Гарри Поттер и Чумной Доктор

Глава 1. Депеша из Министерства Магии

Возможно ли вообразить, какая это мука — каждый день встречать рассветы и закаты, не имея силы даже пошевелиться, вздохнуть, закрыть глаза?

Когда все тело обращено в камень, сердце не бьется, а по венам не движется кровь?

Почему бы не превратить в камень еще и душу и этим избавить от страданий?

«Я мыслю, значит существую» Но что проку в мыслях, если они уже давно лишь считают закаты и рассветы, а между ними лелеют надежду,что однажды каменная тюрьма треснет,и узник наконец будет свободен.

«Мой любимый эксперимент. Мой самый лучший, самый удачный эксперимент. Неблагодарная дрянь».

Что это? Неужели, звук трескающегося камня? Приговоренный испытал невообразимый ужас. Сколько раз он звал смерть, но теперь, когда она подступала так пугающе близко, он оказался совершенно не готов умереть.

Но нет, это не смерть. Впервые за десяток лет узник слышит стук своего собственного сердца, ощущает дуновение ветра.... Какое же это наслаждение — дышать! А это значит заклятие, которым она наградила его уходя, наконец разрушено, и он вновь свободен!

Все можно начать сначала... На этот раз у него получится.

***

«Таким образом, для приготовления некролитического диссоциата, также именуемого „мертвая вода“, потребуется»...

Черноволосый мальчик с ярко-зелеными глазами нетерпеливо отложил перо и, наверное уже в пятый раз, капризно пожаловался:

— Учитель Габриэль, не могу я больше писать! Там внизу уже все собрались, а мы торчим тут, как проклятые!

Мальчика звали Альбус Северус, но, несмотря на принадлежность к знаменитому семейству Поттеров, большую часть своей жизни он был тихим и послушным ребенком, никогда не позволяющим себе замашки изнеженного аристократа. Причиной столь пагубных изменений в его характере стала череда событий, произошедших с Северусом во время первого года учебы в Хогвартс. Распределение на Слизерин, находка в Запретном лесу воскрешающего камня и долгое общение с лордом Волдемортом, сумевшим связаться с мальчиком при помощи указанного камня, сделали свое дело: Северус надел древнюю корону Короля мертвых, вернул с того света самого темного волшебника и, сбежав из школы, почти месяц жил вместе с ним в старом замке, где Волдеморт старательно развивал в юном Поттере истинно королевскую надменность в сочетании с детским тщеславием. Темный лорд был повержен, но после принудительного возвращения домой Северус хоть и избежал наказания — все помнили что многие взрослые волшебники бывали обмануты Волдемортом — никак не мог свыкнуться с мыслью, что он вновь обычный студент Хогвартс, без слуг, привилегий и необыкновенных способностей.

Преподаватель защиты от темных искусств Габриэль Розенкранц понимал всю масштабность стоящей перед ним задачи, но добровольно вызвался на роль наставника Северуса, который должен возвратить мальчика в реальный мир. И дело здесь вовсе не в обычной ответственности профессора за студентов: проживший почти полторы тысячи лет некромант впервые за многие столетия нашел себе ученика с выраженной склонностью к магии смерти, и не собирался упускать шанс воссоздать некогда могущественную магическую школу.

Заправив за ухо одинокую фиолетовую прядку, Габриэль спокойно ответил:

— Северус, допишите рецепт, и мы пойдем на праздник.

Что-то сердито промычав себе под нос, мальчик вернулся к свитку. Хоть на своих уроках Розенкранц казался нетерпеливым и раздражительным, Поттер убедился, что все это была лишь маска. Вывести профессора из себя оказалось невозможно, как и заставить его передумать. Проведя в тщетных попытках пошатнуть ледяное спокойствие Габриэля около двух недель, Северус сдался и теперь лишь изредка позволял себе немного поворчать или демонстративно побросаться принадлежностями для письма.

«Некролитический диссоциат используется для...».

Стоило Северусу смириться с неизбежностью, работа пошла продуктивнее, и уже через четверть часа они вместе с Габриэлем спустились вниз. Дом уже опустел — столы накрывались во дворе. На кухне бабушка Молли поучала дочь:

— Джинни, не забудь посыпать пирог сахаром!

— Мама, я знаю как его готовить, — устало отмахнулась та. — Сколько можно напоминать?

Заметив сына, Джинни слабо улыбнулась, а потом, словно ненароком, отвела взгляд.

— Ал, дорогой, иди ко всем.

Северус уже не первый раз замечал, что мать избегает смотреть на него. Это вызывало недоумение и, что скрывать, обижало. Покорно кивнув, мальчик скрылся за дверью комнаты.

— Профессор Розенкранц...

Габриэль, остановился, прекрасно зная, что сейчас будет — этот вопрос ему задавался не раз и не два.

— Да, миссис Поттер? — некромант спокойно обернулся, не показывая своего нежелания, в сотый раз повторять одно и то же.

— Профессор, вы уверены, что с Альбусом все в порядке? Что он не продолжает втайне изучать... ну, вы понимаете.

— Смею вас заверить, что ничем, что может ему повредить, Альбус не занимается, — предельно честно и в то же время уклончиво ответил Габриэль. Не желая еще больше вводить в смятение свою семью, Гарри никому, кроме профессора МакГоннагал, не рассказал о природе силы Розенкранца, поэтому для Джинни он был всего лишь учителем защиты от темных сил, который должен защищать ее ребенка от происков зла.

«Знали бы вы, чему на самом деле я его учу».

— Ну... хорошо. Спасибо, что помогаете нам, — привычно поблагодарила миссис Поттер и вернулась к плите.

Тихо вздохнув, Габриэль вышел во двор.

Не желая устраивать из своего дня рождения пышное торжество, Гарри позвал лишь семью и самых близких друзей. Но, учитывая размеры клана Уизли, тихого семейного ужина все равно не получилось.

Последнее время Северус не любил подобные сборища. Конечно, они все единодушно согласились, что мальчик попал под дурное влияние злого волшебника, но половина родственников с тех пор внимательно приглядывалась к нему, допуская возможность возвращения на темную сторону уже по собственной инициативе, другая половина преувеличенно жалела, что, пожалуй, было еще неприятнее. Вот и сегодня, дедушка Артур подарил Северусу шоколадную лягушку, заявив, что ему непременно нужно есть больше сладкого, для скорейшего восстановления душевного равновесия. А тетя Флер проводила настороженным пристальным взглядом... Заставив себя не обращать внимания, Северус направился к единственным людям из всей этой компании, которые всегда были рады его видеть.

Анджелина Уизли торопливо расставляла на столе последние закуски. Близнецы крутились около нее.

— Анджи, ты кого больше любишь, меня или Джорджа?

Внезапное возвращение Фреда с того света, вопреки логике, не поставило Анджелину перед выбором, не заставило разрываться между прошлым и настоящим. Вместо этого образовался странный, но на диво прочный тройной союз. Но вот что делать, когда эти двое лезут со своими провокационными вопросами?

— Ну не знаю. Вот эту милую колбаску, — женщина напоказ принюхалась к кушанью, которое держала в руках, — я сейчас люблю больше всех.

Шутливый ответ пришел сам собой — не даром же она столько лет была замужем за главным весельчаком школы. Но остроумной перепалки не получилось.

— Это же наш любимый племянник! — первым мальчика заметил Фред.- Иди к дядюшке!

Он поднял Северуса над землей и пару раз повернулся вокруг своей оси.

— Хочешь наш новый шоколадный батончик? — Джордж сунул племяннику конфету, едва тот оказался на земле. — Лидер продаж!

— В чем подвох? — заинтересовался Северус, зная, чем торгуют дяди.

— Все-то ты знаешь... — разочарованно протянул Уизли. — От него чихать хочется, а когда чихаешь, то подпрыгиваешь на полметра.

— А ты все равно возьми. Над друзьями подшутишь, — Фред сунул мальчику в карман еще один батончик.

Северус улыбнулся. Вот уж от кого не услышишь ни упреков, ни жалостливых стенаний, так это от близнецов Уизли. После той памятной истории, когда, будучи королем мертвых, юный Поттер воссоединил братьев, оба души в нем не чаяли. Не то что некоторые... Джинни, поймав взгляд сына, поспешно отвела глаза, сделав вид, что уже давно разговаривает с Гермионой. Мальчик проболтал с Фредом и Джорджем еще четверть часа, а потом всех пригласили к ужину. Для детей отводился отдельный угол сада, где специально для них накрыли стол. Здесь Северус почувствовал себя немного свободнее. Самую малость. Во-первых, потому что тут был Джеймс. На «чудачества» младшего брата он отреагировал скорее с одобрением, во всяком случае, открыто не высказывался против, а самое главное — другим не давал. Во-вторых, Роуз. Девочка от чего-то решила, что это она во всем виновата, и что если бы она не отвернулась от кузена, когда ему и так было нелегко, не попрекала Слизерином, а помогла принять это, то ничего бы не случилось. В поведении Роуз Северус не мог однозначно провести грань между искренней заботой и приторной жалостью, но, по крайней мере, с ней он чувствовал себя уверенно и спокойно. И конечно, Фред и Роксана Уизли, у которых внезапно появился еще один добрый папа. С такой компанией уже можно не так волноваться о том, что его собственная сестра Лили, стоит хотя бы заикнуться о Цитадели Смерти, немедленно бежит жаловаться маме, а кузен Хьюго норовит показать язык, когда думает, что Северус не смотрит. Остальные будут просто стараться обращаться к нему как можно реже. Хотя бы не задирают, и на том спасибо.

— Альбус, все учишься! — первым поприветствовала кузена Роуз. — Какой молодец.

Мальчик обнял крепко обнял ее, а потом галантно подвинул стул, чтобы девочка смогла сесть, одновременно насмешливо поглядывая ни Лили, которая возилась со своим чересчур тяжелым стулом сама.

— Я специально ночью кирпич под сиденье привязал, — доверительно сообщил Северус кузине на ухо.

— Ал, это некрасиво, — скорее для порядка возмутилась Роуз: наблюдать за пыхтящей Лили было исключительно забавно.

— О, а это мой дорогой некромантичный братец, — сзади налетел Джеймс, — Подними пару скелетиков?

Северус скривился. Ну угораздило же Джеймса ляпнуть такое при Лили, вон как уши навострила, разве что блокнотика для записи кляуз не хватает.

Впрочем, брат сам понимал все последствия своих действий. Проказливо улыбнувшись, он плюхнулся напротив Северуса.

— Да ладно, я же шучу...

— Шутки у тебя...

Дальше ужин потек спокойно и даже скучно. Северус то и дело оглядывался на сестру, которая вполголоса что-то рассказывала Хьюго. Похоже про него и обидное.

Поэтому, когда Джеймс в очередной раз предложил:

— Ну хоть маленького! — Поттер-младший не выдержал.

— Материал есть?

Брат с готовностью передал ему под столом скелет крысы. Без воскрешающего камня Северус не мог больше рассчитывать на восставшего василиска или даже человека, но на такую мелкую тварь ему сил вполне хватало. Он под столом направил палочку на скелетик и прошептал:

— Инферотика реставрациум!

Дохлый крыс обрел подобие жизни и целеустремленно потрусил к Лили.

Дикий вопль «МАМА!!!» потонул в грохоте аплодисментов: именинник поднялся, чтобы сказать речь.

— Дорогая семья, спасибо что пришли, кушайте на здоровье, — передразнил отца Джеймс, даже не прислушиваясь. — Каждый год одно и то же. — Обернулся к брату: — А здорово, мы ее, а?

Северус удовлетворенно закивал. Но от Лили не так просто было отделаться. Сердито надувшись, девочка убежала, чтобы через несколько минут вернуться, держа за руку Джинни. За ними с отрешенным видом шел Габриэль, на ходу дожевывая бутерброд.

— Мама, он опять свою черную магию творит!

— Альбус, как это понимать? — мать сердито уперла руки в бока.

— Я ... я ничего не делал! — съежился Северус под суровым родительским взглядом.

— Да вон она! Крыса дохлая! Пялиться на нас! — Лили указала на светящиеся зеленые огоньки глаз, выглядывающие из-под стола.

— Можно мне, — Розенкранц опустился на колени перед столом и после некоторой борьбы изловил крыса. — Боюсь вас разочаровать, но это просто крыса. Живая и теплая.

Зверек оскалился и попытался тяпнуть Габриэля за палец. Джинни отошла на пару шагов.

— Ну если так, то ладно, — замялась женщина. — Ал, не надо так шутить над сестрой, это просто глупо.

— Но она была дохлая и облезлая! — упорствовала Лили.

— Дорогая, не надо обвинять брата без причины, — строго оборвала ее мать.

Когда Джинни ушла, Северус наградил сестру торжествующей улыбкой.

— Между прочим, я ради вас правила нарушаю, — учитель нагнулся к уху мальчика. — Хорошо, что это всего лишь крыса, но будьте осторожнее впредь...

Уходя, он сунул вконец ошарашенного зверька в руки Северуса.

— Ну дела.... — протянул ничего не понявший Джеймс. — Так ты ее совсем, то есть полностью оживил.

— Эм... да, — неохотно подтвердил Северус. Он ожидал расспросов, но Джеймс лишь похлопал его по плечу:

— Да ты крут, братишка.

— Смотрите, танцы! — к ним подбежала Роксана. — Папа Джордж зажигает! Пойдем!

Она ухватила Джеймса за рукав и потащила к кругу танцующих. Северус последовал за ними, рассеянно теребя шерсть крыса. Тот разомлел от непривычной ласки и даже не пытался убежать.

— Мистер Поттер!

Гарри обернулся к человеку в глухом кожаном сюртуке.

— Простите, что отвлекаю в ваш праздник, но у меня срочная депеша из министерства.

— Что случилось, — Гарри мгновенно стал серьезным. Руки автоматически распечатывали конверт.

— Похищены двое несовершеннолетних волшебников, дети, даже не поступившие в школу. На нашей памяти еще не происходило ничего подобного. Министр просит вас лично проконтролировать расследование.

— Хорошо, я пойду с вами.

— Я полагаю, вам нужно время попрощаться с гостями.

— Нет, — Гарри покачал головой. — Пусть повеселятся.

И двое мужчин не привлекая внимания, трансгрессировали.

Глава 2. В Хогвартс!

В маленькой и тесной комнате, где не было никакой мебели, за исключением пары полурассохшихся кроватей, было пугающе темно. Крепко обнявшись, две девочки прижимались к стене, стараясь стать как можно незаметнее, хотя больше в комнате никого не было. Сначала они плакали и просили отпустить их к маме, но обветшалые стены были глухи к их мольбам. Теперь слезы высохли. Остался лишь липкий, всепоглощающий страх перед неизвестностью. Дверь открывается, на пороге стоит человек в золотой маске с длинным носом и круглыми стеклянными глазами. Он кажется девочке нелепым, но сейчас она даже не помышляет о том, чтобы рассмеяться. Страшный человек без усилий расцепляет их судорожно сжатые руки.

— Идем со мной, — голос из-под маски звучит глухо и властно.

Ноги отказываются повиноваться, и нетерпеливо вздохнув, он берет девочку на руки. Мелькают однообразные серые коридоры. Наконец они оказываются в просторной комнате, посреди которой возвышается каменный ... жертвенник. Жертвенник? До сих пор она лишь в старых и жутких легендах слышала о злых колдунах, получающих силу из страданий других. Как она сама могла оказаться здесь?

Рядом с жертвенником стоят еще четверо, в таких же черных плащах и масках, только не золотых, а матово-белых. Презрительно проигнорировав слабые попытки вырваться, ее приковывают к алтарю. Колдун в золотой маске зажигает огонь, и трубки, что паутиной протянуты под потолком, заполняются разноцветной жидкостью. Ей на лицо капает что-то светло синее. Колдуны образуют круг и начинают петь, и песня их жуткая и отрывистая.

Она чувствует нестерпимую боль в спине, как будто разрывая кожу, прорастают крылья...

— А папа не придет? — поинтересовался Северус, когда семейство Поттеров в усеченном составе шагало по вокзалу Кингс-Кросс.

— У папы очень важные дела на работе, милый. Боюсь, сегодня он не сможет проводить вас в школу, — как будто оправдываясь произнесла Джинни.

— У папы очень важные дела на работе, милый. Боюсь, сегодня он не сможет проводить вас в школу, — как будто оправдываясь произнесла Джинни.

— Преступников ловит, — важно пояснил Джеймс.

Северус вздохнул. Последний месяц он вообще редко видел отца, зачастую Гарри уходил из дома рано утром, а возвращался за полночь, когда дети уже спали. Вот даже в Хогвартс проводить не смог... Ворот рубашки мальчика зашевелился.

— Мама! У Альбуса ... кости шевелятся! — испуганно выдохнула Лили, вцепляясь в рукав Джинни обеими руками.

Но не успела миссис Поттер вообразить себе всяческих ужасов, как из воротника высунулась любопытная острая мордочка.

— Что это? — вопросила мать.

— Это Стивен, — Северус прикрыл крыса рукой. — Он... тоже меня провожает.

— Только не говори, что хочешь взять его в школу. У тебя уже есть сова, — Джинни кивнула на клетку, стоящую поверх чемодана на тележке сына.

— Я понимаю, но... — мальчик бросил безразличный взгляд на пеструю сову, сова же вовсе не удостоила его вниманием. — Но она просто почтовая птица... А Стивен...

— Ал не смог подружиться с собственной совой, — захихикал Джеймс, просовывая палец в клетку на его тележке. Сидящая там серая неясыть игриво ущипнула хозяина.

— Можешь взять его, — улыбнулась сыну Джинни, пожалуй, впервые за последнее время посмотрев ему в глаза. — Только в случае чего, я ничего не знала.

Северус почувствовал ни с чем не сравнимое облегчение. Похоже, он прощен, или по крайней мере мать близка к этому. Вскоре семья оказалась на платформе номер девять. Джинни замедлила шаги, взглядом ища нужную арку.

— А я что, тоже попаду на Слизерин? — вдруг озабоченно спросила Лили. Что творилось в голове девочки, приведя ее к такой мысли, осталось неизвестным, но мать непроизвольно вздрогнула.

— Что ты, дорогая, конечно нет!

Лили облегченно улыбнулась.

— Ну, чисто теоретически, Лили может попасть на Слизерин! — не удержался от ехидного замечания Джеймс.

— Прекрати сейчас же, — строго, но как будто скрывая за строгостью свой суеверный страх, потребовала Джинни. Она прекрасно помнила, с чего начиналось путешествие в Хогвартс Альбуса, и чем оно в итоге закончилось. Джеймс предпочел ее послушать, всерьез опасаясь получить от матери затрещину. Только шепнул на ухо брата:

— Ну ведь может же!

— Не надо, — мученически простонал Северус. — А то со Слизерина сбегут все остальные.

Наконец Поттеры остановились.

Джеймс подмигнул Северусу, и обоими руками взявшись за тележку, побежал вперёд. Спустя мгновение он исчез из виду.

— Я сам, — Северус взял у Джинни тележку и вслед за Джеймсом преодолел барьер.

Радостно-рыжий, безбашенный вихрь тут же сбил его с ног.

— Северус, Северус, я так рад тебя видеть дружище!

За лето Лео отрастил длинные волосы, собранные теперь в высоких хвост на затылке, что лишь еще больше усугубляло его сходство с хитрой лисичкой.

— Миссис Поттер, позвольте пожать вашу руку! — Северус еще отряхивался от пыли, а друг уже переключился на шагнувшую на платформу Джинни.

— Джеймс, старина, славно мы погуляли с тобой в прошлом году! Я не прочь повторить!

Джеймс состроил страшные глаза, мол нечего при маме припоминать ночные прогулки под запрещенным заклятием невидимости, но Лео сам прекрасно понимал, что не стоит так беззаботно раскрывать свои маленькие секреты.

— Ваше высочество, — теперь всем его вниманием владела Лили. — Позвольте поцеловать вам руку, прекрасная принцесса.

Лео-таки взял ладонь оторопевшей девочки и от души ее чмокнул.

— О, спасибо, — Лили залилась румянцем. — Меня еще никогда не называли принцессой.

— Да, почему это она принцесса? — хмуро осведомился Северус, который не раз писал другу о трудностях отношения с родней.

— Сестра короля — принцесса, — все так же серьезно и торжественно пояснил Лео. Оба Поттера покатились со смеху, глядя как щеки Лили из нежно-розовых превращаются в яростно-пунцовые.

— Мистер Нордхаген... — Джинни посчитала своим долгом насколько это возможно пресечь любые напоминания о бывшем «увлечении» Северуса. Особенно там, где она сама не сможет проследить за сыном. — Я бы попросила вас постараться...

— Просто Лео, пожалуйста, — широко улыбнулся Лео. — и еще раз, спасибо вам за такого сына, миссис Поттер. Он самый лучший друг, которого только можно желать!

— Ну... ммм... Лео, — настрой Джинни совершенно потеряла. — Последите, чтобы он вел себя хорошо.

Рыжий клятвенно пообещал, что лично этим займется. Но Джинни не знала, что «хорошо» для него означает несколько иное.

— А вон мама идет. Ма!!

Лео замахал руками, привлекая чье-то внимание.

Вскоре она подошла — все такая же миниатюрная стройная женщина со светлыми с рыжиной волосами и мечтательно-задумчивыми глазами.

— Здравствуйте, — робко улыбнулась она, и сложив руки над коленями, чуть наклонила голову.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась Джинни. Селестия с интересом их разглядывала, то и дело стыдливо опуская глаза.

— Ну, пойдемте к поезду, — Джинни, что редко с ней случалось, совсем не представляла, о чем можно разговаривать с мисс Нордхаген. Почему-то она знала, что о пирогах, семье и хозяйстве спрашивать бессмысленно — эти приземленные вещи ее нисколько не интересуют. А невинное замечание о погоде именно сейчас казалось глупым и неуместным. Селестия, которую молчание полностью устраивало, лишь с улыбкой кивнула и пристроилась в хвост небольшой колонны.

— Рональд Уизли! Это ни в какие ворота не лезет! — голос Гермионы Поттеры услышали задолго до того, как увидели чету Уизли. — Если ты хочешь угробить меня и детей, то наберись смелости и прямо об этом скажи.

— Привет! — Джинни радостно помахала Гермионе.

— О, привет! — улыбнулась та, напоследок сердито прошипев: — Обратно я машину поведу.

Рон с благодарностью взглянул на сестру, избавившую его от разноса.

Роуз выбежала из-за скрывавших ее тележек тепло обняла кузенов.

— Эй, Роуз, смотри, твой будущий жених! — Джеймс был бы не Джеймс, если бы не нашел повода подколоть кузину. Девочка оглянулась и возмущенно фыркнула:

— Этот выскочка?! Да ни в жизни.

Там, куда указал Джеймс, стоял Скорпиус Малфой рядом с крупным мальчиком с короткими волосами. Северус поискал глазами Аэрис, но, как и в прошлый год, на платформе ее не было видно.

Недалеко от сына, опираясь спиной на кирпичную стену, стоял Драко, а с ним...

— Да это же Гойл, — первым узнал Рон. — Видимо своего отпрыска в школу отправляет. Роуз...

— Дядя Рон, если уж Розочке Скорпиус не понравился, то этот тем более, — Джеймс покровительственно похлопал Уизли по плечу.

— Маленький еще о таких вещах рассуждать, — попытался скрыть свое смущение Рон.

Поезд издал протяжный гудок, призывая учеников поторопиться.

— Пошли, — Лео потянул Северуса за рукав куртки.

— Минутку, — Северус поцеловал маму, и, к огромному удивлению всего семейства, крепко обнял Лили.

— Не скучай без меня, сестренка, — произнес он, как будто сдерживая слезы. — Мне будет так не хватать тебя и твоего внимания. Последнее время только ты меня понимала и не бросила.

Лили застыла, как будто кто-то наложил на нее заклятие оцепенения.

— Если со мной что-то случиться, — продолжал завывать Северус. — То в корнях старой ели в саду я зарыл кое-какие вещи. А на чердаке в нашем городском особняке на площади Гриммо, в дыре под обивкой лежит несколько артефактов. Я завещаю их тебе.

Он еще раз похлопал сестру по плечу и пошел к поезду.

— Зачем ты ей это рассказал? — спросил Лео, едва друзья уселись в свободном купе.- Она же непременно полезет проверять!

— Очень на это надеюсь, — пакостно улыбнулся Поттер-младший.

Лео понимающе ухмыльнулся.

Поезд прогудел вновь и медленно тронулся, ребята прильнули к окнам и махали родителям.

— Ты не обижайся, — начал Северус, когда платформа скрылась из виду. — Но твоя мама...

— Странная? — даже не думал обижаться рыжий. — То есть, она не странная, она классная. Везде меня отпускает, свитер надевать не заставляет.

Северус чуть заметно скривил губы — на нем самом красовался свитер, связанный бабушкой Молли.

— Знаешь, что её имя означает? — продолжал тем временем Лео. — Небесная, святая. Очень ей подходит, на мой взгляд. В том плане, что она плевать хотела на мирскую суету. В молодости она занималась исследованием старинной магии. Экспедиции, раскопки в старых викингских капищах. Это так увлекательно! Я в детстве обожал её рассказы, — задумался, — да и сейчас люблю.

— Ого, — уважительно присвистнул присевший рядом Джеймс. — А как ты уговорил её тебя везде отпускать? Нашу ма к другу в гости отпустить не всегда уговоришь.

— Я ничего не делал, — пожал плечами Лео. — Она просто улыбается, и говорит, что за мной папа присмотрит. Это невероятно звучит, но это правда!

— А кто твой папа? — тут же заинтересовался Северус.

— Я не знаю, — рыжий скорчил грустную мордочку. — Мама мне не говорила, хотя я спрашивал. Отшучивалась, что де очень сильный волшебник, такой, что непосвящённые приходят от него в трепет. Ерунда всякая, в общем...

— Ничего себе, семейные тайны! — охнула Роуз. — Тебе наверное очень-очень хочется его увидеть!

— А то! — мигом воспрянул духом Лео. — И я обязательно его найду, даже если мне придётся для этого стать ещё более супер-пупер-крутым волшебником!

— Куда тебе, рыжая морда, — никто не заметил, как в дверях появился Скорпиус Малфой в сопровождении юного Гойла и Уоррена Фостера. Компания услышала обрывок последней фразы и сочла своим долгом его прокомментировать.

— Да я с Волдемортом за руку здоровался, а ты в школе, как ботаник, сидел! — притворно рассердился Лео.

— Это не то, чем стоит хвастаться, — строго заметила Роуз.

Но на Скорпиуса впечатление произвело. Он аж позеленел весь. Ещё в конце прошлого года Северус заметил, что белобрысый Малфой сделался по отношению к нему и к его друзьям ещё более нетерпимым и язвительным.

«Завидует», — решил Северус, и кажется, был совершенно прав.

— Скорп, а где твоя сестра? — «светски» осведомился Поттер-младший.

— Не твое дело, — отрезал Малфой.

— Очень даже его. Эй, братик, подвинься, — в купе протиснулась Аэрис.

— А, это ты, позор семьи, — как ни странно, довольно дружелюбно поприветствовал сестру Скорпиус.

— От позора слышу, — Аэрис, нисколько не смущаясь присутствующих, чмокнула его в щеку и вытолкала в коридор, закрыв дверь.

— Я знал, что Малфои чокнутые, но чтобы настолько, — заметил Джеймс.

— Это еще не самое явное проявление. Так, небольшой сдвиг, — не осталась в долгу Аэрис, бесцеремонно плюхаясь на сиденье между братьями Поттерами.

Путь до школы обошелся без приключений. Первым купе покинул Джеймс, которого нашли друзья-гриффиндорцы и утащили в другой вагон. Потом ускользнула Роуз, сославшись на желание перекинуться парой слов с однокурсниками. Лео, больше всего на свете не любящий вынужденное бездействие, уснул, попросив разбудить, когда привезут конфеты.

— Значит опять в школу? — Аэрис посмотрела в окно. — Скучные уроки, скучные оценки... После замка короля мертвых это кажется таким...

— Банальным, — закончил за нее Северус. — Жаль, что то приключение закончилось. Но кто сказал, что нас не ждут другие?

— Приключения ждут, — сквозь сон пробормотал Лео, у которого, похоже, на это слово работал безусловный рефлекс. Аэрис и Северус рассмеялись. С таким беспокойным приятелем (да и сами они не намного лучше!) скука им точно не грозила.

Глава 3. Белая маска

Выйдя из поезда, Северус с удовольствием вдохнул свежий Хогсмидский воздух и осмотрелся, выискивая знакомые лица. Тяжело было не заметить Хагрида — его фигура возвышалась над столпившимися вокруг первокурсниками, как скала. В ответ на приветственный жест Северуса, великан махнул рукой, но тут же отвлекся, принявшись успокаивать расшалившихся малышей.

Потом в Поттера кто-то врезался на бегу, мальчик едва устоял на ногах.

— Ой, прости, я тебя не заметил!

— Мне кажется, или у меня дежавю? — осторожно поинтересовался Северус.

— А, это ты, ваше бывшее величество! — поприветствовал его Винсенто Санчес. К удивлению Поттера, довольно дружелюбно, хотя обидное прозвище никуда не делось.

— Не бывшее, а будущее, — насупился Северус. — Я обязательно верну себе и замок и титул.

— Давай, давай! — с энтузиазмом поддержал его затею Санчес. — Подаришь мне потом костлявую домовую эльфиху?

— То есть, — подозревая подвох, начал мальчик, — ты на меня больше не сердишься?

Уж больно не похожа была приветливость Винсенто на прошлогоднее ядовитое шипение в его адрес.

— За что? — вполне искренне удивился капитан. — Кубок я выиграл, причем не без твоей помощи. Так что я тебя люблю, ценю и уважаю. Но в сборную больше не возьму, извини. Уж больно ты товарищ ненадежный, — добавил заговорщическим шепотом: — Пропадаешь часто.

— Есть немного, — смущенно подтвердил Северус.

— Ну, бывай, ваше будущее величество! — Санчес покровительственно взъерошил мальчику волосы и понесся дальше.

Из вагона показался переодетый в школьную форму Лео, тщательно расчесанный и весьма недовольный этим обстоятельством. Появившаяся следом Аэрис невозмутимо положила расческу в карман.

Северус двинулся по старой памяти за Хагридом — к лодкам, но Малфой ухватила его за воротник.

— Туда.

Друзья облюбовали незанятую карету, и ожидая отправления Северус подошел погладить ближайшего фестрала.

— Хорошая лошадка, хорошая, — Лео повис на шее соседнего скакуна.

— И ты их видишь? — поразился Поттер. Об этой способности приятеля он раньше не знал.

— Ну да, с самого детства, — пояснил рыжий. — У нас живет один такой. Мама говорит, это что-то вроде наследственной способности.

— Ничего себе, наследственность, — присвистнула Аэрис. — Кто же все-таки твой отец?

— Уж не меньше, чем Салазар Слизерин собственной персоной! — прихвастнул Лео.

— Тогда ты должен говорить на парселтанге, — рассмеялся Северус.

— В роду Слизерина рыжих быть не может! — уверенно заявил как всегда появившийся совершенно не вовремя Малфой.

— Ну тогда Годрик Гриффиндор, — ничуть не расстроился Нордхаген.

— Куда тебе, — Малфой повторил произнесённый в поезде вердикт, после чего бесцеремонно отодвинул ошалевшего от такой наглости Северуса от дверей кареты и полез внутрь. Его приятели последовали за ним.

— Эй, Скорп, это наша карета! — возмущенно заверещала Аэрис.

— Глазами надо меньше хлопать, — донеслось изнутри. — Хотя ты, так и быть, можешь войти.

Тяжело вздохнув — шансы вытрясти занявших оборону здоровяков были невелики, друзья окинули тяжелым взглядом оставшиеся кареты.

— Эту! — будто бы наугад указал Лео и первый последовал своему указанию. Ребята залезли внутрь, оказавшись напротив уже сидящих там Винсенто Санчеса и Алекса Найткроу.

— Ну что, прозевали свой экипаж? — издевательски сочувственно поинтересовался Винсенто.

— Не прозевали, — нашелся Северус. — А великодушно уступили сирым и убогим.

— Слава милосердному королю, — насмешливо наклонил голову Санчес.

Дверь вновь открылась, и рядом с Алексом, тяжело дыша, приземлился гриффиндорец Исайя.

— О, рад вас всех видеть, особенно тебя, моя любимая бледная поганочка, — обаятельно улыбнулся он.

— Чего тебе тут надо, святоша? — ворчливо откликнулся Винсенто.

— Решил, что ты за лето соскучился без меня и решил составить тебе компанию.

Санчес встал, демонстративно обнял Исайю, по-братски чмокнув в щеку.

— Ну, все, получил свою порцию любви и ласки, а теперь топай.

— Рад бы, но все места уже заняты, — на этот раз честно ответил гриффиндорец.

— Пешком иди, — посоветовал Винсенто.

Но тут карета наконец тронулась. Санчес не устоял на ногах и плюхнулся обратно на сиденье.

— Ладно уж, оставайся, — разрешил он. — Сегодня его будущее величество добрый.

— Винсент! — Северус укоризненно показал капитану кулак.

— Как лето провели? — светским тоном осведомился Найткроу, игнорируя перебранку.

— Да никак, — посетовал Поттер. — Я все лето учился.

— Кто ж тебя так? — с наигранным возмущением вопросил Санчес.

— Да папа попросил Розенкранца со мной позаниматься, чтобы я... — тут мальчик остановился, придумывая как покорректнее выразиться. Правды о некроманте Гарри просил никому не открывать, да Северус и сам бы не стал — еще найдутся конкуренты в погоне за древними знаниями! — ... не перешел на темную сторону силы, во!

— Покажешь потом пару приемчиков? — тут же вставил Винсенто.

— Да там... ничего особенного...

— У Розенкранца — и ничего особенного? Сильно сомневаюсь, — внезапно подержал соперника Исайя.

— Ладно, — смирился Северус. — Если будет что-нибудь эдакое, я вам покажу.

— Да лучше учиться, чем дома сидеть просто так, — вставила Аэрис. — Все каникулы в поместье вместе со Скорпиусом. Скука смертная....

— А мы с мамой в наш замок летали! — перебил Лео, которому не терпелось поделиться своей историей. — Ну, тот самый! Правда, открыть дверь не смогли. Жалко, а то я уже к нему привязаться успел.

— Мы обязательно туда вернемся, — горячо пообещал Поттер. — Вот только школу закончим, отделаемся от пристального внимания всех и вся...

— А что для вас этот замок? — не выдержав, поинтересовался Найткроу — единственный из присутствующих, кто ни разу не ступал в цитадель магов смерти.

— Приключения! — выпалил Лео.

— Игрушки, которые никогда не надоедают, — рассеянно выдохнул Северус.

— Свобода....- мечтательно протянула Аэрис.

Найткроу улыбнулся.

— Свобода... ради нее я бы тоже рискнул.

Санчес его восторга не разделил:

— Ну, а что такое свобода, скажет мне кто-нибудь? А то слово красивое, а что обозначает — не знает никто.

— Значит, в первую очередь, свобода — это деньги, — охотно начал перечислять рыжий, хотя, скорее всего капитан обращался не к нему. — Если у тебя нет денег, ты не можешь поехать в путешествие или купить себе новую метлу...

— Вот у Найткроу много денег, — сдал соседа Винсенто.

— Откуда ты знаешь? — заинтересовался Лео.

— Да, с чего ты взял? — настороженно прищурился Алекс.

— А потому что он как раз купил себе новую метлу. Юпитер-16, между прочим.

Трое друзей понимающе присвистнули. Даже совсем не сведущий в метлах человек наверняка слышал восторженные отзывы об этой красавице.

Найткроу расслабился, но Санчес был бы не Санчес, если бы не добавил:

— Интересно, а как он их зарабатывает?

— Винсент, милый, это тебя совершенно не касается, — нарочно передразнивая капитана, предупредил Алекс. — Я же вот не пытаюсь узнать, как ты оказался должен папаше Валчера?

Осведомленность Найткроу об этой связи не была чем-то необычным — Валчер сам кричал о ней на каждом шагу.

— Не упоминай при мне эту худую соплю, — буркнул Санчес.

Исайя понимающе фыркнул, оценив трогательное единодушие в наклеивании ярлыков на Дориана.

— Да при чем тут деньги! — вставила свои пять кнатов Аэрис. — Вот у моего папы с деньгами все в порядке, игрушки нам покупает разные, а толку? Туда не ходи, это не делай, с этим не разговаривай! Вот когда делай, что хочешь — вот это свобода!

— Это не свобода, а беспредел, — рассудительно поправил Исайя. — Так ведь и маглов можно грабить, и колдовать где попало, и...

Троица дружно смутилась и уставилась в пол.

— А что маглы? — неожиданно для всех подал голос Найткроу. — У маглов огромное количество интересных технологий. Если соединить магию и магловскую науку, можно добиться впечатляющих результатов! А мы сидим, трясемся над своими секретами, как скупые рыцари, а любые разработки в этом направлении считаем преступлением. Как в глухое средневековье, ей богу.

Секунду в карете царило молчание — услышать от Алекса столь развернутое рассуждение на отвлеченную от учебы и к тому же крамольную тему никто не ожидал.

— Слушай, а ты вообще чистокровный? — первым опомнился Санчес. — Такое удумать!

— Да уж почистокровнее тебя буду, — огрызнулся Найткроу.

— Разделение по статусу крови порицается Министерством Магии, — назидательно произнес Исайя.

— Зануда! — дружно рявкнули Алекс и Винсенто.

— Ну, и кто был твоей прабабушкой по материнской линии? — срезав гриффиндорца, как ни в чем не бывало продолжал докапываться Санчес.

— Не твое дело, — отрезал Найткроу. — И если ты считаешь мои мысли слишком прогрессивными, вспомни о тенях.

Никто не понял, отчего бесцеремонный Винсенто вдруг побледнел, сцепил руки в замок и пристыженно провалился в спинку сиденья. Больше он вопросов Алексу не задавал.

Ему ли, капитану сборной, было не знать, как прошлой весной по его заказу Алекс отравил всецело магловским кокаином, смешанным с абсолютно волшебным варом из яиц докси ловца сборной Пуффендуя, за что Санчес передал Найткроу технологию колдовства без палочки. Так Алекс и стал магом тени, о чем только что недвусмысленно напомнил.

— Скукотища, — спустя десять минут какого-то напряженного молчания выдал Лео. — Что это все надулись, а? Давайте, я вам песенку спою!

Дорога вдаль ведет!

Куда она зовет...

И словно отзываясь на эту песню, совсем близко заревел дракон.

— Себастьянчик! — радостно завопил Северус, бросаясь к дальнему от него окну. При этом он неосторожно отдавил Исайе ногу, на что гриффиндорец лишь мученически стиснул зубы.

Костяной ящер величаво возлежал у распахнутых ворот школы, с умеренным интересом разглядывая проезжающие мимо кареты. На окрик Поттера он чуть повернул голову и медленно кивнул, будто приветствуя старого знакомого.

— Помнит меня, — удовлетворенно улыбнулся Северус.

— А меня? — тут же заинтересовался Лео, вскакивая. Исайя предусмотрительно оторвал ступни от пола, но Аэрис схватила рыжего за плечо.

— Ты-то тут при чем?

— Я всегда хочу быть при чем, — гордо подбоченился Лео, но порываться к дверям и угрожать безопасности ботинок попутчиков прекратил.

Кареты въехали во двор Хогвартс и остановились у главного входа.

Первым на землю выпрыгнул Исайя, и, демонстративно стараясь не оборачиваться на остальных, поспешил к товарищам по команде. Винсенто, к которому быстро вернулась тяга к дружелюбным, по его мнению, подколам, выбрался следом и широко распахнув дверь торжественно провозгласил:

— Его будущее величество, король!

Северус заскрипел зубами, скрестил руки на груди и поудобнее устроился на сиденье. Найткроу усмехнулся, и нисколько не смущаясь, покинул карету.

— Смотрите, сейчас он появится, — Скорпиус Малфой собрал около себя группу студентов, как своего так и некоторых других факультетов. — Жить не может без почестей, наш великий, но скромный Поттер! Он даже не представляет, как это смешно.

Ребята рядом с ним сдержанно захихикали. Когда из кареты показался край черной мантии, смех стал громче, но внезапно стих. Скорпиус неосторожно пропустил этот момент. Лишь через десяток долгих мгновений Малфой осознал, что стало тихо и медленно повернул голову, чтобы столкнуться с холодным взглядом Алекса Найткроу.

— Тебя что-то развеселило? — вежливо осведомился Алекс. — Расскажи мне, я тоже посмеюсь.

— Понимаешь... Алекс... Поттер, ну...

Не слушая сбивчивое объяснение, Найткроу отвернулся и зашагал к замку. Малфой так и не понял, почему он внезапно не удержался на ногах и приземлился на траву аккурат своей пятой точкой. Кто-то потом говорил, что его за ногу дернула собственная тень, но разве стоит верить в такие досужие выдумки? Когда из кареты выбрался Северус, все внимание посмеивающихся юных волшебников было приковано к Скорпиусу, который сердито отряхивал мантию, ругаясь себе под нос.

Поттер посчитал это для себя добрым знаком. Впереди его ждал традиционный праздничный банкет и много-много прекрасных школьных дней.

Сколько она уже сидит, поджав ноги к подбородку? Час, день, вечность? Едва страшные волшебники в белых масках вернули девочку в эту тюрьму, соседка по комнате смотрит на нее с удивлением и даже с восхищением. Но что прекрасного в том, что вместо милых светлых косичек на глаза падают снежно-белые пряди, похожие на гриву единорога? К тому же спиной девочка ощущает непривычную тяжесть. Та, вторая, говорит, что у нее появились крылья. Мечта сотен девочек во всем мире, зачем они здесь, где темно и тесно? «Мама, папа, ну где же вы? Почему не заберете меня отсюда?». Слезы нет-нет, да и капают на каменный пол. Маховые перья задевают стены, отдаваясь противной дрожью во всем теле...

Но в один прекрасный день она перестала плакать — когда белые маски пришли за ее подругой. Обратно девочку принесли с плотно завязанными глазами и под страхом наказания запретили прикасаться к повязке. Она думает, что это даже хорошо — пусть подруга не увидит этих антрацитовых когтей, блестящей зеленоватой чешуи на пальцах и волос, извивающихся подобно змеям. Ведь это и были змеи, жадно скалящие клыкастые пасти.

А она, плакса, переживала из-за каких-то крыльев! Всемогущий Мерлин, неужели этот кошмар никогда не закончится?

— Согласно Вашего приказа, сотрудники отдела а также добровольцы из других подразделений патрулируют основные места пребывания волшебников. За последнюю неделю инцидентов не зафиксировано. Два нападения произошли в магловских кварталах, к счастью, сопровождающие детей взрослые смогли противостоять злоумышленникам и дождаться помощи. В «Ежедневном пророке» размещено сообщение об объявлении чрезвычайной ситуации. Созданы оперативные группы, готовые немедленно трангрессировать к источнику опасности...

— Хорошо, — Гарри коротко кивнул докладчику. — А теперь расскажите о результатах.

Мракоборец со вздохом опустил глаза и чуть крепче сжал лист с отчетом. Атмосфера в кабинете мистера Поттера уже который день царила мрачная и безрадостная. Благодаря слаженной работе отдела по борьбе с темными силами удалось предотвратить несколько похищений, однако о судьбе пропавших девочек, несмотря на все усилия, до сих пор было ничего не известно.

— Садитесь, Моррисон, — Гарри жестом указал на свободный стул и поднялся с места. — Давайте еще раз перечислим, что у нас есть.

Он пересек комнату и остановился у большой карты Англии, прикрепленной к грифельной доске. На ней красными чернилами были отмечены места нападений. Лучшие прорицатели и толкователи знаков Министерства магии пытались найти в хаотичной россыпи хоть какую-нибудь систему, но не преуспели. Преступники появлялись только там, где жили или часто бывали волшебники с несовершеннолетними детьми. А потом бесследно исчезали. Свидетели лишь смогли их описать как людей неопределенного пола в черных мантиях с капюшонами и белых масках, как у средневековых чумных докторов.

«Уж не призраки же они, в самом деле?» — иногда с тревогой думал Поттер. Начальник департамента по борьбе с темными силами откашлялся, собираясь с мыслями.

— Жертвами последнего нападения стала...

— Мистер Поттер! — дверь в кабинет не просто распахнулась, с грохотом врезалась в стену. — Простите, сэр, там...

На пороге стоял оперативник-стажер, напросившийся в группу быстрого реагирования. Правда, чаще всего коллеги предпочитали использовать его как связного.

— Еще одно нападение, то есть! Мы... того... одного его... — молодой человек так спешил сообщить какую-то важную новость, что по дороге растерял слова.

Один из мракоборцев понятливо налил стажеру стакан воды. Тот жадно выпил, глубоко вдохнул, медленно выдохнул, после чего вытянулся по струнке и с видом серьезным и торжественным доложил:

— Наша оперативная группа задержала одного из «чумных докторов». Сейчас он находится в зале дознания.

— Первый успех за месяц, — Гарри позволил себе легкую улыбку. — Отведите меня туда.

Зал дознания представлял собой круглую комнату с низким потолком. Он был построен так, чтобы подавлять попавших сюда людей, внушать им уверенность, что скрывать что-то уже бесполезно.

Преступник сидел на угловатом и неудобном деревянном кресле, руки его были накрепко пристегнуты к подлокотниками кожаными ремнями.

Гарри вошел в зал, для этого ему пришлось слегка пригнуться — дверь тоже была низковатой, и внимательно посмотрел на задержанного. Это был седеющий волшебник непонятного возраста с простым, незапоминающимся лицом.

Он смотрел на своих тюремщиков неприязненно, но отнюдь не испуганно.

Минуту спустя в зале появился целитель с колбой сыворотки правды.

— Ты знаешь, кто я? — спросил мракоборец.

— Конечно, — на лицо «чумного доктора» выползла неприятная улыбка. — Святой защитник прогнившего насквозь мира, верный цепной пес Министерства. Кого, как не тебя я должен был здесь увидеть?

— Как тебя зовут? — не обращая внимания на колкость, продолжил Гарри.

— Легион имя мне, — ухмыльнулся преступник.

Гарри кивком приказал целителю начинать. Задержанный покорно проглотил бесцветное зелье.

Спустя пару минут, когда сыворотка должна была начать действовать, Гарри повторил свой вопрос:

— Кто ты?

— Я слуга Чумного Доктора, того кто огнем очистит этот мир.

Мракоборец поморщился. Сыворотка не позволяла лгать, но нести фанатичный бред, в который сам допрашиваемый свято верил, она помешать не могла.

— Кто такой этот «Чумной Доктор»?

— Этот мир болен, чума поразила его. А он — это лекарство!

Глаза задержанного подернулись легкой дымкой. Еще немного, и он перестанет сопротивляться. Имена, база, цель...

Кажется, он и сам это понял.

— Отец наш, в Преисподней царящий! Благослови нас всех, и прими мою жертву! Да воспылает над миром пламя Твое!

Он крепко стиснул зубы, послышался легкий треск лопающегося стекла. Мгновение, и преступник с блаженной улыбкой уронил голову на грудь и обмяк.

— Он мертв, — только и смог констатировать целитель.

Гарри в сердцах ударил кулаком по стене. Единственная зацепка вновь выскользнула у него из рук. Зато теперь он знал, что столкнулся не просто с какими-то негодяями, которым нужны деньги или власть. Ему противостоит безумец, но безумец расчетливый и осторожный. Вот только чего он добивается?

— Постарайтесь выяснить личность погибшего. Родители, друзья, контакты, где жил и чем увлекался, — продиктовал Поттер подоспевшему секретарю. — Мы должны узнать все, что сможем, и быстрее.

«Пока не стало слишком поздно» — мысленно закончил мракоборец.

Глава 4. Оборвавшийся след

— Мистер Поттер!

Гарри положил надкушенный бутерброд на тарелку и с легким сожалением отодвинул на край стола. Начальник департамента по борьбе с темными силами уже не мог вспомнить, когда последний раз нормально обедал.

— Отчет из архивов, — мракоборец протянул ему свиток, исписанный мелким почерком.

Гарри быстро прочитал документ наискосок, затем еще раз, останавливаясь на самых важных моментах.

— Шон Каник, учился в Хогвартс... 70-е годы прошлого столетия. Исключен из школы за многочисленные нарушения дисциплины, в том числе кража книг из запретной секции, опасные эксперименты с потусторонними существами, открытое неповиновение наставникам...

— Тот еще фрукт, — прокомментировал мракоборец. — Неудивительно, что мы поймали его, как преступника.

— Удивляет другое, — Гарри поправил очки и с усилием растер переносицу. Усталость ненадолго отступила. — Если верить архивным записям, Каник был хулиганом себе на уме, презирающим правила. Что могло заставить его стать фанатиком, которому жизни не жалко ради какого-то мистического Чумного Доктора?

Мракоборец неуверенно пожал плечами. Поттер же продолжил чтение:

— Известно, что в школе он в основном общался с некой Анастейшей Стракл. Известно о том, что даже после исключения Каника они поддерживали отношения... Возможно, нам стоит поговорить с ней?

— Сэр, я взял на себя смелость найти эту даму и доставить сюда. Она ожидает в приемной.

— Вы молодец, Моррисон. Пригласите ее, — одобрительно кивнул Гарри.

Анастейша Стракл оказалось молодящейся ведьмой в обтягивающей не по годам мантии и безумной шляпе с пышными перьями. Ее выбеленные зельями волосы ниспадали на плечи, как ей казалось, мягкими волнами. Ведьма кокетливо развалилась на стуле и достала из ридикюля трубку, собираясь закурить.

— Вы в Министерстве, — строго напомнил ей Моррисон.

— Одну затяжечку, — скрипучим, не терпящим возражения голосом проговорила ведьма. Она выдохнула облако ароматного дыма и перевела томный взгляд на Гарри.

— О чем-то хотите спросить, дорогой Гарри Поттер?

— Вы знали Шона Каника? — начальник департамента решил сразу перейти к делу.

— Ах, Шон... — Анастейша мечтательно зажмурилась. — Он был таким милым мальчиком... Я даже была в него влюблена, ахаха! Мы в последнее время не общались. С ним все хорошо?

— Мисс Стракл, не хотелось бы Вас огорчать, но он мертв, — максимально сдержанно ответил Гарри.

— Да Вы что! — ведьма аж покачнулась на стуле. — Я знала! Я всегда знала, что этот Элиас их обоих в гроб вгонит. Ну вот что я говорила!

Она фыркнула, как рассерженная старая кошка, а затем разрыдалась, промокая глаза белым кружевным платком.

— Говорила ведь ему говорила... думала, хоть к старости одумается... вот же я дура...

Моррисон протянул ведьме стакан воды, и она выпила, всхлипывая перед каждым глотком. Последний раз вытерла глаза, и закончила сварливо:

— Ну, туда ему и дорога, всю жизнь мне испортил, кровопийца!

— Когда Вы видели Шона Каника последний раз?

— Лет... 5 назад, — уверенно произнесла Анастейша, но именно эта нарочитая уверенность позволила Гарри понять — если ведьма скажет больше, то все поймут, что ей давно уже не 25 и даже не 30. Мракоборца всегда удивляла эта странная женская черта скрывать свой возраст, с годами зачастую доходящая до полнейшего абсурда.

— Ладно, — смирившись с неизбежным, сменил тему Поттер. — Вы упомянули некоего Элиаса? Кто это и что вы можете о нем рассказать?

— Элиас, Джонс по матушке. Омерзительный хитрец! — ведьма картинно поморщилась. — Он полугоблин, или что-то такое. Скользкий, двуличный тип! И ведь ни разу не попался на своих выходках. Это тоже талант надо иметь.

— Вы встречались с ним после окончания Хогвартс?

— Я? — ведьма возмущенно втянула в себя воздух. — Ну нет! Мне в одном замке с ним было противно находиться! Отделалась, и слава Мерлину!

— Спасибо мисс Стракл, мы обязательно проверим вашу информацию... — начал Гарри, но Анастейша перебила его: — Помяните мое слово, дорогой Гарри, это он во всем виноват! Я не знаю в чем, но точно он! Вы ведь арестуете его правда? Давно пора.

— Если его вина подтвердится, обязательно, — пообещал мракоборец. — Благодарю за информацию, вы можете быть свободны.

Она не без некоторого изящества подхватила подол мантии и с достоинством кивнув, покинула кабинет.

— Откройте окно, Моррисон, — устало попросил Поттер. — Я не знаю, из чего она варила свои духи, но голова от них идет кругом. А это нам сейчас очень некстати.

— Прикажете выяснить местонахождение Элиаса Джонса? — спросил Моррисон, распахивая ставни.

— Да, и сообщите мне. Я лично им займусь.

Коллега вылетел в коридор с максимальной скоростью, которую только позволял его статус. Гарри даже показалось, что он услышал облегченный вздох, как будто Моррисон долго задерживал дыхание.

— Ох уж эти ведьмы... — Поттер пристально огляделся, и убедившись, что его никто не видит, метнулся к распахнутому окну и свежему воздуху.

— Если верить регистрационным данным, он живет здесь, — неуверенно проговорил Моррисон, разглядывая предполагаемое жилище Элиаса Джонса. Более непохожий на обитаемый дом представить было трудно. Это был дом из серых ветхих досок, весь обвитый полузасохшим плющом. Некоторые окна были заколочены крест накрест, на других стояли проржавевшие решетки. Но на калитке в заборе висела на удивление новая табличка: «Мистер Бум». Да и металическая щеколда прямо-таки сверкала. Гарри осторожно открыл калитку и осмотрел двор. Ко входу в дом вела малозаметная тропинка, извивающаяся под немыслимыми углами.

— Пойдемте, — Поттер махнул рукой, приказывая мракоборцам следовать за ним.

Чутье подсказывало ему, что не следует перечить чудачествам хозяина, а идти точно по проторенному следу. Остальные мракоборцы не привыкли сомневаться в своем начальнике, а вот стажер, всеми правдами и неправдами напросившийся на этот выезд, повороте примерно на пятом до глубины души возмутился:

— Почему мы просто не можем подойти к этим развалинам? Зачем петляем? Не ловушки же этот Элиас туда попрятал?

У молодых слова редко расходятся с делом, так что стажер отважно сделал шаг прочь с тропы. Моррисон, шедший следом, среагировал молниеносно. Он схватил парня за воротник и рывком притянул к себе.

В этот момент прогремел первый взрыв. Столб земли и огня взметнулся в небо в том месте, где незадачливый стажер должен был стоять. Мгновение, и весь двор содрогнулся. Одна сработавшая ловушка запустила цепную реакцию — мракоборцы перестали видеть что либо, кроме огня и дыма.

— Лазутчиков всех удивлю и взорву! Мистер Бум! Мистер Бум! Уухахха! — полубезумный смех, казалось, звучал сразу со всех сторон.

Кошмар закончился внезапно. Улеглась поднятая взрывами пыль, и пред глазами мракоборцев предстал бледный низкорослый волшебник, в облике которого действительно присутствовало что-то гоблинское.

Он приставил к глазам бронзовый лорнет и с любопытством посмотрел на незваных гостей.

— Вот так не задача, какие умные лазутчики, — недовольно заворчал Элиас. — Ну ничего, мистер Бум и для вас подарочек найдет, хехехе.

— Департамент по борьбе с темными силами, поднимите руки вверх! — мгновенно сориентировавшись, вскинул палочку Гарри.

— Не признал, не признал, — тут же залебезил полугоблин, послушно вскидывая руки. — Проходите, проходите! Угощу чаем и вареньем!

Продолжая держать Элиаса на прицеле, мракоборцы двинулись к дому. На всякий случай, если заряд взрывчатки был не один, вдоль тропы. Моррисон отвесил поникшему стажеру хороший подзатыльник.

— Да опустите палочку, господин начальник, мне мой домик еще дорог, — открывая дверь, попросил Элиас.

Гарри, подумав, так и сделал. Внутри дом мистера Бума был не в пример уютнее. Потрескивал камин, кипел начищенный до блеска чайник. Элиас, тут же подвинул к столу несколько стульев, попытался притянуть и диван, но тут же со вздохом схватился за поясницу и оставил эту попытку.

— Чаю?

— Обойдемся, — холодно отказался Моррисон. Он недоверчиво дотронулся до дивана палочкой, только после этого сел.

— А я бы выпил, — робко прошептал стажер, но второй подзатыльник от оставшегося на ногах мракоборца мгновенно заставил его изменить свое мнение.

— Никто не хочет пить взрывоопасный чай мистера Бума, — горестно запричитал полугоблин. — Ну ладненько, я еще придумаю, чем их развеселить.

Гарри сел к столу и пронзительно посмотрел на хозяина.

— Вы Элиас Джонс, выпускник Хогвартс 1974 года? — он не спрашивал, скорее утверждал, но полугоблин все равно решился поспорить.

— Элиас Бум! — он гордо выпрямился. — Неужели ученый с такими выдающимися талантами, как у меня будет носить скууучную фамилию моей дорогой мамочки, даже если я ее трепетно любил?

Гарри мысленно покрутил пальцем у виска. Лицо же его осталось непроницаемым.

— Вы знаете, что бывает за покушение на сотрудников департамента по борьбе с темными силами?

— Покушение?! — Элиас картинно всплеснул руками. — Равеночка Когтевран мне свидетель, я никого не собирался убивать! Так... оглушило бы немного. На недельку. А то ходят тут всякие, а потом у меня золотые ложки пропадают. Вот ведь люди, думают, раз у волшебника нет желания тратиться на бесполезный ремонт, так и брать что угодно можно, а?

— Тем не менее, вы используете системы обороны, заметные для маглов и, возможно, влекущие тяжкий вред здоровью и маглов и магов. Это серьезное нарушение...

— Господин начальник, ну пожалейте старика, — сменил тактику полугоблин. — Я все уберу! Честное — честное слово! Скажите только, кто на меня донос-то настрочил? Сосед? Торговец магическими приправами? Ну господин начальник...

— Если вы будете сотрудничать со следствием, возможно я закрою глаза на этот неприятный инцидент, — выдержав точно рассчитанную паузу, закончил Гарри.

— Да что угодно, — расплылся в улыбке мистер Бум. — А соседа этого...

— Вы были знакомы с Шоном Каником?

— Нет, я не использую в бомбах магловские... что?

Поттер терпеливо повторил.

— Ах, Каник! Ну конечно! Я дружил с ним! Хоть и на год младше, но такой смышленый мальчик! Что за проделки мы с ним на пару отмачивали! Отмачивали... хахха! какое точное слово, особенно когда мы умывальник взорвали! — он даже заурчал от приятных воспоминаний. Потом опомнился и быстро закончил: — А что, он что-то натворил?

— Вы общались после окончания Хогвартс? — Гарри проигнорировал вопрос.

— Жаль, после школы наши пути разошлись, — полугоблин покачал головой. — Каник попался на такой глупости! Если бы меня слушал, то никогда бы так не влип! Пока он был со мной...

— Анастейша Стракл утверждает, что именно из-за вашего влияния Шон Каник стал периодически нарушать дисциплину, что в итоге привело к его исключению.

— Больше слушайте эту пуфендуйскую курицу. Она и не такого нарасскажет! Мои планы всегда были идеальны!

Элиас налил себе стакан кипятка, бросил туда щепотку травы, от которых в воде произошел миниатюрный взрыв, и залпом выпил.

— Господин начальник, истинно вам говорю, это все Кимберли Кумерата! Сумасшедшая женщина. Как с ней наш Шон связался, так все — пропал для науки. Что только она и с ним и с собой ни делала. Даже, говорят, у каких-то маглов в подпольной лаборатории работала ассистентом. Эксперименты на людях там разные.

— Вы удивительно осведомлены о ее жизни. Вы общались?

— Ну конечно! У нас же проходят магические конференции молодых ученых! Так эта шарлатанка туда заявлялась и имела наглость рассуждать о той дряни, в которой она копалась! Вы подумайте — создать гибрид человека и дракона! Сколько нужно выпить, чтобы до такого додуматься?

— Где сейчас эта Кимберли?

— Да уже лет 35 там, где ей самое место. На кладбище! На последнем своем заседании она рассказывала,что познакомилась с каким-то доктором Бубоном. Он хотел сделать из нее, вы только вслушайтесь, господин начальник, пятый элемент!

— Пятый элемент? — мракоборцы переглянулись.

— Идеальное существо, квинтэссенцию стихий. Так вот этот Бурбон... кстати, где мой бурбон? — как будто вспомнив о чем-то невероятно важном, волшебник побежал к миниатюрному бару, достал бутылку и отхлебнул глоточек. — За помин души дурочки Кимберли.

— Что с ней произошло? — влез в разговор любопытствующий стажер. Моррисон покосился на него, но промолчал.

— Естественно, у Горбудона все пошло не так, и Бум! Из того, что осталось, даже инфернала не слепишь. Бум! Бум! Хихихихи...

И Гарри с тоской понял, что тот единственный глоток не прошел для полугоблина бесследно. Он коротким жестом указал на дверь. Мракоборцы поднялись со своих мест и последовали за начальником.

— Что такое бубон? — едва все оказались на улице, спросил стажер.

— Болезнь такая бывает, бубонная чума, — неохотно пояснил Моррисон. — Гнойные нарывы на теле образуются.

— Чума! — внезапно осенило Гарри. — Доктор Бубон... Чумной Доктор. Вам не кажется это странным совпадением?

— Старик явно был не в себе... Он вообще плохо помнил фамилию того таинственного доктора! — не согласился один из мракоборцев.

— Бум! — поежился стажер. — При таком раскладе, у нас вообще есть надежда, что дети все еще живы?

— Мы должны делать нашу работу, несмотря ни на что, — твердо произнес Гарри. — Этот след для нас оборвался, но теперь мы знаем, что наш противник все-таки их оставляет. А значит, мы его обязательно найдем.

Глава 5. Новые надежды

В дрожащем свете факелов все очертания кажутся размытыми. Отблески пламени отражаются в золотой маске, отчего-то заставляя вспомнить о неугасимых огнях преисподней. Голос Чумного Доктора холоден и спокоен, как будто он рассуждал о подгоревшей овсянке за завтраком, но каждый из тех, к кому были обращены его слова, готов был провалиться сквозь землю.

— Еще один провал. Вы так и не смогли добыть новый материал для эксперимента. Вы потеряли человека. Непростительная оплошность. А время работает против нас. Тот неповоротливый монстр, которого представляет из себя британское Министерство Магии, слишком медлителен, но он все же способен раздавить своей огромной тушей и нас и наше предназначение, если мы не будет действовать решительнее. Доступных целей становится все меньше. А вы, бесполезные порождения садовых гномов, ведете себя так, как будто у вас впереди вечность.

Белые маски молчат, гордо вскинув головы, не смея опустить взгляд, готовые принять любое наказание. Но Чумной Доктор не торопится прибегать к кнуту.

— Идите. Я не потерплю еще оного провала, — он лишь слегка повышает голос, но подручные исчезают быстрее, чем обычный человек успевает моргнуть. Гениальный безумец потирает руки. Он знает, что его речь не ушла в пустоту. Осталось только подождать результата.

День выдался не по-осеннему благостный. Взгляд Северуса нет-нет, да и соскальзывал с пухлой стопки исписанных свитков на залитый ласковым октябрьским солнцем школьный двор, по которому с радостным смехом носились уже освободившиеся от занятий младшекурсники.

Даже обычно предельно собранный Габриэль иногда мечтательно поглядывал в окно.

— Восстановление мертвой плоти считается одним из ключевых заклятий некромантии...

— Учитель Габриэль, вы это уже говорили, — после мучительного разглядывания конспекта, наконец сообразил Северус.

— Ах, да, — профессор рассеянно кивнул. — Наверное, хватит на сегодня.

Но из-за стола не поднялся. Поттер тоже почему-то не спешил. В кабинете воцарилась доверительная и успокаивающая тишина.

— А где сейчас воскрешающий камень? — пользуясь моментом, поинтересовался мальчик. Этот вопрос занимал его уже давно, но спросить Северус не решался. Вдруг он услышит что-то вроде: «ты его больше не получишь»? Тогда придется распрощаться со всеми связанными с камнем мечтами и планами. Насчет своей способности открыто противостоять Габриэлю Северус не обольщался.

— Я вернул его на Ту Сторону, — не моргнув глазом, соврал Розенкранц.

— Зачем? — тоскливо протянул Северус. — Я, что, недостоин быть королем?

Кажется, все его опасения становились суровой реальностью.

В другое время Габриэль непременно бы придумал остроумную колкость, но сейчас настроение преподавателя защиты от темных сил было, похоже, слишком хорошим. Поэтому он ограничился почти нейтральным:

— Вы — единственный претендент на корону. Так что у меня просто нет выбора. Когда вы будете достаточно подготовлены, Госпожа, я полагаю, будет рада вернуть вам все регалии.

— А почему нельзя этого сделать сейчас? — обнадеженный Северус попытался развить тему.

— Боюсь, вы еще не дошли до осознания, что значит быть Королем Мертвых.

— Так расскажите мне, учитель Габриэль, — мальчик с энтузиазмом подобрал отложенное перо и свиток и принялся всем своим видом демонстрировать образовательное рвение.

Розенкранц одобрительно хмыкнул.

— Хорошо. Я попытаюсь объяснить как можно проще, — легкая, чуть ехидная улыбка. — Сам по себе камень не прибавляет умения, лишь силу. Абсолютную мощь, не слишком нужную в обычных условиях. Хорошо обученный некромант способен на любое воздействие, которое без подготовки может быть воплощено при помощи камня.

— И скелет дракона оживить? — перебил Северус.

— Поднять, — кивнув, поправил Габриэль.

— И людей воскрешать?

Еще один утвердительный кивок.

— Память о Той Стороне им оставить?

— Кроме этого, — как от чего-то незначительного отмахнулся Розенкранц. — Так вот, когда некромант становится Королем Мертвых, вместе с силой, даруемой камнем, он принимает лишь груз ответственности за всех своих подданных в этом мире и ином. В этом случае, когда приходит время предать корону следующему повелителю, он ничего не теряет, наоборот, становится свободным от своего тяжкого бремени. Другое дело, если, как это получилось с вами, мой дорогой Северус, король без камня может разве что поднять крысу...

Поттер слегка втянул голову в плечи, не слишком старательно изобразив раскаяние за случай на дне рождения отца. Ныне вполне живой крыс обитал в одной из спален Слизерина и забавлял ребят, уморительно выпрашивая еду.

— Тогда, — не обратив внимания на его ужимки, продолжил профессор, — регалии становятся для него гарантом его уникальности, его реализации, как мага. И сколь бы благоразумен подобный король ни был, просто так он своего не отдаст. Или отдаст, но потом жажда хоть ненадолго вновь подержать в руках камень заполнит все его мысли. Он станет опасен для себя и для окружающих... И не говорите, что не лазили в мою комнату этим летом, — не меняя тона, закончил Габриэль, но на этот раз Северус устыдился по-настоящему.

— А вы то откуда знаете? — пытаясь скрыть свое смущение, бестактно поинтересовался мальчик. — Вы же никогда не были королем!

Габриэль чуть наклонил голову и улыбнулся, радостно и беззаботно, становясь точной копией портрета, некогда виденного Северусом в галерее замка некромантов. Поттеру внезапно как наяву померещилась та самая картина, с отчетливо различимой подписью, на которую он не обратил прежде внимания: Король Габриэль II. Но это длилось лишь мгновение. Лицо учителя опять приобрело снисходительно — покровительственное выражение.

— Идите поиграйте во дворе, — произнес Розенранц, поднимаясь. — Очень хороший день.

Северус покорно собрал учебники и поплелся к выходу. Но когда мальчик переступал порог, он краем уха услышал слова, произнесенные полушепотом:

— Эх, влетело бы мне за этот портрет от учителя Кайла. Хорошо, что даже он не мог надавать по шее королю...

Поттер резко обернулся, но увидел лишь закрытую дверь.

Во дворе замка Северус наткнулся на команду по квиддичу в окружении слизеринцев, преимущественно со второго и третьего курса. Капитан как раз заканчивал представлять игроков:

— ...Кэрроу, Грей, Найткроу, и я, ваш преданный капитан Винсенто Санчес! — он театрально ткнул пальцем себе в грудь а потом дружелюбно помахал Поттеру.

— Привет, Северус! Присоединяйся к нашей дружеской компании.

Мальчик с удовольствием отметил, что в этот раз Санчес не обозвал его величеством, ни бывшим, ни будущим. Он разглядел среди столпившихся юных волшебников Лео и присоединился к другу. Винсенто тем временем набрал в грудь побольше воздуха и начал:

— Последние годы в нашей замечательной, сильной и сыгранной команде по квиддичу две проблемы: Грей и ловец.

Загонщик сердито нахмурился, но скорее для порядка — к шуточкам капитана в свой адрес он давно привык.

— Но если с Греем сделать ничего нельзя, то нормального ловца я все-таки хотел бы хоть раз до окончания школы увидеть. Именно поэтому вы все здесь.

Слизеринцы закивали и заулыбались. Само собой, многие пришли просто поглазеть, но сознаваться в этом не стали. Северус посмотрел на Найткроу. Алекс стоял, небрежно опираясь на Юпитер-16, и трудно было не заметить завистливые взгляды, которые на него бросали не столь обеспеченные товарищи по факультету. Поттер знал, что в прошлом году отличник выступал в качестве ловца в решающим матче Слизерин-Пуфендуй, но в этом предпочел роль загонщика.

— Проклятая какая-то эта должность — слизеринский ловец, — шепнул Северус на ухо Лео.

— Я даже знаю, кто ее проклял, — так же шепотом ответил рыжий, непроизвольно потирая щеку — так он поступал каждый раз, когда вспоминал об изгнанном из команды по квиддичу Дориане Валчере, с которым у неугомонного Нордхагена случилось некоторое недопонимание на тему «можно ли брать чужие метлы без спроса».

— На игровое поле за мной шагом марш, — скомандовал тем временем Санчес.

— А Исайя опять придет нас выгонять, — хихикнул Поттер.

— Не придет, — чудом услышав этот смешок, гордо ответил Винсенто. — Его Флитвик после уроков оставил. Святых тоже не минует профессорский произвол.

Нестройную колонну слизеринцев поле действительно встретило торжественной пустотой. Только двое незнакомых пуфендуйцев вяло играли в мяч на небольшой высоте, но они понятливо ретировались от одного красноречивого взгляда капитана. Проводив противника самодовольной ухмылкой, Винсенто обернулся к своему воинству.

— Правила простые: я сейчас запущу в воздух снитч, кто его два раза поймает (один может быть случайностью), тот — ловец, команда смотрит внимательно и дает ценные указания, Поттер не участвует. Вперед!

И легким движением руки швырнул себе за спину что-то маленькое и блестящее.

Мгновенное замешательство в рядах слизеринцев сменилось торопливым копошением — юные волшебники седлали метлы и взлетали. Лео покрутил головой, в тайной надежде, что кто-нибудь из любимых товарищей свалится с метлы на взлете, и ему удастся поучаствовать в соревновании. Своего транспорта у рыжего так и не появилось, а взять у завхоза школьные метлы Санчес либо не догадался либо не посчитал нужным. Чуда не произошло, но Лео даже не подумал расстраиваться. Тем более в голову ему пришла очередная гениальная мысль.

— Алекс, можно я одолжу твою метлу ненадолго? — не размениваясь на меньшее, Нордхаген обратился сразу к хозяину Юпитера-16.

— Нет, ну каков наглец! — искренне восхитился Винсенто. Еще больше капитан удивился, когда Найткроу протянул рыжему драгоценное древко.

— Не боишься? А вдруг он ее сломает? Или в трибуну врежется? — шепотом вопросил Санчес загонщика, с тревогой глядя, как стремительно стартует Леопольд.

— Сломает — по шее получит, — равнодушно пожал плечами Алекс. — А я себе новую куплю. Ближе к Рождеству обещали Алого Дракона выпустить в широкую продажу.

— Ну... ладно, — не придумал более внятного ответа капитан. С одной стороны, он не мог не заметить, что прежде скрытный почти до абсурдного парень, по крайней мере в отношении него сделался чуть более откровенным и разговорчивым, с другой — ничего, кроме новых вопросов эта откровенность Санчесу не принесла. Найткроу улыбнулся одними уголками губ и перевел взгляд на поле.

А посмотреть действительно было на что. Группа испытуемых сразу разделилась на две почти равные части. Более благоразумные и осторожные взлетели повыше, высматривая снитч, более наглые или бестолковые устроили столпотворение, задевая друг друга руками, ногами и метлами, в надежде растолкать соперников и первыми завладеть мячиком. С наибольшим интересом, естественно, Алекс следил за Лео. Точнее за своей метлой, на которой рыжий сидел. Мальчишка пренебрег обоими тактиками, и как будто вообще не интересовался снитчем, а просто носился между претендентами, заставляя осторожных недовольно морщиться, а нахальных — завистливо ворчать. Спустя какое-то время, Лео наскучила эта забава. Он приземлился рядом с Северусом, и задрал голову, рассматривая конкурентов и над чем-то посмеиваясь. Причем смешки с каждой секундой становились все более громкими и торжествующими.

— Слушай, — не выдержав распирающего его счастья, зашептал Нордхаген Поттеру в ухо, — как думаешь, когда они заметят, что мячик того... пропал?

И развернул ладонь, демонстрируя другу вяло трепыхающий крылышками снитч.

Северус потрясенно пожал плечами, а Винсенто Санчес, которому именно в этот момент обернулся и заметил жест Лео, заорал на все поле:

— Так, первый тур окончен!

— Случайность, — уверенно заявил капитан, выкидывая золотистый шарик обратно на поле. — Никто так не ловит!

— Закономерность, — серьезно поправил рыжий. — Удача — мое второе имя!

— Докажи, — Санчес только хмыкнул.

Беззаботно ухмыльнувшись, Нордхаген запрыгнул на метлу и вновь помчался в гущу событий.

— Я бы его взял,- негромко посоветовал Найткроу. — Если ты сможешь в нужный день в целости доставить это неугомонное создание на поле, результат тебе обеспечен.

— Что значит, если доставлю? — не сразу понял, к чему он клонит, Винсенто. — Мне его уговаривать каждый раз придется?

— Нет, — чуть поморщился Алекс. — Просто в приключения влипать он горазд куда больше, чем Поттер. Тому хоть эксклюзивные авантюры подавай, по-королевски, так сказать, — тихий ехидный смешок. — А этот просто может себе шею свернуть, катаясь на перилах меняющей направление лестницы.

Санчес мученически стиснул зубы и издал протяжный, полный невообразимого страдания стон.

— Факты или догадки? — в капитане еще теплилась слабая надежда получить ловца без комплекта уникальных особенностей.

— Уверенность. Я научился довольно неплохо разбираться в людях, — в очередной раз полузагадкой ответил Найткроу.

— Я знаю этот тон! — внезапно осенило Санчеса. — Ты не контрабандными ли артефактами торгуешь? Чутье на мракоборцев, все такое.

Найткроу озабоченно оглянулся, но поскольку они с капитаном стояли поодаль от глазеющих ребят, выдохнул и уклончиво ответил:

— Почти.

— Поймал! — крик со стороны поля заставил Винсенто на время отложить свое любопытство. Какой-то радостный третьекурсник размахивал обоими руками, привлекая внимание.

— Посмотрите налево, направо, хочешь конфетку, в какой руке, правой, левой? Хоп, лови, нет не поймал, — сопровождая свою скороговорку чередой быстрых действий, Лео подлетел к удачливому конкуренту, помахал перед его носом шоколадным батончиком, покрутил головой, указал на что-то забавное на севере, а когда рыжий отвязался, и третьекурсник раскрыл ладонь, чтобы полюбоваться на свой трофей, то увидел лишь мятную карамельку в цветастой обертке.

А Леопольд тем временем вернул Алексу метлу и гордо вручил капитану золотой снитч.

— До первого замечания, Нордхаген, — внушительно проговорил Винсенто. — Чтоб никаких у меня... исчезновений!

— Ни-ни! — клятвенно заверил его рыжий.

— Ничего себе! — восхитился Северус, когда провожаемый завистливыми взглядами проигравших и злобным — ограбленного третьекурсника, Нордхаген оставил Санчеса и подошел к нему. Сам Поттер считал себя непревзойденным игроков в квиддич, но уж коли дорога спорта для него закрылась, почему бы не порадоваться за товарища? — Я и не знал, что ты так здорово играешь.

— Я плохо играю, — убедившись, что его никто не слышит, поведал Лео. — Мне просто очень везет на такие вещи. Ведь мячик может же случайно упасть в руку, правда? И фокусы я показывать умею.

— И постоянно четыре туза в руке, — Поттер припомнил, почему сначала Аэрис, а потом и остальные однокурсники по очереди навсегда отказывались играть с Нордхагеном в карты. — Тебя при рождении в чан с «феликс фелициум» уронили что ли?

— А дьявол его знает, — пожал плечами тот. На миг задумался, а потом вкрадчиво спросил: — А ты одолжишь мне на игры свою метлу?

— Бери, — великодушно разрешил Северус. — Поверю в твою удачу. Ведь если ты сломаешь мою «Молнию», тебе очень не повезет.

И весело улыбнулся.

— Настоящий друг, — растроганно умилился рыжий. — А главное — честный!

Глава 6. Основы магической науки

В тот день первым уроком у Северуса была совместная с Гриффиндором трансфигурация. С утра мальчик чересчур долго валялся в постели, потом слишком неторопливо завтракал, в итоге влетел в класс за пару минут до начала занятий. Стараясь привлекать поменьше внимания, плюхнулся на скамейку рядом с Роуз, коротко поздоровавшись с кузиной.

— Сегодня мы будем учиться превращать глиняную посуду в мышей, — отрывисто произнесла профессор Горгон, ритмично постукивая палочкой по столу. — Посмотрите, пожалуйста, как это делается.

Она уверенно взмахнула палочкой. Чашка на ее столе преобразилась и с любопытством принюхалась.

— Тренируйтесь, — профессор присела на свое кресло и сцепила руки в замок, медленно перебирая пальцами.

— Она как будто нервничает, — вскользь заметил Северус, наклонившись к Роуз.

— Не мешай, — отмахнулась кузина, примеряясь палочкой к своему горшку для жаркого.

Поттер коротко вздохнул, и занялся своим блюдцем. Все-таки Роуз порой бывает такой ужасной занудой, когда дело касается учебы!

Ближе к концу урока, когда Северус всерьез подумывал, не стащить ли где-нибудь мышиный скелет и не выдать его ожившую версию за результат своего волшебства, блюдце, наконец, поддалось, и перед мальчиком предстал растрепанный и облезлый мыш.

— Ну, неплохой результат, — подбодрила его кузина. Сама она давно закончила с превращением и теперь, кажется, была не прочь поболтать.

— Ты, кстати, слышал, преступника, что украл двоих малышей, так и не нашли.

— Да, мама писала, что отец теперь и ночует в Министерстве, — кивнул Северус. — Вот ведь негодяй! Он пакостит, а хорошим людям потом гори на работе — ищи его.

— В первую очередь, он похищает невинных волшебников! — поморщилась Роуз. Ей высказывание кузена показалось слишком циничным.

— Я это и хотел сказать, — тут же поправился Поттер.

— У нас в гостиной только об этом и говорят! — тем временем продолжила юная Уизли. — Давно уже магический мир не сталкивался с таким беспределом!

— У нас... тоже, — осторожно ответил Поттер, тактично умалчивая, что в основном Слизерин заботил вопрос, были ли пропавшие дети чистокровными, и следует ли считать похитителя злодеем или борцом за очищение расы? В прессе, по понятным причинам, имена пострадавших не афишировались.

— Можете начинать собираться, я сейчас пройду по рядам и проверю, что у вас получилось, — тем временем произнесла профессор Горгон, открывая журнал.

— Как думаешь, — задумчиво спросила Роуз, складывая в сумку учебники, — в школе нам может угрожать опасность?

Северус, впервые задавшись этим вопросом, ощутил на спине неприятный холодок. Быть похищенным неизвестно кем и неизвестно зачем ему не хотелось. В первую очередь, хотя Поттер ни за что бы в этом не признался потому, что если он вернется к концу учебного года, ему опять придется готовиться к экзаменам второпях. Ведь освободить его от оных опять никто не догадается! Или того хуже, подумают, что сам сбежал, как в прошлом году.

— Наверное нет, — решительно отогнав панические мысли Северус. — Тут магия, учителя, дракон... Мы тут в полной безопасности!

— Мы сделаем все, чтобы защитить наших учеников, мистер Поттер, — уверенно произнесла подошедшая Эвриала. Слишком уверенно, как показалось мальчику. Да и зачем вообще профессору вмешиваться в разговор учеников?

— Покажите вашу работу.

Она внимательно осмотрела получившихся мышек, что-то черкнула в журнале и перешла к следующему столу.

— Нет, с ней определенно что-то не так, — убежденно завил Северус, когда они покинули класс. — Как будто она боится чего-то. Или что-то знает и скрывает.

— Да здравствует поход за новыми мрачными тайнами! — воскликнул подоспевший Лео, на бегу хлопнув товарища по плечу.

— Никаких походов! — Роуз для убедительности подняла вверх указательный палец. — Северус, ты забыл, к чему привело в прошлом году ваше неумеренное любопытство! Лучше бы вы к учебе с такой энергией относились.

Кузина некоторое время сверлила друзей взглядом, надеясь увидеть хоть тень осознания, и мальчишки покорно скорчили туповато-согласные физиономии. Фыркнув, как благовоспитанная кошка, Роуз удалилась.

— О чем это она? — поинтересовалась только-только вышедшая из класса Аэрис, глядя в спину удаляющейся Уизли. — Не дает нам лезть в личные тайны профессора Горгон, — с присущей ему бестактностью пояснил Лео.

— Я бы сама в ее тайны не лезла, — неожиданно для всех поежилась Малфой. Переступила с ноги на ногу, раздумывая говорить или не говорить, и все-таки добавила — У нее волосы на голове шевелятся!

Мальчишки дружно прыснули.

— Я серьезно, — топнула ногой Аэрис. — Вообще у меня от этой дамы мурашки по коже.

— Это у всех так, — согласился Северус, вспоминая пронзительный взгляд Эвриалы, особенно когда профессор замечает, что кто-то шалит на ее уроках.

— Пойдемте на защиту, — Нордхаген махнул рукой в сторону коридора. — Не хочу слушать замечания еще и от Розенкранца. Они похлеще чем шевелящиеся волосы!

И все молчаливо с ним согласились.

По сложившейся традиции места в кабинете защиты от темных сил слизеринцы заняли заранее и примерно сложили руки перед собой, стараясь ничем не выделяться.

— Итак, — Габриэль Розенкранц обвел своим фирменным взглядом класс, заставив даже самых наглых и смелых боязливо опустить носы, — кто мне расскажет, как следует справляться с корнуэльскими пикси, которых я специально для вас собрал в эту клетку.

Профессор небрежно постучал по прутьям волшебной палочкой. Пикси немедленно закопошились и сделали безуспешную попытку ее отобрать.

— В какой-то книге писали, что «Пескипикси Пестерноми», но я не уверен, — робко предположил Карлос, чуть приподнимая руку.

— Silentioactoritate, — с видом превосходства прошептал Северус сидящему рядом Лео. И тут же приложил палец к губам, призывая никому не говорить. Юный Поттер с недавних пор пристрастился хвастаться приятелю знанием необычных заклинаний.

От Габриэля эта возня, однако, не укрылась.

— Что вы там сказали, мистер Поттер? — профессор недвусмысленно указал палочкой на центр класса. — Продемонстрируйте нам, пожалуйста.

Ругая себя за несдержанность, Северус покорно встал из-за стола. Он крепко сжимал палочку, намереваясь во что бы то ни стало показать всем высший класс волшебства.

— Прошу.

— А... — мальчик мельком глянул на клетку.

— Сначала просто так, — снисходительно улыбнулся Габриэль.

Северус фыркнул поудобнее перехватил палочку вспотевшей ладонью и взмахнул:

— Silentioactoritate!

Бах! Класс на мгновение заволокло дымом, а когда он рассеялся, второкурсники имели возможность наблюдать торчащие, как у безумного ученого, волосы Северуса. Кто-то засмеялся, кто-то просто насмешливо фыркнул.

— Плохо, мистер Поттер, плохо, — ядовито прокомментировал Розенкранц. — Садитесь.

Сгорая со стыда, Северус поплелся к своему месту. Сидящий рядом Лео ободряюще похлопал его по плечу, а Карлос незаметно подсунул овсяное печенье.

— Да нет такого заклинания, — презрительно выкрикнул Скорпиус. — Поттер опять повыпендриваться решил.

— Без сомнения, мистер Малфой прочитал все книги по магии за последнюю пару тысяч лет, начиная с рукописей Египта и заканчивая учебником по защите от темных сил для второго курса, — с наигранным уважением протянул профессор. — Но, полагаю, некоторые труды он все-таки упустил, поскольку ни разу не слышал о столь простом заклятии.

Скорпиус обиженно заскрипел зубами. Габриэль тем временем легким движением руки откинул защелку клетки. Освобожденные пикси рванулись в комнату, но после уверенного:

— Silentioactoritate, — замерли, как вкопанные, нестройно кланяясь покорившему их волшебнику.

— Может у Вас есть еще какие-то вопросы, мистер Малфой? — поинтересовался Розенкранц, вновь запирая пикси.

— Нет, — недовольно просопел Скорпиус. Габриэль пожал плечами, удовлетворившись этим невнятным ответом.

— И так, Silentioactoritate, также известное, как, мистер Поттер?

— «Повелитель тварей», — радуясь возможности реабилитироваться, уверенно произнес Северус.

— Именно, — одобрительно кивнул профессор. — Предназначено для взятия под контроль слабых магических существ, размерами не превышающих собаку. Для того, чтобы его применить, необходимо дополнить конструкт заклятия волнообразными линиями силы, после чего завершить построение рассекающим взмахом палочки, чтобы охватить всех тварей, что вы собираетесь подчинить...

— Простите, профессор, но что такое конструкт? — заинтересовался любопытный Леопольд.

— Как? — искренне удивился Розенкранц. — Вам об этом никто не рассказывал?

Юные волшебники отрицательно покачали головами.

— Я объясню, — покорился судьбе Габриэль. — Дайте мне для примера какой-нибудь простое заклинание.

— Вингардиум левиоса, — подсказала начавшая увлекаться Аэрис Малфой.

— Вингардиум левиоса, отлично, — профессор махнул палочкой куда-то за спину. Стул за учительским столом взмыл в воздух, но Розенкранц сделал вид, что не обратил на это ни малейшего внимания. — Как вы знаете, слова заклинания подобраны давным давно весьма опытными магами. Возникая в голове волшебника, они задают определенный набор силовых линий — основу будущих чар. Но этот шаблон эфемерен и не содержит никакой силы. Для того, чтобы он обрел ее, слова произносятся вслух или... впрочем, о невербальных заклятиях вам потом расскажут. Сейчас эти уточнения лишь запутают.

— Невербальные, это которые произносить не надо? — решил прихвастнуть своей осведомленностью Скорпиус.

— Которые произносить не надо, — вздохнув, подтвердил Габриэль. — Так вот, подкрепленный таким образом конструкт, проходя через концентратор, то есть палочку, которая не позволяет энергии рассеяться в пространстве, на выходе становится тем самым заклинанием, которое мы ожидаем получить. Вот так выглядит структура предложенного мисс Малфой «вингардиум левиоса», — он нарисовал на доске сплетение нескольких извилистых линий. Но подобная структура не заставит материальный предмет повиснуть в воздухе. Для этого она должна быть вот такой: — профессор нарисовал еще две линии — полукруг и прямую. — Кто догадается, откуда берутся дополнительные линии?

Класс зашушукался, обсуждая варианты.

— Рассечь воздух и взмахнуть, — заученно провозгласил Самюэль, не особо, впрочем, надеясь на правильность своего ответа.

Но к его удивлению, Габриэль утвердительно кивнул.

— Верно. Движение палочкой завершает структуру и указывает на объект, который нужно поднять в воздух. Все очень просто, даже думать не надо. Но вернемся к защите от чудовищно опасных корнуэльских пикси...

Северус покачал головой. Все-таки профессор неисправим — ни получаса не может прожить без колкостей и издевок.

— Вот базовый конструкт «Повелителя тварей». Для применения его нужно дополнить следующим образом: — на доске появились две парные синусоиды. — Здесь ситуация немного сложнее. Конечно, можно пытаться вырисовывать волны палочкой, но когда навстречу летит эта синяя мелюзга, становится ясно, что идея не слишком хорошая. Выход один — достроить заклятие силой мысли до того момента, когда оно уйдет в палочку. Потом останется только указать область действия. Ничего сложного, если обратить внимания на процесс построения чар, а не просто бездумно повторять чужие формулы.

Розенкранц секунду перевел дыхание а затем поинтересовался:

— Есть желающие?

— Можно я, можно я попробую! — неугомонный Лео поднял обе руки сразу.

— Пожалуйста, мистер Нордхаген, — охотно согласился профессор. Леопольд перемахнул прямо через стол и оказался рядом с доской.

— Приготовьтесь, — и Габриэль открыл клетку.

— Silentioactoritate! — едва пикси рванулись к нему, воскликнул Лео, размахивая палочкой как рапирой.

Профессор предусмотрительно заткнул уши. Тем, кто не последовал его примеру, пришлось прослушать дикий мучительный писк. А пикси спикировали на пол и распластались пред рыжим дарованием как рабы пред грозным императором.

— Чего это они? — ничего не понимая и на всякий случай не опуская палочку, спросил Лео. — Они выглядят так, как будто им... больно.

— Им больно, — немедленно согласился Розенкранц. — Ваша магия сделала им больно.

— Но я... не нарочно! — Лео отложил палочку и сочувственно потыкал ближайшего пикси пальцем. Тот едва заметно вздрогнул.

— Если бы вы это делали нарочно, мне бы пришлось сообщить профессору МакГоннагал, что в ее школе учится убежденный мучитель слабых и попросил бы взять вас под пристальный контроль. — Габриэль переждал ужас, посетивший Лео при словах «пристальный контроль», после чего жестом указал ему возвращаться на место. Потом невозмутимо собрал обессиленных монстриков и аккуратно сложил в клетку. — Но мы имеем дело всего лишь с ошибкой неопытного мага, поэтому просто разберем, что мистер Нордхаген сделал не так.

— Вот это, — профессор указал на синусоиды, — линии страха.

— Страха? — ученики переглянулись.

— А что, по-вашему, может заставить подчиниться полудиких не слишком разумных тварей, у которых на уме одни пакости? — вопросом на вопрос ответил учитель.

— Любовь и верность, — мечтательно протянула одна из девочек.

— Про приворотные зелья вам Слизнорт расскажет, — не разделил ее восторга Розенкранц. — А здесь мы учим защищаться от страшных и темных сил соответственными методами. Линия страха. А это — он прочертил прямую чуть выше волны, — линия боли. В обычной ситуации внушенный страх перед болью заставляет пикси подчиняться. Если же линия страха пресекает линию боли, вот так, — один из горбов синусоиды вытянулся вверх, — страх превращается в боль. Видимо, мистер Нордхаген вложил в свои чары слишком много собственных эмоций, что и привело к незапланированному росту амплитуды. В итоге мы имеем то, что имеем. Поэтому при изменении конструктов важно сохранять полную сосредоточенность. Одни энергии переходят в другие очень просто и не всегда предсказуемо.

— А Круциатус так же работает? — подняла руку Аэрис. Ей доводилось видеть применение этого грозного заклинания, а теперь предоставлялась возможность узнать принцип действия.

— Для Круциатуса схема такая, — к ужасу некоторых особенно боязливых представителей факультета, Розенкранц набросал на доске структуру, от которой во все стороны расходились далеко пересекающие линию боли горбы синусоид с небольшими петельками на конце. — Апофеоз боли, предел выносливости тела.

— А петельки зачем? — дотошно уточнил Леопольд.

— Это — круг жестокости, — пояснил Габриэль. — Проверка на способность желать зла и желание причинять страдания. Человек, который никогда и никакой живой твари даже в мыслях не может причинить вред, не способен пользоваться этим заклинанием, как бы искусен в управлении конструктами он ни был.

— А такие вообще бывают? — недоверчиво уточнил Скорпиус. — Чтобы вообще никогда?

— Даже комара не прихлопнуть? — поддержала брата Аэрис. Подобное довольно редко, но все-таки случалось.

— Были, — ответил профессор.

Помолчал секунду и добавил:

— Страшные люди.

— Почему страшные? — не понял Малфой. — Они же никому не могут причинить вред?

— О, физическая боль — это лишь самый легкий, но эффективный метод воздействия, — с какой-то ностальгией проговорил Габриэль. — Когда же человек лишается возможности ранить тело, он принимается за сознание. А эти раны не видны и заживают куда как дольше.

— Все равно не понимаю, — честно признался Скорпиус. — Вы же сами сказали — вредить нельзя!

— Вы только представьте, — все больше воодушевляясь, начал профессор. — Вас наотмашь бьют по лицу, вы хотите дать сдачи, но руки словно каменеют, и вы не можете пошевелить ни пальцем. Вас бьют, и вам противно это насилие, но еще больше вам противна сама мысль отвечать ударом на удар...

От подобной перспективы Скорпиус вздрогнул.

— Ненормальные какие-то.

— Истинные маги света, — подытожил Розенкранц. — Они знали толк в извращениях.

— А вот... — Малфой хотел спросить что-то еще, но тут прозвенел звонок. Ученики собрали свои принадлежности и отправились на заклинания. Только Северус не пошел с остальными. Дождавшись, пока последний однокурсник покинет класс, он подошел к профессору.

— Учитель Габриэль... — он некоторое время набирался наглости, но потом все-таки спросил: — зачем вы им все это рассказываете?

Некромант проницательно взглянул в глаза мальчика:

— Нашему будущему королю известна информационная жадность?

— Но ведь старая магия... Сейчас же никто... — поспешно забормотал Поттер.

— Прекратите мямлить, Северус, это так не подобает наследнику престола, — едко оборвал его профессор. — Не нужно пытаться меня обмануть, я изучил Вас достаточно. Тщеславие все еще кружит голову, не так ли? Вам тяжело жить, когда нет ничего, что известно Вам, а простым смертным недоступно.

Мальчик смутился и покраснел, как зрелый помидор.

— Да, — после минутного молчания, наконец, признался он.

Некромант криво улыбнулся.

— Поймите, Северус, только жалкие боятся, что их кто-то превзойдет. Великие же помогают стать такими же. Ваше обучение и безопасность — моя главная цель. Но все они — тоже мои ученики. И я научу их всему, чему смогу. Это поддерживает мою надежду, что Старая Магия может вернуться в этот мир. Даже если я не прав.

Он чуть прикрыл глаза, вспоминая регулярные выволочки от профессора МакГоннагал за свои методы преподавания, и добавил:

— Я знаю, что ответить, если другие учителя зададут мне ваш вопрос...

***

— Зачем вы им это рассказали, Габриэль? — и все присутствующие в директорском кабинете преподаватели одновременно посмотрели на профессора защиты от темных сил.

— Я...

Уже по дороге на внеочередное вечернее собрание учителей Розенкранца посетило нехорошее предчувствие грядущего выговора. Ощущение это только усилилось, когда решали организационные вопросы о дозакупке учебных пособий, плохом поведении нескольких учеников Гриффиндора и организации праздничного обеда на Хэллоуин, который зачем-то поднял профессор Слизнорт, хотя до праздника оставалась немногим меньше месяца.

Затем слово взял Флитвик.

— Сегодня у меня было занятие по заклинаниям с учениками Слизерина, второй курс, — взобравшись на тумбу для внушительности, начал низенький профессор. — Мы изучали очень интересное заклинание Эварте статум. Я продемонстрировал студентам его действие и предложил потренироваться на старом столе, который мы давно собирались заменить... Внезапно Леопольд Нордхаген попросил меня нарисовать на доске конструкт заклинания! Вы представляете, коллеги, конструкт на втором курсе! Крайне удивительно!

— Вы выполнили его просьбу? — вскинул бровь Слизнорт.

— Я учитель, — спокойно ответил Флитвик. — Нам нельзя быть некомпетентными.

— Что же потом? — спросила профессор МакГоннагал.

— А потом, мистер Нордхаген применил заклинание и оставил класс без стола для тренировки. Лучше всякой «бомбарды» взорвалось, — печально подытожил преподаватель заклинаний. — Я конечно заинтересовался, откуда у студента такая информация...

— Да, кто бы это мог быть? — ехидно поинтересовалась молчавшая до сих пор Эвриала Горгон.

И учителя как по команде повернулись к Розенкранцу.

— Зачем вы им это рассказали, Габриэль?

— Я... — некромант быстро подобрал правильные слова. Начал с самого простого объяснения: — Наша задача — научить студентов магии. Но без понимания, как она работает, тяжело совершенствоваться...

— Габриэль, глубинные структуры — это поле деятельности ученых, посвятивших свою жизнь изучению и составлению заклинаний, — мягко перебил Флитвик.

— В обычной жизни доступ к ним не нужен, — поддержал коллегу Слизнорт. — А иногда и просто опасен!

— Напомните мне, мы все-таки растим магов или клерков для министерства и волшебных домохозяек? — едко оскалился преподаватель защиты.

— Сейчас вы пытаетесь дискредитировать основополагающие принципы существования нашего общества! — не сдавался любивший покой и стабильность профессор зельеварения.

— Магические линии хрупки и изменчивы, — примирительно вставил Флитвик. — А дети так эмоциональны и несдержаны. Возможно, в более позднем возрасте...

Розенкранц открыл рот, чтобы возразить, но МакГоннагал жестом остановила его.

— Феникс, — загадочно произнесла директор, — сгорев, возрождается из пепла. Но если поместить новорожденную птицу в огонь, она сгорит.

Слизнорт и Флитвик недоуменно переглянулись. Габриэль же неожиданно склонил голову. Он все понял.

— Простите, Минерва. Впредь я буду осторожен.

Кивнув, МакГоннагал попросила:

— По традиции некоторые уроки защиты от темных искусств у нас проводит мистер Поттер. Завтра он прибудет в Хогвартс. Постарайтесь обойтись без этих ваших... фокусов.

— Как скажите, директор, — покладисто согласился Розенкранц.

Глава 7. Мой родной мучитель

На самом деле Гарри любил эту традицию — приезжать в любимую школу, рассказывать студентам об опасности и изменчивости темных сил, одновременно вспоминая счастливые минуты, пережитые в хогвартских стенах. Но именно сегодня лекция у четвертого курса казалась мракоборцу неприятной обузой. Он даже хотел от нее отказаться, ссылаясь на затянувшееся тяжелое расследование, но верный Моррисон настоял, чтобы начальник, по его словам «немного развеялся, вдруг какая идея придет на свежую голову». Нехотя признав правоту подчиненного, Поттер даже позволил себе хорошо выспаться, чего давно не случалось, и поутру отправился в школу.

Класс встретил его нестройными аплодисментами.

— Я послушаю, Вы не возражаете, Гарри? — профессор Розенкранц устроился на стуле в углу кабинета. Поттер удивленно кивнул. Насколько он помнил, хогвартский преподаватель защиты до сих пор ни разу не появлялся на его лекциях. Сначала это вызывало у Гарри недоумение, потом воспринималось как само собой разумеющееся, а в прошлом году мракоборец узнал, в чем причина отсутствия профессора. При всех знаниях и заслугах, вряд ли он сможет рассказать что-нибудь интересное волшебнику, прожившему почти полторы тысячи лет. И оттого странным казалось его появление сейчас. Отбросив этот неважный вопрос, Гарри сел за учительский стол.

— Пред тем, как мы начнем, нет ли у вас ко мне каких-нибудь вопросов? — он всегда начинал свои уроки именно так. Здесь Гарри немного хитрил — школьной программе ребят научат и без него, рассказывать что-то отвлеченное и никому неинтересное не хотелось, а вопросы вовлекали студентов в процесс и помогали лектору выбрать удачную тему для доклада.

Кто-то первым поднял руку:

— Мистер Поттер, а что вы считаете самым страшным в современной черной магии?

Гарри чуть задумался:

— Я думаю, стоит ответить: саму темную магию. Я пошел в мракоборцы потому, что меня угнетала мысль, что наше любимое искусство применяется, чтобы вредить людям и другим существам. Вот например...

«Хорошее начало», — мысленно отметил Гарри.

Заклинания сменялись историями с оперативных выездов, бесчеловечные выходки преступников героизмом противостоящих им чародеев. Габриэль слушал внимательно, не перебивая, едва заметно улыбаясь в самых напряженных местах. Время пролетело незаметно. Почти каждый из студентов хоть раз вмешивался в диалог, просил уточнить или дополнить. Некоторые делились своими собственными нехитрыми историями.

— ... и наконец, не стоит забывать о непростительных заклятиях. Их не зря считают наиболее опасными. Взять хотя бы заклинание Авада Кедавра, грозную вспышку, несущую смерть любому живому существу и не имеющую... контрзаклятия.

Поттер всего на мгновение сбился, краем глаза заметив умело прикрытый ладонью смешок Розенкранца. Да, теперь и сам Гарри не мог произносить подобные фразы в полной уверенности, что говорит правду. Ведь он собственными глазами видел, как сорвавшаяся с палочки Беллатрисы Лестрендж Авада Кедавра осыпалась безобидными искрами, развеянная защитой некроманта.

«У любой устойчивой конструкции есть контрзаклинание. В этом их большой минус».

Но мракоборец как никто понимал, что не стоит раньше времени раскачивать устойчивую магическую систему. Ничего, кроме хаоса, это не принесет. Он пересажал в Азкабан слишком много «новаторов», плюющих на правила и в открытую заявлявших, что все колдуют «не так», но чьи изобретения почему-то всегда относились к категории изощренного вредительства.

Когда прозвенел звонок, многие студенты остались, чтобы задать еще пару вопросов. И только требовательная трель, зовущая на следующее занятие, заставила их покинуть класс. Когда дверь за последним учеником закрылась, Габриэль неторопливо поднялся со стула.

— Зря я не ходил на ваши предыдущие лекции, Гарри, — искренне признался некромант. — Если они были такие же увлекательные, я многое потерял.

— Все-таки этот мир нельзя назвать совсем уж скучным? — беззлобно поддел профессора Поттер.

— Старость — не радость, — в тон ему ответил Розенкранц.

Мужчины помолчали.

— Как успехи у Альбуса? — пользуясь случаем, поинтересовался Гарри.

— Дело идет медленнее, чем я ожидал, — печально отозвался Габриэль. — Скверна темного лорда слишком глубоко запала в его душу. Временами ваш сын дерзок, надменен, безответствен, хвастлив, даже жаден. Но и раскаяние ему не чуждо. Это дает понять, что мы на правильном пути.

— Мы должны справиться, — уверенно произнес Гарри.

— Просто обязаны, — серьезно кивнул Габриэль. — Вас проводить?

— Нет, я найду дорогу, — Поттер чуть улыбнулся. — Поброжу по Хогвартсу.

Он направился к выходу, но на полпути оглянулся:

— Кстати, вы не знаете, где сейчас 3 курс Гриффиндора? Проведаю Джеймса.

— Трансфигурация, кабинет на 2 этаже.

— Спасибо, Габриэль.

— Удачи вам, Гарри.

Из-за переноса занятий у 4 курса расписание сдвинулось у всего Хогвартса. В итоге второкурсники Слизерина на целый урок оказались предоставлены сами себе. Отвергнув предложение Аэрис написать доклад по заклинаниям, чтобы в выходные этим не заниматься, Лео, Северус и Карлос отправились без особой цели бродить по школе.

— Нет, вы только полюбуйтесь! — в который раз возмутился Нордхаген, встряхивая листовкой. На первом сегодняшнем занятии по истории магии, когда класс был погружен в состояние внимательной дремы, в кабинет вошел декан их факультета профессор Слизнорт. Извинившись перед призрачным профессором Бинсом, он раздал каждому на руки ту самую листовку, которой сейчас так гневно размахивал Лео.

— Дополнительные правила специально для 2 курса факультета Слизерин! Дорогие господа учащиеся, — старательно передразнивая голос старого Слизнорта, кривлялся рыжий. — Вам следует понимать, что теория конструктов была рассказана вам в пилотном режиме и исключительно для ознакомления. Вам запрещено применять заклинания с измененными конструктами в стенах Хогвартс...

— Читай — вообще запрещено, поскольку вне школы нельзя колдовать, — вставил Северус.

— ...При нарушении данного правила, наказание будет установлено соизмеримо с последствиями вашего колдовства.

— Возмутительно! — веско закончил Лео.

— Может быть, это и правильно? — Карлос всегда был сторонником более осторожных суждений. — Если я хочу, чтобы предмет взлетел, наверное лучше, если он все-таки взлетит, а не взорвется, да?

— Я не нарочно, — надулся Нордхаген. — И вообще... просто решил кое-чего проверить, вот!

Он уже много раз пожурил себя за тот вопрос на уроке заклинаний, из-за которого, собственно, и появилось новое правило. Сумей он тогда оставить рот на замке, кто знает, что еще интересного рассказал бы им преподаватель защиты? — Кстати, вы заметили, какая таинственность вокруг этих конструктов? Листовки для каждого не поленились сделать, а не объявили в Большом зале или хотя бы на ближайшей лекции.

— Розенкранц проговорился, — весомо провозгласил Северус. — А потом другие учителя сочли его слова «лишней информацией».

— Профессор много знает, — поддакнул Лео. — Но до сих пор он следовал школьной программе. Что заставило его передумать? Он ведь так хорошо умеет держать язык за зубами...

— ... но плохо умеет не отвечать на вопросы, — проницательно заметил Карлос. — Если бы Северус не упомянул о том заклинании...

— Может, он и про наш замок может рассказать? — внезапно оживился Лео.

— Про замок я и сам рассказать могу, — поежился Северус, вспоминая, что история становления крепости некромантов была темой первых двух недель его «дополнительных занятий» и успела изрядно утомить. — Только от этого пользы нету.

— Альбус! — голос, как это обычно случается, раздался совершенно неожиданно.

— Папа? — Поттер обернулся. — А из-за твоей лекции нам все занятия попереносили.

— Я знаю, — Гарри улыбнулся. — Я так рад, что смог ненадолго сюда выбраться.

— Ты не останешься? — несколько разочарованно спросил Северус.

— Мне нужно как можно скорее вернуться на работу. Я просто хотел проведать тебя и Джеймса.

— Тогда удачи в расследовании, — мальчик выдавил из себя неловкую улыбку. Гарри наклонился, крепко обнял сына, и зашагал к лестнице на второй этаж.

— Занятой человек, — дружно протянули Лео и Карлос, до сей поры стоящие как истуканы, не смея нарушать мимолетную семейную встречу.

Северус не ответил. Пару секунд он задумчиво сверлил взглядом коридор, где скрылся отец, потом резко сменил тему:

— Куда теперь пойдем?

— Туда, — наугад ткнул пальцем неунывающий Лео. Рука рыжего указывала на какой-то темный коридор. Пожав плечами, мальчишки согласились.

— Мне кажется, или мы тут никогда не были? — задумчиво бормотал Нордхаген, уверенно топая вдоль стены. — Я это зеркало совершенно точно не помню!

— Вы слышите? — Карлос споткнулся и как бы невзначай переместился за спину Северуса. — Такой тихий скрип...

— Рухлядь какая-нибудь скрипит, — беззаботно отмахнулся Лео. Скрип повторился. Все такой же тихий, но протяжный, похожий на скрежетание кошачьих коготков по стеклу. Примеченное Леопольдом зеркало начало медленно поворачиваться вокруг невидимых глазу петель. Друзья остановились, с опаской и любопытством наблюдая это странное явление. Зеркало приоткрылось ровно настолько, чтобы в коридор смог выбраться человек в черной мантии, старомодной шляпе и белой маске с длинным носом.

— Ааааа! — первым среагировал Карлос, впрочем, не сдвигаясь с места.

— Тссс, — прошипела белая маска. — Тихо, ребятки.

И прежде чем мальчишки успели что-либо предпринять, бросил в них щепотку порошка.

— Апчхи, — Лео оглушительно чихнул. Мгновение — и воздух вокруг начал переливаться разными цветами.

— Жаль, вы мне не подходите, — прислужник Чумного Доктора покачал головой. — Придется стереть вам память.

Больше всего эти слова ужаснули Карлоса. Остаться без памяти о семейных обедах, рождественских подарках, первых сданных экзаменах? Нет, от этих приятных мгновений он совсем не хотел отказываться!

— Эварте статум! — изрядно удивив стоящих рядом друзей, заорал Карлос, выхватывая палочку. Все произошло в считанные мгновения. Но белая маска легко блокировал эту незамысловатую атаку. Раздался пренебрежительный смешок.

Северус судорожно вспоминал известные ему боевые заклинания. Их оказалось немного, да и не зацепить ему матерого преступника. Самым простым и очевидным было бы применить Круциатус, но хорошо помня прошлогодние события, Поттер зарекся пользоваться этим запрещенным заклятие. Оставался один выход — колдовать так, как противник не ожидает.

— Silentioactoritate...

В голове возник образ переплетенных силовых линий. Северус небрежно дополнил конструкт изгибами боли, а затем дернул эфемерную фигуру, превращая ее в нечто напоминающее неряшливую кляксу.

Выстрел.

Белая маска вальяжно махнул палочкой, будто отгоняя назойливую муху, но вдруг вздрогнул всем телом, невнятно промямлил:

— Вы такая затейница, моя госпожа... — И как подкошенный рухнул на пол.

Карлос зажал себе рот руками, усмиряя рвущийся наружу вскрик, Северус так и застыл с вытянутой рукой, будто не веря, что у него что-то получилось.

— Что делать будем? — Лео единственный из всех сохранил присутствие духа.

— Сев... ты ведь... ты нарушил новое правило, да? — пробормотал Карлос.

— Какая разница, что он там нарушил! — возмутился Нордхаген. — Нам чуть память не стерли, а ты о каких-то дурацких правилах!

— Надо позвать отца... — придя в себя, предложил Поттер. — Он пошел проведать Джеймса... 2 этаж...

— Его там может не быть. Зато здесь рядом кабинет защиты. Пусть Северус пойдет за мистером Поттером, я — за профессором Розенкранцем, а Карлос останется охранять этого, чтобы никуда не делся! — молниеносно сгенерировал план Лео.

— Я? — Карлос мелко затрясся. — А если он очнется?

— Ты слизеринец? Придумай что-нибудь! — патетично воскликнул рыжий, но, видя, что речь его ушла в пустоту, огляделся по сторонам, приметил деревянный стул, сиротливо прислоненный к стене, сбегал за ним и сунул в руки Карлоса. Тот судорожно в него вцепился, — А если совсем фантазия откажет, просто стукни по голове! Все, побежали!

Северус метнулся к лестнице, Лео — в противоположную сторону. Карлос остался один. Каждую минуту он с тревогой ждал, что обездвиженный злодей вскочит и набросится на него, но волшебник в белой маске не подавал признаков жизни. Через какой-то время мальчик начал думать, что Северус случайно убил его, или он головой неудачно стукнулся, но тут пришелец зашевелился.

— Ласковая-ласковая госпожа... — страстно пролепетал он, но Карлос не разобрал ни слова. До боли зажмурив глаза, он замахнулся стулом и нанес удар...

Гарри шагал по пустому коридору. Мракоборца не покидало ощущение взгляда в спину. Несколько раз он тревожно оглядывался, но никого не видел. Молчали арки и боковые проходы.

«Что может случиться?» — старательно убеждал себя Гарри, но интуиция отказывалась замолкать. Привыкший доверять своему чутью, Поттер вытащил палочку и еще раз огляделся. Но удар он все таки пропустил. Враг шагнул как будто из ниоткуда, и в этот же момент что-то тонкое, похожее на струну, сдавило Гарри шею.

— Цепной пес министерства. Какая удача, — голос прозвучал как будто сквозь туго набитую подушку. Взгляд затуманился. Последнее, что увидел Гарри, прежде чем потерять сознание от нехватки воздуха — оранжевое пятно у правой стены.

— Закройте глаза, мистер Поттер...

Хлоп!

Гарри почувствовал чей-то удар на щеке, а потом в опустевшие легкие ворвался живительный воздух. Вскоре он мог рассмотреть своего спасителя. Эвриала Горгон спешно укладывала по какой-то причине ужасно растрепавшиеся волосы. Он он осторожно пошевелил шеей. Давление исчезло, но сдвинуться с места оказалось не так-то просто.

На ощупь выбравшись из застывшего захвата, Поттер увидел каменную статую волшебника в маске. Вытянутые руки изваяния держали окаменевшую удавку.

— Что случилось? — непонимающе спросил он.

— Пойдемте в мой кабинет, мистер Поттер. Кажется, я должна вам кое-что рассказать, — прозвучал в ответ напряженный голос преподавательницы. — Сюда, пожалуйста...

Она открыла деревянную дверь, и пропустила перед собой Гарри. Спустя три минуты в коридор вбежал Северус. Он ошарашенно осмотрел невесть откуда взявшуюся статую, и, волнуясь за оставленного наедине со злодеем друга, понесся обратно.

— Вы хотели со мной поговорить, профессор? — Гарри уселся на указанный Эвриалой диванчик. Сама волшебница отошла к окну и несколько раз глубоко вздохнула, набираясь решимости. Наконец она медленно произнесла:

— Я знаю, кого вы ищете.

— Что, простите? — Гарри не поверил своим ушам.

— Я знаю кого вы ищете, — на этот раз увереннее повторила профессор. — Ваш противник — бывший целитель больницы Святого Мунго, Титаниус Горгон. Мой... отец.

Она опять надолго замолчала. Молчал и Поттер. Первым вопросом, который он чуть было не задал, был «почему вы до сих пор скрывали это?». Но спросить так — практически означало отказаться ото всех подробностей, ведь мракоборец видел, с каким трудом дается Эвриале этот разговор. Поэтому Гарри спросил иначе:

— Чего он добивается?

— Позвольте, я начну с самого начала, — профессор Горгон наконец оторвалась от созерцания школьного двора и присела на краешек столешницы.

Дождавшись утвердительного кивка, продолжила:

— Мой отец был выдающимся целителем. За каждого пациента он сражался до последнего. Его погубило болезненное чувство справедливости. Видя, сколько волшебников попадает в больницу по вине других разумных, в нем крепчала уверенность, что этот мир пропитан злом. Это состояние превратилось в маниакальную идею, когда от рук каких-то негодяев погибла моя мать. Тогда ему и пришла в голову идея о Пятом Элементе....

— Пятом элементе? — переспросил Гарри, вспоминая, что нечто подобное уже слышал от помешанного на взрывах полугоблина Джонса.

— Да. Идеального существа, сосредоточия всех начал, которое наведет порядок... Я не интересовалась подробностями. Мне было 8 и я тяжело переживала смерть матери. А отец, он находил каких-то увлеченных волшебников и волшебниц, ставил на них жестокие опыты. Все было тщетно. Многие из добровольцев не выжили, кто-то лишился магии или даже разума. И тогда ему пришла в голову мысль, что взрослые — слишком неподатливый материал. И он переключился на детей. А я как раз оказалась под рукой... Взгляните.

Горгон закрыла глаза и вытянула руки вперед, шепча какой-то заговор. И ее тело начало изменяться. Красивые ухоженные руки с аккуратно подпиленными ногтями превратились в покрытые мелкой зеленой чешуей когтистые лапы, чешуя проступила на шее, обрамила лицо, из-под верхней губы показались тонкие змеиные клыки, а рыжие волосы обернулись шипящими змеями.

— Эвриала, — она горько усмехнулась. — Чудовище из древних легенд, чей взгляд обращает неосторожных путников в камень. В этого монстра отец меня и превратил.

В голове Гарри промелькнула мысль, что Хогвартс превращается в пристанище всевозможных реликтов. Бессмертный маг, теперь очеловеченный вариант василиска.

А волшебница тем продолжала:

— Он говорил, что мои таланты уникальны, и сила моя огромна... А мне просто хотелось поиграть с другими детьми, выйти на улицу порадоваться солнцу! — губы Эвриалы дрогнули.

— Что же было дальше?

— Дальше... отец первым стал жертвой своего творения. Однажды я устала от его одержимости. Я взглянула ему в глаза, и он обратился в камень. А я собрала вещи и убежала. Потом меня нашел профессор Дамблдор. Он сумел разработать комплекс заклятий, который скрывал мою... особенность. Так я окончила Хогвартс, несколько лет изучала магическую фауну и способы преобразования материи. Затем профессор МакГоннагал любезно пригласила меня преподавать трансфигурацию.

— Вы никогда не возвращались в свой старый дом?

— Нет. Я не думала, что мое заклятие... будет разрушено.

Гарри вновь подавил в себе желание спросить, почему профессор до сих пор молчала. Он задал вопрос по-другому.

— Вы бы хотели, чтобы я его нашел?

— Я не стану Вам мешать, — честно ответила Эвриала.

— Но он Ваш отец.

— Он отнял у меня детство, — она поднялась на ноги и вновь отвернулась к окну.

— Спасибо, — больше ничего не говоря, Поттер вышел из кабинета. Горгон так и не оглянулась.

— Я... я его стукнул! — дрожащим голосом пояснил Карлос, стыдливо отставляя стул.

— Он хотя бы жив? — чуть приподнял бровь профессор Розенкранц.

— Вроде бы, — нестройно протянули трое друзей, с разных ракурсов рассматривая распростертое тело.

— Плохо, — отчего-то вздохнул Габриэль. Лео и Карлос переглянулись, Северус понимающе подмигнул — допрашивать мертвых некромантам давалось легче, чем живых.

— Плохо, — еще раз повторил профессор, глядя на младшего Поттера. — Повелитель тварей с критически искаженным конструктом?

— Да, — напрягся Северус. — Что-то не так?

— Да нет, все так, Вы же защищались, наверное, — снисходительно проронил Габриэль.

— Может его по щечкам похлопать? — Лео шагнул вперед. Слова у него редко расходились с делом. Розенкранц удержал его за воротник мантии.

— Хватит с Вас самодеятельности. Лучше разыщите мистера Поттера. Пусть забирает в Министерство.

— Но это мы его поймали! — дружно возмутились Поттер и Нордхаген.

— Для вас же лучше, если об этом никто не узнает, — непреклонно возразил Габриэль. И тихо добавил, в упор глядя на Северуса: — прочитайте листовку еще раз. Очень внимательно прочитайте.

Глава 8. Без вины виноватые

— Опять ничего? — безнадежно спросил Гарри, с неестественной тщательностью укладывая в стопку отчеты, скопившиеся с начала расследования.

Моррисон прикрыл глаза, что, видимо было бессознательной попыткой примириться с ответом. Который был краток и честен:

— Нет.

— Понятно, — вздохнул Поттер. — А теперь повторите так, чтобы возникала иллюзия деятельности.

И несмотря на всю безрадостность момента, губы Моррисона изогнулись в горькой, но усмешке. А что мракоборцам еще оставалось?

— Мы отправили патруль к последнему известному месту жительства Титаниуса Горгона, где сведения, полученные от Эвриалы подтвердились — мы нашли осколки камня магического происхождения. Но наши целители пока еще не сумели разобраться с природой заклятия, а потому использовать находку как подсказку для приведения в чувство захваченного преступника не представляется возможным. Обыск дома провели особенно тщательно. Он сильно разрушен, никаких следов потайных проходов или порталов. Определенно, Чумной Доктор покинул это место сразу, как избавился от проклятия. От второго задержанного также мало толку — мы извлекли ампулу с ядом, чтобы он не мог покончить с собой, но то, что он несет... — тут подчиненный позволил себе оставить официальный тон и по-простому пояснил. — Какой-то малосвязный бред о «паучей госпоже». Умоляет сделать кровь сладкой, чтобы она могла «его принять». Сущий бред. Странным заклятием его шарахнули, видимо, новодел. Целители пытаются понять структуру, чтобы вернуть ему разум, но уже сейчас понятно, что времени уйдет непозволительно много.

— Я уже начинаю привыкать к разочарованиям, — безнадежно выдохнул Гарри.

— Мистер Поттер, — Моррисон позволил себе положить ладонь на плечо начальника и весомо проговорил: — что бы мы ни думали, вам сейчас нельзя предаваться упадническим мыслям. Министр ждет вашего доклада, а потому нужно показать, что отдел делает все возможное.

— Знаю.

Мракоборец поднялся, педантично поправил мантию и еще раз нервно перелистал стопку с отчетами.

— Надо идти.

Гарри шел по зданию министерства, как на плаху. Преданной тенью, за ним скользил Моррисон, отставая на полшага. Длинный коридор сменил лифт, за ним — вычурный холл, и одинокая дверь в кабинет Министра Магии. Шумно вздохнув, глава департамента по борьбе с темными силами поднял сжатую в кулак руку, помедлил с полсекунды и постучал.

— Войдите.

Кингсли Бруствер поднялся из-за стола и коротко, по-деловому, пожал руку вошедшим.

На лице министра застыло суровое мрачное выражение, дававшее понять, что разговор будет серьезным.

К чести Гарри, он спокойно выдержал этот холодный прием. И голос мракоборца, сухо и обстоятельно рассказывающий о проделанной работе, не дрогнул ни разу.

За время доклада Бруствер не проронил ни слова. Лишь когда Поттер, умолк, он, выдержав короткую паузу, резюмировал:

— Мне радостно слышать, что вам неплохо удается сдержать дальнейшую агрессию. Но то, что расследование уже совершенного преступления раз за разом заходит в тупик — неприемлемо.

В беду попали самые беззащитные из наших граждан — дети.

— Да, министр, — медленно кивнул Гарри.

— И то, что мы уже который месяц не можем дать обществу хоть сколь-нибудь внятного результата бросает тень на всю нашу организацию, — продолжил Кингсли, — Вы ведь понимаете, что с каждым днем задержки доверие к Министерству падает. Мы не справляемся со своими обязанностями.

Повторился:

— Это неприемлемо.

— Мы делаем все возможное! — с жаром возразил Моррисон, видя, как с каждым словом его начальник все больше падает духом. — Это не обычные смутьяны, с которыми мы сталкиваемся ежедневно. Мы имеем дело с сектой фанатиков, для которых даже собственная жизнь ничего не стоит.

— Моррисон, пожалуйста... — попытался остановить его Поттер.

— Я сам был мракоборцем, — переждав вспышку, ответил министр. — Неужели вы думаете, что это подразделение создавалось чтобы вылавливать мелкую шушеру, вроде контрабандистов или городских сумасшедших? Нет. Наш долг — сражаться именно с такими врагами. Предотвращать появление мощных преступных организаций, которые, если дать им волю, смогут разрушить все то, что олицетворяет Министерство Магии. И ваше топтание на месте заставляет меня сомневаться в вашей компетентности.

Моррисон уныло уставился в пол.

Гарри напряженно сжал стопку бумаг, которую держал в руках, принимая тяжелое, но казавшееся правильным в данной ситуации решение:

— Если моя работа не соотносится с занимаемой должностью, я готов покинуть этот пост, — наконец выговорил он. — Прошу лишь об одном — не отстраняйте меня от расследования. Для меня дело чести — быть там, где все это закончится.

— Мистер Поттер! — ахнул Моррисон.

Бруствер пристально посмотрел Гарри в глаза. Потом, первый раз за все совещание, мягко улыбнулся:

— Не стоит спешить с этим, Гарри. Я ценю вашу преданность делу, но моей целью было вовсе не найти и наказать виноватых. Вы зарекомендовали себя как выдающийся профессионал, и было бы неправильно вешать на вас всех собак. Я хочу, чтобы вы осознали — дело очень серьезное. Я бы даже сказал — политическое. И лучше вас с ним никто не справится. До сей поры вы выкладывались на все 100 процентов. Но оказалось, что этого мало. Нужно 120, 200 процентов! Найдите этого мерзавца и отправьте в Азкабан. Я верю в вас.

Он помолчал, рассматривая туманный пейзаж за окном. Перевел взгляд на настенные часы:

— Впрочем, я и так отвлек вас слишком надолго. Всем нам пора вернуться к делам.

Моррисон приоткрыл дверь, пропуская вперед растерянного Поттера, и только сделал шаг, как мракоборцев нагнал голос министра:

— Не подведите меня, коллеги.

— Вот и ты, мой дорогой брат, — завидев появившегося из-за поворота Северуса, Джеймс отстранился от статуи одноглазой горбуньи, на которую до сих пор вальяжно опирался, и приветственно вскинул руку. — О, привет, Лео.

Рыжий, неизменный спутник младшего Поттера, весело помахал в ответ.

— Что за срочность? — вопросил Северус, подходя. — Завтра уже Хэллоуин, а у меня доклад по зельеварению не дописан.

— Подождет твой доклад, — отмахнулся брат. — Я тут такое узнал! Наш отец, надо признать, был тот еще жук.

— Чего? — не понял Северус.

— Того, — передразнил Джеймс. — Нам много приходилось слышать о его похождениях в школьные годы, а нам, своим детям, он даже половину секретов не рассказал.

— Обычно взрослые называют это заботой, — заступился за Гарри Лео.

— Да, да, — хмыкнул Джеймс. — Короче, я тут попереписывался с кузиной Роксаной, а она мне по большому секрету поведала, что ее брат как-то слышал от тети Анджелины, что дядя Джордж и дядя Фред разговаривали о потайном ходе за вот этой самой статуей.

— И какой из этого толк? — не понял Северус. — После того случая с Белой Маской наставники прочесывают все входы и выходы из школы. Сунемся туда — и нас тут же найдут и накажут. Добавил после паузы:

— А мне, с моей репутацией, это совсем ни к чему.

— Да мы ненадолго, — беспечно ухмыльнулся брат. — И вообще, где твой дух авантюризма?

— Этого добра у нас навалом, — вместо Северуса ответил Лео.

— Далеко не пойдем, — развил свою мысль Джеймс. — Просто глянем одни глазом, и все. Тем более, как я понял из подслушанного разговора Флитвика с завхозом, профессор обещал, что придумает и наложит здесь какие-то особенные охранные чары после праздника, во избежание. Так что времени в обрез.

— Не думаю, что мы что-то потеряем, — все еще пытался сопротивляться Поттер-младший, но брат, заручившийся безоговорочной поддержкой Лео, который уже с огромным любопытством ощупывал статую, проигнорировал этот вялый протест. Он вытащил палочку и стукнул ей по постаменту:

— Диссендиум!

Как только прозвучали эти слова, горб статуи открылся, образуя проход, в который как раз мог пролезть один человек.

Джеймс ловко ухватился за край и исчез в дыре. Лео настойчиво подтолкнул Северуса, а уже потом пролез сам.

Каменный склон скоро кончился земляной площадкой. Темно, хоть глаз выколи. Джеймс достал палочку, произнес «Люмос!», и холодное пламя осветило низкий и узкий земляной коридор.

— Вперед, к открытиям! — провозгласил Нордхаген и, пропустив вперед Джеймса, бодро зашагал по коридору. Чтож, самое главное уже произошло, поэтому Северус решительно отбросил все опасения. Он принялся с интересом разглядывать окружающее пространство, насколько позволяло скудное освещение.

Коридор петлял словно нора гигантского кролика. Однообразие стен изредка разбавляли торчащие корни растений, а хаотично разбросанные камни под ногами заставляли друзей то и дело спотыкаться.

На пятом (или десятом) повороте, Джеймс остановился.

— Приятно разнообразить школьные будни, — изрек он, оглядываясь. — Но, кажется, ничего нового мы тут не увидим. Разворачиваемся.

— Подожди, — не согласился Лео. — Мне кажется, или вон тот камень лежит как-то... не так?

Чтобы слова не расходились с делом, рыжий вытащил собственную палочку, зажег на ней колдовской огонь и крадучись приблизился к подозрительному булыжнику. Легонько толкнул одно рукой. Камень слегка пошатнулся.

— Северус, помоги мне.

Вместе мальчикам удалось сдвинуть валун, под которым оказалось довольно глубокая земляная яма. На дне лежал туго завязанный холщовый мешок.

— Сокровища! — просиял Лео и потянулся к веревке.

— Розочка бы не одобрила, — проворчал Джеймс, сетуя про себя, что не он, а неугомонный Нордхаген нашел тайник.

— Ее здесь нет, — резонно заметил Лео. Зявязка, наконец поддалась, и рыжий извлек из мешка кожаный кошель и белую маску с длинным носом.

— Они хорошо подготовились, — уважительно протянул рыжий, вспоминая выбравшегося из потайного прохода за зеркалом нарушителя. Повертел маску в руке, и недолго думая, напялил себе на лицо. — Мне идет?

— Сейчас не лучшее время, чтобы носить такие вещи, — заметил Северус.

— Не занудствуй, — фыркнул Лео.

Джеймс же потянулся за временно отвергнутым кошельком. Внутри оказалась блестящая серебристая пыль. Поттер осторожно ее понюхал и оглушительно чихнул, расцветив воздух радужным сиянием.

— Как у того! — припомнил Северус. В ответ на вопросительный взгляд брата, пояснил: — который напал на нас тогда. Помнишь, я рассказывал?

— Ладно, пора возвращаться, — Лео отобрал у Джеймса кошель, и закинул в мешок. Следом полетела маска. Рыжий небрежно завязал котомку и закинул на плечо. На лице его заиграла до того пакостная улыбка, что становилось понятно — он задумал очередную шалость.

— Ага, — только и смог выговорить Джеймс, тщетно пытаясь очистить свой нос от остатков пыли.

Дорога обратно, как это обычно бывает, показалась намного короче. Друзья без происшествий вернулись в школу. Горб одноглазой старухи с тихим стуком закрылся, скрывая единственное напоминание, что здесь был потайной проход.

— Я ведь возьму это себе, никто не возражает? — заискивающе глядя в глаза Джеймсу, спросил Лео, слегка тряхнув мешком.

Гриффиндорец задумался. С одной стороны, он, как-никак, был инициатором этого похода. А с другой... Поттер не мог с ходу придумать, куда и как применить находку, а подставлять свой факультет, храня атрибутику преступников, не хотелось.

«Пусть лучше Слизерин отдувается, в случае чего», — решил Джеймс, сам подивившись малодушию этой мысли. Кивнул:

— Бери. И спрячь хорошенько.

— Обижаешь, командир, — рассмеялся Нордхаген.

— А я все-таки думаю, что нужно рассказать наставникам, — в который раз заявил Северус, наблюдая, как друг крутится перед зеркалом в спальне. На Лео была надета та злосчастная маска и длинный плащ, рассчитанный на довольно высокого взрослого, поэтому полы волочились по земле.

Не считая их двоих, комната была пуста.

— Смысл? — не согласился Нордхаген. — Все равно в ближайшие дни проход запечатают, так что опасности оттуда ждать не приходится. Ты лучше вспомни, что маглы на Хэллоуин наряжаются разными монстрами, демонами, призраками, маньяками. А у нас — все те же скучные школьные мантии. Я понимаю, мы и так волшебники и всегда выглядим чудаковато, но все равно дух праздника исчезает.

Он еще раз критически себя осмотрел и изрек:

— Что-то не то. Ты попробуй!

И не спрашивая разрешения, накинул свою амуницию на Северуса.

— Другое дело! Внушительно и достоверно.

Поттер сердито сдернул с себя маску.

— Если нас увидят в этом, то поблажек ждать не придется!

— Брось, что они нам сделают? В школе даже правила такого нет. А обвинять нас в похищении — так это же просто глупо! Зато представь, как мы всех перепугаем! Настоящий Хэллоуин!

Конечно, Северусу стоило с негодованием отказаться от дурной затеи. Но тут, как же не вовремя! нахлынули воспоминая о веселых днях, проведенных в замке, унизительной зубрежке в конце прошлого года, косых взглядах, которые нет-нет, да бросали на него некоторые представители других факультетов, и как финальный аккорд — надменная рожа Скорпиуса, вечно норовящего сказать какую-нибудь колкость.

И младший Поттер решился.

— Сладость или гадость! — ехидно рассмеялся он, надевая маску.

Украшения в Большом Зале как всегда были на высоте. Тысяча живых летучих мышей порхала у стен и потолка, а другая тысяча низким черным облаком кружилась над столами, заставляя дрожать огоньки свечей в тыквах. Угощение тоже было выше всяких похвал — хогвартские эльфы постарались на славу. Выслушав традиционную поздравительную речь директора, ученики набросились а еду.

— А где твой поехавший дружок? — уплетая лимонный пирог, как бы невзначай спросил Скорпиус сидящую рядом сестру.

— От поехавшего слышу, — привычно отмахнулась Аэрис. Она была занята куда более важной вещью — решала, какое печенье вкуснее: ванильное в виде черепа или шоколадное, похожее на свернувшуюся в кубок змею.

— И моего ловца тоже нет, — обреченно простонал Санчес с противоположной стороны стола. — Надеюсь, он не катается на перилах....

Капитан мельком взглянул на Алекса, с поистине королевским достоинством поедавшего отбивную. Предупреждение загонщика о сломанной по глупости шее казалось ему как никогда пророческим.

Казалось, обычный праздничный ужин не предвещал ничего особенного. Но тут двери Большого Зала распахнулись. Высокая фигура в белой маске шагнула из темноты и с пугающей уверенностью пошла между рядами. Ученики повскакивали с мест, бросая столовые приборы. Ими завладевала паника, с каждой секундой набиравшая обороты. Наставники не сговариваясь, вытащили палочки, готовясь стрелять на поражение. Но как тут прицелиться, когда между ними и преступником носятся ошалевшие от страха студенты? Только профессор Розенкранц остался сидеть. Он лишь мельком взглянул на пришельца и скривился, как будто выпил залпом рюмку уксуса.

— Dolendi modus, timendi non item!* — жутким голосом прокричал белая маска и бросил в беснующихся ребят пригоршню порошка. Зал заполнился невыносимо пестрым туманом, переливающимся всеми мыслимыми и немыслимыми оттенками.

Спустя мгновение среди толпы образовалось два разлома. Один — вокруг незваного гостя, а второй — вокруг молодого Гойла, окруженного тревожной аурой, так резко выделяющейся чистым зеленым цветом посреди хаотической разноцветной радуги.

— Господин!

Чумной Доктор поднял голову от книги, которую медленно перелистывал и обернулся на голос прислужника.

— Ваши сигнальные чары сработали, господин! Мы нашли Элемент Земли.

— Превосходно, — удовлетворенно, как сытая змея, прошелестел маг. — Первая удача за много дней. Я щедро награжу этого верного. Надеюсь, он вернется живым. Как его имя?

— Никак, господин, — замялся слуга. — Это кто-то чужой. Но пыль рассыпана, и отклик пришел. Он идет из Хогвартс.

— Какой-то беспечный дурак сует нос не в свое дело? Воистину, великая богиня — Случайность, — Чумной Доктор позволил себе рассмеяться. — Принесите мой хрустальный шар. Я хочу увидеть это своими глазами.

Здоровяк ошарашенно посмотрел на свои ладони. Ему начало мерещиться, что это жуткое проклятие, и его, непременно ждет ужасная смерть. Мысль Гойлу не понравилась. Со звериным рыком он рванулся сквозь толпу, инстинктивно расступающуюся перед его напором и что есть силы толкнул белую маску. Раздался совсем не подобающий для бесцеремонного преступника двойной визг, и фигура развалилась на две. В том, что был снизу, легко опознавался Леопольд Нордхаген, а под съехавшей маской стали видны черты Северуса Поттера.

Гойл взревел. Желая хоть как-то отплатить за пережитый ужас, он размахнулся и со всей силы ударил Северуса кулаком в голову. От этого удара нос маски отломился и покатился по полу, а сам мальчик отлетел и пребольно ударился плечом о ближайшую скамью. Развить успех Гойл не успел — его схватили за плечи два старшекурсника.

— Убью! Убью! — кричал здоровяк, молотя руками в пустоту.

— Мистер Поттер! Мистер Нордхаген! — обрела дар речи директор МакГоннагал. — Как это понимать?!

— Сладость или гадость! — Лео как раз выпутался из плаща и резво вскочил на ноги. — Всех с Хэлоуином!

Габриэль удрученно хлопнул ладонью по лицу.

* Только для печали есть граница, а для страха — никакой (лат)

Глава 9. Третья жертва

— Фу, ну и гадость, — Северус двумя пальцами в обветшавшей перчатке поднял за хвост особенно жирного слизня и с брезгливым выражением лица бросил в банку.

— Могло быть и хуже, верно? — жизнерадостно отозвался Лео, копаясь в глубокой нише в стене, где копошилось рекордное количество мерзопакостных существ.

— Кое-кого, не будем уточнять, кого именно, — язвительно заметил Винсенто Санчес, — могли в качестве наказания отстранить от игры в квиддич. И мне бы опять пришлось распрощаться с кубком.

— Спасибо, что заступился за нас, Винсент, — искренне поблагодарил капитана Поттер. — И прости, что тебе из-за этого приходится вместе с нами собирать слизней в подвалах замка...

Санчес только обреченно махнул рукой и швырнул в банку очередную тварь.

Что и говорить, тот злосчастный банкет Хогвартс забудет еще не скоро. Когда всеобщее оцепенение прошло, на хулиганов обрушился такой поток заковыристой брани со всех сторон, что директору пришлось всех перекрикивать. Коротко и сурово прочитав нотацию, что ужасно неприлично так пугать своих товарищей, профессор МакГоннагал велела мадам Помфри собрать остатки пыли, чтобы внимательно ее исследовать, и замолчала, размышляя, какое наказание назначить. Общественность не оставила без внимания ее замешательство, и подсказки не заставили себя ждать. Особенно усердствовал завхоз Сландер, так и не простивший Северусу «слугу Короля мертвых». Мальчик с надеждой взглянул на учителя Габриэля, но некромант лишь едва заметно покачал головой, давая понять, что за заваренную кашу придется отдуваться самостоятельно. Но вот стоило директору всерьез задуматься, чтобы отлучить смутьянов от любимой всей школой игры, как Винсенто грудью бросился на амбразуры преподавательского гнева, требуя не лишать весь Слизерин игроков лишь за то, что они персонально нарушают дисциплину. За что и был сослан в подземелье, дабы осознать всю глубину возложенной на себя ответственности.

— Слушай меня, Нордхаген, — Санчес не слишком аккуратно утрамбовал в заполненной емкости последнего слизня и закрыл крышку. — Через пару недель у нас игра с Гриффиндором. И если после нее у Исайи будет повод задрать нос, если ты понимаешь о чем я, то я затолкаю такого же слизняка тебе в глотку.

— Ммм, вкуснятина, — нахально прыснул Лео. Капитан отвесил ему подзатыльник.

— Сев, поешь нормально, клюешь, как воробушек, — не выдержала Аэрис, глядя как Поттер-младший отстранено ковыряет вилкой в салате. И хотя мальчик обстоятельно доложил преподавателям, где и как он нашел пыль и маску, которые после были отправлены в Министерство, публично извинился перед товарищами, и вроде бы даже был прощен, или, точнее, обсуждение его выходки сменилось вниманием к другим занятным вещам, которых в Хогвартс всегда хватало, но подленькое ощущение грядущей неприятности преследовало его с самого утра того злосчастного понедельника. Лео беззаботно отмахивался, что понедельник — всегда «день тяжелый». Глядя, как друг за обе щеки уплетает мясной рулет, Северус позволил себе осторожную улыбку. В конце концов, что плохого может случиться?

— Смотрите, почта! — Скорпиус Малфой первым потянулся к семейной сове, с важным видом несущей свертки от родителей.

— Не вздумай съесть все печеньки, как в прошлый раз, — строго предупредила его сестра, не делая, впрочем, попыток завладеть посылкой.

— Открытка от мамы, — Лео с удовольствием продемонстрировал друзьям свиток с нежной аппликацией из засушенных цветов и коротким посланием: «Будь осторожнее, милый».

— С каждым разом все больше восхищаюсь мисс Нордхаген. Вот что я называю — доверие к членам своей семьи, — горько вздохнул Северус. — Не то что моя маменька: чуть что — головомойку устраивает. Мне даже странно, что я так и не дождался от нее никакой реакции на нашу выходку.

— Может, отец заступился? — предположила Малфой.

Северус, пожалуй, был бы и рад поверить в эту версию, но тут в Большой Зал влетела еще одна сова. Описав над мальчиком пару зловещих кругов, она уронила ему в руки красный конверт, уже начинавший дымиться по углам.

— О, Поттер, получил кричалку, — мерзко захихикал Скорпиус, крайне довольный таким обстоятельством.

— Не открывай, — посоветовал рыжий. — Тогда оно хотя бы взорвется! Будет весело!

Но Северус уже оторвал печать.

— АЛЬБУС СЕВЕРУС ПОТТЕР! — гневно начал конверт. — Как ты себя ведешь! Твой поступок крайне омерзителен! Твой отец руководит расследованием самого громкого преступления последнего десятилетия, а ты позволяешь себе издеваться над его работой таким образом! Еще один хоть малейший повод — и можешь считать, что оставлен без сладостей на Рождество!

Произнеся эту гневную речь, письмо рассыпалось на мелкие кусочки с легким хлопком. Зато красным сделался сам Северус, не знавший куда деваться под прицелом множества осуждающих или насмешливых взглядов.

— Подумаешь, какие-то рождественские конфеты, — неожиданно для всех изрек известный сладкоежка Карлос. — Нас и тут тут неплохо кормят.

И в подтверждение своих слов с удовольствием укусил за бочок большой кусок клубничного пирога.

Поттеру стало легче дышать — слова приятеля совершенно разрушили тревожную атмосферу. Лео заливисто и громко рассмеявшись, похлопал Карлоса по плечу.

Сидящий недалеко от Скорпиуса Гойл смерил рыжего сердитым взглядом из под сдвинутых бровей, но этим и ограничился: капитан сборной по квиддичу показал ему кулак. Выиграть хоть один матч непосредственно у Гриффиндора стало для Санчеса навязчивой идеей, и он, кажется, был готов разорвать любого, кто посмеет покуситься на его игроков.

Скорпиус положил ладонь на вздыбившееся мышцами предплечье Гойла и что-то быстро-быстро зашептал тому на ухо. Маленькие глазки здоровяка мстительно заблестели.

— Ты бы держался от него подальше, — предупредил Леопольда Винсенто после завтрака у дверей зала. — Мало ли.

— Да что он может? — не проникся Нордхаген. — Запытать меня зубным скрежетом?

— Мое обещание про слизней никто не отменял, — фыркнул капитан. Взмахнув на прощание краем мантии, он умчался по лестнице вверх.

Впрочем, легкомыслие все-таки сыграло с Нордхагеном злую шутку. Накануне матча Лео возвращался из туалетной комнаты. На часах было чуть за полночь, коридоры заполняли полутьма и тишина. Изредка с приглушенными вздохами пролетали редкие привидения. Рыжий редко обращал на них внимание, а потому не счел чем-то интересным и три белые фигуры в натянутых на головы простынях с отверстиями для глаз.

Странные пришельцы шагнули в центр коридора, перегородив дорогу, и заблудившийся в своих мечтах Лео едва в них не врезался. Тот, что был справа, самый крупный, грубо оттолкнул паренька назад.

— Ну что, лохматое недоразумение, попался, — средний «призрак», очевидно, предводитель, наставил на Нордхагена палочку. Лео узнал голос Скорпиуса Малфоя.

Рыжий бестолково пошарил по карманам — его собственная палочка осталась в спальне. Приятели Скорпиуса отметили его затруднение дружным ржанием.

— Вы с «его величеством королем мертвых», — издевательски продолжал тем временем Малфой, убедившись в своей полной безнаказанности, — кажется, стали забывать, что Слизерин — это оплот чистокровных волшебников...

— Вроде тебя, что ли? — храбрясь, уточнил Нордхаген.

— Например, — милостиво кивнул Скорпиус. — Вы, беспечные недоразумения, слыхом не слыхавшие, что такое чувство собственного достоинства, вломились в чужой монастырь, и начали привлекать к себе слишком много внимания.

— Завидуешь? — несмотря на шаткость своего положения, хихикнул Лео.

— Заткнись, — прошипел Малфой. — Сегодня я научу тебя хорошим манерам.

Он сделал шаг вперед. Рыжий попятился.

— Что бы мне такое придумать? — наслаждаясь своим превосходством, наигранно задумался Скорпиус. — Мне рассказывали, есть отличное заклинание — удалить все кости из руки. Жаль, я его не знаю. Посмотрел бы я, как ты завтра будешь играть с сосисками вместо пальцев...

Малфой продолжал говорить, а Лео, пожалуй впервые за свою жизнь ощутил себя в ловушке. Даже если изловчиться и толкнуть лидера, два его прихвостня — здоровенный Гойл и не менее массивный Фостер — легко подавят все его попытки к сопротивлению. А под рукой — ничего, даже самого захудалого стула.

— ... может, просто выбросить тебя в окно, раз уж ты так любишь летать?

Нордхаген готов был поставить все свои карманные деньги, что сейчас на скрытой простыней физиономии Гойла растянулась торжествующая ухмылка.

Липкие пальцы страха сомкнулись на его горле, сбивая дыхание. Лео даже не пришло в голову, что вряд ли ему причинят слишком уж серьезный вред — Малфои всегда славились своей осторожностью, порой граничащей с трусостью. Он будто перенесся в далекие века, когда бушевали магические сражения, и стоял сейчас перед врагами, с которым предстоит биться на смерть...

— А ну отвалите от меня! — яростно выкрикнул рыжий, вскидывая руки в эффектной, но бесполезной попытке отгородиться от мучителей.

И тут произошло странное: меж пальцев Лео заискрились всполохи тяжелого багрового пламени. Простыни на Скорпиусе и его приятелей загорелись, и все трое, судорожно стряхивая с себя обрывки, понеслись в направлении ближайшей душевой.

Лео с ужасом уставился на свои ладони. Его охватило странное оцепенение, будто душа проваливается сквозь землю, где в незримых глубинах рождается темный огонь...

— Слизеринцы даже между собой драки горазды устраивать, — из этого состояния его вывел знакомый голос. Капитан гриффиндорской сборной по квиддичу медленно опустил палочку.

— Я так полагаю, помощь тебе не требуется?

— Нет, я... — оторопело забормотал Лео. Он чувствовал себя, как только что вынырнувший из холодного омута. — Мы уже закончили, спасибо.

— Не за что, — усмехнулся Исайя. Добавил задумчиво: — хотел бы я знать, как ты это делаешь. Я прочитал много трудов о сотворении огня, и единственное упоминание столь чистого багрового пламени датировано 15 веком. Считается, что это изобретение знаменитого алхимика, секрет которого тот унес с собой в могилу.

— У меня в предках были очень сильные волшебники! — прихвастнул Нордхаген, но скорее от растерянности — он сам не знал, откуда в нем пробудилась такая способность.

— Ну-ну, — недоверчиво поморщился гриффиндорец, но доставать с расспросами не стал. Лишь бросил напоследок: — для тебя будет лучше, если ты до завтра больше никого не зажаришь. А то бедняга Винсент облысеет от горя, когда тебя все-таки отстранят от игры.

— Надоели, — буркнул Лео, когда Исайя удалился. — Но кто ж знал, что проблем с этим квиддичем куда больше, чем приключений!

Продолжая сердито ворчать, он вернулся в гостиную Слизерина. В общем зале все еще витал слабый запашок горелой материи. И невзирая на все злоключения, рыжий ехидно засмеялся.

— Приветствую всех на первом матче чемпионата Хогвартс по квиддичу в этом сезоне! — круглощекий когтевранец c задорно торчащим ежиком волос — недавняя профессорская находка — тараторил со скоростью пулемета. — Встречаются команды Гриффиндор и Слизерин!

Не желая ограничиваться банальностями, комментатор приступил к пересказу сплетен:

— Говорят, капитан слизеринцев Винсенто Санчес принес страшную клятву на крови, что непременно победит в этом матче! Какие только меры не были предприняты чтобы обеспечить превосходство: мы видим целых 2 замены в команде. Алекс Найткроу, мальчик — загадка для всей школы сегодня выступит в качестве загонщика...

Винсенто пальцем поманил Исайю, и наклонился к уху соперника так близко, что едва не запачкал его своей традиционной «боевой раскраской».

— Этот тип действует мне на нервы. Мне кажется, профессор Флитвик еще пожалеет о своем решении дать ему микрофон.

Гриффиндорец согласно кивнул, тем более, перемыв кости одной команде, комментатор переключился на другую, и именно сейчас увлеченно делился «секретами» его, Исайи, «идеальной прически».

— Диана Харпер — просто жемчужина гриффиндорской команды. Ее умелые атаки не раз оставляли противников с носом...

Крохотный декан Когтеврана мягко дернул своего студента за рукав.

— О, простите, отвлекся, — быстро сориентировался комментатор. — Судья состязаний мадам Трюк выходит на поле, чтобы выпустить мячи. Она открывает сундук, и игра начинается!

Игроки, которых из-за своего красноречия словоохотливый когтевранец упомянуть не успел, вздохнули с небывалым облегчением.

С первых минут Лео взлетел повыше, высматривая снитч. Но пока золотой мячик летал непонятно где, рыжий мельком разглядывал трибуны. Скорпиус с огромным компрессом на носу сидел в первых рядах слизеринских болельщиков, рядом с ним — Фостер с обгоревшими волосами. Гойла нигде не было видно, но Нордхаген списал это на нежелание наблюдать за его триумфом.

А звонкий голос все разносился над полем:

— Мяч на стороне красных! Исайя обходит одного, второго... какая незадача, бладжер сбивает его с курса. Капитан теряет мяч, его подхватывает Кэрроу... О, великий Мерлин, если я когда либо говорил, что все девочки на Слизерине страшные, то беру свои слова обратно! Эрида — просто конфетка! Она плавно прижимается к древку метлы и несется к кольцам соперников! Опасный момент! Вратарь, отличная работа! Помаши своим болельщикам ручкой! Большая половина Когтеврана тоже болеет за тебя!

На горе вратаря, он на секунду последовал этому совету, и пропустил с потрясающей точностью запущенный бладжер. Метла ушла в глухое пике, и вратарь со стоном повалился на землю. Винсенто показал Алексу большой палец.

— Какая досада, прости меня дорогой, — с искренним сочувствием произнес комментатор. Но тут же переключился на другую тему: — преимущество теперь у Слизерина! Сумеют ли львы отстоять свои позиции? Увидим! Но где же снитч? Поттер и Нордхаген, добрые приятели в жизни и неприменимые соперники на поле! Кому достанется победа?

Скорость игры нарастала. Слизерин вел со счетом 40:20 — сказывалось отсутствие вратаря. Бодрое тарахтение комментатора с его неуместными, но в целом — безобидными вставками доводило игроков до белого каления. А того несло все дальше. И когда он решил поделиться со школой теорией о на самом деле очень теплых отношениях капитанов, бедный Санчес этого не выдержал.

— Найткроу, можешь тихо избавится от этого болтуна? — подлетев к загонщику, вполголоса попросил Винсенто. Алекс медленно, согласно моргнул. В следующий раз, когда Харпер на полной скорости проносилась аккурат перед трибуной, где сидел комментатор, он направил в нее бладжер, но немного ошибся в расчетах. Или, наоборот рассчитал все очень точно? Мяч угодил в лоб комментатору. Тот удивленно приложил ладонь к голове и, теряя сознание, повалился со скамьи.

— Стоп игра! — взревела судья. — Штрафной бросок по кольцам Слизерина! Найткроу, вы разве не знаете, что запрещено атаковать зрителей?

— Простите, мадам Трюк, я промазал, — смиренно извинился загонщик.

— Будьте внимательнее!

Исайя, которому выпало проводить штрафной, на секунду повернул голову. Алекс прочитал по губам: «Спасибо».

Дальше матч проходил в относительной тишине, разрываемой лишь свистом ветра.

Командам удалось забросить еще несколько мячей: Гриффиндор ненадолго вырвался вперед, но вскоре Слизерину удалось восстановить превосходство.

Лео начинал ощутимо зевать. Не стесняясь многочисленной аудитории, он зацепился ногами за метлу и повис на ней вниз головой, чтобы хоть как-то развлечься.

Он не сразу понял, почему на него на полной скорости несется Джеймс, просто ощутил, что в волосах что-то запуталось и мешает. Рыжий схватил это назойливое нечто и с удивлением обнаружил, что держит крохотный золотой мячик, вяло трепещущий прозрачными крылышками.

Поттеру оставалось только затормозить и развести руками — ничем, кроме потрясающего везения такую комбинацию было объяснить нельзя.

— Леопольд Нордхаген поймал снитч, — объявила судья. — Игра окончена, Слизерин победил!

— Я сделал это! Мы сделали это! — заорал Санчес на весь стадион. Едва капитан оказался на земле, он от избытка чувств расцеловал всю команду, так что теперь их лица были покрыты черно-белыми пятнами от грима.

— Первый раз за 6 лет, дорогой Винсенто? — не забыл ехидно прокомментировать Исайя. — Считай, что этой мой подарок тебе.

— Спасибо, ваше святейшество, — с пафосом отозвался Винсенто, после чего заключил не успевшего улизнуть соперника в объятия, бессовестно перемазав краской и его.

Ночью Слизерин гудел, отмечая победу. Поскольку большинство студентов не желало ввязываться в необъявленную войну «группы Поттера» и «группы Малфоя», они с искренним радушием поздравляли команду. И даже на следующее утро отличившийся факультет шел на завтрак в горделивом и боевом настроении. Никто не замечал, как тревожно хмурится Фостер, а Скорпиус Малфой растерял половину своей вечной язвительности.

Мрачные серьезные лица учителей стали для слизеринцев полной неожиданностью.

Профессор МакГоннагал встала и глухо постучала по своему кубку, требуя внимания.

— Дорогие студенты, — скорбно начала она, — я с грустью должна сообщить, что вчера во время матча пропал один из учеников. У нас есть все основания полагать, что это дело рук преступника, известного под именем Чумной Доктор. Поэтому в школе вводятся экстренные меры безопасности. Отныне всем студентам запрещается перемещаться по коридорам в одиночку. Для младшекурсников обязательно сопровождение учителей или старост. Все массовые мероприятия, включая игры квиддич, будут отменены.

— Что? — разом осипшим голосом прошелестел Винсенто. — Нельзя отменять квиддич!

Мир будто рушился у капитана под ногами. Он обернулся, ища глазами Исайю. Плотно сжатые губы гриффиндорца, определенно, молчаливо выражали те же самые чувства.

— Это ты во всем виноват, рыжее отродье, — зло выплюнул Скорпиус в сторону Нордхагена. — Ты и твоя идиотская пыль! Молись, чтобы с Гойлом ничего не случилось!

— Я же не знал... — бестолково пробормотал Лео, сжимаясь под испепеляющимми взглядами тех самых людей, что еще недавно так искренне благодарили его за победу.

— Есть легенда, что у рыжих нет души. А по мне — так мозгов, — выдал Фостер чересчур длинную для него фразу.

— Отменят квиддич... отменять квиддич... — как умалишенный бормотал Санчес, раскачиваясь на скамье и, кажется, полностью потеряв связь с реальностью.

Нордхаген тяжело уронил голову, упираясь лбом в старинный деревянный стол. Еще никогда он не чувствовал себя таким маленьким и несчастным.

Глава 10. Принцип Саламандры

Всеми забытый класс в самой старой части замка уже давно не был образцом идеального порядка: подгнившая мебель, вековая пыль и нетронутые сети паутины. Но в тот день он выглядел так, будто по нему пронеслось небольшое торнадо. Летали щепки и стулья. Опрокидывались дубовые столы. А в центре рукотворного бедлама носился Винсенто Санчес, яростно выкрикивая:

— Убью! Убью! Убью!

Апатия капитана сменилась неконтролируемым гневом: если бы Алекс вовремя не почувствовал неладное и не отвел его в эту комнату, убранству школы могло сильно не поздоровиться. Найткроу даже предусмотрительно стащил у приятеля палочку, но взбешенный Санчес этого даже не заметил: с потолка время от времени проливался омерзительный ледяной дождь, пол покрывался изморозью, немедленно таявшей и превращавшейся в грязноватое болото. Спокойствию, с которым Алекс уже более получаса наблюдал за истерикой, можно было только позавидовать.

— Все, хватит, — наконец отведя душу, шумно выдохнул Винсенто. — Даже если я все тут разнесу, «особые меры безопасности» это не отменит.

— Очень рациональное заявление для человека, который едва не оставил от Хогвартс камня на камне, — издевательски прокомментировал Найткроу. — Вообще, что ты так беспокоишься? В прошлом году ты выиграл кубок, а в этом его не получит никто, включая Исайю. Ты будешь последним героем — победителем, который унесет в самостоятельную жизнь титул чемпиона школы.

— Много ты понимаешь, — укоризненно поморщился капитан. — Квиддич- это любовь! Квиддич — это жизнь! А вовсе не какие-то меркантильные расчеты.

Он присел на чудом устоявший табурет и тяжело оперся на колени. Чтобы спустя пару минут вскочить, окрыленным новой идеей.

— Найткроу! Хочешь стать героем волшебного мира? — с нездоровым энтузиазмом спросил Санчес.

— Героями обычно становятся посмертно. За редким исключением, — фыркнул Алекс. — Что ты опять задумал, Винсент?

— Я убью этого Чумного Доктора, и отменять квиддич не будет никакой надобности! — с пафосом закончил капитан.

Алекс удрученно прикрыл правый глаз ладонью.

— Что?! — взвился оскорбленный в лучших чувствах Санчес. — Думаешь, у меня не получится?! Где моя палочка?!

Он тщетно поискал палочку в карманах. Выражение лица Найткроу стало исключительно благостным и невинным.

— Неважно, — наконец махнул рукой Винсенто.

Он вытянул вперед свою худую ладонь и отчетливо, даже величественно произнес:

— Авада Кедавра!

На случай неизбежного провала Алекс уже мысленно готовил обличительную речь, которая обязательно будет содержать нарочито занудные энциклопедические справки о сложности и аморальности этого заклинания.

Но даже его выдержка пошатнулась, когда с пальцев капитана сорвался ослепительно зеленый луч и ударил в чудом уцелевший фикус у дальней стены. Листья растения бессильно повисли.

— Видишь! Могу же, могу! — возликовал Санчес.

— Идиот! — Найткроу, не сдерживаясь, стукнул его по затылку. — А если бы кто-то увидел? Получил бы вместо медали пижаму в полосочку!

То ли удар возымел воспитательное действие, то ли сложное заклинание истощило силы парня, но Винсенто покорно кивнул.

— Да, ты прав. Я погорячился. Прости.

— Я-то прощу, — фыркнул Алекс, — просто интересно, а как бы ты оправдывался, будь на моем месте парни из Министерства?

— Точно, — после секундной паузы глубокомысленно изрек Санчес. — Министерство.

И замолчал.

— Хочешь пойти к ним с повинной?

— Хочу помочь им найти преступника.

Капитан встал, нарочито тщательно отряхнулся и с крайне загадочным видом вышел из комнаты. Найткроу посмотрел ему вслед и покрутил пальцем у виска.

— Мистер Поттер! К вам это... дама.

Гарри медленно, как во сне, отвернулся от изрисованной разными цветами карты и устало посмотрел на Моррисона. В его взгляде читалось, что он не желает видеть любую даму, будь она даже сама королева английская, если только в ридикюле у нее не завалялось полное досье на Чумного Доктора. Тот истолковал все верно:

— Я попрошу ее зайти позже.

— Ой, Гарри, твой друг обронил... — на пороге кабинета возникла Полумна Саламандер, в девичестве Лавгуд. В руке она держала массивные мужичке часы.

Моррисон подозрительно схватился за запястье, убедился, что часы его и вынужденно буркнул «Спасибо».

— Я могу зайти? — скромно поинтересовалась Полумна.

— Конечно, — Гарри подумал, что выставлять старую подругу будет невежливо, да и что греха таить, ему бы не помешал небольшой отдых. — Извини, у меня тут немного не прибрано.

— Мы недавно вернулись из Африки, а у местных аборигенов весьма своеобразные представления о комфорте, — улыбнулась Полумна. — Знаешь, я даже начала привыкать. Уже не комфортно себя чувствую без бутылки с заспиртованной жабой.

Моррисон что-то проворчал и, постаравшись стать как можно незаметнее, сел за свой стол и уткнулся в документы.

Гарри же только сейчас обратил внимание, что на Полумне красуется какая-то невообразимая стилизация под африканский сарафан, а шею кокетливо украшает набивное чучело гадюки.

— Надеюсь, ваша работа идет продуктивнее, чем моя, — светским тоном произнес Поттер, но потом непроизвольно поморщился. От собеседницы это не укрылось. Она задумчиво посмотрела на карту, висящую за спиной Гарри:

— Там имена и даты рождения жертв, да?

— Вы должны понимать, что это тайна следствия, — строго напомнил Моррисон, не поднимая головы.

Впрочем, его замечание Полумна пропустила мимо ушей:

— Вы ведь поняли закономерность, по которой он выбирает? Уже нашли всех подходящих?

— Подходящих? Нет, мы... — на автомате начал отвечать Гарри, но тут же осекся.

— То есть, ты знаешь, что связывает этих детей? — в изумлении вскричал он. — Лучшие толкователи министерства бились над этой загадкой неделями, но посчитали, что выбор осуществляется случайно или каким-то авторским заклятием!

— В самом деле? — распахнула глаза Саламандер. — Это же так просто!

— Не морочьте нам голову мадам, — не выдержал Моррисон. — Вы подвергаете сомнению компетентность исполнительной власти...

— Спокойно, друг мой, — перебил его Гарри. — Хуже не будет, если мы узнаем новую теорию.

— Можно? — Полумна потянулась за чистым свитком и карандашом. — Племена верят, что имя накладывает определенный энергетический отпечаток на личность. Если разбить их на простые звуки — на бумагу ложатся таинственные символы — мы получаем один из истоков, питающий дух. Дата рождения, с учетом движения основных 13 созвездий, выдает второй исток. Вместе они составляют энергию жизни. Чаще всего они разные... дай мне какое-нибудь имя и дату для примера?

Гарри задумался лишь на секунду протянул Полумне кусок бумаги.

— Как интересно. Порядок и Смерть. Никогда такое сочетание не встречала! — в глазах женщины промелькнули искорки исследовательского энтузиазма. Потом она перечитала внимательнее и заметно смутилась:

— Прости, Гарри. Некоторые очень неправильно относятся к этому истоку...

— Ничего, — спокойно ответил Поттер. — Я предполагал примерно подобное.

Он мельком бросил взгляд на листок с именем его среднего сына.

— Давай вернемся к нашим жертвам.

— У них всех очень редкое совпадение: воздух-воздух, вода-вода, земля-земля. Судя по всему, наш преступник идет по списку классических стихий. И следующим будет огонь-огонь.

— Пятый элемент, — припомнил мракоборец. — Пятым элементом обычно называют объединение четырех... Полумна, кто-то кроме тебя знаком с этой техникой?

— Я не знаю, — пожала плечами она. — Меня научила шаманка одного из племен. А у других я как-то не интересовалась...

— Прикажите запросить из архивов информацию о всех возможных знатоках африканской магии? — тут же среагировал Моррисон, уже забыв о своей недавней подозрительности. Еще бы: у них появилась новая зацепка после стольких дней!

Гарри задумался.

— Нет. Думаю, мы просто потеряем время.

В ответ на вопросительный взгляд подчиненного пояснил:

— Скорее всего, сходный список признаков можно найти во многих старинных системах, мы просто не сумеем достоверно вычислить, какой из них воспользовался преступник. Возможно, нашим коллегам не стоило концентрировать внимание на относительно распространенных символьных структурах, не уделив в достаточно времени проверке устаревших и вышедших из употребления... — Гарри осекся, внезапно осознав, что невольно копирует Габриэля с его вечной усмешкой по поводу косности и стандартности современной магии. Быстро свернул мысль: — конечно, нам не помещает возобновить исследования — но только для упрощения анализа последующих случаев. Сейчас нам важнее найти потенциальных жертв и обеспечить им охрану. Проверим всех дошкольников и учеников начальных курсов.

Обернулся к Полумне:

— Надеюсь, это знание об «истоках жизни» не является секретом племени? В смысле, можешь ли ты передать методику, скажем, мне?

Женщина понимающе хихикнула:

— О, ты тоже слышал о жутких проклятиях шаманов, которые обрушиваются на головы раскрывших тайну непосвященным?

— Имел с ними дело, — лаконично ответил Поттер. Мальчик — ученик одного такого шамана, сбежавший из родной деревни, пытался заработать на жизнь, продавая рецепты и зелья учителя, и однажды попал в поле зрения Министерства магии. То, во что он превратился, еще долго являлось Гарри в полуночных кошмарах.

— О, это печально, — с чуть заметной грустью произнесла Полумна. — Но нет, я не выдам никакого секрета, если научу твоих людей расчету истоков. Смотри: племена не используют цифры, и время рождения...

— Тоска, — горестно вздохнул Северус и отложил перо. За окном, под стать его настроению, висел серый зябкий туман. На миг в этом тумане ему померещились рыжие волосы, собранные в высокий хвост на затылке. Грусть накатила на мальчика с удвоенной силой: в последнее время жизнь друга, да и самого Северуса, напоминала дурацкую подростковую комедию. Не то, чтобы кто-то, кроме Скорпиуса и его приятелей, всерьез обвинял их в исчезновении Гойла, но, как говорят в таких случаях, осадочек остался. А подрывная работа, в том числе на других факультетах, к которой юный Малфой подошел со всем имеющимся у него энтузиазмом, не давала пересудам утихнуть. И теперь Поттер и Нордхаген бродили по замку, подобно привидениям: с одной стороны, никто не пытался их задирать, а с другой — просто не замечали, как давно привычные предметы интерьера. Джеймс, один из немногих, кто не поддался на провокации Скорпиуса, как-то пояснил, что школа настороженно ждет следующий выходки и, на фоне всеобщего страха перед Чумным Доктором, многие просто стараются держаться подальше от потенциального источника проблем.

— Тоска — нормальное состояние умудренного опытом духа, — в своей обычной ехидной манере прокомментировал профессор Розенкранц, не догадываясь о терзаниях ученика, или просто не обращая на них внимания. — А погода, надо заметить, отлично располагает к изучению новой важной темы: посещение миров смерти.

— Отличная идея, — заунывно отозвался Поттер. — Я хорошо помню, как там тихо, спокойно и не надо учить бесконечные заклинания. Учитель, только, пожалуйста, убейте меня быстро.

Габриэль издевательски усмехнулся:

— Простите, Северус, но я предпочту вас немного помучить. Тем более, вы не столь давно проявляли похвальный энтузиазм в отношении прав и обязанностей Короля Мертвых...

Некромант вообще часто пользовался этой уловкой — при упоминании потерянного титула юный Поттер по крайней мере на ближайшей час становился образцом прилежания.

Но в этот раз что-то пошло не так:

— Давайте просто признаем, что я бездарность, недостойная короны, выпьем горячий шоколад и будем долго смотреть на дождь из окна астрономической башни, — простонал мальчик.

— Попробуем, — неожиданно согласился Габриэль. Он встал со своего места и направился куда-то за шкаф в углу кабинета. Приятный треск пламени вскоре дополнился восхитительным пряным запахом.

Спустя несколько минут перед Северусом стояла кружка с горячим шоколадом. Учитель ободряюще мотнул головой:

— Пейте.

Ожидая какого-то подвоха, Поттер с опаской отхлебнул напиток... и, не удржавшись, тихо заурчал от удовольствия. Шоколад, оттененный почти неуловимым привкусом трав разливался по телу, наполняя его живительным теплом.

— Нравится? — понимающе спросил Габриэль. — Этот рецепт я узнал у почтенной колдуньи 17 века во время одного из своих странствий по мирам смерти. Стоит ли говорить, что еще множество бесценной информации можно получить таким же образом?

— Ну, да, — осторожно согласился Северус, не отрываясь от кружки. — Но что нам мешает воскресить кого-нибудь, или же просто поговорить с духом? Зачем отправляться на Ту Сторону самому?

— В первую очередь, с этической точки зрения, — пояснил Розенкранц. — Не думаю, что вам бы понравилось, если бы вас, в пижаме и с зубной щеткой в руке призвали поговорить о делах давно минувших дней.

— Не поправилось бы, — вновь кивнул мальчик. — Но эти люди, они же мертвы...

— Мы хотим разговаривать с мертвыми, как с живыми. Значит и относится к ним стоит с таким же уважением, — резонно заметил некромант.

— И то верно. А во вторых?

Северус будто наяву увидел, как учитель перебирает в голове десяток причин, побудивших старый Орден изобрести эту технику. Решил остановиться на самой, на его взгляд, весомой:

— Во вторых, путешествие избавляет нас от страха смерти, ведь основная причина его — неизвестность. Вот ваш предыдущий наставник...

Поттер удивленно поднял брови: до этого момента Габриэль словно нарочно избегал любых напоминаний о Волдеморте. И вдруг!

— ... творил ужасные вещи, ведомый этим страхом. И хотя они так и не принесли ему счастья и покоя, страх настолько слился с его сутью, что даже на Той Стороне он оставался им одержим. Желание разорвать завесу стало для него навязчивой идеей, делая опасным для существующего миропорядка.

— Но тогда... — мальчик осекся и недовольно фыркнул. Знал же, что вреднющий профессор ничего не делает просто так! Но факт остается фактом: горячий шоколад разогнал его тоску, и вот он уже с интересом включился в беседу. Любопытство взяло верх над возмущением, и Северус задал следующий вопрос: — А разве быть некромантом — не значит уметь нарушать установленный ход вещей?

— Значит, — Габриэль улыбнулся одними уголками губ. — Но однажды вы поймете, что мы изучаем законы смерти не для того, чтобы переписать их. В своем знании мы охраняем этот порядок тщательнее, чем кто либо несведущий. Впрочем, довольно разговоров. Вы готовы продолжить урок?

Северус, пожалуй, был не прочь узнать, а что бывает с теми, кто не согласен с такой установкой, но решил, что не хочет сейчас отягощать свою память очередной исторической справкой вряд ли очень радужного содержания. Он с наслаждением допил кружку и потянулся за отвергнутым пером.

— Диктуйте.

— Записали? — вопросил Габриэль, едва Северус вывел на бумаге последние несколько слов. — А теперь практика. Теория без практики мертва.

— Что, прямо здесь? — бестолково спросил мальчик, поднимая голову.

— Вас что-то смущает?

— Н-нет... — прозвучало не очень уверенно, но Розенкранц решил, что большего не дождется и поднялся со стула.

— Сюда.

Он проводил медленно переставляющего ноги Северуса за невзрачную ширму, за которой скрывалась широкая кровать, покрытая черным покрывалом.

— Ложитесь.

Все больше впадая в панику, Поттер забрался на кровать и сложил руки на груди, будто в гроб лег.

Габриэль присел рядом и крепко взял его за запястье.

— Начинайте.

— Я не помню! — в отчаянии выкрикнул Северус. — Невозможно так быстро запомнить заклинания!

— Я подскажу, — уверенный голос профессора вселял надежду, но какую-то слабую.

Мальчик глубоко вздохнул и произнес первое слово...

Едва заклятие было завершено, Поттер обнаружил себя совсем в другом месте. Серое плато, лишенное ориентиров, направления, горизонта. Здесь не было верха и низа, и куда не кинь взгляд — лишь сплошная и одинаковая пустота. Она казалась чуждой, но в то же время пробуждала в душе что-то знакомое.

Северус осторожно сделал шаг, и понял, что не ощущает собственного тела. Он сделался бесплотным духом, на которого не действуют законы притяжения. Это открытие позабавило мальчика настолько, что он рассмеялся и исполнил двойное сальто назад. Движение вышло ватное, как в плотной толще воды. Этого ему показалось мало, и взлетев в то сторону, которая была условно принята за небо, он спикировал обратно, отважно разрывая навеки застывшее небытие.

— Хватит баловаться, — раздался строгий голос. Габриэль стоял неподалеку, скрестив руки на груди. — У нас есть дела.

— Простите, — машинально извинился Северус, становясь рядом.

Учитель медленно взмахнул рукой, и под его ногами развернулась дорога, черная и зыбкая.

— На Той Стороне тоже есть дороги, — спокойно продолжил он тоном, каким читают лекцию у доски. — Нужно научиться видеть их, чтобы не заблудиться в пустоте. Любая из них ведет туда, куда нужно, если знаешь, чего ищешь.

Они медленно зашагали вперед, хотя временами Северусу казалось, что они стоят на месте — настолько странно было видеть неизменность обочин. Потом впереди показался дом, даже скорее хижина. В окнах горел свет, и внутри двигались чьи-то силуэты. На порог вышел мужчина, который показался мальчику ужасно знакомым — черные волосы, круглые очки — он был почти копией отца Северуса.

— Дедушка Джеймс! — пораженный внезапным узнаванием, мальчик побежал вперед. Сопротивление среды как будто становилось слабее, а контуры деда, наоборот, приобрели четкость, как у существа из плоти и крови.

В глазах на миг потемнело.

Затем было холодное:

— Хватит!

Поттер почувствовал, что его словно окатили ледяной водой. Он резко дернулся и увидел, что вновь лежит на кровати в кабинете Розенкранца.

К горлу подступила дурнота, мальчик закашлялся.

— Почему мы вернулись? — спросил он, едва обрел способность говорить.

— Вас почти затянуло.

Ему послышалось, или в голосе учителя проскользнули нотки беспокойства?

— Если бы вы были внимательнее на уроках, — а, нет, лишь печально знакомый яд, — то несомненно обратили бы внимание на то место, где говориться, что Та Сторона для живого — все-таки чуждая и опасная среда. Ни в коем случае нельзя терять концентрацию, что бы или кого бы вы там не увидели. Оборвать нить, ведущую к собственному телу там — раз плюнуть. Что бы я сказал Гарри, если бы вы не вернулись?

— Я предупреждал, что так быстро моя память не работает, — виновато огрызнулся Северус.

— С другой стороны, — смягчился Габриэль, — со мной вы были в безопасности. Перечитайте конспект к следующему разу. И не вздумайте пробовать в одиночку.

— Нет уж, спасибо, — замотал головой Поттер. — Мне и на этом свете неплохо.

— Чудно, — серьезно кивнул учитель. Чуть погодя добавил заговорщическим шепотом:

— А если вы будете хорошо учиться, сварю вам еще шоколада.

— Это подкуп! — возопил Северус.

Розенкранц хмыкнул и больше ничего не сказал.

Глава 11. Симбиоз

— Ты сегодня выглядишь очень довольным. Пожалуй, впервые за последние дни, — отметил Лео за завтраком. Поттер младший и впрямь светился, аки начищенный галеон. Временами он пытался вернуться к роли отрешенного и несправедливо обиженного, но удавалось это лишь ненадолго — ехидная улыбка все равно возвращалась на лицо.

Выдержав драматическую паузу, Северус протянул другу письмо от матери. На этот раз не в красном конверте — в обычном.

«На зиму, мы, как обычно, переехали в город. Теперь папе проще добираться на работу, что, признаться, меня немного расстраивает, он еще реже бывает дома...» — вслух шепотом прочитал Лео и непонимающе посмотрел на Северуса.

— Ты не там читаешь. Двумя абзацами ниже! — подсказал Поттер.

«...и Альбус! Я же просила тебя больше не брать подарков у моих безбашенных братьев, Джорджа и Фреда! Лили случайно наткнулась на чердаке на коробку со странными игрушками — и ей уже третий день нездоровиться. Я даже подумала, что ее прокляли! Хорошо, что Джордж признался, что это из хэллоуинской коллекции — строго для детей старше 15! О чем ты думаешь, держа такие вещи дома?...»

Северус, уже не сдерживаясь, расхохотался в голос.

— Вот умора! Случайно она наткнулась! Да этот тайник она бы в жизни не нашла, если бы я ей сам на вокзале не сказал! Теперь пусть только попробует заявить, что не роется в моих вещах без спросу!

Нордхаген согласно захихикал себе под нос.

— Воистину, самый искренний смех — это злорадный, — заметила сидящая напротив Аэрис. — А еще издевался, что это у меня с братом слишком своеобразные отношения!

— Ну, она первая начала, — тут же смутился Северус. Впрочем, его отличное настроение никуда не делось.

После завтрака друзья отправились на защиту от темных искусств. Сегодня профессор Розенкранц зачем-то установил посреди класса деревянный шкаф на кривых коротких ножках. Когда все расселись, одобрительно провел рукой по лакированному боку:

— Сегодня мы будем разбирать одну из моих любимых тем в школьном курсе.

Второкурсники тревожно переглянулись — принимая во внимание профессорский характер, ничего хорошего такое заявление не сулило.

— Против большинства опасных тварей существует достаточно короткий список наиболее эффективных приемов. Они столь же просты, сколь и скучны, — тем временем продолжал Габриэль. — С случае с этой, несмотря на однозначность защитных чар, всегда есть место фантазии и неожиданности.

С этими словами он приоткрыл дверцу. Оттуда высунулось аморфное нечто темно-серого цвета, чуть вытянулось вперед, будто разглядывая профессора, и обиженно уползло обратно в шкаф.

— Кажется, ту половину суток, что мы были вместе, я изрядно ему надоел, — с усмешкой развел руками Розенкранц. — Итак, перед вами боггарт. Все знают, что такое боггарт... например вы, мистер Малфой?

Скорпиус, который в этот момент что-то воодушевленно шептал Фостеру на ухо, едва не подпрыгнул от неожиданности, но все-таки собрался с мыслями и ответил:

— Боггарт — это привидение, которое меняет свой вид. Он превращается в то, чего человек больше всего боится.

— Верно, — благосклонно кивнул профессор. Он в кои-то веки обошелся без едкого комментария, поэтому Малфой, чуть осмелев, спросил:

— А вы боитесь бесформенных серых теней?

— Каждый из нас их боится. Просто не все осознают, — загадочно ответил Габриэль, а Северуса, до сей поры судорожно пытавшегося припомнить, где он уже видел что-то подобное, внезапно осенило: выглянувшее из шкафа создание донельзя напоминало мглу, заполнявшую так называемые «миры смерти». Неужели ее страшатся даже те, кто познал все секреты Той Стороны? Или тут дело в чем-то другом?

— Хватит разговоров, — тем временем велел Розенкранц, хотя продолжать расспросы и так бы никто не решился. — Перейдем к практике. Заклинание против боггарта — наследие на удивление прижившейся среди широкой общественности исконно светлой техники. Как известно, лучшее оружие против страха — это смех. Боггарт питается людскими страхами, смех же ослабляет его. Нужно представить что-то страшное во что-то смешное. Все очень просто: направляете на привидение палочку и четко произносите Ридикулус!. Я бы предпочел, чтобы вы обратили внимание на процесс построения чар... но увы, мои коллеги не согласны с моим мнением, поэтому просто включите воображение и получайте удовольствие.

Большинство учеников не разделило его энтузиазма — когда предлагают посмотреть в глаза своему самому жуткому кошмару, какое уж тут удовольствие?

— Знаешь, — обратился Лео к сидящему рядом Карлосу. — Я вот даже не знаю, чего больше всего боюсь. Монстры? Смертоносные ловушки? Теряюсь в догадках. Мне иногда кажется, я вообще ничего не боюсь!

— Мистер Нордхаген? — голос профессора как всегда раздался неожиданно и прямо над ухом. — Давайте проверим ваши догадки.

Немного растеряв свою браваду, Лео вышел на середину комнаты. Он даже мельком подумал, что боггарт превратится в самого Розенкранца — вот уж кто в самом деле умеет подкрасться и напугать неожиданным вопросом!

Но когда дверца шкафа открылась, Леопольд увидел... письменный стол. Строгий и солидный, из черного дерева. На нем — чернильница и лежащие по линейке одинаковые перья.

— Мистер Нордхаген? — это из темноты появилась девушка. Она была молодой, и даже могла бы показаться симпатичной, если бы не старушечий пучок, коричневая прямая юбка до колена и громадные очки в роговой оправе. В руках девушка держала толстенную стопку не скрепленных листов.

— Да, да, вы, — уверенно повторила она. — Я принесла отчеты из ужасно бюрократического отдела и управления неважными бумажными делами, — откровенно карикатурные названия она говорила с таким невозмутимым видом, что Лео прошиб холодный пот — он временами действительно потешался над различными административными работниками, называя их примерно в том же ключе. — Вы можете смотреть их до пятницы, но я бы советовала закончить сегодня. Завтра еще будет отчет из представительской службы отборного вранья — они все очень ждут вашей резолюции.

— Это что, мое... бу-бу-будущее? — заикаясь выдавил рыжий.

Он сделал шаг назад и судорожно вцепился в столешницу первого ряда.

— Мистер Нордхаген! — окликнул его Габриэль, но Лео не понял кто к нему обращается. Лишь панически выкрикнул: — Я не буду читать ваши отчеты, чтоб они провалились!

— Леопольд! — сменил тактику профессор. — Это всего лишь боггарт. Вспоминайте заклинание!

— А, боггарт... — Лео как будто послушался. Медленно вытащил палочку и взмахнул ей:

— Ридикулус!

Чопорная секретарша мигом оказалась одетой в костюм пирата. К тому же выронила отчеты, и они разлетелись по классу, демонстрируя смешные зарисовки из жизни морских разбойников. Под хихиканье взбодрившегося Нордхагена, привидение завертело головой, выискивая следующую жертву. Которой оказался сидящий на первой парте Северус. Боггарт начал быстро менять форму — теперь это был человек неопределенного пола и возраста, даже черты лица его были смазаны, зато на голове была хорошо различима костяная корона, а в руках — резной скипетр.

Розенкранц удрученно покачал головой.

— Ридикулус! — спасая положение, поспешно выкрикнул Поттер.

Корона тут же обернулась криво нахлобученным железным ведром, а скипетр — шваброй. Громыхнув инвентарем, боггарт шагнул к Скорпиусу Малфою... и рассыпался искрящейся зеленой пылью. Она окутала мальчика — как некогда Гойла в Большом Зале.

Малфой замахал руками и заверещал:

— Уйди от меня, пакость!

Но не успел профессор «подбодрить» его своим фирменным комментарием, как дверь в класс распахнулась:

— Габриэль, у нас ЧП! — тяжело выдохнул профессор Слизнорт, запыхавшийся и покрасневший от быстрой ходьбы. — Из моей комнаты украли декомпонетизатор!

Розенкранц одним движением палочки зашвырнул боггарта обратно в шкаф и прикрыл дверцу. Скорпиус, да и не только он — все сидящие рядом — вздохнули с облегчением.

— Успокойтесь, Гораций, — невозмутимо произнес он после, — вещь крупная, вынести ее из замка будет тяжело. Мы обязательно ее найдем.

— Мне кажется, вы опять недооцениваете серьезность ситуации! — не унимался Слизнорт. — Это очень редкий, старинный артефакт — сейчас почти никто не знает, как правильно такой изготовить — позволяет расщепить почти любое зелье на базовые ингредиенты! Сколько безобидных зелий, доступных в широкой продаже, изготавливается из токсичных компонентов, которые нейтрализуют друг друга, но будучи разделенными...

— А мне кажется, — с тем же спокойствием перебил Габриэль, — вы опять разводите панику на ровном месте. Подумайте сами — в программе старших курсов есть несколько практикумов с ядовитыми компонентами, и компоненты эти хранятся не в вашем кабинете, а в аудитории. Если кому-то был нужен банальный яд, не проще ли стащить оттуда?

— Вы неисправимы, — надулся профессор зельеварения. — Я помощи прошу, а вы...

— Хорошо, я помогу, — внезапно покладисто согласился Розенкранц и обернулся к классу, который, навострив уши, внимал рождению новой сплетни.

— Продолжим на следующем занятии. Почитайте на досуге что-нибудь полезное про боггартов. Шкаф без меня не открывать, еще изгоните ненароком — монстров в школе не так много, а теория без практики мертва.

— У меня такое чувство, что он больше печется о милых, славных монстрах — чем о нас, своих учениках, — прошептал Скорпиус на ухо Фостеру, едва слышно, чтобы не приведи боги, преподаватель не услышал.

— Неа, — возразил здоровяк, что случалось довольно редко, — он печется, чтобы покусано было как можно больше народу.

Габриэль же на всякий случай повесил на шкаф замок и разрешил всем идти. Впрочем, желающих посмотреть на боггарта в одиночку и так не нашлось.

— Черт, черт, черт! — Винсенто Санчес в сердцах стукнул злосчастный декомпонетизатор, и тот отозвался жалобным бронзовым звяканьем.

Это был высокая металлическая башня с десятком миниатюрных откидных дверок и тонким шпилем — горлышком.

— Кричи громче. Чтобы точно весь Хогвартс услышал, — сказал кто-то от входа в заброшенный класс.

Санчес попытался спешно прикрыть агрегат своей мантией, но узнав говорящего, немного расслабился.

— Я все понимаю, заброшенное крыло, но наивно думать, что тут кроме меня никто не ходит, — продолжал отчитывать его Алекс.

— Да, ты прав, — вздохнул Винсенто. — Но эта штуковина меня в гроб вгонит! Ты полюбуйся!

Он указал на пять пригоршней совершенно одинаковой серой пыли, сиротливо лежащих на откинутых дверцах декомпонетизатора.

— Я читал, что эта штука восстанавливает изначальные ингредиенты смеси. А это что? Мука.

— Где и что ты читал? — уточнил Найткроу.

— Вот! — Санчес перебросил ему потрепанную библиотечную книгу с неряшливой закладкой из огрызка бумаги.

Алекс пробежал страницу глазами по диагонали:

— И что же ты собрался восстановить?

— Да пыль эту треклятую, из-за которой отменили квиддич! — Винсенто продемонстрировал крошечную пробирку, на дне которой лежал загадочный порошок. — Учителя наши весь зал зачистили, даже крошечки не осталось, и отослали в Министерство! И никаких результатов! Ладно про мантию забыли, в которую нарядились Поттер с Нордхагеном — мне удалось наскрести чуть-чуть! И теперь, когда я с огромным трудом стащил эту тяжеленную орясину — я вижу какую-то муку!

— Не знаю, что ты читал, и где, — скептически фыркнул Найткроу, — но кажется мне, что ты насыпал в этот аппарат слишком мало этой пыли, чтобы хватило для распознавания. Смотри, здесь же прямым текстом написано...

— Да видел я! Видел! — огрызнулся Санчес — Но что, если я высыплю все, ничего не получится, и больше взять неоткуда?!

— А так ты высыплешь все, но постепенно и гарантированно ничего не получишь. А ну дай сюда! — Алекс отобрал у него пробирку, и небрежно стряхнув с декомпонетизатора бесполезную серую труху, высыпал в горлышко все ее содержимое.

— Не на... — отчаянно, но увы, запоздало выкрикнул Винсенто, вытягивая руки в безуспешной попытке остановить неизбежное.

Агрегат выпустил веселый радужный дымок и открыл несколько дверок.

— Мука, мука, какие-то рыжие кристаллики в синюю крапинку, это... похоже толченая шерсть единорога? — перечислил горе-исследователь, присматриваясь. — Ну, уже лучше... но все равно ничего не понятно! Единороги, конечно, редкие, но в одной Британии обитают как минимум в пяти разных местах!

— Интересно, — Алекс как будто его не слышал — рыжие кристаллы завладели его вниманием.

К ужасу Винсенто он подцепил пальцем одну из песчинок, положил на язык и деловито распробовал.

— Быть такого не может.

— Что это? Что? — встрепенулся Санчес.

— «Лед и пламень». Авторское зелье одного на удивление талантливого, хоть и однобоко, лондонского ... алхимика. Знаешь что... — внезапно осекся Найткроу. Помедлив, предложил: — Этот алхимик заключил договор с моей семьей. И то, что я вижу его творение здесь, этот договор нарушает. По логике, мне стоило бы сообщить отцу, но он у меня человек вспыльчивый — пристукнет сгоряча. Поэтому я сегодня же слетаю в Лондон и выясню, кому и куда он продает свою «лед и пламень». И так и быть — скажу тебе.

— Я с тобой! — тут же вызвался Винсенто.

— Исключено, — отрезал Алекс. — Только тебя мне там не хватало.

— Ладно, — как-то слишком покладисто капитан факультетской сборной, которого лишили смысла школьной жизни, пошел на попятный. — Вот только... зачем преступникам чье-то авторское зелье? Это же такой след!

— Видишь ли, Министерство всегда мыслит слишком шаблонно, раз. И два — если бы в этой школе не оказалось меня, вероятность выйти на этого алхимика составила бы... ноль целых, ноль пять сотых процента.

— Как всегда одни загадки.

— Как уже есть. Ты лучше поскорее верни это чудо древней техники обратно Слизнорту — и поскорее. А то он уже час бегает по Хогвартсву в сопровождении Сландера и Розенкранца. На твое счастье, преподаватель защиты пока просто качественно делает вид, что что-то ищет, но рано или поздно ему придется взяться за дело всерьез. И тогда лучше тебе оказаться от декомпонетизатора как можно дальше.

С этими словами Найткроу выскользнул из комнаты. Винсенто с тоской посмотрел на тяжелую бронзовую трубу.

Где-то через час после отбоя Алекс неслышно выбрался из подземелий Слизерина, преодолел внутренний двор, и выйдя через главный вход из замка, направился к озеру. Он был в себе полностью уверен — одиночество и врожденная внимательность позволили ему за годы обучения досконально изучить, кто где ходит и когда, а потому он с легкостью избегал встречи с завхозом, учителями, дежурными старостами и привидениями.

В одной руке отличника была метла, а в другой — небольшой хромированный кейс, частично обшитый кожей. На сплошные купола вокруг школьной территории энергию не тратили — ограничились патрулированием и блокировкой известных подземных ходов. Поэтому Алексу не составило труда вылететь за пределы Хогвартса.

Но едва ворота остались позади, жизнерадостное:

— Эй, меня подожди, — заставило его заскрипеть зубами от досады.

— Винсент, иди спать, — в последний раз попытался отвязаться от приятеля Алекс.

— Что-то не спится, — ехидно усмехнулся Винсенто. — Воздухом вот решил подышать.

— У меня метла быстрее. Ждать не буду.

— Зато моя лучше держит воздушные потоки. Юпитер — спортивная метла, для дальних перелетов лучше брать универсальную. Так что с поправкой на ветер — почти одинаково.

Найткроу даже возразить было нечем — пожалуй, в метлах Санчес разбирался едва ли не лучше всех в Хогвартсе.

— Ладно, — сквозь зубы процедил Алекс.

Винсенто просиял и пристроил метлу чуть позади него.

До Лондона летели молча — да и неудобно разговаривать, перекрикивая встречный ветер. Постепенно злость Алекса утихла — дорога была неблизкая, а от свободного падения тебя отделяет только зачарованная палка. Все равно спокойнее, когда кто-то летит рядом — хотя бы иллюзия, что случись чего — тебе помогут.

В какой-то момент внизу показались яркие огни не спящего Лондона. Алекс махнул рукой, командуя снижение. По его настоянию они приземлились в какой-то подворотне, темной и противно пахнущей сыростью. Спешившись, Найткроу скептически осмотрел себя, потом своего спутника и вынес вердикт:

— Два фрика с помелом. В таком виде нас серьезно не воспримут.

Одним движением пальца открыл свой кейс и небрежно бросил туда метлу. И несмотря на разницу в габаритах, древко исчезло в недрах чемодана в мгновение ока.

— Заклинание незримого расширения? — вытаращил глаза Санчес. — Его же запрещено накладывать на личные вещи без лицензии Министерства!

— Вот кто бы говорил, а? — скривился Алекс. — Тоже мне, образец благочестия.

Он нетерпеливо тряхнул кейсом, и Винсенто, помедлив, аккуратно опустил туда и свою метлу. Алекс щелкнул замком и перехватил чемоданчик за хромированную ручку.

— Иди за мной.

Немного пропетляв по таким же затхлым переулкам, молодые люди вышли на широкую улицу, сверкающую миллионами огней. Винсенто никогда прежде не бывал в Лондоне, если не считать Косого Переулка и вокзала, и сейчас был буквально ослеплен блеском витрин и дорогих отелей, сотнями фар автомобилей, с ревом проносящимся мимо него. Найткроу не позволил ему долго таращиться на диковинные виды, а уверенно потащил в ближайший магазин, из дверей которого лился мягкий теплый свет.

Пожилой мужчина в безупречно отутюженном костюме вежливо улыбнулся:

— Магазин косплея находится на второй линии, чуть вперед, потом направо и снова направо.

В голосе продавца слышалась едва заметная усталость, будто бы повторять эти слова ему приходилось по двадцать раз на дню — и угораздило же приличному бутику обзавестись таким соседом!

— Дорогой Людвиг, а я уверен, что мы зашли совершенно правильно.

Мужчина поправил очки и всплеснул руками:

— Мистер Найткроу! Какой сюрприз! Неужели и вы теперь... того...? — он непроизвольно дернул головой вправо — по направлению злосчастного магазина косплея.

— Есть немного, — уклончиво ответил Алекс. — Но сейчас у меня намечается срочное дело, а потому мне и моему другу очень срочно нужны костюмы, — он мельком глянул на Санчеса и добавил: — попроще и подешевле.

Переглянулся с Людвигом, и оба рассмеялись только им понятной шутке — «простых и дешевых» вещей в этом магазине отродясь не водилось. Продавец указал на одну из вешалок, а сам отошел за свой стол — чтобы не смущать.

Винсенто двумя пальцами поднял к глазам ценник:

— А это в сиклях или кнатах?

— В фунтах, — фыркнул Найткроу. Для незнающих пояснил: — Фунт — это приблизительно шесть галеонов.

Санчес выронил этикетку и отскочил от костюмов как ужаленный:

— У меня нет таких денег! Ну то есть... столько лишних денег! То есть, я хотел сказать, чтобы потратить их на одежку на один раз!

Схватив один из черных костюмов, Алекс с размаху прижал его к груди капитана и ядовито прошипел:

— Я заплачу, только заткнись, и прекрати меня позорить, показывая, какая ты деревенщина!

Что-то в его голосе заставило обычно бесцеремонного Винсенто вцепиться в пиджак двумя руками и бочком прошмыгнуть в примерочную.

— Вот ведь связался на свою голову, — обреченно выдохнул Найткроу, рассеянно перебирая плечики.

Спустя четверть часа Санчес вышел в центр зала, то и дело оттягивая ткань классических брюк — после свободных нарядов волшебников он чувствовал себе жутко неудобно. Алекс же, который переоделся раньше, выглядел в костюме серьезнее, и как ни странно — раскованнее.

— Не понимаю, как это носят, — почти простонал Винсенто, комично задирая ноги в тщетной попытке немного растянуть брюки. Не совладав с ними, он переключился на галстук.

— Ты сам напросился со мной, — напомнил Найткроу. — Теперь будь добр — соответствуй.

Он обернулся к Людвигу и протянул прямоугольную карточку:

— За меня и этого обормота.

— Конечно, мистер Найткроу.

Карточка щелкнула по терминалу, издав чуть слышный писк.

— А это что? — шепотом, словно это могло избавить его от издевательских комментариев, спросил Санчес.

— Это деньги, — коротко пояснил Алекс, кажется, устав придумывать остроты по поводу его неведения.

Винсенто озадаченно моргнул и больше ничего не сказал. Дар речи вернулся к нему лишь когда оба молодых человека оказались на улице, а школьные мантии были упакованы в безразмерный чемодан Алекса.

— Значит, ты все-таки грязнокровка, — изрек капитан слизеринской сборной, видимо желая отыграться за дурацкие ситуации в магазине. Но его нападки не достигли цели: Найткроу презрительно рассмеялся.

— В вашем закостеневшем волшебном мирке — может быть. Но здесь, дорогой Винстенто, это ты — потомок дремучих шарлатанов, которые даже приличного костюма никогда не видели. Поэтому засунь свою спесь куда подальше и послушай меня внимательно: последний раз предлагаю тебе взять сотню фунтов, пойти в ближайший бар и подождать меня там.

Санчес замотал головой:

— Ну уж нет. Не для этого я напялил на себя эти пыточные предметы, чтобы просто просиживать задницу!

— Ему костюм от Кардена купили, а он нос воротит! — восхитился-возмутился Алекс. — Ладно, Мерлин с тобой. То, куда мы пойдем, люди, которых мы там увидим — все это я никому из волшебников не показывал и вряд ли покажу в дальнейшем. И если проболтаешься ты — считай, что ты труп. Хотя мне и будет немного тебя жаль. Я ведь начал считать тебя почти что другом.

Винсенто смотрел на своего загонщика, узнавая и одновременно не узнавая его. Вроде бы та же чуть надменная манера речи, та же деловая рациональность в разговоре о последствиях того или иного поступка, независимо, речь ли идет о заваленной контрольной или физической расправе, но что-то неуловимо изменилось. Как будто Алекс избавился от постоянного и настороженного ожидания какой-нибудь подлянки от окружающего мира — именно здесь, а не в Хогвартсе он чувствовал себя на своем месте.

— Болтуном никогда не был, — наконец проворчал Санчес. — Веди давай.

Найткроу лишь пожал плечами и развернулся на пятках. Винсенто ожидал, что их ждет очередной широких проспект и респектабельный магазин, но ошибся. Алекс нашел какой-то очень неочевидный проход между домами, который вывел к переплетению переулков, узких и темных. К стенам жались подозрительные личности, скрывающие лица, из открытых окон смеялись пестро одетые девицы, накачанные бугаи демонстративно поигрывали мускулами. Найткроу здесь хорошо знали — ему почтительно уступали дорогу, некоторые даже подобострастно кланялись. Сам того не замечая, Санчес старался держаться к приятелю поближе, а один раз даже наступил ему на пятку.

— Здесь, — наконец изрек Алекс, останавливаясь у странного вида хибары, украшенной китайскими фонариками. Он отодвинул стилизованную под восток дверь и переступил порог. Винсенто мгновенно закашлялся — внутри помещения стоял тяжелый сладко пахнущий туман. Не обращая внимания на редких посетителей, таращившихся в одну точку осоловелыми глазами, Алекс прошел комнатку насквозь и, изрядно удивив спутника, пинком распахнул малоприметную на ярко разукрашенной стене дверцу.

— Здравствуй, Лао.

Пожилой азиат закивал, как заводная кукла:

— Молодой господин Найткроу, чем обязан такой честью, молодой господин Найткроу?...

Алекс за воротник затащил внутрь замешкавшегося Санчеса и демонстративно прикрыл все еще покачивающуюся после удара дверь.

— Семья договорилась с тобой, Лао. Семья очень не любит, когда ее пытаются кинуть.

— Не понимаю о чем вы, молодой господин Найткроу, — китаец посмотрел на него честнейшими глазами. — Я чту наши договоренности больше, чем кто бы то ни было еще. Старый Лао — самый верный друг Семьи!

— А это что? — парень ткнул ему в лицо пакетиком с рыжими и голубыми кристалликами.

— «Лед и Пламень», — робко улыбнулся Лао. — Все, как договаривались — Лао поставляет продукты в самые популярные клубы...

— Мы договаривались, что ты «эксклюзивно поставляешь продукт», — перебил Алекс. — Три четверти года я провожу в элитном закрытом колледже. Никаких клубов! Никаких вечеринок! Почему же я держу в руках твою трижды проклятую «лед и пламень»?

— Понятия не имею! — китаец театрально взмахнул руками, словно призывая высшие силы в свидетели своей невиновности. — Может быть...

— Давай, соври, что курьеры ненадежные, что распорядители клубов бодяжат, и вообще кто-то кого-то ударил дубиной по дороге!

Кажется, Лао что-то такое и собирался сказать, поэтому сник и задумчиво нахмурил брови.

— У тебя две минуты, чтобы вспомнить, куда ты толкаешь дурь помимо нас. Иначе я позвоню отцу, — выдав этот самый страшный и весомый аргумент, Алекс достал из чемодана новенький телефон с большим экраном и приложил к уху.

— Не надо звонить главе семьи! Я все скажу! Только не звоните! — взмолился несчастный азиат.

Найткроу чуть опустил трубку.

— Это... это ученые! Сказали, что для научных изысканий! Клялись, что это никак не повлияет на бизнес.. как же они сказали? Маглов? — поспешно затараторил Лао. — Обещали, что мне дадут премию! Нобелевскую!

— Нобелевскую? Тебе? — презрительно усмехнулся Алекс. — Человека, которого дважды выгнали из института химии — в Гонгконге и здесь в Лондоне — ведь что бы ты ни пытался сделать, у тебя всегда получалась дурь? Милый Лао, пора уже смириться со своим призванием и не лезть туда, где тебе не слишком рады.

Глаза непризнанного гения химии гневно сверкнули:

— Я не могу всю жизнь только изобретать развлечения для богатых бездельников! Вы зарываете мой талант в землю!

— Можем всего целиком закопать — нам не жалко, — великодушно предложил Найткроу. — В Лондоне таких недонаучных светил — как грязи.

Лао осекся и начал поспешно кланяться:

— Простите, молодой господин, я не подумав сказал, простите.

Тем временем Алекс брезгливо раскопал на заваленном разным хламом столе клочок чистой бумаги и засаленную ручку.

— Пиши — кто, где, сколько и когда следующая поставка. И тогда, может быть, Семья закроет глаза на твои выходки.

Пока китаец судорожно что-то строчил, Алекс стоял у него над душой, скрестив руки на груди. Наконец, Лао отдал ему бумагу:

— Надеюсь на ваше снисхождение, молодой господин.

Найткроу покровительственно похлопал его по плечу:

— До первого прокола, дорогой.

Он вышел, не попрощавшись.

На улице Санчес с наслаждением вдохнул прохладный воздух. Алекс помахал у него перед носом бумажкой:

— Ну вот, добыли мы тебе координаты. Можешь делать с ними что хочешь!

Винсенто машинально спрятал записку во внутренний карман пиджака. Его мысли на данный момент занимало другое:

— Сурово ты с ним. Честно говоря, не ожидал от тебя. Ты всегда такой замкнутый и молчаливый.

— С ними нельзя по другому, — пожал плечами Найткроу. — А насчет молчаливый... слышал поговорку про тихий омут?

Санчес коротко усмехнулся.

— Значит, ты тут большая шишка. А я все думал, откуда все это — дорогая метла, серебряные перья...

— Не я, а мой отец, если быть точным, — педантично поправил Алекс. — Я пока что не сделал ничего, чем бы прославил свое имя отдельно от имени клана.

— Ну знаешь. Почти все известные мне потомки аристократических родов не заморачиваются и не отделяют слои заслуги от заслуг семьи, — возразил капитан просто чтобы возразить, хотя на самом деле подход вызывал у него скорее уважение.

— И где они сейчас? — скептически фыркнул Найткроу. — Мраксы, Лестрейнджи, Блэки? Те, которые кичились своей чистой кровью, а потом сгинули без следа? Может, подражания достойны Малфои, которые до сих пор в закрытых гостиных строят из себя невесть что, а чуть какая заваруха — стараются стать как можно меньше и незаметнее?

— А ты неплохо разбираешься в волшебной генеалогии.

— Просто, в отличие от тебя, я не сплю на лекциях по истории магии.

— Ты не человек, а чертов голем! — воскликнул Винсенто в ответ на последнее замечание — лишь немногим удавалось противостоять усыпляющему действию вещаний призрачного профессора Бинса.

— Отнюдь, — внезапно улыбнулся Алекс. — Ничто человеческое мне не чуждо. А потому, раз уж мы в Лондоне, а ночь только начинается, приглашаю сходить в один из отцовских клубов. Естественно, я угощаю.

Санчес колебался не долго — хоть он, как и большинство потомственных волшебников, а уж особенно слизеринцев, любил подшучивать над всем магловским — любопытство оказалось сильнее. Клуб тоже оказался неподалеку — Винсенто этому уже даже не удивился. Снаружи он был неброским, даже почти незаметным, зато внутри голова начинала идти кругом от мерцания света и грохота музыки. Дюжий охранник долго всматривался в двоих подростков, даже успел буркнуть что-то вроде «до совершеннолетия — не пускаем», но тут из ниоткуда возникла девушка-менеджер, сердито шикнула на охранника, и рассыпаясь в извинениях, провела их в отдельный кабинет.

Винсенто плюхнулся на кожаный диван и в очередной раз попытался ослабить узел галстука. Алекс чуть приподнял бровь, и сопровождающая их менеджер тут же вызвалась помочь. Освобожденный Санчес облегченно вздохнул полной грудью.

— Ты ведь родился в Испании, верно? — спросил Найткроу.

Капитан кивнул, и Алекс поймал девушку за локоть:

— Клара, дорогая, у нас есть что-нибудь испанское?

— Хамон, — смутилась менеджер. — Ну, и вино, конечно.

— Ладно, неси. А еще...

Что он еще заказал, Винсенто не расслышал, но буквально через пять минут на столе места, свободного от закусок, не осталось. Пока Санчес уплетал деликатесы, Алекс вкрадчиво спросил:

— А ты никогда не задумывался о своем будущем?

— Я фтану пвофеффиональным игвоком ф кфиддич, — отозвался Винсенто с набитым ртом. — И фемпионом мива!

— Понятно, — как-то загадочно коротко произнес Найткроу. Он пальцем поманил официантку, пришедшую забрать тарелки и шепнул ей на ухо:

— «Миражей» нам принеси.

Пожелание было исполнено незамедлительно. Алекс с видом Санта Клауса протянул приятелю небольшое серебряное блюдечко с зеленоватым порошком.

— Чего это? — насторожился Санчес.

— Вдохни — узнаешь.

Интуиция слизеринского капитана просто кричала, что стоит отвергнуть щедрое предложение, но Найткроу улыбался так невинно и насмешливо, что Винсенто решил доказать свою храбрость и отважно вдохнул порошок сразу обеими ноздрями.

Перед глазами его все поплыло, а когда Санчес, наконец, смог проморгаться, вместо клуба он увидел огромный стадион, освещенный сотней колдовских огней. Ревели трибуны — почему-то совершенно беззвучно, но он как будто ощущал этот рев каждой клеточкой своего тела.

Винсенто победно взмахнул рукой и вскочил на метлу. Все выше, и выше, быстрее и быстрее. Фонари слились в одну оранжевую линию. Сквозь дрожащее безмолвие откуда-то издалека пробивался ужасный шум, сквозь зыбкие очертания стадиона один раз показался бешено крутящийся винт, зачем-то прикрепленный к зеленой железной коробке. Под ногами замелькали темно-синие облака. Потом кто-то коротко приказал:

— Сажайте здесь.

— Но мистер Алекс, тут же пустырь...

— Сажайте здесь...

И разум окончательно поглотила тьма.

Винсенто открыл глаза и тут же их протер — взгляд был направлен на до боли знакомый зеленый балдахин. В голове все еще витал легкий и приятный туман. Он опустил ноги в ночные тапки и пошатываясь побрел в гостиную.

Найткроу традиционно сидел в углу и читал учебник по трансфигурации. На осторожное «доброе утро» отличник ответил:

— Доброе, — после чего протянул капитану скатанный в трубочку и перевязанный лентой свиток. — Как и обещал. До следующей поставки неделя — есть время подумать, что ты будешь делать с этой информацией.

Не успел Санчес открыть рот, предупредил:

— Только не вздумай втравить в это меня.

Винсенто взял свиток, но разворачивать не стал. Вместо этого спросил:

— А у тебя еще есть?

— Что есть? — не понял Алекс.

— Ну, порошок.

— Какой порошок?

Санчес тихо зарычал — в первую очередь, потому что начал сомневаться в здравии своего ума.

— Мы с тобой вчера летали в Лондон...

— Мы? — удивленно воскликнул Найткроу. — Не было никаких мы. Я летал в Лондон, потому что опрометчиво обещал найти поставщика «льда и пламени». Я нашел. Получи и распишись.

— А как же старый китаец, магазин, клуб?

— Наверное, тебе что-то приснилось.

— И чемодана, обработанного заклинанием незримого расширения у тебя тоже, конечно, нет, — капитан уже понял, что ловить тут нечего — слова прозвучали с понимающей усмешкой.

— Конечно нет, — Алекс ехидно улыбнулся. — Это запрещено Министерством Магии.

Глава 12. Ошибка выжившего

«Огонь принесет нам удачу», — говорила Полумна.

Гарри верил в это всей душой. После стольких дней бесплотных поисков им стала известная цель злодея. Малышей, обладающих подходящим истоком во всей Британии нашлось всего трое. Оставалось лишь выделить каждому скрытую охрану и захватить, наконец, хоть одного приспешника Чумного Доктора в сознании и здравом уме. Очень относительно здравом уме, само собой — ни один нормальный человек не станет охотиться на детей.

На подготовку операции ушло чуть меньше недели — рекордно короткий срок для насквозь бюрократизированного министерства. Роль сыграло и активное содействие министра Бруствера и то, что многие начальники других отделов были искренне возмущены действиями террориста и без разговоров согласились выделить в помощь людей, стоило лишь попросить.

Гарри приложил к глазам бинокль и стал внимательно всматриваться в происходящее на небольшом заднем дворике одноэтажного дома. Они с Моррисоном пришли к выводу, что особнячок на отшибе станет наиболее вероятной мишенью. Самого помощника рядом не было — он курировал второй отряд, зато в рейд напросилась Полумна. Одетая в кожаную куртку и обтягивающие штаны, она выглядела почти нормально, лишь разноцветные ленты в волосах не давали забыть об извечной экстравагантности.

Мракоборцы разбили палаточный лагерь на случай, если вылазка затянется — преступники могли появиться сегодня, а могли через несколько дней — зависит от того, когда они вычислят очередную жертву. Но Гарри надеялся, что все произойдёт быстро — после многочисленных неудач ожидание выматывало его сильнее всего на свете.

Полумна подошла тихо. Гарри ее заметил, но все равно вздрогнул от неожиданности. Она мягко улыбнулась и положила руку ему на плечо:

— Ты очень устал. Я думаю, тебе стоит съездить в Африку, когда все это закончится. Отрешиться от забот.

— Я буду трое суток валяться в кровати, не вставая, — честно признался Поттер. — Кажется, это единственный отдых, который мне поможет.

Полумна промолчала, перевала взгляд на охраняемую лужайку.

Девочка лет пяти, весело смеясь, каталась на игрушечной метле. Чуть поодаль ее отец рыхлил грядку для посадки цветов «под зиму», помогая себе волшебной палочкой. Умиротворенная картина — как будто на соседнем холме не сидели в засаде элитные бойцы министерства в ожидании опасных преступников. После коротких и жарких споров решено было не предупреждать охраняемые семьи — они должны вести себя естественно и не вызывать подозрений. Что довольно трудно провернуть, если только ты не профессиональный оперативник.

Сегодня небо было благосклонно к Гарри — не прошло и часа, как он занял свой пост, а двое людей в белых масках появились в поле зрения.

Начальник отдела по борьбе с темными силами подал условный сигнал, приводя отряд в боевую готовность.

Преступники двигались осторожно — но быстро. Один приблизился к беспечному ребенку со спины, обхватил за талию, сдергивая с метлы и одновременно зажимая рот рукой. К счастью, а может, к сожалению, как раз в этот момент отцу захотелось размять спину. Он поднялся с колен, потягиваясь, бросил мимолетный взгляд на дочь... в его глазах мелькнул испуг, мужчина взмахнул палочкой... и повалился на землю, оглушенный заклятием белой маски.

В этот момент отряд Гарри достиг ограды.

Преступники как будто ожидали нападения — они без суеты переместились ближе к дому, заняв оборонительную позицию за большим железным чаном с водой и коробкой с цветочными луковицами.

Обменялись пробными заклятиями.

Кто-то из оперативников взорвал коробку — в воздух взметнулись щепки вперемежку с землей. Белая маска попытался воспользоваться затруднением видимости и бросился вперед, непрерывно обстреливая противников короткими огненными вспышками.

Безрассудство не окупилось — пробежав не более четырех шагов, преступник был скован заклятием "Инкарцеро" и упал, яростно извиваясь в путах.

Его подельник оценил обстановку и вышел из укрытия сам, прижимая кончик палочки ко лбу заложницы:

— Палочки на землю, — скомандовал он. — Иначе прикончу её!

— Отпусти девочку! — в ответ потребовал Гарри. — Ты в окружении, тебе не уйти!

— Это неважно, — из-под маски раздался приглушенный зловещий смех, — дитя огня должна достаться господину или никому. А я не боюсь смерти.

Работать с безумцами — самое худшее, что можно вообразить. Сколь угодно жестокий преступник учится вести переговоры, когда на кону оказывается жизнь. В этой же ситуации Гарри пока не знал, как себя вести. Оставалось только тянуть время, выигрывая минуты, чтобы обдумать план.

На помощь ему пришла Полумна. Выбравшись в первый ряд, волшебница улыбнулась и спокойно заговорила:

— Ты очень напряжен, дорогой. Отец говорил, что моя бабушка готовила изумительный отвар из цветов лаванды. Пара капель каждый день вечером нормализуют сон и улучшают настроение. Хочешь, я попробую сварить его для тебя?

— Не пори чушь, — грубо отозвался человек в белой маске. — Хочешь меня заболтать? Так вот не выйдет. Быстро положи палочку!

Полумна начал медленно наклоняться вперед, будто и правда намеревалась расстаться с оружием.

— Хорошо, я положу. Тогда мы сможем поговорить от твоих проблемах?

Преступник не удостоил ее ответом.

Нагнувшись еще чуть-чуть, волшебница легонько взмахнула палочкой, ни произнося ни слова, но тяжелая садовая скамья позади белой маски воспарила в воздух и ударила террориста по макушке. Тот обмяк и начал заваливаться на бок.

— Прости, Гарри, — Полумна покаянно улыбнулась. — Ты просил не бить их по голове.

— Все в порядке, — Поттер подошел к освобожденной малышке, которая только что выбралась из цепких рук потерявшего сознание преступника и осторожно взял на руки.

Девочка внимательно осмотрела мракоборцев, видимо, плохо понимая, что вообще произошло, потом страх дал о себе знать, и она разревелась, размазывая по щекам крупные слезы обиды.

— Все в порядке, — бестолково повторил Гарри уже ей, пытаясь успокоить девочку укачиванием. Та в ответ надрывалась еще сильнее.

— Разве принцессы плачут? — и снова Полумна взяла дело в свои руки. — Ты знаешь, что когда у таких маленьких девочек текут слезы, в Африке случаются ужасные дожди?

Она ловко сунула в руку малышке конфету в цветастом фантике.

— Ну как вытри слезы и улыбнись. А я тебе еще одну сказку про Африку расскажу.

— Пьявда? — заинтересовалась девочка, утерев нос рукавом.

— Правда, — приняв ее у Гарри, Полумна присела вместе с девочкой на крыльцо. — Давным давно в одной далекой стране...

Пока подручные надежно связывали пойманных злодеев, чтобы они не смогли сбежать, Гарри проверил пульс у отца девочки. Действительно просто оглушили.

Гарри приказал отнести его в дом и оставить дежурного дожидаться, когда мужчина очнется. Подумал и на всякий случай добавил двух часовых на случай, если поблизости остался еще кто-нибудь из белых масок.

Пришло время с триумфом возвращаться в министерство.

Кто-то непременно скажет, что то был пир во время чумы, но измученным долгими поисками людям был необходим этот праздник. Никаких излишеств — несколько бутылок хорошего вина и простые, но сытные закуски. В начале праздника Моррисон отрапортовал, что все капсулы с ядами извлекли из тел задержанных, дознаватели уже напоили их сывороткой правды, и буквально через несколько часов местонахождение базу Чумного Доктора будет, наконец, известно.

Конец доклада потонул в радостном реве. Люди обнимались, хлопали друг друга по плечам, поздравляя со скорым завершением затянувшегося расследования.

Гарри сам наполнил два бокала, один из которых протянул Полумне:

— Ты — героиня сегодняшнего дня, — искренне произнес он.

— Ну что ты, Гарри, — она смущенно опустила глаза. — Я только рада тебе помочь.

Посиделки затянулись до позднего вечера. Ближе к девяти часам Моррисон принес протокол допроса. База Чумного Доктора оказалась до обидного под носом — в одном из предместий Лондона.

Радостную весть встретили бурными аплодисментами. Кто-то принес еще пару бутылок с вином. Ни один мракоборец не позволил себе перейти границы разумного, но к концу вечеринки Гарри почувствовал чудовищную усталость, будто все тревоги последних месяцев навалились на него в один миг. В итоге он задремал на кушетке за ширмой, что еще в начале сентября поставил в своем кабинете.

Утром его разбудил аппетитный запах жареных тостов с яичницей. Гарри сонно приоткрыл глаза и улыбнулся Полумне, что присела на кушетку с подносом.

— Доброе утро, — улыбнулась она. — Я подумала, что тебе после вчерашнего не помешает завтрак.

— Тебе не обязательно было это делать, — Гарри улыбнулся в ответ. — Но спасибо.

Обычно, когда мракоборцам случалось ночевать на работе, завтраком занимался Моррисон, тот самый, который сейчас спал, положив голову на письменный стол.

Полумна проследила за его взглядом:

— Боюсь, сегодня твой помощник решил подремать подольше. Но ты не волнуйся, я и для него сделала.

— Ты просто чудо.

Пожалуй, это было лучшее начало дня, которое только можно представить!

Даже осеннее солнце, уже не слишком радовавшее людей своим теплом, сегодня выбралось из-за туч, заливая улицы мягким золотистым светом.

Пока Гарри с удовольствием доедал яичницу, Полумна подошла к окну и распахнула створки, впустив в кабинет свежий ветер. Уселась на подоконник, беспечно свесив ноги вниз.

Особенный запах поздней осени — увядающей листвы и влажной прохлады. Гарри подумал, что уже давно не обращал внимания на такие простые вещи. Кажется, последним запахом, о котором он вообще мог вспомнить, были совершенно ужасные духи Анастейши Стракл.

Мракоборец позволил себе расслабленно откинуться на спинку дивана, прикрыть глаза, наслаждаясь кажущимся таким хрупким спокойствием.

— Кажется, я слишком задержалась, — прозвучал голос Полумны. Открыв глаза, Гарри увидел, что на предплечье подруги сидит большая сова. — Это от Рольфа. Соскучился по мне, наверное.

Она беспечно отвязала письмо и стала воевать с конвертом, который даже издалека казался заклеенным криво, второпях.

По спине Гарри пробежал тревожный холодок. Он пока не догадывался о содержании письма, но чутье уже предупреждало о том, что прекрасное утро будет испорчено. Рольф Саламандер, ученый-магозоолог, увлекшись наблюдениями за редким волшебным существом, мог пропадать по нескольку суток, и, насколько Гарри было известно, всегда снисходительно относился к таким же отлучкам жены. Что заставило его в спешке отправлять сову?

Полумна развернула письмо вверх ногами и начала непринужденно читать с конца:

— Мы с Лорканом в порядке, целитель сказал, что нет надобности ехать в больницу... мои мальчики опять поймали что-то большое и кусачее? — с нежностью предположила она, но вдруг осеклась. Лицо волшебницы окаменело, и дальше она читала тихо и горько: — ...напали посреди ночи. Я сопротивлялся, но их было больше. Лисандер похищен.

Полумна застыла на мгновение, потом перевернула листок и заметалась по кабинету, в поисках пера.

Гарри запоздало вспомнил, что детей четы Саламандер не было в регистрационных списках министерства — они родились в одном из путешествий, и родители из-за редкости визитов в Англию не успели оформить надлежащие бумаги.

Полумна размашисто написала на листке имя и дату, несколько каракулей, напоминающих звезды и луны, будто бы не могла удержать расчеты в голове... И под конец — два схематичных язычка пламени.

Огонь — огонь.

Глава 13. Его имя

— Господин, господин!

Подручный, не постучав, вбежал в кабинет, тяжело дыша сквозь узкие прорези маски. Он тщетно пытался успокоиться, но голос все равно прозвучал с нотками легкой паники:

— Они знают! Знают, где наше убежище! Заявятся сюда в течение пары дней!

— Да, я видел, — ровно отозвался Чумной Доктор.

— Но... — прислужник запнулся. — Мы должны бежать! Вывезти лабораторию!

— Нет, — золотой клюв чуть качнулся вправо-влево. — Не теряй веры. Мы успеем. Осталось совсем чуть-чуть.

Второкурсники, столпившиеся перед запертым кабинетом трансфигурации, обменивались недоуменными взглядами. Профессор Горгон славилась своей пунктуальностью и требовала того же от учеников. Что должно было случиться — конец света, не иначе! — чтобы суровая преподавательница опоздала?

Профессор Слизнорт переминался с ноги на ногу, вполголоса сетуя, что ему тоже пора вести урок, а из-за заминки он совсем не успел перекусить.

— Ты Лео не видела? — спросил Северус у Аэрис. Девочка покачала головой:

— После завтрака — нет. Он и на зельеварение не пришел.

Друзья отошли подальше от основной группы учеников, пристально высматривая рыжую макушку. Само собой, безуспешно.

— Наверное, опять вляпался в какое-нибудь приключение, — предположила Аэрис. — Опять факультету баллы из-за него снимут.

Потом подумала и очень тихо, дабы никто из одноклассников не услышал крамольных слов, добавила:

— Знаешь, по мне ерунда это соревнование за Кубок Школы. Лезешь из кожи вон, стараешься, отвечаешь на уроках, а потом какой-нибудь умелец торжественно возвращает профессору бесследно сгинувший декомпонетизатор... и получает 50 очков ни за что! Вообще, может этот Исайя сам его стащил, а потом вернул!

Северус понимающе усмехнулся.

История с кражей чудо-агрегата напоминала дурацкий комедийный детектив. Ограбленный профессор Слизнорт поставил на уши всех старост и преподавателей, оббежал весь Хогвартс с подвала до крыши астрономической башни, что в его почтенном возрасте уже великое достижение, а потом капитан гриффиндорской сборной по квиддичу неожиданно открыл нужную дверь и торжественно указал на стоящее прямо посреди комнаты устройство.

Больше всех, конечно, расстроился Винсенто. Он даже всерьез порывался пойти к декану и высказать ему свое ценное мнение, как не стоит подставлять собственный факультет, выдавая столько баллов Гриффиндору. Загонщики и ловец Кэрроу с трудом удержали капитана в гостиной. А вот теперь и Аэрис заразилась пораженческим настроением. Что до самого Северуса, он, вслед за учителем Габриэлем, уже давно перестал обращать внимания на зарабатывание очков — в мире, определенно, существовали занятия куда интереснее.

Время шло, но профессор Горгон так и не появилась. Шум в коридоре нарастал — скучающие ученики стали живо обсуждать происходящее, придумывая самые невероятные теории.

Внезапно стало тихо. Толпа расступилась, пропуская преподавателя защиты от темных сил.

— Гораций, вы можете идти на урок, — произнес Габриэль. — Я провожу студентов в спальни.

Профессор Слизнорт благодарно кивнул и с достоинством удалился. Кто-то осмелился спросить:

— А что, трансфигурации не будет?

— Не будет, — спокойно ответил профессор Розенкранц. Делиться подробностями он не спешил, а выспрашивать подробно ученики побоялись. Оставалось только действительно отправиться в след за ним в спальни.

К обеду Лео так и не объявился, и Северус окончательно утвердился в мысли, что с другом случилась беда. Не решил же он отправиться на поиски неприятностей в одиночку? Подгадав момент, Поттер сбежал их-под пристального взора старосты и отправился на поиски.

На Пивза он наткнулся совершенно случайно. Вредный полтергейст завис под потолком вниз головой, собираясь сбросить на голову неосторожному волшебнику пустое жестяное ведро. На счастье Северуса, он заметил Пивза первым.

— Тут Лео не проходил? — крикнул мальчик, отвлекая полтергейста от ведра.

— Проходил, — отозвался Пивз. — Пошел туда, — он мотнул головой в сторону правого коридора.

Но не успел Северус поблагодарить, как Пивз продолжил:

— А может, туда, — на этот раз он указал налево. — Делать мне больше нечего, как за учениками следить.

И гнусно расхохотался.

— Послушай, ты! — вспыхнул Поттер. — Сейчас наш друг, да-да, он и твой друг тоже, возможно, попал в большую беду, и больше никогда-никогда к тебе не придет, а ты хохмишь и издеваешься!

Ведро все-таки полетело в мальчика, но тот уже был готов и уклонился.

— Глупый-глупый Поттер! — насмехался полтергейст. — Думаешь, Пивз тебе поверит? Сам же отправил Леопольду письмо, чтобы он ждал тебя в тайном ходе за одноглазой горбуньей, с которой ты снимешь чары, а теперь спрашиваешь, где он? Не запутаешь, не запутаешь!

С этими словами он бросился наутек прямо по потолку.

— Снимет чары? — непонимающе моргнул Северус. — Пивз, стой!

Но того уже и след простыл.

Тревожные мысли зароились в голове пуще прежнего.

Северус решил, что должен отыскать друга во что бы то ни стало. С этими мыслями он практически побежал обратно в подземелье.

Северус воровато оглянулся по сторонам и затащил Аэрис в свою спальню. Валявшийся на кровати Карлос лениво оторвался от какой-то явно художественной книги.

— А разве можно заходить в чужие спальни? — усмехнулась Малфой. — Вроде как это нарушение правил.

— Сама же сказала, в борьбе за Кубок Школы нет ни малейшего смысла, — Поттер ее несерьезного настроя не поддержал, голова была занята другим. — И вообще, никто не узнает. Карлос посторожит снаружи, ты будешь дежурить внутри. Если что-то пойдет не так — зови профессора Розенкранца, он знает, что делать.

— Профессора Розенкранца? — удивленно переспросила Аэрис.

— Посторожить снаружи? Что ты собираешься делать? — заволновался Карлос.

— Я отправлюсь искать Лео, — торжественно объявил Северус. Потом он не раздеваясь лег на кровать и сложил руки на груди.

— Как в гроб кладут, — уже нервно хихикнула Аэрис.

Карлос посчитал самым безопасным действительно подождать за дверью.

Девочка села на его покинутую кровать и пристально уставилась на друга, ожидая какой-нибудь вспышки или заклинания.

Северус вдохнул и выдохнул, настраиваясь, потом на память повторил заклинание.

Та Сторона совсем не изменилась — все та же серая зыбкая дымка без начала и конца. В этот раз Северус не стал баловаться и играть с силой притяжения. <i>На Той Стороне тоже есть дороги...</i> Одного усилия воли, одного образа пропавшего друга хватило, чтобы она развернулась под ногами — тропа, прорезающая собой бесконечность. Северус сделал всего шаг или два — и одинаковый мир внезапно изменился.

Мальчик прежде несколько раз бывал в Лондоне, но узнал его далеко не сразу. Город на Той Стороне был похож... и одновременно не похож на знакомые ему. Здесь причудливым образом соединялись эпохи, перетекали друг в друга, высотные дома превращались в убогие лачуги. Такими же были и люди — в деловых костюмах, устаревших тысячу лет назад мантиях, роскошных платьях и нелепых чепцах.

Но Северус знал, что не здесь цель его путешествия. И дорога послушно несла его вперед — через поля, и одновременно — разросшиеся пригороды. Мальчик нутром чувствовал, что даже в этом смешении времен он способен запомнить дорогу.

Уже так близко.

Небольшой контейнер, в которых часто селятся магловские строители снаружи — и под ним целый комплекс залов и коридоров. Лео сидел в окружении четырех фигур, нечетких, размытых. Но Северусу, в общем-то, не было до них дело.

— Лео! — позвал он, хотя друг и не мог его слышать.

Рыжий внезапно поднял голову и неуверенно спросил:

— Северус?

— Лео!!! — не веря в такую удачу, Поттер заорал во все горло. Но тот его больше не услышал.

— Добрый мальчик, — голос звучал зазывающе ласково, но костлявая рука вцепилась в рукав мантии отнюдь не бережно.

Северус резко обернулся. Перед ним стояла сгорбленная старуха в лохмотьях, прячущая лицо.

— Помоги мне дойти до дома, добрый мальчик, — настойчиво уговаривала она, и тем понятнее становилось, что не стоит прислушиваться к этой просьбе.

Северус нервно дернул предплечьем, вырвавшись из цепкого захвата.

— Простите, мне очень надо идти, простите...

— Куда ты торопишься, — все еще мягко прошелестела бабка, а потом зловеще хохотнула: — все дороги ведут на тот свет!

Она прыгнула.

Драный плащ улетел куда-то в сторону. У чудовища были неестественно длинные, изгибающиеся под невероятными углами конечности и пасть, полная белых треугольных зубов.

Мальчик рванулся прочь.

Он бежал будто через плотную стену воды, или — как во сне, когда ноги и руки одинаково плохо слушаются, а движения до тошноты медленные.

Тварь, на удивление, тоже двигалась достаточно медленно, но все-таки настигала с каждым прыжком.

Перед лицом ужасной опасности соображать начинаешь быстрее. По крайней мере, Северусу иногда это удавалось.

«Я король этого мира, — подумал он. — И бегу от какого-то потустороннего чудища!»

Еще несколько шагов понадобилось, чтобы примириться с принятым решением.

Мальчик резко развернулся и взмахнул рукой.

Дорога под ногами изогнулась, становясь черной стеной. Потом исчезла. Пропала и тварь.

Пора было возвращаться.

Северус произнес первые слова, которые должны были открыть путь к своему телу... и застыл. Если бы душа могла обливаться холодным потом, именно это бы и случилось.

Он забыл заклинание. Опрометью бросился в опасную реальность... и все забыл. Серевусом овладела настоящая паника.

— Учитель Габриэль!

Тишина.

— Бабушка Лили! Дедушка Джеймс! Кто-нибудь!

Ни звука.

Сейчас мальчику было неважно, что про него подумают. Не помнил он и о своем предназначении. Лишь о том, что застрял в смертной пустоте. По собственной глупости. Разве может случиться что-то более ужасно?

Сколько он так стоял, мучая свою память, которая отказывалась выдавать информацию?

— Что, интересно, вы здесь делаете, мистер Поттер? — человек говорил почти шепотом, но Северус отчетливо слышал каждое слово. Он вздрогнул от неожиданности и медленно обернулся.

Пришелец был среднего роста, очень бледный, с холодными черными глазами. Его черная мантия развевалась так, будто бы ее трепал невидимый ветер. Губы искривились в презрительной усмешке:

— Полагаю, это черта свойственна всей вашей бестолковой семейке — искать собственную смерть.

— Вы меня знаете? — ошарашенно спросил мальчик.

— Знаю, — коротко отозвался незнакомец. Потом добавил: — да даже если бы не знал, несложно догадаться.

— Простите, — Поттеру сделалось неуютно под внимательным оценивающим взглядом, — но кто вы?

— Северус Снейп, — без лишних пояснений представился тот, но они и не требовались. Мальчик сразу вспомнил слова отца перед тем, как он впервые отправился в Хогвартс: «ты назван в честь двух директоров Хогвартса. Один из них был выпускником Слизерина, и это был самый храбрый человек которого я знал.»

— Папа много о вас рассказывал... — начал было Северус, но Снейп, скептически изогнув бровь, перебил его:

— Да неужели?

И мальчик осекся, не зная как продолжить беседу. Он не понимал, зачем этот человек здесь, чего он добивается? Но его проблема все еще оставалась проблемой, а потому, Северус, осмелев, спросил:

— Вы можете помочь мне вернуться в свое тело?

Он ждал какой-то колкости, но Снейп неожиданно усмехнулся:

— Разумеется. Как вы думаете, зачем я здесь? Видимо, судьба у меня такая: спасать безрассудных Поттеров даже после смерти.

Не дожидаясь ответа, он решительно взял мальчика за руку.

Серая пелена обрела форму, замелькала сенью лесов, суетой городов и ширью полей. В какой-то момент впереди показался Хогвартс — в отличие от смазанных пейзажей, замок казался незыблемой громадой, единой во всех мирах. Еще шаг — и они уже стояли в подземелье Слизерина, где суетилась Аэрис, прикладывая к холодному лбу друга влажный компресс.

На краю кровати сидел Габриэль. Губы его беззвучно шевелились, словно он читал молитву. Или заклинание. Глаза преподавателя защиты от темных сил светились мертвенным голубоватым светом. «Взгляд сквозь смерть», так, кажется, называется это заклинание.

Габриэль поднял голову и протянул руку. И хоть спальня находилась по ту сторону завесы, эта рука одновременно существовала в обоих мирах. Но прежде чем ухватиться за нее, Северус повернулся к Снейпу, тому, чье имя он носил и искренне кивнул в знак признательности:

— Спасибо, сэр.

— Не за что, — тот обменялся взглядами с Габриэлем, потом посмотрел в глаза мальчику. На какую-то секунду Поттеру показалось, что в глубине темных зрачков мелькнула непонятная теплота.

Затем все исчезло. С трудом разлепив веки, Северус машинально дотронулся до компресса, неприятно холодившего лоб.

— Северус! — выпалила Аэрис. — Ну слава Мерлину! Я так испугалась!

— Я жду, — голос учителя, как всегда в таких случаях, сочился ядом, — рассказ о ваших увлекательных приключениях, мистер Поттер.

Северус честно попытался устыдиться, но не смог. Он был уверен, что в любом случае это было не зря.

Глава 14. Бунтовщики

Бум! Бум!

Дверь тряслась, как в лихорадке, противная дрожь передавалась даже стенам и потолку.

Бум!

— Гойл, угомонись! — не выдержав, рявкнул Леопольд. — Видишь же, Пегги плохо!

Он крепко прижимал к себе белокурую девочку, которая изо всех сил старалась поплотнее сложить крылья, дабы они не касались вибрирующих камней, но чуткие перья все равно ощущали эту дрожь, вызывая тошноту.

Здоровяк перестал бодать бычьими рогами дверь, переступил с одного копыта на другое и вызывающе ухмыльнулся:

— А если не прекращу, что ты сделаешь, рыжий?

— Я попрошу Шайю, и она тебя укусит!

— Укушу, укушу! — сердито подтвердила девочка-василиск, грозно встопорщив волосы-змей. Демонстративно поправила повязку на глазах и добавила: — и посмотрю на тебя, вот!

— Ну и сидите тут, пока нас всех поубивают! — огрызнулся Гойл. — А я помирать не хочу!

Бум!

— Гав!

Все взгляды обратились на третьего мальчика, которого только недавно принесли в комнату. Он забавно пошевелил собачьими ушами, недоверчиво провел языком по удлинившимся клыкам, потом сел на кровати и стал с интересом разглядывать товарищей по несчастью.

— Ух ты, какие забавные зверушки! — невесть чему обрадовался он. — Уверен, даже мама никогда таких не видела! Будет, что ей рассказать!

— Сам ты зверушка! — обиделся Гойл, но хотя бы отвлекся от двери.

— Тебя как зовут? — Лео сменил тему, чтобы избежать намечающейся перепалки.

— Лисандер, — лохматый хвост сам собой шевельнулся, выражая дружелюбие. Это обстоятельство так заинтересовало мальчика, что он, забыв обо всем, попытался его поймать, но не преуспел.

— Ага, побегай за ним, как какая дворняга, — гоготнул Гойл.

— Укушу, — серьезно пообещала Шайя.

Лео обреченно вздохнул. Мягко высвободившись из объятий Пегги, он влез ногами на единственный стул и кашлянул, привлекая внимание.

— Народ! Раз уж мы все находимся в сознании, ну кроме разве что Гойла, у которого сознания вовсе не имеется...

— Че ты сказал?! — мальчик-бык копнул пол копытом, собираясь пустить в ход рога, но змеи предупреждающе зашипели, и он передумал.

— ...в общем, вы как хотите, а я думаю, что надо отсюда бежать.

— Как? — с тревогой спросила Пегги. — Нам сил не хватит выбить эту дверь, сам же видел. — У тебя есть волшебная палочка?

— Отобрали, — беспечно отозвался Лео. — Но магия не в палочке, не так ли? Гойл, отойди от двери.

Здоровяк подчинился, скептически при этом улыбаясь.

Рыжий закрыл глаза, вспоминая, как однажды призвал темный огонь. Вдруг получится? Видимо, странная магия решила, что хозяин в опасности — темное пламя сорвалось с его пальцев, и пылающая створка слетела с петель. Дежуривший рядом преступник вскочил со своего кресла, но сделать ничего не успел: Шайя подняла повязку, и волшебник в белой маске застыл каменным изваянием.

— Вперед! — скомандовал Лео, беря на себя роль руководителя операции. — Лисандер, поддержи Шайю!

Мальчик-пёс осторожно приблизился и, справившись с опасениями, сжал когтистую ладонь.

— Пегги, иди вперед. Попробуй прощупывать крылом стены...

— Это так противно, — заупрямилась девочка.

— Ты хочешь на улицу, или нет? — настаивал Лео.

— Хочу, — она, помедлив, кивнула.

— Гойл, прикрывай отступление!

— Раскомандовался! — фыркнул тот, но магия без палочки убедила здоровяка не спорить, и он пристроился в хвост колонны.

Небольшой отряд преодолел пару пустых коридоров.

Пегги подняла руку:

— Впереди двое... ну, мне так кажется.

Лео вновь попытался воззвать к пламени, но на этот раз не преуспел. Пришлось свернуть в боковой проход, не попадаясь похитителям на глаза.

Логово Чумного Доктора напоминало лабиринт — пару раз Лео начинало казаться, что они наматывают круги.

Вдруг впереди забрезжил свет: солнечные лучи пробивались сквозь открытый люк, к которому была приставлена деревянная лестница. На первый взгляд комната была пустой, и Гойл, позабыв про осторожность рванулся вперед.

Путь ему преградила фигура в рыжей мантии и остроконечной шляпе.

— Профессор Горгон! — обрадовался Лео. — Вы поможете нам?

Преподавательница не ответила. Она подняла голову, и мальчик увидел ее пустые, подернутые зеленоватой дымкой глаза.

Эвриала взмахнула палочкой, и Гойл первым повалился на пол.

— Назад! — заорал Лео. Пегги развернулась, сильно задев крылом стену, и упала, не совладав с накатившей тошнотой. Еще один взмах палочкой — и Лео перестал что либо видеть вокруг.

— Санчес, напомни, что мы здесь делаем? — скептически вопросил Исайя, лежа в придорожных кустах недалеко от запасной, а потому почти безлюдной, трассы на Лондон.

— Я не знаю, что здесь делаешь ты, — прошипел Винсенто, — а я собираюсь поймать Чумного Доктора и вернуть в Школу квиддич! Скажи спасибо, что я в тебя петрификус тоталус не разрядил!

— Скажи спасибо, что я, в нарушение всех правил, опять потащился с тобой, а не сдал директору МакГонагалл, — парировал грифиндорец. — Влетело бы всему Слизерину, не сомневайся.

— Господь вознаградит тебя за человеколюбие, святой Исайя, — привычно усмехнулся Винсенто.

— Мне просто интересно, на что ты рассчитываешь, — проигнорировав шпильку, признался Исайя. — Лучшие следователи министерства ищут его с середины лета, а ты собрался управиться в один день. Кто вообще тебе сказал, что нужно ждать здесь?

— Заткнись, — внезапно прошипел Винсенто и, положив руку на голову верного соперника, заставил пригнуться пониже. — Вон идут!

И верно — сначала у обочины дороги остановился видавший виды пикап. Из него выбрался старый китаец, поминутно оглядываясь. Белые маски — человек пять — появились буквально ниоткуда, очевидно, трансгрессировали. Один из них заговорил первым:

— Это последняя наша встреча, мистер Лао.

— Это хорошо, хорошо, — закивал китаец. — Мне не хочется подводить Семью. Надеюсь, вы помните ваше обещание о соавторстве работы.

— Мы не разочаруем вас, мистер Лао.

В руки белой маски перекочевал пакет с рыжевато-синим порошком, Лао вытащил из полученного кошелька золотую монету, кивнул и спрятал деньги в карман пиджака.

— Они что, галеонами с ним расплачиваются? — шепотом удивился Санчес.

— Золото и у маглов золото, — так же тихо отозвался Исайя.

— Ну вот они, лови, — усмехнулся гриффиндорец секунду спустя. — Правда, их пятеро, ты — один. Я тебя точно спасать не буду.

— Не мешай мне думать, — отмахнулся Винсенто, судорожно намечая план, о котором заранее не позаботился. Попытаться всех заморозить? Еще раз применить Аваду Кедавру?...

Но ничего дельного он сообразить не успел: завизжали колеса и из шести блестящих черных машин вывалился отряд людей в так не понравившихся Санчесу костюмах с галстуками. Все, как один, накачанные, коротко стриженные и вооруженные до зубов.

Старый Лао моментально плюхнулся на землю и попытался отползти к своему пикапу.

— Руки вверх, живо! — скомандовал один из незваных гостей.

Белые маски синхронно выхватили палочки.

Пара автоматных очередей, разряженная под ноги волшебникам, заставила их уйти в глухую оборону и поспешно возвести щиты.

Неизвестно, чем бы закончилось противостояние, но тут из кустов напротив появилось еще одно действующее лицо.

Алекс бесстрашно шагнул в пространство между враждующими сторонами и развел руки в стороны:

— Семья, стоять, оружие наготове! А вам.. — он повернулся к белым маскам, — советую опустить палочки, и делать все, что я говорю. Не пытайтесь телепо... трансгрессировать, пули вас догонят.

И грозные автоматчики подчинились, не сводя с противника внимательных взглядов.

Один из преступников все таки дернулся, но собственная тень хлестнула его по лицу, и в плечо тут же влетела пуля. Волшебник зашипел и прижал рукой рану, шепча заклинание.

— Винсент, если ты тут, вылезай, — весело крикнул Алекс вникуда. — Или ты мне обещал и струсил?

Удивленный донельзя, Санчес выбрался из укрытия. Исайя последовал за ним.

— Найткроу, что тут, черт возьми, происходит? — вопросил капитан, не надеясь на ответ, но получил его.

— Господин Найткроу узнал, что его сын прибыл в Лондон, — сообщил предводитель отряда, продолжая целиться в белых масок. — Верные агенты донесли, что он выяснил, будто наш химик торгует на сторону. Нам поручено задержать и обезвредить конкурентов и примерно наказать предателя.

Лао побелел и сполз под днище пикапа.

— Не надо никого наказывать, — Алекс хлестнул тенью очередного дернувшегося преступника, вновь прострекотал автомат. В руках его не было палочки, и белые маски притихли, решив больше не искушать судьбу. — Мой дорогой Лао, рискуя жизнью, согласился помочь мне выйти на след злодея, что похищает учеников моего колледжа. И справился блестяще. Его нужно наградить, а не наказывать.

Не веря своему счастью, китаец скорчился в земном поклоне.

— Спасибо, молодой господин, спасибо.

Но Алекс не удостоил его и взглядом.

— Отец очень мудр, что послал вас мне на помощь. Эти пятеро отведут нас в свое логово.

— Никуда мы вас не поведем! — набрался храбрости один из белых масок. — Лучше умереть, чем предать господина!

— Вы двое, — тихо, чтобы враги не слышали, Алекс повернулся к сокурсникам. — Заклятие Империо знаете?

— Это запрещенное заклятие! — уперся Исайя. — Мы не можем! Мы...

— Конечно же, можем! — азарт взыграл в Винсенто, он выхватил палочку и произнес заклинание. Алекс обошелся без палочки. Видя участь, постигшую его товарищей, двое белых масок хрустнули капсулами с ядом. Третий не успел.

— Если нас посадят в Азкабан, я тебе этого никогда не прощу, поганка ты бледная, — обреченно вздохнул Исайя.

Глава 15. Отец наш Диавол

— Профессор Розенкранц! — взмолился Северус, использовав обращение к учителю, принятое в школе.

— Да-да, мистер Поттер? — Габриэль приподнял бровь. — Вы хотите сказать, что тоже хотите этот замечательный напиток?

Они вчетвером сидели в кабинете Розенкранца. Аэрис и Карлос уже с удовольствием смаковали тот самый восхитительный горячий шоколад. Габриэль отпил из своей кружки и демонстративно помешал ложечкой порцию, приготовленную для Северуса.

— Хочу, — сердито признался мальчик. — Это шантаж!

Друзья смотрели него с сочувствием, но в дискуссию не встречали. Да к тому же Северус прекрасно понимал, что они разделяют позицию преподавателя.

— Ничуть, — Габриэль был само спокойствие. — Как профессор Хогвартса я не могу позволить ученику в условиях чрезвычайного положения нарушать правила.

— Когда вам было дело до правил?! — вспылил Поттер.

— Всегда, — отозвался некромант. — То, что я не пользуюсь системой призовых баллов не значит, что я буду потакать вашим выходкам.

— Сев, профессор прав, — осторожно начал Карлос. — Если ты очень хочешь помочь следствию, просто напиши отцу. У него под началом работают лучшие бойцы Министерства и... и этот шоколад такой вкусный!

— Вот именно! — Северус накинулся уже на него. — Пьете у меня на виду! Друзья, называется!

— Не сердитесь, мистер Поттер, — Габриэль криво усмехнулся. — Никто бы на их месте не смог устоять. Так что просто примите правильное решение и наслаждайтесь вместе со всеми.

— Леопольд — мой друг! — от дивного запаха рот наполнился слюной, и Северус сглотнул, борясь с соблазном. — Я не могу оставаться в стороне, гадая, спасут его или нет! Тем более, если со мной пойдете вы — самый опытный волшебник из всех живущих!

— Почему я должен спасть вашего друга, мистер Поттер?

— Потому что... потому что...

Северус стиснул зубы. За время, проведенное с Габриэлем, мальчик впитал очень своеобразный кодекс чести некромантов: не вмешиваться ни во что, напрямую не касающееся ордена, даже если сама твердь разверзнется. Он мог кричать, требовать, умолять, давить на жалость, взывать к совести — и ничего не изменится. Лишь Король Мертвых мог приказать Габриэлю заняться этим делом. Но Северус — не Король. Больше нет. Пока нет... Значит, нужно убедить его, что судьба Лео и судьба ордена — связаны.

— Я — будущий Король Мертвых...

Габриэль не проронил ни слова, но Северус как наяву услышал фразу, полную снисходительной насмешки:

«Хотите авансом воспользоваться полномочиями, мой юный ученик?»

— И я в ответе за всех своих подданных в этом мире и ином. Лео присягнул мне в замке. И если я сейчас вверю его жизнь в чужие руки — грош цена мне, как королю. Такой не достоин короны и древней магии. Я проживу жизнь простого волшебника, может быть, возглавлю какой-нибудь унылый отдел в министерстве, но всегда буду помнить, что мог бы достичь большего, но продался за горячий шоколад.

Аэрис и Карлос уставились на него с таким видом, будто узрели явление Мерлина. Никто из них даже не предполагал, что Северус может быть настолько серьезен.

Рука, дразняще помешивающая напиток, застыла.

Габриэль взглянул ему прямо в глаза, словно пытался рассмотреть душу сквозь плоть. Но не было в этом взгляде того превосходства, с которым учитель смотрит на непослушного ученика. Напротив — искренняя учительская гордость.

— Это ваше окончательное решение?

Ложка сделала один полный оборот, вновь наполнив воздух лишающим воли ароматом специй.

— Да, — твердо произнес Северус. — Окончательное.

— Будь по-вашему, — Габриэль кивнул и взмахнул палочкой. Напиток испарился, оставив на столе пустую кружку.

Мракоборцы окружили контейнер, скрывающий вход в подземелье. Они ждали только приказа к штурму. Гарри ободряюще сжал руку Полумны, стоящей с ним плечом к плечу. Много лет назад они точно так же сражались вместе — и волшебница отнюдь не утратила былых навыков.

Он быстро, по-деловому осмотрел своих бойцов и собирался скомандовать атаку, но тут на горизонте появились еще один отряд. Впереди шли трое белых масок, и мракоборцы, не сговариваясь направили на них палочки, не спеша, тем не менее, применять заклинания — что-то странное было в этой процессии. Преступники впереди, за ними — три юноши в школьной форме Хогвартса, а следом — одинаково одетые вооруженные люди.

Приспешники Чумного Доктора выглядели спокойно, но вдруг в ярости бросились на бойцов министерства. Бой получился короткий — мракоборцы оглушили и связали их буквально за минуту.

— Мистер Поттер! — приветливо вскинул руку один из подростков. — Если бы я знал, что вы уже здесь, то не стал бы беспокоиться.

— Вы...

— Алекс Найткроу, Слизерин, пятый курс, — не дожидаясь вопроса, представился юноша. — Но, раз уж мы здесь, мои люди вас прикроют.

Он с гордостью оглянулся на автоматчиков.

Гарри вежливо пожал протянутую руку, без особого удивления узнав в двоих оставшихся Винсенто и Исайю. Ему ли не знать, что стоит один раз позволить себе ввязаться в приключение — и уже не сможешь остановиться.

— Вы нарушаете школьные правила, мистер Найткроу, — Гарри произнес эту фразу лишь потому, что должность обязывала, нарочито громко, чтобы подчиненные слышали.

— Когда лично вас это останавливало, если волшебный мир в опасности, мистер Поттер? — нисколько не смутился Алекс.

Среди мракоборцев послышались смешки — историю начальника в общих чертах знали все. Многолетний опыт подсказывал Гарри, что он упустил какую-то важную деталь. Точно! Белые маски беспрекословно вели чужаков к своему логову, тогда как любая попытка следователей выведать эту информацию приводила к самоубийству подозреваемого. Гарри наклонился, снял маску с одного из преступников и без лишних сантиментов заглянул ему в рот — капсула была на месте. Вывод был неутешительный — только заклятие «Империус» могло заставить их подчиниться.

По всем инструкциям следовало немедленно призвать нарушителя к ответу, но Гарри еще отлично помнил, что такое огнестрельное оружие. Затевать схватку у порога врага? Глупо.

Поэтому он произнес:

— Мы примем вашу помощь, мистер Найткроу.

А сам взглядом подал знак верному Моррисону: «не спускай с него глаз».

Лео в остервенении дернул рукой. Потом ногой. Кандалы, надежно приковавшие его к каменному алтарю, даже не думали поддаваться. Приподняв голову, насколько позволяли цепи, он увидел Пегги и Лисандера, привязанных к гладким металлическим столбам. Глаза обоих были такие же затуманенные, как у профессора Горгон. Которая, к слову, суетилась чуть позади, помогая белым маскам расставлять красноватые кристаллы.

— Что вы с ними сделали?! — в возмущении вопросил Лео.

— Неужели ты думаешь, что я, создавая таких опасных существ, как воплощенные стихии, не придумав способа их контролировать? — говоривший подошел со стороны головы, и Лео не мог его видеть, но Чумной Доктор сам наклонился вперед, давая рассмотреть его золотую маску с длинным клювом. — А ты гордись, жертвенный агнец, ты станешь сосудом для пламени, которое очистит этот мир от чумы.

— Не хочу я быть сосудом!

— Это не тебе решать.

Он отстранился, обернувшись на крик приспешника:

— Господин! Они штурмуют убежище! Последняя сделка сорвалась!

— Возьми всех, кто не занят в обряде — задержите их сколько сможете, — не выказывая ни толики волнения, приказал Чумной Доктор. — У меня достаточно «льда и пламени».

Приспешник кивнул и выбежал.

Чумной Доктор медленно обошел вокруг алтаря, ведя пальцем по системе колб и изогнутых трубок. Остановившись у одной, он достал из кармана мантии небольшой пакетик с рыжевато-синим порошком и засыпал его в недра установки. Жидкость в колбе вскипела, по трубкам потекло что-то черное и белое. Удивительно, но цвета не смешивались, превращаясь в серую грязь.

— Да начнется Призыв!

Узкий проход в недра убежища отряд Гарри преодолел быстро и профессионально. Мракоборцы рассредоточились по залу, без усилий нейтрализовав часового, со всех ног бросившегося поднимать тревогу. Люди Алекса спустились следом, не опуская оружия.

От комнаты, как лапы гигантского паука, тянулись восемь темных коридоров.

— Прикажите разделиться, сэр? — спросил Моррисон, подходя.

— Это неразумно, — Гарри размышлял вслух. Воспоминание о напичканном ловушками замке некромантов нет-нет, а всплывало в мыслях. — Мы на территории противника, кто знает, куда ведут эти проходы. С другой стороны, обыскивая каждый, мы потеряем непозволительно много времени.

Нужно было принять решение, но Поттер-старший не успел. Белые маски одновременно высыпали изо всех коридоров.

В этот раз они были готовы к бою: несколько автоматов под действием обезоруживающего заклятия вырвались из рук владельцев и полетели на пол. Приспешники Чумного Доктора не стали их подбирать. Большинство мракоборцев блокировали или уклонились от этой пробной атаки и тут же атаковали в ответ. Они быстро приспособились к новым союзникам — перемещались, открывая обзор и давая возможность стрелять, и вовремя блокировали магические атаки.

Слаженная работа давала свои плоды — все больше белых масок падало на пол, обездвиженных или раненых. Но увы, не так быстро, как хотелось бы — слуги Чумного Доктора сражались с отчаянной яростью, не щадя ни себя ни других. Они отступали под дождем заклятий и свинца, но тут же перегруппировывались и вновь вырывались вперед.

И все-таки их было меньше, чем штурмовиков. Белые маски были вынуждены уйти в глухую оборону, возводя щиты и почти не отстреливаясь.

— Да они время тянут! — крикнул Винсенто оказавшемуся рядом Исайе. Капитан гриффиндорской сборной кивнул — он пришел к тому же выводу — и швырнул в ближайшего противника крохотный огненный шарик. Щит заискрил, но устоял.

— Давай вместе? — внезапно предложил Санчес с таким видом, будто сам не поверил, что это сказал.

— Попробуем, — не менее внезапно для себя согласился Исайя.

Два капитана синхронно сотворили заклинания. Огонь и лед, не касаясь друг друга, тем не менее соединились в одну светящуюся стрелу. Она пронзила щит, как старую газету, сотворивший его волшебник кубарем покатился по полу.

— У них брешь, вперед! — скомандовал Гарри, оценив обстановку.

Линия обороны сместилась ближе к коридору. Одному, что наводило на мысли о его ценности.

Победа была близка, но тут ряды противника расступились, пропуская женщину в рыжей мантии.

Ее волосы извивались, будто были живыми змеями, а глаза излучали жутковаты зеленый свет.

— Профессор Горгон? Что вы... — начал было Гарри, но Эвриала взмахнула палочкой, и в штурмовиков полетели сгустки кислоты. Они шипели на каменном полу, прожигали одежду, причиняя невыносимую боль.

Гарри оттолкнул замешкавшуюся Полумну, а сам укрылся за статуей автоматчика, случано оказавшейся на передовой.

— Не смотрите ей в глаза! — предупредил он свое воинство.

Воодушевленные удачной атакой, белые маски вновь перешли в наступление. Мракоборцы серьезно отнеслись к предупреждению, но как попасть в противника, на которого нельзя смотреть?

Изредка кто-то ошибался — и вмиг оборачивался каменным изваянием.

И когда казалось, что удача их покинула, кто-то еще появился у подножья шаткой лестницы наверх.

— Эвриала, очнитесь!

Щелчок пальцев.

Рука, сжимающая палочку безвольно опустилась. Волшебница осоловело тряхнула головой, вспоминая, в каком мире она находится, а потом резко развернулась с недавним союзникам.

Двое не успели понять, что произошло — и застыли каменными глыбами. Мракоборцы быстро обезвредили остальных.

— Габриэль? — Гарри не поверил своим глазам.

— Я сам удивлен не меньше, — усмехнулся некромант. — Но кое-кто освоил полезную науку отлично подбирать слова.

Из-за его спины вышел Северус и пристыженно опустил глаза.

Гарри даже сказать ничего не успел о поведении сына:

— Весь в тебя, — ласково улыбнулась Полумна и възъерошила мальчику волосы.

— Да уж, — только и смог вымолвить Поттер-старший.

— Простите меня, — все обернулись к профессору Горгон. — Я давно чувствовала его зов, но думала, что смогу ему противостоять. Я ошиблась.

— Заклятие, похожее на «Империус»? — дотошно уточнил Моррисон. — В этом случае, мэм, вы можете рассчитывать на невзыскательность закона.

— Хуже, — волшебницу аж передернуло. — Гораздо хуже. Спасибо, что вернули мне разум, Габриэль.

— Рад помочь, — просто ответил Розенкранц.

— Если я как-то могу искупить свою вину...

— Просто отведите нас к Чумному Доктору, — попросил Гарри. — Это противостояние слишком затянулось.

Эвриала кивнула и жестом пригласила следовать за собой.

Охранники в зале ритуалов даже сделать ничего не успели, как оказались связаны. Но что делать дальше Гарри не имел ни малейшего понятия. Красноватый полупрозрачный купол отделял штурмовиков от каменного алтаря. Чары, которые обрушили на него мракоборцы, он не разрушил и не отразил, а словно поглотил, засияв еще яростнее.

— Что это, черт возьми, такое? — ругнулся Моррисон.

— Щит четырёх стихий, — объяснил Габриэль, хотя вопрос явно был риторический. — Мне очень жаль, но сейчас мы ничего не сможем с ним сделать. Судя по символам, начерченным по ту сторону барьера, мы имеем дело с ритуалом призыва демона. Если память меня не подводит, он должен саморазрушится, как только демон обретет материальное тело. У нас будет всего несколько минут, чтобы изгнать его обратно, или одержимый лишится рассудка, так что приготовьтесь.

— Одержимый?! — Полумна изо всех сил старалась сохранит самообладание, но тут подбежала и бессильно стукнулась в барьер кулаками. — Лисандер!

— Тетя Луна, — Северус подошел к ней и взял за руку. — Я уговорил учителя Габриэля прийти сюда. Если он здесь, все будет хорошо. Вы мне верите?

Мальчик говорил так убежденно, что Полумна через силу улыбнулась и крепко его обняла:

— Верю. Конечно, верю.

Слова звучали на языке, казавшимся жутким — и в то же время, до боли знакомым. Кое-как справившись с нарастающей паникой, Леопольд прислушался повнимательнее. Ну конечно, это латынь! Вот только кроме нескольких заклинаний мальчик был уверен, что никогда не знал этого языка. А теперь кажется, что очень даже знал и даже говорил на нем — просто забыл... А за барьером что-то происходило — множество людей, занкомых и не очень. Они бродили вдоль щита, держа наготове палочки, но ничего не предпринимали. Когда Лео увидел Габриэля, он воспрял духом... и тут же свалился в бездну отчаяния. Если уж всезнающий преподаватель защиты ничего не может сделать — остается просто лежать и ждать своей участи. Лео не нравилась эта мысль. Пытаясь перекричать размеренный речитатив, он стал распевать песню, дурацкую-дурацкую. Но голос Чумного Доктора даже не дрогнул — он впал в своего рода транс, сменившийся радостным воплем, когда у ног мальчика засветился портал, сотканный четырьмя цветами — стихиями, явив миру...

...высокого темноволосого мужчину неопределенного возраста. Одет он был в черный смокинг и цилиндр, в руках сжимал трость с резным набалдашником. Губы пришельца искривились в легкой улыбке, а глаза, правый черный, а левый почему-то зеленый, были слегка прищурены.

— Прелестно, просто прелестно, — с дежурным одобрением произнес он, разглядывая «воплощенные стихии», бессильно обмякших в свох путах.

— Кто вы? — разочарованно спросил Чумной Доктор, явно ожидавший кого-то другого.

— Неужели ты не узнаешь меня, Титаниус Горгон? — в притворном недоумении вопросил незнакомец. — А, полагаю, ты желал узреть меня в ином обличье?

Его тело подернулось пеленой непроницаемой тьмы и начало изменяться. Незнакомец стал выше ростом, его тело покрылось крепкой красной чешуей, по полу ударил мощный хвост, а массивные рога почти уперлись в магический барьер.

Дьявол резко наклонился вперед, упершись ладонями в алтарь и заскрежетав когтями по старому камню.

— Что нужно тебе, раз осмелился призвать меня?

Чумной Доктор выпрямился, глубоко вздохнул и отвесил церемониальный поклон.

— Молю, о великий Повелитель Тьмы, прими это тело, войди в насквозь прогнивший мир и очисти его огнем от скверны.

Дьявол громоподобно рассмеялся, и стены пещеры едва заметно задрожали.

Потом заговорил вкрадчивым, гипнотическим голосом:

— Я не могу не оценить твои труды, человек. Портал четырех стихий нивелирует эфиро-материальные эманации, создавая квазистабильный переход, что, учитывая глубинную природу наших миров, практически недостижимо. Также он позволяет нам, демонам, явится в истиной форме, надстраивая для астрально-энергетической сущности псевдоматериальный компонент. Что в свою очередь, дает нам возможность даже здесь использовать силу субстанциональных переходов, обычно недоступную в проявленных мирах...

— Да! ДА! — в экстазе закивал Чумной Доктор. — Я знал, что ты оценишь глубину моего замысла.

— Также, — не обращая на него внимания, продолжил Дьявол, — ты припас для меня тело, что является вопросом комфорта и признаком уважения. Но есть одна деталь...

Что-то в его речи неуловимо изменилось, от слов повеяло угрозой.

— Мы, создания Тьмы, яростны, эгоистичны, беспринципны, деструктивны. Но мы никогда, никогда не причиним вреда своим детям! В отличие от вас, людей.

Взгляд доктора Горгона против воли метнулся к защитному полю, за которым стояла она, его дочь. Растрепанная, в съехавшей на бок волшебной шляпе. Но доктор как будто видел и клыки, и змей, что и придавали симпатичной в общем-то женщине облик чудовища.

Он с усилием поднял глаза обратно на Дьявола.

— Что вы имеете в виду?

— Как, Горгон, тяжело осознавать, что волшебство, на которое ты потратил полжизни, удалось девятнадцатилетней колдунье? Она призвала меня. Не скрою, не так искусно. Одну лишь ночь мы были с ней вместе. Дитя небес и создание бездны. В этом есть своя особая поэзия, не так ли?

Призыватель затрясся, как осиновый лист, первым сообразив, что значат эти слова. Леопольд прищурился, рассматривая черты демона, отчего-то кажущиеся смутно знакомыми. Если не обращать внимания на красную чешую, он видел похожие не один раз — в зеркале.

— Вы...

— Я — твой отец, — прочитав его мысли, кивнул Дьявол.

Кандалы рассыпались в мелкую труху.

Чумной Доктор упал ниц:

— Простите меня, Владыка Тьмы, молю, простите!

— Прощение ты будешь просить следующую тысячу лет в моих владениях, — демон расхохотался, и смех этот был самим ужасом.

Потом наклонился к Лео, успевшему принять положение сидя и бережно обнял своими огромными руками.

— Я всегда буду присматривать за тобой.

Но это длилось лишь мгновение.

Схватив за шкирку тщетно пытавшегося улизнуть Горгона, Дьявол исчез в яркой огненной вспышке.

Барьер пал.

— Лео, Лео, я так волновался! — Северус первым кинулся к другу и стиснул в объятиях.

— Что случилось, мистер Нордхаген? — это подоспел Гарри. — Вы можете рассказать, что происходило внутри?

— Да ничего такого, — Лео загадочно улыбнулся. — Демону не понравилось припасенное тело. Мелковат, наверное.

Эпилог

Холодный ветер последних осенних деньков гонял по улицам Хогсмида опавшие листья. Люди кутались в плащи и мантии, стараясь побыстрее очутиться у домашнего очага. Или в уютном пабе «Три метлы», где всегда было тепло и уютно.

Двое мужчин неторопливо потягивали сливочное пиво за столиком у дальней стены, наслаждаясь умиротворенным покоем.

— Снова на том же месте, Гарри? — с шутливой интонацией произнес Габриэль, позволив себе мимолетную улыбку.

— Надо сказать, повод сегодня куда более приятный, — Гарри улыбнулся в ответ и чуть пригубил горячий напиток.

— Порядок в магическом мире, наконец, восстановлен, — это был не вопрос, а утверждение. Гарри послышалась легкая ирония, но он счел правильным не реагировать на подтекст. В этом весь Габриэль — современное мироустройство вызывало у него лишь снисходительную усмешку. Поэтому он спокойно рассказал:

— Все участники группировки «белые маски» задержаны, капсулы с ядом извлечены. Пока не ясно, было ли использовано нетипичное заклятие контроля разума, или их просто потрясла участь руководителя, но многие добровольно раскаивались и сотрудничали с нами, помогали разбирать записи Чумного Доктора. Увы, некоторых все-таки придется отправить в Азкабан на пожизненное заключение. Им больше ничем нельзя помочь. Среди материалов мы нашли контрзаклятие для окаменения, и все пострадавшие уже вернулись к жизни. Маглам, участвовавшим в штурме, стерли память. Мистер Найткроу согласился, что это будет правильное решение.

Габриэль кивнул, соглашаясь.

— Мистеру Найткроу и его друзьям директор Мак Гоннагал хотела назначить наказание за самовольную отлучку из школы, — поведал он, сделав паузу на глоток, — но, в конечном итоге, объявила благодарность и начислила по двадцать очков каждому.

На лице преподавателя защиты от темных сил появилась загадочная улыбка.

— Обычно вы предпочитаете ни во что не вмешиваться, — слегка удивился Гарри.

— Разве я мог не заступиться за одних из самых талантливых моих учеников? Комбинированная стрела из воды и огня — лет двести таких не видел. А ведь я их этому не учил — они сами догадались.

Гарри понимающе усмехнулся.

— Как дети? Уже все восстановили человеческий облик? — тем временем спросил Габриэль.

— Тут история куда забавнее. — Какая-то часть Гарри считала, что радоваться приключению, о котором он собирался рассказать — сущее ребячество для начальника департамента по борьбе с темными силами, но он ничего не мог с собой поделать, а потому поведал со смешком: — спасибо вам за предоставленные записи о химероидах. Правда, мне пришлось тряхнуть стариной и воспользоваться мантией-невидимкой, чтобы незаметно подкинуть их в архив «заклятий устаревших, мало изученных и потенциально опасных».

Габриэль коротко хохотнул, представляя эту картину.

— А дальше все пошло немного не по плану. Сначала родители Гойла-младшего закатили скандал в приемной Министерства по поводу рогов и копыт. Суть их претензий сводилась к тому, что «могли бы превратить их сына во что-то более приличное». Моррисону с трудом удалось их выпроводить, пригрозив пятнадцатью сутками Азкабана за дебош. Но, к конечном итоге, и его и Шайю расколдовали наши специалисты, дети уже дома. А вот Пегги, оказавшись на свободе, избавлятсья от крыльев отказалась. Говорит, так она похожа на ангела. Финальное решение было за родителями, но они поддержали дочь. С Лисандером еще интереснее — он обнаружил у себя феноменальный нюх и тоже потребовал все оставить, как есть. Хуже того — его брат, Лоркан, тоже захотел «пушистые ушки и хвост». Полумна согласилась, что это будет мило, ее муж, напротив, настаивает, что люди — это люди, а звери — это звери, не нужно мешать все в одну кучу. Чем закончится противостояние — неизвестно, но без согласия семьи мы ничего не можем предпринять.

— Эвриала тоже отказалась, — вставил Габриэль. — Сказала, что уже сроднилась с этой частью себя.

— Что ж, ее можно понять. В любом случае — моя работа закончена, — подытожил Гарри. — Великий Мерлин, как же я устал за эти полгода.

— В рамках современной системы вы действовали максимально эффективно, — в своей манере, когда не совсем понятно, похвала это или издевка, одобрил Розенкранц. Добавил уже мягче: — вам нужен хороший отпуск.

— Да-да, Джинни уже намекала на каникулы с семьей. Без всей этой работы, — улыбнулся Гарри.

Он допил сливочное пиво, заказал еще пару кружек, и как будто мельком заметил:

— Вы сегодня выглядите необычно довольным, Габриэль.

— Вы меня раскусили, Гарри, — не стал отпираться тот. — Но последние события действительно вселяют в меня надежду. Я не одобряю методов и целей Чумного Доктора, но если вдуматься, это втор... первый демонолог за половину тысячелетия. Ваш сын — первый некромант. А студенты седьмого курса научились колдовать без палочки. Конечно, и раньше встречались талантливые чародеи, способные выйти за рамки системы, но чтобы там много — и за смехотворные пару десятков лет? Знаете, что это значит — магия возрождается. Я пережил ее падение, но может Госпожа даровала мне столь долгую жизнь, чтобы я вновь увидел ее расцвет?

— Вы говорили об этом раньше, — вспомнил Гарри. — О падении магии. Но никогда о том, что же случилось. Иссяк какой-то источник? Знания потерялись в какой-нибудь жестокой войне?

— Если бы все было так просто, — на этот раз усмешка получилась горькой, — магию сгубила обычная человеческая лень. У нас была стационарная сеть связи, охватывающая всю планету — передатчиками служили пирамиды и другие монументы. Летающие экипажи, перемещающиеся со скоростью ветра, быстрее, чем современные самолеты... да что там, много чего было. Но плести узоры магических потоков, оперировать мельчайшими изменениями тонких полей — это так сложно, не так ли? Сначала они упаковали все наиболее применимые заклинания в устойчивые конструкции, а те, которые не сумели, стали использовать все реже и реже. Потом и этого показалось мало, ведь сотворенное заклинание нужно активировать и удержать — тогда появились концентраторы. Посохи, кольца, и в конечном итоге — палочки. Жизнь мага стала простой и безопасной — все стандартизировано и работает, как часы. Когда умер последний оператор передающей сети — они решили, что ничего страшного, обойдутся совами. Когда умер последний конструктор воздушных экипажей — они подумали, что обойдутся метлами. Обошлись, сами видите, к чему это привело: полдесятка лишенных дара человек с автоматами имеет вполне реальный шанс победить мага. Магия стала проигрывать технологии. Но, как я уже говорил, это все-таки не конец. Чародеи снова хотят творить и познавать. Разве старику вроде меня может что-то доставить большее удовольствие?

Гарри снова не придумал, что на этот ответить — сложно за пару лет научиться мыслить не годами, а столетиями. Но остроумный ответ он все-таки придумал:

— Может быть стаканчик огненного виски?

— Пожалуй, вы правы, — охотно согласился некромант. — А лучше два.

Первый снег засыпал окрестности Хогвартса легчайшим белым ковром. В это субботнее утро солнце, уже по-зимнему бледное, выбралось из-за туч, словно приглашая насладиться погожим деньком. Северус, Лео, Аэрис и Карлос устроили пикник на берегу озера.

— Как хорошо снова оказаться в Школе, — Лео потянулся, как довольный сытый кот, — когда ты ни в чем не виноват. Никто не дразнится, жалеют даже. И не перед началом экзаменов — до них еще ой как далеко. Впереди Рождество и каникулы. Чудеса, да и только!

— А мы уже подумали, что ты сам сбежал, — не преминула подколоть его Аэрис.

— Вот еще, — фыркнул рыжий. — Разве интересно влипать в приключение без друзей? Так и обсудить не с кем будет! Вообще, мне не понравилось быть похищенным — это довольно жутко, на самом деле. Сидишь и не знаешь, чего от тебя надобно.

— Главное — что все хорошо кончилось, — суеверно перевел тему Карлос. — Можно больше ничего не бояться и с удовольствием есть этот замечательный брусничный пирог!

— Странно все кончилось, — не поддержал его Северус, которому события в логове Чумного Доктора не давали покоя, а тут такой повод все выяснить, — Ты сказал, что демону не понравилась жертва и он утащил призывателя в ад. Но, знаешь ли, непонравившиеся жертвы не обнимают на прощание.

— Все-то ты заметишь, ваше величество, — усмехнулся Лео, но усмехнулся по-доброму. Складывалось впечатление, что он и правда давно хотел кому-то рассказать.

— Помните, я говорил, что мой отец — «очень сильный волшебник, такой, что непосвященные приходят от него в трепет»? — начал он с таким видом, с каким обычно рассказывают страшные байки.

— Вот только не говори, что тот демон — это он и есть, — фыркнула Аэрис.

Лео демонстративно насупился:

— Тебе обязательно было спойлерить мой супер-крутой рассказ с закрученным сюжетом?

Друзья аж рты поткрывали от удивления.

— Я что, угадала? — Аэрис озадаченно моргнула.

— Ну да, угадала, — все еще недовольно буркнул Лео.

— Ну ничего себе! — пришел в себя Северус. — Ты, значит, полудемон? А я все думал, откуда это — фестралы, прочие вещи.

— Получается так. Вот подрасту немного и буду воровать чужие души! Бу! — с этими словами он поднял руки вверх, скрючил пальцы и резко наклонился к Карлосу.

— Мама! — тот от неожиданности опрокинулся назад и выронил кусок пирога.

— Леопольд! — строго одернула его Аэрис.

— Простите, я пошутил, — смутился рыжий.

— Я так и понял, — мягко улыбнулся Карлос. Он подобрал пирог со скатерти, пару раз дунул на него для порядка и отправил в рот.

— Вот мне теперь даже завидно, — напустив на себя скорбный вид, протянула Аэрис. — Один — будущий Король Мертвых, другой — сын демона. А я — всего лишь вторая наследница «благороднейшего и древнейшего семейства Малфоев». Так не честно!

— Ну хочешь, — пришел ей на помощь Северус, — если ты не отличишься до окончания школы, станешь Королевой Мертвых вместе со мной? Мне не жалко.

— Настоящий друг, — девочка опустила ресницы, смутившись непонятно от чего.