Галя.

Глава 1. Листая первый том.

Листая тяжёлый том Игоря Каримова "История московского КСП" можно наткнуться и на Галину фотографию, вот только фамилия там у неё другая. Нет-нет, это не ошибка. Мало кто знает, но у Гали до замужества со мной была фамилия Гончарова (по первому браку - она была замужем за артистом Сергеем Гончаровым - студенческий брак, к сожалению для Серёжи и, к счастью для меня, простите, долго не продержался), посему, Галя вошла в список московских бардов, равно, как и в перечень "Выдающихся российских актёров ХХ века" как "звезда дальневосточной сцены" под этой фамилией что для меня, как для полноправного члена дуэта Театра двух вдвойне приятно. Было бы не справедливо, упомянув "список актёров" не рассказать немножечко о нём. Это связано со спектаклем "Укрощение строптивой" по пьесе. В. Шекспира в постановке Эдурда Симоняна. Галя тогда работала в областном драмтеатре Комсомольска-на-Амуре. Шёл 1997 год. Спектакль был конкурсный, на редкость удачный, поэтому роль Петруччо в постановке решил сыграть директор театра, заслуженный артист России Виктор Пушкин. Публика горячо приветствовала дебют молодой актрисы, спектакль взял премию, Галю наградили значком. А наутро весь Комсомольск с удовольствием читал разворот местной газеты под заголовком "Пушкин укрощает Гончарову". Затем Галя с моей подачи сменила амплуа, став актрисой-певицей, а затем и фамилию, но на Игоря Каримова, учитывающего все заслуги бардов перед отечеством факт её замужества впечатления, как говорится "не произвёл".

Глава 2. Радио "Лемма".

В 1998 году мы с Галей работали на радио "Лемма" во Владивостоке. Я довольно прилично к этому времени наработал эфирных часов и поэтому перед аудиторией и микрофонами не комплексовал. Понадобилась ведущая на новости и я предложил Галю, поскольку к тому времени мы довольно много работали вместе над песенными спектаклями.

Мою любимую девушку все тут же пророчески идентифицировали, как жену, хотя на тот момент и речи об этом не было. Галя, удачно вошла в коллектив, со всеми перезнакомилась,я её опекал, зная, что эстетика радиоведущего ей в новинку. С моей лёгкой руки её ласково звали Люсей, от Галя-Галюся-Люся. И кроме как Люсей её ни кто в редакции радио "Лемма" не называл. Даже в эфир пошло "У микрофона Люся Гончарова". Я объяснил всем, что это - псевдоним. Прошёл месяц трудовой деятельности и тут выяснилось, что ведущая не устроена как положено в бухгалтерии - банально не оформлена на работу. Директор радио - Саша Карпенко, вызвал меня с утра (мои эфиры начинались в 6.00) и, не ставя в курс, для чего это ему нужно, как бы походя спросил: "А Люсю так и зовут - Люся? Такого имени, вроде бы нет?" Я, не придав значения, ситуации тут же сымпровизировал: " Понимаете, Саша, Люся из ортодоксальной староверческой семьи и любвеобильная бабушка записала её в метрике Люцерной. Но сами понимаете, как-то не приятно слышать от друзей и знакомых: дорогая Люцерночка. Вот мы и сократили - Люся".

Директор радио кивнул и удовлетворённый ответом ушёл в бухгалтерию.

Дальше рассказывала Галя.

"Прихожу за зарплатой, мне суют ведомость в которой обозначена какая-то Люцерна Соловьёва. Я возвращаю её обратно. Бухгалтер смотрит на меня и начинает извиняться, что мол - так мало, просто в этом месяце недоначисление, но все эфирные часы учтены и.т.д. Я ей объясняю, что не в этом дело. Скорее всего это - не моя ведомость. Бухгалтер ни чего не понимая, поднимает документацию и, разумеется, ни чего не находит. После чего бежит к директору, что-то там излагает".

Редакция слышит шум нарастающего скандала подтягивается к двери бухгалтерии. Галю успели полюбить. Девушки жалеют. Мужчины громко возмущаются. А меня, как раз не было - я отсыпался после утренних эфиров.

Осаждённый редакционной публикой директор, в крайнем смятении, начинает предлагать Гале деньги из своего кармана в счёт будущей ведомости и просит расписаться пока в этой.

Галя лезет в бутылку, объясняя, что не будет расписываться в чьей-то ведомости и уж тем более не нужны ей деньги за то, чтобы быть какой-то там Люцерной. Драма ширилась, как говорится: маразм крепчал, уж слёзы близко. И тут Саше Карпенко пришло в голову спросить: "Так как твоя настоящая фамилия?" (А Галя к тому времени уже развелась со своим мужем Сергеем Гончаровым и перебравшись из Комсомольска-на-Амуре во Владивосток, справедливо посчитала своим долгом возвратиться на девичью фамилию) Поэтому, ничто же сумняшеся, поменяла паспорт, куда и была вписана со старой фамилией, как Галина Антонова. Публика в коридоре удивлённо притихла - все сообразили, что Галиного паспорта ни кто сроду не видел. Просто не приходило в голову. Галя метнулась к сумочке, благо - документы носила с собой и развернула первую страницу.

Директор молча прочитал паспортные данные, потом внимательно осмотрел бухгалтерскую ведомость на имя Люцерны Соловьёвой, вздохнул и резюмировал: "Актёры - всякое бывает, но тут! И что за человек, не имени настоящего, ни фамилии".

К слову, ведомость переписали, зарплату выдали. А меня вызвали "на ковёр".

Ни чего к тому времени не зная (я же пропустил все события около бухгалтерии) иду к Саше.

- Можно?

- Входи.

Вхожу. Саня лезет в сейф, достаёт бутылку виски, наливает полстакана мне и себе чуть-чуть. Даёт. Недоуменно беру стакан.

- А что случилось?

Саня выпивает залпом. Я тоже. После чего он хлопает меня по плечу и говорит. "Я тебя не выдал. Я же понимаю - староверы, всё такое, травма может быть - актриса всё таки. Но ты скажи, у тебя настоящая фамилия - Антонов?"

Глава 3. Пародистка.

Когда рождается очередная песня, как правило встаёт вопрос доведения. Это такой процесс в ходе которого сырая авторская песня должна стать номером. И я, частенько прибегаю к приёму, который называю "замещением", то есть предлагаю Гале скопировать ту или иную певицу поменяв только предлагаемые обстоятельства. Это даёт простор для внутреннего монолога. открывает новые краски. Кстати, некоторые песни мы так и оставили, например "Спектакль в разгаре" у нас поют Вахтанг Кикабидзе и Нани Брегвадзе. А началось это всё на том же радио"Лемма" в далёком 1997 году.

Галю все очень хвалили за голос. Однажды из отдела рекламы радио пришёл запрос на пародиста. Я решил дать Гале заработать и, не предупредив её, сосватал за приличную сумму рекламщикам. А будущей своей жене сообщил только, что её ждут в студии. Она была сильно удивлена, когда ей предложили озвучить сначала Елену Антоновну Камбурову, потом Патрисию Каас и в довершении всего начитать текст про салонную мебель голосом Фаины Раневской.

Всё прошло удачно. И денег дали. Но Галя потом со мной месяц не разговаривала.

Глава 4. О пользе курения.

Я утверждаю: курить полезно! Нет, не тем кто не начал и не втянулся. Про этих ущербных людей мы тут рассуждать не будем - это не настоящие барды. Если ты бард - немедленно начинай курить! Некоторые делают из этого процесса культ. Можно и так, но как минимум, вы должны понимать, что во-первых перекурить - это всегда творческая пауза. Во вторых: табачное изделие - основа коммуникации! В третьих - жрать меньше хочется, да и вообще: "Если есть в кармане пачка сигарет..." И.т.д.! А вот бросать курить - вредно! Даже если ты молод, красив и с утра у тебя не болит позвоночник. Иногда можно даже карьеры лишиться, вот послушайте.

После новогодних праздников актёрский голос всегда немного хромает - елочки, что уж тут говорить. И Галя решила бросить курить: вредно, там... и голос садится. А курили мы тогда очень серьёзно - Беломор - это вам не шутки! Но Галя женщина волевая - не курить, значит не курить!

Через два часа после принятого решения коллектив радио стал замечать решительное улучшение Галиного голоса.

Ещё через два - к покрасневшим щекам прибавились размашистые движения и порывистый хохот.

А потом настало время эфира. Галя бодренько схватила листки с новостями и рванула к микрофону.

Диджей, с той стороны стекла, увидел её на рабочем месте, плавно повёл новостную музыку. Галя нажимает кнопку эфира и только в этот момент соображает, что не успела предварительно прочитать текст. Страх мгновенно отражается в её расширенных зрачках, паника и ужас сковывают мозг и там остаётся только одна мысль: надо перекурить!

Но Галя - человек долга и должна читать! Поэтому она опускает сумасшедшие глаза в текст новостей и видит фамилию ЯСТДЖЕМБСКИЙ!

Мы всей редакцией ни чего этого не подозревая, умильно собираемся вкушать выдающийся Галин эфир и вдруг : " Ястрбле...ябстрен...ястрмбд...ох, блядь, о, Господи! Ябстресб...да ктож такую фамилию изобрёл!"

Слава Богу у оператора оказалась лёгкая рука и он успел финальные высказывания увести из эфира. Дальше новости в этот день читал я. Галя трясущимися руками смолила Беломор в курилке, а сердобольные радиослушатели до самого вечера интересовались галиным здоровьем и, почему-то её конфессиональной принадлежностью.

Глава 5. Галя. Пророческое знакомство.

С Галей мы познакомились на вступительных экзаменах. Стояло жаркое лето 1992 года, я только что "откинулся из рядов". Аккурат, во время моего победного исполнения "дембельского аккорда" полевая почта доставила конверт в котором содержалась подробная информация о театральном факультете Дальневосточного института искусств. Я как раз решал куда пойти учиться и выбирал между Одессой и Москвой. В Одессе жили родственники, в Москве - все знаменитые артисты, но Владивосток - город моей юности, да и дома давно не был. Выбрал Владивосток. Я ни капли не сомневался в своей уникальности. Вид имел в высшей степени презентабельный - так мне казалось: расклешенные штаны, рубаха в цветочек, купленные с рук на тбилисском базаре ( финал срочной службы меня застал в Тбилиси), козырные туфли "а-ля казаки" с острыми носами, коротенькая стрижка, растопыренные уши музыканта и жёсткие чёрненькие усики - признак демобилизации.

Не заезжая домой, подал документы, увидел себя в списках абитуры и рванул учить басни в перерывах между дружескими посиделками друзей-бардов.

Затем состоялись традиционные вступительные экзамены. Уже многие о них рассказывали, это, когда полумёртвые десятикласники вяло шепелявят "Ворону и лисицу" перед зубрами театра, ну и.т.д. Я-то был уверен, что не такой как все, заповедь Чапаева "наглость города берёт" за годы службы всосалась в меня, как топор в сало. И вот иду я по коридору нашего факультета, подметаю клёшами "пыль кулис" и вижу очень симпатичную девочку в пляжном костюме интенсивно оранжевого цвета, с короткой стрижечкой и ослепительно зелёными ногтями. Девочке явно сейчас выходить на арену, где её неприменно загрызут минотавры от театра и потом, разумеется, выгонят в родную деревню, где она будет глотая слёзы, ночами повторять монолог Гамлета. А я за полторы минуты уже успел оценить стройность ног и всё такое - жалко. Поэтому, делаю движение плечом, направляю свой фрегат прямо с левого борта и командую: "Ты чего трясёшься, как паралитик? Не ссы, поступишь! С кем же я спектакли играть буду?"

Девочка слегка ошарашенно взглянула в ответ и упорхнула в лапы монстров. Подглядывать не стал. Пошёл домой. В то время, если мне приходилось выбирать между женщиной и портвейном я выбирал последнее, что поделаешь - молодость. А девочка поступила!

Потом, когда Галя напомнила мне этот пророческий эпизод нашей биографии, я признался, что как только вышел из дверей института, сразу же её забыл. Возможно это была защитная реакция. Но факт остаётся фактом - с Галей мы познакомились на вступительных и потом четыре года регулярно играли в паре, а уж когда мне понадобился верный партнёр в литературно-музыкальный спектакль "Серебряные письма" по раннему творчеству М. Цветаевой, не возникло даже тени сомнения, кто будет вторым.

Глава 6. Серебряные письма.

"Серебряные письма" спектакль мистический, я бы даже сказал пророческий. К моменту моего взаимодействия с Галей часть спектакля уже сложилась. Я давно использовал ранние стихи Цветаевой для музыкальных композиций, но тут уж слишком много их накопилось и я решил соорудить из них нечто сюжетное. Одна голова - хорошо, а две - лучше. Кого позвать? Ну, конечно, партнёра с которым мы пропахали "Крым и Рым" на курсе - Галю.

Галя человек покладистый и креативный, к тому же обладающий в высшей степени полезным качеством, во всяком случае для меня: она ни когда не делает того, чего не понимает. Меня же, наоборот, частенько несёт пурга креатива в неведомые дали, видимо кайф от процесса ближе моей натуре, а результат вообще не является ценностью. Но тут сошлось: перспектива и рамка. Я "пуржил" - Галя уточняла, недостающие элементы сюжета тут же лились на нас из Цветаевских источников. Когда Марина Ивановна отказывалась нам помогать, я , ничтоже сумняшеся, тайком от партнёра дописывал текст за Цветаеву, нагло врал Гале, что отыскал стихи роясь в пыльных архивах институтской библиотеки, от этого спектакль громоздился, рос и лучшел прямо на глазах.

Наконец "детище" было достроено. Мы погоняли его вдоль и поперёк в институтских аудиториях. Выходило - грандиозно!

Внешне представление мало отличается от литературно-музыкальных композиций, но вот внутренне - это новинка! Мы провели сюжет, используя ассоциативно-художественный метод Юрия Любимова - получилось нечто вроде литургии. Причём, я понял, почему "отец Таганки" так орал на актёров. Дело в том, что невозможно провести сюжет по одним лишь теням и полутонам, если ты не владеешь техникой внутреннего монолога. А оная, в свою очередь требует колоссальной подготовки, сосредоточенности, погружения. В момент исполнения немыслимы какие-то там отвлечённые идеи: дети, одежда, политика и.т.д. Тебя ни где не должно быть кроме того места о котором идёт речь, иначе зрители ни чего не поймут.

Мы много времени потратили на специальные тренинги и даже вынесли часть их за пределы спектакля, сделав доступными для зрителя. Выходило ловко: вы слушаете и не подозреваете, что с вами проводят аутентификацию, синхронизацию и только потом впускают вас во внутрь спектакля. На выходе получается, что каждый зритель видел свой спектакль со своими собственными персонажами и общим сюжетом.

Попрактиковавшись на однокурсниках и друзьях мы решились на шаг огроменной наглости - гастроли. Как раз таковые подвернулись.

Глава 7. Гастроль.

Чтобы не соврать, а память у меня девичья, но по моему всё таки 1999 год, что-то около ноября. В Приморье ещё не наступили холода, а бесконечные октябрьские ливни уже прошли. Синейшее небо над головой по утрам, хрустящий ледок под ногами. верхушки деревьев распахнули горизонт, на котором во все стороны ослепительно сияло Японское море. Таков был вид из окна бытовки нашего общежития, когда я озвучил Гале предложение поехать в городской музей города Находка, для совместного концерта. То есть я объяснил, что концерт, собственно - мой, но я предлагаю показать "Серебряные письма" вне стен родного института, на абсолютно немотивированную публику.

Оказалось толкнуть на авантюру мою нынешнюю жену ни чего не стоило, но тогда я не обладал обязанностями мужа и несколько волновался, тем более, что ехать предстояло через пару дней. Галя, взглянула в мои лживые глаза и просияла восторгом. Решено! Через пару дней, без предупреждения в Находке зрители увидят около полутораста новых спектаклей с общим сюжетом и названием.

Денёк мы ещё позволили себе репетнуть. Настал вечер накануне. Галя ушла к себе, а я места не находил. Что-то менялось в моей жизни, как-то даже через чур и это "что-то" я ни как не мог обозначить. Как обычно, пометавшись, выкурив полпачки "Беломора" я уселся за стихи. Промучавшись над "мировыми проблемами" до трёх ночи, видимо впал в некое сумасшествие, потому, что схватив бритвенный станок очень вдумчиво обрил себя наголо, классически порезавшись на лбу. Приклеился к пластырю крест-накрест и только после этого упал в койку.

В 7.00 Галя, явилась на пороге. Я радостно распахнул дверь - предстоял долгий путь в Находку на автобусе. Втолкнув Галю за стол - кофе пить, я натянул одежонку, попутно рассказывая подробности рейса №306 Владивосток-Находка, коим приходилось регулярно мотаться на фестиваль АП "Берег Грина". Только через 15 минут я заметил, что Галя сосредоточенно молчит.

- Ты чего?

Галя сделала несколько глотков, потом прикурила папиросу, решительно затушила её в пепельнице.

- Соловьёв, я всегда знала, что ты - придурок, но ни когда не позиционировала в роли дуры себя.

Я несколько смутился. Оказалось я совсем забыл о новом имидже. Надо сказать, что изобретать оправдания и всяческие версии у меня в крови. Если бы мне не довелось стать актёром я посвятил бы свою жизнь аферам. Через две минуты я доказал моему соавтору, партнёру и красавице Гале, что в таком виде очень похож на Маяковского. Галя недоверчиво взглянула на меня.

- А причём здесь Маяковский? Мы же Цветаеву читаем.

- А Маяковский тут при том... - и тут я открыл моей будущей жене страшную тайну, что половина цветаевского материала таковым не является. По ходу объяснения я замечал, как меняется цвет Галиного лица. Но когда я изчерпал все логические ходы и лингвистические выражения, Галя пришла мне на помощь.

- Ну, если я ни чего не заметила, то и ни кто ни чего не заметит, только, всё-таки в соавторы сценария тебя надо вписать!

Господи! Ну, что за золотая женщина! Ей Богу, наверное тогда у меня и завелось это смутное чувство, что совместная жизнь у нас будет долгой и возможно - счастливой, если к концу дня меня банально не прибьют чем-нибудь тяжёлым

Глава 8. Тернистый путь или "казнить нельзя помиловать".

30 килограмм назад, мы были гораздо беспечнее и легче на подъём. Пачка папирос, гитара, немудрящая сумочка с парой бутербродов и можно отправляться хоть на Аляску.

Автовокзал Владивостока, хоть и культовое место (легендарная "вторая речка"- где родина добила Осипа Мандельштама) но представляет собой довольно заурядное зрелище. По сути "зековская" пересылка, слегка прибранная стеклом и бетоном.

Перепрыгнув от общаги на улице Комарова пару троллейбусов, мы через 20 минут были на месте. Рейсы на Находку отправлялись каждые три часа, если не уехать сразу - накрылся концерт. До отправления нашего автобуса оставалось стабильно - 20 минут.

Бросив Галю на перроне, дую в кассу. Симпатичная девушка с металлическим зубом сообщает дежурную фразу: "Мест нет". Понятно - надо уламывать водителя. Так частенько бывает, уж мне не надо рассказывать. Просто подходишь к водиле и просишься постоять в салоне до следующей станции. Там кто-нибудь сойдёт и мы купим билет. Как правило водители соглашаются на такую подработку - деньги-то за проезд идут ему целиком в карман.

Скачу на перрон. Галя в растерянности - не горюй, прорвёмся! Ни что не может заслонить от нас звездный свет будущего успеха!

- Дяденька,- обращаюсь к водителю жалобным голосом: возьмите до Находки, очень надо.

Колоритный водила в шерстяном свитре, заканчивающимся аккуратно на середине "беременного" живота повёл кривым носом из стороны в сторону.

- Мест нет.

- Ну, мы постоим, как освободится, купим в кассе. Очень надо.

Водила ещё раз внимательно осмотрел наши тощеватые фигурки. Потом что-то прокрутил в голове.

- Мест нет. Не возьму.

С этими словами прямо перед нами запирается дверь в автобус, пардон - в светлое будущее.Что за...?! Галя присела на лавочку. Вид у девочки стал совсем унылым. Э, нет, так не пойдёт! Ещё ни кто не останавливал Соловьёва такими пошлыми шутками, как "мест нет". Места всегда есть, надо только приглядеться. Оглядываюсь. Есть!

- Галя, быстро на мной!

Кидаемся через дорогу. Там на развороте пыхтит автобус типа "сарай" с окрыляющей надписью на борту "Аэропорт".

Всё просто! Аэропорт в городе Артёме, Артём по дороге в Находку. "Сарай" прёт без остановок, к тому же дешевле чем фирменный .

- Садись!

Прыгаем в спасительный "аэропорт" и вот уже немыслимая модель автотранспорта, знакомая без исключения каждому российскому жителю, перепрыгивает колдобины, обгоняя судьбу по дороге в Находку.

На повороте к аэропорту, выскакиваем из "сарая" - вот и автовокзал Артёма, всего-то 200 метров. Бежим туда! Стоит, родненький 306-й "Владивосток-Находка" тот же самый. Командую: забираться вовнутрь! Расчёт на милосердие не оправдался, будем ставить "мат в два хода" позиционно - Е-2, Е-4!

Водила не спеша сел за руль, но тут, вместо того, чтобы спросить обычное "все на местах?" - закрыть дверцу и поехать, вдруг гундосо объявляет в салонный микрофон : "Прошу всех приготовить билеты". Вот, ей Богу, ни когда такого не было! Что за...?! Вот так всегда, ты играешь в шахматы, а тобой играют в футбол.

Короче, нас высадили, а спасительный 306-й вновь уходит по пыльной дороге. Галя вопросительно, и как мне кажется уже несколько иронически глядит на меня. Артём не далеко от Владивостока - есть шанс вернуться без потерь. Но это не мой шанс! Вот же она - судьба и она ещё не успела убрать свои влажные пальцы из моих ладоней.

- Спокойно! Видишь - проходящий разводит пары? Это местный в Шкотово. Система такая же "сарай" против рейсового. Прыгаем в него.

Ещё 40 минут тряски и мы вываливаемся на засыпанный гравием клочок земли с крупной надписью "Базар" и очень мелкой "автостанция Шкотово". Это радушнейшее место на планете. Базар Шкотово славился тем, что торговал в любое время суток и достать там можно было, что угодно от серовато-кофейного стаканчика с варенцом до трофейной авиабомбы. Но нас сейчас авиабомбы привлекали меньше, чем пару бумажек с надписью "билет".

Водила 306-го, мало сказать: "удивился" - когда мы опять возникли в проёме автобусной двери.

- Дяденька, пустите до Находки... - клянусь, мне его даже жалко стало. Кривой нос ещё больше повело на сторону:

- Контроль на линии. Проверки. Не могу. Только по билетам. Бегите в кассу. Да поторопитесь, меня по времени отслеживают.

Рву в кассу. Молчаливая толпа народа покорно и даже со злорадством расступается перед истеричным студентом, что-то невнятно покрикивающим про больных бабушек, животных и международную обстановку. У самого билетного окошка мои надежды разбиваются о железобетонную надпись : "Технический перерыв 15 минут". Взрывы эмоций ни чего не дают. В душе открывается зияющая дыра. Но - вот она, Галя! Она же верит в меня! Спокойно, нет безвыходных ситуаций! Дорога -то всего одна! На дорогу!

Пятая машина частника, пыля лысыми протекторами влезает на обочину.

- Куда?

- В Романовку подбрось! Вот тебе денег немного и можешь приходить в сельский клуб вечером, спроси Ивана Ивановича Маяковского.

Водила радостно сдвигает кепку на затылок.

- Артисты, что-ли? Так я вас сейчас быстро. Денег не надо, мы с пацанами придём.

Понимаю, что Галя меня зарежет, но это будет потом. Сейчас главное догнать 306-й, в Романовке контроля не будет. Это прогонная остановка. Если успеть запрыгнуть, дальше не высадят. Соображая всё это, на автомате продолжаю диалог с "кепкой".

- А сколько пацанов?

- Так человек 20-25.

- Так много? Мы же ни чего не заработаем. Клуб-то у вас на сколько человек рассчитан?

- Человек на 100.

Галя толкает меня в бок. Но тут уже ни чего не поделаешь. Остапа понесло.

- Ладно, придёте со скидкой в 50 %. Тебе и жене - бесплатно. Только про Иван Иваныча не забудь.

Парень на раздолбаной "копейке" за каких-то 20 минут довёз нас до Романовского поворота. Вот тут мы должны бдительно ловить наш злополучный 306-й. Проходящие всегда останавливаются - таков закон. В дороге подбери! Если будет контроль, водила отдаёт мзду контролёрам, а так - заработок его.

"Копейка" вместе с надеждой на Иван Иваныча и вечерний концерт "для пацанов", исчезает за поворотом. Смотреть на Галю не могу - съест! Втравил же в авантюру, но с другой стороны - получается ведь! А вот и он - 306-й "Владивосток- Находка" в который раз за этот день! Ну, что, индюк беременный, достали мы тебя?

Трудно передать с каким чувством триумфа мы на законных основаниях садились в этот автобус. Не хватало только аплодисментов в салоне.

Откинувшись на спинку сидения почувствовал, как Галя берёт меня за руку. Какие у неё холодные пальцы. Сейчас начнётся : "Казнить нельзя помиловать" - вот только, где поставить запитую?

Глава 9. Находка.

Находка - город герой вдоль одной улицы. Герой, потому, что жить там можно, только, если есть нужда, то есть - героически. Самый глубоководный порт на востоке, к сожалению, на мой взгляд, маловато задействованный в международных аферах. Ну, да ладно - это дело будущего. Пока наш путь в музей города.

Добегаем к дверям. Афиша висит - порядок: "В 18.00. Концерт авторской песни А. Соловьёва. Спектакль "Серебряные письма" по мотивам раннего творчества М. Цветаевой с участием Г. Гончаровой" - всё чин чином. Желудок повисает на ниточке, в пальцах начинает пульсировать кровь - мы в двух шагах от всенародного признания!

Встречает хозяйка музея, проводит в гримёрку, наливает чай. Как долго тянется время! Ещё только два часа пополудни.

Наконец остаётся 15 минут до начала. Зрителей полная "кошёлка". О! Кто это там? Ленка Суворова с Серёгой Денисенко - поддержка наша бардовская. Ребята недавно начали работать вдвоём. Лена - кукольник. В смысле кукол делает руками, а Серёга поэт классный, ну и сказочник, конечно. Встречались на фестивалях и в клуб они к Рыбалке приходили во Владике. А так - публика совершенно разномастная: бабушки, дети какие-то, мужик вон стоит - рыбак наверное. Ладно, понеслась, будем играть концерт! Беру за руку Галю - пальцы дрожат: "Ты мне веришь? " Делаем шаг.

Дальше я в общем-то не помню. Помню, что Галя была ослепительно красива, гораздо красивее, чем в жизни. Я ещё подумал, что такое чучело как я народ потому и терпит, что красавицу жалко. Потом помню овации, цветы. А потом Галя меня поцеловала и погрузила в транс фразой:"Соловьёв, ты не как Маяковский, ты как - Высоцкий". Потом мы что-то пили дома у Ленки с Серёгой, а на следующее утро предстоял путь в Фокино, на соединение с нашим театром (забыл сказать, мы ведь тогда ещё работали в "театре флота" - он как раз гастролировал по Приморью).

Ноябрьское солнце насквозь просвечивало бухту, оживляя сквозняки на единственной улице. Пыль взлетала до небес и проносилась радугами над заливом. Я взглянул на Галю - прекрасную, как всегда, не пожелавшую оставить часть цветов у Ленки. Галя прижимала к груди охапку хризантем. Что-то менялось в моей жизни стремительно и безвозвратно, навсегда. Я вот-вот готов был это что-то объяснить. Слова вертелись в голове и ни как не складывались окончательно.

Вдруг я почувствовал её холодные пальцы, которые нужно было только покрепче ухватить - судьба! Конечно! Рука сжалась в ответ. Но ведь это? Не может быть! Галя?

Солёный сквозняк хлестанул каштановые волосы через всё лицо и хризантемы вспыхнули на солце, как звёзды ночного салюта - внезапно, отделяя время от пространства.

- Галя?

Её рука так удобно уместилась в моей ладони. Я понял - всё просто, главное теперь ни когда не выпускать эти пальцы. А слова? Слова, пожалуй, теперь уже и не пригодятся. А, впрочем, нет - пригодятся! Запятые проставлены, казнь временно откладывается. Будем делать новый спектакль. Про любовь!