Гарем

Глава 1 Команда

Команда

...Нет, ну твою же дивизию! Мне как — себя поперчить-посолить, да на блюдечке предложить? Или, еще слегка помучиться? Да что б всю их контору разодрало и торкнуло, стратеги многолапые! Это с кем я врага побеждать должен? С этими? Бабский спецназ, бей своих что б чужие боялись...

И ведь никуда не денешься! То есть, хоть ной, хоть пой, а «сел на цепь, так больше не вой».

Словом, жить мне осталось (да и им, если уж на то пошло!) ровно до того момента, как закинут наши тушки в даль несусветную, в разведку глубокую, в самый-самый вражеский тыл... Где рыломордые и учуют наш запах — запах страха и безнадеги! И тогда — капец и амба, дорогой Пашниколаич! Выбирай, что там для души приятственней — либо замаринуют, как у них там по старинке положено, то есть: — скинут в яму со специями, в приправу из горитравки и с соусом из тухлого рыбоящера, чтобы хорошенько пропитались-прокоптились... Или, по новомодному — просто и незатейливо насадят на кол и оставят прожариваться при трехлунном сиянии. (Говорят, их этому наши и научили!) В общем, что в лоб, что по лбу — одно сплошное попадалово...

...Примерно так, если не вдаваться в подробности и чисто «конкретные» междометия, я прокомментировал женскую свору, мнущуюся поодаль в ожидании моего вердикта. Да только выбор, собственно, уже был сделан, и, — печаль и увы! — вовсе не мной! Новобранцев предоставил Верховный совет Улья, а уж из их числа шунбека и сделала набор. Это мне Лури сама заявила. Как обычно, со своей непробиваемо-невозмутимой уверенностью — типа, там, наверху (внизу?), знают, что делают.

Ага, как же! А то, что мне с этими перепуганными девчонками, в бой идти — это как?

Делать нечего... Сплюнув, я сделал Лури жест — валяй, подруга, ты их выбрала — ты их ко мне и веди, знакомиться будем!

Она лишь слегка повела раскосыми глазами — и весь этот разношерстный строй мигом выпрямился, выровнялся, и четкими шагами приблизился на более сносное расстояние — как раз, чтобы и начальство видеть, но и соблюдая дистанцию... Вышколили, крыть нечем! Еще бы знать — а что умеют?

Лури, считывающая мои мысли, словно свои собственные, нарисовалась рядом, но чуть позади — мол, вот ваш начальник, а я так... «не пришей кобыле». Зам, или начштаба — если есть такая должность в местной войсковой иерархии, как, собственно, и само войско — для обозначения всей нашей веселой компашки. Я мрачно кивнул -субординация, с этим здесь вполне серьезно.

— Начнем?

— Зеленая, — Лури говорила тихо, но я слышал каждое слово. — Возраст — примерно тридцать ваших, земных лет. Общее время жизни — до ста пятидесяти. Почти не стареют, умирают не от болезней, а нервного истощения. Как бойцы — не считаются элитой, средний показатель, однако, очень выносливы, могут долго обходится без еды и воды, задерживают дыхание, прекрасные пловцы.

— Само собой... — буркнул я, всматриваясь в ближайшую, из представляемых. О «Зеленых» я уже был наслышан — почему-то их перебрасывало через портал лишь за малым реже, чем самих землян. В моем случае, можно бы и сказать — землячек... Но, как раз таких, я что-то не много заметил. Что-то не жалуют их местные порталы...

Впрочем, «еще не вечер» — если количество моего взвода не соответствует установленным нормам, Лури шустро сообразит, кем его дополнить. И, чем черт не шутит — может и приведет сюда пару обычных девушек, а не представителей космообитаемых миров...

— ...Знает целебные травы, искусна в маскировке. Чрезвычайно ловка и опасна в рукопашном бою. Врожденная способность к регенерации. Из врожденного оружия — пальцы.

— Пальцы?

Лури нисколько не смутил мой тон.

— Пальцы. Твои — мягкие. Ее — жесткие, в момент напряжения способны затвердевать, как кость гривоящера. Может воткнуть в живот обычному человеку и вырвать ребра, без всякого ущерба для себя.

— Это все? — я спрашивал без интереса. Все основные способности зеленых хорошо известны, ничем новым она меня удивить не могла — ну, разве что, полным знанием законов гравитации, стажем космических полетов, или, что и вовсе невозможно — быть вегетарианкой, что на их планете даже и не рассматривалось в плане вероятностей. На планете Зеленой, есс-но... Здесь, как раз, сплошные травоядные — и Лури из их числа.

— Все. Прошла общую подготовку. Чухерь, Ангой, Устач, — Лури произнесла местные названия колюще-режуще-ударного оружия и скучающе посмотрела вдаль. А чего смотреть? Сама знает — от этой, так называемой подготовки, толку, как от козла... не скажу, чего.

— Зеленая — имя?

— Зауринг-Енгерунг-Унгариянг-Унгри. Ты не запомнишь...

Я кивнул. Действительно — язык сломаешь. Зеленая — и зеленая... Благо, кожа у нее, и в самом деле, что свежая травка на газоне. Волос практически не имеет, хорошо, хоть не ребристая — как у настоящего крокодила! И зубы — кто-то говорил, что они кусают не хуже породистой овчарки. Интересно — врут? Ладно, потом спрошу... или нет, ну его! Врут, конечно! Лицо нормальное, не совсем человеческое, конечно, но привыкнуть можно. А привыкнешь — так и сам догадаешься, что в такой челюсти огромных клыков не спрятать. Все, с этой разобрались.

— Зау... гри. К черту! Будет — Зангри! Минусы?

Лури слегка сморщила носик — по ходу, ей не сильно хотелось расписывать возможные неприятности с приобретением первого кандидата. Но я ждал ответа...

— Плохо выносит холод. Реакция замедляется.

— И все? Теперь точно — все?

— Все.

Лури явно лукавила. Я и без нее знал, что при перепадах температуры в сторону похолодания, зеленые, в другое время вполне себе нормальные бойцы, становились вялыми и слабыми, что при довольно частых студеных ветрах приграничья могло поставить весь отряд в рискованное положение. Впрочем, что толку настаивать? Если Лури не хочет говорить — не скажет. Я еще раз окинул взглядом стоявшую истуканом женщину — вполне себе миловидная, можно сказать — симпатичная... На их лад. Вот только кожа местами покрыта чем-то, вроде чешуек, за ушными раковинами — подобие жабр, а глаза, столь трепетно следящие за моими — способны закрыться не только ресницами, но и прозрачной пленкой — словом, предки изумрудной красавицы, не так давно были самыми настоящими крокодилами...

— Следующая?

— Малышка... Дуобо. Мой фарг хотел узнать вначале имя?

— Не прикидывайся... — Я сплюнул на землю, чем вызвал в ее глазах вспышку гнева. А нефиг... моя башка — и мысли мои. Повадилась, блин, поперек батьки...

Лури, совладав собой, бесстрастно продолжила:

— Ее планета по всем параметрам похожая на вашу. Собственно, и формы жизни примерно идентичны.

— И на кой ее взяли? — мой тон не предвещал ничего хорошего. Кем-то данное ироничное прозвище — Малышка! — говорило само за себя. В самом деле — какой прок от этой гороподобной бабищи, с мясистыми губами и отвисшими щеками? Да в ней два с половиной метра чистого жира! Она, что, будет запугивать энлоргов своим видом? Ага, как же... Вот как раз ее первой и схарчат, и даже добавки не попросят — одной хватит, чтобы целую стаю накормить!

— Очень сильная.

— И все?

— Очень сильная, — Лури стояла на своем. — На смотринах порвала руками двух соперниц... В куски.

Я вздохнул. Мало того, что эта туша пялила на меня свои свинячьи глаза, так еще и убийца... Впрочем, чего я взъелся? Они все — убийцы. Это я знал хорошо — Лури не привела бы иных. Даже, если захотела — что само по себе невозможно. Совет Трех Встречающих оставлял в живых только тех, кто смог выжить — словесный каламбур, но предельно точный. И, лишь из их числа шунбека могла набрать для своего командира отряд. Вот и набрала... Собственно, исходя из своих предпочтений и того, что осталось в фильтрационном лагере. Лучших расхватали еще до меня — у кого шунбеки с «лапой». А моя... Моя принципиальная. И, чтобы это понять, мне в ее мозги лезть необязательно. Вот и пожинаем плоды хорошего воспитания. Чужого...

— Ну, и?

Лури повела плечом:

— Совет так решил.

— Ага. А я — типа стой смирно и не вякай?

— Ты знаешь правила, командир.

Спорить с шунбекой — себе дороже... Я вздохнул и повернулся, к молча стоявшим новобранцам — или, как их там — новобранкам? А какая ...нать, разница? Нам тут не склонения моего родного языка изучать — все одно, или всем вместе с врагом бодаться, или, сдохнуть, при первом же столкновении!

— Особенности?

— Не имеет. Ваши планеты одинаковы по развитию, но ее — более крупная. Соответственно, несколько иные размеры... Во всем прочем — никаких различий. Возраст — двадцать два года. Аналог вашему летоисчислению почти полный. Живут столько же, как и на твоей земле.

— А развитие? В смысле — что у них там сейчас?

Лури слегка задумалась, про себя просчитывая не совсем обычный вопрос... Но догадалась быстро:

— Можно сказать — бронзовый век. Прежние родоплеменные сообщества рухнули под ударами варваров, новые еще не образовались. Все воюют друг с другом.

— Да? А на их... земле, или как там ее? Женщины к оружию допущены? Или, удел мужчин, как и у нас?

— Везде по-разному. Дуобо предназначалась в жрицы девяти светил, и с оружием практически не знакома.

Я конкретно психанул:

— Вай мэ? И что, мне ее впереди отряда, типа тарана использовать? Жаль, крепостей не предвидится!

— Она сильная. — Лури снова сделал упор на ее физической мощи. — Очень. Это их особенность... женская.

Шунбека опять что-то темнила, явно. Но пытать свою помощницу — бесполезно. Скорее уж она меня самого по косточкам разложит.

— Спасибо. Удружила. Валяй дальше.

Лури чуть поджала губы. Самую малость — мимика у нее была не наша , так что с непривычки легко перепутать с обычной ухмылкой. Но она, насколько я знал, вообще не умела улыбаться. Плохо у них с юмором... если точнее — его у них просто нет.

— Сестры-близнецы. Планета так называемой, если по вашему — «кошачьей» расы. Название все равно ничего не скажет, а тебе так будет понятней.

— Да уж, вижу... — Я, и в самом деле, видел. Три девчонки, похожие друг на друга, как две капли воды, и, еще больше — на вставших на задние лапы, огромных кошек. Впрочем, на людей они тоже походили... Остроконечные ушки, с кисточками, как у рыси, гибкие, грациозные тела, без капли лишнего жира, кожа, цвет которой едва проглядывается сквозь короткую, тщательно вылизанную шерсть... Друг дружку вылизывают, что ли? Так... а хвосты? Нету?

Лури, без зазрения совести, продолжавшая копаться в моих мозгах, подсказала:

— Только рудимент. Чем длиннее — тем сильнее особь. И страстнее... в делах размножения вида. Ходят на двух ногах. От предков — быстрая реакция, способность видеть в темноте, бесшумность передвижения, могут прыгать на очень большое расстояние с места. В бою всегда держаться вместе — потому и выжили.

— А еще? Что еще могут? — Я спрашивал не из праздного любопытства. Нужно ведь понимать, чего мне ожидать от этих испуганных сестричек? Не гладить ведь их мне сюда привели... и мурлыкать. Хотя, что-то этакое, Лури мне там говорила, но я пропустил мимо ушей. Да и любой бы пропустил, узнай, что его занесло черт знает куда, откуда нет выхода, да еще и с выбором — либо, геройски сражаться за прекрасно-великий Улей, с перспективой быть съеденным коварными и злыми энлоргами; либо — отказаться и пойти на корм местному зверинцу, зато сразу, и без мучений. Богато, надо сказать...

— Искусны во владении метательным оружием, маскировке. Чуют врага на расстоянии. Могут общаться посредством запаха. В схватке используют когти, которые выпускаются из подушечек пальцев. Выносливы. Живучи.

— Ладно, не повторяйся. Хватит... все одно — толку с них... Срок жизни?

— Всем — по четырнадцать-пятнадцать твоих, земных лет. По их меркам — уже вошли в возраст, пригодный для воспроизведения потомства. Общий срок жизни — не более сорока. Несмотря на всю приспособленность, почти никто не доживает... Опасная планета.

— Минусы?

— Не имеются.

— Дальше... — буркнув сквозь зубы, я опустил голову. Несправедливо... Какая-то «зелень», с трудно запоминающимся именем, живет впятеро больше, чем эти милашки. Хотя, мой собственный, человеческий срок, тоже уступает, но, хоть не такой короткий.

— Феруза. Совет не стал настаивать на кличке, или прозвище. В виду того, что она с твоей планеты — было принято решение отдать ее в наш отряд без лишних испытаний.

— Да ну? Землячка? — Я вскинул голову. И как раньше-то, не рассмотрел? Вот что значит, заранее настроился на кого угодно, только не из своих!

Девушка оказалась весьма молоденькой, с почти прозрачной талией — а еще говорят про свисающие животы восточных гурий! Однако, что-то меня смутило...

— Чтобы одиночество скрашивала? Гуманисты, мать вашу... Тебе лет сколько, Гульчатай?

— Я — Феруза! — Смуглянка не прятала взгляд и смотрела дерзко.

— Так и я не товарищ Сухов. Куда попала, понимаешь?

— Да. В царство джиннов! — Она отвечала коротко и по существу. Что ж, уже неплохо... хоть не воет. Фарги-коллеги, рассказывали — в иных отрядах, выжившие новобранцы порой сходили с ума от безысходности. А что толку — выть? Домой не отпустят... Так, чего это я распереживался — красотка задела? А она, надо признать, выглядела очень даже неплохо — настоящая восточная гурия! И шальвары полупрозрачные, и платочек на плечах, и хна на ладонях! И все это — после общего лагеря для прибывших, и процедуры выживания? Да как ей удалось-то? Вспомнив об «процедуре», я поежился — не расслабляться! Девочки, сколь бы лет им ни было, и откуда их не набрали, прошли такой отбор, который мне и в дурном сне не предвиделся. Так что, за этой симпатичной мордашкой могут скрываться очень острые зубки... кстати — а почему одежка такая, явно киношная? Или... мать моя женщина! Тоже, с «иного» времени?

— Ты догадлив, мой фарг. Великая мать отложила с ее появления всего две кладки — но она сама провела в вечности почти сто лет назад, если считать по вашему летосчислению. Феруза — дочь торговца, предназначенная в жены его компаньону. Очень не хотела замуж... Остальное ты уже понял.

— Понял, понял... — Я не спорил. Конечно же — понял. Эх, девонька! Может, за широкой и жирной спиной азиатского бая, ты осталась в большей безопасности? Здесь ведь плов да халва, не предвидится... Хотя, сто лет, говорите? Там как раз большая смута подходила — первая мировая, революция и все прочие удовольствия. И гражданская, а вместе с ней — басмачество, от которого, ой как много кровушки пролилось. Короче, занесло эту Гюльчатай, аккурат перед весьма большим беспределом... и занесло, как бы не хуже. Из огня — да в полымя.

— Подготовка? Ну, хоть что-то... не за красивые глазки ведь ты ее взяла? А про родственность, мол, почти землячка — не заливай. У меня на планете и народов и наций — дофи... Много, в общем. И там мы, друг для друга такие же чужие, как эти кошечки — для этой великанши.

— Лук, нож, кнут, метательные звезды. Дома...- смуглянка ответила самостоятельно, не запнувшись ни на секунду! — мастер Чен учил искусству страны Цинь.

— Чего? — Я ошалело уставился на ее лицо. — Какой мастер Цинь? Ты вообще — чья дочь? Я, хоть историю и не досконально знаю, однако, кое-что помню! И совсем не уверен, что обычные узбечки-таджички, сплошь и рядом занимались изучением кун-фу или каратэ. А ну, колись давай!

Феруза непонимающе вскинула глаза. Я справился с собой (хоть здесь все друг друга понимают) но сленг — это сленг, и уже более спокойно добавил:

— Говори — как получилось, что ты училась не шитью, или умению готовить, а ремеслу уличного бойца? Только не утверждай, что собиралась стать пехлеваном — вот в это точно не поверю!

— Отец мой, достопочтенный Саид, служил старшим конюхом при дворе бека Ахматулло, а у него садовником был раб из страны, где восходит солнце. Они подружились... Мастер Чен говорил — раз у тебя, Саид, нет сыновей — кому ты оставишь дом свой и землю? Позволь мне обучить твою дочь — у нее быстрые глаза и цепкие руки, из нее получится хороший «мастер дракона». Отец долго не хотел давать своего согласия... Все соседи, узнай об этом, стали бы на него косо смотреть. Но потом я заболела, и мастер Чен, получив с приходом ференги-урусов, свободу, увез меня в дальний кишлак. Полгода он поил меня травами и колол иголками. Но лечение заключалось не только в этом... Чен досточтимый, сказал так — или я научусь владеть своим телом и смогу снова встать на ноги, или умру молодой, но сгорбленной, как древняя старуха. Я научилась владеть телом!

— На практике применять приходилось? В ситуации?

— Она убила землянку, — Лури смотрела сквозь Ферузу, — Потом сломала спину Згие. Последняя — с планеты Зеленой. Ты видишь только внешнюю оболочку, мой фарг.

Спрашивать дальше не хотелось. Такая красивая... готовый персонаж для восточной сказки. И уже — два трупа на совести. Но Лури истолковала молчание как продолжение:

— Ей семнадцать.

— В строй.

Феруза мгновенно отошла назад. Я повернулся к следующей. Вот уж, совершенно не на кого непохожая, и, одновременно, словно срисованная для фильма фентэзи...

— Нифаель-фо. Четырнадцать земных лет. Одинаково по вашим и их меркам. Советотдал ее нам для твоего удовольствия. К боевым действиям профнепригодна.

— Там издеваются, что ль?

— Не мне оценить действия совета. И не тебе, мой командир...

Обойдя девочку со всех сторон, я угрюмо спросил:

— А как лагерь? Как она его прошла?

— Не проходила. Переливчатые, во избежание гибели, не подвергаются обязательной процедуре. Попадают очень редко, ценятся за нежность и ласку к своему господину.Тебе понравится.

— Мне? — Я оглянулся на Лури, узкие губы которой лишь на миг растянулись в какой-то язвительной полуухмылке. — С ума сошла? Ей всего четырнадцать? Ваш совет, что, это в расчет не берет?

— Берет, — ухмылка исчезла, но уверенный тон — нет. Лури не так просто было заставить выйти из себя. — Переливчатые живут долго, почти как Згии. С возрастом становятся только краше. Преданны, понимают голоса зверей, сливаются с окрестностью, способны перемещаться по воздуху... на короткое расстояние. Умеют вылечивать раны.

— Это уже что-то... Так, оставим фею...Нифу?

— Ты почти угадал, — Лури кивнула. — Они признаны как феи — в вашем мире. Можешь так и звать. Да, могу уточнить — на твоей земле разве редкость, когда девочек отдают в жены в таком возрасте?

— Ага, у Ферузы спроси — как они этому рады... Все, проехали. А эта?

— Ан,гой. С единственной обитаемой планеты, находящейся у двойного черного солнца! — Лури замолчала, давая мне возможность самому оценить ее приобретение. Я растерялся — рассмотреть представленную «женщину» не получалось. Издали она казалась просто темной. Вблизи — черной, словно сама ночь. Наиболее подходящее определение — симбиоз индеанки с Дикого Запада, но окрашенной в угольный цвет. Черным было все — кожа, волосы, лицо, ладони, и, самое жуткое — глаза. Белки не просвечивали совсем — я скорее угадывал, что она смотрит, так же, как и я. И все это расплывалось, мешая увидеть четкие очертания...

— Рассказывай.

— Земной аналог возраста — тридцать четыре года. Свой — сорок пять-сорок семь. По вашим меркам — живут до ста лет. Стареют, слабеют, болеют — как и вы. Чем хороша — увидеть невозможно. Их, местная особенность... Владеют психоэнергетикой. Ментальная сила удара способна свалить с ног жука-троерога. Запас — на пять-шесть ударов. Средней величины Энлорга такой удар убивает на месте. Если попадет...

— А с какого расстояния она может убить?

— Десять-двадцать шагов. От дальности и сила.

— Ясно... подробностей, так понимаю, не будет? Ну и славно! И, кто остался?

— Хоичи. Женщина-демон.

Можно было не спрашивать... Последняя из строя сделала шаг вперед, и я инстинктивно отшатнулся. И не мудрено — на буквально высеченном из камня, морщинистом лице, ярко горели огненно-красные зрачки, спутанные волосы колтуном висели до самых ягодиц, а на голове, выше ушей, торчали два рога... Ни дать, ни взять — бес женского полу!

— Сколько?

— Двадцатьчетыре. Если, по-вашему. Собственных — сорок пять. Очень редкая особь. Очень опасна...

— Чем? — Я не отрывал взгляда от женщины.

— В моменты гнева становится неистовой, ближайшее определение для тебя — берсерк. Не чувствует боли, жалости, убивает всем, что попадется под руку — или, просто руками! В лагере не была — у нас знают, что женщины-демоны не нуждаются в подготовке.

— Хоть что-то...

Лури слегка смутилась, что уже выглядело подозрительно. Я сразу заподозрил неладное...

— Ах, вот что... Ну и что скрыл от меня, высокий совет? Ты уж говори, не стесняйся! Раз вся группа — не пришей кобыле хвост! — то и эта демониха, должно быть, тоже с изъяном?

— Она утеряла связь с предками... Так происходит со всеми особями их мира. Две группы, в которые она попала, были уничтожены эрлонгами. Она вернулась одна. Как и почему — ответа не получили. Все, кто имел дело с «демонами», утверждают — женщины этого вида, в бою не разбирают на своих и чужих... и убивают, когда в них просыпается желание убивать. Совет предполагает — вторая группа была перебита ей уже на подходе к границе. Доказательств нет.

— Браво... Ты рекомендуешь мне взять в отряд, своеобразный нож в спину? Очень замечательно!

— Совет постановил — если откажешься, ее направят в лагерь... На стенды для тренировок новобранцев.

— А мне, стало быть, следует ее пожалеть, да? С какого...?

Я вдруг заткнулся и еще раз устремил взгляд на каменное лицо женщины-демона. Очень интересно смотрит, ну-ну...

— Понятно. Хорошо, беру. На этом — все?

— Все.

— Однако... а как же священное число? Отряд должен насчитывать тринадцать воинов — или я не прав?

— Мой фарг может подать жалобу... но выбирать было не из кого. Все, кто остались в лагере — слабы и не готовы идти в северные леса.

— Класс! Мало, что половина из этих — девочки-малолетки, так еще и банда неполного состава... О,кей, все свободны.

Лури сделала знак — новобранцы спешно отступили назад. После этого я обернулся к своей Шунбеки:

— Лури...

— Мой господин?

— Что дальше?

— Время на привыкание-знакомство, получаем задание, идем в приграничные земли.

— И...?

— Выполняем. У господина есть сомнения?

Сомнения? Я едва не был готов рвать и метать! Останавливало то, что я знал — проявление подобной слабости будет расценено Лури, как неспособность к руководству группой. Соответственно — на ее усмотрение и доклад совету. А там... Могут и лишить командования. Исход предугадывать не нужно. Кто не сдюжил — пошел на корм. Фарги, хоть и не часто, но попадают в расход — а на их место всегда придут другие. Найдут, кем и меня заменить. Ну а тем же новобранцам (новобранкам?) — без разницы...

— Подготовки — ноль. — Я взял себя в руки. — Опыта нет. Единственная, кто хоть что-то умеет — узбечка. Или таджичка — что сути не меняет. Все они бились, в лагере, за страх и свою жизнь — в настоящем бою этого мало. Не одно и тоже — загнать крысу в угол, где нет выхода, чем ситуация, в которой нужно проявить и умение, и мужество.

— Они не крысы. Они — твой отряд. Я просветила их... мой господин полагается на свою Шунбеки?

Я прикусил язык. Просветила — это, надо полагать, залезла в мозги. Мои мысли она читает как свою записную книжку, разве что в загнутые поля не залазит. А уж испуганных девчонок просветить — для самой слабой из жительниц Улья, вовсе не проблема. Телепатки, что б их...

— Полагаюсь. Твой выбор — твое право.

— Шунбека не делает ничего без одобрения господина.

Глава 2 Попадос

Короче, я попал. Круто я попал на тв... ля-ля-ля, ми-ми-ми... Тьфу, привязалось. Да, попал, и попал, действительно, круто.

Начнем с самого начала. Я — попал! И что дальше? Нет, как дал бы сейчас по мордасам всем увлеченным писакам, которые с таким упоением забрасывают своих героев в самую хрень — да еще и смакуют подробности! Тут им и манна небесная, и все возможности для прогрессорства — типа, туземцы только и ждут, пока их чужак-пришелец облагодетельствует! Ага, щас! А мордой в помои не хотите?

Ну, если честно — насчет помоев, загнул малость... Но все остальное — тоже, не сахар. Если не перец. Или соль. Все, проехали. Оставим эмоции. Все одно — скулить да трепыхаться, толку нет. А жить надо...

В общем, зовут меня Изварин Павел Николаевич. Можно Паша. Или Палниколаич — кому как комильфо. Лет полных полтинник с пятерочкой, давно и безнадежно семейный, счета в банке нет, машины нет, но дача есть — где с успехом в летний сезон и загибаюсь, энное количество пятилеток подряд. Даже стало нравиться... Дочка приятеля пошутила как-то — мол, к земле привыкаем? Грустно...

На этом мои гражданско-имущественные приобретения и закончились. Не избирался, не привлекался, не состоял и не собирался. Пошло бы оно все...

А вот боевого опыта — ноль. В армии служил, но забыл все начисто. В принципе, и вспоминать особо нечего — учили нас не столько воевать, сколько шагистике, да дебилистике. Ага, именно так — а по -другому, потерянные два года я и назвать не могу. Не, может где и готовили спецов-рукопашников, от пуза стреляющих и врагов ошметками по заборам раскидывающих. Но не у нас. Я служил в части самой обычной (правда, типа как за рубежом! Но курица не птица, Польша — не заграница!), танково-устрашающей, железом громыхающей. И, окромя этой стальной коробочки ничего толком и не знал. Ну, водили периодически на стрельбы, даже пару раз пистолет в руки давали — и усе. Так что вояка из меня хреновый... Что еще?

О себе могу сказать. Здоровье так себе, пока не сдаемся, но и стометровку пробежать не рискну — увы, сивка уже не тот. Спекся к стольким годам. Однако ж, раз сюда попал — будь добр, товарищ бобр! То бишь, хочешь, не хочешь... В смысле, что по ходу, меня особо никто не спрашивал — смогу ли, захочу ли? Раз здесь — значит, смогу. А не захочу — ням-ням, товарищ, не вспоминайте лихом. Ладно, хватит перескакивать с пятого на десятое — буду по порядку.

Про имя-отчество сказал, теперь о главном. Как здесь оказался... Здесь — это на планете Онэй. Или Эней? Да оно и не важно... Где она находится, в нашей ли галактике, а то и вселенной — а хрен его знает? Не просветили. Не могу утверждать, что нас совсем уж ни во что не ставят — это не так. Учат, причем быстро и толково. Но далеко не тому, что мы сами для себя считаем полезным. В основном — спец-курс по мироустройству (что бы с ума не сошли!). Потом экскурс по истории — местной, разумеется! Особенности флоры-фауны на предмет что можно сожрать — кого бояться, кое-что из географии, ну и знакомство с такими же бедолагами. То есть — фаргами, коими мы и прозываемся на местном жаргоне. Если перевести с ноэлянского (Лури, ехидно так прокомментировала!) это означает — Боевой Самец! Вот так вот просто...

Факт в том, что на планете уже несколько тысяч лет идет война. Воюют — а вот это уже мне потрудились объяснить подробно! — две расы, населяющие Онэй с начала времен. Первая раса — тоэли, или ноэли, с главным городом Омнуэль. Названия как бы эльфийские, благозвучные, но на том совпадения быстро заканчиваются — нет у них острых ушек, да и мечтательного выражения на мордочках тоже не примечал. Не высшая раса, извините. А вторая — Ингры, столицы, как таковой, вообще не имеющие.

Планета, скажем так, непростая... Технологии у них нет. Совсем. Никакой. Не куют железа, не знают электричества, отродясь не было никаких машин — и не будет, ибо цивилизация на Онэй биологическая. Мне, много и увлеченно читавшему фантастику в отроческие годы, и то, представить такое было в диковинку. Зато они могут многое, что нашим умельцам, на Земле-матушке, еще не один век добиваться. Но это отступ от рассказа, а суть не в том.

Онейцы эти — не люди. Вот так. Не то, что бы там отличались чем, как в книжках рисуют, да кино показывают. Нет, они вообще — не люди. А... вот даже сказать не знаю — кто? Если самое приблизительное — это пчелы. Или муравьи. Осы. Шершни. Термиты. То есть, все, что нам более-менее по земле знакомо, но за отсутствием подходящего размера и отсутствием интеллекта разумными не считалось. Насекомые, что уж там...

А здесь — нет. И размер вполне себе подходящий — шунбека моя в один уровень со мной на плацу стоит, а может и выше чуток, на польпальца. И мозги вполне себе исправные — соображает куда как быстро, а кое в чем и превосходит напрочь. Но об этом помалкивает — все-таки, отношение к фаргам здесь более-менее нормальное, лишний раз на свое место не ставят...

Как у них это получается — мне объяснить трудно, но, любая из шунбек, приставленная к своему командиру, принимает ту биологическую форму, которая наиболее приемлима к его привычкам. То есть, если у Хрши — горилло-подобного шестирукого и трехглазого монстра, живущего в соседней палатке, шунбека тоже заимела энное количество лап и глаз, то у меня Лури похожа на несколько нескладного подростка/переростка, разве что с неестественным цветом лица и уж очень раскосыми глазами. Видимо, потому, что настоящие глаза у нее — фасеточные...

Но все это — лирика. К делу относится, но, постольку — поскольку. Главное — война требует героев. И жертв — без этого, какая война? Хоть местные и научились у природы таким вещам, которые нам, с нашими технологиями, еще веками не сделать, и при желании могут зачистить свою планету от эрлонгов, как бы на раз-два — но делать этого не хотят. Типа, все живое, что их земля создала, для чего-нибудь, но нужно, а потому, имеет право жить. Ну и пакостить, нападая на приграничные поселки, коих оные понаставили по всем границам своей территории. Понятное дело, погибать, даже за самые светлые идеалы, никому не в кайф. Вот и придумали однажды мудрые головы из Омнуэля, такую фишку — время от времени открывать пространственные порталы, во времени и космосе, и тех, кто в них попадет, утаскивать к себе. Как это у них удается — мне не объяснили, да и не пытались. Хоть и слова вроде все обычные — но смысл теряется уже при самых первых... Что-то вроде дырок, открывающихся далеко не там, где их ждут и вовсе не так, как мы, грешные, в кинотеатрах насмотрелись. Ни тебе белесых туманов, ни огненных колец, ни даже просто дверей зазеркальных...

Попадают сюда — надо быть честным! — не абы как. То есть, если ты типа идешь себе куда, по своим делам, весь такой из себя занятый и радостный — портала даже не заметишь. А вот если дома, или там, на работе, ушат грязи поймал, весь озлобленный и в психе выскочил, да еще и от всей души пожелал оказаться, где-нибудь, у черта на куличках, лишь бы подальше от родного гнезда — о, иди сюда, дорогой товарищ! Для таких портал и открывается. Только сделал шаг, по еще хлюпающему снегу, а второй — уже по знойному песку. Первые секунды не въезжаешь — тут нервы надо крепкие иметь. И вторую тоже. А потом соображалка начинает всякие версии выдавать — вроде шел, упал, да стукнулся и без сознания, а мозги там какую-то хрень рисуют... глюки, то есть. Или вообще — сон это, и все такое.

Протрезвление начинается, как только появляется Шунбека. Теперь я уже знаю — у каждого своя. И опять добавлю, у каждого — это только у особи мужского пола. Самца. Женщинам не полагается — их всех скопом собирают в лагерь для предварительного отбора. Почему мужичкам такая привилегия? Потому, что попадают оные мены очень нечасто, и ценятся не в пример выше. Надо полагать, странно, ибо сама цивилизация Тоэлей — голимый матриархат, где своих собственных мужчин держат только за ради потомства. Сношаться, простите за грубость, с чужаками — тоэлянкам запрещено. Да и не получится. Упоминал уже — не люди они. В дурном сне представить не могу, как это — в одной постели, с такой вот...

Некоторые, провинившиеся (уж за что, не знаю, но явно не за это!) искупают вину, становясь Шунбеками. Значение слова, в самом явном его понимании, это типа: — слуга-помощник-зам-правая рука — и во все дыры затычка! Шунбека рассказывает ошалевшему мужику местные порядки, подготавливает к принятию решения (оно всегда одно!) набирает для него отряд, а дальше... Дальше — самое интересное. Мужички, откуда бы они сюда не попали, и кем бы ранее не были, должны выполнить ряд заданий совета, числом ровно тринадцать — наверное потому, что оно у них священно! И местных планет тринадцать (без телескопа видно!), и времен года — триннадцать, и сам цикл время исчисления — тоже, тринадцатилетний. После выполнения последнего, его торжественно милуют и возвращают свободу. Не настоящую — с Онэй выхода и дороги назад нет. Свобода — это право поселиться в пограничных землях, с теми из своего отряда, кто останется в живых. Ну, в некоторых случаях, могут как бы выдать несколько девушек, просто так — за особое мужество и прочие заслуги. Лури говорит — такое бывало раньше, но сейчас почти не встречается. То ли мужества маловато, то ли заслуги слабенькие... Я так понял, примерно один из пятидесяти мужиков выживает... А бабам счет не ведут. Их попадает много и все они — пушечное мясо. Хотя пушек здесь отродясь не слыхивали...

С женщинами сложно. Лори отвечает на все вопросы, хоть некоторые ей и неприятны. И правда мне не понравилась... Ноэли прочесывают своими порталами весь обитаемый (а возможно, и необитаемый!) мир. И получают на выходе кучу всяческих созданий — разумных, естественно! — женского полу. Каких угодно. На любой вкус и цвет, фантазию и бред — все равно. Общее одно — возраст, пригодный для ведения боевых действий. Так как трактуют его ноэли весьма специфически, то разница может составлять от десяти и до шестидясяти лет. Это — по нашим, земным меркам. Сами ноэли живут в разы больше... но об этом — потом.

После того, как женщин введут в курс дела, их отправляют в лагерь. Лагерь отбора — страшное место. Перепуганные девчонки, едва въехавшие, куда попали и что их ждет, получают выбор — или, остаться в живых, пройдя через несколько недель или месяцев ада, или погибнуть. Остаться в живых — значит, суметь выжить, в одиночку или командой, когда за тобой будут гоняться обезумевшие от голода другие. И вырезать проигравших... Для некоторых — это даже не проблема. Шунбеки рассказывали о расах, в которых принято есть себе подобных ради удовольствия и как особую честь. Но для большинства других — испытание, и испытание жесточайшее. Ноэли, ни капли не сочувствуя и не жалея новобранцев (правильно было бы сказать — новобранок?) подбирали уцелевших, и уже из них создавали своеобразные команды. С ними занимались самой элементарной подготовкой, больше похожей на формальность. А потом — шунбеки, проходя вдоль строя, выбирали приглянувшихся.

Собственно, все. Остальная жизнь этих женщин зависела от мастерства их командира — то бишь, самого мужчины, сложности задания, ну и удачи... а той, увы, явно не хватало. Иначе бы они сюда просто не попали.

Моим — точно не повезло. Я никогда не воевал, понятия не имею, как это делать, а все познания — из книг, фильмов и новостей, где так часто в последнее время стали показывать сводки с различных горячих точек на нашей земле. Да и возраст... мягко говоря, как бы не располагает к подвигу. Это в детстве легко воображать себя на горячем скакуне, с саблей наперевес. А ближе к тридцатнику-сороковнику, подобная блажь обычно испаряется — что уж про мои-то годы говорить? Но выбора у меня нет. Тут без вариантов — либо, берешь команду баб «коммандос», либо, в отказ, и тогда шунбека, не меняя выражения на лице, скрутит тебя без рук и выдаст утилизаторам. На стенд-мишень, тем же новобранкам. Как-то так...

Кстати, почему я недоволен был, когда свою команду рассмотрел. Здесь, несмотря на красоты, климат довольно специфический, сила притяжения странная, времена года непонятные, осадки частые, вода мутная и солнце... то есть — оба солнца! — в определенное время греют, а в другое — и испепелить могут. Или напротив — заморозить. И как в этом чудесном мире Ноэли обитают — загадка. Но им нравится, стало быть, и мне должно. Но привыкать придется по ходу, а для этого желательно иметь под рукой хоть кого-то из привычных к их условиям. Не шунбеку — это само собой, а из тех, кто близок к миру животных намного более, чем к виду разумных. Это я так длинно о том, что уж очень бы хотел увидеть в ряду новобранок, хоть одну из соиссов. Или, на худой конец — нкарра. Кстати, с этим свезло.

Чтобы понятно стало — объясню. Все обитатели звездных миров (по словам Лури!) делятся по трем основным признакам. Первые — те, что похожи на людей, прямо или косвенно. Общее наименование — Этланне. Недалеко ушедшие от зверей — Нкарра. А вот самые редкие и очень живучие — Соиссы. Эти — от насекомых. Разновидностей — вагон и маленькая тележка. Это, в принципе, ко всем относится — не только соиссам. Но фарги, с которыми я успел познакомиться, рассказывали, что любая из соисс стоит десятка обычных этланнок, или пары нкарра. Вот потому-то я и надеялся хоть на одну...

Ну, наверное уже поняли... Да, именно так. Моя Лури и вся эта веселая планетка — вотчина соисс. Нет, с виду не столь жутко — скорее непривычно... Однако же, ошибиться сложно. Лури, если примет естественный для нее облик — это нечто о восьми лапках, глазами на пол-лица — не могу сказать, морды, ибо это все ж таки не о них... Силищи неимоверной, ну и далее — по мелочи. Но такое имело место лишь один раз и больше не повторялось — всем шунбекам категорически запрещено менять конструкцию, вплоть до того, что и умирать (если придется!) должны именно в таком вот виде. Типа — вместе до конца... Ну, хоть в этом их совет сподобился, вроде моральной поддержки.

Однако, умирать пока нет желания. Да и причитать смысла нет. И, если на то пошло — все не столь плохо. Уж несколько нкарра, я у местного господа бога вымолил. Зеленая и сестрички-кошечки. Все остальные, включая меня самого — этланне. Даже та женщина-демон, несмотря на свою, потустороннюю внешность. Между прочим, ничего особо в этом нет — не у всех предки были обезьянами. Вот и у них, хоть я толком и не уверен (историю планет и цивилизаций тут дают как бы между прочим и в ускоренном темпе!) отцами-основателями — или мамами? Ну, в общем, планета гористая, в стадии формирования, вулканов тьма, а рожки — а черт его знает, почему... потом спрошу. Если с духом соберусь — потому как, в душещипательные разговоры с ней вступать опасно. Мало мне того, что Лури в башке роется, как в своей квартире, так еще и эта... А, ведь как хитро! Шунбека моя, даже не заметила! Нет, определенно надо с ней перемолвится словечком... хоть и муторно. Но, раз уж она снизошла до просьбы — а женщины-демоны, говорят, такого слова — просьба! — совсем не знают. То надо будет себя пересилить. Вот только никак не пойму — что ж от нее меня так воротит?..

Да, раз уж про приятелей-фаргов вспомнил. Мужиков среди них не так, чтобы много. В смысле, настоящих — землян. Так-то, все они — мужики. Кто трехглазый, кто четырехрукий, у кого шерсть растет, аж до колен свисая, а у кого и кое-что иное, той же длины... не при дамах сказано. Даже два соисса имеются — которые из одиночек. Лури мне объясняла — есть такие, кто как бы без своего «роя» жить не может, типа наших земных муравьев, или там пчел. А есть — пауки, скорпионы, и прочие, которым толпа лишь в тягость. Представить их планеты мне сложно, и, хоть фантазией не обижен, но саму жизнь там... нет, лучше вы к нам!

Нкарра тоже есть — их примерно столько же, сколь и нас. И вот что им дома не слюбилось? Ан нет, тоже, зашвырнуло в лихой момент на чужбину — век теперь мыкаться, пока клыки зверей с этим не покончат. Ну, или повезет... и останется в приграничье, с кучкой милых сердцу красоток — если сумеет их уберечь от всех опасностей военного времени. А оно здесь никогда не кончается, время это...

Да, интереса для, посмотрел я на парочку команд у нкарра-вожаков. Есть там и наши, земные женщины... Даже если и выживут — как оно дальше-то будет? С получеловеком постель делить, детей растить — это как?

Про детей не просто так ляпнул — те, кто в подобных «семьях» на свет появляются, вроде как получают возможность вернуться назад, на родные планеты. Без папы-мамы — тем дорога закрыта. А эти, вроде как адаптированные, могут жить где угодно. Но это — все, что я знаю. Лури на мои вопросы лишь мельком отвечала — и понять ее можно. Что толку об том судачить, если мы пока даже первого задания не выполнили? А растянуться оно может и на неделю, и на год — это как кривая вывезет... или, смотря что поручат. Им, их баб-военсовету, до барабана наши боевые навыки. Могут и в такую глухомань направить, что про нее даже самые искусные шунбеки ни сном, ни духом. И то — протяженность границы — более десяти тысяч километров, глубина — до трех. Это — если Лури мне правильно местные меры длины перевела. Нехилые такие континенты поместятся, так что, есть, где заблудиться...

Оружия нам не полагается. Вернее — полагается, и оно как бы и есть... но совсем не то, к которому я привык. То бишь, никаких тебе кольтов-маузеров, гранат-пулеметов, танков-гаубиц и всего такого. Нет здесь железа — и все тут. И пороха нет — не изобрели, понимаешь! И не изобретут, ибо подобные новшества не приветствуются и в принципе невозможны. Оно им просто не надо... А есть — ножи, из крепчайшей кости какого-то зверя, из нее же — топорики для метания и рубки деревьев (Хотя с этим шутить не стоит! Ноэли природу любят и за срубленное без уважительной причины дерево, могут раскатать в пыль! Объясняется просто — они этим живут. Ну, у нас там — фермы, коровки, мяско... А у них — зелень. И деревья, коих здесь видимо-невидимо, их этой пищей обеспечивают. И фига, что они растут не только на мирной территории — ноэли эти земли считают своими, а, стало быть, законы распространяются и на ту растительность, которая здесь и имеется)

Луки тоже есть — наконечники к стрелам, как уже говорил, из кости. Но очень твердые и острые! Мелочи, типа всяких там прибамбасов, вроде метательных палочек-дубинок, в расчет не берутся. Бери что хочешь — на их складах энного добра выше крыши, еще на века хватит. Войне конца не видно, звери не переводятся — вперед и с песней! Утешает лишь то, что у врага снаряжение еще хуже. Лури, обрисовывая эрлонгов, не раз заостряла внимание на том, что у тех оружия нет. Совсем. Эрлонги — эти звери. Ходят на двух ногах, при надобности могут опуститься на все четыре. Дерутся лапами, на которых растут нехилые когти. Силушка имеется — на то и звери. Но нападают скопом, умения никакого, при возможности — можно расстреливать из укрытия, как в тире. Ибо тупы. Лури все это говорила, старательно уводя взгляд в сторону, из чего я заключил, что моя шунбека или врет, или, всей правды и сама не знает. Не только им, мать их ети, знаком язык жестов и мимики...

Кстати, о языке. Говори ты хоть на древнекитайском, или латыни — тут все общаются одинаково. Ноэли так сконструировали свои порталы, что всякий, через них прошедший, на месте обретает способность понимать всех других. И, само собой, его тоже. А говорить будешь на своем... Умно, ничего не скажешь.

Теперь поясню то, что припас напоследок. Почему не сдался сразу — ну, во-первых, как-то не хочется оказаться вечерней закуской у тех же зеленых... А, во-вторых — обещанный приятный бонус (если повезет и не врут!) со стороны пресловутого совета. Кстати, один из самых сильных — не только угроза быть съеденным! И приманка конкретная... Ноэли — это к тому, что я отложил на потом! — повторюсь, живут долго. Вернее, очень долго! Очень-очень-очень долго! Лури, в привычной ей манере говорить все полушепотом, пояснила: срок жизни их женщины — тысяча земных лет. Для самца-мужчины — около девятисот. По-ихнему — получается чуть больше, но мне и этого за глаза. Жизни не прежней — где чертыхаешься на боль в спине и негнущиеся колени. Иной жизни... Ноэли настолько овладели способностью изменять свой организм, вернее — улучшать его, вот и до улучшались, что самые мудрые руководительницы совета вообще позабыли — что такое смерть? И они могут (при желании, естественно!) подвергнуть такой процедуре любого. Вот и покажите мне такого фарга, который откажется? Назад пути нет, повезет — будешь жить десять земных сроков, и не просто жить, а — Жить! Здоровым, практически всегда молодым (Лури сказала, те, кто получают свободу, как бы регенерируются до среднего возраста!) ни от кого не зависеть и при этом быть господином, у которого под рукой несколько привлекательных баб. Замануха для нас, мужиков. Ну, насчет баб, может и загнул — это еще вопрос... Толстуху, или Зеленую, в виде гарема и представить страшно. Да и кошечек... хоть и экзотично. А уж про Ан,Гой вообще молчу — где ее в постели искать? Но, если серьезно — все это туфта. Я не падишах какой, и гарем мне не требуется. Гарем...

Все, нашлось название! Лури передала приказ совета — у каждой команды должен быть позывной. Например, другой мой сосед, риллианец, красноносый и подванивающий, как заматерелый бомж, в сердцах обозвал свою команду "Страшилой! — за то, что его шунбека набрала ему самых уродливых (в его понимании!) женщин. А монгол — да, есть и такие! — Золотой Ордой. Ну, с ним-то понятно... только где здесь золото?

Что ж, пусть будет — Гарем. А я — Извар-паша. И имя подходит. Вот и определились...

Глава 3 Знакомство

Утро вечера мудренее. Вроде как мантра такая... Типа, проснулся — и все вечерние проблемы мало-мало рассосались. Ага, три раза! Нет, может кому эта пословица и в тему, но в моем случае... мягко говоря — мимо. На Землю обратно, по щучьему велению — не вернулся. Реальность — хуже некуда, самая что ни на есть реальная. Команда... С командой тоже мрачно.

Собственно — а чего я мог ожидать? Что шунбека притащит мне отбойных головорезов в колготках? Такие сюда... нет, возможно, что и попадают. Но вот конкретно ко мне — облом-с... С бору по сосенке, с бережка да по камешку. И это, учитывая, что Лури кого попало брать бы точно не стала. Все-таки, осознает, что ей вместе со мной — а стало быть, и с ними! — еще во всяко разные вылазки ходить, где процент возвращающихся как бы не самый высокий...

А раз такое дело — хочешь, не хочешь, надо знакомится с народом поближе. И хоть, краткие характеристики она мне по каждой девушке и разложила, но нюансы... Лучше самому. Чем я этим утром и занялся. Правда, мудрее оно как-то не стало...

— Дуобо. Выйти из... — Я посмотрел на шеренгу. Вытянувшись в струнку, словно оловянные солдатики, девушки буравили меня глазами. И это было неприятно. Все-таки — девушки...

— Так. Всем — разойтись и заниматься... кому чем надо. Далеко не отходить — буду вызывать по одному. Тьфу ты... Одной.

Великанша, рядом с которой я почувствовал себя за малым не лилипутом, в пару шагов подошла и встала напротив.

— Присядь... Поговорим. — Я мучительно собирался с мыслями — что спросить? — Кем ты была... у себя на родине?

— Пасла кнорров. И хриней. А еще матушка отряжала к озеру — братьям помогать, когда сети из воды надо тащить.

— Кноррры... Хрини. Странно, но аналога вроде как и нет. — Я посмотрел на Лури. Та флегматично кивнула:

— На каждой земле своя фауна. Твои овцы-бараны тоже не на каждой планете. Если ты их назовешь — как думаешь, Дуобо поймет о ком речь?

— Но ты же понимаешь?

— Но я — не она.

Я вздохнул. Лури была права — в отличие от шунбеки, девушка-великанша, не имела возможности «читать» в моей голове. То есть, если Лури могла «видеть» все, что помнил по той... инопланетной жизни, то прочим — если это не ноэлянка! — оно не дано. Да и не всем ноэлянкам — тоже...

-Ладно. Кнорры, так кнорры. Они хоть как — рогатые, мохнатые, травоядно-копытные?

— Похожи на ваших коров. Но с зубами... могут и небольшого зверька съесть — когда с травой проблема. Ты это хотел у нее узнать?

— Нет. — Я повернулся к Дуобо. — Как вы там жили? В смысле... кто вами правит? Сколько народа в селении? Кто главный... самый. Верите ли в кого? Чем воюют мужчины? Чему учат... если учат. И кто?

— Фарг хочет знать у клане Дуобо? — девушка, присев на землю, все равно была на голову выше меня, сидевшего на скамейке (сколотил от скуки... и для удобства)

— Фарг хочет знать все, что может нам пригодится в будущем. В первую очередь — как воюют ваши воины.

— У нашего клана нет воинов. Мы пасем скот, ловим рыбу... Еще огород. Мужчины иногда ходят на большое торжище — меняться.

— А если враги? В смысле — кто-нибудь нападет, чтобы забрать ваш скот и рыбу... Или даже вас самих?

Дуобо нахмурилась:

— Такого давно не было. Но старшая знающая говорила, что, когда я родилась — был сильный голод. Трава высохла, озеро обмелело. На огородах ничего не росло. Тогда пришли чужаки... Не такие, как мы. Ниже ростом, очень злые и умеющие убивать. Тогда погибли очень многие, клан едва выжил... Других случаев я не знаю.

— Чужаки, говоришь... Ниже ростом. А какое у них было оружие, раз они сумели вас победить?

— Они не победили. — Взгляд Дуобо посуровел. — Нам помогли соседние кланы. Чужаки были ловчее — так говорила знающая! — но уступали нам в силе. Их всех заманили в одно место... Там до сих пор лежат кости, которые остались после пиршества врангов.

— «Типа ваших воронов, но раза в четыре крупнее...»

Я слегка кивнул шунбеке — «я тебя услышал!»

— А между собой... кланы не воюют?

Девушка даже всплеснула руками:

— Как можно? Тот, кто поднимет руку на родича — будет изгнан из клана. Это — никуда. Это — смерть. Да никому и в голову такое не придет!

— Идиллия... Прям, какое-то патриархальное общество, за малым — не рай.

— Я тебе вчера говорила. Дуобо с планеты, где еще что-то вроде вашего раннего средневековья.

— Что-то я не припомню в нашей истории подобной пасторали, относительно тех времен. Скорее — наоборот, все друг друга резали без всякой пощады.

Лури пожала плечом — скопировала мой жест!

— Их земля — большая... Дуобо знает только свой род и свой поселок. Для не поход куда-то за его пределы — уже огромное событие. Что ты хочешь от простой деревенской девушки?

— Ну... хот бы — почему она здесь оказалась? Как — я уже не спрашиваю, это у всех... одинаково. Но, почему?

Шунбека слегка прищурила глаза — не совсем приятное зрелище, учитывая, что они и так имели в своей основе ее настоящий образ...

— Ничего нового, мой фарг. Или убегала от взбесившегося кнорра... или жених попался старый, а возражать против — нельзя. Хочешь поспорить?

Шунбека редко опускалась до того, чтобы казаться реальной земной женщиной. Но сегодня, видимо, у нее было настроение — раз попыталась изобразить интерес к происходящему. Но я знал, что это все — показное... Ноэлянкам глубоко пофиг на нас всех, и каждого в частности. Шунбеки — не исключение. Обладая возможностью принимать любые формы — лишь бы не вызывать своим видом отторжения! — они оставались все той же частью общего, хоть ульем его назови, хоть гнездом, хоть муравейником... Иными словами — безразличными к нашей судьбе и нашим желаниям. Кто-то из приятелей-фаргов, кто пережил с пару ходок, говорил, что раньше они не посылали в бой таких, как мы. Просто — употребляли... в пищу. Это лишь с годами, у кого-то из их верхушки появилась глубокая мысль — отправлять пришельцев на войну, благо недостатка в них не имелось.

Порталы, они ведь были вроде как всегда... Естественно, что ни на краткосрочных «курсах», ни в общении с шунбекой, этих сведений нам никто не давал — но слухи... И, так же — вроде! — это вообще не их рук(лап?) дело, но каких-то, совсем уж загадочных предтеч. А эти полунасекомые просто вовремя подсуетились, когда нашли-обнаружили уже готовое... ну и стали пользоваться, сообразив, какую можно извлечь пользу. И их отношение к нам... ко всем, кто попадал на их планету, было лишь в одном виде — граничащее с отвращением, потому как большинство из нас — Этланне и Нкарра, кои никоим образом не вписывались в их понимание «прекрасного» ... (А кому бы из нас понравились разумные тараканы, объявись они вдруг на вашей кухне?) И я нисколько не обольщался видимым расположением и иногда прорывающимся «интересом» , исходящим от моей шунбеки. Помощник — да. Не обойтись. Друг-товарищ по оружию — это вряд ли...

— Не хочу. Ты права. Или так, или этак... Без разницы. Но я спросил у Дуобо.

Та, поняв что я жду ответа, произнесла:

— Попала в болото... Одна хринка убежала с привязи, а они очень любят пастись на залитых лугах. Все знают, что там есть топкие места, но... я надеялась, что смогу пройти. Мать бы заругала за нее — во я и решила никого не звать, сама вытащить эту кусачую заразу... Не вытащила. И сама... А когда уже стала хлебать тину — так захотела оказаться хоть где-нибудь, только не утонуть... Вот я и здесь. Так, видно, захотели наши боги. Я часто ленилась слушать Знающую, и не всегда относила подношение к важным камням. Сама съедала... Они меня и наказали.

— Это тебе так в том лагере сказали?

Дуобо непонимающе вытаращила глаза:

— Кто сказал? Никто не сказал. Там нас учили слушать, что говорят шунбеки, повиноваться будущему фаргу, да драться... Если кто не хотел — они умирали. Там тоже было страшно, но как я не желала снова оказаться в болоте — боги не снизошли к моей просьбе. Видно, я очень много грешила перед камнями...

— Понятно. — Я вздохнул. — Обычная деревенская простушка, чей мирок ограничен ближайшим лесом и лугом, а из всех достижений цивилизации — умение плести рыбацкие сети, да прирученные животные... Там, даже если и есть какие-либо государства, то находятся далеко за пределами ее знания окружающего мира. Ладно... Проехали.Воевать не умеет, силушкой ее ихние важные камни не обидели, ростом... тоже. Все прочее — на уровне малолетнего ребенка. Замуж—то вас, когда выдают?

— Как Знающая скажет. Обычно — после сбора урожая или приплода у кнорров. Приходят парни из соседнего клана, наши становятся напротив и все смотрят глаза в глаза. Кто опустит первым — должен ждать, пока кто-то его не выберет. Я ни разу не опустила... но выбирать мне не давали. Мала еще, говорили...

Глядя на виновато улыбающуюся великаншу, и сопоставляя ее слова... Сдержать смех было сложно. Но я, кривясь, чтобы не заржать в голос, просто отмахнулся:

— Иди уж... Малая ты наша.

— Ты узнал, что хотел? — Вопросот Лури прозвучал без эмоций — шунбека и так прекрасно понимала, что я вряд ли доволен опросом одной из своих подчиненных...

— Более-менее.Большая... здоровая. Малость туповатая — но это нормально для такого случая. Хитрить, вроде как, не умеет... а притворяться — не научили. Но крови, уверен, не боится. Когда в доме скот, его рано или поздно — режут. И что-то мне говорит, что она в этом принимала непосредственное участие. И не раз. Словом — сама по себе, как боец — ничего не стоит. А вот в компании... Посмотрим. Все, закончили с ней. Зови сестричек!

Шунбека с ленцой поднялась. Я опустил глаза вниз — такое себе... Типа, ты командуй, пока... Но место свое знай.

«Кошечки» появились, как чертик из табакерки. Раз — и уже все три вытянулись в струнку, хоть портрет с них пиши...

— Ага, даже рост у всех одинаковый. Вы там, случаем, не близняшки? А то уж очень похожи.

— Мы с одного помета. Был еще братик, но сюда попали только мы...

— И как? В смысле — как это случилось? До того, как попали...

Ответила Мэкки — я уже заметил, что она в их группе вроде как старшая. Почему, раз все появились на свет одновременно — бог весть... Но что остальные две ее слушают, и слушаются — точно.

— Был бой. Вражеская стая из дальних пещер подло напала на наших охотников. Мы услышали зов — побежали на помощь. Попали в засаду... — Мэкки скорчила гримасу, должную, по-видимому, выражать возмущение. — Могли попасть в плен. Это — позор. И смерть. Самцов просто убивают — сдирая с живого шкуру! Но самок... У них есть обычай — отдавать наших женщин в лапы песьеглавых, в период гона. После этого никто не выживает. Я должна была войти в клетку первой... но потом они решили, что будет веселее, если там окажутся сразу шесть Хурра, по две на каждую из нас. И, когда нас туда затолкали... мы стали петь последнюю песню. Духи предков услышали — и вот мы здесь. Но этот мир так не похож на то, что нам рассказывали шаманы...

Я вздохнул. Еще один случай «попадалок», с условно-дикими обитателями какой-то, неизвестной мне планеты. То ли совсем уж первобытный период, то ли близкий к этому... Без разницы. Но утешало одно — эти, по ходу, хоть могут за себя постоять. Раз уж без всяких сомнений описывают, как поспешили на выручку мужикам. Самцам, то бишь...

— Что умеете? Драться, чтобы убивать — приходилось? Или только «мурлыкать» можете?

Вот черт его знает, как там у них трансформировалось с «переводом», но все сестрички вскинулись, а Мэкки, так даже возмущенно зашипела, словно кошка... Хотя, почему — словно?

— Уши пяти взрослых самок висели на моей подвязке! А у Нэкко и Чинни их было по три! Мы имели право сидеть возле огня вождя стаи!

— Хм... это типа как скальпы, что ль? Знак доблести? Не отвечай — я и так понял. — Отмахнувшись от рассерженной Мэкки, я обратил взгляд на другую сестру:

— Почему она вами командует? Раз вы все родились одновременно?

На этот раз рот открыла Нэкко — из всех них более миловидная, что ли... Или же — ухоженная. Если у «старшей» шерстка выглядела слегка взъерошенной, а у другой самую малость «свисали» ушки — то у этой кошечки все было аккуратно. Да и одежда — несмотря на украшение, в виде меха! — все они имели на себе некоторое подобие коротких юбок, с разрезами по бокам. Имелся и «лифчик» — если я правильно понял для чего служит тот кусок ткани на груди у каждой. У каждой, кстати — своего цвета. Наверное, это тоже что-то там означало...

— Мэкки первой принесла добычу в логово. И первой напилась крови врага. У нас ценят не по старшинству.

— Ай-яй, какие мы грозные... охотницы. На кого охотились-то? Не на мышек?

По тому, как недоуменно переглянулись сестры, до меня дошло, что подобных зверюшек они не знают...

— Наша пища — быстроногие свирре! Их нелегко догнать в поле, но мы их ловим в скалах, прыгая вниз.

Свиррре у меня «нарисовался» в виде обычного зайца, только несколько увеличенных размеров. Для такого достаточно и когтей... Я невольно бросил взгляд на сжатые кулачки Мэкки — когтей пока не видно, но судя по тому, что говорила о них шунбека — выпустить их она может молниеносно! Ладно, пошутковал — и будет. Реакцию девочек на подколки увидел — злятся, но держат себя в руках... Лапах, оно так правильнее будет. Собственно, по внешнему виду — вполне себе земные девушки, если представить себе вместо этих мордочек обычные человеческие лица. Фигурки — один в один, с талиями и грудью, ножки — вовсе даже не «коленками назад», как в одной песне поется... Прочее — за шерсткой не видно, да и не стал заострять внимание. Хоть Лури и намекала, что я имею право делать с любой из них, все, что захочу... Вот только оно мне надо? Как-то еще не дорос до мысли, представить себя в постели с живым воплощением домашней любимицы... Как там она, зараза такая? Ведь точно, опять все мои бумаги со стола скинула, цветок на балконе уронила, в тапок... Не будем о грустном.

— На сколько можешь пригнуть? С места?

Вместо ответа, третья из сестер, как-то изогнувшись, резко рванулась вперед и ввысь... Я охнул — метров на шесть, это как два пальца... А если бы с разбега?

— И все так могут?

— Мэкки — на полпрыжка дальше! А Нэкко — самая искусная в прятках!

— А твое достижение каково?

Чинни — все они были очень похожи, но цвет ее глаз, в отличие от других, был ярко-синим, весело произнесла:

— Я лучше всех в стае умею слышать чужой запах!

— Мда.... — Сестрички мне понравились. Малы, конечно — лишь одна «фея» ниже их ростом. Но боевиты и вроде как не сильно упавшие духом. Что ж... поживем-увидим. Еще их вооружить чем-нибудь... подходящим. Правда, если они и сами, оружие — резко-прыгучее, когте-разящее, носом-выслеживающее, то... Увысь, но ничего приличного на ум не приходило. Лук, копье, топор? Это костяное-то? Или, как максимум — из камня? Уверен, что то, что им действительно, по лапам — здесь днем с огнем не найти. Но, может быть, сами что-либо придумают. А пока — прошвырнемся к местному «арсеналу», пусть выберут себе, что ноэлям не жалко... Попозже.

— Лури, зови сюда черную... Ан,Гой, если не ошибаюсь.

— Мой фарг запомнил имя, это хорошо. Ан,Гой не уступит сестрам.

— Уверена? Ну-ну...

Чернокожая, черноглазая, и вообще — абсолютно черная... дальше некуда! В отличие от кошечек, ее пришлось ждать с пару минут. Пришла, и я с одного только, мельком кинутого в мою сторону, взгляда, уяснил для себя — с этой будут проблемы...

— Ты... экстрасенс?

Определить по глазам — удивлена ли она, или просто не поняла вопроса, не представлялось возможным. Не видел я глаз... да что там — она вообще словно расплывалась, не позволяя мне рассмотреть ее толком! Специально, что ль?

— Вот что. — Я малость добавил холодка в голос... — Хочешь ты того, не хочешь, но пообщаться нам придется. Я тоже сюда не рвался... Именно — сюда. Но, раз так судьба сложилась — выбор у нас с тобой небогатый. Или мы вместе... или тебя отведут обратно. Это не моя прихоть — здесь так устроено... Если я тебе не нравлюсь — скажи сейчас. Лури вернет тебя в лагерь. Или предложит другому фаргу. Но так как я пока еще не встречал никого, хоть малость на тебя похожего, думаю, что своего земляка ты долго будешь ждать. А вот будут ли это терпеть ноэли...

— Я не хочу другого фарга. Спрашивай — я отвечу, если смогу понять.

— «Она не хочет тебя. Но и возвращаться в лагерь, из которого я ее взяла — тоже. Она... боится.»

— «Меня?»

— «Нет. Будущего. Это бывает... у многих.»

Те несколько секунд, которые мы с Лури потратили на безмолвное обсуждение черной женщины, та стояла спокойно, словно понимая, что происходит. А может, что и понимала... раз уж было упомянуто про ее способности к ментальному воздействию на какого-то там, жука. Хотя, про экстрасенса не поняла — или у них это несколько иначе называется? «Перевод» должен был сработать в любом случае — не важны слова, звуки, мимика или жесты. Тут все работает как-то на ином уровне...

— Кем ты была у себя дома?

— Учила детей.

Вот так. Коротко и ни бельмеса не ясно. Ни чему учила, ни как учила... А, говорила — будет отвечать. Ага, три раза... если сможет понять. Но и мы не лыком шиты...

— Чьих детей?

— Семьи.

— Твоей?

Секундная заминка... непроизвольное движение кисти руки... зацепило?

— Нет. У нас нельзя учить потомков своего рода.

— У тебя была своя семья? Ты доверяла учить их кому-либо?

На этот раз она не смогла сдержать показную невозмутимость. Женщина вдруг вся поникла, плечи вжались, и она сразу стала очень отчетлива видна — то состояние, в котором она «уплывала» от моих взоров, исчезло...

— Они погибли?

— Да...

— Я сочувствую тебе... Правда. Это страшно — пережить своих детей. Ты поэтому здесь оказалась?

— Да. Когда тела моих сыновей засыпали землей — мое сердце остановилось. Я не хотела жить. Почему я очнулась здесь — не знаю.

— Ты не удивлена?

— У нас развитая страна... Большая и древняя история. Есть легенды — про пришельцев со звезд. И много сказок... про иную жизнь. После смерти. Но настоящая жизнь, там — сурова. Наши солнца очень слабо греют, а свет совсем иной, нежели здесь. Мне трудно... и не привычно. Мы знаем о других землях, с некоторыми — общаемся. Есть такие люди, которые говорят молча.... Очень мало населения — дети рождаются редко.

— То есть, в развитии ты в чем-то похожа на Дуобо.... Круто, что там. Лури, ты спецом набрала таких, ктогде-то посередине между каменным веком и возрождением? Можешь не отвечать — и так ясно... Цивилизованные бы сразу загнулись, а эти... может, и выживут. Хотя, у нас полным-полно стран, войны тоже имеются, а собратьев по разуму — нет, не слышали! Только в книгах, да киношках, где большинство чужаков чужими и показывают... Как оказалось — были недалеко от истины. Но, таких, как я — все же больше. Как определили тебя? Этланнка?

— Да.

— Так и думал. Спрашивать, имеешь ли навыки сражаться — полагаю, бессмысленно?

— Мы ни с кем не враждуем, мой фарг.

Я хмыкнул. Мой фарг... Надо же? Ну, хоть что-то...

— И все же... Ни с кем не воюете — но умеете «отводить» глаза. Никого не трогаете — но шунбека с ходу заявила о способности одним лишь внушением — я правильно говорю? — снести с ног какого-то там, монстра... Темнишь ты что-то, ну да ладно. Иди... И позови сюда Хоичи. Хоть и не представляю даже, как с ней разговаривать.

Ан,гой молча удалилась. Лури тихо заметила:

— Она не сможет принять новую жизнь.

— А кто — сможет? — Я в раздражении сплюнул себе под ноги. — Кому это все сдалось? Можно подумать, мы только и мечтали, как попасть, леший его знает — куда!

— Мечтали. Никто не попадает к нам, не пожелав этого всей душой. Портал не притягивает кого-попало, должно совпасть очень много условий...

— Все, проехали... в который раз уже эту тему мусолим. У тебя — свои понятия. У меня — свои. Я на войну не напрашивался...

Лури отвернулась — иногда показывала этим, что не желает больше говорить. Впрочем, у меня тоже не имелось охоты продолжать. Ни ее, ни их долбаный совет, не переубедить... Мы для них, вообще — никто.

— Ты звал — я пришла. Приказывай.

— Хоичи... Из всех, кто попал ко мне в отряд, ты, пожалуй, единственная, кто имеет хоть какой-то опыт. — Смотреть ей в лицо я не мог. Испещрённое странными узорами — не татуировка! — с горящим огнем, взором, с выступающими на макушке, остроконечными, слегка завитыми в спираль, рожками... Реальное воплощение сатаны, в женском обличье.

— Плохой опыт.

— Что так? Ты же осталась жива... хотя все прочие — погибли. Значит — оказалась осторожнее, умнее, хитрее... А, все вместе — и опытнее. Бывала в дальних пределах, смогла вернуться — одна! Кто еще мог бы про себя такое сказать? Точно — не я. Но я — фарг, а ты — придана мне, как одна из будущих бойцов... И я должен знать — могу ли доверить тебе спину? Ты ведь так и не рассказала им... ноэлям, как так получилось, что ты уцелела, а твои подруги — нет.

— Не было — подруг.

— Вот как... — Я заставил себя поднять голову. Хоичи смотрела куда-то мимо, также стараясь не встретиться со мной взором. — И тебе их не жалко.

— Жалость — я не знаю такого слова.

— А какое знаешь? Долг? Честь? Необходимость?

— Последнее. — Демоница как-то напряглась, рога на ее голове словно выросли в размере, а грязные, свисающие волосы, будто ожили и спелись в подобие корсета, защищающего ее туловище от возможного удара.

— Однако... И что это было?

— Ты спрашивал неприятное — мы так реагируем на угрозу.

— Считаешь меня угрозой?

Хоичи мотнула головой:

— Не тебя. Все... и всех. Я не боюсь ничего. Уже умерла... там, далеко отсюда. И мне — все равно, что будет с этими девушками.

Я повернулся к Лури, все также сидевшей к нам спиной...:

— Браво, шунбека. Из всей толпы, лишь кошкодевушки что-то там вякнули про команду... Все прочие — сами по себе, и что из всего этого получится — одному небу известно.

Глава 4 Пьянка

У каждой, себя уважающей воюющей стороны имеется тыл. Место, где будущее пушечное мясо с восторгом пропивает выданные вперед денежки, спуская оные как на шлюх, так и на жратву. Шлюхи, по определению, мне вроде и не требовались — согласно указаниям от Лури, я уже мог делать со своими подопечными все, что пожелаю... Кстати — сами ноэлянки относились к этому абсолютно бесстрастно — всех, попадающих к ним женщин, здесь рассматривали исключительно с точки зрения полезности общему делу. То бишь — войны и всех ее составляющих, и вопросы морали не имели никакого значения. Ну, или — их, ноэлянской морали...

Нечто вроде тыла нашлось и здесь. Собственно, самой фронтовой зоны как раз и не имеется — до ближайших гнезд врага, как минимум, с полтыщи миль, однако, все эти полтыщи и считаются полем боевых действий. Если точнее (или, как выразилась Лури, нахватавшаяся моих словечек — верняк!) то примерно около ста километров туда-сюда, если брать за отсчет условную середину. Сюда — на нашей территории, туда — соответственно, на чужой. Считать свою благоприятной, а чужую — враждебной, глубоко ошибочно. И там, и там, живут (должны, в принципе...) малыми семействами и хуторами местные жители. Они же — бывшие вояки, отпущенные на почетную пенсию. Я мало что понял, но Лури, опускаясь до моего невежества, пояснила — у врага, отправляющего на убой вместо себя орды полузверей, в чем-то схожая с ноэлями, ситуация. Ноэли вербуют попаданцев, приставляя инструкторами собственных женщин, а Ингры — приручают или прикармливают (что бы это значило?) стаи полудиких энлоргов. Если какой либо орде повезет выжить — ее отпрыски селятся в приграничье. В итоге — сама жизнь заставляет и первых и вторых приспосабливаться друг к другу.

Это я как раз понял... Начальство далеко, отряды диверсантов, с обеих сторон, жаждущие крови и подвигов — близко, а соседи — рядом. Хочешь выжить и уцелеть между прессом и наковальней? То-то...

Закончив знакомство с будущими смертницами, я поплелся в кабак. Там можно было найти все, что душе угодно — от деликатесов, до помоев — все относительно вкусов посетителей. Из алкоголя — несколько сортов одного и того же пойла, сильно смахивающего на нашу земную бражку. Она отличалась лишь по крепости и воздействию — вполне себе приемлемая доза могла и с ног свалить, или оказаться вообще незамеченной.

Кабачок, он же трактир или опохмеловка-душиловка-бордель, располагался в живописном ущелье, где, с одной стороны, протекала ярко-синяя, слегка подкрашенная по краям зеленоватой жижей, небольшая речушка, а с другой высился столь же крохотный, но весьма колоритный лесок. Лес — вовсе не в моем, человеческом понимании. Даже Риллианец, чье трудно запоминающееся имя я так и не смог выговорить, считал этот лесок настоящим кошмаром, а ведь в его родных джунглях и настоящие чащобы — не редкость. И отношение соответственное... на грани обожания, что ли. Но к этому лесу он испытывал непреодолимое отвращение. Единственное, что мне удалось выведать — в леске находится небезопасно. И, если это ощущало, самое, пожалуй, подготовленное к настоящему лесу и зарослям, существо — что должен был думать я сам? Короче говоря, вняв предостережениям риллианца, мы обходили кучку деревьев на почтительном расстоянии. Зато все остальные окрестности были исхожены вдоль и поперек — как и все, впервые сюда попавшие, я метался первые дни в поисках выхода. Само собой — не обнаружил...

Привычных прилавков-табуретов, в кабачке не имелось. А было — что-то вроде «шведского» стола, плюс куча валунов и там-сям разбросанных коротких бревен, на которые и присаживались все, кто успел затариться в этой самоорганизованной столовой. Но треугольные монетки, на широком блюде, возле скучающего существа неопределенного пола, оставляли все. Хоть нас и посылали на убой — денежное довольствие, тем не менее, выдавали. Я этого не понимал — могли бы и бесплатно кормить-поить... но логика ноэлей в некоторых случаях выше земного разумения.

— Эй, Пашья! Твоя идет сюды?

Я кивнул плечами, не делая попытки обернутся. Мы уже пару раз выпивали вместе с Тургулом — таким же бедолагой, как и я, с той лишь разницей, что он имел на спине нечто вроде ороговевшего кожаного панцыря — ни дать ни взять, черепашка-ниндзя из одноименного мультфильма! Впрочем, на этом сходство с небезызвестными героями и заканчивалось — у себя, на своей родине, он подвивался в качестве обычного механика, и отношения к каким-либо бойцовским навыкам не имел вовсе. Лет ему, как выяснилось — по моим, земным меркам! — было около сорока, то есть, не мальчик. Но подходить, к кому-либо, с земными мерками — нонсенс. Сам Тургул считал себя очень молодым — возможно, так оно и есть.

Вопреки собственным предрассудкам, я воспринял физиологические особенности Тургула вполне себе спокойно — подумаешь, черепаха на двух ногах... Благо — голова все равно, одна, и очень даже похожа на привычную, человеческую. Ну, малость отличий — громадные глаза без ресниц, кожа, напоминающая по цвету и виду основательно стоптанный башмак, огромный нос и не менее мощные зубы — числом раза в два больше, чем у меня. А в остальном — нормальный мужик, работяга... Расплатились с ним, в его мастерской, не так, как там у них положено — вспылил, дал обидчику в рыло — его же и повязали, да присудили отбывать наказание в виде прислуги у того же самого обидчика. Ну, он и пожелал себе, провалиться в ихний ад... не рассчитал, как видно. Попал сюда. На пару месяцев раньше меня — так что свою команду уже набрал и несколько тренировок с ней провел. Тоже — не вояка. Стало быть — потенциальный кандидат в удобрение. А пока — кореш и собутыльник...

— Пашья! Твоя бери на моя два чаурда!

Тургул нещадно коверкал речь, абсолютно не делая различий в окончаниях — но не потому, чтоиспытывал какие-либо трудности с произношением, а в силу своего отношения к членораздельному языку вообще. Насколько я понял — на их планете предпочитали обходится не столько посредством речи, сколь жестами. Ну а прохождение портала и все новоприобретенные способности просто трансформировали это, в такое вот, «пингвин-русиш»...

Пришлось удовлетворить просьбу приятеля — я подхватил еще пару вместительных глиняных кружек, со светлозолотистой бурдой и тяжелым, сивушным запахом. Здесь она считалась едва ли не лучшей по качеству. Эх, выживу — стану поставщиком настоящего самогона, а при таких запросах — верный путь к процветанию! О чем я? Выживу... Это — если, выживу.

Монеток у меня оставалось еще с десяток. Не густо, но покупательная способность, к моему удивлению, у них была довольно высока. Во всяком случае, из выданных Лури пригоршни треугольников, я истратил немногим более семи-восьми (точно не знал, ибо не придал им никакого значения и вначале просто вышвырнул прочь. А потом долго искал в луже... Лури очень недвусмысленно намекнула на неприличное обращение с местной «валютой». А ее намеки следовало воспринимать всерьез. Так что я основательно повозился в жидкой грязи, но все ли отыскал — вопрос? К слову — все они были изготовлены из каких-то листочков, а может даже и были именно листочками. Учитывая предрасположенность тоэлянцев-ноэлянцев к своим сельхозугодьям, да обнулением по металлу — вполне логично...

— Иэх... Мой все пропить. Пашья, моя устал сидеть без дела. Когда быть на войну?

— Спроси у своей шунбека. Она лучше знает.

— Не...ет. Моя ее боится. Тургулар не успеть сказать два слов, а Кшри уже знать все, что я сказать.

— Моя тоже. Но мне, как и тебе, не говорят про отправку на фронт. Ты успел, чему-либо, научить свою команду?

— Пашья смеяться над Тургулар? Мой уметь только гайка винтить. Воевать — не уметь. Наша родина давно не знать война... до мой рождения. А стражи порядок набирать из другой области, не та, где жить Тургулар.

— Да помню я...

Я кивнул. Тургул рассказывал про их обычаи — мы уже пропили не одну монету. Его народ был поделен на кланы, управляемые местными царьками. Каждый клан занимался каким-то одним делом, что было заведено в приснопамятные времена и не изменялось веками. Клан Тургула — сборкой механизмов для других кланов. И никакой иной профессии, он просто не знал.

— Дела... Как тут, новости есть?

— Нет Пашья, нет новости. Зато есть чаурда — давай выпить!

— Ага. Опять потом башка разламываться будет.

— Пашья, зачем думать потом?

Я согласился — логики в его словах присутствовала. В самом деле — зачем? У нас еще один вечер...

Когда я сходил за второй партией пойла, ноги слушались с трудом. Но голова, как ни странно, оставалась ясной. Опять подмешали что-то, уроды... Даже наклюкаться перед смертью не дадут!

— Хамашеи...

Мгновенное замешательство и испуганный шепот я услышал сразу, едва поставил кружки перед уже вдрызг пьяным товарищем. Что еще за хама...шей? И чего это вдруг все так всполошились?

На утоптанную площадку перед кабаком выползло невесть что, а вернее — нечто, сильно напоминающее одновременно и паука, и обезьяну, вместе взятых. Кто-то толкнул меня в бок:

— Присядь в поклоне!

— Чего?

— Присядь в поклоне, землянин. Хамашеи — старший охотник и доверенный исполнитель верховных...

— И какого? — я абсолютно не понимал всеобщего подобострастия. Более того, скорее стал испытывать раздражение. Ну, главный, мать его, ну, охотник. И какого теперь — пятки ему целовать, что ль? К тому ж — а где его пятки? Обезьяна-паук довольно коряво передвигался на шести лапах, что вовсе не внушало мне никакого почтения. Или — в глазах уже кружиться?

— Хамашеи пресветлый! Позволь угостить тебя самым достойным напитком — чашей с хуракка, доставленной только вчера с берегов далекого янтарного моря.

Я обалдел — сама хозяйка «салуна» поднесла пауку огромный фужер, величиной с ведро, в котором сверкало всеми цветами радуги, нечто гораздо более привлекательное, нежели то, чем нас угощали за нас же счет.

— Хамашеи принимает... — паук-обезьяна поднял две передние лапы и ухватил кубок, после чего опрокинул его в себя одним махом. Голос чудища был такой скрипуче-мерзкий, что я поморщился.

— Хамашеи хочет еще!

— Да, пресветлый охотник, твое желание будет удовлетворено!

— Хамашеи желает ссинка... Ты приготовила мне ссинка?

Обычно невозмутимая хозяйка слегка растерялась — а я мучительно пытался вспомнить, что же такое — ссинка? Нет, все слова отлично переводились в самой голове — но, похоже, у этого был какой-то очень многократный смысл — и на этот раз внутренний переводчик дал сбой... Но, это слово я уже точно слышал!

— Пресветлый... мы не ждали тебя сегодня.

Обезьяна мгновенно швырнула в хозяйку тем же самым фужером, попав в лицо. Кровь везде одинаковая — что красная, что синяя, что зеленая... сейчас моим пораженным глазам явилась на свет желтая. Все лицо продавщицы самогона было разбито напрочь, осколок фужера торчал прямо из глазницы, из которой вытекала густая, вязкая масса. Надо сказать, момент броска я не увидел — просто только что он был в лапе, и вот — уже все сделано.

Не сказать, что мне стало жалко хозяйку — или хозяина? — нашей таверны, скорее, подогретый местным пойлом я вдруг решил обидеться на всех и все, а в особенности — на эту наглую обезьяну. Ну кто, в самом деле, дал ему право бить наших кормильцев-поильцев?

Как в руках оказался довольно увесистый сук — не помню... наверное, валялся где-то рядом. А может — кто и подсунул? В общем, все остальное в голове сплелось в одно целое, и память вырвала лишь краткие отрывки...

Хрясь! Лапа паука окрасилась его собственной кровью. Бац! Что-то конкретное влетело в мой живот, и я стал хватать воздух, потеряв способность дышать. Дзинь! Тургул хватает ближайшую кружку, путается в ногах и падает навзничь, прикладываясь башкой о валун. Тресь! Паук протягивает ко мне все свои лапы сразу, и я оказываюсь поднят высоко над землей! Почему-то, после этого провал был самый длительный...

Когда очнулся — обезьяна злобно давила на грудь Тургула и заносила над ним еще один камень, с явным намерением раскроить моему собутыльнику голову. Реакция у меня не та, это точно — не молод уже... но кое-что осталось. Пока этот урод был занят и не обращал на меня внимания, я успел перекатится на бок и подхватить по пути сук, с которым так отважно кинулся защищать... кого?

Однако, я себя переоценил. Камень, так и не опустившись на голову дружка, изменил траекторию и отлетел в меня ровно в тот момент, когда я намеревался опуститьдубину на хребет обезьяны. И как он это сделал? Короче, потом стало темно...

Прояснение возвращалось долго. Кажется, я смог открыть один глаз — правый. А левый... левый заплыл, и я решил, что ослеп. Все тело ныло так, словно меня пару часов подбрасывали над берегом и не торопились ловить, давая возможность оценить всю мягкость мелких и крупных булыжников, щедро лежащих на всем протяжении того места, где я себя обнаружил. Ну, и в довершении — рядом сидела Лури и смотрела на меня так, что я сразу догадался — будет продолжение банкета...

— Зачем мой фарг искал боя со старшим охотником?

— Сдался мне этот старший...

— Паша хочет сказать — он опять ни в чем не виноват?

— Ну... типа того.

— И все произошедшее — это слишком много чаурды?

Я невразумительно буркнул, что не означало ни да, ни нет. Скажешь что-то про выпивку — однозначно больше не увидишь кабака. А мне вовсе не улыбалось вести трезвый образ жизни, раз никаких иных развлечений нам не полагалось.

— Ну, вообще-то, мой фарг мог и потренироваться... но желания такого не имел. — Лури без зазрения совести покопалась в моих мыслях...

— Угу.

— Мой фарг желает отказаться от заданий?

Тут, несмотря на боль во всем теле, пришлось напрячься. Лури настроена зло — похоже, то, что произошло в кабаке, выходит за привычные всем и каждому, мордобои...

— Нет. Не желает. Лури... ну ты же понимаешь — я землянин, у нас так иногда бывает... Срываемся.

— Совет решил тебя наказать. Ты еще не участвовал ни в одном задании, но успел оскорбить лучшего охотника, причем, сделав это совершенно без причины.

Я изобразилна лице полную невинность...

— Да ладно... Ну хочешь — пойду, попрошу у него прощения?

— Ты его не получишь. Старший охотник не знает этого слова и не умеет прощать. Ты нажил серьезного врага, мой фарг. А, вместе с тобой — и я.

Лури говорила серьезно и я присел. Что же такого представлял из себя этот Хам...Хаме... А, к черту — хам, хам он и есть! И, все же — опасность для Лури? Однако...

— Старший охотник выбирает места для заданий. Старший охотник направляет отряды. Старший охотник решает — кому нужно помочь, а кто этого не заслуживает.

— Хочешь сказать — нас засунут в саму глубокую жо... дыру?

— Первое подойдет точнее, мой фарг.

Лури сумрачно кивнула. Мда... Кажется, я натворил дел. И ей, как моей шунбеки, придется сопровождать своего фарга и сам отряд на верную гибель — о чем только что прямым текстом и указали.

— Почему он такой важный? Он ведь не ноэль?

— Он — нкарра. Все существа во вселенной разделяются по трем основным расам. Господин хочет подробностей?

— А то. Валяй, излагай. Только вот башка болит... — я с надеждой посмотрел на свою помощницу. Иногда она сама принимала участие в наших попойках — я так и не смог понять, на кой ей это надо? Кайфа она вроде как не испытывала, а болтать с косноязычным Тургулом — себе дороже. Но сейчас я рассчитывал на снисхождение — как-никак, я не просился на героическую смерть, а ее доля — быть рядом, так что нечего тут из себя мученицу изображать. Тоже, влетела в родных пенатах за что-то стремное — вот и поплатилась... и в ее интересах не гнобить меня поздним раскаянием, а дать возможность опохмелиться.

— Хорошо. Продавца чуярды заменили, можем сходить туда — но только один раз, мой фарг. Завтра — общий сбор.

— Давно ждем-с... Так что там, насчет трех рас?

Лури легко приподняла меня с камней и поставила на ноги. Голова еще кружилась, но видел я уже сносно — не считая правого глаза, который так и оставался прикрыт.

— Я наложила тебе целебной мази. К вечеру все пройдет.

Я кивнул. Способность к целительству у ноэлей непревзойденная — их биологическое развитие позволяло делать чудеса, вовсе неизвестные нашей медицине. Но и операций, в доступном мне понимании, они не делали — так что, получишь рваную рану от когтей эрлонга — зашивать будешь сам, ибо ноэли все лечат только внушением и мазями...

— Мой господин проходил курс по существам внешнего мира. Разве он успел забыть?

— Успеешь, как же. Только мало что там сообщили. Поподробнее можно?

Лури пожала плечами, отчего полухитиновый покров ее спины слегка вздыбился. Меня это почему-то забавляло — я уже не первый раз давал повод, и шунбека как бы выходила из себя. Что, по сути, было чистым бредом — ноэлянцы, как никто другой, могли похвастаться полной невозмутимостью.

— Нкарра — одна из рас. — Лури скучающе уставилась вдаль. — Большинство планет населено именно ими, как наиболее приспособленными для выживания. В общем смысле — все, кто в своих предках имеет сильное сходство с звериной сущностью... ты понимаешь, Паша?

— Через раз... помниться, нам в школе что-то талдычили о предках-шимпанзе. Но, если так судить, я — нкарра?

— Нет. Тебе уже говорили. Ты — этланнин. Вторая звездная раса. Ты мог заметить — особенность этланн — при некоторых различиях, вы все похожи. Твой приятель — этланнин. Ты — этланнин. Ан,Гой, Хоичи — этланне. А вот эрлонги — нкарра. Для нас, настоящих хозяев планеты, это загадка...

— Кажется, въехал. Все, кто похожи на людей — ну там, типа меня? — это этланне. А звероподобные — нкарра? Так что ль?

— Почти... — Лури чуть усмехнулась, следя за тем, чтобы я не наступил на скользкую тину. Мы шли вдоль берега реки, и я вполне рисковал вляпаться ногой в какую-нибудь мешанину из водорослей, а еще одно падение вряд ли добавило мне здоровья...

— Третья раса — Соиссы. Мы. Это легче всего — соиссы не имеют собственной идентичности. В твоем понимании — это как пчела, живущая в улье. Если еще ближе — у нас что-то вроде коллективного разума... Самые прямые предки — насекомо-видные, живущие большими колониями.

— Вроде бы, таких здесь я не замечал...

— Так и есть. Соиссы — редкие пришельцы из порталов. Наша особенность в том, что мы не имеем причин для недовольства своей жизнью.

— Может, и имеете... да кто ж вам даст, да? Раз все мысли — сообща.

— Все правильно, мой фарг.

— Ну а что про этого... великого и ужасного? На шести лапах?

Лури остановилась и строго на меня посмотрела:

— Забудь свое недовольство. Совет выбрал его, как самого искусного вожака за последние восемьсот лет. Он давно получил свободу, и все прочие блага, но выбрал эту должность самостоятельно.

— Как незаменимый воин и исполнитель всех указаний высшего совета... Я понял. И что, это дает ему право, бить даже ноэлянок?

— Хранительница таверны — не ноэлянка. Тебе не понять, землянин.

— Куда нам, убогим...

Кабак находился на прежнем месте, а следы от недавнего сражения — да и сражения-ли? — были убраны. Во всяком случае, та сучковатая дубина мне, на мой единственный уцелевший глаз, не попалась...

— Тургула нет?

— Твой приятель находится в своем отряде и его шунбека лечит от ушибов... камнем.

— Так эта образина, все-таки его покалечила?

— Нет. Но — могла. Если мой фарг будет говорить о Хамашеи таким образом, уши последнего услышат неприязнь и второй раз Лури может не успеть. Смерть одного из ничем не примечательных вожаков ничего не значит для совета... ты понял меня, Паша?

— Так ты меня спасла?

— Можешь так думать.

Я вздохнул — ну вот, теперь я ее должник... А с этим «хамом» надо держать ушки на макушке — Лури, просто так, намекать на соглядатаев паука, не стала бы. Вот же черт, нажил себе проблему на пустом месте — и кто меня просил вступаться за оскорбленную хозяйку? А, хоть один вопрос выяснил, та — не ноэлянка. Уже интересно... Женщина, да еще и одна, без хозяина — среди скопища мужиков всех рас и видов! Если для ноэлей это нормально — они даже не видят в нас мужчин, пригодных хоть на что-то, кроме как удобрения в будущих боях, то всем прочим обретаться в такой компании весьма опасно. Я вдруг вспомнил, с каким интересом в сторону продавщицы чаурды, посматривал мой приятель — а ведь у него в отряде было довольно своих собственных «бойцов», обязанных исполнять все желания командира. Неужто, мало?

Лури организовала пару кружек с напитком, и мы уединились за массивным пнем, ставшим чем-то вроде удобного столика.

— Стало быть — хана мирной жизни? Завтра — в поход?

— Лури говорила только тебе, мой фарг.

— Понял... молчок.

Мы уже приложились к напитку, как я услышал за ухом:

— Паша!

К нам направлялись несколько припоздавших вожаков других отрядов. Все держали в руках кружки, но лица у многих были серьезны — как-то не так, когда желают забыться и уйти от проблем.

— Твой приятель жив, — судя по описанию Лури, это произнес нкарра, вожак довольно своеобразного отряда, чьи палатки находились в нескольких шагах от моих собственных. В нем преобладали только звероподобные — как и сам предводитель. Хотя шунбека, при всем его желании, могла быть только ноэлянкой...

— Уже хорошо. — Я решил болтать поменьше, а слушать — побольше. С какой стати сразу шесть вожаков решили усесться за наш «столик»?

— Ты ударил самого Ханашеи... зачем?

Это произнес уже этланнин — практически полная копия обычного землянина, только совершенно красного и с ярко-бирюзовыми глазами. Других отличий я не увидел — тело этланнина было скрыто складками одежды, примерно того же покроя, что и у меня самого. А выбор амуниции ограничивался лишь собственными желаниями — еще в самом начале Лури привела меня в их арсенал, где каждый мог одеться согласно своим вкусам.

— Чаурда...

Тот согласно кивнул:

— Да, пойло плохое. Делает ноги слабыми и голову — дурной.

— Не то, что хуракка — ее подают только избранным!

Это произнес уже другой — тоже этланн, один в один мой кореш, согласно уверениям Лури, отлеживающийся под наблюдением своих «боевых» подружек. Что-то мне не понравилось в его тоне — подобострастие, кажется... С какой стати ему так заискивающе смотреть в мой уцелевший глаз? Или — вспомнил, что он земляк с Тургулом? Но они никогда не пили вместе — а это, по местным понятиям и привычкам, расценивалось только в одном смысле. Не враги, но и не друзья... Хотя, я ведь тоже не искал встреч с себе подобными. Как-то не располагала вся эта атмосфера к воспеванию земных красот и тоски по покинутой родине. А вот пообщаться с настоящим профессионалом по выживанию и партизанской войне — очень бы хотел. Но увы, таковых, среди землян, не наблюдалось. Большей частью, все, как и я, то есть — не пришей кобыле... ну и, так далее. Всего, по моим прикидкам — около двадцати. Или парой больше — черт его знает? Нас в лагере насчитывалось не меньше пары тысяч, если вместе с женщинами — разве со всеми успеешь перезнакомится? А Лури говорила — таких лагерей на границе хватает...

— Опасайся теперь, пауконогий не прощает обид.

Ага, а это — уже нкарра, самый что ни на есть! Вылитый волк на двух ногах, словно только сошел с экрана, где исполнял главную роль в ужастике про вурдалаков. Но глаза умные и кровью не залиты...

— Учту.

— Мы стоим во втором ряду, место определили вчера.

— Я должен был знать? — Это уже я сам, обернувшись к Лури... Что еще за очередной сюрприз, о котором она меня не предупредила?

— Ты был в отключке, — Лури спокойно проигнорировала мой взгляд. — И не мог меня услышать. Да, место определено. Совет кидает жребий — первый ряд всегда идет на первую линию. Второй...

— На вторую. Чего уж проще...

— Второй просачивается сквозь первую и идет в тыл врагу.

Я присел, где стоял. Вот же непруха! Слышал об обреченных погибнуть сразу, но чтоб вот так, почти моментально — это надо умудриться. А выжить, с моими необстрелянными барышнями — да это надо быть Рембо в квадрате, и даже этого не хватит. Насколько я знал, отряды просачивания специально направлялись внутрь вражеской территории, для отвлечения главных сил противника. Это, как если бы в клетку к кошкам запустили несколько мышек... пусть зубастые, типа побегают. Авось устанут, и за другими уже не станут так сильно гоняться. Хамашеи удружил?

— Нет. — Лури опровергла мою уверенность. — Просто жребий. Так вышло... Но, если он сможет — мы попадем еще дальше, в самое пекло. Ты доволен теперь, мой фарг?

— Куда уж жарче?

Я угрюмо присосался к чарке — а хрен со всем... сегодня живем, завтра — посмотрим.

— Мы тут поговорили, кой с кем... — «Волк» не отходил и продолжил разговор, словно, не видя моего нежелания общаться. — Тебе, как самому смелому из вожаков, положен дар.

— Чуярда? Или — хуракка? Я бы не прочь попробовать...

— Нет. Узнаешь.

Он отошел, скользнув внимательным взглядом, но напрягшейся Лури. Интересно... что еще за дар такой, что даже моя шунбеки встрепенулась?

— Выпей, командир. Выпей и забудь.

Даже так? Ну, раз сама Лури не против и предлагает — отчего отказываться?

— А давай...

Дальнейшее я опять пропустил. То есть — как мы несколько раз наполняли чашки — помню, а вот как упал возле этого пня — уже нет. Но очнулся, с головой еще более тяжелой — уже в лагере, в собственной палатке. Ну и, само собой, у входа тотчас нарисовалась моя «тень»...

— Это соисса! — Лури, выглядевшая так, будто только что вышла с салона красоты, толкнула ко мне какое-то странное существо. Я, маясь тяжелым похмельем (а Лури ведь пила наравне со всеми — и хоть бы хны!) с трудом сфокусировал глаза на ее протеже. Ччерт... кого она привела? А, а видят то — оба глаза! Не соврала Лури!

— Соисса. Можешь звать ее Иххи.

— Иххину-ше, — существо неожиданно выпрямилось и довольно зло посмотрело на Лури. — Мой зовут Иххину-ше!

— Ух... надо же? — Хоть и будучи слегка не в себе, я оценил ответ для моей шунбеки. Существо явно не желало быть просто мясом... надо полагать — очередным, в моем, вроде как, уже укомплектованном отряде.

— Присмотрись, Паша. — Лури всегда делала ударение на последнем слоге. Я кивнул — так мы и договаривались, превратить мое имя, в позывной для вожака будущего гарема. Тьфу, привязалось... гарема? Дожить бы, хоть до одного возвращения! А впереди — тринадцать! Какой еще там гарем...

— Лури... не качайся, в башке мелькает.

— Я стою ровно, — Шунбеки едва заметно усмехнулась, но сразу спрятала улыбку с лица. — Командир перебрал чуярды... Не лишним было бы принять освежающую ванну.

— Ага, щас. Где? Тут на сто лиг вокруг ни одного мотеля, так? А из всей доступной воды...

— Река. Немного холодная, но для мужчины-землянина, вполне пригодная. Если командир искупается — его больше не мне будут мучить головные боли. Так как?

Как, как... Перечить теневому министру — себе дороже. Это на словах, я — главный. То есть — фарг! А чуть что — Шунбека не преминет ткнуть носом, указывая, что правильно, а что — нет. Нам, мужикам, дозволено принимать решения только на поле боя. Ну, правда, Лури не сильно меня третирует — я слышал о «помощницах», куда более неприятные истории.

— А эта... Иххину-ну? Кто есть?

— Иххину-ше! — Лури даже не оскорбилась на новобранку, и на сей раз произнесла ее имя абсолютно точно. — Она — Соисс. Довольно редкий экземпляр, как я тебе рассказывала. Ты хоть помнишь вчерашний день?

— Ну... так себе.

Лури укоризненно вздохнула, и повторила то, что мне было уже известно:

— Соиссы почти не попадают в порталы, так как не имеют собственных желаний.

— Чего?

— Желаний. На Онэй приходят лишь те, кто потерялся в прошлой жизни, у себя дома. Соиссы не могут потеряться — они живут общим разумом.

— Общим? — у меня снова помутилось в голове, и я с мольбой посмотрел на Лури — ...а там еще малость чуярды не осталось? Нет... Ну да, какое там... Ладно, давай к реке! А то меня сейчас стошнит!

Купание освежило. Времени до сбора еще оставалось примерно с час, и я решил его посвятить новому приобретению. Соисс... Круто, ни у кого нет! А мне — на кой?

Я вспомнил было о Тургуле, но мысль посетить приятеля пришлось оставить на потом — его палатка находилась довольно далеко от моей, а шутить с общим сбором не полагалось.

Лури ждала с новой подопечной на лужайке, где уже собрались все остальные. Прошло три недели с тех пор, как она их привела — и почти все это время я самым бессовестным образом провел в беспрерывной пьянке. Надо полагать, она поставила на мне крест, как и на своей судьбе. А не надо было вытаскивать меня с земли! Мало ли я что там пожелал в сердцах?

При приближении все женщины выстроились и встали в ровную шеренгу. Вышколили, точно...

— Отставить. Я не ювелирный магазин и нечего меня буравить преданными взорами. Разойдись! ...Все, на хрен! Придет пора — позову. Лури! Давай сюда эту... Новую.

Она безмолвно подчинилась. Соиссянка вышла из тени и молча приблизилась ко мне.

Я всмотрелся — мама дорогая! Глаза — нет! Лицо располосовано, рубцы свежие — так ведь это...

— Да, мой фарг. Она была хранительницей угощений, и не угодила Хаманашеи...

— Я уж просек... Но ты ведь сказал — соисс?

— Так и есть. Пусть тебя не смущает ее лицо и человеческая внешность. Под ним — сущность термита, коим она и является. Разумным, конечно... в меру своих способностей.

— Скажи еще — деревом питается?

— Нет. Она ест то же, что и все вы. Но на родине, у себя, они живут сбором...

— Плевать. Почему — ко мне?

— Это и есть тот дар, который тебе решили отдать вожаки.

— Дар? — Я малость опешил. Всяко представлял, но вот такой исход — в последнюю очередь. Они тоже чуярды перебрали?

— Соиссянок нет ни у одного командира. Приобретение такого бойца — желание каждого фарга. Но мой, к сожалению, был больше увлечен поглощением напитков, а не выполнением своего предначертания. Совет знает все... и не одобряет твоего пристрастия. Раз ты назначен во вторую линию — они разрешили тебе принять дар. Обычно, виновную в проступке отправляют в лагерь новобранцев.

— А чем она провинилась? Что это еще за ссинка?

Лури не запнулась ни на миг:

— Женщина для утех. Нкарра очень любят этланнок, предпочитая им своих собственных. А еще больше — тех, кто с земли. Твоей земли, фарг.

— Сука шестилапая... попадется — оборву все, по самые гланды!

— Скорее наоборот, мой фарг.

Я озлобился — и сам знаю... куда мне тягаться с этим монстром?

— И что мне с ней делать?

— Она записана в отряд, Паша. Если хочешь — отправь ее обратно. Но ее место уже занято.

— Стало быть — прямой путь в котел? Спасибо, Лури. Пусть остается. Одной больше, одной меньше... Вам со мной не повезло, мадам.

— Эххину-ше благодарна Пашье за участие...

Я вперил в нее долгий изучающий взгляд — Лури говорила правду. Она сильно похожа на нас, людей. А каковы особенности?

— Может долго обходится без воздуха. Не боится.

— Чего?

— Просто — не боится. Совсем. Она не знает страха — соиссы не умеют боятся по своей природе. Если тебе понадобится направить ее одну на целую сотню эрлонгов — она пойдет.

— А воевать она умеет? Что толку в самопожертвовании...

— Соиссы всегда воюют... Иххину-шэ приходилось пожирать сердца врагов! — Соиссянка чуть склонилась ко мне. — Она научит Пашья побеждать!

— Ого? Даже так?

Глава 5 Нападение

— Эх, крысота!

Лури, у которой от моих словечек, порой сносило крышу, уставилась фасетками и в них началась напряженная работа мысли...

— Да не трудись, оно не переводится.

— Мой фарг шутит, Лури понимает.

— Лорка, а почему вы воюете? В смысле — зачем?

От возмущения она даже изменилась в окрасе — только что была нормального, желто-оранжевого цвета, а после вопроса — буквально посинела, что те школьные, давно забытые чернила...

— Разве фарг не слышал наставления великознающей Хошлирри? Или он спал на беседах, которые она давала для несведущих, только появившихся на Ноэль?

— Успокойся... — Я лениво перевернулся на спину — смотреть на горы надоело, а множество лун на небосводе, это еще та картина... Особенно ночью. Можно уставиться и часами созерцать — настолько все необычно и притягательно. Однако, от Лури не отвертишься...

— Уснешь у нее... Слышал, конечно. Вот только одно дело, слова, а другое — настоящая причина. Не, ты погоди, не злись... Посуди сама: Воюете уже тысячу лет — сама говорила! — а толку никакого. Как была граница ваших территорий, по этому фронтиру, так и осталась. Как нападали на вас эрлы, так и нападают. И конца этому не видать, ни при нашей, короткой жизни, ни при вашей... Бесконечной.

Шунбека угрюмо бросила:

— Она не у всех бесконечная. Моя сестра Фреллиарри-лу, погибла, будучи шунбекой такого же отряда, как наш. И другая сестра, Смирлрамлли, была разорвана эрлонгами, попав в засаду у холма ящеров.И не счесть тех, кто пал в битве у косой горы, как и тех, кто лег на поле брани у Матери вод.

Я промолчал. Не потому, что не мог, просто, посочувствовать... а из вредности. Все-таки, родная сестра — это родная сестра. А когда их тысячи... как-то трудно принять подобный факт. Хотя для самой Лури, это, похоже, слишком близко к ее сердцу... если оно у нее есть. Что-то нам не преподавали ускоренный курс строения организма у ноелей.

Мое молчание она расценила своеобразно — как знак согласия, что ли...

— В гнезде много сестер. Нас не замечают, когда кто-то не возвращается назад.

— И никакого учета?

— Учет есть. — Она сделала жест, который я бы расценил как пожимание плечами. Вполне по земному, кстати... — Старшие, отвечающие за работу, всегда помнят, кто и где находится. И всегда знают, сколько. Но, только старшие. И это и есть — учет.

Я понял... Считать-то, их, считают — а вот жалеют ли? В обществе, где на всех, одна единственная, Великая Мать, никто и не задумается о такой крохотной величине, как какой-то отдельный индивидуум. Улей, мать его... Или — муравейник. Но, судя по тому, что ноэли без крыльев — все-таки, муравейник. Правда, сама Лури на это название лишь презрительно усмехается — считает, что оно не соответствует истине. Ей виднее...

— Совет старших тобой недоволен, мой фарг.

А вот это уже заявка на неприятности... Я повернулся к Лури и скорчил гримасу — «сказала А, так говори и Б...»

— Фарг не учится бою. Фарг не занимается с девушками. Фарг все свободное время проводит в таверне и истратил все средства на чаурду.

Я пожал плечами. Так поступали практически все «военачальники» отрядов — я не являлся каким-то, исключением... Очень редко среди попаданцев на эту планету мечты появлялись реальные бойцы, умеющие одной левой ломать рельсу, одной правой -сносить сотню голов, а обычным плевком сбивать вражеский истребитель! И это тоже не являлось какой-то сверхважной тайной — те же шунбеки в открытую говорили, что на тысячу обычных самцов лишь один более-менее пригоден для войны с их заклятыми соседями. Самцов, в смысле — нас. Своих они на это дело не посылали — да мы их и не видели никогда.

— Мой фарг помнит, как здесь оказался?

Фарг помнил... Не знаю, на кой ляд она это спросила, но в голове моментально появилась картинка, где я, с ошарашенным видом озираюсь по сторонам бескрайнего поля, неестественно фиолетового цвета. И я же, задравший голову вверх и оцепеневший от созерцания чудовищного вида целой кучи планет, парочка из которых словно вот-вот должна соприкоснуться с этим полем, где-то вдали...

На пару мгновений показалось, что это — супер-красочный сон. И все бы оно ничего — сны, они такие... Мало ли какой ярый бред не привидеться? Но беда-печаль была в том, что я за секунду перед этим полем, шагал по заснеженной улице и матом крыл и свою дражайшую половину, и начальника-придурка, и грошовую зарплату, на которую жить нельзя, но можно лишь тянуть жилы... А, еще — страстно, до ломоты в зубах, желал оказаться от всего этого хоть у черта на куличках, но изменить свою жизнь кардинально, чтобы вот совсем!

И оказался... Понять, что произошло — фигушки, это только в книжках быстро соображают. А я с полчаса пытался врубиться, когда меня сбило машиной — если сбило! — и почему мои глюки такие все красочно-правдоподобные!

Но, если во сне порой достаточно чего-то сильно испугаться или дернуться, типа там попадая в экстрим-ситуацию, и потом, вытирая пот, обрадоваться тому, что все сие лишь померещилось... То мое «пробуждение» так и не наступило.

Более-менее отошел от шока лишь после нескольких дней, проведенных в обществе Лури. Если правильно — Луррисмаррлли. (Язык сломаешь!) И, появись бы она перед мной в своем истинном обличье — точно скопытился от избытка эмоций, что вовсе не являлись положительными. Но девочка, весьма точно проинструктированная свыше, имела и земной облик и вполне понятный мне язык. В смысле — общалась на нашем, могучем и великом... Как мне казалось. Это потом все было разжевано и выяснено до конца. И то, где я оказался, сам того не зная, и как мы можем разговаривать, и почему на ее лице такие странные глаза... словно разделенные на сотню мельчайших квадратиков.

Понимать, вернее — осознавать, что произошло, я стал уже в компании таких же бедолаг. Тугрула, обнаружившего себя в степи чуть ранее меня, Курши — нкарра, показавшегося мне родственником земной гориллы и ящера в одном флаконе, чуть позже присоединившимся к общей тусовке, Чиоддо — полной копии моей Дуобо, только мужского рода.

Все прочие, кого мы успели узреть на отдалении, оказались женщинами. Всех цветов, «национальностей», возрастов и вида. И их, в отличии от нас, очень быстро увели прочь. А вот нашу группу стали обрабатывать на предмет того, кто мы есть, зачем мы здесь, что делать и как быть... Чтобы выжить и принести пользу. Или отправится на переработку, если пойдем в отказ.

Так как нас просветили насчет терминов и того, что за ними скрывалось — на дальнейшее сотрудничество согласились все (переработка как-то не прельстила...)

Вот только согласились-то, согласились... Но абсолютно каждый из нас ни бельмеса ни понимал в делах зубодробительных, кроваво-пускательных и вообще, никоим образом не походил на грозного воина, способного принесть хоть какой-то перевес в этой нескончаемой бойне, на нафиг нам не сдавшейся окраине галактики...

И потому проводил свое время не на занятиях по тактике и стратегии — да и кто бы нас тому учил? — а уныло накачивался в том самом злосчастном баре, где отметились даже самые непьющие вожаки всей этой несчастной орды, что должна была следовать их мудрым указивам... То есть — девушкам-девочкам-женщинам, буквально обреченным погибнуть в самые ближайшие дни. Или месяцы — если повезет...

Накачивался до изумления и я. Хоть на Земле — где она, матушка? — пил вроде как в меру... А здесь — словно с цепи сорвался. И Лури, как-то походя намекнувшая о недовольстве Верховного Совета, это отлично знала. Вплоть до того, что и сама порой принимала посильное участие...

Впрочем, пьяной я ее никогда не видел. То ли чаурда для нее — как для меня минералка, то ли вообще... Их организм — для нас, пришлых! — полная и абсолютная загадка. Нет, что они, Ноэлянцы, как бы нечто среднее между разумными насекомыми, но при этом выглядят так, как мы себе представляем обычных людей — привыкли. И что для каждого из вожаков принимают ту форму, какая ему наиболее понятна и близка — тоже. Но вот на кой им вообще сдалась вся эта война, которая длиться уже энное количество тысяч лет (?), и они до сих пор не вырезали нафиг своих оппонентов — понять не могли.

Да, технологий нет от слова — совсем. Но есть просто невероятные — на мой взгляд! — возможности по лечению любых болезней, регенерация любых тканей — оторванные руки-ноги вырастить — плевое дело! Сделать из сморщенного старичка вполне себе бодрого пехотинца — не вопрос! И то самое, на блюдечке, что обещали выжившим — почти бессмертие с неким семейством из таких же выживших самок, которые случаем попадут в твой отряд...

И как тут не согласиться? Тем паче, что альтернатива — в двух шагах. Смерть.

Сам не видел, но в баре шепотки случались... Мол, кто-то, когда-то, рискнул рыпнуться на Совет, отвергнув их щедрое предложение. И был в сию же минуту схвачен и препровожден в лагерь, где томились будущие «амазонки», где и был вкрутую освежеван и употреблен в пищу...

До нас весьма быстро дошло, что показное добродушие наших помощниц, то бишь — Шунбек! — на самом деле строгое следование приказа вышестоящих, они же — Совет. Являясь как бы проводниками по местному миру, они одновременно и следили за нами, обмениваясь информацией со своим руководством. Хотя... у каждого фарга, то есть — вожака, шунбека не была точной копией той, что имелась у его соседа. Не в смысле — внешности (но и это тоже!) но характером — точно.

Моя Лури отличалась некоторой язвительностью, некоторым пофигизмом — ? — и достаточно твердой решимостью выполнить любой приказ, полученный от Совета, даже если он заведомо мог привести нас к гибели. Словом, хоть и особь из «муравейника», но весьма своеобразная особь... И как же здорово, что при этом всем — в человеческом обличье! Уверен, что не подумай об этом ее начальство, и не прими они привычную для каждого фарга, форму — наше общение превратилось в муку... или смертоубийство. Для меня — так точно. Вот никак не мог себя заставить принять какое-то насекомое за разумное существо (благо, хоть не из тараканов!)

Но самой Лури это было пофиг. Совсем. Или она успела насмотреться за свою жизнь (сколько ей лет, я пока так и не выяснил...) на подобных мне попаданцев, или просто стоически принимала наказание, в виде служения шунбекой для такого обалдуя, как я... Хотя сильно подозреваю, что ноэлянцы и сами относятся к нам, как и мы — в тем же тараканам. То есть — с долей отвращения и желанием если не прибить, то вымыть руки после рукопожатия.

Словом, мы друг друга просто терпим...

— Так что там с Советом?

— Если ты не изменишь свое поведение — будут принимать решение. Старшим сестрам не нравится то, что происходит в лагере. На вас надеются, как на тех, кто может изменить ситуацию в нужную для Ноэля сторону. Но видят только бесконечные драки, споры и пьянки. Не тех, кто способен повести своих воинов в джунгли.

— А твой совет, что, не знал, что среди нас нет настоящих воинов? Что любой из фаргов заранее считает себя пушечным мясом? Хотя, откуда тебе знать, что это такое...

Лури спокойно ответила:

— Шунбека знает. Твои мысли и твоя память — ты понимаешь...

— Ну да... — Я скорчил гримасу. Наши не совсем добровольные помощницы-шпионки-назиратели умели не просто в голову влезать — история и знания каждого фарга была для них открытой книгой, откуда они черпали всю нужную информацию. Почему они этим не пользовались — вот был вопрос вопросов...

— Лури... Ну ты же в курсе — сделай вы хоть несколько образов того оружия, что есть хотя бы у меня на планете — и от ваших жутких эрлонгов не осталось и следа. Что мешает-то?

— Совет никогда не опустится до принятия технологий пришлых. Кто и откуда бы ни прибыл на нашу землю.

— Даже если это будут не просто провалившиеся в ваш треклятый портал, а настоящие астронавты? В смысле — на каком/нить звездолете? И что тогда сможет делать ваш пресловутый совет против реально страшных технологий? Да самый задрипанный космичес кий корабль, который появится у границ вашего Солнца... Солнц, сметет при желании и вас и всю вашу планету к одной матери.... И потом не будет никакого Ноэля, уж извини.

— Может и так. — Лури флегматично пожала плечом. — Но за все время, что существует наша родина, и сколько помнят наши сердца — ни один чужеродный корабль даже не приблизился к границам нашей системы.Великий Совет знает — путешествия в бездне возможны... Но лишь для тех, о ком позабыты все легенды. Больше — ни для кого. Не на твоей земле, ни на землях любой из твоего отряда, ни у кого бы то ни было еще, никогда не появится тех возможностей, что были у предтеч. Это Они оставили нам те самые порталы, через которые и ты и твои собутыльники попали на Ноэль. И лишь через них — и только через них! -жители одной из тысяч звезд, могут оказаться возле другой. Так стоит ли нам кого-то бояться?

Она присела рядом:

— Фарг... Я всегда стараюсь быть откровенной с тобой — ты должен был это заметить. Если я молчу и не хочу говорить — значит, я не имею на это права. Сейчас я говорю — встань и иди. Совет недоволен. Сильно не доволен. Это опасно. Война не где-то там, она рядом, совсем близко. Я не знаю, почему наши Высшие Матери не хотят уничтожить эрлонгов одним ударом, и не знаю, почему не хотят применить для этого чуждые нам умения. Но знаю, что не выполнение их приказов — самый быстрый путь к гибели. Ты ее хочешь, фарг?

Я скрипнул зубами... Лури не требовала ответа — просто поставила меня на место.

— Чему я могу их научить, девочка? Чему? Если я и сам ни х... ничего не знаю. Вы вернули мне здоровье... в некоторой мере. Да, я чувствую себя не на свой полтинник с хорошим таким — гаком! Но гораздо... моложе, если так можно сказать. Вот только нужных знаний у меня не прибавилось.

— Мой фарг сам не понимает, на что жалуется. Он Знает. Поройся в своей памяти. Там есть многое, что ты уже подзабыл. И даже то, чего вовсе не знал — но должен догадаться. Попробуй. Не испытывай Совет на прочность — твой хитин треснет быстрее...

Как ни странно, но я ее понял. Хоть и чужая и чуждая мне поговорка... но смысл более, чем ясен.

В принципе, Лури совершенно права. Заливая свою беспомощность этим пойлом, я, действительно, никому лучше не делаю. Вернее, только хуже. И то, что таким образом пытаюсь спрятаться от наступивших проблем, не оправдание. Не только мне не свезло здесь оказаться, однако другие пытаются барахтаться... Вон, тот же риллианец, хоть и смурной на все свои четыре глаза, однако копается по полдня на складах с оружием, выискивает что-то... Ни шиша, правда, не найдет — в этом я уверен. Ну, кроме того, что и так всем полагается — местного аналога меча, чем-то схожего с обычным мачете на моей родной земле, но лезвием из остро отшлифованной кости. Короткого копья — здесь иногда на месте наконечника присутствовал камень. На мой взгляд — обсидиан, потому как запас прочитанной литературы и черный цвет наконечника говорил о полной схожести оного. Топорики всех мастей, дубинки, ножи, даже боло и бумеранги — но ничего, хоть отдаленно напоминающего металл. Даже меди, хоть она и мягкая и в качестве режущего орудия уступает той же кости.

А против нас — зверюги, вроде как ростом метра под два с лишним, да с плечами вдвое меня шире. И что прикажите делать? Вот и запил...

Впрочем, хоть залейся, хоть упейся, я в назначенное время и час, нас погонят на убой. И, если я так и буду тупо смотреть на таверну, вырежут мой отряд и меня вместе с ними в одни момент. Или порвут — что более вероятно, так как у эрлонгов оружия не имеется.

А я так и не придумал ничего путного, чтобы этого избежать... И, спасибо самому себе — благодаря дурацкой выходке и игре в благородство, теперь состою в личной вражде с каким-то местным хмырем, имеющим и власть, и желание поквитаться. Мдя... На месте Лури я бы уже ташил мою тушку под ясные очи совета, да капал бы им на мозги, чтобы срочно меняли командира. А предыдущего — в утиль...

— Что будем делать, мой фарг?

Нет, пока рано в утиль...

— Лури... Ты, это... Собери всех.

— Мой фарг хочет начать занятия? Это хорошо. Но уже вечер.

— Поздно, да. Да и учить мне их нечему — сам ни... Не знаю, короче. Просто, поспрошать хочу, кто и чем у себя, дома, занимался.

— Это зачем? — Она недоуменно затемнила фасеты. Странно, вот вроде должна быть абсолютно невозмутимой. А на такой обычный вопрос удивилась...

— Может, кто что и сам знает... по партизанской тактике.

А вот сейчас промолчала. Догадалась. Нет, само слово она точно не знает — так далеко их лингвосканирование не идет, это я понимаю. Она вообще наших слов не знает. Хотя память — дай небо каждому! Но смысл — улавливает на раз-два, Вот и сейчас — уловила. И, раз молчит — что-то, соответствующее этому, у них тоже присутствует. Но, если так...

— Нас должны просто кинуть в мясорубку... или, все-таки, что-то конкретное?

— Лури не посвящают в планы Совета.

Что-то не ясное стало прорисовываться в голове, все еще побаливающей после вчерашнего. Что-то, не до конца оформленное, но, вроде как с намеком на крохотную лазейку от неминуемой гибели, окажись мы в первых рядах этого идиотского войска...

— Лури! Я дал команду!

Шунбеку словно сдуло. Нет, она и раньше не заставляла себя ждать — скорее, это я копался, как последний «дух» в солдатской казарме, опаздывая на все наши прежние построения, или знакомства с местными реалиями. Но сейчас она исчезла, будто ее и не было — скорость перемещения у ноэлей, это что-то с чем-то...

Ну а я зашагал к палаткам моих девушек. Или, женщин. Или... а черт его, знает — кого? С земными мерками тут не прокатывает. Только Феруза...

— Будем знакомится еще раз... — Я опустил глаза вниз. Смотреть им в лицо было стыдно — практически, вместо хоть какой-то подготовки, бездарно упустил время. — Но, более подробно.

Первой с краю стояла Дуобо. Огромная, нисколько не рыхлая, даже напротив — очень так плотно сбитенькая, с рельефной грудью.... Двенадцатого (?) размера. И кулачищами, которыми впору булыжники дробить. Не смотря на свой гигантский рост, она преданно ела меня взглядом своих раскрытых глаз, и я глухо буркнул:

— Кем была... Кем была до попадания? У себя?

— Карачинаг я, господин фарг.

— Карачин... Чего?

Дуобо смущенно переступила с ноги на ногу:

— Карачинаг...

Я повернулся к Лури. Та едва заметно пожала плечами — а вот это уже номер! Нет перевода? Но, так не бывает! Или, бывает?

— Она хочет сказать, мой фарг, что она из лиры кудильщиков.

Твою мать... Еще лучше.

— Что значит — лиры?

— Это... Лури запнулась на секунду, подбирая аналог из понятного мне обозначения, — По земному — лига, сообщество, цех, группа, компания, отряд, семья...

— Хватит! Понял. А... кудильщики?

— Кудли вают. Из них тирикают обуары.

Я схватился за голову. Она что, издевается? Или вся эта хваленная система ментального перевода дала конкретный сбой?

— Моф арг озабочен? — Шунбека нависла и с ее лица вдруг исчезла бесстрастность. А потом обнажились спрятанные жвалики... Однако.

— Моф арг... Погоди! — до меня вдруг дошло, что название командира тоже изменилось. Да что, блин, происходит?

Нехилой величины булыжник просвистел мимо — я успел отпрянуть лишь потому, что что-то изменилось в лице Лури — типа, ее обычная невозмутимость дала сбой... и это отразилось в глазах ноэлианки, ставших испуганными. Ее зрачки неожиданно расширились и смотрели куда-то сквозь меня — такая перемена не могла не насторожить. Впрочем, вполне возможно, что это был и не мой порыв — черт ее знает, вдруг она в состоянии в подобной ситуации брать руководство моим телом на себя?

Так, или иначе — но в следующую секунду от замешательства не осталось и следа. Шунбека резко рванула меня за руку:

— Эрлонги!

В принципе, я и сам успел понять — камни не падают с неба в виде дождя. Следовательно, их кто-то кидает — и довольно метко, надо признать... Двое из знакомых вожаков распластались на земле, явно получив травмы, несовместимые с жизнью. Еще парочка мужчин, встав спина к спине, подняли щиты — когда успели найти-то? Лури, бесцеремонно толкнув, буквально вбила меня под одну из повозок — и вовремя. Град камней усилился, и скоро почти вся площадка оказалась завалена телами стонущих и убитых, что до тех, кто их кидал, враг же даже не появился — все булыжники прилетали из-за далеко отстоящих кустов чем-то схожие с более привычным мне, шиповником.

— Твою мать! Куда? Прячься! — на краю нарисовалась испуганная фигурка одной из «кошечек». Узнать, кто именно и сестричек, я не мог — и без того не слишком то хорошо разбирал их между собой, а уж когда все вокруг мечутся и стараются укрыться от камней — тем более! А потом... Мой крик привлек ее внимание — надо полагать, шунбека успела вбить в головку девочки железное послушание своему начальнику, и она остановилась, пытаясь увидеть, откуда исходят мои вопли. Остановка стоила ей пары мгновений — не больше. Но их хватило... Что-то сбило ее с ног — и больше она не двигалась. Потрясенный, я выскочил их под телеги — Лури едва не сцапала меня за ногу, ударив по нервам:

— «Назад! Опасно»!

Ментальная команда не подействовала — я рвался к одной из своих, как-то извне воспринимая действительность. Да, отовсюду летят камни, следующий может оказаться моим — но ведь там лежит одна из тех, кто должен пройти вместе со мной всю эту безумную дорогу, и остаться жив, хотя бы здесь, в приграничье! Расплата наступила молниеносно — стрелки явно били целенаправленно, и в мою спину врезалось сразу три булыжника. Сила от толчков была таковой, что опять слетел с ног и воткнулся мордой прямо в грязь, намешанную сотнями ступней, лап и конечностей...

— Анхай, Куд-ме-аних! Утоясса!

Боль в спине была адовой... Кто-то призывал вожаков наиболее известных отрядов — мое имя не прозвучало. Рыча от злости и боли, я попытался подняться. Краешком глаза заметил монгола — Эйхтайван хладнокровно поднимал лук и выпускал стрелу за стрелой в сторону кустарников. То, что в этом имелся смысл, я догадался, когда после очередного выстрела раздался рев, слышимый даже отсюда, и различимый сквозь крики и стоны тех, кто получил свою порцию камней от врага. А затем, Анхай и Утоясса, непостижимым образом успевшие вооружиться, бросились в атаку... Они не смотрели — бежит ли кто-нибудь вслед за ними. А за ними бежали: во-первых, их собственные женщины, потом, многие просто без командиров. Вся толпа достигла кустов раньше, чем оттуда вылетел очередной залп — и ворвалась в заросли, оглушающе вопя!

Ответом послужил еще более громкий рев ярости — эрлонги, о которых я так много уже успел услышать, сами перешли в атаку.

— Быстрее! — Лури протягивала мне только-что отобранную палицу. — Нельзя отставать! Совет расценит это, как трусость!

Большего мне не требовалось. Вскочив, я развернулся в сторону зарослей, где кипел бой. Когда шунбека собрала моих женщин, выяснять не стал — главное, они все столпились рядом и ждали команды. Она могла быть только одной...

— Вперед!

Это безумие — лезть в свалку с неопытными и испуганными девчонками, вернее — просто, самоубийство! Но именно это и происходило сейчас там, где раздавались крики и рычание, и где умирали и убивали те, кто самой природой должен давать, а не отнимать жизнь. Умирали за нас — давая время и возможность прийти в себя и прийти им на помощь! Хоть это я еще понимал...

— Вперед!

Никакого плана не было, да и не могло быть. Я даже испугаться не мог — мы пробежали эти несколько десятков шагов и с ходу ворвались в самую гущу сражения. Вернее — резни... Повсюду метались и поднимались палицы, копья и топоры с каменными и костяными наконечниками — оружие довольно страшное в умелых руках. Вот только, в большинстве своем, руки эти были не очень умелые, и не очень сильные — женские... Хотя, надо отдать должное — некоторые владели им очень даже ничего. Словом, поняв, что если мы окажемся каждый сам по себе, я рявкнул, призывая внимание своей команды:

— В круг! Кошки, Ан-Гой, Хоичи — правый фланг! Зеленая, Дуобо — левый! Лури — охраняй сзади!

В один момент вокруг меня образовался какой-то заслон из женщин — испуганных и ошеломленных, но, однако, не бросивших оружие и готовых дать отпор. Это сработало — когда из кустов вылетел в ужасающем прыжке кто-то звероподобный, Дуобо, с перепугу ткнула в него своим копьем, а палицы Зеленой и Иххину-Ше опустились ему на голову. Зверь что-то дико прорычал, вырвав оружие из рук Зеленой — и упал на колени. Позади него стоял монгол. С его клинка капала кровь, а сам Мунгу хладнокровно бросил в мою сторону:

— Хорошо придумал! Бабы ударить не дадут — сам можешь! Только не стой — они уже уходят! Догонять, добивать надо!

Он был прав. Крик как-то враз смолкли, шум затих и через пару минут все догадались — сражение выиграно. Или, что точнее — закончено. Эрлонги словно растворились среди кустарников, прекратив битву. А может, они в нее толком и не вступали — ограничились тем, что почти безнаказанно закидали всех на площади и лишь по глупой случайности не успели сразу скрыться от возмездия.

Увидев окровавленное лицо и повисшую руку Утояссы, я подумал, что случайностей здесь не бывает... Он же, найдя в себе силы ухмыльнуться, заметил, чуть ли не слово в слово вторя монголу:

— Спрятался за их спинами? Это хорошо... правильно.

— Я не прятался! Так отбиваться проще!

Он не стал спорить, просто кивнул и прошел мимо. Мне стало жутко стыдно — если все так воспринимают мою идею, то проще сразу сказать Лури, пусть лишают меня командования...

Но у шунбеки было иное мнение:

— Ты знал, что так надо?

— Знал? Что, знал? — до меня дошло не сразу... Лури терпеливо повторила:

— Ты собрал всех в один кулак, который не пробить. А говорил — никогда не воевал. Откуда знаешь?

Ее вопрос поставил в тупик — какой еще кулак? И лишь потом дошло — она посчитала наше построение, созданное в кустах, вполне логичным, причем, доказательно оного лежало сейчас в двух шагах поодаль.

Никто из нас никогда не видел эрлонгов — и возле мертвеца собралась приличная куча зевак обоих полов. В погоню за скрывшимися врагами так никто и не устремился — и по гневным взорам Лури и некоторых прочихшунбек, я догадался, что это упущение еще воздастся многим из нас не только нравоучениями...

— Хороший удар. Кто его так? — Мунгу Эхтайван, вновь нарисовавшись с одной из сторон, пихнул ногой мертвеца.

— Так ты же сам?

— Я добил. А убил — она? — Он указал на Дуобо. Все обернулись к толстухе. Та, вздрагивая, неожиданно уронила копье и закрыла лицо ладонями.

— Бывает. — Монгол равнодушно кивнул. — Иногда блюют. Ты не обращай внимания, Пашья. Твои бабы хорошо справились — пусть ревут теперь. Потом привыкнут... если успеют.

А твои? — Мой вопрос был явно ни к месту, но он снизошел к ответу:

— Мои семь раз сменились. Из первых никто не выжил. Кто давно — воюют, как мужчины. Привыкли.

Мне самому захотелось уйти в кусты — размозжённая голова зверя, палица Зеленой, покрытая слизью и кровью, все это вызывало тошноту...

Глава 6 Выбор

Насколько я догадался, этот - трижды что ему икалось! - Совет ни на минуту не оставлял никого из мужчин-командиров, наедине с самим собой. Ну, старался, по крайней мере. И, кроме только естественных для всех организмов, процессов… но даже тогда, вездесущая Лури находилась где-то неподалеку. Как она при этом успевала набирать отряд, договариваться о провизии, экипировке и прочих нужных вещах, я только диву дивился. Но – успевала. И, если я провел эту ночь в загульной пьянке, с довольно муторными последствиями – то моя бравая помощница, бесстрастно подливающая мне местного пойла в каменную чашу, и выглядевшая так, словно это не она сидела со мной за одним столом, самым неведомым образом приготовила нашу команду к выходу в приграничье. Словом, у каждой из моих подопечных на спине находился вещь-мешок со всем необходимым, а мой собственный дожидался хозяина на берегу реки, словно Лури заранее знала, где я окажусь после пробуждения. Впрочем – знала, конечно…

Вчерашняя бойня проветрила мозги многим. Мне – так особенно. Народ толпами ходил смотреть как на Дуобо, смущенно прятавшую свои могучие длани, так и на раненную Некко – одну из сестер-кошечек. Само собой, что перед этим так же рассматривали труп единственного убитого монстра, так и оставленного лежать в зарослях. По словам Лури – как раз в целях демонстрации и ознакомления…

- Пора, мой фарг.

Я мысленно ругнулся – мало мне оказаться предводителем изначально обреченных на убой, кучки испуганных женщин, так и погибнуть придется под неустанным и всевидящим надзором тех, кто нас на эту гибель обрек… То, что Лури, каким-то телепатическим образом обменивалась информацией со своими кураторами, я не сомневался. Слишком часто случались ситуации, когда она не давала ответ на мои вопросы сразу, как бы беря небольшие паузы – для консультации, надо полагать!

На месте их, великого бабьего совета, я бы тоже не доверял. В самом деле – что может прийти в башку новоявленных наполеонов, лишь волей случая и собственного невезения оказавшихся черт знает где, с нерадостной перспективой быть тринадцать раз убитым за чужие идеалы? Хотя… обещанный приз, в виде относительного бессмертия и возвращенной молодости – заманчивое предложение! Вот только его еще заслужить надо…

- Задание получила?

- Мой фарг сам услышит слово ведущих битвы.

- Опа-на… Это что, такое напутствие, на путь-дорожку?

- Командир лучше меня, женщины, разберется с наставлениями старших.

Я прикусил язык. Лури, ясное дело, не просто так увильнула от получения приказа. Хотя ей, как никому другому, сделать это было очень просто – свяжись там, по своим ментальным каналам… и все. Проще чем по телефону, которого тут никогда не было и не будет. Но, раз она этого не сделала и предоставила такую возможность мне – придется идти.

Изобразив тягостную мину на физиономии – пусть знает, как мне тяжко лишний раз лицезреть их отцов-командиров… Отцов!? – я повернулся спиной и зашагал к крутому холму, где располагалась ставка «верховного» командования.

Уже на подходе, заметил, что такая честь оказана не мне одному. Волочил нехотя, свои разбитые сапоги, монгол; оскалив устрашающие клыки, стелился по земле четырехлапый Ананга; помахал мне издали собрат по пьянкам и мордобою – Тургул… И вообще – перед палаткой штаба находилось не менее пятидесяти мужичков, разного возраста и наименования, то есть – с планет мне неизвестных и трудно запоминающихся. Но всех их объединяло то, что, в то или иное время, они дали согласие на эту авантюру. Впрочем, судя по монголу и его долго живучести – иногда довольно успешную! Но он – особый случай! Ему кровь пролить – как два пальца…простите за подробности. А мне, к примеру, самое большое, что приходилось делать – петуха зарезал… и как с таким «боевым» запасом на войну идти? И даже не на войну – ладно, в толпе все равны! – а, на спецзадание? В общем, мысли у меня были мрачные…

Мне кивнули – я кивнул. Знаком был не со всеми, но многих уже запомнил – по лицам, мордам, физиономиям и прочим, не менее удачным эпитетам. По-иному не получалось сказать – хоть и торчал уже тут почти месяц, но привыкнуть к этим рожам, лишь издали напоминающим человеческие – какое там…

- «Не жди приказа…»

От неожиданности я едва не оступился. Рядом проходили опоздавшие, но никто ко мне не обращался – все спешили занять удобные места.

Лури шуткует? Вроде, не замечал за ней такого раньше… в мыслях она копается – это да, но все свои советы высказывает только вслух. И, находясь вплотную – а сейчас моя дорогая шунбека была поодаль, с моим, на одного бойца поредевшим отрядом.

- «Не она… Хоичи…»

Я остановился. Подходить ближе – заведомо оказаться в поле зрения ведущих битвы, а мне этого сейчас не хотелось. Нужен буду – сами позовут… А, вот пообщаться, с «демонессой», пока Лури занята и не сканирует мои мысли на предмет измены, или там, еще чего – очень даже можно. Не зря мне показалось, что рогатая чертовка намекнула о своей полезности… и ведь Лури не заметила!

- Как скажешь, – Я произнес вслух, но сразу прикусил язык. – Увидит кто, подумают – сбрендил старик, сам с собой, разговаривает…

- «Просись в дальние земли… там – выживем. Направят в край поселенцев, в граничье – погибнем.»

- … Умная. Как? Можно подумать – у меня есть выбор?

- «Есть… выбор есть всегда. Ты – выбрал жизнь и надежду. Вчера это увидели все. Не так?»

Усмешка искривила мой рот – что тут скажешь… права чертовка. Выжить - хочется. Только вот как-то неправильно истолковали мой, отданный с перепугу, приказ – сбиться в круг. Это не от большого ума было сделано…

- Совет не испрашивает наших желаний – Лури предупреждала. Они дают задание – мы отправляемся и выполняем. Или – не выполняем. Как я могу повлиять на их решение?

- «В дальние земли. Искать тех, кто направляет эрлонгов…»

Голос умолк. Надо полагать – демонесса решила, что сказала все, что нужно. Ну, и…Хорошо – постоим в сторонке.

Появление высшего состава, я, разумеется, не заметил – через головы прочих искателей счастья сделать это было довольно затруднительно. Однако, они нас всех видели – очень даже хорошо…

- Фарги! Каждый из вас предстанет перед взором ведущих битвы! Каждый – получит назначение и будет обязан его исполнить. Кто выполнит – пройдет первую ступень, ведущую к будущей жизни на прекрасных землях Онэй. Кто погибнет – будет занесен в списки вечных героев, и украсит собой пантеон памяти! Все вы – мужчины, самой природой предназначенные защищать и побеждать! Защищайте мать нашу – Ноэль! Побеждайте! И будущее станет благосклонно…

- Четвертый раз ссслушаю – а всссе, одно и тоже…

Я обернулся - и еле сдержал внутренний порыв отшатнутся… Позади, слегка покачиваясь, возвышался громадный змей, с немигающими, бесцветными глазами. Он изредка приоткрывал пасть, показывая раздвоенный язычок - и я снова слышал что-то шипящее, что мгновенно преобразовывалось во внятную речь… Однако. Всяких видел, но разумного «удава» – первый раз. Как его там, не Каа, случаем? Может, Киплинг тоже здесь побывал, раз изобразил таковым самого мудрого друга у Маугли? Нет, вряд ли… Отсюда выдачи нет.

- Ты… Вы прошли четыре задания?

- Хата-ааш. Зови меня так, землянин. Высссокий совет не разнообразит сссвоих обращений – да они и не нужны…

- А я – Паша.

- Хата-ааш знает… Шшшунбеки назвала имена всех, кто пришел к холму в первый раз.Мы можем оказатьссся полезны друг другу – если сссудьба сведет наши отряды в одном месссте и времени.

- Такое возможно? Моя Лури… Шунбека предупреждала – обычно все задания выполняются независимо от прочих групп, и помощи ожидать не стоит. Скорее – наоборот. В приграничье очень легко перепутать своих с чужими.

Змей едва заметно повернул голову ко мне. Язычок снова высунулся, и я услышал тихий смех – иного обозначения услышанным звукам не нашлось…

- Шшшунбеки – глаза и ушшши сссвоих господ. Им нужно доверять – но нельзя верить! Только от тебя зависссит – вернешьссся ли ты обратно и сссохранишь свой отряд.

- Но я не имею опыта…

- Никто не имеет. Хата-ааш тоже. Его родина не знает войн, а враги Хата-ааша не понимают оружия, кроме сссобственных зубов.

- Но ведь ты смог? И… Почему ты здесь? – вырвалось у меня. Он чуть слышно произнес:

- Ссспутница Хата-ааша погибла… горе зассстило его разум.

Я промолчал. Что говорить – и так все ясно… не он первый. Видать, горевал сильно, пожелал что-то энтакое… Судьба и исполнила. Вот только представить себе горюющего, разумного змея – в моей бедной голове это никак не укладывалось. А пора бы привыкнуть! Может, я для него, тоже диковинное создание – о двух лапах, вместо нормального тулова, да еще и с руками! Так что, у каждого - свои достоинства…

- Давно воюешь? – вырвалось непроизвольно, но я хотел услышать ответ. Если уж этот смог выжить – чем я хуже? В конце концов, с эрлонгами бодаться, имея пару рук и не совсем уж пустую башку, все лучше, чем всего лишь обладая скользким телом, длиной метров так с пять…

- Два полных диссска.

Я выругался про себя – нет, смысл передан правильно… Но вот попробуй, переведи эту ахинею? Диски, диски… А, твою же мать! Это местный способ летоисчисления. Если коротко – когда все тринадцать лун-планет пройдут мимо одного из солнц, вроде нашего года получается. Ну, или что-то типа того… в подробности не вдавался. И то – когда всему этому учили, мозги и так плавились, от объема информации и места, в котором его в меня вдалбливали. Вдалбливали – это к слову. Никто силком учиться не заставлял – отношение к мужикам здесь сложное. Вроде и нужны, как командиры для будущих смертников, а вроде и сами смертники – ну и на кой время на них тратить?

Змей покачнулся и как бы подтолкнул меня вперед:

- Ссслушай высших… потом поговорим, землянин Пашшша.

Я кивнул. Наше командование, закончив моральную подготовку-наставление, уже подзывало по одному командиров, и моя очередь становилась все ближе. По именам не называли – просто в определенный момент шунбеки указывали на вершину. Надо сказать, это молчаливое указание все понимали без проблем – не только в моих мозгах умели ковыряться наши помощницы…

- Фарг Пашья! Твой отряд идет со стороны седьмой луны на восход от горы Трурир, задача – прикрывать собой группу фарга…

- Досточтимый совет! Советницы! (не уверен, что именно это хотел сказать, но уж как-то там они меня для себя перевели?) Фарг Паша… Фарг Извар-Паша просит дозволения предложить другой маршрут для своего отряда, считая его более полезным общему делу!

Секундное замешательство, Лури, с выпученными фасеточными глазами, еле уловимый шумок среди вожаков – такую наглость не ожидал никто…

- Этланнин понимает, что совет не спрашивает мнения фаргов? И не обсуждает с ними своих планов!

- Этланнин понимает. – Я «закусил» удила. – Наш отряд отправляют на убой, и пользы от этого для Амнуэля – нет. Мы просто погибнем, как и многие до нас. Да, порталы откроются, и вы наберете новых бойцов – но что это изменит? Тысячи лет идет ваша война, и тысячи лет никто из сторон не может одержать верх над врагом – так ли уж правильны планы совета? Фарг Извар Паша предлагает изменить тактику войны, его отряд пойдет – если так будет угодно совету! – не на граничные территории, не в хутора поселенцев, а в глубокую разведку! На дальние земли!

- Зачем? – Надо отдать должное, сразу мне башку не оторвали, что уже хорошо… - Зачем фаргу Паше идти в эту даль? Что такого знает этланнин, чего не понимает совет?

- Фарг не самый искусный воин… но много читал (и здесь вряд ли они поняли, потому как ни одной книги я у них не видел! Ну да, авось, как-то переведется…) о диверсантах и партизанах. Мой отряд так далеко углубиться в стан врагов, что эрлонги даже не подумают его там искать. Он найдет настоящих командиров – Игнров! – выведает их планы и сообщит о них совету.

Мою мысль приняли. Ноэлянки – семь сухопарых членов совета – быстро обменялись мнениями, после чего самая высокая, и, надо полагать, старшая средь прочих, обернулась:

- Этланнин! Совет дает разрешение на твой рейд! Ты сам выбрал этот путь – с него невозможно вернуться, но, если вернешься – твое первое задание будет считаться исполненным.

Она не добавила – вздумаешь отсидеться, или там типа того… И так ясно – Лури не даст. Обмануть совет не получится, стало быть – вперед, за несколько сотен км, в самую глушь и под клыки эрлонгов. На кой я послушал демонессу?..

Народ расходился. На меня смотрели за малым, как на самоубийцу. Лури, которой обычная бесстрастность слегка изменила, лишь прошептала потерянно:

- Ты хочешь нашей смерти, мой господин…

Она не спрашивала – утверждала. Но и пусть. Можно подумать, просачивание сквозь первую линию, чем-то отличалось в лучшую сторону. Так хоть надежда была… или, нет? Надо бы остаться наедине с Хоичи – эта чертовка с огненными глазами, по ходу, умеет ковыряться в чужой башке не хуже наших генералов! А мне есть о чем с ней побеседовать…

Отделать от Лури оказалось просто – я услал ее готовить отряд, предварительно приказав выделить мне для собственных надобностей, «демонессу», Феон-фо, и Ферузу. Типа для всяких мелочей – что там таджичка умеет, да не сможет ли показать остальным? Лури вроде не заподозрила…

Все «девочки» скромно притулились в уголке шатра, ожидая дальнейшего. Феон слегка раскрыла свои накидки – я сглотнул… хороша, черт ее побери! Но возраст! Ну не приходилось мне как-то ранее спать с малолеткой, хоть мысли крамольные и посещали. А попробуй, воздержись от мыслей этих, когда вокруг по улицам все соплячки летом в юбочках выше пупка бегают! Я, хоть и не первой свежести, задора пока не потерял, так что слюнки порой капали… А здесь – хоть мигни, и все сразу – твои! Однако, не за тем звал…

- Феона…Феон! - Я поправился. Имечко подружки Шрека так и просилось на язык. – Выйди наружу и посторожи. Если кто будет приближаться, особенно шунбека – дай знать!

Девочка молча выскользнула – вышколена, не обсуждает. Уже плюс.

- Феруза! Сколько ты училась у китайца?

- Мастер Чен руководил мной на протяжении восьми лет. Он вручил пояс моему отцу – девушке не полагается получать знаки умения…

- Пояс? – Я несколько удивился. Что, уже тогда спецам присуждали все эти различия их доблести? Не помню такого…

- Я не участвовала в поединках с мужчинами. – Феруза словно догадалась. - А девушек, кроме меня, мастер Чен не учил. Он считал, что я заслужила пояс, потому что знал, на что я способна.

- Без реальных схваток? Тогда грош цена такому уменью! – Меня охватило уныние… - Тоже мне, мастер по ката…

Феруза непонимающе скривила гримаску. Похоже, она и слова такого не знает… что вполне себе объяснимо. Ну не стал бы этот китаец рассказывать все премудрости боевой гимнастики, в том числе – наименования этих грозных поз. Хотя, какой еще такой ката? Это же у японцев, с их карате, а тот, надо думать, более в кунфу преуспел? Однако, не все ли равно? Но тут я вспомнил, как ее подала Лури…

- Ты на самом деле убила Згию?

- Да… - голос таджички слегка вздрогнул.

- Ладно. Обсудим еще. А пока – составь компанию Феоне, покажи ей, что-нибудь, да только не в полную силу – угробишь еще! А мы посмотрим… чуть опосля.

Феруза вышла. Я уставился на «демонессу»:

- Говори.

Она прищурила свои жуткие глаза…

- Фарг Паша умеет слышать. Он выбрал правильный путь.

- Да? Что-то мне подсказывает – верный… к гибели. Не я один так думаю – заметь! – но даже наша шунбеки. Или, она ошибается? А Лури, да будет тебе известно, здесь не пришлая, а своя. И наших милых противников, знает досконально.

- Шунбеки – не воин. Воин – Хоичи.

- Ты? – Я изобразил усмешку. – Каким образом?

- Лури не говорила? На нашей земле… планете, никогда не было мира. Она враждебна для всего живого – но это, моя родина!

- Враги внутренние? Внешние? Или, промеж собой режетесь?

- По всякому – смутить ее было трудно. – Больше внешних. Народы наши различны, ими руководят старшины, разговаривающие с небом.

- Ага, знаю. А самый старший на небесах – с самыми большими рогами? – Я дурачился, пряча тревогу… Пусть разозлиться – вдруг, скажет что-то, что и не собиралась вначале? А мы – послушаем…

- Фарг Паша! Я Хоичи, прошла три круга огненной лавы, на моем счету – головы двенадцати врагов. Оставалось всего три – и мой клан дал бы дозволение завести нору, выбрать спутника и восхвалять молнии! Но я, попав в засаду, выбрала бесчестье… и оказалась здесь.

- Догадываюсь. – Пришлось стать серьезным. – Взмолилась небесам о милости, ее и получила… Бывает. Все через это прошли. Все это – лирика. Ты мне вот что скажи… Почему – дальние земли? Разве не гибель?

- Гибель, это попасть во вторую линию. Не выживают там…

Я вспомнил – девочка с рожками уже побывала в переделках, правда, Лури не уточнила – каких именно?

- Ты осталась в живых, когда твои подруги погибли. Как это случилось?

- Не подруги. Мой фарг вел нас к селению эрлонгов. Мы выследили их по крови. Он хотел быстрой славы, а наши девушки – выжить. Нарвались на отряд, стали сражаться. Все погибли, но мне удалось укрыться среди камней. Они шли по следу четыре встречных луны!

Я попытался представить себе, что это означало. Выходило что-то, вроде полутора месяцев скитаний на вражеской территории, со стай неумолимых убийц позади. Не хило!

- Как ты смогла выбраться?

- Хата-ааш, фарг отряда Странников, помог. Он напал на моих преследователей и перебил большинство. Остальные сбежали.

Опаньки! Вот и змей нарисовался! Стало быть, не случайно позади меня стоял? Ну-ну, послушаем, что дальше будет…

- Лури говорила о двух случаях.

Хоичи едва заметно напряглась – и я это почувствовал…

- Второй фарг был слишком глупым, и очень любил девушек своего отряда. Ночи с ними заменяли ему войну – а эрлонги часто предпочитают сражения по ночам. Я пыталась ему сказать – он не хотел слушать.

- Этланнин? Или – Нкарра?

- Этланнин.

- И что потом?

- Он хотел развлечений… Все девушки, которые были в отряде, уже прошли через постель фарга.

- Все, я понял. А ты оказалась гордой, и оказаться с ним на ложе не захотела. А ты в курсе, как к этому относятся ноэли? Разве не знаешь, что приказы и пожелания фаргов, внутри своего отряда – это как от твоего неба… не обсуждаются.

«Демонесса» сверкнула кровавыми зрачками:

- Он – не воин! Хоичи не могла опозорить свое имя, став наложницей такого урода!

- Хоичи, я оставил тебя не для того, чтобы вести разборки на тему, кто прав, а кто еще более прав. Ты подсказала мне решение общей проблемы. А мне это видится самой большой… хуже даже, чем пресловутая вторая линия. И ты умеешь проникать в голову – как Лури.

- Мой господин теперь знает. Хоичи…

- Перестать о себе болтать в третьем лице.

Она улыбнулась – это получилось, как зловещий оскал, отчего меня передернуло. Она заметила:

- Я не нравлюсь тебе, мой фарг…

- Это я пока и сам не знаю. Но, что ты себе на уме – вижу. Не увиливай – ты хотела, чтобы я тебя оставил в отряде. И ты нашептала мне, про эти чертовы дальние земли. Каков твой план?

- Идти туда.

- И все? Круто…

- Хоичи убивала эрлонгов… Один, прежде чем закрыть глаза, признался, что получал приказы от вожака, который встречался с Ингром. Всякий раз это происходило у подножия гор Сингари.

- Насколько помню всю их мутную географию, это самый дальний хребет, к востоку от граничья. И топать туда, без малого, пару месяцев. Да еще и обратно… Не знаешь, случаем, по дороге подходящие места для могилок найдутся? А то как-то неудобно даже, бросать своих среди кустов.

- Мой фарг настроен на поражение? А Хоичи показалось – он боец. Паша кинулся на старшего охотника… Паша плюет на указания шунбеки, и предается пьянству с дружками – вместо того, чтобы зарыться от страха в глину и выть на все их триннадцать лун! Паша не испугался вчерашнего нападения и стал прятаться под телегой – он собрал девушек в отряд и спокойно ждал врага!

- Аха… Спокойно. Знала бы кто, насколько. Почему ты меня выбрала?

- Паша должен выжить. Хоичи видит…

Я вздохнул. Мало того, что телепатка, как и Лури, так еще и предсказательница… Вот же послало мне небо команду. Под стать командиру, впрочем…

- Ты там, случаем, не шаманкой была, у себя на планете? Так, по совместительству?

- Только мужчины. Женщины не могут. Если только не выбирают путь раздвоения.

- Чего-чего?

- Наши предки сохранили умение выживать там, где любой другой из этланн, сам вонзил себе костяной рог в сердце. Если гибли все мужчины – кто-то из женщин перерождался в плоть воина. Если не оставалось спутниц – такая судьба была у самого слабого из мужчин.

Я присвистнул… Однако. Не позавидуешь. Хотя – как выход, из самой поганой ситуации, когда на кону жизнь рода – не мне судить. Я вперил в нее пристальный взгляд:

- А ты, случаем…

- Нет. Хоичи желала спастись. Вопрос продолжения рода не стоял.

- И то хорошо. А то я, по правде, даже не знаю, как себя вести с обоеполыми… Лури как-то рассказала, мол, такие тоже есть. Только попадают редко и погибают быстро.

- Мы – не обоеполые. Это особый случай – не закономерность.

- Ладно, проехали. Давай конкретно. Что ты предлагаешь?

Она ответила не менее пристальным взором:

- Идем в предгорье. Ищем эрлонгов, через них – ингров. Узнаем планы вождей – возвращаемся.

- Все просто, аж скулы сводит…

- На войне все просто. Планы придумывают вожди, но исполняют – воины. А нам нет времени на раздумья. И самый простой путь – тот, который самый трудный.

- Что ж… Отказаться уже не получится. Чует моя пятая точка – влипли мы с твоим советом по самое не балуй. Но, сам виноват – не хрен было слушать. Все, иди наружу – а то Феруза бедную девочку-фею скоро угробит своими приемчиками…

Глава 7 Догадка

За что не люблю свою тушку — все события, что в том, покинутом, что в этом — новоприобретенном! — мире, воспринимаю стоически... То бишь — стою, как баран, пялясь на новые ворота. Это к тому, что не быть мне великим полководцем и нагибатором всех и всея, потому как они действуют сразу и по наитию. А я — только подумав и взвешивая... Короче, не отдал распоряжение сразу, стало быть, тебя уже убили — в этом мире хавалкой щелкать возбраняется. Эх... не победить Ноэлям в этой войне ни разу, с такими вот, руководителями! И чем только их мудрейший совет думает, посылая на заведомый убой все новые отряды? Ведь даже мне, бестолочи, очевидно — без предварительной и зубодробительной подготовки, из вчерашних рыцарей компьютера и дивана, настоящих спезназовцев не сделать. Но, ведь надеются, блин? Блаженные, короче...

— Мой господин...

Лури перехватила меня у входа в палатку. Я внутренне чертыхнулся, старательно пряча раздражение — сейчас начнет нудеть, про мое выступление на совете и нашу будущую погибель... Сам знаю!

— Фарг принял решение. Фарг должен поговорить с командой.

— ?

Она спокойно продолжила. Спокойно — потому как никаких эмоций я не заметил, хотя и ожидал. Похоже, первый шок прошел, а дальше ей остается только выполнять распоряжение совета.

— Так надо. Мой фарг впервые ведет их в бой...

— Не на бой. И они — не воины. Так что, что там будет...

— Будет. Ты знаешь... — Она не согласилась. — Сегодняшнее событие тому подтверждением. Далее — только выход в поход. Туда, где враг будет нас поджидать на каждом шагу, и где первая стычка превратится именно в бой.

— Не бой. — Я снова поправил свою шунбеки. — Скорее, резню.

Она чуть прищурила глаза — хоть и человеческое лицо, и та же мимика соответствовала, но... Глаза. Или это я тупой... нельзя ведь к ним, вовсе даже не людям, с человеческой меркой подходить. Может, она сейчас этими фасеточками мне всю будущую «политик» рисует, а я, просторылый, ни хрена не понимаю...

— Разве не Паша выбрал этот шаг?

— А разве вторая линия — не то же самое? Все, Лури, выбор уже сделан, назад дороги нет. Когда нам выступать?

— Прежний приказ уложиться в три дня — отменили. Совет оставляет решение на твое усмотрение, фарг. Но и тянуть не стоит...

Я кивнул. Естественно — задержишься, больше чем надо для дела, наверху решат, что я пустобрех и ищу причину увильнуть.

— Хочешь, чтобы я тоже произнес для них речь?

— Не только. Хочу, чтобы мой фарг решил для себя — он желает победить, или подвести своих девушек под клыки эрлонгов?

— Что?!

Лури не смутилась. Скорее наоборот, нависла надо мной и глухо произнесла:

— А разве мой фарг, вместо того, чтобы хоть чему-то обучить их, не проводит все время с чашкой чаурды? Разве мой фарг ищет способы обмануть противника? Нет, он пытается обмануть шунбеки и удрать к своему дружку... и снова напиться. Ты уже со многими вожаками перезнакомился, Паша, но это не поможет делу.

— Не стану отрицать, — Я скривился. — Но и ты... полегче на поворотах. Я не просился на вашу планету.

— То, что ты здесь, это отрицает.

— То, что я здесь — всего лишь случай! Если каждый, в этой гребанной галактике, хоть раз пожелает оказаться в другом месте, когда попадает в дерьмо, у вас тут все по головам ходить станут! Не я придумал порталы!

— Не тебе их и отменять. Мой фарг зол и упрям... Разговора с отрядом не будет?

— Будет... — Я буркнул, понимая, что она права. — Только, что я им скажу? Нашли, понимаешь, спеца по диверсионному делу. Обучить я их не могу — сам ни хрена не знаю. Так что полагаться можем только на наше общее везение, да те способности, которые у кого-то имеются. Кстати... далеко не всех, вроде, опросить успели. А вот кое-кого — точно забыли.

— Мой фарг?

— Тебя, Лури. Тебя. Что ты в моих мозгах без приглашения ковыряешься, это еще куда ни шло... но, для дела — не пользительно. А, как боец — что из себя представляешь? Кроме силушки богатырской...

Я не лукавил. В самом деле — моя шунбека, хоть и демонстрировала умение читать мысли и предугадывать желания, о себе толком так и не рассказывала, от слова — совсем. За какие грехи ее отправили сюда, новобранцев готовить — не мое дело, мало интересно... а вот, скрытые умения, очень даже волнуют. Мне ведь для предполагаемых диверсий специалисты треба... раз сам, ноль без палочки. И она, местная и мой непосредственный куратор, в этом первый зам и вторая задница — для битья, коли не справимся.

Лури не отвечала. Вернее — и не собиралась... Ну да, ясно. Типа, нашел, о чем спрашивать — раз она по определению, хоть и ниже по должности, но выше по статусу. И свои скрытые возможности демонстрировать пока не собирается. Но и я — упрямый. И не дипломат ни разу.

— Лури... Кто здесь фарг?

— Мой фарг — ты. А я — соисс...

— И что?

— Тебе еще не знакомы главные особенности нашей расы? Мог бы и поинтересоваться, вместо того, чтобы в очередной раз искать глазами чашку с чаурдой.

Дальнейший разговор грозил перекинуться в разбор вчерашних-сегодняшних полетов... К черту! В конце концов, я командир, или где?

— Хватит! Мне нужно знать ВСЕ, о том, что могут мои подчиненные! — Я подчеркнул последнее слово. Вряд ли Лури, при ее-то умениях, не услышит такую интонацию. — Ты хочешь, чтобы мы остались живы? Да я еще больше хочу! Но, как это сделать — понятия не имею! Вы вырвали меня из моего мира — в свой! Всучили кучу обозленных и перепуганных баб, да что там — девчонок! — со всех концов вселенной, и считаете, что я сам должен выйти из положения, где по всем понятиям, полный звиздец? Я должен учиться воевать, да? А у кого? Как? Чем? Мне — полтинник с хорошим гаком, я даже настоящего меча в руках никогда не держал, не то, что махать вашими костяшками... Да и вообще — у нас воюют по-другому. Папрочку бы пулеметов — и от ваших эрлонгов и трухи не осталось! Но нет, трижды величайший, гвардейско-положительный совет знает, как лучше. А лучше — каменными дубинками, мать вашу! Как ты себе все это представляешь?

— Не кричи. Соиссы знают только приказ. И не умеют — не исполнять. Они, делают ВСЕ, либо погибают. Я — соисс. Приставлена к тебе Верховным советом, дабы помогать и направлять, если понадобится — даже убить... При малейшем подозрении на предательство. Ты не дал мне такого повода. Пока... не дал. И ты вызвался идти на самый страшный рубеж. Значит, на что-то надеялся. Я мало тебя знаю, мой фарг. Но успела понять — за твоей ленью и равнодушием, есть еще и желание выжить. А еще я поняла — ты хочешь, чтобы они... девчонки, остались живы. Все.

Лури так и осталась невозмутимой — если я правильно истолковал ее потемневшие зрачки... Или, не правильно — черт ее знает. Но, свою тираду она отмолотила без запинок и нисколько не повысив тона — впрочем, она и так, редко, когда повышала голос.

-Знаешь, что... мозгокопатель ты мой! — Я скрежетнул зубами, сдержавшись от мата лишь могучим усилием... — Убедила. Пошли к девочкам.

В палатках, кроме Нэкки и дежурившей возле нее, Ниэль Фо, никого не было. Судя по шумным возгласам, глухому стуку и последующим взвизгиваниям — на площадке неподалеку, Феруза кому-то показывала, как падать... и не только.

Слух не подвел. Таджичка умело выкручивала руку Зангри, хотя та усердно сопротивлялась... без особого на то, успеха. Ан Гой и Иххину-Ше кружились, стараясь поразить друг друга кончиками костяных копий, а Хоичи, мелькая огненной тенью, отбивалась от обоих здоровых сестричек, вообще не применяя никакого оружия, кроме собственных рук. Надо признать, с довольно острыми когтями на кончиках пальцев... Или это не пальцы? Надо было внимательнее рассматривать своих подчиненных.

Одна лишь Дуобо переминалась с ноги на ногу — ей пары не нашлось, и она лишь подбадривала противников друг против друга.

Я невольно засмотрелся. Ан-Гой и Ишшину-Шэ кружились друг подле друга, выискивая, куда можно нанести удар — и я решил, что подобные игры, это уж слишком...

— Девочки, не надо ссориться...

Ага, так они меня и послушали! Мэкки — самая типа старшая из сестричек-кошечек, увлеченно рвала пальцами-когтями спину «демоницы», зато та, словно не замечая, так же с азартом вбивала в грязь последнюю из трех, которая лишь жалобно вскрикивала при очередном ударе. Таджичка хитрым узлом заплетала руки Зенгри — видать, тот китаец реально хорошо ее натаскал на подобные фокусы! Но и зеленая не поддавалась — резким движением всего тела, изогнувшись каким-то немыслимым образом, она сумела вырваться из захвата и теперь сама, с остервенением, пыталась изувечить мою землячку чем-то вроде палицы с каменным навершием...

— А ну, брэк! Бабье, мать вашу! Стоп, кому сказал!

Вся группа, тяжело дыша, моментально выстроилась в шеренгу.

— Совсем сдурели? Кто это придумал?

— Они тренируются сами. — Предвосхитила мой вопрос, Лури. — С первых дней.

— Ты приказала?

— Сами. Я собиралась, но... — Она пожала плечом.

Я кивнул. Что там... Займись девушки нытьем и ничего не деланьем — шунбека за пару минут выбила бы из них всю эту дурь. Но, раз они Сами так решили — и остались верны этому выбору! — то сетовать на судьбу мне как бы даже стремно... Да, лишь некоторая часть из них может считаться более-менее опасными бойцами — но становится кормом для эрлов они точно не собираются! Так что... стыдно тебе должно быть, ПашНиколаич! Что и будем демонстрировать...

— Так... Давай, вот что. Ты... иди, к этим. Пока друг друга не перекалечили. А я с кошечкой помурлыкаю.

Фасетки у Лури слегка блеснули, но тут же погасли, вернувшись к обычной невозмутимости — «ты, типа командир, стало быть, знаешь, что делаешь».

Не обращая больше на помощницу внимания, я вернулся в палатку к раненой. Феон-Фо, едва увидев меня у полога, мгновенно встала и склонилась в поклоне.

— Что за хрень? — Я недовольно мотнул головой на табурет. — Садись давай...обратно.

Хотел было добавить — «Нечего здесь шоу устраивать, с демонстрацией покорности и уважения. Не заслужил пока» — но смолчал.Подходить со своими, земными мерками — а может, у них там, откуда она родом, то нормальное явление?.. Ну и сбрасывать со счетов, то, что вдалбливают всем девушкам сразу по прибытию — абсолютное подчинение своему Фаргу! — тоже не стоило. Лури... Не поймет. Точнее — не оценит.

Вздохнув, произнес уже помягче:

— Это... Как тут?

Девочка поняла правильно и тихо ответила:

— Я помогла ей. Рана без проникновения, но ушиб сильный. Эрлы...Эрлонги — очень сильные существа. Если бы не панцирь — у Нэкки были сломаны все ее ребра.

— Панцирь?

Вид у меня был достаточно красноречивый — разве только за отсутствием отвисшей челюсти, что так любят упоминать в романах... Феон-Фо тихо прыснула в ладошку:

— Ой...

— Ладно, не тушуйся. Так что еще за панцирь?

— Ан-Гой предложила. На берегу много лежит, от черепашек. Ну, и... Она пробила в одной дырочки, привязала ремешки и показала, как крепить, чтобы было удобно носить. Дуобо не захотела, я — тоже. А сестры решили попробовать. Вот... Пригодилось. Панцирь — в дребезги, но ребра целы. Очень сильный бросок...

Сама Нэкки смотрела на меня и помалкивала. Я же, несколько потерявшись, протянул руку — просто проверить температуру! ...И невольно погладил ее по шерстяной головке.

— Рр-му? — Звук, вырвавшийся из ее губ, едва не стоит мне самообладания. Была у тебя, пенсионер недоделанный, дома одна кошка — и та драная! А теперь — целых три.... Очеловеченных. Мечта зоофила, блин!

С трудом собравшись, я глухо произнес:

— Ты...как?

— Фейо... меня подлечила. Она — умеет. — От слегка грассирующего тона меня за малым не пробило в дрожь. Если у самой Феон-Фо, ее тонкий и нежный голосок был реально, как у феи — хоть оной я и в глаза никогда не видел! — то у «кошечки», чье «мурлыканье» шло мне в «чистом» переводе — просто захватило дух...

— Вот и... Хорошо. Нам скоро выходить. Завтра, или послезавтра. Совет дал отсрочку, но вряд ли надолго. Отряд у нас и без того не полный, без тебя будет еще меньше. Хотя... лучше бы тебе остаться.

— Это вряд ли. — Лури, нарисовавшись у входа, безапелляционно отмела мое пожелание. — Мы уйдем — ее отдадут другому фаргу. Просто так держать не будут. Так что — не лучше.

Возразить было нечем...

— Значит, надо побыстрее заканчивать с этими... процедурами. Что скажешь, Фея?

Феон-Фо, поняв, что я обращаюсь к ней, ответила:

— Еще пара наложений... К вечеру Нэкко будет почти полностью готова.

— Готова, но не здорова?

Она кивнула:

— Так, мой господин. Вылечить ее я не успею — нужно несколько сеансов, а их нельзя проводить слишком часто. И... мне нужно восстанавливать силу. Это примерно пять-шесть дней. Но Нэкко сможет идти. Только ей нельзя носить тяжести.

Я вздохнул. Пять дней нам точно не светит... Не дадут. А оставлять ее здесь — нет уж... Разлучать сестричек я точно не хочу. Да и уменьшать отряд — то еще решение... Кстати, не мешало бы и спросить у шунбеки, с какого вдруг мне так и не прислали последнюю девушку? Священное число мы ведь так и не набрали...

Лури — вот за что мне это проклятие? — просчитала мои мысли, как будто я произнес их вслух... И качнула плечом:

— Там больше некого было взять... но, если Фарг прикажет — я приведу любую, на кого упадет его взор.

— Это с каких пор фаргу можно самому выбирать себе спутниц в отряд?

— Только тебе. Потому что нас считают смертниками уже сейчас. Еще — Мунгу Эйхтайвану.

Я только выдохнул, не зная, что и сказать. По монгола ходили легенды — типа, он самый искусный из всех, не считая разве что того многолапого «мастера», что надрал нам с Тургулом задницы...

Надо сказать, я испытывал к Мунгу некоторое уважение... Ведь это был «настоящий» монгол, словно срисованный из учебника по истории средних веков. Правда, одежка истрепалась, оружие растерялось, но вот все остальное — нечто! Две косы, иссиня-черных, заплетенных так туго, как плетут арканы, раскосые, внимательные глаза, плоское лицо и щербатый рот, в коем отсутствовала парочка передних зубов... Но камча, но дели, но гутулы — вот уж, находка для археолога!

Только монгол был живой и настоящий. По скупым рассказам Лури (она не считала эту информацию стоящей детального описания!) воин Чингисхана оказался здесь едва ли не сразу, после того как его знаменитый полководец начал покорение мира. Ну, если точно — во время китайского похода. Так что про великие свершения покорителя вселенной, последующую резню и трехсот вековое иго над моим народом, он мало что знал...

Но самое удивительно заключалось вовсе не в этом — черт его знает, почему и как, но сюда вполне себе попадали не только из разным мест, но и из разного времени... Мунгу, по слухам, жил на Онэй уже несколько столетий! По крайней мере, так считал Хата-Ааш, куда как внимательнее слушавший местные легенды, а уж змей не был расположен шутить.

Услышав это, я впал в ступор — монголу, выглядевшему лет этак на сорок, по всем прикидкам, по шипению змея было не меньше местных восьмисот!

— Почему он тут? Не на... поселении, как обещано?

— Не заслужил. — Лури, просчитав все возникшие вопросы, нашла единственно верный, по ее мнению, ответ.

— За столько лет? То есть, не то хотел сказать... Почему он жив?

— Полезен... — Лури, если не хочет говорить, отделывается односложными фразами... Но я хотел знать истинную причину, а не ее отговорки. Мало — вдруг, и мне пригодится?

— Мунху-Эйхтайван не любит сражения. Он верит духам своего имени и берется за оружие, лишь когда совет грозит наказанием.

— Твою дивизию... — я снова впал в ступор. Стало быть, кое-кому можно и отлынивать от приказов и указаний всемогущего совета сестер? И, не просто забить на них... а, скажем, положить большой и толстый (уж простите за откровенность!) длиной в несколько веков? Но как?

— Мунгу-Эйхтайван красиво воюет. Свое право жить он уже заработал. А жить спокойно — еще нет. Совет отдает приказ — монгол его выполняет наполовину. Совет отдает второй — он выполняется на треть. Но, когда совет принимает решение устранить ослушника — монгол выполняет последний приказ до конца. Сестры решили, что это допустимо... но, раз он так своеволен — воевать ему до скончания времен.

— Или, до победы?

Лури заметно осклабилась — даже на ее, не сказать, что некрасивом лице, эта ухмылка выглядела одновременно и грустно, и зловеще...

— Нет победы. Невозможно. Ноэли не могут победить — для этого требуется истребить Ингров. Мы не столь жестокосердны.

Лури заметила усмешку уже на моей физиономии, и, чуть более мягче, добавила:

— Ингры — наша кровь. Их разум замутнен, но они — плоть от плоти дети Онэй. Как и мы, ноэли. Им никогда не одержать верх над нами, а нам — никогда не перевоспитать их. Эта война вечна. Что до вас... Ты в детстве играл с муравьями? Разорял их гнезда? Ты считал, что они разумны? Нет? Я вижу на твоем лице — нет. Наша раса не считает разумными вас — всех, кто попадает в ловушку своих желаний. Мы видим лишь часть разума, саму малую из той, что давно подвластна нам. Вы столь же дики и злобны, как эрлонги. Вы готовы умирать и убивать ради победы. Почему мы должны быть к вам добры? Тот муравейник был чьим-то домом... ты разорил его — будь готов к тому, что кто-то покусится, на твой.

Ответить не успел. Знакомое шипение у полога в один миг заставило выскочить наружу.

Хата-ааш —а это был именно он! — с удовлетворением (как мне показалось!) качнул своей чудовищной головой, показав раздвоенный язык...

— Паш-шья... Хорошш-ший с-слух... Быс-стрый... Запоминай, этланнин! — Змееголовый указал башкой в сторону какого-то вонючего свертка, что лежал неподалеку.

— Что это?

— Мертвец... — Хата-Ааш мгновенно переместился в сторону и оказался над кучей тряпья, в которую был завернут труп. Я отшатнулся — это был уже начавший разлагаться эрлонг, убитый моими девушками...

Змей чуть покачивался над «свертком», буравя всех немигающим взглядом. Раздвоеный язычок показался и сразу исчез. Хата-ааш снова прошипел, обращаясь уже ко всем:

— С-смотрите... Эрлонги редко попадают в руки... живыми, вернее — никогда не попадают. Но, даже через мертвых, можно увидеть, что ждет многих из вас там, на границе...

Он слегка наклонился над убитым:

— Это — его лапа. Эрлонги — нкарра, Паш-шья... Это значит — с-сила! Видиш-шь камень? Он может кинуть его без ремней — и тот пролетит двадцать моих длин, и еще двадцать, а потом разобьет чью-то невнимательную голову. Что говорил вам мастер смертей?

— Мастер смертей?

— Тот, с кем Паш-шья имел дурость драться... Хамашеи! Он знает уловки и способы войны Эрлонгов, он должен был расс-сказать об этом тебе... и другим фаргам. Но ты...- Змей недовольно зашипел, глаза его вдруг покраснели и цвет чешуи стал резко темнеть. — Предпочел выпивку и драку. Это очень... очень плохо, Паш-шья...

— Зачем... — Я сглотнул — вонь стала совсем уж невыносимой, но самому змею, видимо, было ни по чем. — Ты сюда ...Это приволок?

— Хорошее мясо. Полезное... Но не для тебя, Паш-шья... Ты любишь чаурду — Хата-Ааш предпочитает иную пищщу... Но я принес его не для этого. Пос-смотри внимательно, этланнин!

Он молниеносным движением вскрыл грудную клетку мертвеца. Жуткий запах едва не сбил всех с ног!

— С-смотри! У него — два сердца, Паш-шья... Запомни это, когда будешь пытаться его убить! И запомни еще — любой из них, по силам равен твоей женщине-горе! Ты — с-слабее, а твои... — Он пренебрежительно махнул кончиком хвоста в сторону разбежавшихся по кустам, девушек — просто не в счет... Помни об этом, когда выйдешь в путь смерти, Паш-шья... Помни!

Гигантский змей исчез среди кустарника, утащив с собой и зловонную тушу. Мы же, с бледными лицами — даже на черно-угольной физиономии Ан-Гой появились какие-то пятна! — столпились возле палатки, где оставались Нэкко и Феон...

— Фу, зараза... — Запах был настолько омерзителен, что я решил перебить его хоть чем-то... — Так, девушки... Собрать хворост, поджечь, как разгорится — набросать туда немного свежих листьев.

Никто не сдвинулся с места. Я хмыкнул:

— Это как понимать? Приказ ясен?

— Но, наш господин... — Вперед выступила третья из сестричек — Чинни. — Запрет Великого совета... Ты забыл?

Я проглотил все матерные слова, какие знал. Девочка ткнула меня носом в самый строжайший закон этой планеты — не наносить ущерба никаким растениям! И мое распоряжение о поджоге... Возможно, я был в одном шаге от того, чтобы быть сурово наказан перед всеми отрядами этого лагеря. Вплоть до смерти...

Всех удивила Лури:

— Фарг приказал. Выполнять!

Девушки уставились на нее с недоумением, но шунбека лишь яростно повторила:

— Бегом!

Тех словно сдуло с площадки...

— Лури?

— Совет не настолько глуп, как ты думаешь. И он знает, что в походе нам придется греть воду, и варить еду. Топливо с собой никто не носит. Так что не думай об этом... Действительно живое дерево я погубить не дам, но обычная трава или что-то несущественное... можно. Лучше подумай о словах змея.

— Подумал. Только о другом.

Она повернулась:

— И что еще не успела я понять в твоей голове?

— То, что она никак не может перевести те слова, которые были произнесены тобой... Перед схваткой с нкарра!

— Мои слова? Но...

До Лури дошло... — Мой фарг... Не слышал перевода? Но как?

— А вот так. Не буду утверждать, но мне кажется... Кто-то «выключил» переводчик. Но так как это вроде невозможно, то... Остается предположить одно. Эрлонги — вероятно! — умеют воздействовать на другие расы ментально. Типа, как ты читаешь мои мысли. Только у них получается наоборот — они их глушат... В смысле — наше общение.

На шунбеку было страшно смотреть. Она тихо произнесла:

— Такого никто не помнит. А ведь сколько было схваток... Я должна сообщить Совету!

— Зная, как вы общаетесь — ты уже сообщила.

Она отмахнулась, чисто по-человечески:

— Нет! Такое надо докладывать самой! И это может многое изменить! Оставайся здесь, мой фарг... и не жгите костров. Я вернусь не одна!

Глава 8 Поход

Внимание читателям! Большая "прода"! В тексте появилась дополнительная/промежуточная глава - " Знакомство". Ее место в очередности - 3. Все последующие сдвинулись на один номер далее. Также выложена 8 глава - на странице которой вы сейчас находитесь. Напоминаю - в лонг-лист конкурса попадут только те тексты, которые будут выбраны "жури". И отсутствие комментариев, лайков, библиотек, наград и т.д. - то есть, интереса читателей! - также влияет на это решение. И очень нелегко догнать тех, кто выкладывал уже готовые тексты - у них это все наработано давно. (Нет интереса - нет и смысла писать продолжение...)

***

Переполох получился знатный... Вплоть до того, что и меня, и всю мою, трижды «гвардейскую» дружину, буквально растащили по кусочкам. То есть — куча очень серьезно настроенных и крайне озабоченных «дамочек», хоть и в человеческой ипостаси, но с фасеточными глазами, устроила для каждого из моей команды самый настоящий допрос. Благо, без «физического пристрастия» ... Но вполне допускаю, что возникни у них такая идея — не погнушались бы и этим.

А вообще, я тихо ошизевал. Это как надо было лопухнуться, чтобы за века противостояния между этими двумя, сцепившимися на смерть, расами, не заметить такой очевидной вещи, как умение прирученных монстров затуманивать мозги своим противникам? Или же, те, кто заметил — рассказать об этом уже ничего не успели? Шунбеки ведь вовсе не бессмертные — гибнут, как и прочие члены отрядов. Да и как оказалось, та же Лури вовсе ничего не поняла — ей-то все эти «переводы» шли без осложнений! И девушки... тоже, ничего не заметили. То есть — воздействие шло только в адрес фарга! Мой адрес!

Стало понятно, что и без того весьма опасные твари, могут весьма сильно и не по доброму «удивить»... И что еще в заначке у этих многолапых созданий? Не удивлюсь, если во время похода вместо камней в нас полетят болты из арбалетов — в этом мире столько всего невероятного, что и это вполне допустимо. Порталы, они ведь не только у ноэлей... Или, только? Сами они об этом не распространяются.

Допрос шел уже с пару часов, вывернув весь отряд буквально наизнанку. Я же лихорадочно вспоминал — не было ли странностей у других командиров отрядов, благо некоторых из них я в тот момент держал в поле зрения, чисто случайно... Но ничего такого-этакого так и не припомнил. Выходило так, что в поле «сломанного телефона» попал только я?

Вопрос, который вертелся у меня на языке, вскоре прозвучал — нашлась одна особа, вся из себя хитрованистая, с наиболее многоячеистыми глазами! Она больше всех крутилась рядом, чаще «давила» — и вывод сумела сделать правильный. В итоге вся эта группа «особо важных» следователей, оставив девочек, насела уже на меня одного...

Сказать, что было тошно — это как бы не сказать ничего. Меня не то, что опрашивали — это само собой... Но вот «просветили» — до самых гланд. То одна, то другая, то по несколько сразу — и все без всякого зазрения совести копались в моих мозгах, выискивая самые малейшие зацепочки, о которых я уже и сам успел позабыть. Лури, скромно стоявшая чуть в стороне, только угрюмо кивала на попытки «коллег» хоть что-то узнать — я ведь не молчал, словно партизан... Но и не говорил того, что от меня ждали. Ибо и сказать-то мне было нечего! Ну, да — в какой-то момент дал сбой этот, встроенный в каждого не местного, «сурдоперевод»! Да, у самой Дуобо и мысли не возникло, что я ее не понимаю! Нет, Лури ничего такого не услышала... Только я один, аки самый умный и весь из себя загадочный.

Промурыжив меня еще какое-то время — потом облился, словно в парной посидел! — вся эта сестробратия удалилась, на прощание сурово так посоветовав молчать, с другими фаргами инфой не делиться и вообще... Собирайтесь как вы, ребятишки, в путь дорогу — дорогу дальнюю, дорогу длинную! Желательно — быстро, еще лучше — уйдите «вчера».

Ну... мы и пошли. Не сразу, конечно — видел я их в одном месте! Не скажу, каком, потому как общение с «милыми» девушками моего собственного убойного отдела, оно накладывает... Некоторые нюансы. Типа, придавить рвущийся из глубины души, матюк, когда вижу, как Хоичи, сверкая кроваво-красными зрачками, пытается вбить в бестолковку Дуобо такие понятия, как команда... Или комментарий, по поводу вечно опаздывающей на построение, Ферузы. Сугубо вежливый — не подумайте! Словом, проводив фасетоглазую толпу «добрым» словом (Ни-ни, даже не шёпотом, только про себя!) я дал команду отдыхать...

Выступили утром. Нэкко, как все еще слабую после ранения, поставили в середину, Нифаэль-Фо — рядом с ней, следом шли остальные сестрички Моур-Мояр, а замыкала шествие Дуобо, неся на плече здоровенный дрын, вроде как должный изображать из себя боевую палицу...

Первой, шагах в двадцати от всей массы, осторожно ступала по мягкому мху Ан,Гой, получившая от меня недвусмысленное указание обращать внимание на все необычное и, тем паче, опасное. Умеет она воевать, не умеет — пофиг... А я, что, умею? Но, раз ей доступно такое качество, как возможность «расплываться» перед чужим взором — то пусть и оправдывает ее, бодро шагая в арьергарде. Авость, и отведет глазки возможной засаде... если таковая нас ждет. Ну, или, по крайней мере — какой иной опасности. Но так как опасным могло быть совершенно все — в чужом-то мире, под чужим небом и в чужом лесу! — черная женщина, вынужденная ни на йоту не отступать от приказа, буквально обнюхивала все близлежащие заросли и холмы, за которыми могли скрываться нежелательные для нас чужаки. Вернее — местные, для которых чужаками были вроде как мы сами...

Далее — Лури, вместе со мной. Не то, чтобы самые крутые из всего контингента — но для возможности обмениваться впечатлениями по поводу настоящего-будущего нашего , малость безумного предприятия... Потом шла Иххину-Шэ а перед обоими девушками, самыми слабыми из всей группы — то бишь, все тех же Нэкко и «феей», находились Феруза и Хоичи. Зангри, как самая выносливая, неслышно скользила чуть в стороне, не заходя на тропинку, которая понемногу извивалась в сторону все возрастающих холмов.

Такой порядок не был придуман специально — я, хоть и понимал, что в походе следует как-то особо правильно расставлять девочек, согласно их навыков и умений, но... получилось, как получилось. Да и какие, к лешему, навыки той же Ферузы, могли быть полезными именно здесь? Мы все — кроме разве той же Лури — от лагеря, где «сбивались» отряды, ранее почти не отходили. Максимум — с пару сотен шагов, вдоль реки, в поисках сухих веток для костров. Так что все бы и вновь, и необычно. И страшно...

Ранее, по рассказам как бы «бывалых» фаргов, эрлонги сюда не забредали. И недавний случай, последствия которого теперь стойко переносила на себе Нэкко, был чем-то из ряда вон... Ровно, как и напоминание всем, что идет война и расслабляться точно не стоит. Короче, все были напряжены, и шарахались от малейшего чиха... В конце концов, я не выдержал:

— Так. Остановились. Все.

Отряд сбился в кучу. Встревоженные мордашки «кошечек», настороженное — Зангри, так и не вышедшей из-за кустов, туповато-недоуменное Дуобо... Хитроватое — Ферузы и меняющееся на свету — Ан,Гой. Разве только что «Нифа», безмятежно спокойная, словно вышла на прогулку, да еще Шунбека, чье выражение лица вообще почти не «читалось». И все ждали дальнейшей команды — ведь ради чего-то я их остановил?

— Кто у нас самый крутой в смысле обнаружения чужаков? Если не ошибаюсь — вы? —Я ткнул пальцем в сторону «кошечек». — Типа там учуять на расстоянии, и ты ды... Так? Кому молчим?

— Это не наш мир... Мы еще не научились распознавать плохой, опасный запах, от обычного...

— Ага. Только времени для этого у нас нет — придется учиться на ходу. Дуобо! Что тым мнешься? Заныкала какой-то ремешок от того многолапого трупа... Я видел! Давай, показывай!

Дуобо, вздохнув, потянулось своей лапищей за пазуху и вытащила грязноватый кусок кожи, длиной сантиметров с сорок.

— И что это такое? То есть, тебе оно — зачем? Тоже — для запаха?

— Хочу попросить Ан-Гой сделать мне бурроку...

Не дослушав, я молниеносно развернулся и рявкнул:

— Все в круг! К бою!

Надо отдать должное — девушки не стали визжать или от испуга валить в разные стороны. Все, как одна, образовали некое подобие кольца, ощетинившегося остриями костяных копий, дубинок или уж вовсе экзотических приспособ, для нанесения ран телесных... Правда Лури, хоть тоже выхватила свой изогнутый «клинок» — что-то, сильно напоминающее индейский меч-макуахатль, с целой кучей острейших ракушек, вклеенных в края, спокойно спросила:

— Ты почуял врага, мой фарг?

— Нет, но... опять эти непонятки с переводом.

Она кивнула и опустила свое грозное оружие вниз:

— Ясно. Успокойтесь — эрлонгов поблизости нет. Перевод... ты расслышал правильно, думаю... Возможно, тому, что произнесла Дуобо, просто нет аналога в твоем мире.

— Блин... Дуобо! — я повернулся к великанше. — А что это за...

— Буррока?

— Она самая. И почему Ан-Гой в курсе, как ее делать?

Черная ответила вперед, опередив раскрывшую было рот, великаншу:

— Наши мужчины не разрешают женщинам носить боевое оружие. Это — зубы подводных бестий, скрепленные с рукоятью, или ядовитые серпы, добытые в схватках со скорпионами. Но мои сестры из мрачных пещер тысячу лет сплетали из волос подземных ящеров боевые косы. Это... несколько особо крепких камней, в которых просверлены отверстия, нанизываются через узлы в одну плеть. Если повернуть рукоять под определенным углом— плеть становится прямой и жесткой, словно одно целое! Если опустить — провиснет, как обычный ремень... Умелый удар разваливает спину врага пополам! Я не знаю, что такое — бурокка, но, по описанию Дуобо, оно очень напоминает нашу косу. Только этого ремня мало... я обещала ей, что, когда найдем еще несколько кусков — сплету такое оружие.

Вместо ответа я лишь посмотрел в глаза Лури...

«...Ну как, шикарно, да?В моем мире от подобных штук отказались уже лет этак с полтыщи, тому как... И вообще — „рулит“ огнестрел, коему и в подметки не годится самый крутой костяной меч, или каменная дубинка... И эта супер-коса — тоже. Веками посылать слабых девчонок на убой, прекрасно зная, что любому, самому слабому эрлу, она на один кус... Лишь бы все оставалось по-прежнему — в благом неведении никаких технологий, которые вам валяться просто так! Всего-то — покопаться в наших мозгах да перенять этот опыт — и капец всей этой бессмысленной войнушке и смертям!»

Ответ пришел незамедлительно... и так же без слов:

— «Ниши солнца еще высоко, мой фарг. И не дело устраивать привал, когда мы едва отошли от лагеря. Мне командовать движение, или ты сделаешь это сам?»

Я сплюнул, отвернувшись. Хоть кол на голове теши...

— Не успели забыть, что произошло на днях? Все рассмотрели убитого эрлонга? Все понимают — даже здесь, всего в паре переходов от лагеря, у нас есть шансы нарваться на остатки той стаи? Или — другой, которая не убегает, а напротив — крайне жаждет этой встречи? Мы не на прогулке, мать вашу! Сестры Маур-Мояр — вперед! На сорок шагов! Чтобы не показалось опасным — замрите. Лучше если вы ошибетесь, чем прозеваем этих уродов! Зангри — так и продолжай идти в стороне от всех! Ан-Гой... ты опять впереди. Даже впереди сестер. Остальным — идти, как шли. И да... Шунбека — в арьергард. Чтобы точно знать, что никто не отстанет!

Совершив эту маленькую месть, я посмотрел на Нифаэль, которую я уже давно «перекрестил» в Феон-Фо, или даже — Ниф-фо... Нифу.

— А ты смотри за Нэкко. Пока она в состоянии идти наравне со всеми — будем идти. Как начнет уставать — скажешь мне.... А там — посмотрим.

Посмотреть, действительно, было на что. Мне, избалованному всего лишь одним Солнцем и одной-единственной Луной, просто взгляд вверх давал такую массу ощущений... словами не передать.Среди ясного дня, на небе, в какой-то жуткой близости над нами нависали несколько планет, одна из которых вообще закрывала горизонт на всем его протяжении. С трех сторон все заливало светом от местных «солнц» — и из-за этого почти нигде не встречалось тени, в которой можно было бы отдохнуть от жары. Куча спутников этой планеты... или она сама — спутник какой-либо из них? Нам этого как-то не удосужились рассказать, а спрашивать Лури... да ну ее наф... Отношения между типа помощник-надсмотрщик и мною, если не испортились сильно, то и дружескими я их назвать бы поостерегся. А всему виной, стремление ее высоко-убого совета остановить цивилизацию. То бишь, прогресс. И, если по большому счету мне было на это как бы и наплевать — да живите вы, как хотите! — то вот, то, что из-за этого гибнут ни в чем не повинные девчонки...

И все-же, природа завораживала. Огромные деревья, чьи вершины буквально терялись в облаках; всех расцветок и оттенков, огромные и не очень, цветы, одурманивающий запах которых обволакивал, обещая какое-то совсем уж небывалое блаженство; мягкая, словно пух, трава под ногами... То зеленая, то желтая, то даже фиолетовая земля, по которой так удобно ходить. Валуны по краям тропы, вздымающиеся вверх холмы и сопки, виднеющиеся вдалеке вершины заснеженных гор, чьи пики вообще терялись в сумасшедшей высоте... Свист, чириканье, уханье и нежнейшее щебетание неимоверного числа всяких летающих созданий — и далеко не все из них могли называться птицами!

Жизнь кипела и под ногами — масса ползающих, прыгающих, бегущих и ковыляющих созданий, к некоторым из которых я даже и подобия в своем языке не мог подобрать... И все они суетились по своим делам, важным и не очень, совершенно не обращая внимания на чудовищ — в их, думаю, понимании! — которые топали где-то рядом, мешая, а порой и давя некоторых, не успевших вовремя убежать в сторону...

Попадались и кусачие. Краткий инструктаж по ним Лури дала, но следовать ему во время похода...Пока спасала обувь — и вовсе не привычные мне, еще земные ботинки. Оставив каждому ту одежду, в который мы попали в этот мир, Лури, тем не менее, настояла на том, чтобы на ногах сменить ее на нечто, более подходящее. Лично у меня это сильно напоминало индейские мокасины — легкие, прочные, совершенно не пропускающие влагу — и при всем этом, не позволяющие ступням потеть или натирать кожу. Примерно нечто подобное было и у всех. Кроме сестер... Их мохнатые ножки просто не нуждались в обуви — при всей своей грациозности, они заканчивались вовсе не человеческими ступнями, но именно — лапками... Лапами, в которых прятались весьма длинные и цепкие когти. Тоже было и с Иххину-Шэ: Женщина-соисс вообще не нуждалась в одежде, как таковой. Нет, она не походила ни на паука, ни на термита, коей ее обозвала Лури в момент знакомства — но при этом, внешне напоминая обычную земную женщину, ниже колен имела что-то странное... Типа копыт. Присматриваться я не стал — ощущения не самые приятные... С ней вообще многое оставалось непонятным. Если с другими я хоть как-то провел беседы и уже понимал — что можно ожидать и на что способны! — то с соиссянкой пока не решался поговорить по душам. Впрочем, как и с Нифаэль-Фо — «феечкой»... Но последняя и так была прозрачна насквозь — ни разу не боец, по возрасту — подросток, мало-мало умеет в целительство, что до прочего, обещанного мне шунбекой... Вот знаю, что могу делать с ней все, что угодно — и никто не пикнет ни разу! Но... насильником никогда не был, а уж принуждать к интиму девочку, которая почти в пять раз меня младше! Пошел бы этот Верховный Совет... И Лури тоже.

Отряд опасно растянулся — мне это не нравилось, но пока терпел. Опыта совместных путешествий у нас не было, так что мои окрики лишь нервировали окружающих, лишь на короткое время заставляя следовать всех следовать более сплоченной группой.

Не смотря на влажность — мы шли по не сильно густому лесу, и здесь было полно травы, высотой почти не уступавшей многим по росту, к тому же, покрытой капельками влаги, летающих кровососов пока не встречалось. Но вот прыгающих-ползающих... Как и тех, кто просто сидел на листьях, поджидая неосторожных путников, вроде нас. Дуобо, несмотря на свой размер и гигантские ноги, как-то умудрялась ни на кого не наступать, а вот крохотные ножки Нифаэль-Фо таки закончили короткую жизнь какого-то создания... которое, на издыхании и в порыве праведной мести, успело вцепиться крохотными жваликами в нежную кожу нашей «феи». Само собой, что, оторванные от остальной части, они так и остались в ранке. И, по ходу, укус был серьезный...

— Ей плохо! — Встревоженная Нэкко, сама еще порою морщась от резких движений — последствия попадания булыжника! — остановилась, привлекая общее внимание.

Нифаэль заметно побледнела, схватилась за шею... и стала оседать вниз. Дуобо, шедшая следом, успела ее подхватить.

— Это... Она еле дышит. — Она растерянно смотрела в лицо «феи», которая уже закрыла глаза.

— Да твою же... — Я подскочил к обоим, перехватив Нифаэль в свои руки. Дыхание девушки было неровным, прерывистым...

— Лури! Это твоя планета... Твоя земля! Что за тварь ее укусила? И что можно сделать?

Шунбека, все так же не выражая никаких эмоций, скупо ответила:

— Не знаю. У нас много разных... созданий. Некоторые — ядовиты. Ей нужна помощь.

— Это я и сам понял!У тебя есть что-нибудь... для такого случая? Да думай ты скорее — она уже синеет от удушья!

— У меня нет лекарства от этого укуса, мой фарг...

Бросив в ее сторону бешеный взгляд, я рявкнул в сторону остановившихся «кошечек»:

— Ан,Гой сюда! Живо!

Черная появилась, словно из-под земли. И сейчас, почему-то, я видел ее вполне нормально — не было той «расплывчатости», действующей мне на нервы... Хотя глаза так и остались непроницаемо-черными... Я указал на Нифаэль, успевшую потерять сознание:

— Помоги ей! На построении шунбека про тебя сказала — умеешь бить ментальным ударом. Я помню. Коротко и быстро — как?

— Собираю... энергию, смотрю внутрь врага, вижу нервный узел, направляю силу...

— Примерно так и думал... Если можешь видеть, может, можешь и иначе? В смысле — не бить, а... воздействовать так, чтобы заставить ее дышать?

Ан,Гой даже отшатнулась... Стало ясно, такое умение явно не входило в перечень ее способностей.

— Хотя бы — попробуй. Иначе она умрет. Ну же!

— Я... Могу ее убить. Я не лекарь! Такое умеют только посвященные — все прочие только собирают силу и выпускают ее из себя! Сразу! Посвященные — малой долей... Этому нужно учится.

— Поздно. Учись сейчас. Не сможешь... хуже не станет. Она уже умирает.

Черная глухо произнесла:

— Пусть все отойдут. При ударе — на несколько шагов идет волна, кто попадет — будет больно.

— Все в круг. На десять шагов от Нифаэль.

— Ты тоже, мой фарг.

Я бросил отчаянный взгляд на лежавшую ничком, девушку.

— Хорошо. Пробуй, Ан,Гой... Ты сможешь.

Мы отступили, стараясь сохранить подобие круга, в котором оставались обе девушки. Синеющая от нехватки воздуха, «фея», и сосредоточенная, сжавшая кулаки, нависшая над ней — Ан,Гой.

Наверное, местный ли воздух, или то самое, предварительное лечение-регенерация, проведенное надо мной ноэлями, дало неожиданный результат. Я слово ощутил, как в ладонях черной женщины возник колыхающийся «шар», почувствовал исходящую от него, силу, напряжение и собранность самой целительницы... А затем — как одним резким движением, Ан,Гой словно вбила этот шар в грудь лежащей девочки!

По земле словно колыхнуло ветром — да так, что Нэкко и Чинни не удержались на ногах, а Зангри, во все глаза наблюдающая за происходящим, отлетела в кусты! Досталось, вообще, всем! Одна лишь Дуобо, которую, пожалуй, не смог бы сдвинуть даже носорог, как стояла, так и осталась стоять на месте, опершись на свою чудовищную дубину. Я же... просто был снесен прочь, влетев башкой в живот Лури, после чего мы оба оказались в каких-то колючих кустах. Остроты эмоций добавила Иххину-Шэ, рухнув на нас сверху! Не такая уж и легкая, оказалась...

Понадобилось не менее пары минут, прежде чем мы, помятые и оцарапанные, словно мартовские коты после любвеобильного вечера в соседском дворе, сумели выбраться из колючек и встать на ноги. И первым делом я бросился к Нифаэль...

— Ан, Гой?

Та молча указала на порозовевшее лицо «феи». Девочка-подросток оживала на глазах!

— Ты смогла! Смогла! — Крики сестричек, радостный вопль Дуобо, удивленный шёпот Лури... Безучастных не осталось. Даже Хоичи, всегда старающаяся оставаться в стороне от прочих, теперь подошла поближе, не пряча возникшего интереса...

— Спасибо. — Я протянул руку Ан,Гой. Та устало посмотрела на ладонь... и убрала свои за спину. Я слегка напрягся, но тут же вспомнил о различии между нами. Жест, столь широко и каждому известный на моей Земле, вовсе не обязан был быть знаком совершенно иному миру. И, возможно, убранные за спину руки самой Ан,Гой — тоже, что-то, да означают... и не факт, что отрицание.

Повернувшись к великанше, я приказал:

— Возьмешь Нифаэль на руки.

— Ээ...?

— А к дубине своей привяжешь ремень и повесишь на спину!

Возражений не последовало — для огромной девушки, силища которой превышала нас всех, вместе взятых, этот груз был как пушинка. Когда отряд, успокоившись и вновь распределившись по местам, тронулся в путь, я, чуть встав в стороне, бросил последний взгляд в сторону оставшегося где-то там, лагеря...

«Вот и начался наш поход. Сколько из нас вернется назад? И... вернутся ли?»

Глава 9 Заговорщики

Вечер на Ноэль — это не вечер в привычном понимании… Для меня, так точно. Хотя… для всех этих девочек-девушек-женщин, так же «прилетевших» леший его знает — куда? — можно было сказать тоже самое. И, если мне, типа как проявившему воинскую доблесть и достигшему каких-то там особых заслуг, еще могло что-то там перепасть в будущем, то им… Ничего от слова — ничего. Ну, кроме разве оказаться в числе выживших у этого удачливого пройдохи — то есть, меня! И остаться с этим пройдой в качестве не пойми, кого… Рабыни, жены, любовницы, служанки и еще кучи наименований — все, что мог бы я захотеть-пожелать. Ибо женщина-чужачка на Ноэль, в понимании «Улья» — существо бесправное. Кроме них самих, естественно…

Другое дело — Фарг. Если, конечно, он — живой Фарг. После тринадцати бесшабашно-веселых прогулок к черту на рога… Тогда ему и почет, и слава, и главная плюшка — крутой апгрейд всего организма с заявкой на весьма длительную жизнь в относительном покое. То есть, именно то, чем нас и купили в момент первого знакомства с местными обитателями. И меня, в том числе.

Собственно, выбор был не богат изначально. Либо соглашаться на эти заманчивые условия, либо… Либо — не хотелось. И сейчас, прожив несколько недель в этом «раю» с его кучей лун по ночам, отчего и темноты настоящей как-то не ощущалось, я, украдкой посматривая в конец «колонны», где угрюмо шествовала Лури, самым краешком губ, едва слышно, прошептал:

— Иха. Иххину…

Соиссянка появилась за спиной, так же шёпотом ответив:

— Фарг решился?

— Да. У нас мало времени. Когда твой поворот?

— Уже скоро.

Иха — она же Иххину-Шэ — растворилась в зарослях так же неслышно, как и появилась. Я еще раз бросил взгляд в сторону хвоста отряда — Шунбека находилась шагах примерно в двадцати поодаль. Достаточно, чтобы не «слышать» моих мыслей, как я вычислил ранее…

Соиссянка не ошиблась во времени. Примерно через пару минут перед нами появилась развилка, на которой тропка, и без того сузившаяся до предела, разделялась на три различных направления. Ни дать ни взять — типичная сказочная загадка о трех путях, что на камне выбитых… Не давая авангарду — сестрицам-кошечкам и Ан, Гой — времени на раздумья, скомандовал:

— Направо.

— Почему? — Лури, столь же неслышная как недавно общавшаяся со мной, Иххину-Шэ, буквально за мгновенье успела оказаться рядом. Я, не медля, ответил:

— Потому что — потому. Достаточный повод для принятия решения?

— Я не понимаю.

— Все нормальные мужики ходят «налево». А я — не нормальный… На право — звучит лучше. И вообще — я не за правых или левых, а за справедливость. Короче, не приставай по мелочам. Захотелось мне так, вот и все.

— Захотелось… — Лури с сомнением посмотрела на развилку, где топтались в ожидании конца нашей «разборки» сестры-«кошки» с черной женщиной.

— Захотелось. Интуиция, мать ее… С этим спорить не будешь?

Про интуицию Лури была в курсе. То есть, когда мы изучали друг друга, на предмет — «а что это за чучело мне подсунули, и какого мне с ним делать?» — то Лури, обшарив при мне мою же память, с некоторой неохотой сообщила, что у меня есть маленькие способности предвидеть большие неприятности. Ну, не совсем маленькие… Так себе. Но — есть. И, если я заявляю, что одна моя крайняя точка организма чует на энное место нежелательные приключения — отмахиваться от этого не стоит. Чем я и воспользовался, преданно глядя в фасеточные глазки своей помощницы.

Она недовольно произнесла:

— Тропа ведет на восток, отклонения от нее — лишняя задержка в пути. Мы и так слишком поздно вышли…

— Лури.

Мой тон не предвещал ничего хорошего. В смысле, спорить-скандалить, на виду у всего отряда — точно не стану, но от своего не отступлюсь. Шунбека сдалась:

— Ты — Фарг.

Фарг — следовательно, вожак. Тот, кто ведет. Шунбека имеет право голоса, иногда — решающего. Но не в этом случае. Сказав так, она согласилась с моим мнением, хоть оно ей не по нраву. И будет соглашаться и впредь, до тех пор, пока считает, что ее Фарг поступает во благо родного Улья. Даже если он ошибается… ну а счет предъявят потом.

Шунбека вернулась в хвост отряда. А я, сделав вид что все так и задумано, громко скомандовал:

— И чего стоим? До темноты надо дойти до перевала, а там еще и найти место, где мы сможем спокойно пережить эту ночь. Или кто-то желает пойти на ужин бродячим где-то в этих лесах, бандам грэллей? Вижу по радостным физиономиям, что желающих нет. А, раз так — вперед и с… — Недоуменные лица сестер и загадочное — Ан, Гой, вернули меня на «землю»… — Ладно, без песен. Все, хватит озираться. Вперед!

Группа автономного реагирования — то бишь, мой женспецназ — ни единым словом/жестом не вмешавшийся в нашу кратковременную перепалку, мигом перестроилась и вновь зашагала по неведомым путям-дорожкам. К слову — таковых как-то и не наблюдалось. То есть, проторенных троп, мостовых, или, тем паче — автобанов! — здесь и быть не могло, но также не имелось просто дорог. И их подобия. Слегка примятая трава, слегка сбитые в сторону камешки, местами сломанные ветки кустарников — все на этом. Земля, где мягкая, где твердая, как скала; крохотные ручейки с режущей взгляд окраской воды — от оранжевой до угольно-черной: свисающие с высоты бахромчатые листья, в каждый из которых можно было завернуть всю Дуобо вместе с ее ношей; ну и наконец — вообще непонятый свет от трех местных лун, более чем жутко-красочно освещающий наш путь в неведомое…

Я же, заняв место впереди «великанши» с невесомой для ее роста и силы, ношей в виде девочки-«феи», стал подводить итоги…

Способность Лури «проникать» в мои мысли делала любое мое действие известным ей едва ли не на следующую секунду. И никаких вариантов этого избежать, я не знал. Отчего и бесился… Рецепт, подсказанный Тургулом — «уходить» в пьяное состояние, в котором мысли путаются и даже всеведущие шунбеки будут не в силах разгадать последующий шаг командира-забулдыги, в какой-то мере действовал… Но так и спиться можно! Да и предупреждение Лури о недовольстве Совета учитывать стоило. Собственно, особых гарантий жуткий запой тоже не давал — плохо ли, хорошо, но моя шунбека все-таки «просчитывала» моменты, когда я был более-менее в порядке — и пользовалась этим без промедлений.

Фарги, коих в нашем лагере насчитывалось примерно около сотни (я и понятия не имел, сколько нас всего вообще раскидано вокруг этого «муравейника», тем более — по всей планете!) говорили на эту тему примерно одно и тоже — скрыться от присмотра шунбек невозможно. Обмануть — естественно! — тоже. И остается только тупо — или не тупо, это уж у кого как получится… — идти туда, куда прикажут, и делать то, что велено свыше. И умирать… Или — выживать, если круто повезет.

Пообщавшись, более чем с парой десятков всяко-разнообразных вожаков — от звероподобных, и до вполне себе имеющих какой-то приемлемый облик… если можно так сказать про тех, кто вообще не мог считаться человеком! — я вынес для себя горькое знание того, что выхода нет. И, до момента одной непредсказуемой встречи с двенадцатой участницей своего отряда, мог рассчитывать лишь на собственное везение. Которое, судя по тому, что в данный момент времени я находился не на любимом диване, с пультом от «зомбоящика» в руках, а на чужой планете… То есть, невесть где и фиг его знает — когда? -то это везение было как-то, не особо…

Иххину-Шэ, столь неожиданно оказавшаяся в числе моих «гурий-амазонок», это заблуждение развеяла очень быстро. И — что было главным! — совершено незаметно для Лури. Наше общение происходило примерно на том же уровне, как это было с шунбекой, но Иххину, довольно туманно объяснив, как это действует, уверила меня в том, что, получив от нее несколько уроков, я смогу контролировать этот процесс и даже ставить блок. И, что важно — абсолютно не заметный для самой ноэлянки. И когда ее слова подтвердились — наш «заговор» приобрел осязаемые формы…

Девушка — Э… девушка ли? — хотела свободы. В том ее понимании, что быть независимой от приказов-прихотей ноэлянцев, жить, где-нибудь, подальше от вышеназванных, а при возможности — и вернутся домой. Если такой путь вообще предусмотрен. Для этого следовало любыми путями избавиться от опеки-надсмотра вездесущей Лури, ну и найти хоть кого-то, способного ей в этом помочь. Вроде как я годился — раз уж вступился за соиссянку в нелепую и заранее проигрышную схватку с самим могучим пауком-одиночкой. Не то, что она испытывала ко мне чувство благодарности — здесь с этим вообще все очень сложно, так какмежмировые и межвидовые различияне полагают всеобщих моральных принципов. Но что я вроде как способен на некие поступки, здравому этланнину и даром не приснившиеся, делало меня в ее глазах как бы тем самым объектом, что… Словом, зарапортовался. Короче — она почему-то решила, что я могу ей помочь. Ну а заодно и она мне… по мере сил и возможностей. Мне бы такую уверенность… к самому себе.

Находясь в «баре» Иххину поневоле слышала треп-байки фаргов, которым повезло не быть схарченными грэллями на первых порах. Они, уже некоторое время проведшие в походах и схватках (схватках — реже, ибо после них обычно мало кто возвращался отхлебнуть вонючей чаурды…) делились воспоминаниями, в коих нет-нет, но мелькали детали, с одной стороны вроде как не имеющие значения, а с другой — могли и пригодиться новичку, только собирающемуся выйти на «тропу войны». Или — беглянке, решившей раствориться в бескрайних джунглях-лесах- чащобах гигантского континента.

Да, континента. Кто из шунбек проговорился, или утечка была допущена сознательно — но все мы знали о географии окружающего мира не то, чтобы очень мало, но и не более того, что нам «показали». То есть, краткий курс про природу, типа — реки-горы-озера-степи-пустыни- и т. д. и т. п., среди прочего поведавшие о том, что этот мир — не безграничен. Или же — основной народ «улья» обитает как раз на этом вот континенте, так как он ровно посередине планеты, и наиболее благоприятен для жизни. Есть ли еще иные — как-то не удосужились рассказать… Были ли еще, или это один, наподобие нашей, когда-то существовавшей во времена динозавров, супер-пупер Гондваны — тоже умолчали. Зато весьма подробно просветили насчет того, что свалить с него — некуда или невозможно, что в принципе одно и тоже. Может быть, севернее имелся еще один, только застывший под миллионно-летними ледниками, как наша Антарктида. А южнее — бескрайний океан, где, чтобы выжить, нужно иметь хотя жабры…

Все это проскакивало мимо Иххину, пока она не услышала про одно место, где некоторые из фаргов встретились с чем-то необычным. А так как необычным для не ноэлянина (ноэлянки?) здесь было все, и на этом фоне узнать о чем-то, особо выдающимся, для любого из нас стоило многого — прислушалась внимательнее.

По разговорам-трепу вожаков, счастливо вернувшимся из губительных рейдов и даже с более-менее уцелевшей командой, она узнала про крохотную долину, где фарги впадали в некую эйфорию — и лишь после недвусмысленного требования шунбек с огромной неохотой продолжали путь к лагерю. Что вызывало такое состояние, почему впадали в нирвану, отчего это не действовало на самих шунбек — про это не упоминали. То есть, кто там побывал — и сам все знал. Ну а кому не свезло — словами и не передать. Для себя же Иххину сделала вывод, что там находится нечто, способное вызывать галлюцинации. Но, если я бы посчитал это подобием наркотика, то для соиссянки это означало возможность раскрыть какие-то подсознательные воспоминания, если не больше. В ее мире в таком состоянии их вид получал реально жуткие возможности — сверхскорость, сверхсилу, но главное — сверхразум. И она надеялась, что, испытав действие долины на себе, сумеет вспомнить, как она попала на Омнуэль. Те малейшие детали, которые просто не отложились в памяти, ибо сам перенос (перепрыг? Перескок?) любимой тушки через космическую бездну происходил мгновенно, и не сопровождался абсолютно никакими ощущениями. То бишь — вот ты стоишь-идешь-сидишь и тому подобное — а вот уже тоже самое, но совершенно в ином месте. Без всяких там загадочных туманов, ослепительных молний, заброшенных пещер или хотя бы скрипящих дверей в старый, никем не посещаемый, чулан. Просто — и сразу.

Я-то все это воспринял относительно легко. Ну, как легко… Сказать, что «удивился» — ничего не сказать. Что прокомментировал сие на «великом и могучем» — так не только земляне умеют выражать свой восторг непечатными выражениями. Тот же Тугрул, оказавшийся шагах этак в десяти от меня, выдал куда как более изысканную речь — а я, понимая, что понимаю — заткнулся со своей оценкой происходящего едва ли не на полуслове. Ну а когда рядышком материализовалось еще несколько бедолаг-собратьев по несчастью — и вовсе прикинулся воробушком и не отсвечивал.

Нас тогда набралось приличная кучка — точно не считал, да и как-то не до того было… Потом краткие курсы по введению в курс (да, тавтология, но уж как есть!) и легкое отупение, переходящее в тяжелую истерику. Примерно так. И да, я считаю — легко. Ибо вышел я из нее очень быстро — ближе к рассвету, впрочем, возможно, что и раньше — засечь переход, когда местная ночь превращается в день, получалось не сразу. А вот некоторые… Фаргами так и не стали. Однопланетник Зенгры, в порыве отчаяния, кинулся на ноэлянку. Был молниеносно отброшен, но так неудачно, что влетел головой в валун… И это была первая кровь. Как не удивительно — вполне себе красная, не смотря на далеко не привычный облик погибшего. Второй — невероятная смесь из четырехруко-лапого и хвостато-шипастого монстра, размерами этак в пару раз выше меня, и, по всей видимости, на своей родной планете имеющего статус не ниже вождя — гонор заметили все! — разметав всех, кто оказался поблизости, ринулся в заросли… И через несколько секунд мы услышали дикий рев и не менее жуткий всхлип… а потом ближайшие кустики выросли словно на глазах, и я могу поклясться — листья, на тех ветках, которые были поблизости, словно облизывались от неожиданного, но очень питательного угощения…

Лури, присутствовавшая при всем этом, спокойно-равнодушно заметила:

— Кровоцвет обычный, отряд корнехватов, подгруппа плотоядных… хотя, конкурентов тоже употребляют. Но предпочитают более крупную дичь. Чем больше «еда» — тем быстрей ее высасывают. Растут вблизи любых водоемов, при их отсутствии — впадают в спячку и просыпаются при любом сотрясении почвы. Иначе говоря — «услышат» приближение даже если чужак вообще не пользуется ногами, а машет крыльями, но при этом собирается приземлиться. Но среди вас таких нет. Надеюсь, что и совсем безнадежных, которых пример этого малоумного ничему не научил — тоже. Но, если у кого хватит смелости посмотреть, что осталось от беглеца — можете убедиться, кроме костей и шерсти там уже ничего нет. К ночи не будет и этого — здесь ничего не пропадает зря. Нет смелых? Тогда закрыли рты и шагаем вон к той лужайке — знакомится. И мой совет — не делайте резких движений. Вы — не первые и не последние. Если кто-то хочет стать кормом — это его выбор. Но сначала хотя бы узнайте, куда вы попали и что можно из этого извлечь.

Вот так оно и было… Ладно, я — как бы мало-мало подготовленный фильмами-книгами, продукт земной цивилизации. А какого было тому же Тогрулу? Мели-то, всех подряд… и большей частью — как раз таких вот, ближе к тем временам, когда споры решались либо чем-то острым, либо увесистым. То есть — как раз то самое, условно-средневековое. Само-собой, приемлемо к их месту обитания. Но, правда, у Тугрула чуть получше — после того как мы познакомились и пообщались — что-то типа поселков-общин, где из числа самых крутых перцев избирался вождь, но только на время дождей. А судя по его «профессии» — как бы не самый обычный механик, и цивилизация на его планете весьма похожа на нашу. (С отставанием на пару столетий!) Как я понял — и как это мне «перевело»! — у них был период засухи, воды, камнепада, землетряса. Поди, пойми, если без объяснений…

И таких — большинство. Казалось бы — люди…ну, пусть условно — люди! — в подобный период должны были бы быть покрепче нас, современно-образованных, и от моральных неприятностей в нервное расстройство не впадающих. Но факт есть факт — типа цивилизованных — вроде меня! — оказалось совсем мало. Или же это я, узнав, что практически у большинства фаргов нет и в помине никаких понятий о летающих железных птицах — самолетах, или чудесного экрана, где так классно смотреть на похождения подобных попаданцев (чур, не меня!!!) малость забронзовел-возгордился?

Кстати, никаких плюшек или какого-либо иного отношения к моей персоне, со стороны ноэлей, от этого не возникло. В их понимании, мы все — варвары. Или что-то типа того. Если копаем землю, чтобы посадить-вырастить урожай — явно отсталый вид, так как здесь никто ни ничего не копает-сажает, а только собирает готовую «продукцию». Если льем металлы и старательно тыкаем потом железными палками друг в друга — еще более дикари, ибо лишь больные на голову способны изготавливать предметы для того, чтобы потом ими убивать себе подобных. Ну а про меня и говорить нечего… По сравнению с прочими — не просто недоразвит, а наоборот — сплошное горе от ума. То есть, «просветив» мою подноготную, и соответственно — все накопленные знания! — высокая комиссия сочла что именно этот фарг — самый реальный кандидат на самую быструю гибель. Ну просто потому что слишком образован и считает себя на голову выше прочих, при чем — выше тех же ноэлей. А это уже полный нонсенс и абсурд. Но так как даже такой редкий экземпляр — а ведь точно, что редкий, ибо землян здесь хоть и знали, но в большей части среди «расходного материала» хоть на что-то мог пригодиться — дали таки возможность попробовать… и Лури в придачу. Вместе с ее наставлениями, поучениями, ну и «просветами» меня, грешного. Словом, она обо мне знала все и более того (то, что я и забыл давно!) А вот я о ней — только то, что было на слуху или что она сама рассказала. Первого было мало, второе вовсе не впечатляло — родилась, росла-выросла, совет выбрал ее в наставники, попала ко мне… Без подробностей. И до тех пор, пока Иххину, при близком знакомстве, не «шепнула» о нечто большем… В общем, я и не чаял даже попытаться обмануть-обойти свою шунбеку. Оказалось — можно…

…Сперва я даже психанул — ну что такого соиссянка могла узнать, попади мы в эту «райскую» долину? Что есть некая неведомая сила, способная выдернуть любое существо из привычного места и забросить на место прямо противоположное? Так это и так понятно. Сделали ли это местные, или ноэляне, каким-то образом получили «наследство» от иных миров-предтеч? А потом научились этим управлять? Тоже вариант. Правда при этом тормознулись в собственном развитии, примерно на уровне полупримитивного общества, не знакомого — и не желающего знакомится! — с любыми проявлениями иных цивилизаций? Ну, со стороны — вроде как да… На мой взгляд. А вот на их собственный — дикарями являемся мы. Причем, без разницы — хоть этланне, уже местами летающие к звездам, что нкаррра — почти поголовно выдернутые из полудикого состояния. И даже родственные им, соиссы…

Так что, на что она надеялась — я даже не пытался спрашивать. Просто согласился… потому как, единственное, что мне оставалось — это надежда. На чудо, если уж иного не предвидеться. Ну а глядя на непоколебимую уверенность Иххину, в том, что впади она в то самое состояни — и это раскроет внутренние резервы и поможет ей понять, как отсюда выбраться — решил, что попытка — не пытка. Хотя, тот еще гемор…

То есть, если оставить философию и вернуться к прозе жизни — нужен крюк. Нехилый такой, по моим прикидкам — километров этак на пятьдесят. И все — в противоположную сторону от намеченного маршрута. Каким «макаром» это провернуть, когда ты находишься под неусыпным контролем мозгопросвещающей шунбеки? Которая — надо думать! — вовсе не будет в восторге от подобного отклонения? Предупреждать ее заранее — однозначно скандал с выяснением отношений на тему — кто главнее и что в итоге. Поставить в известность перед самым поворотом — примерно то же самое, но есть нюанс: Та самая, моя, как бы, интуиция…

Если заранее — черта лысого она бы поверила, что я способен «учуять» опасность еще до выхода на реально опасные рубежи. А вот так, спонтанно, да еще и сделав вид убежденного в своей правоте — могло сработать. И сработало! (Надолго, ли?)