Обложка Гарри Поттер. 9Б в Хогвартсе

Гарри Поттер. 9Б в Хогвартсе

Плут

0% прочитано
Стандартный
Плут

Гарри Поттер. 9Б в Хогвартсе

Глава 24. Очарование Бездны, Уроки пикапа и Капиталистический Квиддич

Если бы меня, Невилла Лонгботтома, попросили описать октябрь 1992 года одним словом, я бы выбрал слово «сюрреализм».

Второй месяц учебы показал, что Том Реддл, захвативший тело Златопуста Локонса, был не просто гениальным темным магом. Он был гениальным актером. Вместо того чтобы начать кровавый террор, срывать маски и смеяться злодейским смехом под раскаты грома, крестраж решил сыграть в долгую. И, Мерлин меня дери, он играл блестяще.

Локонс очаровал весь Хогвартс. Абсолютно всех.

Его уроки Защиты от Темных Искусств стали легендарными. Он давал реальные, прикладные знания, балансируя на тончайшей грани между разрешенной школьной программой и мрачными секретами боевой магии. Студенты старших курсов, которые поначалу относились к автору женских романов со скепсисом, теперь сидели на его лекциях с открытыми ртами. Пуффендуйцы перестали бояться теней, когтевранцы исписывали свитки конспектами, а слизеринцы смотрели на него с благоговением, чувствуя родственную, темную душу.

Дошло до того, что шестикурсники и семикурсники, готовящиеся к экзаменам ЖАБА, начали приносить ему его же собственные книги «Магический я» и «Встречи с вампирами». Но они просили автографы не потому, что фанатели от его улыбки. Они просили их в знак искренней благодарности за реальное обучение. — Профессор Локонс, спасибо вам, — искренне благодарил Седрик Диггори, протягивая перо. — Ваш метод отражения парализующих проклятий спас мне жизнь на практике.

Том Реддл, сжимая челюсти так, что скрипели зубы, натягивал на лицо фирменную улыбку Златопуста и размашисто расписывался на обложке, где был изображен его собственный, ненавистный ему сосуд. — Всегда рад помочь, мой мальчик, — мурлыкал Темный Лорд, внутренне желая вскрыть Диггори грудную клетку тупым ножом. — Знания — это свет. Читайте главу седьмую, там я подробно описываю уклонения.

Я наблюдал за этим каждый день. И, признаюсь честно, в моей издерганной паранойей душе просыпалось тихое, мерзкое, абсолютно саратовское злорадство. Да, он был Волдемортом. Да, он мог убить нас одним щелчком пальцев. Но он был заперт в теле клоуна, и ему приходилось играть по правилам школы. А самое главное — ему приходилось терпеть 9 «В».

Однажды после обеда я стоял в нише коридора третьего этажа, скрытый за гобеленом, и наблюдал сцену, достойную Оскара в номинации «Лучшая комедия абсурда».

Златопуст Локонс (Реддл) уверенным, скользящим шагом шел по коридору, направляясь в свой кабинет. Вдруг из-за поворота, словно черная летучая мышь, выпорхнула Аня (Меган Джонс). На ней была кружевная вуаль, а в руках она сжимала букет из сушеных, мертвых черных роз.

— Мой Принц! — с придыханием простонала готка, преграждая ему путь. — Я принесла вам символ увядания! Я написала для вас поэму о некрозе тканей! Позвольте мне прочитать её в вашем кабинете, пока луна не взойдет над Астрономической башней!

Глаз Реддла дернулся. Величайший темный маг, перед которым дрожала Британия, отшатнулся от одиннадцатилетней девочки, как от прокаженной. — Мисс Джонс, — процедил он, пытаясь обойти её по широкой дуге. — Ваши... флористические изыски весьма оригинальны. Но я крайне занят. Проверка эссе, знаете ли. Оставьте ваши стихи в учительской.

Он попытался ускорить шаг, но тут из рыцарских доспехов с тяжелым лязгом и шипением шагнул Костя-Вейдер. — Хххх-шшш... Пшшш-хууу... — раздалось из-под черного пластикового ведра. — Учитель. Я почувствовал возмущение в Силе. Повстанцы замышляют мятеж в теплицах. Грядет битва. Империя ждет ваших приказов.

Реддл остановился. Его пальцы судорожно сжались на рукояти палочки в кармане. Ему стоило огромных усилий не произнести Аваду Кедавру прямо здесь и сейчас. — Мистер Макмиллан, — выдохнул Темный Лорд, массируя переносицу. — В теплицах нет повстанцев. Там мандрагоры. Идите и пересаживайте их, как велела профессор Спраут. И снимите эту нелепую урну с головы!

Реддл, уже не скрывая раздражения, почти побежал по коридору, стремясь скрыться в спасительной тишине своего кабинета. Оставалось всего десять метров до двери.

И тут из-за угла, поигрывая бровями и жуя мятную жвачку, вырулил Блейз Забини (Тимур — пикапер).

— О, профессор Локонс! Мое почтение! — Тимур преградил дорогу, облокотившись о каменную стену и приняв позу "альфа-самца в поиске". — Чего вам, мистер Забини? — прошипел Реддл, чьи нервы уже лопались, как перетянутые струны.

— Профессор, мне нужен ваш экспертный совет, — Тимур заговорщически понизил голос, оглядываясь по сторонам. — Вы же спец по доминированию. Вот скажите, если я применяю Империус в лайтовой форме, ну, типа, легкое ментальное внушение... это считается абьюзом в токсичных отношениях, или это просто агрессивный флирт?

Том Реддл замер. Он смотрел на этого смуглого первокурсника, который на полном серьезе спрашивал у него, можно ли использовать Непростительное проклятие для съема телочек.

— Мистер Забини, — ледяным, вибрирующим от чистой, концентрированной ненависти шепотом произнес Темный Лорд. — Если вы попытаетесь применить Империус в стенах этой школы, ваш "агрессивный флирт" закончится в камере Азкабана. А если вы еще раз подойдете ко мне с подобными вопросами, я лично продемонстрирую вам, что такое настоящий абьюз. Свободны.

Реддл обогнул оцепеневшего Тимура, ворвался в свой кабинет и захлопнул дверь с такой силой, что с потолка посыпалась штукатурка.

Я, стоя за гобеленом, беззвучно трясся от смеха, зажимая рот руками. Волдеморт страдал. Он страдал так, как не страдал ни один злодей в истории. Наш класс стал для него персональным, изысканным кругом ада. И, видит Мерлин, я злорадствовал от каждой секунды его мучений.

Но эйфория была недолгой. Ноябрь вступил в свои права, принеся с собой холодные ветры, проливные дожди и первое по-настоящему крупное событие школьного календаря. Матч по квиддичу. Гриффиндор против Слизерина.

Обстановка в Хогвартсе накалилась до предела. В 9 «В» началась своя локальная холодная война, которая грозила перерасти в горячую стадию прямо на поле.

Серега Малфой, получив от своего отца спонсорский транш (в качестве извинений за химическую атаку в Косом переулке), экипировал всю сборную Слизерина новейшими метлами «Нимбус-2001». Черные, полированные, аэродинамически идеальные болиды делали слизеринцев практически непобедимыми в воздухе.

Жека Поттер, ловец Гриффиндора, на тренировки практически не ходил. Капитан Оливер Вуд рвал на себе волосы, умоляя Избранного отработать финт Вронского, но гопник лишь отмахивался. — Слышь, Вуд, не гони волну, — флегматично отвечал Жека, щелкая семечки на трибунах. — Квиддич — это та же драка район на район, только в 3D. Тут тактика не решает. Тут решает, кто первый кому в челюсть бладжером пропишет. У меня «Нимбус-2000», тачка проверенная. Затащим на рефлексах.

Утро матча выдалось отвратительным. Низкие свинцовые тучи висели над замком, моросил мелкий, колючий дождь. Воздух был пропитан запахом мокрой травы и адреналина.

Трибуны гудели. Лена и Катя Патил каким-то чудом (и взяткой в два галеона Ли Джордану) захватили комментаторскую будку.

— Приветствуем всех на главном замесе этого сезона! — звонкий голос Лены разнесся над стадионом. — Сегодня мы увидим, чьи понты круче: спонсорские бабки Слизерина или гоп-стоп рефлексы Гриффиндора!

Обе команды вышли на поле.

(Взгляд со стороны: Драко «Серега» Малфой)

Серега стоял на мокрой траве, сжимая гладкое древко своего «Нимбуса-2001». На нем была зеленая форма, обтягивающая его раскачанный торс. Он смотрел на Жеку Поттера, который стоял напротив, сутулясь и натягивая капюшон от дождя.

«Ну всё, Поттер, — думал Серега, хищно улыбаясь. — Сегодня Синдикат покажет тебе, что такое монополия на рынке скоростей. Моя метла быстрее, моя масса больше. Я тебя просто физически затолкаю в кольца».

Мадам Трюк дунула в свисток и открыла сундук. Мячи вырвались на свободу. Квоффл улетел вверх, бладжеры начали свою бешеную пляску.

— Взлет! — крикнула мадам Трюк.

Четырнадцать игроков свечой взмыли в серое небо.

Матч начался как кровавая бойня. Ни о каком благородном спорте не было и речи. Слизеринцы, чувствуя колоссальное превосходство в скорости, использовали тактику тарана. Они выстроились клином и просто сносили гриффиндорских охотников с метел.

Но Жеку квоффл не интересовал. Он кружил высоко над полем, высматривая золотой снитч. Серега поднялся на его уровень. Их метлы поравнялись.

— Че, очкарик, как погодка? — крикнул Серега сквозь шум ветра и дождя. — Давай, показывай свой скилл! — Пасть закрой, блондиночка, — огрызнулся Жека. — Смотри, как бы твой лакированный веник пополам не треснул.

И тут началось самое странное. Из ниоткуда, с диким свистом, прорезая пелену дождя, прямо в голову Жеке полетел бладжер.

Жека, обладая рефлексами уличного бойца, инстинктивно пригнулся. Тяжелый железный мяч просвистел в миллиметре от его уха, снеся кисточку на капюшоне.

— Эй! Вы че творите?! — заорал Поттер, глядя на загонщиков. Но бладжер не улетел. Он остановился в воздухе, сделал неестественно резкий разворот, нарушая все законы физики и баллистики, и снова бросился на Избранного, как самонаводящаяся ракета.

Я сидел на трибуне вместе с Дашей и Максом. Мы в ужасе наблюдали за этим. — Бладжер заколдован! — крикнула Даша, хватаясь за бинокль. — Он бьет только по Гарри!

Я сжал кулаки. Добби. Сумасшедший эльф всё-таки добрался до инвентаря. Он не смог не пустить нас на вокзал, но он решил "спасти" Гарри Поттера, покалечив его на матче и отправив домой.

Началась самая эпичная и жестокая воздушная акробатика, которую когда-либо видел Хогвартс. Жека понял, что мяч хочет его убить. Он бросил метлу в пике. Бладжер несся за ним по пятам. Избранный закладывал виражи, от которых у нормального человека вырвало бы внутренности. Он летал между трибунами, уклонялся в последнюю секунду, заставляя мяч пробивать деревянные опоры башен.

(Взгляд со стороны: Гарри «Жека» Поттер)

«Сука! Сука! Вот же падла железная!» — орал я про себя, выжимая из своего «Нимбуса-2000» все соки. Мои очки заливало дождем. Ветер резал глаза. За спиной гудел тяжелый, железный шар, нацеленный мне в затылок. Фред и Джордж пытались отбить его своими битами, но бладжер просто игнорировал их удары, меняя траекторию и снова устремляясь ко мне.

— Валите отсюда! — крикнул я близнецам, уходя в бочку. — Эта хрень на меня заагрена! Вы мне только мешаете маневрировать!

Я сделал резкий разворот у самых колец Слизерина. Бладжер пробил кольцо насквозь. И тут краем глаза, сквозь пелену дождя, я увидел его.

Золотой снитч. Крошечный, сверкающий золотом шарик порхал прямо над газоном поля, у ног профессора Снейпа.

Я спикировал вниз.

Но Серега Малфой тоже не дремал. Его «Нимбус-2001» был быстрее. Мафиози сложился на древке метлы, как профессиональный гонщик, и рванул наперерез.

Мы неслись к земле параллельным курсом. Слева от меня — Серега. Сзади — ревущий, как реактивный снаряд, бешеный бладжер.

— Сдай назад, мажор! — проорал я, отпуская одну руку от древка и пытаясь толкнуть Серегу в бок. Это была грязная игра, но правила квиддича меня волновали меньше всего.

— Хрен тебе! — прорычал Серега в ответ. Он не стал уклоняться. Он ответил ударом на удар. Его широкое, накачанное плечо врезалось в мое.

На скорости в сто миль в час мы сцепились в воздухе. Это был уже не спорт. Это была драка на метлах. Мы толкались локтями, пинались ногами, пытаясь сбросить друг друга.

Земля стремительно приближалась. Снитч порхал в пяти метрах.

Я протянул правую руку вперед, почти касаясь пальцами золотых крылышек.

И в этот момент заколдованный бладжер настиг меня.

Он ударил не в спину. Он ударил сбоку, с чудовищной, костоломной силой врезавшись в мое вытянутое правое предплечье.

ХРЯСЬ!

Звук ломающейся кости перекрыл рев трибун. Ослепительная, белая вспышка боли пронзила мою руку от плеча до самых кончиков пальцев. В глазах потемнело. Рука плетью повисла вдоль тела.

Моя метла вильнула. Я потерял управление. А Серега Малфой, воспользовавшись моим ступором, нажал на газ, вырвался на полкорпуса вперед и, издав победный рык, сомкнул свои пальцы на золотом снитче.

Слизерин выиграл матч.

Моя метла врезалась в грязный, раскисший газон. Я кубарем покатился по траве, собирая грязь и чувствуя, как сломанная рука болтается, словно резиновый шланг. Бешеный бладжер развернулся для контрольного удара в голову, но тут кто-то из толпы выстрелил Редукто, и железный мяч разлетелся на куски.

Я лежал на спине, тяжело дыша. Дождь заливал лицо. Рука пульсировала адской, невыносимой болью. — Сука... больно-то как... — простонал я, сквозь стиснутые зубы.

(Взгляд со стороны: Невилл Лонгботтом)

Как только Жека рухнул на землю, я, Даша и Макс сорвались с трибун и побежали к нему. Вокруг Поттера уже собиралась толпа. Слизеринцы ликовали на другой стороне поля. Серега, сжимая снитч, победно вскидывал руки.

Мы растолкали гриффиндорцев. Жека лежал в грязи, бледный как полотно, баюкая сломанную, неестественно вывернутую руку.

И тут толпа почтительно расступилась.

К нам, не обращая внимания на дождь, который словно отталкивался от его безупречной мантии, подошел Златопуст Локонс. Том Реддл.

Он посмотрел на корчащегося Избранного. В его глазах не было сочувствия. Там был холодный, клинический интерес.

— Отойдите, дети. Дайте мне взглянуть, — мягко, властно произнес профессор ЗОТИ, опускаясь на одно колено рядом с Жекой.

У меня внутри всё заледенело. Я вспомнил канон. В оригинальной истории Локонс, будучи бездарным идиотом, пытался срастить кости Гарри заклинанием Бракиам Эмендо, но в итоге просто удалил все кости из его руки, превратив её в резиновую перчатку.

"Он сейчас сделает то же самое! — в панике подумал я. — Или хуже! Он Темный Лорд! Он может наложить проклятие гниения под видом лечения!"

— Нет! Не трогайте его! — выкрикнул я, делая шаг вперед и доставая палочку. — Ему нужна мадам Помфри! Вы не целитель!

Реддл поднял на меня взгляд. Его голубые глаза сузились. В них промелькнула ледяная угроза, обещающая мне медленную и мучительную смерть. Но он тут же натянул маску Локонса. — Не стоит паниковать, мистер Лонгботтом, — улыбнулся он. — Я залечил бессчетное количество переломов, когда жил среди троллей в Гималаях. Это сущий пустяк.

Он достал свою палочку из красного дерева.

Жека, корчась от боли, прошипел: — Слышь, хлыщ... если ты мне руку отпилишь... я тебе второй глаз подобью...

Том Реддл проигнорировал угрозу. Для него, величайшего мага, банальный перелом был оскорбительно легкой задачей. Он не собирался удалять кости. Он собирался продемонстрировать свою компетентность и еще больше очаровать школу.

Реддл навел палочку на изломанную руку Жеки. Он не стал произносить латинских заклинаний вслух. Это было ниже его достоинства. Он просто пустил по палочке импульс чистой, восстанавливающей магии — сложной, глубокой колдомедицины, которой он обучился еще в молодости.

— Эпискеи. Ферула, — одними губами прошептал Темный Лорд.

Мы с ужасом смотрели на руку Жеки. Не было никакого желе. Раздался громкий, влажный хруст. Кости, разорванные бладжером, мгновенно, за долю секунды, встали на свои места, идеально состыковавшись. Порванные мышцы и связки срослись. Из кончика палочки Локонса вырвались плотные, белоснежные бинты, которые туго, профессионально зафиксировали руку, наложив безупречную шину.

Вся процедура заняла три секунды.

Жека моргнул. Он осторожно пошевелил пальцами. Боли не было. Рука была целой.

Толпа гриффиндорцев, наблюдавшая за этим чудом исцеления, разразилась бурными, восторженными аплодисментами.

— Невероятно! — ахнул Колин Криви, щелкая камерой. — Профессор Локонс, вы просто кудесник! — восхищенно защебетали старшекурсницы.

Том Реддл встал, элегантно отряхивая мантию от невидимых пылинок. Он широко, ослепительно улыбнулся публике. — Как я и говорил, сущий пустяк. Гарри, мой мальчик, рекомендую вам всё же зайти в Больничное крыло за порцией Костероста для укрепления надкостницы. Но в целом, вы здоровы как дракон.

Жека, ошеломленный, поднялся на ноги. Он посмотрел на свою исцеленную руку, затем на Локонса. — Эм... ну, типа... от души, профессор, — пробормотал Избранный, почесывая затылок здоровой рукой. — Реально помогло. Красава.

Я стоял и чувствовал, как земля уходит из-под ног.

Даша Грейнджер сжала мою руку так сильно, что её ногти впились мне в кожу. — Он гений, Антон, — прошептала она с нескрываемым ужасом. — Он не стал совершать ошибки Локонса. Он исцелил его. Идеально.

— Да, — севшим голосом ответил я. — И теперь вся школа, включая нашего Избранного идиота, готова носить его на руках. Он заработал абсолютный кредит доверия. Никто, ни один человек в замке не поверит нам, если мы скажем, что этот добрый, компетентный профессор — Темный Лорд.

Мы смотрели, как Том Реддл уходит с поля под восторженные взгляды студентов. Он шагал медленно, с грацией хищника, который уже расставил все ловушки и теперь просто ждет, когда жертва сделает неверный шаг.

Матч был проигран. Но что еще страшнее — мы проигрывали битву за умы.

(Взгляд со стороны: Том Реддл)

Поздний вечер. Кабинет Защиты от Темных Искусств погружен в полумрак. Свет исходит только от камина, в котором тихо потрескивают дрова.

Том Реддл сидел в высоком кожаном кресле за своим столом. На столе перед ним лежал открытый дневник в черной обложке — его истинное тело, его якорь в этом мире.

Реддл смотрел на пламя, медленно поглаживая древко своей палочки.

Сегодняшний день принес ему немало удовлетворения. Он спас Поттера. О, какая ирония судьбы! Он исцелил руку мальчишки, который по пророчеству должен был его уничтожить. Но это исцеление было самым сильным ударом. Он видел глаза студентов. Он видел уважение в глазах этого грубого, неотесанного Поттера.

«Завоевать доверие врага — это первый шаг к его уничтожению, — размышлял гениальный мозг шестнадцатилетнего Темного Лорда. — Альбус Дамблдор считает, что может использовать меня. Думает, что моя гордыня ослепит меня. Как же он стар и глуп».

Но мысли Реддла постоянно возвращались к одной и той же аномалии. К этому проклятому второму курсу. К 9 «В».

Том встал, заложил руки за спину и начал мерить шаги по кабинету.

Эти дети ломали все шаблоны. Они не боялись его. Тот мальчишка, Макмиллан, всерьез вербовал его в какую-то "Империю". Эта безумная девочка Джонс смотрела на него так, словно хотела выпить его кровь. А тот наглый слизеринец, Забини, спрашивал у него советов по обольщению!

Их разум был закрыт или искажен. Реддл пытался применить легилименцию к Поттеру во время исцеления руки, но наткнулся на хаос, состоящий из образов бетонных коробок, семечек и какого-то примитивного магловского мата. Он попытался прочитать разум Лонгботтома, но тот воздвиг вокруг своих мыслей стену из психологических терминов и политических стратегий.

Они были непредсказуемы. И поэтому они были опасны.

Том Реддл остановился у окна, глядя на темные очертания Запретного Леса.

«Они смеются над Тьмой. Они превращают мое наследие в фарс, — губы Локонса скривились в жестокой усмешке, не свойственной этому лицу. — Эта девчонка Боунс требует свободы для моего Василиска. Она считает его домашним питомцем».

В глазах Реддла вспыхнул багровый огонь.

«Что ж. Вы хотите шоу? Вы считаете себя неуязвимыми, потому что вас много и вы безумны? Вы думаете, что я просто терпеливый профессор, который будет лечить ваши переломы?»

Он повернулся к стене. За каменной кладкой, глубоко под землей, билось огромное, холодное сердце древней рептилии.

«Я открою Комнату. Не для того, чтобы пугать грязнокровок. Это слишком мелко, — планы Темного Лорда приобретали новые, чудовищные очертания. — Я спущу Василиска с цепи. Я заставлю этого древнего монстра охотиться на них. На этот проклятый второй курс. Я посмотрю, как их империя, их бизнес и их экология рухнут, когда они встретятся лицом к лицу с абсолютной, первобытной смертью».

Том Реддл тихо рассмеялся. Смех был сухим, безрадостным и ледяным. Игра перестала быть скучной. 9 «В» бросил ему вызов своим существованием. И Темный Лорд принял этот вызов.

Охота началась. И на этот раз жертвами будут не кошки.

Глава 25. Ирония Медузы Горгоны, изумрудная паранойя и делегация к Темному Лорду

Матч по квиддичу закончился, оставив после себя горькое послевкусие тотального поражения. И речь шла не о проигрыше Гриффиндора. Мы, мозговой центр 9 «В», окончательно осознали, что проиграли битву за контроль над сюжетом.

Том Реддл, комфортно устроившийся в теле Златопуста Локонса, легализовался. Он не просто преподавал — он наслаждался процессом, купаясь в лучах чужой славы и параллельно выстраивая свою собственную, куда более прочную репутацию идеального наставника.

Мы с Дашей (Гермионой) ждали пиздеца. Мы знали канон наизусть. Мы знали, что если василиск на свободе, а дневник активен, скоро начнутся нападения. Но мы намеренно затаились. Нам нужно было проверить, как поведет себя этот новый Локонс. Как он будет использовать тысячелетнюю змею, учитывая, что его приоритеты явно изменились.

Мы ждали. И Хогвартс, погруженный в осеннюю слякоть, замер вместе с нами в томительном ожидании неизбежного.

(Взгляд со стороны: Оля)

Глубокая, черная ноябрьская ночь. Замок спал, убаюканный шумом проливного дождя, бьющего в витражные окна.

Но Оля (Ханна Аббот) не спала. Творческий зуд, подогреваемый пророческими вспышками Философского камня, выжигал её изнутри. Её переполняли образы грядущего окаменения, холодных чешуек и парализующего страха. Ей нужно было выплеснуть это на холст. А поскольку холстов нужного размера у неё не было, холстом вновь должны были стать древние стены Хогвартса.

Она бесшумно выскользнула из спальни Пуффендуя. На её плечи была накинута Мантия-Невидимка, заботливо и безвозвратно экспроприированная из сундука Жеки Поттера. В руках она сжимала тяжелую сумку с красками, углем и растворителями.

Она долго бродила по темным коридорам, пока её внутренний компас не привел её на второй этаж, в тот самый коридор, где располагался женский туалет Плаксы Миртл.

Оля сбросила мантию. Лунный свет, пробивающийся сквозь тучи, тускло осветил гладкую каменную кладку.

Художница опустилась на колени и открыла банки с краской. Сегодня её палитра состояла из ядовито-зеленого, глубокого изумрудного, черного угля и мертвенно-серого мела.

Она начала творить. Её руки двигались в трансе. Она не использовала кисти, втирая краску прямо пальцами и ладонями в холодный камень. Мазок за мазком, линия за линией.

На стене начала проступать гигантская, монументальная композиция. Медуза Горгона.

Это было чудовищно прекрасное и пугающее лицо женщины, чьи черты были искажены гримасой вечной ярости и скорби. Её глаза, нарисованные светящейся в темноте фосфорной краской (выменянной у Димона), были широко распахнуты. Они смотрели прямо в душу, обещая мгновенную смерть каждому, кто осмелится встретиться с ними взглядом. Но главным акцентом были волосы. Вместо волос на голове Медузы извивались десятки огромных, гиперреалистичных змей. Оля прорисовывала каждую чешуйку, каждый раздвоенный язык, капающий ядом. Змеи казались живыми, они словно шевелились в полумраке, сплетаясь в отвратительный, пульсирующий клубок.

Работа заняла у неё больше часа. Пальцы были стерты в кровь о грубый камень, платье перепачкано зеленью.

Оля отступила на несколько шагов, тяжело дыша, и посмотрела на свой шедевр. Это был манифест. Предупреждение о том, что древнее зло не просто проснулось — оно смотрит на них из каждого угла.

Внезапно в конце коридора послышались гулкие, размеренные шаги. Оля мгновенно вынырнула из транса. Она схватила свои банки, накинула Мантию-Невидимку и забилась в глубокую нишу за статуей рыцаря, затаив дыхание.

Из-за угла появился Северус Снейп. Ужас Подземелий проводил свой ночной обход. Он выглядел изможденным. Жизнь в школе, наполненной сумасшедшими детьми, медленно, но верно подтачивала его железную выдержку.

Свет Люмоса с его палочки скользнул по стене. Луч выхватил из темноты гигантское, светящееся фосфором лицо Медузы Горгоны и клубок ядовито-зеленых змей.

Снейп остановился. Он посмотрел на фреску. Медуза смотрела на него своими светящимися глазами. Змеи, казалось, тянулись к его шее.

Любой нормальный преподаватель поднял бы тревогу. Вызвал бы директора. Начал бы расследование акта чудовищного вандализма и черной магии.

Северус Снейп простоял в тишине ровно пятнадцать секунд. Он медленно опустил палочку.

— Я слишком стар для этого дерьма, — абсолютно ровным, безжизненным шепотом произнес зельевар.

Он даже не попытался применить «Эванеско», чтобы стереть краску. Он просто отвернулся и пошел дальше по коридору, стараясь не думать о том, что искусство этого ненормального пуффендуйского Ван Гога скоро сведет его в могилу быстрее, чем Темный Лорд. Ему нужно было выспаться. Учебный год только начался, а у него уже кончился запас успокоительного.

Оля дождалась, пока шаги профессора стихнут вдали, бесшумно выскользнула из ниши и побежала в свою гостиную, оставив смертоносную фреску ждать свою жертву.

(Взгляд со стороны: Колин Криви)

Колин Криви, первокурсник с Гриффиндора, никогда не был просто восторженным фанатом Гарри Поттера. О, нет. Прибыв в Хогвартс, он понял, что магия — это, конечно, здорово, но настоящая власть принадлежит прессе.

Колин спал и видел себя великим журналистом-расследователем. Он мечтал о Пулитцеровской премии магического мира. И главной темой его расследования, его золотой жилой, стали не уроки зельеварения, а таинственный "Бэнкси Хогвартса".

Колин был одержим этими хтоническими граффити, появляющимися на стенах замка. Синие демоны, пауки, кровавые надписи. Он хотел запечатлеть их все. Он хотел сделать эксклюзивный репортаж о безумном художнике, который терроризирует школу своим искусством.

Этой ночью ему не спалось. Интуиция настоящего папарацци вопила о том, что в замке появилось нечто новое. Колин взял свою верную колдокамеру, зарядил новую вспышку, на цыпочках вышел из спальни и отправился в ночной рейд.

Он бродил по коридорам около получаса, вздрагивая от каждого шороха. И наконец, его поиски увенчались грандиозным успехом.

Свернув в коридор на втором этаже, он замер.

Перед ним во всю стену раскинулась гигантская Медуза Горгона. Её фосфорные глаза жутко мерцали в лунном свете, а зеленые змеи на голове казались осязаемыми.

— Мерлинова борода... — восторженно выдохнул Колин, забыв про страх. — Это же шедевр! Это обложка для спецвыпуска "Пророка"! Сенсация!

Журналистский азарт полностью отключил инстинкт самосохранения. Колин подбежал ближе. Он поднял свой фотоаппарат, прижался глазом к видоискателю и начал настраивать фокус.

«Идеальный ракурс, — думал первокурсник, крутя объектив. — Чуть-чуть правее, чтобы захватить эти клыки у змей. Да, вот так. Просто потрясающе. Эта картина кричит о смерти. Она просто излучает смертоносную энергию».

Колин был готов нажать на кнопку спуска.

Но вдруг в видоискателе что-то изменилось. На фоне нарисованных, статичных змей появилось движение. Что-то огромное, покрытое блестящей, зеленовато-черной чешуей, плавно скользнуло в кадр.

Колин нахмурился, не отрывая глаза от объектива. «Странно. Как она смогла нарисовать анимацию? Это новые краски?» — пронеслось в голове юного репортера.

В кадре появилась голова. Это была не нарисованная змея. Это было нечто первобытное, древнее и немыслимо огромное. Голова Василиска.

Тысячелетняя рептилия, выпущенная Томом Реддлом из труб для ночной охоты, бесшумно выскользнула из-за угла и оказалась прямо перед мальчиком. Василиск приподнялся, готовясь нанести удар.

В видоискателе камеры Колина появились два огромных, светящихся желтым светом глаза. Они смотрели прямо в объектив.

Колин Криви, будучи истинным фотографом, рефлекторно, на одних инстинктах нажал на кнопку спуска.

ВСПЫШКА!

Ослепительный магниевый свет озарил коридор, ударив Василиску прямо по глазам. Древняя змея, не ожидавшая такой оптической атаки, зашипела от неожиданности, ослепленная на долю секунды, и резко отпрянула назад, скрываясь в ближайшей трубе вентиляции.

Но смертоносный взгляд уже достиг цели. Взгляд василиска ударил в линзу объектива. Система зеркал и призм внутри старого фотоаппарата преломила магическую энергию смерти. Камера буквально вскипела в руках мальчика — пластик начал плавиться, стекло объектива треснуло с противным звуком, а задняя крышка раскалилась докрасна.

Но камера приняла на себя прямой удар. До глаза Колина дошел лишь отраженный, ослабленный луч.

Смерть отменилась. Наступило Окаменение.

Магия паралича сковала тело Колина мгновенно, превратив кровь в лед, а мышцы — в камень. Он так и застыл. Стоя на полусогнутых ногах, с прижатым к лицу расплавленным, дымящимся фотоаппаратом, с пальцем, навсегда замершим на кнопке спуска.

Ирония ситуации была поистине божественной. Мальчик, хотевший сфотографировать нарисованную Медузу Горгону — мифическое существо, обращающее в камень, — сам превратился в каменное изваяние прямо на её фоне, став частью этой жуткой инсталляции.

Искусство действительно требует жертв.

Утро в Хогвартсе началось с пронзительного, душераздирающего женского крика.

Кто-то из пуффендуйцев наткнулся на окаменевшего Колина.

Новость разлетелась по замку со скоростью лесного пожара. Когда мы с 9 «В» прибежали на место преступления, коридор уже был оцеплен.

Мы протолкались сквозь толпу зевак. И то, что мы увидели, заставило даже самых отбитых фриков нашего класса побледнеть.

Колин Криви стоял, как статуя. Его лицо было искажено гримасой профессиональной сосредоточенности, а в руках дымился кусок расплавленного пластика. А прямо за ним, на стене, мерцала гигантская, нарисованная Олей Медуза Горгона со светящимися глазами.

Это было так жутко, так концептуально и так страшно, что шутки кончились.

Ребята реально испугались. Одно дело — окаменевшая кошка. Другое дело — живой человек, первокурсник, с которым мы еще вчера сидели в Большом зале. Смерть, пусть и в виде паралича, подобралась вплотную.

Денис-качок (Уэйн Хопкинс) побледнел, его огромные бицепсы сдулись. — Жесть... — пробасил он, крестясь. — Против этого штанга не поможет. Оно взглядом ваншотит.

Марина (Тень Ворона) спрятала руки в карманы, её глаза нервно бегали. Воровать в замке, где по коридорам ползает невидимая смерть, стало как-то неуютно.

Даже Костя-Вейдер, увидев статую Колина, тяжело, неуверенно засопел в свое ведро: — Хххх-шшш... Сила этого существа велика. Боюсь, моего телекинеза не хватит, чтобы остановить этот лазер из глаз.

Учителя были в панике. Дамблдор, с лицом, серым как пепел, руководил эвакуацией тела Колина в Больничное крыло. Макгонагалл прижимала платок к губам, её глаза были полны слез.

И только один человек в этой толпе не испытывал страха.

Зоя (Сьюзен Боунс). Она прорвалась сквозь оцепление Филча, вооруженная стопкой свежеотпечатанных листовок и тюбиком магического клея.

— ОТОЙДИТЕ! СВОБОДУ ПРЕССЕ! — рычала Зоя, расталкивая учителей.

Она подбежала к стене, прямо рядом с нарисованной Медузой и статуей Колина, и агрессивно, с размаху приклеила огромный плакат.

Крупными, красными буквами на нем было написано:«ЖЕРТВА ПАПАРАЦЦИ! ВАСИЛИСК ИМЕЕТ ПРАВО НА САМООБОРОНУ! МАЛЬЧИК ПРОВОЦИРОВАЛ РЕДКОЕ ЖИВОТНОЕ ВСПЫШКОЙ! ДОЛОЙ ТРАВЛЮ РЕПТИЛИЙ!»

— Вы все фашисты! — орала Зоя на остолбеневших преподавателей. — Животное просто испугалось яркого света! Это естественная реакция защиты! А вы делаете из него монстра! Я требую создания комиссии по защите прав василисков!

Снейп, стоявший рядом, просто закрыл лицо руками. Он даже не стал снимать баллы. У него кончился лимит адекватности на эту жизнь.

— Уведите эту сумасшедшую, пока я её сам в трубу не запихнул, — простонал зельевар.

Вечером того же дня мы с Дашей Грейнджер собрали экстренное заседание в пустом классе Заклинаний.

На столе была расстелена карта замка. Ситуация вышла из-под контроля окончательно. Реддл перешел к активной фазе террора.

— Мы не можем просто сидеть и ждать, пока он обратит в камень кого-то из нас, — жестко сказала Даша, барабаня пальцами по столу. — Василиск убивает прямым взглядом. Колина спасла камера. Миссис Норрис спасла лужа воды на полу. Нам нужна системная защита.

Я кивнул. — Очки. В каноне Джастин Финч-Флетчли выжил благодаря тому, что смотрел через Почти Безголового Ника. Нам нужны линзы, которые преломляют магический луч смерти, ослабляя его до паралича, или вообще блокируют.

Мы поняли, что вдвоем нам не справиться. Нам нужны были производственные мощности и материалы. Пришлось пойти на сделку с дьяволом.

Мы вызвали на переговоры Шанелей.

Вика, Лера и Света вошли в класс, надменно задрав носы. Они всё еще злились на нас за то, что мы подозревали их в краже дневника, но страх перед окаменением сделал их более сговорчивыми.

— Что вам нужно, лузеры? — фыркнула Вика Паркинсон, поправляя розовую мантию. — У нас мало времени. Мы разрабатываем новую линию румян "Бледность аристократки".

— Нам нужна ваша химия, — отрезала Даша. — Вы умеете тонировать стекло и накладывать на него гламурные фильтры. Нам нужны защитные очки. Для всего класса.

Лера (Дафна) задумчиво поправила свою кислотную оправу. — Тонировка — это наш профиль. Мы можем сделать поляризационное напыление с частицами толченого хрусталя. Оно будет преломлять свет и отражать магические выбросы. Но нам нужна основа. Полимер, который не расплавится, как камера этого идиота Колина.

И тут нам пришлось привлечь самого непредсказуемого союзника. Зою.

Мы нашли её в теплицах, где она кормила плотоядные кусты отборным фаршем. — Зоя, нам нужна твоя помощь, — я подошел к ней, стараясь говорить максимально мягко. — Нам нужна органическая, экологически чистая смола. Очень прочная.

Зоя подозрительно прищурилась. — Для чего? Хотите сделать капканы на моего василиска?!

— Нет! — хором соврали мы с Дашей. — Мы хотим сделать... э-э-э... экологичные защитные очки, — быстро нашлась Даша. — Чтобы, если мы случайно встретим василиска, мы не напугали его своими... агрессивными взглядами. Очки смягчат наш визуальный контакт с природой.

Зоя просияла. — О! Защита визуального пространства редких видов! Это прогрессивно! Я дам вам сок дремоносных бобов, смешанный с живицей плакучей ивы. При застывании это дает материал крепче стекла, и он полностью биоразлагаемый!

Коллаборация века состоялась. Шанели варили тонировку, Зоя поставляла эко-смолу, мы с Дашей накладывали защитные руны.

Через три дня весь 9 «В» получил свой инвентарь.

Это было зрелище, от которого у нормальных магов текла кровь из глаз. Двадцать семь человек нашего класса теперь ходили по Хогвартсу в одинаковых, гигантских, массивных очках с толстыми линзами ядовито-изумрудного цвета. Оправы были щедро украшены розовыми стразами от Шанелей, а дужки пахли смолой и хвоей.

Мы выглядели как армия слепых мух-мутантов на рейв-вечеринке. Костя-Вейдер нацепил изумрудные очки прямо поверх своего черного ведра. Димон натянул их поверх шляпы. Даже Саня-Ленивец спал на диване в этих очках, бормоча, что они хорошо защищают от света камина.

Весь Хогвартс шарахался от нас, считая, что мы окончательно сошли с ума на фоне массовой истерии. Но нам было плевать на моду. Изумрудная паранойя стала нашим щитом. Мы были готовы к встрече с василиском.

(Взгляд со стороны: Учительская Хогвартса)

Пока мы мастерили очки, в учительской, скрытой за массивными дубовыми дверями, шло экстренное заседание педагогического совета.

Атмосфера была тяжелой, пропитанной запахом крепкого кофе и валерьянки. Альбус Дамблдор сидел во главе длинного стола. Его лицо постарело на десять лет. Он крутил в руках дольку лимона, но не ел её. Минерва Макгонагалл нервно промокала глаза платочком. Окаменение ученика — это был не просто скандал, это была катастрофа, грозящая закрытием школы.

Северус Снейп сидел в углу, скрестив руки на груди. От него всё еще неуловимо несло лавандой, что делало его мрачный вид еще более зловещим.

И среди них, излучая фальшивое, но безупречно сыгранное сочувствие, сидел Златопуст Локонс (Том Реддл).

— Ситуация критическая, коллеги, — глухо произнес Дамблдор. — Тайная Комната действительно открыта. То, что мы считали глупой шуткой с кошкой, обернулось реальным нападением. Мистер Криви парализован мощнейшей темной магией.

— Это монстр Слизерина! — воскликнула профессор Спраут, всплеснув руками. — Мы обязаны эвакуировать школу!

— Эвакуация вызовет панику и расследование Министерства, Помона, — возразил Снейп ледяным тоном. — Нам нужно усилить патрули. Ученики не должны передвигаться по замку в одиночку.

Том Реддл, грациозно поправив манжеты своей мантии, наклонился вперед. Его лицо выражало глубочайшую, искреннюю педагогическую скорбь.

— Полностью согласен с Северусом, — бархатным голосом произнес Локонс-Реддл, глядя зельевару прямо в глаза. Снейп внутренне содрогнулся от этого взгляда, но не отвел глаз. — Мы должны сплотиться ради безопасности детей. Я готов взять на себя дополнительные ночные дежурства. Мой опыт встреч с опасными существами... в Тибете... научил меня чувствовать присутствие темной магии за милю.

— Вы очень благородны, Гилдерой, — кивнула Макгонагалл, благодарно глядя на него. — Ваша помощь неоценима.

Реддл мысленно ухмыльнулся. Эти идиоты сами давали ему карт-бланш на ночные прогулки по замку.

— Более того, — продолжил Реддл, изящно жестикулируя, — я предлагаю организовать для учеников Дуэльный Клуб. В условиях реальной угрозы они должны уметь защищать себя. Не только в теории, но и на практике. Я, как кавалер Ордена Мерлина, готов возглавить его и обучить их простейшим приемам самообороны.

Дамблдор внимательно, не мигая, посмотрел на Локонса поверх своих очков. Архимаг Света видел фальшь. Он чувствовал ложь. Но он не мог понять, откуда в этом пустышке взялась такая уверенность и компетентность. И, что самое страшное, Дамблдор не мог отказать. Идея Дуэльного клуба была логичной, и отказ вызвал бы подозрения у остальных профессоров.

— Прекрасная инициатива, профессор Локонс, — мягко произнес Дамблдор, но его глаза оставались холодными. — Я одобряю. Профессор Снейп будет вашим ассистентом на этих занятиях. Чтобы... обеспечить дополнительную безопасность.

Снейп стиснул челюсти так, что они хрустнули. Ассистировать этому павлину? Но спорить с директором было бесполезно.

Совет завершился. Учителя разошлись, вооруженные новыми инструкциями. Патрули были усилены, правила ужесточены. Замок готовился к осаде. А Том Реддл шел по коридору в свой кабинет, наслаждаясь своей безнаказанностью. Он контролировал страх. Он контролировал учителей. Он контролировал саму игру.

Но Темный Лорд еще не знал, что в этот самый момент в сырых подземельях Слизерина формировалась оппозиция. Оппозиция, которая была опаснее Дамблдора и Аврората вместе взятых, потому что она была основана на искренней, фанатичной любви.

Аня (Меган Джонс) собрала свой тайный конклав.

В пустом, пыльном кабинете Истории Магии, освещенном тусклыми свечами, стояли трое.

Аня в своем черном кружевном платье. Костя-Вейдер в мусорных мешках. И Тимур-пикапер, жующий мятную жвачку.

А на парте перед ними, свернувшись калачиком, храпел Саня (Теодор Нотт). Ленивца класса они притащили сюда силой, левитировав его прямо вместе с куском дивана из гостиной, потому что им нужен был четвертый для массовости. Саня даже не проснулся в процессе транспортировки.

Аня обвела своих соратников горящим, безумным взглядом.

— Время пришло, братья по Тьме, — торжественно, театральным шепотом начала готка. — Наш Темный Принц начал действовать. Окаменение этого жалкого мальчишки с камерой — это сигнал. Он очищает Хогвартс от слабых.

— Хххх-шшш... Пшшш-хууу... Империя наносит ответный удар, — одобрительно прогудел Костя, поглаживая рукоять выключенного меча.

— Да-да, четкий мув, — кивнул Тимур. — Авторитет подкрепил конкретно. Бабы теперь от него вообще без ума будут, плохие парни всегда в топе.

Аня закатила глаза, игнорируя приземленность пикапера. — Мы не можем больше оставаться в тени. Мы — 9 «В». Мы — элита. И мы должны доказать Ему свою преданность. Мы должны прийти к Нему и открыто заявить о своей верности! Мы станем первыми Пожирателями Смерти нового поколения!

Тимур почесал затылок. — Слышь, Ань... ну, идея-то норм. Но есть пара нюансов. Во-первых, он препод. А во-вторых, он же реально психопат. Ты помнишь, как он Квиррелла расплавил? А вдруг он нас просто на запчасти для зелий пустит, как только мы ему признаемся? У меня еще грандиозные планы на французских вейл на турнире Трех Волшебников.

— Глупец! — взвизгнула Аня, топая ножкой в тяжелом ботинке. — Он был жесток, потому что был бестелесным духом! А сейчас он в теле! Он адекватен! Он учит нас! И если мы придем к нему сами, добровольно, преклоним колени и предложим свои услуги... он оценит это. Он примет нас!

Костя шагнул вперед. — Моя армия клонов... то есть, мусорных големов... еще не готова, — басом произнес Ситх. — Но союз с таким сильным адептом Темной стороны выгоден. Мы предложим ему пакт о ненападении и раздел сфер влияния. Он берет Хогвартс, я беру Коррускант... то есть Министерство.

Саня на парте громко храпнул, перевернулся на другой бок и пробормотал во сне: «Отвалите, демоны, дайте поспать...»

Аня с отвращением посмотрела на ленивца, но решила, что для массовки он сгодится. — Решено. Мы идем к нему. Прямо сейчас. В его личные апартаменты. Разговор будет откровенным. Это расколет наш класс на две фракции, — Аня мрачно улыбнулась. — Даша и Антон будут сопротивляться. Жека и Макс будут мешать. Но мы выберем сторону победителя. Вперед, слуги Тьмы!

Она развернулась и, шурша юбками, пошла к двери. Костя и Тимур, переглянувшись с легким сомнением, двинулись за ней, левитируя спящего Саню.

(Взгляд со стороны: Том Реддл)

Кабинет Защиты от Темных Искусств был погружен в тишину.

Том Реддл сидел за своим столом, потирая виски. План с василиском работал. Школа была в панике. Дамблдор забился в угол. Всё шло по плану. Скоро он совершит третье нападение. Выберет какую-нибудь наглую грязнокровку с Когтеврана, чтобы окончательно деморализовать персонал.

Темный Лорд наслаждался своим гениальным умом и безупречной стратегией.

Вдруг в массивную дубовую дверь его кабинета раздался стук.

Три коротких, робких, но настойчивых удара.

Реддл нахмурился. Было уже за полночь. Ученикам строжайше запрещено покидать гостиные. Кто осмелился нарушить комендантский час?

Он взмахнул палочкой, натягивая на лицо маску заботливого, удивленного Златопуста Локонса. — Войдите.

Дверь со скрипом отворилась.

То, что увидел величайший темный маг столетия, заставило его на секунду усомниться в собственной адекватности и предположить, что кто-то подмешал ему в тыквенный сок галлюциногенных грибов.

На пороге его кабинета стояла делегация.

Впереди всех, молитвенно сложив руки на груди, стояла Меган Джонс (Аня) в черном похоронном платье. Её глаза сияли фанатизмом, а на лице были надеты огромные, уродливые, сверкающие розовыми стразами изумрудные очки.

За её правым плечом, тяжело и ритмично сопя, возвышался Эрни Макмиллан (Костя). На нем были намотаны черные мусорные мешки, на голове красовалось черное пластиковое ведро, а ПОВЕРХ ведра были криво нацеплены такие же огромные, блестящие зеленые очки.

За левым плечом Ани стоял Блейз Забини (Тимур), который жевал жвачку, поправлял модную челку и тоже таращился на профессора сквозь нелепые изумрудные линзы со стразами.

А позади них, прямо в воздухе, завис кусок зеленого кожаного дивана, на котором, пуская слюни и громко храпя, спал Теодор Нотт (Саня). На его глазах тоже были надеты защитные зеленые очки, примотанные к голове скотчем, чтобы не упали во сне.

Том Реддл сидел в кресле. Его гениальный мозг завис. Система выдала критическую ошибку.

Четыре ребенка. В зеленых, сверкающих стразами уродливых очках. Один в мусорном пакете, другой спит на летающем диване. И они пришли к нему ночью.

— Что... — голос Темного Лорда дрогнул. Он забыл включить интонации Локонса. Он говорил своим собственным, хриплым, ошеломленным голосом. — Что это значит? Вы почему не в постелях? И почему вы в этом... маскараде?

Аня (Меган) шагнула вперед. Она грациозно опустилась на одно колено прямо на каменный пол кабинета и склонила голову, покрытую кружевами.

— Мой Повелитель... — благоговейно, с придыханием прошептала девочка. — Мы пришли. Мы знаем, кто вы. Мы знаем, что Златопуст Локонс мертв, а в его теле живете Вы. Истинный Наследник Слизерина.

Том Реддл похолодел. Его раскрыли. Эти ненормальные дети, эти дегенераты, раскусили его идеальную маскировку. И они пришли не с аврорами. Они пришли сами.

— Мы пришли не сражаться, о Темный Принц, — Аня подняла лицо, и её зеленые очки со стразами зловеще блеснули в свете камина. — Мы пришли присягнуть вам на верность. 9 «В» расколот. Слабаки боятся вас. Но мы... мы готовы стать вашим мечом и щитом. Примите нас в Пожиратели Смерти!

— Хххх-шшш... Пшшш-хууу... Да здравствует Империя, — басом поддержал её ведро-киборг, преклоняя колено рядом с ней, громко шурша мусорными пакетами.

— Да, босс, мы в деле, — Тимур не стал вставать на колени, но уважительно кивнул. — Только чур я отвечаю за связи с общественностью и вербовку первокурсниц.

Саня на летающем диване громко храпнул и перевернулся на спину, чуть не свалившись на пол.

Том Реддл сидел в кресле. Самый страшный маг Британии смотрел на эту сюрреалистичную, гротескную картину. Он готовился к битве с Дамблдором. Он планировал сложные политические интриги. Он выпустил древнего монстра.

А вместо этого ему принесли клятву верности готка в стразах, киборг из помойки, пикапер-неудачник и спящий ленивец.

«Я в аду, — обреченно подумал Том Реддл, массируя виски. — Я умер в ту ночь в Годриковой Впадине, и теперь это мой персональный, бесконечный, извращенный ад».

Он сделал глубокий вдох, готовясь к самому тяжелому, абсурдному и непредсказуемому разговору в своей бессмертной жизни. Разговору, который навсегда расколет 9 «В» и превратит второй курс Хогвартса в арену полномасштабной гражданской войны.

Глава 26. Глобус для Темного Лорда, битва за крестраж и триумф истерички

Ночной кабинет Защиты от Темных Искусств стал ареной, на которой логика окончательно капитулировала перед саратовским сюрреализмом.

Том Реддл, величайший темный маг столетия, сидел в кресле и физически чувствовал, как его гениальный, выверенный десятилетиями разум начинает крошиться. У него заболела голова. Обычная, человеческая, пульсирующая мигрень, вызванная запредельной концентрацией тупости в радиусе пяти метров.

Он смотрел на этих четверых дегенератов в нелепых зеленых очках со стразами и пытался понять. Просто понять.

— Откуда... — голос Темного Лорда дрогнул, — откуда вы узнали?

Аня (Меган Джонс) молитвенно сложила руки, её глаза сияли за зелеными линзами.

— Я почувствовала это сердцем, мой Принц. Своим черным, истерзанным сердцем... Ваша аура зовет меня.

Костя-Вейдер тяжело качнул ведром:

— Хххх-шшш... Темная сторона Силы подсказала мне. Я чувствую эманации вашей мощи.

Саня (Нотт) на летающем диване громко всрапнул и пустил слюну. Он просто спал в присутствии абсолютного зла, демонстрируя тотальный пофигизм.

А Тимур-пикапер, жуя жвачку, пожал плечами:

— Да нам Тоха сказал. Невилл который. Он догадался, мы обсудили, ну и вот. Решили подойти, перетереть за бизнес.

Том Реддл напрягся так, что подлокотники кресла затрещали.

— Лонгботтом?! — прошипел он. — И кто еще знает?

Тимур надул из жвачки пузырь, который с легким хлопком лопнул.

— Ну... весь наш класс. Двадцать семь человек. Мы на собрании в Выручай-комнате голосовали. А, ну и Дамблдор, наверное, в курсе, он же директор, ему по статусу положено.

Темный Лорд вздрогнул. Его сосуд — тело Локонса — покрылся липким потом.

— ЧТО?! Дамблдор знает?!

— Ну да, Повелитель, — с придыханием подхватила Аня. — Мы все уверены, что вы знаете, что они знают! Вы же играете с ними в кошки-мышки! Это так романтично!

Реддл потер виски. В его голове завыла сирена паники. Откуда ему знать, что они знают, что он знает, что они знают?! Это была рекурсия идиотизма! Но они рассказали, что он, якобы, смотрел им в душу на первом уроке, и они всё поняли.

— Стоп, — Реддл выставил руку вперед, пытаясь остановить этот поток бреда. — Если весь ваш проклятый класс знает, кто я такой... почему вы не пошли к преподавателям? В Министерство? Почему не сдали меня аврорам?!

Тимур хмыкнул.

— А смысл? Дамблдор, по ходу, и так знает, но ему пофиг, он проверяет Поттера. Преподавателям задвигать нет резона, они вас обожают, потому что вы их от проверки эссе избавили. А в Министерстве нам не поверят. Скажут — дети переутомились. Мой Повелитель, — Тимур попытался скопировать интонации Реддла, — все сейчас уверены, что Локонс — гений. Вы сами себе обеспечили алиби своей крутостью.

Волдеморт замер. Они были правы. Его идеальная маскировка сыграла против его же врагов. Он стал слишком хорошим преподавателем, чтобы его можно было уволить без железобетонных доказательств.

Он посмотрел на их нелепые лица.

— Что у вас за безобразие на лице? — брезгливо спросил Темный Лорд, указывая на очки. — Снимите это немедленно!

— Ни за что! — Аня попятилась. — Это защита!

— Дайте сюда! — рявкнул Реддл, теряя терпение. — Нет, стойте там!

Он выхватил палочку и невербальным, легким "Акцио" сорвал очки с лица Тимура, подтянув их к себе.

Костя-Вейдер, увидев это, пришел в восторг:

— Учитель использует телекинез! Какая грация!

Реддл покрутил уродливые очки в руках. Зеленые стекла, розовая смола, дешевые стразы. Он посмотрел сквозь них.

Гениальный мозг Темного Лорда мгновенно проанализировал состав.

«Поляризация. Хрустальная пыль. Сок дремоносных бобов, — отметил Реддл с удивлением. — Хм. А это может сработать. Примитивно, грубо, но это действительно способно рассеять прямой взгляд василиска, снизив летальность до паралича. Откуда у второго курса такие познания в оптической магии? И нафига тут стразы?!»

Он брезгливо бросил очки обратно Тимуру.

— Ясно. Значит, вы знаете, что я...

— ВОЛДЕМОРТ! — радостно, хором заорали Аня, Тимур и даже Вейдер (через фильтр ведра).

— НУ ЗАТКНИТЕСЬ! — зашипел Реддл, вскакивая с кресла. — Не так громко, идиоты! Стены имеют уши! И вы знаете, что я выпустил Василиска?

— Да, — кивнул Тимур, поправляя очки. — Единственное, за что мы реально переживаем, так это что наша Зойка его украдет. Она там плакаты рисует, хочет его на свободу выпустить.

Том Реддл почувствовал, как у него дергается глаз.

— Чего? Нет, не надо об этом переживать, детишки, — злобно усмехнулся Темный Лорд. — Мой питомец скорее сожрет эту вашу Зою, чем пойдет с ней на контакт. Итак... вы хотите вступить в Пожиратели Смерти?

— ДА! — хором ответила делегация (Саня храпнул в знак согласия).

Реддл выпрямился во весь рост. Его аура подавления заполнила кабинет.

— А вы чистокровные?!

Делегация переглянулась.

— Ну... не все, — замялся Тимур. — Аня маглорожденная. У Кости батя вроде магл, а мама чистокровная. Я чистокровный, да.

— В таком случае — ОТКАЗАНО! — отрезал Темный Лорд. — Я не беру в свои ряды грязнокровок и полукровок-предателей!

— НЕТ!!! НО МЫ ХОТИМ!!! — нестройно, как капризные дети в магазине игрушек, заныли Аня и Тимур. — Ну возьмите нас, мы полезные! Мы вам пиар устроим!

Том Реддл помассировал пульсирующие виски. У него раскалывалась голова от их тупости. Концентрация сбивалась. Он чувствовал, что сознание Златопуста Локонса, которое он задвинул в самые глубины подсознания, начинает трепыхаться, пользуясь его слабостью.

И так вы... — он начал говорить, но вдруг замер.

Его голубые глаза неожиданно потускнели. Лицо обмякло. Плечи опустились.

Он моргнул. Один раз. Второй.

На его лице появилась глуповатая, растерянная, но невероятно знакомая всем фанаткам улыбка.

— Дети... — жалким, дрожащим голосом прохрипел Златопуст Локонс, настоящий Локонс, прорвавшийся сквозь контроль ослабевшего крестража. — Спасите меня... Я... я настоящий Локонс! Книга... у него... у него книга в мантии...

В кабинете повисла пауза.

— Твою мать! — заорал Тимур. — Володя систему перезагружает!

Дети запаниковали. Что делать?! Перед ними сидел их кумир, который просил о помощи!

Они бросились к осевшему в кресле писателю.

— Держите его! — визжала Аня. — Не дайте ему уйти! Мой Принц должен вернуться!

Локонс, мыча и сопротивляясь, пытался дотянуться до внутреннего кармана мантии.

— Отдайте... книгу... — стонал он.

В суматохе никто не знал, что делать. Тимур, запаниковав окончательно, схватил со стола первый попавшийся тяжелый том по Защите от Темных Искусств и с размаху ударил Локонса по голове.

БЭМС!

— АЙ! ВЫ ЧЕ ТВОРИТЕ?! — взвыла Аня, пытаясь оттащить Тимура.

— Темная сторона не сдастся перед жалким Светом! — прогудел Костя-Вейдер.

Ситх решил внести свой вклад в подавление восстания Локонса. Он напрягся, поднял левую руку и телекинезом обрушил на голову преподавателя массивный, тяжелый глобус с картой магического мира, стоявший на шкафу.

Глобус с жутким треском проломился пополам, пробив экватор.

И теперь Златопуст Локонс, кумир миллионов женщин, сидел в кресле без сознания, с деревянным, расколотым шаром планеты Земля на голове, как с гигантским, нелепым шлемом космонавта.

— ВЫ ИДИОТЫ! — верещала Аня, размахивая руками. — ЧЕ ВЫ НАТВОРИЛИ?! МЫ ТАК СОБЕСЕДОВАНИЕ ПРОВАЛИМ! КАК Я ТЕПЕРЬ С НИМ ДОГОВАРИВАТЬСЯ БУДУ?!

Но Локонс (и Реддл вместе с ним) уже был в глубоком, беспамятном нокауте.

Хррр... Пшшш... Хррр... Пшшш...

Громкий, размеренный храп Сани с летающего дивана вывел их из оцепенения. Вся эта возня, удары книгами и глобусами даже не потревожили сон ленивца.

Делегация стояла в шоке, тяжело дыша.

— Эм... че делать-то? — спросил Тимур, чеша затылок.

Аня осела на колени перед креслом. Любовь всей её жизни, Темный Принц, лежал сейчас в отключке с Евразией на носу.

Но любовь не знает преград. Готика требует жертв.

Аня, прикусив губу, запустила руку во внутренний карман сливовой мантии Локонса.

Её пальцы нащупали гладкую, прохладную кожу.

Она вытащила Дневник.

Черная тетрадь пульсировала в её руках. Аня чувствовала от книги энергию темной, извращенной любви и могущества.

— Вот она... — прошептала готка, прижимая крестраж к груди. В её глазах плясали безумные огни. — Пока книга у нас — Том Реддл с нами! Точнее... он со мной! И пусть так и останется! Я стану его хранителем!

Костя-Вейдер шагнул ближе.

— Я чувствую от книги эманации Темной стороны, — прогудел он, протягивая здоровую руку. — Отдай её Империи. Я использую её для создания оружия.

Аня посмотрела на киборга. Потом на Тимура.

Она поняла, что делиться Темным Лордом не собирается.

Аня резко вскочила на ноги, подобрала юбки своего готического платья и, не сказав ни слова, рванула к двери кабинета. Она выскочила в коридор и растворилась во тьме.

Тимур и Костя остались стоять столбами.

— Эм... — Тимур посмотрел на закрывшуюся дверь. — А ну постой! Темной стороной надо делиться! Мы же команда!

Они бросились за ней, оставив Саню мирно спать на диване рядом с нокаутированным профессором-глобусом.

— АНЯ! СТОЙ! — кричал Тимур вдогонку. — Это тебе не шоколадка!

Голос Ани донесся из темноты коридора:

— МНЕ НУЖНЕЕ! У МЕНЯ ЛЮБОВЬ ВСЕЙ МОЕЙ ЖИЗНИ!

Тем временем, на другом конце замка, формировалась совершенно иная, не менее взрывоопасная коалиция.

Лаванда Браун (Настя — истеричка), Трейси Дэвис (Марина — Тень Ворона) и Сьюзен Боунс (Зоя — эко-террористка) шли вместе. По одному по коридорам Хогвартса после окаменения Колина Криви ходить было смертельно опасно.

Их миссия была простой, но раздражающей. Антон (я) и Даша отправили их искать Олю-художницу. Безумная пророчица опять куда-то сбежала с красками, сея хаос и свободно выражаясь на стенах замка. Лидерам 9 «В» не нравилось, что она привлекает лишнее внимание. За поимку Оли Даша пообещала Лаванде помощь с конспектами по Трансфигурации, а заодно девочки должны были протестировать новые зеленые очки в полевых условиях.

Разумеется, Зоя присоединилась к ним не ради Оли. Эко-активистка шла энергичной, решительной походкой, таща за собой два холщовых мешка. В мешках копошились парализованные специальным зельем мыши (Зоя сперла их из запасов Снейпа). Она собиралась прикормить василиска.

А Настя... Настя просто ныла. Она ныла на протяжении трех этажей.

Лаванда-истеричка, которую они подхватили по пути, изливала им душу о своем величайшем коммерческом фиаско.

— Вы понимаете?! — вопила Настя, размахивая руками. — Я сделала кучу пробников! Потратила столько сил, времени, забила на учебу! А они!!! Стервы! Суки!

Зоя закатила глаза. Марина зевнула.

(Марина вообще собиралась, если из-за угла выползет Василиск, толкнуть Лаванду ему в пасть, а самой убежать. Инстинкт вора всегда на первом месте).

— Это было унизительно! — продолжала рыдать Настя, вытирая глаза под зелеными очками. — Я такая пришла на Слизерин. Вся вырядилась в розовое! Зашла в их гостиную. Сидят эти пигалицы на розовом диване, в розовой одежде, посреди черно-зеленого, сырого подвала! Я положила свои пробники, помады на столик. Всё блестит, всё пахнет фиалками!

Настя захлебывалась от обиды.

— Эти стервы покрутили их туда-сюда. Я же сама нанесла весь макияж на себя, чтобы показать эффект! Всё было идеально! А эти мрази... они начали мазать мою помаду себе на запястья и стервозно меня опускать! Вика посмотрела на мой тональник и заявила: "Милочка, эта текстура подходит только для штукатурки стен в теплицах Спраут. У нас бренд премиум-класса, а не замазка для пуффендуйцев!". Лера понюхала духи и сказала: "Пахнет так, словно ты варила их в одном котле с грязными носками Хагрида!".

Зоя, шагая рядом, мысленно радовалась. «Ну хоть какая-то польза от её визга, — думала эко-активистка. — Своим ором она наверняка привлечет василиска. А может, наоборот, мы на него не наткнулись, потому что громкие звуки и вибрации её истерики его отпугивают? Рептилии чувствительны к акустике».

— Я стояла там как оплеванная! — Настя ударила кулаком по стене. — И они сказали мне, что готовы взять меня в услужение! Но продавать свой товар я смогу только на Гриффиндоре, а взамен я должна отдать им все свои наработки, формулы и 80% прибыли! Стервы!

Марина (Тень Ворона) остановилась, сложив руки на груди.

— Так я не поняла, Насть, — фыркнула Клептоманка. — Тебе же дали добро на вступление. Отдала бы парочку своих чертежей, поделилась бы бабками, и всё. Стала бы сегодня Шанелью №5, бесила бы всех на Гриффиндоре, ходила бы в розовом. В чем проблема-то?

— Да в том, что меня УНИЗИЛИ! — взвизгнула Лаванда, топая ногой. — Я к ним с чистым сердцем, с чистой душой бизнесвумен, а они хотели воспользоваться мной! Это ведь специально! Это их чертова слизеринская схема — обесценить мои труды на старте, чтобы взять меня в рабство на худших условиях!

Зоя презрительно фыркнула.

— Ну и радуйся, что ты не попала к этим розовым шлюхам. У них косметика не экологически чистая. Они в прошлом году белладонну тоннами переводили.

— И когда я отказала! — не унималась Настя. — Меня выгнали! А пробники, главное, эти суки оставили себе на столе! Чертовы Крэбб и Гойл выставили меня за дверь! Пока Малфой там качается в своей подвальной качалке с этим фитнес-парнем, эти два увольня прислуживают Шанелям как лакеи!

Марина сочувственно (насколько позволяла её воровская натура) вздохнула.

— Ладно, не расстраивайся. Если хочешь, я украду у них твои пробники обратно. Для меня это раз плюнуть.

В этот момент они подошли к пересечению коридоров на четвертом этаже.

И тут...

Из-за угла, как пушечное ядро, выпущенное из баллисты, вылетела Аня (Гот-Некромант).

Она неслась по коридору с огромной скоростью, наложив на себя заклинание Силенцио, чтобы не было слышно топота её тяжелых готических ботинок. Она убегала от Тимура и Кости, прижимая Дневник Темного Лорда к груди.

Но на повороте она не рассчитала траекторию.

БУУУУМ!

Аня лоб в лоб, на полном ходу, врезается в Зою.

Хрупкая, изящная готка, разогнанная до скорости спринтера, сносит крепкую, коренастую эко-террористку, как кеглю. Зоя с криком отлетает назад, роняя мешки с парализованными мышами. Аня падает на спину, путаясь в кружевах своего платья.

От силы удара черная книга — Дневник Тома Реддла — вылетает из рук Ани.

Крестраж описывает в воздухе красивую, идеальную параболу. Его страницы шелестят, словно крылья черной птицы.

И книга с мягким, зловещим шлепком приземляется прямо в подставленные, инстинктивно вытянутые руки Лаванды Браун (Насти).

Немая пауза.

В коридоре повисла оглушительная тишина, прерываемая лишь кряхтением Зои, которая пыталась собрать расползающихся парализованных мышей.

Настя-истеричка застыла, глядя на черную тетрадь в своих руках. Она почувствовала пульсацию темной магии. Она вспомнила описания из канона. Она поняла, ЧТО именно только что буквально упало ей с неба.

Марина (Тень Ворона), стоявшая вплотную к Насте, тоже поняла. Её глаза расширились. Она была в доле секунды от того, чтобы применить свой коронный щипок и вырвать свою прелесть, свой эпический лут из рук этой истеричной дуры. Марина уже сделала движение рукой...

Но в этот момент из-за угла, тяжело дыша и громыхая, вылетел Костя-Вейдер.

Ситх увидел, что Дневник не у Ани. Он увидел, что к нему тянется воровка.

— Хххх-шшш... ОРУЖИЕ ИМПЕРИИ! — взревел Вейдер.

Он вскинул руку, применяя удушение Силы. Но ведро на голове серьезно ограничивало периферийное зрение и прицеливание. Телекинетический захват промахнулся мимо Насти и мертвой хваткой сомкнулся на горле Марины (Тень Ворона), которая стояла вплотную.

Марина захрипела, отрываясь от земли на полметра, болтая ногами в воздухе и судорожно хватаясь за невидимые тиски на своей шее. Телекинез Ситха был страшен в своей неуклюжей мощи.

Настя (Лаванда Браун) посмотрела на задыхающуюся воровку. Потом на готку, которая только-только начала подниматься с пола. На киборга с ведром на голове.

И тут в мозгу истерички всё сошлось.

Она поняла. Это её звездный час. Вселенная, карма, судьба — называйте как хотите — вознаградила её. Она прошла через боль, через унижение в гостиной Слизерина, через насмешки Шанелей.

И теперь в её руках находилась Главная Ценность. Артефакт, за которым гонялся весь 9 «В». Абсолютная власть. Оружие массового поражения.

— Мерзкие Шанели поплатятся... — прошептала Настя, и на её заплаканном лице расцвела сумасшедшая, истеричная, злорадная улыбка будущей Темной Леди. — Вы не дали мне франшизу? Вы забрали мои пробники? Теперь я заберу вашу жизнь!

Она прижала Дневник Тома Реддла к груди, развернулась на каблуках и рванула по коридору.

Она бежала так, как не бежала никогда в жизни. Истеричка, вооруженная крестражем Волдеморта, жаждущая крови гламурных конкуренток.

Хогвартс еще не знал, что настоящая катастрофа только начинается. Василиск был лишь инструментом. А в руках обиженной женщины, которой отказали в бьюти-бизнесе, этот инструмент грозил превратить школу в руины.

Глава 27. Путь Синоби, Клуб Анонимных Рептилоидов и Рождение Нового Дома.

Чтобы понять философию Ильи (в магическом мире — Дина Томаса), нужно было вернуться на неделю назад, на спаренный урок Трансфигурации.

Профессор Минерва Макгонагалл, строгая, подтянутая, с идеальным пучком на затылке (и всё еще хранящая на дне души остатки того благостного спокойствия, которое она привезла с Фиджи), обходила парты второкурсников. Заданием на урок было превращение жука в изящную серебряную вилку.

Она остановилась возле парты Дина Томаса. Мальчик сидел в странной позе, скрестив ноги прямо на стуле, а нижняя половина его лица была замотана черным шарфом. Макгонагалл уже устала делать замечания по поводу формы одежды этому классу, поэтому просто опустила взгляд на его парту.

Вместо изящной серебряной вилки с четырьмя зубцами, на полированном дереве лежало нечто черное, матовое, с кольцом на рукояти и широким, ромбовидным, бритвенно-острым лезвием.

Минерва поправила очки. — Мистер Томас, — процедила она, стараясь, чтобы её голос не дрожал от усталости. — Что это, позвольте спросить, за предмет? В задании ясно сказано: столовый прибор. Вы же трансфигурировали жука в некое... холодное оружие экзотического вида.

Илья медленно поднял на неё взгляд. Он не моргал. — Это кунай, сенсей, — абсолютно серьезным, глубоким голосом ответил саратовский ниндзя. — Инструмент безмолвной смерти. Оружие истинного синоби. Вилка — это атрибут слабости и чревоугодия. А кунай всегда найдет свою цель во мраке.

Профессор Макгонагалл долго, очень долго смотрела на двенадцатилетнего мальчика, который на полном серьезе называл её «сенсеем» и рассуждал о безмолвной смерти на уроке Трансфигурации. Она открыла рот. Закрыла его. Глубоко, прерывисто вздохнула. — Пять баллов с Гриффиндора за... несоблюдение параметров трансфигурируемого объекта, — пробормотала Минерва и, развернувшись на каблуках, просто пошла прочь между рядами, массируя виски. У неё не было сил. Она просто хотела дожить до пенсии.

Для Ильи этот эпизод стал очередным подтверждением его правоты. Местные маги не понимали Пути. Они размахивали палочками, как дубинками, выкрикивали заклинания на всю улицу, привлекая внимание. Они были шумными, неповоротливыми и предсказуемыми.

А Илья был Тенью. Паркур был лишь первой ступенью его эволюции. Физическая подготовка — это фундамент, но настоящему ниндзя нужен был арсенал. Он потратил все карманные деньги, он выменивал у старшекурсников зачарованную сталь, он крал реактивы у Снейпа. Он создал себе лески из шерсти единорога, прочные как сталь. Он выточил кунаи и сюрикены.

Но ему не давало покоя одно: печати. Он смотрел «Наруто» и знал, что истинная сила кроется в запечатывании магии. Как у Орочимару с его проклятыми печатями. Илья хотел научиться концентрировать свою ману не в деревянной палочке, а в собственном теле, высвобождая её через руны, нанесенные на кожу. Ему нужны были древние, темные знания. Сила не бывает лишней.

Именно поэтому он, слившись с темнотой под самым потолком коридора четвертого этажа, внимательно наблюдал за эпической потасовкой, развернувшейся внизу.

Он видел, как Аня на полном ходу снесла Зою. Видел, как черная тетрадь — легендарный Дневник Темного Лорда — описала дугу и плюхнулась в руки Лаванды Браун (Насти). Видел, как Костя-Вейдер схватил Тень Ворона (Марину) телекинетическим захватом.

Илья знал, что Лаванда-истеричка не сможет далеко убежать. Да, она рванула по коридору, прижимая крестраж к груди, как величайшее сокровище, но она бежала шумно, цокая каблучками, её дыхание сбивалось, а в глазах была только паника и жажда мести Шанелям. С другого конца коридора уже слышался топот. Это бежали встревоженные шумом Невилл (Антон), Жека Поттер и Серега Малфой. Лидеры 9 «В» приближались, чтобы забрать артефакт.

«Девчонка не справится, — холодно проанализировал синоби, вися вниз головой на балке. — Её перехватят на ближайшем повороте. А мне нужно, чтобы Дневник остался у неё. Мне нужно посмотреть, как ведет себя крестраж. Как он внедряется в разум, как передает знания. Прежде чем я сам рискну использовать эту сущность для создания своих проклятых печатей, мне нужен подопытный кролик. И истеричка подходит идеально».

Илья отцепил ноги от балки и бесшумно рухнул вниз.

В этот момент из-за поворота выскочили Антон, Жека и Серега. Они увидели бегущую навстречу Настю с черной книгой в руках. — СТОЯТЬ! — рявкнул Серега, вскидывая палочку. — Настя, брось эту дрянь! — крикнул Антон.

Но тут между ними и бегущей девочкой с потолка спустилась тень.

Илья в полете крутнулся вокруг своей оси. Его руки разлетелись в стороны.Вжих-вжих-вжих!

Три черных, матовых лезвия со свистом рассекли воздух, устремившись прямо в лица лидеров 9 «В».

Антон, чьи рефлексы были натренированы паранойей, среагировал мгновенно. — ПРОТЕГО! — заорал он, взмахивая палочкой.

Полупрозрачный синий щит вспыхнул перед ними. Три куная с громким, металлическим звоном — Дзинь! Дзинь! Дзинь! — отскочили от магической преграды и со звоном упали на каменный пол.

Жека Поттер, пригнувшись за щитом, вытаращил глаза на валяющееся на полу японское холодное оружие. — Да вы гоните... — ошарашенно выдохнул Избранный. — ОТКУДА ТУТ, МАТЬ ВАШУ, КУНАЙ?! МЫ ЧЕ, В АНИМЕ ПОПАЛИ?!

Но Илья не дал им времени на осмысление. Едва коснувшись пола, он выхватил из подсумка на поясе самодельную дымовую бомбу (на основе порошка перуанской тьмы) и с силой швырнул её себе под ноги.

БАБАХ!Коридор мгновенно заволокло густым, непроницаемым, черным как смоль дымом. Никакого лавандового аромата, как у Шанелей. Это была истинная, слепящая мгла синоби.

— Кха-кха! Ни хрена не вижу! — закашлялся Серега. — Ловите её!

Но было поздно. Илья вынырнул из дыма прямо перед оцепеневшей от страха Настей, схватил её за локоть и дернул в сторону скрытого прохода за гобеленом. — Следуй за тенью, если хочешь, чтобы твой бренд выжил, — глухо приказал он сквозь повязку.

Настя, прижимая Дневник к груди, послушно юркнула за ним в темноту секретного лаза.

Они бежали по узким, пыльным коридорам, петляя между этажами. Илья вел её только ему известными маршрутами. Наконец, они остановились перед дверью заброшенного класса на шестом этаже. Дверь была заперта, но не на замок. На ней висела табличка: «ОПАСНО. ЗОНА ИНОПЛАНЕТНОГО ИЗЛУЧЕНИЯ».

Илья дважды постучал кунаем по дереву. Затем еще три раза с интервалами. Секретный код.

Дверь приоткрылась на цепочку. В щели блеснула фольга. — Пароль? — параноидально прошипел Вадим (Майкл Корнер). — Рептилоиды не пройдут, — отозвался Илья. — У меня беженка. И у неё... Артефакт.

Цепочка лязгнула. Дверь распахнулась. Илья впихнул Настю внутрь и зашел следом, плотно закрывая дверь.

То, что Настя увидела внутри, заставило её забыть даже о своей ненависти к Шанелям.

Заброшенный класс был превращен в бункер параноика. Все окна были плотно заклеены в несколько слоев пищевой серебряной фольгой (заказанной из магловского мира). Стены, парты и даже потолок были покрыты листами блестящего металла. По всему классу были натянуты красные нити, соединяющие сотни газетных вырезок, колдографий и рисунков с изображением летающих тарелок, Дамблдора и треугольников с глазом.

Посреди этого алюминиевого великолепия стояли Вадим и Энтони Голдстейн. Оба в шапочках из фольги. На их шеях висели связки магловских неодимовых магнитов.

Вадим окинул Настю подозрительным взглядом, но когда его глаза упали на черную тетрадь в её руках, он побледнел так, что стал сливаться с фольгой на стенах.

— Святые пришельцы... — благоговейно выдохнул Голдстейн, пятясь назад. — Это ОН! Рептилоидный Кодекс!

— Изолятор! Срочно! — рявкнул Вадим.

Конспирологи схватили Настю под руки и поволокли в дальний угол класса, который был отгорожен от остального помещения сплошной ширмой из фольги и свинцовых пластин.

— Эй! Вы че творите?! — возмутилась истеричка, отбиваясь. — Отпустите меня! Это мой дневник! Это мой стартап!

— Глупая женщина! — зашипел Вадим, запихивая её за ширму. — Ты не понимаешь, ЧТО ты держишь в руках! Это не стартап! Это межпространственный маяк! Если его не экранировать, он пошлет сигнал на маточный корабль, и они начнут орбитальную бомбардировку Хогвартса! Мы должны спрятать его здесь, в Фарадеевой клетке! Сиди тихо и не смей излучать ментальные волны!

Вадим и Энтони задернули за ней свинцовый полог и с чувством выполненного долга бросились к своим записям, фиксируя успешный захват "инопланетного артефакта".

Настя осталась одна в небольшом, тускло освещенном пространстве. Здесь стояла одинокая старая парта и стул. Стены блестели фольгой.

А в самом темном углу, под самым потолком, слившись с тенями, сидел Илья. Он не издавал ни звука. Он методично, бесшумно точил кунай о маленький точильный камень. Его глаза внимательно следили за Лавандой Браун. Эксперимент начался.

Настя фыркнула. Ей было плевать на пришельцев. Её переполняла кипучая, жгучая, неутолимая обида. Она села за парту. Положила Дневник в черной кожаной обложке перед собой.

Артефакт казался теплым на ощупь. От него исходила странная, притягательная пульсация.

Настя всхлипнула. Слеза, тяжелая, полная подросткового горя и оскорбленных бизнес-амбиций, скатилась по её щеке и упала прямо на черную обложку. Слеза мгновенно впиталась в кожу, не оставив и следа.

Глаза Насти расширились. Она поспешно открыла Дневник. Страницы были абсолютно чистыми, чуть пожелтевшими от времени. Она достала из кармана перо и флакончик с розовыми, перламутровыми чернилами (остатки её бьюти-инвентаря).

Дрожащей рукой она вывела на первой странице:«Привет. Я Настя. И моя жизнь разрушена завистливыми розовыми шлюхами».

Розовые чернила ярко вспыхнули на бумаге, а затем медленно впитались, исчезая, словно их выпили. Прошла секунда. На странице, красивым, каллиграфическим, строгим почерком (и почему-то черными чернилами) начали проступать слова.

«Здравствуй, Настя. Мое имя — Том Реддл. Я чувствую твою боль. Я могу помочь тебе...»

Настя радостно пискнула. Дневник отвечал! Это был не просто артефакт, это был настоящий, живой собеседник! И он обещал помощь! В порыве эмоций она влила в перо часть своей магии, смешанной с отчаянием, и начала строчить с пулеметной скоростью.

«Том! Ты не представляешь, как мне плохо! Я разработала идеальную формулу перламутрового блеска для губ! Там была пыльца фей и экстракт лунного цветка! Я хотела открыть франшизу на Гриффиндоре! А эти стервы, Вика и Лера, они просто унизили меня! Сказали, что моя текстура подходит только для шпаклевки теплиц! Они хотят присвоить мои наработки и платить мне жалкие двадцать процентов! Это монополия, Том! Это беспредел!»

Глубоко в кабинете Защиты от Темных Искусств Том Реддл, который в этот момент пытался медитировать и восстанавливать контроль над разумом Локонса, внезапно поперхнулся.

Ментальный удар от крестража был сокрушительным. Он ожидал почувствовать чью-то душу. Ожидал страха. Ожидал мольбы о помощи. А вместо этого в его гениальный, темный мозг ворвался поток информации о перламутровых блесках для губ, пыльце фей, франшизах и какой-то шпаклевке.

«Что это за бред?! — в ужасе подумал Темный Лорд, хватаясь за голову. — Кто открыл мой дневник?! Что такое франшиза?!»

Он должен был держать марку. Он должен был подчинить этот разум. Реддл подавил приступ тошноты и послал ответный импульс в крестраж.

«Настя, твое горе велико. Эти... стервы... не заслуживают жизни. Я могу дать тебе силу. Власть над твоими врагами. Мы заставим их страдать, мы уничтожим их...»

Настя прочитала ответ и нахмурилась.«Уничтожить? Том, ну ты загнул. Если я их уничтожу, кто будет поставлять мне ингредиенты из подземелий? Мне не нужны их трупы, мне нужно, чтобы они признали мой талант! Мне нужно, чтобы они сами покупали мою косметику! Том, ты можешь подсказать формулу тонального крема, который не забивает поры при влажности Шотландии? Моя прошлая база скаталась после дождя на квиддиче».

Том Реддл, Великий и Ужасный, сидел в своем кабинете и выл. Он выл от бессилия, уткнувшись лицом в ладони. Он находился в засаде. Он планировал кровавую чистку. Он жаждал открыть Тайную Комнату и выпустить Василиска на грязнокровок. Но прямо сейчас он был вынужден работать психотерапевтом и консультантом по косметике для двенадцатилетней истерички!

Он ненавидел её. Он ненавидел весь этот проклятый 9 «В». Он бесился так, что его аура начала плавить пергаменты на столе.

«Думай, Том, думай, — приказал себе Реддл, тяжело дыша. — Эта девчонка — идиотка. Я не смогу заставить её убивать. Она слишком зациклена на своих губах. Значит... значит, мне нужно вернуть дневник. Мне нужен мой идеальный, пустой сосуд — Златопуст Локонс. Я должен заставить её принести Дневник ко мне».

Он снова сосредоточился и послал мысль.«Твои амбиции прекрасны, Настя. Но чтобы достичь истинных высот в... косметике... тебе нужен мудрый наставник. Отнеси этот дневник профессору Златопусту Локонсу. Он — великий человек. Оставь дневник на его столе. Он поможет тебе с формулами...»

Настя фыркнула, выводя розовыми чернилами ответ.«Локонсу?! Тому петуху с фингалом?! Да он же сам тональником синяк замазывал, я видела! Текстура легла неровно, в морщины забилась! Какой из него наставник?! Нет, Том, ты мой единственный друг! Только ты меня слушаешь! Что мне делать, Том?! Я хочу раздавить этих Шанелей! Я хочу, чтобы они плакали!»

Реддл заскрежетал зубами. Эта девчонка была непробиваема в своем эгоизме. Но он был слизеринцем. Он умел играть на слабостях. И он нащупал её самую болевую точку — жажду эксклюзивности и мести.

«Послушай меня, Настя, — начал писать Том Реддл, меняя тактику. — Ты мыслишь слишком мелко. Зачем тебе их франшиза? Создай СВОЙ бренд. Заставь их завидовать. Самовыражайся. Посмотри на меня. В свое время существовал лишь один монопольный бренд — бренд Света, бренд Альбуса Дамблдора. Что сделал я? Я не стал проситься к нему в ученики. Я создал свой бренд. Свою эстетику. Свой знак качества».

Настя затаила дыхание. Её перо зависло над бумагой. Это звучало... невероятно круто.

«Я назвал его — Пожиратели Смерти, — продолжал вещать Темный Лорд, упиваясь собственным величием и плавно подводя истеричку к нужной мысли. — И посмотри, как он выстрелил! Мой бренд боялись и уважали все! Но главное — мой бренд был Эксклюзивом. Это был закрытый клуб. Только для самых лучших. Не для всяких грязнокровок с улицы. Ты ведь чистокровная волшебница, Настя?»

(В каноне Лаванда Браун действительно была чистокровной, и Настя об этом прекрасно знала).

«Да, Том! Я чистокровная!» — радостно написала она.

«Отлично, — Темный Лорд мысленно улыбнулся. Ему в голову пришла идея, которую ему недавно подкинула та самая сумасшедшая готка Аня, но теперь он искренне считал её своей гениальной находкой. — Знаешь, что нужно для успешного бренда? Свежая кровь. Я собираюсь открыть молодежное крыло своего элитного клуба. Юношеский Отряд Пожирателей Смерти. Вход только до тридцати пяти лет. Самые стильные, самые дерзкие. Ты можешь стать первой. Но для этого... ты должна принести меня к Локонсу. Там наша штаб-квартира».

Настя перестала писать. Её взгляд замер на словах «Создай СВОЙ бренд».

Слова Тома Реддла ударили в её сознание, как молния. Катарсис. Абсолютное, кристально чистое озарение.

Том был прав! К черту Пожирателей Смерти, к черту Локонса, к черту чужие штаб-квартиры! Она не будет ничьей подчиненной! Она создаст бренд, который будет ближе к ней! Бренд, который восстанет против этой мерзкой, приторной розовой моды Шанелей! Бренд, который захватит мир и будет эксклюзивом только для самых богатых, самых дерзких и самых темных аристократок! Бренд, который разорвет все шаблоны магической Британии!

В дневнике лихорадочно начали проступать новые слова Тома Реддла:«Настя? Ты здесь? Возьми меня в руки. Иди к кабинету Защиты. Я открою перед тобой двери в высшее общество...»

Но Настя его больше не читала. Ей не нужен был Том. Том выполнил свою функцию — он стал её музой, её бизнес-коучем.

Настя резко захлопнула Дневник Тома Реддла.

В темноте под потолком Илья-ниндзя напрягся, положив руку на рукоять катаны. Он ждал, что девчонка сейчас пойдет убивать, подчиненная воле крестража.

Но Лаванда Браун не пошла убивать. Она медленно, с грацией королевы, встала из-за парты. Она подняла черную книгу в вытянутой руке высоко над головой, словно это был не проклятый артефакт, а кубок победителя.

Её глаза горели фанатичным, диким огнем истинного творца. Она глубоко вдохнула.

— Я, Анастасия из Дома Браун! — начала она медленно, с нарастающей мощью в голосе, её интонации до боли напоминали речи Дейенерис Таргариен, только пропущенные через призму саратовского глянца. — Первая своего Имени! Неопалимая розовым блеском! Королева Гриффиндора и Первых Курсов! Кхалиси Великого Косметического Моря! Разрушительница Монополий и Матерь Темной Моды!

Илья чуть не свалился с балки от этого пафоса.

— И я клянусь тебе, — Настя сжала Дневник так, что побелели костяшки пальцев, её голос задрожал от истеричной, властной ярости, — что те, кто причинил вред моему таланту, кто посмел отвергнуть меня... умрут от зависти, рыдая над своими секущимися кончиками!

Она набрала полную грудь воздуха, откинула голову назад и заорала так громко, что задрожала фольга на стенах:

— БАЛЕ-Е-Е-ЕНСИАГА-А-А-А-А-А-А!!!

Дверь в карантинную зону с грохотом распахнулась. В комнату ввалились перепуганные насмерть конспирологи — Вадим и Энтони в своих шапочках из фольги. Они размахивали магловскими фонариками, как бластерами.

— ИНОПЛАНЕТНОЕ ВТОРЖЕНИЕ?! ОНА АКТИВИРОВАЛА МАЯК?! — вопил Голдстейн, падая на пол.

Илья, поняв, что эксперимент вышел из-под контроля, отцепился от балки и с мягким перекатом приземлился прямо перед остолбеневшими конспирологами.

Все в шоке уставились на Лаванду.

А Настя стояла посреди сверкающей фольги, тяжело дыша, с Дневником Темного Лорда в поднятой руке. Её лицо преобразилось. Это больше не была плаксивая истеричка. Это была фанатичная, беспощадная акула фэшн-индустрии.

Именно в этот абсурдный, гротескный момент на отделении Гриффиндор был рожден новый, бескомпромиссный бренд. Символ грядущего хаоса. Темный БАЛЕНСИАГА.

Настя опустила книгу, обвела ошарашенных пацанов надменным взглядом и холодно процедила: — Да начнется ВОЙНА МОДЫ.

Том Реддл в своем кабинете свернулся калачиком в кресле и тихо скулил. Он проиграл битву за разум двенадцатилетней девочки бьюти-индустрии. Хогвартс был проклят, и Темный Лорд впервые в жизни захотел сдаться.

Глава 28. Похмелье Темного Лорда, подиум Хогвартса и явление Темной Баленсиаги

Минувшая ночь вымотала нас до состояния выжатых лимонов. После того как Илья-ниндзя скрылся в дымовой завесе, утащив за собой Лаванду Браун вместе с дневником Темного Лорда, мы с пацанами еще целый час прочесывали коридоры Хогвартса. Мы заглядывали за гобелены, светили «Люмосом» в пустые классы, Макс даже пытался использовать заклинание поиска (которое ожидаемо выдало нам лишь старую швабру Филча).

В конце концов, гриффиндорский мозговой центр Синдиката в лице меня, Даши, Жеки и Макса, сдался. Мы собрались в пустой нише на третьем этаже, тяжело дыша и прислушиваясь к звукам спящего замка.

— Всё. Баста, — прохрипел я, сползая по стене. — Они ушли на дно. В этом замке тысяча тайных ходов, мы их до утра не найдем.

Жека Поттер пнул каменную стену. — Сука, лут прямо из-под носа ушел! Эта истеричка его загнала куда-то.

— Спокойно, — Даша Грейнджер поправила растрепавшиеся волосы. В её глазах, несмотря на усталость, горел холодный, аналитический огонек. — На самом деле... то, что Дневник сейчас у Лаванды — это хорошо. Это просто отличная новость.

Мы с Максом уставились на нее, как на сумасшедшую. — Даш, ты переутомилась? — осторожно спросил геймер. — У дуры в руках ядерная бомба.

— Именно! — Темная Королева победно щелкнула пальцами. — Дневник больше не валяется где попало. Он не у Ани, которая потащила бы его к Реддлу. Он не у Марины, которая продала бы его в Лютном. Он у Насти. У самой предсказуемой, эгоцентричной и тупой девчонки на курсе. Она не станет открывать Тайную Комнату, потому что боится испортить маникюр о чешую василиска.

Я начал улавливать её мысль. — То есть... мы знаем, у кого артефакт. Нам просто нужно её выследить, зажать в углу и изъять объект.

— В точку, Антон. Изолировать и изъять. Завтра же. Нам главное успеть до того, как Реддл поймет, куда делась его игрушка.

На этой оптимистичной, но тревожной ноте мы разошлись спать.

Утро началось с нервного совещания. Сегодня по расписанию стояло первое заседание Дуэльного Клуба, которое вел Локонс (Реддл) при ассистировании Снейпа. Это было идеальное место для провокаций.

Мы поймали Серегу Малфоя еще за завтраком в Большом зале и жестко обговорили условия. — Слушай сюда, блондин, — Даша нависла над жующим бекон Малфоем. — Никаких импровизаций на дуэли. Никаких призывов змей. Мы знаем, что ты это умеешь, но сейчас не время выпендриваться перед Володей.

Серега, всё еще пребывающий в шоке от осознания того, кто именно ведет ЗОТИ, поспешно закивал. — Да базар-вокзал, Грейнджер! Я жить хочу! Никаких Серпенсортия. Покидаемся друг в друга щекотными проклятиями, сделаем вид, что мы тупые школьники. Договорняк. Я скажу своим торпедам, чтобы тоже не борзели.

Остальные слизеринцы — Шанели, Забини, Крэбб и Гойл — сидели за столом и даже не подозревали о ночной заварушке в кабинете Локонса. Они спокойно пили тыквенный сок. Для большинства учеников 9 «В» утро было самым обычным. Но не для нас. И уж точно не для преподавателя Защиты от Темных Искусств.

(Взгляд со стороны: Том Реддл)

Где-то глубоко в подсознании Златопуста Локонса билась истерика. Но Том Реддл безжалостно, железной ментальной хваткой давил её, загоняя личность писателя-шарлатана в самые темные, лишенные кислорода уголки разума.

Темный Лорд пришел в себя рано утром. И пробуждение это было унизительным.

Он открыл глаза и первое, что он увидел, был темно-синий пластик, плотно облегающий его лицо. Голова раскалывалась от чудовищной боли. Шея затекла. Реддл попытался встать, но потерял равновесие и рухнул обратно в кресло. Он поднес руки к лицу и нащупал гладкую, деревянную поверхность.

Потребовалось несколько долгих, унизительных секунд, чтобы величайший маг столетия понял: он сидит в кресле с расколотым пополам глобусом на голове. Причем пролом пришелся аккурат на Евразию, а Австралия давила ему на левое ухо.

— Редукто, — прохрипел Реддл, направляя палочку на глобус. Дерево разлетелось в щепки, осыпав роскошную мантию Локонса трухой и географическими названиями.

Том Реддл тяжело дышал. Его глаза, обычно холодные и ясные, налились кровью. Под ними пролегли глубокие, темные тени.

Он огляделся. Кабинет был пуст. Дверь закрыта. А на диване, том самом куске зеленой кожи, который вчера прилетел по воздуху, мирно, пуская слюни на обивку, спал Теодор Нотт. Саня-Ленивец.

У Темного Лорда дернулся глаз. — Нотт... — прошипел Реддл, подходя к дивану. — Древнейший, чистокровнейший род Ноттов. Элита Слизерина. Сподвижники моих идеалов. И во что они превратились? Во что выродилась эта кровь?! Этот кусок пускающего слюни сала даже не проснулся, когда на меня напали! Какое падение... Какое отвратительное вырождение... Надо будет прислать письмо его отцу. Выразить глубочайшее недоумение качеством воспитания наследника!

Реддл поднял палочку, намереваясь угостить ленивца хорошим, бодрящим Круциатусом. — Круци...

Но с кончика палочки сорвались лишь жалкие, красные искры. Заклинание не сработало.

Реддл пошатнулся, хватаясь за край стола. Его дыхание сбилось. Он почувствовал холод. Смертельный, пугающий холод, расползающийся от груди к конечностям.

Он сунул руку во внутренний карман мантии. Пусто. Дневника не было.

Ужас, давно забытый, первобытный страх смерти захлестнул Тома Реддла. Его якорь. Его сущность. Девчонка в кружевах украла его! То, что произошло вчера ночью, было не просто фарсом. Это была непозволительная слабость. Реддл понял, что без физического контакта или хотя бы близкого расстояния к Дневнику, его контроль над телом Локонса начинает стремительно слабеть. Ментальная проекция истощалась. Если он срочно не вернет крестраж, сознание Златопуста Локонса — этого трусливого, плаксивого идиота — вырвется наружу, и тогда всё будет кончено.

— Мне нужна эта книга, — прорычал Реддл своему отражению в зеркале. Лицо Локонса выглядело помятым, бледным, с огромной, наливающейся фиолетовым шишкой на лбу. Синяки под глазами выдавали жесточайшее магическое истощение.

Он быстро наложил на себя маскирующие чары, замазав шишку и синяки толстым слоем тонального заклинания.

— Я найду эту девчонку. Я выпотрошу её разум, я вырву из неё правду, — шипел Темный Лорд, поправляя галстук. — Я включу свой внутренний радар. Крестраж фонит. Я найду его, даже если придется разобрать этот замок по кирпичику.

Он взмахом палочки левитировал спящего Нотта в коридор, сбросил его за ближайшие рыцарские доспехи (Саня только причмокнул и свернулся калачиком на холодном камне) и направился в Большой Зал. Время Дуэльного Клуба пришло.

Большой Зал был очищен от столов. Вдоль одной из стен был воздвигнут длинный, покрытый золотым сукном дуэльный помост, освещенный сотнями парящих свечей. Почти вся школа собралась здесь. Ученики гудели, предвкушая зрелище.

Мы с гриффиндорцами стояли в толпе, прижимаясь к самому помосту. Вдруг гул стих. Дверь с грохотом распахнулась, и в зал стремительным, летящим шагом вошел Северус Снейп. Он был мрачен, как туча перед бурей, его черная мантия развевалась за спиной, как крылья летучей мыши. Зельевар ненавидел это мероприятие всей душой.

А следом за ним... нет, не вошел. Влетел. Златопуст Локонс (Том Реддл).

Он шел быстро, резко, агрессивно. В его походке не было привычной вальяжности автора романов. Это была походка полководца, который пришел карать за измену. Его глаза лихорадочно бегали по толпе студентов, сканируя лица. Он искал Аню. Он искал Лаванду. Он искал любой след своего Дневника. Несмотря на слои косметической магии, он выглядел изможденным. Его улыбка была натянутой, как струна, готовая лопнуть и полоснуть по лицам окружающих.

Локонс взлетел на помост. Снейп встал на другом конце, скрестив руки на груди и с отвращением глядя на своего "коллегу".

— Подходите ближе! Собирайтесь! — голос Локонса-Реддла эхом отразился от сводов зала. В нем слышались металлические, властные нотки. Никаких шуточек. Никаких подмигиваний девочкам. — В эти неспокойные времена вы должны уметь защищать себя. Сегодня мы покажем вам основы дуэльного искусства.

Мы с Дашей переглянулись. — Он на взводе, — тихо прошептала Темная Королева. — Он потерял контроль над ситуацией. Дневник не у него.

И тут...

Внимание всего Большого Зала, внимание Снейпа, внимание самого Темного Лорда было резко, грубо и безапелляционно переключено на огромные дубовые двери в конце зала.

Двери медленно, со зловещим скрипом распахнулись настежь. И в зал вошли опоздавшие с Гриффиндора.

То, что произошло в следующие несколько минут, затмило всё. Окаменения, василисков, тайны крестражей — всё это отошло на второй план перед лицом Абсолютного, Чистого, Незамутненного Концептуального Пиздеца.

Зазвучала невидимая музыка. По крайней мере, в моей голове четко заиграл тяжелый, ритмичный, давящий техно-бит с модных показов.

В Большой Зал, модельной походкой «от бедра», чеканя каждый шаг, вошла ОНА. Лаванда Браун (Настя).

Она была неузнаваема. Это была не та плаксивая истеричка, которую мы знали. Это была Валькирия Высокой Моды. Аватар Глянцевого Апокалипсиса.

Ветер (наколдованный идущим сзади Ильей) эпично развевал её высветленные добела волосы. На её лице лежал агрессивный, вамп-макияж: угольно-черная тушь (не из праха Волдеморта, а классическая магловская), густые, графичные смоки-айс и ярко-красная, как свежая кровь, матовая помада на губах, презрительно изогнутых в высокомерной усмешке.

Но главным шоком была её одежда. Она взяла стандартную черную мантию Гриффиндора и превратила её в произведение авангардного искусства. Прямо на ткань, суровыми, грубыми стежками были нашиты геометрически правильные, острые пластины из блестящей серебряной фольги, создавая иллюзию футуристического доспеха. На плечах громоздились гигантские, острые фольгированные эполеты. Но апофеозом её образа была юбка. К подолу мантии был пришит длинный, шуршащий, многослойный шлейф... из плотных черных магловских мусорных пакетов на сто двадцать литров. Шлейф волочился за ней по каменному полу, издавая угрожающий, шелестящий звук: шшш-шшш-шшш.

Она шествовала как богиня разрушения. На её шее, поверх галстука Гриффиндора, висела массивная цепь, скованная из алюминиевых банок из-под колы.

Но она была не одна. Свита соответствовала королеве.

За ней, с каменными, мертвыми лицами профессиональных манекенщиков, шли конспирологи — Вадим (Майкл Корнер) и Энтони Голдстейн. Настя добралась и до них. Их шапочки из фольги были модернизированы — теперь они напоминали острые серебряные шипы, торчащие во все стороны. Их мантии были асимметрично порваны, а на лицах красовались жирные черные полосы, имитирующие боевую раскраску кибер-панков. На их шеях висели таблички с загадочными штрихкодами.

А позади всех, замыкая процессию, бесшумно скользил Илья-ниндзя. Он не изменил своему стилю, лишь добавил на повязку серебряный символ — перечеркнутую букву "С" (явно намекая на смерть Шанелей).

Весь Большой Зал онемел. Никто не дышал. Слышен был только шелест мусорных пакетов и стук каблуков Лаванды.

(Взгляд со стороны: Шанели)

Вика Паркинсон, Лера Гринграсс и Света Булстроуд стояли у самого помоста. Когда двери распахнулись, Вика как раз надувала пузырь из розовой жвачки «Хубба-Бубба».

Пузырь с громким хлопком лопнул, залепив ей пол-лица. Она даже не попыталась его снять. Челюсть Леры медленно, преодолевая гравитацию, поехала вниз, остановившись где-то в районе ключиц. Света поправила свои (теперь уже обычные, без праха) очки и судорожно сглотнула.

Они смотрели на Настю. На её фольгу. На её мусорный шлейф. И в их глазах читался первобытный, профессиональный ужас.

— Что... это... такое? — просипела Вика, сдирая жвачку с носа.

— Это деконструкция, — дрожащим голосом ответила Лера, которая летом читала магловский Vogue. — Это постирония. Это... это вызов всей нашей концепции гламура.

— Она надела мусорные пакеты, — прошептала Света, чувствуя, как её розовый мир рушится. — И она выглядит в них так, словно они стоят миллион галлеонов. Мы уничтожены. Наш бренд устарел.

(Взгляд со стороны: 9 «В» и остальные)

Студенты других факультетов стояли с вытаращенными глазами. — Они что, секту открыли? — прошептал кто-то из пуффендуйцев. — Это новая форма Гриффиндора? — испуганно спросил первокурсник Когтеврана.

Наша группа — я, Даша, Макс и Жека — пребывала в состоянии клинического шока.

— Твою мать... — благоговейно выдохнул Жека Поттер, поправляя съехавшие очки. — Вот это прикид. Реально киберпанк, который мы заслужили.

— Мы их теряем, Антон, — простонал Макс, пряча лицо в ладонях. — 9 «В» скатывается всё глубже и глубже на дно дурки. Илюха же нормальным пацаном был! Ну, дернуло его в ниндзя, бывает, подростковое... Но теперь он у этой истерички на подтанцовке ходит!

Даша Грейнджер смотрела на Лаванду с таким напряжением, что у неё дергалась щека. — Фольга. Мусорные пакеты. Агрессивный макияж, — чеканила Темная Королева, анализируя ситуацию. — Это не просто психоз. Это спланированная акция. Она нашла союзников. И она бросает вызов Слизерину. И я готова поспорить на свою палочку, что Дневник Реддла сейчас надежно спрятан в этом фольгированном бункере конспирологов.

Я массировал виски. Головная боль, которая преследовала меня со вчерашнего вечера, переросла в пульсирующую мигрень.

Я перевел взгляд на преподавательский помост.

Северус Снейп стоял, опершись рукой о край стола. Его лицо было нечитаемым, но если присмотреться, можно было заметить, как дергается его бровь.

— Мисс Браун, — голос Снейпа разрезал тишину зала, как скальпель. В нем сочился яд. — Могу я поинтересоваться, что за выставку вторсырья вы устроили на моем занятии? Вы решили, что уроки Защиты — это подходящее место для утилизации бытовых отходов Гриффиндора? Минус пятьдесят баллов за визуальный терроризм и оскорбление эстетических чувств.

Но Настя (Лаванда) даже не моргнула. Оскорбления Снейпа отскакивали от её фольгированных доспехов, как горох от стены.

Она остановилась в самом центре зала, прямо перед помостом. Свита замерла за её спиной, образуя идеальную геометрическую фигуру.

Настя медленно подняла голову. Её ярко-красные губы растянулись в высокомерной, хищной улыбке. Она подняла руку, закованную в браслет из скрепок, и указала длинным, наращенным ногтем прямо в толпу Слизерина. Прямо на оторопевших Шанелей.

Она набрала полную грудь воздуха и выдала свой отрепетированный, пропитанный яростью и пафосом монолог:

— Я, Анастасия из Дома Браун! Первая своего Имени! Неопалимая розовым блеском! Королева Гриффиндора и Первых Курсов! Кхалиси Великого Косметического Моря! Разрушительница Монополий и Матерь Темной Моды! И я клянусь, что те гламурные шлюхи, которые посмели отвергнуть мой талант, умрут от зависти, рыдая над своими секущимися кончиками!

Она выдержала театральную паузу, вскинула обе руки к заколдованному потолку и истошно, срывающимся на ультразвук фальцетом завопила:

— БАЛЕНСИАГА!!! Я ОБЪЯВЛЯЮ МОДНУЮ ВОЙНУ!!!

Вика Паркинсон поперхнулась воздухом и начала оседать на руки Леры. — Она украла нашу нишу... — прохрипела лидер Шанелей, закатывая глаза. — Это рейдерский захват фэшн-индустрии...

(Взгляд со стороны: Том Реддл)

Златопуст Локонс стоял на помосте. Том Реддл, находящийся внутри, смотрел на эту сцену.

Если вчера ночью он думал, что достиг дна Ада, то сегодня снизу постучали, и оттуда вылезла девчонка в мусорных пакетах.

Он помнил её. Настя. Та самая истеричка, которая вчера плакалась ему в Дневник про блески для губ и франшизы. Та самая девчонка, которой он, величайший стратег Тьмы, имел неосторожность посоветовать "создать свой бренд и самовыражаться".

Он породил монстра. Монстра, которому было плевать на убийства грязнокровок, но который был готов развязать гражданскую войну в школе ради доминирования на рынке косметики.

«Мой крестраж... — билась в истерике мысль в мозгу Темного Лорда. — Моя душа находится в руках этого чудовища».

Реддл смотрел на неё взглядом, полным искренней, неподдельной ненависти. Он хотел убить её. Он хотел разорвать её на куски, сжечь эту фольгу, расплавить этот пластик и вырвать Дневник из её мертвых рук. Его внутренний радар, настроенный на поиск крестража, вопил на максимальной громкости. Он сканировал её.

Но... Радар молчал.

Реддл сузил глаза, напрягая все свои ментальные силы. Он пытался уловить эманации Темной магии, исходящие от Дневника. Пусто. Ничего.

«Дневника нет на ней, — с ужасом понял Темный Лорд. Лицо Локонса исказила гримаса разочарования и паники. — Она не носит его с собой. Она спрятала его. Спрятала так надежно, что я не чувствую фона!»

Он перевел взгляд на свиту Насти. На этих двух идиотов в фольгированных шапочках. «Экранирование. Фольга. Свинец. Эти маленькие ублюдки засунули мой артефакт в какую-то изоляционную камеру!»

Время утекало сквозь пальцы. С каждой минутой без контакта с Дневником контроль над Локонсом слабел. Оригинальный Златопуст уже бился в клетке подсознания, угрожая вырваться наружу и начать нести бред про свои подвиги перед всей школой.

Реддлу нужно было срочно заканчивать этот балаган. Ему нужно было добраться до девчонки, выловить её в темном коридоре, применить Империус, Легилименцию, Круциатус — что угодно, лишь бы выбить из неё информацию о тайнике.

Локонс-Реддл резко хлопнул в ладоши, прерывая гробовую тишину зала и перекрывая шок толпы.

— Великолепно! Поразительно! — голос профессора был громким, но в нем слышалось напряжение. Он натянул улыбку, которая больше походила на оскал черепа. — Мисс Браун, ваши... стилистические решения весьма экспрессивны. Эпатаж — это тоже форма защиты, дезориентирующая противника. Одобряю. Но давайте вернемся к практике! Время дорого!

Он повернулся к толпе, игнорируя презрительный взгляд Снейпа. — Сегодня мы начнем с парных дуэлей! Я приглашаю добровольцев на помост! И давайте обойдемся без... летальных исходов. Только обезоруживающие заклятия!

Я стоял в первом ряду, глядя на суетящегося, нервного профессора. Мои мысли совпали с мыслями Темного Лорда с точностью до миллиметра.

«Он ищет Дневник, — понял я, глядя, как глаза Реддла то и дело возвращаются к Лаванде. — И он его не чувствует. Значит, артефакт в безопасности в бункере конспирологов».

Но эта безопасность была иллюзорной. Если Волдеморт загонит Настю в угол, она сломается за две секунды. Она расскажет ему всё. Нам — Синдикату, Гриффиндору, адекватной части 9 «В» — нужно было перехватить девчонку первыми. Обогнать Темного Лорда. Выбить из неё признание, где этот фольгированный бункер, ворваться туда, забрать Дневник и... и я пока не знал, что с ним делать дальше. Возможно, утопить в унитазе Плаксы Миртл.

Я толкнул Дашу и Макса в бока. — План меняется, — тихо сказал я, не сводя глаз с Насти-Баленсиаги. — Дуэль — это отвлечение. Как только урок закончится, мы берем истеричку в кольцо. Серега со своими торпедами перекрывает отходы к лестницам. Илья наверняка будет её защищать, так что будьте готовы к дымовухам.

Даша кивнула, её рука сжала палочку в кармане мантии. — Поняла, Антон. Мы выпотрошим эту икону стиля быстрее, чем Реддл успеет сказать "Круцио".

На помост тем временем уже поднимались первые дуэлянты. Канон требовал, чтобы это были Гарри Поттер и Драко Малфой. И мы не стали ломать эту традицию. Жека и Серега вышли в центр, сжимая палочки.

Но в воздухе висело напряжение, не имеющее ничего общего со школьной дуэлью. Начиналась настоящая гонка. Гонка на опережение между нами и Темным Лордом, призом в которой была черная тетрадь, способная уничтожить Хогвартс.

— Да начнется бой! — провозгласил Том Реддл, сгорая от нетерпения закончить урок.

И Жека Поттер, гопник-Избранный, криво усмехнувшись, поднял свою палочку.

Глава 29. Резонанс, триумф и манифест Моды.

Шоковая волна, прокатившаяся по Большому Залу после явления Насти-Баленсиаги, была почти осязаемой. Воздух гудел от невысказанного вопроса сотен британских магов: «Что, во имя Мерлина, здесь происходит?». Шуршание мусорных пакетов всё ещё эхом отдавалось от каменных сводов, а фольгированные доспехи конспирологов слепили глаза в свете парящих свечей.

Том Реддл, запертый в теле Златопуста Локонса, понял, что теряет контроль над аудиторией. А для Темного Лорда потеря контроля была сродни физической пытке. Ему нужно было срочно вернуть внимание к себе, свернуть этот балаган и броситься на поиски своего Дневника, который, как он теперь точно знал, находился в руках этой безумной девчонки или её свиты из фольги.

— Поразительный эпатаж, мисс Браун! — голос Локонса-Реддла громыхнул на весь зал, усиленный невербальным Сонорусом. Он хлопнул в ладоши, и звук прозвучал как выстрел. — Но мы собрались здесь не для демонстрации экстравагантных нарядов! Мы здесь, чтобы учиться выживать! Профессор Снейп, не окажете ли вы мне честь продемонстрировать нашим студентам базовый дуэльный этикет?

Снейп, чье лицо от созерцания 9 «В» уже приобрело оттенок старого пергамента, медленно повернулся к Локонсу. В его черных глазах вспыхнуло предвкушение убийства. Он ненавидел этого павлина. Он давно мечтал размазать его по стенам замка, и теперь этот идиот сам напрашивался на публичную порку.

— С превеликим удовольствием, — прошипел Снейп, обнажая палочку с грацией атакующей кобры.

Они вышли на середину золотого помоста. Поклонились. Поклон Снейпа был резким и презрительным, поклон Локонса — нарочито элегантным, но в его движениях сквозила холодная, змеиная пластика, которую Снейп в своей ярости не заметил.

Они разошлись. Раз, два, три.

— Экспелли... — начал было Снейп, вкладывая в заклинание разоружения столько кинетической силы, чтобы Локонс улетел в стену вместе со своей идеальной прической.

Но Северус Снейп не успел договорить.

То, что сделал Том Реддл, было за гранью понимания обычного школьного профессора. Он не стал выкрикивать формулу. Он даже не сделал замаха. Его рука с палочкой просто смазалась в воздухе, описав неуловимую дугу. С кончика древка сорвался не красный луч Экспеллиармуса, а плотный, пульсирующий сгусток багровой энергии, который с оглушительным треском преодолел расстояние между ними за долю секунды.

Это была темная, усовершенствованная модификация отбрасывающего проклятия, о которой в Хогвартсе даже не читали.

Сгусток врезался Снейпу в грудь. Зельевар, мастер боевой магии, не успел даже моргнуть. Его оторвало от помоста так, словно в него врезался разогнавшийся «Хогвартс-Экспресс». Снейп пролетел по воздуху метров десять, перевернулся и с жутким грохотом врезался в каменную стену Большого Зала, сползая по ней бесформенной черной кучей.

В зале повисла мертвая, звенящая тишина. Студенты Слизерина онемели.

Снейп, кряхтя и тяжело дыша, с трудом поднялся на ноги. Из его разбитой губы текла струйка крови. В его глазах плескался чистый, первобытный шок. Он смотрел на улыбающегося Локонса и не мог поверить своим чувствам. Это был не Локонс. Этот удар... эта мощь...

— Ох, профессор Снейп! — фальшиво-заботливо воскликнул Реддл, пряча палочку. — Вы слишком очевидно готовили атаку! Я просто сыграл на опережение. Надеюсь, вы не ушиблись? Детям полезно видеть, что даже мастера зелий могут быть застигнуты врасплох!

Я стоял в толпе и чувствовал, как по спине течет холодный пот. Волдеморт только что одной левой, даже не вспотев, унизил одного из самых опасных людей в замке. Он торопился. Ему было плевать на маскировку, ему нужно было скорее закончить это шоу.

— А теперь, — Локонс-Реддл резко повернулся к толпе, — добровольцы! Мистер Поттер! Мистер Малфой! На помост!

Жека и Серега переглянулись. Они помнили наш утренний уговор. «Никаких импровизаций. Договорняк. Быстро и скучно».

Они неуклюже забрались на помост, стараясь не смотреть на тяжело дышащего Снейпа, который вернулся на край сцены, не сводя подозревающего, жуткого взгляда с Локонса.

— Поклонитесь, — скомандовал Реддл, не скрывая раздражения в голосе. Его глаза постоянно сканировали толпу, возвращаясь к Лаванде-Баленсиаге.

Жека Поттер и Серега Малфой кивнули друг другу, как пацаны на школьном дворе перед формальным рукопожатием.

«Так, чисто на расслабоне, — думал Жека, вставая в кривую стойку и держа палочку, как заточку. — Главное не спалиться. Кину в него какую-нибудь щекотку, он кинет в меня ватную хрень, и разойдемся. Тоха сказал не отсвечивать. Тем более этот хлыщ в золотом прикиде реально псих, вон как летучую мышь приложил. Надо валить с радаров».

«Скукота, — проносилось в голове Сереги Малфоя. Он лениво крутил палочку пальцами. — Ща отыграем этот цирк, и пойду в качалку. Черт, а заклинания-то какие учить? Ладно, бахну классику».

— Раз, два, три! — крикнул Локонс.

— Риктусемпра! — вяло, без всякого энтузиазма крикнул Жека, выпустив слабую серебристую вспышку.

Серега даже не стал ставить щит. Он просто лениво отшагнул в сторону, и заклинание ударило в стену, вызвав лишь легкое облачко пыли.

— Таранталлегра, — в ответ так же уныло произнес Малфой. Красный луч полетел в Жеку со скоростью сонной мухи. Жека сделал полшага назад, луч прошел мимо.

— Э-э-э... Экспеллиармус, — добавил Жека, скорее для галочки. Палочка Сереги чуть дернулась в руке, но осталась на месте.

Толпа начала откровенно зевать. После того, как Локонс впечатал Снейпа в стену, эта битва двух "заклятых врагов" выглядела как драка первоклассников подушками.

Снейп презрительно скривил губы.

— Какое убожество, — громко прокомментировал зельевар. — Мистер Поттер, ваш отец, при всех его недостатках, хотя бы умел держать палочку. Вы же выглядите так, словно пытаетесь отмахнуться от назойливого насекомого. Мистер Малфой, от вашего заклинания не увернется только слепой флоббер-червь.

Том Реддл стоял, скрестив руки на груди. Внутри него бушевал океан презрения.

«И это — Мальчик-Который-Выжил? — думал Темный Лорд, глядя на ковыряющего в носу Поттера. — Этот кусок бездарного мяса победил меня? А этот блондин — наследник Малфоев? Люциус, кого ты воспитал? Это не маги, это макаки с палками. Как же мне скучно. Как же я хочу вернуть Дневник и стереть их всех в порошок!»

— Достаточно! — рявкнул Локонс-Реддл, прерывая этот позор. — Очевидно, что базовые навыки у вас отсутствуют напрочь. Спускайтесь! Кто следующий?

Жека и Серега с облегчением выдохнули и спрыгнули с помоста.

— Ну че, нормально отыграли? — шепнул Жека мне, проходя мимо.

— Идеально, — кивнул я. — Вы выглядели как полные ничтожества. Реддл даже не воспринимает вас как угрозу. План работает.

Я повернулся к Даше. Настала наша очередь. Мы должны были выйти, провести такой же скучный, заранее отрепетированный спарринг, отвлечь внимание и позволить нашим ребятам незаметно взять Лаванду в кольцо.

— Пошли, Грейнджер, — шепнул я. — Три хода. Блок, отскок, разоружение. Упали, застонали, ушли в медпункт. И идем брать Баленсиагу за жабры.

Даша кивнула. Её лицо было бледным, но сосредоточенным.

— Поняла, Антон. Чистая симуляция.

Мы поднялись на помост. Я — Невилл Лонгботтом, неуклюжий пухляш Гриффиндора. И она — Гермиона Грейнджер, заучка и зубрила. Никто не ожидал от нас ничего особенного.

Локонс-Реддл мазнул по нам равнодушным взглядом.

— Лонгботтом и Грейнджер. Ну что ж, постарайтесь хотя бы не покалечить друг друга. Начали.

Мы разошлись. Я поднял палочку, мысленно отсчитывая ритм.

«Раз. Два. Три. Бросаю Ступефай вполсилы, она ставит Протего, я делаю вид, что меня отбросило рикошетом».

— Ступефай! — крикнул я, посылая в Дашу стандартный красный луч оглушения. Я намеренно ослабил вливание маны, чтобы луч летел медленно.

Даша взмахнула палочкой.

— Протего!

Полупрозрачный щит возник перед ней. Мой луч ударился в него.

И вот тут всё пошло не так.

То ли Даша переволновалась, то ли адреналин от близости Темного Лорда ударил ей в голову, но она вложила в щит слишком много магии. Слишком много своей новообретенной, радикальной воли Темной Королевы.

Мой Ступефай не просто отразился. Щит Даши сработал как линза, он поглотил кинетическую энергию моего слабого заклинания, усилил её в десять раз и швырнул обратно в меня широкой, плотной волной сжатого воздуха.

Я едва успел среагировать. Мои инстинкты, отточенные ночными тренировками по боевой магии, включились быстрее, чем мозг успел проанализировать ситуацию.

Я не стал ставить ответный щит — меня бы просто снесло с помоста.

Я рухнул на колено, резко взмахнув палочкой снизу вверх.

Невербальное Эванеско, направленное не на предмет, а на сам сгусток магии в воздухе. Рискованный прием из запретной секции библиотеки Лонгботтомов.

Пространство передо мной исказилось, и воздушная волна Даши с оглушительным свистом схлопнулась в вакуумную воронку всего в метре от моего лица. Порыв ветра сорвал с меня мантию, отбросив её назад.

В зале повисла тишина. Снейп выпрямился, его глаза расширились.

Я медленно поднялся, глядя на Дашу. Внутри меня закипала чистая, кристальная ярость.

«Ах ты ж чертова заучка! — орали мои мысли. — Ты че творишь, Грейнджер?! Какой нахер план?! Ты меня сейчас чуть пополам не перерубила своим Протего! Ты же сама сказала — симуляция! В чем дело, случайность? Нет, она специально? Зачем? Она красуется? Поехала крыша? Неважно потом разберемся. Ладно... Ладно. Сама напросилась. Я просто немного подыграю! И если ты решила устроить тут бойню — получай! Я не буду сдерживаться, потому что просто хочу жить!»

Кровь застучала в висках. Страх Невилла ушел, уступив место ледяному азарту Антона.

(Взгляд со стороны: Даша Грейнджер)

Я стояла, сжимая палочку, и чувствовала, как по спине стекает холодный пот.

«Господи, че я творю?! Как же план! Я же чуть не снесла ему голову! Я должна была просто отбить луч!»

Я запаниковала? Но сквозь эту панику вдруг пробилось совершенно другое, пугающее чувство.

Я посмотрела на край помоста. Там стоял Том Реддл. Величайший темный маг. Тот самый, чью логику я изучала ночами. Тот самый, которого я боялась, но которым в глубине души восхищалась. И сейчас он смотрел на меня. Не на Гарри Поттера. Он смотрел на МЕНЯ. В его глазах больше не было равнодушия. Там появился интерес.

«Блин... а ведь я так хотела использовать свою силу! — мысли неслись в моей голове со скоростью света. — Я ночами читала эти гребаные руны! Я хотела показать, что я не просто зубрила, что я могу ломать систему! И вот он шанс! Не перед тупыми одноклассниками, а перед НИМ! Темным Лордом! Если я покажу ему свою мощь, он перестанет воспринимать меня как грязнокровку-пешку! Он увидит во мне равную! Стоп... или я неосознанно с самого начала этого хотела? Покрасоваться? Блядь, точно! Я же именно этого и хочу! Впечатлить его! Я сейчас саботирую миссию с дневником? Да плевать! Я запуталась? Пофиг, всё ок, понеслась! Раз уж я разошлась, то хотя бы наслажусь тем, что есть, потом разберемся!»

Я отбросила страх. Я отбросила канон. Я позволила своей темной магии, которую я культивировала в себе всё это время, вырваться наружу.

Антон на другом конце помоста вскинул палочку. Его лицо превратилось в маску социопата.

«Ну держись, Грейнджер!» — читалось в его глазах.

Я ударила первой. Невербально.

Я взмахнула палочкой, описывая сложную восьмерку. Каменные плиты помоста перед Антоном с жутким треском взорвались, превращаясь в острые, как бритва, гранитные шипы, которые стремительно, как волна, понеслись к нему, вспарывая сукно.

Антон даже не моргнул. Он крутнулся на каблуках, уходя от первых шипов, и резко выбросил руку вперед.

С его палочки сорвался не луч, а настоящий, ревущий хлыст из концентрированного, белого пламени.

Он хлестнул этим огненным бичом по гранитным шипам, превращая их в брызги раскаленной лавы.

Толпа студентов в зале взвизгнула и синхронно отшатнулась от помоста. Жар от заклинания Антона опалил лица зрителей первого ряда.

— Что они делают?! — заорал Макс, пытаясь перекричать грохот рушащегося камня. — Это же ни хрена не Экспеллиармус!

Я уклонилась от огненного хлыста, почувствовав, как пахнет паленым волосом — кончики моих кудрей обуглились.

Азарт захлестнул меня с головой. Это было как танец. Смертельный, идеальный танец, который мы танцевали без слов.

«Ты думаешь, огонь — это предел, Лонгботтом?! А как тебе ЭТО!»

Я резко опустила палочку вниз, концентрируя ману, и выкрикнула единственное слово, модифицированное русским намерением:

— ГЛЯЦИУС МАКСИМА!

Температура в Большом Зале мгновенно рухнула ниже нуля. Пар вырвался изо рта студентов. Вся влага в воздухе вокруг Антона кристаллизовалась за секунду. Из пола, стен, из самого воздуха выросли гигантские, трехметровые ледяные колья, смыкаясь вокруг пухлого гриффиндорца смертоносной клеткой.

— ОСТАНОВИТЕСЬ! — голос Снейпа перекрыл шум битвы. Зельевар бросился к помосту, выхватывая палочку. Он понял, что это не дуэль второкурсников. Это бойня на уничтожение, использующая магию уровня мракоборцев!

Но Том Реддл выставил руку, преграждая Снейпу путь.

— Нет, Северус. Не вмешивайтесь, — глаза Локонса-Реддла горели фанатичным, диким огнем. Темный Лорд был в абсолютном шоке. Он смотрел на этих двоих детей, и его мировоззрение трещало по швам. Невербальная трансфигурация камня? Элементальная магия высшего порядка? В ДВЕНАДЦАТЬ ЛЕТ?! — Посмотрим, на что они действительно способны.

Антон оказался заперт в ледяной клетке. Ледяные шипы смыкались, грозя проткнуть его насквозь.

(Взгляд со стороны: Невилл/Антон)

Свист льда. Холод пробирает до костей.

«Ах ты ж дрянь! Ледяная клетка?! Ты хочешь меня заморозить?! Хрен тебе!»

Мой мозг работал на запредельных скоростях. Окклюменция, которой я учился по книгам бабки, сейчас работала как процессор с жидким охлаждением. Я отключил панику. Я стал чистой математикой боя.

Я не стал бить огнем — лед был слишком толстым, меня бы сварило в пару.

Я направил палочку себе под ноги.

— БОМБАРДА МАКСИМА! — проревел я.

Я взорвал помост прямо под собой.

Взрывная волна разорвала ледяную клетку в клочья. Огромные куски льда и золотого сукна разлетелись во все стороны, как шрапнель. Студенты с криками попадали на пол, закрывая головы руками.

Я взлетел в воздух на волне взрыва, окутанный облаком ледяной пыли и дыма.

В полете, находясь в верхней точке, я выхватил цель — фигуру Даши в клубах пара.

Я не произносил заклинаний. Я представил себе гравитацию. Я представил, как невидимая рука сжимает воздух вокруг неё.

Пространство вокруг Даши исказилось. Воздух стал плотным, как бетон. Она задохнулась, её глаза расширились от ужаса, когда невидимый пресс начал вдавливать её в помост.

Но Грейнджер была гением. Настоящим, пугающим гением 9 «В».

Она не стала сопротивляться прессу. Она использовала его.

Она с силой ударила обеими руками (одна с палочкой, вторая свободная) по деревянным доскам помоста и закричала:

— РЕДУКТО ЭХО!

Она пустила заклинание разрушения не в меня, а прямо в структуру сцены.

Помост под нашими ногами взорвался. Длинный стол, на котором мы стояли, разлетелся на тысячи щепок.

Мы оба рухнули в образовавшийся кратер.

Я приземлился на каменный пол Большого Зала, кувырком уходя от падающих балок. Даша приземлилась в пяти метрах от меня, грациозно, как кошка, используя заклинание левитации в последний момент.

Мы стояли друг напротив друга посреди руин. Пыль стояла столбом. Студенты визжали, забившись под столы у стен.

Снейп уже не пытался нас остановить. Он стоял, наложив на себя и нескольких студентов мощнейший щит Протего Тоталум, и с непередаваемым ужасом смотрел на двух первокурсников Гриффиндора.

— Сдавайся, Лонгботтом! — крикнула Даша, её глаза безумно сверкали сквозь пыль. Она подняла палочку, и вокруг неё начали закручиваться потоки воды, извлеченные из графинов на столах. Вода быстро формировалась в пасти ревущих водяных драконов.

— Пошла к черту, Грейнджер! — прорычал я в ответ.

Я отбросил в сторону палочку Фрэнка Лонгботтома. Она мне только мешала. Она не пропускала столько маны, сколько мне было нужно.

Я поднял обе руки. Я вспомнил всю ту боль, весь тот страх оригинального Невилла, всю свою холодную ярость Антона. Я слил их воедино.

Воздух вокруг меня засветился багровым светом. Беспалочковая магия. Сырая, неконтролируемая, убийственная энергия.

Даша с криком бросила на меня своих водяных драконов.

Я сомкнул руки перед собой, формируя из багровой маны плотную сферу, и с силой толкнул её навстречу.

Два заклинания колоссальной мощи столкнулись в центре Большого Зала.

Звука не было. Была лишь ослепительная, выжигающая сетчатку белая вспышка.

А затем пришла ударная волна.

Она была такой силы, что сбила с ног даже Тома Реддла на остатках помоста. Окна Большого Зала жалобно зазвенели, но выдержали благодаря вековым чарам.

Тысячи свечей под потолком мгновенно потухли. Зал погрузился в полумрак, освещаемый лишь искрами оседающей магической энергии.

Меня отбросило назад. Я врезался спиной в колонну. Боль пронзила позвоночник. В ушах стоял непрерывный звон.

Дашу отшвырнуло в другую сторону, она рухнула на каменный пол и больше не шевелилась.

Пыль медленно оседала.

Я лежал на холодном полу, чувствуя, как сознание уплывает в темноту. Магическое истощение было полным. Я не мог пошевелить даже пальцем. Мое ядро было выжжено дотла.

Сквозь звон в ушах я слышал крики.

— Во имя Мерлина! Сюда! Срочно зовите мадам Помфри!

— Они живы?!

— Отойдите! Не трогайте их!

Я приоткрыл глаза. Надо мной склонился Снейп. Его лицо было бледным, искаженным смесью ярости и профессионального шока. Он водил палочкой над моим телом, шепча диагностические заклинания.

«Какого хрена... — вяло, затухающе проплыла мысль в моей опустевшей голове. — Мы же... мы же должны были... просто упасть... план... Дневник... Баленсиага... блядь... какие же мы дебилы...»

Я повернул голову. На соседних носилках, которые уже левитировала прибежавшая мадам Помфри, лежала Даша. Её лицо было покрыто копотью, волосы сгорели на концах, но на её губах застыла слабая, безумная, торжествующая улыбка. Она сделала это. Она показала Ему свою силу.

Я провалился в темноту.

(Взгляд со стороны: Толпа и 9 «В»)

Большой Зал напоминал зону боевых действий. В центре зияла воронка, пол усеян обломками досок, льда и лужами воды.

Двое гриффиндорцев на носилках уплывали в сторону Больничного крыла.

Жека Поттер стоял, прислонившись к стене, и тяжело сглатывал. Его очки съехали на кончик носа. Избранный, Мальчик-Который-Выжил, победитель троллей (в теории), смотрел на кратер в полу.

«Какого хрена это было? — панически думал саратовский гопник. — Они что, демонов вызывали? Это Тоха?! Наш пухляш Тоха и заучка Дашка?! Я что... я что, реально такой слабак на их фоне?! Эй, а как же мой авторитет?! Я же Избранный! Меня же любая моська теперь заклятием прихлопнет! Нет, так дело не пойдет. Придется качаться. Не мышцы, а магию. Буду грызть гранит науки по-пацански. Иначе я тут до конца года не доживу».

На другой стороне зала, бледный как мел, стоял Серега Малфой. Он вытер пот со лба трясущейся рукой.

«Вау... — в шоке пронеслось в голове спортсмена. — Это... это просто отвал башки. Окей, я в спорте крут. Я качал железо, я летаю на метле быстрее всех. Но... мышцы не остановят эту херню. Я привык быть альфой, забивать на уроки. Но в этом мире "уроками" они взрывают бетон! Матеша здесь — это ракета класса земля-земля! Черт, я не тем занимаюсь. Если я буду только летать на метле, меня же так бояться перестанут. Вся эта слизеринская братва поймет, что я пустышка с папиными деньгами. Надо срочно тренить магию! И спорт я не хочу оставлять, я хищник, я альфа! Придется вложиться в учебу. Стану боевым магом-качком!»

Том Реддл стоял на обломках помоста. Его мантия была покрыта слоем серой пыли.

Темный Лорд был уничтожен морально.

«Двое двенадцатилетних магов. Грязнокровка и чистокровный сквиб. Устроили дуэль, достойную мастеров Ордена Феникса, — Реддл пытался осознать увиденное. Его гениальный мозг отказывался принимать реальность. — Беспалочковая магия. Невербальная высшая трансфигурация. Зачем? Откуда?! Кто их учил?! Дамблдор готовит армию супер-солдат?! И эта девчонка... она смотрела на меня. Она хотела, чтобы я это увидел».

У него разболелась голова. Интенсивность событий превышала все мыслимые лимиты. Ему нужно было срочно найти Дневник. Срочно. Иначе он сойдет с ума в этой школе.

Локонс-Реддл поднял палочку, прочистил горло и попытался натянуть на лицо маску невозмутимости.

— Что ж... — его голос слегка дрожал. — Это было... весьма поучительно. Чрезмерное увлечение силой, как мы видим, ведет к травмам. Пожалуй, на сегодня мы закончим наш клуб! Расходитесь по спальням!

Но его перебили.

Голос, усиленный магией фольги и непередаваемым высокомерием, разрезал тишину зала.

— Никто никуда не расходится! — звонко, властно заявила Лаванда Браун (Настя).

Том Реддл застонал. Только не она. Только не эта сумасшедшая с мусорными пакетами.

Баленсиага вышла вперед, её фольгированные доспехи сверкнули в тусклом свете восстанавливающихся свечей. Илья-ниндзя бесшумно скользнул ей за спину, а конспирологи встали по бокам, как футуристические телохранители.

Настя подняла руку с наращенными, кроваво-красными ногтями. Она не смотрела на Локонса. Она не смотрела на разрушенный зал.

Она смотрела прямо на толпу Слизерина. Туда, где сбились в кучку перепуганные насмерть Шанели — Вика, Лера и Света.

— Вы думали, что гламур — это ваша монополия? — голос Насти звенел от пафоса и ненависти. — Вы думали, что розовый цвет и сладкие духи делают вас королевами Хогвартса? Вы отвергли меня. Вы унизили мой талант.

Она медленно, грациозно скинула с плеч мусорный шлейф, который с шелестом упал на пол, обнажая черную, обтягивающую боевую мантию с серебряными шипами.

— Но Тьма не носит розовое, сучки! — заорала Баленсиага, вскидывая палочку. — Я вызываю вас на бой! Здесь и сейчас! Модный Синдикат Слизерина против Темной Баленсиаги!

Вика Паркинсон пискнула и спряталась за спину Леры.

— Мое восхождение начнется прямо здесь! — Настя ударила палочкой по каменному полу, и из неё вырвался сноп черных и серебряных искр, осыпавших её, как конфетти на модном показе. — Готовьтесь стирать свой макияж слезами!

Снейп в ужасе закрыл лицо руками.

Том Реддл просто хотел умереть. Желательно, быстро.

А Хогвартс замер в предвкушении новой, еще более безумной войны. Войны, в которой не будет заклятий смерти, но будут выжженные волосы, уничтоженная репутация и очень, очень много блесток.

(Конец главы)

Глава 30. Гламурный Мортал Комбат, гоп-парселтанг и геймерская аналитика Авады Кедавры

Пыль в Большом Зале еще не осела. В воздухе пахло озоном, горелым деревом и кристаллизованным льдом после того апокалипсиса, который устроили Невилл и Гермиона. Воронка в центре каменного пола дымилась. Северус Снейп всё еще стоял с расширенными глазами, а Златопуст Локонс (он же Темный Лорд) пытался собрать воедино осколки своего растоптанного мировоззрения.

Казалось бы, после демонстрации боевой магии уровня мракоборцев любой нормальный человек отменил бы мероприятие и эвакуировал детей.

Но Лаванда Браун (Настя) не была нормальным человеком. Она была женщиной, которой отказали в бьюти-франшизе. А в системе координат 9 «В» это было куда более веским поводом для кровопролития, чем возрождение какого-то там Темного Лорда.

— Эй, вы, розовые фламинго! — голос Баленсиаги, усиленный невербальным (хоть и кривым) Сонорусом, прорезал тишину. Она стояла на чудом уцелевшем, покосившемся длинном столе Когтеврана, используя его как подиум. Ветер, генерируемый Ильей-ниндзя из тени, продолжал эпично развевать её высветленные волосы и шуршать мусорным шлейфом. — Я жду! Или бренд «Шанель» сливается без боя?!

Вика Паркинсон, лидер слизеринского гламура, побледнела. Она посмотрела на Леру Гринграсс и Свету Булстроуд. Отступить сейчас — значило потерять авторитет на Слизерине. А Слизерин не прощал слабости.

— Подержи мою сумочку, — прошипела Вика, впихивая Миллисенте Булстроуд свой розовый ридикюль из драконьей кожи.

Шанели грациозно, словно сходя с обложки журнала, шагнули вперед и забрались на противоположный конец покосившегося стола. На них были идеально подогнанные, ушитые по фигуре мантии с шелковыми розовыми подкладками, волосы уложены волосок к волоску. Они выглядели как элитная каста, столкнувшаяся с агрессивным авангардом.

Том Реддл, с трудом оторвав взгляд от кратера, посмотрел на девчонок.

«Что происходит? — застонал про себя Темный Лорд, чувствуя, как мигрень возвращается с удвоенной силой. — Они собираются драться? Эти бездарности, которые палочку держат, как кисточку для пудры?!»

Снейп сделал шаг вперед, чтобы прекратить балаган, но Локонс-Реддл резко поднял руку.

— Оставьте, Северус, — процедил он сквозь зубы. Ему нужно было, чтобы девчонка из Гриффиндора оставалась на виду. Если она сбежит в толпе, он снова потеряет Дневник. — Пусть покажут, на что способны. Продолжаем Дуэльный Клуб! Начали!

Вика Паркинсон вскинула палочку. Она не знала боевой магии. Она вообще плохо училась. Но 9 «В» обладал поразительной способностью адаптировать среду под свои нужды.

Она встала в модельную позу, выставив левую ногу вперед и откинув корпус назад.

— Таранталлегра Розеа! — выкрикнула Вика.

Это было стандартное заклинание пляшущих ног. Но Вика, Лера и Света потратили неделю, чтобы модифицировать его визуальный эффект. Из палочки Паркинсон вырвался не обычный красный луч, а сверкающая, пульсирующая струя розового гламурного света, пахнущая клубничной жвачкой и лавандой.

Луч ударил в стол перед Настей.

Баленсиага не стала уворачиваться. Она просто перенесла вес на другую ногу, уперев руку в бок и сделав лицо «high fashion» — абсолютно презрительное и пустое.

— Дешевка, — выплюнула Настя. Она взмахнула своей палочкой, описывая в воздухе резкий, агрессивный зигзаг. — Обскуро Баленсиага!

Обычное заклинание ослепления, накладывающее повязку на глаза, претерпело жуткую эстетическую мутацию. Сгусток плотной, матовой черной материи сорвался с палочки Насти и полетел в Шанелей. В полете сгусток развернулся, принимая форму гигантских, уродливых черных очков от кутюр, покрытых серебряными шипами.

«Очки» врезались в Леру Гринграсс. Девочка взвизгнула, когда её лицо облепила черная, непроницаемая ткань с шипами.

— А-а-а! Оно портит мне макияж! — закричала Лера, пытаясь содрать заклинание.

Снейп на краю зала недоверчиво моргнул.

Том Реддл сузил глаза.

Они оба, как мастера магии, понимали одну вещь: модифицировать заклинание — это не просто произнести другое слово. Это требует изменения концептуальной основы заклятия в самом разуме. Это сложно. Это требует абстрактного мышления. Да, эти девчонки были слабыми. Их магия была тонкой, как бумага, в ней не было убойной мощи Невилла или Гермионы. Но то, что они умудрялись накладывать на стандартные школьные чары персональные визуальные фильтры — это было феноменально. Они буквально программировали магию под свою эстетику.

— Риктусемпра Глиттер! — Света Булстроуд вступила в бой, послав в Настю луч щекоточного заклятия. Но вместо обычного эффекта луч взорвался в воздухе облаком едких, розовых, въедливых блесток.

Настя уклонилась, грациозно присев (пластик мусорного шлейфа громко зашуршал) и выкинула руку вперед.

— Локомотор Мортис Авангард!

Заклятие ватных ног полетело в Свету, но оно выглядело как две черные, лакированные ленты, которые мгновенно обмотали ноги пухлой слизеринки, превратив её нижнюю часть тела в узкую, неудобную юбку-карандаш. Света потеряла равновесие и с визгом рухнула на спину, болтая связанными ногами.

Битва была абсолютно комичной, но участницы воспринимали её с серьезностью самураев.

Они швырялись друг в друга заклинаниями, и после каждого удачного попадания или уклонения замирали на секунду в пафосных модных позах. Вика, отбив черную вспышку Насти щитом (который выглядел как полупрозрачный розовый зонтик), откинула волосы и томно посмотрела поверх невидимых очков. Настя, уходя от розового луча, сделала резкий поворот «от бедра», сверкнув фольгированными эполетами.

Толпа студентов пребывала в состоянии гипнотического ступора. Они не понимали, смеяться им или бежать. Гриффиндорцы болели за Баленсиагу, Слизеринцы кричали в поддержку Шанелей.

— Мой бренд раздавит ваш масс-маркет! — орала Настя, тесня Вику к краю стола. — Вы застряли в прошлом сезоне!

— Твой мусорный пакет воняет, Браун! — визжала в ответ Вика, отстреливаясь розовыми искрами. — Это не мода, это бомж-стайл!

(Взгляд со стороны: Лаванда "Баленсиага" Браун)

Я дышала тяжело. Адреналин кипел в крови. Эта сучка Паркинсон еще смела открывать рот про мой шлейф!

Мой взгляд упал на Дневник, надежно спрятанный... об этом позже. Том Реддл учил меня. Нужно доминировать. Нужно использовать эксклюзив.

Я вспомнила канон. Я вспомнила Драко Малфоя и его дуэль с Поттером. Змеи. Змеи — это стильно. Змеи — это текстура кожи, это роскошь, это высокая мода.

К тому же, вчера вечером я решила, что хочу быть Матерью Драконов. Жаль, что в прошлом году я протупила и не украла того Норберта у Хагрида. Дракон смотрелся бы на моем плече куда эффектнее, чем стразы. Но драконов под рукой не было. Придется тренироваться на змеях.

«Я Матерь Змей! — решила я, принимая самую пафосную позу из арсенала. — И сейчас эти розовые курицы увидят истинный люкс».

Я выпрямилась, подняла палочку высоко над головой и выкрикнула формулу, которую зубрила всю ночь, модифицировав её под свои нужды:

— СЕРПЕНСОРТИА ДУО! ЭКЗОТИК ЭДИШН!

Кончик моей палочки взорвался густым черным дымом. Толпа ахнула.

Из дыма, с глухим стуком, на деревянный стол упали две огромные рептилии.

Первой была Черная Мамба — длинная, матово-черная, как бархат, с пастью, черной, как сама бездна. Второй была Королевская Кобра, раздувшая свой капюшон, покрытый идеальным, симметричным узором.

Змеи зашипели, их холодные, немигающие глаза уставились на Вику Паркинсон.

Вика, увидев двух самых смертоносных змей планеты прямо перед собой, издала ультразвуковой визг, достойный банши. Она попятилась, споткнулась о край стола и рухнула на пол. Лера и Света с криками бросились прочь, забыв про макияж и гламур.

Среди студентов началась настоящая, неподдельная паника.

Змеи! В школе, где бродит Василиск! Ученики с визгом бросились к стенам, карабкаясь на скамейки.

Королевская кобра, почувствовав страх Вики, угрожающе поднялась, готовясь к броску.

(Взгляд со стороны: Гарри "Жека" Поттер)

Я стоял в толпе и смотрел на этот дурдом.

Настя совсем рехнулась со своей модой. Змей наколдовала. Настоящих. Черную мамбу и кобру. Откуда она вообще знает, как они называются?

Но тут мой пацанский радар уловил изменение атмосферы.

Все испугались. Снейп уже доставал палочку, чтобы сжечь змей, но толпа мешала ему прицелиться.

«Так, — подумал я, поправляя очки. — На фоне Тохи и Дашки я сегодня выглядел как полный лох с этим своим "Экспеллиармусом". Авторитет Избранного падает стремительным домкратом. Пора восстанавливать репутацию. Сейчас я этих червяков на место поставлю. Я же змееуст! По канону я тут должен всех спасти и круто поговорить со змеей».

Я расправил плечи, сделал суровое лицо и шагнул вперед, выходя из толпы прямо к столу, где шипели рептилии.

— Отойдите, — бросил я толпе низким, хриплым голосом.

Я посмотрел на кобру. Я напряг память, пытаясь вспомнить, как шипел чувак из фильма. Но я не помнил звуков. Я просто подумал о том, что эти ящерицы должны отвалить.

И магия крови сделала свое дело. Из моего рта полилось змеиное шипение.

Но это был не тот шипящий, древний, благородный язык Слизерина. Это был парселтанг, пропущенный через менталитет саратовской подворотни.

— С-с-с-слыш-ш-ш-шь, вы, две с-с-с-стремные ящ-щ-щерицы, — зашипел я, расставив ноги на ширине плеч и засунув руки в карманы. — А ну тормознули обе. Вы че тут, рамсы попутали? На кого пасть разеваете? С-с-с-сдриснули под шконку, пока я из вас ремни не нарезал для этой сумасшедшей.

(Взгляд со стороны: Том Реддл)

Том Реддл, стоявший на помосте, замер. Его кровь, казалось, превратилась в лед.

Мальчишка Поттер заговорил на парселтанге!

Дар Салазара Слизерина! Дар, который передался ему в ту ночь в Годриковой Впадине!

Темный Лорд прислушался к словам Избранного. Он ожидал услышать древние команды, приказы подчинения, благородное шипение истинного Наследника.

А услышал... это.

Реддл, чье знание змеиного языка было идеальным, перевел шипение Поттера дословно.

«Стремные ящерицы? Рамсы попутали? Под шконку? Нарезать ремни?»

Лицо Локонса-Реддла исказила гримаса такого искреннего, глубочайшего физического отвращения, словно он только что съел лимон, начиненный навозом.

«Фу... — подумал величайший темный маг, чувствуя приступ тошноты. — Что он несет?! Разве можно так обращаться к благородным созданиям Тьмы?! Фу, какой у него омерзительный, грязный акцент! Он звучит как пьяный гоблин, пытающийся подражать змее! Он позорит наследие Салазара!»

(Взгляд со стороны: Змеи)

Черная Мамба и Королевская Кобра, существа гордые и смертоносные, услышали обращение Поттера.

В змеиной иерархии такие слова были эквивалентны плевку в лицо.

Змеи переглянулись своими желтыми глазами.

«Он назвал нас стремными ящерицами?» — прошипела Мамба.

«Он угрожает пустить нас на ремни, сестра, — ответила Кобра, раздувая капюшон до максимальных размеров. — Убьем этого невоспитанного лысого примата!»

Вместо того чтобы успокоиться и уползти, как ожидал Жека, обе змеи резко развернулись. Они забыли про Вику Паркинсон. Они сфокусировали всю свою змеиную, хладнокровную ярость на Избранном.

С громким, угрожающим шипением змеи синхронно скользнули со стола на пол и с пугающей скоростью поползли прямо к Жеке Поттеру.

Жека побледнел.

— Э-э-э... пацаны, я не понял, — Избранный попятился, забыв про парселтанг и переходя на русский. — Я же им по понятиям раскидал! Че они агрятся?!

Толпа взорвалась паникой.

— Поттер натравил змей!

— Он змееуст! Он Наследник Слизерина!

— Это он открыл Тайную Комнату!

Все вспомнили про окаменевшего Колина. Все вспомнили про Василиска. И теперь Гарри Поттер, шипящий на змей, которые ползли атаковать учеников, стал для них главным подозреваемым.

Северус Снейп, поняв, что ситуация выходит из-под контроля окончательно, шагнул вперед, поднимая палочку.

— Випера Эва... — начал зельевар заклинание уничтожения змей.

Но он не закончил.

Из толпы пуффендуйцев, прорывая оцепление старшекурсников, вылетело нечто большое, рыжее и абсолютно неудержимое.

Это была Зоя (Сьюзен Боунс). Эко-террористка.

Она неслась как пушечное ядро, как разъяренный носорог, учуявший опасность для живой природы.

— НЕ ТРОЖЬТЕ ЖИВОТНЫХ, ЖИВОДЕРЫ! — завопила Зоя дурным голосом. — СВОБОДУ ЧЕШУЙЧАТЫМ!

Зоя, не сбавляя скорости, врезалась плечом прямо в Северуса Снейпа.

Физика магловского тела, умноженная на массу пухлой девочки и скорость её разбега, сделала свое дело. Ужас Подземелий, гроза Хогвартса, отлетел в сторону, нелепо взмахнув руками, и с плеском рухнул прямо в огромную, грязную лужу, оставшуюся от растаявшего льда Гермионы.

Снейп упал на спину, его черные волосы облепили лицо, а мантия пропиталась холодной грязной водой. Он лежал, глядя в заколдованный потолок, и его глаза выражали абсолютную, звенящую пустоту. Он достиг нирваны отчаяния.

Змеи, испугавшись грохота падающего профессора и диких воплей Зои, шарахнулись в разные стороны и зигзагами уползли в щели разрушенного помоста.

Начался тотальный, неуправляемый хаос.

Ученики, видя, как змеи исчезают в руинах, запаниковали вдвойне. Кто-то начал истерично стрелять оглушающими заклинаниями в пол.

— Ступефай!

— Локомотор Мортис!

Красные и синие лучи летали по залу рикошетом от стен. Пуффендуец попал в когтевранца. Слизеринец оглушил своего же. Дружественный огонь косил ряды студентов.

Настя-Баленсиага стояла на своем столе-подиуме, возвышаясь над этим морем паники.

Она посмотрела на Вику Паркинсон, которую Серега Малфой, матерясь и раздавая подзатыльники паникующим первокурсникам, пытался вытащить из зала.

— Я НАСТОЯЩАЯ МАТЬ ЗМЕЙ! — завопила Настя вслед убегающим Шанелям. — ВАСИЛИСК И ЭТИ ДВЕ КРАСОТКИ — МОИ ДЕТИ! И ЕСЛИ ВЫ ЕЩЕ РАЗ ПОСМЕЕТЕ ПРИБЛИЗИТЬСЯ К МОЕМУ БИЗНЕСУ, Я НАТРАВЛЮ ИХ НА ВАШИ СУМКИ!

Она резко развернулась.

— Илья! Спецэффекты! Уходим!

Илья-ниндзя, висевший на остатках люстры, кивнул. Он бросил вниз две дымовые гранаты собственного производства.

Бам! Бам!

Огромное облако густого, едкого серого дыма мгновенно заволокло центр Большого Зала. Видимость упала до нуля. Ученики закашлялись, ослепленные и дезориентированные.

Том Реддл, сбросив оцепенение, рванул вперед.

«Девчонка! — билась мысль в его голове. — Я должен схватить её сейчас! В дыму! Пока никто не видит!»

Он бросился в гущу серого облака, вытянув руки, готовый применить заклинание захвата.

Но в тот самый момент, когда он почти нащупал шуршащий мусорный шлейф Баленсиаги...

На него из дыма вылетело черное пятно в кружевах.

Аня (Меган Джонс). Гот-некромант.

Она напрыгнула на Локонса-Реддла всем телом, обхватив его за шею и повиснув на нем, как коала-переросток.

Она рыдала. Горько, отчаянно и громко.

— Мой Принц! Простите меня! — завывала Аня прямо в ухо Темному Лорду, заливая слезами его золотую мантию. — Я не уберегла вашу душу! Я потеряла вашу книгу! Эта истеричка украла её! Прокляните меня, накажите меня, я недостойна вашей Тьмы!

Том Реддл отшатнулся, пытаясь оторвать от себя рыдающую готку.

— Отцепись от меня, ненормальная! — зашипел он, чувствуя, как его идеальная прическа (которую Локонс намертво зафиксировал гелем) прилипает к лицу.

Но Аня вцепилась мертвой хваткой. Пока Реддл боролся с ней, извергая проклятия на змеином и английском, звук шуршащих мусорных пакетов стих вдали.

Лаванда-Баленсиага и её свита конспирологов ушли. Ушли в дыму, унеся с собой Дневник Темного Лорда.

Реддл, наконец, отбросил Аню на пол. Он стоял в рассеивающемся дыму, тяжело дыша, с перекошенным от ненависти лицом. Он потерял её. Снова. Из-за этой рыдающей идиотки.

Зал напоминал поле боя после прохождения орды орков.

Студенты кашляли, спотыкались об обломки столов, толкались у выхода. Паника была абсолютной.

Серега Малфой, используя свои широкие плечи как ледокол, пробивался сквозь толпу к массивным дверям. За ним гуськом, держась за мантии друг друга, семенили бледные Шанели и Толик с Витьком.

— Пошли, пошли, пошли! — орал Серега, раздавая пинки мешающим когтевранцам. — Шевелите булками, пока нас тут змеи не сожрали или Тоха не взорвал! Пиздец, а не школа! Я бате напишу, пусть меня в Дурмстранг переводит, там хотя бы медведи понятные!

(Взгляд со стороны: Макс "Рон Уизли")

Я стоял у самой стены, прислонившись к холодному камню. В одной руке у меня была наполовину сгрызенная лакричная палочка, которую я нашел в кармане.

Я смотрел на весь этот хаос. На кратер от взрыва Невилла. На мокрого, грязного Снейпа, который медленно поднимался из лужи, сжимая палочку так, что она трещала. На Жеку Поттера, который сидел на обломках стула и обхватил голову руками, осознавая, что только что окончательно закопал свой авторитет Избранного. На Тома Реддла, который пытался оттереть слезы готки со своей мантии.

Я смотрел на это, как на захватывающий, но крайне забагованный стрим на Твиче.

И мой геймерский, прагматичный мозг, натренированный тысячами часов в соревновательных шутерах, начал анализировать увиденное.

«Вот смотрю я на них... — размышлял я, откусывая лакрицу. — Тоха и Дашка — молодцы, конечно. Бахнули красиво. Спецэффекты, взрывы, лед, огонь. Выпендрились на все сто. Сложные заклинания, контроль пространства, комбо-атаки. А по итогу? По итогу оба уехали в медпункт с нулем маны и сломанными ребрами».

Я перевел взгляд на дымовую завесу, оставленную Ильей.

«А вот нафига всё это? Нафига эти сложные касты, которые жрут столько энергии и требуют такого тайминга? — я почесал нос. — Я же читал канон. Тут есть Авада Кедавра. Непростительное проклятие. Зеленый луч».

Моя логика была кристально чистой.

«Авада ваншотит. Одно попадание — и минус таргет. Не пробивается щитами. Не требует сложных расчетов площади поражения. Просто навел курсор, нажал кнопку — фраг. И кастуется быстро. Зачем, блин, стрелять из лука разрывными стрелами, которые могут убить тебя самого рикошетом, если в игре есть дробовик, который кладет в упор со стопроцентной гарантией?»

Я хмыкнул, переваривая эту мысль.

«Реально, они все тут какие-то чистоплюи. Снейп, Локонс, даже Тоха. Они изобретают велосипед. Авада — это же абсолютная мета этой вселенной! От нее вообще есть резист? Вроде только Любовь, но это баг сюжета, который сработал один раз на Жеке. В остальном — это имба».

Я посмотрел на Жеку. Избранный выглядел совсем приунывшим. Толпа шепталась вокруг него, тыкая пальцами. "Наследник Слизерина... натравил змей..."

«Надо вытаскивать другана из депрессии, — решил я, отлипая от стены. — И надо бы с ним перетереть. Прикинь, как будет прикольно, если мы вдвоем просто начнем использовать Аваду как обычное оружие? Тоха пусть там льдом кидается, а мы просто будем ваншотить проблемы. Ну да, это как бы незаконно. Но мы же Синдикат. Мы вне закона. Правда, Авада — это соло-таргет. Для массовой аннигиляции, как Тоха сегодня показал, нужно что-то потяжелее, типа ядерки... Но для зачистки коридоров от Слизерина — самое то».

Я подошел к Жеке, который всё еще сидел на обломках, и хлопнул его по здоровому плечу.

— Че, Избранный, приуныл? — усмехнулся я. — Нормально ты их по матери послал на змеином. Просто ящерицы тупые попались, сленг не выкупили.

Жека поднял на меня тоскливый взгляд.

— Максон... я облажался. Они теперь думают, что я этот... Наследник. А дура Настя еще и змей на себя забрала. Мой авторитет пробил дно.

— Да забей ты на авторитет перед этими неписями, — я махнул рукой, помогая ему встать. — Пошли в гостиную. У меня есть бизнес-план. Тоха сейчас в отключке, так что мы с тобой перехватим инициативу. Я тут подумал, вспомнил про одно заклинание... зеленое такое. Помнишь про Аваду Кедавру?

Жека вздрогнул.

— Макс, ты ебанутый? Опять за старое? Это же смертельное проклятие! Мы это обсуждали!

— Это мета, Жека, — серьезно ответил я, таща его к выходу из разрушенного зала. — Это абсолютная мета. Будем качать скилл стрельбы по макетам. А то эти девчонки со своей модой и льдом нас скоро на ноль помножат.

Мы вышли в коридор, оставив позади дымящийся, разрушенный Большой Зал, мокрого Снейпа, разъяренного Темного Лорда и толпу перепуганных британских магов.

9 «В» окончательно захватил Хогвартс. И самое страшное было в том, что мы только разогревались.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге