Гарем, в котором меня не будет

Часть 1. Новая жизнь.

Прочитав кучу новелл, Тань Лань была жутко огорчена, наткнувшись на тему гарем. Ей в голову не укладывалось, как красивые и умные девушки соглашаются быть с величайшим, красивейшим и сильнейшим главным героем, будучи сотой женой… Разве девушка не должна быть единственной любовью для своего мужчины? И с какой стати у главного героя целая куча баб, а его жёнам нельзя также иметь разных мужей? И почему они должны быть верными и преданными ему одному?! Девушка, живущая в XXI веке, не понимала, отчего людям так нравятся подобные истории, это же так отвратительно…

Она догадывалась, что большая часть аудитории, читающей подобную муть, состояла из мужчин, которых привлекали только жаркие сцены главного героя с кучей красоток вокруг. И они, наверняка, представляли себя тем самым героем, которому каждая хочет отдаться, стоит ему лишь подмигнуть. Но Тань Лань была в гневе от прочитанного текста и, написав не самый положительный отзыв, она прикрыла ноутбук, желая отойти от столь мерзкого, по её мнению, произведения, и отправилась на работу.

Девушка, несмотря на то, что ей было всего тридцать три, уже была директором небольшой компании, которую она сама же и открыла. И это неудивительно, ведь она всегда отличалась стойкостью и особым умом, поэтому все первые места всегда доставались ей. По большей части всё это было благодаря строгим родителям, заставлявшим свою дочь учиться днём и ночью. Возможно, именно из-за их вечного контроля и негатива в сторону дочери, Тань Лань и съехала из дома, как только ей стукнуло восемнадцать.

С тех пор девушка очень много работала, и новеллы стали её единственным хобби, которое она тщательно скрывала, страшась того, что сей интерес к детским рассказам недостоин такой важной персоны, как она. И сейчас, стоя на светофоре, Тань Лань раздражённо стучала пальцем по рулю своего автомобиля, понимая, что из-за очередной глупой новеллы рискует опоздать, а это она ненавидит. Несмотря на то, что девушка — директор, пунктуальность никто не отменял, и она всегда приходила вовремя, подавая своим сотрудникам пример. На светофоре загорелся зелёный, и молодая женщина тронулась с места, как вдруг на её телефон пришло уведомление, отчего Тань Лань всего на секунду отвела взгляд от дороги, чтобы увидеть высветившееся окно: «Автор отреагировал на ваш отзыв».

Всего секунда стоила того, чтобы непутёвый водитель, желающий проскользнуть на мигающий светофор, не увидев машины девушки, врезался прямо в неё...

***

На удивление, после столкновения, Тань Лань испытала лишь испуг. Всё вокруг покрылось мраком. Она не чувствовала своего тела. Всё происходило, как во сне. «Это было близко…», — подумала девушка, открывая глаза, перед которыми возникла белая пелена, не давая ей видеть. «Наверное, я в больнице…» — пронеслось в мыслях несчастной; она чувствовала, что лежит на чём-то мягком. Но, не имея возможности видеть, Тань Лань сильно занервничала:

«Я ведь не ослепла? Чёртов водитель, да я засужу его!» — возмутилась женщина, как вдруг услышала голос:

[Система приветствует вас. Добро пожаловать в Мир: «Сладость ночи»!]

«А? Кто это говорит?! И почему это в моей голове!!!!» — ещё сильнее занервничала Тань Лань, у которой, наконец, прояснился взгляд, и она увидела то, где находилась всё время, но это совсем не успокоило её.

Вокруг всё было словно в невероятном сне. Небольшая комната в оттенках зеленного цвета казалась отсылкой к древнекитайскому произведению. Девушка никогда прежде не бывала в подобных помещениях, но иногда видела похожее на нереалистичных картинках в интернете.

Привстав, она вновь удивилась, взглянув на свой наряд. Тань Лань была облачена в бело-зелёные одеяния, совсем не походившие на её обычный строгий костюм. Но больше всего девушку поразили её чёрные волосы, волнами лежащие на постели, как змеи. Тань Лань никогда не имела длинных волос, да и вообще она не являлась брюнеткой. Так почему теперь они такие длинные и имеют другой цвет?

Пока Тань Лань отходила от шока, на неё напал третий ужас, стоило ей только увидеть свои руки, а точнее - совсем не свои… Будучи женщиной тридцати трёх лет, она хорошо следила за кожей, но возраст давал о себе знать, поэттому на руке уже появлялись первые признаки старения, но сейчас на это не было даже намёка. Данные руки принадлежали какому-то ребёнку, но точно не Тань Лань.

Не в силах всё это вынести, девушка подскочила с футона и подошла к рядом стоящему зеркалу. Стоило ей лишь взглянуть на себя, как всё тело покрылось дрожью, ведь в отражении была совсем не она.

Вместо своего обычного облика перед Тань Лань предстала маленькая девочка, которой на вид было не больше 14 лет. Девочка обладала невероятной красотой. За всю свою жизнь Тань Лань встречала таких особенных красавиц разве что на обложках модных журналов после кучи слоёв макияжа и фильтров. Глаза юной девы отражали зелёные блёстки, прямо как у куклы.

— Да что же здесь творится… — дрожащими губами произнесла девушка, не веря, что всё это происходит наяву.

[Вы попали в Мир: «Сладость ночи», ваш персонаж Ши Мэй — дочь Императора Ши и будущая семнадцатая жена главного героя] — поведала программа, возникшая прямо перед глазами Тань Лань, отчего та тут же отпрыгнула назад.

— Чего? Ты вообще кто такая? — с раздражением и нескрываемым испугом выкрикнула девушка, никогда прежде не видя ничего подобного.

[Я ваш самый преданный помощник. Если у вас будут какие-либо вопросы, Система с радостью ответит на них.]

— Ага... Система? Прекрасно, просто прекрасно, — нервно засмеялась девушка, взявшись за голову, пытаясь переварить случившееся. — Что произошло? Почему я здесь?

[К сожалению, в вашем мире вы попали в аварию с летальным исходом, и потому ваша земная жизнь была закончена] — сообщила программа, и несчастная, не в силах больше стоять на ногах от накопившихся новостей, тут же упала на колени.

— Как это закончена…? Я же...Я и пожить-то не успела, — большие глаза юной особы наполнились слезами обиды.

Тань Лань всю жизнь упорно работала, думая, что вот-вот наступит долгожданный отпуск, и она отправится в путешествие по миру. Сначала девушка зарабатывала, потом поднималась по карьерной лестнице, и вот, после достижения руководящей должности, ей уже хотелось по-настоящему зажить, будучи независимой и богатой. Но в итоге всё, чего Тань Лань добивалась большим трудом, просто исчезло. Она так и не успела вкусить плоды собственных успехов. Она так и не успела пожить...

[Система очень сожалеет и приносит свои соболезнования]

— Да к чёрту твои соболезнования! Верни меня назад! — громко потребовала девушка тонким детским голоском.

Голос Тань Лань всегда был строг и груб. От него все подчинённые сразу же замолкали, стоило властной даме чуть повысить тон, но сейчас, крича на Систему, она сама понимала, как смешно и глупо выглядит.

[Сожалею, но это невозможно. Ваше земное тело уже отправлено в морг, и если вы в него вернётесь, то постигнете ту же судьбу]

Услышав программу, сердце Тань Лань ёкнуло, понимая, что всё это реально и она правда оказалась в теле ребёнка, а её собственная оболочка сейчас лежит в морге, готовясь к захоронению.

Девушка внезапно усмехнулась, поняв, что даже её родители вряд ли придут на это скромное мероприятие, поскольку, как только она ушла из дома, семья прервала с ней все связи и не желала больше видеть предательницу. Родители желали выдать дочь богатому мужчине, но Тань Лань не собиралась становиться товаром, вот и ушла сама строить свою жизнь, из-за чего от неё все и отвернулись, посчитав неблагодарной особой...

Будучи вечно занятой и плохо находящей контакт с людьми, директор небольшой компании так и не смогла обзавестись друзьями. Даже домашних животных девушка никогда не держала из-за отсутствия времени на уход за ними. Возможно, именно из-за этой вечной занятости у Тань Лань так и не появился тот единственный, который бы горько плакал, узнав о её смерти. У неё вообще ничего не было, кроме бизнеса...

— Сладость ночи… — прошептала она, все так же сидя на коленях с опущенной головой, и тут нервы переродившейся окончательно сдали, — Да почему я оказалась именно в этом грёбанном гаремнике? Да ещё и какой-то Ши Мэй! Кто это вообще такая? Я даже не помню её, — прокричала девушка, начав биться лбом об пол, надеясь всё же очнуться от этого кошмара в своём реальном мире.

[Персонаж Ши Мэй имеет спокойный, застенчивый и пугливый характер. Она является единственной дочерью императора Ши, который очень её любит. По сюжету новеллы «Сладость ночи» Ши Мэй станет женой главного героя и будет 17-ой по рангу.]

— Семнадцатой? — вздрогнула Тань Лань, наконец припомнив своего персонажа.

Ши Мэй и впрямь была непримечательна и заинтересовала главного героя лишь своим миловидным личиком и скромностью, потому даже в новелле ей выделили лишь пару глав. Хотя некоторым жёнам главного героя повезло ещё меньше, и им выделено всего по строчке или две…

Немного подумав, Тань Лань усмехнулась, поскольку её персонаж являлся точной противоположностью девушки, что не могло не рассмешить, особенно когда находишься в столь жутком положении.

— Мне обязательно становиться женой этого главного героя? — наконец успокоившись и решив работать головой, а не руководствоваться эмоциями, спросила девушка у программы.

[Вы имеете право изменять сюжет, как вам хочется, но все остальные персонажи ведут себя так же, как это и было продумано автором] — ответила Система.

— Так значит, я свободна в своих действиях и могу творить что хочу? — предположила Тань Лань, представив, что она может совершить, будучи юной заклинательницей из дворянского рода.

[Не совсем… ] — хотела продолжить Система, но тут в комнату девушки постучали, отчего Тань Лань подпрыгнула на месте от неожиданности.

— Юная госпожа, вы уже встали? — раздался голос из-за двери.

— Это ещё кто? — не поняла девушка, но стоило ей открыть дверь своей комнаты и увидеть служанку, как перед её лицом выскочило уведомление.

[Мэй Джинг - придворная дама госпожи Ши Мэй, отправившаяся с ней на учение в школу заклинателей. Возраст: 25 лет]

Пропустив уведомление, девушка наклонила голову, дабы оценить свою верную спутницу в этом мире. Мэй Джинг была одета в салатово-белые одеяния с широкими рукавами, доходившими до плеч. На лицо женщина выглядела милой, но Тань Лань не привыкла сразу доверять людям, потому желала увидеть действия служанки и только после говорить о доверии к ней.

— Юная госпожа, эта служанка пришла помочь вам одеться, — сделав поклон, продолжала говорить придворная дама, игнорируя странное поведение своей госпожи.

«Помощь? Я что, сама не справлюсь с таким пустяковым делом?!» — возмутилась юная особа, но потом поняла, что она ещё ни разу не надевала на себя столь странный наряд.

Жуцюнь, как и почти вся одежда юной госпожи, был в зелено-белых оттенках - как национальном цвете семьи Ши.

Чувствуя себя куклой на косплей-маскараде, Тань Лань припоминала, что все ученики данного заведения одеты в одинаковую форму, отличающуюся лишь цветом в зависимости от фамилии учащегося.

Читая новеллу, Тань Лань сочла эту изюминку забавной, поскольку цвет одежды сразу определял статус человека, стоящего перед тобой. Самыми важными являлись три цвета: черный, красный и желтый.

Главный герой носил одеяния красных оттенков, и, как описывал сам автор, данный цвет был дан герою не просто так, а символизировал его как захватчика женских сердец в своих любовных чарах. Но, как думала сама Тань Лань, больше всего главному герою идет красный, поскольку он неоднократно убивал, отчего, скорее, является кровавым мстителем, нежели женским ловцом.

— Юная госпожа, всё готово, — проговорила Мэй Джинг, и тут Тань Лань обернулась к зеркалу, посмотрев на свой новый образ.

Тельце Ши Мэй было таким хрупким и маленьким, что она и впрямь походила на куклу, одетую в странный наряд.

Широкие рукава явно будут мешать при тренировках, а короткий сарафан едва ли можно назвать удобным, поскольку он только-только прикрывает пятую точку юной особы. «Автор точно был тем еще извращенцем, наряжая своих героинь в столь откровенные одежды…» — злилась девушка, но ничего не могла поделать.

Хоть Жуцюнь и впрямь был коротким, но, к счастью, на низ надевалось что-то наподобие обтягивающих шорт, прикрывающих достоинство девушек. Мужчинам же в этом плане повезло больше, и их автор снарядил широкими штанами.

Кроме новых одежд, Тань Лань также была крайне не рада новой прическе Ши Мэй, которую вряд ли можно было назвать практичной. Имея длинные локоны, девушка желала заплести их в пучок или хвост, но служанка почти два часа укладывала их в высокую прическу на макушке, закалывая шпильками и оставляя передние и часть задних локонов девушки нетронутыми.

«Я не вытерплю каждый день одеваться по три часа, это же настоящая пытка!» — закатывала глаза юная особа, понимая, что тратит время на ерунду вместо того, чтобы заняться действительно важными вещами и обследовать обстановку.

Когда юная госпожа, наконец, была полностью одета и заплетена, они с Мэй Джинг вышли из комнаты, и тогда перед глазами девушки открылся невероятно красивый вид волшебного мира новеллы «Сладость ночи».

Всё выглядело как в компьютерной игре: столь нереалистично, но в то же время по-настоящему. Подойдя к деревянным перилам, Ши Мэй посмотрела вниз и поняла, что её комната находится где-то на седьмом этаже общего дома учащихся.

В данном доме проживали и парни, и девушки, и каждый имел свою собственную комнату. Вот только чем выше статус родителей ученика, тем приличнее и больше были его квадраты. Отец Ши Мэй хоть и являлся императором, но был далеко не из самых влиятельных людей, потому её комната оказалась проста и невелика, но Тань Лань пока всё устраивало.

Снизу виднелась тропа, ведущая к различным тренировочным полям и горам. Школа «Небесного света» являлась единственной и неповторимой в своём роде, и потому все желали вступить в неё. Однако если ты не имеешь хорошей родословной, вряд ли когда-нибудь сможешь туда попасть, даже если твои силы намного больше, чем у всех учащихся там вместе взятых.

Главный герой попал в данное заведение лишь благодаря обману и одному учителю, увидевшему в юном парне большой потенциал. В самом начале главный герой был лишь пустышкой, у которой не было даже родителей. Но в будущем эта пустышка восстанет из пепла и превратит жизнь своих недругов в ад. В конце романа герой и впрямь стал невероятно могущественным, имея всё и всех в этом мире.

Тань Лань точно не хотела стать врагом главного героя, но и его семнадцатой женой тоже, поэтому была решительно настроена избегать контакта с парнем, строя свою собственную личную жизнь, раз в реальном мире она с этим не справилась.

— Юная госпожа, вы хорошо себя чувствуете? — поинтересовалась Мэй Джинг, видя, как юная особа с интересом рассматривает местность, в которой живет уже год.

— Да-да, все хорошо. Куда мы сейчас идём? — спросила Ши Мэй, с осторожностью глядя на крутой обрыв неподалёку.

Школа «Небесного света» располагалась на высокой горе, но никаких перил или ограждений не имелось, поэтому, если задуматься и не заметить обвал, то можно легко полететь вниз с огромной высоты, отчего сердце девушки замирало — но не от страха, а от восхищения данным местом, столь прекрасным на вид.

— Сегодня у юной госпожи три занятия. Первое — небесное учение, второе — практика оружия, и третье — медицина освобождения ци, — поведала служанка, но это лишь немного помогло Ши Мэй понять, что её ждёт.

На улицу уже вышло много народу, но никто не был знаком с Тань Лань, и она бы не желала вступать с кем-то в разговор, но не тут-то было.

— Доброе утро, Ши Мэй! — раздался радостный голос позади девушки, и, обернувшись, она увидела приятной внешности юношу в синих одеяниях, примерно своего нынешнего возраста, с улыбкой смотрящего на юную особу.

[Ю Вэй, 14 лет. Единственный наследник клана Ю. Друг Ши Мэй. В будущем, посмев встать против главного героя, был убит им] — выскочило окно перед глазами Ши Мэй, что заставило её сжаться от столь печальной информации, видя, с какой радостью ребёнок смотрит на неё.

«Да уж, от гнева главного героя не скроется никто…»

— Доброе утро, — ровно ответила на приветствие девушка, продолжив свой путь к первому занятию и явно удивив этим своего друга.

— Что-то случилось? Ты сегодня какая-то… холодная? — поинтересовался Ю Вэй, сравнявшись с Ши Мэй, в то время как придворная дама шла позади, дабы не мешать детям болтать.

«Чего? Что я такого сказала, что меня холодной называют?!» — не понимала женщина, застрявшая в теле ребенка. Даже будучи подростком, Тань Лань всегда вела себя сдержанно и старше своих лет, а теперь и подавно не может свыкнуться с мыслью, что должна притворяться милой и стеснительной девочкой. Нет, такой Тань Лань точно никогда не будет.

— С чего ты это взял? — спросила Ши Мэй, отчего её друг замялся, не зная, что на это сказать.

— Это из-за вчерашнего? — вновь поинтересовался юноша, слегка зля своим допросом и так находившуюся не в духе из-за всего этого перерождения девушку.

— Что произошло вчера? — приподняла бровь Ши Мэй, понятия не имея, в каком промежутке времени новеллы находится.

— Я точно не знаю, но, кажется, ты вчера поругалась с некоторыми девочками, и они объявили тебе бойкот, — поведал паренёк, заставив Ши Мэй остановиться.

«Поругалась? Да Ши Мэй не могла толком никогда никому ответить, как это она поругалась?» — не понимала Тань Лань, задумавшись.

В новелле Ши Мэй уделялось мало внимания, поскольку она всего лишь семнадцатая жена, но все же там говорилось о том, как юную особу начали изводить сверстники из-за её скромности и зажатости.

Девочку почти год мучили издевательствами, но она никому не говорила об этом, молча терпя, пока не появился главный герой и не разогнал злых одноклассников от Ши Мэй. Тогда-то они впервые и познакомились, и с тех пор юная особа безумно влюбилась в своего спасателя, желая стать его женой и не замечая, что ему на неё на самом деле плевать.

«Значит, Ши Мэй и главный герой ещё незнакомы? Какая отличная новость!» — обрадовалась юная особа, удивив своим поведением Ю Вей, но тот промолчал, дабы не злить и без того странную подругу.

— Ши Мэй, если что, знай: я всегда помогу тебе, так что рассказывай, если что-то случится, хорошо? — с заботой проговорил парнишка, заставив девушку обернуться к нему и задуматься.

«Почему, имея такого хорошего друга, Ши Мэй не обратилась к нему за помощью? Не хотела впутывать в свои проблемы или же не доверяла?» — на свои вопросы Тань Лань не знала ответов, но по характеру, не любя кого-то о чем-то просить, точно знала, что не станет втягивать нового друга в свои проблемы.

— Конечно, — слегка улыбнулась девушка, вновь продолжив идти по тропе, ведущей к дворцу небесного учения.

— Мне в другую сторону, так что увидимся позже, — помахал парень своей подруге, двинувшись назад.

«Так он шёл не на учёбу, а просто за мной? Какой странный ребёнок…» — подумала Ши Мэй, открывая дверь дворца, откуда сразу же повеяло негативными взглядами.

«Чего они на меня так агрятся?» — удивилась юная особа, но всё же зашла внутрь и села на свободное место, сразу же заметив свиток на столе. «Надо найти больше информации, дабы лучше понять это место», — твёрдо решила девушка, с увлечением принявшись впитывать знания.

Уроки всегда отвлекали Тань Лань от плохих мыслей, и поэтому она любила заниматься и узнавать что-то новое, прячась этим от родительского недовольства и грубостей одноклассников. Благодаря своей любви к познанию, девушке никогда не было равных в школе, и, имея уникальную память, она могла выучить что угодно за короткий срок.

Вдруг Ши Мэй почувствовала, как кто-то бросил ей что-то в спину, и обернулась. Дети, стоящие недалеко от неё, принялись хихикать, показывая своё испорченное воспитание. Закатив глаза, Ши Мэй желала снова погрузиться в учёбу, но вдруг в неё вновь прилетела какая-то бумага, попав по макушке.

«Ну всё, вы напросились», — отодвинув свиток, девочка взяла скомканный лист бумаги и обернулась к классу.

— Кто бросил? — строгим голосом спросила девушка, удивив этим одноклассников, но те быстро отошли от шока и принялись шушукаться и смеяться. — Ой, трус не хочет ответить за свои действия? — усмехнулась Ши Мэй, отчего все голоса тут же замолчали.

Когда-то Тань Лань терпела все издёвки и насмешки одноклассников, молча игнорируя их, считая себя выше, но теперь она поняла, что не собирается отсиживаться и позволять каким-то детям смеяться над собой.

— Кажется, наша Шими злится, — встав из-за своего места, усмехнулась девушка в жёлтых одеяниях. Ши Мэй невольно сжала кулаки, лишь увидев уведомление Системы.

[Ли Ксиу, 14 лет. Вторая наследница Царства Ли. В школьные годы ненавидела Ши Мэй и всегда издевалась над ней. В будущем — седьмая жена главного героя.]

«Какая везуха…» — выдохнула девушка, осознавая, что сейчас может очень легко испортить отношения с женщиной главного героя, которая в будущем может это припомнить.

В романе подробно описывалось то, как жены ладили друг с другом, а точнее — люто ненавидели, строя козни и избавляясь от конкуренток, дабы получить чуть больше внимания героя. Чем выше ранг жены, тем большей властью она обладала. И, будучи в два раза ниже седьмой жены, Ши Мэй понимала: «Лучше стерв не злить…».

Своих жён герой хоть как-то защищал, и если любимая хотела уничтожить Империю, в которой хоть кто-то когда-то бросил на неё злой взгляд, то хороший муж ей в этом помогал, убивая целые кланы лишь из-за прихоти жены… Самыми злыми и коварными были первые семь жён, а описано в романе их было около двадцати одной. Все остальные после седьмой жены были так, мелкими пешками, к которым герой иногда приходил повеселиться, не более. Единственная, кто выделялась из этого роя змей, — первая жена, будучи ангелом во плоти, но также не устоявшая перед чарами и властью героя.

— Чего замолчала? Не ты ли назвала меня трусихой? — подойдя почти вплотную, прожигала высокомерным взглядом Ли Ксиу. — Малышка Шими, будь послушным пёсиком и садись-ка на своё место, — с издёвкой проговорила девушка, похлопав Ши Мэй по голове, как дурочку.

Все вокруг принялись хихикать и показывать пальцем на тихоню. Не выдержав этого, Ши Мэй грубо схватила руку будущей седьмой жены героя, теперь же сверля взглядом её: «Да плевать, кто она. С чего я должна молчать в тряпочку перед этой стервой?»

— Ты что, совсем страх поте… — начала возмущаться лидер класса, но Ши Мэй не дала ей договорить, твердо произнеся:

— Ещё раз ты дотронешься до меня своей грязной рукой, и я тебе её сломаю.

Все в классе тут же замолкли, с удивлением пялясь на тихоню, прежде даже слова не говорившую против кого-либо. Отпустив руку, Ши Мэй двинулась к своему месту, желая продолжить чтение, но Ли Ксиу, разозлившаяся из-за такой наглости тихони, внезапно бросилась на неё, и только девушка обернулась, как оказалась на земле, чувствуя в груди жгучую боль.

— Болтать научилась, а сил и ума от этого не прибавилось, — усмехнулась Ли Ксиу, довольная своим ударом, да не простым, а духовным, в три раза сильнее обычного кулака и бьющим точно как молния по телу.

«Черт, как же больно...» — про себя вопила девушка, но, к удивлению класса, не отразила на своём лице ничего.

Поднявшись, Ши Мэй без слов подошла к будущей женушке главного героя и что было сил врезала ей кулаком прямиком по носу. Никак не ожидая, что тихоня сделает что-то подобное, Ли Ксиу была ошарашена этими действиями и даже не успела отразить удар, отчего из прекрасного носа тут же хлынула алая кровь.

Видя, как все повставали со своих мест, готовясь напасть, Ши Мэй понимала, что сейчас получит, но не собиралась сдаваться, желая дать по лицу всем, кто посмеет её тронуть. Но ворвавшийся в класс учитель разрушил планы девушки.

— Что тут происходит!?

Обернувшись на зашедшего мужчину, Ши Мэй потеряла дар речи и совсем забыла о боли в груди, поскольку никогда ещё прежде не видела столь чудесного лика. Длинные волосы, убранные назад, придавали мужчине изящности, а голубые глаза так и манили к себе, не говоря уже о чудесно сложенном теле... Мужчина имел острые черты лица, так манящие к себе Тань Лань, очень любящую данный тип внешности, но за всю свою жизнь никогда не встречавшую никого подобного, если только на обложках новелл.

Сама того не заметив, Ши Мэй покрылась красками. Всё же в первом мире ей уже за тридцать, и испытывать такие чувства к взрослым мужчинам куда оправданнее, чем к ровесникам Ши Мэй.

Все дети вокруг, увидев пришедшего учителя, тут же сделали поклон, после чего расселись по местам, а вот Ши Мэй так и осталась стоять и обомлевать от вида грозного мужчины, идущего прямо к ней.

— Ши Мэй, как это понимать? — строгий голос мужчины наконец разбудил влюбленную девицу, и теперь она видела, что учитель смотрит на неё со злостью за устроенный бардак.

— Это не я начала! — ответила девушка, отвернув голову.

Настоящая Ши Мэй никогда бы не стала жаловаться и тем более наговаривать на класс, обижающий её, но Тань Лань была не такой. Раз эти дети не умеют себя вести, то пусть будут наказаны, и, может, это их чему-то научит. Девушка не собиралась молчать.

— А кто? — грозным голосом спросил мужчина.

— Она, — выдала девочка, показывая пальцем на Ли Ксиу, которая прикрывала свой окровавленный нос ладонью.

— Да вы посмотрите, что она со мной сделала! — заводила тут же, начиная притворяться жертвой, и, по всей видимости, вид Ли Ксиу оправдывал её слова, потому что, взяв Ши Мэй за руку, мужчина без слов вывел её из класса.

Только Ши Мэй хотела обрадоваться уединению с красавцем, как он тут же грубо бросил её в яму, отчего девушка впала в шок. «Такой красивый, но такой грубый!» — завопила про себя Ши Мэй, поднимаясь после падения.

— Это твоё наказание до заката солнца. Хорошо подумай над своим поведением, — проговорил учитель, оставляя Ши Мэй и уходя прочь.

Ши Мэй была зла, ведь по справедливости и Ли Ксиу тоже должна была быть брошена в эту яму, но с другой стороны, девочка радовалась, что не будет сидеть тут с этой истеричкой.

— Мне не о чем сожалеть! — крикнула девочка, отвернувшись в сторону, и тут же вздрогнула, увидев, что она здесь не одна.

[Поздравляем! Вы встретились с главным героем], — уведомила Система, совсем не обрадовав этим девушку.

Юн Джинг даже в полумраке был хорош собой и отличался от других парнишек янтарными глазами и милым лицом — разумеется, идеальным, поскольку герой не может по красоте и силе уступать богу.

По сути, Ши Мэй и Юн Джинг должны были встретиться ещё через пару недель, когда на тихоню обрушится массированное нападение одноклассников. «Какого же хрена мы встретились сейчас?» — закатила глаза девушка, сев на землю и спрятав лицо за коленями.

Юн Джинг попал в яму наказаний за свой дурной характер. Парнишка всегда чувствовал себя выше остальных, ведя себя высокомерно и эгоистично, из-за чего учителя и одноклассники часто устраивали ему козни, дабы заткнуть выскочку навсегда.

— Ты в порядке? — поинтересовался мальчишка с янтарными глазами.

— Со мной всё отлично, — без дружелюбия бросила девушка, мечтая, чтобы герой перестал вести с ней беседу, но тот продолжил, ведь он ещё с детства имел привычку подкатывать ко всем девам подряд.

— Тебе страшно? Если да, то я могу присесть рядом и…

— И на этом остановимся, — резко встав, крикнула Ши Мэй, но тут же почувствовала боль в животе от недавнего удара Ли Ксиу и чуть было не упала, но главный герой подхватил её, не допустив очередного падения.

Почувствовав касания пятнадцатилетнего мальчугана, крепко сжимающего её в тисках, Ши Мэй ощутила ужасное отвращение, поэтому резко отбросила наглеца в сторону, все-таки упав на землю.

— Я же хочу помочь, чего ты противишься?! — возмутился парень действиями хрупкой дамы.

— Я тебя об этом не просила! — рыкнула девочка, глядя на безупречно красивого подростка, не вызывающего у неё никаких чувств.

— Как скажешь, — сев с другой стороны ямы, обиженно бросил парень.

До вечера двое в яме так и не произнесли друг другу ни слова, а когда за провинившейся пришёл учитель, дабы забрать её из ямы, Ши Мэй хотела уже выдохнуть, как внезапно появилось окно Системы, уведомившее её:

[Главного героя через три часа захотят убить, высыпав в яму бомбочку с ядом. Вы не должны этого допустить.]

«А я-то тут при чём? Он что, сам не справится?» — возмутилась девушка, выбираясь из ямы под грозным взглядом учителя, дающего ей советы по послушанию, которые девушка благополучно пропускала мимо ушей, вместо этого слушая Систему.

[Из-за вашего появления в яме герой ослабил бдительность, и теперь его жизнь под угрозой. Если главный герой умрёт, то ваш персонаж так же перестанет существовать. Данное правило будет действовать, пока главному герою не исполнится 18 лет. Именно в этом возрасте он откроет в себе истинную силу. До этого момента вам нужно позаботиться о его жизни.]

«Жесть... Он точно герой или мы местами поменялись, а?» — чуть было не пылала огнём дама, на которую бросал свой удивлённый и в то же время недовольный взгляд учитель, не понимающий, чего это ученица так негативно реагирует на освобождение.

[Таковы правила. Если бы вы следовали сюжету, то этого бы не случилось. Все ваши действия вносят изменения в сюжет, помните об этом.]

«Отлично. Вот тебе и беззаботная жизнь», — проворчала про себя девушка, идя за учителем в класс.

Выслушав нотации и покивав в знак согласия, Ши Мэй получила три стопки свитков с наказом выучить их до конца трёх суток. Это обрадовало девушку, ведь она и так желала скорее приступить к учению.

Увидев на лице ученицы улыбку после услышанного наказания, мужчина приподнял бровь от удивления, но не стал ничего говорить, наконец отпустив провинившуюся в свою комнату под грозным, но в то же время заинтересованным взглядом.

Ши Мэй очень хотела начать изучать новую информацию, но вместо этого в сумерках направилась сторожить главного героя, дабы тот своей смертью не разрушил её вторую жизнь. Не став даже смотреть вниз, девушка принялась рисовать палкой по земле, раздумывая над завтрашним днём, как вдруг услышала мужской голос.

— Что ты тут делаешь? Уже очень поздно для прогулок.

Подняв голову, Ши Мэй увидела двух парней примерно шестнадцати лет и сразу поняла, что именно они и есть те твари, из-за которых она должна оберегать героя. К удивлению девушки, Система не стала уведомлять её о двух новых персонажах, и, сделав логический вывод, девушка решила, что данные личности здесь не так уж и важны.

— Учитель попросил меня посторожить провинившегося в качестве наказания. Я буду тут до утра, — соврала Ши Мэй, надеясь, что парни струсят и уйдут. Но те желали смерти герою, посмевшему опозорить их перед одноклассниками, потому не собирались отступать.

— В таком случае можешь идти. Учитель передал нам эту ношу, — проговорил парень. Зеленоглазая дева задумалась: «Неужели они не боятся, что я буду свидетелем, когда начнутся разбирательства по поводу смерти Юн Джинга?» Но потом Ши Мэй вспомнила, что пока до проблемного паренька почти никому нет дела, потому о его смерти даже никто и говорить не станет, не то что разбираться.

— Пока учитель лично не придёт и не отпустит меня, я не уйду, — бросила Ши Мэй, чем разозлила двух парней, переставших быть с упрямицей вежливыми.

— Даю тебе последний шанс. Либо уходи, либо… — один из парней сверлил Ши Мэй взглядом, и даже по одному взгляду можно было понять, на что он намекает.

Понимая, что договориться не получится, Ши Мэй сделала шаг вперед, сравнявшись с парнем. И только тот хотел обрадоваться победе, как хрупкая дева схватила его за плечо и не хилым таким манёвром отправила беднягу прямиком в яму вниз головой.

В своём мире Тань Лань занималась самообороной и джиу-джитсу, потому хорошо владела навыками рукопашного боя, несмотря на свои небольшие габариты. Когда тебя некому защитить, приходится делать это самой. После одного случая молодой женщине пришлось через силу пойти в данный вид спорта, дабы научиться стоять за себя.

Тридцатитрёхлетняя девушка даже и не догадывалась, как сильно пригодятся ей эти приёмы в будущем.

— Ты что творишь? — тут же испугался за друга второй недо-убийца, понимая, что теперь он не сможет бросить бомбочку в яму, где находится его друг.

— И вправду, кажется, переборщила. Позвать учителя? — с наигранной улыбкой бросила Ши Мэй, с виду выглядя как ангел, а на деле являясь дьяволом.

— Ты… — прошипел юноша, сжимая кулаки, — Ещё за это ответишь, — выдал угрозу парень, уходя прочь за учителем, ведь только с помощью специальной духовной силы можно выбраться из ямы. У простых учеников нет таких сил. По крайней мере, сейчас.

Чаще всего духовные каналы полностью открываются ближе к восемнадцати-двадцати годам, а пока дети могут лишь использовать небольшие приёмчики, например, такие, как Ли Ксиу недавно применила на Ши Мэй, поранив её живот духовным потоком. Юн Джинг, будучи главным героем, полностью откроет свои каналы уже совсем скоро, но пока ещё являлся таким же обладателем средней силы, как и все.

Пришедший старый учитель был явно недоволен тем, что его потревожили в такой час, но все же вывел двоих парней на свободу, сказав, что это первый и последний раз, когда он проявляет такую милость. Увидев не своего красивого учителя, девушка даже обрадовалась, ведь тот точно вместо милости скинул бы их в яму к двум другим, оставив на ночь.

«Чертовски красивый, но очень правильный и холодный... Он прямо как Лань Ванцзи из «Магистра»...», — расплылась в улыбке дама, как вдруг её образ обворожительного мужчины сменился образом мелкого пацана, смотрящего прямо на неё. Девушка, выполнив свою работу, уже хотела смыться, но старый учитель остановил её и повелел идти за ним в класс наказаний за то, что она сбросила в яму человека.

Идя за старичком, Ши Мэй выглядела подавленной и усталой, но противиться не могла, иначе снова бы попала в яму.

[Поздравляем! Вы спасли главного героя, и за это вам начисляется одна дополнительная сила]

«Что это ещё за сила?» — удивилась девушка, как вдруг увидела, что её привели в библиотеку, заставив переписывать свитки, а ведь на дворе уже мерцали звезды.

[Сила духовного ядра. До этого у Ши Мэй ядро было закрыто.]

Сказать, что Ши Мэй была приятно удивлена, — значит ничего не сказать. Девушка как раз хотела поскорее заняться изучением этого мира и не знала, с чего начать, но теперь видела цель и с энтузиазмом принялась идти к ней. Хоть открытие ядра давало лишь малую силу, но это было только начало. Начало новых неизведанных возможностей.

Старый учитель смотрел на наказанную ученицу с непониманием того, чего это она улыбается, а не выглядит расстроенной и провинившейся, как любой нормальный наказанный в их школе.

Переписывая и запоминая один свиток за другим, Ши Мэй была так погружена в работу, что не сразу заметила, как старик покинул её, уходя в свои покои. Только обрадовавшись этому, девушка хотела вновь погрузиться в чтение, как вдруг появился посторонний гость, забрав из её кучи свитков один себе.

— Эй! — возмутилась девушка, как вдруг встретилась взглядом с главным героем, сидевшим напротив. — Что ты делаешь? — задала вопрос Ши Мэй, видя, что парень принялся переписывать свиток.

— Я хотел спросить у тебя то же самое. Что ты сегодня делала? Почему вдруг начала сторожить яму? Неужели и вправду учитель попросил? Сомневаюсь, — проговорил юноша, пронзая девушку взглядом, но та опустила глаза, желая забрать ещё не прочитанный свиток.

— Мне не нужна твоя помощь. То, что я делала, — это моё личное желание, и с тобой оно никак не связано, — бегло пояснила Ши Мэй, отбирая у парня свиток, но тот ухватился за него, не желая отпускать.

— Тогда помочь тебе — это моё личное дело, — упрямился герой, выводя девушку из себя.

— Отпусти и уходи. Ты меня бесишь, — рыкнула Ши Мэй, удивив этим парня, да так, что он, наконец, отпустил свиток, который тут же забрала себе девушка, вновь сев за дело и пытаясь полностью игнорировать незваного гостя.

— Ты очень странная, знаешь? — усмехнулся юноша, всё так же сидя напротив девушки, сосредоточенной на учёбе.

«Ты даже не представляешь насколько», — усмехнулась Тань Лань, принимая свою новую судьбу и предвкушая дальнейшие события, точно зная, что она в силах справиться со всеми трудностями самостоятельно, не будучи под покровительством главного героя, который никогда...

Никогда не получит её руку и сердце.

Часть 2. Волосы.

Открыв глаза, девушка тяжело вздохнула, видя всё ту же бело-зелёную палитру цветов, что и вчера. «Значит, не сон…» — закатила глаза переродившаяся, поднимаясь с футона.

Всё утро было идентично вчерашнему. К юной госпоже пришла служанка, которая её собрала и причесала. После Ши Мэй двинулась на занятия, попутно читая свиток. Почти на неделю девушка была наказана старым учителем, и теперь, помимо уроков, она должна была ещё и переписывать свитки, что являлось для Тань Лань плюсом, ведь учение лишним не бывает.

— Ну как, понравилось вчера в яме? — не успела девушка зайти в класс, как на пороге уже стояли «стервятники», заслонившие вход.

— Неплохо. Дали бы мне туда ещё свитки, и цены бы ей не было, — улыбнулась Ши Мэй, выдав не ту реакцию, которую ожидали её одноклассники.

Пока стервятники отходили от шока, девушка проскочила мимо них в класс, села на своё место и продолжила читать.

— Чего-то она слишком осмелела. Может, пора показать, где её место? — выдала заводила класса, сверля взглядом спину ненавистной дамы.

Весь учебный день прошёл спокойно, и Ши Мэй, выходя из библиотеки, была довольна собой. Сегодня девушка получила много новой и полезной для себя информации, и потому желала и дальше продвигаться в том же темпе, становясь лучшей версией себя.

— Ши Мэй! — прозвучал позади девушки знакомый голос, и, обернувшись, она увидела Ю Вэя, выглядевшего взволнованно. — Тебя вчера бросили в яму? Что случилось? Ты не ранена?

«Ох, какой заботливый малыш. Но извини, мальчик, я слишком стара для тебя», — сразу поняв, что юный друг испытывает к подруге какие-то чувства, Тань Лань не желала их принимать. Девушке всегда нравились мужчины постарше, а видя милую моську Ю Вэя, ей хотелось разве что подёргать его за щёчки, но никак не поцеловать.

— Всё хорошо. Небольшая стычка с одноклассниками, — пожала плечами Ши Мэй, и впрямь не видя здесь ничего страшного.

— Но ведь тебя прежде никогда не наказывали. Точно всё хорошо?

«Всё просто замечательно!», радовалась как дитя переродившаяся, чувствуя себя выше всех в этом мире, ведь она прочла его и ей известны тайны, которые не знает никто. Да она словно бог, спустившийся к обычным смертным, дабы спасти их от злого героя. Вот только, в планы девушки входила лишь собственная безопасность, а не спасения утопающего наглого мальчишки. Это лишь небольшой бонус её новой жизни и только.

— Да. Извини, я очень устала, так что хочу скорее прийти в комнату и поспать, — сделав поклон другу, выдала дама, видя его озадаченный вид, но пропуская его мимо.

Ю Вэй лишь кивнул, не став задерживать подругу. Идя по тропинке, Ши Мэй составляла в своей голове план, как скорее выучить всё то, что она хочет, но встретившиеся на пути пятеро одноклассников прервали её размышления.

— Оу, вы ждали меня? Как это мило с вашей стороны, — понимая, что попала в засаду, ничуть не робела девушка, храня на лице улыбку.

Скривив лица, стервятники не стали отвечать, и уже через минуту Ши Мэй оказалась повалена на землю, не имея сил противостоять целой пятёрке недругов.

— Ши Мэй, ты нас напугала. Мы уже действительно подумали, что ты обрела силы, раз у тебя возникла эта мнимая уверенность в себе, — смеялась Ли Ксиу, пока стоящие позади подружки хихикали, а двое парней держали руки Ши Мэй, не давая ей возможности выбраться.

— Иметь силы и иметь уверенность в себе — это две разные вещи. Вот ты, например, имеешь силы, но вот с самооценкой беда. В ином случае ты бы не стала самоутверждаться за мой счёт, — бросила побитая девушка, игнорируя боль от пинков по спине и разбитую губу.

— Чего сказала? — возмутилась Ли Ксиу, схватив Ши Мэй за растрёпанные волосы. — Да ты просто никчёмное место в обществе, и смеешь мне такое говорить? Да я тебя…

Глава банды не договорила, так как, воспользовавшись моментом, Ши Мэй наступила пяткой с небольшим каблучком на ногу одного из парней, отчего тот отпустил её руку; второй сделал то же самое, но из-за неожиданности и испуга. Освободившись, Ши Мэй рванула вперёд, вновь ударив по носу седьмую жену героя, но в этот раз не кулаком, а головой, заставив её растерять чужие локоны.

Всё происходило так быстро, что у Ши Мэй аж вертолёты в голове появились, но, собравшись с силами, она быстро двинулась в глубь леса, не желая продолжать эту бессмысленную стычку со стервятниками.

— Схватить её! — закричала Ли Ксиу, держась за окровавленный нос.

Ши Мэй не желала сдаваться и потому неслась сломя голову, думая о том, что эти подростки вряд ли поймают её. «Ха, догоните меня, чёртовы стервятники!». Но радость дамы была недолгой: быстро бежав, она не заметила очередной партии недругов, столкнувших её с ног.

— Ах! — взвыла девушка, увидев юношей и сразу вспомнив тех, кому она вчера помешала поквитаться с героем. «Какая везуха…»

— Ты не ушиблась? — с саркастической заботой спросил тот, кого вчера Ши Мэй спихнула в яму, и, не желая отвечать, девушка подскочила на ноги, думая сбежать, но не тут-то было.

— Куда собралась? — схватив девушку за растрёпанные волосы, усмехнулся второй парень.

«Чертовы волосы! Меня уже дважды за них дёргали, а это больно!» — злилась девушка, ощущая боль в скальпе, а также и во всём теле из-за недавних побоев.

— Отпусти! — крикнула Ши Мэй, но если в первом мире по этому приказу её выпустил бы даже здоровенный громила в форме, то теперь это было больше похоже на жалобный визг, который даже никто слушать не собирался.

— Конечно, но для начала, — приподнимая девушку за волосы, да так, что та почти не касалась земли ногами, с улыбкой бросил негодяй, — ты заплатишь нам за вчера своим телом.

Услышав, что сказал второй неудавшийся убийца, Ши Мэй раскрыла глаза в потрясении, видя, что первый паршивец тянется к её одежде, желая раздеть. «Вот же мрази! Я ребёнок! Как они смеют домогаться ребёнка!» — злилась девушка, ненавидя насильников и педофилов.

Держась руками за волосы из-за боли, Ши Мэй дрожала всем телом, ощущая мерзость от касания её живота чужой рукой.

— Такая гладкая кожа, и твоё лицо, такое милое и…

— Сука, — бросила девушка, глаза которой горели огнём ненависти, — да я вас… — приготовившись и выждав момент, грубо и громко бросила Ши Мэй, — прикончу!

Будучи на весу, девушка оттолкнулась от парня, державшего её волосы, и что было сил прилетела пяткой прямо по его вялому достоинству, заставив его отпустить пленницу, но стоило девушке лишь оказаться на земле, как второй паршивец снова схватил её за волосы, притянув к себе.

— Ну ты напросилась, мразь. Сейчас я тебя… Ах! — не став слушать, Ши Мэй двинула кулаком прямо по физиономии извращенца, заставив его отпустить её, но от удара почувствовала сильную боль в руке.

Не теряя времени, девушка подскочила и побежала прочь, уже сильно запыхавшись от столь резких эпизодов, из-за которых оригинальная Ши Мэй уже давно бы сдалась, но Тань Лань никогда не сдавалась.

— Ах! — вновь столкнувшись с кем-то, Ши Мэй тяжело вздохнула. — «Да сколько вас тут…». Но, подняв голову, девушка увидела Юн Джинга, озадаченно смотревшего на неё.

Ши Мэй выглядела очень потрёпанно, а её спутанные пряди и побитая губа прямо говорили о том, что случилось с ней в этом проклятом лесу.

— Кто это сделал? — твёрдо спросил герой, но девушка не собиралась ему отвечать и желать, чтобы сильный мужчина заступился за неё. Она сбежала от пятёрки одноклассников и от парней старше и выше неё, так что была в состоянии позаботиться о себе сама.

— Не твоё дело, — бросила Ши Мэй, желая уйти от героя, как вдруг почувствовала, что её снова схватили за волосы, потянув назад.

— Набегалась, Шими? — стоило девушке услышать противный голос, как она сразу поняла, что «любимые» одноклассники всё же догнали её. — Надеюсь, ты готова отвечать за свои дей..

— Отпусти её, — прозвучал грубый мужской голос, удивив сразу обеих будущих жёнушек новеллы «Сладость ночи».

Юн Джинг держал руку Ли Ксиу, которой та держала волосы Ши Мэй. «Они ещё не знакомы?» — удивилась девушка, не помня, как седьмая жена познакомилась со своим будущим мужем, но думая, что сейчас у них не лучшая первая встреча…

— А ты ещё кто такой? — возмутился один из приспешников заводилы, пока та озадаченно смотрела на героя, не понимая, как кто-то посмел вот так грубо держать её за руку.

— Последний раз повторяю, — сильнее сжимая руку Ли Ксиу, будто намереваясь её сломать, выдал герой, — отпусти.

— А если не отпущу? — бросила девочка, ещё сильнее сжимая пакли Ши Мэй, отчего та схватилась за свои локоны, чувствуя, как закипает внутри.

— Тогда я заставлю те..

— Достали! — кинула Ши Мэй, и всего через секунду в её руке возникла вспышка, которой не ожидал никто, даже сама Тань Лань.

Девушку уже больше трёх раз за час схватили за самое уязвимое место, то бишь за волосы — как это может кого-то не достать? Тань Лань ещё с самого начала поняла, что данная причёска весьма непрактична в данном мире, и подумывала укоротить её, но никак не сжигать духовной энергией.

Как именно в руке Ши Мэй возникла энергия, она не поняла. То ли из-за злости, то ли из-за боли, но девушка и впрямь находилась на пике от возмущения тем, что за неё заступается будущий бабник, не желая быть у него в долгу.

«Вот как это работает…» — глядя на свои руки, удивлялась девушка, в то же время радуясь, что она не так слаба, как говорилось в новелле.

Оригинальная Ши Мэй не сильно развивала свои навыки, отчего и была слаба, но в девушке всё же имелись силы, и, видя её мощь, Тань Лань расплылась в улыбке, не замечая, с каким удивлением на неё смотрят ошарашенные пары глаз.

Оторвавшись от рук, Ши Мэй заметила, что вокруг неё валяются чёрные пряди, а большой клок всё ещё находится в руке ошарашенной Ли Ксиу, которую из-за взрыва отбросило в сторону.

— О, а так даже лучше, — потрогав свою голову и ощутив лёгкость, встала на ноги девушка, чувствуя слабость, но в то же время радость от открывшихся в ней способностей. — Ну, до завтра, — махнув рукой, бросила довольная дева, двинувшись прочь, не видя, с каким удивлением и непонятным чувством в груди на неё смотрит Юн Джинг, так же держа небольшой локон девушки в своей ладони.

***

Красуясь возле зеркала, Ши Мэй была в восторге от нового образа, в то время как её служанка навзрыд плакала за дверью.

В этом мире даже у мужчин имелись длинные волосы, что являлось эталоном красоты. Лишиться своих волос — это то же, что и нанести на тело уродливый шрам; принималось в обществе это как нечто некрасивое, но Ши Мэй было плевать.

Ей комфортно с причёской типа маллет, когда сзади волосы укорочены и не доходят даже до шеи, а спереди свисают до груди. По мнению Тань Лань, сейчас она выглядела очень круто, а главное — теперь ей не надо было тратить целый час на укладку и тащить огромную шевелюру на себе.

После вчерашних побоев у Ши Мэй остались лишь мелкие ссадины и небольшая царапина на губе. Всё же тела юных заклинателей заживают куда быстрее, чем у обычных смертных.

— Ох, госпожа, мне так жаль, что с вами такое приключилось, — всё никак не могла успокоиться Мэй Джинг, — Даже представить не могу, какой для вас это удар и…

— Всё хорошо, хватит ныть, — закатила глаза девочка, выходя из комнаты.

Мэй Джинг оказалась ещё той рёвой и паникершей, отчего Тань Лань осознала, в кого пошла оригинальная Ши Мэй, начинающая дрожать из-за каждой мелочи и лить слёзы по каждому пустяку. Видимо, Мэй Джинг и Ши Мэй проводили много времени вместе с самого детства, поэтому оригинал Ши Мэй переняла характер своей горничной. Женщина была в ужасе, увидев, что на теле её госпожи есть ссадины и порезы, и чуть было не рухнула в обморок из-за такой ерунды.

— Постойте, неужели вы пойдёте в таком виде? — удивилась служанка, не желая отпускать свою госпожу с видимыми травмами вчерашней драки, так ещё и с обрезанными волосами.

— А что, мне теперь не жить что ли? Это же просто волосы, — пожала плечами Ши Мэй, двинувшись вниз, устав от нытья Мэй Джинг, которая, в свою очередь, не понимала, как быстро изменился характер такой милой и стеснительной девушки, притом в худшую сторону.

Каждый второй оборачивался на Ши Мэй, поражаясь её новому образу. Девушка не обращала на это внимания, идя по тропинке с высоко поднятой головой и думая, что в будущем ещё не так удивит всех своим превосходством.

Пройдя в класс, Ши Мэй также была удостоена взглядов одноклассников, но теперь те не смеялись над ней, а лишь испуганно перешёптывались, жалея бедняжку и явно уже зная, что та умеет создавать духовную силу, а значит, трогать её — не лучшее решение.

Зашедший красавец прервал шептания, сев на место учителя и начав перекличку, но как только список дошёл до Ши Мэй, мужчина остановился, удивлённо смотря на ученицу.

— Что случилось? — прозвучал вопрос заклинателя.

— О чем вы, учитель? — с наивной улыбкой спросила девочка. И хоть мужчина перед ней был груб и твёрд, всё же от его ума и красоты Тань Лань была в восторге и не могла себя перебороть. Он и впрямь ей очень нравился.

— Твои волосы. Кто это сделал? — уточнил учитель, обведя взглядом учеников, которые тотчас опустили глаза в парты.

«О, так теперь ты заступаешься за меня?» — усмехнулась про себя Ши Мэй и, не думая, выдала:

— Сама. Вам нравится мой новый стиль? — проведя рукой по локону, спросила девушка, храня на лице лишь улыбку и ни одного намёка на злость или печаль из-за утраченных волос.

Мужчина ничего не ответил. Немного посмотрев на Ши Мэй и покачав головой, он вновь опустил взгляд в список учащихся и продолжил перекличку.

«Эх, никто тут не понимает истинной моды», — тяжело вздохнула дама, слегка расстроившись, что учитель не оценил её новый образ, а ведь она действительно хотела его соблазнить, но в столь юном теле сделать это было сложно.

Уроки закончились, и Ши Мэй весело пошла в библиотеку выполнять своё наказание, но, придя туда, была удивлена, увидев Юн Джинг.

— Эй, я же сказала, что мне не нужна твоя помощь, — возмутилась девушка.

— Я и не помогаю. Это моё наказание, — бросил герой, быстро подняв и опустив взгляд на свитки.

«Кажется, ему не нравятся девушки с короткими волосами. Отлично!» — обрадовалась Тань Лань, вспоминая, что в гареме героя не было ни одной красотки с волосами выше поясницы.

Садясь за стол, девушка даже не удивилась, что Юн Джинг вновь наказан. Для него это была норма, ведь по роману героя каждую неделю наказывали, и по большей части заслуженно. Юн Джинг не умел сидеть на месте и всё время попадал в неприятности, за что потом и получал.

Больше двух часов двое молодых людей переписывали свитки, но если Ши Мэй делала это с удовольствием и старанием, то Юн Джинг просто пачкал бумагу, даже не стараясь. Это немного злило девушку, поскольку ей надо было стараться, дабы в её голову пришли знания, а герой идеален сам по себе, потому и мог валять дурака, запоминая всё, что хочет, лишь раз увидев или услышав это. Жизнь несправедлива...

— У тебя красивые волосы, — проговорил герой, заставив девушку поднять удивлённые глаза.

«Ой, и он туда же? Сейчас будет что-то наподобие: «Мне жаль, что тебе их отрезали. Но не бойся, они отрастут». Не хочу я, чтоб они росли! А как только это случится, я снова их отрежу!» — уже устав от жалости в свой адрес, ворчала про себя девушка, но, на её удивление, парень сказал нечто иное.

— И эта причёска тебе идёт.

«Ну хоть кто-то оценил», — гордо подняла голову заклинательница, ощущая себя лучше от правильного комплимента, и не важно, что он от героя.

— Я знаю, — бросила Ши Мэй, улыбнувшись, и в это время Юн Джинг замер, глядя на девушку и впервые видя её искреннюю улыбку, после чего оставил свитки и вышел из библиотеки, ничего не сказав.

«Чего это он?» — не поняла происходящего девушка, но решила не обращать на странного героя внимания, сосредоточившись на учёбе, даже не догадываясь, что этот самый герой уже заострил своё внимание на ней.

Часть 3. Монстр.

После стычки с одноклассниками прошла неделя, за которую бывшего изгоя больше не трогали, по всей видимости, поняв, что теперь она готова давать отпор, и кто следующий полезет к юной деве, тот лишится своих волос.

Тань Лань была рада, что логика здешних задир такая же, как и в её мире. Стоит жертве дать отпор и пару раз надавать по голове, как насильники перестают лезть, наскучав тем, кому всё равно на их пустые слова и издевки. Иногда лучше сильно получить пару раз, но остаться при своём мнении, чем всю жизнь просидеть в жертвах, каждый день мирясь с издевательствами.

Неделя наказания закончилась, и теперь своё свободное время Ши Мэй проводила где-то в библиотеке, саду или комнате, изучая информацию, тренируясь и практикуясь, даже не понимая, что снова тратит свою жизнь на учение, избегая общения.

Тань Лань оправдывала себя тем, что она отстаёт по программе и ей надо многое наверстать, дабы влиться в этот мир. Но на деле она, уже открыв в себе духовное ядро, обскочила половину одноклассников в силе, будучи одной из немногих, кому это удалось. Но Тань Лань никогда не знала меры, и, имея комплекс отличницы, ей было мало быть как все. Она хотела стать лучше. Лучше всех. Лучше героя. Лучше себя бывшей.

Стоя в саду и держа в одной руке свиток, а во второй камень, Ши Мэй пыталась расколоть его, как их учитель делал это вчера, но пока всё, что у неё получалось, — это отбрасывать камень от себя, притом насильно и без духовной силы.

«ДУРАЦКИЙ КАМЕНЬ!» — злилась девушка, и хоть на деле никто не давал ей задание повторять за учителем, она сама для себя хотела это сделать, думая, что таким образом молодой заклинатель обратит на неё внимание.

Ши Мэй поставила перед собой цель влюбить в себя Шу Юншэна, понимая, что это будет сложно, но вовсе не невыполнимо. Голубоглазый мужчина и так уже обратил внимание на свою ученицу после случая с ямой и её новым имиджем. И хоть он говорит с ней так же, как и со всеми, девушка была уверена, что, заметив, какая она сильная и крутая, Шу Юншэн не сможет не влюбиться в неё.

«Так, Тань Лань, соберись. Ты должна показать учителю, что достойна его внимания. Что достойна выйти замуж по любви за одного единственного. Что достойна…»

— Что ты делаешь? — появившись из ниоткуда, Юн Джинг испугал своим неожиданным появлением девушку.

— Не твоё дело, — буркнула Ши Мэй, ненавидя, когда кто-то отвлекает её от дела.

— Пытаешься расщепить камень? Это пока не в твоих силах. Такое могут лишь заклинатели пятого ранга и…

— И я тебя не просила меня учить. Что надо? — сжала кулаки Тань Лань, понимая, что и впрямь делает бесполезные вещи, желая прыгнуть выше головы, но ведь раньше она всегда прыгала и ничего, но теперь… Теперь Тань Лань в мире, в котором сила имеет значение больше, чем ум, а силы у такого персонажа, как Ши Мэй, было не так много.

Это вторая причина такого упрямства юной особы. В этом мире девушки являются чем-то наподобие товара. За какого мужчину больше попросит у её родни, за того она и выйдет. Самый ужас для Тань Лань заключался в том, что сами дамы были рады продавать себя, желая быть под защитой. Ши Мэй этого не хотела и была серьёзно настроена изменять сюжет, не допустив к себе бабника-героя ни на шаг.

— Почему ты такая грубая? Что я тебе сделал? — возмутился герой, ведь обычно представительницы женского пола были рады его вниманию, а тут такая агрессивная штучка.

— Пристаёшь ко мне, — в лоб кинула девушка, держа в руке камень.

— Ха, пристаю? Много о себе думаешь, — бросил парень, задрав нос. — Просто думал, что раз ты опять в лесу, тебя снова сюда заманили и избили, — припомнил юноша, заставив Ши Мэй разозлиться.

— Даже если и так, ты-то тут каким боком? В прошлый раз я сама себя спасла, — припомнила девочка, явно разозлив этим героя, желавшего в прошлом помочь, но теперь злящегося на наглую девушку за её язык.

— Хотел посмотреть на твой жалкий вид, — фыркнул Юн Джинг, скрестив руки, но тут же отскочил вправо, уклоняясь от брошенного в него камня. — С ума сошла? Что творишь?! — закричал герой на такую неожиданную атаку.

— Реакцию твою проверяю, а то только болтать и можешь, — скрестила руки на груди девушка. — Жалкий вид? Да у меня был самый крутой вид, какой только мог быть, а вот ты и впрямь выглядел жалко, — усмехнулась девочка, видя, как лицо героя то белеет от возмущения, то краснеет от её наглости. — «Отпусти. Ещё раз повторяю, отпусти!» к чему эти слова? Они звучали так смешно, что я не выдержала и потому создала взрыв, устав от твоего беспомощного вида и... — Ши Мэй замолчала, резко увернувшись от камня, чуть было не задевшего её.

Не выдержав того, как его оскорбляют, Юн Джинг и впрямь желал навредить Ши Мэй, несмотря на то, что его правила всегда гласили: женщин трогать нельзя. Но, видимо, сейчас парень не считал наглую особу перед ним представительницей слабого пола, воспринимая её как соперника или врага.

— Ха, плохо у тебя с меткостью, — посмеялась Ши Мэй, хотя на деле с трудом успела увернуться.

— Да ты просто невыносима! — крикнул Юн Джинг, делая шаг к наглой персоне.

— Давай, подходи. Посмотрим, кто кого, — приготовилась к сражению Ши Мэй, но Юн Джинг, будто что-то осознав, остановился, тяжело выдохнув.

— Не опущусь я до того, чтобы бить девушек, — пробурчал герой, отвернувшись от наглой особы.

— А я и не падала, — бросила девочка, и до того как Юн Джинг успел отреагировать, Ши Мэй уже толкнула его в живот, уронив на землю, и побежала дальше.

— Ну всё! Ты напросилась! — закричал возмущённый парень, кинувшись следом.

— Сначала догони! — смеялась Ши Мэй, которой, на удивление, нравилось злить самодовольного парня, считающего себя пупом земли и повелителем женских сердец.

Двое детей бежали по лесу, словно играя в догонялки, но на деле Ши Мэй понимала, что герой и впрямь может навредить ей, если догонит, поэтому, не сбавляя темпа, неслась прочь, пока не увидела пещеру, и тут же перед ней выскочило уведомление Системы.

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! Данная пещера очень опасна, и герой ещё не дошёл до того уровня, чтобы входить в неё. Не входите внутрь.]

«Не очень-то и хотелось…» — посмеялась над уведомлением программы девушка, думая, каким же надо быть дураком, чтобы лезть в какую-то странную пещеру без нужды? Но вот прибежавший герой показал Ши Мэй, каким надо…

Догнав девушку и увидев, куда она смотрит, Юн Джинг замер на месте, бросив взгляд на пещеру и, будто позабыв о том, зачем вообще гнался за заклинательницей, сделал шаг вперёд.

— Эй, ты куда? — схватив парня за руку, Ши Мэй злобно смотрела на него, надеясь, что он не настолько глуп, чтобы лезть в опасное место.

— Хочу проверить, что там, — вырвав руку из тисков девочки, злобно бросил парень, всё ещё злясь на неё за недавние слова.

— Там опасно. Нечего тебе там делать, пошли назад, — бросила Ши Мэй, вот только слово «опасность» работало для Юн Джинга как магнит, маня к себе.

— Чего это ты за меня забеспокоилась? Сама же сказала оставить в покое. Вот я и оставляю. Уходи, — фыркнул герой, смело шагая в пещеру, но, стоя всего в шаге от неё, вдруг замер, получив камнем прямо по макушке.

— Не будь дураком, Юн Джинг! Смерть ты всегда найдёшь, но давай не сегодня, — возмущалась переродившаяся, уверенная в том, что герой вновь бросится за ней в погоню, но на этот раз Юн Джинг проигнорировал действия девушки, всё же зайдя в пещеру.

[Предупреждение. Если герой умрёт, то вы тоже по…]

— Да знаю я! — нервно бросила девушка, идя в пещеру. — Угораздило же меня связаться с этой проблемой романа, — ворчала Ши Мэй, не понимая, почему жизнь героя и её жизнь так связаны, и с трепетом в сердце ждала его восемнадцатилетия.

Пройдя в пещеру, девушка замялась, потеряв уверенность в себе и чувствуя холод по телу. Конечно, Тань Лань боялась таких мрачных мест. Всё же она городская дама. Накричать на кого-то или поставить на место — это легко, а вот рисковать своей жизнью ради глупого героя уже не так…

«Блин, так темно. Ни черта не видно, и как мне найти этого га…»

— АААААА! Ммм! — закричала от испуга Ши Мэй, когда её внезапно схватили со спины, а затем закрыли рот рукой.

— Да тихо ты! Это я, — раздражённо бросил Юн Джинг, отчего Ши Мэй своей ладонью зарядила ему прямо по ладошке, заставив отпустить. — Ай!

— Не пугай меня! — возмутилась девочка, хотя на самом деле сама испугалась.

— Кто виноват, что ты такая трусиха, — прошипел герой, скрывая боль от мини-каблука дамы. — Чего пошла за мной?

— Я… Просто хочу вразумить тебя. Эта пещера выглядит опасно, и нам не стоит здесь быть, — не знала, как оправдать свои действия девушка. Не скажет же она, что её заставляет Система.

— Так уходи, раз боишься, — бросил упрямец, пойдя дальше.

«Бесишь!» — злилась Ши Мэй, но все же пошла следом, понимая, что у неё нет выбора. Тусклый свет проникал в большую пещеру, освещая путь. «Фонарик бы тут не помешал, но увы и ах, в этом мире таких технологий нет», — тяжело вздохнула дама, с трудом видя путь перед собой. Пройдя минут десять, Ши Мэй все надеялась, что герою наскучит и он пойдёт назад, но упрямец гордо шёл в глубь пещеры, освещая свой путь тусклым светом духовной силы.

— Ого... — остановился герой, и, сравнявшись с ним, Ши Мэй поняла, что его так удивило.

Всё вокруг сияло разноцветными алмазами, удивляющими своей красотой. Зрелище было таким красивым, что двое молодых людей забыли, что враждуют. Посмотрев друг на друга, они будто молча спрашивали: «Ты это видишь? Видишь эту красоту?!»

— Я слышал, что один алмаз стоит как целый дом. Представляешь, что можно купить на все эти? — с горящими глазами выдал Юн Джинг, медленно идя вперед.

По роману герой был бедняком в детстве, питаясь объедками и не имея даже крыши над головой, не то что дома. Но повзрослев, мужчина стал самым богатым заклинателем данного мира, разбрасываясь своими сбережениями направо и налево, даря сотням жёнушек по их личному дому и куче украшений, если те заслужат их своими ласками.

Для Ши Мэй данные действия были непонятны. Зачем засыпать разных женщин подарками, если можно дарить их одной единственной и любимой? Зачем заслуживать подарки, если можно найти нормального мужика и быть с ним, получая что-то просто потому, что он тебя любит? Для современной женщины это оставалось загадкой.

— Да… — завороженно проговорила девушка, но потом вдруг вздрогнула. — Стой! Не надо этого делать!

— Почему? — обернулся герой к заклинательнице, все так же стоя у выхода и не подходя к алмазам.

— Думаешь, они просто так здесь? Тут явно что-то не так и…

— И ничего тут такого нет, — закатил глаза Юн Джинг, потянувшись к алмазу, но стоило ему лишь взяться за него, как вокруг загремела земля, заставив двоих людей упасть.

— Ч..что происходит? — бросила вопрос в никуда девушка, сама не слыша своего голоса из-за шума вокруг.

[Предупреждение!!! Вы разбудили хранителя алмазов! Для победы над ним герою нужны его ЭКС силы (не менее 50%). Силы героя сейчас 21%. В данный момент герой не сможет победить данного монстра.]

«Отлично! И что теперь?!» — с трудом поднимаясь на ноги, злилась Ши Мэй, осознавая, в каком они положении.

Юн Джинг растерянно смотрел по сторонам, поняв, что происходит нечто страшное, но уже не мог ничего с этим сделать, поскольку был всего лишь пятнадцатилетним подростком, не имеющим ничего, кроме мнимой уверенности.

«Дошло наконец», — видя побледневшего от страха героя, кипела Ши Мэй, но стоило ей увидеть то, что вышло из ниоткуда, как девушка сама побледнела, поняв, что дела критичны.

Вышедший монстр был весь сделан из кристаллов, с прямоугольной угловатой головой и жуткой физиономией. Пока Юн Джинг пытался встать на свои дрожащие ноги, чудище двинулось к нему, желая проткнуть того, кто позарился на его сокровища.

— Юн Джинг! — крикнула девушка, бросившись на помощь и чудом успев отбросить слабоумного героя в сторону, вместе с ним упав в небольшую щель.

Монстр попытался проткнуть двух незваных гостей, но его огромные клешни не смогли пролезть в узкую щель. Чувствуя боль от падения и бешеное сердцебиение от чуть не случившейся смерти, Ши Мэй даже не заметила, что лежит на герое сверху.

— Ну что, доволен? Теперь мы… — девушка хотела ударить непутёвого парня по голове за его упёртость, но, чувствуя, как тот дрожит, замолчала, понимая, что сейчас не лучшее время для криков. — Ранен? — спросила девушка, бегло осмотрев парня, на что герой покачал головой.

Будучи взрослой женщиной, Тань Лань воспринимала Юн Джинга как ребёнка, не более. А что делает взрослый, когда видит испуганного ребёнка? Правильно, пытается успокоить и как-то помочь неокрепшему уму, несмотря на свою внутреннюю злость к нему.

— Ну и хорошо, — выдохнула Ши Мэй, наконец поднявшись с Юн Джинга и посмотрев наверх, где на них смотрел монстр, рыча от досады из-за того, что не получилось убить нарушителей. — Он зол… Кажется, эти алмазы — его собственность.

Немного подумав, Тань Лань вспомнила, что в возрасте двадцати с чем-то лет герой пришёл в эту пещеру, дабы озолотиться. Убив монстра, он забрал оттуда все кристаллы, благодаря чему и приобрёл себе первый дворец.

«Да уж, в романе герой был богом, а сейчас всего лишь дитя, желающее чьей-то похвалы...» — думала про себя девушка, постепенно успокаиваясь после недавно чуть было не случившейся трагедии.

— Я не хотел, — расположившись в углу пещеры, спустя почти час молчания подал голос герой, сидя с опущенной головой.

— Почему ты никогда никого не слушаешь?! Всегда делаешь что хочешь, не думая ни о ком, кроме себя, — пробубнила Ши Мэй, позабыв что и она не сильно отличалась от того, кого критикует.

— Я не просил тебя идти за мной, — напомнил парень, отвернув голову от заклинательницы.

Да, Ши Мэй никто не просил лезть в эту пещеру, и по-хорошему ей нужно было начать драться с Юн Джингом и не дать ему зайти внутрь, но вместо этого получилось то, что получилось. Оба подростка хороши, но если Юн Джинг ещё мал и соображает по-детски, то у Тань Лань не было оправданий данному поступку.

— Обо мне тоже никто не думает. Так почему я должен? — через некоторое время продолжил говорить парень, сжимая кулаки.

По роману Юн Джинг был брошенным всеми ребёнком. Отца не имел, а мать убили, когда Юн Джингу не было и пяти лет. Мальчишка должен был сам заботиться о себе, чтобы выжить, и в своей бродячей жизни не встречал ни одного доброго человека на своём пути. Юношу вечно били, над ним смеялись и сторонились его из-за неопрятного и грязного вида. Он не ел по несколько дней, пил из лужи и проживал дни на помойке в полном одиночестве, пока однажды, увидев его в драке, один заклинатель не решил взять его в ученики, но не по доброте душевной, а из-за силы парня, которую мужчина увидел в нём, но после разочаровался и забросил ученика, оставив его на произвол судьбы.

Так герой и попал в школу заклинателей семьи Юн, хотя на самом деле до этого не имел никакой фамилии, будучи бродяжкой. Разумеется, великий клан не сильно обрадовался такому родственничку, но по просьбе великого заклинателя закрыли на это глаза. И так парень уже пару месяцев числится в школе заклинателей, не будучи принятым никем.

Разумеется, в скором будущем произойдёт событие, которое изменит жизнь паренька, сделав из изгоя героя для всех. Но это потом, а сейчас на Юн Джинга было жалко смотреть: он не ведал о своём светлом будущем с кучей женушек и даже не знал, выживут ли они хотя бы сегодня.

— А меня недавно чуть не укусил пёс, так что мне теперь тоже идти и кусать его? — пробурчала девушка, увидев удивлённый взгляд героя. — Поступать со всеми так же, как поступают с тобой, это глупо. Тебе надо быть умнее других, если хочешь чего-то добиться, а если же нет, — посмотрев вверх, откуда исходил свет, прикрыла глаза Ши Мэй, — продолжай нести свою месть в душе.

— Ты... — хотел что-то сказать герой, но рёв монстра прервал его, заставив двух заключённых вздрогнуть.

— Так нельзя. Надо думать, что делать, иначе мы покойники, — задумалась девушка, приложив руку ко рту.

— Но что? Он там, где выход, а мы тут, — развёл руками Юн Джинг, но Тань Лань не собиралась так же просто сдаваться, начав ходить по узкому помещению в поисках хоть какого-то решения.

Некоторое время герой молча смотрел на то, как Ши Мэй ходит возле стены, стуча по ней, но потом не выдержал и спросил:

— Что ты делаешь?

— Пещеры чаще всего состоят из некоторых лазеек. Если услышу глухой стук, значит, там есть проход и можно будет попробовать проломить её, — пояснила девушка, зная это лишь из теории по книге, ведь в ней герои так же проламывали стены, но вживую девушка такого ещё не пробовала.

— Бред какой-то, — возмутился парень, думая, что девочка занимается фигнёй, но та, не слушая его, продолжила стучать по стене. — Надо разработать план и убить этого монстра. Только так мы сможем выб...

— Нашла! — обрадовалась Ши Мэй, услышав глухой стук.

— Допустим, и что дальше? — вяло бросил герой, не понимая, как они проломят стену.

— А дальше нам нужно будет проломить стену и попытаться выбраться отсюда по-тихому в надежде, что там будет выход на свободу, — пробурчала девушка, злясь на то, что герой снова был в своём репертуаре.

— Даже если у нас и получится проломить стену, мы потратим на это все силы. Если там ничего нет, то мы трупы, а если выйдем отсюда и попробуем сразиться, то…

— То точно трупы! — перебила парня девушка, уже начиная кричать. — Ты ещё не понял, что тот монстр очень силён и нам он не по силам. Стоит нам выйти, как он тут же убьет нас.

— Но мы можем…

— Юн Джинг, прошу, — бросила девушка, ударив по стене, — один раз доверься мне. Всего один раз...

На самом деле сама Ши Мэй никому не доверяла, и будь она на месте героя, то тоже бы встала в штыки, не став идти на непроверенную авантюру, но Юн Джинг её удивил.

— Ладно. Всё же мы тут из-за меня, — наконец признал свою ошибку парень, подойдя к стене. — Что делать?

— Станем заклинателями пятого ранга, — усмехнулась девушка, начав объяснять герою суть заклинания, которое она учила весь вчерашний и сегодняшний день.

Юн Джинг молча слушал девушку, потирая виски и понимая, что легче пойти на смерть к монстру, чем сделать то, о чем она говорит, но девушка была настроена твёрдо.

— Это безумие… — вздохнул парень, не веря в успех затеи.

— Юн Джинг, не будь пессимистом, — проговорила девушка, взяв руку героя в свою, — у нас всё получится.

От уверенного голоса девушки сам парень даже перестал сомневаться, смотря на Ши Мэй как-то странно. Разумеется, Ши Мэй была уверена в герое, ведь тот мог выучить любую технику, лишь раз прочитав её, потому девушка не сомневалась, что у них получится проломить стену, но вот что будет дальше, было загадкой.

Прислонив ладони к стене, двое заклинателей выдохнули из своих легких воздух, а после направили энергию в стену, создавая там дрожь. Ши Мэй чувствовала, как её тело трясется, то же самое происходило и с Юн Джингом. Всё же эта техника и впрямь была не их уровня, но попытка — не пытка. И двое заклинателей удваивали шансы на успех.

«Ничего?» — злилась Ши Мэй, чувствуя головокружение, но не видя результата, все сильнее сжимая ладонь героя. — «Неужели я ошиб…»

Тыщ!

Ши Мэй вместе с Юн Джингом отскочили в сторону, чуть было не оказавшись заваленными обломками. Вокруг поднялась пыль, заполонив собой всё пространство.

— Кхе-кхе-кхе, — закашлялись горе-заклинатели, но как только пыль от обвала спала, Ши Мэй увидела свет в конце туннеля.

— Получи…

— Бежим, — выдал герой с каменным лицом.

— А? — удивилась девушка, не понимая, почему парень побледнел.

— Бежим! — закричал Юн Джинг, схватив Ши Мэй за руку и двинувшись вперёд.

И тут девушка осознала, что напугало героя. Из-за их взрыва щель, в которую они провалились, стала больше, тем самым позволив монстру наполовину пролезть к ним, и теперь парочка снова оказалась в опасности.

Клешня монстра пыталась дотянуться до своих жертв, которые без разбору мчались вперед, не зная куда, главное — подальше, и как только до безжалостной смерти оставалось пару секунд, Юн Джинг сделал прыжок, потянув Ши Мэй за собой и, прикрыв её собой, выпрыгнул из пещеры.

Медленно приоткрыв глаза, Ши Мэй замерла на месте, видя, как монстр перед ними смотрит на них. «О нет…» — понимая, что не в силах даже встать, девушка бросила взгляд на героя, и тут её сердце сжалось. Из раны на спине Юн Джинга текла кровь.

«Так он прикрыл меня?» — осознала девушка, что данный удар должен был достаться ей. Монстр пронзал своих жертв взглядом, но не выходил из пещеры, поскольку не мог этого сделать. На прощание зарычав, кристальный ушёл, а Ши Мэй кинулась к Юн Джингу, видя, что парень потерял сознание.

— Черт, держись! — подхватив нелегкого парня на свою тонкую спину, Ши Мэй помчалась с ним прочь, понимая, что сама едва ли стоит на ногах, не в силах позволить защитнику умереть, и дело было даже не в собственной жизни, а в долге.

— Ши… Мэй, — послышался хрип героя.

— Молчи. Говорить потом будешь, — бросила девушка, не видя, как герой смотрит на её спину, чувствуя не только боль после данного приключения, но и иное чувство в груди.

— Ши… Мэй…

Часть 4. Поход.

После возвращения Юн Джинга отвели к целителю, а Ши Мэй заставили рассказать, с чем они столкнулись, но девушка соврала, ответив, что на них в лесу напали, надеясь, что парень тоже не сдаст место, которое в будущем его озолотит.

— С ним все будет хорошо, — поведал Шу Юншэн, положив ладонь на плечо ученицы. — Ты молодец, что не оставила его. Ещё бы час, и Юн Джинг потерял бы слишком много крови…

— Я не та, кто оставляет кого-то в беде, — выдала девушка, смущаясь от слов учителя.

— Это хорошее качество, — улыбнулся мужчина, что было для него несвойственно. Ши Мэй впервые увидела улыбку на строгом лице.

— Вы красивый... — неожиданно сказала девушка тридцати трех лет, но сейчас находившаяся в теле четырнадцатилетней крохи.

— Что? — удивился мужчина такому комплименту от ребёнка, и тут же Ши Мэй поняла, что натворила.

— Ну то есть… я хотела сказать… — впервые в жизни так сильно растерялась девушка, ощущая, как горят её щёки. Увидев это, мужчина позабавился реакцией дамы, но всё же исправил ситуацию.

— Спасибо, ты тоже очень красивая, — второй раз улыбнулся заклинатель, сделав поклон и пойдя дальше по коридору.

«Он сказал, что я красивая…» — ощутила бешеное биение в сердце девушка, кажется, впервые по-настоящему влюбившись в кого-то.

— Ши Мэй! — услышала девушка позади себя беспокойный голос, видя друга, как всегда находившего подругу в любом уголке школы.

Когда Ю Вэй увидел, что случилось с волосами подруги, он очень разозлился, но на этом всё. Каких-то действий девушка от него не увидела, хотя и ничего не просила. Ши Мэй уже составила своё мнение о Ю Вэе, и оно было таковым: юноша только и умеет, что беспокоиться, но когда дело касается действий, не делает ничего. Парень не был плохим, но он такой же пугливый и скромный, как и оригинальная Ши Мэй, из-за чего наверняка те и сдружились, но теперь девушке не был интересен данный персонаж.

— Я слышал, что ты попала в беду и…

— Всё хорошо, — оборвала друга девушка, проходя прямо по коридору.

Ю Вэй смотрел в спину подруги, которая за день очень устала и хотела скорее прийти в свою комнату и увалиться спать, но юноша догнал её, схватив за руку.

— Что-то не так? — спросил парень с взволнованным взглядом.

— О чем ты?

— Ты изменилась… Тебе больше не хочется дружить со мной? — скромно проговорил паренёк, смотря под ноги.

— Дело не в тебе, просто у меня нет времени на дружбу. Сейчас я хочу посвятить себя учебе, — слегка соврала девушка, на деле и впрямь не имея желания водиться со скромным юношей и вообще с кем-то, кроме красавца-учителя.

— А на Юн Джинга есть? — спросил парень, и, услышав его слова, девушка наконец остановилась, обернувшись назад. — Я как не увижу тебя, он везде крутится возле, и вы часто болтаете и…

Ши Мэй была поражена услышанным. Да, она частенько наблюдала около своей персоны героя, но не считала это чем-то странным, потому что не обращала на него внимания. Общаются? Да они лаются как кошка с собакой все время, и сегодня в пещере был их единственный душевный диалог.

— А ты меньше следи за мной и больше тренируйся. Тогда и не будут лезть в голову глупые мысли, — проворчала девушка, не поняв, в чем её обвиняют, и снова пошла прочь по коридору, не видя, как бывший друг сжал кулаки, впервые в жизни ощутив укол боли в груди.

***

Хоть опыт в пещере был печальным, но все же благодаря нему бывшую жертву все зауважали, хоть и думая, что два юных заклинателя попались монстру в лесу, а не в пещере с кучей кристаллов.

Очнувшись, Юн Джинг поддержал теорию Ши Мэй, но ради этого девушка чуть ли не сутками караулила парня у кровати, боясь, что, проснувшись, тот наболтает лишнего и её будут считать вруньей. Учителя и некоторые ученики восприняли данные действия девушки за беспокойство и волнение о дорогом друге, хотя это было не так. Некоторые и вовсе посчитали Ши Мэй влюблённой девой, от чего ей даже стало тошно. Убедившись, что с их теорией и здоровьем всё хорошо, Ши Мэй продолжила свои тренировки, каждый день становясь чуть лучшей версией себя.

Сидя в своей комнате и читая очередной свиток, девушка на мгновение задумалась, вспоминая, как так же сидела в своей комнате, будучи выпускницей.

— Тань Лань, ты считаешь это хорошим результатом? Раз мордой не вышла, надо преобладать хотя бы в уме, — кричала мать, пока отец стоял с хмурым видом позади, кивая и поддакивая.

Средний балл девушки был 98,9. Родители сочли его незначительным. Тань Лань хоть и не являлась красоткой, но и не была уродкой. Родители полагали, что она страшная и никому никогда в жизни не понравится. Дочь была послушной. Родители считали, что она могла бы быть более благодарной за их заботу.

Слыша в свой адрес одни лишь претензии и недовольство, девушка была твердо уверена, что, как только экзамены будут позади, родителей она оставит там же; а когда те привели какого-то мужчину почти на двадцать лет старше Тань Лань, у дочери не осталось сомнений: нужно покинуть отчий дом и уйти из семьи с одним лишь чемоданом и кучей амбиций.

— Теперь-то лицом я вышла, да, мам? — приподняла губы девушка, смотря на своё чудесное изображение в маленьком зеркальце.

В этом мире все были как с обложки журнала какой-то фантастической новеллы, и потому даже обворожительно милая мордочка девушки была ещё среднечком. Но это не сильно волновало ту, которая привыкла полагаться на свои силы и ум, а не на внешние качества.

— Госпожа, вы не голодны? — послышался голос служанки за дверью.

— Уже время ужина? — удивилась Ши Мэй, посмотрев в окно и увидев там чудесный закат. — Да, думаю, подкрепиться мне не помешает, — встала из-за своего места девочка, открывая дверь и идя со своей служанкой вниз, где все ученики собирались для трапезы.

Обычно Ши Мэй не ходила вниз, а завтракала и ужинала у себя в комнате. Но сейчас девушке захотелось освежиться, и она, в отличие от оригинала, не боялась осуждающих и презрительных взоров, направленных на её персону.

— Госпожа, вы уверены? Может, вам все же принести ужин в ком…

— Нет необходимости, — оборвала Ши Мэй девушку, хотя понимала причину её беспокойства.

В прошлый раз, когда Ши Мэй сидела в беседке на завтраке, она была там одна, в то время как все остальные ели в паре с кем-то, и лишь одна Ши оставалась в одиночестве. Тань Лань не беспокоило то, что она ни с кем не общается, ведь на разговоры не было времени, а за едой она обдумывала план будущих событий.

Придя вниз, Ши Мэй разрешила Мэй Джинг идти к своим, то есть к слугам других семей, с которыми Мэй Джинг не очень хорошо ладит, как и Ши Мэй не ладила с одноклассниками, но взрослые люди хотя бы не гнобят ту, которая им не симпатична.

Взяв со стола свою порцию онигири, Ши Мэй тяжело вздохнула, скучая по вкусным блюдам, которыми она питалась в своём мире, а не по этим сухпайкам, которые дают всем ученикам для поддержания энергии.

Питание очень важно для заклинателей. Все заклинатели соблюдают строгую диету, пока их тела не созреют для бессмертия.

Поедая постную пищу, девушка сидела на траве, размышляя над тем, что прочтёт сегодня ещё две или три главы свитков, а завтра после занятий применит эти знания в действии. Прикрыв веки, девушка погрузилась в свои мечты, где она, будучи взрослой заклинательницей, владеет своим дворцом, живя там с учителем, который нежно поглаживает её по спине, говоря…

— Дорогая, я тебя люб…

— Ах! — вздрогнула девушка, резко раскрыв глаза от холодной воды, которая внезапно окутала её с ног до головы.

Сначала Ши Мэй подумала на любимых одноклассников, но потом поняла, что на самом деле погода вдруг испортилась и на неё вылился целый ливень; будучи в своих фантазиях, Ши Мэй даже не услышала начала грозы.

Все нормальные люди уже укрылись под беседкой, и только Ши Мэй подумала поступить так же, как вдруг остановилась посреди поляны, поняв, как приятен холодок на её теле от капель дождя и как свежо стоять под столь освежающим душем с неба, забывшись и скрывшись от всего мира.

Пока Ши Мэй наслаждалась дождём, все ученики то и дело перешёптывались меж собой, не понимая и не узнавая ту, что вечно сидела в тени, боясь высунуть нос.

— Странная она...

— Чудная…

— А волосы её видела? Жуть просто…

— А я слышал, что она подралась с целой толпой одноклассников. Кажется, она ещё та хулиганка.

— Да она такой и выглядит. Ты только посмотри, что творит!

— Да уж, стоять под дождём и наслаждаться им? Кажется, она не в себе.

— Да она вообще…

— Заткнитесь, — грубо оборвал болтовню троицы юноша, и лишь от его грозного вида все тут же замолчали, отойдя на пару шагов назад.

Стоя в одиночестве под навесом беседки, Юн Джинг смотрел на девочку под дождём, и правда считая её странной, но вовсе не в плохом смысле этого слова. Впервые герой смотрел на кого-то с таким замиранием в сердце, не понимая, как один и тот же человек может сильно раздражать, но при этом безумно тянуть к себе.

***

Идя пешком на большую гору, Ши Мэй была очень воодушевлена, ведь это её первый поход в жизни. В своём мире Тань Лань мечтала на полгода отправиться в путешествие, но из-за нехватки времени и постоянной занятости мечта так и осталась мечтой. Смешно и грустно, что, имея бизнес и хорошие деньги на руках, женщина так и не смогла позволить себе отпуск, но сейчас он наконец настал. И пусть учителя называют это тренировочным походом, для Тань Лань идти по красочным горам, любуясь чарующим пейзажем, — это настоящий отпуск.

В поход брали не всех, а только тех, у кого уже имелось духовное ядро. Оригинальная Ши Мэй точно не была здесь по роману, а вот Ли Ксиу, как и полагается, располагалась на своём месте, идя недалеко от героя.

Хоть пара ещё ни разу за весь путь не обмолвилась и словом, но Тань Лань помнила, что седьмая жена героя обратит на Юн Джинга внимание, только когда он покажет себя. Юн Джинг так же заинтересуется дамой лишь в сражении, потому ждать осталось недолго.

Почувствовав чьё-то присутствие, девушка увидела Ю Вэя, идущего недалеко от подруги, но не смотря на неё. Парень явно обижался на прошлые слова Ши Мэй, но почему-то всё равно желал идти с ней рядом, хоть и молча.

«Может, не стоило с ним так?» — задумалась Тань Лань, решив, что бывший друг неплох, но всё же он правда казался ей слишком назойливым, мешая тренировкам. Но с другой стороны… Тань Лань надо учиться общаться с людьми и хоть через силу, но всё же делать это, иначе всё может закончиться так же, как и в её прошлой жизни. Величие получит, а друзей и любовь не заведёт.

— Ю Вэй, слушай, я…

— Всем внимание! Начинается первый этап нашего похода, — прервал девушку учитель, начиная излагать свои правила. — На этом этапе вы все разделяетесь. Можете идти парой, а можете в одиночестве. Тут вы сами для себя решаете, как будет лучше. Ваша задача — принести лунный камень. Всего их здесь насчитано около десяти. Вас почти двадцать, так что вы должны понимать: на всех камней не хватит. Кто справится с испытанием, получит ленту лучшего ученика и повысит свой ранг. А кто нет, тому по возвращении в школу будет представлена двойная порция уроков и практики. Всем всё ясно?

— Да! — крикнули ученики, начиная думать, стоит ли брать себе пару, понимая, что одному из них камня может не достаться.

«Хм… С одной стороны, повысить свой ранг и получить ленту лучшей ученицы — это здорово, но с другой... Двойная нагрузка так же поможет мне скорее наверстать упущенное и стать для себя лучшей. К чему это звание, если это лишь слова? А вот получение двойной практики и знаний помогут мне в будущем», — размышляла девушка, совсем не считая «наказание» таким уж плохим исходом событий.

— Ты что-то говорила? — спросил Ю Вэй, наконец посмотрев на свою подругу.

— Да я… — Ши Мэй замялась, не зная, как правильно сформировать свои мысли.

Не скажет же она парню: Мне надо налаживать свой речевой аппарат с людьми, и потому нужно общение, но так как со мной никто не хочет общаться, мне придётся учиться на тебе, хоть ты меня иногда и раздражаешь, как и все.

— Ю Вэй, идём с нами в пару? — вдруг появился из ниоткуда юноша, по всей видимости, являвшийся другом парня.

Ю Вэй немного постоял на месте, после чего двинулся к трём ребятам, оставив девушку стоять одну: «Чего он такой обидчивый? Я же ничего такого не сказала тогда», — бурчала про себя заклинательница, не умея говорить слова «Спасибо» и «Прости», они казались ей проявлением слабости.

«Ладно, плевать. Зато теперь у меня останется столько же времени на личные дела, как и раньше», — не унывала дева, почувствовав, что на неё кто-то смотрит и обернувшись, увидела учителя. Мужчина будто находился в трансе, смотря на юную девушку, но как только заметил, что его поймали, отвёл взгляд.

«Ого! Он смотрел на меня? На меня же!» — обрадовалась Тань Лань, забыв о Ю Вэй и создав в своей голове цель — принести лунный камень учителю, чтобы он увидел, кто тут является лучшей, и больше не отводил от неё взгляда.

«Ну понеслась!», — приготовилась Ши Мэй, и только раздался выстрел, как она бросилась в чащу леса, надеясь быстренько найти камень и покончить с этим испытанием, даже не зная, что настоящие трудности её ждут вовсе не с испытанием.

Часть 5. Тарантул.

Почти час идя по горе, Ши Мэй уже изрядно устала и подумывала отдохнуть, даже не представляя, где искать данные камни. Сначала ей казалось данное мероприятие забавным, но бродить в одиночестве по лесу оказалось не так весело.

«Раз они лунные, то должны быть на видном месте, чтобы свет луны до них доходил, верно?» — задумалась девушка, как вдруг прямо перед её носом появилось уведомление системы:

[Неверно. Лунный камень появляется лишь в свете луны, а до этого спрятан. Он может быть под землей, в деревьях, под травой, в скале, в кустах и много где ещё, куда не проникает лунный свет.]

«Ты что, читаешь мои мысли?» — удивилась заклинательница, задав довольно глупый вопрос.

[Система — ваш личный помощник, который всегда знает всё, о чем вы даже ещё не подумали.]

«Да уж... Надеюсь, утечки моих мыслей не произойдёт».

[Об этом можете не волноваться!]

«Раз ты всё так хорошо знаешь о лунных камнях, то помоги мне найти один», — попросила девушка, надеясь на милость программы.

[Система уже помогла вам, сказав, где нужно искать. Теперь могу лишь пожелать удачных поисков.]

«Ну спасибо», — тяжело вздохнула дама, подняв голову и тут же замерла, увидев на высокой скале еле заметный блеск. — «Система, это лунный камень?» — спросила в своей голове Ши Мэй, не желая лезть так высоко зря.

[Да]

«Блин…» — слегка расстроилась девушка, понимая, что залезть на столь крутую скалу будет сложно, а упасть с неё — проще простого. К тому же над пропастью виднелись острые скалы, которые с легкостью проткнут маленькое тельце при падении.

— Была не была… Учитель, только попробуйте не оценить мои старания, — пробурчала заклинательница начиная лезть вверх по крутой скале.

С виду скала казалась не столь страшной, как вблизи, и, карабкаясь на неё, Ши Мэй уже трижды скатилась и чуть было не упала, сотню раз пожалев, что решила лезть сюда, но сползать вниз тоже было трудно, да и обидно проделать такой путь и не получить ничего. Раз Тань Лань начал лезть, она закончит это дело, даже с переломами.

— Почти... — с дрожащими губами произнесла девушка, уже видя камень, как вдруг услышала звук и, опустив голову, увидела героя, который лез следом за ней. — Это мой камень! Я первая его увидела!

— Ничего не знаю. Пока он не в твоих руках, он ничей, — бросил Юн Джинг, в два раза быстрее и ловчее залезая на скалу.

«Вот же гад мелкий!» — злилась дева, продолжая лезть, но всего через минуту наглый юноша уже сравнялся с ней, выглядя намного увереннее в скалолазании, чем девушка.

— Юн Джинг, серьёзно! Я добиралась сюда почти час! Не смей трогать мой камень, — прорычала Ши Мэй, но на это герой лишь усмехнулся.

— Раз не умеешь лазать, нечего было начинать.

— Ах ты! — вспылила девочка, локтем ударив по герою и, сама того не желая, случайно столкнув его, отчего Юн Джинг сорвался и скатился на полметра вниз. — Ой, я не…

— Ах ты! Ну сейчас получишь! — зарычал парень, из-за небольшого падения содрав кожу на руках.

«Вот черт…» — вздрогнула девушка, попытавшись скорее долезть до верха, дабы герой и впрямь не столкнул её вниз.

Ши Мэй и Юн Джинг были похожи на двух пауков, ползущих по скале. Все пальцы и ладони девушки уже были в мозолях и мелких царапинах, приносивших боль, но из-за героя, ползущего следом, дама и не думала останавливаться, волнуясь за своё здоровье и жизнь.

До заветного камня оставалось совсем чуть-чуть. Всего-то протяни руку — и вот он, уже тут. Тань Лань, запыхавшись, пыталась скорее добраться до желаемого, как вдруг остановилась.

— Ах! — вскликнула заклинательница, когда герой схватил её за ногу, не дав дотянуться до камня.

— Отдай камень или полетишь вниз! — прошептал условие герой, будучи не таким милым и обходительным с дамой, как в новелле.

— Отпусти меня! — закричала девушка, пытаясь вырваться.

— Тише! — выдал парень, но возмущённая личность не собиралась молчать.

— Отпусти меня или мы полетим вниз вместе! — закричала Ши Мэй, так как уже из последних сил держалась за скалу, чувствуя, как её руки дрожат.

— Да говорю тебе ти…

Ши Мэй вздрогнула, увидев тень, павшую на неё от чего-то большого, и тут же обомлела при виде огромного тарантула в три раза больше неё.

— Это… ещё что…? — испуганным голосом спросила девушка, но, опустив голову, увидела, что Юн Джинга уже схватил второй тарантул, и, прежде чем Ши Мэй успела вскрикнуть, её так же поймали крепкие сети монстра, утащив за собой в яму.

***

Придя в себя, Ши Мэй долго соображала, почему она подвешена вниз головой, и, наконец сфокусировав зрение, осознала, что все её тело сжато в тесные нити, не дающие возможности двигаться.

— Проснулась? — послышался голос героя, и стоило девушке обернуться, как она увидела Юн Джинга в точно таком же положении, как и она.

— Где мы? — видя темную пещеру, спросила девушка, все ещё приходя в себя.

— Но явно не в хорошем положении, — проворчал герой, отвернувшись от Ши Мэй. — Как можно было кричать на скале? Все же знают, что там водятся монстры.

— Ты сам кричал!

— Я говорил тихо, — выдал парень, и впрямь на скале пытаясь вторить шёпотом, но Тань Лань не знала о монстрах, потому не считала себя виноватой.

— Ты сам меня спровоцировал. Так что это твоя вина, — так же отвернула голову от юноши девушка, заставив того напрячь нервы.

— Ты просто невыносима!

— Да кто бы говорил!

Парочка начала ворчать друг на друга, будто забыв, в каком они положении. Но пришедший паук заставил двоих молодых людей замолчать и сжаться всем телом от жуткого вида огромного тарантула.

— Он нас съест… — прикрыла веки Ши Мэй, боясь пауков и всяких насекомых больше, чем призраков и маньяков.

— Я нас вытащу, — вдруг осмелел герой, заставив девушку раскрыть глаза и посмотреть на его уверенное лицо, но дергающиеся глаза все же выдавали страх.

Тарантул стоял в паре метров от своих жертв, будто выбирая, какой кусочек он хочет съесть. Вдруг путы Юн Джинга распались, и парень с кувырком приземлился на землю, пошатываясь от неудобного нахождения вниз головой.

В руке у героя находился небольшой кинжал, которым он и разрубил нити монстра. Не теряя времени, Юн Джинг резко подскочил и начал разрезать нити Ши Мэй, пытаясь освободить девушку, но тарантул был этому очень не рад.

— Осторожно! — закричала девушка, как вдруг монстр ударил прямо по ней, причинив сильную боль в животе. От боли закрыв глаза, Ши Мэй закашлялась, ощущая, что ей повредили ребра.

— Держись! — бросил герой, держа замотанную девушку в своих руках, вот только выбраться им мешал ещё один паук, вставший на пути.

Приоткрыв веки, Ши Мэй заметила, что из-за удара она отлипла от потолка, но из-за нехватки времени Юн Джинг не успел полностью её освободить, поэтому руки и ноги были все ещё завязаны нитями.

Грудь болела из-за удара, но, по виду героя, ему также досталось, и потому он с трудом удерживал хоть и лёгкого, но все же человека на своих руках. «Плохо дело…» — осознала Ши Мэй, видя, что паук хочет приблизиться к ним. Метая глазами по сторонам, девушка вдруг кое-что поняла.

— Юн Джинг, ударь по стене духовной силой, — выдала приказ дама.

— Что? Но нас завалит! — возмутился парень.

— Если ударишь по вон той скале, то она обрушится только на паука. Оставь меня тут как приманку, а сам спрячься около скалы, и как только он подойдёт достаточно близ…

— Ты не будешь приманкой! — возразил парень, и от его упрямства девушка даже и не заметила, какое волнение вспыхнуло в его глазах.

— Юн Джинг, нет времени на споры он уже бли… ке! — Ши Мэй начала кашлять кровью, чувствуя боль, но пытаясь держаться молодцом, дабы не упасть в грязь лицом перед героем. Ему она точно не желала показывать свою слабость.

Скрипя зубами, Юн Джинг помешкал, но после все же положил девушку и двинулся в сторону, отчего монстр остановился, будто размышляя, стоит ли ему гнаться за этой добычей или слопать ту, что не сопротивляется.

Определившись с выбором, монстр двинулся к Ши Мэй, лежащей на земле без какого-либо намека на жизнь. Девушка выжидала, понимая, что сейчас её жизнь полностью зависит от героя. Тарантул приближался.

Тридцать секунд

«Как же болит грудь…»

Двадцать секунд

«И так я умру?»

Десять…

«Нет, я..»

Пять..

— Ни за что больше не умру! — закричала Ши Мэй, в то время как герой двинул духовной энергией по скале, заставив её расколоться и посыпаться на тарантула.

Ши Мэй с трудом поднялась на ноги, успев отскочить от огромного булыжника, который чуть было её не придавил. Упав на землю, девушка осознала, что больше не сможет подняться. В пещере было много щелей, из которых можно было сбежать, но никто из молодых людей уже не мог бежать.

— Ши Мэй! — услышала девушка крик героя и, подняв голову, увидела второго монстра, нацелившегося своими острыми лапами на неё.

Юн Джинг бежал так быстро, как мог, но он находился слишком далеко, а тарантул уже начал опускать свои клешни в надежде проткнуть плоть и полакомиться ею. Тань Лань затаила дыхание, ощущая, как тело перестает чувствовать хоть что-то из-за ужаса приближающейся смерти.

Всего секунда — и девушка уже должна была быть на небесах, но прикрывшая её спина успела заслонить её от атаки, взамен проткнув монстра духовной энергией.

— Ши Мэй, ты в порядке? — спросил Ю Вэй, обернувшись к девушке, пока трое его друзей принялись добивать тарантула.

— Я... ах! — вскрикнула девочка, когда парень попытался поднять её.

— Потерпи немного. Я отнесу тебя к учителю, — освободив конечности девушки, спокойно проговорил Ю Вэй, руки которого слегка дрожали.

Отведя взгляд от своего спасителя, Ши Мэй увидела Юн Джинга, стоящего неподалёку, и по его виду казалось, что он чем-то очень разочарован, но Ши Мэй не понимала чем. Из-за боли и недавнего страха девушка перестала чувствовать связь с реальностью и, прикрыв веки, погрузилась во тьму.

***

Когда Ши Мэй вновь очнулась, то находилась уже возле костра, а посмотрев на того, кто заживлял её ранения, девушка чуть было снова не отключилась, но теперь не из-за страха, а от смущения из-за того, кто смотрит на неё.

— О, очнулась? Тут болит? — спросил Шу Юншэн, на что ученица покачала головой. — Ну и хорошо, — выдохнул мужчина, прекратив впускать в девушку свою духовную энергию. — Ну и умеете вы, ребятки, попадать в неприятности. Хорошо, что другие заметили, как вас затащили монстры в своё логово, и двинулись на помощь. Неизвестно, что случилось бы, если бы…

— Ши Мэй!

Обернувшись, девушка увидела взволнованного друга, смотрящего на неё уже не с пустыми глазами, как сегодня утром, а с истинным переживанием.

— С ней всё хорошо. Кости я восстановил, — проговорил учитель, наклонившись к уху девушки, отчего та тут же покраснела. — У тебя очень хороший друг, Ши Мэй. Не теряй его.

Ши Мэй кивнула, ощущая, как сильно бьется её сердце от действий Шу Юншэна, и тот явно тоже заметил покрасневшие щеки девочки и лишь улыбнулся, оставив двух молодых людей наедине.

— Мы выдвигаемся через час. Если тебе трудно идти, я могу понести тебя и...

— Спасибо, — оборвала Ю Вэя Ши Мэй, с улыбкой подняв на него голову. — За то, что спас мне жизнь. И прости, — вновь опустила взгляд в землю она. — За то, что тогда наговорила тебе. Мне хочется и дальше иметь такого друга, как ты, но нужна ли тебе такая непутёвая подруга, как я?

Ши Мэй и впрямь думала над этим. Выбирая и перебирая, кто лучше подходит ей для общения, а кто хуже, девушка тем самым сама не понимала, что может кому-то не подходить, ведь что бы она ни делала, она не идеальна. И даже близко к идеалу не стоит. Наглая, самоуверенная зазнайка — вот кем была Тань Лань в своём мире, но теперь всё иначе, и наступать на свои же грабли девушка больше не хотела.

— Что ты такое говоришь? Я всегда буду рад дружить с тобой, Ши Мэй, — улыбнулся парень, приобнимая девушку, от чего той стало тепло на душе.

«Это и есть дружба? Когда тебя понимают и принимают таким, какой ты есть? Так странно, но в то же время…» — приняв объятия и сделав то же самое, с улыбкой додумала девушка, — «Очень приятно».

Часть 6. Озеро.

Сидя в душном классе, Ши Мэй пыталась слушать старого учителя, но он говорил таким монотонным голосом, что, казалось, специально пытался усыпить класс. На уроках с Шу Юншэном все было не так.

Повернув голову вправо, девушка увидела героя, смотрящего в стол с опущенной головой. С тех пор как они побывали в пещере гигантских тарантулов, прошла почти неделя, и за все это время Юн Джинг ни разу больше не говорил с Ши Мэй, будто на что-то обидевшись на неё.

«Может, он все ещё считает меня виноватой в той стычке? Ну и пусть. Хотя, когда мы попали в неприятность с алмазным монстром, я на него не дулась», — думала про себя девушка, обрадовавшись, когда старый учитель объявил окончание лекции.

— Ши Мэй! — крикнул юноша, стоя в дверях, отчего многие в классе обернулись, а девушка тяжело вздохнула.

Если до встречи с монстрами-тарантулами Ши Мэй только думала, что Ю Вэй назойливый, то теперь убедилась в этом окончательно. Парень будто следил за каждым её шагом, встречая утром, приходя в обед и провожая вечером.

С одной стороны, Ши Мэй нужно было сказать парню, что он слегка напрягает её своим чрезмерным вниманием, но с другой… Нельзя сказать, что девушке было уж прям так плохо с юным другом.

Будто что-то осмыслив про себя после той ссоры с Ши Мэй, Ю Вэй принялся тренироваться и за месяц преобразился — не внешне, а внутренне, уже не боясь так, как раньше, что удивляло Тань Лань.

Она не верила, что люди могут так быстро меняться, но парень был живым примером того, как юный мозг может переключиться на новую волну, отбросив страхи и став более смелым. Ю Вэй и впрямь выглядел как крутой парень. Вокруг него вечно крутились разные люди, но он все равно общался со своей подругой-изгоем, что с одной стороны было нелепым, ведь выглядело это все как банальная жалость, но с другой — девушке было плевать, по какой причине юноша так жаждет её внимания. Ю Вэй оказался хорошим человеком, и хоть с ним было трудновато общаться, Ши Мэй думала, что все это из-за её сжатости в общении, и надо просто перетерпеть и привыкнуть к тому, что можно быть не только одной.

Встав со своего места, девушка уже хотела двинуться к юноше, как вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд.

«Почему он так смотрит?» — не понимала Ши Мэй героя, кидающего на неё озлобленный взгляд. Проигнорировав странности парня, девушка вышла из класса, улыбнувшись Ю Вэю в качестве приветствия.

— Как прошло наказание? Не сильно вас сегодня трепал этот старикашка? Жарковато сегодня, да? Может, пойдём на озеро? — не давая Ши Мэй вставить и слова, тараторил юноша, получая в ответ кивки и односложные ответы.

Девушка обрадовалась идее пойти на озеро, ведь день и впрямь выдался очень душным, и охладиться ей бы не помешало. Договорившись с другом встретиться через час, заклинательница пошла в свою комнату, надеясь, что у неё есть купальник, но, увидев нечто похожее на платье, очень удивилась, не понимая, как в нём плавать.

«Да уж... То автор оголяет своих героинь, то заставляет носить это…», — глядя в зеркало на купальник, похожий на ошейник, закрывающий горло и доходящий до талии, где потом расходился в мини-платье до колен, девушка была рада, что хотя бы плечи и руки у неё были открыты.

Тук-тук.

Послышался стук в дверь, очень удививший Ши Мэй. Служанка ушла готовить своей госпоже ужин, потому не могла так рано вернуться, а кому ещё нужно было к ней идти? За почти два месяца никто в гости не наведывался.

Подойдя к двери и открыв её, Ши Мэй была очень удивлена увидеть на пороге свою «подружку», в первые дни изрядно потрепавшую её нервы.

— Привет? — попыталась как можно дружелюбнее поздороваться девушка с седьмой женой героя.

После случая с волосами Ли Ксиу перестала докучать Ши Мэй, будто осознав, что переборщила. Или поняв, что нет смысла издеваться над тем, кому на это все равно и кто может дать отпор. В любом случае девушки за два месяца не говорили друг с другом, отчего Ши Мэй уже позабыла о Ли Ксиу, но она, видимо, нет…

— Ты что-то хотела? — видя, что стоящая перед ней персона не отвечает, продолжила монолог Ши Мэй, подумывая закрыть дверь, но Ли Ксиу все же заговорила.

— Какие у вас отношения с Ю Вэем? — данный вопрос прозвучал холодно, а по серьёзному выражению лица девы было видно, как она сейчас напряжена.

— Дружеские...? Какие ещё? — усмехнулась Ши Мэй, не совсем поняв, зачем Ли Ксиу спрашивает о таком, ведь по сюжету она скоро влюбится в героя.

Подумав об этом, Ши Мэй дёрнулась, вспомнив, что влюбиться Ли Ксиу в Юн Джинга должна была ещё в походе, но этого так и не случилось: «Какова же причина?» — задумалась девушка, правда не понимая, почему герой не пошёл за милой дамой сердца, а почему-то соревновался с ней за лунный камень, который в итоге не достался никому.

— Не ври мне. Вы встречаетесь? — вдруг ударила по двери разъярённая дева, глядя Ши Мэй прямо в глаза своими оранжевыми радужками.

— Я не вру. Мы правда просто друзья, — слегка сжалась Ши Мэй, которой было сложно представить себя с подростком. Всё же ей уже за тридцать, а это педофилия… — Почему ты спрашиваешь? — решила уточнить девушка и тут же раскрыла рот от удивления, увидев покрасневшие щёки задиры, выглядящей теперь как скромная милашка, хотя месяц назад от такого образа и следа не было. — Он тебе... нравится? — слетел с губ вопрос, на который был и так ясный как день ответ, и от этого Ши Мэй вновь раскрыла рот, не понимая, что происходит.

— Он мне не нравится! Он просто... просто мой, ясно? Я тебя предупреждаю, не смей на него заглядываться! — разнервничалась гордая дама, явно не привыкшая чувствовать нечто подобное в груди.

— Так может, тебе стоит сказать о своих чувствах? — предложила девушка, увидев сжатые в трубочку губы подростка.

— Будто это так просто, — пробурчала Ли Ксиу, опустив глаза в пол.

Хоть Ши Мэй не понимала, с чего седьмая жена героя вдруг обратила внимание на другого парня, но была этому даже рада. Тань Лань стало лестно лишить бабника его трофеев и спасти глупеньких девушек от похотливых рук Юн Джинга.

— Мы собираемся идти на озеро, если хочешь, идём с нами. Тогда у вас будет возможность побыть вместе, — предложила девушка, очень сильно удивив этим Ли Ксиу.

— Ты... серьезно?

— Да, а что? Наверное, будет весело, — улыбнулась Ши Мэй, накинув на себя верхнюю одежду и выйдя из комнаты. — Пошли?

Ли Ксиу немного постояла в ступоре, после чего кивнула, и две девушки пошли в комнату седьмой жены героя, дабы та переоделась и навела марафет перед «свиданием». На удивление, Ши Мэй было вполне комфортно разговаривать с той, которая недавно била и гнобила её. Наедине Ли Ксиу оказалась совершенно другим человеком.

Закончив с прихорашиванием, девушки двинулись в путь, храня молчание. Ши Мэй не была той, кто умел завязывать разговор, а Ли Ксиу явно очень волновалась, потому и не хотела болтать.

— О, Ши Мэй, ты при… — начал было говорить Ю Вэй, но, увидев, с кем пришла его подруга, слегка удивился.

— Я тут встретилась с Ли Ксиу, знаешь её? Она тоже захотела освежиться, поэтому мы пришли вместе, — проговорила Ши Мэй, видя, что стоящая напротив девушка опустила голову вниз, храня молчание.

— Понятно. Ну, идём? — пожал плечами парень, после чего троица двинулась в путь в полной тишине.

Ши Мэй, идущей посередине, было жутко неуютно от напряжённого молчания. Обычно Ю Вэй не закрывал рта, а теперь будто воды набрал, ничего не говоря.

«Надо что-то придумать», — задумалась девушка, отчего-то очень желая помочь с любовным вопросом своему врагу, хотя у самой никогда не было нормальных отношений. Пока Ши Мэй думала, они уже дошли до озера, и, увидев его, девушка потеряла дар речи от столь кристально чистой воды.

— Какая красота… — с покрасневшими щеками от восторга выдала девушка.

— Ты выглядишь такой счастливой, хотя в прошлом году мы уже были тут, — припомнил парень.

— Да-да, просто и тогда, и сейчас моё мнение об этом месте не изменилось, — оправдалась дама, заметив, что Ли Ксиу скромно стоит в стороне. — Ли Ксиу, а ты тут уже была?

— Да, — холодно произнесла девушка, отчего Ши Мэй закатила глаза. — «Да перестань ты быть такой!»

Троица разместилась у берега, где помимо них находилось ещё пару учеников, отдыхающих от уроков.

— Идём плавать? — предложил Ю Вэй, и тут Ши Мэй поняла, что должна сделать.

— Идите вдвоём. Я пока полежу на солнышке.

Парень с девушкой переглянулись, после чего, немного помешкав, всё же направились к озеру, и хоть Ши Мэй очень хотелось освежиться, она не желала быть третьей лишней. Да и плавать девушка не очень любила, пусть и хорошо умела благодаря школе в её первой жизни, где их каждое лето заставляли проходить курсы спасателя, от которых Тань Лань тошнило.

Разместившись на солнышке, девушка подумывала расслабиться и немного отдохнуть от всей головной боли с героем, но вдруг перед ней выскочило окошко Системы, уже не сулившее ничего хорошего.

[Предупреждение! Герой находится в опасности!!!]

«Чего? Когда успел уже?» — подскочила на месте девушка, оглядываясь по сторонам, и, присмотревшись, увидела на скале несколько фигур и Юн Джинга, стоящего на краю.

[Герой полетит вниз через 10 минут. Он не умеет плавать, поэтому есть риск потери жизни]

«Бесит!» — выругалась девушка, рывком соскочив с места и побежав к скале, ощущая раздражение от того, что ни дня ей не дают спокойной жизни. Стоит Ши Мэй только подумать о расслаблении, как что-то да происходит.

Скала находилась совсем близко, поэтому за семь минут, изрядно запыхавшись, Ши Мэй всё же добежала до тройки задир и героя, всё так же стоящего на краю.

— Эй! — крикнула девушка трём парням, которые тут же обернулись.

— О, смотрите-ка. Предмет нашего обсуждения сам пришёл на разговор, — усмехнулся один из парней, и, присмотревшись, Ши Мэй вспомнила того, кто хотел изнасиловать её в лесу.

— Обсуждения? — удивилась девушка, подумывая спихнуть трёх негодяев вниз и пойти дальше по своим делам, но реакция героя её поразила.

— Уходи отсюда! — крикнул Юн Джинг, со злостью глядя на заклинательницу.

«Да я помочь тебе пришла. А ты всё ещё агришься на меня!?!» — злилась Ши Мэй, видя в мальчишке злую и мелкую собачонку, вечно нарывающуюся на больших псов, но не способная себя защитить.

— Да нет, оставайся. Послушай, как этот мелкий пацан заступается за твою «гордость», — подошёл ближе к Ши Мэй второй гад, положив свою руку на её оголённое плечо, что вызвало раздражение.

«Заступается? Он-то? Да Юн Джинг только клеветать на меня и может», — подумала девушка, но вместо этого бросила:

— Моя гордость не нуждается в защите, и я в состоянии сама о ней позаботиться. Поэтому, раз тема обсуждения закончена, расходитесь, — сбросив чужую руку с плеча, выдала гордая дева, видя раздражение на лицах подростков на два года старше Ши Мэй, но ничуть их не страшившись. Всё же на деле Тань Лань уже тридцать три, и подростки её совершенно не пугают.

— Хорошо, пусть он уходит, а ты, — вновь сжав плечо Ши Мэй и притянув её к себе, наклонился над девушкой негодяй, — оставайся и защити свою гор…

— Не трогай её! — крикнул Юн Джинг, и до того, как девушка успела обернуться, кулак героя уже пришёлся по щеке задиры, отбросив его в сторону.

«Ого… Он так на них разозлился. А я думала, он на меня сердится», — задумалась Ши Мэй, видя озлобленный взгляд юноши, стоявшего всего в шаге от неё. Юн Джинг всегда вёл себя странно и не по принятым всеми стандарту. Нарывался на неприятности и вечно защищал своё «Я!». «Но сейчас о нём никто не говорит, так чего его глаза горят как факел?» не понимала девушка, слегка испугавшись такого напора героя.

— Я же сказал тебе убираться! — приказным тоном бросил Юн Джинг, отчего Ши Мэй тут же возмутилась.

— С чего это мне тебя слушать? Хочу — ухожу, хочу — остаюсь, ясно? — отвернулась от героя гордая заклинательница, отчего на лице парня проступили вены раздражения.

— Да почему ты такая тру…

Ши Мэй и Юн Джинг в миг отскочили, увернувшись от духовного удара. Теперь троица задир стояла вместе, а две их жертвы находились возле обрыва, достаточно высокого для падения.

— О, похоже, эти двое вместе.

— Я же говорил, что она уже не девочка. Слишком гордо тогда реагировала на наши касания, — усмехнулся один из насильников, заставив Ши Мэй округлить глаза и понять, о чем шла речь до её прихода.

— Послушай, куколка, если хочешь настоящих ласк, идём с нами, мы тебе их предоста… — парень не договорил, поскольку вспыливший герой ринулся на него, но в ответ лишь получил сильный удар по животу, оказавшись на земле.

Сейчас Юн Джинг был всего лишь пятнадцатилетним подростком, не сильно отличающимся по силе от ровесников. Это в будущем он поставит всех своих врагов на колени, но пока сам лежит на земле, не в состоянии сопротивляться.

«Что за глупые дети… Только гормоны и играют в их голове», — закатила глаза Тань Лань, ничуть не оскорбившись пустыми словами подростков, не знающих, о чем говорят, и считающих себя гуру секса.

— Доставите ласки, говорите? — кокетливо усмехнулась девочка, решив поставить наглых подростков на место. — Вы и до клитора моего не достанете с вашими мизерными достоинствами, чего тут говорить о наслаждении? Только друг друга удовлетворить и сможете, — пожала плечами Ши Мэй, увидев, как парни оскалились от таких оскорблений в адрес их половых органов.

— Ах ты сука! — двинулся к Ши Мэй один из обидчиков, но девушка была готова к атаке, поэтому резко отскочила, толкнув парня, отчего тот полетел вниз.

— Кто следующий? — усмехнулась девушка, считая забавными действия наглых подростков.

Такая гордость и смелость были не присущи четырнадцатилетней девочке, но Тань Лань была именно такой, и пускай в этом же возрасте в своём прошлом мире она была более скромной, то теперь от этого не осталось и следа. Дама не боялась темы секса, она не боялась подростков, она ничего не боялась.

Улыбка спала с лица девушки, как только она почувствовала в голове вибрации, очень сильно давящие на мозг.

— Что, уже не весело? — усмехнулся один из задир, используя какую-то технику, которая была ещё не изучена Ши Мэй. — Кончай с ней, бро, — выдал парень, отчего второй создал в руке энергию, желая ударить ею девушку, причинить боль и столкнуть в воду.

Ши Мэй не могла на это никак среагировать, поскольку сильные спазмы в голове заглушили её разум, и она думала только о том, как бы избавиться от этой боли.

[Герой упадёт в воду через 3]

Ши Мэй с трудом приоткрыла глаза, увидев спину Юн Джинга.

[2]

Послышался глухой удар, отчего и она, и защитивший её парень подскочили с земли.

[1]

Ши Мэй и Юн Джинг полетели вниз со скалы…

Удар был сильный, а из-за гудения в голове Ши Мэй чуть было сама не захлебнулась, но успела быстро вынырнуть, сильно откашливаясь.

«Где Юн Джинг?» — забеспокоилась девушка и, вспомнив о том, что герой не умеет плавать, тут же нырнула в прозрачную воду. Приступив к поискам парня и быстро обнаружив бессознательное тело, она вытащила его на берег, начав оказывать первую помощь.

Уложив пострадавшего животом на своё колено, Ши Мэй дала воде вытечь из дыхательных путей. Поняв, что это не работает, она переложила его на спину и принялась делать искусственное дыхание и массаж лёгких, пока парень наконец не начал кашлять, выплёвывая воду.

[Поздравляем! Вы спасли героя, за что вам даётся награда в виде новой техники, которую на вас применили только что], — прокричала программа, отчего Ши Мэй с улыбкой выдохнула и только потом посмотрела на Юн Джинга, глядящего на неё как-то очень странно.

— Ну что, наплавался? Как можно не уметь пла…

— Опять... — сжал челюсти юноша.

— Что опять? — не поняла девушка.

— Опять ты спасаешь меня, а не я тебя. Это унизительно! — закричал герой, ударив кулаком по песку.

«Да уж, ну и герой... Обязательно надо кого-то спасать, чтобы самоутвердиться? Я вот бы никого не спасала, если бы не Система», — закатила глаза Ши Мэй, вставая с земли.

— Ладно, вижу, ты пришёл в себя, а значит, теперь всё в порядке, — проигнорировав слова Юн Джинга, выдала девушка, собираясь уходить, как вдруг услышала:

— Я больше никому не позволю трогать моё, — прорычал парень. А вот Ши Мэй не поняла: слово «моё» относилось к ней или нет?

— Ши Мэй! — услышала девушка голос Ю Вэя, с беспокойством бежавшего к ней. — Что случилось? Я увидел, как ты полетела с горы и…

Парень замолк, заметив, как вставший на ноги герой закрыл собой Ши Мэй, смотря на юношу озлобленным взглядом.

— Мне плохо. Отведи меня к лекарю, — неожиданно для двух подростков потребовал Юн Джинг, посмотрев на Ши Мэй вовсе не жалобным, а даже очень злым взглядом.

— А? С чего это мне… — хотела уже возразить девушка и послать наглого парня на все четыре стороны, но, увидев позади Ю Вэя Ли Ксиу, решила оставить их вдвоём. — Ладно. Ю Вэй, тут ходят страшные парни, пристающие к девушкам. Отведи, пожалуйста, Ли Ксиу в её комнату, хорошо? — попросила Ши Мэй у друга, увидев в его глазах удивление.

— Они к тебе тоже приставали?

— Ага. Юн Джинг заступился за меня, и в итоге нас ещё чуть не побили. Надо бы их проучить в следующий раз, но это потом. Так проведёшь её? — с улыбкой проговорила девушка, вовсе не выглядящая напуганной жертвой приставаний взрослых ребят.

— Хорошо. Но вечером я зайду к тебе, — выдал Ю Вэй, бросив нехороший взгляд Юн Джингу, всё ещё стоявшему впереди и закрывавшему Ши Мэй.

Пара ушла в одну сторону, а Ши Мэй с Юн Джингом — в другую. «Эх, я так и не расслабилась… С этим героем одни беды и никакого покоя.», — ворчала про себя Ши Мэй, чувствуя как по её волосам всё ещё стекает вода, а ведь она не планировала плавать. Пару минут идя в тишине, девушка подумывала скорее добраться до лекаря и оставить там героя, уйдя по своим делам, как вдруг парень остановился, обернувшись к ней.

— Те парни... Они правда трогали тебя? — с неуверенностью спросил юноша, кулаки которого сжались.

— Пытались, но в итоге я дала им по их достоинствам и убежала, — с гордостью выдала Ши Мэй, но вдруг услышала крик героя:

— Почему ты не сказала об этом? Если бы я знал, то надавал бы им и…

— И зачем? Я сама могу постоять за себя, а у тебя и без этого проблем навалом. Так что решай их и не лезь в мои, хорошо? — бросила девушка, пройдя вперёд, но сильная ладонь не позволила ей уйти, крепко сжав тонкое запястье.

— Не хорошо, — выдал парень, смотря своими янтарными глазами в зелёные глаза девочки.

«В этом весь герой. Не может оставить: «Даму в беде». Вот только, я не такая дама и почти все беды у меня из-за тебя», — подумала девушка, решив не спорить с юношей, считая это бессмысленной тратой времени. Ведь он все равно ничего не поймёт.

— Ох, делай, что хочешь, — закатила глаза Ши Мэй, вырвав свою руку и уходя вперёд от героя.

Юн Джинг пристально смотрел даме вслед, тихо говоря:

— Когда-нибудь я стану сильнее…

Парень сжал кулаки.

— И больше никогда и никому...

Юноша тяжело вздохнул, говоря последнее предложение, как настоящую клятву.

— Не позволю трогать тебя.

Часть 7. Обвал.

Сидя за партой и смотря в окно, Ши Мэй не могла поверить, что живёт в этом мире уже почти пол года месяца, хотя казалось, только недавно бегала с отчётами по кабинетам, ругая своих сотрудников и делая кучу работы.

«Всё же быть заклинательницей куда интереснее, чем начальницей, но тогда хотя бы было всё понятно и просто, а теперь я не знаю, что делать после выпуска из этой школы», — размышляла девушка, вспоминая, как недавно им рассказывали, что лишь единицы выпускников становятся истинными хранителями духовного ядра. У других же оно со временем пропадает, и они превращаются в обычных людей.

Если духовное ядро не появилось до шестнадцати, то уже не появится никогда. Если заклинатель не получил бессмертное тело к тридцати, то уже не получит его никогда. Многие из класса Ши Мэй ещё не имели ядра, отчего боялись вылета.

Все школьники учатся в данном заведении до двадцати одного года. Если в этом возрасте у заклинателя останется ядро, значит, оно прижилось, и он может двигаться дальше; если же нет, то всё время, уделённое обучению, было потрачено впустую.

Ши Мэй знала, что у неё точно останутся силы, ведь даже у оригинальной Ши Мэй они были, правда маленькие, но всё же. То, что на самом деле беспокоило девушку, — это социальный статус здешних заклинателей. На всю школу всего две учительницы, одна из которых преподаёт совсем маленьким детям, не умеющим даже нормально писать. Вторая — более сильная и гордая женщина тридцати лет. Она вела свою группу заклинателей, но смотрели на неё все косо, и своим преподаванием она показывала то, что быть учителем ой как непросто. Женщина часто кричала на своих учеников и почти всегда ходила с кислой миной, поэтому Ши Мэй совсем не хотела становиться такой же.

Выпускники школы могут пойти по трём путям после окончания:

Первый: стать учителем или наставником, что почти одно и то же, просто учитель преподаёт нескольким ученикам, а наставник берёт себе всего одного, как было с Юн Джингом. Только его наставник, по итогу, отрекся от своего ученика, посчитав, что ошибся в нём, и теперь юный герой предоставлен самому себе.

Второй: стать императором своего государства, но данный статус давался лишь мужчинам. Изучив здешнюю историю, Ши Мэй узнала, что было всего три правительницы, правивших на троне в одиночестве, но и те не продержались долго, поскольку их быстро свергли и заняли территорию. Всё же всем хочется иметь как можно больше власти, забирая её у тех, кто слабее. К сожалению, в этом мире женская и мужская энергия отличаются, и как бы Ши Мэй ни старалась, быть сильнее героя у неё не выйдет.

Третий: жениться или выйти замуж. Данный способ являлся частым для женщин, а вот мужчины редко пользовались им, но были и те, кто желал скрепить себя узами брака ради укрепления своего королевства. По слухам девушка узнала, что были даже однополые союзы, но они настолько редки, что даже в книгах о них не говорилось.

Третий путь совсем не нравился Ши Мэй, поэтому она подумывала либо над первым, либо над вторым, пока не зная, что из себя представляет королевство Ши.

Отвернувшись от окна и посмотрев на заднюю парту, Ши Мэй увидела Ли Ксиу, выглядящую очень взволнованно и напряжённо. За месяц общения девушки сблизились, и хоть редко, но иногда даже прогуливались вдвоём, однако задира явно всё ещё считала Ши Мэй своим врагом, но и помощником тоже, ведь только с ней Ли Ксиу могла говорить с Ю Вэй.

— Что случилось? — спросила Ши Мэй. Девушка, подняв на неё опечаленные глаза, отвела взгляд и с тяжёлым вздохом сказала:

— Сейчас увидишь.

Не поняв, что она увидит, Ши Мэй повернулась к своему месту, когда учитель попросил всех помолчать.

— И в завершение нашего урока прошу вас поприветствовать нашего особого гостя, — проговорил мужчина, после чего двери кабинета открылись и в него вошла обворожительная дама лет двадцати пяти, — Ли Руилинг, — представил учитель девушку, на которую весь класс повернул головы, удивившись её виду.

«Ого…» — поразилась Ши Мэй, видя лисьи ушки на голове девушки и настоящий хвост! Улыбнувшись, Ли Руилинг показала свои клыки. Увидев её глаза, все удивились, поскольку они явно принадлежали не человеку, а настоящей лисе! Ши Мэй ещё никогда не видела антропоморфных существ этого мира, но знала об их наличии.

— Госпожа Ли Руилинг пришла к вам, чтобы наглядно показать преимущество клана Ли, — проговорил мужчина, и тут-то Ши Мэй поняла, почему Ли Ксиу расстроена.

— Мне очень приятно находиться в месте, в котором я получила много полезных знаний и способностей, — будто мурча, выдала дама, бросив взгляд на девушку позади Ши Мэй. — Жаль, что моя сестрёнка ещё не получила своих лисьих прелестей, но мы надеемся, что это временный дефект, — будто с переживанием добавила Ли Руилинг, хотя явно желала унизить сестру, что у неё и получилось. — Итак, давайте я расскажу вам о…

Ли Ксиу, не выдержав, резко встала и побежала прочь из кабинета, слыша, как даже её друзья перешёптываются между собой, не веря, что такая красивая и могучая девушка может быть сестрой Ли Ксиу.

— Ох, простите мою сестрицу. У неё такое бывает, — жалобно бросила девушка, вновь обернувшись к классу, чтобы рассказать, какая она классная. Не желая этого слушать, Ши Мэй тоже встала со своего места и вышла из класса, соврав учителю, что ей нехорошо.

Пройдя в лес, Ши Мэй быстро нашла Ли Ксиу, сидевшую возле дерева. Увидев пришедшую, девушка тут же стёрла слёзы, не желая, чтобы кто-то их видел.

— Она всегда себя так ведёт. Думает, что лучше всех, — начала жаловаться девушка, даже не зная, что ведёт себя почти так же. — Моя сестра получила свои уши в десять, хвост в двенадцать, а зубы в пятнадцать. А у меня до сих пор ничего из этого нет! — злилась Ли Ксиу, закрыв лицо руками.

Как бы Ши Мэй хотелось сказать девушке, что всё будет хорошо и со временем она тоже получит свою метку на лбу и станет антропоморфным существом, но этого не будет. По роману у Ли Ксиу так и не появятся данные силы, поскольку она была рождена с неким, как тут говорится, дефектом, не дающим ей возможности перевоплотиться.

Но несмотря на это Ли Ксиу всё равно будет сильной, хоть и уступающей своей шикарной сестре, которая является пятой женой героя…

Да, как же гаремник, в котором нет родственников? Две сестрицы Ли, одна лисичка, а вторая просто рыжая милашка с вредным характером. «По-моему, они даже были на обложке к новелле», — припомнила Ши Мэй, но после вновь кинула взгляд на девушку, решив всё же что-то сказать.

— Я вот тоже не могу получить уши и хвост, но не реву же, — пробурчала она, совсем не умея утешать.

— Тебе и не надо! Ваш клан основан на целебных травах, а мой — на животных. Все великие люди в моём клане должны уметь перевоплощаться, а я… я… — Ли Ксиу вздрогнула, а затем из её глаз пошли отчаянные слёзы. — Я не умею…

«Мой клан основан на целебных травах? Вот почему зеленый цвет, а я и забыла», — подумала девушка, но, видя плачущую подругу напротив, откинула ненужные мысли, вновь попытавшись что-то сказать.

— Ты хочешь в будущем стать императрицей семьи Ли? — спросила Ши Мэй, зная, что девушка мечтает выйти замуж и уйти из своего клана. Ли Ксиу отрицательно покачала головой.

— Тогда на кой черт тебе эти ушки и хвост? Думаю, спать с ними ой как неудобно. А нужны они лишь для красоты, а ты и без них красивая, — проговорила девушка, на самом деле считая подругу с лисьими чертами лица очень привлекательной.

Ли Ксиу приоткрыла рот, желая что-то сказать, но после вновь уткнула голову в колени, немного помолчав, а затем все же заговорив:

— Дело не только во внешности. Сестра всегда и во всем была лучше меня. А я что? Даже парень, который мне симпатичен, не смотрит в мою сторону. Я вообще никто и ничего не могу.

— О боже, ну что за детская депрессия? — закатила глаза Ши Мэй, тут же увидев злой взгляд Ли Ксиу. — Сравнивать себя с кем-то — это самая бесполезная штука на свете. Зачем это вообще надо? Ты хочешь её жизнь? Так убей и забирай, но потом ты найдёшь себе новый идеал и будешь снова сравнивать себя с ним. И так до того, пока кто-то не убьёт тебя, посчитав, что хочет быть такой же, — засмеялась девушка, понимая, что несёт чушь, но остановиться уже не могла. — Зачем делать выводы раньше времени? Вы очень сдружились с Ю Вэем за этот месяц, разве нет? Я частенько вижу вас вместе и, кажется, он иногда посматривает на тебя, — подмигнула девушке Ши Мэй, плюхнувшись на траву. — Знаешь, жизнь так коротка, что из-за своей неуверенности и излишней упрямости можно не заметить, как она прошла, — вспоминала Тань Лань, как совсем недавно жила в другом теле, даже не зная, что скоро умрёт, так и не успев пожить для себя… — И тогда будет очень грустно…

Девушка тяжело вздохнула, почему-то вспомнив родителей и подумав: а точно ли они не пришли на её похороны? Все же наследство Тань Лань после её смерти достанется им с очень неприятным письмом: «Это вам за годы, которые вы платили за меня. Больше я у вас не в долгу». То завещание девушка оставляла на нервах, написав письмо по глупости, а потом просто забыла о нём, думая, что умрёт позже семьи, но в итоге получилось так, как получилось.

— Прости меня, — неожиданно услышала Ши Мэй два слова, заставивших её уйти от мыслей и посмотреть на Ли Ксиу. — Я с тобой так плохо поступала, а ты все равно мне помогаешь и даже поддерживаешь, хотя я тебя об этом не просила, — проговорила девушка, посмотрев на Ши Мэй. — Обычно я добиваюсь того, чтобы меня все уважали и водились со мной, но с тобой, — неожиданно вечно упрямая и вредная дама улыбнулась, теперь-то выглядя по-настоящему красивой, — я могу быть самой собой.

Только Ши Мэй хотела ответить, как позади них появился учитель, грозно приказав двум ученицам возвращаться на урок, где Ли Руилинг уже договаривала свою речь. Сев на своё место, Ши Мэй была рада тому, что Ли Ксиу больше не выглядела печальной, а гордо смотрела на свою сестру, взглядом говоря: «Я не хуже тебя».

***

Идя по тропинке, Ши Мэй размышляла над тем, что она начала вливаться в общение, и хоть немного, но делая в этом успехи. Увидев вдалеке фигуру, девушка сразу выпрямила спину, решив подойти к ней.

Шу Юншэн сидел на камне, медитируя. Его длинные черные волосы медленно развевались на ветру, а прекрасные черты лица оставались неподвижными, прямо как у фарфоровой куклы. Ши Мэй на некоторое время застыла, забыв, зачем шла, любуясь столь прекрасным учителем напротив.

— Ши Мэй, ты что-то хотела? — вдруг спросил мужчина, даже не открыв своих прекрасных глаз, застав девушку врасплох.

— Я... Я тоже хочу научиться медитации. Поэтому вот, учусь, — соврала девушка, пока ещё даже не думая об этом.

— Учиться медитации нужно только после получения бессмертного тела. В ином случае оно бесполезно, — поведал мужчина с лёгкой улыбкой, заставив Ши Мэй слегка покраснеть.

В данной школе было примерно десять бессмертных учителей, что составляло где-то семь процентов от общего состава наставников, а все остальные являлись смертными. Хоть Ши Мэй уже успела повидать и других красавцев-учителей, но всё же Шу Юншэн нравился ей больше всех.

— Когда я его получу, вы научите меня медитировать, учитель? — спросила у мужчины девочка, забыв, что разница в их возрасте слишком велика.

— А ты очень уверена в себе, — повернул голову учитель, находясь очень близко к своей ученице, и их разделяло всего пару сантиметров.

— Так это да? — чувствуя, как сильно бьётся сердце, не желала отодвигаться ни на дюйм дева.

— Я буду рад помочь тебе, — улыбнулся мужчина, и в его глазах Ши Мэй увидела то, чего ещё не видела. Он смущался!

— Спасибо вам, учитель, — произнесла Ши Мэй, аккуратно дотронувшись до груди Шу Юншэна, будто кокетничая с ним.

— Пока не за что, — явно заметив, но не обратив на это внимания, выдал мужчина, прикрыв веки.

«Нет! Посмотри на меня ещё! Я хочу, чтобы ты посмотрел ещё!» — чуть было не кричала про себя девушка, и только открыла рот для продолжения беседы, как услышала позади себя голос:

— Ши Мэй!

От столь резкого голоса даже Шу Юншэн приоткрыл веки, увидев парня с недовольным выражением лица. Ши Мэй не понимала, почему Юн Джинг всегда ходит с такой миной, будто ненавидит всех и всё. В романе он был не такой…

— Пошли на тренировку, — с приказным тоном выдал герой, покосившись на учителя и даже не поздоровавшись с ним.

— Я рад, что юный Юн подружился с кем-то. Вы пара? — спросил Шу Юншэн у рядом стоящей девочке, которая сразу ответила:

— Никогда!

— Ши Мэй! — всё ещё стоя неподалёку, звал к себе девушку герой, ведь они и впрямь договаривались о тренировке.

Парные занятия обязательны, а так как Ши Мэй общалась лишь с Ю Вэем и Ли Ксиу, которым надо было бы быть вместе, кроме Юн Джинга у неё никого не оставалось для пары.

— Учитель, я запомнила ваши слова и вы их не забывайте, — крикнула девушка мужчине, получив в ответ кивок с улыбкой.

— Какие ещё слова? — возмутился герой, краем уха услышав разговор.

— Не твоё дело.

— Какие ещё слова? — повторил парень, уже более сердито.

— Не. Твоё. Де-ло. — так же повторила Ши Мэй, начав очередной спор с юношей, в то время, как сидящий мужчина уже не медитировал, а смотрел им вслед, сжимая кулак и думая совсем не о том, о чем должен думать учитель.

***

Устало идя после изнурительной тренировки в зал трапезы, Ши Мэй раздумывала над тем, что когда они с Юн Джингом не спорят и говорят о чём-то, то он даже очень интересный паренёк, но как только они оказываются не наедине, герой снова превращается в злюку.

— Через два дня нам надо показать эту технику учителю, но мы её уже выучили, может, пойдём дальше? — предложила девушка, на что паренёк кивнул.

Юн Джинг, несмотря на то что был на год старше Ши Мэй, почти равнялся с ней по силе, ну разве что немного преобладал. Девушка была рада тому, что может учиться у кого-то, потому и предлагала такие внеурочные занятия парню, не отказывающему ей в этом.

Придя в зал трапезы, Ши Мэй удивилась собранному там народу и, пройдя дальше, поняла, в чём была причина. Ли Руилинг атаковала всех своей красотой, и потому каждый мечтал поговорить с чудо-девушкой-лисой, и та охотно им в этом содействовала.

Ю Вэй и Ли Ксиу сидели далеко, и Ши Мэй была рада, что её друг не поддался чарам лисицы и остался с подругой, не бросив её в трудный час. А вот реакция Юн Джинга её удивила, ведь её вовсе не было!

В романе герой, увидев прекрасную лису, захотел как-то привлечь её внимание, зная, что младше, поэтому при скором граде он прикрыл девушку, используя свои новые навыки, которые сейчас изучает с Ши Мэй.

«Ну, может, сегодня при обвале он и проявит свою симпатию?» — задумалась девушка, радуясь тому, что тоже умеет защищать себя и потому не боялась скорой проблемы.

По-хорошему Ши Мэй могла бы сообщить высшим заклинателям, что скоро на школу обрушится град, который пошлют недоброжелатели, но так как она понимала, что слишком много вопросов возникнет у взрослых к ней, то промолчала.

Обвал должен наступить примерно через пару часов. В нём погибнет много учеников. Думая об этом, девушка не могла есть, сидя за столом и полностью игнорируя взгляд героя.

— В чём дело? — не выдержал Юн Джинг, видя напряжённость девушки напротив.

— Ничего, — отвернулась Ши Мэй, переведя тему. — Мисс Ли Руилинг очень красивая, да?

— Не очень, — покривил лицом парень, на что Ши Мэй удивилась: «Как это не очень?! В романе она была даже очень-очень!»

— Бесит меня эта кучка людей. Нажать бы на аварийный сигнал и загнать бы их всех в бункер, — усмехнулся парень, и тут Ши Мэй замерла.

— Аварийный сигнал?

— Да шучу я. Не буду я ничего нажи...

— Где он? — оборвала героя Ши Мэй, и, видя её серьёзное выражение лица, парень молча встал, поведя девушку за собой. Было странно, что герой не спросил у девы зачем ей эта кнопка, а молча повёл за собой, будто так и надо.

«Как я могла забыть об аварийном сигнале?! Это же прекрасная возможность спасти всех! Не хочу брать грех на душу и видеть трупы тех, кто не знает о скором обвале», — думала про себя девушка, поднимаясь по большой лестнице, ведущей к небольшому домику. Именно в нём находилась аварийная кнопка, но вот незадача — её охраняли два заклинателя.

— Зачем она тебе? — спросил герой, и, не придумав ничего лучше, Ши Мэй выдала:

— Хочу посмотреть, кто как быстро бегает.

Услышав ответ, в Юн Джинге будто что-то щёлкнуло, и с улыбкой он решил вступить в авантюру и поиздеваться над своими одноклассниками, очень любя хулиганить. Казалось два подростка просто дурачатся от скуки. Для Юн Джинга так и было, но вот в голове Ши Мэй всё было намного серьёзней, ведь она знала куда больше остальных.

— Тогда положись на меня, — бросил юноша и тут же, соскочив, бросился на охранников, разозлив их и заставив погнаться за ним.

«Умно», — подумала Ши Мэй и, не теряя времени, проскользнула внутрь и подошла к довольно большой аварийной кнопке. — «Ох, чувствую, мне попадёт», — разбегаясь, девушка выставила руки вперёд, побежав на кнопку и со всей своей силой прыгнув на неё. — «Но зато никто не умрёт».

Стоило Ши Мэй нажать на кнопку, как повсюду раздался сигнал тревоги, оглушив девушку своей громкостью. Прислонив ладони к ушам, хулиганка выбежала из здания, сразу же забежав за дерево, но все же охрана увидела её и начала погоню.

«Черт», — неслась по лесу Ши Мэй, чувствуя боль в ушах, как вдруг её кто-то резко потянул на себя.

— Где она?

— Не знаю!

Ши Мэй слышала приглушенный голос охраны и даже не поднимая головы понимала, кто держит её в своих объятиях. У Юн Джинга был особенно приятный запах, поэтому девушка узнавала его, даже не видя. Это было странно, но Ши Мэй списывала все на то, что они союзники, много тренируются вместе, и поэтому Юн Джинг явно узнавал её по запаху.

— Ну всё, мы попали… — тяжело бросил парень, потирая виски.

— Пойдём ко всем, посмотрим, как они толпятся в бункере? — выдала девушка, взяв юношу за запястье и поведя за собой, на деле желая скорее укрыться от скорой атаки.

— А я и не знал, что ты такое любишь. А с виду милая девочка, — усмехнулся Юн Джинг, даже не пытаясь убрать руку Ши Мэй от себя.

— Теперь знаешь, — бросила дева, видя с высоты, как все суетливо бегут в укрытие.

«Надеюсь, это поможет», — подумала девушка, как вдруг почувствовала сильный толчок, а затем ощутила себя в свободном падении с горы.

«Черт!» — выругалась заклинательница, понимая, что град уже начался, и только что большой булыжник, упавший всего в паре сантиметров от подростков, подбросил их в воздух, сбросив с горы.

Юн Джинг не растерялся и, быстро схватив девушку, создал что-то наподобие шара, сделав падение не таким болезненным, но все же ощутимым.

— Что это? — поднявшись, спросил парень, видя в небе сотни горящих камней, летящих прямо на школу.

— Надо скорее бежать в укрытие! — бросила девушка, встав на ноги, схватив юношу за руку и помчавшись прочь.

Самое ужасное в данном граде — нахождение в лесу, ведь за деревьями было не видно, куда падают камни, а двое подростков оказались именно здесь.

Если сначала девочка бежала впереди, то теперь Юн Джинг занял это место, сильно сжимая ладонь Ши Мэй в своей руке. Пара бежала так быстро, как могла, но горящие камни были повсюду, а оглушающий звук сирен гудел в голове, как молоток, отчего Ши Мэй попыталась закрыть уши, но, не заметив препятствия, упала на землю.

— Ши… — последнее, что услышала девушка, увидев горящий камень, летевший прямо на Юн Джинга.

Секунда — и Ши Мэй подскочила с земли, вцепившись в руку парня и создав большой щит, спасший их от смерти. Горящие деревья создавали дым, которым двое подростков надышались вдоволь. Девушка чувствовала, как теряет сознание, и Юн Джинг также находился на пределе.

[Тревога! Опасность для жизни!] — выскочило красное уведомление Системы, очень кстати сочетающееся с пылающим вокруг огнём.

— Юн Джин, я… — Ши Мэй прикрывает глаза.

[Тревога! Опасность для жизни!]

— Больше… — не в силах стоять, девушка падает на колени.

[Тревога! Опасность для жизни!]

— Не могу… — на последнем вздохе выдала заклинательница, рухнув на землю и увидев беспокойный взгляд парня, после чего глухо услышала голос Системы в голове:

[Поздравляем! Вы открыли новую силу геро…] — на этом моменте Ши Мэй все же потеряла сознание.

Часть 8. Царство Ши.

Очнулась девушка в лазарете, чувствуя лёгкое головокружение и сухость во рту. Привстав, Ши Мэй увидела героя, лежащего на соседней постели. Вокруг было ещё несколько учеников, раненых, но всё же живых.

— Очнулась? — услышала Ши Мэй строгий голос мужчины и, обернувшись, увидела половину учебного состава, смотрящую на неё совсем не добрым взглядом. — Нам надо с тобой поговорить.

Разумеется, заклинатели начали допрашивать юную ученицу, почему она решила включить сигнализацию, но девушка соврала, что это была лишь игра и они с Юн Джингом просто хотели пошутить. Никаких доказательств причастности двух учеников к нападению не имелось, поэтому после почти часа допроса ученицу отпустили, сказав, что они с Юн Джингом наказаны на месяц и это они ещё легко отделались; если бы школа действительно подверглась атаке, то двух шутников ждало бы исключение, а так их лишь наказали, сделав выговор.

Проходя по разрушенной школе, Ши Мэй была рада услышать, что в итоге бомбёжки пострадало не так много учеников, а умерло всего несколько, тогда как в оригинале данный инцидент унёс жизни почти четверти учащихся.

«Система, что случилось, когда я отрубилась? Ты что-то говорила?» — вспомнила девушка, всё ещё не понимая, почему жива, ведь они с героем находились в самом эпицентре разрушений.

[Благодаря вашим словам герой открыл в себе свои силы. Теперь силы Юн Джинга составляют 55% его истинных возможностей] — эти слова программы очень удивили Ши Мэй, ведь в оригинале герой достиг такой отметки в свои 20, а сейчас ему 15. Как же это получилось?

«Каким словам?» — удивилась заклинательница, но, увидев девочку перед собой, забыла о вопросе, вспомнив кое-что важное, что она испортила.

— Ли Ксиу, ты…

— Она умерла, — бросила девушка, стоя с бледным лицом. — Когда все уходили в укрытия, моя сестра отказалась туда идти из-за того, что ей показалось, будто там грязно, — проговорила Ли Ксиу, из глаз которой пошли слёзы. — В итоге она решила спрятаться в своей комнате, где её и придавило… Придавило насмерть.

Ши Мэй сжалась, понимая, что смерть пятой жены героя произошла из-за неё. В оригинале Ли Руилинг тоже не захотела прятаться в бункере, отчего герой и побежал её спасать.

Ши Мэй не надо было вести Юн Джинга за собой. Ей надо было идти одной. Но если бы она пошла одна, то не успела бы нажать на кнопку или успела, но её точно пришибло бы камнем. С одной стороны, девушка спасла немало жизней. Но с другой — из-за неё погиб ключевой персонаж, и теперь неясно, как повернётся сюжет.

— Мне так жаль, — опустила глаза Ши Мэй, как вдруг ощутила, что находится в крепких объятиях, а на её плечо падают слёзы.

— Я всё время... всё время завидовала ей. Ворчала на неё, говорила, что не люблю из-за зависти, а теперь… Теперь она мертва и никогда не узнает, что на самом деле я очень ей дорожила, ведь она моя сестра, и я любила её, и я... я… Я не успела ей это сказать, — плакала Ли Ксиу, и всё, что могла сделать Ши Мэй, — это обнять её, не слишком волнуясь из-за смерти лисицы, ведь она её почти не знала, но испытывая боль из-за Ли Ксиу, будто чувствуя её собственные страдания. — Ты была так права... Не надо тратить время на зависть и погоню за мнимым величием... Кто знает, когда мы будем следующими, — выдала девушка, ещё крепче прижимаясь к подруге.

— Да… — прикрыла веки Ши Мэй, осознав, как сильно меняет сюжет новеллы, теперь не ведая, что будет с её персонажем и её близкими в будущем. — Мы этого не знаем…

***

Убирая обломки школы, Ши Мэй кидала взгляд на Ю Вэя, помогающего наказанным, хотя мог бы этого не делать. Ли Ксиу рассказала девушке, что Ю Вэй при нападении чуть ли не навредил учителям, желая побежать на поиски своей подруги, отчего его пришлось держать целым двум заклинателям, ведь парень был стремительно настроен выйти из убежища на поиски Ши Мэй.

Девушка считала данный поступок очень милым и уже поблагодарила парня за это, но тот не сказал ей ни слова, узнав, с кем была подруга в момент обвала. Ши Мэй не понимала, почему друг злится, но по его поведению становилось ясно, что он чем-то огорчён, но чем именно — неизвестно. Ли Ксиу уехала домой на похороны сестры, а в школе объявили траурную неделю в честь погибших.

Юн Джинг так же убирался неподалёку, собирая более тяжёлые камни, расчищая путь. Девушка удивилась, увидев оголённые руки парня, которые уже были очень даже сильными, несмотря на то что ему всего пятнадцать.

«Да уж, в моём мире таких сильных подростков по пальцам пересчитать можно, а тут каждый второй такой. Эх, придуманный мир, как ты хорош», — думала про себя девушка, не заметив, как откровенно пялится на Юн Джинга, который сильно из-за этого напрягся.

«Стесняется что ли меня?» — не поняла дева, как вдруг услышала сигнал, а затем на всю школу прозвучало объявление:

«В связи со случившимся событием мы вынуждены закрыть школу духовного искусства на некоторое время. Все учащиеся должны собрать свои вещи и до завтрашнего утра отправиться домой. По истечении трёх месяцев школа восстановится, и все смогут вернуться назад».

«Во дела…» — удивилась девушка, бросив взгляд на Юн Джинга, который после услышанной новости сразу же помрачнел. «Что это с ним?» — задала сама себе вопрос девушка, тут же увидев окно Системы:

[У Юн Джинга нет семьи. Клан Юн не принимает его как родственника и не позволяет находиться в их владениях. Юноша имеет право носить их фамилию, но не быть частью клана.]

«Как же так? В оригинале учеников же тоже разгоняли по домам, и куда ушёл Юн Джинг?» — не помнила данного события девушка.

[К семье Ли. Ли Руилинг после спасения пригласила своего спасателя пожить у них.]

«Точно…» — вспомнила Ши Мэй, осознав, что теперь герою некуда идти. Ну что за печальное событие? Вроде ты герой и в будущем самый сильный повелитель, но сейчас лишь пустое место, не имеющее даже своего угла, куда мог бы пойти.

— Юн Джинг… — подошла девушка к парню, который аж вздрогнул от неожиданности, будучи погруженным в свои мысли.

— Чего? — грубо бросил юноша, явно испытывая напряжение от того, что нужно искать где-то убежище на время ремонта школы.

— Ты не хочешь… — продолжила говорить Ши Мэй, осознавая, как это глупо звучит, но не в силах оставить подростка на улице. Тем более останется он без дома по её вине, — погостить у меня, пока идёт ремонт школы?

Услышав предложение девушки, Юн Джинг округлил глаза, явно этого не ожидая. Конечно, слова Ши Мэй были неожиданными, и ей вовсе не хотелось вести героя в дом Ши, но и оставлять его на улице нельзя. Юноша спас ей жизнь, и уже не раз. И в отличие от Ши Мэй Система его не заставляла.

— Почему ты захотела меня пригласить? — спросил парень, выглядящий очень поражённым.

— Просто так. Мне показалось, что ты не сильно хочешь ехать домой, поэтому и предложила. Если не хочешь, то…

— Хочу.

Юн Джинг смотрел на Ши Мэй таким взглядом, будто пытаясь прочитать её мысли и понять, почему она ему помогает, но не мог этого сделать. Ши Мэй даже не пыталась понять героя, зная – это бесполезное занятие.

— Ну, тогда иди собирай вещи, — выдала девушка, отвернувшись от парня, совсем позабыв, что у Юн Джинга нет личных вещей.

Решив, что её персонаж не может знать о проблемах героя, дева простила себе данное упущение, да и юноша лишь кивнул, всё так же неотрывно смотря на Ши Мэй, но не только он. Неподалёку от парочки стоял ещё один парень, не верящий тому, что его подруга так с ним поступает.

***

Хоть Ши Мэй и пригласила Юн Джинга погостить у неё, но только в пути поняла, что не спросила разрешения родителей, а ведь те могут оказаться такими же чёрствыми людьми, как и родители Тань Лань. Девушка помнила, что ей не было позволено приводить кого-то в гости, не говоря уже о ночёвке, а тут месяц или два, а может и три... Размышляя об этом, заклинательница и не заметила, как сильный и самоуверенный парень растерянно смотрит по сторонам, явно переживая о чем-то.

Только Ши Мэй подумывала как-то завязать разговор, как вдруг замерла в потрясении, увидев чудесный вид необычных растений вокруг.

— Ого… — вслух выразила своё восхищение девушка, чуть было не упав с лошади.

— Госпожа, вы не были дома год. Неужто забыли его за столь короткий срок, что теперь так поражены? — поинтересовалась служанка, видя, как её госпожа смотрит на родные места, будто видя их впервые.

— Я… просто соскучилась, — оправдалась девушка, решив больше не выражать восторг, а прятать его в себе.

— Ваш отец тоже очень тосковал по вам, я в этом уверена, — проговорила Мэй Джинг.

«Отец? А мать что?» — задумалась Ши Мэй, но спрашивать об этом не желала.

Город Листьев являлся поистине прекрасным, похожим на огромный сад. Все дома украшены цветами и облеплены различными растениями. Тань Лань в какой-то момент показалось, что она попала в страну лилипутов. Стала маленькой среди гигантских растений.

Когда троица оказалась в самом городе, каждый прохожий кланялся Ши Мэй, несмотря на удивление от её новой причёски. Это оказалось так необычно и приятно, что Тань Лань почувствовала себя маленькой принцессой.

«А тут очень красиво. Я бы хотела владеть этим Царством, когда вырасту. Надеюсь, мне это удастся и…»

— Мой милый цветочек! — услышала девушка незнакомый голос и, подняв голову, увидела полноватого мужчину лет сорока пяти, одетого в роскошные одеяния. По небольшой короне на голове Ши Мэй поняла, кто её окликнул.

— Здравствуй, отец, — сдержанно выдала дева, всегда говоря так со своими родителями. — Рада тебя…

— О, моя милая дочурка, как же я испугался за тебя! Что с твоими волосами? Они сожглись? О милая, не переживай, мы всё это переживём! Моя милая Мэй, только не переживай, — спихнув дочку с лошади, крепко обнимал её отец, отчего Тань Лань стало не по себе.

— Со мной всё в порядке, я…

— Ох, как же ты исхудала! Как же вас, должно быть, там скудно кормили! Ну ничего, цветочек мой, я о тебе позабочусь, и я… — остановил свои переживания отец, увидев Юн Джинга, всё так же сидевшего на лошади.

— Это мой друг Юн Джинг. Я пригласила его погостить у нас, пока в школе идёт ремонт. Ты же не против? — спросила девушка, а юноша в этот момент сделал поклон. Не зная, как отреагирует мужчина, Ши Мэй готовилась к худшему, но его реакция превзошла все ожидания.

— О моя милая, ты ещё такая кроха, а уже второй раз приводишь к нам мужчин. Как же так… — чуть было не пустил слезу король, заставив волосы на голове девушки встать дыбом.

— Это просто друг! — возразила Ши Мэй, не понимая, как родной человек может так позорить.

— Второй раз? — наклонил голову вбок юноша, глаза которого стали холодными.

— В прошлый раз у тебя гостил месье Ю Вэй. Вы ещё так мило играли в саду, — расплылся в улыбке Император Ши, пока его дочь массировала свои нервные клетки, думая о том, как взрослый человек не может понять, что в таком юном возрасте у детей не может быть «любви».

— Мило играли в саду? — процедил Юн Джинг, бросив взгляд на девушку, не понимающую его упрёка.

— Не спрашивай, — закатила глаза Ши Мэй, идя за мужчиной в большой дворец, внутри которого так же росло множество растений, создающих приятный запах.

Ши Мун-Чу не отлипал от своей дочки ни на минуту, так яро и сильно выражая свою любовь к ней, что казалось, девушке не четырнадцать, а четыре года. «Разумеется, если так сюсюкаться с детьми, они и не смогут дать отпор», — подумала Тань Лань, решив, что в какой-то степени её родители оказались молодцами, воспитывая дочь в строгости и минимальной заботе, сделав её сильной, но эгоистичной особой.

День прошёл так быстро, что Ши Мэй даже не заметила, как наступили сумерки. Первым делом приезжих хорошо накормили. Девушка никогда не ела столь вкусных блюд, приготовленных лично для неё.

Юн Джинг весь день был тише воды, ниже травы, ходив за девочкой хвостиком, но не говоря с ней. Император оказался настоящим плюшевым мишкой, таким добрым и милым, что его хотелось лишь почесать по животику и уложить спать. «Как такой мягкотелый человек правит целым государством?» — размышляла девушка, уходя к горячим источникам, дабы смыть усталость дня перед сном.

Накинув на себя лёгкий купальник, хорошо прикрывающий тело, но подчёркивающий тонкую фигуру, девушка с замиранием сердца смотрела на роскошные воды, от которых шёл приятный аромат цветов.

Медленно погрузившись в воду, словно в парное молоко, Тань Лань впервые ощущала себя расслабленной за две свои жизни.

— Как же хорошо…

— Ага…

Расслабленные глаза девушки в тот миг открылись, стоило ей услышать рядом сидящего парня с голым торсом.

— Ты что тут делаешь!? — закричала дева, плеснув в лицо Юн Джинга водой.

— Что можно делать в источнике? Черт, в глаз попало, — бурчал юноша, от которого девушка отсела подальше, не понимая, как герой мог додуматься идти за ней в ванну, это же чертовски некрасиво! — Ты что, стесняешься? — усмехнулся юноша, развалившись как король, вот только его тонкие подростковые ручки вызывали у Ши Мэй лишь тяжёлый вздох: хоть и были подкачанными, но всё же детскими. То ли сильные руки учителя… — А в прошлый раз ты прижималась ко мне, будучи ещё более обнажённой, — не стесняясь, говорил юноша постыдные вещи, выводя девушку из себя.

— Ой, да что тут стесняться? Ножки да рожки одни, никаких мускулов, — фыркнула заклинательница, теперь заставив напрячься героя.

— Чего? Да у меня хорошо прокачанный пресс и уже есть бицепсы и…

— И где же они? В твоих снах? — засмеялась девушка, заставив героя стать как помидор.

— Да ты сама плоская, как бамбук! — крикнул парень, тут же закрыв рот рукой, подумав, что выдал лишнего, но девушку это вовсе не обидело.

Ши Мэй была очень рада тому, что Юн Джинг не считает её привлекательной. В связи с последними событиями они хорошо сдружились, а как это обычно бывает, после такой дружбы идёт «любовь-морковь», но Тань Лань этого не хотела.

С одной стороны, поддерживать хорошие отношения с главным героем в её приоритете. Лучше иметь хороших союзников, тогда, может быть, на неё не будут нападать враги. Но с другой… Девушка волновалась, что юноша может ненароком заинтересоваться ею и заставить быть его очередной женой.

— По мне, бамбук — очень прочное и изящное растение. Он крепок, потому из него строят дома. Я так же крепка и тверда, как он, так что спасибо, — с лёгкой улыбкой ответила девушка, решив покинуть источники, не желая больше смотреть на оголённый торс подростка.

— Извини, — вдруг выдал юноша, схватив девушку за запястье, не дав покинуть источники, — я вспылил и был не прав.

Услышав слова юноши, Ши Мэй потеряла дар речи. Чтобы герой и извинялся? Да это же настоящие антонимы! По роману Юн Джинг ни разу ни перед кем не извинялся, даже сильно обижая своих жён. Герой мог послать в качестве компенсации подарок, но говорить слово «прости» — такого не звучало за все два тома романа.

Сейчас Юн Джинг выглядел очень жалким. Глаза парня так пристально смотрели на Ши Мэй, что казалось, если девушка сейчас скажет что-то плохое, гордый и самодовольный паренёк разревётся. Рука, так сильно сжимающая запястье девушки, слегка тряслась. Поняв, что дела не очень, Ши Мэй решила действовать по старинке.

— Дурак, — бросила одно слово она, брызнув юноше в лицо.

— Сама дура! — вконец разозлился от таких действий герой, также плеснув девушке в лицо водой.

Дети принялись тормошить источник, намочив свои волосы, уже делая это не из-за злости, а из-за веселья. Тань Лань никогда в жизни так глупо не дурачилась, но ей это нравилось. Она никогда не ощущала себя ребёнком, но сейчас являлась именно им. Слабой, весёлой и искренней.

— Эй, цветочек, что тут за… — решил проверить, что за шум творится в источнике, мужчина, увидев, как его полуобнажённая дочь веселится в источнике с полуобнажённым парнем, — Ши Мэй, детка, ты меня пугаешь…

— Всё не так!!!!

Часть. 9 Акула.

Комната Мэй оказалась не шикарной, а просто фантастической! Весь верхний этаж главного дворца принадлежал маленькой госпоже. Помимо огромного балкона с чудесным видом на весь город Листьев, вся комната девушки была украшена свежими бело-розовыми цветами, придающими помещению чудесный аромат.

Кинув взгляд на огромную кровать, на которой уместилось бы двадцать таких, как Ши Мэй, девушка не удержалась, чтобы с разбегу не плюхнуться на неё, чувствуя себя принцессой.

— Как же здесь шикарно! — вслух бросила девушка, даже в своих снах не мечтая побывать в таком месте.

Вдруг сознание Тань Лань переключилось, и она вспомнила иную картину своего прошлого мира. Серая комната с тусклыми обоями и давящими на нервы стенами. Родители не разрешали ничего вешать и портить их имущество. В комнате девочки было лишь самое необходимое для существования. Никаких красивых вещей. Никаких мягких игрушек. Единственное окно выходило в глухую стену соседского дома, поэтому солнечный свет не попадал в помещение. Тань Лань ненавидела эту комнату, в которой было пролито слишком много её слёз.

Тук-тук.

Услышав стук, Тань Лань тут же подскочила на кровати, придав своему лицу более строгий вид, скрыв восхищение обстановкой.

— Входите, — разрешила маленькая госпожа, через секунду увидев отца Мэй, принёсшего дочери несколько вкусняшек на ночь.

— Я подумал, может, ты хочешь о чем-то поговорить или рассказать мне что-то. Я всегда готов тебя выслушать, мой цветочек, — с милой улыбкой поинтересовался мужчина, сев рядом с дочерью.

За все годы, прожитые в теле Тань Лань, девушка не испытывала такой любви отца к ней. Мужчина вообще всегда оставался равнодушен к дочери, постоянно работая и редко даже видя её. Родной отец не участвовал в жизни Тань Лань, потому она не понимала действий Ши Мун-Чуа, так нежно и бережно говорящего с ней.

— Ничего такого, отец. У меня все хорошо, — как по шаблону выдала девушка, на что мужчина нахмурился, и тут Ши Мэй поразилась, почувствовав, как её крепко обняли.

— Милый мой цветочек, не стыдись своих чувств. Я же вижу, что ты напряжена. Раздели это со мной, я же твой самый близкий человек, — проговорил мужчина, и то ли от услышанного, то ли от тяжести на сердце, но глаза девочки намокли, и она тихо произнесла:

— Мне страшно за моё будущее…

Ши Мэй правда этого боялась. В своём первом мире девушка тоже боялась будущего, да и кто его не боится? Тем более, когда предки то и дело твердят, что без отличного образования и удачного брака Тань Лань умрёт в нищете и несчастье. Сейчас у Ши Мэй немного другое положение, но суть осталась той же. Девушка боялась того, что ждёт её впереди. Как бы она ни старалась, но суть этого мира такова: только мужчины в нём имеют власть, а девушки могут лишь пресмыкаться, какими бы они ни были сильными и смелыми. Если ты не жена великого заклинателя, то ты — никто.

Ши Мэй очень боялась остаться никем. Очень боялась, что несмотря на все старания она ничего не добьётся. Что она останется никем… Но ещё больше она боялась всю жизнь прожить с нелюбимым человеком, будучи его очередной игрушкой для утех.

— О, мой цветочек, тебе не за чем об этом волноваться, ведь несмотря ни на что… — мужчина отпустил девушку из объятий, осторожно погладив по щеке, — Царство Ши всегда будет твоим и только твоим, и ты всегда можешь найти тут приют и своё будущее. Ты моё главное сокровище, и что бы ни случилось, я всегда защищу тебя и буду на твоей стороне.

Несколько секунд пробыв в потрясении, девушка опустила взгляд, не веря своим ушам. Отец Ши Мэй был таким любящим и хорошим отцом. Он души не чаял в своей маленькой дочурке, готовый отдать жизнь, лишь бы только с ней все было хорошо. Отец Тань Лань был не таким. Если дочка не удовлетворяла его требованиям, то она была плохая; если удовлетворяла, то нормально. Но ни разу Тань Лань не была хорошей дочерью, что бы ни делала и как бы ни старалась, а тут…

Ши Мун-Чу любил Ши Мэй просто потому, что она его дочь. Девушке не нужно было что-то доказывать или как-то добиваться любви отца, ведь он любил её за то, что она просто была его цветочком, и большего ему не требовалось. «Хорошо кушай и будь счастлива» — вот чего хотел от своей дочурки император Ши. Он любил её как отец, а биологический родитель Тань Лань проявлял милость к дочке лишь если она приносила пользу.

«Имея такого отца, Ши Мэй стала 17-й женой героя? Да что за бред… Понимаю, если бы девушка бежала от грозного насильника, но тут… Бежать от Ши Мун-Чу — всё равно что уходить из свободной и лёгкой жизни в рабство. Бессмысленно…» — злилась про себя девушка, но затем злость сменилась счастьем, когда она осознала, что теперь Ши Мун-Чу — её отец.

— Спасибо, папа. Мне дороги твои слова, — улыбнулась девушка, получив в ответ теплый взгляд родителя.

— Отдыхай, милая. А завтра мы с тобой отправимся на прогулку к Озеру Солнца. Ты же любишь там плавать, да? — уходя из комнаты дочери, спросил император, а затем вспомнил об их госте: — Друга тоже можешь взять, только прошу, не принимай опрометчивых решений, мой цветочек. Всё же вы ещё малы, и такая близость может привести к не самым хорошим последствиям и…

— Я всё поняла, пап, — тяжело вздохнула девочка, спровадив родителя и пожелав ему добрых снов, получив в ответ кучу милых словечек и пожеланий.

«Надеюсь, Ши Мун-Чу не надумает насильно выдавать свою дочь замуж? Хотя этот любящий папочка скорее сожрёт того, кто посягнёт на его дочурку, чем отдаст её кому-то», — обрадовалась про себя девушка, после чего задумалась: «Как же Ши Мун-Чу допустил того, чтобы его любимая дочь стала женой бабника?»

[По роману именно с отцом Ши Мэй у героя были проблемы, поскольку отец отговаривал дочь от замужества, но она оказалась так влюблена в своего мужа, что уговорила отца отпустить её. Вот строчки из новеллы: «И забрали из царства Ши драгоценный цветок. И горевали по нему все жители города, все цветы, все животные в нём. И остался Император без своего прекрасного цветочка, который он растил с такой заботой и теплом. Конец 87-й главы».]

«Жуть… На месте Ши Мун-Чу я бы хорошенько поговорила со своей дочерью и вразумила бы её, чтобы не выходила за героя, даже если бы пришлось долго кричать на неё», — подумала девушка, сразу заприметив за собой сходство с собственной матерью и поняв: «Хотя император Ши слишком мягкотелый и вряд ли вообще умеет кричать. Отец очень любит свою дочь, поэтому хотел для неё лучшего, не зная, что отдаёт на съедение мон…»

— У тебя хороший отец.

Ши Мэй подскочила на месте от неожиданного появления того, о ком она только что думала.

— Юн Джинг! Ты что тут делаешь и как ты вообще сюда попал? — удивилась девушка, поскольку дверь в её покои была закрыта.

— Пролез по стеблям на балкон, — совершенно спокойно ответил парень, не видя в своих действиях ничего плохого.

— Ты совсем дурак? Как можно посреди ночи лезть к девушке в… — Ши Мэй замолкла, почувствовав, как герой что-то приколол к её волосам.

— Я только хотел отдать это, — опустив голову, выдал герой, выглядя напряженным, как и Ши Мэй, понявшая, что именно Юн Джинг ей подарил.

Маленькая шпилька в виде белых крыльев. Данное украшение — это всё, что у героя осталось от матери. Оно почти не имеет цены и было куплено за копейки на рынке, но для Юн Джинга эта вещица ценнее любых сокровищ. По новелле герой будет долго сомневаться, но в итоге подарит шпильку первой жене, впрямь похожей на ангела.

От такого «Милого действия» любая барышня должна была впасть в краски, но лицо Ши мэй заметно побледнело. Мало того, что герой так бездарно разбрасывается важными вещами, так ещё и она теперь в этом замешана.

«Вот черт…» — про себя выругалась девушка, поняв, что раз Юн Джинг делает ей этот подарок, то наверняка уже проявил симпатию к Ши Мэй. С одной стороны, это логично. Всё же парень хорошо относился к своим первым пятнадцати жёнам. К остальным отношение было холоднее, но всё же… Оригинальная Ши Мэй и мечтать не могла о том, чтобы получить столь драгоценную вещь от любимого, да и герой никогда бы ей её не отдал, а тут…

Герой отдал это своей даме сердца в знак признания её «Первой». Тогда Юн Джингу было около 25. До двадцати он даже не задумывался отдавать кому-то столь ценное сокровище, а тут на тебе? Нет, Ши Мэй не могла допустить такой ошибки героя о которой он потом будет жалеть всю жизнь.

— Я не приму это, — бросила Ши Мэй, попытавшись снять украшение, в то время как глаза героя вспыхнули.

«Вот же ребенок! Потом будешь жалеть и отнимешь у меня эту шпильку», — злилась и заметно нервничала Тань Лань, думая, что действия героя нелогичны и слишком наивны. Он ещё мал для принятия таких важных решений. Слишком большая ноша для неё принятия такой ценности. Она этого не желала и хотела твёрдо показать границы их отношений.

— Почему? — крикнул Юн Джинг, взяв девушку за руку, не дав снять украшение.

«Да потому что ты должен подарить её своей жене, и не важно, первой или десятой, но точно не мне!» — очень хотела выдать Тань Лань, но вместо этого лишь проворчала:

— Не хочу.

— Это не ответ! — бесился герой, открыв девочке свою душу, но та не оценила его жертв.

— Зачем ты её мне даришь? Я тебе так нравлюсь? Ну уж извини, ты не в моём вкусе, — бросил Ши Мэй, увидев, как парень зажался, но продолжал всё так же держать её руку, не давая снять подарок.

«Не слишком ли грубо я это сказала? Сейчас герой разозлится на меня и в будущем нападёт на семью Ши», — припомнила девушка, как такое случилось с одной дамой, презренно относившейся в детстве к обидчивому и злопамятному мальчишке. Но она всё равно не могла приять эту шпильку. Ши Мэй не желал становиться женой героя. Никогда.

— Мне кажется, эта вещь тебе дорога, поэтому и дарить её ты должен такому же дорогому для себя человеку, а не кому попало, — выдохнув, как можно мягче объяснила девушка свой отказ, и, немного подумав, Юн Джинг отпустил руку Ши Мэй, нехотя взяв у неё шпильку.

«Интересно, он обиделся? По его кислой мине видно, что обиделся…» — чувствовала напряжённость ситуации девушка, но, будто что-то для себя решив, юноша поднял на Ши Мэй взгляд, полный решимости.

— Такие, как ты, могут нравиться разве что психу, — проворчал юноша, вновь став таким, каким его знала Тань Лань, — Мне просто хотелось как-то отблагодарить тебя за приглашения. Потом я бы обменял у тебя эту шпильку на деньги, вот и всё. Я просто не хочу ни у кого быть в долгу, ясно? Только в этом причина, — нервно тараторил юноша, так неумело сбиваясь в речи, но Ши Мэй делала вид, будто не замечала его лжи.

— Вот и хорошо, ведь только с психами я и нахожу общий язык, правда? — посмеялась девушка, на что Юн Джинг тоже приподнял губы в улыбке. — Кстати, завтра мы идём на озеро. Отец позвал тебя, так что ты не можешь не пойти.

— Ладно, — пожал плечами юноша, идя к двери, чтобы выйти, но Ши Мэй перегородила ему путь, указав на окно.

— Нет уж, как пришёл, так и уходи.

— Ты злая.

— А ты наглый.

Закатив глаза и поняв, что спорить с гордой девой бесполезно, юноша и впрямь залез на окно, опасно стоя на краю.

— Ну тогда до за… ААА! — вдруг сорвался вниз юноша, отчего девушка тут же бросилась к окну.

— Юн Джинг! — закричала Ши Мэй, побледнев от ужаса, ведь её окно находилось очень высоко, но, посмотрев вниз, девушка сжалась, чувствуя, что хочет убить того, кто повис на ветке, показывая ей язык.

— Что, испугалась? А вот нечего гостей в окно выгонять, — язвил шутник, на что в него полетел небольшой камушек, стукнув безобразника по макушке. — Ай! Дура!

— Если снова придёшь ко мне без разрешения, я лично тебя из окна сброшу! — крикнула заклинательница, закрыв двери балкона.

«Ну что за герой. Совсем не думает, что творит», — злилась девушка, но так же понимала то, что она и впрямь испугалась, увидев, как Юн Джинг сорвался вниз. Герой хоть и не был ей симпатичен, поскольку являлся подростком, но все же стал дорог за столько месяцев, проведённых вместе.

Остановившись возле большого зеркала, Ши Мэй присмотрелась к своему персонажу и, немного подумав, поняла, что ей бы совсем не пошла подаренная шпилька, а вот на первой жене героя она смотрелась гармонично, ведь девушка похожа на ангела, будучи госпожой Царства небес.

— Эх, Юн Джинг дурачок, потом было бы очень неудобно забирать назад свою дорогую вещь, — плюхнулась на кровать Ши Мэй, с выдохом произнеся: — Хотя это было мило…

В своём мире Тань Лань редко получала подарки от кого-либо. В коллективе у них это было не принято, а каких-то ухажёров у девушки не имелось, поэтому подарок Юн Джинга стал для неё первым, о котором она помнила. «И я его отдала назад… Ну ничего, когда подрасту, учитель будет делать мне свои подарки. Негоже хорошей жене засматриваться на чужое добро», — посмеялась девушка, медленно погружаясь в сон, в то время как юноша, уже пришедший в свою комнату, сидел на кровати, смотря на дорогую вещицу.

«Зачем ты её мне даришь?» — вспыхнули слова девушки в голове у парня, режущие его душу. На лице подростка не имелось и намёка на улыбку, которую он недавно показывал юной госпоже. Лишь холодный и сердитый взгляд, не суливший ничего хорошего.

— Потому что благодарен тебе… — с грустью сам себе начал отвечать юноша, сжимая и разжимая дорогую вещь в руке, будто не зная куда теперь её деть.

«Я тебе так нравлюсь?» — произнесённые с усмешкой слова ударили по его душе, больнее ножа. Он долго не решался на этот поступок, представляя разную реакцию девушки, но не испуг и полное отверждение его подарка. Глаза Ши Мэй были так испуганны, словно юноша подарил нечто совсем непристойное её высочеству.

— Да как ты можешь мне нравиться? Ты же… — хотел сказать что-то неприятное парень, но стоило в его голову прийти образу Ши Мэй, как он замолчал, сильно сжав в кулаке шпильку.

«Ну уж извини, ты не в моём вкусе». — челюсть героя сильно сжалась, как и кулаки. Ши Мэй точно поняла его намёк, раз заговорила о чувствах. Но почему так жестока их отвергла? «Не в твоём вкус?» — загорелись глаза героя злостью.

— А кто в твоём? — задумался Юн Джинг, считая себя лучше всех.

Обычно парень не сильно заморачивался над чьим-то мнением, но когда дело касалось наглой особы, всё менялось. С того самого дня в яме парень начал чувствовать нечто непонятное в груди, отвергая эти ощущения, но они, как пиявка, впились в него мёртвой хваткой. То Ши Мэй жутко бесила и раздражала его, то он не мог оторвать от неё взгляд, чувствуя себя одновременно свободно и скованно.

— Ю Вэй? Но он же не очень. Я намного красивей и сильнее его, — проворчал юноша, начав перебирать всех, с кем была близка Ши Мэй, — А может, учитель? Но ведь он старый, как он может ей нравиться? — злился парень, не раз замечая, как Ши Мэй смотрит на Шу Юншэна, как говорит с ним бережно и нежно. С Юн Джингом она так не говорила. — Хотя какая теперь в этом разница, если в любом случае, — сжав дорогую вещь в руке, герой не собирался отступать, — Я всё равно не отступлю.

***

Если до этого Ши Мэй думала, что красивее озера, которое они видели с друзьями, быть не может, то теперь убедилась в том, что ещё как может.

Большое озеро в форме полукруга было кристально чистым, а белый как снег песок — мягким, словно настоящий пух. Ши Мэй и впрямь почувствовала себя ребенком, весело резвясь в воде и ощущая нежную прохладу на своём теле, в то время как на берегу пекся герой, не желающий заходить в воду.

— Господин Юн, идите хоть охладитесь, жарко же, — сказал Император, любуясь своей радостной дочуркой.

— Спасибо за беспокойство, но мне и здесь хорошо, — вежливо ответил юноша, вновь бросив взгляд на озеро, где на спине плавала девушка.

— Мой цветочек сильно изменился, — вновь заговорил мужчина, так же глядя на плавающую девушку, — раньше она скромно плавала и выходила на берег, а теперь стала такой смелой…

— Вы даже не представляете, насколько ваша дочь смелая, — не отводя взгляда от озера, бросил Юн Джинг, и впрямь считая девушку безбашенной.

— Я рад, что у моего цветочка появляются друзья, — проговорил Ши Мун-Чу, тяжело вздохнув, — после смерти матери мой цветочек сильно завял… Я боялся, что ситуация ухудшится и она так и не найдёт себе друзей после случившегося, но нет, глядя на тебя и месье Вэй, я понимаю, что моя дочка в надёжных руках, — по-доброму улыбнулся мужчина, но затем его губы опустились, и он серьёзно сказал: — Но если обидишь её, то я тебя убью. — Понимая, что Император не шутит, юноша активно помахал головой в знак согласия. — Вот и чудненько, — вновь стал само очарование Ши Мун-Чу, бросив взгляд на озеро, — цветочек мой, можешь отдохнуть немного?

— Ещё немного! — крикнула девушка, будучи почти на середине прозрачного озера.

Лежа на спине, Ши Мэй наслаждалась беззаботными минутами своей жизни, думая о том, что когда они вернутся во дворец, она засядет за уроки, тренировки и… «Постой, отец же предлагал мне прогулку на лошадях… Тогда завтра! Но завтра Император сказал, что мы идём в сад грёз… Тогда после...» — Тань Лань замялась, осознавая, что на самом деле сейчас ей совсем не хочется занимать свою голову учёбой, ведь именно сейчас у неё есть те, кто хочет её внимания просто потому, что любит её. В своём первом мире девушка никогда не испытывала такого. Она всегда хотела сбежать от реальности в мир грёз или занять свою голову учёбой, работой, да чем угодно, главное — не видеть и не знать, что она никому не нужный человек, которому суждено либо прожить в несчастье, либо в одиночестве.

«Всё же иногда здорово отвлечься от всего и позволить себе отдохнуть», — подумала девушка, сделав вдох и выдох, уже собираясь плыть к берегу, как вдруг почувствовала что-то в воде, от чего всё её тело покрылось дрожью.

Тань Лань всегда боялась акул и других морских существ, но вода в озере была настолько прозрачной, что девушка была уверена: она не видела ни одной живности. Но стоило Тань Лань посмотреть вниз, как её лицо побледнело — она увидела нечто похожее на белую акулу с двумя головами.

От ужаса Ши Мэй закричала, забыв, что она заклинательница и может пользоваться духовной энергией.

Стоило юноше и мужчине услышать крик девушки, как они оба подскочили на месте. Император тут же взлетел вверх, создав нечто наподобие духовных крыльев, а Юн Джинг только и мог в панике бегать по берегу, не понимая, что происходит.

Чуть не захлебываясь, Ши Мэй как сумасшедшая плыла к берегу, осознавая, что прямо под ней гигантская акула, которая может проглотить её целиком. Всё происходило как в самом настоящем фильме ужасов. Сердце билось как бешенное, а дрожь в теле и паника заглушали все остальные эмоции девушки, не заметившей, как уже совсем рядом с ней мчится мужчина, желая спасти её.

Вдруг прямо в паре сантиметров от Ши Мэй раздался взрыв от вынырнувшего монстра, желавшего съесть свою добычу.

Из-за попавшей в уши воды Ши Мэй не слышала, что кричал Император, своей духовной силой схвативший акулу и начавший медленно, но верно разрывать её на части. Страх, паника и вода в лёгких заставили девушку начать терять сознание, постепенно уходя под воду.

Это было так страшно. Сердце разрывается от ужаса, в ушах звенит, голова трещит, а глаза видят всё происходящее в размытом виде. Ши Мэй уже почти потеряла сознание, но, будучи на грани, вдруг увидела, как что-то плывёт к ней. Чёрное пятно, которое девушка узнала бы из тысячи.

«Юн Джинг же не умеет... плавать...» — последняя мысль, что пронеслась в голове девушки, после чего её глаза прикрылись, а мысли превратились в одно чёрное, как мрак, пятно, заполонившее всё сознание и отключив её от мира.

Часть 10. Материнский инстинкт.

— Кхе хкн!

Ощущая жжение в груди, Ши Мэй выплёвывала из лёгких всю накопленную там жидкость, лёжа на берегу. В глазах всё плыло, а в ушах звенело, но через силу девушка всё же смогла сфокусировать своё внимание на одной фигуре, сидящей рядом.

— Ши Мэй! — всё звал девушку юноша, выглядя очень напуганным, как и стоящий неподалёку Император.

— Цветочек мой, как ты? — с дрожащими руками спросил мужчина, только недавно убивший этими же руками огромную рыбину, из-за которой в прозрачном озере виднелось алое пятно.

Наконец полностью придя в себя, девушка вдруг осознала, что Юн Джинг крепко держит её в своих руках, будто думая, что стоит ему её отпустить, как она всё же уйдёт глубоко под воду, навсегда исчезнув из его жизни.

— Всё нормально, просто немного испугалась, — проговорила заклинательница, чувствуя боль в правом боку, и, посмотрев туда, ужаснулась, заметив кровь.

Сколько Ши Мэй была в отключке, не ясно, но за это время Юн Джинг успел вытащить её на берег и перевязать окровавленную рану, которая появилась из-за попытки монстра съесть добычу. Будь акула чуть более меткой, и от девушки не осталось бы и следа.

Не теряя времени, Юн Джинг понёс раненую подругу во дворец, где Император послал трёх лекарей, лечивших девочку несколько часов, пока та полностью не пришла в норму, а рана на боку не затянулась.

Сидя в своей комнате, Ши Мэй понимала, что наделала много шума своим страхом. Если бы она просто вспомнила, что является заклинательницей и что у неё есть какая-никакая духовная сила, то могла бы отпугнуть акулу, без последствий выйдя на берег. Но страх взял верх, и, боясь кого-то в своём первом мире, девушка так же очень опасалась этого тут, становясь слабой трусихой, не способной даже здраво соображать.

«Эх, как же я всех напугала…» — тяжело вздохнула Тань Лань, смотря на восходящую луну, как вдруг в её покои постучались.

— Его Высочество просил передать тебе чаю. Сказал, что от него ты быстрее уснёшь и позабудешь об этом ужасе, — проговорил Юн Джинг, который сегодня весь день крутился возле покоев девушки, не находя себе места.

— Спасибо, — приняв чай, склонила голову девочка и почти сразу же повторила: — Спасибо.

— Ты уже говорила, — заметил юноша, стоя возле подруги.

— Второе — за спасение, — пояснила Ши Мэй, подняв свои зеленые глаза на юношу. — Если бы не ты, я точно бы захлебнулась и утонула.

Это было правдой. Император оказался занят монстром, который в любой момент мог вырваться и вновь напасть на свою жертву. Ши Мэй ушла под воду, и, если бы не внимательность героя, отец так и не смог бы найти свою дочь и победить акулу. На слова благодарности юноша лишь отвернул голову, переменив тему.

— Тогда и тебе спасибо. Ведь до этого я не умел плавать, а с тобой быстро научился.

— Я рада, что стала твоим учителем по плаванию, — посмеялась девушка, после чего они с Юн Джингом принялись болтать о том о сем, окончательно расслабляя нервы неудачной утопленницы.

Проболтав почти час, Юн Джинг пожелал подруге хороших снов и, убедившись, что с ней всё хорошо, вышел из комнаты. Стоило ему это сделать, как Ши Мэй вовсе сморило, и, лишь коснулась голова подушки, девушка уснула, проспав до самого утра.

Открыв глаза, юная госпожа была удивлена, не видя Императора, явно очень любящего дочь. Но за вчерашний день он так ни разу не навестил её. Решив самой пройтись к правителю, Ши Мэй быстренько приоделась и вышла из комнаты, встретив пять служанок, уже ожидавших приказов госпожи. Попытка от них отделаться у девушки так и не увенчалась успехом, поскольку по приказу Императора его дочь больше ни на минуту не должна была оставаться одна. Вдруг увидев вдалеке знакомую фигуру, девочка тут же окликнула её:

— Юн Джинг! — парень обернулся, увидев, как к нему бежит Ши Мэй, не понявшая, отчего тот так вздрогнул.

— Тебе уже лучше? — поинтересовался юноша.

— Ага, намного лучше, идём на тренировку? — спросила девушка, наклонившись к уху парня. — Помоги мне сбежать от этой оравы! Они не пускают меня к отцу.

На удивление Ши Мэй, юноша вдруг быстро отстранился от неё. Будто голос и дыхание сильно обожгли героя.

«Странный…» — подумала про себя девушка.

Ничего не ответив, Юн Джинг неожиданно даже для самой Ши Мэй вдруг схватил её на руки и всего в пять прыжков сбежал от растерянных женщин, не понявших, куда это паршивец унёс их госпожу.

Будучи на руках героя, Тань Лань ощутила странное чувство. С одной стороны, быть в руках пятнадцатилетнего подростка — такое себе удовольствие, но с другой — девушку ещё никогда в жизни не носили на руках.

Пока Ши Мэй думала над своими внутренними противоречиями, Юн Джинг донёс её до самой крыши царства Ши, которая находилась почти на тринадцатом этаже, если сравнивать с городскими многоэтажками.

«Что-то он стал таким послушным. От одной моей просьбы сразу всё сделал. И правда ведёт себя странно», — задумалась девушка, но, получив то, что желала, не стала заострять на этом внимание, осторожно наклонившись к большому окну, дабы посмотреть, чем таким важным занимается правитель, что у него нет времени на собственную дочь.

Вот только стоило Ши Мэй заглянуть внутрь Императорского зала, как её лицо вмиг побледнело, а руки предательски дёрнулись, отчего рядом сидящий юноша аж выставил свои ладони вперёд, боясь, что девушка сорвётся с карниза и полетит вниз, но она удержалась, не в силах осмыслить увиденное.

Внутри главного зала царства Ши царил настоящий ад: горы трупов, по счёту девушки — не менее пятидесяти. Все они были одеты в серые одежды, принадлежащие не очень богатому клану, о котором Тань Лань вообще ничего не знала. В романе о нём даже не упоминалось ни разу, хотя о каких-то кланах, даже незначительных, автор писал, но серого цвета там точно не было.

— Что происходит…? — спросила сама у себя девушка, как вдруг её глаза расширились до предела, увидев она ещё живого ребёнка лет пяти-семи, сидевшего возле тел своих «защитников», у которых отсутствовали некоторые части тел.

Самым ужасным во всём этом хаосе было леденящее лицо Императора, смотрящего на окровавленного мужчину в середине зала и ребёнка, сидящего чуть позади. Ши Мэй не могла поверить, что это тот же человек, которого она видела вечно добреньким и заботливым папочкой, не способным обидеть и муху. Сейчас от прежнего мужчины не осталось и следа. Он выглядел как настоящий злодей новеллы, будучи коварно жестоким и бесчувственным, видя чужое горе и боль.

— Пойдём отсюда, — вдруг выдал Юн Джинг, попытавшись взять девушку на руки, но та не позволила этого сделать.

— Ты знаешь, что тут происходит? — спросила Ши Мэй, видя, что друг что-то скрывает от неё. — Говори, — твёрдо приказала девушка, и, на удивление, герой подчинился, с опущенными глазами пояснив:

— Этот клан и подсунул того монстра в озеро. Я слышал об этом, но не знал наверняка. И что их уже доставили сюда, и что… — глаза девушки округлились, а в голове застыл всего один вопрос: «Почему этого не было в новелле, а тут есть?» Неожиданно на мысленный вопрос ответила программа, возникнув прямо возле лица Ши Мэй.

[Данный монстр также был в новелле, и Ши Мэй говорила о том, что когда-то на неё нападало чудовище в воде, из-за чего она стала бояться её. Данный эпизод не был описан детально, поскольку главный герой не участвовал в этом. Ши Мэй не любила воду, поэтому не лезла так глубоко, отчего и смогла вырваться на берег до того, как монстр схватит её. По сюжету Император Ши также нашёл и наказал виновных в испуге своей дочери, казнив всех.]

«Всех?» — вздрогнула девушка, снова бросив взгляд на ребёнка.

— Ну что ж, думаю, хватит на этом? Пора бы заканчивать нашу беседу, — леденящим душу голосом изрёк Ши Мун-Чу, создавая в руке нечто наподобие острых лезвий, парочка из которых и так торчала в теле мужчины, правителя небольшого королевства, которое вскоре исчезнет.

— Прошу, смилуйтесь! Это был не мой план! Правда не мой план! Не убивайте... Не убивайте меня. Я не виноват и… — как мог пытался оправдываться мужчина, но Императору всё было нипочём.

— Моя дочь тоже не была виновата, но именно она чуть не погибла по вашей вине, — бросил мужчина, вставая со своего трона и направляя огненные лезвия на мужчину с ребёнком. — И теперь... — отбросив Юн Джинга, Ши Мэй бросилась вниз. — Вы заплатите за это сполна!

— Ши Мэй! — только и успел крикнуть Юн Джинг, с ужасом бросившись за подругой, которая без страха спрыгнула вниз в самое пекло.

Огненные лезвия застыли в воздухе, пять из них поразили свою цель, проткнув голову, плечи и сердце мужчине, а вот три другие, что должны были достаться ребёнку, так и остались всего в паре сантиметров от него, поскольку, заслонив ребёнка собой, Ши Мэй таким образом стала его живым щитом, обезопасив от разъярённого отца.

— Дочь, что ты делаешь?! — впервые закричал на девушку Император, лицо которого побледнело, подумав он, что только что чуть не ранил своё дитя, желая убить чужое.

— Это ты что делаешь? Совсем с ума сошёл? Как можно такое творить? — будучи не в себе от злости, кричала на Императора Тань Лань дрожащим от возмущения голосом.

Она в этом мире давненько, но такой нечеловеческой жестокости ещё ни разу не встречала. Столько убитых людей. Столько крови на полах, но больше всего её возмущала жестокость по отношению к детям. Они уж точно не причастны к злодеяниям родителей, так за что их убивать? Такого Ши Мэй понять не могла и не простила бы отцу, если бы он завершил своё дело.

— Ты ничего не понимаешь, — сжал кулаки Ши Мун-Чу, пытаясь привести свои нервы в порядок. — Отойди. Клан Сян больше не должен существовать и...

— Нет! — возразила молодая госпожа, все так же стоя на защите испуганного ребёнка, смотрящего на неё как на какого-то ангела, спустившегося с небес ради него. — Меня пытался убить только этот мужчина, а не весь его род! Этот ребёнок ничего не делал, и я уверена, что никто из людей в том городе даже не знает о нас, а ты собираешься их убить! Так нельзя, и если ты правда это сделаешь, я… — видя серьёзность мужчины и понимая, что надо действовать жёстко, Ши Мэй выдвинула своё условие, — уйду из царства Ши, навсегда забыв эту фамилию.

Услышав эти слова, Император от удивления раскрыл рот, как и стоящий всего в паре шагов от девушки юноша. Ши Мэй говорила честно. Она не хотела править в царстве, в котором убивают детей и невинных людей. Мужчина казался ей хорошим и добрым, но сейчас он показал свою настоящую натуру и дочь не желал её перенимать.

— Так значит, наша фамилия для тебя ничего не значит, что ты так легко готова от неё отказаться ради какого-то сброда? — грубо бросил Ши Мун-Чу, находясь на взводе ещё со вчерашнего дня, когда его любимое чудо чуть было не погибло.

— Из-за сброда — нет. Но это не сброд, а люди, и если Царство Ши убивает невинных людей и детей, то да, мне совестно носить эту фамилию! — твердо и жёстко говорила дева, совсем не похожая на четырнадцатилетнего ребёнка. Сейчас девочка была похожа на женщину, умеющую твердо стоять на своём.

Будто поняв, что дочь не шутит, глаза Императора забегали в растерянности; понял он, что наделал. Нет, на кучу трупов вокруг ему было плевать, но вот то, что из-за его действий его маленький цветочек стал груб и вырос за мгновение, испугало мужчину, желавшего видеть свою милую дочурку, а не ненавидящую его заклинательницу.

— Извини, мой цветочек, я... я вспылил, — в один миг вновь превратился из мстительного мужчины в мягкого папочку Ши Мун-Чу, подходя к дочери и опускаясь возле неё на колени. — Прошу, не злись. Ты правда моя единственная радость в этой жизни. Поэтому я так поступаю. Не злишься? — с щенячьими глазами смотрел мужчина на девушку, с трудом пытавшуюся игнорировать творившийся вокруг хаос.

— Прошу, не поступай так больше. Не хочу, чтобы царство Ши славилось такими достижениями, — вздохнула Тань Лань, обернувшись к маленькому сероглазому мальчику.

«Вот же бедняга. Психологическая травма на всю жизнь обеспечена…»

Мальчишка, недавно льющий слезы, теперь неотрывно таращился на девушку, будто сам не видя моря крови вокруг. В глазах бедняги уже не виднелось страха и боли, как всего пару минут назад. Сейчас в глазах ребёнка отражалась лишь Ши Мэй.

— Ты в порядке? Нужна помо…

— Не трогай его! — наконец подал голос герой, устав стоять в стороне. — Он враг! Не важно, знал он о нападении или нет, но именно его клан и отец были причастны к этому и... — Юн Джинг не договорил, удивившись тому, как строго девочка вырвала свою руку, бросив на парня недовольный взгляд.

— Этот ребёнок мне не враг, — отрезала девушка, взяв дитя за руку, боясь, что тот испугается, ведь её отец только что перебил кучу его людей, но мальчишка сжал свою маленькую ладошку в руке заклинательницы, готовый следовать за ней хоть куда.

Понимая, что ребёнка надо скорее уводить из этого страшного места многочисленных смертей, Ши Мэй молча повела его за собой, игнорируя злой взгляд героя, который, сжав до боли кулаки, тихо прошипел:

— Да почему ты такая...

***

То ли у Тань Лань заработал материнский инстинкт, то ли девушка просто сама по себе была мягкотелой и не могла пройти мимо несчастных щеночков, котят и детей. В своём мире девушка помогала различным фондам, тратя как минимум четыре тысячи юаней в месяц. По финансам такая маленькая сумма не била, а мысли о том, что на эти деньги кто-то из несчастных малюток будет счастлив, грели душу девушки, иногда немного отвлекая от грустных мыслей.

Своего ребёнка женщина завести не могла. Родить не от кого, да и время нужно, а его у Тань Лань совершенно не имелось даже на себя.

Не зная, что делать с крохой, первым делом девушка решила отмыть его от крови, делая это самостоятельно, что удивляло служанок. Ши Мэй видела, с какими глазами слуги смотрят на «врага народа», только недавно переставшего ходить под себя. Только вот мальчик не дал себя помыть, сказав, что справится со всем сам. Решив на него не наседать, девушка дала всё необходимое, а сама осталась выжидать юношу за дверью.

Попросив еду, четырнадцатилетняя девочка повела мальчишку к себе в покои, решив, что лучше он сегодня побудет с ней, нежели в отдельной комнате, где его могут «случайно» убить…

— Не против сегодня поспать со мной? Кровать очень большая, так что мы и не заметим друг друга, — вежливо и мягко говорила девушка с ребёнком, получив в ответ кивок. — Ну и отлично. Сейчас нам принесут перекусить. А потом… — вдруг Ши Мэй дёрнулась, поняв, что она даже не знает имени ребёнка. — Кстати, как твоё имя? Мы даже не познакомились толком… — понимая, что странно дружить с тем, чей отец убил твоих родных, Ши Мэй подумала, что ребёнок просто не хочет говорить имя, но тот вдруг подал тонкий голосок, впервые что-то сказав.

— Сян... Айго, госпожа.

— Очень красивое имя, а моё — Ши Мэй. Будем знакомы, — протянув руку мальчишке, выдала девушка, получив в ответ кивок. — Мне очень жаль за то, что случилось сегодня. Мой отец не должен был так поступать и…

— Он всё сделал правильно, — вдруг прервал девушку ребёнок, очень её этим удивив.

— П...почему ты так говоришь? Это же твой отец! — Ши Мэй и впрямь не понимала, как можно так сильно ненавидеть своего родителя, что даже когда его убили на твоих глазах, ты не испытал ни малейшей боли в груди.

Первый отец Тань Лань тоже ей очень не нравился, но если бы его убили на её глазах, то девушка, наверняка, всё же погрустила по нему, может, не сильно, но всё же…

Мальчик немного посмотрел на девочку, будто думая, стоит ли ей что-то ответить или нет. В итоге Сян Айго снял с себя данную ему чистую одежду, очень удивив этим Ши Мэй, а затем и поразив, стоило ей увидеть на спине паренька ужасные шрамы от кнута.

— Это он? — с дрожью в голосе спросила Ши Мэй, получив в ответ кивок.

Это была последняя капля в терпении девушки. И, не выдержав, она подскочила и тут же обняла несчастное дитя, желая усыновить его, и всё равно, что сейчас ей всего четырнадцать.

Смиренно стоя в объятиях девушки, Сян Айго медленно потянулся своими маленькими ручками к Ши Мэй, так же приобняв её, впервые в жизни делясь с кем-то прикосновениями. Ощущая, как руки и тело ребёнка дрожат, Ши Мэй про себя твёрдо решила: «Это теперь мой ребёнок, и я защищу его, чего бы мне это ни стоило».

— Больше тебя никто не тронет, — сказала девушка, удивив этим парнишку, но в то же время впервые заставив его сердце биться не от страха, а от радости.

***

Все в королевстве Ши были удивлены новостью о том, что теперь их царство и царство Сяй объединены, а наследник королевства Сяй отдал своё место наследнице Ши, взамен оставаясь в царстве Ши как доверенное лицо, заменяющее Императора.

Уговорить отца на данную сделку не составило большого труда. Всё же мужчина получил дополнительные земли. А вот насчёт парнишки возникли некоторые трудности, ведь поначалу Император предлагал ему уехать к себе и там править как хочет, но Ши Мэй боялась за ребёнка: стоило ему вернуться в царство Сяй, как его тут же прибьют его же люди из-за желания забрать власть.

Так в итоге и сошлись на том, что Сяй Айго отныне будет жить в царстве Ши, будучи не рабом и не прислугой, а членом семьи Ши. Лично для Тань Лань всё было именно так. За суматохой с ребёнком Ши Мэй слегка позабыла о госте, который почти две недели был сам себе хозяином. Девушка надеялась, что парень понял: сейчас ребёнок нуждается в большем внимании, чем он, но ошибалась.

Смотря из окна на девочку, мило беседующую с ребёнком, который как клещ прицепился к ней и не отходит ни на шаг, Юн Джинг пылал лишь злостью к этому наглецу, смеющему отнимать его время с Ши Мэй.

— Кажется, они хорошо поладили, — испугал юношу появившийся мужчина, так же с печалью глядя на свою дочь.

— Если вам это не нравится, то почему вы не отправите его куда подальше? — спросил юноша, сам желая куда-нибудь выкинуть ребёнка, но это было не в его силах.

— А ты почему? — спросил Ши Мун-Чу, отведя взгляд от окна и посмотрев на юношу. — Для счастья моего цветочка я готов на всё. И раз ей стал дорог этот ребёнок, то и я к нему привыкну, — Император медленно побрёл по коридору. — Пойдём, я тебе кое-что покажу, — проговорил мужчина, после чего они двинулись в личные покои Императора, от чего Юн Джинг не понял, зачем мужчина его сюда ведёт. Но, увидев большую картину на стене, раскрыл рот от удивления.

— Это же…

— Наш единственный совместный портрет, — с грустью выдал Ши Мун-Чу, глядя на женщину на картине. — Моя жена была чудной женщиной. Её все любили. А Мэй и вовсе бегала за ней как хвостик… Они похожи как две капли воды… Мы жили в такой гармонии и счастье. Это были чудесные времена.

— И что случилось? — спросил юноша, глядя на портрет и видя там Императора с поистине красивой женщиной, а рядом с ними — точную мини-копию Императрицы с одуванчиком в руке.

— Болезнь, — выдал Ши Мун-Чу, поразив Юн Джинга, знавшего, что данное царство специализируется на лечебных травах. — К сожалению, данная болезнь нами ещё не изучена, и как бы я ни пытался, вылечить её не получилось, и в итоге… — мужчина сжал кулаки, от чего было видно, как он напряжён. — С того дня Мэй сильно изменилась. Пожелала уехать в школу заклинателей, хотя до трагедии никогда не хотела этого. Мне понятны её причины. Она желала сбежать от воспоминаний в этом царстве, ведь каждый угол напоминал ей о потере дорогого человека, — мужчина тяжело вздохнул. — Мне тоже иногда хочется сбежать, но в то же время я боюсь потерять хорошие воспоминания о былом. Всё же потеря дорогого человека меняет судьбы и жизни людей.

— Почему вы мне это рассказываете? — поинтересовался Юн Джинг, хоть и был тронут словами мужчины, но всё же до конца не понимал, почему достоин их.

— Мне понравилось то, как ты влияешь на мою дочь, — твёрдо ответил Император. — До этого она была так пуглива и несчастна, но сейчас я вижу, как сильно она повзрослела и возмужала всего за полгода отсутствия, — вдруг на губах мужчины появилась улыбка. — И мне кажется, это твоя заслуга, поэтому я хотел бы попросить тебя и дальше оставаться с моей дочерью, пока это будет возможно, — Ши Мун-Чу обернулся к парню, положив свою ладонь ему на плечо. — Я вовсе не навязываю тебе её, да и не благословляю вас. Просто хочу, чтобы с моей дочкой был кто-то нежадный.

— Не переживайте об этом, — отвернулся от Императора юноша, радуясь как ребёнок услышанной новости о том, что ОН повлиял на НЕЁ. — И я и так, — расплывшись в улыбке, со смущением выдал Юн Джинг, — не собираюсь её покидать.

Часть 11. Новый гость.

Сидя рядом с Сяй Айго и читая свитки, Ши Мэй не могла нарадоваться тому, что и впрямь будто стала матерью, и очень жалела, что не была ею в своём мире. Девушка обучала юношу теории и показывала основы практики, а парнишка с радостью делал всё, чего пожелала бы его сестрица.

Хоть Ши Мэй и просила мальчишку обращаться к ней по имени, тот всё равно через раз называл её «сестрицей». Решив простить столь незначительную оговорку, девушка перестала его исправлять.

Сяй Айго был таким милым и послушным. Прямо идеальный ребёнок. Зашуганный ребёнок… Ши Мэй всё ещё не могла забыть те шрамы, что имелись на спине бедняги. Девушка решила воспитать в юном теле сильный дух, дабы тот больше никому не позволял так с собой обращаться.

Услышав сопение, заклинательница посмотрела на ребёнка, уснувшего, как котёнок, на диване. Умилившись столь прелестному виду, Ши Мэй накрыла паренька одеялом и вышла из комнаты, решив проветриться.

Подойдя к отцу, девушка немного побеседовала с ним. На удивление, Император интересовался состоянием Сяй Айго и, как считала Ши Мэй, делал это не из вежливости, а из собственного желания.

У Ши Мун-Чу нет и не будет сына, а юноша был таким хорошим и нисколько не злился на Императора за своего покойного отца, поэтому вполне мило общался с мужчиной за общим столом.

Император Ши даже пару раз лично показывал парнишке некоторые приемы по духовному мастерству, а также выделял время для мини-прогулок по саду. Неудивительно, ведь родная дочь вместо проведения времени с отцом посвящала себя тренировкам, отчего мужчине и было слегка одиноко бродить одному.

Обстановка в Царстве Ши была мирной, несмотря на то, что всего месяц назад Император Ши чуть не уничтожил целый клан Сяй. Ши Мэй приняла свою новую семью, не пропуская завтраков и ужинов, на которых четвёрка проводила совместное время. Единственным тёмным пятном на светлом фоне гармонии был Юн Джинг.

Парень почти ни с кем не общался, целыми днями только и делал, что занимался обучением, самосовершенствованием и тренировками. Смотря на него, Ши Мэй невольно вспоминала себя. Она тоже много времени проводила за обучением, но, в отличие от героя, начала находить время и на другие занятия, такие как семья и отдых.

Проходя по коридору, Ши Мэй посмотрела в окно, увидев на поляне одиноко тренирующуюся фигуру. Юн Джинг гостил в царстве Ши уже почти полтора месяца, но за это время они с девушкой болтали всего пару раз, а проводили время вне тренировок только вначале. Затем появился ребёнок, за которым нужно было следить. Решив немного поболтать с Юн Джингом, Ши Мэй прошла к полю, но парень не замечал её, будучи в медитации.

«Может, не стоит ему мешать?», — подумала девушка, сама вечно злясь, когда кто-то беспокоит её во время тренировки.

— Чего хотела? — не открывая глаз, выдал герой, и Ши Мэй аж дёрнулась от неожиданности.

— Поболтать или прогуляться. У меня чувство, будто я тебя слегка бросила, поэтому подумывала: может, ты хочешь…

— Тоже собираешься стать моей нянькой? — приоткрыл один глаз юноша.

— А ты нуждаешься в няньке? Тебе же не семь, — закатила глаза Ши Мэй, начиная думать, что подходить к герою была очень плохой идеей.

— Вот и поговорили, — прикрыл веки Юн Джинг, явно злясь на подругу, ведь та действительно позабыла про него почти на месяц.

— Боже, тебе и вправду будто семь. Даже Сяй Айго на такое не обиделся бы, — услышав, с кем его сравнили, юноша открыл глаза, бросив злой взгляд на девушку.

«Блин, хотела помириться, а в итоге лишь ещё больше его разозлила. Сейчас вообще уйдет, а потом припомнит мне это, когда станет всесильным Императором…», — забеспокоилась Ши Мэй, но тут юноша опустил глаза, заговорив вовсе не злым голосом:

— Вы хорошо ладите. Прям как мать с ребенком.

— Думаешь, я хорошая мать? — задумалась девушка, на деле себя таковой не считая.

Если бы не Император Ши, Сяй Айго пришлось бы нелегко, ведь девочка, желающая заботиться о ребёнке, делала это не так уж и хорошо, часто забывая, что мальчишке всего семь… Многие темы ему ещё были не ясны. Как оказалось учить кого-то чему-то может быть не таким уж лёгким делом. Да, Ши Мэй ещё многому нужно было научиться самой, но она действительно старалась стать для бедняги матерью. Хотя бы частично.

— Не рано ли тебе матерью становиться? — усмехнулся юноша, не зная, что говорит уже с достаточно зрелой женщиной.

— Ничуть. Мне приятно иметь такого ребенка, как Сяй Айго. Он просто мечта, а не ребенок, — присела возле Юн Джинга девушка, глядя вдаль.

— То есть ты видишь в нём только ребёнка? — уточнил юноша.

— Конечно. Кого ещё-то? — приподняла бровь дева, но герой не ответил ей, вальяжно развалившись на траве.

— Как думаешь, школу скоро починят? — резко перевел тему Юн Джинг.

— Не знаю… Она так сильно пострадала. Боюсь, за три месяца не всё будет готово, — пожала плечами Ши Мэй, помня, что в романе школу чинили почти полгода. — А что, уже надоело гостить у меня и хочешь скорее уйти? — усмехнулась девушка, но тут же получила твердый ответ.

— Нет. Мне здесь нравится, и хотелось бы остаться подольше.

Данные слова удивили девушку. В романе Юн Джинг являлся неуправляемым парнем. Он не любил долго сидеть на месте, всё время ища приключения на свою пятую точку, а тут словно стал ленивым тигрёнком. Вроде опасный и с клыками, но не желающий охотиться, лишь валяться на солнышке.

Думая об этом, девушка в упор смотрела на героя, заметив, что за последние месяцы он сильно возмужал. «Так не замечу, и даже он станет сильным мужчиной», — усмехнулась Ши Мэй, не заметив, как юноша приоткрыл глаза, не в силах оторваться от улыбки, подаренной именно ему.

***

Проснувшись и потянувшись, Ши Мэй раздумывала над новым днём. Сначала юная госпожа хотела позавтракать, потом немного позаниматься, затем поучить с Сяй Айго теорию, а после ещё позаниматься. Вечером Император предложил всем пойти в сад светлячков, поэтому до этого времени нужно было разобраться с делами.

Вот только, переодевшись и выйдя из своих покоев, девушка слегка удивилась, не увидев ребенка, каждое утро ждущего её у двери. Пройдя немного по коридору, Ши Мэй кинула взгляд в окно, ужаснувшись увиденному.

«Чёрт!» — ругнулась про себя девушка, увидев, как Юн Джинг увалил на землю Сяй Айго, а тот взвыл болевым эхом. Девушка тут же рванула на улицу, несясь как угорелая. Заметив приближающуюся фигуру, Юн Джинг только приоткрыл рот, как тут же получил удар по лицу от разозлившейся подруги.

— Ты что творишь? Он же ребёнок! Как ты посмел его уда…

— Сестрица, всё не так! — прервал крики девушки Сяй Айго, схватившись за её одеяние. — Это я попросил братца Джинга показать мне упражнения, а затем использовать их на мне для практики. Я совсем не пострадал, ведь братец Джинг совсем легонько толкнул меня. Это была тренировка… — быстро пояснило дитя, поставив Ши Мэй в неловкую ситуацию.

Посмотрев на землю, где сидел снесённый с ног юноша, Ши Мэй осознала, как сильно вляпалась. «Чёрт, теперь он точно меня возненавидит», — подумала девушка, присев возле юноши и приложив свою ладонь к его щеке.

— Извини… — опустила взгляд дева, думая, что сейчас юноша отбросит её руку и уйдёт, но Юн Джинг без претензий принял извинения, даже дав Ши Мэй залечить его щёку.

Всё то время, что Сяй Айго провёл в царстве Ши, герой ни разу с ним не говорил, а лишь ворчал и смотрел презрительным взглядом. Оттого девушка и подумала, что Юн Джинг решил навредить бедняге, но нет… Юноша будто в миг перестал злиться на ребёнка, даже за завтраком спокойно с ним говоря, а не как до этого, игнорируя его присутствие.

— На дураков не обижаются, — усмехнулся парень, будучи в бодром настрое.

«Кажется, наш герой взрослеет», — радовалась Ши Мэй, в качестве извинения за недопонимание проведя с другом весь день. Оказалось, Юн Джинг обучился немалым приёмам за один месяц, рассказав о них девушке.

Друзья неплохо провели время. Всего два раза поспорив друг с другом, что было для них крайне мало, ведь они оба имели один характер. Добиваться всего самостоятельно, не полагаясь на других и тратя всё своё время на себя любимого. Два эгоиста с желанием достичь небес.

Вечером, как и договаривались, четверка двинулась в сад светлячков. Это было просто невообразимое зрелище. Тысячи огоньков светили в огромном саду, освещая всё как настоящие фонари, только живые и летающие.

Пока девушка наслаждалась чудом природы данного мира, стоящий неподалеку юноша наслаждался ею. Девочка и впрямь была будто не от мира сего, дивясь столь обычным вещам. Её короткие волосы… Ох, кто ещё рискнёт сделать себе такую стрижку? Никто. Все женские особи в глазах Юн Джинга казались такими трусливыми, скучными и желающими, чтобы их спасали, но Ши Мэй была иной. Совсем иной…

Смотря на удивительный вид, девушка с замиранием сердца благодарила судьбу за возможность увидеть чудо природы своими собственными глазами. Обычно такое лишь рисуют в фантастических новеллах, а тут сама Тань Лань смотрела на удивительных светлячков, согревающих своей красотой её душу. В какой-то момент Ши Мэй очнулась от грёз, заметив, что они остались с Юн Джингом одни.

— А где отец и Сяй Айго? — запаниковала дева, не знающая, что мужчина решил, будто двум молодым людям хочется остаться наедине и поговорить о чём-то важном.

Или же Император захотел побыть с ребенком, показав ему ещё парочку мест. Ведь в отличие от дочери, ребёнок всё внимал и с радостью принимал даже малейшее внимание в его сторону, не то что своевольная дама…

— Не видел, — пожал плечами юноша, не слишком беспокоясь о том, что они остались одни вечером в саду.

— Надо найти их, — думая отправиться на поиски, Ши Мэй встала, как вдруг услышала нервный голос героя.

— Ты так не хочешь находиться со мной наедине? — услышав данную претензию, девочка обернулась, заметив раздражение в позе и лице юноши.

— О чём ты? Мы только сегодня вместе проводили время, — бросила Ши Мэй, и впрямь не понимая, чего это юноша завёлся.

— Угу. За тренировкой. Кроме неё будто больше ничего тебе во мне не интересно, — пробурчал Юн Джинг, которого будто подменили.

В романе герой не выражал своих чувств и мыслей, храня всё в себе, а тут вывалил то, что его бесит и тревожит. Даже со своими жёнами мужчина держался крепким и стойким, лишь размышляя о боли в груди, но никому не позволяя о ней узнать.

Слова юноши оказались действительными, ведь кроме как тренироваться и учиться, друзья ничем вместе и не занимались. Ши Мэй не видела в этом проблемы, а вот юноша — да.

— А как тебе хочется проводить время? — поинтересовалась заклинательница.

— Не знаю, — выдал юноша, отчего Ши Мэй захотелось треснуть его.

«Возмущается, а сам ничего не знает!» — ворчала про себя дева, но затем кое-что вспомнила. У Юн Джинга никогда не было друзей. Лишь союзники и жёнушки, а вот того, с кем можно было бы побыть слабым и рассказать о чем-то… Такого чуда не имелось, ведь даже своим жёнам герой не сильно доверял, зная, что многие с ним из-за красоты, денег и величия, а стоит ему все потерять — и никто не останется рядом.

— Знаешь, у меня ведь тоже никогда не было друзей, с которыми я бы проводила своё время, — облокотилась на дерево девушка, вспоминая свою нелегкую первую жизнь. — Поэтому я только и делала, что тренировалась и училась, и теперь не знаю, чем обычно занимаются друзья… — словно оправдывалась Ши Мэй перед героем, но тот был так поражен её словами, что сменил раздражение на милость.

— Мне, наверное, не стоило этого говорить… Просто я… — прикрыл своё лицо от позора юноша, не зная, как оправдать свою слабость.

— Всё в порядке. Друзья же для того и нужны, чтобы рассказывать то, о чём не можешь поведать никому. Друзья не предадут и всегда выслушают, помогут и утешат, — всё это Тань Лань лишь слышала в фильмах и читала в книгах, сама никому не доверяя и не полагаясь. Тяжело вздохнув, заклинательница натянула на себя улыбку, видя, что герой ждёт продолжения её слов. — Ну, я слышала об этом. Может, всё и не так радужно.

— А я слышал, что такое делают жена и муж, — выдал Юн Джинг, слегка поразив девушку своими «познаниями».

— Может и так… Но когда у тебя много жен, понять, кому доверять, тяжело, — как упрек кинула девушка в будущее парня. Но, на её удивление, юноша не сомневаясь бросил:

— А зачем нужно много жен?

Теперь-то Ши Мэй смотрела на Юн Джинга, не отрывая взгляда. «А это точно тот герой? Чет совсем не похож на свой оригинал», — не понимала дева мыслей юноши, но затем решила, что герой ещё юн, потому и мыслит так. Вот повзрослеет и начнёт разгульную жизнь.

— Не знаю. Кому-то нравится, — пожала плечами Ши Мэй, отвернувшись от юноши и начав возвращаться назад в дом, но тут позади раздался вопрос.

— А тебе такое нравится?

Ши Мэй остановилась, всё никак не в силах понять, о чем думает этот пацан. Подумав, что надо напрочь отбить у Юн Джинга желание сделать её «рабыней», девушка твердо выдала:

— Нет. Я считаю это мерзким, а таких людей — отвратительными, — обернувшись и вспомнив того, кто в скором времени начнёт сам же искать себе утешение в груди и пятой точке разных дам, девушка без сомнения закончила. — И я лучше умру, чем буду не единственной женой.

Юн Джинг расширил зрачки, впервые за долгое время видя столь холодный взгляд подруги. Отвернувшись, девушка двинулась в свои покои, ощутив, что сейчас ей неприятно находиться с героем. Ши Мэй прикипела к парню, поэтому видеть то, как он из своенравного, весьма доброго юноши превратится в развратного бабника, решающего свои проблемы силой и богатством, было больно…

«Как же будет смешно посмотреть в глаза Юн Джинга, когда он станет тем, кто мне отвратителен. Интересно, он вспомнит мои слова?» — думала про себя девушка, не замечая, как оставшийся в одиночестве парень радостно улыбается, зная, что девушка не желает ходить по рукам. А, значит, точно станет только ЕГО!

***

После разговора в саду светлячков друзья не изменили своего обыденного времяпровождения, вот только теперь место в расписании занимала ещё и беседа о том о сём. И не только беседа…

Сяй Айго будто стал внебрачным сыном двух юных людей. Юн Джинг, по роману описанный как чёрствый к детям, сейчас представал перед девушкой как, хоть и вспыльчивый, но отец, обучающий неразумный ум.

Смотря, как парень поучает ребёнка правильной технике, Ши Мэй с умилением смотрела на того, о ком в романе говорилось как о нелюбителе потомства. В романе был даже эпизод, когда один ребёнок героя заболел и умер, а тот и глазом не повёл, с безразличием относясь к своим же детям.

Сидя на траве, троица отдыхала после тренировки. Сяй Айго ловил бабочек, Ши Мэй смотрела на него, а Юн Джинг глядел на небо. Жизнь была такой свободной и лёгкой. Всё было замечательно, и ничего не предвещало бури, пока не явился он…

— Ши Мэй!

Троица тут же обернулась на звук. Один взгляд был удивлённый, второй — вопросительный, а третий — злым. И все они глядели на одного человека.

— Ю Вэй? Почему ты здесь? — двинулась к юноше девушка, не замечая, как позади неё кипит другой парень.

— Как только до меня дошла весть о том, что тебя пытались убить, я сразу же приехал, — с волнением смотря на подругу, выдал причину приезда Ю Вэй. — Какими же надо быть чёрствыми и трусливыми людьми, чтобы так мерзко поступать. Надеюсь, твой отец уже с ними расправился? — спросил юноша, и тут же Ши Мэй обернулась, увидев в глазах ребёнка боль.

— Сяй Айго, не слушай его. Ты тут совершенно ни при чём, — присев рядом с малышом, сразу же решила утешить его девушка.

— Сяй? Разве это не те отродья? — поразмялся новоприбывший, сжимая кулаки. — Это же дитя того чудовища, что…

— Эй! — неожиданно встал впереди Ши Мэй и ребёнка Юн Джинг, загородив их своей спиной, как настоящий глава семьи. — Если ничего не знаешь, нечего тут языком чесать, — грубо бросил подросток, и от его слов Ю Вэй явно желал возразить, но, увидев, что Ши Мэй согласна с юношей, дёрнулся.

— Юн Джинг, можешь, пожалуйста, отвести Сяй Айго к отцу? — попросила девушка, не желая, чтобы невинное дитя слышало о себе и своём клане грязь. Некоторое время подумав, юноша всё же взял ребёнка за руку, уведя за собой.

— Ши Мэй, что это…

— Никогда, — перебила друга дева, — никогда больше не говори ничего подобного о Сяй Айго. Ясно? Иначе я за себя не отвечаю.

— Ши Мэй, я не хотел тебя злить, честно! Но это ребёнок, он же…

— Он мой, — бросила Ши Мэй, поведав. — Я за него отвечаю.

— Отвечаешь? Да ты с ума сошла? Это же враг! Он…

— Если ты и дальше продолжишь считать его врагом, то нам с тобой точно будет не по пути, — отвернулась от Ю Вэя девушка, пройдя вперёд. — Добро пожаловать в царство Ши.

Ши Мэй ушла от удивлённого юноши, злясь за его слова. Сяй Айго был таким милым и невинным ребёнком. Он многое пережил и сильно страдал, а сейчас на него ещё льётся грязь из-за тупого папаши и несносного клана, только и ждущего, чтобы мальчишка вернулся, дабы убить его.

Жить такой жизнью нереально сложно, особенно для ребёнка. Ши Мэй так сильно хотела огородить малыша, но каждый раз кто-нибудь вливал яд в чувства Сяй Айго, тем самым отравляя и саму Ши Мэй.

«Мы в ответе за тех, кого приручили», — это было то, что девушка считала верным. Она приютила малыша, и теперь он её; а кто тронет то, что принадлежит ей, тот поплатится за это жизнью. Девушка была собственницей, и хоть по доброте забрала мальчишку под своё крыло, но уже прикипела к нему, считая себя матерью. Сяй Айго стал ей дорог, а это было редкостью, ведь в первом мире у Тань Лань таких людей не имелось…

Возвращаясь в комнату, Ши Мэй остановилась возле двери, увидев чудесную картину того, как Сяй Айго радостно смеётся из-за глупого лица Юн Джинга, который корчил его ради того, чтобы развеять тоску ребёнка из-за недавнего события.

Девушка была удивлена, видя, как герой дурачится с мальчишкой, ведь по роману он никогда не был таким. Герой не жаловал даже своих собственных детей, редко вообще с ними общаясь. А тут — совсем другой человек…

— Чем занимаетесь? — спросила Ши Мэй, входя в комнату. Увидев её, Юн Джинг сразу убрал свою смешную мину, не зная, что девушка уже успела ею налюбоваться.

— Братец Джинг показывал мне техники веселья! Покажи-покажи ей! — просил ребёнок, ставя парня в неловкое положение.

— Да это просто… — не знал, как оправдаться перед девушкой парень, боясь, что та посчитает его дураком, но вместо этого Ши Мэй приобняла Юн Джинга. Такое девушка делала впервые.

— Спасибо. Я так рада, что ты здесь, — проговорила Ши Мэй, думая, что за такое поведение героя надо поощрять хорошими словами и действиями, дабы в будущем он так же обращался и со своими собственными детьми.

Юн Джинг не двигался, с замиранием сердца принимая нежные объятия девы, чувствуя её цветочный запах. Щеки и уши парня покрылись алым, и, видя это, Сяй Айго хихикнул, но парень взглядом велел ему молчать, и тогда малыш прикрыл рот ручками, не желая выдавать хорошего братца и его чувства.

Часть 12. Праздник в Царстве Ши.

Уже в обед Ю Вэй попросил у подруги и ребенка прощения, до этого поговорив с Императором Ши и узнав, что тут произошло и как девушка относится к парнишке, словно тот её сын или родной младший брат.

Простив незнание друга, Ши Мэй была слегка разочарована его приездом. У неё и так было мало времени на диалоги с героем, а теперь надо ещё уделять внимание новому гостю, приехавшему с отцом.

Помимо привязанности к ней со стороны подростков, девушка также замечала, что два парня ой как не ладят друг с другом. Хотя Ю Вэю лучше было бы не нагнетать на себя гнев героя, он словно специально желал раздраконить его как можно больше своими действиями и словами.

Думая решить две свои проблемы разом, дева позвала Ю Вэя и Юн Джинга на прогулку в сад. Вот только сама туда не явилась, надеясь, что парни найдут общий язык: они ведь уже не дети! Но вместо этого они подрались…

Причину конфликта выпытать так и не удалось, отчего Ши Мэй была ой как зла, нанося мазь на царапину главного героя, а затем подходя к Ю Вэю и забинтовывая его раненое запястье.

— Как дети в самом деле, — бурчала девушка, пока парни с надутыми щеками молча принимали помощь.

«Чёрт, но почему эти двое свалились именно на мою голову? Я уже три дня нормально ничего не читала и не тренировалась!» — злилась Ши Мэй, ответственно подходя к самосовершенствованию, но также начав обращать внимание и на людей рядом, не забывая и о них.

— Цветочек, как тут наши драчуны? — зашёл в комнату медицины Император Ши, за которым стоял Сян Айго, радостно махая Ши Мэй и Юн Джингу рукой.

Маленький Сян всего за месяц, живя в любви и спокойствии, преобразился до неузнаваемости, будучи просто золотцем, а не ребёнком. Послушным, милым, добрым… Словно маленький ангелочек, свалившийся с небес.

— С телами всё хорошо, а вот в мозгах не уверена, — проворчала заклинательниц, бросая взгляд на провинившихся.

— Если ты закончила, то пойдём. Завтра важный день, а ты ещё совсем не готова, мой цветочек, — проговорил мужчина, сменив злость дочери на удивление.

— Важный день? — удивилась девушка, до этого видя, как царства сильно украшают, но не зная, к чему это.

— О милая, ты явно переборщила с тренировками, — покачал головой мужчина, взяв дочь за руку. — Завтра моему маленькому цветочку исполняется пятнадцать, — поведал Ши Мун-Чу.

— С днём рождения! — протянул цветочек девушке малыш, сияя своей обворожительной улыбкой.

— Нет-нет, ещё рано. Надо так делать завтра, — поучал мужчина ребёнка, в жизни не знавшего, что такое день рождения и как его проводят.

— А… точно, — прижал к груди цветок паренёк.

— Ничего, я могу принять его и сегодня, — обрадовала Сян Айго девочка, взяв в руки растения и пытаясь сохранить натянутую улыбку, дабы не выдать, что в душе не знает, когда у Ши Мэй день рождения, ведь в романе об этом не было ни слова.

— Идём, дорогая, тебе надо согласовать завтрашний пир и всё необходимое к торжеству. Я подготовил для тебя список гостей и всего-всего, что завтра ожидает моего взрослого цветочка, — с милой улыбкой потянул на себя дочь отец. А вот Ши Мэй тяжело вздохнула, поняв, что работка её ждёт не из лёгких.

— А вы двое, — бросив взгляд на драчунов, уже не так мило заговорил с ними Император, — приведите себя в порядок. Месье Вэй, что твой отец скажет, увидев такой вид?

Ю Вэй с согласием кивнул, после чего мужчина с девочкой и ребёнком вышли из комнаты, оставив двух врагов одних.

— День рождения… — сам себе под нос проговорил Юн Джинг, начав погружаться в размышления, но сидящий рядом парень не дал ему этого сделать.

— А ты и не знал, да? — упрекнул героя юноша. — Хотя не удивительно. Такие эгоисты, как ты, только и умеют, что думать о себе.

От этих слов Юн Джин сжал кулаки, готовый вновь ударить по физиономии ненавистного парня, но, не желая портить праздник Ши Мэй, сдержался, зная, что та снова разозлится.

Уже третий день парни, как ни встретятся, начинают обмениваться «ласковыми», но сегодня Ю Вэй пересёк черту, сказав герою, чтобы тот прекращал дурачить голову Ши Мэй и перестал с ней общаться.

Парень никому не мог позволить запрещать ему что-то, а тем более общение с Ши Мэй. Но это была лишь последняя капля. До этого наглец смел говорить, что они с девушкой знакомы уже не один год и он достоин её дружбы куда больше, чем непонятно откуда взявшийся Юн Джинг, не признанный даже собственным кланом.

Это разозлило парня, ведь он понимал, что действительно ничего не может дать такой девушке, как Ши Мэй. Она сильная. Сама кого угодно защитит… У неё есть своё Царство, а у Юн Джинга — лишь фамилия. Девушка всеми любима, а у Юн Джинга есть только она…

Поджав губы, Юн Джинг встал, желая скорее уйти от ненавистного парня, дабы не врезать тому, но Ю Вэй словно хотел этого, поэтому перегородил путь врагу, достав из кармана очень дорогую шпильку.

— Это мой подарок Ши Мэй, а что подаришь ты? — прекрасно зная, что у Юн Джинга нет сбережений даже на дешёвую безделушку, хвастался перед ним юноша, который обычно при девушке вёл себя скромно и мило, но перед врагом раскрывал себя настоящего. — Ничего, — усмехнулся Ю Вэй, отвернувшись и уйдя прочь от униженного юноши, всем сердцем возненавидевшего и этого наглеца, и самого себя за беспомощность и бедность…

***

Открыв глаза, девушка тут же увидела толпу слуг, радостно хлопающих в ладоши и бросавших на неё лепестки роз, напевая красивую песню. Потерев глаза, Ши Мэй подумала, что это сон, но пришедший отец так крепко обнял свою драгоценную дочь, что та сразу поняла: она не спит.

— С днём рождения! — сильно прижался к девушке Сяй Айго, подарив ей красивую белую лилию.

После яркого пробуждения именинницу ждал следующий подарок от Императора Ши, которым оказалось чудесно роскошное кимоно. Хоть у девушки и до этого имелось много нарядов, но таких шикарно-красочных она не видела даже в новеллах.

День оказался таким шумным и суматошным, что именинница даже ни разу не поела, принимая то поздравления, то подарки от приезжих гостей, которых она видела впервые в жизни.

С одной стороны, Ши Мэй была счастлива, ведь в прошлой жизни она редко получала от родителей хотя бы поздравления. Чаще всего семья забывала о том, что у их дочери день рождения, да и самой девушке никогда не нравился этот праздник. Тань Лань не помнила, праздновала ли она его хоть раз в своём первом мире. Но, с другой стороны, такая суматоха очень давила на девушку, привыкшую к тишине и спокойствию.

Так в суматохе наступил и вечер, на котором виновница торжества вышла в роскошном одеянии, поразив многих своими изменениями как внешними, так и внутренними. Бывшая Ши Мэй была как серая мышка и вряд ли согласилась бы надеть такое, а даже если и да, то очень сильно бы смущалась. Но нынешняя гордо встречала всех, а увидев знакомое лицо, вдруг расплылась в улыбке.

— Ли Ксиу! — позвала подругу именинница, на удивление обняв её и этим действием будто испугав.

Ши Мэй действительно скучала и переживала за лисицу, даже пару раз писав ей, но ответа не получая.

— Мои поздравления, — слегка опешив, но приняв объятия, улыбнулась девушка, протянув подруге гребешок-расчёску с натуральными, вечно цветущими цветами.

— Какая красота! Спасибо, — улыбнулась Ши Мэй, но после серьёзно посмотрела на подругу. — Как ты?

— Нормально. Твои письма меня очень веселили, — и впрямь выглядя более-менее нормально, ответила Ли Ксиу, но что-то в её лице напрягало Ши Мэй.

— Могла бы хоть на одно ответить! — возмутилась именинница.

— Я просто…

— Ши Мэй.

Услышав, как её окликнули, девушка обернулась, удивившись увиденному. «И у кого праздник?» — слегка усмехнулась про себя девушка, видя, как Ю Вэй вырядился в очень-очень дорогой наряд, явно равный по себестоимости тому, который подарили Ши Мэй.

Подумав, что друг просто выпендрежник, именинница отбросила эти мысли, но заметила, как рядом стоящая девушка вмиг порозовела, а её глаза прямо-таки засияли. «Вот она, любовь…» — улыбнулась Ши Мэй, считая данную пару очень даже неплохой. Всяко лучше, чем быть седьмой женой Императора Юн.

— Никак не мог поймать тебя сегодня, — подошёл ближе Ю Вэй, сделав поклон Ли Ксиу и пожав ей руку, а затем вновь обернувшись к подруге. — Поздравляю, — протянув красивую шпильку подруге, улыбнулся ей парень.

— Ух ты, очень красивая. Спасибо, — не сильно любя какие-либо украшения, девушка не понимала, почему ей дарят только их. «Лучше бы книгу какую полезную принесли или удобный наряд на тренировки…»

— Слушай, а ты случайно не видел Юн Джинга? — вдруг вспомнила о друге девушка, за весь день его ни разу не видя.

— Нет, — пробурчал юноша, закатив глаза. Только Ши Мэй хотела открыть рот, как в центр вышел Император Ши, начав официальное поздравление.

— Моя дорогая дочь, подойди, — позвал именинницу Ши Мун-Чу, и та послушно подошла. — Сегодня ты стала на один год старше. Ох, а я помню, как ты была ещё совсем маленьким бутоном, но теперь я вижу, каким чудесным цветком ты расцветаешь с каждым днём. Я… — глядя слёзными и искренними глазами на свою дочь, он выдал то, о чем всегда желала услышать Тань Лань, — горд за тебя. И я верю, что ты достойно займёшь титул Императрицы Ши, и я с гордостью и уверенностью в сердце вручу его тебе, моя дорогая дочь, и я… Я… — обняв дорогого ребёнка, Император Ши вызвал у Ши Мэй ужасное жжение в глазах, — очень люблю тебя.

Гости принялись хлопать в ладоши, а девушка осознала, что ещё чуть-чуть — и она разрыдается, отчего поблагодарила отца и быстро вышла из главного зала, желая привести себя в порядок, а затем вернуться к гостям.

Такие, вроде как, простые слова, но когда они произнесены искренне и при всех, то имеют немыслимую силу. Ши Мэй не могла её вынести. Зайдя в комнату, девушка смотрела, как по её щекам текли слезы… Слёзы счастья.

Боже, как сейчас она была счастлива. У неё есть всё, о чем можно мечтать. Она заклинательница в волшебном мире! Она любима отцом. У неё есть друзья и даже ребёнок. Ши Мэй так дорожила всем этим. В прошлой жизни женщина никогда ничем таким не дорожила, ведь ничего из этого у неё просто-напросто не было. Бизнес? Да, девушка боялась его потерять, но лишь из-за страха остаться ни с чем, ведь кроме своего дела у неё больше ничего и не было. Ни любящих родителей, ни друзей, никого…

— Ты чё ревёшь? — испугал своим внезапным появлением именинницу парень, как обычно, войдя через окно.

— Во-первых, я не реву! — быстро начала стирать мокроту с лица девушка. — А во-вторых, я уже говорила, что скину тебя из окна, если ты ещё раз… — Ши Мэй вдруг замолчала, увидев потрёпанный вид парнишки. — Э… что с тобой?

— Закрой глаза, — приказал Юн Джинг.

— Не закрою, пока не скажешь, что с тобой слу…

— Закрой глаза, — уже более властно приказал герой, и, будучи в замешательстве, девушка согласилась, прикрыв веки. Чем-то пошурудив с прической именинницы, Юн Джинг немного помешкал, прежде чем сказать: — Открывай.

Открыв веки, Ши Мэй повернулась к зеркалу, увидев на себе заколку зелёного цвета, сделанную из изумруда, хорошо придерживающую её отросшую чёлку.

— Я заметил, что волосы стали тебе мешать, поэтому подумал, что это может пригодиться, — пояснил полезность своего дара парень, и хоть он пытался скрывать своё состояние, девушка заметила, что он очень волновался, не зная отвергнет ли подруга его подарок вновь или нет.

То, что хоть кто-то подарил Ши Мэй полезный подарок, тронуло её до глубины души. Девушка и впрямь подумывала срезать мешавшие волосы, но Юн Джинг придумал кое-что иное. Смотря на заколку, именинница вдруг кое-что поняла.

— Ты что… сам это делал? — данный вопрос был произнесён с удивлением, ведь чтобы герой и сам что-то мастерил для кого-то — такого никогда не было, и даже своим жёнам Юн Джинг лишь покупал подарки, но сам их никогда не делал.

— Это... я... — тут же замешкался юноша, ощущая стыд от того, что не смог купить хороший подарок подруге, потому ещё со вчерашнего вечера ушёл в горы добывать изумруды и делать из них украшение, потратив на это почти день без сна и отдыха.

Нерешительно подняв виноватый взгляд на девушку, Юн Джин вздрогнул, увидев, что её глаза вновь наполняются слезами.

— Если тебе не нравится, не заставляй себя носить это! Я понимаю, что это дешев… — парень не договорил, поскольку подруга крепко обняла его, ощущая себя такой счастливой. Столько всего и для неё одной… Как это может не осчастливить?

— Спасибо, это лучший подарок! — честно признала Ши Мэй, но вот юноша принял это за шутку.

— Не надо меня утешать и врать, — пробурчал Юн Джинг, хотя по реакции девушки видел, что ей явно понравилось то, что он сделал.

— Я не вру! — слегка оттолкнув друга от себя, возмутилась дева. — Для меня ещё никто не делал ничего подобного. Это надо же… Сам, и такое полезное и красивое. Юн Джинг, ты просто чудо! — говоря быстрее, чем думая, девушка осознала, что сболтнула лишнее, но герой уже услышал всё.

Вдруг недавно взволнованный парень вздрогнул, а затем по его щеке прошлась слеза, удивив этим именинницу, вовсе не желающую расстраивать героя.

— Ты чего ревёшь? Я же… — Ши Мэй не договорила, ведь теперь обнимали её.

— Спасибо тебе, — вдруг проговорил парень, вызвав у подруги удивление.

— Мне-то за что, дурак? — усмехнулась Ши Мэй, но вместо привычного пенделя погладила героя по голове, будто чувствуя, что именно это сейчас ему нужно.

Снова вздрогнув, герой ещё сильнее сжал девушку, не желая отпускать её из своих объятий. Никогда…

— С днём рождения, — послышались слова юноши, говорящего их с такой искренностью, словно признавался в своих самых сокровенных чувствах той, кто ему дороже всего света.

— Спасибо, — улыбнулась девушка, так же прижимая милого героя к себе.

На удивление, Ши Мэй не хотелось отпускать юношу. С Юн Джингом было так тепло и хорошо. Ни с кем ещё девушка не чувствовала себя такой… Такой слабой девочкой, которая может на кого-то положиться.

Казалось, такой замечательный день и нежный момент двух детей невозможно испортить, но ворвавшаяся охрана сумела это сделать.

— Госпожа, беда! — бросил мужчина, отчего девушка с парнем тут же отлипли друг от друга.

— Что случилось? — слегка замялась Ши Мэй, осознав, как сейчас они выглядели, но, услышав слова охранника, позабыла обо всём прекрасном дне.

— Сяй Айго…

***

Сидя возле кровати ребёнка, Ши Мэй видела, что её глаза красные от слёз. Девушка не понимала, насколько нужно быть бесчувственной тварью, чтобы войти в покои безобидного дитя и проткнуть его грудь кинжалом.

Благодаря тому, что лужа крови прошла через дверь и была замечена служанкой, Сяй Айго с трудом смогли спасти, но его состояние всё ещё крайне тяжёлое, и сейчас ребёнок находится в коме.

Ши Мэй винила себя в том, что случилось, ведь это именно она отвела парнишку в комнату, поскольку тот устал и хотел спать. Знала бы девушка об ужасных людях вокруг, никогда бы не отпустила ребёнка от себя ни на шаг.

На другой стороне кровати с таким же потерянным видом сидел Юн Джинг, и хоть он не ревел, как подруга, но лицо его казалось таким бледным, будто он вовсе не был живым человеком.

Помимо детей, в комнате также находился император Ши, на лице которого не отражалось ничего, кроме ужасной скорби и боли. Мальчишка явно засел в сердце мужчины: вспоминая его, он думал о том, как так же играл с маленькой дочкой, которая уже выросла.

Вокруг Сяй Айго парила магическая пыль, восстанавливающая его силы и заживляющая рану, но не дающая гарантии на то, что малыш вновь откроет свои серенькие глазки.

— Уже очень поздно. Цветочек, тебе нужно поспать… — попытался увести дочь отец, но девушка осталась сидеть на месте, сжимая маленькую ладошку в своей руке. Понимая, что дочь не уйдёт, мужчина тяжело вздохнул, выйдя из комнаты.

— Юн Джинг, — сипло произнесла девушка, не поднимая своих красных глаз, — можешь тоже выйти?

Ши Мэй хотела побыть с ещё живым ребёнком наедине, слыша разговоры лекарей о том, что шансы на пробуждение Сяй Айго меньше тридцати процентов. Не став спорить, юноша послушно вышел. Оставшись в одиночестве, девушка в голос зарыдала, прижимая ручку дорогого дитя к себе.

— Прости меня… прости, я не должна была оставлять тебя. Прости, — ревела девочка, не заметив, как перед ней появилось окно Системы, не навещавшее её уже очень давно.

[Система приветствует вас. Настало время задания.]

— Не хочу я никаких заданий! — совсем была не рада программе разбитая заклинательница. — Отстань от меня! Не видишь, что мне и так…

[От этого задания зависит жизнь этого ребёнка.] От данных слов Системы Ши Мэй сменила злость на послушание, готовая внимать всему, что ей скажет искусственный интеллект. [Тот, кто напал на Сяй Айго, — это один из гостей. Кто именно, нужно узнать вам. От правильного ответа будет зависеть жизнь ребёнка. Вам даётся всего одна попытка и один день. В ином случае судьба Сяй Айго в данном романе будет закончена], — выдала жестокие правила программа, но, несмотря на это, она дала девушке надежду. Надежду на то, что Сяй Айго хоть ещё раз посмотрит в её глаза, а она — в его.

Живые…

Часть 13. Ошибка, стоявшая всего.

Снарядившись с помощью Юн Джинга, Ши Мэй была тверда и полна решимости найти злодея и убить его собственными руками. Ещё никогда девушка не желала никого саморучно прикончить, но теперь… Теперь все мысли Тань Лань крутились лишь о жестоком монстре, напавшем на бедного и невинного ребёнка.

Юн Джинг находился вне подозрений, поскольку преступление произошло как раз тогда, когда друзья обменивались нежностями. Ребятам надо было вычислить, кто из гостей выходил в этот момент из главного зала.

Расспросив слуг, юные сыщики узнали, что как минимум двадцать человек отсутствовали. Кто-то выходил на улицу, но были и семеро тех, кто пошёл в главный коридор. Как раз идя по главному коридору, можно попасть в комнату Сяй Айго и совершить ужасное деяние.

— Надо обыскать комнаты этих семерых. Займёшься этими тремя, а я… — Ши Мэй потёрла веки: прошлой ночью она не сомкнула глаз из-за волнения о дне рождения, а в нынешнюю — из-за поисков монстра.

— Ши Мэй, иди отдохни. Я сам этим займусь, — отобрав листок с именами, выдал тот, кто и сам не спал две ночи и, в отличие от девушки, ещё и проделал мини-путешествие.

— Нет. От поиска убийцы зависит жизнь Сяй Айго! — с криком отобрала листок дама. Будучи до ужаса раздражённой, но понимая, что юноша, вопреки усталости, все равно без вопросов согласился помочь ей, она решила не кричать на единственного неподозреваемого человека. — Прости, я просто так волнуюсь и…

— Ничего, я всё понимаю, — положил свою ладонь на плечо девушки юноша. — Мы найдём убийцу. Я тебе это обещаю, — с уверенностью выдал паренёк, и, глядя в его усталые глаза, Ши Мэй хоть немного, но улыбнулась, радуясь, что в это тяжёлое время она не одна.

В итоге, разделив обязанности, парочка разошлась. Ши Мэй выпала комната Ю Вэя, отчего ей было крайне неудобно, но ничего поделать было нельзя.

— Ты правда считаешь, что я мог это сделать? — стоя в стороне, был явно недоволен поиском в его покоях юноша.

— Прости, но ты тоже выходил из главного зала. Я хочу убедиться в том, что…

— Что я не протыкал ребенка? Ши Мэй, ты действительно думаешь, что я мог так поступить? — был в бешенстве парень, но сейчас девушка действительно думала, что все могли так поступить, и если бы Юн Джинг не был с ней, она подумала бы и на него.

— Я… — вдруг с глаз девочки хлынули слезы, отчего Ю Вэй напрягся, присев рядом с подругой. — Прости, Ю Вэй, но я должна это сделать… Если я не проверю всё до мелочей, то Сяй Айго...

— Всё хорошо, — положив свою руку на дрожащую ладонь девушки, Ю Вэй выглядел таким встревоженным и обеспокоенным. Разве человек, совершивший ужасное деяние, будет так опечален? Такому человеку явно не присущи черты сострадания…

— Ши Мэй! — раздался крик, заставивший девушку с юношей бросить взгляд на пришедшего.

— Юн Джинг? Ты что-то на… — Ши Мэй не договорила, увидев в руке парня черный клинок. — Где ты это нашёл?

— В саду. Заметил, как в закате что-то блестит, — сухо бросил парень, подходя к подруге. — Если это тот клинок, то на нём будут отпечатки, и тогда, — герой перевел свой взгляд от подруги на ненавистного человека, — мы найдём этого гада.

— Ты намекаешь на меня? — возмутился Ю Вэй.

— А кто ещё так яро ненавидел мальчишку? Что, не смог сдержать потоки ненависти к невинному? Хотя только он и был тебе по рукам, — злобно усмехнулся Юн Джинг, свято веря, что убийца находится в этой комнате.

— Да как ты сме...

— Хватит! — закричала Ши Мэй, взяв у друга оружие и глядя на него как на последнюю ниточку надежды в спасении дорогого ребенка.

Если бы преступник использовал свою духовную силу, то его легко бы вычислили. У каждого своя сила, но злодей использовал кинжал, и тут он прогадал, ведь на нём всегда остаются следы того, кто брал его в руки.

Солнце уже заходило за горизонт, а значит, времени оставалось совсем мало. В большой комнате собрались все гости, наблюдая за тем, как Ши Мэй на последних силах проверяет кинжал. Отец хотел помочь дочери, но та не позволила этого сделать. Сейчас дама не доверяла даже собственному родителю.

Отпечатки держатся на оружии примерно двое суток, затем их заменяют новые. Техника разоблачения оказалась не так сложна, но очень энергозатратна, отчего девушка чувствовала головокружение, но даже не думала прекращать. Вдруг к подруге подсел Юн Джинг, передав ей свою энергию, которой также оставалось уже очень и очень мало.

Наконец техника сработала, и перед глазами Ши Мэй предстала ужасная картина. На рукоятке меча имелось три отпечатка. И всех этих людей Ши Мэй знала и доверяла им… Ли Ксиу, Ю Вэй и…

— Я… сама? — с выпученными глазами выдала девушка, и тут же охрана вывела двух названных, вызывая возмущение их родителей.

— Да как вы смеете? Наша дочь и так только недавно пережила смерть сестры! — кричала мать Ли Ксиу.

— Ши Мэй, как можно подозревать того, с кем ты дружила с самого детства? — удивился отец Ю Вэя.

Ши Мэй и самой не хотелось в это верить, но факты налицо. «Не может быть… Нет, это не они! Точно не они…», — чуть было не закричала про себя девушка, считая этих двух людей дорогими и думая, что те мыслят так же, но она ошибалась.

[До окончания задания у вас осталось 5 минут. Прошу, поторопитесь], — разбудила от размышлений девушку Система, вновь вернув в жестокую реальность.

— Это он, понятно же, — бросил Юн Джинг, указывая на ненавистного человека, чем получил угрозы расправы от его отца.

Да, у Ю Вэя имелись причины навредить Сян Айго. За все три дня, проведённые в царстве Ши, парень ни разу не подходил к ребёнку, смотря на него с неким отвращением и неприязнью, но он не применял силы и клялся Ши Мэй, что ничего не сделает и не скажет про мальчишку. Он обещал, и Ши Мэй верила ему… Но правильно ли она поступала?

У Ли Ксиу вовсе не имелось мотива вредить тому, кого она в глаза даже не видела. С чего бы девушке убивать незнакомого ребёнка? Это казалось бредом…

— Я…

Смотря на встревоженный вид друга и на спокойный вид подруги, Ши Мэй не понимала: парень боится и потому встревожен? А девушка знает, что не виновна, и оттого спокойна? Или всё наоборот…

[У вас осталась минута!] — предупредила программа, давя на нервы девушки.

Все в комнате Сян Айго в молчании ожидали ответа. Ши Мэй боялась делать выбор пальцем в небо, понимая, что неверный ответ будет стоить жизни дорогого человека. Хоть девушка и плохо понимала людей, но в последнее время начала изучать их и привыкать к ним. Потому, решив воспользоваться выученными знаниями, Ши Мэй всматривалась в лица друзей, и хоть всё было против одного человека, девушка всё же выдала:

— Ли Ксиу…

«Неправильно!» — кричал внутренний голос, но девушка решила довериться именно себе. Если бы Ши Мэй так хорошо не общалась с людьми, то явно посчитала бы Ю Вэй притворщиком и указала бы на него. Но теперь… Теперь девушка руководствовалась чувствами людей и, видя, что Ли Ксиу даже не пытается оправдаться, вспоминала себя, которая, получив плохую оценку, так же молчала, не отрицая её, но и не подтверждая свою вину.

Система молчала, и в этот момент Ши Мэй поняла. «Я… ошиблась», — только подумала девушка, как вдруг ребёнок на кровати закашлялся и наконец открыл глаза. Тут же подскочив на месте, Ши Мэй бросилась к Сян Айго, глядя, как маленькие серенькие глазки открываются, смотря на неё.

— Сес..трица... почему... ты... плачешь? — удивился ребёнок, не знающий, какая тут творилась суматоха.

Не в силах больше сдерживаться, Ши Мэй крепко обняла дорогого человека, закричав навзрыд и всё равно, что её слёзы видят все вокруг.

[Правильный ответ! Преступницей оказалась Ли Ксиу], — уведомила программа. «Но.... почему?» — задала сама себе вопрос девушка, не ожидая, что Система ответит на него: [Императрица Ли не верит в то, что вы случайно узнали об обвале, и потому считает, что это именно вы нанесли удар школе, убив тем самым их наследницу]. От данных слов Ши Мэй с ужасом посмотрела на подругу, которой явно промыли мозги, натравив против наследницы Ши.

— Ли Ксиу… Почему он? — сжала кулаки дама, отходя от кровати ребёнка и подходя к девушке, всё ещё стоящей с безразличным выражением лица. — Если.... Если ты меня ненавидишь, то почему он? Почему не меня!? — закричала девушка, не заметив, как два клана уже вытащили оружие.

— Так значит… ты думаешь, это я? — спросила девушка совершенно спокойным голосом.

— Я не думаю, я знаю это. Ли Ксиу… Почему ты так поступила, он же ребёнок и…

— Дорог тебе? — вдруг на лице лисицы появилась ухмылка, от которой Ши Мэй вздрогнула. — Как и мне была сестра. Как я могла поступить иначе? — выдала преступница, и, глядя в её глаза, Ши Мэй вдруг впала в транс, вызванный Ли Ксиу.

«Случайно предупредить о нападении? Да ты сама веришь в эту чушь?» — кричала властная женщина на свою дочь. «Отомсти!», — твердил Император Ли. «Ненавижу!», — кипела в душе девочка, воспринявшая слова родителей как истину.

Вдруг перед глазами Ши Мэй появились они с Сян Айго, мило беседуя, идущие в комнату ребёнка. В зеленых глазах светилась такая любовь к маленькому мальчику, что в желтых зрачках возник план.

Вновь переместившись, Ши Мэй будто своими собственными глазами видела, как она подходит к сидящему на полу ребёнку, рисующему цветочки, и направляет на него кинжал.

Этот ужас в глазах Сян Айго… Ох, как же ему было страшно… Не в силах больше смотреть на чудовищную расправу, Ши Мэй закричала, а открыв снова глаза, увидела рядом с собой отца, Юн Джинга и Ю Вэй, беспокоящихся за дрожащую девушку.

— Что-то не так? — усмехнулась преступница, явно не просто так показав своё ужасное деяние бывшей подруги, вот только поняла это Ши Мэй слишком поздно.

— Ненавижу! — закричала Тань Лань, кинувшись с мечом на ненавистную подругу, и та даже не попыталась ей противостоять, получив кинжалом прямо по правому боку.

Вокруг началась настоящая шумиха из криков и драк. Ши Мэй быстро оттолкнули от Ли Ксиу, и только увидев ухмылку на лице лисицы, девушка осознала, как опрометчиво поступила, настроив великий клан против них своими необдуманными действиями…

***

Сидя в темнице, Ши Мэй держалась за голову, осознавая, что её гневная выходка может стоить жизни всему царству Ши. Она не имела права нападать на Ли Ксиу, но гнев оказался сильнее разума. Сейчас между великими кланами идут переговоры, решающие, будет ли война или нет.

Вот только для наследницы Ши уже ничего не было хорошо. Напасть на наследницу великого клана при всех в попытке убить… Такое не прощалось, и девушке уже не светил трон. Всего один день — и все мечты и надежды Ши Мэй рухнули, и думать о том, что она будет править царством, уже стало несбыточной мечтой…

Хоть вина Ли Ксиу подтвердилась, но кто такой Сяй Айго? Никто по сравнению с великой наследницей, потому девушке, конечно, сделали выговор, но не более, а вот у Ши Мэй теперь очень и очень большие проблемы.

— Ши Мэй…

Услышав голос, девушка тут же подняла голову, увидев Ю Вэя. Парень выглядел таким встревоженным, отчего Ши Мэй сильно забеспокоилась.

— Только не говори, что будет война… — с надеждой выдала заклинательница, держась за решётки.

— Нет, не будет… Моё царство вступилось за ваше, и потому Императрица Ли испугалась вражды, — ответил парень, отчего девушка выдохнула, но от следующих слов снова напряглась, — Но тебя отправляют в ледяную тюрьму…

По взгляду друга было видно, как он расстроен данным решением. Ледяная тюрьма являлась ужасным местом. Виновного помещали в лёд, вот только человек рос в нём, а не, как это обычно бывало, замирал в старении. И так же находившийся там вовсе не спал, а отправлялся в свои чертоги разума, прямиком на северный полюс, выживая как может.

Тань Лань помнил, что в романе Юн Джинг отправил в такое место своего врага, но тот не продержался и трёх лет. Да, если ты не борешься за жизнь, то умираешь в этих льдах без шанса вернуться назад… Это действительно было чудовищное место.

— Вот как, ну хорошо, — слегка улыбнулась девушка, удивив этим друга.

— Что хорошего?! Тебя отправляют туда на семь лет! Мало кто выживает и пять! — закричал Ю Вэй, взяв подругу за руки, — Ши Мэй, я не хочу… не хочу тебя потерять.

— Я сама во всём виновата и рада, что наказание постигнет лишь меня, — пояснила Ши Мэй, отпуская руки друга, — Большое тебе спасибо за помощь моему царству. Я обязательно когда-нибудь тебе отплачу.

— Да не надо мне ничего платить. Ши Мэй, нам нужно что-нибудь придумать и…

— Боюсь, тут ничего не придумаешь, — вошёл в темницу Император Ши. Он выглядел таким бледным и потерянным, будто лишившись своей жизненной силы, узнав о заточении дочери в ледяной тюрьме. — Месье Вэй, можете оставить нас? — попросил мужчина, на что юноша немного помешкал, но всё же вышел из темницы.

— Прости, отец, я…

— Прости меня, — перебил дочь мужчина, — Я так старался, но ничего не смог сделать. Я ужасный отец и…

— Это не так! — возразила Ши Мэй, — Это я ужасная дочь и наследница, нагнавшая беду на всё царство Ши, — из глаз девушки пошли слёзы; она поняла, что ужасно справилась со своей ролью, делая всё только хуже….

— Это не так, мой цветочек, — нежно прикоснувшись ладонью к щеке дочери, Ши Мун-Чу пустил слезы, — ты так смела, отважна и сильна… Твоё сердце полно решимости и добра, и, как я говорил… — мужчина прижался лбом к лбу своего дорогого ребёнка, — я счастлив и горд иметь такую дочь.

— Папа… — сжалась девушка, через решётку прижимаясь к мужчине, давшему ей столько отцовского тепла, сколько не давал за все годы прошлой жизни первый… — А я так счастлива иметь такого отца. Я люблю тебя, папа!

Глаза Ши Мун-Чу широко раскрылись, ведь он уж так давно не слышал этих слов от своей дорогой дочери. Сама Ши Мэй никогда в жизни не говорила такого своему первому отцу, а этому готова была кричать и повторять раз за разом.

Обменявшись любезностями, Императору пришлось поведать дочери и о ещё одном решении великих заклинателей.

— Мой цветочек, то, что ты теперь не сможешь занять трон, не значит, что Царства Ши тебе враги. Да, Императрицей тебе не стать, но ты всегда можешь править здесь, будучи советницей, это почти одно и то же, — пытался утешить дочь мужчина, зная, как та хотела быть независимой и править царством Ши.

— Я буду спокойна, если моё место займёт Сяй Айго, — выдала девушка, получив в ответ кивок отца, и так уже считающего мальчишку своим сыном. У Сяй Айго правда в груди билось очень чистое сердце, и даже сам Ши Мун-Чу доверял ему.

Ещё немного поговорив, Императору пришлось уйти, и, оставшись одна, Ши Мэй прижалась к углу, осознавая, что все её старания оказались напрасными. Потерять семь лет в тюрьме… Да, девушка будет там самосовершенствоваться, борясь за жизнь, но книги и свитки ей никто не даст, потому придётся полагаться лишь на нынешние знания, а их было не так много, как хотелось бы.

Как же быстро может измениться жизнь. Только вчера Ши Мэй размышляла, как она вернётся в школу, продолжив обучение, а уже сегодня она отправится в ужасное место, забыв о своём будущем.

Теперь девушке, чтобы добиться власти, нужно удачно выйти замуж, но и тут проблема, ведь тем, кто отбыл в тюрьме срок, очень трудно найти достойного человека, покуда тюрьма — это позор, а с позорниками никто не желал иметь дел. Хоть Ши Мэй и не думала выходить замуж ради власти, но теперь даже по любви её вряд ли кто возьмёт с таким-то грузом…

«И что теперь…? Есть ли мне смысл возвращаться после тюрьмы? Всё равно буду считаться позорной госпожой…» — размышляла девушка, как вдруг услышала шорох. Подняв голову, дева с удивлением увидела Юн Джинга, стоящего напротив в полном молчании. «Как долго он здесь?» — задумалась заключённая.

— Как ты? — спросила девушка, тут же пожалев о вопросе, увидев ядовито-огненные глаза героя.

— Как я? Да какая разница, как я, когда тебя отправляют на смерть! — закричал герой, ударив по решёткам, — Да как… как они смеют… я… я… — голос Юн Джинга дрожал, а встав и подойдя ближе, Ши Мэй потеряла дар речи, заметив горькие слёзы паренька, — я ничего не могу для тебя сделать…

Глядя на разбитого парня, так сильно страдающего от того, что не может помочь подруге, Ши Мэй испытала боль в сердце. В оригинале герой никогда не плакал, а тут пролил из-за неё и слёзы счастья, и слёзы горя… Всё же нынешний Юн Джинг был далёк от оригинала. То, что великий юноша бессилен, явно било по нему сильнее, чем мечом по телу, но сейчас он действительно являлся никем иным, как… Никем.

— Ты и так сделал очень много, Юн Джинг. Спасибо тебе, я очень благодарна и… — дотронувшись до щеки парня, Ши Мэй своей мягкой ладонью погладила её, ощущая, как сердце готово разорваться изнутри, — и мне так жаль, что всё так вышло…

Опустив взгляд, заклинательница медленно опустила и руку, но её тут же сжал герой, с уверенно злым взглядом смотря на девушку.

— Я не позволю им запереть тебя на столь долгий срок. Обещаю, я сделаю всё, чтобы вытащить тебя как можно скорее! — рука Юн Джинга дрожала, а по его яростным зрачкам было ясно, что сейчас он готов крушить всё вокруг, и это очень напугало ту, что желала оградить данный мир от разрушения.

— Юн Джинг, не нужно из-за меня рушить свою судьбу. Ты только навлечёшь на себя беду, а толку? — неожиданно крикнула девушка, забирая у парня свою руку, — Я вынесу данное мне наказание и вернусь живой. Я справлюсь с этим, а ты... — сжимая кулаки, Ши Мэй твёрдо выдала, — Старайся сделать свою жизнь лучше, и поэтому… — понимая, как сильно она влияет на сюжет, и совсем не в лучшую сторону, девушка была уверенна в своих словах, — Позабудь обо мне.

Глаза Юн Джинга широко раскрылись, а рот приоткрылся в немом вопросе. Ши Мэй действительно больше не хотела вовлекать юношу в свои проблемы. Уж слишком их у неё много. Сколько герой уже попадал в неприятности и всё из-за её участия. Больше она не хотела этого допускать.

— Вот снова… — сжал кулаки герой, злясь ещё сильнее, чем прежде, — Почему ты не хочешь положиться на меня? Почему всё хочешь делать сама?! Почему… — закричал Юн Джинг, прикрывая свои глаза рукой, — Я чувствую себя таким бесполезным рядом с тобой…

Смотря на убийственно опечаленный вид героя, Ши Мэй осознала, что сделала жизнь и без того разбитого человека ещё хуже. Девушке с самого начала не надо было заводить дружбу с героем. Не надо было привыкать к нему. Не надо было привязываться и привязывать к тебе… Это её очередная ошибка.

— В таком случае, тебе же будет лучше найти себе кого-нибудь того, с кем ты не будешь так несчастен. — выдала Ши Мэй, отвернувшись от друга, ощущая как боль в сердце становится всё сильнее и сильнее.

— Что? Да о чём ты… — не успел договорить парень, покуда пришедшая охрана попросила его выйти, а девушке предоставила в белые одеяния заключённой.

Недавно находясь в шикарных одеяниях, теперь девушка смотрела на себя в простеньком белом халате. Все шпильки украшения Ши Мэй сняла уже давно, и лишь заколки Юн Джинга всё ещё находились на её волосах.

— Сестрица! — вдруг раздался детский крик, на который обернулась заключённая, видя как Сяй Айго стоит возле Императора Ши, горько плача из-за девушки, которую ведут за собой два охранника ледяной тюрьмы.

Искренне улыбнувшись дорогому ребёнку, девушка уже не так сильно боялась своего наказания, зная, что хоть дорогой человек сейчас смотрит на неё, хоть и грустными, но всё же живыми глазами.

— Всё хорошо, не плачьте, ведь я… — отвернувшись и гордо смотря вперед, уверенно произнесла Ши Мэй, не страшась своей судьбы, — Обязательно вернусь.

Часть 14. Жизнь в тюрьме.

Стоя посередине ледяной глыбы, Ши Мэй то и дело поднимала и опускала ноги, ощущая, как немеют пятки. Девушка была рада, что никому не разрешили присутствовать при её заледенении. Всё же в свой последний час провинившаяся не хотела видеть слёзы дорогих людей.

— Ты стойко держишься, — вдруг заметил начальник тюрьмы, следящий за ходом дела. — Обычно на твоём месте даже грозные мужчины льют слёзы, а тебе будто и вовсе не страшно.

— Зачем бояться неизбежного? — выдала девочка, чьи слова не походили на речь пятнадцатилетней, чем удивляла окружающих, проявивших к ней уважение.

— И то верно, — усмехнулся мужчина с белыми как снег волосами, одетый в голубо-белое одеяние. — Ты мне симпатична. Как выйдешь, попрошу твоей руки и сердца, — усмехнулся командир, явно подшучивая над девочкой в три раза младше него.

— Нет уж, спасибо. Когда я вернусь, у меня будет очень много других дел, а до замужества времени явно не хватит, — бросила Ши Мэй, слегка начиная нервничать, видя сгустки дыма, собирающиеся возле неё.

— Вот как. Что ж, очень жаль, — на губах мужчины застыла улыбка, но когда Ши Мэй почти полностью заледенела, то последнее, что она заметила — это как губы командира опустились, явно выражая сожаление о судьбе юной заклинательницы.

***

Вновь открыв глаза, Ши Мэй оказалась словно на Северном полюсе. Вокруг виднелись лишь снег и горы. Было холодно. Легкие одеяния едва прикрывали тельце заклинательницы, но уберечь от ветра они не могли.

Так началась жизнь Ши Мэй там, где не могут выживать даже животные. Первым же делом девушка нашла укрытие, где и начала жить, отмечая на стене дни, проведённые в своём ледяном заточении.

Помимо холода и полного одиночества, Ши Мэй также приходилось сражаться с монстрами. Их тут было немало… Почти каждый день девушка боролась не на жизнь, а на смерть, ощущая, что уже прошёл год, а она на пределе.

Оказалось, что когда ты живёшь в полном одиночестве, а вокруг лишь белая тьма и опасность, ты волей-неволей погружаешься в депрессию, мысли начинают путаться, а в голове так и стоит одно:

«Сдайся»

Единственное, что являлось плюсом данного места, — это то, что Ши Мэй не нужно было есть. Лёд, в который она была погружена, давал все необходимые витамины для поддержания жизни. И хоть от голода девушка не умрёт, но есть ей хотелось всегда, и чем больше она сражалась с холодом и монстрами, тем сильнее болел её желудок.

Когда-то Тань Лань считала, что ей никто не нужен и она сама сможет прожить где-нибудь в отдалённых горах, но теперь понимала, что хоть кто-то рядом, но необходим в жизни. Без людей постепенно сходишь с ума. Рано или поздно.

— Ах! — вздрогнула Ши Мэй, волосы которой уже были растрёпаны, одежда помята и в некоторых местах даже порвана из-за многочисленных боёв. — Снова… — глядя на монстра, ворвавшегося в её укрытие, вздохнула дева, создав в руке духовное оружие.

Монстр, похожий на огромного белого медведя, рычал на девушку, желая полакомиться её плотью. Уклонившись от удара, девушка вдруг поскользнулась на льду, угодив прямо в зубы монстра.

— Ай! — взвыла Ши Мэй, не чувствуя голода, но прекрасно ощущая боль.

Монстр укусил правый бок заклинательницы, и теперь оттуда на белый снег капала алая кровь. Зарядив чудищу по глазам, девушка выбралась, но, не устояв на ногах, упала на твёрдый лёд. Лишившись избытка сил, измотанная и в депрессии, заклинательница смотрела на падающие снежинки, ощущая их на своём ледяном лице.

Неподалёку ревел монстр, лишившийся глаз, но не желающий оставлять свою жертву. Ши Мэй нужно было встать и закончить с чудовищем, но у неё не было сил. Как моральных, так и физических.

Заключённая шла в эту тюрьму, будучи уверенной и сильной, но прошёл всего год, а она уже не верит в то, что продержится хотя бы ещё один, а таких нужно шесть…

По щеке несчастной потекла слеза. Ей было так плохо. Так одиноко. Так больно… Девушка не понимала, для чего она живёт? Зачем она вообще нужна этому миру? Зачем ей нужен этот мир…?

«Сдайся»

— Я больше… — прикрыв веки, Ши Мэй был противен собственный голос в голове, принадлежащий ей из другого мира.

«Сдайся»

— Не… — девушка всеми силами пыталась держаться, но голос в голове был настойчив и непоколебим. Не то, что Ши Мэй. Всё тело несчастной начало трястись, в глазах бушевал ужас, а через закрытые уши она слышала ненавистное:

«Сдайся»

— Могу…

Опустив руки, дева встретилась взглядом с кровожадным монстром, не имея сил и желания больше сражаться с ним. Всё тело ныло и болело. Из-за холода и однообразных красок, моральное состояние девушки оставляло желать лучшего. Каждый день ей снились кошмары. О том, как она всех подводит. О том, что не приди она в этот мир всем было бы только лучше. О том, что она не бог этого мира, а его проклятие.

«Сдай...»

Смирившись с судьбой, Ши Мэй спокойно прикрыла веки, ожидая нападения монстра. Казалось, это конец и ничего не сможет сдвинуть её с места, как вдруг она ощутила чьё-то присутствия позади себя, а затем и громкий крик, произносящий лишь её имя:

— Ши Мэй!

Девочка вдруг вздрогнула, услышав до боли знакомый голос, не слыша уже целый год ни одного живого голоса, кроме своего. Глядя по сторонам, Ши Мэй подумала, что у неё начались глюки, когда голос повторился вновь.

— Пожалуйста, Ши Мэй… держись…

«Что…? этот голос…» — в глазах несчастной стало мокро. Этот голом… Он словно обнимал её, находясь не ледяной тюрьме, а в душе Ши Мэй.

— Я скоро вытащу тебя. Обещаю! Только, пожалуйста…

«Это же…» — тело девушки начало слегка дрожать, будто будучи во льдах она вдруг ощутило давно забытое тепло, согрешающее её от холода и боли.

— Не покидай меня…

— Юн Джинг… — слетело имя с замерзших губ девы, привлекая монстра.

«Он думает обо мне? Он здесь? Но как?», — не понимала девушка, но её размышления прервало чудище, замахнувшееся на неё своей когтистой лапой. Быстро отскочив, Ши Мэй вновь создала в руке оружие, уверенно бросившись на монстра и всего одним ударом разрубив его пополам.

Изо рта заклинательницы шёл пар. Она впервые смогла всего одним ударом одолеть столь опасного монстра. Впервые за долгое время у Ши Мэй появилось желание жить. Впервые она чувствовала в себе нечто тёплое и надёжное.

— Юн Джинг… Папа… Сян Айго… Ю Вэй… — проговорила девушкка имена дорогих людей, прижимая свой святящийся меч к сердцу. — Я обязательно вернусь к вам.

***

Сидя в позе медитации, девушка медленно приоткрыла веки, четко зная, что через пару секунд на её лицо упадут первые лучи солнца. Потянувшись, Ши Мэй встала, глядя с высокой горы на чудесный горизонт здешних мест.

Если сначала девушка считала данное место своей тюрьмой и смертью, то теперь была даже рада, что у неё есть возможность побыть наедине с собой в столь чудном полюсе.

— Какой прекрасный день, — будучи в заточении уже три года, Ши Мэй привыкла к холоду, совсем не чувствуя его. Оказывается, ели не убегать от проблемы, а постараться её принять, то может получиться удивительно приятный результат.

Зайдя в большую пещеру, заклинательница взмахнула рукой, отчего в помещении зажглось множество огней, освещая чудесные картины, лично нарисованные девушкой. Когда-то Тань Лань запрещали рисовать, всегда говоря, что это пустая трата времени. Девушка тоже так думала, понимая, что свои силы лучше потратить на бизнес и учёбу, но когда у тебя много времени и нет особой спешки, искусство помогает отлично отвлечься от плохих мыслей.

Совместив духовное и физическое развитие, Ши Мэй в итоге стало намного легче находиться в своей темнице, и она даже научилась извлекать из этого выгоду, самостоятельно придумывая практики и тренируя их на монстрах.

Никогда Тань Лань не позволяла себе бездельно валяться, но теперь девушка наслаждалась минутами тишины и спокойствия, рисуя камнями на стенах, выводя красивые узоры.

Хоть внешне дева выглядела как дикарка, но внутри Ши Мэй ощущала небывалые изменения. Она изменилась. Прошлая жизнь должна была остаться в прошлом, а теперь она — Ши Мэй. Сильная заклинательница, о которой ещё услышат. Девушка каждую ночь засыпала с мыслями о том, как, вернувшись, ей будут все рады. Все её близкие… Как она обнимет их. Как она отправится в путешествия по миру, исследуя каждый уголок этой новеллы. Как Ши Мэй заявит о себе и докажет всем, что она достойна титула Императрицы.

— Ох, кажется, начинается буря… — сама себе проговорила заклинательница, видя, как затягиваются облака.

Понимая, что буря — это опасно, Ши Мэй закрыла свою пещеру камнем, оставшись в безопасности. Разжёгся костер, возле которого мирно разместилась заклинательница, глядя на языки пламени. Девушка любила смотреть на огонь. Он её успокаивал. Он её грел. Он был похож на…

— Юн Джинг… — вдруг слетело с губ имя героя, заставив Ши Мэй прикрыть рот рукой.

«Да почему я о нём вспоминаю?!» — ударила себя по макушке девушка, но этим действием ранила руку о заколку, всё ещё крепко держащую отросшую чёлку заклинательницы. Ох, как же дева злилась на себя за глупые мысли о герое.

Он же малявка! Но и она теперь тоже… Он бабник!Но лишь в новелле…Они не подходят друг другу! Или же подходят?

Данные мысли заставляли Ши Мэй нервно перебирать пальцами; она ощущала, что не равнодушна к Юн Джингу. За время, проведённое в одиночестве, больше всего девушка думала лишь о нём. Ни об отце, ни о ребёнке, ни о друге… О Юн Джинге…

— А по роману у него уже должно быть две жены… — подумала девушка, вспоминая, что впервые парень сделал предложение руки и сердца в восемнадцать. А сейчас ему где-то девятнадцать. — Интересно, а сколько их сейчас… — задумалась Ши Мэй, осознавая, что этот вопрос её сильно беспокоит. — Надеюсь, ни одной… — медленно прикрывая глаза, она представила в подсознании героя с его привычной наглой ухмылкой, смотрящего на неё своими привычно добрыми глазами… — Юн Джи…

— Ши Мэй!

Резко открыв веки, девушка оказалась в замешательстве. Первое чувство – сильная боль. Казалось, будто внутри заклинательницы в миг раскололась множество льдин, принося невыносимые муки её телу. Затем тяжёлая отдышка, словно Ши Мэй пробежала марафон. Некоторое время открывая и закрывая веки, девушка ничего не видела, но после темнота начала рассеиваться, и она не понимала почему сидит на льдине, а не в своей пещере.

— Ши Мэй…

Снова услышав нежный голос, дева подняла голову, широко раскрыв свои зеленые глаза от удивления. На первый взгляд — мужчина лет тридцати пяти, но глаза выдают нечто большее: в их глубине мерцают звёзды и сменяются эпохи. Длинные волосы пепельного цвета скреплены простой нефритовой заколкой, а несколько прядей спадают на худое, словно выточенное из старого нефрита лицо. Одежды его сотканы из шёлка, всегда оставаясь безупречно свободными. Кончики пальцев унизаны едва заметными татуировками-печатями, которые пульсируют алым при использовании духовной энергии.

— У… учитель? — не верила Ши Мэй своим глазам, как и не понимала, что тут происходит и почему Шу Юншэн здесь… И почему она здесь?

— Можешь идти? — спросил голубоглазый мужчина, но девушка была так шокирована, что не смогла ему ответить, а у него явно не имелось времени ждать. — Тогда прошу меня простить. — С этими словами Шу Юншэн поднял уже не девочку, а девушку на руки, понеся прочь из ледяной темницы.

Локоны Ши Мэй выросли и теперь достигали её поясницы, а белый наряд, до прибытия в тюрьму бывший свободным, теперь плотно облегал тело девушки. Стоило двум молодым людям выйти из темницы, как Шу Юншэн применил технику, переместив их. Вновь раскрыв свои зеленые глаза, Ши Мэй оказалась в школе. Там, где всё началось…

Положив деву большую постель, мужчина в белых одеяниях смотрел на неё с беспокойством. В то время как Ши Мэй смотрела на всё с удивлением, ничего не понимая.

— Ты, должно быть, очень голодна? Я сейчас же принесу тебе…

— Разве прошло семь лет? — наконец спросила дева, перебив заботу учителя.

Странно, но когда-то невообразимый красавец теперь не казался таким уж особенным для Ши Мэй. За всё время, что она провела в царстве и своей тюрьме, девушка ни разу не вспоминала о Шу Юншэне… Ни разу…

И то, что вытащил её из тюрьмы именно он расстраивало заклинательницу. Она так желала увидеть родных и близких в первую очередь, но всё ещё не ощущала и малейшего присутствия дорогих людей. Ши Мэй точно знала – если бы Юн Джинг, отец, братец или Ю Вэй узнали бы о её освобождении, точно бы первые примчались на встречу. Но в темнице было пусто. Лишь один учитель, но он не тот, кого желала видеть пленница.

— В мире многое изменилось, поэтому твоё нахождение в темнице было опасным, — поведал мужчина, совсем не успокоив своими словами бывшую ученицу.

— Что? Изменилось? Что случилось? Что с Царством Ши?! — была жутко обеспокоена девушка, боясь за своих дорогих людей больше, чем за себя.

— Царство Ши в полном порядке, не переживай. Тебе нужно немного отдохнуть и восстановить силы, — проговорил Шу Юншэн своим бархатистым голосом, оставляя заклинательницу одну и отправившись за едой.

Побыв немного в ступоре, Ши Мэй соскочила с кровати, направившись к зеркалу. Прямо как в свой первый день перерождения, она была шокирована отражением в зеркале. Она выросла…

Хоть волосы и были растрёпаны, теперь они красивыми волнами лежали на спине девы, делая её образ прекрасней. Фигура приобрела более женственные очертания. Грудь выросла, талия — «песочные часы», ноги как спички… До этого девочка была как плоская палочка, но теперь от этого не осталось и следа. Лицо тоже приобрело новые очертания возраста, утратив детские щёчки. Ростом девушка вытянулась где-то на десять сантиметров, став примерно метр шестьдесят пять, когда в пятнадцать Ши Мэй с трудом дотягивала до метра пятидесяти.

Ши Мэй нравилось отражение в зеркале, ведь теперь она не ребёнок, а восемнадцатилетняя девушка. Обычно в таком возрасте здешних дам выдают замуж, а Ши Мэй считала, что сейчас самое время начать свой путь, будучи молодой, красивой и сильной.

Пока девица любовалась собой, в комнату вошёл Шу Юншэн, который принёс гостье сладости, рис с рыбой и чай. Типичный набор данной школы, не считая сладостей. Такое здесь подавали редко…

Ши Мэй действительно была очень голодна, потому с благодарностью приняла пищу. Пока девушка ела, мужчина тихо сидел рядом, глядя на неё, что было слегка странно и неуютно для той, кто не привыкла к мужскому вниманию.

— Что-то не так? — спросила дева у учителя.

— Нет-нет, просто ты так... выросла, — улыбнулся Шу Юншэн, и впрямь будучи невероятно красивым, вот только не грея сердце переродившейся, как прежде…

— Да. Сама удивилась, увидев себя в зеркале, — слегка замялась Ши Мэй, теперь уже будучи девушкой, а не маленькой девочкой.

— А я всё ещё помню, как ты бегала здесь, будучи совсем крохой… — припомнил Шу Юншэн, не отрывая своих голубых глаз от бывшей ученицы.

— Да, со мной было много хлопот, — вздохнула девушка, наводившая суматоху на мирную школу лишь своим появлением.

— Ты была такой милой, хотя это в тебе не изменилось, — неожиданно для Ши Мэй мужчина потянулся к ней, взявшись за локон её волос.

— Э… спасибо, — вдруг резко встала девушка, ощутив дискомфорт. — Вы объясните мне, что случилось? — подойдя к окну, сменила тему заклинательница, скрывая неприязнь от касаний того, в кого она когда-то была влюблена.

— Случился Юн Джинг, — со вздохом бросил мужчина, и теперь-то Ши Мэй действительно занервничала.

— Что это значит?

— Именно то, что я и сказал, — строго проговорил Шу Юншэн. — Не знаю, как у него это получилось, но каким-то чудом он выкупил целое войско, захватив вместе с ним три царства за два года, — поведал мужчина, заставив сердце девушки биться сильнее. — Но на этом он не остановился. И теперь в его власти ещё и семь городов!

От этих слов Ши Мэй дёрнулась, не понимая, как Юн Джинг смог так быстро сделать то, что в оригинале герою пришлось делать намного дольше. В свои двадцать Юн Джинг действительно захватил первое Царство и два поселения, но тут получается, что он захватил уже три чужих владения и семь городов в свои девятнадцать? Не слишком ли это даже для героя… Что же такое могло им двигать, чтобы он смог САМ так далеко пройти? Но сам ли? Думая об этом, у Ши Мэй возник вполне логичный вопрос.

— Если моя семья в порядке, то почему они не вытащили меня, раз я в опасности?

Это и впрямь казалось странным. Раз мир в опасности, Император Ши первым делом явно побежал бы спасать дочь, если только он ещё жив… Да и чтобы Юн Джинг причинил боль царству Ши или ей самой? Это не укладывалось в голове заклинательницы, и она не верила в такой исход событий. Кто угодно, но не её друг способен на такое…

— Царство Ши находится под властью Юн Джинга. Боюсь, он не давал им тебя спасти, — проговорил Шу Юншэн, но и тут была неурядица.

— От чего спасти? С чего бы Юн Джингу мне вредить? — была тверда в своих словах девушка, а вот учитель явно что-то недоговаривал.

— Он изменился, Ши Мэй… — поведал мужчина, подходя к деве у окна. — Не знаю, каким ты его помнишь, но сейчас он… — встав в шаге от заклинательницы, Шу Юншэн смотрел своими голубыми глазами в зеленые, говоря будто с печалью, но в то же время со страхом, — похож на зверя, разрушающего всё на своём пути.

Ши Мэй сжала кулаки, не веря, что её хороший друг мог стать монстром, но в то же время понимая, что Юн Джинг всё же главный герой новеллы, а в романе он стал именно таким, каким его назвал Шу Юншэн.

Монстром.

Хоть Ши Мэй и не знала, что происходило с миром в её отсутствие, но в том, что Юн Джинг — её Юн Джинг — не мог стать таким уж монстром, девушка была твёрдо уверена, и потому сделала шаг от учителя, громко заявив:

— Пока я лично не поговорю с ним, я вам не поверю. — Дева гордо пошла к выходу, размышляя о том, что сначала ей надо прийти в царство Ши, а потом уже искать Юн Джинга, но плану девушки не суждено было сбыться, ведь стоящий позади мужчина вдруг нанёс ей удар, попав прямо в голову.

Из-за слабости в теле после заточения Ши Мэй даже не смогла отразить атаку, тут же упав на пол и ощущая боль в висках. Последнее, что увидела дева, — это ухмылку Шу Юншэна, тянувшего к ней свои холодные руки.

Часть 15. Деревня.

Открыв глаза, Ши Мэй обнаружила себя уже не в роскошной комнате, а в холодной темнице, пристёгнутая цепями по рукам, заглушающими духовную силу девушки.

«Как же внешность обманчива…», — думала про себя заклинательница, понимая, что в прошлом Шу Юншэн заинтересовал её лишь милым личиком и холодным характером, что в новеллах всегда цепляло читательницу, не знающую, какими на деле могут оказаться такие люди вживую…

— Прости за это, но у нас нет выбора, — вошёл в темницу учитель, позади которого стояло ещё двое наставников.

— Какого выбора, чёрт возьми?! — возмутилась дева, лишь выйдя из заточения, вновь оказавшись в нём. — Зачем было сковывать меня? Я так страшна? — на лице Ши Мэй возникла ухмылка; она подумала, что те, кто её учил, теперь страшатся её силы.

— Ты — нет, а вот тот, кто на тебя охотится, ещё как, — спокойно проговорил Шу Юншэн, слегка обидев девушку, которую совершенно не принимали всерьёз.

— Охотиться? С чего бы Юн Джингу на меня охотиться? — удивилась Ш Мэй, правда не понимая мыслей героя.

Охота – это когда один убегает, а второй догоняет. Ши Мэй не собиралась убегать от друга, а наоборот хотела встречи с ним. Потому охотой правильно сейчас назвать их ситуацию, а по цепям становилось ясно кто здесь зверь, а кто невинная жертва.

— Этого мы не знаем, а вот то, что он не станет рушить нашу школу, если у нас будет надёжный заложник, — мы уверены наверняка, — злобным голосом проговорил один из наставников.

— Что-то мне кажется, что, имея заложника, вы лишь усугубляете своё положение, — поразмышляла девушка, считая, что взрослые мужчины ой как глупы. Но как только ток прошёлся по её телу, ухмылка слетела с губ, и Ши Мэй упала на колени, ощутив, как всё тело дрожит.

Шу Юншэн дёрнулся, будто желая помочь заключённой, но, увидев зашедшего мужчину, остановился, а сама девушка подняла на директора духовной школы гневные глаза, поняв, кто только что её ударил.

— А мне кажется, имея в руках то, что нужно Юн Джингу, мы имеем и его, — проговорил седой мужчина, с презрением глядя на девушку в белом.

— Двусмысленно сказано, вам не кажется? — снова приподняла губы Ши Мэй, хотя в теле всё ещё держалась боль от тока.

— А ты не меняешься… — закатил глаза старейшина, ещё в прошлом смотря на ученицу – как на позор и заведения. — Когда твоя жизнь в чужих руках, нужно бы быть поскромнее. Не думаешь?

— В чужих руках? Ха! Моя жизнь только в моих ру… ААА! — закричала девушка, которую вновь ударило синим током.

Ши Мэй была шокирована жестокостью здешних людей, когда-то учивших её и дававших знания. Обычно они были строги и применяли телесные наказания к нарушителям, но чтоб похитить, запереть и угрожать… такого Ши Мэй от своих учителей точно не ожидала. Ток был схож с электрошокером, проходящий по каждой её клеточке коже. Неприятное и весьма болезненное ощущение, но несмертельное.

— На твоей спине печать, и каждый из нас четверых может в любой момент усилить мощь, спалив твоё тело дотла, — выдал старик, усмехнувшись над лежащей жертвой. — Всё ещё считаешь, что имеешь над чем-то власть?

— Да, — через боль бросила Ши Мэй, медленно вставая на ноги. — Может, моим телом вы и управляете, но жизнью — нет. Моя жизнь — это не только тело, но и душа. И вам она… — глядя зелёными глазами в пустые взгляды людей в белых одеяниях, девушка с гордостью заявила, — никогда не будет по силам.

— Нам это и не нужно, — отвернулся наставник, указывая своим, что им пора.

— Не твори глупостей. Нам действительно не хочется делать тебе больно, — неожиданно мягко проговорил Шу Юншэн, но на его слова Ши Мэй лишь посмеялась.

Как только заклинатели покинули темницу, Ши Мэй вновь упала на пол, ощущая небывалую слабость в теле от проведённого по нему тока.

— Чёрт! — выругалась девушка, переходя от одной проблемы к другой.

Печать можно наложить лишь на ослабленное тело заклинателя, а после заточения в ледяной темнице вся оболочка Ши Мэй была хрупка, как снежинка, чем и воспользовались враги.

Наверняка первоначальным планом врагов было ослабить бдительность заклинательницы, введя её в заблуждение, но девушка оказалась не так наивна, чем в итоге и поплатились, лишившись удобств и вновь оказавшись в заточении.

«Почему они так уверены, что Юн Джингу пойдёт спасать меня? Точнее, из-за меня никого не тронет из них… По-моему, как раз узнав, что я здесь, он взорвётся и всё тут разру…», — девушка дёрнулась, поняв, что считает себя важной для Юн Джинга лишь потому, что он важен ей…

«Я тоже… могу быть ему важна?» — глядя через решётки на луну, подумала Ши Мэй, ощутив, как щёки слегка покраснели, и это в такое время и в таком месте…

«Но точно ли ему так нужна я? В мире столь много хороших девушек, а не таких проблемных, как я. Может, я просто слишком много думаю и…» — девушка закрыла лицо руками, не привыкнув думать о таких глупостях, как симпатия или любовь. С учёбой и самосовершенствованием ей было куда проще, чем с чувствами.

«В любом случае мне нельзя полагаться на Юн Джинга. Я должна…» — поднявшись и сжав кулаки, девушка твёрдо решила: — «Выбраться отсюда сама».

***

Принеся заключённой завтрак, Шу Юншэн выронил поднос, заметив, что девушка обездвижено лежит на полу в том же месте, что и вчера.

— Ши Мэй! — окликнул пленницу учитель, но та не реагировала. — Чёрт! — выругался мужчина, открыв темницу и подбежав к заключённой.

Вот только стоило красавчику приподнять девушку, как та ударила его по затылку камнем, попав в нужную точку. Ох, как часто они с Юн Джингом тренировали данные техники, будучи без духовной силы, но уже желая уметь обезвреживать более сильных противников. Да, этому приёму друзья научились вместе.

Шу Юншэн без сознания упал на пол, и, не теряя времени, Ши Мэй порылась в его карманах, достав из-за правого бока кинжал. Открыть цепи оказалось не так просто, но благодаря волшебному оружию — вовсе не невозможно.

Хоть чаще всего пленники сначала выжидают, а потом пытаются сбежать, но Ши Мэй точно знала, что её похитители не ожидают от неё такого хода в первый же день. Очень зря.

Поменявшись местами с Шу Юншэном, девушка так же закрыла рот его же одеянием, оборвав его и сделав что-то наподобие кляпа. Как раз когда всё было закончено, голубые глаза учителя открылись, и он со злостью посмотрел на девушку.

— Не твори глупостей. Мне действительно не хочется делать тебе больно, — посмеялась дева, помахав учителю рукой и гордо пошагав прочь из темницы. Вот только куда — сама не зная.

Сил осталось мало, но вот проворности и хитрости хоть отбавляй, потому девушка без проблем добралась до комнаты прислуги, сменив свои уже изрядно грязные лохмотья на чисто-белые тряпки.

Зная, что из школы есть два безопасных выхода, Ши Мэй решила воспользоваться тем, что находится возле водопада. Там границы школы заканчивались, как и их власть. Как-то раз Ши Мэй и Юн Джинг даже сбегали на некоторое время, желая прогуляться по городу.

Да, тогда было весело… Недалеко от школы находится деревня Святых огней. Она небольшая, но очень уютная. Когда друзья узнали, что в этом городе каждый год зажигают по тысячу фонариков, отправляя их в небо, они не могли не пойти туда. Хотя идея принадлежала Ши Мэй, а Юн Джинг просто поплёлся следом, заметив, как подруга пытается улизнуть из учебного заведения тайком.

Это было так волшебно… Когда-то Ши Мэй слышала про китайские фонарики в небе. Но, впервые увидев их, была приятно шокирована чудесной картиной. Юн Джингу тоже понравился фестиваль, ведь по дороге обратно в школу он выглядел очень даже счастливым. Но, как помнила девушка, очень молчаливым и смущённым. Тогда деве казалось, парень поразился фонариками, не зная, что до фонарей Юн Джингу не было никакого дела.

На удивление, девушка без проблем добралась до леса, но когда до водопада оставалось всего минут пятнадцать ходьбы, Ши Мэй вновь ударило током, из-за чего ей пришлось облокотиться на дерево.

— Чёрт… уже заметили, — сжала кулаки заклинательница, не собираясь останавливаться, и, хоть было до жути больно, она шла.

«Если они снова меня поймают, то просто так сбежать больше не получится…» — дрожала Ши Мэй, получая удар за ударом. — «Если… если я буду в плену, то… Они все…» — думая о своих близких, делала шаг за шагом заклинательница. — «Пострадают из-за ме…»

— Ах! — упала на колени Ши Мэй и тут же вздрогнула, заметив капли зеленой жидкости на земле, стекающей по её губам.

«Что это?» — поразилась девушка, поняв, что данная жидкость пошла из её рта. Сглотнув, Ши Мэй ощутила привкус железа, такой же, как вкус крови. — «Что же это за…»

— Вон она! — услышав крик, заклинательница тут же подскочила на месте, через боль побежав прочь.

— Стой! — ухватив за рукав, задержал в пяти шагах от пропасти в водопад девушку Шу Юншэн. — С ума сошла? Собралась прыгать? — рычал мужчина, будто ему было вовсе не наплевать на неё, но той уже был совершенно безразличен лживый учитель.

— Нет, это вы, — достав из кармана кинжал мужчины, резко обрезала рукав девушка, на прощание кинув: — все сошли с ума!

Полетев вниз с огромной высоты, Ши Мэй создала вокруг себя купол. Но, ударившись об воду, он тут же разбился, отключив разум беглянке и заставив пожалеть о необдуманно резком решении.

***

Стоя в полуразрушенном здании, высокий мужчина с янтарными глазами ощущал хоть и слабое, но точное присутствие дорогого человека. Сидящие на земле заклинатели молили о пощаде, но мужчина лишь бросал на них злой взгляд, продолжая допрос.

— Где она? — уже в сотый раз прозвучал один и тот же вопрос.

От столь холодного голоса каждый заклинатель школы тут же задрожал. Один из прислуги, кого уже коснулся гнев озлобленного мужчины, больше не мог сдержаться и хриплым голосом выдал:

— Сбежала…

После ответа на лице грозного мужчины сначала промелькнул ступор, а затем появилась ухмылка, вот только совсем не добрая. От такой улыбки даже стойкий Шу Юншэн, будучи в полуотключке от полученных ран, ощутил дрожь по телу.

— Ах, ну конечно… Мог бы и сам догадаться, что ты… — будучи в гневе, мужчина в черно-зеленых одеяниях яростно взмахнул рукой, разрушив огромное здание всего одним ударом своей ненависти, — Не умеешь тихо сидеть на месте!

— Ик! — очнулась беглянка, словно чувствуя, что о ней кто-то вспоминает не самыми хорошими словами.

Видя деревянную крышу, слегка поломанную в некоторых местах, Ши Мэй некоторое время пыталась понять, кто она и где, но после мысли пришли в порядок, и тело ударила молния боли.

— Ах! — взвыла заклинательница, и тут же в маленькую комнатку вошла женщина лет сорока.

— Ох, ты очнулась. Как хорошо, — улыбнулась незнакомка, присаживаясь возле Ши Мэй. — Как ты себя чувствуешь? Мы нашли тебя в ужасном состоянии…

— Нормально, — наконец совладала с болью заклинательница, выдавив из себя улыбку. — А где я и кто вы?

— Ты в деревне Святых Огней, а я Ми Айминь, — проговорила женщина, и тут-то до Ши Мэй дошло то, что она знает незнакомку напротив.

В прошлом именно эта женщина угостила их вкусными пирожками, и хоть они были простыми, подарок дети всё ж оценили. Тогда дама выглядела намного лучше и полнее, нежели сейчас, будучи полускелетом на ножках. Странно, но в детстве Ши Мэй думала, что именно эта женщина являлась главой этой деревушки, но, видимо, ошиблась…

— Ты проспала почти неделю, и мы боялись, что уже не очнешься… — с печалью проговорила женщина, подавая девушке поднос с постным рисом. — Поешь, ты очень слаба.

— Спасибо, вы так добры, — слегка замялась дева.

Обычно к юной госпоже всегда относились с уважением и почётом, ведь она Госпожа, но сейчас на Ши Мэй висели обычные рваные тряпки слуги, и люди могли не тратить на неё силы и время, но они тратили их просто потому, что были хорошими.

На слова Ши Мэй женщина лишь улыбнулась, и только открыла рот, как снаружи раздался крик:

— Нет! Не надо!

— О нет, снова… — тут же соскочила Ми Айминь с места, как и Ши Мэй, замершая в ужасе от страшной картины.

Два охранника безжалостно избивали мужчину на глазах у всех. Эта несправедливость, как вспышка огня, загорелась в глазах заклинательницы, и только она хотела вступиться за беднягу, как Ми Айминь оттолкнула её, выйдя вперёд.

— Прошу, простите моего глупого мужа! Вот деньги, берите, — упала на колени Ми Айминь, кинув мешочек серебра охране, наконец прекратившей избиение.

— Ха, скажи спасибо своей женушке. В следующий раз так просто не отделаешься, — вырвал охранник, забрав мешочек и уйдя прочь под испуганные взгляды прохожих.

Ми Айминь тут же подбежала к мужу, как и многие жители, помогая ему подняться, но избитый грубо оттолкнул свою жену, со злостью кинув:

— Дура, зачем влезла?! Сколько мы ещё будем терпеть такое отношение к себе! — кипел мужчина, с носа которого текла струя крови.

— А сколько тебя ещё нужно побить, чтобы ты понял, как не нужно себя вести? — возмутилась дама, и слово за слово у пары началась ссора.

Смотря на них со стороны, Ши Мэй неожиданно вспомнила Юн Джнга и то, как они вечно собачились по пустякам, будто это была их отдушина. Вот только сейчас пара ругалась по-настоящему.

Оглядевшись, девушка ощутила угол в сердце. Они всего раз были в этой деревушки, но по воспоминаниям она была намного красивей и ухоженней, нежели сейчас.

Глинобитные стены хижин покрывала глубокая сеть трещин, напоминающих морщины древних стариков. Кое-где сквозь выкрошенный слой глины проглядывал гнилой каркас бамбука. Почти у каждого дома была провалена крыша: черепица сползла вниз, обнажив почерневшие от времени и дождей стропила, похожие на ребра мертвых животных. Окна без ставен зияли черными провалами — зрачками вымершего дома.

Посреди единственной улочки, где плитняк был сдвинут проросшей через него жесткой травой, валялась перевернутая телега. Ржавое колесо, снятое с нее, прислонили к фонарному столбу, на котором уже не было самого фонаря.

В воздухе витал запах прелой соломы, сырой земли и застоявшегося пепла. У колодца с пересохшей, илистой жижей на дне сидела, ссутулившись, старая женщина в бесформенной синей куртке. Рядом с ней тощая курица-несушка безучастно клевала жесткие стебли сорняка. Никто не смеялся и не звал детей ужинать. Жизнь ушла из этих стен, оставив после себя только то, что не смогли унести: старые стены, пустоту и ветер, гуляющий по осколкам битой посуды на крыльце.

— Ну же, будет вам, хватит.

— Кени, будь умней, в самом деле…

— Как раз Кени-то и поступил глупо, а Айминь, как всегда, мудра!

Горожане пытались унять ругань супругов, явно уже не раз видя данную сцену и так же зная, что к охране правителя лучше не лезть. Все вокруг казались такими зашуганными и потерянными. В прошлом Ши Мэй помнила, что люди вокруг были куда радостнее и здоровее, чем сейчас…

— Извините, — вступила в разговор заклинательница, обратив на себя внимание. — Что это было? — задала вопрос Ши Мэй, сразу заметив, как лица горожан потемнели.

— Ох, дорогуша, тебе лучше этого не знать, — покачала головой старушка, но данный ответ не понравился гордой деве.

— Я хочу знать! Расскажите, и, может, я смогу помочь и…

— Помочь? — усмехнулся избитый. — Да что ты можешь? Даже имея духовную силу, с этим Дун Бохаем тебе не справиться. Ты девчонка. Ай! Что дерешься?! — завопил мужчина, получив от своей жены пендель.

— Не слушай этого дурака, милая. Я верю, ты сильная, но… — Ми Айминь вздохнула, посмотрев на вдалеке стоящий дорогой дом, сильно отличавшийся от спичечных коробков вокруг. — Одной силы тут явно мало.

— Я… — хотела возразить заклинательница, но затем осознала, что она и впрямь ничего не может. Особенно одна.

Ши Мэй неожиданно стало жутко стыдно за то, что она ничего не может сделать и даже пообещать этим людям. Дама не знала, что сейчас происходит в Царстве Ши и какое положение они занимают. Если всё ещё низкое, то всё, что может сделать девушка, — это посочувствовать как им, так и себе.

— Всё хорошо, мы уже привыкли к этому. Не переживай, — подошла к девушке женщина, пожав её плечо. — Идём, ты выглядишь очень бледной, тебе бы отдохнуть…

Хоть Ши Мэй и желала пойти к этому наглому господину и надрать ему зад, в итоге она пошла за Ми Айминь, решив хоть чем-то помочь ей за данную доброту. Вот только с уборкой и готовкой у девушки было хуже, чем с проявлениями чувств, из-за чего женщина вежливо попросила не-допомощницу погулять где-нибудь до ужина.

Обойдя всю деревню меньше чем за два часа, Ши Мэй уже не видела тот чудесный мир, который они когда-то наблюдали с Юн Джингом. Тут было… мрачно. Горожане ходили испуганными и зажатыми. Деревушка казалась полуразрушенной, из-за чего можно было сделать вывод, что здешний правитель много тратит на себя, а на город ни гроша…

Ши Мэй всё ещё была облачена в свои полуразорванные лохмотья, но, глядя на всех здешних жителей, девушка поняла, что совсем не выделяется среди них.

Смотря на трёхэтажный большой дом, Ши Мэй сжала кулаки, понимая, что врываться в него глупо. Она слаба. Очень слаба… Сейчас заклинательница вряд ли одолеет даже пару охранников, не говоря уже об их правителе. Но если с силами у Ши Мэй имелись проблемы, то вот с хитростью всё было хорошо.

— Беда! Беда! — кричала бежавшая девушка охране, в замешательстве смотревшей на неё. — Скорее, деревня в опасности, надо предупредить господина Дун Бохая! — с отличным актёрским мастерством врала Ши Мэй, и глупенькая стража таки пустила бледную деву внутрь, дабы она поведала, что стряслось.

План Ши Мэй был прост: убрать с трона Дун Бохая, дабы людям в деревне дышалось спокойней. Лучше жить без правителя, чем с таким… Но так как сил для достижения цели нет, пришлось использовать голову.

Зайдя в хорошо отделанный дом, Ши Мэй вновь возмутилась про себя, вспоминая, в каких халупах живут все здешние люди. Но её возмущение достигло пика, когда она увидела толстяка, восседавшего на троне. «Он что, весь день просто вот так сидит и жрёт?», — удивилась девушка, но, не подавая виду, сделала неуважительный поклон Дун Бохаю.

— Что за шум? Как смеешь меня тревожить? — покривил лицом мужчина, смотря на простенькую девку с отвращением, но в то же время и желанием, ведь фигурка Ши Мэй и впрямь была ничего. Как-никак, семнадцатая жена героя!

— О господин. Беда! Юн Джинг… Господин Юн Джинг движется сюда! — крикнула девушка, считая, что раз даже великие учителя так страшатся героя, то и этот недогосподин должен слышать о нём. И не прогадала.

— Что?! Сюда?! Зачем?! — тут же запаниковал толстяк, аж подскочив со своего трона.

«Ого… Юн Джинг, какой же страх ты навёл на людей...» — поразилась Ши Мэй реакции негодяя, но она была ей на руку.

— Он проник в школу Небесного Света и уничтожил её! — соврала девушка, не зная, что её ложь оказалась правдой.

— Как же так. Зачем же мы ему? Что же делать… — явно запаниковал Дун Бохай, глядя на своих хиленьких охранников.

Думая о том, что, может, она и справится с этой шайкой неудачников, Ши Мэй только хотела продолжить свою ложь, как в комнату ворвался испуганный воин, упав на колени возле своего владыки.

— Господин, беда! Здесь... здесь…

— Господин Юн Джинг? — с испугом спросил мужчина, и, получив кивок, даже сама Ши Мэй дернулась, удивившись приходу героя, которого она вовсе не ожидала увидеть сейчас.

План Ши Мэй был прост как швейцарский часы. Проникнуть в дом Дун Бохай. Испугать его, заставив потерять бдительность, а потом… «Убить?». Нет, так радикально дева поступать не желала, но напугать наглого правителя и заставить покинуть пост, поставив вместо себя кого-то другого, а самому спасаться бегством как крыса, вполне реализуемая идея. Вот только, всё снова пошло не по плану…

Тут же соскочив с трона, Дун Бохай начал давать команды своим слугам, желая скорее убраться из этого места. И только девушка подумывала о быстрой реализации своего плана и тоже хотела по-тихому свалить, как толстяк схватил её руку, потянув на себя.

— Так уж и быть, возьму тебя с собой. Будешь меня удовлетворять, — будто делая одолжение, выдал Дун Бохай. И, будучи уже не актрисой, Ши Мэй с отвращением скривила лицо и что было сил вмазала кулаком прямо по носу мужлану, заставив того завопить.

— Да с таким, как ты, даже жаба спать не станет! — усмехнулась дева, делая то, что у неё удаётся лучше всего, — сбегать.

— Ах ты мерзавка! Поймать её! — закричал от возмущения Дун Бохай, позабыв, что всего минуту назад хотел скорее бежать, но гордыня перед какой-то простолюдинкой, смеющая его бить и оскорблять взяла вверх.

Уворачиваться от хиленьких охранников оказалось проще простого. Вот только, почти выбегая, Ши Мэй ухватили за одежды, а поскольку ткань была похожа на бумагу, то она с легкостью порвалась, оголяя правую ногу девушки.

— Ах ты… — только и успела повернуть голову Ши Мэй, как тут же столкнулась с чем-то очень массивным. В тот же миг это что-то схватило её в тиски. — Чт... — не думая, девушка ударила по животу схватившему её человеку духовной энергией, отступив на пару шагов назад, но, увидев, кто перед ней, заклинательница широко раскрыла свои зелёные глаза, не веря им.

— Ши... Мэй? — с удивлением в голосе проговорил мужчина, уже выглядя не как глупый мальчишка, а как возмужавший мужчина. Очень даже возмужавший…

В заклинателе чувствуется редкая для его лет сила: плечи развёрнуты, движения точны и экономны, без лишней суеты. Чёрные волосы, отливающие воронёной сталью, падают на лоб неровными прядями — то ли от ветра, то ли от привычки постоянно взъерошивать их в раздумье. Но главное в его облике — янтарные глаза. Они не просто жёлтые: в глубине мерцают золотые искры, будто внутри тлеет вечный огонь. Взгляд тяжёлый, пронзительный, не по годам взрослый.

От него исходит спокойная уверенность зверя, который знает, что сильнее. Девятнадцать лет, а кажется, что прожил вдвое больше — слишком много испытаний для такого возраста. Чёрные волосы, янтарный взгляд, молчаливая готовность ударить первой.

— Юн Джинг? — решила уточнить Ши Мэй, не веря, что тот молокосос мог за три года так похорошеть и вырасти.

Мужчина кивнул, делая шаг вперёд, но тут же остановился, видя внешний вид девушки. Одежа была в ужасном состоянии: вся в пятнах земли и травы, местами побуревшее от влаги. Шелк потерял фактуру и обвис, как тряпка. Левый рукав держался на честном слове — пара ниток, соединяющих его с основой, но всё же облачая тонкое плечо девы. Правая нога обнажена почти до самого бедра.

«Кошмар!» — в миг покраснела Ши Мэй, встретившись с героем после стольких лет, будучи в полуразорванных лохмотьях, с сильным разрезом на ноге, так ещё и без рукава. В то время как Юн Джинг выглядел как с иголочки, стоя перед дамой в шикарном чёрно-зелёном одеянии.

«Какой позор…» — замялась Ши Мэй, но, благо, их неловкую паузу прервал явившийся господин, увидевший мужчину и тут же упавший на колени.

— Ох, милостивый господин, как мы рады вашему визиту! — соврал Дун Бохай, в то время как Юн Джинг даже не бросил на него ни единого взгляда, продолжая пялиться на девушку, заставляя её ещё больше нервничать.

— Ха? Врёшь как дышишь! — возмутилась Ши Мэй такой гнусной лжи.

— Заткнись, дрянь! Да я тебя...

Все вокруг стоявшие люди вмиг вскрикнули, увидев, как язык их правителя взорвался, словно бомбочка, так и не успев досказать предложение.

Дун Бохай тут же дико завопил, прикрывая свой окровавленный рот. От увиденной жестокости Ши Мэй тут же отскочила в сторону, смотря то на недогосподина, то на озлобленного Юн Джинга, выглядящего устрашающе. Даже слишком устрашающим... Будто чувствуя, что на него смотрит кто-то особенный, герой повернул голову, уверенным шагом двинувшись к девушке.

— Я испугал тебя? — будучи вдвое больше хрупкой девы, спросил парень, да так, словно для него это жизненно важно.

— Удивил… — призналась Ши Мэй, отвернув голову, не в силах справиться с пристальным взглядом героя. — Но он заслужил. Я как раз хотела убрать его и назначить нового господина, — сообщила девушка мужчине.

— Так мне его убрать? — задал вопрос Юн Джинг, от которого Дун Бохай с ужасом посмотрел на Ши Мэй как на единственную надежду.

— Думаю, с него достаточно… — неожиданно взяла героя за локоть Ши Мэй, не желая сегодня видеть чью-то смерть.

Вот только от, казалось бы, простого касания Юн Джинг дернулся, словно его ударило током, что очень удивило заклинательницу. «Он что, противится мне?», — подумала девушка, тут же убрав руку и отойдя на два шага назад.

— Так, ну раз у нас освободилась вакансия, то её займёт… — задумалась девушка, делая вид, будто её совсем не задела отстранённость парня. Пройдя вперёд к уже собравшимся возле ворот горожанам, девушке хватило пары секунд для своего выбора, — Ми Айминь! — поразила всех своим выбором заклинательница, даже саму женщину.

— Что... я... но… — забеспокоилась Ми Айминь так же, как и все, боясь великого и ужасного Юн Джинга.

— Вы не лезете бездумно в бой, а первым делом руководствуетесь мозгами. Это то… — вдруг вспомнила о своей ошибке Ши Мэй, желая впредь никогда её не совершать, — Что должен уметь делать правитель…

Хоть многие явно были не согласны с решением Ши Мэй, ведь женщина во власти в данном мире — грех, но все же, видя позади хрупкой девы грозного мужчину, народ молча согласился. Так странно, раз и всё изменилось. Правителя отправили куда подальше, пригрозив смертью, если ещё раз сунется. Всем горожанам тут же выдали по мешку риса, хранившихся в доме наглого господина.

Пока Ши Мэй устанавливала новые правила и вела диалог с горожанами, Юн Джинг всё это время ходил за ней молчаливым хвостом, что слегка напрягало.

Друзья так давно не виделись, а тут так резко и при таких обстоятельствах… Девушке было как-то неуютно от нового Юн Джинга. С одной стороны, казалось, аура героя осталась той же, что и в детстве, но его формы… Ох, как мужчина вообще может быть так красив? А вот Ши Мэй все ещё была в своих порванных одеяниях, что ещё сильнее било по девушке, но, увлекшись перераспределением власти, она позабыла о своём дискомфорте.

В прошлом Тань Лань являлась директором и потому хорошо знала, как правильно составить рабочий план, дабы фирма приносила прибыль. Тут была похожая ситуация. Помимо правителя нужно так же назначить и заместителя, и ответственных, и заменителей ответственных, и то, и сё… Морока морокой. Но девушка прекрасно со всем справилась, закончив дела через три дня.

Горожане, вначале не принимая девушку всерьез, теперь смотрели на неё как на лидера. Ни начальника, ни директора, а лидера, четко и ясно умеющего вести за собой народ в правильном направлении, не метя к власти, а руководствуясь лишь целью. Целью — помочь людям. Ши Мэй и вправду очень старалась, привлекая к помощи и прибывшее войско Юн Джинга, дабы те помогли починить некоторые дома. Войнам явно не нравилась работа строителей, но раз командир приказал делать было нечего. И вот за каких-то жалких три дня деревня приобрела новые краски, ещё не до конца восстановившись, но уже не выглядя так убито.

— Мы едем в царства Ши? — услышав слова героя, переспросила Ши Мэй, впервые заговоривший с ней за эти дни.

— Да, если ты закончила, залезай в карету, — терпеливо выжидая все дни, Юн Джинг явно тратил последние нервы, дабы не сорваться и силой не затащить девушку в её же город. Заклинательница и впрямь увлеклась помощью, позабыв о том, что её вообще-то ждут дома.

Ши Мэй вошла в достаточно большую карету, будучи взволнованной, поскольку очень волновалась за судьбу царства Ши, а точнее за судьбу её правителя, Сян Айго, и её горожан. Девушка так много хотела спросить Юн Джинга, сидевшего всего в паре сантиметров от неё в важной позе и ни на миг не отводящего своих палящих глаз. Вот только усталость дала о себе знать, и, лишь на секунду прикрыв веки, Ши Мэй погрузилась в грезы, так нормально и не поговорив с героем и не узнав, что же случилось с миром и с ним в её отсутствие…

Часть 16. Я Дома.

— Ты что, и впрямь влюбился в эту Тань Лань? Да она же странная…

— Капец какая странная и страшная, чувак…

— Ты же не серьёзно?

Стоя за дверью, пятнадцатилетняя девочка слушала, как её злобно оскорбляют одноклассники, хотя она не сделала ничего плохого. Просто проявила симпатию к тому, кто проявил к ней всего чуточку доброты. Всего каплю, но даже это заставило «зубрилку» ощутить неизвестное биение в сердце.

Хоть Тань Лань и являлась отличницей, но внешне красоткой не была. А из-за вечной усталости на девочку и подавно было страшно смотреть. Волосы часто растрёпаны, глаза тусклые, а под ними чернота. Лицо грустное по причине вечных ссор с родителями. Да, внешне она не вышла, а внутри была так замкнута, что все вокруг называли её «чудачкой», «зубрилкой» и подобным, не зная, как сильно эти слова ранят неокрепшую душу.

— Конечно, нет. Мне просто стало её жаль, — выдал парень, до этого так мило беседуя с Тань Лань, но сейчас, будучи окружённым одноклассниками, унижал девушку, разбивая тем самым ей сердце.

— Ну и слава богу. Мы уж испугались, что ты и эта дурилка — пара.

— Да, страшно представить, кто с такой вообще встречаться захочет.

— Только какой-нибудь чудик, как и она, и то не факт.

— Точно-точно!

В классе раздался громкий смех, из-за которого Тань Лань не выдержала и убежала в уборную, сильно разревевшись. Девочка была слаба душой и телом. У неё нет ни единой поддержки в этом мире. Все только и умеют, что оскорблять и унижать.

Тот парень действительно засел в душу Тань Лань только потому, что не смеялся над ней и даже раз заступился за неё в коридоре; вот девушка и поплыла, но даже эта маленькая доброта оказалась ложью.

В туалет зашли три «модных» одноклассницы Тань Лань, заставив её прикрыть рот рукой. Девушка знала: если её разоблачат в туалете плачущей, то снова начнутся издевательства. Казалось, она привыкла к такому отношению, но разбитое сердце стало последней каплей её хрупкой души, расколовшейся на мелкие частички, которые отныне не собрать.

— Хорошо, что Чжоу Мин несерьёзно относился к этой чудачке. Фу, даже представление того, как она с кем-то целуется, вызывает у меня тошноту. Так мерзко… Это же надо так за собой не следить, — усмехнулась самая красивая девочка школы, всегда выглядящая как с обложки журнала.

— Я слышала, что родители запрещают ей краситься. Жуть, да? Если бы мои предки были такими, я бы давно послала их.

— Боюсь, косметика ей не поможет, — засмеялась третья крыса, и наконец, наведя марафет, девушки вышли из уборной.

Открыв туалетную кабинку, Тань Лань подошла к большому зеркалу, видя и впрямь совсем непривлекательную персону. Та девочка была права: родители запрещали дочери краситься, боясь, что из-за этого она станет гулять и забьёт на учёбу, а ведь, по их словам, только ум поможет девушке чего-то добиться в жизни, раз лицом не вышла.

— Мерзко… — промывала своё красное лицо девочка. — Жутко… — начала трепать свои короткие волосы Тань Лань. — Страшно… Страшно. Стра… — подняв голову и увидев своё жуткое отражение, девушка вконец осознала, что она — никто.

Это было больно, но благодаря всем этим унизительным словам и действиям окружающих Тань Лань наконец осознала, что она ненавидит всех и не желает больше мириться со своей судьбой. В тот роковой день девушка приняла окончательное решение. Больше у неё нет души, и она никому никогда не откроет своё сердце. Ни за что.

— Ах, — резко открыла свои зелёные глаза Ши Мэй, обнаружив, что спит на коленях Юн Джинга, который смотрел на неё с тревогой в глазах.

— Что тебе снилось? — спросил мужчина у озадаченной девы, увидевшая на себе верхнее одеяние героя.

— Не помню, — потерла глаза Ши Мэй, ощущая на них влагу.

— Но ты плакала, — поведал о своей наблюдательности Юн Джинг.

— Не плакала я! — возмутилась девушка, и на удивление, вместо расспросов герой расхохотался.

— Ты не меняешься…

Смех и лёгкость в словах героя окончательно разбудили спящую красавицу, напомнив ей кто она теперь. Не уродина Тань лань, а заклинательница Ши Мэй, которая больше никому не позволит вытирать об себя ноги.

— А зачем мне меняться? Меня всё в себе устраивает, а если кого нет, то это их проблемы, и пусть сами меняются, как хотят, — пробубнила Ши Мэй, думая скинуть с себя одеяние Юн Джинга, которыми он урыл её, но тот остановил действия девы.

— Одежды, которые тебе дали просвечивают. Потерпи ещё немного, скоро мы уже приедем, и ты переоденешься, — смотря в окно, выдал герой. И почему-то Ши Мэй показалось, что тому не нравится смотреть на неё в таком виде, что сильно разозлило её, не знающую, что всё совсем наоборот.

Будучи и так подавленной из-за прошлых воспоминаний, девушка не стала ничего говорить герою, так же отвернувшись к окну. «О чём я вообще думала? Чтобы Юн Джинг и в меня… Понятно же, что герой сердцеед, и я наверняка не единственная, кого он уже успел одурачить своей добротой и заботой. Нельзя больше на это попадаться. Не нужно быть такой наивной…», — твёрдо решила про себя Ши Мэй, в то время, как Юн Джинг бросил на неё взгляд, увидев в зелёных глазах пустоту.

— Ши Мэй, ты…

— Мой цветочек!

Два молодых человека тут же обернулись к громкому крику, и не успела девушка приоткрыть дверь кареты, как туда влетел мужчина, похудевший за три года килограмм таки на пятьдесят, но набрав не плохое количество мышц.

— О моя дорогая, как же я по тебе тосковал! О моя милая, больше такого не случится, я тебе обещаю, — прижимался к дорогому ребенку Ши Мун-Чу, с глаз которого лились горькие слезы счастья.

— Отец… — осознавая, что с дорогим человеком всё хорошо, прижалась к нему дева, радуясь, как ребенок встречи с настоящим отцом. — Я дома.

— Сестрица! — только успела обернуться Ши Мэй, как её чуть не снёс с ног десятилетний ребенок, не плохо так вытянувшийся за годы разлуки.

— Сян Айго, как же ты подрос, — улыбнулась Ши Мэй, поглаживая розовые щеки улыбающегося мальчишки.

— Сестрица тоже выросла и стала ещё красивей! — крикнул мальчишка, создав на лице Ши Мэй румянец. Ну что за чудесное дитя?

— Мой цветочек, ты, должно быть, очень устала? Идём, папочка накормит тебя, — святясь счастьям, повел дочку в главный зал трапезы Император Ши, и несмотря на его глупое слова «папочка», девушка не могла сдержать улыбку на лице, наконец ощущая себя дома.

Ужиная, Ши Мэй казалось, что она никуда и не уходила, поскольку обстановка вокруг была такой же, как она помнила её три года назад… Все так изменились внешне, но вот душой ни капельник. По крайней мере по отношении к девушке.

Вкусно поужинав, молодая госпожа отправилась на источники, сама понимая, как потрепан её вид. Наконец сняв с себя лохмотья, Ши Мэй оголила своё тело, видя на нём пару синяков, но, самое главное, на спине девушки всё ещё виднелась печать, способная её убить.

«Чёрт, если я расскажу об этом, все расстроятся… Надо как-нибудь собраться и самой решить эту проблему», — подумала заклинательница, понимая, что сейчас у неё нет ни сил, ни желания разбираться с учителями. Ши Мэй переоделась в купальный костюм, походивший на полупрозрачное платьице с вырезами, после чего подошла к источнику, ощущая приятный цветочный аромат.

Медленно погрузившись в воду, словно в парное молоко, Ши Мэй впервые ощущала себя такой расслабленной за три года, проведённые во льдах.

— Как же хорошо…

— Ага…

Расслабленные глаза девушки в тот же миг открылись, стоило ей услышать рядом сидящего мужчину с голым торсом, на котором отчётливо виднелись кубики пресса. Очень отчётливо…

— Ты что тут делаешь?! — закричала дева, плеснув в лицо Юн Джинга водой.

— Блин, мои глаза! — бурчал мужчина, от которого девушка отсела подальше, не понимая, как герой мог додуматься идти за ней в ванну СЕЙЧАС. Они уже не дети и имеют весьма выразительные формы, так что это, как минимум, чертовски некрасиво!

— Юн Джинг, ты совсем с ума сошёл?! Немедленно вали отсюда! — в приказном тоне бросила Ши Мэй, отвернувшись от наглого героя.

— Вообще-то, я искал тебя весь месяц и только сегодня смог принять ванну. Мне что, надо грязным ходить? — бросил аргумент мужчина, совсем не удовлетворивший юную госпожу.

«Чёрт, а если он увидит метку? Надо уходить отсюда», — подумала она, понимая, что хоть волосы и закрывают спину, но герой глазастый и может разглядеть всё.

— В таком случае, сиди тут хоть до посинения, а я пошла, — встав, девушка хотела уйти из источников, но рука героя не дала ей это сделать, ухватив её и потянув на себя. — Да что ты…

— Ты что, стесняешься? — усмехнулся мужчина, развалившись как король. Оказавшись на нём сверху, Ши Мэй действительно стеснялась, покуда формы парня пугали и восхищали её одновременно.

— Отпусти, — грубо бросила дева, ощущая, как сильно нервничает.

Увидев её лицо, улыбка тут же слетела с губ героя, и он понял, что переборщил. На самом деле Ши Мэй ощущала не столько смущение, сколько страх того, что герой заметит её метку на спине. Сейчас она не хотела лезть в новые проблемы и желала хотя бы недельку отдохнуть, перед тем как снова отправиться в опасный путь.

— Ты чего злишься? Я же просто по…

— Пусти! — крикнула Ши Мэй, отбив руку мужчины от себя и отойдя на три шага назад.

«Он вообще в своём уме? Вытворять такое… Ужас! А если бы он заметил метку? Был бы скандал...» — злилась девушка как на героя, так и на себя за то, что не может унять чувства в груди, прямо-таки желающие выйти наружу. Сердце колотилось, щёки порылись алым, но в душе засел страх. Страх того, что стоит Ши Мэй дать слабину и она пропадёт в красных нитях главного героя.

— Извини, — неожиданно выдал Юн Джинг, обратив на себя внимание подруги. — Мы так давно не виделись и почти не говорили, поэтому я подумал, что если повторю инцидент из нашего первого дня в Царстве Ши, то мы… — герой сжал кулаки, так и не договорив предложение. — Не важно. Я пойду.

Видя, что мужчина собирается уходить, девушка ощутила себя виноватой. Всё же Юн Джинг, оказывается, и впрямь искал её и не раз пытался вытащить из тюрьмы, по словам отца, а Ши Мэй даже не сказала ему спасибо…

— Можешь не уходить, но не трогай меня, иначе я врежу тебе так, что мало не покажется, — вырвала гордая дева, прикрывая веки, слыша, как в воду снова входят.

Обстановка в источниках была напряжённой. Ши Мэй ощущала, что на неё смотрят, но не подавала виду, боясь, что её опасение насчёт бабника героя окажется верным. «Я о многом хочу спросить тебя, но почему…» — приоткрывая глаза, девушка заметила, что герой так же релаксирует с закрытыми глазами, выглядя как настоящее совершенство всех совершенств, — «…не могу этого сделать?»

— Ши Мэй, — сквозь сон выдал герой, разбудив девушку от раздумий и сам очнувшись ото сна. — Сколько прошло времени? Наверное, уже пора вы…

— Ты говорил со мной, когда я была в ледяной тюрьме? — неожиданно спросила дева, вспоминая, от чьего голоса тогда смогла вновь взять себя в руки, продолжив борьбу с самой собой.

— Да, — признал герой, стоя в горячем источнике; видя его обнаженное тело, Ши Мэй отвела взгляд.

— Тогда я должна поблагодарить тебя. Именно благодаря твоим словам в прошлом я смогла выдержать те годы в тюрьме, — улыбнулась заклинательница, и впрямь до гроба благодарная герою, сумевшему вразумить её именно тогда, когда это было для неё жизненно необходимо. Вот только все те чувства, что хранились в душе, Ши Мэй она не могла сказать в слух. Какое же это жалкое зрелище…

— Тогда и я должен благодарить тебя, — неожиданно проговорил мужчина, удивив этим Ши Мэй, но та не успела ничего сказать, ведь герой уже покинул источники, оставив её одну.

Они не виделись так долго, но их диалоги казались холодными и пустыми. Будто желая сказать так много, они выдавали лишь процент желаемого. Ши Мэй не была уверена в чувствах героя, как и собственных. В голове кружилось много вопросов. «Как ты жил? Почему тебя боятся люди? У тебя уже есть девушка или жена? Что ты чувствуешь ко мне?», но из всего этого Ши Мэй смогла выдавить лишь жалкую благодарность, не сказав действительно важные слова.

***

Стоило Ши Мэй только положить голову на мягкую подушку, как она тут же погрузилась в сон, давно позабыв об уюте и тепле за годы заточения. Утром никто не смел беспокоить покой госпожи, поэтому девушка бездельно провалялась до самого обеда, после чего вышла из комнаты, сразу же встретив красивого мальчишку.

«И как только автор посмел не упомянуть в своём романе о столь чудном юноше? Он же прекрасней героя!» — думала про себя Ши Мэй, подарив ответную улыбку Сян Айго, от которого так и веяло теплом и любовью к этому миру.

— Похоже, сестрице хорошо спалось, раз она встала лишь к обеду, — улыбнулся сероглазый мальчишка.

— Лучше, чем в каменной пещере, — усмехнулась Ши Мэй, осматриваясь вокруг, словно впервые в жизни видит коридор, ведь всё так изменилось, что не поддавалось никаким эмоциям, кроме как восхищению.

— Да, за три года многое изменилось благодаря братцу Джингу и Императору Мун-Чу, — поведал Сян Айго, проходя с девушкой в главный двор, где уже вовсю тренировался он…

Ши Мэй смотрела на Юн Джинга с таким потрясением, удивлением и… восторгом? Девушка сама и не заметила, что не может оторвать взгляда от прекрасного юноши с сосредоточенным лицом, тренирующегося в шикарном саду, вдвое больше того, что помнила девушка до своего заточения.

Он не кричит о своей мощи. Девятнадцатилетний заклинатель знает цену словам и жестам. Сила в нём течёт как расплавленное стекло — горячо, опасно, но под контролем. Он может держать щит под шквалом атак, не шелохнувшись, или одним движением пальцев развеять чужие чары. При этом он не выглядит брутальным громилой — скорее, гибким и поджарым, как стальной трос. В бою предпочитает короткие точные заклинания, вложенные в каждое движение. Янтарные глаза начинают светиться в сумерках, а воздух вокруг потрескивает от напряжения.

— Братец Джинг молодец. Он столько сил потратил, занимая каждую секунду своего времени продвижением Царства Ши, — поведал мальчишка, явно сдружившийся с героем.

— Вот как…

Теперь-то Ши Мэй поняла, почему данный герой превзошёл свой оригинал. В романе Юн Джинг сам добивался своего ради себя, а тут ему помогало Царство Ши. Как узнала девушка, герой так и не вернулся в школу, оставшись в царстве Ши и совершенствуясь в нём, будучи правой рукой императора и главным командиром войска. Вот только что мотивировало парня, оставалось загадкой.

— Братец Джинг! — неожиданно резко позвал героя Сян Айго, и тот тут же обернулся, уставившись своими янтарными глазами прямо в темно-зеленые радужки.

Растворив свой магический меч, Юн Джинг двинулся к девушке с мальчишкой, и почему-то чем ближе он подходил, тем сильнее билось сердце Ши Мэй. Девушка всеми силами старалась не подавать виду того, что щеки вот-вот задымят. В своих мыслях Ши Мэй всё крутила: «Юн Джинг такой…»

— Ну наконец-то, а я-то думал, ты уже не проснёшься. Сколько дрыхнуть можно? Монстры в спячке и те быстрее просыпаются, не то что ты, — с возмущением бросил мужчина, растворив все чувства девушки в прах.

«Мудак!»

— Ты сейчас меня с монстрами сравнил? — разозлилась дева, выставив руки в бока. — У меня хотя бы сил и ума побольше, чем у некоторых.

— Чего? Тебе это, наверное, приснилось.

— Ах ты! — создав в руке меч, была готова к битве возмущенная заклинательница, решив разобраться по старинке, — Так давай проверим, кто кого?

К шуму пришёл Ши Мун-Чу, стоя возле мальчишки и смотря на то, как время идёт, а люди не меняются. Юн Джинг с усмешкой принял вызов и молодые люди принялись меняться ударами.

— Без цветочка было тихо, — улыбнулся Император, видя, что хоть друзья и сражаются, но делают это явно несерьезно.

— Ага, и братец Джинг хоть ожил, а то три года ходил с таким потерянным видом… — подметил Сян Айго.

— Это точно. Без Мэй он…

— Юн Джинг! — недавно сражающиеся молодые люди замерли, обернувшись на звук, и если поначалу Ши Мэй не поняла, кто это их прервал, то парень напротив явно знал незнакомку.

— Цзян Джи, ты что тут делаешь? — поинтересовался герой, говоря с девушкой в лиловых одеяниях очень даже… мягко.

Стоило даме подойти ближе, как Ши Мэй вспомнила ту, кого описывала автор в своей новелле: «Молниеносно ворвавшись на трибуны, Цзян Джи создала вокруг себя могучие грозы, по силе не уступающие ни одному заклинателю. Глаза девушки излучали искры грома, будучи лилово-алыми. Одеяния развевались на ветру, как паруса, а темные волосы, как змеи, извивались на красавице, пугая, устрашая, но невыносимо маня к себе».

Данная особа являлась беспощадной сучкой, контрастируя с первой женой Юн Джина. Та была добра и чиста сердцем, а вот у Цзян Джи, казалось, и вовсе нет сердца. Дама грозы только с героем искренне улыбалась и была счастлива, а всех остальных вокруг считала отбросами, недостойными её внимания и даже взгляда. Девушка была до ужаса властна, красива и сильна. Идеальная пара герою…

— Цзян Джи… — проговорила себе под нос имя второй жены героя Ши Мэй, тут же обратив на себя её внимание.

— Рада познакомиться с вами, госпожа Ши Мэй. Я наследница Царства гроз, Цзян Джи, пожелала лично поприветствовать вас, после возвращения, — хоть дама и говорила с дружелюбием, протягивая девушке руку, но в её речах так и веяло холодом.

— А. Мне тоже приятно, — соврала девушка, пожимая руку Цзян Джи, смотрящую на неё с улыбкой, но будто ядовитой.

Вдруг по телу Ши Мэй пронёсся ток, и поначалу она решила, что это снова проделки учителя и его шайки, но оказалось, так её поприветствовала соперница.

— Ох, прости. Иногда такое бывает, — явно сделав это специально, притворилась невинной дева гроз, которой наскучило общение с Ши Мэй, и она вновь обернулась к герою. — Я так соскучилась по тебе. Почему ты не навестил? Я же ждала тебя, — приблизившись к Юн Джингу, девушка стояла к нему так близко, и они так хорошо сочетались друг с другом, что внутри Ши Мэй зародилось нехорошее чувство, которое она никогда прежде не испытывала.

Зависть.

Казалось бы, к чего завидовать человеку, с которым вы даже не в отношениях? Тань Лань всегда считала это глупостью, но впервые оказавшись в столь позорном положении, дева жутко злилась на саму себя. Она не хотела завидовать никому. Не хотела присваивать себе героя, у которого будет куча жён. Не желала становиться очередной несчастной рабыней в руках властного императора.

— Я не обещал, что приеду, да и дел было много. А как ты узнала, что Ши Мэй вернулась? — поинтересовался герой, и впрямь говоря с девой грозой не так как с другими. Он говорил с ней уважительно…

— Лучше спроси, кто об этом не знает? Школа «Небесного света» разрушена тобой, а слухи о том, кого ты ищешь уже распространились по всем городам и…

— Что? Разрушена? — удивилась Ши Мэй, бросив недовольный взгляд на Юн Джинга.

— Они похитили тебя и не хотели говорить, куда дели. У меня не оставалось иного выбора, — бросил мужчина, но ударили по Ши Мэй не его слова, а то как они были произнесены. Без той уважительной нотки, как он только что говорил с дамой грозой.

Казалось, он видит в девушке лишь пустое место, с которым можно иногда развлечься, а вот Цзян Джи для него — равный человек. Это злило Ши Мэй. Она так старается быть сильной и равной герою, но он всегда видит в ней глупую девчонку, с которой можно не быть вежливым и учтивым, не то что с девой гроз…

— Что ж, раз твоя благодарность перед Царством Ши отработана, может погостишь немного у меня? — явно испытывая к герою немыслимую симпатию, как и в романе, Цзян Джи приобняла его, что стало для Ши Мэй последней каплей.

— Отработал? Надеюсь, не перетрудился, — возмутилась девушка, отвернувшись от милой парочки, кипя из-за того, что её спасение для Юн Джинга была всего лишь его работой, а не желанием.

«Какая же я глупая. Как же это бесит!» — корила себя дева за глупые мечты и грёзы, в которых они с героем могли быть парой. Ши Мэй каждый раз отбрасывала никчёмные мысли, понимая реальную картину мира. Но, даже будучи не парой, девушка желала хотя бы быть с Юн Дингом друзьями, как и прежде. Однако, раз для него её спасение — лишь работа, то о какой дружбе может идти речь?

— Ши Мэй, ты чего…— потянулся к девушке Юн Джинг, заметив, как сильно та изменилась в лице, никогда прежде так не делая.

— Не трогай меня! — оттолкнула парня от себя заклинательница, гордо пошагав прочь, но не успела дойти до отца с Сяй Айго, как её руку перехватили.

— Да что с тобой происходит? — хоть в глазах Юн Джинга виднелась злость, но слова звучали с переживанием, но их девушка уже не слышала.

— Я сказала не тро… Ке! — попытавшись оттолкнуть Юн Джинга духовной силой, Ши Мэй вдруг ощутила боль в сердце и тут же начала сильно кашлять.

— Ши Мэй, что… — всё ещё держа руку девушки в своей, Юн Джинг дернулся и через боль Ши Мэй точно ощутила дрожь, стоило герою увидеть зеленые капли на земле текущие прямо из рта подруги.

Вокруг Ши Мэй собралась небольшая толпа, из-за которой ей стало жутко не по себе, но попытавшись улыбнуться и сказать, что всё хорошо, Ши Мэй неожиданно для себя вырвала зеленой жидкостью, и теперь то стоящий возле дочери отце в миг побледнел.

— Нет… нет… только. только...только не это, — с глаз Ши Мун-Чу потекли слезы, испугавшие дочь больше, чем собственное состояние. Но она никак не могла успокоить Императора, ведь стоило ей моргнуть, и сознание потухло.

Часть 17. Лунный цветок.

Хоть и потеряв сознание, девушка почти сразу же пришла в себя, но всё же её отвели в комнату и принесли лекарства, что сразу не понравилось больной, так как она почуяла, что отец что-то скрывает.

Не просидев на месте и получаса, девушка тихо выбралась из своей комнаты через окно, после чего проникла в главный зал Ши, застав отца, трёх советников и Юн Джинга за большим столом в самый разгар разговора.

— Так у неё та же болезнь, что и у вашей жены, господин Ши Мун-Чу? — поинтересовался седой мужчина, вызвав у девушки вопрос: «А что не так с матерью Ши Мэй?»

[Мать Ши Мэй умерла от болезни «Сорни». Такой болезнью страдает лишь 0,001% людей. Она считается неизлечимой и очень редкой. Ваша мать подхватила её, после неудачного самосовершенствования в 20 лет, но симптомы проявили себя лишь через пару лет. К сожалению, тогда императрица не знала о беде и на свет появились вы, переняв этот недуг по наследству], — вдруг поведала программа, поразив этим и без того взволнованную заклинательницу.

— Кажется… Но я ещё не уверен… Но симптомы… — услышав слова отца, Ши Мэй сжалась. И больше от вида бледного мужчины, чем от его дрожащего голоса.

— Как распространяется эта болезнь? — вступил в разговор герой, вокруг которого так и царил черный гнев, вот только на кого именно злится Юн Джинг, девушка не понимала.

— Сначала заражается кровь, — Ши Мун-Чу прикрыл веки, вспоминая что-то ужасное, что когда-то в корне изменило его жизнь, — затем духовные силы пропадают, — мужчина прикрыл лицо ладонями, скрывая за ними свои стыдливые слёзы, — а затем волосы белеют, и жизнь уходит в мир иной.

Ши Мэй дернулась, не ожидая, что её болезнь столь страшна. «Как это мир иной? Система, что за дела?! Я что, умираю?» — тело заклинательницы затряслось; она не верила, что, так стараясь, в итоге может умереть столь нелепой смертью.

[К сожалению, да. Вы умираете], — вдруг поведала программа, ещё сильнее поразив этим девушку.

«Какого я умираю?! Оригинальная Ши Мэй ничем таким не болела и…»

[Болела], — прервала программа испуганную попаданку. — [Данная болезнь распространяется из-за большого потребления духовных сил. Оригинальная Ши Мэй тратила свою энергию в 5 раз меньше, чем вы, и потому болезнь открылась лишь к её тридцати].

«Не помню такого в романе! Этого не было!» — возмущалась девушка, начиная паниковать.

[Это не говорилось в романе, но о том, что к концу у героя осталось лишь 10 жён, упоминалось. Логично предположить, что все другие или умерли, или стали ему недостойны], — поведала Система, и тут-то до Тань Лань дошло, что в романе жены действительно не все проходили тягости сюжета: то одна погибала, то вторая, но то, что умрёт Ши Мэй… Об этом девушка совсем не помнила.

[У героя осталось 10 жен, от которых он и имел потомство. В романе упоминалось то, что Ши Мэй отправилась в своё царство для лечения, так как зачать ребенка у неё не выходило. Про возвращение обратно не говорилось], — продолжала напоминать о тексте романа программа, в то время как в главном зале уже вовсю бушевал герой.

— Что значит «нет лекарства»? После стольких лет оно должно быть! — на повышенных тонах кричал Юн Джинг, сжимая и разжимая кулаки.

«Система, неужели и впрямь нет никакого противоядия?» — с надеждой поинтересовалась девушка, не ожидая положительного ответа, но программа вдруг выдала:

[Вообще-то, есть], — глаза Ши Мэй тут же раскрылись в ожидании продолжения, но теперь Системе было мало слышать всего лишь благодарность за свои ответы. — [Система может дать вам три наводки. Но это будет стоить вам всех ваших заработанных баллов. Готовы ли вы заплатить такую цену?]

«Да какая уже разница, если без этого лекарства я умру! И там-то баллы мне явно не помогут!» — уверенно подумала девушка, получая наводку от Системы.

[1. Противоядие — это лунный цветок.

2. Шу Юншэн знает, где он растёт.

3. Данное растение расцветает только раз в сто лет].

Забрав все баллы, что девушка могла использовать для приобретения новых сил и возможностей, Система также забрала у Ши Мэй некую надежду. «Сто лет… Какова вероятность того, что как раз когда я его найду, будет именно тот момент, а не 99 лет? С моей удачей всё точно так и будет…» — вот только на вопросы программа больше не отвечала.

В главном зале все казались такими встревоженными и потерянными. Все, кроме Юн Джинга, понимали, что вероятность спасения Ши Мэй меньше, чем вероятность найти рисинку в поле. Посмотрев на Ши Мун-Чу, Ши Мэй не могла поверить, что довела жизнерадостного человека до столь мрачного и бледного вида. Бросив взгляд на Юн Джинга, девушка тяжело вздохнула, видя в его глазах злость и ненависть ко всему миру, и в этом тоже была её вина.

Спустившись, заклинательница прошла в сад, желая привести мысли в порядок и придумать план действий, но стоило девушке лишь начать размышлять, как позади неё появилась соперница.

— А ты хорошая актриса. Так уж хотелось внимания? — с возмущением говорила Цзян Джи.

«Вот только тебя мне ещё не хватало», — закатила глаза молодая госпожа, думая не отвечать, но незваная гостья обогнала её, теперь смотря своими злыми лиловыми глазами в опустошённые зелёные.

— Молчишь? А я думала, после заточения в тюрьме ты устанешь молчать, но, видимо, нет, — усмехнулась дама грома, явно желая опустить соперницу в самые низы.

Ох, как Ши Мэй уже устала бороться за свою жизнь, каждый раз делая её только хуже. Как для себя, так и для окружающих. Девушке было больно узнать о своей болезни, но, видя Цзян Джи, ей становилось больно и за своё разбитое сердце.

— А ты обо мне много знаешь. Я так тебе интересна? — усмехнулась Ши Мэй, не собираясь пресмыкаться перед второй женой героя.

— Не более чем этот цветок, — наступив на невинное растение, Цзян Джи выглядела опасной. — Послушай, малышка, ты не ровня мне, понимаешь? — кидая на Ши Мэй ледяную улыбку, продолжала унижать её девушка. — Хватит уже держать Юн Джинга около себя. Он тебе больше ничего не должен, и…

— Почему ты решила, что он делал всё это из-за долга? — прервав её, серьёзным голосом спросила Ши Мэй, и впрямь думая, что герой хотел помочь ей лишь из-за… Чувств? Хотя бы дружеских…

— Так он сам мне об этом сказал, — ответила Цзян Джи, скрестив руки на груди. — Мы встретились с ним в сражении, но закончили его вином. Под вином Юн Джинг и рассказал, что он в долгу перед Царством Ши, и пока не вернёт наследницу, не сможет спокойно жить.

От услышанных слов Ши Мэй дёрнулась, не веря Цзян Джи, но в то же время понимая, что девушка может говорить правду. А значит, теперь они с Юн Джингом ничего друг другу не должны, и он может уйти, куда и когда хочет…

— Вот как, — сжала в кулак руку Ши Мэй, скрывая под волосами своё лицо, — Вот и славно, ведь я, — отвернувшись и пошагав назад во дворец, со злостью кинула девушка, — ненавижу оставаться в долгах.

— Чудесно. В таком случае, завтра Юн Джинг поедет со мной? — задала вопрос Цзян Джи, приостановив этим соперницу на пол шага.

— Если хочет, пусть едет. Это его жизнь, а моя, — наконец решив, что нужно делать, вновь двинулась вперёд Ши Мэй, — только в моих руках.

***

Благодаря тому, что Юн Джинг проговорился, Ши Мэй смогла без проблем узнать, где находится учитель, и уже стояла напротив его камеры, видя закованного в цепи человека, который уже не выглядел таким изящным и красивым, как при их первой встрече.

— Здравствуйте, учитель, — на приветствие бывшей ученицы Шу Юншэн не отреагировал. — Мне нужна ваша помощь, — на эти слова мужчина поднял голову, не понимая, что свободному человеку может быть нужно от него. — Я отправляюсь на поиски лунного цветка. Вы же знаете, где он, не так ли?

— Оу… что-то серьёзное? — наконец подал голос мужчина, выглядя при этом совершенно равнодушно.

— Очень. Помогите мне, и я посодействую вашему освобождению, — предложила сделку девушка, думая, что Шу Юншэн желает свободы, но тот не выглядел заинтересованным.

— Этот цветок очень редок, и вряд ли сейчас сезон. Нужно подождать как минимум лет пять, а потом…

— Но мне он нужен сейчас! — почти кричала Ши Мэй, схватившись за решётки. — Вам что, не нужна свобода? Отведите меня, а дальше идите куда хотите, — на крики юной госпожи мужчина лишь опустил глаза, и, видя его отрешённость, Ши Мэй сильно сжала кулаки, ощущая, как её последняя надежда рушится. — Пожалуйста, я… Не могу умереть вот так, — вдруг Шу Юншэн снова поднял голову, посмотрев на девушку.

— Ты умираешь? — задал очевидный вопрос мужчина, получив в ответ кивок, и, ещё пару секунд помедлив, всё же сдался. — Хорошо, но… Твоя печать. Она тоже опасна для жизни, ты же это понимаешь?

— А вы можете её снять? — спросила девушка, начиная открывать темницу.

— Юн Джинг убил двух учителей, но старейшина сумел сбежать. Без него я не могу снять печать и…

— Разберусь с этим потом, — открыв темницу и гордо зайдя туда, заклинательница направила энергию в цепи, расколов их на части. — Это терпит, а моё тело, — по руке девушки прошла дрожь, а во рту застыл привкус зеленой крови, — может не выдержать и месяца…

***

Идя в мантиях с капюшонами, двое беглецов без труда вышли из царства Ши, ведь сейчас там всё мирно и спокойно благодаря герою и правителю. Заслуги Ши Мэй в том не было. «Если я всё же смогу выжить, то точно отправлюсь в путешествие. Без меня всем только лучше», — думала про себя заклинательница, надеясь, что отец не сильно расстроится, увидев записку о её уходе с обещанием вернуться. Вот только девушка не была уверена, что выполнит это обещание.

— Почему ты доверилась мне? — вдруг спросил бывшую ученицу мужчина, остановившись посреди поляны.

— У меня нет выбора, — честно призналась Ши Мэй, уже будучи не маленькой ученицей, а сильной женщиной как в прошлом мире, так и сейчас.

— Но я ведь могу просто уйти или убить тебя прямо сейчас. Почему ты думаешь, что я этого не сделаю? — как-то загадочно отозвался Шу Юншэн, вызывая вопросы, но сил на их разгадку у девушки не имелось.

— Вы не такой человек. А если же я ошиблась, то… — Ши Мэй опустила голову, ощущая себя так паршиво и ужасно из-за болезни, которую она не может победить, как бы ни училась и ни старалась. Здоровье не в её власти, и это больно, — просто умру с этой мыслью. Какая уже разница, когда моя жизнь зависит от долбанного цветка?

Заклинательница села возле дерева, закрыв лицо руками. Нет, она не плакала, просто пыталась привести мысли в порядок. После стольких лет девушка очень хотела побыть с дорогими людьми. Узнать у Сян Айго о его достижениях, похвалить отца за новые формы, вновь беззаботно поболтать с героем, не думая о том, что у него уже куча жён в запасе… Ши Мэй скучала по тем беззаботным дням, которые иногда и были трудными, но тогда у неё ещё были силы и надежда на лучшее. Сейчас надежды осталась лишь малая кроха и дева не желала терять и её.

— Извини. Мне не следовало этого говорить, — осознал свою вину учитель. — Мне просто приятно, что ты доверилась мне. Ши Мэй, ты… — мужчина присел к девушке, глядя на неё с такой нежностью, что на мгновение Ши Мэй и позабыла, кто перед ней.

Голубые глаза Шу Юншэна так хорошо сочетались с полной луной, а улыбка сияла так же, как и прежде. Сейчас учитель был милее всех милых, но в сердце Ши Мэй он не вызывал ничего. В сердце девушки был…

— Эй.

Услышав знакомый грубый голос, двое молодых людей подняли головы, увидев героя, смотрящего на них с такой жестокостью, что казалось, сейчас он убьёт их. Глаза Юн Джинга напоминали зверя, нашедшего свою добычу.

— О, кажется, я разрушил любовный момент? — на губах Юн Джинга застыла злая ухмылка.

— Не любовный, но разрушил. Что ты тут делаешь? — встала на ноги Ши Мэй, всё ещё злясь на друга за его «обязанность» перед ней.

— Это я должен спрашивать! Что тут делаешь? Так ещё и с ним! Совсем с катушек слетела? — схватив девушку за руку, закричал на неё юноша.

— Какое тебе дело, куда я и с кем иду? Ты разве не собирался к Цзян Джи? Вот и вали к ней! — кричала Ши Мэй на парня, думая, что сейчас у них начнётся настоящее сражение, но вместо этого в глазах героя сверкнула искра.

— Ши Мэй, ты что… ревнуешь? — сделал логичный вывод Юн Джинг, вогнав своими словами подругу в краску.

— Да кто тебя ревновать будет, придурок?! — вырвала свою руку из лап героя, резко отвернувшись от него, но тот тут же прижался к её спине, крепко обняв.

Только Ши Мэй подумала, что мужчина сейчас догадается о печати, как тот улыбнулся, явно ничего не поняв. Сложив дважды два, дева поняла, что зря переживала, поскольку силы Юн Джинга ещё слишком малы, чтобы так просто определить столь мощную печать по одному касанию.

— Прости, я не должен был себя так вести. Если бы знал, что она тебя расстроит — убил бы. Если хочешь, могу убить прямо сейчас и…

— Да что ты несёшь? Совсем сду…

— Я лишь хочу, чтоб ты знала: кроме тебя мне никто не нужен, и я могу поднять руку на любого, кроме тебя, — строгим голосом изрёк Юн Джинг, смотря честным взглядом в зелёные глаза девушки, не сумевшей больше придумать возражения.

Ши Мэй была шокирована столь странными словами героя. Чтоб он и ради неё… Да быть такого не может! Девушка была уверена, что парень не серьёзен и ему со всеми будет лучше, чем с ней, но тот так решительно настроен, что есть ли у Ши Мэй право ему не верить…За всей ссорой молодых наблюдал Шу Юншэн, не желая вставлять и слова, прекрасно понимая, чем ему это грозит.

— Итак, а теперь объясни, почему ты ушла с ним? — на лице Юн Джинга снова появилась злость, когда он бросил взгляд на сидящего позади человека.

— Я ищу лунный цветок, а Шу Юншэн знает, где он, — пояснила девушка, устав ругаться и понимая, что герой от неё не отстанет без ответа.

— Но почему с ним и одна?! — вновь начал выходить из себя парень, и тут Ши Мэй решила воспользоваться его же трюком.

— А что, ревнуешь? — с усмешкой бросила девушка, но получила сразу же твёрдый ответ.

— Да.

«Да что он стал такой серьёзный?! Бесит!» — потеряла всю уверенность в себе Ши Мэй; до этого она не получала столь честных ответов от Юн Джинга и лишь забавлялась с ним, но теперь всё стало иначе. Герой возмужал, как физически, так и морально, больше не собираясь отшучиваться от важных вещей.

— Я иду с вами, — бросил парень, вставая так, чтобы закрыть своим телом хрупкую фигуру дамы от чужих глаз. — Только попробуй ещё раз быть к ней так близко, и я за себя не отвечаю.

— Эй, не надо никому угрожать! Он помогает мне, ясно?! — схватив сильнейшего человека за ухо, больно потянула его девушка, как бы наказывая парня за его плохое поведение.

— Ухо оторвёшь, дура!

— Сам дурак! Вести себя надо уметь!

— Кто бы говорил…

— Ах ты!

Смотря на столь дивную картину двух молодых людей, Шу Юншэн на мгновение потемнел, ведь ему казалось, что юная заклинательница сильно изменилась и потеряла тот детский нрав, но теперь осознал, что это не так.

Часть 18. Хранители цветка.

Прошло почти три дня, но Ши Мэй уже жутко устала, и вовсе не от дороги, а от недовольства героя всем на свете. Разумеется, первым делом парня не устраивал их Сусанин, и он пытался каждый раз задеть его и вывести на драку, но Шу Юншэн был умнее и не поддавался.

Следующим раздражителем являлась сама Ши Мэй, а точнее её желание быть до кончиков пальцев самостоятельной. Когда надо было забраться на гору, используя духовную силу, или победить небольшого монстра, Юн Джинг всё время делал всё за девушку и жутко ворчал, если та пыталась использовать хоть крупицу своей силы.

Герой всё время их мини-путешествия находился в ужасно подавленном и раздражительном состоянии, и, казалось, при смерти находится именно он, а не девушка.

Когда-то Тань Лань читала о походах героев, думая, как же интересно путешествовать по миру в поисках чего-то. Смотреть на красивые горизонты. Посещать города. Но за три дня Ши Мэй осознала, что ей больше нравится комфортно сидеть в Царстве и учиться, чем вот это всё. Всё же с виду походы кажутся интересными, но они явно предназначены не для всех.

Хотя, проведя столько лет в тюрьме, Ши Мэй думала, что она способна на всё, но тогда у девушки были силы, а сейчас болезнь давала о себе знать. Хоть и заклинательница держалась огурчиком, но часто ощущала усталость даже от обычной ходьбы.

— Мы уже почти на месте. Осталось только пересечь гору. Лунный цветок растёт на вершине, — поведал Шу Юншэн, показывая на большую гору, до которой топать как минимум день.

— Эх, ещё так далеко, — вздохнула девушка, делая шаг, как вдруг герой перегородил ей путь.

— Оставайся тут. Я сам достану тебе этот цветок, — выдал Юн Джинг.

— Ага, щас. Я что, зря топала так долго? Я лично хочу посмотреть на поляну лунных цветов, — обошла юношу девушка, не собираясь идти на такие уступки, дабы герой потом не возникал, что это он всё сделал. Ши Мэй сама в состоянии себе помочь.

— Да почему ты такая упрямая? Неужели так трудно подождать и…

— Учитель? — обернулась девушка назад, увидев, что мужчина не двинулся с места.

— Я указал путь. Дальше нам не по пути, — проговорил учитель, смотря на Ши Мэй с некой грустью. — Будьте осторожны. На вершине вас могут поджидать хранители цветов. Они опасны. Очень опасны, — сделал поклон Шу Юншэн, сообщив и показав всё, что было ему известно. — Удачи вам, — будто резко вспомнив о чём-то важном, развернулся и пошёл прочь от молодых людей заклинатель, вызывая у Ши Мэй удивление, а у Юн Джинга — радость.

— Давно пора. Мог бы и просто на карте указать, а не тащиться с нами, — буркнул герой, продолжив путь вперёд.

— Вообще-то это ты увязался за нами, а не он, — напомнила девушка, получив в ответ злой взгляд.

Пара пошла на гору, изредка перекидываясь парой слов. Ши Мэй было вполне комфортно с Юн Джингом, и это её пугало. Почему именно герой должен был засесть в её сердце? Столько красивых и успешных заклинателей вокруг, но гордая дева думает только об этом наглом, самодовольном парне и не может прекратить.

«Может, моя смерть — это судьба? Всё же я сильно меняю сюжет, и теперь сам Юн Джинг изменился, что не есть хорошо. Может, моя смерть должна вернуть всё на круги своя и…»

— Остановимся здесь. — резко прекратил движение герой, отчего девушка, думая о своём, стукнулась о его широкую спину.

— Чёрт! Как камень твёрдый! — потирая лоб, проворчала Ши Мэй, что, на удивление, вызвало у парня смешок.

— Спасибо.

«Это был не комплимент…»

Разведя костёр, парочка уселась возле огня. Юн Джинг достал из сумки две рисовые булочки, протянув их подруге. У Ши Мэй не было аппетита, но одну порцию она всё же приняла, надеясь, что хоть пища придаст ей сил.

— Что интересного было за три года моего отсутствия? — решив как-то развеять вечернюю тоску, начала спрашивать заклинательница.

— Да ничего такого, — с безразличием бросил парень, будто и впрямь всё это не имело значения.

— Как же? Царство Ши стало больше, в мире бардак, ты похорошел и…

— Ты правда так думаешь? — перебил девушку юноша, глядя на неё с неким интересом.

— Я говорю то, что вижу, — решив не уточнять, о чём именно она «правда думает», Ши Мэй опустила взгляд. — Скажи, всё это ты делал из-за долга?

— О чём ты? — не поняв вопроса, переспросил Юн Джинг.

— Цзян Джи сказала, что ты всё это делаешь ради того, чтобы отплатить мне за прошлое. Это правда? — Ши Мэй спрятала голову в коленях, боясь получить положительный ответ. Она сама не знала с чего всё же решила задать волнующей ей вопрос герою, но всё же она это сделала. Впервые за долгое время отбросив сомнение и гордость.

— А я разве что-то у тебя занимал? — бросил Юн Джинг, поднимаясь с места. — Зачем ты её вообще слушаешь? Ох, эта выдумщица… Более раздражающей девушки я не встречал, — подсев возле девушки, закатил глаза Юн Джинг, заставив Ши Мэй посмотреть на него. — Ты не в счёт.

— Эй!

— Ши Мэй, я делаю это ради тебя, — в лоб выдал герой, серьёзно глядя в зелёные глаза растерянной девы, не ожидавшей такого поворота событий. — Это не долг. Не какая-то благодарность или другая чушь. Я желал добиться власти только из-за тебя, — Юн Джинг выглядел таким гордым и смелым, говоря такие откровенные и искренние речи, что Ши Мэй не могла не отвести взгляд, ощущая жар внутри себя, но всё же опустила глаза. — Когда тебя забирали в тюрьму, я ощущал себя таким слабым и бесполезным. Мне хотелось избить себя за никчёмность, — продолжил говорить юноша, прекрасно зная, что девушка хоть и не смотрит на него, но слышит. — В итоге я полгода пытался проникнуть в тюрьму, и один раз мне это даже удалось. Я кричал тебе, видя, как ты спишь в той льдине. Меня тогда схватили и вышвырнули, как пса на помойку, сказав, что в следующий раз они не будут со мной так милы, — с тяжёлым вздохом произнёс герой, вспоминая печальные события, не зная, что своим упорством и краткими словами спас девушку от смерти. — Тогда я понял, что своими страданиями и криками я не решу проблему, и начал действовать иначе, — Ши Мэй обернулась к герою, глядящему на огонь. — За эти три года и впрямь не произошло для меня ничего интересного. Всё было очень быстро, и я даже не заметил, как пролетело время. Поначалу я подумал, что тебе лучше побыть в тюрьме, пока я всё не улажу, но когда до меня дошёл слух, что тебя украл я… — парень сжал кулаки, глядя на огонь и видя там собственное пламя ненависти души. — Был в гневе.

В глазах героя пылал огонь, и исходил он вовсе не из пламени, напротив. Смотря на него, девушка никак не могла уяснить для себя всё услышанное. «Ради меня… Он сейчас так старается ради… меня? Не ради своих многочисленных поклонниц, власти, желания самоутвердиться… Только из-за меня…?»

— Но зачем…? — сжала кулаки Ши Мэй, обратив таки на себя взгляд героя. — Зачем тратить столько сил ради меня? Я этого точно не стою. Я ведь… — отвернувшись от героя, злилась сама на себя заклинательница, вспоминая, сколько грусти она принесла дорогим людям просто из-за своего участия в новелле. — Одна сплошная беда.

— Это не так! — тут же возразил герой.

— Что не так? Я ведь и впрямь ходячая катастрофа. Где я — там и беда, — руки девушки начали дрожать от осознания боли, того, как она устала и как сильно боится. Боится скорой смерти. — Оставаясь со мной, ты рискуешь всю жизнь прожить в бесконечной борьбе. Тебе это надо?

— Да. — не раздумывая ответил парень, и наконец взгляды молодых людей встретились, и в них читалась одна боль на двоих. — Неужели ты всё ещё не поняла, почему я хочу оставаться с тобой? — задал вопрос Юн Джинг, удивляясь непонятливости подруги, ведь всё лежало на поверхности. — Ши Мэй, я…

— Берегись!

Резко толкнув юношу и упав вместе с ним на землю, девушка с трудом успела избежать удара со спины, нанесенного неизвестными.

— Кто такие? — тут же создал в руке меч Юн Джинг, подскочив на месте и теперь прикрывая девушку собой.

Семеро неизвестных молчали. На лицах были белые маски без черт. Из одежды — только длинные белые мантии. Солнце уже почти уходило за горизонт, но даже при плохом освещении Ши Мэй заметила, что у незваных гостей нет ног.

— Наверное, это хранители цветка, — предположила заклинательница.

— Уйдите, и я вас не убью, — выставил вперед оружие герой.

— Кажется, это хотели сказать они… — понимая, что хранители цветка не дадут им подняться, Ши Мэй начала размышлять о плане, в то время как Юн Джинг, прождав всего минуту, ринулся в бой. — Стой! — крикнула девушка, но юноша начал сражение с недругами.

«Ну что за дурак!» — злилась дева, помня слова учителя о том, что данных духов нельзя победить. Это не живые существа, но они обладают материальной оболочкой, отчего могут нанести вред.

То, что сейчас делает герой, — это бессмысленная трата сил. Думая над этим, Ши Мэй начала сопоставлять факты, поняв, что хоть данных хранителей не победить, но они вполне материальны, а значит…

— Эй, сюда! — крикнула заклинательница, отвлекая хранителей на себя.

— Что творишь? Не мешайся! — закричал герой, отбив очередную атаку врага, пытаясь приблизиться к девушке.

«Головой думаю. В отличие от некоторых…» — про себя пробурчала девушка, не желая сейчас говорить это в слух и нарываться на очередной словесный бой с другом.

Три хранителя подошли к жертве, и та с трудом успела отскочить от их атаки, поранив свою руку. Юн Джинг не стал продолжать сражение, а тут же подошёл к подруге, встав возле неё.

— Ты ненормальная… — кипел парень, не понимая безрассудного действия заклинательницы.

— Я загоню их в пещеру, а ты обрушь вон те булыжники, — выдала свой план девушка, считая его идеальным, но у героя было иное мнение.

— Иди спрячься. Я сам всё сделаю.

— Да что ты сделаешь? Тут нужна парная работа, и…

— Я сказал: не лезь! — грубо бросил Юн Джин, и тут же неосторожно толкнул подругу в сторону, защитив от атаки хранителей.

Решив действовать по-своему, Ши Мэй кинулась к пещере, обходя недругов. Юн Джингу ничего не оставалось, как согласиться с планом девушки, покуда времени на то, чтобы её останавливать, у него не имелось.

Загнать хранителей в пещеру оказалось несложно, но, оказавшись в заточении, девушка поняла, что на неё наставлены огромные копья, прижимающие её к стене.

«Не совсем продуманный план…». Создав в руке духовное оружие, принялась отбиваться от недругов Ши Мэй, как вдруг впереди появился герой, отбросив пару врагов в сторону, и, тут же схватив девушку за руку, потянул за собой.

Всего секунда, и Ши Мэй с Юн Джингом выскочили наружу, а пещеру засыпало обломками, созданными духовной энергией героя. Отдышавшись и посмотрев на груду камней, Ши Мэй расплылась в улыбке.

— Получилось! Эй, мы моло…

— Ты хоть раз можешь отступить?! Можешь послушать и не поступать по-своему? — совсем не радовался победе герой, встав на ноги и принявшись кричать на подругу.

— Но всё же получилось! — не понимала своей вины заклинательница, но, ощущая привкус железа во рту, осознала, из-за чего герой злится.

— Тебе сейчас нельзя использовать силы. Как ты не понимаешь, что… — гнев героя тут же сменился страхом, и он тут же выставил перед девушкой меч, с трудом успев закрыть её от атаки хранителя.

«Что? Мы загнали не всех?» — удивилась заклинательница, но, ощутив, как на её колено закапала кровь, с ужасом подняла глаза вверх, увидев, что Юн Джинга ранили в плечо, да не просто ранили, а проткнули его насквозь.

— Юн Джинг!

— Беги! — отшвырнув подругу в сторону, схлиснулся в схватке с хранителем парень.

«Что делать? Что же мне делать?» — руки девушки затряслись, она ощущала себя бесполезной и слабой. Ох, как же Тань Лань ненавидела это чувство как в прошлой, так и в нынешней жизни.

Посмотрев на гору, девушка взяла себя в руки и побежала вверх, но тут же остановилась, видя, что из завала вышли и остальные хранители, и, несмотря на всю силу Юн Джинга, они побеждали его. «Если он думает, что я трусиха, которая бросает друзей…» — сжала кулаки Ши Мэй, поворачиваясь назад, — «то он точно дурак!»

На землю капала алая кровь. Юн Джинг смотрел на хранителей, злясь на самого себя за слабость. Он побеждал, и делал это множество раз, так почему сейчас, в такой важный момент, он не может одолеть противников?

Как бы герой ни желал силы, с многовековыми хранителями ему было не совладать. Особенно одному, без армии. Юн Джинг захватил много земель, но делал он это с большим отрядом и чаще сражаясь с людьми, живыми, а не многовековыми существами, которым все удары были нипочём.

— Ах! — взвыл парень, ощутив, как его пронзили насквозь, уже не в первый раз, но теперь в самую грудь. — Чёрт… — из уголка губ героя стекала кровь, но думал он сейчас не о ней, а о…

— Пошли прочь! — оттолкнув пару хранителей духовной силой, Ши Мэй создала возле Юн Джинга щит, не дав врагу вновь проткнуть его.

— Что творишь?! Иди к цветку! — пытался кричать юноша, но выходили у него лишь еле слышные хрипы.

Ши Мэй так же ощущала привкус крови во рту, но игнорировала его, борясь с хранителями не на жизнь, а на смерть. У девушки не было шанса победить сильных врагов, а Юн Джинг не мог даже подняться. Заклинательница и не осознавала, насколько опасна данная гора; учитель дал наводку, но явно знал и о том, что даже Юн Джингу не справиться со здешней охраной, и всё же он их отпустил. Отпустил на смерть.

Обернувшись к герою, Ши Мэй заметила, что тот успел отбить от неё очередного противника, но это стало его последним ударом.

— Юн Джи... Кх… — с губ девушки пошла кровь, но она всё же успела ухватить парня, потащив за собой, — Ты тут… — подходя к краю горы, осознавала их печальное положение Ши Мэй, сделая выбор. — Не умрёшь.

Стоило последнему слову слететь с губ девушки, как она вместе с героем шагнула назад, полетев вниз с огромной горы, так и не достав ни одного лепесточка.

***

Открыв глаза, Ши Мэй ощущала себя ни живой ни мертвой. Девушке было так плохо. Она потратила столько сил, отбиваясь от хранителей, а потом ещё и создавая щит, дабы они с Юн Джингом не разбились насмерть. Голова кружилась, а сфокусировать зрение всё никак не удавалось.

— Ши Мэй… — услышав голос парня, девушка подняла голову, видя хоть и нечёткое, но очень бледное лицо героя.

— Только не ворчи, ладно? И без тебя тош…

— Твои волосы, — голос Юн Джинга дрожал, и, посмотрев на свои белые локоны, сама Ши Мэй ощутила, как её тело дрогнуло.

— А… Что… А как это? А это пройдёт? — начала путаться в словах Ши Мэй, точно зная, что белый цвет ей не подойдёт, но, разумеется, не это пугало её больше всего.

Наконец сознание полностью вернулось, и Ши Мэй увидела ужасающий лик героя, будто смотрящего на свою собственную смерть. «Я… Наверное, сейчас так жутко выгляжу в его глазах…» — думала про себя девушка, но сейчас её волновало собственное паршивое состояние, а не мнение парня о её внешнем виде.

— Чёрт… — вдруг ударил герой по стене, разбив и без того раненую руку.

— Эй, тише, ты чё…

— Какой же я слабак! Слабак! Слабак! — бив по стене, кричал Юн Джинг, и только Ши Мэй двинулась, желая остановить его, как замерла на месте, увидев отчаянные слёзы, стекающие по щекам гордого героя. — Я… ничего не могу сделать. Не могу… — юноша обернулся на девушку, выглядя в тысячу раз подавленнее и испуганнее, чем она. — Спасти тебя…

Услышав всхлип героя и видя его сломленный вид, Ши Мэй опустила голову, осознав, что это и впрямь конец. Если даже сам Юн Джинг сдался, то и она должна принять поражение. Белые локоны – это последний этап перед смертью. Девушка не ощущала в себе и малейшей крупицы духовной силы. Вряд ли ей осталось больше недели. «И ради чего я всё это делала? Могла же просто принять поражение и провести последние дни с дорогими людьми, а теперь… Успею ли я с ними хотя бы попрощаться…»

— Прости меня… — на землю упали слёзы, стекающие уже из зеленых глаз. — Всё не должно было… — видя боль дорогого человека, Ши Мэй ощутила, как она виновата перед ним.

Оригинальный Юн Джинг по сюжету даже не заметил бы пропажи девушки, а теперь же герой так сломлен и разбит, и всё из-за изменения сюжета. Всё из-за Тань Лань.

— Так заканчиваться…

Парень дрогнул, смотря на свои кровавые руки, а затем на девушку с белыми локонами, с трудом сдерживающуюся, дабы не разрыдаться навзрыд. Тело Ши Мэй ныло. Голова гудела. Душа разбивалась на куски. Сейчас заклинательнице было не так страшно умирать, как осознавать то, что герой и её родные будут страдать. Сильно страдать, и всё из-за неё.

— Ши Мэй… — услышав своё имя, девушка подняла голову, встретившись с пустым взглядом юноши, и почему-то ей сразу показалось в нём что-то не то. — Я не могу тебя потерять… — выдал Юн Джинг, тут же сжав в объятиях Ши Мэй, и только та посчитала это утешительной поддержкой друга, как тут же ощутила боль в виске, и в следующую секунду разум покинул хрупкое тельце.

***

Обнаружив себя в пещере, полной различных драгоценных камней, Ши Мэй никак не могла понять, что они тут делают и почему тело отказывается двигаться. Последнее, что помнила девушка, это пустой взгляд героя, а после… Туман в глазах постепенно рассеивался и посмотрев перед собой, заклинательница увидела друга, но вот только совсем не доброго друга…

— Что происходит? — поднимая взгляд на героя, выглядящего сейчас как настоящий злодей, спросила Ши Мэй, чувствуя неладное. Зачем он её оглушил и привёл сюда? Что хочет с ней сделать? Что ещё можно с ней сделать…?

— Всё хорошо. Тебе просто нужно немного поспать, — проговорил холодным голосом Юн Джинг, и тут Ши Мэй резко опустила взгляд на пол, заметив, что её тело медленно погружается в кристалл.

— Что… Нет, постой… — если бы заклинательница могла двигаться, она бы точно начала дрожать, но в итоге дрожь звучала лишь в голосе Ши Мэй. — Ты собираешься превратить меня в кристалл? — кинула предположение девушка, надеясь на отрицательный ответ.

Когда-то Тань Лань читала о заточении тела в кристалл. Плюсы в том, что жизнь замирает до того времени, пока человек находится в заточении. На этом всё… Чем дольше заключённый проводит в кристалле, тем меньше у него становится духовных сил. Проще говоря, тело живёт за счёт силы кристалла, а духовная сила атрофируется, как ненужный элемент. Ни один заклинатель не желает проводить в кристалле и года, прекрасно понимая последствия, и Ши Мэй тоже не хотела, но её никто не спрашивал.

— Это единственный выход. Твоё тело продержится всего пару дней, поэтому…

— Я не хочу! — громко возразила дева, понимая, что, стоя на пороге жизни и смерти, она желает последней.

Кто она без силы? В волшебном мире заклинателей, там, где от твоих способностей в духовном мастерстве зависит жизнь, а простые люди живут скромно и скудно. Ши Мэй не хотела так жить. Не хотела лишаться того, к чему она так долго шла. Если она пробудет в кристалле боле года, то станет обычным человеком, не способным ни на что…

Девушка предалась панике. Ей хотелось выйти из кристалла, попрощаться с родными людьми, а затем исчезнуть, и на этот раз навсегда. Да, это было эгоистичное желание, но такая уж Тань Лань. Эгоистка.

Хоть девушке, бесспорно, нравился герой, но это сейчас она нравится ему, а что будет через пару лет? Вот устанет Юн Джинг от обычной девы и захочет себе ещё пару жён-заклинательниц, а её выкинет или же забудет, а Ши Мэй даже некуда будет идти, ведь без сил она никто. Дом? А что она может в собственном доме без сил и не имея права вступить на трон? Все надежды и мечты заклинательницы рухнули и она была готова смериться со смертью, но не с тако жизнью.

— Выпусти меня. Сейчас же выпусти! — из глаз девы пошли слёзы, когда она осознала ещё кое-что: — Я даже толком не поговорила с отцом, а он уже немолод. Что если я не увижу его больше? А Айго? Кто будет его наставлять? Я хочу попрощаться с ним, поэтому…

Голос заклинательницы дрожал. Она правда боялась такого конца. Будь девушка в кристалле хоть 10 лет, какова вероятность её возвращения обратно? Эту болезнь изучают уже много лет, но противоядия нет. Жизнь Ши Мэй обречена, но она желала хотя бы сказать родным и близким заветное: «Прощай», но герой эгоистично отбирал у неё эту возможность.

— Извини, но я… — на лице Юн Джинга не читалось ничего. Парень полностью был сломлен своим проигрышем. — Не смогу проститься с тобой.

— Но я…

— Ши Мэй, — голос героя звучал холодно. Он был лишён всякого тепла и, казалось, в душе парня осталась лишь боль. — Ты никогда не слушала меня и не делала того, что я просил тебя. Поэтому теперь я буду эгоистом.

Зрачки Ши Мэй широко раскрылись, она ощущала, как уже возле её горла появился кристалл, крепко сжимая её тело. «Нет… я не хочу… не хочу!», — девушке стало жутко страшно. Так страшно, что казалось, она вот-вот испустит дух от испуга.

— Я… — прикрывая веки, Ши Мэй резко раскрыла глаза, на последнем издыхании успев крикнуть: — Не прощу тебя!

На лице Юн Джинга промелькнула слабая улыбка, после чего она тут же исчезла вместе со слезой, стоило девушке полностью закаменеть, вновь покидая его на долгие годы.

Часть 19. Окончание многолетнего сна.

— Ты никчёмная и неблагодарная тварь! Чтоб мы больше не видели тебя возле нашего дома! У тебя больше нет дома! — кричал восемнадцатилетней девушке отец, узнав о том, что та не желает идти в выбранный ими университет, не желает выходить замуж за их партнёра и не желает больше жить с ними.

Тань Лань уже почти два года выводила из себя свою семью, просто не соглашаясь с их мнением и делая всё по-своему. Отец договорился с каким-то стариком о том, что его дочь станет прекрасной женой, и плевать, что дочери отвратителен этот бизнесмен.

Оценки Тань Лань позволяли ей учиться в любом университете, но в итоге она выбрала педагогическое образование, а не экономическое, как желали родители. Но у девушки уже созрел план, и она хорошо продумала все последующие шаги, поэтому точно знала, что она и для чего делает.

В восемнадцать дочь покинула родных и с тех пор за все 14 лет ни разу с ними не виделась. Нельзя сказать, что девушке было сразу легко, и первые годы она металась и страдала из-за такого равнодушия родителей к ней, но время залечило раны, тем более что каждый день для Тань Лань был похож на некую войну.

Оставшись ни с чем, девушка работала на износ, совмещая это с обучением и началом нового дела. Первый бизнес у девушки прогорел, но она не отчаялась и повторила попытку в свои двадцать, но и тут случился облом.

Тань Лань никогда не опускала руки, даже когда дела казались совсем безнадёжными. Были времена, когда девушка пару дней ничего не ела, так как денег не было, да и дел стало так много, что времени на приём пищи просто не оставалось.

Девушка действительно очень старалась и упорно продвигала свой проект в свет, и в двадцать шесть у неё, наконец, получилось выбить себе место в рядах бизнесменов. Тань Лань открыла курсы по подготовке детей к экзаменам. Девушка лично отбирала специалистов, и постепенно её бизнес разросся до немалых размеров; директор даже открыла филиалы в разных городах, в том числе три за рубежом.

Казалось бы, что такого — открыть сайт с курсами по репетиторству? Ничего, но на этом деле девушка поднялась до небес, став успешной и богатой, идя к этому почти тринадцать лет.

Никто не помогал девушке. Никто не протягивал ей руку помощи. Она всего в жизни добилась только благодаря своему уму и упорству, и тут лишь её заслуга.

Только в тридцать три Тань Лань немного выдохнула, думая, что теперь-то можно насладиться своими дарами и отдохнуть, но судьба не дала ей такого шанса, забрав у Тань Лань всё и дав новую жизнь, которую та пожелала забрать даже раньше.

Девушке было так тяжело в первом мире, где ей буквально приходилось из кожи вон лезть ради достижения цели. В новом мире девушка не ощущала поблажек, а наоборот, посчитала новую возможность неким высшим экзаменом, в котором она либо победит, либо умрёт навеки.

«Может… Я просто не заслуживаю счастья? Это бы объяснило мою жестокую судьбу», — часто размышляла об этом Тань Лань, сидя у окна с кучей книг и кружками кофе. Вот только девушка не понимала: а чем она не заслужила счастья? Девушка была искренней, пока её сердце не разбили. Послушной, пока дочерью не стали пользоваться как вещью. Доброй, пока это не стало её главной слабостью…

«Может всё же мне не стоило…» — зеленые глаза девушки медленно открылись, — «…перерождаться?» — Ши Мэй сощурила глаза от яркого света, но, пару раз поморгав, смогла привыкнуть к освещению.

Привстав, Ши Мэй покрутила головой, не понимая, где находится, но признавая, что в этом месте ей очень спокойно. Вокруг царил запах разнообразных растений, из которых, кажется, и была сделана вся комната.

До этого девушка думала, что лежит на мягкой кровати, но оказалось, что и она была создана из пуховых растений. «Где это я?» — никак не могла понять дева, встав с постели и пройдясь по помещению, но не найдя там ни двери, ни окон.

«Как же мне отсюда выйти?» — хоть место и казалось маленьким раем, Ши Мэй все равно хотелось выйти наружу. Посмотрев вверх, она вновь сощурилась от яркого солнечного света, падающего на неё из панорамного окна.

«Кажется, это единственный выход…» — поняла девушка и тут же попробовала использовать силу, чтобы подняться ввысь, но, взмахнув рукой, осознала, что в ней нет никаких волшебных сил. Ши Мэй дернулась, вспомнив всё и поняв, почему она всё ещё жива. — «Ах, точно…»

Кулаки переродившейся сжались. Сев у кровати, Ши Мэй с тяжестью на сердце принимала своё новое положение, в котором она — простой человек. Волосы девушки всё ещё были белыми, но никаких болезненных ощущений она не испытывала, отчего можно было сделать вывод, что она здорова.

Поразмыслив, Ши Мэй решила, что даже без духовной энергии она очень сильная. Сильнее многих. «Да что эта магия? Фу! Я и без неё отлично справлюсь. Как-то же завоевала авторитет в своём бывшем мире, став бизнес-леди с большой буквы! Да я начала с нуля в том мире, и ничего, справилась, справлюсь и здесь!» — уверенно решила про себя гордая женщина, закатав рукава длинной мантии.

Решение начать лезть по стеблям наверх было крайне рискованным занятием, особенно когда ты простой человек, который может разбиться, упав со столь внушительной высоты.

«Главное — не смотреть вниз… Не смотреть вниз…» — руки девушки тряслись из-за страха перед высотой. Хотя когда-то Ши Мэй чуть было не летала благодаря своей силе, но тогда девушка знала, что если упадёт, то создаст щит, и он убережёт её от смерти; теперь же такой функции у неё не имелось.

Несмотря на опасность, скалолазка почти добралась до верха, но вот только, сидя на стебле, она поняла, что ей не хватает примерно двадцати сантиметров, чтобы дотянуться до панорамной крыши. «Чёрт!!!» — злилась дева из-за того, что её рост составляет такой маленький.

Посмотрев вниз, Ши Мэй столкнулась с очередной проблемой, а именно — как ей слезть. Теперь-то девушка понимала кошек, которые забираются на деревья, а потом не могут слезть вниз.

«Ладно, раз меня сюда кто-то притащил, то и забрать должен», — выдохнула девушка, желающая сбежать, но в итоге застрявшая на вершине стебля. На самом деле убежать Ши Мэй желала не из-за того, что ей не нравилась цветочная комната, а потому что она знала, кто её сюда притащил, и теперь мысли поменялись. — «А хочу ли я его дожидаться…?»

«Интересно, сколько времени прошло? Надеюсь, не больше пяти лет», — думала про себя девушка, подняв голову вверх. — «Интересно, герой поумнел и пошёл по сюжету или остался таким же дурачком и всё ещё ждёт меня?» — задумалась девушка, но тут же вспомнила свои последние слова герою:

«Я не прощу тебя!»

«Не прощу… Тогда я была в ярости, но поему сейчас так спокойна?» — не понимала дева, не ощущая в груди и малейшей злобы, которая как яд выходила из неё в последние секунды перед заточением в кристалл.

— Ах! — вздрогнула Ши Мэй от взрыва, прозвучавшего совсем рядом. — Что это такое? — сама у себя спросила девушка, держась за стебель, дабы не упасть.

«Всё же зря я сюда полезла! Лучше бы сидела мирно внизу!» — с трудом удерживаясь за стебель, Ши Мэй молилась, чтобы грохот скорее прошёл, и её мольбы были услышаны. Но не успела она выдохнуть, как огромное панорамное стекло разбилось на множество осколков, впуская свежий воздух.

От грохота девушка тут же закрыла лицо руками, думая, что сейчас её разрежет множеством осколков стекла, но, не ощутив боли, подняла голову, увидев, как всё стекло парит в воздухе благодаря духовной энергии человека напротив.

Ши Мэй с удивлением смотрела на человека в бело-зелёных одеяниях, не видя его лица, но чувствуя, что он не опасен. Пару секунд пробыв в ступоре, человек двинулся к девушке, присев возле неё и протянув ей руку.

Дева машинально положила свою тонкую ладонь в большую, и, восприняв это как некое согласие, мужчина в один миг подхватил Ши Мэй на руки и в ту же секунду взлетел в воздух, освобождая пленницу из цветочного заточения.

Прижимаясь к груди незнакомца, Ши Мэй лишь через пару секунд решилась открыть глаза, увидев огромное, но мрачное царство. Девушка поразилась тому, что она была в светлой цветущей комнате, но, глядя на город с высоты птичьего полёта, не обнаружила ни единого лепестка вокруг.

«Так мрачно…» — подумала про себя юная госпожа, ещё крепче прижавшись к незнакомцу, который очень торопился к горе. Кажется, сейчас происходило настоящее похищение, но, вопреки непониманию происходящего, Ши Мэй была не против того, что её похищают из этого мрачного Царства.

Почти полчаса девушка парила в воздухе с незнакомцем, гадая, кто решил её украсть и почему она не ощущает опасности от того, чьё лицо даже не видно.

Наконец, спустившись на землю, незнакомец осторожно опустил Ши Мэй на ноги. Обернувшись, юная госпожа потеряла дар речи, увидев невообразимого красавца, но, вопреки всему, им оказался не герой.

— Вы кто? — неуверенно спросила девушка, видя в облике юноши примерно двадцати лет знакомые, но в то же время совершенно чужие черты.

— Сестрица… Не помнит меня? — от робкого голоса сердце девы ёкнуло, а присмотревшись и увидев, как бусины серых глаз сияют ярче солнца, она и вовсе потеряла дар речи.

— Не может быть… Айго?! — раскрыла от удивления рот дева, не веря своим глазам.

Тот самый невзрачный юноша, чью персону автор новеллы даже не захотел озвучивать, в итоге превратился в столь удивительно прекрасного юношу, и Ши Мэй не могла поспорить с тем, что он даже красивее героя, хотя такое редко возможно.

— Да я немного подрос, — по-доброму улыбнулся Сян Айго, и лишь от одного изгиба его губ Ши Мэй ощутила, как краснеют щёки.

Нет, она не влюбилась в мужчину напротив, но была смущена его прекрасным ликом и теплом, чувствующимся даже за километр.

— Не немного… — подарила ответную улыбку девушка и тут же задала вопрос: — Сколько… лет?

Услышав вопрос, губы мужчины тут же опустились, и он отвёл взгляд, подтверждая теорию девы о том, что прошло не меньше пяти лет.

— Сестрица пробыла в камне семь лет.

Ши Мэй сжала кулаки, на деле ожидая ещё более длительного срока своего заточения, но и семь лет — это немалый период, за который девушка не видела, как рос Сян Айго, как чувствует себя отец, как складывается сюжет…

— Вот как, — после довольно продолжительного молчания тяжело вздохнула Ши Мэй.

— Сестрица, не расстраивайся, зато теперь ты здорова. Мы так переживали за тебя, а отец и вовсе не находил места и очень страдал, покуда Юн Джинг запер тебя в своём Царстве и никому не давал навестить, — сначала говоря с переживанием, под конец он сжал кулаки.

— С отцом всё хорошо? — пропустив мимо ушей слова о герое, забеспокоилась заклинательница.

— Скоро сама у него спросишь, — вновь улыбнулся Сян Айго, после чего они отправились в путь.

После разговора с Сян Айго девушка узнала, что они ждали её месяц, после чего отправились на поиски, но никаких следов найти не удалось. Целых три года семья не ведала, где Ши Мэй, и, не опуская рук, искала её, но затем прошёл слух о новом правителе Темного царства, кем стал никто иной, как Юн Джинг.

В оригинале герой тоже захватил данное мрачное владение, которое стало величайшим и крупнейшим во всём мире. Сейчас всё повторилось.

Ши Мун-Чу пришёл к Императору Темного королевства, дабы узнать, куда пропала его дочь. Всё же Юн Джинг был последним, кто её видел. Но мужчина заявил, что он понятия не имеет, где находится наследница Цветочного царства.

Поскольку Юн Джинг вёл себя слишком подозрительно, Ши Мун-Чу проник во владения Темного царства со своими людьми, и те поведали, что Император Юн часто посещает одну башню, но никого туда не пускает. Один из воинов умудрился заглянуть внутрь и увидеть спящую в камне Ши Мэй. За это бедняга поплатился жизнью, но успел подать весточку своему Императору.

Ши Мун-Чу был в гневе и желал объявить Юн Джингу войну, но тот лишь усмехнулся в ответ на угрозу, поскольку его силы в разы больше, чем у десяти таких царств, как у Ши.

Пока Ши Мун-Чу не мог ничего сделать, ему оставалось молить Юн Джинга отдать ему дочь, но тот был непреклонен. В итоге два года назад Император Юн пробил путь к лунному цветку, а затем появился слух о том, что девушка вышла из камня и она здорова, но не просыпается.

После этого Юн Джинг, и так будучи злее любого демона, вовсе вышел из себя, начиная захватывать все царства, будто через чужую боль стараясь заглушить собственную. Все царства боятся и ненавидят Юн Джинга за его деяния, но никто не может ему противостоять.

Сян Айго не мог больше выносить разлуку с дорогим человеком и потому втайне от Ши Мун-Чу в одиночку двинулся в самое ужасное царство мира, специально устроив погром в одном месте, дабы отвлечь охрану, а затем забрать Ши Мэй из лап монстра.

Слушая красавца, девушка не находила слов. Во-первых, её пугал нынешний Юн Джинг. Да, в оригинале он тоже был не святым, но не настолько ужасным, чтобы захватывать всё на своём пути. В романе герой укрощал лишь неугодные ему королевства, а тут он практически захватил полмира и всего за семь лет… Теперь Ши Мэй становилось страшно от встречи с Юн Джингом, но она понимала, что столкновение неизбежно.

Во-вторых, деву поражала храбрость и развитие такого незначительного персонажа, как Сян Айго. Сейчас его действия, внешние и внутренние качества и впрямь принадлежали истинному герою, готовому ради дорогих людей броситься в самое опасное пекло, при этом сохраняя в своём сердце добро.

Подходя к городу, Ши Мэй на пару секунд замерла, видя знакомую местность. Этот прекрасный цветущий город как в сказке, этот чудный аромат…

— Что-то не так? — обернулся к девушке юноша, с беспокойством глядя на неё и уже раз десять предлагая понести на руках.

— Нет, просто… — на лице Ши Мэй возник румянец и искренняя теплая улыбка; ощущая тепло родного края, она прошептала: — Я дома.

***

Все горожане с ликованием смотрели на наследницу, по их мнению, пережившую ад, начиная от тюрьмы и заканчивая каменным заточением. Девушка дарила всем улыбку, ощущая их доброту к ней и искреннее уважение как к наследнице. Хоть Ши Мэй не может занять трон после ужасного приговора, но истинной наследницей её считать никто не перестал.

Реакцию Ши Мун-Чу невозможно описать словами. Он плакал, радовался, грустил и ликовал по прибывшей дочери, с такой силой прижимая её к себе, что казалось, больше отец не отпустит девушку ни на шаг.

Это родное тепло не могло не тронуть холодное сердце Ши Мэй, и, не сдержавшись, она сама расплакалась, ощущая себя такой счастливой, но в то же время понимая, что это ненадолго.

— Мы укрепим охрану. Если надо будет, то всё царство Ши падёт, но больше, — командовал Император Ши своими многотысячными подчинёнными, сидя возле дочери на троне, — моя дочь не покинет свой дом. Только через мой труп.

— Отец… — положила свою ладонь на грубое запястье девушка, отчего мужчина слегка успокоился, но бешеная злость никак не желала пропадать. Всё же у Ши Мун-Чу отобрали самое дорогое — его дочь! Этого Император Ши никому не мог простить.

— Цветочек мой, не переживай, если Император Юн пожелает ворваться к нам, то я приложу все силы, чтобы разрушить его Царство. Благо врагов он нажил себе немало, — улыбнулся мужчина дочери, но в изгибе губ дама заметила лишь страх, боль и печаль.

После теплой встречи с родными Ши Мэй отправилась в горячие источники. Вот только, наконец ощутив долгожданную ванну, девушка с грустью вспомнила и о том, кто частенько забредал сюда без приглашения. О том, с кем она не могла расслабиться, но кто и не давал ей унывать. Кто положил всё ради её жизни, даже когда сама девушка не желала её.

«Интересно, когда он появится…» — размышляла Ши Мэй, понимая то, что она уже не злится на Юн Джинга за его решение заточить её в камень. А вот то, что он не давал отцу навещать дочь, всё ещё бесило заклинательницу, и вот за это она желала дать Императору Юну пендель. «Хотя теперь я и обычному мужчине не смогу ничего возразить, не то что такому, как Император Юн. Но молчать в тряпочку я точно не стану. С моим характером в этом мире мне не выжить без силы», — вздохнула Ши Мэй, попробовав создать в руке духовную силу, но всё тщетно.

Выйдя из источников, девушка двинулась в свою комнату, ощущая приятную дрожь от вида собственных покоев. Там всё осталось как и прежде. Будучи в зеленом легком халате, Ши Мэй присела у зеркала, глядя на себя и не понимая, нравится ли ей свой новый образ или нет.

С одной стороны, белые волосы с большими зелеными глазами смотрелись интересно. Новый образ придавал девушке индивидуальность и непохожесть на остальных. Но с другой — теперь она очень выделялась, и даже по многочисленным взглядам слуг было понятно, что теперь все будут оборачиваться на Ши Мэй из-за её белоснежных локонов, свисавших почти до поясницы.

Это было немного странно, так как волосы Ши Мэй не должны были расти, как и её тело, но они стали явно длиннее, чем до заточения. Размышляя об этом, девушка вспомнила, что она уже два года живёт не в камне, а значит, растёт, потому вопрос с длиной отошёл.

Уже думая пойти спать, Ши Мэй вдруг дернулась, увидев заколку — ту самую, что ей когда-то дарил Юн Джинг на день рождения. В свой последний уход из дома девушка оставила вещицу на тумбочке, покуда злилась на героя за его шуры-муры с дамой грома. И вот заколка здесь, на том самом месте, где девушка оставила её семь лет назад.

«Она всё ещё красивая…» — улыбнулась Ши Мэй и, вопреки всей обиде к герою, прижала дорогую вещь к сердцу, вспоминая, как была рада получить её и как был мил Юн Джинг, но после из глаз Ши Мэй хлынула прозрачная слеза от осознания того, что прошлого не вернуть и её прежнего героя тоже…

Часть 20. Нападение на грани.

Проснувшись с первыми лучами солнца, Ши Мэй очень захотела прогуляться. Одевшись и заколов пряди сзади так, чтобы лишь пара локонов выбивалась наружу, девушка вышла из комнаты, с уважением и улыбкой здороваясь с каждым встречным.

Погода стояла такая же солнечная, как и вчера. Ветерок приятно бил по лицу девушки, словно гладя её щёки. Остановившись в саду на том самом месте, где они с Юн Джингом часто проводили совместные тренировки, Ши Мэй снова тяжело вздохнула.

«Как бы я хотела снова стать ребёнком и...»

— Сестрица! — раздался позади радостный голос красавца, сияющий ярче самого солнышка.

«Ну что за прекрасное дитя… Хотя сейчас, по сравнению с ним, я сама дитя», — задумала девушка, понимая, что сейчас ей где-то 19, если считать реальные года, хотя должно быть уже 25! А Сян Айго сейчас должно быть где-то 17-18.

— Как спалось сестрице в своём доме? — поинтересовался юноша, смотря на девушку с нескрываемым восхищением и добротой.

— Очень хорошо, — улыбнулась Ши Мэй, но тут же кое-что вспомнила. — Кстати, спасибо тебе за моё спасение. Ты так рисковал…

— Что ты! Ради сестрицы я готов на всё и даже не задумываясь отдать свою жизнь! — искренне воскликнул Айго, вызвав своими речами улыбку на губах девушки.

«Какой же он славный…» — думала про себя Ши Мэй, сама не заметив, как её щёки покраснели из-за столь дивного человека напротив, нравившегося ей во всех аспектах. В какой-то момент молодые люди просто смотрели друг на друга, не говоря ни слова, будто просто питаясь взглядами, но в итоге щёки Сян Айго порозовели и губы чуть дрогнули.

— Сестрица, ты…

— Гэгэ! — послышался чей-то мягкий голос вдалеке, и стоило молодым людям обернуться, как Ши Мэй потеряла дар речи, увидев её.

«Это же… Богиня!» — поразилась девушка, видя идущую к ним первую жену героя, идеальную во всём. Дева красива, как утренний рассвет. Её голубые глаза, как нежно парящие в небе облака, успокаивали любое сердце. Белые, как снег, длинные волосы делали нежный образ дамы незабываемым. Милее лица найти просто нельзя!

Хань Юйлань являлась богиней, и это вовсе не из-за её чудного вида. Девушка действительно относилась к божествам, получив бессмертие в двадцать три года и став самой сильной из всех женщин данного мира, и в то же время самой доброй и милой. Дева преподносилась автором как воплощение идеальной девушки, и он не дал этому персонажу ни единого недостатка.

Когда Тань Лань читала роман, она покривилась, не понимая, как богиня могла отдаться герою. Бабнику и не самому светлому человеку в мире… Но как же наш дорогой герой мог остаться без прекрасной леди? Юн Джингу потребовался не один год, дабы расположить к себе Хань Юйлань, и в конечном итоге та вышла за повелителя половины мира, но, как предполагала Тань Лань, сделала это девушка скорее из-за безысходности. Всё же, несмотря на её силы, она была слабее Юн Джинга, и, получив окончательный отказ, он мог бы спалить её небесное Царство, а за людей девушка переживала больше, чем за себя.

«Гэгэ? С каких пор Сян Айго успел стать для богини старшим братцем?!» — поразилась обращению Хань Юйлань к юноше девушка, но спросить об этом не успела, так как богиня уже подошла к ним, сделав Ши Мэй поклон.

— Госпожа Ши Мэй, для меня честь познакомиться с вами. Мой Гэгэ столько рассказывал о вас, что я не могла дождаться нашей встречи, — с уважением проговорила Богиня, смотря на девушку с добротой, но стоило ей перевести взгляд на рядом стоящего юношу, как её глаза засияли — хотя, казалось бы, куда ещё ярче?

— Ох, что вы... Это я рада приветствовать вас у себя, — Ши Мэй поклонилась, не веря, что сама богиня желала с ней встречи.

— Юйлань, ты решила навестить нас? — поинтересовался юноша, смотря на девушку по-доброму, но не более.

«Чего? Почему Айго обращается к богине так неформально? Даже герой в романе и то не мог себе этого позволить…» — всё больше удивлялась Ши Мэй отношениям самой сильной девушки мира и её младшего братика.

— До меня дошёл слух, что ты отправился в самое Царство Юн. Мне было тревожно за тебя, Гэгэ, и я не находила себе места, потому и пожелала лично убедиться, что всё прошло гладко, — с заботой проговорила Хань Юйлань. — Ты мне не рад? — глаза богини потухли, от чего даже Ши Мэй испытала её боль.

— Я всегда рад тебе, Юйлань, но Сестрица пережила страшное и, наверняка, сейчас ей трудно принимать гостей, — с такой же заботой проговорил Сян Айго, положив свою тёплую ладонь на плечо Ши Мэй.

Девушке была приятна забота младшего братца, но она чувствовала себя как-то странно. Кажется, так надо ухаживать за своей любимой, а не сестрицей. В представлении Ши Мэй в её обязанности входит забота о своём маленьком «сынишке», но не наоборот. Подумав о том, что паренёк просто очень добрый и любит её как сестрицу, девушка смирилась с ролью старшей сестрёнки. Всё же приятно, когда младший брат оберегает и заботится о тебе. В первой жизни у Тань Лань не имелось ни братьев, ни сестёр, но она подозревала, что они бы так же не сдружились, как с родителями.

— Да, я понимаю. Извини… — опустила голову Богиня, словно совершила ужасное преступление.

— Всё нормально. Не извиняйтесь, — почувствовала себя неудобно девушка, успокаивая Богиню. — На самом деле я была бы рада общению. В последнее время у меня не получалось ни с кем поговорить. Ну, вы понимаете, — посмеялась Ши Мэй, думая, что это может быть смешно, но, видя отсутствие реакции двух красивейших людей, ощутила себя ещё большей дурой.

— Тогда встретимся на обеде за чаем? Мне будет интересно побеседовать со столь известной личностью, как вы, госпожа Мэй, — сделал поклон Хань Юйлань, после чего одарила милой улыбкой Сян Айго и ушла.

— Известная личность? — приподняла бровь дева.

— Конечно, о сестрице знает весь свет, — поведал юноша, предложив девушке прогуляться в саду. — Сначала как о героине-заступнице, потом как о заболевшей неизлечимой болезнью даме или пропавшей госпоже. Но самую ужасную популярность, по моему мнению, сестрица получила из-за Юн Джинга, — скривился Сян Айго.

— Какую? — с удивлением спросила девушка, на что юноша с отвращением бросил:.

— Невеста монстра.

***

На обеде Ши Мэй ощущала себя избранной, всего лишь находясь за одним столом с Богиней, с такой галантностью и изящностью совершающей свои действия, что к её этикету просто невозможно было привязаться. Он был идеален.

Голос Хань Юйлань звучал так мягко, что Ши Мэй желала больше слушать прекрасную деву, нежели самой говорить. Чаепитие прошло мирно и комфортно для всех, но, бросая взгляды то на девушку, то на юношу, Ши Мэй не могла налюбоваться ими. Они оба были невероятно красивы, элегантны и сильны. Идеальная пара главных героев. Не то что они с Юн Джингом…

Как только обед подошёл к концу, Хань Юйлань попрощалась и двинулась по своим делам. Оставшись наедине с Айго, Ши Мэй долго терпела, но в итоге всё же поинтересовалась:

— Вы встречаетесь?

Зрачки Сян Айго расширились, будто девушка спросила неимоверную глупость. Но у Ши Мэй были на то причины. Пара смотрелась идеально. Они хорошо ладили, и было видно, как Богиня смотрит на юношу искренне влюблёнными глазами. Но вот тот... Он явно испытывал к девушке симпатию и некое тёплое чувство, но это была не любовь...

— Нет, что ты. Она мой друг, — через пару секунд всё же ответил Сян Айго.

— Зря… Присмотрелся бы. Госпожа Хань Юйлань удивительна! Была бы я мужчиной, то несомненно попыталась бы испытать счастье, — усмехнулась Ши Мэй, но её шутку братец не оценил.

— Моё сердце уже занято, — тихо, почти шёпотом проговорил юноша, но девушка услышала его.

— Чего? И кто она? Колись давай! Кто посмел отобрать твоё сердце? — была заинтригована Ши Мэй, но, увидев румянец на лице Айго, широко раскрыла глаза, надеясь на ошибку, но тут она услышала то, чего никак не ожидала.

— Ты.

Зрачки Ши Мэй расширились, будто юноша сказал неимоверную глупость. Девушка не ожидала того, что Сян Айго и впрямь вот так в лоб скажет, что она ему нравится. Да что тут говорить, дева и вовсе не думала, что может нравиться своему братцу в таком смысле. Ши Мэй воспринимала юношу как своего братика, но точно ни как партнёра. Даже от мысли об этом ей становилось мерзко.

— Ха-ха, ну ты и шутник… — надеялась вывести всё на шутку дева, но юноша оказался настойчив и решим.

— Это не шутка, — не меняясь в лице, произнёс парень, выглядя смущённо, но в то же время серьёзно. — Для меня сестрица особенна. Я считаю её своим божеством. — Айго опустил свои серые глаза, будто считая, что он не достоин её.

Он невиданный красавец, каких Ши Мэй ещё никогда не встречала. Она тоже привлекательна, но не более, а из-за волос многим теперь Ши Мэй может показаться даже жуткой. Всё же Хань Юйлань идёт её образ, и белые волосы подчеркивают её стиль, а вот Ши Мэй — нет. Он сильный юноша, в одиночку сумевший пробраться в логово врага и забрать оттуда дорогого человека. Она не имеет ни капли духовных сил и не сумела даже дотянуться до крыши и самостоятельно выбраться на свободу.

Про характер девушка молчала, зная, какой у неё паршивый нрав и упертость, бесящая всех. Как ни присмотрись, но Ши Мэй во многом уступала Сян Айго, но тот будто этого не видел и смотрел на даму с восхищением, благоволением и… любовью?

Любить своего сына — это естественно, но любить его в таком русле… «Нет уж, увольте!» — занервничала Ши Мэй, с одной стороны боясь ранить дорогого человека, но с другой — не в силах принять его чувства. Каким бы идеальным ни был данный человек, но к сердцу девушки он не лежал, хотя казалось: чего носом воротить от такого экземпляра? Но Ши Мэй воротила и ничего не могла с этим поделать. «Всё же я слишком странная», — подумала про себя девушка, но, увидев, что Айго ждёт ответа, начала говорить.

— Прости, Айго, но ты для меня как младший брат, и большего я в тебе не вижу, — вздохнула Ши Мэй, считая своим долгом не тянуть с ответом, а сразу поставить все точки.

— Но… сестрица не видела меня столько лет. Может, узнав обо мне больше, она изменит своё мнение? — не желал сдаваться уверенный в себе сильный юноша, но его слова про «сестрицу» ещё сильнее били по душе девушки, понимавшей, как это выглядит…

— Айго, послушай, я…

— Ши Мэй! — прервал мужской голос разговор двух молодых людей, явно разозлив этим юношу, но обрадовав девушку. Ши Мэй нужно время, дабы правильно составить грамотный отказ.

Обернувшись, девушка увидела незнакомого мужчину, подходящего к ним. Незнакомец вырядился в столь пышные и дорогие наряды, что показался похожим на павлина. По крайней мере, так подумала Ши Мэй, но, присмотревшись, вдруг осознала, что незнакомец вовсе ей и не незнаком.

— Ю Вэй? Это ты…? — была поражена заклинательница, покуда друг очень возмужал с их последней встречи. А ведь она была довольно-таки давно…

— Ши Мэй… — подойдя достаточно близко, расплылся в улыбке друг девушки, смотря на подругу с таким восхищением, как будто давно ожидая подарка и вот наконец получив его. — Как же я рад тебя видеть!

Ши Мэй улыбнулась, но не могла честно ответить мужчине взаимностью. По правде говоря, за всё время девушка ни разу не подумала о Ю Вэе, хотя тот помогал ей, был другом, но Ши Мэй о нём не думала… «Какая я плохая подруга», — ей даже стало стыдно за себя, но, увидев, как рядом стоящий юноша помрачнел, осознала ещё кое-что. Ю Вэй смотрит на неё как на девушку, а не подругу. Хотя, если подумать, взгляд парня за годы не изменился. Он всегда смотрел на Ши Мэй не как на подругу.

— Господин Вэй, как вы узнали, что Ши Мэй вернулась домой? — вдруг встал вперёд Сян Айго, и если до этого девушка посчитала бы данный жест защитой милого братика от мужчины, то теперь она видела иные мотивы.

— Я пришёл на защиту, — гордо заявил мужчина, отчего двое дёрнулись.

— Какую защиту? — поинтересовалась Ши Мэй, но Ю Вэй не успел ничего ответить, покуда вокруг зазвенели сирены, говорящие о нападении.

***

Не трудно было догадаться, кто посмел так нагло ворваться в Царства Ши. Хоть Юн Джинг ещё не нападал на чужие владения, но он стоял на границе, а позади виднелось многочисленное войско.

«Даже дня не прождал…» — размышляла Ши Мэй, настоятельно потребовав взять её с собой, хотя Айго хотел отвести девушку в комнату и запереть там, но, зная характер сестрицы и что та наверняка сбежит и сама побежит на передовую, сдался.

Прибыв на место, Ши Мэй увидела много воинов, а впереди них и своего отца, уже ведущего переговоры. Девушка с двумя мужчинами стояла позади, потому за спинами воинов их не было видно, но они слышали всё.

— Вы украли у меня то, что принадлежит мне. Прошу вернуть по-хорошему, Император Ши, иначе… — белые волосы Ши Мэй встали дыбом, услышав она совсем чужой голос из уст того, кто казался таким родным.

— Не смейте, Император Юн, говорить о моей дочери как о собственности. Она никогда вам не принадлежала! — кипел гневом мужчина к тому, кого когда-то уважал и даже думал о хорошем зяте, но теперь видя в нём лишь врага.

— Она моя, — строгим голосом выдал герой, начав доставать свой меч.

— Кто вам это внушил, Император Юн? Точно не сама госпожа Мэй, — вдруг вышел вперёд Айго, разозлившись на мужчину за его слова.

— Ах, так вот какая крыса проникла в моё Царство, — со злостью бросил Юн Джинг, явно ненавидя того, кто посмел забрать из его рук девушку.

— В ваше тёмное Царство по доброй воле никто не захочет проникать, Император Юн, а тащить туда столь чистую душу, как госпожа Мэй, — это преступление, — вышел из толпы Юн Вэй, так же как и все вокруг ненавидя стоящего впереди мужчину.

От слов Вэя кулак Юн Джинга сжался, будто он и сам понимал, что не достоин и волоса той, кого так желал. Но, твёрдо уверенный в своём превосходстве, мужчина вновь принял прежний вид. Самодовольный и злой.

— В последний раз повторяю: верните её по-хорошему, иначе я за себя не отвечаю, — поднял вверх руку Император Юн, говоря этим самым своим воинам приготовиться.

«Он что, собирается нападать на Царство Ши? На моё Царство? На мой дом!?» — была поражена действиями героя девушка, так сильно разочаровавшись в нём, ведь, нападая на родных девушки, Юн Джинг тем самым ранит и её…

— Император Юн, вы уверены, что хотите с нами всеми войны? — неожиданно для Ши Мэй вперёд вышла и сама Богиня, своим светом затмевая каждого, кроме Айго, будучи с ней почти наравне по превосходству.

Слова Хань Юйлань имели смысл. Каким бы Юн Джинг ни был могущественным, против четверки сильнейших этого мира ему явно не справиться.

— Я не хочу войны ни с кем, но своими действиями вы сами навлекаете на себя беду, — с холодом ответил герой, не восприняв слова богини всерьёз, явно не считая её ровней себе.

Хоть Ши Мэй и не знала, насколько сейчас герой силён, но, боясь того, что в его власти погубить весь мир, она всё же решила выйти вперёд как раз тогда, когда мужчина уже думал опустить руку, явно устав от пустого трёпа.

— Если вступишь хоть на один лист Царства Ши, я лично тебя убью! — заявила самая беспомощная личность на поле, но в то же время пылающая злостью на бывшего друга, решившего устроить бойню в её доме.

Рука Юн Джинга дрогнула, хотя казалось, мужчина стоял так стойко, что никакой ураган бы его не снёс, но слова девушки сделали своё дело. Дав команду, Юн Джинг приказал воинам оставаться на месте, а сам опустил руку, смотря на Ши Мэй совсем не так, как на остальных. Только недавно ледяные и бесчувственные глаза героя пылали ненавистью, но теперь там не осталось ничего, кроме боли и некой тревоги.

— Ши Мэй... — робко слетело с губ мужчины имя, и, услышав его, по коже девушки прошла дрожь.

Всего пару минут назад голос героя звучал так грубо, так самодовольно и жёстко, что Ши Мэй совсем не узнавала в нём родную душу, но сейчас…. Боже, девушка могла поклясться, что с трудом сдержала слёзы от давно забытого чувства внутри, но всё же она заставила себя подавить его, понимая, что сейчас они враги.

— Не ожидала от тебя такого, Юн Джинг… От кого угодно, но не от тебя, — сжала кулаки Ши Мэй, смотря в пол, боясь, что и её голос начнёт дрожать. — Я смирилась с тем, что ты против моей воли запечатал меня в кристалл. Я смирилась с тем, что ты буквально отобрал у меня силы по своему желанию. Я смирилась с тем, что ты не пускал ко мне моих дорогих людей. Но с тем, что ты хочешь напасть на мой дом… — руки девы начали трястись, но её голос не дрогнул, ведь она говорила именно то, что думала. — С этим я никогда не смирюсь и ни за что тебя не прощу! Если тебе на это плевать, то давай, нападай, и тогда ты увидишь мою настоящую ненависть! — уверенно закричала девушка, смотря совсем не добрым взглядом на бывшего друга, застывшего словно статуя.

На самом деле угроза от Ши Мэй звучала так себе. Ну не простит, и что с того? Если герой чего-то захочет, он просто берет это. По своему желанию Юн Джинг может забрать девушку и стереть ей память, сделать своей марионеткой или что ещё хуже. Герой этого мира способен на всё, и, зная это, Ши Мэй представляла, как сейчас начнётся битва и сколько жизней ляжет из-за неё.

Юн Джинг стоял на месте, ни на секунду не прикрывая век, смотря на девушку, но ничего не говоря ей. Это молчание длилось всего минуту, но Ши Мэй казалось — это вечность. Воины Царства Ши уже вовсю достали свои клинки и создали духовные мечи, понимая, что вот-вот начнётся бой, но…

Ничего не началось.

Так и не открыв рта, Юн Джинг просто развернулся и ушёл, поразив этим каждого на поле. Устроить такой шум и молча покинуть сцену? Такая наглость могла иметься лишь у героя.

— Монстр во плоти, — проворчал Ю Вэй, смотря в спину своего врага.

Окинув быстрым взглядом людей вокруг, Ши Мэй поняла, что тут все ненавидят Юн Джинга. В оригинале героя тоже не лелеяли, но такой лютой злобы не было. Думая об этом, девушка с грустью опустила глаза, осознавая, что всё это из-за неё…

Часть 21. Признание.

Сидя за ужином, Ши Мэй водила палочками по своей порции, но аппетита у неё не было — и всё из-за разговоров людей вокруг.

— Вот так взять и ворваться в чужое царство. На такое и впрямь способен лишь демон, — возмущался Ю Вэй.

— Ещё и посмел так нагло называть мою дочь своей собственностью. Ох, как же я зол… — и впрямь кипел на своём месте Ши Мун-Чу, уплетая уже вторую порцию из-за стресса.

— Ещё и забрать её хотел. Вот же самоуверенный тип, — взяв вино, Ю Вэй сделал три больших глотка, сидя за столом так вальяжно, явно уже опьянев.

— Главное, что мы не дали этому монстру забрать нашу Ши Мэй, а остальное не важно, — улыбнулся девушке напротив Айго, но та лишь отвела взгляд, уже будучи на пределе от разговоров людей за столом.

— Теперь я понимаю, почему Гэгэ так хотел спасти госпожу Мэй. От таких людей и впрямь надо бежать, — на удивление, даже сама Богиня была согласна со всеобщим мнением.

— Не убегать, а убивать таких людей. Нам давно пора собраться и покончить с этой тиранией! Такие монстры не должны су…

— Хватит! — ударив по столу, неожиданно для всех поднялась с места Ши Мэй, выглядя раздражённой. — Вам что, поговорить больше не о чем? Хватит уже перемывать ему кости, — злилась девушка, сама не понимая, почему злые речи о Юн Джинге так её ранят.

В зале трапезы повисла тишина. Все были удивлены реакцией госпожи Ши, но решили и впрямь сменить тему, думая, что Ши Мэй просто мерзко слышать о Юн Джинге, но это было не так.

Наконец ужин подошёл к концу. Сяй Айго желал проводить Ши Мэй до комнаты, но девушка отказалась, попросив пока парня не трогать её, так как ей нужно о многом подумать в одиночестве. На самом деле девушка очень не хотела находиться с братцем наедине, хоть и зная, что он ничего ей не сделает, но в то же время теперь чувствуя себя с ним некомфортно.

Устало идя в свои покои, Ши Мэй размышляла над своим будущим. Кто она? Белокурый обычный человек без сил, но с хорошими связями. Поразмыслив об этом, девушка поняла, что дела не так уж и плохи, когда рядом есть те, кто готов ради неё и в огонь и в воду, но всегда ли будет так? Человек делает что-то ради чего-то взамен. Пока, кроме отца, Ши Мэй не видела ни одного человека, который помог бы ей без корыстных целей, не пожелав получить что-то взамен. Даже если это «что-то» — она сама.

— Ши Мэй, погоди, — услышав позади себя голос, девушка остановилась, обернувшись к Ю Вэю. — Не против немного прогуляться? — предложил мужчина, и на самом деле госпожа Ши действительно хотела подышать воздухом, поэтому согласилась.

Идя по тропе в саду, Ши Мэй наслаждалась вечерним лёгким ветерком и красотой вокруг. Смотря на водоём, девушка вдруг остановилась, вспомнив момент из прошлого.

Тогда четырнадцатилетней девочке не спалось, и она пошла к пруду. Тань Лань приснился сон из прошлого, и ей показалось, что она снова стала той неудачницей, которую не ценят родные и презирают одноклассники. Девушка действительно больше всего на свете боялась снова стать слабой, и даже не столько физически, сколько морально, не умея постоять за себя.

То ли случайно, то ли нет, но Юн Джинг тоже именно в этот вечер решил прогуляться, а заметив сидящую у озера заклинательницу, подошёл к ней. Парень не спрашивал, что случилось, а просто сидел рядом. Просто сидел, и на душе у Ши Мэй стало спокойно.

Разумеется, потом герой ляпнул какую-то чушь, и девушка от возмущения толкнула его в водоём, отчего тот обрызгал её водой. Как же без того…

— Ха… как глупо, — на лице Ши Мэй возник милый румянец с улыбкой; вспоминая детские шалости, от которых сердце обжигает огнём, она улыбнулась.

— Что? — удивился Ю Вэй, отчего девушка аж дёрнулась, позабыв, что она не одна.

— Не обращай внимания. Сегодня такой чудный вечер, да? Ты возмужал, как прошли твои годы? Что новенького? — решила быстро сменить тему дева, осознав, как глупо выглядит.

— За десять лет произошло слишком много, но если тебе интересно, я обязательно позже расскажу.

«Десять лет…» — задумалась Ши Мэй, осознав, что после тюрьмы она не виделась с Ю Вэем, а значит и впрямь не говорила с другом аж десять лет! Ребята и до этого не так уж и много болтали, отчего теперь и подавно девушка не знала, о чём вести разговор с практически чужим человеком.

— Ши Мэй, на самом деле я приехал не только для защиты, но и с предложением, — остановился на месте мужчина, смотря на даму в упор.

— Предложением? — удивилась девушка, сразу подумав о какой-то взаимной торговле.

— Да, я хочу, — подойдя ближе и будучи в шаге от Ши Мэй, взял её ладони мужчина, — чтобы ты стала моей женой.

Рот девушке тут же раскрылся от ТАКОГО предложения. «Да какого хрена все стали такими резкими?!» — чуть было не сходила с ума от свалившейся на неё любовной линии дама, когда в первом мире не получала и одного предложения руки и сердца, а тут уже третий желает её… «Может, создать свой гарем? А что, буду первой девушкой, имеющей кучу мужчин», — сама про себя посмеялась Ши Мэй, думая, как бы отреагировать на резкость Ю Вэя, но тот, не получив моментального ответа, продолжил говорить.

— Я сейчас являюсь одним из богатейших людей мира. Ты никогда не будешь ни в чём нуждаться. Я гарантирую поднести к твоим ногам всё, что пожелает твоё сердце, — данное условие слегка завлекло девушку.

Тань Лань всегда желала быть богатой, но сейчас, живя во дворце, она и так ни в чём себе не отказывает, так что предложение Ю Вэя казалось ей не слишком привлекательным. К тому же, быть с мужичком ради денег… До такого девушка опуститься не могла.

— И ты будешь первой среди моих жён, — будто проявляя неслыханную щедрость, бросил мужчина, вконец убедив Ши Мэй, что им не по пути как в дружбе, так и в любви.

— А сколько у тебя уже жён? — отбросив руки Ю Вэя, поинтересовалась девушка, почему-то тут же испытав к человеку напротив отвращение.

— Ты будешь тринадцатой, но я сделаю тебя первой и главной женой!

«Охренеть…» — единственное, что могла ответить дева, но покуда данные высказывания в этом мире были неприемлемыми, ей пришлось дать иной ответ.

— Это очень мило с твоей стороны, но я вынуждена отказать, — неуверенно улыбнулась Ши Мэй, пожелав сейчас же уйти, но мужчина напротив не дал ей это сделать.

— Почему? В чём причина твоего отказа? Чем я плох? — искренне не понимал подругу Ю Вэй, покуда по меркам этого мира он и впрямь создавал впечатление идеального мужа, но для Тань Лань являлся не кем иным, как бабником и мажором, думающим нижней частью, а не головой.

— Я польщена твоим предложением, но быть не единственной женой меня не устраивает, — проговорила Ши Мэй, хотя причина отказа была ещё и в том, что девушку просто не тянуло к Ю Вэю ни в детстве, ни сейчас, когда от мужчины исходило такое величие и превосходство золотых одеяний. Но девушка понимала, что под всей этой роскошью скрывается пустота, которая ей совершенно не нужна.

— В каком мире ты живёшь? У всех уважаемых императоров, чем больше жён, тем он уважаемей и величественней. Если у императора одна жена или вообще их нет, это неприемлемо и позорно! — искренне был поражён аргументом девушки мужчина.

— А сколько жён у Юн Джинга? — неожиданно поинтересовалась заклинательница, очень желая знать ответ.

— Что? Да ни одна женщина не выйдет за такого монстра, как он! Ши Мэй, о чём ты думаешь? — поднял голос Ю Вэй, которого будто неистово разозлил вопрос девушки.

— Я просто спросила… — поняв, что зря заговорила про врага народа, девушка желала закрыть тему, но всё же её сердце словно начало ликовать от новости о том, что Юн Джинг всё ещё одинок.

— Вижу, тебе нужно подумать. Я дам тебе время, — сделав поклон, удалился в никуда Ю Вэй, будто оказывая девушке одолжение.

«О чём думать? Я не буду тринадцатой женой! И второй не буду! Или первая и единственная, или никакая!» — взбесилась девушка от того, что её слова не воспринимают всерьёз. Словно кто поманит её денежкой и властью, за этим она и должна пойти следом, наплевав на свои собственные чувства и достоинство.

Настроение Ши Мэй испортилось, хотя у нормальной девушки всё было бы наоборот, если бы ей предложил какой-нибудь идеальный мужчина стать его женой, но для Ши Мэй это стало оскорблением.

Если слова Айго звучали как искреннее признание, то Вэй будто бы желал заполучить очередной трофей в свою копилку. Вот что действительно бесило девушку. Из-за своего братца на сердце также было тяжело. Ши Мэй любила Айго, но как сынишку или братика, но никак будущего мужа.

Добравшись до своих покоев, девушка со вздохом рухнула возле зеркала. «Была бы я мужиком, всё было бы проще…» — размышляла она, смотря на свою милую моську, но в то же время достаточно обычную для этого мира. «Чем я им нравлюсь?» — задумалась Ши Мэй, понимая, что поставь её и ещё сотню других девушек этого мира, и вряд ли кто заметит какую-то особенность, но ведь эти трое заметили, и пока явно никто не желает отступать.

Устав и думая отправиться спать, Ши Мэй потянулась к заколке на затылке, дабы снять её, но, только дотронувшись, вдруг вспомнила о том, кто её подарил. Держа в руке заколку, девушка с улыбкой вспоминала тот момент, когда Юн Джинг её дарил. Каким он был смущённым, слабым и милым. И всё из-за неё…

«Юн Джинг, что же я к тебе чувствую?» — задумалась девушка, смотря на свою дорогую сердцу вещь, не заметив, как позади появился незваный, но желанный гость.

— Не думал, что ты сохранишь её…

Резко подняв взгляд, Ши Мэй дернулась, увидев в отражении позади мужчину, одетого в чёрно-бордовые одеяния. Ох, как же Юн Джинг похорошел. Сейчас ему было около двадцати пяти, и это был идеальный возраст, по мнению Тань Лань, когда ты уже опытен, но всё ещё молод. По внешности Юн Джинг, разумеется, возмужал ещё больше, став крупнее, а волосы — длиннее. Даже у Ши Мэй не имелось такой шевелюры. Черты лица также преобразились в более зрелые, что привлекало даму как магнит. Тань Лань никогда не привлекали малолетки, какими они были с Юн Джингом, но теперь… Теперь герой был для Ши Мэй и впрямь идеалом среди идеалов.

— Юн Джинг, ты… — встав, Ши Мэй обернулась к герою, но, увидев глаза мужчины, она вспомнила того, кто ей был так дорог. И есть… И будет. — Снова влез в мою комнату через окно и без разрешения!? А я ведь предупреждала, что в следующий раз выкину тебя через него, если так сделаешь! — проворчала гордая дева, скрестив руки на груди в важной позе.

Герой аж рот раскрыл от потрясения, ожидая услышать проклятия, гнев, упрёки, да что угодно от девушки, но точно не это. Недавно ледяные зрачки мужчины в миг растаяли; будто услышав давно забытые речи подруги, сердце вновь ожило.

— Ты не меняешься… — на лице Юн Джинга появился намёк на улыбку, но она была так слаба, что девушка её не заметила.

— Когда мне было меняться? Я пропустила почти десять лет своей жизни, — подойдя к большому цветку, начала трогать его дева, пытаясь скрыть своё напряжение, находясь с героем в одной комнате.

— Ты… ненавидишь меня? — в голосе героя звучала робость, а обернувшись к нему, Ши Мэй заметила, что тот смотрит куда угодно, но не на неё.

— Нет, — бросила девушка, и впрямь не испытывая к мужчине ненависти, а вопреки всему даже симпатии. Вот только признать она этого не могла. Всё же девушка хоть и не ненавидела Юн Джинга, но злилась на него.

— Пра… правда? — удивился мужчина, явно ожидая, что, тайком пробравшись к Ши Мэй ночью, услышит лишь яд, но в итоге ему прилетают только плюшки.

— Да, но твои действия выводят меня из себя. Как можно было додуматься нападать на Царства Ши? — перестала быть добренькой заклинательница без сил.

— Я был зол… И не собирался действительно ни на кого нападать. Только припугнуть их и забрать тебя, — как школьник оправдывался великий правитель, от чьего имени у всех идёт дрожь по телу.

— Насильно забрать меня из дома? Да ты сам себя слышишь? — вновь начала закипать Ши Мэй, — Ты не давал моим родным даже навещать меня в кристалле! Да ты…

— Я давал, — перебил девушку Юн Джинг. — Сначала я действительно не говорил никому о твоём месте нахождения, думая, что когда ты очнёшься, тогда и раскроется правда, но в итоге меня разоблачили раньше, — проговорил мужчина, прикрывая веки. — Я не хотел, чтобы господин Мун-Чу видел тебя в кристалле, но в итоге меня раскрыли, — с тяжелым вздохом поведал герой. — Тогда я открыл правду и свой план по твоему спасению. Я позволял Императору Ши и Сян Айго навещать тебя, но в итоге они не оправдали моего доверия и попытались выкрасть тебя из моего Царства. По этой причине я и запретил им к тебе приходить, пока ты не очнёшься, — кулаки Юн Джинга вмиг сжались. — Но даже добыв цветок и дав тебе его выпить, ты не просыпалась ещё два года. Я… не знал, что делать… — видя, как лицо героя потемнело, Ши Мэй стало страшно. Страшно за Юн Джинга и его мысли в тот момент, когда самый дорогой человек не проснулся даже после всех усилий мужчины. — Я делал всё, чтобы ты проснулась, но старейшины говорили, что нужно ждать. Я снова был бессилен перед судьбой, как бы силён ни был по мощи и власти, — на лице героя появилась улыбка, но она была такой жуткой, что теперь девушке стало страшно за себя. — Почему-то именно когда дело касается тебя, я становлюсь слабаком…

— И зачем тебе тогда я? — посчитав слова героя неким оскорблением, с возмущением бросила Ши Мэй, хотя и соглашаясь с тем, что она создаёт уж слишком много проблем своим существованием.

— Потому что только с тобой я действительно живу, а не существую, — подняв голову на девушку, встретился с ней взглядом Юн Джинг впервые за весь разговор. — Ши Мэй, я люблю тебя, — без малейшего сомнения признался в своих чувствах мужчина, да так искренне, что лицо вечно упрямой и эгоистичной дамы тут же отдало пламенем.

Дабы герой этого не заметил, Ши Мэй отвернулась в сторону, впервые чувствуя себя столь беззащитной против обычных слов. Девушка желала сбежать, исчезнуть, умереть, да что угодно, дабы это бешеное биение её сердца замолчало. О, как же Ши Мэй не привыкла слышать нечто подобное, но за все три признания от Юн Джинга она действительно ощутила что-то. Что-то взаимное…

— Тебе, должно быть, противно слышать это от меня, — глядя в спину девушки, глаза мужчины помрачнели. — Я знаю, какая слава обо мне ходит. Знаю, что для многих я монстр, и, возможно, для тебя тоже…

— Заткнись! — вдруг не выдержала дева, вновь обернувшись к герою. — Что значит противен? Да как ты мог про меня так думать? Видимо, совсем не знаешь, раз такие суждения складываются, — скрестив руки на груди, принялась ходить из стороны в сторону Ши Мэй. — И какое мне дело до слухов? Почему я должна верить им? Ты считаешь, я такая верующая дурочка? Сам дурак, значит, — пробурчала девушка, понимая, что несёт бред, но он помогал ей прийти в себя и хоть немного успокоиться. — Если бы ты был мне противен или неприятен, то уже летел бы с этой крыши вниз, но ты ещё здесь. Так что… — глаза госпожи Ши вмиг широко раскрылись, ощутив она, как со спины её обняли сильные мужские руки, услышавшие то, что так желали.

— Значит… у меня есть шанс? — будучи втрое крупнее и на две головы выше Ши Мэй, Юн Джингу удалось полностью закрыть её собой, отчего он явно слышал бешеное биение сердца девушки, и именно потому сделал для себя вывод: — Это согласие?

— Я… — стыдясь собственных чувств, которые девушка уже не могла выносить, она вырвалась из объятий мужчины, встав в шаге от него и указывая пальцем: — Всё ещё сержусь на тебя! Вот будешь послушным, и тогда я дам тебе ответ.

— Послушным? — удивился мужчина. Поняв, что зря надеяться на послушание героя, девушка поменяла условие.

— Не считай больше себя вправе решать мою судьбу. Что бы ни случалось в моей жизни, — отвернувшись к балкону, прошла к нему Ши Мэй, — я хочу сама принимать в ней решения.

Возможно, кому-то нравится, когда всё за него решают и упрощают жизнь, но для Тань Лань это было неприемлемо. Девушка очень хотела, чтобы каждый её шаг был именно её, а не заслугой или решением кого-то. Её жизнь — только в её руках.

— Обещаю. — некоторое время помолчав, наконец смирился с неуправляемым характером своей героини герой, вновь подходя к ней и протягивая небольшой амулет. — Но прошу держать меня в курсе своей жизни.

— Что это? — удивилась девушка, не привыкнув получать подарки просто так.

— Камень души. В нём запечатлена частица меня. Если захочешь когда-нибудь, чтобы я пришёл, просто сожми его в кулаке и подумай обо мне. Камень тут же даст мне сигнал, и я примчусь, — поведал мужчина, желая надеть на девушку свой подарок, но та остановила его, взяв украшение в свою руку.

— Вот когда захочу, тогда и надену, — бросила Ши Мэй, понимая, что она слишком часто думает о герое, но не желала, чтобы тот об этом узнал.

— Как тебе будет угодно, — улыбнулся мужчина, радуясь уже тому, что Ши Мэй приняла его подарок, а не выкинула с балкона. — Что ж, в таком случае мне пора. — Сделав поклон, решил уйти Юн Джинг, явно так же ощущая, как сердце скоро разорвётся от бешеных ударов.

— Юн Джинг, — глядя в спину героя, окликнула его девушка, отчего тот обернулся и тут же широко раскрыл янтарные глаза от следующих слов: — Спасибо тебе. Я рада, что осталась жива. — Девушка говорила всё с искренней улыбкой, правда считая, что мужчина поступил мудро, хоть тогда Ши Мэй думала по-другому.

Некоторое время Юн Джинг в упор пялился на девушку, будто бы передумав уходить и желая навеки заключить её в своих объятиях, но силой всё же заставил себя вновь отвернуться и удалиться. Вот только до этого Ши Мэй успела заметить покрасневшее от смущения лицо мужчины и вновь сама покрылась алым.

«Боже, ну что со мной… Почему…» — вспомнив о медальоне, поспешила убрать его на тумбу девушка, после чего додумала свою мысль: «Я тоже хочу, но не могу сказать тебе о своих чувствах…»

Часть 22. Жена.

Три дня все с удивлением наблюдали за госпожой, которая пыталась отвлечь себя чем угодно, при этом выглядя безумно счастливой. Ши Мэй понимала, как выглядит со стороны, но ничего не могла с собой поделать. У девушки каждый день появлялось жгучее желание взять амулет и позвать к себе Юн Джинга хотя бы на пару минут. Просто поговорить с ним. Просто увидеть его. Просто прижаться к нему и…

«Хватит!» — ударила себя по лбу девушка, вновь отвлекшись от книги из-за пошлых мыслей. Всё же Тань Лань уже не молода, и ей очень хотелось получить мужское тепло; и хоть кандидаты имелись, Ши Мэй хотела только одного, и как раз он находился далеко.

Сян Айго вечно пытался как-нибудь сблизиться с девушкой, будь то прогулка или чаепитие, но та открыто избегала его. Понимая, что надо поговорить, Ши Мэй пока не нашла подходящих слов.

Ю Вэй, наоборот, отстранился от девушки, но в то же время всё ещё гостил в царстве Ши, будто позабыв, что у него есть собственный дом. Ши Мэй казалось, что мужчина специально её избегает, дабы она заскучала по нему, но девушка за три дня даже не заметила отсутствия бывшего друга.

Всё шло мирно и спокойно, пока отец не позвал дочь на разговор за чаем. Сначала всё шло мирно, но намеки мужчины сразу же насторожили девушку, а дальнейшие слова и вовсе вывели из равновесия.

— Мой цветочек, ты уже в самом расцвете своей молодости, и вскоре тебя кто-то да сорвёт. Я, как отец, подобрал наилучших кандидатов и… — протянув дочери свиток, будто делая ей неслыханный подарок, проговорил Ши Мун-Чу, — думаю, с государством Вэй вы стали бы отличной парой.

— Что? — поразилась такому повороту событий дева.

— А что? Он тебе не мил? Вы же были так дружны в детстве. Мне казалось, вы…

— Тебе казалось, отец, — прервала мужчину Ши Мэй, массируя свои виски.

— Но он лично приходил ко мне и выразил свои намерения. Мне показались они искренними и…

— Показались, — вновь прервала отца дочь, — отец, я благодарна тебе за заботу, но замуж я не хочу, — выдала девушка, явно поразив этим императора.

— Как же? Ты уже не маленький цветочек, и тебе нужно сильное мужское плечо рядом. Я не всегда смогу быть с тобой, — руководствуясь лишь добрыми побуждениями, желал для своей дочери лучшего отец, не зная, что для неё это худшее, что может быть.

— Вот когда я захочу замуж, тогда и выйду, — скрестила руки на груди Ши Мэй, но её ответ явно не понравился Ши Мун-Чу.

— Дочка, послушай, ты для меня очень важна, и я желаю тебе счастья, — положил свою руку на плечо девушки отец, — но ты должна понимать, что из-за болезни ты… — мужчина сжал плечо девушки, отчего та поняла, что что-то тут не так, — не сможешь иметь детей, а значит, мало кто тебя возьмёт в жёны, мой цветочек…

Ши Мэй дернулась, даже не зная, то ли от возмущения, что её считают инкубатором для детей, то ли из-за того, что отец думает, будто она не востребована на рынке жён. На самом деле Тань Лань никогда сильно и не желала становиться мамой. Нет, точнее было бы сказать, девушка никогда не думала о том, что надо обязательно рожать, дабы стать матерью. Сколько бездетных детей вокруг, нуждающихся в родительской любви? Ши Мэй считала, что достаточно, и если когда-нибудь она захочет детей, то обязательно их заведёт, и не как зверюшек, а как маленьких и родных человечков, которым она будет давать всю свою любовь, заботу и тепло, которого ей не давали биологические родители в прошлом мире.

— Не волнуйся за это, отец, кто захочет, тот примет меня и без детей, — желала встать и уйти заклинательница, как вдруг дверь в комнату открылась, и на пороге возник Сян Айго.

— Извините за вторжение, — сел на колени мужчина, и почему-то девушка тут же заподозрила что-то неладное.

— В чём дело, Айго? — удивился император, очень прикипев к мужчине и явно считая его своим вторым ребенком.

— Дело в том, господин Ши, что я… — подняв голову, Сян Айго посмотрел на Ши Мэй, и та уже поняла, что ничего хорошего он не скажет, — хочу просить руки вашей дочери!

Ши Мун-Чу с удивлением раскрыл рот, а Ши Мэй закатила глаза, не понимая, какое право имеет мужчина идти к родителям и у них просить руки дочери. Надо просить у самой дочери, а раз та отказала, то смириться и идти своей дорогой!

— Я понимаю, как много прошу, но я испытываю к госпоже Мэй лишь самые добрые и искренние чувства, потому…

— Хорошо, — неожиданно быстро согласился Ши Мун-Чу, вызвав у двух молодых людей удивление, но если Сяй Айго в душе ликовал, то Ши Мэй недоумевала.

— Отец!

— Что? Айго лучший воин, отличный стратег и мой наследник. Выйдя за него, тебе не придётся покидать родной дом! — обрадовался удаче Император Ши, не зная о тайных чувствах своего псевдо сына, но теперь считая его лучшим кандидатом в мужья дочери. — Ты же сама когда-то ради него стояла горой, неужто и он тебе не симпатичен? — приподнял бровь мужчина, считая, что дочь уж слишком привередлива. Тем более в своём-то положении…

— Да, он мне дорог, но как родной человек. Брат, но не муж. Прошу отца передумать и…

— Нет, — на этот раз перебил девушку Ши Мун-Чу, будучи твёрдым, каким он никогда не был с ней в действительности, — Сяй Айго, я даю тебе своё благословение на свадьбу с моей дочерью, но фамилию вы оставите Ши, — выдал своё условие Император, игнорируя возмущения сидящей рядом девушки.

— Конечно! Я с гордостью приму вашу фамилию, господин Мун-Чу! И я от всего сердца благодарен вам за доверие. Обещаю, я вас не подведу, — как ребёнок ликовал мужчина, и, будучи возмущённой до предела, Ши Мэй грубо встала и вышла из зала, кипя гневом.

«Да что с ними такое?! Отец прежде считался со мной, а теперь что? Выросла, и на тебе: делай, что велят? Да с какой стати! И Айго тоже хорош. Я сказала своё «нет», так чего он к отцу попёрся!» — Ши Мэй действительно злилась, хотя и понимала, что такие уж в этом мире правила. Каждый должен следовать им, но дама шла против.

— Ши Мэй! — почувствовав чью-то ладонь на своём запястье, девушка остановилась, но не стала оборачиваться, — Я знаю, что ты не давала своего согласия, но, узнав о том, что Ю Вэй попросил у Императора твоей руки, я не мог сидеть на месте. Я хотел лишь помочь тебе и…

— И что будет, когда Ю Вэй уедет? Пойдёшь к отцу и разорвёшь помолвку? — обернувшись, бросила девушка, понимая, что Сян Айго точно сделал это не ради неё.

— Ши Мэй, я… — рука мужчины дернулась, — буду хорошим мужем, обещаю! Со мной ты всегда будешь первой женой, несмотря на то, сколько их у меня будет и…

«Не единственной...» — вдруг осознала девушка то, что даже столь чистый и идеальный мужчина тоже желает иметь много жён, покуда таковы правила, таковы обычаи. Только так можно быть уважаемым…

— Я не выйду за тебя, Сян Айго, — строго бросила злая дева, вырвав свою руку и пошагав прочь.

На глазах девушки наворачивались слёзы. «Да как же так можно… Почему в этом мире все девушки должны терпеть к себе такое отношение, будучи десятыми, тридцатыми, сотыми…» — Ши Мэй этого не понимала и не хотела понимать.

Не успела господа Ши войти в комнату, как в неё постучали. Ши Мэй игнорировала стуки, поэтому отец сам зашёл, присев возле кровати дочери.

— Мой цветочек, так будет лучше. Поверь мне. Сейчас ты бессильна. Из-за прошлого многие с презрением смотрят на тебя. А из-за болезни некоторые даже отворачиваются… Я желаю тебе лишь счастья, — пытался утешить дочь мужчина, но этим лишь ещё сильнее злил её.

— Я не бессильна. Кто презирает, на тех мне плевать. Кто отворачивается, на тех я никогда и не поворачивалась. Я знаю себе цену, отец, и не хочу выходить замуж ни за Ю Вэй, ни за Сян Айго. Прошу учесть моё мнение, — повернулась к отцу Ши Мэй, надеясь вызвать в нём благоразумие, но по глазам тут же поняла, что вызвала лишь злость.

— Дочь моя, тебе пора взрослеть. Ты пропустила многое в жизни, но должна же понимать важность замужества, — бросил мужчина, вставая с места.

— Я понимаю важность замужества, отец! Это должно быть желание двух человек, а не одного! Ты меня предашь, если насильно выдашь замуж! — бросила девушка, не желая мириться с решением родителя.

— Глупый цветочек… — покачал головой Ши Мун-Чу, уходя из комнаты, — свадьба через две недели. Я уверен, что с Айго ты обретёшь счастье, хоть сама этого ещё не знаешь, — почти уже закрыл дверь мужчина, как услышал крик дочери.

— Я не выйду за него!

— Выйдешь, — грубо бросил тот, кто всегда сыпал на свою дочь лишь плюшками, но после стольких лет страданий начал быть груб, — у тебя нет иного выбора.

Дверь комнаты закрылась, оставляя девушку одну. Руки Ши Мэй дрожали, и ей хотелось кричать, но на кого? На отца, который принимает решения за взрослую дочь, не считаясь с её мнением? На Айго, которому плевать на чувства девушки, и он руководствуется только своими? На себя, за то, что она такая слабая и не может ничего поделать с решением родителя и с чувствами братца?

Тяжело вздохнув, Ши Мэй с трудом сдерживала слёзы разочарования. Вот именно поэтому девушка так боялась потерять силы. Сейчас обычная смертная не может сбежать, покуда даже через охрану не пройдёт, не говоря уже об одиночном путешествии в никуда.

Повернув голову, Ши Мэй увидела медальон. Подойдя к тумбочке, девушка потянулась к украшению, но тут же отстранилась. «И что я собираюсь делать? Покинуть дом? Выйти за Юн Джинга? Предать родных?!» — девушка ещё не была до конца уверена в том, что она готова бросить всё ради героя. Смирившись с тем, что сегодня уже ничего не исправить, она легла спать, но уснуть ей так и не удалось.

***

Получив отказ, Ю Вэй был возмущён, а узнав, за кого выходит девушка, он и вовсе ушёл, не попрощавшись. Но на обиженку Ши Мэй было плевать, поскольку сейчас её больше волновало её собственное положение, а не чужие чувства.

Хань Юйлань не покинула Царства Ши даже узнав о помолвке Айго, что слегка удивило Ши Мэй, но видя Богиню столь печальной, это казалось невыносимой мукой. Сян Айго три дня не подходил к девушке, будто давая ей время успокоиться. На четвертый день юноша нашёл девушку в саду, смотрящую вдаль и мечтающую улететь, но также знающую, что крыльев у неё нет.

— Ши Мэй… — окликнул деву молодого человека, глядя ей в спину. Девушка не отреагировала на своё имя, поэтому Айго продолжил: — Ну хватит уже. Я честно буду делать для тебя всё и никогда не стану препятствовать твоей воле, — встал возле желанной жены мужчина, но та продолжала смотреть вдаль.

— Ты уже делаешь кое-что против моей воли, — заметила Ши Мэй, даже не думая смотреть на красавца.

— Это ради тебя. Император так спешит с помолвкой только потому, что понимает: Юн Джингу не хватит наглости лезть к чужой жене. Это поможет тебе спастись от него и…

— Спасать меня надо лишь от вас! — возмутилась дева, наконец одарив мужчину взглядом, но совсем не добрым. — Юн Джинг ведь позволял вам встречи со мной, а ты соврал мне. Ты поливал его грязью, дабы мне стало противно. Ты наговорил на него, признай это! — крикнула Ши Мэй, ощущая, как её кулаки сжались.

— Не все мои слова были ложью. Юн Джинг действительно плохой человек, и с ним ты никогда не будешь счастлива, — проговорил Айго, опустив голову, осознав, что и правда приврал сестрице.

— Почему ты так решил? — бровь заклинательницы приподнялась.

— Против него сейчас почти весь мир. Скоро терпение людей лопнет и начнётся бунт. Юн Джинг ходит по лезвию ножа, и скоро он сорвётся, — выдал причину обмана мужчина, но для девушки она оказалась неуважительной.

Когда-то Ши Мэй говорила Юн Джингу почти то же самое: что рядом с ней он будет вечно в опасности. Что она ему не подходит. Что они не смогут быть счастливы из-за неё. Сейчас всё обернулось так, что дева всё ещё уверена в своих словах, но в то же время и Юн Джинг теперь стал таким же, как и она. Это сходство вновь потянуло Ши Мэй к герою, а не оттолкнуло, как думал Сян Айго.

— Я… — ощутив, как сердце наполняется теплом, признала свои истинные чувства девушка, — хочу быть с Юн Джингом.

Глаза Сян Айго широко раскрылись; не веря в решение сестрицы, он считал её сумасшедшей! Не в здравом уме! Больной! Как можно по собственной воле желать быть с монстром? Нормальный человек такого не пожелает...

— Я этого не позволю, — мужчина помрачнел, а его голос стал злым. Ши Мэй впервые слышала такой тон от братца.

Решив проигнорировать слова мужчины и двинуться к отцу, чтобы сообщить о своём решении, Ши Мэй резко замерла на месте, увидев охрану, не пускающую её вперёд.

— Что это значит? — не поворачиваясь к Айго, девушка сразу же поняла, чьих это рук дело. Командиру подчиняется вся стража Царства Ши, так кто же ещё мог преградить ей дорогу к Императору?

— Так будет лучше, — голос мужчины звучал хмуро. — Отведите госпожу Мэй в её покои и закройте двери, — приказал Айго, от чего получил злой взгляд девушки, но это всё, что она могла с ним сделать.

Оказавшись в комнате, Ши Мэй не верила в то, что столь светлый человек может быть таким… Девушка не могла говорить плохо о братце, потому не в её силах было оскорблять его, хотя и очень хотелось это сделать. Всё же идеальных людей не существует, и у каждого есть свои минусы, которые когда-нибудь раскрываются. Рано или поздно.

Не успев отойти от двери и на три шага, девушка услышала стук, а затем и звук открывающегося замка. Думая, что Айго одумался, Ши Мэй обернулась, но на пороге стоял не мужчина, а Богиня.

— Извините за вторжение, госпожа Мэй. Я лишь хотела поздравить вас со скорой помолвкой и сообщить, что я не смогу присутствовать на ней, — проговорила Хань Юйлань, не поднимая взгляда на девушку.

— Помолвки не будет, — твёрдо бросила Ши Мэй, сжав кулаки

— Что? Но как же? Уже пошли вести и…

— И это не моя воля. Я не стану выходить замуж за мужчину, которого не люблю! — чуть было не закричала девушка, находясь на взводе.

— Не любите? Но мне казалось, вы так прекрасно ладите с гэгэ… — удивилась дева решению недовольной невесты.

— Я люблю его, но не такими чувствами, — с тяжелым вздохом пояснила Ши Мэй, подойдя к окну; она понимала, что будь у неё силы, она бы выскочила и сбежала в никуда, но сил нет.

— Вы всё ещё любите Императора Юна, да? — от услышанного вопроса девушка резко обернулась к Богине, но та была уверена в своих словах. — Он тоже к вам сильно не равнодушен. Я чувствовала это на границе в тот раз. И на нашем ужине. Вы… любите друг друга, да? — поинтересовалась Хань Юйлань. Хоть Ши Мэй и должна была отрицать их связь, по её лицу всё становилось ясно. — В таком случае, мне так жаль… Я думала, вы счастливы скорой свадьбе, но ошибалась, — с грустью признала богиня, сама искренне любя Сян Айго всей душой и телом.

— Что мне делать? Как объяснить Айго и отцу, что я не хочу становиться женой? Женой Айго… — девушка желала услышать рекомендации от Богини, но та лишь тяжело вздохнула.

— К сожалению, я сама не знаю, как вам быть, госпожа Мэй... — опустила взгляд Хань Юйлань. — Были бы у вас силы, всё могло сложиться по-другому, но… — Богиня погладила девушку по плечу, стараясь успокоить, но это не помогало. — К сожалению, теперь у вас нет иного выбора, кроме как стать женой Айго и… — поняв, что от её слов Ши Мэй не становится лучше, девушка пошла к двери, на прощание сказав: — Постарайтесь быть счастливой.

«Постараться быть счастливой…» — подумала Ши Мэй, поняв, что ей действительно нужно постараться. Вот только не с Айго. Благодаря действиям Айго и словам Богини дева наконец приняла окончательное и бесповоротное решение; взяв амулет, она произнесла вслух:

— Юн Джинг, ты… — сглотнув, Ши Мэй не решалась произносить искренние слова амулету, желая, чтобы их лично услышал герой, — мне нужен.

Стоило последнему слову слететь с губ девы, как позади пронёсся сквозняк, говорящий об открытом окне, которое только что было закрыто. Резко обернувшись, Ши Мэй широко раскрыла глаза, не веря, что перед ней находится герой. «Как же так?» — глядя то на амулет в руке, то на Юн Джинга, девушка не представляла, как так быстро можно переместиться. Даже с помощью магии это было бы затруднительно, а значит…

— Ты был здесь?

— Проходил неподалёку, — спокойно выдал Юн Джинг, но Ши Мэй прекрасно знала, что это не так. — В городе праздник. Наследница Ши выходит замуж. Мои поздравления, — сдержанно проговорил герой, хотя по его пылающим зрачкам казалось, что он вот-вот взорвётся. — Ты пожелала сообщить мне эту новость лично? Как мило с твоей…

— Юн Джинг, — оборвала трёп героя девушка, понимая, что тот просто на взводе. Мужчина замолчал, опустив голову, как провинившееся дитя, которого отругала мамка. — Если… — голос Ши Мэй смягчился. — Я стану твоей женой, то сколько жён ты себе ещё заведёшь? — задала вопрос дева, поразив этим Юн Джинга так, что его мрачные глаза вдруг засверкали, словно огоньки в ночном небе.

— Если Ши Мэй станет моей женой, то мне этого будет более чем достаточно и большего мне не надо, — дал ответ герой, делая шаг к даме, но та продолжила.

— Если я никогда не смогу родить и захочу взять ребенка из приюта, что ты на это скажешь?

— Скажу, что буду ревновать ребенка к своей жене, но в то же время всеми силами любить, раз это будет наше дитя, которое выбрала моя жена, — на лице мужчины заиграла игривая улыбка, а расстояние между ними всё больше уменьшалось.

— Если весь мир обратится против меня, где будешь ты? — взгляд девушки ни на секунду не отводился от зрачков героя, дававших честные и искренние ответы.

— Я буду рядом, — будучи в шаге от Ши Мэй, не думая ответил Юн Джинг, готовый хоть вечность давать клятвы и обещания девушке, беспрекословно выполняя их.

— Если… — только думала задать очередной вопрос заклинательница, но после поняла, что больше ей и нечего просить, — Юн Джинг, я хочу быть твоей женой.

От услышанных слов герой вздрогнул, а его кадык дернулся, что показалось Ши Мэй забавным. Персонаж сильнейшего мужчины новеллы оказался растерян, не ожидая он, что когда-нибудь в жизни услышит такие слова от Ши Мэй. Только в своих снах...

— Ты хочешь… — начал было говорить герой, но прервался, положив ладонь на своё смущенное лицо, — Правда хочешь?

От столь умилительного вида Ши Мэй расплылась в улыбке. Такой искренней, милой, родной… Увидев изгиб губ девушки, её смущенное лицо, такие ярко-зеленые глаза, в которых читалась любовь, Юн Джинг не смог сдержаться и в ту же секунду заключил губы дамы в жадном, но в то же время мягком поцелуе.

Была бы эта иная ситуация, Ши Мэй бы уже шлёпнула по щеке наглеца, посмевшего без спросу себе такое вытворять. Но мягкие подушечки мужчины были так нежны, а вкус губ так сладок, что рука дамы предательски легла на плечо Юн Джинга, не отталкивая, а притягивая его ближе.

Герой явно находился на седьмом небе от счастья. Это девушка осознала, чувствуя дрожь в теле от сильного мужчины, в её руках становящегося неуверенным мальчишкой. Её мальчишкой.

Нехотя отпуская чужие губы, Юн Джинг всматривался в смущенное лицо девушки как во что-то необыкновенное, нереальное. Во что-то такое, от чего замирает дыхание и идёт дрожь по телу. Ши Мэй представляла, как глупо и слаба она сейчас выглядит, но рядом с Юн Джингом она согласна быть слабой. Ранимой. Настоящей.

— Ши Мэй, я…

— Отойди от неё! — внезапно столь трогательный и нежный момент слияния двух молодых людей прервала стража, бесцеремонно ворвавшаяся в комнату девушки во главе с Сян Айго.

— Ши Мэй, чего ты хочешь? — игнорируя приказ, спросил мужчина, и, будучи влюблённой до предела, девушка решительно ответила.

— Забери меня с собой.

На лице героя тут же появилась улыбка, и в ту же секунду вокруг молодых людей вспыхнул свет, слегка ослепивший Ши Мэй, но благодаря тому, что она держалась за ладонь Юн Джинга, ей не было страшно. Она полностью доверила свою жизнь герою.

Через пару секунд, раскрыв ресницы, Ши Мэй увидела, что они находятся на границе Царства Ши, будучи за её пределами. Сейчас родной дом казался ей тюрьмой, хотя раньше являлся спасательным уголком. Как быстро может измениться мнение о месте, когда в нём нет дорогого тебе человека.

— Ты уверена, что не пожалеешь? — стоя рядом с девушкой и всё ещё держа её ладонь в своей, спросил Юн Джинг, так волнуясь о Ши Мэй, зная, как ей дорог дом.

— Я приняла это решение сама. Так что, — потянув мужчину за собой в путь, девушка, хоть и со страхом из-за неизвестности, но с легкостью на сердце, уверенно ответила, — не пожалею.

Часть 23. Доверь мне свою жизнь.

Добравшись до Царства Юн, девушка предполагала, что внутри будет так же мрачно, как снаружи, но ошиблась. Ши Мэй очень даже оценила конструкцию помещения, хотя и сделанную в темных, но всё же мягких цветах. Красные переливающиеся волны не пугали девушку, а наоборот, казались некими облаками, а большие статуи хотелось погладить, как котиков. Ши Мэй сейчас нравилось всё.

Юн Джинг, идя рядом с девушкой, ни на секунду не отводил от неё своих янтарных глаз. Для девы всё было так ново и интересно, что та не сразу заметила пристальные зрачки, направленные на неё в упор.

— Что? — обернулась Ши Мэй к мужчине, смотрящему на происходящее как на что-то нереальное.

— Ничего, просто ты невероятная, — с улыбкой бросил Юн Джинг, опустив голову.

— Ха! Ты только это заметил? — убрала руки по бокам гордая мадама.

— Нет, я всегда это видел, — улыбка на губах мужчины стала шире, — но сейчас убедился наверняка.

Пальцы на ладони Ши Мэй сжались ещё плотнее. Удивительно, но, почти пять часов продержавшись за руки, молодые люди и не собирались их разъединять, будто боясь, что кто-то, отпустив, тут же проснётся в своём кошмаре, а всё это окажется сном.

В какой-то момент девушка с мужчиной оказались в роскошной комнате, усыпанной цветами. Это была не та башня, в которой проснулась Ши Мэй после долгого сна, а настоящий маленький рай.

— Юн Джинг, а зачем ты украсил ту башню цветами? — поинтересовалась девушка, поняв, кто тщательно следил за ней, но, к сожалению, в самый момент созревания, упустил.

— Мне показалось, что так ты быстрее очнёшься, будучи в привычной среде, — ответил герой, с улыбкой наблюдая за тем, как любимая дама сердца осматривается вокруг, — Эту комнату я сделал лично для тебя. Нравится?

«Специально для меня? То есть Юн Джинг знал, что я пойду с ним, или намеривался вновь похитить меня?» — задумалась девушка, но вариант с похищением даже забавлял и возбуждал её. Когда тебя похищает тот, кто тебе самой нравится, это немного возбуждает.

— Да, тут очень уютно, — трогая мягкое растение, напоминающее пух, Ши Мэй вдруг ощутила, как большие руки обвились вокруг её тела, прижимая к себе так крепко, как это только было возможно.

— Я очень счастлив. Спасибо тебе, — положив подбородок на плечо девушки, Юн Джинг был так близко, что уши Ши Мэй покраснели.

— Дурак, это же я должна говорить спасибо за спасение и уют, — поведала заклинательница очевидное.

— Я считаю иначе, — внюхиваясь в шею девушки, ощущал небывалое наслаждение мужчина.

Ощущая, что душа больше не выдерживает, Ши Мэй обернулась к Юн Джингу и взяла всё в свои руки, а именно — заключила героя в жарких ласках. Ох, как же это было приятно. Молодые люди наслаждались друг другом, обнимая и лаская.

В какой-то момент Ши Мэй ощутила, как что-то упирается ей в живот, осознав, что мужчина готов. Вот только вместо того, чтобы начать соитие, Юн Джинг отстранился от любимой и попытался уйти.

— Эй! — возмутилась девушка, начиная злиться, ведь она никогда не была так готова, как сейчас.

— Давай остановимся на этом. Отдыхай, — проговорил герой, направившись к выходу.

— В чём дело? Ты меня не хочешь? — оскорбилась Ши Мэй, посчитав, что герой воспротивился заниматься с ней любовью из-за внешности или ещё чего-то, но тот вдруг выдал истощённую причину:

— Я не могу осквернить тебя. До брака это… — услышав причину, девушка потеряла дар речи, поняв, что правила этого мира — это полная ж*па.

— Как хочешь, — пожала плечами Ши Мэй, делая вид, будто смирилась с отказом героя, но по её действиям было ясно, что это не так.

— Ши Мэй… — сжался мужчина, видя, как дама сбросила с себя одеяния, оголив плечи и ключицы.

— Если уйдёшь, то знай, после свадьбы настроения не будет у меня, — выдала угрозу Ши Мэй, на которую Юн Джинг не мог не попасться.

— Ты… — явно хотел как-то отговорить дорогую деву от задуманного мужчина, но, увидев, что помимо ключиц оголилась и грудь девушки, всё терпение героя лопнуло, — Сама напросилась!

Стоило последнему слову слететь с губ Юн Джинга, как он уже нависал над Ши Мэй, ликующей в своей победе. Сколько можно ходить в этом мире девкой? Ши Мэй была тверда в решимости сегодня стать женщиной. Желанной и любимой.

Мягкие поцелуи переходили в ещё более жаркие, жадные, глубокие. Касания становились болезненно соблазнительными. Юн Джинг снял верх, оголив чересчур роскошное тело, от которого Ши Мэй хотелось визжать. Всё было настолько хорошо, что дева не могла поверить в свою удачу, но когда до долгожданного соития оставалось совсем немного, везенье покинуло Ши Мэй.

— В чём дело? — не поняла девушка, почему мужчина резко остановился, одной рукой придерживая её спину, а второй касаясь наиболее интимного места.

Ни говоря ни слова, Юн Джинг резко перевернул девушку на живот, прижав к кровати. «Ох, да он зверь!» — уже готовясь к незабываемым ощущениям, Ши Мэй зажмурилась, но ничего не происходило, и тогда она обернулась назад, увидев вместо смущенной моськи ледяные зрачки.

— Кто? — вырвался вопрос из сжатой челюсти, и только тогда Ши Мэй вспомнила про печать на своей спине.

— Это…

— Опять ты за своё?! — неожиданно резко развернул девушку на спину Юн Джинг, будучи в гневе, — Ты хоть понимаешь, как это опасно?! Почему ты снова ничего не говоришь?! Почему ты снова… — голос героя дрогнул, увидев он в глазах Ши Мэй страх от его резкости, — Не думаешь о себе…

Голова мужчины опустилась. Пару секунд в комнате стояла тишина. Ши Мэй всё ещё переводила дух от криков на неё. Сейчас Юн Джинг был ей страшен и совсем не желанным, не то что пару мгновений назад.

— Я не собиралась скрывать. Просто всё так быстро произошло, что я позабыла и…

— Да как о таком можно забыть!? — не стал слушать оправдания девы герой, вновь перевернув её на живот.

— Что ты де… Ах! — взвыла девушка, ощутив резкую боль, но она быстро сошла на нет.

— Это поможет на время, — запечатав чёрную метку, пояснил свои действия мужчина, смотря на Ши Мэй с некой обидой.

— Почему ты злишься? Я же действительно забыла про это и…

— Поэтому и злюсь, — натягивая на себя одеяния и накидывая простыни на Ши Мэй, оборвал её герой, — Ты всегда забываешь про себя, сама не понимая, — встав и подойдя к двери, Юн Джинг с грустью закончил, — что этим убиваешь именно меня.

Дверь комнаты закрылась, оставляя девушку неудовлетворённой, а к тому же подавленной от осознания того, что она расстроила Юн Джинга. Сильно расстроила…

***

«Опять ты за своё?!»

Ши Мэй перевернулась на другой бок, пытаясь не вспоминать грубый голос героя, полный боли и ненависти. Впервые за долгое время девушка ощутила себя столь паршиво. Юн Джинг был в гневе, но не только. По его глазам сразу становилось ясно одно – он снова ужасно напуган. Напуган из-за неё…

«Ты хоть понимаешь, как это опасно?! Почему ты снова ничего не говоришь?! Почему ты снова не думаешь о себе?»

Девушка перевернулась на спину, глядя в потолок. — «Что значит «не думаю»? О ком мне ещё думать, как не о себе? Я же…»

«Этим убиваешь именно меня».

Ши Мэй встала с кровати, понимая, что ей не удастся уснуть. Выйдя из комнаты, девушка удивилась, что дверь не заперта. Хотя куда ей бежать? Проходя по длинным коридорам, Ши Мэй ощущала себя такой маленькой среди высоких потолков. Вокруг не было ни души, и хоть, по правде говоря, дева не знала точно, куда держит путь, но в итоге ноги привели её к двери напротив её комнаты. К покоям Юн Джинга.

Стоя всего в шаге от двери, Ши Мэй то и дело хотела постучаться, но тут же убирала руку за спину, ненавидя такие серьёзные разговоры, касающиеся её и мужчины.

«Может, не стоит? А вдруг он уже спит и…» — девушка сжала кулаки и, наплевав на страхи, всё же постучалась в дверь. В ответ — тишина. Ши Мэй снова постучалась, но итог тот же. Только девушка подумала, что ей, может быть, лучше уйти и не беспокоить героя, как дверь приоткрылась, позволяя ночной гостье войти.

Тихо проникнув в покои императора Юна, гостья замялась, ведь мужчина сидел за столом с кувшином вина. Он не спал и явно даже не ложился в кровать, но на нём было более простое одеяние, нежели то, в которое был облачен мужчина пару часов назад.

По лицу героя было видно, что он не в настроении. Очень сильно не в настроении. На приход гостьи император даже не поднял взгляд, глядя на чашу в своих руках.

Хоть по виду мужчины становилось понятно, что он не настроен на разговор с девушкой, но раз её не прогоняют, значит, принимают. Сев напротив Юн Джинга, Ши Мэй осмотрелась вокруг. В отличие от её комнаты, покои императора оказались мрачными, но всё равно красивыми.

— Сегодня много чего произошло. Иди спать, — не поднимая на гостью взгляд, бросил мужчина.

— На меня наложили эту печать после заточения в тюрьме, — решилась поведать герою всё девушка. — Это сделали старейшины и Шу Юншэн. Я знала, что эта печать опасна, но в первый день мне не хотелось никого беспокоить, а во второй у меня проявилась болезнь, и я не успела никому ни о чем сообщить, — Ши Мэй наконец поймала взгляд Юн Джинга, но свой опустила в пол. — Возможно, не сбеги я тогда, меня бы обследовали тщательней, и тогда увидели бы эту печать. Но я сбежала. Сбежала, потому как хотела сама спасти себя. Хотела управлять своей жизнью на все сто. Хотела… — кулаки девы сжались, признавая она себе истинную причину своих поступков, — доказать самой себе, что я могу что-то сделать сама. Что я чего-то стою. Хотя бы для себя…

Ши Мэй тяжело вздохнула, вспоминая те печальные времена, когда все как один вторили ей, что она никто. Что она неудачница. Что она ничего не сможет. Как в этом мире, так и в прошлом. Никто не верил в неё. Все считали её слабой, беспомощной… А ведь Тань Лань никогда не желала жалости к себе. Ей хотелось быть со всеми равной, но когда тебя лишь топчут под ногами, стать равной становится мало. Именно из-за этого дама изменила своё желание, теперь мечтая быть выше всех, а не как все.

Вдруг девушка осознала, что своим нытьём могла только подпортить и без того мрачное состояние героя, потому поспешила добавить:

— Хотя это не важно. На самом деле я правда доверяю тебе и рассказала бы со временем, но просто этого времени не наступило и…

— Снова, — вздохнул Юн Джинг, сжав чашу, — опять ты говоришь, что это не важно, хотя тебе явно больно! Тебе явно важны эти чувства, и ты страдаешь из-за них, но продолжаешь отмахиваться и говорить, что это не важно, — раскусил любимую герой, вогнав её в мимолётный ступор, а затем и в беспокойство. Чтобы кто-то и заметил её истинные чувства? Да кому надо залезать так далеко?

— Я… — хотела как-то оправдать себя Ши Мэй, но затем поняла, что ей нечего возразить.

Юн Джинг правильно сказал: девушка ненавидит кому-то говорить о своей боли. Жаловаться на свою жизнь… Ждать от кого-то помощи. Ши Мэй слишком привыкла быть самостоятельной и всегда отвечать за свою жизнь, не пуская туда посторонних людей.

— …не знаю, как себя перебороть. Это получается автоматически. И ты прав, я действительно, — вдруг Ши Мэй ощутила, как снова глаза стали мокрыми, — себя не люблю…

Это было правдой. Сколько бы Тань Лань ни старалась, какой бы успешной ни была и сколько бы денег ни тратила, но полюбить себя после всех издевательств, упреков и претензий в её сторону она не могла. Просто не могла…

Вдруг недавно опустошённый и злой мужчина раскрыл полные растерянности глаза и в это же мгновение крепко обнял девушку, говоря уже совсем не грубым, а очень даже нежным голосом:

— Прости меня, я не должен был на тебя давить. Прости… — считая себя виновным в слезах дорогой девушки, ощутил небывалую боль в душе Юн Джинг, — но я действительно очень печалюсь о тебе. Больше, чем о самом себе, и поэтому я прошу. Нет, я молю тебя… — немного отодвинув от себя Ши Мэй, но всё ещё держа её в своих руках, Юн Джинг вглядывался в лицо девушки, будто молясь перед богом, — доверь мне свою жизнь.

Ши Мэй смотрела в глаза Юн Джинга, видя в нём такую собачью верность. Такую любовь. Такую защиту, которой ей в жизни не давали, но которую она хотела. Хоть девушка не желала никому принадлежать, быть слабой в чьих-то руках, доверить кому-то свою жизнь, но… Рядом с Юн Джингом всё менялось, и, улыбнувшись, дева обняла дорогого сердцу мужчину, сдавшись ему целиком и полностью.

— Будь с ней мягок.

***

На огромной кровати с черными простынями могли бы звёздочкой уместиться человек десять, но в итоге спали лишь двое, прижавшись друг к другу так крепко и наплевав на пространство вокруг. Им хватило бы и этого маленького местечка, в котором они ощущали тепло, уют и защищённость.

Яркие лучи солнца проникали через большие окна, падая на молодую пару, крепко спящую в объятиях друг друга. Ши Мэй не помнила, когда в последний раз спала так сладко. Они с Юн Джингом так и не занялись любовью, но казалось, то, чем они занимаются сейчас, им двоим нравилось ещё больше. Просто быть рядом, чувствуя дыхание и запах друг друга.

Очнувшись, Ши Мэй подняла голову, тут же ощутив, как румянец вспыхнул на её щеках. Спящий герой — это некое произведение искусства, не иначе. Юн Джинг спал так крепко, явно так же ощущая себя рядом с девушкой спокойнее, чем без неё.

В какой-то момент, смотря на прекрасное, девушка неожиданно пожелала коснуться его. Потянув руку к щеке Юн Джинга, она тут же остановилась, когда янтарные зрачки мигом раскрылись, глядя прямо на Ши Мэй и застав ту врасплох.

— Доброе утро, — улыбнулась дева, попытавшись убрать руку, но герой резко перехватил тонкое запястье, прижав мягкую ладонь к своей щеке.

— Доброе, — выглядел как дитя, герой так нежно улыбался Ши Мэй, что у той загорелись уши, но как только Юн Джинг прижал к себе девушку и та ощутила кожей его тело, её дыхание сбилось. — Я боялся, что, открыв глаза, тебя не окажется рядом, а всё, что произошло вчера, — это лишь моё бурное воображение, — признал герой свои страхи.

— Я тоже этого боялась, — неожиданно начала раскрываться девушка, до этого находясь в своём коконе и никого туда не пуская.

От данного ответа руки на теле Ши Мэй сжались крепче. Ни ей, ни герою не были ведомы такие чувства, потому они оба ощущали тревогу и страх перед неизвестностью, но в то же время им было так хорошо, тепло и уютно, и эти чувства заглушали негатив.

Обычно героиня до последнего мурыжит героя, отчего тот добивается её только в самом конце, и потом же идут титры о том, что жили они хорошо и счастливо, но сейчас Ши Мэй не видела конца. Казалось, что у молодых людей всё только начинается, ведь ещё столько всего нерешённого. Столько проблем. Столько… «Это всё потом», — решила про себя дева, сидя за одним столом с Императором и вкусно трапезничая чудным завтраком.

После завтрака пара двинулась осматривать владения Юн Джинга. Они и впрямь, казалось, не имели границ и были огромными. Столько стражи, столько жителей, столько земли… Будучи на большой высоте, Ши Мэй поражалась тому, чем владеет её герой.

Хоть девушка должна была ликовать от превосходства земель любимого, она вдруг с грустью опустила взгляд, что не мог не заметить мужчина, ни на шаг за день не отходящий от Ши Мэй.

— Что-то не так? — спросил Юн Джинг, посчитав, что деве не по нраву его владения.

— Ничего, — бросила Ши Мэй, но, увидев строгий взгляд и помня о вчерашнем разговоре, пояснила: — Ты за десять лет так сильно поднялся. Стал таким красивым, сильным, богатым, властным, да просто невероятным! — проговорила девушка, вызывая на лице мужчины улыбку, слыша приятные речи от дорогого человека, но следующие слова заставили изгиб губ Императора опуститься. — А чего добилась я? Ничего, и даже ушла на много шагов назад от того, к чему стремилась. Я понимаю, что всё это из-за тюрьмы и болезни, но наша с тобой разница в силе и величии, честно… — Ши Мэй сжала кулаки, только сейчас в полной мере поняв, как она упала, до этого почти дойдя до вершины. — Беспокоит меня.

Сейчас всё выглядело так, словно девушка снова наговаривает на себя из-за нелюбви, но на самом деле её слова были истиной. Как ни посмотри, они с Юн Джингом и рядом не стоят. Ши Мэй не привыкла тащиться за кем-то. Либо стоять вместе, будучи равными, либо никак. Ей правда казалось невозможным переступить через себя, но из-за этого она не собиралась бросать Юн Джинга, хотя паршивое ощущение внутри не покидало её.

— Я понимаю твои чувства, — неожиданно выдал мужчина, не став возмущаться на девушку, как вчера. — В детстве я тоже, видя тебя, понимал, что мы слишком разные по социальному статусу, и нам не быть вместе. Ты будущая Императрица, а я никто. У тебя любящий отец, а у меня была только ты. Я уступал тебе в силе, в характере, во всём, и это жутко меня бесило, — признал герой, удивив этим Ши Мэй, даже не подозревающей о мыслях Юн Джинга в детстве. — Я понимаю твои чувства, — повторил мужчина, взяв девушку за руку, мягко поглаживая пальцем по ладони. — Но я прошу дать мне возможность быть чуть сильнее тебя. Тогда я буду спокоен.

От слов Юн Джинга Ши Мэй широко раскрыла веки, впервые слыша такое в свой адрес. Её просят быть слабее. Обычно все ждали от Тань Лань большего, и она старалась в детстве это давать, от чего у неё и выработалось мнение, что если ты ниже другого человека, то ты ему не ровня и не должен с ним быть. Сейчас же, желая быть с Ши Мэй, мужчина просит ей уступить, а в обмен обещает взяться за её жизнь. Взяться и никогда не отпускать.

— Ты в любом случае будешь сильнее меня, так к чему спрашивать? — пожала плечами заклинательница, считая вопрос героя глупым.

— Я говорю не про физическую и властную форму, — улыбнулся мужчина, приблизившись к девушке ближе. — А про твою силу воли, — ехидно усмехнулся герой, заключив губы девушки в жадном поцелуе.

Ох, сказал бы кто иной, что желает захватить силу воли девушки, она бы послала бы его далеко и надолго, но в речах Юн Джинга это звучало настолько сильно, что дама сдалась без боя.

Погрузившись в ласки, двое молодых людей поддались соблазну друг друга, не в силах остановиться. Нежные касания. Жаркие поцелуи. Пылающие тела. Как же Ши Мэй хотела большего, но, вспомнив про «Порочность» данного мира, вдруг остановила героя, вызвав у того явное недоумение.

— Давай сыграем свадьбу? Прямо сейчас? — предложила безумную идею Ши Мэй, от которой самоуверенный герой аж раскрыл рот в потрясении. Никто в этом мире, кроме девушки, не способен вызывать в нём такую бурю эмоций.

— Но… Нужно собрать гостей, составить меню, приготовить наряды и…

— Это так обязательно? — закатила глаза дева, вновь удивив героя, считавшего, что все девушки желают пышную свадьбу, и для своей думал организовать самую большую на свете, но, вспомнив, кем является ЕГО девушка, герой расплылся в улыбке.

Ши Мэй действительно никогда не мечтала о большой и пышной церемонии. К чему все эти панты? Лишняя трата времени и сил. По мнению девушки, свадьба — это праздник молодых, и присутствовать там должны только они.

— Нет, — обнял любимую девушку герой, выглядя очень довольным и с гордостью произнеся: — Сегодня вечером мы станем мужем и женой.

***

Стоя в красных одеяниях, Ши Мэй ощущала себя очень смущённой. Свадебные наряды были роскошны как у жены, так и у мужа. В волосы девушки и мужчины были вплетены красные цветы, красиво сочетаясь с белоснежными локонами дамы и пышной шевелюрой жениха. Глаза подкрашены черными чернилами, на губах Ши Мэй — красная помада.

Они так красиво смотрелись, что почти полчаса вместо начала церемонии просто стояли и глядели то друг на друга, то в зеркала. Налюбовавшись, молодожёны приступили к делу.

Встав друг напротив друга, девушка с мужчиной поклонились, после чего взяли со стола, украшенного различными вкусностями, по чаше с вином. Юн Джинг дал Ши Мэй испить напиток из его рук, а после девушка сделала то же самое.

Тань Лань не была осведомлена, как проходит настоящая церемония свадеб, поэтому она полностью подчинялась действиям мужчины, повторяя за ним все движения.

Ещё раз поклонившись небесам и произнеся клятву, дабы те благословили их брак, герой мягко взял свою уже официальную жену за подбородок, притянув к себе для окончательного заключения их союза.

— Жена… — уткнувшись в шею любимой, сжал её в объятиях мужчина, перебирая пальцами от волнения.

— Муж, — передразнила героя Ши Мэй, что стало последней каплей в его терпении.

Уложив девушку на белые простыни, пахнущие сладкими цветами, Юн Джинг больше не видел причин держать себя в руках, и после мучительных прелюдий молодые люди наконец слились воедино.

Это было больно, но больше приятно. Юн Джинг тщательно старался сделать всё, что в его силах, дабы дева под ним получила максимум наслаждения и минимум повреждений. Это была волшебная ночь. Лучшая в жизни девушки, и она точно знала, что не последняя.

Закончив с нежностями, молодые люди не спешили спать. Юн Джинг медленно проводил рукой по плечам Ши Мэй, наслаждаясь касанием её кожи. Девушка, в свою очередь, наматывала на палец черный локон мужчины, в котором после их страсти остался лишь лепесток.

— Я люблю тебя, — неожиданно призналась Ши Мэй, говоря не думая, а чувствуя.

— А я… — неожиданно теплые руки героя стали похожи на лёд, а голос изменился до неузнаваемости: — Не могу поверить, насколько ты наивна и глупа!

Девушка широко раскрыла глаза, глядя, как над ней в открытую хохочет Юн Джинг. «Неужели всё это была ложь? Неужели это не любовь? Неужели я...» — из глаз девушки потекли горькие слёзы разочарования, — «ошиблась?»

— Что ж, Ши Мэй, ты новый трофей в моей копилке.

«Нет!» — недавно светлая комната начала погружаться во мрак.

— Ши Мэй, неужто ты действительно решила, что я буду с тобой? — злобно спросил герой, будучи совершенно не похожим на самого себя.

«Не может быть…» — всё тело девушки затряслось, видя она как на её запястья появляются цепи.

— Ши Мэй, ты такая дура…

«Это не правда! Не правда!» — кричала сама про себя заклинательница, чувствуя как падает вниз, а сверху на неё смотрит самодовольный мужчина, смеясь над её жалким состоянием.

— Ши Мэй...

— Нет! — со слезами на глазах оттолкнула от себя героя Ши Мэй, но только проморгавшись поняла, что кошмар ей только приснился, а любимый муж в ужасе и непонимании пытался её разбудить, но в итоге получил пендель. — Ой, извини, я…

— Что тебе снилось? Почему ты плакала? — в глазах Юн Джинга читалась такая тревога, не то что в тех безразличных зрачках, что приснились даме только что.

— Кошмар... Будто ты притворялся. Будто я для тебя лишь трофей. Будто ты смеёшься над моей слабостью, будто ты... — говоря быстрее, чем думая, Ши Мэй прикрыла рот ладонью, поняв, что выдала герою слишком много.

— Ши Мэй… — был поражён искренностью жены Юн Джинг, и не будь он так встревожен, то обрадовался бы, но, видя ещё не высохшие слёзы дорогого человека, не мог заставить губы приподняться, — это был кошмар. Я тебя очень люблю и никогда ничего подобного не произнесу! Да я лучше оторву себе язык, чем позволю такие выражения в твой адрес, — приобняв Ши Мэй, утешал её герой, и, чувствуя тепло и заботу, девушка и впрямь выдохнула, понимая, что то был кошмар, а сейчас она в реальности.

Но долго ли продлится эта блаженная реальность? Ши Мэй знала, что нет, но не думала, что беда настанет так скоро…

Часть 24. Предательство самых дорогих...

Смотря на левую руку, на пальце которой сверкало обручальное алое кольцо, Мэй не могла нарадоваться своему счастью, но в то же время ей было грустно и больно.

Больше недели девушка носила статус «жены», и об этом, наверняка, уже прознали многие, как бы Юн Джинг ни пытался скрыть очевидное. Мэй очень сожалела, что отец и брат не порадуются за неё, но она надеялась, что те хотя бы не станут протестовать.

Пару дней назад Юн Джинг с большой нехотью покинул своё собственное царство и любимую жену, дабы разыскать виновных в печали Мэй и расквитаться с ними. В большом дворце Императрица находилась под стражей, отчего бояться врагов не приходилось. Девушка и не боялась. А вот родных ещё как…

Одетая в роскошные темные одеяния клана Юн, Мэй никак не могла привыкнуть к тому, что теперь она Юн Мэй, по ошибке продолжая помнить свою роль и героиню.

Несмотря на отсутствие магических сил, девушка решила, что она не должна забывать про себя, и каждое утро начинала с тренировки мечом под руководством толкового воина, также сражающегося обыденным методом боя, а не волшебным. Вот только это утро стало иным, и всё из-за одного письма.

— Госпожа Мэй, с вами всё хорошо? — поинтересовался один из придворных во дворце, заметив, что девушка довольно долго сидит в саду, смотря на кольцо и записку в руке, выглядя при этом опечаленной.

Все во дворце Юн с уважением и добротой относились к своей новой госпоже, и та отвечала им тем же, отчего какого-то дискомфорта Юн Мэй не испытывала. Подняв голову вверх, девушка увидела затянувшиеся тучи.

— Кажется, скоро начнётся буря… — сухо проговорила прелестная дева, сжав записку в руке.

Встав и пойдя вместе с мужчиной во дворец, Юн Мэй вдруг остановилась, схватившись за свой амулет, подаренный дорогим мужем. Тяжело дыша, девушка не понимал от чего её сердце больно кольнуло, будто в него вкололи острую иглу.

— Что-то случилось? — заметив, что госпожа остановилась, с беспокойством спросил придворный.

— Дым…

— Что? — не понял мужчина, но, проследив за взглядом девушки, вдруг дёрнулся. — Это нападение! — осознал мужчина, взяв госпожу за руку и побежав с ней во дворец.

Юн Мэй всем сердцем надеялась, что она ошибается, но война была лишь вопросом времени, и она это знала. Но не думала, что всё произойдёт так внезапно и когда любимого не будет рядом. А впрочем, Юн Мэй так переживала за Юн Джинга, что ей казалось даже удачей то, что его сейчас нет здесь, ведь враги пришли именно за ним.

В руке Юн Мэй была записка от дорогого человека, написанная его почерком, с извинением. Извинением о том, что он не скоро сможет вернуться. Юн Джинг ушёл три дня назад, и сейчас жена получила от мужа странное письмо; не успев даже полностью понять его смысл, она столкнулась с новым потрясением в виде нападения.

«Прости, я не уверен, что вернусь до новой весны. Возможно, не вернусь и до следующей. Но хоть и не скоро, я обязательно вернусь к тебе. Прошу, верь и жди, моя дорогая жена», — хоть девушка и не понимала, почему Юн Джинг написал это, но раз сам герой осознавал, что не скоро сможет вернуться, значит, случилось что-то по-настоящему страшное, и именно поэтому Юн Мэй ощутила, как душа ушла в пятки, оставив внутри лишь пустоту.

Только она ощутила себя любимой и дорогой женой, как весь мир восстал против них. Юн Мэй не понимала, отчего судьба так жестока к ней. Чем она провинилась? Почему, пройдя через столько боли и страданий, она не может быть счастлива? А ведь ей и не нужно многое. Только жить с любимым в гармонии и спокойствии, но такой роскоши девушке не дозволялось.

— Не волнуйтесь, мы не дадим вас в обиду, Ваше Высочество, — пытались успокоить госпожу слуги и стража, но как раз девушка единственная не выражала какого-либо волнения. Она и так испытала слишком много страха в этом мире, и сейчас даже умереть ей казалось не столь волнующим событием.

Она познала ту любовь, о которой мечтать и не могла, так чего сейчас бояться неизбежного? Тем более, когда Юн Мэй бессильна перед заклинателями. Нет, девушка вовсе не сдалась захватчикам, но, видя флаги, с грустью осознала, что её счастье пришли разрушить именно те, кому она так доверяла…

Ворвавшиеся враги захватили всех в плен. Юн Мэй слышала позади себя вопли и крики, но гордо стояла возле окна, не желая оборачиваться. Она не сбежит и не предаст своё новое царства. Она умрёт на этом месте, но не предаст любимого.

— Ши Мэй, ты...

— Юн Мэй, — оборвала мужчину девушка, небрежно махнув рукой, тем самым показывая всем своё кольцо, — прошу обращаться ко мне правильно.

Позади настала гробовая тишина. Множество воинов стояли за своим командиром, а тот словно прилип к земле, не в силах шелохнуться. Сяй Айго явно пылал гневом, и последней каплей стало поведение сестрицы, не желающей даже смотреть на него.

— Если ты Юн Мэй, то… — мужчина рычал, подходя к девушке и хватая её за плечо, грубо разворачивая к себе, — тоже пойдёшь в тюрьму за заговор с монстром и… — Айго дёрнулся, не увидев на лице императрицы Юн испуга или какого-либо сожаления. Юн Мэй улыбалась, но так мрачно, что от этой улыбки хотелось плакать.

— Да, я пойду в тюрьму, — кивнула госпожа, протянув руки, дабы их заковали в цепи.

Сопротивление бесполезно. Против Царства Юн восстало шесть королевств. Ши и Ю — по понятным причинам; Ли — борясь за своего муженька Ю; Хань — наверняка поддавшаяся уговорам любимого человека; Цзян — возненавидевшая Юн Джинга после его отказа, да и теперь дама грома являлась первой женой Ю Вэй, так что всё было ясно.

Они явно подобрали удачный момент, зная, что Император Юн отсутствуют, а значит царство уязвимо. Но, Юн Мэй не верила в совпадения и точно знала – пропажа её мужа рук её семьи и от этого на сердце становилось ещё больнее.

— Что ты творишь? — схватив за руку девушку, крикнул мужчина. — Сними кольцо и отрекись от него, иначе…

— Ни за что! — строго бросила Юн Мэй, ни на секунду не желая обрывать связь между ними и Юн Джингом. — Я люблю и любима, и лучше умру, чем снова стану несчастной, — гордо заявила госпожа Юн, отбросив чужую руку, дабы её тонкие запястья заковали тяжёлые цепи.

Позади Айго стоял император Ши, с раскрытым ртом наблюдая за тем, как его родная и любимая дочь произносит столь странные слова, говоря о настоящем монстре как о каком-то божестве. Девушка же ни на секунду не бросила взгляд на отца, считая его предателем и не желая говорить с ним ни о чем. Впрочем, сейчас девушка и вовсе желала стать немой.

Императрицу Юн вместе с её подданными повели к телеге с решётками. Юн Мэй шла с гордо поднятой головой, а в её душе царила пустота. Девушка с самого начала настраивала себя на то, что сказка не будет длиться вечно. Она знала, что враги так просто не оставят их. Она понимала, что близкие испортят всё ради своей «помощи» и жажды мести. Она всё это знала, потому и не была разочарована.

— Я уйду на пару дней. Здесь ты будешь в безопасности, — уверял свою жену герой, поцеловав её в лоб.

Юн Мэй улыбнулась, хотя и чувствовала скорую опасность, но скрывала это. У неё не имелось доказательств своей внутренней тревоги, потому она и промолчала, провожая любимого и желая ему хорошего пути.

За пару дней, проведённых вместе, Юн Мэй ощутила себя по-настоящему счастливой и любимой женой. Разумеется, в первый же день молодожёны поссорились из-за какой-то ерунды, отчего муж получил пендель, а жена — строгий взгляд, после чего пара всего через час уже обменивалась посланиями за дверью, что не могло не помирить их.

Второй же день прошёл спокойно и даже очень мило. Герой устроил своей героине незабываемую прогулку на конях, а потом и небывалое удовольствие прямо в лесу. Несмотря на то, что все волосы девушки после бурной прогулки пришлось мыть и убирать оттуда листья, она ни о чём не жалела.

В третий день пара воплотила в реальность давнюю мечту, а именно соитие в источнике, с которым у них связано не одно воспоминание. Было мило, жарко, страстно, но пара снова повздорила, когда Юн Джинг решил подшутить и после бурного секса отпустить девушку, отчего та наглоталась воды. По итогу самого героя Юн Мэй чуть не утопила в горячих водах.

Да, данную пару нельзя было назвать идеальной. Они оба были гордыми орлами с завышенным ЧСВ и чувством собственного достоинства, но в то же время девушка с мужчиной не могли долго обижаться друг на друга, уже через час желая скорее увидеться и вновь подурачиться. Мэй и Джинга тянуло друг к другу как магнитом, и они не могли противостоять этому чувству.

Возможно, как раз после источников, когда герой снова увидел метку на спине Мэй, он и задумался серьёзнее о печати, решив, что пора что-то делать, и срочно.

Расставание давалось тяжело обоим, но, глядя в спину уходящей армии во главе с императором Юном, девушка почему-то ощутила в груди тоску и чувство того, что это их последняя встреча.

— Да, я ни о чём… — заходя в холодную повозку, Юн Мэй сжала кулаки, с улыбкой произнеся: — Не жалею.

***

Сидя в темнице, Юн Мэй была рада благородству захватчиков, по большей части взявших людей в плен, а не убивших. Не пробыв в темнице и часа, девушка была насильно забрана оттуда и приведена в свою же комнату, в которой сидел император Ши вместе с Сяй Айго, глядя на «предательницу» со злостью, но в то же время с непониманием.

— Чем же он опоил тебя, дитя моё… — качал головой Ши Мун-Чу, не веря в искренность союза дочери.

— Что вам от меня нужно? — не стала отвечать на грубости девушка, говоря достаточно резко, чего раньше не позволяла себе с близкими людьми, но теперь так же считая их «предателями».

— Твоя помолвка проходила неофициально. Мы можем расторгнуть её и…

— Мы поклялись небу и земле. Наша помолвка официальнее любой другой, — оборвала братца сестрица, стоя словно на распятии, а перед ней — её дорогие палачи…

— Да что ты несёшь?! Ши Мэй, очнись и…

— Юн Мэй, — перебила Айго госпожа, в глазах которой не виднелось ничего, кроме пустоты, — вроде уже поправляла.

Мужчина сжал кулаки и челюсти, кипя гневом. А вот в лице Ши Мун-Чу читалось некое сомнение и непонимание. Старик находился в смятении. Дочь сейчас была не похожа саму на себя. Она была опустошена. Даже после пребывания в тюрьме и заточения в кристалле Ши Мэй всегда находила силы для улыбки и бодрости духа, но сейчас… Сейчас девушка как кукла стояла перед мужчинами, не проявляя интереса ни к разговору, ни к жизни.

— Ты знаешь, где сейчас Юн Джинг? — вдруг спросил отец, получив от дочери отказ. — У него образовалось слишком много врагов. Они поджидали его у утёса. Всё войско Юн Джинга было разбито, и он сам…

— Нет, — твёрдо верила своему чутью дева, хоть сердце и говорило об обратном, — он не мёртв.

— Тела не нашли, но его повреждения были слишком серьёзными, чтобы выжить, и…

— Теми врагами на утесе были вы? — предположила Ши Мэй, и тут же двое мужчин дёрнулись, увидев слёзы.

Ши Мэй никогда не плакала перед близкими, как бы больно ей ни было, но сейчас сердце разрывалось на куски от предательства самых дорогих людей, лишивших её счастья ради собственной мести.

— Что ж, прискорбно, ведь теперь и вы мои враги, а я ваш враг, — прикрыла веки Юн Мэй.

— Ты нам не враг, ты…

— Вы мне враги. — не желала слушать Айго девушка, глядя на него неистово злым взглядом. — Я была счастлива. Неужто вам так в тягость моё счастье? Я правда сделала свой выбор, и вы, как мои близкие люди, могли бы принять его. Без вашего участия ничего бы этого не случилось, но… — сжала кулак девушка, с трудом сдерживаясь, чтобы не зарыдать.

Когда Тань Лань говорила родителям горькие слова перед уходом из дома, она не ощущала той боли, которую испытывает сейчас; те не приносили ей столько тепла, как отец и брат, но и не забирали его в тройном размере, как это сделали Айго и император Ши. Девушка оказалась разбита теми, кем так дорожала…

— Именно вы погубили моё счастье и теперь… — тяжело вздохнув, дева объявила то, о чем так боялась даже думать, — Вы мне больше не семья.

Стоило этим словам слететь с губ девушки, как двое мужчин побледнели, каждый испытывая к Ши Мэй свою особую любовь, сам не ведая, что ею и отравили дорогую девушку. Айго встал, желая что-то сказать, но тут Юн Мэй внезапно ощутила, как по спине пробежала дрожь, а затем и неистовая боль.

— Мэй! — крикнул Айго, но стоило ему дотронуться до сестрицы, как он сам получил сильный удар током, отбросивший его в сторону.

Ощущая, как разум начинает плыть, Юн Мэй упала на пол, напоследок увидев встревоженные и напуганные глаза предателей, разрушивших её жизнь, но несмотря на это, девушке было больно. Больно видеть неистовый страх в глазах дорогих ей людей…

***

Открыв глаза, девушка ощутила боль во всем теле. Казалось, что даже волосы болят. Полностью пробудившись, Юн Мэй осознала, что она находится в каком-то куполе, закрывающем полностью её постель и тумбочку.

— Цветочек мой…— вошёл в комнату отец, положив дрожащую руку на купол. По лицу Императора становилось ясно, что он проплакал всю ночь.

— Что это? — смотря на купол, спросила девушка, отвернувшись от отца, не в силах видеть его состояние.

— Только так мы могли спасти тебя от смерти. Этот купол не даст печати сработать. В нём ты в безопасности… — ответил Ши Мун-Чу, обойдя кровать и вновь желая получить взгляд дочери, — Как же так.. кто же…

— Юн Джинг, — оборвала отца девушка, — Он желал убить тех, кто наложил на меня эту печать. Ради этого он отправился в путь, взяв с собой малое количество воинов, а большую часть он оставил на мою защиту, — гордо вторила Юн Мэй, — Мой муж, наверняка, тоже знал об надвигающейся буре, но боясь за мою жизнь, решил рискнуть, в итоге попав в вашу ловушку и… — кулаки девушки сжались, — Потерпев поражение.

— Дочь моя, я…

— Пока вы думали о том, как бы захватить Царства Юн и убить их правителя, Юн Джинг беспокоился обо мне. Он все делал ради моей жизни, и в итоге… — осознавая, что защита героя над меткой пропала и он всё же не исполнит своё обещание, девушка сама не заметила, как горько зарыдала, — Я всё же его погубила…

Ши Мун-Чу дёрнулся, увидев, как горько и искренне рыдает его самый дорогой человек на свете, осознавая, что это он причастен к её горю. С глаз Императора так же потекла отчаянная солёная жидкость. Мужчина опустился на колени, сжав кулаки.

— Прости меня… Я правда хотел для тебя счастья… Я думал, что поступаю правильно, но… — голос отца дрожал, от чего дочь всё же одарила его взглядом, — Забыл, что ты уже не маленькая и надо было послушать тебя. Я всё время полагался на самого себя, и даже с твоей матерью… — на пол покапали капли слёз, застывшие, заставившие девушку встать с постели, — Она хотела заключить себя в камень, но я говорил, что найду способ вылечить её. Я так сильно желал этого, но в итоге… — Ши Мун-Чу зарыдал как ребёнок, не в силах больше держать всю свою боль внутри, — Подвёл и погубил её так же, как и тебя…

Сидя на коленях возле плачущего отца, Юн Мэй приложила руку к куполу, прямо там, где находился кулак Мун-Чу. Мужчина тут же поднял своё красное от слёз лицо, увидев такие же слёзы сожаления дочери, прекрасно понимающую мужчину, ведь и она часто поступала не так, как надо, в итоге получив то, что получила. Статус вдовы…

— Я тоже всегда думала, что поступаю правильно, что я сильная и всё смогу, если только постараюсь, но… — рука Юн Мэй дёрнулась, как и её уверенный голос, — На самом деле я такая слабая. Я ничего не смогла достичь. Ничего не добилась и… — на пол упала очередная слеза, говорящая о сломленной вечно сильной девушке, уставшей от всего и больше ни к чему не желающей стремиться, — Никого не уберегла от несчастья...

Девушка прикрыла рот ладонью, пытаясь сдержать крики боли. По щекам текли не прекращаемые потоки слёз. Ши Мун-Чу пытался успокоить дочь, но та уже не слышала его. За всем этим из-под приоткрытой двери наблюдал мужчина, так же понявший, как сильно ошибся и как мерзко отплатил той, кто спас его жизнь и превратил её в рай, за что тот обернул её жизнь в ад…

Часть 25. Захват и пробуждение.

Благодаря разговору отца и дочери всех из царства Юн отпустили из темниц, отправив домой. Это оказалось самое провальное нападение из всех в истории, когда врагов уже через три дня отпускают домой. Благо, пострадавших было не так много, поскольку Юн Мэй с самого начала дала приказ своим людям не сопротивляться. Может, как раз из-за этого враги смогли так быстро достигнуть своей цели, но Императрица Юн понимала, что битва бессмысленна и поражение неизбежно, так к чему лишние жертвы?

Ю, Ли и Цзян были жутко злы на решение освободить пленных и отпустить их по домам, но они все же получили свои части территорий, хоть и с людьми в придачу. Хотя, имея они больше сил, чем царства Ши и Хань, возможно, попытались бы сопротивляться, но Богиня всё уладила.

Юн Мэй не знала, всё ли будет хорошо с людьми, когда те окажутся под влиянием новых императоров, но это всё, что она могла для них сделать, не имея даже частички силы и будучи запертой в куполе, из которого ей нельзя выходить ни секунды.

Больше царства Юн не существовало, а значит Юн Мэй пробыла в роли императрицы от силы полторы недели. Но статус сейчас волновал девушку меньше всего на свете, пока она всё ещё не знала, жив ли любимый и где он сейчас.

Сяй Айго прекратил свои попытки завладеть девушкой, понимая, что у него с самого начала не было шанса, поскольку Мэй никогда его не любила… Не любила так, как ему бы хотелось, а после её речи, горьких слёз и безжизненного состояния мужчина и вовсе отказался от затеи когда-либо жениться на сестрице, осознавая, что всё это — его вина.

Уже почти третий месяц Юн Мэй заперта в своей комнате под куполом, пока никто не может найти врагов, явно гуляющих где-то неподалёку, но в то же время в тени.

Первый месяц девушка ни с кем не говорила, пребывая в своих мыслях и находясь в жуткой апатии и депрессии от всего случившегося с ней. Никто не мог зайти в купол к несчастной без её согласия, а его она не давала.

На второй месяц девушку посетила Хань Юйлань. В реальном мире Тань Лань Богиня явно была бы востребованным психологом, ведь всего за месяц она смогла вывести Юн Мэй из депрессивного состояния, и всего лишь тёплым и душевным разговором. Она и впрямь была Богиней…

Как только Юн Мэй начала выглядеть более здоровой и перестала походить на труп, её навестили и «враги». Хотя Юн Мэй при всём своём желании никак не могла считать Айго и отца врагами, отчего простила их, хоть и с болью в сердце.

Мужчины очень обрадовались прощению дорогого человека, пообещав, что сделают всё, чтобы девушка была счастлива, но только по её желанию. Айго и так много сделал, исправив своё вторжение и переубедив захватчиков отказаться от расправы над жителями Юн, большую часть захваченных территорий оставив себе. Теперь у Айго много земель, и, объединив их с царством Ши, мужчина стал самым сильным и богатым в этом мире. Истинный главный герой, но не герой Ши Мэй.

На слова близких о том, что они будут учитывать мнение дорогой девушки и постараются сделать всё ради её счастья, Юн Мэй немного улыбнулась, вновь уткнувшись в книги, горами лежавшие у неё в куполе. Чтение отвлекало её от реальности, в которой с ней рядом нет Юн Джинга.

Жизнь шла тихо и мирно, но без героя такая бессмысленная. Девушка так скучала по своему мужу, каждый день глядя на три украшения, подаренных дорогим человеком. В один из дней к сестрице зашёл Айго со странной просьбой.

— Прошу, дай что-нибудь, в чём есть частица Юн Джинга, — услышав просьбу, дева сжала дорогие вещи в кулаке, не желая никому их вручать. — Мы хотим постараться найти его. Может, он всё ещё жив… — поведал о своих планах братец, но, увидев на лице Юн Мэй недоверие, тяжело вздохнул. — Я понимаю, что ты не доверяешь мне после всего, но я действительно хочу помочь тебе. Я же вижу, как ты увядаешь с каждым днём от неизвестности.

— И что будет, если вы найдёте его живым? — спросила девушка, тут же продолжив: — Я не верю, что вы, найдя, не убьёте его. Я боюсь так раниться, зная, что это будет моя вина. Этого… — сжимая дорогие сердцу вещи в руках, Юн Мэй очень боялась, что дорогие люди снова пойдут против её воли, навсегда лишив её той мизерной надежды на счастье, — я точно не переживу…

— Я этого никогда не сделаю! — громко крикнул Айго, ударив себя в грудь. — Сестрица, я же понимаю, как тебе дорог этот Юн Джинг и что, если я снова причиню ему вред, то ты не простишь меня и точно умрёшь. Поверь мне, твоя смерть… — в глазах мужчины появилась ужасная боль; он вспомнил, как чуть не лишился дорогого человека из-за своих собственных желаний, — станет и моей…

Юн Мэй дёрнулась, видя в глазах брата искренность и боль. Сейчас всем было больно, и обстановка была напряжённой. Почти все ненавидели Юн Джинга и желали ему смерти, не понимая, почему головы Императора Юн всё ещё нет на всеобщем обозрении. От этого сердце Мэй раскалывалось на куски, и ей было страшно. Страшно, что если Юн Джинг всё ещё жив, это может быть ненадолго...

Пару минут помедлив, девушка всё же дала братцу медальон, надеясь хоть на маленький шанс ещё раз увидеть, обнять и поцеловать дорогого сердцу мужчину. Айго пообещал, что сегодня же они отправятся на поиски и сделают всё, что в их силах.

Юн Мэй могла лишь пожелать им удачи, не имея ни сил, ни даже возможности выйти из купола. Эх, если бы на девушке хотя бы не было печати, она рванула бы с Айго на поиски Юн Джинга, но, понимая риск, по доброй воле продолжала оставаться в куполе, в который могли заходить лишь те, кого девушка туда пускала.

Оставшись в одиночестве, Юн Мэй прижала к груди обручальное кольцо, тихо про себя произнеся:

— Прошу, только будь жив…

***

С надутыми щеками, сидя в комнате, Юн Мэй дулась на Юн Джинга, сказавшего, что жена не растянута. Да девушка садилась на шпагат, куда ещё быть растянутой? Да, с трудом и не полностью, но всё же. Попробуйте провести в кристалле семь лет, и не так мышцы затянутся; герой мог бы не упоминать этого в их интимной близости.

Вдруг девушка заметила, как под дверью что-то проскользнуло, а подойдя ближе, увидела записку:

{Я был не прав. Прости меня за длинный язык.}

Почерк принадлежал никому иному, как всемогущему Императору Юн, не захотевшему лично извиняться и придумавшему вот такой забавный способ. Взяв чернила, Юн Мэй ответила, просунув бумагу под дверь:

{Что-что, а вот язык у тебя совсем не гибкий!}

Ответ не заставил себя долго ждать, но от него уши Юн Мэй загорелись, а щёки покрылись алым оттенком:

{Вчера ночью ты явно думала по-другому.}

— Да что несё… — открыв дверь, хотела возмутиться Юн Мэй, но герой был готов к этому, стоя прямо напротив жены всего в одном лёгком халате, под которым не было абсолютно ничего.

— Ты права, я не доказал всю гибкость и умения своего языка, так что, — подхватив девушку на руки, Юн Джинг повёл её в комнату, попутно прикрывая дверь, — пора это исправить.

Той ночью герой и впрямь доказал жене всё, и даже больше…

Эти развратные фразочки. Касания. Детские обиды… Всё казалось таким глупым, но в тоже время ужасно важным для двух сердец. Император Юн не собирался надевать перед своей женой маску величия, и та не становилась идеальной супругой, открыв свою душу и пустив туда дорого человека.

— Ах! — проснулась от приятных воспоминаний Юн Мэй, услышав какой-то шум.

Направив взгляд к окну, девушка поняла, что ещё ночь, так отчего шум? Никто не смел беспокоить госпожу в такой час, но за дверью явно творилось что-то нехорошее. Вдруг раздался сильный грохот, от которого Юн Мэй соскочила с кровати, широко раскрыв глаза.

— Отец! — испугалась заклинательница, увидев лежащего Ши Мун-Чу, потерпевшего поражение в битве.

— Не… выходи… из… ку…пола… — хрипел мужчина, находясь в десяти шагах от Юн Мэй. Быстро поднявшись, он мог бы добежать до неё, спрятавшись в куполе, но зашедший человек не дал ему этого сделать, в секунду заключив в цепи.

— Давно не виделись, госпожа Ши Мэй. Ох, нет, Юн Мэй, верно? — с усмешкой бросил голубоглазый мужчина, когда-то давно вызывавший у дамы восхищение, но теперь лишь отвращение и злость.

— Шу Юншэн, что ты делаешь?! — закричала девушка, будучи беспомощной.

— А на что это похоже? — пожал плечами мужчина. — Я захватываю царства Ши, убивая всех её наследников. — Меч в руке врага поднялся, отчего сердце Юн Мэй не выдержало, и она тут же выбежала из купола, кинув в Шу Юншэна первым попавшимся предметом, которым оказалась ваза.

Пока захватчик отходил от потрясения, явно не ожидая, что девушка поступит так, позабыв о её умениях, Юн Мэй схватила меч отца, желая поразить цель, но тут же ощутила ток по телу, упав на колени.

— Цветочек! — крикнул отец, пытаясь потянуться к своей дорогой дочери, но был слишком слаб и ранен, чтобы это сделать.

— А вы, как всегда, резвы, — убирая остатки грязи с одежды, усмехнулся Шу Юншэн. — Больно? А ведь когда-то я предупреждал, что могу вас предать, но вы не послушали… — усмехнулся учитель, прекратив пытку током.

Упав на пол, Юн Мэй тяжело дышала. Тело содрогалось, и было чувство, что её ударили шокером. Когда у девушки имелись духовные силы, она могла побороть эту боль, но теперь всё иначе.

— Мер...завец... — хрипел Ши Мун-Чу, и от его слабого голоса Юн Мэй смогла восстановить дыхание, боясь за дорогого человека больше, чем за себя.

— Что ж поделать. Не посчастливилось мне родиться в семье императоров, так что приходится действовать мерзко, — выдал Шу Юншэн, смотря на свой меч.

— Так... всё это... ради власти? — спросила заклинательница, хотя и так был очевиден ответ.

— Я так долго был уважаемым учителем. Столько лет отдал ради обучения глупых будущих правителей, надеясь хоть когда-то получить желаемый результат, но в итоге даже того, чем я дорожил, меня лишили, — бросил злой взгляд на девушку мужчина, вальяжно пройдясь вперёд. — Юн Джинг разрушил всю мою школу, при этом не испытав и крупицы сожаления за содеянное. Ох, я очень злился на него…

— И в итоге... решил напасть на нас? — кашлянул император Ши, пытаясь встать на ноги, но у него это не вышло.

— Тут дело не в вашем царстве, император Ши, а в ней, — бросил чудовищно ядовитый взгляд на деву Шу Юншэн. — Я честно не хотел вам вреда, госпожа Мэй, но в итоге вы сами его на себя навлекли. Я до конца думал, что вы образумитесь, но, услышав о вашей помолвке, осознал, что этого не будет, — покачал головой голубоглазый мужчина. — Поэтому и принял решение захватить то, что вы любите, и тем самым убить и вас. Хотя первоначально я желал убить вас на глазах у Юн Джинга, дабы и он осознал горечь утраты дорогого, но, к сожалению, он сгинул раньше, — Шу Юншэн наставил меч на девушку, желая насладиться её страхом, но его не было.

— Может, определишься... какая твоя истинная цель? Власть или месть? — и впрямь запуталась девушка в том, чего же хочет учитель.

— И то и другое. Я всегда желал стать кем-то большим, чем уважаемым учителем, но не мог себе этого позволить, а благодаря разрушению школы у меня появился такой шанс, — усмехнулся мужчина, и, смотря в его голубые глаза, Юн Мэй видела в них безумие.

Мотивы Шу Юншэна были понятны. Учитель лишился всего из-за Юн Джинга и потому желал мести. Герой тоже хорош: из-за своих поисков не обращал внимания ни на что, руководствуясь лишь жестокостью ко всем, кто препятствовал его близости с Ши Мэй. В итоге за всё должна платить та из-за кого и начался этот кавардак, а именно Юн Мэй.

Вот почему учитель согласился отвести их к цветку. Он знал, что юноша и больная девушка не справятся и умрут. Он надеялся на это. Но всё обернулось по-иному, и в итоге оба выжили, да и враг оказался недосягаем, пробравшись к небесам своей властью.

Для того чтобы печать действовала, надо быть рядом с жертвой, но в Царстве Юн стояли строгие ограничения и никого не пускали, отчего мужчина не мог воплотить задуманное, да ещё и барьер Юн Джинга на печать мешал воплотить его месть в жизнь.

Когда же враг был ликвидирован, Шу Юншэн не мог успокоиться и решил выплеснуть всю свою ненависть на единственную выжившую, кто был дорог монстру, и ей оказалась его жена. Раз убить наследницу не получилось, мужчина решил пойти ва-банк, захватив власть и убив ненавистных людей. Два по цене одного, как говорится…

— Итак, — не получив ответа на свои слова, продолжил говорить злодей, — знаете ли вы, госпожа Мэй, что муж и жена — одна сатана? И за грехи супруга так же отвечает и жёнушка, — обойдя лежавшую девушку, двинулся к Императору Ши Шу Юншэн.

— Нет! — подскочила на месте заклинательница, но её тут же пронзила очередная молния, заставив упасть.

— Цвето..чек мой… — хрипел мужчина, выдавая слабую улыбку.

— Не переживайте так, — язвил злодей, видя как по бледному лицу стекают отчаянные слёзы.

— Я…

— Вы очень скоро, — направив лезвие на еле дышавшее тело, усмехнулся Шу Юншэн, ощущая власть над чужими жизнями и вот-вот воплотив свою долгожданную месть в жизнь.

— Благо..словляю.. вас, — прикрыл веки Император Ши, говоря все свои слова с искренней улыбкой, в то время как его дочь громко рыдала на взрыв.

— Встретитесь вновь.

Юн Мэй сильно сощурила глаза, из которых лились горькие слёзы разочарования и боли из-за своей слабости. Она снова не смогла защитить дорогого человека и никогда не сможет. По полу потекла алая кровь от воткнутого в тело Императора Ши меча.

В глазах Юн Мэй потемнело, она не верила в то, что это реальность, а не сон. Сердце девушки так сильно сжалось, а воля вспыхнула огнём ненависти.

— Что ж, это было легко. А теперь приступим к десерту, — усмехнулся злодей, подходя к полностью разбитой и убитой горем девушки, схватив её за шею и подняв над полом.

Юн Мэй не сопротивлялась, а лишь лила отчаянные слёзы. В сознании всплывали яркие моменты с её отцом. Как он любил её. Как хвалил. Как дорожил ею больше всего на свете. А девушка не смогла отплатить ему той же добротой. Она даже не смогла ему помочь. Лишь смотрела, как любимого отца убивают на её глазах.

Приготовившись к смерти, Юн Мэй была уверена, что меч сейчас проткнёт и её тело, но вместо этого ощутила, как Шу Юншэн положил на её живот свою ладонь, и в тот же миг девушку словно начало рвать изнутри. Юн Мэй закричала, а негодяй без жалости откинул её на пол, глядя на боль своей жертвы с удовольствием и неким возбуждением.

— Нет… Убить вас стишком большая милость с моей стороны, я… — приблизившись к своей страдающей жертве, мужчина мерзко захохотал, — Хочу чтобы вы оказались в настоящем кошмаре!

Юн Мэй не понимала, что с ней творится и о чём говорит злодей. В ушах звенело, а мысли то и дело путались, проносясь разными картинками в её голове. Все самые больные и мрачные воспоминания собрались в один большой ком, заставив Юн Мэй схватиться за голову и громко закричать под смех негодяя.

«Ты никчёмная! Позор этого мира»

«Нет…»

«Юн Джинг погиб из-за тебя…»

«Пожалуйста…»

«Твой отец убит из-за тебя»

«Я больше…»

«Ты ошибка. Тебя не должно было быть здесь»

«Этого не вынесу!»

«Ты стала проклятым этого мира, и именно ты его разрушишь»

Девушка вдруг замолкла, опустив свои руки, сидя у стены как сломанная кукла. Шу Юншэн наклонил голову и сел рядом со своей жертвой, оценивая её мёртвый взгляд, будучи довольный своей работой.

— Вы же хотели силы? Так вот я дал вам её, только тёмную. Скоро вы перевоплотитесь в монстра и начнёте убивать. Убивать всех, кто вам дорог, а затем… Кх, — улыбка с лица Шу Юншэна пропала так же быстро, как и появилась, как только в него прилетела чёрная стрела, попав нападавшему прямо в сердце.

Если бы мужчина не был так самодоволен и ослеплён своей ненавистью и местью, то был бы внимательней к изменениям своей жертвы, пробудившей в себе духовную энергию. Тёмную духовную энергию. Он сам впустил её в девушку и сам же поплатился за это жизнью. Разум Юн Мэй был затемнён, а глаза искрились красным огнём. Заклинательница потеряла над собой контроль.

Удар оказался столь точен, что мужчина тут же упал, дрожащими руками смотря на кровь, исходившую от его тела. Никогда нельзя радоваться раньше времени, и, получив желаемое, мужчина так же быстро лишился его, не ожидая, что обессиленная заклинательница так быстро обретёт тёмную силу, потеряв саму себя.

Всё вокруг Юн Мэй покрылось мраком. Медленно, но верно, девушка поддалась ему. Столько боли не выдержал бы ни один человек, и девушка так же не могла больше терпеть, позволив ненависти и чёрной энергии завладеть ею целиком, лишившись разума и надежды на свет.

Часть 26. Мир, в котором никого нет.

Открыв глаза, Тань Лань с испугом подскочила на кровати, не веря в то, что находится в своей комнате. В своей комнате в реальном мире. Подскочив с кровати, девушка ринулась к зеркалу, с ужасом видя своё лицо.

— Нет… почему я… снова… — задрожала женщина, отходя от зеркала и бросив взгляд на сотовый.

12 сентября 2023 года.

Это именно тот день, когда Тань Лань вышла из дома, но так и не вернулась назад. «Не может быть! Прошу, этого не может быть!» — у женщины началась истерика: она прожила столько лет в волшебном мире и вновь очутилась в реальности.

На телефоне раздался звонок, говорящий о том, что начальнице пора на работу. Быстро собравшись, женщина выбежала из дома, выглядя как сумасшедшая. За столько лет Тань Лань позабыла, как водить, поэтому не сразу смогла выехать с парковки, два раза въехав в ограду, но поломка автомобиля мало волновала её.

С дрожащими руками директор ехала по той же улице, что и в прошлый раз, соблюдая те же правила. Женщина желала скорее повторить аварию, дабы вернуться назад, и… Тань Лань резко нажала на тормоза прямо в тот момент, когда в прошлый раз поехала на зелёный. Быстрая машина промчалась вперед, а женщина опустила руки с руля, отчего позади начали раздаваться сигналы недовольных водителей, спешащих на работу, но Тань Лань никуда не спешила.

В памяти женщины всплыли те ужасные моменты, в которых она была виновна. Исчезновение дорогого мужа, с которым она так и не попрощалась, смерть любящего отца, которого она даже не обняла напоследок. А что с братцем? Перенесёт ли он все эти утраты? Тань Лань считала, что нет.

— Эй, чего встала?! — стуча по окну машины женщины, возмущался некрасивый мужчина, но та игнорировала его.

Облокотившись на руль, женщина горько зарыдала. Вначале она так мечтала вернуться обратно, но теперь… Теперь женщина тоже мечтает вернуться обратно в тот мир, где она любима, и не важно, что там трудно и бывает плохо. В этом мире Тань Лань всегда плохо…

— Мэй!

Услышав дорогой сердцу голос, женщина тут же подняла голову, увидев Юн Джинга. В глазах начало темнеть, и два мира словно давили на нервы девушки, меняя городскую суету на мрачное поле боя, в котором находился дорогой муж. Только Тань Лань сделала к нему шаг, как снова ощутила себя за рулём своего автомобиля.

— Нет! Юн Джинг! Прошу, Юн Джинг… — закричала девушка, игнорируя множество звуков вокруг, крики о том, чтобы автоледи не загромождала им путь, — Не оставляй меня… — по щекам Тань Лань потекли слёзы, но теперь она точно знала, что делать.

Нажав на газ, женщина на полной скорости мчалась по дороге и, как только появилась возможность, въехала в столб. Секундная боль, и она вновь открыла глаза, видя перед собой не городскую суету, а поле. Мрачное поле.

Она снова вернулась в новеллу, но отчего она стала так мрачна, Юн Мэй не понимала. Оглядываясь по сторонам, девушка вдруг заметила на своих руках кровь. «Откуда? Что я…»

— Мэй…

Услышав глухой голос, девушка тут же обернулась, надеясь, что и это всего лишь её очередной кошмар. Но нет, в паре метров от заклинательницы лежал раненый Сяй Айго, явно получивший раны совсем недавно.

— Айго! Что случилось? — с беспокойством бросилась к братцу девушка, но тот вдруг выставил перед ней оружие.

— Мэй, это ты? Точно ты?

Данные вопросы показались Юн Мэй странными. Кто, если не она? В голове всё гудело, а тело словно пережило множество ран. Девушка не понимала происходящего, но точно знала — произошло нечто поистине ужасное.

— О чём ты говоришь? — спросила Юн Мэй, с тревогой глядя на юношу, желая ему помочь.

— Мэй… — осознав, кто перед ним, Айго только хотел что-то сказать, но, услышав шум, тут же вздрогнул, — Скорее, уходи, иначе они убьют тебя!

— Я не брошу тебя тут! — крикнула девушка, но юноша даже не дал себя коснуться, отбив родную ладонь.

— Мэй, скорее! Меня они не тронут, но тебя точно убьют… — в глазах воина виднелись страх и боль, но от чего они были вызваны, Юн Мэй не понимала.

— Почему… меня должны убить? — спросила девушка у юноши, нервно оглядывавшегося по сторонам.

— Мэй, я всё объясню, но сейчас тебе правда надо бежать. Иди на гору Чао. Она находится у бывших владений Юн Джинга. Встретимся там, и я всё проясню, — быстро проговорил юноша, явно зная больше, чем очнувшаяся девица.

— Но…

— Уходи! — грозно крикнул на сестрицу Айго, и осознав, что он не шутит, Юн Мэй всё же послушала его, бросившись прочь.

Несясь по полю, девушка всеми силами пыталась не смотреть на множество трупов, лежащих на земле. Она всё ещё надеялась, что это очередной кошмар, вызванный сильной галлюцинацией, но раз это сон, отчего её тело так болит? Отчего сердце готово разорваться на части? Отчего она не помнит, но осознаёт, что сделала что-то очень плохое…

***

Добраться до горы оказалось не такой уж и проблемой, покуда она находилась не так далеко. Юн Мэй видела эту гору из дворца Юн Джинга, но впервые находилась на ней самой. Идя как в бреду, девушка обнимала саму себя, чувствуя, как холод проникает в самую душу. Злосчастный дождь и молнии лишь подбавляли мрака в душу и без того обречённой девушки, не понимающей, рада ли она своему возвращению или нет.

Найдя пещеру, заклинательница вошла в неё, без сил рухнув у стены. Тяжело дыша, девушка не отпускала давящую на голову боль, и стоило ей прикрыть глаза, как в памяти всплывали неприятные сцены.

Воздух дрожал от рыка пасти и лязга стали. В центре кольца из двух десятков наёмников стояла она… Её длинные белые волосы были стянуты в тугой узел, но несколько прядей выбились, прилипнув к потному виску. Броня была лёгкой: кожаный корсет с металлическими вставками, защищающий сердце, и свободные штаны, заправленные в высокие сапоги. В её правой руке сверкал клинок из закалённой стали. В левой — клубилась искра. Настоящая, живая магия, готовая разорвать реальность.

Люди в зелёных одеяниях принадлежащих царству Ши, пытались остановить её. Но, всё было тщетно и всего лишь одним ударом все замертво легли у её ног. Юн Мэй желал выйти из воспоминаний, но они быстрыми кадрами продолжали давить на её сознание.

Войско Ю во главе Вэй дал команду отковать. Он привык давить массой своих воинов. Юн Мэй видела злость в глазах бывшего друга, но она не отступила. Она сделала шаг вперёд — обманный выпад корпусом. Мужчина рубанул воздух. В ту же секунду её клинок описал смертельный полукруг. Остриё вошло в щель между шлемом и нагрудником, перерезав сонную артерию. Главарь рухнул на колени, захлёбываясь кровью, но Юн Мэй уже отвернулась от него. Мёртвые её не интересовали.

Закричав от боли, девушка осознала, что натворила, но даже не подозревала, что это не конец. Трои с множествами воинами бросились с трёх сторон, решив взять её числом. Юн Мэй вскинула левую руку, выдохнув древнее слово «Хвун».

Из её пальцев вырвался не просто огонь. Вырвался кинжал пламени. Горячий, плотный, как раскалённое железо. Один из нападающих даже не закричал — пламя проплавило его глазницы и мгновенно испарило мозг. Он упал замертво, от него запахло горелой плотью и озоном.

Второе войско, ослеплённые вспышкой, замахнулись наугад. Юм Мэй нырнула в самую толпу. Её клинок вошёл в бок точно между рёбер. Легко, как в масло. Выдернула. Брызнула тёплая кровь, залив её пальцы. Девушка не поморщилась — она ничего не ощущала и в голове было лишь одно – убить всех.

— Мэй, прошу, приди в себя! — вдруг услышала девушка, увидев раненую богиню, но на лице Юн Мэй не отразилось ни единого чувства сострадания. Удар и Хань Юйлань упала на землю.

Юн Мэй желала выколоть свои глаза, не в силах больше видеть эти ужасные моменты, но дело было не в глазах, а воспоминаниях, а их вырвать из души не так легко.

— Пощади, госпожа...

Юн Мэй подошла вплотную к воину, который был так добор и мил с ней в царстве Юн. В её глазах не было ненависти. Только спокойная, абсолютная пустота богини смерти.

Она приложила ладонь к его лбу. Некроз. Жизненная сила вытекла из мужчины за секунду. Его кожа стала серой, волосы поседели на глазах. Он превратился в мумию, стоящую на коленях.

— НЕТ! — закричала Юн Мэй задыхаюсь от слёз.

— Мэй!

Перед глазами девушки предстал никто иной как её любимый муж. По его правому плечу телка кровь, а всё тело было в жутких ссадинах от долгого сражения.

— Молю тебя… Очнись… вернись ко мне… — жалобно просил Юн Джинг, продолжив бой с той, кого любил больше жизни.

Он попытался надеть на неё цепь, дабы остановить от безумия. Звякнуло железо. Юн Мэй улыбнулась — ледяной, хищной улыбкой.

— Прошу тебя, я…

— Игрушки, — с усмешкой прошептала она.

Девушка щёлкнула пальцами. Вокруг неё возник телесный щит — невидимая сфера сжатого воздуха. Цепь, не долетев до цели, отскочила и обвилась вокруг шеи любимого человека. Юн Мэй сжала кулак. Воздух превратился в удавку. Ещё мгновения и должен был прозвучать хрусты сломанной шеи, но рука воительницы дрогнула и мужчина без сознания рухнул на землю.

Схватившись за белые, растрёпанные волосы, Юн Мэй дрожала всем телом, чувствуя как безумие вновь охватывает её. Вновь сжав веки, заклинательница обмякла, приняв остатки воспоминаний без борьбы.

Девушка отряхнула клинок о плащ очередного убитого воина. Вокруг неё лежали множество тел. Сломанные, сожжённые, пробитые. Лужа крови у её ног отражала закатное солнце. Она глубоко вздохнула, гася магический жар в груди. Её лицо было забрызгано красным. Но в глазах наконец-то появилась жизнь — там, где миг назад была лишь тьма инстинкта.

Тот самый момент, когда она очнулась…

— Неужели… Я их всех… — не сумев договорить, Юи Мэй закричала. Так отчаянно и громко, что даже раздавшийся в небе гром не смог перебить этот крик. Всё казалось лишь кошмаром, но он оказался настоящим, и уже ничего нельзя вернуть.

— Мэй…

Услышав голос, девушка резко обернулась к выходу из пещеры, у которого стоял он. Побитый, мокрый и потрёпанный герой. Его глаза отражали страх, но Юн Мэй не знала, чего именно он боится: её или за неё.

— Мэй… — сделал шаг, Юн Джинг вдруг остановился, увидев, как его жена резко отскочила прочь.

— Нет! Не подходи ко мне! — крикнула девушка, дыша как обезумевшая.

— Мэй… — столь нежный голос не должен был быть обращён к той, кто совершил столько зла. Она больше его не достойна.

— Я монстр… Монстр… — с истерикой прокричала Юн Мэй, желая пронзить собственное тело мечом и избавить мир от такого зла.

— Мэй! — очутившись возле девушки, Юн Джинг вдруг крепко обнял её, будто позабыв, кто недавно чуть было не сломал ему шею.

— Нет, не трогай… Не надо, вдруг я снова…

— Мэй, это ты… — услышав всхлип героя, девушка прекратила попытки вырваться, наконец ощутив тело и дрожь дорогого человека.

— Я… я… как я могла так поступить? — уткнувшись в сильное плечо мужчины, девушка снова зарыдала, ощущая себя настоящим злодеем мира.

— Это была не ты. Тобой овладел мрак, что подселил в тебя этот мерзавец Шу Юншэн! — крепко сжимая в объятиях дорогого человека, ничуть не винил её герой.

— Но это кровь… Она на моих руках… Это сделала я…

— Всё будет хорошо. Мы справимся и…

— И как мы с этим справимся?! — оттолкнув от себя дорогого человека, Юн Мэй находилась на взводе, прекрасно понимая, что за такое её никто и никогда не простит. Да и сама она себя никогда не простит за убийство невинных людей. — Как мы вернём всех тех, кого я убила? Как заставим людей не ненавидеть меня за содеянное? Как?

— Я… — хотел что-то ответить Юн Джинг, но сам прекрасно знал о происходящем, потому ответил честно: — Не знаю.

В пещере повисла тишина. Вина доказана без права на пощаду. Хоть сама Юн Мэй не виновна в том, что ей овладел мрак, но кому до этого дела? Все видели, кто творил кровавые войны, и никто не станет разбираться, в ком изначально была причина всего. Теперь девушка поняла, почему братец так просил её убегать. Она навредила слишком многим, и теперь все хотят увидеть её смерть.

— Но что бы ни случилось, обещаю, я останусь с тобой, — вновь подойдя к девушке, взял её за плечи мужчина, но та лишь безжизненно смотрела в пол, не видя смысла герою оставаться с ней.

— Зачем? Зачем тебе оставаться со мной? Я ведь монстр. Я…

— Ты не монстр, — перебил Юн Мэй любимый человек, взяв её руку в свою, где их кольца соприкоснулись. — Ты моя жена, и я тебя люблю и всегда буду любить, — с улыбкой произнёс Юн Джинг, и, будучи полностью разбитой, девушка всё же слегка улыбнулась, вновь уткнувшись в грудь любимого человека, так и не зная, как теперь повернётся их жизнь.

Часть 27. Новый облик – старые раны.

Разведя костёр и укрыв жену своим верхним одеянием, Юн Джин некоторое время молча сидел рядом. Даже ни о чём не говоря, а просто чувствуя тело и заботу дорогого мужа, Юн Мэй слегка успокоилась, но полностью прийти в норму никак не могла.

Попросив рассказать о происходящем в мире, девушка была готова услышать страшное, и она его услышала. Потеряв контроль, Юн Мэй захватила множество царств, а её воинами стали мертвецы, которыми она управляла. Такая страшная сила была никому неизвестна и непосильна. Откуда только Шу Юншэн достал столь страшное оружие — неясно. В новелле ни о чём подобном не говорилось.

Юн Мэй пробыла во мраке почти год, и за это время от её рук умерло больше тысячи человек, пытавшихся остановить кровавую госпожу. Так её прозвали.

Видя безжизненный вид девушки, Юн Джинг поведал и о хорошем. Оказалось, правителя царства Ши удалось спасти, и он жив. Хань Юйлань тоже жива, но её царство почти полностью разрушено. А вот Ли Ксиу так не повезло, и её лисьи владенья были полностью сожжены.

По словам Юн Джинга, девушка сначала напала на царство Ю, разрушив его. После пошло царство Ли, потом Чан, за ним Хань, а после против кровавой госпожи восстали три царства, которые она видела в воспоминаниях, но те потерпели поражение. В итоге против неё пошло аж семь королевств, и даже царства Ши и Юн, но те желали изо всех сил спасти дорогую девушку от мрака, и, обессилив её, у них это получилось. Видение Юн Джинга тоже происходило на том поле. Видимо, это стало тем самым видением в машине. Тогда девушка начала постепенно приходить в себя, а ранив братца, мысли наконец встали на место, вернув Юн Мэй в мир новеллы.

Услышав всю историю, девушка уткнулась лицом в колени, не представляя, как ей теперь быть. Куда бы она ни пошла, везде её настигнут враги, но не только её. Близкие люди так же могут пострадать, если встанут на её защиту. Ситуация казалась ужасно безнадёжной.

Смотря на пламя огня, Юн Мэй невольно вспоминала, как спалила город Ю, и там так же пылало пламя, унося жизни многих жителей. Закрыв веки, девушка пыталась не думать о своих грехах, но они впивались в память как ядовитые иглы, не давая девушке ни минуты не ощущать отвращения к самой себе.

Видя состояние жены, Юн Джинг приобнял её. Он явно не знал, что делать и как быть дальше, но оставался рядом. Будучи ужасно усталой как морально, так и физически, девушка уснула в объятиях любимого человека, желая хотя бы в грёзах не думать о страшных моментах прошлого.

Вновь открыв веки, Юн Мэй ощутила на себе тепло солнца. Оно бережно касалось её щеки, словно мать, будящая своего ребёнка. Привстав, девушка огляделась. Она всё ещё находилась в пещере, но никого не было рядом. Только подумав о плохом, Юн Мэй тут же услышала шаги, а затем и обнаружила свою пропажу.

— Доброе утро. Я принёс нам мяса. Нужно поесть, — с улыбкой выдал Юн Джинг, неся в руке убитую птицу.

Вновь создав огонь, мужчина принялся жарить на нём их обед, выглядя достаточно бодро, чего нельзя было сказать о Юн Мэй. Девушка смотрела на убитую птицу, и в голове сразу появлялись картины убитых людей, моливших о пощаде, но не получивших её.

— Приятного аппетита, — поставив перед женой пару кусочков мяса на чистом камне, заботливо произнёс муж, сев рядом.

— Что мы будем делать? Всю жизнь прожить в этой пещере не выйдет, — не имея аппетита, спросила девушка, перебирая пальцами.

— Думаешь? А если её оборудовать? Мы сможем поставить сюда кровать и…

— Юн Джинг! — сердито оборвала мужа Юн Мэй, будучи совершенно не в настроении, чтобы смеяться. Всё слишком сложно и плохо, и времени на шутки нет.

— Мэй, я правда не знаю, что мы будем делать, но я точно знаю, что мы будем вместе, и этого для меня достаточно, — с лёгкой улыбкой произнёс Юн Джинг, будучи счастлив просто быть рядом со своей женой, и неважно где: в царстве или пещере, главное — рядом с ней.

— Что с тобой случилось? Тогда, когда ты ушёл… Я знаю, что тебя отковала моя семья. Но после ты пропал. Где ты был столько времени? — решила отойти от темы девушка, пряча за белыми волосами своё смущённое лицо.

— Мне пришлось скрыться в пещере и войти в медитацию. Только так я мог спастись, — проговорил мужчина, и теперь-то его взгляд стал пустым. Прикрыв ладонью лицо, Юн Джинг с тяжестью произнёс: — Это моя вина. Если бы я не оставил тебя, ты бы не…

— Ты ни в чём не виноват. Вина тут только учителя и больше никого, — оборвала мужа девушка, правда не виня дорогого мужчину в случившемся. Он не мог знать, что произойдёт. Никто не мог об этом знать.

— Но ведь ты чувствуешь вину, разве нет? — упрекнул девушку Юн Джинг, точно зная, как она винит себя в случившемся, хотя не могла управлять ситуацией.

— Мне хочется избавиться от этого тела… — смотря на руки, которые дорогой муж отмыл от крови, Юн Мэй сжала кулаки, твёрдо произнеся: — Это оно грязное, а не я.

— Такая возможность есть, — вдруг раздался голос на входе в пещеру, и двое молодых людей тут же обернулись.

— Айго! — радостно воскликнула девушка, привстав с места, почти сразу очутившись в объятиях брата.

— Сестрица, я так рад снова видеть тебя, — произнёс юноша, смотря на девушку искренне радостным взглядом.

— Я тоже… — слегка улыбнулась Юн Мэй, но, вспомнив о вчерашних ранах, которые она нанесла юноше, лицо девы тут же помрачнело.

— Эй, ты чего? Всё хорошо, я в порядке, видишь? — показав сестрице своё перемотанное тело, Сяй Айго и впрямь выглядел не так уж и плохо.

— Что за способ? — потянув на себя жену и заслонив её собой, встал вперёд Юн Джинг, явно очень сдерживая свои эмоции.

— Перенос тела. Он возможен, но…

— Всё не так просто, да? — вздохнула Юн Мэй, уже поняв: в этом мире ничего не бывает просто так.

— Как бы объяснить. Этот перенос — как перерождение. Тебе придётся многие годы пробыть в Древе Жизни, прежде чем выйти оттуда, но и это сделать не так легко. Оно строго охраняется, и даже проникнув туда, тебя узнают и не позволят этого сделать, — пояснил братец, так же прямо говоря о невозможности этого плана.

— Неужели ничего нельзя сделать… — вновь сжалась внутри девушка, царапая собственную руку до крови, ненавидя это тело всей душой.

— Мэй, что ты делаешь?! — разбудил жену от раздумий мужчина, перехватив её руку.

— Ой. Я не… — не знала, как оправдать себя заклинательница, потому лишь виновно опустила голову, пока её муж принялся залечивать царапины.

— Можно и временно поменять облик, — вдруг послышался женский голос, удивив Юн Мэй.

— Хань Юйлань… — тихо пронеслось с губ девушки, не думая она ещё хоть раз увидеть богиню.

— Мой клан знает техники по перевоплощению, и я могу организовать его. Вот только оно временное, и каждый месяц его нужно повторять. Думаю, пока не появится более дельный план, это лучший вариант, — произнесла красавица со шрамом на лице, и, даже не помня этого, Юн Мэй знала, кто оставил этот шрам.

— Почему ты помогаешь мне? После всего…

— Это была не ты, и я не так глупа, чтобы ненавидеть того, кто сам стал жертвой, — произнесла богиня, как и в книге будучи мудрее и добрее любого живого существа в этом мире.

— Но давайте на чистоту. Если уж и перевоплощаться, то это нужно вам обоим, — вдруг присоединился к беседе Сяй Айго. — Юн Джинг был прощён на время чрезвычайного положения. Все знают о его связи с тобой, и если даже твою новую версию увидят с ним, это будет провал.

— Я согласен на всё ради своей жены, — ничуть не думая, ответил мужчина, всё так же держа руку девушки, хотя рана уже затянулась.

— Что нам нужно сделать? — спросила Юн Мэй, но вместо ответа Хань Юйлань протянула им свои ладони.

Переглянувшись, молодые люди положили правую ладонь в руку девушки, и та начала произносить какой-то ритуал. Вдруг в глазах Юн Мэй стало темнеть, и она ощутила, как сознание покидает её тело. Вновь открыв глаза, девушка некоторое время не понимала, что произошло, видя, как Айго сидит возле бледной Хань Юйлань, явно истратившей много сил на новые тела.

Обернувшись, Юн Мэй замерла, увидев совсем ей не знакомого мужчину около тридцати. Лицо с острыми, благородными чертами, свойственными аристократам эпохи Тан, но тронуто печатью бессонницы и постоянного ментального напряжения. Глаза — цвета старого нефрита — смотрят с неестественной для человека его века пронзительностью. Волосы, собранные в высокий узел, тронуты преждевременной сединой на висках. Под шелковым ханьфу скрывается неестественно бледная кожа, покрытая тонкими линиями мерцающих шрамов, похожих на трещины в фарфоре. Одежды просторные, цвета воронова крыла, без вышивки — знак принадлежности к обычным крестьянам. Хоть данный облик был совершенно не знаком Юн Мэй, стоило мужчине улыбнуться ей, как она сразу узнала своего дорогого мужа.

— Сестрица, тебе интересно, как ты теперь выглядишь? — поинтересовался Айго, создав нечто наподобие зеркала в полный рост девушки.

В отражении на Юн Мэй смотрела смуглая девушка примерно двадцати пяти лет, на скулах и переносице — рассыпь веснушек, похожих на следы от капель дождя на глине. Волосы цвета воронова крыла собраны в тугой узел на затылке, скреплённый простой заколкой из бамбука. Одежда её — грубые пеньковые ткани цвета высохшей земли, на ногах — соломенные лапти. Глаза карие, цвета персика.

Удивившись столь радикальному перевоплощению, девушка с мужем странно поглядывали друг на друга, будучи уже не настолько прекрасными, как раньше. Сейчас молодые люди выглядели как обычные деревенские жители, а не как великие правители.

— Ну как вам? Юйлань молодец! — радовался братец, но, видя его поведение, Юн Мэй понимала: он очень нервничал, но пытался этого не показывать. Наверняка и Сяй Айго вынес немало трудностей за этот год, но он отбросил свои чувства ради сестрицы, точно зная: будь она в своём уме, так бы не поступила.

— Ну… как я тебе? — стеснительно спросила Юн Мэй, чувствуя неуверенность из-за нового облика, в котором она не так красива.

— Ты всегда прекрасна, — улыбнулся Юн Джинг, взяв ладонь девушки и прижав её к своей груди.

— Это спрячет вас лишь на месяц. Затем нужно будет применить снова, — оборвала милую атмосферу Хань Юйлань, выглядя очень уставшей.

— Мы премного благодарны тебе но… С тобой всё хорошо? — спросила Юн Мэй, видя бледный вид богини.

— Эта техника забирает много сил, а у меня их было немного. За пару дней восстановлюсь, — пояснила девушка, облокотившись на плечо Айго, а тот был вовсе и не против, мягко придерживая её за талию. — Но скрываться вечно не выйдет. Нужен другой план.

— Тогда подумаем и встретимся через месяц здесь, — предложил Юн Джинг, и, поскольку ни у кого иного не было предложений, на этом и сошлись.

— Мэй, — уже собравшись уходить, Айго приостановился, обернувшись к сестрице, — я передам отцу, что ты в порядке, но тебе пока идти в царство Ши опасно.

— Да. Спасибо, — сделала поклон девушка, слегка улыбнувшись.

Братец ответил ей тем же, а после взял на руки Хань Юйлань и вместе с ней исчез из пещеры, оставив пару наедине. Казалось, одна проблема разрешилась, но оставалась другая. Что делать дальше? Но у героя уже были планы.

— Как на счёт небольшого путешествия? Мы так и не отпраздновали нашу свадьбу по-человечески, — предложил Юн Джинг, и хоть казалось, что сейчас не лучшее время проводить свадебный медовый месяц, Юн Мэй не была против. Куда угодно, главное — с любимым мужем.

— Веди меня, а я буду идти за тобой, — взяв ладонь мужа, которая теперь была не так мягка, как прежде, Юн Мэй не видела облика любимого, но чувствовала его своею душой.

Часть 28. Грехи не прощаются. Добрые дела не забываются.

Пара вышла в свой путь затемно, когда лес еще спал тяжелым, утренним сном. Сосны и ели стояли неподвижными стражами, пропуская нас сквозь полумрак. Воздух, под пологом леса, был густым и пряным: пахло прелой хвоей, влажным мхом и прошлогодними листьями. Тропа виляла между корягами, выводила к замшелым валунам, которые, казалось, дышали холодом тысячелетий. Ветви цеплялись за рюкзаки, а тишина была такой плотной, что звон комара казался оглушительным.

Через час ходьбы лес начал редеть. Стволы расступились, и пара услышали его — голос реки. Сначала это был едва уловимый шелест, потом перешедший в ровный, мощный гул. Река оказалась быстрой, ледяной, с водой цвета крепкого чая из-за торфяников. Она с силой билась о прибрежные камни, взбивая белую пену, и тут же успокаивалась в глубоких омутах, где на дне угадывались тени крупных рыб. Молодые люди разбили лагерь на галечном берегу. Вода звонко цокала галькой, перекатывая её на волнах. Трапеза на берегу этой холодной красавицы — вот истинная награда за усталость.

Но главное зрелище ждало путешественников после впереди. За рекой, раздвигая небо, стояла гора. Она не казалась высокой издалека, но по мере приближения её масштаб сводил с ума. Лес полз по её склонам всё выше и выше, пока не сдался, уступив место серым осыпям и причудливым скальным останцам.

Подъем был сложным. От влажного, пахучего черничника у подножия мы перешли к жесткой траве и ползучей сосне. А выше началось царство голого камня и лишайников — жёлтых, оранжевых, похожих на инопланетные карты. Ветер здесь свистел по-другому, не так, как внизу. Он сдувал слова, оставляя только чувство собственной ничтожности и одновременно невероятной свободы.

На вершине молодых людей встретила тишина. Такая, что закладывает уши. Внизу, с высоты птичьего полета, река казалась серебряной нитью, брошенной в зелёном бархате леса. Озеро вдалеке блестело, как осколок зеркала. Путешественники сидели на тёплых от солнца плитняках, пили чай из термоса и смотрели, как тени облаков бегут по бескрайнему лесу. В такие моменты понимаешь: ради этого стоит ночью спать на корнях, терпеть комаров и сбивать ноги. Это и есть настоящая жизнь — пахнущая дымом костра, мятой и высотой.

Никогда ещё Юн Мэй не ощущала себя такой свободной и расслабленной. Казалось, рядом с любимым человеком ей не страшны никакие беды и невзгоды. Неделя их путешествия казалась незабываемым сном, но из любого сна рано или поздно приходится просыпаться.

— Ты уверена? Можем обойти этот город, — с беспокойством смотрел на жену Юн Джинг, как только их путь перегородили ворота города Шань.

— Я слышала, здесь продаётся очень вкусное мороженое. Братец оставил мне мешочек монет, так что нам этого хватит сполна, — улыбнулась дева, после уединения с природой всё решив вернуться к тем, кому нанесла непоправимый урон. Муж не стал препятствовать, и они двинулись в город.

— Кто идёт? — спросил страж, стоящий на посту у ворот.

— Мы молодая пара Мин. Путешественники, — встал впереди жены муж, показав фальшивые документы.

— Ох, вы, должно быть, тоже пришли после разрушения деревни? Учтите, вам нельзя задерживаться здесь навсегда, — поведал охранник, смотря на молодых людей как на бродяжек.

— Разрушение деревни? — уточнила Юн Мэй, на что её муж сжал кулаки, явно зная, о чём говорит мужчина у поста.

— Ой, ошибся? Тогда извиняйте. К нам уже многие беженцы пришли после налёта кровавой госпожи. Многие люди остались без домов, потому и ищут кров в разных городах, но наши места тоже не резиновые, поэтому нам дан приказ давать разрешение на посещение города не более недели, — пояснил охранник, возвращая документы их владельцам.

— Не переживайте, мы у вас лишь на день или два, — с улыбкой бросил Юн Джинг, взяв жену за плечо и поведя за собой.

— Хорошо провести время, — на прощание бросил охранник, закрывая за молодыми людьми ворота.

Войдя внутрь, молодые люди удивились красоте здешних мест. Дома не кричат красным и золотым — они дышат прохладой кобальта и белоснежной пеной облаков.

Черепичные крыши — глубокой, почти ночной синевы — плавно перетекают в бирюзу утреннего неба. Белые стены — не кристально-белые, а цвета рисовой муки, старого шёлка и молока с каплей чая — уходят вдаль вдоль каналов. Вода в них — синее зеркало: местами тёмная, как лазурит, местами прозрачно-голубая, с отражениями фарфоровых мостиков.

По каменным набережным скользят люди в одеждах цвета индиго и мяты. У причалов покачиваются лодки с синими бортами и белыми парусами-крыльями. А над всем этим — небо неожиданно яркое, васильковое, пронизанное светом, словно художник добавил в палитру каплю аквамарина.

Молча проходя по улицам города Шань, молодые люди не обмолвились и словам. Так небо медленно, но верно начало темнеть. К вечеру белое становится перламутровым, синее — чернильным. Фонари зажигаются прохладным жемчужным светом, и город превращается в драгоценную шкатулку — забытую, но бережно хранимую между горами и рекой.

Сидя на скамейке у кристальной реки, Юн Мэй любовалась природой, вот только мысли её были совсем о ином. Хоть город и прекрасен, но беженцев тут и вправду много. Их можно было сразу узнать по другому фасону и цвету одежды. Горожане с неприязнью относились к новеньким, и, как поняла Мэй, дело в продовольствии. Города готовятся к худшему, поэтому каждый закупает продукты, боясь, что после очередного нападения они лишатся поставщиков и может настать голод.

Бедняков, сидящих у домов и просящих милости, имелось достаточно для полной картины мира. Кровавая госпожа разрушила мирные города, лишив многих семей дорогих им людей, а также родного дома. Хоть Юн Мэй и понимала, что это была не она, но, глядя на последствия войны, она уже не знала, кто правда виновен, а кто нет.

— Вот и мороженое, — перебил мысли девушки Юн Джинг, протягивая ей сладкое лакомство небесных оттенков.

— Спасибо, — легко улыбнулась дева, но, приняв угощение, не спешила его есть.

— Это не твоя вина, — прекрасно видя состояние жены и зная, о чём она думает, выдал мужчина, глядя в землю и явно считая во всём виновным лишь себя.

— Да какая уже разница? Посмотри на беженцев. Они тоже не виновны, но вынуждены теперь всю жизнь скитаться по разным городам, ища укрытия, — бросила девушка, сжав бумажный стакан с лакомством в своей руке.

— Когда мы больше не в состоянии изменить ситуацию, от нас требуется только изменить себя, — проговорил Юн Джинг, на что девушка с удивлением бросила на мудреца взгляд. — Мы не сможем повернуть время вспять. Нам остаётся лишь придумать план, как мы можем справиться с этим, не потеряв себя, — слегка улыбнулся мужчина, но после его взгляд помрачнел. — Знаешь, а ведь я убивал людей без затемнения разума. Тогда мной тоже словно правил мрак, но я был в сознании и понимал, что творю. Хоть и не совсем осознавал последствия… Тогда я руководствовался лишь желанием спасти тебя и стать лучше всех. Хотел быть сильнее неба и земли, чтобы никто не мог разлучить нас, — молодой человек тяжело вздохнул, лишь спустя годы осознав, насколько он был неправ. — Но именно в этом и была причина наших расставаний. Если бы я не был так жесток к людям и не ставил свои интересы выше других, кто знает, может, против меня и не обернулся бы весь мир. Я бы не покинул тебя, и ты бы не… — мужчина замолчал, сжав кулаки, помня тот кошмарный день, когда он узнал, что стало с его любимой женой и что он ничего не может сделать. Снова…

Юн Мэй удивлял собственный муж. Он не пытается кидаться ложными обещаниями, что всё будет хорошо. Не переубеждает жену и не говорит ей одно и то же, а пытается лишь быть рядом и показать, что они в одной лодке и даже если она затонет, они будут в ней вместе. Этот герой не такой, как в новелле. Он понимает свои ошибки и признаёт их, тогда как оригинал видел во всех ошибки и считал идеалом лишь себя.

Слова дорогого мужа тронули сердце девушки, и, приобняв его, она всё же попробовала лакомство. Оно было нежного сливочного вкуса, но слишком сладкое. Но иногда горечь полезно разбавлять сладкими речами.

***

Небо над ущельем Чжоу стало багровым раньше обычного — его окрасили тысячи факелов и первая кровь. Воздух, ещё утром пахнувший бамбуком и туманом, теперь превратился в солёную, железную взвесь.

Рёв боевых барабанов заглушал крики умирающих. Центральная армия империи Хань, сомкнув щиты, медленно отступала по скользкой от жижи грязи. Их противник — восставшие Жёлтые повязки — лезли вперёд с безумием загнанных зверей.

Схватка. Старый центурион Чжоу рубил мечом-дао наискось, перерубая древко копья и пальцы, сжимавшие его. Кровь хлестала густыми сгустками, залепляя глаза, смешиваясь с потом и пылью. Чжоу поскользнулся и упал на одно колено и увидел, как боевой меч противника входит в плечо его соседа — глубоко, с хрустом ломающейся ключицы. Воин ещё стоял секунду, глядя на торчащий из тела клинок с недоумением, пока алые пузыри не хлынули изо рта.

— Монстр… — дрожащим голосом изрёк Чжоу, смотря на приближающуюся к нему смерть, — Монстр, ты… — смотря карими глазами в пустые алые, мужчина что есть силы бросил во врага последние остатки, но тот без сложностей отбил их, направив своё лезвие на горло бедняги, — Будешь гореть в аду!

— Ах! — подскочила с постели девушка, ощущая, как по её лбу стекает холодный пот, а всё тело словно побыло во льдах.

— Мэй! — проснулся рядом лежащий мужчина, осторожно приобнимая свою жену. — Это просто кошмар… — тихо успокаивал любимую Юн Джинг, но та знала: этот кошмар когда-то был явью.

Успокоившись и собравшись, молодые люди вышли из гостиницы, решив перекусить. Сев за столик, девушка смотрела на еду без аппетита. С тех пор как она очнулась, Юн Мэй больше не ощущала голода, а ела только для того, чтобы мужчина напротив не беспокоился за неё.

— Слышали, говорят, кровавая госпожа сгинула, — вдруг послышался позади девушки чей-то голос; кто-то обсуждал с друзьями новости.

— Да ну. Наверняка просто затаилась перед очередным ударом. Слышал же, что ей хорошенько помяли на той битве, — бросил второй собеседник.

— Это да, но вдруг всё-таки не выжила?

— Тогда бы уже об этом объявили всему свету и устроили бы пир, потому не надумывай лишнего…

Трое мужчин вздрогнули, когда услышали сильный стук от соседнего столика. Сердитый мужчина проломил стол, отчего несколько тарелок упало, разбившись на осколки. Все в маленьком заведении обратили внимание на Юн Джинга, выглядящего устрашающе, но, переборов свой гнев, мужчина с простой улыбкой поднял голову, как ни в чём не бывало, произнеся:

— Ох, приношу свои извинения, не рассчитал силы.

Взгляды неуверенно отвернулись, а вот Юн Мэй не могла оторваться от своего мужа, явно находившегося на грани. «Все эти дни Юн Джинг пытался взбодрить меня и утешить, но я… Я ничего из этого не делала. Лишь осталась в собственных мыслях, позабыв о чувствах мужа…» — сжала кулаки девушка, осознав, насколько она слепа по отношению к дорогому человеку.

Расплатившись за испорченный стол и посуду, пара вышла из заведения, молча идя по городу к выходу. Солнце садилось, окрашивая дорогу алыми оттенками. Пока Юн Мэй размышляла о случившемся, мужчина вдруг остановился посреди дороги, как провинившееся дитя, смотря в пол.

— Извини, я не должен был…

— Я люблю тебя, — вдруг перебила девушка мужа, с улыбкой обернувшись к нему. — И я знаю, что ты тоже любишь меня. Поэтому боль, которую испытываю я, несёшь на себе и ты. Вот только поняла я это только сейчас… — Юн Мэй тяжело вздохнула, смотря на растерянного мужчину, думавшего, что жена злится за его выходку, но он ошибся. — Но также я поняла ещё кое-что, — сжав кулаки, взгляд девушки упал в пол, но после она гордо подняла голову, без сомнения произнеся: — Мы не можем просто прятаться. Мы виновны и должны искупить эту вину!

Юн Джинг с удивлением глядел на девушку, не совсем понимая, что она имеет в виду под «искупить». Отдать свои жизни? На это мужчина не готов. Что угодно, но не очередное расставание. Только не снова…

— И как мы её искупим? — с осторожностью спросил Юн Джинг, помня, как девушка бездумно много раз рисковала своей жизнью, позабыв, что не только он за годы стал мудрее.

— Хорошими делами! — с улыбкой произнесла Юн Мэй, вновь вогнав мужа в ступор.

— Что?

— Ты прав. Мы не сможем повернуть время вспять, но можем помочь людям сейчас. Грехи не прощаются. Они копятся. Ни одно плохое дело не списывается, не теряется, не забывается. Представь, что всё, до последней крупицы, собирается в кучу и кладётся на чашу весов. Добрые дела тоже не забываются — они также копятся. Но если уровнять весы? То есть грехи можно искупить только одним способом — добрыми делами, положенными на противоположную чашу весов, — быстро выдала свой план девушка, жестикулируя руками, прекрасно понимая, насколько всё это сложно, но явно не невозможно.

— Добрыми делами… И какими это? — всё ещё не совсем понимал план жены мужчина.

— Да какими угодно. Но первое — это восстановление разрушенных городов. Мы должны вернуть их в былой вид и сделать даже лучше. — Юн Мэй была уверена и решительна как никогда. Она устала от чувства вины, которое уже никогда не пройдёт, и желала заглушить его чувством радости от хороших воспоминаний.

— И что потом? — поняв план дорогой девушки, Юн Джинг желал знать все их действия до самого конца.

— Не знаю, но, может, сравняв мы эту чашу, судьба смилуется над нами. В любом случае мы в долгу у этих людей, а я… — закат упал на лицо девушки, ослепляя её улыбку самым ярким светом, — ненавижу быть в долгу!

Смотря на свою любимую в чужом облике, Юн Джинг мог поклясться, что ни у кого в свете нет такой чудной улыбки. Таких искренних глаз. Такой чистой души… Подойдя ближе, мужчина обнял жену, дав этим своё согласие идти с ней хоть в огонь, хоть в воду, главное — вместе, и ни шагу друг от друга.

Глава 29. Стрелы прощания.

— Ого… — поразилась девушка, осознав, что хоть она и вернула свой разум, но сила осталась прежней. Она была невероятно мощной, но уже не светлой, а тёмной и кроваво-красной.

«Теперь в каком бы я ни была облике, в любом случае моя сила выдаёт свою хозяйку…» — осознала Юн Мэй, сжимая бордовый сгусток энергии в кулаке. С тяжёлым вздохом заклинательница подняла голову, с трудом осознавая, что всё вокруг — дело её рук.

Западнее Жёлтой реки, там, где бамбуковые рощи встречаются с туманными холмами, некогда стоял город Тихой Луны. Теперь от него остались лишь чёрные зубы стен да пепел, танцующий с ветром.

Бамбук там обуглился, но не рассыпался, а застыл в причудливых формах — точно статуи скорбящих монахов. А в центре города, где стоял древний колодец, вода до сих пор кипит, хотя огонь погас уже много лун назад.

Крестьяне теперь обходят это место стороной. Ибо пепел здесь не остывает, а луна над развалинами иногда светит багровым — как глаз, который всё ещё помнит пламя.

— Сгоревшую землю духовной силой трудно восстановить, — глядя на объём их работы, вздохнул Юн Джинг, но после взял руку дорогой девы. — Но нам не привыкать к трудностям, верно?

— Верно, — ответила улыбкой Юн Мэй, вновь обернувшись к развалинам. — Ну, понеслась!

Девять ночей и дней молодые люди почти не спали, отдавая все остатки своей силы на восстановление убитого города. Первые три дня ушли на избавление местности от тёмной энергии. Следующие дни — на восстановление почвы и домов.

Было так странно, что два самых сильных заклинателя мира вместо того, чтобы наслаждаться своей силой, теперь восстанавливают чужие города, тратя на это всю свою энергию.

Закончив с работой, Юн Мэй была ужасно опустошена, но рада, видя вместо пепла зелёные рощи. Отправившись дальше, молодые люди проделали то же самое с деревней Цзинь, но потратив на это почти двенадцать дней.

— Скоро наши облики пропадут. Нужно идти к пещере, — вспомнил Юн Джинг, когда жена хотела продолжить путь.

— Мы… не должны больше скрываться, — сжала кулаки девушка, не стыдясь своего нового облика, но и не желая больше прятаться.

— Это да, но если нас узнают, никто не будет даже слушать. Работы ещё много, — поведал мужчина, и как бы Юн Мэй ни желала, но согласилась с мужем, отправившись на гору Чао.

Идя на вершину к пещере, девушка с тоской вспоминала, как бежала под дождём в непонимании и ужасе от происходящего. «Интересно, если бы со мной не было Юн Джинга, я бы справилась?» — задумалась девушка, но, вспомнив, кто успокоил, согрел и поддержал её, сразу ответила на свой вопрос.

— Цветочек… — вдруг услышав знакомый, но слабый голос, Юн Мэй тут же подняла голову, увидев у пещеры старика, потратившего годы своей жизни на восстановление после сильного ранения.

— Отце… — вмиг глаза девушки стали мокрыми, и она тут же бросилась в объятия дорогого человека. — Прости меня, прости… Я так виновата…

— Глупый цветочек, ты ни в чём не виновна, — поглаживая мокрую от слёз щеку дочери, мужчина улыбался, сам не сдержавшись от слёз на лице. — Я люблю тебя, дочка, и хочу, чтобы ты знала: этого ничего не изменит, — с улыбкой произнёс слабый голос императора Ши, и даже не спрашивая, Юн Мэй понимала — ему осталось недолго.

— Я тоже… тоже очень люблю тебя и благодарна за всё. Ты самый лучший отец на свете, — крепко обняв дорогого человека, взрослая девушка разрыдалась как дитя, понимая: это их последняя встреча.

Сяй Айго и Хань Юйлань тихо стояли в стороне, чувствуя боль девушки, но зная, что помочь её потушить они не в силах. Продлив перевоплощения, молодые люди удивились, услышав план Юн Мэй и то, что это их последнее перевоплощение.

— Но… если ваши лица увидят, вас… — голос братца дрожал, не в силах он договорить свою речь.

— Мы сделаем всё, что в наших силах, а после откроемся миру. Может, мы и не получим прощения народа, но хотя бы искупим часть своей вины, — проговорила Мэй, крепко сжимая руку другого мужа, так же понимавшего, что этот месяц может стать для них последним.

Сяй Айго не смог сдержать слёз, крепко обнимая сестрицу на прощание. Богиня ещё раз сказала девушке, что не держит зла, что сожалеет о всём случившемся и будет молиться о лучшем.

Так все и разошлись. Троица дорогих девушке людей отправилась в царство Ши, а они с мужем продолжили свой путь искупления. Он был не так весел, как их поход. Истощая все силы, молодые люди почти сразу отключались, а восстановившись, продолжали свою работу, почти не говоря друг с другом.

Оба были очень заняты работой, но не только она мешала двум влюблённым поговорить по душам. Страх неизбежного давил на молодых людей, и незнание грядущего пугало. Они восстановили разрушенные города, в которые даже начали заселяться люди. Урожай там стал даже больше и лучше. Обычным заклинателям понадобился бы год для восстановления таких повреждений.

Заканчивая с последним разрушенным городом, молодые люди рухнули у одного дома, глядя, как солнце постепенно заходит за горизонт. Пару мгновений — и облики заклинателей вернули им родные обличия. Они почти этого не заметили, сидя у дома и держась за руки.

— И что будем делать теперь? — глядя в небо, спросил Юн Джинг, крепко, но нежно касаясь любимой ладони.

— Мы сделали всё, что могли. Оживить умерших не в наших силах, — проговорила Юн Мэй, начиная вслух размышлять о будущем, — мы могли бы отправиться в путешествие по горам, где не живут люди. Найти укромное место и построить там маленький домик, живя спокойной жизнью.

— Мне нравится этот план, — улыбнулся мужчина, положив руку на щёку девушки, придвинув её лицо к себе для поцелуя. Только губы молодых людей соприкоснулись, как Юн Джинг резко потянул любимую на себя, спрятав её за своей спиной.

— Так вот кто тут у нас занялся строительством, — усмехнулся мужчина, и только сейчас Юн Мэй увидела, что они окружены.

Наверняка слухи о том, что кто-то восстанавливает разрушенные города, уже разлетелись по миру. И зная о последнем городе, враги дождались своих жертв, поймав их с поличным.

— Но вы же не думаете, что это спасёт вас от наказания? — усмешка мужчины в форме исчезла, смотрел он на двух молодых людей ненавистным взглядом.

— Мэй не виновата в случившемся. Ею овладела тёмная энергия, — бросил Юн Джинг, видя войска и понимая их ничтожное положение. Истощив все силы, у них не осталось духовной энергии на защиту. Сейчас они совершенно бессильны.

— Кому какое дело до этого? — бросил второй мужчина, которого не знала Мэй, но тот с такой злостью глядел на неё, явно зная её. — Людям нужно отмщение, и пока они не увидят ваши смерти, никто не сможет жить спокойно.

— Вы получите её смерть только через мой труп, — выставил перед собой меч мужчина, хотя в нём и не было духовной силы, но и без неё Юн Джинг мог победить пару воинов, но явно не всех.

— Нас это устраивает, — подняв руку, мужчина дал стрелкам команду приготовиться.

— Мэй, беги, я их задержу и… — мужчина не успел договорить, оказавшись в мягком поцелуе жены, на лице которой не отражался страх, а царила лишь любовь.

— Джинг, я люблю тебя, — с улыбкой проговорила Юн Мэй, смотря своими зелёными глазами в янтарно-красные, и хоть они знали о скором конце, улыбка засияла и на лице героя.

— И я люблю тебя, Мэй.

Стрелы посыпались дождём. Первая пробила левый бок мужчины и, застряв в ребре, вышла в спину, тут же войдя в живот Юн Джинга. В этот миг они стали единым телом. Наконечники встречались внутри, лязгая, как поцелуй двух кинжалов.

Кровь лилась не на землю — она лилась между ними, смешиваясь в тёплую, скользкую грязь.

— Спасибо… Я рада, что стала твоей женой… — выдохнула Юн Мэй, чувствуя, как остриё входит в её лёгкое. — И я… ни о чём… не жалею…

— Я жалею лишь, что мы прожили с тобой не так долго и… спокойно, как бы этого хотелось… Но всё же… — прохрипел он, чувствуя, как тьма застилает глаза. Стрела торчала из его груди, из их спины. — Ты лучшее, что было… в моей жизни. Я люблю тебя, — стрела, пронзившая двоих, соединила их навеки.

Ещё миг — и десяток стрел пригвоздил их к земле. Они не упали по отдельности. Так и стояли, сплетясь, пронзённые, как кусок шёлка, сшитый грубой иглой. На трава уже напитывалась кровью, две тени, пронзённые одним древком, наконец обрели покой.

Глава 30. Жизнь с чистого листа.

[Система приветствует вас. Добро пожаловать в Мир: «Сладость ночи»!]

— Что? — тут же раскрыла свои глаза 14-я девочка, оглядываясь по сторонам, будто оказавшись не в светлой комнате, а в тёмной темнице.

«Нет! Неужели снова? Я не хочу переживать это снова», — ещё сильнее занервничала Ши Мэй, у которой, наконец, прояснился взгляд, и она вспомнила, с чего научилась её глава в этом мире.

Вокруг всё было словно в невероятном сне. Небольшая комната в оттенках зеленого цвета казалась отсылкой к древнекитайскому произведению. Девушка отличная знала эту комнату, проживая здесь почти пол года, но сейчас она стала ей ненавистней тюрьмы.

Сидя на кровати, девушка закрыла лицо маленькими ладошками, начав горько плакать. У неё не было сил снова начинать эту жизнь заново. Она не желала снова проходить через ту боль. Снова видеть в глазах дорогих людей ужас и страх…

— Юная госпожа, вы уже встали? — раздался голос из-за двери.

Зажав уши ладонями, Юн Мэй хотелось просто исчезнуть. Не перерождаться, а наконец обрести покой. «И что… теперь я снова должна влюблять в себя героя, которому сейчас на меня плевать и который ничего не знает? Как же ты жестока, судьба!» — со злостью опрокинув на пол лежащие на полке вещи, девушка была зла. Ей не хотелось снова проходить через все испытания, дабы обрести счастье, которое снова может разрушиться в одно мгновение. Она больше этого не выдержит…

— Госпожа? — вновь послышался голос служанки, но Ши Мэй не желала ей открывать. Девушка села на пол у кровати и тихо заплакала, будучи бессильной перед безжалостной судьбой.

— Госпожа, вы... Эй, ты куда? Тебе сюда нельзя!

Услышав встревоженный голос служанки, Юн Мэй тут же подняла голову к открывшейся двери. Перед ней стоял он…

— Юн Джинг? — с удивлением спросила девочка, видя юношу 15 лет, с тревогой и страхом смотрящего на неё. По одышке паренька становилось ясно — он мчался сюда сломя голову.

— Мэй… — лишь одно слово, и девушка тут же подскочила на ноги, слившись с юношей в крепких объятиях.

— Что такое? Молодая госпожа, как же так… нельзя же так! — суетилась служанка, не веря своим глазам.

Наглый мальчишка прорвался в комнату к девушке, а та была одета лишь в нижнее белье. В таком виде её имел право видеть лишь муж. Но она не знала, что именно он и держит её в своих объятиях.

Не в силах сдержаться, Юн Мэй проливала отчаянные слёзы, крепко держась за любимого человека, и тот, несмотря на свою гордость, делал то же самое.

— Я так боялась… Что ты забудешь меня… — честно признала девочка, на что паренёк тихо усмехнулся.

— Я тоже очень этого боялся, — медленно отпустив дорогую девушку из объятий, Юн Джинг с улыбкой и румянцами на щеках взирал на свою любимую, а та не могла отвести своего влюблённого взгляда от дорогого мужчины, хоть тот и снова стал подростком.

[Поздравляем! Ваша миссия закончена. С этого дня Система прощается с вами. Надеюсь, вы были довольны нашей проделанной работой. Желаем вам удачного пути в мире новеллы «Сладость ночи»! Всего вам доброго!]

Пропустив мимо ушей уведомление программы, Юн Мэй продолжала взирать на своего героя, точно зная: это лишь начало их новой главы, начавшейся с чистого листа.

***

Сказать, что новая история кардинально не совпадала со старой, — это ничего не сказать. В школе все сразу прознали о новой парочке, почти не скрывавшей своих отношений. Благодаря этому Ю Вэй сразу понял, что ему ничего не светит, и быстро прекратил общение с подругой, и тогда Ши Мэй поняла: он никогда не видел в ней просто подругу и ещё с детства питал желание жениться. Но увы, сердце девушки уже навеки было занято другим.

Ли Ксиу с остальными одноклассниками быстро прекратили свои «насмешки», стоило за подругу вступиться Юн Джингу, ходившему с девушкой почти везде за ручку. Это казалось Ши Мэй невероятно милым жестом их невинной любви.

Многие прошлые приключения, такие как кристальный монстр и огромный тарантул, обошли пару стороной, покуда они сами решили не подвергаться опасности. Но вот школьный обвал был неизбежен, и тут ребята поступили по старинке, спрятавшись со всеми в бункере.

Когда Ши Мэй снова встретилась с отцом, мужчина был явно поражён, ведь его цветочек расплакалась и первая обняла отца. Помня о дорогом брате, Юн Мэй повторила заплыв и так же забрала ребёнка после страшной расправы над царством Сян.

На дне рождения девушки было намного меньше гостей, но зато больше никаких убийц. Так Ши Мэй избежала ледяной тюрьмы, а зная, что болезнь развивается с её силой, девушка полагалась на своего будущего мужа, который почти запрещал ей перетруждаться, помня, что до расцветания лунного цветка ещё долго. Зато сам Юн Джинг становился сильнее не по дням, а словно по часам. От мощи молодого человека все были потрясены, вот только делал он всё это не ради власти, а ради любимой, желая всегда быть её защитой и опорой.

Новая жизнь хоть и подбрасывала молодым людям небольшие трудности, но была намного спокойнее и лучше прошлой. Так прошли года, и только молодым людям было дано разрешение на свадьбу, как они её организовали. Щедрый отец устроил невероятное торжество, какого не было на прошлом тихом союзе двух сердец.

— Наконец я могу официально называть тебя своей женой, — словно сбросив с себя большой груз, с улыбкой проговорил Ши Джинг, будучи с любимой в покоях молодожёнов.

Не имея своего царства, мужчине пришлось взять фамилию царства Ши, и он был этому даже совсем не против. Именно это царство дало ему дом и уют, а не Юн, и он был рад избавиться от прошлых связей, обретя новые.

— А я тебя своим мужем, — крепко обняв дорогого человека, Юн Мэй была счастлива.

Впервые в жизни она была по-настоящему счастлива, не ощущая груза вины, ответственности и боли. Их любовь пережила всё и даже саму смерть. И хоть девушка понимала — у них будет ещё не одно испытание впереди, и трудности явно не обойдут их стороной, но так же она твёрдо знала: что бы ни случилось, отныне они больше не два одиноких сердца, а одно целое. Сейчас и навеки веков.

КОНЕЦ