Гангстер вольного города - 2

Глава 1

Тем временем в офисе

Петя и Саша внимательно осматривали каждый уголок кабинета. Кошечкин, в свою очередь, осматривал замок двери, разумеется, не касаясь его. А вот Марьяна... Марьяна водила жалом в разные стороны, пытаясь уловить хоть что-то.

И вся троица пришла к одному и тому же выводу — Шамана нигде нет.

Тогда Марьяна сделала то, отчего все ахнули. Развела руки в разные стороны, встала по центру кабинета, села на колени и поклонилась тому месту, где всегда сидел Володя.

— Считаю, что сейчас не то время, чтобы поклоняться боссу, — нервно хихикнул Петя. — Сань, а если мы также сделаем, наши боги-проводники...

— Твой бог-проводник, — шикнул на него Александр, — в гробу перевернулся, когда ты только магией пользоваться научился. Не мешай, это цыганское колдовство.

— А цыгане что, маги? — искренне удивился его товарищ, после чего получил локтем в бок. — Сань, сволочь, больно!

— Мы ваших белых в степях и не так били, — парировал офицер в отставке, припоминая службу и сосредотачиваясь на действиях Марьяны.

Тем временем девушка с тёмными волосами, легким загаром и выразительными пропорциями тела трижды поклонилась. Затем подняла руки и в какой-то индийской манере принялась ритмично двигать верхней частью тела. Будто какой-то странный танец исполняла. Что-то нашёптывала себе под нос, отчего всем присутствующим вдруг стало не по себе, а затем громко и неожиданно хлопнула в ладоши.

Из её тела вырвалась какая-то волна, которая аж пыль с темно-красного узорчатого ковра подняла. Сама же Марьяна закашлялась, но эта самая пыль тем не менее показала всем, кто здесь был, что именно тут произошло на самом деле.

Частички пыли словно обволокла невидимых людей в главном помещении «офиса». Да так, что их пропорции, мимику и даже тонкую линию усов над губой одного из похитителей повторяли.

И Марьяна прекрасно узнала того, что стоял около стола Шамана и сыпал в пустую чашку некое вещество. А того, кто почти сразу отключился, узнали уже и все остальные.

— Альберт, мастер ядов, — прошептала цыганка, поднимаясь с пола. — Он одурманил Вову и забрал его.

— Я больше никого здесь не вижу, — честно признался Вячеслав Васильевич Кошечкин, пытаясь почесать подбородок изуродованными руками. — Как он вообще утащить Шамана смог?

— Здесь были и другие, — объяснила цыганка, недовольно мотнув головой. — Но я не увижу их здесь, потому что навык разовый и требует перезарядки, — она повернулась к Саше с Петей и начала разговаривать уже с ними.

По итогу Марьяна и Кошечкин остались в офисе дожидаться дальнейших распоряжений. А чьи они будут... кто знает? Офицеры в отставке поехали в одно единственное место, куда их возил Шаман — на ткацкую фабрику. Впрочем, никто из них не мог знать наперёд, что они просто потеряют драгоценное время.

***

В перестрелках я участвовал много. И, как показала жизнь, был тем ещё счастливчиком. Сейчас же, в эту самую секунду, когда раздался выстрел, перед глазами промелькнула вся жизнь. Что в этом мире, что в том.

Самая первая моя перестрелка случилась на заводе металлургии. То было ещё в самом начале моей бандитской карьеры. Помнится, отпрыск румынской семьи посчитал, что я, только-только отслуживший в армии и орудовавший с двумя самыми близкими мне друзьями, пальцем деланный.

Тогда румын ошибся. А мы втроём уничтожили банду из шести человек. Получили точку, а также оружие, которое пошло в оборот месяц спустя.

Во вторую перестрелку я угодил через полгода после первой, мы как раз начали крышевать небольшой рынок в моем родном городе на Урале. Тогда я впервые встретился с агрессивной средой цыган, которые были готовы наступить друг другу на глотку, лишь бы урвать место под солнцем. И тогда же я понял, что среди этой диаспоры нельзя заводить друзей. Урок ценою в троих наёмников, которых я только-только взял под крыло.

Дальше жизнь складывалась уже полегче. Мелкие банды не смели вставлять мне палки в колёса. Точки мастерских по обработке драгоценных металлов и камней начали открываться не только в родном городе, но и в области, а я же... Я стал уже уважаемым человеком.

После был Санкт-Петербург. Со всеми вытекающими. Уже там, примерно в тридцать лет, у меня появилась первая седина, первая, разумеется, гражданская жена и первый сапёр. Который каждую неделю снимал очередную бомбу с днища моего кабанчика.

Эх... славные были времена, лихие... А что сейчас? Обиженный сынок какого-то аристократического рода попался на собственном блядстве и пытается мне отомстить? Опоил, связал и бросил в яму?

Даже болтать не стал, надо же. Как самый настоящий палач. Что же... судьба?

Открыл глаза, когда стрельба затихла. Видать, я уже где-то на небесах или в аду, раз никакого стрёкота больше не слышно. Но... глаза мои смотрели на звёздное небо.

Странно, меня же изрешетить должны были?

Мгновением позже в яму кулём свалилось тело. Больно придавило мои ноги и, скорее всего, выбило коленный сустав. Всё-таки, как ни крути, а три метра — это тоже высота. Через пару мгновений послышались и голоса. Незнакомые, неразборчивые, но факт оставался фактом.

Я... жив?

Или я опять дух, и сейчас появится эта блохастая псина, начав втирать мне про ещё один мир? Стоп. Коленям же больно, а духи, как известно, боли не чувствуют.

«Сам ты блохастый, — тут же отозвался старик-индеец. — Я наконец настроил канал маны с твоей душой! Восхваляй меня!»

«Эй, Барбоскин, — парировал я мысленно, — если ты не понимаешь, то я в яме. И я даже не понимаю, жив или нет!»

«Жив, — тут же отозвался Койот. — Живее всех живых. Я тебе больше скажу, к твоей душе привязан человек вне твоей способности!»

«Это как это так?»

И откуда у меня появился ещё один раб? Я ведь прекрасно помню, что душу существа с изнанки отдавал только Павлу Китову, а тут ещё и вне способности...

Сначала звёздное небо чуть прикрыла чья-то морда, затем блеснули золотые цепи на шее, а уже потом раздался голос:

— Вай, Володя... — отчётливый армянский акцент полился как бальзам на душу. — Я тебя ищу, делаю туда-сюда, а ты что, прячешься от меня?

Ответить я ничего не успел. В яму упала верёвка, а по ней уже спустился кто-то из представителей компании Рудика.

Мужчина в белой майке и с волосатыми руками грубо перевернул меня на живот, разрезал путы на руках и ногах, перевернул обратно, протянул потную пятерню и «вахнул». Видимо, от усталости.

Подняться самому не получилось. Нет, тело моё было по-прежнему сильным и хорошо развитым, но затекло абсолютно всё, что было ниже пояса и выше.

Не без помощи этого мужика в майке я таки поднялся наверх, где меня уже встретил Рудик. Широко улыбаясь и расставляя руки в стороны.

— Вах, какой красавчик!

— Какими судьбами? — прохрипел я. Всё-таки холодная земля сделала своё дело, и горло неприятно першило. — Как ты меня нашёл?

— А ты что думал? — Рудик улыбнулся, а затем, словно специально, начал коверкать слова на армянский лад. — Толька русский Ваня можэт колдовать? Вах! Нэт! Природный заклинаний чистокровного армянина делаешь вэщь!

— Чего? — я улыбнулся, но почти нихрена не понял.

— Да не искал я тебя, — пожал плечами армянин, возвращаясь к привычному говору и жестом показывая на две машины, припаркованные в тридцати метрах от нас. — Увидел, как тебя тащили, и понял, что без меня ты не справишься, ну и устроил пау-пау-пау!

Говоря «пау-пау-пау!», он тряхнул своей ручонкой так, словно в ней был пистолет.

— Всё равно не понимаю... — протянул я, осматриваясь.

Мы стояли в небольшом поле со скошенной травой. В метрах пяти от меня росло одно единственное старое дерево. Собственно, возле него и выстроилась бригада армянина. Около ямы было ещё человек семь, и все с какими-то винтовками.

Явно же, что не на пикник ребята прибыли. Как тогда они...

— Рудик, — я протянул руку, — спасибо тебе огромное, что спас меня. Я уж было думал...

— Ай, хватит, — заулыбался здешний Аль Капоне. — С тебя должок, сам понимаешь.

— Может, тогда расскажешь, как ты здесь оказался?

Армянин пробормотал, мол, в ногах правды нет, и потянул меня за собой к дереву. Там уже вовсю уже шерудили его ребятишки. Ставили мангал, устанавливали столик, катили бочки... У меня сложилось впечатление, будто меня позвали на ужин.

За деревом, стоило мне вплотную к нему приблизиться, показался фургон с прицепом, откуда все это добро и волокли.

Когда Рудику Бакинскому выкатили шикарный стул, а мне — табурет попроще, мы наконец начали «общение».

И с каждым его словом мне становилось не по себе.

Пару часов назад в его армянскую голову неожиданно пришла идея. А почему бы честному армянину не поужинать вне дома? Поехать на дачу? Нет... не то. А вот за город, на пустырь, в пяти километрах от дома... Да почему бы и нет!

— Пока ехал, сидел себе и думал... — продолжил он. — Что неплохо бы тебя, Володя, на шашлыки пригласить. Заехал на завод, забрал вино и понял — точно! — спаситель театрально хлопнул себя по лбу. — У меня же и номера твоего нет! Как же мне тебя искать?

Я сидел молча, постепенно понимая, что имел ввиду Койот.

— Сижу себе в машине... и вижу! — Бакинский махнул рукой на катафалк вдали. — Машина едет! А потом сразу дошло: это тебя ко мне на ужин везут! Вот ведь судьба такая непредсказуемая!

— В основном...

— Выхожу, а там и правда ты, но по рукам-ногам связанный. Рудик сразу смекнул, что не к добру это! Мои ребятки подошли, попытались поговорить, но эти архаровцы первым делом стволы повытаскивали.

— Кто ж на ужин ездит с пушками? — аккуратно поинтересовался я. — Как-то не по-людски.

— Ты что, сомневаешься в моих словах? — театрально ахнул Рудик. — Э! Брат. Зря!

Я покорно кивнул, признавая неправоту, и принялся слушать дальше. Люди бакинского приняли команду «пли», которую дал Альберт, как знак к перестрелке. Собственно говоря, за пару секунд они же положили всех, кроме главаря.

А когда армянин увидел, что моё бренное тело придавило трупом, свалившемся в яму, пустил скупую слезу и попросил достать его мёртвого друга.

Оказалось, что друг не мёртв, а очень даже жив и:

— ... голоден? Мы такого барашка сегодня зарезали, Володя, закачаешься!

***

«Званый» ужин действительно оказался таковым. В компании армянских головорезов я хлебал вино, честно отказывался от коньяка и с удовольствием пережевывал вкуснейшее мясо вприкуску с зелёным луком.

Понимая, что появление Рудика — это знак свыше, я не сразу сообразил обговорить этот момент с Койотом. Точнее, не захотел. Не захотел портить себе «послевкусие».

Альберт все это время лежал связанным, служа мне подставкой для ног. А Рудик тем временем хвалился, что вот этот божественный маринад — дело рук его супруги!

Когда очередь все же дошла до коньяка, мы немного обсудили наши планы. Разумеется, не обошлось без моих тонких намёков о людях, и здесь возникли проблемы.

Чтобы собрать бригаду в степи, нужно не только вооружение, но и опытный проводник. И такого в Кустовом не найти, потому что все они либо мёртвые, либо уже на контракте с каким-то другим боссом.

— Так, ты мне сможешь дать людей или нет? — устав бродить вокруг да около, нагло спросил я. — Степняки, у кого я выбивал драгоценные макры, очень боевые. Я ещё наберу народу, но, сам понимаешь, каждый человек внесёт свою лепту.

— Ты как-то странно меня просишь, — он пожал плечами, отхлёбывая из небольшой чашки коньяк. — Выделить-то выделю, но вопрос ты, Вова, ставишь неправильно.

Я замялся. Вроде бы просьбу построил чётко. Не обидно и даже мягко. Унизительно-просительно даже. Но это всё равно не то, что было нужно Бакинскому.

— Просто озвучь своё желание, — загадочно пробормотал Рудик.

Именно после этих слов я поднял голову и посмотрел ему в глаза. От кареглазого армянина в образе итальянского мафиозо, казалось, больше ничего и не осталось. Лицо его словно смазалось, черты размылись, глаза загорелись небесно-голубым, а ноздри, которые были и без того широкими, казалось, выпускали дым.

— Твою мать... — прошептал я, не понимая, что происходит.

Но Рудик настойчиво повторил:

— Озвучь своё желание...

— Я... я... — запутался в происходящем, но все же несколько нерешительно протянул: — Хочу, чтобы ты мне дал людей для похода в степи.

— Будет исполнено, — покорно кивнул армянин, щёлкнул пальцами и... Всё вернулось на круги своя.

Рудик спокойно пережевывал мясо, время от времени вахая от удовольствия, а я так и замер со стопкой в руке. Алкогольные пары как рукой сняло. Протрезвел вмиг, да ещё и в холодный пот прошибло.

Твою же мать! Это что же получается, у меня появился свой джин? Армянский джин? С какого такого хрена?!

***

— Джины имеют свойство проявляться в самые неожиданные моменты, — девушка-дух, жительница Кодекса, хранившегося в моей сумке, забормотала сразу, как только я раскрыл книженцию. — Помнишь бутылёк, который уколол твою ногу через штанину?

Я, развалившись в своём кресле с жуткого похмелья, слабо кивнул, припоминая обследование первого тайника в доме моих родителей.

— Это экстракт духа. Когда он берет на пробу твою кровь, то смешивает её с тем содержимым внутри, которое невозможно открыть.

— Так, а что там за содержимое?

Девушка-дух замолкла, потому что в кабинет постучались. Я поднёс палец к губам, чтобы она не отвлекала, и произнёс:

— Войдите.

На пороге моего кабинета появились Кошечкин и Марьяна. Оба, очевидно, были недовольны тем, что после своего чудесного возвращения я только-только позвал их. Так себе обращение с бывшими заключёнными, и я прекрасно понимаю, как им неприятно.

— Вы уж не серчайте, — пробубнил я. — Ситуация такая сложилась...

— На что не серчать-то? На то, что ты, как освободился, не пошёл домой, где тебя ждали мы, а отправился пить с армяшками? — процедила сквозь зубы Марьяна. — Это свинство, Шаман!

— Они меня и спасли, между прочим — парировал я. — Отказываться не имел права. Да и вообще, ты кто такая, чтобы я перед тобой отчитывался.

Кошечкин, пусть и выглядел недовольным, явно был благодарен мне больше, чем воспитанница, а потому постарался сменить тему разговора.

— Владимир, а дальше-то что?

Я запнулся, мысленно послал Кита за стаканом минеральной воды и чем-нибудь от головы и пригласил Кошечкина сесть, перед этим предусмотрительно выставив Марьяну за дверь. Она, конечно, возмущалась, но слова «иди поиграй в куклы, пока взрослые дяди дела делают» настолько сбили её с толку, что этого хватило, чтобы закрыть дверь прямо перед её носом.

Запечатанный дух, что всё ещё была в комнате, кивнула мне, когда я вопросительно уставился на книгу. Пришлось закрыть фолиант и временно поставить наш с ней разговор на паузу. Снова тяжело вздохнув, поднял на Кошечкина глаза и спросил:

— Как дальше жить будешь, Вячеслав Васильевич?

Старик, которого я впервые полностью рассмотрел под нормальным освещением, вытянул перед собой руки, показывая перебинтованные культяпки, но так ничего и не ответил.

Он, конечно, и сам понимал, что ему нужно восстановление... причём долгое и полноценное. Но тут появлялась другая беда: Монеткин-то его мне отдал, но это не значит, что не захочет забрать его снова.

Типовой договор, который был составлен ещё при приёмке на работу двух офицеров в отставке, лёг на стол напротив старика. Кошечкин тут же замотал головой.

— Нет, я не буду больше работать в такой... обстановке.

— Будешь, — сухо произнёс я. — Ты мне обязан.

— То, что ты освободил меня от Кирилла Петровича, не означает, что я твоя верная шестёрка.

— Дело не в том, в каком ты статусе, — парировал я, кивнул Киту, который только-только зашёл в кабинет, отхлебнул шипучей жидкости и продолжил: — а в том, насколько правильный человек тобой руководит.

— Не вижу разницы между Монеткиным и тобой, — честно ответил Кошечкин.

— А она есть, — заулыбался я, чувствуя, как голову отпускает.

Вот что-что, а регенерация у этого юнца с новым «богом» в виде Койота — вещь занимательная и дельная. Ноги уже не болят, и за час я полностью реанимировал весь похмельный синдром, а сейчас так и вообще... полон сил и отваги. Ну и кто сказал, что такого волшебства не бывает?!

— Монеткин — мелкий торгаш и мелкий бандит, — сухо резюмировал старикан. — Ты такой же, но молодой. Какая разница, кто из вас снова упрячет меня обратно в клетку.

— А зачем тебя там держать? — поднял одну бровь я. — Ты грамотный медвежатник. Вскрыть любой замок можешь... Дядь Слава, ты разве не соскучился по былым временам?

— Что ты можешь знать о былых временах, сопляк?

Я рассмеялся ему в лицо. О да...Откуда же мне знать...

— Начнём тогда с нуля, — я ещё раз улыбнулся и протянул руку. — Меня зовут Владимир Шаман. И я не мелкий торгаш или мелкий бандит. Я — гангстер вольного города.

Глава 2

Пока я говорил, Вячеслав Васильевич лишь покачивал головой, соглашаясь со всем тем, что я ему говорил.

Причём говорил я о тех вещах, которые он прекрасно знал, оттого и задел в душе старого медвежатника пару струн. И расположил к себе.

Всё-таки в моей бригаде, ещё в прошлой жизни, работали медвежатники со стажем, а со своим персоналом я всегда много общался.

Разумеется, не забыл в разговоре пройтись и по его будущему. В конце концов, кто будет ждать и лечить его руки? А уж тем более кто согласится отомстить бывшему работодателю за такие дела?

— Ты хочешь его смерти? — удивился он. — Но тебе-то это зачем?

— Дочку его я уже похоронил вместе с Пупкиным. Он, кстати, — я уселся за свой стол и положил подбородок на руки, — сейчас в плену и сегодня будет доставлен на мою фабрику, как и некоторые другие личности.

Дядя Слава улыбнулся, но никак это не прокомментировал.

— Монеткин с первого дня нашей работы решил записать меня в шестёрки к его дочери. Видать, думал, что совершает благое дело. Нет, конечно, я согласен, что мне не стоило идти у него на поводу, но именно это и стало моей реабилитацией.

— Реабилитацией чего?

— Памяти. Мне надо было вспомнить, кто я вообще такой. Мелкий бандит или всё-таки рыба покрупнее.

Кошечкин, опять же, улыбнулся, кивнул своим мыслям и принялся слушать дальше.

Всех своих планов насчёт Монеткина я, конечно же, не раскрывал. Зато полностью расположил к себе старика. Так он согласился поехать со мной на фабрику и поучаствовать в показательной порке Пупкина, а ещё сообщил, что очень хочет плюнуть в лицо Монеткину. О, в этом я отказывать ему не стану. Тем более что Кирилла Петровича я уже прогнул окончательно.

А Джон, который тоже там будет, так скажем... станет связующим звеном. Но и его я тоже к стенке поставлю. Ещё не вечер, и время придёт.

Судьбу дяди Славы мы решили следующим образом: в короткий срок найдём ему достойного лекаря, а там уже будем думать о работе. Правда, сначала старик от лечения отказывался, утверждая, что зарастает на нём всё моментально.

— Не быстрее, чем на собаке, — парировал я и продолжил объяснять ему на пальцах «политику партии».

Так всего за час беседы я получил ценного сотрудника без траты души, которой у меня, собственно, и не было. Настала пора переходить к самой важной части разговора — к Марьяне.

Когда я произнёс фамилию Жемчужного, ожидая, что Вячеслава сейчас прорвёт на маты и прочее, то крайне удивился. Он только пожал плечами и заявил, что девушке действительно будет лучше среди своих. Здесь она попросту неконтролируемая, и несмотря на то, что старик всю жизнь занимался её воспитанием, буйная кровь её матери брала своё.

Цыганка ни за что не усидит здесь, в офисе или где бы там ни было. А значит, ей нужно возвращаться к своим корням.

Ожидания, что остаток разговора будет слишком проблемным, я сидел в напряжении, но сейчас, получив от старика поддержку, я прямо чувствовал, как полегчало надуше.

Сошлись мы и ещё на одной вещи: Марьяне пока что ничего не говорить не следует. Пускай обвиняет и материт нас уже по факту. Сейчас же иметь под боком бомбу замедленного действия попросту опасно.

Мы пожали «руки». Точнее, я пожал его культяпку, помог подписать документ и отправил в «гостиную». Ожидать.

Где он будет жить, мы ещё не решили, но на ум приходило только одно: фабрику пора превращать в базу. Прикрытие идеальное, а места, чтобы там жили люди, предостаточно.

Как только Кит закрыл дверь за Вячеславом Васильевичем, я достал «Кодекс», окропил кровью его страницы и раскрыл, вызывая духа.

— Привет ещё раз, — поздоровался, развалившись на своём «стуле». — Давай сразу и начистоту, окей?

— Окей? — удивлённо пробормотала «полторашка». — Это как?

— Проехали, — вздохнул я и начал: — Мне надоело звать тебя духом. Имя у тебя есть?

Жанна Агузарова.... Так её звали. Кто бы мог подумать, что и здесь я найду прямые отсылки к своему миру. Хоть они и не были внешне похожи, но голос певицы теперь никак не уходил из моей головы. Да и сам дух разговаривал, как солистка группы «Браво».

— Ты говорила про тот секрет, что хранится в пробирке, запечатанной со всех сторон.

— Она не запечатана, а вплавлена, — уточнила Жанна, усаживаясь на стул, хотя никакого стула ей и не нужно было. — Там содержится сильнейший экстракт духа. Чей именно, увы, тебе никто не скажет.

— Да плевать я хотел, чья там жижа, — отмахнулся от подробностей и продолжил: — Кольнула она меня, получила мою кровь... Что дальше-то?

— А дальше у тебя появился в некотором роде дух, способный выполнять желания.

— Джин, — поправил её я. — Допустим. И что мне что теперь? Лампу тереть нужно, чтобы он мои хотелки исполнял?

Жанна нахмурила брови, словно уловила в моих словах издёвку, потом скрестила руки и запрокинула голову, протяжно выдыхая. Выглядело это так, будто разговор со мной её крайне утомил.

— Эй, повежливее, — одёрнул её я. — Моё нутро из меня не убрать, извиняй. Привыкай к такому Шаману, который сейчас сидит напротив тебя.

— Да я и сама это понимаю, — она снова вернула ко мне всё своё внимание. — А ещё понимаю, что тела я с тобой точно не получу.

И тут я припомнил, как Койот запихивал, а точнее — запинывал меня в тело только что усопшего Вовы Шамана.

Дальше на все мои расспросы Жанна не реагировала или несла пургу о том, что Рудик ближе ко мне душой, чем все остальные. Поэтому «джин» и выбрал его в качестве сосуда прямо во время нашего рукопожатия. Причём сам Бакинский не будет помнить всего того, что говорит мне в «образе». Но и от слов своих не откажется.

— Такое себе... быть близким с армянином, — пожаловался я. — Ладно, допустим, теперь он исполняет мои желания. Сколько их всего будет? Три, как в сказке?

Но Жанна ни о каких сказках не слышала, поэтому даже не поняла, о чем идёт речь.

Вернувшись к проблеме с «джином», она сообщила мне, что со своими желаниями нужно быть осторожным. Никто не знает, когда дух внутри Рудика взбунтуется.

— А как он оказался там и спас меня? — я решил, что на сегодня это будет последний вопрос. — Ведь все эти сказки про ужин — брехня собачья.

— Почувствовал, что с тобой беда, которую ты сам не решишь. Он отныне и дух-защитник тоже. Пока не получит свою плату за желание.

На этом отвечать на другие вопросы обитательница «Кодекса» устала, хотя я и требовал рассказать мне про плату. Ладно, узнаю в следующий раз, сам же планировал заканчивать эту нашу беседу.

***

На ткацкую фабрику приехал в компании своих людей и нового «компаньона», что прибыл после обеда. Марьяна, которая брыкалась ехать с нами, потому что видеть Пупкина категорически не хотела, отказаться от поездки не смогла.

Когда мы подъезжали к тому участку дороги, где машина бы уже просто не поехала, то увидели ещё четыре авто. Два из которых Марьяна прекрасно знала. Монеткин явился не один. Интересно, почему?

В холле фабрики, больше напоминавшем широкий коридор, было многолюдно. Присутствующие меня ждали, и стоило нам подойти, как галдёж, способный оглушить кого угодно, в ту же секунду прекратился.

Первым делом я заметил улыбающегося «джина», с которым тут же поздоровался, а уже потом поприветствовал и всех остальных. И тут возникла первая проблема: мне было попросту негде принимать всю эту громадную делегацию.

— Вся охрана остаётся здесь. Джон, Кирилл Петрович, Рудик и Борис, за мной.

Марьяна не сразу поняла, кто был последним. Тем более что в толпе хрена с два можно было разглядеть цыган. Впрочем, стоило нам подняться в мой «офис» при фабрике, как она оторопела и встала столбом, отказавшись идти дальше. Тут уж Кит помог: затащил её и посадил за стол рядом со мной.

— На повестке дня, — начал я, приглашая всех сесть, — выполнение договоров, — и посмотрел в сторону Жемчужного, — заключение новых сделок, — взгляд упал Джона, — и просто приятельская встреча.

Монеткину, как и Джону, не очень понравился мой командующий тон. Правда, никто не стал собачиться раньше времени. Рудик сел по другую сторону стола, улыбаясь во все тридцать два зуба. Джон и Монеткин — друг напротив друга, а Борис примостился где-то по диагонали.

— Первым делом я попрошу вас, — посмотрел на армянина, — поднять сюда груз.

Рудик заулыбался ещё шире прежнего, пронзительно свистнул и рявкнул:

— Эй, Ара, тащи сюда этого говнюка!

Через пару минут вошли ещё два армянина в полосатых костюмах на итальянский манер, они-то и закинули к нам Пупкина.

— Как вы все понимаете, — начал я, глядя на реакцию Марьяны и Монеткина, — этого выродка было бы проще пристрелить на месте. Ибо вся это ситуация с вашим контрактом, — я покосился на Кирилла Петровича, — чуть не стоила мне жизни. Если бы ваш Николай, — тут я не смог не припомнить этого урода, которому я выбил колено в нашу первую встречу, — сразу бы метко выстрелил, а не начал заниматься хернёй, мне бы не пришлось валяться на дне оврага.

Монеткин покраснел от злобы. То ли оттого, что я только что намекнул на некомпетентность его сотрудников, то ли потому что Алик растлил его драгоценную дочурку и скрылся... Тут боров не выдержал и вскочил, сжимая кулаки.

— Сядьте! — припечатал я его приказным тоном, отчего Петрович покраснел ещё сильнее. — Вы не у себя на базе, а на моей фабрике.

— Да как ты смеешь... — прошипел он. — Сопляк! Ты кто, чтобы так со мной разговаривать...

— Странно, — улыбнулся я. — Кажется, это я спас ваш бизнес от стопроцентного краха. А ещё спас вашу дочь, которая оказалась слабовата на передок.

Последнее явно было лишним, но душа моя требовала сказать ему это в лицо.

Монеткин униженно сел, все ещё пыхтя праведным гневом. Но даже этим своим поступком он доказал, что теперь мой. И он ещё даже не представляет, что его ждёт.

— Борис, — я улыбнулся цыгану, — сделка совершена. Вашу девушку я освободил и доставил. Далее, увы, если она убежит — не моя забота.

Понимая, к чему я веду, Борис спросил, могут ли его люди подняться сюда. Я дал добро, посылая за ними Кита.

Когда упирающуюся и визжащую наполовину цыганку забрали, Жемчужного я попросил остаться.

— Теперь вы, — я покосился на Джона и опять на Монеткина. — Предоставление места на чёрном рынке Кирилла Петровича — жест широченной души. И идёт он именно от меня, как от гаранта качественной сделки, потому как именно я предлагаю заключить этот торговый союз.

На меня уставились с удивлением все, даже Рудик. Мужики не сразу сообразили, к чему я все это сделал. Точнее, вообще не поняли.

— Я готов выступить гарантом того, что Монеткин выделит помещение на своем крытом рынке для Джона Траволты. А ещё смогу гарантировать, что они станут новыми партнёрами, причём без особой выгоды друг для друга. За предоставление помещения Джон пообещает...

И тут меня перебил Кирилл Петрович, заявив, что согласен с моими условиями. Видимо, он не хотел, чтобы я сболтнул ещё каким-нибудь лишним людям о том, что произошло в баре у англичанина.

Джон тоже поспешно согласился, только вот всё ещё не понял, к чему я клоню.

— А теперь вопрос конкретно к вам, Джон.

Траволта сощурился, гадая про себя, что ещё я могу выдумать.

— Эта ткацкая фабрика принадлежала семье евреев, которую вы и, — повернулся к Борису, — команда Жемчужного давили не одну пару лет. Верно?

Оба одновременно «дакнули».

— Теперь эта фабрика моя. Евреев я частично выкосил, самого младшего оставил при себе как сотрудника.

Моё заявление вызвало очередной приступ несказанного удивления. В глазах присутствующих читалось следующее: «Он что, просто так пришёл, убил и всё забрал?!»

Именно эта реакция мне и была нужна.

— Джон, благодаря моим действиям у вас теперь есть беспроцентная точка на известном чёрном рынке, верно?

Британец, который тут же смекнул, к чему я это сказал, заулыбался и ответил:

— А вы не пальцем деланы, Шаман!

В его голосе сквозили нотки неподдельного восторга.

— Тогда я попрошу вас об обратной услуге. Помещение вам ничего не даст. Инженера по восстановлению у вас нет и не будет. Поэтому баш на баш. Вы получили точку, и вы же отстали от моей территории. Идёт?

— Договорились, — звонко хохотнул британец, ожидая, какие условия ждут цыгана.

— Борис, у вас есть виды на это место?

— Есть! — нагло ухмыльнулся цыган.

— Уже нет, — отрезал я.

Вот тут Жемчужный замялся. Гадая, что же такое я сейчас ему предложу. В той же степени, как и Джону. Но всё я молчал, и пауза затянулась. Обстановка начала накаляться.

Цыган судорожно соображал, но всё не мог понять, что я хочу провернуть: получить так плату за дело и за молчание о плачевном положении их барона.

— Вопросы? — рявкнул я, и Борис смиренно помотал головой в разные стороны. — Отлично. Теперь возвращаемся к нашему пупсику.

Когда я упомянул «пупсика», все сразу догадались, о ком сейчас пойдёт речь. Цыган, конечно, не дождавшись от меня точного ответа, искренне расстроился. Ибо незнание тяготит весьма сильно. А я же просто взял его на понт. Пускай сам выдумывает причину, почему он так безалаберно подарил мне новый бизнес.

Тем временем Альберта подняли, поставили на колени и сняли мешок с головы.

— Как вы думаете, что с ним можно сделать?

Монеткин, которого больше всего распирало от желания отомстить, заговорил первым. И предложил массу всего интересного. Начиная от мошонки, которую он собственноручно оторвёт ему и запихает в глотку, и заканчивая насаживанием на пику. Или на ружьё... Боров так брызгал слюной и орал, что последней его идеи никто из нас не расслышал.

Борис, что в целом не имел никаких претензий к Пупкину, предложил просто затоптать его конями. Ожидаемо, особенно от цыгана. Остальные же молчали.

— Дело вот в чем, — снова взял я слово. — Данный представитель меньшинств, — я косвенно прошёлся по его репутации, закидывая присутствующим намек на то, что он может быть нетрадиционным пареньком, — провернул аферу с договором, подставив Кирилла Петровича, а также крутил шашни с Марьяной.

Борис икнул, недовольно нахмурился и застучал пальцами по столу.

— Он же науськивал её на Монеткина с целью разорвать договор, пристрелив будущего тестя и его дочь, а также настраивал девушку против её же цыганской семьи. Вашей, Борис, — повернулся к Жемчужному, но тот непонимающе уставился на меня в ответ.

— И каким образом?

— Чем вам грозит драка между своими? — начал я. — Марьяна сколотила банду из отпрысков, которые были неугодны вашему Чоабе. Собственно говоря, чем больше недовольных, тем хуже вам. Про бунты, надеюсь, слышали?

— Слышать-то слышал, — понимающе кивнул тот. — Но какое отношение всё это имеет ко мне?

— Если бы она смогла убить Монеткина, то Альберт бы получил его бизнес. Но по итогу пошёл другим путём из-за неудачи. Не стал нарушать условия договора раньше времени. Думал, что контракт бы сбылся, озолотив его с ног до головы.

— А дальше?

— А дальше прошлись бы родственникам Марьяны. Вы же знаете, на что способна девушка, что безоговорочно верит каждому слову возлюбленного. Любовь, такая злая штука...

Все мужчины, в том числе и два армянских молодца, покорно кивнули.

— В целом, вы можете спросить у него сами.

Охранники Рудика несколько раз пнули Алика в живот, отчего тот замычал, и развязали ему рот.

— Скажи мне, Пупкин, — чуть поднялся с кресла я, — зачем ты собирал через Марьяну банду?

— Ничего я не собирал, — на одном выдохе сказал он, хищно озираясь. — Ты должен был сдохнуть!

— Однако, — заговорил Рудик, — все убитые моими людьми и захороненные в яме, которую вы копали для Шамана, были цыганами. Верно?

— Верно, — поддакнул я, даже не зная о такой мелочи, но не подав виду. — Потоптался ты по самолюбию представителей этой диаспоры. Ох и потоптался.

Бориса аж затрясло от недовольства. Он прекрасно понимал, чем это грозило.

Нет ничего страшнее вооружённых людей из «своей же» стаи, которые горят только одной идеей — убить как можно больше своих, считая себя обделёнными. Ведь если бы всё прошло так, как хотел Пупкин, то Чоабу ждала бы не только гражданская война, но и внутренние теракты.

Предатель среди своих, а? Как круто я завернул! Теперь этот придурок точно не отмажется.

Я умел убеждать. Я умел предугадывать. Мой опыт помогал мне в этом. Так что... все складывалось так, как я хотел.

— Этот выродок подбирал потерявшихся детей моей нации и отправлял их на убой? — озлобился Жемчужный, наконец догадавшись, к чему именно я веду.

И пусть я изначально хотел преподнести всё это по-другому, ссылаясь на его недалёкий склад ума, вышло всё ещё лучше.

— Верно, — кивнул я. — Если бы у Марьяны все получилось, дальше пошли бы в ход мелкие «шатры». А потом и, сам понимаешь, чем бы он воспользовался.

Все непонимающе уставились на меня. Все, кроме самого Бориса.

Цыган злобно сощурился, но промолчал. Не стал при всех упоминать, что в стане его барона может разгореться гражданская война.

— А теперь ещё раз повторю свой вопрос, — улыбнулся я. — Что делаем с этим ублюдком?

— Убить — и делов-то, — хором сказали трое.

— Казнить прям здесь, — заявил Борис.

Но у меня была идея поинтереснее.

— А что, если мы с вами, уважаемые... — и довольная улыбка расплылась по моему лицу.

Глава 3

Пауза, которую я чуть затянул, закончилась тем, что я попросил Бориса удалиться, ибо следующее, что я собирался обсуждать, его не касалось.

Цыган, хоть и ясно показал своё недовольство, одобрительно кивнул, тепло пожал мне руку и где-то за дверью, подхватив Марьяну, которая визжала и ругалась на чём свет стоит, удалился.

Когда Кит передал мне информацию, что цыган на территории завода больше нет, я вернулся всем вниманием к «авторитетам».

Но разговора всё ещё не начал. Молчал. Поэтому Монеткин не выдержал. Он первым нарушил тишину и даже не поинтересовался, что же такого пришло мне на ум. Вместо этого боров начал брызгать слюной, мол, Алика пора кончать.

Однако же, у меня были немного другие планы. Содержимое сейфа, которое и выкрал Альберт. Странно, что Кирилл Петрович напрочь о нём позабыл.

Поэтому, несмотря на недовольного жирдяя, я всё же заткнул его одним простым словом:

— Выкуп, — я улыбнулся, сложил руки в замок и продолжил: — Несмотря на пагубное положение финансов у семьи Пупкина, они всё отдадут ради того, чтобы вытащить своего отпрыска.

Но свиноту было не остановить. Он требовал немедленной казни мерзавца. И чем быстрее, тем лучше. Мне же нужно было Алика оставить... пожить. Ещё хотя бы чуть-чуть.

Помнится, из сейфа он умыкнул одну интересную карту. И вот она мне интересна. Очень.

Тем не менее балаган, развернувшийся следом, больше походил на школьные споры между двумя авторитетными одноклассниками, где Джон полностью поддерживал идею выкупа, так как это было... по-нашему, а Монеткин топил лишь за то, чтобы обезглавить идиота.

Понимая, что спор попросту ни к чему не приведёт, я взял слово весьма простым способом, чем в очередной раз за сегодняшнюю встречу показал, у кого здесь мозги лучше работают. И, разумеется, кто здесь босс.

— Эти прения бесполезны, — я чуть повысил голос. — Дело обстоит так, что за голову Пупкина можно получить приличную сумму. Даже если у его семьи нет ни гроша, они всё найдут.

— Убить, а не выкуп требовать! — обозлился Монеткин. — И нечего тут думать!

— Вы, Кирилл Петрович, — продолжил я, — думаете только о мести. Но на одной мести дел не построишь.

На меня посмотрели, как на дурака. Точнее, Кирилл Петрович так посмотрел. Боров всё никак не мог осознать, что сам он — мелкий бандюган, который пользуется одними и теми же заезженными методами. Да и бизнес свой так же крутит, не очень прибыльный, попрошу заметить. Но настоящий гангстер думает иначе. А ещё он крутит подобными ему бандитами.

— Предлагаю устроить голосование. Если у кого-то есть ещё варианты, я внимательно их выслушаю.

— Мы выслушаем, — одобрительно кивнул Рудик. — Я придерживаюсь мнения, что нужно потребовать за этого идиота денег, — армянин положил руки на стол и продолжил: — Шаман дело говорит, мужики! Деньги никогда не были лишними.

— Лишними-то не были, — согласился Джон, — но в чей карман они пойдут?

Наступила неловкая пауза, которую я же и разрядил.

— Общаг, — отрезал я. — Раз уж мы здесь собрались по такому приятному поводу, где каждый из нас друг с другом связан, пора бы создать свою «фирму».

Во взглядах моих «полу деловых» партнёров мешалось недовольство, уважение и изумление.

— У многих из нас есть враги как среди своих, — я повернулся к Рудику, а затем и к Джону: — так и среди чужих. Если мы объединим наши усилия, то сможем немного увеличить зону влияния. В крупных городах принято объединяться организациями и делить власть в городе.

Вот после подобного заявления на меня вылупился даже армянин. Нет, его, несомненно, заинтересовал такой «подход», но, кажется, для них это звучало слишком дико.

— Итак, давайте всё-таки проголосуем. Нас здесь всего четверо. Голоса, как вы понимаете, перейдут либо в одну сторону, либо в другую. Ничья нам не нужна. Но я не буду держать за собой право на последнее мнение. Поэтому, — выпрямился на стуле и заявил: — предлагаю оставить его в живых и потребовать выкуп с его родителей. Требование выкупа организую сам.

Бакинский тут же потянул руку вверх.

— Два голоса есть. Если есть третий, то голосование решится тут же.

Монеткин, ясное дело, не хотел никакого выкупа. А может, не хотел новых проблем. Однако, улыбнувшись, руку потянул Джон Траволта, и всем сразу стало ясно, как решится именно судьба этого бедолаги.

— Раз большинство выбрало... — только начал я, и Монеткин тут же, в связи со своей тягой не быть в сторонке, потянул руку вверх, — то я беру его под свою опеку и выдвину требования для его семьи.

Кирилл Петрович нахохлился, но так и не заговорил.

— А теперь, уважаемые, — я поднялся из-за стола, — делаю вам предложение. Согласны вы или нет — дело ваше. Также я даю вам право выбора и время на то, чтобы подумать.

— Что ещё опять? — выдал обиженный толстяк.

— Предлагаю объединить наши усилия, чтобы убрать всех неугодных нам и поделить город поровну. Поэтому... — Улыбка на лице Рудика стала добрым знаком. — Кто за то, чтобы объединиться в мощном и сплочённом союзе? Против администрации и области в целом.

Армянин вскинул руку сразу же. С сомнением на лице согласился и Монеткин, хотя я как раз ожидал быстрой реакции от англичанина, но тот сделал свой ход последним и тоже кивнул.

— Но... — замялся толстяк, — почему ты попросил уйти Бориса? Он ведь тоже лидер группировки.

— Его покровитель — Чоаба. И барону пока незачем знать, что появляется ещё один сильный союз. Всему своё время.

Присутствующие покорно кивнули.

— Отлично. Тогда, на правах объединителя, я объявляю себя временным лидером нашего нового союза. Точнее, я буду судьёй и временным руководителем, если никто не против.

Против были все, кроме «джина». Но я сделал поправку, что никем управлять не буду, взяв на себя роль мозгового центра. Тогда согласились все, кроме бриташки. Ну и ладно. Рано или поздно раздавлю и этого червя.

***

События, произошедшие днём на фабрике, взбаламутили моих людей. Никто из них до последнего не мог поверить, что такие разные группировки смогли встать под чьё-то начало. Пришлось успокоить их тем, что этот союз, а точнее — объединение, только на первый взгляд кажется долгосрочным проектом.

Проработав с каждым своим «союзником», я узнаю о «его» бизнесе и людях больше, чем нужно. И впоследствии попросту заберу и территорию, и людей, и всю прибыль. Все просто.

— Союз только с виду кажется объединением общих усилий, — я сидел в небольшом кафе недалеко от фабрики и раскладывал моим людям по пальцам. — По факту они, само того не понимая, начнут отдавать мне всё больше и больше, а затем и вовсе не поймут, как я начну управлять их людьми, их бизнесом, землёй, домами и прочим. Это многоходовый план.

— Не понимаю, — буркнул Петя. — Как ты это всё провернёшь, босс?

— Для начала, — улыбнулся я, — нам нужно объединить усилия и закрыть все мелкие банды. Поглотить или уничтожить. Связь с другими «авторитетами», если их так можно назвать, даст некоторую свободу действий. Я заведу новые связи, получу новых друзей и увеличу зону своего влияния.

— Красиво, но я не думаю, что у вас получится прогнуть тех же армян, — перебил меня Саша. — У них семья важнее денег. Неподкупные до мозга костей.

— С армянами никаких проблем не будет, — смело заверил я. — Рудик — мой близкий друг. Его семью и территорию я даже трогать не буду. Пока он жив.

Офицеры в отставке переглянулись, но ничего не сказали. Кит довольно хмыкнул, а Кошечкин выпучил глаза так, словно призрака вместо меня увидел.

— Нашей основной проблемой могут стать британцы. Они хитрые и изощренные, — продолжил я, размешивая кофе. — Эти во все времена успели побыть и шпионами, и разведчиками, и предателями.

И тут я заткнулся. Понимая, что только что мог ляпнуть то, чего в этом мире и существовать не могло. Например, войн и так далее. Впрочем, виду никто не подал. Наверное, я озвучил всем давно понятные вещи.

— У них несколько семей, — продолжил за меня Кошечкин, глядя в чашку, которую даже с трудом мог поднять. — Шесть, если я не ошибаюсь, и Траволта самый... спокойный из них. На своих не рыпается, чужим не мешает. Живёт себе спокойно, иногда дерётся с евреями и ирландцами. Я бы назвал его мелким, по сравнению с другими, но...

— Но он британец, — улыбнулся я. — А значит, продажный. Его знания помогут нам захватить остальных англичан в центре города. Поработить их бизнес и поотрывать им головы. Бедняга Джони, сам того не понимая, в борьбе за власть среди своих сам всё мне отдаст. И последняя пуля будет именно в его голову, а не в «последнего» британца из его клана, который имеет здесь власть. Всё просто. Перед лицом последнего врага из его династии, мы переиграем все так, что я заполучу более крупную рыбу, уничтожив Траволту.

Подчинённые опять переглянулись, попытались вставить свои «британцев не обмануть, Шаман», но на этом разговор закончился.

Я вернулся к последней теме, которая интересовала меня больше, чем делёжка власти у остальных.

Альберт. Конкретно сейчас он сидел на фабрике, закрытый в комнате без окон. Дверь стальная, место пустое, доступ только у того, у кого есть ключ. То бишь только у меня.

— Мне нужно разговорить его и узнать, куда он спрятал все то, что украл у Монеткина.

Кошечкин, едва услышав об Альберте, озлобился, но благоразумно промолчал. Офицеры оживились, думая, что я первым делом начну пленника пытать, и только Кит спросил:

— Подожди, босс. А как же выкуп?

— Да какой нахрен выкуп... — я только отмахнулся. — Нет, конечно, можно потрепать нервы его семейке, но оно того не стоит. Пока Монеткин и остальные думают, что я кручу планы насчёт денег и думаю, как вытрясти побольше с его родни, я буду искать то, что Пупкин спрятал. Скажу ему, что как только расскажет — отпущу, да там же и пристрелю. На кой мне лишний свидетель.

— Хорошо закручено, — заулыбался Кошечкин. — То есть, вы уже обманули всех тех, кто с вами согласился?

— Именно, — хмыкнул я. — Сроки не оговаривались, так что сегодня же приступлю к допросу.

— А что там было такое-то? — Пете не терпелось узнать, ради чего я все это затеял.

— А это, Петя, — я кивнул официанту, который шёл в сторону нашего домика, — пока что большой секрет. Но если все получится, мы будем очень богаты.

***

Сейф в моем офисе попытались вскрыть с помощью Кита, который выполнял все команды Кошечкина. Всё-таки содержимое было крайне важно для начала работы ткацкой мастерской. Но, увы, ничего не вышло.

Хоть Кошечкин и был мастером своего дела, Кит, даже выполняя команды мастера, ничего не добился. И у него, как бы подробно всё ни расписывал старик, не получилось.

Сошлись на том, что Кит вместо того, чтобы ковыряться в замке, пойдёт искать лекаря для Вячеслава. И начнёт этот поиск с одной моей знакомой, которая не выходит из квартиры.

Лена, скорее всего, такого гостя не оценит. Но я представить себе не мог, у кого ещё можно спросить о подобном. Обратился бы к Монеткину, но тому сейчас вообще не стоит напоминать о моём существовании.

Ближе к девяти вечера я посетил Альберта.

Парень, которого изрядно потрепали ещё перед «допросом», выглядел уставшим. Учитывая, что в комнате из удобств была только пустая бочка, он, морозя себе почки на бетонном полу, пытался дремать.

Моё появление не вызывало никаких эмоций. Видимо, со своей участью он уже смирился. Но все пошло иначе.

— Значит так, любитель запихнуть свой стручок под каждую юбку, — начал я, прислонившись к стене. — Надо нам покумекать и времени зря не тратить.

— Они ничего вам не отдадут, — тут же заявил Альберт. — У моей семьи нет денег. Вы ничего за меня не получите.

— Да мне, собственно, и не нужно, — парировал я. — Скажи мне, где закопано то, что ты украл из сейфа Монеткина, я тебя и отпущу.

Парень разлепил глаза, посмотрел на меня в упор и усмехнулся. Не поверил в мои слова, что ли?

— У тебя выбора особого нет, — я пожал плечами, начиная давить. — Пару дней ты посидишь здесь, без мебели, света и выпивки. А потом придёт болезнь.

— Какая болезнь? — сощурился он. — Ты меня чем-то отравил?

— Я не ты, — отрезал я. — Не силен в ядах, или чем ты там ещё занимаешься. Это сделают природа, холодный, бетонный пол и отсутствие банального матраса. Как ты заметил, пол чист, окон нет, кроватей тоже. Одет ты... — я подошёл к зажатому в углу пленнику и осмотрел его, — в тонкие брюки и рубашку. Знаешь, что такое простатит?

Судя по удивлённому выражению лица, о таком заболевании Пупкин ещё не слышал.

— Простата находится у тебя чуть дальше мошонки. Такой, знаешь ли, падкий на простуду орган, — улыбнулся я. — Испытать то, что испытывает человек при болезни этого органа, — это неописуемый дискомфорт. Тебе хочется писать, у тебя болят яйца, ты не можешь сидеть на месте.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Чтобы ты понимал, что мне и делать ничего не нужно. Заболеешь, сам все расскажешь. А ещё я скоро найму штатного лекаря, который будет поддерживать тебя в среднем состоянии. Не лечить, но и не давать умереть. Сколько ты так просидишь с зудом под мошонкой? Неделю? Две? Удачи. Запустишь, в жизни не вылечишь.

Парень зажмурился, но промолчал.

— Морить голодом тебя не имеет смысла. От этого ты умрёшь, а я в твоей смерти не заинтересован.

Пупкин открыл глаза и вгляделся в моё лицо повнимательнее.

— Нет, развязывать твои руки и ноги тоже никто не будет. А это равносильно атрофированию мышц. Когда я отпущу тебя после того, как получу всё, что мне нужно, ты станешь вообще недееспособным.

— Ты доктор? Или кто? Ты откуда это всё знаешь?

— Приходилось пытать людей, — честно признался я. — И с такими, как ты, тоже имел дело. Любого человека можно раскусить, главное — знать, куда надо нажимать. В твоём случае всё просто: ты слишком трясёшься за стручок и честь. Вот только чести в этом городе у тебя больше нет. Но она может появиться в другом, как и у твоей семьи. Если ты успеешь убраться из Кустового раньше, чем англичанин и Монеткин провернут дело с убийством Кати. Которую ты хорошенько чпокнул.

Альберт молчал. Смотрел на меня с желанием вгрызться в глотку, но молчал.

— А это будет совсем скоро. Понимаю, что после вашей семейке выйти из города не дадут, но чем быстрее ты всё мне расскажешь, тем больше у тебя будет шансов успеть убраться вместе с близкими.

— А зачем ты говорил про выкуп, если администрация всё равно поставит их на деньги? — поинтересовался он вполне спокойным тоном.

— Ты не представляешь, кто пришёл в этот город, — мечтательно закатил глаза я, делая шаг в сторону двери. — Власть изменится и изменится к лучшему.

— К лучшему для тебя, — бросил в спину Альберт. — Скажи мне, Шаман, сколько стоит попасть под твою опеку?

Я не думал, что он сможет меня удивить.

Повернулся к парню, который от силы был всего на год меня старше, и, не веря своим ушам, попросил его повторить.

А он же и повторил. Только не дождавшись моего ответа, начал рассказывать мне, чем может быть полезен.

Итак, Альберт Пупкин был мастером ядов и зелий. Маг воды второго уровня. Не сильный, не боевой, но изощрённый. Его яды можно и не заметить, а зельеварение его так и вовсе на высочайшем уровне. А ещё у него имелись связи, хороший склад ума и идеи.

Как и что можно провернуть.

— Забавная попытка меня обработать, — усмехнулся я, открыв дверь. — Я подумаю над этим, но только после того, как...

— Стой! — крикнул Пупкин, пытаясь вскочить со своего места.

Конечно же, он упал. Пискнул от боли, но несмотря на это всё равно попробовал подняться.

«Боже, как же он хочет жить...»

— Мне не обязательно выходить на улицу! Если ты возьмёшь меня к себе в группу, я обещаю...

— Мне не нужны твои обещания, — безразлично пожал я плечами. — Мне нужно другое.

— Тогда... — он всё-таки встал и на еле двигающихся ногах сделал несколько «гусиных» шагов.

И рухнул прямо к носкам моих туфлей. Взревел от возмущения и боли, перекатился и умудрился встать на колени.

— Шаман, у меня патовая ситуация. Хоть ты и понял половину того, что я хотел сделать, ты не уловил одной важной сути!

— И какой же? — заинтересовался я. — Что можно хуевертить другими людьми?

— Нет! Я могу преподнести тебе на блюдце кого-то покрупнее этих жалких придурков!

Глава 4

Альберт смог удивить меня своим предложением.

Он хотел преподнести на блюдечке... цыган. Зная по большей части половину того, что происходит внутри основного табора, он, помимо этого, ещё и обладал обширными связями. Очень нужными и крайне важными.

Но сугубо из соображений безопасности и памятуя, что этот пацан может обвести вокруг пальца любого, я даже виду не подал, сделав вид, будто мне плевать.

А меня это, сука, заинтересовало!

Нет, я не собирался с ходу срывать звезды с неба, одним махом перекрывая весь город и подстраивая его под себя, но начинать-то нужно было.

«Койот, — позвал своего бога-покровителя. — Ты где там?»

«Вспомнил о боге, когда он стал нужным? — отозвался старик-индеец через пару минут».

К этому времени мы уже сели в машину и отправились в офис. Я, чтобы отдохнуть, а Кит — сопроводить босса.

«Можно и так сказать, — честно признался старику. — Слишком много вокруг суеты, отсюда и отношение такое же».

«Насколько это правильно? — принялся вопрошать тот. — У тебя есть сила, которой ты даже не интересуешься. Ты довольствуешься одним рабом, которого получил благодаря навыку, и тебе даже неинтересно, что ты ещё можешь!»

«А зачем? — озадачился я, глядя на то, как Кит выкручивает руль, чтобы не сбить телегу. — Я человек простой: есть пистолет, есть удалённая связь с Пашей. Чего мне ещё нужно?»

«Ты был боевым магом. И твоё тело ещё многое помнит. Благодаря его памяти я смог настроить в тебе полноценный канал маны. Пусть уровень у тебя ещё нулевой, но это можно поправить».

«Зачем?»

Судя по интонации старика, я начинал его раздражать. Нет, ну а чего он хотел? Я столько лет прожил с идеей, что заряжать воду через телевизор — херня собачья, что цыгане и шаманы — это придурки, гадающие на кофейной гуще и стучащие в бубен, а церковь — так и вовсе способ отбить побольше денег.

Для меня это было слишком чуждо. Да и поначалу даже сама идея общаться с ним, с Жанной и с Китом вызывала у меня отторжение. В конце концов я всегда пользовался только умом, связями и оружием. Зачем мне что-то ещё?!

«В общем, Володя, начинай думать насчёт того, чтобы пользоваться маной. У тебя её не так уж и много, но в природе есть приборы, которые измеряют её количество».

«И где мне такой достать?»

«У тебя есть очень полезная знакомая, которая знает больше, чем кажется».

«Ты про Елену? — тут же догадался я. — Так она же оценщик, а не информатор».

«Затворники знают больше, чем те, кто вращается в социуме. Увы, такова природа. Тем не менее, получив такой предмет, ты сможешь понимать, как и на что тратишь свои запасы. Каковы они сейчас, я тебе не скажу, потому что и сам не знаю, но тело помнит все, и ты по-прежнему остаёшься магом земли».

«Тогда к чему мне стая? Это к какой стихии относится? К христианству?»

Койот принял меня за откровенного дурака. Но всё-таки кое-как смог мне объяснить на пальцах. Поэтому до того момента, как я пересёк порог моей квартиры, я уже примерно осознавал, на что способен. А ещё понял, кто именно сможет мне помочь.

Помимо всего этого, я вернулся к вопросу, который и стал причиной «вспомнить бога».

Мне нужна была новая душа для нового раба. И этим рабом должен был стать Альберт. С его навыками и знаниями он действительно окажется полезнее живым, нежели мёртвым. А спрятать... Прятать я умею.

«Путь один, — продолжал Койот, — портал. Первый уровень и любое существо первого уровня. Но для этого тебе нужно самому стать сильнее».

И для того, чтобы стать сильнее, мне требовалась консультация...

— Эй, дух, — улыбаясь, поздоровался я с «полторашкой», которая появилась сразу же, как только я окропил своей кровью книгу. — Расскажи мне, на что был способен парнишка до и после того, как потерял свою силу.

Обращение подобного рода вызывало удивление. Но Жанна, видимо, одобрила сам факт того, что я заинтересовался магией. Ибо с её же слов это означало, что я не настолько безнадёжен и вполне себе помогу ей в «будущем».

Бывший владелец тела оказался, как я уже выяснил, весьма любопытной личностью. А его способности, пожалуй, вызывали у меня не только интерес, но и уважение.

Выстрел камнем — это уже как минимум являлось оружием. И кто бы мог подумать, что маленьким камнем можно убить.

— Акцентировать внимание только на этом навыке неправильно, — заспорила со мной Жанна. — Ты же понимаешь это?

— Я иномирец, — спокойно ответил я, снимая туфли. — Для меня магия... Это что-то противоестественное. Я думал, что мне нужно взмахнуть палочкой и прочитать заклинание...

— Для использования моей книги, — дух покосилась на фолиант, раскрытый на моей подушке, — заклинания тоже немаловажны. Но учитывая, что сказал твой бог, во мне просто нет смысла. Ты получишь уровень, получишь навыки, начнёшь оттачивать своё мастерство...

— И бла-бла-бла, — перебил её я закатил глаза. — Было бы время на это.

Жанна надулась, но все равно продолжила описывать, что именно творил и вытворял Владимир до моего появления.

Ставил печати на территории, хоронил под землёй целые батальоны противника, заваливал горную местность, уничтожал врага в лесной чаще. Вне степей. А также поднимал самых настоящих трентов.

Последнего я не понял. Но, если верить по словам Жанны, это было нечто вроде голема, только из дерева.

— Не думал, — честно признался я, — что когда-нибудь заинтересуюсь магией.

— Ты не представляешь, что может маг в реальной жизни, — дух уселась на кровать рядом со мной, сложила ручки и продолжила: — Это вот ты, гангстер, человек, способный уничтожить словом или рукой. А что, если такой, как ты, будет ходить на решение вопросов без оружия? Туда, например, куда его нельзя принести?

У меня, честно говоря, сработал некоторый ассоциативный ряд. Ситуации подобного рода со мной уже случались, и не один раз.

— А ты — бах! — она театрально выстрелила из пальца. — И убил своего оппонента одним махом!

— Звучит заманчиво, — согласился я. — Допустим, я смогу пользоваться навыками, но тогда на что мне эта книга?

Дух мигом уловила суть моего вопроса. Впрочем, я уже и сам не хотел отказываться от неё. Да, у меня уже был один джин, но и фолиант нет смысла отпихивать в сторону. Жанна была полезной. Точнее, могла таковой стать. Причём чтобы пользоваться Кодексом, мне не нужно использовать ману — только свою кровь.

Книга и была оружием, которое я мог бы использовать.

Зачарование, гадание, месть, призыв, духовное оружие, оружие... для изнанки. И тому подобное. У меня даже сложилось впечатление, будто этот мир сам себе придумал сложности, подарив людям магию.

***

Ради того, чтобы встретиться с Еленой, мне пришлось отложить несколько немаловажных дел. Например, работу с новым персоналом, ибо еврей все же подкинул мне дерьма на вентилятор и позвал кого-то из уцелевших на собеседование. Перенесли мы и общение с Кошечкиным, который с самого утра долбился в дверь, а также поездку домой.

Кит выполнил роль телефона, находясь в доме моих родителей. И в нашем с ним разговоре я услышал немаловажную для меня вещь: сестре становится лучше, но лекарство заканчивается. Впрочем, передал мне он и кое-что ещё. Как оказалось, я делился ним этим ещё на службе:

«Запомни, босс, Лена неровно к тебе дышит».

«Откуда ты это знаешь?»

«Ты много о ней говорил и после службы. Тебе всегда нравились такие, как она. Полезные и тихие, — раздался смешок в „голосовом сообщении“. — Подумай сам, если ты набираешь целый штат сотрудников, почему бы и не заполучить такой бриллиант? Свой оценщик. Человек, способный подделать для тебя все что угодно».

Я не стал объяснять Павлу, что я всегда относился к романам поверхностно. Но... что-то резонное в его словах было.

События преследовали меня на каждом шагу. Уже будучи возле известного мне дома, я опять наткнулся на доброжелательную старушку, которая снова попросила дотащить её сумки. В этот раз я был более осмотрительным.

— Божий одуванчик, — улыбнулся я. — Скажите мне, пожалуйста, зачем вы носите кирпичи?

Как только я задал вопрос и поставил сумки возле двери её квартиры, старуха обозлилась. И от добродушной бабушки не осталось и следа. Брызжа слюной, она обматерила меня так, что я почувствовал себя неловко.

Хотелось послать её к чертовой матери, но...Ладно, чего уж взять с рехнувшейся бабки.

— ...твоего ума дела, щенок! — она яростно жестикулировала. — Какого хрена ты лезешь со своими вопросами?

— Бабуль, — улыбнулся я, — ты чего взъелась-то на меня? Я же просто спросил!

— Такое просто не спрашивают! — орала она. — Хочешь позариться на мою квартиру? Черта с два тебе! Чёрный риелтор! Вот зачем ты ходишь туда-сюда! Добить меня хочешь и втереться в доверие?

Чокнутая несла очевидную херню. Зато громко и с упоением.

— Вы сами попросили помочь, — сказал в свою защиту. — Я и помог. А спросил сугубо из любопытства.

— Ага. Попросила! — она начала быстро копаться в сумочке. — А ты бы и рад согласиться...

Если бы Елена в этот момент не открыла дверь и не позвала меня, я бы, скорее всего, и стал тем самым чёрным риелтором. Помнится, знал я товарищей, которые такое проворачивали.

Но уже у Лены, находясь в полумраке её квартиры и попивая горячий чай, наконец смог расслабиться.

Девушка внимательно меня слушала, изредка перебивала, задавая свои вопросы, а в конце, когда я рассказал о своих планах насчёт поглощения остальных местных авторитетов, встревожилась. И на то была причина.

Цыгане. Вот самая большая и яркая причина для того, чтобы начать переживать. Впрочем, учитывая объем информации, который бурной рекой вылился на бедную девушку, страдающую от солнечных лучей, Лена так и не смогла четко сформулировать все «минусы» этой ситуации.

Объединение, которое я проделал уже на начальном этапе, грозило мне серьёзными тёрками с этой нацией. Они, как бы мне ни хотелось это слышать, были одной из сильнейших организаций в Кустовом.

И все это могло кончиться настоящей войной.

Собственно, поэтому мне нужно встретиться мне с Жемчужным и многое с ним обсудить.

— Лен, — я нарушил минутную тишину, после яростного обсуждения Чоабы и его клана. — Есть ещё вещи, которые мне от тебя нужны.

Сначала оценщица предложила мне ещё чашку чая, опять же, без сахара. А затем, усевшись рядом, принялась слушать.

Я попросил дать контакты какого-нибудь хорошего лекаря, способного за короткий промежуток времени вылечить кости, раны и ссадины. На моё счастье, такой знакомый у неё имелся. Ирландец, к слову, что не могло не вызвать у меня беспокойства.

Но и это было ещё не все.

— Есть ли в Кустовом что-то, способное измерять ману?

— Есть, — кивнула она. — Но устройство очень дорогое. А тебе, кстати, оно бы очень пошло.

Лена неоднозначно посмотрела на мои руки, а потом спросила, почему я не ношу часы.

Я даже не знал, как правильно ответить на этот вопрос. Не мог же я просто сказать, что такую функцию выполняет Кит, который по запросу в любое время дня и ночи говорит точное до секунды время?

Пришлось соврать, что в армии привычка носить что-то лишнее на кисти напрочь отбилась.

Лена начала доказывать, что сейчас не война, а значит, стоит задуматься об имидже. И предложила свою помощь.

— В Петербурге обитает некий граф Воронцов. Я лишь знаю, что его технология замера маны сейчас на высоком уровне в Российской Империи. К нам, как ты понимаешь, такое дорогостоящее оборудование почти не доставить... но...

— Что из себя оно представляет-то?

— Часы. Самые обычные наручные часы, — улыбнулась девушка.

И я сразу же понял, к чему она это вела. Когда Лена назвала цену последней модели, я искренне удивился. Сказочные восемь тысяч. Приличная сумма, по местным меркам. Но если они действительно смогут быть настолько полезными, то почему бы и нет?

Осталась только самая малость — продать макров, которые в скором времени закончатся. А ещё... а ещё пора бы в степи.

В этой неловкой паузе, где я думал о своих насущных проблемах, а Лена не сводила с меня глаз, мы просидели больше пяти минут. И лишь после того, когда я внутренне согласился на такую трату, которая, по сути, равноценна трём сотрудникам, нанятым на несколько месяцев, внимательно посмотрел на девушку и криво улыбнулся.

А если и подумать... Она очень даже ничего. Красивая, ладненькая, естественная, что самое главное. Не надувная кукла, как многие, кого я ненароком замечал. Спокойная и умная.

Чем черт не шутит? Только насколько это всё правильно? Ценный сотрудник? Или близкий человек?

Волна ностальгии, которая нахлынула на меня, опять же, переросла в ещё большую паузу, которую я резко нарушил, напугав собеседницу:

— Как ты смотришь на то, чтобы поужинать вместе?

Сказать, что она удивилась, значит не сказать ничего. Она замялась, сжалась и даже отвернулась, чтобы потом отказать.

— Я не хожу никуда. Сам знаешь...

— Знаю, поэтому предлагаю ужин, а не обед. В вечернее время здесь темно и заведений, как я посмотрю, тоже очень много. Для твоей кожи это не будет проблемой.

— Нет, — она быстро замотала головой, — я никуда не пойду.

— Но почему? — искренне удивился я. — Не знаю, в чём дело, но я хочу помочь тебе. Даже несмотря на то, что воспоминаний о нашем общении у меня мало, это не отменяет всего того...

Вот здесь я замялся. Никогда не умел красиво объясняться перед женщинами. Нет, харизма она, конечно, присутствовала, но на первоначальном уровне.

— Я просто не выхожу из своего дома, — Лена нахмурилась, но ничего больше не сказала.

Я покорно кивнул, хотя на уме крутилось совершенно другое. У неё, скорее всего, просто нет ничего из одежды, в чем она бы могла пойти в заведение. Это и немудрено. Вести затворническую жизнь легко. А вот выйти из неё крайне сложно.

Опять же, внимательно осмотрел собеседницу и понял ещё один немаловажный нюанс: мне даже не узнать её размеров, чтобы сделать красивый подарок, в чем она и пошла бы со мной куда-то.

— Я могу умыться? — неловко спросил я. — Лицо как будто в масляной пленке.

— Прямо по коридору и направо, — сухо ответила она, прикрывая глаза.

Если бы я мог слоняться в темноте так, как Кошечкин, то ничего бы и не напутал.

Пройдя по коридору, несколько раз ударился мизинцем, чудом спас уши Лены от моих матов, которые прокричал про себя, и вместо того, чтобы открыть дверь в комнату с умывальником, открыл дверь в обычную комнату. Сугубо из-за темноты, правда, не сразу понял, где нахожусь, а когда нащупал на стене выключатель, и, слава богам, свет был, просто оторопел.

Я попал в её спальню. Где...

— Сука. Да это самый настоящий алтарь! — прошептал сам себе под нос.

Комнатка оказалась небольшой, но уютной. В коврах и пледах. Большая двуспальная кровать покрыта тремя одеялами. Куча подушек. Но вот то, что стояло перед кроватью, никак не могло уложиться в моем сознании.

Метровое зеркало было заклеено картинками. Фотокарточками и обычными фотографиями. Меня, мать его. Меня!

И фотографии были на всякий лад. От повседневных до военных. И, как мне показалось, с окончания то ли колледжа, то ли школы, где Шаман был совсем юн, не то что сейчас.

Но самым фатальным для моего сознания было другое...

Глава 5

Идея сводить Елену в ресторан быстро сошла на нет. Жизнь научила меня одной важной вещи: фанатики — страшные люди. И, судя по ростовой кукле с моей фотографией на месте лица, Лена была фанатиком. До самого мозга костей.

Такую не то, что водить никуда не нужно, от такой надо бежать... И чем быстрее, тем лучше.

Я тут же повернулся, выключил свет и нырнул в другую дверцу. Даже вовремя закрыл щеколду, чтобы услышать в коридоре шаги. Увидь она меня посреди своего алтаря — случилась бы беда.

— Ты чего там засел? — спросила оценщица, постучав в дверь. — Все в порядке?

— Ага, — протянул я, дёргая за верёвочку слива, — сейчас выйду.

Следующие десять минут тишины я только и делал, что придумывал причину уйти поскорее. Впрочем, Лена сама дала мне «волшебный» повод, как только начирикала на небольшом листочке, вырванном из блокнота, пару фамилий.

— Это все, что я могу сказать тебе о лекарях, — она протянула записку мне и вздохнула. — Только имена и фамилии, дальше уже давай сам. По своим каналам.

— И на этом спасибо, — покорно кивнул я. — Насчёт часов... Их я тоже как-нибудь найду...

— У армян спроси. Эти постоянно диковинные товары возят.

***

Следующие три дня я только и делал, что искал, вынюхивал, узнавал да общался. Кроме того, провёл полноценное собеседование для целой группы будущих работников ткацкой мастерской. Единственной проблемой было одно: у меня не было чёткой даты, когда им нужно прийти и взяться за работу.

Лекаря я, кстати, нашёл только вчера, и тот сегодня утром он приступил к работе с руками Кошечкина. Без него, увы, вскрыть сейф, как и получить полный список кадров, которые доведут всю фабрику до ума, не получится.

Впрочем, если верить маленькому еврею Ивану, который сегодня привёл ещё троих сотрудников, он уже может отревизовать больше половины станков, а это уже хоть какая-то конкретика.

— Можно? — по косяку открытой двери постучался Кит. — Босс, там для тебя посылка Рудика. Принести?

Я отложил в сторону очередное личное дело, вяло посмотрел на Китова, коротко кивнул, а затем повернулся к настенным часам, которые твердили, что мне давно пора отдохнуть. Работая с шести утра до шести вечера можно загнать себя также, как это у меня получилось в прошлой жизни.

Нужно больше отдыхать... Нужно.

Паша притащил небольшую шкатулочку из резного дерева. Аккуратно положил её на стол, завёл руки за спину и начал покачиваться на пятках, ожидая дальнейших распоряжений.

Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, куда так хочет уйти под вечер мой работник. Надо же, как хорошо я изучил его привычки.

— Опять бордель? — догадался я, не сводя глаз со шкатулки. — Не боишься, что жрицы любви тебя чем-нибудь заразят?

— Так я это... — он виновато улыбнулся, почесав затылок, и отвёл глаза, — Я предохраняюсь!

— Каким образом?

— Достаю вовремя, босс!

Большего я ничего знать не хотел. Махнул рукой, чтобы только не видеть его, а потом всё же кое-что предпринял — с некоторой издевкой выдал ему удаленную команду.

Пожелал, чтобы он не смог. Подло, но действенно. Не хватало мне ещё, чтобы он зачах, слезая с очередной пассии.

Резная шкатулка, которую я сейчас вертел в своих руках, была сделана весьма искусно. Мало того, отшлифована до такой степени, что не видно ни зазоров, ни мест соединений, так от моего профессионального взгляда не ушло ещё одно «но» — камушки. На крышке этого чуда поблёскивали не бутафорские и отнюдь не поддельные камни. Да, совсем маленькие, но это делало подарок Бакинского уникальным.

— Шикарная подача, — улыбаясь, заметил сам себе под нос, касаясь небольшого замка. — Ну-ка, что там Рудик у нас придумал?

А армянин прямо постарался, чтобы меня удивить. На бархатной тряпочке лежал самый настоящий телефон. Такой же, какой я видел у Монеткиной и у многих других. На вид, конечно, не такой удобный, как телефон моего мира, но сам презент сделали точно от души. И это видно.

Стоило перевернуть устройство, как я обнаружил на тонком металле гравировку с моим именем: мол, подарок такому-то и такому-то от достопочтенного и бла-бла-бла...

Чуть погодя телефон зазвонил.

Мелодия напоминала игру на фортепиано, а сам контакт звонившего уже значился в телефонной книге.

— Почтенный Рудик Бакинский, — зачитал я вслух. — Слушаю?

— Дорогой вы мой человек! — заговорил по ту сторону динамика бизнесмен. — Я посчитал нужным сделать подарок в честь такого крепкого партнёрства!

— Признаюсь, это приятно, — улыбаясь, ответил я. — Все никак не доходили руки сходить да прикупить себе что-то подобное.

— Удобная штукенция! А главное, компактная!

Я не мог с ним не согласиться. Но Рудик звонил не только чтобы услышать, что его подарок оказался полезен, но и по другому вопросу.

Сигнал поступил от правителя Кустового — товарища Кротовского, который вот уж который день искал со мной встречи.

Джин перед началом «беседы» несколько сотен раз извинился, говоря, что из всех гангстеров, которые дружат со своей башкой, на сегодня остался только я. Потому Кротовский меня и позвал. Пришлось несколько раз успокаивать беспокойного Рудика, уверяя, что ничего страшного не происходит. Впрочем, поток извинений от этого меньше не стал.

А дело было вот в чем. Армянин передал трубку одному персонажу. Собственно, он был одним из первых, с кем я успел заиметь знакомство, едва попав в этот мир. Старик Ли. Точнее, толстяк Ли. Вот он-то и поведал мне удивительную историю, и переваривать её моей голове пришлось очень долго...

Ирландцы, из-за которых Кротовский меня искал, скорее всего, не были виноваты в покушении на его женщину. Или кем там ему приходилась эта дамочка. Они её, понимаешь, задели случайно. Просто попала под горячую руку во время внутренних разборок между двумя кастами...

Китаец принялся описывать мне то место, где все это произошло. Что-то плёл про сингапурцев, которые имели власть на небольшом мясном рынке, а затем затараторил и про тех самых ирландцев, которые почуяли золотую жилу в той точке, но по итогу так ничего и не поимели...

— Не может быть, чтобы из-за небольшой точки случилась перестрелка, — не поверил я. — Даже не точки, а мясной какой-то лавки! Что ты за бред рассказываешь, Ли?

Рудик, если верить «звукам», дал китайцу звонкий подзатыльник, и тот застрекотал ещё быстрее, открывая, как ему самому казалось, страшную тайну. Но от новых его данных у меня всё попросту смешалось. Мало того что китаец стрелял словами, как пулемёт, перечисляя совершенно незнакомых мне лиц, так там ещё и оказалась замешана магия.

При этот азиат ещё раз повторил мне, что за приближенными правителя, то есть, за человеком Кротовского, никто целенаправленно не охотился. Они попросту оказались не в то время и не в том месте. Следовательно, покушения как такового и не было. Так, неувязочка на фоне общего недопонимания.

— Тогда... — протянул я, окончательно запутавшись. — Так, погоди! Какие нахрен войны из-за мясной лавки, какое, к чертовой матери, покушение? Хватит говорить загадками. Давай выкладывай, что там произошло, чтобы я понял все, а не додумывал сам!

Когда я наконец не выдержал и прокричал всё это в трубку, китаец снова «отличился».

— Это из-за коровников.

И тут я окончательно встрял и осознал, что ни черта не понял. Пришлось вытягивать что за коровники, что за женщина из персонала Кротовского и что за узкоглазые. Ответ мне, увы, ничем не помог.

— Конфликт завязался не из-за самой лавки, а из-за коровника, откуда они везли мясо. Сингапурцы организовали себе там портал. Прямо в помещении. А макры, которые добываются в той части изнанки, устанавливались для роста живности. Так получалось супервкусное, отличное мясо.

— И... — начал развивать мысль я, — из-за этих макров, которые получают из тварей, ирландцы и пошли получать прибыль? Напали на ваших желтокожих ради достатка, верно?

— Верно! — с некоторой обидой в голосе подтвердил Ли. — Получается, там есть проход на первый и на второй уровни изнанки. Монстры внутри содержат простой макр, но, как оказалось, влияющий на рост скота. Сам посуди, Шаман, кто откажется иметь под боком целый питомник со зверями, что растут втрое быстрее обычных, а мясо при этом вкуснее и чище?

— Никто, — согласился я. — Так, дай-ка мне Рудика.

Армянин тут же отозвался.

— Это вы узнали только что? — на всякий случай уточнил я и, получив одобрительный ответ, продолжил: — Этого будет достаточно, чтобы от меня отвязался правитель?

***

Как и предполагал вчера армянин, в ближайшее время на меня выйдет кто-то из окружения Кротовского. Собственно, так оно и случилось. Стоило назначить обед с одной бриташкой женского пола ради кое-каких связей, как в офис пожаловала девица, которая предупредила, где, кто и зачем будет меня ждать.

Собираться пришлось на скорую руку, но и так я пришёл чуть раньше назначенного времени.

Я сидел за столиком, потягивая кофе, и повернулся на звук колокольчика, наконец увидев гостей. Одежда их кричала о роскоши, а ещё я почувствовал лёгкий «укол» опасности, исходящей от этого брюнета.

Прибывшие не стали рассматривать всех завсегдатаев, а тут же направились в мою сторону. А затем...

— Моя фамилия Кротовский, — представился мужчина, как только подошёл к столу.

— Мне известна ваша фамилия, граф, — я поднялся с места и галантно отодвинул для его спутницы стул. — Вам, баронесса, тоже не обязательно представляться. Ну а меня зовут Шаман. Рад знакомству.

Мой джентльменский жест вызвал удивление у обоих. Ну а что же, я понимаю, кто передо мной. Не хотелось бы красоваться, но эти люди слишком опасны для меня. Правители. Которые пришли не из-за моих дел, а за услугой.

Или мой жест слишком показательный? Черт. Но тем не менее граф сразу перешел к делу, рассказывая о покушении на его человека.

— Да, история запутанная, — признал я, выслушав всё ещё раз, но другими словами, — но простите, граф, за нескромный вопрос. Что вы хотите от меня?

— У меня есть полное ощущение, что я иду по ложному следу. Ирландцы, Сингапурцы, задрипанный рынок, из-за которого они воюют... Всё это никак не вяжется с масштабом покушения.

— Согласен, не вяжется, — подтвердил я, — но я все равно пока не понимаю, чем могу помочь.

— Я хочу выйти на теневых воротил, понимаете? На тех людей, которые реально могли замыслить такое покушение.

— А, понял, — я понимающе прикрыл глаза. — Скажу честно, граф. Я таких воротил не знаю. Вы должны понимать, что Рудик Бакинский указал на меня по простой причине.

— По какой же?

— Ему просто больше не на кого было указывать. У него нет других знакомых гангстеров. Он такая же мелкая сошка, как и я.

— Ну что ж. По крайней мере, я не отнял у вас много времени, — граф начал подниматься из-за стола. — У меня будет одна просьба — оставить наш разговор в секрете.

— Это, само собой, граф, но все же. Задержитесь ненадолго. Раз уж вы потратили время, чтобы встретиться со мной, потратьте ещё пять минут.

— Ну хорошо, — он сел обратно. — Пять минут я готов потратить.

— Моя версия может показаться бредовой, — предупредил я на всякий случай.

— Черт возьми. Значит, будет одной бредовой версией больше. Не бредовых пока всё равно нет.

— Так вот, граф. Раз Маргариту не убили, нельзя однозначно утверждать, что хотели именно убить.

— Нельзя, — ответил он и несколько изменился в лице. — Да. Такой версии я не исключаю, — он согласился со мной, — но похитить... Это ведь гораздо сложнее, чем убить.

«Он же должен понимать, что покушение может быть совершенно случайно? Просто стечение обстоятельств... не более».

— Вот поэтому я и говорю, что версия может показаться бредовой.

— Продолжайте.

— Не обессудьте, но мне все же придётся рассказать про «задрипанный рынок», из-за которого зарубились ирландцы с сингапурцами. Вы ведь, наверное, не знаете, что на этом рынке торгуют мясом?

— Мясом? Нет конечно, не знаю. И, честно сказать, даже удивлён.

— Тогда слушайте рассказ с предысторией. Так сказать, от залпа Авроры...

Его лицо мигом изменилось. Я отчётливо увидел удивление, словно этот человек знал... нет, быть не может. Просто слишком «новое» для этого мира слово. Не более.

— Это такое образное выражение, — тут же пояснил я.

Нет... Что-то я пыжанул. В этом мире никакого залпа Авроры не было. И большевики Зимний дворец штурмом не брали. Он меня просто за дурака может принять.

— Дело в том, что ещё недавно сингапурцев всерьёз не воспринимали. Они зарабатывали на своих же собственных соотечественниках. Приезжим давали ночлег, помогали найти работу, что без знания языка сделать непросто.

— Понимаю.

— А потом сингапурцы получили свой портал на Изнанку. Прямо в этих бывших то ли коровниках, то ли свинарниках, где они селят своих земляков.

— Подождите, — перебил меня граф, — то есть у них достаточно сильная группировка, чтобы удержать собственный вход в изнанку?

— Группировка... — я замолк на миг, переваривая все «известное».

— Группировка, — повторил он. — Я, знаете, недавно вёл войну. Нахватался штабных словечек. Продолжайте.

«О чем это он? Думал, что меня слово смутило? Странный он какой-то...»

— На тот момент их банда никакой особой силы не представляла. А портал у них не отобрали, потому что тот Изнаночный мир никому не казался перспективны,. — продолжил я.

— Как целый мир может оказаться бесперспективным?

— Да очень просто, — я пожал плечами. — Населён огромными зубастыми тварями. А макры с этих тварей маленькие, слабенькие, с уклоном в стихию природы. Овчинка выделка не стоила... Так тогда все думали.

— Я смотрю, вы неплохо осведомлены.

— Нет, не подумайте, — я отмахнулся. — Знакомый китаец рассказал по пьянке. А так я знаю совсем немного.

— Хорошо. Слушаю дальше.

— А потом Сингапурцы нашли способ применения этих макров и поняли, что на самом деле получили золотую жилу.

— Любопытно.

— Как оказалось, эти макры имеют направленность на рост.

— Пока не понял.

— Тот Изнаночный мир населён огромными тварями. При том, что макры с них маленькие. У монеты оказалась обратная сторона. Те твари очень быстро растут, потому что имеют магическую предрасположенность. Короче, Сингапурцы обнаружили, что если активировать такой макр в коровнике или в свинарнике, то коровы и свиньи начинают переть как на дрожжах. У них там свиньи стали вырастать размером с бегемотов, понимаете?

— Понимаю, — ответил граф, — и начинаю догадываться, что тот рынок торговал мясом не случайно.

— Совсем не случайно. Сингапурцы обвалили цены на мясо. А ирландцы связаны с фермерами. Так что только на первый взгляд может показаться, что война началась из-за задрипанного мини-рынка на городской окраине. На самом деле ставки намного выше.

— То есть мистеру Маккормику не нужен был этот мини-рынок сам по себе. Он хотел, чтобы Сингапурцы перестали демпинговать.

— Так точно, граф, — подтвердил я.

— Ну а Белкина тут при чем?

— Тут всё просто. Портал у сингапурцев нестабильный. То не пускает, то не выпускает.

— Ясно. Все как обычно. Им нужен мастер печати.

— По крайней мере эта версия правдоподобная. Чтобы удержать свой Изнаночный мир, сингапурцы вполне могли рискнуть.

— Да. Вы правы. В вашей версии присутствует хоть какой-то мотив на совершение такого дерзкого преступления. Благодарю за рассказ.

— Рад помочь, — вежливо отозвался я.

— Ну а я чем могу вам помочь? — тут же спросил он. — Готов на ответную услугу.

— Раз уж вы так великодушны, граф, — я широко улыбнулся, — достаточно того, что вы больше не станете посещать бедного Рудика. Ваш визит его сильно напугал.

— И все? Вы ведь понимаете, что мне этот Рудик даром не сдался.

— Этого вполне достаточно, — мягко настоял я. — Рудик не догадывается, что вам до него нет дела. Он боится, что вы разорвёте с ним договор аренды.

— Вот как, — граф усмехнулся. — В таком случае вы можете заверить Рудика, что договор аренды остаётся в силе, — он встал и приветливо улыбнулся. — У вас теперь есть номер баронессы. Всегда можете связаться со мной через неё.

Загадочная парочка покинула кафе моментально. Однако встреча не прошла даром.

Я как-то глупо улыбнулся, достал из внутреннего кармана подаренный армянином телефон и только собрался вызвонить Рудика, чтобы сообщить ему хорошие вести, как в ту же секунду мне набрал неизвестный абонент.

— Слушаю, — буркнул я в трубку.

Однако в ответ мне сначала раздался плач, потом — шипение, а затем каким-то загадочным голосом заговорила неизвестная мне женщина:

— Спаси меня, умоляю!