Галактика в огне

Пролог. Передислокация.

Крохотный челнок медленно сбросил скорость входя в атмосферу планеты. Расположенные внизу корпуса реактивные двигатели вспыхнули двумя тёмно-синими факелами, гася инерцию и позволяя кораблю беспрепятственно миновать воздушное пространство колонии.

Устроившийся в пассажирском отсеке адмирал Лебедев хмуро изучил вид, открывающийся за остеклением небольшого иллюминатора. Силовое поле челнока сейчас окружали облака разреженной плазмы, образующейся при прохождении летательного аппарата сквозь слои становящегося всё более плотным воздуха.

Улыбнувшись великолепным пейзажам, флотоводец рухнул на спинку занятого им кресла. Синтекожа плавно поддерживала тело адмирала, даря ощущение не свойственного обычным десантным аэрокарам комфорта.

— Долго ещё? — задал вопрос Лебедев в решетку свисающего возле лица интеркома.

— Десять минут, товарищ адмирал, — коротко ответил ведущий челнок пилот. — Мы проходим систему предупреждения.

Командир семнадцатого ударного флота кивнул собственным мыслям. Система предупреждения о космическом нападении контролирующая воздушное пространство Нового Шанхая была одной из самых мощных в Федерации.

Сотни РЛС и ОЛС, связанных в единую сеть каждодневно просматривали небо на сотни километров ввысь, мощные серверы, спрятанные в заглубленных бункерах обрабатывали потоки информации, а батареи зенитных комплексов скалились своими тяжёлыми ракетами.

Прямо сейчас челнок сопровождало несколько загоризонтных станций, расположенных по периметру столицы колонии. Адмирал знал, что каждое движение пилота изучают сотни человек расчетов сил ПКО.

— Коды доступа приняты, — голос из интеркома отвлек Лебедева от размышлений. — Отправил им стандартный набор для армейского транспорта, товарищ адмирал.

— Молодец, сынок, — осклабился командир, чувствуя, как вибрирует кресло.

Спуск с орбиты подходил к кульминации. Миновав верхние слои атмосферы, челнок теперь сближался с главной целью вояжа.

— Корабль уже идёт над столицей, — подтвердил лётчик. — Снижаемся согласно графику.

Значит, транспортник в стратосфере. Прекрасно. Адмирал снова посмотрел через иллюминатор. Внизу уже проступали очертания города. Гигантский овал, исчерченный полосами света занимал большую часть континента. Дом для нескольких миллиардов людей и один из главный опорных пунктов Федерации.

Когда спустя несколько минут изображение приблизилось, Лебедев сумел различить отдельные кварталы. Большую часть столицы занимали типовые блоки-жилища. «Человейники», как сказали бы члены множества запрещённых анархических сообществ. Центр был застроен сравнительно малоэтажно, лишь гигантский шпиль Объединённого Командования Обороной возвышался над крышами домов местных богачей.

Регулируя тягу двигателей, челнок взял курс к шпилю.

— Прибытие через пять минут, — известил адмирала пилот.

Отодвинувшись от смотрового окна, Лебедев тяжело вздохнул. Половина частей ПКО, нёсших здесь службу, когда адмирал только начинал свой путь, теперь была передислоцирована, а оставшиеся располагались слишком далеко от точки назначения, чтобы их было возможно увидеть с такой высоты.

Командир семнадцатого ударного закрыл глаза, мысленно отсчитывая оставшиеся минуты. В голове сам-собой всплыл план обороны Нового Шанхая. Действия штурмовых и контрштурмовых групп, организация ПКО, логистическое обеспечение сил планетарной обороны.

Дождавшись, пока кресло не перестанет дрожать, адмирал опять прильнул к стеклу. Теперь транспортник шёл всего в десяти километрах от поверхности. Крыши высотных зданий проносились внизу словно деревья исполинского леса, а гигантский многокилометровый шпиль становился всё ближе и ближе.

Вот, пилот резко дёрнул ручку штурвала, бросая челнок в крутое пике. У Лебедева засосало под ложечкой. Ремни безопасности натянулись, пытаясь компенсировать инерцию, голова пошла кругом.

Секундой позже манёвр был окончен. Расстояние между челноком и землёй сократилось до жалкого километра. Правительственный квартал, ещё недавно почти неразличимый на фоне титанических жилых комплексов, теперь оказался как на ладони.

Мимо глаз адмирала мелькнуло и тут же скрылось серебристое здание планетарной администрации. Тысячу метров высотой, оно превосходило любую другую гражданскую постройку, но всё же безнадёжно уступало Объединённому Командованию.

Убедившись, что транспортник снизился достаточно, лётчик прибавил скорости, направившись к громаде ОКО.

— Долетели, товарищ адмирал, — передал через интерком пилот, когда челнок завис возле тёмно-серой стены Командования.

Вблизи колоссальный шпиль ОКО был далеко не таким монолитным, как казалось Лебедеву несколько минут назад. На полпути между поверхностью и вершиной располагались исполинские соты причалов, в каждую из которых могло поместиться несколько транспортов.

Достигнув заранее оговоренного места, челнок вальяжно продрейфовал внутрь одного из пустующих ангаров и дождавшись активации гравитационных захватов отключил двигатели.

Когда стихло жужжание двигательных репульсоров, Лебедев расстегнул ремни безопасности. Послышалось шипения гидравлических приводов и двери челнока медленно открылись.

Спрыгнув на бетонный пол, адмирал осмотрелся по сторонам. Серый короб ангара выглядел как тысячи таких же до него. Несколько ярусов, обычно занятых летательными аппаратами пустовали, создавая ощущение брошенности. Охрана и вездесущие техники также отсутствовали, что наводило на не самые приятные мысли.

Приказав пилоту ждать его возвращения, командующий быстрым шагом двинулся к ведущему внутрь комплекса шлюзу.

В этот же момент тяжёлые гермодвери разъехались по сторонам, давая дорогу долгожданным хозяевам. Помимо двух солдат, облачённых в тяжёлые боевые скафандры космодесанта, путь адмиралу преградил рослый мужчина носящий форму офицера Генштаба.

— Товарищ генерал-полковник ждёт, — кивнул протянувшему ладонь для рукопожатия Лебедеву штабист. — Он просил передать, чтобы вы были одни.

— «Естественно, старый друг», — подумал про себя флотоводец, сжав руку главы комитета по встрече.

Позволив неожиданному эскорту идти впереди, адмирал уверенным шагом двинулся вслед за сопровождающим гостя офицером.

***

Скоростной лифт на котором Лебедев и эскорт спускались в святая святых ОКО тренькнул и остановился, выпуская солдат в просторный вестибюль, расположенный на глубине нескольких сотен метров. Десятикилометровый шпиль являлся лишь верхушкой айсберга, основная масса армейских штабов и аналитических центров залегала в толще коры планеты, скрытая как от электронных глаз кораблей, так и от выпущенных из их орудий болванок.

Уровень, где остановился лифт представлял собой гигантское овальное фойе, с полом, вымощенным мрамором и массивной колоннадой, поддерживающей потолок. Стены были завешаны картинами, а между огромных толп носящих форму ВКС и армии Федерации людей возвышались бронзовые статуи героев.

— Нам правее, — указал сопровождающий адмирала офицер в сторону лежащего сбоку коридора, вход куда был украшен высокой аркой.

— «Тут всё также пафосно», — усмехнулся адмирал собственным мыслям, идя следом за продирающимся сквозь гигантскую очередь эскортом.

На полпути Лебедев остановился, поймав взгляд узнавшего флотоводца старлея. Салага, сообразивший, что его заметили тут же скрылся между «волн» людского моря, провожаемый неодобрительным хмыканьем.

К сожалению командующего, странные эпизоды не кончались. Почти достигнув нужного ответвления, адмирал услышал разговор двух майоров, которые явно назвали его фамилию.

— «Неужели слухи уже дошли?» — пробормотал Лебедев, спешно скрывшись под тенью арки.

Дальнейшая дорога заняла ещё около десяти минут. Коридоры сменяли друг друга, формируя кажущийся бесконечными лабиринт, однако ведущие адмирала солдаты прекрасно знали путь, а сам флотоводец помнил маршрут с предыдущих визитов.

Наконец, четверо мужчин остановились возле расположенной в неприметном тупичке высокой двери из морёного дуба. Взявшись за позолоченную ручку, штабист потянул одну из створок на себя и заглянул в открытый проём.

— Никого — кивнул офицер Лебедеву и распахнув дверь, предложил адмиралу войти первым.

Кабинет куда привела Лебедева охрана больше всего напоминал исторический музей. Протянувшийся от одного конца стены до другого шкаф хранил бессчётное множество отчётов. Заваленный грудой планшетов стол с вычурного вида лампой расположился возле широкого гололита, крепящегося к стене. Два обитых настоящей кожей кресла стояли по обе стороны стола, позволяя любому просителю чувствовать себя даже лучше, чем дома. Экспозицию завершали горшки с экзотическими растениями и обрамлённый позолоченной рамой портрет президента Федерации, висящий прямо над рабочим местом хозяина этого великолепия.

Адмирал фыркнул, в который раз поражённый тягой друга к дорогой безвкусице.

— Присаживайся, — раздался из-за спины флотоводца хорошо знакомый голос.

Стоящие позади командующего бойцы расступились, давая дорогу владельцу кабинета.

Вблизи, генерал-полковник Густав Генрихович Мюллер выглядел куда менее внушительно, чем на фотографии. Низкого роста, с тронутыми сединой висками и гладко выбритым, впалым подбородком — он напоминал офисного клерка и лишь широкие погоны с золотыми звёздами указывали на реальный статус офицера.

— Чего встали? — сопроводив взглядом усевшегося рядом со столом друга, Мюллер обратился к ждущему у дверей эскорту. — Свободны!

Дождавшись, когда троица солдат удалится прикрыв за собой дверь, Густав усмехнулся и подмигнул Лебедеву.

— Ничего без меня не могут, — весело осклабился генерал, протягивая другу руку.

Крепко стиснув пухлые пальцы Мюллера, адмирал расплылся в ответной улыбке.

— Ну ты с ними помягче, — хохотнул командующий, отпустив ладонь Густава. — Я сам как отправил сообщение, всю неделю на иголках.

— Оно до меня дошло, — резко стал серьёзным немец. — И о чём тебе хотелось поговорить?

— Брось, я знаю, что об этом уже ходят слухи — поднял основную тему беседы Лебедев. — Ты же в Генштабе работаешь, наверняка раньше меня приказ увидел.

— И не только его, — вздохнул Густав, доставая другу один из планшетов. — Читай.

На мгновение кабинет погрузился в тишину. Лебедев быстро скользил по тексту глазами, вчитываясь в сухие строчки, написанные самим Начальником Генерального Штаба, а его визави тяжело вздыхая смотрел, как меняется выражение лица товарища

— То есть это из-за… — запнулся адмирал, откладывая планшет в сторону. — Из-за того случая с колонией?

— А ты как думал? — пожал плечами Мюллер. — Уничтожил город Альянса и всё?

— Но это же были пираты, — недоумённо воскликнул Лебедев. — Меня отсылают из-за пиратов?

— Ну, не только… — протянул генерал-полковник. — Знаешь что, давай на чистоту.

С этими словами немец дал товарищу следующий планшет.

— Ознакомься как будет время, — холодно посоветовал Мюллер. — Здесь полный список твоих… Достоинств.

— А если коротко? — смерил друга тяжёлым взглядом адмирал.

— А если коротко, Лебедь, то ты всех зае… Надоел ты всем, — увидев, что визави его внимательно слушает, генерал набрал в грудь воздух. — Твой семнадцатый ударный вычистил границу от каперов и контрабандистов, ты десять раз вторгался в космическое пространство Альянса Систем и…

— Так Наумова беспокоят такие… Мелочи? — перебил товарища Лебедев.

— Дослушай, — отмахнулся от флотоводца Мюллер. — Пойми, Генштаб всё устраивало. Но с той колонией ты перешёл черту. Разбомбить один из альянсовских форпостов… Да президента буквально завалили нотами протеста.

— И меня решили убрать, — обречённо выдохнул адмирал. — Сослать в Шаньсийский сектор.

— Не сослать, — важно усмехнулся Густав. — Скорее переподчинить командованию собирающейся там экспедиции.

— То есть командование экспедиции не пугает, что они будут иметь дело с монстром, разбившим базу невинных флибустьеров? — полным иронии голосом спросил Лебедев.

— Не пугает, — кивнул приятелю генерал. — Более того, они именно такого и ждут.

— С чего бы вдруг? — впервые за разговор в тембре адмирала сквозил неприкрытый интерес.

— С того, что ты — единственный, кто может навести в Шаньсийском секторе порядок. — прямо ответил немец. — Это же клоака. Наумов сам говорил, что ждёт от тебя решительных мер. И ещё…

Тут генерал-полковник сделал несвойственную военному театральную паузу.

— Я лично просил НГШ использовать твои таланты во благо всей Федерации, — подмигнул другу Мюллер. — Тебе решили дать шанс. Прояви себя там также, как проявил на границе и считай, что выиграл путёвку ко мне в Генштаб.

— Не думал, что скажу это, но спасибо, — встав с кресла, Лебедев вновь пожал приятелю руку.

— Ты подожди благодарить, — с этими словами Густав вложил в ладонь друга миниатюрную флеш-карту. — Посмотришь на досуге. Тут все данные об экспедиции. Состав, организатор, цели.

— Ну старина, — воспрявший духом адмирал сжал Мюллера в объятиях.

— Ладно, ладно, — генерал-полковник, у которого перехватило дыхание неловко дёрнулся в тисках товарища. — Лучше задай им там всем.

***

Капитан первого ранга Титус Вайросеан отхлебнул из стоящей на подлокотнике кресла кружки палавенского каффара, прежде чем внимательно изучить раскинувшуюся перед ним проекцию системы. Тусклая, находящаяся в конце жизненного цикла звезда, несколько лишённых атмосферы планет и пояс астероидов — всё, чем могла похвастаться «гамма-эпсилон-бета-3», сквозь которую проходила эскадра патрульного флота под командованием Титуса.

Три фрегата, а также один лёгкий крейсер быстро скользили в безвоздушном пространстве, осуществляя активное и пассивное сканирование окрестностей, занятые поиском гипотетических нарушителей.

Гипотетических, так как реальных каперов и корсаров в подбрюшьи Иерархии практически не водилось. Предки Вайросеана, нёсшие службу на границе с системами Терминуса грустно усмехнулись бы, зная, что их наследник за всю свою жизнь так и не участвовал ни в одном полноценном космическом бою.

Отогнав непрошенные мысли, Титус окинул взглядом мостик. Квадратное помещение, оборудованное боевыми постами, за каждым из которых сидел сгорбившийся офицер служило рабочим местом капитана вот уже десять лет. Десять лет, большая часть которых прошла в однообразном патрулировании одних и тех же, духами проклятых секторов.

— Господин Вайросеан, сканирование системы выполнено, никаких аномалий не обнаружено, — доложил Титусу старпом. — Разрешите начать подготовку к включению сверхсветовых двигателей?

Турианец тяжело вздохнул, кивая ждущему приказов помощнику. Фразы, которыми двое разумных обменивались были отточены до автоматизма годами однообразных вылетов, которые отличались только датами в уходящих на базу отчетах.

— Разрешаю, — отдал распоряжение капитан. — Точка назначения «тау-эпсилон-гамма-4».

Титус уже собирался откинуться на спинку кресла, когда голопроекция показала новый, доселе не присутствовавший сигнал. Одновременно с Вайросеаном это же заметил офицер связи, принявшийся что то втолковывать сидящего рядом товарищу.

— Отставить переход! — рявкнул турианец, увеличивая область, где был зарегистрирован сигнал. — Опцион Муций, что это?

— Это… — запнулся старпом, вводя новые команды на инструментроне. — Сообщение с ретрансляционного буя. Он принимает сигнал СОС.

Вайросеан хмуро сдвинул мандибулы. Ретрансляционные буи предназначенные для передачи коротких сообщений усеивали большую часть территорий Иерархии. И если конкретно этот буй передавал именно СОС, то у его эскадры только что прибавилось работы.

— Удалось определить из какой системы поступает сигнал? — тут же взял «крогана за горб» Титус. — И что за корабль его отправил?

Несколько секунд длилась гнетущая тишина. Команды офицеров работали над дешифровкой принятой информации, а Вайросеан с каждым мгновением становился лишь мрачнее.

— Есть, — выдохнул наконец связист, выводя через гололит регистрационный номер терпящего бедствие судна и систему, откуда шла передача.

— Это пассажирский лайнер, — наметанным глазом определил старпом. — Система «гамма-эпсилон-бета-5».

— Верно, — согласился с турианцем Титус. — Поэтому мы обязаны проверить, что там творится. Энергию на ядро, активировать сверхсветовой привод. Посту навигации — высчитать оптимальную траекторию.

Отдав команду, Вайросеан недоверчиво щелкнул мандибулами. День постепенно становился интересным.

***

Когда спустя несколько часов ордер из четырёх кораблей Иерархии появился на границе заданной системы, Титус первым делом отдал приказ провести полное сканирование, чтобы выявить предполагаемый источник сообщения. Дальнобойные ладарные установки и станции радиотехнической разведки тут же приступили к работе, формируя проекцию окружающего эскадру космоса.

Согласно собранным ими данным, а также хранящейся в блоках памяти корабля карте, «Гамма-5» была как две капли воды похожа на «Тау-4». Пять планет обращающихся вокруг белого карлика не содержали даже примитивной жизни, а единственной достопримечательностью служил выключенный ретранслятор. Последний, впрочем, находился ближе ко второй планете и массивы ладаров до него не доставали.

— Господин капитан, — обратился к Титусу оператор поста РЭР (*), спустя пять минут напряжённого изучения высвеченных монитором схем. — Фиксируем входящее сообщение. Сигнал исходит с орбиты третьего небесного тела.

— Это тот самый СОС? — оживился Вайросеан, всю дорогу изводивший себя мрачными мыслями.

— Так точно, — кивнул капитану офицер, переводя изображение на главный гололит. — Вот, посмотрите.

Повинуясь командам оператора, рядом с проекцией третьей планеты зажглась красная, пульсирующая точка, обозначающая терпящий бедствие турианский лайнер.

— Есть данные с ладаров? — задал вопрос Титус, уже догадываясь об ответе. Вышедший на границе системы ордер был слишком далеко от цели.

— Никак нет, — подтвердил опасения капитана офицер занятый управлением сенсорами. — Ориентировочно, сканирование этой области станет доступно спустя час.

— Тогда полный вперед, — отчеканил Вайросеан, которого продолжало терзать зловещее предчувствие. — Эскадре, перевести максимально возможную энергию на двигатели, мы должны прибыть как можно скорее.

Ответом Титусу были слаженные кивки всего персонала мостика.

Остальной путь, занявший в соответствии с прогнозом чуть больше часа, капитан провёл в тяжелых раздумьях. Регион, где находился патрульный флот был слишком удалён от систем Терминуса, чтобы проходящим через него судам грозила реальная опасность. И тем не менее, турианский лайнер послал сигнал бедствия.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Титус, следя за перемещениями эскадры.

Наконец, когда расстояние между кораблями сократилось до световой секунды, ладарные установки смогли просканировать область космоса, где располагалось пассажирское судно. К вящему удивлению собравшихся на мостике офицеров, оно было явно не одно.

Несколько таких же алых точек замерли в опасной близости от лайнера. От них отделялись более мелкие объекты, затем сливавшиеся с голограммой гражданского корабля Иерархии — вероятно транспортные челноки.

— Это абордаж, — тут же дал вердикт старпом, увеличивая изображение незванных гостей.

— Пираты, — злобно прорычал Вайросеан, чувствуя, как к лицу приливает кровь.

Новости были малоприятными. Батарианских налётчиков не видели здесь уже очень давно.

— Нам отправить предупреждение? — осведомился офицер связи, что то набирающий на клавиатуре своего поста.

— Отправляйте, — скомандовал Титус после секундных раздумий. — Пусть ложатся в дрейф. И дайте холостой залп по ближайшему нарушителю.

Потянулись секунды мучительного ожидания. Связист, кивнув капитану передал стандартный приказ по всем доступным каналам, а оператор поста управления орудиями начал готовить крейсер к выстрелу. Фрегаты, следуя уставу, сблизились с флагманом, окружив его с трёх сторон, формируя прикрытие от атак вражеских рейдеров.

Вопреки ожиданиям Вайросеана, каперы не собирались сдаваться. Поняв, что их обнаружили, флибустьеры тут же отозвали все челноки и начали перестраиваться в новый, очевидно боевой порядок.

Мостик крейсера едва ощутимо тряхнуло, когда титанические катушки конденсаторов передали энергию на системы главного калибра. Вольфрамовая болванка, разогнанная до релятивистских скоростей покинула ствол орудия и быстро миновав разделяющее эскадры расстояние пролетела в каком то километре от замыкающего строй пиратского корвета.

Титус задумчиво дернул мандибулами, анализируя ближайшие перспективы его соединения. Кораблей чужаков было обнаружено пять, что, казалось бы, ставило эскадру турианцев в невыгодное положение. Однако самое большое судно флибустьеров едва дотягивало своими размерами до фрегата. Таким образом, шансов на победу у пиратов практически не имелось.

Придя к схожим выводам, лидер налетчиков отдал команду отходить. Пассивные сканеры крейсера зафиксировали возросшие тепловые сигнатуры вражеских двигателей, после чего красные точки начали быстро удаляться от патрульной эскадры.

— Открыть огонь! — твёрдо скомандовал Вайросеан, желающий во что бы то ни стало настигнуть каперов.

Но капитан опоздал. Компенсируя собственную хрупкость скоростью, ордер рейдеров «на всех парах» двинулся к зависшему возле второй планеты системы ретранслятору. Оторвавшись от преследования, корсары совершили микропрыжок, мгновенно преодолев разделяющие небесные тела миллионы километров и оказавшись точно рядом с артефактом протеанских технологий.

Секунду спустя пиратская эскадра исчезла во вспышке сверхсветового перехода.

Примечание к части

РЭР - радиоэлектронная разведка

Глава 1. Близкие контакты.

Орбита безымянной приграничной планеты, казалось, была лишена жизни. Только голые скалы астероидов, вакуум и жёсткое излучение существовали в этих Богом забытых краях. Но лейтенант Шепард уже привык заниматься якобы бесполезными поисками. Проживший долгую жизнь космодесантник участвовал в огромном количестве рейдов, благодаря чему мог сходу определять подозрительные места, способные скрыть кого то, кто желал избежать рандеву с армией Федерации.

Сейчас Алекс оказался занят преследованием именно таких гостей. Длившееся целый месяц расследование имело шанс вот-вот закончиться. Ударная группа десантников, присланная с целью захвата прячущихся между древних камней мятежников уверенно двигалась к цели.

Высадившись со стелс-фрегата, долетевшего почти до самого астероидного кольца, рота Шепарда активировала встроенные в их штатные «Аресы» реактивные двигатели и двинулась на поиски.

Будучи скафандром космодесанта, «Арес» оснащался лучшими из доступных человечеству портативных сенсоров и прекрасно подходил для охоты на желающих избежать возмездия бунтовщиков.

Обследовав несколько наиболее подозрительных точек, два десятка солдат смогли наконец напасть на след их добычи. Когда пассивные сканеры брони Алекса зафиксировали небольшой тепловой сигнал, Шепард тут же открыл канал связи с подчинёнными, желая проинформировать их об этом.

Сейчас группа располагалась в центре астероидного поля и со всех сторон беспорядочно болтались десятки тысяч глыб камня. Лишь на мгновение между лежащих ближе к внешнему контуру пояса астероидов прорезалась требовавшаяся Алексу сигнатура, но бортовые компьютеры «Аресов» тут же зафиксировали всё, что было нужно.

Собравшиеся вокруг командира десантники внимательно выслушали его, новая метка зажглась на видимой каждому бойцу карте местности, проецируемой триплексом шлема.

— Отделение «Альфа» — приказал Шепард, убедившись, что все десантники ознакомились с задачей. — Идёте со мной. «Бета», «Гамма» — рассыпаться и взять станцию террористов в клещи.

Своим манёвром, лейтенант хотел зайти к базе бунтовщиков с трёх сторон, перекрыв любые пути отступления и одним единственным штурмом закончить охоту. Для этого, отделениям требовалось сохранять максимальную скрытность, дабы избежать обнаружения на ранних стадиях, когда у преступников будет шанс сделать ноги.

Повинуясь плану командира, группы десантников двинулись в разные стороны. Факел реактивного ранца, горящий за спиной Шепарда полыхнул перед тем как стать чуть меньше. Алекс предпочел незаметность скорости.

Следующие полчаса прошли в медленном наступлении сквозь астероидный пояс. Летящие по разным маршрутам, отделения тем не менее были прекрасно видны на тактической карте брони. Каждый солдат знал где сейчас его товарищи, каждый готовился броситься в атаку, едва база террористов появится в поле зрения.

Долго ждать не пришлось. Очередной коридор между глыбами подошёл к концу, давая отделению «альфа» изучить то, что скрывалось за ним. Глубины метеоритного поля оказались отнюдь не монолитны. Кое где причудливые гравитационные аномалии вынуждали каменные глыбы расступиться, формируя пустоты, в которых можно было спрятать небольшой линкор.

Так случилось и теперь. Центр свободной от астероидов области облюбовала маленькая обитаемая станция. Три дисковидных жилых модуля, крепящийся к ним зев ангара и несколько масс-репульсоров, дающих базе мятежников возможность сохранять равновесие.

— «Группы готовы», — пришёл Шепарду отчёт от ВИ брони.

Вовремя, прячущаяся на границе каменного лабиринта“Альфа» не могла больше ждать. Десантники рисковали обнаружением в любую секунду.

— За Федерацию и человечество! — прокричал Алекс боевой клич ВКС и резко форсировал работу двигателей брони.

Десять крохотных по сравнению со станцией человеческих фигурок устремились следом за командиром. Секунду спустя подключились другие отделения. Тридцать воинов неслись сквозь вакуум, на ходу активируя гравитационные захваты ботинок.

Внезапный писк детектора излучения, вынудил Шепарда оглядеться. Их обнаружили. Теперь либо космодесантники успеют миновать область работы лазеров ПКО, либо…

Окончить мысль Алекс не успел. Летящий рядом с ним десантник взорвался фонтаном крови и внутренностей. Невидимая инфракрасная смерть настигла первую жертву.

— Активировать системы РЭБ! — прокричал командир в интерком брони.

Каждый из двадцати девяти выживших бойцов исполнили приказ. Модули радиоэлектронной борьбы залили эфир помехами, сбивая детекторам станции наведение.

— Противозенитный манёвр! — решил усложнить террористам жизнь Шепард.

Мгновением после строй «Альфы» рассыпался. Десантники двинулись по собственным траекториям, стараясь сделать их как можно менее предсказуемыми.

Когда до цели оставалось менее километра, лейтенант принялся сбавлять скорость. Реактивные сопла ранца повернулись вперёд, гася инерцию и обеспечивая десантникам мягкую посадку.

Согласно плану штурма, «Гамма» и «Бетта» атаковали жилые модули, в то время, как на плечи «Альфы» ложился ангар.

Беззвучно сев, ведомое Шепардом отделение тут же заложило плазменные бомбы. Сняв с держателей поясов длинные цилиндры, десантники прикрепили их к бронестворкам. Каждая бомба представляла собой небольшой плазменный реактор со сдерживаемым электромагнитными полями рабочим телом. Цилиндры оснащались собственными эмиттерами масс-поля, надёжно фиксирующими заряды на обшивке базы.

Удостоверившись, что работа выполнена, Алекс отдал приказ отлететь от станции.

Повиснув в нескольких десятках метров от ангара, лейтенант инициировал детонацию. Шары иссиня-белого огня вырвались из цилиндров, мгновенно смяв металл створок. Секунда и внутренности отсека становятся беззащитны перед вакуумом.

Устремившись вперёд, Шепард отшвырнул промелькнувшее мимо тело человека носящего оранжевую форму инженера. Хотя обслуживающий персонал не подлежал ликвидации наряду с комбатантами, сопутствующие потери были неизбежны. Впрочем, милосердие к сепаратистам мало беспокоило десантника.

Выхватив висевшую на поясе верную М30, Алекс оглядел ангар. Компактное, хорошо освещённое помещение когда то служило местом работы для десятка человек, теперь болтающихся в пустоте вокруг отделения «Альфа». Большую часть пространства занимала пара челноков устаревшей модели, которые вопреки почтенному возрасту продолжали эксплуатироваться террористами.

Увлёкшись, лейтенант чуть не пропустил тот момент, когда между открывшихся гермодверей ведущего из стыковочного отсека коридора появилось несколько вооружённых масс-драйверами фигур, носящих герметичные скафандры. Охрана станции.

Прицелившись в ближайшего, космодесантник нажал на спусковой крючок. Тридцати миллиметровая болванка вырвалась из ствола винтовки и пронзив разделяющий людей вакуум, столкнулась с триплексом шлема террориста. Голова мятежника лопнула словно перезрелый арбуз. Алые капли крови повисли в вакууме, перемешанные с фрагментами мозга и бронепластиком скафандра.

Следом огонь открыли и другие десантники. Белоснежные инверсионные следы болванок мчались через безвоздушное пространство, скашивая бунтовщиков одного за другим. Укрыться возле шаттлов сумело лишь пятеро солдат врага из двадцати, прибежавших на сигнал тревоги.

Быстрый рывок и Шепард оказывается у дальней стенки ангара. Бронированный кулак врезается в грудь террориста, сминая пластины и добираясь до мягкой, податливой плоти. Фонтанирующий рубиновыми брызгами, а также струйками дыхательной смеси оппонент взлетает вверх, отчаянно пытаясь заткнуть дыру.

Мономолекулярный штык М30 устремляется к ещё одному бунтовщику. Длинное лезвие перерубает масс-драйвер и входит между рёбер жертвы. Удар ногой впечатывает мятежника в стену. Тело медленно оседает на пол.

Трое оставшихся пытаются спастись бегством. Алекс перегораживает дорогу к гермодвери. Под шлемом лицо космодесантника искажает хищный оскал.

Очередь гаусс-винтовки превращает террористов в ярко-красные ошмётки. Чудовищный калибр гиперзвуковых снарядов не даёт врагам Федерации ни единого шанса.

Тяжело дыша, Шепард медленно осмотрелся. Рядом стояли подлетевшие к своему лейтенанту солдаты, в вакууме парили десятки изуродованных тел, а тактическая карта пестрела от множества сообщений.

— Это «Альфа», ангар чист, — передал Алекс через интерком. — Движемся к мостику.

***

По мере приближения десантников к мостику станции, сопротивление, бывшее в начале штурма хаотичным, резко приобрело организацию. Кроме мелкокалиберных масс-драйверов, у террористов оказался богатый арсенал тяжёлых лазерных пушек и снайперских винтовок, которые они использовали, заманивая отделение Шепарда в огневые мешки.

Несмотря на то, что ни один десантник не погиб в этих скоротечных стычках, всегда заканчивавшихся ликвидацией мятежников, раненых стало ощутимо больше. Пятеро бойцов распечатали запасы панацелина хранимого медицинским модулем брони, а трое получили переломы средней тяжести.

Сейчас, «Альфа», успешно овладев атриумом станции должна была соединиться с «Бетой» и «Гаммой», чтобы совместно выступить против обороняющих пост управления сил бунтовщиков.

Едва отошедший от горячки боя, Шепард оглядел раскинувшийся вокруг зал. Широкий овал многоярусного атриума был выполнен из белёсого строительного пластика, причём каждый ярус соответствовал своему жилому модулю. Три галереи, одна выше другой, служили переходами между каютами экипажа базы, а гермодвери нижнего уровня вели прямо на мостик.

Здесь террористы дали отделению Алекса свой финальный бой, по праву достойный называться кульминацией этого штурма. Едва десантники миновали ведущий из взятой ранее реакторной коридор, как на них обрушилось всё, что защитники станции сумели приготовить. Пехотинцы стреляли с галерей, нижний ярус заняли расчёты тяжелого вооружения.

Шепард, верный традициям космодесанта шёл первым, личным мужеством вдохновляя «Альфу» продолжать атаку. М30 лейтенанта вела огонь на расплав ствола, поливая ряды мятежников гиперзвуковыми иглами. Даже серия прямых попаданий из тяжёлых снайперских винтовок хоть и пробила щит десантника, однако не сумела вынудить его отступить.

Битва была адом, но она кончилась. Теперь возле лейтенанта валялись измочаленные тела врагов перемешанные с пластиком и металлом, а одержавшее верх отделение готовилось атаковать мостик, когда подойдут штурмовавшие жилые модули сослуживцы.

Будто бы вторя мыслям Алекса, створки расположенных на галереях гермодверей открылись, давая дорогу двадцати уставшим космодесантникам. Полыхнули реактивные двигатели доспехов, фигуры воинов Федерации начали спускаться к своему командиру.

Вот, недолгий полёт завершился. «Бета» и «Гамма», тяжело лязгнув сабатонами брони, приземлились возле «Альфы». Дождавшись, пока десантники выстроятся вокруг, Шепард активировал интерком экзоскелета.

Едва отгремели выстрелы масс-винтовок, мозг лейтенанта уже составлял план на следующий бой и теперь командир должен был описать его солдатам. Согласно этому плану, «Альфе» как всегда выпадала роль острия, которое Алекс собирался возглавить лично. Девяти воинам надлежало быстро миновать открытое пространство, занять позиции около входа в мостик и сковывать защитников огнём, пока «Бета» и «Гамма» сблизятся с ними на оптимальное расстояние для рукопашной.

— Помните, никакой самодеятельности, — окончил речь Шепард. — Все должны действовать строго как я говорю.

Возражений не последовало и удостоверившись, что отделения перегруппировались в соответствии с приказами, Алекс закрепил на гермодвери плазменные гранаты.

Полыхнул яркий свет, а вырванные вместе с тонкой гидравликой створки разлетелись в разные стороны, чуть не сбив с ног одного из десантников.

— «Альфа», к бою! — прокричал лейтенант, бросаясь через открывшийся коридор.

Это была самая опасная часть пути. Шепард ещё не видел врагов, но уже чувствовал как выпущенные масс-драйверами болванки барабанят по щитам. В десантников летело всё, что мятежники сумели стянуть к мостику. На полпути, воздух рядом со шлемом Алекса вспорола пара рубиновых лазеров, выпущенных откуда то из-за массивных голопроекторов. Лучи прошли так близко, что светофильтр шлема едва успел затемнить картинку, дабы спасти командира «Альфы» от слепоты.

Спустя несколько, казавшихся бесконечно долгими, секунд, отделение десантников миновало коридор и очутилось в огромном зале мостика.

Ряды голопроекторов идущих практически от самого входа освещались мерцающими красными лампами, резко контрастирующими с мягким сиянием атриума. Несколько десятков человек, включая операторов тяжелого оружия собрались за проекторами, поливая огнём атакующую «Альфу».

Распределив цели, десантники ответили террористам вихрем болванок. Стрёкот масс-драйверов слился с глухим визгом М30 в одну единственную симфонию разрушения.

Тридцати миллиметровые снаряды оружия штурмующих пробивали блоки компьютеров на вылет, а затем полностью игнорируя броню перемалывали тела сепаратистов.

Случались и сюрпризы. Только что подстреливший очередного бунтовщика Шепард злобно выругался, пропустив мимо алый луч лазера. Две установленные на треногах лазпушки, бившие с задних рядов сделали уже третий залп и хотя пока обходилось без жертв, Алекс знал, что долго так продолжаться не может

К счастью, план лейтенанта сработал. Увлечённые сражением с «Альфой», защитники станции не обратили внимание на бегущих через коридор «Бету» и «Гамму», дав им возможность навязать оппонентам ближний бой.

А дальше было поздно. Каждый десантник являлся высококлассным рукопашником, в совершенстве владеющим штык-ножом, экзоскелет же делал их обладателями невероятной для обычного человека физической силы.

Воины Федерации кололи, рубили, вспарывали панцирную броню мятежников. За несколько секунд, мостик буквально утонул в крови.

«Альфа» не сбавляла огня, прикрывая сослуживцев грамотно фокусируемыми очередями. Лазпушки сделали ещё несколько выстрелов, но пара метких бросков гранат вынудили их прекратить дальнейшую пальбу.

Сопротивление сепаратистов, заведомо обречённое на провал постепенно ослабевало. Всё больше и больше рядов голопроекторов переходили под контроль атакующих. Мятежники пятились к стене, зажатые шквалом тяжёлых болванок и ударами виброштыков.

Вот, строй бунтовщиков дрогнул, превратившись в отдельные схватки, всегда заканчивающиеся победой десантников.

Убедившись, что поддержка «Альфы» больше не требуется, Шепард тяжело выдохнул, опуская дуло М30. Бой медленно подходил к концу. Устроенная его солдатами резня стоило жизни большей части оборонявшихся. Немногие выжившие, бросив масс-драйверы пытались сдаться в плен.

«Бета» и «Гамма» тщательно фильтровали сдававшихся. Техники, вооружившиеся лишь после начала атаки отделались парой смачных оплеух. Этими будет заниматься суд. А вот кадровых боевиков не ждало ничего, кроме болванки промеж глаз.

Решив дать подчинённым сделать свою работу, Алекс отошёл в сторону и голосовой командой активировал канал связи с доставившим их сюда кораблём.

— «Гнездо», это «Орёл-1», — передал лейтенант на фрегат, до сих пор круживший вокруг скопления астероидов. — Штурм успешно завершён. Как слышите, приём?

— Слышу вас хорошо, «Орёл-1», — хриплый голос связиста пробился через треск помех. — У меня тоже есть новости.

— Да? — напрягся Шепард, меньше всего любивший сюрпризы.

— Бригаду перебрасывают вместе со всем семнадцатым ударным, — коротко сказал штабной офицер. — Адмирал Лебедев приказал выдвигаться как можно скорее.

— Ясно, — просто ответил десантник. — Будем через час.

Дождавшись, когда связист разорвёт соединение, Алекс вполголоса чертыхнулся. Кажется, намечалось что то интересное.

***

Напряжённость охватившая мостик «Железного Дракона», казалось, была почти осязаемой. Ранее шумный, теперь каперский экипаж молча собрался вокруг барахлящих гололитов, контролируя работу корабельных систем с тем тщанием, которое могла породить только угроза их жизням.

Лю Чжэнлун восседающий на капитанском кресле лишь поморщился, глядя, как изменилось поведение его команды. Собранные со всей Федерации головорезы, которые раньше понимали исключительно язык силы, превратились в почти идеальный боевой организм. Жаль правда, что для этого потребовалось попасть под обстрел неизвестных Чжэнлуну чужаков.

Чужаки… Когда ему только предложили участвовать в рейде через ранее неактивный ретранслятор, командир «Дракона» долго сомневался, оценивая риски и анализируя возможную прибыль. Капитан Лаплас являлся на редкость убедительным сукиным сыном, но Лю привык сторониться излишне смелых авантюр.

Как бы то ни было, он согласился, а собранная Бенджамином Лапласом каперская эскадра направилась через древнюю масс-катапульту. Несколько дней разведки и флибустьеры обнаружили первую жертву. Ею оказался инопланетный звездолёт, доверху забитый безоружными пассажирами, который благодаря этому стал лёгкой добычей для пятёрки пиратских корветов.

Расстреляв двигатели лайнера, каперы высадили штурмовые группы, быстро установившие контроль над основными отсеками судна. Не обошлось и без происшествий. Служба безопасности гражданского перевозчика превосходила людей во всём, кроме численности. К удивлению Лю, у них даже были кинетические щиты.

Благодаря слаженным действиям контр абордажников, лёгкая прогулка превратилась в затяжные бои, сковавшие джентльменов удачи на три бесконечно долгих часа, которых хватило, чтобы сигнал СОС, отправленный лайнером в самом начале атаки дошёл до адресата. Этим адресатом являлся небольшой, но грозный ордер фрегатов, возглавляемый лёгким крейсером, неизвестной компановки.

Дальнейшее определялось самим составов задействованных сил. Эскадра из пяти корветов могла, теоретически, отбиться от двух превосходящих их на класс кораблей, однако сражение против крейсера выглядело форменным самоубийством.

Понимал это и Бенджамин, так что когда первая болванка вражеского масс-драйвера прочертила космос рядом с рейдерами человеческого флота, начавший строиться для атаки чужаков ордер пиратов получил недвусмысленные приказы и в итоге ретировался, совершив микропрыжок.

К счастью для Чжэнлуна, оппоненты людей не мешали бегству флибустьеров до ретранслятора, так что эскадра каперов сумела вернуться обратно в шаньсийскую систему, вынырнув из сверхсветового перехода рядом с единственной её обитаемой планетой.

Вопреки надеждам Лю, чужие решили следовать за ними, пройдя через ретранслятор, когда корабли незадачливых экспедиторов были на полпути между протеанской катапультой и самой Шаньси.

Перемотав мысленно все события последних дней, капер ещё раз с тревогой оглядел установленный в центре мостика гололит. Вопреки стараниям пиратов, преследователи догоняли рейдеров. Расстояние, составлявшее к началу погони около световой секунды, уменьшилось на пятьдесят процентов.

Люди шли ромбом. Четверо корветов прикрывали собою лёгкий фрегат Лапласа, а до орбиты и спасительных орудий боевой станции оставалась ещё сотня тысяч километров, но чутьё говорило капитану, что сбежать им не удастся.

Словно в подтверждение этого, ожила станция ближней связи, а сидящий рядом с голопанелью оператор активировал звуковой канал.

— Всем кораблям соединения — из встроенных динамиков раздался хриплый голос Бенджамина. — Как слышите меня?

— Слышим хорошо, — с лёгкой иронией ответил Чжэнлун. — Командующий Лаплас, у вас есть какие то мысли, что делать?

На мгновение воцарилась тишина, прерываемая лишь гудением корабельного оборудования, затем лидер каперов дал ответ.

— Есть, Лю, — холодно сказал самозванный пиратский адмирал. — Но для них мне потребуется ваша помощь. Будь добр, активируй режим совещания.

Во фразе «будь добр» явственно читался приказ, в любой другой ситуации Чжэнлун бы послал Лапласа куда подальше, но обстоятельства складывались таким образом, что старый хрыч был его единственной надеждой вернуться домой.

— Хорошо, — просто ответил капитан, сравнив доступные варианты.

Секунду спустя передатчики корветов образовали единую сеть и к Бенджамину присоединилось трое других флибустьеров.

— Итак, господа, — удостоверившись, что все его внимательно слушают, Лаплас тут же начал обрисовывать свой план — Как вы знаете, мы очутились в большой и жирной заднице…

***

Титус Вайросеан хищно усмехнулся глядя на то, как меняется расположение спроецириованных гололитом точек. Эскадра турианцев, недавно упустившая дерзких пиратов, быстро двигалась к цели, каждую секунду сокращая расстояние между собой и ордером флибустьеров.

Одновременно с этим, корабли рыцарей Цитадели проводили всестороннее сканирование системы, пытаясь определить куда держат курс беглецы. Пассивные сенсоры и лидарные лучи обследовали пространство радиусом несколько световых секунд, составляя примерный «портрет» того, что ожидало патрульных за ретранслятором.

Уже удалось обнаружить одну из планет, если верить многочисленным тепловым и радиосигнатурам — обитаемую. А учитывая траекторию движения пиратских скорлупок — являвшуюся конечной целью их маршрута.

Единственным нерешённым вопросом оставалось происхождение загадочных налётчиков. То, что выжившие после бесчисленных антипиратских рейдов батарианские каперы активируют ретранслятор и даже оснуют колонию — было, видят духи, исчезающе маловероятным.

Конечно, случалось всякое. Когда то, во времена его славных предков, глубины траверса и терминуса скрывали целые притоны головорезов собранных со всей галактики, но та эпоха давно канула в лету, развеянная огнём орудий турианских дредноутов.

Оставался вариант с неизвестной Пространству цивилизацией. Новый вид, занимающийся рейдерством мог стать малоприятным открытием, если вспомнить, сколько турианской крови попили батарианцы. Однако даже так, законы обязывали Титуса в первую очередь инициировать протоколы первого контакта, а не гоняться за нарушителями.

Вайросеан раздражённо дёрнул мандибулами. Пока то, кем являлись грабители оставалось под вопросом он действовал правильно. А разобраться с природой рейдеров можно и после боя.

— Господин капитан, — прервал размышления Титуса как всегда флегматичный старпом. — Цели меняют построение.

Действительно, голопроектор ясно демонстрировал то, как распадается ордер вражеских корветов. Летящая ромбом эскадра превратилась в пять алых точек, быстро удаляющихся друг от друга.

— Вот ведь… — хмыкнул турианец, прикидывая дальнейшую траекторию вражеских судов. — Энергию на двигатели, направляемся к планете.

— Капитан? — недоумённо переспросил офицер у орудийного поста.

— Эти варреновы дети решили меня обмануть, — с усмешкой в голосе ответил Вайросеан. — Они хотят, чтобы мы гонялись за одним рейдером, пока оставшиеся зайдут к базе с разных сторон. Если продолжим лететь прежним курсом, то рано или поздно настигнем их.

— А вдруг противник сбежит из системы? — озвучил терзавшие всех опасения старший помощник.

— Маловероятно, — отмахнулся Титус. — Возможно это батарианцы, тогда единственная их дорога домой лежит через ретранслятор. Возможно это другой вид, тогда впереди находится его колония.

— Вы думаете, наших сил хватит, чтобы подчинить целую пиратскую базу? — старпом был неумолим, но именно въедливость и готовность задавать сложные вопросы обеспечивала ему занимаемый пост.

— Я думаю, что стоит действовать исходя из обстоятельств, — уклончиво сказал капитан. — Попытаемся перехватить рейдеров, а что делать с колонией решим когда долетим до неё.

Возражений не последовало и четыре турианских корабля сверкнув факелами ионных двигателей, устремились к планете.

Предположение Вайросеана полностью оправдалось. Совершив серию микропрыжков, вражеские корветы быстро покинули зону действия ладаров, оказавшись где то на границе системы, в то время, как эскадра патрульных продолжала сближение с небесным телом.

Пока ордер летел сквозь пустоту, капитана грызли скверные мысли. Он буквально разрывался между двумя обязанностями — долгом перед Иерархией и законами Пространства. Согласно первому — потерявших страх нарушителей, независимо от их происхождения, следовало ликвидировать, как грабителей, совершивших дерзкий рейд против беззащитных гражданских. Однако постановления Совета недвусмысленно указывали осуществлять первый контакт не иначе как мирно. И если оставался хоть один шанс избежать кровопролития — его, согласно азарийским протоколам, следовало использовать.

Перед глазами Титуса тут же возникли сцены, увиденные командой во время недолгой экскурсии по брошенному лайнеру. Расстрелянные в упор тела пассажиров, сражавшаяся до последнего охрана, выигравшая патрулю время, чтобы прибыть на место атаки. Голубая кровь, которая, казалось пропитала собою всё.

Нет, единственное, чего дождутся от него устроившие такое мрази — пущенная точно по цели болванка.

Миновав за десять минут большую часть километров разделяющих ордер и колонию, патрульная эскадра наконец сумела произвести сканирование орбиты. Ладары быстро построили объёмную голопроекцию небесного тела, рядом с которым находились фигурки трёх искусственных объектов, засечённых разведывательными средствами кораблей.

— Что это? — спросил Вайросеан, дождавшись, когда станции окончат работу.

— Судя по всему — орбитальная база и два фрегата, — дал вердикт офицер около поста масс-сенсоров. — Сигнатуры соответствующие.

— Они нас видят? — воображение капитана тут же принялось рисовать план гипотетического боя.

— Фиксируем облучение вражескими ладарными установками, — быстро ответил старпом, напряжённо вглядывающийся в висящую по центру мостика проекцию. — Да, господин Вайросеан, они нас видят.

— Хм, — задумался Титус. — А беглецы?

— Сейчас вне зоны покрытия, — отчитался управляющий ладарами флотский.

Выходила странная ситуация. Враг ещё не появился, а обитатели колонии уже заметили их и пока что не проявляли агрессивных действий.

— Вышлите сообщение на батарианском и пакет первого конта… — слова застряли в горле Вайросеана, стоило ему взглянуть на карту.

Отсутствовавшие долгое время, каперы сделали свой ход. Пятеро условных символов мгновенно загорелись между эскадрой патрульных и орбитальной станцией, едва флибустьеы совершили повторный микропрыжок.

Возникшие из ниоткуда корабли пиратов не стали ждать реакции турианцев и сразу открыли огонь. Множество торпед выпущенных из аппаратов корветов пронзили космическую мглу, нацелившись на занимающий левый фланг ордера фрегат.

— Приготовиться к отражению атаки! — крикнул первым пришедший в себя старпом.

Эта фраза послужила спусковым крючком для дальнейших событий. Титус сбросил наваждение, а затем, мгновенно приступил к анализу обстановки. Враг всё ещё уступал его эскадре, более того, он был как на ладони.

— Открыть огонь, — коротко приказал турианец.

***

Сразу после пуска торпед, Чжэнлун испуганно оглядел гололитическую проекцию. Тридцать небольших точек, отделившихся от условных обозначений эскадры, стремительно набирали скорость, двигаясь к застывшему в пустоте фрегату. Вот, отработали стартовые ускорители, а торпеды продолжили дальнейший путь по инерции, лишь изредка корректируя курс манёвровыми двигателями. Процесс занял считанные секунды и Лю не успел понять ничего, кроме того, что безумный план Бенджамина всё же был приведён в действие.

Каперские корветы имели множество достоинств и столь же длинный список недостатков. К последним относился сравнительно малый объём хранимого гелия-3, что вынуждало рейдеров часто посещать зарядные станции, ограничивая время автономных действий тремя-четырьмя днями. Возможно, проведи они меньше микропрыжков, топлива и хватило бы для возвращения домой, но теперь единственным шансом стало уничтожение преследователей и заправка на Шаньси.

Отстрелявшись торпедами, флибустьеры, тут же бросились врассыпную, пытаясь уйти с линии огня кораблей преследователей. Длинные сигары ещё не достигли своей цели, а «Железный Дракон» уже стремительно сократил расстояние отделяющее его от оборонительной станции. Бенджамин и ещё двое пиратов шли рядом, а вот последний капер явно отстал.

Это стало его роковой ошибкой. Активно работающий установками ПКО крейсер довернул манёвровыми двигателями и прицелившись сделал серию убийственно точных выстрелов.

Вольфрамовые болванки, разогнанные до безумных скоростей за считанные секунды пересекли тысячи километров холодного космоса, чтобы продавив щиты впиться в титановый корпус рейдера.

Формой напоминающий полумесяц, корвет завертелся вдоль своей оси, стравливая воздух из многочисленных дыр, пока прорвавшиеся сквозь броню снаряды рвали внутренности обречённого судна. Мгновением позже движение прекратилось и черноту космоса озарила яркая вспышка плазменного взрыва, целиком поглотившего корабль с экипажем.

Несмотря на пущенную людям кровь, радость чужих оказалась короткой. Зенитные лазеры сумели перехватить только две трети снарядов, в то время, как оставшиеся десять торпед выбрали целью один из вражеских фрегатов. Правда, щиты поразили лишь шесть, так как электронные мозги оставшихся сочли более лакомой целью его собрата, попытавшегося в последний момент закрыть первый фрегат от встречи с огненной смертью.

И хотя судно героического капитана отделалось лишь сбитыми щитами, риск на который пошла команда дал прикрываемому кораблю шанс уцелеть. Шесть торпед, играючи разорвав полупрозрачный барьер, впились в корпус фрегата, усеяв космос вокруг веером из обломков перемешанных с телами команды.

О дальнейшем Лю мог только догадываться, всецело занятый исполнением плана Бенджамина. Торпеды были дерзкой прелюдией. Основную роль, согласно идеям старого космического волка, надлежало сыграть планетарным Силам Обороны.

Сообщив местным войскам о неожиданных гостях ещё до первого микропрыжка, Лаплас рассчитывал, что те решат содействовать ему в грядущей битве с чужими. Всё же, пираты формально числились государственными каперами, так что их защита входила в перечень обязанностей охраняющего Шаньси гарнизона.

И теперь, вновь рассредоточившиеся рейдеры ждали дальнейшей реакции врагов, которая, как верил Лаплас, могла принести им победу.

Третий раз за сутки удача улыбнулась флибустьерам. Расстреляв отставший корвет, пришельцы недооценили людей и игнорируя человеческую станцию двинулись вперёд.

Шторм вольфрама прочертил вакуум, когда ордер инопланетян сблизился с эскадрой СОшников. Операторы масс-орудий орбитальной крепости выбрали целью не ближайший вражеский корабль, а фрегат-подранок, который едва начал оправляться от последствий детонации боевой части торпед.

Тонкая плёнка экрана, созданная уцелевшими эмиттерами лопнула, давая огненному дождю обрушился на перепаханный взрывами корпус судна. Вольфрамовые болванки быстро миновали внешние палубы и углубившись, достигли реакторной. Мгновение ничего не происходило, а затем в пустоте расцвёл ещё один плазменный султан.

Верно оценив исходящую от станции угрозу, командир чужих сделал её приоритетной целью для крейсера, который, зависнув на некотором удалении принялся бомбардировать щиты базы из своего главного калибра.

Фрегаты же Сил Обороны попытавшиеся было атаковать вражеский флагман, столкнулись с резким сопротивлением собственных «одноклассников», сошедшихся с человеческими кораблями в клинче.

Казалось, что на поле космического боя установилось шаткое равновесие и определить победителя может любое случайное событие.

Этим событием оказались щиты фрегата, так героически прикрывшего сослуживцев от торпедной атаки. Барьеры не успели полностью восстановиться, благодаря чему дуэль против человеческого визави он вёл с существенно ослабленной бронёй.

Чем тот и воспользовался, быстро перегрузив эмиттеры судна чужаков, а затем начав систематический расстрел вынужденного полагаться только на броню противника.

— Атакуем! — донёсшийся из динамиков поста связи хрип Лапласа заставил Лю громко прошипеть несколько солёных ругательств. — Всей эскадре, атакуем подбитую мразь.

Отчаянно маневрирующие корабли флибустьеров создавались плохо приспособлеными для битвы, однако возразить сумасшедшему старику не решился никто. Чжэнлун трясущимися ладонями сжал поручни капитанского кресла, глядя, как его «Дракон», до этого державшийся на почтительном удалении от боя, резко сближается с фрегатом чужих.

Рядом шли другие пираты, формируя некое подобие строя. К счастью для людей, сражающиеся корабли сосредоточили всё своё внимание друге на друге и каперы получили возможность ударить по противнику с тыла.

Дождавшись, когда турельная установка «Дракона» захватит цель, Лю медленно осклабился и произнёс:

— Залп, — раздалась команда орудийному посту.

Болванки выпущенные из орудий корветов устремились к дюзам корабля гостей. Факелы двигателей чужаков вспыхнули «на прощание», прежде чем скрыться под цепочкой разрывов и вторичных детонаций.

Эскадра пиратов пронеслась в считанных километрах от фрегатов, глядя всеми доступными сенсорами на то, как разваливается уже второе за день судно преследователей. Кем бы они ни были их можно было убивать, а Чжэнлун сотоварищи только что доказали это.

Вот только ликование оказалось напрасным. Кое-как сориентировавшись манёвровыми двигателями, враг, чей корпус держался исключительно на честном слове команды, вдруг резко прибавил скорости, двинувшись прямо к человеческому фрегату с которым он ещё недавно вёл дуэль. Изуродованные сопла двигателей выплюнули длинную струю ионов и трёхсотметровая туша врезалась в щиты корабля людей.

Лю отвернулся от голопроекции, где демонстрировалась гибель двух сражавшихся до конца экипажей. Термоядерная реакция не оставила даже сколь либо крупных обломков. Лишь потоки жёсткого излучения и гравитационная аномалия вызванная разрушением масс-ядер, свидетельствовали о том, что столкнувшиеся суда вообще существовали.

Резкий писк баззеров тревоги донёсшийся до Чжэнлуна опять приковал его внимание к ходу сражения. Второй чужак, почти выигравший свою схватку, отвернулся от истекающего воздухом оппонента и теперь целился по двигающейся напротив эскадре каперов.

-Уходим! — крикнул Лю, чувствуя, что это его единственный шанс выжить.

Повинуясь приказаниям капитана, «Дракон» рухнул в крутое пике, пытаясь как можно быстрее миновать область поражения вражеских орудий. Рядом мелькнул корабль Бенджамина, устремившийся к планете с явным желанием выйти из боя.

Громко матерясь, Чжэнлун внимательно осмотрел голографическую проекцию системы. Два других капера не сумели скрыться и теперь дрейфовали по космосу, расстрелянные пушками фрегата. Человеческий визави последнего, кажется, превратился в мёртвый остов, чей тёмный корпус лишь изредко озарялся сиянием вторичных детонаций.

Однако первое впечатление было обманчивым. Желая повторить подвиг сгинувшего недавно корабля чужаков, фрегат Сил Обороны вдруг активировал двигатели и «на всех парах» рванулся к спешащему помочь своему флагману врагу.

Тот, обнаружив атакующее судно людей, попытался встретить его огнём собственного курсового масс-драйвера. Но изуродованный корпус, приняв несколько снарядов, продолжил последний полёт до цели.

Столкновение двух фрегатов было жутким. «Гостю» начисто срезало одно из делающих пришельца похожим на стрелу крыльев, разорвало обшивку борта и только чудом не задело реактор. Человеческий же корабль, лишившись мостика устремился дальше в космическую мглу, где ему предстояло теперь дрейфовать много столетий.

— Взять курс к космопорту, — коротко приказал Лю, глядя на молчащий экипаж. — Живее!

***

«Ещё одна такая победа и у меня не останется солдат» — сказал безымянный наварх эпохи войны колоний. Теперь Вайросеан понимал смысл этой фразы настолько хорошо, как не понимал никто иной из живущих ныне поколений турианцев. Маленькая, но боеспособная эскадра патрульного флота оказалась фактически разгромлена, а Титус даже не знал с кем, собственно, шло сражение.

Пока оба уцелевших фрегата кружились в собачьей свалке с ордером прикрытия, флагманский крейсер уничтожал орбитальную станцию, так удачно ликвидировавшую третий фрегат в самом начале боя. Благодаря превосходящему весу залпа и практически целым щитам, детище турианских корабелов сумело, отделавшись повреждениями средней тяжести, продавить барьеры оппонента, а затем почти в упор расстрелять напоминающую гриб базу из курсового масс-драйвера.

Теперь, одержавшее верх судно висело на орбите планеты, осуществляя сканирование окружающего космоса в поисках двух уцелевших корветов и просеивая обломки на предмет живых аборигенов.

Рядом дежурил единственный уцелевший фрегат, чей корпус оказался необратимо изуродован дерзкой таранной атакой оборонявших мир сил. Боевая ценность судна выглядела весьма условной, но переброска экипажа заняла бы слишком много драгоценного времени.

— Фиксируем две воздушных цели, — оторвавшись от голо-монитора, оператор системы инфракрасных сканеров повернулся к Титусу. — Тепловые следы совпадают с нарушителями.

Поражённый дерзостью беглецов, турианец мог лишь развести мандибулами. Пока турианские силы приходили в себя после устроенного им разгрома, каперы, войдя в мёртвую зону ладаров совершили рывок к границе атмосферы и начали спуск, где их обнаружили датчики пассивных сенсоров крейсера.

— Передать огневую задачу орудийному посту, — холодно приказал Вайросеан.

Потянулись мучительные секунды ожидания, во время которых слова капитана становились строчками программного кода, поступающего с баллистических процессоров на манёвровые двигатели.

Дождавшись, когда приготовления завершатся, командир патруля обвёл взглядом главную голопроекцию, где отображалось положение готового открыть огонь крейсера. Мгновением позже грянул залп. Мостик едва ощутимо тряхнуло. Голубая точка сверхускоренного снаряда отделилась от судна и устремилась в пустоту.

— Есть попадание, — зафиксировал через секунду старший помощник.

Титус шумно выдохнул. Теперь корабль должен провести коррекцию неизбежно возникших ошибок построения, чтобы мгновение спустя отправить ко второй цели следующую болванку.

— Нарушитель увеличил скорость, — предупредил капитана офицер, сидящий возле пульта управления ладарами. — Он сейчас в стратосфере.

— Под ним множество радиосигнатур, — вторил сослуживцу контролирующий системы РЭР турианец. — Скорее всего, это крупный город.

— Могут пострадать невиновные, — высказался третьим старпом. — Господин капитан, подтвердите команду на открытие огня.

— Команду подтверждаю, — отрезал Титус, в памяти которого опять всплыли картины учинённых рейдерами бесчинств. — Да простят меня духи.

Ответа не последовало. Лишь пришедшая через секунду отдача от выстрела дала понять, что огненная смерть была выпущена на волю.

Где то далеко внизу, лёгкий фрегат лидера пиратов дёрнулся, ловя гиперускоренный снаряд корпусом. Прикрывающие броню щиты мгновенно исчезли, в воздух взлетели куски крошащихся композитов обшивки и пущенная крейсером болванка достигла реактора.

Яркая вспышка искусственного солнца разогнала закрывающие небо над столицей колонии тучи. Энергия термоядерного синтеза выплеснутая через край разошлась во все стороны, неся гибель и забвение копошащимся внизу разумным.

— Цель ликвидирована, — бесстрастно прокомментировал результат попадания старший помощник. — Какие будут дальнейшие указания?

Собиравшегося ответить Титуса прервал внезапно вскочивший со своего места оператор станции дешифровки.

— Господин капитан, — голос турианца дрожал, выражая крайнюю степень нервозности. — Я разобрался в зафиксированных пассивными сенсорами передачах местных и…

— Это не батарианцы? — скорее констатировал факт, чем спросил Вайросеан.

— Да, это не батарианцы, — кивнул капитану офицер. — Совсем другие протоколы кодирования, а самое главное отличающийся от любых известных нам язык самих сообщений.

Палубу охватила гнетущая тишина. То, что они имели дело с новым видом, Титус начал подозревать ещё когда эскадра держала путь к планете. Сомнения лишь укрепились во время боя, а сканирование небесного тела, выявившее ряд довольно крупных городов, казалось, поставило жирную точку во внутреннем споре.

— Пусть «Гладий» покинет систему и свяжется с базой патрульного флота, — первым нарушил молчание Вайросеан. — Если новички промышляют пиратством, то чтобы их усмирить потребуются большие силы. Связистам — передайте пакет данных для контакта. Хотя мирный исход мне кажется невероятным.

Закончив речь, капитан мысленно помолился духам. Гипотетические подкрепления каперов могли прибыть в любую секунду и встречать их предстояло одному побитому крейсеру. Но как бы то ни было, он всё сделал правильно. Мирные пассажиры лайнера отомщены, а остальное зависит уже от более высоких чинов.

***

Мостик флагмана Семнадцатого ударного флота напоминал разворошенный улей. Подготовку к передислокации, обычно занимавшую пару недель, согласно личному распоряжению адмирала Лебедева требовалось ужать в несколько дней, что вылилось в кажущийся бесконечным аврал. Всюду мелькали синие кители, вокруг штабных гололитов и постов управления системами толпились десятки офицеров, а составляющие единый организм соединения корабли ежесекундно обменивались терабайтами оживлённого трафика.

Пустовало лишь одно кресло. Командирский трон самого флотоводца, расположенный на возвышении в задней части помещения был не занят вопреки охватившей всех суете. Сейчас, когда до перехода оставались считанные минуты, команда дредноута, тщательно проверяла номенклатуру запасов и выверенность строя более, чем трёх сотен судов.

Вот, ведущие к мостику гермодвери распахнулись и перед экипажем возникла рослая фигура человека средних лет. Высокий лоб, холодный блеск голубых глаз, глатковыбритый подбородок, пробивающиеся из-под фуражки русые волосы. Адмирал Военно-Космических Сил Федерации, Андрей Павлович Лебедев воплощал собою всю стойкость и непоколебимость людского вида, всю его готовность дать отпор скрывающимся между холодных звёзд ужасам.

Дождавшись, чтобы о появлении адмирала объявили дежурящие у входа безопасники, командующий быстрым шагом направился в сторону рабочего места. Взойдя на помост, флотоводец занял управляющий пост и лёгким касанием встроенной в поручни кресла клавиши активировал личный гололит.

Перед глазами Лебедева тут же замерцала уменьшенная копия расположенной по центру зала главной проекции, обозначающая диспозицию каждого мало-мальски крупного тела в радиусе нескольких световых секунд.

Система Пелагея-5 являлась одной из самых стратегически значимых для Федерации по целому ряду причин. Кроме богатых залежей гелия-3 и, как следствие, развитой добывающей промышленности, она располагала крупной базой ВКС, вмещающей сразу четыре ударных флота, а также множеством городов, занимающих почти всю поверхность двух ближайших к местной звезде планет.

Своеобразной вишенкой на торте являлся ретранслятор, связывающий целое скопление приграничных миров и остальную Федерацию. Для его охраны даже построили «Фалангу» — десятикилометровый монитор, патрулирующий окружающий древнюю масс-катапульту космос, а также способный один потягаться с целой армадой.

И теперь Семнадцатый ударный перебрасывали из этого места в глушь — гонять пиратов. Такое нерациональное использование ресурсов удивляло Лебедева, но адмирал предпочитал молчать, резонно считая, что командованию виднее. Всё же, несмотря на смешанные чувства питаемые им к Начальнику Генерального Штаба, командующий признавал достоинства Наумова, показавшего себя, как требовательного и чрезвычайно компетентного офицера не раз спасавшего честь Федерации.

Отогнав непрошенные мысли, флотоводец пробежался взглядом по карте. Флот под командованием Андрея Павловича составляли четыреста шестьдесят четыре корабля и каждый должен был занять своё место в общем строю.

На первый взгляд, всё было правильно. По центру, на расстоянии трети световой секунды от ретранслятора зависла двухкилометровая громада флагманской «Москвы» — дредноута типа «Земля», оснащённого одним из самых крупных главных калибров в человеческой истории.

Вокруг сформировали треугольник линкоры. Полтора километра сплавов и композитов каждый, эти космические левиафаны лишились курсового ускорителя частиц, приобретя взамен множество более скромных пушек. Такие суда предназначались для ближнего боя, где любой из них выглядел способным уничтожить даже дредноут.

Особенно выделялся «Громовержец», единственный на весь ордер линкор новейшего типа «Вашингтон», чей боезапас включал в том числе ракеты космос-поверхность оборудованные термоядерными блоками.

Остальной ордер составляли фрегаты, эсминцы и крейсера. Юркие «Кнуты», несущие лёгкие гамма-лазеры, дальнобойные «Око», вооруженные пучковыми орудиями. Быстроходные «Лидеры» с их совершенными станциями связи. Длинные «Монбланы» и «Сингапуры» — костяк армии Солнечной Федерации.

Пробежавшись взглядом по иконкам кораблей, предводитель Семнадцатого ударного удовлетворённо кивнул. Строй выглядел идеальным, можно было начинать.

— Товарищ адмирал, — к закончившему изучать голограмму Лебедеву подошёл тучный мужчина преклонного возраста являвшийся капитаном дредноута. — «Москва» подготовлена для ретрансляционного прыжка. Разрешите осуществить необходимые манёвры.

— Разрешаю, товарищ Родзаевский, но позже — твёрдым голосом ответил флотоводец. — Лучше передайте другим эскадрам, чтобы они приступали. Вы же знаете, мы будем последними.

Дождавшись, когда Александр Родзаевский, служивший на «Москве» с первого её похода, развернётся в сторону толпы подчиненных ему мичманов и лейтенантов, Андрей Павлович опять принялся внимательно следить за проекцией.

Спустя несколько секунд, потребовавшихся связистам, чтобы команда разошлась между кораблями, первые фрегаты начали движение к ретранслятору. Мгновение и десяток судов исчез во вспышке бело-синего сияния, а затем тут же появиться на расстоянии сотен светолет от системы.

Один за другим, группы космолётов проходили через древнюю масс-катапульту. Эсминцы и крейсера, до этого выжидавшие, тоже приняли участие в исходе, вместе со своими более мелкими родичами образовав огромный, рвущийся сквозь ретранслятор поток.

Вопреки масштабу действа, тщательно выверенные команды позволили предотвратить давку. Каждая эскадра двигалась в строго определённом порядке, заранее установленном на одном из бесчисленных совещаний, предшествовавших переброске сил Семнадцатого ударного.

Наконец, настала очередь линкоров. Полуторакилометровые исполины медленно увеличили тягу двигателей, чтобы затем проползти через бездну вакуума к цели.

Неподвижной оставалась только «Москва», которая согласно плану должна была замыкать строй. Экипаж отсчитывал секунды, остающиеся до этого момента, Лебедев нетерпеливо изучал глазами гололит, а капитан хмуро разглядывал значки удаляющихся кораблей.

Долго это не продлилось. Когда эскадра линкоров находилась на полпути, адмирал кивнул Родзаевскому, разрешая тому начать движение.

Мощнейший плазменный реактор «Москвы» ожил, подавая энергию через множество хитроумно переплетённых кабелей и космический титан устремился вперёд.

По мере того, как ретранслятор становился ближе, в душе Лебедева крепла тревога. Адмирал с трудом мог предположить, что приготовил ему Наумов и будущее выглядело донельзя туманным.

— Ну, с Богом, — прошептал флотоводец, бросив взгляд на погружённого в рабочий процесс капитана. — Понеслось.

Глава 2. Подготовка.

Галактика была всегда полна перемен. С той самой эпохи, когда первые туманности сформировали первые звёзды и вокруг них закружились хороводом первые планеты, млечный путь претерпевал непрекращающиеся трансформации. Рождались и вымирали виды, цветущие миры-сады становились голыми шариками тяжёлых металлов, а дарящие тепло ласковые светила обращались несущими гибель сверхновыми.

Казалось, что в галактике отсутствует место, где можно было бы спрятаться от изменений, однако являющаяся столицей Шаньсийского сектора система «Посейдон-5» однозначно претендовала на статус такой тихой гавани. Колонизированная четырьмя столетиями ранее, её единственная обитаемая планета, почти целиком покрытая водой всю свою историю числилась захолустьем, безынтересным для федерального центра.

Шли века, молодая Солнечная Федерация пережила тяжёлую гражданскую войну, закончившуюся отделением от неё Альянса Систем, политические партии достигали вершин власти и становились строчками учебников истории, но бытность «Посейдона-5» оставалась всё такой же, какой была во времена основания первых океанических поселений.

И вот теперь что то нарушило царящую идиллию. Почти всегда простаивающий, ретранслятор системы ожил, дабы тут же выплюнуть множество новейших кораблей, являвшихся составными частями входящий в сектор армады.

Десятки перемешанных с эсминцами фрегатов, материализовавшихся на расстоянии трети световой секунды от масс-катапульты, едва появившись, бросились маневрировать, давая дорогу крейсерам, за которыми уже шли линкоры.

Пятнадцать минут потребовалось Семнадцатому ударному, чтобы окончить свой прыжок, финалом которого стало прибытие монструозной «Москвы» — грозного флагмана, венца человеческой инженерной мысли.

Завершив переход, флот тут же начал перестраиваться согласно полученным с дредноута указаниям. Вперед выдвинулись разведывательное группы укомплектованные фрегатами типа «Око», тщательно сканирующими лежащий по эту сторону ретранслятора космос.

Удостоверившись, что загруженные в бортовые компьютеры карты неплохо отражают действительность, командование соединения отдало приказ выдвигаться к третьей планете «Посейдона-5» — прекрасному водяному эдему, играющему роль секторальной столицы.

Вопреки мечтам флотских, уставших от длившегося неделю путешествия, протеанский артефакт лежал на самой границе системы и дорога до цели заняла пару утомительных часов, которые требовались для преодоления разделяющих объекты миллионов километров.

Наконец, полёт завершился. Несколько сотен кораблей зависли в световой секунде от требующейся точки, посылая множество сигналов орбитальным Силам Обороны, которые, согласно предписаниям должны были организовать встречу прибывших судов.

Адмирал ВКС Федерации, Андрей Павлович Лебедев ещё раз осмотрел созданную системами командного трона голограмму. Расположенное в задней части мостика кресло обладало богатым арсеналом информационных систем, передающих флотоводцу все доступные соединению данные.

Для сбора сведений были привлечены внушительные разведывательные мощности, но результат стоил того. Занявший позицию посередине между прибывшими гостями и группой прикрытия планеты разведывательный фрегат ежесекундно отсылал флагману пакеты информации о перемещениях местных защитников, а также готовился принять отправленное с планеты послание. Которое, вопреки ожиданиям самого Лебедева уже подозрительно запаздывало.

— Почему они молчат? — недоумённо наморщил лоб Александр Родзаевский — капитан «Москвы», стоящий навытяжку чуть правее адмирала.

Действительно, молчание секторального правительства вызывало всё больше и больше вопросов. Эскадра СО, прикрывающая «Посейдон-5» была образована десятью старыми «Сингапурами» первых серий, одним безумно древним линкором и едва не пошедшей под списание «Зоной 51», но даже у таких музейных экспонатов стояли станции связи, способные обнаружить, а главное дать ответ передачам гостей.

— Не знаю, — хмуро ответил Андрей Павлович, который раз прокручивая в голове тревожные мысли.

Единственным, что выделялось из ожидаемой картины был чрезвычайно активный трафик между прикрывающей главный город колонии орбитальной станцией и…

— Просканируйте-ка вон тот квадрант, — пальцы адмирала указали в сторону лежащей рядом с «Зоной» точки.

Выполняя поручения, являющееся передовым разведчиком «Око» ещё немного приблизилось к планете. Полотна сенсоров навелись на нужную область, а гололиты «Москвы» принялись транслировать поступающие через них сведения.

Картинка была откровенно странная. В космосе явно что то присутствовало, но электронные глаза фрегата как будто соскальзывали с этого «чего то», отказываясь захватывать цель.

— Увеличить мощность ладаров, отключить резервные системы, — холодно приказал Лебедев, догадываясь о природе загадочных возмущений.

Следуя инструкциям флотоводца, экипаж «Ока» деактивировал большую часть второстепенных устройств, оставив лишь те, от которых прямо зависела жизнь команды.

Освободившаяся энергия потекла к сканерам полноводной рекой и фрегату наконец удалось прорваться сквозь пелену помех.

Рядом с орбитальной крепостью парил одноклассник разведчика, построенный, тем не менее, по совершенно другому проекту. Там, где конструкторы «Ока» вкладывались в системы раннего обнаружения, проектировщики его визави старались как можно сильнее уменьшить заметность, создав идеального шпиона.

Такая компоновка соответствовала только одному знакомому Лебедеву типу кораблей.

— «Особист», — выдохнул командующий Семнадцатого ударного. — Это ФБГБ.

Федеральное Бюро Государственной Безопасности — загадочная организация, крупнейшая и влиятельнейшая спецслужба Федерации, наряду с Министерством внутренних дел ведущая борьбу против врагов человеческого государства. Если её оперативники появились в системе — значит, взор таинственной «Конторы» привлекло что то необычное.

«Мятежники?» — догадка кольнула сознание адмирала будто раскалённая игла. Сепаратисты являлись старым оппонентом правительства и ничего хорошего от обнаружения их ячейки тут ждать не следовало. Возможно, флот прибыл на войну.

— Товарищ адмирал, — отвлёк Андрея Павловича от анализа ситуации Родзаевский. — Фиксируем входящую передачу.

— Наконец то! — немного рассеянно ответил флотоводец. — Что там?

— Сообщение помечено кодом доступа «пурпурный», — принялся зачитывать капитан с инструментрона. — Вам предписывается немедленно прибыть на станцию «Эгида» для…

Тут собеседник Лебедева кашлянул.

— Для введения в курс дела и получения дальнейших инструкций, — окончил пересказ послания визави адмирала.

Лаконично, многогранно и непонятно — сообщение полностью соответствовало стилю гэбистов. Возможно, его собирались арестовать, возможно — наградить, а возможно тут было что то третье, что то, чего командующий пока не видел.

— Ответьте им, я скоро буду, — адмирал подавил в зародыше решивший поднять голову страх. — Пусть готовятся встречать.

***

Большую часть разделяющего соединения космоса Лебедев преодолел находясь на мостике «Москвы», вышедшей из общего строя и с максимальной скоростью двинувшейся к орбите планеты. Желая избежать досадных инцидентов, адмирал приказал пользоваться кратчайшим курсом, так что спустя всего лишь час ладарные станции дредноута оповестили экипаж о достижении выбранной цели. Ещё пятнадцать минут потребовались для погрузки в обычный армейский «Кадьяк» и согласования действий с командованием орбитальной станции.

Гигантские створки ангара распахнулись, выпуская крохотный транспортник, который сразу же устремился в сторону «Зоны 51». По дороге Андрей Павлович тщательно анализировал складывающуюся ситуацию. Резюмируя результат этих размышлений, можно было сделать вывод об отсутствии у ФБГБ серьёзного компромата на него и его подчинённых. Всё же несмотря на бурное прошлое, офицерскую честь Лебедев старался не пятнать и серьёзных «залётов» избегал.

Громко выдохнув, адмирал изучил проецируемые инструментроном данные. Иллюминаторов пассажирам «Кадьяка» не полагалось, так это был единственный способ отслеживать ход путешествия.

Тяжёлые мысли оставили флотоводца лишь когда челнок приблизился к «Зоне». Дальнейшее зависело от собранности и проницательности командира Семнадцатого ударного, ведь как известно «любое ваше слово может быть использовано против вас».

Согласно информации с бортового компьютера, транспортник уже миновал львиную долю идущей через безвоздушное пространство дороги и теперь летел вдоль станции пытаясь найти требующийся ангар.

«Зона 51» являлась проектом-компромиссом. Уступая размерами линкорам, а также дредноутам, габаритами и формой она примерно соответствовала тяжёлому крейсеру, но несла гораздо более скромное ядро, компенсирующееся, впрочем, вполне себе «линкорным» вооружением. Выглядящая, как гигантская вытянутая трапеция, база обладала сразу пятью ангарами, способными принимать любые суда вплоть до фрегатов.

Нужный «Кадьяку» стыковочный док располагался в днище корпуса, что и обнаружил пилот, сверившись с навигационными программами. Опустившись ниже, транспортник продрейфовал к распахнутым бронестворкам и позволив гравитационным захватам работать, отключил двигатели.

Минуту спустя громко шипя гидравликой откинулась задняя аппарель и по глазам Лебедева ударил яркий свет внутренностей базы. Пошатываясь, адмирал встал с пассажирского кресла. Дожидаться пока прибудет делегация ФБГБ Андрей Павлович не собирался.

Выйдя из челнока, флотоводец внимательно оглядел убранства отсека. Большой зал был почти целиком занят всё такими же «Кадьяками» между которых сновали носящие оранжевую форму техники. По центру ангара располагалась прикрытое гермоворотами отверстие, являвшееся дверями в открытый космос.

Внимание Лебедева приковала окраска ближайшего челнока. В отличии от оливковых корпусов собратьев, этот был иссиня-чёрным, соответствующим фирменной цветовой гамме гэбистов.

Скоро прибыли и его хозяева. Наметанный глаз адмирала сразу же выцепил пару неприметных фигур, будто из ниоткуда появившихся в толпе служащих дока. Простая «офисная» форма ВКС без знаков различия, рост чуть ниже среднего, хмурые, уставшие лица — так могли выглядеть сотрудники местной службы безопасности. Лишь многолетний опыт позволил флотоводцу распознать оперативников ФБГБ.

— Здравствуйте, Андрей Павлович, — поравнявшись с Лебедевым протянул ладонь первый гэбист. — Полковник Андерсон. Как долетели?

Голос встречающего был до того спокойным и доброжелательным, что гостю стоило больших усилий сохранять прежнюю бдительность.

— Хорошо, товарищ полковник — кивнул особисту адмирал, отвечая на рукопожатие. — Узнать бы, с чего такое внимание к моей скромной персоне.

Мгновение длилась гнетущая тишина. Оба «чекиста» продумывали дальнейшие ходы, ведь за каждым словом работников «Конторы» всегда скрывался тайный смысл.

— Мы вам обязательно расскажем, — нарушил молчание напарник Андерсона. — Майор Фролов.

Выходит, встречать его прислали полковника и майора. Не самый плохой эскорт, учитывая общую малочисленность Госбезопасности относительно штатов флота.

— Пройдёмте, товарищ адмирал, — старший по званию офицер указал в сторону дальней стены дока, где между толп рабочих виднелись створки гермодверей. — Беседа предстоит долгая…

Большую часть пути, занявшего если верить ощущениям Лебедева около пятнадцати минут, играющие роль почётного караула и конвоя особисты не проронили ни единого слова. Троица миновала док, прошла через ветвящиеся, отделанные серым пластиком коридоры, но Андерсон и Фролов продолжали лишь молчаливо вести гостя к одной им ведомой цели.

Наконец, когда адмирал уже терял терпение, дорога внезапно оборвалась. Освещаемый тусклым сиянием галогеновых ламп технический тоннель заканчивался массивными гермодверями, разъехавшимися, стоило особистам ввести пару команд в своих инструментронах.

Осторожно пройдя через арку ворот, Андрей Павлович тщательно изучил открывшееся ему помещение. Небольшая, овальная комната была укомплектована сравнительно новым головизором, активировавшимся едва люди перешагнули порог.

Проекция содержала изображение системы Шаньси-1 и пестрела множеством пометок, однако Лебедев решил сдержать своё любопытство, дождавшись разъяснений от приведших его сюда чекистов. Те же, включив смонтированную на потолке люстру, упали в торчащие с каждой стороны гололита кресла.

Свободных мест оставалось два и адмирал предпочёл ближайшее к выходу.

Убедившись, что все расселись, Андерсон достал из кармана пачку дорогих сигарет, а затем выбрав одну прикурил от инструментрона.

— Будете? — предложил полковник флотоводцу, внимательно наблюдая реакцию гостя.

— Спасибо, бросил, — незамысловато отказался Лебедев.

— Ну как хотите, — осклабился оперативник ФБГБ и это была первая улыбка, которую его визави видел за всё время недолгого знакомства с чекистом. — Тогда, думаю, можем начинать. Дима, проведи для Андрея Павловича инструктаж.

Немногословный Фролов, получив разрешение от командира, через инструментрон приказал отметкам исчезнуть с проекции. Теперь адмирал мог видеть лишь общую карту системы.

— Скажу прямо, ситуация тяжёлая, — вздохнул майор. — Около недели назад Шаньси-1 была атакована неизвестным противником в составе четырёх кораблей. Силы обороны приняли бой и сумели уничтожить два вражеских фрегата, а также серьёзно повредить третий, но возглавлявший налёт эсминец подавил сопротивление защитников и осуществил орбитальную бомбардировку поверхности единственной обитаемой планеты.

Речь особиста сопровождала голографическая анимация, показывающая, как именно проходил штурм. Вот, группа из пяти красных точек отделяется от ретранслятора и берёт курс в сторону колонии. Вот, на полпути за ними следует четыре синие точки, символизирующие ордер преследователей. Лебедев прищурился, оценивая складывающееся положение. Сигнатуры беглецов соответствовали лёгким корветам и без помощи местного гарнизона ловить таким составом было точно нечего. Это хорошо понимал командир неизвестных, так что те, едва обнаружив хвост, рассыпались и на сверхсвете вышли из зоны действия вражеских ладаров. Дальнейшее произошло как по учебнику. Гости, решив продолжить движение оказалась в зоне досягаемости орудий орбитальной крепости — старого «Кремля» и тут же попали под торпедную атаку вернувшихся корветов, которым что то явно не дало покинуть систему. Защитники и рейдеры дрались отчаянно. Торпедный удар, хоть и частично купированный мощной ПКО атакующих кораблей, сумел нанести ощутимый урон одну из фрегатов, позднее добитому масс-драйверным залпом станции. Неплохо проявили себя и его человеческие одноклассники, забравшие ещё одного чужака, а затем тараном потрепавшие третьего. Часть манёвров оппонентов оказалась скрыта туманом войны. Так, на запись не попали промежуточные точки предпринятых беглецами микропрыжков, но общий результат сражения, в целом, соответствовал описанному Фроловым.

— Известно за кем они гнались? — бесстрастным голосом спросил адмирал, дослушав чекиста и досмотрев объективный контроль до конца. — Выглядят будто бы наши каперы.

— Скорее всего так и есть, — кивнул флотоводцу Дмитрий. — Без ответчиков «свой-чужой» тяжело сказать точно.

— Из-за того, как повернулись события мы получили только обрывки информации, — поддержал коллегу Андерсон. — Но вам это сейчас расскажут.

— Действительно, дальше история развивалась не менее драматично, — согласился майор. — Едва панические сообщения с Шаньси достигли секторальной столицы, руководство региона приняло срочное решение засекретить всю информацию об атаке, сочтя рейд происками неизвестной банды пиратов. Они даже собирались инициировать переговоры с пришельцами.

— Я так понимаю, ничего не вышло? — усмехнулся Лебедев, прекрасно знающий стиль с которым «Контора» устраняла таких «переговорщиков».

— Вы всё правильно понимаете, — подтвердил подозрения адмирала Фролов. — Информаторы нашего ведомства сработали на опережение и президент одобрил операцию по зачистке скомпрометировавших себя членов правительства сектора. На место прибыла ударная группа под командованием товарища полковника, а затем провела необходимые аресты.

— Теперь формируется новый состав региональных министерств, — продолжил вместо сослуживца Андерсон. — Пока он не будет утверждён, ведомствами останутся руководить временные заместители, благо, большая их часть не состояла в заговоре. Однако угроза чужих на данный момент — приоритет номер один.

— Через час после того, как орбита перешла под их контроль, эсминец противника активировал системы РЭБ, перекрывшие большую часть каналов обмена информацией, — вернулся к рассказу майор. — Таким образом, нам удалось получить лишь запись первого сражения, а также ряд коротких сообщений несколько дней спустя. Согласно этим данным, гости вызвали внушительные подкрепления — сто тридцать шесть кораблей, классом от фрегата и до линкора. Благо, то, что уцелевшие сенсоры Шаньси опознали как линкор — всего один. Также, дождавшись прибытия основных сил пришельцы осуществили десантирование, быстро сломив сопротивление уцелевших наземных частей гарнизона. Фактически, Шаньси уже оккупирована.

— И от меня требуется освободить её, — скорее утверждая, чем спрашивая прокомментировал Андрей Павлович.

— Приказывать адмиралу ВКС могут только вышестоящие офицеры вооружённых сил, — пожал плечами полковник. — Мы уведомили Землю об окончании переброски Семнадцатого ударного сразу же когда он появился на ладарах. Скоро Начальник Генерального Штаба свяжется с вами.

— А экспедиция? — решил уточнить последние детали флотоводец. — Я читал документацию, в её состав входили суда Федеративной Академии Наук, координацию осуществляла специальная комиссия. Были готовы большие объёмы топлива, провизии и медикаментов. Всё это может пригодиться для начавшейся кампании.

— Экспедиция официально упразднена, — сразе же ответил Андерсон. — Большая часть комиссии пошла по делу о готовящихся сепаратных переговорах с агрессорами. Да и ретранслятор, как выяснилось, ведёт к нашим новым гостям. Что касается находившегося в ведении руководства имущества, то корабли вернутся в порт приписки, а запасы могут передать Министерству обороны. Без военного положения такое сделать довольно сложно, нужен президентский указ. Впрочем, я думаю…

Договорить оперативнику ФБГБ не дал писк собственного инструментрона. Жестом попросив Лебедева подождать, чекист активировал твёрдосветовой голограф, встроенный в закреплённый на правой руке браслет и быстро пробежался взглядом по материализовавшемуся перед ним тексту.

— Вызов с Земли, — холодно сказал полковник секунду спустя. — Переключаю.

Мгновение ничего не происходило, а затем созданная столом-гололитом проекция системы пошла рябью и резко исчезнув сменилась лицом пожилого мужчины, носящего широкую офицерскую фуражку. Погон видно не было, но даже так его узнал бы любой гражданин Солнечной Федерации Объединённых Наций — тонкие, крепко сжатые губы, крючковатый нос, гладко выбритые виски и высокий лоб говорили красноречивее золотых звёзд. Начальник Генерального Штаба, Валентин Валерьевич Наумов оглядел собравшихся в комнате людей, прежде чем обратиться к гэбистам.

— Товарищи, я бы хотел поговорить с товарищем адмиралом «тет-а-тет», — голос НГШ звучал сухо, но в нём чувствовалась скрытая сила. — Благодарю вас, что ввели его в курс дела.

— Служим Федерации, — хором гаркнули чекисты, поднимаясь из кресел. — Разрешите идти.

— Разрешаю, — кивнул Наумов, проводив выходящих из помещения оперативников глазами.

Лишь когда гермодверь с шипением захлопнулась за спинами особистов, Валентин Валерьевич повернулся к Лебедеву.

— Ну здравствуй, Лебедь, — просто сказал он, глядя на изображающего безмятежное спокойствие флотского. — Давно не виделись.

— Так точно, товарищ Начальник Генерального Штаба, весьма давно, — согласился Андрей Павлович, поддерживая официальный тон разговора. — Семнадцатый ударный флот ВКС Солнечной Федерации переброшен согласно вашим приказаниям и ожидает распоряжений. Разрешите доложить о степени готовности…

— Позже доложишь, — прервал адмирала НГШ. — Тебе же объяснили в чём сыр-бор?

— Так точно, объяснили, — кивнул продолжающий играть роль молодцеватого офицера Лебедев. — Неизвестный противник атаковал нашу колонию, требуются срочные меры.

— Хорошо, значит на этот раз конторские сдержали слово, — губы Наумова скривились в усмешке. — Президент пока хочет обойтись без мобилизации, так что воевать тебе сейчас придётся самому. Секторальное ополчение фактически небоеспособно.

— Возможна ли переброска остальных флотов моего оперативного командования? — «в лоб» спросил флотоводец, готовый услышать отказ.

— Теоретически — да, — не оправдал ожиданий адмирала Начальник Генерального Штаба. — Практически — вопрос передислокации других сил будет решаться после того, как ты деблокируешь Шаньси. Существует шанс, что противник уступает Федерации технологически, во всяком случае результаты первого и пока единственного столкновения дают возможность сделать такие выводы. Если это так, то мы постараемся не оголять границу с Альянсом.

— А склады экспедиции? — решил прояснить последнюю интересующую его деталь Андрей Павлович. — Реально реквизировать их для дальнейших операций?

— Только после подписания соответствующего указа, — подтвердил слова полковника Наумов. — Формально сейчас мирное время, экспедиция не подчинялась Министерству обороны.

— Значит действовать мне придётся опираясь исключительно на тыловые базы ВКС, — констатировал малоприятный факт адмирал. — Резервов не предвидится, рекрутировать планетарные гарнизоны — только через соответствующий отдел Министерства. Ещё и информации кот наплакал.

— Задача сложная, — сухо прокомментировал жалобы Валентин Валерьевич. — Но в твоём личном деле значится — «лучший тактический командир». Ты лучший, Лебедь, или погулять вышел?

— Не мне ставить себе оценки, — смутился флотоводец. — Однако приказы существуют, чтобы их выполнять. Я просто анализирую препятствующие этому трудности.

— Ну, по большей части рассуждения верные, — внезапно смягчил тон НГШ. — Хотя касательно резервов ошибочные. Гэбэшники согласились помочь. Их «Особисты» будут участвовать в операции по деблокированию. Боевая ценность тут сомнительная, зато сенсоры и маскировка на две головы выше, чем у «Ока».

— Уже хлеб, — согласно кивнул Лебедев, обрадованный этой внезапной «ложкой мёда». — Значит, получится организовать разведку. Заодно прощупаем, как у «гостей» с зоркостью. Надеюсь, относительно вертикали командования проблем не возникнет?

— Не беспокойся, — понимающе хмыкнул Наумов. — Начальство товарища Андерсона согласилось с тем, чтобы он подчинялся твоим приказам в бою. Кризисная ситуация отлично прочищает мозги.

Офицеры глубокомысленно замолчали. Соперничество между двумя ведомствами длилось с самого их возникновения многими столетиями ранее. Армейцы скептично относились к методам ФБГБ, считая те излишне грязными, а сами «Конторские» воспринимали военнослужащих этакими стереотипными дуболомами, под фуражками которых скрывалась одна единственная извилина.

— Хорошо, — первым нарушил тишину адмирал. — План дальнейших действий, в целом, ясен. Разрешите идти готовиться к заданию.

— Разрешаю, — ответил Начальник Генерального Штаба, ставя точку в диалоге. — Удачи.

— Служу Федерации! — взял «под козырёк» флотоводец и дождавшись, когда голограмма НГШ погаснет, развернулся к гермодверям, за которыми его ждали чекисты.

***

— Заседание координационного совета Четырнадцатого патрульного флота Иерархии объявляется открытым. — синтезированный ВИ голос разнёсся по овалу комнаты, привлекая внимание собравшихся турианцев. — Председатель — наварх Секстус Вакариан.

Когда электронный болван произнёс его имя, командующий соединением тяжело вздохнул. Это было уже пятое заседание проводившееся с момента прибытия кораблей в систему, но первое, посвящённое дальнейшей судьбе виновника того, что они здесь вообще оказались.

Отсек флагмана, где сейчас находился командный состав строился согласно духу утилитарного минимализма. Края овального помещения занимало несколько кафедр, созданных для участников собраний, к потолку крепились осветительные панели, а по центру располагался выключенный гололит.

Рядом с проектором стоял носящий силовые наручники турианец. Помятый китель, сорванные знаки различия, несколько кровоподтёков возле глаз — явно нарушитель, причём очень серьёзно проштрафившийся.

Сцена казалась типичной для военных трибуналов, но существовала одна деталь, способная вызвать недоумение у представителей других видов — полное отсутствие охраны. Секстус знал, что подсудимый скорее сам наложит на себя руки, нежели окончательно лишится чести и попытается сбежать.

Места координаторов тоже были заполнены: пятеро офицеров, выслушав формальное приветствие Виртуального Интеллекта ждали, когда Вакариан скажет свою вступительную речь.

— Господа, — начал он, внимательно оглядев лица присутствующих. — Благодарю за подобающие моменту выдержку и терпение. Рад видеть всех в добром, хвала духам, здравии. Это собрание подведёт итоги пяти предыдущих, так что первую часть я посвящу достигнутым результатам, а оставшуюся — рассмотрению дела мятежника. Думаю, бывшему капитану тоже интересно послушать, к чему привели его необдуманные действия.

Выдохнув, наварх через инструментрон активировал гололит, сразу же показавший карту оккупированной флотом системы. Голубые значки, обозначающие суда турианцев компактно сгруппировались вокруг единственной колонии неизвестного противника, прямо сейчас штурмуемой приписанными к флоту соединениями легиона.

— Итак, — откашлялся Секстус, увеличивая изображение нужной планеты. — Как вы все знаете, полутора неделями ранее одной из эскадр Четырнадцатого патрульного флота был осуществлён контакт с доселе неизвестным Иерархии видом, рейдерски атаковавшим гражданский лайнер. Обратив дерзких грабителей в бегство через ретранслятор, командир эскадры приказал следовать за ними, не уведомив об этом остальные силы. Произошло боестолкновение, в котором оказалось уничтожено два фрегата ордера, а также серьёзно повреждён ещё один. Орбита планеты, опознанной как пиратская база, тем не менее перешла под контроль сил Иерархии, а уцелевший фрегат отправился в Пространство Цитадели с целью запроса подкреплений и уведомления руководства флота о первом контакте. Потери противника, согласно полученным данным составили восемь судов различного класса, два из которых уничтожили во время спуска через атмосферу.

Сделав глоток воды из стоящего на кафедре стакана, Вакариан продолжил пересказ недавних событий.

— Добравшееся до места инцидента командование флота в моём лице и в лице остальных членов совета приняло решение взять экс-капитана первого ранга под стражу до выяснения обстоятельств, так как он, в отсутствии вышестоящих офицеров не только самовольно пересёк запрещённый к активации ретранслятор, но и осуществил атмосферный подрыв двух кораблей пиратов, что, учитывая поражающий эффект детонации плазменных реакторов равно использованию оружия массового поражения, — к удивлению наварха, внимательно слушающий узник не пытался оправдываться и лишь молча буравил трибуну тяжёлым взглядом. — Далее, согласно законодательству Иерархии мы, оповестив Палавен о новом контакте, имели право действовать по обстоятельствам.

— Разрешите взять слово? — привлёк внимание Секстуса легат Септимус Преториус — его старый друг и сослуживец. — Как никак основную роль в этих событиях сыграли мои бойцы.

— Разрешаю, легат, — кивнул Вакариан, демонстративно отойдя от кафедры. — Ждём ваших комментариев.

— Благодарю, наварх, — Преториус никогда не был мастером долгих выступлений и всегда старался говорить по существу. — Безусловно, действия экс-каперанга являлись чрезмерными, но наша общая работа — не дипломатия, а обеспечение безопасности Пространства Цитадели, так что первое же заседание совета утвердило план локальной кампании, ставящей целью организацию полноценного контакта с аборигенами. Для этого, после тщательного подавления выявленных объектов ПКО корпус легиона осуществил десантирование в пределах крупнейшего города планеты. Одновременно, по всем доступным частотам проводилась трансляция пакетов первого контакта, включающих языковую матрицу для создания переводчика.

Замолчав, Септимус через инструментрон приказал голограмме включить демонстрацию карты названного поселения. Округлой формы город состоял из утыканного гигантскими шпилями-небоскрёбами центра и занимающих большую часть площади среднеэтажных окраин. Повинуясь командам турианца, весь центр, а также значительная доля остального пространства окрасилась синим, демонстрируя зону контроля армии Иерархии.

— Гарнизон колонии, вооружёный примитивными гаусс-пороховыми винтовками и испытываяющий серьёзный дефицит тяжёлой техники не смог оказать сколь либо значимого сопротивления, благодаря чему силы легиона фактически взяли столицу, затратив около трёх стандартных дней. — дав остальным членам совета изучить карту легат возобновил рассказ. — Однако численность десантников не позволяет вести полноценную планетарную осаду. Уже сейчас протяжённость линии фронта вынуждает держать большую часть личного состава в постоянных патрулях, что плохо сказывается на ударных возможностях легиона.

Это были свежие новости, обсуждавшиеся ранее только во время предпоследнего заседания, когда положение выглядело менее серьёзным.

— Переговоры инициировать до сих пор невозможно? — прервал готовившегося продолжить доклад Преториуса трибун Локус, выполняющий функции главного офицера политической подготовки флота.

— Я хотел рассказать именно об этом, — раздражённо дёрнул мандибулами Септимус. — Мы ещё не получали ни одного сообщения от аборигенов. Более того, остатки гарнизона отступившие из столицы перегруппировались и ведут партизанскую войну, атакуя аванпосты наших войск. Руины занятого десантом города погрузились в хаос. Легионеры пытаются помочь мирным жителям, но те избегают любого взаимодействия с ними, отказываясь даже принимать пищу с контролируемых продовольственных складов. Ситуация только усугубляется несовершенством составленных языковых баз данных.

— Местных что, не беспокоит судьба гражданских? — изумлённо переспросил трибун.

— Боюсь, у аборигенов сейчас вообще нет централизованного правительства, — вздохнул легат, тяжело глядя на Локуса. — Оно скорее всего погибло из-за уничтожения корветов подсудимым. Основной удар ведь пришёлся как раз по столице.

— Прошлым заседанием мы уже обсуждали это, — хрипло возразил четвёртый член совета — внештатный оперативник Чёрной стражи, крипт-центурион Фиделий Таракус. — Общественное устройство неприятеля возможно имеет существенные различия с тем которое характерно для видов Пространства.

— При всём уважении, это крайне маловероятно, — подал голос последний входящий в собрание турианец — старший научный сотрудник Октавий Фаралиан, носящий как и Таракус звание центуриона. — Обнаруженные тела солдат-аборигенов имеют отчётливо азароидное строение, морфологически сходное с приматами. Можно предположить, что порядки наших видов отличаются между собой не сильнее, чем между Иерархией и Республиками. Скорее всего, странное нежелание начинать переговоры вызвано другим, а именно надеждой на прибытие подкреплений.

Фаралиана сторонились во флоте. Будучи скорее учёным, нежели военным, Октавий обладал репутацией чопорного старика, любящего умничать и придираться к словам, но именно его подопечные отвечали за исследование новых планет, инженерное обслуживание техники, а также изучение иных разумных видов в случае первого контакта.

— Я согласен с господином центурионом, — кивнул подключившийся к дискуссии Вакариан. — Пока обнаружена единственная колония этого вида, причём абсолютно точно не являющаяся материнским миром. Значит, гарнизон может рассчитывать дождаться контрудара.

— Если это так, то примарху стоит готовить план полноценной войны, — осторожно произнёс Септимус. — Патрульный флот — хорошая часть усиления, но он не справится против таких сил в одиночку. Я предлагаю отступить.

— Вы не верите в мощь турианского оружия? — развёл мандибулами трибун, словно учуявшая кровь тесианская акула бросившийся на жертву. — Или в вас говорит страх?

— Во мне говорит здравый смысл, — холодно огрызнулся легат, меньше всего любивший, когда его отчитывают кабинетные дураки. — Даже довольно бедная страна может позволить себе содержание трёх-четырёх дредноутов. Я хуже знаю тактику космических боёв, чем досточтимый наварх, однако очевидно, что Четырнадцатый патрульный будет уничтожен половиной подобной армады.

— Хватит, — поднял руку Секстус, пресекая начинающуюся ругань. — Отступление имеет смысл, вот только мы фактически ничего не знаем о враге. Если он будет преследовать флот, могут пострадать миры Иерархии. И всех варенов повесят на собравшихся здесь.

— Тогда какие ваши варианты, наварх? — Фиделий смерил Вакариана оценивающим взглядом. — Или отступление, или…

— Или принуждение аборигенов к переговорам другими способами, — твёрдо сказал флотоводец. — Дождавшись появления деблокирующего флота, мы выставим его командованию ультиматум. Либо они соглашаются на мирный контакт, либо колонию ждёт массированная орбитальная бомбардировка.

— Это преступление, аналогичное тому, которое совершил каперанг, — возразил легат. — Удары по жилым кварталам запрещены всеми уставами, всеми постановлениями Цитадели.

— А кто сказал, что целью являются жилые кварталы? — задал риторический вопрос Секстус. — Оптическая разведка выявила множество объектов критической инфраструктуры. Правильно рассчитав траекторию снарядов можно, избежав серьёзных жертв среди гражданских, отбросить мир в доиндустриальную эпоху.

— Подобное противоречит духу устава, — взвился трибун, ранее не отличавшийся чрезмерной добротой. — Турианский солдат — защитник цивилизации, а вы хотите сделать его карателем.

— Духу, но не букве, — холодно отметил Таракус. — Тем более, мы имеем дело с, предположительно, пиратской базой. Я одобряю идею наварха.

— Я воздерживаюсь, — вздохнув, сказал Преториус. — Это может увеличить шансы инициировать переговоры, однако нанесёт урон чести флота.

— Я тоже воздерживаюсь, — к удивлению остальных советников сразу же за легатом проголосовал Фаралиан. — Бомбардировка имеет стратегический смысл, хотя и подразумевает драматически сложную моральную дилемму.

На секунду воцарилось гнетущее молчание. Вакариан взвешивал результаты волеизъявления, анализировал позицию каждого члена совета, обдумывал скрытые мотивы.

— Итого, — миг спустя резюмировал Секстус. — Два за, два воздерживаются, один против. Решение принято.

Формально, наварх имел полное право приказать остальным независимо от их мнения, но в таком случае, по возвращению домой, другие старшие офицеры могли подать коллективную жалобу и если собранную для её рассмотрения комиссию не устроило бы объяснение командующего, самого Вакариана ожидали строгие дисциплинарные взыскания.

Мгновение длилась тяжёлая пауза. Собравшиеся турианцы пытались справиться с мрачными мыслями, вызванными только что утверждённым планом. Хотя в отличии от Локуса, прочие члены совета понимали необходимость данных мер, привитый за время обучения в военных академиях кодекс чести бунтовал против предложенной Вакарианом идеи.

— Думаю, можно перейти ко второй части заседания, — поймав ненавидящий взгляд трибуна нарушил тишину флотоводец. — Капитан первого ранга Титус Вайросеан, вы обвиняетесь в превышении должностных полномочий и акте геноцида.

***

Молчавший всё остальное заседание Титус смерил возвышающегося над кафедрой наварха холодным, лишённым эмоций взглядом. Турианец не верил, что его могут оправдать, однако идея сдаться просто так противоречила давно ставшим частью личности капитана моральным устоям Иерархии.

— Я не хочу затягивать дело, — голос Секстуса был полон презрительного осуждения. — Поэтому даю вам только один шанс изложить свою точку зрения, после чего перейдём к вынесению приговора.

Вайросеан шумно вдохнул собираясь с мыслями. Лишённый даже малейшей надежды отразить обвинения, турианец мог лишь биться до конца, так, как учили любого офицера ещё во времена кадетской юности.

Поэтому, мгновение спустя слова Титуса звучали уверенно, а голос оказался лишён даже малейшего намёка на дрожь.

— У меня есть одна просьба, — твёрдо сказал турианец, игнорируя испускаемую Вакарианом угрозу. — Повторите все пункты обвинения, чтобы можно было отвечать конкретно.

Советники хмуро оглядели дерзкого экс-каперанга. Формально, просьба подсудимого являлась вполне допустимой, хотя и увеличивала продолжительность без того слишком затянувшегося собрания.

— Хорошо, — ответил первым наварх, раздражённо дёрнув мандибулами. — Вы пересекли запрещённый к активации ретранслятор, не уведомили руководство соединения об инциденте и уничтожили два вражеских корабля в атмосфере колонизированной планеты. Причём если первое нарушение ещё можно объяснить экстренной ситуацией, то два других оправданий не имеют.

Удар пришёлся ниже пояса. Неприкосновенность любых скоплений мирных жителей являлась априорной, не обсуждаемой. Каждый командир нанёсший значимый урон населению моментально становился преступником. С ретранслятором дела тоже обстояли скверно. Включение новых протеанских катапульт требовало санкции Совета Цитадели, а использованное капитаном устройство формально числилось как раз спящим. Хуже того, командующий даже не предупредил о переходе остальной флот, чем поставил под угрозу свою жизнь, а также жизни экипажей.

Тем удивительный был спокойный тон, с которым Вайросеан парировал выпад наварха.

— Вы правы — использование ретранслятора можно объяснить, — Титус говорил бесстрастно, будто виртуальный интеллект. — Как и отсутствие срочного рапорта. Согласно пятому пункту шестого раздела устава — «тактический командир патрульного флота обязан предпринять все доступные меры для задержания нарушителей». Докладывать, а потом ждать ответа не хватало времени, разграбившие лайнер пираты могли уйти ещё дальше.

В отличии от других линий защиты, ссылка на устав имела шансы сработать. Каперанг знал как минимум пару похожих случаев, когда данная формулировка спасла коллег Титуса от гнева начальства.

— Действительно, устав содержит такой фрагмент, — согласился Вакариан. — Ещё он содержит первый пункт второго раздела: «тактический командир должен извещать командование о предпринимаемых для выполнения задачи экстраординарных мерах».

— «Во время или после выполнения задачи», — продолжил Вайросеан. — Что я и сделал, отправив уцелевший фрегат передать рапорт.

— «Если меры несут угрозу для жизни экипажа, то командир не имеет права использовать их без приказа вышестоящих офицеров», — резонно заметил молчавший до этого Фиделий. — Вы могли встретить полноценный боевой флот, способный уничтожить эскадру.

— Хватит! — рявкнул теряющий терпение Локус. — Разве не видно, что этот пыжачий выкормыш смеётся над нами?

— Трибун Локус, — строго посмотрел на офицера политической подготовки Секстус. — Ведите себя корректно, или следующее собрание будет посвящено уже вашей персоне.

Пристыженный советник замолчал и брезгливо поморщившись отстранился от кафедры.

— Надеюсь, больше вопросы субординации и этикета подниматься не будут, — прокомментировал выходку трибуна Вакариан. — Подсудимый Вайросеан, это всё что вы можете сказать в своё оправдание? Или мы дождёмся каких нибудь слов даже касательно учинённого геноцида?

— Ликвидируя пиратские рейдеры я поступал согласно правилам ведения космического боя, — продолжил настаивать узник, чувствуя, как рушатся перспективы развалить дело. — А именно уничтожил отказывающегося капитулировать врага, снизив тем самым опасность для подразделения. Учитывая размер кораблей, мощность взрыва выглядела безопасной для колонистов.

— Обсуждаются конечные результаты, — хмуро бросил наварх. — Те же самые правила ведения космического боя запрещают сбивать корабли любых классов кроме москитов в атмосфере населённых планет.

Молчание длилось всего секунду, которую Титус лихорадочно пытался отыскать выход из, казалось, безвыходной ситуации.

— У меня больше нет комментариев, — медленно сказал турианец, фактически подписав себе приговор.

— Ожидаемо, — фыркнул Секстус, переводя взгляд с каперанга на остальных членов собрания. — Итак, голосуем. Кто поддерживает решение о помещении нарушителя Титуса Вайросеана в тюремный изолятор и дальнейшей отправке гражданским властям?

Размышления заняли лишь пару мгновений.

— Я поддерживаю, — был первым Локус. — Этот преступник заслужил всё, что с ним произойдёт.

— Я тоже, — лаконично кивнул Септимус. — Он слишком много себе позволил.

— Солидарен с сослуживцами, — выступил третьим крипт-центурион. — Таким отбросам не место во флоте.

Вайросеан обречённо прикрыл глаза. Всё было кончено. Теперь единственная судьба, ждущая его — вечная каторга на одном из множества горнодобывающих комбинатов.

— Воздерживаюсь, — четвёртым продемонстрировал своё особое мнение Октавий. — Не хочу решать чью либо участь. Я учёный, а тут нужен палач.

Вопреки решению Фаралиана, иллюзий Титус не питал. Теоретически, спасти его мог сам наварх. Воздержись Секстус и процесс скорее всего бы перенесли, но учитывая позицию флотоводца подобное казалось исчезающе маловероятным.

Впрочем, тот почему то продолжал хранить молчание.

— Командующий? — постарался привлечь внимание Вакариана легат спустя пару секунд ожидания. — Командующий, каково ваше мнение?

Сердце Вайросеана пропустило удар. Последние надежды должны вот-вот рухнуть в бездну.

— Я… Разделяю позицию большинства, — медленно дал ответ командующий Четырнадцатого патрульного. — Хотя и выбрал бы смертную казнь.

У капитана перехватило дыхание. Настал бесславный конец службы, а то и жизни. Сейчас появившаяся из-за гермодверей охрана схватит его под руки, отведёт в ангар и перевезёт на транспортную баржу, тюремный блок которой являлся следственным изолятором для любых совершивших преступление бойцов. Там Титус дождётся возвращения флота и последующего гражданского суда, который либо отправит его добывать нулевой элемент, либо согласится расстрелять.

— Увести осуждённого, — через миг холодно приказал наварх по установленному на кафедре интеркому.

Однако духи, видимо, решили посмеяться над несчастным каперангом. Стоило солдатам Службы Безопасности войти через распахнувшиеся перед ними створки ворот, инструментроны старших офицеров окрасились ярко-бордовым.

Данный цвет использовался только для сообщений особой важности, так что в дальнейшем поведении турианцев не было ничего удивительного. Активировавшие перед собой голограммы, советники быстро пробежали глазами по строчкам материализованного документа.

— Это послание с Палавена, — тут же дал вердикт Секстус. — Подписано лично примархом. Он хочет, чтобы заключённого Титуса Вайросеана как можно скорее доставили в столицу.

Глава 3. Мельхиор, часть 1.

Сколько человеческий род себя помнит он всегда любил проводить границы, отделяющие уют домашнего очага от внешнего мира. Эти линии бывшие сначала умозрительными переносились на архаичные бумажные карты, которые в свою очередь совершенствовались, прощаясь с украшательствами и становясь лишь точнее, вплоть до возникновения электронных копий, а также глобальных навигационных систем. Медленно но верно, воображаемые пунктиры и сплошные скрывали за собой даже космическую мглу, покорившуюся людям также, как покорились им стихии родной планеты.

Теперь, спустя сотни лет прошедших от первого межзвёздого полёта возле одной нематериальной кривой появился маленький корабль. Длинной всего три сотни метров, он был авангардом идущей следом армады. Мгновение спустя, рядом возник его одноклассник. А затем ещё один. И ещё.

Область космоса, пересекаемая границей системы Шаньси стала местом выхода из сверхсветового перехода для целого флота, прибывшего чтобы уничтожить наглецов посмевших бросить вызов Солнечной Федерации Объединённых Наций.

Фрегаты, эсминцы, крейсера — суммарной мощи залпа этих орудий уничтожения хватило бы, чтобы расколоть небольшую луну. Но все они, внезапно появившись, ждали торможения своих ещё более грозных родичей.

Три линкора: «Громовержец», «Победоносный», «Крушитель» являлись предпоследними гостями, решившими посетить Шаньси. Их исполинские корпуса скалились десятками орудийных башен, готовых утопить любую область пространства в океане огня.

Согласно замыслу командования, эти машины активно маневрируя двинулись к первым рядам соединения, возглавляя своеобразный клин, формируемый крейсерами типа «Монблан», фланги которого прикрывали «Кнуты», «Очи» и «Лидеры».

Прибывшие сразу после эсминцев,“Сингапуры-М», напротив, облюбовали тыл построения, реализуя тем самым свой дальнобойный главный калибр, уступающий только дредноутному.

Свободной оставалась исключительно позиция самого дредноута — монструозной «Москвы», чей выход из сверхсвета стал ярким финалом разыгравшегося представления. Два километра бронесплавов, жаростойких полимеров, а также сложнейшей электроники возглавили ордер «Сингапуров», как и флагман предназначенных для перестрелок через огромные дистанции.

Мостик титанического судна выглядел кипящим от энтузиазма людским морем. Мичманы с голопланшетами, провожаемые строгим взглядом капитана, носились между лейтенантами-операторами, управляющими благодаря специальным терминалам главными системами корабля. Источаемое экипажем рвение, казалось, было осязаемым. Первый за много месяцев боевой выход требовал проявлять чудеса профессионализма.

Занявший командный трон адмирал Лебедев внимательно изучил отображаемую гололитом рабочего места схему системы. Более четырёх сотен людских кораблей достигших её границы почти окончили требующие манёвры, ожидая теперь лишь приказа, чтобы устремиться на встречу врагам.

План, разработанный штабом Семнадцатого ударного выглядел простым, как всё гениальное. Благодаря переданным «Особистами» сведениям, Федерация узнала точный состав и местоположение группировки оппонентов, дальнейшее же было делом техники.

Основная масса вражеских сил, возглавляемая неизвестным судном первого ранга, концентрировалась около ретранслятора, готовая по первой команде совершить сверхсветовой переход, тогда как ещё примерно треть кораблей «гостей» висела над столицей колонии, прикрывая пузатые десантные транспорты.

Перестроившийся флот мог двигаться, но Андрей Павлович хотел для начала сверить данные. Квантовые коммуникаторы, которыми оснащались фрегаты «гэбистов» ежесекундно передавали переоборудованному для нужд ФБГБ «Монблану» потоки сообщений, которые затем отсылались армейцам.

К сожалению, трафик между кораблями во время прыжка являлся чрезвычайно ограниченным, так что всё время перехода адмирал располагал лишь той информацией, которую «Особисты» успели добыть перед преодолением «Москвой» светового порога.

Теперь, для восстановления соединения требовалось время. Пока офицеры мостика, подгоняемые строгим голосом Лебедева отошлют требующиеся запросы. Пока составляющие экипаж крейсера чекисты схватятся. Отдельно всё это занимало секунды, но вместе могло дать противнику лишний десяток минут.

Флотоводец крепко стиснул подлокотники кресла. Меньше всего он любил ждать.

— Соединение установлено, — холодным механическим голосом отчеканил Виртуальный Интеллект. — Идёт обновление тактической карты.

Командующий выдохнул. Теперь предстояло самое важное. Либо чужие уже заметили слежку и перестроились, либо…

Голограмма системы пошла рябью. Мгновение и возле Андрея Павловича сформировалось новое изображение вражеских позиций, внешне абсолютно совпадавшее со старым.

— «Всё же они не настолько зоркие», — облегчённо подумал Лебедев. — «Даст Бог справимся».

— Товарищ адмирал, разрешите начать манёвры — отвлёк флотоводца от досужих размышлений застывший рядом с ним Родзаевский — капитан «Москвы». — Мы готовы.

Действительно, подходило время претворять дерзкий замысел в жизнь. Согласно идеям штабистов Семнадцатый ударный формировал две штурмовые группы: первую, которой управлял лично Андрей Павлович и вторую, руководимую каперангом одного из линкоров.

Честь главного удара отводилась силам адмирала, они должны были настигнуть противника возле ретранслятора и связав его боем разгромить, в то время, как обогнувший планету и двигающийся со стороны звезды линкор окруженный эскортом атаковал спешащие покинуть Шаньси транспорты чужаков.

Если командиры Федерации правильно вычислили время, требующееся гостям для эвакуации наземного контингента, людей могли встретить уже полностью загруженные десантные корабли, не успевшее, однако, соединиться с держащими оборону возле ретранслятора сородичами. Этими тактическими уловками предполагалось, избежав полноценных планетарных боёв и сопутствующим разрушений, очистить столицу от чужих, а также ликвидировать флот блокады.

Легким касанием голографической клавиши, флотоводец активировал информационную сеть ордера. Теперь оставалось только приказать.

— Это «алмаз», сообщение для эскадренных объединений «рубин» и «изумруд» — твёрдо сказал Лебедев, дождавшись, когда все суда подключатся к Единой Системе Управления. — Объявляю о начале операции «Мельхиор». С Богом, ребята!

Вот так. Никаких пафосных речей, никаких громких лозунгов. Андрей Павлович знал: бойцы Семнадцатого ударного — элита человеческих войск и не нуждаются ни в чём кроме финального, простого пожелания удачи.

Пару минут спустя адмирал мог лично наблюдать, как один из линкоров покидает общий строй и увлекая за собой около сотни других кораблей совершает долгожданный микропрыжок. Где то там, возле орбиты первой от звезды планеты, эти смельчаки вновь образуют правильный клин, который ляжет на курс в сторону колонии.

Но произойдёт это не раньше, чем возглавляемый «Москвой» «рубин» встретит своего противника. То, что результаты данной встречи будут зависеть лично от Лебедева, командующий прекрасно осознавал и собирался оправдать оказанное Наумовым доверие.

Когда последнее судно «изумруда» размазалось сияющей вспышкой сверхсветового перехода по просторам космоса, настала очередь остальной армады. Стараясь сохранять порядок, «рубины» принялись медленно ускоряться.

Десять процентов от световой. Двадцать процентов. Тридцать. Оптимальным вариантом для внутрисистемных полётов считались пятьдесят процентов, но чтобы их достичь требовалось поддерживать чрезвычайно тонкий режим работы двигателей. Чуть меньше — и космический корабль никогда не достигнет требуемых скоростей. Чуть больше — и произойдёт активация ССД.

Вопреки мрачным ожиданиям отцов-командиров, пилоты знали своё ремесло на пять с плюсом, благодаря чему все отображаемые ладаром метки двигались практически синхронно, поддерживая казавшееся невозможным смещение в жалкие пару-тройку километров.

Однако даже считавшиеся предками фантастикой пятьдесят процентов всё равно растягивали путешествие ударного соединения людей, вынуждая тратить мучительно тянущиеся часы для того, чтобы сблизиться с парящими возле ретранслятора чужими.

Все минуты, которые длился полёт, Андрей Павлович провёл не отводя глаз от тактической карты. Сенсоры соединения внимательно ощупывали каждый кубический миллиметр пространства в радиусе полутора световых секунд, но даже так оставался риск упустить что нибудь важное.

К удивлению командующего, согласно данным разведывательных фрегатов ФБГБ, оккупанты ничего не подозревали о намерениях людей. Суда гостей сохраняли прежний порядок, лишь изредка выпуская через створки ангаров эскадрильи патрульных москитов.

Дождавшись, когда «Рубин» пересечёт орбиту второй планеты системы, Лебедев громким голосом озвучил заранее готовые приказы. Это была самая сложная часть операции. Расстояние между соединениями сократилось до смешных значений и хотя люди продолжали двигаться вне ладарного покрытия, риск сорвать атаку оказался слишком велик.

— Инициировать экстренное торможение, — скомандовал адмирал, одобрительно кивнув бросившемуся торопить подчинённых Родзаевскому. — Целевое значение — десять процентов.

Подчиняясь флотоводцу, корабли эскадры активировали манёвровые двигатели, одновременно заглушая длинные факелы маршевых. Генераторы эффекта массы уменьшили мощность поступающую ядрам нулевого элемента и мгновение спустя, «Рубин», гася инерцию начал замедляться.

Теперь Андрей Павлович располагал целыми пятнадцатью минутами до того как их обнаружат. Не Бог весть что, но для космического боя — роскошь.

— Действуем согласно плану, — твёрдым голосом сказал через интерком Лебедев, пользуясь выкроенным временем. — Мы скуём противника огнём, задача ордера прорыва — сократить дистанцию и навязать чужакам линейный бой.

Естественно, он уже говорил это. Сначала на заседании импровизированного штаба. Потом — на брифинге для офицеров. Повторял одни и те же слова во время пары устроенных экспромтом учений. Однако теперь фраза содержала какой то другой смысл. Совсем скоро силы Федерации должны были схлестнуться с пришедшим из холодной бездны врагом. В пугающей неизвестности флотоводец считал своим долгом подбодрить сослуживцев, напомнить им, что люди интеллектуально превосходят оппонентов уже самим фактом создания тщательно продуманной схемы грядущего сражения.

Хотя ни один присутствующий на мостике мичман или лейтенант ничем не выдал испытываемых сейчас чувств, адмирал знал — внутренне всем стало легче. Они являлись авангардом человечества, руководствующимся чёткой, лишенной эмоций тактикой, а значит у Семнадцатого ударного имелись все шансы победить.

***

Флагман Четырнадцатого патрульного флота Турианской Иерархии был как всегда погружён в рутинный быт судов подобного класса. Легионеры и командный состав сновали по узким, лишённым украшений коридорам, операторы систем слежения тихо обменивались новостями, а те у кого закончилась смена, расталкивая сослуживцев локтями мчались к малочисленным комнатам отдыха.

Ничто не говорило о происходящих рядом экстраординарных событиях. Только попадающиеся кое-где работники контрразведки выглядели значительно мрачнее обычного, да мелькающие то тут то там десантники явно отказывались разделять всеобщую расслабленность.

Однако около шести часов по стандартному времени идиллия внезапно оборвалась.

— Всем старшим офицерам срочно прибыть на мостик! — раздался из динамиков автоматической системы оповещения истошный крик — Повторяю, всем старшим офицерам срочно прибыть на мостик.

Замерев где стояли, турианцы, мгновенно подавив всколыхнувшийся страх, бросились занимать свои боевые посты. Вопреки внезапности тревоги, воины Палавена следовали отработанным протоколам, действуя строго согласно уставу.

Наварх Вакариан сосредоточенно оглядел главную штабную проекцию, повисшую рядом с его адмиральским креслом. Возле флотоводца находилась стройная фигура легата Преториуса, также тщательно изучающего сотканную из множества светящихся точек карту системы.

Пятью минутами ранее, сканеры дальнего действия засекли приближение свыше двух сотен неопознанных объектов, что и стало причиной экстренного сбора отвечающих за управление силами флота офицеров.

Септимус, желавший обсудить ход эвакуации легиона, теперь мог лишь беззвучно смотреть, как всё больше турианцев собирается вокруг гололита, влекомые не только приказами, но и банальным любопытством.

— Мне следует срочно вернуться к своим бойцам, — внезапно рубанул воздух легат, которому наскучило ждать милости духов. — Секстус, я ценю твоё общество, но это долг командира.

— Ещё есть шанс решить дело миром, — заметил Вакариан, не отрывая внимание от голограммы. — Возможно, удастся инициировать переговоры, тогда мы оба станем частью делегации.

— А если нет? — парировал визави Секстуса. — Лучше выдвинуться пока молчат пушки.

Закончить беседу турианцам помешало резкое переключение режимов гололита. Пару раз мигнув, проекция увеличила сектор пространства где двигались корабли гостей, подсветив красным самые близкие вымпелы чужаков.

— Первые суда вошли в зону действия световой связи, — охарактеризовал ситуацию оператор соответствующей станции. — Господин наварх, мне передать нужное сообщение?

Крепко сжав поручни кресла, Секстус дал себе мгновение для раздумий. Всё висело на волоске. Либо оппоненты ответят, либо…

— Можешь лететь, — кивнул товарищу Вакариан, прежде чем повернуть голову к офицеру. — Передачу послания санкционирую.

Облегчённо выдохнув, Преториус в интервидовом жесте протянул вставшему флотоводцу ладонь. Секунду оба турианца застыли, схватив друг друга за запястья, пока техники старались обеспечить информационный канал между дредноутом и вражеской эскадрой.

Наконец, наварх разжал пальцы, а миг спустя за ним последовал Септимус. Попрощавшись, адмирал проводил шагающего к створкам гермодверей сослуживца тяжёлым взглядом и когда тот почти достиг выхода прошептал: «Удачи».

Теперь оставалось только ждать. Командование действующего против турианцев флота, наверняка уже получило составленное ксенолингвистами группы Фаралиана предложение о мирных переговорах, которое, согласно задумке Секстуса, должно было положить конец этой странной войне.

Правда, существовал риск, что угрозы турианцев лишь раззадорят неизвестного адмирала. Тогда обязанностью Четырнадцатого патрульного являлось сдержать ударные силы гостей, дав время транспортникам легиона вывезти из системы контингент десантников.

— Сигнатуры игнорируют любые попытки наладить обмен данными, — тревожным голосом произнёс связист спустя минуту безуспешных попыток добиться от местных взаимности. — Я даже не уверен, приняли ли их пассивные сенсоры первоначальный пакет.

Услышав вердикт, Вакариан свёл мандибулы в жесте означающем крайнюю степень нервного напряжения. Область космоса между соединениями составляла около десяти световых секунд и учитывая расчётную скорость неприятеля, для выхода к рубежу атаки ему оставалось всего ничего.

— Капитан Люциус, — окликнул наварх бесстрастно разглядывающего карту командира дредноута. — Приготовьтесь открыть огонь из главного калибра.

Продолжающий хранить молчание турианец кивнул, устремляясь в сторону поста комендора, очевидно желая донести слова адмирала до контролирующего работу орудийных систем декуриона.

Находившиеся в распоряжении Секстуса мгновения тянулись медленно, будто тессианская патока. Девять световых секунд. Восемь. Семь. Сердце флотоводца пропустило удар. Всё же война, духи её побери.

Корабли патрульного флота закончили перестроение согласно предусмотренным уставом и утвержденным штабистами схемам. Объемная пирамида, формируемая легкими крейсерами, прикрытыми по бокам фрегатами, смотрела вершиной на приближающихся гостей.

Благо, ладары, а также масс-сканеры рисовали подробный план вражеского соединения, состоящего, ориентировочно, из двухсот пятидесяти боевых единиц, размером от фрегата до дредноута.

Последних, бортовые компьютеры «Примарха» насчитали аж три. Две сопоставимых с флагманом турианцев машины возглавляли ударный клин, в то время, как третий — двухкилометровый исполин фактически замыкал собою ордер, облюбовав позицию арьергарда.

Надежда заключить мир ещё теплилась, но иллюзий наварх не питал. Когда пропасть между флотами сократилась до одной светосекунды, Вакариан оглядел напряжённо рассматривающих карту офицеров мостика.

— Огонь открывать только по команде, — твёрдо отчеканил Секстус, прекрасно зная, как это выглядело со стороны. — Мы должны попытаться…

Договорить турианец не успел. Флагман противника, находящийся на удалении сотни тысяч километров резко активировал манёвровые двигатели, давая пример своему почётному караулу. Один за другим, чужие корабли сбрасывая скорость ложились в дрейф, расторопно подводя финал последним приготовлениям к, как был уверен адмирал, грядущей битве.

Кратно уступая оппонентам численно, турианский флот, сгруппировавшись вокруг ретранслятора, собирался дорого продать жизни экипажей, чтобы дать десанту время для переброски через масс-катапульту. Лишь миг отделял теперь галактическое сообщество от крови и смертей. Миг, который закончился.

Скрытые толстыми бронеплитами системы дредноута чужих наконец разогнали пучок протонов до требующихся для преодоления огромного расстояния скоростей. Иссиня-голубой луч, вырвавшийся из дула главного калибра за три секунды миновал межзвёздную пустоту и впился в обшивку так хорошо подставившегося фрегата.

Сразу же пробив судно на вылет, поток заряженных частиц лишь чудом избежал встречи с реактором или ядром нулевого элемента. Тяжело раненый, корабль тем не менее мог продолжать полёт, хотя всё равно был обязан выйти из боя.

К несчастью, долго оставаться одиноким враг ему не позволил. Десять объектов, служивших чужим тяжёлыми крейсерами дали слитный залп по ещё трём одноклассникам первой добычи. Теперь удача отвернулась от турианцев. Поразив реакторы двух целей, космолёты противника добились практически мгновенной детонации, окрасившей вакуум светом плазменных бутонов. Третьей жертве повезло чуть больше. Корабль «всего-навсего» лишился мостика, пронзённого пучковыми копьями иномировых хищников. Потерявшее за считанные миллисекунды большую часть офицерского состава судно могло только безвольно ждать прибытия спасательных команд.

Благо, на этом расстрел закончился, скоростью перезарядки чужаки явно уступали воинам Иерархии. Однако огонь со сверхдальних был лишь прелюдией. Около пятнадцати крейсеров и оба шедших авангардом дредноута после первоначального сброса мощности, опять увеличили темп движения, сверкнув плюющимися пламенем дюзами.

Им вторили сотни фрегатов, будто лепестки огромного цветка разошедшихся в стороны, формируя несколько ударных групп, выбравших мишенью фланги сил Секстуса. И те и другие находились ещё далеко, но турианец не сомневался — стоит гостям достигнуть его порядков и последние шансы на организованное сопротивление истают, словно корабельное топливо в активной зоне репульсора.

— Выпустить авиазвенья для прикрытия ордера от рейдерских групп противника, — тут же среагировал Вакариан. — Лёгким крейсерам и фрегатам — поддержать пилотов, остальным — атаковать приближающиеся линейные вымпелы. Обстрел со сверхдальних игнорировать.

Последняя фраза далась наварху исключительно тяжело. Даже учитывая относительно долгую перезарядку вражеских пучковых пушек, собранная оппонентами эскадра «снайперов» могла существенно проредить защитников ретранслятора. Однако адмирал понимал — в его распоряжении не имелось ничего, способного противостоять тяжёлым крейсерам и сверхдредноуту чужаков, а значит единственным разумным вариантом было сосредоточиться на доступных целях.

Вторя мыслям Секстуса, пол мостика несколько раз едва ощутимо дрогнул — это вольфрамовая болванка, миновав более, чем километровую разгонную рельсу покинула ствол орудия, чтобы устремиться к щитам возглавляющего ударный клин линкора. Миг спустя её порыв поддержали другие такие же снаряды. Металлический дождь обрушился на масс-поля чужаков, которые тем не менее стойко держали удар.

Впрочем, молча сносить такое обращение гости явно не собирались. Сотни малых летательных аппаратов выпорхнули через раскрытые бронестворки ангаров, чтобы, уйдя с линии огня турианских кораблей, принять участие в атаке вражеских фрегатов на фланги Вакариана.

Это совпало с окончанием перезарядки главных калибров арьергарда чужих. Одиннадцать протонных копий разорвали вакуум, поразив четыре лёгких крейсера Иерархии, мгновенно ушедших к духам серией красочных детонаций.

Внезапный писк входящего вызова отвлёк наварха от сосредоточенного изучения карты. Активировав через инструментрон канал связи, Секстус поприветствовал тяжело дышащего Септимуса.

— Командующий Вакариан, — сквозь шум помех голос легата звучал приглушённо. — Я сейчас возле левой границы строя. До контакта с противником минута, уклонение невозможно. Запрашиваю прикрытие.

Убеждавший друга остаться, адмирал мог лишь тихо выматериться сквозь зубы. Быстрого взгляда на проекцию поля боя хватило, чтобы понять — армейский транспортник, везущий Преториуса не успеет скрыться перед тем, как рой фрегатов и истребителей встретит держащих фланг турианцев.

— Легат, — поборов бурлящий вихрь эмоций, холодно ответил адмирал. — Вам обеспечат коридор, но гарантировать ничего нельзя. Ещё раз советую возвращаться.

Секунду тянулась липкая тишина, отражающая борьбу между инстинктом самосохранения Септимуса и его честью.

— Никак нет, наварх, — сказал наконец турианец. — Мой долг — быть со своими подчинёнными.

***

Лейтенант ВКС Солнечной Федерации Анри Дюбуа удовлетворённо осклабился, когда его верный «Орлан», чиркнув напоследок по ВПП ангара выпорхнул через широко распахнутые створки тяжёлых гермоворот. Словно рукотворные молнии, рядом мчались другие АКИ-90 эскадрильи «Громовержца», быстро удаляющиеся от более чем километровой туши линкора. Пары «ведущий-ведомый» возглавлялись самим комэском — легендарным подполковником Александром Ричардовичем Пушкиным, одним из немногих обладателей Ордена Славы Человечества с мечами.

— Говорит «Моргенштерн», двигаемся на соединение с тактической группой «Фальшион», — раздался в шлемофоне голос этого великого человека. — Цель — обеспечить прикрытие «Акул», чтобы парни нормально отработали «лотосами» по вымпелам врага.

Посыпались подтверждения. Не прекращающий следить за работой автопилота Дюбуа вместе со всеми передал короткое армейское «так точно», прежде чем вернуться к созерцанию многочисленных голопанелей кабины.

Исключая это короткое сообщение, первые минуты вылета эфир пребывал в тишине. Большая часть экипажей слишком волновалась во время своего пока единственного боевого задания, чтобы засорять канал связи досужей болтовнёй, ветераны же, зная крутой нрав комэска предпочитали расслабляться каждый во что горазд, но без лишних слов. Анри, для примера, насвистывал Марсельезу.

Лишь когда двойки «Орланов» влились в общий строй атакующего фланг чужаков «Фальшиона», атмосфера немного оттаяла. Оторвавшись от экранов, Дюбуа позволил себе бросить взгляд через прозрачный фонарь кабины, хорошо зная, какое зрелище он там увидит.

Расстояние между кораблями делало трёхсотметровые фрегаты-рейдеры похожими на маленькие, тусклые звёздочки, степенно плывущие мимо человеческих истребителей. Другие эскадрильи АКИ, тоже являющиеся частью ордера рассмотреть было невозможно, но благодаря тактической голокарте пилоты обладали информацией о местоположении каждого составляющего ударный кулак космического аппарата.

Сейчас, карта Анри содержала около пятидесяти условных знаков, каждый из которых принадлежал одному фрегату «Фальшиона». Более мелкие истребители отмечались простыми алыми точками, рассредоточенными вокруг кораблей в сфере радиусом сотню километров.

Противников эскадрилья «Громовержца» встретила спустя семь минут с момента выхода на боевой курс. Двигаясь в авангарде основных сил, «Орланы» обнаружили десять сигнатур, принадлежащих москитам чужих — передовой дозор, ведущий разведку возле главных порядков флота.

— Парам ведущий-ведомый — распределить цели, — донёсся через динамики хриплый бас Пушкина. — Работаем «москитами».

Благодаря бортовым ВИ, дальнейшие события развивались как по учебнику. Осуществив селекцию объектов, компьютеры истребителя Дюбуа выбрали ближайший МЛА оппонентов и отослав сигнатуру ведомому передали на индикаторы кабины соответствующий запрос. Анри оставалось только одобрить пуск.

Мгновением позже, с подвесок АКИ-90 эскадры сошли около двадцати дальнобойных ракет класса космос-космос. Получив целеуказание, они направились в точку активации своих АРЛГСН, где, разделившись, устремились к активно маневрирующим мишеням.

Зная, что их атакуют, истребители чужих пытались стряхнуть преследователей с хвоста, но совершенная система наведения «москитов», дополненная мощными двигателями обладающими огромными запасами топлива делала шансы гостей ничтожными. Одна за другой, ракеты настигали цели, двойными детонациями сначала перегружая щиты, а потом разрывая хрупкий композитный корпус.

Анри улыбнулся, видя, как предназначенная его паре цель рассыпается морем обломков.

Спастись удалось только двоим чужакам, благодаря каким то совершенно безумным фигурам высшего пилотажа оторвавшимся от выделенных им «москитов» и теперь мчащимся к позициям собственного флота.

— Хорошая работа, — передал по тактической сети комэск, оценив мастерство подопечных. — А теперь возвращаемся обратно, «Фальшиону» всё ещё требуется…

На следующие десять секунд канал утонул в помехах. Не помогала ни смена частот, ни, тем более, перезапуск системы. Лишь отсутствие сигнала от аварийных маячков Пушкина, а также полная сохранность его «Орлана» говорили о том, что подполковник, скорее всего, жив.

— Отмена приказа, — прорвался сквозь треск статики голос Александра Ричардовича. — Получил сообщение с «Москвы». Во вражеском фланге перегруппировка — через них конвоируется транспортник.

— Скорее всего это вывозят офицерский состав, — подал голос обычно немногословный заместитель комэска — майор Карапетян.

— Вполне возможно, хотя и маловероятно, — продолжил рассказ Пушкин. — Вектор движения челнока направлен к планете. Если ничего не предпринять, то спустя двадцать минут он достигнет крейсерской скорости, а спустя сорок — орбиты. Так или иначе, цель выделенной из состава «Фальшиона» эскадры — перехватить и уничтожить беглецов.

Для подготовки выполнения данной непростой задачи, Анри, как и другим пилотам пришлось здорово попотеть. Большую часть отведённого времени, эскадрилья «Громовержца» провела маневрируя и занимая требующуюся позицию, где её уже ждали остальные готовящие рейдерскую атаку силы.

Силы эти были представлены тремя «Очами», одним «Кнутом», а также эскадрильей истребителей-бомбардировщиков АКИ-113 «Акула». Данные МЛА, хоть и не несли дальнобойных «москитов» прекрасно подходили для уничтожение прикрывающих транспортник фрегатов благодаря входящим в боекомплект тяжёлым плазменным торпедам.

Возможности проводить полноценный инструктаж не было, однако сохранивший анонимность каперанг, командующий операцией со своего «Ока», тем не менее передал виртуальным интеллектам соседей всю имеющуюся информацию по вражеским кораблям, дополненную планом атаки.

Замысел рейда, наскоро созданный штабистами адмирала Лебедева, выглядел грубо, но всё равно обещал достаточно лёгкую победу. Если верить данным разведки, эскорт челнока-”членовоза» состоял из пары лёгких кораблей, идентифицированных, как фрегаты, прикрываемых звеном инопланетных МЛА. Последних, в самом начале должны были поразить «москиты», фрегаты оставлялись «Акулам» и «Очам», а транспортник вверялся богатому ракетному арсеналу «Кнута».

Войдя в курс дела, перехватчики сформировали подходящий для нападения клин, остриём которого служила эскадрилья Пушкина. За ней следовали «Кнут» и «Акулы», арьергард же занимали «Очи», благодаря наличию дальнобойных орудий главного калибра хорошо подходящие для линейных перестрелок.

Дождавшись, когда курс эскортников вышедших из порядков уже принявшего бой против «Фальшиона» фланга окажется на одной линии с траекторией движения рейдеров, неизвестный каперанг отдал требующуюся от него команду.

Получив подтверждение, Дюбуа резко дёрнул ручку управления, устремляясь к ничего не подозревающим чужакам. Рядом мчались другие пилоты эскадрильи, готовящиеся запустить свои «москиты».

Челнок гостей сопровождали восемь истребителей, мгновенно оказавшихся в захвате человеческих ладарных станций. Расчёт был прежним — две ракеты для одного борта. Мгновение и длинные сигары сорвались с пилонов, бросившись к едва осознавшим происходящее целям. Обстрел организовали грамотно. Следом за «москитами» пришла очередь «лотосов», чьи массивные туши сразу же двинулись вторым эшелоном.

Вопреки ожиданиям людей, авиаторы пришельцев, вместо того, чтобы рассыпаться, нарушив строй, лишь плотнее вжались в общий боевой порядок, думая переждать ракетный удар за корабельным ПКО.

Поначалу это выглядело наивным и непрофессиональным, но когда лазерные зенитки чужих открыли огонь, Анри признал — свой резон у такой тактики имелся.

— Merde! — эмоционально воскликнул Дюбуа, глядя, как «москиты» один за другим становятся безвредными скоплениями обломков.

Со всех сторон через тактическую связь посыпались такие же комментарии. Эффективность огня лучевых орудий оппонентов поражала. Пучки ультрафиолетового огня плавили тонкую, полимерную оболочку ракет и мгновенно сжигали электронную начинку. Благо, «Лотосы», несущие встроенные системы РЭБ и станции отстрела обманок сумели преодолеть сформированную вражескими зенитчиками невидимую стену и подойдя к пытающимся избежать столкновения фрегатам инициировали плазменную БЧ.

Серия иссиня-белых шаров разорвала космическую мглу, когда боеголовки ПКР выпустили потоки ионизированного вещества. Первый вражеский корабль, оказавшийся в эпицентре просто исчез, обратившись горсткой субатомарной пыли. Его собрат, что был лишь слегка задет огненным протуберанцем, отчаянно работая манёвровыми двигателями пытался покинуть бой, игнорируя оказавшийся беззащитным транспортник.

Этим тут же воспользовался «Кнут», распахнувший крышки ракетных шахт, в которых покоились двенадцать «оводов» — более крупных родственников «москитов», предназначавшихся для уничтожения судов от второго ранга и ниже. Один за другим, копья лёгких противокорабельных боеприпасов вынырнули из транспортных контейнеров, сразу же после отработки бустерной ступени озаряя космос рвущимся через сопла пламенем.

Требующееся расстояние эти орудия погибели могли преодолеть спустя какие то жалкие три минуты, но, как часто бывает, вмешались непредвиденные обстоятельства. В белоснежном сиянии сверхсветового перехода, рядом с «Кнутом» материализовался эсминец чужаков, покинувший строй ради помощи гибнущему транспортнику.

Мгновенно сориентировавшись, враг поразил зенитным огнём только набирающие скорость ракеты, не дав им ни единого шанса выполнить свою работу. Зато миг спустя отражать торпедный удар пришлось уже человеческому фрегату. Веер дезинтегрирующих боеприпасов был встречен активной работой гамма-лазеров ПКО, уничтоживших около шестидесяти процентов целей, но попаданий избежать всё равно не удалось. Три торпеды вошли точно в борт «Кнута» и легко продавив щиты смяли пластины обшивки волнами нестабильной гравитации. Добить раненое судно, старающееся изо всех сил отползти от превосходящего его размерами вдвое оппонента, предстояло вражеским зениткам. Быстро сократив дистанцию, чужак буквально залил едва функционирующие энергетические барьеры фрегата пучками смертоносного излучения.

Экраны продержались пару секунд, а когда они схлопнулись жёсткий ультрафиолет ударил по обшивке человеческого корабля, испаряя слои бронекомпозитов, будто плазменная горелка — воду. Пытаясь спастись, агонизирующий ракетоносец Федерации даже выпустил оставшиеся ПКР, тут же ставшие жертвой этого шквального обстрела.

К счастью для людей, помочь собрату уже спешили «Очи», на ходу прогревающие ускорители частиц. Распределив цели, три корабля ВКС дали слитный залп, сразу в нескольких местах пронзивший броню эсминца.

Однако спасти «Кнут» это не могло. Последний выстрел лазерных излучателей чужаков стал «золотым» — потоки фотонов разрушили камеру реактора, высвободив струи термоядерного огня, мгновенно испепелившие корпус раненого судна.

— Всей эскадрильи, преследовать главную цель, — донёсся сквозь треск помех стальной голос Пушкина. — Парни справятся, но транспортник теперь на нас.

Используя показания ладара, Дюбуа завернул крутой вираж вместе со своим ведомым двигаясь к стремительно удаляющейся жертве. Манёвр Анри поддержали пилоты остальных «Орланов», во главе с комэском рванувшиеся вперёд.

Клин человеческих истребителей должен был вот-вот достичь рубежей пуска оставшихся «москитов», когда из межзвёздного вакуума появились сигнатуры тридцати вражеских перехватчиков. Зашедшие со стороны атакуемого «Фальшионом» фланга, вёрткие машины гостей с казавшейся ранее недостижимой скоростью бросились на человеческих авиаторов.

— Говорит «Моргенштерн», построение «фиалка», — тут же отреагировал Александр Ричардович. — Ракет не жалеть.

Следуя кодовому приказу, группа АКИ-90 образовала две неравные части. Первая — состоящая из большинства машин, приготовилась отправить имеющиеся «москиты» в строй МЛА оппонентов. Вторая — к которой примкнул Дюбуа, должна была преследовать, а затем уничтожить стремительно разрывающий дистанцию транспортник.

Вот только враг тоже подготовил свои сюрпризы. Обнаружив близящиеся ракеты, чужаки произвели отстрел множества ложных целей, дополненных активацией встроенных систем РЭБ. Растерявшиеся «москиты» один за другим теряли курс и взрывались не нанося гостям никакого урона.

Ответом людей стал переход к оружию ближнего боя. Обеспечивающая действия группы преследователей часть эскадрильи использовала свои лазерные пушки по назначению, скоординированным огнём поражая прилизанные корпуса вражеских истребителей, чтобы мгновение спустя принять участие в классической «собачьей свалке».

Как развивались события дальше Дюбуа уже не видел. Стремительно уменьшающаяся точка двигателей челнока приковала внимание человеческих охотников, став для них подобием путеводной звезды.

— Говорит «кинжал», — раздался из шлемофона голос Карапетяна. — «Шевалье», «рыбак» — отработать «москитами». Ваша двойка ближе всех. С Богом, ребята!

Услышав свои позывные, Анри и его ведомый молча дождались, когда бортовые ВИ захватят цель и удостоверившись, что все операции выполнены — приготовились вдавить соответствующие голографические клавиши.

МЛА врага свалились на них из ниоткуда. Скорострельные масс-драйверы быстро прорвали тонкие кинетические барьеры «Орланов», чтобы мгновением позже усеять планеры истребителей множеством твердотельных снарядов.

«Рыбак» погиб первым. Его АКИ-90 развалился надвое, оставив изломанное тело в пробитом скафандре истекать воздухом и кровью. Другим охотникам повезло чуть больше. Переживший атаку Дюбуа сверившись с приборной панелью облегчённо выдохнул, осознав, что отделался лишь парой вырубившихся систем.

К сожалению, остальную группу удача покинула. Четверо «Орланов», включая принадлежащий Карапетяну, теперь дрейфовали по безвоздушной мгле, обратившись композитными гробницами для своих пилотов.

Однако двигатели его собственного космолёта работали исправно, так что расстояние между Анри и устроившими эту бойню перехватчиками продолжало увеличиваться, а возможность для применения «москитов» по транспортнику всё ещё оставалась.

— Sucker les chiennes, — процедил Дюбуа нажимая на требующуюся клавишу.

Глава 4. Мельхиор, часть 2.

Колонна «пилумов» быстро мчалась по руинам перепаханного войной города, разбрасывая вокруг буруны серой пыли. Легкие, парящие на антигравитационных репульсорах бронетранспортёры не предназначались для ведения высокоинтенсивного боя, но, хвала духам, пока что эта странная кампания обходилась без таких сражений. Впрочем, сидящие за тонкими бронеплитами легионеры верили — продлится подобная ситуация не долго.

Дециус Сонека — рядовой стрелковой центурии, являющейся частью восьмой мотопехотной когорты видел будущие события исключительно в мрачных тонах. Последние дни легион провёл готовясь к спешной эвакуации. Тяжёлые армейские шаттлы совершали множество рейсов, увозя на десантные корабли ценное оборудование и командный состав тогда как остальные соединения прикрывали отход, сдерживая резко активизировавшихся партизан-аборигенов.

Именно партизан. За всё время, прошедшее после высадки, турианские легионеры ни разу не сталкивались со сколь либо крупными подразделениями противника. Орбитальная разведка, дополненная патрулирующими воздух дронами-корректировщиками внимательно следила за всеми подъездами к столице, но вопреки ожиданиям турианцев те оставались пусты. Фактически, легион воевал только против уцелевших остатков городского гарнизона. Почти лишённые тяжёлой техники и экипированные винтовками устаревшего образца — эти существа предпочитали рейдерскую тактику. Небольшие отряды, состоящие из десятка бойцов пытались атаковать линии снабжения Иерархии, уничтожали отдалённые блокпосты и отбившихся от своих сослуживцев часовых. Однако, благодаря подавляющему превосходству легионеров — общие потери группировки десанта в результате таких вылазок до сих пор не превышали пары сотен разумных.

Тем удивительней была нынешняя задача центурии Сонеки. Около пятнадцати стандартных минут назад многочисленная группа вооружённых аборигенов, появившихся из технических тоннелей под городом, атаковала эвакуирующую ценное инженерное оборудование колонну. Возглавлявший турианцев командир решил, что может справиться самостоятельно и передал тревожное сообщение слишком поздно, дав налётчикам время окружить конвой, оказавшийся запертым между частоколом высотных построек. Когда информация всё же дошла до самого верха — солдаты уже находились в миниатюрном котле. Орбитальные удары рисковали уничтожить осаждённых вместе с партизанами, так что выручать тыловиков поручили ближайшим наземным войскам.

— До цели пять минут, — громко объявил декурион Фесус, приковав внимание остальных турианцев, находящихся в десантном отделении «Пилума». — Спешиваемся сразу, как только подъедем. Пулемётчикам — заранее выбрать мишени для огня, ориентируясь по картинке с дронов. Остальным — изучить поле боя. Местные решили показать зубы, так что самое время выбить их.

Реплика офицера была поддержана стройным гулом одобрительных криков. Дециус, влившись в общий порыв, перехватил поудобнее «фестон», отбросив терзавшие его ранее плохие предчувствия. Повинуясь голосовым командам легионера, визор шлема показал снятую БПЛА панораму боя. Пять небоскрёбов, образующих многоугольник, скрывали за собой гибнущую колонну от наземных разведчиков и лишь камера высотного беспилотника давала возможность как следует изучить происходящее.

Рассредоточенная по области площадью несколько десятков метров центурия тыловиков вела настоящее сражение. Залёгшие между обломков бетона легионеры непрерывно стрекотали очередями винтовок, тогда как стоящие рядом транспортёры бахали тяжёлыми болванками, перемешивающими пытающихся приблизиться партизан с асфальтовым крошевом.

К сожалению, защитники Пространства тоже имели потери. Пара «Пилумов», подбитых благодаря использованию ПТРК в первые мгновения рейда чадила густым эбонитово-чёрным дымом, изредка плюясь сквозь трещины в броне гейзерами пожирающего их внутренности пламени. Обращало на себя внимание и странное местоположение уничтоженных машин, остовы которых лежали достаточно далеко от нынешних позиций осаждённых. Всё это вместе позволяло сложить картину событий, произошедших с начала атаки.

Выглядела ситуация так: поняв, что его обходят, старший офицер Иерархии принял единственно верное решение, а именно — попытался вырваться. Легкобронированные «Пилумы», тем не менее, вооружённые масс-орудиями внушительного калибра устремились к ближайшей ведущей из ловушки дороге, прикрывая своими щитами лишённые масс-драйверов транспорты. Сражающийся же без собственных машин противник занял нижние этажи жилых комплексов где, защищённый слоями армированного бетона, вёл отчаянную стрельбу по позициям экспедиционного корпуса.

Благодаря достаточно грамотному командованию, силам партизан удалось отбить отчаянный контрудар и прижав турианцев огнём начать планомерное уничтожение конвоя. Охотники сами стали добычей. Ещё несколько БТРов вспыхнули огненными факелами, получив прицельные попадания кумулятивных боевых частей.

Перед глазами Сонеки возникла ужасная картина — старающийся отползти от такого импровизированного крематория член экипажа пал жертвой притаившегося между оконных проёмов снайпера. Выброшенная винтовкой тяжёлая пуля легко сбила едва функционирующий персональный экран и впившись в затылочную пластину разорвала голову несчастного на множество мелких ошмётков.

— Две минуты до цели, — вновь нарушил молчание Фесус, отсчитывая пока ещё спокойные мгновения.

Действительно, камера барражирувшего в небе корректировщика уже показывала приближение колонны турианцев. Десять транспортёров быстро сокращали дистанцию между собой и ставшим ловушкой микрорайоном. Пока техника двигалась вдоль исполинских размеров шоссе, бетон которого покрывало множество выбоин, но скоро одно из ответвлений должно было привести атакующих к злополучному многоугольнику.

План деблокирования являлся простым и в тоже время дерзким. Несмотря на обильные подкрепления, подошедшие к первоначальной центурии рейдеров, основные силы аборигенов всё ещё составляли лёгкие стрелковые отряды, чьим единственным вооружением предназначенным для борьбы с «Пилумами» являлись встречавшиеся раньше очень редко управляемые ракеты.

Опираясь на это, штаб легиона решил использовать тактическую группу Дециуса словно копьё, задачей которого выступало пробить брешь в порядках чужаков и удерживать её достаточное, для эвакуации разбитой колонны, время.

— Одна минута до цели, — прервал размышления бойца декурион.

Убедившись, что ехать им осталось всего-ничего, Сонека неохотно отключил трансляцию. Затем, проверив работу визора, турианец прошептал пару коротких молитв духам. Знакомые с детства строчки хорошо успокаивали ум, даруя холодную собранность.

Кресла десантного отделения начали дрожать — это открыли огонь боевые модули «Пилумов». Благодаря совершенным стабилизаторам, машины Иерархии могли стрелять во время движения, чем пользовались сидящие около мехводов операторы сто пятидесяти миллиметровых орудий, ударившие вихрем болванок в передовые позиции неприятеля, стоило транспортёрам двинуться по ведущей к высоткам дороге.

Не ожидавшие такого быстрого прибытия «пожарной команды» партизаны, формирующие внешний контур окружения, бросились врассыпную пытаясь во что бы то ни стало достигнуть первых этажей жилых комплексов, где их уже ждали расчёты ПТУРов, готовящиеся ответить центурии Дециуса своими ракетами.

Турианцы не дали местным такой возможности. Обнаружив операторов установок, транспортёры переместили внимание с практически уничтоженных позиций около небоскрёбов на расположенные в самих зданиях огневые точки.

Впрочем, всего этого Сонека уже не видел. Активировав боевой режим визора шлема, турианец ждал заветной команды. Качающее голубую кровь сердце громко стучало, сигнализируя об охватившей своего владельца смеси предвкушения и тревоги.

Вот, едва заметный гул работающих репульсоров почти полностью исчез. «Пилум» остановился.

— Товсь! — хриплый бас декуриона являлся предвестником того, что должно было произойти спустя лишь пару мгновений.

Аппарель начала опускаться и в десантный отсек БТРа сразу же ворвался грохот бушующей за ней битвы. Дециус привстал над креслом. Из-за расположения его места турианцу предстояло спешиваться первым.

— Вперёд! — рявкнул Фесус, дождавшись, когда выход из «Пилума» окажется открыт полностью. — За Иерархию и Палавен!

— За Иерархию и Палавен! — крик бросающегося через распахнутую аппарель Сонеки слился с девятью другими такими же.

Снаружи уже вовсю кипел бой. Остальные декады турианцев, выбирающиеся из своих транспортёров, присоединялись к сражению, ведя стрельбу по мельтешащим в оконных проёмах силуэтам аборигенов. Стоящие рядом двое пулемётчиков группы Дециуса, благодаря сервоприводам скафандров, способные удерживать тяжёлые масс-драйверы, последовали примеру более расторопных коллег и распределив сектора обстрела с силой зажали спусковые крючки.

Фактически, центурия реализовывала классическую доктрину огня на подавление, создавая такую плотность летящих болванок, что оппонент, если он, разумеется, был лишён адекватной воздействию бронезащиты, оказывался буквально вдавлен в укрытия и не имел возможности атаковать.

Высадив десант, «Пилумы» сразу же возобновили движение, не забывая, однако, поддерживать идущие следом штурмовые группы. Машина легиона работала безотказно — турианцы, у которых перегревались «Фестоны» тут же сменялись сослуживцами, формируя ситуацию, когда одновременно вела огонь минимум треть атакующих. Дополнялось это умело действующими армейскими снайперами, десяток которых выбивал неудачно подставившихся партизан при помощи своих дальнобойных винтовок.

Враг отчаянно пытался огрызаться. Каждую секунду щиты бойцов сталкивались с пулями примитивного оружия местных, чья кинетическая энергия, хвала духам, была слишком мала чтобы значительно уменьшить мощность силовых барьеров.

Впрочем, быстро осознав тщетность собственных усилий, выжившие ополченцы предпочли отыграть ретираду, дав центурии спокойно приблизиться к расположенным по обе стороны дороги дворам. За ними находились высотки, спешно оставленные расчётами врага, что позволило деблокировать путь для эвакуации попавших в беду турианцев.

— Декады с первой по пятую — влево, с шестой по десятую — наоборот, — дал команду через динамики шлемов центурион Тиберий, организовавший свой импровизированный штаб в одном из едущих мимо Дециуса «Пилумов».

Сонека, чья декада была четвёртой, оглядел лежащий рядом палисадник. Стройные шеренги клумб, некогда радовавшие глаз местным жителям, теперь оказались покрыты смесью пыли и ошмётков внутренностей партизан. Изящные дорожки, мощённые разноцветной плиткой смотрелись едва различимыми под толстым слоем обломков, а в воздухе плыл густой аромат крови.

Стараясь идти как можно более осторожно, легионер медленно зашагал к нижнему этажу небоскрёба. «Фестоны» бойцов тщательно выцеливали врагов, но обороняющиеся были либо убиты, либо сбежали, поняв, что у них не выйдет отразить удар центурии.

Миновав разгромленный двор, пятьдесят турианцев остановились возле снесённых масс-драйверным снарядом ворот, за которыми ещё час назад находилось просторное фойе, ныне подвергнутое такому же опустошению.

К счастью, инструкторы учебных центров крепко вбили в своих воспитанников нелёгкую науку городского боя. Отбросив растерянность, легионеры ринулись через созданную метким выстрелом дыру, прикрывая друг друга и действуя так, будто посвятили всю жизнь отработке штурмов многоэтажек.

Электроснабжение этой части города отказало ещё во время злополучной атмосферной детонации, так что в вопросе ориентирования солдатам пришлось полагаться сугубо на оптические системы скафандров, формирующих цельную картинку благодаря результатам совместной работы целого каскада средств пассивного и активного обнаружения.

Зернистое, с голубым отливом, но всё же достаточно чёткое изображение окружающего пространства возникло перед глазами Дециуса как только его декада покинула хорошо освещённый двор, так что ни один турианец почти не потерял обзора.

Впрочем, хвала духам, «штурмовать» бойцам центурии пришлось уже пустое помещение. Подавляющая огневая мощь рыцарей Цитадели буквально смела любое сопротивление, заставив уцелевших партизан покинуть первые этажи жилого комплекса, ставшего братской могилой для десятков их сослуживцев.

Идущий впереди Сонека мог по достоинству оценить сделанную воинами Иерархии работу. Квадратный холл, ранее служивший преддверием фешенебельного небоскрёба, теперь обратился настоящими руинами. Тщательно выверенный ансамбль предметов интерьера валялся под сабатонами брони, обитые кожей неизвестных турианцам животных диваны и кресла зияли множеством пулевых отверстий, а стеклянная труба лифта разлетелась во все стороны, окатив мраморный пол дождём острых крупинок.

Дополняли композицию изувеченные тела незадачливых налётчиков, живописно украшавшие внутренности здания. Видевший до этого врагов лишь мельком, Дециус на мгновение замерев возле стойки виртуального консьержа, осматривал распростёртый перед ним труп партизана. Лишившееся ног существа, вероятно — мужского пола, казалось до гротеска похожим на странную безгрудую азари голову которой вместо хрящевого гребня венчал короткий ёршик грязной бурой шерсти.

— Сонека, мать твою — окликнул бойца по интеркому скафандра Фесус. — Кончай пялиться на этого ублюдка словно кроган на молодую стриптизёршу.

Смутившись, турианец моментально отвернулся от убитого аборигена. Какой бы интересной ни выступала ксенобиология чужаков, задачей военных всегда являлось исполнение приказов. А приказ легионерам дали один — закрепиться и прикрывать эвакуацию попавших в беду товарищей.

Следуя этому простому поручению пять декад штурмовиков, быстро прочесав холл, двинулись к ведущим на противоположную сторону окнам из-за которых уже доносился красноречивый рокот масс-драйверов атакующих «Пилумов». Спрятавшись между проёмов, турианцы вновь переключили визоры в режим трансляции с камеры продолжающего барраж высотного дрона-корректировщика, благодаря которой декурионы имели возможность распределить цели перед вступлением в бой подчинённой им пехоты.

Выехавшая на площадь колонна транспортёров действовала предельно активно, сразу же заставив пытающихся дать отпор партизан пятиться под сконцентрированными ударами крупнокалиберных орудий, повторяя тактику использованную для прорыва через внешнее кольцо окружения.

Однако, у такого подхода существовали очевидные минусы. Лишенные поддержки собственной пехоты, «Пилумы» оказывались уязвимыми для расчётов управляемых ракет, благоразумно занявших позиции в лежащих напротив многоэтажках, бетон которых мог укрыть не только от самих болванок, но и от ищущих следующую жертву сенсоров.

Вперившийся в прицел «Фестона» Сонека считал медленно текущие секунды. Целеуказание было выдано и оставалось дождаться лишь приказа центуриона. Наконец, треск помех интеркома прорезал резкий крик Тиберия, моментально подхваченный всеми декурионами центурии. Ответом ему стал слаженный залп сотни стволов, расчертивших пыльный воздух площади вихрем голубых трассеров.

Дальнейшие события развивались как в замедленной съёмке. Едва вольфрамовые пули достигли противоположного конца площади, позиции укрытых стенами первого этажа легионеров окатило возникшее будто из ниоткуда пламя. Ударная волна титановым молотом впечатала Сонеку в пол, а следом тут же хлестнула веером раскалённых осколков легко прорвавших к тому моменту почти деактивированный барьер.

Приступ боли — ничто на фоне панического ужаса, пленившего разум Дециуса, стоило бойцу осознать — это его последние секунды. Слишком мало времени, чтобы что то предпринять. Слишком мало времени, чтобы кричать. Слишком мало времени, чтобы даже понять суть произошедшего.

Второй взрыв подтвердил мрачное озарение настигшее легионера. Слепой и контуженный, Сонека мог лишь смириться с неизбежным, прошептав короткую молитву духам перед тем, как окончательно лишиться унесённого грохотом бушующего вокруг ада сознания.

О том, что судьба дала ему ещё один шанс Дециус узнал благодаря внезапному приступу кашля. Грудная клетка горела, во рту стоял мерзкий привкус жжённой резины, а только-только восстановившееся зрение не отличалось чёткостью, но… Сонека выжил.

— Милостивые духи… — простонал турианец, осознавший, что лежит в эпицентре пожара.

Из последних сил сопротивляясь злому року, Дециус рефлекторно заслонил переднюю проекцию шлема от жадно лижущих визор языков огня, делающих невозможным какое либо ориентирование. Эфир полнился шумом статики перемешанной с отчаянными воплями чудом сохранившей работоспособность системы брони. Сам факт того, что он уцелел при подрыве заряда казался невероятным, но двигающийся вопреки режущей мышцы агонии Сонека собирался воспользоваться дарованной духами возможностью.

Превозмогая муку, воин медленно приподнял ставшее таким тяжёлым тело и извернувшись встал на колени. Фильтры скафандра отказывали, помещение наполнялось едким дымом, а связь окончательно оборвалась, превратившись в мешанину бессмысленного треска.

Единственным, что Дециусу получилось различить сквозь пелену густого тумана являлся труп пронзённого арматурой турианца. Железный штырь, вышедший из грудины несчастного был иссиня-чёрным от спёкшейся крови, броню занесло пеплом, а сквозь триплекс шлема виднелись остекленевшие, лишенные всякого выражения, глаза.

Рядом валялись и другие тела. Часть — лишенные видимых повреждений жертвы скрытых переломов. Часть — калеки, чья обуглившаяся плоть лоскутами свисала с голых чёрных костей.

Отшатнувшись от лежащего ближе всего покойника, Сонека упёрся спиной в завалившую его собственную огневую позицию груду стройматериалов. Этот момент окончательно вернул турианцу чувство реальности. Несмотря на учинённое засадой опустошение — Дециус ещё мог спастись.

Попытка разгрести толстый слой мраморного крошева и строительных полимеров мозгом легионера была сразу же отброшена как бесперспективная — фильтрам оставалось работать считанные минуты, так что единственной дорогой к спасению являлся путь через танцующее перед ним огненное марево.

На руку пытающемуся выбраться из полуобвалившегося первого этажа Сонеке играла предусмотрительно добавленная конструкторами скафандра теплоизоляция, частично гасившая потоки жара бьющие о броню турианца. Однако даже так перемещения через объятые пламенем руины требовали необычайной собранности и внимательности.

Единственной хорошей новостью было почти полное исчезновение трупов — возле оконных проёмов занимали позиции практически все турианцы, которые затем стали жертвой взрыва. Спасся ли кто нибудь ещё — Дециус сказать не мог. Теория вероятности и банальная логика протестовали против выпавшего на его долю везения, но следы других счастливцев полностью отсутствовали.

Время от времени из клубов дыма проступали знакомые очертания, указывающие Сонеке, что он стал ближе к злополучному пролому. Наконец, когда перед измученными глазами воина возникла уже виденная ранее стойка ВИ-консьержа, а показатели встроенного термометра поползли вниз — боец разрешил себе пару мгновений отдыха.

Переведя дыхание, Дециус двинулся дальше. Спустя ещё десяток метров, огонь почти полностью исчез. Что бы ни подорвали партизаны — располагалось оно в противоположном конце зала. Дым же, ранее стоявший сплошной стеной — обратился тонкими, медленно плывущими струйками. Более того, отсюда Сонека уже мог видеть выход. Широкая дыра, через которую пять декад турианцев попали на первый этаж будто магнит тянула легионера к себе. Не в силах противостоять такому влечению, солдат ускорил до этого крайне осторожный шаг.

Достигший арки выбитых ворот, Дециус остановился и тщательно протёр визор от хлопьев золы. Впереди находился малознакомый город, причем исход шедшего на площади сражения был неясен. Вполне возможно, одинокого турианца уже ждали партизаны.

Активировав интерфейс брони, Сонека тихо выругался сквозь зубы. Тактическая сеть вместе с большей частью других систем полностью «лежала», радиостанция улавливала лишь белый шум, а медицинский модуль рапортовал о целой серии переломов. Впрочем, быстрее ран легионера могло убить истощение. Индивидуальные рационы остались лежать в «Пилумах» центурии, так что выжить турианец мог только как можно быстрее добравшись до ближайшего аванпоста Иерархии.

Помолившись духам, Дециус вышел из жилого комплекса. И тут же прикрыл воспалённые глаза от жгущего сетчатку солнечного света.

— «Фильтр излучения тоже накрылся» — машинально подумал боец, тем не менее тщательно оглядев окрестности разорённого двора.

Взгляд Сонеки тут же уцепился за обгоревший остов съехавшего с шоссе транспортёра. Когда штурмовики подходили к многоэтажке — его не было. Значит — потеряли при отступлении…

Проверив на всякий случай ещё раз связь, Дециус обернулся в сторону площади. Различить что либо в узкой прорези трассы было сложно, но если он правильно помнил картинку от корректировщика — больше уничтоженных «Пилумов» там не стало.

— «Вырвались», — проскользнула тут же полная радости мысль.

Однако чувство это оказалось мимолётным, нахлынувшая следом горечь окончательно прорвала плотину выстроенных мозгом барьеров. Сонека понял — он только что лишился множества друзей. Вся пехота центурии — все те, кого легионер звал сослуживцами, с кем делил тяготы службы и с кем рисковал жизнью — все они оказались мертвы. Убиты духами проклятыми партизанами.

Таких одновременных потерь легион не нёс ещё никогда. Память Дециуса услужливо предложила ему отрывки из прочитанных ещё юношей мемуаров эпохи кроганского восстания. Гибель целой центурии за бой — подобное могло случиться только в древние, полные крови времена.

Усилием воли, боец заставил себя отбросить минутную слабость. Почтить отправившихся к духам соратников можно потом. Главным сейчас являлось скорее соединиться с основными силами эвакуирующихся десантников и уцелевшей частью центурии.

Однако, едва Сонека активировал чудом сохранившую работоспособность карту, события дня преподнесли турианцу очередной сюрприз. Там, где между свинцовых туч проступало небо, внезапно зажглась миниатюрная звезда. Иссиня-белый диск пылал столь ярко, что и без того получивший повреждения сетчатки Дециус следующую пару секунд мог лишь грязно ругаться, стискивая веки, а также прикрывая лицевую пластину шлема дрожащими ладонями.

Наконец, когда поток света пошёл на убыль, легионер вновь поднял голову. Открывшаяся солдату картина впечатляла. Десятки крошечных точек двигались в безвоздушном пространстве орбиты, медленно расползаясь по всему небосклону будто отряды вражеской армии. Хотя, почему будто?

— Духи… — прошептал Сонека, осознавший, что он сейчас видит.

Время эвакуации прошло. Местные вернулись.

***

Вопреки мнению, распространённому благодаря авторам агитационных материалов, далеко не каждым толковым офицером Федерации движет исключительно долг. Да, среди знакомых и даже начальников Лебедева встречались весьма достойные фигуры, воспринимавшие боевые действия, как тяжёлый труд, сопровождающийся множеством смертей, приправленных риском для жизни самого командующего. Эти люди, готовые доблестно защищать Родину, отказывали ритму сражения в способности доставлять удовольствие, будоражить разум сложными головоломками и бодрить психику всплесками адреналина. Андрей Павлович… Понимал их. Но сам адмирал был из другой породы, менее воспетой классиками новейшей эпохи, однако всё равно существовавшей и даже более того — играющей важную роль во всех шедших от начала времён конфликтах.

Любая стычка, любой «приграничный инцидент», выступали для флотоводца Семнадцатого ударного азартной игрой с задранной до предела ставкой. Быстротечные свалки эскадр, лихие наскоки манёвренных групп влекли адмирала сильнее, чем блеск заслуженных орденов. Крупнейшие «инциденты» становились трудными логическими шарадами. Там, действующий рефлекторно тактик, сменялся холодным, чуть отстранённым штабным оператором, ставящим целью вначале «передумать» врага, а затем его умертвить.

Командный состав Лебедев отбирал себе под стать. Десантники, каперанги, комэски — каждый из них умел наслаждаться войной, экстрагировать пьянящий нектар азарта из кровавого танца смертоубийств. Именно благодаря этому, кривая ухмылка возникшая на лице адмирала, когда сражение вошло в решающую фазу не вызвала удивления среди экипажа мостика.

Кем бы ни являлся сопротивляющийся людям чужак, читающийся в его действиях расчётливый профессионализм вызывал подлинное уважение в чёрствой душе Лебедева. Игнорируя «снайперов”-тяжеловесов, по мере сил прикрывая фланги смешанными группами москитов и фрегатов, этот талант сосредоточил все имеющиеся «большие калибры» на обстреле прорывающихся к его формациям линейных кораблей.

Разогнанные осевыми масс-драйверами болванки из тугоплавкого материала по отдельности едва ли могли причинить вред созданным для отражения таких ударов щитам Федерации, однако слабость каждого выстрела компенсировалась бешеной скорострельностью.

Вопрос грамотной фокусировки огня вражеский командующий тоже не обошёл стороной. Убедившись в прочности защищавших линкоры экранов, суда чужаков избрали целью своего гнева один конкретный «Монблан». Силовое поле крейсера сопротивлялось отчаянно, но когда до флота агрессоров оставалась какая то жалкая треть пути — сдалось.

Дальнейшее выживание корабля обеспечивалось многослойной металлокерамической бронёй, неоднократно зарекомендовавшей себя даже более надёжной, чем генерируемый эмиттерами невесомый барьер. Так получилось и теперь. Толстый карапакс крейсера быстро покрылся множеством трещин, однако миссию свою выполнял с честью.

В довесок, важным фактором оказалась давно известная особенность орудий человеческих ВКС. Мощные протонные пучки, испускаемые сложными системами гигантских коллайдеров располагали значительно большим бронепробитием, чем считавшаяся устаревшей традиционная кинетика, вот только порой это достоинство оборачивалось изъяном. Там, где плазменные резаки Империи или аналогичные вражеским по принципу действия классические масс-драйверы Альянса передавали основную энергию внутренним структурам, ускорители частиц Федерации буквально «сверлили» тонкие дыры, зачастую проходящие сквозь оставшийся сравнительно целым корабль гостей насквозь.

Безусловно, обладай агрессоры монструозным бронированием имперских био-конструктов, крепчайшими щитами сепаратистов, а то и другим, столь же эффективным методом обороны — чрезмерная мощность протонных «иголок» могла быть востребована, однако сейчас… Сейчас это являлось сюрпризом, не критично, но ослаблявшим позиции флота Лебедева.

Вот только там, где другие кусали локти — адмирал Семнадцатого ударного видел лишь очередное препятствие на пути к победе. Тренированный мозг флотоводца обрабатывал входящие запросы со скоростью, которую любой гражданский интеллектуал счёл бы фантастикой. Одного попадания мало? Пусть бортовой ВИ анализирует удачные залпы и определит местоположение уязвимых точек. «Монблан» лишился щитов? Немедленно прикрыть его целыми одноклассниками! Грамотные действия оппонента тут же парировались иными, столь же грамотными контрмерами Лебедева, порождая своего рода танец, способный напомнить искушенному зрителю поединок двух умелых мечников.

Ярко-алый значок экстренного оповещения загоревшийся сбоку тронного гололита отвлёк офицера Федерации от дирижирования разыгравшейся перед ним симфонией. Одновременно — аналогичное сообщение увидели штабисты-операторы мостика, чей командир — рослый кап-три с одиноким Орденом Мужества на чёрно-золотой форме — уже готовился официально доложить адмиралу о случившемся.

Короткого кивка головой хватило, чтобы дать операторам понять — Лебедев и так всё видит.

Андрей Павлович, большую часть внимания которого мгновением ранее занимал бой против чужака, медленно отодвинулся от созданной троном голопроекции. Помассировав слезящиеся глаза, флотоводец резко убрал жутковатый оскал, тут же вернув себе прежний, полный бесстрастной холодности облик.

Сократив масштаб карты, адмирал задумчиво нахмурил брови. Благодаря оказываемой ФБГБ помощи, силы Федерации имели практически идеальный обзор области космоса где разыгрались основные события битвы, так что шесть стремительно увеличивающих дистанцию с колонией точек велись БИУСом (*) флота во время всего их пути. Снятые датчиками «Особистов» сигнатуры позволяли безошибочно классифицировать нежданных беглецов как тяжёлые транспорты, сумевшие каким то образом укрыться от атаковавшего орбитальную группировку гостей «изумруда».

Время, которое потребуется врагу, чтобы достичь ретранслятора не внушало оптимизма, но Лебедев уже знал, чем он ответит на этот выпад.

— Звеньям перехватчиков и ракетоносцев — сформировать ударные группы для ликвидации транспортов, — быстро проанализировав обстановку твёрдо сказал флотоводец. — Фрегатам — прикрыть перегруппировку, атакующие действия вести осторожно, сдерживать оставшимися ресурсами лёгкие силы врага до разгрома его линейных вымпелов.

Дождавшись, когда Андрей Павлович закончит, штаб Семнадцатого ударного тут же приступил к работе. Подобранная самим адмиралом команда старших офицеров быстро анализировала потоки входящих данных на ходу перекраивая утверждённый ранее план сражения. Именно благодаря их профессионализму, дополняемому активным применением виртуальных интеллектов, между приказами Лебедева и отправкой «вниз» соответствующих директив прошло всего лишь пять стандартных минут.

Примерно столько же потребовалось и линкорам. Гигантские туши двух металло-композитных китов, сопровождаемые «Монбланами» вышли на дистанцию открытия огня в момент, когда множество «Орланов» и «Акул» уже рвались к своим новым целям. Будто поддерживая эту решимость, ускорители частиц двигавшегося чуть впереди «Громовержца» исторгли из своих недр серию протонных копий.

Оснащённые семью батареями строенных пучковых орудий — «Вашингтоны» являлись сильнейшими линейными кораблями всего известного Федерации космоса. Чудовищная, соответствующая главному калибру улучшенных «Сингапуров» мощность каждого ствола, дополненная вполне приличной для оружия такого вида скорострельностью превращала полуторакилометровые машины в богов космической войны, способных одинаково легко уничтожать и эскадры вёртких крейсеров Альянса и своих кибер-органических одноклассников, созданных загадочными биоинженерами Империи.

Честь первым оценить разрушительную мощь линейного флота Земли выпала отчаянно маневрирующему эсминцу чужаков. Потоки заряженных частиц — результат синхронной стрельбы двух носовых батарей «Громовержца» — почти мгновенно миновали разделяющие корабли километры, а затем легко перегрузив щиты вспороли оголённый корпус.

Разрушительный эффект усиливала меньшая по сравнению с судами-”снайперами» фокусировка пучка, делающая протонные пушки линейных вымпелов причудливым аналогом дробовика. Сталкиваясь с бронёй их корпускулярные «иголки» преломлялись, распадаясь на множество отдельных потоков частиц, двигающихся в разных направлениях, буквально просверливая сотни заполненных металлическим расплавом тоннелей.

Даже чудом избежав детонации реакторной и двигательного отсека, получивший такой удар корабль становился братской могилой для всего экипажа, большая часть которого гарантированно гибла, растерзанная бушующим под кажущейся практически невредимой обшивкой морем огня.

Впрочем, чуждые боги уготовили экипажу неизвестного эсминца относительно лёгкую кончину. Поразившие корму протонные струи задели лишь малонаселенные технические палубы, пронзив которые обрушились на пылающее термоядерное сердце судна. Яркая точка искусственного солнца поглотила крики десятков чужаков быстрее, чем те сорвались с их губ.

Внимательно изучающий ход разворачивающегося сражения Лебедев хищно оскалился, уже зная, что будет дальше. Классический рассекающий удар линейной группы являлся чрезвычайно эффективным приёмом в случае его задействования против лёгких сил, состоящих преимущественно из судов не больше эсминца. Так преподавали в академиях военфлота, так случилось и теперь.

Одна за другой яркие точки вражеских кораблей, отображаемые визором трона, гасли, получив свою порцию заряженных частиц. Формация чужаков нарушилась, отчаянно пытающиеся держать ровный строй оппоненты, тем не менее, «поплыли», дав дорогу сразу же устремившимся внутрь линкорам, прокладывающим путь ордеру «Монбланов».

— Поздравляю, товарищи, — процедил командующий Семнадцатого ударного, едва сдерживая охвативший его азарт. — Операция почти завершена, теперь остаётся только добить нашу дичь.

***

Приказ покинуть набирающий интенсивность бой застал эскадрилью Анри, что называется, со спущенными штанами. Изрядно поредевшая, лишившаяся заместителя комэска и провалившая задачу — она, тем не менее, вернулась в ряды атакующего фланг чужаков «Фальшиона», где обеспечивала традиционное для АКИ-90 прикрытие штурмовых групп «Акул», совместно с фрегатами громивших лёгкие вымпелы неприятеля. Противостояли им малочисленные, но крайне манёвренные истребители чужаков, компенсировавшие отставание в ракетном вооружении фантастической, почти сверхъестественной лёгкостью исполнения любых фигур высшего пилотажа.

Сообщение от «Москвы» Дюбуа получил как раз во время одной из групповых схваток против атаковавших эскадрилью «Громовержца» перехватчиков. Десять «Орланов» с одной стороны, шесть «молний», так врага окрестили люди, с другой. Исход сражения выглядел предрешённым, вот только у чужаков явно было своё мнение на этот счёт.

Более пятнадцати минут остававшиеся невредимыми ксено-МЛА крутили пируэты вокруг пытающихся попасть по ним АКИ-90 и подбив двоих готовились уничтожить оставшихся, когда ситуацию спасло подоспевшее вовремя «Око», чьи гамма-лазерные турели за несколько секунд ликвидировали зарвавшегося неприятеля.

Только после того, как стих визг СПО (*), а индикационные проекции кабины приобрели стандартный зелёный цвет вместо тревожного красного, Анри позволил себе медленно выдохнуть. Сиюминутная угроза была позади, разум постепенно выходил из режима отчаянной борьбы за жизнь, так что теперь пилот мог увидеть единственное алое пятно экстренного оповещения сохранявшееся на головизоре.

— Всей эскадрилье, говорит «Моргенштерн», — донёсся из динамиков хриплый голос комэска Пушкина. — Срочное сообщение от штаба флота. Передаю новые директивы.

Спустя пару минут напряжённого изучения свежего приказа по тактической сети эскадрильи прокатилась волна заковыристого мата. Растратившие все «Москиты», практически ополовиненные численно, «Орланы» «Громовержца» нуждались в отдыхе и пополнении запасов, вместо которых им дали очередную боевую задачу.

К счастью — не только им. Большая часть задействованных в «Мельхиоре» АКИ уже покидала строй, формируя ударные группы для ликвидации стремительно движущихся по тактической карте транспортников, прикрыть которые спешили также оставляющие свои порядки немногочисленные выжившие перехватчики чужаков.

— Движемся по отправленному мною курсу, — дав время подчинённым осознать, что для них приготовили офицеры Лебедева твёрдо скомандовал Александр Ричардович. — Работать будем с «Акулами» «Фальшиона» и другими «Орланами» усиления. Наша задача — ближний бой против тех кому окажется мало «Москитов». Фокусируем огонь, не даём врагу перейти на кинжальные. Если перейдёт — реализуем численное превосходство, берём плотностью выстрелов.

Выслушав краткий инструктаж своего комэска, пилоты тут же занялись реализацией планов командования. Пользуясь прикрытием человеческих фрегатов и эсминцев, АКИ-90 базирующиеся на «Громовержце» вырвались из ставшей для них чужой битвы, чтобы присоединиться к собирающейся чуть в стороне армаде москитов. Манёвр упрощало то, что благодаря мощным ионным двигателям, питающимся от миниатюрного плазменного реактора, современные истребители Федерации практически не зависели от топлива и могли позволить себе самые неожиданные перегруппировки.

Дотошность работающих на «Москве» штабистов изрядно облегчала путь к требуемому месту. Чёткие, недвусмысленные приказы, дающие любой эскадрилье своё, понятное место в общем строю, минимизировали возникший при формировании новой тактической группы хаос, позволив уже спустя семь-восемь минут завершить требуемую для атаки подготовку.

Наконец, операция стартовала. Кажущаяся хаотичной, гигантская стая истребителей полыхнула голубыми факелами двигателей, чтобы мгновением спустя устремиться сквозь безвоздушную мглу. Впрочем, хорошо изучившая план, огромная масса пилотов действовала скоординированно, распадаясь на шесть щупалец космического спрута, каждое из которых выбрало целью один транспорт чужаков.

Двигавшаяся на острие такого щупальца, эскадрилья Анри терпеливо ждала своей очереди. Сам же Дюбуа, продолжая тихо насвистывать «Марсельезу», внимательно изучал отображаемую голо-индикаторами кабины тактическую карту, пытаясь оценить возможный ход грядущего боя. Сто пятьдесят человеческих МЛА против шестидесяти гостей — даже если принять во внимание манёвренность последних, а также то, что среди людских истребителей четверть составляли плохо подходящие для таких боёв «Акулы» — соотношение получалось слишком неравным. Впрочем, в боекомплекте АКИ-90 дальнобойных «Москитов» оставалось только сорок.

Значит — минимум двадцать «молний». Плохо, если учесть, что вблизи каждая стоит троих «Орланов».

Отогнав мрачные мысли, пилот позволил себе пару минут отдыха. Продвинутый виртуальный интеллект, играющий роль автопилота сводил участие живого человека к перепроверке курса, так что до отчаянной схватки за жизнь Анри был практически свободен.

В памяти сами собой возникли события минувшего боя. Пущенная Дюбуа ракета почти достигла неповоротливой туши челнока, когда её перехватил возникший будто из ниоткуда чужак. Машину гостя разметало на отдельные фрагменты, а тело превратилось в мгновенно замерзшую кровавую кашу, но свою задачу он исполнил — перевозившая неизвестный груз добыча сумела ускользнуть, оставив людей, как говорили жители восточной Евразии, «с носом».

Безусловно, вины лично Анри тут не было, эскадрилья «Громовержца» отработала почти идеально. Однако естественный для схватки против совершенно нового врага фактор острой информационной недостаточности предопределил исход того боя, также как и многих других, оборвавших жизни уже десятков пилотов Федерации.

Вновь поймавший себя на чрезмерном пессимизме, ведущий «Орлан» человек лишь грустно осклабился под шлемом скафандра. До момента, когда придёт пора отбросить любые посторонние мысли оставались считанные мгновения, но страха за свою жизнь вопреки нарочитой макабричности настроения Дюбуа совершенно не чувствовал — только скорбь по огромному количеству безвременно ушедших друзей.

— Говорит «Моргенштерн», — прорезался в шлемофоне голос Александра Ричардовича, возвещающий о начале схватки. — «Москиты» пошли, всем АКИ эскадрильи — захватить уцелевших чужаков прицельными комплексами орудий, действуем согласно моему инструктажу.

Подтверждая слова комэска, на тактических экранах пилотов возникло несколько десятков дружественных объектов, которые, стремительно разорвав дистанцию с ударной группой рванулись к уже начавшим манёвры уклонения «молниям».

Впрочем, помогло это слабо. Лишь пятерым чужакам, из тех на кого вообще хватило «Москитов», удалось избежать предназначенных им ракет. Данный показатель, ставший бы сенсацией, воюй ВКС Федерации против любого другого врага, являлся достаточно умеренным для москитного флота гостей, неоднократно демонстрировавшего поистине дьявольскую манёвренность.

Так или иначе, «в седле» осталось только двадцать пять вражеских пилотов, которые, перегруппировавшись, демонстрировали готовность отомстить за своих убитых сослуживцев.

— Держать строй, — буквально прорычал Пушкин, координирующий работу лихорадочно пытающихся провести селекцию объектов бортовых ВИ. — Лазерный огонь по моей команде. Картриджей не жалеть.

Тяжело дышащий под маской гермошлема Дюбуа сглотнул подкативший к горлу тугой комок. За то время, пока комэск говорил, «молнии» врага успели преодолеть половину разделяющего людей и чужаков расстояния, так что времени у пилотов оставалось немного.

Совмещающие ярость с изящностью, истребители врага постоянно меняли траекторию движения, стараясь запутать компьютеры человеческих визави, не дать умным машинам выбрать оптимальную цель. И, видит Бог, Анри был уверен — без помощи Александра Ричардовича, а также других комэсков — у гостей могло всё получиться.

Именно старшие офицеры в ручном режиме направляли вычислительные мощности Виртуальных интеллектов. Именно они выбирали наиболее вероятный курс чужих москитов. И именно благодаря им за минуту до предполагаемого начала «собачьей свалки» Дюбуа всё же услышал:

— Огонь! — хриплый крик комэска, тут же продублированный холодным женским голосом АКИ стал сигналом для многих десятков людей, сидящих возле индикаторных панелей своих «Орланов».

Вдавив до упора клавишу управления хемолазером, пилоты породили шкал из более чем сотни пучков инфракрасного ЭМИ, что практически мгновенно настигли уже предвкушающих скорую победу пришельцев.

Результат превзошёл все ожидания. Получившие несколько лучей сфокусированного света, хищные и чрезвычайно опасные «молнии» обратились грудами бесформенных обломков, чем разом сократили численность неприятеля до десяти перехватчиков. Оставшиеся, впрочем, лишь увеличили скорость, стремясь во что бы то ни стало сблизиться с мчащимся к ним строем человеческих МЛА.

— Они что, ебанутые? — раздался в динамиках Анри голос обычно немногословного лейтенанта Синичкина. — У меня десять секунд до перезарядки фонарика.

— Почему эти ксенобляди не стреляют? — вторил ему чудом переживший предыдущие схватки балагур и пройдоха старлей Евкуров. — Там дальность почти как наша.

Разделяющий всеобщее недоумение, Дюбуа перевёл взгляд на приборную голо-панель. Действительно, до перезарядки хемолазера оставалось всего ничего, но ещё меньше требовалось несущим драгоценные тяжёлые ПКР «Акулам».

Подтверждая внезапно вспыхнувшую догадку, перехватчики гостей вдруг резко изменили курс, завернув «ниже» щупальца людских «Орланов», туда, где готовились сбросить свой смертельный груз почти беззащитные бомбардировщики.

— За мной! — удивляясь собственной смелости кикнул Анри в общий канал, так, чтобы слышала каждая эскадрилья группы. — На таран, écraser leur putain!

Не дожидаясь, когда сослуживцы отреагируют, отчаянный пилот дёрнул джойстик управления вниз и оказавшись под клином, выкрутил регулятор мощности двигателя на максимум.

Дальнейшее происходило будто в замедленной съёмке.

Вот, Анри выбирает ближайшего к себе чужака, уже поливающего вихрем снарядов из твердотельной пушки пытающуюся уклоняться «Акулу».

Вот, фонтанирующий струйками дыхательной смеси истребитель-бомбардировщик чудом успевает запустить промчавшийся мимо вражеской «молнии» «Лотос». К сожалению, следующая за этим детонация двигателя не позволяет безымянному пилоту как следует насладиться хорошо сделанной работой.

Вот, Дюбуа внимательно разглядывает стремительно приближающийся фюзеляж гостя. Теперь переставший быть едва различимой точкой, он напоминает гибрид океанской рыбы с лишившейся хвоста стрекозой. Почти комично маленький на фоне АКИ-90, этот странный аппарат движется в сторону следующей жертвы. К счастью для людей — слишком поздно.

За мгновение до столкновения, Анри всё же успел дёрнуть механический привод катапультирования. Архаика, берущая корни в докосмической эре первых турбореактивных двигателей, он всегда дублировал навороченные электронные системы спасения пилота, автоматически меняющие курс с целью недопущения столкновений и предусмотрительно заглушенные лейтенантом ещё перед началом своей эскапады.

От чудовищных перегрузок Дюбуа едва не потерял сознание, но момент тарана ему разглядеть удалось. Гигантский корпус «Орлана» буквально смял скорлупу вражеской «молнии» и отделавшись лишь разрушением ладарной станции устремился дальше, демонстрируя поспешность решения покинуть верного «скакуна».

С трудом сдерживая рвотные позывы, болтающийся в космосе пилот проверил транслируемые тактической картой скафандра данные. Продолжающая обновляться, она демонстрировала явный успех предпринятых Анри действий. Другие истребители группы также участвовали в ликвидации дерзких перехватчиков и частью аналогичными таранами, а частью — огнём хемолазеров сумели защитить большинство «Акул», чьи «Лотосы» уже подлетали к оставшейся без прикрытия туше транспортника.

Чувствуя, как исполинских размеров гора медленно падает с плеч, Дюбуа позволил себе рассмеяться под шлемом. Оставалось только дождаться эвакуации, благо, местоположение каждого пилота было прекрасно известно сослуживцам, так что забрать лейтенанта могли в любую секунду. Пока же, Анри решил скрасить праздное болтание в безвоздушном пространстве наблюдением за ходом близящегося к концу сражения.

То, что бой чужаки проигрывают легко понял бы любой курсант военно-космических училищ доведись ему увидеть доступные лейтенанту данные. Тяжёлые ПКР, запущенные истребителями-бомбардировщиками, не без потерь, но преодолели ПКО большей части транспортов, а затем, инициировав плазменную боеголовку, утопили десант гостей в потоках звёздного огня, способного стерилизовать крупный городской квартал.

Являвшееся целью группы Дюбуа судно погибло сразу, буквально разорванное высвободившейся мощью, но далеко не всем чужакам так повезло. Два других, тоже получившие свою порцию «Лотосов», превратились в оплавленные кладбища, став братской могилой для бессчётного количества пехотинцев, заживо похороненных между складок раскалённых бронекомпозитов.

Однако, оставшаяся тройка транспортников сумела ускользнуть от человеческих охотников. Повреждённые, фонтанирующие струями технических жидкостей и оставляющие за собой след из покрывающихся инеем трупов, они быстро увеличивали дистанцию, намереваясь достигнуть спасительной подковы ретранслятора до того, как вымпелы адмирала сомнут отчаянно дерущееся прикрытие.

Как обстоят дела у самого Лебедева, Дюбуа уже не видел. Десятая «молния», вовремя спрятавшаяся и заглушившая двигатели, а потому всё ещё целая, избрала своей жертвой беззащитного, потерявшего борт пилота. Насыщенно-голубая пунктирная линия трассеров прочертила дугу, вогнав в скафандр Анри пару твердотельных игл, кинетическая энергия которых далеко отшвырнула стремительно теряющего сознание истребителя.

Глава 5. Мельхиор, часть 3.

Гибель флота — ранее Секстусу доводилось встречать эту фразу только на страницах учебников военной истории. Со времён восстаний кроганов масштаб лишь нескольких сражений превосходил поединки эскадренных групп и только в двух из них противнику Иерархии не удавалось отступить. Безусловно, где то на задворках цивилизованного космоса существовали кварианцы, ведущие свою войну против поднявшего бунт искусственного разума, но те баталии оставались до странного малоизученными. В любом случае, уничтожение нескольких сотен кораблей было событием из ряда вон выходящим и уж тем более неожиданным оказалось то, что уничтожали сейчас вымпелы турианцев.

Зло сдвинув мандибулы, Вакариан мог лишь внимательно смотреть на транслируемую командным гололитом трагедию. Линейные корабли неприятеля, вопреки всем усилиям Секстуса достигшие порядков патрульного флота проводили методичное истребление лёгких крейсеров, оказавшихся до смешного бесполезными в ведущейся на кинжальной дистанции схватке.

К сожалению, наварх понимал — бесполезность эта проистекала из самой концепции строительства боевых кораблей, господствующей среди цивилизаций Пространства. Материаловедение, энергетика и множество других аналогичных факторов делали создание линейного флота бессмысленной тратой ресурсов, что демонстрировалось тысячелетиями инженерной практики.

Впрочем, практика чужаков явно была другой. Возглавляющие клин линкоры грамотно использовали ограничения «осевой» схемы, не позволяя орудиям турианцев навестись и безжалостно расстреливая первыми тех, кому всё же удавалось совершить требуемые для захвата цели сложные манёвры. Следовавшие за ними суда рангом ниже только добавляли хаоса в свалку, формируя широкую просеку, ведущую от переднего края турианских порядков к единственному присутствующему здесь дредноуту Иерархии. Его дредноуту.

Счёт шёл на минуты. Ещё немного и до поры организованное сопротивление зажатых почти со всех сторон турианцев обратится жалкими конвульсиями трупа, а бесславная и бессмысленная смерть — не то, чем Вакариан хотел отплатить родному Палавену. Поэтому, с того момента, как уцелевшая половина легионных транспортников покинула систему, Секстус составлял собственный план отступления.

— Увеличить тягу основных двигателей, — холодно скомандовал наварх, претворяя в жизнь первый этап замысла. — Флоту — прикрываясь флагманом разорвать огневой контакт. Для минимизации потерь отступать согласно уставу, любая чрезмерная спешка — запрещена.

Закончив говорить, Вакариан поймал на себе недоумевающие взгляды большей части штабистов. Уже понимая, что планирует флотоводец, они были явно удивлены рискованностью идеи, ставящей под угрозу и без того мизерные шансы экипажа выжить.

— Мы не можем оставить флот без защиты при отходе, — пользуясь имеющимися в его распоряжении минутами решил пролить свет на свои мысли Секстус. — Есть лишь один вариант.

— Вы хотите пожертвовать флагманом? — голос капитана звучал сухо, но пылающий в глазах турианца огонь свидетельствовал о едва сдерживаемом гневе.

— Да, — игнорируя недовольство подчинённого спокойно ответил Вакариан. — Я хочу, чтобы враги выбрали первоочередной целью дредноут, ещё лучше — попытались захватить его. Линейные суда и фрегаты аборигенов смогут вести огонь только приблизившись к нам. А когда это случится, бортовой ВИ активирует систему самоуничтожения. Однако экипажа здесь уже не будет.

— Кто то обязан остаться, — возразил наварху спустя мгновение гнетущей тишины Люциус. — Как минимум — половина из собравшихся сейчас на мостике.

— Мы улетим последними, — не стал спорить Секстус. — Но все турианцы, без чьего присутствия можно обойтись — должны воспользоваться спасательными капсулами. Их подберут другие корабли Четырнадцатого патрульного, нам же предстоит добираться до ретранслятора своим ходом.

Вопреки мысленным опасениям Вакариана, возражений больше не было. Получив соответствующие приказы, офицеры Иерархии вернулись к собственным прямым обязанностям, координируя процесс частичной эвакуации рядового состава, направляя отступающие соединения флота и занимаясь множеством других вещей, позволявших дредноуту сохранять полную работоспособность. Убедившись, что офицеры справляются без его прямого вмешательства, наварх вновь обратил внимание на командный гололит кресла, продолжавший транслировать постоянно меняющуюся обстановку.

Инициированный флотоводцем отход сразу же привлёк внимание аборигенов, усиливших нажим на группы прикрытия, отчаянно пытающиеся сдерживать атаки рвущихся вперед смешанных клиньев фрегатов и лёгких крейсеров. Пока у турианцев получалось, но в то, что это продлится долго Секстус не верил. Если они промедлят с самоликвидацией дредноута, сохраняющие порядок манёвры рискуют обернуться хаотичным бегством.

Впрочем, сам флагман противник пока что демонстративно игнорировал. Лишь замерли неумолимо приближавшиеся до этого линкоры. Фактически Вакариану предлагали рискнуть, попытавшись преодолеть образовавшееся между ним и целью пустое пространство.

— Враг остановил обстрел других кораблей со сверхдальних, — холодно отчитался Люциус, спустя секунду после того, как дредноут вышел из турианского строя. — Либо они готовятся уничтожить нас слитным залпом, либо наоборот — подманивают ближе.

— Восемьдесят процентов капсул отстыковалось, — вторил капитану голос молодого, едва выпустившегося из училища, легионера. — Разрешите…

Донёсшийся из динамиков командирского трона писк оборвал турианца на полуслове. Мгновенно сориентировавшись, Секстус тут же оглядел гололит, ставший источником целого града экстренных оповещений.

Фактически списанная со счетов, недобитая авиация местных вернулась в игру, развернувшись на полпути к служившим им местами базирования линейным вымпелам. И несмотря на то, что оружие готовящихся совершить массовое самоубийство пилотов, теперь составляли относительно маломощные лазеры, обходить вниманием всё ещё внушительную стаю москитов было верхом самонадеянности. Происходящее требовало немедленной реакции, а потому дальнейшие инструкции Вакариан старался проговаривать как можно более кратко и точно.

— Открыть охлаждающие шлюзы турелей ПОИСК, выпустить воздух из второстепенных отсеков, перевести все радиаторы на рассеивания тепла турелей ПКО и только его — половина из длинного списка поручений несла за собой риск будущих критических неисправностей, но, хвала духам, Секстус не собирался возвращать корабль на станцию техобслуживания.

Закончив раздавать указания, флотоводец, мог лишь обречённо выдохнуть. Он сделал то, что было в силах простого разумного существа. Кто может — пусть сделает больше.

***

Сколько Шепард себя помнит — он никогда не любил штурмовые торпеды. Ограниченное пространство, тревожный алый свет ламп, а главное, полное отсутствие контроля — всё это превращало классические для Космического десанта тренировки в одну сплошную пытку, которую, однако, лейтенант переносил с честью, тщательно скрывая от сослуживцев любые проявления терзающего его внутреннего дискомфорта.

Благо, подобные устаревшие методы абордажа уже давно считались лишь данью традициям. Современные системы ПКО свели на нет все преимущества штурмовых торпед, чьё применение стало слишком рискованным и грозило бессмысленной потерей нескольких десятков элитных бойцов. Проведя годы на службе Федерации, Алекс дополнительно убедился в правильности таких взглядов. Громивший аванпосты пиратов Семнадцатый ударный неоднократно прибегал к услугам своего десантного усиления, но ни разу лейтенанту не приходилось пользоваться для высадки торпедами. Ни разу, до сего дня.

Сотрясшая механизмы скафандра дрожь вырвала Шепарда из поглотившего космопеха омута воспоминаний. Его рота, все тридцать космических десантников Федерации, прямо сейчас были заперты именно в абордажной торпеде, чья пятидесятиметровая туша покоилась на днище переоборудованного для подобных нужд фрегата. Стоившая весьма недёшево, торпеда, или «изделие 3» по классификации снабженцев, уже вовсю прогревала двигатели, но первоначальный импульс ей должен был придать сам корабль. Гигантские захваты сильно видоизменённого «Ока» обещали вот-вот разъехаться в стороны и тогда…

— Минута до отстыковки, — донёсся из интеркома брони подчёркнуто холодный голос штурмана, возвещая о том, что их недолгое путешествие скоро закончится.

План высадки на очевидно задумавший какую то гадость дредноут гостей был прост и незамысловат, но, вопреки опасениям Алекса, пока что работал. Понёсшая большие потери, авиация группировки всё же сумела перегрузить зенитные установки вражеского флагмана, дабы затем уничтожить их метким огнём своих встроенных хемолазеров. Точного числа сбитых бортов Шепард не знал, но учитывая общую неприспособленность аэрокосмических МЛА Федерации к ближнему бою — оно обещало превзойти любые, самые пессимистичные прогнозы.

Впрочем, гибель лётчиков мало влияла на текущие задачи роты, позволяя Алексу воспринимать её в виде абстрактной статистики и сосредоточиться на решении актуальных проблем. Так или иначе, но ПКО дредноута гостей пала, а значит — дорога для трёх заполненных десантниками абордажных торпед оказалась открытой.

Дальнейшие действия абордажников целиком регламентировались соответствующими пунктами уставных наставлений. Реактор, двигатели, мостик — вот они — участки, для каждого из которых была выделена полнокровная рота. Соответственно нацеливались и торпеды, чьи логические машины корректировали курс, опираясь на места предполагаемого расположения указанных точек. Предполагаемого…

Очередной, на этот раз гораздо более сильный удар впечатал скафандр лейтенанта в гигантских размеров кресло. Невероятные перегрузки, которым подвергался экипаж торпеды при отстыковке, могли убить любого космонавта времён освоения солнечной системы, но встроенный генератор масс-поля успешно компенсировал большую часть подобного рода воздействий. Меньшая отводилась системам брони и собственным тренированным телам десантников, давно уже привыкшим к таким испытаниям.

Переведя дыхание и удостоверившись, что две другие группы также благополучно двигаются к цели, Шепард ещё раз оглядел своих людей. Двадцать девять присутствующих в десантном отсеке уже были хорошо известны лейтенанту, но один из собравшихся здесь десантников до сих пор оставался «тёмной лошадкой». Новичок, переведенный на Семнадцатый ударный из резерва буквально за считанные часы до отбытия того в Шаньсийский сектор — он вызывал множество вопросов у привыкшего полностью доверять своим солдатам Алекса.

Если верить сухим строчкам бегло просмотренного досье, «свежий» член роты являлся образцовым бойцом Космических Десантных Войск. Урожденный евразиец, этот человек прошёл длинный путь от курсанта академии до закалённого битвами на границе с Империей ветерана, чей послужной список мог соперничать только с его же перечнем награждений. И тем удивительнее казалось то, что Алексу отдали именно такого идеального солдата…

Впрочем, лишний раз ломать голову Шепард не стал. Как бы то ни было — сражаться рядовой умел, что уже пару раз демонстрировал — сначала уделав на ринге чемпиона роты по борьбе, а затем показав феноменальный результат во время похода десантников в тир. Всё остальное — включая личную жизнь, сексуальные предпочтения и политические взгляды, лейтенант мог выяснить позже.

Отбросив последние сомнения, Алекс приказал встроенному ВИ скафандра развернуть тактическую карту. Мгновение и перед глазами офицера появилась детальная схема окружающего космоса, позволяющая точно определить оставшееся до злополучного дредноута расстояние.

Согласно представленным данным, торпеды преодолели больше половины пути, а значит — скоро его роте предстояло довольно много работы. Несмотря на то, что чужаки давно уже выпустили почти все спасательные капсулы, внутренности корабля до сих пор могли скрывать сотни «гостей», пробиваться через которых следовало «по старинке».

Мысли о грядущей схватке отозвались приятным ощущением легкого мандража, мурашками прокатившегося по телу лейтенанта. Космодесантники до сих пор не имели почти никакого представления о внешнем виде противников, их тактике и оснащении, так что способность выполнить приказ адмирала зависела только от его, Шепарда, умения импровизировать и принимать быстрые решения. Фактически, это был экзамен на квалификацию Алекса как офицера.

Активация манёвровых двигателей, произошедшая спустя ещё минуту полёта, обрушила на бойцов КДВ очередную волну перегрузок. Торпеды, до этого двигавшиеся по линейной траектории, теперь совершали виражи, нацеливаясь каждая на свою мишень, а также чуть уменьшали скорость, готовясь вгрызться в броню дредноута огненными клыками плазменных резаков.

Шепард терпел стиснув зубы. Кишечник, желудок и прочая требуха буквально выворачивались невидимыми щипцами, но закалённый организм десантника позволял своему владельцу пережить эти нелегкие мгновения, также, как он пережил отстыковку.

Кульминацией пыток стал момент самого удара. Гигантский снаряд, сверкая льющейся из носовых распылителей плазмой, вонзился в сравнительно целую бронеплиту, прикрывающую ближайшие к мостику отсеки. Масс-компенсаторы торпеды вышли на предельный режим, пытаясь сохранить бесценный груз, но вопреки всем стараниям машин — ощущения пережитые десантниками затмили всё, что им довелось испытать во время недолгого полёта.

Кровь хлынула из кривого, переломанного носа Шепарда, дыхание перехватило. Алая пелена опустилась на глаза и сознание едва не оставило лейтенанта. Лишь запредельным усилием воли, Алекс сумел удержаться возле края пропасти, чтобы мгновение спустя почувствовать ни с чем не сравнимое облегчение.

Пробившись сквозь защитный композит, сигара абордажной торпеды достигла внутренностей вражеского дредноута, где, окончательно затормозив, распахнула находящиеся по краям люки.

Переведя дух, лейтенант сверился с данными бортового компьютера скафандра, информация откуда сразу же приподняла довольно мрачное настроение офицера. Действительно, показатели жизнедеятельности всех вверенных ему десантников сохраняли оптимистичный зелёный цвет, в продырявленном торпедой отсеке держалась вполне пристойная гравитация, а высадившиеся не менее успешно «коллеги» уже приступали к выполнению своих заданий.

— Выходим, — коротко скомандовал Шепард, резким движением отбрасывая вверх фиксаторы кресла и стискивая двумя руками верную М30.

Примеру командира тут же последовал рядовой состав, также начавший слаженно покидать внутренности «десантного снаряда». Двигаясь «тройками», абордажники широким веером разошлись по отсеку, компенсируя недостаток освещенности техническим зрением брони, электроника которой легко преобразовывала разрозненные сигналы от пассивных и активных сканеров в качественную картинку.

Вопреки опасением, врагов видно не было. Также как и сколь либо сложного оборудования. Перед глазами лейтенанта предстали лишь голые металлические стены, единственным украшением которых являлись немногочисленные кабели, то тут то там торчащие из узких округлых прорезей.

Выход тоже отсутствовал, но эту проблему уже решали. Плазменные заряды направленного действия, устанавливаемые троицей десантников, должны были вот-вот открыть путь вглубь вражеского флагмана, позволив роте бойцов КДВ заняться столь долгожданным делом.

Вторя мыслям Шепарда, фигуры в громоздких «Аресах» отошли от расположенной напротив десантной капсулы стены, после чего тот из них, броню которого украшали знаки различия сержанта, ввёл на боевом инструментроне соответствующую команду.

Мгновение и четверка иссиня-белых протуберанцев разорвала толстые пластины вражеской брони, залив помещение струями яркого света, который, впрочем, легко отфильтровали оптические системы скафандров.

Продлившееся считанные доли секунды буйство стихии кончилось также внезапно, как и возникло. Лишь широкий тоннель, ведущий сквозь разнесённые листы внутренних переборок напоминал о тех диких энергиях, что были высвобождены собравшимися вокруг людьми.

Дальше абордажники действовали согласно уставным документам. Едва плазменный огонь исчез, рота Шепарда бросилась сквозь проделанную взрывчаткой дыру, не обращая ни малейшего внимания на вязкую ярко-алую жижу расплава, покрывавшую собой стены и пол. Легко миновав этот импровизированный проём, десантники ворвались в лежавшее за ним помещение, готовые в любой момент открыть огонь из крупнокалиберных масс-ускорителей.

Однако, несмотря на решимость людей, первый полноценный отсек вражеского флагмана встретил подчинённых Шепарда достаточно мирно. Помещение, явно служившее гостям мостиком, оказалось покинуто экипажем, успевшим заблаговременно деактивировать практически все основные системы, оставив работать лишь иссиня-белые осветительные панели да гоняющие сохранившуюся здесь атмосферу вентиляторы.

— Рассредоточиться, — приказал лейтенант ожидающим распоряжений бойцам. — Щиты на максимальную мощность, если увидите движение — стреляйте.

Формально штурмовая группа Шепарда уже выполнила задачу. Возвышающийся подиум командного трона, гигантские столы-проекторы, множество сложной аппаратуры связи — занятое ротой помещение определенно являлось мостиком судна, конечной целью его абордажников и одним из ключевых узлов гипотетического сопротивления, взятие которого фактически означало поражение обороняющихся. И тем удивительней было видеть этот просторный зал пустым, а установленные внутри дорогостоящие системы деактивированными.

— Говорит лейтенант Шепард, — передал через тактическую сеть десантник, продолжая с опаской изучать отсек взглядом. — Овладели вражеским мостиком. Проводим зачистку. Предварительно: никаких живых существ не обнаружено.

Следующие несколько секунд Алекс провёл вслушиваясь в доносящийся через интерком треск радиоэфира. Связь с «Москвой» осуществлялась через ряд кораблей-ретрансляторов, так что ответа координирующих действия космодесанта офицеров ещё следовало дождаться.

— Говорит подполковник Радищев, — прорезавшийся наконец сквозь пелену статического шума голос одного из старших командиров флотского космодесанта полнился едва сдерживаемой яростью. — Приняли ваше сообщение, лейтенант, но общая ситуация только что вышла из-под контроля. Другим группам срочно нужна помощь…

***

Спасательная капсула турианского флота быстро разрывала дистанцию между собой и гибнущим флагманом. Созданная для экстренной эвакуации высшего командного состава, эта модель обладала чрезвычайно низкой сигнатурой во всем диапазоне длин волн, а мощные гравитационные двигатели делали её преследование невозможным даже для специализированных истребителей-перехватчиков. Чудовищная роскошь, но жизни опытных офицеров всегда являлись роскошью не меньшей.

Только теперь, сжавшийся в амортизирующем кресле крохотного отсека, Секстус мог наконец то перевести дух. Тело наварха била крупная дрожь, незащищённую панцирем кожу покрывал липкий, холодный пот, разум же турианца понимал — они сделали это. Самая опасная часть — организация ловушки и эвакуация остались позади.

— Удивительная беспечность, — зло прошипел сидящий напротив Люциус, разглядывая до сих пор поступающие обрывки тактических данных. — Особенно для столь умелого врага.

Вакариан молча кивнул, давая умным механизмам бронекостюма ввести в кровь порцию специальных восстанавливающих препаратов. Чрезмерная самонадеянность аборигенов чуть не стоила им всей подготовленной для абордажа десантной партии и легко могла вот-вот закончиться потерей одного из монструозных «линейных дредноутов», подошедших слишком близко к казавшемуся мёртвым турианскому судну.

Ставшему вдруг гигантским тараном, чью огромную кинетическую энергию дополнял огонь бьющегося внутри термоядерного сердца и целый ряд заполненных позитронами топливных камер. Почти мгновенно реорганизовавшись, враг даже умудрился эвакуировать свой десант и сейчас увлечённо обстреливал бывший флагман, но экипаж капсулы понимал — местные явно не успевают.

Лишённые поддержки практически целиком уничтоженных москитных сил, прикрытые только малой частью от общей массы фрегатов, линкоры противника оказались не в состоянии достаточно быстро остановить приближавшийся к ним дредноут, функционирование которого давно не зависело ни от выживания членов экипажа, ни от сохранения работоспособности большей части второстепенных систем.

Копья заряженных частиц одно за другим впивались в покрытую множеством дыр броню турианского судна, но мощные антипротонные двигатели всё также несли килотонны металла сквозь пустоту, неумолимо сокращая расстояние между собой и ближайшим линкором.

Наконец, когда между двумя кораблями оставались считанные сотни километров, информация перестала поступать. Единая оперативная сеть флота распалась, лишённая ядра в виде систем флагманского БИЦа, ставших жертвой отчаянных атак неприятеля.

— Напоминает кроганские восстания, — подметил Таракус, занявший место по правую руку от наварха. — Во всяком случае, других примеров таранов дредноутом мне в голову не приходит.

— Боюсь, эти пыжачьи дети сейчас явно не в роли кроганов, — скорее прорычал, чем сказал потирающий перебинтованную руку трибун Локус. — Никогда не думал, что мне придётся бежать с корабля.

— Никто не бежит, трибун, — резонно заметил Секстус, продолжавший тупо разглядывать ставший идеально чёрным экран тактической карты. — Мы просто отступаем для перегруппировки, только и всего.

— Вам легко говорить, Вакариан, — специалист по политической подготовке неодобрительно сжал мандибулы, демонстрируя, что он думают о такой «перегруппировке». — С вашей родословной вообще удивительно, какого вы делаете в этом захолустье. Будь у меня прадедом сам «Архангел» — давно бы перевёлся.

— Трибун, вы хорошо знаете, что мне никто не делал поблажек, — тут же заметил уловивший неприятный намёк флотоводец. — Оставайся другие выходы, я бы их использовал.

К счастью для турианцев, развиться перепалке помешали. Хранившая почти всю дорогу гробовое молчание, информационная система капсулы уже спешила передать спасшимся офицерам Иерархии чрезвычайно радостную новость.

— Минута до начала ретрансляции, — сообщил холодный голос бортового ВИ, чьё искусственное подобие сознания было лишено терзавших органический экипаж тревог. — Начинаю передачу требуемой сигнальной последо…

Закончить фразу компьютер не успел. Датчики облучения, до этого также не подававшие жизни, взвыли, перекрыв собой тихую речь виртуального псевдо-разума. Оповещения и доклады посыпались на турианцев, словно капли Сур`кешского муссона.

Примерно десять секунд экипаж капсулы читал, поражённо разглядывая оранжевые буквы инструментронных голопроекций, чей смысл выглядел до того ужасным, что в него откровенно не хотелось верить.

— Фиксируется применение термоядерного оружия сверхбольшой мощности, — всё также спокойно прокомментировал новые данные электронный болван, стоило затихнуть последним сиренам. — Ориентировочная мощность — 1 тератонна.

***

Вопреки первоначальным успехам, финал битвы Лебедева не удовлетворил. Понеся потери, лишившись флагмана и семидесяти процентов остальных вымпелов, чужаки, тем не менее, сумели улизнуть, подложив напоследок адмиралу свинью, поистине, титанических размеров.

— Таран, — фыркнул Андрей Павлович, разглядывая гололитические проекции соответствующих документов. — Таран, чёрт бы его побрал.

Уничтожение импровизированного смертника стало самым волнительным событием за всю длинную карьеру флотоводца и более того, продемонстрировало цепкому уму военного ряд не слишком приятных фактов. Технологически отсталые, чужаки тем не менее обладали богатым опытом боевого применения аэрокосмической техники, включая в том числе нестандартные ситуации наподобие той, что сейчас вынудила его использовать чрезвычайно специфическое изделие.

Поставленный перед фактом неизбежной гибели одного из линкоров, Лебедев молниеносно согласился с командиром «Громовержца», предложившим спасти обречённых сослуживцев, ставших мишенью вражеского брандера.

Выбор боеприпаса, поставившего жирную точку в битве, находился целиком на совести управлявшего линкором каперанга и вполне соответствовал поставленной перед ним задаче. Не просто повредить врага, но моментально уничтожить километровую громадину чужеродного флагмана.

«Минус-М» — так называлось оружие, позволившее людям сохранить жизни без малого одной тысячи человек личного состава, заключённого в ставшую вдруг такой хрупкой бронированную скорлупу. Невзрачное название скрывало за собой сверхтяжёлую ракету-носитель оснащенную, дополнительно, портативным генератором отрицательного масс-поля, дающего возможность до предела уменьшить размер двигательного отсека и, тем самым, увеличить могущество боевой части. Предназначенный для разрушения инфраструктуры миров-крепостей, «Минус» мог сделать непригодным для сложноорганизованной жизни целую планету земного типа, а потому никогда ранее не использовался как банальная ПКР. Этому способствовала, в том числе, лёгкость его перехвата, а также риск сопутствующего ущерба, гарантированного для всех оказавшихся рядом судов.

К счастью для людей, материальный ущерб от применения столь опасного вооружения оказался сравнительно небольшим. Большая часть поражающих факторов, распространяющихся вокруг раскалённой плазменной сферы, досталась линкорам, собравшимся возле мгновенно сгинувшего брандера.

Их эмиттеры энергетических отражателей моментально сгорели, композитное бронирование частично оплавилось, а экипажи получил серьёзные дозы облучения, но все три корабля сохранили боеспособность и нуждались в относительно несложном ремонте. Дополнительно помогли традиционно назначаемые космоплавателям нуклеиновые протекторы, а также другие антимутагенные препараты, позволившие минимизировать число нуждающихся в госпитализации жертв.

Увы, не обошлось и без ряда героических сюжетов. Личный гололит Лебедева как раз демонстрировал краткое описание одного такого случая. Согласно рапорту, подписанному капитаном атакованного брандером линкора, служащие санчасти вымпела больше всех пострадали от энергетической вспышки, когда проводили эвакуацию из критически облучённых отсеков. Хорошо защищённые скафандры спасли жизни санитаров и военврачей, но тем не менее практически всему персоналу мобильного госпиталя теперь предстоял длительный курс антирадиационной и генетической терапии.

Подписав прошения о награждении этих и других особо отличившихся бойцов, Андрей Павлович был готов уже погасить гололит, когда тишину личного адмиральского кабинета прорезал тихий свист расходящихся створок тяжёлой гермодвери.

— Не помешаю? — на ходу задал риторический вопрос Андерсон, после чего опустился в стоящее возле рабочего стола-гололита кресло.

— Нет, что вы, — ответ адмирала был столь же дежурным — Я всё равно уже почти закончил.

Смуглое лицо полковника специальной службы было, казалось, лишено каких либо эмоций, но сквозь напускную холодность Лебедев чувствовал облегчение и… Грусть?

— Сколько? — не тратя больше времени флотоводца спросил в лоб «гэбист».

— Пара десятков из экипажей и подавляющее большинство пилотов АКИ, — мгновенно назвал цифру безвозвратных потерь успевший свыкнуться с ней адмирал. — Есть один выживший истребитель, но…

— Анри Дюбуа? — имя подобранного спасателями обмороженного коматозника, очевидно, уже было известно полковнику.

— Да, он самый, — Лебедев тяжело вздохнул, мысленно возвращаясь к пугающим спискам ушедших в вечность пилотов. — Парень чудом уцелел. Сквозное пробитие скафандра твердотельной пушкой, хребет, кишки — всё в фарш. Если бы не искусственная кома и наниты…

Андрей Павлович не лукавил, случай единственного пережившего бой истребителя впечатлил всех. Вопреки любым достижениям технического прогресса. Вопреки новейшим технологиям тканевой инженерии и устанавливаемым любым военным кибернетическим приращениям, подобного рода травмы практически всегда оканчивались мгновенной гибелью получившего их человека. То, что мозг счастливчика сумел дотянуть до прибытия спасательной шлюпки можно было объяснить исключительно чудом.

— Я так понимаю, шансы на восстановление невелики, — прокомментировал историю Андерсон, кажется, в глубине души сочувствующий чрезмерно везучему французу. — Даже если восстановить кости и клонировать органы, он всё равно останется инвалидом. Центральная нервная система сильно деградировала…

— Тут лучше спросить у наших хирургов, — холодно парировал уже начавший уставать от беседы адмирал. — Вас что, настолько заинтересовала судьба этого пилота, полковник?

Повисшая вслед за вопросом тишина тянулась долгие десять секунд, всё время которых два офицера молча буравили друг друга одинаковой тяжести взглядами, пока наконец оперативник ФБГБ не решился капитулировать.

— Его судьба может меня печалить, — спокойно согласился Андерсон, позволив себе наконец грустно ухмыльнуться. — Однако лично я едва ли могу её изменить. Другое дело — некоторые мои коллеги…

— Какой то очередной секретный проект? — мгновенно догадался Лебедев. — Вы хотите, чтобы я отдал вам этого пилота, так?

— Мы же не рабовладельцы, адмирал, — поправил Андрея Павловича внезапно посмурневший оперативник. — Когда Дюбуа подлатают достаточно, чтобы он мог разговаривать, я хочу сделать ему предложение. Он может отказаться и тогда дальше им займутся обычные военные медики, после чего парня, скорее всего, спишут. Пособие, оздоравливающая физкультура, льготы… Но полноценным солдатом, или шире — человеком, он уже не будет никогда.

— Или? — тут же насторожился адмирал, меньше всего любивший тот вид тайн, что всегда находился в ведении ФБГБ. — Оцифровка, слияние с ИИ? Что нибудь из репертуара имперских извращенцев от науки?

— Попрошу заметить, что вы перечислили сугубо запрещённые практики, — голос полковника звучал так, будто тот ещё не решил, говорить Лебедеву правду — или нет.

— Мне хорошо известно обо всех разрешённых методах восстановления физиологической готовности бойцов, — тон флотоводца постепенно наполнялся нотками злости. — Как вы и сказали — ни один тут не поможет.

— Обо всех уже внедрённых методах, — добавил Андерсон, не обращая внимания на то, как адмирал медленно закипает. — А что насчёт программы «Драгун»?

— «Драгун», — наморщил лоб Андрей Павлович, силясь вспомнить любой известный ему документ с этим термином. — Вы про так называемый БМсПНИ — боевую машину с прямым нейроинтерфейсом? Эти разработки свернули пятьдесят лет назад, более того — они предназначались для модификации техники космического десанта.

— На тот момент да, — не стал спорить полковник, очевидно, собравшийся раскрыть Лебедеву кое-какую весьма секретную информацию. — Сейчас — конструируется целая линейка аппаратов, включая новейшие истребители, превосходящие АКИ-90 также, как он превосходит машины трёхсотлетней давности. Мощнейший вычислительный центр, прочная амниотическая капсула, новая система жизнеобеспечения и самое главное — возможность объединить человеческое сознание с процессором АКИ, создать гибридный разум, не являющийся ИИ, а потому сохраняющие человеческие качества, но лишённый большей части присущих обычным людям слабостей.

— Так вы хотите превратить моего солдата в это? — фыркнул потерявший дар речи Лебедев. — Сделать из нормального человека — заспиртованного уродца, существующего только для реализации ваших, или даже моих прихотей? Вы понимаете, что это…

— Полностью законно, — оборвал медленно поднимающегося из кресла адмирала Андерсон. — Более того — это лучше, чем быть обузой для собственных родственников, обломком, доживающим жизнь без цели и смысла, неспособным ни к чему стоящему.

Встав в полный рост, Андрей Павлович замер. Сидящий перед ним полковник ФБГБ выглядел вполне искренним. Несмотря на присущий ему цинизм, Лебедев даже верил, что чернокожему безопаснику действительно жаль ставшего безнадежным калекой пилота.

— Поговорите с ним, — наконец дал ответ флотоводец, вновь принимая сидячее положение. — В моём присутствии. Пока что Анри — военнослужащий Семнадцатого ударного флота ВКС и я несу ответственность за его жизнь, также как и за жизни всех остальных бойцов.

— В этом никто не сомневается, адмирал, — кивнув откинувшемуся на спинку кресла Лебедеву, Андерсон активировал инструментрон, загружая в базу данных головизора пакет файлов. — Здесь полный архив проекта «Рубрика». Если всё пойдёт хорошо, скоро Дюбуа вновь будет служить под вашим руководством.