Ганс и Дьявол

Глава I

Рассказчик:

На том сейчас начнется мой рассказ,

Как путник запоздалый ночью поздней

Случилось так, под сильный дождь попал.

Он не был беден, ни сутул, ни худощав,

Однако, повинуяся ненастью и от дороги долгой отощав,

Был вынужден он раздобыться снастью.

То город был,

Но не большой, не малый.

Стоял он у реки на берегу.

Куда ещё мог путник запоздалый

Податься? Я ума не приложу.

Блуждая в слякоти на улицах холодных,

Он смотрит: пламенем горит

Окно. Подходит ближе - вывеска:

"Таверна". На месте том уж нынче храм стоит.

Спустился он по лесенке, а древо

В его ногах хрипело, как умело.

Как мотылек, манимый фонарем, среди ночи колючей

Наш странник вышел на трактир, столь грязный и дремучий,

Что ни одна помятая душа, не будучи в нужде, по доброй воле,

Не стала б связывать себя с сим местом общей долей.

Спустился, в общем. Встретило его

Улыбки приветливое слово. Не спорю:

Старик вместе с седою бородою

Стоял, ему махал и улыбался,

И вежливо узнав, как тот добрался,

Сказал, что, мол, удел его таков:

Спокойный сон, день сытости и кров.

Ганс:

Не скрыть: мягка моя кровать.

Седло меня устало рвать

И я большою долей сил

Его изрядно утомил.

Лишь чуть заря и новый день

Стряхнет туманом ночи тень,

Уж далеко моя нога,

Давно в объятьях сапога,

Зайти в леса сумеет.

Ни дерзновенный снегопад,

Ни град, ни ветер, ни солдат,

Сдержать меня не смеют!

(Ложится спать)

Рассказчик:

И ночь – как черный океан,

Чернилами из свежих ран

Наполнила округу.

И пока есть куда идти,

Тому, кто есть еще в пути,

Поторопиться нужно.

(Темнеет)

Неизвестный:

Вот так вот и случается порою.

Само собой, иль нет – пусть будет тайной.

Кто хочет, верит – всё вокруг случайно,

Другой же объяснение найдёт.

Да только человек, будь он всесилен,

Будь молод он и свеж сегодня –

Завтра станет гнилью.

И будь один богат и лют, ему не суждено

Купить или отнять, другому что дано.

(Светает)

Рассказчик:

Роса звенит колоколами

И утреннего Солнца пламя

Всем возвещает новый день.

Неизвестный:

Где свет есть

Там всегда и тень.

Ганс (вставая с постели):

Mein Goth! Я весь разбит, подавлен.

Застыло тело, как бревно.

Как будто меня ночью поздней Ты

Случайно выкинул в окно.

Иль будто черти, как на пьедестале,

Меня в санях под полумесяцем катали:

Я помню этот образ ясно,

Как будто и не спал совсем.

Приснится же! Знать разум мой уже не свеж,

А тут ещё и тело подоспело. Вдогонку.

Не к стати это всё, не к стати!

Пусть хворь сильна сейчас – рассиживаться хватит.

Я – Человек! И в том есть моё право

Надеть на обстоятельства узду!

Неизвестный:

Нет! Верьте! Право слово!

Не то, что эти богословы,

Что расшибают лбы об пол.

Смотреть на них с один позор.

Уж явь: у непокорной спеси

Быть зрителем поинтересней,

Мне это больше по нутру.

Так разыграем же спектакль

Мы послезавтра по утру.

И пусть ухмылка не проходит,

А так и держится на рту.

Рассказчик:

Чтобы избегнуть голословия и фальши

Посмотрим вместе, что же будет дальше…

(Спустя какое-то время)

Ганс:

Темнеет небо, скоро конец смены.

Хех, замахнулся я, что скоро буду Там.

То – череда нелепых обстоятельств

Меня схватить желает, следуя пятам.

Так оказалось, ночью тою самой,

Когда я под дождём до нитки взмок,

Кошель мой прохудился, я в пути оставил

Всё, что до этого из дома взяв, сберёг.

Последнее, что было, дал задатком

За комнату. Спасибо что в штанах

Остался. Вывод: люди,

Храните деньги в разных кармана̀х!

Теперь мне здесь придётся задержаться,

Ещё озноб схватил и ломит зуб опять.

Пойду оплату получу. Потом пойду в таверну:

Мне снова предстоит там ночью спать.

Это ещё мне повезло, что быстро

Нашлось, куда мой пригодился труд.

Без денег человек – пустое место,

Тебя сожрут и глазом не моргнут.

Неизвестный:

Таков дарован на Земле приют!

Ганс:

Один, два, три…шесть, семь…двадцать четыре.

Не густо, что поделать? Знать,

Ещё недели три, а может и четыре

Придётся мне в конюшнях прозябать.

Порою приключение в рутину

Жизнь может в одночасье превращать.

(Ганс возвращается в таверну, где снял комнату у старика)

Ганс (трактирщику):

Приветствую, хочу продлить.

Трактирщик:

На сколько?

Ганс:

Пока на сутки.

Трактирщик:

Соглашусь в ответ.

Ганс:

Вот деньги. По рукам!

Трактирщик:

Отлично!

Ганс:

Хотел бы ещё пива заказать.

Трактирщик:

Как много?

Ганс:

Дайте две.

Трактирщик:

Пьяньчуга!

Шучу, не обессудь.

Уже несу!

Ганс:

А я пока пойду, переоденусь.

Но не теряйте,чрез минуту подойду!

Рассказчик:

Ганс огляделся: люд собрался разный.

Вот землепашец, стражник, вот звонарь.

А у таверны от порыва ветра

Разбился с шумом навесной фонарь.

(Ганс возвращается)

Трактирщик:

Вот ваш заказ, о сэр, о благородный.

Ганс:

О нет, увы, я не из Этих мест.

Неизвестный (подсаживаясь к Гансу):

Пардон, мисье, за то, что я вмешаюсь,

На вид Вы – чопорный, галантный кавалер.

Ганс:

И Вы, прошу простить, неправы тоже.

Я не француз, хотя поклонник их манер.

Неизвестный:

А я, так скажем, тоже чужестранец.

А как к Вам обращаться. Может – герр?

Ганс:

Простите, но меня Вы насмешили.

К чему официоз? Ведь я не мэр.

Неизвестный:

Ну ладно. Это всё же Ваше право.

Не буду сильно столь надоедать.

А знаете, не скрою я хотенья,

Поделиться профессиональным мненьем.

Ганс:

По поводу?

Неизвестный:

По поводу здоровья.

О да! Оно порой подводит.

Как кучеру, что захватил поводья,

И даже если вдруг настанет половодье,

Его нельзя из виду выпускать.

Вы простудились? Признаки на это

Указывают мне. Я по портрету

Могу про человека всё сказать.

Ганс:

Вы правы. И от опытного глаза

Мне смысла явно нет скрывать заразу.

Неизвестный:

О, что за преувеличение!

Так говорите, будто Вы больны холерой.

Ганс:

Да нет Вы! Что Вы! Боже упаси!

Неизвестный:

Даю вам обещание: тревога

И недуг вас покинут, ведь дорога

Вас явно заждалась.

(И здесь уж обойдёмся мы без Бога).

Ганс:

Да бросьте этак шутки разговаривать!

Неизвестный:

Поверьте! Опыт есть!

Мне есть с чем сравнивать.

Рассказчик:

Они ещё примерно час общались.

А время продолжало убывать.

И Ганс, учтиво попрощавшись,

Поднялся к себе в комнату поспать.

Ему берег Рейна снился и дом,

Но что-то ещё поселилося в нём.

Глава II

Рассказчик:

Вот вычурность сегодняшнего века:

Пред тем, как что-то сделать иль сказать,

Замеченным бы надо стать.

И этот факт, порой, – источник самодурства.

Купец:

Несите их вперёд! Поставьте.

Один сюда, туда – другой,

За ними – третий. Открывайте

Бочонки те, что с рыбьей головой.

Сейчас увидите мой ловкий ход в торговле.

Сейчас на них произведу фурор.

Закончите как, рядом смирно стойте,

Я любопытства в них зажгу большой костёр.

(Люди купца ждут приказа)

Вперед! Кидайте их! Хо-Хо!

Смотри, не размозжи окно!

Ведь цель у предприятия -

Доход, а не изъятие!

(Представители купца начинают забрасывать дома на улице рыбой)

Какая-то женщина:

Что-ж ты, проклятый самодур,

Творишь? Перепугал всех кур.

И рыбьи потроха, дам знать –

Тебя заставим отмывать!

Какой-то мужчина:

Эй ты, раздутый, что в пальто,

Мой дом – помойное ведро

По милости твоей.

Стой, где стоишь, злодей.

Попробуешь уйти – так изобьём –

Не соберёшь костей.

(Собирается разгневанная толпа)

Купец:

Теперь, когда пред мною собрались

Вы все, хочу замолвить слово

И извинится, за престранный инцидент.

Да будет всем известно: караван

Вчера пришел сюда из дальних стран.

Шелка, узоры, дивный провиант,

Теперь доступны вам.

А извиненье заключится в том,

Что каждый, чей дом рыбой осквернён,

Её отныне может подобрать

И полцены за головешку снять.

(Начинается ажиотаж)

Кто-то из толпы:

Быстрей же, вы!

Быстрее собирайте!

Кто-то из толпы:

Подвинься ты!

Кто-то из толпы:

Мне тоже!

Кто-то из толпы:

Не толкайте!

Купец:

Шатёр, под коим скрылся караван,

Чуть возвышается над лавкой, как бархан.

Узором фиолетовых лиан

Его раскрашен стан.

Прошу за мной пройти чуть-чуть вперёд

И сразу завернуть за поворот.

А вот мы и пришли! Устроим торг.

Подходим, не стесняемся!

Всего товару впрок!

Покупатель (показывая пальцем):

Чем удивит нас ваш султан?

Купец:

Есть всё: корица и шафран,

Ковры с узорами, посуда.

Возможна денежная ссуда.

Но выше всех других прикрас –

Диковинный морской компас!

Другой покупатель:

Что за шелка! Что за раскрас!

Купец:

Мы рады радовать ваш глаз!

Кто-то из толпы:

Возьму три штуки тех, две этих!

Купец:

Конечно! Сдача, вот, держи.

Помощник купца (осторожно обращаясь к купцу):

Смотрите, тот мужчина в форме

С нас не спускает острый глаз.

Вы говорили, местные законы

Не будут беспокоить нас.

Купец:

Я тоже думал так.

Считал – договорился.

Но, видимо, пройдоха тот не чист.

Мы разберёмся позже с ним. Пока что

Вы принесите мне учётный лист.

Рассказчик:

Вот вечер уж. Растаяла толпа.

Купец спешит, сворачивая лавку.

Пять человек стоят вокруг шатра,

Желая получить себе прибавку.

Гвардеец:

Его Величество приказом номер пять

Велит вести учёт нам всех торговцев.

Из коих каждый, кто хотя б на пядь

Земли нашей встаёт – уже нам должен.

Скажите, почему вас в списках нет?

Или считаете, быть может, то – навет?

Купец:

Бумага есть, есть подтвержденье сделки.

Написано – все уведомлены

Инстанции, где числиться должны

Все пребывающие иностранцы.

Гвардеец:

А ну-ка, дайте посмотреть.

Купец:

Смотри те же, вот – подпись, вот – печать.

Гвардеец (читая и бурча себе под нос):

Я должен разочаровать:

К нам это отношенья не имеет.

Помощник купца:

Но как же так?!

Купец (обращаясь к помощнику):

Не суетись! В пути бывает всякое.

Предвидеть мы подобное должны.

Гвардеец:

Вы лично, как организатор, должны сейчас проследовать со мной.

Берите все бумаги, где учёт товаров. До нас недалеко – подать рукой.

Купец:

Но как же. Право. Ведь нельзя же

Столь долго без присмотра оставлять

Товары, караван, что мне был вверен.

Я оплачу и штрафы, и налоги.

Гвардеец:

Оплатишь, будь уверен. Но не здесь.

Купец:

Нет, право слово! Как же можно!

Гвардеец:

Произнесёшь ещё лишь слово –

Реакция будет суровой.

Я размозжу тебе лицо,

А парни мои скажут – самооборона.

Давай уже, торгаш, пошли.

Ты мои нервы не трепли.

Рассказчик:

Его вели как арестанта.

И отводили взгляды те,

Кто ещё утром в опьяняющем азарте

К нему стремился с рыбою в руке.

Быть может завтра или через месяц

Сюда заглянет новый караван.

Тем временем высокие министры

Для наполнения казны улучшат план.

Введут ещё налог на мясо или соль,

Расчёт которого не ясен для народа.

И бремя, что народу даст король,

Осядет, всё же, в сундуках феода,

Куда есть больший смысл заглянуть,

Чем вычленять из мозга новый свод закона.

“Силён же тот король, что как ковёр

От пыли, может выхлопать барона” –

Такая, видит Бог, молва народа.

Ему приятно думать, будто Солнце,

Всецело отражённое от трона, тоже

Его наполнит светом и теплом,

И что один вокруг на всех на свете дом.

Наивна и смешна пусть эта мысль, но

Власти – польза, власть её блюсти должна.

Глава III

Ганс:

Руки всё крепче

Держат поводья.

Удалую прыть копытных –

Не в счёт!

Вижу ясно – жизнь прекрасна.

Один только путь – вперёд!

Труд – есть жизнь.

И он, как жизнь, разный.

Им измеряем свою мы цену:

Можно на троне взмокнуть от пота,

А можно на поле от скуки уснуть.

Все мы, однако, в конечном итоге

Лишь инструменты того, что – судьба.

Ловим мгновения, радуясь пению

Птицы красивой, бокалу вина.

Нужно ли жить, наполняясь прекрасным

Или открыться тому, чьи слова:

Польза, знание, смысл практичный.

О том ли болит моя голова?

Знание – долгая очень дорога.

По ней идёт каждый, но кто – не спеша,

Другой же летит, и в полёте своём

Греется, будто металл – до красна.

В том и есть радость, пройдя путь столь длинный,

С другими делиться маршрутом. Беда:

Если учебник из рук твоих вынуть

Много ли ты сам знать будешь тогда?

Поверхностно знанье для тех, кто несведущ,

Не ищет кто путь, а по карте идёт.

Откуда мне знать, что в Африке где-то

Живёт темнокожий народ?

Я лично там не был. А в книгах – есть всё.

Доверившись этому, не превращу ли

Я сам себя в инструмент?

Когда придёт время туда я отправлюсь,

Чтоб сей приоткрыть занавес.

Человек – да, конечен. И в каждую книгу нос свой уткнув глубоко,

Не успеет оставить главный свой росчерк пера – затупится перо.

Рассказчик:

Чем ярче цветок, тем раскрывается

Он ближе к утру.

Ганс:

Говоря о труде, от него сам отвлёкся,

Пойду-ка ту лужу затру.

Рассказчик:

День минул быстро, ибо в труде

Порой забываешь, кто ты и где.

Ганс:

Сегодня трактир и двор постоялый

Встречают меня песней удалой:

На скрипке играет кудрявый еврей

И голоса ещё бодрых гостей

Ему подпевают.

Ганс (трактирщику):

Кто малый тот,

С которым мы вчера

Беседовали здесь

Спокойно, дружно?

Трактирщик:

Неведомо. Никто и никогда

Его не видел здесь, лишь кроме как вчера.

Неизвестный (обращаясь к Гансу):

Приветствую, друг!

Тебе уже лучше?

Ганс (удивляясь от неожиданности):

Приветствую. Знаешь,

Я был удивлён

Изрядно. Как ты и сказал –

Внезапно болезни сняло, как рукой!

Неизвестный:

Я знаю, ты заслужил покой.

Ганс:

Признайся, ты – великий врач?

Неизвестный:

Нет, я не врач.

Я смотрю на болезни,

Скорее, с обратной, чем те

Стороны.

Рассказчик:

Ганс не заметил: ухмылка едва

Чуть не скривила эти уста.

Ганс:

Скажи мне, откуда ты знал тогда?

Неизвестный:

Сочтёмся на том, что в коем-то веке

Я пожелал человеку добра.

Кстати, хотел пригласить тебя завтра

Я на спектакль. Тебе, как и мне,

Думаю, что небезынтересно

Будет проникнуться

культурой

этих

мест!

Ганс:

Не скрою – мне и вправду любопытно

О местных нравах разузнать.

Но завтра утром мне работу

Необходимо выполнять.

Неизвестный:

Какой пустяк! Друг, уверяю,

Договорённость на сей счёт

Уже имеется.

Ганс:

Как так?

Неизвестный:

Я со всей честью уверяю –

Не стоит здесь переживать.

И завтра за просмотром пьесы

Нам будет очень интересно.

Мой друг, зайду за вами в десять –

Немного сможете поспать.

Ганс:

Признаюсь, не перестаёте

Меня, однако, удивлять!

Скажу, за мною не убудет:

Ваш друг подарка не забудет.

Неизвестный (про себя):

Посмотрим, то ли ещё будет!

(Спустя какое-то время. Ганс у себя в комнате. Пишет письмо отцу)

Ганс:

Отец мой, извинить прошу,

Что долго не писал.

Проделал очень долгий путь

И до того устал,

Что временно приют себе

Нашёл средь городков,

Которые стоят почти что

У подножья гор.

Один мне встретился чудак

Как я, здесь – из гостей.

Подумал, было – шарлатан,

Но он – других мастей.

Один глаз – пёстрый у него,

Другой – небесна высь.

Как будто ветер и огонь

В его душе сплелись.

Он образованней меня,

Что видно из речей.

Нашёл бы интересным ты

Его часть изречений.

Но мудр он – не по годам,

Будто бывал и тут, и там.

Когда вернусь из дальних стран,

Не пригласить ли его к нам?

Отец, когда прочтешь письмо –

Я месяц как в пути.

У друга был я твоего

И передал через него

Письмо тебе везти.

(Заканчивает писать письмо. Аккуратно сворачивает лист бумаги и кладёт в конверт)

Ганс (рассуждая вслух):

Мне снится в месяц один раз

В один и тот же день и час

Лица прекрасные черты

Я точно знаю, это – Ты.

Сегодня ровно этот день –

Средина месяца. Поверь,

Мы встретимся с Тобой, тогда

И Ты узнаешь, кто есть я.

А снюсь ли я Тебе? Нужны

Тебе ли этакие сны?

Мне всё равно, судьба капризна:

Ты гувернантка иль маркиза.

Я просыпаюсь, на губах

Твоё лишь имя есть – Элиза.

И жизнь порою стать ценою

Может в гонке за Тобою.

Не лучше ли оставить пыл,

Что сам в себе я распалил.

Ведь счастья можно не искать,

А тихо-мирно жить и ждать.

Не удила держать в руке,

А просто плыть, как по реке.

Так пусть мой друг

Рукою тайной

Меня к решенью

Подтолкнёт.

Я ведаю: в Его

Всё это власти,

Его это не тлеющий полёт!

И в тёмный час

Довлеющей напасти

Беду, как пламя со свечи,

С меня смахнёт.

Ведь друг Он мне –

И то – моя награда…

Пусть будет так, всё решено:

Спрошу совета у Него!

Глава IV

Рассказчик:

Трактир, где нынче уже храм,

В то время слыл к своим гостям

Радушием. Не без причин,

Порою, местный важный чин

Сюда захаживать любил

И был, как брат, всегда любим.

Трактирщик – парень молодой,

Ещё с кудрявой головой,

До чужих денег был вампир –

Решил открыть он свой трактир.

И складно шли его дела,

Жена двух дочек родила,

Шёл буйный рост в делах и в жизни,

Цвела в то время и отчизна.

Однажды в стужу, в зимний день

Зашёл старик в его отель.

Спросив с улыбкой “Как дела?”,

Радушно принял старика.

Но лишь коснулось дело платы –

Сменился тон на грубоватый.

Был вытолкан старик наружу,

Ступив, притом, ногою в лужу,

Над коей корка льда тонка.

Отвесив старику пинка,

Он с треском, колят как дрова

Захлопнул за собою дверь.

И хочешь – верь, хочешь – не верь,

С того момента, каждый день

Лишь стоило закрыть глаза

Ему, как сразу, старика

Являло в полный рост во сне

И что-то жгло его в огне.

И в сердце тонкая игла

Ему покоя не дала:

Он стал меняться.

Каждый день

Он покидал свою постель

Под вечер. Рано по утру

Он возвращался. И жену

Не стал он больше замечать,

И дочек стал не узнавать.

Жена вернулась жить к отцу.

И слухи, будто бы в лесу

Вдруг люди стали пропадать,

Пошли, и стало страшно спать.

За лесом тем текла река

И лье примерно через два

Шли деревянные дома.

В них зачастую жили те,

Кто мыслей нарушал покой.

Теперь все уяснили враз –

Быть нужно по ночам с семьёй.

А время памяти навет

Уж стёрло. Прошло сорок лет:

Кто был тогда – того уж нет.

Кого ни спросишь, даст ответ:

“Ааа... он? Седая борода…

Трактирщик? Он здесь был всегда!”.

И редко, только при свечах,

Был виден блеск в его глазах.

В один из этих вечеров

Зашёл к нему и Ганс.

Глава V

Гвардеец:

Открыть ворота!

(Ворота медленно отворяются)

Гвардеец:

Гарнизон, внимание,

Занять свои посты!

Задержанного – слать ко мне,

И дайте мне ключи.

(Спустя какое-то время)

Стражник:

Войти позвольте, капитан,

Со мною – арестант.

Гвардеец:

Входите оба, за собой,

Друг, не забудь, и дверь закрой.

Купец:

Когда успел же превратиться

Я в арестанта, как убийца?

Гвардеец:

Не суетись. Так называть

Для нас – дело привычки.

Но росчерк лишь один пера –

И упадут кавычки.

Стражник:

Держите – вот учётный лист.

Гвардеец:

А ты, однако, хитрый лис!

Смотри, сколько наторговал.

Считай – у нас наворовал,

Ведь разрешенья нет.

Купец:

Да как же! Вот оно!

(Гвардеец выхватывает документ из рук купца и рвёт на несколько частей)

Гвардеец (стражнику):

Вынеси это и сожги.

Купец:

Что происходит? Где же…

Гвардеец (ударяя купца по лицу):

Чего орёшь, торгаш?

Жди, когда слово даст

Тебе начальник твой.

Купец:

Какой ещё нач…

Гвардеец (снова бьёт купца):

Да, твой начальник! Ибо я

Сейчас в ответе за тебя.

Сидеть ты будешь взаперти,

Работая, гасить долги.

Ведь за тобой – налог и штраф.

Стражник (стучась в дверь):

Приказ исполнен, капитан!

Гвардеец (стражнику, показывая след на своём лице):

Войди. Смотри же –

Этот гад вдруг на меня напал.

Купец:

Ложь!

Гвардеец:

Как спекулянтов этих наглых

Я на дух не переношу!

Закройте его в камере,

И пол чтоб был сырой.

И через час поддайте розг –

А завтра – через строй!*

Ишь, вздумал руку поднимать

На капитана стражи.

Один раз дашь лишь слабину –

Повесят всю поклажу.

Стражник:

Вы, лучше, отдохните.

Здоровье берегите!

Рассказчик:

Ещё вчера ложился спать купец на мягкий бархат.

Сейчас – на каменном полу, унижен и обшарпан.

И если б знал он наперёд,

Куда дорога приведёт,

То сей осеннею порой

Прошёл бы город стороной.

А капитан гвардейцев-стражи

Покинул каменный острог.

И преданные ему люди

Захлопнули за ним замок.

Весь в форме: рыцаря спровадит

Лишь лязганье стальных сапог.

Уж ночь: не видно ни черта.

Тоскливо завывает ветер.

Фонарь качается от ветра

И вдруг от света фонаря,

Как брата два – рубин с топазом,

Как ястребиных два крыла,

Из-под забрала мимолётно

Сверкнули разные глаза.

------------------------------------------

*Прогнать сквозь строй – телесное наказание шпицрутенами. В тексте используется жаргонное название данного вида телесного наказания.

Глава IV

Рассказчик:

Дождь моросит. Студеною прохладой

Встречает утро. За окном

Люд разношерстный, суетливый

Уж слился в рое мировом.

И Ганс уже не спит,

Ганс очень пунктуален:

Собрался он давно,

Сейчас – сидит и ждёт.

Когда колокола

Закончат колебаться,

Он знает, что тогда

Он выйдет за порог.

(Раздаётся стук в дверь)

Ганс:

Войдите, я вас жду.

Неизвестный:

Ждать не придётся боле.

Пойдёмте, собирайтесь,

За вами я пришёл.

Ганс:

Вы очень пунктуальны.

Неизвестный:

И вы, однако, тоже.

Ганс:

Жаль только, что не кстати

Холодный дождь пошёл.

(Ганс со своим другом выходят на улицу. Дождь прекращается)

Ганс:

Вы видели? Рассеялся

Над нашей головой.

Неизвестный:

Не стоит удивляться.

Одно скажу – грибной.

Ганс:

Разве не удивительно,

Что там, за мостовой,

Театру место выдалось,

Ведь город – небольшой?

Неизвестный:

Что тут сказать? Вельможа

И прославленный барон

Облюбовал эти края. Теперь –

Он их патрон.

Досугом озаботившись,

Он старый дом купил.

И месяца за два, за три

В театр превратил.

Чрез город когда путь его

Проходит, в тот момент

Для публики и для него

Готовится концерт.

И сразу, кто на что богат,

Лезут в костюм или во фрак,

И, важности поднапустив,

Приобретают глупый вид.

И вместе с этой шелухой

Засядем в ряд и мы с тобой,

Ведь места там – не впрок.

Ганс:

Откуда знать ты это мог?

Неизвестный:

Не нужно эрудиции,

Ведь всё же здесь – провинция

И “место ограниченно” –

Читается меж строк.

Ганс:

А вот мы и пришли!

Неизвестный (пропуская вперёд):

Прошу, друг, проходи.

Ганс:

Благодарю. Смотрю, едва

Здесь место есть. По центру два

Свободных кресла вижу. Сесть

Туда нам надобно успеть.

(Все занимают свои места)

Неизвестный:

Хочу тебе признаться, друг,

Не просто так здесь я.

Причастен к постановке: за

Две ночи и два дня

Либретто написать успел,

Чтоб уложиться в срок.

Ты не сочти за хвастовство,

Я – драматург. Главней всего

Мне в душу людям заглянуть.

Прошу, на мысли не скупись

И после – мненьем поделись.

Сейчас, не отвлекаясь же,

Давай будем смотреть.

(Занавес раскрывается)

Представление начинается

Рассказчик театра:

Вот север Франции. Луна.

Мы с вами в графстве Артуа.

Ещё столетняя война

Не началась –

Её лишь видим колыбель.

Ну а пока –

Падёт наш взгляд

На сей вечерний тихий сад.

Итак…

Вечерний тихий сад. Жара.

Почти не слышен тёплый ветер.

На лавочке влюблённых два

Последний коротают вечер.

Жанна:

Смотри, как много звёзд на небе.

Есть те, что вместе, есть – вдали.

Одни чуть ярче светят людям

Другие – вовсе не видны.

Если я раньше путь окончу,

Если судьбы пронзит стрела,

Я поднимусь звездой на небо

И буду охранять тебя.

Пройдут года. Вернёшься, может,

В этот прекрасный летний сад.

И небо, полное созвездий,

Вновь будет радовать твой взгляд.

Скажи, сердечный друг, что дрогнет

Твоя усталая душа.

Что ты, поднявши взгляд свой в вечность

Из тысяч звёзд, таких, как я,

Сумеешь острыми глазами

Из прочих выделить меня?

Филипп:

Если разлукой обернутся

Нам злые прихоти судьбы,

Я ждать не стану, ибо знаю –

Один не вынесу тоски.

Меч острый иль петля тугая

Проложат путь. И за тобой

Я потянусь и знаю – стану

На небе новою звездой.

Мы будем звёзд других далече,

Вдвоём, от прочих в стороне.

В сиянии их одна звезда лишь,

Но наш свет ярче: в нашем – две.

Мой парус отплывает завтра.

Тайком от прочих, в тишине

Я срезал его часть. Хотелось

Его преподнести тебе.

Я сделал из него платочек

И к памяти об этом дне

Чтоб шёлк его прикосновенья

Заставил думать обо мне.

Кто раз любил хоть, точно знает

Что заставляет кипеть кровь.

Жанна:

Что в жизни важно лишь?

Филипп:

Любовь.

Рассказчик театра:

На утро дня, когда расстаться

Влюбленным было суждено

Они решили не прощаться

А обещать, прежде всего,

Чрез пелену грядущих лет

Не позабыть данного слова

И данный выдержать обет,

И встретиться скорее снова.

Он – юный муж. Его карьера

В дальние странствия звала.

Она – наивная принцесса,

Его, надеявшись, ждала.

И пелена созвездий ярких,

Кой по небу кружить не лень,

Как часовой, меняла беспристрастно

День на ночь, ну а ночь – на день.

(Изображается смена времён года)

Вот год прошёл, за ним – другой.

Её жених не шёл домой.

Ей очень надоело ждать:

Сама решила в путь собрать

Провизию и лошадей

И пару крепостных людей.

И с ними же пустилась в путь.

За месяц горы обогнуть

Ей удалось – сезон дождей

Ещё не начался, злодей.

Дороги были не размыты,

И ноги, или же, копыта

Могли спокойно прошагать

Лье десять за день,

Ночью – пять.

После – открылся путь прямой.

Ещё неделю-две долой

И город, где её жених

Быть должен, ей открыл свой лик.

Но было поздно уж. Искать

Опасно ночью – лучше спать

Сейчас им было всем пойти.

А утром уж искать пути

Которые ведут к Нему,

Что клялся в верности всему.

Она нашла его чрез день,

Он изменился, став как тень.

Фигура потеряла вес

И взгляд утратил интерес.

Лишь роскошь блеск ещё могла

В его глазах сыскать тогда.

Филипп:

Вокруг меня вращаются и фрау, и мадам.

Вкусил я жизни сок. Не скрою – изменился

Мой нрав, да и, наверное, само моё лицо.

Теперь порядком я устал. Мне скучно стало всё

Почти. И всё ж, на это не смотря

Вернуться в прошлые года

Моя забредшая душа, однако, не спешит.

Позволь, подобно угольку

Мне просто жить и тлеть в углу.

Я был в пожарище страстей

И тот Филипп уже погиб,

Поджарившись в костре.

Рассказчик театра:

Её лицо побагровело,

Забилось сердце, как тогда.

Было не скрыть её расстройства,

Но в руки взять себя смогла.

Жанна:

О, если б знала раньше я,

Услышу, что, придя сюда.

Я предпочла бы все года

Жить в заблуждении тогда.

Филипп:

Живи в надеждах,

В заблужденьях –

Их много слаще пелена,

Чем, мысли притворив в реальность,

Познав всё, стать таким, как я.

Давно я о тебе не думал,

Не вспоминал, до сего дня.

И то довольно символично –

Сегодня ты нашла меня.

И даже если захотел бы

К тебе вернувшись, стать семьёй,

Я сам себе бы стал противен:

Я грязью полон пред тобой.

И потому, чтоб свет твой яркий

Не исказился под золой.

Тебя прошу меня покинуть.

Ты, помнишь, быть должна звездой?

Жанна:

Я помню, быть должна и буду,

Если судьбы пронзит стрела!

И, помнишь? Став звездой на небе,

Я буду охранять тебя.

Моя стрела уже летит,

Но в том обиды не таит.

Я для страданья не рождалась

Я, как цветок – лишь для любви.

Прошу: будь счастлив

И прости.

Рассказчик театра:

Раскрылись ставни,

Ветер шквалом

Влетел в открытое окно.

Когда его порывы стихли,

То все увидели одно:

То место, где она стояла,

Вдруг опустело, простыл след.

Кто-то сказал, что растворился

В окне прекрасный силуэт.

Он бросился быстрей к окошку,

И, свесившися за карниз,

Представил то, как её тело

Тяжёлым камнем пало вниз.

И ниже опустив глаза,

Нашёл он подтвержденье зла,

Причиною которого

Назвал он сам себя.

Прошла неделя или две.

Ему теснее на душе

Всё становилось с каждым днём.

То место, прибывал он где,

Его наполнило огнём.

Он захотел всё это бросить,

Уйти, жить со страстями врозь.

Но прежде – посетить то место

В котором это началось.

Отправился он в путь неблизкий,

Нашёл тот летний тихий сад,

Подняв свои глаза на небо,

Был видеть Жанну очень рад.

Он наизусть знал это небо,

Вместе, верней, знали они.

Он без труда нашёл отличье:

От прочих Та была вдали.

Филипп:

Мы снова встретились. Случилось

Всё так, как говорила ты:

Судьбы стрела тебя пронзила,

Не долго, жаль, цвели цветы.

Ты бережёшь меня, я знаю,

Раз я дошёл сюда один

При этом за такое время,

При этом вовсе не вредим.

Ты на одно влиять не в силах,

Влиять – на самого меня.

Ты защитить меня не сможешь,

От дела, что задумал я!

Продолжит путь петля тугая,

Дуб вековой поможет в том.

Иду к тебе, моя родная,

Чтоб вместе нам светить, вдвоём!

Рассказчик театра:

С собою он принёс верёвку,

С собою он принёс тоску.

И вместе они вокруг шеи

Смогли образовать петлю.

И натянулась ветка дуба,

Дуб весь напрягся, но держал.

Лишь испустил свой вздох последний

Филипп, как дуб держать устал.

Переломилась его ветка,

Филипп упал беззвучно вниз.

Пройдут года, но не найдётся

Где спит он. В том судьбы каприз:

С теченьем лет дуб бережливо

К себе корнями приберёт

Тело мятежного маркиза

И в том покой тот обретёт.

(Раздаются громкие аплодисменты, не смолкающие некоторое время)

Кто-то из зала:

Смотрите, он и впрямь не дышит!

Кто-то из актёров (вполголоса):

Это скандал! Да, это фарс!

Кто-то из зала:

Как натурально исполненье!

За это вам мой реверанс!

Кто-то из актёров:

Он был мне должен!

Жаль, не дожил!

Кто-то из зрителей:

Аплодисменты!

Браво! Браво!

Рассказчик:

Кто – растерялся, кто – смутился.

Другой – не понял ничего.

Иные – поняли трагичность,

Уйдя подальше от чего.

Неизвестный (обращаясь к Гансу и указывая на одного из зрителей):

Смотри: тот на себя напялил рясу,

Благоухает как Тереза-мать,

А сам не сводит глаз с Элизы,

И хочет так её поцеловать.

Ганс:

C Элизы? Это имя…

Кто-то из зала:

Хоть кто-то!

Уберите тело!

Занавес закрывается

Неизвестный:

Никто из них не знал артиста,

Что лёг пред нами неподвижно.

Знакомство личное – не в счёт.

Случившееся не берёт

За душу здесь ни одного.

Ганс:

Но какова твоя здесь роль?

Почему кажется мне, что

Небезучастное лицо

Ты к этому всему?

Неизвестный:

Причастен к постановке я,

Ведь помнишь, говорил?

Ганс:

Произошедшее – лишь тоже

Часть её?

Неизвестный:

Бедняге суждено было чрез месяц

Усохнуть вяло, как горит свеча.

Можно назвать, вполне, великодушным,

Уход в овациях – подарок от меня.

(Ганс пытается встать)

Неизвестный:

Да что ты рвёшься! Вижу – понял,

Кто сел одесную твоя.

(Ганс вытащил крестик из-под рубахи)

Неизвестный:

Нет, право, мне смешно. Считаешь,

Что фермер бороздит поля,

При том – боится замараться

Навозом

коровы

или же

коня?

Однако, всё же, неприязни

Скрывать не стану я зазря –

Присутствие подобной вещи, поверь,

Зловонно для меня.

Будь добр – скрой. Мне неприятно

Ведь всё же мы в театре!

Ганс:

К чему всё это? Какова

В твоём спектакле роль моя?

Неизвестный:

О том скажу я позже чуть.

Сейчас давай наружу путь

Проложим сквозь толпу.

(выходят наружу)

Неизвестный:

Приятен свежий ветерок!

Ты знаешь, там, где мой чертог

Об этом стоит лишь мечтать!

Ты понял быстро, кто я есть

Жаль только не успел всё взвесить:

Свой вывод – не из наблюдений,

А из людских же представлений,

Что так поверхностны, размыты,

Ты сделал, поспешив, открыто.

Ганс:

Ты должен быть –

Порядок здесь таков.

Но для чего ввергаешь мир в насилье?

Лишь чтобыя, поддавшийся бессилью,

Стал собирателем плодов твоих трудов?

Неизвестный:

Ты, верно, льстишь мне,

Я не скрою в том признанья.

Однако, дел порядок не таков:

Лишь только стоит им меня почуять

Они будто лишаются голов.

Один лишь ты из многих

Не таков. И, видно, потому

Мне симпатичен.

Ганс:

Не понимаю, объясни иначе.

Неизвестный:

Порядок у природы очень строг:

Я смуты дух и до того напитан,

Что аура тяжеловесной плитой

Довлеет над обычным существом

В присутствии моём.

Я вынужден скрывать его как ночью, так и днём.

Хоть и смешно, но здесь я сам бессилен

Такое у природы естество.

Я с ходом лет, лукавый бес,

Учусь искать в том интерес.

Мой глаз замылился: где зло,

А где – простое баловство

Уж вижу не всегда.

С тобою на природу зла

Мы взглянем вместе и тогда

Взглядов различия сравнив

И, что есть что, определив,

Мы извлечём, в том не тая,

Большую пользу для себя.

Рассказчик:

Они прогулочным маршрутом

Шагали мимо мостовой.

Витиеватою дорогой

Путь к Гансу пролегал домой.

Они прошли мимо конюшни,

Где ныне и трудился Ганс,

Трудился в то самое время,

Как совершался променад.

Ганс:

Глаза мои меня подводят.

Ты видишь то же, что и я?

С тобою мы сейчас гуляем,

А там работает кто? Я!

Неизвестный:

Я же договорился.

Помнишь? Тебе об этом сообщал.

Чтоб наслаждаясь, ты, театром,

Ни о чём не переживал.

Ганс (размышляя про себя):

Нужно быть очень осторожным.

Каков хитёр всесильный плут!

А то в один момент заменят,

А люди даже не поймут.

Неизвестный (улыбаясь):

Твоё волненье, как картина –

Маслом написана в лице.

Тебе свершить какой-то вред,

Прошу, доверься, цели нет.

Человек каждый лишь один.

Для мира он незаменим.

Прошу, сбавь недоверья фон,

Иначе это – моветон!

Ганс:

О театре, кстати, говоря:

Ты, видимо, спросить меня

Хотел на счёт того

Что видели мы в людях, но

Тебя я перебил.

Неизвестный:

Да, верно. Рассказать был рад

О том я, что весь люд – как сад.

А я — садовник, что блюдёт,

Гниль отсекая наперёд.

Ганс:

Но весь ли люд таков, как там —

Ряд избалованнейших дам?!

Неизвестный:

Весь, да не весь.

Что объяснять?

Есть грань – её нужно понять.

Здесь не конец провинции,

Отнюдь – начало лишь.

Палитру чтоб людей постичь

Надо страну исколесить,

И может – не одну.

Ганс:

Не скрою интереса, но

Есть цель, что ждёт меня давно.

Неизвестный:

Пусть перед нею всё равно

Будет. И на твоём пути

Овраг не встанет. Друг, иди.

Когда закончишь – дай мне знать.

Рассказчик:

“Друзья” попрощались. Ганс снова в трактир

Пошёл, где снимал свою комнату. Мир

Представал всё таким же в уставших глазах.

Но недоверие только и страх

В них поселились.

Ганс (Трактирщику):

Что скажешь мне?

Кто спутник мой,

Что с непокрытой головой

Встречается здесь, часто – в поздний час?

Трактирщик:

Неведомо.

С тобою появляется, а хвать –

Его уже и не сыскать.

Случилось ль что?

Иль без причины

В гласе твоём

Не ровен тон?

Ганс (про себя):

Одно понятно:

Это – Он.

Глава VII

Рассказчик:

Прошла неделя или две

С событий в театре или мне

Могло так показаться.

Однако же, не будем отвлекаться.

Скажу лишь, что за это время не

Пришлось новым “друзьям” пока встречаться.

Ганс:

Я зря боялся, я был глуп.

Смешон рассеянный испуг,

Которому поддался.

Теперь уже нужды нет боле

Гнуть спину на конюшне. Поле

Меня уж заждалось с дорогой,

Да ветер – брат мой, суховей.

Ведь друг Он мне –

И то – моя награда,

Что Он, средь тех, кто

Царь в пучинах ада,

Ко мне чистосердечием проник

И развернул ко мне Фортуны лик.

Рассказчик:

Подъехал к северным воротам

На грузном вороном коне.

Ворота уж были открыты –

Их открывают рано. Не

Счесть числа блаженных нищих,

Что облепили всё собой.

И каждый тянет свою руку,

И каждый хочет быть живой.

Ганс посильней коня пришпорил

Чтоб пролететь через толпу,

Все разошлись, но всё же кто-то

Стоять остался. На лету

Конь спотыкается и всадник

Слетает с чёрного седла.

А бедолага, в ком причина –

Под телом грузного коня.

Слова, наполненные бранью,

Его покинули уста.

Конь встал с земли,

Встал и бедняга.

Никто не ранен –

Чудеса!

Когда с земли поднялся всадник

И встретились вдруг их глаза,

Стало понятно, что знакомы

Они друг другу с юных лет.

И случай вместе в этом месте свёл их –

В том судьбы секрет.

А может быть и нет.

Генрих:

Mein freund! Меж гор

И диких лесов

Мой путь пролегал

И был таков:

Я искал, я искал, То, чего ищут все,

Но лишь обнищал

И замкнулся в себе.

Теперь же ищу

Только хлеб я и кров.

И этого ради

Убить был готов.

И этого ради

В моей судьбе

Подвинется всё:

Я устал, я во тьме.

Рассказчик:

И этого ради

В его судьбе

Подвинется всё:

Он устал, он во тьме.

И их обступила нищих толпа:

Всё уже кольцо, всё громче слова.

И жмутся друг к другу

Плотней и плотней –

В липких лохмотьях

Стая чертей.

В руках чьих-то сталью

Сверкнули ножи.

Ганс понимает, что им мало жить

Осталось: бросает в толпу кошелёк,

Что из кармана он быстро извлёк.

Толпа загудела, рассыпав кольцо

И не замечая уже никого.

Генрих и Ганс бегут вперёд

К форпосту северных ворот.

Ганс:

Генрих, останься

Пока что тут.

А я за конём –

Его надо вернуть.

И в том поможет стража мне:

Трое парней с мечем на ремне.

Рассказчик:

Сопроводили гвардейцы его.

Никто их не тронул. То – их ремесло.

На удивление, нищих толпа

Не потрепала нисколько коня.

Гвардеец:

Отребья много в наши дни.

Не деться никуда, увы.

Вам, герр, однако, повезло:

От нас были недалеко.

Ганс:

Я благодарен вам весьма.

Спасёт вас Бог пусть в час суда.

Генрих:

Я вижу, вы уже вернулись.

Быть стало, не было проблем?

Ганс:

Всё верно. Перейдём, друг, лучше

На перечень насущных тем.

Мне б место посетить одно.

Я задержался сильно, но

Тебя могу я взять с собой

И позже чуть – вернуть домой.

Генрих:

Мне нельзя возвращаться

В том виде, что я

Предстал пред тобою. Долг –

Честь и семья.

И то для отца будет сильный удар,

Что я уронил его имя и пал.

Я должен вернуться в родные края,

Когда всё исправив, исправлюсь и я.

Тебе спасибо и на том,

Что взял меня с собой.

На месте новом в том краю

Начну я снова жизнь свою.

Глава VIII

Рассказчик:

Рассказ продолжается. Ганс пришёл к цели,

А Генрих – начал свою новую жизнь.

Время извечно бежит скоротечно

И голову многим кружит.

Бургомистр:

Мы потерять тебя успели.

Уж думал, не приедешь к нам.

Ганс:

То череда нелепых обстоятельств

Меня схватить пыталась, следуя пятам:

Кошель то прохудился, то внезапно

Я от простуды чуть совсем не слёг.

Сейчас, однако, всё уже в порядке:

Мне один странник здорово помог.

Бургомистр:

Порой бывает, что чужие люди

Добрее к нам, чем рядом что

Друзья. Однако, это больше исключения,

Чем правила – им следовать нельзя.

Вернёмся же к нашим делам.

Посылку, вверена что вам,

Доставить вы смогли?

Ганс:

Конечно, вот она,

Держи (достаёт туго завязанный свёрток).

Ещё у меня просьба есть:

Нужно послать письмо.

Оно даст знать о том, что я

Был здесь и всё прошло

Задумывалось как.

Бургомистр:

Распоряжусь тогда скорей

Почтовых снарядить коней.

Рассказчик:

Гладь озера, что с ратуши видна

Всегда к себе притягивала взгляды.

И ветерок студёною прохладой

В столь жаркий день туда манил.

Деревьев и кустарников плеяды

Вокруг тропы стояли, как Наяды

У речек и озёр своих.

В раздумьях будучи о жизни,

О её смыслах и капризе,

Природе об успехов, неудач,

Ганс слышит рядом женский плач.

Девушка:

О, горе! Горе мне. Уходит

Из-под подножия земля.

Где мне искать, скажи, какие

Избороздить верхом поля?

С каждой секундой увядает

И жизнь, и горе, и семья.

Ганс:

Я волей случая свидетель

Твоих и горести, и слёз.

Прошу, доверься и скажи

Что пережить вдруг довелось?

Девушка:

Пропал он! Мой отец любимый!

Мой самый близкий и родной.

Я – сирота. И даже саван

Ему не сможет дать покой.

Он вышел рано поутру

Собрать грибов в густом лесу.

Но не вернулся. Через день

Его искать пошёл Мигель –

Он был давнишний друг отца:

Судьбою связаны купца.

Мигель был не один – с конём

Ходили по полю вдвоём.

После полей зашли и в лес,

Где собирал грибы отец.

Пропал Мигель. Вернулся конь

С пустым седлом. Такая боль

Пронзила сердце. Уж два дня

Как не смыкаю очи я.

И все боятся мне помочь:

У всех жена есть или дочь.

Пустили слух, как будто зверь

Унёс их в лес, но ты не верь:

Отец мой давний был лесник

Он говорил: “Тот зверь, что дик

Не станет беспокоить нас.

Что человек живёт сейчас

Здесь, звери поняли давно”.

Терпеть нет силы – решено:

Отправлюсь в лес. Так суждено.

Ганс:

Внимая твоему несчастью,

Скажу – отправлюсь туда сам.

Ещё не скоро Солнце сядет.

Я – следопыт. Времени хватит.

И ты не бойся за меня:

Ибо меня оберегает,

Что проведеньем называют

(Но всё ж возьму с собою латы).

Край, когда вернусь –

С лучами Солнца. Жди, не трусь.

Глава IX

Рассказчик:

Предлагаю пока повернуть время вспять,

Ведь это – рассказ и здесь можно всё.

Мы упустили одну деталь

И сейчас я расскажу про неё.

Неизвестный:

…Да, верно. Рассказать был рад

О том я, что весь люд – как сад.

А я — садовник, что блюдёт,

Гниль отсекая наперёд.

Ганс:

Но весь ли люд таков, как там —

Ряд избалованнейших дам?!

Неизвестный:

Весь, да не весь.

Что объяснять?

Есть грань – её нужно понять.

Здесь не конец провинции,

Отнюдь – начало лишь.

Палитру чтоб людей постичь

Надо страну исколесить,

И может – не одну.

Ганс:

Не скрою интереса, но

Есть цель, что ждёт меня давно.

Неизвестный:

Пусть перед нею всё равно

Будет. И на твоём пути

Овраг не встанет. Друг, иди.

Когда закончишь – дай мне знать.

Ганс:

Дам знать, но расскажи мне – как?

Неизвестный:

Сила намеренья, мой друг,

Мне сможет дать понять.

Людям даётся сила мысли,

Но те, по глупости своей,

Предпочитают коромысло (смеется).

Ну а теперь,

Позволь хотя-бы на прощанье,

Верь – без притворства и лукавств,

Касаемый того, что в моей власти,

Тебе подарок дать.

Ганс:

Интрига – да, твоя стезя (улыбается).

Неизвестный:

Держи – конверт. Внутри – листок.

На нём лежат две пары строк

И символ. При Луне

Его заметно будет.

Так вот: тебя может спасти

От послесмертной суеты

Вот этот договор.

И знай: другая сторона (показывает на небо)

Сей подписала документ

И уведомлена.

Нужно тебе прочесть сей текст

И палец к символу сложить,

Пока будешь читать.

Одно условие здесь есть:

Раскаяние – цена.

Ганс:

Это лишь всё, что нужно знать?

Неизвестный:

Пожалуй, да.

Ганс:

Тогда прощаемся с тобою.

В добрый путь!

Неизвестный:

Прощай мой друг, и помни:

Коснуться при Луне.

Но если залукавишь, знай –

Отправишься ко мне.

И в этих обстоятельствах

Мы будем разговаривать

На общих основаниях.

Рассказчик:

Теперь, дыханье спрятав в рот,

Я время поверну вперёд.

Ведь на страницах этой книги

Я – властелин плести интриги.

Люцифер:

Звездою утренней, несущей миру свет,

Каждый день делаю обход на тот предмет,

Чтоб взором ясным с поднебесной высоты

Своёму ремеслу приметить новые черты.

Саней упряжка с бесами в главе

Меня несёт по небосклону. Ей

То дозволено, но только лишь пока

Под нею распростёрта темнота.

Плащ развевается, что на моих плечах,

Зарёй всё освещая в мелочах.

И так, пока освечен небосклон

Я вижу всё – таков закон.

Вещей меж прочих, вижу я:

Людская доля тяжела.

Им тяжело, ибо порой

Душа отравлена мечтой.

Всё вьются, извиваются,

Схватить мечту пытаются.

Вьются и извиваются

Червяк как земляной.

Но что такое есть Душа?

То ли, чем жизнь наделена?

Жизнь вообще? Иль только Их?

Попробуем определить.

(Спускается с упряжки)

Мне нужен дождь!

Пусть стая туч

Собой погасит света луч.

(Гремит гром. Начинается дождь)

Я знаю, земляные твари:

Вам тяжело дышать в земле,

Когда она, наполненная влагой,

Выдавливает вас из всех щелей.

А вот и первый! Ты то мне и нужен.

Передо мною ты обезоружен.

Ты человеком станешь прихотью моей.

Сбрось плоть животную, теперь ты – из людей.

(Червячок зависает в воздухе и начинает расти, становясь человеком)

Червь (тяжело дыша):

Мне…холодно…

Люцифер:

Столь неучтиво, извиняюсь,

С моей то было стороны

Не предложить вам одеяний.

Вот – держи.

(Надевает на него свой плащ. Цвет лица человека меняется – он согревается. Плащ перестаёт светиться.)

Люцифер (рассуждая про себя):

И вот ты – чистый лист.

Куда теперь пойдешь?

И что за ориентир

Ты для себя возьмёшь?

А я – буду смотреть

Чего ты жаждешь, ждёшь.

Глава X

Рассказчик:

Как-то утром из-под чащи леса седин

К поселению вышел мужчина один.

Почти без одежды, в одном лишь плаще,

Замерзший, он шёл, отдавшись судьбе.

Одна горожанка заметила то,

И в дом пригласила погреться его.

Топлёным поила его молоком.

А он её спрашивать начал потом.

Представился Карлом – то дело его.

Я лишь говорю то, что слышал давно.

Карл:

Я вам благодарен за пищу, за кров

И за радушие. Среди снегов

Блуждать бы мне, мерзнуть, если бы не вы.

Без преуменьшенья – мне жизнь вы спасли.

Хозяйка:

Ближнему помощь не в тягость мне.

Всё-таки мы в христианской стране.

Карл:

А где ваш муж? Или сын? Или брат?

В чьих одеяньях согреться я рад?

Хозяйка:

В Балтийских землях бушует война.

Короли севера там делят власть.

Два года назад муж отправился в путь.

Чтоб время прошло мне охота уснуть,

Забыться и перевернуть этот лист.

Я не живу: только злюсь и жалею

И думается мне, мой муж – эгоист.

Его занимает лишь слава одна,

Поэтому часто он там, где война.

“Не гоже мужчине в полях прозябать” –

Он часто твердил мне. Устав повторять,

Что в гавани тихой, как на мели,

Что не для простоя живут корабли,

Он прочь от семьи отправился в путь,

Возможно, затем, чтоб навеки уснуть (начинает плакать).

Карл:

Мне нечем утешить вас

И потому

Мне стыдно. У вас я прощенья прошу.

Хозяйка:

Не извиняйся, ведь ты – не при чём.

Куда направишься потом?

Откуда ты? Где отчий дом?

Карл:

Я странник. Дом мой – вся земля.

(Остаться, стало быть, нельзя? – подумал Карл про себя)

Куда отправлюсь я потом?

Искать себе приют и дом.

Хозяйка:

Прошу я, путник, не сердись,

Что не оставлю погостить.

Я верую в приход весны –

Что муж вернётся мой с войны.

Рассказчик:

Ночь уж настала, разошлись спать.

Карл с себя снял подаренный плащ.

Карл:

Как здесь тепло, уютно, сыто.

Пора лишений позабыта.

Уж сном мне кажется другая

Моя жизнь, прежде земляная.

Рассказчик:

Вновь закружился вихрь будней.

Размеренно сменялся днём

Другой день. История идёт вальяжно

Для неё точность – это важно?

Глава XI

Рассказчик:

Он пал. Превратности судьбы

Ему велели пасть.

Тяжеловесная плита

Над ним имела власть.

Наивный. Как пустой мешок,

В себя вобрал он всё, что мог.

Но ткани не были крепки:

Рвались на нём, трещали швы.

Люцифер:

Пойми же ты – всему свой век.

И если ты, червь земляной,

Заклятьем плотью облачённый, уже так маешься,

Представь же, как страдает человек,

Чей срок – почти столетие,

В объятьях заключенное у собственных надежд?

Червь:

Отец, зачем ты так жесток?

Люцифер:

Иначе б ты постичь не смог.

И раз теперь ты – человек,

То как закончится твой век

Ко мне можешь попасть.

Бремя правления и власть

Над падшими людьми

По крови мне даны.

Глава XII

Рассказчик:

В западных землях, возле Рейна,

В один из ясных как-то дней

Пришел гонец. Его не ждали:

Визитом удивил людей.

Он постучался в дом. Открыли.

Он протянул в руке письмо.

Гонца все поблагодарили

И принялись читать его.

Письмо было вполне обычно.

Ганс сообщал (уже февраль)

Что он в дороге. Всё привычно.

Если бы не одна деталь…

Отец Ганса (обращаясь к матери):

Смотри же, как же ничего!

Ганс точно описал Его!

Молюсь, чтоб это был не Он.

Сбываться начал вещий сон.

Я встретил в юности Его,

Был странный разговор.

А после часто сниться стал

Мне выжженный бугор:

Мужчина мальчика ведёт

За руку по нему. Они скрываются

За ним, а я, я – вслед бегу.

Лишь добираюсь до вершин,

А их и след простыл.

И эти разные глаза – их взгляд

Насквозь пронзил.

С тех самых пор я знал, что у

Меня родится сын.

Его страшился потерять

И вот – совсем один

Он в путешествии своём, а рядом –

Тот блондин.

Не чародей он и не маг,

А – пустошь господин!

Зачем ему понадобился

Рейха гражданин?