

— Но… но почему профессор Локхарт не написал об этом в своей книжке?! Возможно, он и смог убить темного волшебника, но вот чего он точно не смог бы — так это не похвастаться этим!

— Да, скромность не входит в число достоинств Гилдероя, — улыбнулся Дамблдор. — Но… он не только убил этого темного волшебника, но и разбил пулей один очень старый и очень темный артефакт. И… когда я прибыл на место, очень боясь не успеть, вы трое — ты, бедолага-аврор и отважный Гилдерой — лежали на траве совершенно без памяти. И да, ваша память была стерта так надежно, как будто этих событий никогда не существовало. И я решил, что для твоей безопасности лучше бы Гилдерою не знать, что он спас мальчика… за которым охотятся такие опасные противники, как…

— Как… Лорд Розье? — спросил Гарри и, наткнувшись на удивленный и встревоженный взгляд Дамблдора, пояснил: — Когда я пришел в школу, я сразу начал выписывать «Ежедневный Пророк». И там довольно долго обсуждали исчезновение главы рода. И намекали, что он раньше был этим… Пожирателем. И… волшебники ведь не так часто пропадают, правда? Так что скорее всего это был Розье. А полицейским, наверное, был сам суперинтендант МакФергюссон, наш начальник участка. Потому что он тем же летом подал в отставку и уехал. Наверное, если он не помнил об этом случае, он просто испугался потери памяти.

— Да, Гарри, — задумчиво сказал Дамблдор, — ты снова смог удивить меня. После этих твоих… рассуждений идея проверить магглорожденных и полукровных первокурсников и низкорослых второкурсников кажется особенно здравой. Кроссовки, да? — он улыбнулся.

Гарри улыбнулся тоже.

Дамблдор к чему-то прислушался.

— Поппи говорит, — сказал он, — что ей удалось высвободить камеру из рук мистера Криви. Мистер Томас помог ей открыть ее, это почему-то надо было делать обязательно в темноте, но… как говорит мистер Томас, эта самая пленка сгорела дотла. Хотя камеру он и попытается починить.

— Жаль, — сказал Гарри, — там, кроме тех снимков, у стены, могло быть и что-то…

— Что-то, что увидел мистер Криви непосредственно перед тем, как окаменеть?

— Да.

— Увы, но не вижу смысла плакать над разлитым зельем, — сказал вдруг Дамблдор очень серьезным тоном. — Ты и так уже очень помог школе. Я хочу попросить тебя о двух одолжениях, и я даже не буду называть их небольшими.

Гарри кивнул.

— Во-первых, постарайся не распространяться об этом случае. Понимаешь… Боюсь, что некие силы, даже если и не они ответственны за оба этих печальных события, попытаются… произвести кое-какие изменения в руководстве школы. И боюсь, что эти изменения, если они все-таки случатся, будут достаточно неприятны для тебя и для твоих друзей.

— Я знаю, сэр. Я не мог говорить это при Драко, но… Добби, перед тем как грохнуть тот самый пирог, рассказывал, что мистер Малфой, то есть Лорд Малфой, затевает что-то, чтобы убрать Вас из Хогвартса. Это оно?

— Я знаю об этих планах, Гарри, — ответил директор. — Как знаю и то, что Люциус временами… не очень разборчив в средствах. Но спасибо за очередное подтверждение.

— И вторая просьба, — продолжил директор спустя несколько секунд. — Вспомни о том, что я говорил тебе тогда: магия не дает забыть о некоторых долгах.

— О таких долгах, которые между папой и профессором Снейпом были? — деловито уточнил Гарри.

— Да. С такими вещами не шутят. Я, без сомнения, сделаю все, что могу, чтобы… предотвратить некие эксцессы. Тем более, учитывая мою первую просьбу. И я прошу тебя просто помнить о долге, о котором я тебе сегодня рассказал.

— Да, сэр. Спасибо и… удачи. Я… могу идти? Мне все-таки нужно поговорить с Гермионой.

— Иди, Гарри. И спасибо за пожелание. Кстати… я ценю твое доверие и… не думаю, что мне нужно срочно сообщать что-либо милейшей Муфалде. Я всего лишь прошу тебя быть очень осторожным.

Гарри взял со стола обе своих палочки, коротко кивнул, покинул кабинет и вытер вспотевший лоб.

***

По мере того, как лестница везла его вниз, Хранитель Ключей внутри его головы распаковывал ящики с воспоминаниями.

Что ж — первую из просьб директора он, пожалуй, выполнит. И третью, насчет осторожности. Да, собственно, и вторую — ведь директор просил его всего лишь помнить о долгах? Конечно, он помнит и будет помнить, причем комплексно: и о действительных долгах, и о мнимых.

Глава 25. К Барьеру!

Собственные ощущения, о которых ему рассказала Гермиона, весьма напоминали те, которые смог припомнить Гарри. То есть ей, скорее всего, тоже потерли память. Хорошо хоть, что ничего «такого» с ней не случилось — мадам Помфри, как сказала девочка, проверила это первым делом. Гарри знал одного специалиста в подобных чарах, да и в «таком» тоже, но на его планы это не повлияло никоим образом: одним камешком на весах больше, одним меньше…

Но сначала нужно было решить другую проблему.

— Я… не успеваю доварить зелье, — сказал он, — до каникул.

— И… что ты собираешься делать?

— Займусь, когда все уедут. Не думаю, что дядя с тетей огорчатся, если я не приеду к ним на Рождество. А зелье пошлю совой.

— Но… это, наверное, небезопасно — посылать сову к... эээ… В общем, посылать Хедвиг туда, куда ты хочешь ее послать? К тому же если тебя поймают — Малфой сможет сказать, что Добби помешал тебе сварить зелье вовремя, и ты из-за этого попался, так что его попытка навредить оказалась успешной, вот. Лучше…

— Лучше?

— Лучше сделай подарок на Рождество. Не мне, а… Понимаешь… У меня мама… В общем, ты же знаешь, что я у родителей одна? Ей бы хотя бы глоточек… Я прочитала ту статью. Это поможет. Может быть. И… может же быть, что папа и мама…

— А чего глоточек-то? — начиная с Хэллоуина Гарри все лучше и лучше считал в уме. — Я ж с запасом… В общем… я тебе, в смысле, вам, пошлю минимум три маленьких бутылочки. Одна в подарок, маме твоей. А остальные бутылки… ммм… бутылки «кока-колы»… ты тогда отвезешь моей учительнице. Бывшей. Она старенькая уже, и врачи ей запрещают газировку пить типа. А ей хочется. Адрес — Глициний, двенадцать, Литтл-Уингинг, Суррей. Только сначала позвони по телефону… — и он на память продиктовал ей тот самый третий номер из списка. — Запомнила?

— Запомнила, Гарри. Только… Только сначала я проверю зелье на соседской кошке. Она уже старая, ну и в марте будет видно, получится ли. А… зелье не испортится?

— Не-а, — сказал Гарри, — там срок годности — тринадцать лунных месяцев. Ты же сама читала.

— Я думала попросить у Рона его крысу, — продолжила девочка, — ну, для проверки. Она совсем облезлая стала, так что ей только польза была бы. Но боюсь, что она волшебная, то есть эксперимент будет не чистым.

— Думаешь, волшебная? — спросил Гарри.

— Ну, она же сначала у Перси жила, — пожала плечами Гермиона, — то есть ей уже много лет. Обычные крысы столько не живут. Значит, она волшебная. А Перси с тобой так и не разговаривает?

— Он не может простить мне того, что он такой трус, — сказал Гарри.

***

Он назвал Полной Даме пароль, и та открыла им проход в Общую Гостиную Гриффиндора. В Общей Гостиной царила суета: половина факультета столпилась у доски объявлений, что-то яростно обсуждая.

— Дуэльный клуб! — воскликнул выбравшийся из толпы Рон.

— Представляете — в субботу начинает работать дуэльный клуб. Кстати, вы слышали, что случилось с Колином Криви?

— Да, — сказал Гарри, — мы даже видели. Оба. Он окаменел. Как Добби.

Гарри и Гермиона переглянулись. Они не обменялись ни словом, но оба поняли, что о постигшей их потере памяти лучше помолчать.

— Опасно быть твоим фанатом, Гарри, — усмехнулся Рон. — Сначала повернутый на тебе домовик, потом повернутый на тебе фотограф… Я уже начинаю волноваться за Джинни. Хотя она, по-моему, уже успокоилась. А до того, как ты ей куртку подарил, ну тогда, перед первым курсом, она только о тебе и болтала. И знаешь, — он склонился к уху Гарри и демонстративно прошептал: — не стоило тебе дарить ей эту маггловскую книгу…

— …Это не я! — попытался возмутиться мальчик. — Это… — ну не сказать же «Майор Бутройд?»

— Неважно, — «тактично» заявил Рон, — у нее там, в книжке, все эти принцы здоровенные, как исландские слонобыки, так что она теперь не может понять, кого ей выбрать — Невилла, Дина или кого-то постарше. Но если она начнет заглядываться на Кормака МакЛаггена, я его убью!

— У тебя будет такая возможность, дружище, — подколол Рона Гарри, — ты же сам говорил про Дуэльный Клуб!

— Не выйдет, — грустно сказал Рон, — у меня же палочка сломана. А мама написала, что раз я сам ее сломал, то новой не получу до лета. Еще полгода с этим бревном…

«Сам ты бревно!» — послышалось Гарри.

— Интересно, а кто будет Распорядителем Клуба? — задумчиво спросила Гермиона. — Теоретически, это должен быть профессор Флитвик. В «Истории Хогвартса» написано, что в молодости он был Чемпионом Европы по дуэлям на палочках.

У Гарри появилось дурное предчувствие.

***

Разумеется, это предчувствие оправдалось.

Обеденные столы в Большом Зале были убраны, вдоль одной из стен вытянулся золотистый помост. На помосте, весь в благородно-лиловом, горделиво стоял Обладатель Пятикратной Улыбки собственной персоной, а чуть позади него располагались профессор Снейп и профессор Флитвик — оба в будничных черных мантиях.

— Внимание! Внимание! — заявил Локхарт, сияя белоснежным оскалом.

— Подойдите поближе! Еще! Меня всем видно? Всем слышно? Прекрасно! Сегодня мы открываем наш Дуэльный Клуб, который я создаю с разрешения профессора Дамблдора! Посещая клуб, вы научитесь защищать себя, если вдруг потребуют обстоятельства. А мой жизненный опыт подсказывает — такие обстоятельства не редкость. Читайте об этом в моих книгах!

Девочки, все, кроме мисс Грейнджер, захлопали. Мальчики переглянулись.

— Профессор Снейп, — Локхарт развернулся в сторону зельевара, — и профессор Флитвик, — он небрежно кивнул в другую сторону, — любезно согласились ассистировать мне. Они кое-что понимают в дуэлях и помогут мне продемонстрировать некоторые приемы.

Локхарт изящным движением отбросил лиловый плащ — чуть темнее по тону, чем камзол и чуть светлее, чем бриджи — и двинулся в левый конец помоста.

— Сейчас мы с профессором Снейпом продемонстрируем вам образцовую дуэль! — воскликнул он. — Не беспокойтесь, дети, я верну вам профессора зельеварения в целости и сохранности!

— Хорошо бы они поубивали друг друга, — заметил Невилл.

— Без шансов, — ответила Гермиона. — Если бы профессор Снейп улыбнулся мне вот так, — она сверкнула чуть затемненными очками в сторону темной фигуры на другом краю помоста, — я бы немедленно сбежала в Запретный Лес. Там будет безопаснее.

— Я очень рада за тебя, Гермиона, — проворковала стоящая рядом Лаванда Браун, — это и в самом деле намного лучшая кандидатура. Профессор Снейп подходит тебе намного больше, чем профессор Локхарт! Хорошо, что ты, наконец, поняла это!

Гермиона фыркнула.

— Сначала, по правилам этикета, дуэлянты обязаны поприветствовать друг друга! — воскликнул Локхарт. — Вот так!

Он сделал что-то вроде реверанса, взмахнув своей шикарной шляпой и вновь водрузив ее на голову; Снейп лишь коротко кивнул.

Профессор Флитвик занял позицию ровно посередине между дуэлянтами и поднял палочку.

— Один… Два… Три! — пропищал он.

Палочки дуэлянтов взметнулись, и Снейп крикнул:

— ЭКСПЕЛЛИАРМУС!

Яркий луч вырвался из его палочки и поразил Локхарта, тот, отброшенный заклинанием, съехал по стене и распластался на подмостках. Снейп небрежным жестом поймал его палочку.

Локхарт с трудом поднялся на ноги, его шляпа слетела. Пенни подскочила к помосту и протянула ее профессору.

— Благодарю Вас, мисс Клируотер, — поклонился ей Локхарт. — Достоинство и изящество — вот что требуется от участников дуэли. Благодарю и Вас, коллега, — он принял палочку из рук скривившего рот в ухмылке Снейпа.

— Итак, — продолжил он, смахнув с камзола несколько прилепившихся к нему при падении щепок, — браво, профессор Снейп, браво! Вы уж простите меня, проще простого было бы разгадать ваш замысел и отразить удар. Но мне было необходимо продемонстрировать ученикам…

— Да-да, — поддержал его профессор Снейп, — это действительно было необходимо. К сожалению, на вторую... ммм… столь же интенсивную дуэль моих сил просто не хватит, но, чтобы демонстрация была более наглядной… Не могли бы Вы повторить ее снова, с профессором Флитвиком? Вы молоды, Гилдерой, полны сил и задора…

Локхарт заозирался, но отступать под взглядом сотен глаз было просто некуда. Маленький профессор уже стоял на том месте, с которого начал дуэль Снейп, а сам зельевар занял место арбитра.

— Один… Два…

***

— По-моему, он приклеил палочку к его ладони, — заметил Рон секунд тридцать спустя.

— И поддерживает его самого левитацией или чем-то вроде, — согласился Невилл, — а то Локхарт просто свалился бы на помост.

— И, по-моему, он еще и запечатал Локхарту рот, чтобы он не вздумал сдаться, — поддержала приятелей Гермиона.

На месте, где раньше стоял Флитвик, бушевал маленький вихрь, в котором непрерывным потоком рождались лучи самого разнообразного цвета. Формально остающийся на ногах Локхарт под их ударами дергался, словно кукла-марионетка, его палочка беспорядочно болталась, но, как заметил Гарри, ее острие ни разу не оказалось направленным в сторону учеников. Наконец, профессор Флитвик закончил демонстрацию, очередным заклинанием аккуратно прислонив Локхарта к стенке и сняв с него чары молчания. Волосы Локхарта превратились в шевелящихся червяков, все его лицо и руки покрыли бородавки, поросячий пятачок вместо носа был точно таким же, каким Хагрид снабдил дядю Вернона, а уши стали похожи на ослиные. К сожалению, его улыбка осталась такой же белозубой.

«Наверное, заклинание Запечатанного Рта было все-таки не лучшим выходом, — подумал Гарри. — Видимо, добраться до зубов через закрытый рот слишком трудно даже для профессора Флитвика!»

— Профессор… Флитвик… — прохрипел Локхарт, — заслуженно… считается… знатоком двух главных искусств, необходимых мужчине. Первое вы все сейчас видели, а о втором я хочу вам… — он продолжал разевать рот, яростно сверкая глазами в сторону невозмутимого полугоблина, но в пораженном молчанием зале не было слышно ни звука, за исключением редких девичьих всхлипов. Наверное, на этот раз Флитвик применил какие-то другие чары, причем, как заметил Гарри, без помощи палочки. Ну да, Квиррелл с сидящим в нем Волдемортом в прошлом году, на матче, тоже так мог.

— …аше занятие продолжит профессор Снейп, — наконец-то смог произнести бывший красавчик.

Неверной походкой Локхарт спустился с помоста и направился к выходу; Гарри увидел, как, расталкивая учеников, следом за ним устремилась мисс Клируотер. Профессор Флитвик ловко спрыгнул с помоста и тоже выбежал из зала.

— Итак… — прорезал наступившую тишину голос Снейпа, — продолжим. На помост вызывается мистер Поттер.

Гарри сглотнул. Он протолкался вперед и поднялся по деревянным ступенькам.

— Давайте посмотрим, заслужена ли его слава, — это «его» звучало так, как будто профессор все еще говорил о Локхарте.

«Против Снейпа мне не выстоять, — подумал мальчик, — разве только…»

— А вашим соперником, мистер Поттер, будет… — Гарри нашел глазами Малфоя, тот выглядел неважно, да что там — паршиво он выглядел — …мистер Хиггс, Дом Слизерина!

Хиггс был на два года старше Гарри, но это, по крайней мере, был не Снейп.

— Один. Два. Три!

— ЭКСПЕЛЛИАРМУС! — ПРОТЕГО! — Хиггс принял заклинание Гарри на щит.

«Щит ставится быстрее, там формула короче», — подумал Гарри-Аналитик, пока Шустрый Гарри уворачивался от ответной атаки. Хиггс был быстр, чертовски быстр, и заметно опытнее.

Гарри пока держался, один раз даже прикрывшись тем же самым «Протего», но долго это продолжаться не могло. Хиггс уже зацепил его ватноножным, и от последовавшей за ним оглушалки Гарри спасло только то, что за счет «этого» он упал значительно быстрее, чем это диктовалось гравитацией. Хиггс снова выставил щит, поскольку Гарри даже в падении умудрился удержать палочку направленной на него.

«Интересно, отражаются ли заклинания, если…»

— РИКТУМСЕМПРА! — Шустрый Гарри начал колдовать еще до того, как Аналитик успел задать свой вопрос. Луч заклинания щекотки ударил в стену под острым углом, миновав щит, и отразился в отставленную для равновесия руку Терренса. Тот захохотал, не успев закончить свое заклинание, и Гарри из положения лежа снес первым «Ступефаем» щит соперника, а вторым — его самого.

— В настоящем бою, — презрительно выплюнул Снейп, — где никто не будет кидаться детскими чарами вроде «проклятия ватных ног», мистер Поттер был бы уже мертв. ФИНИТЕ! ЭНЕРВЕЙТ!

***

— Ты был крут, Поттер, — сказал Хиггс, когда они отошли подальше от помоста, — быстрый и резкий, как снитч прямо. Профессор Снейп попросил проучить тебя, но…

— Мне просто повезло, — сказал Гарри. — Если бы ты послал тот «Ступефай» чуть ниже… И спасибо за урок. Я, честно говоря, порядком испугался.

— Да не за что, самому понравилось. Но я вот о чем. Что скажешь о метлах? Не переживай, нам в этот сезон с вами больше не играть, так что своих ты не подставишь.

— Я думаю, — сказал Гарри, не отвлекаясь на доносящиеся с помоста крики парочки старшекурсниц, — что они просто взяли «двухтысячный» и тупо форсировали его на пару лишних миль в час, сделав прутья тоньше. Но надежность пострадала. Помнишь — в прошлом году я столкнулся с Флинтом?

Хиггс кивнул.

— Ну вот… И мои прутья остались целы, все до единого. А веник Пьюси, ну, в том нашем матче, чертов бладжер зацепил уже на излете, и все равно он полхвоста потерял.

— Вот и парни так же думают, — вздохнул Хиггс.

— Слушай, а информация за пределы школы уже просочилась? — спросил Поттер.

— Вряд ли, — пожал плечами Хиггс.

— Тогда загоните «две тысячи первые», пока о проблеме никто не узнал, и купите «двухтысячники». С выходом новой модели они должны потерять в цене. Как раз за каникулы управитесь.

— Ты мыслишь прямо как слизеринец. Уверен, что Шляпа не ошиблась? — спросил Хиггс. — А то у нас ходят слухи…

— Что Наследник — это я?

— Угу. Малфой от этих слухов бесится — просто прелесть, смотрел бы и смотрел на это, как девчонки на Локхарта.

— Бред, — отрезал Гарри, надеясь, что его голос звучит достаточно уверенно.

— На помост вызываются мисс Грейнджер и… мисс Буллстроуд, Дом Слизерин! — провозгласил Снейп.

— Айда за своих мелких болеть, — улыбнулся Хиггс и ввинтился в толпу.

***

«Назвать мисс Буллстроуд мелкой было опрометчиво», — подумал Гарри. Слизеринка превосходила Гермиону как бы не вдвое, если, конечно, считать на вес. Впрочем, другим забавным фактом было то, что самого Гарри Хиггс к мелочи не причислил.

— Один. Два. Три!

— ЭКСПЕЛЛИАРМУС! — похоже, обезоруживающее заклинание становилось с подачи Снейпа стандартным началом боя. Мисс Буллстроуд, очевидно, «Протего» не владела, да и уворачиваться ей было не слишком просто. Ее палочка вырвалась из пухлой руки, Гермиона улыбнулась… и прозевала момент, когда слизеринка стартовала в ее направлении с грацией молодого бизона, точнее, бизонихи.

— ПЕТРИФИКУС ТО… — Гермиона не успела закончить: мисс Буллстроуд врезалась в гриффиндорку раньше.

Результат был закономерен.

***

— Урок первый, — невозмутимо произнес Снейп, движением палочки помогая обеим девочкам подняться на ноги, — книги, мисс Грейнджер, это еще не все. Конечно, Вы могли бы остановить победительницу томом «Истории Хогвартса», особенно если это было бы издание тысяча семьсот девяносто третьего года, просто попытавшись ударить им по голове мисс Буллстроуд. Но в самый нужный момент книги у Вас почему-то не оказалось.

Гермиона опустила глаза.

— Урок второй, — продолжил зельевар, — никогда не расслабляйтесь до тех пор, пока ваш противник не выведен из строя. Урок третий — никогда не сдавайтесь. Поздравляю, мисс Буллстроуд, Вы обыграли Гриффиндор на его собственном поле. И урок четвертый, — для победы хороши все средства, включая маггловские, то есть и в этом случае Вы, мисс Буллстроуд, победили на поле противника. Так что не беспокойтесь, мисс Буллстроуд, Вы действовали так, как и полагается истинной слизеринке, Гриффиндор головного мозга Вам не грозит.

***

— С-скотина, — рыдала Гермиона на плече Лаванды, когда Гарри протиснулся к ним сквозь толпу. — Какая с-с-с-ИК!-скотина!

Они пробились к дальней от помоста стене, где было посвободнее.

— Ну, корова, — Лаванда гладила ее по голове, — ну и что? В следующий раз приложишь ее для надежности чем-нибудь позаковыристее. Я тебе и против девочек что-нибудь подскажу…

— Я не про эту… Б-быкоморд, я про С-с-с-ИК!-снейпа!

— Да, твои чувства к профессору, к сожалению, не взаимны, — Гермиона отпрыгнула от блондинки и уперла в нее яростный взгляд. — Вот! Вот так намного лучше! — обрадовалась Лаванда.

— Гарри, — демонстративно отвернулась от нее Гермиона, — ты был прав. «Петрификус» слишком длинный, и…

— Книги тоже нужны, — возразил Гарри на невысказанную фразу, — но, если хочешь, можешь заниматься со мной по утрам. Правда, уже, наверное, после каникул. До них осталось-то…

***

— …Мистер Финч-Флетчли, Дом Хаффлпафф и мистер Малфой, Дом Слизерин! — вызвал на помост следующих дуэлянтов Снейп.

— Он всегда ставит чистокровных против магглорожденных, — заметил Шимус. — Это нечестно!

— Вполне честно, — возразил Гарри, — по магии-то Гермиона эту Быкоморд сделала. Ей просто опыта на контрольное заклинание не хватило.

Джастин, против ожидания, выглядел довольно уверенно. Он встал в стойку, напоминающую фехтовальную; Невилл со стилетом в руке в той комнате с зельями (и уже потом у зеркала) стоял очень похоже.

Снейп подошел к Малфою, посмотрел на стоящего в первых рядах свежеупомянутого Невилла — видимо, думал, не ошибся ли он с выбором соперника для своего любимчика — и уставился куда-то в дальний угол зала. Затем он кивнул, будто бы соглашаясь с чем-то, и что-то зашептал прямо в ухо Малфою.

Гарри посмотрел в тот же самый угол. Он был пуст. Точнее, он казался пустым, — поправил сам себя мальчик. С кем мог бы советоваться вот так, взглядами, злобный профессор? «Чары неприметности не работают, когда ты специально пытаешься найти кого-то», — вспомнил он.

«Я ищу профессора Дамблдора, я ищу профессора Дамблдора», — думал Гарри, оглядывая зал и действительно увидел директора в том самом казавшемся пустым углу. Дамблдор, как ему показалось, тоже смотрел на Невилла.

Гарри решил обдумать эту странность попозже и снова посмотрел на сцену. Джастин, хотя и колдовал чуть помедленнее Малфоя, двигался намного ловчее него: видимо, его учитель фехтования был лучше, ну или сам Финч-Флетчли был прилежнее, что для хаффлпаффца было неудивительно. Малфой уже начал выдыхаться. Внезапно Гарри заметил на уже покрывшемся потом лице блондинчика мерзкую усмешку и на всякий случай напрягся.

— СЕРПЕНСОРТИА! — закричал Малфой.

Из его палочки со звуком, похожим на выстрел, вылетела здоровенная черная змея, шлепнувшаяся на пол у самых ног Джастина; тот отскочил. Краем глаза Гарри заметил, что, хотя палочка Снейпа и направлена куда-то между дуэлянтами, зельевар во все глаза смотрит не на змею, а на Наследника Рода Лонгботтом. Тем временем змея подняла голову, расправила капюшон, не отрывая холодного взгляда от Джастина…

— С-С-СТОЯТЬ! — закричал, вернее, зашипел Гарри точно так же, как шипел на того удава в туалете дома Дурслей. — Не двигатьс-с-ся! — шипение было достаточно громким для того, чтобы змея услышала его через весь зал. Она замерла, но больше ничего сделать не успела: Снейп, наконец, махнул палочкой, и она рассеялась маленьким черным облаком. Теперь Снейп смотрел на Гарри, и мальчику было очень неуютно.

— Э… я просто сказал ей, чтобы она не нападала, — попытался он оправдаться, чувствуя, как и так не слишком заполненное учениками пространство вокруг него стремительно пустеет.

— Джастин, — обратился он к спустившемуся с помоста и теперь стоящему ярдах в шести приятелю, — я просто не хотел, чтобы она тебя цапнула.

— Не х-хотел? — дрожащим голосом спросил хаффлпаффец. — Ага, я видел, к-как ты н-не х-хотел. Если бы не профессор Снейп… — он обернулся на неподвижно стоящего зельевара и это, видимо, позволило ему собраться с духом. — П-приятно узнать, что Ваш род настолько д-древний, мистер П-поттер. Теперь я понимаю, почему отец…

— Что он имел в виду? — спросил Дин Томас, ошарашенно пялясь в прямую, как палка, спину Джастина, покидающего зал с максимальной (в пределах правил хорошего тона) скоростью. — Ну да, я знал, что Гарри… Но…

— Последним известным магом, умеющим разговаривать со змеями, был Салазар Слизерин, я читала об этом в «Истории Хогвартса», — растерянно протараторила Гермиона.

— Так что — Гарри правда его Наследник?! — сделал шаг назад Шимус. — Он же… Он же сам… И рост… И кроссовки… И…

— Шрамоголовый, готовь метлу! — орал Малфой, не решаясь, однако, спуститься с помоста.

— Бред, говоришь? — хлопнул Гарри по плечу незаметно подобравшийся Хиггс. — Ну-ну.

— ПОТТЕР, — голос Снейпа тоже был ледяным. — Я надеялся, что в Вашей голове завелось хоть немного мозгов, однако вынужден признать, что ошибся. Неделя отработок вечером на каникулах, после Рождества, за вмешательство в дуэль. И это помимо сегодняшней отработки.

— ЭТО ФИАСКО, БРАТАН, — разумеется, близнецы, которые наряду с Дином были в курсе одной милой экзотической способности Гарри еще с лета, тоже не могли удержаться от подколки.

***

Гарри снова пришлось использовать Чары Неприметности, как и в прошлом году, и снова по той же причине. Правда, на этот раз, как он вынужден признать, подозрения в его адрес были более обоснованы. Однако, несмотря на чары, он старался держаться поближе к людям, надеясь, что если он снова потеряет память, то будет выглядеть недостаточно обычно для того, чтобы чары продолжали действовать, и его заметят и остановят, если что.

Он немного беспокоился за вечер, когда надо было отрабатывать у Снейпа, и даже попросил близнецов проводить его до кабинета зелий, а потом встретить, и безжалостно оглушить, если он начнет вести себя странно. Близнецы содрали с него за эскорт-услуги четыре кната, чисто символически, просто чтобы не расслаблялся, но согласились. Правда, эскортировали они его до самых подземелий в буквальном смысле слова: торжественно шагая по обе стороны на манер герольдов и периодически провозглашая: «Дорогу наследнику Слизерина!» Хорошо хоть, коридоры были почти пустыми. Или они пустели при их приближении?

Сама отработка была неинтересной: Снейп заставил Гарри варить простенький нейтрализатор зелий. Правда, в ведерных количествах и с последующим разлитием зелья по флаконам, запечатыванием их заклинанием и, под конец, чисткой и отмыванием здоровенного котла.

На обратном пути Фред признался, что они с братом еле удержались от того, чтобы оглушить его и потом нарассказывать всяких ужасов. Но, поскольку работа была оплачена, удержались. Так что Гарри снова послал сову к Бутлегеру за картонным сикс-паком кока-колы и споил пару полупинтовых бутылочек братьям в качестве премии. Близнецам кола понравилась, а стеклянные бутылки вместе с пробками Гарри стребовал с них обратно: собственно, они-то и были ему нужны.

Еще он старался держать в поле зрения Гермиону: у нее были подходящие кроссовки, она была того же роста, что и он сам, и она вполне могла бы окаменить Добби только ради того, чтобы Гарри не выгнали из школы. Ну, а Колин… Возможно, она просто не хотела, чтобы он успел распечатать снимки с уликами? Значит, как ни жаль, надо прекратить обсуждать с ней свои догадки и логические построения. Ну, она — если это действительно была она — хотя бы не убила ни домовика, ни Колина, а только окаменила. И тогда весной, когда мандрагоры созреют, Колин, да и Добби, много чего смогут рассказать, так что надо было подумать, как он будет отмазывать либо себя, либо подругу.

Интересно, что когда Гарри и Гермиона говорили друг с другом в Общей Гостиной, чары с Гарри не слетали — видимо, это его поведение было достаточно обычным.

***

Во вторник Гарри хотел поговорить с Джастином на гербологии, но похолодало, налетел буран, и профессор Спраут решила не доверять укутывание теплолюбивых мандрагор школьникам. Занятия отменили. Гарри двинулся в библиотеку, надеясь застать Финч-Флетчли там. Взяв в руки книжку и наложив на себя чары неприметности (он надеялся, что бродящий с книжкой в руках человек будет достаточно обычен для этого места), он довольно скоро услышал знакомые голоса.

— Может, оно так, а может, и нет, — важно рассуждал Эрни МакМиллан с Хаффлпаффа. — Домовика-то Поттер точно из-за спора грохнул. С Малфоем. А Криви его застал на месте преступления и сфотографировал. Ну, он выбрал момент и… И фотоаппарат его сжег, чтобы улики уничтожить.

— Но я слышала, что Поттер сам попросил его позвать туда и сам показывал, что снимать, — возразила Сьюзен Боунс, и Гарри подумал, что по крайней мере у родственницы главы ДМП с логикой, да и с оперативной работой, все если и не прекрасно, то нормально.

— К тому же Криви магглорожденный, — продолжил МакМиллан, игнорируя замечание, — и Джастин тоже. А этот Наследник чего добивается? Того, что завещал Слизерин: избавить Хогвартс от гр… от магглорожденных. При всех на Финч-Флетчли Поттер не смог напасть, но, когда змея не долетела до Джастина, он приказал ей напасть снова. И если бы не профессор Снейп…

— Гарри пытался остановить ее! — возразил проходивший рядом Невилл.

— Это он сам тебе сказал? Или ты тоже змееуст, иначе откуда тебе знать? — прищурился МакМиллан. Невилл стушевался и замолк.

— Но Гарри не может быть Темным! — воспользовалась паузой Сьюзен. — Он же прогнал Сами-Знаете Кого, причем два раза. А может, и три.

— Он сам говорил, что в первый раз он ни при чем, — возразил Эрни, — тогда его мама что-то сделала. Если бы его воспитывала она, то да. Но его воспитывали какие-то магглы, которые очень злые. И из-за них он вполне мог возненавидеть и магглов, и магглорожденных, как и его предок. Слизерин-то тоже не просто так… — он замолчал, видимо, не желая говорить дальше.

— Но у Поттера же подруга из магглов! — вступила в разговор Ханна Аббот. — Заучка эта. И Пенни, префект Рэйвенкло, с которой он раньше общался, тоже вроде магглорожденная!

— То-то и оно, что раньше! — поднял палец Эрни. — А теперь вы видите, как она на него смотрит, Пенни эта? Причем как раз с того дня, как он Колина окаменил. Я думал, она его просто глазами проклянет, без палочки, вот!

Сьюзен с Ханной переглянулись и согласно кивнули.

— К тому же Джастин как-то говорил, что его отец не рекомендует ему связываться с Поттером, — решил добить подружек Эрни, — они, Финч-Флетчли, конечно, магглы, но несколько веков назад они роднились с нашим миром, в хрониках нашего клана это есть, так что его отец вполне может знать, кто есть кто! Скорее всего, Поттер просто еще более темный, чем Сами-Знаете-Кто, и поэтому он и смог победить его в прошлом году. Ему просто не нужны конкуренты. Так что я посоветовал Джастину не выходить из спальни без нужды.

Гарри тихо развернулся, положил книжку на стеллаж и двинулся из библиотеки.

Объясниться не получилось, и оставалось не вляпаться ни во что, пока все не разъедутся.

***

В гостиной Гриффиндора царила суета. На каникулы собирались почти все: только четверо братьев Уизли планировали остаться в замке. Молли и Артур собрались к сыну Чарли в Румынию, но взять с собой, по финансовым соображениям, могли только дочь. Джинни выглядела усталой, так что Гарри подумал, что каникулы пойдут ей на пользу. То же самое Гарри мог сказать и о Гермионе: девочке пришлось слишком много перенести за эти полгода, как бы не больше, чем за прошлый «тролльско-квирреловский» год. Сейчас она выглядела бледной тенью вечно уверенной в себе и что там скрывать, немного заносчивой Отличницы и Заучки.

С других факультетов уезжали все поголовно: видимо, оставаться в почти пустом замке с Наследником и его легендарной неведомой зверушкой никому не достало храбрости. Лаванда принесла слух, что, как ни странно, в замке хотел остаться Малфой со своими гориллами, но отец блондинчика выдернул его домой сразу после той дуэли. Крэбб и Гойл, разумеется, последовали за сюзереном.

Гарри был рад этому: Рождество обещало быть спокойным, насколько спокойным вообще может быть Рождество в компании с близнецами Уизли. Рон с Перси, да и сам Гарри в этом отношении шли к ним всего лишь довеском.

Глава 26. Каникулы Есть Смена Деятельности

Гарри проводил друзей до карет и вернулся в замок. Гермиона, Лаванда и Джинни подзадержались — куда-то бегали, вроде как по отдельности, а не вместе, так что чуть не опоздали. Выглядели девчонки по-прежнему не очень — возможно, потому что снова болтали всю ночь в Общей Гостиной.

***

Поттер подозревал, что в день отъезда преподавателям будет не до оставшихся, так что это был самый лучший день для того, чтобы, наконец, завершить дело. Он поспал часик-другой (подъем был ранним), прямо в одежде, не раздеваясь и не разбирая постель, забрал из спальни сумку, куда заранее сложил все необходимое — от котла до пустых бутылочек — и двинул в туалет Миртл.

Не доходя до цели, он услышал вопли Филча:

— Да что это такое! Даже на праздниках! Ни минуты отдыха! Я немедленно иду к Дамблдору, — и согласно-возмущенный мяв Миссис Норрис.

Когда шаги завхоза стихли, Гарри выглянул из-за угла. Коридор снова был мокрый, и Гарри на всякий случай достал волшебную палочку. Алые буквы на стене все так же никуда не делись, как ни старался Филч оттереть их. Туалет был залит водой, и с этим надо было что-то делать — иначе Филч будет возиться с ним до самого Рождества, а с Рождества у него начнутся отработки. Да и Гермиона вернется в Хогвартс, и с ней нельзя будет передать те самые бутылочки для миссис Кейн.

Он попробовал заклинание для очистки грязи, «Скорджифай», но воды было слишком много. «Возможно, если я применю его много раз, у меня получится?» — подумал он. Спустя пять минут он уже не был так уверен в этом.

— Не понимаю, Аргус, почему ты так ворчишь на молодежь, — услышал он голос Дамблдора. — Смотри — даже на каникулах, безо всяких отработок, этот молодой человек пытается облегчить твой труд.

— Да-да, господин директор, — подобострастно согласился с ним Филч, — но обычно… Обычно они только гадят!

— Но ведь Гарри у нас довольно необычный юноша, — улыбнулся Дамблдор. — Немного неопытный — это да. Ты знаешь, что существует специальное осушающее заклинание, Гарри? — обратился он к мальчику.

— Нет, сэр! — с энтузиазмом воскликнул Гарри. — Научите?

— Скажу тебе по секрету, Гарри, — прошептал ему на ухо Дамблдор, — трансфигурация всегда была моим любимым предметом. А это заклинание относится именно к ней. Давай сначала попробуем разобраться с этими мелкими лужами в коридоре, — уже нормальным голосом сказал он. — Смотри…

— ЭКСАУРИ! — минут пять спустя произнес Гарри, коснувшись палочкой поверхности воды, покрывающей пол туалета.

— Великолепно! Пять баллов Гриффиндору! — улыбнулся Дамблдор и сделал несколько шагов по совершенно сухому полу.

— РЕПАРО! — он взмахнул палочкой, и та самая дверь, которую почти что выбило взрывом во время экспериментов Гарри, не только снова повисла на обеих петлях вместо одной, но и заблестела, как новенькая.

— Здорово, сэр! Скажите, а… а почему нас такому не учат? Это же полезнее, ну и интереснее, когда ты применяешь чары на практике!

— Традиции, Гарри, — грустно улыбнулся директор. — К тому же в волшебных семьях эти чары передаются от отца к сыну, от матери к дочери… А о магглорожденных или маггловоспитанных, как ты, Попечительский Совет мало беспокоится.

— Жаль, — вздохнул Гарри. — Сюда бы миссис Уизли, так первачки через пару месяцев палочками бы махали только так.

— Ну, если Хогвартс выносит пятерых Уизли одновременно, то, наверное, как-то вынес бы и шестерых, — вздохнул Дамблдор, — но Попечительский Совет вряд ли одобрил бы подобные траты на новый курс… Особенно…

— Особенно… Особенно потому, что туда входит Малфой? Я имею в виду… Лорд Малфой?

— Да, в том числе и… — Дамблдор, как и тогда, в кабинете, к чему-то прислушался. — Но прости, Гарри, меня уже зовут. Преподаватели тоже любят отметить начало каникул, знаешь ли. А насчет бытовых чар… Пожалуй, у меня завалялась совершенно лишняя брошюрка, посвященная этому вопросу.

***

Когда шаги Дамблдора и сопровождающего его Филча затихли вдали, Гарри открыл дверь той самой кабинки. Изнутри она тоже блистала чистотой, как будто ее только что построили, а вбитые в переборку гвозди превратились в изящные крючки. Только снесенный головой тролля унитаз так и не восстановился.

Гарри вытащил из сумки треногу, поставил на нее котел, а под котел приладил спиртовку, чтобы не отвлекаться на поддержание волшебного огня. Когда он доставал из сумки бутылку и флакончики, за спиной послышался знакомый всхлип.

— Привет, Миртл, — сказал он, — ты же по-прежнему не против, чтобы я тут немного поработал?

— А, это ты, Гарри! — воскликнула призрачная девочка. — Конечно, работай, если ты не собираешься кидаться в меня всякими вонючими книжками!

— Кидаться?

— Это, наверное, такая веселая игра! — зарыдала Миртл. — Десять очков тому, кто попадет Миртл в живот! Пятьдесят — за попадание Миртл в голову!

— ХЕДШОТ! — понимающе кивнул Гарри. — Ну, это такой термин, в пейнтболе. И да, там он идет именно что за пять обычных попаданий. Ты очень умная, знаешь?

— Вот только Миртл от этой игры совсем невесело, но кого интересует, что там чувствует Миртл, когда в нее попадет такая вот гадость?! — казалось, привидение не отреагировало на комплимент, но это только казалось.

— Попадет? — вот Миртл он так еще не допрашивал.

— Прямо в темечко, — взвизгнула Миртл. — Хедшот, как ты говорил. Я устроилась в сифоне унитаза, чтобы немного поплакать, и кто-то бросил книжку прямо туда. Она попала ко мне в макушку, прошла через всю меня и… И застряла там, в трубе. Туалет засорился, и его залило. Они что думают, если я люблю плакать, то мне нравится жить в затопленном туалете?

— Книжка?

— Да, ее вынесло потоком и утащило вон туда, под умывальник. А Миртл даже не может достать ее, открыть и прочитать, что там написано.

— Ага, — сказал Гарри, — сейчас мы ее…

Он запустил руку под умывальник и достал оттуда хорошо знакомый ежедневник, который не видел уже с самого Хэллоуина. Точнее, он не помнил, что видел его.

— А когда… когда это произошло? — спросил он.

— Миртл не знает! Когда Миртл умерла, часы, наручные часы, были очень дорогие, так что у Миртл нет часов! Может быть, час назад. Может быть, три. Но утром.

Час, да и два назад, он спал. Мог ли он совершать во сне — или вместо сна — странные поступки?

— А ты не видела, кто это был?

— Миртл не видела. Миртл сидела в унитазе! Но этот «кто-то» пахнет точно так же, как и ты. Это точно не ты был? И почему ты не помоешься?

— Извини, Миртл, я тут… убирал всю эту воду. Наверное, вспотел. Так я… поработаю тут?

— Поработай, Гарри, — любезно согласилась Миртл, — но только, пожалуйста, не надо кидаться в меня всякими плохо пахнущими книгами.

***

Когда Гарри закончил — варить зелье пришлось в два приема, и из-за малого объема котла, и чтобы одна ошибка не испортила все полуфабрикаты сразу, — было уже темно. Он посмотрел на ряд бутылок из-под «кока-колы» — три заполненных зельем и запечатанных тем самым заклинанием, которое он подсмотрел на отработке у Снейпа, в четвертой, пока открытой, зелье плескалось на донышке, а еще две были пустыми — и начал потихоньку сцеживать в них вторую порцию.

— Мама мне говорила, что это страшная гадость и что лимонад лучше и полезнее, — сказала из-за плеча Миртл. — Наверное, она говорила так потому, что лимонад она сама делала. А «кока-колу» привезли к нам американские солдаты. Мама как-то принесла несколько бутылок домой. Только тогда они были немного другими.

— Ага, — сказал Гарри, заполняя последнюю бутылочку, — тетя тоже говорит, что это гадость, но мой кузен хлещет ее литрами.

Он заглянул в котел: на дне еще оставалось немного бурой жидкости.

— Перелей во флакон, — посоветовала ему Миртл, — они же у тебя освободились. Только сначала как следует промой.

— Ты очень умная, Миртл, — сказал Гарри, — я же говорил! Ты не зря училась на Рэйвенкло.

— Спасибо, Гарри, — ему показалось, что привидение покраснело, — заходи еще, поболтаем. Только не бери с собой снова эту мерзкую книжку.

***

— Мяу! — услышал мальчик, когда закрыл за собой дверь туалета и сделал пару шагов.

— Привет, Миссис Норрис, — Гарри присел и посмотрел в глаза старой кошке Филча, — слушай, я же твоему хозяину помог?

— Мур-р, — подтвердила кошка.

— Ты не могла бы помочь и мне? Мне нужна крыса. Обычная неволшебная крыса. Чем старее, тем лучше. Но живая. Ты не могла бы поймать ее и придушить, чтобы она, ну, не рыпалась?

Кошка с подозрением посмотрела на него и исчезла в темноте.

— Ур-р, — сказала она через пару минут, плюхая на пол перед Гарри крысу, еще более облезлую, чем Ронова Короста.

— О, то, что надо, — сказал Гарри, — спасибо!

Он достал из сумки флакончик с излишком зелья и пипетку. Перехватил крысу поудобнее и из пипетки влил ей в пасть капельку зелья.

Сначала ничего не происходило. Потом Гарри почувствовал, как прямо под пальцами через проплешины начинает пробиваться шерсть, крыса взвизгнула, извернулась и, чуть не укусив Гарри за руку, упала на пол и попыталась сбежать. Тщетно.

— От судьбы не уйдешь, — пробормотал Гарри старой кошке, — все равно она бы сдохла через пару часов. Тут такая передозировка… Если взрослому человеку надо двадцать капель в день, то… одной капли тебе как раз бы было, а уж ей… Как ее сразу на части не порвало…

— Мр-ряу? — спросила Миссис Норрис, ткнувшись лбом в стоящий на полу флакончик.

— Я-то не против, но тут надо твоего хозяина спрашивать.

— Мр-ряу? — повторила вопрос Миссис Норрис, глядя за плечо Гарри.

Мальчик обернулся. Над ним безмолвной тенью стоял Филч.

— Можно ей? — спросил он, чтобы скрыть испуг.

— Что это, Поттер? — почему-то шепотом спросил Филч.

— Укрепляющее зелье, сэр. По научному рецепту из журнала по зельеварению. Только что прошло полевые испытания, сэр! — он кивнул в сторону слабо шевелящейся крысы, которую придерживала лапой Миссис Норрис.

— И ты… согласен дать его… кошке?

— А чего такого? — спросил Гарри. — Она мне помогла, ну и я должен отблагодарить. По-моему, это честно. Так что берите, сэр. Вкус у него, судя по описанию, как обычно, мерзкий, но, думаю, у Вас получится ее поить. Вот пипетка, капать в рот одну каплю в день, не больше. Оно, зелье, в смысле, специально для стариков разработано, вот тут описание, сэр! От смерти не спасет, но будет полегче.

Филч, не говоря ни слова, взял у Гарри флакончик, пипетку и журнал и скрылся в темноте. Миссис Норрис подхватила зубами крысу, которая к тому времени полностью обросла шерстью, но уже не дергалась, и проследовала за ним, что-то уркнув сквозь зубы.

— Где ты был? — сонным голосом спросил Рон, когда Гарри, наконец, пробрался в спальню.

— Лечил Миссис Норрис, — честно ответил Гарри.

— Лучше бы ты и в самом деле был Наследником Слизерина, — буркнул Рон, повернулся на другой бок и захрапел.

***

Ранним утром Гарри отправил Хедвиг к Гермионе. Он сомневался, дотащит ли сова шесть бутылок, пусть и маленьких, в такую даль, но Хедвиг успокоила его, довольно ухнув и решительно подхватив матерчатую сумку. В приложенном к зелью пергаменте Гарри тщательно расписал дозировку и результаты полевого эксперимента. К сожалению, дождаться результатов по Миссис Норрис он не успевал, но описанию готовое зелье соответствовало полностью.

Потом они вчетвером вышли поиграть в снежки: близнецы были старше и опытнее, так что Гарри и Рону пришлось туго. К удивлению всех, включая самого Гарри, разрыв в счете был не столь уж велик. К слову, снежки с Уизли оказались великолепным средством для отработки щитовых чар.

После игры Гарри решил сходить навестить Хагрида, но великана не было дома — лишь Клык лежал в углу, деловито грызя что-то вроде старой подметки; Гарри не смог рассмотреть подробнее.

Вернувшись в замок, Гарри увидел в фойе Филча и, чтобы не портить праздник ни себе, ни ему, пробормотал «Скорджифай», удаляя с пола занесенный на рубчатых подошвах кроссовок снег.

— Вот всегда бы так, — пробурчал Филч, протягивая Гарри тот самый журнал, который Гарри дал ему вчера ночью вместе с зельем; вероятно, он успел сделать нужные ему выписки. — А то гадют и гадют, а я убирай и убирай… В общем, иди уже, — внезапно оборвал он свои стенания.

***

Утром Гарри с Роном сели распаковывать подарки. Маггловский учебник по шахматным дебютам привел Рона в восторг (что было бы исключено в случае любого другого учебника), а Гарри изобразил нечто подобное от книжки «Пушечные Ядра» о любимой команде Рона «Пушки Педдл».

Дамблдор тоже прислал книжку — ту самую, о бытовых чарах, и даже подписал ее изумрудными чернилами. Гарри стало стыдно: про теплые носки для директора он забыл.

В письмо от Дурслей была вложена почти новая зубочистка, а в прилагаемой записке дядя интересовался, не может ли Гарри остаться в своей ненормальной школе и на летние каникулы тоже.

Миссис Уизли прислала ему спортивный джемпер с кельтским орнаментом и пирог с изюмом, который они с Роном и ворвавшимися к ним близнецами немедленно заточили.

Фред и Джордж вместе с отсутствующим здесь и сейчас Дином Томасом преподнесли Гарри доработанный ими кусачий будильник: если его вовремя не выключить, он забирался под одеяло и хватал хозяина за палец ноги. Гарри отдарился купленными по совету Лесли еще летом универсальными «Карманными Инструментами для Выживания Лезерман» в чехлах из искусственной кожи. Эти штуки только недавно поступили в широкую продажу, но Лесли всегда был в курсе новинок в этой области.

Джинни, как выяснилось, оставила ему перед отъездом великолепное орлиное перо, а ей Гарри заранее закинул в «Нору» свою любимую «Книгу Джунглей». Лишившаяся (и слава Богу) книжек Локхарта Молли получила те самые «Крылья Желания» — правда, без автографа, а Артур, наверное, обрадовался электродрели «Граннингс», причем отсутствие в Норе электричества Гарри (и, как подозревал мальчик, Артура) не смущало.

От Перси не было ничего. Как и от Пенни.

Гермиона с обратным рейсом Хедвиг прислала ему самолично зачарованный в поезде арифмантический блокнот. Он, конечно, уступал тетрадке Реддла, которую Гарри вновь нашел после отъезда подруги, но мальчик все равно очень обрадовался, потому что ежедневник, хоть и выглядел совершенно сухим, по-видимому, испортился от воды: теперь он отказывался отвечать на любые нумерологические вопросы, даже «2×2=?», и лишь какое-то иррациональное чувство помешало Гарри бросить его в камин.

А ведь еще были охотницы из команды, Вуд, Шимус, Лаванда… Впрочем, подарок Лаванде он вручил заранее. Но все равно Гарри был рад, что Бутлегер охотно брал маггловские деньги, имевшиеся у Гарри в изрядном количестве, и даже не слишком задирал наценку при оплате фунтами.

До самого Рождественского ужина он наслаждался блаженным ничегонеделанием, еще более приятным от осознания хорошо выполненной работы. К тому же изо всех низкорослых обладателей кроссовок в замке оставался он один, а потенциальных целей наследника Слизерина — магглорожденных волшебников — в Хогвартсе теперь не было вовсе — как он аккуратно выяснил, все преподаватели имели хотя бы одного родителя-волшебника, так что до начала отработок со Снейпом — через целых трое суток — никаких неприятностей не ожидалось.

***

Рождественский ужин, как и в прошлом году, был великолепен, тем более что и пятеро учеников, и оставшиеся в замке семеро преподавателей (ни Снейпа, ни Локхарта среди них не было, что доставило Гарри отдельное удовольствие), сидели за одним столом.

Еще до начала ужина Хагрид поблагодарил Гарри за подарок и пригласил его послезавтра с самого утра зайти к нему в хижину, на испытания. Почему именно послезавтра, Гарри понял довольно быстро: Хагрид так охотно налег на яичные коктейли и так воодушевленно пел рождественские гимны, что стало ясно: завтра его будет не добудиться.

***

Впрочем, и Гарри, и Рон, и близнецы на следующий день тоже оставались в постелях до самого обеда: после ужина они вчетвером играли во взрывного дурака до глубокой ночи, пока кто-то из портретов, раздраженный тем, что ему мешают спать, не пригрозил пожаловаться профессору МакГонагалл.

Пообедав, они с Роном засели за шахматы (после того, как рыжик наскоро просмотрел подаренную книжку, Гарри стал проигрывать еще быстрее), а потом они немного подуэлировали с близнецами (разумеется, Фред и Джордж сражались против него по очереди, иначе у Гарри вообще не было бы шансов). Близнецы сражались примерно на уровне Хиггса, так что счет был равным. Фред заметил, что каждый из них завалил нового Темного Лорда столько же раз, сколько раз новый победил старого, так что им есть чем гордиться.

Гарри обнаружил, что после «Ступефая» во рту становится сухо и немного кружится голова. Рон, с его сломанной палочкой, быстро заскучал, так что Гарри в качестве компенсации продул ему еще несколько партий.

***

Следующим утром Рон и Гарри хотя бы успели на завтрак. Близнецы где-то пропадали, а Перси не удостоил их обоих и взглядом, так что второкурсники отправились к Хагриду вдвоем.

Клык все так же меланхолично жевал в углу свою подошву, а Хагрид сидел за заваленным кусками кожи столом и что-то тачал.

— Привет, Хагрид! — с порога поздоровался Гарри.

— Привет! — восстановиться после коктейлей лесничий еще не успел, его глаза, да и все лицо все еще выглядели опухшими. Тем не менее устрашающего вида игла сновала в его руках довольно бодро. — Отличный подарок, Гарри, Рон. Вот уж не думал, что снова увижу эту стрелялду, да еще и в таком виде.

Бывшую двустволку дяди Вернона было не узнать. Стволы немного укоротились (и, на взгляд Гарри, стали чуточку толще), а ружейный приклад превратился в пистолетную рукоятку. Да такую большую, что Гарри мог бы держаться за нее обеими руками, и еще бы осталось место для обеих ладошек Гермионы или Джинни или одной Роновой.

Рядом с ружьем или, скорее уже, огромным двуствольным пистолетом, валялись несколько картонных коробок. Одна была надорвана, и через прореху блестели латунью гильзы. Пара патронов двенадцатого калибра валялась рядом с великаном.

Хагрид отложил свою работу в сторону, и Гарри понял, что это была громадная, под стать самому великану, перевязь с кобурой как раз под размер двустволки. По нагрудной части перевязи шли кармашки под размер патронов, не меньше дюжины. Пряжка, на которую застегивалась перевязь, блестела серебром, да и кожа вряд ли была обычной.

— Испытать надоть, — довольно сказал Хагрид, — хотя я уж пальнул разок, Клык, бедняга, аж обмочился от страха. Громыхает — мое почтение!

Он надел перевязь и пристроил двустволку в кобуру. Какой бы большой она ни казалась Гарри, на великане она не особо выделялась.

— Надо будет потом кабур этот к Таннеру послать, — довольно пробурчал Хагрид, оглядывая свою работу, — он самодельные вещи страсть как любит, потому как они с самого начала с душой сделаны-т. Нехай понезаметнее ее зачарует, чтоб внимания других-иных не привлекала, а то вон папка твой, — кивнул он Рону, — кучу бумаг может наизусть рассказать, почему это нельзя-т. А я бумаг страсть как боюсь, вот.

— Ага, — сказал Рон, — это ж вроде как использование зачарованных изобретений магглов, в смысле... эээ… не совсем законное, да?

— Ну, — сказал Хагрид, — как твой этот мобиль летучий, что по лесу шарится. Вы хоть подкормили его?

— Подкормили, — немного нервно сказал Рон, — недавно совсем. Но в руки он пока не дается. Дин пытался дверь открыть, так он его чуть не сшиб.

— Оно понятно, испугался сильно, да. Ниче, еще пару раз покормите — и пустит к себе унутрь, как не пустить-то. С пониманием зверюшка, хотя и железная.

Они втроем вышли во двор. Клык посмотрел на хозяина немного испугано и остался в доме. Хагрид надел на торчащий из забора столб глиняный горшок и отошел шагов на десять — его шагов. Рон и Гарри пристроились чуть сзади. Лесник быстрым движением выдернул ружье из кобуры (здоровенная рукоятка лежала в его великанской ладони как влитая), двинул большим пальцем — стволы дернулись вниз, левой рукой выдернул из кармашков два патрона, и стволы, сыто чавкнув, снова поднялись, уставившись прямо на горшок.

— БАБАХ! — оба ствола грохнули одновременно.

«Да, «Репаро» тут не поможет, — подумал Гарри, — на что его колдовать-то теперь?!»

— Хороша стрелялда, — сказал Хагрид, — жаль, для охоты не подходит.

— Почему? — спросил Гарри. — Потому что незаконная? Но Артур говорил, что это трофей, а трофеи можно! Согласно обычаям и этим… установлениям!

— Да кого это волнует-т, — мотнул головой Хагрид, ставя на столб полено, — к арбалету моему тоже вон можно прицепиться. Ежли захотеть, конечно. Тоже ж маггловский, крепостной. И тоже… усовершенствованный. В другом дело. Дорогая она, в ис-пла-тации. Коробочка-т с пульками — она ж не меньше, чем полгаллеона стоит. Никакой дичью не отобьешь, вот.

Гарри погрустнел.

— Да ниче, не тушуйся, — сказал Хагрид Гарри, — одной ли охотой живем-т? Прошлый год вон вспомни!

— Я тогда о ней и подумал, — сказал он, — о двустволке этой. Ну, что хорошо бы ее тебе…

— И правильно, — обрадовался Хагрид, — а так… за ветки стрелялда эта не цепляется, ходить не мешает… Хочешь пальнуть?

Конечно, Гарри хотел. Правда, было непонятно, кто в результате очередного бабаха улетел дальше: полено в одну сторону или он сам в противоположную? Хорошо хоть руки не вывихнуло. Но повторять опыт не слишком хотелось.

— Хагрид, а можно я? — сглотнув, спросил Рон.

— Конечно, можно, — улыбнулся Хагрид.

В полено Рон не попал, но хоть на ногах удержался. Все-таки он был покрупнее Гарри. «Чертовы Дурсли, — подумал недокормыш, — и когда ж я теперь вырасту? А вдруг никогда? И стрелять не смогу, и девчонкам нравиться не буду…»

***

«К сожалению, все хорошее когда-нибудь кончается, — подумал Гарри, увидев на завтраке знакомую фигуру в черной мантии, — в том числе и отсутствие Снейпа».

— Поттер, — разумеется, зельевар не мог отпустить его с завтрака с неиспорченным настроением даже на каникулах, а может быть — особенно на каникулах? — Надеюсь, Вы не забыли об отработках на этой неделе?

— Нет, сэр, я помню.

— В пять часов, в классе! — буркнул Снейп и снова уткнулся взглядом в овсянку.

Без пяти пять Гарри постучался в дверь кабинета зельеварения.

— Войдите, — услышал он голос Снейпа и открыл дверь.

— Итак, Поттер, судя по тому флакону и той… системе, что я нашел в Вашей сумке, Вы возомнили себя Мастером Алхимии?

— Нет, сэр! — ответил Терпеливый Хладнокровный Гарри. — Я только учусь!

— Тогда — промойте вот это, и как следует. Очищающий Раствор вон в том шкафу, ключевая вода — в бутыли на полу.

«Это» оказалось системой, похожей на систему Гарри примерно в той же степени, в какой приснопамятный цербер по кличке Пушок напоминал деревенскую дворняжку. Капельниц было семь, шесть по кругу и одна в центре, причем та самая, центральная, выглядела как-то неуловимо странно.

— И как полагает наш доморощенный знаток алхимических комплексов — для чего предназначена подобная система?

— Эээ… для смешивания большого числа несочетаемых ингредиентов, сэр?

— И для какого, по Вашему, числа, Поттер?

— Я думаю, для шести, сэр. Шесть — для компонентов и одна, центральная — для флегматизатора.

— Минус один балл с Гриффиндора, Поттер. Смешиваться будут всего три компонента. Просто для каждой из трех пар необходим свой собственный флегматизатор.

— Эээ… Профессор, а зачем тогда седьмая трубка? Центральная?

— Это декапельница, Поттер. Ее назначение — удалять избыток флегматизатора — или набора флегматизаторов — из готового зелья. Ее необходимо промыть особенно тщательно: попеременно три прохода Очищающим Раствором и два — ключевой водой. Остальные промываете по одному проходу и тем, и этим. Все понятно?

— Так точно, сэр, — и Гарри повторил инструкции, как этого обычно требовала от него миссис Кейн. Снейп скривился, но промолчал.

***

Когда Гарри закончил промывать систему, он увидел, как Снейп достает из шкафа шесть помеченных разноцветными ярлычками бутылок и выставляет на стол. Одну из них, помеченную красным, он нес так осторожно, словно это была граната или даже бомба.

— Это вытяжка из рога взрывопотама, — сказал он, — и, Поттер, упаси Вас Мерлин подойти к ней ближе, чем на три фута.

— Так точно, сэр! — и Гарри на всякий случай сделал маленький шажок назад.

Снейп махнул палочкой, и на трубках появились такие же цветные пометки, какие были на бутылочках.

— Поттер, залейте капельницы из бутылок согласно маркировке — из всех, кроме красной. Красную не трогайте, иначе… Иначе отработки для Вас закончатся по уважительной причине. Я не буду даже отскребать Вас от стен, чтобы доставить к мадам Помфри, а просто попрошу мистера Филча Вас закрасить.

— Да, сэр.

— Теперь, — продолжил зельевар, когда пять из шести капельниц были полны, а бутылки опустели примерно на две трети, — возьмите пипетку и капните по три капли каждого флегматизатора — это оранжевая, зеленая и фиолетовая маркировки — в декапельницу. Она, если Вы не в состоянии запомнить это, в центре.

— По очереди, Поттер! Неужели так трудно сообразить, что добавлять различные флегматизаторы надо по одной капле, по очереди? — рявкнул профессор, едва первая капля оторвалась от пипетки и упала в декапельницу. — Вы настолько тупы, что, боюсь даже это зелье, — он кивнул на пока пустой флакон, в который спускались все семь трубок, — Вам не поможет. Да, оно называется «Зелье Ясных Мыслей» и снимает все эффекты как от влияющих на разум зелий, так и от ментальных чар, но для Вас оно бесполезно по причине отсутствия как отдельных мыслей, что ясных, что неясных, так и разума в целом. А теперь — к стене! — скомандовал он, молча поставил между ними щит и осторожно взял бутылку с красной маркировкой.

Глава 27. Самый Важный Снитч

— …Ну вот, — сказал Гарри; они с Гермионой сидели на подоконнике в туалете Миртл, — потом он отрегулировал всю систему и… И я еще пять вечеров за ней следил. Там надо, чтобы оно все очень медленно капало, иначе может взорваться. А на пятый вечер все емкости опустели. Почти все. Ну, из декапельницы-то я набиравшуюся туда смесь вычерпывал и выливал, в раковину, а обычные… В общем, там в красной еще немного осталось, а остальные почти кончились. И тогда я, ну, долил в них, маленько, пока капало еще. Он же только красную бутылку приказал не трогать же ж.

— И что? — Гермиона нервно постукивала по колену книжкой в простой клеенчатой обложке, судя по виду обреза — маггловской.

— И ничего, я и не трогал. А потом оно все докапало, и я краны перекрыл. Ну, Снейп вернулся и не заметил ничего. Начал доваривать что-то там, всякую гадость бросал, помешивал там, пока я систему промывал и развешивал. А потом ушел, велев разлить готовое зелье по бутылкам. И еще издевательски так: «Можете перестать дрожать, Поттер, оно уже почти безопасно». Можно подумать, что я дрожал. Так, опасался.

— Бр-р-р, — сказала Гермиона, — пять вечеров с этим вот… — Гарри не понял, имела ли она в виду взрывоопасное зелье или же ядовитого Снейпа, но на всякий случай согласился.

— Ну, я зелье разлил, бутылки закупорил. Гляжу — а там на дне котла еще есть. Ну, я осадок отфильтровал… У меня в сумке еще один флакон был, пустой. В один-то я еще в первый день каникул зелье для Миссис Норрис залил, а второй так и носил в сумке, даже не знаю зачем…

— Кстати, Гарри, — улыбнулась Гермиона, — с твоей учительницей, к которой я ездила, она та-а-акая интересная… И у нее столько замечательных книг! — она погладила по корешку томик, который был у нее в руках. — Так вот, с ней все будет в порядке. Потому что соседская кошка жива, здорова и даже похорошела. Маме пришлось сказать миссис Полански, нашей соседке, что у нас в школе есть ветеринарный кружок.

— Будет у нас кружок, в следующем году, — сказал Гарри, — под водительством профессора Кеттлберна. Уроки по Уходу за Магическими Существами. Ты запишешься?

— Не знаю пока, — задумчиво ответила Гермиона, — там же целых пять дополнительных предметов будет, а выбрать надо два или три. И что именно выбрать — просто не знаю. На все хочется. Но подожди, не уводи разговор в сторону, — сказала она. — И это зелье ты…

— Ну да. Зажал. Вот, — он достал из сумки и продемонстрировал хрустальный флакон, больше чем наполовину заполненный насыщенно-синей жидкостью. — Я ж не для себя, я ж для Пенни.

— Понимаю, — сказала Гермиона, — и именно поэтому ты мне написал?

— Ну да, — ответил Гарри, — я же видел, как тебе было плохо. Тогда.

— Да, — Гермиона положила голову ему на плечо и даже немного повернулась, теперь они сидели почти так же, как и тогда в пустом классе на диванных подушках. — Мне… действительно плохо было. Тогда. Очень плохо. Ты видел.

Гарри кивнул.

— Но у меня… У меня-то ты рядом был. Ты же сразу, как узнал, побежал искать меня!

— Ага, — сказал Гарри, — это ж, кроме всего остального, снова было на Хэллоуин, помнишь? А от Хэллоуина я с некоторых пор ничего хорошего не жду. Папу и маму в этот день убили, потом… потом я не помню просто. Наверное, было что-то. Но в восемьдесят восьмом я точно именно в этот день дом дяди выбросом чуть не разгромил, ух, как мне попало…

— Потом тролль этот, — вздохнула Гермиона.

— Там до тролля тоже случай был. Миссис Кейн, ну, у которой ты была, память потерли, чтобы она меня… не слишком баловала. Красавчик этот. За год до школы. Тоже на Хэллоуин.

— Локхарт… вот почему ты его так ненавидел еще до… — Гермиона прижала ладошки к щекам. — Ты же мне с самого лета пытался сказать… А я не слушала, потому что…

— Не переживай, — сказал Гарри, — ну вот такая вокруг страшная сказочка. К тому же, ты справилась, сама причем. В первый раз, что ли? Да и не в последний, боюсь. Надо, кстати, подумать, как с этой гадостью бороться, очиститель-то надо еще догадаться принять. А на пустую кровь пить — здоровье посадишь. И вдруг кто-то умный попадется и не будет у тебя про меня спрашивать. Поинтересуюсь летом у Молли, она и в зельях мастер, и как их блокировать тоже должна знать.

— А откуда ты знаешь про Молли? — спросила девочка.

— Зельеварню ее видел, когда жил у них в августе. Там все вроде и хлам с виду, но на самом деле здорово все продумано и дико удобно. Не хуже, чем у Снейпа. Такое без опыта не построишь. Молли вообще крутая, только это не сразу видно. Может, что-то сложное она и не сварит, но то, что нужно для семьи — с закрытыми глазами делать может. Хотя, может быть, у нее и системы такие же припрятаны, от близнецов. Долго ли Артуру капельницы достать?

— Тогда почему же Перси…

— Во-первых, стесняется. Во-вторых, Молли про системы может и не знать. Или Перси может не знать про системы Молли. А в-третьих… В-третьих, я узнал, почему он не может решить, что ему дороже: Пенни или значок префекта. Значок — это на самом деле совсем не шутки для него. Он же в Министерство собрался, а там префектам с самого начала дополнительно сотню галлеонов в год платят. А это, после осеннего кризиса, про который ты написала… Ну, когда фунт упал… Это где-то три с половиной тысячи фунтов, на маггловские если.

— Все равно он дурак, — сказала Гермиона, подумав. — Но тогда…

— Тогда получается, что спасать Пенни все-таки придется нам. Предположим, как ей зелье дать, я уже знаю, но вот потом… Из-за этого «потом» я и просил тебя, ну, поискать информацию.

— Там плохо все, — грустно сказала Гермиона. — Я ж еще не совсем выросла, хотя и начинаю, а у нее-то самый опасный возраст, «Гормональная буря», по-научному говоря. И комплексы, психологические, — она бросила взгляд на книжку в руке, видимо, это было что-то как раз по психологии. — И поддержка… сильно так себе. Ну, ты сам сказал. А в… таких случаях, особенно если… до конца дошло… Там у трех четвертей женщин после такого суицидальные намерения разной степени проявляются, вот.

Что такое «суицидальные намерения», Гарри знал от старушек еще с лета девяностого года. Да уж, ничего хорошего.

— Лаванда сказала, что Пенни нарвалась на отработку прямо сегодня, сходу. Видимо, что-то вроде этой твоей абстиненции, — Гарри не смотрел на девочку, но почувствовал, как Гермиона кивнула, — и…

— И там еще непонятно, кто кого, ну, это… до конца доведет.

— И поэтому я дам ей зелье прямо сегодня. И попытаюсь... эээ… поддержать ее. Потом.

— Но… Ты же один не… А я? В общем… Что. Мне. Делать? Командуй, Гарри, — смешно, но Гермиона произнесла последнюю фразу самым что ни на есть командирским тоном.

— Будешь дежурить у Главного Входа. Ну, если она вдруг с изменившимся лицом к озеру побежит. Там лед, конечно, но… Еще и Запретный Лес есть, а там не все зверюшки в спячке.

— И? Какую именно поддержку я ей смогу оказать?

— «Ступефай» — «Петрификус» — «Инкарцеро», конечно. Мне близнецы на каникулах показали — для такого случая самая лучшая комбинация. А потом уже поговорить.

— А ты?

— А я буду стоять у входа на Астрономическую Башню. С тем же планом.

— Так себе план, — с сомнением сказала Гермиона.

— «Так себе план» сегодня лучше идеального, но завтра, — решительно ответил Гарри.

***

— Дин, — оторвал сокурсника от изучения какого-то замысловатого чертежа Гарри, — мне нужны оба твоих таланта. Ну, «тех самых».

— Тебя снова поразил близнецовый вирус? — заинтересовался Дин. — Давно пора! А то с самого лета вместе не развлекались.

— Вроде того. Во-первых, вот на этом, — он протянул Томасу выкрашенный Лавандой в миленький розовый цвет пергамент, — мне надо написать вот что, — рядом с пергаментом лег вырванный из маггловской тетрадки листочек в клетку.

— Ага. Угу. Понятно. Ну, чьим почерком писать, говорить излишне. Хочешь подшутить над кем-то из его чокнутых поклонниц?

— Нет. Над объектом их воздыханий.

— Тогда это будет подарок от фирмы, ну разве что… упоминание в титрах.

— Титры могут быть… неприятными.

— Ах вот как. Долго же ты злость копил за Ге… Да посрать за кого, — поправился мулат, увидев недовольную гримасу на лице Гарри. — Впрочем, правильно. Так меньше шансов попасться. Завтра будет. Еще чего?

— Завтра никак. Сегодня, до семи вечера надо. И… надо будет открыть дверь… в кабинет ЗОТИ. Тоже сегодня.

— Та-а-ак. Что бы ты ни задумал, я в деле. Близнецов звать? На стреме кто — Гермиона?

— Да. Она может заговорить до смерти любого профессора, кроме Бэтмена. Ну и кроме Биннса, но это потому что он и так уже помер. А близнецы… Их привлечем на втором этапе, если удастся первый. Это будет в три раза круче, чем та история со скелетом, отвечаю.

— Верю слову пацана! — сказал Дин. — Жди здесь.

Он быстро метнулся наверх, в спальню, и вернулся с пачкой фломастеров.

— Наверное, этот, — задумчиво сказал он, глядя на небрежно нанесенные золотые полоски на одном из них, — да, этот.

«Дорогая мисс Клируотер, — шептал мулат, выводя букву за буквой, — глубоко страдаю от нашего расставания и посылаю Вам этот маленький подарок.

Выпейте его прямо сейчас, чтобы скрасить ожидание нашей следующей встречи.

С искренней страстью,

Гилдерой А. Д. Локхарт,

Влюбленный в Вас профессор ЗОТИ,

Рыцарь ордена Мерлина третьего класса,

Почетный член Лиги Защиты от Темных Сил,

Пятикратный обладатель приза «Магического еженедельника» за самую обаятельную улыбку».

— У меня есть нейтрализатор, — пояснил Гарри, — он против всякой такой гадости. Зелья там, чары… Ну, передам, типа от него. С этой запиской.

— Вот как даже, — мрачно сказал Дин. — Зелья… Чары… Да еще и Пенни… Ну тогда близнецы ему за Перси… Когда идем?

— Как будешь готов. Чем раньше, тем… проще.

— Уже бегу. Взломоштопор только захвачу, — Дин снова исчез в спальне.

***

Гарри кивнул Гермионе, и они пошли в сторону выхода из гостиной. Дин нагнал их уже за Полной Дамой.

— Я тут еще пятый прототип соннопортретного зелья захватил, — пояснил он, — для полевых испытаний типа. Вроде работает.

— Тогда дополняем план, — сказал Гарри. — Гермиона, бери мантию и распылитель. Пройдешь впереди нас и пшикнешь на портреты на противоположной от двери стене. Потом бросаешь мантию прямо там и идешь к Главному Входу.

Девочка кивнула и приняла у Гарри мантию-невидимку, а у Дина — все тот же баллончик от лака для волос, что выделила еще в прошлом году близнецам на эксперименты Кэти.

***

Зелье сработало просто замечательно: все три портрета, контролировавшие вход в кабинет ЗОТИ, сладко спали. Дин присел на колени, достал из кармана обычный (или уже не совсем обычный?) маггловский фонендоскоп, тот самый, и приложил мембрану к замку.

— Дело дрянь, — прошептал он, — вскрыть-то я его вскрою, это несложно даже. Но тут какой-то псих когда-то был, на должности. Ну и зачаровал его. Так что без громкого щелчка открыть никак не получится.

— Нормально, — тоже шепотом успокоил его Гарри, накидывая на голову капюшон мантии-невидимки, — тогда, как щелкнет, легонечко толкни дверь и быстро сваливай. Беги к Главному Входу, там Гермиона, она скажет, что делать. А я под мантией буду.

Дин кивнул, приладил к замочной скважине свое памятное по дому Дурслей хитрое устройство, выдохнул и показал Гарри три пальца… Два… Один…

— ЩЕЛК!

Дин припустил по коридору совершенно бесшумно: тихая обувь стала своего рода визитной карточкой «Новых Мародеров». Откуда взялось это название, Гарри не знал, да и не до того ему было. Он оказался совершенно не готов к тому, что предстанет перед его взором за открывшейся от не такого уж и легкого толчка дверью.

Стройная женская ножка, вся, от задранной сбоку почти от пояса юбки до изящной ступни, продолженная каблуком-шпилькой дюйма на четыре, на бесконечно-длинное мгновение стала центром его вселенной. Все прочее служило лишь обрамлением. Обрамлением было темное дерево шкафа, к которому прижималась спина Пенни. Обрамлением была мужская фигура в чертовой лавандовой мантии, которую эта ножка бесстыдно обвивала. Обрамлением была и холеная рука профессора Локхарта, сжимающая нежную кожу бедра. «Синяк останется», — почему-то подумал мальчик.

И два ошеломленных лица — одно, сверкающее белозубой, но испорченной внезапным испугом улыбкой и другое — со смазанной помадой и чистым ужасом в глазах — тоже были всего лишь обрамлением. Гарри подумал, что вот сейчас профессор Локхарт рванется к двери, а его ноги словно приросли к месту и стали ватными, как после соответствующего заклинания.

Но Локхарт находился в полнейшем ступоре, чему сохранивший хоть какое-то подобие мыслей Бесстрастный Гарри внутри головы совершенно не удивился: профессор был сволочью, профессор был трусом и, как это часто бывает со сволочами и трусами, наглухо зависал и замирал при любой внезапной опасности.

Поэтому Пенни среагировала раньше: палочка волшебницы уставилась в проем двери, и Гарри уже приготовился встретить лбом что-нибудь крайне неприятное: ноги по-прежнему отказывались шевелиться. Значило ли это то, что он сам тоже был трусом и сволочью? — отстранённо подумал Бесстрастный Гарри. Но выпущенное мисс Клируотер заклинание оказалось всего лишь чем-то вроде хитрого и очень мощного «Коллопортуса» — дверь захлопнулась с пушечным грохотом, сверху на Гарри посыпалась пыль и мелкая каменная крошка.

Он подпрыгнул — и это было здорово, потому что ноги теперь слушались его. Он отбежал чуть дальше по коридору и спрятался в нише с очередными доспехами.

Минут через пять — похоже, Пенни умела быть прямо-таки стремительной — дверь кабинета открылась, и Пенни, оглянувшись, выскочила в коридор. На ее лице не было ни следа испуга — всего лишь легкое разочарование, почти терявшееся на фоне блуждающей мечтательной улыбки.

Гарри пропустил ее мимо — как и предполагалось, она двинулась в сторону башни Рэйвенкло — скинул мантию и, проклиная чертовы беззвучные кроссовки (сейчас он предпочел бы издавать нормальные звуки бегущего человека), стараясь дышать погромче в качестве не слишком равноценной замены шлепкам подошв, припустил за Пенни.

Та обернулась и зло посмотрела на него:

— Чего тебе, Поттер?

— Привет, Пенни, — не среагировал на ее злость мальчик, — я тут мимо пробегал… А Лок… эээ… профессор Локхарт, в общем, он меня поймал и попросил догнать тебя и передать, ну, эту вот штуку!

Он протянул Пенни купленный у той же Лаванды изящный пузырек с примотанным к нему золотистой ленточкой (она пошла к пузырьку в комплекте) розовеньким листочком пергамента.

— Вот… Держи. Ну… Я побежал?

Лицо Пенни разгладилось, на него снова вернулось глуповато-мечтательное выражение.

— Спасибо, Гарри! Беги, конечно.

Ловеласом она его, что характерно, не назвала.

***

Звуки рвоты донеслись до Гарри, когда он уже свернул за угол. Наверное, жидкость, извергаемая Пенни, была не зелено-оранжевой, а розовой, как тогда у Гермионы. Гарри прижался спиной к стенке и приготовил палочку. Минут через пять он услышал звук приближающихся неверных шагов и тихие всхлипывания. Гермиона была права: Пенни получила жестокий удар и, похоже, вошла не только в те семьдесят пять процентов, у которых были «намерения», но и в те пять, которые пытались претворить эти намерения в жи… в смерть.

Мисс Клируотер показалась из-за угла, неестественно-прямая и уже по-неземному красивая. Она вся была уже там и даже не заметила Гарри, ну или сочла его слишком незначительной деталью пейзажа. Он навел палочку между вздрагивающих под блузкой лопаток… И не смог. Даже вшивый «Ступефай» он не мог наколдовать в спину этой девушке. Рону, Невиллу, даже, пожалуй, Гермионе… Хотя нет. Ударить в спину Гермионе он тоже не смог бы.

— Стой, Пенни! Стой! Я хочу сказать тебе…

Он повернул за угол и споткнулся о сброшенные туфли. Пенни бежала босиком и бежала очень, очень быстро. Даже Гарри, изрядно поднаторевший в «гонках на выживание» с кузеном и его шайкой, не мог составить ей конкуренции. Длинные… длинные, такие краси… Длинные (мать их за ногу, просто длинные, понял, идиот?) ноги несли девушку намного быстрее. За последним поворотом перед лестницей на Астрономическую башню он все-таки смог прицелиться в спину, но дыхание было сбито, и вместо полноценного «Ступефая» получилось что-то вроде «Шту-Пфффе-Ыфф-Пхай», на что палочка среагировала обиженной серо-буро-малиновой вспышкой без каких-либо иных эффектов.

Бежать вверх по бесконечной винтовой лестнице оказалось намного легче - помогало «это», но он все равно опоздал: вылетев на площадку, Гарри увидел, как стоящая на парапете Пенни раскинула руки в стороны, приподнялась на носочки и совершенно беззвучно, без криков или плача, рухнула вниз.

Гарри перемахнул через парапет, как когда-то прыгал через живые изгороди Литтл-Уингинга, и полетел следом.

***

Лежать было мягко. Очень мягко. Особенно лицу. В голове кружилось от последней отчаянной вспышки замешанного на страхе (за Пенни), злости (на себя) и азарте «этого». Рукам, обхватившим Пенни, было немного больно и очень холодно — они упали в глубокий и немного жестковатый снег. Но он все еще крепко прижимал к себе девушку. Живую или?!

— Пенни, — свистящим шепотом осведомился Гарри, — я… Я тебе, ну, эти… Я тебе сиськи не отшиб? Головой?

— Больно, — прошептала мисс Клируотер, — немного. По правде сказать, очень больно. Но… Но если болит — значит, я еще живая.

Гарри попытался приподняться на руках и скатиться с девушки, но та крепко обняла его, прижав лицом к тому, что болело.

— Когда я прыгнула, — тем же хриплым шепотом продолжила Пенни, — я только тогда… Я тогда поняла, что сейчас умру. Разобьюсь. И… И меня не будет. Я поняла, что натворила, и так жутко было, что даже сил не было кричать.

Гарри замер. Он думал, что давно готов к собственной смерти, но этот шепот… он говорил, что тогда, если или когда придется, по-настоящему придется, его… ждут сюрпризы. Но он справится.

— И тут я почувствовала, что ты меня схватил. Я думала… Я думала, меня потащат прямо в ад. Ну, как самоубийцу. А ты потащил меня вверх. Я тебя не видела же, — пояснила она, — сиськи мешали. И… я подумала, что меня простили. Ну, там… И я маму увижу.

— Моя мама… Она тоже умерла, знаешь? — прошептал Гарри.

— Конечно, знаю. Но… я думала, что это ангел… ну, тащит меня. На небеса. А это ты оказался.

— Я точно не ангел, — усмехнулся Гарри прямо в мягкое. — Ангел — это ты!

— Грязных ангелов не бывает, — помотала головой Пенни, мягкое под щеками Гарри зашевелилось, и это было… непривычно, странно и… Нет, пока никакого «и». — А я… Я себя почувствовала такой грязной… И снаружи, и, ну… внутри.

— Фигня, — сказал Гарри уже громче, — грязный в этой истории кое-кто другой. И внутри, и снаружи, и во всех других... эээ… измерениях.

— Ты не понимаешь, — грудь Пенни под его головой вздрагивала. Гарри и раньше люто ненавидел женские слезы, а теперь вообще готов был… пожалуй, что и убивать. Несмотря на все увещевания Директора.

— Но знаю, — сказал Гарри, — то, что я еще маленький, не значит, что я не умею читать. Про всякое. В том числе и про… Вот скажи, если тебя из лужи, ну, машиной обрызгало — это как?

— Тут другое. Я… Я сама этого всего хотела. Я… Ты же не знаешь!

— Это зелье в тебе этого хотело. Химия, биохимия, ну, вся вот эта заумь. Ты же из обычного мира, должна понимать.

— И что? Что это меняет?

— Все. Абсолютно все, — решительно ответил Гарри, быстро сбросив кому-то из своих мелких «я» в глубине видение белоснежно-стыдного девичьего бедра на фоне темного полированного дерева. — Ты подумаешь и увидишь, что я прав. Хотя я и маленький.

— Был бы ты не маленький, — уже спокойнее сказала Пенни, — я перестала бы быть девушкой две минуты назад. Ну, когда мы все-таки упали.

— Извини, — Гарри извернулся и скатился-таки на снег рядом с рэйвенкловкой.

— За что извиняешься-то? — хитро прищурила глаз мисс Клируотер, ее золотистые волосы разметались по снегу, светясь даже в полутьме. — Это же химия, биохимия, вся эта заумь… Ну и немного гидравлики. Ага, покраснел!!! — она, наконец, рассмеялась, негромко, но искренне. Видимо, смущение Гарри было действительно забавным.

— Покраснеешь тут с тобой, — пробурчал он. — Ты это… встала бы уже. А то застудишь… биохимию. Я про это тоже читал, между прочим.

— Все время забываю, что ты всего-то второкурсник, — пробормотала Пенни и взмахнула возникшей в ее руке палочкой. Снег заскрипел, меняясь, собираясь вместе и принимая форму скамейки, теперь Пенни сидела, а не лежала. — Рядом садись. Она не холодная, я чары теплого льда бросила. А ты, как честный человек, теперь обязан хотя бы посидеть рядом, если уж не… Эх, ну почему ты не старше лет на пять хотя бы…

— Сам жалею, — буркнул Гарри, прижимаясь к теплому боку и накрывая руки Пенни своей ладонью. Странно, но его рука была как бы и не побольше ладони старшекурсницы. — Давно бы прибил уже эту тварь лиловую. Эээ… лавандовую.

— Я не про то. Будь тебе семнадцать, я женилась бы на тебе прямо сейчас.

— Я б тебя и сам замуж позвал, — Гарри понял, что она хотела сказать ему этим вот «женилась». И это была не пошлость. — Если бы я был постарше и… повыше. Но - увы. Там, в голове, мне если не семнадцать, то шестнадцать-то точно есть. А вот фи-зи-оло-гически…

— В том-то и дело. Я же говорю — все время забываю, что ты меня настолько младше. С прошлого года еще, прямо с Хогвартс-Экспресса, пожалуй. С тобой разговаривать проще, чем… со многими ровесниками.

Гарри понял, что на ближайшее время имя «Перси» для нее… для них — табу.

— Жизнь заставила, — как и в тот раз, пожал плечами Гарри. — Слушай, — внезапно спросил он, — а ты… А ты помнишь свою маму? Я… Я же совсем маленький был, когда… — про кошмары, в которых Волдеморт убивает его мать, он признаваться не собирался. По крайней мере, не сейчас.

— Я… помню. Хорошо помню. Она ведь недавно умерла. Они с папой двойню ждали. Они родились… милые такие, сестрички, близняшки. Тоже на нее похожие. А потом она словно сгорела. За неделю. Всего за неделю. А сестренки… Им по пять лет уже. Так что, — усмехнулась она, — раз уж с тобой у нас не вышло ничего... эээ… прямо сейчас, то у тебя есть еще два шанса.

— Глупости какие, — снова покраснел Гарри, — ты — это ты, а они — это они. Да и… Я вот что хочу обсудить, — сказал он уже жестко, чтобы сменить тему. — Я про «не про то». Ты же помнишь, на какой факультет меня хотела отправить Шляпа?

— Да.

— Эта тварь… она же не только тебя обидела. На самом деле… на самом деле, если бы не Гермиона, я бы и не догадался в чем дело. Только вот у нее аллергия на такие вот зелья… и чары, — разумеется, о причине этой аллергии он говорить не собирался, — и она сама очистилась. На Хэллоуин еще.

Пенни кивнула.

— Она начала очки носить. А меня они жутко бесили, — сказала она, — а сейчас я понимаю, как они ей шли. Идут, в смысле.

— И… это она рассказала, как ты можешь, ну, отреагировать. На очиститель, — продолжил Гарри. — Она специально на Рождественских каникулах книжки читала. Маггловские, по психологии... ммм… таких случаев. Так что я специально за тобой… сначала шел, потом бежал.

— Я вам должна. Обоим, — сказала Пенни. — И за спасение, и за… — ее лицо на мгновение стало испуганным, и она, замолчав, опустила глаза.

— Между друзьями не бывает долгов. Это Невилл сказал, в прошлом году. А там тоже ситуация была… Тролля помнишь? Вот после… него.

— Интересная у тебя жизнь, — склонила голову Пенни, она все еще смотрела куда-то мимо Гарри.

— Не то слово. И… я хочу сделать ее интересной… еще кое-кому. Но так, чтобы не сесть в Азкабан или чтобы еще таких, — он покрутил рукой в неопределенном жесте, — последствий не было. Но… без тебя не выйдет ничего, без твоей помощи. Ты…

— Я в деле, — с милой улыбкой сказала Пенни, и Гарри стало даже немного жаль Локхарта. Но совсем-совсем немного.

***

Гарри стоял на стреме у тролльского туалета, точнее, у туалета Плаксы Миртл. Сама Миртл висела рядом и, как водится, жаловалась ему на жизнь.

— Меня всегда отовсюду прогоняли, — ныла она. — Меня не взяли на бал, не тот, на который мы с тобой ходили, а на другой, настоящий. Потом меня прогнали со свадьбы этой мерзкой Оливии. Ух-х-х, как я там повеселилась! А потом меня оттуда прогнали, представляешь? А еще…

Список мест, откуда прогоняли Миртл, оказался внушительным, и Гарри пропустил большую его часть мимо ушей.

— И вот стоило мне заполучить свой собственный туалет, как…

— Ну, это же ненадолго, это ж только пока они закончат там. А потом… мы же теперь будем навещать тебя почаще! — попытался успокоить ее Гарри. — Тебе же, наверное, скучно там одной!

— Да, — согласилась Миртл, — если честно, я так надеялась…

— М-м-м? — подбодрил ее Гарри.

— Ну, я же тебе говорила. Что тогда, на прошлый Хэллоуин, тролль убьет вас всех, ну или ее хотя бы. Хотя лучше бы только тебя. Ты самый милый, ну, среди вас всех, знаешь? А эта Гермиона — она почти такая же заносчивая, как Оливия. Хотя я думаю, что мы бы вполне могли бы со временем притерпеться друг к другу, если бы она тоже умерла и поселилась в соседней кабинке. Но ты все-таки лучше. Мы могли бы…

— Я подумаю, — дипломатично сказал Гарри, — ну, когда умру.

К своей нездоровой популярности у живых девушек в прошлом году он уже привык, но если они успешно выживут Локхарта из школы, и это все возобновится… И если к живым присоединятся и мертвые девушки… Кто следующий — Серая Дама? Или уж сразу — Полная?!

— Слушай, — спросил он, — а почему мы тебя не видели? Ну тогда, на прошлый Хэллоуин? Потом, ну, когда Хагрид сюда дракончика принес, Гермиона тебя видела же, точнее, и Гермиона, и Хагрид. Хагрид ведь даже разговаривал с тобой!

— Я боюсь, — ее призрачные хвостики опали, — я… боюсь чудовищ. Особенно в этом туалете. Поэтому я пряталась. В кабинке. Но я все-все-все слышала! И… про функцию тоже!

— А дракончик? Он же тоже чудовище, строго говоря!

— Дракончик же еще маленький был, — резонно заметила Миртл, — вот если бы он был большой… И к тому же он был в ящике и не мог на меня смотреть. А Хагрид — он очень милый! Он всегда таким был. Некоторые говорили, что…

Она не успела закончить: дверь отворилась, и Гермиона поманила их внутрь. Гарри с Миртл просочились в туалет, причем Миртл — в прямом смысле, а Гарри (судя по намекам Миртл, пока?) только в переносном.

— Вот, — гордо сказала Гермиона. Пенни улыбнулась и промокнула вспотевший лоб платочком.

— Ничего не изменилось же? — удивленно спросил Гарри. Ну да, краны… зеркало… Три кабинки по левую руку…

— Так и задумано, — важно сказала Гермиона. — А теперь… — она развернула кусок пергамента, который держала в руках, и протянула Гарри: — Читай!

«Секретная Лаборатория Грейнджер-Поттера находится в заброшенном женском туалете на втором этаже Хогвартса, в трех кабинках правее умывальников», — прочитал он.

Пространство вокруг дрогнуло, стена справа как бы разъехалась, хотя, казалось бы, чему там было разъезжаться, и перед Гарри оказались еще три туалетных кабинки, симметричные тем, что были слева.

— Круто! — воскликнул Гарри. — Пенни, ты настоящая волшебница! Это же… это же «Фиделиус»?

— Он самый, — с гордостью произнесла мисс Клируотер.

— Это же очень сложное волшебство, — удивился Гарри, — я слышал, что далеко не каждый взрослый волшебник… Как ты осилила?

— По-хаффлпаффски, — улыбнулась рэйвенкловка, — путем длительных тренировок. Просто очень нужно было. Ты же помнишь, что мой папа — маггловский строитель? Ну так вот, многие… особые заказчики вовсе не прочь иметь в своем доме скрытую ото всех, даже от домашних, комнату. С разными целями. С очень разными. Вообще-то некоторые и дом были бы не прочь скрыть, но на дом меня пока не хватает. Только на комнату.

— Этого вполне достаточно, — уверил ее Гарри, — спасибо. А Хранитель — это же Гермиона, верно?

Обе живых девушки кивнули.

— Тогда… Давай не будем выдавать секрет никому, особенно близнецам? Хотя их помощь нам и понадобится, но…

— Разумеется, — строго сказала Гермиона, — я не собираюсь открывать этот секрет никому, кроме тебя и Пенни.

— Ах так? — возмутилась Миртл. — Ты устраиваешь лабораторию в МОЕМ туалете и по секрету от МЕНЯ?! Ты… Ты такая же, как Оливия, даже хуже! ВСЕ ХОТЯТ МЕНЯ ОБИДЕТЬ!!! — и она с громким плеском нырнула в унитаз — разумеется, в один из тех, что были слева.

Глава 28. Дела Давно Минувших Дней

— Так, лаборатория у нас есть, — сказала Гермиона на следующее утро, после того, как они позанимались в пустующем классе: девочка призналась, что она не смогла бы наколдовать «Ступефай» не то что в спину Пенни, а вообще, — теперь нам надо ограбить Снейпа!

— Профессора Снейпа, — поправил ее Гарри. — А зачем?

— Чтобы сварить Оборотное Зелье, конечно, — важно ответила Гермиона, — я про него читала в той книге из Запретной Секции. Оно…

— Я знаю, что это такое и зачем оно, — нетерпеливо сказал Гарри. — В конце концов, план-то мы вместе обсуждали! Но Снейп-то тут при чем?

— Ну смотри. Златоглазки у меня есть, и я поставлю их настаиваться завтра утром. Успеем. Спорыш и пиявки тоже есть. Полнолунные Водоросли возьмем у Хагрида, восьмого февраля. Он их забирает у тритонов в Черном озере. Он же не откажет?

— Не откажет, — уверенно сказал Гарри. — Я с ним завтра же поговорю, чтобы отложил. А зачем тогда…

— Шкура бумсланга и рог двурога. Они самые редкие и дорогие, так что сомневаюсь, что они есть где-то кроме шкафа Неординарных Компонентов в кабинете Снейпа. А там они точно есть, я же помогала ему проводить инвентаризацию на тех отработках в начале года! Значит, делаем так. Ты даешь мне свою мантию, и на уроке зельеварения я прокрадываюсь…

— А Снейп куда будет смотреть?

— Профессор Снейп будет смотреть на взрыв! Взрыв котла. Лучше всего — Малфоевского. У тебя же еще остались хлопушки?

— Ага, — сказал Гарри, — тогда пошли.

— Куда? — спросила Гермиона.

— В совятню.

— Ты хранишь тут хлопушки? — пять минут спустя спросила, тяжело дыша, Гермиона. Все-таки физически она была подготовлена сильно хуже Гарри.

— Я храню тут Хедвиг. В смысле, она тут живет. А лавки в Косом и… ну, и там, рядом… в общем, они торгуют всякой всячиной в том числе и с совиной доставкой. Сколько тебе надо этой шкуры и рога?

— Шкуры три драхмы и рога одну, — пыхтя после долгого подъема, сказала девочка. — Но что-то я перестаю тебя понимать. Я даже не допускаю мысли, что ты боишься, но неужели тебе так жалко котел Малфоя? Или это я, еще старая я, ну, в смысле, молодая... эээ… маленькая, Мордред бы тебя побрал, Гарри Джеймс Поттер, я вся запуталась… Короче, Правильная-Я тебя все-таки укусила? Ну тогда, на платформе в Хогсмиде, кстати, это было почти ровно год назад?

— Мне жалко возможности хоть иногда проводить инвентаризацию в запасах Снейпа, — объяснил Гарри. — Он сволочь, но не дурак. Одно дело отлить немного зелья, которого все равно получилось чуть больше, а другое… И если даже он не докажет, что это мы, то одного подозрения — а кого еще можно подозревать во взрыве котла этого блондинчика? — достаточно, чтобы об этом не было бы и речи до конца времен. Ну или до конца Снейпа. Или нашего, — подумав, добавил он. — А укусила меня та пожилая леди, которой ты возила… «кока-колу». Доступ к такой информации, знаешь ли, намного ценнее, чем тот галлеон, который мы сейчас потратим.

— Хедвиг, — обратился Гарри к белоснежной красавице, доставая из кармана брусочек совиного корма, — надо слетать в лавку Трех Сестричек Смаггли, в Лютный переулок…

— В Лютный?! Эмм… Прости, Гарри, что усомнилась в тебе. Надеюсь, ты не был там лично? Хотя… Хотя на что я надеюсь?! — махнула рукой Гермиона. — Ты же даже не спросил меня, сколько нужно денег и сразу назвал цену. То есть, ты там уже был. Значит, тогда я все-таки не укусила тебя, а и правда поцеловала.

***

Новый семестр начался совсем неплохо.

Казалось, за каникулы все забыли про Наследника Слизерина — все, кроме Драко Малфоя. Но и это тоже было здорово: теперь, завидев Поттера, он мгновенно вспоминал о каких-то делах совершенно в другом месте и стремительно улетучивался в сопровождении своих вассалов.

А вот Гарри не забыл и все так же боялся потерять память, а потом обнаружить себя рядом с кем-нибудь окаменевшим. Впрочем, Гермиона полностью разделяла его чувства — но уже в отношении себя.

— Интересно, чем я могла бы окаменить их, — спросила она, растирая златоглазок в ступке.

— Чудовищем, — не раздумывая, ответил Гарри. — Я тут думал, довольно много. Может быть, конечно, и амулет какой, но… Наследник и чудовище в этой легенде рядом стоят. Амулета в легенде нет, так? А палочку твою мы проверили, и к тому же я не знаю, какое такое заклинание, доступное ученикам, не смогла бы вылечить мадам Помфри, ну, или, в крайнем случае, Дамблдор. Значит, там что-то необычное, и первый кандидат как раз чудовище. К тому же это его работа — выгонять магглорожденных.

Он еще с утра продолбил сверлильным заклинанием, описанным в дамблдоровской брошюрке, лаз в соседнюю кабинку, где был совершенно целый унитаз, и теперь пытался завесить дыру куском портьеры, найденным в одном из заброшенных классов. Пусть туалет и был редко посещаемым, но лучше было не выходить за пределы чар, чтобы использовать унитаз по прямому назначению.

— Думаешь, это Медуза? — полюбопытствовала Гермиона. — В смысле, Горгона? Из той книжки, которую я тебе подарила? Может быть, Персей ее не убил, а прогнал из Греции, она приплыла в Шотландию, встретила Слизерина…

— …Они полюбили друг друга, — подхватил Гарри, — ну, Слизерин же змей любил, правда? А у нее их полная голова, там даже картинка есть, в книжке. А смотрел он на нее только через зеркало.

— Кстати, все девчонки у нас теперь ходят с зеркальцами, — подхватила Гермиона, — и не только у нас. Наверное, кто-то уже докопался. Лаванда пытается узнать, но пока никак.

— Вряд ли это Горгона, — задумчиво сказал Гарри. — Когда я слышал тот голос… на змеином языке… Он был всего один. А если бы это была Горгона, их, голосов, было бы много. Кстати, то, что я слышал голос, а ты нет — плюс в мою пользу.

— Ладно, двенадцать-десять. Но я все равно пока веду. Хотя мне так страшно! — жалобно сказала она. — И когда мы закончим с зельем, мне надо будет хорошенько посидеть в библиотеке. Наверное, есть же еще какие-то чудовища, которые могут обращать человека в камень?

— А я Хагрида поспрашиваю, — кивнул Гарри. — Уж кто-кто, а он про зверюшек все знает. И Лаванду. Про зеркала.

***

Лаванда уже сидела в том самом комфортабельном-уголке-без-портретов и явно ждала их.

— Ужас какие слухи ходят, — затараторила она, — знаете, девочки… и мальчики тоже… Говорят, что Тайная Комната действительно существует, представляете?! И ее открывали уже, очень давно, даже еще до родителей, в смысле до того, как их родители учились в школе. Они, ну, на каникулах поговорили же со своими, все почти. И одна бабушка…

— Моя бабушка, — уточнил подошедший Невилл. — Она сказала, что, когда она поступила на первый курс, старшекурсницы их все время пугали и Комнатой, и чудовищем. И что эта история была совсем недавно, ну, для них недавно, она произошла незадолго до их поступления.

— История?! — приподнял бровь Гарри.

— Из-за которой исключили Хагрида. И сломали ему палочку, — пояснила Лаванда.

— Дедушка Эрни МакМиллана, с Хаффлпаффа который, важный такой мальчик, строго-настрого приказал Эрни ни за что не общаться с Хагридом, — подхватил Невилл. — Потому что из-за него погибла девочка.

— Девочка? — продолжил допрос Гарри, он впервые пытался провернуть этот трюк сразу с двумя источниками информации.

— Да ты ее знаешь, — сказала Лаванда, — и все знают, что она по тебе сохнет.

— МИРТЛ?!

— Ага, она самая.

— Так, — сказал Гарри, — что-то это… Невилл, а в каком году поступила твоя бабушка?

— Ну, у нее на стене диплом висит… закончила школу она в пятьдесят первом… То есть…

— То есть поступила мадам Лонгботтом в сорок четвертом, или почти пятьдесят лет назад, — быстренько посчитала Гермиона.

«Пятьдесят лет против пятисот» — сказал Почти Безголовый Ник про себя и про Миртл перед своими смертенинами. То есть Ник умер пятьсот лет назад. А Миртл — пятьдесят. Ну да, она говорила про полвека… И часы… Наверное, пятьдесят лет назад часы были дорогими, и поэтому у Миртл их нет. И «кока-кола» — насколько Гарри понял из книжек по военной истории, американцы начали прибывать в Британию в сорок третьем году, перед операцией «Оверлорд», и для них тогда завозили в Британию именно эту газировку. Все сходилось, все сходилось один к одному. Было еще что-то, связанное с той же датой, и еще что-то, связанное с Миртл и чудовищами, но пока…

— Так, все спать, — злобно скомандовал Перси, — а то лишитесь баллов. Поттер, тебе особое приглашение нужно?

— Пенни ему скандал закатила, — шепотом проинформировала Гарри Лаванда, — со слезами. А Локхарт тут как тут, ну и назначил ей отработку. Ее аж скривило, знаешь? Я, пожалуй, дам ей на отработку свои очки — кстати, спасибо, Гарри! Ей они, конечно, пойдут меньше, чем мне, но твои, Гермиона, будут еще хуже.

— На… на какое число отработка?

— На двадцать шестое, конечно, — пожала плечами Лаванда. — Будет разбирать его именинную корреспонденцию. Ну, он сказал, что они будут ее разбирать.

— По одному баллу с Гриффиндора, мисс Браун, мистер Поттер. Спать, быстро!!!

— Фу, — шепнула Лаванда. — Нельзя таким быть.

***

— Парни, — спросил Гарри близнецов на завтраке, — помните, что вы говорили про огневиски? Ну, про наложение заклинаний?

— Хочешь сделать подарок милашке Гилли? — понимающе кивнул Фред.

— У нас тоже был этот дурацкий тест, — объяснил догадливость брата Джордж. — И вопрос про день рождения и подарки тоже был.

— Мы, конечно, написали про два поджопника — справа и слева…

— …И он потом сорок минут объяснял нам про двадцать шестое января…

— …Про то, как мы неправы, и как он уважает мир во всем мире…

— …И про огневиски Огдена.

— Так что на пикси на нашем уроке у него времени не осталось, — закончил Фред.

— Вы сработали даже лучше, чем Гермиона, — преувеличенно-восхищенно сказал Гарри. — Ей пришлось колдовать, чтобы сбить двоих, а вы даже палочки не доставали. «Самая лучшая победа — та, ради которой не просвистела ни одна стрела». Круто в общем. Так вот, Локхарт назначил Пенни отработку как раз на двадцать шестое…

— Попросим Ронникинса? — спросил Джордж.

— Да, его коронное заклинание будет лучшим выбором, — утвердил решение Фред. — С тебя, Гарри, маггловский виски, а с нас — бутылка из-под Огдена, укупорка и доставка.

— …А Пенни предупредит Гермиона. Заметано, — сказал Гарри. Он еще успеет забежать в совятню до начала уроков.

***

— Ну что? — спросил Гарри. — Как отработка?

— Просто прекрасно, — сказала Пенни, протирая тряпочкой серебряный кубок, один из множества в Зале Наград. Сегодня она была в маггловском: кроссовки, джинсы, клетчатая рубашка. — Хотя я очень жалею, что не видела этой картины.

— Какой картины? — с самыми честными глазами удивился Гарри.

— Как профессор Локхарт блюет слизнями. Говорят, — хитро улыбнулась она, — какая-то анонимная почитательница его талантов прислала ему огневиски. Но вместо пламени у него изо рта полезли жуткие слизни. Так что это новый сорт, слизневиски, получился. И… профессор Флитвик подошел ко мне и сказал, что вместо отработки у профессора Локхарта сегодня я буду отрабатывать с мистером Филчем. А тот послал меня сюда чистить кубки.

— Помочь? — спросил Гарри.

— Ты уже помог, — улыбнулась Пенни, — а то я не смогла бы… сыграть, ну… то сумасшествие. Но думаю, что День Святого Валентина он не пропустит и снова назначит мне отработку. Гарри, мы же успеем с зельем? С остальным Энн обещала помочь в срок.

— Успеем. Гермиона как раз сейчас доваривает.

Он взял еще одну тряпку и потянулся за соседним кубком.

— Никогда бы не подумала, что с тобой может быть так весело и так страшно! — сказала Пенни через несколько минут. Вопреки собственным словам, испуганной она не выглядела.

— А страшно-то от чего?

— Страшно оказаться твоим врагом. И… Ты… Гарри, ты же не?.. Я просто, ну…

— Магглорожденная? И боишься, что я… — Гарри дочистил кубок и поставил его на место, взяв в руки серебряную табличку в форме щита.

— Нет. Не боюсь. Гермиона рассказала мне про ваш счет, который двенадцать-десять. И знаешь… это все полная ерунда.

— Почему? — спросил Гарри. — Не, ну так-то, в здравом уме, я конечно бы не стал. Окаменять, в смысле. И тем более гонять магглорожденных. Я и сам практически такой же, как вы. Но… оба раза… и еще несколько, но это не было связано с окаменениями… я себя не помню. Как вырубало меня, Дамблдор говорит, что это был «Обливиэйт», но мало ли что там могло быть. И с Гермионой та же фигня, вот.

Вот теперь Пенни смотрела на него с тенью страха в глазах.

— И еще… меня, знаешь, тоже кое-что пугает, — медленно продолжил Гарри. — Во мне самом. Там… во мне… что-то темное есть, я это летом почувствовал. Словно еще один я, но маленький и злобный.

— И ты боишься, что это самое «оно» тебя захватывает? И ты… Нет, Гарри, этого не может быть, потому что…

Он посмотрел ей в лицо. Пенни смутилась и отвела взгляд. Гарри сделал то же, он уставился на табличку, которую протирал все это время, и вдруг его глаза расширились.

— Пенни… — прошептал он, — прочитай, что здесь написано?

— «Награждается Т.О.Реддл, за Особые Заслуги перед школой», — прочла она. — А… что случилось?

— Интересно, что это за заслуги… — пробормотал он. — И тоже сорок третий год… Хотя и не обязательно, он мог бы этот ежедневник и у старьевщика взять…

— Ежедневники у старьевщиков редко берут, — возразила Пенни, — там же нужно, чтобы дни недели совпадали, иначе неудобно. Но Гарри, в чем дело? Что за ежедневник такой?

— Арифмантический ежедневник, — сказал Гарри. — То есть сначала он был обычный, маггловский, на сорок третий год. А потом его этот Реддл зачаровал, он до Гермионы был лучшим учеником, целых пятьдесят лет, точнее, пятьдесят три. А еще совсем потом, в смысле, недавно совсем, мне его подарили. Он, правда, намок в туалете и сломался, ну и не считает больше.

Пенни пожала плечами. Она сама за прошедшие полгода сделала несколько таких вот волшебных калькуляторов — и для себя, и по дружбе, и за плату.

— Но все равно слишком много совпадений, — продолжил Гарри. — И все завязываются в узелок в сорок третьем году. Миртл, Хагрид, чудовище, Реддл этот с его заслугами… А меня учили, что случайности не случайны, а слишком много совпадений означают какую-то закономерность, которую ты пока еще не понял.

— Тебя хорошо учили. Даже странно, что тебе предложили... эээ… не Рэйвенкло.

— Шляпа сказала, что меня мало интересуют знания ради знаний, — ответил Гарри. — И, Пенни… Я, наверное, пойду? Мне надо подумать.

Он поставил табличку на место, положил рядом тряпку и ушел. Ему показалось, что Пенни снова хочет что-то ему сказать, но, возможно, только показалось.

***

В Общей Гостиной было людно, но их уголок-без-портретов пока пустовал, поэтому Гарри поднялся в спальню. Тем более, что он старался не таскать ежедневник с собой: Миртл почему-то очень нервничала от его вида. Возможно, он напоминал ей про тот хедшот. Так что обычно книжка просто-напросто лежала на тумбочке рядом с кроватью. Гарри сел на кровати, открыл ежедневник, закусил кончик пера зубами, а потом решительно написал:

«Привет, я Гарри Поттер и это не арифмантический вопрос!»

Буквы, как и обычно, исчезли, но ничего не произошло. «Видимо, дневник испортился окончательно», — подумал Гарри и совсем уже хотел закрыть книжку и спуститься в гостиную, но вдруг на листе бумаги начали проступать буквы:

«Привет, Гарри. Я Том Реддл. Спрашивай».

Почему-то Гарри очень обрадовался тому, что дневник не сломался от воды.

«Извини, я думал, что ты заколдовал этот дневник только на расчеты. У нас многие так делают», — написал Гарри.

Это было не совсем правдой. В конце концов, тогда, после урока с пикси, он получил довольно правдоподобный ответ о мотивах Дамблдора (хотя и более сухой, так мог бы ответить справочник по психологии), но ему в тот раз стало намного легче. Так почему же он не советовался с ежедневником Реддла после этого? Или советовался, но забыл?

«Ничего страшного. Но, честно сказать, это мне немного поднадоело, хотя я и люблю нумерологию. Так что за вопрос?»

«За что тебя наградили этой табличкой за заслуги? Я ее чистил сегодня».

«Я спас Хогвартс от чудовища. Я поймал человека, открывшего Тайную Комнату. Ты знаешь о ней?»

«Да, у нас все только о ней и говорят. Ее снова открыли».

Он правильно сделал, что обратился к дневнику, жаль только, что он не догадался сделать этого раньше.

«Неудивительно. Того, кого я поймал, всего-навсего исключили, а потом даже оставили при школе по просьбе Дамблдора».

«Ты имеешь в виду Хагрида?» — Гарри боялся узнать ответ, но в глубине души понимал, что сейчас он получит подтверждение.

«Да. Директор школы, профессор Диппет, очень стыдился, что подобное могло произойти в Хогвартсе, и запретил мне говорить об этом правду. Дело представили так, будто девушка погибла из-за несчастного случая. А меня наградили красивой доской с гравировкой и велели впредь держать язык за зубами. Но я-то знаю, это может опять повториться — ведь монстр еще жив, а тот, кто способен освободить его, по-прежнему на свободе».

Этот Диппет, судя по всему, был очень, очень похож на Повелителя Памяти.

«А что это был за монстр?»

«Гигантский индонезийский паук, акромантул. Рубеус где-то добыл его яйцо и смог вывести из него этого паука».

Это было странно. Гарри даже пожалел, что не догадался положить рядом другой блокнотик, обычный. Помимо очередного совершенно случайного совпадения, он заметил уже минимум три несоответствия, и предпочел бы записать их, чтобы не забыть. Почему-то его пронзил иррациональный страх, что он сейчас снова потеряет сознание и все забудет.

«Тебе, наверное, было страшно? — спросил Гарри. — Хагрид ведь такой здоровый, да еще и это чудовище!» — лучше не показывать этому Тому… Хм, Тому… Впрочем, бармена в «Дырявом Котле», например, тоже зовут Том… Но все равно, лучше не показывать, что он усомнился в его версии.

«Разумеется. Но еще больше я боялся вернуться в Лондон».

«Боялся вернуться?» — вот дневники он еще так не допрашивал, только живых людей, ну и еще одну мертвую девочку.

«Я жил в маггловском приюте. И незадолго до этой истории в соседний дом попала бомба».

«Бомба?!» — ну да, сорок третий год, насколько помнил Гарри, немцы тогда бомбили Англию…

«Шла война, маггловская война, и магглы кидали бомбы, не разбирая, где они сами, а где волшебники. Я видел смерть, и я не хотел умирать. Я просил у директора Диппета оставить меня в замке на лето, но он отказал».

«Отказал?» — интересно, а ему самому Дамблдор откажет в просьбе остаться здесь и не ехать к Дурслям? Гарри снова поставил ковбойскую шляпу на то, что откажет.

«Да. И сказал мне, что если школу закроют из-за чудовища, я так и останусь в этом маггловском приюте».

«Маггловском?»

«Я не хотел бы говорить об этом».

«Я тоже живу у магглов».

«Ты? Странно. Мне казалось, что Поттеры — большой и древний род».

«Все умерли. Я последний».

«Странно, как много между нами общего», — спустя довольно долгое время написал дневник.

«Общего?» — ну да, общего. Может быть, эта симпатия к дневнику вызвана именно тем, что они так похожи?

«Я тоже последний в древнем роду. И я не мог позволить себе умереть от маггловской бомбы. Будь осторожен, Гарри Поттер, и надеюсь, что мы еще встретимся».

Гарри чуть было не написал «Будь осторожен, Том!», но вовремя одумался и написал: «Я тоже на это надеюсь».

***

— Ну вот, — сказала Гермиона, — я же говорила, что этот змеиный голос тут не при чем. Вряд ли паук говорит на этом твоем парселтанге! То есть счет снова двенадцать-десять.

— Я бы согласился, если бы не было других несоответствий, — сказал Гарри. — Во-первых, этот Реддл сказал, что Хагрид сам вывел этого паука из яйца. А легенда говорит, что чудовище спит в этой самой комнате со времен Слизерина. Во-вторых, Хагрид очень высокий, и ему бы пришлось лечь, чтобы написать эту пугалку так низко.

— К тому же Миртл называла его милым, — задумалась Гермиона, — и непонятно, почему Хагрид, если это он, ждал целых пятьдесят лет, чтобы открыть комнату снова. Он ведь все это время был в замке! И значит, этим чудовищем вряд ли был этот его… акромантул. Так что я, пожалуй, действительно оставлю счет прежним.

— Но тогда, если это и правда кто-то из нас с тобой, — медленно сказал Гарри, — почему мы не открыли эту самую комнату еще на первом курсе? Я бы понял, если бы это снова было устроенное Дамблдором испытание. Тогда в прошлом году — Квиррелл и Философский Камень, а в этом — Чудовище Слизерина и Тайная Комната. Но он не просил профессора Спраут увеличить количество мандрагор, так что вряд ли это директор. Должно быть что-то, появившееся только в этом году.

— Локхарт? — спросила Гермиона. — Вроде как с Квирреллом было?

— Не-а. Во-первых, тогда бы это снова была игра директора, а во-вторых… Он, Локхарт, тоже высокий, сама говорила же. Хотя и не такой, как Хагрид. И кроссовок у него нет, как, кстати, и у Хагрида. К тому же представляешь, какие должны быть у Хагрида следы?

— Если только он не пил Оборотное Зелье, — Гермиона покосилась на свою сумку. — Впрочем… Говорят, оно не действует на великанов. На них вообще магия плохо действует, пусть даже Хагрид великан всего наполовину. На Локхарта оно, конечно, подействует, но… тогда уж проще Снейпа заподозрить.

— И еще Малфой, — вспомнил Гарри, — про какие-то ужасы он начал говорить именно в этом году, и Добби тоже предупредил меня только летом. Кстати, от тебя Драко не бегает?

— Не то, что бегает, но… опасается. А вот от тебя… Двенадцать-одиннадцать, — неохотно сказала она.

— В общем, надо говорить с Хагридом, — почесал шевелюру Гарри, — пожалуй, напрошусь к нему в гости в субботу.

— Хорошо, Гарри, — покладисто сказала Гермиона, откладывая в сторону маггловский томик, что-то там по подростковой психологии, — но… ты не одолжишь мне на время этот свой дневник? Может быть, я придумаю, о чем еще спросить этого Реддла? Я понимаю, что он может врать, и я буду очень, очень осторожна!

Едва ощущаемая темная гадость внутри снова недовольно заворчала, но Большой Гарри мысленно отвесил ей увесистый щелбан. Нечего тут.

***

Хагрид в своей перевязи выглядел, как Портос из «Трех Мушкетеров» того француза, Дюма. Правда, как подумал Гарри, из Хагрида можно было бы сделать всех трех мушкетеров, и еще осталось бы немного на д`Артаньяна. Он открыл дверь, внимательно осмотрел их ноги в одинаковых кроссовках, затем почему-то хмыкнул и пустил их внутрь. Клык все так же лежал в углу и все так же лениво жевал уже почти потерявшую свою форму подметку.

У Гарри немного кружилась голова: с утра Гермиона пару раз вырубила его «Ступефаем», и оба раза он отходил минут пятнадцать. Девочка уже забегала к мадам Помфри, чтобы под ее надзором попрактиковаться в «Энервейте» — заклинании, которое приводило человека в сознание, — но медиколдунья пока не советовала ей практиковать заклинание на людях. Так что сухость во рту мальчик ликвидировал посредством куриного бульона с травками, который Хагрид щедро плеснул им обоим.

— Второй петух уже, — недовольно буркнул он, — еще голосистее первого был. Надоть охранные чары на курятник поставить, вот чего. Уже второму за три месяца шею свернули, куда это годится, а?

Они бодро стучали ложками. Гарри обдумывал план разговора. Обидеть лесничего ему очень не хотелось, но кое-какие вопросы прояснить было необходимо.

— Арагог не виноват! — отрубил Хагрид, когда Гарри очень-очень, как ему казалось, издалека подошел к интересующему его вопросу.

— Арагог?! — удивился Гарри, хотя, на самом деле, не очень удивился. Не мог же Хагрид оставить хоть одного своего любимца без имени.

— В тот раз он еще меленький был, — объяснил Хагрид, — в пол-Клыка всего росточком. А в этом годе спячка у него, зима же, холодно. Так что не мог он…

— Спячка? — приступил Гарри к своему излюбленному методу допроса.

— Они там в своих гнездах сидят, чтобы не замерзнуть, — пояснил Хагрид, ставя чайник.

— В гнездах?

— Ага. Они их из паутины делают, чтобы теплее было. Умные — жуть.

Насчет жути Гарри был полностью согласен с лесничим. Пауки — они вообще жутковатые, пусть он и не боялся их так, как Рон. Пауки, которые считаются совсем маленькими, имея рост в половину здоровенной собаки — уже не жутковатые, а действительно жуткие, даже очень жуткие, а уж если они еще и умные…

— Они еще и разговаривают, наверное? — уточнил Гарри.

— Арагог только. Ну и жена его пару слов знает. А детки их и внуки — они уже так. Ну, Арагога-то я лично выхаживал, учил всему… И если бы не тот слизень…

«Слизень — это, видимо, Реддл», — решил Гарри.

— А они по-английски говорят? — вставила свои два кната Гермиона. — Или по-своему?

— По-своему, конечно, — пожал громадными плечами Хагрид, — жвалами этими своими клацают. Но Арагог — тот и по-английски может.

— А по-змеиному?

— Да ты что! — удивился Хагрид. — Пауки со змеями — главные враги. Ненавидят они змей-то. И боятся.

— А что они едят? — перешел к следующему вопросу Гарри. — И как?

— Ну, что поймают, то и едят. Ловят зверюшку какую, или в паутину, или так. Потом парализуют и в гнездо тащат.

— Парализуют? — обеспокоилась Гермиона.

— Угу. Кусают, ну и жертва не сопротивляется уже. Че хошь с ней делай.

— Хагрид, а жертва — она как камень становится или как? — на всякий случай уточнил Гарри.

— Не, обмякает она. А то детишки ихние камень не прокусят же. А им их кормить надо.

— Тогда это точно не Арагог. И не ты, Хагрид, — сказала Гермиона. — Во-первых, ни на Добби, ни на Колине не было следов укуса, я спрашивала у мадам Помфри. Во-вторых, они оба были не расслабленными, а окаменевшими.

— Миртл тоже как живая была, — на черные глаза Хагрида навернулись слезы. — Ее и при жизни-то дразнили по-всякому: и Очкастой Миртл, и Прыщавой, и Плаксой Миртл тоже, а тут… Ни следочка, мертвая только…

***

Когда они, сытые и задумчивые, шли к замку, Гермиона заметила:

— Вот что и странно — Миртл умерла, а эти двое только окаменели. Может, чудовище за пятьдесят лет ослабло?

— Не знаю, — сказал Гарри, — может быть, это и вовсе не оно, а может быть, мы чего-то не знаем. Слушай, а ты у этого Реддла что-нибудь спрашивала?

— Да, я спросила, какие чудовища превращают человека в камень. Ну, у меня времени на библиотеку не хватает, ну я и… Реддл очень умный же, ну и я думала у него узнать. Но он не ответил, вообще.

— Тогда отдай книжку мне. Может, мне этот Реддл все-таки ответит?

— Хорошо, — сказала она, — только найду, куда я ее засунула.

Гарри хотел сказать, что это вот «засунула» не похоже на Гермиону, но они уже подошли к Главным Воротам, около которых отирался Филч. Гермионе было пора все-таки заскочить в библиотеку, а Гарри собирался перетащить в их лабораторию те самые диванные подушки из заброшенного класса, а то сидеть было неудобно. Миртл снова запропала куда-то, и надо было пользоваться моментом, чтобы не слушать ее нытье по поводу их с Гермионой лаборатории, нагло оттяпанной у и так уже мертвой девочки.

Глава 29. Семь Пенни За Галлеон

На очередном уроке Гербологии Джастин снова постарался оказаться подальше от Гарри, так что на этот раз они с Гермионой поменялись, и девочка присоединилась к тройке хаффлпаффцев. Гарри испытывал сложные чувства: с одной стороны, было забавно, что врагом магглорожденных могла оказаться и магглорожденная Гермиона, то есть Финч-Флетчли сам поменял Гарри на Очень (Примерно Наполовину) Опасную Девочку. С другой — радовало, что, судя по поведению хаффлпаффцев, результаты расследования не просочились дальше их узкого, заседающего в уголке-без-портретов, круга; то есть даже Лаванда прикусила свой розовенький язычок. С третьей — он очень боялся за подругу.

Профессор Спраут обратила их внимание на изменившееся поведение мандрагор: они становились нервными и замкнутыми, как это обычно бывает с подростками.

— Когда с них сойдут юношеские прыщи, — говорила она ласковым тоном, — мы снова их пересадим. Еще немного — и можно будет начинать варить Раскаменяющее Зелье.

С одной стороны, Гарри был рад и за Колина Криви, и даже за полоумного Добби. Но с другой — он понятия не имел, что делать, если они, когда снова оживут, укажут на Гермиону. А если на него самого… Он-то уж как-нибудь да выкрутится.

***

День Святого Валентина близился, и, вопреки обыкновению, все шло по плану, но от этого Гарри нервничал еще больше. Он уже привык, что если все идет по плану, сюрпризы не просто вероятны, но и неизбежны. А в таком деле ожидать, что они будут приятными, было бы слишком оптимистично.

В субботу, тринадцатого февраля, накануне Дня Святого Валентина, Оливер Вуд, готовясь к предстоящему матчу с Хаффлпаффом, гонял их до глубокой ночи, так что по дороге домой они с Фредом и Джорджем единогласно решили, что завтра, с самого что ни на есть утра, кто-нибудь из поклонниц подарит капитану Гриффиндора заряженные Умиротворяющим Бальзамом конфеты. Маггловские сладости из приготовленной как раз для Операции заначки поставил Гарри, а остальное было заботой близнецов. Не хватало еще завтра, в самый что ни на есть кульминационный момент, напороться на Вуда, разыскивающего игроков, чтобы объяснить им нюансы новой тактической схемы.

***

Едва зайдя в замок, Гарри откололся от команды и побежал в туалет Миртл — убедиться, что с ключевым компонентом завтрашней авантюры тоже все в порядке.

Гермиона не подкачала и с гордостью продемонстрировала Гарри и также ожидавшей его Пенни здоровенный флакон с зельем.

Они с комфортом устроились на тех самых диванных подушках, затащенных Гарри в третью, расширенную мисс Клируотер изнутри, кабинку. Стоящий в ней унитаз Гарри демонтировал и перетащил в «туалет-который-туалет», чтобы потом его можно было трансфигурировать в душевую кабинку.

Еще Пенни трансфигурировала старую парту в удобный рабочий стол, за которым умещались сразу два человека. Поскольку стол и парта — вещи глубоко родственные, такая трансфигурация могла держаться годами. Гарри нашел, принес и отремонтировал два стула и невесть как оказавшуюся в одном классе кресло-качалку. Получилось очень уютно. Проход в собственно лабораторию он тоже пробил, уже под руководством Пенни, и тоже занавесил.

Зелье напоминало черную, густую грязь.

— Когда мы бросим туда волосы, — сказала Гермиона, сверяясь с томом «Сильнодействующие Зелья», который она уперла из той же самой Запретной Секции, пользуясь автографом Локхарта; Гарри считал эту деталь особенно забавной, — оно изменит цвет в соответствии с внутренней сущностью… эээ… донора, внешность которого мы намереваемся принять.

Пенни кивнула.

— Энн закончила с одеждой и обувью и уже отнесла их в намеченные пустые классы. Трансфигурировать одежду довольно трудно, но дня на три действия чар хватит, — сказала она.

— Рон составил график, — отчитался Гарри, — говорит, это было почти как шахматы, только круче. Близнецы и охотницы тоже готовы. Отвлечение преподавателей мы тоже подготовили, но не знаю, сработает ли оно…

Гермиона кивнула: в прошлом году Рон изрядно удивил ее и на шахматной доске, и при обсуждении плана операции.

— Значит… все готово? — хором спросили Пенни и Гермиона.

— Получается, так, — ответил Гарри. — Даже странно. Ну что… идем?

Гарри высунул за пределы действия чар зеркальце: никого. Даже Миртл опять куда-то исчезла. Интересно, как выглядит его появляющаяся из-за завесы рука с другой стороны?

— Уходим, — сказал он.

Они выскочили из кабинки, и Гарри замер. Через весь туалет протянулась не замеченная им в зеркальце вереница пауков, точно такая же, как та, которую они с Роном видели в декабре. Пауки быстро перебирали лапками, направляясь к окну, и исчезали в февральской снежной круговерти.

— Они… снова уходят, — сказал он, — как и перед тем, как окаменел Добби!

— Пауки боятся змей, — закусила кулачки Гермиона, — а значит, это все-таки…

— Двенадцать — двенадцать, — заметил Гарри, — мы сравнялись.

— Вы… Вы все еще думаете, что… — почему-то шепотом спросила Пенни.

— Что наследник — кто-то из нас двоих, — сказал Гарри. — И я, и Гермиона теряли память перед нападениями, помнишь? Ну и — рост, кроссовки, еще кое-что…

— Нет, — хрипло сказала Пенни, — это не можете быть вы, потому что…

— Тс-с-с! — прошептал Гарри. — Быстро назад!

Они заскочили внутрь и прижались ушами к двери. Волосы Гермионы лезли Гарри в нос, и он отвел их ладонью, а вот грудь Пенни, касавшуюся его свободного уха, отвести не получалось.

— Вот, сэр, — услышали они скрипящий голос Филча, — Грейнджер и Поттер. Они постоянно толкутся здесь, постоянно!

— Ну что ж, давайте посмотрим, чем они тут занимаются, — это был Снейп, — пожалуй, им обоим не повредит отработка.

— Никого, — услышали они через несколько минут и три хлопка дверями, — наверное, они разбежались, профессор! Ну ничего, в следующий раз…

— Мяу! — согласилась с ним Миссис Норрис.

Все трое школьников забыли, что под заклятием их никто не услышит снаружи, и старались не дышать.

— Что ж, Аргус, — Снейп говорил своим обычным размеренно-мерзким тоном, — возможно, Вам действительно повезет застать их позже.

Гарри подумал, что Филч все-таки скотина: уж в благодарность за лечение Миссис Норрис мог бы не искать их специально и тем более не сдавать их Снейпу. Ну, если бы они попались ему случайно — тогда ладно, порядок есть порядок, а вот так…

***

Они выждали еще несколько минут, по-прежнему в полной тишине, только Пенни прекратила, наконец, смущать Гарри своим касанием. Мальчик хотел было вздохнуть, но на всякий случай отказался и от этой идеи.

— Ты первая, — сказал он мисс Клируотер. — Тебя-то не ищут. Если встретишь Филча — постарайся утащить его за собой!

Пенни кивнула, покинула убежище, поправила прическу перед зеркалом и вышла из туалета.

Филч действительно ждал их, но Пенни была префектом и имела значительно больше прав, чем парочка второкурсников. По крайней мере, наказать за прогулки после отбоя ее не могли, как и за нахождение в женском туалете (и что с того, что Филч со Снейпом ее не увидели — чары неприметности на что?), так что их голоса начали удаляться.

Гарри достал из сумки мантию-невидимку и накинул ее на них с Гермионой. Они осторожно выбрались в коридор. Перебранка Пенни и Филча звучала уже довольно далеко, и они тихо-тихо направились в противоположную сторону.

— Мрряу! — голос Миссис Норрис раздался, подобно грому. Кошка стояла прямо у них на пути и принюхивалась. Гарри и Гермиона замерли. Кошка повела мордой еще раз, задрала хвост и гордо и независимо проследовала мимо, по пути задев пушистым боком штанину Гарри.

— Что здесь, моя милая? — отцепившийся от мисс Клируотер Филч был тут как тут.

Миссис Норрис взглянула на него и проследовала дальше по коридору. Филч последовал за ней.

— Ну, хоть кто-то здесь может быть благодарным, — прошептал Гарри на ушко Гермионе, и они, стараясь не шуметь, двинулись в сторону Гриффиндорской башни.

***

Завтрак оправдал худшие ожидания Гарри.

Стены зала были сплошь увиты пышными ядовито-розовыми цветами, с бледно-голубого потолка сыпались конфетти в форме сердечек. Гарри подошел к столу Гриффиндора — парни сидели с таким видом, как будто их вот-вот стошнит, а девчонки, кроме Лаванды и Гермионы, глупо хихикали.

Прежде чем приступить к еде, Гарри потратил пару минут на то, чтобы сковырнуть с полосок бекона прилипшие к ним сердечки.

— Прекрасные дамы и дорогие друзья! — услышал он голос Локхарта. Профессор ЗОТИ был еще более тошнотворен, чем Большой Зал. Видимо, ради пущей гармонии с декором, мантия его была такой же розовой, как и та оставленная Гермионой в туалете Миртл лужа. — С Днем Святого Валентина вас! Для начала позвольте поблагодарить всех тех, кто поздравил меня в этот день! Я получил целых девяносто семь открыток, и, скажу без преувеличения, это рекорд! И я надеюсь, что как минимум три открытки еще в пути!

— В школе сто сорок шесть девушек, девочек и женщин, — пробормотала Гермиона, — то есть сорок девять уже как-то очистились. Ну ладно, я, Пенни и Лаванда. Плюс Энн и охотницы, они же в деле все. Но еще сорок две… Видимо, профессор Снейп не зря варил с тобой это зелье, Гарри.

— Преподавательницы и слизеринки, — проворчал Гарри, — он всегда защищает только своих.

Действительно, стол Слизерина (точнее, женская его часть) аплодировал довольно вяло. Взглянув на преподавательский стол, Гарри заметил хмурое выражение лица профессора МакГонагалл и профессора Спраут. Остальные преподавательницы тоже не проявляли обычного энтузиазма, как, впрочем, и мадам Пинс с мадам Помфри.

Гарри перевел взгляд на стол Рэйвенкло. Пенни пожирала глазами профессора ЗОТИ столь влюбленно-яростно, что, не будь за плечами Гарри суровой школы пожилых леди, в том числе и актерской, он, пожалуй, попытался бы снова напоить ее остатком отжатого у Снейпа Ясномысленного Зелья. А вот Перси, похоже, купился — он смотрел на Пенни с отчаянием, а на Локхарта с бессильной злобой в глазах.

— А теперь, — продолжил Пятикратный Обладатель Улыбки, — встречайте наших херувимчиков — Валентинских Письмоносцев! Сегодня они будут ходить по школе и разносить валентинки.

Дубовые двери распахнулись, и в Большой Зал вступила вереница обряженных купидончиками маленьких существ, в которых Гарри с удивлением опознал хорошо знакомых ему по «Норе» садовых гномов.

— Веселье только начинается! — продолжал Локхарт. — Я уверен, и мои коллеги захотят внести лепту в наш праздник! Давайте попросим профессора Снейпа, пусть он покажет нам, как сварить Любовный напиток! А профессор Флитвик в этот праздник пламенеющих сердец мог бы рассказать кое-что о Приворотных средствах. Он знает о них больше любого другого чародея, старый проказник!

Профессор Флитвик, судя по всему, уже планировал следующую показательную дуэль. Снейп же, как показалось Гарри, не мог решить, кого ему быстро и безо всяких формальностей прикончить наперёд: самого Локхарта или же того идиота, кто догадается первым обратиться к нему за любовным зельем.

***

На протяжении всего дня гномы сновали по школе, разнося ученикам (в основном, слизеринцам) валентинки. Но и Гарри тоже получил целых три. На одной маленький рыцарь в круглых очках поверх шлема поражал сияющего белозубой улыбкой дракона. В другой была всего одна фраза: «Спасибо за все». А третья, написанная тем же почерком, что и вторая, повествовала о слезах, смерти, рыданиях и прочих крайне романтичных вещах.

— Тебя Миртл поймала, что ли? — спросил Гарри у Гермионы.

— Гарри, а ты сколько валентинок послал? — задала та встречный вопрос вместо ответа, который, по причине глубокого покраснения всего доступного наблюдению кожного покрова, в общем-то, и не требовался.

— Не считая тех подарков, которые чисто для Операции — семь, — ответил мальчик. — Ну, девушка мне не светит, да? Значит, надо оторваться по полной, я ж никого не обижу, если пошлю несколько, всем только приятно будет.

— То есть это я, — прервала его Гермиона, которая почувствовала себя совсем неуютно. — И не отрицай, я твой почерк хорошо знаю, потом Пенни… Или сначала Пенни, а потом я… Короче, Пенни, Джинни, Лаванда, я… Миртл?

— Ага, — сказал Гарри, — я ей валентинку прямо с утра у нее на подоконнике оставил. Открытую, чтобы она прочитать могла. А еще Чжоу Чанг с Рэйвенкло и Миссис Норрис. Я еще специально выписал для нее пакетик кошачьего корма, потому что она совсем не умеет читать. Хотя… Хотя я не был бы так в этом уверен, — закончил он.

— Почему? — недоумевающе спросила Гермиона через несколько секунд.

— Ну, она ж непростая кошка, — объяснил ей Гарри, — так что кто ее знает, что она умеет, а что нет.

— Я не про то. Почему ты считаешь, что девушка тебе не светит?

— Потому что я мелкий, — ответил он. — Ты ж сама говорила.

— Я тогда, ну… Гарри, ты обиделся?! Прости, пожалуйста, — с ноткой отчаяния в голосе произнесла девочка. — Я же правда-правда тогда не в себе была!

— Я тогда не на тебя обиделся, а за тебя испугался, — честно сказал Гарри, — и что ты не в себе была — помню, так что не волнуйся. Ну да, ты тогда хотела меня обидеть, точнее, не ты, а эта гадость, которая в тебе была. Но сказала-то ты правду! Смотри, — отмел он ее возражения, — Рон сам сказал, что Джинни по мне раньше сохла. А когда вживую увидела, какой я мелкий — успокоилась, в прошлом году еще. А теперь, когда ей эту книжку подарили, где все принцы здоровенные, так она выбирает между Дином и Невиллом, — он обернулся и кивнул на младшую Уизли, которая, не видя ничего вокруг и время от времени цепляя носками форменных туфель чужие ноги, пробиралась вслед за ними по коридору, уткнувшись носом в упомянутую книжку со здоровенным принцем и миниатюрной принцессой на обложке. — Ну и Пенни…

— Пенни? — голос Гермионы снова был хриплым.

— Угу. Она сказала, что ей очень жаль, что я мелкий такой. Кстати… — проводил он глазами гнома-купидончика, которого запустил на дальность Фред (или Джордж), — тебе не кажется, что она…

— Что?

— Она нам что-то сказать хотела. Тогда, когда нас Снейп с Филчем чуть не застукали. И еще раньше, когда я ей кубки драить помогал.

— Ага. Надо поговорить с ней, обязательно, после… ну ты понял. Гарри, но… Но ты же вырастешь!

— Нет, — покачал он головой, — не вырасту. В смысле, вырасту, но не сильно. Плохое питание в детстве не компенсируется.

Гермиона замолчала, и Гарри показалось, что она вот-вот заплачет.

— Да забей, — решительно сказал он, — что толку переживать-то. Тем более, что…

Гарри вовремя прикусил язык. Он умудрился до сих пор не раскрыть Гермионе полное содержание методички миссис Бересфорд, в смысле, теперь уже миссис МакФергюссон, и намеревался сохранять такое положение дел как можно дольше, тем более что его обещание девочке позволяло умолчания по вопросам жизни и смерти.

***

Гарри, не отрываясь, смотрел на дополнительно зачарованный мисс Клируотер секундомер.

— Сливочное пиво по сравнению с этим — отстой, — услышал он голос Пенни с немного другой, но хорошо знакомой ему интонацией.

— Да, Пенни вкусная, — услышал он точно такой же голос, причем интонации, пусть и были похожими, немного отличались. — Просто прелесть, какая вкусная.

— Не говоря уже о том, что теперь ты настоящая красотка, сестричка Жоржетта! Можно я…

— О, нет, сестричка Фрида! Иначе дома мне придется переехать на чердак к упырю. Ты спросонья подслеповата и дурновата, сестричка, и мне бы не хотелось, чтобы ты привыкла вот так вот…

— Ну же, сестричка Жоржетта, в этом нет ничего дурного, правда? — мурлыкающий голос Пенни-с-интонациями по-настоящему пугал.

— Но-но-но, сестричка Фрида, я честная девушка! И если ты перепутаешь и начнешь лапать меня вместо Анжелины…

— То ты сделаешь со мной то же самое, что я сделаю с тобой, если ты начнешь делать со мной те же самые грязные вещи, которые ты собираешься сделать с Алисией, прямо на глазах Пятикратного Красавчика? Это так романтично и возбуждающе, сестричка!

— Ну, не такие уж они и грязные, сестричка Фрида, грязные — я имею в виду по-настоящему грязные штучки — мы прибережем для…

— МИЛАШКИ ГИ-И-ИЛЛИ!

Больше всего Гарри хотелось оказаться подальше отсюда.

— Ты взяла с собой этого милого херувимчика, Жоржетта?

— О, да, сестричка, даже семерых! Я специально выбирала тех, которые улетели дальше всех. Ведь семь лучше, чем один, правда? Ну и в этой сказке из книжки Джинджер гномов было как раз семеро!

— И куда же мы… Ведь у нашей Белоснежки всего…

— Так что же — выбрасывать лишних, что ли? — возмутилась Пенни-Жоржетта. — Ну или лишнего. К тому же есть ведь и трансфигурация! И кстати, ты не забыла «Энгоргио»?

— Время! — сказал Гарри, когда мучительно-медленно движущаяся стрелка коснулась деления с крупной буквой «Ч» на циферблате. — В коридор!

Он, наконец, поднял глаза. Две совершенно одинаковых Пенни переглянулись, синхронно схватили его и прижали к… декольте так, что он сначала чуть не задохнулся, а потом чуть не сгорел со стыда.

— Ты все-таки извращенка, Фрида!

— Я знаю, Жоржетта, я знаю!

— В коридор, блин! — рявкнул Гарри. — А то опоздаем!

***

Еще пять Пенни показались из-за угла через три минуты после «времени Ч». Гарри уже начал нервничать: рассчитанный Роном безопасный интервал истекал, хотя опоздание все еще было в пределах допустимого. Все пять негромко шлепали по полу босыми пятками, держа туфли на высоченном каблуке в руках. Вид у них был… решительный, не предвещающий профессору ЗОТИ ничего хорошего. На боку у нескольких из Пенни висели довольно объемистые, хотя и изящные сумочки.

«А вот о сумочках-то мы и не подумали, они же разные все. Интересно, что у них там?»

— Так, девочки, — с нехорошей улыбкой осведомилась идущая первой, скорее всего это была Пенни-Которая-Пенни, — мы готовы к нашей маленькой шутке?

Пенни-Фрида (с починенным Дином Томасом фотоаппаратом Колина Криви) и Пенни-Жоржетта (с набитым гномами пакетом «Теско») кивнули.

— Ты…

— …Заходишь первой…

— …Потом, через две минуты, мы с Фридой…

— …Или мы с Жоржеттой…

— …Ну, а мы — еще через минуту, — не дала им закончить Пенни-С-Изящной-Сумочкой, в сумочке что-то бугрилось, шевелилось и чавкало, — не переживайте… девочки. Мы все помним, — и она улыбнулась как-то совсем нехорошо.

Все пять Пенни нагнулись, надевая туфли, и вырезы блузок почему-то оказались развернуты строго в сторону Гарри. Он рефлекторно сглотнул и услышал еще два аналогичных звука рядом.

— Время, — выпрямившись, коротко сказала Пенни с Универсальной Нумерологической Линейкой и плоским кейсом в руках. — Десять секунд! Девять! Восемь… — считала она как бы не лучше, чем секундомер Гарри, хотя на часы и не смотрела.

— …Три! — Гарри и шесть Пенни из семи скучковались у стены рядом с дверью.

— …Две! — из Изящной Сумочки одной из Пенни вылезла какая-то извивающаяся ветка со странным набалдашником на конце, но девушка легко шлепнула по ней, и она скрылась обратно. «Наверное, это Энн, — подумал Гарри, — хаффлпаффки все к разным интересным травкам неровно дышат…»

— …Одна! — Первая Пенни встала прямо напротив двери.

— …Пошла!

— Здравствуйте, профессор! — услышали они млеющий от предвкушения счастья голосок из-за дверных створок, которые Первая Пенни не соизволила плотно закрыть за собой. — Я… Я не опоздала?! Я так торопилась, знаете ли, но эти каблуки… Они такие высокие, просто ужас, но ведь правда, они мне идут? С ними нога кажется намного длиннее, вот посмотрите!

Гарри и две из шестерки Пенни, те самые, что уже вышли на исходную позицию, немного покраснели. Остальные четыре мило улыбались. Гарри поразился их самообладанию.

— Ну, а Вы, мистер Поттер, — подмигнула ему Пенни-С-Сумочкой, — будете ждать нас или?..

— Договорились же, — буркнул Гарри, — буду тут на шухере торчать. Только бы Снейп не застукал.

— Профессор Бэрбидж, — улыбнулась Пенни-С-Сумочкой, — примерно час назад попросила профессора Снейпа помочь ей с алхимическим анализом новых образцов маггловской косметики, которые кто-то очень милый сегодня подарил всей женской части преподавателей. Разумеется, анонимно.

Гарри, Жоржетта и Фрида потупились. На такую удачу они не рассчитывали. У них, конечно, был еще один рубеж обороны в виде Гермионы, которая, под мантией-невидимкой, должна была в случае приближения преподавателей свалить какие-нибудь доспехи и убежать, но так было лучше.

— Время! — снова сказала Пенни-С-Линейкой. — Фрида, Жоржетта — на позицию!

Пенни-Жоржетта и Пенни-Фрида с удивлением поглядели на девушку, но ничего не сказали. «Это, наверное, Анжелина, — подумал Гарри, — она покомандовать любит. Наверняка станет капитаном после Олли!»

— Пошли!

— Здравствуйте профессор! Мы решили…

— …Нет, я решила!..

— …Нет, я!..

— Что одной меня для помощи такому Великому Герою, как Вы…

— …БУДЕТ МАЛО!..

Раздавшееся в ответ паническое лепетание Локхарта Гарри разобрать не смог.

— Ты не забыла инструкцию? — спросила Пенни-С-Тубусом-Дюймов-Пять-В-Диаметре, в таких носят не совсем уже ученические телескопы, у Пенни-С-Торбочкой-В-Которой-Звякали-Пузырьки. — Вряд ли у тебя была большая практика с этими маггловскими инструментами! А то я как взгляну на них, меня просто дрожь пробирает!

Гарри насторожился. Он знал, какие маггловские инструменты могут вызвать такую дрожь. Неужели…

— Не беспокойся, Гарри, — заметила его состояние Пенни-С-Торбочкой, — мисс Грейнджер находится там, где она должна быть. Может быть, она и была бы не прочь, но ей все-таки еще рановато заниматься… такими вещами.

Пенни-С-Торбочкой повернулась к подругам:

— И ничего я не забыла, — улыбнулась она Пенни-С-Тубусом, — в первый раз, что ли, за ночь учебник наизусть учить?

Гарри выдохнул. Ну да, родители Гермионы дантисты, что-то из этой области она наверняка если не знает, то хотя бы слышала, так что привлечь ее к этой части операции было бы логично. Но Пенни-С-Торбочкой права. Рановато ей пока. Он хотел было согласиться с предположительно-Алисией, но тут Пенни-С-Линейкой снова сказала: «Время!»

***

Хуже всего было то, что Пенни-С-Линейкой, заходившая в кабинет последней, хоть и прикрыла створку двери и даже щелкнула замком, но взамен (или в отместку), как понял Гарри, инвертировала наложенные на дверь Заглушающие Чары.

А уйти от двери Гарри не мог. Во-первых, он действительно должен был стоять на шухере, а во-вторых, уже через три минуты ноги перестали его держать.

Глава 30. Лучшая Шутка Года

«Наконец-то все кончилось, — подумал Гарри, — наконец-то все это кончилось!»

Ему казалось, что от контакта с его ладонями и затылком древние камни замка вот-вот вспыхнут, как хворост от «Игнис Инферни» в исполнении Августы Лонгботтом. Еще немного — и Гарри вызвал бы Адский Огонь сам, невербально и без палочки, если бы «все это» продолжилось еще хотя бы пять минут.

Все семь Пенни, одна за другой, выскакивали из дверей, поправляя блузки и юбки. Глаза у всех были шальные, как… как Гарри не знал, у кого.

— Ходу! — решительным шепотом скомандовала Пенни-Фрида; вряд ли они-двое сейчас затеяли бы подделку интонаций друг друга, да и палочка у этой Пенни соответствовала. — У нас четыре минуты, не больше!

Все семь Пенни переглянулись, скинули туфельки и, решительно шлепая изящными ступнями по холодным камням пола, припустили в сторону Гриффиндорской башни.

Гарри бежал первым — исключительно для того, чтобы не видеть мелькающие в беге стройные ножки, круглые попки и всякое другое, тоже изящное. Ему хватало и непередаваемого ощущения в затылке: горячее дыхание и распаленные взгляды словно сверлили ему череп, пытаясь оставить еще один шрам. «Ухо пикси!» — бросил он на бегу, и портрет Полной Дамы без возражений отъехал в сторону.

***

Они ворвались в Общую Гостиную… и натолкнулись на пять пар в высшей степени злых и недружелюбных девичьих глаз.

Анжелина, Алисия, Кэти, хаффлпаффка Энн и сама Пенни-Которая-Пенни смотрели на них с двух диванчиков. Гарри ошарашенно обернулся. Сзади него стояли Фред с Джорджем — в своем естественном облике. Ну, если, разумеется, не брать в расчет одежду.

— Как… Как вы… — Гарри впервые видел Джорджа настолько ошарашенным. — Как вы успели?!

— Вот именно, джентльмены. Только не «как, а «что». Что все это значит? — прищурила глаз Анжелина. — Сначала вы присылаете какую-то белобрысую малявку с Рэйвенкло с паролем отмены, причем она еще добавляет от себя: «быстро, быстро, ничего не берем, а то все пропало!» Мы бросаем все, включая зелье, несемся через весь замок, как угорелые, ждем вас здесь полчаса, час, а вас нет и нет! Вы представляете, как мы волновались?!

— Ах, Энжи, разве ты не понимаешь? Они были там, с ним, это же видно! Нас отправили, а сами… Я думаю, что наши мальчики решили, так сказать, сменить команду. Наверное, им просто очень хотелось пообщаться со сла-адким Гилли без свидетелей. Ведь так? — съехидничала Алисия.

Близнецы стояли, как громом пораженные.

— Но… Но нас было семеро! Там, у… — воскликнул в отчаянной попытке оправдаться Джордж. — Там все были! Мы думали…

— Вот как? — качнула бровью Кэти. — Вы нашли еще пятерых таких же любителей?

— Надеюсь, вы хотя бы не испортили нам нашего ловеласа? — грозно сверкнула глазами Пенни-Которая-Пенни. — Иначе половина населения Хогвартса вас просто линчует. Лучшая половина, — уточнила она.

Энн кивнула, поигрывая палочкой.

— Я… Я в коридоре стоял! — выпалил уже совершенно бордовый, как свитер Рона, Гарри. — Я не входил туда и даже не подглядывал! Только слышал, ну… всякое.

Девушки переглянулись, пряча улыбки.

— И вас… И их и правда семеро было! И входили, как договаривались. Сначала одна, потом еще двое — ну, это были как раз они, я их по палочкам узнал, ну, а потом…

— По палочкам, значит… — задумчиво протянула Пенни-Которая-Пенни. — А ну-ка, мальчики…

Она встала, прошла мимо Гарри, обдав его знакомым волнующим ароматом, и, что-то прошептав, коснулась своей палочкой сначала головы Фреда, а потом и Джорджа.

— А теперь, — бархатным шепотом обратилась она к близнецам, — давайте-ка хорошенько вспомним все волшебные палочки… ээээ… нас. В смысле, меня. Всех меня. Я надеюсь, эти чары вам помогут, они замечательно освежают память.

Близнецы стремительно покраснели снова, а сидевшая до того под чарами неприметности в углу-без-портретов Гермиона уставилась на Пенни-Которая-Пенни влюбленно-жадными глазами.

— Пинцет, — наконец произнес Фред. (англ. - SNAFU - АФ)

— Песец, — поправил его Джордж. (англ. - FUBAR - АФ)

— Ну?! — рявкнула Пенни-Которая-Пенни.

— Первой… ПЕРВОЙ ВОШЛА МАКГОНАГАЛЛ!!! — синхронно закрыли лица ладонями близнецы.

— Профессор МакГонагалл, — автоматически поправила их мисс Грейнджер. — И Пенни… Ты… ты же научишь меня этим чарам? Мне правда-правда надо, ну очень-очень!

Раздался двойной шлепок: это близнецы плюхнулись задницами на ковер и замерли, спрятав лица между голыми коленями; Гарри только сейчас отметил, что камеры Криви с ними не было.

— Теперь нам лучше не появляться…

— …Ни на нумерологии…

— …Ни на астрономии…

— …Ни в Больничном Крыле!

— И мы… Мы переобжимали половину деканов, брат мой Фред…

— Не тешь себя иллюзиями, брат мой Джордж. Это они нас переобжимали.

— Нам…

— …Надо…

— …ОСТАНОВИТЬСЯ, ПОКА НАС НЕ ПЕРЕОБЖИМАЛА ВТОРАЯ ПОЛОВИНА!

— Рада, что в вас наконец-то проснулся здравый смысл, мистер Уизли, мистер Уизли, — голос появившейся в проеме профессора МакГонагалл — разумеется, она была в своей традиционной изумрудной мантии — опустил температуру в гостиной градусов на десять. Однако, как ни странно, на близнецов он подействовал прямо противоположно ожидаемому. Они переглянулись и пали ниц, треснувшись лбами об пол и вытянув руки ладонями вниз к ногам профессора.

— Мы, Дред Уизли…

— …И Фордж Уизли…

— …бывшие лучшие шутники Хогвартса…

— …ПРИЗНАЕМ СВОЕ ПОРАЖЕНИЕ, ПРОФЕССОР!

— Молчать! — декан Гриффиндора подкрепила приказ обнаженной палочкой. Той самой палочкой, да. — И это, кстати, мое требование по праву победителя.

Близнецы кивнули и снова ударили лбами в ковер. Молча.

— Итак, леди и джентльмены. Если бы — если БЫ — сегодня произошло что-то… из ряда вон выходящее… То, боюсь, Гриффиндор потерял бы ни много ни мало, а двести пятьдесят баллов. Рэйвенкло и Хаффлпафф — по пятьдесят. За аморальное поведение своих учеников… и учениц. Хотя мисс Клируотер и мисс Эшли уже совершеннолетние, так что, возможно, Рэйвенкло и Хаффлпафф потеряли бы меньше. Для всех участников этого… маскарада встал бы вопрос об отчислении из школы. Причем, в связи с… некоторыми обстоятельствами, рассмотрение дела велось бы не собранием деканов, а Попечительским Советом во главе с Лордом Малфоем. Разумеется, личное дело мистера Локхарта также было бы рассмотрено этим советом, но…

Гарри подумал, что если бы Пенни просто подала жалобу на преподавателя ЗОТИ, то, судя по тому, что миссис Кейн вроде как вербанула красавчика и этому маккошкиному «но», Локхарт быстренько сдал бы Малфою все, что знал, и отделался бы легким испугом. А значит… Значит, он — они — все сделали правильно. А теперь все будет точно так, как надо. Ведь подобный «гнев» МакГонагалл он уже наблюдал в прошлом году после Астрономической Башни.

— К счастью, — продолжила МакГонагалл, — мистер Локхарт всего лишь… переутомился на дружеской вечеринке, устроенной в его честь на День Святого Валентина, хм, преподавательницами школы... Включая, во избежание не имеющих никаких оснований слухов, профессора Бабблинг и мадам Хуч. В настоящее время мистер Локхарт проходит… ммм… восстанавливающие процедуры в Больничном Крыле.

Фред поднял голову и руку — из весьма неудобной позы, надо сказать.

— Да, мистер Уизли?

— Эээ… Насчет Больничного Крыла. Скажите, профессор… Там, в этой... ммм… резиновой штуке, которую держала, ну… одна из Пенни… там было два галлона или три?

— Два и семьдесят две сотых, мистер Уизли, это стандартная медицинская емкость для натуральных… Впрочем, неважно.

— Напомни мне, брат мой Дред, никогда, никогда, никогда…

— …Не шутить с рассерженными женщинами, брат мой Фордж!

— …После прохождения реабилитационных процедур, — невозмутимо продолжила МакГонагалл, — которые, кстати, продлятся до самых летних каникул…

Фред стукнулся головой в ковер третий раз, Пенни-Которая-Пенни мечтательно улыбнулась.

— …Профессор Локхарт, вероятно, удалится в… творческий отпуск. Разумеется, неоплачиваемый. На время его отсутствия уроки ЗОТИ заменяются дополнительной практикой в Чарах. Практические занятия будут проводиться деканами факультетов. Еще вопросы? Нет? Отлично.

В гостиной воцарилось молчание.

— Теперь о дисциплине. Мистер Уизли, мистер Уизли — десять баллов с Гриффиндора за неподобающий внешний вид. И… переоденьтесь.

Близнецы разогнули спины и продолжали внимать, стоя на коленях.

— Мисс Эшли, пять баллов Хаффлпаффу за великолепные портняжные чары. Мисс Грейнджер — пять баллов Гриффиндору за успехи в зельеварении. Мистер Поттер… Десять баллов Гриффиндору за продемонстрированные Вами лидерские навыки.

Гарри поднял руку.

— Профессор МакГонагалл, все… темпы, ну, расстояния, время там… это считал Рон!

— Тогда пять баллов Вам, мистер Поттер, и пять баллов — мистеру Уизли. Поздравьте его.

Рон, тихо, как мышка сидевший вместе с Гермионой, Дином и рассматривающими носки своих туфель Джинни с Лавандой в уголке-без-портретов, под теми же самыми Чарами Неприметности, просиял. А поскольку сияющий Рон в последнее время был деталью совершенно нехарактерной для гостиной Гриффиндора, МакГонагалл его заметила и бросила в него персональный леденящий взгляд, не возымевший, впрочем, никакого эффекта.

— Ну, по крайней мере, Уизли в целом ничего не потеряли, хотя и не приобрели, — шепнул Фреду Джордж. — Не зря мама практически усыновила Гарри!

— Надо было привлечь еще и Дина, — так же шепотом ответил Фред, — его папа тоже практически усыновил!

— Ах, да. Мистер Томас. Два балла Гриффиндору в поощрение правильного применения обоих Ваших талантов… эмм… месяцем ранее.

Теперь просиял и Дин.

— Мисс Джонсон, мисс Спиннет, мисс Белл — Вам тоже по одному баллу за проявленный дух товарищества.

Охотницы мило улыбнулись декану.

— …И пять баллов Рэйвенкло, мисс Клируотер, за проявленное самообладание, — закончила МакГонагалл.

Пенни закрыла лицо руками.

— Это… Это несправедливо, профессор, — пробормотала она, — я… я тогда…

— Я имею в виду сегодняшний день, мисс Клируотер. И не рекомендую оспаривать решения преподавателя.

— Да, профессор!

— В случае же, если вы желаете… обсудить некоторые детали, относящиеся к прошлому, — предлагаю Вам пройти в мой кабинет. Ваш декан в курсе. И… Вы не возражаете против присутствия мистера Поттера? Или оно все-таки нежелательно?

— Я? Что? Нет! Разумеется, нет, профессор! Пусть… Пусть Гарри будет тоже!

МакГонагалл повернулась и двинулась на выход. Пенни и Гарри последовали за ней. Уже выходя, Гарри поймал затылком сразу три недобрых и, похоже, девчоночьих взгляда, брошенных на них с Пенни из угла-без-портретов.

***

МакГонагалл шла так быстро, что, казалось, воздух свистит в полах ее изумрудной мантии. Пенни тоже была девушкой высокой, так что вполне успевала за ней. А вот Гарри приходилось бежать вприпрыжку, чтобы не отстать. Так что, когда они дошли, наконец, до кабинета декана, он снова был весь красный, только уже по другой причине.

Профессор распахнула дверь в кабинет, поманила внутрь замерших было студентов и прямо с порога махнула палочкой. Чайник на столике у стены едва заметно подпрыгнул и засопел, на круглом столе посреди комнаты материализовались три чайных прибора и вазочка с имбирным печеньем.

МакГонагалл села на стул со спинкой чуть повыше, чем у двух остальных, и окинула взглядом двух студентов, так и оставшихся стоять у захлопнувшейся за их спинами двери.

— Итак, мисс Клируотер, Вы по-прежнему не против того, чтобы мистер Поттер присутствовал на нашем… девичнике?

— Нет, профессор, — замотала головой Пенни, хвост ее золотистых волос заметался из стороны в сторону от столь решительного отрицания, — он… Он и так все знает. Я ему все рассказала… тогда. Поэтому он и спланировал…

— Операцию «Валентин-два», профессор, — быстро сказал Гарри, чтобы помочь Пенни, и только произнеся это «два» понял, что в который раз спалился.

— «Два»? Есть еще что-то, о чем я не знаю? Почему именно «Два»? — декан Гриффиндора разлила по чашкам ароматный чай. — И, пожалуйста, садитесь.

«Точно, пинцет. Или песец», — пронеслось в голове у Гарри. Но, к счастью, декан задала сразу два вопроса, а благодаря разговорам с директором Дамблдором Гарри уже знал, как можно действовать в этом случае.

— Ну… для меня это второй курс, профессор! — бодро отрапортовал он. Ну а о чем декан не знает, то ей и не повредит. Так что он с честным видом отпил из чашки. Горячо, но терпимо.

— Хм… — МакГонагалл на минуту задумалась. — Что-то в прошлом году я не припомню в этот день ничего… экстраординарного… Точнее… Были обычные шутки близнецов, но…

— Но ведь никто не пострадал, профессор? — Гарри попытался состроить самую хитрую морду, на которую был способен его Внутренний Слизеринец.

— Ну хорошо, — с сомнением посмотрела на него МакГонагалл, — вернемся к нашим… козлам. Почему Вы не обратились если не к своему декану, то хотя бы ко мне или к Помоне, мисс Клируотер?

— Сначала… Сначала мне казалось, что… — Гарри поставил чашку на стол и взял девушку за руку; Пенни действительно успокоилась. — Сначала меня опоили, — сказала она уже спокойным жестким тоном, и Гарри подумал, что, возможно, когда-нибудь мисс Клируотер сменит профессора Флитвика на посту декана Рэйвенкло. — Точнее, не совсем опоили, но это чисто технические детали. Я проанализировала их уже после.

Теперь Пенни была не миловидной, да что там — красивой! — девушкой, а Вороном из башни Рэйвенкло, «Знания ради знаний».

— Там довольно сложная схема, — продолжила она, уже тоном увлеченного исследователя, — Презентационные Руны на обложке, рассчитанные исключительно на женщин, пропитка страниц Рекламным Зельем, активированным не на саму книгу, а на автора… Все это само по себе достаточно безобидно, если не брать весь комплекс воздействия. И когда на все это наложилось личное присутствие… Вы помните ту давку во «Флориш и Блоттс», профессор?

Профессор кивнула. Гарри не помнил, видел ли он ее в тот день в Косом Переулке, но…

— Улыбка, — сказала Пенни, — я еще не выяснила, что он наносит на свои зубы… Или же сами зубы являются артефактом, профессор Флитвик говорил, что это какая-то разновидность Косметических Чар. Еще, возможно, играет какую-то роль парфюм, но я не успела это проверить. И… профессор Локхарт своей улыбкой рекламирует книги, а книги рекламируют самого Локхарта. И получается самоподдерживающаяся замкнутая система.

— Мерлин Милостивый, — пробормотала МакГонагалл, — так вот о чем была эта маггловская книга…

Гарри и Пенни проследили за взглядом декана. На столике лежал потрепанный томик в мягкой обложке, совершенно маггловский на вид.

«Рождение Брендов», — прочитал заглавие Гарри. Кажется, он видел эту книгу у миссис Кейн еще до школы, точнее даже до того оранжево-угрожающего Хэллоуина. Да, точно — вот и уголок обложки надорван. То есть, тогда Локхарт не только стер миссис Кейн память, но еще и пошакалил?!

— Таким образом, — продолжила Пенни, — улыбка профессора Локхарта служит своего рода активатором для всего этого цикла, увеличивая его эффективность раз за разом. Особенно если за счет постоянного чтения этих книг происходит привыкание к… рекламным зельям. Два часа в день — уже зона риска, профессор, а уж пять…

МакГонагалл призвала со стороны бюро кусочек пергамента и сделала какую-то пометку.

— В результате мне совсем не хотелось что-то кому-то рассказывать. Это было исключено на ментальном уровне, мадам, — закончила Пенни, пригубила чай и даже взяла имбирную печенюшку.

Глаза МакГонагалл были совершенно спокойными, Гарри помнил, что она тоже была наполовину Вороном. Даже чашка в ее руке не дрожала. Но, судя по всему, пребывание мистера Локхарта в больничном крыле может подзатянуться и стать несколько более увлекательным. И познавательным — для профессорш Хогвартса.

— Потом… Когда Гарри дал мне очиститель… Я просто не могла думать, мадам. Даже до очистителя… даже пока я не понимала, что со мной происходит… после каждой такой «отработки», даже когда профессор Флитвик приходил и… мешал… даже не ему — мне!.. Я тогда занимала ванну старост не меньше, чем на час. Я себе чуть кожу до дыр не протерла, так мне хотелось отмыться, хотя я и не понимала, от чего. А уж после того, как эта пелена спала… Но вот это, то, что я тогда чувствовала, я не буду рассказывать не только при Гарри, но и без него. Никому. Никогда. Даже сейчас. Даже Вам или профессору Спраут. Даже мадам Помфри.

Гарри подумал, что в случае профессора ЗОТИ медицина может оказаться и... эээ… совсем не бессильной… в смысле летального исхода.

— А тогда… тогда такой вариант просто не рассматривался, профессор. На самом деле, — Пенни все еще была в маске исследователя, — я выбирала всего из двух вариантов: Астрономическая Башня или Озеро. Башня была ближе.

— Я знал, что может произойти, профессор, — перехватил разговор Гарри; Пенни надо было спасать, маска уже стекала с ее лица, как косметика под слезами. — Понимаете… Гермиона, ну, мисс Грейнджер, она же дочь врачей, маггловских. Она тоже почувствовала «это», профессор, но… она могла с «этим» справиться. У нее… непереносимость некоторых зелий, Вы же помните, профессор?

Профессор помнила.

— И… когда вся эта гадость из нее вышла, ей тоже было… не очень хорошо. Но это случилось всего-то на Хэллоуин, да и профессор Локхарт не уделял ей… особого внимания. Так что ей было проще.

То, что Гермионе было проще еще и потому, что рядом с ней был известный гриффиндорско-слизеринский отморозок, всерьез рассматривающий (а временами и воплощающий в жизнь) убийство профессоров, а рядом с Пенни — испуганный возможностью навредить своей будущей карьере Перси, Гарри добавлять не стал. Кто он такой, чтобы давать советы девушке на четыре года старше него?

— И… на Рождественские Каникулы она поехала еще и для того, чтобы понять, как бороться с этим… комплексом. Там… есть психологические проблемы. Ну, уже после. Она прочитала, рассказала мне, и… И я, ну, когда Пенни зелье дал, побежал прямо за ней. И все равно чуть не опоздал. Она быстрая такая, ну вааще…

— Я была чемпионкой начальной школы по легкой атлетике, Поттер, — улыбнулась Пенелопа.

— Ты потеряла форму, Пенни, — цинично, так было надо, сказал Гарри, — если будешь бросаться с башни еще раз — сначала недельку потренируйся. Между прочим, я уже слышал шутку, что твое второе имя «снитч». Пенни «Снитч» Клируотер, вроде нормально, не?

— Заткнись, ловелас! И все ты врешь, потому что нас никто не видел!!!

— А НУ ТИХО! Мисс Клируотер, я думаю, нам все-таки придется поговорить без мистера Поттера, иначе он превратит все в балаган.

— Я не против, профессор, — Пенни улыбалась, но глядела на МакГонагалл жестко, — пусть превращает, балаган все-таки лучше, чем…

— Я назначаю Вам отработку, мисс Клируотер, за… Ну сами придумайте, за что. Здесь, в моем кабинете, через два часа. Я приглашу остальных… Пенни, кроме, разумеется, мисс Пенни-Фриды и мисс Пенни-Жоржетты. У нас, у девочек, все же должны быть свои секреты от таких вот… ловеласов. А теперь, пожалуйста, оставьте нас ненадолго вдвоем с мистером Поттером. И… надеюсь, мне не нужно…

— Нет, профессор, Вам не нужно брать с меня никаких обещаний. Я не планирую… глупостей. И… спасибо. Я удовлетворена.

— А с тобой, лове… ловец, — сердито, но в то же время как-то виновато сверкнула она глазами уже от дверей, — у меня будет разговор. Серьезный.

Она еле заметно мотнула головой, и Гарри понял, где ее искать.

***

— Итак, мистер Поттер, теперь у меня есть вопрос к Вам, — продолжила МакГонагалл, обведя вокруг них круг палочкой. — Вы уже, наверное, догадались, о чем речь, но… почему об этом мне не рассказали ни Вы, ни мисс Грейнджер?

Гарри молчал. Сегодня в гостиной образ комнатной собачки, точнее, кошки директора рухнул, но нового вместо него не сформировалось. А рассказывать что-то пустому месту он был не намерен. Поэтому он просто молчал.

— Судя по всему, Вы не доверяете мне? — голос МакГонагалл был не рассерженным и даже не обиженным, а задумчивым.

Гарри молчал. А что тут скажешь?

МакГонагалл тоже молчала — видимо, догадывалась, в чем дело.

— Хорошо, — сказала она, — я готова дать Непреложный Обет в том, что никому не расскажу о нашем с Вами разговоре. Вы знаете, что это такое? — Гарри кивнул. Непреложный Обет — это было серьезно. Это было даже серьезнее, чем Шахматная Клятва Гермионы. Потому что наказанием за нарушение такого обета была смерть. — Вас устроит профессор Флитвик в качестве свидетеля?

— Нет, — сказал он. — То есть, извините, профессор МакГонагалл, профессор Флитвик меня устроил бы, он и правда Пенни здорово помог, но нет, не надо. Лучше скажите — Вы умеете скрывать мысли? Ну, от чтения?

— Ах вон оно что, — задумчиво сказала МакГонагалл. — Вы меня… удивили, мистер Поттер. Да, я владею навыками окклюменции — это наука о защите разума — на достаточном уровне. Без этого с вами просто сойдешь с ума, — невесело усмехнулась она.

— Тогда мне будет достаточно простого обещания, профессор.

Разумеется, под столь шаткие гарантии он расскажет МакКошке далеко не все… но кое-что — можно. В конце концов, кто не рискует — просчитав, разумеется, все варианты — тот не выигрывает. И даже если она его сдаст, во что попный мозг Гарри верить отказывался, Повелитель Памяти узнает только то, в чем и раньше был почти уверен. Ну, если на кону только вот это «почти» — риск приемлем.

— Хорошо. Тогда я обещаю Вам никому не разглашать то, что Вы мне расскажете в ближайшие, ну, скажем, четверть часа, без Вашего разрешения. Итак. Почему Вы не рассказали об этом… об этой мерзости мне?

— Философский камень, профессор. Я… помню, какими вернулись от Вас Рон и Невилл. Ну, перед тем, как мы туда сунулись, в тот самый коридор. А Невиллу потом пришлось еще и драконий навоз таскать. Ну, это скорее о профессоре Спраут.

— Вот как. Я думала, это… из-за прошлогоднего случая с Астрономической Башней.

— Эээ… если Вы о баллах, то тут-то понятно все. Вам же надо было закрыть вопрос с… эмм… тем, что напридумывал мистер Малфой? А насчет отработки… это же то же самое, что, ну, с Роном и Невиллом.

— И Вы…

— И я подумал: а не является ли вся эта история еще одной полосой препятствий? Вроде той, за Пушком?

Лицо МакГонагалл стало серым.

— И Вы полагали…

— Ну, я же не девочка и не могу судить, но вроде ведь «это» же все-таки не так страшно, как рисковать жизнью четырех первокурсников, правда? Так что — почему бы и нет?

— Я… Мы… Как Вы могли подумать?

— Головой, профессор. Я всегда ей думаю, — откровений по поводу попного мозга МакГонагалл явно не заслуживала, по крайней мере, пока. — В конце концов, я… видел мистера Локхарта, извините, профессора Локхарта… Или нет, все-таки мистера, тогда он в школе не работал еще, в Литтл-Уингинге, — МакГонагалл не стала переспрашивать, что это за Литтл-Уингинг; в принципе, лишние подтверждения Гарри были не особо нужны, но действительно лишних подтверждений не бывает. — И вряд ли он поехал туда сам по себе, чисто из любопытства, правда? А после его визита… Одна учительница, которая ко мне хорошо относилась, бывшая, она на пенсию уже ушла и просто помогала мне… Она потеряла память. Она забыла меня, почти совсем. И… стала относиться ко мне плохо.

— Но… зачем… Зачем ему…

— Вы же были тогда у дома моих… дяди и тети? Тогда, после Того-Самого-Хэллоуина? Когда меня оставили им? И только Вы… возражали против этого, ну, чтобы меня оставили именно им, правда?

— Д-да… Но…

— Вы не интересовались, как мне живется у них?

— Н-нет… Значит, они… Но… Я немедленно расскажу Альбусу, мы можем….

— Нет, профессор. Вы обещали ничего никому не рассказывать, помните? Ну, и… все, кто ко мне относился хорошо там, в Литтл-Уингинге, довольно быстро меня забывали. Или начинали на меня сердиться.

МакГонагалл молчала. Гарри только сейчас понял, какая же она старая.

— А зачем… — если он в прошлом году сломал блок Гермионе, просто задавая вопросы, то может быть, это работает и со взрослыми? Тем более, если она тоже слышала предсказание Шляпы? И если… если она так похожа на миссис Кейн, только не такую беспомощную? — Я не знаю. Может быть, Вы подскажете? Только… Не надо говорить об этом Директору, и вообще никому не надо. Но директору особенно. Ну, о том, что я Вам рассказал. Вы же обещали, да? Он же, наверное, не случайно этого… сказочника взял? А то, если и Вы меня забудете, мне придется… попытаться сменить факультет.

— К-какой… — голос МакГонагалл был хриплый и мертвый. — Какой Дом Шляпа предлагала Вам вторым? Это же… Надеюсь, это был Рэйвенкло?

— Это был Слизерин, профессор. Помните это «С-с-с…»? Вряд ли это похоже на «Рэйвенкло». И… он, ну, Слизерин, был первым. На Гриффиндор я напросился сам. Я… Я могу идти?

— Идите, мистер Поттер.

Глаза профессора уставились в дверцу древнего с виду шкафа, и теперь Гарри был готов спорить на «Стетсон» — лучший шотландский виски в этом замке хранился именно там.

***

Он вышел в коридор и прижался спиной к холодным камням. Да, он не совершил ошибок и не выдал ничего важного. Теперь… Он не додумал.

— Выпус-с-сти! Ссейчас-с-с-с! Рас-с-стерзать! С-с-сме-е-ерть!

Гарри вскочил и побежал со всех ног, надеясь и молясь неведомо кому, что он не бежит на какой-то там Темный Зов. Он взлетел по лестнице и вбежал в тот самый коридор, ведущий к их с Миртл туалету. Ему показалось, что пол под ногами завибрировал, как будто совсем рядом проехал тяжелый грузовик. Знакомая дверь была приоткрыта, он ворвался туда с палочкой наготове, пригнувшись и сразу уйдя перекатом влево…

***

Голубые глаза Пенни были совсем рядом, прямо напротив, и смотрели чуть выше него, лежащего лицом к лицу с девушкой. Глаза не мигали и не двигались, рука, держащая тубу с помадой — вроде бы довольно дорогой, маггловской — тоже даже не подрагивала, почти касаясь губ. Пенни лежала на боку в совершенно неестественной как для живого, так и для мертвого человека позе. Болела ушибленная при падении коленка, в голове шумело, как после тренировочного «Ступефая», но мысли текли ясно. Пенни не шевелилась уже три… пять… семь секунд.

«Она смотрелась в зеркало, — подумал он. — Ну да. Не могла же она прийти к пяти профессорам растрепанной и, может быть, даже заплаканной…» Сколько минут выпало из его памяти на этот раз? Десять? Пятнадцать? Полчаса? Час? Он скосил глаза на часы, машинально отметив время — это могло стать очень важным. Девятнадцать тридцать семь сорок три. Простые числа, запомнить легче легкого.

Сначала Добби, который не успел ему помешать.

Потом Криви, который не успел проявить пленку.

Теперь Пенни, которая не успела сказать ему что-то важное.

Но что такое она могла сказать… Или уже сказала, тут, несколько минут назад? И за это он ее?!.

— Вот они!!! Они здесь! — услышал он крик Плаксы Миртл на фоне топота множества ног. — Она каменная, а он… А он, наверное…

Глава 31. Гибрид Песца С Пинцетом

Весь первый курс, да и большую часть второго, Гарри недоумевал, как может школа, вмещающая в себя почти триста малолетних (и, следовательно, безмозглых), поголовно вооруженных и притом разделенных на враждующие Дома волшебников, обойтись без внутренней тюрьмы или хотя бы карцера. Нет, он знал про цепи в каморке Филча, но за все эти почти два года ни разу не слышал, чтобы ими кто-нибудь воспользовался по прямому назначению.

Теперь эта загадка благополучно разрешилась: оказывается, отдельная палата Больничного Крыла при наложении соответствующих чар (а может, и рун, Гарри не имел возможности это проверить) ничем не уступает как минимум камере в полицейском участке Литтл-Уингинга в плане ограничения свободы подозреваемого, то есть, простите, пациента. А по комфорту значительно ее превосходит. Тем более что Гермионе разрешили передать ему книжки. Разумеется, это были учебники, но и учебники были лучше и интереснее, чем вдумчивое изучение еле заметных трещин на потолке. Видимо, задачи психологически сломить или хотя бы размягчить его не стояло.

Об этом свидетельствовало и то, что прохлаждался в одиночестве он недолго: уже утром дверь открылась и в палату вошла довольно представительная делегация.

Первым, разумеется, шествовал Верховный Чародей Магической Британии, ну и заодно директор Хогвартса Альбус Вульфрик Персиваль Брайан Дамблдор. Правда, Гарри не был уверен, что назвал все многочисленные имена Повелителя Памяти в правильном порядке. На полшага позади следовала мадам Помфри, обозначая себя как второго по значимости человека в данном месте. За ней, плечо к... эмм… бедру, шли профессор МакГонагалл и профессор Флитвик. А вот замыкал шествие волшебник, которого Гарри меньше всего ожидал (да и, признаться честно, меньше всего хотел бы) здесь увидеть: Лорд Люциус Малфой собственной персоной.

Несмотря на то, что Малфой вошел последним — видимо, это был по отношению к нему некий жест, причем не только со стороны директора, но и со стороны всего персонала школы — он ни капли не смущался, а, наоборот, изящно пристукнув о пол тростью, достаточно вежливо отодвинул мадам Помфри и деканов, сделав шаг вперед. Он бы сделал и еще один, но Дамблдор как-то внезапно оказался на его пути, загородив от него Гарри.

— Мистер Поттер, — такое обращение в такой ситуации Гарри ожидал бы, скорее, именно от Малфоя, но, видимо, тот умудрялся влиять на ситуацию даже не открывая рта, — как Вы себя чувствуете?

— Спасибо, профессор, хорошо. Но вы не подскажете, что с… мисс Клируотер? — это спрашивал Гарри-Слизеринец. Все остальные Гарри, да и Слизеринец тоже, разумеется, знали, что с ней, но спросить, причем таким вот нейтральным спокойным тоном, было правильно, а не спросить или спросить не так — нет.

— Тогда, мистер Поттер, не могли бы Вы ответить нам на несколько вопросов? — его собственный вопрос директор проигнорировал.

— Они будут касаться как раз упомянутой Вами… особы, — холодным тоном дополнил Лорд Малфой, все же умудрившийся сделать не слишком пятнающий его достоинство шаг в сторону и теперь стоящий всего на ладонь позади директора.

— Спасибо, Лорд Малфой, сэр, — Гарри-Слизеринец был безукоризненно вежлив. — Я не думал, что Вы так беспокоитесь о… магглорожденной девушке. Наверное, мистер Малфой-младший не совсем верно Вас описывал…

Лица обоих деканов и мадам Помфри окаменели. Дамблдор оставался безмятежен.

— Речь идет об ученице Хогвартса, — уголок рта Малфоя чуть скривился, — председателем Попечительского Совета коего я имею честь состоять. И Попечительский Совет равно обеспокоен благополучием и безопасностью всех учеников, независимо от их родословной.

— О. — Слизеринец-Внутри позаимствовал этот многозначительный звук у Пожилых Леди, причем у всех сразу. — Можно в следующий раз я повторю ему Ваши слова, сэр?

— Разумеется, мистер Поттер. Если, конечно, у Вас будет возможность встретиться с моим сыном.

— Я постараюсь, Лорд Малфой, сэр, — улыбнулся Гарри.

И начался допрос.

В принципе, опыт участия в таких мероприятиях (разумеется, в качестве подследственного) у Гарри был богатый: тетя с дядей по наводке дорогого кузена регулярно пытались играть в инквизицию прямо на дому, стараясь уличить племянника в «ненормальности». Тем более что как «ненормальность», которую пытались выявить на тех домашних процессах, чаще всего действительно имела место, так и сейчас ситуация для самого Гарри была… сложная. Однако наработанные навыки извлекать пользу из неприятностей (потому что больше ее, в смысле, пользу, обычно извлекать было не из чего) все же помогли. Да и «лайт-версия» допроса, учиненная директором после окаменения Добби, послужила хорошей тренировкой.

Во-первых, он выяснил, что от его ухода из кабинета МакГонагалл и до того момента, как он глянул на часы под немигающим взглядом окаменевшей Пенни, прошло ровно восемь минут и тридцать шесть секунд. То есть либо Тот-Кто-Заменял-Его-Когда-Он-Себя-Не-Помнил был не просто быстр, а совершенно ненормально быстр… либо его оглушила «Ступефаем» совсем не Гермиона: от ее заклятия он очнулся бы через четверть часа, не меньше — проверено. В любом случае — сам ли Гарри окаменил Пенни или же это сделал кто-то другой — подругу следовало вычеркнуть из списка подозреваемых. Почему-то тот факт, что в этом списке все еще оставался он сам, причем как бы и не в одиночестве, не смог испортить радости от этого умозаключения.

Во-вторых, выясняя точное время выхода Гарри из кабинета МакГонагалл, Дамблдор применил и на него, и на саму профессора те же чары обострения памяти, что парой часов раньше Пенни применила на близнецов. А поскольку Гарри был первым в очереди, то и рисунок движения палочкой, и слова накрепко впечатались в обостренную заклинанием память мальчика, когда директор зачаровывал МакКошку. Так что теперь он вполне сможет повторить их при необходимости — разумеется, после изрядной тренировки.

В-третьих, Директор снова не рискнул лезть в его голову: для этого он вызвал Снейпа, причем Малфой-старший выглядел крайне довольным этим обстоятельством. Гарри-Который-Разговаривал-С-МакГонагалл-Но-Больше-Ничего-Не-Знал продержался против Мастера Ментальной Магии чуть больше минуты, сдав вахту Тому-Гарри-Который-Ненавидел-Снейпа. Тот удерживал зельевара почти четыре минуты, а ведь потом были еще Тупой Гарри, Гарри-Квиддичист и еще штук пять малоприятных для зельевара персон. В общем, на четверть часа его бы точно хватило.

Но терпение Дамблдора, да и Малфоя тоже, истощилось раньше, так что Снейп недополучил примерно половину заготовленных для него воспоминаний, а до Гарри-С-Воображаемой-Дубиной очередь тем более не дошла. В-четвертых, обыск самого Гарри и всех его вещей не дал ничего компрометирующего. Палочку Миртл под Таннеровским бинтом, как и надеялся Гарри, не нашли, мантия все еще была у Гермионы, а мизерикорд в кармашке добровольно открытой им сумки был воспринят как нечто само собой разумеющееся или хотя бы вполне обычное. Тем более что никаких ран на пострадавших не было, и значит, стилет был ни при чем.

Потом в палату-камеру вплыл чемодан Гарри, увенчанный грудой его же вещей из шкафа и тумбочки. Чемодан открыли, и Высокая Комиссия копалась в нем минут десять, уделяя (в лице Лорда Малфоя) особое внимание книжкам. Гарри немного удивился, наблюдая, с каким интересом Малфой от корки до корки пролистывает маггловские учебники и художественную литературу. Видимо, снобизм чистокровного аристократа был большей частью напускным. Увы (для комиссии), и в чемодане не нашлось ничего компрометирующего. То есть с официальной точки зрения он был чист как слеза.

«Похоже, главный у нас все же я, Гарри, мы ведь снова не попались!» — съехидничал в его голове Гарри-Слизеринец. Хотя вообще-то это было не смешно.

***

Гарри закрыл сумку и, под недовольным взглядом мадам Помфри, покинул Больничное Крыло. Чемодан и прочие вещи директор обещал вернуть на место без его участия.

Гермиона ждала его за дверью. Они прошли по знакомому коридору и, оглядевшись, нырнули в лабораторию.

— Это не ты, — сказала, наконец, Гермиона, — ты просто не мог бы напасть на нее! Ну, на Пенни!

— Я не мог бы, — согласился Гарри, — но… я опять не помню себя. Семь минут примерно вылетело. Вдруг это что-то во мне, что прячется-прячется, а потом ка-ак… В общем, все это значит, что хотя со мной вопрос все еще открыт, то вот с тобой закрыт железно. Ты тут совершенно точно ни при чем.

— Почему это? — удивленно спросила девочка.

— Потому что я очнулся меньше, чем через десять минут, а от твоего «Ступефая» я отходил бы минимум пятнадцать. Помнишь тренировки?

— Да, — сказала она, — и… спасибо. Я не теряла память, я все-все помню, я даже эти чары, которые Пенни показывала, применила на себя, как только стало известно, что ее… И представляешь, получилось, сразу! Ни одной пропавшей минутки, — вздохнула она. Ее глаза налились слезами.

— Так это же здорово! — обрадовался Гарри. — Плакать-то зачем?

— Потому что, если бы я сказала об этом сама, мне не поверили бы. А главное — теперь только ты остался, — всхлипнула Гермиона, — под подозрением. Один. И значит…

— Ничего не значит. Ну да, я главный подозреваемый. Но всегда есть какие-то вещи, которые упускают при расследовании. А я же не настоящий полицейский, то есть наверняка чего-то упустил. Так что это вполне может быть кто-то другой. К тому же месяца через два, ну край - три, мандрагоры созреют, Снейп сварит зелье, и мы узнаем, кто, что и почему. Если это действительно я — то тут уж нечего делать. А если нет — то все обошлось, вот.

Эта логика не очень успокоила Гермиону, и Гарри продолжил:

— А самое лучшее здесь то, что если ни при чем ты — я совершенно спокойно могу обсуждать с тобой все эти вещи. Если я виноват, или, скажем, тот-который-во-мне — нет смысла тебя каменить, потому что я и так это знаю, и он тоже. А если не я — то я буду советоваться с кем-то, кто совершенно точно не виноват.

— Тогда три вопроса, Гарри. Первый — почему окаменили Пенни? Ну да, она хотела что-то сказать, но если ни при чем я и, предположим, ты, то кто мог узнать об этом?

— Кто угодно, — сказал Гарри, — я же кучу ошибок совершил. Например, мы об этом говорили утром в коридоре. Там кто угодно мог услышать. И с Колином та же история — по всей школе слухи ходили, что он чего-то там наснимал. Надо этой ошибки больше не повторять.

— Второй вопрос. На что этот «он» — тот-кто-в-тебе или кто-то совсем другой — рассчитывает? Если всех окаменевших все равно вылечат и узнают, кто Наследник?

— Одно из двух, — ответил Гарри, — или расколдовать окаменевших не получится, или… будет уже поздно. Именно поэтому я думал, что этот «кто-то» все-таки как-то связан с Малфоями.

— Почему? — спросила Гермиона. — Ну, я помню, что Добби предупреждал, и…

— Потому что Дамблдор намекнул, что Малфой старается сместить его с поста директора Хогвартса. А в сочетании с предупреждением Добби… Если Дамблдора сместят, то уже и неважно, кто это был — если это только не Малфой-младший. Кстати, я еще и поэтому думаю, что он, Драко, в смысле, не при делах.

— Но тогда почему Дамблдор ничего не делает? Неужели он не мог найти этого Наследника?!

— А если он уже его нашел, но его разоблачение будет слишком сильным ударом по самому директору? Помнишь седьмой пункт в моем списке? Ну, почему я могу быть Наследником?

— Вот поэтому и третий вопрос. Если это не Малфой бегает по школе с чудовищем на поводке, если это ты или еще кто-то, кто важен для профессора — как они смогли, ну, убедить этого «кого-то» все это делать? Ведь вряд ли кто-то из них — в смысле, вас, нет, лучше, них, действительно хочет повыгонять или переокаменять магглорожденных?

— Я видел, как один из волшебников, злых, вроде Малфоя, почти заставил одного джентльмена, который относился ко мне хорошо, заботился и так далее… В общем, он почти заставил его убить меня. У него не получилось, но… Такие чары точно существуют.

— Тогда надо вычислить тех, с кем оба Малфоя, что старший, что младший, контактируют. Или контактировали, — сказала Гермиона. — Не могут же они наложить чары, не встречаясь с кем-то?

— Локхарта вспомни, — возразил Гарри, — точнее, его книжки.

— Да, — сказал Гермиона, — ты прав. Девочки в спальне говорят, что многие волшебные книги крайне опасны. Можно сесть, начать читать — и уже не оторвешься, пока не умрешь. Или там почитал немного — и потом всю жизнь стихами говорить будешь. И… ты знаешь…

— Да?

— Помнишь, я тебе говорила про абстиненцию? Мне очень, просто очень хотелось взять хоть какую-нибудь книгу Локхарта еще раз. Это и правда как наркотик. И я у Лаванды спросила, и у Пенни… их тоже к ним тянуло, знаешь? Уже после того, как…

— Ну я не знаю, — сказал Гарри, — на меня они не действовали, я же мальчик!

— Ну да, — ответила она, — но я о другом. Девчонки говорили, что к таким вот темным книгам всегда тянет. У тебя не было такого чувства в этом году?

— …!

— Пожалуйста, Гарри, следи за языком! Но ты ведь понял!

— Да, — сказал он, — я понял, про что ты. Меня к нему тянуло, как к тому зеркалу в прошлом году. И знаешь что… Оба раза нападения случались после того, как этот чертов ежедневник стащили — сначала, на Хэллоуин, у меня… Хотя я мог просто сунуть его куда-нибудь, я же не ты… А потом у тебя, неделю назад. Пожалуй, это уже одиннадцать-одиннадцать, точнее — одиннадцать-ноль.

— Я подумаю, кто мог бы взять его у меня, — сказала Гермиона, — и вряд ли это ты, скорее всего, он у меня из спальни пропал, а мальчикам туда хода нет. Так что десять-ноль. И еще мне все-таки надо в библиотеку, поискать подходящих чудовищ.

— А мне надо к Хагриду, — вздохнул Гарри, — тоже… поискать.

***

Поискать не получилось — ни у Хагрида, ни в библиотеке. Новое нападение поставило на уши всю школу, и теперь ученики передвигались из класса в класс, в Большой Зал и в факультетские общежития только строем, в сопровождении преподавателей. Рон и Дин страдали особенно: их операция по повторному приручению «Фордика» вступила в решающую фазу, а выбраться за пределы замка сейчас было невозможно. Впрочем, — поправил себя Гарри, — больше всех страдал Вуд: чемпионат по квиддичу был отменен, несмотря на ропот половины школы. Перси своих страданий не показывал, но Гарри старался не поворачиваться к нему спиной: возможно, он и не решился бы бросить в эту самую спину проклятия, но взгляд префекта вызывал у мальчика крайне неприятные ощущения.

***

В выходные были отменены даже походы старших курсов в Хогсмид — волшебную деревеньку рядом со станцией Хогвартс-Экспресса. Вся школа была подавлена, даже разговоры «ни о чем» в Общей Гостиной стали намного тише. Гарри все время пытался обнаружить среди разложенных там и сям на столиках книг знакомую обложку. Тщетно. Ему очень не нравилось, что создатель зачарованного ежедневника учился в то же время, что и пытавшийся убить его Лорд Розье (дату его рождения Гарри нашел в Пророческой Папке), и что этого самого автора звали Том. А уж тот факт, что Волдеморт, как говорил год назад на квиддичном стадионе Дамблдор, был змееустом (как и положено Наследнику Слизерина) в сочетании с исчезновениями дневника Тома как раз перед нападениями, делал предположение о том, что фамилия Волдеморта была Реддл, обоснованным в достаточной степени.

Гермионе все же удалось добраться до библиотеки с Запретной Секцией, пристроившись к колонне готовящихся к СОВ пятикурсников, и теперь она внимательно изучала здоровенный том, посвященный различным волшебным чудищам.

— Кроме Медузы Горгоны есть два варианта, — сказала она, собрав их, наконец, в уголке-без-портретов, — но ни один не подходит полностью. Есть кокатрис — это такая змеептица, ну или птицезмея, она окаменяет взглядом, так что тут все точно соответствует наблюдаемой картине. Но вот шипит она или чирикает — непонятно. И непонятно, почему умерла Миртл.

— Ну, может, у нее сердце слабое? — спросила Лаванда.

— Слабое сердце вызвало бы инфаркт, то есть разрыв сердечной мышцы, — пояснила дочь врачей, — а как мышца может разорваться, если она уже окаменела?

— А второй вариант?

— Он самый плохой, — пояснила Гермиона, и Гарри подумал, что поэтому-то этот вариант, скорее всего, и есть верный. — Это василиск.

— Ва-ва-василиск?! — Невилл уже давно так не заикался.

— Да, — кивнула девочка, — или иначе Король Змей. Вот, смотрите! — и она продемонстрировала собравшимся рисунок с довольно страхолюдной змеиной мордой, увенчанной короной из рогов.

— Он выводится из яйца, снесенного петухом и высиженного жабой, — все немедленно посмотрели на пытающегося выбраться из зачарованной банки Тревора, — живет сотни лет, уж-жасно ядовит — его яд может разрушить даже самые мощные артефакты, а противоядия от него считайте что и нет — и во-от с такими клыками. Но это не самое плохое, — сделала она страшные глаза. — Его взгляд не окаменяет, а убивает. «Ибо даден ему взгляд убийственный, так что ежели кто с ним очами встретится, тотчас примет кончину скорую и в муках великих», так в книжке написано. Так что он не подходит.

— Может, он маленький еще? — безнадежно спросил Шимус. — Вот и не хватает у него сил…

— Вряд ли, — покачала головой Гермиона, — если это тот василиск, который описан в легенде, то ему тысяча лет, а это вполне почтенный возраст даже для Короля Змей. И вот еще: «Особливо боятся Василиска пауки, сторонятся елико возможно, ибо он есть враг их смертельный; сам оный Василиск страшится лишь пения петушиного, ибо гибельно оно для него…»

— Пауки, — выдохнул Рон, — Мордредовы пауки! Помнишь, Гарри, мы видели, как они бежали зимой из замка? Прямо перед…

— Ага, — сказал Гарри, — и мы с Гермионой и Пенни неделю назад тоже… видели. И петухи… У Хагрида уже двум петухам шею свернули. Так что… давайте считать, что это василиск. Но почему тогда Добби, Колин и Пенни не умерли, а всего лишь окаменели?

— Говорят, Замок защищает своих учеников, — сказала Лаванда, — но тогда почему умерла Миртл?

— Не повезло, — пожал плечами Дин, — такое случается.

— Тогда какого черта они водят нас колоннами? — удивился Рон. — Чтобы эта тварь обратила в камень сразу целый класс?

— Я думаю, это для того, чтобы Наследник, кем бы он ни был, всегда был на виду, — предположил Гарри. — Видимо, без Наследника василиск по замку ползать не может. Он его, скорее всего, выпускает или что-то вроде.

— Но кто Н-наследник? — спросила Джинни, укрываясь за своей книжкой с принцами, как за щитом. — Неужели никто этого не знает?

— Наверное, нет. У меня, по крайней мере, никаких идей так и не появилось, — соврал Гарри. Идеи у него были, даже несколько, но… это надо было проверить.

***

В совятню учеников тоже не пускали, так что Гарри пришлось дожидаться утреннего визита Хедвиг. Это случилось в четверг, и Гарри привязал к лапе совы записку для Хагрида. В пятницу он получил ответ, а в субботу они с Гермионой, воспользовавшись помощью неведомо как отвлекших Филча близнецов, выскользнули из замка под мантией-невидимкой и пошли к хижине лесника.

Хагрид встретил их настороженным взглядом и снова несколько секунд пялился на их обувь. Гарри отметил, что перевязь с двустволкой лежала у него на топчане под гигантской подушкой, а в углу висел старый добрый арбалет с полным колчаном болтов к нему. Он налил чай и выставил на стол миску с ореховыми кексами.

— Хагрид, — спросил Гарри, сделав первый глоток, — мне очень-очень сильно надо знать… Скажи, кто был у тебя в хижине перед тем, как свернули шею второму твоему петуху?

— Да почитай все ваши и были, — сказал Хагрид, — Невилл с Шимусом у аппарата каждую субботу возились, да и воскресенье тож, Рон с Дином приходили что-то спросить у них, ну и сестричка Ронова с ними пришла и осталась у того аппарата. Вся в Молли, — умилился он, — как где что булькает или выпаривается там — не оторвать ее.

— Понятно, — сказал Гарри, — значит… Значит, Шимус, Джинни и я. Некому больше. Только, если это не я, с подошвами что-то не то… Но Шимус мальчик. И я тоже. Получается…

— Догадался? — спросил Хагрид, нахмурив брови. — Я ж всегда думал, что ты умный. И Дамблдор так же считает… Великий че…

В дверь застучали, решительно и требовательно.

— В угол! — шикнул на Гарри и Гермиону Хагрид. — И накройтесь там. Сейчас! — он загромыхал посудой, убирая лишние тарелки и кружки.

Дети забились в дальний угол хижины и затаились там под мантией-невидимкой Гарри. Хагрид открыл дверь.

***

В хижину вошли двое: Дамблдор и невысокий осанистый волшебник с обрамляющими усталое и обрюзгшее лицо всклокоченными седыми волосами. Одежда его являла собой обычную для волшебников невообразимую смесь несочетаемого: костюм в полоску, малиновый галстук, черная мантия и остроносые лиловые ботинки. Подмышкой он держал светло-зеленый котелок. Гермиону чуть не стошнило прямо под мантией.

— Добрый день, Министр Фадж, — прогудел великан. Гарри вспомнил, как тогда, в лодке, Хагрид говорил что-то про «старого Корнелиуса Фаджа», который если слушает Дамблдора, то хороший, а если нет, то плохой. Судя по озабоченному лицу директора, сегодняшний Фадж был так себе.

— Не такой уж добрый, Хагрид, — преувеличенно-печально ответил Фадж. — На самом деле, хуже некуда. Надо что-то решать. Уже два ученика окаменели, так что дело зашло слишком далеко. Министерство обязано принять меры.

— Я… это… я никогда… — Хагрид умоляюще посмотрел на Дамблдора. — Вы ведь знаете, это не я… Я никогда… профессор Дамблдор, сэр…

— Мне бы хотелось внести ясность, Корнелиус. Хагрид пользуется моим полным доверием, — твердо сказал Дамблдор, еще больше нахмурив брови. — Он вне подозрений.

— Послушайте, Альбус, — пафосно возразил Фадж. — Мы же уже обсуждали это! Прошлое Хагрида ясно говорит против него. У Министерства нет выхода. Необходимо действовать. Попечительский совет в курсе дела, и даже больше скажу — он настаивает! Я даже боюсь, что…

— Я вам еще раз говорю, Корнелиус: удаление Хагрида не поправит дела, — в голубых глазах Дамблдора горел огонь, какого Гарри еще никогда не видел. Гарри даже записал ему плюсик, мысленно, разумеется.

Фадж нервно повертел в руках котелок.

— Взгляните на случившееся с моей точки зрения, Альбус. На меня оказывают давление. Требуют действий. Если будет доказано, что Хагрид не виноват, мы привезем его обратно. И тогда, поверьте, никто больше слова худого не скажет. Но сейчас я вынужден забрать его с собой. Вынужден. Это мой долг.

— Забрать меня? — повторил Хагрид, его колотила дрожь. — Куда?

— Совсем ненадолго, — Фадж избегал взгляда Хагрида. — Это не наказание, Хагрид. Скорее, предосторожность. Настоящего преступника найдут — вас отпустят с подобающими извинениями…

— В Азкабан? — хрипло спросил Хагрид.

— Боюсь, именно туда, друг мой, — сказал Дамблдор. — Я не могу передать, как я огорчен и как беспокоюсь за тебя, и меня утешает только то, что это не кто-то из наших учеников… или учениц. Было бы намного хуже, если бы для… успокоения общественности и сохранения реноме нашего дорогого Министерства Министр Фадж отправил бы туда ребенка. Понимаешь меня?

— Понимаю, профессор Дамблдор, сэр, — Хагрид как будто стал вдвое меньше ростом, — я… это… ну… Но тут же тогда… Вдруг кто-нибудь приберется и старый хлам выбросит?

Последняя фраза была совершенно не к месту, но ни Дамблдор, ни Фадж не обратили на нее никакого внимания.

— Я позабочусь обо всем, друг мой, — сказал директор. — Конечно, я не могу требовать от тебя такого, но…

— Ладно, министр, зовите вашего аврора или кто у вас там, — голос Хагрида наполнился решительностью, хотя за ней и скрывался самый настоящий ужас, — только про Клыка не забудьте, не так уж много у него игрушек, а?

Гарри показалось, что с этими словами Хагрид взглянул прямо в его глаза.

— Джон, — прокричал в открытую дверь Фадж, — мистер Хагрид добровольно согласился пойти с нами. Сопроводи его. Вежливо.

В хижину вошел аврор, то есть, простите, старший аврор — тот самый, что выписал им индульгенцию на вокзале Кингс-Кросс. Он взял полувеликана за рукав и вывел наружу. «Из такого захвата даже выворачиваться не надо», — подумал Гарри. Хотя как захватить великана, запястье которого толще, чем бедро этого самого мистера Долиша?

Дамблдор оглядел хижину, и, как уже случалось раньше, Гарри показалось, что он разглядел и его, и Гермиону под мантией.

— Ты же понимаешь, Корнелиус, что это не остановит… того, кто ответственен за нападения?

— Я должен был сделать хоть что-то, — возразил Фадж, — и очень надеюсь, что общественность — и, кстати говоря, Совет Попечителей — остановятся на этом. Есть… веяния… — и он неопределенно помахал рукой.

***

Директор и министр вышли, Клык бросился к двери и начал, подвывая, скрестись в нее. Гарри выскочил из-под мантии и бросился в угол, где обычно лежала собака Хагрида. Там, на драной подстилке, валялась обгрызенная почти до неузнаваемости подметка. Подметка кроссовка. Подметка кроссовка с совершенно таким же рисунком, как и те, что были на Гарри и на Гермионе. Он на всякий случай проверил это, разувшись и приложив игрушку Клыка к собственной подошве. Один в один, не считая отметин от зубов волкодава.

Гермиона, сунувшая мантию-невидимку подмышку, с ужасом смотрела на него. Клык скулил.

— Ноль-ноль, — сказал Гарри. — И теперь я уже не догадываюсь, а точно знаю, кто это. И, пожалуй, как Малфой заколдовал… ее — тоже. Надо бежать к Дамблдору, без него… Я просто не знаю, что мне без него делать.

Глава 32. Вопрос О Власти Есть Вопрос О Деньгах

Гарри и Гермионе удалось проскочить в Главные Ворота прежде, чем провожавший Фаджа завхоз закрыл их. Им повезло, что Филч, подобострастно прощаясь с Большой Шишкой, не обратил внимания на появившиеся ниоткуда мокрые следы, так что его брань настигла их, только когда они были уже далеко.

— Стой, — прошептал Гарри, — смотри, это же Ник!

Почти-Безголовый-Ник куртуазно болтал с Полной Дамой, которая прикрывалась чем-то вроде веера и глупо хихикала. Гарри сдернул мантию и прокашлялся.

— Сэр Николас!

— О, мистер Поттер, мисс Грейнджер! Что Вы делаете здесь, ведь школьникам запрещено покидать общежития!

— Простите, сэр, нам… мне просто необходимо увидеть директора! Дело касается школы, всей школы! Не могли бы Вы…

— Только если вы немедленно проследуете в Общую Гостиную, господа студенты. Иначе…

— Да-да, сэр Николас, мы именно туда и идем! «Призрачный Корабль», — назвал он пароль Полной Даме.

— Ждите в гостиной и никуда не уходите! — скомандовал Ник.

***

Они уселись в относительно свободном углу, не в том, который был достаточно-комфортабельным-и-без-портретов, и Гермиона наложила на них Чары Неприметности, а чтобы они уж точно сработали, достала из сумки книжку побольше.

— Смотри, Гарри, — шепнула она, — видишь?

— Не понимаю, о чем ты.

— Она пишет. Она. Пишет. В книжке. Не в тетрадке, не в блокноте — в этой своей книжке с принцессами, видишь?

Гарри хлопнул себя по лбу. Такое действие было совершенно обычным делом для гостиной Гриффиндора, и значит, чары не должны были слететь.

— И… я слышала, сразу после каникул, как она спрашивала у мадам Пинс про специальные книгоремонтные чары. Я еще подумала тогда, какая она молодец. Учебники-то у нее старые…

— Ты умница, Гермиона. Я этого как-то не заметил.

***

Портрет Полной Дамы отошел в сторону, и в гостиную вошла профессор МакГонагалл. Поскольку ей был нужен именно Гарри, она нашла его взглядом и поманила за собой.

— Жди здесь, — сказал он Гермионе, подхватил сумку, в которой теперь соседствовали мантия и изжеванная Клыком подошва, и подошел к декану.

— Надеюсь, Ваше дело достаточно важное, мистер Поттер, — сказала она, ведя его по коридору и держа палочку наготове. Гарри не стал говорить ей, что замок сейчас безопасен, поскольку Наследник, точнее, Наследница сидит и пишет что-то в замаскированный книжной обложкой ежедневник.

— Да, профессор, — сказал Гарри, — я думаю, что достаточно.

— «Всевкусные Драже», — сказала МакГонагалл пароль, и стоящая у входа на лестницу горгулья пропустила их.

Лестница подняла их обоих ко входу в кабинет, и МакГонагалл открыла дверь.

— Я привела Вам Поттера, директор, — сказала она.

— Спасибо, Минерва, — ответил тот, — а теперь…

— Я не против, если профессор МакГонагалл будет присутствовать, — быстро сказал Гарри и увидел мелькнувшую в глазах МакКошки радость, — это… это касается ученика Гриффиндора.

— Я думаю, Минерва знает, какого именно ученика это касается, — мягко сказал Дамблдор, — но, в силу… некоторых обстоятельств лучше, если мы побеседуем с глазу на глаз. Прости, Минерва, и иди туда, где ты должна быть.

МакГонагалл кивнула и вышла. Гарри на секунду задумался.

— Вы знали, что это Джинни? — спросил он.

— Не скрою, с определенного времени вопрос «Как была открыта Тайная Комната» стал для меня важнее, чем «Кто ее открыл», — грустно улыбнулся директор. — Но как ты смог догадаться?

— Маггловскими методами, сэр. Рост, рисунок подошвы… и то, что сразу после Добби окаменевали только те, кто что-то знал об этой истории. Колин не успел проявить пленку, а Пенни — рассказать мне что-то важное. Джинни присутствовала при разговоре в обоих случаях: сначала вместе со всеми в гостиной сидела, а потом сразу за нами шла. На самом деле, это очень грубая ошибка, ну, моя, в смысле. Настоящие полицейские ведут расследование втайне, а я… а я слишком много трепался.

— «Постоянная Бдительность», — понимающе кивнул Дамблдор, — это любимая поговорка того самого человека, которому, как я уже говорил, ты будешь очень интересен.

— И на самом деле я совершил еще одну ошибку. Я забыл, что… Короче, вот, — он выложил на стол погрызенную Клыком подошву. — Еще до школы один волшебник… Флетчер, Вы его знаете… Короче, он украл у меня куртку и кроссовки. А Молли Уизли, как потом оказалось, купила у него куртку для Джинни. Я, когда узнал об этом, подарил Джинни эту куртку уже официально. Правда, Молли потом отдала мне за нее деньги, которые она из этого Флетчера вытрясла.

При каждом упоминании этой фамилии Дамблдор дергался почти так же, как Снейп при упоминании Волдеморта.

— А еще она у него мои кроссовки забрала, которые он тоже спер, — продолжил Гарри, — а я уже купил себе точно такие же, и зачем мне вторая пара? Ну, я ее Джинни и подарил, у нас же размер ноги одинаковый, потому что я мелкий из-за плохого питания в детстве, — про питание он добавил специально, чтобы директор дернулся еще раз. — А потом забыл об этом.

— И мисс Уизли…

— Ну да. Я думаю, что когда она окаменила Добби… Она не хотела, чтобы меня выгнали, а он пытался это устроить… Знаете, это смешно — он пытался убрать меня из школы, чтобы спасти от Наследника Слизерина и его василиска…

— Хм. Василиска. Мисс Грейнджер? — прищурился Дамблдор. — Это же она догадалась про василиска? Признаться, давно я не встречал такой способной ученицы.

— Со времен Тома Реддла она лучшая! — сказал Гарри и увидел тень ужаса в глазах Дамблдора; значит, он угадал. Ведь забрать палочку погибшей Миртл мог не только Квиррелл, в прошлом году или даже раньше, когда его заперли в том самом туалете, но и Волдеморт сразу после ее смерти! — Сэр, я знаю, кто такой Том Реддл. Я не про то, что Гермиона, как он, ну, злая, а про то, что она учится не хуже него, вот! Но… можно, я продолжу? Джинни тогда была в тех самых кроссовках и оставила след, там, в коридоре. И еще у хижины Хагрида, когда петуха душила. То-то Хагрид на наши с Гермионой кроссовки смотрел. Он же в лесу живет и в следах должен разбираться, а они у нас и с ней, и с Джинни одинаковые были, — пояснил он.

Дамблдор смотрел на Гарри с непритворным интересом. Это было странно, но для волшебников такой метод расследования действительно был внове.

— А потом, когда Джинни узнала, что Колин этот след сфотографировал, — продолжил Гарри, — она взяла и выбросила кроссовки. Чтобы избавиться от улик. Надежнее было сжечь, конечно, или лучше даже трансфигурировать подошву под другой рисунок, Рон про это упоминал, кстати. Но она ж только первокурсница. Ну, а Клык нашел один кроссовок и начал жевать. А потом я эту подошву увидел. И я понял, что кто-то выбросил кроссовок, почти новый. Зачем? Ну, а потом вспомнил и про то, что я Джинни как раз такие подарил, и про то, что с прошлого семестра она их не надевала ни разу. Значит, скорее всего, это она была. А потом Гермиона заметила, что… Знаете, есть одна книжка, точнее, не книжка, а…

Камин полыхнул зеленым, потом еще раз. Дамблдор глазами указал Гарри на угол рядом с ним. Гарри прижался к стене так, чтобы его не было видно и, подумав, накинул сверху мантию-невидимку: в конце концов уж кто-кто, а Дамблдор точно про нее знает.

— Лорд Малфой? — удивленно спросил Дамблдор, когда невидимая Гарри голова собеседника показалась в зеленом пламени. — Чем обязан?

— Не могли бы Вы открыть доступ, Директор Дамблдор? — знакомый голос был торжествующим, и Гарри это очень-очень не понравилось. — Я по поручению Попечительского Совета.

— Пару минут, Люциус, — улыбнулся Дамблдор, Гарри не хотелось бы стать мишенью такой улыбки, — мне надо закончить кое-что, а затем — входи.

— Не мог бы ты подождать за дверью, Гарри? — погасив камин спросил директор и сделал своей корявой палочкой сложный жест в направлении двери.

***

Гарри кивнул, хотя директор не мог его видеть, и вышел. Вскочив на перила и подпрыгнув (в мантии-невидимке это было сделать чуть сложнее, но и «это» Гарри раскачал за время тренировок еще на полпроцентика), он пристроился на том же самом карнизе, лежа на котором он подслушал пророчество Шляпы. Только сейчас он вспомнил, что отдал фонендоскоп Дину Томасу и чуть не застонал от обиды, но, к его удивлению, все и так было прекрасно слышно и через дверь. Видимо, Дамблдор снял с нее заглушающие чары. Или даже инвертировал их, как Пенни-с-Нумерологической-Линейкой.

— Итак, Люциус, чем обязан твоему визиту? — спросил Дамблдор. Говорил он вежливо, но Гарри, например, мишенью для такой вежливости быть совсем не хотелось.

— Ужасное известие, Дамблдор, — театральным голосом протянул Малфой, зашуршав чем-то вроде пергамента. — Попечители решили, что Вам пора покинуть пост директора. Заметим — решение было принято единогласно. Вот приказ о вашем временном отстранении, на нём все двенадцать подписей. Боюсь, вы перестали владеть ситуацией, и в то же время смею надеяться, что оказанное мне, как Временному Директору, доверие, я смогу оправдать.

— Забавно, что ты не решился прибыть сюда вместе с Фаджем, Люциус.

— При чем тут милейший Корнелиус? Назначение или отстранение директора — прерогатива Попечительского совета, — отчеканил Малфой; Гарри понял, что Малфой врет, и присутствие Фаджа, при всех его подлости, трусости и идиотизме, стало бы помехой для его планов. — И раз Дамблдор не в силах справиться с разгулом преступности…

— То Наследника Слизерина сможет остановить Малфой? Ты уверен в этом, Люциус?

— Полагаю, что могу справиться с мальчишкой, — явственно усмехнулся Малфой.

— Ах вот как… Вероятно, это юный Драко поделился с тобой некоторыми… некоторой информацией. Ну что ж, это делает ситуацию… довольно интересной. Я даже не буду протестовать и упрямиться, Люциус, хотя и не откажу себе в праве предпринять некоторые… шаги. И даже, если не возражаешь, дам тебе один… совет, чтобы уравнять шансы.

— Что Вы имеете в виду под этим «уравнять», Дамблдор?!

— О, только то, что пятьдесят лет назад мне довелось учить некоего молодого человека, весьма примечательного молодого человека, знаешь ли.

— Вы имеете в виду…

— Я имею в виду Тома. Тома Реддла.

— Тома?! — Гарри удивился было, с чего это Малфой так отреагировал именно на имя, а не на фамилию, но быстро сообразил, что на дневнике вместе с фамилией Реддла были указаны только его инициалы.

— Видишь ли, Том Реддл — да, это тот, о ком ты подумал — был весьма примечательным юношей. А теперь… Теперь я могу сказать, что мистер Поттер, мистер Гарри Поттер, также… весьма примечателен. В чем-то он очень напоминает Тома, и это, признаться, меня пугает. А в чем-то радикально от него отличается, и… временами это пугает меня еще больше. Я советую тебе быть с ним очень, очень осторожным. Я бы сказал, предельно осторожным, особенно если… Впрочем, полагаю, тебе уже изрядно надоела моя болтовня?

— Нет, но…

— Увы, Люциус, я ведь обещал тебе, что собираюсь предпринять некоторые шаги, не так ли? Полагаю, что и мне пришло время приступить к действиям. Оставляю Вас здесь, Лорд. И до встречи через несколько недель!

Дамблдор вышел из кабинета, пройдя прямо под Гарри, так, что голова сидящего на его плече феникса чуть не подпалила его мантию, и лестница понесла теперь уже отстраненного директора вниз.

***

Лорд Малфой остался в кабинете и теперь, как мог слышать Гарри, наливал себе в стакан какую-то жидкость.

Гарри был подавлен и в то же время восхищен.

Во-первых, Дамблдор укрепил ложные подозрения нового директора в том, что наследником Слизерина является он, Гарри Поттер, тем самым отведя угрозу от Джинни, с отцом которой Малфой-старший был не прочь поквитаться. И в конце концов, это Джинни нашла среди своих учебников тот самый ежедневник, который потом подарила Гарри! И этот белобрысый мерзавец — старший белобрысый мерзавец — подкинул ей эту вещь, вероятно, просто сунув ее в котел девочке.

Во-вторых, Дамблдор обезопасил и Гарри, намекнув Малфою, что он, Гарри, как бы не страшнее, чем сам Волдеморт, и что с ним нужно быть крайне осторожным.

А в-третьих, Повелитель Памяти только что загнал Гарри в очередной Запретный Коридор, причем экспромтом, используя не собственные заранее составленные планы, а планы Лорда Малфоя.

«Мне до такого уровня, как Клыку до Хагрида», — подумал он.

Гарри уже совсем было решился спрыгнуть вниз и рвануть в Общую Гостиную, но внезапно услышал сначала шаги, затем бормотание (кажется, новый директор усыплял портреты, но Гарри не был в этом уверен), а потом решительный голос Малфоя:

— Коттедж МакНейров!

Упускать такой шанс было нельзя, и Гарри устроился на карнизе поудобнее.

— Уолден? — донесся до него спустя несколько секунд приглушенный камином голос Люциуса. — Ты мне нужен.

— Да, все получилось, он даже не сопротивлялся. Да. Этот тупой огр тоже арестован, так что место твое. Я помню, как ты любишь зверюшек, Уолден. — Как можно быстрее, Уолден. Что значит две недели? Время — деньги, скоро весенняя линька, в том числе и у единорогов, и если мы… Ты понимаешь, какие это потери?

— Чудовище, Уолден. Чудовище. Окаменевшие грязнокровки сработали на нас, позволив взять под контроль Хогвартс, но если мне не удастся убедить Его… Ты-Понимаешь-О-Ком-Я… Да. Не забывай: большинство Попечителей — члены Визенгамота. А до них информация обязательно дойдет, я не могу перекрыть все каналы. И если пострадает даже не чистокровный, а всего-навсего полукровка, да еще и после того, как мы скинули старика… Уже через несколько часов тут будет не продохнуть от авроров и комиссий, и вся операция лишится смысла, мы просто не успеем…

— Вот поэтому мне и нужен твой топор, Уолден. Если сопляк дважды справился с ним, чем бы оно ни было, то и ты сможешь.

— Нет, я не думаю, что у Альбуса получится вернуться, я… как и он, намерен… предпринять некоторые ходы. Но все равно поторопись. Я понимаю, что мы управились быстрее, чем планировали, и что раньше тебя просто не отпустит милейший Корнелиус, но ни днем — слышишь? — ни днем дольше!

Гарри задавил в себе гнев. Малфой, судя по звукам, прошелся из угла в угол, затем снова звякнуло стекло.

— Поместье Эйвери. Здравствуйте, Лорд. Как поживает Ваша прелестная дочь? Могу я узнать…

— Торгуйтесь еще, Эйвери. Оно того стоит. На неустойку по разрываемому контракту я согласен. Да. Я сегодня же вышлю Вам совой чек «Бэрингс». А что с… Ах, вот как… Интересно, кто их просветил.

— Это совершенно естественно, Эйвери. «Эф-н-Эф Фарма» нужна монополия, иначе они не перебивали бы цену, которую дают боши, вдвое. Да. Хорошо, соглашайтесь. Весь урожай до единого корешка, и я даже согласен убрать оговорку про собственные нужды.

— Да, поговорить с Корнелиусом было бы полезно. Запрет на ввоз из Индии? Хорошо, возьмите две тысячи из моего фонда. Но запрет должен вступить в действие не позже пятницы и длиться минимум год.

— Грязнокровки полежат, к примеру, в Мунго. Или можно сложить их штабелем в сейф в Гриннготсе, вряд ли они там задохнутся до следующего урожая. Заодно и воздух в Хогвартсе станет почище. И Он, полагаю, будет доволен.

— Эйвери, Вы подумали, как будете оправдываться перед Ним? Я снисходительно относился к Вашему затворничеству, но Он… Вы понимаете, что речь идет о миллионах? Причем галлеонов, а не этих… фунтов. Мы и так понесли огромные потери из-за этого Мордредова маггловского кризиса! Деньги должны быть деньгами, а не бумажками. Пообещайте им мои личные гарантии в маггловской валюте на четверть суммы. Да.

— Эйвери, я не приемлю оправданий. Десять дюжин стоунов мандрагоры позволят нам отыграть не меньше половины всех потерь от этого маггловского кризиса. Нет. Нет. В конце концов, он прямо написал мне, что под угрозой только грязнокровки, так что беспокоиться не о чем. Да. Я не намерен…

— Все, Эйвери, я должен идти. Мне нужно представиться… эээ… коллегам. И помните: скоро у нас будет чем припугнуть всех и каждого, начиная с Фаджа. Особенно если…

— Тупые идиоты, — услышал Гарри бормотание Малфоя, — на кону не меньше полутора миллионов, а одного, видите ли, не отпустит Министр, другой заперся в поместье и дрожит, как трепетливый кустик, третий играет в свою игру, двое тупы, как пробки… Нет, положиться определенно не на кого.

Дверь снова распахнулась, и Гарри с трудом удержался от того, чтобы не попытаться достать палочку и послать «Редукто» в проплывшую прямо под ним блондинистую макушку. Вопрос грядущего раскаменения новый директор решил просто, незамысловато и с выгодой для себя. К сожалению, Малфой действовал не в одиночку, и его убийство проблему не решит. А вот новых создаст изрядно.

***

Завтрак в понедельник проходил в абсолютно похоронном настроении. Исключением являлся стол Слизерина — там царило оживление.

— Готовь метлу, Поттер! — в который раз крикнул ему осмелевший Драко. — Теперь мой отец…

— Мне кажется, мистер Малфой, ваш отец не очень заинтересован в моем исключении. Так что я бы посоветовал Вам, напротив, готовить комплект одежды.

— Это почему же? — блондинчик прищурился.

— Потому что если в окаменении вашего эльфа обвинят меня, Фаджу придется выпустить Хагрида, — пояснил Гарри-Слизеринец.

— Этот-то тут при чем? — вытаращил глаза блондинчик.

— При деньгах, Малфой, при очень больших деньгах! До которых тебя, при всех твоих понтах, просто не допускают.

— Ты узнаешь, Поттер…

— Разумеется, узнаю. Но не от тебя, Малфой. Что толку говорить с тобой, если ты все равно каждый раз ссылаешься на папочку? Проще поговорить с ним самим!

— Это если он захочет с тобой разговаривать, Поттер!

— А почему бы и нет? — поднял бровь Гарри.

Малфой покраснел и начал обдумывать очередной ядовитый ответ, но не успел.

— Мистер Поттер, — обратился к Гарри Маркус Флинт, на мантии которого рядом со значком капитана квиддичной команды теперь красовалась нашивка «Добровольной Дружины» — состоящей в основном из чистокровных слизеринцев организации, о создании которой временный директор объявил перед завтраком, — Временный Директор Лорд Малфой требует Вас в свой кабинет.

— Вот и ответ, Драко, вот и ответ, — подмигнул вновь побагровевшему блондинчику Гарри, успокаивающе улыбнулся Гермионе и приятелям и двинулся за Флинтом.

***

Маркус нервничал. Они с Гарри шли не в директорский кабинет, в смысле, не в кабинет Дамблдора, а куда-то в подземелья, так что Флинту приходилось идти впереди, показывая дорогу. Его рука все время болталась около пояса с зачарованной спортивной кобурой для палочки, а глаза то и дело косили на Гарри, идущего на полшага позади и чуть справа — чтобы Флинту было неудобнее разворачиваться для атаки. Мальчик, конечно, тоже нервничал, но, как обычно, загнал неуверенного Гарри куда-то вглубь.

— Мы пришли, — сказал Флинт. — Без глупостей, Поттер!

— Разве я давал повод подозревать себя в глупости, Флинт? — гримаса Гарри-Слизеринца сделала бы честь самому Снейпу; Маркуса аж передернуло.

— Н-нет, — ответил он и постучал в дверь.

— Входите, — раздался голос Малфоя-старшего, — и… подождите за дверью, мистер Флинт.

Лорд сидел за массивным столом, ничуть не уступавшим в роскоши таковому в кабинете Дамблдора. На стенах были развешаны портреты малоприятных личностей, да и книги в шкафах живо напомнили Гарри его первый визит в Запретную Секцию.

— Присаживайтесь, мистер Поттер… Или Вы предпочитаете, чтобы я называл Вас по-иному?

— Благодарю Вас, сэр! — на этот раз Гарри дал порезвиться Делле-Стрит-Дразнящей-Кумушек-Литтл-Уингинга. — Только главное меня Томом не называть, хорошо? А то я очень это имя не люблю, да и слухи пойдут, все перепугаются, авроры понабегут… Зачем нам это?

Ему надо, очень надо было прикрыть Джинни. Пусть близнецы и Рон ему не поверили, а Рон даже обвинил Гарри в том, что он пытается спихнуть свою вину на его сестренку… Но они обещали присмотреть за девочкой, и большего пока он добиться не мог. Оставалось надеяться, что молодой Том говорил бы так же, как он, и что он правильно понял пассаж Малфоя про «пугало» и его запрещение Драко раздражать его.

На лице Малфоя, обычно бесстрастном, проявилась почти невозможная смесь облегчения и испуга. Гарри понял, что он снова попал в цель. Ну да, это было бы логично, но где волшебники и где логика…

— Да-да, Лорд… Поттер, — сказал, наконец, Малфой, — надеюсь… Вы не в претензии на… некоторые обстоятельства, приведшие нас к… текущему положению дел? И… могу я поинтересоваться Вашими… впечатлениями?

Шикарная трость Малфоя стояла в углу, но ее навершие в виде змеиной головы отсутствовало. Вероятно, палочку, обычно спрятанную в этой трости, Малфой держал в скрытой массивным столом руке. Так что вот просто взять и убить его не получится, даже если не учитывать того, что белобрысый мерзавец действовал не один…

— Профессор Дамблдор, например, не изменился, — заметил мальчик, вспомнив тот первый диалог с Томом о мотивах директора и подмешав к Делле немного миссис Кейн, — только бороду подлиннее отрастил, довольно дурацкую, надо сказать. И очень приятно слышать, что Лондон больше не бомбят. Это мне тоже очень не нравилось.

Он помнил, как менялся почерк Тома, когда тот писал о немецких бомбах, и решил, что уж это-то юный Волдеморт упомянул бы обязательно.

— В остальном… Мне приходится полагаться на… рассказы.

— О да, Лорд Поттер, как только я разберусь с наиболее срочными вещами… Я готов предоставить Вам все отчеты, касающиеся… эмм… того периода, который Вы…

— Проспал? — помог ему Гарри.

— Благодарю Вас, Лорд, — оценил «поддержку» Малфой. — И простите, что неделю назад я уделил особенное внимание некоторым… маггловским книгам из Вашей коллекции. Поймите меня правильно, но…

— Книги – они ведь такие, — Гарри обязательно нужно было отвлечь внимание от возможных поисков Малфоем якобы сыгравшего свою роль ежедневника, — если их долго читать, их содержимое прямо в голове отпечатывается, ведь правда?

— Да-да, мой Лорд! Я очень рад, что…

«Получилось, — подумал Гарри, — и я ведь даже не соврал!»

Краем сознания он воспринимал словесные кружева Малфоя, не несущие, впрочем, никакой информации, помимо уверений в совершеннейшем к нему (точнее, не к нему, но это были уже детали) почтении, но в основном размышлял о…

— Могу я спросить о Ваших дальнейших планах, Лорд Малфой, сэр? — вежливо вклинился он в первую же подходящую паузу, оставив впереди одну лишь миссис Кейн, правда, в обеих ипостасях сразу. — Насколько я помню Дамблдора… Обоих Дамблдоров, — уточнил он, — старого и нового… Он так просто не сдастся.

— Именно этим я и озабочен сейчас, — ответил Малфой, — необходимо, чтобы некоторые… результаты, связанные с… пробуждением, не могли бы быть… оспорены.

«Очень многосмысленно, — подумал Гарри. — Том наверняка подумал бы, что речь идет о его пробуждении, но что-то кажется, что Малфой больше озабочен своим кошельком. Если он собирается продать все мандрагоры… И «мне», в смысле, если бы я был Томом, не грозит разоблачение, и Малфой обменяет жизни двух магглорожденных на золото, ведь без мандрагор пробудить их от окаменения не получится… Что же делать?!»

— Кроме того, — продолжил Малфой, — я надеюсь, что… хотя бы временно, пока наше положение не упрочится, некоторые эксцессы… ммм… прекратятся. Хотя бы на некоторое время.

— Да, — ни капли не соврал Гарри, — я тоже думаю, что хватит уже.

— Прекрасно, — просиял Малфой, — тогда вся эта история будет связана исключительно с Дамблдором, а достичь целей Вашего благородного предка мы можем и позже. Теми же или другими средствами. Тогда, я полагаю, это позволит несколько ослабить режим… и даже возобновить чемпионат по квиддичу!

— Кстати, о квиддиче, — промолвил Гарри. Закончить он не успел:

— О, не волнуйтесь, Лорд. С одной стороны, как глава Рода, я полностью подтверждаю обязательства своего сына, тем более если они касаются подобных мелочей, — Гарри показалось, что Малфой снисходительно усмехнулся, с другой стороны, «тот Том» тоже был еще мальчишкой, так что, может быть, это было и неплохо. — И… постараюсь повлиять на него в том, что касается его поведения. Мне вовсе не хотелось бы, чтобы между нами возникло… непонимание. А с другой стороны…

— Мое исключение из школы привлекло бы излишнее внимание? — Гарри снова использовал одну из любимых гримас Снейпа. — Тогда… Я, наверное, пойду. А то слухов и так слишком много, правда, Лорд Малфой?

— Разумеется, Лорд Поттер. Мистер Флинт! — крикнул он, сняв с двери защиту. — Проводите мистера Поттера на занятия.

***

— О чем ты говорил с Малфоем? — агрессивно спросил его Рон, близнецы стояли в шаге позади, поигрывая палочками. Они разговаривали в том самом закутке, где близнецы делали карты для первого курса и где тоже не было ни одного портрета.

— Он тоже уверен, что я Наследник. Ну и вел себя соответственно, — пожал плечами Гарри. — Чуть попу не зализал наглухо.

— Ты… ты…

— Тише, Ронникинс, — прервал рыжика Фред. — А вот это, между прочим, аргумент. Если Малфой считает, что Гарри Наследник — значит, это точно не он. Но я все равно не могу поверить…

— Мы не можем, — поправил брата Джордж. — Может быть, Джинджер просто подставили?

— Может быть, — сказал Гарри, — но я рассказал вам все, что мы с Гермионой выяснили, так что думайте сами. Это ваша сестра, и без вас уберечь ее я не могу.

— А ты? — спросил Рон. — Ты так и будешь…

— А я буду думать, как сорвать сделку с мандрагорами. А то Пенни и Колин… — он махнул рукой. — Короче, мне надо поговорить с Финч-Флетчли.

— А при чем тут этот хафф?

— При том, что в Англии не больше десяти тысяч волшебников, а скорее даже меньше пяти тысяч. Собрать с них за один урожай полтора миллиона галлеонов, о которых говорил Малфой, нереально. Это по сто пятьдесят, а то и триста галлеонов с каждого, включая детей. В один только год, — Рон нервно сглотнул, видимо, пересчитывая, сколько придется на всю семью Уизли. — А значит что? Значит, Малфой собирается загнать мандрагоры или препараты из них… Ну, препаратами магглы называют зелья или основы для зелий… Короче, он может продать их только маггловским компаниям, для маггловских же лекарств. Даже если курс сейчас, после осеннего падения фунта, один к тридцати пяти, это будет пятьдесят миллионов фунтов. Для крупной маггловской компании — фигня вопрос.

Теперь не только Рон, но и близнецы выглядели ошарашенными.

— А у Джастина, — продолжил Гарри, — точнее, у его семьи, серьезные связи в маггловском бизнесе.

***

По каким-то причинам о возобновлении квиддичного сезона объявлено не было, однако хождения строем прекратились. Правда, Гарри при перемещениях по замку теперь довольно навязчиво сопровождал как минимум один ученик из «Добровольной Дружины». К изумлению Гарри, среди них нашлось целых два гриффиндорца: Драммонд МакЛагген и Уэсли Буш, не оставлявшие Гарри без внимания и на территории факультета. Ходили слухи, что в эту самую дружину набивался еще и Перси Префект Уизли, но ему было отказано, как подозревал Гарри — в связи с зашкаливающей ненавистью оного префекта к некоему вновьсвежеобретенному Лорду. Так что из-за плотной опеки поговорить с Джастином удалось только на гербологии.

— Мы подумали и согласились, что это не ты, — сказал Джастин, они на пару с ним обрезали абиссинские смоковницы, потому что уход за мандрагорами стал слишком опасен для второкурсников. — Даже Эрни МакМиллан сдался. Это из-за Пенни. Просто не вижу смысла в том, что ты сначала спасаешь ее, потом за нее мстишь, а потом…

— Смысл, на самом деле, есть. Но не для меня, — ответил Гарри. — Почему-то никто не понимает, что Хогвартс на самом деле — самая крупная производственная компания волшебного мира, — тут он просто повторил слова мисс Стрит, которые она высказала на одном из летних совещаний. — А дело вот в чем…

Только вмешательство профессора Спраут вывело Джастина из ступора, когда Гарри вкратце рассказал ему про аферу с мандрагорами, не упоминая некоторых иных аспектов ситуации.

— Я немедленно отпишу отцу, — сказал он, и Гарри удивился, насколько по-другому, по сравнению с Малфоем-младшим по отношению к Малфою-старшему, это прозвучало. Видимо, аристократ аристократу рознь, и, как и говорила ему Таппенс, от самого человека зависело больше, чем от его родословной. — Но… ты уверен?

— Да, — сказал Гарри, — уверен. Только будь осторожен. Ходят слухи, что нашу почту проверяют.

— Ты знаешь, в чем сила нашего факультета? — улыбнулся Джастин, блеснув чуть затемненными очками, которые он теперь носил не снимая. — В друзьях. А завязывание контактов — это то, чему таких, как я, учат с детства.

— Тогда понятно, — кивнул Гарри, — удачи. И… «Эф-энд-Эф» — это же не Финч-Флетчли?

— Это было бы слишком большим везением, — нахмурился Джастин. — Но не переживай. Если это британская компания — отец наверняка играл с кем-то из их руководства в гольф или посещал скачки. Шляпа точно распределила бы его на Хаффлпафф, будь он волшебником.

Глава 33. Осколки Мутного Стекла

Вопреки ожиданиям Гарри, временный директор не стал брать на себя преподавание ЗОТИ. «Наверное, аферы с мандрагорами и линькой единорогов занимают всё его время», — подумал мальчик. Так что вместо ЗОТИ сегодня вечером у них были дополнительные занятия трансфигурацией с профессором МакГонагалл. «Интересно, чему нас будет учить МакКошка теперь?»

Он чувствовал себя отвратительно: этой ночью ему приснился кошмар, в котором он летел по какому-то круто уходящему вверх коридору или, даже скорее, каменной трубе, а за ним — откуда-то он знал это — следовало чудовище.

— Гарри, — сказал ему Фред, зажав в углу после завтрака, — мы… проверили. Во-первых, никаких ожогов на ней нет. Ни на той руке, которой ты коснулся, ни на ухе… которого ты тоже коснулся.

У Гарри немного отлегло от сердца. Ну да, от Джинни не воняло ни чесноком, ни гнилью, и значит, она не должна была умереть, как Квиррелл в прошлом году.

— Во-вторых, — продолжил Фред, — мы попытались дать ей конфету с этим твоим Ясномысленным Зельем.

— И что? — спросил Гарри, хотя уже знал ответ: слово «попытались» говорило само за себя. А больше зелья у него не было.

— Она как-то умудрилась скормить ее нам, — понурился Джордж. — Нам самим, представляешь, какой позор?! Сначала МакКошка, потом Джинджер…

— Мы поняли это, только когда уже проглотили эту конфету, по половинке каждый, — пояснил Фред. — Видимо, мы слишком хорошо натренировали Джинджер еще в Норе. И теперь я понял, что на самом деле мне нравится не Анжелина, а Алисия.

— А мне наоборот — не Алисия, а Анжелина, — кивнул Джордж. — Наверное…

— …ДЕВЧОНКИ НАС ОПОИЛИ!

Гарри тяжело вздохнул. Близнецы отказывались меняться даже в такой ситуации.

— Если не шутить — впору повеситься, — пояснил Фред. — Мы ей, Джинджер, виду не подали, ну, что конфета с начинкой была. Хотя, ты знаешь, бьет по мозгам это зелье качественно. Как будто взрыв в голове, у кого она, конечно, не пустая. Но это еще не все. В-третьих…

— Во-третьих, она действительно пишет в этой книжке, — продолжил Джордж, — с принцами и принцессами.

— Мы подсмотрели, через зеркальце, чтобы не палиться…

— …В ней одни пустые страницы.

— А то, что она пишет там, исчезает…

— …А потом там же, на пустой странице, сам собой появляется ответ. Почерк незнакомый.

— Это он, — сказал Гарри, — тот самый дневник. Гермиона говорила, что Джинни сразу после каникул интересовалась у мадам Пинс переплетными чарами, и значит, она просто переклеила обложку!

— Мы не смогли отобрать его.

— Джинджер оттолкнула Фреда…

— …На самом деле, она оттолкнула тебя, Джордж!

— Короче, она оттолкнула нас обоих с такой силой, как если бы она была Хагридом!

— Так что отнять у нее эту книгу…

— …Без скандала…

— …НЕ ПОЛУЧИТСЯ.

— А скандал привлечет внимание Малфоя, и…

— Не продолжай, Гарри, все и так понятно. Но…

— Но попытайтесь хотя бы не давать ей гулять по замку. И будьте очень, очень осторожны, парни! Если это то, что я думаю…

— Ничего, Гарри, уж летучемышиный сглаз мы как-нибудь переживем!

— А если серьезно?

— Если серьезно — нам всем придется поехать на пасхальные каникулы в «Нору», — сказал Фред. — А там, думаю, папа и мама смогут разобраться.

— И господин Временный Директор Лорд Малфой будет достаточно далеко и ничего не узнает, — пояснил идею Джордж. — А то сам понимаешь…

Гарри понимал. «Было бы намного хуже, если бы… Министр Фадж отправил бы туда ребенка», — вспомнил он слова Дамблдора.

— А пока мы действительно будем очень осторожны, — уверил его Фред.

Когда близнецы Уизли ушли, Гарри достал из сумки мизерикорд. Уколол палец и напитал кровью руны. Не глядя, метнул стилет через плечо, услышал глухой удар и обернулся. Как и в конце прошлого года, лезвие вошло прямо в смотровую щель стоящего в нише доспеха. Стало легче. Ненамного.

***

Джастина на Гербологии не было. Гарри мигнул Невиллу и мотнул подбородком в дальний конец теплицы; Лонгботтом кивнул и двинулся туда, откуда доносился голос профессора Спраут. Сам Гарри подошел к Сьюзен Боунс и Ханне Аббот, с которыми Джастина видели чаще всего. Девочки посмотрели на него с прежним недоверием. Но хотя бы не убежали.

— Что с ним? — спросил он у рыженькой, так как беленькая не могла вымолвить ни слова.

— Профессор Спраут сказала, что родители забрали его домой, — настороженно прошептала она, сразу поняв, кого имел в виду мальчик.

— Но? — спросил ее Гарри и понял, что они опоздали: и близнецы, и он сам.

— Что «но»? — прищурилась та.

— Ты сказала это таким тоном, как будто не веришь в это, — пояснил Гарри. — Потому и «но».

— Мальчики говорят, — сказала она, — что вечером воскресенья он вышел, чтобы отправить домой сову. И не вернулся. Утром сказали, что его забрали родители, но…

— Я же говорил, что «но» будет, — невесело усмехнулся Гарри.

— Я лучше покажу, — сказала Сьюзен и выложила из сумочки мутный осколок стекла, маленький, в четверть дюйма размером.

— Я нашла это в коридоре, — сказала она. — Я специально прошла весь путь от совятни до… Я хотела пройти до наших спален, но это я нашла раньше, на втором этаже.

— Снова второй этаж, — печально сказал Гарри, достав лупу. — Ну, посмотрим…

— Это явно осколок от его очков, — сказал он. — Ему недавно прислали.

— Да, — Ханна, наконец, открыла рот, — он нам тоже такие обещал подарить, когда ему пришлют, ну, как ты Лаванде и мисс Грейнджер.

— Вот кстати, — подхватил идею Гарри, — Лаванда, не могла бы ты подойти к нам?

Блондинка отложила ножницы, переглянулась с Парвати, и обе гриффиндорки подошли к троице.

— Рассказывайте, чего уж там, — ясно было, что две главные сплетницы Гриффиндора не могут ничего не знать.

— Говорят, мадам Помфри… — начала Парвати.

— …Объявила в Больничном Крыле карантин… — подхватила Лаванда.

— …И никого внутрь не пускает…

— …Даже директора, в смысле, Временного Директора.

— А еще говорят…

— …Что всем деканам приказали…

— …Готовиться к эвакуации учеников и преподавателей.

— Профессор Спраут… — тут Лаванда обернулась туда, где толстенькая профессор что-то объясняла Очень Непонятливому Невиллу, — очень беспокоится, что будет с мандрагорами.

— …Но Временный Директор Малфой, — продолжила Парвати, — успокоил ее и сказал, что о мандрагорах позаботятся. Без нее. Потому что она будет отвечать за их, — она кивнула в сторону Ханны и Сьюзен, — эвакуацию.

— А всех обитателей больничного крыла переведут в Мунго, — закончила Лаванда.

— …А при транспортировке что-нибудь случится, — задумчиво сказал Гарри, — чтобы они не выдали Наследника.

— Это все-таки не ты, — выдохнули четыре девчонки разом.

— Не я. Но тот, кто все это придумал, думает, что я… — непонятно пояснил Гарри.

— Тогда… Если это тот-на-кого-я-думаю, — удивилась Сьюзен, — ему ведь как раз выгодно, чтобы…

— Он думает, что я — это уже не я, — пояснил Гарри, еще более запутав хаффлпаффочку, — значит… Значит, сегодня он вызовет меня в свой кабинет. Кстати, девочки, а вы не знаете, почему Лорд Малфой сидит где-то в подземельях, а не в кабинете Дамблдора?

— Его Горгулья не пускает, — хихикнула Ханна. — Ему Дамблдор, когда уходил, пароль не сказал. Он из кабинета вышел, а обратно она его не пустила. Энн… Ну, ее назначили в эту самую дружину, и она вечером подсмотрела, как Временный Директор пытался с ней, с Горгульей, договориться. А она ни в какую.

— Ясно, — сказал Гарри, — тогда расходимся, а то Невилл профессора из последних сил держит. И, Лаванда, попроси Дина подойти, будь другом?

— Буду, — деловито сказала Лаванда, — сейчас.

***

Дин подошел очень скоро, и они продолжили обрезку, чтобы не привлекать внимания.

— У нас все получилось, — сказал мулат. — Утром мы выбрались, ну и… ух, и весело было, там пауки набежали, Рон чуть не обделался. И если бы не Шимус и не двустволка…

— Про это потом, — сморщился Гарри, — сейчас другое важнее.

— Другое близнецы сделали, — сказал Дин, — но получилось не очень. Часа на три чар хватит, а дальше сдыхает все.

— Хоть так. Тогда, как только меня дернут, выжди минут пятнадцать и начинай слушать.

— Ага, — сказал Дин, — придется прогулять дополнительные Чары, ну и Мерлин с ними. Держи! — он протянул Гарри металлический кругляшок с обрезком резиновой трубки, к другому концу которой была прицеплена какая-то блямба. — Только осторожно, там под бумажкой Суточный Клей, оторвешь ее — и сразу лепи куда-нибудь, а то не отцепишь потом.

— Здорово, — восхитился Гарри.

Урок кончился, и они под обеспокоенным взглядом профессора Спраут двинулись к замку.

***

За обедом объявили об отмене занятий, которые вели деканы всех четырех факультетов, а Гарри ожидаемо вызвал к себе Временный Директор Малфой. В сопровождающие ему выделили Хиггса.

— Я поставил против тебя, Поттер, — сказал он, едва они вышли из зала, — десять галлеонов. Не подведи меня.

— А коэффициент какой? — спросил Гарри.

— Сейчас один к трем, — ответил ловец Слизерина, — но я ставил еще до окаменения мисс Клируотер, и он был один к двенадцати.

— Жаль, что я об этом не подумал.

— Но я еще одну ставку сделал, — продолжил Хиггс, — что это кто-то из ваших, но не ты. Там вообще один к тридцати.

— Хм. А можешь объяснить логику?

— У волшебников плохо с логикой, — усмехнулся Хиггс, — но я у тебя нахватался. Смотри. Это все крутится вокруг тебя, но это не ты. И ты этого кого-то прикрываешь. Какой отсюда вывод?

Гарри промолчал. Вывод был правильный.

— Пожалуй, увеличу-ка я ставку, — пробормотал Хиггс. — Отсутствие ответа само по себе является ответом. Говорят, в следующем году выходит совершенно зверская метла, и стоить она будет тоже совершенно зверски.

***

Временный Директор встретил Гарри с бесстрастным лицом, его палочка вновь пряталась под столешницей.

— Вы были неосторожны, Лорд, — ровным голосом сказал он.

— Нет, сэр, — вежливо возразил Гарри, — по-моему, я как раз был достаточно осторожен. Ведь куча народу может подтвердить, что я не покидал спальни, правда? — с этими словами он наклонился вперед и прилепил под столешницу мембрану от фонендоскопа Дина, перед этим сорвав бумажку, защищавшую слой Суточного Клея.

— Я не об этом, — Малфой на мгновение сморщился, — просто… Я понимаю вашу ненависть к… магглорожденным волшебникам, да и к собственно магглам, но, знаете ли, есть магглы и магглы. Некоторые из них способны… создать нам определенные трудности и помешать иным нашим планам.

— Понимаю Вас, сэр, но… ему же тысяча лет! И он очень, очень голодный, — вспомнил Гарри тот самый голос. — И хочет убивать. Так что сдерживать его… ну, питомца… очень трудно. А мне всего… Я не могу понять, сколько мне лет — двенадцать… почти тринадцать, — поправился он, — или шестнадцать, например.

Разумеется, «для себя», чтобы не соврать, он имел в виду психологический возраст, но Малфой ожидаемо понял его совершенно иначе.

— Тем не менее…

— А иногда… — Гарри задумчиво смотрел куда-то за спину Малфою, — мне кажется, что… Но мне ведь не шестьдесят пять?

Том учился на первом курсе на пятьдесят три года раньше них с Гермионой, и значит, ему должно было быть именно столько. Малфоя проняло.

— Вы… Помните что-нибудь, Лорд? — бесстрастная маска темного волшебника разбилась на куски; видимо, пробудившиеся воспоминания Тома об относительно недавних событиях не входили в его расчеты. — Из… тех лет?

— К сожалению, нет, — вздохнул он, — но я вижу сны. Точнее, кошмары. Самый… неприятный из них — это Тот Самый Хэллоуин. Но… я постараюсь вспомнить больше.

— Я… Я помогу Вам, Лорд. Как только вся эта история закончится, я смогу рассказать Вам очень, очень многое из того, что Вы забыли. И пояснить некоторые… тонкости, касающиеся тех событий, включая и…

Гарри пожал плечами. Разумеется, интерпретация событий будет именно такой, которая выгодна Малфою, но…

— И все же, Лорд Малфой. Как Вы планируете… решить вопрос с василиском?

— Василиском?! Мерлин Милостивый! Тысячелетний… василиск?!

— Эээ… Лорд Малфой, ну Вы же не думали, что Великий Салазар завел себе флоббер-червя, правда?

— Клянусь Вам… Вы тогда… Вы не упомянули о… Вы просто написали, мне в… своем вместилище, что нужно, чтобы Вы оказались в Хогвартсе и…

— А как иначе-то? Ведь, если бы дневник у Вас дома оставался, единственным кандидатом был бы…

— Мерлин! — Малфой снова побледнел. — Мой Лорд, Вы… Ваша мудрость…

— К тому же, — добавил Гарри, загнавший все эмоции куда-то глубоко в попный мозг, — пока ничего непоправимого не произошло?

Разумеется, он имел в виду, что окаменевших скоро можно будет вернуть к жизни, но Малфой понял его по-своему.

— О, да, — сказал он, — к счастью, Вы… мастерски выбрали цели. Визенгамот не будет поднимать шум из-за магглорожденных. Конечно, лучше бы было, если бы это произошло позже, но… По крайней мере, никто из чистокровных не пострадал. Но ведь это действительно мог бы быть…

Гарри понял, что Малфой не способен думать ни о чем, кроме того, что на месте Дж… Наследника или его жертв мог оказаться Драко.

— Что же до прерывания Рода Поттер, — сказал Малфой, — в конце концов, они сами вычеркнули себя из числа Двадцати Восьми и…

— А Род Поттер, он правда прервался? — поднял в Снейповском жесте бровь Гарри. — Вроде бы он по праву мой, да, Лорд Малфой?

— О, разумеется, Лорд. Право Завоевания — священно. Но…

— Но?

— Возможно, когда придет время… Вам стоило бы появиться... ммм… во всем величии? Чтобы… разобраться, скажем так, с оппозицией?

— Ну, оно же еще не пришло, правда? — пожал плечами Гарри. — Но все же… что Вы планируете делать с василиском и… окаменевшими?

— Грязнокровкам придется полежать в Мунго. Вряд ли стоит возвращать их к жизни, пока не уляжется шум. Возможно, где-то к созреванию следующего урожая придется сделать исключение для Финч-Флетчли… Понимаете, Лорд, мы… вынуждены сотрудничать с некоторыми маггловскими семьями, этим связям сотни, если не тысячи лет, и несколько неразумно было бы обрывать их вот так сразу.

— Неразумно?! — Гарри попытался представить, как выразил бы свое неудовольствие мальчик по имени Том.

— Временно, мой Лорд, временно, — Малфой явно паниковал, к беспокойству за сына явственно добавилось беспокойство о собственных капиталах.

— Разумеется, в конце концов мы покажем магглам их истинное место, но пока…

Гарри кивнул.

— Что же касается… питомца Вашего предка… Признаться, я рассчитывал, что один из моих коллег, мистер Уолден МакНейр — разумеется, чистокровный волшебник и, разумеется, Ваш верный слуга… Что он разберется с… питомцем тем или иным способом. Он служит в комиссии по ликвидации опасных существ, и нам казалось, что он не только способен заменить этого грязнокровного мужлана, но и… решить проблему. Но василиск… тысячелетний василиск… Вы же не откажете своим верным слугам в помощи? В конце концов, Вы всегда мечтали остаться на лето в Замке, и теперь, я полагаю, он станет Вашим истинным домом.

— Я уже считаю его домом, Лорд Малфой. Но… Вы не возражаете, если я покину Вас?

— Да, Лорд. Но позвольте предостеречь Вас от… неосторожности. Если — если! — пострадает кто-то из… более уважаемых семей… Боюсь, в этом случае мы не сможем уберечься от… нежелательного внимания. Боюсь, что выступить в открытую было бы несколько… несвоевременно, не так ли, мой Лорд?

— Вы правы, лорд Малфой. Но…

— О, мой Лорд, потерпите всего неделю. Через неделю Вам в помощь прибудет мистер МакНейр и…

— Вы полагаете, министерский палач, — разумеется, Гарри навел справки об обоих собеседниках Малфоя, — справится с питомцем моего предка? — и он скорчил рожу, которая возникала на лице Саманты-Шарлин каждый раз, когда она вспоминала Локхарта.

Малфоя перекосило.

***

Гарри думал, что после окаменения Джастина Малфой опять закрутит гайки и снова заставит всех ходить строем, но этого не произошло. Так что до своей секретной лаборатории они с Гермионой добрались под мантией-невидимкой без помех.

— Я все слышала, — сказала Гермиона. — Дин дал один наконечник от этого вашего фонендоскопа мне, и мы вместе слушали. Я же пишу быстрее всех вас, ну вот и…

— И что там было после того, как я ушел?

— Был звон бутылки о стакан. А потом… Потом он вызвал по камину этого МакНейра и долго на него кричал. Он пьяный был. Но про то, что это василиск, он ему не сказал, чтобы не пугать, наверное. А потом он Эйвери про мандрагоры спрашивал. Требовал сделку ускорить. А тот говорил, что уже через неделю покупатель должен приехать. И знаешь, похоже, больше мандрагор в Британии нет, ну совсем. Даже в Мунго. Их то ли магглам продали, то ли на континент. Наверное, все нового урожая ждали. И еще он сказал, что Фадж уже объявил о запрете на ввоз мандрагор в Британию. То есть…

— То есть Малфой все-таки установил монополию. Ну или это покупатель был, а не Малфой. А окаменевшие… они их просто использовали для того, чтобы паники нагнать и цену увеличить.

— Да. Там, в условиях контракта, похоже, полная эк-склю-зивность. В смысле, Хогвартс обязан передать все мандрагоры до последнего корешка, отсюда и цена такая высокая. И что мы можем сделать? — внезапно всхлипнула Гермиона. — Ты же не хочешь…

— Сдать Джинни? Нет. В этом случае Малфой сделает все то же самое, только еще и Артура закопает. И Дамблдора. А Джинни или в Азкабан посадит, или вообще убьет. Чтобы заявить о победе. А я… Меня он пока боится… а если узнает, что наследник — не я, а Джинни, то и меня бояться перестанет.

— А ты не можешь попробовать напугать его и потребовать…

— Понимаешь, он не то чтобы боится меня, а так, побаивается. Он думает, что я, в смысле, Том-Который-Теперь-Я, всего-то сопляк. И если ему надо будет выбирать между Томом и деньгами — он, конечно, деньги выберет. Он же не то чтобы любит Тома, Том ему только как пугало нужен.

— А он вообще кого-то может любить? Если он так детей использует? — пробормотала сквозь слезы Гермиона, и вдруг ее глаза как по волшебству высохли. Взгляд девочки стал колючим и жестким.

— Может. Ты же помнишь разговор? Единственное, чего он боится по-настоящему, это потерять Драко, — медленно сказал Гарри.

— Хорошо, — ответила, подумав, Гермиона, — я ему это устрою.

— Ты?! Ты же не?!..

— Да. Я же — да. Более того, я определенно - да. Давай мыслить логично, — Гермиона ткнула в него пальчиком, — и, пожалуйста, головным мозгом, а не… попным.

Гарри хотел возразить, что вот как раз попным у него получается намного лучше, чем головным, но промолчал. Зачем нужны друзья, если их не выслушивать? А вот соглашаться с ними вовсе не обязательно.

— Смотри. Ты же согласен, что если он говорит о раскаменении одного лишь Джастина, причем через целый год, то остальных, даже своего слугу, он уже все равно что похоронил?!

Гарри кивнул. Гермиона продолжила:

— Кроме того, он же и правда не прочь очистить Хогвартс от… таких, как я. Драко про это все уши прожужжал. А таких остались только я да Дин. Сейчас он надеется, что нас окаменишь ты… Ну или что родители сами заберут нас отсюда. И его мечта исполнится. А если нет… Ну мало ли какие еще несчастные случаи он может организовать. И единственный способ поломать все его планы — это чтобы сам Драко лег в Больничное Крыло — ну, или потом в Мунго — вместе с остальными.

— Ну, для сына-то он мандрагор добудет. Вырвет корешок, и… Ну или контрабандой завезет, что ему тот запрет, он Фаджа-то в грош не ставит!

— А это будет уже неважно. Все на взводе, слухи уже не ходят, а летают, и о новом окаменении, причем чистокровного волшебника, все узнают, как только первая же сова долетит до Лондона. А там… Он же сам говорил, что пока под угрозой такие, как я, никто не почешется. А вот если окаменеет чистокровный — тогда сюда и министерские понабегут, и авроры… И тогда продать мандрагоры ему никто не даст.

— Логично.

— Ну вот. А если окаменеет именно Малфой, Драко который, это будет не только логично, но и справедливо, — отрезала Гермиона. — Нет, если бы это был Малфой-старший, было бы еще справедливее, но… хоть так.

— И как ты собираешься добиться этой справедливости?

— Я вызову Драко на дуэль. Точнее, сделаю так, чтобы он меня вызвал. Потом намекну Наследнику, где эта дуэль случится, ну и обмолвлюсь, что я кое-что про него, в смысле, про нее, знаю. И Драко тоже. Знает.

— Хорошо. Хотя, конечно, не хорошо, а плохо, но… Тогда давай по порядку. Вопрос первый — почему ты, а не я?

— Во-первых, на дуэль с тобой он и так-то не решился бы, а уж когда его папочка уверен, что Наследник — ты… Во-вторых, за тобой следят. А в-третьих — у меня лучше получится.

— Вот это и есть второй вопрос. Как ты собираешься добиться, чтобы он тебя вызвал? Потому что иначе ты не сможешь определить место дуэли, ну и прочие условия, Невилл же рассказывал.

— Да. И я расспросила его еще раз, чтобы быть уверенной. А добьюсь я с помощью вот этого, — разумеется, «вот этим» была книжка, та самая, которую Гермиона читала и вроде бы даже конспектировала с самых каникул. — Я ее у миссис Кейн взяла, еще когда думала, как Пенни помочь. Тут все о подростковых комплексах, я имею в виду психологические комплексы, все-все! И с точки зрения психологии, и социологии, и эндокринологии даже! Представляешь, — оживилась она, — я насчитала у Драко целых семнадцать комплексов, это почти в два раза больше, чем у Рона, который идет следующим!

— И ты?..

— И я собираюсь использовать их все, включая Эдипов. Он меня вызовет, не сомневайся! И даже не подумает пожаловаться папочке, вот.

— Тогда третий вопрос. Как ты добьешься, чтобы вас окаменили, а не убили?

— Я точно не умру, — сказала Гермиона, — я просто окаменею. А он… Ему придется рассчитывать на защиту Замка. Справедливость, помнишь?

— А почему ты уверена, что… ты не умрешь?

— Потому что я думаю головой, а не попой. Скажи, Гарри, ты внимательно рассмотрел тот осколок стекла, которой дала тебе Сьюзен? Ты ничего не заметил?

Она положила осколок на столик, взмахнула палочкой и произнесла:

— ЭНГОРГИО!

Осколок увеличился раз в пять, но Гарри все равно использовал лупу.

— Мутный он какой-то…

— Правильно. Потому что что-то случилось с серебром, которым были покрыты очки. Это же были очки Джастина? Такие же, как и у меня?

— Да. И даже той же самой фирмы, только оправа другая.

— Ну вот. Джастин окаменел, потому что был в очках, они ослабили Взгляд. И я буду в точно таких же очках, и тоже окаменею. Только окаменею.

— Но почему ты решила…

— Нет, Гарри, твоим головным мозгом все-таки придется побыть мне. Смотри. Добби поймал Взгляд сквозь флакон, так? Колин — через объектив фотокамеры, и у него только пленка сгорела. Пенни смотрелась в зеркало. Кстати, ты его изучал? Ну, как улику?

— Н-нет.

— А я — да. Я встала на ее место, я же помню, ты мне показывал, где она лежала. На сундук встала, я вытащила его из нашей лаборатории. Кстати, ты сейчас сидишь именно на нем. И там, на зеркале, есть помутневшее пятно. И помутнение очень похоже на то, что я увидела на том осколке. Я построила схему, с помощью Дина, разумеется… И знаешь, куда упирается отраженный луч?

— Дай угадаю… — прикинул Гарри, — в одну из кабинок, тех, что не скрыты?

— Нет. В один из умывальников.

— Вторая попытка, — взъерошил волосы на манер МакФергюссона Гарри. — Это, должно быть, тот самый кран, который не работает?!

— Именно. Когда выйдем отсюда, я тебе покажу.

— Значит… это не кран. Это просто маскировка. А что может маскировать кран в этом месте? Только вход в…

— Да. И именно поэтому я назначу дуэль в этом коридоре, чтобы чудищу не пришлось далеко ползти. А то попадется еще кто-то…

— А ты сама… не боишься? — во рту у Гарри пересохло уже давно, но сейчас там была Сахара.

— Конечно, боюсь, но… Если я не сделаю этого, я буду бояться значительно больше и… дольше. Если Малфой, я имею в виду старшего, конечно, победит, то… То Драко не успокоится, пока не уничтожит меня, ну и Дина тоже. Но в основном меня.

— Да, я помню, как он ныл, что ты сделала его по всем предметам. Но… почему ты? Почему не… Дин?

— Потому что очки Лаванды будут сидеть на Дине как на корове седло. И если он будет, ну, на первых ролях, Малфой сразу заподозрит неладное. А я в очках буду выглядеть естественно и привычно.

— Все равно я… я не могу рисковать тобой.

— Ты?! Рисковать мной?!

Гермиона вскочила, она была в самой настоящей ярости.

— ДА ЧТО ТЫ О СЕБЕ ПОДУМАЛ, ГАРРИ ДЖЕЙМС ПОТТЕР?! Я что, собственность твоя, что ли?! Ты… — ее волосы распушились, забегали искры…

Гарри вскочил, рванулся вперед и обнял девочку, так крепко, как мог.

— Тихо-тихо-тихо. Не надо, не надо этого делать, Гермиона Джин Грейнджер. Иначе ты разнесешь тут все, и мы скомпрометируем… эээ… нашу тайную лабораторию. Ну и мне говорила одна умная ведьмочка…

— Что надо обнять кого-то, кого ты… кому ты доверяешь. А ты, Гарри Джеймс Поттер, похоже мне не очень-то веришь?

— Верю, — шепотом буркнул Гарри прямо в ее ушко, — я никому так не верю, как тебе.

— Тогда и в меня верь, понял, дубина? Можешь бояться за меня сколько угодно, можешь хоть описяться от страха, но верь. Я все продумала. И я все равно пойду. В крайнем случае брошу тебе в спину «Петрификус» и пойду. Это не только твое дело. Оно даже больше мое, чем твое, если хочешь знать.

— А я? — глупым голосом спросил Гарри, отстранившись и глядя ей прямо в глаза.

— А ты будешь сидеть в Общей Гостиной и играть с близнецами во взрывного дурака, чтобы отвлечь их от Наследника. Да, я знаю, что это подло, но Малфой ее тоже убьет, если его не остановить. Так что можешь продуть близнецам хоть весь свой сейф, можешь выиграть хоть всю их «Нору», но из гостиной ты ни шагу не сделаешь, понял?

— Я помру там, — опустил голову Гарри, — от страха за тебя. И за Джинни тоже.

— Помирать не вздумай. Потому что потом… надо будет… эээ… доиграть партию.

— Это ты не вздумай. Умирать. Потому что если ты… То я пойду за тобой и вытрясу из твоей души всю душу, поняла?

— Это будет взаимно, — прищурилась мисс Грейнджер, — так что давай подождем со всем этим, идет?

— А ты… ты… одна пойдешь?

— Нет. Мне понадобятся секунданты, скорее всего — Дин и Невилл. Рона нельзя.

— Но секунданты…

— Мы устроим дуэль по-американски. То есть мы ждем в разных концах коридора, за углом, потом по сигналу входим в него, только мы входим, без секундантов. И… Мы там, а секунданты в безопасности. Так что василиск сможет полюбоваться только нами обоими. Но я буду в очках. Они, Дин с Невиллом, кстати, тоже. Так что извини, но твои очки я тоже заберу, для Невилла. А ты пока походи в старых. И… не воображай себя центром вселенной, Гарри. Дин магглорожденный, и эта история тоже касается его больше, чем тебя. Да и Невилла тоже.

— А Невилла-то каким боком?

— Нет, ты все-таки безнадежен. Я удивляюсь, как ты смог собрать всех нас — ну и Дина, и близнецов — в команду, совершенно не разбираясь в… некоторых важных вопросах. Из-за Джинни, болван! Да Невилл как взглянет на нее — сразу же краснеет весь! Лаванда с Парвати уже заключают пари, кто из вас у кого ее отобьет.

— Серьезно?!

— Ну да. Но, по-моему, Гарри, ты пытаешься заговорить мне зубы. Итак, есть три человека, которых эта история касается больше, чем тебя. Дай им — нам — решить свои вопросы, а потом разберись с тем, что осталось. Это мы тебе, так уж и быть, доверим. Кстати, держи! — она протянула мальчику пачку пергаментов.

— Что это?!

— Письма. Домой. Я ведь, когда окаменею, папе с мамой писать не смогу, правда? Ну и вот. Тут на каждом дата есть, будешь им отправлять, с Хедвиг. И, Гарри…

— Что еще?

— Верь в меня.

Глава 34. Детские Игры В Подвале

— Подождите здесь, мистер Филч, — бросил Малфой, открывая дверь своего кабинета. — Поттер, за мной.

Войдя внутрь, он бросил палочку Гарри и его сумку на стол. Дверь за ними захлопнулась.

— Что. Ты. Сделал. С. Моим. Сыном, грязнокровная тварь? — зарычал Малфой, обернувшись к мальчику.

— Ничего, сэр. Я же был в Общей Гостиной. И меня там все видели.

— Мы не в Визенгамоте, Поттер. Или Реддл — мне уже все равно! Кто бы Вы ни были, Драко для меня… И мне не нужны доказательства. Вы понимаете, что сейчас я могу сделать с Вами все, что захочу?

— Да, сэр.

Гарри стоял, сложив вместе кисти рук. Тогда, в драке во «Флориш и Блоттс», Малфой показал довольно слабую физическую и боевую подготовку, уж с полицейскими МакФергюссона, да и даже с самим пожилым суперинтендантом его было не сравнить. Гарри больше волновался бы, если бы сейчас против него стояла одна из тех темных личностей из Лютного.

— Тогда отвечайте! Что случилось с моим сыном?!

— Как я понял, сэр, его окаменил василиск Салазара Слизерина, выпущенный на волю с помощью того дневника, который Вы подкинули маленькой девочке во «Флориш и Блоттс». Правда, она потом подарила его мне, но это неважно. Все равно начали это Вы. Сэр.

— Ты не докажешь!!!

— Ну, Вы же сами сказали, что мы не в Визенгамоте, сэр. И василиск тоже вряд ли ходит на его заседания. Хотя родословная у него ого-го, правда?

На губах Малфоя выступила пена, палочка оказалась в его руке, трость, в которой она была спрятана, с грохотом врезалась в угол, отброшенная взбешенным магом…

— Мерзкое отродье, ты не смеешь! КРУ…

— ЭКСПЕЛЛИАРМУС-СТУПЕФАЙ-ИНКАРЦЕРО!!! — Гарри мог бы поклясться, что палочка вылетела из руки Малфоя-старшего еще на звук «А» в слове «Экспеллиармус». Как показалось Гарри, серебряная змеиная голова на ее рукоятке попыталась укусить его прямо в полете, но приказ на парселтанге «Сс-с-стоять!» заставил ее замереть. А потом Гарри поймал палочку и как следует треснул этой головой о край стола, отчего изумрудные глаза вроде как свелись в кучку.

Гарри сунул палочку Миртл обратно под таннеровский бинт, под которым и носил ее все время, и взял со стола свою, остролистовую.

— ТЕРЕБРО! — ТЕРЕБРО! — брошюрка о бытовых чарах снова пришлась очень кстати: в толстой дубовой столешнице на расстоянии полутора футов друг от друга образовались две небольших сквозных дырки, каждая чуть меньше дюйма диаметром. Подумав, Гарри с грехом пополам загладил их краешки (трансфигурация до сих пор давалась ему довольно тяжело), да еще и капнул в них маслом из всегда лежащего в сумке флакончика. Теперь ничего не перетрется.

После чего он отменил связывание, с натугой (и с помощью «этого») перетащил обмякшего Малфоя в кресло и в несколько оборотов обвязал ему запястья длинными отрезками капронового шнура, так выручившего их год назад в Запретном Коридоре и в подземелье под ним. Поместив руки поверх дырок, он пропустил концы шнуров сквозь отверстия и обвязал ими ноги волшебника под коленками. Малфой, к слову, тоже презирал штаны, так же, как и приснопамятный мистер Розье. После чего, подтянув шнур, он прижал их, в смысле, коленки, к столешнице снизу. Теперь элегантные штиблеты волшебника болтались в полуфуте от пола, а возить веревку туда-сюда, чтобы все-таки постараться перетереть ее, не получится.

Шарлин рассказывала, что примерно таким образом они в сорок втором привязывали к собственному столу какую-то нацистскую шишку, чтобы она спокойно сидела на своем месте и не привлекала к себе лишнего внимания. Правда, тот нацист был к тому времени уже мертвым, но он-то, Гарри Поттер, он же все-таки волшебник или как?

Подумав, он примотал шею Малфоя к высокой спинке кресла, вернув Люциусу присущую ему горделивую осанку. Он надеялся, что тот все-таки сможет дышать, а вот говорить или там кричать ему будет не очень просто. Ничего, Гарри готов прислушаться и к весьма хриплому шепоту. В качестве завершающего штриха он поправил кружевной воротник и кипенно-белые манжеты волшебника, так что белый шнур на шее и запястьях теперь был совершенно незаметным.

Подумал, выдохнул… То, что он собирался сделать, было противно всей его душе. Но… Малфою совершенно не нужно было помнить о его второй палочке.

— ОБЛИВИЭЙТ! — кажется, отвращение, которое он испытывал к этому виду волшебства, не повлияло ни на словесную формулу, ни на жест… А желание… О, желание у него было. Еще какое желание…

Оглядев свои труды, он бросил на пленного «Энервейт» и выпустил вперед Маленькую Шарлин. Гарри-Шарлин пришлось бросать «Энервейт» еще два раза, прежде чем Временный Директор прекратил плеваться, ругаться нехорошими словами (Гарри узнал целых два новых, для Пивза), дергаться и вообще всячески душить себя. При этом пленный хоть и действовал не вполне разумно, но по крайней мере не выглядел идиотом, то есть с «Обливиэйтом» он не перестарался.

— Лорд Малфой, сэр, — вежливо попросил Гарри-Шарлин, — не могли бы Вы отдать приказ все-таки приготовить то самое зелье, как только мандрагоры поспеют? Ну, теперь же эта ваша сделка, с монополией, она же уже совсем не к месту? Так что давайте Вы отмените приезд этого Вашего мистера Эйвери, и мистера МакНейра, который с топором, тоже? А профессор Спраут, профессор Снейп и мадам Помфри пусть останутся в замке, вместе с теми, кто окаменел. И вылечат их, когда мандрагоры дозреют. Ну, а если там какая-нибудь неустойка, Вы же ее сами заплатите, правда?

Трижды недодушенный Малфой обреченно-утвердительно хлопнул глазами.

Гарри-Шарлин подумал, достал из шкафчика бутылку огневиски и стакан. Полбутылки вылил в камин, еле успев отскочить от синей вспышки, а неполную бутылку и стакан с тонким слоем пламенеющей жидкости на дне поставил между руками Малфоя. Сам же с тихим и скромным видом отворил дверь.

— Мистер Филч, — вежливо обратился Гарри-Шарлин к завхозу, — Временный Директор Лорд Малфой просит срочно позвать профессора Спраут, профессора Снейпа и мадам Помфри.

Филч недоуменно уставился на сидящего аристократически-прямо Малфоя. Малфой еле заметно и оттого с большим достоинством кивнул. Филч с подозрением посмотрел на Гарри, потом на временного директора, но все же захлопнул дверь прямо перед носом мальчика и стремительно пошаркал куда-то в сторону кабинета зельеварения.

— Кх-хак ты… Кх-хак ты смогх-х-х… Пкх-халочка… твоя пкх-халочка…

— Да, сэр. Моя палочка лежала на столе. Но видите ли… В прошлом году… Почти ровно год назад, сэр… Тут… гостил Ваш хозяин. Бывший. Или нет? В общем, Волдеморт, он же Том Реддл, ну, Вы ж его знаете? И мы... эмм… подрались. Я выронил палочку, но знаете, лорд Малфой… Она оказалась мне не нужна. И… я сжег его… Ну, в смысле, тело, которое он занимал… голыми руками. Ну, Вам же Драко, наверное, рассказывал?

Глаза Малфоя расширились совершенно не по-благородному.

— Значит, не рассказывал. Зря, конечно… Хотя если с моей стороны смотреть, то вовсе и не зря, правда? И да. Я — не он. Но профессор Дамблдор говорит, что я даже хуже. А давайте я Вам веревку ослаблю, ну, ту, которая на шее? Ну, чтоб Вам говорить было удобнее? Вы же не будете, ну… глупости делать?

Он подошел к Малфою и действительно немного ослабил петлю, благо хитрый узел это вполне позволял. Казалось, Малфой пытался втянуть кожу в тех местах, где Гарри случайно касался ее пальцами.

— Ну вот, Лорд Малфой, сэр. Так же сильно лучше, правда? Скажите чтонибудь, а? — Шарлин в его голове явственно веселилась. Совсем молодая Шарлин, образца сорок второго года, еще до того, как она попалась наци.

— ФИНИ-К-Х-Х-Х… — Гарри-Шарлин резко натянул веревку, и Малфой снова захрипел.

— Нет, Лорд Малфой, сэр, не стоит. С маггловскими веревками столько возни, представляете? Зато никакое «Фините» на них не действует, даже с палочкой. А уж без нее… Кстати, — он прошел в угол, поднял трость и вставил в нее валяющуюся рядом со столом палочку Малфоя. Голова змеи захлопнула открытую было пасть и сжалась. — Эээ… А чего это она, сэр? Я же ее только погладить хотел… — удивился Гарри. — «Будеш-ш-шь кус-с-сатьс-с-ся — рас-сспылю!» — добавил он на парселтанге. И действительно погладил серебряного гада по темечку. Гад вытерпел. — Это она меня так боится?! Эээ… Ну… ну и правильно же боится, да? Вот профессор Дамблдор тоже опасается, и, наверное, тоже не зря. Скажите же уже чего-нибудь, Лорд Малфой, сэр, я же Вам там, ну, в шее, внутри, ничего не повредил?

— Нет, Лорд Поттер. Все х-кх-кхорошо.

— Ага. Я тогда Вашу палочку тут положу, на краю стола? А сам у стенки сяду, ладно?

Дождавшись кивка, он положил трость на край столешницы, так, чтобы Малфою, даже если он случайно освободится, было максимально неудобно тянуться за ней. Изумрудные глаза змейки следили за ним с легким ужасом. Гарри едва успел сесть на стул у стены и чинно сложить руки на коленях (палочку он, разумеется, не выпустил, только прикрыл рукавом мантии), как в кабинет ворвались школьная медиколдунья и два профессора — Снейп и Спраут.

— Я меняю пх-х-лан, кх-х-а, — тоном, долженствующим изображать решительность и невозмутимость прокашлял Малфой. — Помона, отправьте К-ххаффлпафф с… Авророй, сами… присмотрите за мандрагх-х-хорами. Поппи, ваши пациенты останутся тут, пока мандрагх-х-хоры не созреют. Северус, Вы тоже не эвакуируетесь вместе со всеми и, кх-х-хак только… сварите зелье.

Потом Временный Директор посмотрел в чистые изумрудные глаза Гарри и добавил:

— Ркх-хазумеется, на всекх-х.

Посмотрел еще раз и дополнил приказ исполненным заботы и сострадания голосом:

— С запасом. И не экх-хономьте. Жизни детей — бесценны.

Гарри согласно кивнул. Снейп бросил на него крайне подозрительный взгляд и выбежал в коридор, Спраут и Помфри устремились за ним. Гарри встал, прикрыл дверь и снова вернулся на тот же стул.

***

— Можно несколько вопросов, Лорд Малфой, сэр? Что Вы имели в виду тогда, в Лютном, говоря о двух сопляках, которые друг друга стоят?

— Кха… ты и Темный Лорд… Мы не знали и недооценили…

— Недооценили Тома? Тома Реддла?! После всего этого?!

— Тх-х-хы не понимаешь… Там, в дневнике… ему шестнадцать… И… И ему нужны будут старшие советники… Он будет… управляем.

— Это если он не вспомнит о том, что он… проспал, — пожал плечами Гарри, подходя к книжным полкам рядом со столом Малфоя, — а то может… неудобно получиться. Вы же не в курсе, как эта штука действует?

— Нет… И… ты обманул меня, гх-х-хаденыш.

— Ну да, сэр. Обманул. Точнее, Вы сами себя обманули. Я-то Вам ни разу не соврал, называть меня Томом действительно не стоило бы. А… скажите, Вам веревка не жмет?

Малфой скривился. Гарри подумал, что надо бы расспросить Малфоя и о его подельниках, и о планах, да и механизм действия этого дневника надо бы понять, чтобы узнать побольше о Волдеморте. Придется снова грузить работой Гермиону… Если она, разумеется, еще жива… А скорее всего, она жива — иначе Малфой не преминул бы поиздеваться над смертью «грязнокровки». А значит, Гермионе понадобятся книги. Впрочем, если она все-таки умерла — он все равно скоро загрузит ее… там…

— А второй, ну, сопляк — это, как я понял, я? — спросил Гарри, стоя за спиной Малфоя и скидывая в сумку черные-пречерные книги, выбирая те, которые стояли под рукой и в которых было больше всего закладок, благо перчатки из драконьей кожи, наравне с машинным маслом, мотком капронового шнура и кучей других полезных мелочей, у него в сумке были всегда.

Потом он немного подумал и добавил:

— Сэр.

— Да… Ты… кх-ха… Показал себя… решительным… нам нужен был кто-то, кто станет… пугалом для всего этого стада. Подконтрольным пугалом. Но Вас, Лорд, мы тоже недооценили. Кх-хотя, возможно, мы еще сможем…

Он не успел договорить. В дверь застучали, громко и весьма панически. Гарри сместился прямо за спинку малфоевского кресла и присел.

— Все возможно, Лорд Малфой, — прошептал он, — но позже. Мы же поговорим еще, да? А сейчас, извините, меня здесь нет.

С этими словами он накинул на себя лежавшую, как обычно, в сумке мантию-невидимку и стал беззвучно, держась дальней стенки, смещаться к двери. Дверь распахнулась, и в комнату ворвались профессор МакГонагалл с профессором Флитвиком. Коротышка держал палочку наготове, прикрывая спину Минервы. Двигался он левым плечом вперед, как-то очень ловко, словно в танце, перебирая ногами.

— Временный Директор Малфой, — словно плюнула в лицо блондина МакГонагалл, — разрешите проинформировать Вас, что пресловутый Наследник похитил ученицу и оставил новую надпись.

— «Ее кости навеки останутся в Тайной Комнате», — процитировал Флитвик, держа под прицелом дверной проем.

— У Вас есть какие-нибудь объяснения, сэр? — МакГонагалл тоже обнажила палочку, но направлена она была на Малфоя. — Может быть, отдадите какие-нибудь мудрые указания именем Попечительского Совета?

— Уводите учеников по спальням. Завтра… Завтра утром мы начинаем эвакуацию.

— Но Вы… Вы что же, не предпримете никаких действий?

— Где твои глаза, старая кошка?! Ты что, не видишь, я беспомощен, я связан по рукам и ногам!

Гарри воспользовался тем, что ошарашенный Флитвик развернулся к Малфою, и выскользнул за дверь.

— О! — этот многозначный возглас МакГонагалл он услышал, уже беря разгон, а затем его догнал вопль Малфоя:

— Физически! Я связан физически, идиотка, связан маггловской, Мордред бы ее побрал, веревкой!

Дальнейшего диалога Гарри не слышал, он уже бежал вверх по удачно подвернувшейся лестнице, и до него донеслось только тоненькое флитвиковское «ПОТТЕР!!!»

***

Он снова бежал по замку, боясь не успеть, но не понимая, куда и к чему. Но его попный мозг редко давал сбои, так что он полностью положился на него. И не прогадал. Он ворвался в дверь туалета Миртл и сразу ушел кувырком вперед и в сторону, уже понимая, что не поможет: слишком много было… их. И только увидев, что с палочек не летят заклинания, понял: все хорошо.

Невилл Лонгботтом, Дин Томас и Шимус Финнеган с оттягивающими плечи сумками.

Трое Уизли — Рон, Фред и Джордж.

И рыженькая хаффлпаффка — Сьюзен Боунс.

— Гермиона? — единственное, что он хотел узнать прямо сейчас, остальное… Остальное — потом.

— Окаменела, — ответил Невилл, — очки сгорели, все, как она и думала. Но она не умерла, это точно.

— Про Малфоя, в смысле — мелкого Малфоя, я понял, — сказал Гарри, — но откуда вы узнали, что я буду тут?

— ЕСТЬ СРЕДСТВА! — хором ответили близнецы.

— Ладно, неважно, — сказал Гарри и выпустил вперед маленького МакФергюссона. — Если вы трое тут — значит, исчезла действительно Джинни? А Перси где?

— Она нас заступефаила, — мрачно сказал Фред.

— Очень быстро, — поддержал его Джордж, — как только увидела. Она надпись рисовала, вторую, про свои же кости. Так ты…

— Что вы планировали делать? — оборвал его Гарри. На вопрос о Перси ни Фред, ни Джордж не ответили.

— Вообще-то Гермиона еще до дуэли сказала нам, где может быть вход, — склонил голову Фред. — Дин уже поковырялся в раковине — никак. Никакого замка. Никакой хитрой механики. И мы уже готовились запускать Шимуса.

— Мы же с первого курса мечтаем взорвать женский туалет! — воскликнул Джордж.

— Отставить Шимуса. Если я правильно понял, там зверюга длиной футов пятьдесят, не меньше, которую никакие заклинания не берут.

— Точно, — подтвердил Дин, — Гойл аж обосрался, когда ее увидел.

— Помер? — уточнил Гарри-МакФергюссон. — Помер и обосрался? — на одном из разборов в полицейском участке, еще до школы, он слышал, что у свежих мертвецов часто самопроизвольно опорожняется кишечник.

— Нет. Жив, но… Мы за углом ж-ждали, ну, так, чтобы только Гермиону видеть, — пояснил Невилл. — А они все втроем к н-ней рва-рванулись. Гермиона Гойла запетрифаила, через п-п-полкоридора. А сама у-увернулась. Как будто танцевала. Ну, а они к ней бежали, д-двое уже, Малфой с Крэббом. И тут пол задрожал, змеюка у них за спинами в-выползла. Ну, Гермиона — в камень, и эти двое т-тоже.

— Они ее отражение в щите увидели, — продолжил Дин. — Там рыцарь стоит, и щит у него начищенный. Филч туда регулярно штрафников гоняет, драить его. Так на нем теперь вмятина. От взгляда вмятина, представляешь? А Гойл в сознании лежал, только шевелиться не мог, даже глаза не скосить, ну, она и проползла мимо. И не смогла с ним взглядом встретиться, с Гойлом-то.

— Понятно. Невилл, давай сюда мои очки. Сейчас рысью бежишь в кабинет директора. Настоящего директора, в смысле. Пароль был «Всевкусные Драже», вряд ли его поменяли. Если это не сработает, то там наверняка еще какая-то сладкая хрень, попробуй подобрать.

— Но…

— Заткнись. Там, в кабинете, лежит Распределяющая Шляпа. Засунешь туда руку, ну, в нее. В ней спрятан Меч Гриффиндора. Он волшебный, и история у него ого-го, так что может здорово помочь. Хватай его и беги сюда. В книжке написано было, что заклинания змеюку не берут, так что придется драться чем попало.

Невилл стартовал со скрипом подошв по кафелю.

— Теперь ты, Сьюзен. Как ты здесь оказалась?

— Из-за Джастина, — вскинула симпатичный подбородок хаффлпаффочка. — Я… я вижу — Дин с Невиллом бегут. Ну я и… За ними. А потом с ними. А Ханна испугалась и ушла в гостиную.

— Правильно сделала, между прочим.

— Кто бы говорил!

— И ты заткнись. Точнее, не заткнись, а говори быстро. Амелия Боунс, которая начальник ДМП — она тебе кто?

— Тетя. Я…

— Канал связи есть? — Сьюзен кивнула, и Гарри понял, кого имел в виду Джастин, когда говорил о друзьях и контактах. — Передай, что Чудовище Слизерина — это василиск, управляет им Волдеморт, который все никак не сдохнет. Это как-то связано с маггловской тетрадкой, принадлежащей Тому Реддлу - это, кстати, его, в смысле, Волдеморта, настоящее имя. Тетрадку в учебник Джинни подбросил старший Малфой, я это видел.

Если он сейчас умрет — его слова будут иметь статус предсмертного свидетельства, а оно, как помнил Гарри из разговоров с Деллой, очень весомо. А если выживет — ну тогда пусть его накажут за… преувеличение.

— Я думаю, что он таким образом избавился от нее из-за министерских рейдов, ну, летом которые были, — продолжил он. — Ну и сам Реддл, в смысле, Волдеморт, который в тетрадке был, ему это посоветовал. А вход в Тайную Комнату — где-то здесь, рядом. Скорее всего — под одним из умывальников в туалете. Под тем, где не работает кран. Нашу почту сейчас не перехватывают, Малфою не до того. БЫСТРО! БЕГОМ!!!

Сьюзен вылетела из двери, послышался стук каблучков по камням коридора.

Гарри повернулся к оставшимся парням:

— Взрывать туалет мы не будем. Прибережем взрывчатку для зверюги. Шимус, сколько там?

— Баллон на три пинты, смесь драконьей селитры и третьей фракции гноя бубонтюбера, девять к одному. Эквивалент — примерно три фунта тротила. Детонатор маггловский, огневой, задержка пять секунд, я две дюжины с каникул привез.

— Это здорово, — видимо, люди Бутройда таки вышли на маленького ирландца через Тех-Кого-Майору-Хочется-Придушить. — Убедись, что все нормально зажжется.

— «Инсендио» отлично работает, — уверил Гарри Шимус. — На испытаниях ни одного сбоя. Мы такими — однопинтовыми, правда, — пауков в лесу гоняли, когда с Дином и Роном «Фордик» отлавливали. Только я туда еще первой фракции добавлял, для пущей зажигательности.

— Так. Братья — на шухер. Дин, Рон, Шимус, смотреть на умывальники, если что — орать!

***

Когда все отвернулись, Гарри юркнул в их с подругой Секретную Лабораторию, разгрузил книги и вынырнул обратно, держа в руках туго набитый рюкзачок, полученный от Бутлегера три дня назад.

— Дин, ты молодец, — кивнул он сжимавшему в руках двустволку Хагрида Томасу. — Ты ж с ней освоился?

— Ага, — ответил Дин, — мы с Роном ей пауков отгоняли, дробью. Ну, тоже пока «Фордик» ловили. Сначала я, а потом Рон — это пока я «Фордику» по карте объяснял, как до «Норы» добраться, ну и бензин ему заливал.

— Тут как раз дробь, — протянул он Дину выуженную из рюкзака коробку с дюжиной патронов, — ну, чтобы по глазам. Пулевых я не брал, в книжке, что Гермиона нашла, написано, что шкура у него ого-го.

— У меня еще серебряная картечь есть, Хагрид подарил. Две штуки. Там сикли порубленные, первое дело против оборотней! Мы с Шимусом думали еще и над порохом поколдовать, но…

— Все потом. Стой сзади, береги мне спину. Только Миртл не пристрели, если что. Она хорошая.

— Спасибо, Гарри. Ты один меня ценишь, — раздался голос свежеупомянутой Миртл. — Вы же вниз? Когда вы все умрете там, сразу приходи в мой… наш туалет, чтобы нам обоим было повеселее.

— И тебе спасибо, Миртл! — сказал Гарри, осматривая сломанный умывальник. Да. Змейка. Маленькая змейка, вырезанная на неработающем кране. — А скажи — ты ведь слышала здесь, ну, шипение? Перед тем как…

— Да, — ответила мертвая девочка, — слышала. Еще когда я живая была, я тут пряталась, в кабинке. И рыдала. И вдруг услышала какого-то мальчика, он действительно шипел. Именно здесь. Я открыла дверь, чтобы сказать ему, что мальчикам сюда нельзя, и увидела глаза… Они та-акие желтые были и та-акие большие! Они прямо отсюда смотрели, теперь я помню. А потом… А потом я умерла! — радостно закончила она.

Шипение.

Гарри представил змейку живой, и ему даже показалось, что она извивается.

— Откройс-с-ся!

Все, кто был в туалете, услышали странное и немного жутковатое «Ш-ш-шсссс-ш-ш», кран вспыхнул опаловым светом и начал вращаться. Умывальник уехал вниз, открыв темный зев широкой трубы, без сомнения, ведущей в Тайную Комнату.

— Миртл, — позвал девочку-привидение Гарри, — а ты там была? Внизу?

— Да, — сказала Миртл. — Там… большой зал. И трубы. И змеи. Каменные и медные. И… очень страшно. Так что я слетала туда один раз и больше не стала.

— А сколько туда, ну… лететь? — спросил Гарри.

— Не знаю, — сказала Миртл, — может, двести футов, а может, и всю тысячу. Мне очень страшно было… там.

Гарри вздохнул. У него была бухта синтетического троса на двести сорок ярдов, но хватит ли этого… Вроде бы относительно прошлого года он брал веревки с запасом, но… Он снова метнулся в Секретную Лабораторию и вернулся оттуда с «Нимбусом», ворохом перчаток из драконьей кожи (почти все они были уже прожжены в разных местах, их натаскала из мусорного ящика в кабинете Снейпа все та же мисс Грейнджер, но для его целей перчатки все еще годились) и проплавленным в одном из экспериментов котлом.

— Фред! Ну или Джордж! — позвал он.

— Ага? — рядом возник Джордж-ну-или-Фред.

— Ты знаешь какое-нибудь заклинание, чтобы веревка не путалась? — спросил он.

— Не вопрос.

— Тогда сколдуй его на эту вот бухту, — пробурчал он, обвязывая концом шнура ручку котла.

— Готово!

— Пошел! — он запустил котел в трубу, тот весело застучал по камню. — Если веревка будет заканчиваться — лови.

Но веревка не закончилась: когда котел брякнулся обо что-то внизу и успокоился, осталась примерно половина мотка. Гарри закрепил шнур вокруг основания соседнего умывальника и стал оглядываться в поисках еще какого-нибудь груза.

— Вот! — закричал ворвавшийся в туалет Невилл. — Я достал его!

Выглядел Невилл грозно: распахнутая мантия, сверкающий рубинами меч в руке и Распределяющая Шляпа на макушке.

— Она сама напросилась! — пояснил Лонгботтом. — Ну, я ее схватил, меч достал, а она мне: я, говорит, уже триста лет в бою не была. Так что, говорит, раз уж ты Настоящий Гриффиндорец, а кругом Минута Смертельной Опасности, когда меч только и можно достать, то и меня тоже бери. Ну, я и взял. И надел.

— У меня, между прочим, тысячелетний опыт боевых действий, — заявила Шляпа. — К тому же я нуждаюсь в новых впечатлениях для вдохновения. А то скоро уже новую песню петь, ясно?

— Ясно. А ты, Невилл, правильно сделал, что взял, — сказал Гарри. — И дай-ка мне сумку твою! — и он отобрал у Невилла тяжеленную сумку, которую бывший пухлик все это время так и таскал на плече.

— Там же учебники! — возмутился Невилл.

— Ничего, и учебники на что-то да сгодятся! — он аккуратно обвязал сумку Невилла шнуром и запустил вниз: сумки Шимуса, Дина, да и его собственная, были слишком опасными для таких фокусов. Через несколько секунд внизу чтото шлепнуло, причем на шнуре оставалось еще футов пятнадцать слабины.

— Два конца — не один конец! — важно заявил Джордж.

— Уж мы-то знаем! — поддержал его Фред.

Гарри скинул форменную мантию, сложил ее несколько раз и подсунул ее под веревки на краю отверстия, чтобы они, не дай Бог, не перетерлись.

— Все, — сказал он, — разбираем перчатки и - вниз. Спускайтесь аккуратнее, не пожгите руки. Невилл — последний, на метле, чтобы мечом ни себя, ни нас, ни веревки не порубить. Удержишься?

— Удержусь, — выпятил челюсть тот, — я ж весь год тренировался, с… с Джинни.

— Тогда я пошел, — сказал Гарри, — потом близнецы, потом остальные. Миртл, если кто из профессоров заглянет — расскажи, где мы и что мы.

Он схватился за шнуры и заскользил вниз.

***

Перчатки стали горячими от трения, когда извивавшийся, словно змея, тоннель — тот самый, который Гарри видел во сне — внезапно изогнулся под прямым углом, и, после короткого прямого отрезка, вывел его в огромный темный зал. Гарри спрыгнул вниз — было не очень высоко — и зажег «Люмос». Проплавленный котел и сумка Невилла с привязанными к ним концами троса лежали на грязном сыром полу.

Из дыры в стене выскользнули сначала Фред, а затем и Джордж, немедленно обнажившие палочки. Вслед за ними появились остальные гриффиндорцы, а последним вылетел на метле Невилл, сжимавший в руке сверкавший рубинами меч.

— Ух ты! — сказала Шляпа. — Про эту комнату даже я не знала.

— Ты видел эти тоннели, идущие вбок от главного? — спросил брата Джордж. — Как ты думаешь — это вентиляция?

— Ага, — кивнул Фред, — Мордредова тварь, наверное, могла вылезти в любом конце замка.

— Джинджер молодец, что умудрялась ее так долго сдерживать. А нам…

— НАДО БУДЕТ НАЙТИ ВСЕ ЭТИ ВЫХОДЫ!

— Так, парни. Мы с Дином идем вперед. Потому что очки только у нас. Один глаз мой, в смысле, глаз-то василиска, но задача его выбить на мне, — Гарри откинул клапан сумки и положил руку на рукоятку мизерикорда, — а другой — Дина. И я очень надеюсь, что их у него всего два.

Дин деловито проверил двустволку.

— Остальные идут за нами. Если у нас получится — ну, тогда ваш выход. А если нет… Тогда не знаю. Сами разберетесь. Невилл, метлу оставь здесь. Работаешь мечом — я видел, что ты умеешь.

— Ронникинс, держись сзади, — приказал брату Фред. — А то будет как тогда, когда мы виски для Гилли заряжали.

— А что там было? — с несколько неуместным здесь и сейчас любопытством спросил Шимус.

— Ну, у него ж палочка сломана, — пояснил Фред, — так что в первый раз заклинание отразилось прямо в него. Пришлось прятать его до самого вечера, пока он всех слизняков не выблевал.

— И обязательно было рассказывать… — обиженно буркнул Рон.

— Не, парни. Все правильно. Это очень полезная информация. Тогда, Рон, колдуй что-нибудь, стоя спиной к василиску. И не окаменеешь, и в змеюку, глядишь, прилетит.

Рон с подозрением посмотрел на Гарри, но кивнул.

Гарри двинулся вперед, Дин беззвучно, как и сам Гарри, двигался в полушаге позади-справа. Сзади, где-то за близнецами (ботинки которых тоже были заколдованы и потому не шумели), хлюпала грязь и похрустывали крысиные косточки. Судя по всему, диета у Короля Змей была довольно скудной и однообразной.

Дин дернул стволами, но удержался от выстрела.

— Гляди, — прошептал он, — что это?!

«Это» оказалось сброшенной змеиной шкурой, Гарри иногда находил такие в лесу. Разумеется, те шкурки — они назывались выползками — были намного, намного меньше.

— Надеюсь, он с тех пор не слишком вырос, — пробормотал Фред. Или Джордж.

— Вот это автобус! — пробормотал Дин. — Шимус, ты уверен, что твоих трех фунтов хватит?

— Три фунта тротила хватает даже полицейскому броневику, не то что автобусу, — успокоил его Шимус. — Мне... эээ… один папин родственник рассказывал. Главное попасть удачно.

— Ты, главное… ты уж поудачнее попади, а?

***

Они пошли дальше по темному и сырому тоннелю, одновременно желая и чтобы коридор побыстрее кончился, и чтобы он не кончался как можно дольше — учитывая, что ждало семерых гриффиндорцев в его конце. Наконец, они подошли к гладкой, блестящей, словно металл, стене, на которой сплетались телами змеи с изумрудными глазами.

— В стороны, парни. Фред, Джордж, я думаю, это дверь. Когда я ее открою — ставьте в проем заглушающие чары. Надо будет осмотреться и посоветоваться. Свет погасить.

Гарри даже не пришлось представлять змей живыми — их глаза сверкали в темноте так, как будто гады внимательно рассматривали непрошеных гостей.

— Откройтес-с-сь! — прошипел Гарри. Змеи зашевелились, между ними появилась щель, и дверь отворилась.

Глава 35. Практическое Применение Болтливости Темных Лордов

За дверями Гарри увидел здоровенный зал. Обвитые каменными змеями колонны терялись в холодном зеленоватом мареве под потолком. Вдалеке, за последней парой колонн, Гарри увидел огромную статую старика с малоприятными чертами лица, длинной бородой и огромными ступнями, выступающими из-под каменной мантии.

Между гигантских ног лежала маленькая фигурка в свитере и джинсах. Огненно-рыжие волосы оттеняли бледное, как мел, лицо.

— Джинни! — хором прошептали Рон, Фред и Джордж, Гарри только и успел схватить рванувшегося было к сестренке Рона за руку. Рон был здоровый, и Гарри не удержал бы его, если бы не близнецы.

— Всем стоять, — шепнул Гарри, — будь я действительно Наследником, я точно устроил бы рядом с ней засаду. Или даже две. Иначе не было смысла оставлять ту надпись. И… он может быть в ней, — Рон и близнецы совершенно одинаково напрягли челюсти. — Так что всей толпой ломиться не будем.

Фред и Джордж кивнули. Джордж удерживал Рона за ухо: Гарри даже подумал, а не встречались ли близнецы случайно с МакФергюссоном.

— ВАСИЛИСК РЕВЕЛЛИО! — Гарри аж зажмурился, старательно представляя ту самую рогатую морду с картинки, что показывала им мисс Грейнджер, и мысленно обволакивая ее оставшейся позади сброшенной шкурой. Его чуть не отбросило назад, когда со стороны уродской статуи пришел отклик. Да, это был всем василискам василиск…

— ТОМ РЕДДЛ РЕВЕЛЛИО! — на этот раз он представил себе ту морду с затылка Квиррелла. И пожалел о сказанных в запале словах о двух засадах: отклик был двойной, хотя и довольно слабый. Накаркал.

— Жопа… — только и смог сказать он и подумал, что будь с ними Гермиона, тут-то, на этом самом нехорошем слове, его жизнь и закончилась бы — безо всякого там василиска и безо всяких двух Реддлов.

— Кто т-такой Том Реддл? — спросил Невилл.

— Наследник Слизерина собственной персоной. А его другое имя вы все знаете, хотя и не произносите. Вот так-то.

— Тот-Кого…

— Тот, кого зовут Волдеморт, — устало сказал Гарри. — Но если вам так страшно произносить его имя, называйте его просто Томми, — про то, что заклинание показывало сразу двух прячущихся рядом с Джинни Волдемортов, он решил не говорить: скорее всего, он ошибся или перенервничал.

Мальчики переглянулись.

— И… Что делать? — спросил у Гарри Фред.

— Думать, — сказал Гарри. — Против Волдеморта и василиска сразу мы не устоим.

— И что же? Бросить Джинни?! — завелся Рон.

— Вытащить. Вытащить ее. Это самое важное. Том, василиск — пусть с этим мадам Боунс разбирается. Зря, что ли, я Сьюзен отсылал?

— И как ты хочешь сделать это? — это был Джордж.

— Дин, инструктаж помнишь, так что, как появится василиск — бей дробью по глазам. Очков не снимать. Я «попросил» Лорда Малфоя сварить зелье с запасом, так что и на тебя хватит, ты, главное, не помри. Фред, Джордж, берите мантию. Вдвоем под ней уместитесь? — братья кивнули. — Тогда на вас — вытаскивание Джинни и доставка ее к мадам Помфри. Идти вдоль стен и в стены же смотреть. Змеюка вас не должна увидеть, но все же подстрахуемся. Остальные… остальные прячутся за колоннами и не высовываются, потому что очков у нас больше нет. Вступаете в бой, только если мы с Дином ослепим василиска. А до того… До того даже не суйтесь, ну, кроме близнецов и Дина. У вас бесшумных кроссовок нет же?

— Но…

— Никакого «но», Невилл. Впрочем… Уважаемая Шляпа! — обратился Гарри к старой тряпке на голове наследника Рода Лонгботтом. — А если Нев надвинет Вас поглубже на уши — Вы сможете... эээ… быть его глазами? И… Вы не окаменеете, ну или не умрете, если василиск на вас посмотрит?

— Не знаю, Салли… О, прошу извинить, Гарри, постоянно путаю тебя с этим португальцем, ты такой же псих, как и он. Не знаю. Я никогда не встречалась с Королями Змей, знаешь ли. Салли завел своего питомца уже после того, как разругался с Риком, на голове которого я имела честь болтаться в то время.

— Салли — это же… — открыл рот Рон.

— Ну да. Салазар Слизерин. Точно такой же хитрец и ловелас — будь он сейчас жив, он точно усыновил бы мистера Поттера и признал бы его своим Истинным Наследником! И это не просто моя догадка, будь все иначе, Замок просто не разрешил бы вам… эээ… ну, ты понял, что он не разрешил бы. Правда, Салли пришлось бы драться на дуэли с Риком... эээ… с Годриком Гриффиндором: тот наверняка постарался бы женить этого мелкого отморозка на ком-то из банды своих дочерей, а то и на паре-тройке сразу! А там, скажу я вам, был богатейший выбор! Помню, как…

— Молчать! — скомандовал Гарри, и Шляпа заткнулась.

— Тогда изменений нет, — продолжил мальчик-в-голове-которого-командовал-МакФергюссон. — Я пойду вперед. Заставлю Наследника, в смысле, Тома, обозначить себя и начну разговор. Эти темные поговорить любят — ужас просто, — пояснил он, — на пятой минуте уши уже вянут. Ну вот, а когда он увлечется — хватайте Джинни и сматывайтесь, — обратился он к близнецам.

— Невилл, — услышал Гарри за спиной опасливый шепот Рона, — но если сам Слизерин признал бы его наследником… Ты не думаешь…

— Я герболог, — с достоинством ответил Наследник Рода Лонгботтом, — а бабушка говорит, что настоящий герболог два раза на одни грабли не наступает. Помнишь прошлый курс?

Гарри незаметно для остальных улыбнулся, наколдовал «Том Реддл Ревеллио Пролонга» и сделал шаг вперед. Подсознательно он ожидал гулкого эха, но чары Пенни, наложенные на его обувь почти год назад, все еще исправно работали.

***

Гарри подошел поближе, и ему даже не пришлось притворяться, что он испуган. Джинни дышала, но очень слабо, не будь его чувства так обострены, он не заметил бы еле заметного колебания груди девочки. Рядом с ней лежала книжка: как и ожидал Гарри, это была та самая книжка с принцессами. Реддлом фонило и от принцесс, и от Джинни. «Она одержима им, — понял Гарри, — он действительно забрался в нее через спрятанный в книжке дневник». Это было плохо — если она станет такой же, каким был год назад Квиррелл… Он присел рядом и аккуратно коснулся ее руки. Рука не горела, она была очень, очень холодной, холоднее, чем тогда, в гостиной. Гарри просунул ладонь под затылок девочки. Никакого змеиного лица под волосами тоже не было. От сердца немного отлегло.

— Джинни, — позвал он, — Джинни, очнись!

— Она не очнется, — раздался рядом холодный голос, неуловимо похожий на шипение Волдеморта-Из-Головы-Квиррелла. «Запах» Реддла покинул девочку и сместился чуть дальше к уродливой статуе.

— Привет, — поднял голову Гарри. На конкурсе красавчиков молодой Волдеморт занял бы место сразу за Локхартом. Хотя если немного поработать над улыбкой… — Ты кто? Ты… Ты мне не поможешь? Нам надо выбираться отсюда, и Джинни надо доставить в Больничное Крыло.

Разумеется, единственное, чем ему мог бы помочь Волдеморт, была бы быстрая и безболезненная смерть. Тем более что в руках у красавчика была палочка Джинни. Но Гарри нужно было время.

— Ты меня знаешь, мы разговаривали с тобой через мой дневник. Возможно, я и помог бы тебе в чем-то, — как-то нехорошо улыбнулся Том, — но… я пока бестелесен. Пока.

— Так ты… Том Реддл? Тот самый, из дневника? Но… — Гарри действительно мог рассмотреть ноги статуи через тело Волдеморта, — но как тогда ты можешь держать ее палочку?! Она ведь материальна? — надо было спросить хоть что-нибудь, чтобы дать Тому возможность разговориться.

— Это очень интересный вопрос, — улыбнулся Том, — а ответ прост. Мне помогла мисс Уизли, щедро поделившись своей силой. О, Джинни так много общалась со мной, она доверила мне так много своих девчоночьих секретиков… «Дорогой Том, — писала она, — я не знаю, что мне делать! Я думала, что я люблю Гарри, а теперь…» Ты знаешь, что она предпочла тебе твоего друга, Гарри Поттер?

— Предпочла? — если это сработало с привидением, домовиком, великаном и вообще кучей народу, почему бы этому не сработать и с Темным Лордом?

— Наверное, дело в том, что ты слишком жалок, — пояснил Том, — настолько жалок, что ни одна девочка не способна остановить на тебе свой взгляд. Даже мисс Грейнджер — да, она слишком рациональна, она подпитывала меня своими эмоциями не так сильно, как малышка Джинни… Но видишь ли, когда я пытался расспросить ее о тебе, с таким трудом налаженный контакт вдруг обрывался, раз за разом. Видимо, ты просто занимал слишком незначительное место в ее жизни. И именно поэтому я выбрал не ее.

— Выбрал?

— Разумеется. Мне очень нужно было узнать о тебе как можно больше, а сам ты все время надоедал мне этими своими арифмантическими задачами. И знаешь… это было оскорбительно, Гарри Поттер. Можно подумать, что я создал этот дневник для того, чтобы решать уравнения для младшекурсников!

— Создал?

— Ты удивлен? Да, я создал этот дневник, чтобы… сохранить свои воспоминания, скажем так. И Герпий не врал, это сработало!

— Сработало?

— Разумеется. Я снова жив и снова в Хогвартсе. И, как видишь, я разговариваю с тобой. Мне очень надо понять, что случилось в тот самый Хэллоуин, когда ты, по слухам, победил меня…

— Победил? Тебя?! — удивился Наивный Гарри, Не-Знавший-Кто-Такой-Том-Реддл. — Но я вроде бы…

— К сожалению, никто из тех, с кем я общался, не знает деталей, — будто не слыша его удивления продолжил призрак. — А сам ты отказывался делиться со мной и памятью, и силой. И даже когда ты спросил меня про старого маразматика, ты не пустил меня в свою душу, несмотря на всю свою злость и обиду. Я чувствовал себя запертым в глухом ящике, за стенками которого бушует пламя. Но я нашел другой источник силы, и теперь я снова жив, и даже мой призрак, мои воспоминания смогли выдворить из замка — теперь МОЕГО замка — старого манипулятора, перед которым трепетали все мои слуги, даже самые верные и хитрые из них.

— Слуги?

— Ты уже оценил моего верного скользкого Люциуса? Полагаю, он доставил тебе массу неприятных моментов.

— Да вроде нет, — пожал плечами Гарри, — вроде мы с ним нормально пообщались. Два раза. Он, правда, думал, что я это ты, Том…

Призрак взмахнул палочкой, и Гарри пронзила острая боль, такая сильная, что Гарри не удержался и рухнул на спину.

— Пожалуй, — сказал призрак, — пожалуй, отныне я буду безжалостно карать тех, кто использует это имя по отношению ко мне. Я слишком ненавижу эту маггловскую кличку.

«ТОМ ОРВОЛ РЕДДЛ», — огненными буквами написал он в воздухе.

— Отныне и навсегда я — ЛОРД ВОЛДЕМОРТ! — по взмаху палочки буквы перемешались и сложились в новое имя. «Анаграмма» — вспомнил мальчик умное слово, которое он узнал, разумеется, от Гермионы.

— ЛОРД ВОЛДЕМОРТ — МОЕ ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ! — прогремел призрак.

Гарри подумал, что если бы Волдеморт вместо сокращенного «Том» использовал для анаграммы полное имя — Томас — то с этим лишним «ас» в конце Лорда Волдемортаса можно было бы принять за эмигранта откуда-то из Восточной Европы.

— А, тогда понятно. В смысле, про Лорда понятно. Но я и сам про это ничего не помню, маленький был. А… а зачем Вы убили Миртл, Лорд? — морщась от боли, спросил он.

— Зачем? Бессмертия невозможно достичь без жертв, — снисходительно пояснил Том. — Герпий был прав и в этом. Но я превзойду и этого мерзкого старикашку. Точнее, если верить мисс Уизли, мисс Грейнджер или Люциусу, уже превзошел. Но мне нравится твоя вежливость, Гарри Поттер. Кстати, именно вежливость помогла мне избежать наказания за тот самый случай с мисс Уоррен. Я свалил все на Хагрида, и… бедный глупый директор Диппет. С одной стороны — умный и вежливый храбрый префект, с риском для жизни изгнавший из замка чудовище, а с другой — неотесанный мужлан, выращивающий под кроватью детенышей вурдалака, разводящий акромантулов и постоянно бегающий в Запретный лес сражаться с троллями! Как ты думаешь, кому он поверил?

— Поверил?

— Разумеется, он поверил мне, как и все остальные! Только Дамблдор не поверил, он даже взял этого получеловека на должность помощника лесника. Старик Альбус знал, насколько притягательна Тьма, но у него просто не хватило смелости понять, что Тьма — это всего лишь отсутствие всех этих глупых предрассудков, которые глупцы называют Светом, хотя на самом деле они всего лишь мешают обрести подлинную Мощь. Знаешь, Поттер, — задумчиво сказал Реддл, — без Дамблдора я никогда не стал бы тем, кем я стал. Он столько времени забивал мне голову своей любовью, в которой не понимал ровным счетом ничего, что заставил меня задуматься, а что же такое есть в этом глупом чувстве.

— Глупом?

— Крайне глупом, мистер Поттер, крайне глупом. Любовь к кому-то, помимо себя, делает тебя слабым. Ведь ты отдаешь силы совершенно постороннему человеку, отрывая их от себя самого. Да ты ведь и сам почувствовал это. Мисс Уизли, мисс Грейнджер, мисс Клируотер… Ты столько сделал для них, и что ты получил взамен? Презрение к лохматому очкастому недомерку? Так было и со мной. Мой отец бросил меня, как щенка, моя мать меня оставила. Женщины… Женщинам нужен лишь твой кошелек и твои услуги. И даже если они поведутся на смазливую мордашку — это ненадолго, Поттер. Я - поздний я - был прав, когда избрал устрашение вместо обольщения и изменил свой облик. Дамблдор, выживший из ума старик, утверждал, что любовь — сила, а я решил, что любовь — слабость! Важны только мощь и власть. Даже богатство не имеет значения, если у тебя есть власть и сила. Дураки. Они пытались убедить меня… Ну и кто в итоге оказался прав?

— Кто?

— Разумеется, я. Хагрид арестован, Дамблдор вылетел из МОЕГО замка, сраженный даже не мной, а моим воспоминанием, почти все грязнокровки превратились в камень, Люциус готов предоставить мне все свое богатство, склонившись в ужасе перед моей мощью, а я… Я уже в одном шаге от телесного воплощения.

— В шаге?

— Бедняжка Джинни уже достаточно напитала меня своей силой, делясь со мной своими эмоциями. Еще перед каникулами я стал достаточно силен, чтобы без риска доверить ей свои секреты. Секреты, которые я копил пять долгих лет. Думаешь, так уж просто было найти эту комнату? Думаешь, легко было договориться с питомцем моего предка? Я жил в библиотеке, у меня даже не хватало денег на пергамент, и только благодаря моим слугам я смог… Я СМОГ!!! Если бы я захотел, я сделал бы замок полностью безлюдным, лишь Смерть гуляла бы по его коридорам. Но я не желал смерти, я желал бессмертия!

Гарри подумал, что речь Тома очень похожа на оправдания. «Так вот в чем секрет говорливости всяких там Темных Лордов, — догадался он, — они просто оправдываются! Может быть, не перед другими, а перед собой… Нет, и перед другими тоже. Если кого-то интересует власть — этот «кто-то» не может без признания, пусть даже основанного на страхе!»

— Маленькая мисс Уизли так страдала, — издевательски продолжал Том, и Гарри молился только о том, чтобы Фред, Джордж, Рон, да и Невилл тоже, выдержали. Джинни все еще была в поле зрения Волдеморта, и утащить ее, особенно когда у него в руке палочка, просто не вышло бы.

— «Дорогой Том! — писклявым голосом продолжал свои излияния красавчик. — Куртка, которую подарил мне Гарри, вся в петушиных перьях, а я не помню, откуда они там взялись… Дорогой Том, сегодня окаменили Пенни Клируотер, Гарри снова под подозрением, а я снова ничего не помню!»

— Она была так любезна, — тон Тома стал еще более издевательским, — что держала меня в курсе вашего расследования, так что я успешно мешал ему — причем ее собственными руками. Хотя, признаться, я опасался, что ты успеешь рассказать все Дамблдору, но я опередил тебя!

Гарри заметил, как чуть позади Тома, футах в четырех от головы Джинни, беззвучно переломилась крысиная косточка. Близнецы вышли на позицию.

— Да он, Дамблдор, в смысле, в общем-то, и так знал, кто это, — пожал плечами Гарри, — я имею в виду и про Джинни, и про тебя. И Хагрид, кстати, тоже! — тут, в том, что касалось Тома, он был немного неточен, но это была не ложь, а военная хитрость.

— Вот как? — удивился Том. — Так почему же ты и она здесь, а Дамблдор с Хагридом — там?

— Потому что у волшебников слабо с логикой, — пожал плечами Гарри. — И их решения, на мой взгляд, слишком запутаны.

— Я совсем забыл, что ты магглолюб, Гарри Поттер, — улыбка Тома превратилась в оскал, — хотя вот здесь я не понимаю хода твоих мыслей. Твое детство, твое окружение, было таким же мрачным, как и мое, и ты, верно, очень силен, раз уж смог воспользоваться какой-то моей ошибкой одиннадцать с половиной лет назад. Тогда почему ты не презираешь этих червей, сделавших твою жизнь столь безрадостной?

— Да не такой уж и безрадостной, — пожал плечами Гарри, принимая более удобную позу: пора было заканчивать с разговором, ведь Джинни слабела с каждой секундой, а близнецы, при всем их терпении, отточенном ночными прогулками и дневными шалостями, могли и сорваться. — Тяжелой — да, бывало. Но и с радостью все было в порядке. Может быть, дело не в окружении, а в тебе, Том? — и он стремительно перекатился подальше от сломанной Фредом-или Джорджем косточки; слабый серый луч ударил в то самое место, где он только что лежал.

— НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ЭТИМ ИМЕНЕМ! — услышал Гарри истошный вопль и, прежде чем Том попытался поразить его еще раз, закатился за колонну. Видимо, Том воплотился недостаточно полно для того, чтобы сдвинуться с места, поскольку три или четыре заклятия ударили в колонну с того же самого направления.

— Храбрый гриффиндорец отважно отступил, бросив подружку? — прошипел Том. — Ну что ж. Пожалуй, пора познакомить тебя с питомцем моего благородного предка.

Гарри подумал, что с постоянным упоминанием благородного предка что-то не так. Том все больше напоминал ему Драко, поминающего своего могущественного папочку по пять раз на дню. Но Драко без своего отца был никем и ничем, а Том и сам по себе был очень опасен. Может быть… «Надо победить, дождаться, пока вылечат Гермиону, и поспрашивать ее о тех самых подростковых комплексах уже применительно к Тому», — подумал он. — «Может быть, она и его на что-нибудь разведёт?»

Том тем временем отвернулся от Джинни и воздел руки, обращаясь к уродской статуе.

— Говори с-с-со мною, С-с-слизерин, Величайш-ш-ший из Хогвартс-с-с-ской Четверки! — прошипел Реддл.

***

Гарри понял, что произойдет сейчас. Борода статуи пришла в движение, опускаясь вниз и открывая огромный черный зев, пол знакомо затрясся. Гарри выхватил стилет, полоснул лезвием по ладони и окровавленной рукой схватился за гарду. Мизерикорд задрожал, как никогда раньше, руны обжигали ладонь.

— С-с-сиди там! Не вы-с-с-совывайс-с-ся! — отчаянная попытка Гарри не возымела действия. Из отверстия послышалось яростное шипение, а со стороны Реддла — хохот.

— Ты с-с-смешон! — прошипел красавчик в сторону Гарри — Поторопис-с-сь! С-с-скорее! — приказал он тому-что-пряталось-за-статуей.

Гарри увидел первое шевеление в черном провале, развернулся, пробежал три шага и, закрыв глаза, с разворота метнул дрожащий от предвкушения схватки и вроде бы даже поющий что-то на каком-то из древних языков клинок в сторону уродливой статуи.

Глухой, еле слышный удар — и что-то среднее между воем и свистом сотрясло воздух. Не помня себя, Гарри все-таки бросил взгляд через плечо. Огромная змеиная голова на длинной гибкой шее, увенчанная короной из бугристых рогов, торчала изо рта статуи, извиваясь довольно-таки неприличным образом. Там, где положено было находиться обращенному в сторону Гарри глазу, сверкала в неверном свете серебром и кровью рукоять Хагридова подарка. Из-под нее при конвульсивных рывках головы разбрызгивалась блевотного цвета слизь. Не дожидаясь, пока чудище придет в себя и попытается развернуться к нему другим глазом, Гарри побежал в сторону ближайшей колонны… и подальше от Джинни.

— Рас-стерзай его! Повернис-с-сь з-с-сдоровым глаз-с-с-сом! — исходил на шипение Том за спиной, но Гарри был уже за колонной.

Пол трясся все сильнее и сильнее. Василиск подползет к колонне правым боком, и… Хватит ли у него времени наколдовать ему в глаз «Редукто» быстрее, чем сам он окаменеет? Наверное, нет. Значит…

Едва чешуйчатое рыло показалось из-за колонны, он рванулся влево, подпрыгнул и перескочил через спину огромной змеи. Пока Гарри-Птица летел, оттолкнувшись окровавленной ладонью от чешуйчатого загривка, словно от тех самых изгородей или того самого парапета, Наблюдательный Гарри успел увидеть торчащую из уже вытекшего левого глаза рукоятку мизерикорда, руны на которой почему-то не погасли, а горели изумрудно-зеленым, повелительно вытянутую в его сторону руку полупризрачного Реддла с палочкой Джинни, лежащий у носков его начищенных штиблет замаскированный дневник и… ноги, ноги Джинни, каблуками туфель бороздящие пол в сторону дальней стены: все, что было выше пояса купленных тогда в магазинчике Дейдре джинсов, словно исчезло. Видимо, близнецы подхватили сестренку под локти и, прикрыв ее, насколько хватит, полой мантии, потащили прочь. Гарри успел даже заметить каблук ботинка Фреда-или-Джорджа, мелькнувший из-под мантии-невидимки. Он не смог, приземлившись, устоять на ногах и покатился по усеянному крысиными косточками полу. Голова василиска дернулась вверх в попытке понять, что же там произошло с ее собственным загривком.

— Он с-с-слева! — увенчанная рогами голова начала поворачиваться в его сторону, с огромных клыков капал и шипел на полу яд.

Оглушительный дуплет, свист проносящейся мимо дроби, легкий удар в бедро — и снова что-то среднее между воем и шипением. Гигантская змея извивалась в конвульсиях, задрав теперь уже полностью слепую голову к потолку.

В голове Гарри маленький МакФергюссон усмехнулся и взлохматил свою мысленную шевелюру: «Заложник — в процессе эвакуации. Цель один — поражена, боеспособность ограничена».

Ярдах в двадцати подальше огромной змеи, возле одной из колонн, Гарри увидел Рона. Рон, жмурясь изо всех сил, оттаскивал в укрытие неестественно-неподвижного мистера Томаса с двустволкой в окаменевшей вытянутой руке.

«Потери… Потери ожидаемые».

— Рас-с-с-стерз-зай парш-шивц-с-с-са! Бей на с-с-слух! — разорялся Реддл.

Гарри перекатился по полу, еле увернувшись от удара тяжелого тела размером с грузовик. Василиск броском назад разорвал дистанцию и приготовился к новой атаке. Рукоятка мизерикорда все так же торчала из его левой глазницы, руны на гарде все так же пылали зеленым. Гарри бросился вперед и, увернувшись от броска тяжелой головы, использовал торчащий стилет как опору.

Теперь он сидел на шее чудовища, держась за рога, василиск тряс головой, пытаясь скинуть его. Он попытался дотянуться левой рукой до стилета и выдернуть его, но корона из рогов не давала ему дотянуться.

— Он слеп! — заорал Гарри. — Давайте, парни!

Слева, из-за той же колонны, за которой прятался Гарри, выскочил Невилл в надвинутой почти до бровей Распределяющей Шляпе. Шляпа орала что-то, вроде бы на древнегэльском, и вряд ли это были детские стишки или даже перевод Киплинга. Невилл с короткого замаха вонзил меч Гриффиндора в шею змеюке, чуть позади головы, Гарри едва успел отдернуть ногу. Чудовище дернулось, меч вырвался из рук Невилла, застряв в шее, и мальчика крепко приложило по лбу рукоятью. Лонгботтом отлетел к стене.

Дальнейшие несколько десятков секунд (или минут?) слились в оглушающий водоворот бешеных скачек (от падения Гарри спасали только шершавые рога Короля Змей, в которые он вцепился мертвой хваткой), хорового шипения Реддла и василиска, свиста дроби над головой (завладевший двустволкой Хагрида Рон стрелял так себе, а потому не попал ни в чудище, ни, к счастью, в Гарри) и прочей какофонии. Сам Гарри вплел в эту какофонию пару «Редукто», одно из которых ушло невесть куда (к счастью, своих тоже не задело), а другое попало прямо в лежащую у ног Тома книжку — обложка с принцем и принцессой разлетелась в пыль, явив миру целую и невредимую тетрадку Реддла. Третье «Редукто» отрикошетило от ежедневника, как «Риктумсемпра» от стены замка два с половиной месяца назад.

Время снова почти остановилось, когда один из Гарри-В-Его-Голове увидел почти замершего в броске Шимуса, от руки которого к распахнутой пасти василиска летела сумка, лениво курящаяся подозрительным дымком.

Гарри заорал: — «Ложи-и-и-ись! Бо-о-о-омба-а-а-а!» — и, отцепившись, наконец, от рогов, бросился в безумном прыжке на пол. С удивлением он обнаружил, что Том тоже упал ничком, прикрывая голову сложенными в замок ладонями; палочка Джинни в его руке смотрела в потолок. Времени подумать над странным поведением Темного Лорда не было, клацнули гигантские челюсти, грохнул еще один припоздавший дуплет из двустволки (пара дробинок попала в дневник, не причинив ему видимого урона), а потом раздался глухой «БУМ!» Пол содрогнулся. Затем во внезапно наступившей тишине звякнуло металлом о камень, и Гарри увидел меч Гриффиндора, лежащий на полу футах в семи от бока неподвижного чудовища, на краю шипящей и пузырящейся зеленой лужицы довольно-таки смертоносного вида.

«Наверное, это яд, — подумал Гарри. — Невилл, видимо, попал прямо в железу, она же как раз в задней части головы, ну а когда там рядом, внутри, бумкнуло…»

Бумкнуло неслабо. Нижняя челюсть чудовища валялась совершенно отдельно, в верхней отсутствовали полтора из двух ранее в ней имевшихся огромных клыков. Оставшийся пенек утыкался в камень пола, и камень под ним тоже шипел и пузырился.

— Грязнокровные твари… — раздался истерический голос Тома Реддла. — Даже здесь… Даже в Хогвартсе…

«Бомбы! — вспомнил Гарри. — Там, в дневнике, он жутко боялся немецких бомб!»

Реддл уже поднялся на ноги. Его глаза пылали красным огнем ненависти. Он вскинул руку, грохнуло, и из палочки Джинни, магическим образом удерживающейся в руке полупризрачного Темного Лорда, вырвался луч чего-то явно смертоносного и ударил в колонну на ладонь выше головы Шимуса. Рон ответил очередным дуплетом и даже, для разнообразия, попал, причем звук был другой, воющий — видимо, дробь кончилась, и Рон пульнул картечью. Но серебро прошло сквозь тело молодого Волдеморта, не причинив тому существенного вреда.

— Не стреляй в него, Рон! Джинни от этого плохо! Уходите оттуда!!! — заорал из-за Змеиной Двери Фред-или-Джордж.

Прощальный «Экспеллиармус» лишил Тома палочки Джинни, которую в полете перехватил Невилл. Том замер. Воспользовавшись заминкой, Гарри рывком добрался до ближайшей колонны, вдвоем с Невиллом они подхватили окаменевшее тело Дина — очки смотрели в потолок слепыми бельмами — и перебежками устремились к выходу.

***

— Закройс-с-ся! — прошипел Гарри, убедившись, что все на месте. Дин лежал, устремив взгляд и руку в потолок, Джинни по-прежнему была бледной, ее дыхание почти не ощущалось.

— Что дальше? — спросил его Фред.

— Метла в порядке? — спросил Гарри.

— В полном, — кивнул Джордж.

— Тогда… — Гарри не закончил.

Джинни открыла глаза и произнесла хриплым полушепотом:

— Мне нужен Гарри Поттер.

Глава 36. Салазар Разберет Своих

— Мне нужен Гарри Поттер, — повторила Джинни чужим бесстрастным голосом, скорее, даже не бесстрастным, а пустым, — только он. Он один. Иначе девчонка умрет.

— Джинни! — подскочили к ней сразу трое братьев. Глаза девочки не отреагировали на родные лица: они тоже были пустыми.

— Мисс Уизли почти что мертва, — промолвила она; Гарри понял, что не тембром, но интонацией она в точности воспроизводит голос Реддла, — и будет мертва полностью, если я не увижу Гарри Поттера рядом с собой через три минуты. Всего три. И не пытайтесь обмануть меня.

Она захрипела, задергалась в конвульсиях…

— Я иду, — сказал Гарри. — Я приду к тебе ровно через три минуты, Том. Отпусти ее.

— Больше предупреждений не будет, — произнесла Джинни голосом Тома и обмякла.

— Так. Невилл, я видел, как ты сюда влетел, ты ж вроде на метле держаться научился? — тот кивнул. — Тогда садись на метлу, хватай Джинни и тащи к мадам Помфри. Ну или просто как можно дальше отсюда.

Невилл был запасным, что бы это ни значило, возможно, судя по тому разговору в библиотеке, тоже знал змеиный язык, и потому его следовало сохранить — на тот весьма вероятный случай, если сам он все-таки ляжет здесь и сейчас.

Невилл сбегал за метлой («Как тогда, в комнате с ключами!» — подумал Гарри), оседлал ее, братья осторожно посадили Джинни перед ним. Невилл стартовал так резко, как будто был игроком сборной Англии по квиддичу.

— Рон, мне нужна твоя палочка. Сломанная. — Рон, посеявший где-то двустволку и баюкавший поврежденную или вообще вывихнутую отдачей правую руку, без возражений протянул ему левую с перемотанной волшебным скотчем палочкой. Гарри содрал с нее скотч, так что обе части теперь соединял только волос единорога, а свою отдал рыжику, которому Невилл уже вручил палочку Джинни.

— Шимус, у тебя бомбы еще остались? — поинтересовался Гарри.

— Не-а, — радостно ответил Финнеган, — Мордредов червяк все сожрал. Но все ж-таки подавился! Зато у меня есть вот что! Подобрал, пока удирал, ну, потом уже!

Гарри увидел, что рука юного пиромана сжимает клык василиска — один из тех полутора, что были выбиты взрывом.

— Отличный трофей, Шимус, — улыбнулся Гарри-Который-Все-Еще-Был-Немного-МакФергюссоном. — Короче. Возьми мантию-невидимку. Цель — дневник. Он как-то со всем этим связан, от него Волдемортом несет. Я буду с ним, с Волдемортом, в смысле, говорить: надеюсь он не натрепался еще. А вы… как он на меня отвлечется — проскакивайте через дверь и… как получится. Заклинаниями дневник не берется, я проверял. А вот яд василиска может и сработать, это Гермиона в энциклопедии вычитала, помните же? Рон, там меч еще лежит, но хватай его осторожнее, лучше в перчатках — он в луже того самого яда. Братья прикрывают щитами, ну или еще как, сами разберетесь. Все. Я пошел. Откройс-с-с-ся!

***

Он шел прямо к Тому, глядя ему в глаза. Том улыбался. Шрам Гарри прострелила знакомая боль, но он ждал чего-то подобного, и Специальный-Он-Принимающий-Боль-На-Себя уже был на стреме.

— Твою палочку, Гарри, — произнес Том, когда до него оставалось ярдов пять, — и без глупостей! Я могу убить ее в любой момент.

Гарри бросил в него палочку Рона. Удивительно, но волос единорога не порвался, и Реддл с изумлением уставился на две соединенные им половинки.

«Это будет хорошая смерть», — снова услышал Гарри шепот Роновой палочки.

— Вот как… — сказал Реддл, — ну что ж. Ты действительно был довольно… быстр и активен, Гарри Поттер. Неудивительно, что твоя палочка сломалась. Но не переживай, скоро ты присоединишься к ней. И к мисс Уизли. Я ведь не давал тебе никаких обещаний, правда? — усмехнулся он. — А мне нужна вся ее жизнь, чтобы окончательно воплотиться. Иначе уже через несколько часов придется развоплощаться. Быть или не быть… Несложный выбор, не так ли?

Он закрыл глаза и сосредоточился. Его фигура начала уплотняться, терять прозрачность. Боль в шраме усиливалась, и Гарри понял, что сейчас где-то там наверху жизнь стремительно покидает тело симпатичной маленькой девочки, вся вина которой состояла в том, что она оказалась слишком близко от него, от Гарри Джеймса Поттера, Мальчика-Который-Выжил.

И даже влюбленный в нее принц, как и положено — выше ее на голову, только что поразивший мечом страшное чудовище (пусть и не насмерть, хотя какая уже разница) и увозящий ее сейчас из чудовищного логова (пусть даже и не на белом коне, а на квиддичной метле, разницы опять же нет), ничего не сможет сделать.

«Наколдовать просто, трудно удержать», — вспомнил он слова Августы Лонгботтом. Его затапливал гнев, он чувствовал искры, бьющие между прядями его шевелюры. Гнев, страх, азарт…

«Если бы я был действительно Темным и любил бы трепаться так же, как они, я бы прервал его: ну, типа, извини, Том, можно тебя чисто на два слова?» — подумал какой-то из Маленьких Гарри внутри него, но вместо этого (а, точнее, еще до того, как эта мысль была додумана) Большой Гарри просто выдернул из-под бинта палочку Миртл, указал ей на дневник и произнес эти самые два слова:

— ИГНИС ИНФЕРНИ!

***

Огненная струя вырвалась из кончика девчачьей палочки, вытягиваясь в увенчанную рогатой короной змею — только, разумеется, раз в двадцать меньше размером, чем лежащая в десяти ярдах туша. Змея вытянулась и впилась огненными зубами в угол ежедневника, превращаясь в процессе во что-то среднее между драконом и мантикорой.

Гарри не понял, кому принадлежал перекрывший гул пламени вопль: книге или Тому. Скорее всего, они кричали в унисон, хором. Дневник корчился и обугливался, намного медленнее, чем полагалось маггловской бумажной тетрадке, Том Реддл корчился и таял, исходя черным дымом. Боль ушла. Большой Гарри завороженно смотрел на уже вторую на его памяти смерть — или недосмерть? — своего врага. Он не мог пошевелиться, не мог двигаться, даже палочка все еще смотрела на то самое место, где раньше лежала маггловская тетрадка, причинившая столько боли, а теперь бесновалось всепожирающее пламя. От стоящего неподалеку Реддла не осталось и следа, только сломанная палочка Рона… Хотя и палочки уже не было, и даже пепла от нее не осталось.

Огненный арахнид сыто рыгнул пламенем и огляделся вокруг в поисках новой пищи, пощелкивая жвалами. «Эй, парень, — прошептал в голове Осторожный Гарри, имеющий тесный контакт с попным мозгом, — трудно удержать — не забыл?»

Пламя собралось в клубок, на мгновение сжалось и рванулось прямо в лицо, превратившись в трехглавого цербера. Жить хотелось, и хотелось очень, ну просто очень сильно, поэтому вопль «ПРОТЕГО!» возымел действие. Цербер ткнулся всеми тремя носами в щит, промявшийся почти до лица мальчика, но все же устоявший, и отлетел в сторону, ударившись огненной спиной в зеленый чешуйчатый бок дохлого василиска. Мгновенно развернувшись, он растекся вверх, вниз и в стороны, увеличился в размерах и начал грызть изумрудно-зеленые, сверкающие и тающие в его пламени чешуйчатые пластины. Огонь ширился и делился, порождая все новых и новых пламенных чудовищ, нырял вглубь туши и снова выныривал, прогрызая чешую и вырываясь изнутри на волю в самых неожиданных местах, один напоминавший грифона язык высунулся из ополовиненной пасти, превратив на мгновение Короля Змей в дракона. Огляделся и облизнулся, глядя огненными глазами прямо в широко раскрытые глаза Гарри.

— ПРОТЕГО! — так синхронно могли кричать только близнецы. Гарри понял, что его волокут под локти спиной вперед, а пятки его кроссовок вспахивают грязь и плесень на полу точно так же, как всего несколько минут назад вспахивали ее туфли Джинни.

— ПРОТЕГО! — Гарри поддержал выставленный Фредом и Джорджем щит. К грифону по другую его сторону присоединилась еще пара огненных монстров, они бились в незримую преграду, продавливая и истощая ее.

— Закрывай! — заорал Фред. — Рон, идиот, назад! Шимус, держи его! Кидаем на счет «Три!» Раз, два…

— Закройс-с-ся! — прошипел Гарри, лишь только братья, забросив его в дверь, проскользнули следом. Щит, наконец, лопнул, но огненные бестии вызвали лишь легкое сотрясение Змеиной Двери, бессильно разбившись о зачарованное железо.

— Песец! — выдохнул Фред.

— Пинцет! — поправил его Джордж.

— ПЛЮХ! — рухнул в грязь за их спинами «Нимбус» Гарри.

***

— Аккуратнее! — скомандовал Гарри. — Не хватало еще ему руку отломать во время подъема!

— Ничего, — пропыхтел Рон, — мадам Помфри настоящая волшебница же! Тебе вон кости вырастили осенью, и ему, если надо, отрастят. Василиск-то его окаменил только, ну, а сломать руку об тоннель — это никак не нанесенное волшебным существом повреждение, вот!

— Хорошо, что тоннель широкий, — вытер пот со лба Шимус, — должен пройти.

Подошвы Дина уже скрылись в темноте отверстия под потолком.

— Братья у тебя настоящие кабаны, — присел на камень Гарри, — минут за пять дотащат, наверное?

— Должны вроде. Лишь бы веревки не оборвались.

— Не оборвутся. У этого шнура нагрузка на разрыв сердцевины двести пятьдесят фунтов, и на оболочку почти тысяча. Их же для парашютных строп используют. Мне Лесли говорил. Ну и два конца — не один конец, правильно Джордж сказал.

Рон кивнул, делая вид, что в курсе, что это за зверь «парашютные стропы» и кто такой Лесли. Из тоннеля, потревоженные затвердевшим телом Дина, сыпались мелкие камешки.

— Вообще надо было просто дождаться взрослых тут, — задумчиво произнес Гарри, — но…

— Но этих взрослых хрен дождешься, особенно когда они и правда нужны, — солидно возразил Шимус. — Если мы бы на них рассчитывали — Джинни бы давно умерла, а по замку уже То… Волдеморт шастал бы. Так что мы лучше сами, пока можем.

— Что с Джинни-то? — спросил Гарри. — А то я не расслышал.

— Ну я разобрал только, что она жива, ну и что Невилл ее в Больничное Крыло тащит.

— Ну тогда ладно.

— Жаль, что василиск там сгорел, — закручинился Рон, — он же редкий — ужас просто, и здоровый такой! Его тушу, небось, тыщ за сто продать можно. Или даже за целый миллион!

— Ну извини, — ответил Гарри, — он, в смысле, Том, а не василиск… Он же у Джинни уже жизнь высасывать начал. Я-то надеялся, что он еще поговорит со мной, ну, поиздевается, как он любит. Ну и мы сможем дневник этот как-нибудь… попроще убить. А то я чуть не обосрался, — пожаловался он друзьям, — как Гойл. А он, ну, Том, в смысле, Том Реддл, Волдеморт который, сразу начал жизнь из нее сосать. Ну я и…

Рон вздохнул.

— Еще и меч потеряли, — расстроился Шимус, — эх, будет нам от МакГонагалл на орехи…

Все трое тяжело вздохнули.

— …я-я-яли-и-и-и!.. Е-о-о-о оря-я-ядке-е-е!.. И-и-ите-е-е-е …е-етлу-у-у-у!.. — донеслось далекое эхо из дыры под потолком.

Затем в трубе зашуршало, и через несколько секунд сверху прямо на колени Рона упал многострадальный «Нимбус».

— Ну что — Рон, Шимус — вдвоем улетите? Я последним пойду.

— Ага, — сказал Шимус, — мы полетим тогда. Ну и метлу сбросим. И, Гарри, — возьми-ка это, — он протянул ему мантию отца и, в дополнение, драконью перчатку с болтающимся в ней ядовитым клыком, — на всякий случай.

— И это тоже возьми, — протянул ему остролистовую палочку Рон. — Она меня совсем не слушается, — пожаловался он удрученно, — даже «Люмос» не получается, не то что «Протего». Я пока палочкой Джинни попользуюсь, ее мне Невилл отдал.

— Ох, спасибо, — сказал Гарри, — и это… твоя палочка, ну, сломанная… Она сгорела там…

— Да и ладно, — ответил Рон. — Зато Джинни вытащили. А мама мне теперь точно новую купит.

***

«Нимбус» вынес Гарри в тепло и свет уже почти родного туалета, и мальчик чуть не рухнул с метлы от истошного визга.

— Опять! Опять эти письма! Как это понимать, Гарри Джеймс Поттер?! Что такое ты сделал с моей палочкой, что это министерство снова шлет мне свои проклятые письма?! Отвечай, или я… Или я забрызгаю тебя всего!

— Эээ… Миртл. Ну… А ты дашь мне прочитать письмо? Чтобы понять, в чем все-таки дело?

— Конечно, дам! Потому что как иначе я смогу его прочитать? Ведь Миртл умерла! Миртл не может открыть конверт! И как Миртл может прочитать эти письма, если она всего лишь мертвая девочка?!

Гарри оглянулся. Рон и Шимус заглядывали в дверь из коридора, их взгляды были исполнены сочувствия. Гарри дернул головой, и обе физиономии скрылись. Он подошел к подоконнику и вскрыл слегка подмокший конверт.

— «Дорогая мисс Уоррен… — Ну, это понятно, — зафиксирован случай незаконного применения Вами чар Адского Огня…»

— Адского Огня? — ахнула Миртл. — Ты о чем думал, Гарри?! Ты…

— О мести, — Гарри маленько потряхивало, и ходить вокруг да около ему было трудновато, — я думал о мести, мисс Уоррен.

— О. Месть это хорошо! Как я мстила этой мерзкой Оливии Хорнби! А… А за кого ты мстил?

— За тебя, Миртл.

— Правда? — прошептала мертвая мисс Уоррен. — Ты… ты правда мстил за меня?!

— Угу. Ну, в смысле, не только за тебя, но и за тебя тоже. Во-первых, — быстро добавил он прежде, чем Миртл снова расплачется, — я спалил того василиска, который тебя убил. Вот этим самым Адским Огнем, про который тут написано, и именно из твоей палочки, между прочим!

— Ах, Гарри, ты такой душка! — всплеснула призрачными руками Миртл. — А во-вторых?!

— Ну и, во-вторых, подпалил задницу тому… эээ… мальчику, который вызвал этого василиска, помнишь, шипел который? К сожалению, убить его не удалось, потому что он, ну, не совсем живой, хотя и не мертвый, но…

— Ох… Ох, Гарри… Ты такой ми-илый… И… И ты ведь тоже сделал это моей палочкой? И Адским Огнем?! О, Гарри! За меня никто и никогда так не мстил. Я даже рада, что ты не умер и не поселился в моем туалете, представляешь?! — ее хвостики весело затряслись от смеха.

— Отлично представляю, мисс Уоррен!

— Но, Гарри, если ты все-таки умрешь когда-нибудь — мое предложение остается в силе, и мой туалет достаточно большой, чтобы, ну…

— Хорошо, — сказал Гарри, — но ты не обидишься, если вместо себя я отправлю сюда Тома? Ну, того самого мальчика, если, конечно, я... эээ… смогу сделать его совсем мертвым, а не как сейчас?

— Тома? Так это был Том? Том Реддл? Префект Слизерина?! Он недоумер, и это от него так воняло? О, отправь его сюда, Гарри. Пожалуйста, отправь его ко мне! Мерлин, какую веселую смерть я ему тут устрою! Оливия Хорнби будет счастлива, что так легко отделалась, когда узнает о том, что я сделаю с ним! Я… Я даже читала «Молот Ведьм», и даже второй том, когда была еще живая! О да, Гарри, я уже хочу его! Пожалуйста, Гарри!

— Приложу все силы, мисс Уоррен. И… пусть это будет нашим маленьким секретом? А то если они так мерзко поступили с тобой, когда ты всего-то легонько отомстила Оливии, то представляешь, что они…

— Ах, Гарри… Конечно, я все понимаю. Это же… Это же будет наша с тобой общая тайна?! — игриво шепнула она.

— Да, Миртл. И… Я надеюсь, что этих гадких писем больше не будет! — в его голове вертелась и вертелась та фраза из письма мадам Хмелкирк, которую он не успел процитировать Миртл из-за ее очередной истерики: «…в связи с произошедшим в результате противозаконного колдовства выжиганием Чар Контроля на Вашей палочке, настоятельно прошу явиться в Отдел Неправомерного Использования Магии для восстановления означенных чар…»

Ага, щазз.

Он поднял использовавшуюся в качестве валика форменную мантию — серьезного ущерба она не претерпела — прошептал на парселтанге «Закройс-с-ся», благо так и не спутавшуюся веревку близнецы смотали и бросили рядом с кабинками и ничто не загораживало проход. Посмотрел, как встает на место неработающий умывальник, и вошел в их с Гермионой секретную лабораторию. Там он сгрузил на ящики веревку, сумку Дина — мало ли что у него в ней хранится — и, на всякий случай, адресованное Миртл письмо из Министерства. Палочку мертвой девочки он сунул на законное место, под заколдованный бинт.

***

В коридоре кто-то закричал, послышались звуки падения двух тел. «Рон, Шимус…» — подумал Гарри и затаился.

— Где он?! — раздался снаружи грубый голос, Гарри узнал его, это был голос Маркуса Флинта.

— Нет нигде! — это был Пьюси, тоже состоящий в Дружине игрок команды Слизерина.

— В кабинках посмотри! — приказал Маркус.

Гарри присел и выставил палочку, но почти сразу же расслабился: единственным посвященным в тайну лаборатории после окаменения и Гермионы, и Пенни оставался он сам, так что… Ну да, Пьюси заглянул только в три кабинки напротив.

— Не нравится мне это, Маркус, — это был голос Хиггса, — вдруг он в этой своей Тайной Комнате? И появиться он может откуда угодно. Нападет со спины и…

— Уходим. Засядем перед дверью, в коридоре. Тогда он никуда не денется, он всего-то второкурсник, а нас шестеро. Достанем.

— Может, ну его? — неуверенно сказал Хиггс. — Не хотелось бы…

— Ты хочешь поссориться с Лордом Малфоем, Терри?

Хиггс хмыкнул. Пьюси засопел. Дверь в туалет скрипнула. Гарри прислушался. Вроде никого. Плохо. Против шестерых старшекурсников ему не выстоять. А ему позарез надо в Больничное Крыло. Хотя…

Он попытался вспомнить, что же тогда, на дуэли выкрикнул Малфой-младший. Не получалось, даже Гарри-Который-Все-Помнил не был уверен в некоторых деталях. Впрочем, кое-что могло бы помочь ему. Он тщательно припомнил колдовство, обостряющее память — в конце концов, его он видел целых три раза, и один из них он сам был под этими чарами…

— МЕМЕНТО ОМНИУМ! — кажется, получилось. Он закрыл глаза, прокручивая в памяти ту самую дуэль. Малфой… Волнистое движение палочкой… Черная змея…

Да. Это должно сработать.

— СЕРПЕНСОРТИА МАКСИМА! — в последнее мгновение перед глазами возник тот самый удав в туалете тети Петуньи, и он ничуть не удивился, открыв глаза и увидев старого знакомого, свернувшегося кольцами на ящике напротив него. Чары обострения памяти делали свое дело: он припомнил, что этот вид называется «Боа Констриктор», он видел фотографию точно такой же змеи в маггловской книжке. Вряд ли такая здоровенная рептилия удержится долго, но…

— Здравс-с-с-ствуйте, мис-с-стер конс-с-стриктор! — поздоровался он с удавом.

— Спас-с-с-сибо, что вытащ-щ-щ-щил, зс-с-смееус-с-ст! — если бы констриктор мог улыбаться, он улыбнулся бы. — Мерс-с-ские матрос-с-сы меня всеш-ш-ш-ше ис-с-с-словили! А до Брас-с-с-силии ос-с-сталос-с-сь плыть вс-с-с-сего с-с-с-сутки!

— Нуш-ш-ш-шна помощ-щ-щь! — быстро сказал змеюке Гарри. — С-с-с-срочно. Надо ис-с-спугать шес-с-стерых с-с-слизеринцс-с-с-сев, там, с-с-с-снаружи.

— Хорош-ш-ш-шо. С-с-сделаеш-ш-шь меня пос-с-страш-ш-ш-шнее? — спросил констриктор.

— Конеш—ш-ш-шно. ЭНГОРГИО! — повторил он заклинание, которым увеличивала осколок очков Гермиона. Удав потолстел и удлинился, теперь он был не меньше восьми дюймов в толщину и с трудом умещался в лаборатории. До покойного василиска он, конечно, не дотягивал, но… вряд ли тому, кто увидит эту змеюку сейчас, придет в голову наколдовать на него элементарное «Фините»…

— То-то матрос-с-сы удивятс-с-с-ся, когда я вернус-с-с-ь! — довольно прошипел удав.

— Только убивать не с-с-с-стоит, — предостерег его Гарри, — и матрос-с-сов тоже. Ис-с-спугай и вс-с-с-се!

— Хорош-ш-шо, — с некоторым разочарованием прошипел констриктор, — я пополс-с-с-с!

Удав выскользнул за дверь кабинки, огляделся, никого не увидев. Гарри проследовал за ним.

— Они с-с-с-снаруш-ш-ши, — подсказал он рептилии, — с двух с-с-с-сторон! Ос-с-с-сторош-ш-шнее там!

Удав подполз к двери и рывком выхлестнуся в коридор. Раздались крики, несколько лучей скрестились над чешуйчатой спиной — засада ждала кого-то повыше ростом. Крики сменились воплями, затем раздался звук удирающих ног.

Гарри вышел в коридор. Рон и Шимус так и лежали без движения, а чуть поодаль валялся так же оглушенный Пьюси — наверное, ему в панике прилетело от своих же. Пахло мочой и, пожалуй, жидким поносом. Гарри попытался привести оглушенных в сознание «Энервейтом», но, видимо, «Ступефаи» от старшекурсников были помощнее, чем его собственный, примененный на Люциуса Малфоя, и из этой затеи ничего не вышло. Гарри решил, что придется оставить всех троих здесь.

— Это с-с-свои, — показал Гарри на Рона, Шимуса и, после недолгого раздумья, на Пьюси, — пос-с-с-сторожи их, пока можеш-ш-ь! А ес-с-сли тебя не выброс-с-сит обратно — полс-с-си к хиш-ш-шине с-с-снаружи, у лес-с-са, Хагрид вернетс-с-ся — реш-ш-шим, как тебя в твою Брас-с-силию пос-с-слать!

Удав кивнул и свернулся кольцами рядом с невезучей троицей, в задумчивости подперев голову кончиком хвоста.

***

Флинт ждал его за углом. Один. Все-таки он был храбрым парнем. Но глупым: благоприобретенное только что заикание не способствовало быстроте заклинаний, так что обезоружить его труда не составило.

— Не с-с-стоит, Маркус-с-с, — прошипел Гарри и поправился, перейдя на английский: — Не стоит этого делать, ага?

— З-з-змея, — прозаикался слизеринец. — З-здо-до-доровенная з-зм-змея — это т-ты? Т-ты и п-правда Н-наследник?

— Не-а, не я, — сказал Гарри, запуская палочку Флинта как можно дальше назад по коридору. — Наследник был, но сгорел. Эээ… опять сгорел в смысле, ну, как и в прошлом году, помнишь же слухи? А змея вам… ну, считай, что почудилась. Она скоро исчезнет, правда-правда. И… не надо на наших больше нападать, ну вот серьезно не с-с-стоит.

Он миновал вжавшегося в стену Флинта. Тот, если бы захотел, мог бы прыгнуть на него и заломать физически, чисто за счет вдвое большего веса, но почему-то не решился, хотя Гарри и приготовился уворачиваться.

***

Больше никто не потревожил Гарри до самого Больничного Крыла. Он постучался в дверь, и дверь, как ни странно, открылась. Школьная медиковедьма стояла ярдах в пяти от нее, скрестив руки, в свободной стойке, и Гарри мог бы поклясться, что палочка зажата у нее в ладони. Пожалуй, с ней он никак не справится. Да и не надо это.

— Эээ… Мадам Помфри, — сказал он, — там, рядом с туалетом этим, на втором этаже который, еще трое лежат, но они просто заступефаенные. Рон, Шимус и слизеринец один, Пьюси. Его свои же, случайно… Я их дотащить не мог, но… Как бы их?..

Поппи тяжело вздохнула.

— Этот день когда-нибудь кончится?! — спросила она в пространство.

— На самом деле, он уже кончился, мадам, — сказал Гарри. — Наследника-то мы остановили, в смысле, опять остановили, а василиска пришлось сжечь. Мы случайно, — добавил он. — То есть убили-то мы его нарочно, ну, он же напал на нас, а сожгли нечаянно уже, потом.

— Я боюсь, в следующий раз Вы нечаянно разнесете замок, мистер Поттер, — вздохнула ведьма. — По-хорошему, надо бы снова обследовать Вас, но благодаря всей этой истории свободных коек не осталось. А отдельная палата занята… Вы знаете, кем она занята.

— Так что с этими троими? — спросил Гарри. — Их бы забрать оттуда. А то как бы не случилось чего. Я там попросил удава их покараулить, но…

— Хм. Как я поняла, заклинания «Энервейт» Вы не знаете? — спросила Поппи.

— Теоретически знаю, а практически… практически сил не хватило. Можно я сбегаю и еще раз попробую?

— Я Вам сбегаю, — рассердилась медиковедьма, — и я Вам так попробую — до самых экзаменов сидеть не сможете. Вот что, — подумав, сказала она, — оставайтесь здесь, и за дверь — ни шагу. Поняли, мистер Поттер?

— Ага, — пробормотал Гарри уже в спину выходящей в коридор с палочкой наготове мадам Помфри, — не очень-то и хотелось, в общем-то…

Он прошел в палату. Джинни — все еще бледная, с закрытыми глазами, но дыхание есть… Дин Томас с победно задранной вверх рукой. Колин, словно все еще держащий в руках камеру… Пенни с тюбиком помады у закаменевших губ…

Джастин с испугом на лице… Гермиона…

Она сжимала палочку в окаменевших пальцах так крепко, что даже мадам Помфри не смогла или не решилась вытащить ее. Левая рука, на отлете — видимо, отставленная для равновесия, напомнила Гарри балерину, которую он как-то видел по телевизору из-за плеча тети Петуньи. Вытянутый тоже по-балетному, почти в прямую линию с лодыжкой, подъем маленькой ступни говорил о том, что взгляд Короля Змей настиг ее в тот момент, когда она крутилась на одной ноге, уворачиваясь от проклятий Драко и Крэбба, которые сейчас лежали чуть дальше, в одном ряду с Добби. И если на лицах обоих пораженных тем же самым взглядом слизеринцев застыл ужас, то улыбка на лице Гермионы была торжествующей.

— Я все сделал, Гермиона, — Гарри опустился на колени и уткнулся лбом в покрывавшую окаменевшее тело девушки простыню. — Я все сделал как надо. Как ты говорила. И мы сорвали сделку, знаешь? Ты такая умная… ты все как по нотам рассчитала. И Тома я снова сжег, представляешь? И василиска. Это и вправду был василиск, как ты и думала.

Гермиона, разумеется, не ответила. Гарри уставился на отметины от когтей феникса в изголовье — ну да, именно на этой кровати они и говорили той самой ночью чуть меньше года назад…

— Я никогда бы не справился без тебя. Ну, просто я больше попным мозгом думаю, чем головным, ты права. А так чтобы логикой, просчитать этого Драко… И Малфоя, ну, старший который… На что-то попроще - да, я бы их развел, да и разводил, было дело. Знаешь, я даже Тома развел на поговорить, пока близнецы подбирались к Джинни. Но вот чтобы тот, кто надо, пришел куда надо и когда надо… Ты самая умная, я это точно знаю. И… Я больше никого не встречал, кто так вот храбро пошел бы, зная, что… — он всхлипнул. — Ведь насчет очков мы только догадывались! И… Это все снова ты.

Он погладил окаменевшее плечо девушки, но, устыдившись чего-то, отдернул руку.

— Снейп… Профессор Снейп, — поправил он себя, не в силах оторваться даже для того, чтобы вытереть набежавшие слезы, — сварит зелье. Ведь мандрагоры никто не продаст. Скоро вас оживят, всех вас. Даже если школу эвакуируют — мадам Помфри и профессор Спраут не дадут им… бросить вас. Но… я не знаю, что бы я сделал, если бы ты умерла. Наверное, я бы остался там, внизу, чтобы… Ну, ты понимаешь…

Гарри не знал, осмелится ли он сказать ей это в лицо тогда, когда она снова оживет. Ведь сейчас ее барабанные перепонки тоже окаменели, и вряд ли она могла слышать его исповедь.

— Рон, близнецы, да вообще все Уизли, Невилл, Дин… Даже Пенни… Я их всех люблю, и… мне бы тяжело было потерять кого-то из них. Но ты… Тебя я просто не могу потерять. Вот.

***

В коридоре послышались голоса, и Гарри вскочил, сжав рукоять палочки. Он полагал, что это вернулась мадам Помфри, но первым в Больничное Крыло вступил Дамблдор. Феникс на его плече чуть подрос.

— Здравствуй, Гарри, — поздоровался прямо с порога директор, — как ты себя чувствуешь?

— Нормально, профессор, — ответил мальчик, — на этот раз нормально.

Он снял очки и вытер глаза рукавом мантии.

— Увы, Амелия, — обернулся Повелитель Памяти к мадам Боунс, вошедшей следом за ним. — Мне очень жаль, но как директор школы я не могу позволить тебе допрашивать учеников, по крайней мере пока не разберусь со всем этим сам. Дела Школы — это дела Школы, и Хартия тысяча семьсот восьмого года говорит об этом совершенно определенно, не говоря уже об Уставе Основателей.

— Ой, а Вы снова директор? — радостно воскликнул Наивный Гарри, пока Не Столь Наивный Гарри ловил взгляд мадам Боунс и слегка смеживал веки, подтверждая желание поговорить как-нибудь попозже. — Здорово как! Но как же… Они же Вас отстранили?

— Да, это было, — с этими словами Дамблдор повернулся к Гарри и благостно кивнул, — но, немного подумав и получив некую… новую информацию, одиннадцать из двенадцати членов Попечительского Совета поняли, что несколько… погорячились. Более того, — продолжил он, — некоторые из них утверждали, что были слегка… запуганы, когда принимали то самое не слишком взвешенное решение. Не так ли, Люциус?

Малфой, вошедший в Больничное Крыло вслед за Боунс и Помфри, не реагировал, его взгляд замер на искаженном ужасом лице сына.

— Люциус, — повторил ласково Дамблдор, — не стоит так уж переживать. Ведь никто не умер, несмотря на старания… некоторых персон. И поскольку ты проявил, хм, мудрость и отменил эту сделку по продаже мандрагор — изрядно, к слову, потеряв на этом… Я имею в виду — изрядно даже для тебя… Твой сын — как и все другие ученики — скоро, относительно скоро, будет в полном порядке. Не так ли?

Малфой заторможенно кивнул, не отрывая взгляда от окаменевшего Драко.

— А сейчас… О, разумеется, ты сможешь остаться здесь, с сыном, на какое-то время, естественно, под присмотром Поппи… Но, полагаю, прямо сейчас тебе лучше удалиться. Вскоре сюда прибудут Молли и Артур Уизли, и… я бы не стал недооценивать ни Артура, ни — особенно! — Молли. Она… может весьма неприятно удивить не только тебя, знаешь ли.

Малфой выглядел подавленным. Змеиная голова, снова увенчавшая его трость, смотрела на Гарри с опаской. Дамблдор продолжил:

— И я все равно хотел бы обсудить с тобой некоторые детали. И, надеюсь, ты не против присутствия на этой встрече мистера Поттера? Мне кажется, ему есть что рассказать нам. Нам обоим.

Малфой кивнул снова. Ему было не до возражений.

Глава 37. Тройной Слизеринский Покер

К удивлению Гарри, они пошли не наверх, в кабинет Дамблдора, а в подземелья, где устроил свой кабинет бывший Временный Директор. Впрочем, загадка разрешилась практически сразу: Дамблдор уверенным шагом прошествовал к полускрытому массивным столом высокому стулу, на котором раньше сидел Малфой, и уселся на него, отрезая блондина от расставленных на полках книг — тех самых, которые не успел свалить в свою сумку Гарри. Директор повел палочкой — и две просверленные Гарри дыры исчезли, к огорчению Любопытного Гарри, уже начавшего прикидывать, а является ли штаноненавистником сам Повелитель Памяти.

Дамблдор тем временем как-то весело или даже ехидно осмотрел книжные полки.

— Какие интересные раритеты можно случайно обнаружить в подземельях, — прищурившись, произнес он, — один другого темнее! Пожалуй, таким томам не место даже в Запретной Секции, и хорошо, что наша дорогая Амелия слишком занята, чтобы внимательно их изучить. Надеюсь, это не твои книги, Люциус?

Малфой изобразил вид оскорбленного воплощения невинности.

— Как ты мог подумать, Альбус! Малфои свято чтут законы и уж, разумеется, не стали бы держать в доме такую гадость!

— Я очень рад, что не ошибся в твоих высоких моральных качествах и, тем более, в твоем уме, Люциус. Не расстраивайся, я разберусь с ними, они больше никому не навредят.

Гарри подумал, что он, пожалуй, не станет изучать сваленные в их лаборатории тома, прежде чем убедится, что это хотя бы относительно безопасно. И уж разумеется, он удержит от этого мисс Грейнджер, хотя это будет потруднее, чем справиться с василиском, тем более что к Гермионе, скорее всего, присоединится и Пенни.

— Присаживайтесь, Лорд Малфой, мистер Поттер, — от улыбки Снова-Директора так и веяло радушием, когда он широким жестом указал на два стула для посетителей. Гарри понял, что таким образом Дамблдор еще и обозначил себя кем-то вроде судьи или арбитра. А значит, словесная дуэль с Малфоем предстоит именно ему. Ну, в конце концов, «что значит слуга по сравнению с господином», — вспомнил он слова Квиррелла в прошлом году.

Гарри сел и вдруг обнаружил, что его бедро, оказывается, адски болит. «Адреналин кончился», — подумал он.

— Что с тобой, мой мальчик?! — обеспокоился Дамблдор, но со своей стратегической позиции не сдвинулся ни на дюйм.

— Из двустволки зацепило, — поморщился Гарри, разглядывая кровавый потек на джинсовой ткани на правом бедре. — Мы василиска доослепляли, у него еще один глаз целый был, а я как раз через него перепрыгнул, только-только… — не то чтобы он хотел похвастаться, но Малфоя надо было поставить на место.

Дамблдор склонился прямо через стол и махнул палочкой. Маленький, в одну двенадцатую дюйма, свинцовый шарик вырвался из раны (ногу при этом пронзила острая боль) и лег на стол. Дамблдор взмахнул палочкой еще раз, и нога перестала болеть, да и кровь больше не текла.

— Признаться, маггловские пули раньше казались мне несколько крупнее, — сказал Дамблдор, рассматривая зацепившую Гарри дробинку. Третий взмах палочкой — и дробинка, и джинсы очистились от крови.

Гарри пожал плечами. Он совершенно не собирался просвещать Дамблдора, а тем более Малфоя, по поводу разницы между пулей и дробью, да и по поводу огнестрельного оружия вообще. Но что-то сказать было необходимо.

— Много ли глазу надо? — риторически спросил Гарри. — Там, у змей, вроде как пленочное веко должно быть, это Гермиона говорила. Но оно, наверное, не такое прочное, как шкура, и защищает плохо. А может быть, ему, чтобы посмотреть, ну, Взглядом посмотреть, это веко надо было обязательно поднять. В общем, у нас получилось, и мы его совсем ослепили. Только Дин окаменел. Нас же все-таки семеро было, — ответил он на недоуменные взгляды обоих волшебников, — а их-то только двое — Василиск и Том. Кстати, а Том и правда не любит, когда его так называют, сразу начинает кидаться всякой болючей гадостью. Он у Джинни палочку отобрал, ну и… И еще он бомб очень боится, маггловских. И не зря боится, в общем. Шимус его, ну, василиска, а не Тома, бомбой-то и взорвал. А потом он сгорел, василиск. И Том тоже, вместе с дневником его этим. Вообще сгорел, даже пепла не осталось. Это вроде как Адский Огонь был, — сделал он страшные глаза. — Рон так переживал, что тушу на зелья пустить нельзя, там же такая куча денег!

Глаза обоих волшебников были… немножко круглыми и, как показалась Гарри, слегка разочарованными.

— Что ж, мистер Поттер, — наконец продолжил Малфой, — это было… интересно. И… я надеюсь, Вы не слишком преувеличили? Возможно, Вы… переутомились, и… Вы не страдали галлюцинациями? Может быть, кошмары?

— Не-а, не преувеличил, ну ни капельки! — сказал Гарри. Вот кошмарами он действительно страдал, и было довольно несправедливо, что страдал ими он в одиночестве. Это надо было исправлять.

Он открыл сумку, надел перчатку из драконьей кожи, немного повозился в сумке и плюхнул на стол приблизительно двенадцатидюймовый клык. Древесина стола там, где клык коснулся ее острием, начала обугливаться.

— Вот, — сказал он, — этот зуб у василиска взрывом выбило. Мы хотели им дневник ткнуть, яд василиска — он же очень сильный, сами видите. Гермиона прочитала, что он любой артефакт уничтожит, если дырку им проковырять. Но дневник и так сгорел, а Том вместе с ним. Эээ… это же наш трофей, правда? Ну там же есть эти… обычаи и установления?

— Я полагаю, Люциус, — усмехнулся в бороду Дамблдор, — мы получили весьма… весомое доказательство. А теперь будет лучше, если мистер Поттер... эээ… уберет этот… трофей со стола. В соответствии с обычаями и установлениями. А то, если кто-то из нас… поранится, будет… не очень просто исцелить подобную рану.

Гарри снова засунул клык в старую перчатку и убрал ее в сумку. Ему показалось, что с облегчением вздохнул не только Малфой, но и сам Дамблдор. Только феникс Дамблдора смотрел на клык с каким-то (похоже, исследовательским) интересом.

— Ну что ж, — оторвал глаза от дымящегося пятна директор, — теперь, когда мы оценили... э-э-э… масштаб проблемы, пожалуй, следовало бы вернуться к ее истокам?

Гарри вздохнул и начал свой рассказ.

***

— Вы ничего не докажете, мистер Поттер. Ваше слово против моего — и, полагаю, реальность такова, что весомость наших слов несколько… различается.

Гарри посмотрел на Дамблдора. Тот оглаживал свою длинную седую бороду. Бубенчиков в ней, слава Богу, не было.

— Боюсь, что так, Гарри, — произнес Великий Волшебник. — К сожалению, слова Лорда Малфоя, подкрепленные некоторыми… аргументами, действительно будут восприняты чистокровными волшебниками, составляющими в Визенгамоте большинство, более… благосклонно, чем твои. Разве что ты сможешь предъявить что-либо кроме воспоминаний…

— О, я и не собираюсь ничего предъявлять, сэр, — решительно замотал головой Гарри. — Я всего-то хотел спросить кое о чем. Можно?

Дамблдор кивнул.

— Кто такой... эээ… Герпес? Там, внизу, Том называл его имя, говорил, что этот самый Герпес был прав, потому что у него получилось, и что, судя по рассказам… Ну, о том, что он узнал, когда в него писали… он этого самого Герпеса превзошел.

— Вот как, Люциус? — голос Дамблдора был благостен, но глаза сверкнули холодной сталью. — То есть, отдавая одиннадцатилетней девочке этот… предмет, ты уже знал, что это… то, что когда-то создал Герпий Мерзкий? Не думал, что…

— Нет, — тонко улыбнулся Малфой, — не знал. И вы не сможете доказать обратное. К счастью, Лорд снова не с нами, но даже если бы он мог свидетельствовать в суде, вряд ли его слова, слова действительно темного волшебника, были бы приняты во внимание. Я мог бы, разумеется… выдать семье девочки, скажем так, стипендию, поскольку инцидент произошел, когда должность директора замещал я… Скажем… Пятьсот галлеонов?

— Минимум тысяча, Люциус.

— Семьсот. И это мое последнее слово.

Дамблдор промолчал.

— И еще один вопрос, — прервал молчание Гарри. — Я тут написал письмо мадам Лонгботтом. Ну, бабушке Невилла. Она же тоже чистокровная и всех-всех знает, да?

Малфой нехотя кивнул. Глаза Дамблдора блеснули из-под очков.

— Ну… Она написала, — продолжил Гарри, — что не знает такой волшебной фамилии — Реддл. То есть…

— То есть мистер Том Орвол Реддл, более известный, как, — тут Дамблдор повторил тот самый трюк с буквами, — Лорд Волдеморт, — буквы погасли, — не является чистокровным волшебником. И более того — я могу лично подтвердить это, ведь я сам забрал его из маггловского приюта.

— А он и сам это говорил, — заметил Гарри, — профессору Диппету, ну, старому директору, так что можно его портрет спросить. Он и мне рассказывал, Том, а не Диппет, конечно. А еще этот Том маггловских бомб очень боялся, помните, я рассказывал, как он упал? Ну и мне он тоже писал, что жил довольно плохо, у магглов-то. Так что он действительно не чистокровный.

— Это… имеет значение? — Люциус все еще говорил аристократически-скучающим тоном, но его глаза под полуопущенными веками уже не были столь неподвижны.

— Для меня — нет, Лорд Малфой, сэр, — вежливо ответил Гарри, — но ведь если он не чистокровный — он ведь может и не знать всех этих обычаев? Ну, что свидетельства детей неважны. Или там портретов… Вдруг он не будет столь... эээ… привержен традициям? Ну вот представьте — если, скажем, он отдал кому-то вещь, в которой он спрятал себя. И эта вещь такая редкая, что только этот Мерзкий Герпес…

— Герпий, — поправил его Дамблдор, — Герпий Мерзкий. И, надо сказать, его второе имя и современники, и потомки считали полностью заслуженным…

— Ну, в общем, если только этот Герпий создал такую — она же, наверное, очень важная, ценная и дорогая?

Пальцы Малфоя на рукоятке вставленной в трость волшебной палочки побелели.

— А если Том снова вернется, ну, из другого дневника, например, или как в прошлом году с профессором Квирреллом… и узнает, что эта вещь вся, ну, сгорела… Из-за того, что ее Джинни отдали? Он ведь может очень сильно рассердиться, да? Ну совсем-совсем? Если бы он был чистокровным, то он, наверное, был бы, как этот… Визенгамот, и не стал бы Лорду Малфою чего-то плохого делать просто так, правда? Но ведь раз он не чистокровный, он может и не соблюдать традиций, а просто так рассердиться, без доказательств!

Малфой молчал.

— А вот еще что, — сказал Гарри, — Вы же там про сопляка говорили… Я понимаю, что доказательств нет. Ну, а если он даже без доказательств узнает, что его специально хотели оживить мальчиком? Ну да, большим мальчиком, но все-таки ребенком. Который будет прислушиваться к старшим. Например, к Вам, Лорд Малфой, сэр. Ну... эээ… Может быть, будет прислушиваться. А может и нет. Оно же по-всякому может быть, правда?

Оба взрослых за столом кивнули. Дамблдор — с виду благодушно, хотя и слегка обеспокоенно, а Малфой — с не такой уж и легкой тенью затравленности.

— И тогда, если бы он возродился сопляком, как Вы сказали… Тогда вся его память после шестнадцати лет, сколько ему было — она же пропала бы, правда? Если бы он возродился мальчиком?

Дамблдор задумался.

— Этот вопрос, про потерю памяти, недостаточно исследован, в связи с тем, что этот вид волшебства, скажем так, не очень распространен, по совершенно объективным причинам, но… Это вполне возможно.

— Ну вот. А одна пожилая леди, Вы ее знаете, сэр, — кивнул он Дамблдору, и тот напрягся. — Она как-то после одного Хэллоуина сказала мне, что ее память ей очень-очень дорога, потому что она сама, ну, в смысле, ее личность, или там душа, и есть ее собственная память. Это…. Это, наверное, слишком сложно?

— Ну почему же, Гарри, — Дамблдора, похоже, прошиб легкий пот, но его голос был спокоен, — я вполне согласен с этой… леди.

— Тогда… не забывайте об этом, сэр, хорошо? И… А что, если Том тоже так думает? И если считает, что его память и есть он, и вдруг обидится? Что его хотели, ну, памяти лишить? Ну, то есть убить его, совсем убить, хотя и частично? Я бы вот обиделся, за память, но я ведь тоже не чистокровный же! Я… непонятно говорю? — обеспокоенно спросил Гарри.

— Почему непонятно? Вполне понятно. Правда, Люциус?

Малфой сидел неподвижно. Его тонкие пальцы сжали змеиную голову на рукоятке палочки-трости. Голова опасливо косилась на Гарри изумрудным глазом.

— Ну вот, и он тоже вполне может обидеться. И рассердиться.

В кабинете воцарилось молчание.

— Это если он узнает, — голос Малфой контролировал лучше, чем поведение собственных пальцев. — Он же… мертв?

— Не совсем, Люциус, не совсем. И… ты знаешь об этом не хуже нас с Гарри, правда? Я, разумеется, не слышал о… множественных дневниках подобного рода, но… Том не раз уже удивлял меня. Пожалуй, есть только один мальчик, который удивлял меня… больше.

Оба взрослых волшебника покосились на Гарри.

— Конечно, — продолжил Дамблдор, — вряд ли кто-то из тех, кто в курсе этой истории, — а это, как мы знаем, достаточно большой круг людей, — может послать ему сову прямо сейчас… Но, я думаю, что кто-то из его совсем уж — ты понимаешь, о чем я? — совсем уж верных сторонников Тома, вроде того же Корбана, я имею в виду Корбана Яксли из Министерства, узнают об этом…

— Чего вы хотите? — Малфой облизнул губы.

Гарри посмотрел на Дамблдора и едва заметно кивнул. Малфоя они дожали, наверное, не хуже, чем Шарлин с Самантой два года назад дожали Локхарта, но… Он просто не знал, чего можно потребовать от этого подонка. Деньги? Но разве деньги могут быть выигрышем в такой войне? Придется довериться Повелителю Памяти.

— Ну, кое-какие наши желания уже исполнились, верно, Гарри? К примеру, мне трудно представить, что после всего этого (а особенно после твоего великолепного анализа сложившейся ситуации) Род Малфой будет так уж стремиться к… возвращению Тома к активной деятельности, не так ли?

— Род Малфой… не заинтересован в возвращении мистера Реддла в политику, Альбус, — кивнул Малфой, затравленно косясь на Гарри и, видимо, вспоминая, как принимал его за Тома. — Ни под каким именем.

— О, это замечательно! — просиял Дамблдор. — Разумеется, мы поговорим о гарантиях, но чуть позже. И, я думаю, следует как-то вознаградить не только бедную девочку, но и… прочих людей, позволивших тебе принять это в высшей степени взвешенное и благородное решение? Что ты скажешь, например, о… лицензии согласно Закону о Торговле Немагическими Товарами? Экспортно-Импортной лицензии, я имею в виду?

— Вы хотите…

— Я не требую для них еще денег, Люциус. Я имею в виду, помимо той… стипендии. Деньги не вполне соответствуют ситуации, знаешь ли. Впрочем, мы обсудим и этот вопрос, уже применительно к Хогвартсу, хотя и тоже несколько позднее. В конце концов, ты… первым предпринял… некие действия. Но согласись — предоставление лицензии семье Уизли могло бы… значительно сгладить напряжение. И, пожалуй, пойти навстречу Августе Лонгботтом в аналогичном вопросе тоже было бы мудрым шагом.

Видимо, кто-то из Гарри-В-Голове слишком громко недоумевал, а может быть, Дамблдор решил дать Малфою время на то, чтобы смириться с чем-то не слишком приятным, но директор повернулся к мальчику и начал объяснения:

— Видишь ли, Гарри, продажа магглам волшебных предметов, к примеру, зелий или зачарованных амулетов — тяжкое нарушение Статута Секретности. Но если ты продаешь им обычные, неволшебные вещи, пусть и изготовленные с помощью магии — ты должен всего лишь получить в Министерстве соответствующую лицензию. К сожалению, еще четверть века назад, с выходом на арену определенных… политических сил, такие лицензии выдаваться практически перестали, но…

Дамблдор объяснял, а Гарри думал. Миссис Кейн всегда говорила ему на их вечерних занятиях, что не экономика следует за политикой, а политика за экономикой. И может быть, ограничение торговли магов с магглами — не следствие, а самая что ни на есть причина этой войны?! Ведь если такие чистокровные волшебники, как родители Мэри или тот же Малфой все равно взаимодействуют с обычным миром, то… Это же та самая монополия, вот что это! И если Малфой готов был убить нескольких детей ради одной-единственной монопольной сделки, то… ради постоянной монополии аристократы половину Магической Британии убьют и не поморщатся!

— …Так что пойти навстречу Августе, Артуру и Молли было бы и в твоих интересах, Люциус, не так ли?

Малфой кивнул. Счастливым он не выглядел, но и вконец убитым тоже.

— Профессор Дамблдор, сэр, — Гарри поднял руку, как Гермиона на уроке, — но ведь пострадали и другие ученики, например, Джастин. Ну, Джастин Финч-Флетчли, с Хаффлапаффа… Я думаю, было бы неплохо, если бы его семья… Ну, отец там… Он хоть и маггл, но…

Малфой, как ни странно, оживился. Видимо, про «магглов и магглов» на их позапрошлой встрече он говорил не просто так. И, видимо, ему действительно очень, очень нужно было принести отцу Джастина действительно серьезные извинения.

— В самом деле, отличная идея, Альбус! Думаю, предоставление лицензии мистеру Финч-Флетчли, разумеется, младшему и, разумеется, отсроченной до его совершеннолетия, тоже было бы прекрасной идеей!

Теперь слегка скривился Дамблдор. Представители семейства Финч-Флетчли в его команду не входили. «А зря, между прочим», — подумал Гарри.

— Что же, лицензии для Лонгботтомов, Уизли и Финч-Флетчли и в самом деле были бы неплохим выходом, — с лучащейся доброю улыбкой согласился наконец директор.

— Но ведь пострадали не только они, мистер Малфой, сэр, профессор Дамблдор, сэр! Мистер Криви, мисс Клируотер (она, между прочим, префект и к тому же совершеннолетняя!), мисс Грейнджер, Драко Малфой… Ну, думаю, у Малфоев все лицензии есть и так, правда? И у Крэббов?

Люциус кивнул.

— Ну вот. А, еще Дин Томас же. И Шимус Финнеган. Они же тоже… помогли принять решения. Гермионе, Дину и Колину можно отсроченную лицензию выдать, а у Финнегана мама ведьма, так что можно и ей вместо него, ну, как Уизли.

— У Вас… есть деловая хватка, мистер Поттер. Но я не услышал в этом списке Вашей фамилии.

— Спасибо, что не возражаете против остальных, Лорд Малфой, сэр. Здорово, господин директор, правда? А что до меня…

Говорить о том, что Гарри еще надо было дожить до того времени, когда он сможет воспользоваться этой лицензией, мальчик не стал, это было бы, как говорила миссис Кейн, «потерей лица».

— Я…не чувствую, что мое предназначение в бизнесе, сэр. Оно… другое. Ну, Вы знаете.

Дамблдор сверлил его пронзительно-голубыми глазами. Люциус задрал подбородок еще выше.

— Малфои… не любят оставаться в долгу. Ни в каком отношении, Лорд Поттер, — к смирившемуся с неизбежным Малфою явно вернулось самообладание. — Что Вы хотели бы… потребовать лично для себя?

— Ага, — сказал Гарри, — я тоже. Я имею в виду, что я тоже предпочитаю отдавать долги. И тоже, ну, во вс-с-сех с-с-смыс-с-слах. И вот… о долгах. Ну, с Драко-то я долг стребую, но он такой… маленький.

— Я бы не сказал, что освобождение домового эльфа — нечто мелкое, — задумчиво произнес Дамблдор. — Даже переход к другому хозяину — уже неординарное событие, но вот освобождение… В сочетании со стремлением самого эльфа к свободе… я бы сказал, что это довольно беспрецедентно. Столь детский разум в сочетании со столь… серьезными возможностями… Это может быть… весьма опасным.

— Ну, у этого Добби же хватило разума… предупредить о том, что будет что-то плохое? А вот у взрослых волшебников… В общем, вряд ли он будет опаснее, если его освободят, чем тогда, когда, ну… — Гарри не договорил, но его поняли.

— И еще, — продолжил мальчик, — этот Добби же письма мои тырил, и бладжер заколдовал, и взорвать меня хотел этой вытяжкой, не насмерть, а так… И он же ваш слуга, правда? — Малфой снова попытался надеть на себя маску невозмутимости. — Ну… Он там пытался еще что-то сделать, чтобы мне повредить немного. И окаменел, а Вы же раскаменять его не хотели? Там же, ну, в том разговоре через камин, речь обо всех мандрагорах шла? Обо всех-всех-всех?

Малфой ожидаемо не прокомментировал, хотя в его почти белых глазах плескалась самая настоящая ненависть.

— Хотя я читал про этих - про вассалов и сюзеренов… — продолжил мальчик. — Там тоже какие-то взаимные долги есть, правда? Конечно, в основном, у вассала перед сюзереном, но и наоборот тоже должны быть? Ну там защищать, заботиться… Но Вы, как я понял, не особенно заботились о его раскаменении. А когда сюзерен не заботился о вассале, ну, в старые времена — вассал мог просто уйти. Ну и Добби пусть уйдет. С-с-соглас-с-сны? В смысле, согласны, Лорд Малфой?

Малфой кивнул. Змея моргнула. Гарри выдохнул. Про себя.

— А насчет большого долга… Понимаете, у меня и так дел полно. Учеба, экзамены… квиддич… А тут еще магглорожденных волшебников спасать… Давайте, Лорд Малфой, Вы просто не будете ничего… эээ… злоумышлять против… магглорожденных? Никак?

— «Ни словом, ни делом; ни железом, ни златом; ни силою, ни магией», так, Люциус? — спросил Дамблдор. Малфой кивнул.

— Вы могли бы потребовать большего, Лорд Поттер.

— Ну, слишком много ведь тоже нехорошо! — пожал плечами Гарри. — А потом — ну это ж только за этот раз.

— Сомневаюсь, что Вам представится еще один случай оказать Роду Малфой сравнимую услугу, — процедил Люциус.

— Ну, не знаю, — сказал Гарри. — Я же не профессор Трелони, ну, та, которая прорицания ведет, — и уловил едва заметное моргание Дамблдора. Да, похоже, старушки опять попали в цель, когда заставляли его читать Библию и историю Эдипа. — Там увидим.

— Ну что ж, — преувеличенно-бодро воскликнул Дамблдор, — приступим к клятвам, Люциус?

***

Ноги Гарри не были такими ватными, даже когда он выбрался из Тайной Комнаты, так что по коридорам — все еще пустынным — он шел медленно, можно сказать — по стеночке. И когда прямо из стены коридора — ноги снова сами собой занесли его в Тот Самый Коридор — наперерез ему выплыла Миртл, он чуть не рухнул.

— Представляешь, Гарри, — в голосе привидения зазвучали плаксивые нотки, — пришел директор и запечатал дверь в мой туалет! И получается, что я теперь буду тут совсем одна, так что ли?

— Ну, ты же вроде не любишь, когда к тебе кто-то заходит?

— Миртл не любит, когда над ней насмехаются! Миртл не любит, когда над ней издеваются! А как только появляется кто-то, кто не насмехается и не издевается над Миртл, приходит директор и запечатывает дверь, чтобы тот-кто-не-насмехается над Миртл не мог к ней пройти. И представляешь, — ее голос из плаксивого стал ехидным, как будто она собиралась сделать кому-то мелкую пакость, — тебя он тоже обидел! Он, когда запечатывал дверь, сказал, что ты хуже Тома, вот!

— Да и ладно, — сказал Гарри. — Хотя погоди. Там же… Ну да, и с тобой поболтать тоже здорово. Запечатывал… и сказал… Как он сказал, ты говоришь?

— «Он хуже Тома». Но это же неправда! — подмигнула ему Миртл с особенно хитрой ухмылкой и легким кивком в то место, где, предположительно, раньше была дверь. — Том меня убил, а ты отомстил за меня, вот! Значит, ты лучше!

— Ага, — сказал Гарри-Который-Лучше-Тома, устраиваясь на собственных ногах потверже, — как бы тут… Вот она! — он нащупал пальцами ту самую выбоину в стене, куда ударила дубина тролля, не отрывая руки от углубления, встал спиной к стенке и пересек коридор под как можно более прямым углом. Вспомнив ту запертую дверь, за которой сидел цербер по имени Пушок, он трижды постучал по стене палочкой и заявил: «Он хуже Тома!»

Стена пошла рябью, и на ее месте появилась хорошо знакомая дверь.

— Ну вот, — сказал он Миртл, — вместе мы сила! — Миртл попыталась покраснеть, насколько вообще может покраснеть привидение. — Конечно, я буду к тебе заглядывать. И спасибо тебе.

«Все волшебники — идиоты! — подумал Ехидный Гарри внутри его головы. — А директор — в особенности. Ну ладно девочка мертвая, но зачем ее обижать-то, тем более так?! Девчонки без болтовни не могут, это же даже Рону понятно! Получается, Дамблдор ничегошеньки не понимает в девочках?!»

Поболтав с Миртл и рассказав о словесной схватке с Малфоем, Гарри направился в Секретную Лабораторию. Там он надел перчатки, спрятал валявшиеся на полу малфоевские книги в сундук и запечатал его «Коллопортусом». Подумал и написал сверху маггловским маркером: «Гермионе Грейнджер не открывать! Крайне Опасные Книги! Даже Хуже, Чем Тот Дневник!»

После чего подхватил сумку Дина и с чувством выполненного долга отправился в гостиную факультета. Если он что-то понимал в гриффиндорцах, его там уже давно ждали. Хотя, в принципе, могли начать и без него: в конце концов, зверюгу-то завалил Шимус.

Глава 38. Четыре Колдографии На Память

Занятия возобновились, возобновились и квиддичные тренировки. Замок изо всех сил пытался вернуться к нормальной жизни. Все старательно делали вид, что все хорошо, но зияющие прорехи в ткани школьной жизни то и дело напоминали: что-то не так.

Каждый вечер перед сном второкурсники бросали взгляды на аккуратно застеленную кровать Дина. Через три дня после битвы с василиском Хедвиг доставила от Бутлегера шикарный («Но не дороже денег», — согласился даже Экономный Гарри) набор инструментов, и его торжественно положили на подушку мулата. В спальне первачков, на кровати Колина Криви, точно так же лежал принесенный и положенный туда лично профессором МакГонагалл фотоаппарат.

А вот Гарри пустота била под дых каждое утро, когда он спускался в Общую Гостиную. Угловое кресло у обычно заваленного книгами столика угнетало незанятостью: никто ни с кем не сговаривался, но почему-то любимое место мисс Грейнджер также никто не занимал.

Еще одно пустое место резало глаз во главе стола Рэйвенкло. Да и Слизерин с его двумя щербинами за столом на месте младшего Малфоя и одного из его вассалов тоже как-то подприжался.

Джинни вышла из Больничного Крыла уже через неделю и потом весь вечер рыдала на груди поочередно всех братьев, включая Перси, а затем Гарри и Невилла (именно в этом порядке).

— Я же тебе сама его подарила! — всхлипывала она. — А потом сама и украла! Два раза! Меня так к нему тянуло, ну вот просто не знаю как!

Гарри рассказал ей и об абстиненции, и о наложенных на дневник чарах (хотя, похоже, о них-то Джинни знала как бы не больше него самого), и о том, что Волдеморт и не таких обманывал. Джинни шмыгала носом и ревела, но постепенно успокаивалась.

— Вот смотри, — объяснял он девочке, — когда василиском Том управлял, Миртл умерла, так? А когда она, змеюка в смысле, за тобой хвостиком таскалась, — тут Рон хрюкнул, — были только окаменевшие, и никто не умер. Никто из семерых, из целых семерых!

— И что? — непонимающе всхлипнула Джинни.

— И то, что это не может быть случайностью. Наверное, ты какие-то суперские позиции притягивала, чтобы не умер никто!

Потом ему долго пришлось объяснять ей про эти самые позиции, и мальчик дико жалел, что с ними не было Гермионы, которая могла бы объяснить про котов, сусликов и этого их Шредингера намного понятнее.

— В конце концов, ты ж от него, от Тома в смысле, избавилась, — нашел, наконец, подходящий аргумент Гарри, — ну, перед каникулами тогда. И если бы я его снова не нашел и не притащил в общежитие…

— Ага, — всхлипнула девочка, — профессор Дамблдор тоже сказал, что у меня феноменальная устойчивость к Темной Магии.

— Это точно, — Гарри все еще держал руку на ее плече. — Ты просто сама по себе очень светлая. И характер у тебя железный.

— С шестью братьями иначе нельзя, — улыбнулась, наконец, Джинни. — Была бы я послабее или потемнее — или они меня затюкали бы, или я бы их всех прокляла.

— Я знаю, что ты этого не помнишь, — он прижал ее покрепче, несмотря на расстроенный взгляд сидящего неподалеку Невилла, — но я уверен, что тогда, в туалете, на Валентинов День, ты меня заступефаила, чтобы василиск мне в глаза не посмотрел. То есть в первый раз, когда надпись появилась, это скорее всего был сам этот придурок ушастый, ну, Добби. Там щелчок был знакомый, он всегда так пальцами щелкал. Во второй — скорее всего, Локхарт, он любит «Обливиэйт» применять. А в третий — точно ты, «Ступефай»-то слабенький был, минут на семь всего. Если бы это Том был — он меня убил бы, так что это ты прорвалась из-под его контроля и меня спасла, чтобы я не окаменел и не умер, вот.

— Вот и директор так же говорил, — сквозь слезы и смех ответила Джинни, снова горячо обняла его, чмокнула в щечку и пересела к Лонгботтому. Невилл вел себя то ли как настоящий джентльмен, то ли как не слишком решительный подросток и обнимать Джинни не стал. Впрочем, она сама к нему привалилась.

***

На перемене к Гарри подошел Хиггс.

— Спасибо, Поттер, что не подвел меня, — сказал он, — хотя тогда, в коридоре…

— Да, я унюхал, — подмигнул ему Гарри, и Хиггс смутился.

— Я тогда подумал, что это все-таки ты, и плакали мои денежки. Смешно — такие дела, а я о галлеонах думаю. Но потом все прояснилось. Честно говоря, я думал, что это Заучка, а не Седьмая, ну…

— Я одно время тоже так думал. Но вообще-то там кто угодно мог быть, — сказал Гарри. — Реддлу-то все, кроме себя, любимого, вообще пофиг.

— Это да. Теперь я понимаю, почему Мэри свалила за Канал, — Хиггс не стал переспрашивать, кто такой Реддл. — Жаль, что я не могу. Кстати, — вдруг спросил он, — ты газеты-то читаешь?

Он протянул Гарри номер «Ежедневного Пророка».

С тех пор, как Гермиона оказалась в Больничном Крыле, Гарри сам подшивал свежие номера в папку, но читать их, как это делала за завтраком подруга, у него не было ни привычки, ни желания.

«ГИГАНТСКИЙ УДАВ ТЕРРОРИЗИРУЕТ МАГГЛОВСКИЙ КОРАБЛЬ В ПОРТУ МАКАПЫ!» — гласил заголовок.

— Добрался-таки, шнурок, — улыбнулся Гарри. — И, похоже, «Энгоргио» с него пока еще не спало, от души наколдовал. Слушай, Макапа — это ж Бразилия?

***

Матчи по квиддичу возобновились. Слизерин, поголовно на «Нимбусах-двухтысячных», почти всухую сделал Рэйвенкло, а всего за неделю до начала Пасхальных Каникул Гриффиндор обыграл Хаффлпафф, и это был первый матч, на котором с Гарри ничего не случилось. Хагрид наблюдал за матчем с трибун, а потом они пошли к лесничему пить чай, как обычно. Тем более, что Гарри надо было обсудить с Хагридом один потенциально денежный вопрос.

В качестве компенсации за утраченную двустволку Шимус с общего согласия вручил Хагриду тот самый клык, который, как надеялся Гарри, теперь будет время от времени посещать Малфоя-старшего в его ночных кошмарах. А может, и Дамблдора тоже. Хагрид растрогался, повертел трофей в руках, понюхал острие, а потом положил клык в шкафчик со стилетами, благо что в перчатке, а не так. Гарри оставалось только надеяться, что великан не будет жарить на нем сосиски.

— Не везет мне со стрелялдами, — вздыхал великан, — эта третья уже была. Но хоть не просто так пропала, а с толком, так-то! — сказал он, сворачивая осиротевшую перевязь и пряча ее в чулан — как подумал Гарри, до следующего подарка.

Про Азкабан Хагрид отказался рассказывать наотрез, мотивировав это довольно веским «Нечего тут!», и вместо тюремных баек они шаг за шагом разобрали весь ход расследования. Второй кроссовок Джинни, также найденный Клыком, теперь перекочевал в пасть волкодава взамен отданного Дамблдору.

— В следующий раз, — сказал Фред сестренке, — эти улитки маггловские надо дотла сжигать!

— Так что учи Адский Огонь, Джинджер! — поддержал его Джордж, а потом они все вместе полчаса выгоняли из хижины стаю летучих мышей, которых напустила на близнецов Джинни.

***

На каникулы все Уизли уехали в «Нору», точнее, улетели на бывшем блудном «Фордике». Они звали с собой и Гарри, но мальчик остался. Во-первых, после объятий Молли на следующее утро после битвы в Тайной Комнате у него довольно долго болели ребра. А во-вторых…

А во-вторых, Гарри каждый вечер приходил в Больничное Крыло, садился рядом с кроватью с проплавленной фениксом спинкой и то читал вслух учебники, то рассуждал о том, какие дополнительные предметы ему выбрать на следующий год.

Всего таких предметов было пять: Прорицания, Уход За Магическими Существами, Нумерология, Древние Руны и Маггловедение.

— Понимаешь, Гермиона, — говорил он, — без Рун и Нумерологии ну просто никуда. Это даже не обсуждается. Да ты и сама знаешь. УЗМС — это основа экономики, вместе с Гербологией. Еще бы волшебную геологию поизучать, но, говорят, в ней только гоблины разбираются. Ведь смотри — если бы не мандрагоры…

Гермиона не возражала, не перебивала и не делилась ни одним своим, несомненно, Очень Важным Мнением, отчего Гарри становилось только хуже. Он стыдился этого, злился на себя и на следующий вечер приходил снова. Гарри казалось, что если он не придет, то это будет что-то вроде предательства.

— Прорицания вроде бы фигня, — рассуждал Гарри, — но ты же знаешь, что именно фигня вокруг меня и творится. Вот зуб даю, мне еще предстоит со всякими предсказаниями разбираться. К тому же диаграммы эти твои…

На «Фигню» и «Зуб даю» мисс Грейнджер тоже не отреагировала, не реагировала она и на лесть по поводу диаграмм.

— А с маггловедением вообще странная история. Я тут конспекты старших курсов посмотрел, их за бесценок продают, дюжина кнатов за семестр всего, только История Магии дешевле будет… Так там такой бред, что Локхарт этот со своей «Мясорубкой» действительно гений на этом фоне. Смешно, да?

Гермиона не смеялась, но и не обижалась, что Гарри вспомнил про Локхарта. Тот из-за заварушки с василиском так и лежал в отдельной палате — видимо, мадам Помфри было не до него. Временами Гарри казалось, что спиной он чувствует злобный взгляд профессора, но дверь постоянно была закрыта.

Еще Гарри исподтишка любовался Пенни. Пенни была красивой даже в окаменении, и Гарри с трудом сдерживал себя от попытки прикоснуться к ней. Почему-то это казалось ему нечестным и стыдным.

Вечером мадам Помфри выгоняла его из Больничного Крыла, и Гарри с трудом удерживался от искушения либо спрятаться тут же под мантией-невидимкой, либо под ней же пойти в лабораторию и посидеть там на диванных подушках, просто ни о чем не думая. Но и то, и другое было бы слишком рискованно: Больничное Крыло регулярно посещал Дамблдор, который, как подозревал Гарри, мог найти его и под мантией, а привлекать внимание к тому факту, что они с Миртл нашли способ обойти защиту Директора, Гарри тоже не хотел.

Тем более, что они с вернувшимся с каникул Роном по вечерам переписывали конспекты: Гарри для Гермионы, а Рон — для Дина. Конспекты для Джастина переписывала Сьюзен, да и побледневший и осунувшийся Перси тоже увеличил количество писанины.

***

Матч с Рэйвенкло должен был состояться за неделю до экзаменов. На завтраке Гарри, под умоляющим взглядом Вуда, ковырял овсянку. Урок зельеварения вчера отменили, и Гарри подозревал, что знает причину. «Наверное, это раскаменяющее зелье очень сложное и его долго варить, иначе Снейп не отказался бы снять с меня еще пяток или десяток баллов», — подумал он.

Команда Рэйвенкло сгрудилась за своим столом, и Гарри временами замечал острые взгляды, которые бросала на него мисс Чанг, сидящая в обнимку с таким же «Нимбусом», как у него.

И завтрак, и предстоящий матч — все казалось настолько неважным, насколько это можно вообразить. Он буквально заставлял себя доносить ложку до тарелки, зачерпывать по привычке сдобренную сахаром кашу, затем нести ложку ко рту, открывать рот, закрывать, жевать, глотать… и повторять это снова.

— Надеюсь, ты продублировал для меня конспекты, Гарри Джеймс Поттер? — услышал он. — В конце концов, я же пропустила целых три месяца занятий, а экзамены уже через…

Он не помнил, как вскочил с места, и осознал себя уже уткнувшимся в пахнущие яблоками каштановые волосы.

— Гермиона! — прошептал он. Или не прошептал.

Полыхнуло, раздался громкий щелчок, и в следующий момент Гарри увидел, как две палочки — его и Гермионы — практически параллельно друг другу уставились на прикрывшегося фотоаппаратом Колина.

— Эй, это только первый! — первачок выглядел немного испуганным. — Первый из трех! Снимков в смысле. У меня еще два осталось, ты же сам обещал! И, Гарри, представляешь, я его сфотографировать успел, ну, василиска этого, а у меня пленка сгорела. Дин фотоаппарат починил, а пленку эту никак восстановить не вышло! Кстати, — он сделал еще один снимок, прямо от груди, — это второй! Вы с палочками такие грозные, ужас просто. И мы же победили, да?!

Гарри и Гермиона переглянулись и рассмеялись. Потом мальчик посмотрел в сторону стола Рэйвенкло. Пенни глядела на него с легкой грустной улыбкой, но… Рядом, обнимая ее за плечи, стоял Перси, сама она держала ладонь поверх его руки, и Гарри просто не решился подойти к ней.

***

Шансов у Рэйвенкло не было. Сердце Гарри летело впереди него, и он просто следовал за ним. Он дважды разогнал охотников синей команды «финтом Поттера», так что счет был сорок к десяти (Вуд один раз купился на ложный замах Дэвиса), когда они с Чжоу одновременно увидели снитч. Метлы у них были одинаковые, да и вес тоже — мисс Чанг была довольно миниатюрной — так что, казалось, с учетом способности Гарри он должен был иметь полное преимущество… однако, видимо, мистер Чанг гонял дочь не хуже, чем Дадли с компанией гоняли самого Гарри, так что у нее тоже было «Это». Определенно было. Но…

Но этого, точнее, «этого», оказалось недостаточно. Гарри с удивлением обнаружил, что радость и счастье подстегивают его не хуже, чем страх, злость и азарт. И, видимо, Чжоу радовалась за Пенни меньше, чем… чем Гарри за ту же Пенни, а еще за Дина, Колина, Джастина, даже за придурка Добби — не говоря уже о Гермионе.

Вуд рыдал, обнимая кубок и не отвлекаясь на девчонок-охотниц, повисших на нем сплоченной тройкой. Близнецы носились вокруг них кругами, но Гарри подошел не к своей команде, а к Чжоу.

— У тебя тоже есть «это», — сказал он, коснувшись ее плеча.

— Что «это»? — подняла заплаканное лицо девушка.

— Способность летать, ну или… не летать, а… не знаю, как сказать. Влиять на полет, что ли? Она есть у меня, немного у Невилла… И у тебя тоже. Только я… много тренировался, больше, чем ты, — про то, что такая же способность есть у профессора Снейпа и была (точнее, есть) у Тома, он умолчал.

— Ты совсем как отец, — всхлипнула Чжоу. — «Повтори десять тысяч раз!»

— Он у тебя крутой, — сказал Гарри, — он же домовика в камине поймать умудрился. Так что я бы на твоем месте его послушал. Если ты раскачаешь «это»… Думаю, в следующем году ты будешь не хуже меня.

— Придется ему рассказать, — снова всхлипнула рэйвенкловка, — он же меня теперь замучает! Хотя и обрадуется. Он ведь так переживал, что я не способна к… я не знаю, как это по-английски… это семейное… — Гарри внезапно вспомнил, как в каком-то китайском боевике, который он тоже смотрел из-за спины Дадли, забавный дядька с такой же фамилией, как у Чжоу (наверное, родственник) бегал по потолку и стенам и даже летал, правда, невысоко, но очень смешно. — А теперь он за меня так возьмется… Ты бы знал, какие у него методы, ну, тренировок! Ужас просто.

Тут охотницы, наконец, налетели и на Гарри, и ему снова пришлось уходить с поля с испачканными помадой щеками. «Изменщик и ловелас!» — прошипела ему в процессе расцеловывания Анжелина, но, слава Мерлину, в шутку.

***

Гермиона снова заняла свой любимый угол. Она так исступленно готовилась к экзаменам, что даже на Истории Магии не записывала за профессором Биннсом (запись его лекций за все семь лет Гарри по дешевке купил у старшекурсников), а прорабатывала конспекты, которые сделал для нее друг. Впрочем, Дин тоже, вопреки обыкновению, не спал, изучая каракули Рона. Из Общей Гостиной она уходила последней, а спускалась в нее минимум за час до Гарри, и как ни старался он, ставя свой Кусачий Будильник на все более раннее время, опередить девочку у него не получалось.

— Честно говоря, ты в Больничном Крыле даже лучше выглядела, — сказал ей как-то Гарри, глядя на круги под ее карими глазами. — Отдохни маленько, а? Пойдем, к Миртл на смертенины сходим? Там, конечно, не так круто будет, как у сэра Ника, все-таки пятьдесят лет, а не пятьсот, но хоть свечки на пироге задуть поможем, а то ей придется слезами заливать.

— Ну если только помочь, — с сомнением отложила учебник подруга, — но только ненадолго! А в Больничном Крыле ты, наверное, на Пенни пялился, а не на меня?

— Я тебе конспекты зачитывал, — обиделся мальчик, — и про дополнительные предметы с тобой говорил. Ты, конечно, не отвечала, но мне все равно надо было посоветоваться!

— Верю. Я тебе верю, — серьезно сказала мисс Грейнджер, спускаясь вслед за Гарри в подземелье. — Я этого, конечно, не слышала, но все равно спасибо. А… Почему ты не подойдешь к ней? К Пенни?

— Ну, во-первых, она сейчас снова с Перси, — ответил Гарри, — а, во-вторых, по-моему, она сама меня избегает.

— Кто ты и куда ты дел Ловеласа Поттера? — строго спросила его Гермиона. — Если тебе повод нужен, мог бы попросить обновить себе чары на кроссовках, а то они уже шуметь начинают. Слышишь? Негромко, пока, но шлепают, по камням-то!

— Я лучше в сентябре закажу, — сказал Гарри, взъерошив шевелюру, — на новые. Я ж должен за лето хоть немного, но вырасти.

Гермиона вздохнула и двинулась вслед за ним по лестнице.

***

Прощальный Пир не обещал никаких сюрпризов. Экзамены они сдали, причем Гермиона волновалась напрасно — ее результаты снова были лучше всех на курсе, хотя и немного хуже, чем полвека назад у Реддла. Очки за битву с василиском были начислены уже давно, и факультеты шли ноздря в ноздрю, с небольшим преимуществом Гриффиндора. Причем преимущество в десять баллов им добыл Невилл, как сказал Директор — «За Особые Заслуги Перед Школой». Гарри несколько раз хотел было расспросить приятеля, что такое эпичное тот совершил, но за экзаменационной лихорадкой все время забывал об этом. Так что зал был снова оформлен в красно-золотых цветах.

Директор толкал заумную речь, ученики и преподаватели аплодировали, МакГонагалл радовалась, а Снейп злился. Когда говорильня была закончена, Гарри улучил момент и подошел к столу Слизерина.

— Мистер Малфой, — улыбнулся он снейповской улыбкой, — я имел беседу с Вашим отцом, и он сказал мне, что Малфои предпочитают не оставаться у кого-то в долгу.

— Я не обещал, что это будет при всех, — прошипел Драко. Краем сознания Гарри показалось, что блондинчик не только раздражен, но и чем-то обрадован, как будто… Как будто Гарри сделал что-то давно от него ожидаемое.

— Мне казалось, что у Вас было достаточно времени. Не-а? — ядовито улыбнулся Гарри. — Но если Вы настаиваете — мы можем отойти в сторонку.

Малфой бросил на Гарри еще один ненавидяще-торжествующий взгляд, движением ладони осадил Крэбба с Гойлом, и они вышли в коридор. Гарри напрягся: его не отпускало чувство, как будто он идет в расставленную ловушку.

— Добби! — позвал Драко.

— Добби здесь, Молодой Хозяин, сэр! — домовик возник рядом с ними с хорошо знакомым хлопком. — Добби все сделал как приказано! Как только Молодой Хозяин, сэр, позвал Добби, Добби схватил…

— Молчать! — рявкнул Драко, и Гарри насторожился: блондинчик явно зачем-то заткнул домовику рот.

Тем временем Драко залез правой рукой во внутренний карман мантии и достал оттуда маленький сверток, который затем увеличился прямо в его руке.

— Властью наследника Рода я даю тебе одежду! А теперь пшел! — он бросил сверток прямо в лицо Добби, который едва успел поймать его тонкими птичьими лапками.

— Добби… Добби свободен?! — пропищал не верящий своим глазам домовик. — Молодой Хозяин… Великий Гарри Поттер, сэр, уговорил Бывшего Молодого Хозяина освободить Добби?! — Драко перекосило. — ДОББИ СВОБОДЕН!!! — закричал домовой эльф; пакет в его руках сам собой развернулся, явил свету что-то вроде миниатюрной ливреи. — ДОББИ ПОЛУЧИЛ ОДЕЖДУ И ДОББИ СВОБОДЕН! — и еще один громкий хлопок возвестил о том, что это действительно так — домовик исчез.

— Ты дурак, шрамоголовый, — презрительно протянул Драко, — ты мог бы поспорить на что-то более полезное для тебя! Ну или по крайней мере не отпускать этого неряху. Тогда у тебя был бы шанс.

— А по мне, так нормально, — улыбнулся Гарри, открывая дверь, но, впрочем, не отрывая глаз от Малфоя, — глядишь, и польза когда-нибудь будет.

— У ТЕБЯ НЕ БУДЕТ НИКАКОГО КОГДА-НИБУДЬ! — сильным толчком Гарри внесло в зал. В дверях стоял профессор Локхарт, в больничном балахоне и потертых шлепанцах на босу ногу. Его когда-то тщательно уложенные локоны были спутаны и торчали в разные стороны совершенно неэстетично, идеально-жемчужные в прошлом зубы напоминали неровный полуразвалившийся (и к тому же подгнивший) забор, поза была болезненно-ненатуральной, глаза пылали ненавистью. От преподавательского стола их отгораживала масса учеников, частично повскакавших на скамейки и даже на столы. «Идиоты!» — успел подумать Гарри. Но крикнул, разумеется, совсем другое:

— ПРОТЕГО!

Да, он оказался прав: в левой руке профессор (бывший? Или формально все еще профессор?) держал тот самый куцый револьвер из «Флориш и Блоттс», а в правой, немного на отлете — палочку. Драко пялился из-за его спины со смесью торжества и злорадства в глазах, немного поугасших после установки щита. Локхарт сделал шаг, потом другой — походка у него была какой-то совсем уж деревянной — и прицелился.

«Маги ушли в подполье как раз тогда, когда появилось огнестрельное оружие, — думал между тем Гарри-Аналитик, — так считали и Шарлин, и Бутройд. То есть щиты вряд ли были эффективны, но у него же…» — движением палочки он растянул щит левее, прикрывая замерших учеников, на случай, если он все же ошибся.

— БАБАХ! — Гарри расширил щит еще и направо, перекрывая бывшему-лавандовому теперь уже весь сектор. — БАБАХ! БАБАХ!

Его трижды толкнуло горячим воздухом да слегка ослепило вспышкой Колина Криви. Но и только. То есть он не ошибся.

— БАБАХ-БАБАХ-БАБАХ-БАБАХ-БАБАХ-ЩЕЛК! — злоба и торжество на лице бывшего красавчика сменились растерянностью.

— ЭКСПЕЛЛИАРМУС! — это была ошибка: видимо, Гарри слишком сконцентрировался на уже разряженном револьвере, так что палочка Локхарта осталась при хозяине, а бесполезный кусок металла чуть не отшиб Гарри пальцы левой руки.

Локхарт оскалился и дернул палочкой, но поздно: палочка Гарри уже смотрела на него:

— ЭКСПЕ… — уже на «Е» Гарри понял, что не успел:

— ОБЛИВИЭЙТ!

Гарри, все еще с палочкой в боевой позиции, приоткрыл один глаз. Потом второй. Локхарт нелепой фигурой стоял в проеме дверей, бросая недоуменные взгляды то на револьвер в левой руке Гарри, то на собственную палочку.

— Ой… Ты же... эээ… Гарри Поттер?! Мальчик-Который… И… это же… это же… ХОГВАРТС?! — глаза профессора закатились, и он потерял сознание.

А Гарри… Гарри обнаружил, что снова уткнулся лицом во что-то мягкое, причем подозрительно знакомое.

— Ловец, — прошептал откуда-то сверху голос Пенни, — ловец, как ты… Я чуть не умерла вместе с тобой! Но как ты смог пули щитом удержать?!

— Тс-с-с! Не было пуль. Он стартовый просто, — пояснил Гарри шепотом, — в смысле, револьвер егошный. Я его еще по «Флориш и Блоттс» помню. Он ничем не стреляет, только бабахает. Но ты не говори никому, пусть думают, что… Пенни кивнула, продолжая прижимать Гарри к себе.

— Слушай, я вот пытаюсь вспомнить, — он отстранился и почувствовал жуткую неловкость — на них глазели буквально все, включая и Колина, уже опустившего фотоаппарат, — и вроде… вроде я не забыл ничего?! Значит, это…

— Это… это я была, — прошептала в ответ Пенни. — Это я ему память стерла. И… Прости меня, пожалуйста, прости!

— Десять баллов Гриффиндору за прекрасные щитовые чары! — пропищал откуда-то из-за спин стоящих полукругом школьников Флитвик.

— Двадцать пять баллов Рэйвенкло за спасение жизни ученика! — услышал Гарри голос МакГонагалл, затем кряхтение Дамблдора и уже его голос:

— Ну что ж, Минерва… Тогда, полагаю… нам снова придется… сменить декорации… — зал окрасился в синий и бронзовый, но, к удивлению Гарри, Гриффиндор зааплодировал этому как бы не громче, чем Рэйвенкло. — Префект Клируотер! Проводите, пожалуйста, мистера Поттера в Больничное Крыло. Поппи, убедитесь, что... эээ… с мальчиком все в порядке.

Гарри обернулся и успел заметить лишь горящие прежней ненавистью глаза Перси, раздосадованную крысиную физиономию Драко и потерянный взгляд мисс Грейнджер.

— Это уже четвертый был, ну, снимок, — уже почти в коридоре услышал он виноватый голос Криви. — В смысле, сначала третий, а потом четвертый. Ну, просто и профессор Локхарт же давно просил тебя с ним сфоткать, да и тебя с Пенни я упустить не мог…

***

Пенни тянула Гарри за руку так сильно и шла так быстро, что мальчик еле успевал перебирать ногами. Они двигались куда угодно, но только не во владения мадам Помфри. Они прошли по коридору второго этажа, и Пенни в нерешительности замерла, разглядывая сплошную стену.

— Пусти, — сказал Гарри, — тут Дамблдор похозяйничал немного. «Он хуже Тома!» — пробормотал он, постучав по стене палочкой, и открыл появившуюся дверь.

…Пенни практически подхватила его подмышку, и они ввалились в ту кабинку, где стоял стол и лежали диванные подушки. Гарри снова уткнулся в знакомые мягкости, но теперь его макушке было очень, очень мокро.

— Эээ… Пенни, — пробурчал Гарри в это мягкое несколько десятков секунд спустя, — а ты «Обливиэйт» не на себя случайно сказала? А то похоже ты все остальные слова, кроме «Прости», напрочь забыла! За что извиняться-то? Ты ж его заколдовала, а не меня!

— Молчи, — зашипела Пенни, отстранив мальчика, — ты… Ты ничего не знаешь, ловец! Я… Я и тебя тоже заколдовала… тогда.

— Тогда — это… когда окаменили Колина? Когда мы с Гермионой по часу потеряли? Но… зачем?!

Пенни села на стол и уперла взгляд в собственные коленки. Очень красивые коленки.

— Тогда… Тогда я… вышла из класса ЗОТИ. А ты подошел и… И сказал, что урок кончился… полчаса как он кончился уже, вот! А я этого времени не помнила совершенно! И чувствовала себя… Ты не поймешь. Не потому, что ты глупый, а…

— Ага. Физиология, гидравлика, — он увернулся от взмаха палочкой, к счастью — холостого, — гормоны эти…

— Что-то там профессор МакГонагалл про балаган говорила, — вздохнула Пенни, — но… это правильно. А то бы я… не могла рассказать. И… я не знаю, что там «этот» со мной эти полчаса делал. И… очень испугалась. Испугалась узнать. И тогда я… стерла тебе память. Чтобы ты не напоминал мне и… не копался. А ты докопался бы, ты до кого угодно докопаешься! Так что… «Обливиэйт» этот… когда ты все забыл… Я ЭТО БЫЛА! Я! И МИСС ГРЕЙНДЖЕР — ТОЖЕ Я! Она видела, как я тебя… А т-теперь… Я себя т-такой т-тварью чувствую…

— Мы же уже договорились, что тварь в этой истории — кто-то другой. И… Лаванда знает одно заклинание…

— Я тоже знаю. Уже. Она мне его показала. Но… если бы оно получилось у меня… Сейчас вот… Я бы точно знала, что он что-то со мной сделал. Не там, ну, в смысле, не в… не в туда. Но… есть… разные… способы.

— И ты…

— И я стерла ему память именно поэтому! Чтобы он тоже не помнил! Чтобы никто не помнил и не знал! Только перестаралась, похоже.

— Ну и… нормально, — сказал Гарри. — «Чего душа не знает, о том не страдает!» А перестараться тут трудно, после такого. Где ж ты тварь-то?!

— Я… тебе не рассказала, — Пенни опустила голову еще ниже. — Я… я боялась. Признаться боялась. И поэтому…

— Ну да, — вздохнул Гарри, — нам все время что-то мешало. Я же помню, ты ж хотела, несколько раз!

— Ничего нам не мешало, — возразила Пенни, — в смысле, мешало, но… если бы я решилась…

— Забей, — решительно сказал Гарри, беря ее ладони в свои. — Я вон тоже на много чего не решался, и из-за этого… тоже было… всякое. Но в конце концов все кончилось хорошо. И с твоей помощью тоже. Если бы не твой «Фиделиус»… Кстати, я тут притащил книжки кое-какие… Нет, — сказал он решительно, — книги я тебе уже в следующем году покажу. С налета их, пожалуй, опасно изучать, а нас уже скоро искать начнут. Если не ищут уже. Так что приводи себя в порядок – и пошли! — сказал он, пряча стартовый револьвер Локхарта в сундук, к тем самым книгам. Трофей же. В соответствии с обычаями и установлениями. Ну и вдруг пригодится?

Пенни привела себя в порядок, и они действительно пошли в Больничное Крыло.

***

Мадам Помфри так долго искала на Гарри раны от несуществующих пуль, что мальчик чуть было не опоздал на поезд. Но они успели — сначала камином до Хогсмида, а потом бегом до станции. Багаж уже ждал его в купе, где сидели Невилл, Шимус и Дин. Уизли, не выпускавшие сестренку из вида весь последний триместр, ехали вместе — даже Перси не пошел к префектам, а близнецы — к своим проказам. Непривычно тихая Гермиона поехала с девочками.

А Малфой вообще добирался до дома совсем не «Хогвартс-экспрессом», что свидетельствовало о том, что какие-то мозги у него все-таки были. Так что задать белобрысому парочку-другую вопросов поддых, за ту самую подставу в коридоре, не получилось. Пока.

Гарри представил, как миссис Кейн снова говорит ему: «Ну что ж, Гарри, приемлемо, но помнишь, как мы предупреждали тебя насчет мистера Малфоя? Ты слишком привык к легким победам и возмутительно расслабился. А если бы револьвер был не стартовым или если бы мистер Локхарт не был бы таким идиотом?» – и настроение у него испортилось. Так что он просто сидел и смотрел в окно.

— Невилл, — спросил Гарри, когда поезд тронулся, — а за что тебе эту специальную награду дали?

— Ну… я меч Гриффиндора спас, — смутился Наследник Рода Лонгботтом.

— Ты что, лазил туда?! — распахнул глаза Шимус. — В Тайную Комнату?! То-то нас за него не отругали!

— Нет, — сказал Невилл, — там… там странно было.

— Рассказывай, — сказал Гарри, — а то ты убьешь нас вместо василиска. Мы ж от любопытства умрем.

Невилл оглянулся, потом покрепче прижал к себе банку с Тревором.

— Ну, я это… Джинни нес, — смущенно сказал он, — к мадам Помфри, сразу после того, как… А Шляпа на голове же. Тут она как заорет: «Вынь его из меня, — кричит, — вытащи скорее! Я вся горю, этот жар, — говорит, — сжигает меня изнутри!», – представляешь?!

— Чего это она?! — удивленно спросил Гарри, ему тоже стало неловко. Чем-то эти слова старой тряпки напоминали ему страстно-стыдные стоны Семерых Пенни в кабинете Локхарта. И уж совсем не соответствовали ужасу момента, как он его помнил.

— Ну, я тоже не понял, но Шляпа умная же. Хотя и странная немного. Значит, лучше делать так, как она говорит, думаю. Я тогда Джинни на пол опустил аккуратненько, Шляпу с себя снял, руку сунул внутрь…

— И чего?

— И рукоятка там, снова, представляешь?! Горячая, жуть! Я меч вытаскиваю, руке больно так, а клинок весь светится аж, красным таким…

— Он, наверное, от Адского Огня нагрелся, — сказал Дин. — Еще немного бы…

— Ага. Еще немного — и меч бы сгорел, и Шляпа — они ж связаны так… хитро, а потом и мы с Джинни. И огонь выбрался бы в коридоры. Ужас просто.

— Не говори, — покачал головой Гарри, — Минута Смертельной Опасности, точно как в инструкции! А потом что?

— А ничего. Я стою, как дурак, с мечом в руке, держу клинок в терции, ну, чтобы остыл… И слышу — Джинни всхлипнула. Ну, я вниз посмотрел, а она тоже на меня… смотрит… И говорит так: «Не-евилл…»

— Э, друг, ты пропал! — вздохнул Гарри. — Ну вот представь себе, что она увидела?

— Ну, не знаю что. Она лежит… я стою… Грязный, в драной мантии. Коридор пустой… Лужа эта вонючая, с меня натекла…

— Ага. Так вот, увидела она вот что: она лежит у ног высокого плечистого парня, с нехилыми мускулами и во-от такенной челюстью. Этот здоровенный парень держит в боевой позиции пламенеющий меч. На голове у него — легендарная Шляпа. И вокруг вместо жуткого подземелья, где она сознание потеряла — родные и где-то даже безопасные коридоры. Дальше продолжать?

— Ой, Гарри… Я не хотел же…

— Чего не хотел? — удивился Гарри. — Джинни спасать не хотел, что ли?

— Не, это как раз хотел. Но все ж знают, что она и ты… Не, что ты и она… Ну… А она теперь на меня смотрит, примерно, как на тебя в начале года смотрела, когда ты не видел!

— Ну хоть ты-то не напоминай… «Все знают» — это часто просто общий обман такой. Ну или самообман. Я ж это… Меня же Молли усыновила практически, вот! Так что Джинни мне теперь вроде как сестра, а никакая не… девушка. Да и куда ж мне девушку, я ж мелкий, ну, не то, что ты… А на правах... эээ… приемного брата я не возражаю, чтобы Джинни на тебя так смотрела, если что. Хотя ты на всякий случай и близнецов спроси. А то сам понимаешь…

Невилл поежился. Да уж, с самого Дня Святого Валентина вся школа знала, что рассердить близнецов было бы не лучшей идеей. Хотя детали «праздника» были подавляющему большинству неизвестны.

— Эх, двустволка пропала. И стилет мой сгорел, — добавил Гарри после нескольких секунд молчания, — жалко так… Оба подарка — и наш Хагриду, и от Хагрида мне. Ну и история у него, у стилета, ничего так… Ты вон Квиррелморта им чуть не грохнул… Василиска я опять же наполовину ослепил.

— Всей-то истории мы не знаем, — резонно заметил Невилл, — стилета твоего, в смысле. Мало ли что на нем в прошлом было. Потом, мы ж еще поссорились из-за него тогда…

— Поссорились — потому что дураки были, — сказал Гарри. — А в прошлом на нем были неплохие сосиски, вот… — Невилл согласно кивнул. — Ладно, чего жалеть. Вроде бы нормально все кончилось же? Хотя…

— Хотя ничего не кончилось. Это точно, — мрачно подтвердил Невилл, потирая прикрытое манжетой запястье, — я-то знаю.

Гарри кивнул. Пожалуй, Невилл был прав на все сто процентов.

КОНЕЦ