Гамельнский крысолов. Лабиринты воспоминаний.

Сновидение

Я впервые видел сон так будто смотрел на происходящее своими глазами. Туман, что всегда сопровождал мои сновидения рассеялся, я видел обычный мир, но чувствовал ли я свое тело? Кажется, что его не было, но двигался я так, как привык – шагами.

В руках у меня была свеча и она освещала коридор. В зеркале узкого коридора я увидел себя – глаза мои были удивленными… Конечно, ведь когда я мог посмотреть на себя в зеркало во сне в последний раз? Такого не было никогда.

Я был один.

За коридором затхлая комната с количеством безделушек, превышающим норму для заполнения комнаты.

Дверь.

За дверью затхлой комнаты дорога, дома какого-то знакомого мне поселения и деревья. Я обернулся. Нет никакой комнаты – высокое металлическое ограждение. Смотрю на дорогу, а передо мной старуха. Молчит.

Я видел ее уже дважды и это место в другом сне. Но откуда здесь взялась пропасть.

Я посмотрел в самый низ обрыва, выросшего у края моей левой ноги. Выглядело жутко. Я отступил правее, чтобы не быть поглощенным пустотой.

Старуха отдала мне сверток и пристально следила за моими шагами. Жуткая женщина! Я отступал к вновь появившейся двери – она манила, но мое тело накренилось к пропасти. Она влекла меня. Я шел, огибая овальную расщелину, а тело все ближе было к этой дыре.

Мои ноги не удержались, я начал падать и в это же мгновение где-то неподалеку упала молния, а следом за ней грохот.

Я открыл глаза, а с моего шкафа упал чемодан.

Спустя несколько тихих часов бессонной ночи я услышал куранты, кажется, на первом этаже. В моем доме нет таких механизмов.

Пролог

Пасмурно. Утро было туманное, темное. Зловещее утро. Вьюга касалась замороженных силуэтов деревьев и с умыслом смотрела на людей, спрятавшихся в своих теплых домах. Птицы не издавали ни звука, прятались по гнездам и сырели вместе с ветвями своих крохотных домишек.

Ливень грозился разразиться на каменную кладку собора, вершины которого были погружены во тьму и сокрыты от глаз.

Мертвые колокола придавали глубокое сожаление пробуждающемуся солнцу и всем тем, кто оказался в этот момент вблизи одинокого святилища. Острые пики и арки массивного сооружения пронзали опустившиеся небо.

Глухие шаги раздавались в пустоте около церкви. Некто остановился посмотреть на косые ступени, побитые тысячью дождями и временем. Некто поднял взгляд на запыленное разбившееся окно, с разрастающейся паутиной треска, расположившееся над входом. Некто был мальчиком, он презрительно улыбался поглощающей его тени. Он резко повернулся, разрезав плащом сгустки завесы и направился прочь от церкви.

За его шагами раздался разрезающий тишину крик.

Глава 1

Времена, как обычно это бывает в историях и в жизни – выдались не легкие. Казалось бы, зиму можно пережить, особенно, когда есть все необходимое для этого. И детям, укутанных в тряпье, кроме завалов снега ничего не нужно было, чтобы выдумать красочное провождение коротких зимних дней и скрасить свое время. Склонявшиеся над деревней дубы и сосны дремучего непроходимого леса не забирали лучи солнца, последние с лихвой доходили до покрытых белизной троп и крыш домов.

Но что делать, если не хочешь больше говорить? Нет-нет, ты можешь вымолвить слова, однако, теперь все произнесенное то же, что и мысли ускользающие в потоках магии. Так зачем использовать речь, если можно перебрасываться мыслями с другим человеком, словно играя в игру?

Ирвин так и жил - разговаривал и читал, так как мать его обучила тому, что умела, за те лета пока могла быть рядом. А узнал он это от тети Лиззи. И понимать речь, разумеется, мальчик мог, ведь рос он не зверем в лесу по соседству. Но собственный голос словно засел внутри, его почти что отняли, как мать, отца и старшую сестру. Единственный способ общения, который избрал для себя Ирвин с жителями Лансмира – мысли.

Он мог внедрять в головы людей свои желания, не тем способом, что подчинял людей, но словно передавал видимую картинку слова в своем уме в ум посторонний.

Ирвин имел способности к колдовству. Хотя, скажем честно, в их деревушке умения использовать силу не жаловали. Колдовство иссякало с каждым годом и презиралось народом необразованным. Жители покосившихся лачуг смотрели на взрослых колдунов со страхом, а на таких же детей с укором и редко с жалостью, будто это была их вина получить в дар к своему телу еще и древние навыки выживания, что почти ушли с годами под землю в могилы предков.

Ирвина же не мало выручали его неосязаемые возможности, ведь он запросто внушал другому то, чего он хочет и как себя чувствует – невербальный способ взаимодействия с людьми. Поначалу ни он, никто другой не мог разобрать, как мысли малыша попадали в голову чужому человеку. Как только Ирвину исполнилось семь лет, многие смекнули, что способности к магии у мальчика развились ранее, чем у его ровесников. Что было крайне непонятно, но даже простой люд связал два конца в узелок: похоже все дело было в его молчаливости.

Раньше все отчетливо помнили славно мальчишку, что выходил из дома родителей, не имеющих силу незримого искусства, под строгим надзором матери, пока вся семья ждала возвращения кормильца из города. Ирвин Йенс – приветливый и добрый, непохожий на местных привыкших к тяжелой жизни детей.

Оставшись сиротой, искусство колдовства стало по немного проявлять себя в мальчике. Ирвин вреда своей магией не причинял, хотя дискомфорт многие все-таки испытывали. А свои способности мальчик получил что говорится день в день, когда пропала его семья. Куда исчезли любящие матушка, отец и сестра в деревушке не знал никто и лишь догадки строились обилиями сплетников. Куда они сбежали или какая бездна завлекла их, одурачив взоры? Почему бросили дитя и не забрали с собой?

Ирвина приютили соседи. Обыкновенные люди, которые почти не были сведущи в магическом ремесле, поэтому толком Ирвин не смог бы с ними никогда освоить колдовство, что их и устраивало, ведь брать на опеку лишний рот не хотелось никому в деревне, а распугивать соседей чужим отпрыском колдуном хотелось и того меньше.

В тот злостный день мальчика нашли плачущего около забора маленькой лачуги. Это место было заросшим растительностью, которая не убиралась и не очищалась годами или десятилетиями. Кусты и деревья были засохшие и гнилые, как будто родителям Ирвина было все равно на происходящее вокруг их дома, за что они, конечно, же ежедневно получали неодобрительные взгляды соседей.

- Их мать верно из городских, совсем не смыслит в хозяйстве! - пускали слушки злые языки хамоватых женщин.

- Кем приходится глава семейства? Чем он занимается? - задавались вопросом старики – Неужто только в городе лавкой владеет? Ни разу не видел его за нашим ремеслом. Хоть бы раз на поле помог, молодой ведь был.

Когда отыскали громко ревущего семилетнего малыша, жители деревни всей гурьбой наблюдали за его переживаниями и сразу не было ясно по какому поводу мальчик так кричит. Ирвина расспрашивали, но не вытянули из него ни словечка, обращались к местному лекарю после сильной истерики, когда ребенок трясся, мотал головой и закрывал от страха глаза.

С того момента он молчал. И тишина стала его настоящим другом.

Спустя недели Ирвин забыл, что с ним случилось, как будто память стерли и не оставив следа на его недомогание, не было намека и на то, что он скучал по родителям и сестре. Никаких воспоминаний.

Будто он прожил все семь лет в одиночестве и тут его вдруг решили прибрать к рукам, как отпущенные ветви яблони на чужой двор.

Мальчик был странноватый, но веселый. Многие подозревали о наложенном заклятии на его тело, однако никаких доказательств колдовства обнаружить не удалось. Люди поговаривали о частичной потере голоса Ирвином из-за нападения. Но никто не знал в достоверности, что за напасть одолела тихую семью Лансмира.

Пролетело словно коршун время около полугода с момента, как Ирвина забрали на попечительство соседи. Мальчик ничего не подозревал, чувствовал себя прекрасно, никаких потрясений не предначертано было на будущие года. Однако ничего никогда нельзя знать наверняка.

Жители деревни боялись неизвестности, что оставила мальчика одиноким, сиротой. Начиналась зима. С каждым суровым днем пелена снега увеличивалась в толще на дюйм, а то и больше. Дети, включая Ирвина, резвились во дворах, катали снежных баб и чудищ, кидали друг в друга вылепленные из снега шары. Ирвину доставалось изрядно больше, чем остальным. Друзей он не мог завести, а врагов с легкостью наживал.

Одним заснеженным, белесым днем Ирвин поджег деревенского мальчишку. Это вышло как глупая случайность, коей она и была. Ирвин убегал от других детей, которые закидывали его комками снега. Сначала они играли в радость. Дети, по сути, не замечали Ирвина, он был для них молчаливой невидимкой. Никто не хотел с ним играть, а если и хотел, то не думал портить себе репутацию среди друзей.

Ирвин с заискивающим огоньком надежды найти друзей кинул снежок в Джона, не самого приветливого мальчика. Ему было четырнадцать лет, и он ненавидел Ирвина всей душой, что было необоснованно.

- Эй, Джон, да тебя треснул Болван. Ну и как тебе быть поверженным слабаком?

- Заткнись. – пробурчал сквозь стиснутые зубы Джон. – Ну, что Молчун? Давно не попадало?

Джон подошел к ближайшему сугробу, раскопал его немного, прыгнул вглубь него с треском. Сделал все, чтобы оторвать кусок льдины из замороженного прудика. Обхватив двумя руками застывший кусок воды и снега, Джон прицелился в голову Ирвина. Второй не заставил себя ждать и рванул на утек от разъяренного подростка. Остальные дети приняли это за начало игры и подсобили Джону с не поддельным весельем.

Ирвин несся со всех ног. Ему казалось, что это игра на смерть. Было страшно и сердце колотилось. Он понимал, что его недолюбливают другие дети, потому что взрослым он кажется особенным. Но себе он казался простым мальчишкой, ничем от них не отличавшемся.

Ирвин спотыкался, убегая по сугробам, что скрывали под собой кучи бревен или булыжников. Уставая бежать по морозу, раздирающему ему руки, щеки и горло, он спотыкался до тех пор, пока не упал. Снежки и льдины больно прилетали в его тело.

Лежа на снегу, он обернулся к наплывающей толпе детей, впереди которой шел Джон.

- Ты побежал к мамочке, Ирвин Молчун? Да она ж тебя бросила! – дети рядом расхохотались.

Ирвин не в силах заставить себя говорить и только изредка просил Джона остановить игру, как вслух, так и в мыслях старшего мальчика, и качал из стороны в сторону головой. Джон не владел магией, но слышал все мысли Ирвина.

- Что ты там пытаешься сказать? Не надо? Тебе страшно? – Джон прицелился той же льдиной снова в голову и уже замахнулся, чтобы кинуть.

Но вдруг среди сугробов и деревьев сверкнула как будто оранжевая молния цвета костра. Дети взвизгнули и начали протирать глаза, кто-то и вовсе отбежал подальше.

Джон опешил и отступил, он смотрел в сторону Ирвина, но того заслонял вначале комок огня лежавшей и не тухнувший на снегу, а потом, спустя пару секунд, комок начал разворачиваться и приобретать очертания ящерицы, превращаясь постепенно в подобие дракона.

Горящий змий увеличился до размеров крупного волка. Сверкнул глазами и опалил Джона огнем из своей пасти. Дети заорали и все разом исчезли с горизонта. Джон ковылял и перекатывался на снегу, пытаясь избавиться от огня и разом с этим оказаться подальше от неизвестно откуда взявшегося чудища. А чудище тем временем пылало все меньше и меньше, сжимаясь до размера зайца.

Дракон вновь набросился на подростка и тот удрал сломя голову.

Ирвин же не понимал, что происходит. Он лишь видел, как искры вылетали из его рта или тела. В мгновенье раздалась вспышка и около мальчика очутился полыхающий ящер, о каких можно прочесть лишь в книгах и увидеть на картах заморских путешественников.

Глава 2

Ирвин мрачно шел к дому, в котором теперь жил. Ему стало ясно только теперь, что молчание раздирает ему горло. Как раньше ему в голову не приходило, что молчать, когда рядом все кричат, смеются, болтают – невыносимо.

«Что я забыл? Почему так трудно? Тетя Лиззи страшится того, что я не могу рассказать. Но я даже понятия не имею, чего она боится. И должен ли я также относится к тому, что я не могу вспомнить?»

Ирвин ступал неосторожно по хрустящему снегу, периодами оглядываясь назад, на шедшего по его мелким следам светящегося дракона.

«Исчезни, мне и без тебя бед хватает» - думал про себя Ирвин.

Дракон не отставал от мальчика и только издавал звуки, похожие на урчание. Под его лапками виднелся пар, что исходил от снега при соприкосновении с огоньком тела этого духа.

«Что тебе нужно от меня?»

День превращался в вечер. Время шло неприятно медленно, шепча кошмары в уши Ирвина. Ему не удавалось придумать разумного объяснения тому, как он создал существо. Да, он понимал, что мысленно он может творить что угодно, однако это крайне трудно и ни о каком другом колдовстве речи идти не может.

Дракон оббежал его и преградил путь. Встал поперек и уставился пылающими точками, что по всей видимости являлись глазами, но из-за искорок вокруг было почти невозможно различить очертания зрачков.

«Отстань» - Ирвин пнул в приставучее существо сугроб снега и нахмурившись побрел дальше, упрятав руки под испещренную дырками от моли шубку. Хлопья засыпали дракона и тут же расплавились на его огненной шерстке. Дракон вновь преградил дорогу, но в этот раз прыгнул передними коротки лапами на грудь Ирвину и тем самым толкнул его в снег.

«Ты меня поджаришь! Уймись, чудище! Надеюсь, оно меня хотя бы слышит, не надеюсь уж на то, что понимает…»

Дракон отшатнулся от Ирвина и с новой силой игриво напал на поднимающегося мальчика. Одежда Ирвина не загорелась и даже не думала вспыхивать, как это произошло ранее с Джоном.

«Ты не поджигаешь? Интересно, он вообще из огня?».

Ирвин присмотрелся в глаза дракона, которые за паром от плавящегося снега было все также плохо видно даже в близи.

Вдруг снег перестал таять под маленьким бескрылом ящером, глаза стали ясными – по крайней мере стало ясно, что они кровавого цвета и узоры в них, как капли этой противной жидкости, текущей по прожилкам. Ирвин протянул руку к шее дракона и с мыслью о том, что может обжечься или сгореть, дотронулся до него. Ничего не произошло, дракон лишь громче заурчал и весело прыгал, как будто пытался скинуть руку мальчика с себя. Ирвин улыбнулся: «Значит ты это контролируешь! Чудесное создание, но я думал драконы рождаются из яиц. Пойдешь со мной домой, ведь ты не исчезнешь так просто, да?»

Ирвин все тщетно думал, что обращается он к самому себе и лишь таил надежды, что дракон слышит, ведь такое существо должно держать связь со своим создателем. Так было описано в книжках о фамильярах, конечно, выдуманных глупыми людьми, по завереньям тети Лиззи и ее мужа. Что ж, странности происходят всюду, почему бы им не случится и в этой ситуации. Необычно уже и то, что он помнит сказки, прочитанные кем-то в далеком детстве у его кроватки, но кем они были рассказаны ему? Воспоминания ненадежны – это он запомнит на века.

Однако наличие дракона, который чуть не сжег Джона могут привести к еще большим бедам и ненависти детей и взрослых в деревне по отношению к Ирвину.

Ирвин пришел к порогу дома и уселся на него, на ледяные ступени, покрытые слоем льда и грязи. Ему было не до холода, его запутывали мысли.

Что только мальчику сейчас не приходится переживать еще и этот дракон, не пойми откуда. Сетовать было на что, но жаловаться окружающим, что и так не понимают Ирвина это значит искать жалости, а ему такое совсем не нравилось. Он обычный, как и все дети его деревушки. Но дракон… Разрешат ли ему оставить дракона в доме, а вдруг он сожжет дом, где же ему потом жить. К Ирвину сейчас относятся все с подозрением, хотя раньше, как он помнил, ему приходилось легче. Полгода назад все резко поменялось.

Дракон заглядывал как будто ему прямо в душу и бледнел соразмерно сожалениям Ирвина. Мальчику совсем не чудилось, что ему тут места нет и любви он ни от кого не получит, даже от фрау Лиззи. Да, она была добра к нему, но у нее есть своя семья, которую она, конечно, ценит гораздо больше, чем его.

«Мне кажется, что все так замечательно и прекрасно. Я помогаю Лиззи и ее дочерям по дому, дяде Эду, но они не сильно рады мне. Будто бы я приношу беды одним своим существованием. Пару недель назад в наш дом кто-то проник и поломал многие ценные вещи. Я считал и считаю, что это из-за меня, многие взрослые в деревне упрекают меня в том, что я стал ходячим проклятьем и подсылают навредить семье Лиззи и Эда, потому что они взялись меня оберегать. Я знаю, как они были расстроены. Я проклят, но почему?», - он тоскливо разговаривал с драконом и дракон тоскливо ему отвечал шипением костра.

«Я только что создал тебя. Не знаю, как это случилось, но ты еще одна беда.»

Дракон вспыхнул и издал оглушительный вой в знак несогласия с Ирвином.

«Тише, тише, я не хотел тебя обижать… Значит понимаешь, да?», - дракон буркнул в ответ и улегся рядом с Ирвином. В доме послышались приближающиеся к двери шаги, которые быстро стихли, но мальчик их не заметил.

«Ты теперь моя ответственность, не могу же я тебя бросить, вдруг ты что-то или кого-то спалишь. Я не могу так поступить, бросив тебя. Я дам тебе имя», - огненное существо приободрилось и с живостью глядело в светло-серые глаза мальчика.

«Назову тебя Алекто», - дракон радостно запрыгал по ступеням выше и вскипятил искрами весь порог. Ирвин, смеясь крутил головой, следя за Алекто, так что его белесые волосы разлетались в след движениям головы мальчика.

В это время входная дверь в утоптанном в землю домик приоткрылась на небольшую щель, словно внутри некто приглядывался к непрошенным гостям. Сразу следом за этим дверь рванула вперед, чуть не слетев с основания, на котором крепилась. Из дома вылетела тетя Лиззи в своем старом чепчике – женщина с некогда слишком миленьким личиком, но теперь располневшая от своей стряпни и жизни, погруженной в хлопоты по хозяйству и присмотром за детьми.

- Ирвин, мальчик мой, что произошло такое? – распереживавшаяся женщина схватила мальчика и оттащила от дракона, кудахтая как наседка. – Что это за монстр, Ирвин, что это?

Алекто взвился в воздухе прыжком, почти паря над порогом и напрыгнул на Лиззи, стараясь отцепить ее крепкие ладони от плеч Ирвина. Мальчик пыхтел, пытаясь унять всех разом, но ничего не выходило.

«Фрау Лиззи, он хороший, не трогайте его, он мне помог. Алекто, хватит! Хватит!», - кричал Ирвин в головах тети и дракона, но Лиззи не унималась, дракон не хотел сдаваться, но стал понемногу отступать.

«Тетя Лиззи, я его сам… Я сам его создал», - на этих мыслях буйство эмоций прекратилось. Дракон уселся напротив фрау Лиззи, женщина в исступлении отодвинулась на шаг назад и с ужасом смотрела на дымящегося ящера.

- Ирвин, я не понимаю, как это ты его создал? В нашей избе только черта и не хватало!

«Я не знаю, фрау Лиззи, он вылетел с искрами из… из меня? Я назвал его Алекто. Он должен остаться со мной, я не знаю куда девать его, но, если отпустить, кто знает каких дел он натворит в деревне или в лесу.»

- Что значит с искрами? Ирвин, что все это значит?

- Мы оставим его, тетя Лиззи? – единственные слова за вечер, произнесенные Ирвином вслух.

- Ирвин, что это за колдовство? Где ты такое вычитал? Где ты такого нахватался! Уничтожь это сейчас же!

«Я не знаю как! Ничего я нигде не хватал, я не специально, фрау Лиззи, простите меня, я не специально!», - Ирвин расплакался. Он думал о том, как себя чувствует в это время Алекто, если он почти как плоть и кровь самого Ирвина. Дракон же в это мгновение вспыхивал и мрачнел, как будто ему досадно за свое существование и на минуту Ирвину показалось, что Алекто уменьшался в своих размерах.

Лиззи зашла в дом растерянная, потом вновь вышла и пригласила Ирвина скорее войти и поговорить внутри. Мальчик поступил так, как было велено.

- Неужели ты думаешь, что мы сможем оставить это существо под крышей нашего дома? Ты должен немедленно избавиться от… от этой злостной ящерицы. А вдруг он нападет на моих детей? На крошку Берту? Ты понимаешь, насколько это опасно? Да это же черная магия!

«Я не учился черной магии! Не знаю я, как его расколдовать обратно!»

Вечер прошел также прискорбно, как и весь предшествующий ему день. Ирвин сидел у окна и ждал своего приговора, смотря в темноту, которая поглотила блеск снега на ночь. Его даже больше интересовала участь Алекто. Он к нему не привязался, но все-таки он дал имя дракону, хотел оставить маленький огонек при себе, в конце концов тот его защитил, когда другие не стали.

Все ждали прихода герра Эда, главы семьи, чтобы решить, что делать с возникшим казусом. Алекто также ждал, но на улице, Лиззи отказалась впускать его в дом, ограничив свой ответ тем, что он из огня и навряд ли замерзнет, чтобы Ирвин не беспокоился о животине из черной магии. На мальчика она смотрела с подозрением и опаской, капель любви, что она давала ранее Ирвину не было больше в ее глазах, лишь сомнения.

Когда Эд вернулся, ближе к полуночи, Ирвин сидел на кровати в комнате Эда и Лиззи, потому что тетя не разрешила ему разговаривать с остальными детьми. Мальчику не спалось, его тревожило то, что вскоре могло произойти и он настоятельно решил подслушать разговор дяди и тети с лестницы, когда придет время.

Ирвин, помимо прочего, прекрасно понимал, что герр Эдвард ему не родственники и фрау Елизавета также, но он привык их так называть, потому что Лиззи обещала заменить ему семью. Наверное, она хотела восполнить утраченное Ирвином и не причинять ему больший вред, чем его родители, поэтому была настроена к соседскому мальчику-сироте благосклонно.

Фрау Лиззи рассказала о случившемся и свои остережения мужу. Герр Эд, как и ожидалось, совершенно не был в восторге, он злился и шумел так, что даже самый младший ребенок семьи проснулся и разбудил оставшихся своим плачем. Тогда возникла долгая пауза в разговоре двух взрослых. Можно было подумать, что они мрачно переглядывались, сидя за столом кухни. Ирвин, не шумя, слушал в щелочку двери все, что происходило в другой части дома, боясь выйти к лестнице, как маленький птенец, затаившийся от хищников и ожидавший прилета своих сородичей.

- Я боюсь за наших детей, – шептала фрау Лиззи на кухне.

- А я тебя сразу предупреждал, что из этого ничего хорошего не выйдет.

— Значит мы поступим так, как ты предлагал до того, как мы его забрали к себе? Ты думаешь это справедливо по отношению к нему? Он одинок…

- В этом и дело, Лиз, он сирота, а мы не обязаны его опекать, мы даже не были друзьями с его сумасбродными родителями.

Ирвин понимал, что этот разговор ему не сулит ничего хорошего. Для него, как казалось на тот момент, оставался лишь один вариант – бежать и позаботиться о себе самому.

«Сейчас нет смысла уходить, ведь сейчас темно, ночь. С ним ничего не будут решать сию минуту, ночью люди спят», - но Ирвина преследовало неприятное волнение, будто, если он дождется утра, то будет уже поздно бежать.

Ирвин соскочил и унесся в комнату детей, максимально тихо, как это только позволяли половицы дома. Он вытащил крепкую кожаную сумку, что досталась ему со времен, к которым память его не могла вернуть. Мальчик собрал туда несколько пожитков, но фонарь, к сожалению, не нашел. В окне светилась струя огня, Алекто наблюдал за действиями мальчика. Возможно, огня от него хватит на освещение пути.

Проснувшиеся дети не понимали, что делает Ирвин, поэтому молча лежали в кровати и пытались уснуть, постоянно одергивая шерстяное одеяло ручками и ножками, свирепо смотря на обузу, что мешала уснуть. Самые старшие заподозрили что-то в попытках Ирвина уложить вещи в свою сумку, но отца семейства не звали, только исподтишка наблюдали.

Проскользнув на первый этаж, Ирвин спрятался в кладовой, которой пользовались лишь в дни уборки всего дома и сарая. Он дождался момента, пока глава семьи отправится наверх, а Лиззи подметая пол, будет убаюкивать малышку Берту, что она забрала из комнаты, в которой спали дети до того, как Ирвин пробрался в нее. По всем ощущениям Эд изначально наведался в комнату детей, это дало пару лишних минут, чтобы выскочить из дома. Дверь Ирвин открыл легко и Лиззи ничего не услышала, разве что могла подслушать разбухшее от страха сердце Ирвина. Однако после того, как мальчик вышел, дверь от сильного ветра с превеликой силой захлопнулась и это-то уж наверняка заметил даже дядя.

Не то, чтобы сердце ушло в пятки, в тот момент у Ирвина, но также и прилив сил, энтузиазма и желания бежать. Но он помчался через двор к забору и калитке, открыл, выбежал, а за ним по сугробам не малого размера дракон, так что можно было легко увидеть куда мальчишка направлялся среди бугров снега и темных теней стволов. Но в Алекто были и плюсы – он все же отлично заменял фонарь.

Убегая, Ирвин слышал, как дядя Эд торопится нагнать мальчика. В лед превращалась каждая теплая жилка под кожей. Быть пойманным неприятно, когда ты так нуждаешься в побеге.

- Ирвин! – кричал герр Эд, который стал понемногу сокращать расстояние между ним самим и Ирвином. Мальчик даже в мысли не брал, что его сдает своим сиянием Алекто, он просто несся к свободе, к новому, к миру, в котором он сам будет решать, что с ним будет происходить.

Но мысли чем будет питаться Ирвин и куда пойдет не охватывали ум почти восьмилетнего мальчика. Что было плачевно, ведь даже на завтрак он не взял себе ничего из погреба дома Эда и Лиззи.

В ближайшем сарае Ирвину удалось спрятаться, но он видел запыхавшегося дядю и расслабился, лишь тогда, когда тот прошел мимо. Алекто снизил свое свечение, которое очевидно отлично ему поддавалось, настолько, что мальчик был незаметен. Отдышка беглецов была тяжелой и громкой, но они притаились. Подражал ли Алекто дыханию Ирвина или действительно имел все органы дыхания, чтобы чувствовать кислород не только как огонек на коже ящерицы – было загадкой.

Спустя полчаса или час, Ирвин плохо разбирался во времени, они вылезли из тусклого укрытия. Ночь тяжелая и темная. Осторожными шагами мальчик и его дракон пробирались по заснеженной дороге, которую еще не успели вытоптать жители деревни. Алекто слегка прибавил сияние огня на своем теле и был похож на залитый не полностью водой костер.

Пару шагов – остановиться, прислушаться. И так снова, пробираясь тихо-тихо, чтобы никто не заметил. Валяная шапка давила на уши и было плохо слышно даже вой ветра.

Пару шагов – остановиться, прислушаться.

Пару шагов. Дерево рядом, как будто зашевелилось. Ирвин плохо разглядел, что это могло бы быть и решил слегка ускориться. И вдруг Ирвин почувствовал, как кто-то хватает его всеми пальцами за шею и плечи и тащит на себя. Сопротивляться не получается, лишь повалить противника на спину и упасть на него. Потом краем глаза заметно, что на дракона кто-то выливает бочонок воды и накрывает им сверху, стараясь подпереть чем-то со стороны снега. Бочонок из-за влажности не загорается – дымится.

На шею давят слишком сильно, и Ирвин теряет сознание. Алекто прекращает светиться и потухает.

Сновидение

Прохладный и дождливый день. Женщина мешает тесто голыми руками на потрепанном столе. Уставшая, седая женщина, с выпавшими прядками из большой косы. Ее лицо было задумчивым и с морщинами, но не старым. Кажется, еще совсем недавно это женщина была красивой юной девушкой.

Женщина обернулась и посмотрела мне в глаза, увидев, что я наблюдаю за ней, улыбнулась. Я застеснялся и отвернулся. Вижу девочку, ее глазки похожи на глаза женщины, которая с сосредоточием мешала тесто. Наверное, ее дочь. Девочка поглядывает в окно и начинает плакать.

***

Дует сильный ветер. Эта же седая женщина несет на руках укутанную в простыни девочку, похоже малышка без сознания. Я бреду, запинаясь о собственные ноги за ними. Сзади нас подгоняет какой-то мужчина средних лет. Он тоже на что-то оборачивается, но только как-то нервно.

Мне страшно. Становится холоднее.

***

Первые дни жизни с соседкой и ее большой семьей были тяжелыми. Кажется, герру Эду я не нравлюсь, но фрау Лиззи относится ко мне с теплом. Жаль я не могу отплатить тем же.

В деревне все считают меня сумасшедшим, местные дети относятся с пренебрежением, хотя я даже не понимаю, чем заслужил такое.

С Лиам мне удалось подружиться, она всегда была милой, хотя, конечно, она с трудом понимает, что я хочу ей сказать, когда не внушаю. Но мы с ней вместе помогаем фрау Лиззи с делами по дому.

Однажды мы играли с Лиам и Рандой около колодца. Я бежал за девочками в надежде забрать флажок, но Эдмунду это не понравилось. Так что в последствии мне пришлось убегать самому. В итоге мальчик меня догнал и угрожал скинуть в колодец, если я еще хоть раз пристану к его сестрам. Я до сих пор не понял, что сделал не так.

***

Теплым августовским днем я чувствовал себя лучше некуда, это был один из тех дней, когда я мог насладиться детством, которого меня почти лишили. Я чувствовал солнце на руках, шеи и лице, на босых ногах. Оно припекало, дул теплый ветер обхватывая меня и обнимая. Лиам рядом раскапывала ямку, в которую хотела посадить цветок.

Хруст яблока на зубах, запах уходящего лета. Это было настоящее наслаждение следить за уходящим солнцем, которое пряталось за деревянными косыми домишками моей деревни.

***

Наступила зима, меня обули и одели в ношеную, старую одежду Эдмунда. Ему было все равно, Ранда смеялась надо мной и только Лиам нравилось, как меня одели.

Вчетвером мы вышли играть с только что выпавшим мокрым снегом. Я старался держаться рядом с Лиам. За территорией снежного забора, который огораживал дом Лиззи и Эда была дорога, ведущая к соседским домам. Эдмунд убежал к своим друзьям сразу после того, как мы вышли за забор. Ранде не нравилось, что я прицепился к ней с сестрой и ходил за ними по всюду, как безмолвный призрак.

Ранда почти всегда старалась настроить Лиам против меня, как и других ребят. Хоть я и не хотел ничего говорить ей, тем не менее я слышал, какие слухи пускала обо мне эта злая девочка. Я злился, но вида не показывал. Я все же должен ценить то, что фрау Лиззи меня приютила. Поэтому я чувствую только досаду…

Глава 3

Ирвин быстро очнулся. Остался неприятный осадок от снов, который он сразу выкинул из головы прочь. Всю ночь и раннее утро мальчик находился под строжайшим наблюдением, ему нельзя было ни на секунду оставаться без присмотра до тех пор, пока за ним не явились.

Ирвина за шкирку спустили на первый этаж познакомиться с только что прибывшей женщиной и пономарем местной церквушки. Мальчик не знал, что из себя представляют эти люди и лишь когда-то давно видел человека в подобных одеяниях. Женщина была с ног до головы покрыта в черное, поверх волос лежал капюшон, обрамленный белой тканью по краю. Платье было в пол и вот-вот, казалось, будет волочиться за ногами не молодой фрау.

На женщине был апостольник, но Ирвин понятия не имел, как называются вещи, что носила пришедшая. Впрочем, он понятия не имел и что это монахиня. Мальчик оглядывался по сторонам, ища разочарованным взглядом нового друга, единственного, кто был сейчас на его стороне. На глаза попалась мокрая бочка, которой накрыли Алекто. В этот же момент Ирвин извернулся из рук Эда и кинулся напрямик к желаемой цели – ему хотелось убедиться, что дракон не исчез, что он все такой же существенный, как и неприятная дама, что стояла на пороге дома и настойчиво отказывалась войти.

Ирвин решительно стаскивал мокрые поленья и кирпичи с бочки, пока его пытался оттащить дядя и старик, бивший в колокола церкви ежедневно. Вообще в доме было несколько многовато народу, особенно для четырех часов утра. Сестры Лиам и Ранда – похожие на мать девочки, они не спали, а следили, сидя на ступенях, что будет происходить с Ирвином. На их лицах было заметно замешательство, даже слезы – стекающие по щеке Лиамы, средней из сестер. Здесь же был и Эдмунд, брат этих невинных созданий, однако он не был таким же как сестры. Он был грозен, самый старший из детей герра Эда. Эдмунд ненавидел Ирвина за его беспомощность и навязчивость или за то, что тот отнимал драгоценное время его родителей.

Эд и старик оттащили Ирвина, но тот успел ногой вскрыть бочку. Алекто выпрыгнул наружу и молниеносно прополз к герру Эду и укусил его за руку, развернувшись к старику успел лишь разинуть рот, как резко замер. В самом прямом смысле слова, он застыл ровно на лету, не шевелил даже зрачками. Ирвин испугался и не смог заметить, что рука монахини была поднята как раз в направлении дракона. Женщина начала сжимать ладонь в кулак, но у нее не выходило завершить движение, словно в руках держала затвердевшую глину. Лицо ее начало сжиматься в гримасе в след пальцам, она очевидно прикладывала не мало сил. Алекто в этот миг похрустывал как засохшее полено, но более с ним ничего не происходило. Ирвин понял в чем дело и злобно пронзил взглядом женщину в черном. Она в свою очередь, решив больше не тратить бессмысленно свои силы, высокомерно уставилась на Ирвина:

- Мальчик, откуда ты взял этого Демона? – дряхлым и лицемерным голосом произнесла фрау.

- Он почти не говорит, после случившегося, на нем, возможно, проклятье, – ответила тетя Лиззи.

- Нет на нем проклятий, разве что этот Демон. Говори со мной, мальчик.

«Ирвин, меня зовут Ирвин», - на вторжение в голову монахиня отреагировала блеском неприязни в черных глазах.

- Что это такое?

- Он научился внушать полгода назад, - ответила фрау Лиззи монахине и перевела взгляд на своего подопечного - Ирвин, успокойся мальчик. Не пугайся, это женщина не причинит тебе вреда. Это сестра Агата из церкви святой Марии. Она возьмет тебя к себе на попечение.

- В приют для таких же детей, как и ты, мальчик. – добавила монахиня.

- Тебе там будет лучше, чем с нами, – все не исключая Ирвина понимали истинное значение этих слов. – Мы не можем позаботиться о тебе, как должно, к тому же это, – тетя указала на красную фигуру в невесомости, – это перешло все границы. Мы не можем дать тебе должного образования. В церкви тебе помогут.

- Ты, наверняка, слышал о нашем месте. Мы спасаем заблудшие души, берем ответственность за воспитание благочестивых девиц и юношей, тебе с нами будет полезнее, – кривая улыбка сестры Агаты не особо вдохновила мальчика на покорность.

«Что вы сделаете с Алекто?»

- Вежливость, малыш, превыше всего. Без вежливого отношения навряд ли ты сможешь стать воспитанным юношей. Так что обращайся ко мне как положено! Во-первых, ртом, а во-вторых, произнося «сестра Агата» в начале своего предложения.

«Сестра Агата, что вы сделает с Алекто?»

- С кем?

«С моим драконом»

- Вежливость! – почти вскрикнула монахиня, но все также не переставала улыбаться.

- Сестра Агата, - добавил Ирвин вслух полушепотом.

- Ах, да, для начала мы узнаем, как ты его заполучил, надеюсь ты будешь честен с нами. Проделки Дьявола в таком юном возрасте – женщина громко вздохнула, возведя глаза к потолку избы – грех. Чуть позже мы поможем тебе распутать оковы этого гнусного создания.

«Фрау Лиззи, дядя Эд, не отдавайте меня им, пожалуйста. Я больше не буду ничего плохого делать, обещаю! Тетя Лиззи!», - Ирвин истошно взвывал в мыслях своей тети, что приносило ей уйму дискомфорта и она просто поспешила заняться сбором вещей Ирвина и отойти наверх.

Ирвина уже не держали, он просто сидел на коленях перед драконом, которого отпустили. Оба они выглядели перепуганными до смерти, но пожалеть их было некому. Ирвину казалось все происходящее неправильным. Он был потерянный, без памяти, без родителей и новообретенная семья также его бросала.

Сестра Агата забрала его с собой. Вещи Ирвин нёс в полсилы сам, по сути, просто тащил по своим следам и снегу сзади.

Монахиню снаружи избы ожидали какие люди в тёмных одеждах, наверное, они должны были стать её помощниками в случае, если ребёнок будет дикий или захочет исчезнуть с её поля зрения. Пара служителей церкви святой Марии угрюмо смотрели на семью, вышедшую на порог проводить мальчика. Лиам горько хныкала, держась за юбку матери. Эдмунд не вышел проститься. Отец семейства, не выдержав натянутости в прощании или из нелюбви к соседскому мальчишке-сироте, увел детей и жену в дом и хлопнул дверью, отрезав Ирвина от них навсегда.

Алекто удрученно брел за вещами Ирвина. Ему не хватало смелости воспротивиться воле сестры Агаты, хотя бы, потому что она сильнее их двоих вместе взятых.

Дорога была не долгая, но ноги устать успели, а пальцы за пару часов ходьбы по вытоптанным сугробам посинели, хотя о цвете можно было сказать лишь по ощущениям, потому что достать руки из кармана означало потерять пальцы окончательно.

Предвестником омрачения его жизни стали врата, чёрные, железные и высокие врата, ограждающие приближенную местность церкви. Сама церковь была похожа на сосульки, выползающие из земли и стремящиеся в небеса. Церковь была острая, на стенах её развешаны были громоздкие и мелкие завитки. Внушающие трепет силуэты фасада, но ничего хорошего это здание не предвещало Ирвину и его новоиспеченному дракону.

Во вратах сестру Агату и её сопровождающих встречали другие женщины в точной копии одежды монахини.

Тропа простиралась немалая до центрального входа в церковь. Окна были тёмные и невозможно было увидеть кого бы то ни было в них. Внутри церкви было не менее печально, чем снаружи, похвастаться радушным приемом нового ребенка церковь не сумела.

При входе мальчик попал в большой зал, потолки которого улетали ввысь и соединялись где-то очень далеко в острые пики, что видны были с улицы. Глаза Ирвина разбежались по деревянным дощечкам пола церкви и уперлись в мозаики на стенах изображавшие странные ритуалы рядом с алтарем, напротив семи рядов деревянных скамеек.

- Мальчик, ты можешь приказывать этому Демону?

«Нет, сестра Агата»

Монахиня недовольно скривила лицо и повела Ирвина в сторону, к тяжелой массивной двери, от которой у нее был припрятан ключ. Она толкнула отпертую дверь и пропихнула в нее Ирвина, велев спускаться по монотонной закругленной лестнице. Алекто шел, озираясь на монахиню рядом с Ирвином.

Мальчик чувствовал напряжение в темном узком коридоре, где горела свеча только в руках сестры этой церкви за его спиной.

Спустившись в самый подвал, Ирвин отошел в сторонку, чтобы пропустить монахиню и несколько идущих за ней женщин в таким же одеяниях, потому что в кромешной тьме абсолютно ничего не было видно, даже ног. Сестра Агата зажгла свечи, стоявшие на подсвечнике прикрепленному к стене. Таких как оказалось было довольно много, чтобы осветить всю подземную комнату, похожую на тюрьму. Здесь в действительности стояли решетки и небольшие комнатки, закрытые ставнями. Никто здесь не обитал, кроме шуршащих в подполе крыс.

- Прикажи своему Демону остаться здесь, – сестра Агата попросила сопровождающих ее женщин открыть указанную ею комнату, сильно напоминающую тюремное помещение. Однако эта комната находилась в самом конце подземелья и не имела решеток, лишь очень тяжелую и не малую по размерам в толщину дверь.

«Я не могу этого сделать. Зачем это нужно?»

- Разве я попросила задавать мне вопросы? Прикажи своему Демону остаться здесь.

Ирвин осознавал, что споры достаточно проблематичны в той ситуации, что он находился. Но его сжигала совесть за то, что он обрек и себя, и это невинное существо на лишние страдания.

«Нет», - с неловким мычанием ответил мальчик, думая только о том, нужно ли так сильно привязываться к существу, о котором он ничего не знал, которое и вовсе может быть создано было не им и из-за которого его выгнали из дома, где обещали дать кров.

Монахиня не была удивлена ответу, взглянула исподлобья на помощников, что-то резко произнесла, и обернулась на Алекто. Подняла свою руку до уровня пояса, в след за ней поднялся и Дракон в воздухе. А дальше все произошло так быстро, что Ирвин не успел ничего предпринять: Алекто швырнули в открытую комнату, так что он ударился о заднюю стену и упал навзничь, тогда помощники поспешили запереть комнату. После мальчика схватили за руки и стали выводить из подземелья. Ирвин вырывался, пинался и упирался ногами. Ему было больно, больно не только в мыслях за дракона, но и физически. Руки выламывались из цепких лап, что схватили Ирвина, спина болела так, будто это его ударили об стену и заперли в дальней комнате подвала.

Его поднимали по лестнице наверх с силой, когда он уже почти не мог пошевелится и скулил от боли.

- Тебе было бы проще не доставлять нам неудобств и сразу совсем соглашаться, мальчик.

По всему лестничному проходу разошелся вой, источником которого стал запертый дракон. Ирвин заплакал, ему было невыносимо грустно и тут он сделал что-то необычное для себя, для себя которого помнил – он закричал. Так громко, что казалось глотка разорвется на мелкие кусочки. Вой и крик расходились по древесным и каменным полам и стенам, казалось бы, по всей церкви и никто не мог ни помочь, ни избавиться от этого звука.

Глава 4

Ирвин, поникнув сидел на железной кровати, заваленной дышащими смрадом одеялами из старого пуха, в комнате с мальчиками, которые глазели на него и подшучивали в половину своего голоса, не надеясь оставаться незамеченными.

Маленького, хилого мальчика, с волосами цвета проседи пожилых людей и серыми глазами, в которых словно утонул айсберг и не смог всплыть на поверхность из-за глубокой корочки льда. Его как будто по-настоящему прокляли. И не кому было помочь избавиться от жалости к себе. Он так мало всего знал, ему было всего семь лет и единственное в чем он видел смысл – жить так как говорят, потому что ничего другого не выходит.

Сейчас его вырвавшийся голос походил на предательский сон, он не желал ничего больше видеть, делать, слышать – чувство, что он предал сам себя оплетало его голову.

Вокруг него собиралась толпа юношей, которых в комнате было как птиц, прилетевших на черствую корку хлеба, закинутую в пруд человеком. Они что-то между собой рьяно обсуждали, тыкали пальцами в сторону скрученного мальчика и уже громко смеялись, но Ирвину не было дела до этих оборванцев.

Ирвин вспоминал, как прощалась с ним расплакавшаяся Лиам, она вцепилась в его плечи и не давала никому ослабить ее хватку. С Лиам Ирвин был одного возраста, они хоть и некрепко подружились, но все же друг другу нравились. Симпатия была и ранее, однако Ирвину это вспомнить, конечно же, не удавалось. Тетя Лиззи утирала слезы не меньше своей средней дочери, когда уговаривала ее отпустить Ирвина. Лиззи обещала ему, что с ним ничего плохого не произойдет и своей дочери тоже, но откуда она могла знать, что для Ирвина плохо, а что хорошо.

Лиам умоляла навещать ее, когда Лиззи оттянула ее от не менее грустного Ирвина. Она привязалась к нему как к щенку, который пожил у них так недолго, но которого она знала годами раньше. Ирвин тщетно вспоминал, что было до злосчастного дня, когда его память обрушилась, но многие отрывки, где еще существовала его прежняя семья были вырваны клочками. Мальчик испытывал что-то, что словами, если бы те были ему подвластны также как искорки магии, все равно не смог бы выразить.

Отчаяние, да, это, пожалуй, самое подходящее слово и ощущение. Как помочь себе, если тебя одолевает это жуткое чувство. От отчаяния хочется спать, спать и только. Более ничего. Руки опускаются. Но проблески разума говорят о том, что нужно спасти даркона и выбраться из новеньких оков как можно скорее.

Ирвин очнулся от гипнотических раздумий и оглядел комнату со всеми находящимися внутри детьми. Ни одной девочки, хотя монахиня говорила что-то о девицах и юношах. Комната была просторной, точнее будет сказать пустой, в ней были лишь кровати и маленькие тумбочки с боку у изголовья каждой железной детской койки с тугими матрасами и шершавыми одеялами. Окон немного и все они были как будто из черного стекла, так что создавалось впечатление, что свет распространяется лишь от свечей и тускло горящих ламп.

Мальчики были в одинаковых одеждах, но кто-то одевался в неприятную темную форму в виде каких-то мешковатых заштопанных брюк и белых льняных рубах. Все они толкались, рассматривая Ирвина.

Ирвин хотел было поздороваться, но его сковал ужас своего собственного тембра голоса. Вдруг он снова не может говорить? Вдруг над ним посмеются? Поэтому он промолчал.

В комнату вошла монахиня, похожая на сестру Агату, только моложе и не такая полная, и приказала быть готовыми через десять минут.

Мальчики на мгновение, когда в комнате была женщина, притихли, а как та вышла, начали расходиться по местам и надевать свою одежду, заправлять кровати и чистить обувь тряпками.

- Тебе бы тоже не мешало одеться, – раздался голос с правой стороны от кровати Ирвина – Не стоит на них нарываться. Не больно-то они и приветливые, хоть и верят в добродетель.

Ирвин подозрительно посмотрел на разговаривающего с ним парня. На вид ему было однозначно больше, чем Ирвину.

- Что ты уставился, тебя как вообще зовут?

«Ирвин».

В эту же секунду мальчик, заправляющий кровать подпрыгнул на месте и чуть было не упал, но ухватился за изножье железной койки. Многие обернулись, не совсем понимая, что произошло.

- Ты чего это? Ты в мысли мои залез? – ошарашенным взглядом уперся в Ирвина мальчик. Ирвин не хотел отвечать на эти вопросы, пугать кого-то или привлекать еще больше внимание, хотя оно и так полностью прикреплено к нему с момента его появления, поэтому через силу пришлось успокаивать напуганного.

«Это способ моего общения. Я не читаю твои мысли», - Ирвин закатил глаза и откинулся на кровать. Для него проблемы, исчезнувшие пару часов назад, повторяются снова. Опять объяснять то, что ты и сам-то толком не понимаешь – почти непосильный труд для ребенка его возраста.

- Никогда такого раньше не встречал. Ты откуда? Местный?

Ирвин промолчал. Почти все косились на него и уже с не малой долей озадаченности.

- Йонас, чего ты пристал к нему? – подросток с соседнего ряда кроватей крикнул, видимо обращаясь к навязчивому собеседнику Ирвина. Йонас недовольно шепнул что-то себе под нос и позабавил этим Ирвина. Хотя бы что-то обыкновенное за последние два дня.

Время, данное на сборы, подходило к концу, и Ирвин решил не испытывать судьбу.

На завтрак детей вывели в небольшой общий зал, не самого приятного вида с отсыревшим запахом от половиц. Там же оказались и девочки, видимо ночующие в другой спальне. Ирвин следовал за Йонасом, который-то уж точно разбирался, что нужно делать, потому что еды на столе не было. Дети выстраивались в три очереди за тарелками или, вернее сказать, металлическими мисками из ячменя с жутким на вид яблоком.

Столы куда ставилась посуда были жирными и грязными, хотя мельком Ирвин видел, как некоторые дети протирали их пожелтевшими тряпками перед завтраком.

- Ирвин, – Йонас пытался говорить очень тихо. – Как ты сюда попал? Обычно новеньких мы должны встречать, но ты проник сюда словно тайком. Наши уже пустили слухи о тебе, что ты якобы бежавший из столицы, что ты важная птица.

«Я из Лансмира. Я...» - Ирвин запнулся в собственных мыслях.

- Из ближайшей деревни? Ривер тоже местный, мы с ним из Крэнта, – мальчишка указал на парня, что ранее обратился к Йонасу будучи в спальне – Его и других ребят через пару дней должны забрать. Наконец-то…

«Забрать?» - оживился Ирвин.

- Да, это какой-то мистический отбор, хотя, скорее обыденный, но раз в год к нам приходит мужчина. Не похожий на церковнослужителей. Он странный. Отбирает девочек и мальчиков. Никто не понимает каким образом и зачем они ему нужны. Многие его боятся, но это лучший способ вырваться из этой клетки наружу в вольный полет. Монахи к нему относятся с доброжеланием или боятся его, не знаю, - Йонас пожал плечами, проглатывая большую ложку каши.

«Как к нему попасть? Он еще придет?»

- Говорю же, что не знаю. Он похож на сумасшедшего. У него прикид глупый – шляпа и мантия. Лично я не хотел бы к нему, – по лицу Йонаса можно было сказать, что он обижен на странного мужчину за то, что тот его никогда не выбирал.

«Кто эти мужчины?» - Ирвин указал на людей, расставленных у каждого стола и прохода, как надзирателей. Несколько из них и были сопровождающими сестры Агаты.

- Они раньше были такими же сиротами, как и мы, но решили отдать себя вере и служению Богу.

«Почему?»

- Все, кто здесь находятся, больше ничего не имеют в жизни, кроме кроватей в этой церкви и пару тройки вещей, сшитых местной портнихой. Эти люди, – Йонас кивнул в сторону одного из юношей, которые стояли на входах в центральный зал церкви – являются или послушниками или уже проходили обряд пострижения. Нам приказано их слушаться также как и старших монахов. Со священниками мы почти не встречаемся – только во время службы. Никто из живущих здесь не был к детям хоть самую малость добр, при всей их напущенной добропорядочности.

«Сколько ты уже здесь?»

- Сколько себя помню, – Йонас грустно улыбнулся. – А ты значит умеешь колдовать? Сам научился? Я вот не умею.

Ирвин уже не слушал Йонаса, а пытался прикинуть как бы попасть в группу к тем, которых увезут из этого места. Не безопасная и абсурдная идея. Но есть шанс сбежать и логично будет воспользоваться им, как можно скорее, так как вывод о постоянном нахождении в этой церкви приходит в голову сам собой – ни счастья, ни покоя не найдется в этих стенах отшельнической жизни.

В течение дня Ирвин пытался заговорить с Ривером, но тот был окружен шайкой парней внушительных размеров, а по памяти Ирвина с такими лучше дела не иметь. Однако ему хотелось выяснить почему Ривера выбрали, должна же быть какая-то объективная причина, раз мужчина в мантии забирал не всех, а подходящих ему. Так что если выяснить эту причину, то можно разыграть роль мальчика, в котором будет нуждаться странник.

Развлечений в этом приюте было не много: помочь с уборкой по всей церкви дьяконам, полить водой растения, подмести двор, помочь кухарке в приготовлении еды, стирать чужие грязные вещи, молиться или выискивать ключи от подвала, но последнее уже личное занятия Ирвина. Игра в шахматы, в которую умели играть лишь пару человек и к доске, которой выстроилась очередь, а также более активные игры сейчас не привлекали мальчика. Он был задумчив и угрюм, что было принято священнослужителями как послушание.

Ирвин не сильно распространялся о том, что он не разговаривает и проникает в чужие головы, также попросил и Йонаса об этом никому не говорить, так как никто из детей не воспринял бы такой метод общения за должное.

Мальчик сидел отдельно от других детей и многие все еще косились на него, но никто не осмеливался подойти к новичку. Им было или просто все равно на него, или страшно от неизвестности и разрастающихся бессмысленных слухов.

Ирвин наблюдал за детьми и служащими, сидя прислонившись к стене в углу какой-то пустой комнаты. Глаза Ирвин переводил с одних на других, как хищник, который выслеживал свою добычу. Он искал среди незнакомых лиц сестру Агату, чтобы потребовать вернуть ему дракона. Хотя хищником Ирвин нельзя назвать, ведь растрепанный, замкнутый и потерянный семилетний малыш больше походил на волчонка, который в промозглом лесу потерял свою маму. По сути, так и было, только Ирвин не давал себе об этом вспомнить или не давало что-то еще внутри его маленькой тюрьмы, ограничивающей перемещения воспоминаний по душе мальчика.

Ирвин заметил монахиню, которая жестким шагом куда-то направлялась. Мальчику пришлось встать и идти следом, делая вид, что у него есть важные дела и он совсем не выслеживает эту женщину. Однако послушники обратили на него внимание и один из них остановил Ирвина, спросив куда он идет. И единственное, что пришло в голову Ирвину это соврать, что он понятия не имеет, где у них находятся метла. Импровизация была реалистичной, потому что Ирвин в церкви совсем недолго, но никто не знал, что он запоминал всю местность и расположение комнат, сводя это к тому, что память его была разорена и теперь свободна для новых мыслей.

Служитель недоверчиво проводил Ирвина до нужного помещения, которое было связанно с местом для принятия водных процедур.

***

Плеснув на себя дюжину ледяной воды, Ирвин ожидал, что это ему поможет, но расслабление не пришло, в конце концов он всю ночь не спал и перенес много потрясений.

«Несправедливо», - единственное слово, что он озвучил сам себе почти что вслух.

Он не заметил, как сзади подошли ребята, во главе которых был Ривер. Когда Ирвин решил покинуть комнату, ему преградил путь какой-то высоченный парнишка. Ирвин отшатнулся, немного испугавшись.

- Ты какой-то подозрительный, – начал надвигаться на Ирвина Ривер – Чего ты боишься? Расскажи о себе что-нибудь. Появился вдруг и маячишь перед глазами, молчишь. Думаешь мы тебе не ровня? Говорят, ты городской.

Ирвин подумал, что тот явно не заметил, как он напугал Йонаса при первом внушении, видимо Ирвину померещилось, что Ривер заступился за него при прицепившемся Йонасе.

- Ты меня не услышал? – Ривер схватили испугавшегося мальчика за шиворот его рубахи.

«Отпусти меня», - проскрипел Ирвин в голове парня, так что он отпрыгнул и чуть не свалился на пол, потому что было скользко. Дружки Ривера озадачено посмеялись над ним, пока тот не пронзил их злобным взглядом.

- Что это, черт тебя подери, было? Ты что колдун? – Ирвин попытался в момент заминки вырваться, но его схватили другие парни. Всего их было пятеро считая Ривера. – Куда поскакал? На тебя всем плевать, никто тебя не спасет. Ты знаешь, что мы здесь не любим дурачков со способностями. Хочешь жить спокойно, избавься от того, что не нравится другим, – Ривер ухмыльнулся. – Хочешь мы тебе с этим поможем?

Ривер размахнулся и ударил Ирвина по лицу. Удар разошелся по всей голове, искрились глаза и чувство, что мозг полыхает в пожаре, усиливалось с каждой секундой. Начало тошнить. Злоба продирала кровь Ирвину, он закрыл глаза и почти не дышал.

- Ты что уже отключаешься? Хилый какой, – Ривер потрепал Ирвина по лицу и приказал бросить мальчика на пол.

Вдруг все, кроме Ривера и Ирвина, лежащего без возможности пошевелиться, начали оглядываться по сторонам. Подростки протирали свои глаза и перекликались между собой, пытаясь выяснить откуда доносится шепот, что они слышат буквально со всех сторон, включая потолок. Ривер попытался объяснить друзьям, что мальчик говорит с ними в их голове.

- Нет, это не он. Этого быть не может.

- Такое чувство будто туда, что-то попало, – и самый высокий начал трясти головой, бить себя по ушам, словно вытряхивая воду, попавшую в ушной канал.

Ирвин сильно зажмурился, представляя в голове разные картины. Эти фигуры и образы начали превращаться в реальные объекты в мире, реальные до той степени, пока их не коснешься рукой.

Из ушей высокого парня стали вылезать тараканы, по крайней мере их видел только сам пострадавший от этих мерзких насекомых. Он истерически выбежал из уборной, избавляясь от паразитов. Все оставшиеся выбивали звуки из своих собственных ушей схожим образом.

Ирвин, поднимаясь на локте всматривался в помещение, но перед ним предстала затхлая, плесневелая коморка. Холодная и угнетающая. Мальчик почувствовал дрожь и снова упал. Моргнув перед ним, вновь оказалась пред банное помещение.

Второй мальчик, чуть помладше Ривера, замер на месте прислушиваясь как будто бы к чьим-то шагам:

- Сюда кто-то идет.

- Я никого не слышу, Керри, это все он, не поддавайтесь, он блефует, – Ривер с размаху ударил Ирвина, но неожиданно для самого себя промахнулся и все же поскользнулся на полу. Ударившись головой о стены, он на несколько мгновений потерял сознание.

Керри – высокий и тощий мальчишка, не похож на тех, кто обычно устраивает взбучку сверстникам. В какой-то момент своего взросления он принял для себя важный шаг, а именно, что дружить с сильным мальчиком и слушаться его во всем, куда лучше, чем быть еще одной его целью для насмешек.

Тощий мальчишка резко обернулся к противоположной стене от двери, ведущей к выходу, и во все горло завопил. Перед ним стоял полупрозрачное существо без форм, но с неприятными черными глазами и оно тянулось к его шее. Керри тоже потерял сознание от переизбытка страха. Конечно же, ничего не было, никаких тараканов и призраков – лишь мираж. Но осознать это удалось лишь Риверу, который с трудом приходил в себя.

Ирвин к тому времени уже поднимался с колен. По виску стекала кровь. Глаза были мрачные. Он посмотрел на оставшихся двух парней, которым пока даже шум не мерещился, он тяжело дышали и только Ривер моргал и несфокусированно следил за движениями мальчика, которого он пытался избить. Ирвин наклонил голову вправо и ухмыльнулся:

«Бу», - этого хватило, чтобы последних действительно злобных созданий как ветром сдуло.

Ирвин развернулся к тазу с водой и принялся оттирать с рук кровь и грязь, промывать раны. Он плохо слышал из-за невыносимого гула в голове, но к нему спешным шагом нескольких ног шли священнослужители, издалека крича и проклиная неспокойных и буйных детей.

Глава 5

Ирвина сильно ругали за случившееся, наверное, первый раз так ужасно за все его семь лет. Никто из пришедших послушников и монахов не понимал, что случилось в уборной, потому что Ривер и его союзники рта не раскрывали, были напуганы, лишь указывали на Ирвина и истошно ревели. Но Ирвину было все равно, он гордился собой, потому что наконец-то сумел сам себя защитить, пускай и с жертвами, и с трудом. Но он был доволен.

Ночью он спал неспокойно, кровати от него другие ребята перенесли подальше. Никто не жаждал знакомиться с кровожадным и молчаливым Ирвином или наживать себе врагов в виде той группы, что он напугал. Рядом осталась только кровать Йонаса, который смотрел на Ирвина как на своего нового героя.

- Ничего себе, говорят ты их кулаками побил, такой мелкий, а справился с пятью здоровяками! – так Йонас восторгался без перерыва Ирвином, но шепотом, до того, как выключили свет и принудили ко сну.

Поздно ночью очень тихо кто-то вошел в спальню мальчиков. Ирвин притворился, что видит уже шестой сон, однако чувствовал, что шаги направлялись к нему, поэтому сердце выскакивало из груди с новым страхом. Прийти могли только монахини, а значит по его душу. Так и случилось, его почти невесомо подергали за одеяло. Ирвин открыл глаза и поднял голову, около него стояла неизвестная женщина в черном капюшоне, точно таком же наряде, как и все прочие здешние женщины.

Она помахала рукой в сторону двери, шикнула и ушла. Ирвин слез с кровати и с заминкой прошел туда, куда его зазывала женщина. Ему было не видно куда идти, потому что свет не поступал даже от окон.

Выйдя из комнаты, он не был удивлен, что его поджидает целая процессия из служителей низшего ранга и три монахини, одна из которых была той, что забрала его из семьи Лиззи. Она взяла его за руку, так неосторожно, что Ирвин подумал, как кость с легкостью в его запястье могла бы хрустнуть и переломиться.

Его вели через проходной зал на первом этаже и потом еще ниже по коридорам, в другой подвал. В темной комнате зажгли свечи в канделябрах, количество которых было минимальным. Посреди комнаты стоял табурет, на него и усадили Ирвина. Все еще держа за руку, сестра Агата попросила придержать мальчика в таком положении, пока другие сестры брали веревки и привязывали его руки и ноги к ножкам табурета в очень неудобной позе.

Ирвин не ожидал, ему было не по себе и еще холодно в хлопковой сорочке, которая не укрывала от ледяного зимнего ветра, что пробирался сквозь щели церкви.

- Успокойся, мальчик, успокойся. Все будет хорошо, если ты будешь правильно отвечать на вопросы. Все хорошо, – монахиня мило улыбалась Ирвину, как если бы волк сумел улыбнуться овечке.

Ирвин, остервеневший от злости, решил применить к монахине тот же способ подавления, что и к Риверу с его шайкой. Он зажмурился и начал обдумывать и непременно осуществлять зарисовки из своей головы по отношению ко всем собравшимся взрослым в этой невеликой комнате. Однако сестра Агата предугадала, что он мог бы наложить колдовство на любого из присутствующих, поэтому, проведя рукой, что-то сделала с его мыслями. Вся ясность из мыслей улетучилась вслед за ветром, а сам поток осознанности спутался. Или так показалось Ирвину, потому что рационально думать он был в состоянии, однако ни одно внушение не давалось ему. В тот миг паника им завладела.

- Не думай нас обмануть, мальчик. Мы не твои сверстники, чтобы ты мог над нами потешаться. Что ты с ними сделал? Зачем?

«Они меня били. Я им внушил то, чего они испугались.»

- Я не слышу ответа мальчик, – Сестра Агата отошла от мальчика на пару шагов и к нему подошла другая монахиня, в руках которой оказался какой-то жесткий на вид кнут.

Ирвин задумался о том, что эти слова внушить по всей видимости тоже не удалось и кнут предполагался для чего-то не позволительного в его сторону. Он не хотел заставлять себя произносить слова, бежали мурашки от того, что он может слышать свой голос. Слышать его снова.

- Я спрошу еще раз. Что ты с ними сделал?

Ирвин промолчал и его ударили длинным и жгучим кнутом по ноге. Хлопок, опоясывающий ноги, ни на долю не смягчал удар. Но мальчик не издал ни звука, хотя ему нечего было скрывать и поделиться хотелось чем угодно, только бы снова не пришлось ощущать на своем теле удар от этой вещи. Раньше взрослые могли разве что оттаскать за уши, или слегка ударить по рукам или голове, так обычно делал герр Эд. Он вел себя терпимо все полгода.

- Что ты с ними сделал? Думаешь нам доставляет удовольствие твое непослушание? Если бы сегодня днем ты вел себя, как угодно Господу, то сейчас бы мирно спал в своей кровати, – Ирвина снова ударили в то же место, так что хотел он того или нет, но он замычал от боли. И тут сразу же раздался третий хлопок и спустя секунды две он вновь почувствовал боль на левой ноге. Светлый ворс кнута стал приобретать темный вид, однако было не сильно светло, так что разглядеть красный цвет становилось почти невозможно. Четвертый удар заставил Ирвина кричать, снова его голос оглушил собственные уши. Было непривычно, но боль в ноге перекрывала все чувства, что он мог сейчас испытывать.

- Что ты…

- Я внушил... – перебил ее хриплый с неразборчивой речью голос Ирвина. – внушил им ужасы.

- Так ты колдовал на других людях без позволения? Мало того, еще и в доме Господнем? Ты знаешь, что это запрещено? – его ударили без причины, так подумал Ирвин после того, как жгучая боль снова раздалась в ноге и уже по всему телу, – Это был вопрос.

- Нет… - его вновь ударили, уже по привязанной руке, которую он хотел отдернуть.

- Отвечай правильно.

- Да, да, я без позволения… - Ирвин следил за тем, чтобы отвечать, но голос был сбивчивым, было страшно и больно, периодами он пытался внушить, но от этого гудела голова словно лопаясь на маленькие кусочки.

- За это тебя следует наказать – три удара по руке палкой, – Ирвин округлил глаза и на миг, ожидая участи перестал лить слезы. Его ударили палкой два раза по правой руке и раз по левой. Палкой монахиня била слабее, чем кнутом. Ирвин подумал, что палка лучше и если ему предоставят выбор наказания, то он обязательно выберет ее.

- Откуда у тебя Демон? Ты заключил сделку?

- Нет, я не заключал сделку. Я… - голос сорвался, он как будто разучился говорить снова.

- Ты что? Договаривай и не ври нам! – его вновь ударили кнутом, но правой ноге.

- Я его сам создал, - заорал Ирвин. – Я хотел кричать, просто кричать и он вырвался из моего тела, как огонек. Это правда, правда, правда.

- Я тебе верю Ирвин, верю. Хотя такого и быть не может, но я тебе поверю, если ты сможешь избавиться от него. Уничтожь и мы тебя простим, Бог тебя простит.

- Я не знаю как.

- Наказание, – пятнадцать ударов кнутом по спине.

Ирвина мигом развязали, держа под руки, пока он извивался. Спину ему обнажили и без сожаления ударили ровно пятнадцать раз, пока сестра Агата считала в слух. Ирвин терял сознание, ему хотелось очутиться где угодно и даже заключить сделку с Дьяволом, каким бы злом его не описывали. Что угодно, но не это все, не боль.

Ночь была еще хуже, чем до этого. Череда бессмысленных избиений и вновь только одно слово не покидало разум Ирвина: «несправедливо».

Спустя часы или дни, Ирвин потерял счет времени, его притащили в комнату к мальчикам, которые все до единого бесшумно спали или притворялись, чтобы не напустить на себя самих беду. Ирвина даже не интересовало было ли слышно его вопли, да даже если так, остальные подумали бы, что его наказали за садизм по отношению к группе парней, которые изначально сами на него напали.

Ирвин не мог спокойно лежать на кровати, сознание потухало, но все тело ныло, было в ссадинах, царапинах, крови и синяках. Любое движение причиняло дискомфорт. До утра он дожил не сладко. Отключился, а во все не уснул. Кошмары преследовали его и переносили в комнату, в которой его пытали или воспитывали, как монахини называли эти процедуры между собой.

Утро наступило не скоро. Соседу пришлось с потом на лице усердно будить Ирвина. Первое, что мальчик увидел, проснувшись – искорёженное от страха лицо спящего Ирвина.

- Эй, проснись, скоро завтрак, да что с тобой!?

Ирвин открыл поблекшие глаза с синяками на половину его лица. Неохотно поднимаясь на локтях, он перекинул ноги на пол и понял, что встать не сможет или только с десятой попытки, если сильно напряжет мышцы. Умоляющем взглядом он пробежался по комнате, с желание попросить у кого-нибудь из присутствующих воды. Но комнатка как обычно сплетничала и перетирала и без того ноющие кости Ирвина. Все думали о нем, но никто не обращал на него внимания.

За завтраком детям объявили о приходе некоего герра Кенинга. Поэтому попросили тщательно подготовиться, а определенных детей – собрать свои пожитки.

К полудню в приют действительно заявился гость – человек в черной шляпе и длиной до пола мантии – в сопровождении большущей собаки шоколадного цвета. Собака была по пояс мужчине, а детям она доходила до плеч и иногда вовсе была выше.

Девочек и мальчиков вывели к главному входу в церковь и расставили в несколько рядов, как будто мужчина в шляпе пришел их осмотреть. Лицо человека в черном было приятным, не злым и не странным, он не был похож на сумасшедшего, о котором говорил Йонас, и который представился жутковатым образом врачевателя в голове Ирвина. Взрослый мужчина, с небольшой, но ровной бородой. Собака тоже не была грозной, так что пугаться было нечего, но Ирвину было страшно. Страшно, что его не заберут сейчас и нет шансов, что заберут через год. Хотя он и провел в приюте меньше трех дней, ему хотелось отсюда бежать и как можно скорее.

Мужчина оглядывал детей, здоровался приятным мягким голосом с теми, кого уже избрал и просил их отходить в сторону, брать вещи и передвигаться по ближе к выходу. Он не был строг и суров, как щепетильно милые монахини.

Человек в шляпе обегал взглядом с улыбкой каждого из приюта, но дойдя до Ирвина, его глаза сменились изумление, так, что это даже смутило Ирвина и близко стоящих к нему ребят.

- Как тебя зовут, мальчик?

Ирвину изрядно надоело отвечать на вопросы взрослых людей, обычно они не сулили ему ничего хорошего:

«Ирвин».

- Говори как положено человеку! – ругнулась на Ирвина одна из монахинь, но ее прервал человек в шляпе.

- Меня зовут Вальтер Кёнинг, приятно с тобой познакомиться Ирвин. Давно ты здесь?

Ирвин еще больше смутился, потому что герра Кёнинга вовсе не удивило то, что в его голове вдруг начал раздаваться чужой голос:

«Недавно приехал. Кажется пару дней прошло».

- Как славно вышло, что мы успели свидеться! Судьба интересная вещица, – мужчина резко обернулся к монахиням. – Немедленно соберите его вещи!

Монахини были поражены не меньше всех присутствующих.

- Как это? Вы же уже отобрали мальчиков! В прошлый раз. Ирвин, он, плохой мальчик, к чему вам негодники.

- Я не желаю спорить с вами, сестра, просто прикажите собрать его вещи, он отправляется со мной.

Ирвин криво улыбнулся, в знак собственной фантастической победы. Было интересно почему герр Кенинг все же отдал предпочтение Ирвину. Может увидел его потонувшие в горе глаза, прочитал мысли или нашел что-то, чего не видел Ирвин? Это еще только предстояло выяснить мальчику, но шанс сбежать из логова чудовищных служителей нельзя было потерять.

«Герр… герр Кёнинг. У меня есть дракон.»

В моменте, когда Вальтер Кёнинг уже здоровался с оставшимися ребятами, Ирвин вновь заставил его глаза сверкать.

- Как это дракон? Где же он?

«Его заперли».

— Это адское создание заперли, ему не следует тащить с собой в дорогу демона.

- Демона? Мальчик утверждает, что это дракон. Ирвин, умеешь ли ты им управлять, не навредит ли он никому в пути?

«Нет, сэр, он никому не навредит, он хороший», - Ирвин близко подошел к мужчине – «Прошу вас, разрешите мне его забрать! Я клянусь, что буду управлять им и никто не пострадает».

- Этот мальчик, вчера он избил нескольких юношей, – шепнула на ухо страннику сестра Агата – один из них должен отправиться с вами.

- Наверняка, если я спрошу у Ирвина, он найдет и этому объяснение. А вы найдете объяснение перед конгрегацией о том, что вы делали этой ночью? – очень глухо, почти безмолвно произнес герр Кенинг в ответ монахине, так что услышать мог только Ирвин и еще пару мальчиков, стоящих поблизости, а после продолжил вслух, чтобы слышно было всем. - Конечно, я закончу здесь, и мы все вместе пойдем выпускать твоего дракона, а пока, пускай принесут ключи от места, где заперли зверя!

Глава 6

Спускаться вновь в старую и темную часть церкви было неприятно Ирвину, он испытывал жжение на всех его синяках и царапинах, конечно, зуд и жжение были наиграны воспоминаниями с прошлой ночи, где над ним издевались, словно над дворовым беспомощным псом. Сейчас он молился, чтобы не произошло ничего плохого, чтобы этот хороший человек, который его спасает – не передумал, не ушел, не превратился в злодея как в старых сказках.

Дойдя до клетки с Драконом, Ирвин заметил проблески счастья в выражении лица герра Кёнига, иначе Ирвин описать то, что видел не мог.

- Он всегда был таким маленьким?

- Нет, эта тварь была ярче и больше, я уверена, что Дьявол просто притворяется, как мы его выпустим, он пожрет нас своим адским пламенем! – ответила один из послушников.

- Не лгите! – закричал Ирвин, испугавшись, что доброжелательный мужчина передумает в своих намерениях.

- Успокойся Ирвин, все хорошо, я вижу, что твой зверь истощен, как и ты. И что уж тут думать, если ты не злой, то он и подавно.

Служители церкви, присутствующие при освобождении заключенного, нахмурились и обозлились, но молчали, словно им отрезали язык.

Дракон за решеткой еле заметно оживился, увидев Ирвина и медленными, поступательными движениями выползал из открытой клетки, оглядываясь на каждого взрослого. Дойдя до вставшего на колени Ирвина, огненный монстр прыгнул в его объятия на секунду потушив свое пламя. Две половинки души, разорванные на время, как будто воссоединились вновь.

Алекто не стал сиять также ярко, как при первом своем появлении, но то, что с Ирвином ему стало лучше – это прояснилось сразу же после их соприкосновения.

- Какое имя ты дал своему дракону?

«Алекто».

- Алекто, хорошо звучит, но значение… - Вальтер оглянулся вокруг, на прислушивающихся к шепоту их разговора священнослужителей и промолчал. – Что ж, я и так уже задержался, давайте подниматься к детям и прощаться!

Ирвин был несказанно счастлив воссоединиться со своим единственным другом, но живот сводило от неизведанного будущего. Что его и других детей ждет с герром Кенингом никто не знал и от этого бежали мурашки по спине, словно маленькие паучки, впивающие свои крохотные хелицеры, передавая страх словно яд. Но лучше рискнуть сейчас, чем потом всю жизнь страдать от гнета, что ожидает Йонаса в его несветлом будущем.

Дети, некоторые угрюмые, некоторые расстроенные, прощались с теми, кто оставался в церкви. Все страшились грядущего. Один лишь Бог знал, что с ними произойдет за стенами церкви, к которой многие уже привыкли.

Дети, увидев рядом с Ирвином огненного животного вскрикнули и толпой отшатнулись на несколько шагов назад, но герр Кенинг заверил ребят, что с ними ничего не случится и этот зверь друг. А Ирвин в этот момент подумал, что до точности Вальтер знать не может насколько этим детям Алекто мог быть другом. Мужчина мог лишь строить домыслы и то только со слов Ирвина.

Спустя минут тридцать окончательных сборов и прощаний, Вальтер и его свора детей покинули церковь. В последнем взгляде на служителей можно было заметить, что те были похожи на гиен, устроивших трапезу, но потерпевшие сокрушительное поражение, отбивая добычу от грозного льва. Лев не вступал в драку, но внушал трепет гиенам.

***

Закат был ледяным. Но от него веяло чем-то новым. Сейчас неизвестное звучит проще и радостнее, чем то, что предполагалось ожидать Ирвину от сурового стечения обстоятельств после того, как Алекто поджег Джона. Идя мелкими шагами за мужчиной в шляпе и с большой собакой, не было даже детского шепота. Все как перепуганные мышки, вдыхая холодный воздух, рассматривали окрестности.

Ирвину казалось, что заходившее Солнце молило его не оставлять свои последние возможности улыбаться этому безнадежно холодному миру. Хотя, откуда бы такие мысли возникли у Солнца или у маленького мальчика? Он, слабыми шагами по таявшему снегу следовал за псом, чей хозяин ушёл вдаль быстрым шагом, как будто измеряя своими километровыми следами всю планету.

Дракон, за время пробывшее в заточении поуменьшился и слегка потух. Может так произошло от бессилия самого Ирвина, а может из-за того, что они находились далеко друг от друга некоторое время.

- Друзья мои, нам придется посетить еще один приют и уже после отправиться в место нашего назначения, - все дети с оглядкой по сторонам изучали деревья, людей и поля, встречающиеся по пути, но никто, абсолютно никто не ожидал услышать у себя за спиной человека, который, по точным сведениям, глаз ребят - ушел далеко вперед.

- Привал мы с вами сделаем в деревне, к которой мы уже подходим.

И действительно, в далеке начали гореть фонари и отблески окон мелькали за полчищем деревьев. Ирвину не хотелось оставаться на ночь где-либо, ведь это означало, что ему придется спать рядом с оравой жестоких детей, которые от самой церкви идут с опаской и на расстоянии от Алекто. По его мнению, лучше было идти всю ночь не смыкая глаз, чем разделить покров дома с теми, кто его обижал. Именно по той же причине Ирвин старался догонять большой шаг герра Кенинга.

Дойдя до первых невысоких домов, Вальтер Кенинг повел детей не по прямой улице с фонарями, а в обход, через мрачные лазейки среди чужих, казалось, заброшенных домов.

- Остановимся у моей давней знакомой, - развернувшись к детям, произнес Вальтер – не задавайте ей лишних вопросов и, предупреждаю, старайтесь не вылазить из постелей после того, как все лягут спать. Это очень важно, понимаете? Выходить из дома строго запрещено! А тех, кто сбежит, – и здесь он пристально посмотрел на Ривера, который всю дорогу шел поодаль от толпы детей. – ждет суровое наказание!

Ирвин задумался о том способен ли столь добродушный и всегда улыбающийся на первый взгляд человек на суровость, даже делая предупреждения в его голосе звучали мягкого характера, будто он не хотел лишний раз пугать и так полуживых, замерзших детишек.

Окольными путями Вальтер привел детей к двухэтажному, богатому дому. Двери в дом были большие, лестница и перила были не как у всех из дерева, а из какого-то белесого камня, который отсвечивал резким светом из окон. В окнах дома горел свет во многих комнатах. Входная дверь открылась на распашку и за порогом оказалась высокая женщина, одетая не как обычные жители деревни, в которой рос Ирвин. Она была одета изыскано, волосы не как у тети Лиззи и других фрейлен – длинные и плетенные в тугие прически, чтобы не мешались при работе в полях - у этой женщины локоны были обрезаны по плечи и не собраны. Губы были откровенно кровавого цвета. Юбка этой богатой особы обматывала ее ноги словно жгутом, Ирвин еще ни разу не встречал такую одежду на человеке. Ему почудилось, что женщина строгая или даже злая и сейчас прогонит свору детей. На его удивление она приветливо улыбнулась, раскинула руки и торжественно приветствовала Вальтера:

- Друг мой, как же долго я вас жду! А сколько у вас на этот раз… - женщина запнулась, обратив внимание на искрящегося в темноте дракона – существ. Позвольте узнать, Вальтер, что это за диковинка? – женщина вышла из холла своего дома и спустилась по лестнице прямиком к дракону. Ирвин, естественным образом, стоял рядом с Алекто и сумел разглядеть в глазах женщины нечто необыкновенное. Ее зрачки были не круглые – это были зрачки кошки или скорее змеи.

- Хочу вас познакомить, дети, эту женщину зовут Лита. Лита, это существо принадлежит Ирвину, он сам его создал и назвал Алекто. Лита! – Лита не скромно разглядывала Алекто и резко переключилась на Ирвина, наигранно улыбнулась и протянула руку Ирвину в знак знакомства.

- Похоже ты будешь выдающимся человеком, Ирвин, - она жеманно окинула взглядом всех. - Вы, наверное, замерзли и проголодались! Я уже давно накрыла на стол! Заходите же, – Лита отошла в сторону, подозвав мистера Кенинга с собой. Дети в этот момент начали забираться по высоким ступеням в дом, Ирвина обходили стороной, однако не все. Риверу удалось или случайно, или специально больно задеть плечо Ирвина. Алекто, почувствовав не ладное – зашипел на мальчишку.

- Вальтер, почему ты не сообщил, что у одного из твоих подопечных будет питомец? – вдалеке почти неразборчиво, но все еще с улыбкой обратилась Лита к человеку в шляпе.

- Лита, ничего не произойдет, ты же знаешь, что мы только на ночь. Я ручаюсь за Ирвина и его Дракона. Есть какие-то новости из школы?

- Боюсь, что профессор Лютер вновь сходит с ума, но беспокоиться не о чем, все как обычно под контролем.

- Ирвин, подслушивать не хорошо, отправляйся в дом, мы идем следом. Ты ведь можешь не успеть на ужин, вдруг самое вкусное съедят, – и даже сейчас мистер Кенинг мило улыбнулся, хоть и заметил, что Ирвин подслушивает их разговор.

- Вальтер! – Ирвин медленно плелся по лестнице, стараясь сильно не шаркать ногами, чтобы было слышно речь. – Ты же видишь его на сквозь, как и я! Он принесет беду!

- Алекто под контролем Ирвина, все будет хорошо, пойдем в дом, мне тоже требуется отдых.

- Я не про полыхающего Дракона, Вальтер. – шёпот Литы было еле слышно, Ирвин был уже в доме в шуме переговоров детей и от части утерял смысл сказанного, но его мозг достраивал все, что женщина говорила. – Я слышу это, а ты, Вальтер? Он…

- Хватит Лита, он хороший мальчик с плохим прошлым. Он сильный и справится со злостью. Да, я тоже вижу, но он справится. – мистер Кенинг встретился взглядом с Ирвином и снова улыбнулся.

«Его улыбки уже подозрительны, да, Алекто?», - однако Алекто рядом не было, Ирвин даже растерялся, как можно потерять огонь, который сверкает ярче света комнат. Оглядываясь вокруг, он заметил полуприкрытую комнату, из которой доносилось тусклое сияние, Ирвин прокрался внутрь темной комнаты и на просвете окна, на подоконнике сидел его Дракон.

«Куда ты убежал, Алекто? Не отходи от меня, я так испугался». Ирвин подошел к окну и обнаружил, что за ним большое поле, а вдали, буквально по средине поля стоит большое голое дерево. В след за Алекто его хозяин почувствовал жажду выбежать на поле и бежать, бежать, бежать, пока ноги могут его нести и пока он может чувствовать свободу.

***

Гостиная была огромной, гораздо больше, чем спальня мальчиков в церкви. Стол был длиною почти во всю комнату, а на нем стояла достаточно еды, чтобы накормить вдвое больше людей, чем присутствовало на ужине. Дети набросились на еду, оно и понятно, ведь в церкви вся еда была постная и невкусная, что и сказывалось на зверском аппетите новоиспечённых странников.

Ирвину пришлось занять место среди детей, которые уже почти не обращали внимания на Алекто. Взрослые сели в дальнем конце стола и вели о чем-то беседу. Ирвину было безусловно интересно узнать, о чем они разговаривают, но желание спокойно поесть побороло первое.

Дети рядом шептались о странности хозяйки дома, о ее змеиных глазах, кто-то предложил идею, что она оборотень или ведьма. Многие согласились с данным выводом, но все же не понимали стоит ее бояться, слушаться или категорически наплевать на нее и сбежать от Вальтера ночью.

Ирвин посмотрел на Литу и решил, что при дневном свете ее волосы иссиня черного цвета. И целый ее образ выказывал скорее нечто странное и опасное, так что хотелось спрятаться от нее и ее жутких глаз.

После обеда, детей разделили на группы по пять человек и отвели в разные комнаты. Ирвину попалась комната на первом этаже, что было бы ему на руку, если он имел бы желание сбежать. Но такого даже в мыслях у него не возникало, все что с ним происходило сейчас было в миллионы раз лучше, чем если бы он остался в приюте церкви. Да и шансы узнать о своих способностях появились из неоткуда, последний разговор, который Ирвин услышал между герром Кенингом и Литой говорил в точности о том, что Вальтер знает или хотя бы предполагает, как помочь Ирвину.

Вечер сменила ночь, и Вальтер уложил детей спать, проверив каждого в своей постели и еще раз наказав не выходить из комнаты. Ирвин отвернулся к стенке и сразу попытался заснуть, потому что от усталости он чувствовал себя, как конь, спахавший несколько десятков полей за день. Лежать в любой позе было не удобно из-за ссадин и синяков. Ирвин провалился в кошмарный сон, где он снова был во власти церкви, которая пытались извести его, будто он причинил вред многим людям, живущим на планете. И все кричали на него, извергали множество проклятий и постоянно твердили, что он опасен.

От кошмара было словно не избавиться, но Ирвин резко очнулся ото сна, из-за раздирающего желания бежать. Он осмотрелся по сторонам и снова нигде не заметил Алекто. Ирвин точно помнил, что герр Кенинг запретил выходить из комнаты, но послушаться он его не мог. Дракон пропал и чувство, что его опять схватили вызвало бурю эмоция и не совладав с ними Ирвин скинул одеяло и на цыпочках выбежал из комнаты в черный коридор. Идти приходилось на ощупь и по свежим воспоминаниям. Пару раз Ирвин было чуть не наткнулся на канделябры, которые светили без свечей и которые могли бы упасть и разбудить, если не всех, то первый этаж точно, а Кенинг, наверное, спал на первом этаже, чтобы услышать побег.

Пройдя из коридора в холл, Ирвин не смог заметить, что группа детей, которая вовсе не спала в соседней комнате во главе с Ривером, собиралась бежать. Но их план расстроил проснувшийся Ирвин и все пошло под откос, так что пришлось вернуться на свои места и выжидать, чтобы не получить наказание, если Ирвина поймают. Однако так поступили не все, Ривер решил выкрасться из комнаты и проследить за Ирвином - если он вздумал сбежать в одиночку, то это был бы прекрасный план отомстить мальчику со странностями.

Ирвин не понимал, куда мог деться Алекто, так что единственная, идея была – выглянуть в окно в комнате, где они с ним увидели поле с деревом. Но все двери были закрыты, а понять в какой комнате взрослые было невозможно, к тому же Ирвин не смог запомнить содержимое той комнаты с окном – вдруг в ней была еще одна спальня. Так что второй вариант – выйти и найти поле – был лучшим и худшим одновременно. Рискнуть пришлось.

Ирвин попытался дернуть ручку входной двери, но видимо та была закрыта на ключ и не поддавалась. Если Алекто выбрался, значит было открытое окно или запасная дверь. Ирвин бесшумно прошелся по холлу, поискал ход, но оказалось пусто. Подозрения, что Дракона выкрали из-под носа усилились. Но Ирвин решил открыть дверь во чтобы то ни стало. Он уставился на замочную скважину и представил себя ключом, сосредоточился и с четвертой попытки услышал щелчок повернутого замка.

«Не сложнее, чем вселять мои мысли в других.»

Выскочив наружу без верха, Ирвина обдуло ледяным ветром, но он лишь слабо вздохнул. Казалось, что ему все подвластно и все уже хорошо. Ничего плохого он уже не переживет. Он почти свободен.

Ирвин отправился бегом на задний двор дома. Там и оказалось поле, которое на вид имело лишь маленький горизонт в очертании леса. В далеке горел яркий огонек, сразу стало понятно, что это Алекто. Страх, что Дракона украли у Ирвина, поник, но не испарился. Все выглядело странно. С чего бы Алекто не отсыпаться с ним на мягкой постели, а хотеть убежать на поляну ночью - одному.

«Алекто, вернись.»

Но Дракон даже не обратил внимания, поэтому Ирвину пришлось бежать к полю. Он не торопился к Алекто, потому что ноги мягко ступали по заснеженной траве, свежий воздух душил возможность как можно скорее вернуться в дом. Неожиданно Дракон ярко вспыхнул и начал перемещаться. Вдали он казался лишь точкой в темноте, но точкой, летящей с большой скоростью в сторону дерева. Ирвин как будто очнулся ото сна и осознал, что происходит что-то непонятное. Предчувствие говорило, что если он не поторопиться, то случится беда.

«Алекто, вернись ко мне!»

Сердце Ирвина учащенно забилось не только потому, что он теперь бежал со всех сил, но и от страха в который раз потерять Алекто.

Дракон с редкими задержками постепенно становился ближе к Ирвину, потому что часто останавливался, будто ловил кого-то, снова упускал и бежал в след. Ирвин догонял с явным усилием, уже вспотел и кашлял, и даже не замечал того, что свет в доме стал постепенно, комната за комнатой, включаться. Ривер к тому времени уже разбудил мистера Кенинга и сообщил о побеге.

Алекто не ощущал Ирвина до тех пор, пока тот не стал кричать во весь голос. На секунду он даже обрадовался и побежал к хозяину, но словно под каким-то очарованием развернулся и снова понесся за чем-то к дереву, до которого осталось уже мало. Ирвину разрывало грудь ожидание плохого. Дерево в пустом поле стоит не для красоты, да и вообще неуместно выбивается из общего образа.

Сейчас Ирвин увидел за чем бежит Алекто. Очень странная ярко-красная птица, которая в свете огня искрилась кровавым цветом. Ирвин никогда не видел таких птиц. К тому же эта птичка летела прямо к дереву, а после возвращалась словно проверяя следует ли за ней Алекто. Ирвин почти догнал их и готов был схватить дракона, но тот вырвался.

Птица залетела в ветки дерева и растворилась в них. Дракон прыгнул на те же ветви и начал карабкаться по дереву в поисках своей причудливой добычи. Ирвин остановился возле дерева:

- Алекто, успокойся, слазь, Алекто! – прошел чуть вперед и поскользнулся. Лишь после того, как упал, Ирвин заметил, что под деревом есть огромная грязная лужа, казалось, что она не глубокая, но обрамляла все вылезающие корни, если Алекто и не задел ее в прыжке на ветке, то, когда будет слазить уж точно приземлиться в одну из частей лужи. Ирвину пришла в голову идея проверить насколько она глубокая и, если что случится, поймать Дракона своими руками в прыжке или стоя в луже, даже если она будет по пояс.

За спиной Ирвина происходило движение, мистер Кенинг и его пес бежали к дереву, но были слишком далеко, чтобы их можно было увидеть в такой темноте без единого огонька.

Ирвин попытался достать до самой низкой ветки, чтобы отломить, но ему не удалось, поэтому пришлось использовать свою ногу, чтобы проверить глубину лужи – нога, опущенная по колено, не находила дна. Алекто карабкался все выше и выше.

- Алекто, тут нет дна в луже. Слезай аккуратно, Алекто! Там нет никакой птицы! Алекто, прошу тебя, здесь что-то неладное! – но Дракон его не слышал, он был увлечен поиском птицы настолько сильно, что разгорался все сильнее и сильнее, и тут вдруг буквально за считанные секунды дерево вспыхнуло и разгорелось словно огромный кострище.

- Алекто!

Дерево разгоралось противоестественно быстро, ветки сжигались, обламывались и падали на землю и в лужу. И уж если что и попадало в лужу - даже самые большие ветви – тонули без возможности появиться на свет обратно.

Разум Дракона в какой-то степени уже прояснился после того, как он начал падать, а не залазить выше видимой части дерева. Падение за падением было все больнее и сокрушительней с каждым разом. Ирвин метался в попытках спасти Дракона, мистер Кенинг спешил как мог.

Ирвину становился трудно находится в точности под деревом, потому что пламя его обжигало, пар обдавал неприятным ощущение по царапинам, оставшимся от пробежки по ледяной тропе, кожа на лице и руках была покрасневшая, Алекто пытался спрыгнуть, но целился точно в лужу, которая расплескивалась и росла, своим огромным ртом, стараясь ухватить и Дракона.

Ирвина что-то схватило за одежду сзади и начало оттаскивать, он сопротивлялся в надежде спасти Дракона, но мельком увидел в дыме и огне мистер Кенинга ловившего Алекто. Это несколько образумило Ирвина, и он дал увести себя подальше от огня. Тем, кто вцепился ему в спину оказался дог Вальтера. Ирвин упав на колени в отдышке и жутким кашлем от ледяного воздуха и дыма, всматривался в огонь, спаливший дерево. Ему стало страшно, но не как обычно из-за чего-то или кого-то. Нет, этот трах оказался иным, он раздирал, произрастая из неоткуда, он боялся себя. Вероятно, это Алекто поджег дерево, пусть было и незаметно, но все же это был Дракон, шанс такого происшествия мизерный, но существующий. И все сводилось к тому, что сказала Лита – Ирвин похоже действительно опасен.

Глава 7

Ирвин проснулся в теплой пуховой постели, рядом с ним сидели дети, которых попросили стеречь Ирвина и сообщить, когда он откроет глаза. В не ярком свете солнечных лучей Ирвин нащупал рядом лежавшего Дракона и выдохнул, почувствовав спокойствие. Через некоторое время рядом с собой мальчик заметил силуэт герра Кенинга.

- Как ты себя чувствуешь? – спросил Вальтер, присаживаясь на кровать.

- Тело немного ломит, но, если уже пора в путь, я готов собираться, чтобы никого не задерживать. – Ирвин старался говорить только собственным голосом. Теперь он решил привыкнуть к этому обычному дело для обычного человека, чтобы никто больше не задавал лишних вопросов.

- Из-за непредвиденной ситуации с тобой и Алекто, мы задержимся на день, пока лечим тебя, чтобы тебе было комфортно продолжить путь.

- Извините меня, герр Кенинг, Алекто пропал ночью, когда я проснулся, я беспокоился, но даже не думал сбежать, понимаете?

- Да, все хорошо Ирвин, я тебе верю.

- Верите?

- Да. Ребята, – Вальтер оглянулся на детей, прикладывающих усилие к своим занятиям и делая вид, что не подслушивают разговор. – Мне нужно лично поговорить с Ирвином, пожалуйста, пройдите в зал, там Лита устроила для всех небольшие соревнования и интересные игры.

После того, как дети вышли, герр Кенинг продолжил:

- Ты знаешь почему твой Дракон вышел наружу?

- Видимо Алекто что-то привлекло, я видел странную птицу.

- Какую птицу?

- Кровавая, маленькая птица, она завлекала к дереву Алекто, сразу я ее не заметил, решил, что Алекто просто не хочет обращать на меня внимание.

- Сумеречник – опасная птица или наваждение. В реальности птицы не существует, ее можно только воссоздать заклинаниями. Само колдовство направленно на жертву, которой предназначено явление птицы.

«Но зачем нужна эта птица, что хотели от Алекто?» - задумавшись и забывшись, произнес Ирвин мысленно.

- Дело не в твоем Драконе, Ирвин. В ловушку хотели затащить тебя, а после, вероятно, свети все к тому, что ты сбежал, потому что из ловушки не выбраться – она смертельная.

- Но кому понадобилось от меня избавиться? – Ирвин задыхался от беспомощности и наплывающей ярости, за последнее время много развилось людей и существ, жаждущих исчезновения маленького мальчика, который никому не нужен и никому не вреден, это ли не странности.

- Я выясняю это, Ирвин, не переживай, ты под моей защитой.

- Под защитой? Вы даже не говорите о том, куда вы нас ведете и что со всеми нами будет? Как можно вам доверять? Как только появился Алекто у меня начали возникать проблемы за проблемой и все, так и норовят избавиться от меня. Что со мной не так? Откуда взялся Дракон? Я устал от того, что ничего не понимаю. – воздуха для разговора не хватало, но Ирвин и сам не заметил, что так долго ведет беседу вслух.

- Ты задаешь важные вопросы, на которые абсолютно точно должен знать ответы, но не на все вопросы я могу помочь найти ответы тебе. – Вальтер выждал паузу для того, чтобы Ирвин пришел в чувства и успокоил свой гнев. – Я не хочу говорить всем детям, куда их веду, потому что большинство захотят сбежать, ведь их воспитывали иначе, чем истинных колдунов. Они будут считать колдовство грехом или опасным искусством, а я для начала должен убедить их в том, что смогу дать лучший кров для их жизней, лучшее образование и лучшие возможности. И даже сейчас, когда я тебе скажу, пожалуйста, не распространяй слухи. Если сбегут, мало ли что их ожидает – одиночество, скитания, голод, смерть. Я хочу им помочь, как и тебе. Обещаешь не говорить?

- Да – зачаровано ответил мальчик.

- Я один из профессоров университета колдовства в Германии. Каждый из вас был выбран мной не просто так – у каждого ребенка есть дар. Я могу их чувствовать – ваши колдовские возможности, поэтому и путешествую, отбирая колдунов в наш университет. Предчувствие колдовских сил – мой врожденны талант, который я разделил со своей сестрой – Литой. Не хочу тебя пугать, но Лита чувствует в тебе угрозу. Не могу сказать о себе того же, я вижу в тебе огромный потенциал, но как ты его откроешь для себя - решать только тебе самому. Я и другие преподаватели лишь постараемся направиться тебя в правильное течение.

- Университет колдовства, вы не шутите? Такой правда существует? – Ирвин искренне удивился.

- Существует огромное количество школ и университетов, где занимаются изучением разных колдовских практик и не только. Помимо данного учебного материала, наш университет учит и общим наукам, как и всех обыкновенных детей без способностей высших сословий. Чаще всего такие места находятся в крупных и развитых городах, поэтому в деревне ты ничего не слышал о нас.

- Если так много людей считают меня опасным, зачем вам обучать меня колдовству?

- Не важно, что думают другие люди о тебе, важно то, что ты о себе можешь сказать сам. Как я уже ранее отвечал, то я не вижу в тебе чистого зла. А как таковое зло живет в каждом из нас, так что я уверен, что не совершаю ошибки. Вот скажи, считаешь ли ты себя злом?

- Нет, но все убеждают меня в обратном.

- Только ты можешь видеть всю правду о себе, и никто другой.

- А что на счет Алекто? Вы знаете что-нибудь о Драконах?

- Да, знаю, – мистер Кенинг многозначительно взглянул в глаза Алекто, лежащего под боком Ирвина. – только вот твой Дракон не вылупился из яйца. Это что-то вроде сумеречника, колдовской Дракон, как колдовская птица. Но ведет не к смерти, скорее, это часть твоей души, но думаю, ты это и так понимаешь. Часто у одиноких колдунов появляются существа колдовской энергии из их души. Иногда их называют фамильярами, но это другое понятие, совершенно, и лишь невежда может назвать их так. Вообще такие существа рождаются не только в образе Драконов, но и подобные твоему случаи встречались, я дам тебе нужные книги прочесть, как только прибудем в университет. Душа в форме Дракона считается высшим проявлением магии в силах самого носителя данной души. Другими словами, Драконы сильные и имеют высший ранг в некоторых исторических справочниках о душах.

- Спасибо, что поделились! Спасибо, единственное, получается Алекто у меня только потому, что я одинок и буду одиноким?

- Нет, наверное, я неправильно выразился. Это проявление магии, основанной на страхе, отчаяние, любви и других сильных чувствах.

- Он останется со мной навсегда?

- Да, некоторые колдуны пытаются избавиться от части своей души, которая им перечит или надоедает и иногда это приводит к сумасшествию или раздвоению личности, но в большинстве случаев колдуны спокойно живут и даже совершают великие дела с помощью своих помощников. Что ж, я дал краткие ответы на твои вопросы, остались ли у тебя еще сомнительные мысли?

- Да, последний вопрос, это я поджег дерево или Алекто? – вкрадчиво спросил Ирвин.

- Нет, никто из вас не поджигал, вы не опасны, успокой себя. В данном случае я еще не выяснил, что стало причиной возгорания, но с уверенностью сообщу о том, что это не Алекто и не ты.

- Как вы поняли, что это не мы?

- Есть дар пирокинеза и заметь я его в тебе или Драконе, я бы уже сомневался в своем выводе, но я не вижу способности в тебе что-либо воспламенять.

- Пирокинез – это способность вызывать огонь? Я видел, как Алекто поджег – тут Ирвин замялся, а стоит ли вообще рассказывать о воспламенении Алекто в его родной деревушке, но все же закончил предложение, – он поджег одного мальчика в деревне, когда появился.

- Это вызывает некоторые подозрения, хорошо, что ты сообщил мне от таком сразу, а не спустя года. Возможно, энергия, которая высвободилась из тебя при создании Алекто случайно подожгла одежду мальчика? Однако в обычных случаях энергия как раз-таки затрачивается на колдовство, а не появляется благодаря ему. Чувствовал ли ты жар в тот момент?

- Я не помню, мне было страшно и это все.

- Я подумаю над тем, что ты сказал. Если я смог привнести хоть долю разъяснений в твою запутанную жизнь, то думаю мне пора оставить тебя в покое и дать возможность поразмыслить над всем, о чем мы говорили. Выздоравливай, Ирвин, приходи в чувства и не забывай пить лекарства, что я принес тебе, пока ты спал, – тут Вальтер указал на склянку с какой-то жидкость на комоде у кровати.

- Спасибо, герр Кенинг. А вы когда-нибудь расскажете о том, как вы чувствуете дары других людей?

- На моих лекциях в университете ты и другие слушатели узнаете и не такие подробности!

Спустя несколько часов, после разговора ранним утром с мистером Кенингом, детей созвали на поздний завтрак и сообщили, что придется переночевать еще одну ночь в этом доме. В конце обеда дети разошлись кто куда, некоторые играли во дворе под присмотром дворецкого, кто-то в залах большого дома, а некоторые сидели в комнатах и сплетничали, так и было в спальне, где отдыхал Ирвин.

- Я думаю он каннибал и проглотит нас всех даже не моргнет!

- Нет, глянь, какой он большой, а еще родинка между бровями, он точно, зуб даю, циклоп!

- И как же он может быть циклопом, у него два глаза!

- А я и говорю, глянь, родинка не хилая, он точно замаскировался под человека, а родинка – его настоящий глаз!

- А что такое каннибал? – хрипло спросил Ирвин, наклоняясь на подушку. Дети переглядывались, как будто решали кто из них будет отвечать, ответила девочка и ее тон не казался презрительным, который часто слышал в свой адрес Ирвин от сверстников.

- Это такой человек, который ест своих друзей.

- Нет, это любое животное, которое поедает себе подобных! Я точно знаю! Мелисса ничего толком не понимает в этом, а стащил книгу у одной монахини! – весело ответил мальчик, сидевший на полу рядом с кроватью, на которой восседало трое ребят.

- Не правда! Ты и читать-то не умеешь, наверное! – заспорила подруга Мелиссы.

- А почему вы решили, что мистер Кенинг нас съест? Он производит впечатление доброго человека… - не разборчиво пробормотал Ирвин, понимая, что легкость общения появляется благодаря его старым навыкам, которые после 7-ми лет были вычеркнуты из его жизни.

- Чем милее кажется нам человек, тем злее у него душа. Так говорила мне моя мама! С нами по соседству жила милейшая соседка, так она постоянно выкидывала сорняки в наш сад, пока мы спали.

- Не наблюдаю связи, – съязвила Мелисса, в отместку за оскорбление е познаний.

Ирвин недоверчиво улыбнулся и отвел взгляд, ему трудно давались разговоры и казалось, что никто не желает с ним общаться, так что решил больше не приставать с расспросами, но дети схватились за единственную попытку утолить свое любопытство:

- Это правда твой Дракон? То есть, ты не украл его, и он не демон, как говорили в приюте?

Ирвин, не ожидавший продолжения, ошарашенно ответил:

- Да, это мой Дракон, я даже сам не сильно понимаю, как он появился, но мистер Кенинг кое-что мне объяснил и обещал дать почитать книги об Алекто, о таких как он.

- А это правда, что ты не разговаривал всю жизнь? – перебила его Мелисса.

- Я не помню, но моя… Мне кажется, что я не долго не разговаривал.

- То есть ты сам не захотел говорить?

- Нет, я не знаю, я просто замолчал, я честно не помню.

- А как герр Кенинг наказал тебя за побег? – спросил другой мальчик из компании.

- Он тебя наказал? – переспросила, ужаснувшись подруга Мелиссы.

- Да, он запретил мне есть сегодня сладкое на завтраке.

Все ребята рассмеялись, девочки разочарованно переглянулись, будто желали более интересного зрелища или рассказа.

- Похоже, что Риверу он тоже запретил! Он съел сегодня булочку в сахаре, подавился ей и на лице у него вылезли огромные страшные пятна!

- А Дракона можно погладить?

- Спроси у него, он тебя понимает.

- Ты что с ним разговариваешь?

- Да. – Ирвин засмущался, будто сделал что-то от чего не ждал похвал.

- Почему ты всех оставил и решил сбежать в одиночку? – злобно спросила Мелисса.

- Я не собирался бежать, я искал Алекто, он оказался на улице, и я переживал, что с ним что-то случится.

- Ты поджег дерево?

- Нет. Похоже, что нет. Может Алекто, но мистер Кенинг говорит, что дело не в нас.

Возникла долгая пауза, которую прервал мальчик, сидевший на полу:

- Все считают тебя злым. Почему ты ни с кем не общаешься? Многие понимают, что Ривер и его компания не справедлива была к тебе и относятся к этому с понимание, хоть и остерегаются тебя. Но все же, почему ты не дружишь ни с кем?

- Считаешь себя лучше нас? – уточнила подруга Мелиссы.

- Агата, не груби, он ведь и тебя спалить может до пепла! – напугал второй мальчик, сидевший на кровати возле девочек.

- Не могу найти общий язык. - Ирвин не стал признаваться, что ему страшно, что другие дети его отвергнут или возненавидят сильнее, хотя так сильно хотелось раскрыть свою душу и всю боль, что приходится нести в одиночку.

Дети рассмеялись, подумав, что это шутка про то, что разговаривать он не мог долгое время.

- Меня зовут Дэвид, – представился мальчик на полу. – если не сожжешь меня и мои кости, то я готов с тобой дружить.

Ирвин искренне улыбнулся, Алекто засиял синими огоньками, так что девочки взвизгнули.

- А это Мелисса, Агата и Фред, – Дэвид перечислил сидевших на кровати ребят.

- Так что, проверим, появятся ли пятна на тебе, если съешь сладкое? – предложил Фред.

- О, а я припасла шоколада! – спрыгнула Агата и потащила пакет с кусками шоколада из-под своей подушки Ирвину.

Ирвин никогда не ел шоколад раньше, так что чарующий аромат околдовал его, да и новообретенных друзей не хотелось разочаровывать, и он откусил от небольшой дольки. Прошло около минуты, и Ирвин в действительности покрылся красными пятнами, которые никакого дискомфорта не приносили. Это отлично подняло настроение всей комнате детей, в том числе и Ирвину.

Глава 8

С рассветом группа ребят во главе с таинственным мужчиной в шляпе и его псом двинулась дальше в неизведанный путь.

Ирвин все еще был покрыт пятнами, когда мистер Кенинг прощался со своей сестрой. И в самом начале пути Вальтер поинтересовался у Ирвина, почему тот ослушался и весь покрыт пятнами, после поедания сладостей. На это мальчик не нашел, что ответить и сказала, что просто забыл о наказании. Не будет же он в самом деле взрослому человеку признаваться, что просто пытался в первые в своей жизни влиться в компанию ребят.

К сумеркам вдали заснеженной дороги стали виднеться тусклые огни, каких Ирвин ни разу не видел. Огни мерцали как светлячки и, по мере приближения к ним, свет становился ярче. В конечном итоге можно было увидеть, как эти огни подсветили первые стены маленьких домов, количество которых было нескончаемым. За маленькими домами возникали огромные, а мистер Кенинг все продолжал вести своих сирот в глубь лабиринта города.

Дети восхищенными взглядами обегали заснеженные лавочки рынка со сладостями и игрушками, несчетным количество красивых людей и их странных механизмов.

Дэвида, который всю дорогу держался рядом с Ирвином и увлеченно о чем-то рассказывал, потянуло в сторону лавки со свежей выпечкой. Ирвин забеспокоился, что мистер Кенинг разозлиться их отхождению от строя, да и того хуже – вдруг Дэвид потеряется. По этой причине Ирвин схватил за рукав заворожённого вкусностями мальчика и потащил от лавки.

- Эй, да я бы стащил, и никто бы ничего даже не узнал. Хочешь и тебе стащу!

- Нет, пойдем, так не стоит делать. Неужели тебе не страшно красть?

- А ты никогда не воровал? – удивлённо спросил Дэвид, так словно воровство должно входить в обязанности каждого здравомыслящего парня.

- Нет.

- У тебя с лица пропала сыпь, поздравляю, ты теперь не такой страшный! Ладно, мы уже отстаем, не будем тратить время, хотя есть так хочется и эти остановки на еле-еле проходимой из-за снега тропы и маленький скромный обед, который вдруг взялся из неоткуда… В общем всего этого было маловато за весь день пути. Как думаешь долго нам еще? – и Дэвид кинул на вкусности последний печальный взгляд.

Ирвин промолчал и лишь с печалью заметил правдивость сказанного. За весь день пути герр Кенинг остановился все три раза, в первый раз раздал всем булочки, развел костер и дал отдышаться детям.

Второй раз герр Кенинг сделал привал в потрепанном временем деревянном доме, в котором жила одна старушка. Когда дети зашли в дом, все кругом было в пыли, грязи и не намека на тепло, уют или хотя бы что-то съестное. Однако спустя буквально пять минут, как дети разделись и уложили теплую одежду в полузабытый чулан – вся холодность и грязь этой ветхой постройки исчезла, а на столе в столовой расставлен был аппетитный обед.

В третий раз остановка была снова на полпути к большой деревне с мелким перекусом и холодных булочек, которые успели остыть за 4 часа путешествия по почти беспроглядной дороге.

Всего детей было около пятнадцати, но Ирвин не делал подсчеты, хотя смог заметить, что после пребывания в доме сестры герра Кенинг количество девочек увеличилось, появились новые лица, которых изначально Ирвин не заметил при отбытии из церкви святой Марии.

Спустя несколько дней однообразного путешествия, разговоров ни о чем, взглядов исподтишка с озлобленным Ривером и молчания человека с собакой, конечная цель пути была достигнута.

Герр Кенинг остановился возле огромного величавого здания, периллы у лестницы которого были выполнены в форме зверя, похожего на Алекто. Отличались два зверя по бокам лестнице только широкой пастью с острыми зубами и крыльями, которые словно хотели преградить путь всем, кто вступал на крыльцо каменного сооружения без просьбы и приглашения. Когда собака, а следом за ней и герр Кенинг подошел к лестнице, крылья, как по волшебству с грубой массивностью оттолкнулись и поднялись вверх, как бы приглашая странников войти. Тогда мужчина встал на ступень повыше, чтобы взглядом окинуть всю группы, которую он вел уже почти 5 дней от монастыря, а также тех детей, которых он успел присоединить в доме Литы.

- Распределитесь на пары, не толкайтесь, не кричите и не бойтесь. А также ни в коем случае не отходите от меня, я не хочу, чтобы вы потерялись с первой же минуты пребывания в новом доме. Идите строго за мной и никуда не сворачивайте. Сначала я отведу вас в ваши спальни, вы разложите вещи и переоденетесь. Через тридцать минут мы отправимся ужинать со всеми, а после, мы поднимемся в мой личный кабинет, и я расскажу правила и порядки жизни в нашей альма-матер.

После этих слов Вальтер Кенинг проследил, как дети расположились в ряд по парам, взошел по ступеням к дверям и отварил последние.

В толпе детей Ирвин краем уха услышал что-то про каннибала и циклопа и только взмолился про себя, чтобы это было не правдой.

За дверьми не было ничего грандиозного. Обычная прихожая со сторожем с большой серебристой бородой и узкими глазами, которые были едва заметны среди морщин. Человек хранящий вход сразу же затворил дверь, как только все дети были в помещении. Тогда Кенинг прошел пару метров вперед и толкнул стену. И тут же произошло чудо, стена превратилась в арку, через которую было видно белый от снега сад и еще одно здание гораздо больших размеров, которое как будто бы не существовало со стороны улицы.

Кто-то из детей даже вскрикнул, строй немного распался, но Вальтер попросил всех взять себя в свои руки и направился вести детей в следующее здание.

В саду гуляли мальчики и девочки возраста Ирвина, младше и старше. Но те, как будто не сильно удивились восшествию в их сад тучи перепуганных и замерзших сирот. Все шло так, будто эти ребята планировали увидеть Вальтера с детьми именно в эту минуту.

Следующие двери, которые отворил Вальтер вели в дорогой зал с несчетным количеством отполированных шоколадных лестниц и других дверей. Разбегались глаза от насыщенного величием комнаты. В зале, как и в саду, находились дети, которые разглядывали новоприбывших с таким же непринужденным видом, как и те, что остались снаружи.

Однако оживленный интерес у постоянных обителей этого дворца стал проявляться, как только кто-либо из них замечал искрящегося Дракона.

- Кира, смотри, это что Дракон?

- Где? Ого, неужели университет пополнил запас чешуи Драконов? Мне точно сейчас нужно...

- Да хватит, Кира! Опять о своих учебниках, замучил уже даже преподавателей!

О появлении Алекто судачили повсюду дети разных возрастов, Ирвин осматривался и как раз заметил парочку болтающих о его Драконе ребят. Мальчик и девочка, оба черноволосые и на одно лицо, а глаза. Оказывается, на свете бывает несметное богатство необычных глаз! Особенно у этих двух, как специально - один черный, другой белый, только у мальчика был черным левый глаз, а у девочки правый. Алекто скромно шагал за Ирвином, озираясь на людей, то вспыхивая, то затухая.

- Дракон идет с детьми профессора Кенинга. Он кому-то из них принадлежит.

- Не говори ерунды, Драконы не очень-то поддаются дрессировке, ты разве забыла. Хотя, о чем я, ты, конечно, ничего и не учила в прошлом семестре. Какая умничка, моя сестричка! Ты беда нашей семьи, Ирма.

Девочка злобно окинула Киру взглядом и ушла в даль по коридору, обидевшись на несправедливые слова мальчика.

Ирвина вели по большим просторным коридорам, в которых толпились дети разных возрастов в одинаковой форме. Смотря на лица своих "соплеменников", можно было подумать, что они озадачены, ведь все грезили попасть в желудок мистера Кенинга. Только и было, что обсуждения как сбежать всей толпой, чтобы герр Вальтер Кенинг не заметил.

Герр Кенинг отвел новоприбывших ребят в спальни, которые были совсем не близко, так что часть здания Ирвину уже удалось рассмотреть. Он видел детей с учебниками, кабинеты со столами и большими окнами лазурного цвета. Спальни были на каком-то из этажей, но Ирвин не успел посчитать и надеялся, что в будущем не заблудится здесь, если придется ходить одному.

Спальные комнаты были несколько этажными, так что детей помещалось здесь великое множество. Мальчиков и девочек распределили в разные комнаты. Для всей новой группы мальчиков было точное количество близко расположенных свободных кроватей.

Ирвин выбрал одну из кроватей около окна с видом на заснеженный сад, через который они ранее проходили. На кровати была стопка новой и чистой одежды и красивая, покрытая черным лаком обувь под кроватью. Ирвин, как и остальные мальчики, примерили то, что было для них подготовленно, кто-то из ребят даже нашел огромный источник, от которого исходил жгучий пар, в одной из комнат спальни. В этом источнике плескались и принимали водные процедуры другие юнцы. Как такой большой бассейн смогли поместить на верхние этажи здания – никто пока не имел представления. Спустя некоторое время за ожидающими мальчиками и девочками вновь зашел герр Кенинг.

- Готовы отправиться к ужину?

Вальтер всех пересчитал, удостоверился в том, что все присоединились к группе и повел ребят на несколько этажей ниже – в просторный зал для трапез. В этом большом помещении собралось не много ребят, такое чувство, что большую часть ужина новоприбывшие пропустили. Но для них остался один накрытый стол с еще горячей едой. Ребята с зверским аппетитом набросились на содержимое стола. Уплетая разные яства, которые Ирвин никогда в жизни не пробовал, он чувствовал себя в безопасности, а насыщение пищей добавляло расслабленности его настриженному телу и разуму. Кто-то из детей уплетал сладости: яблоки, политые карамелью, ватрушки и сдобные булочки с сахаром, творогом и ягодами. Кто-то ел сытные пироги, ножки куриц, печеную грудку, салаты из овощей и фруктов, сыры и многое другое.

Мистер Кенинг не присоединился к тому же столу, за который сели дети. Он направился на выход из трапезной, а через десять минут снова вернулся и уселся за столом, за которым сидели другие люди в строгих костюмах и мантиях.

О чем разговаривали взрослые с герром Кенингом было не слышно, но Ирвин следил за их лицами и жестами, в которых читалась опаска или недоумение. Многие угрюмо поглядывали на Алекто, который все это время находился максимально близко с Ирвином, сидя под скамьей. Предчувствие плохого окончания дня Ирвина начало сопровождать с момента, когда первые взгляды опустились на Алекто в этом здании.

Глава 9

После ужина, как и обещал герр Кенинг, ребята отправились в его кабинет. В пыльном кабинете было немного душно, как будто никто не посещал эту комнату в отсутствие ее хозяина. Вероятно, так оно и было. От этого в комнате воздух словно сдавило, но профессор быстро исправил ситуацию, открыв окно, через которое проник свежий леденящий горло воздух.

Темная мрачноватая атмосфера ни коим образом не вязалась с добродушным и отзывчивым Кенингом. Громадный пес лежал на одном из черных диванов, не принуждая себя встать и освободить место гостям.

- Рассаживайтесь куда удобно, нам предстоит долгий разговор. Я хочу как можно подробнее объяснить куда вы попали и что вы будете здесь делать. Кто-то из вас примет ситуацию и обрадуется ей, кто-то сочтет меня дураком, а кто-то решит удрать. Но я настоятельно не советую прибегать к последнему, на улицах города заледенело и холодно, к тому же, в укромных местах, где вам заблагорассудится спрятаться от меня, будут несомненно прятаться и не столь добропорядочные люди, как вы. – герр Кенинг выдержал паузу и продолжил, – Кто-нибудь из вас предполагает, куда попал?

- Мы в огромном приюте? – проронила шепотом одна из незнакомых Ирвину девочек.

- Если хочется, то вполне можно назвать и так, но это будет не совсем верное определение, так как многие дети этой школы имеют родителей и учатся здесь по собственной воле. Так вот, вы находитесь в школе Тонкой Материи, в школе Магии и Чудесных искусств. Здесь учатся и обучают колдовству. Школа она лишь для вас и только пока, для старших учащихся школа превратилась в университет, а для кого-то является и родным домом, что касается и преподавателей.

Некоторые ребята выдавили из себя смешок, кто-то растерялся, кто-то не смог сказать ничего, так как до встречи с Алекто и Ирвином не верили в магию.

- Понимаю, что для некоторых из вас это абсурд, как и ваше нахождение здесь. Но я выбрал вас и забрал под свою опеку не спроста. У каждого из вас имеется малая или даже не скромная доля умений в искусстве колдовства. Кто-то из присутствующих должно быть даже и не осознает, что может заниматься магией, но мои способности позволяют разглядеть в вас потенциал. В ваших действиях, в ваших намерениях улавливается незримая нить, которая подкрепляет магические способности в вашем сознании, но обо всем этом вам еще предстоит узнать на занятиях с преподавателями. Помимо учебных часов, включающих в себя колдовские искусства, вы будете проходить стандартное обучение, как и все дети других школ европы нашего времени, так как наша главная цель – сделать из вас образованных людей.

После некраткого рассказа о том, куда попали новоприбывшие ребята, в кабинет вошел мужчина, больше похожий на бедняка, чем на преподавателя. Перед собой он вез большую тележку с расставленными на ней стопками книг. Стопки были одинаковой величины, с одинаковыми книгами.

Лохматый мужчина поздоровался с детьми, а мистер Кенинг его представил:

— Это профессор Чез, в нашей школе он преподает зоологию обыкновенных существ и существ магического мира. Он раздаст вам ваши учебники после того, как проводит до ваших спален. Если у вас возникнут проблемы во время учебы в нашей школе, вы можете обращаться к профессору, так как он будет вашим наставником.

Профессор Чез с огромными добрыми карими глазами поглядел на детей и широко улыбнулся. Преподаватель стоял в обветшалом балахоне, с распушившимися закрученными от непогоды волосами и как будто стеснительно сжал руки. Он ждал пока закончит свою речь профессор Кенинг, чтобы поскорее познакомиться с детьми и увести их в спальни.

Через какое-то время Ирвин шел вместе с остальными по запутанным коридорам строго следуя за тележкой, которая ехала без помощи движений профессора, а в это же время профессор, запыхавшись от восторга, рассказывал истории о себе и школе.

- Эта школа была образована еще в четырнадцатом веке, однако, детей много не набиралось. От силы человек пятнадцать на весь наш дворец. Я тогда же попал в школу. Почти все ученики разбрелись потом по миру, но я остался здесь – говорил об этом герр Чез с гордостью, – Я хотел видеть, как растут новые поколения, изучать все больше и больше, чтобы… чтобы помогать новым умам открывать горизонты скрытые под покровом света и ночи нашего мира.

Ирвин усомнился в правдивости сказанного Чезом, особенно в моменте о том, что Чезу уже более четырехсот лет. Хотя все странное подтверждается своей странностью.

- Сколько же вам лет? – уточнил кто-то из группы детей, однако Чез проигнорировал вопрос, намеренно тряхнув тяжелой тележкой.

- В четырнадцатом веке для нас времечко было не легкое в соседстве с людьми, не одаренными красивой душой. Почти все мои друзья с того времени… В нашей школе в общем-то чудесно живется. Еда, постель, развлечения.

«Если профессору больше четырёхсот лет, то почему он не выглядит как сторож. А может сторожу и вовсе тысячу лет?» - так рассуждал Ирвин в своей голове, обращаясь к самому себе или к Алекто.

- Выход в город возможен, - продолжал герр Чез, - но только для старших, то есть с четырнадцати лет. Вам, конечно, придется учиться, многие мои подопечные это почему-то не любят. Но обязанностей, кроме учебы и соблюдения правил больше нет.

- А если откажешься учиться, что может произойти? Нас выгонят?

- Об этом спросите лучше директора. Всякое случается. По крайней мере я больше не видел ребят, что отказались учиться. – профессор странно улыбнулся и кивнул головой в сторону закрытой большой двери, – Здесь вход в ваши спальни.

Ирвину показалось, что они попали в какое-то иное место, а не в то, где были расположены ходы в мужские и женские спальные комнаты, но свел все к тому, что в первый раз не смог запомнить всей дороги и новые чувства спутали всю логику пути, которую Ирвин так старательно запоминал.

Профессор Чез открыл дверь, а за ней оказался большой холл, который вел к неисчисляемому количеству лестниц. Каждая лестница имела подпись, свисающую с потолка. Одна вела в женскую спальню номер девять, другая в такую же, но мужскую, третья и четвертая аналогичны, но под номером двенадцать, было странное расположение лестниц, как будто те за поворотами врезались друг в друга. При первом посещении спален Ирвин не обратил внимание на странности лестниц.

- Это рассекающиеся лестницы, они приведут вас в нужную спальню. Мужская для мальчиков, женская для девочек, это вы вероятно понимаете. Номера означают ваш возраст. За каждым ребенком закреплена кровать, два комода и один большой шкаф. Вы можете переставлять свою мебель. Как вам удобно, но так, чтобы это не мешало другим. Также вы можете зайти в чужую спальню и обнаружить там свою кровать. Версия вашей кровати появляется в той спальне, в которой вы находитесь. Если вы выйдите из спальни – ваше место пропадет. Однако вы не сможете, будучи мальчиком зайти в женскую спальню, лестница вверх будет для вас вести в тупик, аналогично и для девочек. То есть каждая девочка может переселиться в любую другую женскую спальню, любой мальчик можете переселиться в любую мужскую спальню. Ваши кровати как кванты, находятся в суперпозиции, пока вы их не обнаружите, ну или почти как кванты. – на этих словах профессор рассмеялся, – Теперь вам пора обустраиваться, советую расположиться пока что по своему возрасту на этих лестницах.

Профессор проводил взглядом удаляющихся детей, которые были в недоумении от хохота их наставника и от того, что сказал о квантах и о лестницах с тупиками. Все это казалось белой горячкой, особенно тем, кто не верил в существование чудес. Герр Чез же начал взбираться по одной из лестниц пристально наблюдая за драконом Ирвина.

«Алекто, не отставай» проговорил Ирвин, так как Дракон начал себя вести расслабленнее, когда понял, что находится в безопасном месте и раз уж здесь занимаются колдовством, то и для колдовского существа здесь нет обязательства скрываться и прятаться. Так же думал и Ирвин, но подозрительность сохранял.

Пока Ирвин разглядывал новую спальню, которая теперь станет его убежищем на многие года вперед, профессор с огромной душевной улыбкой неожиданно оказался рядом.

- Я не мог не заметить чудесного Магус Анима рядом с тобой. Это прекрасное создание, но профессор Кенинг сообщил мне, что ты ничего не знаешь о своем драконе. Я могу помочь тебе, так как и у меня есть Магус Анима.

- У вас тоже есть Дракон?

- Не совсем, у меня это летучий лис. Завтра, после обеда я заберу тебя из общего зала, так как вероятно ты можешь заблудиться, идя по коридорам до моего кабинета один. Я расскажу тебе, что знаю и дам свои книги. Первые два дня в нашем дворце дают детям обжиться, понять расположение кабинетов, начать изучать теорию и понять какими предметами кто хочет заниматься. Так что завтра и послезавтра твои дни частично свободны, и я буду готов по часу времени уделить тебе. – на этих словах профессор щелкнул глазами и поспешно улетучился из спальни для мальчиков.

Глава 10

Вечер и ночь выдались тяжелыми, так как вся свора мальчишек, с которыми путешествовал Ирвин не спала, да и он сам тоже. Тяжело было заснуть, когда все только и делали что обсуждали прибытие в их новый обитель.

Ребята пришедшие раньше на три месяца болтали с новичками. Некоторые, как и говорил герр Кенинг, были направлены в университет колдовства родителями в качестве полезной образовательной части жизни. По таким мальчикам было заметно, что их отношение к новичкам из приютов было неприязненным, так как по их же рассказам, родители считали, что отдавать на воспитание своих рослых в изяществе детей в свору дворняжек было вышей мерой унижения их родословной, но за неимением лучшего альма-матер в стране, выбора у большинства таких семей не было. Выяснение таких обстоятельств не задело Ирвина, так как ему на данный момент было все равно как будут к нему относиться богатые дети местной знати. Он вырос в деревне и с таким никогда не сталкивался. Судя по условиям, все дети были на ровне, а большинство из живущих и учащихся здесь на постоянной основе было понятно, что к новичкам относятся дружелюбно.

Ирвин почти всю ночь разглядывал спальню и иногда обменивался с кем-то словами. Живот сводило от страха неизвестности, хотя раньше такое случалось совсем редко и даже горящее дерево не пугало Ирвина так, как страх, что его новые друзья найдут людей поинтереснее и здесь, как и в других местах, где бывал Ирвин, он останется совсем один.

Спальня была огромная, так, что, находясь где-то ближе к лестнице ведущий в общий коридор, увидеть стены комнаты можно было лишь сильно напрягая собственные глаза. Повсюду в комнате стояли огромные светлые колоны из мрамора – ведущие в высокий потолок, на котором были нарисованы облака. Свет исходил как будто с самого неба, однако, если задернуть штору вокруг кровати, то можно оказаться в кромешной темноте, как будто освещение общей спальни ни касалось твоего личного уголка. Тогда казалось, что облака на потолке сменялись еле видимыми звездами. И вот ты только открываешь шторку и снова появляешься на свет.

Утро наступило быстрее обычного. За стареньким окном вставало солнце и отблескивало белизной через снег и заледеневшие лужи. Частый иней и заледеневшие окна, которые Ирвин видел и в церкви и при жизни с фрау Лиззи, здесь на окнах не было. Также от них не веяло холодком до тех пор, пока не откроешь окно намерено.

Большая часть мальчиков уже спускалась по лестнице в общий коридор, Ирвин решил не отставать в первый учебный день от своей маленькой, по сравнению с количеством детей, группы.

Сначала старшие ребята отвели новеньких в зал для завтрака, где на столах стояли фуршетом разные блюда. Ирвин за бессонную ночь сильно проголодался, так что даже огонек Алекто светил не также ярко, как и обычно, хотя на яркость мог повлиять и страх.

В этот раз в столовом зале было много людей разных возрастов, но большинство, конечно, были дети и подростки. У многих рядом сидели животные: настоящие и призрачные, почти как фантомные. Такие зверьки были плохо различимы на глаз, они были прозрачными и только контуры хвостов, носов, ушей и лап можно было заметить краем глаза. Какие-то из них светились ярче других, а некоторые едва заметны были в приглушенном оттенении новых, только-только зажжённых свечей в канделябрах, охватывающих воск словно лапы подводных монстров.

«Может они такие же как ты?» - спросил Ирвин у Алекто, второй в ответ никак не отозвался.

Ирвин сел за стол поближе к знакомым ребятам, рядом с Дэвидом и Мелиссой. Пушистые и светлые волосы Мелиссы были сильно растрепаны, так что лезли в глаза не только самой хозяйке, но и в чужие тарелки. Агата, сидящая справа от обладательницы отцветшего чертополоха на голове, возмущалась, что волосы лезут в ее и без того наваристый суп.

- Я не могу ничем их убрать, все мои заколки кто-то украл ночью, пока я спала! – ответила ей Мелисса.

- Я ночью не могла заснуть, так что прекрасно видела, что к твоим вещам никто не прикасался!

- Так может ты и стащила мои вещи?!

- Лучше держи язык за зубами! Я твоя подруга, зачем мне воровать у тебя из-под носа, когда ты еще и спишь со мной в одной комнате!

- Если бы мы не спали в одной комнате, то ты украла бы что-то у меня? Вот ты и призналась. Возвращай заколки! Я знаю, что это ты, ведь ты всегда восхищалась цветочным узорам, которые были на заколочках. Они мои любимые, достались от мамы. Верни немедленно!

- Это была не я, Мелисса.

- Вы приехали вместе; говорите, что подруги и при этом ссоритесь? – вмешалась подошедшая сзади девочка, которую Ирвин видел буквально вчера. Именно у нее одна радужка глаза была светлая, а другая черная. Теперь Ирвин смог разглядеть, что правый глаз очень темного коричневого цвета, а другой идеальный серый, как луна или небо в пасмурный день, через которое вот-вот пробьется солнце.

- Лучше не стоит тратить время на склоки, многие девочки в наших спальнях любят обзавестись чужими безделушками, так что через пару дней ты найдешь заколку на чьих-то волосах – продолжила девочка, – Кстати, меня зовут Ирма – и протянула руку.

Ирвин раньше почти не касался других людей, так что рука Ирмы ему показалась отталкивающей и холодной, но из вежливости он криво ее пожал вслед за всеми.

За Ирмой подошел мальчик, с которым еще вчера спорила Ирма.

- Скажи, а что это у тебя за зверюга такая? – обратился к Ирвину мальчик.

- Кира, это не вежливо, ты даже не представился!

- Извини, меня зовут Кира. Я очень увлекаюсь зоологией и мне интересно, что это за дракон с тобой, который пылает постоянно, а не только выдыхает огненную лаву!?

- Это Алекто, если честно, он появился у меня недавно, и я сам не успел разобраться с тем, кто он и откуда взялся, но профессора обещались мне помочь. Так что как выясню, я поделюсь с тобой…

- А как тебя зовут? – спросила Ирма – И твоего Дракона.

- Меня Ирвин, а дракона – Алекто.

- Садитесь с нами и расскажите, что вы знаете о здешней жизни, как давно вы сюда приехали и чем здесь обычно занимаетесь! – обратился к пришедшим детям Фред, который сидел за противоположной стороной длинного стола.

- Мы обучаемся в этом университете уже около двух лет.

- Сколько вам было, когда вы приехали на порог этого… места – не смог подобрать слов Дэвид, с трудом глотая выбранную для завтрака кашу.

- Сейчас нам обоим по 9 лет – ответила Ирма – Так что приехали мы сюда в вашем возрасте. Вы из приюта?

- Да – ответила Агата с таким лицом, как будто уже пора бы закончить разговор и она не хотела бы, чтобы в их коллектив вмешивались посторонние люди.

«Не совсем» - хотел дополнить Ирвин, но передумал, так как рассказывать о последних неделях жизни Ирвину пока что не хотелось незнакомым ребятам. Это сейчас все кажутся милыми и безобидными, пока в помещении есть те, кто смог бы разнять потасовку. Ирвин решил, что стоит посмотреть за поведением этих двоих и решить можно ли с ними водить дружбу или лучше оставить это кому-нибудь другому.

- А что у вас с глазами? – задал всех интересующий вопрос Фред.

- Мы такими родились, так что эта наша маленькая отличительная особенность.

- Вы родились в один день?

- Да – сказала Ирма, закатив глаза, будто вопрос имел ответ, повисший в воздухе, и без высказывания его вслух.

- А как живется в этом университете? Сложно ли учиться и есть ли какие-то серьезные ограничения и…

- И жестокость, – закончил Фред слова Агаты.

- Если называть жестокостью большое количество заданий, которые нужно решать и учить не в учебные часы, то да. Но все профессора и другие люди очень добрый, ну, или почти добрые. У каждого свой характер, но никто не относиться к другим людям как к животным, если ты об этом, – сказала Ирма, поморщив лоб на словах о заданиях вне учебного времени – я наслышана о том, как обращаются с детьми в приютах.

- Задач для самостоятельной отработки не так уж и много, моя сестра преувеличивает, – начал спор Кира.

- Это ты у нас слишком много знаешь, поэтому не замечаешь количества рутинной работы. Обычно таких как ты людей не любят. Вы строите из себя Бог знает что.

- Зато таких людей как ты сторонятся, потому что, когда ты должна учиться – отлыниваешь от работы.

- Вот видите, он самый обыкновенный всезнайка, даже знает, что для меня лучше, – насупилась Ирма.

- А сколько в день будет уходить времени на занятия с профессорами? – решил перевести тему Дэвид, уставший слушать препинания близнецов.

- Зависит от твоего возраста, чем младше ты, тем меньше занятий. Например, у моей подруги, которой пятнадцать лет уже занятий по семь часов в день.

Завтрак прошел бурно за обсуждениями разных тем. Ирма и Кира были милыми детьми, которые помогали новеньким освоиться. Однако Ирвина не покидало чувство, что близнецы решили завести дружбу только из побуждения побольше узнать об Алекто. Отчасти это, наверное, было чистой правдой, но насколько можно или нельзя осуждать любопытных людей, Ирвину еще предстояло узнать.

После завтрака за новенькими детьми пришел профессор Чез, созвал всех, выстроил в две колонны и повел в свой кабинет через длинные распростертые коридоры на сотни метров, потолки которых заменяли стекла, отчего весь уличный свет скапливался в помещении между стенами, что расширяло пространство коридора и давало глубоко вздохнуть.

Кабинет профессора Чеза был в разы просторнее, чем тот, в который вчера детей привел герр Кенинг. Здесь были красивые дубовые столы и стулья, стоявшие по паре у каждого столика. Большой профессорский стол и самое интересное: кости и фигуры различных животных на полках, потолках и стенах. Даже были клетки с живыми экземплярами неизведанных существ. Глаза разбегались, словно в лавке со сладостями. Столько всего любопытного дети - живущие часть своей жизни, кто большую, а кто меньшую, в церковном приюте - не видели почти никогда.

- Присаживайтесь на свободные места, сейчас я раздам вам важные бумаги. В основном это: расписание на будущий год, полный перечень предметов, перечень необходимых предметов, зачастую которые предоставляет университет. И, юная леди (juncfrouwe), не суйте свои милые пальчики в клетки к бертгам, если в будущем еще хотите сыграть на рояле.

Все обернулись назад, туда, где стояла маленькая худенькая девочка с собранными желтоватыми волосами, в этот момент девочка резко с визгом отдернула руку и уставилась в пол, виновато ковыляя до места рядом с подругой.

- Извините. – шепотом сказала та.

- В этом кабинете есть как прекрасные создания для глаз и ушей, но даже что-то невероятно завораживающее может быть жутким монстром, так что здесь вы будете находиться строго под моим наблюдением, и я очень жду от вас бережного отношения как к вещам, так и к существам на полках. И неважно живые они или давно отошли в мир иной.

Профессор Чез ходил среди столов, за которыми сидели ученики и раздавал бумаги. Шаги были большими и неровными, а пальцы все время истерично дергались, будто, что-то не давало покоя разуму и душе профессора.

Вдруг неожиданно с потолка слетело что-то быстрое, маленькое и темногоцвета. Существо село на голову профессора и начало рассматривать помещение и новых людей. Оно крутило головой и пока существо любовалось Алекто, Ирвин успел заметить черты лисы, которых часто раньше видел в деревне, и большие крылья. Шкура была темно-рыжей, почти серой. Похоже, что это было обычный зверек, никак не связанный с колдовством. Профессор Чез словно и не заметил, что кто-то сидит на его макушке.

- Профессор, что это у вас?

- Что? Где? – профессор резко обернулся назад и посмотрел на свой стол.

- Нет, герр Чез. На вашей голове… - неуклюже прошептала та же девочка, что засунула свой палец в клетку пятью минутами ранее.

- Ах, это, – профессор с облегчением вздохнул и начал смеяться, – это мой маленький Анима Магус, то есть моя маленькая душа, если говорить простым языком. – герр Чез обхватил ладонями нежно животное, сидящее у него на голове, – Мой в форме летучей Лисы, а вот у Ирвина – в облике дракона. Его сверкание завораживает, правда? – спросил профессор, глядя на Алекто, не то у учеников, не то у своего Магус Анима.

Ирвин, заслышав свое имя, врос в стул, на котором сидел и не знал куда деть свой взгляд, все ребята обернулись на него.

- А почему у нас таких нет? – спросил Ривер, похоже, что его это волновало больше всего происходящего за последние недели.

- Не все маги получают Магус Анима, обычно это говорит о… - тут профессор запнулся и перевел тему – думаю, на отдельных уроках мы разберем это тему подробнее, но могу подтвердить, что эти сущности не опасны.

Ирвин задумался если в таких мелочах профессор не договаривает или откровенно лжет, то может и ему доверять не стоит. В конце концов Ирвин собственными глазами видел, что Алекто способен причинить вред другому.

На этих мыслях Алекто, лежащий около стола, обернулся на Ирвина и вспыхнул, так что сидящие рядом дети не на шутку перепугались.

Ирвин понял, что это вспыхивание огня было адресовано ему и попытался унять расстроившегося дракона.

«В конце концов профессор же мог не знать, о том, что бывают Магус Анима посвирепее, чем летучий лис. А ты не виноват в том возгорании, ведь тебя создал я, а тот мальчик, он хотел мне навредить. Не злись на меня Алекто» - донес свои мысли Ирвин до дракона.

Прошло мгновение, как Ирвин начал слушать объяснение общих правил в отдельных кабинетах и еще через мгновение он услышал ответный голос в своей голове. Подпрыгнул на стуле теперь Ирвин, а не сидящие рядом дети, погруженные каждый в свои мысли.

«Тебе легко говорить, тебя не обвиняют во всех бедах мира каждый новый день. Чуть что случилось и все оборачиваются на меня, словно я ходячая проблема. Знаешь Ирвин, я чувствую, что мы одно и советую тебе почувствовать тоже»

Ирвин не сразу смог догадаться, что эта реплика – высказывание обид со стороны Алекто. Мальчик покрутил головой по сторонам, чтобы быть уверенным, что никто другой не обращался к нему и эти слова, слова очевидно девочки его возраста исходили из разума Алекто, если у него есть как таковой свой отдельный разум.

Ирвин смотрел на отвернувшегося Алекто и не мог думать ничего, кроме сковывающего ужаса. Все это время он отсылал другим людям свои мысли точно в подкорки их сознания, но только сейчас понял, каково было людям, которые всю свою жизнь воспринимали чужие мысли через свои собственные уши и в один миг им приходилось мучиться и сопротивлять разум воздействию извне.

Еще большим шоком было то, что Алекто совсем не был мужского пола, как изначально думал Ирвин, а также все это время дракон мог доносить свои мысли, но делал из себя молчуна или просто не знал, как начать разговор. Хотя это даже иронично, что магическое существо, созданное мальчиком, который полгода свой жизни, по рассказам, не мог произнести ни слово и создал такое же существо.

Алекто больше не оборачивалась, и Ирвин как сидел шокированный новым открытием, так и очнулся только когда профессор разрешил детям выйти во двор, осмотреть школу по выданной карте территории, а сразу после герр Чез попросил Ирвина не покидать класс.

Ривер, задержавшись у выхода, своим лицом выразил максимальное недовольство тем, что профессор попросил остаться Ирвина, так что все время, пока ребята покидали кабинет, Ривер злобно пыхтел рядом и возмущался, что тоже хочет остаться и что-то обсудить с герром Чезом. Однако его знакомые вытащили силой мальчика из класса, так как очевидно профессор не собирался сейчас уделять ему ни минуты времени, так как суетясь бегал по классу.

Когда Ирвин и профессор остались на едине друг с другом и их Магус Анима, то герр Чез начал диалог первым, что в разы облегчило жизнь растерянному мальчику.

- Ирвин, помоги мне покормить рептилий. Возьми вот тот металлический инструмент – профессор указал пальцем на свой стол в другом конце класса, – щипцами ты сможешь без помех накормить каждую ящерицу. Когда они голодные, то могут набрасываться на руки, путая что конкретно они хотели съесть.

Ирвин с щипцами подошел к профессору, который стоял рядом с большой стеклянной коробкой, в которой был свой собственный мир, состоящий из разных растений, водопада и пещер. Профессор Чез передал Ирвину бумажный сверток с темным и вонючим содержимым внутри. Тошнотворный запах как оказалось исходил от мертвых насекомых, лежащих внутри свертка. Именно этими мертвецами кормил профессор своих маленьких подопечных.

- Эти тараканы лежали несколько дней замороженными, так что не бойся. Я один раз покажу, как необходимо кормить и ты попробуешь сам. На самом деле эти животные не обладают никакой магией и сами по себе очень ручные зверьки, особенно когда замерзли и готовы отдать все, чтобы погреться лежа в твоих руках.

- А как называются эти ящерицы? Я первый раз вообще вижу такое животное. У нас в лесу водились волки, лисы, полевые мыши, белки и редко можно было набрести на медведя, а в деревне собаки и кошки. Еще птицы.

- Да, в нашей местности они не обитают. Герр Кенинг привез их мне из далекого материка – Новой Голландии - где круглый год тепло, дождей мало, но зато много песка. Он часто привозит мне в подарок живность, которой еще нет в коллекции университета для изучения. Эти ящерицы называются Бородатой Агамой, – профессор указал на большой стеклянный таз, стоящий на самом полу, – Эти ящерицы – эублефары. Их мне привезли из Индии. В альма-матер ближе к библиотеки стоит здание, в котором я работаю в свободное время. Там есть и другие животные, в том числе из Новой Голландии и Индии.

- Что такое Голландия? Это страна?

- Да, страна ближе к нам, чем Новая Голландия. Это далекий остров, который принадлежит одной из стран Европы, но на истории ты узнаешь об этом лучше, чем от меня. Я лишь знаю, что местность засушливая.

— Значит эти животные – Ирвин указал на рептилий – не любят воду?

- Нет, если ты потрогаешь шкуру этих животных, то заметишь помимо холодности ее сухость. Чтобы расти или уменьшаться в размерах ящерицы должны периодически сбрасывать свою неповоротливую шкурку и отращивать новую. Случается так, что кожица не может слезть из-за сухости. Для этого рептилиям нужна влага. Размокшая кожа слазит в одно мгновение, а сухая может повредить новую шкуру или даже конечности тела: хвосты и пальчики. Бывает, что при плохой влажности и невозможности снять свою кожицу у ящериц подгнивают глаза.

Ирвин внимательно следил за тем, как быстро и ловко профессор просовывает каждому эублефару по одному таракану, а затем еще по одному. Те выхватывали ровно из щипцов, только редко промазывая по пище. Но ни разу не прыгнули на самого профессора. В последствии у Ирвина получилось самому раздавать ящеркам обилие еды из мешочка и пока он кормил ящериц, профессор кормил кого-то покрупнее в других террариумах. О названии Уордова камера и террариумах Ирвин также узнал от профессора. Оказывается, однажды один ботаник, заметил, как хорошо произрастают семена и травы каких-то растений, Ирвин не запомнил их названия, в закрытой бутылке, в которой ученый наблюдал за развитием насекомых. Так он и придумал стеклянные ящики для содержания растительности и мелких животных.

Так шло время, и Ирвин с профессором обсуждали разное. Ирвин наконец-то смог почувствовать себя в комфортной обстановке, расслабиться и получать удовольствие от общения, хотя он никак не ожидал, что именно со взрослым человеком, который старше его почти в пятьдесят раз, а не со сверстником, он сможет найти общий язык.

Когда Ирвин и профессор закончили раздавать еду разнообразию животным по всему кабинету, герр Чез пригласил мальчика и его дракона в отдельную комнатушку, в которой видимо проживал профессор. Она была рядом с кабинетом по зоологии и магическим существам. Сама комната распространялась на еще три отдельные комнаты: спальная, гостиная и комната со странными устройствами, предназначения которых Ирвин не знал, так как с таким в деревне не сталкивался. Именно в этой комнате стоял стол и пару мест, где расположились профессор и мальчик.

Профессор Чез в две большие чаши насыпал сахар, кинул неизвестную Ирвину траву и залил кипяченой водой из белоснежного сосуда с тоненьким рисунком тигра в снегу.

- Этот чайник мне подарили еще в прошлом веке. Его привезли из Китая. Там делают отменные вещи из фарфора.

Ирвин не нашел, что ответить так как не знал терминов фарфора и Китая, единственное что он понял, что профессор очень дорожит редкостями. Это объясняется только тем, что живет герр Чез уже большое количество времени, обычными вещами его не удивить, а редкости, памятные безделушки прошлого и животные – это все были воспоминания. Воспоминания дают возможность быть в нескольких местах одновременно, к сожалению, у Ирвина не было полноценной возможности перемещаться сквозь время по собственным отголоскам прошлого.

- Профессор, расскажите мне о том, что… Кто эти Магус Анима.

- Да, я совсем забыл, что за этим-то мы с тобой тут и собрались, – мягко улыбнулся профессор и задумался, затем подскочил, чуть не опрокинув чашу на себя и кинулся что-то искать по своим высоченным комодам.

Через несколько минут профессор принес бумагу, чернила и перо.

- Я нарисую тебе как происходит появления Магус Анима. В момент их сотворения я и многие другие люди, которые имеют в своем дружеском подчинении Магус Анима, испытывали страх, боль, потерю – в общем и целом тяжелый груз на сердце. Думаю, с тобой была та же ситуация произошла совсем недавно.

- Да, я переживал за свою жизнь, мне кажется, если бы не появление Алекто, я мог бы сильно пострадать в тот день.

- Самое сильное переживание создает сгусток энергии в потоке твоего тела. У разных людей он скапливается в разных местах. У меня этот сгусток был в голове, из которой вылетел мой Пити. Это было еще, когда мне стукнуло только пятнадцать лет. У тебя, похоже, что это были ноги или низ живота? Так как у твоего Магус Анима нет крыльев.

- Я лежал на спине и видел свет. Похоже, что это был живот, горло или грудь. Я точно не уверен. Я половину этого года молчал.

- Почему?

- Я не знаю, мои родители пропали, так все говорят, но я не помню ничего из своей прошлой жизни. Если что-то и произошло, то почему же Алекто появился… появилась не в тот момент, когда я потерял воспоминания…

- Может не было сильных эмоций, ты ничего не увидел, а потом потерял резко память. Хотя без причины память не потерять, поверь мне, я в этом толк знаю – в этот раз улыбка профессора была ненастоящей, но Ирвин не стал уточнять, что имеет в виду герр Чез, – Тогда есть шанс, что сгусток скопился как раз-таки в твоих голосовых связках. Алекто уже разговаривал с тобой?

- Да! Я узнал, что она говорит только около часа назад, когда мы сидели со всеми другими детьми и слушали вас. Я так удивился, ваш Магус Анима тоже разговаривает?

- Да, конечно, Магус Анима сгусток энергии, как я уже говорил, а значит и часть тебя самого и твоей души. Без хозяина существовать они не могут, как и говорить с другими людьми. Но сам хозяин и слышит, и понимает свою душу, за редким исключением. Эти исключения составляют выжившие из ума или те, у кого в сердце твориться хаос. Человек, который не может определиться кто он есть – создает разногласие в своей душе и тогда душа в форме Магус Анима может причинить вред своему обладателю и разрушить человека, и даже оставить его. Хотя не все маги умеют отдалять от себя свои души. В конце концов отрывок души должен находиться хотя бы в пару метрах от своего тела, и чтобы научиться отдалять на расстояния хотя бы ста метров своего Магус Анима нужны годы тренировок.

- Но Алекто убегала от меня очень далеко. И однажды ее даже заперли в подвале церкви, а меня отвели на несколько этажей выше.

- Это… действительно необычный случай. Такое не подвластно никому. Я бы хотел подробнее изучить то, на что способен ты и твой дракон. Похоже, что тебя ждут успехи в колдовских умениях. Но запомни самое важное, если твой Магус Анима без должной подготовки покинет тебя на долгое время и большое расстояние, то он может погибнуть. А если погибнет часть твоей души, то разум может медленно разрушаться. Также необходимо понимать, что Магус Анима безопасны для других, только если эти другие не хотят навредить хозяину. Если ты чувствуешь опасность, то и часть твоей души, отделенная от твоего тела тоже, а значит начнет защищаться. Всегда поддерживай с Алекто контакт. Разговаривай с Магус Анима только мысленно, никто не должен знать, что скрывает твоя душа, даже очень близкий человек. И я рад, что ты быстро разобрался, как разговаривать с драконом, потому что на первый разговор также уходит много сил. У меня это заняло несколько месяцев.

Глава 11

После разговора с профессором Чезом Ирвин решил прогуляться по территории школы с картой и осмотреть место, где ему предстояло жить еще минимум десяток лет. За прогулку он в первый раз взглянул в перечень изучаемых предметов за все года и очень удивился, что перечень содержит сотни пунктов.

«Представляешь Алекто, это все нам придется изучить» - радостно подумал Ирвин.

Из кабинета, мимо которого проходил Ирвин, начал выходить поток учеников, у которых видимо закончилось учебное время и началось время вечернего отдыха. Самые шумные ребята были мальчик и девочка о чем-то неистово спорящие друг с другом. Алекто и Ирвин немного подождали, пока разойдётся толпа и к этому моменту поняли, что спорящими были близнецы Кира и Ирма. Последние сразу смолкли как увидели Ирвина, и Ирма виновато покосилась вниз.

- Ирвин, привет, пойдем с нами во двор. Мы хотим попробовать одно заклинание и нам нужно пространство, чтобы ничего не случилось, выходящего из ряда вон, – подбежал к Ирвину Кира.

- Привет, я не знаю… Я только осматриваю школу.

- После мы с удовольствием тебе ее покажем. Вместе будет веселее и мы к тому же знаем потайные комнаты! – с энтузиазмом произнес Кира.

«Не чувствую от него ни капли лжи, мне кажется мы бы могли с ними подружиться» - ответила в мыслях Ирвина Алекто.

«Я не уверен, что им можно доверять» - только подумал Ирвин, как Алекто, словно щенок, подлетела на четверых лапах к Ирме и начала заигрывающе плескаться своим не обжигающим пламенем.

- Привет, дракончик! Пойдешь с нами играть? – Ирма запрыгала вместе с Алекто на одном месте, потом схватила Ирвина под руку и рванула в сторону отошедшего к выходу из здания брата.

Выбравшись на улицу, Ирвин увидел уходящий за горизонт больших домов шар, сияющий как его сердце сейчас и как Алекто. Он начинал ощущать нужность и причастность себя к чему-то большему, чем к семье, которой не помнит и которая оставила его одного и растворилась во мгле небытия.

К сожалению Ирвина, разговор с Алекто пришлось отложить на неопределенный срок однако ему ужасно хотелось узнать о чем думает Алекто, как она думает и слышит ли все его мысли.

Пока Ирвин бежал в попыхах за Ирмой, которая тащила его в след за Кирой и прыгающей Алекто, он и не заметил, как они добрались до небольшого амбара, стоящего на краю простирающегося лесными деревьями парка. До школы, которую они только что покинули, было совсем не далеко, так что, выбежав в теплых, но нижних одеждах, Ирвин не замерз.

- Здесь курсы постарше практикуют свои знания, оттачивают мастерство колдовства. – начал говорить Кира, открывая дверь амбара, внутреннее убранство которого не соответствовало количеству территории, отведенной под амбар снаружи.

- Не у всех получается колдовать с первого раза, кто-то вообще останавливается только на прорицаниях и предсказаниях, потому что просто не могут заставить энергию собственного тела течь в нужное им русло, – подхватила Ирма.

- Однажды этот амбра даже спалили. Один мальчик что-то не так произнес и металлические стены, между прочим, сейчас они огнеупорные, вспыхнули зеленым пламенем.

- Жуткое было зрелище, пострадало пару человек, но, если посудить здраво, это самое безопасное место для проведения подобных практик и тренировок.

Внутри амбара было несколько секций, разделенных колонами огромной высоты. Снаружи здание выглядело по размеру не больше тридцати футов в длину, но внутри это было около трех сотен футов, так что у Ирвина захватило дух, но от Алекто он чувствовал эйфорию.

«Вот где я смогу вдоволь разгуляться, мой огонь не будет страшен здешним стенам»

«Ты же не можешь поджечь?»

«Думаешь?» - заискрилась Алекто.

«Но все же стоит быть аккуратнее, здесь столько предметов, наверняка они ценные»

Вокруг колон, которые были ближе к выходу стояли круговые шкафы, в которых лежали разные приспособления: стеклянные шары, маленькие и большие ветви, шнуры и канаты и многое другое. В колонах, стоящих от третьего ряда до конца, не было шкафов, они служили либо исключительно опорой, а в ином случае чем-то на что можно было вывешивать канаты и полотна. Весь амбар пустовал, пыли не было, но никто как будто не преступал к занятиям в течение нескольких дней или недель.

Кира и Ирма разложили свои учебные вещи и как будто только опомнились, что Ирвин, по сути, не знает ни их, ни места, где находится, ни что они здесь собираются делать, и похоже от этого растерялись. Переглянувшись, близнецы не знали, как теперь подступиться к растерявшемуся Ирвину. Однако смутившийся от размеров амбара мальчик заговорил первым:

- Почему снаружи строение меньше?

- Это символы Крита. Нам рассказывали о них на лекциях профессора Циолис. Символы размещены на крыше амбара в каждом углу, так что, указав нужную цифру внутри символа они помогают пространству под ним расширяться.

- Но если они на поверхности крыши, то почему пространство самого амбара снаружи не расширилось?

- Профессор говорил, что детально мы будем разбирать теорию только на пятом курсе. Нам рассказывали лишь то, что такие символы впервые использовались на острове Крите в лабиринте минотавра, так что попадающие туда люди не могли выбраться и оставались на жертву Минотавру. А не выбирались они именно из-за тысячекратного увеличения размеров непроходимого лабиринта внутри.

- Почему людей оставляли в лабиринте и что такое минотавр? Что он делал с людьми? – глаза Ирвина от таких историй полезли на лоб, живя в деревне, где все население необразованное и не умело читать было неудивительно не знать мифы и легенды чужих народов. Хотя к удивлению семилетнего мальчика, он читать все-таки умел, видимо родители до исчезновения успели его обучить грамоте.

- Как можно не знать таких элементарных вещей? Ты хоть читать-то умеешь? – сумничал Кира.

- Умею. – слишком яростно вырвались слова у Ирвина, так что он даже и не ожидал – Я умею читать. – уже тише произнес Ирвин.

- Да, ладно тебе, я же шучу.

- Если честно откуда и как я научился хорошо читать я не знаю, так как все люди, которые опекали меня в последние полгода не умели ни считать, ни писать так как умею это делать я. Наверное, меня научили родители или кто-то из моей прошлой жизни.

- Ты не помнишь своих родителей?

- Полгода назад я потерял память. Это загадочное событие и я не уверен, что хоть капля событий того времени есть в моей голове. Что-то иногда всплывает в памяти или во сне, так что не поддается моим мыслям и рассуждению. Это вводит меня в тупик, постоянно.

— Это ужасно. Одно дело не иметь родителей с детства или знать, куда они исчезли из твоей жизни, но не помнить их, зная, что были, это... это, наверное, для тебя сильная трагедия? – спросила Ирма, пытаясь морально поддержать Ирвина.

- Да, все эти полгода я молчал и не мог говорить, будто страх поглотил мой голос. Похоже, что это стало причиной появления Алекто.

- Ты не мог выговорить ни слова или специально молчал? – вновь бестактно Кира обратился к Ирвину.

- Я не мог. Пытался мычать, кричать, но как только открывал рот, чтобы произнести звук, все внутри меня замирало и словно прыгало в бездну.

Воцарилось молчание, напряженное и давящее. Стены амбара и потолки, создающие простор для мысли и дыхания, как будто начали сужаться и давить на трех детей, которые поняли, что упали в яму, которая вот-вот за ними схлопнется так, что воздуха не останется. Однако Ирвин, которого эта яма поглощала с каждым днем все больше и больше сделал над собой последнее усилием, чтобы подружиться с близнецами. Раз уж он так необдуманно раскрыл им свою душу, то теперь их черед.

- Откуда взялись вы в этом университете? – спросил Ирвин и впервые не отвел глаза в сторону от человека, к которому обращался. В этот момент Алекто увеличилась в своих размерах, стала чуть больше и крепче, но никто не заметил этих изменений. Только позже, уже вечером в собственной постели, Ирвин смог разглядеть в Алекто увеличение пропорций.

- У нас не все так печально как у тебя – ответила Ирма, пытаясь подавить застенчивость в словах, которые готовиться вот-вот произнести, но Кира ее резко перебивает и перетягивает все внимание на себя.

- Это не печально, но досадно. Наши родители, влиятельные люди в городе, однако заместо того, чтобы нанять личных преподавателей они отправили нас на постоянное проживание в университет. Хотели избавиться от нас, чтобы мы не надоедали. Приглашают нас в гости на чай только, когда у них есть время и всеми силами делают вид, что им интересно наше настоящее и будущее.

- Не слушай его Ирвин, наши родители хорошие люди и просто хотели, чтобы мы получили полное образование и смогли в будущем занять их место, так они о нас заботятся.

- Выдавливают из себя улыбки словно мы не их дети, а назойливые соседи, с которыми приходится общаться из-за их высшего ранга, – не унимался Кира.

- Мама всегда добра к нам и приветлива.

- Мне кажется, что хорошие матери находятся рядом со своим ребенком и не отпускают его жить на десять-одиннадцать лет без передышки в университет, где собирают разный сброд, – Ирвина зацепили слова Киры, но он не подал виду, – Прости, Ирвин, к тебе это не относится, судя по твоему имеющемуся образованию и талантам – он указал на Алекто, – твои родители также из высшего сословия. Тот самый сброд, о котором я говорю, колдовать и вовсе не умеет.

- Ты такой противный, знаешь, твои личные обиды не волнуют ни меня, ни Ирвина, так оставь их при себе.

Ирвин решил, что обнажать сердца достаточно для первого раза и пока тему появления Ирмы и Киры в университете лучше не затрагивать, если он не хочет стать слушателем часовых пререканий брата и сестры.

- Вы говорили о минозавре, кто это?

- Минотавре, так будет правильнее, – поправил Ирвина Кира, который уселся спиной к колонне так, чтобы не видеть негодующую сестру, – Это миф с острова Крит. Говорят, что царь, живший на острове, был в здравых отношениях с Богами, так однажды он выпросил у Посейдона зверя для приношения в жертву. То животное было быком, красивым, идеальным, что царю, звали которого Миносом, разонравилась идея приносить зверя в жертву. Тогда он подменил быка перед ритуалом на самого обычного из своего стада. Тогда прознавший об этом Посейдон рассердился и внушил его жене… - Кира обернулся на Ирму в надежде, что она придумает, что-то получше того, что он должен был объяснить Ирвину.

Ирма не растерялась и закончила историю:

- Он внушил жене Миноса сильную любовь к быку, так что в последствии та выносила и родила ребенка от быка. Страшного ребенка, который был похож на быка и человека одновременно. Вот его-то и прозвали Минотавром.

- И причем здесь лабиринт? Его заперли там и… людей? – Ирвин пытался собрать пазл по кусочкам, но не мог заметить логическую цепочку в поступках людей из легенд. Он подумал, что вероятно, где замешана божественная сила логический смысл теряет свое изначальное значение. Также он думал, когда в церкви святой Марии нашел какую-то священную книгу и почитал ее в нескольких страницах.

- Минос разгневался – ухмыльнулся Кира, - конечно, а как ты думаешь отреагировал бы муж, когда его жена привела в дом своего ребенка, но не от самого мужа. Он не хотел кровопролития и заточил детеныша быка и человека под землей, прямо под своим дворцом, построив лабиринт.

- Это же вымысел?

- Да, должно быть. Говорят, что люди, живущие на Крите, хотели объяснить землетрясения хоть каким-то способом, ведь наук, тогда как таковых не существовало. Так что, когда земля содрогалась, люди придумали, что это рычит Минотавр под землей, – сказала Ирма.

- Его рык вероятно был – криком помощи, который срывался с сердца, запертого во тьме бесконечного лабиринта. Представь себя запертым под землей, где мало воздуха, нет твоих родителей, ты не можешь ни с кем поговорить, не можешь рассказать о своей боли и своем уродстве, из-за которого тебя скрыли от чужих глаз.

- Да уж, могу себе представить, – ответил Ирвин, Кира покосился на него и продолжил.

- К Минотавру посылали людей в качестве жертвы, но не думаю, что он их сжирал, может они умирали от страха. Сердце как пузырь лопалось и все, ничего ту не поделаешь. Но в общей легенде они умирали из-за жестокости минотавра. И тут его можно понять: озверел.

- Почему царь позволял отправлять жертвенных людей этому зверю?

- Царь? Знаешь, обычно все взрослые причастны к любым на твой выбор трагедиям мира. Человек высшее зло, не слышал о таком? Царь и был тем, кто отправлял людей в свой жуткий лабиринт. А знаешь для чего? Ранее, по случайности, очень, кстати, ироничной, он потерял сына. Жители острова натравили на него быка, который растерзал его и затоптал насмерть. Царь отдал указ собирать раз в девять лет девушек и юношей для жертвоприношения собственному быку – минотавру. В этом вся легенда.

- И кто же тут настоящий злодей? Разве не царь? – спросил Ирвин, скорее себя, чем кого-то из близнецов.

- Злодеем стать не сложно, важны обстоятельства, в которых ты находишься. Вот ты, Ирвин, потерял даже не помнишь, что конкретно, но не злой. Очень даже славный, – сказала Ирма и даже немного покраснела от того, что сама же произнесла.

Ирвину было очень приятно услышать такие лестные слова от малознакомого человека. Обстановка среди трех детей стала мягче и если бы у людей были такие же глаза, как у чистой души, то Ирвин, Кира и Ирма смогли бы заметить, как между ними начали разрастаться маленькие золотистые ниточки, связывающие трех ребят одной судьбой. Алекто видела эти узы, они показались ей сделанными из тончайшего шелка, которые еще можно с легкостью оборвать, но Алекто решилась оберегать их, пока они не станут настолько крепкими, что разорвать их не удастся.

Кира достал из своего свертка красивый камень, который отливал красным и фиолетовым цветами. Камень был похож на веер, края были на первый взгляд очень острыми и наточенными, но с одного конца было прорезано небольшое отверстие, по всей видимости для большого пальца, чтобы можно было держать и не пораниться.

Кира, заметив интерес Ирвина, передал ему завораживающий предмет, от которого Алекто была немного напряжена, словно ожидала, что камень ударит Ирвина молнией.

- Этот веер называется кёофу. С японского языка это означает сильный ветер. При правильном произношении этого слова на японском языке и при исполнении специальной техники можно вызвать ветер такой, что снесет тебя с ног. Мы с Ирмой решили потренироваться с этой техникой и одолжили у профессора по стихиям этот веер.

Ирвин повертел в руках увесистый камень, который, по его мнению, переливался разными цветами независимо от падающего на веер света, словно камень сам решал, когда и каким цветом ему светиться.

- На чем вы будете тренироваться? – спросил Ирвин, подозревая, что они хотят тренироваться на нем, после слов Киры.

- Здесь есть разные предметы, если хорошо поискать, то можно найти болванки, на которых практикуют разные приемы разрешения. Мы возьмем их. – Кира убежал вдаль, и зашел за колону, из которой вытащил в два раза больше его огромный и похоже пустой бочок, а иначе как объяснить такую легкость в перетаскивании Кирой этого огромного болванчика. – Не поможете мне?

Ирвин и Ирма помогли докатить болванчика до срединной точки между четырьмя колонами. Там ребята установили болванчика так, чтобы он не падал и стоял ровно. Его верх и низ были меньше, чем средина, которая утолщалась в три раза, чем края. От этого устойчивость предмета для тренировок терялась сильно, но, вероятно, Ирвин просто не знал о каких-то особенностях его герметичной установки. И как раз потрогав после того, как Ирма и Кира убрали руки от болванки, Ирвин заметил, что теперь его не сдвинуть с места, будто его пригвоздили снизу. Близнецы уже не заметили удивленные глаза Ирвина, так как отошли на несколько метров назад с камнем и готовились демонстрировать Ирвину свои умения, как только он подойдет к ним.

Кира начал первым. Он отступил одной назад, словно готовился к прыжку, закрыл глаза, концентрируясь на себе, поджал руки к ребрам и с резким выдохом, оттолкнув от себя веер произнес:

- Харикен.

Сначала ничего ровным счетом не изменилось. После второй и третей попытки у Киры все же получилось вызвать маленький бриз, который даже не поколебал предмет, на который был направлен созданный поток ветра.

Следующей попробовала Ирма. Она концентрировалась и делала все плавнее, чем Кира и видимо из-за плавности у нее не получилось вызвать той малейшей крохи ветра, что получилось раздобыть Кире в его острых движениях. После близнецы предложили и Ирвину попробовать, хотя тот еще ни разу не был даже на теоретических занятиях, не смотря на то, что он и младше на два года.

Ирвин взял камень в руки, уже достаточно теплый и потный от рук близнецов, которые нервничали от того, что не получилось произвести должного впечатления на Ирвина. Но они не знали, что он впечатлен не их магическими способностями, а их открытостью.

Ирвин внимательно слушал то, что рассказывает ему Кира, так как в правильной технике заключалась мощь колдовства и Ирвин старался ничего не упустить, чтобы у него получилось хоть малая доля того, что удалось выполнить Кире.

- Тебе нужно почувствовать, как энергия, словно кровь в твоих жилах течет по рукам, перетекает в кёофу, скапливается внутри предмета и в момент, когда ты делаешь рывок, закрытыми глазами должен представить как та энергия вырывается из предмета. Таким образом, у тебя должен создаться поток воздуха из твоих сил, – объяснял мальчик с разноцветными глазами.

А его сестра помогала осознать Ирвину, что должно происходить в действительности:

- Ты обязан понимать: ничто не берется из неоткуда. Так, по крайней мере, говорят нам все профессора общих искусств магии.

При первой попытке, Ирвин сделал несколько глубоких вдохов, закрыл глаза и если бы он мог видеть закрытыми глазами, то заметил, как Алекто подражает его движениям, но делает это будто в шутку, не воспринимая в серьез.

Ирвин начинает чувствовать, как что-то течет по его рукам, но все время отвлекается на мысли, в которых проносится страх, что у него не получится, он опять что-то сделает не так или напугает близнецов. От этого страха, когда он сделал резкий рывок вперед вместе с веером, сдвинулся с места только воздух из-за самого движения тела Ирвина. То есть ничего внутри стен амбара не произошло. От этого Ирвин даже с радостью выдохнул, подумав, что все обошлось. Но близнецы от него не отставали.

- Ирвин, тебе нужно сконцентрироваться на твоей внутренней силе. Ты бы не попал в эту школу, если бы не имел сил.

- У Ирмы тоже не получилось с первых раз, так что, я думаю ничего страшного.

- Нет Ирвин, у меня не получается, потому что я витаю в облаках, так мне все говорят. Это моя основная проблема, из-за которой моя концентрация рассеивается и мысли не собраны в кучу. Поэтому я не могу нормально сделать почти ни одно заклинание, основанное на внутренней силе. Мне больше по душе предсказания.

Ирвин с большим сожалением понял, что ребята от него не отстанут, пока он не попытается еще хотя бы пару раз, хотя он уже вполне проголодался, а впереди его еще ожидала долгое путешествие по замку университета.

«Хочешь я тебе помогу? Может если мы попробуем вместе влить энергию в веер, то выйдет чуть лучше?» - пролепетала Алекто в мыслях Ирвина и тут он с ней согласился. В конце концов он ничего не теряет, если его же душа ему поможет. У близнецов такой помощи, как у Ирвина не было и грех ей не пользоваться по назначению. Может он им не скажет, если получится, а может они и сами все увидят. Кто знает.

Ирвин и Алекто закрыли глаза одновременно. Сконцентрировались на общей энергии, которая втекала в кёофу. Для них мир рядом отключился, перестал существовать, а точнее предстал перед ними в своем первозданном виде, где отсутствовало даже ничего. На этом этапе Алекто почти перестала сиять, так как выжила из себя все силы. Близнецы это заметили и уже обеспокоенные просили Ирвина остановиться. Но тот ничего не услышал, так как полностью, до кончиков пальцев был собран в одном месте: в кёофу.

Резкий выдох, движение вперед ногами и руками, секунда и Ирвин отлетает назад с огромным рывком, ударяясь в колону. Сильный ветер сбивает напрочь болванчика с места, тот падает и укатывается в неизвестном направлении. Ирвин и Алекто, уставшие и шокированные упали на пол и пытались отдышаться. Все перед глазами Ирвина смешалось, грудь сильно болела и было тяжело сделать один медленный вдох. Руки почти онемели и не могли шевелиться, Алекто с другой стороны площадки не могла дойти до своего создателя, так как была почти без огонька на теле и в душе.

Ирма и Кира подбежали к Ирвину, схватили его за плечи по обе стороны, и пытались привести в чувства. Потихоньку Ирвину становилось легче и когда боль совсем утихла он начал смеяться, так что близнецы отшатнулись от него, как от какого-то демона.

- Вы видели это? – улыбался Ирвин – Это было потрясающе!

- Мы думали ты превратишься в песок, после такого! – напугано сказала Ирма.

Алекто, уже пришедшая в себя также, как и Ирвин, подбежала к ребятам и начала восторженно прыгать на Ирвина.

«Это по-моему нас чуть не убило, но было волшебно!» - обратилась Алекто к Ирвину, а Ирвин ответил ей вслух.

- Не то слово, как волшебно, – и засмеялся снова.

- Что? – переспросил Кира, не дождался ответа и тоже начал смеяться.

На душе у ребят стало легко, с Ирвином и Алекто ничего серьезного не произошло, так показалось близнецам, в крайне случае он сильно ушибся головой, но зато все это весело. У него неординарные способности, он только что снес болванку со второго раза реальным ураганом. И это было потрясающе.

- Знаешь, я теперь о тебе легенды по школе буду пускать, – сказал Кира с улыбкой до ушей. – вот уж не знаю, что конкретно ты сделал, но все от такой новости просто упадут на месте. Семилетка могущественнее старших курсов. Да все от зависти расплавятся!

- Сам не упади, – подколола его Ирма с красными щеками и отдышкой от неостанавливающегося смеха.

Просидев еще около получаса в амбаре, шутя и рассказывая друг другу, что почувствовали во время произошедшего, ниточка, которую видела Алекто, начала наращивать толщину, будто невидимые силы обматывали ее сверху. Это был хороший признак. Если бы у Алекто была своя отдельная душа, то она бы почувствовала наслаждение, но ей хватило и того, что чувствует Ирвин: спокойствие и счастье.

Когда ребята планировали уходить из амбара, к ним ворвалась девочка с темно-каштановыми волосами, перепугалась увиденных в амбаре людей, толком даже не разглядев троицу и вылетела из амбара, как ошпаренная. Позже Ирма сказала, что это их с Кирой однокурсница:

- Мариса, наверное, тоже хотело практиковаться, но уж очень подозрительно она сбежала…

- Очень странная она – подтвердил Кира – она мало с кем общается и обычно ходит с таким лицом, будто какая-то злобная кукла. Без эмоциональная.

К моменту, когда близнецы, Ирвин и Алекто вышли из тренировочного здания на улице уже начало смеркаться. Подул ледяной ветер, который ошпарил разгорячившихся ребят и из троих детей Ирвин замерз больше всех, так как изначально он даже не планировал в этот день покидать стены университетского здания.

Таким же бегом, как ранее, но с уже более уставшим телом и разумом ребята проникли сквозь толкучку на входе в общий коридор с той самой прекрасной лестницей, которую Ирвин заметил в день прибытия. Толпа по всей видимости состояла из новоприбывших детей, единственное, что отличало толпу, в которой пришел Ирвин от новой: кричащая девочка. Она спорила с преподавателем, который привел десяток детей в университет:

- Я не хочу здесь находиться! У меня есть родители и они против таких образовательных учреждений. Они против того, что вы меня выкрали из семьи!

- Никто тебя не крал, фрау Лигда, – спокойным голосом объяснял преподаватель, которого за всем народом было плохо видно, но по голосу можно было понять, что это не герр Кенинг.

- Как же я тогда оказалась с вами? Я не понимаю! – Лигда расплакалась и упала на колени с таким стуком об пол, что Ирма, стоящая рядом с Ирвином и Алекто, сильно поморщилась будто ударилась сама.

- Может у нее тоже память отшибло? – прошептал Кира так, чтобы сестра и Ирвин слышали и невольно улыбнулись, – Пойдемте смотреть школу, а не этот перевозной балаган.

- Тебе дали карту? – уточнила Ирма.

- Да – Ирвин вынул карту из широких карманов, – я еще не понял, как ей пользоваться.

- Свою карту я давным давно выбросила. На большинстве закоулков этого здания нет возможности запомнить расстановку кабинетов. Они постоянно меняются. И на самом деле это очень упрощает жизнь. Не нужно вечно блуждать по коридорам, пока не найдешь нужный кабинет.

- Давайте пройдемся пока что по коридором шестого этажа, там меньше всего людей, а также есть потайной выход на крышу.

- Почему он потайной? Только вы знаете о нем? – уточнил Ирвин.

- Не думаю, скорее всего о нем точно знают преподаватели, но шарма куда больше, когда ты думаешь, что это твой тайник.

Ребята вместе с Алекто поднимались медленно на шестой этаж. По пути встречались удивленные взгляды, скапливающиеся на драконе. Алекто похоже нравились взгляды, а Ирвин перестал вести себя также открыто, как в амбаре с близнецами, после того, как у него удалось заклятие. Все дело было в количестве людей, глазеющих на его Магус Анима.

Пройдя на верхний этаж, близнецы рассказали о том, как правильно по карте и без нее вычислять расположение меняющихся кабинетов, но Ирвин эту информации не усвоил, так как бродя по темным коридорам шестого этажа, ребята все время натыкались на статуи различных существ. Поэтому Ирвин сколько бы не старался сконцентрироваться, его больше волновало то, как выглядят статуи.

Все персонажи каменных и не только изделий в основном были животными по всей видимости магическими из черного сплава металла или вырезанные прямо из больших мраморных глыб такого же темного цвета. У каждой статуи были глаза, сделанные из красивых камней, которые слово придавали бесчувственным и холодным изваяниям дыхание и душу, где-то это были гранаты, красные и ужасающие. У другой скульптуры глаза были янтарные и добрые. У третьей фигуры - которая больше остальных напоминала Алекто, разве что в пять раз крупнее по размерам - были золотые глаза.

- Глаза у этого Дракона сделаны из чистого золота, потому что Драконы как правило справедливые животные, мудрые и чаще всего стерегут что-то сокровенное: от знаний и входа в крупные библиотеки мира и до драгоценностей, в том числе озера с жидким золотом, – пояснил Кира.

- Зачем здесь все эти статуи?

- Для красоты, для пафоса и для защиты. У каждого существа есть свои способности и предназначения, так что этим каменным пародиям придали похожие свойства. Если что-то случится с университетом, они помогут устранить проблему, – объяснила Ирма.

- Такие животные расположены по всему университету, но на шестом этаже их больше, так как здесь ходят только последние курсы, занимаются практическими занятиями по разным дисциплинам и все эти изваяния никому не мешают в проходе.

- А вот мы и подошли! – Ирма остановилась около окна, из которого открывался вид на большой город, здания в котором были максимум до третьего этажа. Где-то ходили люди, где-то проезжали запряженные лошади. Но похоже Ирму не интересовал вид, она намеревалась открыть окно и вылезти в него.

- Ты же упадешь!? – Ирвин округлил глаза, когда Ирма залезла на подоконник, а следуя за ее примером, также поступил и брат близнец.

Ирма и Кира открыли окно и то, что оказалось за ним поразило даже Алекто. Там был проход, просто маленький туннель, скрывающийся за поворотом.

- Это обманка, окно фальшивое, почти все окна университета не выходят на город. А если они со стороны города, то чаще всего перекрыты стеной или туннелем. Вероятно, для того, чтобы мы не пугали прохожих, которые за редким исключением с трудом воспринимают магию.

Кира помог Ирвину залезть на подоконник и пропустил его и Алекто вперед. За поворотом в туннеле оказалась винтовая, шаткая, из еле-еле живых деревяшек лестница, ведущая, по всей видимости вверх на несколько этажей.

Ирвин пробирался сквозь пыль и темноту по лестнице вверх, наконец-то появился выход из узкого коридора, по которому следом за мальчиком и драконом следовали близнецы.

Сойдя с лестницы, Ирвин огляделся: он находился в просторной темной комнате, с овальными окнами и одной дверью. Все помещение было завалено разрушенными временем шкафами, книгами и столами. Свет проникал узкими лучами сквозь ажурные мозаики окон.

- Здесь мы иногда отдыхаем от приставучих однокурсников. Мы первые нашли это место и делиться им не хотим, так что никому не рассказывай! – почти в приказном тоне проговорил Кира.

Ирвин улыбнулся и кивнул. Для него это было айсбергом спасения от людей, с которыми ему предстоит общаться в дальнейшем. Так что оазис, о котором он узнал в первый же день нахождения в университете было благодатью. Его поразило такое быстро возникшее доверие между собой и близнецами, так что секрет он оставит при себе. Мало кто раньше делился с ним чем-то тайным, особенно уединенным местом.

- А что за дверью?

- Там выход на крышу, о котором мы говорили. Посмотришь? – Ирма подошла к шаткой и скрипучей двери, отварила ее и вышагнула наружу.

Ирвин последовал за ней. Пространство оказалось куда апофеозней, чем он предполагал. Как оказалось здесь не пологий скат, а крыша из прямого каменного настила, где можно было устроиться и наблюдать за окнами, ведущими в чужие кабинеты и комнаты, а если смотреть еще дальше, то можно было разглядеть луг, амбар, какой-то водоем и сад. Возможно снизу, под крышей, кто-то находился или жил и слышал топот детских ног, но сейчас это никого не волновало.

- Спасибо, – со всей искренностью произнес вслух Ирвин не то миру, не то Ирме и Кире.

Близнецы непонимающе переглянулись, мысленно решив, что у Ирвина на благодарности могли возникнуть свои собственные причины.

Глава 12

В конце дня, когда Ирвин с Алекто и близнецы, после общего ужина с Дэвидом, Фредом и двумя девочками разошлись по своим комната, а за тем и кроватям. Мальчик наконец-то нашел время поговорить со своим драконом в мыслях. Алекто, как оказалось, тоже давно ждала начало разговора, ей не терпелось поделиться своими эмоциями за прошедшие недели.

Ирвин завесил свою кровать балдахином, который крепился к потолку, таким образом потеряв все проблески света извне, которые могли бы исходить от спальни. Мальчик улегся на кровать так, чтобы хватило место и Алекто. Она свернулась под плечом Ирвина и начала первая:

«Я вижу, что у тебя много вопросов, у меня их не меньше.»

«Ты права и мы вместе будем искать на них ответы.» Ирвин немного подумал и задал свой первый вопрос «Что ты почувствовала, когда смогла говорить со мной, пусть даже и мысленно?»

«В общей сложности – ничего. Мне кажется, почувствовать должен был ты.»

«Это же твои мысли»

«Я и мои мысли отголосок твоих, ты же слышал, что нам объяснял профессор Чез или ты в облаках витал?» - в этот момент Алекто сощурила глаза и пронзительно закашляла. Ирвин решил, что это был смех, такие же звуки издают лисы, когда выпрашивают еду или ласку.

«Когда ты ко мне обратилась впервые, я очень перепугался. Думал, что со мной кто-то вслух заговорил, обернулся, а никто не смотрит. Ты ведь, наверное, замечала, как я реагирую на разговоры со мной и уж тем более на свой голос.»

Снова послышался странноватый смех даркона.

«Ты очень смешно реагируешь на людей. Я вижу, как тебе страшно, но как-то же ты дожил до сегодня.»

Ирвин не нашел, что ответить и расстроился.

«Ирвин, я твоя поддержка и силы, ты можешь доверять мне. Вместе мы справимся. По маленьким шагам мы переживем все неприятности. Хочу обратить твое внимание на то, что мы уже сбежали из жуткой лачуги с этими страшными женщинами, которые избивали тебя.»

«Ты слышала?» - Ирвин припоминал, что ничего не рассказывал о страшной ночи в церкви Алекто, ведь еще даже не знал, что она может его понимать.

«Я чувствовала каждую царапину на тебе. Эта ночь была самая тяжелая из тех, что я видела. Хорошо, что теперь мы близко друг к другу.»

Ирвин обнял Алекто после того, как все огоньки перестали пылать на ней. Огни как будто превратились в шерстку, ярко-рыжую и мягкую, в ней тонули пальцы и нос Ирвина, когда он прижался к дракону сильнее.

Под теплым одеялом в обнимку с Алекто Ирвин уснул. День был тяжелый, все страхи почти улетучились, он был не одинок. Мир становился добрее к мальчику, и мальчик отзывался на его ласки.

Сновидение

За сараем одного из домов в нашей деревни собрались дети. Они бросались камнями, ветками и неистово громко кричали, и топали валенками.

Мне стало интересно посмотреть, что происходит и я незаметно протиснулся в толпу. Как оказалось ребята пытались искалечить маленького лисенка, который, видимо, не успел сбежать вместе с мамой.

Джон замахнулся большой веткой, здесь я почувствовал несправедливость и нарастающее презрение. Деревенский задира кинул ветку в лисенка, который попытался укрыться в углу стены между несколькими бочками. Крупная ветка прилетела прямо в маленького зверька. От боли тот запищал, попытался огрызнуться, а после вжался в стену так, что готов был исчезнуть, если бы мог.

Другой мальчик начал запрокидывать камешек, чтобы угодить в лисенка, но я подоспел вовремя и отобрал у него камень. Тогда Джон схватил меня за шкирку и оттолкнул к бочке, которая стояла рядом с напуганным животным.

***

Я был искалечен чуть меньше, чем лесной зверек. Дети разошлись по домам и оставили нас одних. Это был первый случай, когда на меня напал Джон. Я был в крови, не мог ничего сказать, как обычно и даже закричать. Горло хрипело, а грудь сдавливало. Из носа текла теплая жидкость, голова раскалывалась от боли, но я смог присесть и протянуть руки к маленькому лисенку, который был запуган и побит.

Малыш на моих руках расслабился, а я смог заметить, что три его лапки переломаны. Ходить он больше не мог. Челюсть как будто немного сдвинута с нормального положения и не могла закрываться. Детеныш скулил, лежал с закрытыми глазами, из которых текла кровь вперемешку со слезами. Я заплакал тоже. Мне было так жалко этого лисенка. Мои руки леденели вместе с телом этого малыша. Я прижал его к груди, чтобы он чуть-чуть согрелся.

Как грустно, что мама его не уберегла. Успей он за ней, то не скончался бы на моих руках.

Глава 13

Первый день обучения наступил совсем скоро. У Ирвина было сладкое предчувствие чего-то нового, что в корни бы поменяло его нынешние знания о мире. Сама судьба привела его в двери этого университета, а значит то, что откроется уже через несколько часов – знания – они станут дальнейшими помощниками в развитии Ирвина.

Проснувшись раньше времени, Ирвин решил принять ванны, которые скрывались внутри мужской спальни. Помещение с ваннами окутывал утренний туман, проросший среди высоких деревьев, трав и кустарников спелого зеленого цвета, который убаюкивал взгляд. В окружении растительности мерцало млечного цвета озеро. Оно пузырилось и обжигало кожу теплом, как только к нему притрагивался человек.

За пару футов в тумане растворялся облик любого, так что, находясь в этой магической комнате, казалось, что ты в одиночестве, можешь расслабиться и забыться хотя бы на несколько мгновений.

Ирвин разделся, застенчиво огляделся по сторонам и ступил одной ногой в озеро, которое оказалось сразу же глубиной по колено.

Алекто, не раздумывая нырнула в воду с разбегом и исчезла. Ирвин напугался, что вода могла растворить огненный блеск Алекто, но через несколько минут он увидел на молочной поверхности скользящую спину дракона. Она плыла, изгибаясь в воде как огромная рыба, вынырнула и окатила Ирвина теплыми брызгами. Так что Ирвин, потеряв всю скромность прыгнул на глубину одним скачком.

Его тело охватил жар от смены помещения с обыкновенной температурой на теплую гладь озера, он открыл глаза, находясь под водой. Вокруг него плавала Алекто, казалось, что она летает и резвиться в воздухе, рядом с мальчиком и, если бы не нехваток в легких кислорода, Ирвин бы не поплыл кверху, чтобы сделать вздох.

- Как они поместили целое озеро в спальной комнате? – засмеялся Ирвин и снова нырнул под воду, как только надышался.

«Наверное, заклятие расширения»

В этот раз он рассматривал все, что находится под водой: песок, мерцающие камушки и растительность. Из-за того, что раньше Ирвин почти не плавал в реках и озерах, не задерживал дыхание, воздуха хватало меньше, чем на тридцать секунд. Плавал он впервые в жизни, но давалась это очень просто, так как вода все время тянула вверх тело мальчика.

С третьим погружением Ирвин попытался достать до мерцающих камней, но они оказались глубже пятнадцать футов, так что плыть пришлось долго и с большим трудом для неопытного ныряльщика. Алекто подбадривала мальчика, открывала рот, глотала воду и плыла рядом как тень Ирвина.

Волосы у мальчика расплескались по волнам под водой. Руки почти достали до дна, но оно как будто отодвинулось еще на несколько футов в глубину. И Ирвин, заигравшись в догонялки со дном поплыл дальше вниз, забыв о том, что его легким не хватает дыхания для жизни.

«Будь осторожнее, Ирвин» - пропела в голове Ирвина Алекто.

«Почему дно отодвигается? Ты же тоже это видела?»

«Ирвин, пора плыть вверх»

«Еще чуть-чуть, тут должен быть конец» - но мысли Ирвина прервало что-то темное, проплывшее над мальчиком, оставляющее большую тень на дне. Мальчик поднял голову, чтобы посмотреть кем было существо, возможно, другим ребенком, проплывшим над ним. Плохо было видно из далека, но существо было не человеком.

«Это что большая рыба?» - Алекто ощетинилась как лисичка – «Ирвин, вверх!»

Мальчик услышал, как сильно начало биться собственное сердце и медленно поплыл вверх по диагонали, так чтобы не задеть большущую рыбину. Воздух стал растворяться в крови и легких, так что напряжение в мышцах и в голове Ирвина только усиливалось и самый апогей волнения настиг мальчика, когда огромная каменная рыба проплыла мимо его лица в пару сантиметрах.

От испуга Ирвин даже чуть не открыл рот, отчего вода проникла в нос, и он начал задыхаться, пытаясь всплыть, хватаясь за горло. Снизу почувствовал, как что-то толкает его кверху. Это придало еще больших сил, так как Ирвин подумал, что это рыба, но оказалось, что дракон помогала выбраться на поверхность своему хозяину.

Наконец достигнув верхушки молочно-теплого озера, Ирвин выплыл и откашливаясь, благодарил Алекто в мыслях.

- Почему тут плавают такие крупные рыбы? – возмущался Ирвин, выскакивая на сушу.

Рядом с мальчиком уже стоял другой человек. Ирвин поднял взгляд на лицо парня, который был полуодетым, так как тоже собирался принять с утра пораньше приятные водные процедуры.

- Эти рыбки каменные, иллюзия настоящих. – ответил Фред.

Ирвин почти сразу узнал парнишку, с которым из церкви шел в университет на прошлой неделе.

- Мне рассказывали, что настоящих рыб здесь не держат, потому что они загрязняют самоочищающуюся воду. Слишком много с ними мороки, поэтому воссоздали облики рыбок в камнях и оживили, – продолжил Фред.

- Значит, они не опасны, да?

- Кто бы стал запускать в спальни злобных тварей?

Ирвин и Алекто немного выдохнули и снова окунулись, только в этот раз без ныряний, они просто оттирались от грязи, которая пропитала кожу за дни, пока ни Ирвин, ни его дракон не принимали ванны. Но Ирвин, конечно, решил, что Алекто отмывается лишь за компанию, потому что навряд ли магическому существу необходимы водные процедуры. Разве Алекто не может спалить грязь своим огнем.

- Твое чудище выглядит страшнее рыбок… - сказал Фред без капли недоверия в голосе – Оно меня понимает?

- Да – ответил Ирвин, пока Алекто подплывала к Фреду.

- Так ты маленький Дракон, который всех прекрасно слышит и понимает? – спросил Фред, – А можно тебя потрогать?

Алекто в ответ кивнула, и Фред протянул руку к морде дракона. Та понюхала его руку и разрешила дотронуться до мокрой шерсти.

- А Алекто мальчик или девочка?

- Как оказалось девочка. Я сам узнал несколько дней назад.

- Прекрасная, такая прекрасная! – улыбчиво произнес Фред, когда Алекто отплыла от него, явно демонстрируя разные свои умения испарят воду огненной шерсткой и ныряниями такими, словно она щука.

«Красуешься, да?»

«Ну, мы редко слышим комплименты, так что дай мне получить долю восторженных слов, обращенных к моей персоне.»

После купания в комнате с огромным озером, Ирвин отправился в столовую, расположение которой выучил быстро. За столом, где он обычно сидит с ребятами из церкви уже собрались Дэвид и Агата, которые с усилием о чем-то спорили.

Ирвин поздоровался с соседями по утренней трапезе и попытался разузнать с чего Дэвид и Агата устроили такой переполох:

- Что происходит? Почему они спорят?

- Пытаются понять, кто умнее, – безэмоционально ответила Мелисса.

Ирвин попытался вникнуть в разговор.

- Когда возникает проблема, каждый ищет определенный способ для ее решения. На самом деле никто и никогда не закрывает глаза на проблему, даже желание сбежать от трудностей – это один из выходов и спасение. Просто побег может привести к еще более хрупким и менее приятным последствиям, чем непосредственное решение возникшей проблемы. – говорил Дэвид.

- Почему же тогда все утверждают, что побег — это не решение? – восклицала Агата.

- Здесь два варианта: первый – каждый, кто так говорит, проходил через то же, что и тот, кому это говорят, а значит это простое предупреждение, что последствия могут оказаться невыносимыми и более простой вариант – если кто-то считает, что может избежать той проблемы, в которую ты вляпался по уши, это значит, что тот другой или умнее тебя или безмозглее. И уж если умнее, то тебя самого это не красит.

- Как-то это все притянуто и неправдоподобно. – сказала Агата швырнув ложку на стол.

- А что бы ты выбрал: сбежать от проблемы или остаться ее решать? – спросила Дэвида Мелисса.

- Конечно решать! Смысла нет в том, чтобы избегать то, что можно своими же мозгами исправить, если сбежишь, то просто потеряешь время и все равно придется разбираться только уже с огромной горой проблем.

- Я бы выбрал сбежать и начать все сначала, тогда ты не тратишь времени и сил на решение проблемы и восстановление сил, после ее решения. – сказал Фред, подсевший напротив, и почему-то Ирвин мысленно с ним согласился.

- Не от всех проблем можно сбежать, а даже если и так, то в друг и новый чистый лист ты испортишь, что будет тогда? Снова сначала? – заинтересованно спросила Агата, хитро улыбаясь, вот-вот пытающаяся уловить Дэвида в противоречии своих высказываний.

- Невозможно совершить одну и ту же ошибку дважды на совершенно разных листах, совершенно разными тобой. Это как писать письмо, сделать кляксу, начать писать на другом листе и сделать кляксу в том же месте, однако сами кляксы будут максимально различаться, хотя бы потому что на обоих кляксах разные чернила, разная бумага и разный промежуток времени. Не бывает одинаковых снежинок, а даже если и есть, то существуют они в разных промежутках времени и созданы из разны частиц, – парировал Дэвид.

- А если в три столетия назад из одних частиц была создана снежинка точно такая же, как и из этих же частиц в нашем веке? Знаешь ли, частички умеют перемещаться в пространстве в зависимости от объекта ими обладающего. Если это снежинка, то значит вода, а это в свою очередь значит, что вода испаряется и рано или поздно можно получить и такую же снежинку.

- Но она все же будет в другом времени, а значит не та же самая.

- Но она идентична первой, значит та же.

- Нет, время утекло.

На этом моменте Агата сдалась, было бесполезно спорить с Дэвидом, который очевидно ее раздражал до глубины души. Ирвина вся эта ситуация позабавила, но большинство смысла всего сказанного от него ускользало.

***

Первое занятие началось сразу после завтрака. К нужному кабинету группу детей, в которой состояли Ирвин, Дэвид и Мелисса, привел неизвестный профессор. Преподаватель представился как Магнелий Смитт.

С имени преподавателя рассмеялась Мелисса ведь его имя было созвучно с растением, как и у самой девочки, но, по ее словам, профессор больше походил на маленького кобольда, чем на цветочек.

По расписанию это занятие являлось ботаникой, хотя расписание, которое досталось Фреду и Агате было иное. У них первым шла математика. Никто не разбирался ни в одной из наук, указанных в перечне предметов и в расписании. Все были малыми детьми, перед которыми стоял необъятный мир, который им еще придется постигать.

Кабинет ботаники не уступал по размеру кабинета профессора Чеза, где размещались клетки и скелеты, но в новом кабинете были растения в глиняных горшках, листья, картины и запах мокрой земли, как будто в этом помещении частенько идет дождь, чтобы поливать влагой растения.

Преподаватель начал рассказывать план дел на ближайший семестр обучения:

- Я понимаю, что большинство из вас не знакомы ни то, что с ботаникой, а даже с общими биологическими науками вообще не встречались. Конечно же у некоторых везунчиков были наставники… Есть тут такие? – голос Магнелия Смитта был очень суровый и холодный.

Никто не поднял рук.

- Что такое? Все несмышленыши? – удивился преподаватель и глубоко разочарованно выдохнул, посмотрел на свой стол, взял белый кусок камня – мел - взмахнул рукой, что-то шепнул воздуху. И вдруг из потолка стала опускаться большая черная доска, на которой профессор в костюме цвета болотной жабы сразу же начал что-то писать. Почерк его был выверенным, тяжелым и острым, буквы словно пытались просечь доску насквозь, что отнюдь не вязалось с белыми рюшами на торчащей рубахе из-под пиджака герра Смитта.

- Ботаника – это не вся биология. Так как мой предмет у вашей группы первый, я расскажу вам о том, какие науки включает биологическая дисциплина, расскажу о методах биологии, о том, как различать живое и не живое, а также немного о высших рангах классификации живого. Для всего этого вам понадобятся чистые листы, где вы смогли бы записать то, что вам интересно или то, что вы не знали, – профессор Смитт сделал паузу. – Вам еще никто не сообщал, что после прохождения каждой дисциплины следуют экзамены и практические проверки ваших знаний? Так вот, ваши записи очень помогут подготовиться, так как большинство материалов, которые буду рассказывать я и другие преподаватели являются исключительно достоянием нашей академии. И раздобыть эту теорию в закорючках учебников нашей библиотеки будет трудно или, я бы сказал, невозможно.

Последнее слово профессор растянул как свежую смолу, собранную только-только с сосны. Растянул, скомкал и выкинул большую каплю тягучести в толпу детей.

Первое впечатление после занятия по ботанике или скорее сказать общей биологии, о которой неустанно твердил преподаватель, оставило неизгладимую рану на душе Ирвина – профессор был скучный, занудный, вычурный и похоже злой, так что ничего приятного от него ожидать не стоило. Но все же в конце дня Ирвин вывел все эмоции, просуммировал в голове и понял, что в общей сложности учиться ему понравилось. Можно было обсуждать с приятелями интересные моменты с урока, смеяться над неуклюжестью профессоров, над глупостью одногруппников – все что воспитанному человеку придет и не придет на ум. Были лекции, где Ирвину очень нравилось слушать преподавателей с горящими глазами, и он сразу понял, какие из пройденных наук за день создадут в недалеком будущем на экзаменах проблемы, а где он справится собственными силами с пройденной теорией.

К концу дня уже мало кто обращал внимания на Алекто, а преподавателям словно и вовсе дело не было до дракона который очевидно выбивался из общей картины мира альма-матер.

«Я устала так, что готова испепелить любого, кто подойдет к нам с разговорами, поэтому давай скорее окажемся в постели!» - умоляла Ирвина Алекто и он поступил так, как она просила. Не по ее прихоти, а от того, что мальчик и сам валился с ног, поэтому оказавшись в спальне - рухнул на кровать не зашторивая свое сонное пространство.

Глава 14

Утром на завтраке взбешенная Ирма подсела к ребятам, с которыми завтракал Ирвин, брат ее присел рядом.

- Это девчонка бешеная!? Видел, что она сделала? – Ирма протянула свою руку на показ Ирвину – она обожгла меня, когда я хотела ей помочь. Обожгла своими руками!

На руке у Ирмы красовались два красных отпечатка, по силуэту они напоминали растопыренные маленькие ладони. Вся кожа пузырилась в этих местах и очевидно Ирма испытывала жуткий дискомфорт, но кроме гнева не показывала других эмоций.

- Кто это сделал? – участливо спросил Ирвин.

- Помнишь ту девчонку, что закатила скандал в прихожей?

- Да.

- Вот она, мерзкая Лигда.

Над словами Ирмы посмеялись все, кроме Ирвина:

- Почему она обожгла тебя? И как? Она сделала это руками?

- Да, прямо своими мерзкими толстыми как у огра ручищами! Ныла на своей кровати, я присела с ней поговорить, сказать, что нужно пойти на завтрак, ей нужны силы, она худая и бледная. Все лицо красное, в слезах или соплях. Лежит и ноет под одеялом. Я прикоснулась, чтобы погладить, а она как вскачет, вцепится в меня руками и таким промозглым голосом заорет на меня. Я чуть не поседела на месте. Пыталась вырваться из ее грязных, отвратительных и потных рук. А она кричит, лицо постепенно багровеет, и я начинаю чувствовать жжение, прямо здесь – Ирма указывает на место ожога. – Вот же дура, я думала она меня до костей спалит, но повезло, Мариса вылила ей в лицо воду. Та перепугалась, расплакалась и снова в свою норку.

- Но зачем она это сделала? – спросил Кира.

- Вы что не слышали? Все женские спальни только об этом и говорят. Лигде сообщили, что родители от нее отказались. Рассказывают, что сам директор университета сообщил ей об этом. Это было ужасно. Она криком разбила все стекла в кабинете, убежала и спряталась где-то. Ее несколько часов искали по всей школе, уволокли в спальню и теперь она прячется целыми днями, отказывается выходить и только и знает, что реветь и ныть. Весь наш этаж пропах слякотью, она как будто развела лужи своими слезами…

- Это правда, что родители от нее отказались?

- Да, Мелисса, такое встречается сплошь и рядом. Похоже, по ее высокомерным манерам, ее родители были высокопоставленные люди, которые боятся магии. Вот и вышвырнули эту сумасшедшую, боясь, что она причинит их семье и имени вред. Но это лишь слух.

Ирвин почувствовал досаду, ему было обидно за девочку и даже немного жалко ее. Он обернулся на Алекто и краем глаза заметил, что за другим столом за ним кто-то наблюдает. Немного приглядевшись, Ирвин решил, что это та девочка, которая вбежала в амбар, когда он с близнецами тренировался – Мариса. Девочка, споткнувшись об его взгляд, отвернулась и сделал вид, что с кем-то разговаривает, хотя почти никто на нее не обращал внимания.

Ирма, следившая за Ирвином, негативно хмыкнула от увиденной сцены.

- Тебе нужно показаться медсестре – посоветовал Кира.

- Я у нее уже была. - прорычала Ирма, расстроенная подскочила и убежала недоев.

- Похоже кто-то совсем не в духе – мотнул головой Дэвид в сторону убегающей девочки.

- Просто, никто из вас не стал ее жалеть. – ответил Кира – Она вам еще припомнит это.

Ухмылка Киры была злая, как бы ему не было все равно на сестру на первый взгляд, он точно переживал за нее: огорчался, когда она расстраивалась, а когда она радовалась, он мог подшучивать над ней и веселиться.

Под конец первой недели обучения Ирвин встретил герра Кенинга, сидящего в саду под красивым, но безлиственным деревом в разгар зимы, на скамье с какой-то книгой в руках, не укрытых ничем от едкого морозца на улице. Вальтер будто еще одна статуя среди оголенных стен университета и сугробов, после прошедшей пурги.

Ирвин хотел пройти мимо, так как не думал тревожить профессора, занятого чтением, но тот обратился к нему первый:

- Ирвин, я ждал тебя. Видел из окна, что ты после уроков часто приходишь посидеть сюда, дождаться друзей. Полагаю, ты уже что-то практикуешь? Знаешь ли, не обучившись основам, можно много дел наворотить.

Ирвин, немного напугавшись смотрел себе под ноги и не знал, улыбаться, или переживать, однако профессор продолжил с улыбкой:

- Я полагаю, что практика полезна, но нужно знать меры. Пойдем в мой кабинет, Ирвин, твои друзья единожды не растеряются без твоего участия. А я все же хотел бы вручить тебе мои пособия по Магус Анима.

- Хорошо. – просиял Ирвин.

- Как поживает Алекто? Уже умеет разговаривать?

- Да, герр Кенинг, на прошлой неделе произнесла свои первые слова… ну, не произнесла…

- Я понял тебя, Ирвин – добродушно улыбаясь ответил профессор, открывая входную дверь университета, чтобы пропустить Ирвина.

Пройдясь по уже почти знакомым коридорам, Ирвин второй раз очутился в кабинете профессора Вальтера Кенинга, имя которого, как оказалось выбито на металлической пластине, приколоченной к двери, ведущей в кабинет.

Профессор предложил мальчику сесть и выпить какой-то необычный плотный ягодный напиток, по консистенции напоминающий кашицу из ягод с сахаром и какой-то очень густой воды. Выпив стакан залпом, Ирвин не осмелился попросить добавки, но герр Кенинг быстро заметил, что десерт понравился Ирвину и налил ему еще полный стакан.

- Это называется роте грютце. Мои любимый десерт, в нем и сахар, и полезные ягоды и витамины. В общем почти все, что нужно растущему и стареющему организму. – подмигнул профессор – Если захочется еще – наливай себе и не стесняйся. Это добро готовят мне на постоянной основе, не могу сконцентрироваться на работе, пока не выпью этот «целительный» напиток.

- Спасибо, профессор.

«Знала бы ты как это вкусно, Алекто, он похож на воду, но не вода, похож на застывший сладкий кусочек сала, но в то же время совсем не мерзкий по вкусу» - обратился в мыслях Ирвин к дракону, который не мог есть обыкновенную еду. Точнее Магус Анима не питались ничем, кроме сил своих хозяев, которые избирались очень тщательно, чтобы не навредить человеку. И за редким исключением некоторые души могли поедать плоть для восполнения энергии, но это не полезная практика и пресловуто отвратительная. Так Ирвину рассказывал Мар Чез.

- Профессор Чез уже рассказал мне, что твои знания об Алекто пополняются урывистыми багажами в твоей голове, как только у вас находится минутка поговорить. Какие книги он тебе давал?

- Несколько о строении и возможном происхождении Магус Анима. И свой личный дневник заметок.

- Он очень щедр, раз дает то, что обычно не позволено видеть чужим глазам – улыбнулся профессор – значит ты учишься и через его опыт тоже. Были ли какие-то полезные заметки в его дневнике?

- Я не совсем понимаю его почерк. Иногда там написано так, будто его дневник брал для записей совсем другой человек и из-за этого я не разбираю смысла большинства, что описано в дневнике герра Чеза. Однако я узнал очень интересную заметку о Пити. Оказывается, профессор Чез умеет разговаривать со своей летучей мышью во сне. Мне интересно как он этого добился, но в дневнике ничего не сказано, а с профессором я еще не говорил.

Ирвин на минуту задумался и продолжил:

- Разве можно во сне общаться с кем-то? Что такое сон?

- А что ты уже знаешь о сне?

- Что это отдых. Мы расслабляемся и видим сновидения, иногда хорошие, иногда плохие.

- Верно, Ирвин, зачастую сон – это просто отдых твоей головы, мозга, сознания. Но в силу твоего возраста не думаю, что ты точно понимаешь, что такое сознание.

Ирвина задели слова Вальтера, потому что он по обыкновению как и любой мальчишка его возраста, считал, что профессор разговаривает с ним не как с маленьким ребенком или учеником, а на равных, хотя бы как отец с сыном. Но дистанция между ними только что сильно выросла, хотя Ирвин и понимал, что профессор прав и много чего Ирвин еще не знает не от того, что глуп, а от того, что учиться начал только-только.

Вальтер Кенинг заметил перемену в настроении мальчика:

- Отчаиваться в своем незнании не стоит. Один великий ученый и философ сказал: «мудрец знает, что он глуп и ничего толком не знает». Это истина. Даже я надеюсь на то, что являюсь тем же глупцом, что и раньше. Если так, то мир еще может меня удивить. – профессор улыбнулся и взглянул на настенные часы, которые как будто начали издавать звуки и тикать после взгляда Вальтера, ведь ранее в комнате было тихо и ни единый звук, кроме храпа собаки не заполнял комнату.

- Просто, иногда у меня возникает такое чувство, будто я знаю даже меньше, чем мои друзья.

- Ни один человек не сможет сравниться по уровню знаний с другим человеком. Каждый хорош в чем-то своем. Двое могут учить математику три года, однако один будет хорош в решении примитивных уравнений, а другой в построении архитектурных композиций, потому что лучше разбирается в геометрии фигур. Это не делает первого или второго глупее на фоне другого человека. Вовсе нет. Если бы один человек мог знать все на свете, физически он не смог бы создать мир, в котором мы живем, в одиночку, даже обладая всеми знаниями. Поэтому нам и нужно общество и другие люди, чтобы творить и создавать. Каждый занимается тем, что его душе угодно. Поэтому, не расстраивайся из-за того, что ты мало знаешь, ты нагонишь ребят и даже сможешь обогнать их в чем-то одном как минимум. – профессор взглянул на Алекто и продолжил – но, если ты считаешь себя уже достаточно взрослым, то могу предложить пройти несколько курсов в этом году. Ты можешь изучить сновидения на лекциях профессора Анестик, а также узнать больше о человеке и его сознании на теоретических занятиях профессора Кейна. Интересно ли тебе это?

- Да, мне было бы очень интересно, но буду ли я успевать на эти дополнительные занятия?

- По времени можешь не волноваться. Занятия по сновидениям проходят обычно ночью, хотя несколько первых будут в стандартное время. Если в твоем расписании стоят занятия – я договорюсь с преподавателями, а ты позже нагонишь основную программу. Договорились?

- Да герр Кенинг! Спасибо большое! Я же смогу узнать на курсе про сны о том, как разговаривать с Алекто?

- Есть несколько типов снов. В одном ты сможешь общаться с Алекто, но этому придется научиться самостоятельно, а в другом сновидении ты сможешь побывать в других мирах, не вставая со своего спального места.

***

После разговора с герром Кенингом, Ирвин оживился на столько, что готов был свернуть горы, не смотря на парочку тяжелых книг, которые ему дал профессор для большего погружения в обучение. Теперь у него есть личные курсы, которых нет даже у самых умных людей с его группы. Он таил надежды, что сможет на этих лекциях по сновидениям и сознанию встретиться с Ирмой и Кирой, на крайний случай, завести знакомства с новыми людьми из старших групп.

«Не забывай, что теперь твоя учеба станет еще сложнее. Тебе придется больше времени уделять, особенно пропущенным занятиям» - как голос совести звучали слова Алекто в голове мальчика.

- Да, но я же не планировал забрасывать то, что изучают все мои знакомые.

«Но ты не планируешь и забрасывать практику в том амбаре, с нашими новыми друзьями!»

- Уверен, мы успеем везде, а если нет, то разберемся со всем позже.

Глава 15

Начались леденящие зимние дни, от которых в некоторых кабинетах хотелось укрыться одеялами и только так проходить теорию, что рассказывали преподаватели.

За окнами в кабинете профессора Чеза видно было только белизну. Словно выйдя на улицу ты окажешься в ином мире, где все что окружит тебя - пустота, и ничего тебя больше волновать не будет.

Так размышлял Ирвин, поглядывая в пургу обволакивающую главное здание учебного заведения. Ему хотелось вырваться с урока хоть на пять минут, чтобы почувствовать белизну мира, надвигающуюся с погодой. Но мысли о беспроглядной учебе манили его больше. Наконец-то он сможет приблизиться к пониманию себя и мира, в котором живет. Огонек любопытства разгорался в нем день ото дня.

Было раннее утро, кабинет зоолога был забит копошащимися головами учеников, сидящими за столами. За каждой партой сидело по одному, а то и два человека. Ирвину казалось, что некоторых людей он видит впервые, потому что скорей всего так и было. Многие старшие курсы любили посещать профессора во время занятия просто так, чтобы послушать его новые и старые интересные истории о животных. Кто-то шептался и называл профессора странным, а кто-то смотрел с обожанием и горячо боготворил Чеза.

Ирвин был одним из тех, кто обычно наслаждается лекциями профессора, но со вчерашнего дня он был в волнениях, так как ему первому из сверстников разрешили присутствовать на лекциях для старших, и он уже не мог дождаться начала первых занятий.

А профессор Чез в то время рассказывал о строении лягушек, однако это было лишь отвлечение от основной темы, где профессор заставлял ребят исследовать вдоль и поперек животных, состоящих из одной клетки.

Ирвин посмотрел в раздел учебника, который лежал открытым на столе. Это была одна из тех книг, которые дал Ирвину герр Кенинг в их последнюю встречу. Конечно, учебник по зоологии находился рядом и тоже лежал открытым на столе, но увлечения Ирвина ставили на первое место новый - индивидуальный раздел учебы. Поэтому и книга по исследованию Магус Анима была придвинут ближе на главе о сновидениях. Глава была маленькой, и Ирвин прочел ее четыре раза, а то и больше, но до сих пор не понял смысл содержания двух необъятных страниц, так как некоторые слова оставались для мальчика загадкой. Он ждал конца урока, чтобы разъяснить непонятные моменты из нового учебного материала у профессора Чеза.

Алекто сидела ближе к окну, следила за снежным валом за стеклом и размышляла над тем, почему так важно изучать строение живых организмов. Как Ирвину в жизни это может помочь. Иногда она задавалась этим вопросом в слух и Ирвин, погруженный в мысли, или не слышал, или отвечал, что не знает ответа на вопрос, также как и сам Дракон. Тогда Алекто обиженно вспыхивала и закрывала глаза, но все также пристально вслушиваясь в речь профессора, чтобы выцепить побольше полезной информации, которую Ирвин может прослушать.

«Две головы лучше одной, особенно если это две твои головы» - так позже сообщила Алекто о своих намерениях помогать Ирвину с учебой, а тот ответил, что был уверен еще несколько недель назад, что обзавелся обычным щенком с необычной окраской, из-за которого ему все время достается, так что почти всю свою благодарность готов подарить Алекто, потому что помощь ему не помешает, ведь старается он для них двоих. Алекто восприняла сказанные слова как оскорбление, но кроме зажжённых огоньков на спине, никак не обмолвилась о том, что Ирвину стоит быть с ней помягче. Ирвин, в конце концов, и в правду нагружает себя непосильными делами, чтобы научиться новой магии с Алекто, хотя сама она думала, что новое пришло бы со временем, в связи с тем, что она чувствует рост своих и его сил по мере взросления с каждым днем, а значит новые навыки – дело времени, а не болезненных усилий.

«Ты слишком ленива? Не понимаю твою беспечность, чем больше мы будем работать над собой и изучать, тем проще нам будет выжить. Кто знает, что может случиться с университетом завтра. Вдруг нас выгонят или Ривер и его дружки захотят над нами пошутить. Я больше не планирую быть ни чьей мишенью. У меня появились друзья, дом, но все это может развеяться также как моя память или моя старая жизнь, которая ускользнула с твоим появлением. Нужно быть готовым ко всему.»

«Ты это прочел в своих новых книжках сразу как научился читать? Не думаю, что конкретно завтра с университетом что-то случится, а с Ривером или с кем-то другим – мы справимся вместе».

«Алекто, я не хочу с тобой спорить, ты прекрасно видишь, что большинство ребят даже старших курсов смотрят на меня с подозрением. Уверена, что справишься с ними с моей помощью, если вся тысяча человек ополчиться против меня.»

«С чего ты взял, что они ополчатся? Ривер о тебе уже забыл и эти забудут»

«Я лучше буду всегда готов.»

«Ты просто хочешь стать лучше других?»

«Я тоже в твоей голове могу побывать. Алекто, ты этого тоже хочешь, так что не нужно укорять меня в моих действиях»

«Ты первый начал бунт, обвинив меня в разрушении твои прошлой жизни. Это не я украла у тебя родителей и не я сама себя создала.»

«Прости, я знаю, обвиняя тебя я виню себя. Мы оба это понимаем, да? В конце концов жизнь в деревне была отвратительной, если бы не сейчас, то позже моя фальшивая семья все равно предала бы.» - Ирвин застенчиво улыбнулся Алекто и потрепал ее за ухом. «Ты знаешь, что нам придется тяжело, потому что мы отличаемся от других даже будучи такими же магами, как и все в этом учебном заведении. Это значит, что нам нужно стараться больше, чтобы быть на равне, стать лучше или хотя бы не дать себя в обиду. Ко всему прочему я хочу узнать. Что случилось с моими родителями. Поэтому пока у меня есть силы, я буду учить, учить и учить, узнавать новое до боли в глазах и руках. Пока голова не будет отключаться, пока мы не научимся тем же фокусам, что и близнецы, и люди старше них. Чем раньше я смогу применить разные виды магического мастерства, тем быстрее раскрою завесу тайны, которая застилает мне глаза, скрывая прошлое.»

«Хорошо, я всегда буду помогать тебе. Значит наша цель – найти твоих родителей или воспоминания о них?»

«Да»

«Тогда я беру на себя обязанность изучение основных предметов, а ты исследование новых территорий в науках? Тогда мы продвигаться будем большими шагами.»

«Да! Это хорошая идея. Но практические занятия я буду проходить самостоятельно, в конце концов, если ты будешь заместо меня изучать верховую езду, думаю далеко мы на лошади не уедем.» - рассмеялся Ирвин.

На этом мальчик и его Дракон решили основной конфликт: что есть цель на ближайшее время жизни Ирвина и Алекто. Чтобы два разума уживалось вместе – им необходим один стимул, одна вершина, к которой они будут идти вместе.

А сейчас урок у профессора Чеза подходил к завершению. Осталось около тридцати минут до конца, но разглагольствования профессора Чеза прервал душещипательный крик Пити. Дети зажали уши и ошеломленно смотрели на голову профессора, на которой восседала летучая мышь. Профессор испугался не меньше, чем ребята, у которых он вел лекцию. Его руки затряслись, он сделал два неровных глубоких вдоха и хриплым голосом попросил всех выйти.

- П-покиньте мой кабинет! Занятие окончено. – после этих слов профессор, хватаясь за одежду около шеи руками выбежал из кабинета, немного прихрамывая, первым.

Что случилось с Пити или профессором так никто и не понял. Ирвин подумал дождаться профессора в кабинете. Медленно сгребая учебные материалы и свои листы в темно-коричневую сумку из дубленой кожи, что предоставлялась университетом всем учащимся, мальчик остался в кабинете в одиночестве, на считая собственного дракона. Алекто предложила все же подождать не внутри помещения, а в коридоре, где профессор смог бы удалить мальчика в случае, если ему нужно будет уединиться.

Долго они ждали возвращения профессора, чтобы узнать не нужна ли ему с чем-то помощь, так как мальчик и его дракон прониклись симпатией к добродушному профессору по зоологии и немного волновались из-за странного крика Пити и исчезновения Чеза. К тому же Ирвину все также хотелось задать вопросы по поводу своего магус анима, если у профессора найдутся силы и время.

Ирвин ждал двадцать минут - время до конца лекции - потом ждал еще половину часа, но профессор не шел, а времени до следующего занятия оставалось мало. И вот уже когда Ирвин начал уходить от кабинета на лестничную площадку, он увидел, как с первого этажа поднимается профессор Чез. Шел он задумчиво, все время смотря себе под ноги, Пити был прицеплен к нему с левого плеча, а шерстка его сильно потемнела и блеск с весельем в глазах у летучей лисы, как и у преподавателя пропали. Когда профессор поравнялся с Ирвином, мальчик заговорил первым:

- Простите, герр Чез, с вами все в порядке?

Мужчина посмотрел на мальчика не живым, озлобленным взглядом. Глаза его стали того же темно-коричневого цвета, что и шкура его Магус Анима. Профессор в течение минуты молчаливо глазел на Ирвина, разглядывая – будто вспоминая, кто этот мальчишка такой и что ему от него нужно.

- С дороги, щенок! – Чез толкнул мальчика и продолжил движение в сторону своего кабинета, пока краем глаза не заметил сверкающую от напряжения Алекто – Что это у тебя такое? Это Магус Анима?

- Да, профессор, вы же знакомы с Алекто.

- Я? – герр Чез взглянул на мальчика с высоко поднятыми бровями, явно недоумевая, о чем говорит Ирвин, а потом резко расслабился, хитро улыбнулся и закончил фразу – Да, точно, Алекто.

Ирвин, как и его дракон, заметил, что с профессором что-то неладное, но лезть в это и предлагать помощи Ирвину резко перехотелось, он подумал, что профессор, кажется, цел и не вредим, а если что, то он обо всем расскажет какому-нибудь взрослому, а сейчас лучше без риска уйти от развернувшийся сцены на лестнице.

«Он выжил из ума?» - уточнила с иронией и страхом Алекто.

«Я не знаю, но он точно не в себе. Чувствуешь, как от него веет злостью. Раньше такого не было. Наверное, что-то случилось и лучше его не беспокоить, пока он не в духе.» - Ирвин шел по лестнице к следующему занятию, которое должно было быть на шестом этаже, но все это время снизу между перилами он видел, как профессор Чез улыбается и издалека смотрит на мальчика: заинтересовано и… зловеще.

***

В конце дня, уединившись от суеты мальчишеской спальни, закрывшись шторкой над кроватью, Ирвин и Алекто принялись за чтение дневника Мара Чеза. Они отправились в его мысли, выписанные на листках плотно скрепленных тонкой нитью, чтобы понять его сегодняшнюю перемену – это было как совместное расследование маленькой, а самое главное, чужой тайны.

Запись из дневника за 1397 год от Рождества Христова.

Май 12.

Сегодня был мой первый день в роли заместителя профессора Калири. Она присутствовала на моем занятии и была горда за меня. Отчитала меня за мою излишнюю болтливость не по темам и мягкость к ученикам, но я был сам собой доволен. Конечно, можно излагать свои мысли более точнее, но я боюсь запутать малышей.

Сентябрь 21

Сегодня мой первый официальный день обучение младшего поколения!!! Наконец-то мне доверили вести полные занятия по зоологии, я радуюсь, ведь прошлый директор университета уверял меня, что я вылечу из его альма-матер, как только профессор Калири перестанет меня защищать, вставать на мою сторону и покрывать Лютера. Сказать честно, что мне было страшно – это не произнести, не написать ни слова. Я боялся, что директор выселит меня на улицу, к нищим, где я буду доживать века в бедствиях и кошмарах, порожденных моим прошлым и будущим. Лютер бы еще больше усугубил положения, и я наверняка бы погиб в одной из улиц в сточных канавах, где-нибудь, где меня не нашел бы даже самый убогий человек на планете.

Этого всего я действительно боялся, также мне было не по себе от мысли, что Инга Калири защищает меня как может, хотя я, признаюсь, ненавижу ту часть себя, что приходится терпеть день ото дня с самого моего детства. Но несколько месяцев назад меня обрадовало одно необычайное известие – директор скончался в собственной постели. Все сочли это естественной смертью, но в глубине души я боюсь, что Лютер мог замешать нас в самых грязных делах, так как ненавидел директора всей душой. Кто знает, чего мне ждать. Но это лишь мои догадки и откровенно между мной и моими мыслями, я верю в лучшее. Верю в себя и Лютера.

Самое главное, что все повернулось как нельзя хорошо. Так что остается радоваться, что я останусь в стенах альма-матер как можно дольше, а то и навсегда.

«Профессор Чез может быть замешан в убийстве какого-то из директоров? Я ничего не понимаю в его записях.» - задался вопросом Ирвин.

«Нет, кажется он и сам не знает убили ли директора, который относился к нему плохо или он умер собственной смертью, может, от болезней» - ответила мальчику Алекто.

«А кто такое Лютер? Я не слышал, что в университет есть профессор Лютер.»

«Может этот человек не становился профессором или давным-давно погиб»

«Давай спросим об этом у профессора Чеза, если он разрешил нам читать его дневник, то навряд ли он скрывает страшные тайны, думаю он и сам нам расскажет».

«Если он будет в таком же чудаковатом состоянии, то я к нему ни на шаг не приближусь. Он тебя толкнул и назвал щенком!» - пронесся голос Алекто в голове Ирвина, и голос этот был наполнен пренебрежения такого же, какое возложил на плечи Ирвина профессор Чез, когда обозвал мальчика щенком.

«Он явно был не в духе, но на него это не похоже. Когда он будет в хорошем настроении, тогда и узнаем все, что мы хотели».

Ирвин достал из своего комода книгу менее ветхую, чем дневник, лежащий у изголовья его спального места. Мальчик покрутил книгу в руках, поразглядывал обложку, лежа на спине, перевернулся так, чтобы было мягче сидеть и удобнее листать талмуд.

На первых страницах книг были введения и пояснения автора. Все было рукописным подчерком исписано, включая и заметки автора на полях. Картинки некоторые были сделаны на скорую руку, а какие-то с излишней тщательностью выведены миллиметр за миллиметром. Ирвин пепелил взглядом бумагу, ища полезные сведения об Магус Анима, а Алекто пыталась не испепелить бумагу от усталости в самом прямом смысле слова.

После четверти часа поисков чего-то стоящего, Ирвин увидел маленький набросок, что возможность перемещаться без присутствия Магус Анима возможна и даже были зафиксированы случаи таких событий, но научно никак не обоснованы.

Зафиксировано в 1495 году.

Люцианус Крейт имел возможность отдалять от себя своего слугу Магус Анима на расстояние нескольких домов. Я лично наблюдал за сим недоразумением, как мне тогда показалось, ведь мой опыт в изучении Магус Анима тогда был скупым, я знал лишь то, что знал о Линдолин, моей собаке. Тем не менее и сейчас мой опыт и познания не сильно увеличились в размерах, несущих хоть сколько-нибудь просветления умам, читающим мой сборник. К сожалению, на мои расспросы о том, как Люцианус Крейт научился такому блаженному фокусу – никто, включая самого мага, не стал отвечать. Подозреваю - и имею на то полное право - черную магию. Будучи не смышлёным юнцом, я публично обвинил Люциануса в грязных делах и имел неосторожность сильно задеть его репутацию, так что с моей репутацией и жизнью, чуть не было покончено. Благо я уехал из страны буквально на следующий день!

«Он назвал слугой свое творение?»

«Он так относился к своему псу, и переложил свои мысли в эту книгу. Я не думаю, что будет честным называть тебя своим слугой, ведь это тоже самое, что относиться к себе, как к человеку низшего сорта.»

«Самое странное из этого – это строчка про черную магию. Думаешь, чтобы нам научиться отдаляться друг от друга еще больше – нужна черная магия? Мы кажется и без этого отлично справлялись.»

«Не похоже, что дело в черной магии. Возможно, автор это книги трижды заблуждался, сначала, что его Магус Анима слуга, во второй раз, когда оскорбил человека и в-третий раз, когда счел нужным упомянуть черную магию в разделе создания разрыва связи между двумя частями душ.»

Глава 16

В предутренних сумерках, находясь в купальне, после ночи без сна, где Ирвин силился понять, как у него получалось отдаляться от Алекто, когда он и дракон не знали, что есть какие-то весомые запреты и законы их взаимодействия.

Под телом Ирвина в далеке плавали большие рыбы разных цветов, самые крупные – серебристые, помельче розовые и лазурные. Лазурных было почти не видно в воде, потому что они сливались с чистотой воды или же были прозрачнее, чем теплое течение парного истока.

«Из-за силы страха мы могли разорвать наши оковы?» - вопросительно предложил одну из идей Ирвин.

«Не думаю, я чувствовала себя, очевидно, гораздо хуже, чем ты себя. Я знала, что стараюсь отдавать тебе часть сил, чтобы ты смог выдержать разлуку. Но я становилась с каждым днем слабее. Еще пару дней, и я бы растворилась также неожиданно, как появилась.»

Ирвин задумчиво смотрел на плавающего дракона. Мысли Алекто были неприятны Ирвину, они ворошили в нем маленький комок и этот комок готов был расти, как зернышко в его маленькой груди. Это зерно могло бы вырасти, обхватить сердце и ожесточить его, если бы Ирвин дал свое согласие. Тогда его волю подчинила бы себе злоба, такая же, которой он опасался увидеть в своих друзьях и недругах. Несправедливость и безнаказанность в укромных уголках души заставляли мечтать Ирвина об отмщении, но для этого ему не хватало ни сил, ни смелости. И только проплывающий мимо друг успокаивал мысли мальчика и напоминал о том, что все плохое осталось в прошлом и пока что об этом ни думать, ни беспокоиться не стоит, иначе можно понапрасну растратить бездну мыслей и возможностей, которые пригодятся для того, чтобы стать умнее и сильнее.

Алекто то уплывала подальше, словно пробуя нарастить расстояние между собой и хозяином, скрываясь за плотностью тумана, а после снова подплывала, не наблюдая за тем куда и как долго плывет.

«Значит, стены, разделяющие нас, давили на тебя так, как не давили на меня. Мы можем попробовать по очереди закрываться в амбаре и отходить от здания с каждым последующим шагом, как можно дальше, но если тот, кто в амбаре, почувствует себя плохо, то второй обязательно вернется и восстановит контак.»

Алекто открыла глаза и посмотрела Ирвину словно в сердце, явно не одобряя предложенную мальчиком идею.

«Это опасно. Во-первых, один из нас может отвлечься снаружи…»

«И что? Забыть, что его вторая часть находится в амбаре? Это нереалистично.»

«Хорошо, а если кто-то случайно или намерено тебя толкнет? Тогда в критической ситуации нам обоим возможно будет невыносимо больно. Как нам добраться друг до друга? Что если я испарюсь, потухну, как плохо разгорающийся костер. Тогда нам уже не нужно будет ничего узнавать и пробовать.»

«Будем пробовать ночью, чтобы никто нас не потревожил. Или попросим Киру и Ирму нам помочь.»

«А если мы причиним вред нашей связи? Вдруг ты или я не выдержим и откроем амбар, вдруг ты сам погибнешь от чрезмерного увеличения пропасти между нами?»

«Не проверим – не узнаем. Сомнения в любых наших опытах будут возникать, прошу тебя, давай хотя бы раз рискнем. Будем аккуратны и постараемся не причинять вред, станем постоянно говорить. Заодно узнаем, как далеко мы можем слышать друг друга вне стен.»

***

После завтрака, выходя из общего зала, Ирвин увидел герра Кенинга. Первым мальчика заметил его громадный пес, который на фоне детей выглядел как настоящий конь, хотя однажды Кира сказал, что пес профессора создает впечатление, что все учащиеся университета – гномы и кобольды.

Вальтер подозвал к себе Ирвина, спросив кратко о том, как продвигается учеба, дал Ирвину указание ровно в четыре часа дня зайти к нему в кабинет за новым расписанием.

- Сегодня меня ждут в городе в половину пятого, поэтому много времени у меня не будет, так что не задерживайся.

- Да, профессор. – Ирвин пытался скрыть свою радость, которая подскочила с нуля до ста, как только он понял, что ему не просто добавили новые курсы, которые он будет проходить, а для него сделали личное расписание. Однако большой энтузиазм мог показаться профессору несколько бесцеремонным или несдержанным эмоциональным порывом, в конце концов однажды герр Кенинг уже назвал Ирвина малышом, поэтому мальчик предпочел сдержаться, пока не скроется из виду и не сможет поделиться известиями со своими друзьями.

Сегодня был день, когда на первом курсе обучения в университете магического искусства у Ирвина состоялось занятие, нагружающее не голову и заставляющее почувствовать после одного часа лекции утомление или головокружение. Нет, сегодня было первое занятие с физической нагрузкой – обучение верховой езде.

Верховая езда было занятие по выбору учеников, на него могли записаться как младшие курсы, так и старшие. Обязательности в обучении езде верхом не было, однако Ирвин вызвался желающим, потому что сколько мог помнить себя был влюблен в этих больших и как ему казалось величественных животных, которые как будто заключили сделку с человечеством. И сделка та состояла в получении пищи от людей, но предоставлении возможности передвигаться человеку не на своих двоих ногах, но на скорости одной или даже нескольких лошадей, если говорить о каретах. Однако Ирвин ни разу не видел лошадей в живую, только если издалека, проезжающую повозку. Хотя в городе, когда они только шли в университет, Ирвин смутно помнил, что лошади попадались ему на глаза, но тогда он был занят другими мыслями. И раз уж выдалась возможность взаимодействия с лошадьми – он чуть ли не выскочил первым, чтобы успеть записаться на курс.

Профессор Чез предупреждал его, что лошади могут не принять его друга – Алекто. Для лошадей это неизведанное существо, а так как Ирвин не мог оторвать его от себя, то стоило сразу быть предупрежденным, чтобы не разочароваться, когда лошадь скинет тебя с седла или вовсе не подпустит к себе.

Ирвин пообещал сам себе, что не будет сильно расстраиваться, если верховая езда у него не получится, однако с первой неудачи отчаиваться он не планировал, потому что он понимает, как попробовать заставить лошадь принять его дракона. И еще один вариант предложила Алекто – замылить глаза лошадкам с помощью магии.

Первые тридцать минут из трех часов занятий группу Ирвина, состоящую из тридцати человек разного возраста, инструктировали о том, как правильно подходить к лошадям, как правильно чистить и ухаживать, а также как нужно седлать, залезать, слазить и расседлывать. Уже в момент лекционной части Ирвин среди слушающих увидел Марису, которая скромно стояла в стороне от группы, но вникала с большим любопытством даже, чем Ирвин. Она неловко сжимала свой черный шерстяной платок, обмотанный вокруг плеч, как будто пыталась унять дрожь. Ирвин ощущал похожие эмоции, вызваны они были и страхом, что у него не получится договориться с животным и тогда, скорей всего, дети, стоящие сейчас рядом, будут смеяться и издеваться над ним еще долгое время. Но также дрожь была и предвкушением интересного опыта.

Под конец инструктажа учащихся разделили на три группы по десять человек, однако, число вышло не совсем одинаковое в каждой группе, потому что некоторые дети хотели оставаться со своими знакомыми и друзьями в одной команде, из-за этого многие метались от одного куратора к другому. Как с распределением было закончено, учеников повели в конюшни, которые располагались в конце территории, прилегающей к университету. Одна большая и просторная конюшня находилась далеко за амбаром и парком. В этой части учебного заведения Ирвин еще ни разу не бывал, в том числе и в парке, хотя от многих слышал, что он, необычайно красив ночью под светом магических фонарей с красноватым озером в средине.

До конюшни три отряда добрались за пятнадцать минут в обход парка. Рядом с конюшней располагались большие огражденные поля, на которых выгуливали лошадей и другой скот, принадлежащий университету. Издалека на полях было видно с дюжину лошадей разных пород, мастей и размеров. Захватывало дух, когда Ирвин задумывался над тем, что ему позволят управлять такими грациозными существами.

Живя в деревне среди не богатых людей, которые могли позволить себе из скота и других животных только одну-две бродячих собаки, тройку свиней, десяток куриц, петуха и, если повезет, раздобыть дойную корову. И самая великая мечта людей из деревушки Ирвина – обзавестись телятами, а перед этим, значит, и быком, и урожайным годом. Мысли о собственной кобыле или жеребце вылетали из головы, как только человек становился взрослым и осознавал, что у него нет ни денег, ни возможностей, ни желания, чтобы заняться чем-то стоящим, а то есть – пойти учиться, преподавать, заниматься наукой, медициной или государственными делами. На самом деле, если кто и хотел в жизни преуспеть, то его отговаривали всей семьей, соседями и, соответственно, деревеней. Тогда человек подыскивал себе пару, заводил детей, кур, свиней и небольшое хозяйство, оставаясь жить рядом с родителями. Вырваться из такого круговорота редко удавалось и не удается по сей день, но смельчаки находятся. Смельчаками становятся или редкостные сорванцы; ребята с большим сердцем или хотя бы с упорством, а также те, с кем судьба обошлась некрасиво. Ирвин еще не определился кем он был, из первых, вторых или последних, к чему больше склонялся. И таки своим жеребцом, чудилось мальчику, он все же обзаведется, не зря же его будут обучать верховой езде.

Внутри конюшни дети обомлели, это был вовсе не сарай, где содержат разных скотных животных, как представлял себе Ирвин, следуя из своего скупого опыта. Это было целое здание, оборудованное для идеальной жизни лошадей, пони, верблюдов, ослов и других копытных, которых Ирвин успел заметить в просторных загонах. Кураторы сообщили, что в этом здании, размером лишь в четверть здания университета, содержался даже маленький слоник, доставленный хорошими друзьями альма-матер из Индии.

- У этого слоненка на родине осталась слониха, которая за ним присматривала – куратор группы Ирвина ненадолго замолчал, скосив взгляд в сторону, будто задумавшись о чем-то своем с великим подозрением, а после продолжил – Но нам подарили его в качестве знака о взаимопонимании и… и всякой другой ереси, которая никак не вяжется с любовью к этим величественным созданиям. Детеныша отправили одного, голодного, замерзшего в чужую страну, с чужим климатом. Поэтому мы присматриваем за ним, стараемся согреть в период зимы, разговариваем и обходимся как можно нежнее.

Кто-то в толпе посмеялся над эмоциональностью куратора, а стоявшие рядом шикнули на него. Ирвин отнесся с пониманием к ситуации со слоненком и в отличие от остальных ребят, которые старались заглянуть через силу в его загон – отошел подальше, зная, что слоненок и без того напуган.

Мариса обернулась на Ирвина, смущенно улыбнулось и отвернулась обратно к толпе, которая как живой монстр, протягивая сотни ручек тянущимся к животным, скрывавшимся каждый в своем загоне.

Некоторые лошади, которые также выглядывали посмотреть на происходящие в конюшне из интереса, замечали Ирвина, а точнее Алекто. У некоторых просыпалось любопытство, и они своими криками, как будто подзывали дракона к себе. Некоторые жеребцы, безмятежно стоявшие до этого в стойле, после увиденного огненного дракона начинали ржать в панике, бросаться на двери и лягать стены. Гул поднимался и дальше по всей конюшне, словно лошади между собой переговаривались. Без участия не остались и другие жители этого здания: пони и верблюды. И если кураторы смогли заставить детей встать и не двигаться, чтобы не пугаться и не пугать животных, то вот лошадей люди успокоить не могли.

Взрослые переглядывались, перешептывались и посматривали с пренебрежением на Ирвина, отчего у мальчика снова появился ком в горле. Ему хотелось избежать любых напастей и, конечно, ему не хотелось, чтобы наставники прогнали его из-за дракона, с которым он ни к счастью, ни к сожалению не может распрощаться.

«Ты могла бы сделаться чуть-чуть менее яркой, Алекто» - проныл от отчаяния Ирвин в своей голове, обращаясь к Алекто.

«Может мне вообще исчезнуть?» - зашипела в ответ дракониха.

Ирвин зажал глаза, чувствуя, как дети смотрят на него в нерешительности пожалеть или с силой надавить на него словесно, чтобы он покинул занятие. Концентрация не приходила. Ирвин надеялся, что его мысли сами собой разойдутся по каменному полу конюшни и достигнут разума каждого зверя, пока он про себя будет говорить: «все хорошо, мы никого не обидим».

Гул не прекращался, и Ирвин открыл глаза. К нему шел тот самый мужчина, который рассказывал о слоненке и который взялся контролировать группу Ирвина.

- Мальчик, нам сообщили, что ты не можешь быть… в одиночестве – замялся мужчина и мягко улыбнулся, совсем не так, как ожидал Ирвин – пожалуйста, пройдем со мной в середину конюшни, там ты сможешь подождать, пока не уляжется животный пыл у наших жеребцов. После мы подберем тебе спокойную и покладистую кобылу, с которой ты сможешь заниматься.

Ирвин ничего не ответил, только кивнул и пошел вслед за куратором вдоль красивых резных загонов, вдоль испугавшихся лошадей. Алекто тихо, почти незаметно как лисенок кралась рядом. Дети, поглядывавшие в сторону Ирвина, обсуждали, что же он будет делать дальше. Кто-то даже громче намеренного или специально, сказал, что Ирвину путь в конюшню похоже закрыт.

Тогда Ирвин совсем потерял энтузиазм и хотел уже отказаться от занятий и уйти в спальную комнату, чтобы провести остаток вечера в одиночестве и не скупиться на жалость к себе. Но мужчина, с седыми волосами, которые были ему не по годам, вел мальчика по конюшне и твердо решил все за Ирвина:

- Нет, если ты сделал какой-то выбор, то поздно от него отворачиваться. Прими ситуацию, в которой оказался и думай, как можно ее улучшить. Если ты решил, что верховая езда тебе нужна, ты записался и пришел, то даже твой, – куратор, улыбаясь скосился на дракона – твой друг не помешает тебе.

Ирвин, хлопая глазами и недоумевая от поддержки инструктора, задавался вопросом:

- Как уж тут что-то исправить, если все ваши подопечные испугались моего дракона.

- Ничего и не все! Мы подберем тебе кого-нибудь воспитаннее, чем эти злюки в зажиточных вольерах. – мужчина рассмеялся и хитро подмигнул – Уж кто-кто, а я-то, точно знаю, как найти тебе подходящего спутника на ближайшие месяцы, а то и годы.

Мужчина, потрепав Ирвина по плечу оставил его на мягком пуфе в средине конюшни. Здесь не было стойл, только центральный большой вход у одной стены и у другой стены высокая лестница, под которой пряталась дверь ведущая в кладовую. Рядом с лестницей располагались необычные диваны из черной кожи и пуфа такого же цвета. Ирвин присел на один из них и смотрел как потихоньку шум проглатывает тишина. Сокрытие с глаз животных дракона привело к ожидаемому успокоению, и даже Ирвин с Алекто смогли выдохнуть и оглядеться, оценивая красоту и дороговизну обстановки.

«Думаешь он найдет нам лошадь?» - спросил Ирвин.

«Может быть».

«Он выглядел как человек знающий о чем говорит.» - Ирвин грустно смотрел по сторонам.

Взад и вперед через центр ходили конюхи, инструкторы, наездники, профессора и другие ученики. Никто не обращал больше внимания ни на Ирвина, ни на дракона. Около пятнадцати минут Ирвин просто ждал и разжигал в себе новый интерес и в конце концов ему пришла идея.

- Останься здесь, Алекто. Я попробую посмотреть лошадей.

Алекто не сопротивлялась идеи, которая пришла Ирвину на ум. Наоборот, идея казалась бестолковой, но полезной в реализации последующий занятий верховой езды.

Ирвин вышел на перекресток конюшни. По правую руку было три толпы детей с кураторами и те, и другие весело общались на разные темы, больше все это походило на экскурсию, чем на обучение. Прямо перед Ирвином был выход, сзади большая лестница с чуланом, а слева еще такая же длинная часть здания, как и по правую руку. Там стояли также лошади и наверняка другие диковинные создания. Ирвин направился именно в эту сторону, потому что здесь было более безлюдно, всего пара конюхов и тройка наездников. Их Ирвин не хотел тревожить.

Мальчик шел мимо разных лошадей. Какие-то не обращали на мальчика внимания, привыкшие течению людей по коридорам, другие лошади высовывали головы в порыве познакомиться или полакомиться новым человеком. Ирвин не подходил к каждой лошади без разбора, напротив он старался избирательно наблюдать за поведением животных, чтобы подыскать себе скакуна и, возможно, внушением попробовать с ним договориться.

Ирвин остановился рядом с красивой серой масти лошадью, у которой были заплетены косы в светлой гриве. На дверце, ведущей в стойло, было написан имя, возраст и владелец кобылы: Марта, 4 года, Марк Кригер. Ирвин проверил другие таблички и у всех животных оказались хозяева – это раздосадовало Ирвина, он, конечно, не лелеял надежды в столь раннем возрасте заполучить собственного скакуна, да и университет точно был не обязан выдавать личных лошадей каждому ученику, особенно новому. Однако досада кольнула сердце Ирвина, так как он хотел иметь собственную лошадь, чтобы никто не смел ее касаться, и идиллия их взаимопонимания была доступна только ему одну, в точности как с Алекто.

Мальчик потянул свою руку к высунувшийся мордочке лошади, сжимая кулак, боясь, что животное укусит его за пальцы. Тогда он услышал, как конюх проходящий мимо шикнул на Ирвина:

- Не стоит совать руку Марте. Если хочешь потрепать кого-то, то во-первых – конюх остановился, кинул рядом лопату, которую нес до этого, взял грязными руками Ирвина за кисть и потряс ее – Распрями ладонь. Трогай морду лошадей только прямой ладонью, вот так – и конюх показал как правильно дотрагиваться – вытянув прямую ладонь к носу Марты и немного погладив его вдоль шерсти – И еще, не стоит тебе ее трогать, она буйная, недавно потеряла жеребенка и только отошла от болезненного состояния, еще укусит, а потом у тебя будут минимум ссадины, а так все три месяца восстанавливаться будешь. Не играй с огнем.

Конюх указал Ирвину пальцем в соседнее стойло справа от кобылы и добавил:

- Вот, эта девочка покладистее. Ее звать Вилда – мужчина присвистнул и кобыла, повернутая крупом к двери своего загона, переминаясь в повороте с ноги на ногу уставилась на Ирвина и подошла ближе.

Обернувшись, Ирвин увидел спину удаляющегося конюха с лопатой и хотел крикнуть ему вдогонку слова благодарности, но так и не решился. На табличке двери было подписано: Вилда, 12 лет, Инга Фертих.

«Здравствуй» - Ирвин протяжно и очень мягко решился дотронуться словами до мыслей Вилды.

Это вероятно в дальнейшем Ирвину на миг покажется ошибкой, так как он не знал, да и не мог знать, что разум животных устроен отлично от человеческого. Как и большинство маленьких детей в его возрасте, он считал, что собаки, коты и другие звери могут мыслить вполне осознано как человек, не зная, что априори сознание могло быть создано и существовать в голове и мозге человека. Однако в то время, когда люди были приверженцами идей о том, что животные, как и люди имеют разум ничем не отличающийся от их самих, а значит способны помыслить то, что может помыслить любой из нас. И идеи эти еще не растворились в водах времени.

Может Ирвин и не знал, что существо более низшего происхождения, чем он сам, не может притязать на радужность сознания таким, каким его представлял мальчик, не имя и понимания термина, конечно, однако он надеялся на толику взаимопонимания между человеком и другим существом.

Вилда не отозвалась на голос Ирвин или не услышала, или не хотела обращаться внимания. Она стояла и глазела на мальчика.

Алекто, сидя в центре конюшни под лестницей, заслышав голос мальчика напряглась и попыталась немного выглянуть, чтобы увидеть, что делает Ирвин. А тот в это время протянул ладонь к носу кобылы и слегка дотронулся до нее.

«Вилда?» - Ирвин чуть с большим напором обратился к кобыле. Та, приоткрыв глаза по шире и посмотрев на мальчика пристальнее что-то ответила ему так как умела. Ирвин понял, что лошадь его услышала, но пока не понимает его намерений.

«Здравствуй, Вилда. Меня зовут Ирвин. Сегодня мой первый день на конюшне и мне должны подобрать спутника для верховой езды, на котором я проведу, вероятно, несколько лет, а то и больше в седле, обучаясь этому незамысловатому делу.»

Лошадь выгнула шею и запрокинула ее ближе к мальчику через дверцу, чтобы обнюхать. Этого своевольного жеста Ирвин испугался и отскочил в сторону, чтобы Вилда его не укусила, если он перегнул палку в общении с ней. Однако кобыла нисколько не выказывала протеста мыслям Ирвина в своей голове и только слегка тянулась к мальчику, как будто хотела по запаху удостовериться в воспитанности маленького человечка.

«Прошу меня извинить, за неподобающие вопросы при первом знакомстве.» - Ирвин замялся и протянул руку к лошади снова, Вилда фыркнула в него, понимая, что ничего покушать мальчик ей не принес и разочарована отстранилась.

«Я горю большим желанием стать наездником и подружиться с тобой, но у меня есть еще один друг, этот друг очень ценен для меня, и я хотел бы, чтобы вы смогли найти с ним общий язык» - тогда Ирвин попробовал представить как выглядит Алекто и транслировать картину в своей голове в голову Вилде. Получилось слишком резко, так что глаза Вилды затуманились и кобыла, оторопев подпрыгнула, а Ирвин принялся успокаивать лошадь и говорить, что дракон ничем ей не навредит и только будет ходить рядом и сможет даже отгонять недоброжелателей, если такие найдутся.

Однако Вилда уже не внимала россказням Ирвина и очевидно могла бы пожалеть, что не спугнула мальчишку, после вторжения в свой разум, если бы могла и умела. Кобыла со всей мощью начала брыкаться в стойле и бить копытами, куда могла попасть, отгоняя от себя маленького наглеца.

Ирвин, сильно перепугавшись такого поворота событий, следя за поведением озверевшей лошади отступал назад к месту, где его ждала Алекто. Идя спиной, он споткнулся и чуть не упал, чуть-то крепкие и мускулистые руки поймали мальчика сзади – это оказался куратор:

- Ирвин, что случилось? Почему Вилда развела шум? Ты ее чем-то подкормил?

- Нет, простите, я ничего не сделал. – соврал Ирвин, переживая, что последние мечты могут обрушиться, если он скажет, что внушил что-то лошади и это что-то вывело кобылу из себя. Это могло привести к большему недоверию от взрослых в конюшне, а значит Ирвин никогда бы не смог сесть на лошадь, пока находился бы в университете. За несколько секунд обдумав все, Ирвин принял решение врать и отнекиваться до последнего.

- Кэтлин – прикрикнул куратор куда-то в сторону – осмотри и успокой Вилду! – на его слова выскочила из дальних стойл девушка и, бросив все, поспешила на помощь, в то время, пока куратор, смеясь уводил Ирвина обратно в центр – значит, тебя сегодня все напугались, а не твоего Дракона!

Ирвину шутка не понравилась, хотя мужчина смеялся во весь голос, придумывая почему такой мальчишка мог переворошить всю конюшню.

- А теперь давай займемся тобой. Я буду самостоятельно тебя обучать, другие инструкторы забрали себе подопечных, а ты остаешься под моим крылом. Меня зовут Хазе Безлер.

Глава 17

- Детям, которые сейчас разошлись по другим наездникам, я успел рассказать, как правильно подходить к лошади и обращаться с ней – пояснил Хазе и продолжил – но наша с тобой задача сложнее. Так как я буду обучать тебя верховой езде лично, то должно еще объяснить, как седлать, расседлывать, держать и держаться. Начнем со сложного. Мне нужно… Пойдем, я отведу тебя в один из летних загонов для лошадей. В этих загонах есть прозрачный слой –поле, которое огораживает наших подопечных от морозов, влаги и стужи в плохое время года. Тебя поместим в соседнее, чтобы ты смог на расстоянии от помех добиться расположения животного. Так что ты и лошадь сможете видеть друг друга, но животное не сможет причинить тебе вред.

- А Алекто не может остаться одна.

- И не нужно, она идет с нами. Она меня понимает?

- Да.

- Приятно познакомиться, Алекто. – куратор присел на корточки и протянул руку к Алекто, чтобы погладить, дракон был не против этого дружеского жеста, но отнеслась с долей подозрения к мужчине.

Хазе вывел своих подопечных из среднего выхода конюшни и отвел в расположенные поблизости ограждённые участки поля, где стояли невидимые поля, преграждающие путь между двумя соседними загонами. Сильное разделение было видно только благодаря снегу, который лежал только снаружи обступая по краям деревянный забор.

- Оставайся в левом ограждении, не выходи и не паникуй, когда лошади начнут вставать на дыбы, не показывай страх. Отойди подальше, пока я не заведу лошадь в правый загон. Как только я запру ее, сможешь подходить ближе к ограждению, в сторону, где стоит животные. Пусть Алекто повторяет за тобой. Будь медленными.

Ирвин вошел через открытые ворота летнего поля, которые сразу же запер Хазе и неспеша ушел в конюшню за первой лошадью. Мальчик, проследивший за исчезающим силуэтом куратора, развернулся и двинулся в самый дальний крайний угол загона, чтобы стать для лошади хотя бы маленькой точкой, которую она не испугается.

Однако, как только вывели первую кобылу, та заприметила сверкающую Алекто и косилась на этот огонек с интересом, мешая Хазе вести ее к нужному загону. Алекто, быстро уяснив в чем ситуация уменьшила свою яркость до минимума, словно огонь или солнце может потухнуть за секунду сами собой. Пусть дракон, а точнее сказать часть мальчика и не являлась аналогом солнца, тем не менее это была душа, душа маленького мальчика должна сиять не меньше, чем солнце или костер, который разводят на празднование уходящей зимы.

Лошадь провели внутрь загона и оставили одну. Она косо посматривала за Алекто, но уже принялась жевать длинную траву, росшую здесь, по всей видимости, круглый год.

Ирвин начал двигаться в сторону лошади, сразу после того, как удостоверился, увидев кивок головы Хазе, что ему уже позволено подойти к животному. Медленными шагами Ирвин шел на встречу первому подобранному животному для него, шурша проросшей, казалось бы, только что, траве, ведь еще пять минут назад она была меньшего размера и точно не задевала коленей мальчика и ушей Алекто. Шорох ног Ирвина привлек внимание лошади, которая из любопытства стала в ответ приближаться к мальчику, только более насторожено, все время вертя при этом своими ушами в разные стороны и останавливаясь почти каждые шаг-два.

Мальчик с сильным вздохом, надеясь, что лошадь не испугается, посмотрел на небо, с которого падали хлопья снега. Ветра почти не было, но снег не падал на лицо и траву под ногами. Снежинки исчезали за несколько метров до головы Ирвина. В загоне было теплее, чем на улице, словно теплой осенью, так что хотелось снять толстую шерстяную накидку, которая была из сердечных побуждений и в качестве опекунства предоставлена университетам всем нуждающимся в новой одежде ученикам.

Алекто протиснулась сквозь траву и немного испепелила ее, потому что та мешала ей видеть цель – лошадь, которая также не могла из-за быстро растущей травы увидеть дракона.

Не большой огонек на шерсти Алекто, ее хищный образ и дымящаяся трава привлекли выжидающий взгляд кобылы. Загривок у лошади заерзал, и она за десять секунд так разбушевалась, что Ирвин дальше даже не осмелился идти, дракон попятился назад, чтобы скрыться и не напугать лошадь еще сильнее, ведь ее еще нужно было как-то увести из загона обратно в стойло конюшни.

- Ирвин, медленно ступай к тому же углу – приказал Хазе в грубой манере, его явно что-то расстроило, но Ирвину показалось пятнадцатью минутами ранее, что такого человека невозможно чем-то расстроить. Он постоянно работал с животными, которые не давали покоя и днем, и ночью. Это как следить за пятьюдесятью детьми разом. Каждый может что-то повредить, сломать, не доесть, не доспать, разгневаться или впасть в истерику, которую так любит младенцы. И как младенцы животные не способны выражать свои чувства, если таковые есть, словами, отсюда возникают сложности. И разум Хазе был стальным или стал таковым за долгие дни, проведенные в конюшне университета. Так подумалось Ирвину, зная Хазе всего-то какую-то мизерную часть дня. И тогда мальчик даже пуще прежнего удивился соскочившему голосу от нарастающей тревоги за своих настоящих подопечных – лошадей у наставника по езде.

Герр Безлер успокоил лошадь, дал ей лакомство и увел в конюшню. Спустя какое-то время, которое Ирвину показалось бесконечным в ожидании новой кобылы и Хазе, мальчик увидел, что куратор возвращается один. Походка его стала чуть суровее, но он явно сдерживался и обдумывал, что скажет мальчику.

- Ирвин, подойди ко мне.

Ирвин подбежал к другому концу загона вместе с Алекто, которая смотрела с не скрывающим вызовом на Хазе. А мужчина продолжил:

- Ирвин, скажи мне, что это было?

- О чем вы?

- Ирвин, не время шутить шутки! – суровый голос куратора пробил дрожь в теле мальчика, он потупил взгляд и боялся шелохнуться – Отвечай, Ирвин! Почему трава загорелась? Зачем твой дракон прямо перед мордой лошади решил выжечь траву? По-твоему, это смешно?

- Нет, простите, она не специально.

- Ты думаешь я не заметил, как ты испугал Вилду? Я уверен, что это было намерено, но не понимаю как. Зачем ты сжег траву?

- Я не сжигал!

- Это сделал твой дракон, значит – ты. Ни за что не поверю, что разумное существо без твоего контроля может сделать хоть что-то неблагоразумное. Даже если так, то это означает лишь то, что ты морально не готов к обучению верховой езде, так как не можешь приструнить даже свое чудище. Какой же тебе конь? Ты с ним не справишься!

Алекто вспыхнула от злости и зашипела на куратора, защищая мальчика от его нападок. Это было плохой идее, так как Хазе этой выходкой со стороны дракона лишь убедился в своей правоте.

- Ирвин, сейчас же приструни это животное, иначе я откажусь продолжатьнаше с тобой занятие!

- Простите. Алекто, пожалуйста, не веди себя так. Зачем ты сожгла траву.

Алекто перебросила едкий взгляд на мальчика и в его голове прошипела, что трава ей мешала.

- Она говорит, что трава слишком быстро росла. Я думаю, что та трава помешает лошади издалека увидеть Алекто. Если лошадь увидит моего дракона только, когда она выпрыгнет из травы – это всегда будет заканчиваться плохо.

«Ирвин» - шипела Алекто – «он разговаривает так, словно ты какой-то мелкий оборванец, а не его ученик».

Ирвин, грустно поглядывал на дракона и слушал причитания куратора.

- Я приказываю тебе взять под контроль это чудище. Если она еще хоть одну травинку сожжет, чтобы специально напугать моих лошадей.

- Она не специально – мямлил мальчик.

- Ты меня слышишь? – ярость в глазах куратора нарастала, наверное, он хотел перестать переживать за своих животных или просто был отнюдь не благородным человеком. – Я тебя вышвырну вместе с твоим драконом и не посмотрю, что ты ученик первого курса. Никаких выходок, Ирвин! Три раза достаточно!

Ирвина уже колотил не малый озноб и от этого или в связи с грубостью Хазе, мальчик хотел плакать, а Алекто продолжала говорить верные и справедливые вещи, что стоит покинуть занятие прямо сейчас, пока не дошло до более низких вещей со стороны куратора, ведь Ирвина от подзатыльника спасала только невидимая стена, разделяющая его и Хазе.

- Ты все понял?

- Да – прошептал Ирвин в ответ на вопрос мужчины, а Алекто лишь еще одной вспышкой показала свое негодование.

- Тогда иди обратно к дальней стенке. – Хазе развернулся и нервным шагом отправился за новым животным.

Ирвин успел успокоиться и не расплакаться, пока Хазе разбирался с новой кобылой, которую завел в загон и запер. Взгляд куратора все еще был грозен, словно предупреждая, что любая выходка – выйдет Ирвину боком.

Пока мальчик и Ирвин приближались к лошади, которая вела себя похоже, как предыдущая особь. К мужчине, наблюдавшему за поведением Алекто очень пристально, подошел конюх и в миг лицо куратора изменилось на жизнерадостность, словно злоба была не скрыта только для ребенка, а вот взрослые уже могли удостоиться и великодушной добротой Хазе.

Алекто, заметив перемену в настроении куратора доложила об этом Ирвину, но тот лишь в уме одернул ее, указав на цель – подружиться с лошадью. Но и эта кобыла была не покладистой и как только увидела, что из травы вылазит отнюдь не кошка или собака, сразу же заверещала на всю площадку, так что слышно было, наверное, даже в мужской спальне в главном корпусе университета.

Конюх уже успел уйти, Хазе вновь успокоил свое животное и увел, злобном обернувшись на Ирвина.

Мальчик не знал куда деваться, чувствовал он себя очень подавленным, и злоба Алекто сменилась на милость, она успокаивала его и отговаривала от продолжения занятия.

Хазе вернулся с новой порцией отрицательных эмоций по отношению к своему ученику:

- Мне что тебе как маленькому объяснять? Пусть твоя живность идет чуть поодаль и не мешает твоей сосредоточенности на кобыле. Ты, малец, кажется, не понимаешь, что мои животные куда благороднее твоей паскудной твари, которая только и умеет пепелить меня своим злобным взглядом. Может и у тебя нет никакого воспитания, мальчик?

Ирвин опешил от слов и не понимал, чем заслужил такое негодование со стороны куратора, который вначале весело обещал помочь подобрать верную лошадь, но вот уже буквально с первой попытки он сдался или ему было не интересно заниматься Ирвином и Алекто.

- Знаешь, Ирвин, тебе стоит прислушиваться к моим советам, да и самому думать чуть-чуть наперед. Лошади пугливые существа, если ты еще не догадался и тебе необходимо, уж если так хочется научиться верховой езде, наперед завладеть управлением своим драконом или еще лучше, оставлять его в спальной комнате, на кровати, чтобы он не мешал тебе жить! Потому что мне совсем не нравится его взгляд, сожжённая трава и пол конюшни в страхе от его присутствия.

- Это она. – сказал Ирвин, более живым голосом, чем ранее.

- Что еще раз? – удивился Хазе тому, как воспротивился ему Ирвин.

- Это девочка и она не... Следите за своим языком, герр Безлер!

- Мальчик, опомнись, ты разговариваешь таким тоном со взрослым человеком!

- А вы грубите своему ученику! Как у вас хватает сил любить лошадей! Может они боятся вас, а не Алекто! – после этих слов, со слезами на щеках и злобой в глазах Ирвин открыл щеколду ворот, вырвался наружу из загона и побежал в сторону главного корпуса. Ему было противно от слов, которые были удостоены его дракона, его частички. Чтобы она не сделала – она не была виновата ни в чем. Ей мешала трава и Ирвин был уверен в правоте действий своего дракон, хотя, она очевидно могла сообщить Ирвину, что никак не может разглядеть лошадь и обратное действие: лошадь никак не может разглядеть ее. Тогда бы Ирвин вырвал, выщипал бы каждую травинку.

Алекто разгорелась и напугала лошадь – это было правдой, но неоправданная жестокость по отношению к мальчику – вот что пугало Ирвина. Он не хотел иметь дел с людьми, которые его не ценят, не уважают или хотя бы не разговаривают с ним так, как должно общаться образованным взрослым людям с детьми. Так как это выполняют другие преподаватели альма-матер, которых знал Ирвин.

Алекто бежала рядом, счастливая от того, что Ирвин заступился за нее, за себя, за них. Они бежали словно побежденные, но на самом деле это была первая победа над суровой реальностью, которой Ирвин дал отпор. Не все люди обязаны понимать, принимать и любить Ирвина таким каков он есть – это он понял давно, но теперь он еще понял, что он не обязан слушать их нападки на себя или на то, что ему, Ирвину, дорого. Это был первый урок – ты самое ценное, что у тебя есть, нельзя давать себя в обиду. И этот урок был усвоен.

«Значит больше никакой верховой езды?» - спросила Алекто, когда они добрались до потайной комнаты с крышей, которую как-то Кира и Ирма показали Ирвину.

«Никакой».

Вдвоем горюя от неудачи и восторгаясь своей дерзостью Алекто и Ирвин провели часы на крыше, обнимая друг друга и подбадривая. Первый час они раздраженно обсуждали произошедшее, второй молчали и в третий покончили с конюшней окончательно. Или им так показалось в тот момент, когда они глядели на смену туч над крышами университета.

Ирвин боялся, что кто-нибудь придет и осудит мальчика за его плохое поведение: сам Хазе, Вальтер или какой-то другой профессор. А может директор, о котором часто говорят, но которого сам мальчик никогда не видел. В конце концов из-за страха наказания за грубость, высказанную мужчине, который должен был обучать Ирвина верховой езде, мальчик просидел несчетное количество часов на крыше. Хотя он никак не мог знать, что грубость по отношению к ученикам в университете была запрещена и подобные выходки со стороны преподавателей или наставников – запрещены и строго наказываются по новым правилам. Хотя остались еще такие как Хазе и другие преподаватели, которые имели желание грубить детям, чтобы научить их уму разуму, как в детстве поступали с ними. Некоторые профессора поступали так из тщеславия, некоторые из мнимой добродетели, а кто-то, как Хазе, просто получал удовольствие от унижения других людей. И так как взрослых унижать сложнее, дети – лакомый кусочек.

В конце концов Ирвин опомнился, что договорился зайти в кабинет профессора Кенинга и тогда, запыхаясь он побежал как можно скорее за своим расписание к Вальтеру, надеясь, что еще не опоздал.

Но прибыв к нужному кабинету обнаружил, что тот уже заперт. Значит время было уже больше четырех часов дня. Ирвин, расстроенный своим опозданием, связанным только с самобичеванием, побрел по коридорам к холлу, надеясь пересечься еще где-то с профессором. И мальчику повезло, он увидел его подходящим к лестнице на противоположной стороне.

- Профессор! – крикнул Ирвин и герр Кенинг поднял взгляд со ступеней, улыбнулся и рукой позвал вниз, встретиться на пересечение двух винтовых лестниц.

Мальчик слетел с лестницы, обрадовавшись тому, что получилось перехватить профессора:

- Добрый вечер!

- Здравствуй, Ирвин! Ты немножко припозднился. – профессор улыбнулся и из кожаного футляра достал бумаги, которые оказались расписанием Ирвина – Я подумал, что если ты закончил занятия, то возможно уже идешь ко мне и захватил бумаги с собой.

Ирвин взял несколько листов исправленного личного расписания.

- Спасибо, герр Кенинг!

- Просмотри расписание внимательно и позже, если будут не состыковки – сообщишь мне. Сейчас я уже должен уходить, так что, если что зайдешь ко мне завтра, при необходимости.

- Да, у меня были вопросы по поводу книг и того, что в них сказано. Тех книг, что дали мне вы.

- Хорошо, тогда обсудим это завтра.

- Спасибо, профессор! – Ирвин не стал настаивать и распрощавшись с Вальтером Кенингом взялся за перелистывание расписание. Пока он говорил с профессором, в его голове теснились мысли о том, что Вальтер знает, что мальчик грубо разговаривал со своим куратором, и сию минутно отчитает Ирвина за плохое поведение. Однако, похоже, что Вальтер Кенинг еще не прознал о недопонимании между Хазе и Ирвином.

Посмотрев в расписание, Ирвин удивился объему, по сравнению с прошлым листом, здесь было исписано два с каждой стороны.

Воскресенье:

С 05:00 до 10:00 – практика погружения в сновидения (начнется с марта).

Понедельник:

С 09:00 до 10:00 – физика;

С 10:30 до 11:30 – математика;

С 12:00 до 13:00 – чтение;

С 14:00 до 15:00 – письмо;

С 15:30 до 16:30 – немецкий язык.

Вторник:

С 09:00 до 10:00 – математика;

С 10:30 до 11:30 – химия;

С 12:00 до 13:00 – немецкий язык.

Среда:

С 09:00 до 10:00 – зоология;

С 10:30 до 11:30 – ботаника;

С 12:00 до 13:00 – математика;

Четверг:

С 7:00 до 9:00 – теория сновидений;

С 09:00 до 10:00 – анатомия;

С 10:30 до 11:30 – математика;

С 12:00 до 13:00 – сольфеджио;

С 14:00 до 15:00 – музыкальные инструменты;

С 15:30 до 16:30 – немецкий язык.

Пятница:

С 09:00 до 10:00 – история предсказаний;

С 10:30 до 11:30 – мифы всего мира: Германия;

С 12:00 до 13:00 – алхимия;

С 14:00 до 15:00 – письмо;

С 15:00 до 16:30 – психология человека;

С 15:30 до 16:30 – немецкий язык.

Спортивные курсы – по желанию в первом году обучения.

А снизу стояла подпись директора, очень размашистая и пренебрежительная.

Ирвин сразу заметил, что занятия по сновидениям стоят рано утром и в одном месте, почти приклеены к другому занятию – к анатомии в четверг. А еще ему совсем не понравилось, что с марта придется вставать в пять утра, а даже и раньше, чтобы собраться и поесть успеть, а потом пять часов проводить на занятии. Но на практике сна, они, вероятно, будут спать…

Курс по психологии был введен Ирвину в расписание так, словно он должен был разорваться между ним и немецким языком, который Ирвин и так с трудом высиживал, а тут его придется изучать самостоятельно, хотя бы один раз в неделю.

А первое занятие вообще стояло завтра в семь утра. Нужно было подготовиться к тому, что теперь Ирвин будет заниматься со старшими курсами, хотя еще не знал на сколько ребята будут выше и взрослее, чем он.

Пустые глазницы

Многие истории, поверья и предания перекликаются с другими такими же историями, поверьями и преданьями людей других эпох, даже порой совсем несвязанных друг с другом. Человек не более, чем зверь обретший новый смысл в своем существовании. Мы ни что иное как смесь рассудка со звериной волей или волей со звериным рассудком. Что выдумал один человек, не значит, что не выдумал другой. Наши мысли и переживания тесно связаны невидимой нитью, словно рябь на глади воды прошедшая по поверхности из разных мест и слившаяся воедино.

Имельда несла свое дитя по открытому полю, на котором еще несколько месяцев назад она собирала с другими женщинами урожай. Сейчас поле остыло и покрылось тонкой изморозью утреннего морозца.

На щеках стыли слезы ужаса и позора. Осуждающий и ехидный взор матери Имельды так и представлялся молодой девушке. Запыхавшись от быстрой ходьбы Имельда, украдкой оборачивалась, разглядеть пустоту вокруг себя дабы убедиться, что этим ранним утром, идущая в разверзшую пасть дремучего леса, Имельда вышла из дома одна.

Лес начинался сразу за поляной, он словно жгучей темнотой окутывал ближайшую местность. С трепетом души и пораженным ужасом от мыслей сердцем, Имельда несла своего ребенка в лес.

Девчушка, отроду которой минуло только четыре года, плакала от истерических порывов своей матери. Детеныш чувствовал глубокие сожаления и надрывы безжалостности Имельды, но смиренно сидел на руках.

В голове идущей, сквозь подледеневшие ветви сухих, безлиственных и плотных ветвей деревьев и кустов Имельды, доносились голоса прошедших недель. Молодой муж выгнал Имельду из дому, наказав никогда не объявляться на пороге. Отец, пришедший в негодование от вернувшейся дочери под отцовское крыло, как позор, легший на всю семью, исколотил Имельду так, что сейчас, убежав из родительского дома в лес, тело ныло и прихрамывало.

А мать… Мать Имельды была суровее всех. Она измывалась над дочерью только лишь словами, изодрав в клочья и так изуродованную несчастьями душу.

Имельда, подумав, что проделала невыносимое расстояние для себя и непреодолимое для ребенка, остановилась посреди стягивающих небо крон высоких деревьев. Она поставила босую и плохо одетую малышку на изрубленную льдом почву. Девчушка не вскрикнула от холода и не поморщилась, она только с хлюпаньем и приглушенным плачем цеплялась за свою мать, чтобы не отпустить ее ни в коем случае. Своим не окрепшим умом дите чувствовало напасть, ощущало подкрадывающиеся исчезновение матери.

Имельда рассмеялась, смотря на дочь:

- Поганая девчонка, не могла ты появится на это свет позже? – смех перерос в завывания, а грубые встряхивания своей крови и плоти, превратились в объятия. Мать рыдала, а ребенок безутешно стоял и трясся, также цепляясь маленькими пальчиками за одежду Имельды.

- Прости меня, прости Розалин, малышка моя, прости, – Имельда отстраняясь от девчушки, встала и отошла на шаг назад. Дите последовало за матерью.

- Мама? – еле слышно произнесла замерзающая девочка.

- Прости, Розалин, я должна вернуться назад.

- Мама! – зарыдала наконец маленькая девочка.

- Розалин, останься здесь. – надрывающимся суровым тоном попробовала приказать юная девушка, но слова ее не дали нужного результата и тогда вернувшись на колени, обняв свою дочь в последний раз, девушка промолвила – Мы поиграем с тобой в игру, хорошо?

Розалин не ответила, упершись лбом в грудь матери. А Имельда успокаивающим тоном продолжала:

- Мы должны сыграть в игру! Хорошо?

Малышка качнула в знак согласия головой.

- Ты останешься здесь, пока не взойдет солнце, а как только ты его увидишь, то можешь следовать по моим следам, вот таким, – Имельда указала на остывающий след от своих ног. – Пойдешь по следам и вернешься в деревню, а там я буду ждать тебя с твоими любимыми лепешками и медом.

Девчушка не смотрела на матушку свою, и не отрывалась от нее крохотным тельцем, и не соглашалась играть по таким правилам.

- Да слышишь ты меня в конце концов? – вскричала Имельда от безысходности, что стискивала ее мир. Дите лишь всхлипнуло. Тогда девушка рывком оторвала от себя ребенка и с силой ударила Розалин по лицу, так что малышка свалилась на землю и заплакала сильнее прежнего. И в этот раз от испуга, к матери больше не ползла, как навязчивый змей.

- Ты же все равно последуешь за мной, чертов бес! Ты испортила мне жизнь, навлекла на меня позор! ТЫ! – Имельда принялась с новой мощью избивать свое чадо. – Отродье, что породило мое тело. Ты не должна была появиться! Так уйди же, уйди! Сгинь!

Имельда оторвала от ближайших кустов красных ягод ветки и всадила их в глазницы своей почти бездыханной дочери. Вырвала запачканные вытекающими глазами и кровью ветви из Розалин и бросилась бежать, раскидав веточки по дороге, уводящей от дочери.

Испачканные руки, словно измерзшими ягодами, Имельда прижимала к груди и к лицу, пока бежала с выпрыгивающими глазами от нарастающего осознания неотвратимости своих действий. Добравшись до отцовского дома, девушка направилась быстрыми и очень тихими шагами в сарай, где, перепугав скотину, умылась в бочке холодной водой. Перед ее глазами теперь представали не образы злой матери, а дочь, лежавшая под покровом крапающего снега в темноте путающего леса.

Но Имельда не знала, что ее безродное чадо имело в своих жилах искорки магии, что тлели на иссыхающих глазах Розалин. Отец малышки, что исчез сразу после похотливого соблазнения Имельды был могущественным колдуном. Не знал тот человек ни о рождении дочери, ни о том, что с ней стало.

А Розалин тем временем продолжала дышать. Глаза ее больше не видели лучиков света и в голове только и крутились мысли, что теперь она не дождется рассвета и не увидит следов матери. И блуждать ей под покровом ночи до скончания времен. Так она и уснула под кроной большой сосны, а вокруг тела девочки невидимой силой проросли словно куполом росинки и снежинки, заточив малышку в лабиринте ее снов.

Глава 18

Первое занятие по курсу сновидений началось так рано, что Ирвин боялся проспать всю ночь, ведь обычный подъем на занятия в течение уже нескольких недель был в восемь утра и лишь изредка в полседьмого. Мальчик уже почти привык к новому распорядку дня, но теперь раз в неделю, а с марта и все два раза – подъем ото сна будет необычным только для одного человека первого курса.

Алекто сон не заботил, она всю ночь обеспокоено поглядывала полузакрытыми глазами на Ирвина, понимая, что он не спит. Но старалась молчать и не тревожить мальчика, чтобы он смог отдохнуть небольшое количество времени, так как ясный ум и трезвый взгляд на первом занятии были очень необходимы.

Ирвин ворочался и поглядывал на часы, которые находились на комодах у каждого ученика в спальне. Эти часы составляли обязательный атрибут для того, чтобы ни один ученик не проспал подъем. Некоторые ребята заводили часы самостоятельно, а у кого-то, по их же рассказам, часы звенели самостоятельно без прикладывания рук к их часовому механизму.

В альма-матер было еще много необычных вещей, о которых знал или не догадывался Ирвин. Например, совсем недавно, как обычно это бывает, в столовой он узнал, что первый курс состоит из разных возрастов учеников, потому что на второй курс берут только с одиннадцати лет. А вот на первый курс можно попасть с шести лет, однако, чем ты младше, тем меньше у тебя занятий. К тому же чем ты младше, тем медленнее у тебя программа обучения. Однако если тебе уже десять лет, и ты только попал в университет, значит за год ты должен пройти то же, что и дети с шести до одиннадцати. Тогда жизнь у тебя будет не сладка, придется помучиться так, чтобы не отставать на втором курсе от программы.

Всего ступеней обучения десять, так что, начиная второй курс с одиннадцатилетнего возраста – закончишь обучения только, когда твои внутренние часы пробьют двадцать один год от начала твоей жизни.

Есть ребята, которые попадают на попечительства университета в слишком раннем возрасте, начиная с младенчества. Тогда университет, нанимая отдельных людей им в воспитатели, создают благополучную среду для взращивания малышей до подходящего возраста, в котором уже можно приступить к обучению. Этим занимаются в отдельном корпусе, вход в который строг и под надзором.

Также Ирвин узнал, что основное обучение заканчивается на девятом курсе, на этой предпоследней ступени все основные предметы для изучения состоят из магических искусств. А вот последняя ступень – это поиск своего призвания, по сути, начало твоего жизненного пути, хотя начало для обычного человека того времени будет считаться скорее срединой жизни, так как общая продолжительность жизни, увы, была не велика. Тем не менее для магов это было младенчество, хотя и не для всех.

Начало утра для Ирвина выдалось не легким, потому что, встав на завтрак он понял одно: от волнения и кусок булочки не полезет в горло, а полноценный завтрак – это как накрытый стол для императора: должно влезть все в одно пузо, но не обязано.

Мальчик смотрел по сторонам на ребят постарше, кто-то из этих учеников собирался на тот же предмет, что и Ирвин. Ирвин вглядывался в толпу, чтобы увидеть знакомые лица. Хоть до основного потока учеников в столовую было еще несколько часов, сейчас здесь находилось почти столько же людей, как в обычный час завтрака для Ирвина. Только эти ребята были старше на пару, а то и десяток лет. Ирвин чувствовал себя маленьким и потерянным. За недели жизни в университете учащиеся успели привыкнуть к появлению Иривна с драконом и сейчас уже почти никто не обращал на Алекто внимания. Она стала такой же обыденностью, как и Пити профессора Чеза.

Посидев рядом с пустой тарелкой среди незнакомых людей с десяток минут, Ирвин встал и направился к выходу из столовой и лишь единственное знакомое лицо ему встретилось по пути – это была Мариса, которая в ответ на взгляд мальчика кротко ему улыбнулась.

Ирвин и Алекто направились сразу же в кабинет «по сновидениям». Дверь в класс для занятий была уже открыта, преподавателя не было, но ученики тихим темпом стекались к местам. Ирвин занял место на самой последней скамье, потому что не хотел выделяться и быть увиденным всей аудиторией, в которой он находился. Хотя избежать пристальных взглядов все равно не удалось. Многие проходящие и рассаживающиеся по свои любимым местам обращали внимания на маленького мальчика, приютившегося с краю их учебной вселенной, кто-то даже спрашивал у Ирвина, в тот ли класс он зашел и знает ли, что это предмет «теоретических сновидений». Мальчик в ответ улыбался, застенчиво кивал и говорил, что его сюда определил профессор Кенинг. Тогда он становился всего лишь еще одним учеником и о нем забывали, ведь у других ребят была масса своих забот и интересных вещей. Однако Ирвину чудилось, что все говорят только о нем.

Когда класс заполнился, из дополнительной двери внутри аудитории в просторный кабинет с возвышающимися партами вошел преподаватель. Женщина с коротко остриженными волосами, в мужском костюме и с синими, почти черными кругами под глазами. Она прошла к своему столу, на котором были разложены учебники, много листов и письмо. Профессор поднял письмо, вгляделся в написанное и вслух произнес протяжным, но глухим голосом:

- Ирвин Йенс - голос был такой, словно преподаватель был не из этого мира, как в сказках про приведения, которыми обычно пугают маленьких детей – пожалуйста, поднимитесь и покажитесь.

Ирвин напрягся, его сердце упало в пятки, холодный пот покрыл тело и ладони. Ребята, сидевшие рядом правильно подумали о том, что просят встать именно этого мальчика с драконом и толкнули его локтем. Мальчик подскочил и чуть не упав, приподнялся из-за парты.

- Добро пожаловать, Ирвин Йенс, на мой курс по изучению сновидений. Меня зовут Анестик Мидл. Расскажи нам о себе. Наверное, ты уже знаешь, что первое занятие по моему предмету прошло на прошлой неделе и это, на котором ты присутствуешь в данную секунду – второе. Не пройденный материал тебе придется догнать, но было его не много, так как мы знакомились с ребятами.

Ирвин на самом деле не знал, что это не первое занятие и мог бы расстроиться из-за этого факта, так как боялся упустить что-то интересное. Но до расстройств ему было далеко, он паниковал. Вся аудитория детей старше его на два-три года устремили взгляды то на профессора, то на Ирвина и его дракона. Так что мальчик в лучшем случае чувствовал, что здесь ему не по себе, а в худшем, что это не его место.

- Я бы хотела знать, как столь юный мальчик протиснулся на мой курс? В письме профессор Кенинг объяснил мне кратко, что ты нуждаешься в прослушивании моих лекций. Хотя хочу отметить, что рано или поздно ты бы дошел до меня уже через несколько лет. Так объясни, зачем тебе изучать сновидения сейчас?

Ирвин замялся, тяжело дышал, но не отводил взгляда от профессора Мидл.

- Мне кажется, что в моих сна, скрыто мое прошлое… Я… У меня есть Маугс Анима и профессор Кенинг сказал, что я мог бы овладеть новыми возможностями общения с моим драконом через сны, а еще в моих снах…

- Достаточно! – профессор округлила свои глаза, находясь в не меньшем напряжении, чем Ирвин, успокоившись продолжила – Ирвин, главное правило моего курса и жизни – никому и никогда не сообщай то, что находится в твоих грезах. Иначе это может привести к плохим последствиям. А сейчас, пересядь на первый ряд, с твоим ростом пока нет необходимости сидеть на дальних рядах.

Ирвин, передвигая отяжелевшие и превратившиеся в камень ноги добрел до первого ряда, где ему благополучно уступили место девушки, которые облепили все первые места.

- Какой симпатичный у вас Магус Анима, Ирвин! Просто красавец! – вскользь сказала профессорша и продолжила свой монолог для аудитории, собравшейся чтобы именно его и послушать в утренние часы, когда все ребята могли блаженно предаваться снам, а не размышлять о них. – Для нашего нового ученика я кратко обозначу основные методы работы со сновидениями на нашем практическом курсе. Во-первых, к марту мы успеем с вами изучить всю известную на данный момент теорию и гипотезы по возникновению снов, во-вторых, мы начнем их практиковать как наступит март, чтобы у вас была возможность подготовиться пресекать грань реальности и вымысла вашей головы. Наши занятия будут проходить в аудитории, находящейся за дверью последнего ряда столов, прошу обратить внимание на то, что практика будет проходить в темное время суток. Я просила директора устроить практику в два часа ночи, однако, мне разрешили лишь начинать в пять утра. С пяти утра и до десяти, то есть пять часов подряд мы будем практиковаться. Отмечу, что слабые умы вылетят с моего курса, как только решат, что практика сна – это отдых, а не борьба сознания с бессознанием. Если я найду хоть одного человека, который на самом деле уснул так крепко, что блуждает по бессознательным видениям в свое благо – этот не замысловатый человек будет проходить курс в следующем году с самого начала.

Кто-то в аудитории поднял руку и задал вопрос, который, наверное, беспокоил всех учащихся:

- Как вы сможете отличить человека, спящего так как надо, от того, который спит не так как надо на практике. Разве сон бывает разный?

- Да, об этом сегодняшняя лекция.

Анестик Мидл взмахнула рукой и из ее ладони из неоткуда повалил белый дымок, превращавшийся в летящий по ветру пепел. В этом пепле начали появляться и приумножаться разные фигуры и очертания. Многие в аудитории поотрывали рты в изумлении, девушки охали от красоты магии, которую создала профессор.

- Существует три вида сновидений, хотя третий, скорее отдельный тип магии, чем сновидение, но насчет последнего ведутся споры в ученых кругах, так как в этот вид можно попасть через обычные сновидения, если знать… куда идти – преподаватель намерено сделал отступление и как бы с силой голоса надавил на произнесенные в конце речи слова. – Первый вид сновидений и считающийся в нашем мире самым обыкновенным – это то, что видит каждый встречный на улице, когда находится в своей уютной постели или в нищенских районах Европы. Этот сон связан с работой нашего сознания. За день с каждым из нас приключается разное, даже если вы каждый день едите в одной и той же столовой, ваш мозг обрабатывает эту информацию. Какую-то, считающую важной, оставляет на завтра и последующие дни, а какую-то вымывает из вас раз и навсегда, так что, если захотите вспомнить – никогда не сможете. И в этот момент, пока ваш мозг воспроизводит всю информацию за сутки, вы видите или эти воспоминания или даже сравниваете их с какими-то старыми, очень давними и залежавшимися мгновениями, которые ваш же собственный разум выворачивает наизнанку, так что даже правда превращается в вымысел. Вот тогда вы видите видения. После такой трапезы ваш мозг успокаивается, приходит в себя, и вы бодрые можете весь следующий день не чувствовать усталости и не лениться на занятиях. Поэтому так важен сон. И именно такой сон делится на две фазы: короткую и длинную. О них поговорим на следующем занятии.

Профессор сделала паузу, выпила что-то находившееся в чашке, стоявшей на собственном столе. Весь монолог преподавателя, фигуры в классе менялись от человеческих до животных, от замков, до крутых скал. Это притягивало внимание.

- Второй вид сна, которому мы будем уделять большее количество времени: осознанное сновидение. Здесь наш разум совсем не отдыхает. Мы, не воздействуя силой воли на наши мышцы, способны блуждать по лабиринтам наших сновидений, которые сами же изменяем и сами же рушим. В таких сновидениях мы с вами сможем даже разговаривать. И только в осознанных сновидениях я имею право попасть в вашу голову, когда вы намерено не закрыты от воздействия извне. Если же ваша голова перерабатывает информацию, и вы просто спите, ваше сознание, ребята, не может пропустить ничего нового. Так что узнать каким образом вы проводите время пять часов моей практики легче простого. – Анестик Мидл сощурила глаза и пристально оглядела всех, включая Ирвина, так как сомневалась в его стойкости и сильной образованности, чтобы он понимал хоть слово из той речи, что она произнесла, но задаваться вопросами в слух она не решилась и продолжила лекцию.

- Мы научимся с вами перетекать из одного сна в другой внутри себя и внутри чужих голов, хотя перед тем, как впускать чужого человека, мы научимся строить границы, расширять и сужать их. Вольемся в голову сновидений животных, но только самых добродушных, чтобы не повредить себе разум. И узнаем почему люди, путешествующие по снам, могут сойти с ума. Научимся плутать по лабиринтам нашего сознания, вспоминать сны и реальность, общаться друг с другом не раскрывая рта. А также изучим отдельный раздел: кошмары и то, как их с дуновением слабого ветерка прогонять прочь. Вы сможете преодолеть свои страхи, не спускаясь с постели, решать сложные задачи и даже повидать мир. – пока профессор говорила, всплески пепла разразились по всей аудитории, мелькая и сменяя друг друга фейерверками смыслов и триумфов, так что каждые глаза в этом кабинете загорелись счастьем и своими задумками, которые скрывались от посторонних, но были видны в искрах человеческого глаза.

Сделав внушительную паузу, посмотрев в одно из окон своего кабинета, таинственным и устрашающим голосом Агнестик продолжила:

- И существует. Как я уже говорила, третий вид сна, самый опасный, самый яростный, которую, по сути, достигается не сном и не явью. Это другие миры, другое измерение. Мир куда мы можем попасть, отослав свою душу от тела подальше. Попасть туда можно, лишив свое тело глаз и отдав их душе. Там множество дверей. Первая стадия этого сна: астрал, лимб. Это только преддверие, холл. И в этом коридоре обитают страшные, мерзкие, уродливые существа, которые готовы на все, чтобы поглотить вашу душу и насытить свою. Возможно, я проведу вас в этот мир, возможно проведу и глубже, в прекрасные миры, которые скрыты от нас временем или пространством. Может быть… Но только если сочту вас умными не по годам и ответственными людьми. Если буду уверена, что вы не сломаете свои и чужие жизни. Если буду уверена, что не заставите других страдать, если буду точно знать, что вы не предадите меня огню сожаления и отчаяния.

На этих словах профессор замолчала. Могло показаться, что Анестик нравится выдерживать паузы после каждой главы, но на самом деле ее разум настолько был раскачен, так сильно подвержен блужданиям в разных мирах и мирах своего Я, что она не могла отказаться от мысленных странствий наяву. Это, что называется, издержкой ее преподавательской жизни.

- Существуют разновидности разных явлений, связанных со сновидениями: паралич сонный, видения во сне, воспроизведение прошлого через осознанные сновидения, призыв демонов через сновидения, суккубы и инкубы, а также астральные сущности в реальной жизни, вымещение душ и подобное. Что-то я покажу вам сама, что-то только расскажу. А что-то мы увидим на чужих примерах.

После занятия Ирвин вышел из кабинета преисполненный сияния. Даже Алекто была воодушевлена. Такое нереальное и в то же время вполне реалистичное занятие как сновидения повлекли за собой не мало мыслей. Теперь, когда Ирвин изучит всю теорию и на практике научиться применять то, что его сверстники для себя откроют намного позже, он сможет бывать в тех далях, что никому, в прямом и переносном смысле слова, и не снились. И опомнившись от восторженности лекцией профессора Мидл, Ирвин почуял, что что-то он упустил.

«Занятие же по анатомии начинается прямо сейчас!» - прикрикнул Ирвин в своей голове так, что Алекто опешила, так как эйфория от мысли «блуждающих душ» задела и ее. Она уже представляла как сможет воплотиться в другом облике и предстать перед Ирвином.

Мечты отдельной части души Ирвина разливались в его теле мягким сливочным теплом. Однако страх сильно опоздать на занятие вывел его из фантазий, и они с Алекто бросились на другой этаж.

Как оказалось профессор по анатомии был уже предупрежден о небольшом опоздании Ирвина и объяснений со стороны мальчика не потребовал, лишь просил быстрее присоединиться к остальным.

Заняв место рядом с Дэвидом и Фредом. Ирвин подготовился к записям, которые в течение лекции просил делать профессор. Его друзья начали расспрос, к счастью самого Ирвина, который не мог удержаться от того, чтобы не делиться со всеми вокруг своими новыми возможностями:

- Почему ты опоздал? Мы проснулись, а твоя кровать уже была пуста, когда ты успел встать? – спросил Дэвид.

- Я встал очень рано утром. Почти не ложился спать.

- Почему? – удивился Фред.

- Мне поставили дополнительные занятия, которые помогу лучше понимать магию, связанную с Алекто.

- И что же у тебя за занятия? – немного настойчивее и с большим недоверием уточнил Фред.

- Сегодня было первое занятия по курсу сновидений. Мы будем практиковать перемещение во снах и многое другое! – и Ирвин поделился шепотом всем, что успел узнать на лекции преподавателя Мидл, пока профессор анатомии не начала грозить Ирвину выставить его из класса вместе с соглядатаями. Только тогда довольный собой или своим положением Ирвин перестал обсуждать другой предмет изучения на занятии по анатомии.

И если бы Ирвин хорошо разбирался в людях в таком возрасте, то сумел бы подобрать слова, которые описывали радость за Ирвина в глазах Дэвида и зависть в глазах Фреда.

В перерыве между анатомией и следующим занятием Ирвин отправился в кабинет герра Кенинга. Испытывая восторг после первого заняти, Ирвин и думать забыл о том, что произошло вчера с ним на конюшне. Он уже перестал переживать, что Хазе Бейзлер пожалуется директору или другим профессорам, и Ирвину, вопреки воли, достанется какое-нибудь наказание. Сейчас он шёл к профессору, чтобы задать много накопившихся вопросов и узнать на них ответ. Вопросы были и по курсу сновидений, и по тем книгам, что Вальтер Кенинг дал мальчику несколько дней назад.

Ирвин постучал в дверь кабинета профессора и приоткрыл ее, чтобы узнать можно ли войти. Но внутри по мимо самого профессора стоял еще мужчина, и не разглядев силуэт, Ирвин закрыл дверь. Теперь он почему-то стал отъявленно чувствовать накатывающую дрожь, а что, если к профессору Кенингу пришли жаловаться на Ирвина. Почему именно к Кенингу? Может, потому что Ирвин был его подопечным.

Мальчик взял себя в руки, убеждая, что не могло так совпасть, что только в этот час и конкретно к герру Кенингу пришли с жалобой из конюшни на Ирвина. Это просто мысли, которые только-только успели догнать ничего не евшего с утра мальчика. Паника уселась в омуте его души и почти снова растворилась.

Спустя время из кабинета герра вышел незнакомый Ирвину мужчина и тогда Вальтер пригласил мальчика внутрь.

- Здравствуйте, герр Кенинг!

- Доброе утро, Ирвин. Ты рано зашел ко мне, разве у тебя сейчас нет занятий?

- Начнется через пятнадцать минут.

Профессор предложил Ирвину тот же напиток, что и в прошлый раз. Мальчик не отказался.

В кабинете помимо мужчины была и его собака. Огромный и массивный дог, как ранее обозначил породу собаки сам профессор, смиренно лежал на расстеленном на дубовом полу одеяле.

- Как зовут вашего пса?

- Ради такого вопросы ты пришел ко мне во время отдыха между своими учебными дисциплинами?

- Нет, еще я хотел узнать, что такое… - Ирвин зашуршал листами, которые все время таскал с собой от одного занятия к другому. Вынув один лист, он прочел – Что такое паралич сонный?

- Ведь я же определил тебя на занятия к профессору Мидл. Разве она не говорила, что будет объяснять эти термины.

- Вы правы, но я так мало понимаю из того, что она объясняет.

- Это дело опыта. Чем больше лекций и курсов ты пройдешь, тем проще будут даваться тебе научные термины.

- Тогда расскажите мне, что такое бессознание?

- Бессознательное – это часть твоего разума, которая скрывает много тайных процессов, которые еще не полностью изучены. Но и это ты узнаешь на занятиях по психологии человека, на которые я тебя также определил.

- Хорошо, тогда подскажите, как мне посещать эту психологию и предмет, который начинается одновременно?

- А что за предмет?

- Немецкий язык.

- И что? Не сумеешь сам нагнать знания по родному тебе языку?

Ирвин смутился, пока что профессор каждый вопрос Ирвина обходил стороной, как змей, которые пытается увернуться от лопаты. Герр Кенинг был не в настроении и похоже ранее появление Ирвина озадачило мужчину, так как отвечая на вопросы профессор то смотрел из-под очек, которые мальчик на нем ни разу не наблюдал, то почти не слыша вопроса, преподаватель, пока неизвестного Ирвину предмета, читал какие-то свои документы.

- Смогу ли я опробовать удаление от себя Алекто, если буду сам запираться или запирать дракона в амбаре?

Герр Кенинг отложил бумаги и с отточенными словами заверил:

- Это опасная идея, Ирвин. Для отдаления нужны сильные магические способности. Они, я уверен, у тебя они есть, однако мало их иметь, нужно сначала научиться ими пользоваться. Начни с теории, пройди курсы, которые я тебе смог предоставить. Но не занимайся саморазделением со своей душой, это может привести к грустным последствиям.

- Хорошо.

Подумывая уходить, мальчик осмелился задать последний вопрос, рассказав перед этим, немного приукрашая, а где-то приуменьшая, правду о том, что произошло на первом занятии по верховой езде.

- Интересный случай. На самом деле Бейзлер не в первый раз себя ведет пренебрежительно по отношению к учащимся. Поступали и несколькими годами ранее жалобы на Хазе. Его должны были отлучить от работы, но… его отец не позволил, так как сын был не особо удачлив в учебе, то его сначала определили в конюхи, ведь жаждой прославиться хорошими деяниями и преуспеть в жизни он не слыл. А сейчас его продвинули выше из-за хорошей работы. Ты говоришь, что одна лошадь уже к тебе отнеслась неплохо, пока ты не показал ей Алекто. Что ж, может ее хозяйка сможет чем-то тебе помочь. Я поговорю с Ингой и если она согласится, то будет тебя обучать. Она одна из лучших наездниц и лучшая ученица пятого курса. Не думаю, что она откажет. Но кураторы по верховой езде уже разобрали учеников и из реальных преподавателей свободен только Хазе, не думаю, что ты захочешь снова с ним встретиться.

- Благодарю вас, профессор!

- А теперь ступай Ирвин, осталось меньше пяти минут до начала дисциплины.

- Еще раз спасибо! До свидания! – Ирвин в припрыжку добежал до двери, чуть не растеряв все листы, от того, что осознал: с лошадьми еще не все потеряно. И когда Ирвин открывал дверь, профессор снова к нему обратился.

- Радульф.

- Простите?

- Имя моего пса – Радульф. Мудрый как волк.

Ирвин улыбнулся, посмотрел на пса, одними губами произнес его кличку и вышел из кабинета.

Глава 19

Помогать Ирвину в освоении верховой езды хозяйка Вилды отказалась или потому что не было времени и желания заниматься маленьким ребенком, или потому что ее пугало существование Алекто. Это Ирвину не объяснили.

Однако один из кураторов, который уже взял одного человека на обучение из изначальной группы Ирвина, не отказался взять дополнительного ученика. Новым куратором Ирвина оказалась молодая девушка девятнадцати лет, которая тоже еще не окончила обучение в университете, но уже ходила на конюшню помогать основным наставникам.

Видимо из желания взвалить на себя побольше ответственности за двоих детей и показать на что она способна, Эльвира Крейгер хотела показать себя с лучшей стороны главам, отвечающим за конюшню и животную резиденцию в альма-матер искусств колдовства и магии.

Ирвина попросили снова прийти на занятие по верховой езде в ту же группу, только теперь им займется другой куратор. Эльвира быстро заприметила мальчика, однако его увидел и Хазе, который был уже готов подойти и вышвырнуть Ирвина из помещения конюшни, но девушка его опередила.

Фрау Крейгер подошла к мальчику не одна, а со своим первым учеником, которым оказалась Мариса. Ирвина и обрадовала эта новость, и смутила.

- Здравствуй, Ирвин! Меня зовут Эльвира Крейгер, теперь я твой наставник в верховой езде. Ты будешь заниматься под моим присмотром вместе с Марисой. Возможно, вы уже знакомы. И надеюсь, Мариса, ты не против, если мы для начала подберем лошадку, которая не воспротивиться гулять под контролем дракона.

- Нет. – застенчиво ответила Мариса.

- Отлично, тогда приступим. Ты, Мариса, будешь помогать мне выводить лошадей на поле, но перед этим мы все вчетвером пройдемся по конюшне и подберем подходящих кандидатов Ирвину.

Ирвин от волнения тяжело сглотнул и спросил:

- Не лучше ли будет, если я буду ждать снаружи?

- Нет, ты в будущем будешь приходить на конюшню один, так что знакомство тебя со всеми обитателями – первый шаг. Даже если они рассвирепеют, им придется смириться с твоим присутствием.

Эта стратегия была в корне отлична от той, что предложил Хазе Бейзлер. Теперь Ирвину казалось или думалось, что кажется, будто предыдущий куратор по верховой езде своими полномочиями пренебрег и когда Ирвину требовалась не словесная поддержка, а моральный запрет на отстранённость от других, Хазе решил избавить себя от тяжкого бремени свалил неблагоприятные моменты и неудачи на совесть мальчика.

Ирвин скривил улыбку такую, как только смог, чтобы не показаться испуганным перед девочкой, которая была старше его и перед наставником.

В течение длительных, ужасающих и леденящих Ирвина получасовых прогулок по конюшне с криками и воем всей собравшейся вокруг живности и взглядов исподлобья со стороны людей Ирвину все же нашли скромную лошадь. Та была уже почти что старенькой, не бойкой, которая на своих десятилетиях повидала не мало, так что отнеслась к не сильно сияющей Алекто как к собачонке, что обычно плетется под ногами и мешает жевать траву на пастбище.

Сначала Ирвин стоял также на отдалении от лошади, чтобы с ней визуально, с глазу на глаз, познакомиться. Позже его ввели в летний загон для прогулок, в тот, в котором находилась лошадь. После Эльвира принесла уйму щеток для чистки кобылы и объяснила Ирвину как правильно счищать грязь. Ирвин, наслаждаясь такой пыльной работой, похлопывая старую клячу, очистил ее от засохших луж на шкуре и опилок. После, в отдельный загон Мариса ввела, вместе с Эльвирой, своего коня. Большого, пегого, красивого, который как завидел Алекто, отреагировал свирепо. Отстраняясь от людей, бил копытами, а Эльвира его успокаивала, цокала и будто пела ему шепотом колыбельную. Как оказалось этот красивый конь был ее собственностью. Она в нем души не чаяла и знала, как подступиться, но все же первую тренировку с обучением посадки на коня и управлением шагом и легкой рысью, двух подопечных и их компаньонов в роли лошадей держала в разных загонах, чтобы не потерпеть крах. Сама Эльвира находилась ближе к Марисе, так как была уверена, что старая кобыла Ирвина не заинтересуется даже взрывом конюшни, если будет находится внутри. Кобыла Ирвина, по имени Кассиопея была своевольной в юношестве и тугой на подъем в преклонном возрасте. Иногда Ирвину даже не получалось заставить лошадь идти, поэтому Эльвира издалека подсказывала действия.

Коня Марисы иногда выводило из строя. Всю тренировку Мариса истерично смеялась, иногда вскрикивала и как слышалось Ирвину, плакала, не слезая с седла. А Эльвира бегала от нее, к Ирвину и успокаивала то девочку, то мальчика, то своего коня по кличке Берлин.

Первая тренировка с конем и вторая по счету, прошла гораздо лучше и проще, чем занятие с Хазе.Надежда сменилась уверенностью, что теперь-то Ирвин точно сможет научиться управлять животным в трое, а то и в четверо больше себя. Алекто испытывала облегчение, которое передавалось мысленно и мальчику, так что после окончания занятия Ирвин разговорил застенчивую девочку, которая стала теперь его напарницей и приятельницей по общему делу.

- Почему ты пришла на верховую езду только сейчас и не пошла со своими друзьями? – спросил Ирвин.

- Может, потому что я боялась лошадей или может… - Мариса замялась – в детстве конь моего отца укусил меня волосы, он быстро отпустил, отец защитил меня, но мой детский ужас все еще отзывается внутри.

- Тебе было больно?

- Конечно, мне почти вырвали клок волос и оттаскали за волосы так, как этого никогда не делала моя мачеха – с усмешкой и ядовитым сарказмом сказала Мариса, так будто все эти воспоминания пустая трата времени и она не стыдиться их и не скрывает, хотя как знал Ирвин, о таком первому встречному никто не говорит, но Мариса оказалась болтливой. Может так на нее сказывалась отрешенная жизнь от других детей из-за чего ей приходилось часто молчать или волнения так накрыли девочку, что распереживавшись она совсем не следила за тем, что болтает. Но одно Ирвин понял точно, все слухи о ней были вымыслом, и она может быть и странная, но не чудесатее самого Ирвина.

Дойдя вместе до главного корпуса, обсуждая свою старую жизнь и первую совместную тренировку, Мариса и Ирвин нашли общий язык и даже Алекто, ее пристальным взглядом и видением глубже того, что видят обычные люди не нашла в ней отличия от Ирмы или Киры.

***

- Ты пойдешь на праздник? – спросила Ирма, когда Ирвин и близнецы встретились вновь в амбаре, чтобы практиковать магические умения.

- Какой праздник?

- Имболк! Ты что, никогда не был на Имболке?

- Нет, я даже не слышал о таком празднике. С чем он связан?

- Как рассказывала наша сварливая матушка – начал Кира – это древний, кельтский праздник, который знаменует приход весны. Язычество далеко простирает свои лапы, старшие говорят, что на дальнейшие курсах мы обязаны будем учить все даты и праздники разных религий, это должно быть полезно для практики колдовства. Например, в нашей альма-матер праздник прихода весны – второго февраля, приурочили к празднику сумасшествия!

- Это не сумасшествие, Кира! А уважение к прошлому!

- Сумасшествие? – уточнил Ирвин.

- Именно – ответил Кира быстрее сестры – Больше некуда было примкнуть дань прошлому, как будто, поэтому решили чтить старое в день прихода всего нового и хорошего, в успокоение старого и злого как зимы.

- Кира все приукрашает, если что, сегодня будет общая лекция для всех учащихся, она проходит каждый год в день перед Имболком, так что пойдем туда вместе, узнаешь больше о празднике, даже о двух – пригласила Ирвина Ирма.

- Да, узнаешь о бестолковости язычества и безобразиях древности. Соберутся все сумасшедшие, а во главе будет Мариса – закатил глаза брат девочки, которая впервые за вечер улыбнулась шутке.

- Я сегодня говорил с Марисой – неохотно признался Ирвин.

- Зачем? – хором воскликнули близнецы – Она тебя пытала? Заставила?

- Нет, мы вместе с ней занимаемся верховой ездой у одного куратора, поэтому после занятия само как-то получилось – Ирвин опустил взгляд, ищущий опору на Алекто, и потом столкнулся, стараясь не моргать, с изумлением своих друзей. Теперь-то они точно сочтут его таким же глупым и потерянным, как та девочка, с которой он заговорил еще сегодня днем. Общаться с людьми, находящимися вне общественного порядка и уклада, то же, что выйти из этого круга социально ответственных и порядочных людей.

Ирма, словно не желая верить в услышанное, насупила лицо, вытянула в недовольную вывернутую наизнанку улыбку и с хитрым умыслом спросила Ирвина:

- И как тебе общение с этой неряхой? Смотри не стань такой же заблудшей овечкой, как овца! – Ирма топнула ногой и удалилась из амбара. Ирвин не понял, почему общение с Марисой так задело его подругу и испуганно посмотрел на Киру. Тот провожал таким же взглядом свою сестру, как и Ирвин, глядевший с непониманием на мальчика.

- Я отдаю себе отчет в том, что Мариса ей не по душе, но, чтобы на столько... Недавно я узнал, что Мариса крадет в женской спальне всякие несуразицы и безделушки у их хозяек. Может Ирма уличила ее воровстве и так непримирима к незаконной деятельности. Это даже смешно. – Кира повернулся и посмотрел на Ирвина – Так, о чем вы говорили? Не думал, что Мариса вообще способна на диалог. Когда я или Ирма пробовали с ней общаться в первые месяца появления в университете, та не отвечала или уходила, как будто мы какое-то отребье.

- Мы говорили о разном. Мне кажется, получилось с ней пообщаться только благодаря нашему общему энтузиазму от конной прогулки. Она отстраненная, я согласен, но не сумасшедшая, какой ее все считают. Наверное, она просто боится общения или стесняется.

И Ирвин первым же делом, не подумав о том, понравится ли то Марисе или нет, выложил своему другу все, о чем девочка рассказывала наедине, доверяя все свои сокровенные мысли, после нескольких лет молчания новому знакомому. Иногда девушки действительно болтливы и совсем не задумываются о последствиях. Однако тайн своих она ему не открывала, так что и переживать было не из-за чего, кроме личных взаимоотношений Марисы с ее мачехой, ничего сокровенного Ирвину она не доверила.

***

Лекция проходила в зале, о котором Ирвин даже еще не имел представления. Это было огромное помещение с купольным потолком, разукрашенным иссиня черным небом, звездами, луной по правую сторону с лицом старческим и по левую с молодым и хитрым лицом солнца. А по всему темному небосводу летали нарисованные птицы разных мастей от ярких фениксов пылающих на фоне звезд до страшных ястребов. Купол был беззвучным, но производил впечатление ожившей картинки.

Стены зала были увешаны вперемешку окнами и картинами величиной с пять людей. Картины не оживали так, как потолок и этому было объяснение. Ожившие картины могли сильно отвлекать собравшихся учеников или гостей, которых университет по старым обычаям приглашал провести время в кругу альма-матер. Отвлекаться от лекции или других мероприятий, значит проявить неуважение к лектору и другим людям.

На картинах были нарисованы огромные олени с массивными рогами, с которых сползал мох, обвивались растения и как будто на этих мощных костях вырастал новый лес. На других картинах были показаны топи, болота и другая живность. На окнах были витражи. Сами окнам были, где круглые, где овальные и размерам соответствовали картинам, которые почти играли роль самих окон, только открывая возможность попасть в другой мир.

В зале висели большие имераторские канделябры, которые светились без помощи восковых свечей. А на полу стояло несчётное количество кресел, стульев и диванов для удобства расположения учеников по всей площади помещения.

Ирвин, Алекто и Кира нашли, где устроилась Ирма – на большом мягком диване и очевидно, заняла место брату и Ирвину – и сели вместе с девочкой. Только сейчас Ирвин заметил сцену, она была не высокой, но достаточной, чтобы со всех рядов можно было разглядеть выступающих.

В зале собиралось людей очень много, гораздо больше, чем Ирвин видел во всем университете. Все эти дети, подростки и даже некоторые преподаватели заполняли пространство собой и шумом.

Лекция началась и тогда мужчина преклонных лет взобрался на сцену, оглядел поверх голов собравшихся и начал речь:

- Мы собрали сегодня всех в этом величественном зале, как и каждый год, чтобы рассказать нашим новичкам и напомнить старцам о канувших в забытье людей, страхов, легенд и празднеств. Сразу по окончанию моего душераздирающего – старичок улыбнулся – монолога, все желающие смогут праздновать всю ночь Имболк. В стенах университета и на лесной территории сейчас подготавливаются и к концу лекции уже будут готовы фуршеты, площадки с увеселительными забавами, театральные представления и магические конкурсы. Занятия на завтрашний день все отменяются!

Весь зал, состоящий почти девяносто процентов из учеников, захлопал в ладоши и стал подсвистывать, что приходилось зажимать уши в этом галдеже, чтобы не оглохнуть или принимать в нем участие. Когда вой улегся, профессор продолжил.

- Несколько столетий назад произошла трагедия, сейчас она переросла в легенду среди простого, неспособного к магическим практика сообщества людей, но мы должны помнить историю такой, каковой она является на самом деле.

Легенда гласит, что прекрасный город Гамельн существовал в достатке, радости и набивал себе брюхо до сыто, а то и еще туже. Но все имеет свойство заканчиваться, так и добрая пора жизни горожан сгинула в потоке зловоний и смрада чумы, которая пришла вслед за крысами, грабящих и разоряющих сытый городок.

Город стал бледнеть, худеть и истощаться. Люди заболевали, дети и старики в миг прощались с жизнью. Ни целительство, ни колдовство, ни алхимия не помогали справиться с напастями. Крысы выжимали все соки из городских стен, из людей. Добрая половина населения за пару месяцев исчахла, другая потеряла силы.

Молились горожане всем богам, всем целителям. Молили и звали на помощь, но никто не приходил на зов, все были скупы и молчаливы по отношению к гибнущим. Внезапно, со стороны скал и ущелий, где не было протоптанной дороги пришел странник в капюшоне. С главами города он договорился вывести всех крыс и тем самым избавить город от болезни и черни за приличную плату.

Крысолов – так его в дальнейшем прозвали – выполнил свою часть сделки, но горожане не стали платить страннику, они были в упадке, запуганы, но не изменяли своей глупости – оставались скупы. Таким образом, они разозлили человека, который по договоренности выполнил свою работу. А как вы знаете, любая работа должна быть оплачена. Крысолов той же ночью вышел в центр города и тем же способом, что вывел крыс, забрал с собой в ущелье гор детей. Каждого ребенка из семьи выкрал и по мнению свел с ума, сбросил со скалы или отправил сквозь горы в чужую деревню и задурманил головы.

Способ, которым странник выводил крыс, а затем детей – считается мелодией, которую он исполнял с помощью волшебной дудочки. Детей не нашли, горе окутало город сильнее, чем при наступлении страшных болезней при нашествии крыс. Сейчас эта сказка звучит зло, но то, что произошло на самом деле и записано в старинных рукописях пугает и ужасает любого повидавшего в жизни не мало страшных вещей, таких как смерть и жуткое не гуманное колдовство. Старшие курсы ни раз слышали эту историю, а новичкам, предлагаю собрать свою силу духа и выслушать мой рассказа до конца, однако, если вы захотите покинуть лекцию, я не буду держать на вас зла.

Профессор откашлялся, сделал несколько жестов в воздухе, создав над головами учащихся силуэты рукописей, пожаров, людей, открывающих рот, словно пытаясь кричать. Но звука не было ни у одного силуэта. Говорил лишь профессор.

- Эта история была замята и исчезла под грудой пылью для людей, не имеющих способностей к колдовству. Если бы эту историю запомнили люди, обделенные даром, нам жить пришлось бы тяжело или вообще не пришлось. Нас бы сочли угрозой, поэтому мы должны держать под секретом произошедшее, но не забывать, чтобы не допустить повторение истории.

Раскрыть секрет, конечно, можно, но нынешний народ, когда прошло столько времени, уже навряд ли поверит, а передавая из уст в уста у них получится снова лишь сказка для запугивание маленьких детишек. Поэтому таинство не обязывает вас, но счесть среди простого народа глупцом никому не покажется разумным.

История началась также в Гамельне, среди алчных и жадных людей. Но крысы не наводнили город, а мир не рухнул под ногами при наступлении чумы. Нет, обрушение началось задолго до появления так называемого крысолова. Но в нашей истории это был мальчик, жестокий и злой. Он никого не любил и его не любили. Рос он сиротой, конечно, кто же в такие давние времена будет любить сироту, которая мешает жить спокойной жизнью городу, который хочет только богатеть и набивать свое брюхо. Чужой и лишний рот в любой семье, которая считала каждую копейку – будет обузой. Однако, даже в такие суровые времена всегда можно найти добропорядочных граждан. Мальчику, к сожалению, не удалось.

Он рос среди других запуганных и злых детишек. Его воспитывали горожане, видя в мальчике попрошайку и нищего, мать которого, до подлинно это неизвестно, скончалась от голода или была сожжена за черное колдовство. К тому же от матери, если та и умела колдовать, эта способность передалась и мальчику. Его сторонился простой люд, но и те, что владели даром не видели в мальчике потенциала.

Пока профессор рассказывал, Ирвин спросил у Киры, почему за колдовство могли сжечь, если колдовать не воспрещалось, на что друг ответил:

- Привилегированные люди обычно скрывали свои способности или подкупали священников. По сути, большинство священников были со способностями, а сжигали чаще всего не нужных обществу людей, конченных людей и слабых, чтобы они не давали потомство и мир не населили глупые. Хотя, как я знаю в исторических сводках людей, написано иначе и даже сейчас, позволительно лишить кого-нибудь жизни из-за ненависти к дару человека. Так было всегда, люди не любят не таких, как они сами. Мы не любим бездарных, они не любят нас, но как-то вместе уживаемся столько тысячелетий.

- Почему тогда не сожгли и потомство той женщины – мальчика?

- Убивать детей – грех. Но так считали тоже не все.

- Одним промозглым днем – продолжал профессор – мальчика выгнали из города его же друзья, по крайней мере те, которых он таковыми считал. Никто не знает, как он волочил свое существование до того, пока юношей, одетым в дорогие меха, не вернулся в город. Все удивлялись: откуда же мог приобрести богатство бесславный мальчишка, собирающий гроши и объедки. Многие выдумали слухи, что прокаженную детину, после изгнания приютил с большим сердцем богач за пределами города.

Все шептались, что юноша вернулся мстить людям и они оказались правы. За годы отсутствия, мальчик изучили те аспекты магии, которые не подвластны даже тем из нас, кто прошли сотни лет изучая магическое ремесло. Эта магия сильнейшая и древнейшая. Магия утраченных племен, которые жили здесь во времена царствования природы, а не человека. Эта магия стихий, управление ими, во времена подчинения природе, были выгодны для людей. Но покровительство этой магии сурово, в легендах говорится, что страшных бог из воды в виде огромной, почти бесконечно огромной змеи, владычет над магией Боа.

Овладев навыками Боа, можно не просто колдовать, стандартно изученным стихиям, но и повелевать жизнью и смертью, перемещаться сквозь время, возрождаться тысячи раз, исчезать с лица нашей планет и появляться за пределами Вселенной. Такая магия – миф, она подвластна Богам. Боги же не подвластны ничему.

Именно этими знаниями, неизвестно как и почему овладел изгнанный мальчишка. Так из пыли он смог сотворить меха, богатство, статус. Но владел он не только материальным, но и разумом людей. Человек – плоть, ни что, а плотью можно управлять.

Юноша притворялся добрым, коленоприклончивым, совсем не мятежным. Девушки влюблялись, главы города Гамельн благословили юношу, который выделял пожертвования, но никто не замечал его сияющих изумрудом глаз, которые раньше были темнее коры дуба. Никто не видел, как его язык извивается во время разговоров, никто не обращал внимания на настойчивые жесты и причиняющие боль прикосновения. Он отравлял город, нарушал в нем покой тайком, он истязал тела людей, не говоря ни слова, он калечил их внутренние органы, так что кто-то умирал, не доходя до постелей, а кто-то во сне. Все, к кому прикасался юноша в течение месяца расставались с жизнью.

Но вернувшийся в город юнец был избирателен, он причинял вред основываясь на своих замыслах. Убивал девушек старше шестнадцати лет, убивал в семьях или отца, или мать, редко и вероятно по случайности убивал двоих. Стариков убивал разом за несколько дней, чтобы не наводили шум и суету, а ведь от стариков избавлялся быстрее всех, ведь те бранили молодых за приветливость к юноше. Но детей не трогал, по крайней мере тех, что уже научились ходить.

И если подумать, то эта картина похожа на чуму, поэтому передавая из уст в уста мы получили лишь крысолова.

И вот когда картина, развернувшаяся на холсте времени, дошла до апогея и почти весь люд хотел обвинить юношу в злосчастных смертях – он прибег к хитрости и сказал, что может всех вылечить и может, даже оживить.

Никто ему, конечно, не поверил, тогда юноша продемонстрировал как он оживляет младенцев умерших несколько часов от роду.

Тем из магов, кто видел эту колдовство, посчастливилось разглядеть нотку усталости в глазах юнца, но те кто не был занят своими глазами, занимались ушами – многие горожане, собравшиеся поглядеть на чудо, услышали оползни, хотя при жизни у небольших гор, больше похожих на холмы, никогда не случалось ничего подобного. Но никто особенным счетом не придал значение шуму, доносящемуся с гор. И это была их последняя печальная ошибка.

Юноша, наш крысолов – усмехнулся профессор – оживил всех, в том числе и покинувших от его руки месяцами ранее. И те совсем не выглядели как разложившиеся трупы, отнюдь, юноша, своей магией, добавил им недостающих деталей. Люди узнавали своих родственников, радовались, устраивали пиры на несколько деревень, и город неделю радостно предвкушал бесконечную жизнь. Семь дней пиров юноша, причина бед и счастья поселения Гамельн исчез с глаз. Такая сильная магия занимает большое количество сил и нужно время на отдых, хотя некоторые историки полагают, что странник продолжал учинять зло и сговаривался с монстром, который приполз в конце недели с горы.

Выйдя в центр пирующих, юноша громко заговорил, приветствуя раскрасневшихся от танцев и хмеля людей. Многие не внимали его речи, шутили продолжали плясать, что злило самопровозглашенного оратора. Тогда он пригвоздил каждого на площади к месту, на котором стоял человек. Все замерли в позах, кто в позе танца, кто падая, кто набивая рот едой. И тогда в молчании будоражащий голос юнца заволок разумы людей. Он высказал все, что накипело за десятки лет и особенно не пожалел ругательств на тех, кто прогнал его из родного города.

- Я призвал в ваш город моего друга – зашипел юнец – он разрушит вас и ваши дома, но ваших детей я не трону. Те, кто уже умеет бегать, пойдут по городам и разнесут молву о новой эпохе мира. Будут идти голодом, без остановки, сокрушаясь от смеха и танцев, продолжая ваше празднество.

Тогда на площадь выбежали, топая маленькими ножками дети разных возрастов. Глаза некоторых были закрыт, у других же открыты так широко, что вот-вот готовы были выпасть из орбит. Страшное зрелище запустило корни ужаса в сердца людей, которые не могли ни говорить, ни шевелиться. Тогда их дети стали плясать под неслышимую музыку. Их топ ритмично и спутанно отдавался в ушах людей. Юноша прошептал каждому из детей на ухо какие-то слова и тогда детки распутных граждан понесли наказание за своих родителей. Они и вправду отправились странствовать по стране, а то и по миру, куда вели их ноги – туда они и выплясывали. Люди, видевшие это событие плакали и сострадали детям, которые сутками напролет умирая с голоду и иссыхая от жажды танцевали и пели песни на странном языке, не поддающемуся расшифровке по сей день. Какую весть хотел донести колдун не известно, ведь дети не могли собрать ни единого слова на родном языке. В последний день пиршества вышли они из города на глазах своих родителей покинули дом, так же как когда-то покинул город наш крысолов, так больше детки и не вернулись. Умерли от истощения, от голода, от болезней и усталости. Это все было похоже на вымысел и бред, на истерию.

И только те, что во время пира успели уехать в другие города и деревни к себе домой запомнили, что случилось, ведь почти не касался крысолов их тел. Однако остается загадкой, что сталось с людьми на пиру. Весь город был пуст, когда в него явились соседи из деревень, чтобы поторговаться с местными. Что за друг, или вернее монстр, от которого в горах и даже в городе остались следы разрухи – неизвестно. Очевидно, это был дракон, хотя доказательств на то нет. Но поймать и приручить дракона будучи мальцом фактически невозможно – дикие особи опасны. К тому же следы не оставили когтей, да и город не потерпел изменений особых, кроме исчезновения целого населения.

Несколько лет город считался греховным и только отважные ступали на его земли, но отчаяние, голод и отсутствие убежища что только не делают с отщепенцами. Вскоре город вновь наводнила жизнь. Куда делся юнец – та же неразгаданная тайна. Наверное, от магических усилий и неподвластной магии распался на маленькие части и развеялся по миру. А монстр спрятался туда, где он существовал до того, как его потревожил мальчишка. Маги всей страны, а может и всего мира притаились и меньше пользовались своими способностями, чтобы не навлечь на себя гнев простого люда и не быть истребленными, как мифические существа.

После большой катастрофы, которая сносит с лица Земли города обязано идти затишье. Так, перестав колдовать, многие из нашего рода утратили способности или закоптили их глубоко в роду, поэтому сейчас наша магия находится в сильнейшем упадке, поэтому большинство из вас были найдены, забраны или выкуплены у семей, монастырей и приютов, чтобы наш род не выродился, вы должны стать могущественными магами, передать свои способности следующим поколениями и помочь нам увеличить запас колдунов на планете, иначе политика и многие другие части нашей страны и не только, придут в упадок без ваших способностей. Затаиться тогда – было хорошей идее, но сейчас мы должны тихонько высунуть свои носики из заледеневших нор и начать нагонять упущенное время и восполнять пробелы.

Умерших детей в ту проклятую ночь и гибнущую магию в сердцах наших предков и потомков мы поминаем этим праздником.

***

- И в чем же правда? Разве это не еще одна легенда? Ведь этого монстра никто не видел, куда делся город никто тоже не видел. – задавался вопросами Ирвин, идя по коридору в сторону спален с близнецами.

- Правда в том, что дети не пропали в глубоких пещерах. Сотни детей сошли с ума и без остановочной танцевали, пока их ноги не сломались, не истерлись и не потеряли силы. Как ты представляешь себе танцы до костей? Это все виделось и было запечатлено магами, которые умерли только в прошлом столетии.

***

После ужина Ирвин и Алекто примкнули к близнецам, которые продвигались сквозь толпу других детей, собравшихся идти к парку. Снаружи все здания были украшены свечами, которые имели свойство не затухать даже при обильном дожде или снегопаде. Повсюду из сугробов снежинками вверх взмывали силуэты различных животных от лис до невиданных ящериц, устрашающих, но не похожих на драконов. В темном небе мигали огни, сверкали вспышками фейерверки. Но самая главная площадь праздника была в парке, там сверкало каждое дерево, озеро подсвечивалось фиолетовыми огнями. Где-то, словно на ярмарке стояли драконы, небольшого размера, но до того хорошенькие, что Ирвин и Алекто около тридцати минут глазели на трюки, исполняемые огненными ящерами.

Маленький, размером с некрупную кошку, дракон салатового цвета прыгал с одной руки дрессировщика на другую через кольца огня, которые выпускал через свой же рот.

С другой стороны площади были медведи в клетках, ярморочные сладости и одноразовые волшебные палочки, которые были заточены на одно заклинание, выпускающее наружу светового животного, который делал все, что ему прикажет заклинатель, которому принадлежала палочка. А значит, что почти каждый в этом парке обзавелся светящимся животным, которое исполнило приказы хозяина. Ирвину не пришлось даже просить волшебную палочку, потому что Алекто под стать празднику перевоплотилась в искрящееся пламя и увлекала взоры проходивших мимо, немного хмельных подростков и бушующие взгляды веселых детишек.

Ирвин заметил, что от взглядов и желания показать себя Алекто увеличилась в размерах и только ближе к ночи, после празднования понял, что Алекто подросла на пару дюймов.

В полночь начались танцы, так что образовавшийся купол над застывшим озером, которое на удивление Ирвина было покрыто не льдом, а песком, заставили людей снять с себя верхнюю одежду и отправиться до потери сил плясать друг с другом под магическую музыку, доносящуюся со всех сторон. В куполе по бокам сидели музыканты и, находясь в отдалении друг от друга, играли идеально и без запинки на разных инструментах.

Ирвин стеснялся бы зайти под непроницаемый для холода купол, если бы Кира и Ирма не потянули его вслед за собой. А внутри кровь закипела сама собой, а ноги понеслись словно заколдованные и даже не зная движений, и не чувствуя ритм, Ирвин делал то же, что и все. Остановиться можно было, только если ты допрыгал танцевальными движениями до выхода. Жуткое и в то же время волшебное зрелище. Голоса вторили музыки и иногда кто-то из старших курсов издавал режущий крик, то женщины, то мужчины, то все вместе. Сначала это пугало и Ирвина, и его дракона, но потом он втянулся и страшные крики, издаваемые уже почти всей толпой, стал подхватывать и мальчик с друзьями.

В ту ночь после праздника, спальни были в основном пусты, и сам Ирвин вернулся ближе к пяти утра, когда совсем был вымотан и даже не заметил, что лег в свою постель рядом с кроватью Киры. Сны одолевали Ирвина только ближе к моменту, как он вот-вот был готов проснуться, а до этого утро, пока он спал, было бессонное и счастливое.

Проснувшись, Ирвин удивился тому, что рядом с ним храпел незнакомый голос, открыв штору он увидел незнакомую комнату, незнакомых ребят и Киру. Мальчик совсем забыл, что сказал профессор Чез в первый день о том, что кровати могут появляться в других комнатах, но для мальчиков только в мужских комнатах и аналогично для девочек. Ирвин обрадовался тому, что теперь может спать рядом с другом и решил позже спросить мнения у Киры, будет ли он не против.

Забыв принять ванны, Ирвин, не осознавая самого себя, а только радость от прошедшей бессонной ночи, отправился в столовую выпить пару стаканов воды, а после вышел на крышу потайной комнаты, чтобы насладиться днем без учебы и домашних заданий. Смотря на скрытое туманными облаками солнце, Ирвин мечтал о будущем, вспоминал прошлое и сон. Смутный сон, который приснился ему пару часов назад.

Во сне он был убийцей. Он убил чью-то семью и от этого мальчику становилось тошно и очень грустно, так что Ирвин стал прогонять дурные мысли, чтобы не омрачать хороший день.

Просидев на крыше около четверти часа, мальчик все же решил принять ванны, чтобы смыть с себя вчерашний песок от танцев, который раскидывался ногами всюду танцующих людей. Ирвину даже вспомнилась смешной случай на озере, когда танцующий профессор Чез споткнулся и упал на спину, хохоча как сумасшедший, смотря вокруг темными не проницаемыми глазами. Все перешептывались что преподаватель окончательно сбрендил, так как постоянно нес околёсицу на всех возможных и невозможных языках.

Ванна, в комнате более старшего курса отличалась от той, в которой купался Ирвин с Алекто до этого момента. Она была больше похоже на предзакатное время, также повсюду расползался туман и вдаль было почти не видно ничего, кроме мглы. А слышно было еще хуже, если кто и принимал сейчас ванны, то делал это или очень далеко, или бесшумно. Ирвин залез в озеро, которое оказалось и на десять градусов холоднее обычного. Тогда Ирвин поспешно вылез и попросил Алекто поискать воду потеплее, вдруг поблизости все же была обыкновенная вода с температурой приемлемой для очистки тела и души.

Спустя несколько секунд Алекто отозвалась из ближайшего озера, оно было не прозрачным, а скорее молочного цвета и пахло фиалками, а точнее их листьями, растертыми между ладонями. Такой свежий аромат, что Ирвин мог бы заснуть в этой приятной воде в полутемной атмосфере.

После приема ванн Ирвин заметил, что Кира покинул спальню, но так как мальчики не столкнулись в ванных, Ирвин пошел в столовую. Желая скорее обсудить с другом впечатления после прошедшей ночи. Но и в столовой друга тоже не было. И хотя Ирвина зазывали его друзья из приюта:

- Где ты был всю ночь, ты что уснул в другой комнате?

Ирвин с улыбкой отмахнулся от них и направился в потайную комнату снова, надеясь, что Кира просто повторил ритуал, выполненный Ирвином ранее.

В комнате, на первый взгляд, не оказалось никого, а вот на крыше сидел силуэт. Тогда Ирвин через окно выскочил на крышу уже начиная беседу с Кирой, но на крыше оказался другой человек:

- Профессор Чез?

- Ирвин! Не знал, что это место стало так популярно в ваши дни, – повернулся раздосадованный отсутствием одиночества профессор.

- Да, мне эту комнату показали друзья. А вы как узнали об этом месте? —наивно спросил Ирвин.

- Как узнал? Ирвин, возможно, я показал это место твоим друзьям и в конце концов, сколько ты думаешь мне лет. Я живу в этом замке столько, сколько могу вспомнить, а это, мой мальчик, прилично большое количество информации, – глаза профессора не были злыми, как в последние их встречи. Он выглядел как обычно: немного рассеянный, лохматый и улыбчивый.

- Да, и правда, я не подумал – Ирвин, не зная, что сказать, хотел попятиться и уйти, но профессор продолжил с ним диалог.

- Знаешь, это место завораживает. Ты как будто можешь видеть дальше остальных, а еще – профессор, прихрамывая, видимо после вчерашнего падения, встал и подошел к окну, напротив, которого стоял Ирвин – Если лечь на спину, то с обратной стороны рамы ты увидишь символы – кельтские руны. Я составил их так, что здесь можно предаваться мыслям гораздо глубже, чем где-либо. Мечты здесь куда ярче, замыслы интенсивнее, а воспоминания и сны глубже, даже то, что скрыто глубоко в тебе может вырваться наружу под твоим контролем.

Ирвин последовал примеру профессор и лег на спину ища символы, а когда нашел удивился их тонкости. Очевидно было, что они находились здесь давно, но за их сохранностью следили, видимо профессор иногда улучшал их качество, чтобы самому мечтать.

Профессор встал и помог подняться мальчику. Посмотрев на Алекто в его глаза, мелькнуло что-то похожее на угрозу, но под давлением разума как будто затаилось.

- Герр Чез, как вы думаете, возможно ли научиться отдалять от себя Магус Анима с помощью закрытия себя или его в отдельном помещении?

Профессор ошарашено посмотрел на мальчика и возведя брови к волосам пролепетал что-то полушёпотом:

- Магус Анима? Так насильно будет вредно… Я не… Возможно, мы могли бы помочь… - профессор прокашлялся и продолжил более серьезным тоном словно сменив свой стандартный образ на суровый камуфляж – Мы… Точнее я мог бы помочь тебе с этим. Конечно, это опасная затея, если ты один будешь пытаться научиться такому трюку, но вместе – хитро улыбнулся профессор – вместе я думаю у нас получится, хотя он, точнее я, давал тебе дневник, и ты бы мог прибегнуть к постепенному отдалению без риска, но кому это нужно, правда?

Ирвин напрягся, а Алекто, почуяв неладное промурлыкала ему в голове, что пора бы оставить профессор, он снова не в себе.

- Тогда, возможно, у нас получится чуть позже договориться об этом, герр Чез?

- Позже? Почему бы не сейчас? Занятий нет, мы могли бы пройти в мой кабинет…

- На самом деле я искал своего друга, чтобы… чтобы обсудить вчерашний вечер – не сумев придумать ничего более важного, Ирвин решил обойтись без лжи и как можно скорее покинуть крышу, потому что общество профессора стало угнетающим, словно небо хотело упасть, а земля под ногами развернуться. Возможно дело в рунах или в том, что профессор хотел побыть один, отсюда его резкая смена настроения, но в этот раз Ирвин решил не замалчивать странности профессора и поделиться ими с друзьями, конечно, как только он найдет в огромном доме хоть одного из них.

Глава 20

- Вы замечали, что профессор Чез иногда выглядит жутковато, будто его подменили? – спрашивает Ирвин у близнецов, сидя на кожаном диване в коридоре на четвертом этаж, где обычно много людей, но сейчас никого, так как лекции и другие занятия в этот день были отменены.

- Да, я думал это только мне кажется странным. Ни разу не слышал, чтобы хоть кто-то заикнулся про его поведение, это считается неприемлемым в нашем обществе обсуждать старших, но он и правда странный – ответила Ирма.

- Согласен, иногда у него такие перепады настроения, словно изнутри и внешне он становится совсем другим человеком, меняет личину – закончил за сестрой Кира.

- А из-за чего это происходит? Есть догадки?

- Я никогда не вдавалась в подробности, мне казалось, что раз никто не обращает на это внимание – то это само собой разумеющийся факт.

- Сегодня, я говорил с ним на крыше, которую вы мне показали…

- Он знает об этом месте? – удивились близнецы.

- Да, и по его рассказам знал за долго до вашего появления. Так вот, я с ним говорил и как только перешел на тему, связанную с Алекто, он поменялся, его глаза со спокойствия перешли на свечение какой-то подозрительностью, он даже щуриться стал иначе.

- Думаешь это связано с его Магус Анима?

- Не знаю, но если так, то ждет ли это и меня?

- Можем устроить вылазку и следить за ним, чтобы узнать больше о его потаённых глубинах сознания – предложила Ирма, почти смеясь.

- Кстати о глубинах сознания, он же дал тебе свои дневники – обратился Кира к Ирвину – ты читал их? Есть там упоминания о его переменах в настроении?

- Ни слова, хотя иногда, я заметил, что как будто в его дневниках пишет совсем другой человек.

- Как это?

- Там другой шрифт, другая манера общения, не такая заковыристая, как у герра Чеза. Но это встречается редко.

- Тогда может Ирма и права, было бы интересно последить за профессором и если мы узнаем какой-то секрет о его масках, которые он надевает и снимает в неограниченное количество времени, то, возможно, нам станет ясно зачем или почему профессор так себя ведет. Как-то раз он даже накричал на одного из наших одногруппников. Это был единственный случай, когда я видел, как он вышел из себя настолько, что превратился в яростного коршуна – задумался Кира.

- Может он опасен для детей, и никто об этом не знает? Тогда мы спасем других ребят.

Так близнецы, Ирвин и Алекто сговорились иногда, в свободное от занятий время следить за манерами, действиями и жизнью в целом профессор Мара Чеза.

***

На следующую лекцию по сновидениям, которую посетил Ирвин, пришел не тот же преподаватель, что и на первом занятии мальчика. Как сказали, профессор Анестик Мидл чем-то отравилась и не сможет вести занятия несколько недель. Тогда ей на замену вызвали Литу Кенинг, которая редко преподает в школе, так как обычно живет в отдалённом поместье. Именно к ней ранее Ирвин прибыл вместе с профессором Кенингом и детьми из приюта, чтобы переночевать и именно в ее дворе произошел инцидент с горящим деревом. У Ирвина от воспоминаний или от взгляда женщины свело скулы и живот, а руки и зубы начали дрожать так, словно он вышел без одеяния в непогоду.

Лита в этот раз выглядела строгой, как и все преподаватели женщины, в длинной юбке, рубашке с манжетами и туго стянутыми волосами в странную форму. Губы были тонкими и отдавали темным оттенком вишни. Такой же кислой, как и выражение лица этой женщины.

- Здравствуйте дети, сегодня у нас обширные темы для разговора. Мы обсудим с вами астрал. Я знаю, что профессор Мидл планировала давать вам эту тему только после начала практики, - отмахнулась Лита - Но я не вижу ничего зазорного начать изучение важных аспектов чуть-чуть пораньше.

Астрал, по своей сути, похож на сновидения, но туда мы попадаем не через отдых или осознанные видения, вовсе нет, чтобы проникнуть в астрал нужно хорошенько настроиться и покинуть душой свое тело, тогда и только тогда вы сможете покинуть мир живых, а может и это измерение и блуждать по таким места, что вам и не снились. – над своей же шуткой профессор посмеялся, однако, как заметил Ирвин, ни один из старших не понял иронии и даже не улыбнулся, однако, пока мальчик вертел головой, Лита заприметила его не сосредоточенность и обратилась напрямую к нему.

- Ирвин, я знаю, что вы попали сюда по благой воле моего брата – отвратительная и злая улыбка повисла и застыла на лице Литы, словно серп – расскажите мне все, что вы узнали с прошлой лекции! Я должна проверить ваши знания.

От неожиданности Ирвин не смог вспомнить толком ничего, хотя вечером ранее повторял всю общую теорию по видам сновидений. И даже взял несколько дополнительных книг в библиотеке на разные темы к лекциям.

- Так я и знала, мой брат, вероятно ошибся. Я всегда говорю, что не стоит допускать младшие курсы до старших тем, иначе в их головах будет только белиберда и суматоха – над этой шуткой посмеялась почти вся аудитория.

Ирвину, конечно, стало стыдно за свое присутствие в этой аудитории, ведь преподаватель посмеялся над его необразованностью. Однако мальчику захотелось исправить ситуацию, и он через страх начал было отвечать на поставленный вопрос профессором ранее, но Лита Кенинг не позволила говорить, чтобы не ставить саму себя в неловкое положение и просто продолжила вести лекцию, перебив говорившего в шепчущемся зале мальчишку. От чего Ирвину стало еще более дискомфортно в аудитории от переглядок старших ребят.

- Астрал, живой человек, может посещать несколькими способами, но только один единственный разрешен в нашей стране для чародеев. Первый и единственный способ, которым мы будем пользоваться – выход из собственных тел. Мы, погружаясь, в транс, будем проходить сквозь наши бренные тела и отделять сознания от материального мира. Как только вы покинете свою физическую составляющую, вы окажитесь там же, где и были, но видеть вас не смогут. У души нет зримых очертаний.

Следующий этап – найти ближайший вход в промежуточный мир, то есть в астрал. Астрал – это часть нашей Вселенной, в которой сходятся двери в различные миры и временные промежутки, хотя последнее далеко не изученный факт. Входы в Астрал для душ расположены почти на каждом углу, чаще всего это могут быть маленькие тропки, лазейки и даже щели в предметах самых обыкновенных. Главное – найти ту, которая вам подходит по размеру. Если ваша душа повредится при пересечении границ миров – хорошо вам в будущем не будет.

Астрал само по себе темное, холодное и жуткое место. В нем легко заблудиться, если потерять связь со своим телом и со своим миром. Выйдешь в не том месте, окажешься среди жутких бестелесных чудищ, которые питаются таким заблудшими душами как ты. Или можешь попасть в другое измерение и тогда не поздоровиться тебе, если там есть ловцы душ, или хуже будет другому человеку или существу, в тело которого ты захочешь вселиться, чтобы хоть один живой тебя заметил и помог вернуться назад.

Также, если вы долго находитесь в полете, то есть ваше тело не подкреплено душой, могут произойти разные варианты событий. Первое – в ваше тело вселиться другой человек или еще хуже – дикая, мертвая или чудовищная душа, не говоря о бестелесных монстрах. И ладно, если просто вселиться и ты, вернувшись в тело не заметишь подселенца – будешь чувствовать себя плохо или начнут случаться беды. Можно быстро, не будучи глупцом, обнаружить затаившегося негодника и вывести из тела. Однако, бывают такой силы души, что твоя сроду не поместиться обратно в тело. Тогда или попытайся дождаться, вытолкни его или сразись. Шансов в любом случае мало.

Но еще не менее плачевный случай, если твое тело погибнет. Уходя из тела, вы заставляете его превратиться в кусок мяса, который не может ни двигаться, ни есть. По сути, это похоже на смерть, но тело еще живо и функционирует. Если кто-то спасет вас и поможет телу продержаться до вашего возвращения, а то есть будет кормить, поить и производить другие физиологические потребности, то все будет отлично, но что, если некому будет помочь? Ваше тело умрет, а душа будет скитаться по чужим телам или лишь мирам, в поисках обрести новое счастье, пока не треснет, словно фарфоровая чаша или не умрет.

Другие способы очутиться в астрале более изощренные и менее безопасные. Все эти способы привязаны к живому телу. То есть в нашем мире есть бреши, через которые можем пролезть мы и в обратную сторону могут пролезть души и монстры через астрал к нам. Таких дыр мало и они, по своей сути, незаметны. Прислоняешься к дереву, а оно перестало иметь очертаемые формы и поддается словно масло и вот ты уже провалился в другое измерение или астрал. Чудовищно и страшно. Такие места отмечаются исследователями на картах, но карты могут использовать только ученые мужья, так что нам с вами знать такие места не дано, увы.

Правила безопасности при выходе в астрал:

Во-первых, никогда не выходить в астрал в одиночку. Минимум один человек должен знать, где, когда и в лучшем случае зачем вы начинаете путешествие. Присутствие при вашем выходе в астрал другого человека в сознании – обязательно.

Во-вторых, без присмотра преподавателей выход в астрал до двадцати, иногда чуть раньше – строго запрещены.

В-третьих, выход в астрал даже с преподавателем вне занятий – строго запрещены. Это все должно входить в программу образования и быть задокументировано. Иначе, будут применены жестокие меры наказания.

В-четвертых, при выходе в астрал строго слушаться преподавателя и иметь при себе вытяжную нить. Это нить, чаще всего красного цвета, которую ваше тело должно держать во время транса. Так вы сможете быть всегда прикреплены к своему телу. Одну часть веревки держит душа, другую тело, в крайнем случае преподаватель.

В-пятых, до брешей, то есть дверей в астрал дотрагиваться без разрешения преподавателя запрещено. Также не разрешается входить в астральное измерение без указаний ответственных лиц, то есть преподавателей.

И последнее правило, никогда не сметь проникать в чужое тело и путать души. Нельзя без особой необходимости ни с кем разговаривать даже между собой при выходе из тела.

Нарушите хоть одно правило и вас как следует высекут.

Я уже упомянула виды душ. Первая – дикая. Зачалась, родилась и существует своевольно. Есть два подвид таких душ: священные, похожи на писания об Ангелах и порочные, которые как дикие звери, нападают, чтобы выжить и убегают по этой же причине.

Второй вид притянут за уши – мертвые. Когда человек умирает, его душа должна упокоиться и перейти в мир мертвых, в религиозном плане – отойти в небеса, чистилище или ад. Однако, не всем душам удается достигнуть мира, кто-то скитается по нашим живым владениям или астралу в поисках мщения, жизни или просто не поняв, куда двигаться, после смерти – ищет свой путь. К сожалению, единственный способ избавиться от таких надоедливых душенек – уничтожить их, хотя чаще всего они не мешают, но и не помогают. Они почти не касаются физического мира и обычный люд зовет их призраками.

И последний вид – чудовищная душа. Это те же, кто давным-давно умер, но заблудился и сошел с ума или треснул. Да, этот термин будем использовать, когда говорим о чудовищных душах. Их обычный облик меняется. Когда живая или мертвая душа человека похожа на запыленные кружева с изображением ваших тел, то чудовищные души расплываются, рассыпаются и издают непонятные звуки. Иногда из-за таких «перерождений» в духовном плане, они могут случайно надавить не на тот рычаг и заполучить из самих себя такую силу, которая способна воздействовать на материальный мир. Таких называют полтергейстами.

Наш мир не единственный и в других обитают или похожие на нас люди, или мы сами, или неподвластные нашим законам и пониманию существа. Кто-то умеет владеть телом и вылетать из него за секундное движение, кому-то тело и не нужно. Кто-то добрый, а кто-то могущественен и не знает жалости. Кто-то не умеет испытывать эмоции и знает только голод. Все самые страшные кошмары, которые вы могли бы представить реальны. На самом деле – реально все, что вы можете придумать своими юными умами. И это и плохо, и хорошо одновременно.

Мы будем учиться использовать выход в Астрал, потом научимся находить лазейки и в скором времени двинемся в путешествие.

- Но профессор Мидл обещала нас научиться использовать сны, – сказала девушка, сидящая на первых рядах.

- Да? Значит как вернется, так и продолжите. У меня другая специализация. – холодным тоном ответила Лита.

Глава 21

Всю неделю, после занятия по сновидением Ирвин ходил угрюмый. Он не записывал ничего на лекциях, не разговаривал с ребятами из своей группы, ложился спать раньше и не выполнял задания. Алекто чувствовала себя менее разбитой, чем Ирвин, который пытался переварить произошедшее с сестрой герра Кенинга и молился, чтобы Литы не было уже на следующем занятии и чудо помогло восстановиться профессору Мидл от ее болезней.

Однако наступили беспечные выходные, а желания выполнять домашние задания у Ирвина и Алекто не прибавилось, поэтому они, уговорив бездельничать и близнецов, отправились на слежку за профессором Чезом.

Встретившись втроем у подножья лестницы ведущей в спальни, два мальчика и одна девочка начали обсуждать план о том, как протискиваться по коридорам альма-матер, чтобы быть незамеченным фигурой, за которой ими объявлена слежка.

Первое место, куда отправилась шайка детей, конечно же, оказалось кабинетом профессора Мара Чеза. Ничего примечательного в этом месте, само собой, не было, но дети надеялись дождаться, пока профессор покинет кабинет и проследить за его действиями. Однако Кире быстро пришло на ум, что профессор может не находиться за дверьми своего учебного зала, а быть, например, где-то в школе или в своей спальной комнате. Тогда дети разделились. Ирвин притаился у кабинета профессора, Ирма следила за несколькими лестницами, ведущими в коридор, где ожидал профессор Ирвин, а Кира направился сторожить спальню профессора.

О происшествиях на лестнице Ирма докладывала Ирвину достаточно часто и обычно ее изречение составляло такую фразу: «Ничего нет».

Кира же не возвращался, приняв свою миссию максимально серьезно, он ожидал появления профессора с нескольких сторон: или из спальни, или заходящего внутрь. И пока Кира в одиночестве просидел больше тридцати минут, Ирма и Кира решили исключить из догадок, хотя бы одно место.

- Может стоит зайти в кабинет? Скажем, что хотели что-то уточнить.

- Идея не плохая, я могу сходить и узнать о том, есть ли у профессора возможность позаниматься со мной и Алекто.

- Отлично, тогда иди к кабинету!

Ирвин, помня, как поспешно уходил с последнего разговора с профессором, приободрил себя и Алекто и постучал в дверь. Внутри отозвалось шуршание, значит кабинет был не пустым. Ирвин навалился всем весом на дверь, так как та была в четыре раза больше его ростом и, наверное, во столько же раз тяжелее.

Открыв дверь, мальчик просунул голову, чтобы убедиться, что кабинет не пуст:

- Профессор?

- Ирвин! – послышался знакомый своими мягкими нотами голос Мара Чеза – Проходи! Я настраиваю машины для вылупления маленьких ящерок. Хочешь понаблюдать со мной?

Ирвин, вошел и закрыл за собой дверь, наспех посмотрев на Ирму, стоящую в отдалении. Он успел лишь подмигнуть подруге, чтобы та догадалась привести брата обратно.

- Я почти закончил свою работу. В этом стеклянном тазу я буду нагревать воду, а другой таз я помещу внутрь него, прямо среди воды. Но воду налью не высоким уровнем, чтобы ни капля не попала в маленький стеклянный короб. Внутрь последнего я засыплю грунт и песок и закопаю яйца рептилий, которые выложили самочки из моей нескромной коллекции.

Ирвин с нескрываемым удивлением смотрел на то, как профессор расставляет в точности с намеченным планом все оборудование в десятки стеклянных тазов.

- Профессор, а как много яиц дали ваши ящерицы?

- Около двух сотен штук. Тридцать три эублефарами. Пятьдесят одну королевские питоны. Тридцать шесть кобры. Двенадцать черноликие змеи. Двадцать семь ирдисов. Тридцать восемь прилипал. И двадцать эфиопских варанов.

Ирвин смотрел на герра Чеза так, словно он только что прочел заклинание на необычном языке с использованием обычных числительных. Однако, Чез быстро заметил замешательство мальчика и скучающий вид Алекто, так что сразу принялся объяснять.

- С некоторыми я знакомил тебя в прошлый раз. А вот эти – он указал на дальний террариум с черными, настолько черными змеями, что свет отскакивал только от их глаз и внутренностей рта, когда они шипели, а все остальное тело выглядело червоточиной – называются черноликими змеями, их чешуя покрыта таким пигментом, который способен поглощать солнечные лучи, так что в темноте или даже полумраке обнаружить тела этих змей невозможно. Ирдисы у меня стоят около окна – профессор указал в другую часть комнаты – это милые создания на первый взгляд, но готовы проглотить кошку целиком, чтобы набить свой желудок.

- Но они такие маленькие! – одного взгляда было достаточно для того, чтобы задаться вопросом, как животное размером с маленькую птицу, покрытую чешуей, может проглотить что-то крупнее себя в двенадцать, а того и больше, раз.

- Это только приспособительная способность! – ответил профессор, просовываю руку в клетку птичке – посмотри, что произойдет, если я достану одного птенчика.

Ирдис начал метаться по клетке и менять окрас своих чешуек с ярко-синего на цвет индиго, в порыве улететь от внезапной руки внутри своего жилища. Когда герр Чез вытянул одного крохотного птенца, тот за три секунды разбух прямо на ладони у профессора. Чешуйки на его теле разворачивались, словно скомканный лист, глаза и клюв остались такими же мелкими, но все тело выросло.

- Потрясающе!

«Какой же он жуткий» - Алекто была обеспокоена тем, что птица на руках у профессора может без угрызенья совести и риска подавиться проглотить ее одним движением. И беспокоилась не зря, так как ирдис сразу после трансформации заметил искрящегося дракона, который по размерам был в два раза мельче дога профессора Кенинга.

Мар Чез, после счастливой демонстрации чудес своих коллекционных зверей, понял свою ошибку и накрыл второй ладонью голову чешуйчатого зверька и надавив сверху, свернул его в изначальное состояние, чтобы избежать нападения на Алекто.

- А прилипал я держу под столом днем, так как они боятся прямых солнечных лучей – произнёс профессор, одновременно засовывая птенчика обратно в дом и кивая головой в сторону своего стола.

Ирвин один подошел и заглянул под ножки стола, обнаружив стеклянную бочку без отверстий. Внутри лежали на песке десяток прозрачных пузырьков, когда Ирвин пригляделся, он заметил еще несколько приклеенных к потолку и боковым панелям.

- У них нет ртов и глаз?

- Есть, просто без специального оборудования, мы видим только физическую оболочку этих существ, но они имеют и эфемерную сущность, и вот там-то и можно увидеть их глазки, страшный зубастый рот и еще много чего. Сейчас у меня нет оборудование, я отдал его на проверку к пригодности использования, поэтому, покажу их позже.

- А как они дышат? Здесь нет ни одного отверстия.

- Их эфемерная сущность может годами обходиться без единого газа, который нам, людям, необходим для жизнедеятельности. Так что я редко открываю прилипал, чтобы они не раскатились и не расплодились по всему университету.

Проведя в кабинете профессора зоологии четверть часа, Ирвин вышел в коридор и быстро отыскал своих друзей:

- Сегодня профессор ведет себя как обычно, может нынче его настроение и не поменяется? – подступился Ирвин к друзьям, которые ожидали его, сидя на ступенях винтовой лестницы, по которой почти никто не ходил в день, когда занятия отсутствовали.

- Почему ты так долго? – простонал Кира.

- Профессор показывал мне своих животных, которые дали яйца, и мы разговорились.

— Значит нет смысла сегодня за ним следить? – уточнила Ирма у Ирвина.

- Почему нет? Разве мы знаем по каким дням и часам личность профессора превращается в расстроенные струны скрипки?

«Он прав, если и следить, то от начала до конца, вдруг вечером он изменится от сильной усталости или еще какого-нибудь помрачнения» - вклинилась Алекто в мысли Ирвина.

До вечера тройка детей и дракон Ирвина просидели рядом с кабинетом профессора Чеза, чтобы дождаться его выхода и проследить за дальнейшими его действиями. Пока ребята сидели скучали, они периодически сетовали на то, что нет такого заклинания или они его еще не изучили, чтобы следить за человеком, находясь вдали от него.

Когда дети почти уснули от безделья, профессор вышел из своего кабинета, быстрыми шагами обошел ребят, так и продолживших сидеть на винтовой лестнице и мелодично напевая песни спустился вниз. И только осознав, что свою цель дети мало того, что упустили, но еще были и рассекречены человеком, который и не подозревал, что Ирвин, Кира, Ирма и Алекто поджидали именно его выхода, ребята сломя голову, шурша всеми своими вещами и шикая друг на друга, понеслись кубарем вниз по крутой лестнице, чтобы поспеть за объектом их тяжелой игры.

Растрепанные и потерянные они гурьбой сбежали с лестницы до первого этажа и потеряли из виду профессора, но натолкнулись на Марису, которая подпрыгнула от неожиданности, когда Ирма чуть не влетела в нее. Только благодаря брату, который поймал свою сестру близняшку, Ирма не повалила на пол Марису.

- Привет! – удивлено поздоровалась Мариса, которая обычно, до знакомства с Ирвином, избегала общения с близнецами.

- Привет. – ответил засмущавшийся Ирвин, он не знал, как стоит реагировать на новую подругу, зная, что двум другим друзьям она не нравится, хотя общение с ней в прошлый раз Ирвину было приятно.

- А чем вы занимаетесь? Вы кого-то ищите?

- Тебе-то что? – грубо ответила Ирма.

Алекто от злобной фразы адресованной Ирмой другой девочке вспыхнула, как будто негодуя от происходящего, так что Ирму даже передернуло и это способствовало тому, что отталкивающие манеры сползли с ее лица.

Ирвин замялся и посмотрев на Киру, ища в нем поддержку, ответил:

- Мы, мы искали профессора Чеза…

- Я только что встретила его по пути сюда, он был не страннее обычного, я поздоровалась, а он меня не заметил – наивно мило улыбнулась Мариса.

- Не страннее обычного – возмутился Кира – ты вообще видела его переменчивое настроение? Иногда он может ни с того, ни с сего вспылить так, что мало не покажется, если находится с ним рядом.

- Да, я замечала за ним, но другие ученики и профессора не обращают внимание на его тип характера, так что может и нам не нужно… Вы что же… Следили за ним?

- Нет – ответил Кира.

- Да – одновременно с Кирой ответил Ирвин.

Такой ответ вызвал лишь неловкую паузу и только Ирма, посмотрев перед этим на грустный взгляд Алекто, решила, пойти на мировую с девочкой, которая ей мало нравилась.

- Мы следили за ним, чтобы понять, почему так резко у профессора Чеза меняется настроение и что за этим стоит. Если ты не заметила – хамовато продолжила Ирма – то остальные люди не ведут себя так, как ведет себя герр Чез.

- И как ваша слежка? Увенчалась успехом? – без тени злобы продолжила Мариса.

- Нет, профессор весь день просидел в кабинете, а после исчез и мы не успели его нагнать.

- В это время профессор обычно ходит кормить свой зверинец, находящийся в здании зоологического центра. Это рядом с конюшней, в которой мы занимаемся с тобой, Ирвин, я могу вас туда отвести.

- Да, пойдем вместе с нами – предложил Ирвин, оглядываясь на лица близнецов, к сожалению, считать то, что они выражали так и не удалось – чистый лист, одним словом. Вторым словом, возможно, презрение.

Теперь четверо детей отправилось на поиски не адекватного поведения профессора. Надев теплую одежду и выйдя в безмятежный зимний вечер, молча, неспеша, все четверо прошли сначала главное здание, потом амбары и парк. И вот они очутились напротив зоологического центра, который раньше не замечался ни близнецами, ни Ирвином с Алекто.

Решив не входить внутрь, чтобы не привлечь внимание профессора, который вот-вот может заметить неладное, встречаясь с Ирвином за день третий раз, дети остались караулить герра Чеза снаружи, пока сумерки наступали медленно с каждой минутой, обволакивая здания и силуэты людей тенями.

Тогда Ирвин, чтобы смягчить нагнетающую молчаливую обстановку и подружить Марису с близнецами решил рассказать о свой снах:

- Мне снятся странные сны. В моих снах я представляю себя как беспомощного ребенка, а мать и отец не менее беспомощные чем я, спасаются бегством. Я не помню свою семью и никаких памятных вещей у меня от них не осталось. Я мечтаю и в то же время переживаю, а что если то, что мне снится – мои воспоминания?

- Ты разве не помнишь даже лиц своих родителей? – спросила Ирма.

- Нет, даже боли утраты или потери, только опустошение после того, как узнал, что они исчезли. Я пробовал уже говорить о своих снах с герром Кенингом и он отправил меня обучаться сновидениям и психологии.

- Но это же старшие курсы!

- Да, верно, он поговорил с преподавателями и вписал мое имя в бланк слушателей лекций и практических занятий.

- Невероятно, вот бы и меня он записал на старшие курсы – мечтательно произнес Кира, садясь в сугроб, чтобы расслабиться.

- Через сновидения я надеюсь, что смогу вытянуть свои воспоминания и узнать, что случилось с моей семьей и почему они оставили меня. Или как они погибли. Я хочу восстановить память, которая отказывается мне поддаваться. Как будто что-то или кто-то стер мои воспоминания.

- Я знаю, что в библиотеке есть раздел по магическим воздействиям на память – произнесла Мариса после долго молчания от самого главного здания альма-матер.

- Нет там такого раздела, я все осмотрел – взбрыкнулся Кира, не доверяя словам девочки.

- Этот раздел очень маленький, всего из пяти книг. В одной из них есть сведения по восстановлению памяти, в другой части книги о том, какие магические познания необходимы, вся атрибутика и заклинания по удалению лишних воспоминаний.

- Откуда ты знаешь?

- Я пыталась стереть себе воспоминания.

В темноте, которая за время разговора разрослась по всему городу, ребята почувствовали холод в своей груди и был вызван он не холодом снаружи, кропящийся на их тела и не от того, что они продрогли, переминаясь с ноги на ногу, падая ради забавы в сугробы полные снега. Первопричина холодца, возникшего в груди – тоска от слов, которые последними сказала Мариса. Даже не много эмоциональный Кира задумался над серьезностью слов, но его пытливый ум не давал ему покоя:

- Я думаю ты врешь.

- Я могу показать тебе эту секцию.

- Тогда пошли прямо сейчас!

- Библиотека скоро закроется на ночь, осталось буквально пять минут, если она уже не закрыта.

- Тогда побежали, я хочу увидеть своими глазами то, о чем ты говоришь.

- Но как же профессор – спросил Ирвин.

- Что важнее? Твоя память или профессор, который и завтра, как и вчера будет пасти своих питомцев? – сказал Кира, оценивая приблизительное расстояние до библиотеки, которая находилась рядом с зоологическим центром.

Тогда дети побежали наперегонки кто быстрее до цилиндрического здания из мрамора, которое являлось центрально библиотекой университета. Отдельные ее части присутствовали и в других корпусах, однако это было сердце науки и магии альма-матер.

Массивные двери размером с двух людей были открыты. Ирвин и Кира открыли вход и оказались в главном коридоре, от которого отходили на второй этаж две закрученные полуовалом лестницы. Мариса указала пальцем на второй этаж и побежала впереди всей группы.

Увидавшая новоприбывших учеников библиотекарша предупредила, что здание закрывается на ночной перерыв и, что сейчас, детям стоит покинуть читальный зал, но Мариса не слушала пожилую женщину и проскочила к дальним рядам в огромном лабиринте дубовых шкафов, в которых были запрятаны отдельные миры и эпохи под старыми и новыми печатными изданиями.

- Вот – тыкнула пальцем запыхавшаяся Мариса в верхнюю полку – можно подставить лестницу. Здесь всего пять книг, и они о работе с памятью.

Кира залез по прикатившейся по щелчку лестнице из-за другого шкафа и стал тянуть на себя несколько пухлых талмудов, читая их названия и подавая Ирвину:

- «Борьба с недомоганием и обрывами в памяти» - Джейм Лигед, «Жизнь с провалами или как избежать провалов в памяти» - Астрид Кинг, «Восстановление памяти» - Силиван Кроуд, «Потеря памяти как опасный синдром в медицинской практике» - Лиран Гейн, «Обрекая на муки – методы, атрибутика и полезные заклинания против воспоминаний разума» - Эдвард Крейг.

- Возможно что-то из этого поможет тебе восстановить память – прошептала Ирма, единственная помнящая, что крики в библиотеки и другой шум запрещены и наказуемы.

- Дети! – крикнула все та же библиотекарша – Закрыто! Выметайтесь! Развели грязь и шум!

- Можем ли мы взять эти книги? – спросил Кира, слезая с лестницы и замечая, как много следов грязи он оставил своими ботинками, и чтобы их же не заметила злая пожилая дама, он заслонил лестницу собой, Мариса поступила также.

- Магические символы высшего уровня и магия аналогичная запрещена до шестого курса! А теперь покиньте помещение, пока я не доложила на вас вашему главному преподавателю!

Дети с такой же скоростью покинули библиотеку, с какой вбежали в нее пятью минутами раньше.

- Разве у нас есть главный преподаватель? – спросил Ирвин – Кто это?

- У первых курсов это профессор Чез, как раз-таки, у старших Марк Кригер и у последних, я точно не знаю, но кажется преподаватели по магическим искусствам – объяснил Кира новое понятие для Ирвина.

Отдышавшись после небольшого забега, Кира улыбнулся Марисе:

- Не знал, что ты вообще хоть чем-то интересуешься. Ты открыла мне новые книги, которые я не заметил.

Мариса не зная, как реагировать только улыбнулась.

- Нам нужно раздобыть эти книги, чтобы ты, Ирвин, как можно скорее вылечил свой недуг – сказала Ирма.

- Но как мы это сделаем? – закатил глаза Кира, опять умничая перед сестрой.

- Также как Ирвин попал на старшие курсы, попросим преподавателей – предложила Мариса.

Глава 22

После занятий в понедельник Мариса, Ирма, Ирвин и Кира по отдельности друг от друга узнавали у разных преподавателей, могут ли они попросить выдать им книги по изучение и работе с памятью человека. Все профессора отвечали отказом и когда Ирвин дошел до профессора Кенинга, который как обычно сидел в своей кабинете, от него Ирвин также получил неодобрение его затеи, так как работа с памятью может дурно повлиять на жизнеспособность организма в дальнейшем. И опасаясь за детей, именно по этой причине, а не из своей сварливости, каждый преподаватель отказался брать на себя ответственность за жизнь четверых детей.

После неудачных попыток уговорить даже старшекурсников Мариса, Ирвин, Алекто и близнецы встретились около выхода из главного здания университета, сговорившись позаниматься в библиотеке. Точнее это был их гениальный предлог посетить библиотеку вместе, чтобы пока кто-то из них занимался, другой стащил с полки нужную книгу и читал ее, пересказывая друзьям и делая пометки на своих листах.

Однако, пока они по заметенным снегом дорожкам, которые еще вчера были очищены, шли в библиотеку, решили, что их план может пойти под откос, потому что Алекто сильно привлекала внимание, а значит библиотекарша могла их запомнить и не подпускать к нужной полке, чтобы не дать детям изучать книги про воспоминания.

Когда дети в этот раз тихо и спокойно вошли в работающую библиотеку, никто не обратил внимания на них, так как посещение библиотеки было обыденным делом и работников мало интересовало кто, когда и как надолго приходит в читальный зал, главное, чтобы были соблюдены основные правила.

Четверо ребят сняли верхнюю одежду и со своими чемоданами расположились в крайнем углу читального зала, в котором было полно маленьких и длинных столов со скамьями и светильниками, чтобы ученикам в компании и одиночным учащимся было комфортно проведение времени за учебой.

Сначала юноши и девушки переглядывались и шушукались, принимая вид озабоченных домашними задачами детей, однако привыкнув к обстановке и не найдя ту самую старушку, что вчера еще выгоняла их из здания библиотеки, принялись решать кто пойдет за первой из пяти научных работ.

- Давай пойдешь ты – сказала Мариса, указывая на Ирвина – тебе эти книги полезнее, и ты выберешь нужную, с которой хочешь начать чтение, а еще лучше захватишь все или хотя бы парочку, чтобы мы могли разделить работы на четверых.

«На пятерых» - отозвалась Алекто.

- На пятерых – обозначил слова дракона вслух Ирвин, кивая головой на сидящую рядом на скамье Алекто.

- Она тоже будет читать? – удивился Кира.

- Да, если мы возьмем пять книг, то она будет читать отдельную, а я если что перескажу ее вам.

- Мне кажется не стоит брать все книги с той полки. Мы рассказали о своих планах прочесть эти материалы почти всем нашим преподавателям, так что, поняв, что мы не остановимся перед их запретом они могут подсказать библиотекаршам следить за всеми пятью книгами – выразила сомнения Ирма.

- Она права, если возьмем все, то можем получить выговор или что похуже – сказал Кира.

- Несправедливо, мы просто хотим прочесть книги – сказал Ирвин.

- И применить – закончила Мариса.

Отправили за книгами Марису, хотя Кира утверждал, что роль заядлого ученика ему больше подходит, но так как он был знаком почти со всеми работниками библиотеки, решили, что лучше за книгами пойти Марисе, так как она всегда была самым незаметным учеником. А Ирвина не отправила по той же причине, что и Киру – слишком заметен, только в его случае из-за Алекто. Ирма же просто постеснялась или немного испугалась всей ответственности, что ляжет на ее душу, если она под запретом стольких уважаемых ее людей выкрадет с полок нужную ей книжку.

Марисы не было меньше десяти минут, и она принесла семь разных книг и только три из них были с того самого раздела.

- Зачем ты набрала столько книг? – спросила Ирма.

- Чтобы не вызвать подозрения, я прошлась по нескольким шкафам и заметила, что с той стороны отдела дежурит та же злая старуха, что криками и пинками выставила нас за дверь – ответила ей Мариса.

- Все равно, она нас не видела, можем расслабиться и спокойно читать. Какие ты книги принесла? – спросил Кира.

- «Обрекая на муки», «Потеря памяти» и «Восстановление памяти». И дополнительно зоологию и математику. Кто какую книгу будет читать?

- Я возьму «Обрекая на муки» - спохватился Кира и вытащил нужную книгу из стопки.

- Я хотел бы изучить восстановление памяти – сказал Ирвин и положил перед собой, протянутую Марисой книгу.

- Возможно, нам все же стоило взять пять книг, чтобы было честно, и никто не скучал, сидя за уроками – простонала Ирма, отказываясь от своей ранней идеи и с пренебрежением отодвигая бумаги с домашней работой по одному из своих учебных предметов.

Кира закатил глаза так как это делает всегда, когда его кто-то сильно раздражает. Тогда Мариса извиняющееся улыбнулась и сказала, что сходит еще за двумя книгами, тогда Ирма от злости на своего брата подскочила с места, чуть не уронив все свои письменные принадлежности и пошла за нужными книгами самостоятельно.

- Кажется я привлекла внимание той старушки, она за мной проследила и видела, что я брала книги с того шкафа – с прерывистым дыханием выдала Ирма, когда вернулась со своей маленькой кражой.

- Ирма!

- Простите! Я взяла на всякий случай еще парочку с другой полки, чтобы… - Ирма замолчала, недоговорив фразы, завидев как к ним приближается библиотекарша.

Женщина шла медленно, отвлекаясь на сортировки книг в шкафах, так что дети успели сообразить и спрятать пять экземпляров книг под стол, сделав задумчивый вид, читая кто языки, кто математику, а кто зоологию. Алекто под столом уволокла книги и села на них.

- Здравствуйте, ребята! – обратилась к четверым детям подошедшая женщина, это оказалась та же старушка, что вчера дежурила при закрытии библиотеки на ночь.

- Здравствуйте – поздоровались все четверо.

- Это вы вчера ворвались под закрытие? - спросила женщина.

- Нет – резко соврал Кира.

- Да, а дракон с вами был точно такой же, что переминается сейчас у вас под столом.

Кира пристыженно отвел глаза.

- Вы взяли литературу, которую я запретила читать?

- Нет – в этот раз соврал Ирвин, глядя прямо в глаза библиотекарши.

- Покажите мне все, что вы читаете и встаньте со своих мест. Отойдите. Я все проверю и если найду хоть одну книгу, то вы пойдете со мной к директору.

Ребята встали из-за стола и отошли на несколько шагов назад. Сначала старушка проверила содержимое их карманов на одежде, рюкзаков, потом осмотрела названия книг, сильно щурясь, позже, не найдя необходимое на столе, заглянула под него. И там, к счастью, удачной четвёрки, старуха ничего не обнаружила, кроме Алекто, которая щетинилась и свирепо смотрела на женщину, не двигаясь, чтобы ни одна из пяти книг, находившихся под ней, не слетела.

- Чей это дракон? – спросила пожилая женщина.

- Он мой – ответил Ирвин, не отводя взгляда от работницы библиотеки.

- Сюда с животными нельзя, оно еще и огненное.

- Этот огонь безопасен, и я не могу оторвать его от себя, это Анима Магус – мы не разрывны

- Хорошо. – женщина подумала и продолжила – Я не нашла на полках ни одной из книг, что вы вчера намеривались взять для чтения, также я не нашла их в учете полученных читателями книг и выданными на срок от двух недель и более. Полагаю книг у вас. Пусть этот жуткий зверь, которому не позволено находится в читальном зале, сдвинется с места, я хочу узнать на чем он сидит.

У Марисы, Ирмы и Киры, от приказного тона и вот-вот раскрытой стратегии изучения запретных письменных трудов – вспотели ладони. Но не у Ирвина. Ему не понравилось, как библиотекарша отозвалась об Алекто, как она пытается подчинить ее своим правилам и от эмоционального потрясения что они сейчас будут пойманы буквально за руку, а после отведены в кабинет директора, которого ни один из них еще ни разу не видел лицом к лицу. От этого капающего напряжения, Ирвин сконцентрировал свое сознание и снова прибег к проникновению в чужой разум. Но на этот раз, он пытался вселить свои мысли в голову чужого человека, что, по своей сути, было нарушение всех этических норм.

- Мой Анима Магус не сдвинется с места.

- Что простите вы только что сказали, юноша? – удивленно и с пренебрежением спросила старуха, а Ирвин ответил ей с большим напором на сознание, вкладывая в свои мысли и слова больше веса.

- Я сказал, что вы не имеете права приказывать ни мне, ни моей душе в форме дракона. Она останется там, где сидит.

Библиотекарша серьезно посмотрела на мальчика и как ни в чем не бывало ушла дальше заниматься своими обязанностями.

Ирвин обмяк и чуть не упал, но успел присесть на скамейку – такое странное поведение ненадолго привлекло внимание присутствующих в читальном зале. Ирма стояла с открытым ртом, Мариса медленно присела рядом с Ирвином, а Кира сев на скамью приблизился телом через стол к другу и спросил очень-очень тихо:

- Что ты сделал?

- Я… Я запаниковал и…

- Это было правильно, чтобы ты не сделал. Так мы сможем продолжить читать и поможем тебе восстановить память. Вдруг это будет невозможно, когда ты вырастешь – таким же шепотом протараторила Мариса.

- Почему она ушла? Я ничего не понимаю – говорила Ирма.

Ирвин посмотрел на нее и увидел в глазах подруги испуг. Девочка переживала, что навлекла на всех злую работницу, но теперь ее больше пугало то, почему, после разговора с Ирвином она так поспешно удалилась.

- Простите меня – почти плача сказал Ирвин.

Тогда Кира обошел стол и сел рядом со своим другом, положив свою руку ему на плечо:

- Не переживай, ты нас спас!

- Да, это было потрясающе – согласилась Мариса и Ирма неохотно подтвердила слова брата.

- Так как ты это сделал? – переживающим тоном спросила Ирма.

- Я заставил ее уйти. Залез ей в мысли и… Кажется я впервые такое сделал, обычно я мог только передавать свои собственные мысли, чтобы меня поняли, а теперь, похоже, заставил ее думать, что мои мысли – это ее собственные.

Испуг в глазах Ирмы вырос и Ирвину захотелось ее успокоить, но ему и самому не помешало бы успокоение. Кира и Мариса воодушевляли обоих на то, что это грандиозная способность и мало кто обладает таким даром. Ирма может и считала также, но страх, что ее собственные мысли потеряются благодаря чужому сознанию, порабощало ее жизнерадостность.

- Ты когда-нибудь это пробовал на нас? – задала Ирма вопрос, который мучал ее уже несколько минут.

- Нет! Никогда! Я даже не подозревал, что так умею! Я просто разозлился, я не хотел и с вами я такого никогда не сделаю! Мы же… Мы же друзья? – как на одном дыхании проговорил слишком громко для читального зала Ирвин.

Тогда, хотя на них и покосились вновь со всех сторон, у Ирмы от сердца отлегло и она смогла улыбнуться Ирвину. От ее улыбки Ирвину стало легче дышать. А Мариса и Кира шутили и подбадривали. Так они с разговорами полушепотом просидели почти час и только потом принялись читать выкраденную с полок литературу. Уходя под вечер, они не поставили книжки на место, а решили спрятать в потайной комнате до момента, пока не изучат их.

На следующий день близнецы и Ирвин встретились на крыше их излюбленного места. Ирвин, так как закончил занятия раньше из-за того, что учился на младшем курсе, уже продолжительное время читал книгу по восстановлению памяти, следя за уходящим солнцем.

- Привет – поздоровались близнецы, сбрасывая свои сумки в комнате перед крышей.

- Мариса не с вами? – спросил Ирвин.

- Ее не было на занятиях сегодня – ответила Ирма.

- Надеюсь она не заблудится и найдет вход – сказал Кира.

- Я нашел кое-что интересное в своей книге, посмотрите – показал книгу, которую читал со вчерашнего дня Ирвин – здесь сказано, что можно сделать эликсир, восстанавливающий воспоминания за небольшой промежуток времени. Обычно испытания проводились на людях, которые забыли куда убрали ключи от чулана, но вдруг эликсир сработает и на более давний промежуток времени. Может попробуем?

- А что для этого нужно?

- Тут много ингредиентов, но я думаю мы сможем раздобыть почти все из них. Нужен будет Oculus accipiter. Что это?

- Это на латыни – ответил Кира – означает глаз ястреба. Да, думаю мы сможем его раздобыть, попросим глаз у одного из птенчиков в зоологическом центре. – посмеялся мальчик.

- Это отвратительно! – завопила Ирма.

- Да, кажется, я не угадал.

«Для разных заклинаний в университете должен быть запас разных ингредиентов» - подсказала Алекто.

- Можем ли мы попросить ингредиенты у преподавателей? – спросил Ирвин.

- Конечно, как только расскажем для чего они нам нужны, нас выгонят и больше не пустят на порог альма-матер. Отличная идея – сказала Ирма.

Тогда Кира предложил свою идею:

- Мы можем попросить старшие курсы в обмен на что-то взять, одолжить или стащить нужные ингредиенты. Мы скажем для чего нам это, и я думаю некоторые согласятся. Главное, чтобы никто не рассказал взрослым.

- Отличный план! А что еще нужно?

- Folium lauri, Cítrus límon, Mimosa.

- Это все травы: лавровый лист, лимон и мимоза – перевел с латыни Кира.

- Здесь еще нужны: cortex quercus, sanguis и victima, последнее переведено автором как жертва, забывшее свое предназначение.

— Первое это корень дуба, а второе кровь! – произнесла Ирма – Чья кровь?

- Не корень, а кора и кровь, видимо, Ирвина. Обычно тот, кто будет использовать зелье должен настроить его действие на себя.

- Какой ужас. Там сказано сколько ее нужно использовать? – наклонясь к книги спросила Ирма.

- Нет, наверное, на усмотрение – ответил Ирвин.

Не дождавшись Марисы, ребята ушли в амбар, они хотели узнать сработает ли идея по отдалению Алекто от Ирвина, поэтому, не желая поймать полную темноту на улице, они пошли к зданию, в котором часто практиковали разные магические умения.

В мыслях Ирвин и Алекто решили, кто из них останется в амбаре, а кто попробует отдаляться.

«Я думаю мне лучше всего быть внутри, чтобы ты смог чувствовать каждый шаг твоего сближения и разрыва связи со мной» - высказала свое мнение Анима Магус.

Так они и поступили. Кира остался стоять и следить за процессом и состоянием Ирвина на улице, двигаясь шаг в шаг с другом. А Ирма сидела рядом с дверью, на которую оперлась в ожидании чудовищного мучения, Алекто.

Ирвин сразу предупредил, что любое изменение в цвете или в состоянии Магус Анима должны говорить о том, что эксперимент необходимо немедленно закончить.

Испытание началось:

Ирвин отступал от амбара шаг за шагом не чувствую различий в своем состоянии и этого его радовало, хотя он знал примерно на какое расстояние он может отойти от Алекто и не почувствовать проблем.

Через некоторое время шаги стали даваться труднее и тогда Ирвин остановился и попросили узнать Киру, как дела у Ирмы, все лив порядке с его драконом.

Кира выполнил просьбу и пришел с хорошей новостью, Алекто отрицательно покачала головой на вопрос чествует ли она себя плохо. Однако голос Алекто в голове стал прерываться, поэтому Ирвин и забеспокоился. Он слабо слышал ее мысли, примерно, как тогда, когда его поместили в приют, а ее в клетку.

Ирвин сделал очень медленно и с большим усилием еще три шага и тогда почувствовал, что у него появилась отдышка, как будто он поднимался по лестнице. Еще шаг и дыхание стало затруднительнее, как будто теперь Ирвин пронесся мигом по тридцати ступеням бегом.

Еще шаг в направлении от амбара и Ирвин начал задыхаться от усталости. Еще шаг и его ноги подкосились и тогда же Ирма, открыв настежь амбар выбежала с Алекто на руках. Тогда Ирвин впервые за последнее время начал терять сознание. Такая же боль проломила его голову, как тогда, когда мальчика поймали в деревне при попытке сбежать.

Сновидение

Пугающий лес, крики, точнее крик женского голоса. Весь лес размыт пятнами, ощущение беспомощности и руки матери, которая обнимает и несет тебя через лес. Страшное чувство голода.

Преследователей нет, но знакомый мужской голос, голос отца. Он кричит, молит о пощаде? Невозможно разобрать, что он кричит и откуда.

Глава 23

Ирвин очнулся в госпитале и долго пытался разобрать, где он находится. Голова была очень тяжелой, а воспоминания расплывчатые. В больничном зале в кроватях было не много людей, две медсестры, которые ухаживали за другими ребятами, а самих больных было не больше трех. Когда Ирвин хотел встать, медсестра, находившаяся ближе, приказал ему не лежать, пока она не убедится в том, что Ирвин в состоянии самостоятельно передвигаться.

- Что со мной случилось? – спросил мальчик, ощущая сильную нехватку Алекто, которую он не смог сразу найти глазами, как оказалось, она закуталась в одеяло на той же кровати, поэтому Ирвин обнаружил ее не сразу.

- По словам твоих друзей, ты потерял сознание и свалился почти замертво, после своих глупых экспериментов – ответила недовольным тоном молодая медсестра.

Ирвин почувствовал укол совести, увидев в каком блеклом состоянии находилась Алекто. Она не открывала глаза и тихо лежала в ногах, набираясь сил.

Осмотрев Ирвина полностью, женщина сообщила, что он полностью здоров, но ему нужно быть осторожнее и не прибегать к магическим трюкам без присмотра преподавателей.

- Однако я советую провести тебе еще сутки в госпитале, пока твой Магус Анима не оправится, после твоих же жестоких шуток – поджимая узкие губы с призрением сообщила медсестра и ушла помогать другим нуждающимся.

Весь день Ирвин пролежал, мучаясь мыслями о том, что идея разорвать дистанцию была пагубной. Он боялся, что какая-то маленькая ниточка связи могла разрушиться между ним и Алекто и теперь она никогда не почувствует себя здоровой. Но уже к вечеру даркон приобрел яркую окраску и к утру очнулся, как ни в чем не бывало.

«Кажется, это все было плохой затеей.» - сказала Алекто, подползая к подушке Ирвина и утыкаясь в него свой мордой.

«Да, я не думал, что выйдет так плохо.»

«Что ты чувствовал?»

«Сначала ничего, а потом резкую боль в груди и тогда я упал. Больше ничего вспомнить не могу.»

«Я ощутила, как ты уходишь, как будто видела твоими глазами, а потом такая же резкая боль, но Ирма говорила, что я тускнею. Видимо эффект был сильнее, чем мы предполагали и ощущали.»

***

На следующий день Ирвин вернулся в спальню к шести утра, собрал вещи, принял ванны, спустился позавтракать и отправился на занятия. Первым в среду стоял предмет профессора Чеза – зоология. Занятие прошло быстро, но большую часть времени Ирвин снова был погружен в свои мысли и даже не заметил перемену в профессоре, ту самую, которую он выслеживал с близнецами в воскресенье.

- Ирвин, останься ненадолго. – сказала, не вставая из-за стола профессор.

Ирвин решил, что герр Чез будет разговаривать с ним о случившемся происшествии с ним и его Магус Анима и когда кабинет опустел, профессор подошел ближе к сидевшему за своим столом Ирвину.

- Хочешь ли попробовать отдалить от себя Магус Анима? – с хитрой улыбкой и грубым голосом спросил Мар Чез.

- Больше не хочется – ответил Ирвин с грустью в глазах, думая, что профессор укоряет его в случившимся.

- Почему? – удивился профессор.

- Это все была глупая затея, я только сильно навредил Алекто.

- Не понимаю, о чем ты говоришь?

- Вы не знаете? – задал вопрос Ирвин, округляя глаза и не понимая шутит ли над ним профессор или действительно еще не знает о том, что Ирвин уже опробовал эксперимент.

- Я не всевидящий и не предсказатель, Ирвин – ответил Мар Чез. В голосе профессора чувствовалось напряжение и тени на его лице стали сгущаться.

- В понедельник вечером я попробовал отойти дальше положенного от Алекто и упал в обморок. Вчера мы весь день пролежали в госпитале, потому что Алекто было тяжело отойти от того, что мы сделали, от того, что сделал я. – опустив от стыда глаза вниз Ирвин увидел то, как на профессора смотрит дракон.

«Алекто?» - спросил у нее в сознании Ирвин.

«С ним снова что-то не то. Я нигде не вижу Пити, а еще, он выглядит мрачным, как будто вокруг него разлили чернила, прямо по воздуху.»

Ирвин посмотрел на профессора внимательнее и увидел, что тот стоит на одном месте и как будто сдерживает гнев.

- Ирвин, ты что, делал это в одиночестве?

- Нет, с друзьями, они нас буквально спасли.

- Это так глупо! Я предлагал тебе помощь, и ты решил, что лучше всего понадеяться на каких-то друзей! Конечно лучше, ведь им же можно доверять больше, чем профессору с большим опытом! – почти крича тараторил профессор.

- Простите, профессор. – извинился Ирвин, не совсем понимая злости герра Чеза.

«Ирвин, нам нужно уходить» - сказала Алекто, когда взгляд профессора метнулся к ней. Он начал приближаться словно коршун, желая схватить в свои объятия Алекто.

- Профессор?

- Ирвин, давай я сейчас же научу тебя правильно выполнять это упражнение!?

- Извините, профессор, нам нужно идти на другое занятие!

- Мы справимся быстро! Я только покажу. – герр Чез подходил все ближе и ближе, Ирвин успел встать и начал отступать назад вместе со своим драконом, подозревая, что ситуация столь странная разыграется не в его сторону.

В кабинет ворвался профессор по ботанике и оттолкнув Ирвина, загородил его собой:

- Не пудри мозги мальчику, Лютер! - шипя от ненависти сказал вошедший преподаватель.

Ирвин стоял в замешательстве, не понимая, почему Мара Чеза назвали другим именем. Ведь глаза ни Алекто, ни самого мальчика не подводили, перед ним стоял тот же самый профессор зоологии, что и всегда, разве что говорил менее спутано и более злостно, чем обычно.

- Что это значит Магнелий? – щурясь и кривя улыбку спросил герр Чез.

- Это значит, что мы прекрасно знаем, что тебя интересует, не трогай мальчика, еще раз увижу тебя рядом с ним и тебя отлучать от занятий! – сказав это, преподаватель по ботанике схватил Ирвина за руку и вывел из кабинета.

- Юноша, вы знаете, что занятие давным-давно началось? – обратился к Ирвину Магнелий Смит.

- Я не следил за временем, мне казалось, что прошло не больше пяти минут, после окончания зоологии.

- Не оставайтесь с ним на едине больше никогда, этот человек опасен для вас и вашего зверя – кивнул в сторону Алекто профессор.

- Почему? – удивился Ирвин, смотря на такие же большие глаза Алекто, что внимала речи преподавателя, который вел их двоих в свой кабинет.

- Это считается тайной, но тайной только для учащихся, чтобы не создавать проблемы Мару, не губить его репутацию и не пугать детей. Так что имейте в виду, юноша, держать это нужно в секрете, иначе нам с вами сделают неприятное замечание со стороны начальства – усмехнулся Магнелий и продолжил – Я думаю вам ваша душа дорога, поэтому ограничитесь общением с профессором зоологии только в качестве лекций, иначе несдобровать.

- А что за тайна? Почему вы назвали его другим именем, когда пришли?

- Профессор Чез скрывает в своей скорлупке двух личностей. Одна, что мы видим с вами чаще всего – прелесть, просто душка, а вот другая, сущее зло. И это зло очень интересуют другие Магус Анима. В прошлом он натворил не мало бед, но его простили, так как контроль над Лютером взял Мар. Это длинная история и не мне ее вам рассказывать - с прискорбным видом ответил профессор Ирвину.

Ирвин еще долго обдумывал сказанное профессором ботаники и видя, что Ирвин отвлекается на свои мысли во время занятия, Магнелий старался не обращать на него внимания и дать время прийти в себя.

В течение дня Ирвину не удалось встретиться с близнецами и Марису он также не нашел. А подниматься на тайное местечко, о котором знал профессор Чез ему было страшно. И в конце концов Ирвин и Алекто пришли к заключению, что им очень горестно от того, что друзья ни вчера не пришли навестить его в госпитале, ни сегодня не нашли время встретиться и поговорить. А им так хотелось обсудить ту тайну, что они открыли для себя утром.

Теперь стало очевидным почему в дневниках профессора было два разных почерка и почему иногда профессор словно менял облик и общался совсем в другой манере. Однако, теперь остается другая загадка – откуда в нем две личности и связано ли это с тем, что рассказывал профессор Кенинг про проблемы, возникающие с Магус Анима и ждет ли это Ирвина в будущем. Ему очень не хотелось иметь вторую личность, которая могла отнять половину жизни.

***

Утром следующего дня у Ирвина началось первое занятие по психологии и познанию самого себя. Он пришел в маленький кабинет в башне, о существовании которой даже не догадывался. Из-за расположения окон, а они были повсюду, кабинет отлично освещался, хотя места было столько, что пришлось перешагивать через чемоданы в круг усевшихся на ковролин людей третьего или старше курса. Многие удивились и даже спросили не ошибся ли мальчик башней, так как на фоне старших подростков, Ирвин выглядел маленьким.

Занятие пролетело быстро и весело в комфортной обстановке, где можно было кушать печенье, принесенные преподавателем и пить горячие напитки. Все занятие было построено на общении с учениками, и профессор был очень милым и порядочным человеком, много шутил и рассказывал, кроме теории, интересные истории из жизни. Так что после первого урока по психологии Ирвин вышел из кабинета лучившийся счастьем, забыв об обидах на друзей и о том, что профессор ботаники предостерегал его от неизведанной для него опасности.

Глава 24

На следующий день, Ирвин ушел в столовую и сел со старыми знакомыми, избегая встречи с Кирой, который, как показалось Ирвину, лежал с ним буквально на соседней кровати и даже не спросил, как Алекто себя чувствует.

- Куда ты пропал? Тебя больше нет в нашей спальне – сказал Фред.

- Да, я… я теперь сплю в старшей комнате.

- Почему? – спросила Мелисса, но Ирвин не успел ответить, Фред перебил его следующим вопросом.

- Ты пойдешь с нами сегодня в закрытую зону?

- Что?

- Это загороженная территория, левее от входа в главное здание, если смотреть на него лицом. Старшие говорят, что там живут драконы.

- Я мало им верю – сказал Дэвид.

- Нет, драконы там точно есть, на старших курсах есть занятия с драконами, и они будут проходить в той секции – уточнила Агата своим как обычно серьезным тоном.

- И вы собираетесь туда пробраться? – спросил Ирвин.

- Не то, чтобы пробраться, вход туда не запирают, так как там есть спортивная территория, но к самим драконам, нас не подпустят, но мы хотим взглянуть хотя бы одним глазком – сообщил Фред таким тоном, будто ему уже не терпелось скорее отправиться в приключение.

- И во сколько вы пойдете?

- Сразу после занятий, пока еще не сильно стемнеет.

- Наверное, я пойду с вами – согласился Ирвин, скорее с мыслями Алекто, которая вот уже несколько минут уговаривает мальчика пойти и посмотреть на существ, образом в которых она выродилась.

После занятий, когда Ирвин собирался внизу встретиться с Дэвидом и другими ребятами, мальчика догнали близнецы, очевидно, сбежавшие с занятия, потому что только первый курс заканчивал раньше остальных.

- Ирвин – крикнул издалека Кира, выглядевший грязным, потным и замученным. Никаких учебников и письменных принадлежностей у брата и сестры не было, словно на уроках они и не присутствовали.

Мальчик угрюмо посмотрел на друзей, но все же поздоровался.

- Ирвин, как ты? – спросила Ирма.

- Отлично и Алекто тоже, спасибо. – ответил Ирвин и развернулся, чтобы уйти.

- Ирвин, прости, мы не смогли тебя навестить. Как только нам сделали выговор, когда ты оказался в госпитале, родители забрали нас к себе. Сначала устроили серьезный разговор и наказали, а после мы остались там еще на несколько дней и с дороги вернулись буквально пару часов назад – объяснился Кира.

- Ты не обижаешься на нас? Если бы мы могли, мы были бы рядом! – виновато произнесла Ирма.

Ирвин был ошеломлен. Из-за того, что он с Алекто придумал эксперимент, досталось его друзьям, а он отделался обморок и легким испугом.

- Простите, я не думал, что для вас все так плохо обернется. Я думал вы со мной не разговариваете, после случившегося – после этих слов, Ирма от радости крепко обняла Ирвина и сказала, что сильно переживала за его состояние, пока они были в отъезде.

В конечном счете Ирвин напрочь забыл, что собирался с другими детьми посмотреть на драконов, его увлекли разговоры с друзьями и они проговорили весь вечер, обсуждая состояние Алекто, ход эксперимента и тайну профессора, которую теперь втроем должны были держать за зубами. Еще одна маленькая тайна сплотила связь между ребятами крепче.

- А еще, из старого сундука отца, о котором он почти не вспоминает, мне удалось достать много трав для зелья, что мы собираемся готовить. Не достает только самых сложных ингредиентов – похвастался Кира.

- А ты видел Марису в последние, пока нас не было?

- Нет, я не встречал ее с того дня, как мы вместе были в библиотеке – ответил Ирвин.

На следующий день нашлись недостающие элементы для приготовления снадобья от беспамятства. Ирма среди знакомых старшекурсников нашла отчаянного человека, который выкрал из общего резерва университета несколько ингредиентов.

Заперев потайную комнату всем, что нашлось под рукой, Ирвин, Алекто и близнецы притаились наверху, закрыв окна тряпками, и приступили к созданию снадобья, одолжив посуду с кухни. В полутьме, освещённой несколькими крупными свечами, дети смешивали в котле разные листья и жидкости, четко следуя инструкциям из книги. Потратив на все приготовления почти весь вечер, ребята с облегчением выдохнули, добавив из маленькой дырочки на пальце Ирвина, проделанной иголкой, кровь в кипящую жижу. Ирвина уже тошнило от неприятного запаха разных трав, а добавив собственную кровь, его замутило, а ведь еще придется это все выпить.

Отлив в несколько бутыльков все приготовленное снадобье, Ирвин, закупорил их и тогда, посмотрел на своих друзей с счастливой улыбкой, что все удалось.

- Если честно, это наше первое зелье, что мы готовили. Это так необычно и интересно! – сказала Ирма, я жду не дождусь занятий по зельеварению.

- А с какого курса начинают изучать создание отваров и снадобий?

- С девятого, это предпоследний курс. Раньше нельзя из-за законов. – ответил Кира Иривну.

Перед сном в мальчишеской спальне Ирвин и Кира сидели напротив друг друга и смотрела на бутылек, что в руках держал Ирвин.

- Мне действительно сегодня это нужно выпить? – спросил мальчик.

- А когда еще? Хочешь отложить свои воспоминания? Если так, то мы могли сегодня и не марать руки, чтобы приготовить эту жижу – обиделся его друг.

«Давай попробуешь, мы хотя бы поймем работает ли оно» - сказала Алекто.

- Конечно, легко тебе говорить, не тебе же его пить. – пробурчал Ирвин.

Собравшись с духом, он отпил немного из стекла и сощурился так, словно съел лимон:

- Оно кислое, словно протухло!

- Фу, не рассказывай мне этого! – завалился в подушку Кира.

Выпив еще пару глотков, Ирвин сказал, что больше не может это пить и спрятал бутылочку ко всем оставшимся микстурам, что стояли в его прикроватной тумбе. Лег на подушку, закрыл глаза и погрузился в сновидения под звуки бурлящего живота и тошноты, подкатывающей к горлу.

Сновидение

Я стою внутри пустого помещения, здесь нет никого, повсюду паутина, так что она клеится к моему лицу, застревает в волосах и ресницах. Сквозь заколоченные окна проникает пара лучиков света и мне становится тоскливо. Страшно. Почему никто не идет за мной? Где все? Кого я жду?

Что-то здесь не так. Я не помню, как здесь оказался и почему решил спрятаться здесь, я только чувствую сильный страх и горесть, как будто вот-вот разревусь, но отчего? Где я?

***

Наконец-то настало время практического занятия по сновидениям, но так как лекции заменяла Лита Кенинг, то и практику стала вести она. Собственно все ее подопечные были к этому готовы.

Встав ранним утром, чтобы успеть на воскресное занятие, которого Ирвин так долго ждал, мальчик поспешно начал собираться. Последние дни его сны не задались, с момента как он начал принимать снадобье. Сон повторялся один и тот же. Вначале он был рад и поделился вскрытыми воспоминания с друзьями, но как оказалось, микстуры или мало или она плохо действовала на большие промежутки времени, так что дальше этого сна Ирвин пока ничего не видел. Хотя предполагал, что проблема заключалась в малом количестве выпитого содержимого бутылки, однако на большее Ирвину не хватала сил.

Сейчас, полусонный и очень вялый, плохо соображая, Ирвин побрел в кабинет на занятие, минуя столовую, так как ни кусочек в горло бы ему не полез. Шаркая ногами, он пришел в нужный кабинет, где уже почти все собрались, а Ирвин даже и не заметил, что немного опоздал.

Лита напомнила вс. инструкцию или точнее перечень запретов и отвела собравшихся детей в соседнюю комнату. Это было огромное помещение, со стенами окрашенными черной краской, дубовыми кроватями, которые были также выкрашены в темного цвета лак с синими и фиолетовыми тканями поверх матрасов. Не было ни подушек, ни одеял. Все говорило о благожелании отойти ко сну, но ненависти к лентяям, которые хотят понежиться в теплой постели.

Все кровати были в изголовье пронумерованы металлическими значками, на которых были выплавлены цифры. Ирвину достался номер пятнадцатый.

- Снимите обувь и займите прямое положение с руками вдоль на своих кроватях. Прямое положение на спине, мистер Блинд! – сказала Лита мальчику, что лег на бок с руками под голову.

Ирвин снял свои ботинки и лег на застеленную иссиня-фиолетовой простыней кровать. Голова, набухшая от недосыпа, сразу же хотела отключиться, но Ирвин старался концентрировать внимание, слушая строгую речь сестры профессора Кенинга.

- Мы начнем с выхода из собственного тела. Я буду сопровождать каждого из вас. Первый шаг. Вы будете медитировать, ни в коем случае не засыпая, до тех пор, пока я к вам не подойду. Как только я буду рядом, то поэтапно расскажу действия, которые вам необходимо сделать, чтобы войти в транс и выйти из собственного тела. После этого верну вас обратно. Мы попытаемся еще несколько раз и после я войду в транс вместе с вами и буду сопровождать, пока вы привыкаете к новым ощущениям, а точнее к их отсутствию.

Ирвин заметил, что кровати все были заполнены, в точности по количеству учащихся на курсе. Стояли они не так близко друг другу, как в спальне, между ними могло поместить по еще одной такой же односпальной кровати и пару тумб.

Ирвин не знал, как правильно медитировать, поэтому старался просто не уснуть, пока преподаватель не скажет ему делать, что-то еще. Впереди перед ним было четырнадцать человек и Лита каждому уделяла от десяти минут до получаса, в зависимости от успехов ученика. Ирвин успел заметить, что ни на одной стене нет окон и горят свечи, лишь расставленные на полу, хотя девочкам, ходящим только в юбках, это было не безопасно.

Лита Кенинг дошла до очереди Ирвина. Присела рядом с его кроватью на колени, что очень смутило мальчика, так как он не знал куда смотреть, в потолок или на профессора.

- Почему ты не медитировал?

- Я медитировал – соврал Ирвин, чтобы ему снова не досталось уйма упреков, что может слететь с языка сестры профессора Кенинга.

- Не ври мне, мальчик! Твои глаза тебя выдают!

- Я не знаю, как медитировать...

- А предупредить меня об этом раньше не мог? – Лита посмотрела на Ирвина безжалостным взглядом, поджала сухие губы и попросила закрыть глаза.

Профессор взял Ирвина за руку, нащупала пульс и тихим безэмоциональным голосом начала настраивать сознание Ирвина на медитативный лад. Она словно рассказывала сказку и спустя время спросила у Ирвина:

- Готов ли ты войти в транс?

На что мальчик кивнул, не открывая глаз, а Лита продолжила.

- Представь, как твое тело слабеет и камнем, тяжелой глыбой примагничивается к матрасу. Но ты свободен, ты можешь взлететь, почувствовать мир без тела. Очень аккуратно пытайся поднять пальчики, потом руку, после ногу, голову и все оставшееся безмерное тело над своим физическим воплощением. Медленно, не торопясь, если будешь чувствовать себя плохо – скажи мне сразу. – профессор говорил таким же безэмоциональным тоном, но более мягко, чтобы дыхание Ирвина было спокойным, а пульс не бился учащенно от неизвестных ему ранее действий.

Ирвин ушел в транс, а Алекто осталась рядом в сознании, наблюдая за тем, что чувствует Ирвин и слыша все его мысли, как будто находясь снаружи, когда Ирвин заперт изнутри в другой такой же комнате.

Сначала Ирвин делал все в точности, как говорила Лита, а после того, как она попросила открыть глаза, не трогая тело, он ужаснулся, вся комната была такая же как до этого, но звуки и цвета приглушенной, как будто кто-то намылил глаза. Ему стало плохо, он хотел вернуться обратно, но закрывая глаза ничего не происходило и тут ему стали мерещится видения, похожие на сон, который ему снился.

Тогда, находясь поодаль от Литы, Алекто начала волноваться и всем своим видом показывать, что что-то идет не так.

- Ирвин!? Ирвин, вернись ко мне! – Лита забеспокоилась и ее тон рухнул в бессознательное Ирвина как гром среди ясного неба. Это ухудшило ситуацию, теперь сердцебиение усилилось, а в месте с ним и видения Ирвина – Ирвин!

Лита Кенинг хватала мальчика за плечи и трясла, но у нее не получалось выбить мальчика из транса. Тогда она выгнала с ближайшей кровати ребенка, почти схватит тонкими, жесткими пальцами за загривок и легла туда сам. Закрыв глаза, она пару секунд успокаивала тело и вошла в транс.

Оказавшись в той же комнате, но без телесного осознания и восприятия, она увидела вжавшуюся душу Ирвина в кровать. Он закрыл глаза и голову руками, крича и отмахиваясь. Тогда только Лита оглядела место, в котором была. Комната не походила на кабинет для практики, здесь стены вмешивались в деревья, а деревья в потускневшие от жизни паутинные балки, какой-то старой церкви. Она бегом метнулась к мальчику и уложила его душу, дотрагиваясь так, будто это было тело, но более не весомое, на кровать.

- Замолчи! Заткнись, Ирвин! Перестань хныкать. Тебе нужно успокоиться, иначе не выберешься! Закрой глаза, успокой свой пульс и также медленно шаг за шагом воссоединись со своей плотью!

Ирвин исчез из мира транса, тогда Лита очнулась в своем теле. Открыв глаза, она долго лежала, смотря в черный потолок. Ирвин же наоборот подскочил, когда очнулся и почти свалился с кровати, но Алекто его удержала. Дети стояли кругом, окружая две кровати, не осмеливаясь издавать шум.

- Это была магия – шепотом произнесла Лита – магия внутри астрала! Ты в этом мире еще колдовать не научился – вскрикивая встала с кровати преподавательница. Ее глаза были в тени нависших бровей, хрупкие тонкие костяшки пальцев сжимали кулаки и ногти впивались в ладонь от злости. Она нависла над Ирвином, желая дать ему пощечину, но сдержалась – Вон отсюда! – прокричала, срывая голос Лита на столпившихся детей.

Ирвин тоже начал вставать, но его Лита удержала, схватив за одежду. Пока все перепуганные дети не вышли из практической части кабинета, Лита молча держала перед собой Ирвина. А после взмахом руки захлопнула входную дверь.

Алекто щетинилась на Литу, рычала и готова была наброситься, но ее удерживал мальчик. Женщина, немного испугавшись дракона отступила назад, отпуская Ирвина. Она начала ходить взад и вперед около трех ближайших кроватей, пока Ирвин ошарашено смотрел на женщину, сидя на кровати, переводя силы.

- В астрале никто не пользуется магией! Это под запретом! Знаешь почему?

Ирвин решил, что надежнее для себя будет промолчать.

- Потому что никто этого на самом деле не может добиться. Были редкие попытки, и все заканчивались смертью! Гибелью волшебников! Ирвин! Это просто невозможно, создать магию, смешав тлен мира сего с энергией. Как ты это сделал?

- Я не знаю.

- Ирвин! – закричала Лита – Как ты это сделал? Это никак не возможно, то, что я видела – это точно была магия, которая у тебя вышла из-под контроля! Всякое случается, когда на ночь пьешь всякую дрянь, приготовленную по рецептам психов! Но чтобы от снадобья для памяти появлялись чудеса в астрале! Ты своей магией смешал сон, явь и астрал. Этого просто быть не может!

Ирвин таращился на Литу, не понимая, как она догадалась про снадобье.

- Чтобы не было такого впредь на моих занятиях! Контролируй, контролируй себя, иначе ты случайно уничтожишь меня… невинных людей! Не смей больше пить перед моими занятиями никаких снадобий! Ты меня услышал?

- Извините меня, я все понял, я не думал, что так получится – сжимая от страха или злости простынь, на которой сидел, проговорил потерянным тоном Ирвин. Алекто в это время рычала на Литу, желая исцарапать ей лицо, а еще лучше отгрызть язык, который был у нее уж слишком длинный.

- Нет, конечно, ты все понял, ведь я отстраняю тебя от моих занятий!

В комнату, открыв с шумом дверь, вошел брат Литы, профессор Кенинг. Кто-то из детей позвал его, чтобы он помог разрешить спор или спасти Ирвина от злобных напастей сестры.

- Что здесь происходит, Лита?

- Вальтер! – Литу всю трясло, от той же ненависти, что в ней кипела уже порядком десяти минут или от бессилия перед братом, но она попыталась выставить Ирвина виноватым во всем, что произошло, а герр Кенинг спокойным тоном попросил Ирвина удалиться и чуть позже зайти к нему в кабинет.

Так что Ирвин не слышал, какой разговор состоялся между двумя профессорами, но точно знал, что в жизни больше не притронется к той микстуре. Это чуть не стояло ему рассудка.

Глава 25

Через несколько часов выйдя из спальни, когда Ирвин попытался прийти в себя, избегая общения с друзьями, он направился в кабинет герра Кенинга, чтобы объясниться и, похоже, получить объяснения.

Ирвин, прибывая в частичном шоке вошел в кабинет молча, почти без спроса, профессор сидел в кресле поодаль от своего рабочего стола, пил что-то из граненого бокала и гладил пса. Посмотрев на Ирвина, что с выдохом уселся напротив стола профессора, мягко спросил:

- Похоже первое практическое занятие по сновидениям прошло не по плану?

Ирвин округлил глаза, как будто это выражение теперь приклеится к нему на всю жизнь, после потрясения.

- Значит, ты использовал магию в астрале?

- Я и не подозревал, что использую магию, будучи там, вне тела, я чувствовал истязающий страх, хотелось исчезнуть и я спрятался от видений. Не знал, что они вызваны мной.

- Лита, уже рассказала тебе, что колдовать в астрале никто из ныне живущих магов не умеет, а кто умел погиб из-за своих же оплошностей. Ты где-то вычитал про колдовство в астрале? Поэтому решил выпить зелье, что хранится в твоем прикроватном шкафчике?

- Нет, я выпил его, чтобы вспомнить то, что забыл. Вспомнить родителей.

- И как? Помогло? – голос профессора огрубел, но он продолжал с теплом смотреть на пса и иногда пускать взгляд на Ирвина и Алекто.

- Нет.

- Но оно помогло открыть твои видения в астрале?

- Да, видимо да.

- Этого ты добивался?

- Нет, я не знал, чем это может обернуться, в книге ничего не было написано про астрал.

- В книге, что запрещено брать низшим курсам?

Ирвин натужно выпустил воздух из носа, скрепя зубами от нарастающей тревоги и раздражительности.

«Что, уже все знают или может даже знали, что мы промышляли сделать с книгами? Как он узнал про зелья?» - иронично спросил Ирвин у Алекто, но та не подала голоса.

- Ирвин, неужели ты думал, что пропажу книг никто из библиотекарей не заметит и не сообщат кураторам курсов? А зелье Лита учуяла носом, так как работала с ними почти всю жизнь. Хитростные планы – плохое начало учебной жизни в нашем университете. Я приоткрыл тебе занавес, который дает шаги в обучении новым наукам. Дал возможности, и ты так пренебрежительно к ним отнесся? – профессор говорил расстроено или даже разочаровано.

- Простите меня, профессор, я не хотел создавать проблемы.

- Конечно, не хотел, но пока ты знаешь не много, ты можешь не увидеть эти проблемы, потому что они скрыты за преградами, которые являются знаниями, а если ты не понимаешь, как овладеть знаниями, то и скрытые проблемы тебе не по плечу. Старайся прежде, чем что-то делать, перед этим с десяток раз обдумать все ходы и последствия.

- Хорошо, простите, герр Кенинг – у Ирвина защипало в глазах, и он уткнулся глазами в свои худые скрытые одеждой ноги.

- Мне пришлось сильно постараться, чтобы уговорить Литу не выгонять тебя с курса. Ты останешься, но с некоторым условием. Во-первых, ты выбросишь все зелья, во-вторых, вернешь все книги на место, в-третьих, извинишься перед заменяющим профессором по сновидениям, в-четвертых, больше никогда не будешь поступать необдуманно. Договорились, Ирвин? – профессор пристально посмотрел на мальчика, словно изучая мысли, которые таились в его маленькой голове.

- Да, профессор, спасибо! – Ирвин не понимал, чем заслужил такую доброту от Вальтера и почувствовал облегчение, что все его проблемы улажены.

- И, Ирвин, прежде, чем ты уйдешь, пойми, что впредь колдовство вне тела для тебя под запретом. Это неизученная магия и пока ты не можешь за себя постоять – не рискуй, иначе мне придется попросить тебя раз и навсегда покинуть альма-матер. Магия вне тела – та же субстанция, что и твоя душа. Одно дело, если ты навредишь только себе, хотя это отнюдь не хороший поворот событий, но другое дело, если ты не сможешь контролировать и выпустишь свои кошмары в явь. В нашем мире и так хватает монстров. Теперь ступай.

Ирвин вышел из кабинета и остановился в конце коридора, чтобы перевести дух и поговорить с Алекто.

«Что бы могло значить твое умение колдовать в астрале?»

«Я думаю, что дело в микстуре, возможно, какое-то из ее свойств, так сильно повлияло на мое состояние во время практики, поэтому, всем нам пришлось не здорово.»- ответил Ирвин.

«В следующий раз, я выхожу из своего метафорического тела вместе с тобой, я уже оправилась, после того случая в амбаре.» - отрезала Алекто.

Ощутив, наконец-то, прилив голода, когда тугие страхи отпустили живот от волнений, Ирвин спустился в общий столовый зал. Пройдя пару метров от входных дверей, Ирвин ощутил на себе со всех сторон пристальные взгляды.

«Они все смотрят на нас» - отреагировала на смутную обстановку дракон Ирвина.

И правда, взгляды почти всех ужинающих детей были прикованы к Ирвину. Кто-то перешептывался с соседями, кто-то напугано отстранялся от мальчика, а некоторые закатывали глаза и злобно ухмылялись. Из последних был Ривер, на которого Ирвин не обращал внимания с момента приезда в университет.

Ирвин сел за стол, за которым сидит обычно с друзьями и не обращал внимания на людей.

«Похоже уже все ученики знают о том, что произошло на практике по сновидениям» - снова пронеслась в голове мысль, принадлежавшая не Ирвину. Он же только вздохнул с новым напряжением, быстро принял пищу и ушел гулять рядом с главным корпусом, надеясь, дойти до амбара и обнаружить близнецов, практикующих заклинания в амбаре. Захватив пере этим одну из книг, запрещенной профессором Кенингом в дальнейшем использовании, Ирвин обнаружил, что за ним следует Ривер, вместе с его новой компанией, которую он собрал вокруг еще когда они остановились в доме Литы.

Выйдя на синеватый от зашедшего солнца двор, покрытый блестящим слоем подпеченного теплым днем снегом, Ирвин, хрустя ногами по застывшим льдинка, двинулся в сторону библиотеки, минуя амбар.

«Они идут за нами» - как только Алекто произнесла это, Ирвин обернулся, желая встретиться своим гневным взглядом с жалкими глазами Ривера.

Мальчик постарше, который преследовал цель поиздеваться над Ирвином, как вкопанный остановился, не ожидав, что Ирвин к нему обернётся. По предположениям Ирвина, Ривер находился дальше. Но видимо шапка подавляла шум и от этого, он не заметил, как старый враг подошел вплотную.

- Что ты делаешь? – возмутился Ривер, чуть не споткнувшись об Алекто, но быстро вернулся к мысли, что хотел донести до Ирвина и продолжил в язвительной манере, угождая в шутках своим друзьям – Неужели, ты у нас решил первоиспытателем? Я слышал ты в госпитале отлеживался? Царапины напугался?

- Что тебе нужно? – Ирвин процедил сквозь зубы, а Алекто начала воспламеняться, не предавая свои традиции сиять ярче во время сильных эмоциональных порывов.

Ривера такой поворот разозлил больше, и он толкнул Ирвина в плечо, так что последний, чуть не упал на скользкой поверхности. Тогда Алекто укусила Ривера за ногу и отпрянула, когда он ее оттолкнул.

«Почему бы тебе его не воспламенить?» - обратился Ирвин к Алекто.

«У нас и так хватает забот, еще не хватало из-за обиженного мальчишки попасть под исключение» - прошипела недовольная Алекто.

- Тогда мне придется разобраться самостоятельно – прорычал Ирвин, схватил с высокой головы Ривера шапку и бросился бежать к озеру в парке. Алекто подрезала гнавшихся за своим хозяином недругов и только изредка толкала во время бега Ривера, чтобы тот сбавил темп, но не отставал от Ирвина.

Ривер что-то неразборчиво кричал, но Ирвин не слышал его слов, потому что ветер срывал все голоса, а вечерняя вылазка в парк по такой кощунственной причине рождала в Ирвине озорство.

«Ведем его к озеру» - крикнул Ирвин.

«Что ты задумал?» - отозвался издалека дракон.

Подбежав к озеру, запыхавшись и взмокнув, Ирвин со всей мощи, что была в его еще детских руках, кинул шапку подальше от берега пруда. Тогда обернувшись на гнавшуюся за ним коалицию, Ирвин увидел несущегося Ривера и его покалеченных и слабоватых друзей, отстающих на несколько метров.

Ривер со всей силы налетел на Ирвина, так что они оба повалились. Старший хотел было начать бить Ирвина, но Алекто снова вцепилась в него, только на этот раз в руку. Тот подскочил и отполз от Ирвина, крича и броня его:

- Принеси мне чертову шапку, заморышь!

Ирвин, лежа на снегу смеялся, что вселяло смятение в голову Ривера и прибежавших ему на подмогу друзей. Со стороны малец выглядел как сумасшедший. Его шапка тоже слетела с головы и укатилась к подножию льда, но Ирвина это мало беспокоило.

- Слышишь меня? Гаденышь! – Ривер уже сорвал голос на холоде из-за догонялок, что устроил Ирвин – Ты чертов сирота! Мерзкий выродок! Твои родители тебя выбросили как щенка помойного! И теперь как еще одного щенка тебя подобрал Вальтер и ты теперь возомнил себя молодцом! Можешь колдовать, даже то, чему еще не научили. Сновидениям учишься? – Ривер лежа оттопнул от себя Ирвина и последний сделал небольшой перекат по сухому снегу.

Друзья Ривера не смели подходить к ним из-за шипящей и рычащей время от времени Алекто, которая освещала темноту алей парка, заросшего темными деревьями с редкими фонарями.

- Почему ты смеешься? Окончательно сбрендил в своем астрале? Может тебя еще и подменили, тогда стоит провести обряд изгнания!

Ирвин понял одну простую вещь – кажется, Ривер ему завидовал и это придавало надежды в том, что даже если Ирвни физически слабее Ривера, то морально победить его он сможет всегда, к тому же пока что Риверу не удавалось справиться с магией Ирвина. Собственно, это и была, похоже основная причина – магия Ривера не проявлялась также безнадежно прекрасно, как в теле Ирвина.

- Ты завидуешь мне? – спросил Ирвин, вставая с «ледяного матраса».

- Что? – опешил Ривер.

- Это потому что у тебя самого магии нет никакой, поэтому даже мои неудачи вселяют в тебя бешенство? – Ирвин не смотрел на Ривера, он глядел на небо и наслаждался ароматом ночного зимнего лесочка, что высадили вдоль пруда. Ирвин впервые ощутил превосходство над кем-то и это его немного опьяняло.

Ривер поднялся с земли и испытывая шквал гнева, сдерживая его, попытался отразить удар в самое больное место:

- Мерзкий выродок, думаешь, я бы позавидовал тебе? Говорят тебя чуть не вышвырнули из университета, за твою глупость!

- Кого бы ты тогда пытался так раздражать, если бы меня выгнали – бесчувственно ответил Ирвин, поглядев в глаза Ривера – Забери свою шапку, - Ирвин смотрел свысока Ривера, запугивающе приподнял брови, повернув голову к небу.

Последние слова Ирвин произнес в приказном тоне и Алекто заскулила, она посмотрела на Ирвина, который был очевидно зол. Она увидела, что от хозяина исходит не только опустошающие эмоции, но и магия, сила которой становилась больше все время. Теперь Ирвин точно знал, что может манипулировать чужими сознаниями, теперь он научился контролировать людей. Возможно, взрослые, владеющими несметным количеством знаний о магии и не способны бы были подчиниться таким внушительным трюкам, но пока что все, на кого Ирвин изливал свои силы – поддавались.

«Ирвин, если профессор узнает об этом, он нас выгонит» - говорила Алекто, пытаясь как-то спасти положение Ирвина, в которое он сам себя загоняет.

«О чем узнает? Ривер на нас напал, я защищался, выкинул его шапку и тот решил пойти по озеру за своей вещью и…» - ответил Ирвин.

«Ирвин, если Вальтер поймет, что ты заклинаешь чужие умы, то мало нам не покажется, он уже знает, что ты говоришь через свое сознание у тебя есть я, до того, что ты делаешь сейчас – он легко догадается».

На плохо освещенную алею выходит еще одна фигура – в этой фигуре в свете фонарей и свечения Алекто вскоре смогла распознать Марису. Девочка поднимает руку и обращает ее сторону озера и резким движением кидает ее вниз, к ноге. В этот момент Ривер, стоящий над шапкой, провалился в пруд, словно лед уже начал таять, словно пришла теплая весна, словно ступать туда было плохой затеей.

Алекто стояла не моргая. Ее радовало, что Ирвин отомстил Риверу и очевидно Мариса, взявшаяся из неоткуда, поспособствовала этому. А мальчик снова дал сдачи, но также ее пугало, что прознай профессора о том, что сделал Ирвин, то их сразу выгонят.

Друзья Ривера кинулись к нему на подмогу, вытаскивая пришедшего в свой разум Ривера из ледяной воды, которая подмерзала прямо на глазах. Вытащив его, они всей гурьбой, помогая Риверу, понеслись в сторону главного здания.

- Они все расскажут? – спросила тихим грустным голосом Мариса, подойдя к Ирвину, который поднимал свою упавшую шапку.

- Только если поймут, что произошло. На этого у них ума не хватит. – улыбнулся Ирвин – Ты сломала лед?

- Да.

- Как ты нас нашла?

- Когда я вернулась, заметила, что тебя преследуют эти злые дети. Меня они тоже достают из-под земли, только бы поиздеваться. Так что я решила тебе помочь. Я к таким привыкла и не обращаю внимания, а ты, наверное, еще нет. Я так подумала и решила помочь.

- Спасибо.

Они втроем пошли к выходу из парка, в сторону библиотеки, так как Ирвин сказал, что теперь им всем нужно сдать взятые книги, иначе это может обернуться для него – Ирвина – плохо. Мариса пообещала вернуть книжку на место, когда возьмет ее из своей спальни.

- Где ты была все это время? Столько всего произошло.

- Да, я заметила – улыбнулась Мариса, очевидно имея в виду то, что случилось на пруду – я уезжала в свой дом, отец настоял на том, чтобы я пропустила занятия и вернулась ненадолго по делам в город.

Как ни в чем не бывало Ирвин и Мариса гуляли, после захода в библиотеку, почти до полуночи и разговаривали о том, что случилось с Ирвином и Марисой за дни, пока они не виделись. Ирвин чувствовал облегчение, отведя душу знакомому человеку, а Мариса радовалась вниманию Ирвина, которое начинала расценивать за проявление внимания, которого ей так не хватало со стороны других людей.

Глава 26

- Молодой человек! Остановитесь! – обратилась к Ирвину женщина средних лет в пыльном и погрязшем в бытие сером платье и подвязанных очках. Ирвин остановился, недоумевая, что произошло, но полагал, что дело касается Ривера. – Молодой человек! Я в этом университете отвечаю за дисциплину, и она очевидно ускользнула из ваших рук. Я только что отправила одного мальчика вашего возраста прямиком в госпиталь из-за обморожения. Я молюсь, чтобы не было осложнений. И, судя по всему, вы причастны к случившемуся по рассказам других молодых людей. Как вам не стыдно!

Ирвин стоял шокированный тем, что друзья Ривера все же пожаловались.

- Простите, но это Ривер и его друзья преследовали ме… - Ирвин не успел договорить, как женщина повысила тон, хотя ее было прекрасно слышно в пустом помещении главного корпуса ночью, когда все спят. Мальчик только распрощался, после ночной прогулки с Марисой по дворовой территории, как его, следующего в свою спальню, поймали буквально за руку.

- Мне все равно кто и что: начал, по их рассказам, ты и или приказал мальчику войти в озеро, или как минимум выкинул чужую шапку на пруд весной, так что обрек другого сорванца на вылазку по тонкому льду. Если еще хоть раз такое повториться, юноша, я буду вынуждена сообщить твоему куратору и директору. С завтрашнего дня вы отбываете наказание, и я распоряжусь, чтобы сразу после занятий вы только им и занимались, как я узнала, ваше последнее занятие – верховая езда. Будете чистить от помета дневные загоны и выполнять все, что вам прикажут с семи вечера до десяти. Ежедневно семь дней!

Женщина на этом цокнуло, кинула презрение в сторону Ирвина и ушла, оттачивая низкими каблучками сбивчивый ритм.

«Нам теперь придется из-за Ривера чистить стойла».

«Это меньшая из бед, нам повезло, что узнала о наших шалостях старушка, а не герр Кенинг» - посмеялся Ирвин.

«А я тебя предупреждала».

***

Целую неделю Ирвин ходил по вечерам в конюшню и слушался указаний разных конюхов, которые отвечали за работу конюшни в правильном порядке без происшествий. Сначала работа казалась трудной, неприятной и изнурительной. Однако за пару дней Ирвин узнал много нового о лошадях и других животных и научился отвлекаться на мысли. Иногда к нему приходила Мариса, и они также подолгу разговаривали, так что его вечера хоть как-то были приукрашены до предпоследнего дня наказания. В тот вечер к Ирвину пришла не Мариса, а Ривер. Он видимо только был выписан из госпиталя, потому что выглядел бледным, но с такой же опасной ухмылкой как раньше.

- Ну что, нравится новая должность конюха? Тебе ту и место – мести грязь за животиной.

Ирвин чистил огороженную летнюю территорию, в которой и сейчас паслась лошадь, клички которой Ирвин не знал. Алекто отдыхала рядом. Ривер стоял за ограждением и поэтому находился в зимних одеждах, а Ирвин от усталости и жара все снял.

Не обращая внимания на пришедшего гостя, Ирвин продолжал работу, ему меньше всего хотелось реагировать на Ривера, из-за которого ему могут продлить наказание. Однако, Ирвин, частично понимал, что виноват будет в этом не заклятый враг, а поведение самого Ирвина, но желание мстить Риверу не прошло, поэтому если Ирвин начнет реагировать, то не сдержится и выкинет еще что-нибудь, что ни Алекто, ни преподавателям не понравится.

Ривер, видя, что провокации на Ирвина не работают, без спроса зашел в загон и снял верхнюю одежду, все еще ухмыляясь и пытаясь задеть Ирвина. Но последний оставался отчужденным и был погружен в уборку, так по крайней мере видел Ривер.

- Я знаю, что ты сделал.

Молчание.

- Ты заставил меня выйти на озеро. Ты как-то манипулировал мной. Мне так Дик сказал.

- А сам ты, конечно же, ничего не помнишь, - ехидничал Ирвин.

Ривер ощетинился и выхватил метлу из рук мальчика и зашвырнул ее подальше так, что она ударилась о невидимый барьер загона.

- Конюх, ты плохо следишь за лошадкой, она вся грязная! – Ривер подошел к лошади и потрепал ее по шкуре. Потом схватил ее за загривок и подпрыгнув перекинул ногу. Лошадь, жующая траву, привыкла к бесцеремонности человека, поэтому никакой реакции не подала на то, что ее без седла оседлал мальчишка. Эта была та самая кобыла, на которой тренировался Ирвин, так как в не пустующий загон ему разрешалось заходить только известной лошади.

- Ирвин, ты, наверное, возомнил себя героем, раз владеешь какой-то необычной магией. А что, если я случайно упаду с коня? Немного ушибусь и скажу всем, что ты меня заставил. Тебя же тогда выпрут из университета, будешь ходить побираться, и никакая магия не будет тебе подвластна. А еще лучше – вернешься в церковь! Всем будет наплевать на тебя и твою магию.

Ирвин молча смотрел на то, что делает Ривер и краем глаза заметил приближающуюся со стороны парка фигуру. Это, как и почти каждый день была Мариса. Она очевидно пропускала какие-то занятия своего курса.

- Тогда может ты правда упадешь, и я заставлю лошадь лягнуть тебя, чтобы ты не увидел, как меня выгонят? –лицо Ирвина было серьезным и этой фразой и своим тоном – он добился желаемого – Ривер напугался. Почти не подал виду, но мускулы на лице заходили ходуном и появились тени сомнений.

Ривер начал слезать с лошади, что-то пыхтя от злости в сторону Ирвина, как вдруг лошадь встала на дыбы и начала ржать на всю территорию конюшни. Ривер свалился и похоже сильно ударился. Даже Ирвин испугался, переглянулся с Алекто и понял, что ни одна часть его души не причастна к тому, что сделала лошадь.

Отгоняя кобылу и немного успокаивая, Ирвин звал на помощь, помогая Риверу встать. Как бы ему не хотелось оставить бессознательное тело Ривера здесь на летней площадке, все же быть причастным к его смерти или травмам он не хотел быть. К тому же сбежать – то же, что признаться. А он не делал ничего. Не в этот раз. Он контролировал себя.

Глаза затуманились – Ирвин паниковал. Он слышал топот убегающих ног или бежащих в его сторону. В голове все смешалось. По сути, очнулся он от затуманенного состояния, когда уже находился в кабинете профессора Кенинга, переживая за свое обучение в альма-матер.

В кабинете сидело еще двое мужчин. Один из них – куратор его курса – Мар Чез. А другого Ирвин не знал, тот был старше двоих мужчин. Лысый, сморщенный и костлявый старик с удрученным лицом и скучающим взглядом.

- Ирвин, проходи, присаживайся – сказал Вальтер, когда Ирвин стоял, не зная, что делать, на пороге – Познакомься с главой нашего университета Адальбертом Асмус. Он редко бывает в нашей альма-матер, так как мы сейчас заняты поисками новых учеников, в связи с этим, возможно, ты раньше его не встречал.

Ирвин поздоровался со стариком, то лишь кивнул, даже не посмотрев в сторону мальчика.

- Мы вызвали тебя по делам, связанным с Ривером Дениц, как нам известно, последнее время вы враждуете и мальчику, что старше тебя, сильно достается. Готов ли ты подтвердить свою причастность к нынешнему положению Ривера?

- Нынешнему положению? – Ирвин пытался очнуться от туманности, что сковала его голову за последние сорок минут – Я ничего не сделал. Ривер поправиться?

- Отрицает – прошептал старик.

- Ривер получил лишь сильный ушиб головой, он поправится – ответил герр Кенинг.

- Не мог Ирвин этого сделать! – заступился герр Чез – Я ему верю.

- Профессор, сейчас мы не спорим, только выясняем причино-следственные связи и, если уж у нас есть или будут сомнения, мы проверим мальчика иначе – тихим и уставшим голосом сказал директор.

- Ирвин, расскажи, что произошло – попросил Вальтер.

И Ирвин все рассказал, он признался в том, что неделей ранее заморочил голову Риверу. Алекто умоляла не рассказывать, но если не сознаться, то кто знает каким способом они смогут выведать тайну. И если врать, то лучше не станет, тогда за ложь его точно вышвырнут, как дворового пса. Как и говорил Ривер.

- Если мальчик говорит правду, то за непослушание его как минимум нужно исключить. А еще лучше заключить, чтобы он не вредил потом прохожим – приободрившись ответил герр Асмус.

- Нет, ни в коем случае! – завопил Мар Чез – Он хороший, он помогает мне вне занятий, это просто случайность, да и тот, что старше, очевидно, задирался.

- Мар, я попрошу вас так не кричать, ваше мнение не имеет голоса в этой ситуации – ответил сухо директор, так что профессор зоологии сконфужено уселся в кресло.

Профессор Кенинг взял какую-то склянку из одного из своих буфетов и протянул Ирвину:

- Выпей.

Ирвин переглянулся с профессором Чезом и тот мотнул головой, мол, пей скорее. И Ирвин залпом выпил пузырек с травянистой по цвету и вкусу жидкостью. Фокус зрения потерялся, и мальчик откинулся на спинку кресла, на котором сидел. Голова закружилась и после он расслышал гулкий звук, которым оказался голосом Вальтера:

- Расскажи нам все сначала после того, как в прошлое воскресенье ты вышел из моего кабинета.

И Ирвин снова рассказал, в этот раз сбивался, но продолжал что-то рассказывать. Без остановки, даже то, что говорить не нужно – про Марису, например, тогда профессор поправлял его и мальчик продолжал.

Прошло какое-то время и Мар Чез проводил Ирвина до его спальни, где мальчик уснул и проспал до следующего дня, пропустив занятие по сновидению.

Опомнившись и вскочив, Ирвин метнулся к профессору Кенингу, но того не оказалось на месте. Тогда он дошел до кабинета по зоологии и вошел внутрь. Мар Чез был не в духе:

- Чего пришел, мальчишка? – рявкнул Чез, но по всей видимости, не Мар, а Лютер.

- Простите, профессор, я лишь хотел узнать, чем все вчера закончилось после того, как я выпил жидкость, я плохо помню, что было.

- Тебя оставили, оставили на испытательный срок. Мне не следует тебе это говорить. Но ты должен знать, что теперь за тобой ежедневная слежка и единственный твой проступок, как и проступок Ривера, как только он покинет госпиталь – так вас сразу выставят за дверь. Но к старшему мальчишке еще прислушаются, его простят, в таком возрасте глупости совершаются, но не зверства. В нашей стране запрещено использовать чужие сердца и разум в свою угоду, этому дураку удалось уговорить директора оставить тебя под присмотром, а Кенинг уже не так сильно настроен за тебя, но все также просил. Он что-то в тебе увидел. – все это время Лютер как будто ближе и ближе подползал к Ирвину.

- Спасибо, профессор – не давая возможности приблизиться к себе, Ирвин открыл дверь и уже выйдя спросил, что же было в том пузырьке.

- Раствор истины, слабый, но достаточный для ребенка. Эта махинация тоже незаконна, но кто упрекнет Вальтера, а?

Ирвин еще раз поблагодарил и закрыл дверь.

Теперь стало ясно, что с опрометчивостью пора заканччивать, хотя, похоже ему не поверили даже с раствором истины, что он не причинял вред Риверу, по крайней мере в самый последний раз.

«Кто-то будет всегда за нами следить?» - спросила Алекто.

«Возможно, но, вдруг есть какая-то магия слежки, так что, в любом случае о любых наших шагах узнают» - ответил Ирвин, идя в столовую.

«Может Ривер сам это сделал? Ущипнул лошадь, и та свалила его с себя?»

«Не думаю, ты видела его взгляд, он напугался, что я что-то сделаю и стал слезать»

«Профессор сказал что-то о незаконных действиях Вальтера, что он имел в виду?»

«Может нельзя использовать раствор без согласия? Узнаем у Киры»

«Они хотят выгнать тебя за то, что ты не делал, но сами используют незаконные методы?»

«Я это сделал, не забывай, что в первый раз я заставил Ривера, они об этом узнали»

«Ведь сразу, после насторожения герра Кенинга, ты решил пофокусничать, словно старый скоромох»

Ирвин как раз обнаружил близнецов, сидящих за своим столом. Подойдя к друзьям, он уселся напротив и спросил:

- Как вы думаете, что может быть противозаконным в использовании раствора правды?

- Раствора истины, Ирвин – поправил Кира – Эту жидкость нельзя использовать на детях, которым еще не исполнилось пятнадцать, плохо влияет на память. А что?

- Про тебя все курсы говорят – шепнула в сторону Ирвина Ирма – Что ты натворил, Ирвин!?

Ирвин замялся, пытаясь переварить в мозгах информацию, которую только что услышал от друга и Алекто с этим помогла.

«Он знал, что у тебя проблемы с воспоминаниями…»

«Не поверил мне и заставил выпить это» - закончил Ирвин.

Голова сильно заболела, сон был плохой, саквояж проблем и еще такие действия со стороны взрослого человека, которому он верил.

Мальчик соскочил с места и быстрыми шагами направился к выходу из столовой зоны. Его грудь распирало старое, знакомое чувство – безысходность. Это было похоже на связанные руки, как будто ничего Ирвин не мог сделать, как будто все, что он пытался изменить в себе растаяло. Он доверил свои проблемы Вальтеру и тот обещался помочь с ним, но Ирвину стоило догадаться, что заинтересованности профессора в решении проблем Ирвина не было. Он что-то таил.

«Может доза была не велика? Может он все рассчитал» - сказала Алекто.

«Мне все равно. Он еще на прошлой неделе разговаривал со мной так будто я во всем виноват, будто я специально напугал себя, тебя и его сестру, а теперь думает, что я не имел права заступиться за себя, спастись от Ривера»

«Может мы и перегнули палку, но он поступает с нами грубо… Однако он может не понимать всего… Стоит с ним поговорить»

«Мы достаточно говорили» - Ирвина раскалывала злость и отчаяние.

Когда он шел по темным сгущающемся в тени коридорах, услышал, как шаги чьи-то, что он вчера в летнем поле так отчетливо слышал – нагоняют его сзади. Оглянувшись, Ирвин увидел подругу. Мариса шла торопливо, сжимая кулаками юбку и через силу улыбаясь.

- Здравствуй.

Ирвин кивнул, у него не было сил на беседу. Если он откроет рот, то из него польется только злоба.

- Я слышала, что с тобой случилось.

- Вся школа знает больше моего – фыркнул Ирвин и подошел к ближайшему окну, которое было заставлено растениями с красными листами в форме бабочек. От окна сильно дуло, будто оно полностью было пронизано дырками. Также как это окно себя чувствовал мальчик. Все в него смотрят, а он испытывает холод.

- Прости.

- За что?

- Это я была. Я способна подчинять себе животных.

Ирвин застыл, смотря вдаль за окном, где подмывал ветер, унося снежинки, падающие с неба в город за оградой. Тут он вспомнил, как Мариса шла к нему, и она точно видела Ривера, как самого Ирвина. Значит, она могла и слышать их разговор.

- Вот как. – прошептал Ирвин и грустно улыбнулся своему отражению в замерзшем стекле.

Ирвин не в силах сдерживаться, отвернулся от Марисы и побрел в свою спальню, он хотел пойти в бассейны и окунуться в прозрачную воду, чтобы смыть с себя всю грязь, что он подцепил от общения с людьми.

Глава 27

Всю ночь Ирвин перечитывал свои конспекты с лекции по психологии сознания. Он смутно помнил, что на ней рассказывали о том, что у животных нет такого же самопознания. Нет самого сознания. Они способны мыслить примитивно, отсюда управление животными без магии становится легким делом, а с магией еще проще. Но, к сожалению, как говорил профессор, способность настраиваться на один лад с низшим уровнем восприятия мира тяжелая работа и неподвластна девяносто процентам населения, не говоря о том, что возможность влиять на разум человека по средством чистой магии без примеси физического мира – почти невыполнимая задача.

«Значит Мариса чем-то похожа на нас» - сказал Алекто.

«Только слабее»

«И гораздо глупее»

Ирвин посмотрел на Алекто, пытаясь понять сказанную фразу.

«Я имею в виду, что мало кто додумался бы подставить своего друга, зная все, что мы ей рассказали» - уточнила Алекто.

«Да, ты права, это было необдуманно с ее стороны, очень необдуманно, но, наверное, она также как и ты хотела меня защитить»

«Как будто бы мы без нее не справились» - сгорая от непонятной Ирвину эмоции, ответил дракон мальчика.

***

Наступило утро воскресенья, когда Ирвин снова должен был отправиться на занятия по сновидениям. Всю неделю мальчик редко общался только с Кирой и Ирмой, Марису избегал, но, когда она общалась с ним в компании друзей, не показывал враждебной настроенности. Он не хотел прекращать с ней любые контакты, просто был обижен и ждал, когда его эмоции пройдут, ждал подходящего момента, чтобы возобновить дружбу.

На втором практическом занятии для Ирвина и третьем для всей группы профессора Литы уже не было, вернулась здоровая и такая же хмурая, как раньше фрау Мидл, разве что круги и синяки под глазами значительно уменьшились.

Она не давала возможности расслабиться и заставляла всех работать слаженно одной командой, пока один сидел и медитировал, другой должен был войти в его разум. Это занимало большого труда у всех, но Ирвину удалось почти с первой попытки прикоснуться под строгим контролем профессора головы какого-то старшекурсника.

Анестик Мидл была против такого раннего изучения астрала, почти бесконтрольного, как в случае с фрау Кенинг, поэтому давала небольшие задачи по сложности от глупых медитаций, которые Ирвину надоели сразу же, до тяжелых настраиваний одной частоты волны сознания с другим человеком.

Так прошло занятие с Анестик, менее травмоопасно, чем с Литой. Но Ирвин успел заметить, что профессор с каким-то скрытым смыслом осуждала действия мальчика. Очевидно, она, как и весь университет, знала о произошедшем и вела тщательное наблюдение за поведением Ирвина.

Через несколько недель профессор Мидл разрешила под четким и бдительным своим руководством отправиться всей группой из тел в пространство ее защищенного класса.

Приготовившись выходить из тел, преподаватель привязал к рукам каждого ученика красную нить. Кому-то достался кончик, видимо самому опытному ученику, а сама Анестик держала начала нити.

- Погружаемся в медитативное состояние, как только я скажу, выходим из своих тел, каждый по очереди. Я первая и через каждые три секунды вы.

Прошло какое-то время, и Ирвин гулким бурчанием услышал голос Анестик:

- Начинаем.

Его очередь была пятнадцатая, не включая учителя, отсчитав шестнадцать раз по три секунды, Ирвин оторвал голову с подушки, оглянулся и увидел, что его тело, как и в первый раз, лежит закрытыми глазами под ним. Рядом с каждым изголовьем стоят предшествующие выходу из тела ученики, никто не делает шага, поэтому Ирвин встает в ту же позу.

Тела детей и профессора сильно размывает, но если не приглядываться, то можно почти четко видеть лицо, глаза, губы. Но как только попробуешь сконцентрироваться, то увидишь, что за их бестелесной оболочкой скрыто то, напротив, чего они стоят.

Все дети покинули тела и стояли связанные яркой, толстой, красной нитью.

- Теперь следуем за мной. Ни в коем случае не касаемся предметов и чужих тел, если кто-то развяжется – покинет мой класс в какой ему будет угодно форме навсегда!

Следуя длинной колонной на расстоянии нескольких метров, дети обошли весь класс. Было тихо, но шаги давались с трудом, как будто идешь под водой, каждое движение было заторможенным. И как чувствуя вопросы, скопившиеся у учеников, профессор заговорил:

- Ваше движение затрудненно действием рунических заклятий в моем классе. Вы двигаетесь медленно и любые теневые сущности тоже, так что я сумею предупредить любую оплошность и не допустить ошибок. Теперь мы с вами попробуем выйти в основную часть зала и обойти столы, за которыми вы обычно выслушиваете лекцию, движение будет проще, но эта простота уже связана с отсутствием тела. Вы за шаг, сможете пройти десять, поэтому двигайтесь также медленно, как здесь.

Выйдя за дверь темной комнаты с кроватями и тела погруженными в транс, энергетические скопления душ всего класса двинулись шеренгой вокруг столов. Некоторые сразу же сделали неверные ход и толкнули идущих впереди, дернув тех, кто сзади.

- Следим за четкостью ваших действий, одно неловкое движение и вы все свалитесь прямо на меня!

Почти дойдя обратно до двери, за которой таились бездушные тела, Ирвин успел заметить шевеления предметов, которые обычны были статичны. Точнее Ирвин увидел тени, под кактусом и под столом профессора. Тени были расплывчатые, там словно сидел потускневший котенок.

«Ты видишь это?» - спросил Ирвин у Алекто, которая научилась также, как и Ирвин выходить за пределы своего тела. Но голос Ирвина расплескался по всему залу.

- Вы обращались к своему дракону? – спросила фрау Мидл.

- Да, я не знал, что меня все услышат.

- Здесь настроиться на обращение только к одному человеку или существу тяжелее, так как нет плотного очертания души, то есть тела. Этому мы когда-нибудь с вами научимся, но перед этим нужно больше практики взаимодействия ваших разумов внутри тела.

- Раз уж я спросил, то, что это за тени?

Профессор повернулся туда, куда указал Ирвин, к своему столу.

- Это мелкие сущности низшего порядка, не представляют проблем. Видимо остаточные явления, после моей болезни. Сегодня же очищу место от них. Не переживайте.

Вернувшись в тела, профессор похвалила некоторых учеников и сказала, что практика на сегодня закончена. Ирвин удивился, ведь путешествие вне тел выдалось коротким, всего где-то четверть часа, но, когда он взглянул на часы, оказалось, что прошло гораздо больше времени, около шести часов.

Пообедав в одиночестве, Ирвин обдумал, все что удалось увидеть и обсудил с Алекто как она себя чувствовала вне своего маленького драконьего тела.

«Мне очень понравилось, я была легче в сто раз, чем обычно»

«Это превосходно!»

«А еще я могу говорить с тобой и меня смогут все услышать. Я так хотела что-нибудь сказать, когда мы находились вне тел, но мне было страшно, вдруг другие испугались бы меня»

«Ничего бы не было, в следующий раз скажи хоть что-нибудь, представь их лица, все удивятся, что ты не просто зверь, но еще и мыслить умеешь, половина из них с тобой незнакома даже через меня, наверное, только слухи слышали».

Немного помолчав, Ирвин добавил:

«Но мне не понравилось, что профессор не стала цеплять красную нить на тебя»

«Мне не понравилось, что она нацепила ее на тебя» - передразнила Алекто.

«Почему?»

«Как будто ты не справился с ходьбой без этой нити» - ответила Алекто, а Ирвин ей улыбнулся.

В конце обеда, когда Ирвин хотел уже уходить, к нему подсели его старые знакомые: Фред, Агата, Дэвид и Мелисса:

- В прошлый раз ты не пошел с нами! – возмутился Фред.

- Я был занят – отводя взгляд в пустую тарелку ответил Ирвин, испытывая чувство вины, что перестал общаться с ребятами, которые первые подружились с Ирвином за тот период, который принес много трудностей в его жизни.

- Значит в этот раз ты не откажешься прогуляться со старым друзьями в город? – заискивающи, как маленький котенок, хлопая ресницами, проговорила Мелисса.

- Вы пойдете в город? У вас есть разрешение? – удивился Ирвин.

- Да, вместе с профессором зоологии. Он будет нас сопровождать в музей и пообещал зайти в несколько интересных лавок – сказал Дэвид.

- Так ты составишь нам компанию? – задала вопрос Агата, на лице ее не было улыбки или радости от того, что Ирвин пойдет с ними, но из вежливости спросила. Ирвин посмотрел на лица других друзей и все они с нетерпением ждали, что же он ответит.

- Да, давайте сходим, у меня на сегодня больше никаких дел.

Глава 28

Собравшись после обеда в кабинете профессора Чеза, дети ждали, когда он закончит со своими делами – очередной кормежкой его постояльцев. Как только профессор оделся, дети, вслед за ним выдвинулись к выходу.

На улице заходило солнце, но приятный снежок и остатки тепла согревали, если не тело, то душу. Фред и Дэвид подшучивали над девочками, Агата неустанно спорила с Мелиссой, а Ирвин шел рядом с Алекто и иногда перекидывался шутками с мальчиками.

- Мы выйдем в город, постарайтесь не отставать от меня. Я дам вам карты, на случай если мы заплутаем – профессор Чез раздал свернутые бумажные карты города, на котором красными крестами жирно отмечены места, куда они намеревались идти – наш путь намечен до музея окаменелостей, до книжной лавки и небольшого паба, где мы с вами поужинаем, так как к вечернему застолью в университет мы навряд ли успеем.

«Сегодня он в отличном состоянии» - изумилась Алекто.

«Похоже на то, главное не оставаться с ним на едине, особенно в незнакомом месте».

- Ирвин, а правда, что ты теперь умеешь ходить по астралу? – спросил Фред.

- Не совсем, но я научился покидать свое тело. – на этот ответ все ребята разинули рты.

- Когда уже нас этому научат – прохныкал Дэвид.

- Почему тебе так повезло? – спросила Агата, все еще негативно настроенная на то, что Ирвин пошел с ними.

- Мне помог профессор Кенинг.

- То есть, если его попросить, то он и нам поможет? – спросил Фред.

Ирвин не знал, что ответить и промолчал. Тема сошла на нет, как только дети прошли основной сторожевой выход из университетской территории. И теперь все они, включая профессора, оказались за пределами альма-матер.

Повсюду ездили кебы, иногда встречались красивые кареты, с позолоченным орнаментом лошадей и грифонов. Город сверкал, хотя на него уже почти нашли сумерки. Людей было при выходе из ворот немного, но чем дальше профессор и дети углублялись в центр города, тем больше становилось людей. Улицы расширялись, света становилось больше и скорость шагов людей увеличивалась.

Не дойдя до главной площади, ориентируясь по карте, профессор Чез свернул за угол и повел ребят неосвещенным переулком.

- Здесь мы быстрее окажемся в музее, за пару часов до его закрытия. – торопливо говорил Мар Чез, ведя ребят за собой – Я ведь нечасто выхожу из университета, но мой один друг, славный Лотар Майер, прислал мне письмо, в котором говорилось, что готов мне подарить эльбста.

- Почему вы редко выходите в город? Здесь же так красиво! – спросила Агата, затопив свою насторожённость к Ирвину восторгом от улочек.

- Не люблю я такое количество народу – ответил ей профессор.

- А кто такие эльбсты? – спросил Дэвид.

- Водный дух из озера Зеелисберг, говорят, что озеро заполонили чудища и недобрые духи. Худое место, одним словом.

- Так почему же вы решились выйти на улицы Берлина? Только ради зверька? – слова Фреда сильно задели гордость профессора и тот перестал на миг улыбаться, а потом с легкой досадой рассказал о духе.

- Это же совсем не зверек! Это дух из озера, что скрыто в кантоне Ури. Я там ни разу не бывал, но часто зачитывался легендами об этом месте. Озеро, по словам путешественников, созерцает человека изнутри, так что, подойдя к нему ближе, можно быть им поглощен. Так, например, зверек – профессор сделал акцент на последнем слове – очень серьезный дух, который иногда принимает вид коряжки, плывущей по дереву, в иной раз форму рыбы, а в третий змеи. Он может утащить на дно озера скот или ребенка, вот за ним-то я и иду.

- Вы хотите взять этого опасного духа к себе в кабинет?

- Ох, нет, что ты – это будет детеныш эльбста, маленький дух, безвредный. Вырастет вне воли и достигнет небольших размеров. Я еще не договорился с директором, но думаю он позволит поместить эльбста в зоологический корпус.

Пройдя еще несколько коротких темных улиц, они все же вышли на большую освещенную площадку, на которой в центре красовалось цилиндрической формы здание с куполообразной крышей.

- Мы добрались – пояснил профессор.

Здание было большой величины, гораздо больше размеров главного корпуса с наружи, но внутри оказалось соответственным своим внешним объемам. Никакая увеличивающая пространство магия здесь не присутствовала. Внутри свисали красивые канделябры, пол был украшен красным ковром, а по всюду располагались или стеклянные стеллажи, на которых красовались старые, очищенные от грязи кости и не только. В центре зала, помимо колон, стояли исполинских размеров скелеты, собранных существ. Где-то было подписано: «Драконы третьей эры» прямо под костями массивного объекта с пятиметровыми крыльями в размахе; с другой стороны, были по крупицам собраны кости кобольда – эти были похожи на человека, только сильно непропорционального по размерам.

Пока дети бегали и рассматривали на бесплатной экскурсии косточки проживших длительной давности существ, профессор испарился в одной из комнат, на которых было написано: «Посторонним вход воспрещен». Похоже Мар Чез не был здесь посторонним.

Прошло какое-то время, и профессор Чез вышел с огромным тазом с водой, в которой лежал маленький дракон. У него были крылья, шипастый оскал из кафельных зубов, полупрозрачное тело и голубые глаза.

- Это дракон? – спросил Ирвин.

- Нет, это тот, ради кого мы вышли прогуляться – эльбст. Просто он принял форму дракона, насмотревшись на экспонаты – ответил Мар.

Профессора вышел проводить его друг, который и привез ему духа. Мужчина в сюртуке не обращал внимания на детей и лишь мельком поздоровался с ними и пожелал успехов в учебе.

Таз оказался заколдованным, на улице вода в нем не заледенел, а существо, выпрыгивающее каждые два-три шага, не могло покинуть свою темницу.

- Это защитная магия, профессор? – снова спросил Ирвин, после того, как забросал снежками Фреда вместе с Дэвидом.

- Нет, это просто запечатывающая надпись. Ничего сложного. – улыбнулся профессор, останавливаясь около очередного здания, чтобы передохнуть от ноши – Но почему-то заклятие легкости я наложить не додумался – устало вздохнул герр Чез.

***

- Нам нужно поторопиться в книжную лавку до закрытия! – с натугой, какой не было еще пять минут назад, профессор поднял таз и двинулся дальше по центральным улицам, ища глазами продавцов книг.

Дети были в полном восторге от приключений. Они ощущали себя теми путешественниками, о которых рассказывал герр Чез, клянясь друг другу в том, что никогда не запрут себя в четырех стенах, чтобы только читать о мире, а не наблюдать его самостоятельно.

- Я бы хотел увидеть кобольдов в живую! – оживленно говорил Фред.

- Говорят они разумны и могу охотиться и выживать в диких условиях! – отвечала ему Агата.

- Мне бы хотелось увидеть морских чудищ, о которых пишут в книгах. Кракена, например. – мечтательно сказала Мелисса.

- Я бы хотел уплыть в дальнее морское путешествие. Иногда мне снится море, хотя я никогда его не видел. Уверен, что отплыть на своем корабле и искать приключения в морях – это красивая жизнь – вторил Ирвин мечтам своих друзей. Хотя его смущало то, что он мало понимал, о чем говорят дети. Он не читал про кракена или кобольдов. Ему давали больше образование в университете, но от этого разносторонних знаний о мифах не прибавлялось и возможно он многое упустил. Теперь он хотел бы это наверстать и может взять из библиотеки уйму книг о приключениях, какие-то рассказы, повести и легенды, чтобы знать столько, сколько другие его возраста, чтобы не спрашивать: «А кто такие кракены?». И сейчас они идут в книжную лавку, а он даже не знает, что будет там смотреть и выбирать. Возможно книги про память или про таких, как Алекто, но романы? Он не знает, что взять даже просто посмотреть. Когда они войдут в лавку - его глаза разбегутся и даже зная, как читать на родном языке, он не поймет, что его душе угодно, потому что раньше он не сталкивался с книгами вне учебной деятельности. Многие говорили, что читали бульварные романы, чтобы расслабиться, однако как это может расслаблять Ирвин не представлял, но почему-то в душе загорелся огонек и он захотел попробовать.

- Мы можем приобрести по одной-две книги, я попросил для этого пени из казны университета, так что это будет вам небольшой подарок от меня и нашего учебного заведения! – сказал профессор Чез, когда остановился рядом с маленькой деревянной лесенкой ведущей к двери с окнами, за которой располагался мягкий свет среди бесчисленного количества книжных полок.

Зайдя внутрь, девочки убежали в сторону полок, где можно было раздобыть любовные романы, Дэвид и Фред ушли искать приключенческие, а Ирвин с Алекто остались стоять рядом с герром Чезом.

- Иди, выбери себе что-нибудь для чтения! – сказал преподаватель.

- Я не знаю, что и как. Я раньше не читал ничего, кроме глав учебных книг.

- А что тебе интересно? Ты говорил про морские путешествия? Или может драконов?

- Да, морские путешествия меня интересуют. Но полезно ли читать обычные романы? Разве в них есть что-то полезное?

- А как же – запротестовал профессор – конечно же есть! Иначе бы люди их не писали и не читали. В одних книгах ты можешь подчерпнуть опыт писателя, чтобы не сделать ошибки в своей жизни. В других узнать что-то новое о нашем мире. В-третьих, пережить все те же эмоции, что и главный герой, ощутив прилив сил и энергии, хотя в зависимости от книги может быть и наоборот. Главная ошибка при чтении таких книг – ни в коем случае не продолжать читать книгу после половины, если она за первую свою часть тебе не понравилась, то дочитав до конца, возможно, ты почувствуешь разочарование. А тратить свое драгоценное время, которое человеку дано не в излишках на разочарование – самая глупая затея. Но это лишь мой совет, попробуй начать с чего-то и ты поймешь за что люди любят романы.

Ирвин слушал и силился понят, но профессор говорил быстро и сбивчиво, как умел. Но мальчик уловил главное: нужно начать, а потом все станет на свои места. Тогда он отправился следом за двумя мальчишками, которые уже рылись на полках книжного.

Обсуждая с ребятами, у которых был опыт в чтении приключенческих книг, Ирвин по наставлению Фреда выбрал книгу про капитана морского судна из Англии, которые сражался с пиратами и чудовищами, жил со своей командой на корабле и редко заплывал в порта.

После книжной лавки профессор отвел на ужин детей в паб, где сделал заказ из вареной картошки, вкуснейшего зажаренного поросенка и странных жгучих хмельных напитков, которые назывались элем.

Тогда сидя за одним столом со своей компанией друзей, Ирвин вполголоса спросил, почему Агата злиться на него, но та, снова нацепив ледяную маску, ответила:

- Если не хочешь, чтобы на тебя каркали вороны – не лезь на колокольню.

Ирвин так и не понял, что имел в виду Агата, но догадок было полно. На эти слова Алекто фыркнула, чем привлекла внимание сидящих в пабе посетителей, но все быстро отвернулись, не желая забивать себе голову.

Вечер прошел незабываемо и еще в течение нескольких лет Ирвин будет вспоминать свой первый выход в центр города с ребятами. Это время будет ему казаться беспечным, как утренний свежий хлеб, как первый снег и как начало весны.

Глава 29

«Что, если мы попробуем погрузиться в сон через твое тело. Я попробую слиться с твоим разумом, как тебя учила фрау Мидл и мы погрузимся в один сон. Как думаешь, это получится?» - спросила Алекто, укладываясь спать рядом со своим хозяин под теплое одеяло, после насыщенного дня.

«Ты же первая меня должна отговаривать от таких идей!»

«Но это лишь сон, твой сон, наш общий. Ничего не случится с нами во сне, но мы будем говорить в нем, вдруг это будет как при выходе из тела?»

«А что, если твое перемещение на всю ночь будет плачевно сказываться на моем состоянии. Мы же такое даже не изучали. Да и следят за нами даже сейчас, я чувствую это… подозреваю.»

«Тогда не стоит, да» - обиделась Алекто.

«Но по сути никто ничего не узнает, мы же даже вслух это не обговаривали»

«Вот именно, во сне ничего не будет, даже магии, но я так хочу пообщаться за пределами яви, чтобы не переживать, когда все услышат мой голос в астрале» - замахала хвостиком дракониха, прижав уши от радости.

Ирвин лег поудобнее, подложив локоть под подушку.

«Я готов, лучше, если ты влезешь в мою голову, пока я сплю? Я не знаю засну ли я, пока ты будешь так близко.»

«Тогда я подожду».

Ирвин заснул не быстро, мысли, бегающие в голове, рылись как крысы, но усталость одолела веки, и мальчик погрузился в глубокий сон. Алекто, прислушиваясь к воспоминаниям с практических занятий прошлых недель, которые воспринимала со всей серьезностью, зажмурилась и после попыталась расслабиться. Ей нужно было подцепить волну энергии, которая исходила от тела и головы Ирвина. Это было легче простого, потому что почти все такие маленькие ниточки и волнения в пространстве были видны ее глазам, не скованным как таковой физической субстанции. У многих детей и взрослых, такие эфирные субстанции, волнующиеся и разрастающиеся в стороны от тел, были разноцветными. У кого белыми, у кого яркими синими и розовыми, но у Ирвина они были серые и иногда черные. Ее предчувствие это напрягало, потому что таких темных она больше ни у кого не видела и ей поэтому казалось, что даже от нее Ирвин каким-то образом что-то скрывает. Но образумливала себя тем, что черные они лишь по тому, что он ее хозяин и таким образом она могла бы найти его из тысячи. Так Алекто по крайней мере пыталась убедить себя до тех пор, пока не увидела то, что исходило от тела Литы Кенинг. Эти нити были почти невидимы, но, когда она злилась, они были цвета червоточины.

Следующий шаг – сконцентрироваться на нитях и пролезть сквозь них в место, откуда они исходят, из разума человека. Такой метод сложнее, чем подчинение чужого разума, что пробовал Ирвин уже ни раз.

Алекто зацепилась, будучи еще в своей голове за одну из черных нитей Ирвина, и последовала по ней в глубь разума, словно по дорожке, вымощенной из темного кафеля.

Оказавшись в глубине мыслей Ирвина, ее отягощала та же темнота, что погружала ее в глубь сознания Ирвина. Она надеялась встретить своего друга и хозяина, также, как видела наяву, но здесь было пусто. Мир с бешенной скоростью вокруг нее менялся, пока не появилась одна четкая картинка. Хотя как раз-таки четкости ей не доставало, вокруг все было слишком расплывчато, как будто нарисованную и не высохшую картину маслом стели мокрой тряпкой. И до тех пор все было размыто, пока не поднимешь взгляд на то, что кажется тебе неясным содержимым, словно кляксы от акварельных красок.

Ирвина и здесь не оказалось.

Сновидение

Вокруг рассеивается мгла и Ирвин предстает перед величественными стенами, обвитыми плющом так, что живого места на камне не найдется даже в размере одного сантиметра. Слева и справа от Ирвина стена, но можно идти вперед и назад, но в ту и другую сторону темнота с еле видимыми рассеивающимися лучами, пробивающимися сквозь плотную завесу тумана. От кустарников, растущих под стенами, пахло томным ароматом, который обволакивал Ирвина и заставлял закрывать глаза.

Мальчик пошел вперед, ища предел этой тропинке, но его не было. Ему казалось, что он идет уже два часа к ряду, а путь не кончается. Слева и справа также стена, с тем же зелеными плющом, а впереди туман.

Наконец найдя перекресток, Ирвин понял, что находится в лабиринте. Во все стороны, куда бы Ирвин не шел, везде была одна и та же ситуация, а у мальчика даже не было карты лабиринта и понимания, где выход, ведь в том месте, где он очутился точно не было входа.

- Может я пошел не в ту сторону и если вернусь назад, то из-за тумана мне увидеться выход?

Он вернулся, так ему казалось, что по времени он уже должен был вернуться к начальной точке, но через некоторое расстояние снова появился перекресток, но не из четырех дорог, а из шести. Мальчик выбрал одну из них наугад и пошел дальше.

Дорога не кончалась, но кажется на встречу ему кто-то шел. Образ человека приближался. Теперь было заметно, как человек, склонив голову почти тянет ноги за собой.

- Здравствуйте. – обратился к человеку мальчик, но ответа не последовало.

Человек нес свое тяжелое тело и мычал, что-то под нос, успокаивая себя.

- Здравствуйте? – снова попробовал Ирвин.

Мужчина подошедший близко к мальчику замолчал, прислушиваясь к голосу Ирвина, не видящим взором он уставился на мальчика, а потом резко схватил Ирвина за руку.

- Мальчик! – закричал он – Новый мальчик!

Ирвин пытался вырвать руку из цепких костлявых пальцев.

- Им это понравится!

- Отпустите меня! – изворачиваясь, рычал словно маленький волчонок Ирвин.

- Отпустить? Лабиринт никого не отпускает – застонал мужчина и расслабил хватку. Тогда Ирвин освободил руку и побежал обратно к перекрестку, молясь, чтобы мужчина не преследовал его. Выбрав другое направление, Ирвин бежал, пока, как ему показалось, в лёгких не закончился воздух. Тогда он упал на колени и обернулся – за ним безмолвная пустота и ни одной тени.

Ирвин почувствовал нарастающую панику, привалился к плющу, обнял колени и заплакал, иногда поглядывая в обе стороны, чтобы если что сбежать от появления еще одного такого же мученика.

Пожалев себя с получаса, Ирвин отряхнулся от грязи и прилипшего плюща, посмотрел вверх. Небо было затянуто, точно ни звезд, ни облаков – ни-че-го, кроме лабиринта. Поежившись, Ирвин ухватился за плющ повыше и потянул на себя: «Крепко» - подумал мальчик и поставил ноги в сросшееся растение. Карабкаясь вверх, Ирвин ощущал всю тяжесть своего тела, а вот конца стены так и не мог найти, как будто стена росла, вместе с тем, как Ирвин приближался к краю. Посмотрев вниз, он увидел, что земля уже давно не под ногами и если отцепиться, то разобьется насмерть. В нерешительности он замер, до края будто оставалось пару рывков вверх, а вниз целая вечность. Ирвин решил проверить, через несколько этих рывков, достигнет ли он верха стены, если нет, то будет спускаться.

Как и ожидалось, стена лабиринта снова возросла прямо на глазах у Ирвина и тогда он плюнул на затею лезть выше и начал спускаться, но спуск занял меньше времени, чем подъем. Буквально вторая опущенная нога, оказалась на земле. Ирвин упал от неожиданности и сидя на земле, посмотрел вверх. Стена стала совсем не высокой.

Мальчик пошел дальше, в надежде найти выход.

Однажды на его пути встретилась девочка, младше его на три или четыре года. В ее глазах не было зрачков, она бродила по лабиринту, ощупывая стены и плакала:

- Мама, мамочка, зачем ты меня завела сюда, я хочу домой, обратно, я больше не буду плакать, мамочка.

Ирвин остановился с другой стороны стены и притаил дыхание, надеясь на то, что девочка в простой белой сорочке пройдет и не заметит его.

Девочка остановилась, перестала хныкать и убрала руку от плюща, стала тянуть сразу обе, в сторону Ирвина:

- Привет! – хихикая проговорила сорванным почти не детским голосом девочка – Ты отведешь меня к маме?

Она уставилась своей крохотной человеческой мордочкой прямо в лицо Ирвина и начала истошно кричать, привлекая внимание. Сердце Ирвина рвануло в груди и он, не помня самого себя побежал дальше еще быстрее, чем когда бежал от мужчины.

Ноги принесли его к новому перекрестку, но стены перестали стоять на месте и словно в диком танце, меняли направления. Обернувшись назад, Ирвин видел, как девочка в белом медленно, на ощупь, идет к нему. Посмотрев на измененный перекрест дорог, он также увидел во все оставшиеся три стороны девочку, которая шла к нему. Со всех сторон была она, как будто центр лабиринта и все дороги сходились к ней. Ирвин упал на колени и закрыл глаза, пока рука не разразилась жгучей болью. Он открыл глаза, а я рядом в лабиринте стояла Алекто и изо всех сил рвала руку Ирвина на части. Боль заставила вспомнить, что все происходящее сон. И словно облившись ледяной водой Ирвин открыл глаза и сделал глубокий вздох.

Глава 30

«Это был сон»

«Это был ужасный сон, я не мог из него выбраться и часами бродил по этому лабиринту. Как ты меня нашла?»

Ирвин и Алекто, не сумев больше уснуть ушли в купальный зал, чтобы смыть с себя остатки плюща, который все еще как будто ощущался прямо на коже.

«Мне показалось, что тебя не было в твоем сознании, картинки сменялись, но найти тебя мне не получалось, пока ты не заговорил. Я шла на твой голос. Тоже плутала в лабиринте, но я смогла ходить сквозь него, так как похоже, что я не очутилась во сне, а только в твое голове и смотрела как будто сверху на все происходящее с тобой. Поэтому я решила, что тебя нужно укусить, чтобы ты понял, что все это сон. Но ты не почувствовал и даже не увидел меня, тебя как будто засосало в лабиринт. Тогда я вышла из транса и укусила тебя в реальности. И ты очнулся.»

«В самом конце, во время укуса, я увидел тебя»

«Значит, у меня получилось вырвать тебя из этого места»

«Это не походило на сон, что-то снова пошло не так?»

«Наверное, просто кошмар, в который ты погрузился глубоко».

***

В этот день Ирвина пригласил профессор Кенинг, мальчик, не зная, что думать, надеялся лишь на то, что никто не прознал про ночное путешествие Алекто в его разум. Но Вальтер позвал мальчика по другой причине, он хотел уладить то, что Ирвин успел натворить за прошедшие недели.

- Ривер, утверждает, что ты угрожал ему скинуть его с лошади.

- Я уже рассказал всю правду – огрызнулся мальчик.

Профессор сделал вид, что не заметил грубости в свой адрес, вздохнул и продолжил.

- Ты должен понимать, что завладевать чужим разумом в особенности осознанного существа, то есть человека – это незаконно. Будь Ривер совершеннолетним или имей опекунов, они могли бы обратиться в суд и просить наказание для тебя. Но пока он находится под присмотром школы – будет наказание или нет, решает директор. Я просил Адальберта не трогать тебя, к тому же, похоже ты только единожды использовал свою врожденную силу. Я снова поручился за тебя, поэтому я, конечно, не жду от тебя благодарности, но оставаясь под моим присмотром, ты обязан вести себя как полагает джентльмену. Не провоцировать и не вестись на провокации, не использовать магию против учеников или работников университета и не прибегать к зловредной магии, которая может навредить окружающим.

Ирвин молчал, все это он уже слышал несколько раз и много думал над такими же словами, что в последние разы говорил ему Кенинг. Мальчика расстраивало то, что профессор перестал ему доверять, но еще была злость, взявшаяся от того, что и Ирвин теперь не доверял профессору.

- Я хочу не чтобы ты не растратил свои умения и не научился ими пользоваться, я хочу чтобы ты никому не вредил и себе тоже.

Ирвин повернулся на профессора и смотрел в его глаза через силу, не желая отводить взгляд.

- Хочешь, я научу тебя использовать твои силы мысли? Ты сможешь легче и правильнее контролировать чужое сознание, но с одним условием – профессор достал из стола какие-то бумаги и положил перед Ирвином – ты никогда не будешь использовать силы внушения и лезть в чужие головы, находясь на территории нашей с тобой альма-матер.

Ирвин взял бумаги в руки и прочитал – то был договор в виде клятвы, где одна сторона учит использовать свои умения на животных и только под контролем этого человека можно использовать силы внутри университета, а другая сторона обязуется никогда ни при каких обстоятельствах не задействовать навыки в университете магических сил.

- Здесь сказано, что мы скрепим договор заклятием печати крови. Капля твоей и капля моей. Если кто-то ослушается договора, то будет слеп на территории школы до конца времен.

- Что это значит? – спросил Ирвин.

- Значит, что зрение пропадет в переделах врат, ограждающих университет магических искусств.

Ирвин взглотнул и напрягся. Договор звучит хорошо, но не выглядит безопасным, хотя требуется лишь послушание. Быть как все. Это не сложно.

«Вы скрепите заклятие кровью? Он опоил тебя тем, чем не должен был. Не верь и не ставь подпись. Мы будем сами учиться, как и всегда.»

Ирвин не шелохнулся, он перечитывал договор. Пытался найти изъян, ему было не по себе от того, что его хотят заставить подписать это. Ему было чуждо, но нравилось, что с ним хотят договориться. Но не будет ли это новой проблемой. Профессор молчаливо выжидал ответа, не торопя и не подгоняя ученика.

- Я бы хотел немного подумать. Может, до вечера.

- Твой отказ наводит меня на мысли, что я зря просил за тебя нашего директора. Ты что же намерен…

- Мне сказали, что в прошлый раз вы напоили меня раствором истины и что давать его детям запрещено. А также я узнал, что он лишает памяти, но вы знали, что с памятью у меня и так все не красочно – обижено и очень медленно проговорил Ирвин, обосновывая свойидействия в защиту того, в чем его хотел обвинить профессор. В новой книге, что он приобрел в книжной лавке, мальчик успел вычитать, что акулы не ждут, пока на них набросится зверь по крупнее, они нападают сами, чтобы защитить себя, а иногда просто покушать.

- Кто тебе это сказал? – подняв левую бровь, спросил герр Кенинг.

Ирвин молчал и тогда профессор грубее повторил свой вопрос.

- Профессор Чез – Ирвин хотел было сказать, что это была его другая личность – Лютер, чтобы заступиться за Мара, но помнил слова профессора по ботаники, что это должен быть их общий секрет.

- Вот как, он в этом мало разбирается, Ирвин. Я разбавил ту сыворотку и дал ее в малых количествах, так что на твою память это никак не повлияло. К тому же влияет, только если использовать ее часто, как это делают в тюрьмах.

«Что-то я ему не верю»

- Так ты согласен? Ты получишь обучение, которое не преподают в университете. Лично от меня, ведь я тоже владею этой магией.

Это была хорошая игра, такого поворота Ирвин не ожидал, он не подозревал, что еще хотя бы один человек владеет магией подчиняющий мысли в университете, а этим кем-то оказался профессор Кенинг. Это было на руку, он бы смог поделиться своими секретами и научить делать то, что Ирвин и помыслить не мог.

- Я согласен.

Профессор улыбнулся. Из стола достал маленький коробок, в котором оказалась игла с наконечником в виде головы льва.

- Это моя личная ритуальная игла – сказал профессор, поднося иглу к свече, раскаляя ее кончик – Протяни руку, Ирвин.

Рука Ирвина в ладонях профессора была в два раза мельче. Захватив пальцами своей шершавой руки пальчик Ирвина, профессор прокол его иглой, так сильно, что струйка крови потекла вниз по запястью. Вальтер прислонил кровоточащий палец Ирвина к бумаге и отпустил его. Тоже проделал с собой, тем самым смешав кровь двух людей на листке бумаги.

- Тогда можем приступить к изучению – лучезарно произнес профессор.

Ирвин поудобнее уселся в кресло, напротив стола профессор, а Вальтер к тому времени стал взад вперед расхаживать по своему кабинету.

- Наши с тобой возможности безграничны, но воспитание – это первый признак того, что маг все целостно владеет собой, ведь тот, кто не может подчинить себе свой разум, никогда не сможет подчинить другого. Поэтому я так сильно прошу тебя вести себя как подобает юноше. – Вальтер многозначительно посмотрел на мальчика – наши умения разделяются на несколько пунктов. Первый, как ты уже заметил – владение чужой головой. Ты почти что отключаешь чужой разум и заставляешь его плясать под свою дудуку. Это опасно как для тебя, так и для других, ведь быть крысоловом, можно сказать, грех. Второй – это чтение мыслей, но эту науку мы не будем сильно трогать, так как вероятно ты пройдешь теорию и практику на старших курсах. Чтение мыслей не сложное занятие и похожие на нас с тобой люди владеют им, но не умеют подчинять разумы. И третье – говорить своим голосом в головах других. Иногда так сводят людей с ума, поэтому такая практика тоже считается незаконной, но так как раньше ты этого не знал, вопросов к тебе не было. И именно, в связи с этим, я помогаю тебе, потому что ты чем-то напоминаешь меня.

До вечера профессор не отпускал Ирвина и рассказывал разные случаи из своей жизни. О том, как он украл собаку у чужого мальчишки из богатого дома, заставив мальчика поверить в то, что это не его собака, а Вальтера. Рассказывал о том, как пудрил мозги своим няням, доводя их до страха и изнеможения, когда с пятилетнего до юношеского возраста Но потом якобы остепенился и понял, что такие выходки плачевно сказываются на состоянии и статусе семьи.

Ирвину было интересно, но Алекто постоянно стучалась словно через окошко в его мысли. Осуждая такое поспешное решение своего хозяина, а тот лишь отнекивался, что иначе было нельзя, так как профессор уже чуть было не обвинил Ирвина в том, что тот будто снова хотел навредить кому-то своими силами.

Так Алекто и Ирвин не находили общего языка, пока ночь не забрал их проблемы и они наконец не выспались, после дня длиною в два.

В течение последующего месяца Ирвин замечал, как Ривер распускает гнусные слухи о нем и Алекто, отчего дети начинают с большей осторожностью общаться и приближаться к мальчику с драконом. Но были и плюсы – Ривер напугавшись за свою жизнь, снова отстал от Ирвина ненадолго.

К концу апреля Ирвин дочитал дневники профессора Чеза и отнес их обратно к владельцу. Он надеялся застать герра Чеза в кабинете с учениками внутри, после проведенного занятия, но кабинет был закрыт, так что мальчик пошел в его спальную комнату. Он не успел постучать, как профессор, будучи самим собой открыл дверь и пригласил мальчика внутрь на чай.

«Лучше не стоит» - засомневалась Алекто

«В первый раз ничего не было» - переступая через порог, ответил Ирвин.

- Значит ты уже прочел все, что я написал? Это даже приятно, так быстро! – в обычном ключе говорил профессор, одновременно разливая по чашкам горячую воду.

- Пока я читал, у меня возник вопрос. Вы тут писали, что можно видеть глазами своего помощника. То есть я могу смотреть глазами Магус Анима?

Профессор чуть не разлил все содержимое чайника себе на ноги и растерянно спросил:

- Я такое написал? Ты уверен? Покажи-ка мне.

Ирвин отыскал нужную страницу во втором дневнике и показал Мару.

- Конечно! Конечно, это полезная техника, но я не должен был о ней писать. Это опасно и… И это… Так нельзя делать.

- Вы пробовали?

- Да! В том смысле, конечно, нет… - профессор был чем-то обеспокоен – знаешь, это было не для твоих глаз. Мне могут сделать сильный выговор, если я расскажу тебе.

- Я никому не скажу, что это вы мне сообщили.

Профессор слабо улыбнулся:

- Вальтер уже объявлялся на пороге моего кабинета, с предупреждением, чтобы я не забивал чушью твою голову.

Ирвин раскраснелся и почувствовал вину, что сдал профессора, но подумав – приободрился:

- А что, если вы не расскажете мне, но скажете, где я смогу об этом узнать сам?

- Ведь за тобой следят, Ирвин, даже о нашем диалоге могут прознать, понимаешь?

Мальчик снова приуныл.

- Не переживай, даже если я бы мог рассказать тебе об этом, то запретил бы делать, потому что это кощунственно и не безопасно. Конечно, смотреть чужими глазами и узнавать то, что тебе не дано знать – интересно, если ты шпион, но если ты мальчик, который не умеет отдаляться от своего Магус Анима, то ничем хорошим это не обернется.

Совсем расстроенный Ирвин вышел после чаепития ни с чем. Где искать нужную информацию он не знал и что делать для получения нового зрения тоже.

«Может оно и к лучшему? Зато никто не поймает нас не затем занятием и не вышвырнет из университете»

«Что-то слишком много стало появляться это слово в нашей жизни, нам обещали хорошую жизнь, а теперь ограничивают, как и везде»

«Разве это ограничения, вести себя как остальные?»

«Разве мы похожи на остальных, что-то не припомню ни у кого из здешних учеников Магус Анима. К тому же нам не запрещали экспериментировать с отдалением и расширять границы знаний в наших… взаимоотношениях»

«Тогда мы можем заставить расколоться Лютера Чеза»

«А вот это уже опасно» - наконец-то улыбнулся мальчик.

«Ну, мы зайдем издалека».

Почти неделю Ирвин, Алекто и близнецы с Марисой охотились за Лютером, чтобы помочь Ирвину выведать тайны, что скрыл Мар Чез. И вот утром в пятницу, после одного из занятий, на Мара напал Лютер и победил в схватке за тело. Тогда Мариса позвала Ирвина, как только у того было время между занятиями.

Войдя в кабинет, Ирвин попросил друзей ждать за дверью, оставив ее приоткрытой и спрятав за ней Алекто.

- Здравствуйте, герр Лютер Чез.

Профессор смотрел исподлобья, прокашлялся и своей заносчивой злой улыбкой одарил пустой класс.

- Решил все-таки познакомиться со мной?

- Да, профессор, ведь у меня появились к вам вопросы.

- Какой я к черту профессор? Этот балаган меня никогда не устраивал!

Ирвин отшатнулся к двери.

- Да не пугайся ты так – заискивающе процедил профессор.

- Я хотел узнать – запнулся Ирвин за один из стульев – Хотел узнать, как мне увидеть глазами Магус Анима.

- А-а, мальчик с драконом. Да, точно, я вспомнил тебя. А где же твой дракон?

- Она далеко.

- За дверью, это не так уж и далеко. Если хочешь говорить со мной, то не ври.

- Простите, Лютер, вы поделитесь со мной этим секретом.

- Почему ты спросил у меня?

- Ваш… эм, профессор Чез отказался рассказывать мне…

- Он всегда был пугливым мальчишкой. Славно, что ты решил узнать у меня. Ты позовёшь меня, когда будешь выполнять этот трюк?

- Возможно, если этот трюк, вообще придется мне по душе, а то последнее время что бы я ни делал, все выходит боком.

Профессор улыбнулся во все зубы и встал из-за стола:

- Тебе нужна кровь невинного существа, я брал животных.

- Вы это делали? – Ирвин пытался увидеть Магус Анима профессора Чеза, но Пити снова куда-то спряталась.

- Да, было дело. Это очень жуткая практика, но не для нас с тобой, уверен ты справишься с первого раза. Всего-то нужно смешать свою кровь, эфирную жидкость Магус Анима, колотящееся сердце животного и его глаза в одной смеси и выпить. Выпьешь ты, а потом Магус Анима и сможешь смотреть глазами своего духа, а наоборот, так он будет в твоем теле следить за происходящим.

- Это как внедрение в чужой разум?

- Нет. Разумы при переселении отделены, а при магии крови смешиваются воедино, и вы становитесь одним целым. Похоже на то, что ты говоришь, но куда действеннее.

- Спасибо, профессор.

- Я готов тебе с этим помочь.

- За мной все равно следят, к тому же я не знал, что это требует… жертв.

- Вся магия требует платы, тебе ли это не знать.

Ирвин не понял к чему клонил Лютер Чез, поэтому решил покинуть кабинет, пока Чез еще больше не напугал его.

- К тому же от слежки, я помогу избавиться одним махом – вдогонку кинул профессор.

Ирвин вышел из кабинета, слыша, что профессор просит его остаться и еще поговорить, но у мальчика от ужаса того, что сказал профессор уже свело живот. Он захлопнул дверь и приказал всем бежать, чтобы профессор их не догнал. В тот вечер он еще не думал, что способен на такое зверство и теперь понятно, почему профессор Чез не рассказал – ему было стыдно за то, что проделывал Лютер в его теле. Он не хотел быть к этому причастным, поэтому и удивился, что записал это в дневнике.

Но шли недели и Ирвина подмывало любопытство. Но убивать животное было страшно, он никогда никого не хотел убивать. Снова вспоминался лисенок. Он обсуждал это с друзьями и с Алекто. Все выказывали негативное мнение, и только Ирвин начинал сомневаться. Если Лютер это делал, то может и ему стоит попробовать. Убьет маленькую рыбку – их же каждый день на кухне на доске разделывают – ничего и не случится. И Алекто замечала его сомнения и старалась направить на хорошие мысли, на правильный лад, но и сама втайне мечтала попробовать новую практику. Мечтала слиться в одну душу.

Глава 31

Все шло своим чередом, на улице уже появлялись цветы, снег совсем растаял, трава начинала расти в самых благоприятных местах. Ветер дул мелодичный и приятный, так что учеба в душном кабинете была утомляющим занятием, с которым ежедневно сталкивались дети в университете.

Ирвина все чаще одолевали мысли по поводу того, что сказал Лютер Чез, с Алекто они уже ни раз проговаривали все плюсы и минусы новых способностей. Единственное что их останавливало – еще какое-то благомыслие. А так, неизвестность будущего после университета и мечты Ирвина о путешествиях говорили, что различные умения будут полезны в дальних плаваниях.

Последней каплей, приближающей то, чего хотели и боялись Алекто с Ирвином стало их провальным походом в закрытую территорию с тренировочными полями для работы с драконами.

Близнецы, Мариса, Ирвин и его друзья из приюта отправились совместно на маленькое приключение, желая увидеть драконов. В прошлый раз, как рассказал Фред, им не удалось пробраться к драконам, так как было слишком много защиты. Сейчас, вдевятером, включая дракона Ирвина, у них было больше шансов найти лазейку.

Этой дорожкой Ирвин еще не ходил, путь вел в сторону влево от главного здания, а не как в сторону парка – вправо. Пройдя еще одно здание, дети натолкнулись на чугунный забор, окрашенный в черный с резными наконечниками в форме атлетов и драконов, заостренных в формы шипов сверху.

- Можем перелезть – сказал Фред, потянув ворота на себя и от себя.

«От забора вверх тянется сгущенный воздух, кажется, его не могу перелететь даже драконы, так что лезть не стоит» - сказала Алекто хозяину.

Ирвин объяснил мысль Алекто всем остальным.

- Может проверим еще один вход? – сказала Ирма.

Тогда дети двинулись в край территории университета, чтобы проверить еще одни ворота, на них был замок, но тот был открыт, так что ребята смогли пролезть внутрь, не сильно растопырив чугунную дверь. Оказавшись внутри, Фред повел всех к зоне драконов через спортивную площадку, через аллею с фонтанами в парке. Выходя из рослых бузиновых рощ, дети уткнулись буквально носом в высоченное заграждение. За ним слышались рычания и хлопки крылья о ветер, взмахи, взбалтывающие воздух, превращавшие ветерок в тяжелую волну, что ударялась о невидимую ограду выше тяжелой стены.

- Вот о чем мы и говорили – проворчал Фред – даже с этой стороны не подобраться. Может хоть подкоп сделаем?

Разделившись по одиночке, дети обступили все стены зоны с драконами и не нашли даже двери, как оказалось, эта дверь появляется, если перед ней человек с конкретным знаком на запястье, больше никому нельзя было пробраться внутрь.

- Возможно, это не безопасно для нас, поэтому и оградили все место обитания драконов, в конце концов там сидят крупные особи.

- О чем ты, Ирма? Там их детеныши. Взрослые драконы не поместятся даже на всей территории университета!

- Я сказал крупные, а не взрослые – съехидничала Ирма в ответ на приставучесть брата.

Алекто к этому моменту начала копать около стены прямо под себя. Она разрывала землю на мелкие куски и силы в ней будто не убавлялось. Ребята удивившись ее упорству, начали рыть рядом, помогая откопать яму. После десяти минут работы без остановки, осмотрев свои действия со стороны, все пришли к выводу, что яма уже достаточно глубокая, а стена не кончается.

- Что же нам делать?

- А твой дракон не умеет летать? – спросила Агата.

- Ты разве видишь у Алекто крылья? – ответил Кира за друга.

- Нет, но, она же в форме дракона, а все драконы летают. Ее версия дальневосточного зверя из страны солнца. Им крылья не нужны, они взмывают в небо змейкой и также плещутся в воде.

Ирвин посмотрел на Алекто, вспомнив, как та грациозно плавала в воде без использования лапок.

«Как думаешь?» - спросил мальчик.

Алекто ничего не отвечая начала прыгать на месте, это выглядело настолько мило и нелепо, что почти все дети начали смеяться, но Алекто также как усердно копала яму, не менее с серьезным видом подпрыгивала и извивала тело, а Ирвин начал потихоньку уставать, и в какой-то момент, ко всеобщему удивлению, у Алекто получилось взмыть вверх, когда она подняла мордочку к небу, но всего пару искрящихся движений и она ниц упала и сильно ударилась, так что в глазах Ирвина потемнело.

Около часа все подбадривали Алекто и старались помочь ей взмыть с рук и подкинуть ее. Поймать при падении. Все надеялись на то, что ей удастся найти с высоты птичьего полета лазейку. Однако даже Ирвин позабыл, что далеко улететь у нее не получится и высота стены, вероятно слишком большая, связь между ними начнет сначала воспаляться, а потом рваться и они снова попадут в палату к ьой медсестре. Когда у Алекто стало получаться взлетать дольше, чем на минуту, все хлопали ей и радовались, но как бы Алекто не хотела взлететь выше, выше получалось только падать из-за сильной привязке к Ирвину. И то ли от того, что в верх ощущается отдаление серьезней, то ли из-за того, что они друг друга видели, боль от разрыва становилась сильнее, чем на эксперименте в амбаре. В итоге пришлось закончить.

И вроде все девять детей должны были расстроиться из-за того, что ушли ни с чем, но все же каждый был счастлив и улыбался – одного дракона им удалось увидеть.

Как обычно лежа в своей постели с закрытым балдахином Ирвин и Алекто разговаривали перед сном:

«Представляешь сколько еще скрыто в твоих талантах? Если бы не Агата, мы бы еще долго пытались разузнать то, что ты умеешь летать!»

«Да, до того момента, пока ты не прочел бы о таких драконах как я в какой-нибудь книжке или пока мне не пришлось бы прыгнуть с крыши» - захихикала Алекто.

Они долго восторгались тем, как быстро Алекто поняла маневренность своего тела и научилась взмывать вверх на воздухе.

«Значит, есть резон пробовать наши с тобой силы»

«Как минимум для того, чтобы ты смог взлететь как я» - засыпая, воодушевленно сказал дракон.

На следующее утро предстояло пройтись по всему корпусу получая знания, но Ирвин твердо решил просить помощи у Лютера, ему не хотелось откладывать на потом раскрытие секретов магического искусства, которое приурочено к существованию его Магус Анима. После каждой лекции Ирвин приходил к кабинету профессора Чеза, чтобы застать в одиноком пребывании Лютера, но ему всегда попадался Мар и, наверное, уже что-то заподозрил.

Занятие по истории предсказаний всегда длились дольше обычного, хотя по времени они были определённо такими же, как и урок, например, по математике, однако для Ирвина теорию о том, откуда произошли предсказания и какие у них были формы и методы, всегда навивало на мальчика скуку.

Сегодня профессор Бадлер рассказывал о том, как в древних племенах, вымерших сотни лет назад, предсказывали будущим войнам их судьбу и путь.

- Как говорит Фридрих – кряхтел старый в затрепанном балдахине профессор – эти племена добывали пищу себе только благодаря звериной, опасной охоте. К тому же, отбирать добычу у других племен, иногда более дерзких и жестоких, тоже было в почете. А убивать своих жертв, по их обычаям не винных существ, возможно было только прежде выколов их глаза, чтобы те не видели своей гибели – Ирвин поежился – а после всадив нож прямо в сердце. Кто не справлялся с охотой, того с позором выгоняли к пастбищу, чтобы очистить от падали, связывали и топтали своими ногами и с помощью скота. После же просто оставляли на растерзание хищникам и стервятникам. Это была месть в честь осквернения безгрешной души животного. А гадали эти племена, испив кровь старосты, каждый по глотку из общей чаши. Главный их шаман вызывал духов раз в год, в день наречения воинов и тогда, после испития крови, шаман сдирал кожу с овцы, что закололи все новые будущие воители, втыкая по разу в те же места, о которых я уже говорил. А на коже той овцы, были видны со стороны изнаночной, разные силуэты. По этим силуэтам маг, в их случае шаман, при помощи духов транслировал людям свои предзнаменования.

Выходя из коридора, что вел в кабинет по истории предсказаний на шестом этаже, Ирвин встретился с поджидающим его профессором Чезом, но в этот раз, попался тот, которого мальчик искал все утро.

- Кажется, ты сегодня очень рад меня видеть… эм… как тебя зовут, напомни. – сказал Лютер, потирая пальцами рук.

- Ирвин.

- Точно! Так что, ты надумал насчет того, что я тебе рассказал?

- Я хочу, чтобы вы помогли мне избавиться от того, кто следит за мной.

- Того? Это не кто-то, это что-то! На твою руку нанесли метку, пока ты пребывал в состоянии эйфории от раствора истины. Эту метку я могу снять – хитро улыбнулся профессор – только будет чуток больно.

- Хорошо, я согласен, что для этого необходимо?

- Отправляйся в то место с комнаткой на крыше, где ты как-то столкнулся с Маром, я принесу всю нужное для двух заклинаний. Встретимся около полуночи.

Лютер с небывалым энтузиазмом, похожим по поведению на Мара, убежал в свой кабинет, а Ирвина оставил рассуждать, правильно ли он поступает, доверившись этой личности Чеза.

«Оставаться с ним один на один не благоразумно» - твердила до самой ночи Алекто.

«Я и не один, ты со мной»

«Я последняя, кто хочет быть с ним рядом, но с другой стороны, если что, мы убежим как в прошлый раз»

«Если он не пришьет нас к полу каким-нибудь заклинанием или руной» - слабо пошутил Ирвин, переваривая мысли, что его шутка вполне может стать реальностью и спасти его будет некому. Но звать друзей – опасно, к тому же навряд ли они одобрят идею убивать животного в качестве жертвы для обряда, сомнительного обряда. Поэтому не оставалось ничего, кроме как рискнуть, ради получения новых способностей.

Наступила глубокая ночь и Ирвин спокойно, как ни в чем не бывало вышел из своей спальни. Общих запретов на выход у учеников не было, поэтому никто не решит, что мальчик затеял что-то неладное, хотя если профессор Чез просто снимет клеймо и слежка потеряет Ирвина из виду, тогда, абсолютно точно, с него снимут шкуру, как с овцы в тех племенах, чтобы поискать куда же мальчик запрятал меточку.

«Интересно как это уладит Чез, есть у него идеи или он преследует собственные неведомые нам цели и не беспокоится о нас?».

Дойдя до потайной комнаты, Ирвин поднялся наверх по лестнице. Внутри были расставлены почти сожжённые свечи, которое отбрасывали тени, на паутины стен.

- Как же ты долго! Мне пришлось усыпить этого недотепу раньше обычного! А ты так медлил! – запричитал Лютер.

- А где ваш Магус Анима?

- Мой? Вот чего удумал, украсть хочешь? – скрутился на полу Чез, выгибая брови в гримасе, которая становилась злее от плохого освещения.

- Нет, и не думал – резко ответил Ирвин, стараясь не показывать потерю самообладания.

- Он прячется от меня иногда, потому что я надоедаю нашему Пити, но чаще всего, он просто ложится спать – Лютер достал из кармана спящее рыжее животное, которое и является Магус Анима Мара Чеза, как только Ирвин осознает, что животное в порядке, Лютер быстро запихивает летучую лису обратно.

Тогда мальчик оглядывается, на полу разложены инструменты: ритуальный нож, криссталическая сфера, которая на самом деле являлась тающим льдом, так как под ней скапливалась лужа. А также на полу лежала туша свежей рыбы.

- А еще – Лютер пострекотал словно птичка и из-под завала старого тряпья, вылез кот.

- Вы что, хотите принести его в жертву? – у Ирвина сдавило грудь, он точно был не готов лишать милого котика жизни.

- Ц, я, по-твоему, не вижу мягкотелость в тебе? – цокая произносил двойник Мара, тянув Ирвина за подол его спальной сорочки – Этот кот нужен, чтобы пересадить метку на ближайшее время, как только тебе надоест баловаться с новыми глазками, так мы сразу вернем метку и никто ничего не заподозрит.

Ирвин с облегчением выдохнул. Теперь предстояло самое сложное – не уснуть и не подать страху, который, наверное, Лютер чуял за версту.

- Садись – рявкнул близнец профессора.

Ирвин послушно сел и стал наблюдать за манипуляциями, что происходили у него под носом. Лютер накалял ритуальный нож и резал поровну льдину, вытянув руку мальчика, положил льдину на его ладонь и держал, пока Ирвину не стало казаться, что рука напрочь была отморожена и не подчинена восстановлению. Тогда профессор, проговаривая слова, на неизвестном языке, начал делать мелкие порезы на руке Ирвина.

«Это же отвратительно» - стонала Алекто, испытывая щиплющую боль и «лед его, совсем не помогает».

Ирвин жмурился и тяжело вдыхал. Он почти не сдерживал слез от ядовитой боли растекающейся по всей руке. После дошла очередь до кошки, ее Чез обрил на бедре и нанес знак, все также полушепотом используя чужестранный язык.

- С этим покончено, кошка будет следовать за тобой везде, но не ночью. Ночью она будет в спальне, так что отправим ее той же дорогой, что ты и пришел.

Лютер Чез ушел с кошкой в руках и вернулся уже без нее, очевидно, выставил ее за дверь.

- А теперь продолжим. Сейчас я научу тебя использовать часть темной магии, которая не раскрывается обычно юным умам. Для начала ты должен расслабиться, как и почти во всех практиках, войти в транс, а еще лучше всего огородить себя кругом из трав и соли, камней, да чего угодно, что спасет тебя от инородных существ. – Лютер разбросал в большой дистанции камни, соль и цветки засушенной яблони – из круга не выходить!

- В чем же тогда смысл ритуала? Если я смогу видеть глазами Алекто, не выходя за пределы круга, то зачем все это?

- Ты очищаешь пространство на время ритуала, бестолочь! Чтобы пока ты меняешься местами, никто не пробрался внутрь твоего дружка, но, если ты так хочешь, можем оставить место свободным для входа – скривился в улыбке Чез.

- Нет, нет, продолжайте – поспешно перебил Ирвин.

- Пока ты в кругу – совершай ритуал, как только выйдешь, то ритуал должен быть уже закончен и парочкой слов, ты сможешь в течение часа меняться местами со своим Магус Анима. Но это рыба, так что, наверное, не дольше пяти минут. Чем крупнее и разумнее животное, тем дольше возможен обмен.

Профессор из ранних порезов Ирвина, слил кровь в глиняную миску и схватив Алекто за лапу, сделал и ей надрез в том же месте, что и у ее хозяина. Мальчик и его дракон переглянулись, начиная опасаться за свою жизнь и правдивость слов профессора, но выжидающе глазели на действия Лютера Чеза.

Лютер же уже смешал аккуратно кровь и эфирную субстанцию дракона вместе:

- Перемешивать необходимо палочкой бузины, она отгоняет от вашей крови злых духов. – после этого профессор схватил рыбу, слил немного жидкой и грязной крови из ее брюха рядом на пол, где была подстелена тряпка, а дальше вынул ее маленькое сердечко, что оказывается еще недолго колотилось, кинул его в миску. А после аккуратными движениями вынул глаза бедной рыбе из глазниц и отправил вслед за ее сердцем, которое уже почти не шевелилось из-за отсутствия важного компонента – тела.

Замешивая все быстрее и резвее, профессор протянул склизкое нечто в тарелке Ирвину и приказал:

- Пей, пока сердце еще колотится.

Ирвин поморщился, принюхался и понял, что к горлу подкатывает вчерашняя пища.

- Не нюхай, а пей – закричал Лютер.

Ирвин сделал через силу маленький глоток и чуть не выплюнул наружу это содержимое, профессор схватил его за шею и прошипел:

- Глотай, я для кого тут старался! А теперь ты – обратился он к Алекто, которая уже всерьез думала броситься на него с клыками. Но его голос напугал дракона, и она тоже сделала глоток. Их обоих мутило.

- А теперь вам нужно сказать слова одновременно: «Permutando locis».

У Ирвина перед глазами все расплывалось, а за кругом чудились разные темные силуэты, поэтому он старался не выползать за круг, а тесниться ближе к Лютеру. Через силу, он произнес слова, что сказал профессор, но Алекто молчала в его голове и ничего не произошло. Тогда он приподнялся и дополз до нее.

- Нам нужно сказать вместе.

«Мне страшно»

- Все будет хорошо.

Профессор сидел неподвижно, почти закрыв глаза и ждал. Тогда Ирвин и Алекто произнесли слова вновь и теперь все перестало плавиться и контур стал четким, после резкого скачка они вновь обрели нормальное зрение. Но теперь Ирвин видел самого себя со стороны. Он сидел, еле дыша и неподвижно, отталкиваясь руками от пола, чтобы не упасть, а Алекто ворочалась и пыталась понять, что происходит. Ирвин заговорил, но голос свой услышал не от себя, ибо он был не собой, а со стороны мальчишеского тела:

- Я вижу себя. Кажется, все получилось! – Ирвина вырвало содержимым, и он открыл глаза, оказавшись уже, как и принято полагать в своем обычном человеческом бренном теле.

Лютер улыбался, собирая все, что разбросал во время обряда и убирая круг.

- Почему вы помогли мне?

- Потому что моя жизнь скучнее некуда, а тут вдруг ты и так похож на меня в юности, надеюсь ты не запрешь себя также, как Мар, я возлагаю на тебя большие надежды – ответил Лютер так вежливо, как только мог своим обычным тоном. – Теперь ты знаешь, что и как делать, надеюсь, что позовешь меня вновь, когда будешь проводить обряд самостоятельно. А сейчас я должен нестись в свою обтрепанную спальню этого безропотного человечишки. Должен, увы, поспеть, пока это ничтожество не очнулось, уже светает.

И правда, на улице появился багрянец раннего весеннего солнца. Ирвин отвлекся на минуту посмотреть рассвет в открывающемся окне, а Лютера уже и след простыл.

«Думаешь он солгал нам?» - спросил Ирвин, испытывая восторг даже после того, как ему пришлось выпить мерзкую жижу, которую придется самостоятельно соскребать сейчас с пола.

«Похоже, что он пытался втереться нам в доверие, это единственное разумное объяснение его поведению».

Глава 32

Почти через каждую вторую ночь Ирвин практиковал обряд. Одну ночь хорошенько спал, а на другую шел в заброшенную комнату, заранее на кухне стащив ведро с плескающейся внутри рыбой. Пару раз кухарки его застукали и чуть не надавали грязной тряпкой по рукам, но мальчик успел унести ноги.

В какой-то момент игра в новое зрение с рыбами наскучила обоим и мальчику, и дракону. Слишком мелкий был результат и совсем на короткий промежуток времени, к тому же запах сырой рыбы всегда тошнотворно влиял на обстановку. Тогда Ирвин предложил отловить крыс. Идея оказалось проще некуда, так как Алекто легко замечала крыс, снующих по двору университета в лучах майского солнца. Как видела, так и ловила, легко, буквально, в пару прыжков и один подлет.

С крысами дело пошло лучше, качество зрения было длительнее. Ирвин и Алекто пробовали друг на друге все, чему их научил Лютер, но никогда его больше не звали, так как опасались двойной игры. В конце концов «дружба» с крысами привела к проблемам с желудком, и Ирвин неделю лежал в госпитале, приводя себя в хорошей вид, после употребления грязной крови помойных животных.

Спустя еще одну неделю перерыва от обряда, Ирвин предложил зайти чуть дальше, всего-то на пару шагов – взять змей или лягушек из зоологического корпуса. Алекто не противилась, хотя они оба подозревали, что идея может оказаться пагубной, если хоть кто-нибудь из работников засечет их за воровством живности.

Дождавшись, пока никого не будет рядом, Ирвин взял пару икринок из аквариума, пересадил в горшок и залил водой. Прочитав в учебнике по биологии, как нужно обходиться мальками и какие заклятия использовать для быстрого роста, начал растить лягушек самостоятельно. Ирвин месяц присматривал за головастиками и дождавшись их превращения в половозрелую особь, взял одного из подопечных, что он вырастил, для своих изначальных нужд.

Обряд посредством лягушки вернулся почти в изначальное положение – зрение замутненное и пахнет тем же болотом, что и при работе с рыбой. От других лягушек Ирвин и Алекто просто избавились, выпустив в пруд.

Уже наступило лето, солнце грело сильнее, дождя почти не было в их местности. Верховой ездой Ирвин стал заниматься чаще и получаться у него стало все лучше и лучше. Занятия оставались, но большинство преподавателей разъехалось по своим поместьям к родственникам и семьям, чтобы насладиться несколькими неделями отдыха. Перерыва между весенним и осенним триместром не было, летний также посвящался практиками, но в основном на старших курсах.

День Ирвин проводил с друзьями и на занятиях. Почти всегда близнецы затевали игры в парке и к ним присоединялись и их курс, и Ирвин с Алекто и даже иногда младшие курсы. А ночью Ирвин придумывал какое животное можно использовать для темной магии еще. В конце июня Ирвин пересилил свои моральные принципы, которые только формировались в его голове и предложил использовать кота или кошку. Алекто, недолго сопротивляясь, решила, что это не будет большим грехом, если они избавят двор университета от блохастых чужеземных кошек.

Тогда, отлавливая словно крыс по одной за ночь, Ирвин таскал ни в чем невинных животных в комнату, что стало для него пристанищем как днем, так и по ночам. В самый первый раз, Ирвин долго ухищрялся ласкать кошечку, так чтобы последние ее мгновения были скрашены перед зверским убийством. Хотя таким образом Ирвин лишь пытался заглушить голос совести, который даже Алекто перестала озвучивать. Кошка кричала, так что Ирвин сбежал по винтовой лестнице, чуть не скатившись кубарем с нее, чтобы проверить, точно ли никто не идет на доносившийся с крыши шум.

Обряд прошел идеально, времени на новый магический «обмен глазами» хватило с лихвой, целых полтора часа Ирвин мог наблюдать за тем, как Алекто взмывает вверх, используя ветер, как свои крылья. Кошку было жалко, но восторг от получившегося обряда затемнял толику разума.

Обряды учащались и вместе с Алекто, Ирвин научился выходить за пределы комнаты ночью и бродить в недалеких коридорах университета в теле Магус Анима. Алекто, помимо всего прочего, научилась избавляться от ненужных трупов животных – она их съедала. Ирвин не заметил этого сразу и когда увидел, поглощение мертвой кошки разинувшейся пастью своего дракона, чуть не упал.

- Ты что делаешь? – шикнул на нее мальчик.

«Не оставляю следов. А еще, на вкус они очень даже ничего, хотя, вкуса нет, но насыщение дает, чувствую себя больше и сильнее».

Тогда Ирвин узнал еще одну важную новость, если кормить Магус Анима человеческой пищей и в общей сложности сырым мясом, то в ней просыпают силы, острое зрение и возможность отдалиться от хозяина еще на пару метров без изъянов и потери сознания. К тому же, Алекто темнела, не в том смысле, что рыжий становился бардовым, а в том понимании, что Алекто становилась серой и иногда черной, в зависимости от размеров добычи, что она пожирала.

Но все не могло так долго продолжаться, находясь в идиллии и спокойствие. Когда Ирвин должен был идти на занятия к профессору Кенингу, его перехватывало жуткое волнение, а вдруг он заметит отсутствие метки. Но Вальтер никак не реагировал, так что через пару недель страх исчез и Ирвин, помня о кошке, что бродит за ним попятам, надеялся, что не скоро придется прибегнуть к возвращению метки, так как прошлые шрамы еще не зажили, особенно из-за частых обрядов для которых нужна кровь.

Но самое плохое, что могло случится – это если кто-нибудь узнал бы о том, что делает Ирвин ночью в потайной комнатке на крыше университета. И это самое плохое все-таки произошло. Однажды ночью, когда казалось, что все спали, Мариса спустилась из женской спальни и решила прогуляться по ночному саду, однако, как назло, она пересеклась с Ирвином, который не заметил ее. Он тащил что-то в большом картофельном мешке, который выпросил с той же кухни, где воровал рыб. Девочка прошла следом за ним, но скрывалась как могла, пытаясь не спугнуть идущего тихими шагами мальчика с драконом. Она увидела, как Ирвин закрыл за собой подставную дверь и уже обычными шагами направился вверх.

Мариса тяжело, без дыхания, открыла без скрипа дверь в сырую, темную комнатку, что ей как-то показывал Иврин и близнецы. Она поднялась до верхних ступеней и притихла. Но долго ждать не получилось, Алекто быстро учуяла ее и вывела на чистую воду.

- Что ты тут делаешь? – грозным шепотом спросил Ирвин.

- Я? – изумилась Мариса – Это ты что забыл посреди ночи с огромным мешком в темной комнате?

Ирвин промолчал, соображая, что делать. Если раскрыть секрет, то Мариса могла его сдать, так как после случая с Ривером он, так и не разговаривал с ней по душам, боялся, что девочка не захочет с ним дружить, да и сам переживал, что не сможет ей доверять.

- Что в мешке? – Мариса указательным пальцем тычет в серый грязный мешок, а мешок, как назло, шевелится.

- Это кот…

- Зачем он тебе?

- Зачем ты следила за мной?

- Мне было интересно, куда же ты пошел ночь, с деловым видом и мешком на спине. Так зачем тебе кот?

- Это для колдовства, тебе незачем здесь быть.

- Нет, я не уйду, пока не расскажешь – расхрабрилась Мариса.

- Обещай молчать! А еще лучше дай клятву!

- Клятву не дам, если ты мне не веришь, то тогда я уйду, но больше мы не будем дружить, и я расскажу первому встречному о том, что ты что-то задумал сделать с этим бедолагой! – она опять указала на кота.

- Разве все это время ты хотела дружить? Ты меня подставила! – парировал Ирвин испытывая нарастающую агрессию.

- Да я не знала, что так все обернется для тебя, я хотела помочь! Защитить от Ривера, он ведь и меня доставал. А тут как раз, никого не было, я думала ты спасибо скажешь, я же не знала, что тебя чуть с занятий не выкинут!

- Да уж, спасибо! – обиженно ответил Ирвин.

- Прости меня!

Ирвин минуту смотрел на кота, который хвостом обнимал ногу Ирвина и громко урчал.

- Ты никому не расскажешь?

- Обещаю.

Ирвин очень медленно, подбирая слова, объяснил Марисе, что происходило в этой комнате ночью. Он старался говорить без утайки, но так, чтобы она не выбежала с криками из комнаты, когда он закончит. Ему не хотелось ее пугать, но по лицу видел, что девочка то ужасается, то кивает, словно понимает, почему Ирвин так поступал. Когда монолог подошел к концу, она кивнула последний раз и сказала:

- Я готова тебе помогать и приносить животных, чтобы тебя не застукали с этим. Потому что по школе уже ползут слухи, что кошек становится меньше, они пропадают и теперь ясно куда.

- Почему ты хочешь помочь?

Мариса улыбнулась, покраснела и отвела взгляд.

- Не знаю – ответила девочка.

***

Мариса не наврала, она никому не рассказала о тайных злоключениях Ирвина, мало того, она и вправду стала каждую ночь приносить кота, кошку или котенка. Она следила за его действиями, находясь в кругу и иногда даже немного помогала. Расставляла свечи, создавала круг из своих собственных бордовых и черных камней, которые по рассказам достались Марисе от матери в наследство. Темные волосы заплетала цветочными заколками, чтобы они не попадали в смесь глиняной миски. И постоянно напевала неизвестные Ирвину мелодии. Ночи окрасились из темного цвета пепла в предрассветную гарь. Теперь Ирвина меньше мучали кошмары и совесть. Мариса скрашивала выбор, который он принял и отталкивала плохие мысли и жуткие воспоминания.

Ирвин и вправду начал замечать, что по альма-матер ползут слухи, что кто-то крадет кошек для занятия черной магией и даже среди друзей эти мысли проникали в беседу. Однажды, отдыхая после игры, близнецы, Мариса, Ирвин и его четверо друзей, болтали. Лежа на траве, щурясь от солнца и тогда Фред высказал злую шутку, которая мало кому пришла по душе.

- Говорят пропадают звери во дворах?

- Да, кошек раньше было больше – незаинтересованным голосом говорит Кира.

- А может это ты? – Фред указывает головой на Ирму – Затесалась к детям, говоришь, мол, я одна из вас, а сама как ни в чем не бывало ночью оборачиваешься старой каргой и готовишь омолаживающее зелье из котят?

- Тогда я бы лучше варила заживо таких же детей как ты! – надувается Ирма.

- А что, это похоже на правду – хихикая подтрунивает Агата – Ты же так обожаешь кошечек и животных. Сколько бы мы раз не проходили мимо бездомной кошки, ты ни разу не упустила возможности поболтать с ними и потискать! Такая у тебя наигранная влюбленность!

Дети смеются, Ирвин и Мариса имитируют улыбку и переглядываются, Кира замечает их странное поведение, но задумывается ли о том, что им также не понравилась шутка о его сестре, как и ему самому.

Глава 33

Спустя несколько недель события обернулись против Ирвина и его друзей. Самое пугающее Ирвина происшествие так и не случилось, Кенинг ничего не прознал, но его друзьям досталась дюжина неприятностей. Началось все в один из расслабленных дней, когда Ирвин и близнецы гуляли по садам - они набрели на уязвленного от последних стычек Ривера.

Вел себя юноша так, чтобы привлечь внимание, но кроме друзей на Ривера никто не смотрел. Ирвин прошел мимо перил, на которых в саду расселся Ривер в кругу близких ему людей. Позади Ирвина шли Ирма и Кира, обсуждая какие-то свои насущные дела. Ривер окликал своих надуманных недругов, но те делали вид, что самого Ривера просто не существует в альма-матер, хотя Ирвину это и удавалось с трудом.

В момент Риверу надоело как ослу кричать, чтобы на него посмотрели. При свете дня, когда рядом снуют преподаватели, юноше не хотелось портить жизнь Ирвину так явственно, как он это делал обычно. И поэтому юноша злосчастно пошутить:

- Злая карга, что жует кошек по ночам – эта шутка, а скорее даже и оскорбление было адресовано Ирме, которая прошла рядом с группой злых детей во главе с Ривером. Ирвин обернулся, чтобы оценить обстановку. Ирма не подала вида, но по глазам читалось, что ей такие жестокие игры почти всего ее окружения не нравятся и она готова вот-вот расплакаться. Кира застыл от шока, сжав кулаки и тогда Ирвин решительным шагом направился к Риверу, который только этого и ждал. Лицо оппонента Ирвина стало суровым, он слез с перил и вытянутой рукой оттолкнул Ирвина, который хотел его было перекинуть через забор. А ведь именно такой реакции и добивался Ривер все эти несколько минут.

- Что такое, решил заступиться за каргу в образе милой девочке? Любишь дружить со старухами? Или она тебя тоже одурачила?

- Ирвин, не нужно – сказала Ирма, но от нарастающей злобы Ирвин почти не слышал ее голоса и не видел, а лишь чувствовал через Алекто, что Ирма стоит, схватившись одной рукой за брата, который готов был полезть в драку, а другой рукой от нахлынувших эмоций прикрыла дрожащие губы.

- Да, Ирвин, беги в парк, только знай – в этот раз в озере окажешься ты – процедил Ривер.

Ирвин ударил кулаком по ребрам Ривера, так что тот почти согнулся пополам, но с этого состояния юноша словно дикая кошка прыгнул на Ирвина и повалил на землю и начал колотить его своим острыми от тощих костей кулаками. Друзья Ривера только науськивали и поощряли действия, а вот Кира полез в драку и оттащил Ривера, пнув в живот, тогда только друзья юноши схватили Киру и уволокли подальше.

Ирвин уже успел отдышаться и почти встал с пыльной дороги, на которой валялся. Но он не успел заметить, как Ривер скапливает вокруг себя нацеженную энергию извне, как цветки и травинки рядом с ним начинают тухнуть, желтеть и подгнивать, как тени на лице Ривера сгущаются, а его руки начинают трястись, словно держат груз непосильный им.

Ирма, плача за спиной Ирвина и колотя руками друзей Ривера, чтобы те отпустили Киру, единственная разглядела изменения вокруг Ривера.

- Не делай этого, пожалуйста – навзрыд взмолилась она. Но юноша не обратил внимание на нее, его взор был обращен на Ирвина, который сплевывал кровь от выбитого зуба.

За долю секунды, Ривер метнул, словно глыбу массивного камня со своих рук прямиком в Ирвина и за это же время, Ирма успела оттолкнуть своего друга, вобрав в себя весь удар.

Ирвин, вновь распластавшись на дороге, оглядел произошедшее и в недоумении переводил глаза с Ривера на Ирму.

Кира и дети, державшие его за руки, застыли. Ривер в страхе округлил глаза, упав на колени, он словно лишился последних сил.

Ирма, стоявшая лицом к Ирвину, несколько мгновений тяжело дышала, а потом грузным телом упала рядом с мальчиком.

- Ирма? – Ирвин подполз ближе и дотронулся до ее плеча. От прикосновения он одернул руку, на ладони остался обгоревший отпечаток, словно девочку на сквозь прошила молния.

«Он ударил в нее каким-то заклинанием»

Кира, вырвавшись, подлетел и рядом с Ирмой повалился, как маленький волчонок над погибшем сородичем, от которого все еще веет теплом и на которого есть надежда. Вцепившись в ее тело он что-то говорил, но Ирвин его не понимал, он лишь смотрел, как руки друга, на теле девочки дымятся, а запах подгоревшего мяса, раздражал нос, так что Ирвина чуть наизнанку не вывернуло.

Ривер сидел неподвижно, глядя на обмякшее тело девочки. Ирвин встал и подошел к нему, немного хромая, после оживленной драки и словно в бреду начал говорить:

- Что ты сделал?

- Я не знаю – таким же бестелесным звуком ответил Ривер – я целился в тебя, а она… - его голос начал дрожать.

Ирвин, бесщадно пнул Ривера в мертвую траву, на которой юноша сидел. Словно болванка тело Ривера поддалось движению. Он больше не сопротивлялся, только искоса поглядывал на Ирвина, видя в нем зарождающую еле тлеющую лучинку мести.

- Что ты сделал?

- Магия мне до этого не поддавалась. Это мое первое заклинание.

- Забери его обратно! – выкрикнул Ирвин и Кира, вдруг очнувшись и оторвавшись от тела сестры, налетел на Ривера, в точности также как Ривер незадолго до этого на Ирвина. Только в этот раз подбежали разнять драку взрослые люди – садовник, и несколько преподавателей, с которыми Ирвин был не знаком.

Мальчик пытался втоптать в яму взглядом Ривера, а в голове крутились мысли, что все это еще один кошмар. Но стоявшая рядом Алекто отчетливо виднелась в его сознании – он не спал.

Ирму забрали, укутав предварительно в шерстяное одеяло, чтобы не обжечь руки, и унесли в госпиталь. Ирвина, Киру, Ривера и других ребят, видевших, что произошло отвели к директору университета. Всех опрашивали по одиночке просторном кабинете, где по всей видимости обычно работал глава альма-матер. По мимо директора, в комнате был старый, жилистый человек в черном плаще. Он выписывал на бумагу все, что слышал от рассказов детей.

По итогу беседы, в которой все разговоры велись словно допрос, Кире сделали выговор, друзьям Ривера наказание за бездействие в опасной ситуации и подстрекание к драке. А Ривера и Киру договорились держать в университет до конца разбирательства, пока не выяснится, что за заклятие наложили на Ирму и, в связи с этим, двух мальчиков, возможно раз и навсегда исключат из университета магических искусств.

Кира первым делом, после посещения кабинета директора, не обращая внимания на друга, направился в крыло здания, где находилась Ирма, под наблюдением целителей. Ирвина, поджидавший Кенинг, попросил пройти с ним. Ривера отправили в спальни, дожидаться своего наказания. Остальных распустили.

Закрыв за собой дверь в кабинете Вальтера Кенинга, Ирвин с порога начал говорить, устав копить в себе эмоции и переживания.

- Что с Ирмой? С ней все будет хорошо? Она же жива? Она не умрет? Ривера исключат? Мне кажется, что исключить – это мало. Его нужно наказать. Какое наказание будет у Ривера за то, что он сделал?

- А у тебя?

- Что?

- Какое наказание ты бы дал себе?

- Я ничего не сделал. Ривер обозвал Ирму старой каргой, которая… - Ирвин запнулся, подумав о том, что слухи в школе могли навести на подозрения о самом Ирвине и его шалостях по ночам.

- Ирвин, неужели ты думаешь, что я не заметил кошку, которая ходит с тобой на занятия почти везде? А что до Ривера – его накажут. Состояние Ирмы плачевно, но если наши врачеватели справятся, то девочка очнется. Однако не скоро. Кажется, это было смешанное заклятие, а Ривер совсем еще не умеет пользоваться своими силами, так что на поправление Ирме нужно еще какое-то время и когда я говорю время, это не дни и недели, и даже, возможно, не месяца.

- Что?

- Это заклятие высосало жизнь и живых существ рядом с Ривером, я осмотрел место, где все случилось. Сам Ривер остался с каплей сил, ему хватило ума оставить эту каплю себе, чтобы не упасть замертво. А вот девочка, получила разряд мерцающей энергии от разных существ: от растений до человека. Получить такую мощь все равно, что попасть под удар молнии в непогожий день.

- Поэтому – Ирвин посмотрел на ладонь, на которой видны были пузырьки от ожога.

- Да, и тебе тоже стоит отправиться к целителям, чтобы наложили повязку с мазью. Но прежде, чем ты уйдешь, я должен тебе сказать, что твое исключение стоит главным вопросом. Твое поведение и постоянны ссоры с Ривером сказываются на репутации нашего учебного заведения и для людей, стоящих чуть выше нас – это плачевно. Что если при следующей ссоре пострадают обычные люди за пределами университета? Как мы будем вас выгораживать? Вам двоим нужно было зарыть топор войны еще с первого моего наказа.

- Скажите это Риверу – огрызнулся мальчик.

- Я говорил и с ним тоже – Кенинг повысил голос, так что его пес, спавший в уголке комнаты, поднял голову, но глаза так и не открыл – и говорю снова тебе. Если ты не можешь вести себя умнее этого выскочки, то может и я ошибся?

Профессор смотрел на Ирвина внушающим взглядом, в котором читалось разочарование и усталость.

- Как мне загладить свою вину? – спросил Ирвин.

- Решение не за мной, а за директором, больше я не буду тебя вытаскивать из болота, в которое ты невольно сам себя загоняешь. По крайней мере до тех пор, пока ты не исправишь свое поведение, если все же останешься в альма-матер.

Ирвин, снова обреченный словами профессора, который был для него примером, на тоску, шел по коридорам, думая, что же делать дальше. Брел мальчик в сторону., где лежала бездыханная подруга, а над ней сгустив тучи сидел Кира. Брел туда, где целители могут убрать волдыри на ладони, которой он прикасался к подруге, что спасла его от той участи, что забрала на свою долю.

«Первым дело, надо избавиться от кошки, что ходит с нашим заклятие».

«Только она уже никому не интересна. Профессор знает, что я отбился от слежки»

«Сам он узнал или?»

«Не думаю, что профессор по зоологии стал бы ему рассказывать, хотя… но это все уже не важно»

«Тогда нам остается лишь ждать, когда Ирма очнется»

«Года? Она потеряет время своей жизни из-за меня?»

«Нет, из-за Ривера»

«Нет, это я причина слухов»

Добредя до крыла, где за каждой ширмой длинного помещения прятался или больной, или пустая койка, Ирвин почувствовал запах настоев и трав. Он вошел и сразу вдали увидел кровать, на которой на белых простынях с теплым одеялом лежала девочка, а рядом с ней на кровати, не дотрагиваясь до ее тела, сидел брат близнец.

Ирвин, подойдя, положил здоровую ладонь на плечо другу и молча стоял рядом, поддерживая Киру в общей беде. Когда друг развернулся лицом к Ирвину, то в его глазах, что раньше были разноцветной противоположностью глаз Ирмы, можно было увидеть странность – оба глаза были белыми с черными зрачками по средине, как будто во сне Ирма переместилась в Киру и могла наблюдать на все со стороны. Так, по крайней мере, подумалось Ирвину, но он сразу же отмел эту идею. Наверное, просто от стресса его глаза изменили цвет – так решил мальчик и его дракон, хотя малая надежда на присутствие Ирмы теплилось в груди.

- Она тебя спасала – не скрывая двойной подтекст сказал Кира, с мокрыми щеками.

- Да, я ей благодарен и…

- Ты должен здесь лежать, а не моя сестра – Кира отвернулся, чувствуя угрызения совести за то, что обвинил единственного друга, который мог его утешить, но Ирвин не обиделся на его слова. Он понимал, что Кире без сестры будет тяжело.

- Ты уже знаешь, что с ней произошло?

- Никто мне не отвечает.

- Профессор Кенинг сказал, что она может долго не очнуться.

- Зачем ты мне это говоришь? – с яростью спросил Кира, сжимая одеяло, укутывавшее сестру, в кулаках.

- Может мы сможем помочь ей? Найти способ снять заклинание? В конце концов Ирвин слабак и может он впитает силы обратно. Или…

- Ты что врач или медсестра?

- Нет, но…

- Тогда не лезь! Думаешь целители не помогут ей выздороветь?

- Нет, я просто переживаю, что она лежит здесь из-за меня. Ты прав, это место должно было быть моим, поэтому я хочу помочь все исправить, помочь ей вздохнуть полной грудью. Помочь ей не терять время здесь – Ирвин махнул рукой, обводя зал с больными.

- И что мы можем сделать?

- Мы попробуем поискать упоминание таких заклятий в книгах, поспрашиваем преподавателей, заставим Ривера рассказать все или даже исправить. Попросим Марису и других нам помочь, я уверен – они согласятся.

- Хорошо. – Кира облегченно выдохнул и продолжил сидеть молча, словно не желая отпускать из виду своего близнеца.

«Значит больше никакого колдовства по ночам?» - спросила Алекто.

«Это опасно, да и желания нет».

Глава 34

Расспросы Ривера кончились ничем. Некогда озлобленный юноша, стал совсем беспокойным и грустным, все что мог, похоже он рассказал Кире и Ирвину, которые безусловно хотели устроить возмездие. Но для совершения мести нужно было, чтобы Риверу не досаждали наблюдатели, которые охотно делились всем, что делает Ривер прямиком директору.

Мариса, испытывая чувство вины, безропотно присоединилась к команде Киры и Ирвина. Она часто приходила в госпиталь, чтобы помочь медсестрам ухаживать за тем, что осталось от Ирмы. Хотя, Ирвину часто казалось, что она присоединилась к ним только по его просьбе и только, чтобы Ирвин не чувствовал себя вновь ею преданным, помогала, так как знал, что в душе, Ирму девочка если не любила, то по крайней мере с терпением выносила.

Также Мариса и Кира часами читали книги в библиотеки, ища заклинание хоть сколько-нибудь похожее на то, что видели. Но ориентировались они на воспоминания Алекто и Киры, чтобы раздобыть точную информацию о колдовстве Ривера. Также во внимание они взяли ощущения Ривера при его первом использовании своей силы, которые тот рассказал без утаек. Ирвин видел, что совесть разливает в юноше беспокойство, но желание наказать Ривера никуда не исчезало.

Мелисса тоже пришла на помощь в библиотеку – единственная из друзей Ирвина из приюта, что захотела помочь. Другие же ссылались на объемное количество дел, что навалилось на них летом.

Трехнедельные поиски не давали результатов. Ирма лежала неподвижно в одной и той же позе. В дальнейшем, пока Кира проводил большую часть времени, не отрываясь от койки Ирмы, читая ей книги, что носил с собой, целители рассказывали ему о том, что за болезнь настигла девочку. Оказалось, у этой магии есть название – Pavor Nocturnus – так звалось заклинание. Однако его практиковали лишь на заключенных в тюрьмах людей, которые были опасны даже для жизни в изолированных помещениях. Это заклинание – простой способ ввести порядок. Но оно проявляется не в той форме, что выполнил его мальчишка, не знающий даже основы колдовских искусств. Он не произносил речи, не подготовил сильных жизненной силой трав, а лишив себя энергии, он мог погибнуть. Так что его вариация – по сути новшество. Взрослые люди, попадающие под заклинание, находятся в анабиозом состоянии пятьсот семьдесят два дня, но на детях это заклятие никогда не проверяли. По крайней мере нет этому доказательств в хрониках. Ирма может лежать дольше взрослого человека, так как организм не был сформирован до конца и не вырос.

Под конец четвертой недели поисков по уже указанному заклинанию, когда надежды и силы на свершения чуда и быстрого выздоровления Ирмы начали иссякать. Агата, которой Мелисса докладывала о каждом своем шаге, потому что они были лучшими подругами, нашла странную запись в томе со сказками, который читала в течение лета. Это были обычные сказки, написанные старым бардом еще в прошлом столетии. В одной из них рассказывалось про зачарованную пещеру, в которой можно было исполнить свои желания одно за другим за небольшую плату. А в глубине пещеры стояло дерево с плодами исцеляющие любые болезни.

- Здесь говорится, что под уклоном Нархаб в западной провинции Франции – зачитывала сказку Мелисса из книги, что одолжила у Агаты – есть пещера, зачарованная под каменными проходами и разглядеть ее дано лишь тому страннику, что слеп. Внутри пещеры встретишь монстров и стражей, но видеть они могут лишь твое дыхание и опасности нет, если сердце чисто. Но страхи готовы терзать без порядка всех, кто коснется темноты под пещерой, там же, где страхи обвили путников прошлых времен словно лозы – ты встретишь древо обширней, которого никто не пускал свои кроны. На нем весит плод – излечит любого от страшных болезней, недугов. Загадаешь желание раз, а заплатишь все два, если дух твой пуст и продрог. Но если просить помощи у древа Игдар под зачарованной пещерой, то получишь ее моментально, но плата все та же – единственный раз.

И вера в чудо, а может детская наивность вдохнула в Марису, Ирвина и Киру новую энергию, которая привела к весь логичным вопросам.

- Но поможет ли Ирме эти плоды, если они и существуют? – спросил Кира, который больше всех сомневался, что детская сказка поможет – Ведь это не совсем болезнь – это заклинание, вросшее в нее буквально как молния в кости человека, который попал под удар.

- Мы можем разве что проверить – ответила Мариса.

- Но нам не выйти из альма-матер даже в город без сопровождения.

- Тогда стоит спросить у преподавателей – предложил Ирвин, рассчитывая на небольшое содействие Кенинга или Лютера Чеза.

Глава 35

- Ирвин, последнее время все, с чем ты ко мне приходишь – пустая трата времени. Я и не знал, что вы целый месяц с друзьями провели в библиотеки за поиском заклятий, снимающих то, что натворил Ривер. Нет, такого просто не существует! Я уже ни раз об этом повторял и медсестры, уверен, сообщали и тебе, и Кире об этом. Советую прекратить, пока и тебя вместе с Ривером не отправили на суд к главе нашего города. Тебя спасли от этой участи ни директор, ни я, а родители Киры. Мальчик за тебя заступился, а его отец – влиятельный человек, только поэтому ты никак не приплетаешься к проблемам, что себе нахватал Ривер. Его вот-вот исключат! – профессор Кенинг был в негодовании от изложенных мыслей Ирвином о том, чтобы найти дерево Игдар и просить у него исцеление.

Мальчик не в первый и видимо не в последний раз поник в кресле своего наставника, сидя напротив герра Вальтера Кенинга. Тон профессора стал мягче, как только тот заметил, что Ирвин уже уткнулся в свои мысли.

- Прости меня, Ирвин, в последнее время споры о тебе с другими людьми не дают мне покоя, а знаешь ли – он обвел стол, заполненный бумагами рукой – у меня еще куча дел, и я два месяца как должен был уехать на Север, чтобы найти нам новых учеников, но я не могу. Не могу положиться на тебя, потому что за затишьем всегда следует буря. – герр Кенинг многозначительно посмотрел Ирвину в глаза – Понимаешь, я уже так долго прожил, что совсем забыл какого быть ребенком. Наверное, поиски приключений, драки и бурлящая кровь придает много сил, но я уже далек от этого. Некоторые люди, очевидно, против твоего существования в университете и были против за долго до того, как я тебя привел и поручился. И каждый раз твои выходки заставляют меня чувствовать, что я сделал неправильный выбор, но я не оставляю надежд и жду, что ты поймешь меня.

Ирвин почувствовал тяжесть в груди от всех проблем, что доставлял профессору. А ведь он считал, что Вальтер к нему несправедлив. И эти два ощущения столкнулись в его груди и голове и теперь борются, оттягивая все хорошее глубже в воспоминания.

- Древо – простая сказка, легенда. Очевидно, что все легенды имеют в себе основу, так сказать корень, из которого они проросли. Но никто никогда не находил это дерево. Даже я в детстве, прочитав эту книгу, что ты мне показываешь, возомнил себя искателем, тем самым путником и хотел бежать во Францию, чтобы попытать удачу. Я и сестра собрали вещи и двинулись в путь, но отец нас нагнал… все это кончилось ничем, и я не знаю, что со мной бы приключилось, если бы я отправился искать пещеру. Для одиноких детей дороги не безопасное место. Одно дело волк – загрызет и нет мучений, а другое дело разбойники, что похищают людей и увозят в страны за моря.

Ирвин чувствовал нагнетающий голос в профессоре, но его слова ни капли его не пугали. У него была Алекто, и он был уверен, что справится с любыми напастями.

- К сожалению, даже если дерево бы и существовало, я бы не отпустил никого из детей даже под предлогом благого дела, ни одних, ни под присмотром.

Так Ирвин и вышел из кабинета герра Кенинга – ни с чем, кроме как досады, ноюще отдающей в сердце. Проходя по коридору, он столкнулся с Литой, которая пришла поговорить со своим братом. Она оценивающе оглядела Ирвина, пока он проходил мимо и злобно взглянула на Алекто, так что вторая ощетинилась как лисица. Прийдя к Кире и Марисе, которые дожидались его, сидя рядом с Ирмой, после недолгих утренних занятий на старших курсах, Ирвин рассказал все, что произошло в кабинете профессора.

- Им всем безразлично на еще одного ученика из нескольких сотен таких же в университете. Никто ничего делать не будет. Болезнь не опасна, девочка и сама очнется – с глухой и непобедимой яростью раскалялся Кира.

- Да, профессором все равно, я тоже так думаю

- Они просто боятся потерять большее количество своих подопечных, я думаю они лишь переживают и все – заступилась Мариса.

Кира посмотрел на девочку своими белесыми глазами, которые так и не восстановили цвет, посмотрел так, как будто она всадила ему нож в спину.

- Тогда нам придется оставить затею, нас все равно никуда не отпустят, а если сбежим – то отстранят от обучения. Думаю, твоим родителям не понравится, что ты сбежишь из университета, даже ради сестры. – сменил тему Ирвин.

- Почему бы вашим родителям не нанять кого-то, кто мог бы съездить во Францию. Вы же богаты. – спросила Мариса каким-то странным, почти ехидным голосом.

- Богаты? Все деньги, что есть в моей семье по сути деньги государства. А если они и наймут, поверив в мои бредни о сказке, что им родители зачитывали, когда они еще сами в колыбели лежали, думаешь этот наемный посыльный найдет пещеру. Если магическое древо существует, то найти его, опираясь на слова из сказания, можно только если сильно захотеть. Наемник – не путник из сказки, ему нужны лишь деньги. Да и зачем постороннему человеку исполнять желание за двойную плату за кого-то, если он может желать чего угодно. Ты об этом не подумала? – агрессивным шепотом проскрипел голос Киры над кроватью Ирмы.

Обстановка была хуже некуда и Мариса первая покинула лечебное крыло, Ирвин попрощался с другом и тоже ушел. А бродя по разным этажам университета в поисках правильных мыслей и решений, мальчик снова наткнулся на сестру Кенинга. Только в этот раз женщина заговорила с мальчиком и не как в их последнюю встречу, а приветливым тоном:

- Ирвин! Я слышала от брата, что с твоей подругой приключилась беда?

Мальчик промолчал, продолжая идти, понимая, что неуважение к преподавателю выйдет ему личным наказанием от Литы, но настроения на беседы с женщиной, которая оскорбила его уже ни раз, не было.

- Значит вот как? – удивилась Лита – Я думала тебе нужна помощь, разве не ты хотел найти древо Игдар?

Ирвин остановился, глянул на Литу и понял. Что она не шутит и не издевается над ним, взгляд ее был таким же серьезным, как когда она ведет лекции.

- Герр Кенинг сказал, что древо – сказка, просто миф. Вы верите в его существование?

- Мой брат просто боится дальних и серьезных путешествий. Странник как из сказки из него никогда не получится, ему для путешествий нужны дороги и пес для охраны. Меня же никогда ничто не огранивало.

- Вы были в пещере?

- Нет, но с самого детства мечтала ее найти, однако, никогда у меня этого не получалось. Я уже бросила попытки найти зачарованную пещеру, но что, если мне просто не хватало желания! Вдруг ты найдешь? К тому же твоя магия – женщина сделала паузу – куда интереснее, чем все полагали.

Ирвин не понял, что Лита имела в виду. Кто все? И почему она перестала злиться на него? Однако открылся шанс, сверкающий как лучик от далекой звезды на темном небе, его нельзя упустить.

- И вы можете помочь? Герр Кенинг сказал, что никого не выпустит даже под присмотром, но может согласиться, если это будете вы – его родная сестра?

Алекто переминалась с лапки на лапку и пыталась отыскать что-то, что могло выдать не добрый замысел от профессора Литы, однако женщина, по мнению дракона, была чиста в своих помыслах.

- Сомневаюсь, что мой брат отпустит детей даже со мной – печально произнесла женщина, садясь на ближайшую скамью в коридоре – однако, он скоро должен отъехать по делам и не вернется в течение месяца, так что, возможно, у нас бы получилось разыграть спектакль. До начала основной учебы есть время, как раз хватит, чтобы я помогла тебе добраться до пещеры и помочь своей подруге. Но нужно придумать что-то такое, чтобы тебя никто не хватился – задумалась Лита.

«Мне кажется или она хитрит? Спроси, почему она хочет помочь.» - подсказала Алекто.

- Почему вы решили помочь, вам какая выгода? Вы пройдете с нами в пещеру?

- Нет, ни в коем случае! – ужаснулась женщина и чуть мягче ответила – Я не могу, мне нечего дать древу, да и я давно не чиста сердцем для путника, меня могут и не впустить в пещеру – засмеялась Лита и продолжила – Именно поэтому я должна предупредить, что в пещеру войдешь лишь ты и жертву тебе придется принести самостоятельно.

- Жертву?

- А ты думаешь плата будет в деньгах? В магии мало оплат совершается монетами, разве не знал?

- Хорошо, я согласен на эти условия, но все еще не понял, в чем смысл вам помогать мне?

- Как же? Во-первых, ты и мой ученик тоже, и я хотела бы загладить вину перед тобой и твоим драконом за наши последние недомолвки – мило улыбнулась женщина, потреся из стороны в сторону своими коротко остриженными волосами, словно умиляясь наивности мальчика – а также, я буду в полном восторге, если у тебя получится найти пещеру! Представляешь, это же перевернет мир магии – сенсация!

«Тщеславие? Все предельно ясно!» - пронеслись мысли в голове Ирвина от Алекто.

- Пещера опасна?

- По сказаниям – не сильно, думаю защитные обереги помогут – отмахнулась Лита – другое дело, как сделать так, чтобы все думали, что ты не отлучался из университета? Если ты покинешь эту территорию, то я легко вывезу тебя из города и страны в своем экипаже, однако выбираться из университета ты должен самостоятельно. Если узнают, что я тебе помогала – то меня лишат должности и могут… могут судить, понимаешь?

- Кажется, да.

- Так что это наша с тобой тайна!

- Я бы взял с собой друзей, возможно, брат моей подруги был бы полезен, если не я, так он точно смог бы раздобыть вход в пещеру, в конце концов, она его сестра – Ирвин сделал ударение на предпоследнее слово и ждал реакции Литы. Женщина нахмурилась, но кивнула.

- Если придумаешь, как вам вылезти из этих стен без происшествий, бери хоть всех учеников! Главное, не рассказывай тем, кому не можешь доверить секрета, иначе, голова с моей шеи полетит, как, впрочем, и с твоей – подмигнула Лита, своими кошачьими глазками.

- Я понял. Возьму с собой только друга.

- Отлично, как только брат покинет школу и перестанет контролировать каждый м… твой шаг, тогда мы и отправимся в наше путешествие! – погладив Ирвина по голове, Лита ушла и оставила мальчика одного. Каким-то странным ему показался последний жест женщины, но сию минутный мысли вылетели из головы, придумывая план побега.

На следующий день, когда Кира был один рядом с Ирмой и в хорошем расположении духа, Ирвин сообщил ему о разговоре с Литой.

- Это хорошая новость! Лучшая, что я слышал за последний месяц!

- Да! Только нужно устроить так, чтобы никто ничего не знал и у меня есть идея. Мы можем найти кошку, ну, двух кошек и каким-нибудь заклинание затуманить их образ, сделав их подстать нашему облику, так что всем будет казаться, что мы в университете, хотя и ведем себя странно. Но в связи с последними событиями – Ирвин указал на Ирму – это будет само собой разумеющийся факт, что мы сбрендили!

- Хорошая задумка! Но я не слышал о таких заклинаниях.

- Я слышал, точнее, я даже знаю, как сделать что-то похожее.

- Откуда?

- Это… долгая история, я расскажу в пути.

Ирвин, посоветовавшись с Алекто, решил применить заклятие, где Лютер переложил метку слежки с мальчика на кошку, чтобы сбить столку тех, кто не оставлял в покое мальчика. Это сработало хорошо, за исключением Кенинга, который кажется как-то обо всем узнал, но в момент путешествия с Литой, ее брата не будет на месте. Останется только чуть-чуть улучшить заклинание. Коты будут представлять собой Ирвина и Киру, а узнать, как улучшить заклятие Ирвин решил у Лютера Чеза.

Однако прошло почти полторы недели, а Лютер так и не объявился в теле Мара. Тогда Ирвин сдался и решил, что спросит у профессора зоологии, которые, скорей всего, ничего не заподозрит. Однако разговор с самого начала не задался и Мар Чез, ответив, что никогда не занимался подобными практиками, попросил помочь Ирвина в перевозке его питомцев в здание зоологов.

Ирвин почти в отчаянии снова засел в библиотеке в одиночестве с утра до ночи, отрываясь на редкую еду и еще более редкие занятия, искал легкое заклятие-шторку. Попробовав несколько простых, он решил, что магия фокусного типа ненадолго отвлечет людей, которые потеряют мальчиков из виду, но быстро рассеяться, но будет уже все равно. Они будут далеко во Франции, а возможно уже успеют вернуться назад. Все зависит от случая.

Ирвин мечтал, что за спасение Ирмы и открытие пещеры ему и Кире вручат благодарности и закроют глаза на побег, а Литу они просто не выдадут.

Глава 36

Вальтер Кенинг покинул территорию университета и с последнего раза больше не виделся с Ирвином. Теперь он вернется не скоро. Ривера наказали, не так сурово, как надеялся Ирвин, но тот теперь отрабатывает второсортным помощником где-то в городе у заклинателя в палате управления магическими устройствами. Ирвину не казалось, что это хоть как-то исправит юношу, но возможно тяжелая работа сделает из него человека воспитаннее, а за остальное, Ирвин с ним расквитается, когда тот не будет ждать.

Лита, поймав после занятия Ирвина, отведя его в укромный темный угол, чтобы никто не заметил, условилась с мальчиком, что через два дня она подготовит все для выезда и будет ждать его друга и самого Ирвина на противоположной стороне ограждению университета от главного входа.

Все два дня Ирвин и Кира готовились к отъезду, нашли Кире кота, а Ирвин отыскал старого. Никто из преподавателей и учащихся не заметил их косящихся взглядов и тайных перешептываний. Никто, кроме Марисы, которая учуяла неладное сплочение Киры и Ирвина за своей спиной. И буквально за десять часов до отъезда, когда Ирвин тащил в потайную комнату провизию и вещи для поездки вместе с Кирой, Мариса выпрыгнула из тени, забытой всеми комнаты и набросилась с расспросами на друга.

- Вы куда-то собираетесь?

Ирвин на месте подпрыгнул.

- Черт, Мариса! Что ты здесь делаешь?

- Это знаете ли место, где мы с тобой вдвоем прятались ночью и колдовали. Забыл? Ирма впала в спячку и ты решил что весь мир только вокруг нее пляшет?

- Что ты говоришь? Разве ты не хотела ей помочь?

- Я… - Мариса запнулась – Хотела, но не тогда, когда ее брат, так злобно косится на меня.

- Мариса, тебе лучше уйти.

- Уйти? Что-то не помню, что бы ты просил меня уйти, когда я таскала тебе зверье для опытов!

- О-о-о, я-то как раз-таки и просил! – Ирвин скривился, на что Мариса цокнула.

- Рассказывай! Что вы замышляете?

- Мариса? – Кира войдя в комнату удивился – разве мы берем ее с собой?

- Берете – ответила Мариса.

- Нет – ответил Ирвин – это опасно, ты лучше останешься в университете.

- Отвечайте! – заголосила девочка – иначе я вас не выпущу или сдам с потрохами! Я помогаю вам каждый день. Хотя Ирма никогда не была моей подругой, но я помогаю тебе Ирвин, так что хорошо бы было учитывать мои чувства и делиться со мной тем, что вы замышляете!

- Как это вообще связано? – усмехнулся Кира, которому Мариса начала надоедать.

Мариса пнула завернутые в ткань вещи, что Кира с бережностью складывал рядом с мотками Ирвина.

- Эй!

- Хорошо, я расскажу! Мы едем искать пещеру, и профессор Кенинг нам поможет.

- Он же уехал!

- Нет, его сестра.

- И вы не хотите брать меня с собой на приключение?

- Это не приключение – это поиски лечения для моей сестры, которую ты всем, показывая видом своим, недолюбливаешь.

- Я хочу с вами! Я могу помочь!

Ирвин посмотрел на Киру:

- Что? Ты готов ее взять с собой? – изумился мальчик с белыми глазами. – Бери хоть профессора зоологии, вы меня оба уже бесите. Я приду вечером. - бросил Кира и ушел.

Мариса победно улыбалась.

- Ты злая. – только и всего ответил Ирвин на ее улыбку.

- Нет, просто мне обидно, что ты что-то скрываешь от меня, хотя я думала, что у нас с тобой секреты общие.

- Тебе нужно найти кота до одиннадцати вечера, я проведу ритуал на заклятие-шторку, и мы будем выбираться за ворота.

Время близилось к ночи, Ирвин лег спать и тайком, когда ему показалось, что спальная комната мальчиков пустует от лишних взглядов, выбрался из кровати. Полез за Кирой, но его уже не оказалось на спальном месте.

«Наверное, ушел раньше нас» - сказала Алекто.

«Странно, что не позвал с собой».

В потайной комнате Мариса уже ждала, притащив третью кошку и свои вещи.

- А где Кира? – спросил Ирвин.

- Я думала вы вместе придете.

- Его не было в спальне.

Снизу вверх по винтовой лестнице пронесся грохот. Ирма и Ирвин испугались, что кто-то узнал о их побеге и спрятались, где смогли, однако свечение Алекто все равно выдавало Ирвина. Тяжелые шаги и кряхтение приближались и вот в свете от окна отобразился Кира, который с трудом тащил что-то огромное завернутое в простыню.

Ирвин вышел из укрытия и пригляделся.

- Ты что стащил тело Ирмы?

- Если древо существует, то заклятие должно развеяться над ней, а если ее там не будет, то как древо нам поможет.

- Мне кажется его силы хватит на исполнение любого желания.

- Мы этого точно не знаем. – сказал Кира не терпя возражений.

- Хорошо, возьмем с собой, но как?

- Никто и не заметит пропажи, я подложил полено, заколдовав его под свою сестру. Ну, знаете, как из тех же старых сказок. Подменыш получился отличный, можно увидеть полено, если смотреть не под прямым углом, но кому это будет надо? Она и так словно мертвец, а полено не оживет и вовсе.

- Обычно подменыши в глазах родителей выглядят как живые.

- Мои родители заняты работой, навряд ли они посетят свое чадо в течение месяца. Мы успеем вернуться.

Ирвин усадил друзей в круг, провел ритуал, который замышлял, порезав руки себе, Марисе и Кире. Сделав точно по инструкции из книги, мальчик полюбовался на свою работу – кошки Марисы и Киры выглядели как их копия, но слегка помятая и молчаливая. В точности как мальчик и задумывал.

После проделанной работы, дети все зачистили в комнате и избавились от возможных улик их пропажи. Мальчики вдвоем взяли простыни, в которых лежало тяжелое анабиозное тело Ирмы и потащили вниз.

Мелкими перебежками от одной тени к другой, мальчики несли тело, а девочка смотрела по сторонам, после того, как выпустила кошек. Никто не должен был их заметить и выбравшись во двор – все удалось на славу. Оставалось только пройти сторожа на входе, но Ирвин надеялся, что Алекто получится отвлечь человека.

Подойдя к единственному выходу из альма-матер – зданию с охранником. Алекто толкнула дверь лапами и вошла в холл.

- Ой, ты это кто? Ты же зверек какого-то ученика? Что-то случилось? – старик, следящий за входом с придыханием, встал и направился за удаляющейся Алекто. Вышел из дверей, но отошел лишь на пару метров, оглядываясь по сторонам. Алекто спряталась за углом дома и уже обогнула здание сверху – перелетев его. И очутилась рядом с детьми.

Мариса кое-как протиснулась в дверь первой и придержала, пока охранник не обернулся. Мужчина подошел к углу здания и заглянул, но не найдя дракона вернулся к двери, за которой только что скрылись дети. И пока они втроем выпрыгивали из последнего здания университета, которое ограждало их от внешнего мира, охранник мельком увидел их спины и заторопился за ними, крича что-то вдогонку.

Ирвин и Кира бежали рядом, а Мариса улизнула в другую сторону, чтобы сбить с пути охранника, но тот увязался за светящейся точкой – за Алекто. Тогда Мариса бросилась обратно ко входу в университет и крикнула старичку:

- Эй! Я тут!

Мужчина крутанулся на месте, чтобы оценить обстановку и побежал, треща старыми костями за девочкой, чтобы поймать ее на входе, но та успела исчезнуть, так как была куда быстрее, чем пожилой мужчина, ковылявший из стороны в сторону больше, чем вперед.

По другую сторону территории альма-матер стоял большой экипаж, с кучером и тремя конями. Рядом никого не было и немного помедлив, Ирвин подумал не ошибся ли он, открыл дверь кареты. Внутри сидела женщина в большой черной шляпе и черном платье, закрывавшим воротом ее лицо.

- Садитесь! Живее! – сказала женщина голосом Литы.

Тогда Ирвин пропустил Марису и Алекто первыми, а сам вместе с Кирой заволок тело его сестры в карету и хлопнул дверью. Женщина постучала по карете, и та сдвинулась. Перекачиваясь из стороны в сторону, Ирвину было не привычно сидеть в таком тесном месте, что перевозилось не на ногах или четырех копытах, а на колесах.

За занавешенным окном экипажа виднелась тень снующего в ночи сторожа.

- Ирвин! Ты обещал держать язык за зубами! Но приволок с собой девчонку. А еще этот мешок, что внутри? – Лита дернула простыню и ужаснулась, увидев почти окоченевшее и застывшее во времени тело Ирмы.

Послесловие от автора

Хоть мир в сюжете этой книги и имеет сходство с нашим, однако большая часть мест все же выдумка. Некоторые места, например, как церковь Святой Марии, существовали в реальности и с ними связаны какие-то мифы и легенды, все же описание полностью фантазия автора.