Ганфайтер

Глава 1

Все, что я помнил о прошлом — я умел убивать. Причем, самыми разнообразными способами.

Когда утро начинается с дикой головной боли, можно быть уверенным — день тоже не задастся.

Я открыл глаза. Череп просто раскалывался на части — это сколько же вчера надо было выпить, чтобы сегодня так страдать? Но даже захудалая мыслишка о точных причинах произошедшего не шевельнулась в моей голове — весь вчерашний вечер начисто стерся из памяти, будто его и не было.

Собравшись с силами, я сел в постели, и только тут сообразил, что это и не постель вовсе, да и помещение вокруг совершенно не похоже на городскую квартиру или, на худой конец, комнату в отеле.

То, что я принял за кровать, больше походило на раскрывшийся кокон гигантской личинки бабочки. Шелковая, приятная на ощупь светлая ворсистая оболочка, мягкое ложе, еще сохранившее форму моего тела. Верхняя часть кокона была чуть раскрыта, словно расстегнута, один край свисал до пола — оттуда-то я и выбрался. Получается, до своего пробуждения я был заперт внутри, и, скорее всего, против своей воли. А кто, скажите на милость, добровольно согласился бы оказаться в этой герметической скорлупе совершенно непонятного происхождения. Как я только не задохнулся!

Помещение, в котором я оказался, тоже вызывало массу вопросов. Во-первых, оно было совершенно пустым. Кроме кокона здесь не было ни единого предмета. Размерами своими оно тоже не поражало — примерно три метра в длину и столько же в ширину, места было немного, танцы не устроить. Пол — холодный на ощупь — кажется, каменный, и такие же стены и потолок однотонного серого цвета, но при этом вокруг было достаточно светло, по крайней мере, я прекрасно мог разглядеть всю незамысловатую обстановку, хотя источника освещения не обнаружил. А во-вторых, и это главное, в помещении не было ни дверей, ни окон. Просто голые стены без единой щели или трещины.

И еще я был голый.

Просто замечательно. Очнуться неизвестно где, без одежды, с раскалывающейся на части головой, вдобавок замурованным в странной комнате. Уверен, худшее утро в моей жизни!

Я обошел комнату, даже потрогал стены — все тот же сплошной холодный камень без единого намека на выход.

Внезапно что-то негромко пикнуло, казалось, в самом мозгу, а на расстоянии вытянутой руки перед глазами прямо в воздухе возникли буквы.

«Поздравляем! Вы возродились к жизни! Ваш текущий статус — новичок. Ваши текущие локальные цели: разведка, сбор информации. Ваши текущие глобальные цели: не определены. Ваш класс не определен. Ваши пристрастия не определены. Внимание, все ваши показатели находятся на нулевом уровне! Будьте осторожны! Слабые долго не живут. Произнесите слово „выход“ для деактивации замка. Моргните два раза правым глазом, чтобы убрать информационное поле».

Это что еще за хренотень?!.. Я перечитал сообщение три раза, но не понял ничего. Точнее, я, конечно, понимал смысл каждого отдельного слова, но суть послания от меня ускользала.

Я что, уснул в виртуальном шлеме и до сих пор не проснулся? На всякий случай, я ощупал голову, но никакого шлема, разумеется, не обнаружил. Откуда тогда взялась надпись? Решив последовать совету, я моргнул два раза правым глазом. Надпись тут же исчезла.

Галлюцинации? Прежде я никогда ими не страдал. Впрочем, все когда-то случается впервые. Видно, настал и мой черед, и сейчас я лежу в дурке под наблюдением врачей, а все происходящее вокруг — лишь плод моего больного воображения. Если принять эту гипотезу за аксиому, все тут же становится на свои места: и кокон, и комната, и отсутствие одежды, и надпись в воздухе — я просто сошел с ума, спятил, поехал кукушкой!

— Пожалуйста, вылечите меня, друзья! — на всякий случай обратился я в пустоту.

Впрочем, была еще одна логичная версия — наркотики. Кто-то против моей воли мог накачать меня сильнодействующими препаратами. Тогда временная амнезия понятна.

И сейчас на остаточных эффектах обычную больничную комнату я принимаю за какую-то пещеру, а кровать — за кокон насекомого невероятных размеров. А надпись? Да не было никакой надписи! Это добрый дядя доктор разговаривает со мной, а я в своем временно перевернутом сознании интерпретирую его речь, как таинственное послание. На самом же деле я не брожу по серой комнате, а лежу в постели в состоянии полной прострации, возможно, связанный ремнями, дабы не буйствовал и не щипал симпатичных медсестер за упругие ягодицы.

Составив в голове эту простую логическую цепочку, я несколько успокоился. Да и головная боль постепенно стихала, что только способствовало моему умственному процессу. Все же теперь появилась смутная надежда на лучшее — явно ведь, даже самый мощный препарат рано или поздно выветрится из организма, и я выскочу из этого бредового сна, столь пугающе похожего на явь.

Что обычно советуют врачи в подобных случаях? Сесть, расслабиться и постараться сосредоточиться. Главное — вспомнить хоть что-нибудь, зацепиться за реальность, а дальше дело само пойдет!

Так я и сделал. Перестав бессмысленно бродить по комнате, я вернулся к кокону и осторожно сел с краю на свое бывшее ложе, прикрыв глаза. Нет, как же все реально вокруг. Кокон был уютный и какой-то домашний, чуть теплый, податливый — удобнее любого самого дорогущего кресла.

Вчерашний вечер выпал из памяти — бывает, но остальную часть дня я должен помнить? Должен. Но я не помнил.

Более того, через несколько секунд я осознал, что не помню не только вчерашний день, я позабыл всю свою прошлую жизнь. Я не мог назвать даже своего имени!

Томас? Джеймс? Никита? Олег? Венцеслав? Сигизмунд?

Мимо. В памяти ничего не колыхнулось.

И не только имя стерлось из памяти, я даже не мог понять, немец я, русский, американец или, упаси боже, поляк?

Это был удар. Я пошатнулся и чуть было не упал с кровати-кокона, повезло, что в этот момент я сидел. Голова резко закружилась, усилием воли я пытался вернуть себе хотя бы одно-единственное воспоминание, любое, не важно — пусть самое пустяшное, захудалое. Я же явно не сегодня родился, прожил сколько-то лет, рос, учился, влюблялся… наверное… У меня должна быть семья. Даже если я не женат, то родители ведь никуда не могли деться? Друзья? Коллеги по работе? Я ведь обязан был где-то работать?..

Нет, в моей голове оставалось так же пусто, как и в моих отсутствующих карманах. Кстати, неплохо бы накинуть что-нибудь на себя — в комнате достаточно прохладно.

Но ведь я мыслил? Значит, существовал! Эту сентенцию я прекрасно помнил, но вот практический вывод подкачал: на каком языке я мыслил? Черт его разберет! Звучит глупо, но я реально не мог понять. Это просто был ЯЗЫК, который я воспринимал, как родной. Возможно, если бы в комнате сейчас появился кто-то еще и заговорил со мной, что-то смогло бы проясниться. Но, увы, я был совершенно один, и никто не спешил ко мне на помощь.

Единственное, что я знал о себе точно: я — человек!

Еще я мог сказать, что я достаточно высок — за метр девяносто, широкоплеч, но чуть сутулюсь. Тело жилистое, тренированное. Руки мозолистые, костяшки кулаков сбитые — привык драться.

Уже что-то!

Осмотрев себя, насколько это получилось, я обнаружил по всему телу многочисленные шрамы: одни — тонкие, словно ниточки, другие — достаточно толстые, твердые на ощупь. Грудь, спина были покрыты ими, словно паутиной. На руках и ногах шрамов было меньше, на голове тоже нашлось несколько.

Происхождение шрамов я не помнил.

Так, а что на счет общих знаний? С этим дело обстояло лучше, многие факты я знал. Имена президентов, названия стран и континентов, важные мировые события, фамилии известных людей.

Что же последнее произошло на планете? Очередные разборки между главными игроками, новая угроза всеобщего уничтожения — все, как обычно. Никакой конкретики. Какой год на дворе? Тоже не скажу.

Значит, обнулились исключительно мои личные воспоминания. Это плохо, но хуже было бы, если я не смог вспомнить вообще ничего.

Но физику тренированного тела не обманешь. Пусть я забыл, кто я есть, но тело о себе все помнило.

Я потянулся, с удовольствием ощущая тугие мышцы. В своих силах я был уверен, хоть память и подвела. Уже прогресс.

Сеанс медитации завершился сам собой. Ничего нового я не узнал, ни к каким выводам не пришел. Если я, и правда, в клинике, а все происходящее вокруг, лишь мой бред, то в данную минуту самостоятельно вернуться в реальность я все равно не могу.

Значит, для начала надо устроиться в сложившейся обстановке, а потом уже искать выход из сложившейся ситуации. Главное — не паниковать! Вдруг меня просто крепко ударили по голове, вызвав этим временную амнезию — так бывает, я видел множество подобных историй… в кино. Но вот эта комната… она очень нетипичная… слишком уж все натурально выглядит.

Я ущипнул себя за руку. Больно, черт подери!

Никаких надписей в воздухе более не появлялось. Я с недоверием поглядел по сторонам, но все было спокойно. На меня никто не покушался.

Между тем, в животе забурчало — я проголодался. Да и пить захотелось жутко. Сколько же я тут провалялся овощем? Если судить по внутренним ощущениям, то не меньше суток. Не удивительно, что организм требует свое.

Я поднялся на ноги, вновь ощутив приятную прохладу каменного пола, и обошел комнату по периметру несколько раз, стараясь отыскать хоть что-то, любую мелочь, выделяющуюся из общего рельефа стен, пола или потолка, но тщетно. Камень был чуть шершавым на ощупь, а попытка отковырять от него кусочек с треском провалилась. Крепкие тут стены, на совесть строили. Если это мое подсознание, то я загнал себя в ловушку. Отсюда не выбраться без посторонней помощи. Я запер сам себя. Хорошо хоть, что клаустрофобией я никогда не страдал, а то лежал бы уже на полу в позе эмбриона и тихонько скулил от страха и безнадеги.

Еще раз ущипнул руку и окончательно решил: нет, это не бред и не галлюцинация. Все вокруг реально.

Тут у меня в голове словно щелкнуло, и я выругался вслух. Надпись! Я совсем упустил ее из виду, а зря. Ведь там же была четкая инструкция, которую я проигнорировал, посчитав все происходящее игрой сознания. Но если на мгновение допустить, что я в реальности, значит, инструкция настоящая.

Я сжал кулаки. Если не сработает — все, можно писать завещание и вешаться. Хотя это и сложно будет сделать без веревки и крюка под потолком.

Итак, будем следовать инструкции.

— Выход! — негромко произнес я, собравшись с духом и задержав дыхание.

В первую секунду все осталось по-прежнему, но расстроиться я не успел, уже в следующий миг что-то заскрипело, и часть стены попросту отодвинулась в сторону, открыв моему взору проход, вполне достаточный, чтобы в него мог протиснуться человек. А ведь я очень внимательно изучил стену — мгновение назад ее поверхность была совершенно гладкой, без единого шва. Неизвестные строители постарались на славу — я ни за что не нашел бы выход, не зная правильной команды.

Как там было сказано? — деактивация замка. Что же, вот я его и деактивировал. Пора сматываться отсюда, пока система, запирающая проход, не вернулась в исходное состояние.

Более не размышляя, я протиснулся в лаз, чуть оцарапав при этом плечи — слишком узко для меня, но выбора не было, а сидеть в темнице дольше я не желал.

Меня встретил пустой полутемный коридор, больше похожий на туннель, уходящий в обе стороны. Покатые серые стены, все тот же каменный пол под ногами, и все та же неизвестность.

Ни одной двери-прохода, кроме моего лаза, я не увидел, но это вовсе не означало, что их тут не было. Может, каждые несколько шагов тут устроены тайные комнаты, подобные той, из которой я только что выбрался, но обнаружить и открыть их — задача явно мне не по силам.

На всякий случай я попробовал поколдовать:

— Выход! — другой команды я не знал.

Опять заскрипело, и мой проход затянулся, будто его и не было. Я запаниковал.

— Выход! Выход! Вход! Сезам, откройся!

Но система, отвечающая за открытие замков, более меня не слушалась. Я оказался отрезанным от своей комнатки, и другие двери, если они тут имелись, не спешили распахнуться передо мной.

Да плевать, не больно-то и хотелось. Возвращаться в комнатку я не планировал, что я там забыл? Слава всем богам и демонам, что успел оттуда сбежать прежде, чем проход слился со стеной, теперь уже, кажется, навсегда…

Куда пойти? Налево или направо? Абсолютно все равно, оба направления выглядели совершенно идентично, а новых подсказок у меня не имелось. Что же, подкинуть бы монетку, но за неимением оной, ограничусь считалкой.

— Эна—бена—раба, квинтер—квантэр—жаба.

Направо, так направо. Я медленно потопал по коридору, надеясь, что рано или поздно он закончится, а я не оказался в замкнутом круговом ходе, иначе вернусь через некоторое время обратно.

Отметить бы чем-то место моей комнаты? Вот только нечем — ни одного камешка под ногами не валялось, а о мелке можно было только мечтать.

Я шел долго, а вокруг ничего не менялось. И все же интуиция мне подсказывала, что я не хожу по кругу, а все же движусь пусть в неизвестном, но направлении. И когда внезапно я почувствовал легкий сквознячок, то ноги сами понесли меня вперед, где воздух был свежим и чистым.

Становилось все светлее. Прежнее освещение уже казалось мне сплошным мраком, но впереди светило солнце, и внезапно очень захотелось поскорее выбраться из этого угрюмого места.

Я не выдержал и побежал. Яркий прямоугольник выхода показался после очередного изгиба туннеля — теперь-то я не сомневался, что все это время шел по огромному спиральному ходу, спускаясь все ниже и ниже, пока, наконец, не добрался до конечной точки маршрута.

Не сомневаясь, я шагнул в проем и на несколько секунд зажмурился — настолько ослепительно было вокруг, особенно после полумрака туннеля. А когда осторожно открыл глаза, то не поверил сам себе.

Я стоял на небольшой площадке на изрядной высоте — не ниже двадцатого, а то и тридцатого этажа, а передо мной, насколько хватало взора, почти до самого горизонта расстилалась бесконечная пустыня, разбавленные небольшими зелеными островками-оазисами. И лишь на самой границе видимости, сплошным массивом начинался уже совсем иной пейзаж: прерия с ярко-зеленой травой, плавно переходящая в густой лес, а чуть левее высились несколько холмов. Разглядеть что-то более детально на таком расстоянии я не мог.

Но одно я увидел — ни малейшего следа жизнедеятельности человека. Сплошная природа в ее первозданном виде. Ни городка, ни деревеньки, ни машин, ни дорог, и даже небо было голубым и чистым, без единого росчерка самолетного следа.

Было очень жарко, солнце нещадно пекло и слепило глаза. На мгновение захотелось даже вернуться обратно в прохладу туннеля, но делать этого, разумеется, я не стал.

Вид с площадки открывался шикарный. Вот только ни на один свой вопрос я так и не получил ответа. Где я нахожусь? Почему я здесь? И кто, собственно, я такой?

Обернувшись, я совершенно не удивился, обнаружив, что каменная стена за моей спиной — это скала, уходящая высоко вверх и отвесно вниз. Я же всего лишь находился на одном из ее боковых выходов.

Одинокая черная скала посреди пустыни.

Узкая площадка, клином выпирающая вперед, могла дать лишь частичную возможность оценить местные масштабы, но и этого хватило, чтобы прочувствовать ее размеры.

Оставалось понять, как спуститься вниз и при этом остаться в живых.

Но в следующее мгновение у меня появилась иная, более насущная проблема.

Глава 2

— Кар-р-р! — резкий, пронзительный крик раздался прямо у меня над головой.

На рефлексах, инстинктивно отпрыгнул в сторону, и тут же на то место, где я только что находился, с неба упала большая черная птица. Скорость ее полета была столь велика, что остановиться она уже не успела, и рухнула всем телом на камни, умудрившись даже высечь клювом искры.

Нужно спрятаться в туннеле — первая мысль, мелькнувшая у меня, казалась самой правильной. Вот только когда я повернулся лицом к проходу в скале, оказалось, что его больше нет. Проход закрылся, и когда именно это произошло, я не заметил.

Дьявол и его приспешники! Что же делать?

Птица, тем временем, пришла в себя от удара и начала расправлять крылья. Мне сразу бросились в глаза ее когти — размером с клинок охотничьего ножа, и опасный клюв, уже показавший свою прочность, и размах крыльев метров в пять — больше чем у кондора. А ее маленькие глазки-бусинки глядели на меня с неожиданной злобой, словно я только что разорил ее гнездо и приготовил на завтрак яичницу из всех ее нерожденных птенцов.

Нельзя дать ей взлететь! В воздухе она обретет преимущество, и кто знает, как сложится наша дальнейшая битва — а то, что в покое птица меня не оставит, было понятно. Чем только я успел ее так рассердить?..

Не давая себе задуматься и вновь доверившись инстинктам, я прыгнул на птицу, увернулся от резкого удара клювом и, обхватив ее толстую шею руками, одним движением заскочил ей на спину.

На какое-то мгновение все вокруг замерло: я был доволен собственной сноровкой, а птица глубоко шокирована моей наглостью. Ее тело оказалось на удивление теплым, а перья –мягкими и приятными на ощупь. Вот только пахло от нее ужасно — чем-то тухлым и мерзким.

В следующую секунду птица сделала шаг с края площадки, камнем рухнув прямо в пропасть.

Все завертелось с такой скоростью, что мне оставалось лишь продолжать цепляться за шею черной птицы и надеяться на то, что я удержусь… потому что иначе — короткий полет и быстрая смерть.

В последний момент, когда казалось, что мы непременно разобьемся, птица расправила крылья и стремительно понеслась параллельно земле, ловя восходящие потоки.

Э-нет, так не пойдет! Вновь наверх я не желаю!

Прыгать было опасно. Высота уже опять была приличная, да и скорость птица развила значительную — лучше не рисковать. Все, на что у меня хватило ума, это закрыть левой рукой один глаз птице, правой же я все еще судорожно цеплялся за ее шею.

Птица тревожно заклекотала и резко свернула влево, видно пытаясь определить причину помехи. Я убрал руку, птица полетела прямо, я опять закрыл ей глаз — и мы вновь свернули влево, тем самым развернувшись на сто восемьдесят градусов и опять устремившись к скале, от которой слегка отдалились.

— Кар-р-р! — возмутилась птица.

— Не каркай, самому тошно! — крикнул я в ответ, представив себе, как мы выглядим со стороны: голый человек верхом на гигантской черной птице.

Между тем, птице окончательно надоел наездник, и она лихо повернулась в воздухе, идеально совершив классическую фигуру пилотажа — бочку.

Я все же не удержался, пальцы соскользнули с гладких перьев, но все еще сжимались и разжимались, судорожно пытаясь схватиться за воздух, а я уже летел вниз, успев только открыть рот для последнего предсмертного вскрика. И в этот же момент шмякнулся со всего маха об землю, да так, что дух вышибло.

Благо, что-то слегка смягчило удар. Тряпье какое-то… хотя, откуда тут тряпье? Но, наверное, это меня и спасло.

Голова слегка кружилась, но я нашел в себе силы встать на одно колено. Птица не улетала, она делала большие круги в воздухе и, как мне казалось, готовилась к повторной атаке. Вот же неугомонная тварь! Жаль, я ей перья не повыдергивал!

Потом взгляд мой переместился под ноги и, наконец, я понял, что именно позволило мне уцелеть при падении. Это было не тряпье. Точнее, и оно тоже… передо мной лежал скелет, одетый в истлевшую одежду.

Рухнув на него с высоты, я разрушил его относительную целостность, и теперь ребра пробили некогда плотную льняную рубашку, руки отвалились, берцовые кости торчали из сапог, а череп откатился чуть в сторону, уткнувшись в валявшуюся тут же на земле черную широкополую шляпу.

Демоны и святая преисподняя! Что же тут произошло?

Но главное я увидел: на бывшей талии скелета болтался ремень, к которому была прицеплена кобура. А из нее торчала мраморно-белая рукоять револьвера.

В этот момент птица стремительно напала в своем стиле — пикируя с высоты и целясь клювом мне в лицо.

Но в этот раз я был готов: отпрыгнув в сторону, я перекатился через голову, резко развернулся и схватил череп, пялившийся на меня пустыми провалами глазниц.

— Бедный Йорик! — посочувствовал я черепу и с силой запустил им в птицу.

Мой импровизированный снаряд угодил ей прямо в лоб и настолько ошеломил не ожидавшую подобной подлости птичку, что она совершила экстренное торможение в воздухе и зависла на месте, взмахивая для равновесия крыльями.

Череп, отлетев, покатился обратно.

Я же, не теряя времени, подбежал к скелету, схватился за рукоять револьвера и потянул его на себя. Оружие было незнакомым, но внешне очень напоминало «Смит энд Вессон», так называемую «русскую модель», с его шестизарядным барабаном и длинным нарезным стволом.

В следующую секунду, взведя левой рукой курок, я навел оружие на птицу, которая вновь начала разгон в мою сторону. Тут же, как и положено, выскочил складной спусковой крючок, ткнувшись мне в указательный палец. Вот только одна проблема — я не успел проверить барабан, заряжен ли?

Спуск был чуть туговат, но бахнуло мощно. В такую крупную цель со столь минимального расстояния сложно было не попасть, но руку дернуло, и я промазал.

Дьявол!

Повторно взвести курок — дело одной секунды. Я шагнул вперед, навстречу птице, обо что-то споткнулся и в этот момент случайно выстрелил.

Удивительно, но пуля угодила птице прямо в глаз — оттуда брызнуло кровью во все стороны, словно я стрелял разрывным патроном, — и тут туша мертвой птицы снесла меня с ног, уронила на землю и придавила всей своей немалой массой.

Как же тяжело! Меня словно прибило бетонной плитой… правда, мягкой и теплой… Но в вопросе: что легче, тонна железа или тонна пуха? Правильный ответ — оба варианта одинаково хреновы!

Я почти не мог дышать и шевелиться. Вдобавок прямо мне на лицо текла кровь. Голова птицы оказалась прямо надо мной. Так и захлебнуться недолго!

Но кровь меня и спасла. Изрядно в ней перепачкавшись, мое тело стало более скользким. Я все еще не прекращал попыток выбраться, крутясь то влево, то вправо, и в какой-то момент мне удалось выскользнуть из-под туши. Сначала я высвободил одну руку, потом вторую — с револьвером, который я так и не выпустил. А дальше дело пошло… и через пару минут я стоял на своих двоих, весь облитый кровью, с оружием в руке и смотрел на труп поверженного врага.

Если бы не револьвер, то… даже думать не хочу об этом.

Одно я понимал четко — мне невероятно повезло! Но подобное везение случается редко, и в дальнейшем, если я хочу выжить, нужно быть осторожнее.

С этим глубокомысленным напутствием самому себе, я отошел от птицы и занялся изучением остатков скелета. Судя по всему, раньше это был мужчина — крупные кости, широкая грудная клетка и практически квадратный подбородок у черепа.

К моему глубочайшему сожалению, одежда усопшего была совершенно не пригодна для дальнейшей носки. Рубашка, жилет и брюки настолько истлели, что рвались при малейшем прикосновении. Это сколько же тело тут пролежало? Или местная жара виновата и ускорила все процессы?

Но были и приятные новости. Сапоги, шляпа и ремень с кобурой уцелели.

Я тут же вытряхнул труху из сапог и натянул их на ноги. Впору! Чудесно! И песок теперь не обжигает ноги.

Потом проверил револьвер — остальные каморы заряжены и, судя по всему, оружие вполне готово к бою. Очевидно, прошлый владелец просто не успел им воспользоваться. Причину его гибели мне пока понять не удалось, слишком уж я повредил скелет, рухнув на него с небес.

Ремень же представлял собой обычный широкий патронташ с парой десятков патронов в отдельных ячейках и прицепленной к нему кобурой.

Ну а шляпа… что шляпа? Широкополая, сильно потертая, из черной кожи, с высокой округлой тульей, чуть вогнутой сверху, и подогнутыми вверх полями. Несколько металлических скоб скрепляли прорванные чем-то острым дыры. По окружности шла специальная полоса, в которую для какой-то надобности были вставлены прозрачные стекла в виде небольших кристаллов. Обычная ковбойская шляпа, хоть и со странностями! Я подобрал ее, отряхнул от пыли и надел на голову.

Н-да, вид у меня, признаться, был выдающийся. Голый, зато в шляпе, сапогах, да при кобуре на поясе.

Не хватало лишь последнего штриха. Я подошел к поверженной птице, с изрядным трудом выдернул из нее крупное черное перо и вставил его в шляпу.

Теперь идеально!

Внезапно перед глазами вспыхнуло сообщение:

«Поздравляем! Вы победили существо „Черная птица“. Класс врага: слабый монстр. Ваш текущий статус — новичок. Ваши текущие локальные цели: разведка, сбор информации. Ваши текущие глобальные цели: не определены. Выполнена дополнительная задача: неформальный спуск с горы. Повышены следующие показатели: удача, меткость. Вам доступен выбор основного класса — „Стрелок“. Подтвердить выбор? Да/Нет».

Опять эта хренотень? Так уже было в пещере, и вот снова. Как они залазят ко мне в голову? Мысль о санитарах и тихой лечебнице, вновь посетила меня…

Но я ведь взял за аксиому, что все происходит в реальности. Тогда… нужно принять правила игры до тех пор, пока я не проясню ситуацию более конкретно. Надписи в голове? Ерунда. У одного моего знакомого то чертики приходили пообщаться, то белочка, и ничего, жил себе как-то…

Хм… воспоминание из прошлой жизни? Нет, показалось. Более никаких подробностей мне на ум не пришло, но и само то, что я вспомнил хоть что-то, уже радовало.

В сообщении указано, что пресловутая черная птица — всего лишь «слабый монстр». В таком случае я вовсе не горел желанием повстречаться с тем, о ком скажут — сильный или хотя бы средний. Я и с птицей-то едва совладал, да и то больше благодаря случайности — недаром же надпись перед глазами сообщила, что у меня повысилась удача. Не подвернись мне скелет с револьвером, да не наступи я на череп — обедала бы сейчас мной эта птичка, радостно покаркивая.

«Подтвердить выбор? Да/Нет» — настойчиво замигала надпись.

Так, надо подумать, стрелок — звучит хорошо, грозно и уверенно. Интересно, это мне предложили, потому что я прикончил птицу точным выстрелом или из-за черепа, который так ловко метнул? В любом случае, название класса мне нравится.

— Да! — громким и уверенным голосом сообщил я свое решение окружающему миру.

«Ваш выбор принят. Ваш основной класс „Стрелок“. Будьте осторожны! Слабые долго не живут».

Ну вот, опять пугают! Будто я и так не понял, что в этом непонятном месте нужно постоянно держаться настороже.

Что-то мелькнуло на солнце в ворохе костей и остатков одежды. Я подошел, наклонился и, распихав ногами кучу, выудил оттуда сразу три неожиданных предмета: две одинаковые монеты и значок в форме шестилучевой звезды, на котором было крупно выгравировано: «Шериф».

Вот те на! Оказывается, мой скелет был важной шишкой. А я сразу так и подумал!

Монеты же ничем меня не удивили — на аверсе бородатая физиономия незнакомого мне типа, а на реверсе нечеткая надпись: «Пять. Серебро».

Пять чего? Долларов, рублей, евро или юаней? Опять никакой привязки к местности. Серебро — и все, думай, как хочешь…

Я сунул монеты за пояс, звезду шерифа прицепил к шляпе — не выкидывать же первые ценные вещи, и начал прикидывать в уме, в какую сторону двинуться дальше. Никаких мыслей по этому поводу у меня не имелось.

Впрочем, выбор был невелик. Оставаться в пустыне я не видел смысла, значит, нужно идти к лесу. Вот только по дороге неплохо было бы забрести в один из оазисов, которые я разглядел сверху. Пить хотелось все сильнее.

Тут мне на глаза вновь попался многострадальный череп несчастного шерифа, чудом уцелевший в потасовке. Я рассеянно поднял его и повертел в руках. На темечке, в районе большого родничка, зияла неровная дыра. Я огляделся по сторонам и увидел чуть в стороне синий камень нестандартной формы. Раньше я его не замечал, скорее всего, он вывалился из черепа, когда я швырнул им в птицу.

Я взял камень в руки. Он чуть переливался при свете солнца. Это точно не обломок скалы, камень был слишком необычным. Вариант один, камень упал с неба. Получается, у меня в руках обломок метеорита.

Форма камня идеально совпадала с дырой в черепе. Элементарно! Загадка решена!

Так вот, как погиб шериф — его убил небесный камень.

Но что здесь забыл представитель закона, и почему прибыл в одиночестве? Впрочем, а с чего я это решил? Все следы на земле давно исчезли, и восстановить ход тех событий было попросту невозможно.

Вряд ли шериф пришел сюда пешком, но что случилось с его лошадью уже не выяснить. Скорее всего, попросту сбежала, когда хозяин погиб. Мне от этого толку никакого, придется идти пешком.

Но уже то, что я нашел человеческий скелет, говорило, что где-то есть и другие люди, и, наверняка, поселения.

Жаль только, что я так и не нашел ничего из того, что можно было бы съесть или выпить. Если с чувством голода я еще легко мог справиться, то жажда изрядно мучила меня. Во рту было сухо, и я чувствовал упадок сил. Напади на меня сейчас подружка черной птицы, я бы уже не сумел повторить совершенные прежде акробатические номера. Но, чего нет — того нет! Остается надеяться, что я доберусь до людей раньше, чем жажда прикончит меня.

Более не рассуждая, я пошел в нужном направлении, прихватив небесный камешек с собой и, время от времени, от скуки подкидывая его в воздух. Камень красиво поблескивал и, казалось, чуть менял цвет, становясь то голубоватым, то темно-синим.

Пару раз я обернулся, чтобы запечатлеть в памяти скалу, с которой началось мое путешествие.

Чем дальше я отходил, тем больше убеждался, что скала была создана искусственно. Слишком идеально ровная, правильная, как по линейке.

Интересно было бы встретиться с ее строителями и спросить у них о назначении коридоров и комнат. Да и вообще, у меня имелась к ним масса вопросов…

Я глубоко вздохнул, еще раз пожалел об отсутствии воды, и пошел дальше, надеясь, что это путешествие рано или поздно завершится.

Глава 3

Отошел я не слишком далеко, когда внезапно перед моими глазами вспыхнули семь разноцветных линий, ровно по цветам радуги.

Красная, оранжевая, желтая, зеленая, голубая, синяя, фиолетовая.

Линии были тонкими, тем не менее, я видел их отчетливо. Обернувшись, я понял, что они бегут от вершины скалы, ниспадают вниз и тянутся по земле ровно до того места, где я стоял, а дальше расходятся в семь разных направлений, широким спектром разбегаясь в стороны.

Что это еще за радужный эффект? Вы это мне прекращайте! Я хоть временно и с голым задом, но на всякие непотребства не подписывался!

Перед глазами вспыхнула надпись:

«Выбери свой путь!»

Вот так просто и без объяснений. Поди, догадайся, что имеется в виду. Хотя, впрочем, не тупой! Точнее, не дурнее других, сейчас разберусь. Если разноцветные нити означают всего-навсего варианты, то надо понять, в чем их ключевое различие!

Но сколько бы я ни пялился на линии, ничего толкового в голову не приходило. Если какие-то подсказки и имелись, я их не улавливал.

Что же, тогда поступлю проще, выберу наугад.

Красный или алый — цвет крови, а я — человек мирный и спокойный, — черная птица подтвердит! Если бы не полезла ко мне, я бы на нее и внимания не обратил — до сих пор кружила бы в небесах, выискивая новую жертву. А теперь все, что он нее осталось — перо в моей шляпе!

Оранжевый — слишком яркий.

Фиолетовый, он же пурпурный или лиловый — цвет траура. В прежние времена, когда умирал правитель, поданные носили лиловые одежды.

Синий и голубой — цвета воды и неба. А я не хотел ни наверх — там я только что носился, словно угорелый, ни под воду — мокро и дышать нечем. Я — житель равнин и предпочитаю устойчивую поверхность под ногами.

Зеленый… хороший цвет, спокойный… некоторое время я колебался, и все же, подумав, громко и с выражением сказал вслух:

— Желтый!

Почему? Сам не знаю. Может, потому что некогда девочка Дороти и ее верный песик Тото начинали свое путешествие по дороге, вымощенной желтым кирпичом.

«Ваш выбор принят. Ваш путь — желтый. Следуйте зову своего сердца!»

В тот же момент все остальные линии погасли, и осталась лишь выбранная мною тонкая желтая нить. Более же ничего в окружающем мире не изменилось.

Я пожал плечами и последовал совету, двинув в нужном направлении. Собственно, мне было все равно, куда идти, и любая подсказка лучше, чем ее отсутствие. Благо, моя желтая нить вела в сторону далекого небольшого леса и озерца подле него, которые я разглядел еще сверху, с площадки на горе.

Беззаботно шагать по травке у меня не получалось, полуденное солнце начало напекать сначала плечи, потом руки и ноги, грозя оставить ожоги. К тому же жажда убивала меня! Если без еды я мог продержаться еще долго, то вот H2O мне требовалась немедленно. Во рту давно пересохло, плюс эта чертова жара. Хорошо хоть, широкополая шляпа спасала от солнечного удара.

Мне сейчас было вовсе не до размышлений о сущности произошедшего со мной, все мысли сосредоточились на образе простой жестяной кружке с водой. Я представлял, какая она вкусная, ледяная. Как я буду ее цедить, глоток за глотком, а потом наберу вторую, третью… и буду пить вволю, пока не напьюсь.

Кто бы мог сказать, что из всех напитков мира самым желанным для меня окажется обычная студеная водица, а не элитный коньяк или тридцатилетний вискарь. Все это ерунда по сравнению с ней! Без виски прожить можно, а вот без воды нет. Впрочем, предложи мне сейчас кто-нибудь пузатую кружку с холодным пивом, и чтобы пышная пенка сверху… черт с ним, можно и без пенки! — я бы не отказался и мог бы легко поменять свои приоритеты.

К моему глубочайшему огорчению, никто не спешил подать мне пиво, как и все прочие прохладительные напитки. Приходилось страдать и шагать вперед.

Зад начал пригорать от солнечных лучей. Если так пойдет и дальше, после полудня я испекусь, словно рождественский гусь!

Сволочь этот мертвый шериф, чтоб его черти драли на сковороде! Не мог, что ли, оставить после своей не слишком-то героической гибели чуть больше вещей, да флягу с водой? Все равно ему это уже не пригодится, а мне, глядишь, помогло бы чувствовать себя человеком в чуть больше степени, чем сейчас.

Но дареному коню в зубы не смотрят, так что я был рад и шляпе с сапогами. Еще не хватало, выковыривать из пяток многочисленные колючки.

Спеть, что ли, походную песню?

— У-а-у-а!.. — начал было завывать я хриплым голосом и тут же вынужденно замолк.

Хм… как ни странно, ни одной подходящей мелодии в голове не крутилось, словно я позабыл их все до единой. Память отказывает? Но ведь про девочку Дороти и ее мелкую псину я недавно вспомнил! Значит, провалы у меня выборочные: что-то помню, что-то нет. Надо поэкспериментировать!

После четверти часа размышлений, я пришел к выводу, что неплохо ориентируюсь в классических литературе и музыке, но совершенно не имею представления о современных авторах, певцах и актерах.

Научными знаниями я не обладал вовсе, но это меня и не удивило — в прошлой жизни ученым я точно не был. Далее, названия стран я мог перечислить: Америка, Германия, Россия, Китай и прочие… а вот имена их нынешних правителей напрочь вылетели из моей головы, как и все политические события, произошедшие на вскидку за последние пятьдесят-семьдесят лет.

Что еще? Вот названия и рецепты блюд помнил прекрасно. Тут без провалов. Но я не повар, скорее ценитель хорошей кухни.

Между тем, лесок, к которому я стремительно шел, постепенно приближался. Песок под ногами давно кончился, теперь я шагал по прерии.

Окрестный пейзаж, насколько я видел его с горы и во время полета, поражал разнообразием, так что отнести его к какой-то одной конкретной стране я не мог при всем желании. Не было на карте подобной страны!

Где это видано, чтобы типичная североамериканская низкотравная прерия плавно переходила в красочную североевропейскую, и обратно, в то же время перемежаясь с широколистными хвойными лесами и небольшими пронзительно-синими озерами. Да и животный мир здесь были смешанным, словно кто-то собрал все в большую коробку и потряс, а потом высыпал обратно в произвольном порядке.

Я приметил, как любопытный степной сурок высовывал свой нос из норки, а потом, подозрительно осмотревшись по сторонам, спрятался обратно. И тут же буквально в двухстах шагах от меня пробежала стая косуль, стремительно рванув в сторону леса, к которому шел и я.

В небе же время от времени я замечал небольшие черные точки — это были такие же черные птицы, подобные той, которую я прикончил. Видно, они доминировали в этой части неба, истребив всю прочую летающую живность. На меня они не нападали, держась на расстоянии. Но я был уверен, что они выжидают и готовы атаковать, если случится подходящий момент. Ничего, в барабане револьвера еще остались патроны!

До леса я добрался только к вечеру. Темнеть начало стремительно, буквально за полчаса солнце, до этого болтавшееся где-то над горизонтом, скрылось, и на мир легла сначала серая пелена сумерек, а потом пришла тьма, настолько плотная и густая, что я ничего не видел за несколько шагов впереди. Благо, я уже был на месте.

Мне, наконец, повезло, я наткнулся на озерцо почти сразу же. Пройдя немного звериной тропой, и, выйдя к воде, радостно припал к ней, не думая о последствиях. Лишь бы не подхватить дизентерию, но буду надеяться на лучшее!

Вода была вкусная и прозрачная, как слеза младенца. Я пил и не мог остановиться — за день жара выпарила из меня всю влагу.

Потом, забравшись повыше на одно из массивных деревьев, — вдруг один из ночных жителей решит пообедать мной, — относительно удобно расположился на развилке ствола и уснул, вцепившись руками в ветви и очень надеясь, что не сверзнусь ночью вниз.

Но все прошло спокойно. Правда, кто-то полночи протяжно выл на несколько голосов, еще кто-то гоготал и ухал, внизу трещали ветви кустов под чьими-то тяжелыми телами, но все это меня не слишком беспокоило. Время от времени я открывал то левый, то правый глаз, и, убедившись в собственной безопасности, засыпал дальше.

Светила яркая луна, и когда я просыпался, казалось, что время от времени я вижу некие смутные тени, но толком разглядеть ночных обитателей леса у меня не получилось.

Ближе к утру все посторонние звуки утихли, и еще до восхода солнца я слез с дерева, размял затекшие конечности и вернулся к озеру, чтобы напиться про запас.

По лесу расползался легкий туман, скрывая контуры деревьев и кустов.

Опустившись на четвереньки, я припал к воде, но едва я сделал несколько первых глотков, как за моей спиной раздался негромкий смешок, и тут же что-то больно ударило меня по заду. Я вскочил на ноги, мгновенно выхватив револьвер из кобуры, и замер, водя оружием из стороны в сторону в поисках врага.

Вокруг никого, листва не шелохнулась, было спокойно и по-утреннему свежо. Лишь пели птицы, радуясь новому дню.

Я чуть скосил взгляд вниз и увидел крупную вишневую косточку, валявшуюся у меня под ногами. Это ей что ли меня подстрелили? Не столько больно, сколько обидно!

В следующую секунду вторая косточка впечаталась мне прямо в лоб.

Да что же это такое!

И снова ни малейшего шороха вокруг, тишь да гладь, мать ее за ногу! Лишь только в кустах слева опять раздался легкий, едва различимый смешок.

Рассвирепев, я сломя голову бросился в кусты, тут же оцарапавшись многочисленными колючками, но это меня не остановило. Я был зол и жаждал крови!

Вот только в кустах меня ждало очередное разочарование — там было пусто. Но кто-то же пулял в меня вишневыми косточками и тихо ржал в утреннем тумане?!

«Вам нанесен репутационный урон!»

Надпись перед глазами издевательски замигала, прежде чем медленно потухнуть. Это окончательно вывело меня из себя.

— Эй, ты! Выходи, а то хуже будет! — пригрозил я невидимому врагу, не выпуская револьвер из руки. Курок был взведен, указательный палец лежал на спусковом крючке.

Вот по этому пальцу и прилетела третья вишневая косточка. Я судорожно дернулся, бахнул оглушительный выстрел. В небо, испуганно крича, взлетели птицы. Но мой противник так и не появился.

— Так, значит? Ну ладно! — я сунул револьвер в кобуру и решил не лазить более по кустам. Все равно тот, кто пулял косточками, умел хорошо прятаться, но, кажется, не желал мне особого зла, а просто забавлялся. Моя шкура сплошь покрылась свежими царапинами, некоторые из которых слегка кровоточили, а шрамов на моем теле и так хватало с избытком.

Более не обращая ни на что внимания, я вновь спустился к воде и все же напился впрок — в этот раз мне никто не мешал. Жаль, не было никакой баклажки, набрать с собой в дорогу.

Желтая нить за ночь никуда не делась, она все так же висела у меня перед глазами прямо в воздухе, указывая направление.

Хм, и что теперь так будет всегда? Помнится, в самом начале я мог управлять надписями, мигая правым глазом. Может, и сейчас сработает?

Я моргнул два раза, ничего не изменилось. Потом решил поменять комбинацию, и моргнул три раза подряд, потом четыре. Никакого эффекта.

Для разнообразия моргнул левым глазом один раз, потом еще два. Вот оно! Нить испарилась, словно ее и не было. Наконец-то я начал постигать основы управления системой!

Хорошо, а как теперь ее вернуть? Все же указатель направления мне необходим. Еще два подмигивания левым глазом, и нить снова на месте. Отлично!

Я сердито потопал сквозь лес, в очередной раз поражаясь разнообразию пород, произраставших вокруг.

Гигантские секвойи соседствовали с обычными березками, а дубы с чилийским лесным орехом. Возможно ли подобное в принципе? Ведь для каждой породы необходим свой климат, свои условия произрастания… но факт оставался фактом, и, подумав об этом некоторое время, я решил, что рано или поздно все разрешится само собой. Тем более что и животный мир так же был смешанного типа. Я бы не удивился, встреть по пути бурого и белого медведей, а третьей в их компании — панду.

Чужого присутствия рядом я не ощущал, но подозревал, что неведомый шутник от меня все еще не отстал, готовя очередную забаву.

В целом, мне было на это плевать, но хотелось добраться до него, схватить и поговорить по душам. Вот только вид мой был слишком неприглядным для подобной беседы. Ни штанов, ни рубахи.

Но все мои попытки соорудить себе хотя бы некое подобие набедренной повязки пока ни привели к положительному результату. Я раздобыл было достаточно широкий лист, способный прикрыть срам спереди, но у меня не было веревки или ее подобия, а все ветки, что я срывал с деревьев, тут же ломались в моих руках. Ремень с патронташем для этой цели тоже совершенно не годился. Так что мне пришлось повременить с обновлением гардероба и молча идти дальше, в надежде, что рано или поздно выйду к людям. Лишь бы они не испугались моего вида и не начали сходу стрелять, приняв за душевнобольного нудиста…

Лесок все тянулся и тянулся, но я следовал желтой нити и ни о чем не беспокоился. Рано или поздно она выведет меня к людям.

Где-то сверху в кронах деревьев, гогоча, пробежала стая обезьян. Я нисколько не удивлялся их появлению, лишь обрадовался, что прошлой ночью не столкнулся с ними. Иначе, поспать бы мне точно не дали.

К полудню мне стало казаться, что шутник давно отстал от меня, потерявшись в этих дебрях, которые становились все гуще и гуще, но когда совсем недалеко за спиной хрустнула веточка, я понял, что меня все еще преследуют.

В нескольких шагах впереди ветви раскидистой лиственницы свисали низко, до самой земли, и росли так густо, что за ними легко можно было укрыться, чтобы остаться незамеченным — удачное место для засады.

Тут я и спрятался, замерев не в самой удобной позе и держа оружие наготове. Убивать шутника я не собирался — по сути, ничего плохого он мне не сделал, но вот изрядно припугнуть его хотел. А еще мне требовались сведения о месте, в котором я очутился, и о людях, его населяющих!

Несколько минут стояла тишина, нарушаемая лишь обычными звуками леса. Я уже решил, что меня раскрыли, и шутник затаился, выжидая, пока я двинусь дальше, но вдруг чуть справа от меня мелькнул человеческий силуэт.

Сейчас или никогда!

Я выскочил из своей импровизированной засады, и для моего преследователя, точнее, преследовательницы это оказалось полной неожиданностью.

Передо мной стояла женщина, точнее, девушка лет девятнадцати на вид, молодая и стройная, очень смуглая, одетая в короткую кожаную юбку, какие носили индианки, и легкую рубаху, украшенную цветными узорами, сквозь которую угадывалась грудь.

Сисястая!

В сложную ее прическу были вплетены разноцветные перья. На ногах девица носила мокасины, у пояса в кожаном чехле болтался кривой нож, а в руках она держала укороченный сумпитан — духовую трубку, сделанную из цельного куска железного дерева — видно, из него-то она и стреляла в меня косточками.

Девица больше не хихикала, теперь ей было не до того. Я сбил ее с ног и навалился сверху, сумпитан отлетел в сторону, а ее кожаная юбчонка задралась, полностью обнажив длинные, мускулистые ноги. Под юбочкой оказались кожаные шортики, и ничего запретного я не увидел. Руки ей я зажал у нее над головой, надежно фиксируя, чтобы и не думала схватиться за нож.

Девушка несколько раз дернулась, но я был тяжелее и сильнее, так что она быстро прекратила бессмысленные попытки освободиться.

То, что я был, по сути, голый, придавало ситуации особую пикантность.

— Насильничать будешь? — ее голос оказался мелодичным и даже возбуждающим, а глаза, которые она подняла на меня, были изумрудно-зеленого цвета, но злющие.

— А сама как думаешь? — злобно ухмыльнулся я и покрепче сжал ее руки.

Глава 4

Я прекрасно представлял, какой эффект произвожу. Я всегда выглядел опасным типом. Многие крепкие и тертые мужчины, встретившись со мной взглядом, предпочитали отвернуться в сторону, делая вид, что все в порядке. Хотя ничего в порядке не было. Мои серые, чуть прозрачные глаза смотрели на мир без малейших эмоций, но оценивающе, словно прикидывая, как половчее прикончить вставшего на моем пути. И на обычных людей это действовало самым негативным образом. Все это мелькнуло у меня в остаточных воспоминаниях. Но и без них я знал, что готов убивать, и это чувствовалось. Никаких моральных или этических преград у меня не имелось.

Индианка, или кто она там была, поняла это мгновенно. В ее глазах на секунду мелькнул страх, потом она попыталась вырваться, начав дергаться, как рыба, вытащенная из воды на берег. Вот только дерганья ей не помогли — я держал крепко, и наши силы были слишком уж неравными. Наоборот, от того, как трепыхалось подо мной женское тело, я почувствовал прилив желания, и понял, что она это ощущает… хм… физически.

— Зачем шла за мной? Кто послал? Отвечай! Быстро!

— Увидела, что бредешь сквозь мой лес, стало любопытно… никто не посылал! — голос у нее чуть дрожал — напугал я девку знатно.

— Твой лес?

— Мой… наш… это хороший лес, спокойный. Плохой начинается дальше…

Вспомнив ночные звуки, я подумал, что не хочу оказаться в «плохом» лесу, если и в «хорошем» мне было не по себе.

Что же делать с девицей? При желании я мог ее вырубить одним ударом, а потом делать с бездыханным телом, что душе угодно. Хоть на ломтики настругать и над костром поджарить, а хоть и вбить в землю колышки, да растянуть ее за руки и ноги прямо на земле.

Вот только на хрен она была мне не нужна, я лишь припугнул девицу, чтобы стала разговорчивее. Да и насиловать женщин было вовсе не в моих правилах, обычно они соглашались добровольно.

Звезда шерифа, прицепленная к моей шляпе, одним лучом чуть царапнула индианке щеку. Показалась кровь. Достаточно!

Раздвинув губы в мрачной полуулыбке, от которой некоторые впечатлительные особы рухнули бы в обморок, я, все еще держа ее правой рукой, левой щелкнул девицу по лбу.

— В расчете!

Щелбан вышел знатный, лоб у индианки покраснел, но силы я рассчитал верно — ей будет обидно, но обойдется без синяка.

«Ваша репутация восстановлена!»

Новая надпись перед глазами меня нисколько не удивила. Это ведь очень удобно, сразу понимать, сделал ты что-то полезное или потратил время зря. Полезная штука — эти всплывающие сообщения.

Быстро встав на ноги, я подхватил с земли упавшую в процессе борьбы шляпу, и прикрыл ей причинное место. Девица тоже не теряла времени даром. Одним легким движением оказавшись на ногах, она настороженно замерла, готовая при любом намеке на опасность тут же скрыться в кустах. Но я демонстративно не смотрел в ее сторону, игнорируя.

— Сволочь! — заявила она спустя минуту, потом глянула на звезду и добавила: — А еще шериф!

— Не спорю, — пожав плечами, согласился я. Это было даже мягко сказано, насколько я помнил, я всегда был достаточно неприятный для остальных человек, ставящий на первое место исключительно собственные интересы и всегда плативший по счетам, как друзьям, так и врагам. — Впрочем, ты сама виновата…

Индианка обиженно надула пухлые губы, но потом переборола себя и сообщила:

— Согласна!

Ух ты, впервые на моей памяти девушка признала собственную ошибку. Что с ней не так? Я внимательно посмотрел на нее, отчего индианка чуть поежилась, но не увидел ни третьего глаза, ни дополнительной пары рук. Девица как девица.

Ее поза слегка изменилась, индианка уже не была такой напряженной, готовой сорваться с места. Поверила? Зря! Мой опыт показывал, что верить нельзя никому.

Но обижать ее я не собирался, сейчас же мне жизненно важна была информация! За это я готов был платить, правда, в кредит. Не считать же пару найденных монет достойной оплатой. Не думаю, что они слишком много стоят. Если хватит заплатить разок за выпивку, уже удача. Вот только девица не должна догадаться, насколько она ценна для меня, как источник сведений. Иначе начнет набивать себе цену.

Кстати, никакого акцента в ее голосе я не услышал, и из этого сделал вывод, что язык у нас один и тот же. Это еще одно важное наблюдение в мою копилку. И второе — девица выражается вовсе не косноязычно, как можно было бы ожидать от лесной жительницы. Это стоит обдумать.

— Значит, насильничать не станешь? — уточнила еще раз индианка. Впрочем, может, и не индианка вовсе, но смуглая кожа и аутентичное одеяние заставляли меня так считать.

— В другой раз, — пожал я плечами.

— Недостаточно хороша для тебя?

Ба! Да она, похоже, решила обидеться? Минуту назад отбивалась, как дикая кошка, а теперь недовольна тем, что я проигнорировал ее, как женщину.

— У меня иные планы на этот день, — нейтральным тоном ответил я.

Под ее оценивающим взглядом любой почувствовал бы себя неудобно. Она смотрела на меня, как на парное мясо на рынке, словно прикидывая, не слишком ли завышенную цену просит продавец. Но мне было плевать, пусть разглядывает.

— Помочь гульфик связать? — захихикала несносная девка. Впрочем, она права, гульфик мне бы не помешал. — Смотри, хозяйство застудишь, потом проблем не оберешься… захочешь снасильничать, а не сможешь…

Я бросил на нее свой особый взгляд, но на этот раз не сработало. Сложно всерьез относиться к человеку, из всей одежды у которого шляпа, да сапоги.

— Ты, это… — не нашелся я с достойным ответом, — скажи лучше, где здесь неподалеку ближайшее поселение. Мне срочно нужно побывать в одежной лавке.

— Пол дня пути, — махнула девица рукой в относительно неопределенном направлении, по счастью, примерно совпавшим с той стороной, куда тянулась моя невидимая для остальных желтая нить, — если поспешишь, к вечеру доберешься. Город под названием Карадж.

— Это название что-то означает?

— Понятия не имею, — отмахнулась девица, — сомнительное место, но для тебя в самый раз.

— Почему это? — с изрядной долей подозрения в голосе поинтересовался я.

— Там много таких, как ты, — она вновь мазнула по мне взглядом и уточнила для полного понимания: — странных…

Я на глупую девку не обижался, много чести. Вытянул из нее хотя бы крохи информации, уже хорошо. Город Карадж, значит. Что же, пусть будет Карадж. Мне, собственно, все равно. Хотя, Пекин, Лондон или Москва были бы существенно лучше.

— А ведь ты вовсе не шериф, — задумчиво сказала девушка, смотря на меня как-то по-новому. — Где звезду взял?

— Досталась по случаю, — я не стал скрывать правду.

— Пойду я, дела у меня, — внезапно сообщила индианка, подхватила с земли сумпитан и тут же исчезла среди деревьев, только ее и видел.

— Как зовут-то тебя? — крикнул я вслед без особой надежды на ответ.

Но из глубины леса внезапно донеслось:

— Лилуйа!..

— Будем знакомы, — пробормотал я.

Своего имени, по понятным причинам, я назвать бы не смог. Уже сутки прошли с момента моего пробуждения, но до сих пор ни одно воспоминание о прошлой жизни не посетило мою голову. Возьмем за основу, что они и не вернутся. Плохо, но не критично. Разве что где-то там далеко осталась моя несчастная жена и десяток детишек, которые теперь плачут ночами, зовя своего папку… нет, маловероятно, пусть я не знал своего имени, но характер-то свой я прекрасно понимал, и точно знал, что никаких жены и детей у меня нет и быть не может. А если и бегает где-то по миру голозадый ребеночек, зачатый при моем непосредственном содействии, то я про него знать не знаю.

До темноты времени было еще достаточно, и я потопал дальше, ориентируясь исключительно на желтую нить. Если она выведет меня к упомянутому Лиллуйей городу Караджу — хорошо, нет — что же, зато приведет куда-то еще. В конце концов, чей бы волей я здесь ни оказался, меня снабдили надежным проводником, и игнорировать такую подсказку я не собирался.

Лилуйя более никак себя не проявляла. Может, и правда, ушла. А может, затаилась, и ждет удобного момента, чтобы вновь посмеяться надо мной, с нее станется.

Лес жил своей насыщенной жизнью, и местные неразумные обитатели, к счастью, никакого интереса ко мне не проявляли. И я вовсе не желал повстречаться с теми, кто громко выл прошлой ночью. Чур меня!

Жрать хотелось безумно, еще со вчерашнего дня, но приходилось терпеть.

К счастью, через некоторое время повезло наткнуться на дикую яблоню. Плоды были мелкие и кислые, но это лучше, чем ничего. Лишь бы не пронесло потом. Буду надеяться, что обойдется.

Более-менее утолив голод, я продолжил путь. Кстати, я еще вчера заметил, что в сумерках нить начинала слегка светиться, что было очень удобно — не потеряешься даже ночью.

Вот и сейчас, постепенно начинало смеркаться, когда я, наконец, выбрался на опушку порядком надоевшего мне леса. Нить указывала, что иду я верно, но городка я не увидел, зато заметил, что стою на старой дороге. Сейчас она поросла травой, видно, давно не использовалась. Дорога огибала лес и уходила в сторону пустыни.

А чуть в стороне от тракта, на отшибе у самого леса, шагах в трехстах от меня, я увидел крепкий двухэтажный дом. Кто-то жил здесь прежде, вдали от города. Может, фермер с семьей. Но сейчас окна и двери в доме были заколочены, и все вокруг заросло густым кустарником и молодыми деревцами. Понятно было, что здесь давно уже никто не обитает, но меня это как раз вполне устраивало.

Дом, пусть и заброшенный, — это хорошо. Была надежда, что там я смогу разжиться старой одеждой. Не являться же в Карадж в таком виде, как сейчас — повесят на первом же суку.

Особо не раздумывая, я направился к дому. Вокруг было тихо, ни звука. Даже ветер словно бы перестал шелестеть листвой, и птицы внезапно утихли.

Меня это нисколько не смутило. Видишь цель — действуй!

Очень уж мне хотелось прикрыть, наконец, свой зад. Но все же я не спешил и обошел дом кругом. На заднем дворе находились несколько хозяйственных пристроек, навес для поленницы и еще один для лошадей. Там же я обнаружил колодец, рядом с которым валялось ведро, привязанное цепью к подвесу.

Пить я хотел, поэтому на пробу закинул ведро вниз, услышал звук удара об воду, подождал, пока наберется, и вытащил наверх. На удивление, вода была чистая и прозрачная, вот только настолько ледяная, что зубы ломило.

Напившись вволю, я вернулся к дому. Как я заметил еще на подходе, все входы-выходы были заколочены крест-накрест. На всякий случай я подергал дверь и пару окон, но доски держались крепко, сходу не отдерешь. Тут нужен ломик.

А что если в одной из хозяйственных пристроек найдется нечто подходящее? Темнело все быстрее, следовало поторопиться.

К счастью, в сарай дверь была прикрыта на обычную щеколду. Я легко распахнул покосившуюся от времени створку и заглянул внутрь. Чего тут только не было: и клещи, и кузнечные меха, и ручная пила, и топор, и много всяческих приспособлений для нужд толкового хозяина. Вот только все инструменты были ржавые и старые, деревянные рукоятки почти везде прогрызли жуки, стены сарая были покрыты плесенью, пахло затхлостью и тленом.

Зато я нашел, что искал. Ломик хоть и был не менее ржавый, чем все остальное, но это меня не смутило. Обтерев его пучком травы, я вернулся к двери в дом и без особого труда оторвал мешающие мне доски.

Хм… а гвозди-то размером с мою ладонь! Кто-то не поскупился, делая этот дом недоступным для случайного путника. Вот только про сарай он забыл, но мне это было лишь на руку.

Дверь со скрипом открылась, и в последних лучах заходящего солнца я заглянул внутрь.

Некогда тут располагалась обеденная комната. Широкий стол и несколько длинных лавок потемневших от времени — у фермера была большая семья, — занимали центральную часть зала. У стен стояло несколько сундуков с приоткрытыми крышками. Слева в самом конце зала я приметил лестницу, ведущую на второй этаж, где, очевидно, находились жилые комнаты. Дверь в кухню я увидел справа.

На столе до сих пор стояли кружки и тарелки с объедками, давно сгнившими и истлевшими. Дух внутри был мрачный, воздух оказался слишком спертый, но ветерок, забежавший в приоткрытую дверь, чуть освежил помещение.

Такое впечатление, что отсюда бежали в огромной спешке, намертво заколотив все выходы. Хозяева спасались от кого-то или, наоборот, очень куда-то спешили?..

Я поежился от прохлады, царившей в доме. Странно… на улице, несмотря на сумерки, все еще было достаточно жарко, здесь же я почти сразу начал мерзнуть. Словно запертая входная дверь разделяла две разные климатические зоны.

Впрочем, плевать. Мне, главное, найти одежду и место для ночевки. В доме безлюдно, никто не начнет приставать с вопросами, и это главное.

Я прошелся по залу. На стене висели ветвистые оленьи рога и голова кабана. Под ногами валялись полуистлевшие коровьи шкуры. Большой камин чернел мрачным зевом в одном из углов. Гигантский вертел, на котором можно было зажарить барана целиком, торчал, воткнутый, в одно из поленьев, грудой валявшихся там же рядом.

На крышке большого черного сундука я приметил старомодную лампу, а рядом жестяную упаковку с фосфорными спичками. Настоящий раритет, надо сказать. Я не думал, что их еще производят.

Спичка зажглась легко, и масла в лампе было достаточно, так что светом себя я обеспечил.

Где могли храниться личные вещи? Сундуки выглядели распотрошенными — хозяева перед бегством распотрошили их, похватав все, что смогли унести. Значит, нужно проверить спальные комнаты, там могло остаться хоть что-то.

Для начала я заглянул в кухню, но там среди плошек, мисок, котлов и поварешек не оказалось ничего для меня ценного. Разве что поварской тесак, размером с мою руку, я бы прихватил на память… но он был в плохом состоянии: давно не точенный, сплошь покрытый зеленым мхом.

Ладно, будет время, почищу. Пока же нужна одежда!

Также в кухне я заметил массивное кольцо прямо в полу, крепившееся к круглому люку в подвал. Хм… интересно, на леднике вполне могли сохраниться в целости кое-какие продукты.

В животе немедленно заурчало. Лесных яблок, которые я съел, было совершенно недостаточно для моего организма. Он требовал пищи, и как можно больше!

Решил, что в подвал я загляну сразу же, как приоденусь. Более не тратя время в кухне, я поднял лампу чуть выше, поднялся на второй этаж и прошелся по скрипучим доскам, заглядывая во все комнаты по очереди. Везде царил бардак и хаос.

Это еще более укрепило меня в мысли, что жильцы съехали спонтанно, прихватив с собой первые подвернувшиеся под руку вещи.

И все же кое-что я нашел.

В первой комнате, прямо на широкой кровати валялись небрежно брошенные чьей-то рукой два женских платья простого кроя, несколько чепчиков, платков… даже чулки, одиноко свисавшие с края кровати. Женская комната, мне дальше.

Во второй повезло больше, там находились мужские вещи.

Я с удовольствием вытащил из очередного сундука штаны из плотного материала и тут же надел их на себя, подпоясав ремнем с патронташем. Наконец-то! Голый человек подсознательно слабее одетого, это факт. Я почувствовал это на себе.

Там же в сундуке нашлась серая рубаха, застегивающаяся на петличку в вороте. Чуть великовата, видно, хозяин был тот еще здоровяк, но это не страшно. Я натянул ее через голову и заправил в штаны. Ну вот, уже что-то! Жаль только, более ничего для себя интересного я не отыскал. Куртка бы не помешала, но ничего похожего не было. Ладно, на улице все равно тепло, что днем, что ночью. Обойдусь.

Теперь не стыдно и на людях показаться. Впрочем, это уже завтра. А сегодняшнюю ночь я решил провести в этом доме. Места тут хватило бы на целую армию.

Вот только сначала нужно проверить подвал. Живот все сильнее крутило от голода. Да и выпить бы не помешало. Вдруг в подвале имеется и винный погреб? Ведь порядочному дому без него никуда.

Я спустился на первый этаж, вернулся в кухню, подошел к железному кольцу и потянул за него.

Тяжелый люк нехотя, со скрипом пошел на меня. Снизу пахнуло морозным холодом. Отлично, значит, не ошибся, и внизу ледник.

Лампа высветила деревянные ступеньки, ведущие во тьму. Надеясь в глубине души, что они не прогнили, я осторожно начал спускаться.

Ступеней оказалось ровно десять, после чего мои ноги ступили на камни подвального этажа.

Где-то впереди послышался приглушенный рык, эхом отразившийся от покатых сводчатых стен, и кто-то тяжело двинулся в мою сторону, отчетливо шоркая по полу ногами. А ногами ли?..

Глава 5

Первая мысль, мелькнувшая в голове, — зверь забрался внутрь и шарит по комнатам. Судя по громким звукам, медведь. А у меня в револьвере всего шесть патронов — маловато для такой туши… да еще попасть попробуй в жизненно важные органы, а перезарядить барабан времени мне не дадут.

И все же, я решил узнать, кто там бродит по дому, который я уже считал своим на эту ночь. Вдруг получится спугнуть зверюгу?

Поставив лампу так, чтобы отчетливо видеть путь для отступления к лестнице, я сдвинулся чуть в сторону, уходя в тень, и замер в ожидании.

Отблески от лампы бросали причудливые тени на покатые каменные стены, выхватывая из мрака несколько крупных бочек и непонятный хлам, сложенный, а точнее, сброшенный в одну большую кучу прямо по центру подвала.

Долго сидеть в засаде не пришлось. Шорканье приближалось, кто-то все так же неспешно шел на свет лампы, то порыкивая, то издавая низкое, почти утробное урчание.

Я терпеливо ждал.

Из тьмы на свет выступила массивная фигура. Нет, это был не медведь. Вроде, человек! Судя по всему, высокий, но узкоплечий, и при этом какой-то весь ссутуленный, скорченный, скукоженный. Он водил руками из стороны в сторону, словно слепой, ищущий ориентиры. Потом остановился по центру зала и замер. И я, наконец, сумел разглядеть его лицо.

Не человек! Никаких сомнений! Фигурой — да, похож, но вместо лица у него был словно нарисованный черный овал с белыми неровными дырами вместо рта, носа и глаз. От головы отходили длинные, изгибающиеся отростки, по два-три с каждой стороны. Казалось, они, словно локаторы, изучают местность. Одежды на существе не было вовсе, ребра, торчавшие под толстой зеленой шкурой, располагались странно, полукругом, сходясь к одной точке в середине грудины и образовывая там плотный комок, который слегка мерцал в полутьме. Руки и ноги с первого взгляда казались обычными, но, приглядевшись, я увидел острые наросты на локтях и коленях.

Запахло так, словно я внезапно оказался на болоте: сыростью, легкой гнилью и плесенью.

Что это за гадость? Откуда она взялась? Теперь понятно, почему дом покинули в такой спешке. Видно, побоялись связываться и решили лучше бросить все имущество на произвол судьбы, чем вступить в схватку.

Неужели, тварь настолько сильна? Либо же она здесь не одна, и это лишь разведчик, выбравшийся на шум оценить обстановку и отыскать в моем лице предполагаемый ужин!

Если так, ну его, лучше отступить и поискать иное место под ночлег. Иметь дело даже с одной такой образиной мне вовсе не хотелось, а тем более с целым выводком. Одного барабана для этого явно недостаточно!

Тварь все топталась на месте, крутя головой и шевеля отростками. Они, словно щупальца, растопырились в разные стороны. В какой-то момент существо издало новый рык — и я увидел два ряда острых, как у пираньи, зубов.

Попробую отступить незаметно — если тварь перекроет единственный выход, будет тяжело. Сам себя загнал в западню!

Но едва я двинулся с места, как все отростки, идущие из головы твари, взметнулись вверх, как у медузы Горгоны, и синхронно повернулись в мою сторону. Я был прав — существо ими видит! А провалы глаз и ушей не несут никакой активной функции, это просто атрофированные бывшие органы осязания.

Вдобавок, из глубины подвала послышалось новое характерное шарканье по полу — другие твари шли на помощь своей товарке.

Более не раздумывая, я бросился к лестнице, даже не пытаясь вступить в схватку — оно мне надо? Даже если каким-то чудом завалю первую гадину, остальные успеют добраться до меня. Не зная врага, вступать в схватку было глупо.

Далеко убежать мне не удалось. Тварь на мгновение замерла, а потом прыгнула прямо с места, пролетела половину подвала и тяжело приземлилась точно на ступеньках, ведущих наверх. Узкая впалая грудь существа вздымалась и опускалась, а средоточие в центре груди, к которому сходились все ребра, начало сильнее пульсировать темно-бордовым цветом.

Путь для побега отрезан! Такого я совершенно не ожидал, тварь выглядела очень опасной, хоть и медлительной. Ее способность к прыжкам оказалась для меня неприятным сюрпризом.

Останавливаться я не стал, шарканье из дальней части подвала все приближалось, и вдобавок раздался новый рык, за ним второй и третий. Сходу увернувшись от корявых конечностей с неожиданно острыми на вид когтями, я высадил в тварь все оставшиеся заряды, целясь по неожиданному наитию не в голову, а в пульсирующий в центре грудины нарост.

Две пули лишь скользнули по ребрам, не сумев пробить толстую кожу, лишь слегка ее поцарапав, и рикошетом ушли в стороны, еще три впились в тело, не причинив видимого вреда, но шестая — последняя — оказалась счастливой, и попала в самый центр, именно туда, куда я и целил.

Нарост взорвался мощно, как пузырь с водой, сброшенный с высоты на камни, с невероятной силой разметав вокруг бурую густую кровь, слизь и некую непонятную субстанцию лилового цвета. Кажется, это была единственно уязвимая точка на теле твари. Было у меня подозрение, что если бы я целил в голову, толку бы это не дало.

Сейчас же отростки на ее голове существа безжизненно опали вниз, конечности опустились, оказавшись неожиданно длинными — почти до пола — это не было заметно, пока тварь держала руки на весу. Сам же монстр неспешно, словно нехотя, осел на пол.

Но я уже оббежал его стороной и влетел по ступеням вверх, спиной чуя приближающуюся стаю.

Еще секунда — закрыть люк, а потом завалить его всем, что попало под руку, лишь бы те, кто обитал внизу, ни в коем случае не сумели бы выбить его и выбраться из норы, в которой они, судя по всему, обитали. Первым под руку попался массивный стол, и я едва сдвинул его с места, но в итоге он прочно стал ножкой прямо на люк.

Теперь-то я прекрасно понимал людей, бежавших отсюда, бросивших все на произвол судьбы. Мне дико повезло, что я сумел разобраться с одним монстром, но, сколько их там еще внизу, бог весть. Вот и бывшие владельцы дома решили не искушать судьбу. Может, они планировали вернуться позже и выжечь каленым железом заразу… но не вернулись по причинам, мне не известным.

Перед глазами ярко вспыхнула очередная надпись.

«Вы победили существо „Прыгун“. Класс врага: слабый монстр. Ваш текущий статус — новичок. Повышены следующие показатели: меткость, удача. Ваша новая локальная задача: уничтожить всю стаю прыгунов. Приступить к выполнению задачи: Да /Нет/Отложить»

Нет уж спасибо! Может быть, когда-нибудь… в другой раз… Я, не задумываясь, громко сказал вслух:

— Отложить!

Надпись пропала, но вместо нее вспыхнуло старое напоминание:

«Ваши текущие локальные цели: разведка, сбор информации. Ваши текущие глобальные цели: не определены».

С этим понятно, тут ничего не изменилось. Зато теперь стало отчетливо ясно и другое: монстров, подобных тому, которого я только что чудом уничтожил, в моем мире не существует!

Моргнув два раза правым глазом, я убрал надпись.

По натуре, я человек не слишком эмоциональный и чувствительный, к тому же не склонный к рефлексиям и переживаниям. По мне стучи — не стучи, эффект будет один и тот же. На удар всегда отвечу ударом, но если того требует ситуация, выжду, сколько потребуется.

Поэтому, очнувшись в коконе, я и не впал в панику. Решив для себя точно, что это не галлюцинация, я остановился на версии, что попросту попал в некий эксперимент, и рано или поздно мне объяснят его правила.

То, что я оказался без одежды и средств к защите — тоже логично. Видно, одним из правил было суметь позаботиться о себе самому. С этим я справился.

Все всплывающие надписи — по сути, это не только подсказчик и помощник, но еще и средство слежения. Тот, кто вживил в мои мозги чип, явно контролировал все мои передвижения. Но пока пользы от подсказчика было больше, чем вреда. Впрочем, о засаде в подвале он ничего не сообщил, да и о черной птице тоже.

И все же до этого момента я надеялся, что нахожусь дома. Встреча с прыгуном поставила жирную точку на всех моих планах. В моем мире такого существа быть не могло априори. Значит, я более не в своем мире. Либо же я в каком-то диком заповеднике, которого нет ни на одной карте. Но для заповедника слишком уж обширная территория, получается… первая версия и есть правда.

Осознание этого факта ничего не поменяло в моей голове. Я не паниковал, не впал в депрессию, не начал кататься по земле и звать помощь.

Пусть мир другой, но я-то все тот же. И оставим это.

Снизу в люк ударили с неожиданной мощью, дерево затрещало, а тяжелый стол, который я поставил на люк ножкой, чуть подпрыгнул, несмотря на свой изрядный вес.

Вот ведь, твари! Сидели себе тихо и спокойно черт-те знает сколько времени в подвале, не суетились, не пытались выбраться — ведь до этого момента люк был просто прикрыт, — а сейчас очнулись и беснуются. Это я их вывел из спячки? Похоже на то.

А чем они занимались в подвале, интересно знать? Единственная версия, приходящая на ум — существа прятались от жары. В подвале холодно, даже морозно, а на дворе — сущий крематорий, особенно в полдень. Возможен ли подобный перепад температур? Сомневаюсь. Было ли внизу нечто, способное генерировать холод? Очень даже может быть. Поэтому твари там и обитали.

Так, и что мне делать дальше?

Второй удар был не менее мощным, чем первый. Такими темпами люк долго не выдержит. Я начал накидывать сверху на стол прочие вещи, стараясь выискивать более крупные и тяжелые. Но вокруг были лишь стулья и лавки, а это мелочи для тех, кто лезет снизу.

Остается одно — временно отступить. Сейчас ночь, за окнами тьма, да и прохлада уже пришла, сменив дневной зной. И если мое предположение верно, то сейчас самое время для прыгунов. Ночью они выйдут из дома и устроят на меня охоту, и деваться мне некуда. Местности я не знаю, далеко не убегу.

От третьего удара люк, наконец, лопнул посередине, и ножка стола провалилась в образовавшуюся трещину. Конструкция накренилась, и все, что я накидал сверху, посыпалось на пол.

Более не размышляя, я выскочил из дома, плотно затворив за собой дверь.

Низко в небе висела крупная, щербатая луна, но ее света все равно не хватало, чтобы толком сориентироваться на местности. Приходилось действовать по памяти, и, почувствовав под ногами некогда хорошо утрамбованную дорогу, я побежал по ней, что было сил, то и дело спотыкаясь о разросшиеся во все стороны корни деревьев и периодически попадая ногами в кротовьи ямы. Пришлось сильно снизить темп передвижения, так и поломаться не долго. Тогда пиши — пропало!

Где-то позади раздался громкий треск — кажется, твари выбили входную дверь, — а следом за ним рев, переходящий в вой.

Звучало все это… не особо приятно! Из охотника я превратился в жертву. И если существа меня догонят, с удовольствием начнут рвать на части. Сделать это будет легко, их когтями вспороть и выпотрошить человека раз плюнуть!

Кстати, подобный вой, только чуть тише, я слышал прошлой ночью. Повезло, что не встретился с тварями раньше! Но если они ночами бродили по лесу, значит, из подвала имелся и другой выход…

А девка тоже хороша, могла бы и предупредить об опасности, зараза в перьях!

Я бежал вдоль лесной опушки, деревья грозно шебуршали листвой справа, сзади не стихал постепенно приближающийся вой, а в небе на фоне огромной луны несколько раз промелькнули стремительные тени. Черные птицы? Их еще сейчас не хватало!

Неприятное явление — ожидать, пока некто вцепится в твою спину когтями и начнет драть ее на лоскуты. Или спикирует с неба на голову, как охреневшая от безнаказанности чайка в погоне за булкой в руках случайного прохожего.

Быстро бежать не получалось. Все, что мне удавалось, это плестись почти вслепую, надеясь не споткнуться.

Когда звуки за спиной стали совсем уж громкими, я остановился и обернулся.

Передо мной из ночи, как черти из коробочки, появились два прыгуна. Они приземлились в пяти шагах от меня, упав на все четыре конечности и царапая землю когтями. Я видел, как все отростки на их головах нацелились точно на меня. Интересно, присосутся, как пиявки, пока твари будут рвать мое тело?..

Я чувствовал, что существа меня изучают. Были ли они разумны? Не уверен. Но интуиция в них развита чрезвычайно. Они явно поняли, что именно я явился причиной гибели их «товарища», и теперь прикидывали, стоит ли ждать от меня неожиданностей, или можно смело нападать.

Противопоставить им мне было нечего. Револьвер в кобуре разряжен. Все произошло настолько стремительно, что зарядить его повторно времени не хватило. И даже перочинного ножика в кармане нет. А голыми руками этих монстров не победить.

Прыгуны почему-то медлили. Видно, все же опасались подвоха. Вместо того, чтобы просто броситься на меня, твари стали неспешно обходить меня с двух сторон, планируя, как видно, атаковать одновременно. Тогда хотя бы одна из особей гарантированно доберется до моей шеи своими зубами.

Как по мне, они могли и не осторожничать. Но приятно, когда тебя уважают!

И тут явилось чудо, которое я совершенно не ожидал.

В воздухе что-то резко просвистело, и один из прыгунов рухнул на спину, пытаясь когтями выдрать из шеи длинную стрелу. Тут же следующая стрела пробила ему пульсирующее средоточие на груди, и тварь затихла.

Второй более ничего не ждал и совершил великолепный скачок прямо с места. Я видел, что и живые отростки, и его когтистые лапы — все нацелено на меня, и увернуться от него я уже никак не успевал.

Но очередная стрела впилась ему в лапу, сбив темп, а последняя выбила несколько зубов и застряла в черепе.

Скорость и точность неведомого стрелка поражали!

Прыгун был еще жив и, свалившись прямо на меня, тут же заработал лапами, как мясник тесаком, и лишь то, что я успел с силой откинуть его неожиданно тяжелое тело подальше, спасло меня от смерти.

Из ночной тьмы появилась невысокая ладная фигура с копьем в руках, и одним умелым, давно отработанным жестом пришпилила прыгуна к земле, как энтомолог пришпиливает булавкой ценную бабочку, пробив ему центральный нарост.

Прыгун махнул лапой и отрубил верхнюю часть копья, но это было последнее, что он сделал перед гибелью.

Все же я оказался прав, и только удар в нарост приводил к немедленной смерти твари.

Прыгун конвульсивно подергался и быстро затих.

Я с трудом поднялся на ноги, весь вымазанный в крови и телесной жидкости прыгуна. В другое время естественная брезгливость взяла бы свое, но сейчас мне было не до такой ерунды. Я был жив, хотя несколько секунд назад мог бы заказывать себе деревянный макинтош.

Обошлось.

Перед глазами загорелись уже привычные яркие буквы:

«Стая прыгунов уничтожена. Ваша доля участия 1/3. Возможные бонусы утеряны. Ваш статус остается без изменений. Ваши прочие цели остаются без изменений. Помните, слабые долго не живут».

Лилуйа, спасшая мне жизнь, подошла к мертвому прыгуну и попыталась вытащить из его тела копье. Это у нее не получилось, острие глубоко застряло в теле, а древко было сломано пополам. Тогда она вернулась к первому трупу и извлекла все стрелы. Потом обернулась на меня и, неодобрительно качая головой, сказала:

— Говорила, иди прямиком в Карадж, нигде не задерживайся! Так нет, забрел в гиблый дом. Хуже места в ближайшей округе не сыскать…

Хорошо, что я промолчал и не стал спорить. Потому что, по факту, она была права. Залезть в специально заколоченный от случайных путников дом, суметь разворошить там гнездо прыгунов и чуть не погибнуть в итоге от их лап — это надо было умудриться.

— Ладно, — неожиданно смягчилась девушка, — одного ты прикончил. Обычно с ними не связываются, слишком опасные. Что будем делать? Брошу тут, так ты еще с кем-нибудь решишь познакомиться на свою голову…

Для гордой индианки она была удивительно словоохотлива.

Я все так же молчал, не желая ее прерывать, ведь Лилуйа только что крепко выручила меня.

— Пойдешь со мной! — решила девушка. — Переночуем вместе!..

Глава 6

Если мне сначала и показалось, что под словом «переночевать» Лилуйа имеет в виду нечто интимное, то разочароваться пришлось достаточно быстро. Ночевать в ее понимании именно это и значило, и ничего более. Впрочем, я настолько умаялся за день, что был только рад такому повороту событий.

По дороге мы свернули к небольшому озерцу, и я сумел чуть привести себя в порядок, смыв с лица и одежды кровь и слизь. В темноте я почти ничего не видел, поэтому был уверен, что большая часть грязи так и осталась на мне — оставленная в заброшенном доме лампа очень пригодилась бы. Сейчас, после истребления стаи, можно было бы и вернуться. Но Лилуйа так не считала. Наоборот, она старалась удалиться как можно дальше от дома, а на все мои вопросы лишь таинственно молчала.

Девушка ориентировалась в темноте, как кошка, поэтому я не опасался, что мы заблудимся, и решил довериться ей — все же моей гибели она явно не желала, иначе просто посмотрела бы со стороны, как прыгуны рвут меня на куски.

Заночевали мы в небольшой пещере, вход в которую был прикрыт от случайного взора густыми зарослями. Не зная о ее существовании, практически невозможно было отыскать узкий проход, ведущий внутрь. Пещерой явно периодически пользовались — Лилуйа откуда-то достала факел и зажгла его, чиркнув спичкой о коробок и тут же осветив все вокруг на насколько шагов.

Покатые стены, покрытые мхом, следы костровища, несколько сброшенных грудой шкур, что-то вроде импровизированной лежанки. Удобное место!

— Будем спать здесь! — деловито повторила индианка, вставляя факел в специальный крепеж на стене. — Ты ляжешь на шкурах, а я — тут! — указала она на лежанку.

— А может, и я тут? — валяться на полу мне совершенно не улыбалось, хватило вчерашней полубессонной ночи на дереве.

— Все же насильничать хочешь? — удрученно покачала головой девица. — Так я и думала! Может, не надо было тебя выручать?

— Обещаю! — я поднял вверх обе руки. — Даже пальцем не притронусь!

Лилуйа подозрительно осмотрела мои руки с таким видом, словно я уже тянул их к ее аппетитной груди и упругой попке. Потом с сомнением кивнула.

— Ладно, ляжешь со мной рядом… Надеюсь на твою порядочность.

Неужели я производил впечатление человека, готового кинуться на все, что шевелится? Лилуйа, конечно, девица хоть куда, но уж как-то воздержусь от домогательств.

Я все собирался расспросить ее о том месте, в которое попал, и о людях, его населяющих. Но, поразмыслив, решил не задавать прямых вопросов, а обойтись лишь наводящими. Не хотелось давать ей понять, что я тут полный новичок. Мало ли как местные относятся к таким пришлым, как я. Есть ли другие такие же или мне одному так повезло?.. Рано или поздно ситуация прояснится. Буду просто плыть по течению, активно загребая в нужную сторону. Первым делом требуется освоиться и понять, что делать дальше в принципе. И этот вопрос явно не решится в тесной пещере.

— Возьми, поешь! — Лилуйа протянула мне галету и кусок вяленой рыбы.

Я с жадностью набросился на угощение, проглотив все в один момент. В подвале дома было не до поисков съестного, а воспоминания о лесных яблоках давно не грело душу.

Девушка тоже сжевала кусок галеты, запили все водой из небольшой баклажки, и на этом ужин завершился.

— Много есть на ночь вредно! — пояснила индианка.

Я бы не отказался от добавки, для моего крупного тела такой порции было маловато, но надо и честь знать.

— Спасибо за угощение!

— Сочтемся. Тебя как звать?

Я замялся. Имени своего я так не вспомнил, как и все прочие подробности прошлой жизни. Придумать новое? Но я мог попасть впросак. Назовусь, к примеру, Брюсом Ли или Иффаном Петроффым, и не угадаю местную тенденцию.

— Не помню, — честно ответил я, — головой, видно, ударился. Память отшибло.

— Человек без имени! — торжественно произнесла Лилуйа. — Я так и буду тебя звать!

Я пожал плечами, мне было все равно.

Начали укладываться на ночь. Под шкурами было тепло и уютно, красивое женское тело, лежавшее рядом, вызывало определенные желания, с которыми, впрочем, я легко справлялся. Не мальчик, на голые сиськи не поведусь. Впрочем, никто и не баловал меня эротическими видами. Наоборот, Лилуйа закуталась в шкуры по самую шею и через несколько минут уже сладко посапывала.

Мне же не спалось. Глаза у меня то непроизвольно закрывались, то вновь открывались, пока внезапно не загорелась новая надпись:

«Вы вошли в режим картографии. Вы можете поставить метку на текущей локации под названием „Пещера“, чтобы в дальнейшем всегда иметь возможность найти сюда дорогу. Увеличить карту — провести большим пальцем правой руки вдоль указательного пальца. Уменьшить масштаб — обратное действие».

Ох, ты, любопытно! Разумеется, я тут же согласился сохранить метку, а после увеличил карту. Она была достаточно схематична и показывала как бы вид сверху, но и это отлично. С подобным помощником сложно потеряться. Встроенный в голове компьютер — что может быть удобнее!

Поэкспериментировав, я уменьшил масштаб, и передо мной открылся темный мир, лишь малая часть которого была подсвечена голубоватым цветом. Я увидел начальную точку — черную скалу, от которой на восток простиралась бесконечная пустыня. Увидел и лес, до которого сумел дойти в первый день, и малую часть которого мог теперь наблюдать сверху.

Отдельным маркером был показан заброшенный дом на опушке. При случае я наведался бы туда еще раз. Сейчас, когда угроза ликвидирована, самое время проверить подвал… вдруг там найдется что-то интересное.

Жаль, что территории, на которых я еще не успел побывать, были покрыты мраком. Хоть бы какую подсказку дали, пару названий, намеки, куда стоит соваться, а от посещения каких мест лучше воздержаться. Ничего, обойдусь. Спасибо и за то, что есть.

Наигравшись с картой, я отключил все надписи и, наконец, задремал.

А проснувшись поутру, Лилуйи в пещере я уже не застал. Девица исчезла по-английски, не попрощавшись. Разве что в этот раз оставила мне баклажку с водой и еще одну галету на завтрак. Славься извечное женское желание накормить мужика!

Ничего из вещей, лежащих в пещере, я, разумеется, не взял. Не хватало еще на гостеприимство отвечать черной неблагодарностью. Поэтому, перекусив на скорую руку, я выбрался на свежий воздух. Солнце, несмотря на раннее утро, уже светило вовсю. День вновь обещал быть жарким.

Активировав желтую нить, я пошел в нужную сторону, негромко насвистывая себе под нос незамысловатую мелодию, которую сочинял на ходу. Птички весело мне подпевали, мимо пробежал зайчишка, вдалеке между деревьями мелькнул олененок. Идиллия! Если бы не вчерашние приключения, лес показался бы тихим и спокойным.

Как оказалось, вчера мы в целом сильно продвинулись в сторону Караджа. И через некоторое время я выбрался из леса, срезал путь через зеленый луг, над которым летали разноцветные стрекозы, бабочки и толстые шмели, и выбрался на вчерашний тракт, ведущий, как показывала моя желтая нить, как раз туда, куда требуется.

Тракт — одно название, и близко не стоял с римскими мощеными дорогами, обычная проселочная дорожка, но для этих диких мест — уже достижение. По крайней мере, видно было, что это именно дорога, а не звериная тропа. Не слишком широкая, двум повозкам уже сложно будет разъехаться, но вполне удобная, вот только за ней перестали следить. Кое-где даже пробивались молодые деревца. Иссяк поток путешественников и торговцев? Любопытно.

И еще немного непонятно, куда именно она вела. Нет, одно направление шло в сторону Караджа, а вот второе? Огибая лес, дорога должна была упереться в пустыню. Но зачем кому-то понадобилось устраивать тракт в том направлении? Кроме песка, там ничего нет. Или раньше пустыни не было, а когда она пришла, то поглотила тучные пастбища, луга и всю растительность, а, возможно, и соседние поселения.

Рубашка и штаны за ночь высохли, но подозрительные бурые пятна на них остались. Нужно будет простирнуть по случаю, а лучше всего — раздобыть новой одежды у местных. Вот только, боюсь, двух монет мне на это не хватит.

Подумав, я снял звезду шерифа и сунул ее в карман. Обменяю где-нибудь на кусок хлеба, все же вещь красивая. Впрочем, провоцировать народ раньше времени не стоит. Неизвестно еще, как в Карадже относятся к представителям закона.

По всему получалось, что я попал в мир, близкий к уровню «дикого запада». Револьвер старого образца, звезда шерифа, индианка — все об этом говорило. Вот только прыгуны были лишними. Если бы не они, я мог бы представить, что просто каким-то образом попал в прошлое, но они рушили эту версию на корню. Нет, это иной мир, похожий на наш, но живущий по своим законам.

Через несколько часов пути, углядев слева многочисленный табун лошадей, за которым присматривали несколько всадников в широкополых шляпах и с ружьями, притороченными к седлам, я понял, что не ошибся.

Ко мне всадники проявили лишь мимолетный интерес, но оно и к лучшему. Один из них, молодой парень лет семнадцати, отделился от остальных и подъехал на расстояние в несколько десятков шагов, внимательно глянул на меня, поздоровался коротким кивком и развернул своего жеребца в обратную сторону. Я запоздало приподнял свою шляпу в знак приветствия.

Так, значит, против чужаков здесь особо ничего не имеют. Или же я соответствовал тому образу, который молодой всадник ожидал увидеть. Одет, хоть и не в новые вещи, но и не в рванье, шляпа — символ мужчины, тоже при мне, опять же длинный револьвер, который я вновь зарядил, патронташ. Кстати, заряжался он так же, как и известная мне «русская модель», переламываясь пополам, удобно, практично и быстро. Вот только чуть тяжеловат, но это ерунда. Мне не хватало лишь лошади для полного образа. Ничего, будет возможность, обзаведусь животинкой. Ездить верхом мне прежде приходилось, я чувствовал, что легко совладаю с ней при случае.

Впереди уже виднелись первые домишки окраины города — самые неказистые и бедные, деревянные, чуть ли не фанерные. Казалось, любой порыв ветра может сдуть такой дом с места, но люди — существа, умеющие приспособиться к любым условиям.

Мужчина средних лет тяпкой обрабатывал свой крохотный участок, женщина развешивала стиранное белье во дворике на веревках, пара ребятишек с криками гонялись друг за другом, сверкая голыми пятками.

Не вступая в разговоры, я прошел мимо и потопал дальше по дороге в сторону уже более многочисленных построек, громоздившихся впереди.

Из кузни справа валил густой дым и слышались монотонные удары по железу, от кожевников слева шел густой неприятный запах — там явно дубили и выделывали коровьи шкуры, прочие ремесленные мастерские тоже были вынесены за основной городской периметр, образовывая целый квартал пригорода.

Проходя мимо мастерской гробовщика, я увидел с десяток готовых изделий, стоявших на улице. Крышки простых и дорогих на вид гробов были приветливо приоткрыты, словно приглашая заглянуть внутрь. Высокий и сутулый гробовщик в черном глухом сюртуке и цилиндре на голове смерил меня долгим, внимательным взглядом, будто снимая мерку. Я улыбнулся ему той особой улыбкой, от которой некоторые чувствительные особы падали в обморок, но гробовщик оказался мужчиной крепким и оскалился мне в ответ.

— Заходите, добрый человек! Только для вас — особая скидка. При покупке двух гробов, третий бесплатно!

— Благодарю за предложение, но, пожалуй, пока воздержусь! Впрочем, запомню и буду иметь в виду.

На этом и расстались, довольные друг другом. Я очень надеялся, что его услуги мне не понадобятся.

Город, в который я, наконец, вошел, по большей части был деревянным. Одно- и двухэтажные строения вплотную теснились друг к другу, и в случае пожара, начали бы гореть одно за другим.

Еще на окраине я заметил дозорные вышки, отстоящие друг от друга в пределах видимости, на которых дежурили караульные с винтовками. Кого они тут высматривают, в этой глуши? Прыгунов? Забора или иной внешней преграды, мешающей проникнуть в город, при этом не имелось.

В какой-то момент перед глазами появилась надпись:

«Вы вошли в город Карадж, девятый квадрат. Население — 3.546 человек. Ваша цель „разведка“ достигнута. Повышен показатель: интеллект. Совет: действуйте осмотрительно, от вашего выбора зависит ваша жизнь! Ваши текущие глобальные цели: не определены».

Девятый квадрат? Что бы это значило? Какое-то местное административное деление? Впрочем, неважно, позже разберусь.

Интересно, как повышение интеллекта можно отследить? Или это чисто гипотетически. Вы прочитали книгу, вы стали умнее. Ну-ну, тоже мне, помощник хренов! Впрочем, всплывающие подсказки — штука все же полезная, одна карта чего стоит, а теперь появились еще и информационные справки.

А городок-то немаленький — три с половиной тысячи жителей! Тут можно и задержаться на время.

Я моргнул определенным образом, вызывая желтую путеводную ниточку, которая сама по себе погасла, когда я шел мимо вышек со стрелками, но она не появилась. Я достиг конечной точки пути? Вряд ли. Но желтая нить все никак не желала возвращаться. Ладно, позже поэкспериментирую.

Ко мне никто не подходил и не пытался заговорить. Кажется, я вообще не привлек ничьего внимания, либо же люди здесь жили на редкость нелюбопытные.

Женщины в пышных платьях неспешно прогуливались вдоль улиц, останавливаясь лишь, чтобы заглянуть в тот или иной магазинчик, или же приказать служанкам, следующим за ними, купить свежей зелени или говяжью вырезку в лавке мясника.

Мужчины в основном стояли группами по пять-десять человек, курили, харкали прямо под ноги и негромко общались, пряча загорелые от солнца лица под поля широкополых шляп. Одеты они были примерно одинаково: однотонные или в полоску костюмы, у других — штаны из плотной ткани и куртки, почти у всех на ногах сапоги, лишь некоторые красовались в туфлях или ботинках, но вот шляпы носил каждый.

Основным отличием от образа типичного городка, который был у меня в голове, было в том, что и женщины, и мужчины были совершенно разных рас и цвета кожи: азиаты, европоиды, негроиды… полный набор! И служанкой у черной госпожи могла быть белая девушка, и наоборот. Никакого расизма!

Впрочем, преобладали все же светлокожие люди, их было навскидку процентов семьдесят от общего числа.

Куда податься первым делом? Нужно позаботиться о пище, ночлеге и заработке.

Мой взгляд упал на деревянную вывеску на двухэтажном доме, выкрашенную в красный цвет. На ней были изображены пара скакунов, вставших на дыбы, мордами друг к другу. Надпись соответствовала рисунку: «Два мустанга». Местный салун, он же бар, он же центр и сосредоточие жизни.

Дверные створки как раз в этот момент распахнулись, и на улицу выбрался пьяный в хлам мужчина. В одной руке он держал полупустую зеленую бутылку, а большим пальцем второй руки зацепился за свой ремень, стараясь таким образом удерживать равновесие.

Это ему не особо удалось, мужчину качнуло, повело прямо на меня, но он все же сумел остановиться, вот только напиток из бутылки силой инерции плеснулся прямо на мою и так видавшую виды рубаху.

— Какой, однако, казус, — сокрушенно покачал головой мужчина, пытаясь сконцентрировать взгляд на мне. Извиниться он даже и не пытался.

— Осторожнее надо! — сдерживая ярость, сказал я.

— Это ты мне? — искренне удивился он. — Да ты хоть знаешь, с кем говоришь?

— С человеком, не умеющим пить? — предположил я.

— Да я тебя… — он потянулся к револьверу, висящему в кобуре у пояса.

Не думая, я коротко ударил его в челюсть, бутылка выпала из его руки и разбилась, а тяжелое тело я успел подхватить и усадил спиной к стене салуна, надвинув шляпу ему на лицо. Жить будет.

— Отдохни-ка немного, приятель.

Н-да, не так я представлял себе первое знакомство с городом.

— Зря вы так, сэр, — раздался чей-то негромкий, слегка надтреснутый голос, — Шакал Джо — злопамятный ублюдок, и, как очнется, обязательно станет искать встречи с вами. А он один из лучших стрелков в Карадже.

Я повернулся на звук голоса и увидел старого негра в рабочей робе и с метлой в руках. Он подметал улицу и стал невольным свидетелем инцидента.

— Благодарю за предупреждение! — я приподнял шляпу в знак приветствия.

Этот жест и общее уважительное обращение произвели на старика благоприятное впечатление.

Он огляделся по сторонам, и, не увидев случайных свидетелей, негромко предложил:

— Мистер, если хотите, я перережу ему глотку, а тело оттащу подальше. Его долго никто не хватится!

Кажется, человеческая жизнь в Карадже ничего не стоит.

— Спасибо, воздержусь от вашего щедрого предложения, — отказался я.

— Зря, зря, — покачал головой негр. — Если что-то будет нужно, обращайтесь ко мне в любое время. Старого Манделу все в городе знают!..

— Скажи-ка, друг, а где я могу найти комнатку на пару ночей?

— Да прямо в «Двух мустангах» и найдете. Скажите Жирному Грэгу — владельцу заведения, что вас направил Мандела, он сделает хорошую скидку.

Я кивнул и толкнул скрипучие створки салуна от себя.

Внутри было накурено и пахло крепким алкоголем. За широкими столами сидели мужчины, играли в кости и карты, ели, обсуждали свежие новости и, конечно, выпивали. Смог от сигар стоял такой, что с непривычки сшибало с ног.

В дальней части зала за барной стойкой я заметил громадного мужчину, протиравшего стаканы. Очевидно, это и был Жирный Грэг — он-то мне и нужен!

Я пошел сквозь зал, чуть морщась от окружающих меня запахов табака, виски, кислой капусты, жареного мяса и пота. Моей личностью никто не заинтересовался, что только радовало.

Тапер, сидевший на табурете за небольшим черным пианино, играл легкую мелодию.

— Да ты мухлюешь, сволочь! — из-за стола слева от меня вскочил разгневанный человек с рыжей шевелюрой и закатанными по локоть рукавами клетчатой рубашки. Был он низкорослым, но ширина и покатость плеч выдавали в нем опытного борца.

Напротив него тут же встал его соперник — высокий мужчина с красивым лицом, будто с обложки мужского журнала. Узкая бородка и подкрученные усы были аккуратно подстрижены, одет он был модно и, очевидно, дорого: шелковый темно-синий в полоску сюртук, белоснежная рубашка и галстук-бабочка на шее. Довершали образ лакированные туфли, начищенные до блеска.

— Ты кого сволочью назвал, мразь? — мрачно уточнил он.

В салуне наступила гробовая тишина. Кажется, сейчас тут будут убивать.

У коротышки револьвера под рукой не было, пояс с оружием остался висеть на спинке стула, и он уже осознал свою ошибку. У высокого оружие находилось в кобуре у пояса, и выхватить его было секундным делом.

Он дернул руку к рукояти револьвера.

Я сделал то единственное, что мог.

Подхватив правой рукой ближайший свободный стул, я обрушил его на спину и голову высокого. Ненавижу шулеров!

От мощного удара стул развалился, в моей руке осталась лишь часть спинки, но и мужчина рухнул на деревянные доски пола.

— Я бы и сам справился, — недовольно посмотрел на меня коротышка. — Мне помощь не требовалась!

Народ вокруг недовольно загудел после этих слов, но рыжему было плевать.

Он подскочил к поверженному телу, закатал правый рукав его сюртука и с громким криком показал спрятанную там карту.

— Туз! Я же говорил, что это мошенник! Повесим его, ребята?

Несколько человек вскочили на ноги, готовые мгновенно привести приговор в исполнение.

Я не слишком ценил человеческие жизни, но все же это был перебор.

— Не слишком ли круто? — я встал рядом с коротышкой, глядя на него сверху вниз тяжелым взглядом.

— А ты кто такой будешь? — взвился он.

— Человек, прохожий, — нейтрально ответил я.

— Вот и проходи себе мимо! Пока цел!

Я не любил угрозы, тем более исходящие от человека, которому, по сути, я только что спас жизнь.

Поэтому, недолго думая, я провел классическую двойку в голову — левой, правой. Оба удара достигли цели, но коротышка, к моему удивлению, устоял на ногах. Более того, встряхнув шевелюрой, он контратаковал, дотянувшись левой мне в печень.

От удара звезда шерифа вывалилась у меня из кармана и, позвякивая, покатилась по полу, остановившись на середине зала.

Злобный рыжий коротышка внезапно расцвел смущенной улыбкой, демонстрируя прорехи в зубах, и совершенно иным, спокойным и дружелюбным тоном произнес:

— Вы — новый шериф? Наконец-то! Мы вас заждались!

Глава 7

Шериф? Это он мне?

— Кхм… — я затруднялся, как лучше объяснить возникшее недоразумение.

— Мы ждали, что вы приедете, но не знали точно, когда. Подумали уже, не случилось ли чего в пути, времена-то нынче неспокойные, сами знаете, — коротышка не давал мне возможности вставить и слово. Он оказался на редкость болтлив, этот рыжий. Заметив, что я несколько растерялся, он повернулся и прикрикнул на собравшихся вокруг людей: — Чего встали! Расходись! Представление закончено!

После чего взял со спинки стула ремень с револьвером и болтавшимися наручниками, надел его, отцепил наручники, перевернул тело шулера и застегнул браслеты на его руках. Жирный Грэг поднес кружку с водой, и рыжий выплеснул ее содержимое прямо в лицо мошенника. Тот негромко застонал и открыл мутные глаза.

— Давненько на тебя люди жаловались, — пояснил ему довольный коротышка, — да все за руку схватить не получалось. Теперь болтаться тебе на суку, ворон кормить! Скажите, шериф?

— Кхм, — вновь повторил я, стараясь предать своему тону некую многозначительность.

Ну и нравы в этом чертовом городке — за передергивание карт готовы вешать без разговоров. Впрочем, может, оно и правильно…

— А вы, собственно…

— Ох, простите, где мои манеры! — сокрушенно воскликнул рыжий и протянул мне руку. — Бэнкси Мур, ваш заместитель!

От него пахло алкоголем и жареным луком. Рукопожатие у Бэнкси было столь же крепким, как и его голова. А то, что ростом он едва достигал моего плеча, нисколько не умаляло прочих его достоинств.

Но все же требовалось объясниться, иначе все могло зайти слишком далеко. Вот только шансов у меня не было.

— Ваше имя можете не называть, я и так его знаю! — продолжая трясти мою ладонь своей клешней, тараторил Мур. — Мы все так обрадовались, когда нам сообщили, что сам легендарный мистер Эрп, гроза всех бандитов и негодяев по ту и эту сторону Дуная, был назначен новым шерифом в Карадж!

— Дуная? — глупо переспросил я, вычленив интересное. Кажется, так называлась одна из крупных рек моего мира. Но что-то не похоже, что я дома. Значит, название — простое совпадение. Следующие слова Бэнкси только убедили меня в этом.

— Кстати, вы давно в последний раз охотились на крокодилов? У нас в этом году их избыток. Лезут и лезут из реки, житья от них нет. Зато хорошие сапоги можно сшить, если подстрелить парочку!

Болтовня мистера Мура, или как его там, мне изрядно надоела. Я сжал покрепче ему руку, он начал давить в ответ, но, как оказалось, сил у меня было больше. Лицо Бэнкси покраснело от прилива крови, и стали отчетливо видны многочисленные веснушки. Но он не сдавался, это претило его боевой натуре. Когда я почувствовал, что еще чуть-чуть, и кости затрещат, отпустил.

— Уф! — Мур затряс рукой в воздухе, дуя на нее. — Ну вы и силач! Уж на что у меня хватка крепкая, но с вами на руках бороться я бы не стал!

— Хотел бы сказать… — вновь начал я, но тут шулер, к тому моменту окончательно пришедший в себя, резко дернулся, неожиданно пнул заместителя шерифа по ноге и бросился бежать, стремительно пролетев прямо сквозь поскрипывающие на ветру двери салуна.

— Вот же гад! — запрыгал на одной ноге Мур. — Прямо в мышцу попал, сволочь!

Я невольно улыбнулся, а Бэнкси, заметив мою улыбку, внезапно обиделся.

— Думаете, мы тут работать не умеем? Дыра у нас, думаете? Я вам сейчас покажу!

Негромко матерясь себе под нос, он, чуть прихрамывая, выскочил на улицу следом за беглецом. Народ, любопытствуя, потянулся следом. Хорошее зрелище всегда востребовано людьми, а, судя по всему, цирк предстоял еще тот.

Выйдя последним, я как раз успел на финал этой истории.

Шулер бежал по улице, стараясь перепрыгивать лужи и кучи коровьего и лошадиного дерьма, при этом высоко задирая ноги в лакированных штиблетах. За ним верхом гнался Мур, раскручивая над головой лассо.

Бросок — и петля захлестнула тело беглеца, крепко притянув руки к корпусу. Шулер покатился по земле и нырнул лицом прямо в одну из тех самых кучек навоза, которыми только что так столь явно брезговал.

Народ откровенно потешался. Мужчины грубо ржали, женщины, прогуливающиеся по деревянному тротуару, выложенному вдоль широкой части дороги, смущенно прикрывали лица веерами. Местные пацаны тут же вооружились камнями и принялись было обстреливать бедолагу, но грозный рык Мура мгновенно положил этому конец. Кажется, заместитель шерифа пользовался в городе уважением.

Я встал чуть в стороне от входа в салун, и Мур подъехал ко мне, таща на веревке перепачканного шулера. Тот растерял былой лоск и выглядел испуганным. На мгновение мне даже стало жаль его.

— Вы серьезно решили повесить этого человека? — с любопытством глядя на заместителя, спросил я.

— Пожалуй, на первый раз можно ограничиться общественными работами на благо города. Как считаете, шериф?

— Я не ше… — в который раз попытался рассказать правду я.

Но Бэнкси меня не дослушал и тут же громко сообщил:

— Кстати, ваша квартира уже готова. Все по высшему классу, не сомневайтесь! Но сначала неплохо было бы наведаться в управление… этого пристроить, — кивнул он на поникшего шулера, — да с парнями познакомиться! Все вас ждут!

— С парнями, говоришь? — переспросил я.

— Сегодня как раз все на месте, не считая Дряхлого Сэма. Он отправился охотиться за скальпами, обещал вернуться лишь к вечеру.

А что, если… немного повременить с признанием? Тех двух мелких монет, что я нашел у скелета, явно не хватит на проживание в Карадже. Максимум, что ими можно оплатить — стакан дешевого пойла. Но не ночевать же на улице? А Мур сказал, что шерифу подготовлена квартира, и она уже ждет его… точнее, меня?

Вот только, как бы хуже не стало, когда обман все же вскроется. Местные, как я успел заметить, были людьми склонными к жестоким решениям и быстрыми на расправу. Наверняка, хоть кто-то знает нового шерифа в лицо, или, как минимум, у меня потребуют какие-то удостоверяющие личность документы. Одной звезды шерифа явно будет недостаточно.

Но сейчас на меня и так навалилась чертова куча проблем, так что… одной больше, одной меньше — плевать. Хотя бы переночую в чистой постели, приведу себя в порядок, а потом… решат повесить, как самозванца, значит, так тому и быть… хотя у меня еще оставалось пятнадцать патронов в патронташе, и шесть в барабане — в худшем случае, отобьюсь как-то.

— Хорошо, показывайте дорогу, мистер Мур, — кивнул я.

Но Бэнкси не спешил трогаться с места, он недоуменно смотрел на меня, словно ожидая чего-то.

— Проблемы? — мрачно прищурившись и ожидая очередного подвоха от судьбы, поинтересовался я.

— Шериф… а вы что, пешком?

Понятно, лошадку мою потерял. Оглядывается на коновязь, волнуется, не увели ли местные, пока я был в салуне.

— Люблю совершать пешие прогулки, — траурным голосом ответил я и сплюнул сквозь щель в зубах.

— Но… хм… понял вас, сэр! — судя по его виду, ничего он не понял, но уточнять не решился.

— Веди! — отрезал я.

Более не задавая лишних вопросов, Мур тронул поводья и неторопливо поехал по улице, подстраиваясь под мой шаг. Шулер благодарно взглянул на меня, и тоже зашагал размеренно, вместо того, чтобы бежать, спотыкаясь, за жеребцом Бэнкси.

Карадж, хоть и был преимущественно деревянным, все же внушал уважение. Мостовые вымощены камнем, причем очень качественно, проезжавшие мимо повозки даже особо не трясло; дома вокруг солидные — многие в два, а некоторые и во все три этажа, сделанные со вкусом, на совесть… ну или до первого пожара; лавки и магазинчики удивляли своим разнообразием, словно мы находились не в далекой провинции, как я понял из слов Мура, а во вполне респектабельном крупном городе; публика тоже была в основном солидная, одетая вовсе не в лохмотья: некоторые дамы блистали украшениями, а у мужчин из боковых карманов торчали золотые цепочки от часов.

И даже запахи стояли… приемлемые. Конечно, дерьмом воняло, как в деревне, но куда же деться от навоза. Кстати, улицы убирали. Я заметил тележку золотаря, собиравшего особо крупные коровьи лепехи. Цивилизация, мать ее!

— Кстати, — полюбопытствовал я, продолжая разглядывать город, — а куда делся ваш старый шериф?

— Пропал без вести пару месяцев назад, — посуровел лицом Мур, — может, мертв, а может, сбежал из нашего городка куда подальше…

Уж ни скелет ли этого самого шерифа я обнаружил у скалы? Нет, вряд ли. Иначе Бэнкси узнал бы шляпу и револьвер, да и значок тоже. Сколько же мертвых шерифов валяется в округе? В таком случае, возможно, останки принадлежали самому мистеру Эрпу, за которого меня приняли?

Итак, очередная загадка: было два шерифа, не осталось ни одного. Зато имеется неопознанный скелет со звездой. Плюс появился один самозваный шериф. Вопрос: какого дьявола здесь происходит?..

Мы миновали первый встреченный мной каменный дом, на котором висела лаконичная вывеска: «Банк». Прошли лавку аптекаря, взгляд зацепился за вывеску на соседнем доме: «Оружейная лавка» — вот куда я точно загляну в будущем. Вскоре позади остались и несколько постоялых дворов, и десятки домов горожан — эти были попроще, в основном одноэтажные, и теснились друг к другу впритык — видно, так легче было строить. Или же они подпирали друг друга, не давая соседнему развалиться на части. Откровенно богатых домов и особняков я пока не заметил. Вероятно, они располагались в другой, более состоятельной части города.

Где-то впереди раздался оглушительный паровозный гудок.

Святые угодники, да здесь и железная дорога имеется!

Мур, постоянно оборачивающийся в седле, заметил мой удивленный взгляд.

— Год назад до нас ветку дотянули, соединили с Седьмым Квадратом! Поезд пока раз в неделю, вот как раз сегодня пришел, — пояснил он и тут же округлил глаза, поймав мысль: — Вы ведь на нем и прибыли, верно?!..

Я не стал отнекиваться, лишь чуть пожал плечами, мол, угадал. Если не дать ему хоть какое-то объяснение, он начнет строить новые версии, и кто знает, до чего в итоге додумается.

— Прибыли! — сообщил Бэнкси, сворачивая чуть в сторону. — Наша резиденция!

Сказано было уверенно и даже с апломбом, на деле же на самом отшибе, у заросшего лопухами и густой травой пустыря, стоял довольно старый, слегка облезлый на вид двухэтажный домик. Первый этаж выглядел довольно широким и был выстроен из камня, а вот второй, очевидно, надстроен позже, и новый архитектор оказался ограничен в бюджете, которого хватило лишь на дерево… и поэтому дом напоминал пирамиду с крупным основанием и небольшой второй ступенью. Справа под навесом были привязаны несколько лошадей. Там же чуть дальше стоял дилижанс с зарешеченными оконцами, рядом с ним притулилась обычная телега.

Покосившаяся, давно не крашеная табличка над центральным входом гласила: «Управление шерифа по городу Карадж и округе».

Мур спрыгнул с коня, привязал его у коновязи и, схватив шулера за рукав, потащил его к дверям, морща нос от запахов, исходивших от задержанного. Я последовал за ними, придав своему лицу суровое выражение.

Внутри оказалось на удивление прохладно, особенно на контрасте с уличной жарой и духотой. В просторной приемной никого не оказалось. Обстановку составляли несколько столов, на которых вместо бумаг лежали лошадиные седла и сбруя, с десяток грубых табуретов да пара высоких дубовых шкафов, наполовину заполненных толстыми папками в кожаных переплетах. Вторую половину полок занимали пустые и початые бутылки с алкоголем.

Из приемной вправо уходил коридор, а слева витая железная лестница вела на второй этаж.

Мур, громко ругаясь вслух, потащил свою жертву в дальний угол, в котором была оборудована зарешеченная камера. Пинком отправив шулера внутрь, заместитель шерифа запер дверь и подошел ко мне.

— Вот, собственно, тут наша берлога. Парни сейчас подойдут!

В ту же секунду послышался громкий грубоватый смех, и по лестнице со второго этажа кубарем скатился человечек в котелке. Следом за ним прилетел портфель. Котелок свалился с головы несчастного, и стало видно, что он лысый, как колено.

— Ты опять здесь? Пристрелю! — грозно прикрикнул Мур, и человечек, испуганно подхватив свой головной убор и портфель, бросился на выход.

Я вопросительно уставился на Бэнкси, и он не замедлил объяснить:

— Мерзкий тип, скажу я вам. Из банка. Все ходит и ходит, денег хочет по старому займу, но парни сегодня не в духе.

Шулер в камере засмеялся, и Мур погрозил ему кулаком.

— Погляжу, как ты будешь веселиться, когда до тебя дело дойдет!

На лестнице появились двое.

Один был совсем юнцом, едва усики над верхней губой пробились. Тощий, как молодое деревце, но такой же гибкий и ловкий. И быстрый взгляд, который он бросил на меня, выдавал в нем ум и наблюдательность. Опасный человек.

А вот второй оказался настоящим гигантом и обладателем густой бороды. Высотой явно за два метра, он весь бугрился могучими мышцами и был словно ходячая гора. Лестница жалобно скрипела под его весом.

— Парни, шериф прибыл! — торжественно провозгласил Мур и широким жестом указал на меня. — Мистер Эрп, перед вами парни. Тот, который худой, как спичка, зовется Тео «Змей» Хоскинс. А здоровяк откликается на имя Бург.

— С прибытием, шериф Эрп!

Оба заместителя подошли поближе и по очереди протянули руки для приветствия. С ними я не стал играть, как с Муром, в игру кто сильнее. Коротко поздоровался и присел на краешек стола.

И тут же перед глазами появились буквы:

«Поздравляем! Вы официально вступили в должность шерифа города Карадж и квадрата девять. Выполняйте свои обязанности честно, или же не выполняйте их. Все зависит лишь от вас! Ваши текущие глобальные цели: служить и защищать!»

Весьма любопытное сообщение. Получается, я все же обладаю некоей свободой воли? И опять упомянут некий квадрат номер девять. Интересно знать, насколько большая область подпала под мою юрисдикцию?

— Предлагаю слегка спрыснуть наше знакомство! — неугомонный Бэнкси уже доставал жестяные кружки из ближнего шкафа, оттуда же он выудил довольно объемную бутылку и в мгновение ока разлил ее содержимое по посуде.

Я противиться не стал. Наоборот, добрая выпивка — это то, что мне сейчас требовалось.

Вот только все трое, и даже шулер в клетке, смотрели на меня как-то странно… словно ожидая чего-то.

Подняв кружку, я громко произнес:

— Служи и защищай!

После чего выпил ее содержимое одним долгим глотком… потом задержал дыхание на несколько секунд, прислушиваясь к внутренним ощущениям, и лишь убедившись, что жидкость пришлась моему организму по нраву — его обдало жаром, скрутило на мгновение и блаженно отпустило, — шумно выдохнул, ощутив, наконец, неописуемо вонючий аромат.

— Мощная дрянь! — похвалил я.

Бург басовито засмеялся, Мур захлопал в ладоши, а Змей Хоскинс заметил:

— С непривычки «Колотушка» валит с ног любого. Вы крепкий человек, мистер Эрп!

Входная дверь неожиданно распахнулась, и внутрь ввалился мужчина лет пятидесяти на вид, в кожаном плаще до пят. В руках он держал винчестер.

— А вот и Дряхлый Сэм! — обрадовался Мур. — Только отчего я скальпов не вижу?

Сэм на вид было вовсе не дряхлым. Наоборот, этот человек дал бы фору многим. Высокий, жилистый, он явно привык к кочевой жизни. Лицо его было испещрено следами от оспы, к счастью, борода скрывала большую часть изъянов. От виска до скулы шел старый шрам.

Мне показалось, что он чем-то сильно взволнован, хотя и старается не подавать виду.

Я поднялся на ноги.

— Это наш новый шериф, — представил меня Бэнкси. — Тот самый мистер Эрп!

— Мое уважение, — приподнял шляпу Сэм. Я кивнул в ответ. Сэм продолжил: — У меня для вас плохие новости, шериф. Малыш Билли и его ребята в городе. Только что завалились в «Два мустанга». Пьют. Что будем делать?

— Дьявол! — воскликнул Бэнкси, потрясая рыжей шевелюрой. — Мы же только оттуда! Все было тихо и спокойно!

Шулер в клетке вновь обидно засмеялся. Мур кинул в него пустой кружкой, но промахнулся.

Признаться, я понятия не имел, что мы должны делать с этой информацией, и перевел недоуменный взгляд на Мура. Тот пояснил:

— Билли и его банду разыскивают по нескольким квадратам. За его голову дают пятьсот монет, и по сотне за каждого его бойца. На их счету минимум три ограбления банков и множество убийств. Вот только людей у него два десятка, а нас всего четверо… хм… теперь пятеро. Вряд ли мы сможем что-то им противопоставить. Поэтому они и являются в Карадж, когда вздумается. Трахают шлюх да заливаются пойлом по самые уши. Потом сваливают, и если за время визита никого не грохнут, считай, зря приехали…

Остальные парни молчали, оценивающе поглядывая на меня. Дряхлый Сэм плеснул себе «Колотушки» из бутылки и залпом выпил.

Я думал. Мне все это чертовски не нравилось. И все же я решил уточнить:

— А что делал прежний шериф в подобных случаях?

Бэнкси пожал плечами:

— А что он мог сделать? Ничего. Игнорировал. Парни погуляют, отведут душу и уедут, так он говорил.

Неплохое решение. Прежний шериф был мудрым человеком. Зачем мне новые проблемы, старые бы решить. Я ведь еще даже не увидел свою квартиру, не смыл с себя грязь и дорожную пыль… что мне за дело до каких-то местных бандитов?

Но где-то в районе моего солнечного сплетения появилось невнятное ощущение, словно туго стянутая пружина желала распрямиться, но у нее никак не получалось это сделать. Неприятное чувство, такое бывает, когда забыл нечто важное и никак не можешь вспомнить.

Я до хруста в костях потянулся, разминая мышцы, взглянул на опустевшую бутылку «Колотушки» и предложил:

— Парни, что-то у меня снова в горле пересохло!.. А не прогуляться ли нам до «Двух мустангов»?

Глава 8

Надо сказать, ребята в управлении шерифа подобрались бравые. Никто и глазом не моргнул, и прочими средствами не выразил недовольство. Наоборот, Дряхлый Сэм тихонько пробормотал себе под нос:

— Наконец-то мужчину прислали… может, хоть что-то изменится…

— Если кто-то не желает сопровождать меня, пусть скажет об этом сразу! — поинтересовался я тоном, не предвещавшим ничего хорошего. Но, в конце концов, люди вправе сами решать собственную судьбу. Я лишь могу помочь им отправиться на тот свет поскорее, если они того пожелают.

— Мы все с вами, босс, — пробасил Бург, оглаживая густую бороду, — давно пора действовать… а то только козам хвосты крутим!

— Я с вами, — немногословно подтвердил Тео.

— В нас с дряхлым Сэмом и не сомневайтесь, мы за любое веселье, кроме отсутствия «Колотушки»! — хмыкнул Мур. — Вот только, сдается мне, джентльмены, нам нужно заранее подготовиться к прогулке?..

— Согласен, — скептически оглядел всю компанию Сэм, — сейчас схожу в оружейную комнату, посмотрю, что там у нас завалялось на такой случай…

Наличие подобной комнаты в управлении вызывало у меня оптимизм. Не то, чтобы я планировал устроить кровавый ад в «Двух мустангах», но иметь в качестве аргумента нечто внушительное никогда не бывает лишним.

И Дряхлый Сэм не подвел меня в ожиданиях. Он ушел в коридор на первом этаже и через несколько минут вернулся, держа в охапке несколько винчестеров. Грудой вывалив их на стол, он вновь удалился и в этот раз явился, сияя довольной улыбкой и толкая перед собой настоящего монстра — многоствольный пулемет. Семь стволов, установленных по кругу, крепились на стабильной железной основе, по бокам у которой имелись два высоких колеса. Оружие приводила в действие рукоять, которую требовалось непрерывно крутить.

— Наша гордость, — пояснил Мур, нежно поглаживая пулемет, как котенка, — пришлось за это удовольствие выложить бешеную кучу денег, но оно того стоит!

— Вы за собственные средства должны закупать вооружение? — удивился я.

— Наш мэр… он очень скуп. Не выделяет достаточно финансирования, а работать-то как-то надо, нас здесь всего четверо, сил на все не хватает… вот и приходится крутиться…

— Четверо — это все? А кто же дежурит на дозорных вышках? Я видел там вооруженных людей.

— То люди Дикси. К нам не имеют никакого отношения. Думаю, в скором времени вы и сами с ним познакомитесь, шериф.

Становилось понятно, отчего управление находится в таком упадке — городские власти попросту зажимают деньги на его содержание, а бывший шериф ничего не мог с этим поделать. Не оттого ли он и покинул город, решив поискать удачу в другом месте?..

— Получается, тот человек в котелке… — догадался я.

— Точно, босс, он как раз и приходил требовать обратно заем за пулемет. Тысяча монет, как-никак… золотом!

— Каков наглец! — осуждающе покачал я головой, ничуть не удивившись ценам на это шикарное оружие, больше напоминающее произведение искусства. — В то время как вы честно несете службу, охраняя город от всякой мрази, этот мерзавец смеет требовать жалкие деньги, вместо того, чтобы внести свой посильный гражданский вклад в стабильность и процветание Караджа!

Бэнкси восхищенно зааплодировал. Тео одобряюще улыбнулся. Бург покивал. А Сэм… тот времени не терял, заряжая металлическую кассету с патронами к пулемету.

Закончив свое дело, он выложил на стол круглый предмет размером с яблоко.

— Неужели это… — не поверил я глазам.

— Граната, — кивнул Сэм, — правда, дымовая. Последняя осталась. Мистер Бург, возьмете?

Здоровяк кивнул и сунул гранату в карман.

— Вот теперь можно и выдвигаться, — удовлетворенно сообщил Сэм, — командуйте, шериф Эрп!

Я прикинул ситуацию. Оружия у нас было достаточно, но людей — маловато. Требовалось провести рекогносцировку на местности, но на это не было времени. Банда могла в любой момент сорваться с места, и ищи ветра в поле. Оставить их в покое я теперь тоже не мог — пообещав своей команде шоу, я поставил на карту собственную репутацию. И жизнь, кстати, тоже, свою и всех четырех заместителей… но подобные мелочи здесь мало кого волновали.

— А пулемет?

— На телеге довезем.

— На ней его и оставишь, — приказал я, — развернешь телегу задом к входу. Кто у нас лучший пулеметчик?

— Мистер Хоскинс.

— Так вот, мистер Хоскинс, — повернулся я к юноше, — вы останетесь за орудием. Если начнется заварушка, убивайте всех, кто покажется вам враждебно настроенным, а таких будет большинство. Вопросы?

Тео слегка поклонился, показывая, что понял свою задачу. Я продолжил:

— Мы же с вами, джентльмены, зайдем внутрь. Действовать будем по ситуации. В случае проблем, Бург, бросайте гранату и устройте нам дымовую завесу. Помните, ваши жизни — это достояние города, не разбрасывайтесь ими попусту!

— Золотые слова, шериф! — похвалил Дряхлый Сэм. — Мы будем осторожны! Не хотим оставлять плачущих вдов с детьми.

Мур громко расхохотался, Бург крякнул, Змей Хоскинс ухмыльнулся в тонкие усы.

— У него нет жены, сэр, — пояснил гогочущий Мур, — и детишек нет. Разве что те, о которых он и сам не знает.

— Но это не мешает мне заботиться об их душевном здоровье, — невозмутимо ответил Сэм, чем вызвал очередной приступ смеха у Бэнкси.

— Что же, — подытожил я, — выступаем, господа!..

Очередное сообщение предупредило меня:

«Внимание! Вы активировали необязательную задачу „Банда грабителей“. Возможные достижения: повышение репутации. Возможные потери: смерть».

Хм, забавно. Репутация в обмен на потенциальную гибель. Как по мне, не слишком честные ставки, но что делать? Я сам назвался шерифом, польстившись на бесплатное проживание. Теперь приходится отрабатывать.

До места мы добрались быстро. Мне выделили смирную лошадку, прижимающую от страха уши. Я сел в седле, как влитой, тронул поводья, и моя кобыла послушно двинула вперед по улице.

Справа ехал Бэнкси, указывая путь. Чуть позади держались Сэм и Бург, а Хоскинс правил повозкой, в которую совместными усилиями затащили и закрепили пулемет. Помимо винчестеров, у каждого был револьвер, а то и два. Бург крест-накрест нацепил на грудь ленты с патронами, Змей щеголял в длинном кожаном пальто и высоких, начищенных до блеска сапогах.

Я интуитивно перевесил кобуру налево, развернув револьвер рукоятью вперед. Что-то подсказало мне — так будет лучше. Если выживу, надо будет обязательно обзавестись вторым револьвером и носить его справа. Дряхлый Сэм покосился на меня, но ничего не сказал, а остальные и не заметили мои манипуляции.

Выглядели мы пестро.

Прохожие, лишь завидев издали столь грозную процессию, на всякий случай шарахались в стороны, а потом долго глазели вслед. Встречные повозки уступали дорогу.

— «Два мустанга»! — сообщил Мур, но я уже и сам заметил знакомую ярко-красную вывеску. Лошадей перед заведением было куда больше, чем час назад. Мальчишка-помощник едва успевал подкладывать им сено и подливать воды в поилки.

— Действуем по плану! — напомнил я.

Хоскинс ловко развернул повозку и приготовил пулемет для стрельбы. Мы же спешились и пошли к зданию. Еще с улицы я услышал гул голосов, раздающийся изнутри, невнятные выкрики, звонкий женский смех и громкую музыку. Кажется, там играл целый оркестр.

Внезапно грянул выстрел. Все на мгновение затихло, кто-то взвизгнул, но тут же музыка заиграла вновь. Веселье продолжалось.

— Ну, с богом! — сказал Мур.

— Сами справимся!

Мы вошли в салун. Я остался стоять по центру, остальные тут же рассредоточились слева и справа. В первые мгновения никто не обратил на наше появление ни малейшего внимания, и я успел осмотреться по сторонам.

Состав посетителей сменился. Судя по всему, местные предпочли ретироваться, а их места заняли пришлые, отличить которых было легко — каждый из них носил красную повязку чуть выше левого локтя.

Вместо одинокого тапера теперь играло трио: пианино, банджо и губная гармошка. А на импровизированной сцене задорно танцевали девицы низкой социальной ответственности. Их было пятеро, и еще столько же болтались по залу, поднося гостям стаканы и закуску, или же, сидя у них на коленях, бесстыже задирали подолы платьев и позволяли себя беззастенчиво тискать.

Жирный Грэг, владелец забегаловки, мрачно стоял за стойкой и протирал стаканы. Перед стойкой лежал труп без красной повязки — вот и последствия услышанного нами выстрела. Кто-то из местных нарвался на неприятности.

Но главное — посреди зала теперь стояла крупная клетка, в которой находился прыгун — почти полная копия тех, каких я встретил в заброшенном доме. Только этот был не зеленый, как прежние, а темно-серый, почти черный. Теперь, при ярком солнечном свете, я сумел прекрасно его рассмотреть. Как я мог хотя бы на миг принять его за человека, совершенно не понятно. Сейчас подобной ошибки я бы не допустил. Отростки на его голове постоянно шевелились, сканируя местность, средоточие в центре грудины пульсировало. Серый прыгун не проявлял активности, просто замер посреди клетки и не двигался, даже не пытаясь выломать прутья. Почему? Здесь в салуне достаточно тепло, уж не это ли явилось причиной заторможенности прыгуна? Еще тогда, когда я бежал из дома у леса, мне пришла в голову мысль: твари прятались в подвале не просто так, им нужен был холод, царивший там. И теперь я находил подтверждение своим предположениям.

Самое интересное, что на прыгуна никто не обращал особого внимания. Взгляды людей падали на тварь, но без особого интереса перескакивали дальше. Такое ощущение, что подобное существо здесь было вполне обыденным явлением. Наверное, посади они в клетку обезьяну, и то внимания было бы больше. Клетка была заперта на большой навесной замок.

Главаря банды я вычислил сразу. Вокруг него крутились самые красивые девицы, а его стол стоял по центру, с видом на сцену. По обе стороны от Малыша Билли сидели два здоровяка, на столе перед ними лежали револьверы. Готовы к драке. Значит, не так уж свободно себя здесь ощущают, опасаются. Это хорошо.

Малыш Билли был невысок, и походил бы на подростка, если бы не его глаза. Он смотрел, словно хищный зверек — куница или хорек, готовый в любую секунду вцепиться в глотку врагу. Опасный тип, его надо убить первым.

— Это же он, — гневно воскликнул кто-то слева от меня, — вот этот ублюдок вырубил меня!

Из-за стола вскочил мужчина. Я узнал его — Шакал Джо, так, кажется, назвал его Мандела. Очухался, значит?

Взгляды всех присутствующих, разумеется, тут же переместились на нашу бравую команду. Музыка сама собой стихла, даже девицы примолкли, опытными задами чуя грядущие проблемы.

— Ба! — Малыш Билли лениво поднялся на ноги, но его медлительность меня не обманула. Я чувствовал, что он может быть быстрым… очень быстрым. И револьвер лежит прямо перед ним — только руку протяни. — Да у нас гости?!..

Бэнкси Мур поднял левую руку вверх, привлекая внимание. Он явно хотел что-то сказать, но я опередил.

— Джентльмены, — лениво протянул я и сплюнул сквозь зубы, — именем закона, вы все здесь арестованы.

Пожалуй, разденься я сейчас до того вида, в котором путешествовал по лесу, и то эффект был бы меньший.

Билл согнулся пополам от хохота, остальные не отставали. Даже Шакал Джо заливался неприятным дробным смехом, издали тыкая в меня пальцем.

Руки у меня сами собой сжались в кулаки, глаза слегка прищурились. Я очень не любил, когда надо мной потешались.

Зрение у меня словно слегка расфокусировалось, стало схематично-объемным, и теперь я видел все цели в помещении — и зафиксировал в памяти положение каждого. Почему раньше так не было?

«Активирован боевой режим стрелка».

Вот, значит, как я умею? Очень хорошо!

— Как ты сказал? — переспросил Билли, смахивая выступившие у него на глазах слезы. — Именем закона?

Повторять я не собирался. Вся эта ситуация начала выводить меня из себя. Чем, мать его, занимался прежний шериф, что уважение к нему у местных бандитов ниже плинтуса. При том, что заместители, как минимум, не празднуют труса, я бы такое почувствовал.

— Теперь в городе новый шериф! — сказал я. — Мое имя Эрп. Советую запомнить!

Билли резко перестал смеяться.

— Бэнкси, приятель, — повернулся он к Муру, — кого это ты ко мне привел?

Коротышка молчал, готовый к бою.

— Сэм, старина, — Билли перевел взгляд на второго заместителя, — не узнаю вашу компанию. Совсем страх потеряли?

— Молчать! — прервал я его резким голосом. — Выполнять приказ!

Билли лениво посмотрел на меня, но я не обманулся, через секунду он начнет действовать.

— Ты мне угрожаешь? Ты хоть знаешь, кто я?

— Наслышан, — пожал я плечами, — Малыш, кажется? К сожалению, я не Карлсон. Так что дружить не будем.

— Не знаю, кто такой Карлсон, но ты зря назвал его Малышом, — сквозь зубы выдохнул Бэнкси, — он этого не любит.

Но я и сам уже об этом догадался. Лицо Билли исказилось от злости, и он дернул руку к револьверу.

Эх, не получилось по-хорошему. Вот почему всегда так?

Мое сознание переполнила ярость, и в то же время я действовал совершенно осознанно.

Ведь какая лучшая инструкция по управлению гневом? Правильно: закрыть глаза, сделать глубокий вдох-выдох, открыть один глаз, стрелять…

Меня хватило исключительно на последнее действие.

Время словно растянулось. Мое тело действовало само по себе. Мгновенно выхватив правой рукой оружие из кобуры, — вот где сыграло роль, что рукоять была повернута наоборот, — левой тут же взвел курок.

Выстрел.

Все действие заняло короткое мгновение, и я без особого труда опередил Билли, который все еще тянул рукоять своего револьвера.

Пуля угодила Малышу прямо в голову, разнеся череп в крошки. Отличный выстрел! И что же, интересно, пихают в патроны? Ощущение, что выстрелил разрывным. Прежде, когда стрелял в прыгуна в лесу, такого эффекта не было.

На стоявших за ним девиц брызнуло красно-белым, липким и склизким, с обломками черепа вперемешку. Они истошно завизжали и бросились в разные стороны.

И тут началось. Смерть Билли ничего не решила, наоборот, подстегнула его людей к сопротивлению. К счастью, они были уже изрядно пьяны и поэтому медлительны, а оружие было у нас в руках.

Но их было больше, и они были уверены, что легко с нами справятся.

Справа и слева ударили винтовочные выстрелы — это Сэм, Бэнкси и Бург начали свою игру. Я успевал контролировать все вокруг, но при этом видел и свои цели.

Мои руки работали в высоком темпе, как хорошо отлаженный механизм.

Взвести курок, выстрелить. Сместиться чуть в сторону. Еще раз взвести, снова выстрелить. И так пять раз подряд, пока не кончились патроны в барабане.

Перевернул ближний стол, укрылся за ним и начал лихорадочно перезаряжать револьвер, переломив его пополам. Очень удачная конструкция, вот только пальцы слегка тряслись от адреналина, и пара патронов упали на пол.

В сантиметре от моей головы в столешнице образовалась дырка размером с кулак. Кто-то засек место, где я укрылся, и пытался меня прикончить.

Почему же Берг все не бросает гранату?

Я как раз зарядил последний патрон и кувырком ушел в сторону, встал на одно колено и выстрелил в человека на лестнице. Попал в плечо. Его развернуло, нога соскочила со ступени, он с грохотом покатился вниз, выронив оружие.

Сбоку на меня с угрожающим криком набегал толстый мужик со стулом в одной руке и здоровенным тесаком в другой. Рот его был оскален, стул, который он держал за одну из ножек, через мгновение готов был обрушиться на мою голову.

Вот только он позабыл, что на перестрелку с ножами не ходят. И тем более со стульями.

Пришлось потратить на него два выстрела, уж больно крупный оказался. Я побоялся, что слой жира защитит его, поэтому подстраховался.

Но нет. Обе пули легли как надо. Мужика отбросило назад, словно его снес с места гигантский маятник.

Я пробежал чуть вперед, прыгнул ласточкой, прокатился по барной стойке и свалился по другую ее сторону, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

Тут же за стойкой обнаружил спрятавшегося хозяина заведения. Жирный Грэг съежился в самом углу, по его спине текло пойло из разбитой бутылки на стойке. Заметив мое появление, он угрюмо поинтересовался:

— А кто мне оплатит все это?

Никакой благодарности! Что за народец? Только о деньгах и думают!

— Запиши на счет мэра, пусть выделит средства из городского бюджета! — ответил я, лихорадочно дозаряжая барабан. После разберемся… если живы останемся.

Лицо Грэга после этих слов мгновенно повеселело, он даже подмигнул мне, но помогать и не подумал. Мол, не его это дело, с бандитами воевать.

Между тем в салуне продолжалась бойня. Пороховой дым разъедал глаза, грохотали выстрелы, кричали от боли люди.

Я понятия не имел, уцелели ли мои парни, но надеялся, что люди они опытные, понапрасну рисковать не станут. Хотя наше появление в «Двух мустангах» само по себе было неоправданным риском. Но… работа у них такая, что поделать.

На мгновение выглянув из-за стойки, я оценил ситуацию. Все было плохо. Часть людей Билли мы уничтожили, но остальные загнали моих замов в практически безвыходную ситуацию. Все трое укрылись за массивным перевернутым на бок столом и отстреливались. Но позиция у них оказалась не самая выгодная, их уже начали обходить с двух сторон. Нужно было срочно что-то предпринять!

Высунувшись в очередной раз из-за стойки, я обратил внимание на клетку, так и стоявшую посредине зала. Прыгун не обращал ни малейшего внимания на перестрелку. Он все так же бесцельно торчал посреди клетки, не пытаясь выбраться наружу, а отростки на его голове вяло шевелились. Вот кто мне поможет!

Как там предупреждал меня невидимый помощник? Будьте осторожны, слабые долго не живут?

Сильные живут еще меньше. А уж если выбирать, кем сдохнуть, то лучше оставить в себе хоть каплю самоуважения.

Стремительно выскочив из-за стойки, я начал стрелять по клетке. Мимо, опять мимо — и это с повышенной-то меткостью? Слишком уж мелкая мишень, а отдача у револьвера сильная, ствол ходуном ходил… Последняя пуля все же попала в цель, сбив дужку замка.

Прыгун заметил это, тут же оказался рядом и толкнул дверцу. Она легко поддалась, распахнувшись наружу.

Тварь сделала шаг вперед и оказалась на свободе.

В тот же момент в центре зала глухо взорвалась граната, и все вокруг заволокло густым дымом.