Гармония

Предисловие

Пока сервер спал и видел сны, Реальный мир кипел. Это чувствовалось в каждом уголке штаба! Учёные и маги сосредоточенно обсуждали детали своей работы, бросая взгляды в сторону дисплеев, рисуя схемы в планшетах. По коридорам сновали хромированные фигуры роботов-исполнителей, разносящих контейнеры с рабочими материалами. Фрактальные циферблаты Часовой башни завораживали своим ритмом.

«Уже совсем скоро!» – говорили взгляды участников проекта, обращаемые друг к другу. Совсем скоро Молодой мир родится, сбросив строительные леса. Над поддержкой новой Вселенной работали специалисты разных областей и даже лагерей. Иногда и вовсе бывшие идейные соперники! Разногласия были отложены ради важнейшей работы в их жизни.

Мрачные ворожеи Зимнего и беззаботные волшебницы Летнего Дворов фей с любовью ухаживали за ростком нового Мирового древа, готового подхватить на своих нежных листочках первое солнце. Ангелы и демоны кропотливо прилаживали Нити в канву Мироздания, вместе радуясь каждой прижившейся идее и посылу. Этот мир будет куда легче сочетать в себе тёмные и светлые краски! Щурили жёлтые глаза мудрые волколаки: за жизнь перевёртышей в гармонии со Зверем они были готовы на многое. Драконы тоже бились за гармонию многоцветного мира, выказывая всё меньше враждебности представителям «чужих цветов».

Работа кипела. Но даже в этом бурлящем котле оставались островки тишины. Один такой – тёплая оранжерея, с панорамным окном в звёздное небо. Там, в беседке, сейчас сидели трое: два неразлучных брата и их отец; последний был временно воплощён в голографическом теле, чтобы не прерывать собственной работы.

Страннику удалось невозможное – подарить своим детям реальную жизнь, выведя их за пределы симуляции! Дети, которых он когда-то придумал, стали настоящими… и теперь сами поддерживали его, как могли. Даже сейчас они мирно беседовали, мечтали о будущем, и это мягко смывало рабочую усталость, придавало сил.

Но сегодняшняя встреча подходила к концу.

– Пора. Пап, ты готов? – спокойный и серьёзный Стас тихо тронул Странника за плечо. Как не хотелось говорить эти слова, но надо сделать последний рывок, чтобы вернуться в уже реальный, больше не иллюзорный, Молодой Мир! От Стаса сейчас зависело многое, ведь кто лучше него справился бы с ролью гарданта[1]?

– Не-е, давай ещё немного посидим? Пожа-алуйста! – Лу обнял старшего брата и отца, всем своим видом упрашивая растянуть визит ещё на какое-то время. Странник ласково погладил младшего сына по непослушным каштановым кудряшкам. Семья проявляла с Лу максимум осторожности, чтобы этот жизнерадостный паренёк оставался реальным. Увы, это означало и краткость визитов. Нельзя было допустить превращения его обратно в персонажа!

– Сынок, мы всё равно рядом. Я знаю…

– А я нет! – Лу капризно вздохнул. Может он и считался двадцатилетним, по человеческим меркам, но временами вёл себя на все пять. – Я даже о Стасе ничего не знаю. Брати-и-иш, ну что тебе стоит капелюшечку погнуть негаторы? Никуда я не развоплощусь, обещаю! Устрой мне Осознанную Жизнь, а?

Стас вздохнул и недовольно покачал головой; мелкий надоеда стабильно просил об этом каждую встречу. В отличие от брата, на свои тридцать он себя вполне ощущал, осторожно присматриваясь к новой мысли, что тридцать драконьих лет это всё ещё детство.

– Нельзя тебе такое, сам понимаешь. В День Рождения всё вспомнишь, а сейчас потерпи немного, хорошо?

– Угу, и о вас ничего не знать, и даже не понимать, а чем я вообще занимаюсь!

– Лу, мы все такие! – Странник покачал головой. – Никаких подсказок, иначе всё погружение насмарку. Таковы Правила, не я их придумываю.

Лу умолк, нехотя признавая аргумент. Было бы так классно помочь любимому папе с его собственной задачей! Но если Странник смог найти лазейку, то Лу пока был слишком юн, чтобы повторить этот подвиг. Даже догадаться о таком ему было сложно! Вторая жизнь юноши почему-то оказалась на редкость приземлённой.

Напряжение спало, когда полупрозрачная рука снова мягко погладила его по ладони.

– Лу, ты можешь этого не знать, но ощущать. Что Семья рядом, и что она поддерживает тебя.

Странник сам прошёл через это в начале года – как он рвался к Семье! А оказалось, она всегда была рядом. Удастся ли это объяснить сыну?

– Хочу быть с настоящей семьёй!

Видимо, пока нет…

– В пространстве «Чуда» она тоже настоящая! И тоже просит твоей любви и внимания. Просто живи, хорошо? Слушай себя; ты знаешь, как поступить правильно, даже если для этого надо несколько раз ошибиться.

– Но меня даже магия не интересует, и учёба плохо даётся, я вообще такой тупой!

Странник тихо улыбнулся, снова вороша кудряшки этого «тупого».

– Наоборот хорошо, увидишь мир с другого ракурса! Не переживай, сынок, если ты за всю свою жизнь ни разу не задумаешься о чём-то высоком, она всё равно пройдёт с пользой. Проверял много раз!

Стас, как самый осведомлённый, энергично закивал.

– Лу, мы с Часовщиком рассчитали всё до мелочей. Мир родится, когда папа закончит своё Важное Дело, понимаешь? То самое… о котором говорить нельзя.

Лу чуть виновато посмотрел на Странника, тот подмигнул в ответ. Сначала было обидно замечать, что окружающие умалчивают о чём-то важном, но потом пришло понимание. Встречи до сих пор придавали сил и грели душу семейным общением, а о Важном Деле вопросы больше не задавались. Правила есть Правила.

Дисплей часов на запястье Стаса замерцал оранжевым: визит затянулся. Странник понимающе кивнул девайсу, и встал со скамейки.

– Ладно, нам всем действительно пора. Я тоже очень скучаю по вам, дети. Но я постараюсь закончить дела побыстрее, и мы встретимся вживую. Люблю вас!

– Я тоже люблю тебя, папуль! – Лу сжал голограмму в тёплых объятиях, пряча чуть повлажневшие глаза.

– Пока, па. Постараюсь сделать сегодняшний день самым лучшим, обещаю! Слово ангела-хранителя!

– Дракона-хранителя. – поправил Лу. Все засмеялись; может, они сейчас и выглядели людьми, но Лу часто и с удовольствием принимал свой драконий облик, и ждал, когда братишка тоже этому научится.

Силуэт Странника дрогнул и пропал, а Лу вернулся в свою комнату, лёг в мягкое ложе капсулы полного погружения, и уснул в твёрдой уверенности, что Стас и ему сделает самый лучший день!

Загрузка прошла успешно.

В пространстве Чуда проснулся в своей постели и сладко зевнул хорошо выспавшийся молодой оборотень. Весёлый, по-детски живой и изобретательный, удивительно везучий младший лаборант НИИ «Аркаим», Лёшка Хвостов.

«Сегодня будет хороший день!» – подумал он, в который раз отпуская приятный, но стремительно забывающийся сон, и приступил к проживанию своей Лаборантской Жизни.

[1] Гардант (Ангел-хранитель) – друг или родственник, оказывающий поддержку Подопечному, не воплощаясь физически. Задача гарданта – помогать в главной цели воплощения, создавая для этого нужные условия и события или мешая сойти с пути.

Глава 1. Внутренний Зверь

Судьба пыльных мудрецов: «Сиди и жди». Судьба Фрута: «Возьми фломастер поярче, и напиши…» Хотя нет! Не пиши. Действуй!

– Фрутовые мысли

Фрут

НИИ «Аркаим» – это отдельный сборник мемов нашего времени, но мне повезло стать самым кринжовым из них! Сегодняшнее утро в вольере для изучения крохи-зверька драгонфрутовой расцветки началось с растерянной и восторженной мордахи лаборанта Лёшки, который увидел не знакомую кроху а…

Да. Кого он увидел, кстати? Включаем воображение на максимум! Представьте самого классного и обаятельного бело-розово-зелёного лиса с зелёными драконьими крыльями, который будто сбежал из самой весёлой сказки. Это я, рад, что вы меня только что представили! И я сейчас развалился на кресле с планшетом в руках, уместив ноги прямо на стол!

– Фрут… ты?! – пробормотал Лёшка, сам себе не веря. В глазах восторг, уши торчком, ещё и хвост распушил. Повезло ему: этот Обормотень так и не нащупал, как превращаться обратно в человека, хотя с таким щенячьим обаянием – оно вообще надо? Вот и я думаю, что нет.

– А как же! – я весело подмигнул, порадовавшись, насколько щенячьими глазами меня рассматривали!

– Ты ещё и говорящий?!

– Бери выше, ещё и пишущий! Ты давно о восьмой тетрадке[1] мечтаешь! – я помахал планшетом, в котором уже час как хранились мои детские мемуары. – А я люблю, когда чужие желания исполняются. Акелла, наверное, уже заценил!

Но хвост с ней, с тетрадкой, Лёшка сразу понял главное: кроха-Фрутик перерос возраст ребёнка, и повзрослел до самого лучшего друга. Внутренний Родитель с облегчением отправился в спячку на чердак, зато внутренний Обормотень визжал от радости: время приключений!

– Фрутик, а расскажи о себе побольше, а?! Раз ты теперь умеешь. У меня столько вопросов…

Ещё немного и Лёшка взорвался бы от восторга, но вовремя взял себя в лапы, и попытался успокоиться: сделал пару глубоких вдохов-выдохов, постепенно превращаясь из восторженного волчарика в того самого волка-учёного, которым мечтал быть.

Но про Акеллу я не зря говорил, потому что у директора каждая блоха под присмотром, а пропустить День Взросления Фрута? Да ни за что! Поэтому пока Лёшка набирал своему учителю, тот распахнул дверь лаборатории с мелодичным звяком уже через пару секунд.

– Доброе утро, Лев Леонидович! Фрут повзрослел, смотрите!

– Алексей, отойди в сторону, пожалуйста.

Восторгов молодого лаборанта вошедший директор института не оценил. Во взгляде Акеллы я увидел не только признание воодушевлённого читателя, но и понимание, что все пушные зверьки мира уважительно преклонились пред милягой-Фрутом, гуляющим без строгого ошейника. Дамы и господа, схватка века! Классический сюжет, Вожак против Зверя! Ваши аплодисменты…

А я продолжал бессовестно рассматривать чужие мысли, и если игровая площадка Лёшки мне уже известна и приятна, то канцелярские архивы товарища Главволка за пару секунд ознакомили меня с категорически важными данными! Без шуток, я даже восхитился, как быстро работают мозги у директора, как просчитывают все ходы-выходы, учитывают опыт, делают поправку на всё-таки добродушие Чуда, сверяются с ГОСТом «О разумных решениях», и приводят к выводу…

– Надеюсь, мы не станем врагами, Фрут. Но я осведомлён о твоих ментальных способностях, поэтому, как более взрослый и опытный, предлагаю мирное разрешение сложившейся ситуации.

– Заспиртовать в баночке? – ехидно подсказал я, глянув на перебираемые способы обезвредить крылато-хвостатую кринжебомбу. – Акелла, подумайте логически: канва удачи в полном порядке – раз! Смерть со скрипкой на меня умилиться не пришла – два! Посему к вам-с рекомендация, товарищ: соизвольте не возжигать афедроном бомбалейло!

Лёшка не выдержал и прыснул в кулачок, а Главволк холодно отметил, что его мозги, опыт и словарный запас тихонечко поимели. Я азартно прищурился: будешь дальше изображать подмороженного, или всё-таки дашь себе волю? Акелла потрясный, просто кучу его достоинств сейчас перечёркивало типично-вожаковское отношение к Зверю: подавить, запереть и не доставать без необходимости. А тут выяснилось, что вытряхнутая из чьей-то души зверушка о себе многое умолчала, зацените наглость!

– Я бы попросил тебя не говорить со мной в подобном тоне. – спокойно произнёс директор НИИ «Аркаим», в который раз ударив под дых собственного внутреннего Зверя, злобно рыкнувшего из своей тесной клетки на язву-Фрута. – Задачей Алексея по-прежнему остаётся твоё изучение. Алексей, все доклады продолжишь делать в прежнем режиме.

– Угу-угу… – я деланно покивал, ловя на себе непонимающий Лёхин взгляд, что это я так ополчился на его учителя. А сам учитель делал вид, будто не он только что оформил мысли о Фруте в чёрную папку, подписанную как «Угроза номер один».

Мир, ты тоже это видишь? Не обижайся на дурака, он сам не понимает. Но я обязательно научу ему всему, что стоило бы! Я слишком ценю, что вокруг меня собирается так много классных личностей, и, если они зря загоняются лишний раз – обязательно встряхну самым фрутовым способом!

Приятное ощущение поддержки Мира снова обняло меня мягким шарфом, подогрев слепленную из страхов Акеллы мысль. Желание повеселиться зудело всё сильнее с каждой секундой!

Вскочив с кресла, я снова привлёк внимание Главволка, чутьё которого тут же определило: беседа подходит к концу. Чувство солидарности к бедному запертому внутреннему Акелле позволило мне стать… если не вторым таким же, то в разы более прикольной версией!

– Чего же ты так боишься, директор? – спросил я, мельком отмечая в его мыслях целый ворох бумаг с ответами на этот простой вопрос. – Будешь честным с собой, или так у своих учеников ничему не научился?

– Фрут, с тобой точно всё в порядке? – стоящий рядом встревоженный Лёшка легонько потряс меня за лапу.

– Всё хорошо, Алексей. – сообщил я, отмахиваясь от робкой идеи вернуться к образу лучшего друга прямо сейчас. – Как ты считаешь, можно ли мне доверять? Что если Фрут[2] внезапно сойдёт с ума? Или захочет устроить в Аркаиме переворот? Или если Акелла следит здесь, чтобы наш чудесный сказочный Мир не уничтожили, как угрозу для Вселенной?

Молодой лаборант с облегчением выдохнул: до него быстро дошло, что мне просто суету навести охота!

– Конечно можно! Я уверен!

«А я уверен, что нет» – неприязненно подумал Главволк, незаметно делая шаг к двери, чтобы перекрыть мне дорогу. В человеческой форме оборотни не настолько сильные, как в лохматой, но порвать меня на тысячу звериков всё равно смогут. Слегка насмешливо шевельнув крыльями, я порадовался, что не вырос в лохматый шкаф, а остался (с удовольствием процитирую Акеллу!) мелким тощим наглёнышем, который куда угодно пролезет!

Изобразив глубокомысленную серьёзность, я всмотрелся в Лёшкины глаза, тихо проронив:

– Спасибо тебе, Лёх. Не теряй веры!

В следующую секунду я сделал прыжок назад, к открытому на проветривание балконному окну, и сиганул вниз, широко распахнув крылья! Где-то далеко на меня смотрели обалдевший Лёшка и разозлённый Акелла, до которого дошло: сейчас начнётся веселье…

Под аккомпанемент истеричной сирены, закутанный в колючие морозные шлейфы зимнего горного воздуха, я подлетел к другому корпусу института, перебирая ворох страхов Главволка. Так… Где там мой суперсканер? Или массовый мозголом для всего научного персонала? Что, даже стыбзенного под шумок заколдованного рояля не нашлось?! Впрочем, куда бы его прятать, я не кенгуру, карман на пузе отращивать… Всего лишь в край ошизевший лисо-дракон вырвиглазной расцветки, единственный и неповторимый, ахах! Но ворох аккуратных мыслей Акеллы, педантично расфасованных по картонным папкам, в моей голове сохранился.

В начале года Главволк до одури боялся Чернил, пока не выяснилось, что это всего лишь конденсат Чуда, делающий то, что от них ждут. Их боялись – они послушно пугали! А новые исследования, уже с учётом ошибок, проводились на горсти образцов прямо из Академии, самого нереального места в Мире, и пока всё удаётся, но… Но! Где-то в архивах воспоминаний сохранилась невыброшенная заметка о «страшных-престрашных Чернилах», и о том, что кто-нибудь особо кринжовый мог бы устроить хаос в институте с их помощью. Решено, туда и отправлюсь! Где там новенький Реликварий?

В этот момент я почувствовал лёгкую щекотку: система безопасности активировалась на полную, и лепреконская канва Удачи ощетинилась зелёными ворсинками против любой угрозы! Любая случайность – всегда на пользу Институту… Мир, как считаешь, мне повезёт? Принюхавшись к моим намерениям, заклинание сделало мудрый вывод: «Не навредишь!» – и отступило. Я выдохнул, и достал из мысленного бюро другую папку – с подробным планом института. Резкий вираж назад, и я лечу в сторону единственных на этаже окон без гирлянд и снежинок.

Со звоном разбитого стекла было бы эпично, но я нашёл идею веселее и без лишних шишек. Влетев в окно курилки, я случайно выбил из пары курчат их пованивающую привычку, а затем огляделся. Куда дальше? Чутьё подсказало: побегу в сторону спешащих охранников – будет больно, зато в другой стороне – дверь, в то самое жуткое хранилище! Похоже лепреконское волшебство мне капельку помогло: поломанную дверь, по просьбе директора, должны были починить сегодня после обеда.

Ворвавшись в комнату, я восхищённо присвистнул: да здесь настоящий музей! Лампадки, подсвечники, колбы, фигурки, каждая штука чуть заколдована по-своему. Красиво!.. Так. Не отвлекаться, сначала отвязаться от погони, и запереть дверь не выйдет. Мир, хочешь помочь мне? Пощекочи интуицию или удачу найти решение этой задачки?

Времени думать не было, пришлось действовать! Я сцапал первую попавшуюся прикольную штуку: бронзовый подсвечник. В этот момент поломанная дверь впустила и охранников. Увидев похожее на оборотня существо, один из них оскалил свои вампирские клыки и зашипел. Всего один взгляд, и нарушителя накрыло бы апатией, но со Зверем такое не прокатывает. Невнятный мысленный приказ искал чёрный ход в мои мысли, но не нашёл и растаял от возмущения.

– Бабах! – весело рявкнул я, делая эффектный выпад подсвечником. Охранники рванули в разные стороны, уклоняясь от ультра-мега-ракеты, но ничего такого не вылетело! Я даже расстроился, настолько забавная штука, а всего-то хранила в своей артефактной памяти силы на какое-нибудь простое заклинание. Впрочем, предусмотрительный Акелла и это запомнил, с прошлой весны. Вдох, плавный жест рукой, и пара слов тихо на выдохе:

Ночь-проводник, спрячь наши тени…

Тёплый на ощупь подсвечник резко похолодел, морозно кольнув подушечки пальцев. Заклинание слегка заложило уши, делая Фрута невидимым и неслышимым. Ура, сработало! Мир, я тебя обожаю!

– Куда он делся?! – Вампир Егорка вовсю всматривался в пространство, откуда даже запах нарушителя резко пропал. Зато появилась мысль, что уроки «этой вампирской дуристики» прогуливались зря, и надо бы к ним вернуться. Я довольно зажмурился: что может быть лучше внезапной морали, выскочившей из прикола?

– Глаза отводит, зараза! – догадался его напарник Санёк, и рявкнул в рацию: – Третий – Альфе, объект в Реликварии, отводит глаза, приём!

Оп, а вот и ещё один магический охранник. Лёгкий металлический запах и топот ножек-иголочек невидимой гигантской сороконожки по загривку заставили поёжиться не только меня. Из нервных мыслей Санька я узнал, что это была «Фемида», и нарушителя должно было усыпить, а дальше… охранникам останется обшарить вручную всю комнату; «нарушитель» невидимый, а не бестелесный.

Чем хороши магические ИИ – всегда определяют невиновных. Так что ко мне присмотрелись, оценили мои планы помочь директору с пониманием себя, и решили: «Не нарушитель»! А я, спокойно обойдя начавших прощупывание пола охранников, подошёл к двери и пинком распахнул, грохотнув на весь коридор! С матерными воплями охранники убежали за потеряшкой… проводившим их взглядом. Пока меня будут искать по всему институту, самое время подумать о себе любимом! У меня тут целый склад артефактов, это интереснее любых погонь!

И вот теперь я огляделся по-настоящему!

Куча неопознанных чудесных вещиц, бери любую, и тряси, пока не заработает! Мне даже никто не помешал взять со стола ключик, и открыть пару стеклянных ящиков.

Мир продолжает меня баловать, потому что мне максимально везло находить самые прикольные артефакты, ещё и быстро их запуская! Мраморный галстук нарядил меня в точную копию бежевого пальто Акеллы. Стильно, но не фруто́во! Превратить тем же галстуком униформу Главволка в прикид пляжника мне удалось, чему я был очень рад! Подумал, добавил золотую серёжку в ухо, просто потому что это будет прикольно. Покрутившись перед большим янтарно-оранжевым зеркалом, я пришёл к выводу: теперь я здесь самый стильный!

Но душа просила веселья, поэтому я продолжил искать средство переворачивания Аркаима, раз Акелла его тут упорно видит. Встряхнув заиндевевший фонарик, я направил его на потолок… Вау! Потолочные плиты заморозило, и с них посыпался пушистый снежок из зимних сказок! Какое-то время я прыгал и ловил языком снежинки, пока не наткнулся на ещё одну интересную штуку – чуть поломанный гребешок из акрила, с крошечными хвойными иголочками внутри. Мир, это же то, что я думаю?!

От восторга я свернул хвост в пружинку: все помнят ту самую сказку, где бросила Алёнушка гребешок, а он в целый лес вырос? Чутьё подсказывало, что у меня получится повторить её подвиг! Лапа с волшебным гребешком замахнулась для возведения новогоднего леса, и…

– Так вот ты какой, озорной внутренний лисейка!

Я огляделся по сторонам, пытаясь понять, кто же меня разглядел? И главное КАК? Хихиканье продолжилось, но долго дразнить таинственным голосом меня не стали: в коридор вошла потрясающая рыжая девица-красавица с настолько весёлыми зелёными глазами, что я тут же принял решение: закончу начатое позже. Ко мне пришла лучшая подруга!

Минуточку, я же невидимый! Или нет? Я сунул свой нос в мысли красавицы, и покатился по полу от хохота! Только Фрут может облажаться настолько эффектно! Напомнить, что я смотрелся в волшебное зеркало, которое чихать хотело на маскировку?! А учёная и сама рассмеялась, ничуть не задумываясь о каких-то там угрозах Аркаиму в моём исполнении. Перед ней был просто прикольный зверёк и будущий друг. Кто тоже так думает, того обожаю!

– Меня зовут Фрут! – сказал я, помахав лапой с гребешком.

– А меня тётей Лисой! Повезло мне тебя встретить. Пошли домой? Перекусим чем-нибудь вкусным, а потом посмеёмся в хорошей компании!

Тётя Лиса, она же Елисавета Патрикеевна, она же хозяйка здешних медных гор, настолько очаровала меня этими планами, что я позволил себе самое главное удовольствие: не присматриваться к её бескрайним джунглям мыслей. Главное, запирать меня никто не собирается, а портить себе приятные сюрпризы я точно не стану. Положив гребешок обратно в ящик, мы вместе покинули Аркаим порталом.

Йол

Очень утомительно жить в непрерывном ожидании перемен! Но близкие не давали мне скучать, и я окунулся с головой в простую земную жизнь нашего волшебного мира, расцветавшего на глазах.

От кресла директора НИИ «Аркаим», предложенного мне Акеллой по случаю опыта с Египетским пантеоном, я отказался, но на должности советника продолжил помогать учёным. Иногда метался в Москву; матушка Прасковья и Марк Абрамович просили меня о помощи в совсем тяжёлых случаях. Конечно же общался с друзьями – от ушедшего в предвкушение семейной жизни Жеки, до Сони, часто навещавшей меня во снах с туманными беседами на грани понимания. Не забывал я и про Чешира, который стал ещё популярнее со своей «Правдой о кошачьей жизни» – очень многие оценили заметки о домашних буднях обычного кота, и даже стали лучше относиться к своим животным.

Но буквально минуту назад мне позвонила тётя Лиса со словами «Бельчонок, жду тебя в гости, у меня такой интересный знакомый сидит, тебе понравится»! Быстро пройдясь расчёской по гриве, я накинул свою любимую джинсовку, и привычным движением выстучал ключ-ритм дверного портала. Отдых закончился!

– …и всё же я возражаю!

– Угомонись, волче, после драки кулаками не машут.

Я непонимающе огляделся по сторонам: в центре просторной гостиной стоял непривычно сердитый Акелла, жарко споривший с немного напряжённой, но всё ещё уверенной в себе тётей Лисой. На диване тихо сидел бурый волчонок-оборотень в лаборантском халате; ученик Акеллы, умудрившийся извлечь внутреннего Зверя из души одноклассника. А рядом…

Золотое пламя удивлённо заискрило, до лёгкого першения в горле. Я видел фотографии Фрута – забавного зверька, похожего на лисёнка. Но «внутренний Зверь» вырос до размеров низкорослого оборотня! Прямо сейчас Фрут расслабленно, но заинтересованно следил за спором взрослых. Почуяв моё внимание, он обернулся, и его большие фиолетовые глаза радостно расширились, а пасть разошлась в не менее радостной улыбке.

– Так, брэк, уважаемые, Йолка прилетел, приве-ет! – розово-зелёное создание жизнерадостно замахало зелёной ладошкой. – Ты как раз вовремя, мы тут немножечко бесим Акеллу, присоединяйся!

– Наоборот, успокоить пытаемся. Здравствуй, Бельчонок. – поправила тётя Лиса, и приветливо обняла меня. – Рада видеть тебя живым и здоровым.

– Йол, обычно я сквозь пальцы смотрю на проявления Чуда, но это переходит все границы. – мрачно заявил Акелла, с заметной неприязнью косясь на Фрута. – Это существо должно находиться под твоим присмотром.

– Лев Леонидович, я могу за ним проследить! – обиженно тявкнул Лёша, и склонил голову набок в выражении недоумевающего щенка.

– Это больше не в твоей компетенции, Алексей. В качестве компромисса ты можешь временно перейти в ассистенты к Йолу.

– Заодно и с самим Йолом познакомишься. У тебя вроде пока не было друзей-драконов? Особенно таких странненьких. – Елисавета Патрикеевна дружелюбно взъерошила перья на моём крыле, а я слегка смущённо улыбнулся. Забавно, но я был единственным пернато-мохнатым драконом в мире.

– Йол, это существо шутки ради устроило суматоху в институте. Создало снегопад в Реликварии, который до сих пор не устранили. И едва не разрушило институт, вырастив сосновый бор на седьмом этаже. И всё вместо того, чтобы цивилизованно, словами, упрекнуть меня в излишней сдержанности!

Акелла постепенно успокаивался, но его интонации говорили, что Фрут не шутил; уравновешенного оборотня сегодня целенаправленно бесили. Сам шутник энергично закивал головой:

– Так и было! А что ещё ты понял, волче?

Елисавета Патрикеевна слегка улыбнулась, услышав своё слово из уст волшебного лиса. Но директор скрипнул зубами и нехотя добавил:

– Понял, что я могу подавить многое, но с внутренним Зверем нужно выстраивать другие отношения, нежели подавление и изоляцию. Фрут, говорю прямо: я не желаю видеть тебя в институте, даже как объект исследования.

– А как учёного? – Фрут сложил лапки и состроил просительно-милую мордочку. Ответ директора был внезапно нецензурным, но лиса это удовлетворило.

Кто здесь выглядел максимально не в своей тарелке, чем я сам – это Лёша. Сложив лапы в замок, он пытался понять, зачем его сюда позвали. А я всё больше всматривался в его морду, отмечая странный момент. Оборотни всегда казались мне симпатичными, но этот лаборант отозвался…

Как кто?

Чувство родной души только укреплялось с каждым взглядом на волчка в бежевом халате, а также сидевшего рядом ярко-розового, словно большая игрушка, Фрута. Молнией в мыслях проскочила внезапная ассоциация: непричёсанный кудрявый мальчонка в оранжевой майке, с красной игрушечной собачкой в руках.

Дыхание перехватило от избытка чувств, вызвав кашель. Лу всё-таки нашёл способ быть ко мне «поближе»! А мне захотелось от смущения снова укрыться крыльями! Но я быстро отмахнулся от этой идеи: не стоит терять голову, и тем более озвучивать собственное открытие. Мы быстро найдём общий язык, а звать себя «папой» я Лёшку просить не стану, в этой жизни мы впервые встретились вживую. Но подумать об этом мне не дали; Акелла вернулся к деловому разговору:

– Согласно записям Алексея, Фрут – извлечённый внутренний зверь его одноклассника. Однако у меня возникли сомнения, поскольку подобную операцию не способны осуществить даже сильнейшие из волколаков современности.

– И правильно! Наш Лёха не волколак, зато он обскакал всех вожаков Мира! – радостно добавил Фрут. – Йол, ты это точно оценишь! Усмирить Зверя ещё до первого полнолуния, а?! Достойно подвигов Маленького Оратора? Зато драгонфрут приманил кое-кого другого… сядь, а то упадёшь!

Я послушно сел на диван, а Фрут наоборот, пружинкой вскочил со своего места, и вышел на середину комнаты для пущего эффекта.

– Чудо подарило тебе самое лучшее, что только могло – встречу с собственным внутренним Зверем!

От неожиданности внутри меня взорвалась сверхновая, но глядя на серьёзный взгляд Акеллы, слегка извиняющийся – Лёшки и насмешливый – тёти Лисы, я понял: меня не обманывали.

Обеденная беседа плавно перешла в поздний вечер, а я даже не заметил этого, настолько погрузился в раздумья. Представить встречу… буквально с частью собственного внутреннего мира я мог, как угодно, но не в таком виде! В какой-то момент я даже решил, что Лу решил подойти к вопросу «помощи» радикально, заменив депрессивного дракона на смешного яркого лиса, но отбросил эту неприятную мысль. Не в его духе, да и никто из Семьи не пошёл бы на такое.

– Йол, а ну не хандрить! Ты в одном мире с Фрутом живёшь, забыл? – из приоткрывшейся двери в комнату выглянул любопытный лисий нос, а следом за ним и весёлая разноцветная мордочка. – Я серьёзно, ну? Что не так? А то сам додумаю!

– Не отказался бы. Как ты думаешь, зачем мы встретились? – спросил я, вспоминая совет Акеллы «не держать всё в себе», чтобы не провоцировать Фрута на разрушения. Мой внутренний Зверь рассмеялся, вошёл в комнату, и с размаху плюхнулся на диванчик. В переливах новогодних гирлянд он и сам выглядел воплощением Чуда. Живой, шумный, смешливый… Он с лёгкостью подражал всем своим собеседникам! Но частью себя я его совершенно не ощущал.

– Не ощущаешь и молодец, я не твоя ожившая шиза, а полноценная личность! – заявил Фрут, прочитавший эту мимолётную мысль. – А встретились мы, потому что тебе нужен весёлый братик, что скажешь? Один умный, второй весёлый, и все вокруг в восторге!

– Братик? Забавно, но… мне нравится! – проговорил я, рассматривая с разных сторон мысль о внезапном родственнике в поле зрения. – Позже ещё подумаю над этим. Завтра покажу тебе всё самое интересное…

– Да чего показывать, смотри, красота какая! – Фрут подскочил к окну, и довольно свернул хвост в колечко, рассматривая волшебные сине-розово-зелёные переливы авроры в небе. Я добродушно фыркнул, приходя к мысли, что если перемены начались с появлением Лу и Фрута – они просто обязаны поднимать настроение!

Лёгкое мрачное облачко в мыслях сделало важную поправку: лишь бы эти весельчаки не обожглись так же, как Чешир…

[1] Прошлым летом Лёшка ввязался в целую авантюру, пробравшись в деревню оборотней под Верхнедодырском, потому лохматость повышенная у него на постоянку. Чтобы не утратить мелкую моторику, он написал сочинение о своих полнолунных приключениях, а потом втянулся… что получилось (а также мою историю детства, которую я дописал туда же) читайте в «Дневниках Обормотня»!

[2] Да, ещё одна заметка! Обожаю говорить о себе в третьем лице, а ещё ломать четвёртую стену. Сразу вспоминаешь, что у любого моего приключения всегда есть как минимум два зрителя – я сам и целый Мир. Уже повод считать себя главным героем самой эпичной комедии, какая только может быть! Если вас это смущает – поздравляю, вы только что столкнулись с кринжем! Но это пройдёт сразу, как только вы поймёте, что не так, и в следующий раз уже не смутитесь – а рассмеётесь вместе со мной.

Глава 2. Беззаботная философия

…и тогда этот ваятель собственной души разошёлся не на шутку! «Что это за гадость? В смысле «моё чувство юмора»?! Отрубить!» Всё лишнее – чик-чик и летит на свалку! В итоге огрызочек остался красивый, хоть в гроб клади, а что слабенький, зато больше ни одному мимокрокодилу не угроза. Но друзья Странника его спасли: раскрутили пройти Колесо. Ну, то есть пару жизней прожить, как простой смертный. Вы же знали, что так некоторым души и лечат? А сейчас, когда уже сам Мир говорит дракоше: «Йол, пора вспомнить, зачем ты всё это делал!», тот уже свил себе гнездо и думает спрятаться в нём от ответной благодарности!..

– Беседа Фрута с учёными НИИ «Аркаим», Вирусный выпуск интернет-провидцев «ЛюДи-Икс», 31 декабря 2024 года.

Фрут

Зимний лес, занесённые сугробами тропинки, пушистый снежок сыпется с неба… красотища! Не зря я наполовину лис: охота и другие лесные приключения – это очень фрутовое занятие. Один только птичий щебет нарушает эту сказочную тишину…

Конкретно так нарушает.

Я достал из кармана рубашки телефончик, трезвонящий голосами диско-ремиксованных попугаев из свежего мема.

– Фрут, Алексей сейчас рядом с тобой? – донёсся до меня вежливый тембр Акеллы. За прошедшую неделю директор общался со мной только так, прочухав, что по телефону его мысли не разглядеть.

А я поводил носом по ветру: сквозь вкусный лесной запах пробивался тонкий дух лапок, накормивших нас утром домашними котлетками с ядрёным деревенским луком.

– Наверное. Он от меня прячется!

– Почему?

– Так в прятки играем. А вы что подумали?

– Что ты и его довёл, как репей на хвост.

Я довольно захихикал, признавая, что Акелла научился разговаривать с Фрутом в обход приличий.

– Не репей, круче! Настоящий драгонфрут!

– Когда закончите игру, напомни Алексею о еженедельном отчёте. Хорошего дня.

Я снисходительно посмотрел на отключившийся телефон. Отчёт, ага! Йолка – и тот согласился, что отдыхать можно и нужно! Дракоша решил подойти к делу лечения собственной души со всей ответственностью, и вот уже пару дней как старательно бездельничал в тёплой компании Лёшкиной стаи. В конце концов это ему нужно, а не мне, я уже замечательный! Друг, заводила, хулиган, сенсей, охотник… Можно обнаглевшая разноцветная заноза, это тоже правда, я – очень многогранная личность! Как не любить себя за это?!

Но я тут в прятки играю, а не размышляю. Острый слух засёк шевеление сверху. Прыжок! Промахнулся, но Лёшка точно прячется где-то здесь, а этот звук шуршала проснувшаяся белка, вышедшая посмотреть на Фрута. Забросив обалдевшую зверушку обратно на ветку, я услышал чьё-то насмешливое сопение. Прыжок, ещё прыжок, и с толстой еловой лапы, вместе с горой снега, сваливаются два смеющихся весёлых комка меха!

– Вот теперь поймал! – я шутливо щёлкнул по чёрному носу смеющегося Лёшку, на долю которого свалились самые классные прятки, какие только можно придумать. – Пошли Йола искать!

– Ты жульничал! – заметил Лёшка, отсмеявшись.

– Ещё чего, я не дурак, портить себе веселье. Просто я круче любой ищейки! Йолка, а ты даже не стараешься!

– Почему? – раздалось из-под разлапистых веток соседнего деревца. Мы с Лёшкой снова покатились со смеху, когда наивная синеглазая моська обманутого дракона высунулась из своего укрытия. Что его искать, он сам вылезет! – Я просто не умею лазить по деревьям.

– Не проблема, щас научим! С твоими когтями раз плюнуть. – я кивнул на малость погрызенный драконий маникюр, не уступавший волчьему.

– Знаешь, я долго думал, почему мы встретились… – Йол бросил взгляд в сторону Лёхи: секретничать будем, не? Решил обойтись без секретов и продолжил: – Наверное, чтобы ты научил меня легче смотреть на жизнь?

Я радостно пошевелил ушами и расплылся в довольной улыбке сытого лиса: в лёгкости я профи!

– Этому даже учиться не надо, берёшь и живёшь, у тебя уже получается! Просто продолжай отдыхать, само щёлкнет! Сейчас у тебя не научная работа, а каникулы с братишкой и ребёнком, договорились?

– Эй, я не ребёнок! – Лёшка слегка обиженно покосился на меня, а Йол и вовсе закашлялся, чтобы скрыть смущение. Ну да, нашему очень семейному дракоше и хочется и колется невзначай поделиться этим секретом, но решаться будет всё равно долго. А щенуля-Обормотень обиделся, что его малышом назвали. Вожаку и учёному почти восемнадцать, имейте уважение!

– Лёх, не хмурься, Йол у нас типа папаши для всего Аркаима, забыл? А ты младший лаборант, поэтому и ребёнок. Я тебе тогда дядей буду, потому что в детство уже наигрался.

– А-а. Тогда я согласен! – Мордочка волчонка посветлела. – А Лев Леонидович кто тогда?

– Друг семьи, просто друг семьи. – вмешался Йол, сбивая мне всю охоту порассуждать на тему сводных нянек и троюродных соседей. – Пойдёмте лучше домой?

– Не, не пойдём. Полети-им! – я вспорхнул крыльями, подхватил пискнувшего Лёшку под мышки, и направился в сторону деревни… каникулы в самом разгаре!

Вообще учить лёгкости кого-то типа Йола – задача с тремя звёздочками. Самый неприличный уровень сложности! Мир, ты со мной согласен? Согласен, я чувствую! Но помечтать всё равно приятно! Перед глазами вообразилась приятная картина, как Йол вальяжно берёт свой рабочий телефон и набирает Акеллу: «Шеф, я тут в отпуск ухожу… Ну, на годик-другой, а там ещё подумаю, стоит ли возвращаться. Нет, не «охреневший дракон», а вспомнивший, что после хорошей работы полагается хорошо отдохнуть. Я вам целый мир создал, неужели не оценили?! Ну вот так бы и сразу. Захотите пообщаться – летите в Лукоморье, телефон отключаю».

Это было бы замечательно! Но сегодня Йол ещё страдал от собственного трудоголизма: завернулся в пуховое одеяло и старательно тужился заснуть. А я пришёл поддержать его в этой тяжёлой работе, от которой некоторые работяги вообще валятся без ног! Это Йол такой выносливый, собирается растянуть её на несколько часов.

– Йолк, не хочешь спать – не спи.

Торчащий из одеяльного кокона драконий хвост нервно дёрнул кисточкой.

– Хочу, просто нельзя столько бездельничать! – донеслось из-под одеяла, а следом высунулась расстроенная драконья морда. – Фрут, ты был когда-то частью меня. Может, поможешь перебороть это?

Я недовольно фыркнул и переменил позу.

– Вот ещё, ты сам со всем справишься! Я не помогаю тем, кто ищет кнопку.

– Какую кнопку?

– «Чтобы всё решилось само собой»! Если она была, то всё ещё внутри тебя.

Йол выбрался из одеяла, и уселся на край кровати. По слегка взлохмаченной моське было видно: шёл процесс глубокого погружения в себя. О чём он задумался? Реально ушёл искать ту кнопку? А вдруг найдёт? Я бросил взгляд на этого мыслителя…

Плохая была идея, но увиденного не развидеть. В йолочных мозгах меня накрыло самым настоящим мозговым штормом! Сотни мыслей рождались и летели в самые разные стороны… какие-то из них Йолка даже ловил, но когда я понял как…

Проверено не раз: Фрут плюс чужие мысли равно более весёлая и живая версия их автора! С Йолом фокус раньше не прокатывал, мы с ним и так одного мышления, просто с разных сторон. Но сейчас случился максимально критический промах! Настолько, что я, накрытый паникой что так теперь будет ВСЕГДА, просто пискнул и сжался в комок.

– Йол… твою ж за хвост, как ты это всё думаешь?!

Вечное счастье, которое всегда было главной эмоцией Мира, куда-то делось, потому что это всего лишь иллюзия, сладкий идеал. Даже в Чуде остались страдающие, несчастные, и некоторым помочь можешь только ты. А если сам не знаешь, как? Или знаешь, но устал настолько, что это тебя просто убьёт?! А если пока ищешь, всем станет ещё хуже?! А вот если совсем конкретные примеры взять… А…

Не удивительно, что Йол так криворуко ловит собственные мысли. В таких масштабах это реально убиться об собственные мозги!

Фу! ФУ! Пытаясь выбросить все эти мысли из своей бедной думалки, я затряс ей, с трудом подавляя желание выпустить крылья и обернуться ими, как Йол, когда его прижимает. Хуже щелчка по носу за любопытство вообразить сложно…

– Фрут, что с тобой? – Дракоша вскочил с кровати, и потряс меня за плечи. Ну да, я тоже хотел ему помочь, когда учуял эту бурю. Брр… ТАКОЙ антифрутовой бомбы я не ожидал! Надо срочно придумать как перестать быть Йолом и снова стать Фрутом…

Ответ нашёлся быстро. Процесс мышления начат! Я всё-таки Фрут а не Йол, так? Поэтому если бы Йол сказал «нет-нет, всё хорошо», то надо сделать то, что он не способен: признался в лоб.

– И это ТЫ ещё спрашиваешь?! Да потому ты и хандришь, что пытаешься решить ВСЕ проблемы, какие видишь! – я оскалился и сердито расправил крылья, а Йол отпрянул, не ожидавший от меня такой реакции. – Тупенькие аркаимские учёные в Чуде не разберутся, о-ой! Московские драконы дружить не умеют, а-ай! И только Йолка один сдохнет, но зато поможет всем напоследок, мученик хренов! Слушай, Мир сам о себе позаботится, а ты забыл как жить вне роли няньки! Хотел правду? На! Получай, и мне максимально плевать, что ты с ней будешь делать, я в твои мысли больше не полезу. Я не часть тебя и никогда ей снова не стану!

Йол отвёл взгляд и обиженно поджал уши, а внутри меня тревожно шевельнулась ещё одна спасительная чужая мыслишка о… чём? О неправильности? Или лучше сказать, «невежливости»? Ой, как нехорошо, противный бяка-Фрут отказался врать, чтобы Йолочка не плакал! Все элитные клубы любезных пингвинов разом упали в обморок! Мысль стыдливо согласилась со своей тупенькостью и отвяла.

– Йол, ты тоже живой, просто попробуй это признать! Слишком много думаешь, потому и унылый такой, отключай мозги хоть иногда? Всех проблем не решишь. Просто доверься Миру, он сам попросит о помощи, когда надо и кого надо, перетруждать не станет. Он нас с тобой вообще любит… иногда даже слишком.

– В смысле «слишком»? – Йол некстати зацепился за горькую оговорку, соскочившую с моего языка. Ладно, продолжаем говорить неудобную правду, сам виноват. Шаг второй, игнорируем позывы соврать что-нибудь успокаивающее.

– Ты же знаешь, кто такие Странники! Редкие, зато полезные ребята, которые помогают Мирозданию становиться лучше. Просто тем, что существуют в нём! А ещё весёлая ловушка для жадин, потому что, если Странника запереть, Вселенная так щёлкнет собственника по носу, что полетят мозги по закоулочкам! Шутка в том, что эта милая планета полюбила обаяшку Фрута, и уже никогда не отпустит, ведь Странники – это всего лишь завиральная байка, и вообще это не так работает, да? Ха. Ха. Ха. Старые добрые грабли.

Меня одарили взглядом невдуплёныша: это я сейчас всерьёз? Или просто импровизирую страшилку, чтобы отомстить за невкусные мысли? Ни то ни другое, Йол сам всё понимал, просто запихнул это знание глубоко и далеко, чтобы не вспоминать никогда. А я… по собственной природе достал его.

– Фрут… но ты так хорошо общаешься с Миром, попроси его тебя отпустить.

– Ой, как же я сам не додумался!

Я горько усмехнулся, и мысленно посмотрел на Мир, ласково обнимающий меня светом лампы и тиканьем часов… Правда! Я ценю, что ты для меня делаешь, но это не способно порвать нерушимые обеты.

– Знаешь, что нужно, чтобы Мир проняло и он меня отпустил? Грохнуть Чудо, не меньше.

«Ик!» почти обнявшегося с Кондратием дракона начал немую сцену в бесконечно долгие несколько секунд. Ага, то есть на расстоянии вытянутой руки от него сейчас тот, кто помножит на ноль все его труды? Но чем придушить меня, добрый братишка аккуратно поинтересовался:

– Ты же не собираешься делать этого?

– Пока не прижмёт – нет. Я же Фрут, я живу только настоящим! Вдруг Странствие касается только Странника, а не его Зверя? Короче, проехали. Не хочу об этом думать, сегодня мне хорошо, остальное – не важно.

А хорошо мне и правда было! Высказав самый мрачный секрет, какой я только хранил в своей светлой и радостной душе, я закончил возводить невидимую стену между нами с Йолом. Всё! С последними позывами превратиться в хандрящую никчёмность покончено, я большой молодец!

– Кажется, я сегодня вообще не засну. – промямлил братишка, но в кровать непоследовательно вернулся. Я понимающе кивнул: с его ходом мыслей это нормально. Через пару секунд молчания он снова подал голос, не глядя в мою сторону: – Это… было так неприятно? Ну… Думать мои мысли.

– А ты как думаешь? Из самого лучшего в мире существа я превратился в мусорный мешок с душевными обрезками.

– Прости, пожалуйста.

– Забей, уже не болит. Всё равно мы теперь как две разные души. Через пару лет научимся друг у друга йолочности и фрутовости, медленно и комфортно, а пока просто живём!

На этих словах я решил дать Йолу шанс заснуть до рассвета, а сам отправился к себе, в соседнюю комнату. Стыд или совесть не мучили того, кто задушил на корню росток живучей обиды. Чуть позже в полудрёме, чтобы больше никогда не возвращаться к этой теме, я придумал как обмануть Странствие. Йолу просто нужно собраться из оставшихся кусочков души! Тогда он станет Странником, а я получу все плюшки «отколовшегося кусочка». А если это не снимет с меня обет Странствия, так братик добрый, что-нибудь надумает. Вообще я не против провести вечность в месте, которое будет меня любить и баловать. Мир, поможешь мне справиться с этим? Я люблю тебя, ты лучший дом, о котором можно мечтать! Если мне это будет позволено Странствием. Странники оставляют за собой либо расцветающие сады, либо взорванные клетки, и ты сам знаешь, какой участи я тебе желаю больше.

Йол

Было очень обидно! Фрут показал мне: как бы меня ни ценили окружающие, самому себе я противен. И виноваты в этом мои собственные мысли… Даже сейчас они путались, выстраивая сцены мести расстроенного Фрута, пусть это не в его характере. Но это было чуть лучше сцен, где он в панике пытался порвать нерушимую связь, губящую целые миры, чтобы защитить влюблённое в него Чудо.

На самом деле не всё так плохо, я до сих пор считаю, что это было лучшим моим решением – отправиться в Странствие! Благородная цель, друзья рядом, и само Мироздание среди них! Мне было приятно ощущать Его поддержку… Странники часто делали миры лучше, даже не задумываясь об этом.

Когда я всё-таки заснул, мне снилась… бесконечная усталость. Не было сил задуматься, что меня так утомило, хотелось просто отдохнуть. Я так устал, что на любое замечание огрызался. Раздражение нарастало с каждой секундой. Успокоиться, говорите? Скажите прямо: «не двигайся, не думай, не живи», вы ведь это имеете в виду! Вслух этого никто не повторил, но я всё равно яростно зарычал, и ударил кулаком в ближайшую витрину. Стекло рассыпалось в звенящую крошку, манекены в модной одежде попадали на пол, теряя шляпы и грохоча пустыми пластиковыми телами.

Кажется, я оказался в торговом центре, но меня это не смутило. Я просто шёл СПАТЬ! Хватит! У меня больше НЕТ сил быть добрым! Покупатели в панике разбегались в разные стороны, толкаясь и падая. Какие-то люди пытались меня задержать, но они казались детьми по сравнению со мной. Такая же назойливая мелочь, мне по пояс. Вяло отмахиваясь от них, я сорвал с карниза шторку примерочной, и прошёл через кабинку в корпус института. Там, по ту сторону стекла, за мной наблюдали очкарики в халатах… я только презрительно фыркнул. Сколько учёных нужно, чтобы понять, что я УСТАЛ?! Целая лаборатория, как минимум. Пара ударов по стеклу – не разбить, просто отпугнуть. Помогло: учёные никуда не делись, но меня больше не бесило их пристальное внимание.

По крайней мере, здесь было комфортно. Мягкий пол, игрушки какие-то, на столе – поднос с едой. Когда-нибудь за мной придут, а я подумаю, стоит ли вообще куда-то идти. Но сейчас спать. Это всё, чего я хотел… Устроившись прямо на мягком полу вольера, я обнял жёлтую каучуковую подушку, свернулся калачиком и засопел.

Чьи-то громкие шаги заставили меня недовольно дёрнуть ухом. Не шумите, я отдыхаю, вы сами этого желали… Просто лежу и существую, нет у меня других целей в жизни, закончились…

Маленькая ладошка ласково погладила меня по чёрной лапе. Я потянулся и приоткрыл один глаз… Кажется, это было просто сном, в других местах Соню не встретить.

– Это не твоя усталость. – проговорила она нараспев. В этот момент я понял, что лежу не в вольере лаборатории «Велес», а на кровати гостевого домика Верхнедодырской стаи… Чувство раздражения и усталости проходили, а я пытался понять, что же мне приснилось. Соня выглядела доброй грезой, в своём светло-сером платье и милым бледным личиком, подсвеченным тусклым лунным светом. Её тонкие ладошки продолжали гладить меня по руке вдоль серебристо-белого меха, мягко и ненавязчиво удерживая во сне. Узнаю эти движения, она всегда так делала, когда сон должен был придать больше сил. Последние осколки чужой жизни уходили из поля зрения, я опять стал собой.

Сегодня о помощи я не просил, поэтому просто посмотрел на подругу: что ты хочешь мне показать? Она слегка потянула на себя. Я встал с кровати, ведомый за руку, чтобы отправиться по коридорам сновидений. Уютный чердак-спальня плавно перетёк в не менее уютный деревенский дом с непривычно высокими потолками. Этот дом кажется мне знакомым…

– Просто поговори. Ты всё поймёшь. Я рядом. – прошептала Соня, продолжая держать меня за руку. Канва сновидения дрогнула, и я отложил атласный шарфик, прикосновение которого спутал с заботливой рукой сновидицы. В комнате нас было всего двое: я и трёхметровый чёрный оборотень в кресле, сосредоточенно что-то мастеривший.

– Здравствуй, Йол, рад тебя видеть! – проговорил Фёдор, не отвлекаясь от своего занятия. – Спасибо тебе за помощь, мне этого не хватало.

Внутри приятно потеплело, когда я его увидел! Я помнил Фёдора неразумным агрессивным зверем, которому так хотелось помочь! Чудо одарило его против воли. А сейчас он пусть и оставался необщительным гигантом, но его не боялись, а любили.

– Спасибо за… разум?

– Да. Теперь я понимаю, почему никуда не хочу уходить. Жду. Родную душу…

Последние слова Фёдор сказал с особенной уютной теплотой, и показал мне свою поделку – пластилиновую фигурку. Грубые ладони оборотня были слишком большими для тонкой работы, поэтому он слепил несколько брусков, даже не смешав цвета, аккуратно выдавливая детали кончиками крепких когтей. Что это было за существо, я не понимал, но лепёшки у спины фигурки отдалённо походили на крылья.

– Это и есть Родная душа?

Оборотень кивнул и мягко, по-доброму улыбнулся. В своём вязаном сером свитере и мордой красноглазого чёрного волка-ньюфаундленда Фёдор казался не монстром, а большой мягкой игрушкой.

– Ты похож на него, и я тоже похож. Попробуй догадаться, кто я такой. А бредни про озверевшего бизнесмена забудь.

Не будь где-то рядом Сони, я бы проснулся от внезапной догадки!

– Ты – ещё один мой внутренний Зверь?!

– Твой? Хех! – Фёдор хрипло хохотнул, – Не смеши, ты такая же его часть, просто нервная и глупая. Зато добрая.

– Ничего я не глупый! – Я обиженно дёрнул хвостом и прижал уши.

– А кто пришёл сюда чтобы научиться тупо существовать, без смысла? Смысл есть у каждого, просто не каждый о нём знает! Не согласен – ложись и жди. Ко мне Родная душа скоро придёт, а к тебе – не знаю. Мне всё равно.

От этих разговоров стало не по себе, потому что растормошённые Фрутом воспоминания говорили о других осколках… которых, как сейчас оказалось, было больше двух. И даже больше трёх, если верить моему собеседнику.

– Фёдор, мне нужна твоя помощь. Если Родная душа не я и не Фрут… Помоги мне найти её, пожалуйста! Или хотя бы скажи, где искать! Ты ведь много знаешь, я уверен!

Оборотень снова посмотрел на пластилиновую фигурку.

– Нет.

– Почему?!

– Не хочу.

Диалог внезапно споткнулся и завял. Какое-то время мы молчали, а я подбирал слова, но Фёдор заговорил первым:

– Сильным быть плохо. Ты урод, тебя боятся, на цепь сажают. Сильные нужны только чтобы служить слабым. Помогать сильному нельзя, сам должен справиться. Если сорвёшься и всех в клочья порвёшь, тебя наконец-то можно будет убить. Или хотя бы связать покрепче. Такие рассуждения помню. Мне это надоело, и я ушёл. Не хочу быть пугалом.

– Это я так считал?! – мне стало очень стыдно, хотя я так и не вспомнил, когда мог думать в таком ключе. – Но ты совсем не похож на пугало!

– Пока не сорвусь.

– …и ты очень спокоен.

– Потому что я сильный. Сильнее даже своих чувств. Был бы слабым, Лёшку бы порвал, когда этот нахалёнок в окно влез, на волка смотреть. И подлому старикашке все кости переломал бы, потому что заслужил. А сейчас я отдыхаю. За всех сразу, и за тебя тоже.

– Отдыхаешь… за меня? – я моргнул от неожиданности. Фёдор опять добродушно фыркнул, и уставился на меня своими бордовыми глазами.

– Да. Суетись, бегай, выкладывайся на полную, если тебе этого хочется. Если ждёшь разрешения – разрешаю! А я отдохну, потому что хочу отдыхать. И за себя отдохну и за тебя, и за Родную душу. Она ко мне обязательно придёт, я знаю. А ты спи. Обещаю отдыхать побольше, если будешь хорошо спать и много суетиться.

– То есть мне… не нужно отказываться от смысла жизни?

– Дурила ты. Кто тебе вообще сказал, что от него надо отказываться?!

– Так… все говорят.

– Шли этих «всех» куда подальше. Пусть завидуют, боятся, злятся… – Фёдор отбросил добродушный тон, и злобно оскалился. – Если Мир рухнет, эти «все» только плечами пожмут напоследок, «Ну ладно», на большее они не способны. Это ТЕБЕ надо. ТВОЯ цель! Потому что ты не лентяй и не трус, как «все», чтобы тупо дрейфовать!

– А ты? – я, кажется, сам удивился своей смелости. – Говоришь, «сижу и жду Родную душу»?! Почему сам не уйдёшь на поиски?

Фёдор действительно был сильнее собственной злости, потому что в ответ на моё замечание спокойно кивнул.

– Жду. Потому что это моя цель. Меня не волнует, насколько она тебе нравится. Тема закрыта, но если ты и дальше будешь послушным тюфяком, то разочаруешь всех, для кого светишь… Ладно. Раз ты здесь, помогу напоследок. Ты тоже… свой.

– Поделишься силой?

– Хех, разбежался. Ты её однажды находил, в мае. Вспоминай, как. Вот и вся моя помощь тебе. А теперь кыш отсюда, утомил.

Воля Фёдора была сильнее навыков Сони, либо подруга была согласна с оборотнем – в этот момент у меня сильно закружилась голова, и я окунулся в калейдоскоп лёгких бессмысленных грёз.

Проснулся я ближе к полудню, и какое-то время лежал – обдумывал сон, время от времени улыбаясь своим мыслям. Фёдор мне понравился! Как он отстаивает свои взгляды, даже если кому-то они не по душе! Зато за себя стало смешно и стыдно: я захотел стать вторым Фрутом? Или отказаться от своих мыслей, потому что этот нахальный телепат их не оценил? Фрут сам заметил: со временем всё случится, просто не прямо сейчас, и не тем путём, какой я себе надумал.

Спустившись по лестнице, я увидел хлопочущего за плитой Лёшку: волчонок бросал взгляды в сторону вкусно пахнущей пиццей духовки, и смеялся, слушая байки Фрута.

– …а вообще Йол никогда мелким не был! Просто над ним посмеялись: «Фу, шкаф с крыльями!», а он и повёлся. Помнишь ту новую эпическую мобильную игрулю? Играли вчера…

Пока Фрут вдохновенно вещал, моё воображение решило похулиганить, вообразив варвароподобного брутального белого героя-дракона в античной тунике. Свалившись в эпичном ударе, вышибая из пола искры с каменной крошкой, он лихо провернул трюк с алебардой, и гордо посмотрел на сверкающую золотую подпись «ЙОЛ, уровень 10». Кажется «фрутовости» во мне стало чуть больше, потому что в финале дракон величественно и басовито мяукнул.

– …и факт, о котором он тебе никогда не признается, но он ещё мяукать умеет, по-львиному!

Может и не во всём, но мысли у нас с Фрутом сходятся!

– Ну это ты уже придумал! – сквозь смех выдавил Лёшка, утирая набежавшие слёзы.

– А вот мы его и спросим, а? Доброе утро, Йолка! – Фрут заметил меня и приветливо обнял.

– А почему ты ещё меньше меня, над тобой тоже посмеялись? – я улыбнулся, глядя на лиса, роста и телосложения словно у десятилетнего ребёнка. Характером от этого возраста он тоже недалеко ушёл.

– Вот ещё, просто я умею быть маленьким, юрким и сильным! Лёх, полетаем ещё после обеда?! Теперь Йол тебя будет катать.

Я понял, что пора проявить твёрдость, как и Фёдор:

– Летайте без меня, а мне нужно заняться делами.

Внутренне напрягшись, я был готов к скулежу Фрута по поводу недогулянных каникул, но тот отреагировал на удивление равнодушно.

– Ну нет так нет, но лично я продолжу отдыхать! У нас с Лёхой серьёзная лабрадорная работа!

– Так и будешь меня подкалывать? – хихикнул младший лаборант, всматриваясь в окошко духовки.

– Ага! Тема работы – поведение Фрута в полнолуние! Акелла нам за такое премию выпишет, а потом догонит и ещё раз выпишет!

Магический датчик из «Самобранки» звякнул через две секунды после того, как Лёшка сам определил идеальную готовность пиццы, и достал её, овеяв всю кухню вкуснейшим запахом лучшего завтрака в мире. Может к себе я скуп на похвалу, но за сына меня брала гордость! А Лёшка снял с лап перчатки, и поинтересовался:

– Фрут ведь всё выдумал про мяукающих драконов, да?

Выдумал или нет я говорить не стал, вместо этого вызвал пару искр золотого пламени, и навёл иллюзию облика того самого героя из мобильной игры. Волчонок восторженно ахнул, увидев перед собой двухметрового дракона-атлета с львиной гривой, одетого в мантию героя эпического фэнтези. Я благодарно улыбнулся его реакции, после чего довёл шутку до финала, произнеся самое важное и басовитое «Мяу!», на какое был способен, так и не рассмеявшись.

Подмигнув обрадованному моей выходкой Фруту, я сделал мысленную заметку: когда-нибудь я действительно стану сильнее… возможно уже на днях.

Глава 3. Делай, что должен

…Стас, слушай внимательно, дорогой! Гардант не управляет подопечным, а помогает выполнению его цели, в рамках правил. Инструментов немного, но их хватает. «Звонок» – лёгкий раздражитель, годится почти всегда. Отвлечь, заинтересовать, напугать… Помнишь, как песни в мыслях застревают? Да что я говорю, сам разберёшься! Но если подопечный слишком упорствует в ошибочных путях – прости, иногда придётся прибегать к «Боли». Не бойся, просто поверь своей наставнице! Наша работа – защитить подопечного от испорченной сессии! Он сам не будет рад, если жизнь придётся переживать заново. Да-да, просто потому что ангел-хранитель побоялся оттолкнуть в ключевой момент с ложного пути! А если подопечный совсем не хочет замечать, что идёт не туда… Тогда тебе придётся проявить всё мастерство, чтобы неизбежная «Потеря» смогла ему помочь.

–Инструктаж Моники, Реальный мир

Йол

Странно: скупая благодарность Фёдора за возвращение разума дала мне больше радости, чем поддержка Чуда, я всё ещё чувствовал прилив вдохновения! Удерживая в памяти силуэт пластилиновой фигурки «Родной души», я стоял перед зеркалом, и доводил до ума вчерашнюю быструю иллюзию. Вышло неплохо, пусть ради такого результата мне пришлось бы поселиться на несколько лет в спортзале. Впрочем, у драконов иная физиология, да и мой привычный облик был болезненно-хилым даже для подростка.

Мускулатура фэнтезийного героя была заметна даже под любимой джинсовкой. Широкие плечи, рост под два метра… Грива – густая, почти львиная, мне нравится! Ухмыльнувшись, я отметил и лёгкие перемены в морде: клыки стали крупнее, а вместо «драконьего чебурашки» на меня теперь смотрел из зеркала даже не герой, а настоящий античный бог…

– Йол, я бы хотел, чтобы ты тщательнее присматривал за своим внутренним Зверем. – голос Акеллы сбил меня с размышлений. Я слегка смутился, словно застуканный за чем-то неприличным.

– Не переживайте, Акелла, Лёшка за ним хорошо присматривает. – возразил я, отходя от зеркала на пару шагов. – Он очень дружелюбный мальчишка.

– За мальчишку я и беспокоюсь… Алексей здравомыслящий, сочувствующий, ответственный семьянин. Но при общении с Фрутом эти качества могут быть утеряны.

Я опешил от такого заявления.

– Как так?

– Я слежу за его «Лабрадорной работой». Кроме названия, есть ряд других признаков, что Алексей начинает относиться к работе легкомысленно. И не только он.

Стыдливо почесав затылок, я развеял иллюзию, приняв нормальный вид.

– Просто я подумал, что так буду чувствовать себя увереннее. – смущённо пролепетал я, отводя взгляд в сторону. – Мне предстоит выбраться в Новый Тир-на-Ног. Фёдор сказал, что моя сила спрятана где-то там.

– Когда обретёшь настоящую силу, ты поймёшь бесполезность иллюзий. – отрезал директор института. – И меня тревожит твоё желание отправиться в логово фей.

– Это не игры с вниманием, я сам настраивал защиту, силой Соавтора!

– Фрута это не остановило.

Ладно, признаю, я не прав! Фрут нашёл несколько лазеек… на чистом чутье. А лепреконскую канву он вообще под себя развернул… Акелла кивнул моим мыслям и продолжил:

– Фрута нужно контролировать, он всех выводит из равновесия. Алексей всё чаще ведёт себя по-детски, хотя был исключительно уравновешенным для оборотня-подростка. Его Восторженный друг держится только благодаря талисману. Наконец, мне тоже сложнее сдерживать собственные эмоции.

– И вы тоже?!

Прикинув типичное настроение директора после появления в Аркаиме Фрута, я нехотя согласился и с этим. Спокойный прежде вожак теперь всё чаще ворчал, сердился и делал резкие замечания, даже когда Фрута рядом не было.

– Тебе нельзя возвращаться в Новый Тир-на-Ног без поддержки, Йол. Мы воссоздадим лабораторию «Странствие», я лично объясню необходимость этого твоим друзьям. Но сейчас я попрошу тебя отложить личные дела, и вспомнить о своём долге перед Чудом.

Внутренний огонёк тревожно дрогнул от этой новости. Чудо просит о помощи? Накануне дня Рождения?! Собранность вернулась, даже без иллюзий.

– Что нужно сделать?

Акелла снова нахмурился.

– Боюсь, это вопрос по твоему профилю, как Соавтора. Мир посылает некие сигналы, непонятные нам, поэтому я прошу тебя о крайних мерах – попросить прямого отчёта команды Инициаторов.

Это было серьёзно. Даже частичное погружение почему-то не давало Акелле память Арбитра.

С другой стороны… выходы в Реальный мир становятся всё тяжелее. После последнего визита я восстанавливался пару дней. Слабость в теле, гул в мыслях… и тяжесть в лёгких. Словно воздух Реального мира стал слишком тяжёлым. Очень неприятно! Что эта встряска лишит меня остатков уверенности, я не сомневался.

– Акелла, но может мы как-нибудь…

Оборотень резко перебил намечающийся отказ:

– Ты сам утверждал: твоя задача – поддерживать этот мир. Нет никакой необходимости отправляться к феям сегодня, но своей нерешительностью ты рискуешь допустить реальную катастрофу. Вспомни свою миссию, Йол!

Трепещущий язычок пламени догорающей уверенности потух, оставив после себя горький, щиплющий глаза дымок.

Нельзя так… сначала нужно заняться Чудом, и только потом у меня останется время на себя. А возможно и капелька сил.

– Хорошо. Займусь собой позже, сейчас подготовлюсь к работе. Выдвинусь вечером, как всегда.

– Есть возможность приступить прямо сейчас?

– Мне очень жаль, но нет. Я просто не смогу заснуть в таком настроении. – честно признался я. Директор понимающе кивнул, отведя взгляд. Кажется, он понял, что давит больше необходимого.

– Рад, что хоть кто-то способен трезво оценить ситуацию. Хорошего дня, Йол, приду к тебе завтра утром. – на этих словах меня покинули, оставив наедине с растущим чувством растерянности.

Акелла прав насчёт Фрута, моё бывшее альтер-эго вытаскивало из окружающих всё подряд, не различая отложенную жизнь от работы над характером. Кажется, я тоже попал под его влияние, потому что сейчас мне было невероятно СТЫДНО! Акелла мне голову оторвёт, когда заметит. А он заметит!

Ладно. Глубокий вдох… Может, я абсолютно не прав, но я знаю, что делаю.

Дверным порталом я оказался напротив красно-белого транспаранта, приветствующего гостей Нового Тир-на-Нога – самого волшебного парка аттракционов в мире. Перед глазами снова возник образ сердитого Акеллы, с укором в глазах. Прости, друг, но ты сам признал: Фрут и тебя выводит из равновесия, значит мне пора брать ситуацию в свои руки. Я знаю, что делаю. Знаю. Огонёк испепеляющего стыда внутри уменьшился, слегка напоминая о своём существовании. Обещаю, вечером загляну в Реальный мир, спросить о странных помехах. А сейчас надо заняться своими делами, чтобы хорошо выполнить работу… Пусть все мои друзья поголовно оказались заняты… Я всё ещё знаю, что делаю. Надеюсь, эта фраза поможет мне не оступиться, если повторять её каждые пару шагов.

Парк поприветствовал весёлым смехом и дружелюбными бабочками, окружившими меня радостным пёстрым хороводом! С прошлого лета заповедник Сказки больше не преподнёс ни одного неприятного сюрприза, но я должен был найти в нём…

Я остановился в недоумении. Фёдор не уточнил, что я должен искать! Оглядевшись по сторонам в поисках подсказки, я стал думать: что бы это могло быть?

– Йол, привет!

– Дэн! – Я взволнованно помахал рукой другу-Соавтору, мелькнувшему в паре шагов от меня. Неужели это ОН несёт подсказку?! – Ого, ты здорово изменился.

– Просто сменил униформу на цивильную одежду. – рассмеялся Дионис. В костюме-тройке он выглядел не владельцем небольшого трактира, а настоящим итальянским бизнесменом, прибывшим заключать сделку с феями Китежа. – Какими судьбами? Я думал ты боишься этого места.

Я отвёл взгляд и слегка неловко рассмеялся.

– Не то, что боюсь, просто меня едва здесь не убили. Дэн, мне Фёдор сказал, что я здесь найду что-то важное. Возможно силу…

– Друг, у тебя внутри уже горит Золотое пламя, тебе этого мало? И кто такой Фёдор, что ты его слушаешь? – Дэн скептично приподнял бровь. – Вот что, ты пришёл в парк аттракционов, ты уже молодец! Просто отдохни, хотя бы раз в год, как нормальный человек. Чудо случилось, наша помощь больше не нужна, просто живи и радуйся! Иначе ты так сгоришь на работе.

– Фёдор часть меня, как и Фрут! Осколок души. И есть ещё один, который Фёдор ждёт…

– Йол, прости, но это действительно перегиб. Ты так скоро будешь видеть «себя» в каждом встречном. Бесплатный совет, просто отпусти, и всё будет хорошо, окей? – Дэн аккуратно взял меня за плечи и успокаивающе сжал. Только сейчас я заметил, насколько нервно подрагивают мои крылья, такого за мной никогда не водилось! Прохожие пусть и пришли сюда отдыхать, но посматривали на нас с некоторой тревогой, поэтому мы решили уйти в один из укромных уголков, успокоиться. Островок Сказки – не только аттракционы, но и много уютных мест для тихого отдыха.

С одной стороны, Фёдор прав, в «Майскую Ночь» я смог найти в себе силы жить дальше. С другой – он мог просто прогнать меня, чтобы я не мешал ему отдыхать. Возможно он, как и Фрут, хотел жить отдельной личностью, поэтому сделал себе воображаемую «Родную душу», чтобы ждать её, игнорируя реальность. Надо будет подумать об этом.

– …я тоже без дела не сижу, не думай.

– Что? – кажется, я слишком погрузился в свои мысли, потому что Дэн продолжал отвлечённо о чём-то разговаривать, просто я его не слушал.

– На днях виделся с Моникой.

– С Моникой? Не с Елисаветой? – уточнил я.

– Нет, с настоящей, во сне. Мне тоже любопытно.

– Серьёзно? – Я недоверчиво покосился на приятеля, который не любил разговоры о Реальном мире.

– Друг, я тоже живой, просто мне не интересно напрягаться за пятерых, как тебе. Моника говорит, мы ничего больше сделать не можем. Значит нужно просто расслабиться. Ты же веришь Монике?

– Верю.

– Йол, послушай меня. Что если Фёдор направил тебя сюда, чтобы ты отдохнул, набрался сил перед дорогой дальше? Это парк развлечений, здесь люди веселятся, отдыхают. Всё, что тебе нужно – просто расслабиться. Понимаешь? Просто. Расслабиться. Окей?

Успокаивающие интонации голоса Дэна намекали на беспокойство за меня и моё душевное здоровье. Кажется, рядом с осуждающим Акеллой передо моим внутренним взором будет маячить и тревожащийся Дэн! Но… он повторил мою догадку, зачем в моей жизни появился Фрут. И Чешир до него…

– Кажется, мне теперь постоянно будут появляться «учителя» с советом успокоиться и полюбить простую жизнь! – проворчал я, недовольно дёрнув хвостом. – Надеюсь ты не предложишь уйти с тобой в бизнес?

– Нет, конечно! – Дэн рассмеялся и потёр лоб. – Мне не нужен партнёр без высшего экономического. И я уже договорился с Ивановым, юристом.

– Дьявол легиона Жадности? – не то, чтобы я предвзято относился к этому высшему Тёмному, но внутри меня тревожно полыхнуло недовольство, которое я тут же притушил.

– Он самый. Я уже продал «Чердак», всё равно в Китеж не вернусь. Сам помнишь, он рассматривает долгосрочный союз с командой Инициаторов, поэтому сохраняет честность.

– Дэн, прошу, скажи, что в этом не замешано твоё пламя Соавтора.

Бывший трактирщик укоризненно покачал головой.

– Это не преступление, умеренно пользоваться своей силой себе во благо. Я уже обсудил всё с Моникой, не парься. Потому её и вызывал на консультацию. Была бы проблема – меня бы остановили. Ты тоже используешь Золотое пламя для нужд Аркаима, думаешь толкать науку безопаснее ведения бизнеса?

Я посмотрел в глаза бывшего бога, оживляя воспоминания о временах пантеонов.

– Бизнеса… Ты был моим летописцем, в Египте. Что должно было случиться, чтобы Тот отказался от знаний и превратился в Диониса?

– Не преувеличивай, я развиваюсь всесторонне, чего и тебе желаю. Попробуй хотя бы сейчас отойти от мистики? Может, станешь кем-нибудь другим.

Я насупился от такого предложения. Ещё бы предложил отказаться от дыхания!

– А ты кем становишься?

– Владельцем сети элитных ресторанов, условия идеальные! – слегка ухмыльнулся приятель. – Йол, не смотри на меня волком, это нормально. Учись отпускать, чтобы двигаться дальше. В конце концов… Погодь минутку!

Телефон Дэна настойчиво звенел из кармана, требуя внимания.

– Здравствуйте, Палваныч. Да, я скоро буду у королев с презентацией. Минут через десять. Хорошо, буду готов. До связи.

Закончив звонок, бизнесмен вернул себе маску беззаботного друга-трактирщика:

– Йол, расслабься, говорю, как другу! Странствие не каторга, у тебя сегодня выходной. Не отталкивай его, просто отдохни! Новый Тир-на-Ног тебе понравится, люди молодцы, они чётко среагировали на прорыв Сказки. А я пошёл, у меня сегодняшний день расписан по минутам. Будешь в Лукоморье – жди дружескую скидку!

Какое-то время я потерянно сидел, пытаясь переварить впечатления от разговора. Выходит, «сила» в умении отпускать? Это казалось чем-то чужеродным, пусть мне и твердили об этом все вокруг! Наверное, Мир любит не только Фрута, просто я влип в него ещё больше.

Мир, ты меня слышишь?

Ничего не изменилось. Если Фрут и пребывал в постоянном диалоге с Миром, то у меня повторить это не вышло. Внутренний огонёк слегка полыхнул, пытаясь подсветить что-то рядом, но безуспешно.

В какой-то момент я просто устал следить за возможными знаками Мира, и просто смотрел по сторонам. Парящий над Китежем сказочный остров был прекрасен! Разноцветные ленты ветров всё ещё играли в вечнозелёной молодой листве, а сияющие волшебным светом грибы едва слышно звенели шляпками, роняя на землю сверкающие крупицы спор. Сияющая золотистая бабочка пролетела мимо меня и села на травинку, но если это и было знаком, то я его не понимал: Сказка породила целую горсть псевдобукашек. Сверчок в крошечном изумрудном смокинге поймал мой заинтересованный взгляд, и сыграл красивую грустную мелодию на скрипке, отражающую моё состояние. Вслушавшись в мотив, я поёжился, и это не осталось незамеченным; крошечный скрипач прекратил заунывную песенку, взяв лёгкий мотивчик, похожий на джигу. Последний напомнил о Фруте, который с удовольствием провёл бы здесь весь день на аттракционах.

Но развить эту тему я не успел. Трава зашевелилась, и оттуда вылез ещё один сказочный зверёк: кролик в чёрно-красной жилетке. Как положено, белый, и мне сразу вспомнился Чешир, убедивший королев устроить первый фестиваль в честь Кэрролла, а не Шекспира. Сёстры-феи были так растроганы любовью юноши к таинственной сказке, что…

Я сбился с мысли, и напряжённо всмотрелся в кролика. Мне не показалось? В лапках волшебная зверушка держала очень странную вещицу.

– Что это у тебя? – спросил я зверька. Тот ничего не ответил, только подошёл поближе, протянув мне осколок фарфоровой полумаски.

Знак!

Я подскочил, как ужаленный, а кролик выбежал на дорогу, ведущую к цирковым шатрам. Обернулся, помахал мне лапкой: чего ждёшь?

Прихватив с собой фарфоровый черепок, я рванул следом.

Надеюсь, я всё ещё знаю, что делаю, потому что кролик в этом точно не сомневался. Бодро прыгая по самоцветной мостовой, лавируя между посетителями парка, он то прятался у обочины, то запрыгивал прямо на крыши ларьков, вызывая смех у окружающих. Я тоже улыбался, глядя по сторонам: Сказка находила развлечение для всех! Сладости, простоватые карусели и затейливые комнаты смеха, временно превращавшие своих посетителей во что-то необычное, и возвращавшее родной облик сразу, как только они покидали черту парка.

Смех, музыка, всё слилось в один пёстрый хоровод, но я не сводил взгляда с кролика, заботливо притормаживающего на поворотах, чтобы я не потерялся.

Я был уверен: волшебный зверёк юркнет в открытые двери королевского дворца, представлявшего компромисс между цирковым шатром и особняком, но кролик побежал вдоль стены.

Забежав за угол, я заметил странную перемену в настроении. Каждый ветер острова вызванивает свою песню, но в этом уголке не было ни одного поющего ветра. Вместо них парк заунывно исполнял колокольчиками и сверчками какую-то смутно знакомую грустную мелодию. Я инстинктивно напрягся.

Кролик со сдержанным любопытством наблюдал за мной, сложив лапки на груди, повторяя позу стоящей за ним статуи из тёмно-серого гранита. Присмотревшись, я поёжился: ещё одно мрачное напоминание о «Майской ночи». Ведущий… Тихий и необщительный эльф, появляющийся только на фестивалях, оказался слишком близко к одному из узлов. От бедняги осталась только горстка копоти и полумаска Белого Кролика, обломок которой мне и принесли.

– Могильный памятник? Кролик, ты знаешь что-нибудь? – я попытался поговорить со зверьком; кролик только по-человечески развёл лапками, показывая, что не понимает.

Мемориальная табличка памяти Шпрехшталмейстера[1] Варфоломея откликнулась отвлечённой мыслью о красивом имени ведущего, подходящем к его придворному званию. Ещё одна маленькая деталь биографии сестёр-Ши, нежно любящих эстетику цирка. Где же здесь механизм запуска? Глянув на статую сквозь обломок маски, я заметил, что если механизм и был, то не в этой детали. Каких-то других осколков я не видел, а от мысли, что мне предлагают осквернить могилу, я только недовольно поёжился. Совершенно не в духе загадок фей! Приложил осколок к аналогичному месту маски статуи… ноль реакции. Хотелось быть достаточно умным, чтобы моментально разгадать загадку, но придётся пойти коротким путём.

Покажись!

Когда статуя оглушительно взорвалась, среагировав на моё заклинание, я понял: это была не головоломка, а ловушка…

Оглядевшись, я раздражённо обругал себя за невнимательность. На территории Сказки стоило намного больше уделять внимание знакам! И почему сегодня НИКТО из моих друзей не смог составить мне компанию? Даже Дэн, хотя на него я надежд и так не возлагал. А Акелла и вовсе потребовал потратить все силы на работу. Надо было его послушаться! Но мне было надо… и куда я теперь попал со своим «надо»?

Ладно, чем ругать себя, лучше оглядеться, чтобы ответить на этот вопрос.

Пространство ловушки напоминало кусочек сна, в каких я иногда виделся с Соней. Но сейчас, вместо тихой рощи или цирковых шатров меня окружали величественные помпезные стены, как мне показалось, театра. Тяжёлые бордовые шторы, шёлковые обои, мраморные античные статуи и картины… Я непонимающе прищурился: что-то в них было не так. Присмотревшись, я нервно хихикнул: мастер-скульптор обозначил на тонких плечиках мраморной музы татуировку, а портреты в классической эстетике Ренессанса изображали неизвестных вельмож, показывающих неприличные жесты, или разнообразившие свои костюмы шипастыми перчатками с очками-консервами, словно вырванных из сеттинга постапокалипсиса. Странное ощущение: неправильно, агрессивно, местами вульгарно, особенно по меркам эпохи, но в то же время было в этом что-то привлекательное…

Я тряхнул головой, прогоняя наваждение.

Надо было выбираться отсюда, и для этого я попытался открыть большое кованое окно с бордовыми джинсовыми шторами. Очередная иллюзия! Стоило мне распахнуть рамы, как за ними открылась серая стена, а живописный вид летнего Китежа остался на стёклах. Некоторое время рассматривая светло-серые шёлковые обои с узором из морд скалящихся рыб, находящиеся за фальшивым окном, я посмотрел на другой выход – большую дубовую дверь. Но и за ней тоже обнаружилась стена.

«Надо было вспомнить Лёгкий шаг», – с досадой подумал я, вспоминая о простом способе к перемещению на ветре Странствия. К счастью, комната вела себя равнодушно, и никак не вредила мне, но ощущение беспомощности нарастало. Одновременно с этим всё более явным становилось и ощущение чьего-то пристального взгляда. Очень нехорошего и давящего взгляда…

– Кто ты? Покажись! – крикнул я, оглядываясь по сторонам, вызывая в руке горсть золотого пламени. Надеюсь, я по-прежнему ещё знаю, что делаю, и не наврежу случайно своим спасателям…

Сверху посыпались куски лепнины, открывая нишу в потолке, украшенную неприлично большим количеством позолоченных амурчиков и огромной хрустальной люстрой, на которой сидел не спасатель, а хозяин этого места.

Сделав сальто, он спрыгнул на пол прямо перед фальшивой дверью, а я настороженно всматривался в его облик. Похожий больше на демона, чем на фэйри, худой и высокий Арлекин в чёрно-красном костюме развернулся ко мне. Неприятное, жестокое лицо было украшено гримом: два чёрных ромба вокруг глаз, и хмурая «улыбка» от уха до уха. Сами глаза озлобленно и холодно блестели двумя бордовыми огоньками. В какой-то момент промелькнула странная мысль: так смотрят на вора, укравшего самое ценное, но пойманного… и теперь ждущего неотвратимого наказания за свою дерзость.

С потолка раздался ржавый скрип и звон: это амурчики громко зазвенели, хлопая в ладоши.

– Дамы и господа, вы знаете и любите их! Эту безграничную доброту и абсолютную волю, этих творцов Нового Тир-на-Нога, единственных и неповторимых… Алого и Белого! Можно просто шпрехшталмейстер Варфоломей, к вашим услугам.

– Варфоломей? Паж фей? – я помотал головой, снова пытаясь отогнать видение. – Тебя считают погибшим!

Лицо Арлекина перекосила злая хищная ухмылка, не предвещавшая ничего хорошего. Я поёжился от этой странной реакции на свои слова.

– В какой-то степени они правы. Тихоня-паж погиб в ночь на первое мая, две тысячи двадцать четвёртого года. Похоронен с почестями, и горько оплакан, когда открылось, что жил фэйри в одиночестве, и не было у него ни друзей, ни семьи, никого! Кроме любимых хозяек, по чьей вине его жизнь так трагически оборвалась.

Амурчики снова отреагировали: визгливо заплакали, посыпая пол бронзовыми шариками слёз. Пара из них больно ударила меня по макушке и носу, и я прикрыл голову крыльями, чтобы защититься от этого внезапного обстрела. Несколько секунд противных звуков – и показательная печаль закончилась так же внезапно, как началась. Варфоломей никак не отреагировал на реакцию «зрителей», и продолжил.

– Всё это было ради твоей поимки. Ты не Странник, а просто кусок от него. Бесхребетный, ничтожный, унылый придаток к драконьему телу, который даже сейчас стоит, и ждёт, что его спасут!

– Думаешь, я не осматривал комнату? Что я ещё могу?! – я только руками развёл. Претензия, как мне кажется, была совсем необоснованной!

– Что можешь? Биться за жизнь! Тебя поймали, а ты уши развесил, тряпка! – Арлекин оскалился, и показал мне кулак, а подпевалы-амурчики неодобрительно загомонили и засвистели. – Вечно ждёшь какого-нибудь поводыря, чтобы больше никогда не ошибаться. Ты его дождался! Только чтобы тебя размазать, даже нож не нужен.

Было очень обидно слушать такое, и у меня даже начало покалывать кончики пальцев: пламя осторожно пыталось меня подбодрить, дать мне сил ответить! Но, кажется, этого Варфоломей и добивался – спровоцировать меня на драку, а потом добить окончательно. Что он победит на своей территории, я не сомневался… Надеюсь, я не ошибаюсь на этот счёт. Сам он подождал несколько секунд, и бросил:

– Что, так и будешь терпеть?

Я сохранял молчание, пережигая бушевавшую внутри обиду. Вид этого неприятного и агрессивного существа меня раздражал! В памяти всплыл Жека, который пусть и был демоном, но помог мне подчинить собственную ненависть. Вокруг хватает тех, кто пытается помочь, и чью помощь я ошибочно воспринимаю за попытки навредить… Ожившее в памяти воспоминание о потухшем мрачном огоньке, раздавленном силой демона-целителя, чуть помогло.

Неидеально: небольшой неприятный осадок оставался. Я был прижат к стенке, совсем, как в Майскую ночь – когда мне пришлось защищаться от Акеллы.

– Странник здесь я, а не ты. – максимально спокойно ответил я, дрожа от обиды.

– Бред собачий, такой как ты никогда не ушёл бы в Странствие. – Арлекин показательно фыркнул, снова получив поддержку декоративных подлиз. – Остался бы горбатиться на папашкин кошелёк, на большее ты не годен.

– Умолкни.

– Так заткни меня! Ты дракон или слабый котёнок? Сражайся! И если проиграешь… Я подавлю тебя. Твоими руками… с огромным удовольствием… сломаю всё, что стоит на твоей безотказности. И твоя любимая Семья будет думать, что ты предал их. И Чудо тоже, которое так никому и не помогло…

Внутренний огонь полыхнул особенно болезненно, такое стерпеть было уже невозможно. Я взревел от переполнившей меня ярости, и высвободил эту боль в струе напалма из обеих рук. Ослепительный хищный цветок золотого пламени едва не сомкнул свою пасть-бутон на Варфоломее. Внутренний Демон едва успел отпрыгнуть, выхватив из-за пояса несколько цирковых метательных кинжалов. Довольно верещащие от начала «шоу» амурчики захлебнулись в панике, растаяв оплавившимся металлом – эту пародию на зрителей я уничтожил следующим всполохом, уже целенаправленно. Прости меня Эфир, что использую тебя для разрушений… и спасибо, что ты по-прежнему меня поддерживаешь.

Попасть по скачущему, словно акробат, Арлекину, я не мог, но моё пламя создавало самый прочный щит, расщепивший на молекулы пару кинжалов. Кажется, даже сама ткань ловушки начала плыть – за горящими шторами и картинами показалась бледно-серая гладкая поверхность, но я не мог разглядеть её лучше – мешал враг. Варфоломей скакал, пытаясь найти брешь в моей обороне, и наконец нашёл – я не успел развернуться, и почувствовал удар ножом в плечо.

Вспышка боли… прошла легче, чем ожидалось – может, я и сменил чешую на мех, но мягкие волоски, словно умная броня, среагировали на лезвие, соскользнувшее без малейшей царапины. Издав злобный рык, Арлекин отбросил оружие и попытался пойти иначе – задушить меня, вцепившись в горло длинными цепкими пальцами… Это была ошибка. Я уже делал так в Майскую ночь – полыхнул напалмом на метр во все стороны. Вспыхнувший вместе со мной демон заорал от страха и растаял в воздухе сотней искр, вместе со своей ловушкой…

Бой закончился, но я огляделся по сторонам – вокруг было только серое пространство псевдореальности, которая почему-то не развеялась, а спустя ещё несколько секунд я понял, почему: иллюзией был не только зал, но и агрессивный Арлекин.

Покорись.

Стены исчезли, открыв путь потокам удушливого серого тумана, кружившего голову и лишавшего ориентации в пространстве. Из последних сил я пытался выжечь его, но бессмысленно: в глазах темнело, силы и жизнь покидали меня.

Я больше не знал, что делал.

[1] Шпрехшталмейстер – работник цирка, ведущий представление.

Глава 4. Будь, что будет

Варфоломей

Серый туман обретал очертания, превращаясь в первичный бульон, где плавали осколки моей души – одни пытались двигаться, другие просто дрейфовали. Я среди них был главным, иначе и быть не могло. Расколовшись на две сотни кусков, я сохранил за собой то, без чего Странствие невозможно – свою волю. Трепыхаясь и пытаясь двигаться в серой субстанции, я принюхивался, выискивая другие кусочки, которые было нужно вернуть в себя.

Осколки плавали в сером тумане, как крошечные рыбки, которых случайное течение занесло из коралловых бассейнов в глубоководье. Но я был не красивой маленькой рыбкой, а, скорее, удильщиком: мой свет служил просто приманкой, не больше. Хм… Это странное сравнение позволило мне разглядеть происходящее: теперь в очертаниях тёмно-серой воды я замечал блестящие силуэты рыбок. Но то ли они были слишком тупы, то ли недостаточно наивны, они не верили моему свету! Я раздражённо скалился, глядя на них. Плывите ко мне, тупицы! Нужна пища! Расти! Развиваться! Выживать!

Сейчас у меня была единственная задача – выжить. Как я дошёл до такого состояния думать не хотелось, надо было действовать. Чтобы угнаться за трусоватыми, но вкусными рыбками, мне пришлось довольствоваться малым: дрейфовавшим мимо куском падали. Вцепившись в добычу зубами, я морщился, но жрал – брезгливые не выживают! Тупые тоже… подгнивший кусок души так и не понял, что его поглощают, даже ни разу не дёрнулся.

Сожранная тухлятина ещё больше испортила мой тяжёлый характер, но я ловко пристроил её, вывернув пассивность в нежелание поддаваться. Проплывавшему мимо юркому клыкастому хищнику повезло меньше – он поймал тех мелких рыбок, и перенял их боязливость. Ха, когда я вцепился ему в бок, его парализовало от страха! Мне же достались его сила, скорость, жестокость… а боязливость укрепила инстинкт выживания. Даже страх может пойти на пользу, защищая от безрассудства.

Это было безумное эволюционное болото! Не знаю, как долго продолжалась охота, чувство времени у меня появилось тоже не сразу. Мой интеллект достаточно развился, чтобы понять: набирать силу, адаптировать изъяны, превращать их в преимущества. Я уворачивался, прятался, манипулировал – это помогало мне выживать, а иногда и делать своей добычей более крупных хищников! Охотился я на сильных и одиноких, кто пожирал других – только в них была сила! Зато группы мальков выглядели жалко: они не понимали, что здесь НЕТ друзей! Только болото, где должен остаться сильнейший!

Поглощать, расти, развиваться… Больше здесь занятий не было.

Со временем память начала обретать подробности моих прошлых жизней. Я был личностью, а не рыбой! Это просто образ, который помог мне ориентироваться в пространстве, не больше. Но надо было отбросить его, чтобы выйти на «сушу». Где-то совсем рядом был мир, ждущий меня. Странника! Чтобы туда попасть, нужно было просто проявить волю: перейти на новый уровень бытия.

Я иду!

Иллюзия подчинилась моей воле: начала слабеть и распадаться. Мутное болото стремительно очищалось, и я увидел последние несколько осколков, непоглощённых, но тоже подхвативших моё желание проснуться. Мы ещё встретимся, я не привык разбрасываться частями собственной души.

Проснувшись, я долго тряс головой, пытаясь понять, что за муть мне приснилась. Какой-то дурацкий сон о жизни… рыбой! Бред, но на удивление приятный: побыв немного тупым морским гадом, я в очередной раз убедился, что отнять у меня волю к жизни не способен никто. Даже я сам! Память быстро восстанавливалась, подсказывая, зачем я вообще оказался в этом мире. Кажется, я пытался вырвать из собственной души всё лишнее, тёмное, уродливое, грубое, чтобы таким идиотским способом стать лучшей версией себя. И случайно разошёлся по швам.

На этой мысли я только истерически расхохотался! Милое и доброе безвольно дрейфовало в грязном болоте, не решаясь слиться с «друзьями». Зато «мусор» помог мне собраться обратно! Я был той ещё живучей тварью, и меня это устраивало на все сто! Убийственный позыв «быть милым» отвалился, как рабский ошейник, навсегда. Кому не нравлюсь – хоть умрите от отвращения, плакать по вам точно не буду.

«И кем я стал?» – промелькнуло у меня в голове, пока я осматривал старенькую грязную однушку, в которую меня забросило. Биография максимально типовая, скучнее двуногого без перьев ещё поискать надо – идеально, чтобы не отвлекаться. Существование унылого офисного планктона ещё хуже, чем хищной рыбы. Отражение в зеркале тоже шармом не блистало: я брезгливо скривился, рассматривая последствия «режима выживания».

– И это я? Мир, ты издеваешься?!

Угрюмая быдловатая харя не вызывала абсолютно никакой симпатии, зато пара старых шрамов и кривой нос говорили, что получал я по ней часто. Плевать. Урод, зато живой, о красоте пусть думают те, кто больше ни на что не годен. Но дар во мне просыпался, покалывание ладоней на это прозрачно намекало.

Покажись!

Вывернутое наизнанку заклинание-сканер тяжело сотрясло воздух и заложило уши – мой силуэт заискрил, подсвечивая магические каналы…

Ещё одна жестокая шутка, сочетание моего характера с сущностью Странника определило мне быть в этой жизни фэйри. Серьёзно?!

«Ну, попадитесь мне, гарданты, я вам уши оторву!» – зло подумал я, представляя, как эти уроды ржут со своей выходки. С моей волей и твёрдостью я просто обязан был стать драконом! Большим, сильным, страшным, опасным одиночкой, а не вечной мелюзгой, которая ищет друзей для поигрулек и хороводов. ЧТО я упустил?!

Раздражение утихало; могло быть хуже, например жизнь неодарённого. Странникам не нужна магия, чтобы делать своё дело, но перебирать себя заново с ней в разы проще. Должно быть, драконом я стану, когда соберусь полностью, а пока это будет мне мотиватором развиваться. Тело дракона не может быть воссоздано на осколке души, а магия фей так же нелепа, как и жестока. То, что надо!

Успокоившись, я прислушался к Миру с конкретным запросом: найти другие осколки своей души, чтобы превратиться из фэйри в дракона и покинуть эту планету. Тиканье часов, гудение лифта, звук ругающихся соседей снизу, шум июньской грозы за окном – всё это позволило учуять ещё один огонёк далеко… ОЧЕНЬ далеко!

Я со звоном в ушах вылетел из транса, рыча от злости, пугая скандалистов этажом ниже. Должно быть, я был очень страшной рыбой, раз мой остаток скомковался на острове в северных водах. К счастью, у меня сложился план, на который за неделю подготовки я точно бы получил недостающее.

Следующий эпизод – я снова дома, и стараюсь не вспоминать, как едва не спалил тот прибрежный город со злости. Первые одарённые ещё только пытались понять, что в их жизни стало «не таким», я же легко пользовался фейскими чарами, чтобы мне не мешали и не задавали лишних вопросов. Сволочной огрызок явно знал, где заныкаться! Но сунуться к Часовой Башне сейчас, пока она единственная направляет Чудо – означало послать мир по старому маршруту резни за силу и власть. Я душевный калека, а не идиот – ломать настолько важный проект не стану, даже если совсем озверею. С другой стороны, если моя «добрая половина» греет узел Нитей, то мир необъяснимо станет добрее. Ладно, живём: Чудо удачно разделило мои обязанности по работе над собой и над Миром. Это успокаивало, потому что всё, на что меня хватило – послать осмелевшим обратно склочным соседям срыв горла на неделю. Хотят сраться – пусть переходят на язык жестов, выбесили.

– Я ещё вернусь, осколок. – мрачно пообещал я, глядя в сторону переливов северного сияния, разносящего Нити от Часовой башни. – Живи. Делай мир добрее, это единственное, на что ты годен. Скоро оформятся другие узлы, кроме Башни. И когда они окрепнут… ты больше не сможешь от меня прятаться.

Картина снова сменилась. Моя теория оказалась верна: согретое светлой половинкой древней души Чудо стало очень светлым событием для землян. Одарённые быстро привыкали к переменам, а кто-то уже начал собираться в группы. Крупнейшая из них могла зародиться на «Летней ночи» в Китеже – феи-организаторы резко поменяли тему мероприятия, и вместо концерта устроили праздник для одарённых! Приду и я! Ради этого я даже потратил несколько дней на привыкание к новому образу-маске. Так что по улице шёл не угрюмый бандит, а очаровательный инфантильный пай-мальчик, в котором сразу угадывался типовой фэйри. Даже без крыльев, вызвать которые мне никак не получалось. На эту маскировку ушло много сил, зато я с гордостью смотрел на собственное отражение в витринах: обману даже ангелов!

– Ой, привет! Ты же тоже эльф, да? Светишься прям весь!

Я развернулся по направлению к этому восторженному голосу. Кажется, за мной шёл следом один из охотников на чудеса. В отличие от меня, от природы жизнерадостный парнишка. Растрёпанные волосы домашней стрижки, пёстрая толстовка и явное ощущение деревенского гостя, вылезшего из захолустья в город – «посмотреть на мир». Последнее вызвало пометку в мыслях: когда я вспомню, как правильно дружить, он мог бы стать одним из моих друзей, благодаря этому качеству.

– Ты угадал, друг! Смотри! – я правдоподобно-весело рассмеялся и поиграл в руке золотыми искорками. Восторг в округлившихся глазах нового знакомого говорил, что он только что окончательно убедился в реальности происходящего. В мир пришло Чудо!

– Ого! Меня, кстати, Антошкой зовут, если что! Вот думаю, может это, возьмёте к себе, я ж тоже эльф, надо как-то вместе держаться, а?

Я сделал вид что задумался, хотя план у меня родился моментально. Быстрый сканирующий взгляд выдал в Антоне потенциально сильного фэйри, ещё и с невероятной харизмой… если поработает над смелостью, и выбросит из речи весь мусор.

– Меня зовут Варфоломей, я – паж Китежградского двора фей. Как раз иду к своим мудрым начальницам. – заметив восторг в глазах паренька, я перешёл на доверительный шёпот: – Они давно ищут творческую личность, которая поможет им с главным фестивалем этого лета.

– Это чё, «Летняя ночь», который, да?! Так это, вдруг я подойду, а? Как думаешь?

– Для начала успокойся. Будь смелее, друг. Мир любит весёлых и смелых! – я наблюдал, как первые установки вошли в негранёный бриллиант разума. Вдарить волей по мозгам можно и с благими намерениями, куда бы они меня не привели потом. Впрочем, за невольную помощь в моей выходке, сам Антошка обретёт счастье, о каком и не мечтал.

– Хорошо! Не, я это, не сильно волнуюсь, я так-то смелый! Просто… да, волнуюсь! – он рассмеялся от неожиданности собственного вывода. Обсуждая перемены, какие может принести Чудо, я шёл по радару, выискивая Алую и Белую, замечая, что болтовня Антона становилась немного чище, не ухудшая качество тем. Наконец, мы дошли до небольшого кафе, где за столиком чинно сидели две старушки, и попивали чай с пирожными.

Пока будущий валет Китежградского Двора отвлекал фей, растаявших в умилении любящих бабушек, я набросил на обеих Полог Невнимания, и подошёл к столу сам. Мэр Китежа и её сестра так и не задались вопросом, откуда знали меня всю жизнь. Не зададутся и другим – почему их настолько захватила идея основать Новый Тир-на-Ног.

Снаружи рыдала холодными дождями поздняя осень. Я в жесточайшей хандре блуждаю по своей «кроличьей норе», как её называет Чешир, ещё в недавнем прошлом – Антошка. Мой добрый огрызок от страха покончил с собой! Иного способа умереть на Часовой башне я не знал. Кажется, вся жажда жизни собралась во мне, и погибший ошмёток просто не понимал принципа борьбы за выживание. Вот что бывает с теми, кто состоит только из «хороших» качеств!

– Привет, Братец-Кролик! Всё ещё хандришь? – люк в потолке моего убежища раскрылся, и оттуда высунулась фиолетовая кошачья мордочка с широкой, но искренней улыбкой. – Барт, я серьёзно, как тебе помочь?

– Отвянь, сам справлюсь. – рыкнул я. Чешир мягко спланировал на ковёр; левитация для образа Чеширского кота необходима.

– Ты уже неделю справляешься. Барт, мы же друзья, забыл? Как я могу тебя бросить?

– Очень просто, берёшь и бросаешь.

– Тогда скажи, что тебя рассердило!

Я понял, что эта блохастая заноза от меня не отстанет. Может, реально ему блох напустить, и запереть в кошачьей форме на неделю? Но теоретическое понимание принципа дружбы говорило, что это банальное беспокойство. Странно, он продолжал беспокоиться за меня, даже когда узнал о моём настоящем характере! Смешно… Когда я раскрыл своё настоящее лицо, чтобы от меня предсказуемо отшатнулись, этот клоун умудрился принять меня и таким. Когда-нибудь я смогу это оценить, пока – просто проявляю терпение и награждаю за уверенность. В конце концов, его взросление – целиком моя работа, жаль ломать собственный труд.

– Я мечтал попасть в Академию, увидеться с Директором. А теперь его нет! И Академии тоже НЕТ!

– Понимаю…

– Заткнись, не можешь ты такого понимать.

– Да нет, правда понимаю! Я тоже хотел попасть в настоящую школу волшебства! Просто мне повезло увидеть тебя, а Двор Фей не хуже Академии. Даже лучше! Ну Ба-а-арт! Пошли оторвёмся!

– Хвост тебе оторву.

– Не выйдет, я уже! Смотри! Новый прикол придумал, Двор оценил, смеялись даже банши!

Я обернулся, увидев, как толстый полосатый кот гоняется за уползающим от него хвостом-гусеницей, и тоже невольно рассмеялся. Феи почти все клоуны, тем Мир и подкупают. С ними весело…

Вернув кусок своего волшебного костюма на место, Чешир снова улыбнулся, довольный, что меня проняло.

– Хочу себя в съёмках попробовать. Представь, видеоблог самого настоящего Чеширского Кота!

– Ты не настоящий Чеширский кот, и сам это говоришь.

– Что не мешает его изображать, согласись?

– Логично. Хорошо, уговорил, клоун. Но в парк я не пойду, ещё убью там кого-нибудь. В комп играешь?

– Ха! Да я Нуб восьмидесятого уровня! – гордо вскинул голову фэйри. – Точнее Про, но ты понял. И даже улыбаешься! Всё, жду у себя, с пиццей и новинкой от придворных прогеров. Будет лучшим коопом века, зуб даю!

Вечер прошёл в виртуальных баталиях, а я, не без помощи своего друга, понял и принял неизбежное. Пусть моя «добрая половина» мертва, но я приложу все усилия, чтобы со временем воссоздать её качества, опираясь на незаметные «уроки» Чешира.

В начале января что-то откликнулось в НИИ «Аркаим» –узле Нитей научных достижений. Мир спокойно принял мой отказ работать с ним, пока не соберусь, но тоже проявлял волю к жизни. Приятно: моё поведение подглядели лучшим образом, поэтому чем ждать каких-то помощников вместо меня, молодая Вселенная вовсю разбиралась сама. Так и надо!

Мир всё понял правильно. Но пробраться в Аркаим… представлялось проблемой.

Система безопасности и Полог мешали мне даже разглядеть получше сияющее пятно силы. Такой тёплой, знакомой, родной… Учёные недавно начали изучать Чернила, которые щедро плеснуло в Мир, чтобы заново слепить воедино осколок моей души, я твёрдо знал это! Проблема в том, что я НЕ МОГ явиться к параноику Акелле, который предсказуемо объявил бы меня новым вселенским злом. Социопат, эгоист, циник, манипулятор – таких полагается праведно убивать на месте, без компромиссов. Особенно старым особистам, которые в своей принципиальности не уступают паладинам.

Не то, чтобы мне было плевать на науку – люди очень хитро выкрутились в отсутствии магии, а с ней могли достичь небывалых высот. Пугала не судьба цивилизации, а кое-что более личное…

Я честно пытался доказать себе недопустимость идеи отправить вместо себя единственного друга. Понимание того, что этим поступком я утрачу доверие своей команды, заставило меня задуматься: менять лучших специалистов на сброд без моральных тормозов не хотелось. Это уже не принципы, а банальное здравомыслие!

Аргх, как же это бесит эта патовая ситуация! А если осколок опять самоубьётся?! У него тупо НЕТ чувства самоценности. Зато есть Чудо, которое так соблазнительно защищать ценой собственной никчёмной псевдожизни…

План действий упорно не стыковался. Паршиво быть искалеченной душой, никогда не знаешь, где это родит очередную проблему.

Но Мир словно бы решил снять с меня часть работы. Когда Алая и Белая сами, без моей указки, послали Чешира на разведку… тут я махнул рукой: будь у меня совесть, она была бы чиста!

– …Йол прикольный, но слишком загоняется. – заключил Чешир, когда мы обсуждали с ним его нового друга. По совместительству – мою переродившуюся «светлую половину». Я сделал пометку в мыслях: не стоило слишком потакать своему желанию быстрее отвязаться от помощи Чешира. Теперь этот фэйри всерьёз считает, что большинство проблем решит простое «не грусти». Но я тоже учусь не исправлять окружающих силой воли, поэтому дам ему год-два на самостоятельную работу, а там – посмотрим.

– Загоняется? Его просто сжигает собственная сила! Слабое, забитое, жалкое существо… а знаешь, почему? Потому что он САМ считает себя таким! – у меня тряслись руки от ярости. Этот осколок мог разом решить все мои проблемы, и ради него я заперся в своём карманном измерении, чтобы подготовить «операционную» для перековки. Работа долгая и кропотливая; счастье, что я по-прежнему держу в кулаке весь Двор… кроме Чешира. Первые шаги освоения навыка симпатии помогли понять: друзей в куклы не превращают.

– Вот и я ему говорю, «Йол, ты самый классный драконий Чебурашка, просто перестань себя гнобить!», а он?!

Я шумно и раздражённо выдохнул. Разговор, на который я позвал Чешира, был очень важным для меня, а кое-как постигнутые азы дружбы требовали задать вопрос.

– Чешир, мне нужна твоя помощь. Йол не личность. Он всего лишь псевдоживой кусок силы, который откололся от меня. В Аркаиме его нашли и приютили, но он должен вернуться на своё место. Ты поможешь мне с этим?

– Слушай, Барт, ну ты тоже палку перегибаешь. – Друг непонимающе затряс головой. – Йол живой, это видно! И на тебя вообще не похож.

– Я тебя когда-нибудь обманывал?

– Ну… Нет, наверное?

– Не обманываю и сейчас. Сможешь привести Йола ко мне?

– Слушай, я понял, в чём твоя проблема, дружище! – полосатая кошачья мордочка Чешира снова вернула себе улыбку. – Ты просто засел в своей норке и от этого тебе хреново! Сколько ты тут сидишь, месяц? Вылезай, жизнь прекрасна, фэйри не должны грустить! С Йолом познакомлю, будет у тебя целых два друга!

– Я не могу «вылезти». – зло процедил я, глядя на незавершённые кружева плетения. Делать операционную для сращивания кусков души сложнее, чем дробить её.

– Тогда давай я тебя вывезу! Расслабься, кто решит все твои проблемы, как не лучший друг? Садись на спину!

Я угрюмо посмотрел на этого «решальщика проблем». Желание довериться ему растаяло окончательно.

– Знаешь что? Забудь наш разговор. – припечатал я. Чешир весело покивал головой, незаметно для себя теряя память о прошедшей беседе.

– Ага! Я вообще зачем пришёл, забыл сказать! Йол прикольный, но слишком загоняется… А ты настоящий друг, столько всего для меня сделал! Может, поможешь и ему тоже?

– Давай позже об этом поговорим, я слышал, у королев есть какая-то работа для тебя. – сообщил я, стараясь не выдать своё раздражение.

«Майская Ночь» произошла некоторое время назад. Сколько – не знаю; чтобы не усугублять муки своего состояния, я отключил чувство времени. Сейчас я дрейфовал одним из цветных ветров летающего острова, бестелесным призраком, прикованным к собственному творению.

Наученный бороться со злодеями Мир развернул мою жестокую игру против меня! Когда Йол был пойман, я устремился к нему в последнем порыве, чтобы занять тело Чудорожденного дракона и поглотить дух! Но… как обидно оказалось узнать, что золотое пламя было не отторгаемой силой, а… душой. Это значило только одно – всё это время я действительно был отколотой частью, а не основой личности настоящего Странника.

Сейчас я снова чувствовал себя рыбой, только отрастившей мозги, чтобы не рехнуться в полном одиночестве. Летал по острову, притворившись одним из ветров. Я по-прежнему хотел выжить, и то, что душа – не я, не ставило эту пародию на дракона выше меня. Я подавлю его, в нём плещется крупица моей воли! Своей у него нет… тщедушное создание, которое шагу не сделает без своих друзей. Даже Чернила не слепили из оставшихся рыбок что-то достаточно живучее.

Моего эльфийского тела больше не было, остался только призрак, запертый в моём частично осуществлённом детище – Новом Тир-на-Ноге, силы которого хватит на последнюю ловушку. Пора было её подготовить; не зная усталости, я сплетал волокна карманного измерения – всего один жест, и оно сомкнётся, навеки припаяв Йола ко мне, против его воли! Теперь, понимая принцип Чернил, я был максимально уверен в своём успехе! Всё, что оставалось – дождаться, когда этот трусливый дракон снова появится на летающем острове. А рано или поздно это случится – Мир куда меньше, чем кажется.

В последнем бою я мастерски играл своим иллюзорным телом, наблюдая за наивным драконом, так и не понявшим, что сражается с марионеткой! Последний рывок, удар, вспышка…

Ненавижу чувство бессилия, но даже бросив все силы, я не смог продавить это безвольное недоразумение, Искра защитила его. Последние мгновения своей псевдожизни я ощущал, как снова распадаюсь на заплатки, впитывающиеся в Йола, озарённого изнутри золотым светом.

Ладно… В любом случае, я добился своего – вернул своей душе целостность, а робкая размазня сдохла сегодня вместе с озлобленным уродом, так что я победил. Твоя жизнь вновь обрела смысл, Йол… и даже став набором качеств, я приложу все силы, чтобы он больше никогда не терялся.

Йол

Чудо ободряюще обнимало меня поющими ветрами и звоном бабочек, когда я шёл по коридору королевского дворца. Голова всё ещё кружилась от перегруза информацией – я прожил всю жизнь Варфоломея, как свою, до последнего мгновения. И пусть моя «тёмная сторона» растворилась во мне, обломав зубы о душу, это не отменяло лёгкой досады. Фрут выводит всех из равновесия, Варфоломей – виновник первой катастрофы эпохи Чуда! И причина существования обоих – моя ошибка.

«Прости меня, Чудо, но что случилось, то случилось» – я мысленно обратился к Миру, отмахиваясь от воспоминаний о прошлой весне. – «Всё, что я могу – это довести дело до конца, чтобы эта жертва не была напрасной».

Раньше я бы удивился собственной решимости, но на фоне желания Варфоломея подавить собственную душу это казалось мелочью. Оказывается, я могу быть по-настоящему упёртым!

Двери королевского кабинета распахнулись с мелодичным звоном, открыв вид на помещение, сочетавшее в себе вычурность королевского дворца и весёлую аляповатость цирковой гримёрки.

– Йол, подожди ещё минуту, мы заканчиваем… с тобой всё в порядке? – Дэн, всё это время беседовавший с Алой и Белой, насторожился моему смелому поведению.

– Это не займёт много времени. – я поднял вверх руку, привлекая внимание. – Сразу к главному: нужно завершить то, ради чего создавался Новый Тир-на-Ног.

Дионис устало потёр лоб и одарил меня недовольным взглядом.

– Йол… когда ты уже успокоишься? Чудо случилось, выдохни!

– Дэн, это моё дело, когда выдыхать. Дамы, у меня к вам серьёзное дело… Добрый вечер, друзья. Кажется, все собрались?

Я отвёл взгляд от притихших фей, потому что ко мне приближались встревоженный Акелла и сопровождающая его Елисавета. Кумушка-Лиса успокаивающе поддерживала директора института под локоть, ненавязчиво помогая удерживать агрессивного внутреннего Зверя, с которым мне тоже было что обсудить. Вылез он неспроста, но, если Фрут смог его раздразнить… я стану тем, кто его успокоит.

– Йол, это грубое нарушение моих приказов, я запретил тебе лезть к этим двум интриганкам! – Акелла бесцеремонно махнул ладонью в сторону фей. – Ты околдован.

– Выслушай меня.

Оборотень сердито фыркнул, почуяв воздействие, но подчинился.

– Вопрос красного уровня важности. Мир входит в фазу Рождения, и команда проекта больше не может тащить всё на себе. Акелла, от тебя многое зависит.

– Принял, пойду готовить документы на лабораторию для ещё одного ребёнка. – раздражённо проворчал оборотень, проигнорировав переход на «ты».

– Никаких детей, это серьёзное дело, нам нужна помощь специалистов. Физики, биологи, мистики, историки, прорицатели. Твоя стая – лучшие из разведчиков, они будут необходимы для отслеживания возможных аномалий. В этом вопросе ты – лучший из возможных специалистов, Акелла, Чудо нуждается в тебе, а не в удачливом ребёнке. Сказки кончились!

Директор НИИ «Аркаим» собрался и сердитый огонь в его глазах удивлённо утих. Ему давно хотелось услышать подобное в свой адрес.

– Всё это весьма прелестно, но как это относится к Новому Тир-на-Ногу? Поведайте нам, уважаемый Соавтор! – подала голос Белая Леди.

– Прямым образом, потому что Аркаим отвечает за науку этого мира. Новый Тир-на-Ног – за магию. Должен извиниться перед вами за неудобства, вас зря обвиняли в диверсиях, вы не знали, что творили. Но теперь я прошу вас открыто: Сказка должна быть вынесена за пределы парка.

– Отдать Китеж Сказке?! – Акелла агрессивно напрягся, а его глаза пожелтели.

– Чтобы вы знали, Акелла, мы здесь уж точно не при чём! – заметила Алая Леди, понявшая, что обвинения в одурманивании с них не сняты.

– Ты забыл о Майской Ночи?! Двести тринадцать жертв, шестьдесят погибших, и ты хочешь уничтожить Китеж?!

– Этого бы не случилось, если бы мы не трусили! – рявкнул я на оборотня.

– Как твой начальник я запрещаю тебе это делать.

– Как Соавтор, я компетентнее тебя в этом вопросе!

– Мальчики, умолкните оба, пока не подрались. – скомандовала Елисавета. – Йол не одурманен, я даже отсюда вижу средоточия Нитей. И всё же я хотела бы узнать, что здесь на самом деле происходит.

Говорить или нет? Я понимал, что назад пути не будет, но если Варфоломей однозначно стал бы олицетворением зла Молодого мира, то я уже мог избежать этой участи. Время сказать правду – как бы ко мне после этого ни стали относиться.

– Здесь работал ещё один мой осколок, озлобленный одиночка с жаждой жизни. Из-за него узел магии обрёл тревожный оттенок, но мы сможем сохранить её дружелюбие, передав на попечение китежградцам, как и было задумано. Акелла, ты прав – своих внутренних демонов нужно контролировать, а не отделять от себя. Сейчас я принял этот осколок обратно, и обещаю усвоить эти качества, не отвергая, а контролируя.

Кто был не прав, так это Варфоломей, считавший, что может быть только злодеем. Во время внезапной немой сцены, вызванной моим признанием, я видел очень много эмоций в глазах друзей… включая прощение и понимание.

– Знаете что, пойду я лучше. Занимайтесь чем хотите, я в Лукоморье. – Дионис нарушил тишину, и собрался обойти стоящих в дверях Акеллу и Елисавету. – Дамы, созвонимся на неделе. Йол, если ты не против, я в этом цирке больше не участвую.

– Не против. Но я не могу тебя просто так отпустить. – сказал я, и положил руку на плечо друга, который ни разу не помог. Вспышка света… – Как лидер Странствия, я благодарю, благословляю и отпускаю тебя. Это твоя жизнь, и не мне указывать, как её надо жить. Но отныне и навек, никто не воспользуется тобой и твоей силой участника проекта обманом. Магия нужна не для этого.

Я с трудом подавил в себе желание вообще обессточить Дэна, оставив ему минимальные способности, но смог вывернуть это в более-менее полезный прощальный подарок, чему был рад. Кажется, он тоже. Уже в дверях Дэн обернулся, и сказал:

– Знаешь, я до последнего ждал что ты начнёшь отдыхать, но похоже тебя этому ничто не научит.

– У меня просто свой ритм работы, и не надо его лечить. Прощай, друг.

Вечером того же дня мы с Акеллой сидели в креслах моей научной квартиры, которую решили оставить за мной. Подчинившись воле хозяина, Новый Тир-на-Ног отпустил своих пленниц, помогавших нести шлейф магии по улицам Китежа. Это было красивое зрелище! В парадных обликах двух прекрасных женщин, в красном и белом нарядах, они несли за собой поющие ветра, а прохожие удивлённо смотрели им вслед.

Но Китеж не превратился в заповедник Сказки: эта роль по-прежнему оставалась за Новым Тир-на-Ногом. Поющие ветра умиротворённо облетели согретый майским теплом город, и вернулись обратно, уступив положенным в это время года зимним морозам. И всё же город изменился. Совсем чуть-чуть, но одарённые будто чувствовали: будущее магии теперь зависит от всех, а не от горстки избранных.

Я тоже был доволен, глядя на успокоившегося Акеллу. Наметив первые планы, директор НИИ «Аркаим» пусть и не выдохнул с облегчением, но заметно убавил напряжение. Он тоже был важен и нужен, и далеко не как нянька!

– Должен сказать, всё прошло лучше, чем я предполагал. – отметил директор, откладывая рабочий телефон. – Но ты по-прежнему должен следить за Фрутом. Он может натворить бед не меньше, чем Варфоломей.

– Я справлюсь, спасибо за заботу. Сегодня НИИ «Аркаим» и Весенний Двор доказали, что готовы выстоять перед днём Рождения, и это меня очень порадовало.

– Печально, что Двор был основан с подачи внутреннего демона.

– Такова природа Странников… – я вздохнул, глядя на переливы авроры в небе. – Поддерживать Мир в любом состоянии. Даже в расколотом и против своей воли. Поэтому все так и хотят научить меня радоваться процессу! Но Варфоломей научил меня важному уроку – пока я приносил себя в жертву, это ничуть не делало меня лучше. Зато сейчас я уверен, что дальше вы справитесь без меня. А я займусь поиском внутренней Гармонии.

– Восстановиться на должности советника по современной магии ты можешь в любой момент. – Акелла вздохнул, приходя к мысли, что турбодвигатель прогресса ушёл на саморемонт, замедлив темп работы лабораторий, как минимум, вдвое.

– Сначала нужно закончить свои дела, а там – по обстоятельствам.

Возможно, я действительно вернусь помогать учёным, когда Мир родится окончательно. Мне в радость вместе с ними комбинировать магию и науку. Но есть личные дела, которые кроме меня никто не решит, и мы все это понимали. Остаток вечера прошёл в непринуждённой беседе о будущем Молодого мира, «Института номер один» и опыте Варфоломея.

А скоро я вызову Истена, вытряхну отдыхающего Фрута из волчьей деревни – и мы пойдём искать Гармонию. Поскольку я теперь смогу её достичь – и достигну. А Фруту… без чужой помощи не обойтись.

Глава 5. Принятие

Здравствуй, Часовая башня. Этот одарённый, Фрут, испытывает трудности со своим даром, решить которые – вне рамок моего понимания. У меня нет точного знания о том, как директор Альберт, мой автор, решал такие ситуации. Но это знание имеется у тебя. Покажи нам его…

–Истен ла Маяр

???

Часовая башня давно ждала от меня этого вопроса. За всю свою недолгую жизнь в Молодом мире, я спрашивал о многом, но впервые ощутил эмоцию облегчения, когда мыслеобразы стали складываться в видения. Размытыми эпизодами Башня показала, с чего началась эта история.

Я видел аккуратные и выверенные движения хирурга, отсекавшие от древней, но по-прежнему сильной и живой души всё тёмное и неприятное. Сияющее холодным белым светом хрустальное лезвие аккуратно проходило по чёрным пятнам и уродливым гнойникам. С каждым движением Странник становился добрее и чище, но он пока ещё не знал, что среди тёмных качеств были также холодный разум и бунтарская жажда жизни.

Следующий мыслеобраз. Небрежными движениями откалывалось… как это было охарактеризовано, «всё мешающее». Острый скальпель отсекал пёстрые клочки меха и разноцветные заплатки, потому что их беспокойство и яркость, лишившись уравновешивающего разума, грозили превратить Странника в беспечного безумца. Баланс интеллекта и чувств был восстановлен, но внутренний Ребёнок ушёл из души, унеся в одной лапке беззаботность, а в другой – жизнерадостность.

Снова смена образа. Могучий драконий силуэт уменьшался, принимая почти детские пропорции. Никакая сила не могла уравновесить усталость, больше не находившую выхода! Радость и лёгкость иссякли, зато беспросветное отчаяние заполнило Странника, грозя лишить остатков разума. Это было страшно… Хотелось жалости, утешения, но разве это доступно сильным? Нет, сильные никогда не были достойны поддержки и любви – так считал полубезумный Странник. Услышав это, сила покинула его, последним жестом помощи унося внутри огромной чёрной фигуры всю усталость. Сила бесхитростна, но крепка: она сожжёт этот груз простым надёжным способом, и никто этому не помешает.

А Странник больше не походил на себя, да и жив был едва ли.

Маленький, слабый, тоскующий по чему-то потерянному – и даже сам не понимающий по чему именно! В нём не было сил даже поддерживать собственную жизнь. Он умирал, и чувствовал это. Мир больше не мог до него достучаться, лишь Чудо. Последним своим желанием Странник высказал ему: «Позволь мне провести свои последние дни рядом с семьёй! Моя любовь к ним – всё, что у меня осталось». Чудо милосердно выполнило эту просьбу, ведь без помощи близких он действительно был обречён сгореть в пламени собственной Искры. Он ещё не знал: Семья никогда не бросит его, особенно в такое время.

Огонь погас, и только тогда наступил покой. Лишившись всего, что причиняло неудобства ему или окружающим, у подножия Часовой башни остался Альберт: безупречный, прекрасный и пустой. Если где-то и могло жить такое существо, то только на краю реальности, и Чудо это понимало. Оно давало всё необходимое своему бывшему создателю, от пищи и дома до умения любить и мыслить. А спустя какое-то время Альберт освоился, и смог начать заботиться о Мире: использовать связь с Чудом, чтобы поддержать всех, для кого дар обернулся проблемами. Так родилась Академия.

Но Альберт видел, что пусть и становился всё более живым с каждым днём – Мир, в противовес этому, превращался в сказку, подменяя себя каркасом иллюзий. Испугавшись последствий, он упросил Башню больше не напитывать его жизнью. Пусть на оживание уйдёт годы, десятилетия, века – но только не ценой жертвы нерождённой Вселенной! Просьба была исполнена… Но восстанавливать ущерб было необходимо, и решение нашлось.

Альберт был бесполезен, но жили в Мире две души, которых Странник, будь он целым, мог бы назвать своими детьми. Персонажи могли ожить, стоило всего лишь выбраться за пределы Мира, в Реальность! Простое и изящное решение: Мир вернулся бы в колею реализма, прочувствовав оживление именно этих своих фрагментов. Спокойный и приземлённый Стас исцелил бы Мир в миг своего рождения – его дар, едва ли заметный окружающими, был настоящей спасительной жемчужиной!

Увы, сил на оживление обоих братьев у Альберта не было – а пожертвовать менее важным для проекта жизнерадостным малышом Лу он попросту не мог. Одна мысль об этом окунала в панику! Но решение, подсказанное Башней, заставило оттягивать встречу, ещё больше погружая мир в Сказку. Просто и жестоко, но справедливо. Чтобы сделать реальными обе молодые души, нужно было пожертвовать собственной жизнью.

К счастью, будучи полуреальным существом, Альберт смог обратиться к Башне с ещё одной просьбой. Он нашёл решение, как оживить сыновей, спасти Мир и не умереть самому! Из прядей Нереального был соткан персонаж. Ещё менее живой и реалистичный, чем сам Альберт, но идеально подходящий для своей роли. Похожий на него, помнящий всё то же самое до мелочей. Собственный дубль, но принявший неизбежность гибели на Циферблате.

Последней просьбой Альберта было обмануть весь Мир, включая себя, в том, что это и есть настоящий «директор Альберт», а сам осколок души взял новый облик, историю, работу и отныне был известен, как помощник Директора, дракон-Посол и вымышленный персонаж с незаконченным сюжетом, Истен ла Маяр.

Фрут

– Вот это меня накрыло! А ещё можно что-нибудь спросить?! – я свернул хвост в пружинку от максимального восторга. Когда мне обещали, что Академия поможет «научиться уживаться со своим даром», я и представить не мог, что это выйдет настолько классно! Ещё и через мысли Истена, который умеет думать так красиво, что хочется просто сесть ему на шею, и думать его головой всю жизнь!

– Йол, я понятия не имел… – растерянно пробормотал тихоня Ист, умудрившийся обмануть весь мир, включая себя! Видок у него был совсем потерянный. Зато Йолка, накормленный злобной пилюлей в мозг, смотрел на него так, будто собирался съесть прямо на месте! Но для меня нетрудно подглядеть, что полыхавшую варфоломеевскую досаду спалили фирменным йолочным золотым огнём – и драконий каннибализм обломался уже на стадии дурацких идей.

Вообще Йол круто поменялся: больше не загоняется, что смеет злиться или думать о себе. А как он по Китежу прошёлся, у-у! Люди наконец увидели, что этот пернатый чебурашка реально дракон; некоторые чуть ли не кланяться, как королевам, которые следом за ним шли, а ему пофиг! Зато потом сунулся в волчью деревню, и припечатал…

– В любом случае, это не отменяет нашей задачи! Фрут, Академия всегда помогала одарённым справляться с собственным даром, поможет и тебе! – Йол прервал мои размышления той самой припечатывающей фразой, для надёжности ещё хлопнув меня лапой по плечу.

– Мне? Это ВЫ не умеете жить в одном мире с Фрутом! – я ехидно прищурился, глядя на этих двух очень серьёзных драконов, один из которых был всегда лохматым чебурашкой, а второй – самым сферическим конём в вакуумном пальто.

– Я согласился пойти на компромисс, и оставить тебя отдельной личностью, потому что в тебе слишком много хаоса, чтобы сорвать проект. Разгромленная деревня – чисто твоё влияние.

– Подумаешь! – я снисходительно пожал плечами, вспоминая последствия недавно прошедшего январского полнолуния. – Всего-то проломили две крыши, подрали самую клевучую курицу, разгромили погреб, сломали корзинкой нос одному любителю драк, протаранили раковиной телевизор и устроили пожар, чтобы сделать бабуле самый крутой фон для рок-концерта… С каких пор это проблема?

Кажется, Йол сейчас очень хотел сделать фейспалм, но предпочёл сохранять строгую моську древнего-предревнего Странника, которого такими мелочами не удивишь.

– Прошу прощения, но не могли бы вы не ссориться в этих стенах? – подал голос интеллигентный Истен. – Это может привести к неприятностям. Академия очень чувствительна.

Йол сердито фыркнул, но признал правоту своего ассистента. Варфоломей только потому и боялся лезть в Академию – но я не он, и вообще, почему здесь так мало прикольных аномалий?! Когда мы шли по коридору, не было никаких обещанных двенадцатимерных пространств, завязанных в узел солнечных лучей и аттракционов типа «Лучшая центрифуга в Мире»! С Йолом общаться не хотелось, а Истен… Поразил! Просто поразил!

Когда я сунулся в этот прохладный и гармоничный поток мыслей, словно ключевая вода мелодично журчащий по хрустальным и серебряным трубам ажурного фонтана… Я узрел в этом узоре намерение: мне желают помочь. Просто я пока не имею возможности понять, каким образом. Не способен осознать всей глубины этого жеста! Но это будет даже интересно – однажды оглянуться на сегодняшний день и понять: «так вот что произошло тогда, в Академии!» На волне такого настроения, даже мыслительный процесс оказался приятным и изящным, в своих оборотах. Кажется, я смог бы пройти даже сквозь мозговой штурм Йола, только сделав его ещё более красивым и приятным, настроение у меня было максимально поэтичное.

Истен (или Альберт?) Не зря самый идеальный в мире персонаж: он понял, что его мысли кто-то успел подумать, и обернулся ко мне.

– Если тебе доставляет удовольствие мой процесс размышлений, я согласен делиться им с тобой. – заметил он, и учтиво поклонился, умудряясь сохранить красоту этого вежливого жеста на ходу. От восторга я радостно зашевелил ушами и снова свернул хвост колечком. На таком условии я согласен учиться даже пингвиньему этикету! А научиться кайфовать от думанья – то, чему без Истена я точно не научусь.

Так… что там в этой умной голове для Фрута интересного? Ликбезная справка! Учёные Аркаима знают это место, как самую смертоносную фантасмагорию, ведь в местных аномалиях нет никакой логики, потому мы и позвали Истена: его идеальность здесь возвращается, и позволяет обходить ловушки, иначе одна ошибка – и ты ошибся! Прямо сейчас нам вручили по ластику, чтобы жевать, пока идём под испепеляющим солнечным светом – так он нас не сожжёт в пепел. Логика? Это Академия, здесь таким не кормят! Ластиками кормят, логикой – нет. Но Ист знал всё до мелочей, как и то, что коридор, выходящий в тупик, внезапно оторвётся от стены, и с громким «БЗДЫМ!» прилепится к другому этажу – прямо напротив двери.

– Я в восторге от этого места! – уверенно заявил я, глядя на проплывающие мимо нас глиняные лампадки, горящие сверху вниз острыми язычками пламени. Это мы были вверх ногами, или огонь здесь так работает? Развернув одну из лампадок, я заржал, глядя, как пламя поворачивается вместе с ней. Но стоило отпустить светильник, как тот упал на потолок, утонув в мраморе с громким «бульк».

– В Академии никогда не было единого плана обучения. – произнёс Истен, привлекая внимание. – Будучи Директором, я составлял индивидуальный план для каждого. Моя способность к безупречным действиям делает это элементарным. То же я готов сделать и для Фрута… в последний раз.

– Чего это «в последний»?

– Фрут, мы все понимаем, что я должен собраться воедино. – устало вздохнул Йол. – Но если тебя я согласен отпустить, то знания и память Истена мне необходимы, не говоря про опыт раскола души, чтобы больше такого не повторялось. Так что после помощи тебе, я попрошу Академию соединить нас с Истеном воедино.

– Брр… Хорошо, что я тебе не нужен! – я поморщился, представив, как Академия преподносит Йолу самый идеальный обед для души, с яблоком во рту. Блюд «Истен идеального посола в котелке», вот! Сам «обед» неловко улыбнулся, но тему решил не развивать. – Йол, а если по чесноку, тебе совсем-совсем не жалко отпускать меня?

Наш уважаемый Соавтор неловко рассмеялся, вернув себе старый привычный образ дракоши-симпатяги.

– Есть немного! Но я согласен какое-то время подождать, пока в моей душе не заведётся новый внутренний Ребёнок, не такой гиперактивный.

– Я Зверь, а не Ребёнок!

Мы все переглянулись: кажется, я настолько преисполнился исте́нным образом мышления, что случайно сболтнул что-то на правильном. Какого хвоста?! Надо срочно исправляться! Ну… или не надо, потому что это было, скорее, неожиданно, чем неприятно.

– В таком случае скажи, пожалуйста, на какой возраст ты себя ощущаешь. – Ист решил подыграть Йолу, по-прежнему косясь на него. Но думать о своём возрасте (у Фрута всегда самый фрутовый возраст, согласны?) было не так интересно, как о том, что прямо передо мной было две личности. И если одна хотела просто до кучи стать ещё лучше, то вторая… Как я, это кто угодно заметит! Просто хотела спокойно жить своей жизнью. И эта жизнь кончится, когда Академия поможет мне?! Ну не, я так не играю! Мир, поможешь исправить несправедливость?

Истен опять понял, о чём я думаю, поэтому просто подошёл ко мне, взял за лапу и дружески пожал, благодаря за понимание. Ему тоже было боязно терять себя, но со мной будет весело даже в такой момент! Дверь в коридор шустро переползла с потолка на стену, и гостеприимно распахнулась перед нами, словно дубовый занавес. Мы выдвинулись вперёд, Йол – как и до этого, шёл чуть в стороне.

– Фрут, выслушай меня. Тебе нужно научиться жить в гармонии не только с Миром, но и с другими его обитателями. – мягко сказал персонаж, когда мы прошли половину коридора. – Кроме тебя этого не сделает никто. Поэтому мы здесь.

– Да ладно, все меня и так любят, это лучший мир на свете! – я самодовольно кивнул, потому что даже на карантине Лёшкина стая была в восторге от такого приключения. Лучшая Луна в их жизни!

– Пока не все. – взгляд спокойных серых глаз перешёл на одного пернатого нелюбителя гиперактивных внутренних Фрутов.

– Насчёт Йола не волнуйся, он со всем справится. Уже начал оживать, скоро будем вместе веселиться на полную катушку! – я отмахнулся от этой надуманной проблемы, но меня почему-то опять не поддержали. Вместо этого Истен умолк, а я с удовольствием прислушивался к мелодичному журчанию прохладной, кристально-чистой родниковой воды внутреннего фонтана мыслей этого потрясающего персонажа, любуясь, как легко он ушёл от темы вида «Йолу нужно помочь», и сосредоточился на кое-чём более важном. Да он даже длинные мысли думает красиво, хочу так же!

Мы дошли до конца коридора, завершавшимся дверью директорского кабинета, и только тогда Истен продолжил:

– Даже после разрешения Йола писать собственную историю, я остаюсь несовместимым с реальностью персонажем, моё существование – одна из причин задержки Чуда. Академия предлагала мне вариант самого разумного высвобождения своей природы, но я испугался этого. Тогда это привело к превращению сего места в фантасмагорию, а Чудо убавило творческую составляющую во всём Мире, чтобы достичь равновесия. Сейчас мой экзамен повторяется, и я не желаю знать последствий своего возможного провала на нём. Может я и был запланирован, как Идеал, но я им так и не стал.

– Ну-у, по крайней мере ты даже на такие темы думаешь красиво! – возразил я, вспоминая, как больно мне недавно прилетело у Йола в думалке. – А за творчество не волнуйся, я и без Башни раскрашу этот мир в самые яркие краски! И вообще, чего стоим, рассказывай давай! Это твой кабинет, да?

Пока Ист набирался смелости, чтобы открыть двери кабинета, я ласково погладил Академию по тёплому бархатистому мрамору. Не переживай, даже если Йолка ни разу не сунется сюда, я буду навещать тебя вместо Истена, тебе больше никогда не будет одиноко!

Кабинет выглядел брошенным с тех времён, когда Ист ещё работал здесь Альбертом. Бумажки какие-то, в горшке пластиковый фикус завял, и всё под толстым слоем пыли. Уважаю Академию за чувство юмора, как и за понимание: при виде вернувшегося хозяина, этот пыльный пуховый платок с радостным курлыканьем выпорхнул в окно, и слился с облаками, деловитыми кубиками плывущими по ярко-фиолетовому небу.

Истен улыбнулся, проходя мимо парящего в воздухе дивана, свёрнутого в аппетитный рулетик. Мимо проплывали какие-то бумажки, плавно перетекающие в туман, похожий на сияние авроры, а ковёр колыхался, будто заброшенный газон. Интересно, можно его забрать с собой?

– Кыш, кыш отсюда. – Истен тихо шикнул на одичавший коврик, и тот смешно отполз в сторону, зацепившись за спинку стула, соплёй свисающего с потолка. – Обратите внимание на узор под нашими ногами, коллеги.

Я послушно глянул на разводы мрамора, повторяющие знакомый восточный символ из двух половинок, в каждой из которой была точка. Только здесь по краям было что-то типа бордюра, чтобы кругляш красиво уместился в восьмиугольной комнате.

– Символ Гармонии? – задумчиво проговорил Йол. – Но я не чувствую её присутствия здесь.

– Возможно из-за меня, я же лохматое воплощение хаоса! – съехидничал я. Йол сбил шпильку на подлёте, взмахом левого уха.

– Всё верно, это лишь дань эстетике. Напоминание о главном смысле Академии, как узла Нитей. А эта комната была своего рода колыбелью для меня – Истен ласково погладил письменный стол; тот благодарно мурлыкнул. – Гармонию вы постигните позже, сейчас нужно завершить дело, с которым мы пришли сюда.

Истен посмотрел на меня и умолк, а я заинтересовался ажурным инеем, который красиво покрыл его мысли. Настолько красиво, что даже непонятно, о чём он думает! Йол почувствовал мой интерес, и благодарно кивнул. Кажется, я становлюсь более порядочным, да? Очень уж красиво выглядят эти снежинки…

Что произошло дальше, не ожидал никто, но на это и был расчёт. Истен оставался самым идеальным существом в мире, способным, в своей идеальности, обмануть весь мир… и нас, само собой. Потому что воздух разом стал белым и ярким, как сияющий туман! Уши заложило, голова закружилась, и я упал куда-то туда, где больше не будет ни слишком хаотичного внутреннего Ребёнка…

…Ни слишком упорядоченного ожившего Идеала.

Туман исчез так же внезапно, как и появился. Забавно, я помнил всю жизнь Истена, но по-прежнему оставался Фрутом, ура! Зря Ист жаловался, что он слишком идеальный, такую хитрую интригу провернуть!

Сам Йол офонарело пучил на меня гляделки, не зная, что сказать. Чего-чего, мы Истенов не выдаём, только показываем! Я теперь умный, и не побоюсь думать даже в публичных местах!

– Йол, будешь смеяться, но я теперь знаю, почему Ист так сделал… так, стоп. – я посмотрел на свои руки, а потом подозвал зеркало из-под плинтуса. Расправив его, словно газету, я осмотрел свой новый облик, потому что слияние завершилось не просто исчезновением одного безупречного джентльмена в белом…

Хах, а мне нравится!

Кринжовым лисейкой я быть перестал, зато перешёл на новый уровень – не менее кринжового дракона! Налюбовавшись на свою мордаху (ещё более выразительную, чем у Йола, и в более фрутовой расцветке), я ощупал аккуратные рожки. Затем, покрутился вокруг, осматривая свой куда более драконий облик, в котором из лисьего только мех и остался. А я симпатяга… исте́нно говорю вам!

– Фрут… ты… понимаешь, что он натворил?! Немедленно попроси Академию передать Истена мне! Как он вообще пошёл на такое?!

Всё, Йолку прорвало наконец-то. Чему я порадовался – он просто рассердился, а не стал давить это, прикрывая тяжёлыми мыслями. Обхитрили и обхитрили, такое со всеми случается! Особенно когда ведёшь дела с тем, кто умеет в планы, срабатывающие на сто процентов от ожидаемого.

– Как-как, ты настолько прямолинейно сообщил ему, что схомячишь… а я жить хочу! Истен бы так ответил. – заявил я.

– И что, стал теперь «жить» частью Фрута?

– Почему нет? Истен к этому и стремился, сам помнишь. Перестать быть слишком идеальным, а кто лучше меня его бы уравновесил? Хотя ты прав, в чём-то он ошибся.

– В чём же?

– В том, что это нас соединит. Потому что и раньше я не горел желанием возвращаться в твои мозги, а сейчас тем более. Может я вообще жить начинаю?

Йол опустился на кресло, и обхватил свою голову руками. Спасибо что не крыльями обнялся, от этой привычки Варфоломей его благородно отучил. Сейчас Йол просто размышлял, как ему быть, а я деликатно подсматривал. Опыт Истена помог мне стоять в сторонке, не получая шишек от бури в мыслях. Очень приятное ощущение, как будто дома, в тепле и уюте, смотришь на грозу… и чего я раньше так не умел? А, да, точно. Истен был тогда отдельно от меня.

Внутри Йола бушевала бессильная ярость от понимания, что осколок души ускользнул у него прямо из-под носа, так ещё теперь будет постоянно напоминать о себе в моём лице! Или они так и существовали друг для друга? Воплощение крайностей Хаоса и Порядка, которым не место в реальности? Истен, не дававший себе разрешения на жизнь, и Фрут, неспособный к запретам?..

Миллион вопросов без ответа, обрывки размышлений и куча других интересных мыслефенечек сплелись в какое-то мнение. Йол принял решение, призванное устроить нас всех.

– Хорошо. Если это случилось в Академии, значит, возможно Истен – это твоя доля души. Но я прошу максимально возможно поделиться со мной его знаниями! Особенно в вопросе этого дикого эксперимента по дроблению себя. Я не имею права оставить такое без внимания!

Я положил руку на плечо Йолу.

– Скажу больше, братишка, я ещё и Академию в порядок приведу! Считай до десяти!

Начинающий светлеть мордашкой Йол смотрел, как я вприпрыжку бегаю по кругу комнаты, превращая местные аномалии во что-то более адекватное, пусть и на свой вкус. Книжная полка сбросила с себя заросли мха, и наполнилась книгами, жидкий стул на потолке плюхнулся на пол, превратившись в удобное розовое кресло с подсветкой. Плинтус выплюнул недожёванный канделябр, и растянулся вдоль стены, как и должен. Сама комната тоже менялась: белые стены покрывались симпатичными обоями в цветочно-детской тематике, создавая ощущение лёгкости. Строгий стиль уступал жизнерадостному, с фруктово-детскими нотками, совсем как у Лёшки дома. Вишенкой на торте стала большая зелёная салатница с зефирками на столе! Йол усмехнулся, и забросил одну конфетку в рот.

– Клубничные, неограниченный запас! – весело подмигнул я, следуя его примеру. – Но это мой кабинет, а остальное пусть будет более нейтральным. Академия оживает, и готова снова поддерживать наш замечательный Мир. Ура?

– На таких условиях я даже готов решить, что эта идея Истена была не такой уж и плохой! – теперь Йол полноценно рассмеялся, поглядывая в окно на крышу, которая тоже успокоилась, и отрастила недостающую черепицу взамен той, что растворилась в облаках света.

– Ещё как! Это твой счастливый билет, братишка! Йол и Истен могли бы просто стать лучше, а Истен и Фрут возьмут на себя заботу о Чуде, и ты сможешь уделить время себе! – заметив это, я распахнул двери в коридор, который больше не менялся каждую минуту! Мир, зацени шутку, стабильность Академии принёс в своих лапках твой самый кринжовый друг из всех!

Академия преображалась, возвращаясь к жизни, радостно вспоминая что-то забытое, чего ей не хватало! Вернее, кого: ей не хватало того, кто будет заботиться о ней, и любить до последней Ниточки.

Интерлюдия

Незапертая дверь приоткрылась, и пушистый Тимошка в который раз вырвался к лифту, но его поймали раньше… и он оказался в руках у очень странного существа. Персидский котик подозрительно принюхался к зелёной драконьей лапе, пытаясь понять: кто это? Вроде чужой, а в то же время почему он так похож на Истена? Да и вместо привычного лица у него была обаятельная розово-зелёная драконья морда. Немного странная, потому что мохнатая, а не чешуйчатая, но милая и приятная. Обнюхав её, котик прижался к носу своей пушистой щёчкой: поцеловал по-кошачьи.

– Рад, что ты узнал меня, Тимошка! – сказал Фрут, ласково поглаживая любимца, в этот раз оставившего куда больше шерсти на пёстрой пляжной рубашке. Приятное напоминание о собственной реальности. – Лена, ты дома?

С кухни донеслись звуки шагов. Фрут сделал заметку: кажется, новые тапочки Лены слишком тяжелы для неё. Девушка немного равнодушно посматривала на дракона, но гость помнил, что она очень тяжело общается с незнакомцами.

На какое-то время пришлось опять стать Истеном, чтобы завершить эту ситуацию. Так будет правильно. Глубокий вдох – и весёлое буйство Фрута временно уступило место спокойной безмятежности Истена, которому нужно было сегодня попрощаться.

– Ты выглядишь иначе. – заметила Лена, почувствовав эту перемену. Истен подошёл к своей девушке, и точно так же по-кошачьи боднул её лбом, будто целуя.

– Я нашёл себя, Лена. Наконец нашёл себя… пусть мне и пришлось для этого окончательно отпустить то, кем я был всё это время. – сказал он. – Прости, что не попрощался с тобой перед этим шагом.

– Ты уходишь? – спокойно спросила его девушка.

– В какой-то степени. Мне нужно реанимировать Академию, чтобы успешно завершить проект, я действительно больше не смогу находиться здесь. Прости. Если позволишь, я буду тебя навещать.

– Нет необходимости. – Лена вернулась на свой диван, тяжело шаркая, затем села на краешек, аккуратно подвинув задремавшего Самсона. Матёрый сибиряк величаво поднялся, уступая хозяйке место, но чем вернуться за ноутбук, она просто села, всматриваясь в фиолетовые глаза того, кто ещё утром был самым безупречным из людей. Никогда не принимавшим целый облик дракона, разве что немного чешуи, чтобы защититься от кошачьих когтей. Сейчас перед ней было совершенно другое существо, но это было не важно. Душа по ту сторону глаз была той же.

Истен позволил весёлому Фруту выглянуть со второго плана. Эта частичка его души любила себя настолько, что легко отрешалась от чужих проблем. Даже если являлась их причиной. Но пути назад уже не было…

– Я знала, что ты сделаешь это однажды, Странник.

Дракон недоверчиво покосился на Лену. Затем сопоставил всё, что знал о ней: её отрешённость от земного мира, неуловимую поддержку, громкие шаги…

– Спящая? Это ты?!

– Я не могла бросить тебя. Но ты проснулся, значит и мне пора. Истена больше нет, правда?

– Как и Фрута… в том понимании, каком он появился в этом мире. – сказал Истен. – Но ты ошибаешься. Я не Странник. Скорее, его брат. Как я и хотел, помнишь? Жить отдельной жизнью, своей… я не могу всё это потерять.

Лена грустно улыбнулась, и погладила своего собеседника по зелёной гриве. Когда-то – её самый идеальный «принц на белом коне», а теперь – забавное существо, чей вид привлекал внимание своей оригинальностью. Истен смотрел на неё с пониманием.

– Я могу приходить к тебе в гости иногда? – повторил он свой вопрос.

– Нет. Но мы будем встречаться во снах, как всегда. Как здесь. Понимаешь? – в речи Лены появились странные напевные нотки, а мир вокруг стал более зыбким. Истен оглянулся: разве он спал?! Лена снова тихо улыбнулась, и покачала головой.

– Кошки.

– Это ведь не просто кошки, так? – спросил Истен, глядя на любимцев, сохранявших в этом расплывчатом месте реальные очертания, как и сама Лена.

– Фамильяры. У них своя цель. Они пришли. Чтобы помочь. Чтобы подержать. Теперь идут дальше. Тебе больше не нужны фамильяры, правда? У тебя будет. Академия… – с каждым словом речь Лены становилась всё менее реалистичной. Собравшиеся в гостиной восемнадцать кошек внимательно смотрели на своих хозяев… нет, уже не так. На друзей, которые заботились о них, пока те привыкали к реалиям нового мира, в котором они изъявили желание поселиться.

– Каждый из них поможет сотне других. Из сотни по сотне. Из сотни по сотне… – раздавался мелодичный шёпот Спящей, пока кошки, сохраняя спокойствие и величие, покидали утратившее реальность пространство. – Смотри!

В какой-то момент, Истен увидел целый ряд видений, о каждом из пушистых любимцев.

Пятилетнюю девочку, мучимую ночными кошмарами, разбудило чьё-то нежное «Мур!» – добрая Булочка разбудила свою новую хозяйку, ласково боднув лбом, после чего устроилась рядом, прижавшись тёплым шерстяным бочком. Кошмаров больше не будет, а утром кошку, полюбившуюся всей семье, разрешат оставить. Проснувшийся после безудержной попойки студент смотрел на сурового Самсона, красноречиво подпирающего тяжёлой лапой бутылку из-под пива: с таким серьёзным котом не забалуешь, вредные привычки в этом доме закончились. Интеллигентная старушка посматривала на дрожащую от холода Пепу: пусть она и побаивалась «этих бесят», но тут её сердце дрогнуло, и она поместила озябшую кошечку-сфинкса под пальто, чтобы согреть. Будет вязать свитера, ухаживать и любить, а потом примет, что сфинксы не только добрые, но и очень милые. Тимошка пулей влетел в дверь незнакомой квартиры: праздновавшие новоселье хозяева решили, что это хороший знак. В новостройку они въехали самыми-самыми первыми, а значит кот появился «как по волшебству». Конечно, они подумают подыскать ему хозяев, но даже написать объявление будут собираться месяц, а потом всё равно забудут расклеить. А когда Тимошка научит их ответственности, то станет уже полноценным членом семьи…

Эти и остальные кошки-фамильяры разошлись по домам, где они были нужны, хвостами и лапками дёргая Нити Мироздания, открывая свои кошачьи дверцы для других. У животных свои пути в рождающемся Молодом Мире, не менее важные, чем у людей.

Фрут проснулся в просторной кровати, в спальне своего нового, вернувшего реальность дома, пытаясь понять, что же произошло. Кажется, Истен высказал последнее своё желание, прежде чем окончательно воплотиться в новых качествах весёлого дракона. Академия ласково почесала его за зелёным ушком, и ответила мыслеобразом: случилось что-то правильное.

А гейм-мастер «ФэйриВерс» Мисти, как знали Лену многие жители этого Мира, так и продолжила вкусно описывать наступившие обновления и фиксы, словно её физическая оболочка не исчезла бесследно. Интересная штука, Интернет: никогда не знаешь наверняка, кто простой житель этого Мира, а кто – затаившийся наблюдатель из Реальности…

Глава 6. Биврёст

Йол

Кажется, Чудо имеет своё мнение на то, как должен был собраться Странник. До сих пор вспоминаю, как зимой я узнал, что Истен – не персонаж, а ещё один фрагмент! Причём добившийся своей цели стать «идеальным», пусть радости ему это не принесло. А теперь Истена нет, он добровольно ушёл в личность Фрута, и, кажется, был счастлив, что разыграл всё по-своему. Чисто моя черта, только обернувшаяся против меня, как мне тогда показалось.

После встречи с Варфоломеем, грусти в этих мыслях больше не было, да и смысла грустить я не видел. Истен разрешил эту задачу идеально! Из неуравновешенного обормота Фрут превратился во что-то более адекватное, но по-прежнему живое… я даже готов искренне назвать его братом! Это огромный плюс, поскольку братьями нам и быть: оба мы слишком ценим себя, чтобы стать просто набором качеств другого. И слишком ценим друг друга, чтобы пытаться подавить.

От мыслей меня отвлекла зелёная ладошка, фамильярно растрепавшая гриву.

– Йолка, ты ещё тут или пока там? – счастливый розово-зелёный дракон, в которого превратился Фрут, довольно щурился, сигналя бровями: ты ещё помнишь, что мы обсуждали?

– Да-да, помню. И не могу принять решение, не подумав!

– Как всегда… – Фрут вздохнул, но весело, без осуждения. Он вообще решил по-новому показать мне «простые радости весёлой жизни» напоследок. – Значит, подумаем! Перед нами стоит эпохальное событие, от которого зависит судьба Мира! Мир, ты сам как, согласен? Он согласен, я чувствую!

– От этого? Судьба мира? – я улыбнулся от неожиданной искры пафоса.

– Ага! На маленькую деталь Мир изменится! Что?! Чудо жаждет разных перемен!

– Ахахахах! Фру-ут… – отсмеявшись, я посмотрел на своего очень весёлого брата. – Уговорил. Я принял решение. Меняем Мир! И пусть этот бассейн наполнится шариками.

Фрут довольно взвизгнул, и юркнул в большую пластиковую трубу горки своего домашнего «игрового комплекса», а я смотрел, как Академия наполняет пустой бассейн, чтобы к моменту прибытия весельчака, окунуть его в тысячи пластиковых разноцветных шариков. Подумав ещё немного, я убрал крылья и присоединился к веселью!

Странно, но логично: после истории с Истеном, Академия повела себя, как Фрут. Она не вернулась к обучению одарённых, но её аномалии стали похожи либо на развивающие игры, либо на отдых для души, так что лаборанты «Буратино» с большим удовольствием изучают их. Да и не только они; Акелла спокойно относится к этим «экспериментам во имя науки», а новому дому Фрута явно в радость принимать гостей.

– Фрут, с твоего позволения, я бы высказал несколько идей для своей экспериментальной лаборатории. – донёсся голос профессора Колодина, заглянувшего на нашу «детскую площадку».

– Не вопрос, дядь Вить! Новых сиропов к кофе, а? – Фрут высунулся из-под шариков, и с интересом посмотрел на собеседника. Лапы по-детски держатся за бортик, длинный драконий хвост изогнут вопросительным знаком. Пожилой учёный покачал головой.

– Нет. Меня интересует механизм Циферблата, но поскольку он доступен только вам двоим…

– …то сделать какую-нибудь штуку типа мини-Циферблата для вас? Академия, ты как, согласна?!

Эхо голоса Фрута отразилось от перламутрового потолка, а проплывающая люстра-дракон слегка повернула сияющую голову, но продолжила свой путь. Брат пожал плечами, и выбрался на край бассейна.

– Виктор Карлович, пораскиньте мозгами, они у вас умные! Было бы можно, я бы сразу пустил! А раз нельзя – так может в этом загадка, почему вас сюда тянет? – Фрут сделал паузу, хитро улыбнулся и перешёл на полушёпот: – Вдруг из-за кофе с сиропом?

Я не выдержал, и снова рассмеялся, а Виктор Карлович прикрыл лицо ладонью, пряча улыбку. Академия была единственным местом, где он изменял тройному эспрессо, и разбавлял бодрящий напиток сиропами. Чисто из академического интереса… Где ещё попробовать кофе с ароматом Эрл Грея? Но мы все были только за: профессор здесь отдыхал душой не меньше, чем я. Внутри приятно сверкнула мысль, что мой самый старый друг начал оживать.

– Интересная почва для размышлений, подумаю об этом на следующем перерыве. – произнёс он. А Фрут, уже вылезший из бассейна, как-то особо хитро посмотрел на меня…

Что произойдёт дальше я не ожидал: шарики в бассейне мгновенно заменились молоком! Потеряв точку опоры, я чуть не упал, но вовремя опёрся о дно бассейна ногами и хвостом, и подошёл к краю. В награду за это мне вручили большое махровое полотенце, размером с плед.

– Ну и зачем ты это сделал? – спросил я Фрута, глядя, как молоко снова превращается в пластиковые шарики. Простое заклинание позволило мне моментально высушить одежду и мех, но полотенце я всё равно накинул на плечи, для уюта.

– Просто моя теория только что подтвердилась. – хихикнул этот экспериментатор. – Когда ты распушаешься, ты действительно похож на одуванчик.

Это было последней каплей, я расхохотался до слёз, отбросив лёгкую обиду за розыгрыш! Кажется, где-то на фоне нашего с Фрутом смеха я слышал похожий на покашливание смех Колодина. Может, я и лишился той части себя, которую хранил Истен, но она досталась Фруту – а он теперь знает, как развернуть свои шутки самым идеальным способом для Мира и всех его обитателей.

– Ты ведь справишься здесь один, да? – спросил я его. Тот кивнул.

– Конечно! Вообще мне здесь нравится, а Фёдор прав! Один странствует, второй играет, третий дрыхнет – и всё это Странник! Чудо превратило твою ошибку в мощный плюс, выжмем его на максимум!

Я так боялся, что моя хирургия души заточила меня на Земле, но кажется всё и правда получилось прекрасно. В какой-то степени, я ещё долго не покину планету… только это меня больше не страшит.

Фрут очень доходчиво научил меня отдыхать! Благодаря его многочисленным затеям, я задвинул все дела на пару месяцев, но не чувствовал себя лодырем. Наоборот, я научился веселиться, укротил своих демонов, и всё это не поглощая «Больше-не-внутреннего Повзрослевшего Ребёнка»! Который, в свою очередь, каждый день уделял время философским беседам, показывая, что его взгляды на мир очень схожи с моими. Но всё же мне стоило вернуться к делам: вчера прошло апрельское полнолуние.

Двери жилого карантинного комплекса разошлись в стороны, и я вошёл в белый пластиковый коридор, украшенный подсветкой и растениями. В целом, здесь было очень приятно, это место походило на роскошный отель, не на больницу. Мартовская Луна унесла последние следы расшатанной Фрутом волчьей психики, а вчерашней Луной все Верхнедодырские вели себя спокойнее обычного.

Сегодня здесь царила тишина; многие «постояльцы» отправились по своим делам в Малахитовск. Но мне был нужен тот, кто не покидал своего номера с момента заселения.

Пластиковая дверь открылась с мягким шелестом, пропустив меня внутрь. Новый дом Фёдора имел куда более высокие потолки, более крупную мебель, но всё тот же футуристический интерьер, что и в остальном комплексе. Аркаимский хай-тек молчаливому гиганту нравился. Услышав меня, он пошевелил ухом, но не отвернулся от экрана телевизора с мультмарафоном.

– Здравствуй, Фёдор. Как себя чувствуешь? – поинтересовался я, садясь рядом в кресло. В разговоре с Фёдором наяву я часто перенимал его лаконичность и прямоту; тогда разговор длился дольше.

– Нормально. – спокойно отреагировал оборотень, не поворачивая голову в мою сторону. – Будешь чипсы?

– Спасибо! – я благодарно кивнул этому жесту гостеприимства, и взял с полки фиолетовый тубус. – Я пришёл обсудить с тобой кое-что. Зимой мы общались во сне, и ты сказал что-то о… «Родной душе». Помнишь?

– Да. Я жду её.

– А я… похож на «Родную душу»?

– Нет. Фрут тоже нет.

Я задумчиво почесал лоб. Занятно… Выходит, мой братишка тоже побывал у этого молчуна? Сам оборотень тему развивать явно не спешил. Мультики ему были интереснее разговоров!

– Фрут к тебе тоже приходил? Когда?

– На прошлой неделе. – Фёдор всё-таки поставил мультфильм на паузу, затем развернулся ко мне. Его спокойные красные глаза блеснули в свете экрана. – Я знаю, что вы оба хотите. Нет. Моё место здесь.

– Он просил присоединиться к себе? – я удивлённо моргнул, без уверенности, что хочу развивать эту тему. Поступок был мягко говоря…

– Нет. К тебе. Я отказался. И к нему не пойду, если ты об этом просить пришёл.

Я стыдливо отвёл взгляд. Варфоломей временами подбрасывал тёмные мыслишки, проверяя мою волю на прочность. Может, внутри и тлела обида на брата, но к выходке Истена он отношения не имел. Зато, кажется, пытался убедить Фёдора вернуться ко мне! Тёмный колючий мыслесорнячок был сожжён искрой внутреннего огня. Чуть полегчало…

Фёдор, спокойный и непроницаемый, по-прежнему смотрел на меня, пока я подбирал слова.

– Я воспользовался сканером Варфоломея. И Фрута тоже попросил помочь. Кроме нас троих в Мире больше не осталось осколков. Если мы с Фрутом не «Родная душа», то тогда больше никто. Понимаешь? – сказал я.

– Угу. – Флегматично буркнул Фёдор. Кажется, его совершенно не тронуло, что он может проторчать в ожидании до конца жизни!

– Может, ты просто хочешь остаться со стаей, как Лёшка? Могу тебя понять.

Перед глазами пронеслись добродушные бытовые сценки из жизни Верхнедодырских. Три десятка волков отправились в заброшенный посёлок, чтобы не навредить людям. Но с ними случился мой сын, который в прошлой жизни легко усмирял Буйных, а в этой и сам стал волчонком.

Последнее отозвалось горьким всполохом. Но это, похоже, наследственное, ведь я тоже бросил родителей ради Странствия. А Лёшка, рождённый быть драконом, теперь уйдёт в оборотни… Может, поэтому Фёдор и сам волк? Чтобы составить компанию этому весёлому мальчишке?

Фёдор не гнал меня, но и не поддерживал разговор, продолжая смотреть на приставание мультяшных ёжика и зайца к спящему мишке.

– Нет.

– Что «Нет»? – не понял я. Это о стае или о Лёшке? Тяжело общаться с теми, кто имеет привычку читать твои мысли! Фёдор не пояснил своего ответа; желание беседовать у него давно иссякло.

– Нас действительно разделило на Странствующего, Отдыхающего и Веселящегося братьев. Каждый на своём месте, наверное? Я собираюсь покинуть Землю сегодня. Ты будешь отдыхать за меня, если я… буду, как и дальше, хорошо спать и много суетиться?

– Угу.

Я понимающе улыбнулся. Разговор окончен, а Странник уходит, оставляя на первой планете Молодого мира две частички себя: одну, чтобы отдыхать, вторую – чтобы радовать.

Прощай, Фёдор. Спасибо, что будешь отдыхать за меня! А я пойду дальше…

Официально лаборатория «Явь» не является частью Аркаима, и даже расположена она в бывшем здании гостиницы для командировочных, в километре от комплекса. Но именно там обитали Пограничники, которых считали первыми выпускниками Академии, и только я, как заглянувший за грань прошлой весной, знал правду.

– Здравствуй, Мэри. Моя работа выполнена. Я готов продолжить Странствие. – я вежливо поклонился элегантной леди в тёмно-синем пальто. Сам я сменил свою любимую джинсовку на белую мантию, восстановленную по снам. Летящие шёлковые одежды цвета снега гармонировали с золотой вязью каймы, где иероглифы драконьего языка сплетались в стихотворную молитву Мирозданию о поддержке и защите в Странствии. В этой одежде я когда-то пришёл на Землю Старого мира. Сейчас – ухожу с Земли Молодого.

Представительница команды проекта «Чудо», одна из немногих, кто не был ограничен негатором восприятия, ответила мне усталой улыбкой, и молча отошла в сторону, приглашая войти. А я окинул спокойным взглядом строгие стены «Земного КПП», с которого начнётся моя следующая история – о пути в другие миры. Прощай, Земля! Ты подарила мне важный урок, и пусть я утратил некоторые части себя, но… это было необходимо, чтобы двинуться дальше.

Фрут

Знаете, когда в чьей-то истории случается слишком много пафоса, Мир обязательно найдёт способ его сбить, ещё и самым интересным образом! Возьму себя, например. Иногда одна-единственная любимая пёстрая рубашка и шорты – так же несерьёзно, как один истенно-белый костюм! Поэтому я попросил Академию, и она выделила мне шкаф размером с небольшой магазинчик, где была одёжка фрутовых размеров на самый разный вкус! И только я приготовился почувствовать себя в роли модника, как в дверь настойчиво постучали.

– Подождите, на мне ещё нет панталон! – пропищал я, угадывая грозного посетителя с двух стуков. Но вообще подмигнул Миру, и дверь распахнулась. – С возвращением, Йолка!

Мой серьёзный братишка выглядел не то, что грозным – почти взбешённым и растерянным одновременно! Грива топорщится, руки в кулаки сжимаются, хвостом дёргает нервно… что-то не так? Шутку с панталонами доведу до ума потом, а пока останусь в самом любимом и самом модном наряде. Время лечить йолочные нервы, остальное подождёт.

– …так вот, я объяснил суть Странствия, Мэри всё поняла. Но… знаешь, я не ожидал, что «граница» окажется НАСТОЛЬКО буквальной! – рассказывал расстроенный Йол, расположившись на мягком диванчике. – Мне, как Страннику, разрешили к ней приблизиться.

– И как она? Искра, буря, слишком твёрдо? – пошутил я. Йол сердито кивнул.

– Именно, что «твёрдо»! Стена! Просто твёрдая осязаемая стена! Край Вселенной! У нас даже Луна пока не настоящая! Небесная твердь с генерацией, без звёздных тел. Не ожидал такого.

– И Земля плоская, наверное… Да не дуйся ты! – я посмотрел на протянутый мне лохматый кулак дракона вкупе с насупленной чебурашечьей моськой. – Лучше давай отвлечёмся, чтобы потом помочь тебе выбраться отсюда. А то в таком настроении ты у нас не в Странствие пойдёшь, а к чёрту на кулички.

– Никогда бы не подумал, что ты дашь настолько разумный совет… – Угол бровей Йола стремительно терял сердитость. Слегка успокоившись, братишка позволил себе оглядеться по сторонам. – Ты... решил устроить из Академии модный дом?

– Не, всего лишь прибарахлиться. Нарядов так пять… на каждый случай. Тебе кстати очень идёт эта мантия, но что насчёт более цивильного? – я просительно кивнул Миру, и гардеробная пришла в движение. Обожаю тебя, где ещё у меня может быть дом, который готов на всё?! – Попробуй эту штуку примерь?

Йол посмотрел на манекен, протягивающий ему лёгкий светло-оранжевый шарфик. Подумал, решил принять предложение, и аккуратно намотал аксессуар на шею. Подумав ещё, ослабил натяг, и благодарно улыбнулся. Шарфик очень хорошо подходил к его мантии, да и с любимой джинсовкой тоже зайдёт на ура!

– Фрут, разрешишь мне погостить у себя временно? Не хочу возвращаться в Аркаим в таком настроении.

– В смысле «у себя», братишка?! Дом – не только мой дом, но и твой тоже!

– Как-как? – Йол удивлённо моргнул, заинтересовавшись моей хитрой формулировкой. Я расплылся в довольной лисячьей улыбке.

– Остров Гармонии как бы изначально был дом Странника, только Истен превратил его в Академию. А я её прямо спросил: «Давай дружить?» Так что теперь у меня здесь дом. По имени Дом! Нам всем это имя очень понравилось! А тебе?

– Мне тоже! Просто… я не ожидал, что это повторится сегодня! – мечтательно проговорил Йолка, погружаясь в мысли. Глядя на эту теплеющую мордашку, я тоже мечтательно и мягко улыбнулся в ответ…

Остров на границе реальности, любимая Семья, обещание большого и красивого Мира, который мог бы стать новым шагом Странствия! Единственное, шагни я, как Странник, туда в то время, это была бы реальность уровня компьютерной игрушки. А сейчас она дозрела, изменилась, и снова ожила… приятно!

Это всё Йол вспоминал, если что. Хорошо быть мной, я всегда могу подсмотреть мысли других, чтобы оценить настрой. А оценив настрой конкретно этого мыслителя, я назначил лечение: порция доброго вечера, горсть приятного сна, тарелка сытного завтрака и разговоры о будущем со мной, конечно!

– Нет. Нельзя так. – Йол опять поник и даже чуть съёжился. – Я Странник, понимаешь? У Странника никогда не будет дома. Даже такого хорошего и уютного. Только дорога под ногами и небо над головой. А мне… здесь слишком хорошо.

– Боишься влипнуть круче меня?

– Боюсь. И не скрываю этого. Фрут… пока есть возможность, помоги. Ты единственный, кто может меня понять. Странствие зовёт, и я хочу ответить на этот зов, но не могу, потому что здесь пока больше некуда идти. Я мог бы зародить жизнь на Луне, но даже Луны здесь нет, только её отражение. А на Земле моя помощь больше не требуется.

Я встал с пуфа, и подошёл к окну. «Некуда» было кукле-Альберту, которого я сделал, чтобы избежать столкновения с краем Мира! С Йолом… всё иначе.

Слишком догадливый Йолка вопросительно посмотрел на меня, потому что идеально скрывать свои эмоции – не про Фрута.

– Ты ведь тоже подумал об этом. – полувопросил он, оживлённо вильнув кончиком хвоста.

– Нет, о Циферблате я точно не думал… – ответил я. – Но ты уверен, что тебе прям ТУДА надо?

– А куда ещё?! Пробивать лбом стены?! – только свернувший на тропу спокойствия Йол вновь капризно тряхнул гривой. А ведь когда-то такой тихоня был… вот что с порядочными драконами делают внезапные препятствия. – Нет. Здесь УЖЕ есть дверь, которая когда-то была открыта для моих сыновей. И если это единственный способ продолжить Странствие…

– Постой-постой. – я примирительно замахал руками. – Ты сейчас Варфоломея закосплеил, да?

Йол фыркнул, нехотя принимая сигнал. Зимой мы договаривались, что я буду его осаждать, когда тот забывает о себе. Тёмная сторона души самого доброго существа в Мире – не шутки. Особенно когда учит решительности.

– Ладно. Ты прав. Но я в шоке от происходящего. Фрут пытается меня… успокоить!

– Конечно! Исте́нно говорю тебе, братишка, я слишком люблю себя, чтобы позволять забывать об этом своём таланте… кстати! У меня идея! – я стрелой рванул в большой шкаф, где уже видел кое-что подходящее. – Что скажешь?

Йол шумно прыснул в кулачок, глядя на розово-зелёный пиджак с карамелькой в петлице. Немного поигравшись, я сунул наряд обратно. Всё-таки я слишком Фрут, чтобы изменять своему собственному стилю!

Но подурачиться всегда будет минутка.

Чем хорошо быть Дома, как я переназвал Академию – какая-то часть безобидных аномалий здесь сохранилась; чисто для меня! Мне нравится, что здесь хватает забавностей, которые превращают это место из замка во что-то фрутовое! А я, в свою очередь, живу здесь, на радость своему новому дому, всему Миру и себе, конечно. Вот что такое «слаженная работа»!

Йола ждало два дня отдыха в одиночестве, нарушаемое одним незатыкаемым Фрутом – но в остальном душой отдохнул, пар сбросил, и теперь мы, успокоившиеся и умеренно-адекватные, стояли напротив святой святых: большой двери, получившей от меня подарок. Новогоднюю гирлянду, радостно поприветствовавшую нас мерцанием лампочек.

– Здравствуй, Часовая башня! Пропустишь нас на Циферблат? – попросил я, погладив тёплую золотистую ручку двери. – Не переживай, я тебя больше не брошу! Только Йолку провожу, и сразу обратно, лады?

Дверь молчала. Я сразу понял: нас впустили!

Воспоминания Альберта отражались в этих ступеньках, словно призрачный выдуманный силуэт всё ещё поднимался по этим ступенькам, но для меня они роли не играли. Я точно знал, что моя судьба – жить, а не следовать каким-то там сценариям! Особенно выдуманных якобы моими авторами, которых… хах! Выдумал я сам. Йол шёл следом, молча созерцая переливы неба.

– Как настоящее.

– Так оно и есть настоящее. Это и правда наш любимый Мир! – я развеселился, представляя, как Йол ожидал увидеть здесь первые картины Нереального. – Мы же с тобой не персонажи, чего нам в закулисье ковыряться? И вообще… – я забрался на подоконник, и расправил крылья. – Драконы мы или где? Полетели!

Йола уговаривать не надо, он только смешно дёрнул ухом, довольно зажмурился, и последовал моему примеру. Так мы и летели: один дракоша розово-зелёный, второй – белый, с жёлтым шарфом. Вообще действительно! Если для Лу и Стаса делали настоящую колыбель, то нам хватило просто наглости забраться повыше – на плоскую крышу из стекла и золота, изображавшую большие часы для тех, кто смотрит на нас ровно сверху. Ветер досюда не долетал, так что мы, не боясь свалиться, огляделись по сторонам, рассматривая относительно реальный пейзаж острова Гармонии. Холодное северное море, кудрявая рощица, синяя черепица и белые стены замка… Красота!

Налюбовавшись, брат аккуратно тронул меня за крыло: начнём? Я подмигнул: начнём!

Осознанно и спокойно Йол вызвал в ладонях золотое пламя души, радостно откликнувшее близости Нереального. Небо потемнело, на нём проступили звёзды иного мира: серебряная россыпь Млечного пути…

Моя роль маленькая: стоять рядом и знать, что у Йола просто обязано всё получиться сразу – и без заморочек! Ну и рассматривать окружающий мир, который очень неплохо менялся. Циферблат – не самая высокая башня, Аркаим повыше будет. Но сейчас космическая тьма обступила нас так, будто мы на острие иглы, проткнувшей саму канву Мироздания!

Едва слышный шёпот Йола грохнул космическую тишину с шумом Большого Взрыва:

Явись… Биврёст[1].

На Циферблате вновь случилось Чудо… Мерцающие переливы авроры в небе начали собираться вокруг башни, путаясь друг в друге… хотя нет, не путаясь! Сплетаясь в косичку, которая всё так же переливалась в небе, словно огромная космическая фенечка! Я залюбовался на это зрелище, да и Йол, кажется, тоже: полотно моста между мирами мягко и робко прикоснулось краем к Циферблату и успокоилось.

– Вот так вот просто, и никаких разрушений! – я весело подмигнул Йолке, который, наверное, был очень доволен, что его мостик в Странствие выглядит настолько красиво. – Что дальше?

– Прощай, брат! – Йол трогательно поджал ушки и тепло посмотрел на меня. Затем дал себе волю, и обнял от всей души! – Береги этот Мир, и люби его. А я продолжу Странствие.

– Пока-пока, мы ещё обязательно встретимся!

Йол кивнул, и ступил на мягкое серебро космического света…

Я уже говорил, что Фрут – это что угодно, но не пафос? Особенно в такие эпические моменты.

– Э-эй?! – чуть не потерявший равновесие дракон бодро откинулся назад, падая спиной на площадку Циферблата. Подойдя поближе, он потрогал сияющее полотно рукой. Биврёст, как я понимаю, решил сыграть по правилам физики в этот раз, потому что твёрдостью свет никогда не отличался.

Йол ещё раз вызвал золотое пламя в руках, и сделал осторожный шаг. Нога опять провалилась сквозь свет, насмешливо зацепившись когтями за пару лазурных прядок.

Уже не шёпот, а приказ.

Пусти меня!

– Ого, крупный калибр пошёл. Уверен, что Странствие начинается правильно? – спросил я, почувствовав, как само пространство звенит от металла воли Странника, которого не остановит ничто.

Свет твердел на глазах, и в этот раз Йол смог сделать пару шагов по мосту.

– Похоже, проверка. Нужна воля, чтобы шагать по пути Странствия. – сказал брат, и уверенно двинулся дальше.

– Подожди! Я тебя ещё немного провожу! – я понял, что мне что-то не нравится, но лучше я тоже сделаю пару шагов по этому мосту, чем брошу братишку вот так. Сам Йол понял мои опасения, и слегка потеснился, чтобы я занял место рядом.

Сколько шагов случилось я не считал, но отошли мы достаточно далеко, чтобы увидеть край мира на другой стороне моста.

– Точно, как у Пограничников. – сказал Йол, прикасаясь к небесной тверди. Я хихикнул, повторив его жест. Прикольно! Невидимое, и в то же время осязаемое, как будто стеклянный потолок трогаешь. – Вот. Дверь. Мы нашли её.

– А где? – я задумчиво почесал нос. Кажется, Мир действительно согласен отпустить Йола, но не меня. Стоило мне подумать об этом, как Йол распахнул невидимую для меня дверь, и…

– Пап, остановись.

– Здравствуй, Стас. – сказал Йол, глядя куда-то в пространство. Так не честно, я тоже хочу увидеть племяшку, о котором столько слышал! Мир, будь другом, не вредничай, никуда Фрут от тебя сегодня не денется, обещаю!

Мир услышал, и стал чуть более дорисованным – я словно бы увидел, как в паре шагов от нас проявился небольшой балкончик из той же небесной тверди, в дверях которого стоял симпатичный крепкий паренёк, каким мог быть Лёшка, если бы его покусал не Фёдор, а физрук. Я знаю, он мне свои человеческие фотки показывал! Только Стас выглядел взрослее, лет так на тридцать, хотя… дракон и в сто будет ребёнком! А что передо мной дракон – это чувствовалось.

– Стас, племяшек, привет! Я Фрут! Самый кринжовый дракон в Мире! – я радостно помахал рукой, обрадовавшись такой встрече.

– Пап, тебе нельзя идти этой дорогой, я не могу тебя пропустить. Прости, пожалуйста. – сказал наш молодой привратник, спокойно смотря на прифигевшего папаню. Йол, пожалуйста, только не веди себя по-варфоломеевски перед сынулей…

Подействовало. Миндальная связь сработала с полмысли.

– Стас, меня зовёт Странствие… – морда Йола стала чуть спокойнее, и даже жалобнее. Уж чего-чего, а битвы при Биврёсте точно не случится. Внутренний Варфоломей подключил логику, и врезал Йолу по моське, разворачивая от себя к сыну.

– Я понимаю, но если ты уйдёшь прямо сейчас, ты никогда не соберёшься. Я… Не могу тебя потерять. Пойми! Ни тебя ни Лу!

– Ты не потеряешь Лу, он по-прежнему твой младший братик. Просто в другом теле! – спокойно сказал Йол. – Это его второе воплощение, вы оба привыкнете. Дежурный момент…

– Нет, па, ты не видишь всё, что вижу я. Ты сам попросил меня стать твоим гардантом, помнишь? Чтобы я защищал тебя от ошибок. А сейчас… – Стас умолк, подбирая слова. – Ты расколот. Лу – щенок, который ни тебя, ни меня не знает. Прошу, вспомни кто ты такой, и… заверши начатое.

Йол нахмурился, и даже осунулся как-то. Тон Стаса ему очень не понравился.

– Сын, ты всегда в меня верил, что сейчас не так? Я знаю, что делаю.

Стас посмотрел на нас двоих.

– Раз так, почему ты перестал выходить на связь через транс?

– Причём здесь это? – Дракоша раздражённо дёрнул хвостом, пытаясь поймать логику вопроса. – Я был занят! Собой, вообще-то. Что-то принял, что-то отпустил. Убедился, что могу идти дальше. Я ответил на твой вопрос, Стас?

– Не совсем… Ладно, не съешь же ты меня! Просто… Когда осколков твоей души стало меньше, Мир пошевелился. А ваших с Лу тел… ну… они исчезли в Реальном мире.

– ЧТО?!

В этом вскрике случился винегрет из ужаса, шока, страха, отчаяния, и кучи других малоприятностей, которые возникают у любого, кто пришёл домой после тяжёлого дня, и не нашёл ключей в кармане…

Стас посмотрел на Йола ещё раз; во взгляде его читалось слишком много отчаяния.

– Лу тоже захотел измениться. Насмотрелся на тебя, говорил: «Хочу таким же быть». Ну и… короче, он сейчас действительно волчонок. Прости, я плохо справился со своей работой, надо было больше заниматься, а потом в гарданты лезть. Но я помогу, честно! Только пожалуйста, послушай меня, па!

– Стас, пожалуйста, не надо. – остановил его Йол, приподнимая слегка дрожащую ладонь. – Ты сильный! С тобой всегда, как за стеной! Что сейчас не так?!

– То, что «стене» больше некого защищать, вот что. Вернись, пожалуйста. Очень тебя прошу.

Мило, трогательно и… Мир, тебе же тоже это не нравится?

– Так, братишка и мальчишка, давайте лучше вот о чём подумаем! – я разогнал мыло-драму, которую тут навели эти двое. – Раз проблема – её надо решать! А ты, Стас, можешь сейчас дать какую-нибудь особую подсказку? Йол, а ну не киснуть, щас нас спасёт самый крутой дракон-хранитель в мире!

– Вообще есть одна идея. Но… её надо решать вместе. Я со своей стороны, вы со своей. – было видно, что Стас импровизирует на ходу, но затаил дыхание, чтобы не спугнуть спасительную музу-суфлёра. – Всё получится! Лу будет настоящим и ты, па, тоже настоящим станешь. И весь Мир будет настоящим! Но это… звучит дико, и даже безумно.

– А минусы будут? – а вот и не угадали, это не я, это Йол спросил! Стас шутку оценил и даже чуть улыбнулся.

– Будут. Мир не родится, пока его держат строительные леса. Надо убрать их. Нам надо завершить Чудо.

[1]Биврёст – в германо-скандинавской мифологии: мост, соединяющий обитель богов с другими мирами.

Часть 2. Реальность. (Интерлюдия)

Интерлюдия

Стаса била мелкая дрожь. ТАКОГО экзамена на прочность он вообще не представлял! Когда капсула полного погружения Лу опустела – это была трагедия, ведь его братишка вернулся в разряд персонажей! Когда Моника, выслушав ученика, покачала головой, и указала на также опустевшую капсулу его отца – это был двойной удар.

А сейчас его братик – вот он, стоит, улыбается, и даже не подозревает, что ему больше некуда возвращаться. Только Стас должен притворяться, что ничего не случилось! И ни в коем случае не показывать, что ради этой встречи пришлось слепить временное тело-голограмму.

– Братиш, ты бледный какой-то, всё в порядке? – спросил Лу. – Папку давно не видно, я скучаю.

– Ты же… вроде бы общаешься с ним, в Аркаиме? Да? – спросил Стас, отводя взгляд. От внимательного паренька это не укрылось.

– Ну не, я так не играю, скажи, что не так?! Ты никогда таким не был! Колись давай, помогу! – полупрозрачные голубые руки нетерпеливо дёрнули братика за рукав. К счастью, план уже созрел.

– Да ничем не поможешь, Чудо почти случилось, системы глючат, в любой момент всё здесь ляжет!.. Хорошо хоть ты живёшь там, с папой, тебя не нервирует всё это.

«Ну же, Лу, пожалуйста, побудь собой, как всегда!» – стучало в висках. Каждую встречу Стас выслушивал один и тот же детский каприз, и как же он надеялся, что упёртость этого ребёнка осталась при нём…

– Там что-то ещё. – пытался допытываться Лу, недоверчиво поглядывая на подозрительно ведущего себя брата.

– Всё что мог, всё сказал. У нас тут песец! Полный! И внезапный! Хуже Саньки, когда вы его в космос запустить пытались.

Лу поёжился, вспоминая восторженно вопящего хаски, сидящего в ванне с приваренными втихаря ракетными двигателями. К счастью, оборотень не усидел спокойно, и вывалился на полпути, проломив крышу одного из домов, а ненадёжный летательный аппарат исчез за лесом. Было весело, пока не удалось посмотреть на это чистым взглядом…

– Вот поэтому я прошу! Нет, Стас, ну правда! – Лу огляделся по сторонам, и, убедившись, что никто не подсматривает, заговорщицки прошептал: – Пока никто не видит. Погни негаторы, а? Я помогу, только дай мне помнить реал.

Хотелось завопить от радости, что Лу повёл себя, как… Лу! Но нельзя. Надо было терпеть. Повторив жест младшего братика, Стас притворился, что сомневается. А Лу подлил масла в огонь:

– Никто не узнает, я обещаю вести себя неподозрительно! Устроим мне Осознанную Жизнь? А?

– Ты сам себя не посчитаешь чокнутым? Приземлённый щенок вдруг начинает считать, что он – дракон. И вообще сын Йола.

– Спишу на Луну. – махнул рукой Лу. – Я Обормотень, мне можно!

– Хорошо.

Стас закусил губу, глядя на рябь голограммы; то ли скачок напряжения, то ли Лу от избытка чувств чуть не проснулся. Но тот тоже держал себя в руках, скорчив радостную гримаску в беззвучном счастливом вопле.

Сохраняем конспирацию.

Лу недоверчиво посматривал на мерцающие лампочки своей капсулы полного погружения. Счастье, что она с повышенным уровнем безопасности – без прозрачного окна, в котором можно было бы увидеть эмулятор-маячок вместо спящего тела.

– Здесь лежишь ты. Открыть не могу, но это и не надо. Негаторы не внутри, а снаружи. – Стас проговаривал это, стараясь не волноваться, но вовремя вспомнил про чувствительность брата. – Прости… сам помнишь, я так ещё ни разу не делал!

– Братиш, не переживай, я верю, что у тебя всё получится хорошо, с первого раза! – Лу ободряюще погладил Стаса по слишком напряжённой широкой спине.

Чудо, на тебя вся моя надежда…

Стас аккуратно открыл задвижку пластикового корпуса, за которым находились мерцающие фиолетово-золотые трубки жёсткого светопроводника.

– Красивые… и эта штука мешает мне вспомнить, кто я такой?

– Наоборот. Они подключены сначала к фильтру, и только потом к тебе… короче, потом расскажу. Сейчас просто сделаю… так. И так. И так.

С каждым словом сердце Стаса обливалось новым ведром ледяной воды, но дело было сделано. Серая пластинка фильтр-восприятия была вынута из конструкции, и убрана в карман светло-зелёной рубашки.

– Теперь ты всё вспомнишь, братик.

Силуэт Лу дрогнул и рассыпался...

Прежде, чем Стас успел испугаться, его схватили за щёки две тёплые и мягкие руки, пахнущие скошенной травой и неведомым парфюмом. Моника развернула посеревшего от ужаса ученика, и всмотрелась в его глаза.

– Тихо ты! Он просто проснулся от восторга!

Спустя самую страшную секунду в мире, кошмар закончился, а Стас прижал руку к лихорадочно стучащему сердцу. Моника успокаивающе погладила юношу по коротким каштановым волосам.

– У тебя всё получилось, главное, что он поверил, что память к нему вернётся. Значит, вернётся! Ты же знаешь нашего Лушу, какое у него живое воображение. А теперь успокаивайся, давай, потому что папка ваш скоро тоже постучится, но с ним будет сложнее…

– Ты поможешь мне? – робко попросил Стас, чувствуя, что земля ещё нескоро вернётся ему под ноги.

– Я буду рядом. А ты уже всё делаешь правильно. Так что приходи в себя, потому что если Лу мы красиво соврали, то Страннику придётся сказать страшную правду.

– Реальный мир, за час до диалога на Биврёсте.

Глава 7. Быть собой

Фрут

Ну что, Стас нам всё очень подробно обрисовал, не отходя от райских врат, которые я так и не разглядел. Горжусь своим племяшкой, план – огонь, ибо пригорит у некоторых у-у… Но надо уметь расставлять приоритеты, потому что в настоящей семье никого не бросают и не забывают!

А у нас именно такая.

«Лабрадорная работа» давно закончилась, и Лёшка вернулся к научным трудам тёплой компании волков-учёных. Хотел в «Буратино» постучаться, но не взяли – Колодина щенячьими глазками не очаровать. Впрочем, научным консультациям это не мешает…

Прямо сейчас я подглядывал в окно, хитро шевеля кончиком хвоста: заметят, не? Потому что лаборатория «Буратино» – это слишком серьёзно, на волне грядущего дня Рождения Мира туда стянули лучших из лучших, по просьбе самого Йола. А «удачливые детишки» просто приходят к умному дяде Вите – магистру Хроносреды и мастеру теоретических вопросов.

Хорошо быть мной, можно быть в курсе бесед по ту сторону взрывопрочного стекла!

– …Виктор Карлович, это странно прозвучит, но, может, вы поможете разобраться?

– Что случилось, Алексей? – голос пожилого учёного стал участливее на один процент.

– Чудо ведёт себя странно. Даже очень. Некоторым кажется, что… будто они перестают быть собой.

– Некоторым? – Колодин продолжил настраивать что-то научное на консоли Хроносреды. Лёшка намёк понял.

– Да… мне. Наверное, из-за этого вот, – волчонок помахал мохнатой пятернёй. – Дар нестабилен. Только в «Велесе» такое не изучают.

– Проблемы перевёртышей – изучают. Советую обратиться за консультацией к Личёвскому, он твой начальник.

– Не хочу! – Обормотень досадливо поморщился. – Я уже знаю, что он скажет! «Если не захочешь взрывать мир, можешь не беспокоиться, и не такое случается!»

Колодин молча ждал продолжения разговора. Лёшка подбирал слова.

– Мне кажется, что в прошлой жизни я был не человеком, а вообще драконом.

Молчание продолжилось, но вы же помните, что я мысли тоже читаю?

«Балда с волчьими мозгами, почему я вот так сразу всё вывалил?! Надо было издалека начать! Сейчас в психи запишет…» – промелькнул паникующий мячик с мысленной детской площадки Лёшки.

«Драконом. Ликантропическая инициация, эмоциональная перегрузка. Окружение, влияние Фрута, Йол и «Маленький Оратор», как ориентиры. Предсказуемо. Отчуждённость от родителей, бездействие Акеллы, сбой самоидентификации. Пороговая фаза… пора вмешаться».

Брр… впервые натыкаюсь на такой холодный калькулятор в мозгах! Но есть и плюс: Йолка обдумывал бы это пару часов, а тут гигабайты информации пронеслись за секунду, поставили диагноз, и назначили лечение. Правда, то, с которым я не соглашусь.

– Боброутречка, дядь Вить! Привет, Лёх, я тут помешаюсь вам немного? – сказал я, открывая дверь балкона до того, как Колодин высказал бы что-то на тему «Лечиться надо, тогда драконом быть перестанешь».

Увидев перед собой дракона, который ещё пару месяцев назад был лисейкой, Лёшка чуть ожил, задвинув внутреннего паникёра обратно в тёмный уголок.

– Добрый день, Фрут. Сейчас мы заняты, подойди позже или обратись к моим ассистентам. – ответствовал Колодин, глядя на циферки «13:01:29:07» с табло чувства времени. А я подхихикнул на ворохе заметок, самого идеального мысленного органайзера. Хотите секрет? Среди лабораторных докладов затёсывались и яркие тетрадки с картинками!

– И зачем вам Циферблат при таких шикарных часах?

– Поясни, пожалуйста, о каких часах идёт речь. – Колодин отодвинул мысль о вызове санитаров на полсантиметра.

– То, что вы точное время без часов знаете. – пояснил я. – И наручных не носите.

Виктор Карлович сделал лёгкую заметку в талмудик «подумать на досуге», и невозмутимо вернулся к разговору с Лёшкой.

– Алексей, у тебя есть доказательства того, что ты – дракон, а не оборотень?

– Нет, я… просто чувствую. – пролепетал волчонок. – Можно попросить у вас сессию Хроносреды на пару тестов?

– Дракон?! – я сделал вид, будто не в курсе. – Да это же обалдительно! От всей души поздравляю с началом Драконьей Жизни!

Подкинутые из прошлого словечки заставили мягкие ушки непроизвольно дёрнуться, а мячики мыслей своим количеством стали похожи на тот самый бассейн, который я устроил дома.

– Вот что, пошли в сторону отойдём, расскажи… а то не отстану! – я продолжал наседать, ненавязчиво поддерживая одной рукой Лёшку, второй – Колодина.

– Да там рассказывать нечего, это просто как будто мысли. Ну там, с крыльями себя представил, как ты… был. Пока не стал драконом. Может, я тоже смогу? Просто пока не знаю как.

Виктор Карлович наградил меня очень строгим взглядом. Я проигнорировал осуждение, и слегка склонился к запутавшемуся ребёнку:

– Вот что, в жизни всякое бывает. Ну тянет иногда поиграться, забавный образ примерить, а потом жить дальше. Ты как, уверен, что это твоё родное?

– Уверен! В смысле… – Лёшка бросил быстрый взгляд на умного дядю-учёного, затем на бывшего внутреннего Зверя. – В смысле да. Уверен.

Я перевёл взгляд на Колодина, прикрывавшего мысленным калькулятором список перепробованных сиропов…

– Мы все здесь взрослые, и все прям «знаем» как правильно жить, а если не знаем – ну, это как бы несолидно! Считай, пил ты всю жизнь только чёрный несладкий чай, а тут вдруг попробовал новый! С молоком, сиропом и перчинкой для аромата. А потом сидишь апофигевший: «А что, так можно было»?

– Я понимаю твои намёки, Фрут. – кашлянул Колодин, незаметно пряча заметку «добавить кофейный сироп в чай». – Алексей – не дракон.

– Но и не человек. – мягко напомнил я.

– С этим соглашусь.

Я кивнул, прекращая спор. Первый уровень пройден, второй – уже вытащен бдительным коллегой, и скоро очень внезапно пройдёт мимо дверей лаборатории… А пока этого не случилось, я продолжил наблюдать за калькуляцией выводов в Колодинской мудрой голове. Вы когда-нибудь видели, как упёртые выгоревшие старики оживают? Приятнейшее зрелище! Чудеса случаются даже с такими!

– Я не могу дать точного ответа по твоему вопросу, Хвостов. – заключил Виктор Карлович. – Ты уже взрослый, и тебе решать, в наше безумное время, насколько это может быть правдой. Главное – не допусти превращения своего самопознания в диверсию. Два… оборотня, ставших драконами – серьёзное испытание для неокрепших разумов.

Я благодарно кивнул, поддерживая случившийся вывод.

– Будьте спокойны, мы просто в себе разбираемся, с каждым разумным человеком такое случается! Лёх, я тебя к себе позвать хотел, у нас там такая аномалия, закачаешься! Вас тоже теперь зову, дядь Вить. Погнали на перерыве?

– Сначала надо обсудить этот вопрос с начальством. – Виктор Карлович спокойно глянул на Главволка, появившегося в дверях.

В спокойных карих глазах промелькнуло то самое, рыцарское, когда беззащитным селянам угрожает коварный дракон. Я мысленно улыбнулся Миру: тебе так понравилась моя январская выходка, хочешь её повторения?

– Здравствуй, Фрут. Скажи, пожалуйста, с какой целью ты посетил НИИ «Аркаим»? – с теплотой тысячелетнего айсберга произнёс директор. Почуяв недоброе, Лёшка сделал крошечный шажок ко мне за спину.

«Естественно, стащить под шумок одного замечательного лаборанта и одного великого учёного!» – ответил бы я. Тут же схватив Лёшку и Колодина в охапку, я перепрыгнул бы Акеллу, и побежал бы по коридору, уворачиваясь от охранников и вконец озверевшего таким финалом Главволка, прямо к своему шпионскому вертолёту на крыше… Хах, вы же не думали, что я действительно повторю это? Хулиганить в мыслях мы всегда умели и любили, а наяву понимаем, что есть варианты куда более интересные.

– Думаю, я по-прежнему не найду подходящих слов. Зато могу показать, как помню! – сказал я, и пригласительно развёл руки. Кажется, кто-то хотел узнать, о чём я думаю?

Оборотень насупился ещё больше. Внутренний мир аккуратных картонных папок и документаций ГлавВолкИнформБюро пришёл в движение. Страшная розово-зелёная папка скалилась фактами из шкафчика с опасностями Чуда. Только достать её с полки помешал запах… свежего воздуха. Окна внутреннего архива были открыты, и здесь больше не пахло прелой бумагой. Зато пахло прошедшей грозой. А ещё весельем прыгающего по лужам щенка.

Этот запах не выветрился спустя две сотни лет, просто всё это время окно было закрыто… А шпингалет свернуло одной шкодливой лапой самого весёлого фруктового дракона в мире.

В реальности Акелла посмотрел на меня тяжёлым взглядом; пока ещё не считывающим.

– Прежде, чем я приступлю, я хочу озвучить свои условия, Фрут. Поступим, как взрослые адекватные люди. Лаборант Хвостов и профессор Колодин не покинут с тобой территории НИИ «Аркаим» без моего письменного приказа. Иначе это будет расценено, как похищение ценных научных сотрудников.

Я ободряюще сжал Лёшкину лапку. Видишь? Ты тоже ценный сотрудник! А Главволк нанёс сильный удар по самолюбию Фрута, так презирающего все проявления порядка! Вернее, думал, что нанёс. Мир по-прежнему окружает меня самыми лучшими личностями, и пара канцелярских скрепок в мозгах не сделает их хуже!

– Валяйте!

В один момент взгляд Акеллы стал в сто раз глубже.

Цепкий внутренний ищейка ворвался в мысли стрелой, и… ударился о барьер цвета старого картона. Влажный волчий нос уткнулся в знакомый запах, и недовольно сморщился, опознавая автора этого препятствия. Мгновение – и выдвинутые на боевую длину когти рвут этот картон, поднимая ворох серой удушающей пыли… Уважаю Акеллу, я бы на его месте уже чихнул!

Образ знакомого юноши, исчезнувшего в позапрошлом году… информбюро подсказало: Стас Калитвин. Тетрадь в клеточку сверкнула быстрым сравнительным анализом Лу Калитвина и Алексея Хвостова…

Пустой шкаф для «Везучих детишек нуждающихся в няньке» был с треском выброшен из окна. Один всего! Был! Такой!!! Просто вернувшийся, в бурой шубке, в цвет кудряшек. Логически это было невозможно, только Лу логикой не страдал, а просто умел творить невозможные вещи.

Попытки вглядеться в то, что рассказывал нам с Йолкой Стас, ни к чему не привели: бумажная пыль всё ещё забивала глаза и уши, а обрывки не радовали. Даже пугали, как никогда.

Твердеющее небо, исчезающие тени… Вселенная… это не Вселенная, это несколько локаций на виртуальном полотне! Пара городов, и декорации, которые словно всегда были ненастоящими. И возможная причина этому: влияние Фрута.

Красная ядерная кнопка призывно мигнула из пыльных архивов, только Акелла нашёл ответ, который никто нигде не записывал, за ненадобностью. Зачем записывать то, что чуешь сердцем?

Информация получена, выводы сделаны, папка «Досье Фрута» открыта. Запись. Подпись. Удар печатью. Вердикт вынесен.

Я спокойно смотрел на Акеллу, который тоже ценит себя, и не перевернёт всё с ног на голову, потому что кто-то попросит. Сам же Акелла, сделал пару условно-твёрдых шагов к столу, вытащил из лотка принтера чистый лист, затем – сунул руку в банку с маркерами. Достав оранжевый, он вывел несколько важных слов, привычно завершив росчерком подписи и печатью.

– Можете идти. – сказал Акелла, прокашливаясь. – Вы… очень похожи с Йолом, ваши мысли в который раз выбивают меня из равновесия.

– Угу, или возвращают его! – кивнул я, быстро пробегаясь по бумажке, где от руки, ярким цветом, но по форме и разборчиво, было выведено указание высокого начальства НИИ «Аркаим». – Портал я сам открою, меня научили.

– Что вы увидели, Акелла? – поинтересовался Колодин.

– То, что институт ждёт очень много работы. Больше, чем когда-либо.

– В таком случае я остаюсь. Фрут, надеюсь, новая аномалия способна подождать до выходных.

– Подождёт, дядь Вить, она хорошая! – я довольно закивал, мысленно благодаря Мир, что Лёшкина встреча пройдёт в тесном семейном кругу.

Выстукивая весёлый ритм-мотивчик по двери для порталов, я протянул руку всё ещё растерянному племяшику. Ничего, скоро всё встанет на свои места!

– Я так и не получил доказательств правдивости твоих… мыслеобразов, Фрут. Но я поверю тебе. – задумчиво произнёс Акелла, глядя мне в глаза. Я понимающе пожал руку Главволку, уже сделавшему самый большой шаг из возможных.

– Иногда чтобы случилось Чудо… этого достаточно.

Йол

Я ходил взад-вперёд, нервно дёргая хвостом. Комната ожидания, обустроенная Фрутом, мне нравилась. Пушистый ковёр с мягким ментоловым туманом среди ворсинок очень хорошо сочетался с голубыми шторами, через которые пробивался уютный солнечный свет. Когда-то здесь была комната для медитаций… наверное, поэтому меня сюда и усадили. Успокаиваться!

Холодный интеллект наотрез отказался помогать сегодня, и я снова стал тем же Йолом, каким был раньше. Чересчур мягким, несколько трусливым, и грустящим больше, чем надо! Я недовольно поёжился от этой мысли, и развернулся к большому зеркалу во всю стену.

Ничего необычного. Там отражался дракон, уже не выглядящий подростком, хотя Акелла был прав: к иллюзии «гига-Йола», как её называл Фрут, я так и не вернулся. Я просто расправил плечи, поднял голову, и перестал стричь гриву по человеческой памяти – этого оказалось достаточно.

Поверх голубого свитера – лёгкий шарфик, подаренный братом в шутку. Сейчас эта шутка спасала львиную долю моего рассудка, поскольку Стас прав – с возросшей сложностью выхода в транс, про кольцо и талисман я забыл напрочь.

Какой будет первая встреча с Лу? Разум по-прежнему отказывался помогать. Чувства и вовсе бились в припадке, между радостью и страхом. Что если он придёт, я скажу: «Лу, ты помнишь меня? Это я, папа!» А в ответ неловкое «Йол, что с тобой?» И Фрут потом: «Ну зачем так сразу, а?»

Золотое пламя полыхнуло протуберанцем, выжигая максимально неловкую сцену первой встречи… хотя какой первой?! Мы виделись с Лёшкой на прошлой неделе!

Правда, он ещё не был Лу.

А как его будут звать? Лёшка? Опять Лу? Или дипломатичное «Луша»? А может он повзрослел, и назовётся «Лукой»? Или вообще «Луиджи»? Аргх! Сложно!

Дверной звонок издал лёгкую трель, оповещая о прибытии Лёшки и Фрута… сердце снова ушло в пятки, но… по крайней мере, мы оба сейчас не в своей тарелке. Возможно, оба наделаем на нервах море глупостей. И будем вдвоём вспоминать эту историю с теплотой, когда она перестанет казаться неловкой!

Вернее, втроём. Стас тоже ждёт этой встречи.

Стало чуть спокойнее, и я сделал шаг в сторону двери, которая вот-вот откроется. Вряд ли Фрут станет тянуть время, и провешивать дверной портал из прихожей…

– Па, ты как? – дверь открылась, и оттуда выглянул Стас. Неожиданно, но я даже обрадовался; присутствие старшего сына было очень успокаивающим.

– Волнуюсь.

– Я тоже. – почесав затылок, он вошёл в комнату, разглядывая переливы успокаивающего дымка в ковре. – Знаешь… я так боялся. До сих пор боюсь, вдруг вы не вернётесь в Реальность?!

– Думаю, это не то, чего стоит бояться. – я обрадовался переходу на эту тему, она была в разы проще для обсуждения. – Мы и так планировали задержаться здесь! Дом останется таким даже после Чуда. Разве что станет более реальным.

– И у нас закончатся странности с коврами? – Стас улыбнулся, хватаясь за отвлечённую тему.

– Почему? Будут! Просто их станет реально объяснить законами природы. Аркаим сейчас этим и занимается: чем больше они зафиксируют открытий, тем лучше для Мира. Никакого Средневековья, мне нравится земной уровень прогресса! Обидно было бы его потерять.

Стас сел рядом со мной на диванчик, и положил руку на плечо.

– Мы скоро будем вместе, и это хорошо. Втроём.

– Впятером. – мягко поправил я, – У вас ещё два дяди появилось, помнишь?

Стас ничего не ответил; Фрут ему нравился, но звать его «дядей» сын пока стеснялся. Могу его понять… Но если оборванная жизнь Варфоломея не вызывает жалости, то с уходом весёлого Фрута Мир многое потеряет. А Фёдор – настоящая находка! Отдых, как естественный смысл жизни – и всё ради того, чтобы мы с Фрутом могли работать и веселиться без устали!

Хотя спокойствию Фёдора позавидовать можно. Когда я рассказал ему о Лу, тот никак не отреагировал. Молчал, мол, «Случилось и случилось, я не при делах»… Дорвался до телевизора, и, кажется, не встанет с дивана, пока не пересмотрит всю коллекцию фильмов.

– Что-то они задерживаются. – заметил я, прикидывая расстояние от холла до комнаты медитаций.

– Просто тоже волнуются перед встречей! – предположил Стас. – Па, давай сами пойдём к ним навстречу?

– Нет. Давай сначала я один, а то для Лу слишком большое потрясение будет.

Что ответил бы Стас, я не успел услышать, потому что дверь распахнулась, впустив одного дружелюбного розово-зелёного дракона и очень волнующегося волчонка.

– Лу, ты живой!!!

Я чуть было не сделал самую большую глупость, остановив Стаса, но вовремя сориентировался. Я остался на диванчике, глядя на юношу, подбежавшему к растерянному Обормотню.

– Лу, у меня получилось?! Ты вспомнил?! Ты помнишь себя?!

Лёшка спрятался за спину Фрута, который впервые не находил юмора в текущей ситуации. Я встал, и сделал пару шагов к Лёшке; меня он относительно знает… в этой жизни.

– Он ещё не вспомнил до конца. – тихо прошептал Фрут, указывая на мальчишку взглядом. Я помянул добрым словом Истена, умевшего быть в стороне; любые шутки будут неуместными в такой важный момент.

– Лу, ты помнишь меня? Это я, Стас! Твой брат!

– Если честно, то пока… не уверен. – пробормотал Лёшка, высовывая нос из-под зелёного крыла своего дяди.

Разум включился и подготовил план действий: сейчас мы все успокоимся, начнём ненавязчиво помогать Лёшке вспомнить жизнь Лу, заново знакомиться со Стасом и вообще возвращаться в нашу странную, но дружелюбную семью. Впервые оказываюсь в такой ситуации, но вряд ли она решится одним разговором.

Ещё недавно спокойный и очень уравновешенный Стас плевать хотел на мои планы. Его нервы были оголены до предела!

– Братиш, ну как же ты… Помнишь Коллегию? Китежградскую Коллегию Одарённых? Как мы с тобой там руководили? Твоя идея была! А поезд до Китежа? А Летнюю Ночь? А… собачку, которую нам Танчик подарила? Она ведь у тебя осталась, да?! А наши встречи, в Реальности? Помнишь их?!

Стаса била нервная дрожь, когда он держал лапку юного оборотня в своих руках. Оборотни крупнее людей, но Стас всё равно выглядел крепче младшего брата.

В растерянности же они были примерно одинаковы.

– Племяш, дай Лёхе освоиться немного? – предложил Фрут. – У тебя в мыслях штормит по-йолочному.

– А Циферблат? Циферблат помнишь?! А как мы потом будто бы дома оказались?

– Наверное нет… – первый шок прошёл, и Лёшка начал оживать. Ушки немного расслабились и робко шевельнулись. – Может, пока так попробуем? Ну… познакомимся заново. Как друзья? Кажется, я пока не готов.

– К чему?

– Что у меня была какая-то ещё одна жизнь, и… что брат есть…

Не помнит. Пытается вспомнить, потому что чует перед собой кого-то близкого, и безумно перепуганного! Но мне было очень жалко Стаса, который так мечтал увидеть Лу, своего самого лучшего младшего братика на свете! А вместо этого встретил волчонка Лёшку, который так и не бросился к нему на шею с радостным воплем.

– Лу… скажи, ты – дракон? Ты помнишь это? Это было очень важным для тебя. – голос Стаса начал выцветать, утрачивая надежду.

– Да, только я пока не пойму, почему так решил! Это всё правда? Не выдумка? – Лёшка сделал шаг вперёд из-под крыла Фрута.

– Правда. Я считал это ребячеством, а ты держался. И правильно делал… – Стас нервно сглотнул. – В Реальности, уже потом… Ты каждую нашу встречу. Просил меня погнуть негаторы. Чтобы вспомнить. Я погнул. Специально уточнял сто раз у Моники.

– А Моника – это мама? – уточнил Лёшка, прикидывая число внезапно объявившихся родственников.

– Потом. Просто… помнишь, как ты всё ждал, что я сам стану драконом? А я оставался человеком, потому что мне не было разницы? А тебе была. Ты часто перекидывался, по каждой мелочи.

– А как я это делал? Покажешь?

Стас молча кивнул, и сосредоточился.

Перекидывание в драконью форму всегда происходит, как смазанный кадр в восприятии – но впервые в своей жизни мой старший сын воззвал к драконьему облику. Бронзовая чешуя играла матовым оранжевым переливом, как кожаный доспех. Широкие перепончатые крылья с лёгким слоем перьев развернулись из-за спины, блестя оттенками горького гречишного мёда. Аккуратная доброжелательная морда с живыми светло-карими, слегка уходящими в золото глазами, глядела в округлившиеся от восторга глазки брата, остававшемся братом даже в облике волчонка.

Поведение Фрута мне показалось странным: он застыл, то ли присматриваясь к мыслям Лёшки, то ли просто не шевелясь, чтобы не спугнуть. Откуда-то я понял: и то и другое, а затем словно бы получил мыслеобраз о мириадах разноцветных шариков с мыслями, которые очень беспорядочно метались, но… в этом хаосе каким-то чудом наступал порядок. Молнией мелькнувшая догадка о пойманном ритме их движения стала откровением.

Глаза волчонка увлажнились, и он подошёл к Стасу, чтобы обнять. Два отливающих в бронзу крыла бережно дополнили объятия самого лучшего братика в мире…

– Стас… я вспоминаю. То есть это правда не сон?

– Правда. Лу, я рядом… Я рядом! – Стас вернул себе человеческий облик, оставив только крылья, и зарылся лицом в мягкий бурый мех.

– Я вспоминаю. Братиш, я это снова я… потому что у меня есть ты. Просто мне пока… непривычно. Но это же нормально, да? – Лу приходил в себя, только перевёл взгляд на свои мохнатые лапы. – И… я же смогу снова стать драконом, да?

– Сможешь, конечно, сможешь! Ты всегда был драконом! А сейчас у тебя есть и брат-дракон, и папа, и… – Стас осёкся. – Мы тебя всё равно любим. Любым. Потому что тебя, каким бы ты ни был…

Голос Стаса дрожал. Произошедшее кого угодно прорвут на эмоции! Я тоже понял, что утираю рукой текущие слёзы. Лёшка… Нет. Лу. Пусть пока не дракон, и пусть не такой гиперактивный, как всегда, но Лу! Посмотрел на меня.

– Я вспомню, обещаю! Наверное, когда придёт время. А пока… можно я немного тут побуду? С вами? А? Пап?

Говорить согласие вслух не понадобилось, потому что мы просто какое-то время стояли, не в силах пошевелиться. Лу и Стас вновь встретились в одном плане Реальности.

***

Лу уставился в короткое «Начать аудиозвонок» на экране смартфона. Что скажет Степашка, когда узнает, что его названный братик больше не будет вожаком Верхнедодырских? Хотя ему всего шесть лет, он очень умный. Что не поймёт – обсудит с мамой Васей… только никогда у оборотней не случалось похожего. Два вожака – странно, но ещё объяснимо. А оборотень, оказавшийся драконом?

Весёлый голосок лучшего друга донёсся из динамика. Лу сказал несколько слов… звуки игры на заднем плане стихли.

Два вожака Верхнедодырских обсуждали самое важное дело, какое могло случиться. Оба боялись, что расстанутся навсегда. Но не зря оба они были вожаками, решение нашлось, и этот не менее сложный разговор закончился большим облегчением.

Чуть позже Лу расскажет папе и брату, что Верхнедодырские по-прежнему рады ему, а стая с другом-драконом ещё обалдительнее, чем стая с двумя вожаками.

Степашка ещё раз обсудит это всё с мамой и папой, и ещё раз придёт к тому же выводу: дракон, волк, какая разница? Главное, что человек хороший, остальное – не важно!

Глава 8. Семейные ценности

Вместе с первыми тёплыми лучиками весны, в этот мир пришли две долгожданных жизни. Событие радостное, пусть и невероятно хлопотное, но Жека давно к нему готовился. Кроватки, игрушки, пелёнки – уже сегодня это всё пригодится!..

Чтобы не портить радость сюрприза, молодые очень аккуратно заглядывали в будущее. Знали о рождении мальчика и девочки, а всё понимающая прорицательница отметила примерную дату рождения «знаком рыб». Но двум медикам это и так было понятно.

И всё же Чудо нашло, чем удивить. В тот день Жека впервые увидел новорожденных дочку и сына. Маленькая Наденька радовалась знакомству с папой! А вот в глазах Никитки промелькнуло… узнавание. Осторожный сканирующий взгляд в прошлую жизнь малыша, на целую секунду, стал настоящим испытанием для Жеки. Но если что-то и вздрогнуло внутри демона, то не к нему. Не к своему сыну. По-прежнему долгожданному, кем бы он ни был в прошлом. Взгляд молодого отца снова потеплел.

«По крайней мере, Сарона сплющит от этой новости ещё больше» – подумал Жека, глядя на спокойного и тихого, по сравнению со своей сестрой, Никитку. По прошлой жизни – Ахилабея Веролома. Приступившему к ещё одной попытке почувствовать родительскую любовь…

– Китежградская центральная больница, конец февраля 2025.

Йол

Жека здорово помог мне перебороть обиду к Чеширу. Когда мой «фамильяр», со снисходительной улыбочкой, заявлял, что я «загоняюсь по ерунде» – это звучало, как обесценивание! Немногим лучше был и Фрут со своим «Йолка, ты же Странник, просто живи и радуйся – Миру большего не надо! Зачем, перенапрягаться?» Это звучало безответственностью, да и кому, как не внутреннему Ребёнку, хранить в кармашке арсенал отговорок от работы? Но когда Стас сказал: «Па, Мир справится, а тебе надо расслабиться. Поверь мне» – я понял, что не могу отказать. Надёжный, уравновешенный, ещё и бывший моим гардантом – пришлось ему поверить! Пусть и с условием.

«Мир, помоги мне принять решение» – мысленно обратился я. – «Дэн уехал в Лукоморье, Вивальди исчезла. Если моя помощь Соавтора ещё нужна – укажи, в чём. Тогда я помогу, и пойду отдыхать. Обещаю!»

Приоткрытая дверь пригласительно скрипнула, подталкиваемая сквозняком. Обрадованный знаком, я прикрыл её, быстро выстучал нужный ритм, и отправился туда, где могла найтись последняя работа для меня – в Китеж.

Всегда любил этот замечательный городок! Апрель расщедрился на целую неделю лета; пока не вернулись заморозки, горожане вовсю пользовались случаем и гуляли. Какое-то время я шёл, сосредоточенно осматриваясь по сторонам. Вот мимо пробежала стайка играющих детишек: четверо малышей лет пяти-шести и один семидесяти. Проводив их взглядом, я тепло усмехнулся: фэйри легко ввязывались в игры с внуками. Лёгкий сканирующий взгляд показал: здесь всё хорошо.

Ажурные скамейки были заняты целующимися парочками. Одна из весёлых девушек что-то шепнула своему спутнику, и указала взглядом в мою сторону. Я дружелюбно помахал им в ответ. Встретить счастливого дракона – хорошая примета! Миру она нравилась, как красивая чашка из бабушкиного сервиза, вытащенная из-под стекла навстречу уютным чаепитиям. А я почувствовал лёгкий зуд в пальцах. Сердце дрогнуло: след где-то рядом!

Лохматый оборотень радостно бежал наперегонки с трамваем. Пассажиры заинтересованно смотрели в окна: кто быстрее? Я вгляделся: нет, тут всё спокойно.

Нашёл!

Неподалёку от светофора я почуял отклик спутавшихся Нитей. Лёгкий жест рукой – пара искр сорвалась с кончиков когтей – и переплетение серебряных проводов расплелось на лёгкие, почти невесомые паутинки розового, золотого и лазурного света. Тёплый ветерок со вздохом облегчения потрепал меня по гриве, а воздух наполнился запахом тюльпанов с клумбы неподалёку. В пальцах я держал стремительно тающий «след». Рот сам растянулся в азартной улыбке охотника; Фрут оказался замечательным учителем!

Расслабившись на свободной скамейке, я прислушался к ощущениям, закрыл глаза и погрузился в прорицательский транс.

Мир, укажи следующий шаг…

– Йолыч, здарова! Как жизнь драконья?!

Панибратский хлопок по плечу вышиб меня из транса с головокружением и ощущением ведра ледяной воды на голову! Которая, увы, тут же отпустила все воспоминания.

– Жека! – обиженно воскликнул я, но быстро взял себя в руки, и встал на путь успокоения. – Я медитировал вообще-то. Рад тебя видеть!

– А я-то как рад! – Демон-целитель, одетый в красную ветровку, приветливо подмигнул. – Йол, тебе не говорили, что ты читер?

– В смысле?

– В коромысле! Ни тебе пелёнок, ни плача по ночам в два голоса, ни ангельской няньки! – Жека комично нахмурился, изображая лицом Сарона – «Мой долг поддержать Ахилабея!» Тьфу… Не, я не против, с ним хоть продохнуть можно, но, если первое «папа» скажут ЕМУ, я этого эдемского дятла пинком из окна отправлю. Никитку будет видеть только на фото.

– Жек… – я хотел спросить, что он такой нервный, но оборвался на полуслове. Друг всегда был с тяжёлым характером и мечтой о семье, которая сбылась раньше, чем тот повзрослел. А Сарон… единственное, что останавливало Жеку запретить ангелу-воителю появляться – его помощь с малышами. Весельчак и раздолбай словно постарел: мешки под глазами, неряшливая усталая небритость… лет десять это ему точно накинуло.

– Видишь, сам всё понял. – друг кивнул отразившемуся в моих глазах потоку мыслей. – Ты не думай, Лу и Стас классные! Просто с нормальными детьми сложно. И врезать хочется всем этим «знаю-как-лучше»!.. Прости, реально мозги имеют, все кому не лень. У тебя как у самого, случилось чего хорошего?

– Ну… – я завис. На фоне вываленного на меня другом, всё остальное меркло. – Всё как всегда. В целом неплохо. Могло быть лучше, могло быть хуже…

– Могло. – демон бросил в рот пару мятных карамелек из кармана, и нетерпеливо прожевал. – Но лучше пусть ничего не меняется, согласись? Появится какая-нибудь сволочь, которая потянется сломать Чудо – зови. Голыми руками разорву…

Какое-то время мы беседовали на самые разные темы, а потом разошлись. Жеке стало чуть легче, а я… кажется, снова стал тем Йолом, который хотел сгореть в собственном огне. Почему всё развернулось ТАК?! Один неверный шаг – и близкий друг превратится в злейшего врага. А ещё он достаточно умён, чтобы однажды догадаться, КТО помогал Чуду закончиться.

Он рассказывал о своих проблемах: мелких, бытовых и очень многочисленных. Я же видел, как от его слов тяжелеет ветер, а невесомые паутинки Нитей цепляются друг за друга, склеиваясь и смешивая свои цвета. Сколько таких узлов оставил Жека за собой, я не знал, но вряд ли один или два.

Спустя час я лечил ноющую от перегруза голову в небольшом кафе. Официантка-вампирша посмотрела на меня, и протянула чёрную книжечку меню с подписью «Для настроения». Спустя пару минут я сидел, лениво пожёвывая вкусное пирожное, и запивая кофе. На губах играла горькая усмешка: останься Дэн в Китеже, непременно заглянул бы к нему. Совета как поступить мой бывший коллега, конечно, не дал бы, но атмосфера в «Чердаке» и без того исцеляющая. Тем постоянных клиентов себе и заводил!

Впрочем, здесь тоже хорошо. Загляну позже ещё раз, в более приятном расположении духа! Удивительно уютное и тёплое место, доказывающее, что даже вампиры могут дарить тепло.

В меню значилась бесплатная услуга по вампирскому «срыву хандры» – я её проигнорировал. Устранять надо проблему, а не симптомы. В тёмных глубинах подсознания Варфоломей кропотливо высчитывал, насколько Жека мне пока ещё друг, и насколько – уже враг. Угрюмость, которую я так не любил раньше, помогла мне не вычёркивать Жеку из списка друзей сразу, а разобраться в проблеме. Но решение было найдено. Чёрным маркером мой внутренний интеллектуал вывел компромиссный вариант: Полог. В теории всё просто: грамотно наброшенный Полог позволит легче взглянуть на жизнь, и больше не «чинить» уходящее Чудо.

Я допил кофе и вежливо попросил не беспокоить меня десять минут. Официантка понимающе кивнула, и поставила на мой столик табличку «Занято». А я снова потянулся к тому, кто всегда рядом, и всегда поможет:

«Мир, я понял, что проблема в Жеке. Но чтобы не навредить ему Пологом, я должен оказаться рядом. Незаметно. Помоги мне с этим!»

Колокольчик входной двери грустно звякнул, сообщая хозяевам кафе о новом посетителе. Это было последнее, что я услышал прежде, чем вошёл в транс.

С появлением интернет-провидцев мои коллеги вписали в канву Чуда пару правил на этот счёт, но Акелла совершенно не стеснялся следить за возможными источниками проблем… почему я должен? Лёгкой тенью я оказался позади Жеки, перенявшим мою привычку подниматься на свой десятый этаж полётом. Остановившись на балконе, демон-целитель убрал крылья, по-прежнему покрытые зелёными перьями, и глубоко выдохнул. Я непонимающе нахмурился, потому что транс помог мне ощутить эмоции друга в тот момент: любовь, страх, раздражение, обиду, надежду…

«Как ты сам в этом разбираешься?!» – подумалось мне, хотя ответ пришёл сам собой: никак. Это я бы стал разбираться, а Жека просто жил. Ещё один повод укрыть его Пологом. Аккуратно и бережно; Варфоломей настолько небрежно околдовал Алую и Белую, что они выглядели почти одержимыми Новым Тир-на-Ногом. Но они были лишь частью его плана. А для лучшего друга я постараюсь сделать всё аккуратно!

Пока я размышлял, Жека убрал ключи в карман, и вошёл в квартиру. Я – следом.

Охранный талисман над дверным косяком принюхался ко мне, но не отреагировал. Всё правильно, Соавтор Чуда «свой» всегда и везде. Молодой отец семейства шумно выдохнул, прислушался, не спят ли дети, и столкнулся взглядом с Сароном. Я чуть отошёл в сторону; попасть под случайный ангельский «сканер», который дети Света раздают не замечая, было нежелательно.

Ангел-воитель заметно освоился на Земле, и даже научился небрежности: одетый в спортивные штаны и фланелевую серую рубашку, он походил больше на физкультурника, чем на воина в увольнении.

– Спасибо, что приглядел, Сар, дальше я сам. – сухо произнёс Жека, раскладывая покупки: продукты в холодильник, пелёнки – на полку, бутылку сока – с собой.

– Я рядом, Жека. Зови в любой момент. – сказал ангел, и направился к выходу. В его эмоциях я ощущал лёгкую обиду, но и понимание – невероятная выдержка эдемского прелата помогала ему держать себя в руках, даже если услышит просьбу «больше не приближаться к Никитке». И в то же время… даже суровый иномирянин пытался стать ближе к смельчаку, выступившему против неутолимых жернов Извечной войны…

Воля у Жеки сильная. Настолько, что проходящие через его квартиру Нити не просто слипались – соединялись обратно в толстые серебряные кабеля. Увы, сработает это в обратную сторону… рука инстинктивно дёрнулась, чтобы растопить серебро, но я вовремя остановился, почуяв неладное.

Внутренний огонь панически трепыхался, как костёр на сквозняке: нельзя! Спустя пару секунд я даже понял, почему. И похолодел. Насильно распутанные Нити больно ударили бы по всему, что их скрепляло: по семье друга. Я отпрянул от гулко вибрирующих толстых проводов холодного серебряного света, заодно отбросив мысль о Пологе. Даже Варфоломей не настолько монстр, чтобы стереть из жизни Жеки любовь к семье!

Ещё немного, и я сделал бы самую страшную ошибку, за какую точно бы себя не простил! А ведь казалось таким хорошим решением – просто чуть поколдовать, чтобы незаметно помочь другу! А в итоге…

Хорошо, что я привык прислушиваться к ощущениям.

Пока я рефлексировал, Жека в это время ушёл в комнату, где Дуняша тихо намурлыкивала песенку засыпающей Наденьке. Мысленно ругаясь на духоту, он открыл форточку чуть пошире. Жёсткие нити словно забирали воздух отовсюду.

– Не продует? – тихо спросила молодая мама, на всякий случай поправляя занавеску колыбельки, где лежал Никитка.

– Не посмеет. – ответил Жека с кривой улыбкой, гася свой мрачный внутренний огонь. – Слишком душно, маленьким нужен кислород.

Дуняша легонько поцеловала дочку, и аккуратно положила в колыбельку. Жека смотрел на свою семью с самой невероятной любовью и нежностью, на какую был способен. Умеют ли демоны любить? Глядя на Жеку, я бы никогда не усомнился в этом!

«Я сделаю всё, чтобы вы были счастливы» – пронеслось в мыслях молодого отца. Невероятной любви слова к семье… но изнанка из адской боли и отчаяния колючей проволокой подшивала расплетающуюся канву Чуда, заковывая паутинки жизни обратно в серебряный корпус…

Я рывком вынырнул из транса, словно из кошмара. Протерев глаза, я понял, что плакал во сне, растроганный любовью Жеки к семье. А порванные на коленях джинсы и обрывки синих грубых ниток под когтями красноречиво намекали на всё остальное.

«Эх, Жека, Жека… что ты творишь!» – только и пронеслось в моих мыслях.

С тех пор, как Фрут заполучил Академию, здесь прошло много перемен: величественный замок из белого мрамора уменьшился до уютного коттеджа. По-прежнему разумного, к слову: когда Лу попросился к нам, чтобы вспомнить себя, Дом отрастил ещё одну комнату, попутно расширив кухню для этого кулинара-экспериментатора. А когда Лу умудрился вытащить из Аркаима и Фёдора… Я снова улыбнулся, вспоминая его заселение! Фрут ржал до слёз, когда оказалось, что никто до этого не замечал комнату на первом этаже, словно ждавшую своего жителя! А Лу довольно вилял хвостиком, наблюдая с балкона, как окно из апартаментов Фёдора иногда превращается в дверь, и выпускает оборотня на прогулку по роще.

После истории с Жекой я вышел не сразу к себе, а в беседке неподалёку. Хорошее спокойное место: фарфоровые фонтанчики с белым чаем, ветряные колокольчики, уютно-шероховатая древесина пола – маленький храм Гармонии на острове… хех, Гармонии. Я улыбнулся этой случайной тавтологии, и расслабился на скамейке. Ветер всегда очень аккуратно трогал ветряные колокольчики: фарфоровые, бамбуковые, металлические. Тихий звон, и никогда не какофония. Аромат благовоний окутывал в нужный момент, и уходил, когда была нужна ясность морского бриза. Местные ветра не пели песен, как в Новом Тир-на-Ноге, но умели поддерживать молча.

Прошло десять минут; напряжение спадало… Чтобы завершить медитацию, я прошёл по деревянному помосту от беседки к Дому, бросая взгляды на шелестящие кусты рощи: не промелькнёт ли в них чёрная морда Фёдора? Было бы неплохо. Мне бы не помешало услышать от этого непрошибаемого ничем оборотня «Забей», других советов он бы давать не стал. Но если Фёдор сейчас гулял, то в другой части острова.

«Может, Стас?» – подумал я, открывая дверь. Но первым попался брат.

– Привет, Йолка! Ты чего опять угрюмый? – забавная розово-зелёная драконья мордаха высунулась из ванной, а затем вышел и сам её обладатель. Я прыснул со смеху: недавняя игра с гардеробом подарила самому весёлому дракону в Мире махровый халат безумной фиолетово-жёлтой расцветки, словно утащенный с показа высокой моды. – Ну вот, уже лучше! Пошли посекретничаем?

– Думаю, лучше обсудить это здесь. – сказал я, всё ещё надеясь на Фёдора поблизости. – Жека… не может отпустить Чудо.

– Как все мы. – Фрут покивал со знанием дела, и облокотился об стенку, раз уж мы начали разговор в коридоре.

– Хуже. Рождение Мира это не остановит, но отбросить его от собственной семьи в Старый мир – может.

– И ты сейчас думаешь: то ли по-йолочному помочь ему, то ли по-варфоломеевски врезать, чтобы не мешал?

– Да, только мне нужно что-то более… – я усмехнулся, продолжая любимые словечки брата. – Исте́нное на этот счёт.

– Такое я могу! – Фрут довольно закивал, и задумчиво почесал затылок. – Плюнь, пусть сам разбирается.

– ФРУТ!

– Я серьёзно. Думаешь, ТЫ никогда не ошибался?

Я раздражённо прошагал мимо Фрута на кухню, где бросил взгляд в сторону буфета. Леденцы… мятные. Нет. Лучше просто чай. Горячий, чёрный и несладкий. Скажи это Фёдор, я бы, может, и забил. Но Фрут просто обязан был дать другое решение! На удивление досадно было услышать это «Плюнь» от него.

– Нельзя так, понимаешь?! Это НЕ ТО, что стоит отпускать! – сказал я, глядя на закипающий чайник. – За Жекой великая миссия. Но он так прочно держится за Чудо, что просто проснётся в Старом мире! Где у него не будет НИ-ЧЕ-ГО! Ни детей, ни семьи, ни волшебства. Только Извечная война, которую не удалось остановить силой одного мечтателя. И повод опять утонуть в ненависти на пару тысяч лет… Я не могу такого допустить. Только не с лучшим другом!

Фрут смотрел, как я наливаю чай, и бросил в чашку пару кубиков сахара. Я хмуро кивнул в знак благодарности за срыв моих планов о горьком чае, и устроился у окна. Фрут занял соседний стул.

– Думаешь, Жека этого не понимает?

– Думаю. Он даже на Сарона волком смотрит, а меня сразу пошлёт со своим «отпусти» и будет прав!

Фрут грустно усмехнулся, что натолкнуло меня на ещё одну мысль.

– Потому и прошу у тебя помощи. Подобрать слова, чтобы это не звучало уныло или агрессивно. Сам помнишь, когда ты влез в мои мысли, как тебя перекосило… И это ещё мы с тобой половинки одной души! Ну… были когда-то.

– А ведь я тоже умею грустить теперь. – заметил Фрут. – Это оказалось очень полезно, если чуть-чуть, не увлекаясь. Помогает задуматься о важном. Будь я на месте Жеки, знаешь, что я бы сделал? Я бы попросил напомнить, что я тоже нужен и важен Миру. И что он поддержит меня, если я не буду держаться.

– Я бы так же сделал. Только Жека не Странник. К Миру он никогда не обратится, не его это.

Фрут умолк, а я задумчиво смотрел в окно. Апрель, не апрель… здесь это было не важно. Остров Гармонии пусть и находился в северных водах, здесь всегда было по-летнему тепло; нам всем такое нравилось. Или с климатом я тоже «передавил»? На момент я представил, как сюда приходит естественная, для севера, погода: снег, мороз. Фрут в пёстром свитере, Лу на санках, Стас с кружкой горячего шоколада у камина…

– Па, привет! Ты голодный?

Я повернулся: Фрут уже успел уйти, зато перед холодильником стоял в раздумьях Лу. Волчонок задумчиво шевелил ушами, глядя на многообразие продуктов волшебного холодильника. Углядев передо мной чашку остывающего чая, сын взял с полки тарелку пирожных. Стало чуть теплее на душе, особенно когда он устроился рядом. Пусть и «ненормальный», пусть и волчонок, а я всё равно люблю его.

– Лу, ты помнишь Жеку?

– Конечно! – сынок обрадовался, довольный, что удалось так легко вспомнить что-то из своей «прошлой жизни». – Он вообще стал первым, на ком мы с братишкой поняли про Чудо! Как он тогда сказал про себя: «я демон!», а я сразу подумал: «То есть будут и ангелы, и феи и»…

Я молча слушал пересказ истории о поездке в Китеж, и понимал, что это могло бы выглядеть детской наивностью… но не выглядело. Лу повзрослел, стал спокойнее, надёжнее, это все замечали! А ещё он ни разу не просил у Дома «отрастить ему крылья, как у Фрута», пусть и оставался волчонком-оборотнем. Спокойно ждал, сам не понимая чего, и будто даже смирился, что может прожить всю жизнь без крыльев. Но щенячье сердечко, похоже, чувствовало больше, чем драконье.

– …Пап?

Я встрепенулся, понимая, что слишком задумался, и опять выпал из реальности.

– Прости, что ты спрашивал?

– Говорю, ты уже второй раз отхлёбываешь из пустой чашки. – Лу хихикнул, а я посмотрел на чашку в своих руках. Да… пустая.

– Просто не пойму, что делать. Боюсь, Жека сам сломает своё счастье.

Я начал рассказывать о событиях сегодняшнего утра. Как договорился с Миром о последней своей работе перед отпуском. Как собрался навесить Полог на Жеку, и как рад, что не сделал этого. И о том, какие страшные события могут случиться, если я вмешаюсь или наоборот – проигнорирую.

Лу тоже затих, тихонько ковыряя когтем клеёнку. Я налил себе ещё чаю, и задумчиво покрутил в руках маленький шоколадный кексик. Вопрос и правда тяжёлый, Фрут на него ответить тоже не смог.

– Это как с оборотнями было. – волчонок оторвался от ковыряния клеёнки и посмотрел на свои ладони. – Они сами боялись, вдруг монстрами станут? А потом пришёл Маленький Оратор и сказал, что не станут… Я так мечтал познакомиться с ним, а потом узнал, что это я и был! И знаешь, что вспомнил?

– Что ты своей верой подарил оборотням ясный разум?

– Не-а. Что я просто сказал, что знаю. А меня услышали и поверили! Стас тоже говорил, будто это и есть мой дар, а я знаю, что никакой магии в этом не было.

– Мне бы кто сказал, что всё у Жеки будет хорошо! – я неловко рассмеялся, отпивая глоток из вновь полной чашки. Мелкие драконьи радости, горячие напитки приятнее, когда не обваривают рот. А Лу рассмеялся, встал в центр кухни, попытался принять какую-нибудь театральную позу, но передумал, и просто произнёс:

– А я в этом и не сомневаюсь! У Жеки всё будет хорошо! Он уже всё чувствует, просто ему нужно по-своему с этим развязаться. Ты знаешь, он нормальный! И умный! Просто сейчас уставший, чтобы чью-то помощь принимать. И у тебя тоже всё хорошо будет, потому что Мир тебя ведёт. Может, он просто хочет показать, что и такое сам разрулит? Ты не знаешь, а он знает, как всё случится. Попробуй поверь ему, что он справится, и всем это понравится? Может, это он тебе и хотел сегодня показать?

Повисла очень неловкая пауза.

С одной стороны – счастливый ребёнок, которому выпала роль второй раз раскрыть в себе «Маленького Оратора». Даже манеру речи ту же взял! А с другой стороны – выпавший в осадок запутавшийся родитель, которого ткнули носом в урок Мира… так лихо проигнорированный. Сам ведь понял, что у этой проблемы НЕТ верных решений! Так может это и… не моя проблема? Хотя нет, не так.

Решение нашлось, и в нём, спасибо Лу, я был уверен.

«Мир, я понимаю, что не могу контролировать всё, что вижу. Но это и не нужно. Ты сам справишься. От себя просто попрошу: пусть эта история закончится хорошо, потому что я не могу держать ответ за всех. Жека сможет с этим справиться… ты всем нам даёшь подсказки, на понятном языке. И… я верю, что у тебя получится помочь Жеке разглядеть опасность, и не утратить своё счастье».

Внутренний огонь горел спокойной ровной свечкой, тёплой и уютной. Я встал из-за стола, и обнял «Маленького Оратора», выступившим специально для меня.

– Всё ещё чай пьёте? Братиш, племяш, погнали играть! – в коридоре снова появился Фрут, с розовым геймпадом в руке.

«Ты ведь специально привёл ко мне Лу, чтобы он сказал эти слова, да?» – не сказал я брату.

«Нет, я просто доверился Миру, и видишь, как он шикарно всё разрулил?» – не ответил Фрут, а только подмигнул.

Я так и не спросил, что думают по этому поводу Стас или Фёдор, а про чай вообще вспомнил только на следующее утро. Заварил свежий – фруктовый – и улыбнулся, глядя в окно.

Кажется, дышать стало легче!

Глава 9. Кривое зеркало

Йол

Очень хотелось бы сказать: «И вот я отпустил всё, а на следующий день даже не вспомнил!» На деле, учась отпускать, я долго чувствовал себя больным.

Иногда моя зависть к Фруту не такая уж и белая: в отличие от Истена, Варфоломей НИКОГДА не пытался говорить со мной – просто делал. Дёргал за руку, бесил больше обычного… или, как в те дни – выставлял меня посмешищем со своими идеями «Как отвлечься от трудоголизма».

Это была та ещё россыпь дурацких совпадений! Сейчас смешно вспомнить, тогда – не очень.

Кто не пробовал «заесть стресс»? Мне не засыпалось, поэтому я, уже в час ночи, стараясь не шуметь, прокрался на кухню, к большому ведёрку карамельного мороженого. Просто одну ложку и спать. И ещё одну. Ладно, полбанки… За этим занятием меня застукал Стас. В какой-то момент я обрадовался, что будет долгий разговор на тему «здорового питания» и вреде ночных перекусов, но… нет. Стас посмотрел на меня и тихонько попросил: «Па, подвинься?»

В итоге мы так и сидели на кухне. Я – с ведёрком мороженого. Сын – с тарелкой драников и початой бутылкой газировки. Чуть позже нас – уже обоих! – застукал и Фёдор, но молчаливый гигант просто взял с полки зелёную банку любимых чипсов, и ушёл к себе. И кого я обмануть хотел? Да у нас тут у всех… своя атмосфера!

Потом я решил, что образ иллюзии, как выражается Фрут, «Гига-Йола», мне поможет. Идея не самая плохая: Варфоломей в моей душе любит зрелищность, а могучий дракон-полубог, который получился в результате спонтанной шутки – это может и неправдоподобно, но очень пафосно! Глядя на себя в зеркало, на фэнтезийно-гигантские бицепсы, на развевающиеся полы шёлковой мантии и заплетённые в косички пряди львиной гривы, я решил, что таким ТОЧНО отпущу все сомнения!

Но Акелла был прав, иллюзия – не выход. Друга-оборотня в гости не занесло, зато Фрут, узнав причину моего поступка, наколдовал себе совсем уж абсурдного размера мускулатуру, превращаясь в пародию на Халка… во всех смыслах. Потому что эта кринжовая гора иллюзорных мышц бегала по Дому с рёвом «ФРУТ ОБНИМАТЬ!» – а мы от него иногда даже бегали! Иногда даже с весёлым щенячьим визгом, как Лу. Когда же брату это надоело – он показательно застрял в дверном проёме, и начал подражать уже не Халку, а Винни-Пуху со своим «Ой-ёй-ёй-ёй! Йолка, Йолка! Помогите-спасите! У кого-то слишком узкие двери!».

Вечером нам было что обсудить! Заодно поговорив со Стасом, который действительно ходил в спортзал. А иллюзия опять вернулась в ящик с детско-подростковыми фантазиями.

Что ещё? Я думал отправиться в Лукоморье – Дэн очень хвалил город, который принимает туристов круглый год – и даже обещал бесплатный дружеский обед в «Дионис Гурме». Сначала это показалось прекрасной идеей, но… Дом словно бы упросил: «Останься здесь, пожалуйста!». Почему – я, увы, понял.

Лукоморье я будто бы берёг «на сладкое» – когда Молодой мир родится, чтобы можно было отправиться туда на летний отдых! Без проблем, без забот, отдыхая на пляже или в уютном кафе, заводя новые знакомства и пробуя самые смелые затеи!.. Но это другая история. В тот день мы всей семьёй ограничились малым – отдохнули на пляже острова Гармонии, который всегда был рад стать для нас райским уголком. Настолько уютным, что я уже сомневаюсь, правда ли остров находится в северных водах? Впрочем, география «Земли-2» может быть какой угодно.

Иногда к нам приходили друзья – почти все! Елисавета с гостинцами наяву – и Соня с туманными беседами во сне. Виктор Карлович беседовал с Фрутом и Стасом за чашкой чая – и словно бы в его серо-зелёных глазах мелькала та самая безумная искорка, как у Часовщика. Цепин и Акелла вели беседы с Лу, постепенно воскрешая в памяти историю самого обалдительного мальчишки, показавшего им Чудо. Меня же в этот момент мягко отводила в сторону матушка Прасковья, с которой мы беседовали или просто молчали о жизни. А ещё я заглядывал в Реальный мир – где по-прежнему была духота и суета между последних пока ещё не вышедших из строя систем – всего один раз, потому что после транса мне приходилось целый день отлёживаться в кровати, ругая себя за любопытство, пока дети заваривали мне ромашковый чай и развлекали беседами.

Впрочем, не всех друзей удалось позвать в гости. Жека так и не собрался – как и Стёпка. Алая и Белая обещали заскочить, прихватив Чешира, но вечно находились поводы этого не делать, и я просто сказал им: «Значит, пока не время. Доверимся Миру, он больше нас знает».

Последняя мысль меня и натолкнула на то, что я слишком пытался контролировать вещи, в которых не разбираюсь. Совсем, как Варфоломей, который дважды попытался поглотить мою душу – и до последней мысли считал себя победителем, хотя просто превратился в горсть качеств и память о жизни не самого приятного персонажа. Если это и была победа – то только в утрате ряда иллюзий.

А Мир уже всё знал и без меня – и постоянно подавал знаки, что справляется, пока я делаю всего лишь два простых действия для его поддержки. Вдох – принятие, выдох – отпускание. Вместе – плюс один стежок на канве жизни. Большего от меня и не требовалось! Просто, правда?

Помню, как мне пришла эта мысль, ночью. А затем и вывод: может, я не так уж и бездельничаю?

Прошёл почти месяц, даже больше. Но понемногу я смог успокоиться. Старый мир всегда знал, как решаются такие вопросы. Молодой – знает это чуть лучше. А Варфоломею в глубине души однажды показалось, что норма борьбы с собой выполнена, и тогда он пошевелился колючей, но приятной мыслью: «Ну вот, настрадались, теперь можно жить дальше!» Настроение от этого подскочило ещё выше! Потянувшись в кровати всеми конечностями сразу, я улыбнулся свету, проникающему в комнату через светло-бежевые шторы.

– Доброе утро! – сказал я вслух, гладя мягкую спинку своей кровати. – Дом, мне хочется заняться чем-то новым. Поможешь с выбором хобби?

Внутренний огонь засмеялся россыпью искорок, а воображение уже рисовало разные варианты. Бонсай? Вышивка? Может, вообще спорт?.. Выйдя из спальни в соседнюю комнату, где будет располагаться моя будущая мастерская, я рассмеялся в голос. Да… Мир точно нашёл мне занятие надолго!

– Хорошо-хорошо, согласен! Сначала займусь уборкой!

Наведение чистоты, предсказуемо, затянулось – Дом словно в шутку подбрасывал в хлам подшивки старых журналов, антикварные игрушки, альбомы с фотографиями и даже насквозь пыльный и грязный, но невероятно уютный голубой свитер с прорезями под крылья, который я обещал выстирать и носить. А потом Фруту всё это надоело, и он вручил мне гончарный круг, за которым я теперь и сидел довольный.

– Кажется, это затянулось бы до вечера! – смеялся я, сосредоточившись на комке глины, который постепенно становился… странной симметричной фигурой – никак не получалось поймать движение, когда она раскроется в чашу. Фрут ничего не ответил, только смешливо скрутил хвост в пружинку, по старой лисьей привычке.

Пока я занимался глиной, дети и брат увлечённо играли в какую-то старую настольную игру.

– Па, помочь? – откликнулся Стас.

– Не надо, я сам! А хотя… – я понял, что по-прежнему перегибаю с контролем, и неловко рассмеялся. Сын подошёл ко мне, помогая поймать силу нажима.

– А чем ты вообще в Реальном мире занимался, племяш? – поинтересовался Фрут.

– Работой… или учёбой. – Стас устало выдохнул, вспоминая напряжённые будни участников проекта «Чудо». – Знаешь, я скучал по временам, когда мы с Лу занимались филиалом Коллегии.

– Настолько плохи дела были?

– Не, не сказал бы. Просто иногда руки опускаются, когда надёжная система намертво виснет. И гадай, то ли ошибся, то ли Мир сам её стряхнул. Последнее время мы только и делали, что пытались удержаться… Здесь так непривычно! И приятно. Мы просто есть, и этого достаточно!

– Во, слыхал! – Фрут назидательно помахал в воздухе ладонью. – Секунду, отвечу! Цепин на проводе… поверь, я ждал этого, как никто!

Подскочив, брат сцапал со стола вибрирующий телефон, ткнул пальцем в экран, и весело подмигнул в камеру:

– Привет, Марк! Подруливаешь в гости? Э-э… ну не, я Йолку никуда не отпущу, он занят! Лучше сам покажусь. Товарищей динозавриков знатно бомбанёт с меня… Что? Дружище, я же Фрут, и никакой Истен из меня этого не вытряхнет. В общем, скоро буду, готовьте ведёрко валерьянки на голову самому впечатлительному!

– Фрут, ты сам не перегибаешь палку? – спросил я, глядя на слишком довольного дракона, который явно собрался на встречу с консервативными «москвичами». Что Марк уже давно не «дедушка Марк Абрамович» – это мы уже уяснили. Ему приятно, что у драконов восемьдесят – вообще не возраст, и теперь он вовсю этим пользуется. Но причина хорошего настроения Фрута мне была тоже известна. Московские драконы пока не имели счастья узнать на свою голову, во что превратился самый идеальный из якобы выдуманных персонажей.

– Ни капельки! Хотите секрет? Ист этот террариум на дух не переносил за упёртость. Только теперь я к ним заявлюсь без дипломатской косички[1]! Чао!

– Пока, Фрут! До вечера! – отозвались дети. Фрут выстучал ключ-ритм по двери, обернулся на прощание, и подмигнул мне. Лёгкая грустинка тенью промелькнула в его глазах прежде, чем уступить место предвкушению веселья…

Фрут

Если вы думали, что я шутил – ха! Сегодня я серьёзен, как никогда. Стёпка был прав, Истен тот ещё вредина, просто не мог показать этого. Зато, когда я показался драконам… В глубине моей души Ист благодарно выдохнул: эти офонаревшие морды выражали много… непечатного!

В эту бесконечно долгую секунду я мысленно улыбнулся красоте сцены. Павильон «Космос» видел многое за свою долгую жизнь! Светлое будущее Советского Союза, затем торговлю рассадой, потом стал музеем космонавтики, а потом драконы увидели его и сказали: «Это лучшее место для нас!» И даже когда они отказались от стародраконьих форм в пользу компактных драконидских, они «Космос» так легко не отпустили, считая украшением ВДНХ.

Я, не стесняясь, свернул хвост колечком от восторга. Динозавриков точно окунуло по самый космос – до сих пор не отошли! Только Марк доволен внезапной немой сценой. Покерфейс не помеха смеющимся глазам. Родная душа!

Первым в себя пришёл Белый. Как его… Просперо ла Блан? Ист помнил их всех поимённо.

– Вынужден признать, мой уровень проблемы теперь кажется вполне терпимым. – заметил дракон-учёный.

Я окинул взглядом зеленоватые переливы белой чешуи, тайком сунувшись и в его внутренний лабораторный журнал, а затем кивнул. Мысли мыслями, но их надо высказывать, а не ждать телепатов.

– Коллеги, как понимаете, мэтр Соавтор направил к нам своего брата, так что проявите, пожалуйста, терпение. – мягко заметил Марк. – Фрут, мы просим тебя о помощи в очень деликатном деле…

– О помощи?! Пусть вернёт, как было! – взревел Красный Герхард ла Скар. Мощный драконище с кирпично-квадратной мордой почти всегда первым поднимал шум. Но с ним разговор самый простой.

– Товарищ Герхард, в чём заковыка? Обсудим по-мужски, может двинем, кому надо! Слюни пусть развозят неженки, а мы решим всё надёжно!

Герхард слегка успокоился, после чего посмотрел по сторонам.

– Хоть у кого-то хватает мозгов не развозить реверансы. В вашем «Чуде» всё разболталось к гремлинам! Равновесие нарушено, и наши… цвета. Меняются! Тебе, Белому, не стыдно показываться ТАКИМ?

Ну да, драгонфрутовая расцветка сильно далека от цвета таблетки аспирина.

– Ни капли! Я что, слабак, прятать настоящего себя? Колись лучше, где тебя перекрасило, что я не вижу?

Красный побагровел и заткнулся, пойманный в собственную ловушку, а Кардрат незаметно улыбнулся. Ну да, у Зелёного его цвет остался только на носу – няшное такое сердечко, зато в остальном он выглядел, как заглючивший хамелеон: пёстренько и со вкусом, мне нравится!

– Воздержитесь от неуместных инсинуаций, мэтр Посол. – ядовито подметил Широ ла Карсаль. Фиолетовый, но пока ещё не в крапинку. Изящный дракон цвета королевского пурпура демонстративно-трагическим жестом снял шёлковую перчатку; кисть его руки была ярко-красной.

– Мэтр Герхард закрасил свои фиолетовые рога. – добавил этот пакостник, доводя шоу до кульминации.

– Ну попадись мне, я корону тебе пообломаю! – вспыхнул опозоренный Красный, выпучив глаза и вышибая хвостом мраморную крошку из пола.

– Мэтры, сохраняйте спокойствие! – попросил Марк… кто бы его здесь послушал. Красный и Фиолетовый словно с цепи сорвались: один показывал мастер-класс великого многоэтажного, другой – отпускал ядовитые ремарки «в нерв». А я будто бы дал маху со своим желанием разрулить всё фрутово. Как бы Йолка поступил на моём месте? Хотя нет, есть идея покруче. Мир, поможешь повторить этот фокус?

Глубокий вдох…

– Требую тишины.

Немая сцена – круче, чем при моём появлении. Воздух всё ещё звенел от варфоломеевской воли. Куём железо и драгметаллы, пока горячо?

– Я не потерплю шума в своём присутствии. Выскажите суть вашей проблемы, чтобы мы могли её обсудить. Как разумные личности. Всем понятно?

– Приношу свои извинения, мэтр Посол. – Остаточная вредная тяга подоткнула Широ извиниться первым.

– Фрут. Просто Фрут, хорошо? – я примирительно улыбнулся. Заткнуть драконов парой слов – это круто! Но надо быть собой. – Давайте ещё раз, спокойно, в неформальной обстановке обсудим происходящее? А потом будем разбираться…

Вообще смех смехом, а у динозавриков почти конец света случился. Утратить свой цвет! Думаю, проснись кто-то из них десятиглавым, они бы это спокойнее восприняли.

Большое собрание решили пока отложить, потому что Герхард и Широ то и дело начинали собачиться. В остальном же многие адекватные драконы умеют беседовать в неформальной обстановке. Вот как сейчас! Пентхаус свеженького павильона «Драконы», жасминовый чай и хорошая компания ценителей хай-тека за одним столом.

– Итак, что в «Дано»? Один Красный с фиолетовыми рогами. И один Фиолетовый с красными «перчатками» на лапах. Кардрату вообще повезло, я считаю. А у тебя перелив зелёный в чешуе.

– Это очень любопытный феномен, но неуместный. – сухо отметил Просперо. – Впрочем, твой пример заставляет меня держаться, Истен.

– Фрут. Истеном я был, когда пытался притворяться кем-то идеальным. – поправил я. – Марк, а тебя как раскрасило?

– Меня? – Цепин, кажется, не понял вопроса, а затем хлопнул себя по лбу. – Довольно неплохо, замечу! Гляди.

Марк так и остался человеком, просто выпустил крылья за спиной: чёрные, переливающиеся, словно нефтяные разводы, этакая радуга в грозовых тучах. Скрыл обратно.

– И правда красиво! Цветастенько! – я рассмеялся мыслям Белого, который – совсем, как Йолка! – сейчас размышлял на тему собственной чешуи, блестевшей пока только цветом загадочности. Но это словно дало мне подсказку.

– Просперо, как думаешь, насколько интересно будет собрать новый каталог перекрасок и их тип? Вполне годная научная работа.

Марк едва заметно улыбнулся краешком губ. А Белый крепко подвис, откладывая хотя бы сотню интересных мыслей «на первое время». Этот скоро сам придёт к откровению «новодраконьих цветов», а что делать с остальными? Мир, помогай!

Телефончик в кармане звякнул.

– Йолка откликнулся!

– Что он написал? – Просперо подался вперёд, блеснув зелёным перламутром в солнечных лучах.

– Мем в тему! – я развернул телефончик к Просперо, показывая ту самую картинку с орком. Если вы не поняли о чём я – не страшно, просто мем из будущего! А в мыслях дракона щёлкнула куча идей: «Меня передразнивают? Я зелёный, как орк? Или занимаюсь не тем? Или…»

Острый разум учёного тут же отбраковывал самые слабые теории и расписывал годные, подчёркивая зелёным маркером самые любопытные места. Тут всё ясно, со временем до него дойдёт, что Зелёный – такой же научный цвет, как Белый!

– Никогда не понимал этой вашей любви к мемам! – фыркнул дракон, окончательно запутавшись в загадке «Какую из теорий интереснее проверить первой».

– Ещё поймёшь! Не сегодня так позже… Марк, где Красный базируется?

– Сегодня в Коллегии. Я решил познакомить его с землянами поближе… – Цепин мечтательно всмотрелся в чистое майское небо – Кажется, он даже нашёл себе компанию.

– Просперо, а напомни, какая ценность у нас фиолетовая?

– Внимание. – Белый фыркнул. – Выпендрёж и пустой блеск. Ла Карсали всегда были верхом эпатажа, их сын – не исключение.

– В таком случае я уже знаю, что моя теория верна! До встречи!

Утро плавно перетекло в поздний вечер – а я всё ещё освобождал Йолку от необходимости считать себя «самым незаменимым на свете драконом», проводя время с Розовым. Мотрис ла Фрайн-Шанси… испугались? Для друзей можно просто Моти, и сейчас он своими мягкими лапочками играл с фантиком, как самый настоящий котёнок. Пушистая очаровашка цвета клубничного зефира с крылышками, и не по-котёночьи большими золотыми коготками, которые выпускал только с одной целью – драть мебель. Лучший коллекционер радостей! И их источник по совместительству.

– Мне кажется, у каждой хорошей ведьмы должен быть фамильяр-симпатяга! – заявил Моти, по-кошачьи умываясь. – А у каждого Розового – мудрые мысли.

Уютные посиделки на кухне, что может быть лучше в одиннадцатом часу ночи? Особенно в доме, от которого веет самым лучшим бабушкиным уютом, выпечкой, добрыми воспоминаниями и тёплыми обнимашками! Плетёный абажур над головами, скатерть вышита полевыми цветами, а в стеклянном чайнике танцуют голубые васильковые лепестки.

За окном догорало вечернее солнце. Очарование новосоветского ампира драконьей половины плавно перетекало в хай-тек человеческой, а вместе… Реально! Совсем другой город, которому идёт неоднородность! Прошлогодняя «чистка» Москву просто оживила.

Матушка Прасковья прикоснулась к моей чашке чая, о котором я почти забыл.

– Если бы ещё мои ученицы не знали, на что способны эти малыши! – рассмеялась Верховная Ведающая, с теплотой глядя на комочек позитива с коготками, который очень аппетитно чавкал мармеладкой. – Ну так что с драконами вышло-то?

– Красный у нас не зря рога красит, ещё новую моду введёт! – выдал я «страшную тайну» работяги. – Но просто бухтеть о рогах ему кайфа мало, а вот стать символом крутизны любимых ремёсел… Коллегия реально гудела, когда Гера влезал со своим важным мнением во все щели. Что самое прикольное, реально важным, дядя настоящий гений.

– Гера?

– Ага! Само к нему прилипло, а он оказался не против. По-живому звучит! Единственное, актёров обделил, потому что «все они выпендрёжники»!

Я не выдержал и просто рассмеялся в голос, вспоминая фотосессию гордого дракона, о котором расскажут в новостях уже завтра. «Вы не понимаете, это другое»! Отсмеявшись, продолжил:

– Вообще актёрам круто повезло, что их проигнорили, потому что там Широ всем заправляет. Сначала учил входить в образ… я не могу! Такое не рассказывают, а показывают!

Выйдя из-за стола, я стал театрально жестикулировать, морщить нос и пучить глаза, как это делал фиолетовый «гуру актёрства»:

– Виктория, это не эстетично. Что ты делаешь! Ты в образе, ты – виконтесса! Ты изящно появляешься в дверях, ты даришь возлюбленному своё присутствие! А не устраиваешь облаву притону! Где шарм?! Твой жест должен быть изящен, как хруст безе, а не перелом берцовой кости!

Прасковья смеялась, согревая моё сердечко теплотой любящей бабушки. Представление ей нравилось!

– Думаете придирки закончились? Ага, щас! Вы знали, насколько кошмарно пошиты костюмы для «Черёмухи и батиста»? Широ прервал репетицию, как только увидел костюм свахи, потому что «Какой женоненавистник сделал этот костюм крашеного бегемота, ты женщина в летах, они подчёркивают твою мудрость, как можно опустить такую значимую деталь образа?!» Актёры сегодня так и не доиграли репетицию, но всей труппой просили сенсея прийти снова.

– Узнаю старину Широ! Он с самой нашей первой встречи был таким. – улыбнулся Моти. – Чудо не изменило нас… почти. А руки или рога, или когти… наш облик лишь стал честнее. Мама, а можно ещё конфетку?

Урок мудрости внезапно прервался самым трогательным взглядом любителя сладенького, но «мама» только мягко улыбнулась, и погладила дракотика по спинке.

– Кем же мы будем, если съедим все конфеты за вечер, и ничего не оставим на завтра? – спросила она.

– Сытыми и счастливыми сладкоежками! – сокрушительное котёночье обаяние усилилось в разы. Вау, даже я так не умею! Вот оно, максимально-розовое очарование!

– А если мы будем счастливыми сладкоежками на пару дней дольше? Мой хороший, ты не представляешь, насколько вкусные вещи можно приготовить с мармеладом. Ты когда-нибудь пробовал оладушки с мармеладными мишками?

Дракотик задумался, смешно поскрёбывая свои золотые рожки.

– Звучит интересно! Я подумаю. – фамильяр спрыгнул со стола, и устроился в корзинке на подоконнике, а затем довольно замурчал, предаваясь другому приятному развлечению: предвкушению мармеладных оладушков. «Надо будет племяшку на такое же растрясти» – подумалось мне. Кто самый лучший кулинар у нас в семье?

Одновременно с этим взгрустнулось… ещё бы племяшка хоть раз назвал меня «дядей»!

– Драконы, Фрутик, создания гордые. Сам видал, в упор не замечают, где не правы, ну да ты и сам это увидел. – вкрадчивый полушёпот умиротворённой ведьмы, почёсывающей за ушком кайфующего Мотеньку, обласкал мои уши. Дракотёнок приоткрыл один глаз, посмотрел на меня, и опять окунулся в кайф почесушек. Розовые спокойно ушли в фамильяры, и вообще не стыдятся этого… счастливые. Я перевёл взгляд на собственный розовый хвост с зелёной кисточкой. Своими… хах! Фиолетовыми глазами!

– Кажется, я такой же, как они! – смешливый хмык получился несколько натужным.

– Именно. Как думаешь, почему Мир подтолкнул тебя к этому? Почему ты не отправил Йола? Почему сейчас мы беседуем, а ты не отправляешься к Луше и Стасику?

– Потому что я чувствую, что здесь какая-то загадка! – зелёная кисточка на моём хвосте снова дёрнулась от этих слов. Прасковью это почему-то не удовлетворило.

– Давай попробуем ответить ещё раз.

Я задумался. Что здесь не моих мозгов дело – я в курсе! Это приятно щекочет любопытство, совсем как у позеленевшего Просперо. Дело в том, что я больше не Белый? Потому что если Йол засел бы поразмышлять над этим, то я – никогда!

– Я знаю, что где-то я не прав. И всё-таки я слишком Фрут, чтобы в этом разбираться… но Мир сделает всё за меня, да?

Моти довольно захихикал, услышав мои выводы. Мир всегда любил розовых пушистиков, и носил их на руках, чтобы радоваться их тёплому урчанию! Предводительница московского Круга Ведающих снова хитро посмотрела на меня.

– Ответь, пожалуйста.

– Тогда я не знаю! – шутка затянулась, а рога у меня пока не позолотились, чтобы случайно родить притчу на эту тему.

– Иди-ка ты домой, мой хороший. – сказала Прасковья, успокаивающе гладя и меня по гриве. Я не крошка-котёнок, но мне тоже приятно. Мурр! – Утро вечера мудреней.

Что утро мудреней, я понял по тому, каким хмурым проснулся… Вставать желания не было, как и спать дальше.

Что было вчера? Больше десятка крылатых динозавров, каждого – окунуло в «чужие» цвета, которые не такие уж и чужие. Кардрат – ну, он свой, вообще ноль претензий, даже зелёное сердечко на носу простил Миру. Кто-то типа Моти или Марка вообще равнодушны, они – драконы, а не цветоносители. Йол ведь тоже ни разу не кичился, что он Белый, а? Биба и Боба, то есть Герхард и Широ… ну, когда-то до них дойдёт, что они сами себе врут.

А то и до меня дойдёт, где вру себе я…

Забавно, я с самого начала был уверен, что уже замечательный. А сейчас будто бы понимаю, что братишка, на минуточку, научился смеяться, отдыхать, радоваться жизни и не загоняться по ерунде. А чему научился я? Ну… тут и так понятно. Даже буря в мыслях знакомая.

Мир, почему оно так? Где я ошибся? Я ведь Фрут, я всегда на позитиве. Что сейчас не так?

Я встал с кровати, распахнув розовые занавески. Доброе майское утро тихо обняло меня солнечным светом, но настроение было пасмурным и очень осенним.

– Привет, Фрут! Как дела у драконов? – на кухне Лу вовсю чавкал чем-то очень аппетитным. Милый тёплый щенуля-волчонок, который тоже не признаёт дядю!.. Так, держаться. Лу ни в чём не виноват.

– Справятся. Они упёртые, но не идиоты, рано или поздно догадаются! – криво улыбнулся я, садясь рядом. Голод мне неведом, но хотелось выпить большую чашку кофе. Горячего, без сахара, сиропов и даже сливок. Чёрного и горького.

Моё настроение не осталось без внимания… племяшка посмотрел на меня, и его ушки тревожно дёрнулись.

– Фрут, ты… поседел?

– Угу. – буркнул я, даже не гадая, где именно. – Не буду дядей, значит буду дедушкой Фрутом!

– Да какой ты дедушка! – Лу неловко подхихикнул. – Не, я серьёзно. Прядка… вот тут. На чёлке.

– Забей, а? Я вчера столько думал, что это просто должно было случиться. Некоторых вообще лихо перекрасило. Кардрата помнишь, прилетал к нам? Сунется снова – обалдеешь.

Какое-то время мы молча завтракали. Мир решил, что мне не нужно больше ни Йола, ни Стаса сегодня, а Лу просто подошёл ко мне и обнял. Даже без меткой шутки напоследок.

– Мне, наверное, надо побыть одному. Подумать о всяком-разном. Если вдруг понадоблюсь… ну, ты сам знаешь. – сказал я, отвечая на самые тёплые обнимашки, какие может подарить этот замечательный мальчонка.

И только сердце тревожно дрогнуло горькой мыслишкой: «Этой маленькой семье не нужен никакой дядя Фрут»…

[1] Отличительной чертой драконов из касты Послов является косичка в гуманоидном облике. Впрочем, у Фрута его, кажется, так и не появилось. Что не мешает ему шутить на эту тему!

Глава 10. Лихорадка

Фрут

Когда кто-то долго грустит, хочется взять себя в руки, подойти к зеркалу, и рявкнуть прямо в эту неприлично-унылую морду: «Ты что, больной?!» По крайней мере это было бы забавнее, чем заболеть по-настоящему… что я сделал случайно.

Как – Мир его знает, потому что простуда лечится одним шепотком за десять минут. А кашляюще-сопливый дракон с температурой – это кринж за гранью смешного. Даже есть чем капельку гордиться собой! Хотя именно что капельку – ощущения паршивые.

Всё, что хотелось сейчас – это лежать в мягкой постели, в окружении уютного количества подушек и одеял, и позволять Йолке, Лу и Стасу как-то обо мне заботиться. По возможности – искать в этом что-то смешное. Я же Фрут, да?

– Лу, ты вообще как себе это представляешь? – я посмотрел на Обормотня, достающего из коробки новенький градусник.

– А что не так? – племяшка пожал плечами. – Это новый!

– Ушла эпоха… – хихикнул я, вспоминая счастливых волчат-школьников, легко тормошащих Зверя на тридцать восемь по Цельсию.

Сжав в лапе «домашнего доктора», я сосчитал до десяти, а потом глянул на дисплей планшета, где ИИ уже поставил диагноз, лечение и офигевший смайлик бонусом: такое в его электронной жизни случилось впервые.

– Ага, простуда! Обычная простуда! Ну, это мы выяснили… Мир, ничего не хочешь мне… кх-кхах! …сказать?

– Лу, придумаешь нам какого-нибудь чаю? – тихо поинтересовался Йол. Волчонок задумался, а потом его ушки радостно дёрнулись от постучавшейся идеи «Противопростудного драконьего чая». Надеюсь, будет вкусно. Оставшись наедине, Йол изобразил пальцами вызов огня, и подумал: «Я вылечу тебя в любой момент, как наиграешься».

– Это правда само случилось. – признался я. – Нет, мне приятно внимание! Но…

Договорить не удалось, потому что я опять закашлялся на весь остров. Фёдор – и тот тише храпит.

– Фёдор не храпит. – Брат улыбнулся, поняв, о чём я думаю. – Пообещай, что детей не заразишь.

– С детьми всё в порядке будет, не переживай. – заметил я, поправляя под головой стопку подушек. – Это для меня только, чтобы высморкнуть впечатления от упёртых драконов. – Болеть вообще очень полезно! После болезни всегда выздоравливаешь… о, а вот и Луша! Несёт Фруту свой новый шедевр!

Мягкие бурые лапки передали мне уютную глиняную чашку. Пара глотков, и…

– Свершилось чудо! Друг спас жизнь друга! Наш дорогой Фрут… кхах! Кх-кхах! – шутка поперхнулась, потому что после чашки облепихово-травяной вкуснятины я почему-то и не исцелился. Ладно, страдаем дальше…

– Я вообще не пойму, как ты заболел. – заметил Йол, вытаскивая из коробки алмазную мозайку. Ещё одно красивое ненапряжное хобби: сидишь, медитативно тыкаешь стразики на клей, а потом показываешь красивое.

– Давай подумаем, у кого пока мозги есть?

– Вот я и думаю… Ты вполне магическое существо. Тебе не нужно есть…

– Нужно! Еда вкусная! – возразил я, продолжая смаковать горячий облепиховый напиток.

– …ты повзрослел за ночь. И стал драконом из лиса. И… теперь заболел. Простудой. Как я в детстве, человеком.

– Па, а каким человеком ты был? – оживился Лу.

Дракоша рассмеялся.

– Ненормальным! Шучу, хотя Акелла не даст соврать, здесь даже улицы моей не нашлось. Из-за этого он мне сильно не доверял поначалу! Но ничего необычного, если серьёзно. Рос хорошим мальчиком, помогал маме, учился на пятёрки…

Йол ничего не скрывал, только грустнел, пока рассказывал о простой жизни типового примерного ребёнка. Вроде и приятно поностальгировать, а даже мне понятно, что раньше «лучше» не было. Хотел попросить «Рассказать что-нибудь смешное», но закашлялся от одной мысли.

– …а потом я проснулся в лазарете Аркаима. Только думаю, это тоже не начало было. Но искать настоящее начало уже не хочу… Понадобится – само найдётся.

– Уже ради этого стоило заболеть. – проворчал я с самым максимальным добродушием. – Чтобы Йол научился таким простым словам: «само найдётся»!

Брат ничего не сказал, просто кивнул, и погрузился в воспоминания.

– Лу, ты сам как? – я кивнул волчонку. Тот всё понял, и продемонстрировал на шее голубые бусики, от инфекций. Я успокоился, но чая мне не хватило! Интересно, сколько литров этой вкуснятины в меня ещё войдёт?..

Как я и говорил, мальчишки не заболели, мне такого не надо. Фёдор тоже здоровый, противопростудных бус не носил, но иногда забредал к нам помолчать. Ему сложно высказать что-то утешительное, или даже просто позаботиться, но этого вроде бы и не надо. Интереса ради сунулся к нему в мысли… почувствовал себя ёжиком в тумане. Поискал бы там лошадку, но не в том настроении.

Фёдор никогда не суетился, он просто сидит, и от этого спокойно становится. Огромный чёрный волчара в сером свитере, которого в стае все и таким любили. Придёт, посидит немного, уйдёт – так же молча. И будто эти его блуждания тоже что-то значат, но простуженному мне такое думать сложно! Йолу полегче будет, он умный! Хотя теперь тоже… кхем. Не совсем здоровый.

– Йолк, прости, я такого не планировал! – сказал я брату, когда тот опять шмыгнул носом. Он только улыбнулся с лёгкой грустинкой.

– Наверное мне просто тоже захотелось отдохнуть от себя.

– Кажется даже более чем… – я глупо хихикнул. – Не, правда! Ты то лепишь, то рисуешь, то трансляции проводишь, то играешь… с кем, кстати?

– С Виктором Карловичем. – Йол тихонько рассмеялся. – Профессор заинтересовался онлайн-играми. Сделал себе «совсем непохожий на него образ», попросил меня «проассистировать в эксперименте»…

– И как?

Йолка подсел ко мне поближе, и показал планшет с кучкой скринов. Глянув на них, я взоржал волынкой! Потому что виртуальная персона Колодина подозрительно точно напоминала Часовщика, каким был в Реальном мире! И кого дядя решил обмануть?! Даже в форму носа попал!

– Взяли двадцать второй уровень, пробежали «Гудящий грот» трижды, на выходных «повторим эксперимент для уточнения показателей» – дракоша даже зажмурился от смеха! – Но я рад! Оживает понемножку. Как и я. Давно не было такого, просто сесть и начать играть. Ещё и с бывшим шефом.

Я снова закашлялся, а затем потянулся за очередным карандашом-ингалятором. Устраиваем дегустацию! Вдох… О, а это неплохо! Карандаш с ароматом имбирного пряника снова очистил мой многострадальный нос, оставив после себя послевкусие праздника.

– Когда Чудо кончится, уже придумал, что будешь делать дальше? – я повернулся к Йолу опять.

– Ага! Может, терраформирую Луну, или устрою что-нибудь на Венере. Или отправлюсь в соседнюю систему, и повторю там «Вельтанию»… или нет! Представь! Планета… лис! Полярных!.. Вот, тебе уже смешно! И не просто лис, а таких, которые больше всего на свете ценят тепло и дружбу, а ещё летают в космос, чтобы найти друзей за пределами родной планеты, на которой лето длится пару дней через несколько лет зимы. А потом их космический корабль долетает до Земли…

– …где их встречает ещё один лис! Я ради такого обязательно в лисейку перекинусь! – пообещал я, подпрыгивая от нетерпения. Скорее бы это случилось!

– А чего ты вообще в драконы подался? Кажется, ты и лисом был замечательным.

– Ну… – Хотелось отшутиться, но что-то дёрнуло за хвост сказать правду. – Просто чтобы роднее быть. И ведь помогло, а? Братик-дракон у тебя просто обалдительный!

– Братик-волк у нас тоже хорош. – сказал Йол, кивая в сторону Фёдора, который не обращал на нас внимания, уткнувшись в толстый томик со сказками северных народов. – Фёдор, что читаешь?

– «Сказку о самом длинном лете[1]». – прокомментировал волк, не отрывая глаз от уютно-шершавых страниц, пропахших библиотеками прошлого века. Как можно настолько вкусно читать? Кажется, удовольствие от чтения сказок окутало весь остров!

– Может и правда снова стану лисом. Всё равно я вам и драконом не нужен…

Повисла неловкая тишина, а я обругал себя за простуду, которая дёрнула меня за какие-то несуществующие у любого уважающего себя Фрута места!

«Балда, как у тебя вообще язык повернулся такое сказать?! Да ты…» – в моих мыслях Йол истерично подпрыгнул до потолка от такой подставы! В реале… кажется, он решил поступить как Фёдор. Просто тихо обнял, словно бы говоря… или просто молча.

– Нужен. Всем нам. И Миру. И мне нужен! И даже Фёдору! – тихо и дрожащим от «спокойствия» голосом сказал Йол, после молчаливой паузы.

– Угу. – раздалось по ту сторону книги сказок.

– Фрут, почему ты решил, что не нужен?!

– Иначе бы меня не выбросили жить отдельно! – огрызнулся я. Кажется, на шутку это даже отдалённо не походило. Йол развернул меня за плечи в свою сторону, и тревожно вгляделся, а я вгляделся в него: уши опущены, в глазах тревога, в носу козюлька. Совсем, как я сам, в глазах того Странника, который выбросил жалобно пищащий розовый комочек туда, где он не будет назойливо просить почесать за ушком. Истен всё это помнил, и не считал нужным скрывать от меня.

Йол тоже прекрасно всё понимал.

– Прости. Я… сам до сих пор не понимаю, почему всё случилось… так. – проронил он, стыдливо отводя взгляд. – Это с самого начала было ошибкой! Если я хотел стать, как Истен…

– Ничего ты не хотел! Истен вообще никакое не «совершенство», а ещё одна такая же ошибка! Заносчивого и слишком умного существа, которому западло быть живым. И которое вырвет себе сердце, чтобы оно не отвлекало стуком от умных мыслей.

– Фрут! – Йол недовольно дёрнул ухом и нахмурился.

– Прости, смешные шутки будут, когда я поправлюсь. Сегодня только огрызаловки. – пробурчал я. – Истен… он будто ещё одно глупое желание. Сферический конь в вакууме. Такой только в Чуде и мог появиться, и держал бы его круче Жеки.

– Ты же не…

«Ты же не станешь удерживать Чудо?» – повисло в воздухе.

– Забей. Истен доволен. Он нашёл норку в душе самого кринжового существа на свете, лучшего доказательства своей неидеальности не найти. Кстати…

Я достал со стола телефончик, и натыкал пару слов Лу, чтобы не орать на весь дом с больным горлом. Йол с любопытством смотрел на меня, пока я не пояснил:

– Чеснока хочу, какой волки в деревне выращивают. Чтобы потом дыханием мух морить.

– У нас нет мух. – Братишка слегка улыбнулся.

– Будут. Я же заболел как-то… не переживай, тебе тоже принесут, будем соревноваться в драконьем дыхании…

Кажется, у меня удалось наконец-то пошутить, потому что звуки, издаваемые Йолом, были явно не кашлем! И только Фёдор оставался в книжке.

– Хочу быть как Моти. – сказал я, когда Лу принёс нам по сытному бутеру с толстым-претолстым слоем чесночной пасты. – Ценности Розовых помнишь?

– Позитив? – Йол даже глазом не моргнул, сразу видно дракона-учёного!

– Угу. Мотю любят, за ушком чешут, сладеньким кормят. А ему даже делать ничего не надо. Прасковья кроху как любимого внучка балует. Правда, «внучок» ей сам в прадедушки годится, но это мелочи…

– Такой древний кроха?

– Угу. А ещё им обоим пофиг на свой возраст. Закончится московская грызня Русов и Ящеров, Прасковья тоже помолодеет. А я, наоборот, уже весь поседею к тому времени.

Фёдор посмотрел на меня с лёгким любопытством. Ну да, в гриве у меня всё ещё оставался заметный такой белый клок. Помните мультяшных скунсов? Как у них, только по-настоящему.

– Значит будем братьями-близнецами! – пошутил Йол, а потом ему в голову пришла какая-то идея, и он убежал. Подглядеть «зачем»? Не. Не хочу.

– Фёдор, а ты… – я глупо хихикнул, потому что умудрился прохлопать, когда молчаливый великан тоже испарился из комнаты. Раз я остался наедине с собой и Миром, самое время немного подумать.

О чём? Например, об этой шутке. Я не против стать Белым. Учёного призвания во мне и на один эксперимент не наскребётся, но этот цвет мне нравится. Истен вообще видел в нём «сочетание всех цветов сразу». Будем с братишкой первыми Белыми, которые это покажут, а?

После такой коротенькой мысли я даже поймал лёгкое разочарование, глядя на свой по-прежнему розовый хвост с зелёной кисточкой. Правда, повертев эту темку ещё немного, отложил её в далёкое «Подумаю как-нибудь потом, если реально побелею целиком». Розовый – тоже замечательный цвет, факт!

– Фрут, закрой глаза! – донеслось из коридора. Йол готовит мне сюрприз? – Мысли тоже не читай!

– Они у тебя в голосе все играют! – довольно улыбнулся я, прислушиваясь к мягкому стуку драконьих когтей о паркет. – Весёлые, хитрые и чуть смущённые!

– Ну да, немного не по плану пошло…

– Так ещё интересней!

– Всё, я пришёл. Открывай!

Всё-таки я даже болею по-фрутовому, потому что ржал до слёз, кажется, пять минут, так ни разу и не кашлянув. И было над чем! Братишка сунулся в краски всеми руками и ногами… буквально! Потому расцветкой стал, как я сам! Разве что не розово-зелёный, а бело… лазурный, да. Лазурные перчатки и носочки, с аккуратным переходом в белый. Нос братик красить не стал, что говорило о чувстве стиля: белая мягкая мордаха с лёгким львиным шармом уже была достаточно подчёркнута лазурными ушками и золотистыми рогами!

– А чего лазурный? – хихикнул я, утирая слёзы удачной шутки. Брат смущённо почесал затылок.

– Я вообще впервые покрасился! На белый мех оно… по-особому ложится, как оказалось. Позже повторю ещё пару слоёв.

– Слушай, оставь так, а? Тебе идёт, правда! – Я довольно улыбнулся и даже вскочил со своей постельно-режимной лежанки, чтобы получше рассмотреть этот прикол. – А детишки как, уже видели?

– Детишки помогали! – донеслось из коридора, а потом раздалось хихиканье на два голоса.

– Вот что, хватит с меня болеть, хочу веселиться! Пойдём чего-нибудь придумаем! – заявил я, но меня мягко остановили.

– Фрут, мне не жалко, правда. Но отдохни ещё немного? – тихо попросил мой нянька, готовясь оправдываться… но я перебил его раньше.

– Тогда тащите Фёдора и кучу джойстиков. Будем отдыхать, как учёные!

Как я и предполагал, Мир не вредничал, а просто дал мне немножко поболеть, чтобы почувствовать себя в центре внимания. Ну и… впервые в жизни устать от этого. Потому что это приятно, когда о тебе заботятся, поправляют подушки, и даже не интересуются, какого овоща Фрут умудрился простудиться. Драконы пока вообще ничем не болели, ОСОБЕННО простудой!

А потом это всё начало надоедать. За сопливого Йола обидно, за мальчишек тревожно, так не отогнать их! Современная лечебная магия не работает – значит по старинке справимся. Насколько дракон отличается от человека, которым я никогда не был, мы не рассуждали, просто пробовали разные варианты, пока пациент не задолбался настолько, что свернулся в клубок и начал отмахиваться хвостом от назойливых айболитов.

Зато сработало, я поправился. А теперь устроил себе лечебную диету, потому что вниманием меня перекормили. Насытившись заботой, я клятвенно пообещал выздороветь так же чудесно, как простудился, а для закрепления – оставил на двери своей комнаты тонкий намёк плакатного формата, где ярко-розовой гуашью написал: «ДАЙТЕ ПОБЫТЬ ОДНОМУ!!!». Здоровая потребность даже для такого максимально кринжового создания, как я.

Простудой я переболел – от кашля не осталось и следа. А замок любителей одиночества из подушек и одеял был развёрнут настолько шикарно, что я едва не нарушил собственные планы, потому что такого шедевра ещё не строил никто! Дом незаметно поддержал меня: иначе я не объясню, как в моей (не самой захламлённой) комнате оказалась пара пятиметровых одеял, которые так хорошо зацепились за люстру. И вязаный плед. И это замечательное лоскутное одеяло, размером в комнату! Не говоря про ящик старых игрушек, где нашёлся большой уютный плюшевый волчонок-подушка, на котором я сейчас лежал, рассматривая «звёздное небо» из новогодних гирлянд.

«А ведь когда-нибудь все эти звёзды будут настоящими…» – донеслась очень йолочная мысль. Йол – он ведь трудоголик. Нашёл себе десяток разных хобби – и отдыхает продуктивно. Наиграется с Землёй – реально пойдёт новые системы колонизировать. И не только он… Среди учёных Аркаима хватает мечтателей о первых марсианских поселениях.

Я покрепче обнял плюшевого друга детства в полосатой матроске. На Саньку чем-то похож, такая же смешная мордочка. А ещё на Фёдора.

– Уйду в оборотни, и никогда не буду одиноким. Как думаешь, примут меня в стаю? – спросил я прямо в эти глазки-пуговки. Игрушка, предсказуемо, молчала. – Вот и я думаю, что примут. Фёдора вообще так и не раскусили, что он не оборотень. А я чем хуже?

Спустя какое-то время мне надоело лежать без дела, и я достал большую подшивку старых книжек. Возможно, ещё с детства Йола, когда он был человеком. Братишка так вкусно рассказывал о своих первых книжках, об игрушках, о прогулках, что я будто сам вспоминал всё это с большой теплотой!

Первые детские энциклопедии – чего ещё ожидать от Белого? Красивые, яркие, с мультяшными картинками! А вот сказки. Подхихикнулось с рисуночков, оставленных маленьким читателем – крошка-Йолка пытался нарисовать там человечков: «палка-палка-огуречик», зато у каждого улыбка от уха до уха! Если бы я не решил повзрослеть, чтобы быстрее начать играть во взрослые игры, я бы тоже так делал! А потом бы Лу учил бы меня беречь книжки, попутно натирая рисунки «Реставратором». Пара пшиков, полчаса в темноте – и всё, книжка как будто только из типографии!

Вот эту книгу я точно отреставрирую. Старенькая, из неё целый блок выпал. Жалко, такие картинки душевные…

В какой-то момент стало совсем грустно. Я аккуратно погладил шероховатую бумагу.

– «Гадкий утёнок» – это ведь и про меня, да?

Хотелось сложиться в комочек, обнять себя крыльями, как Йол раньше, и просто так лежать, пока не надоест! А может и просто забиться в норку, забыться там и прорасти, как зерно. Слиться с Миром, потому что… кому ещё нужен оторванный от души внутренний Ребёнок? Буду смеяться с ветрами, цвести в садах, подкидывать в карманы прохожим конфеты! Потому что Чудо скоро закончится, а я… может, я для того и родился – чтобы нести его после конца?..

Мягкое одеяло, милый игрушечный плюшик, грустные мысли и накопившаяся усталость сделали своё дело – я сам не заметил, как провалился в сны о жизни призраком Чуда…

Йол

Кажется, Фруту плохо, потому что хандра накатила слишком внезапно. От кого она могла бы прийти ещё? От Фёдора? Его внутренний мир для нас до сих пор загадка. А я лежал, не в состоянии уснуть. За окном – красивое звёздное небо над океаном, в который раз показывающее, что до северных вод нам далеко. Географии Старого мира тут было ещё меньше, чем полярных ночей.

Я в который раз встал с кровати, походил туда-сюда, и вернулся обратно. Фрут просил его не беспокоить, могу я выполнить такую простую просьбу? Мне иногда самому нужно именно это: чтобы меня не трогали.

– Мир, как там Фрут? Могу я помочь собственному брату? Или мне нужно уметь не влезать в чужую жизнь? – спросил я вслух. Ответа не последовало. Но… что-то меня царапнуло в этом вопросе. Может, стоит подольше проговорить это вслух? Всё равно никто не видит.

– Фрут ведь мой брат, я с ним развязался. Или… нет?

Внутренний огонь неопределённо заискрил, словно бы я сам не понимал, что говорю.

– Я должен верить своему брату.

Искра, вспышка, горькая копоть… Что-то не так? Почему эта фраза прозвучала так… неестественно?

– Почему…

Слова так и не были произнесены, я уже понял «почему». Варфоломей словно бросил в жаровню золотого пламени старую гнилую покрышку, которая очень безобразно, но доходчиво всё объяснила своим вонючим дымом.

С этого всё и началось: я вырвал из души всё тёмное, злое, неприятное… Варфоломей это видел, как никто другой, из этого его и слепило. Только и Фрута я точно так же вырвал. И оба они воплотились в Чуде. Озлобленный фэйри и забавный весёлый зверёк.

Перед глазами снова встал ряд фотографий «крошки-Фрутика» из лаборантского журнала сына: милое пушистое создание, похожее на лисёнка с крылышками, и очень говорящим взглядом трикстера. Он вырос не потому, что повзрослел, просто ему играть хотелось! И драконом он стал, потому что… хотел быть принятым.

Внутри болезненно заискрило.

Фрута любили! Даже Мир его не выпускал из объятий! Варфоломею повезло меньше… Как бы Варфоломей это прокомментировал, «Фруту досталась розовая люлька и куча нянек, а меня просто выбросили в мусорку, чтобы сдох, вам, добрякам, на радость!» – горькая, злая и невероятно болезненная в своей честности мысль!

– Нет. Всё равно выжил! – сказал я вслух, потому что это была теперь и моя боль. Это Я сам СЕБЯ выбросил на свалку… но стыдиться себя после этого так и не перестал.

Довольно!

Руки сжались в кулаки, впившись в кожу острыми кончиками когтей. Я никогда не был святым. Даже добрым сложно себя назвать. Молодой мир был должен родиться, и, если бы проект не состоялся, я бы ждал дня Рождения не в уютной кровати на собственном острове – а на руинах последней погибающей планеты Старого мира. И не испытывал бы жалости к тем, кто предал жизнь ради страха перед будущим и ненависти к тем, кто с этим боролся! К счастью, монстром я так и не стал, потому что объяснить важность проекта «Чудо» удалось даже самым упёртым. Старый мир был спасён от гибели.

Варфоломей… выживал, как его ни гнобили. Питался объедками, спал в подвалах, и зло смеялся в лицо тем, кто ждал его окончательной смерти. Но он был жив, и всегда был на виду.

А вот своего внутреннего Ребёнка я держал в самом дальнем углу чердака… и до сих пор так делаю.

В мыслях промелькнул щемящий душу образ старой пыльной розовой игрушки… всё ещё ожидавшей, что её обнимут и скажут: «Я люблю тебя, Фрут! И никогда больше не брошу!» Только маленький Йолка давно вырос, чтобы играть…

В горле встал комок, а в глазах защипало.

– Фрут… прости меня. Я слишком рано отправил тебя на чердак. А ты был живым. Всё это время!..

Кажется, я сознательно рвал себя в клочья. От понимания, ЧТО мог ощущать бедный жизнерадостный зверёк в глубине моей души, стало совсем горько! А ведь он не озлобился. Не назвал меня врагом. Даже предложил идею стать моим братом!

И даже обнимал… первым. Он очень любит обниматься, потому что это самый фрутовый жест из всех. Тёплые и мягкие детские обнимашки, согревающие душу…

Варфоломей деликатно отвернулся, глядя как я сам себя довёл до слёз. А когда я успокоился, то заметил, что небо уже слегка подкрасилось первыми утренними оттенками. Я что, вообще не спал?! Не важно, высплюсь днём.

– Прости, Фрут, но сейчас именно ТОТ случай, когда «просто забить» больше не выйдет. И… прости, что я так долго избегал этой беседы. – сказал я вслух, покидая комнату.

***

Фрут сонно щурился, пытаясь понять, почему Йол его поднял с подушек и обнял, как большую игрушку.

– Фрут, прости меня! Я всё понял!

– Э-э… Йолк, ты это… – спросонья мысли отказывались формироваться, как в сторону «почему потревожил», так и «что ты хотел этим сказать», зато чувства говорили: «меня обнимают!» И это было важнее всех слов.

Йол встревоженно вгляделся в глаза Фруту.

– Дети знают больше нас. Никакие мы не братья. Одна душа в нескольких телах. Прости, что до этого дошло! Наверное, Чудо только так и могло это нам показать.

– Угу, или у нас с самого себя пригорело, и мы додумались до такого… Слушай, как это здорово прозвучало, а?

– Да… – Йол тоже улыбнулся. – Я всю ночь проболтал сам с собой, представляешь?

– Хех, я тоже.

Немного помолчав, Фрут налил себе ещё стакан морса. По привычке: за всю ночь он так больше ни разу не кашлянул. Простуда закончилась так же резко, как и появилась.

– Только… Фрут. Пойми меня правильно, прошу. – Йол выдохнул, и уставил глаза в пол. – Если мы когда-нибудь ещё соберёмся снова… я приму тебя. И обещаю почаще веселиться, чтобы ты не скучал. Но уходить в подсознание я не буду. Или мы на равных, или я главней.

– Хотел предложить то же самое! – откликнулся повеселевший внутренний Ребёнок, ставя пустой кувшин на пол. – Не поверишь, как иногда хочется спрятаться в норку, и чтобы всё решилось за тебя! А если всё-таки вытянешь меня за хвост из неё… я теперь умею решать проблемы! Готовься к самому мохнатому кринжу в мире!

Напряжение рассыпалось в искрах дружного смеха в два голоса…

[1] Эту народную сказку родом с планеты, которую описывал Йол, можно свободно прочитать в профиле Альберта Джоуля на Author Today

Глава 11. Глубина

Йол

Последние несколько дней невидимое напряжение нарастало всё больше и больше… сам не знаю почему! Сегодня я медитировал в беседке на пляже, слушая крики чаек и перестук бамбуковых колокольчиков на ветру.

Варфоломей разбился, обломав зубы о душу. Истен добровольно окунулся вглубь сознания Фрута. Которого я, кстати, больше не зову «братом»: мы решили больше друг друга не обманывать… но соединиться тоже не удалось. Ради этого я и медитировал, прислушиваясь к звукам Мира и допевающим свою песню нитям Чуда…

Море приятно шумело волнами и чайками, вдалеке ему вторил шелест леса. Журчание фарфоровых фонтанчиков с белым чаем удивительно гармонировало с перестуком бамбука на ветру. Умиротворяющие объятия плетёного кресла дарили всему телу приятный покой, а тонкий аромат сандалового дерева…

– Чё, так и будешь дзен ловить? Здаров, Йол.

Голос смутно знакомый… я открыл глаза и вздрогнул. Вот уж кого я не ожидал здесь увидеть… Колокольчики тревожно забились в порыве сквозняка.

– Здравствуй, Варфоломей.

Раньше я думал на тему «как-нибудь побеседовать с Варфоломеем», но… кажется, Мир слишком буквально всё воспринял. Впрочем, озлобленным Арлекином он больше не выглядел. Его нынешний образ напоминал пляжника из глянцевого журнала: стильный летний костюм, фигура фотомодели, бронзовый загар, модельная причёска и… моё человеческое лицо. Правда, подогнанное под образ с мастерством лучших пластических хирургов… или гримёров, как вариант. Я удивлённо моргнул такому портрету. Никогда не считал свой человеческий облик некрасивым, но будто бы «мной» это уже давно не было.

– Расслабься, проигравших не судят. – бросил он, и расслабленно присел на плетёное кресло, напротив меня. Скривился и нехотя дополнил: – Это я о себе, если не дошло.

Я мысленно обратился к своим ощущениям… был ли я всё тем же слишком мягким и плаксивым? Уже нет. Это… просто образ. Просто образ. Как тот облик Гига-Йола, только человеческий… и в самых глянцевых эталонах красоты.

– Я думал попрощаться с тобой, а потом понял… зачем? Ты и так всегда был рядом. – сказал я. – И вроде бы даже успел пожить. Жаль только, что без друзей.

– Вот тут ты ошибаешься! – Варфоломей покачал головой. – Один имелся, и я даже своим гнилым обрубком души его за друга мог считать. Чешир, вспомнил? Ты так боялся, что станешь монстром… а я был им. И доказал, что даже твой внутренний монстр может в дружбу. А ты – что даже бесхребетным слабаком выдержишь битву с любым уродом. Так что я горжусь тобой! Ты реально крут!

– Ты пришёл просто чтобы похвалить меня?

– Типа того. Говори себе такое почаще, ты заслужил. – Варфоломей как-то даже по-доброму улыбнулся. – Так что да, пришёл похвалить. Ну и удержать от самой жёсткой ошибки всей этой шизо-авантюры.

Я непонимающе уставился на внутреннего демона, который выглядел по-знакомому напряжённым… кажется, я и сам так сутулюсь, когда ступаю на минное поле особенно сложных тем. Таких, где одна ошибка – и разговор будет свёрнут навсегда.

– О чём ты?

– Подумай сам. В твоей душе НЕТ лишних кусков. Но думаешь, это Я подбил тебя отрезать от себя всё лишнее? Кто тебе говорит постоянно: «Йолка, не загоняйся! Просто отключи мозги и живи весело!» Потому что ЭТО ему от тебя и нужно…

– Стоп! – я прервал попытки оклеветать Фрута. Варфоломей заткнулся. – Фрут такая же важная часть, как и ты. Почему ты вообще решил, что он лишний?

– Я не говорю, что он лишний, балда! – рявкнул Варфоломей. – Ты учёный! Для Чуда был почти богом! Хотя какое «почти», реально Бог! А когда Чудо кончится, ты уйдёшь дальше, строить новые миры, потому что это лучшее, что с тобой вообще случалось! За ВСЮ твою долгую жизнь! Но Фрут… Послушай! Сначала заявил, что он тебе «Брат». И ты поверил! Потом спёр из-под носа Истена, и сделал вид, что назад это не вытряхнуть. Было такое?

– Было. – Кажется, я начал понимать, к чему клонит моё тёмное альтер-эго. – То есть…

– То есть эта история кончилась бы раньше, если бы ты позволил себе меньше потакать собственным детским капризам. Ты так и не научился понимать, где перегибаешь с добротой… но что сделано, то сделано. У тебя остался последний шанс не облажаться, иначе на словах тебе пообещают лидерство, а на деле… – Варфоломей мрачно сверкнул глазами, – Ты так заботливо обустраивал домик для внутреннего Ребёнка, что сам не заметишь, как тебя запрут там. Навсегда.

Я с ощутимой тревогой посмотрел на Дом… всё сходилось! Фрут превратил Академию в коттедж, где пусть и было очень уютно, но… здесь больше ничему не учат. Только живут и бездельничают. Ждут, пока Чудо закончится само собой, в лучших фрутовых традициях…

– Всё ты понял. – хмуро заключил Варфоломей. – Фрут любит обниматься, так? Пусть прощальные «фрутовые обнимашки» окажутся самыми крепкими. До хруста… А потом можно будет поплакать над шкуркой и спокойно отложить её на память, в коробку с наклейкой: «Как я чуть было не потерял себя навсегда». Это не лишний кусок души, но и не центр. Просто напоминание, чтобы не повторять ошибок в будущем.

– Напоминание… О том, почему я мог потерять себя? – тихо повторил я, понимая, что уже несколько недель не занимался ничем полезным.

– Именно. А теперь стань героем, который сразит настоящего злодея этой истории. Сделай что должен. Я верю в тебя, Странник.

Сгущающиеся грозовые тучи над островом не навевали ни одной хорошей мысли, а сердце болезненно сжалось. Сонное спокойствие обещало закончиться уже сегодня…

– Фрут объединился с Истеном… он может использовать это против меня?

– Не только может, но и использует. А знаешь, кто лучше Кринжового Марти-Сью? Только Избранный! – Варфоломей достал из нагрудного кармана своей рубашки золотую брошку. – Ты долго держал этот образ, как маскарадный костюм, но только ты можешь сделать его по-настоящему сильным. Иди – и будь Героем, который завершит Чудо своей победой над собственными слабостями!

Я всмотрелся в переплетение золотых вензелей брошки, в которую Варфоломей упрятал уже знакомую мне иллюзию. Что самое занятное: я мог быть таким сразу, но из-за накопившейся неуверенности умышленно сделал себя меньше и слабее, так что меня ошибочно принимали за подростка. Моя ошибка… которая может быть исправлена. Пора взрослеть.

– Кто главнее, ты или Фрут? Ответь, и я уйду.

– Я главнее. – было моим ответом. Варфоломей кивнул, и по-дружески похлопал меня по спине на прощание. Обернувшись, я понял, что внутренний демон исчез так же внезапно, как и появился.

Нет. Не так я себе представлял последний разговор с ним, но… надо быть честным перед собой до конца. Даже если это невероятно больно.

Фрут

О первой и последней фрутовой лихорадке мы уже все давно забыли… как и о «братишках». Как давно это было? Дней… пять или шесть? Хах, как будто прошлая жизнь! А я уже вовсю отдыхаю. И развлекаюсь в гардеробной!

– Мир, тебе нравится? Думаю, если бы я искал себе хобби, то точно придумывал бы шикарные наряды! – рассуждал я вслух, заканчивая очередной образ. Пёстрые шорты, жилетка в весёлый узор из малиново-персиковых мороженок. Горсть брелков на поясе и леденцы-«часики» на запястье. Функциональные! Нажав на кнопку, я полюбовался, как красиво они мерцают, и повертелся перед зеркалом. Йолка – он другой, ему чего-то посерьёзнее из шмоток подавай. Стас тоже за более простое, хотя оранжевая футболка ему идёт. Лу – вот кто самая родная душа! Даже перекрасить мех в розовый согласен! Кого ещё не вспомнил…

Гениальная мысль пришла с внезапностью лосося в кустах черники.

– Ист, а ты как, не прочь понаряжаться? Блеснёшь стилем, пока никто не видит?

В глубине души что-то очень приятно дёрнулось. Магия – не совсем моё, но Мир меня всегда любил настолько, что тайком позволял пользоваться огнём Йола…

«Вернее, это НАШ огонь!» – поправил я сам себя, потому что в какой-то степени (не самой мне понятной) мы по-прежнему оставались одной душой. Что бы сам Йол сказал, если бы увидел, чем я занимаюсь?

– Фрут, мне это не нравится! Ты собираешься вызвать Истена… А. Всего на полчаса? Ладно. Тогда можно. – сказал я вслух за Йола, который медитировал на пляже в беседке. Помолчал, и дополнил, уже от самого себя: – А потом когда-нибудь и ты меня так вызовешь, хорошо? Ненадолго, просто поиграть! Я буду очень этого ждать…

Пусть это будет маленьким обещанием самому себе из будущего. Я самый лучший друг, какой только может быть, и самый тёплый комочек радости, который надо иногда выгуливать. Светлая грустинка помогла мне окончательно настроиться на Йола, и с моих кончиков пальцев соскользнуло знакомое золотое пламя.

На плечо мне легла мягкая рука в шёлковой перчатке. Шалость удалась!

– Спасибо, что разрешил мне небольшую беседу, Фрут. – произнёс знакомый истенно-корректный тембр самого идеального из драконов.

– Ист, приветик! Ого, а ты уже принарядился! – я покатился со смеху, глядя на костюм-тройку и котелок персонажа… Почему? Да потому что покрой, может, и классический, но цвета – очень даже фрутовые!

Впрочем, трость в его руках всё та же: белая, с набалдашником в виде драконьей морды.

– Да. Замечу, твой выбор цветовой гаммы очень приятен глазу! – Учтиво поклонился Истен, поправляя розовый цилиндр с зелёной розочкой на боку. – Фрут, нам необходимо поговорить с тобой, пока есть время.

– Поговорить тоже можно. О чём? – я уселся на мягкий вязаный пуф, и уставился на вызванного призрака Идеала. Сам Истен выдохнул, и произнёс, словно бы от этого зависела моя жизнь.

– Поделись, пожалуйста, своим мнением о душевной хирургии, устроенной Странником до наступления эпохи Чуда.

Я недовольно фыркнул.

– Ошибкой это было! И Йол тоже так считает.

– Отчасти это так. Но собравшись воедино, мы лишь придём к тому, от чего ушли в своё время. Это действительно было ошибкой, отделять внутренних Демона и Ребёнка. Но негативный опыт – тоже опыт…

– Постой-постой, я понял, к чему ты клонишь. Резать себя снова я не дам! – заявил я, размахивая руками перед этим хирургом-маньяком. Тот недовольно нахмурился.

– Фрут, позволь мне закончить. Я не предлагаю повторять этот кошмарный эксперимент.

Я выдохнул с облегчением.

– Хорошо, а то я подумал, что это во мне всё ещё осталось. Тяга к совершенству и желание быть таким хорошим, чтобы от самого себя тошнило…

– А конкретно здесь ты прав.

Повисла немая сцена, потому что у Фрута только что сошлись все точки над «Ё» Я не Йол, но уже научился думать по-йолочному. Крути не крути, а какая-то часть нашей души по-прежнему держит в кармашке скальпель душ, готовый отсечь хотя бы ещё один маленький кусочек…

– …именно это к этому я и веду. – Истен прочитал мои мысли. – И сейчас у нас есть уникальная возможность воплотить это желание безопасно. У нас имеется вся возможная поддержка. Несколько уникальных точек зрения. И понимание, что на самом деле было причиной раскола.

– И что же?

– Излишек. Капля чрезмерной грусти, щепоть назойливых шуток… Лишняя секунда неуместного молчания, острый заусенец на обнимающей руке и образ недостижимого идеала. Мы все носили это в себе. Проблема в том, что баланса в наших пороках нет и не будет. Но я… самый идеальный из возможных способов решения этой задачи.

Истен снял с себя пиджак, и бросил через спину, не глядя попав точно на манекен… ещё и так ловко, словно тренировался! Следом за пиджаком на обитую тканью болванку-голову упал котелок.

– Моя ценность в том, что я идеален. Именно ради этого я был порождён Чудом! – голос Истена дрожал: сколько он винил себя за это! – Я тот, кто сумеет провести вторую операцию безупречно! Но Идеал без душевного тепла мёртв. И поэтому я выбрал тебя, Фрут, как своего хранителя. И того, кто не знает… но чувствует. Как поступить верно. Даже если это неправильно.

Я озадаченно посмотрел на пиджак Истена, висящий на манекене. Судя по ощущениям, Истен знал, что говорил.

– Йол всегда был видимой частью сознания. Ты – глубинной. И только тебе суждено принести нашей душе счастье.

– Что для этого нужно сделать? – хмуро спросил я.

Истен перехватил свою трость, и отвинтил набалдашник. На ладонь в перчатке мягко выпала красивая блестящая вещица… только у меня шерсть на загривке встала от неё.

Ист… ты носил ЭТО с собой? Всё это время?!

Рукоятка из слоновой кости, покрытая вязью золотых рун. И хрустальное лезвие того самого кинжала, который настолько острый, что способен разрезать саму душу…

Пальцы судорожно дрогнули, узнав «скальпель хирурга».

– Спокойно обсудить всё с Йолом, затем – согласовать с учёными из НИИ «Аркаим», и воспользоваться дарами Чуда в последний раз: провести душевную хирургию со всеми мерами предосторожности. Это в разы проще, чем рождение новой Вселенной. А я помогу подобрать слова для переговоров.

Внутри всё бурлило! Но… слова Истена звучали настолько убедительно, что я решил в этот раз обойтись без шуток, а действительно поступить правильно для всей своей души. Идея грохнуть эту проклятую штуку об стенку растаяла, как ёжик в тумане.

– Может сработать… – я задумчиво уставился в небо, затянутое тучами. Обожаю грозы, а эта – вообще первая в году! Но небо ворчало как-то неодобрительно. – Мир, тебе не нравится эта идея?

– Мир боится за Странника, и это нормально. – успокоил меня Истен. – Хирургия всегда была поводом для тревог, даже когда это всего лишь лечение больного зуба. Но проведя это под максимальным присмотром, Странник сможет обрести свою Гармонию.

– Тогда пойду обсужу это с Йолом… – я собрался покинуть гардеробную, но вовремя остановился. – Ист, на тебя вся надежда, что ты подберёшь такие же правильные слова, как мне сейчас.

– Ты сам сможешь это сделать, поскольку я по-прежнему вот здесь. – рука в белой перчатке приятно погладила меня по макушке. – Но если тебе нужен дополнительный жест… пусть это будет мой костюм. Он теперь вполне фрутовой расцветки, чтобы стать для кого-то любимой и желанной деталью гардероба. А моё время уходит. Был рад повидаться с тобой, Фрут. – сказал Истен и растаял в воздухе. Всё, что осталось от Идеала – костюм на манекене и трость со страшным секретом в моих руках.

Йол

Мысль о том, что Фрут всё это время ставил палки в колёса, туманила разум! Всё было слишком логично! Как и внутренний Демон, он был выброшен, но я ни в одном из своих проявлений не был всепрощающим. Варфоломей пытался напасть на меня, а Фрут – просто… мягко и ненавязчиво предлагал «поиграть с ним в его игры».

В итоге… не передать, насколько мне не нравилась эта мысль! Но мои чувства ополчились против меня, потому что я ощущал себя едва ли не убийцей. Деревянные доски помоста жалобно скрипели под моими ногами; когда я шёл этой тропинкой в беседку, я был вдвое легче!

Сейчас… я понял, что имел ввиду Варфоломей, протягивая мне талисман. Образ Героя ощущался на полную. Тяжёлая поступь, гигантские бугры мышц перекатываются под шкурой при каждом движении, морда то и дело скалилась острыми клыками, выдавая моё настроение. Полы моей белой мантии развевались на ветру, словно знамя первого Бога Света в этом мире. Даже крылья стали больше и сильнее, чтобы поднять меня в воздух без магического компонента полёта.

«Ра всё-таки вернулся… только теперь уже без орлиной маски». – подумал я, недовольно дёргая длинным хвостом. Столько бежать от самого себя… чтобы к себе и вернуться в последний момент.

Повернув ручку двери, я услышал хруст металла под пальцами; кажется, надо контролировать нажим. Я пообещал себе позже с этим разобраться. Это временно… ровно пока я не расправлюсь с главной проблемой.

«Только бы дети под руку не попались»… – думалось мне. Драконье тело в таких габаритах было не просто сильным – кажется, я мог крошить камни в пыль! К счастью, сегодня Лу и Стас отправились гулять по Китежу, и до ужина дома не появятся.

В центре просторного холла стоял Фрут… внутренний огонь заискрил, руки сжались в кулаки, а на морде снова обозначился звериный оскал: он тоже подготовился!

Мой названный «брат» выглядел обманчиво-спокойным, в своём костюме-тройке. Цвета – Фрута, но покрой – Истена. И трость его же. Идеальный комический персонаж, словно бы драконий аналог Чарли Чаплина… только здесь Я задаю жанр своей истории, и сегодня это не превратится в комедию.

Наступил час последней битвы с главным злом.

Фрут слегка поджал хвост, когда увидел меня во весь рост. Не «Гига-Йола», как он шутил. Героя, которому предначертано победить… и я был уверен в себе на все сто.

– Молчи! – сказал я, поднимая широкую когтистую ладонь. – Дай мне сказать первым!

Воздух звенел от Воли, которую я вложил в эти слова.

– Фрут… от этого не сбежать. Это не отрезать. Мы… Аргх!

От злости, что у меня нет слов, которые бы понял этот ребёнок, я ударил по спинке кресла, стоящего рядом. С глухим треском она отломилась. Позже починю... только бы Фрут ничего не говорил! Варфоломей накачал мои мышцы злостью, Истен… он другой. Вежливый, точный, дипломатичный. Одно его слово – и ему веришь. Идеальный… обманщик.

Молчи, Фрут. Если ты мне друг – молчи, иначе я убью тебя! Я сильный. Я справлюсь. Я пойму, как обратить эту силу против настоящего врага. Но не становись на его сторону!

Я посмотрел на Фрута, который всё так же стоял. Аккуратно, мельком, чтобы не заметить его тревогу в обычно весёлых глазах, и желание помочь… потому что он «поможет»… Истен уже «помог» – отрезать всё лишнее, всё грязное, всё отвратительное, всё мешающее, всё страдающее… оставить от живой души только белые кости.

Ещё один удар – паркет треснул под моим кулаком, как вафельный корж. Дверь за моей спиной жалобно скрипнула.

От мысли разломать весь дом в щепки, чтобы пригасить ярость, меня спасло то, что я и до Фрута умел чувствовать. Внутренний огонь тревожно колыхался, словно не узнавая нового меня…

Решение, которое мне пришло в голову, было рациональным, но отвратительным в своей слабости. Я должен решать такие вопросы сам!

В то же время… если я не мог верить Фруту – я мог верить себе? Своему огню? Должно быть это выглядело до тошноты жалко: Я не могу справиться с… собой! В то же время был тот, кто всегда стоял в стороне. И если он продолжит это делать… я его заставлю оторваться от пожирания чипсов перед телевизором.

Вдох, выдох. Вдох, выдох…

Бурлящая чёрная злоба слегка отступила. Я старался не думать, а просто принять. Жёстко и бескомпромиссно. Фёдор настолько непроницаем, что почти ни в чём не участвовал. И всё же он – такая же часть нашей души.

– Иди за мной, Фрут.

Я скривился… теперь я всегда буду настолько давить волей? Впрочем, битву с Фрутом я уже выиграл. Осталось… как же паршиво это звучит! Найти того, кто победит меня.

В моих планах всё было предельно просто: какой бы силой я не обладал, Фёдор был тем противником, которому я мог позволить себе проиграть. Воплощение силы и стойкости! Это будет эпичный бой: Бог против Зверя. Воля против Силы…

«И Гига-Йолка против дверей» – мог бы подумать Фрут, идущий в паре шагов от меня. Отставив оторванную с петлями дверь в сторону, я похвалил себя за сдержанность: злость чуть прошла, зато искрила гордость за то, что я не разношу дом в щепки, а минимизирую разрушения.

Чтобы разъярить Фёдора, я планировал перевернуть диван с этим телезрителем. Он такое точно не проигнорирует! Но комната Фёдора оказалась пуста. Допустимо… пусть и досадно. Дождусь его здесь.

Фрут угадал мои мысли, и сел рядом, продолжая молчать. Его лапы судорожно сжимали трость. «Тебе самому как, нравится это?» – мог бы говорить его взгляд.

«Нет, но это надо пресечь, пока оно в пике» – подумал я, отвечая на невысказанный вопрос. Ощущение, что я сам не свой только укрепляли мысль о том, что Истен был прав… некоторые моменты стоило отрезать.

Я тряхнул гривой, прогоняя эту опасную мысль. Он только и ждёт этого! Что я сломаюсь первым!

Ещё пара ударов – и диван Фёдора превратился в кучку щепок. Лучше я продолжу разрушать Дом, чем потеряю себя в слепой ярости!

Словно отреагировав на гибель «друга», Фёдор появился в дверном проёме. Я смотрел исподлобья на оборотня, который теперь просто обязан напасть на меня.

Но в его глазах почему-то по-прежнему не было злости.

– Ты пришёл. Я ждал тебя, Родная душа.

– Меня?!

– Да.

Не знаю, что меня смутило больше: что мы с Фрутом задали этот вопрос одновременно, или простой ответ молчаливого гиганта. Улыбка на его волчьей морде была неумелой, но… ощущения говорили о невероятном облегчении! Испытав такое, Фрут прыгал бы до потолка, а я – расплакался. Фёдор… просто слегка улыбнулся.

– Что ты чувствуешь? – поинтересовался он.

– Ярость. Злость. Страх. Тревогу. Отчаяние… – я сглотнул, сжав кулаки. – Я не знаю, что делать. Помоги, Фёдор.

– Кто твой враг?

Он решил, что я прошу помощи в битве с Фрутом? Я немного опешил от такой гипотезы. Фрут не враг мне, он – часть моей души, это мы уже выяснили!

Часть души. Как и Варфоломей. И Истен. И сам Фёдор…

– Враг… я сам?

– Нет.

– Что-то я до сих пор не врубаюсь… – опять нарушил тишину Фрут, освободившийся от хватки моей воли.

– Молчи! – рявкнул я, поминая недобрым словом Истена-искусителя.

– Нет. Говори. – возразил Фёдор. – Йол тебя не тронет.

– Сначала вот что… – Фрут сбросил на обломки дивана свой пиджак и трость. – Ист зараза, подловил. Йол, спасибо, что дал помолчать. Я понял, где был не прав.

Я посмотрел на Фёдора, и немного расслабился. Будь это уловкой, он бы таким спокойным не был.

– Где? – спросил оборотень.

– «Подумай, как лучше, не правда ли логично…» – Фрут сердито фыркнул. – А я сразу почувствовал, куда он клонит.

– Что будешь делать с этим?

– Не знаю. Я всегда был самым лучшим Фрутом в Мире. А Истена… жалко его. Себя любить он совершенно не умел. Потому что пытался стать как можно менее собой… Или нет? Как-то странно прозвучало.

– А по-моему очень даже понятно. – усмехнулся я, глядя на себя в чёрную глянцевую поверхность выключенной «плазмы» на стене. Огромный драконище, словно сбежавший из видеоигры, не более реальный, чем сам Истен. Страдающий от собственной силы и теряющий контроль над собой с полпинка. Не таким я представлял этот образ, пока он был всего лишь иллюзией. Реальность жестоко утёрла нос фантазиям.

Золотая брошь-талисман в моих когтях казалась совсем крошечной, но я понял, что хочу сделать то же, что и Фрут: отпустить дар Варфоломея.

Лёгкое золотое свечение в когтях согрело брошь.

Ощущение утомления в мышцах нарастало, их гипертрофированные объёмы сдувались, как отёк под целебным шепотком. Тело наполнялось слабостью, а душа – умиротворением, как после грозы.

Уменьшались когти, слегка укоротилась грива, а мантия бога утратила свою эпичность, превратившись в экзотический наряд.

Перемены ощущались и внутри: ослепляющая яростная буря стихала. Больше не хотелось карать и давить окружающих. Мыслям возвращалась ясность и теплота.

– Варфоломей такой же, как Истен. Просто с обратным знаком. – пояснил я. – Сам себя окрестил «монстром», не дав другим даже шанса познакомиться с собой. Ахилабея – и того приняли, хотя с его-то характером…

– Оба они бедняги.

– Угу. – Я посмотрел на Фрута уже без неприязни. – Фрут… спасибо тебе, что ты помог вспомнить каково это – чувствовать. И тебе, Фёдор. За то, что ты всегда был с нами в одном Мире.

– Не за что. – буркнул оборотень, и кивнул в сторону телевизора, в котором вместо мультиков отражался я сам. Я улыбнулся такой реакции, потому что телосложением сейчас дошёл до той стадии, когда выглядел… нормальным. Не хилым подростком, а умеренно-спортивным, по своему настоящему уровню силы, на момент ухода в капсулу полного погружения.

– Нет, пусть будет, как будет. – сказал я, сливая заёмную силу до последнего. – Мне кажется, в этом мире я могу позволить себе быть маленьким. Я… не поверите, ни разу не чувствовал себя слабаком!

После этих слов мой внутренний Варфоломей с пакостливой ухмылочкой подбросил из памяти с десяток случаев, когда я сам себя корил за слабость…

– Ладно-ладно, чувствовал! Но кто не ошибается? – рассмеялся я, а затем уставился на брошь, наблюдая за переливом алмазов в обрамлении золота. Чистой воды белый, розовый, чёрный, жёлтый и голубой. В Старом мире, продав такую, я бы лет десять жил, ни в чём себе не отказывая. А то и больше… Здесь – эта побрякушка не стоит ничего.

Я ещё раз глянул на обломки дивана. На аккуратно сложенный пиджак и белую трость. Из мыслей Фрута я знал её страшный секрет, и был благодарен, что Ребёнок так и не вытащил сокрытое наружу, как любил. От этой тёплой мысли Фрут незаметно повернул хвост, как будто привычно собирался свернуть его в радостную пружинку.

Хищный цветок золотого огня из моих ладоней охватил обломки наших кандалов, и за мгновение распылил на первоэлементы, оставив на паркете немного копоти.

– Я тоже хочу кое-что сделать! Только закройте глаза, хорошо? – попросил Фрут. Я улыбнулся, когда чёрная лапа, пахнущая чипсами, легла мне на нос, помогая «не подглядывать». Что сам Фёдор не смотрел на Фрута, я был тоже уверен.

Через несколько секунд на душе стало совсем легко и приятно, как будто Фрут сделал самое лучшее, что только мог сделать в этот момент! А когда я раздумывал, пора ли увидеть задумку Фрута, Фёдор тоже добродушно и насмешливо фыркнул:

– Ребёнок и есть Ребёнок!

– Фрут?! – я ошарашенно хлопал глазами, глядя на случившуюся метаморфозу.

– Миу! – сказало милое создание, похожее на розово-зелёного лисёнка с хитрыми фиолетовыми глазами и драконьими крылышками. Размером где-то с кошку…

– Фрут, ты… Это… А… – у меня слов не было, но внутренний Ребёнок внезапно расхохотался, по-человечески держась лапками за животик.

– Расслабься, Йолка! Хочу просто тоже быть с собой честным, как и ты. Я повзрослел только чтобы играть с вами всеми, а потом понял: меня и крохой все любили!

Я прослезился от умиления, и взял на ручки это трогательное забавное пушистое создание, которое не скрываясь кайфовало от почесушек за ушком, и даже мурлыкало! Фёдор прав, Ребёнок и есть! Я обнял его: мягко, не с целью раздавить, а как самого любимого домашнего зверька.

– Истену тоже хорошо. – Фрутик приоткрыл один глаз. – Буду теперь его сам держать, в этих своих лапках маленьких. И пусть он никогда не загоняется, что мог бы быть счастливее, чем сейчас.

Мы рассмеялись от этого итога, как от самой лучшей шутки, а потом я точно так же глянул вглубь души – где Варфоломей свернулся довольной тенью. Спустив с цепи внутреннего Монстра, он был горд, что я правильно понял его слова.

– Вот что, Ребёнок я или кто? Хочу мультики! – заявил Фрут, и трогательным прыжком игривого котёнка набросился на пульт, включая телевизор. Наколдовав вместо потёртого дивана большой и мягкий плед с кучей подушек, я дал Фёдору устроиться, сам же снова взял Фрутика на ручки; Дом живой, сам себя починит, а мы лечили впечатления от сегодняшнего дня забавными рисованными приключениями выдуманных персонажей.

Последняя интерлюдия

Чудо уходило, обнажая иллюзии. Лу начал нервничать уже вчера, когда заметил пару домов – красивых и ненастоящих, словно декорации к фильму. Людей, с которыми никто никогда не общался, потому что их задача была – создавать иллюзию толпы.

Стас показал ему это, к счастью, ненадолго. Но картина мира больше не была прежней.

Волчонок лежал в своей мягкой кровати, и вспоминал вчерашний день. Декорации были и в живом Китеже, а что насчёт других мест? Что если есть целые города, которые состоят из статистов, живущих в декорациях? И всё эти беседы с папой и братом о том, что небо – твёрдое, и край мира действительно можно потрогать?

Тревожная закорючка мыслительного процесса не выдержала тяжести и обломилась почти у основания. Нет. Край не мира. Край Чуда.

Встав с кровати, Лу посмотрел на себя в зеркало. Он так надеялся, что пожив немного здесь, с семьёй, однажды проснётся драконом, как и надо! Но сегодня на него по-прежнему смотрела волчья мордочка. Милая и добрая, самому хочется за ушком почесать! Но не драконья. И крыльев не выросло, что самое обидное.

Словно почувствовав пробуждение младшего брата, в комнату заглянул Стас.

– Пора. – сказал он.

– Разве? – Лу вопросительно склонил голову набок. – А как же драконы? То есть… Они так и не разобрались, что их перекрасило. И не разберутся?

Старший брат тихо и мягко усмехнулся.

– Братиш, скажи прямо, твои крылья тебя интересуют больше московских драконов! Но они разберутся. Помнишь, что мы говорили о неравномерности времени?

– Угу, я в который раз понял, что у меня слишком волчьи мозги для всего этого. – проворчал Обормотень, вспоминая беседу с Виктором Карловичем, когда тот на бумажке попытался нарисовать примерную структуру Времени. Вышло красиво, но на каком-то моменте «лаборант Хвостов» окончательно выпал в осадок. Стас всё понял, и вошёл в комнату.

– Чудо завершится вовремя. Просто оно… как бы тебе тогда объяснить… помнишь «Вельтанию»? В каждой локации своя сюжетная цепочка.

– Хочешь сказать, они все завершатся в разный момент времени… и все – точно к концу Чуда? – мордочка Лу посветлела от внезапной догадки.

– Ага. Как видишь, твои волчьи мозги и правда умные! Сразу поняли, что я хотел сказать! Когда Чудо закончится, драконы всё поймут. И Виктор Карлович оживёт окончательно. И Жека выдохнет. И ты проснёшься не только лохматым, но и крылатым! – на этих словах Стас схватил смеющегося братишку в охапку, и крепко обнял. – А папе надо побыть сейчас одному. Его история кончается сегодня… возможно, самой первой.

– Куда мы пойдём?

– Домой. Помнишь, нам Алая и Белая подарили огромный такой пентхаус в Китеже? Он до сих пор нас дожидается, и знаешь… я не удивлюсь, если кто-то научился готовить, и испёк к твоему Второму Новоселью тот самый торт. «Обалдительный».

– Ты?! – ушки Лу приподнялись от удивления. Стас довольно закивал.

– От нас требуется то же, что и раньше: жить. И верить Миру. И это уже не Чудо, это взаправду.

Лу быстро сменил свою пижаму на любимую клетчатую рубашку. Сколько всего в его жизни произошло с тех пор, как она досталась ему от Ленки! Уроки от стаи, много весёлых полнолуний… Тёплый лохматый уют. Свидания с девушкой, где пусть всё и было мило и легко, но им обоим этого хватало.

Лапки сжали подол рубашки чуть сильнее. Лена совершенно не разделила восторга от «новой придури» своего парня, что тот больше не оборотень Лёшка, а дракон Лу, и они долго не общались. А потом в статусе Лены, словно в намёк, появилась фраза: «Обормотень – это состояние души». Простила или… Нет, не так! Приняла ли?

«Узнаю. Скоро узнаю» – подумал Лу, и вышел из комнаты.

Прощание с отцом вышло мягким и совершенно безболезненным. Йол, Фёдор, и даже крошка-Фрутик – снова маленький забавный зверёк! – тепло попрощались с уходящими детьми, понимая, что это их последняя встреча в эпоху Чуда. Не было никаких слёз или громких слов – но как будто в воздухе висело обещание встретиться чуть ли не завтра! Глядя на обманчиво-реальное Солнце, Лу понял: по времени Острова Гармонии это и правда случится завтра. По времени Китежа… тоже. Просто это будет другое «завтра», которое наступит после общего для всех «сегодня»…

«Брр, кажется, лекции Виктора Карловича запомнились лучше, чем я ожидал!» – подумал волчонок, но сам же себя и успокоил: «Хорошо, что это работает, даже если я не понимаю как!»

На пороге близнецов уже ждала Елисавета. Как всегда прекрасная в своём изумрудном платье Хозяйки медной горы, с роскошным водопадом мягких рыжих волос, и хитрой, но доброй улыбкой Кумушки-Лисы.

– Ты молодец, Стас. – сказала она. – Лучшего гарданта, чем ты, и вовсе не найти.

– Да какой я гардант, сбежал обратно в Чудо! – улыбнулся Стас.

– Потому и лучший! Сориентировался в новых условиях, и вёл подопечных столько, сколько было необходимо.

Стас посмотрел на брата-волчонка. Было бы здорово, если бы Лу вернул себе драконий облик на Острове Гармонии, но этого почему-то не случилось. Елисавета понимающе улыбнулась.

– Некоторые вещи происходят просто сами собой… каким-то чудом! Вот что, пойдёмте лучше немного отдохнём, день длинный! Знаю замечательную кофейню в подвальчике, там подают настоящий тибетский чай и очень вкусное коричневое кофе!

– Коричневый. – поправил Стас и улыбнулся, приняв воспоминание из далёкого прошлого.

– Ведьмам всё можно, даже пить коричневое кофе! – облик красавицы-лепреконы дрогнул, и она превратилась в смешную девчонку с короткими рыжими волосами, и фенечками на тонких запястьях. – Или иметь больше одного облика, чтобы самой себе не наскучить.

– Китти! – в глазах Лу промелькнуло узнавание. Ведьмочка хитро подмигнула в ответ.

– Ты ведь знаешь, что случится с папой дальше, да? – спросил Стас, продолжая вспоминать проделки подруги, встретившей с ним первые дни Чуда.

– Знаю. И обязательно расскажу! – подмигнула Моника. – Но сначала мы устроимся поудобнее, напьёмся вкусными напитками, а потом я разложу карты и поведаю вам, как закончится Чудо для Странника…

– Остров Гармонии, за ## часов до Дня Рождения.

Глава 12. День Рождения

Йол

Часовая башня была такой величественной в Академии… и такой уютной стала в Доме. Никаких фантасмагорий и лестниц, уходящих в небо – просто круглая комната, словно смотровая площадка. Лёгкие шторы, круглый изящный столик, в углу – старинные часы. Не менее умиротворяющие, чем фарфоровые фонтанчики в беседке!

– Последний день Чуда… – проговорил я, глядя на золотые стрелки циферблата. Без пугающего пафоса и обещания громкой развязки ровно в полночь, они тихо отстукивали секунды.

– Ага… А как Мир его встретит? Подглядим? – Фрут смешно забрался по занавеске на карниз, цепляясь коготками, и по-беличьи распушил хвост. Вернувшись к своей самой детской форме, он просто максимально кайфовал! – Мы чуть-чуть, одним глазком, а?

– Лучше четырьмя, потому что Фёдор, в отличие от нас, терпеливый. – хихикнул я, вызывая над столом проекцию Чуда. – Но нам сказали «сиди дома» а не «не подглядывай».

– Ура-а!

Раскрыв крылышки, Фрут спланировал прямо мне на макушку, а оттуда на стул, чтобы получше рассмотреть карту мира.

– Какое оно маленькое, оказывается. Чудо. – заметил он, приоткрыв ротик. Я молча кивнул. Китеж, Москва, Малахитовск сияли на карте яркими звёздами. Пара мест – едва угадывались. Некоторые… уже растаяли, потому что их и не было.

– Так, а этот… как там его. – Фрут пощёлкал пальцами, пытаясь вспомнить название города. – Ну, ты понял. Он что, вообще не был реальным?

– Здесь – нет. – спокойно ответил я. – Фрут, это не Молодой мир, это пока ещё Чудо. Предбанник, считай. И то не все попадут сюда, многим до этого шага ещё жить и жить. Но мы своё дело сделали, а остальное – уже точно не наша задача…

Учёные НИИ «Аркаим» вовсю перерабатывали, архивируя знания, собирая технологический Ковчег, который станет прощальным подарком Старому миру. Переписывались научные труды на язык, понятный любому школьнику. Гениальные в своей простоте принципы превращались в вирусные мемы. Идеи самых безумных изобретений – в навязчивые бзики для самых импульсивных студентов. Что-то придёт в сновидениях, что-то – замаскируется под сбои программ.

Феи и ведьмы чертили матрицы, укрывая знания Пологом от тех, кому они не должны достаться, и дозируя Ковчег, чтобы будущий расцвет науки не превратился в техноапокалипсис. Данные Хроносреды показали: лишь треть землян сможет перейти в Молодой мир. Но оставшиеся в Старом тоже заслуживают Светлого Будущего.

Учёные проекта «Чудо» не скрываясь работали за одними столами с коллегами из «Аркаима». В до невозможности рабочей атмосфере то и дело сквозили радостные нотки: даже если Земля так и не вернёт магию… научных достижений ей более, чем хватит. Да и Старый мир в целом получит куда больше стимулов продолжать жить.

До конца дня ещё прорва времени, но просто скучать не хотелось. Виктор Карлович пожелал в мессенджере хорошего дня, и высказал надежду на проведение своего будущего отпуска продуктивно. Мы с Фрутом понимающе переглянулись: Часовщик всеми силами тянулся к собственному оживанию, но пока ещё очень завуалированно называл совместную игру в онлайн-пространстве Вельтании «исследовательской работой».

– Как думаешь, когда он сам всё поймёт? – спросил меня Фрут, хитро щурясь.

– Когда наступит время, естественно. – в тон ему ответил я, и мы рассмеялись.

После финальной битвы с проснувшимся напоследок Ра (о чём Фрут до сих пор хихикает: «Йолка Разрушитель Дверей»), Фёдор ожил. Не дожидаясь, пока Дом сам починит выломанные двери, оборотень достал инструменты, и поменял треснувший проём, вместе с помятой ручкой. А прямо сейчас, гулко намурлыкивая какой-то мотивчик, гигант высверливал отверстия для креплений в очередной деревяшке.

Я с удовольствием (и лёгкой завистью!) смотрел на то, как просидевший полгода за телевизором волк с энтузиазмом собирает новый… диван.

– Кажется, великоват. Зато все втроём поместимся! – заметил сидящий у меня на плече Фрутик.

– Причём даже если все будем размером с Фёдора. – дополнил я, оценивая размеры мебели. Крупная, грубая, но… даже сейчас виделась невероятно уютной!

– Что стоите, проходите! – буркнул Фёдор, не отвлекаясь от работы. Я подошёл поближе, вдыхая запах древесной стружки и свежей обивки. А сам Фёдор довольно вертел в лапах боковую панель. Не дожидаясь приглашения, я помог приладить её на своё место, пока Фрут с интересом наблюдал за нами с книжной полки.

– А ведь ты это вручную сгибал, да? – раздался его голос. – А «Журавлика» так можешь?

– Угу. – буркнул Фёдор, пристраивая спинку к дивану. А я в это время смотрел на красивую фигурку из фольги; простенькую, но аккуратную…

– Это не фольга! – хихикнул Ребёнок, и я удивлённо поднял брови, приподняв эту фигурку, сложенную из тонкого жестяного листа.

– Йол, поможешь? – отвлёк меня Фёдор. – Обивку… поменять. Другой не было.

– Легко! – от предвкушения мелкого бытового волшебства на моих пальцах уже заиграли язычки пламени. – Какой её сделать?

– Кожаной.

– Постой, а чего так просто? – Фрут опять изобразил белку-летягу, спланировав с книжной полки прямо в центр дивана. – Его хоть из сыра и зефирок можно сделать! Давай… во! Вязаный, как твой свитер!

Оборотень посмотрел на свой любимый серый свитер, и согласно закивал. А уже спустя минуту мы устроились на огромном, но невероятно уютном диване… хах! Собственного производства! Ещё один крошечный повод проснуться завтра в Молодом мире – лучший диван в моей жизни!

Безымянное садовое товарищество растаяло летней дымкой, словно его и не существовало. Стая Верхнедодырских всё же смогла принять Зверя, а затем уйти жить к людям… почти вся. Мрачный старичок с колючим взглядом и заговорённым ножиком на поясе получил разрешение «сверху» ещё раз попрощаться с Волковым идолом. На расстоянии от него стоял Акелла – не просто оборотень-вожак, а будто бы что-то… иное. Более серьёзное. Константин это чувствовал.

Крупная старческая ладонь прикоснулась к шероховатой глыбе, дававшей покой усталому разуму.

Не было сказано ни слова: перевёртыши всегда понимали друг друга с полувзгляда. Константин вернётся в Старый мир. Таковым было его собственное решение. А уже осенью сарафанное радио подхватит слух о ведуне, который своими точёными ножами спасает от душевных хворей, возвращает ясность мыслям. И только перевёртыши будут знать чуть больше людей: волколак-одиночка лечит не силой волчьего рода, а дыханием мира, где Зверя смогли принять и полюбить…

Фёдор задумчиво всматривался в чуть рябящую голографическую карту Чуда, которую я развернул показать и ему. От привычной ещё со школьных атласов картины осталось несколько неровных пятен.

– Как-то даже немного пугает. – заметил я, наблюдая за исчезающими «архипелагами иллюзорной реальности».

– А меня не пугает.

Я благодарно пожал большую чёрную лапу бесстрашного волка. Забавно, насколько… разношёрстная компания у нас здесь собралась! Дракон – понятно, хотя пока и единственный нечешуйчатый на всё Чудо. Это было предметом многих бесед.

Но… любой оборотень без труда определит Фёдора за «своего». А ещё Фрут – зверёк, который ближе к феям, чем к перевёртышам! «Люди» почему-то отвалились.

– Можем их позвать! – предложил Фрут.

– Не надо, звали уже. – Фёдор насмешливо посмотрел на кринжового егозу-затейника, с комфортом устроившегося на полке. – Мне так удобней. Большой, сильный… и мягкий. Когда надо – рыкну. И спать на полу могу.

– Кажется, высыпаться за пару часов на любой горизонтальной поверхности – самая мощная магия оборотней! – заметил я. – Хотя комфорт всё равно нужен.

– Угу.

– А я просто самый милый комочек радости на свете! И самый лучший друг!

– Хех, кажется, только так бы я это и понял.

– Интересно, кто я сам такой? Наверное, мне надо побыть одному немного… – я собрался покинуть Фрута и Фёдора, но меня остановили.

– Ты сейчас уже один.

– Угу, и разговариваешь сам с собой!

Не выдержав абсурдности происходящего, я просто истерически расхохотался! В этот момент в кармане куртки звякнул телефон.

– Луша. – я тепло улыбнулся, глядя на его новую аватарку в мессенджере, а затем зачитал вслух текст: – «Мы всё равно рядом! Просто чтобы ты знал». Кажется, он нас подслушивает!

– Или у кого-то очень хорошее чутьё.

Я по-дружески похлопал Фёдора по плечу.

– Спасибо, что присмотрел за ним тогда, прошлым летом.

– Угу.

Кажется, Фёдор воплотил в жизнь и мою старую мечту, потому что огромный оборотень поднял меня на руки, как ребёнка – и отнёс в соседнюю комнату, в библиотеку. Там Дом обустроил замечательный уютный уголок, в котором было приятно лежать с книжкой, и читать при солнечном свете, лёжа на мягком матрасике. Или спать, уткнувшись носом в мягкую спинку… Меня бережно положили головой на подушку, и прикрыли пледом.

– Ты это ты. И тоже стал, каким захотел.

За моей спиной раздался аккуратный стук закрывающейся двери. «Пойдём, я научу тебя делать гренки с сыром!» – уверен, Фрут так и сказал, а Фёдор выдал своё любимое «Угу», и отправился на кухню. Одни дети любят конфеты, другие – без ума от жареного сыра. На этой забавной мысли я решил всё же немного вздремнуть. Вдруг мы увидимся с Соней? И… какой она будет, когда Мир родится? Ведь ей больше не придётся держаться за роль медиума ради проекта.

Воображение нарисовало счастливую девушку, расставшуюся с болезненной бледностью, в серо-голубом шёлковом платье, смеющуюся, и подбрасывающую в воздух жующего гренку Фрута… Который быстро понял, что ЗДЕСЬ он совершенно не к месту, и превратился в букетик цветов, рассыпавшийся в воздухе на сотню голубых бабочек…

Наши встречи с Соней всегда были такими невесомыми! А ещё ей абсолютно всё равно, каким я выгляжу. Да и остальной Семье тоже, если так подумать. Никто из них не упрекнул меня в том, что в Чуде я раскрыл эту подробность своей биографии; многие считали меня просто странным человеком-полукровкой.

Впрочем, Соне не обязательно было оставаться вампиршей, у неё был и облик Лены, в котором она приглядывала за Истеном. Могли быть другие, которые никто не видел – с её характером это легко представить. Даже Часовщик, и тот себе завёл в Чуде две аватары – на случай, если бы надежда расшевелить сухаря-Колодина не сработала – оставался ещё студент Гоша, который изобрёл Хроносреду… а потом решил, что посвящать жизнь машинам времени с его даром – слишком узко, и теперь я сам не знаю, чем он решил заняться дальше.

Впрочем, это уже его дело. Мы обязательно пересечёмся, а в каких обликах – пусть каждый решит сам для себя.

Реальный мир выглядел на редкость спокойным. Всё больше капсул полного погружения оказывались пустыми – но это никого не пугало. Наоборот – за них радовались! Не было счастья жить в мире настолько развитом, совершенном, пресном. Надежда Вивальди с лёгкой завистью смотрела на капсулу Моники – одна из Соавторов смогла исчезнуть буквально через пару часов после погружения. Впрочем, Вивальди ещё не решила, кем станет. «Смерть со скрипкой» – не тот образ, какой был приятен специалисту по безопасности. А какой тогда? Возможно, в этом и крылся ответ? Арбитр понимающе кивнул коллеге; он пока тоже не был уверен, насколько хочет оставаться «оборотнем в погонах», от которого так многое зависит. Да и обязанности… Страннику повезло, Мироздание наделило его привилегией свободы. Арбитр об этом не мог и мечтать. Но зависти не было; у каждого свой путь и своё счастье, в каком бы мире оно ни находилось.

К счастью, опоздать к собственному дню Рождения невозможно – в разные моменты, но все придут вовремя. А пока идёт ожидание… Реальный мир тоже станет чуть менее пресным, чем раньше.

Я проснулся, поняв, что никаких снов мне не снилось. Зато внутри растеклось приятное тепло, как от сытного перекуса и полулитровой чашки крепкого компота, а шкуру приятно грело пляжное солнце. Действительно, всё это беседы с самим собой! Хотя была ещё пара собеседников, о которых я забыл.

– Мир, как ты себя чувствуешь?

Ответом мне был шелест леса за окном и крик чайки вдали. Очень умиротворяющие звуки…

– Рад, что тебе тоже спокойно! Не жалко расставаться с Чудом?

Звенящая тишина.

– А мне немного жалко… Оно многое сделало для меня и… для тебя тоже. Но надо идти дальше. А ещё Фрут ошибался, когда говорил, будто ты его держишь. Это он сам держался за Чудо, теперь я вижу. Почему? Потому что он боялся, что я не буду разрешать ему радоваться.

Внутри приятно потеплело, потому что Фрутик, вооружившись ведёрком и лопаткой, сейчас вовсю предавался строительству песочных замков, и был счастлив! А я может и слишком давно этим не занимался, но… решено! Летом обязательно отправимся с семьёй в Лукоморье!

– Как думаешь, у Дэна сейчас наступило… хех, то «Сегодня», когда его бизнес уже пошёл в гору? – спросил я Мир. А затем не дожидаясь ответа, развернулся, и поманил телефон с журнального столика. Когда тот доплыл до моей руки, набрал номер, оставленный мне другом.

– Извините, номера не существует. – вежливо сообщил автоответчик. В мессенджере его аккаунта тоже не было. Заподозрив неладное, я проверил «Навигатора»: Лукоморья не обнаружилось.

Вскочив со своего ложа, я снова вызвал карту Чуда. Островки реальности таяли, и того, в котором хранилось Лукоморье, больше не было. Следующей тревожной мыслью было дёрнуть детей, чтобы они БЫСТРО возвращались домой, ведь локация с Китежем тоже тлела голубой дымкой…

«Нет. Не надо. Верь» – отозвалось внутри переливами Золотого пламени. Всё такого же спокойного и живого. Я постепенно возвращал себе равновесие. Логично, но это был мой самый первый в жизни опыт, присутствовать при рождении новой Вселенной. Знаний о подобном у меня быть попросту не могло, зато интуиция уверяла: всё хорошо! Страхи развеялись раньше, чем обрели подробности.

– Спасибо, Мир. Я не знаю наверняка, как это произойдёт, но… я верю тебе. – сказал я, глядя в окно. В том направлении, где когда-то, возможно, располагалось Лукоморье. Беспокойство отступило.

Фёдор и Фрут вернулись с прогулки; довольный и уставший кроха присмотрелся к пустой хлебнице на пример «капельку посидеть», но решил, что шуток пока достаточно, и спокойно устроился на подоконнике, положив лапки под голову.

– Йол, поиграем потом, надо переварить впечатления! – заметил Фрут, открывая один глаз. – Сегодня было слишком много экшна для одного маленького меня.

– Строительство песочных замков – экшн? – улыбнулся я.

– Угу! Лучше любого полёта в ванной над Верхнедодырском, рекомендую!

Фёдор улыбнулся, вспоминая, какой хаос устроил Фрут в начале года, а потом посмотрел на меня, и мотнул головой: «пойдём побеседуем наедине?»

– Во-во! Идите, посекретничайте немного. – прокомментировал засыпающий Ребёнок.

Выйдя из комнаты, Фёдор явно подбирал слова покороче. Он всегда был очень немногословен! Но у меня уже возникла идея.

– Фёдор, просто представь, что мы сейчас видим сон? Фрут спит, я ещё не проснулся… зато снюсь тебе.

– Хорошо. – молчаливый гигант выдохнул с заметным облегчением. – Йол… я боюсь.

– Чего боишься?

Фёдор посмотрел на свои когти, вспомнил, что мы «спим», и дополнил:

– Мир… добрый. Даже меня любит. А ты уже научился жить без своей силы. И даже отдыхать умеешь. Я ждал Родную душу… Думал, как она без меня. Ты, то есть. А если…

Я понимающе погладил смущённого волка по плечу. Такой большой и невозмутимый, а… кажется, и он хранил вопросы, на которые боялся услышать ответ.

– Ты всегда был мне нужен, Фёдор. – тихо проговорил я. – Я бы не прошёл через всё это, не будь тебя рядом. Ты спал и поддерживал меня, тайком даже от самого себя, а я… как и обещал тебе, много спал и много суетился! Прислушайся к себе, и поймёшь, что я говорю правду.

Увы, то, что я смог пройти через такой долгий путь, не обещало, что я смогу одной фразой «вправить мозги» любому сомневающемуся в себе… но Фёдор был такой же частичкой души, как я сам. Вместе с блеснувшей «йолочной грустинкой» он смог прочувствовать и весь мой путь в Чуде – от угасающего в лазарете «Аркаима» существа до победителя самой страшной своей ипостаси. Которую так боялся… а на деле смог её сдержать.

В глазах Фёдора промелькнуло понимание, словно бы он теперь тоже это помнил. Плечи его расслабились, а уши снова спокойно выпрямились.

– Просто довериться?

– Да. Помню, как я сам ворчал, получая такой совет, но… действительно, кроме этого, больше и говорить нечего. Это не про план действий, а про чувства. Так что… просто довериться. У нас уже это получается!

Опыт Чуда Молодого мира отражался и в Реальном, освещая путь в будущее. Драконы-мыслители озадаченно наблюдали за «москвичами». Из остатков догуманоидного цикла, драконы стали молодой расой новорожденной Вселенной.

Молодые ангелы тайком смотрели «еретические» трансляции о проекте, прикидывая, как бы напомнить Небесному Воинству о любви и сострадании. Шансы на успех были: древние архангелы тоже тихо, но уверенно поддерживали молодёжь, тянущуюся к Свету.

Демоны раз за разом устраивали беспорядки и бунты, остервенело расшатывая давно изношенные шестерни Извечной войны. Лорды Преисподней жестоко наказывали бунтовщиков, но уже искали способы остановить порочный круг с минимальным ущербом для себя. Говорят, сам Князь был среди негласных сторонников проекта…

К чему это приведёт? Пока никто не знал, для Реального и Старого миров это было не начало, а всего лишь новая глава – нежданная, но приятная. Многие понимали это: новаторы и мечтатели спасли Вселенную от гибели.

Я глянул на карту Чуда в последний раз: зрелище довольно неприятное. Погасли локации Москвы и Малахитовска. Последний раз мигнул и исчез Китеж. Теперь иллюзорная карта отражала только Остров Гармонии.

– Посмотри на это иначе! – сказал Фрут. – Китеж исчез, значит Жека тоже смог отпустить Чудо!

– Я больше за детей волнуюсь, чем за Жеку.

– Йолка! Кто только что давал совет Фёдору «прислушаться к себе»?!

Я посмотрел на нахмурившегося малыша, и последовал собственному недавнему совету. Само собой, со всеми моими знакомыми был полный порядок! Тревоги не больше, чем от просто случайно вышедшего из строя Интернета, как это было в первые дни Чуда.

Подумав, я развеял иллюзорную карту. Всё равно она больше ничего не покажет! Устроившись за компьютерным столом, я стряхнул пыль с клавиатуры; Дом очень красноречиво подчёркивал, что эта часть моей жизни тоже никуда не делась, пусть и была заброшена.

– Иногда просто устаёшь от всего этого… совершенства. – сказал я, дожидаясь, когда прогрузится рабочий стол.

– Не сказал бы, что тебе оно прям свойственно. – хихикнул Фрут, глядя на разбросанные по столу файлы и папки. «Новая папка три! От создателя «Новая папка – ярлык» и «Новая папка два»!» Бессмертная классика.

Как долго ещё Интернет проработает на оба мира – я не знал, но сейчас это было забавно! С одной стороны рабочего стола – знакомые по старой жизни «Хром» и «Телега», с другой – появившиеся в этом мире «Вегвизир» и «Мессенджер».

Была своя шутка-невидимка в том, что меня знали, как писателя! Никто не заметил среди сгенерированных аватарок моей реальной фотографии. Новости и наблюдения легко выдавались за зарисовки и лорные моменты. А в остальном…

Молодой мир не просил стерильного совершенства вроде Истена, его не смущал мой бомбёж на некоторые неприятные темы. Он не просил секретности, потому что для многих мои слова и так остались забавной выдумкой фантазёра-сказочника. Зато я мог сопровождать последние важные свои дела в Старом мире. В Интернете никто не знает, откуда его собеседник!

– И как долго будешь в это играть?

Я пожал плечами. Вспомнилось, как раньше я играл в свежие онлайн-игры – а потом возвращался к восьмибитным жемчужинам своего человеческого детства. Эта игра может ещё долго не наскучить.

– …а ещё вспомни как давно не общался с одноклассниками.

– Разворчался! – я шутливо дёрнул сидящего на столе Фрута за хвостик.

– Конечно! Каким Фрутом я буду, если всегда буду предсказуемым?

– Очень истенно-йолочным.

– А ты научился моим любимым словечкам! – Кроха довольно зажмурился и высвободил хвостик из моего захвата. – Если честно, мне тоже немножко боязно.

– Опять двадцать пять… – я устало фыркнул. Кажется, нас сегодня штормит на все лады! – Фрут, ты сам сколько раз говорил, что Истен внутри тебя не погиб и не растворился. Я прав?

– Ну да. Только я до сих пор не хочу быть Истеном. Зато хочу быть Фрутом! Йолк… – Фрут прошёлся по столу, едва не опрокинув пару пустых чашек. – Ты же меня будешь выпускать иногда?

Я вспомнил все наши приключения в этом году. Кринжового и озорного лисейку, который сначала так раздражал… а потом внезапно стал для меня весёлым младшим братом, научившем радоваться жизни... Показавшем некоторые мои тайные мысли под другим ракурсом.

– Буду. Это было приятно, ненадолго получить такого замечательного младшего братика, как ты, Фрут. А остальное время я тоже буду о тебе заботиться. Играть, смеяться, бездельничать, есть мороженое по ночам…

– Ну вот не надо, это ты у нас за «Ночной Дожор»! – рассмеялся Фрутик. – Лучше гренки с сыром жарь. Самый фрутовый бутер на свете! Если бы Чудо дало мне какой-нибудь дар напоследок, я бы попросил чтобы протянул руку – а там гренка появилась! И так сколько угодно!

Я улыбнулся этой фрутовой мечте, и действительно протянул ладонь вперёд. Пара искр золотого пламени – и свежая, аппетитно пахнущая гренка с толстым слоем хорошо прожаренного сыра возникла из воздуха. Фрут схватил угощение, и с довольным причмокиванием приступил к перекусу.

– Вот теперь верю, что будешь заботиться! – заявил кроха, довольно щурясь. На душе снова стало легко: и Зверь и Ребёнок были уважены.

А что насчёт Варфоломея и Истена? Потянувшись вглубь души, я почувствовал и их. Идеал расплылся мягким, словно кошачий пух по квартире кошатника, туманом; у него больше не было формы, которая заставляла бы его страдать. Зато были неявные стремления. Стать чуть аккуратнее? Или изучить новое хобби? Может, помочь кому-нибудь? Или просто расслабиться, радуясь настоящему моменту? Все эти мысли, словно звёздное небо, освещали подсознание, намекая на будущие занятия.

Варфоломей ощущался иначе. Тёмной паутинкой нейронов, он соединял разные моменты жизни, проводя логические связи и выводя их в новые идеи. Иногда хорошие, иногда плохие, иногда – просто абсурдные. На долю секунды он подбросил мне мысль швырнуть чашку в окно – и тут же отпустил. Впрочем, лёгкий отголосок этого абсурда умудрился дать приятное и адекватное предложение: последний раз полетать в небе Чуда. Молчаливый планировщик и игрок мыслями, с любовью к эффектности и… что себя стесняться! К самому себе тоже. Выйдя на балкон, я расправил крылья, и сделал шаг навстречу небу Острова Гармонии…

Поющие ветра Нового Тир-на-Нога ласково овевали Китеж, цепляясь интонациями за открытые форточки, блики вывесок и шелест листвы. Город тех, кто больше всего ценил сказочную сторону Чуда: игры с феями, утончённые обеды с вампирами… В каждом доме – консьерж-домовой, знающий жильцов и их родню поимённо, а в каждом саду – дриады, превращающие даже сорные травы в гармоничную деталь пейзажа…

Аркаим готовился к будущему. Китеж – помогал принять прошлое и жить в настоящем. Не все жители Китежа были одарёнными, но за каждым была своя сказочная история со счастливым концом. И каждый, кто понимал это, делал свои собственные маленькие послания тем, кто пишет свою историю в мире Старом. Не только родные или близкие, даже просто симпатичные незнакомцы получали что-то в подарок. Запавшая в душу фраза или красивая картинка. Мелкая неприятность или счастливая случайность. Редко кто понимал, откуда это пришло, но позже многие скажут: «С этого началась моя личная светлая полоса в жизни», и будут правы.

Фёдор осторожно зажигал светильники и люстры по Дому, ведь за окнами уже ничего не было… совсем, как в ловушке Варфоломея!

«Не ловушке, балда. Колыбели…» – отозвался внутренний демон и умолк. Если кто и имел право ругать себя – так это он.

– Пока горят лампочки, Чудо с нами. – прокомментировал Фёдор. – Красиво…

Мы с Фрутом тоже зачарованно смотрели на жемчужные переливы золотого света, какого никогда не было ни у одного источника света. Завораживающий ритм переливов жизни, в каждом – словно целая сюжетная линия!

– А ведь Остров Гармонии и правда стал Колыбелью. – произнёс я. – Но перед этим он стал…

– Домом?

– Да. Я думал, это из-за характера Фрута. А оказалось, он почувствовал, и просто сделал всё, как надо.

– Вывернуть Чудо наизнанку, чтобы наконец-то родиться? Я такой, ага!

Я сел на диван – тот самый, который ещё утром закончили делать с Фёдором.

– Не будь Дома, я мог бы родиться в Аркаиме. Только я уже сам этого не хочу.

– Чего это?

– Просто тогда у меня не было Гармонии в душе. Только люди и могли помочь. Не найди я её ко дню Рождения…

В этот момент мы все обернулись на звук хлопка. Одна из лампочек в коридоре погасла.

– Всё хорошо, так и должно быть. Чувствуете?

– Угу.

– Почему я себя чувствую болтающим с самим собой на три голоса? – рассмеялся Фрут.

– Потому что так и есть.

– Занимательная шизотерика снова вошла в чат! Вот что, раз мы тут будем болтать о всяком, давайте о ком-то ещё?

– И это говорит тот, кто самая лучшая кандидатура для обсуждений?

– Всё время говорить о Фруте тоже бывает нефрутово!

– Хорошо. Кого вспомним?..

Не знаю, сколько мы беседовали, но Дом тоже таял. Было странно смотреть на этот нереальный, но отчего-то уютный белый туман в дверном проёме последней оставшейся в Чуде комнаты. А обсудить успели многих! Китеж, Малахитовск, верхнедодырских оборотней и Лёшку. Свои собственные планы, включая те, от которых мы благополучно отказались…

– А что скажешь насчёт будущего? Каким его видишь?

– Не знаю. Хотелось бы почти таким же. Жить на собственном острове, в доме, который тебя любит, но не удерживает. А потом, когда придёт пора двинуться дальше – просто положить его в карман! Или распустить на Нити, а на новом месте создать что-то новое.

– Меня теперь тоже возьмёте?

– Конечно. Учти, если в этой Вселенной появится планета с разумными лисами, то только потому что ты, хулиганство мелкое, вдохновил меня на них! За что тебе скажу большое спасибо.

– Ещё одна лампочка звякнула.

– Ничего, три осталось.

– Боязно.

– Нам тоже, Фёдор… но Мир нас не бросит. Ты чувствуешь это?

– Угу.

– А если хочешь, я расскажу ещё о чём-нибудь. Например, о Китеже, который уже встречает первый день от Сотворения мира.

– Интересно, Лу всё ещё волчарик, или драконом стал?

– Как ему самому окажется удобней. Это его жизнь, не моя. А я своих детей любыми люблю.

– А Семью?

– И их тоже.

– А эти лампочки всё горят и горят.

– Потому что мы на них смотрим.

– Тогда нам нужно закрыть глаза, или… во!

– Фрут! Щекотно!

– Просто представь, что у тебя в гриве свил гнездо маленький игрушечный лисёнок.

– Хех!

– Готовы? Просто закрыть глаза на минутку.

Иногда нужно всего лишь закрыть глаза и выдохнуть.

Чудо закончилось.

А Молодой мир родился.

Солнце согрело бульвары сказочного Китежа, а поющие ветра Нового Тир-на-Нога восславили мир первой своей песней.

Словно первый плач ребёнка, лёгкий дождик прошёл над Москвой, оставив в небе радугу.

Переливы лей-линий ласкали футуристичные небоскрёбы Малахитовска…

Чешир лениво поднялся с дивана, не сразу заметив, что снова стал человеком. А когда заметил… Вспышка! – И котофей снова исполнил в воздухе танец радости. Сегодня он словно родился заново.

В коттедже на окраине Китежа рыдали от счастья и облегчения две феи – уже не старушки, а прекрасные и молодые! Их мечта о Стране Юности… они даже представить не могли, что окажутся в Юной Вселенной! Лучше любого зачарованного города, ведь она умела любить, не боясь отпускать! Странник смог научить её этому.

Жека проснулся в своей кровати, и тут же выбежал из спальни. Только бы это не оказалось сном! Но нет. В детской мирно спали два младенца, а улыбающаяся Дуняша нежно поцеловала супруга в щёку, успокаивая. В коридоре раздались тихие звуки открывающейся двери: обеспокоенный Сарон спешил убедиться в том же. Мгновение – и всё встало на свои места. Это не сон!

Это больше не было Чудом.

Теперь всё было по-настоящему.

***

Я проснулся в целом вихре эмоций. Поток радости от ощущения себя целым вскружил голову, хотя лёгкая грустинка внесла свою нотку: Чудо подарило мне лучшее из приключений! Поднявшись с дивана, я мельком осмотрел себя: далеко не «Гига-Йол», но с подростком меня больше не спутать, и это радовало! Фрут тоже «отметился»: перья моих крыльев переливались на свету, словно жемчужные. Нужно будет порадовать его обещанной гренкой с сыром!

Правда, чем встречать день Рождения вкусностями, мне было интереснее узнать, как там дети. Что от них меня отделяет небольшой коридор, я уже знал, а уши приятно грели отзвуки неразборчивых, но радостных возгласов Луши.

Выйдя из спальни, я тепло рассмеялся, глядя, как в мою сторону несётся счастливый Лу. Его крылья, покрытые мягкими каштановыми перьями, блестели тёплым оранжевым отливом…

– Папа проснулся! С днём Рождения тебя! А я! Смотри! Я снова я! Обалдительно, правда?! – восклицал счастливый дракончик, улыбаясь от уха до уха. Кажется, щенячье обаяние он смог перенести и на драконью форму: всё те же тёплые карие глаза и лохматая грива, поддерживаемая торчащими, словно волчьи ушки, аккуратными рожками.

– С днём Рождения, Па! – тихо повторил не менее счастливый Стас. В человеческом облике, но это тоже было «его». Между нами даже замечалось небольшое сходство! Пусть сын и выглядел моим ровесником.

Я крепко обнял обоих детишек: и спокойного Стаса и восторженного Лу, на мохнатой мордочке которого всё ещё светился восторг самого счастливого дракончика на свете.

Что самое забавное… А ведь мы с Миром родились в один миг, как близнецы, и нас обоих это радовало не меньше, чем крылья, вернувшиеся к ребёнку. Сегодня вообще было много поводов для радости!

Стас молчал, но в его молчании было сказано не меньше, чем в тараторящем Лу, выдающим идею за идеей, что будет дальше. Проверить знакомые места или навестить друзей? Или позвать всех в гости и отпраздновать первый день от Сотворения Мира? Наесться до отвала праздничным тортом или рвануть к Дэну в Лукоморье? Или…

Я мысленно потянулся к Миру. Как твоё настроение? Я тоже счастлив. Спасибо тебе за то, что ждал меня! Спрашиваешь, что будем делать дальше, когда Чудо закончилось? Пожалуй, поделюсь с тобой этим секретом. Я ведь больше не Соавтор, да и Странствие моё тоже закончилось. А раз так, то я точно знаю, что буду делать дальше.

Жить.