Галактика строгого режима

Часть первая

Эта книга написана со слов моего праправнука Ивана, однажды заскочившего в наше время по служебной необходимости. Ну ладно, ладно – ему нужно было спрятаться, и он не нашел ничего лучше, чем убежать в прошлое. Мне было 36, ему 32, и было немного неловко, когда он обращался ко мне «дед» - мы решили убрать «прапра» для удобства, но получилось все равно странно. И да, он был у нас совсем недавно, а события, о которых он рассказал, отстоят от нашего времени примерно на сто лет…

Часть первая

Глава 1

В тот день я просто шел в офис. На работу. Точнее, не шел, а ехал на беспилотном такси. Мое утро ничем не отличалось бы от обычного начала рабочего дня у большинства землян, если бы я работал не в Управлении охраны внешних путей снабжения.

Или, если не официально, в космической контрразведке. И обычно в головном офисе Управления я бывал раз в несколько лет. Первый раз мне там вручали удостоверение, пару раз заскакивал на награждение, один раз был во внутренней тюрьме во время расследования одного неприятного инцидента, и вот, получается, иду туда в пятый раз.

И на душе у меня не то, чтобы неспокойно, а как-то даже кошки скребут. Стальными когтями с гидроусилителем… Хотя вполне возможно, я просто себя накручиваю. Так-то, если вдуматься, нет ни малейших признаков того, что этот визит в УОВПС (знающие люди расшифровывают это как «Умственно отсталым выдали пистолеты, сука», но это, понятно, от зависти и бессилия) является для меня последним.

Смущал меня только один момент. Сильно смущал. Вся эта история началась пару месяцев назад, когда полковник Мышко, мой непосредственный начальник, вызвал меня в свой кабинет, в тот момент расположенный на военной базе «Ласточка», находящейся на другой стороне нашей Галактики, и спросил, готов ли я принять участие в специальной операции?

- Это моя работа, – лаконично ответил я.

- Извини, но я должен был спросить, это уже моя работа.

После этого полковник протянул мне бумажный конверт (уже дикость) и попросил вскрыть, прочитать и уничтожить. Все – в его присутствии.

В конверте было письмо на стандартном бланке Управления, в котором мне предлагали принять участие, вы не поверите, в специальной операции. Правда, уточнили, что я являюсь не единственным кандидатом, что окончательный выбор они сделают сразу, как только сделают, вот именно, окончательный выбор… В общем, в письме было много ненужных бла-бла, но закончилось оно серьезным предупреждением. «Уважаемый капитан Деряба, -писали они. – Должны предупредить вас, что операция имеет статус весьма рискованной и совершенно секретной. Риск можно считать аномально высоким, поэтому если Вы прямо сейчас откажетесь от участия, это не будет занесено в Ваше личное дело и никаким образом не отразится на Вашей дальнейшей службе».

Я лишь пожал плечами – не потому, что не боялся риска, а потому, что давно к этому страху привык.

Полковник тоже без лишних эмоций пожелал мне удачи и отправил к себе. Казалось бы, ничего особенного…

Особенным было то, что прошло целых два месяца, пока меня вызвали на Землю. Два месяца! То есть, целых два месяца эти ребята рассматривали меня под микроскопом и пытались понять, гожусь ли я для этого задания! Хотя меня под микроскопом рассматривали уже дважды – при приеме и в то время, пока я сидел во внутренней тюрьме – и найти что-то новое было очень, очень проблематично.

В общем, от конторы, особой медлительностью не отличавшейся (смотрите неофициальную расшифровку аббревиатуры, тут она кстати), знающие люди такого не ожидают.

Да, это сильно меня насторожило. Тем более, что сразу после утверждения моей кандидатуры все завертелось с обычной скоростью – через два часа после телепортации письма на борт базы от нее отчалил фрегат, несущий мою драгоценную персону с максимально доступной ему скоростью, через четверо суток я был на ближайшей астробазе, оснащенной Глобальным телепортом, и еще через несколько часов, сделав пару десятков внеочередных прыжков через хрен знает что, я оказался на Земле.

Нужно ли говорить, что на Земле была пятница, рабочая неделя к моему прилету уже закончилась, и мне досталась завидная участь все выходные нервничать в гордом одиночестве и абсолютном неведении…

За время моего отсутствия в конторе ничего не поменялось. Все те же верхние этажи в роскошном небоскребе «Галактика». Уйма толкающегося народа на входе, благоговейная безлюдная тишина наверху. Полминуты в камере сканирования, после чего мне посоветовали сходить к стоматологу и проверить первый премоляр слева. На мой вопрос искусственный разум ответил, чтобы я не заморачивался – стоматолог эту фразу поймет. А если я не могу запомнить довольно простое слово, то что я делаю в Управлении? Ну конченый, одно слово…

Потом я прошел в гардеробную, где мне выдали какую-то хламиду, вроде докторской, и заставили надеть ее вместо формы. Увы, в форме тут разрешалось ходить только высшим офицерам УОВПС и сотрудникам офиса – секретность и безопасность превыше всего, понимаешь. А если вы не понимаете, причем тут безопасность, намекну – хламиду выдают здесь, а на форме чисто теоретически можно что-то занести в Управление. На форме, или в ней, или под ней. В общем, от греха, как говорится, подальше, и только для особо проверенных персон.

И только потом меня пустили в офис. Там уже ждал какой-то пластиковый уродец на колесиках (я, кстати, давно предлагал сделать его в форме Евы из вражеского мультика Валли, и меня до сих пор подкалывают коллеги насчет странных перверсий – не Контора, а собес, чесслово. Одни сплетники кругом…), который неожиданно приятным женским голосом (кстати, вот я и поймал себя на неточности – голос у робота в прошлый мой визит был другим) пригласил меня следовать за ним. Еще пара минут, в которые вместились внутренний лифт и небольшое путешествие по коридорам, и я, наконец, оказался в приемной. Точнее, не так – в Приемной! Именно так, потому что я удостоился приглашения к самому… Тьфу ты – к Самому!

- Проходите, капитан! Игорь Алексеевич ждет вас! – с порога приветствовала меня секретарша Самого, роскошная красотка Танечка. Танечке, правда, было уже слегка за сорок (сама она не подтвердила бы под пытками, это лишь слухи, бродящие по нашему собесу…), но в остальном она была настолько ничего себе, что водка вам бы точно не потребовалась. Она доложила обо мне по внутренней связи и приглашающе кивнула в сторону массивной двери из натурального дерева.

Я толкнул ручку и оказался в огромном кабинете, залитом солнцем через стеклянные стены. За длинным столом сидел Игорь Алексеевич Приговор, начальник и почти Господь Бог локального уровня с говорящей фамилией, умными глазами и небольшой, слегка поседевшей уже, бородкой. Вместе с ним сидели два мужика, которых я сразу почему-то окрестил Хмырем и Хлыщем, и какая-то симпатичная шатенка размером с большую кошку. Ну ладно, ладно – килограмм пятьдесят в ней, наверное, было. Просто на фоне довольно крупных мужиков смотрелась она подростком.

Никого из них я не знал, но это нормально – я и начальника-то видел до этого только на награждении. Никто из них мне не понравился, хотя девушка была ничего себе. Но я, едва увидев ее, почему-то подумал про бабу на корабле и про то, что моряки народ бывалый и почем зря приметы придумывать не станут.

- Проходите, капитан! – приглашающим жестом босс указал на одно из кресел.

- Господа, - обратился он к присутствующим. – Разрешите вам представить нашего сотрудника, капитана Дерябу. Умен, находчив, инициативен, но и терпелив. В общем, человек, обладающий редким сочетанием качеств, каждое из которых незаменимо в планируемой миссии.

- Иван Борисович, - это уже мне. – Это наши сотрудники, Сергей Федорович и Валерий Анатольевич. А это, - он кивнул на девушку, - капитан вашего корабля, Ольга Владиславовна. Прошу любить и жаловать!

Я лишь молча похвалил свою интуицию за «бабу на корабле» и отвесил всем общий поклон.

Присутствующие вежливо кивали, когда звучала их фамилия, но больше ничем особым своей заинтересованности не выдали.

- Прежде, чем приступить к обсуждению, я хочу еще раз предложить вам, Иван Борисович, подумать над тем, готовы ли вы участвовать в нашей операции? Только… Секунду! – он повелительным жестом остановил меня, уже готового ответить. – Секунду…

- Иван Борисович, - проникновенно заговорил он после небольшой паузы, - вы уже в курсе, что операция рискованная. Очень рискованная. Теперь последнее уточнение, от меня лично – вероятность вашего успешного возвращения оценивается как весьма низкая. И неуспешного возвращения – тоже. И мы даже не знаем, что с вами случится в случае провала – может, вы погибнете, а может, что и похуже…

Кажется, уже мне понадобилась пауза. И в то же время легкая обида заставила меня раньше времени прервать молчание – он что, правда думал, что я дам заднюю на глазах у симпатичной шатенки, которая и заднюю не дала, и по службе, судя по всему, меня обставила?

- Генерал, я все обдумал. У меня было для этого целых два месяца, – с легкой издевкой в голосе сказал я.

- Спасибо, не сомневался в вас. Но… Дело настолько секретное, что лучше такие моменты решить заранее.

- Итак, – генерал сел и, кажется, заговорил о сути происходящего. – Наш главный железный мозг считает, что мы на пороге большой войны. Аналитики управления и руководство Альянса в целом с железякой согласны. И все бы ничего, но есть один нюанс – мы почти ничего не знаем о противнике. Точнее, на данный момент – совсем ничего.

- Иилиты?! – спросила симпатичная девушка-кошка.

- Да, мы считаем, что угроза исходит именно от них. И угроза эта весьма значительна. Она может обернуться как атакой на космические коммуникации, наши и союзников, так и ударом непосредственно по нашим базовым планетам. Кроме того, есть пока не подтвержденная, но достоверная информация, что они вступили в контакт с нашими земными противниками. Масштаб их сотрудничества мы установить не можем, но пока уверены, что оно не успело набрать обороты. Хотя в любом случае это нас тревожит. Тем более, повторюсь, что мы ничего не знаем о наших визави и понятия не имеем, что они могут подкинуть американцам.

- Почему кибернетика считает, что иилиты собираются напасть на нас? – поинтересовался я. – Есть какая-то информация, какие-то признаки подготовки?

- Сергей Федорович, вам слово.

Хмырь встрепенулся, обвел нас всех взглядом и заговорил.

- Признаки есть, капитан. Начнем с того, что в нашей системе обнаружены десятки инопланетных зондов, замаскированных под астероиды. Обычные космические булыжники из облака Оорта, пояса Койпера, ничем не примечательные и ничем не выдающиеся, на деле оказались чем-то искусственным. И они самоликвидировались, стоило нам проявить к ним интерес. Ни один не удалось изучить до того, как там сработало не установленное, но весьма мощное взрывное устройство.

- Как их обнаружили? Случайно, или засекли какими-то средствами контроля? – моя начальница тоже проявила интерес к разговору.

- В том-то и дело, что случайно! – Хмырь сказал это с явной досадой. – Один из ученых, работающий в облаке Оорта по какой-то забытой Богом программе, вдруг нашел на снимке новый объект. Сверил с предыдущим снимком, почти десятилетий давности, сверил с навигационными картами – там этого объекта не было. Ну, разумеется, эврика, открытие, научная сенсация, откуда ни возьмись в давно изученном секторе, на стабильной орбите, появился некий космический объект… В общем, пока его просто рассматривали в телескопы, все было нормально. Но стоило начать дистанционное сканирование, он просто вспыхнул и превратился в облачко межзвездной пыли. Её состав мы изучили, кстати. Ничего особенного, но к нашей системе этот «астероид» не имел никакого отношения.

- Разведывательный зонд, пусть даже и запрограммированный на самоликвидацию – разве это тянет на подготовку к войне? Может, союзники решили выяснить, что мы из себя представляем, такие резкие да скороспелые? – девочка, надо отдать должное, просто озвучила мои мысли, слово в слово.

- После самоликвидации зонда информация, естественно, попала к нам. Мы начали проверку. Тупо брали имеющиеся снимки интересующих нас районов, делали новые и сверяли. И, как вы догадываетесь, так нашли еще несколько десятков зондов. – Хмырь торжествующе нас оглядел. Подозреваю, именно он всей этой унылой тягомотиной и командовал.

- После этого, - продолжил он, - мы решили посмотреть, нет ли в расположении объектов какой-то системы. И мы нашли ее! – торжество в его взгляде стало почти сектантским. – Нашли, и это была система построения гравитационного колодца!

Вот тут я, признаться, мог бы и присесть от удивления, если бы уже не сидел. Гравитационный колодец – один из малоизученных нами способов перемещения в пространстве. В том числе, если необходимо, перемещения чего-то большого.

- Они что, Землю куда-то запулить хотели? – слегка паникуя, спросил я. Паникуя, потому что перемещение целой планеты пока нами освоено не было. И нашими союзниками, насколько я знал, тоже. Но было понятно, что для этого необходимы какие-то совершенно фантастические объемы энергии.

- Солнечную систему, капитан! – Хмырь произнес это твердо, но уже без прежнего торжества в голосе.

По виду моей будущей начальницы можно было понять, что она совершенно ошарашена. Оно и понятно – ошарашен был даже я, а она, как капитан корабля, наверняка более глубоко изучала физику, астронавигацию, гравитацию, поэтому и ситуацию представляла себе полнее.

- Это что, нас похитить пытались? Вместе с Солнышком? Или, все-таки, распылить в пространстве?

Глава 2

- Этого мы определенно сказать не можем. Но для распыления в пространстве есть и более экономные способы. – Хмырь был логичен и лаконичен. Но ему хорошо, он с этой информацией уже несколько месяцев живет. Или лет?

- Мы считаем, - обведя взглядом нас всех, сказал Приговор, - что подобные действия являются приготовлением к агрессии. И, не исключено, агрессии фатальной. Хотя, конечно, немного сложно все это…

Да, разумеется, мы проверили другие системы, находящиеся под нашим контролем. Мы поставили в известность союзников. Они проверили свои важнейшие системы – там не обнаружено ничего похожего. Также мы подключили Внешнюю разведку на Земле, но у них нет информации о том, что кто-то из наших традиционных «доброжелателей» получил доступ к подобным технологиям. Кроме того, смысла для них нет – они тоже улетят на нашем шарике незнамо куда. На всякий случай их поставили в известность о том, что неустановленный противник может предпринять шаги, столь же фатальные для них, сколь и для нас. Но от них до сих пор не получено твердого ответа, будут ли они сотрудничать с нами.

- Игорь Алексеевич, - я перебил его, сочтя, что сейчас самое время, - а что, слежка за мною была санкционирована Управлением, или это могут быть ребята из-за Лужи?

- За вами следили?! – казалось, начальник был удивлен. – Где? При каких обстоятельствах вы обнаружили слежку?

- Случайно обнаружил. Дрон-доставщик за спиной маячил. Обычный дрон от Яндекс-еды, я бы и внимания не обратил, если бы он не летел по странной траектории от здания к зданию. Такое ощущение, что у него было десять заказов, как минимум. И все по пути моего следования. Срисовал его в витрине, ну а потом уже приглядывался и проверялся. Следил он за мной, Игорь Алексеевич. Но я думал, это свои, в рамках задания…

Генерал на минуту задумался. Потом нажал пару кнопок на селекторе, сухо сказал «Полковник, зайдите, пожалуйста, ко мне» и снова обернулся в мою сторону.

- Других странностей не заметили? Наружной слежки оперативниками?

Я пожал плечами. В космосе за мною явно никто не гнался, в кабинку телепорта никто со мной не прыгал. Здесь, на Земле, возможно, что и было, да только уже то хорошо, что я этот дрон заметил. Все-таки, если за дело взялись наши, земляне, то в наружку они точно умеют.

А вот мой будущий напарник вдруг заерзала и не очень решительно произнесла:

- Я не уверена… Но сейчас подумала… С моей расчески в номере пропали волосы. Знаете, я очень устала вчера, весь день по городу гуляла. Ну и вечером немножко слентяйничала, в душ и сразу в постель. Только волосы расчесать успела. Расческу отставила в гостиной, на тумбочке у зеркала. А утром заметила, что расческа чиста, ни волоска на ней.

- Сбор генетического материала? – сразу предположил Хлыщ.

- Похоже на то, - кажется, начальник был немного озадачен. – Другой версии у меня нет. Иван Борисович, а вы не припомните ничего, что могло бы быть похожим на сбор вашего генетического материала?

- Нет, генерал. Навскидку ничего. Хотя я еще повспоминаю, конечно.

Включился селектор и голосом Танечки сообщил, что полковник Сингх явился. Генерал велел впустить его немедленно. После этого в дверь зашел почти двухметровый сикх в традиционном тюрбане, из-за которого он казался и вовсе неимоверно высоким. Начальник службы собственной безопасности, когда-то прибывший к нам по договоренности об обмене кадрами, да так и прижившийся на службе у русского царя.

- День добрый, Игорь Алексеевич. Чем могу быть полезен? – сказал он?

- Здравствуйте, мистер Гобинд. Я хочу уточнить у вас, не было ли в последние дни каких-то мероприятий по линии вашего отдела, связанных со слежкой за этими двумя молодыми людьми? – генерал кивнул на нас с Ольгой.

- Никак нет, генерал. После проверки, которая… - он замялся.

- Говорите, полковник, они уже вводятся в курс дела.

- После проверки, которая была в рамках подготовки к специальному заданию, никаких действий в отношении указанных лиц не предпринималось. Да и тогда мы не следили за ними, а только проверили некоторые контакты.

- Я был уверен в этом, - сказал генерал. – Но должен был убедиться.За нашими сотрудниками следили. И, кажется, собирали их генетический материал…

- Это очень серьезно! – сикх, услышав сказанное генералом, как будто стал еще выше, вытянувшись в струну. – Должен ли наш отдел обеспечить охрану сотрудников?

- Да, полковник. Только, пожалуй, сделайте это негласно. И в первую очередь постарайтесь установить тех, кто за ними следит. Это очень интересно. Очень…

Заботу о нас мы с Ольгой почувствовали сразу – нам приказали поселиться вместе, в небольшом загородном доме, принадлежавшем, как я понимаю, службе безопасности. При этом я должен был взять на себя функции охранника – поскольку мы хотели вычислить тех, кто за нами следил, наружной охраны нам не дали. Точнее, она была, но негласная. Что означало буквально следующее – если нас будут убивать, то помощь поспеет в самый драматичный момент. Или не поспеет…

Правда, путем логических умозаключений мы пришли к выводу, что если бы нас собирались убить, то давно бы уже попытались это сделать. И, скорее всего, сделали бы…

Обсудили некоторые технические аспекты нашего визита к иилитам – странной расе, проживающей в одной из соседних галактик. Точнее, мы даже не знаем, странные они, или нет. Единственное, что мы знаем наверняка – они очень замкнутые, к себе никого не пускают, а единственные, кто имел с ними какой-то контакт, это милки. И контакт этот был, увы, совсем не мирным…

Милки… На всякий случай, дед, немного ликбеза. Милками у нас называют наших союзников по Альянсу. Почему именно так? Ну, во-первых, их самоназвание звучит примерно так – миилии. Так это протяжно, и можно не жалеть «и» в конце. А еще они немного телепаты, самую малость. Загипнотизировать они, вроде как, не могут, а вот создать у вас впечатление, что вы общаетесь с милейшим существом во Вселенной – это пожалуйста. У нас даже предлагали сумасшедших лечить общением с милками, настолько они умиротворяющи, доброжелательны, приятны и радостны для глаз. Но сами милки от этого отказались – сказали, что подстроиться под сумасшедшего невозможно, это грозит сумасшествием уже им самим.

Милки только отчасти являются гуманоидами. Внешне это, скорее, гибрид человека и осьминога. Четыре нижние конечности, две основные верхние, две верхние вспомогательные. А еще у них два способа общения – акустический и визуальный. И если с акустическим все понятно, то визуальный основан на цвете кожи. Да, они очень напоминают наших хамелеонов или тех же осьминогов, только в сотни, если не в тысячи раз более продвинутых. Визуальный канал общения для них основной, то есть, они пользуются им всегда, когда видят друг друга достаточно хорошо. И та виртуозность, с которой они меняют цвета, заставила бы побледнеть даже детский калейдоскоп.

Их умение нравиться людям основано как раз на смене цвета кожи. Хотя это грубо, конечно. На игре цветами, так точнее. Умеют они за пару минут так подстроиться к собеседнику, что тот искренне потом говорит – ничего красивее и милее я в жизни своей не видел. Тут тебе и салют, тут тебе и цветочная клумба, тут тебе и коралловый риф с райскими птичками в придачу. В общем, наши психологи даже считают эту их особенность потенциально опасной для нас, если вдруг наш союз окажется не слишком прочным. Дескать, могут так к себе собеседника расположить, что и пытать его не потребуется.

Только это конфиденциальная информация, нам ее для служебного пользования озвучили…

Иилиты, кстати, это тоже их словечко. Оно как-то даже переводится, но очень условно. Примерно как «странно-далекие». Нам, никаких прямых контактов с ними не имевшим, оставалось только принять это название для своих документов. Так и прижилось…

Еще у нас в Альянсе есть дняшки. И это тоже говорящее название. Потому что, во-первых, они себя называют Тноооо, а если еще точнее, то ТноООо. И попробуйте ошибиться в количестве букв или в ударениях – это, черт возьми, очень важно! А во-вторых, их планета почти на 90% покрыта океанами. Точнее, там один, огромный океан. Где-то посреди этого океана есть два материка, каждый не больше нашей Австралии, расположенные неподалеку друг от друга. Вот, собственно, и вся зона обитаемости. Нет, есть еще какие-то острова, куда без них, и довольно большие зоны относительно небольших глубин (это до трех километров), но они, в общем, к делу не относятся.

Понятно, что с такой географией дняшки просто обречены были стать отличными моряками, а потом и подводниками. Теснота на континентах быстро погнала их в море, и в том, что касается глубоководных исследований, они ушли очень и очень далеко. Подводные города, расположенные на глубине два-три километра, это вполне себе обыденная реальность на их планете.

Дняшки, вероятно, наиболее близкая к нам гуманоидная раса. Внешних отличий побольше, конечно, чем у представителей разных земных рас, но уверен, что хороший гример сделает из дняшки настоящего хомо сапиенса минут за пять, не больше. А ещё они любят нашу музыку. Не всю, конечно, что-то наверняка и ненавидят, но тут я их понимаю…

Еще в Альянсе есть секты, что произошло, как считают, от слова «инсекты». Да, эти ребята очень похожи на насекомых. И на ракообразных, угу. Секты похожи на гибрид рака и богомола с шестью ногами и четырьмя руками. Они тоже общаются с помощью звуков, но воспроизвести их язык мы даже не пытаемся. Тем более, что скрипят они, по большей части, на ультразвуке.

Раса старая, но не очень многочисленная. Кажутся вполне дружелюбными, хотя более вероятно, что им просто пофиг. В Альянс они вошли, судя по всему, только потому, что их милки об этом попросили – с милками они уже сотни лет, если не больше, торгуют и сотрудничают. К нам, за все годы, никаких просьб от них не поступало. К дняшкам, кажется, тоже, хотя это уже не мой уровень компетенции.

Вот милки, собственно, шляясь по космосу, как-то раз пересеклись с теми, кого они потом назвали «странно-далекие», или иилиты, как это звучит для нашего уха. Огребли они, судя по их рассказам, прилично. То есть, сначала они полезли брататься и контактировать, но незнакомцы это братание довольно грубо пресекли. Тогда они послали флот, дабы разъяснить потенциальным друзьям по Вселенной, чего они стоят против милейших милок. И вот тогда они уже огребли, причем, так, что это заставило их раз и навсегда забыть дорогу к иилитам. По официальным данным, которыми с нами поделились милки, флот противника уступал им, минимум, вдвое, но в ходе сражения потерял, предположительно, не более трех кораблей. Милки потеряли весь флот. Разумеется, исследовать обломки иилитовских кораблей они не смогли, что было бы, прямо скажем, очень кстати.

Понятно, что они испугались. А кто бы не испугался? Не очень дружелюбная цивилизация, да еще и превосходящая вас технологически – поневоле тут испугаешься.

Наши умные головы уверены, что именно эта угроза заставила милок активно искать себе союзников в нашей галактике. И именно поэтому они благосклонно отнеслись к человечеству, как к возможному союзнику. Так уж получилось, что именно они, милки, были в нашей галактике самыми развитыми, и выбирать им было, в общем, особо не из чего. С сектами они вроде нашли общий язык и без нас, а вот дняшки согласились на некий союз только потому, что мы, земляне, сильно на них похожи, и они понадеялись на некую общность интересов и равновесие.

Так что мы, земляшки (да-да, наш военно-космический юмор беспощаден и к нам самим), оказались весьма кстати, даже несмотря на то, что мы явные новички в космосе по сравнению с остальными. И промышленность у нас пока так себе в сравнении с теми же милками и дняшками, и наука пока не достигла зияющих вершин, и внутренние противоречия на Земле грозили разразиться большой войной, но нас взяли, потому что только в этом случае дняшки соглашались на некий союз, а еще потому, что развивались мы, по галактическим меркам, весьма быстро, и с помощью наших новых космических союзников могли за сотню лет пройти путь, на который им понадобились тысячелетия.

А кроме того, милки признавались дняшкам, что мы знаем толк в войнах, а значит, можем оказаться небесполезными и с этой точки зрения.

Мы с Ольгой покинули офис совершенно обычным способом – спустились и вызвали такси. Вызывать летательные средства на вертолетную площадку нам пока не позволял статус. Единственное исключение из правил – нам выдали оружие и заставили надеть бронежилет. Я отнесся к этому даже с некоторой радостью – что ни говори, а пистолет придает мужику уверенности. Ольга Владиславовна, как я понял, с оружием была знакома, но пистолет она положила в один карман, а кобуру - в другой. В общем, было понятно, что оперативника из нее не получится, и надеяться нам обоим можно только на меня и на тех парней, которые должны успеть…

Сначала направились ко мне, за личными вещами. Потом должны были заскочить к ней. И только потом – на нашу конспиративную квартиру, а точнее, в наш конспиративный дом. Понятно, что из наших гостиничных номеров нам могли доставить все, что там было, включая пыль из-под ковров. Но мы решили, что убивать нас пока не планируют, а спугнуть тех, кто за нами следил, не хотелось – авось чего интересного удастся нарыть.

На обратном пути я не заметил вообще никаких признаков слежки, преследования или негласной охраны. Последнее радовало – приятно, когда твоей охраной занимаются спецы. Хотя это могло означать, что периметр несколько далековат, но о таком можно узнать только из документов на награждение. Посмертное.

В остальном скучнейшая поездка до моей гостиницы была совершенно ничем не примечательна – я был слишком занят поиском наружного наблюдения, чтобы поддерживать светскую беседу, а Ольга Владиславовна предпочитала односложно отвечать на вопросы и тоже с любопытством иногда поглядывала в окно да в зеркало заднего вида.

Глава 3

В моем номере нас ждал небольшой сюрприз. На столе лежала записка с телефонным номером. Я достал пистолет и жестом остановил Ольгу, которая собиралась взять ее в руки. Её моя реакция, кажется, позабавила.

- Капитан, эта какая-то опасная записка? – произнесла она шепотом. – Или очень опасный номер? Вы будете стрелять в бумагу?

- Да. И добью ее выстрелом в голову, если понадобится.

Мой тон был достаточно серьезным, чтобы и она немного напряглась.

- Ольга, как минимум, тут кто-то был, – я счел возможными небольшие пояснения. - Поэтому сейчас мы вернемся тем же путем, что и зашли сюда. Ничего не трогая руками. А если нужно что-то тронуть, то только после того, как я это осмотрю. И не пытайтесь запомнить номер: звонить по нему слишком опасно – он может быть замкнут и на взрывное устройство, спрятанное где-нибудь тут под диваном.

Кажется, это произвело нужное впечатление – улыбочка исчезла с лица майора, и она гораздо более собранно оглядела комнату.

Пистолет был у меня в руке, взгляд мой блуждал по номеру, ствол блуждал за ним.

- Достаньте свой пистолет, пожалуйста.

Она послушалась, достала его из кармана и даже сняла с предохранителя. Без напоминания! Мысленно я повысил ее (и наши шансы на выживание) на несколько пунктов.

Все было спокойно. Кроме двух людей с пистолетами, стоящих посреди гостиничного номера.

Мы аккуратно вышли в коридор. Я вызвал оперативников и вкратце описал им ситуацию. Потом вместе с ними зашел в номер и забрал чемоданчик с личными вещами, благо, почти ничего из них достать не успел, предпочтя разную мелочь вроде зубной щетки и мыла купить в ближайшем магазине. Конспирация, конечно, пошла по одному месту, но тут уж не до шпионских игр.

В номер Ольги оперативники заходили уже первыми, и наше пребывание там продлилось на несколько минут дольше – женщина, и на сборы ей потребовалось чуть больше времени…

В машине на мой номер позвонил генерал Приговор, аккуратно похвалил за проявленную осторожность и спросил, что я думаю по этому поводу. Я честно сказал, что пока ничего. Вот знать бы, кому этот номер принадлежит…Игорь Алексеевич уточнил – номер европейский. Но это я и сам понял по коду. Мне осталось только пожать плечами и сказать, что я подумаю над этим позже.

- Может, вам позвонить по этому номеру, капитан?

- Если вы уверены, что это безопасно, то я обязательно это сделаю.

- Только не звоните из конспиративной квартиры!

- Хорошо, у нас есть еще минут 20, позвоню из машины.

Номер я, разумеется, запомнил. На всякий случай попросил машину остановиться и вынес из нее свой чемодан и сумку Ольги – риск я все еще оценивал, как отличный от нуля, а значит, некоторые меры безопасности были только на пользу.

- Алло? – вопросительно сказали на том конце. - Капитан Деряба?

- Здравствуйте. Капитан он самый, ага. Скучали по мне?

- Капитан, здравствуйте. Очень скучал! Но вот именно сейчас я немного занят. Вы не против, я перезвоню вам через полминуты?

- Нет, конечно. Если вы хотя бы представитесь.

- Мое имя ничего вам не скажет, но зовите меня просто Джон. Полковник Джон.

И он отключился. Возможно, и правда спешил. Я для себя отметил, что полковник там у них это не то, что у нас полковник. Это вполне может быть большая шишка. Навскидку попытался даже вспомнить известных мне полковников ЦРУ, МИ-6, военной разведки США и их голосовые портреты. Увы, ничего подходящего вспомнить ничего не удалось – или парень не числился в наших базах, или произведен в полковники совсем недавно.

Отметил для себя и уровень русского. Джон говорил на нем идеально. Конечно, он мог использовать полученную от милок технологию (основанную, отчасти, на телепатии и довольно продвинутом НЛП) изучения языков, но если сейчас можно запросто выучить язык, то избавиться от акцента – дело все еще муторное, долгое и без некоторых способностей индивида почти невозможное. Этот парень, как минимум, долго работал на русском направлении, а значит, мы чего-то про них не знаем, либо это кто-то изначально русскоязычный, переведенный с другого фронта.

Зазвучал вызов видеозвонка. Я, давно приученный не принимать видеозвонки от неизвестных абонентов, почти рефлекторно вызов сбросил. Джон перезвонил еще раз. Снова видео. И тут у меня сработал «рефлекс упора» (кинологи поймут) – я снова сбросил звонок. И в третий раз. И в четвертый.

После этого он сделал обычный вызов.

- Что, капитан, стесняетесь показаться? Вы такой некрасивый?

- Нет, полковник. Я мастурбирую, и не люблю, когда подглядывают.

- Это после того, как в вашем номере кто-то побывал и оставил записку? Завидная нервная система!

- Наоборот, Джон. Перенервничал очень сильно, сейчас вот успокаиваюсь таким образом. Расслабляет, знаете ли. Только, пожалуйста, моему начальству не говорите, я и так в последний раз психиатра еле прошел.

- Ок, Иван. Это останется между нами! – шутник, мать его за ногу…

- Вы что-то хотели, Джон? Причем, так сильно хотели, что даже проникли ко мне в номер и подбросили записку с телефоном, - я решил перейти к делу.

- Да, капитан, я хотел предложить вам перейти на сторону тьмы. Ящик печенья и бочка варенья прилагаются, - он, похоже, продолжал зубоскалить.

- Извини, Джон, ящика мало, да и не всякое печенье я люблю. А уж про варенье и говорить нечего – тут я привередлив до невозможности.

- Думаешь, мы можем обсуждать такие вопросы по телефону?

- Джон, ты кадрового сотрудника УОВПС пытаешься завербовать по телефону. После этого мы можем обсуждать даже план штурма Кремля, не то, что печенье в ящике. Нам даже кабинет на Лубянке предоставят ради такого. И сурдопереводчика в майорском звании.

- Ты прав. Извини. Возможно, я бы сказал тебе больше при личной встрече, но вряд ли она возможна в ближайшее время, правда?

- Нет, почему. Возможно, мое руководство захочет узнать, чего тебе от меня хочется. В таком случае мои планы немного подождут.

- Ха-ха, ты особо не церемонишься. Ладно, извини. Глупая затея. Но, просто на всякий случай, намекну – ящик очень большой, и печенье очень вкусное. Главное, долго не тянуть, оно чем свежее, тем вкуснее.

- Хорошо, Джон, понял-принял, как говорится. До связи.

Не успел я сунуть телефон в карман, как снова раздался звук вызова. Снова видео. Я, уже чисто из упрямства, подождал полминутки, и только потом сбросил. Извини, Джон, я еще не кончил…

Утром снова были в Управлении. Только на этот раз уже не играли в конспирацию, ехали в сопровождении охраны. На арене были все те же, плюс несколько серьезных мужчин. Совещание. Закрытое, но в расширенном составе.

Генерал сразу взял быка за рога.

- Капитан, мы внимательно изучили ваш разговор с человеком, который назвался Джоном. И хотя ничего серьезного мы от него не ожидали, одно все-таки вызывает недоумение – а зачем он вообще был нужен той стороне?

- Игорь Алексеевич, я сам над этим много думал. Вариантов у меня немного. Либо он хотел меня увидеть, либо хотел что-то показать.

- А что, это был видеозвонок?! – он с недоумением и даже с некоторой угрозой посмотрел на серьезных мужчин.

- Не совсем, господин генерал. Но он пытался дозвониться до меня по видео. Я сбрасывал звонок.

- Почему я об этом только что узнал? – снова обратился он к сотрудникам.

Полковник Гобинд ответил за них: - Генерал, вас заинтересовала только расшифровка и фонограмма. Также вы запросили аналитику от психологов и других экспертов. Информация, которая от вас ускользнула, там не содержится, она есть только в полном отчете. Если хотите, нам сейчас его принесут…

- Позже, – генерал, кажется, не хотел терять темп. – Извините, капитан. Рассказывайте.

- В общем, сначала я позвонил сам, обычный аудиозвонок. Он, под каким-то предлогом, прервал разговор и перезвонил уже на видео. Я, по рабочей привычке, сбросил. Снова видео, я снова сбросил. Снова видео. И так несколько раз. Это, возможно, ничего не значит. Но потом он перезвонил обычным способом. То есть, он понимал, в чем может быть причина, но настаивал. А потом немного поиронизировал по этому поводу… В общем, уверен, что это не случайность. Он что-то хотел увидеть или показать.

- Хороший анализ, Илья Алексеевич. Быстрый и хороший. Наши сотрудники – он снова хмуро посмотрел на них – почему-то до этого не додумались. Продолжайте.

- Что именно он мог показать, даже гадать смысла нет. Разве что «ящик печенья». А вот если он хотел что-то увидеть, то тут все гораздо проще – кроме меня, он бы ничего не увидел. Я оперативник, это уже на рефлексах. И он об этом знал.

- Да, пожалуй, и тут вы правы.

- Извините, генерал, это пока все. Дальше мои аналитические способности захотели спать, и я решил, что утро вечера мудренее.

Генерал и большинство присутствующих улыбнулись. Кажется, обстановку удалось чуть-чуть разрядить.

- Как думаете, зачем недружественной разведке мог понадобиться внешний вид нашего сотрудника? – генерал обратился ко всем присутствующим.

- Решили проверить, не слишком ли много печенья ему хотят отвалить, - отшутился Хмырь.

- Извините, - не очень уверенно произнесла Ольга. – Я просто в порядке бреда...

- Да-да, Ольга Владиславовна, конечно. Говорите!

- Мне кажется, а точнее, я почти уверена в этом, все происходящее сейчас как-то связано с нашей миссией.

- Наверняка, - согласился с ней босс. – И что из этого следует?

- Вы вчера вскользь упомянули корабль, на котором мы полетим. И сказали, что это настоящая жемчужина, новое слово и даже революция в космонавтике. Может, их интересует корабль? А капитан – один из немногих людей, которые будут иметь к нему доступ….

- Интересная версия, майор.

- Очень интересная, генерал! – Хлыщ сказал это с таким лицом, словно только что изобрел колесо. – Доступ на корабль возможен только после очень продвинутого биометрического контроля. Там и проверка ДНК, и внешний вид, и поведение, и реакция на раздражители. ДНК, допустим, у них уже есть…

- Вы всерьез считаете, что можно обойди современную биометрию? – генерал смотрел на Хлыща с искренним недоумением.

- Если они действительно в контакте с иилитами, то я бы не сбрасывал со счетов такую возможность.

Генерал посмотрел на сикха. Тот среагировал моментально: - Усилить охрану корабля, генерал?

Тот кивнул, Гобинд достал телефон и отдал несколько команд.

- Подождите, Валерий Анатольевич, - генерал снова обратился к Хлыщу и я вздохнул с облегчением – наконец-то я вспомнил, как того зовут. – А что мешает нашим визави отработать другого сотрудника, имеющего доступ к кораблю?

Хлыщ ненадолго задумался. Потом сказал:

- Доступа к техническому персоналу они не имеют, потому что корабль все еще на верфи, а она в дальнем космосе. К тому же, никто из технического персонала не сможет управлять кораблем. Возможно, это имеет значение. И вообще, на Земле только два человека удовлетворяют всем требованиям, если они хотят не просто получить чертежи, а каким-то образом взаимодействовать с кораблем. И это присутствующие здесь майор и капитан…

Генерал перевел взгляд на нас с Ольгой.

- Что думаете?

- Думаю, что добраться до корабля им будет так же сложно, как и до работников верфи. То есть, обманывать биометрию на Земле для них – дело довольно тухлое. Разве только они хотят подменить нас прямо здесь, воспользоваться телепортом и добраться до корабля. Выглядит не очень реалистично, генерал, - я, действительно, очень сомневался в том, что подобный план можно реализовать.

- Обмануть биометрию на одном этапе и последовательно обманывать ее на нескольких – не одно и то же, - Ольга Владиславовна, кажется, была согласна со мной. Но не до конца. – А вообще, конечно, пусть сведущие люди подумают над этим. Если допустить помощь со стороны иилитов, то кто его знает, чего и ждать…

Генерал, кажется, был склонен перестраховаться, и Гобинд с Хлыщем получили соответствующие указания.

- Если это все, то экипаж «Тысячелетнего пингвина» отправляется в госпиталь, для углубленной подготовки к полету.

- «Тысячелетнего пингвина?!» - с некоторым изумлением переспросила Ольга. – Это название нашего корабля?

- Извините, майор, юмор официально считается полезным в нашем непростом деле. Кому-то, кажется, показалось забавным сделать отсылку к фильму…

- Да я поняла, к чему отсылка, - не очень вежливо перебила генерала Ольга. – Но «пингвин» как-то не очень героически звучит…

- Вот и хорошо, Ольга Владиславовна. Желаю вам обойтись в полете без героизма. И так же без героизма, тихонечко, вернуться домой. Все-таки это разведывательный полет, не забывайте об этом….

Дальше все было тихо и спокойно. Нас отправили в госпиталь, и единственное, что я успел сделать – позвонить по номеру Джона. Правда, я надел очки с серьезным затемнением, да и гримеры чуть-чуть надо мною поколдовали. Джон оказался, с виду, вполне типичным англосаксом – выше среднего, сухопарый, тонконосый, с тонкими сжатыми губами. На наше удивление, визуально опознать его мы тоже не смогли, из чего был сделан вывод, что где-то глубоко в недрах западных спецслужб есть отдел, работающий против нас и до сих пор нами не засвеченный. Генерал поворчал, поругался на Внешнюю разведку, но заметил, что нет худа без добра, и теперь мы их точно расчехлим.

На всякий случай, дед. Наше Управление занимается не только тем, чтобы защищать наши космические коммуникации от злобных инопланетян, но и, в первую очередь, тем, чтобы к нашим космическим секретам не присосались нагличане и американцы. Более того, наши полномочия так велики, что мы иногда совершаем диверсии на научных и космических объектах противника, и даже ликвидируем особо неприятных нам персон. Увы, события столетней давности заставили нас отбросить сантименты. «Партнеры», конечно, знают об этом, из-за чего отношения с ними никак не складываются, но тут уж, как говорится, ничего личного – прости, любимая, так получилось…

Глава 4

В госпитале нам с Ольгой примерно набросали, в чем заключается наша подготовка. Я, признаться, даже немного обалдел от подробностей, но кто бы на моем месте не обалдел? Ольга внешне осталась невозмутима, но, уверен, некоторый шок испытала и она.

В общем, нас ждал серьезный тюнинг. Или апгрейд. Или доработка… В общем, ничего не меняя в нас внешне, врачи решили сделать нас в разы сильнее, увеличить нашу память, жестко усилить нашу иммунную систему и вообще превратить нас в сверхчеловеков.

Для этого в нас решили запустить несколько миллионов нанороботов, которым предстояло кое-что сделать. Ну, например. Каждое наше мышечное волокно получило «дублера» в виде другого органического волокна, толщиной буквально в несколько молекулярных слоев. Каждое из этих волокон было всего лишь помощником основного, сила его была весьма ограниченной. Но огромное их количество должно было сделать нас настоящими суперменами, увеличив мышечную силу более, чем вдвое.

Чтобы этакая силища не порвала нас самих, другие наши «узлы» были соответствующим образом усилены. Суставы, хрящи, сосуды… С сосудами отдельный случай – они получили дополнительный слой, который обеспечивал им гораздо большую прочность, мог работать на сокращение, а значит, и на прокачку крови, облегчая работу сердца (фактически, все артерии и крупные вены в организме превращались в одно большое сердце), а кроме того, они могли мгновенно затянуть дырку в сосуде или, при необходимости, просто его защемить, предотвращая кровопотерю. Например, если бы мне взрывом оторвало левую ногу, раньше я бы почти гарантированно погиб – крупная бедренная артерия, кровоточа, убила бы меня за секунды. А теперь умный внешний слой этой артерии за пару секунд, не больше, сожмет разорванный участок. И максимум, что я почувствую, кроме боли, конечно, это головокружение от потери крови.

Кроме того, нам имплантировали в мозг накопители, содержащие полезные воспоминания. Я, например, получил пару имплантов, в соответствии с одним из которых я когда-то был студентом-отличником на факультете экзо-лингвистики, а кроме того, отлично разбирался в компьютерах, шифрах и программировании. Второй имплант был банальной библиотекой, касающейся технического функционирования тех узлов и агрегатов, которые есть на космических кораблях, в том числе на «Тысячелетнем пингвине».

То есть, не прилагая особых усилий, я стал отличным знатоком инопланетных языков, а кроме того, научился их расшифровывать. Также, теперь я мог починить что-нибудь не очень сложное из агрегатов корабля. Или, что еще важнее, предотвратить выход из строя чего-нибудь сложного и важного.

Ну и иммунная система. Как известно, одна из главных проблем дальнего космоса – несовместимость биологических систем на разных планетах. Увы, на какой-нибудь миленькой планетке, населенной милейшими существами, может обитать мерзкая бактерия или вирус, от которой человек, подышавший воздухом этой планеты, гарантированно окочурится. Или, наоборот, от человеческого дыхания окочурятся все обитатели этой планетки – не сразу, конечно, а по мере распространения бацилл, которые распространил человек своим дыханием.

Но второй вариант, к счастью, весьма редок – как правило, биологические системы достаточно устойчивы, чтобы постепенно уничтожить вторгшийся вирус или бактерию. А вот то, что человек, подышав инопланетным воздухом, скорее всего в ближайшие дни умрет в адских муках, эмпирически доказано и в дальнейших обоснованиях не нуждается.

Отчасти бороться с этим научились, изучив возможные угрозы и подготовив специальные иммунные «коктейли», способные на некоторое время сделать ваш организм невосприимчивым к инопланетной заразе. Принимали этот коктейль, в зависимости от состава и требуемых свойств, в таблетках или как микстуру, ну или внутривенно, в самых серьезных случаях.

Но универсальных средств и механизмов у земляшек пока не было. Например, мы до сих пор не научились бороться со спорами золотого ковыля с планеты Шейа. Прекрасная планетка, очень красивая и какая-то уютная – второе местное солнце, красный карлик, добавляло к пейзажам какой-то изумительный малиновый оттенок – не сильный, мягкий, теплый. Климат там отличный, флора и фауна относительно мирные, разумных обитателей нет – в общем, идеальная планета для колонизации. Да вот беда – местное растение, которое люди, особо не заморачиваясь, назвали золотым ковылем, размножается спорами. А споры эти весьма агрессивны для продвинутых биологических форм, вроде человека. Но если местная фауна еще как-то научилась с ними бороться, и споры прорастали только на открытых ранах местных обитателей, то человеку достаточно было просто подышать воздухом в местных красивых полях и лугах – буквально через несколько дней споры прорастали, и человеческий экземпляр неожиданно обрастал красивой порослью рыжеватой, внешне совершенно безобидной, травки.

В процессе превращения в живую клумбу человек умирал. Корни, увы, были совершенно немилосердны, прорастая сквозь органы, кровеносные артерии и прочие, жизненно важные, участки организма. И ничего с этим поделать мы пока не могли.

Поэтому нет, универсальных средств, адаптирующих нашу иммунную систему к вызовам галактического масштаба, у нас пока не было. И далеко не факт, что они когда-нибудь появятся – только в нашей Галактике оставались еще тысячи потенциально обитаемых планет, на которых еще не ступала нога человека, милки, дняшки или какого-то другого продвинутого космического племени. Что уж тут говорить обо всей Вселенной…

Мы с Ольгой стали первыми, кому в тело вживили специальные искусственные органы, вырабатывающие продвинутую смесь из био-блокаторов, способных атаковать чужие клетки и вирусы, а также микроскопических, буквально в несколько молекул, роботов-камикадзе, также работающих по принципу лейкоцитов. Насколько я понял, к этой работе привлекали и милок, и дняшек, использовали не только наши, но и их базы вредоносных микроорганизмов и типов угроз, поэтому наш иммунитет, по словам врачей, должен был убить даже черную мамбу, если она рискнет нас укусить. Против большинства ядов он работал тоже. Жаль, что не против всех…

В общем, две недели анабиоза в госпитале не прошли даром – улучшенные версии нас с Ольгой должны были в разы эффективнее справиться с любым заданием в дальнем космосе и на планетах, если его выполнение было хоть как-то связано с нашими физическими возможностями.

Правда, имело это и некоторые побочные эффекты. Пришлось буквально учиться заново ходить. Нет, волокна-усилители вели себя спокойно, если ты просто шел и не прилагал лишних усилий. Но стоило тебе чуть-чуть напрячься, и ты запросто, сам того не ожидая, совершал двух-трех метровый скачек. Бег и вовсе поначалу был мучением, а чтобы заново научиться прыгать, нас поместили в специальный спортзал, изнутри затянутый сетками, даже под потолком, высотой под двадцать метров. Полы, разумеется, были покрыты толстенными матами, чтобы мы, падая из-под потолка, ничего себе не повредили.

Была еще небольшая проблема с подзарядкой всего этого великолепия. Да, мы фактически превратились в роботов, которые после хорошей физической нагрузки очень нуждались в том, чтобы подключиться к розетке через зарядное устройство. А если такой возможности не было, наш аппетит посрамил бы и Гаргантюа. Нет, все эти волокна и улучшайзеры могли накапливать энергию, выбирая из крови необходимые молекулы. Но это был долгий путь, к тому же, не гарантировавший нам длительной автономности. Электрическую энергию они запасали гораздо лучше, работали на этих запасах дольше, на аппетите это сказывалось меньше, да и голодным обмороком прямо во время какой-нибудь спецоперации не грозило. Но, увы, найти электрические провода где-нибудь в инопланетных джунглях было проблематично.

Ах, да, еще нам немного подкорректировали зрение. Добавили видимости в инфракрасном диапазоне, чтобы в темноте хоть что-нибудь видеть, и добавили какие-то фильтры, чтобы не ослепнуть от ультрафиолета или других жестких излучений. Я, к примеру, мог видеть, даже если мне прямо в глаза светили очень мощным фонарем. Ну а что – пустяк, а вдруг пригодится?

И это, кажется, все. Лазерных лучей из глаз пускать не научили, сверхпрочной паутиной какать – тоже. Хотя один из докторов обмолвился, что если мы заскочим к ним через полгода, он легко сделает из нас человека-паука. Он, кстати, даже удивился, увидев, как мы с Ольгой синхронно скривились. Дескать, ну а че? Полезный же навык…

Так-то да. А так-то я хз даже…

Все, описанное выше, проделали с нами за две недели, пока мы с Ольгой находились в состоянии искусственной комы. У нас даже не болело ничего, настолько все было технологично и качественно. Правда, поначалу тело ощущалось немного чужим, но это прошло буквально за пару дней.

Наше состояние после медицинского (а точнее, как нам потом сказали, биоинженерного) вмешательства позволило нам уже в первый же день приступить к тренировкам и адаптации. А еще через пару дней к нам заглянул начальник, чтобы немного поговорить на всякие отвлеченные темы.

О чем он говорил с майором, я, признаться, не знаю до сих пор. А вот мне он, помимо прочего, сказал следующее:

- Капитан, ты понимаешь, наверное, что у нас очень и очень мало информации по иилитам. Катастрофически мало, особенно, если грядет война! Нам нужна разведка, а не просто автоматический зонд, проскочивший в контролируемую ими галактику! Для этого мы могли бы и роботов послать!

В общем, если представится возможность, постарайся копнуть поглубже. Поиск, высадку на чужие планеты – я заранее одобряю все, что может дать нам информацию. Но потерять вас мы не хотим. Поэтому давай договоримся сразу – Ольга всегда на «Пингвине». И если запахнет жаренным, она просто включает двигатели и сматывается, понял?

- Так точно, Игорь Алексеевич!

- Ты должен понимать, капитан – это очень далеко, а флота, который мог бы прийти к тебе на помощь, у нас нет. И даже если бы был, совсем не факт, что нам бы этого флота хватило. Поэтому постарайся не попадаться, лады?

- Так точно! Постараюсь!

- Если что, я настаивал на автоматической миссии, - произнес он тихо. – Но, судя по уровню угроз, мы должны быть готовы и к жертвам, и к самопожертвованию. Решение принималось на очень высоком уровне, капитан…

- Ничего страшного, генерал! – я пытался выглядеть бодрячком. – Только вы Ольге скажите, пожалуйста, чтобы с корабля ни ногой, и при первой же возможности чтобы сматывалась.

- Не могу. Как бы то ни было, а она все-таки капитан корабля. Решения, принятые ею во время миссии, оспорить не может никто…

В общем, поговорили о том, о сем. О корабле поговорили поподробнее, хотя я, после имплантации мне памяти, знал о нем уже очень много. Да и Ольга, насколько я понял, о нем и о его возможностях знала уже лучше Игоря Алексеевича. Генерал попросил Ольгу постараться сделать так, чтобы корабль не попал в руки вероятных противников – мы были искренне убеждены, что «Пингвин» является настоящим чудом техники и может обеспечить человечеству первенство в Галактике, а то и за ее пределами.

В то же время, обращаясь уже к нам обоим, попросил не палить сразу – а вдруг, эти самые иилиты не такие уж плохие? Мало ли, какие у них были причины милок из пушек встретить – может, вполне уважительные?

В общем, можно сказать, готовились к экспедиции. Хотя, если честно, вся подготовка сводилась к тому, чтобы привыкнуть к новым возможностям своего тела. В остальном, с учетом скудости имеющейся информации, наша подготовка сводилась к различным разговорам да к привыканию друг к другу.

Наверное, нужно в общих чертах пояснить, к чему мы готовились. И как мы собирались это сделать…

В общем, по имеющейся у нас информации, наиболее вероятное место обитания иилитов – галактика Треугольника, расположенная не так чтобы очень близко, примерно в паре миллионов световых лет от Млечного Пути. Расстояние для наших звездолетов чрезвычайно большое, полет на классическом «утюге» в один конец занял бы больше двадцати лет. Милки, шарахаясь где-то в межгалактическом пространстве, пересеклись с ними во время какой-то археологической экспедиции. Ну и то ли артефакты не поделили, то ли просто к чему-то запретному приблизились, тут источники мило улыбаются и ссылаются на свою неосведомленность. Ладно…

Хотя я должен сказать, что археология является самым важным, самым интересным и перспективным делом с точки зрения космических исследований. Да, космос существует так давно, что в нем можно найти останки множества различных цивилизаций. А с ними, с останками, и какую-то ценную информацию – научную, технологическую, богословскую и так далее. У нас этим занимается космическая разведка, например. В сотрудничестве с Академией наук, конечно же. Ни хрена пока не нашли, но щеки дуют – мама, не горюй. Я, кстати, пару раз сопровождал их, обеспечивал секретность. Но ладно, это совсем другая история.

Конечно, большинство исчезнувших цивилизаций большого интереса не представляют – не успевают дорасти до чего-то значимого. Но иногда, в очень редких случаях, на обломках цивилизаций можно поживиться чем-то очень интересным и сэкономить несколько тысяч лет. Правда, в нашей галактике почти везде сунули свой очаровательный нос милки, но планетных систем даже у нас так много, что и нам еще не на одну тысячу лет хватит.

Самой известной исчезнувшей цивилизации мы, люди, обязаны своим выходом в дальний космос. Вы, дед, уже знаете о Галактической Библиотеке? Нет? Значит, все произойдет немного позже…

В общем, какая-то очень древняя цивилизация, жившая в нашей Галактике (но это не точно – может, просто мимо пролетали), оставила в недрах одной из планет (очень, очень глубоко в недрах, практически в ее центре) некий гравитационный излучатель. И транслирует с его помощью различные научно-исследовательские передачи, в которых в доступной форме рассказывает всякие полезные штуки – например, как перемещаться в космосе быстрее скорости света, или еще что-то полезное.

Собственно, нынешнее лидерство России в космосе это прямой результат того, что однажды российские ученые, баловавшиеся с гравитацией, поймали этот сигнал, а потом и расшифровали его. А поскольку отношения с Западом были помножены на ноль недавними событиями, то это открытие прочно засекретили, группу ученых сначала плотно опекали, а потом и вовсе вывели в дальний космос. В итоге за несколько десятилетий удалось создать мощный космический флот, сконструировать первые телепорты, основать в дальнем космосе базы и так далее. Постепенно перезнакомились с нашими нынешними союзниками, а также, как бы это помягче…. Ну да, не совсем союзниками, которые в нашей галактике тоже есть…

Ну а для того, чтобы наши земные «партнеры» сильно свой нос в дальний космос не совали, было создано несколько специальных служб, которые, в основном, занимались тем, что прищемляли этот нос, да и все остальное, железными дверями. Наше УОВПС, кстати, родом из тех веселых годков. Выжили в конкурентной борьбе, теперь вот наш начальник в ранге Замминистра ходит.

Короче – космическая археология признана делом перспективным, денег на нее не жалеют, поэтому если ваш внук или правнук решит учиться на археолога, не мешайте ему. Мы за ним присмотрим, если что…

Глава 5

Так воооот… Милки шарились где-то возле галактики Треугольника, в каком-то звёздном скоплении, в котором, по их информации, было что-то интересное. Но внезапно появились какие-то нехорошие ребята (вероятно, это было УОВПС иилитов) и попросили их обозваться и покинуть пределы данного звездного скопления. Милки, конечно, с радостью представились, но решили предварительно выяснить, к чему такие строгости, если можно просто общаться и сотрудничать.

Дальше все пошло как-то не по плану…

Собственно, милки и заметили некоторую аномально высокую активность сообщения – космического и информационного – между упомянутым звездным скоплением и расположившейся неподалеку галактикой Треугольника. Что подтвердилось впоследствии, когда их флот прибыл к скоплению, чтобы настоять на своих правах. Закончилось это печально, но информация, которую они успели передать домой, однозначно говорила – корабли иилитов прибыли из соседней галактики. После этого сообщение было грубо прервано, но у нас были все основания думать, что прогулка до галактики Треугольника даст нам что-то полезное и интересное…

На всякий случай расскажу, как мы мотаемся по космосу со сверхсветовыми скоростями. Может, немного занудно выйдет, но ты уж крепись. Опять же, вы, судя по всему, еще уверены, что это невозможно…

В общем, до нашей экспедиции, а точнее, до появления «Тысячелетнего пингвина», мы знали всего два способа. А если совсем точно, то один – гравитационный. Просто в двух ипостасях…

Первый вариант называется «гравитационный шест». Суть его в том, что раз уж гравитация распространяется мгновенно на любые расстояния, то она может не только толкнуть что-то вдали, но и позволит вам оттолкнуться от какого-то массивного объекта. Например, от звезды. Да-да, «всякое действие рождает противодействие» - что-то из этой оперы.

То есть, довольно узким «лучом» гравитационного давления мы отталкиваемся от разных космических объектов. Как лодка шестом от дна. Проблема тут та же, что и у лодки – она привязана к мелководью, а космолет-шестовик к секторам, довольно плотно заселенным звездами.

У гравитационного шеста есть и плюсы – очень быстрый набор скорости, высокая маневренность, относительная скрытность. Но это, пожалуй, и все. Для полетов внутри галактики – отличный вариант. Но действительно большие расстояния – не для него. У вас, кстати, вроде уже регистрируются вспышки на солнце? Вот-вот, скорее всего, это милки или дняшки куда-то по своим делам летят, толкаются…

А для того, чтобы обмануть дедушку Эйнштейна, который запретил нам передвигаться быстрее скорости света, используется кокон из электромагнитного (в основном) поля. То есть, корабль окружен этим коконом, а значит, пространство непосредственно вокруг корабля статично. И корабль, с точки зрения Эйнштейна, вообще остается неподвижным. Да, в пространстве движется поле, и это даже имеет свои нюансы – поле, грубо говоря, истирается о пространство, излучая свет, что немного замедляет корабль, а главное, требует постоянной подпитки этого самого поля. То есть, если во время движения выключить генераторы этого самого поля, кораблю моментально придет кирдык. Но тут, как говорится, только одно лекарство – не будь дураком и не выключай генераторы. Да бортовой компьютер и не даст…

Второй вариант почти идентичен первому, но корабль толкается уже не от конкретного космического объекта, а от большого сектора пространства, расположенного за ним. Если там, хотя бы очень-очень далеко, есть какая-то значительная масса, то хорошо. Но даже если нет, принципиального значения это не имеет, потому что массы, достаточной для ускорения корабля, в таком огромном секторе космоса все равно будет хватать.

В общем, летит космолет, толкаясь почти так же, как шестовик, но только не сфокусировано. И кажется, что у этого способа сплошные минусы. Но нет, есть и плюс. И плюс этот в возможности равномерного ускорения сколь угодно длительное время (пока мощности хватит). Задал курс, запустил двигатели и смотришь, как неуловимо дрогнули ближайшие звезды…

При длительном ускорении можно разогнаться так, что ближние галактики становятся вполне досягаемыми. Наши «утюги» (а именно так мы неофициально называем данный тип кораблей) могли бы достичь той же галактики Треугольника лет за двадцать. У милок есть утюги помощнее, поэтому они и за пару лет могут управиться, если не быстрее.

Проблема этого способа – необходимость иметь на борту охренительно мощный источник питания. В нашем случае – гелий-гелиевый термоядерный реактор размером с хороший астероид. У милок, кажется, тип реактора немного иной, но пока они с нами этим секретом не поделились.

Понятно, что такой способ передвижения очень затратен – и на толчок, и на генерацию поля, которое должно становиться все мощнее и мощнее по мере роста скорости. Поэтому межгалактические полеты этим способом – дело сложное и довольно дорогое даже для развитых цивилизаций, потому что максимум, на что хватит такого корабля – один рейс в два конца, после чего его придется утилизировать и строить новый.

Да, еще один его недостаток, критически важный в нашем случае – мощнейший гравитационный «выхлоп», который детектируется с огромных расстояний. Это очень «шумный» полет, и ни о какой разведке нельзя было бы вести и речи. Точнее, это было бы на несколько порядков рискованнее, чем в нашем случае.

А наш случай это «Тысячелетний пингвин» - абсолютная новинка для нашей галактики, придуманная нашими учеными и созданная нашими конструкторами. Нет, понятно, что при значительной помощи милок и дняшек, особенно последних, но весь «хай энд» чисто земного происхождения. Предмет гордости, между прочим.

Про подпространство вы тоже ничего не слышали? А, только в фантастических романах? Понятно…

Про подпространство знают примерно все. И даже с ним экспериментируют. В общем, это что-то вроде другого измерения, каждая точка которого граничит с абсолютно любой точкой нашего пространства. И в теории, нырнув туда, мы можем моментально переместиться хоть на другой край Вселенной, за двадцать миллиардов световых лет.

Проблема том, что нырять туда мы научились. А вот ориентироваться там не научился пока никто. Только мы сделали и запустили в подпространство уже десятки автоматических зондов. Но все они выныривали совсем не там, где мы ожидали их увидеть. Один из них, например, выпрыгнул так далеко, что вся наша Вселенная стала для него небольшим огоньком в небе. Он там, кстати, еще какие-то огоньки обнаружил, но это как-то больше по разряду слухов проходит…

Параллельно, насколько мы знаем, эксперименты с подпространством ведут и все наши партнеры по Альянсу. Примерно с такими же результатами.

Но однажды, не так давно, какую-то светлую голову у нас осенило – а что, если отправить туда не весь корабль, а только какую-то его часть? А все, что касается управления, энергетики и прочего, оставить в нашем пространстве?

И что вы думаете? Получилось, конечно, нечто, сильно среднее, как бы даже не убогое по сравнению с мгновенным перемещением по Вселенной, а все-таки на что-то пригодное.

То есть, получилось примерно следующее – часть корабля, отправленная в подпространство, стремится вернуться обратно. Ее, строго говоря, выталкивает оттуда со страшной силой. И точка, куда ее выталкивает, может быть реально за миллиард световых лет.

Но она находится не там, где нужно. Вас несет совсем не туда, куда вы планировали улететь! И тогда основной корабль, с помощью банальных гироскопов (или ракетных двигателей в экстренных случаях) корректирует направление движения. И таки да, ваш космолет начинает двигаться в нужном вам направлении!

Причем, без дополнительных энергозатрат. Он тратит только то, что необходимо для удержания своей части в подпространстве. И ускорение, которое он обеспечивает в таком режиме, сильно выше, чем то, что могут наши утюги!

Есть, как обычно, некоторые нюансы, но нас обещали ознакомить с ними непосредственно перед вылетом…

Надеюсь, теперь немного понятнее, как мы по космосу мотаемся. А, есть еще телепорты, но там особый случай – сначала нужно построить глобальный телепорт на том месте, куда ты хочешь портнуться, обеспечить его энергией, и только потом можно улететь туда, когда тебе заблагорассудится. Правда, сильно не забалуешь – энергии нужно много, один телепорт куда-нибудь к центру галактики стоит больших денег, и обычно порт используют для государственных нужд, либо по просьбе кого-то из членов Альянса. Поэтому строят их только в неких узловых точках, откуда не очень далеко добираться до нескольких систем или объектов.

В некоторых случаях возможна телепортация чего-то не очень большого на объекты, вроде баз космического флота или космической разведки, имеющие соответствующие энергетические мощности и, собственно, портал. Как это работает, я не очень хорошо понимаю. Человека на космобазу не портировать, а вот какое-нибудь секретное письмо – это пожалуйста. Да, еще я знаю, что чем тяжелее предмет или дальше адресат, тем больше энергии нужно для его отправки. А кроме того, телепорт должен быть хотя бы относительно неподвижен и находиться в строго указанном месте. То есть, разместить ТП на звездолете пока не получается, хотя всем бы очень хотелось.

В общем, как-то так, дед. Немножко мы перехитрили Эйнштейна. Да и не только мы – в нашей галактике только ленивый не использовал гравитацию для перемещения. Библиотека открыта для всех, кто хотя бы немного разобрался в гравитации. А там тебе и чертежи шестовика, и базовые знания про телепортацию, и много чего еще. Так что, если совсем честно, это не мы его перехитрили…

Дела у нас с Ольгой шли на поправку, если это можно так назвать. День начала экспедиции приближался, и мы старались как можно больше времени гулять, купаться, загорать. Все-таки сидела в подсознании мыслишка, что можем и не вернуться…

Почти сразу после госпиталя нас отправили на тренировочную базу на Алтае. Там обычно сотни рекрутов бегали, тренировались, грызли гранит всех известных наук. Но к нашему приезду все было тихо – курсантов срочно отправили на практику, львиная доля персонала ушла в отпуск. Вместо курсантов мы иногда пересекались с вежливыми мужиками, у которых под одеждой топорщилась кобура, но они обычно шли куда-то по своим делам (скорее всего, охранять внешний периметр). Оставшийся персонал обращался с нами, как с Юрием Гагариным, не меньше. Любые прихоти по питанию, процедуры (кроме обязательных), а однажды даже притащили к нам гастролирующих неподалеку известных артистов.

В общем, носились с нами гораздо больше, чем мы того заслуживали. Хотя, в общем, понятно – миссия сложная, чем она закончится, не знал вообще никто, а интерес к нам иностранных спецслужб требовал особого отношения к вопросам безопасности. Но это было даже приятно – лето, жара, горные леса и луга Алтая, красивые быстрые реки… А если учесть, что никакой особой подготовки и не было, нас просто немного погоняли по системам корабля, по возможным нештатным ситуациям и системам связи, а все остальное мы уже знали, то эти последние деньки перед миссией были просто райскими.

Отношения с Ольгой стали гораздо теплее, хотя дистанцию она старательно сохраняла. Я, понятное дело, был бы не прочь эту дистанцию сократить как можно сильнее, тем более, что я холост, она, насколько мне было известно, тоже одинока… Но субординация, девичье кокетство и прочие семь пятниц на неделе не позволяли мне сильно продвинуться на этом пути.

А может, я не так уж и пытался – все-таки, предстоящий полет прочно сидел в голове, для серьезных отношений там не оставалось места, а несерьезные, как я понял, Ольга Владиславовна поддерживать не планировала.

В общем, время на Земле неумолимо истекало – мы уже запросто могли не только ходить, но и бегать, прыгать, плавать. Я потихоньку приступил к отработке специальных навыков, хотя мне обещали, что на корабле есть хороший спортзал и искусственная гравитация.

В конце июля, в самое знойное время, когда вечерами категорически не хотелось возвращаться в корпуса тренировочной базы, а идея закрыть себя в металлическом чреве космического корабля и вовсе казалась невыносимой, нас попросили собрать вещи. В последний вечер на базе мы долго гуляли, говорили о всякой ерунде, пока Ольга внезапно не сказала:

- Знаешь, а будет жаль никогда больше этого не увидеть, - и обвела взглядом половину горизонта, с горами, лесами, рекой, струящейся у наших ног, закатом солнца, который в этот вечер был невероятно красив.

Я понял, конечно, что она не только про этот уголок Алтая говорит. И, почему-то, не нашел ничего умнее, как ответить:

- Знаешь, если у тебя будет возможность смотаться одной – жми тапок в пол и не оборачивайся!

Она помолчала, потом тихо спросила:

- А ты как же? Помашешь мне вслед платочком?

- Если он будет под рукой, обязательно.

Ольга снова выдержала паузу. – А мне кажется, эта миссия для двоих. И если нам суждено вернуться, то только вдвоем.

- Ну вот, кто-то забыл, что он капитан корабля, и врубил блондинку, - я был нарочито груб, но надеялся, что она этого не заметит. – Поверь, если ты погибнешь вместе со мной, или попадешь в руки к иилитам, мне от этого легче не станет. А вот если выживешь – может быть…

Кажется, она улыбнулась. Нет, не во весь рот, а как-то очень робко, коротко, самыми уголками губ. Но тут же взяла себя в руки.

- А почему ты считаешь, что ты должен погибнуть или попасть к ним в руки? У тебя какие-то отдельные инструкции?

- Я считаю, что должен выжить и вернуться. Но если мне представится возможность, я оставлю тебя на корабле, а сам уйду в поиск. Кажется, это то немногое, что ты не можешь мне запретить.

- Зря тебе так кажется. Как командир, запретить я могу все, - теперь она немного надулась. – Представьте себе, я такой матерый оперативник, я с маской и ластами океан исследовать могу! – сарказм был виден без таблички.

- Не обижайся. Ты же понимаешь – долететь до Треугольника и просто пособирать телеметрию могла и автоматическая станция. И если посылают нас, значит, нужно копнуть глубже. Ну и цена вопроса, как можно догадаться, просто громадная.

- Эта миссия для двоих, - тоном, не терпящим возражений, сказала она. – Но я постараюсь учесть и цену, и ширину твоих ласт. Но давай, все-таки, вернемся вместе?

- Давай хотя бы просто вернемся? – примирительно предложил я. – Ну а если придется выбирать, то у тебя билет в обратный путь в кармане.

Глава 6

На этом и порешили. Нет, мы еще попрепирались немного, выясняя, кто же все-таки больше бесит – упрямые дураки или стервозные курицы. Но вечер догорал, комары становились все смелее, и они как раз никакой разницы между дураками и курицами не делали. В общем, пришлось бежать на базу, тем более, что вставать нам было рано…

Утром, ни свет, ни заря, поднялись и поехали в аэропорт. Дальше все, как обычно – самолет уже ждал нас под парами, в Москве нас приняли прямо от трапа и внушительной кавалькадой, в сопровождении нескольких машин охраны, доставили в офис.

А вот уже в офисе мы ждали добрых два часа, пока на совещание, посвященное нашему отлету, не соберутся абсолютно все.

Перечислять присутствующих я не буду. Скажу лишь, что были серьезные люди из телевизора, которые жали нам руки, обнимали и даже роняли скупую слезу. Говорили, понятно, про важность, невероятную важность миссии.

Генерал воспринимал это с очевидной скукой, и даже как-то подмигнул мне – дескать, ничего не поделаешь, надо. Некоторые из посвященных, в том числе Хлыщ и Хмырь, тоже сказали несколько веских слов, но вселили в нас с Ольгой надежду, упомянув о каком-то предполетном инструктаже, на котором нам дадут последние вводные. Не то, чтобы мы очень надеялись узнать там что-то новое, но хоть какая-то надежда, что эта бесконечная говорильня закончится, уже воодушевляла.

Просидели на совещании часа три. И тут, к нашей радости, гости потихоньку иссякли. А может, вспомнили, что время уже обеденное. Какой-то специалист по государственному управлению предложил, было, устроить видеосъемку для истории, но генерал сказал, что съемка для истории ведется с самого начала, а по телевизору пока все равно не планируется ничего показывать. На том и порешили…

Дальше события снова понеслись. Даже накормили нас, хоть и сытно, но на скорую руку. Потом значительно поредевшая группа провожающих проводила нас на секретную станцию метро, откуда небольшой поезд, всего из двух вагонов, повез нас в Подмосковье, в одно-единственное место, о котором все слышали, но о местонахождении которого мало кто догадывался. Это была станция телепорта – единственная, расположенная прямо на Земле. Работала она только на отправку, но нам, в общем, именно это и нужно было.

Часа в четыре мы были на месте. А дальше все прошло очень буднично – еще полчасика, и мы с сопровождающими были за несколько сотен парсеков от Земли, на нашей космической верфи.

Верфь эта была расположена в одном очень интересном месте, да и вообще она была предметом нашей гордости.

На высоте примерно семнадцати километров, где уже никак почти не ощущалась атмосфера одной буйной планетки, в кратере давно остывшего вулкана, и расположилось наше космическое производство. Как ни странно, именно этот место признали идеальным – почти никакого контакта с местной флорой и фауной, но по специально пробитым каналам можно легко и сравнительно быстро закачивать необходимые для производства объемы атмосферных газов. Горная порода в местах древних прорывов лавы была очень богата металлами, начиная от железа и заканчивая гораздо более редкими.

Сам кратер имел почти идеально ровную поверхность, совсем чуть-чуть присыпанную звездной пылью. Именно звездной, потому что обычная пыль не могла сюда подняться из-за невероятной разреженности атмосферы.

Рабочие цеха представляли собой огромные отверстия в грунте, прикрытые такими же огромными раздвижными крышами. Производство шло по принципу «один цех – один корабль». Собственно, любой наш космический корабльсобирался от нуля до конечной отделки, не покидая «стапелей» своего цеха. Отчасти строительство корабля можно было сравнить со строительством дома – снизу, с самого нулевого уровня, начинали строить корпус, параллельно воздвигая внутри ядерный реактор, генераторы и маршевые двигатели. А после завершения строительства крыша раздвигалась, после чего космолет врубал антигравы, медленно поднимался над равниной и стремительно растворялся в космической тьме.

Цеха были разные по размеру – от громадных, где строились «утюги», до относительно небольших, глубиной метров триста и диаметром не больше ста, где создавали корабли поменьше.

Между собой все это соединялось тысячей тоннелей, транспортеров, эскалаторов и труб.

В итоге на поверхности мы имели почти нетронутую равнину, а под поверхностью – настоящий немаленький город с десятками тысяч жителей, сотнями отдельных заводов, фабрик, цехов и мастерских.

Наш «Пингвин» уже дожидался нас в экспериментальном цеху – не самом большом, не самом центральном, и даже не самом известном среди местных жителей. Не то, чтобы он был особо секретным, но и лишний интерес к нему не поощрялся.

С первого взгляда я понял, почему его назвали «Пингвином». Да вылитый – пингвинообразной формы, матово-черный, в куцых своих крылышках, вытянутых вперед, он словно держал какой-то предмет. Что-то вроде пингвина, держащего крыльями книгу. Как и все космолеты, он выглядел огромным, хотя на фоне настоящих гигантов он показался бы пингвином на фоне касатки.

Мы стояли на небольшой смотровой площадке, до старта миссии оставалось около получаса, и рассматривали корабль, который должен унести нас примерно на два миллиона световых лет, в очевидно не очень дружественную галактику, вернуться из которой мы были просто обязаны. Вернуться с информацией о своем вероятном противнике.

Хмырь, который Сергей Федорович, аккуратно кашлянул, привлекая наше внимание, и начал, как оказалось, завершающий инструктаж…

- Майор, капитан… - сразу обозначил он адресатов своей речи. – Вам лететь на этом корабле, и я должен сообщить вам некоторые моменты, которые мы ранее не озвучивали, заподозрив, что у противника есть крот в УОВПС. На всякий случай – я один из разработчиков «Пингвина», и я знаю практически все, что так или иначе с ним связано.

Итак. Как вы уже поняли, корабль использует совершенно новый принцип перемещения, который мы условно называем «частичное управляемое погружение в подпространство». Непосредственно там, в подпространстве, оказывается эта… хм… приставка. – Он показал на «книжку», которую «держал в руках» корабль. – Остальной корпус корабля находится в нашем, обычном, пространстве. Но не совсем…

- Не совсем? – заинтересовано произнесла Ольга.

- Да, не совсем! И это вторая изюминка «Пингвина»! – кажется, Хмырь был увлечен. – Остальной корпус находится, как бы это сказать… - он снова замялся. – В общем, научное объяснение слишком долгое… Просто представьте, что корпус тоже должен был уйти в подпространство, но не все условия были соблюдены. И в полете он будет в таком странном состоянии…

- Мы что, полетим в желеобразной форме? – честно говоря, меня это не радовало, и в моем голосе это отразилось.

- Нет, что вы! – Хмырь ухмыльнулся. – Если честно, все эффекты этого состояния еще не изучены, нам бы пару лет испытаний…. Но есть несомненные, очень серьезные плюсы! Во-первых, корабль будет невидим! – выпалил он.

- А мы? – кажется, я действительно был растерян.

- А вы будете видимы, как обычно! – Сергей Федорович был рад, что хоть как-то нас успокоит. – Понимаете, органика немного иначе реагирует… Мы еще изучаем этот феномен… Но, поверьте, мы проводили эксперименты с животными – они отлично себя чувствовали, их было хорошо видно! И до сих пор! До сих пор отлично себя чувствуют! – спохватившись, он явно попытался нас успокоить.

- Мне кажется, это не очень важная информация, - проговорил Игорь Алексеевич.

- Да, важнее другое! – Хмырь снова оседлал своего конька. – Главное, что кораблю и вам не потребуются защитные поля! Огромная экономия энергии!

- Вообще не потребуются? – скептически спросила Ольга!

- Вот именно! Понимаете, перемещаемое вещество будет, одновременно, как бы и в нашем пространстве, и не в нашем! Вот только органика…

Ее придется защищать от света, понимаете? Если бы вы были невидимыми, совсем другое дело! Но нет, органика поглощает и излучает счет, поэтому придется ее защищать…

- Надеюсь, это реализовано? – я спросил чисто из вежливости, не могли же они, в самом деле, отправить нас на верную смерть.

- Да, конечно! Видите этот матовый, черный цвет корабля? Весь его корпус представляет из себя очень мощный светофильтр, который будет поглощать фотоны и некоторые другие заряженные частицы. У него есть и некоторые другие функции, но главное, конечно, это светопоглощение.

- «Пингвин» вооружен? – честно говоря, я начинал скучать от этого экскурса в светопоглощение и прочие чудеса техники. Вот оружие это да, это казалось действительно важным.

- Да, конечно! - рассказчик снова засветился от радости. – У него целых четыре пушки, сделанные по принципу одностороннего телепорта! То есть, мы просто телепортируем в цель снаряд, в нашем случае это скорее небольшая пуля, и если попадаем, можем нанести ей значительный ущерб!

- А если не попадаем? – счел нужным уточнить я.

- Точность довольно высокая, капитан! К тому же, в нашем случае это не совсем пушка, это скорее пулемет!

В общем, я не буду мучать вас деталями этого разговора. Если коротко – оказалось, что вооружены мы неплохо, наше оружие пробивает все поля, которые могут быть вокруг вражеского корабля, и может нанести большой ущерб. А если вам это кажется не очень серьезным, просто представьте себе, что в вашем теле за долю секунды оказались десятки пуль.

Дальность у пушек тоже хорошая, четыре астрономических единицы – не шутки. Правда, точность на таком расстоянии уже не оптимальная, но для пулемета, каждый выстрел которого является прицельным, это не так критично.

Корпус нашего корабля сделан по принципу светофильтра, способного поглощать мощнейшие потоки света. Сам он из какой-то разновидности стекла, в которое интегрированы, во много тысяч слоев, какие-то органические кристаллы.Но самое интересное в том, что каждый этот кристалл может не просто поглощать фотоны света, но и передавать соответствующий сигнал на главный компьютер корабля. И он, таким образом, превращается в огромный телескоп, летящий навстречу потокам света с безумной скоростью. То есть, подлетая к месту назначения, мы должны иметь великолепное, до мелочей детальное изображение галактики Треугольника, которое и не снилось земной и неземной (внутригалактической, скажем так) астрономии.

Еще этот корпус может менять цвета и становиться, де-факто, накидкой-невидимкой. В космосе это нам не очень поможет, а вот заметить нас в каких-нибудь инопланетных джунглях будет очень и очень непросто. Если не считать размеры, конечно. Но джунгли тоже бывают всякими, если они космические…

Ну и интересная информация, которую нас просили даже не проверять – чисто теоретически, «Пингвин» мог пролететь сквозь звезду и даже сквозь экстремальные космические объекты, вроде нейтронной звезды или даже черной дыры. Но поскольку это чистая теория, ни разу не подтвержденная практикой, нас просили ничего подобного не делать – например, возможен был вариант, что светофильтров не хватило, корабль пролетел сквозь звезду, а экипаж, то есть мы, превратился в небольшие кучки пепла. С черными дырами еще сложнее, даже теоретически было не очень понятно, что случится с нами за этими горизонтами событий, со всем этим замедлением времени и так далее.

Что еще? Да ничего особенного, в общем. Ах, да – новый дополнительный реактор, вспомогательный. Деталей я не скажу, сложновато для меня, но сделан он на основе эффектов неудачной телепортации. То есть, там элементарные частицы телепортируют одну в другую, они сшибаются с огромным выбросом энергии и… А вот подробнее я сказать не могу – слишком далекая от меня тема. В общем, это вспомогательный реактор довольно большой мощности, благодаря которому наши пушки смогут работать даже тогда, когда основной реактор выкладывается, обеспечивая наше перемещение.

Затягивать прощание не стали. Как только Хмырь закончил свою лекцию, а генерал Приговор произнес последнее уточнение, сделал последнюю поправку и так далее, мы все отправились по коридорам ко входу на корабль. Благо, сказали нам, система связи у нас мощнейшая, и если что, всю необходимую информацию мы сможем получить во время полета.

Полет в один конец должен был занять чуть более трех месяцев. Это, в данном случае, просто невероятно быстро.

А система связи, кстати, была вполне обычная, основанная на квантовой запутанности и тому подобных квантовых эффектах. Мгновенная связь на любых расстояниях – это то, что мы имели в теории. На практике про любые расстояния говорить было рановато, но внутри галактики система показывала себя хорошо. Ну, как хорошо. По не совсем понятным причинам некоторые запутанные частицы иногда становились абсолютно нейтральными, ни на что не реагирующими и никаких сигналов не передающими. Но решалось это просто – в современных звездолетах использовались системы связи с сотнями запутанных частиц, дублирующих друг друга. Даже на самых длинных миссиях хоть несколько каналов, но выживало.

«Пингвин» имел систему связи, основанную на двух тысячах запутанных частиц. Это много. Это очень много. Нет, сделали бы и больше, но это требовало значительного увеличения габаритов установки и, как следствие, корабля…

На сам корабль мы зашли без сопровождающих – из-за усиленных мер безопасности туда не пустили никого. Хотя они, конечно, особо внутрь и не рвались. Поручкались с нами у трапа, Ольгу пару раз обняли, пожелали нам скорейшего возвращения с ворохом ценнейшей информации, а потом мы зашли внутрь, люки автоматически закрылись, искусственный интеллект корабля поприветствовал нас на борту и спросил у капитана, какие будут инструкции.

Инструкции были просты – в заданное время вывести корабль из цеха и взять курс на точку старта. На всякий случай – нет, мы стартовали не сразу, а собирались изрядно приподняться над нашим Млечным Путем, чтобы, во-первых, относительно спокойно лететь к своей цели, а не расталкивать лбом сотни звезд и прочих космических объектов, а во-вторых, рассчитывали подойти к Треугольнику не по кратчайшей прямой, а под некоторым углом, да в неожиданную точку – надеялись, что так получится совсем незаметно.

В момент старта я тоже был в рубке, хотя особой необходимости в этом не было. В принципе, «Пингвин» мог добраться до другой галактики и сам, мозгов для этого ему хватало. Но порядок есть порядок, и я, как был, в спортивном костюме и тапках, приплелся в рубку, сел рядом с капитаном корабля.

Отчалили мы буднично, без салютов и фанфар – крышка цеха уехала, Ольга дала команду, включился наш гравитационный привод и мы аккуратно, без спешки, начали подъем. На всякий случай – да, «гравицапа» у нас была, хотя и довольно скромная. Но иметь шест на случай толкотни на мелководье все-таки было нужно.

Планета с такой высоты была не особо интересна, а через несколько минут она и вовсе превратилась в обычный космический объект, которых я видел сотни, а Ольга, вероятно, еще больше. И мы отправились в путешествие, аналогов которому не было в истории человечества…

Глава 7

На самом деле, трудно сказать, в какой именно момент мы уже конкретно приступили к выполнению своей миссии. То есть, поначалу мы потолкались, выбираясь из относительно густонаселенного звездами сектора, и заняло это у нас целых три дня. Да, Млечный Путь это вам не шутки, и даже самый его краешек требует некоторого времени для преодоления.

После этого мы должны были, наконец, включить маршевый двигатель, выйти в точку старта, которая находилась в паре килопарсек выше плоскости галактической спирали, и только потом, уже в этой точке, развернуться, врубить двигатели и спокойно полететь к месту назначения. Спокойно, потому что справедливо рассудили – если ученые и конструкторы где-то схалтурили, мы вряд ли успеем испугаться или хотя бы перенервничать.

Наверное, именно момент включения маршевых двигателей и стал настоящим началом миссии. Он, кстати, получился очень забавным…

В общем, мы опять торжественно сидели вместе у центрального пульта управления, Ольга отдавала команды, по телеканалу за нами наблюдали несколько человек – все было в меру торжественно, даже немного строго, и только искусственный мозг корабля, кажется, ни капли не волновался.

Майор Лебедева сделала доклад, попросила у Центра разрешения на запуск маршевого двигателя, получила его, и отдала приказ Еве (хоть тут ко мне прислушались, шутники собесовские).

Искусственный интеллект отрапортовал о том, что задание понял и запустил маршевый.

Эффект, должен вам признаться, был невероятный. Вокруг нас мгновенно исчезло все – кресла, пульт управления, стены рубки… Мы оказались в пустоте, внутри огромного резервуара. Видны были только внешние стенки, которые были заодно и светофильтрами. Для того, чтобы улавливать свет, там использовались какие-то органические кристаллы, и вот они как раз никуда не исчезли. Они были очень маленькими, уложенными во множество слоев, и сейчас, когда корабль неожиданно и очень резво набрал скорость, они начали потихоньку светиться. Причем, при преобладании матово-жемчужного оттенка, иногда кристаллы вспыхивали то голубым, то желтым, то розовым, то еще каким-то цветом... И это было не сплошной стеной, а мерцая, когда в какой-то из кристаллов попадало сразу много фотонов и других частиц.

Я не знаю, планировали ли такой эффект разработчики, но получилось очень красиво. Представьте, что вы летите в огромной цистерне, мерцающей изнутри, как будто она украшена самоцветами. Миллионами, миллиардами самоцветов, которые еще и подсвечивают снаружи…

Признаться, я был настолько увлечен зрелищем, что чуть не упустил нечто, еще более интересное. Пропала и наша одежда, и мы с Ольгой сидели абсолютно голые!

Обратив на это внимание, я увидел, что Ольга Владиславовна как-то подозрительно пристально смотрит на приборы, предусмотрительно подсвеченные какой-то органической флюоресцирующей краской. Смотреть на меня она решительно отказывалась…

Тем лучше – так мне было даже проще удовлетворить своей здоровое мужское любопытство.

Так… Честная двоечка, без поролона… Жопка очень даже ничего. Хотя, конечно, лучше бы она привстала… Тонкая талия. Ноги, шея…

В комплекте все смотрелось очень неплохо. Очень!

Не то, чтобы я раньше не видел Ольгу на пляже, но все-таки это было интересно. Даже весьма.

Вы не подумайте, что я сидел и несколько минут на нее пялился. Нет, мне хватило и нескольких секунд. Это рассказываю я долго…

Но пауза несколько затягивалась, и я понимал, что придется привлечь внимание напарницы к возникшей ситуации.

- Майор, - произнес я официальным тоном. – У нас тут некоторый непорядок с форменной одеждой.

Надо отдать ей должное – она очень хорошо сыграла удивление. Посмотрела на меня, на себя, вскрикнула, быстро прикрыла грудь руками и сжала колени. Я даже поверил в то, что она только сейчас все это увидела.

- Капитан, вы не могли бы… - кажется, она и сама еще не знала, что я должен был сделать.

- Что именно, майор? Отключить связь с Землей? – и я кивнул на монитор, откуда на нее пялилось сразу несколько заинтересованных пар глаз.

- Ой! – вскрикнула Ольга и сама нажала нужный тумблер. – Это, я так понимаю, на весь рейс?! – она спросила это не то, чтобы со страхом, но с плохо скрываемым беспокойством.

- Судя по всему, да. Нам говорили, что вся неорганика перестанет отображаться. Вы захватили с собой наряды из змеиной кожи или парочку меховых шуб?

- Нет, - кажется, она была настолько растеряна, что не просекла иронию. – Я обычно не беру с собой ничего такого. Формы хватает на все случаи…

- Я тоже. И похоже, что до чужой галактики мы будем лететь голыми.

- Блин, но это же будет очень неудобно!

Вот кому было неудобно, так это мне. После всех этих манипуляций со здоровьем кровь гоняла по организму так хорошо, что иногда я ощущал себя восемнадцатилетним. Помните то время, когда вам не нужны были журналы, видео про красивых, но плохо воспитанных девушек и их друзей – нужно было просто вспомнить о том, что у вас есть член, и он немедленно отзывался: - Да! Да, я тут! Мы куда-то идем? Веди меня! Нет! Я сам тебя поведу!!!

В общем, сейчас произошло нечто подобное. И я, находясь на службе, в присутствии своего непосредственного начальника, сидел голым, с эрегированным членом, который всем своим видом показывал – в ближайшие полчаса он успокаиваться не намерен. Это было не очень удобно – отношения с Ольгой были вполне дружеские, но и уважительные, и я старался не давать ей поводов думать, что я козел. А тут – хуже просто не придумаешь…

- Знаете, капитан. Думаю, будет лучше, если вы пойдете к себе в каюту. Оттуда, пожалуйста, свяжитесь с центром. Объясните им проблему, попросите инструкций, и… Ну, в общем, если сделать ничего нельзя, попросите их назначать дежурными офицерами связи только девушек. Хорошо?

- Так точно, майор. Инструкции запомнил и выполню в точности!

После этого она уставилась на мерцающие разными цветами стенки нашей канистры, я поднялся и ушел к себе.

Кстати. Что-то конструкторы все-таки предусмотрели. Например, не только приборы в рубке, но и коридоры корабля, двери и некоторые другие объекты были покрашены специальной краской. Она немного подсвечивала то, что было окрашено, таким образом обозначая дорогу. Да и кровать, кресло и рабочий стол в своей каюте удалось найти без проблем.

Ольгу, кстати, было отлично видно и из каюты. До нее было метров 30-40, что особой проблемы не составляло. Хотя, конечно, я уже не школьник, и тупо подсматривать за девушкой я, разумеется, не стал.

В Центре внимательно выслушали меня и сказали, что уже поняли суть проблемы. В данный момент специалисты уже разбираются с тем, можно ли нам как-то помочь. Даже предложили повернуть назад, пока мы не успели далеко улететь. На это я предложил не горячиться и подождать решения капитана корабля. А капитану, вероятно, нужно подумать.

Остановились на том, что мы должны принять решение до точки поворота к Треугольнику. Желание Ольги заменить дежурных офицеров связи в Центре обещали выполнить.

А потом я лег на кровать, укрылся невидимым одеялом, поудобнее устроил голову на как бы несуществующей подушке, и уснул.

До точки настоящего старта миссии дошли за три дня. С Центром договорились, что возвращаться не будем, постараемся как-то долететь «не по форме». Просьбу Ольги выполнили, дежурные офицеры связи теперь назначались только из женщин.

На корабле мы почти не общались. Средств корабельной связи хватало, чтобы что-то обсудить при необходимости. Хотя, будем откровенны, никакой приватности все равно не было, видно друг друга было на любом расстоянии – хоть мы были в своих каютах, хоть кто-то по необходимости заходил в рубку, хоть нужно было совершить рабочий визит к какому-то узлу в самой заднице корабля. Простите за подробности, но видно было даже какашки, которые по трубам спускались в отсек дегидрации и переработки – какая-никакая, а все-таки органика.

Перед стартом к Треугольнику выключили двигатели и остановились. Вдруг все стало обыденным, на нас появилась одежда, мы даже провели полноценное совещание с Центром, а потом за ужином обсудили с Ольгой ситуацию.

Нет, понятно, что мы не дети, и от вида голой задницы в обморок не падали. Тем более, что и дети от такого в обморок не упадут. Но как-то все получалось весьма сложно – мы были не просто знакомыми и приятелями, но и коллегами; какая-никакая, а субординация между нами существовала. Плюс мой перманентный стояк – согласитесь, сложно вести какие-то рабочие разговоры с очень симпатичной девушкой, а тем более, что-то вместе с ней делать, когда ты всем своим видом показываешь, что в любой момент готов ее проткнуть.

Вообще, это мое личное мнение, но голые мужики кажутся мне отвратительными. И понять женщину, которая чувствует себя не в своей тарелке, когда рядом кто-то размахивает эрегированным членом, я могу. Мне кажется, это где-то даже угрожающе. Разумеется, есть особые случаи. Но мы, по крайней мере, пока, таким случаем не были.

В остальном, казалось, все идет по плану. Беглый осмотр узлов и агрегатов, экспресс-тестирование всего, что стоило протестировать – неполадок выявлено не было. Электронный мозг корабля тоже считал состояние корабля идеальным. В такой ситуации было бы даже глупо, наверное, срываться обратно, чтобы, образно говоря, надеть трусы. Ну да, понятно, что подкалывать после полета нас будут не только всем Управлением, но и всей Землей. Но чего уж теперь, надо просто заранее к этому готовиться.

В общем, после небольшой остановки корабль снова включил маршевые, сориентировался и полетел. На этот раз туда, куда нас и посылали. Ни я, ни Ольга даже не догадывались, насколько сложным для нас окажется этот перелет – настолько просто и буднично это выглядело поначалу. Единственное, о чем мы немного беспокоились, это корабль – не вылезла бы еще какая каверза с ним или новым режимом полета.

Но проблемы с кораблем, как оказалось, вообще не должны были нас беспокоить…

Следующие три дня я провел в спортзале. Он, кстати, тоже был на три четверти невидимым, специальная краска для ориентации была далеко не везде, но я, хоть и с трудом, освоился – благо, в первые дни на «Пингвине» посещал его регулярно. Ольга курсировала по маршруту «рубка – каюта», а я – «каюта – спортзал». Занять себя хоть какой-то работой не получалось, тем более, что корабль вел себя хорошо и в первые дни неприятных сюрпризов не было.

Неприятный сюрприз случился на четвертый день полета к Треугольнику. Ольга вышла на связь и попросила зайти в рубку, «не смотря ни на что». Тон ее не сулил ничего хорошего, и я, без лишних разговоров, трусцой побежал в рубку. Капитан, она же майор, сидела на своем рабочем месте и смотрела на один из мониторов.

Я подошел, сел рядом и поздоровался. Ольга молча показала на какой-то график. – Видишь?

Признаться, график я, конечно, видел, а вот понять, что на нем отображается, не мог. И это было даже странно, учитывая тот объем информации о корабле, который в меня закачали.

- Связь, - коротко сказала Ольга. – Она очень стремительно деградирует. Через несколько дней, если ничего не изменится, мы потеряем связь с Землей.

Ах, свяяязь… Я с некоторым облегчением выдохнул – стало понятно, почему я ничего не понимаю в графике. В спешке о ней не подумали, когда забивали информацией мой имплант, посвященный кораблю, тем более, что связь, формально, частью корабля и не была, и о системе связи я знал не больше, чем обычно. То есть, очень мало, на уровне научно-популярного журнала.

- Ты уверена? – я решил не выдавать своего облегчения и изобразил озабоченность. Тем более, что это и впрямь было очень и очень серьезным событием.

- Да. Видишь, на рисунке, красных точек уже гораздо больше, чем зеленых. А график показывает, что скорость их выхода из строя аномально высока.

- Черт! Мне кажется, это повод связаться с Центром. На кой мы вообще нужны, если не можем передавать информацию?

- Я тоже думаю, что срочный сеанс связи необходим. Поэтому и позвала тебя.

Сказав это, Ольга вызвала Центр. Где-то далеко в Москве слегка заспанная девушка, вышедшая на связь, немного ошалела, узнав, что вызов экстренный и нам требуется срочная техническая помощь. – Да, - то и дело повторяла она. – Да, я сейчас оповещу всех. Подождите несколько минут, пожалуйста, просто у нас ночь…

Через пару минут появился какой-то парень, пялившийся на мою напарницу и с интересом расспросивший Ольгу о неполадках. Она попросила его поднять собственные данные и сверить увиденное с тем, что наблюдается у нас.

В общем, к тому моменту, как подтянулась «тяжелая артиллерия» в виде генерала, Хмыря и некоторых специалистов по связи, мы уже знали, что в Москве все нормально, каналы связи не работают по вине нашего модуля. И ничего с этим поделать нельзя – заменить детали можно, а вот заменить или снова «запутать» элементарные частицы, использовавшиеся для передачи информации, мы не моги. Связь однозначно выходила из строя, и вся миссия была поставлена под угрозу. Точнее, я был на сто процентов уверен, что нам прикажут лететь назад.

Сергей Федорович, который Хмырь, явно был очень расстроен. Кажется, он считал провал экспедиции своей личной неудачей. Что-то говорил про версии, про то, что новое состояние материи плохо изучено и про то, что в тех краткосрочных экспериментах, которые они проводили, связь вела себя хорошо. Было ощущение, что он вот-вот заплачет.

Ситуацию разрешил генерал.

- Ребята, я бы немедленно вернул вас назад, если бы была надежда, что связь наладят, что-то быстро исправят и через пару-тройку недель мы сможем снова отправить вас к цели. Но, как я понимаю, - тут он оглянулся на Хмыря, - надежда на это очень слаба. А информация нам нужна. Очень нужна…

В общем, решайте сами. Просто потерять недели или месяцы, а потом все равно лететь без связи – вариант очень спорный. Но и заставить вас я не могу…

- Если вам нужно время, ребят, - тихо добавил он, - то несколько часов у вас есть. Мы подождем, решайте…

Глава 8

Ольга кивнула и на той стороне телемоста скоро осталась только девушка-офицер. Она смотрела на нас с плохо скрываемой жалостью, и я даже предложил Ольге отключиться. Что она сразу и сделала…

- Ну что, командир? Какие будут мысли? – признаться, я был настроен на то, чтобы лететь дальше, но давить на нее мне не хотелось.

- Мыслей пока никаких… - тихо сказала она. – Я уверена, что мы должны лететь дальше, но мне немного страшно…

- Может, стремительно вернемся на Землю, высадим тебя и я полечу один, в режиме камикадзе? Времени потеряем немного…

- Океан не глубоковат для тебя, дайвер? Ласты не жмут?– с усмешкой сказала Ольга.

- А я, между прочим, серьезно. «Пингвин» машина неглупая, сама донесет меня до места. А в поиске ты мне все равно не поможешь. А потом, когда вернусь, я тебе все-все, в мельчайших подробностях, расскажу!

- Не хочешь меня видеть? – кажется, майор начинала обижаться.

Я нарочито уставился на ее голое тело.

– Да нет, очень даже хочу, есть на что посмотреть. Но мне было бы спокойнее, если бы пришлось заботиться только о себе, понимаешь? Да и необходимости во втором члене экипажа, если честно, нет, и особо не ожидается.

- Знаешь, Илья. Все это звучит вполне рационально, но заметь – прошло всего несколько дней, а мы уже столкнулись с неожиданностями. Ты правда думаешь, что дальше все пойдет гладко и моя помощь в принципе тебе не пригодится?

- Оль, если уж совсем начистоту, мне было бы проще умереть одному. Тем более, что необходимость второй смерти мне совсем не очевидна.

Наверное, битый час, а то и чуть больше, мы сидели и вяло препирались. Я понимал, конечно, что она не откажется от участия. Но был уверен, что я должен хотя бы попытаться. Кажется, она тоже примерно понимала мои мотивы, поэтому отбивалась от моих идей не слишком агрессивно. Хотя и вполне непреклонно.

В итоге приняли неизбежное – летим. Летим без связи, с большими шансами не просто погибнуть, но и потеряться где-то в очень-очень дальнем космосе, так и не сумев передать на Землю хотя бы немного информации о наших противниках.

- А вообще, - сказала Ольга, - в присутствии слабой женщины ты будешь в разы собранней и эффективней. А вот один ты сто процентов решишься на какую-нибудь авантюру, и тогда…

- В нашем положении абсолютно все, кроме разворота назад – авантюра, - не очень вежливо прервал я ее. – Хотя где-то ты и права, наверное. Твое присутствие повышает наши шансы на одну триллионную процента!

- Не расплачься только! – кажется, Ольга Владиславовна решила меня не щадить. – Я, кстати, теперь еще и медик. Хочешь, ампутирую тебе что-нибудь лишнее? – и покраснела.

- Если ты про голову, - попытался отшутиться я, - то мне некуда будет есть и я умру от голода!

В общем, следующий сеанс связи с Центром мы встретили довольно бодро и даже с улыбками на лице. Наше солидарное решение было простым – летим, план нашей экспедиции никак не меняется.

Правда, я так и не понял, обрадовались ли этому на Земле…

Согласно расчетам, до полного отказа связи нам оставалось три, максимум четыре, дня. Ольга стала чаще бывать в рубке, передавая бодрые рапорты о текущем состоянии дел. В целом, мы вроде бы даже начали приходить в норму – кажется, более близкое и частое общение в этот период как-то примирило Ольгу с ее (и моим) внешним видом, да и я уже почти привык к своей вечной эрекции, а точнее, к тому, что Ольга может наблюдать ее из любой точки корабля. Тем более, что стесняться мне было нечего - сверхгигантом я не был, но и в микроскоп его разглядывать не приходилось.

Я снова стал пропадать в спортзале. Ольга, правда, при мне туда не заходила, и о графике посещений мы обычно договаривались по внутренней связи. Но все равно, привычка брала свое, и мы все чаще видели друг друга не сквозь прозрачные стены, а при личной встрече где-нибудь в столовой.

Кормили нас хорошо. Свободные объемы корабля позволяли взять весьма значительные объемы продовольствия, причем, всех основных типов. Ну а кухонные комбайны корабля быстренько могли приготовить что-то приличное, причем, с учетом наших вкусов. Я, например, ел пельмени со сливочным маслом, а Ольга – со сметаной (темная женщина, одно слово). Так вот, на камбузе такие нюансы обязательно учитывались.

На всякий случай – вопрос питания был отнюдь не праздным. Частые занятия в спортзале провоцировали воистину богатырский аппетит. Даже при том, что в любой момент можно было подзарядиться от розетки, все-таки это работало таким образом, что я всегда был готов съесть лишнюю порцию пюрешки с парой котлет, или еще чего-нибудь невзыскательного, но сытного.

Связь, как и ожидалось, полностью исчезла через трое суток с мелочью. Сначала пару часов связь была с помехами, и весьма серьезными, а потом кадр просто застыл. На этом кадре была замечательная девушка-офицер, внимательно слушающая какие-то ольгины рассуждения. Я, кстати, попросил капитана корабля не отключать монитор, чтобы это лицо не пропало совсем. Нет, скриншот мы сделали, конечно. Но это не совсем то, понимаете? А тут вроде как недремлющее око Земли осталось приглядывать за нами…

Еще через день... Ну, вы понимаете – мужчина и женщина, абсолютно голые, на несколько месяцев замкнутые в ограниченном пространстве и вынужденные ежедневно контактировать. Понимаете, да?

В общем, случилось неизбежное – я схлопотал по морде…

Нет, вы не подумайте чего – ничего плохого я не сделал. Просто меня очень мучало любопытство. А именно, мне было очень интересно, носит ли она одежду, или, в виду обстоятельств, давно отказалась от этого анахронизма? Я всего лишь аккуратно, хотя и быстро, провел пальцем по ее спине, и…

Да нет, ну получил и получил. Делов-то… Правда, был один нюанс – мышцы-то нам усилили, а вот мозги внутри черепа ничем, кажется, не укрепили. И то, что самой Ольге показалось не очень сильным ударом, в моей голове разорвалось, как небольшая вакуумная бомба…

Ба-бах!!! И мне даже очень повезло, что я не сел на жопу в нокдауне. Потому что мне показалось, что на какую-то миллисекунду я все-таки отключился...

Ольга, сразу поняв оплошность, тревожно смотрела на то, как я прихожу в себя и начинаю понемногу фокусировать взгляд.

- Извини! Иван, извини, я не думала… - она, кажется, искренне поверила, что я только что был при смерти.

Через несколько секунд, когда мое сознание полностью вернулось ко мне, я даже подумал, что оно и к лучшему – неловкость испытывает она, извиняться приходится ей, а значит, я как бы и не виноват…

- Ничего себе! – попробовал отшутиться я. – Если доктора доберутся до боев без правил, я куплю билет! Только не на первый ряд – убьёт оторванными конечностями!

Потом я сослался на то, что мне нужно немного полежать и быстренько сбежал к себе в каюту. Ольга зашла туда через пару минут, дала мне несколько таблеток, стакан воды и попросила информировать о своем состоянии.

Воду я, кстати, выпил…

Строго говоря, к этому моменту мы еще только-только отлетели от Млечного Пути. Как я уже говорил, сначала мы поднялись над плоскостью галактики (или опустились под нее, это уж с какой стороны смотреть), потом пролетели над ее частью, радуясь прекрасным видам, и только сейчас, выйдя за пределы галактической спирали, мы начали удаляться от своего родового гнезда. До галактики Треугольника оставалось почти три месяца безмятежного, как нам казалось, полета.

А поскольку делать было особо нечего, а круглые сутки сходить с ума в спортзале было слишком обременительно даже для наших новых возможностей, поневоле оставалось много времени на размышления.

Полная неизвестность, если честно, немного угнетала. Всегда полезно знать о противнике хоть что-нибудь. Это как с силовой подготовкой, направленной против инопланетных существ. Да, очевидно, что никакие приемы, «заточенные» против человека, не помогут тебе в космосе, против, скажем, скимми с Альбуса или прыгуна с Четвертой Горна. Но если ты знаешь, сколько у противника конечностей, какая у него пасть, какова длина этих конечностей, то ты можешь выстроить хоть какую-то тактику поединка против него. Ну, или хотя бы сказать себе – нет, поединок здесь невозможен! – и как следует «смазать пятки». Поэтому и подготовка в академиях служб, связанных с внешним космосом, строилась именно на оценке подобных нюансов. При этом, конечно, подразумевалось, что драться вы уже умеете и находитесь в хорошей спортивной форме.

Здесь же, когда о противнике не было известно почти ничего, никакие предварительные планы было просто невозможно построить. Да, у нас есть какие-то отрывочные данные от милок. Но они, будем честны, не позволяют нам понять природу иилитов, а тем более, сделать какие-то выводы о методах их борьбы. Что у нас есть еще? Ну, например, то, что они умудрились прямо у нас под носом создать (почти) мощнейший гравитационный колодец, способный отправить черт знает куда (может, даже в другую галактику) всю нашу Солнечную систему. И еще они смогли скрытно уставить контакт с американцами, которые спят и видят, как кто-то преподносит им технологии дальнего космоса. А для этого им надо либо иметь в нашей галактике телепорт, либо уметь летать между галактиками, не оставляя после своих кораблей громадных гравитационных возмущений. А может, у них есть и то, и другое. А сколько нужно энергии, чтобы телепортировать даже небольшой предмет в другую галактику, я боюсь себе даже представить…

То есть, пока получается, что технически они более развиты, чем мы. И это уже серьезно. Особенно, с учетом их не совсем дружественных намерений…

Еще один вопрос, который занимал меня – оружие. Подробнее ознакомившись с тем, что представляют из себя наши пушки, я где-то даже обрадовался и немного возгордился. Дело в том, что ни у нас, ни у наших союзников, ни у наших соседей по галактике не было хорошего оружия для космического боя. Гравитационные пушки могли, к примеру, неплохо толкнуть вражеский корабль. Но чтобы разнести его совсем – увы, нет. К тому же, для этого нужно было приблизиться к нему достаточно близко.

Да, были и лазеры, и другие энергетические излучатели. Но они тоже имели большой недостаток – для того, чтобы стать эффективным оружием, лазер должен был оказаться, по космическим меркам, почти в упор, лицом к лицу с противником. Строго говоря, это был даже не пистолет, а рогатка.

Неплохо показывали себя ракеты, особенно, с ядерной боевой частью. Но и у них радиус был маловат, а кроме того, гравитационные системы легко могли отклонить их от курса, а мощные генераторы поля, которые есть на каждом корабле, могут использоваться, как довольно эффективные системы РЭБ. В общем, беда, по космосу мы шлялись не сказать, чтобы очень вооруженными…

И тут вдруг четыре пушки, способные на четыре АЕ телепортировать некую порцию вещества. И на поля им при этом наплевать, и на гравитацию. А если это вещество материализуется внутри другого вещества, то с высокой долей вероятности хотя бы небольшая его часть либо аннигилирует, либо вступит в какую-то ядерную реакцию. И пусть это будут всего сотые доли грамма – выделившейся энергии хватит, чтобы превратить стандартный «утюг» в огромную груду оплавленного, безжизненного железа. Вы думаете, единственный телепорт на Земле случайно работал только на отправку? Нет, причина была очень жесткая – в случае неудачной телепортации (а такие случаи были в период отработки этой технологии) взрыв, который мог вызвать всего один портировавшийся человек, мог разнести приличных размеров город и поднять в атмосферу миллионы тонн пыли и пепла.

Так вот, новые пушки могли стрелять на расстояние 4 АЕ, то есть, астрономических единицы! 1 АЕ, напомню, это расстояние от Земли до Солнца. А 5 АЕ – это уже как от Солнца до Юпитера. Фактически, это стрельба почти на пределе корабельных средств обнаружения и контроля.

А кроме того, эти пушки могли использоваться и как зенитные орудия, например. То есть, вопрос обороны и нападения был решен на ранее недоступном для нас уровне, и это единственное, что вселяло в меня какую-то тайную радость. Если честно, теперь я был уверен, что жизнь свою, если что, мы сможем продать очень задорого…

Так дни летели за днями, и мы даже особо не заметили, как подошли к экватору своего перелета. Я, во всяком случае, почти не заметил, за Ольгу сказать не могу. Все системы, кроме связи, работали штатно, ничего не грозило выходом из строя, мои новые навыки механика были совершено не востребованы. Ольга Владиславовна тоже скучала, попрактиковаться на мне в качестве доктора ей не удавалось, хотя она и попыталась использовать тот инцидент в корыстных целях, переведя меня на постельный режим. Но я потерпел это всего день, а потом попросил самозваного доктора сначала попрактиковаться на кошках.

Казалось, что нашу экспедицию ждет блестящий успех – мы вот-вот скрытно достигнем места назначения, соберем необходимую информацию, совершим какой-нибудь маленький подвиг, а потом, так же скрытно, юркнем обратно, как мышка за плинтус, и вернемся домой, к наградам, почету и анекдотам про двух космонавтов, которые голыми слетали в другую галактику.

Вероятно, единственным развлечением были виды галактики Треугольника, которые мы получали от Евы. Напомню – светофильтр «Пингвина» работал, в том числе, и как объектив большого телескопа. Да, наверное, он был не таким мощным и совершенным, как настоящие космические оптические телескопы. Но у нас было большое преимущество – мы подбирались к цели все ближе, а кроме того, мы летели навстречу свету, причем, с огромнейшей скоростью, и информации получали на несколько порядков больше.

По мере приближения мы видели эволюцию чужой галактики за последние полтора миллиона световых лет. Ева сделала нам даже небольшой мультик из последовательно наложенных кадров.

Кроме того, работали и другие детекторы, мы ведь, все-таки, были разведчиками. Помимо прочего, наш радиотелескоп показывал, что около миллиона лет назад на границе галактики Треугольника, как раз в секторе, где милки получили по зубам (которых у них, вроде бы, не было) от иилитов, существовал и довольно активно развивался некий источник радиоизлучения. С вероятностью, близкой к ста процентам, это была какая-то цивилизация. И нам оставалось только надеяться, что это были не иилиты – если они проделали путь в миллион лет от изобретения радио, то это действительно очень старая, развитая и могучая цивилизация. Просто для сравнения – человечество изобрело радио лет двести пятьдесят назад. И какими мы будем через миллион лет, можно только догадываться…

Правда, была весьма правдоподобна и версия, что там была ранее какая-то цивилизация, почему-то завершившая свой путь. В этом случае понятно и то, почему туда полезли милки, и то, что иилиты могли быть недовольны чужим интересом к местам своих раскопок…

В общем, было скучно, и мы пытались выжать хоть что-то из своего пребывания на борту «Пингвина». Но ничего, кроме как рассматривать галактику Треугольника, отслеживать состояние самого корабля да любоваться другими звездными скоплениями с новых ракурсов, нам не оставалось.

Разумеется, хватало и рутины. Например, мы ежедневно писали видеодневник для Земли. Ольга придумала нам эту забаву. Тоже, наверное, боролась со скукой. Ничего особенного, в общем – садились перед камерой и говорили о полете, о событиях, о разных мелочах…

То есть, вы понимаете, насколько нам было скучно? Признаться, мне скучно даже рассказывать об этом.

Что ж, тем веселее нам было потом…

До прилета к месту назначения оставался примерно месяц, когда я увидел на корабле… Фредди Крюгера!!! Да, он самый, Фредди, со своими знаменитыми стальными когтями, шел по кораблю и, не отрываясь, смотрел на меня! До него было метров 15-20, и я, признаться, поначалу совсем не понял, что происходит и откуда на корабле взялся какой-то мужик. Наверное, опознал я его только через несколько секунд, когда он приблизился на расстояние метров десять, не больше.

Судя по его лицу, он явно хотел меня убить. Я оглянулся на каюту Ольги – она спала. Фредди приближался. Молча, зловеще, и только стальные когти на его поднятой перчатке поблескивали, намекая на то, что меня вот-вот разрежут на множество мелких кусочков.

Нет, поймите меня правильно – я совершенно не боялся. Да, я ничего не понимал, я пытался поставить на место разбежавшиеся мысли и найти в происходящем какую-то логику. Что это? Розыгрыш? Разрабы все-таки умудрились засунуть на корабль портативный телепорт? Сейчас Фредди снимет маску, и начнет надо мной ржать?

Во всей этой фантасмагории мне было понятно только одно – если что, я убью Фредди Крюгера за пару секунд. Все-таки я оперативник, начинавший «на земле», я владею кое-какими навыками быстрой нейтрализации социально-опасных людей, даже вооруженных, я еще и неплохо модернизирован врачами перед полетом. Да, две-три секунды, и пожилой мужчина с отвратительной рожей будет неподвижно лежать на полу. Еще за пару секунд я оторву его перчатку, вместе с рукой, и засуну ее ему в…

Я даже успел подумать, что нужно бы не перестараться – а вдруг, действительно, это розыгрыш? Шутнику будет не очень удобно смеяться мертвым…

А мой гость, между тем, прошел оставшееся расстояние и оказался от меня в паре метров. Мне кое-что показалось странным, но поначалу я даже не понял, что именно.

Да, меня немного смущали его когти. Если успеет порезать, возня с ранами будет очень некстати.

Фредди остановился передо мною, сверля меня злобным взглядом. Рожа у него была, конечно, преотвратная, даже страшнее, кажется, чем в кино. Но долго рассматривать ее я не мог себе позволить – сделав к нему полшага, я вроде как споткнулся, и уже в падении резко ударил ему ногой по коленям.

В принципе, с учетом форсированных возможностей моего организма, этого удара было достаточно, чтобы сделать из господина Крюгера тяжелого инвалида – восстановление коленей после такого привета было невозможно.

Но я промахнулся. Нет, точнее… В общем, я не промахнулся, конечно, а просто не попал. Коленей не было там, где они должны были быть. Их вообще нигде не было. Как и ног. Как и самого героя фильма ужасов…

Фредди Крюгера в моей каюте больше не было. Вообще. И я даже выдохнул с облегчением. Кажется, угроза просто испарилась, исчезла. Каюта была пуста, прозрачна, безмятежна…

Но нет, что-то в ней еще оставалось…

По моей кровати ползла большая змея, казавшаяся очень опасной. Она смотрела на меня, довольно агрессивно извиваясь и готовясь то ли к атаке, то ли к обороне.

- Да ты затейник, Фредди, - негромко пробормотал я. Но я, кажется, начал хоть что-то понимать, поэтому никакого страха уже не было. Вспомнив, где именно на столе лежит мой личный судовой журнал, я взял его и бросил на змею. Она не отреагировала, а просто исчезла…

- Глюки, - грустно произнес я. - Вот только этого мне сейчас не хватало!

Глава 9

Признаться, я очень расстроился. Неужели ольгина пощечина не прошла даром?! А я еще отказался от таблеток и издевался над ее беспокойством…

Оказаться не готовым к выполнению задания, находясь буквально в паре шагов от цели – это грустно, увы. И я не тешил себя иллюзиями – даже не будучи психиатром, я понимал, что настолько правдоподобные галлюцинации просто так не приходят. У меня, как я вдруг понял со всей очевидностью, внезапно и очень сильно потекла крыша….

Я подумал о том, что в таком состоянии могу представлять опасность для Ольги. Да еще какую опасность! А вдруг мне завтра померещится, что она – космический пират Глот с планеты Катрук? А вдруг мне померещится это сегодня?!

Я невольно снова оглянулся на каюту Ольги. Она не спала. Она сидела на кровати, забравшись на нее с ногами, и с ужасом смотрела куда-то в стену. Ну, или без ужаса – с такого расстояния понять было трудно. Но ее поза была очень и очень напряженной.

Я вдруг с облегчением понял, что у нее тоже галлюцинации. Почему с облегчением? Простите, но сходить с ума одному – очень скучно. А тут хоть какая-то компания в изоляторе…

На самом деле, конечно, галлюцинации сразу у обоих членов экипажа давали надежду, что с психикой у нас все в порядке, а причина в чем-то другом…

Разумеется, я побежал к ее каюте и начал стучать. Увы, дверь была закрыта изнутри. Звукоизоляция на корабле была хорошая, но какие-то звуки сквозь нее все-таки доносились. Разобрать было сложно, но можно было что-то расслышать про человека, стоящего у кровати.

- Оля! – закричал я изо всех сил. – Это галлюцинация! Ударь его чем-нибудь, или брось!

Кажется, она расслышала. Буквально через несколько секунд Ольга распахнула дверь и пулей вылетела из каюты.

- Галлюцинация?! – с ужасом в голосе переспросила она, прижавшись спиной к стене коридора. – Откуда ты… Ты тоже ее видел?

- Пойдем! – я взял ее за руку и повел по коридору к рубке. – Не знаю, что там было у тебя, но у меня тоже была пара галлюцинаций. Фантомы. Очень страшные. Но безвредные. Не бойся их.

В рубке я планировал и рассказать Ольге о том, что случилось со мной, и узнать ее версию, и, разумеется, сделать обязательную в таких случаях запись для видеодневника. Но уже на подходе к ней я увидел что-то странное в носу нашей «цистерны». Казалось, что прямо сквозь обшивку корабля внутрь протискивается что-то большое, шевелящееся, извивающееся десятками щупалец.

- Ну, вот и Ктулху. Как там, э..?

- Фхтанг… - автоматически пробормотала напарница и непонимающе посмотрела на меня. – У тебя опять галлюцинация?

- Угу, она самая.

Мы все-таки успели дойти до рубки, прежде чем какое-то лавкрафтовское чудовище, медленно покачиваясь, то ли поползло, то ли поплыло к нам.

- Садись, пиши дневник. Я тут пока побоюсь, ты не обращай внимания.

Ольга, кажется, поняла основной принцип игры, и деловито начала запись.

- Не помнишь, где тут что-нибудь, что не жалко бросить?

- Ты про судовой журнал? – иронически пробормотала Ольга. – Тут, на пульте управления, справа был.

Я взял журнал, готовясь бросить им в Ктулху, как я уже окрестил чудовище. Оно довольно быстро приближалось, и вот-вот между нами должна была состояться решительная схватка. Признаться, я очень надеялся, что броска журнала мне хватит для победы – оно было довольно здоровым и должно было, по моим прикидкам, занять собою всю рубку.

И вдруг взвизгнула Ольга. Я невольно обернулся к ней. Она с ужасом смотрела куда-то на пульт, пожав ноги, и с отвращением произнесла – Пауки! Фу, огромные и отвратные!

- Не ссы, подруга. Змеи у меня уже были. Это тоже глюки.

- Да понимаю я! Фу!

Она принялась смахивать воображаемых пауков, а я увидел, как Ктулху начинает вползать в рубку. Сильно тянуть не стал, и как только его щупальца оказались на дальности уверенного поражения бортжурналами, швырнул свой в цель.

Ктулху никуда не исчез, просто начал подниматься на дыбы, угрожающе растопырив некоторые свои щупальца. «Морда», его, кстати, была еще тем порождением ночных кошмаров. И два красных глаза сверлили меня с такой ненавистью, что казалось, мне остались считанные секунды.

Нет, если совсем честно, я струхнул на пару секунд. Я очень надеялся, все-таки, что он исчезнет, стоит журналу по нему попасть. А он не исчез. И вроде как даже отреагировал, встав на дыбы. Неужели…

Стена! Вот балбес, я забыл, что стены у нас прозрачны, и кинул журнал на несколько секунд раньше, чем следовало!

- И где мне теперь искать журнал? – пробормотал я.

- Отбился? – обернулась ко мне Ольга. – А вот тут вы видите уникальную сцену – голый капитан Деряба бьется с мифическим Ктулху! – отрапортовала она для дневника и будущих поколений шутников. – Кажется, он побеждает!

- Да хер там плавал. Не попал в него, попал в стену. Он встал дыбом за стенкой, а где теперь найти журнал, я особо себе не представляю…

- А вот и интересные подробности о ходе эпической битвы! – продолжала развлекаться Ольга Владиславовна. – Оказывается, она еще не закончена и самое интересное еще впереди! Следите за нашими включениями!

Я вышел в коридор, собрал волю в кулак и пошел на Ктулху…

Нет, это только кажется, если ты понял, что перед тобой галлюцинация, дальше все становится легко и просто. Вроде бы да. И в то же время подсознание визжит от страха и подсказывает тебе разные глупости – а вдруг вот именно этот, именно проклятый Ктулху, никакой не глюк, а самый натуральный ужасный ужас?! И ты подойдешь, а он тебе кааак даст!!!

Кстати, судя по длине и количеству щупалец, шансов против него у меня бы не было. Но я отогнал от себя дурные подсказки подсознания и подошел вплотную.

В этот раз не пришлось даже бить – чудовище растворилось в воздухе за долю секунды до того, как я решился на атаку…

Я выдохнул с некоторым облегчением. И только потом подумал – судя по его размеру, он даже близко не смог бы встать на дыбы в довольно тесном коридоре. Обозвав подсознание очкодавом, я вернулся в рубку.

- Ну что, герой вернулся с победой? – заинтересованно повернулась ко мне Ольга.

- Я победил, но истекаю кровью… - немного вяло поддержал я ее игру.

- Ура! Ктулху повержен! Капитан Деряба совершил подвиг, достойный Геракла!!!

- Ага. Фемистокла… - не знаю, зачем я это сказал, но других красивых греческих имен мне в тот момент в голову не пришло…

В общем, это превратилось в какую-то игру. Страшновато, адреналина чуть больше, чем в норме, но для нашего скучного бытия это казалось даже чем-то интересным…

Увы, мы пока даже не догадывались, какой огромной проблемой это станет буквально через пару дней…

Так, подшучивая друг над другом, мы пережили еще пару атак фантомов. После чего, закончив видеоотчеты и обсудив происходящее, мы разошлись по каютам, досыпать.

Нет, я спросил у Ольги, справится ли она. На что капитан корабля мужественно задрала нос и фыркнула – подумаешь, дескать…

Хватило ее примерно на час. Постучавшись, но особо не дожидаясь моего ответа, она распахнула дверь, стремительно вошла и остановилась возле моей койки.

- Ты глюк? – дружелюбно спросил я.

- Нет, я прекрасное привидение!

После этого она залезла на кровать, перелезла через меня к стенке, отвернулась, накрылась невидимым одеялом, которое принесла с собой, и букнула:

- Давай бояться вместе, а?

Возражать я не стал…

Секс, кстати, оказался неплохим лекарством от галлюцинаций. Не знаю, в чем там дело, но, похоже, тактильные ощущения начисто перебивали все кошмары, которые нам кто-то пытался показать. Одна беда – заниматься сексом двадцать четыре часа в сутки я все-таки не мог….

Но поначалу это даже дополнительно воодушевляло. И так-то хорошо, а тут еще и некая практическая польза. Да и не маленькая, признаться, потому что хоть как ты себя не настраивай, а всякий раз, увидев змею, заползающую на твою кровать, или еще какую гадость, все равно невольно вздрагиваешь. И выброс адреналина все-таки происходит.

Разумеется, мы провели небольшое расследование, посвященное атаке фантомов. Атмосфера корабля оказалось идеальной, и даже при углубленном исследовании в ней не удалось обнаружить ничего необычного. Анализы крови и мочи обличили нас, как идеально здоровых симулянтов. Пробы из запасов продуктов, которые мы употребляли последнюю неделю, тоже ничем не порадовали.

В общем, все было как-то странно и непонятно. Ты читаешь отчет, где написано, что ты идеально здоров, другой рукой отмахиваясь от какого-нибудь кошмарного призрака или не менее кошмарного инопланетного чудовища, и понимаешь, что что-то здесь не так.

Ольга заодно заставила меня исповедаться перед нашим ИИ. Медицинская программа там тоже была, ага. Ева выслушала меня, задала кучу вопросов, что-то уточнила, а потом приватно рекомендовала Ольге отстранить меня от участия в миссии и, если получится, изолировать в медицинском боксе. Причем, она была так настойчива, что ей пришлось рассказать о неустановленном ментальном нападении на меня и заверить железку, что я здоров, полностью контролирую ситуацию и мужественно борюсь с врагом. Мы даже посмеялись – хорошо, что Ольга не сказала о своих видениях, иначе Ева бы и ее от командования отстранила…

Так, посмеиваясь и вяло отбиваясь от фантомов, мы провели этот день. Ну да, еще было много секса, но тут без подробностей. Казалось, что эта небольшая помеха не помешает нам выполнить задание, но тут наступила ночь…

Кошмары обрушивались на нас, стоило хоть немного задремать. Еще даже не задремать, а только-только начать «клевать носом», как в спутанное сознание врывалось какое-нибудь чудовище и начинало нас, во всех смыслах, кошмарить.

И вот с этим бороться было решительно невозможно. Сон такая странная вещь, что ты веришь абсолютно всему, что с тобой там случается. У всех, наверное, случались ночные кошмары, так что и объяснять нет смысла. И когда на тебя бросается какое-то чудо-юдо, ты не просто просыпаешься, а буквально умираешь от ужаса – сердце колотится, волосы дыбом, дыхание, как после личного рекорда на стометровке…

Со мной, кстати, фантомы не очень заморачивались – при малейших признаках дремы я чувствовал, как ко мне под одеяло вползает огромная, ядовитая змея, собирающаяся меня укусить. Я даже видел ее извивающееся тело, прячущееся в складках одеяла, и с ужасом думал, что мне ни в коем случае нельзя пошевелиться – стоит мне сделать движение, и она тут же меня укусит.

С этой мыслью я обычно и просыпался, стараясь, одновременно, унять слишком громко стучащее сердце, не шевелиться, а заодно и пытаясь придумать, как бы половчее ее ухватить.

В общем, поспать не получалось. Урывки в 2-3 минуты – это, конечно, не сон. И никакие ухищрения результатов не давали – к утру спать хотелось уже очень сильно, но заснуть хоть на сколько-нибудь приличное время не удавалось ни мне, ни Ольге. Мы были вымотаны всего за одну ночь, и вымотаны очень сильно.

С ней, кстати, тоже не очень заморачивались – в ночных кошмарах она видела либо пауков, которых очень, иррационально боялась, либо какого-нибудь страшного человека, приближающегося к ее кровати или уже стоящего возле нее. Несколько раз она просыпалась с криком – и тот, и другой кошмар она воспринимала очень тяжело. Хотя, чего уж тут – я тоже просыпался в холодном поту от страха. Разве что не орал…

Ольга первая поняла весь ужас происходящего. Утром она сказала:

- Если так пойдет и дальше, мы сойдем с ума максимум через неделю.

Я, конечно, знал, чем грозит принудительное лишение сна, и только молча кивнул…

Мы больше не шутили. Мы напряженно думали над тем, что же в такой ситуации можно сделать.

Самый простой вариант, который почти сразу пришел нам в голову – снотворное. Разумеется, на корабле были некоторые запасы разных таблеток, и снотворное Ольга нашла быстро. Как ни странно, разработчики корабля не упустили из виду этот вопрос, и упаковки таблеток были окрашены специальной краской, так что у нас даже путаницы не возникло.

Ради такого случая решили послать в зад корабельный распорядок, и утром приняли с Ольгой по таблетке какого-то снотворного, которое она охарактеризовала как очень хорошее. Хотя обычно с распорядком мы старались не шутить, но сейчас это было оправдано – мы ставили эксперимент, который должен был спасти нас от сумасшествия. Во всяком случае, именно такую версию я озвучил, а Ольга записала в судовой журнал…

Уснули мы быстро. Так же быстро в мою постель приползла змея. Огромная, опасная, чертовски ядовитая… Потом заходили какие-то кошмарные личности, не менее кошмарные чудовища впивались в мою плоть и разрывали меня на куски, повсюду лилась кровь, а я все никак не мог проснуться, и ужас затапливал меня все сильнее и сильнее…

Потом ко мне пришла Смерть. Страшная, мрачная, с косой через плечо, в капюшоне. Я не видел ее лица – вместо него был черный провал. Она шла ко мне по какому-то коридору, медленно и неумолимо, я с ужасом вглядывался в провал ее лица, словно там должно было быть что-то, что меня спасет… Стыдно признаться, но я даже пытался с ней заговорить и о чем-то договориться. Отсрочку какую-то просил, кажется…

Она подошла ближе, и в глубине ее черного проваленного лица загорелись красные точки глаз. Светящиеся, как угли в ночном костре, они выглядели какими-то инфернально, законченно злыми, эта была просто квинтэссенция ужаса. И да, они были абсолютно безжалостными, и я понял, что договориться с ней не получится…

Смерть начала поднимать свою косу, собираясь рубануть меня ею от уха и до задницы, и я, наконец-то, закричал…

Но она не ударила, она стала толкать меня в грудь и кричать: - Иван, проснись! Проснись сейчас же!

А потом оказалось, что это не Смерть, а Ольга, сидящая на кровати, поджав под себя ноги, и тревожно смотрящая мне в глаза.

Я проснулся. Ольга, никаких кошмаров, никакой Смерти и никаких змей. Как же хороша иногда жизнь…

Глава 10

Чуть позже, обсуждая произошедшее, Ольга сказала:

- Зато теперь я знаю, что такое ад. Это не фантазии Данте, не страшное подземелье с чертями, а кошмарный сон, который никогда не кончится, и где ты умираешь от ужаса каждую минуту….

Разумеется, решили впредь обходиться без снотворного.

Кстати, поспали мы примерно по полчаса…

Мы начали напряженно искать способ хоть немного поспать. Теперь уже было очевидно, что от этого зависит не только судьба миссии, но и наше психическое здоровье. Пытка бессонницей – вещь страшная, и мы потихоньку начинали ощущать это на себе.

Разумеется, поначалу пытались совмещать свою борьбу с исполнением своих обязанностей. Но если у Ольги Владиславовны они были вполне очевидными, то я, пока все системы работали нормально, просто ходил и околачивал груши. Кстати сказать, дневные атаки резко пошли на спад – никаких фантасмагорий на нас никто не обрушивал, кошмары ждали, когда мы задремлем, и набрасывались уже в этот момент. Ну а пока сознание было относительно ясным, могло показаться, что нас ничто и не тревожит…

Еще сутки прошли без видимых изменений, разве что спать хотелось уже нестерпимо. Я подумал было о стимуляторах, которые сделают меня бодрым, сосредоточенным и активным, но поговорив с Ольгой, отказался от этой идеи – лететь нам оставалось еще долго, около месяца, и никакие стимуляторы не дадут мне спасения на такой большой срок. Скорее всего, решили мы, я просто израсходую дополнительные силы, что в итоге приведет меня к еще более быстрой катастрофе.

Была идея повернуть назад. И мы очень серьезно ее обсуждали, понимая, насколько велики наши шансы превратиться в двух сумасшедших животных, испуганно бегающих по «Пингвину» и летящих куда-то в бесконечную космическую даль. Если честно, мы даже почти согласились с тем, что поворачивать придется. Но решили потерпеть два-три дня, на случай, если эта ментальная атака ослабнет или прекратится совсем. Ну, или мы вдруг найдем какой-то фантастический способ нормально высыпаться среди змей, пауков, чудовищ, маньяков и мистических фигур.

На случай, если ситуация ухудшится, Ольга дала Еве определенные инструкции. Если мы начнем показывать очевидные признаки сумасшествия, или перестанем выходить на связь, она должна будет повернуть домой.

Ночью, на вторые сутки ментальной атаки, мы нашли способ немного облегчить свои мучения. Ольга попросила сделать ей массаж. И, разумеется, уснула…

Она смогла поспать минут десять. Потом, все-таки, пауки до нее добрались, но надо было видеть ее лицо – она просто сияла!

- Иван, ты не поверишь, но это десять минут сна! Нормального, здорового сна! И я чувствую себя гораздо лучше!

Разумеется, тут же попробовали «лекарство» на мне. Как ни странно, она почти не преувеличила – я тоже поспал без кошмаров минут десять, а проснувшись, почувствовал себя гораздо лучше.

Радости нашей не было предела! Кажется, мы все-таки нашли способ перехитрить неведомого противника. И способ, надо сказать, весьма приятный.

Почти всю ночь мы, сменяя друг друга, обеспечивали себе сон. Если честно, в общей сложности мне и Ольге удалось поспать, от силы, час-полтора. И это, конечно, даже близко не решило нашу проблему. Но все-таки мозги хоть чуть-чуть заработали, усталость стала не такой сильной, мы с оптимизмом стали смотреть в будущее.

А еще Ольга Владиславовна убедилась, что ее присутствие очень полезно, и стала надо мной издеваться. Крыть мне было нечем, и я терпеливо глотал шуточки про храброго разведчика, который в одних ластах решил исследовать океан. Кажется, ей очень нравился этот образ…

На тот момент мы уже не сомневались в том, что на нас оказывается какое-то воздействие извне. Природу этого воздействия мы, конечно, не понимали, но чувствовали, что оно не очень дружелюбно. Но это трудно было не почувствовать…

Основных версий у нас было две. Первая – иилиты являются мощными телепатами, они смогли каким-то образом дотянуться до нашего сознания через громадное пространство и начали нас кошмарить. Да, были у этой версии слабые места, например, почему они начали только сейчас, когда мы уже преодолели две трети пути до Треугольника? Ведь галлюцинации сразу были очень сильными, детальными и достоверными. То есть, не похоже было, что они добрались до нас на пределе своих возможностей. А если даже и так, то почему галлюцинации не усиливались? Ведь мы, хоть и не очень быстро по межгалактическим меркам, но все-таки приближались…

Вторая версия была фантастической. А что, если вся галактика окружена неким полем, попадание в которое вызывает буйное помешательство?А может, это мыслящая Галактика, которая таким образом защищает себя от пришельцев?

В общем, было над чем поломать голову, хоть она и не очень хорошо работала от недосыпа.

Вторая версия, кажется, повлияла на меня слишком сильно. Теперь, разглядывая нашу космическую соседку, я почему-то видел ее словно в каком-то угрожающем ореоле. Галактика казалась мне мрачной, зловещей, опасной. И не потому, что ее населяет кто-то нехороший, а сама по себе. Она казалось очагом какой-то неведомой трясины, которая легко засосет и поглотит тебя. Навсегда…

И чего только не придет в голову, измученную недосыпом…

Массаж хоть и помогал немного, все-таки не позволял нам нормально отдохнуть. Нет, физически это было не сложно, но сон в таком режиме, увы, не мог полноценно восстановить организм.

Очередной способ обмануть неведомых мучителей снова придумала Ольга. Смотрела на меня, смотрела, а потом вдруг изрекла голосом, полным тайн и загадок:

- А я пойду спать. Хочешь со мной?

Я взглядом показал на наше ложе. Точнее, в сторону невидимой кровати. Она только фыркнула и начала рыться в шкафчике с бельем и полотенцами. Я смотрел на это с некоторым любопытством, но без особой надежды. Ольга, найдя, видимо, то, что нужно, прошла мимо меня к выходу из каюты, обернулась и коротко сказала:

- Джакузи!

Джакузи?! Черт побери, так просто?! Тупо лечь в ванную, набрать воды, включить гидромассаж и…

Разумеется, я хотел в этом поучаствовать и сразу метнулся следом, едва прихватив полотенце…

Джакузи, или «ванна гидромассажная», хоть и не спасла нас полностью от кошмаров, все-таки немного упростила жизнь бедных косморазведчиков. Во-первых, поспать удавалось чуть дольше, минут по пятнадцать-двадцать. Во-вторых, не нужно было прерываться на то, чтобы делать массаж напарнику, а значит, мы смогли спать почти всю ночь, пусть и часто прерываясь, пусть и вскрикивая иногда от ужаса, но целительный сон вливался в наш мозг уже вполне приличными порциями, и утром нам удалось проснуться если не выспавшимися, то, по меньшей мере, вполне бодрыми.

Да, у этого способа были свои минусы – после ночи, проведенной в теплой воде, наши ладони и стопы напоминали гофрированную бумагу, насколько кожа на конечностях раскисла и сморщилась. Да и остальному телу доставалось. Но это, в общем, не стало такой уж большой проблемой: Ольга быстро синтезировала какие-то питательные, восстанавливающие и защитные кремы, а через пару дней мы даже додумались до тонких силиконовых перчаток и носков. Правда, если с перчатками проблем не возникло, корабельный 3Д-принтер мог штамповать их хоть тысячами, то вот с носками пришлось заморочиться, создавая необходимую модель самостоятельно. Но это, в общем, тоже не заняло очень много времени, и уже скоро мы могли проводить ночи в джакузи, среди пузырей пены и мощных струй воды, массирующих наше тело.

Неплохо действовал и душ Шарко, особенно, если его правильно настроить. Одновременно подавая горячую и холодную воду разными струйками, нужно было лишь отрегулировать его так, чтобы теплой воды поступало все-таки больше. Правда, спать приходилось сидя, но это казалось вполне приемлемым разнообразием.

Нет, конечно, если уж совсем честно, проблема не решилась полностью. Все равно это были довольно тяжелые ночи, все равно мы чувствовали давящую усталость и некоторую апатию. Но это даже близко не стояло к ужасу нашей первой ночи, мы не рисковали своим рассудком, мы, кажется, были в состоянии продолжить выполнение нашей миссии, и уже одного этого хватало, чтобы начать буквально боготворить водные процедуры…

Таким образом, вопрос о продолжении нашей миссии решился сам собой. Возможно, мы немного и переоценивали свои силы, если учесть, что и пребывание на месте назначения, и обратный путь хотя бы отчасти должны пройти под таким же мощнейшим ментальным давлением. Но наша радость и облегчение слишком воодушевили нас, и мы даже всерьез не обсуждали больше тему возвращения.

Наверное, мы бы долетели до места назначения без каких-то происшествий, если бы пытливый разум Ольги не подсказал ей идею поискать в судовой аптечке какое-нибудь средство от галлюцинаций. Разумеется, оно там было. Кажется, их было даже несколько, но ее внимание привлекло самое продвинутое и, как ожидалось, эффективное именно от галлюцинаций.

Названия я не запомнил, извини. Помню, что оно предназначалось для терапии приступов шизофрении и других заболеваний, сопровождающихся серьезными расстройствами психики.

Разумеется, она посоветовалась со мной. Я, конечно же, был совсем не в восторге от этой идеи – одного эксперимента с лекарствами мне, если честно, хватило за глаза, взгляд Смерти я, наверное, не забуду до ее настоящего прихода. Но, разумеется, я понимал, что нам было бы неплохо найти что-нибудь, что поможет нам хотя бы иногда высыпаться, набираться сил и свежести.

Нас не смутило даже то, что одним из побочных действий препарата была слабость, рассеянное внимание и временная потеря концентрации…

Ольга вызвалась добровольцем, тем более, что она сама нашла этот препарат и все придумала. Я пожал плечами и обещал, что буду рядом.

Началось все замечательно – уже через пять минут после приема таблетки Ольга Владиславовна спала, раскинув во сне руки, и блаженно улыбалась. Я, признаться, очень настороженно за этим следил, понимая, что в любой момент ее сон может прерваться гримасой ужаса и криком. Но прошло десять минут, двадцать, полчаса, час – она спала, и никакие сновидения ее явно не мучали.

Она проспала семь часов с какой-то мелочью, и казалось, что этот эксперимент закончится полной удачей. Если честно, я сам в этот момент очень хотел спать, потому что до ванны и душа было далековато, я сидел в нашей каюте (так получилось, что к этому моменту бывшая моя каюта стала безоговорочно «нашей»), общался с Евой, что-то обсуждая с ней по поводу новых изображений галактики, к которой мы приближались все ближе и ближе, и при всем желании не мог отлучиться от Ольги и пойти спать. А тащить ее в банный блок было и не очень честно – все-таки в кровати спится намного лучше – и не очень правильно, поскольку чистота эксперимента в таком случае сильно нарушается.

От идеи самому выпить таблетку я отказался. Поэтому и сидел, скучая, изо всех сил борясь со сном, в надежде, если все будет нормально, от души дрыхануть сразу после Ольги Владиславовны.

Под конец эксперимента она начала ворочаться, что-то бормотать, и было видно, что в ее сон проникает что-то неприятное. Я некоторое время колебался, думая, не разбудить ли ее, но дал ей доспать столько, сколько сможет…

В какой-то момент она проснулась, и почти сразу стало понятно, что она себя не контролирует. Кошмары не ушли, мое присутствие никак на ее состоянии не сказалось, и она закричала, глядя куда-то в сторону. Разумеется, я бросился к ней, начал ее тормошить, говорил ей, чтобы она проснулась, очнулась, собралась – в общем, пытался хоть как-то ее отвлечь.

Закончилось это тем, что она обратила на меня внимание и отпрянула к стене каюты. По всей видимости, она увидела меня в образе какого-то чудовища. Я додумался отойти на несколько шагов от кровати, продолжая что-то говорить максимально спокойным тоном. Но, судя по ее лицу, результат был не очень хороший…

Она не долго концентрировалась на мне – видимо, ее окружали какие-то демоны и чудовища. Скоро она снова начала кричать, закрыв лицо руками. В общем, она вела себя, как помешанная, и мои попытки как-то исправить ситуацию особого успеха не имели.

Взять ее в руки, обнять, куда-то отвести или отнести у меня не получалось. Ее модифицированные мышцы были очень сильны, и вырывалась, и наносила мне удары она очень и очень серьезно. Чтобы скрутить ее, мне нужно было, в прямом смысле слова, ее вырубить. А делать этого я, конечно же, не хотел, справедливо опасаясь, что могу ненароком и убить Ольгу.

Единственное, что пришло мне в голову – все-таки постараться ее схватить и утащить принимать водные процедуры.

Глаза ее, конечно, были в этот момент совершенно безумными, и я, если честно, был в ужасе от того, что она, быть может, и вовсе не придет в себя…

На какое-то время я затих, чтобы ее внимание переключилось на какого-то другого демона. Так и случилось – стоило мне застыть истуканом и начать смотреть чуть в сторону от нее, как Ольга Владиславовна увидела что-то за стенами каюты.

Она сидела у стены, и это сильно осложняло дело, потому что я хотел схватить ее со спины, захватив руки, чтобы иметь шансы дотащить ее до бани, не рискуя глазами и остатками волос на голове. Но решение было не очень сложным – подвинув кровать вместе с Ольгой, я освободил достаточный проход, чтобы зайти сзади и осуществить свой план.

Мои мышцы справились с этой задачей, хотя должен признать, что вырывалась она отчаянно. Не слушая ее криков, не обращая внимания на тычки пятками по ногам (довольно болезненные, надо признать), я потащил ее в банный блок со всей доступной скоростью. То есть, почти бегом…

В бане была одна проблема – настроить душ Шарко без помощи рук. Но я решил не заморачиваться, и ногой просто опустил холодный рычаг…

Возможно, это и было лучшим решением в той ситуации, мне повезло. Под струями холодной воды Ольга вдруг затихла, перестала кричать и биться, и даже легкое подвывание скоро перестало от нее исходить.

Только одна беда – это было холодно. Ну, минуту-другую это еще как-то можно было терпеть, но потом….

Дождавшись, когда моя напарница затихнет, я тихонько заговорил с ней. Она отреагировала спокойно, и я, аккуратно перехватив руки, наконец-то смог добавить теплой воды в те струи, которыми нас окатывал душ.

Увы, через пару минут состояние Ольги снова ухудшилось. Я, не дожидаясь полной ее невменяемости, снова сделал воду холодной. И ее снова отпустило…

Следующие три часа я только тем и занимался, что регулировал температуру воды. В какой-то момент, дождавшись ее относительного спокойствия, я аккуратно уселся на лавку, усадил Ольгу к себе на колени, закрыл ее глаза своей ладонью и в таком положении мы провели несколько незабываемых часов.

Ее возвращение в сознание началось со слова «холодно». Она произнесла это таким жалобным тоном…

Разумеется, я сразу добавил горячей воды. И дальше старался делать «горячие паузы» подольше.

Может, через полчаса, или около того, она начала односложно отвечать мне. Вспомнила, как меня зовут. Потом вспомнила, что за эксперимент привел нас к такому результату. Потом попросила открыть ей глаза.

Когда она повернулась ко мне, я увидел в ее волосах две седые пряди…

Обнял, поцеловал, сказал, что она красотка. Так просидели еще с полчаса, уже под горячим душем.

Глава 11

Разумеется, оба не на шутку простыли. Я не постеснялся, озвучил Еве проблему (сильное переохлаждение) и даже постарался выполнить все ее рекомендации. Таблеток съел больше, чем за всю минувшую жизнь. А уж Ольге пихал каждую таблетку по графику и чуть ли не силком – мстить, оставаясь заботливым и безупречным джентльменом, было особенно сладко…

К счастью, серьезных последствий, вроде воспаления легких, и мне, и Ольге удалось избежать. А вот простуда дня три давала о себе знать, добавив к нашей слабости и вялости изрядную порцию дополнительных ощущений. Вообще, это не на шутку осложнило нам жизнь, потому что бороться с недосыпанием с помощью водных процедур довольно сложно, когда вы боретесь с простудой, при которой водные процедуры не очень рекомендованы.

После этого случая у нас с Ольгой появился локальный мем «я тут узнал про одну таблетку…». Но, если честно, шутить об этом мы начали еще не скоро…

После этого случая ничего экстраординарного с нами до прилета в галактику Треугольника не происходило. Ева радовала нас красочной визуализацией приближающейся галактики, давала интересную статистику. Собственно, именно обсуждение разного рода интересных фактов и было нашим главным занятием во время бодрствования.

Ночные атаки на наше сознание не утихали. Точнее, они были не только ночными – кто-то или что-то настойчиво караулило наш сон, и стоило нам в него погрузиться, как на нас моментально наваливались кошмары. А вот атак во время бодрствования больше практически не было – видимо, те, кто их организовал, могли каким-то образом контролировать эффективность своей деятельности, и решили не расходовать силы тогда, когда мы довольно спокойно воспринимали атаки.

Из интересного, помимо собственно визуального изображения галактики, был ее хронологический радио-портрет за последние примерно два миллиона лет, да очаги явно искусственной гравитационной активности, которые мы могли наблюдать в прямом эфире. Чувствительности корабельных детекторов не хватало, чтобы засечь на таком огромном расстоянии импульсы от отдельного космического корабля, например. Но там происходило и что-то поинтереснее, помасштабнее, и мы для себя решили, что именно эти места должны быть обследованы нами в первую очередь.

Собственно, альтернативы у нас не было – галактика, даже сравнительно небольшая, вроде галактики Треугольника, это слишком огромный кусок пространства и материи, чтобы прочесать его полностью и найти то, что нас интересует. Поэтому мы, разумеется, нацеливались именно на места, где как-то очевидно проявляется рукотворная активность местных обитателей. Правда, я не знаю, есть ли у них руки, чтобы можно было так сказать, но вы уж простите – привычка.

Хотя наше с Ольгой состояние было, мягко говоря, очень далеко от оптимального, какую-то рутинную деятельность мы выполнять могли. «Пингвин», вместе со своим доблестным экипажем, летел к своей цели, готовился к выполнению своей миссии, от которой, ни много, ни мало, в некоторой степени зависела судьба человечества. И это, как ни странно, придавало нам сил, решимости и уверенности. Даже то, что мы смогли продержаться под сильнейшим ментальным давлением и не сойти с ума, настраивало нас на успех – все-таки, как оказалось, не такие уж мы неумехи, не зря нас, выходит, так долго и тщательно отбирали.

Да, меня смущало состояние Ольги. Она держалась молодцом, и даже почти никак не выдавала своей усталости, но было заметно, что история с таблеткой от шизофрении далась ей очень непросто. Хотя тут, наверное, на ее переживания наложилась и довольно сильная простуда, тоже отнявшая много сил. Но, так или иначе, она была уже не такой деловой колбасой, как поначалу, да и обидно шутила значительно реже.

Все было бы неплохо, если бы мы летели обратно. Но мы только-только подлетали к цели, нам еще довольно много времени находиться под перманентным давлением, и я надеялся только на то, что Ольга больше не будет проводить экспериментов с лекарствами.

Кроме того, я беспокоился о том, как она перенесет одиночество во время моих выходов на планеты, если таковые, конечно, будут. Ей ведь потребовалось не очень много времени, чтобы прийти ко мне «бояться вместе», хотя тогда она была гораздо свежее и физически, и эмоционально. Если честно, я даже обсудил это с ней, предложив, если ей очень страшно остаться одной, ограничиться только внешним наблюдением с корабля, без выходов в поиск на планеты.

Но она сказала, что справится, и посоветовала больше думать о выполнении задания.

Нет, конечно, я немного поспешил, сказав, что она перестала быть деловой колбасой…

Подлетая к галактике, мы обнаружили кое-что, представляющее для нас практический интерес с точки зрения нашей миссии. Точнее, конечно, не мы, а Ева, постоянно анализирующая информацию с датчиков и измерительных приборов. Она позвала нас в рубку, сказав, что обнаружила что-то интересное. И мы, умирающие от скуки и недосыпа, бодрой рысью помчались туда – «интересное» нас сейчас очень интересовало…

Как оказалось, один из очагов рукотворной гравитации был не в самой галактике, а на относительно небольшом от нее удалении. Рассмотрев этот очаг в оптику, Ева обнаружила там группу явно рукотворных (простите, не могу избавиться от словца) сооружений, расположенных в определенном порядке. Соединив эти конструкции, можно было получить нечто, очень похожее на сетку, свисающую с баскетбольного кольца.

Ева заявила, что с очень большой вероятностью это довольно большой гравитационный колодец. И направлен он был в сторону Млечного Пути…

Разумеется, первым же делом мы поинтересовались, достаточны ли размеры «сетки» для того, чтобы пропустить через нее солнечную систему? На что получили отрицательный ответ – размеры были слишком малы, чтобы пропустить хотя бы Солнце. Даже наша Земля была для этого великовата, что позволило нам с облегчением выдохнуть…

Если кому-то интересно, то гравитационный колодец это что-то вроде очень мощного телепорта. Но для того, чтобы он заработал, нужно сделать по такому колодцу на месте входа и выхода. И тогда можно организовать что-то вроде «дыры» в пространстве, через которую может пролететь, например, космолет…

Эта версия и стала у нас основной. А что? Отличное решение: организовав такой туннель между галактиками, можно даже не в разы, а в десятки, в сотни или в тысячи раз сократить время сообщения между ними.

Правда, смущало расстояние – предположительно, энергии на подобную «кротовую дыру» требовалось фантастически много. Но либо мы не все знали о гравитационных колодцах, либо для иилитов не было проблемой обеспечить их любыми объемами энергии. И тот, и другой вариант был вполне правдоподобен, а значит, версия все равно оставалась вполне рабочей.

На радостях от такого открытия я вообще предложил Ольге опробовать на этом колодце, а точнее, на отдельных его составляющих, наши пушки. С большой долей вероятности мы таким образом вывели бы его из строя, а сами смогли бы вернуться домой и подготовить противнику горячий прием.

Ольга, подумав, спросила:

- А ты уверен, что они не успеют отстроить его заново еще до того, как мы вернемся? И мы лишь спровоцируем их на более раннее нападение, к которому Земля пока откровенно не готова?

Эх, а ведь я только что едва не переиграл целую Галактику!Все-таки женщины, хоть и бывают умны, милы и обворожительны, могут отлично обломать кайф и спасти от внезапного приступа Чувства Собственной Важности, головокружения и самолюбования…

В общем, с решительным ударом по вражеской инфраструктуре решили подождать.

Нам оставалось лететь пару дней до враждебной галактики, а потом еще примерно трое суток до места, которое мы сочли перспективным для разведки. Занять эти дни было особо нечем, поэтому, как обычно, я много времени проводил в спортзале.

Признаться, абсолютная прозрачность всего и вся уже порядком поднадоела, и я с некоторым нетерпением ожидал того момента, когда главный двигатель (если его можно было так назвать) будет, наконец, выключен. Вернуть себе привычную реальность хотелось уже просто нестерпимо, хотя, конечно, я понимал, что чем дольше мы будем оставаться незамеченными, тем выше наши шансы вернуться домой.

Ольга, кстати, предложила немного изменить наш план. Долетев до места, мы решили пролететь сквозь плоскость галактики, чтобы собрать немного больше информации, а потом вернуться обратно, дособрав информацию с другого ракурса. Это должно было отнять еще пару дней, но задержка, по нашему мнению, была вполне оправдана.

Долетев до выбранного нами рукава галактики, мы именно так и поступили. Ева развернула корабль в указанную Ольгой точку, и мы с огромной скоростью устремились сквозь галактический «блин». Визуальная картинка, правда, не впечатляла – скопления звезд хоть и приближались довольно быстро, в остальном нисколько не менялись и ничего нового мы там не видели. Надежда была только на Еву, у которой были определенные инструкции по поводу того, что искать, к чему присматриваться и на что, прежде всего, обращать внимание.

В какой-то момент мы все-таки вошли в чужую галактику, и незнакомые нам звезды засияли не только перед нами, но и сбоку, а потом и позади нас. Ева многозначительно сообщила о том, что она, кажется, нашла что-то интересное, но информации пока не достаточно для однозначных выводов. Обещала подготовить отчет сразу, как у нее будет больше данных.

В общем, мне даже надоело. Усталость брала свое, и на долгое сосредоточение у меня не хватало сил. В какой-то момент я предложил Ольге пойти в баню. Спать…

Ольга Владиславовна, преисполненная важности момента, сказала, что я самый бесчувственный чурбан на планете Земля. Не понимать, какая честь выпала мне, обычному землянину… Но, впрочем, ничего другого она от меня не ожидала, поэтому я могу идти, куда хочу.

И еще спросила, не собираюсь ли я в бане отрастить себе ласты?

Я выразил надежду, что утром будут какие-то новости, махнул рукой и пошел спать.

К утру мы прошли всю толщу галактики. Ольга, кстати, задержалась в рубке ненадолго, и через полчаса тоже настраивала душ Шарко. Проснулись мы, если это можно назвать сном, примерно в одно время, и вместе же отправились в рубку.

Ева, поприветствовав нас, деловито сказала, что предварительный отчет готов. После этого вывалила на нас целый ворох визуальной информации, графиков и пояснений. Правда, кое-где пояснения требовались ей самой – она, признаться, хоть и умная у нас, но иногда тупила просто невероятно…

Мне, если честно, пояснения тоже были нужны…

Часть вторая

Глава 12

Информация, которой поделилась с нами Ева, действительно была сенсационной. Во всяком случае, ничего подобного нам раньше видеть не приходилось. А еще она была не очень понятной, и нам пришлось немного поломать над ней голову…

Изумление вызвали несколько изображений звездных систем, а особенно, одной из них, к которой мы приблизились довольно близко. Признаться, я сначала вообще не понял, что это такое – вокруг звезды была странная конструкция, напоминающая обруч.

Дистанция от «обруча» до звезды была довольно большая, и больше это походило на рисунок орбиты какой-то планеты, вращающейся вокруг своей звезды. Разве что эта «орбита» была пошире и потолще. Ольга попросила увеличение, и мы заметили на этом «обруче» что-то, похожее на горы и даже моря.

- Иван, - после затянувшейся паузы сказала Ольга. – Ты слышал что-нибудь про сферу Дайсона?

Я ничего ни про какую сферу, которую можно было хоть как-то притянуть к увиденному нами, не слышал. О чем и поведал командиру нашего корабля.

- В общем, довольно давно один земной ученый выдвинул предположение, что высокоразвитые цивилизации могут окружать свою звезду специальной конструкцией, чтобы полностью поглощать энергию, которая идет от звезды, и таким образом решать свои энергетические проблемы. Кроме того, эта сфера могла бы скрывать планету и всю цивилизацию от постороннего взгляда. Были даже версии, что именно поэтому мы пока никого не обнаружили в космосе.

Она попросила Еву найти что-нибудь по сфере Дайсона, и через несколько секунд на экранах мониторов появились различные конструкции, напоминающие огромные искусственные ракушки. Довольно любопытное зрелище, но…

- Это не очень похоже на то, что мы наблюдаем, - произнес я.

- Да, совсем не похоже. Но это явно искусственные сооружения, и их природа, мне кажется, примерно такая же, как и у сфер Дайсона! То есть, это такая попытка расширить свою среду обитания, обеспечить себя солнечным светом, энергией, другими ресурсами! Ты только посмотри – площадь внутренней поверхности этого «обруча» даже не в сотни, а в тысячи раз больше, чем площадь Земли, например!

Ольга явно была увлечена масштабом увиденного. Потихоньку доходило и до меня, от чего, если честно, спина моя покрывалась некрупными, но довольно холодными и противными мурашками. Противник с такими возможностями это не шутки. Совсем не шутки…

- Ева, рассчитай примерную площадь этого объекта по внутренней стороне, обращенной к звезде! Площадь в сравнении с площадью земного шара! – Ольга не теряла времени даром и, кажется, хотела добить меня цифрами.

Ева деловитым тоном назвала цифры. Оказалось, что потенциально обитаемая площадь этого «обруча» превосходит площадь Земли в четырнадцатьмиллионов раз.

Я присвистнул.

- Видишь, да?! – с почти религиозным благоговением в голосе произнесла Ольга. – Они очень, очень развитые. Это очень мощная цивилизация.

- Ева, а теперь скажи нам, сколько похожих объектов удалось обнаружить в видимой части этой Галактики? – кажется, теперь уже я готов был добить своего командира.

- В ходе исследования полученных данных мне удалось визуально обнаружить одиннадцать похожих объектов. Девять из них активно излучают в радиодиапазоне, - спокойным голосом сказала Ева. Похоже, она была единственной, что мог сохранять спокойствие.

Девять суперцивилизаций на таком небольшом участке космоса? Насколько это реально?

- Что-то как-то густовато, - задумчиво и уже без прежнего энтузиазма сказала Ольга. – Может, это какой-то союз местных цивилизаций?

- И они так густо облюбовали этот участок Вселенной? – скептически отозвался я.

- Нет, ну понятно, что эти конструкции были построены искусственно. Может… Слушай, а что если они сначала телепортируют сюда планету, а потом строят для ее обитателей этот чертов «обруч». Тогда что-то становится понятно…

Версия, и правда, была хотя бы относительно рабочей. Тем более, что мы уже знали – телепортировать планету они могут. Ну, по крайней мере, мы догадывались об этом…

- Думаешь, они и нас хотели телепортировать сюда, чтобы приобщить к благам своей цивилизации и сделать членами этого союза? – я пытался развить версию, включив в нее информацию о нашем вероятном «похищении».

- Я даже не знаю, - задумчиво протянула Ольга. – Я не могу сказать точно, но такая телепортация вряд ли окажется совсем безболезненной. Как минимум, должны возникнуть огромные приливы, отливы… Это приведет к сильнейшим землетрясениям. Не очень-то это похоже на дружеский акт…

- Тогда я не совсем понимаю, что происходит. Если похищение целой планетной системы остается недружественным актом, который приведет к большим жертвам, то картинка как-то не складывается…

- А может, они могут сделать так, чтобы при телепортации планета не испытала особых перегрузок? – Ольга тоже пыталась выстроить какую-то версию.

- Да, но зачем тогда похищать планету? Почему не сделать это гласно, с согласия жителей? Согласись, от такого предложения трудно отказаться – огромная территория, ресурсы, соседство других цивилизаций…

- Стой! – буквально выкрикнула Ольга. – Ты уверен, что других? А вдруг это одна и та же цивилизация? Вдруг это иилиты расширяются?

- Да ни в чем я не уверен. Поспать бы…

Да, проблема сна оставалась и была все еще так же остра, как и раньше. Поэтому, если честно, голова не очень хорошо соображала. Да, приток свежей и весьма интересной информации на время подстегнул мозг, но все равно хотелось проспать пару дней без перерыва, не меньше. Сложности разведывательной миссии в голове если и помещались, то явно не полностью.

Правда, с одним мы разобрались – запросив анализ атмосферы у «обручей», мы быстро установили, что она весьма серьезно отличается в каждом конкретном случае. Где-то было больше кислорода, где-то сильно меньше, где-то процентная доля азота хромала, а где-то, и вовсе, атмосфера была хлорная. Понятно, что вряд ли одна цивилизация баловала себя столь разными условиями на разных «планетах», чем, по сути, и являлись «обручи». Освещенность тоже колебалась, да и гравитация, похоже, в некоторых случаях отличалась весьма существенно.

Кстати, оправившись от первого удивления, обнаружили другие элементы конструкции, если так, конечно, можно выразиться. Каждый «обруч» имел некие затеняющие элементы, которые вращались гораздо ближе к центральной звезде и, таким образом, обеспечивали смену дня и ночи на обитаемых «обручах». Элементы эти тоже были плоскими, кстати. Мы сначала даже подумали, что это какие-то обломки основного сооружения.

А потом мы решили, что нам нужно бы сделать небольшой круг в данном районе, чтобы собрать дополнительную информацию. А я, заодно, хотел найти какой-нибудь объект, на который было бы не бесполезно, но и не очень рискованно высадиться.

В общем, еще на пару суток мы превратились в безмолвных наблюдателей, на мягких лапах крадущихся буквально в трех шагах от объектов исследования. Что ни говори, а невидимость – отличная штука для разведки…

Облет сектора дал кое-что интересное. Всего в зоне досягаемости оказалось семнадцать объектов, подобных описанным выше. Атмосфера почти на всех различалась – где-то немного, просто гулял процент кислорода или каких-то других газов, а где-то и кардинально. Как минимум, один «обруч» находился в процессе строительства. Еще один, судя по всему, был либо поврежден войной, либо получил повреждения от внешнего вторжения. Жизнь и атмосфера там сохранились, а вот свидетельств какой-то серьезной активности нынешних обитателей мы обнаружить не смогли.

Другие «обручи Дайсона», как мы, по привычке, продолжали именовать эти искусственные объекты, были явно заселены, и довольно активно это подтверждали – радиодиапазоны были забиты, отмечалась какая-то гравитационная активность, явно искусственного происхождения.

Было немного странно, что ни радио, ни гравитационная связь, похоже, не шифровались. Ева со всей определенностью заявила, что шифрование сигналов если и есть, то это чисто технические усилия по оптимизации связи. Разумеется, полученные объемы информации позволяли довольно легко расшифровать местную «азбуку Морзе», и Ева, подключив меня, как видного специалиста по ксенолингвистике, приступила непосредственно к расшифровке языков.

Эта задача, скажем прямо, оказалась посложнее – часто языки других космических рас не похожи вообще ни на что, знакомое нам. Слишком разные миры, совсем другая эволюция, другие способы передачи данных – в общем, иногда случается так, что расшифровать язык без активной помощи другой стороны совершенно невозможно. Или, как у нас с милками – то, что они произносят голосом, мы довольно легко научились понимать. А вот их цветовое общение, несмотря на огромную накопленную базу и, в принципе, довольно благожелательную помощь самих милок, до сих пор остается слишком сложным даже для очень мощных наших компьютеров.

В общем, Ева заявила, что четыре языка она, скорее всего, расшифрует в довольно короткие сроки. А вот над остальными придется поработать, причем, еще и на Земле. Я, бегло ознакомившись с ее отчетами, должен был согласиться с такой оценкой.

В принципе, даже четыре языка – это уже неплохо. Информации в эфир шло довольно много, и просто записав несколько сотен терабайт местных «телепрограмм» и простого радиообмена, мы привезли бы на Землю очень много интересного. Тем более, что на большинстве систем языков было значительно больше одного, и в лучшем случае мы могли выделить там доминирующий.

Для более близкого ознакомления мы выбрали систему, где строительство «обруча» было в самом разгаре. Это было и само по себе интересно, понаблюдать за работой такой сложности и масштаба. А кроме того, атмосфера на этом недостроенном объекте была абсолютно идентична земной. Я посчитал, что это дополнительный плюс для поиска, если он, все-таки, состоится.

И менее, чем через сутки после того, как мы завершили свой «круг почета», «Пингвин» выключил свои двигатели неподалеку от системы, которая вызвала у нас наибольшее любопытство.

Строительные работы, без преувеличения, кипели. По орбите, недалеко от места «строительства», двигались астероиды, мини-планетки и прочие куски безжизненного космического хлама. Их явно доставили туда заранее. А непосредственно возле незаконченных концов «обруча» кипела активная работа: несколько огромных космических кораблей непонятной конструкции и назначения держались на некотором удалении, еще десятки, если не больше, кораблей поменьше сновали в мешанине космических осколков, словно сортируя их – перемещая по орбите, постепенно присоединяя к основной конструкции таким образом, чтобы этот самый «обруч» рос все дальше и дальше, постепенно приближаясь в другому концу. С другой стороны шла аналогичная работа, и было похоже, что обруч, готовый уже примерно на девять десятых, в обозримом будущем сомкнется. А пока он был немного похож на надкусанный бублик, разве что более плоский.

В какой-то момент мы стали свидетелями того, как к одному из концов совсем близко подогнали небольшую планету. Пять самых больших кораблей выстроились вокруг нее, образовав почти правильный круг, после чего наши приборы зафиксировали очень мощный гравитационный всплеск. Планетка буквально на наших глазах раскололась, стала расползаться, рассыпаясь на сотни и тысячи дрейфующих в космосе кусков. Корабли поменьше словно только этого и ждали - они моментально ринулись на эту гору обломков, словно хорошо дрессированные колли на разбегающееся овечье стадо, и начали формировать из этого облака космических скал размером с Эверест, а то и больше, некое подобие упорядоченного строя, двигающегося по той же орбите, что и «обруч».

Другие корабли работали непосредственно на стыке, добавляя осколки к основной конструкции. Там иногда проскакивали электрические разряды такой мощности, что их было видно невооруженным взглядом с весьма приличного расстояния, на котором мы находились. Также почти непрерывно там шли какие-то гравитационные колебания – вероятно, новую твердь постоянно уплотняли, сваривали, равняли и так далее.

Как ни интересно было происходящее, бдительности мы не теряли. У Евы были очень четкие инструкции, и она готова была увести корабль в подпространство сразу, стоило ее обнаружить любую подозрительную активность или просто интерес к нам. Любую! К тому же, ей для этого не требовалось подтверждение капитана, что уже само по себе было чем-то невероятным.

Но интереса к нам никто, кажется, не проявлял. Все было подозрительно тихо, спокойно, и я решил, что грех не воспользоваться этой ситуацией и не сделать небольшую вылазку.

Для таких случаев у нас был небольшой челнок, приспособленный для навигации внутри звездных систем, посадки на планеты и взлету с них. Увы, челнок был обычный, давно использовавшийся у нас, в космической разведке и других структурах, «экспедиционный катер многоцелевой», или ЭКМ-17. Живучесть – минимальная. Вооруженность – смехотворная. Навигационные возможности – посредственные.

Но это лучшее, что у нас было – на разработку вундерваффе, которое бы достойно дополнило «Пингвина», у нашего руководства просто не было времени.

Правда, был и плюс – техника была хорошо знакомая, управлялась легко, в склонности к отказам замечена не было. Атаковать на нем иилитов я бы не рискнул, а отбиться от каких-нибудь дикарей можно было и попробовать.

После межгалактического этапа нашей экспедиции было немного непривычно видеть себя в одежде, но это, наверное, было меньшей из моих проблем. Выпив пару таблеток от головной боли - просто так, на всякий случай – я еще раз выслушал своего строгого командира, чмокнул его в щеку, пообещал вести себя прилично и пошел в ангар. По работе я, если честно, соскучился. Правда, конкретно этот выход ничего сверхъестественного не обещал, но некоторая опасность все-таки немного подбрасывала в кровь адреналина.

Я оставил Ольге всего две инструкции – если что, валить на максимальной скорости, а если она увидит, что интересуются мной, а не ею, дождаться, когда я хоть немного приближусь, и лупануть по моим преследователям из всех пушек.

Катерок довольно бодро пошлепал к «обручу», и я искренне надеялся, что это останется незамеченным: мощность моего «шеста» была очень невелика, включался он не на всю катушку, а кроме того, я шел в точку, максимально удаленную от фронта работ.

За пару часов, которые я потратил на то, чтобы добраться до места высадки, мною никто не заинтересовался. Я, конечно, мог только догадываться, в чем тут дело – то ли в моей скрытности, то ли в том, что военных кораблей иилитов тут просто нет, а рабочие могли и не обратить внимания на какие-то вялые шевеления на пределе видимости своих приборов.

Глава 13

Вблизи «обруч» выглядел довольно эпично. То, что с астрономических расстояний казалось какой-то лентой, в реале оказалось мощной, на сотни километров толщины, каменной конструкцией, на освещенной стороне которой буйно разрослась зелень. Вообще, внутренняя сторона выглядела очень даже неплохо приспособленной к жизни – леса, степи, огромные озера, горные цепи. Ландшафт отчасти напоминал наш, земной. Разве что горы, пересекавшие территорию обруча по всей ширине с некоторой периодичностью, выглядели высоковатыми и совершенно непроходимыми. Горы, кстати, были расположены через каждые 6-7 тысяч километров, и делили зону обитаемости на большое количество примерно равных секторов. Шла сплошная гряда гор и по краям обруча, причем, насколько я мог видеть, эти горные гряды ничем не были ограничены и простирались по всей длине. Наверное, чтобы поселенцы не падали с краю, иронически подумал я, да и принял это, как рабочую версию.

Признаться, поначалу я подумал, что это что-то вроде национальных секторов, или различные природные зоны, как у нас, например, Австралия и Ближний Восток – при всем сходстве природа там совершенно разная, и в случае смешения весьма вероятно, что одна из них будет доминировать и полностью заменит другую.

Хотя, если честно, на тот момент это занимало меня не очень сильно. Я пытался обнаружить на этой своеобразной «планете» признаки жилья и цивилизации. Да, работа по возведению «обруча» еще продолжалась, но если незамкнутые края, где шли работы, выглядели совершенно безжизненно, то на большом расстоянии от краев, в миллионах километров, как я уже сказал, жизнь била ключом. Наверное, там вполне могли выжить и представители какой-то космической расы.

Разок облетев вокруг «обруча» и кое-что для себя отметив, я решил, что высадиться где-нибудь в лесу и познакомится с местностью поближе – неплохая идея. Тыльная, обращенная в тень, сторона вызывала некоторый интерес только потому, что там я разглядел несколько огромных построек, невысоко выглядывающих над поверхностью. Но я решил к ним не соваться, резонно предположив, что это какие-то вспомогательные конструкции иилитов, и меня запросто могут там обнаружить.

Визуально определив большой лесной массив, я решил приземлиться именно там. Это, кстати, вызвало небольшие сложности, потому что гравитация на этом теле немного отличалась от того, что было на обычных планетах. Но бортовой компьютер справился, и я, ничего не сломав ни себе, ни кораблю, мягко коснулся опорами катера какой-то небольшой полянки.

Уже на подлете я обратил внимание на то, как видимый пейзаж похож на пейзажи родной Земли. А непосредственно в лесу сходство стало поразительным – деревья выглядели до боли знакомыми. Можно было различить и хвойники, похожие на сосны и ели, и березы, белевшие на склоне расположенного неподалеку холма. Нет, ошибаться я, конечно, мог, но это было очень, очень похоже на лес умеренных широт.

На поверхность я ступил в легком скафандре, резонно рассудив, что в случае засады тяжелый скафандр мне ничем не поможет. Вокруг меня летало два небольших, размером с воробья, дрона – один, повыше, разведывательный, а другой боевой. Первый мог обнаружить сверху какие-то крупные живые объекты, а заодно и предупредить о них, а второй имел целую химическую лабораторию, позволявшую ему почти мгновенно смешивать различные яды и атаковать ими тех, кто посмел бы на меня посягнуть. На крайний случай нес он и небольшой кумулятивный заряд – если яды оказывались бесполезными, он вполне мог превратиться в небесного мстителя-камикадзе и попробовать обеспечить мое выживание с помощью самоподрыва.

Лужайка, на которую я высадился, тоже очень напоминала земную. Тут тебе и мох на земле, и трава, которую от земной почти не отличить, и… Стоп, а это что? Земляника?!

И правда, в траве прятались невысокие кустики земляники, на которых уже вызрели первые крупные ягоды. Мне ничего не оставалось, как наклониться и сорвать одну спелую ягоду.

Аромат у них был до боли знакомым, земляничным. Я вспомнил, как в детстве ходил с отцом в лес, и мы набирали немного земляники. Так, по литру, редко когда больше. Она была невероятно ароматной, а потом мама, добавив к ней чуть-чуть сахара, делала вареники, вкуснее которых я, наверное, больше никогда не пробовал. И этот аромат был встроен в мою собственную «биохимическую лабораторию», да так, что спутать этот запах с чем-то другим было невозможно.

Собственно, именно в тот момент, когда я нюхал сорванную ягоду, мне стало понятно, что конкретно этот «обруч» строят для нас, землян. И я даже подумал, что такое обиталище было бы для нас настоящим подарком – расселить всех по секторам, да и дать развиваться без вмешательства извне. Понятно, что это слишком утопично, люди все равно придумали бы, как испортить жизнь самим себе, но мысль такая пришла в голову, каюсь…

По почве ползали земные букашки, я легко узнал муравьев. Комары пытались через скафандр попить моей крови, пчелы гудели в траве, собирая нектар с земных цветов. На деревьях и в кустах пели и щебетали птицы. По невысокой сосне хлопотливо бегала белка, тревожно цокая. В общем, это было так похоже на нашу планету, и даже более того, на Среднюю полосу России, что приходилось прикладывать некоторые усилия, чтобы не забывать – на самом деле это астрономическая конструкция в другой галактике, назначение которой до сих пор не вполне понятно.

Напоследок я набрал земляники для Ольги, благо, на поляне было ее в достатке. Быстренько насобирал стакан, да собрал небольшой букетик, в котором вместо цветов были ягоды. Ребячество, конечно.

Связаться с Ольгой я не рисковал – радиосвязь могли запеленговать и меня бы тут накрыли гораздо вернее, чем просто случайно обнаружив в космосе. Да, мой катер не вычислили, но рисковать совершенно не хотелось. Хотя Ольге, я уверен, очень бы хотелось узнать новости.

Собрав некоторые образцы, я снова погрузился на катер. Любоваться красотами было некогда, тем более, что красоты места высадки уже давно были засняты сразу несколькими камерами. Я поднял катер и сделал пролет уже над освещенной частью этого космического объекта, внимательно все рассматривая и снимая всю возможную телеметрию.

Как я понял, климатическое разнообразие обеспечивалось за счет высоты. Если примерно посередине был условный «экватор», то в сторону краев местность поднималась, делая погоду менее жаркой. Огромные террасы шириной в тысячи километров тянулись от гор и до гор, обеспечивая определенные климатические условия.

Было очень много воды. Но не так, как на Земле, океанами: на «экваторе» было много озер, по размерам не уступающим некоторым земным морям, а на террасах чуть выше их становилось еще больше, хотя размеры их были, в среднем, поменьше. Местность была похожа на огромную Финляндию, усеянную озерами размером с Данию или Люксембург (при бесчисленном множестве озер привычного нам размера), которые были соединены реками, несущими свои воды от высокогорных «бортиков» до «экватора».

Я даже не пытался подсчитать, сколько миллиардов человек могли бы разместиться на таком «обруче» со всеми удобствами. Хорошо, комфортно разместиться. Но было ясно, что много, очень и очень много.

Правда, мне все еще было не совсем ясно, за что нам такие дары? Возникла даже мысль про огромную ферму, где землян будут разводить, удовлетворяя чьи-то аппетиты… Да, мы предполагали, что высокоразвитые цивилизации должны давно перерасти подобные низменные интересы, но помнили и об одном важнейшем правиле дальнего космоса – «пока ты не знаешь о другой цивилизации ничего, думай, что она способна на все».

Обратный путь тоже прошел без происшествий. Ольга обнаружила меня сильно заранее, и в какой-то момент я увидел, как «Тысячелетний пингвин» во всей красе появился где-то на краю восприятия моих камер и стремительно приблизился. Вход в шлюз был проведен по экстренному режиму, и уже через полминуты катер был внутри корабля, а сам он ушел в подпространство. О последнем я узнал, когда на мне опять пропал скафандр и одежда. Точнее, они не пропали. Ну, вы поняли, в общем…

Я зашел в рубку, в одной руке держа земляничный букет, а в другой – пакетик с ягодами. Ольга Владиславовна, кажется, была готова увидеть что угодно, только не это.

- А где розы? – капризным тоном произнесла она, немного оправившись.

- Розы в том ларьке слишком дорогие, а твой парень – нищеброд, - парировал я.

- Нет, Вань, кроме шуток – это что, земляника? – сказала она, осторожно принимая из моих рук подарок.

- Докладываю! Кроме шуток – это земляника! – отрапортовал я. – Кстати, спелая и очень вкусная!

Ольга понюхала букетик. Закатила глаза от удовольствия. Но осторожность все-таки не покинула ее.

- Ты уверен, что это безопасно? Мы не отравимся?

- Почти уверен, что не отравимся. Но ты, конечно, отдай пару ягод на анализ – хоть один из нас должен выжить!

- Ну хватит, остряк! Давай, выкладывай, в чем дело и где ты взял ягоду?

- Оль, там этой земляники… Все население Земли можно кормить одной земляникой до нового урожая, представляешь?

Ольга явно не представляла и не понимала. Ее недоуменный взгляд показывал, что сейчас она нуждается в информации гораздо больше, чем в шуточках.

- Этот «обруч» готовят для нас, Оль. Для землян. Это огромная, циклопических размеров, Земля. С земляникой, березками и белками, прыгающими по веткам.

- Ты хочешь сказать… - кажется, Ольга была еще сильнее, чем от вида земляники. – Ты хочешь сказать, это сюда нас должны переселить, похитив Солнечную систему?!

Что ни говори, а соображалка у нее хорошая. И пистолет с предохранителя снимает…

- Да, Оль, очень похоже на то. Другого объяснения у меня нет. Атмосфера, климат, растительность и животный мир – все, как у нас, на Земле. Ну, разве что еще где-то во Вселенной есть кандидаты на все это…

- А ты не заметил никаких поселений? Ну, мало ли, может, кого уже принудительно переселили?

Я только пожал плечами – разумеется, такое я бы утаивать не стал.

- Иван, - окликнула меня Ольга, когда я повернулся и готов уже был пойти в каюту. – Спасибо за букетик.

Она даже изобразила книксен. Не очень глубокий и немного странный с учетом всех обстоятельств (например, она была голая), но все равно очень милый и трогательный. В ответ я приподнял воображаемую шляпу.

- Да, Оль, - спохватился я, - в мое отсутствие кошмары вели себя прилично?

- Да как обычно, в общем. Но это даже к лучшему – не дали мне заснуть и я не проспала твое возвращение.

Все-таки эта проблема никуда не исчезла, и забывать о ней не стоило. При всей нашей нынешней адаптированности к ней.

Чуть позже, подремав в душевой, мы с Ольгой Владиславовной обсудили наши дальнейшие планы.

Соваться на обитаемые миры я не рисковал, тем более, что некоторые из них выглядели очень густонаселенными – от некоторых «обручей» так фонило в радиодиапазоне, да и в гравитационном, что не было никаких сомнений в том, что населяющие их цивилизации очень многочисленны и весьма развиты. На парочке даже удалось разглядеть очень крупные города, или что-то, что их заменяет. Но тут нужно было иметь в виду то, что не ко всем мы приближались достаточно близко, поэтому на самом деле их могло быть существенно больше.

Разумеется, оставался доступным способ жесткой разведки – высадиться, «взять языка», доставить на борт «Пингвина» и разговорить. Но метод этот был не только рискован, но и неприятен по некоторым другим соображениям. Этическим, вот именно. Похищение какого-нибудь инопланетянина, скорее всего, вообще никак не вовлеченного в наши терки с иилитами, как и попытки его разговорить, были не очень полезны моей карме. А Ольга так и вовсе кривилась при одном упоминании. Тем более, потом мы должны были либо вернуть инопланетянина в родную среду обитания, а это снова риск, либо ликвидировать его. Либо, в качестве компромисса, забрать с собой на Землю, с очень неясными перспективами возвращения. А еще инопланетянин мог и сам взять нас в плен и разговорить…

Опять же, инопланетяне бывают разными. Иного хрен возьмешь в плен. А некоторых хрен в плену удержишь живыми, настолько прихотливыми могут быть условия их обитания…

Нет, если совсем честно, полностью отбросить необходимость захвата языка я не мог. Но мы решили, что это уже на самый крайний случай, если ничего другого нам не останется. Все-таки, информация нам очень нужна, хоть и узнали мы уже немало.

Гораздо больше мне нравился другой вариант. Один из «обручей», обнаруженных нами, явно пережил какую-то масштабную войну, или внешнее вторжение. Он, в отличие от других, не излучал ни в каких диапазонах, кроме видимого. И на нем были повреждения, заметные даже с астрономически больших расстояний.

В принципе, мы не были уверены в том, обитаем ли он. Но наличие атмосферы, причем, похожей на земную, все-таки оставляло надежду, что какая-то разумная жизнь могла там сохраниться. Ну а если даже не жизнь, то какие-то ее остатки – архитектура, письменные источники, какие-то более продвинутые носители информации.

Отчасти даже неплохо, если разумной жизни там не осталось – искать будет проще, риска меньше. Да и обитатели, оставшиеся фактически на руинах свой искусственной «планеты», могли сильно деградировать за минувшие десятилетия или даже столетия. Или даже тысячелетия – судя по масштабам строительства, оно тянется не один век. Причем, даже относительно новая «Земля» существует уже многие десятки лет, если не больше – судя по состоянию растительного и животного мира, ее терраформирование началось несколько сотен лет назад, а то и больше – некоторые деревья там выглядели вековыми, не меньше.

На этом, в общем, и порешили – Ольга отдала команду, и Ева направила «Пингвина» в направлении выбранного «обруча». Я искренне надеялся, что его беглое исследование даст нам не меньше информации, чем в первом случае, а кроме того, мы сможем хоть немного узнать о самих иилитах.

На дорогу у нас было меньше суток, но отдохнуть и выспаться (со всеми поправками, конечно) мы должны были успеть.

Глава 14

«Утром» Ольга сказала, что разгадала кое-какие секреты обруча, который мы назвали «Земля 2». Скорее всего, сказала она, разделение его высокими горами на части необходимо для того, чтобы атмосфера, под влиянием гравитационного поля звезды, постепенно не раскрутилась до совершенно фантастических скоростей и не смела с «планеты» все живое. Отчасти это подтверждалось снимками с других «обручей» - там подобные горные участки тоже были.

Вероятно, сплошная горная гряда (точнее, две) по всей длине «обруча» нужна для той же цели – чтобы атмосфера не утекла на внешнюю сторону. И это тоже подтверждается снимками с других искусственных объектов.

Как заявила нам Ева, количество людей, которые могла прокормить «Земля 2», превышает двадцать триллионов. Правда, не вполне ясно, есть ли там углеводороды, и некоторые другие моменты требуют уточнения, но триллионов десять человек могут там прокормиться наверняка. Во всяком случае, солнечной энергии для этого хватит более чем.

Я тут же предложил украсть этот объект. Но так как возможностей для этого у нас не очень много, проще, наверное, будет объявить войну иилитам и забрать объект «Земля 2» в качестве контрибуции.

- Думаешь, победить их будет проще? – задумчиво спросила Ольга.

- А то! – я, хоть и не выспался как следует, был в крайне решительном расположении духа.

- Запиши для потомков план военной кампании. А то, говорят, юмор сейчас в полном упадке…

- Настоящий полководец, Ольга Владиславовна, велит трубить в горн и бить в барабаны! А пишут пусть штабные крысы!

Откланявшись и гордо помахав Ольге несуществующей треуголкой, я пошел перекусить в одиночестве. Нужно было подумать перед поиском, и полчаса за трапезой идеально для этого подходили.

Новый объект исследования, помимо того, что имел следы массированного применения по нему оружия, имел схожую с земной атмосферу, и это было большим плюсом. Кислорода было самую малость больше, содержание инертных газов тоже, но ничего, что было бы опасно для человека, в атмосфере, вроде как, не наблюдалось.

Из космоса можно было разглядеть довольно большие поселения, не подававшие, впрочем, признаков жизни. Но лезть туда сразу мне не хотелось – хотя бы потому, что там был велик риск наткнуться на последствия применения неизвестного мне оружия, или на само это оружие. Мне совершенно не улыбалось подорваться на мине неизвестного мне образца и типа, или даже просто потерять много времени на разминирование или дезактивацию чего-либо.

Поэтому решил побродить где-нибудь подальше от местных мегаполисов. Какой-нибудь носитель информации наверняка найдется и там, а риска, все-таки, куда как меньше.

Решил, что для начала все-таки буду и тут использовать легкий скафандр – так оно надежнее. Хоть у меня и железобетонный иммунитет, рисковать даже обычным недомоганием в такой период мне не хотелось. А тут, в общем, дело могло закончиться и чем-то посерьезнее.

Вообще, надо заметить, что нам, землянам, очень редко приходилось высаживаться на планеты, о которых вообще ничего не известно. Обычно какая-то информация была – то от милок, то от дняшек, то еще от каких обитателей нашего галактического муравейника. И это было даже до создания Альянса, да и сейчас практикуется с расами, в Альянс не входящими. Разумеется, были и такие планеты, на которые вообще никто из известных нам обитателей Млечного Пути не высаживался. Но таких миров становилось все меньше, а так, чтобы они находились в зоне обитаемости, там была активная и достаточно развитая биология, и при этом планета никого раньше не заинтересовала – это было прямо очень большой редкостью.

И тут вот как раз такой мир. Ну, или почти такой. На котором наверняка жили миллионы видов микроорганизмов, многие из которых могли оказаться опасными для человека, да и хищники, куда же без них, вполне могли мною заинтересоваться. Если добавить к этому возможные опасности искусственного происхождения, становилось понятно – пренебрегать осторожностью точно нельзя. Ни в коем случае.

Попрощавшись с Ольгой и условившись с нею, что на этот раз я могу отсутствовать пару-тройку земных суток, я скомандовал отлет и мой катер отстыковался от «Пингвина».

Для посадки я выбрал место возле небольшого города, расположенного довольно высоко – то есть, проще говоря, далекого от экватора. Видимых разрушений в нем не было, а несколько зданий в центре имели очень внушительный размер, и я даже подумал, что это, возможно, какие-то культовые сооружения. Ну, или местный стадион…

Вообще, мне очень понравилось, что архитектура местных жителей была в чем-то схожа с нашей. Обычно подобное сходство говорило и о некотором цивилизационном сходстве, и о, возможно, анатомическом. Увы, здания каких-нибудь мыслящих змей наверняка отличались бы от наших настолько, что мы бы вообще не поняли, что перед нами какой-то город. Для примера возьмите тех же милок – они, хоть и мыслящие, хоть и весьма продвинуты, а их «города» выглядят, как песчаные холмы, утыканные норами. Нет, внутри все довольно прилично, если судить по фото и видео, но снаружи… Я, когда впервые увидел их воочию, даже решил, что им можно продавать навоз – саман у них считался бы хорошим строительным материалом.

Убедившись, что подо мной нет никакой крупной живности, я сел в небольшом ущелье выше городка. По дну, как и положено, текла речка, вдоль ее берегов тянулись заросли. Все, как у нас. Ну, кроме того, что заросли были слишком высоки для Земли. Нет, у нас есть настолько же высокие деревья, а то и повыше, но что-то я не припомню таких лесов. Они были метров под пятьдесят. А вот то, что у нас принято называть травой, было не очень густым и высоким. Так, обычная травка в сосновом бору. Кстати, да – если бы деревья были немного похожи на сосны, этот лес по берегам местной речки вполне мог бы сойти за сосновый бор.

Меня это даже порадовало – в таком лесу сложнее спрятаться, а значит, местные хищники будут угрожать мне не очень сильно. Не то, чтобы я очень боялся – оружие у меня было, да и скафандр некоторую защиту все-таки обеспечивал. И все-таки одной заботой меньше – уже хорошо.

Из оружия у меня был стандартный набор – малокалиберный пистолет со встроенным глушителем и бластер. Бластер был довольно мощный, умеющий превращать энергию взрыва в электричество. Взрывались в нем «патроны» - продолговатые куски специальной взрывчатки, которые точно так же вставлялись в обойму. Строго говоря, конструктивные отличия от пистолета были минимальны – разве что дуло было подлиннее, да и вообще он был помассивнее пистолета, а в остальном очень даже походил, просто очень.

Нет, на катере была и более мощная версия, похожая на карабин, но я пока не видел в ней необходимости. Лес выглядел спокойно, даже умиротворяюще, и я, понаблюдав несколько минут за обстановкой, решился выйти из катера.

Честно говоря, несмотря на всю новизну, местная природа интересовала меня не очень сильно. Стоило мне убедиться, что природная среда не очень располагает к охоте из засад, и на меня вряд ли выскочит местный медведь или еще какая бяка, я вздохнул с облегчением и интерес к ботанике практически потерял. Тем более, что работали все камеры, датчики и приборы – спецы на Земле, если мы все-таки туда вернемся, смогут все отсмотреть, проанализировать и сделать выводы.

Меня немного смущало то, что может начаться какая-нибудь шальная атака фантомов, и вот тогда мне поневоле придется реагировать на них, как на настоящих инопланетных чудовищ. Да, днем они сейчас практически не беспокоили, но кто знает…

Я подальше отогнал от себя эту мысль, заодно пообещав себе, если можно, сверяться с показаниями дрона-разведчика – он, насколько мне известно, видеть кошмары еще не научен. А вообще, конечно, я решил поменьше думать об этом – те, кто может таким странным образом воздействовать на наш мозг, могут, того и гляди, что-нибудь в нем прочитать…

Я спустился по ущелью. После небольшого поворота мне открылся город. Немного странный, но, в принципе, похожий на земные. Слегка карикатурные остроскатные крыши вполне могли бы подойти для некоторых европейских столиц, а планировка и улицы выглядели и вовсе вполне по-земному.

Несколько крупных строений в центре, рядом с которыми виднелась большая площадь, и вовсе напоминали мне что-то очень… Нет, сразу вспомнить не мог. Но я точно видел что-то похожее где-то на земле. В кино? Мультик?

Игра! Точно! Легендарный «Крутой Сэм!» Пирамиды на фоне гор, где скрывались полчища приспешников Ментала! Мне сразу захотелось взять в руки шестиствольный пулемет или портативную ракетную установку, как в игре.

Сходство, конечно, весьма условное, но все-таки… Поближе бы рассмотреть, а то с этого ракурса площадь между постройками скорее угадывалась, чем представала перед глазами.

Тем не менее, я внимательно рассмотрел городок в бинокль. Заросший, заброшенный, он производил впечатление явно давно покинутого. Никаких поводов для беспокойства я не видел. Немного смущало то, что ни на улицах, ни рядом с домами не было видно вообще никаких животных, только какие-то летающие твари перепархивали с дома на дом.

Давно и прочно заброшен, и это все, что можно было сказать про городишко.

Убедившись, что мне там ничего не угрожает, я начал потихоньку спускаться к домам.

Изнутри дома были немного странноваты, но в рамках разумного. В центре – круглая комната непонятного назначения, с расходящимися, как лепестки, комнатами. Планировка, конечно, была не везде одинаковая, но общая система, все-таки, прослеживалась.

Внутреннее убранство было довольно спартанским, но можно было разглядеть то, что я бы назвал кроватью, шкафами и даже стульями. Нашел я и «туалет» - комнату, в которой было что-то вроде унитаза. Канализация, естественно, тоже была. И, как минимум, холодная вода.

Но гораздо интереснее были стены центральной комнаты. Во всех домах, куда я заглянул, там были какие-то росписи. В некоторых случаях почти стертые временем, а в некоторых вполне различимые. Как я понял из этих рисунков, хозяева домов были весьма похожи на людей. Да, пропорции рук и ног отличались, но в остальном… А еще на голове у них были то ли волосы, то ли перья, сильно напоминающие то, что имеют земные птицы-секретари или орлы-гарпии. Внушительная такая грива перьев, довольно красиво расположенных. В первый момент мне даже показалось, что передо мной какие-то североамериканские индейцы, настолько большое было сходство. И только на более четких рисунках я смог разобрать, что это, кажется, не украшение, а их вполне естественный вид.

Еще на стенах центральной комнаты были надписи. Мне, как новоявленному эксперту по экзолингвистике, они были наиболее интересны. Но времени было не очень много, и я, понадеявшись на память и записи камер, вынужден был покинуть дома и отправиться в сторону центральных строений.

Кстати, память на языки у меня была просто феноменальная. Кажется, на импланте было еще много свободного места, другого объяснения я не вижу. Тексты «грузились» в мозг прямо картинками, и я был уверен, что смогу практически в любой момент их воспроизвести. Что, в принципе, было не очень нужно, пока я имел доступ к изображениям с камер, но если его не будет, от скуки я точно не умру.

Заглянув в несколько первых домов, я решил, что ничего, принципиально нового, я уже в домах не найду. Нет, понятно, что шанс есть, и если внимательно изучить весь городишко, что-нибудь, да обнаружится. Но времени было мало, и я двинулся в сторону центра.

Полученной информации было достаточно, чтобы хоть что-то понять об обитателях этого «обруча», но вот ничего, что хоть что-то говорило об иилитах, я пока не нашел. А именно это, да простят меня здешние «индейцы», интересовало меня больше всего. Хоть бы внешний вид, хоть бы какое-то размытое изображение!

Городок был небольшой, и если бы не большие здания в центре, я бы скорее назвал его большой деревней. Поэтому путь до центра не занял у меня много времени – даже с учетом того, что шел я осторожно, внимательно осматриваясь по сторонам, заглядывая за каждый угол и смотря под ноги, все равно дойти до центра получилось минут за сорок. Мысленно я похвалил местных архитекторов за стремление к компактности, и вышел на относительно небольшую площадь, которая располагалась между большими строениями.

Несмотря на масштабы (а здания были размером с какой-нибудь собор или небольшой стадион), особой величественности у этого места не было. А может, меня просто беспокоило то, что мне нужно выйти на открытое пространство, не знаю. Но особого пиетета я не испытал, хотя что-то подсказывало мне, что эти здания, скорее всего, являются какими-то культовыми сооружениями. Архитектура, как я уже говорил, немного напоминала то, что доводилось видеть раньше, в некогда популярной компьютерной игре – тяжеловатая, даже немного громоздкая, но, как говорится, «внушающая»…

Я выбрал здание справа – оно было больше, выше и, что немаловажно, на огромных центральных воротах виднелась дверь. Как ни странно, приоткрытая. Поэтому вопрос, можно сказать, решился сам. Хотя открытая дверь, скажу честно, немного меня насторожила. Но выбирать было не из чего, и я решительно вышел на площадь.

Взяли меня недалеко от двери. Я, если честно, даже не очень удивился. Взяли спокойно, уверенно, «без шума и пыли». Хотя нет, немного пыли все-таки было.

Все-таки плохо, когда ты не знаешь о противнике вообще ничего. И, с одной стороны, ждешь любого подвоха, а с другой – быстро успокаиваешься, когда какое-то время вообще ничего опасного не происходит. Да и используемые противником методы, увы, могут быть совершенно непредсказуемы.

Вот и сейчас – кто бы мог подумать, что на площади, мощеной камнем, можно разместить и замаскировать ловчую яму? Да так замаскировать, что я не видел ее, пока в ней не оказался. Да еще и совместить эту яму с каким-то «капканом» - на подходе к двери из порога выстрелила какая-то липкая веревка, обмоталась вокруг ноги и резко потянула меня. И затянула как раз в яму, как оказалось через пару секунд.

Я и опомниться не успел, как «каменная» брусчатка смялась подо мною, я махнул руками в безнадежной попытке ухватиться за край уходящей из-под ног площади, и вот, я уже вишу вверх ногами, удерживаемый липким шнурком за ноги, а подо мною, метрах в трех, раскачивается дно ямы. Кольев, которые могли бы меня убить, там не было. И на том спасибо…

Нет, даже из такого положения я вполне мог выбраться. Но наверху уже что-то зашумело, послышался звук открываемой звери, раздался приглушенный звук чужой речи. Я подумал, что дрон-разведчик, к сожалению, совсем не умеет видеть сквозь стены, и это иногда доставляет сложности.

А он, кстати, в этот момент уже активно предупреждал меня об опасности. И тут сверху раздался звук, похожий на вскрик – кажется, в дело вступил дрон-охранник. И тут же прозвучали звуки, которые я идентифицировал, как выстрелы. Через долю секунды оборвалась и трансляция с разведчика – кажется, его тоже обнаружили и ликвидировали. Серьезные ребята с огнестрелом, подумал я, и решил быть поаккуратнее – легкий скафандр от огнестрела не спасает, увы.

Примерно через минуту, после небольшой возни наверху, меня потянули вверх. Я приготовился драться, хотя, конечно, я был готов к этому буквально с первой секунды нападения на меня.

Оказавшись наверху, я оценил ситуацию, как очень сложную. Изначально противников было четверо, плюс два робота. Роботы были немного похожи на собак, а инопланетяне… Ну да, тоже на собак. И еще на кентаров одновременно. Кентавропсы, сразу окрестил я их. Один из нападавших лежал около двери. Признаков жизни не подавал – кажется, мой дрон подобрал достаточно мощный яд.

У трех оставшихся разумных в руках были какие-то предметы. Суля по тому, что они были наставлены на меня, это было оружие. Но они не так сильно меня смущали, как два робота, расположившиеся по сторонам от группы по торжественной встрече.

Судя по тому, что оба моих дрона были уничтожены за секунду, роботы были неплохие. И состязаться с ними в меткости и реакции не было никакого смысла – порвут. Это в кино можно отбить лазерный луч или поток плазмы с помощью светового меча. В реальности реакция робота опережает вашу не в разы, а в сотни раз. И пока вы будете делать первое движение своего решительного атакующего выпада, робот успеет прочитать штук пятьдесят абзацев своей инструкции, чтобы понять, что нужно делать в данной ситуации – отстрелить вам голову, или ограничиться левым яичком. И да, он не промажет. И нет, вы его пулю не отобьете.

Поэтому свои шансы я сразу оценил, как минимальные, почти нулевые. И аккуратно, чтобы не вызвать негативной реакции, приподнял руки и развернул их разжатыми ладонями вверх.

Глава 15

Кажется, они поняли этот жест. Роботы, конечно, не изменили положение ни на миллиметр, а вот кентавропсы чуть расслабились и опустили оружие с уровня моей груди примерно на уровень моего пояса.

Я вспомнил про Ольгу, ожидающую меня на корабле. Подбородком аккуратно нажал на кнопку связи внутри шлема. Не дожидаясь ответа, сказал:

- Майор, кажется, меня взяли какие-то местные ребята. Будь готова сматываться.

Также, не дожидаясь ответа, отключил связь.

Центральный из кентавропсов заговорил со мной. Его речь звучала даже не очень грубо, и при других обстоятельствах я бы назвал ее вполне приятной. Но мне, разумеется, эти звуки ни о чем не сказали.

Но, как оказалось, у него на груди прятался какой-то автоматический переводчик, который перевел его фразу на несколько языков, один за одним. Ни один из них, разумеется, был мне даже близко не знаком.

Я привлек их внимание, подняв палец на руке, а затем поднял ладонь, опустил прозрачное забрало на шлеме и сказал:

- Прошу прощения, если мой робот-охранник причинил вред вашему товарищу. Я не хотел зла, я оказался здесь случайно, я мирный исследователь из другого мира.

Едва моя речь закончилась, переводчик на груди главного начал довольно неприятно попискивать и что-то говорить. Все трое сразу немного попятились и снова наставили оружие на мою грудь.

Главный снова заговорил. На этот раз переводчик озвучивал его на русском, и я подумал, что это плохой знак.

- Мы знаем, что ты не мирный исследователь! Ты шпион! Пиявки дают за тебя большую награду! Очень, очень большую награду!

«Пиявки»? Что еще за пиявки? Это они про иилитов? Просто я с трудом представлял себе, кто еще мог знать о нашем присутствии здесь и кому мы были настолько нужны.

Понятно, что переводчик был подключен к какой-то глобальной сети – оттуда и знание русского, и мое опознание, и информация о награде. Но жалеть о том, что я вообще заговорил, не было смысла – в любом случае меня бы вряд ли отпустили. Может, оно и к лучшему – если я нужен противнику живым, хоть поживу еще.

- Может, для пиявок я и шпион, а вам я ничего плохого не желаю. Награда, говорите? Может, я дам за себя награду побольше? Договоримся?

- Ты дашь нам что-то большее, чем этот мир? – произнес главный и оглянулся вокруг. – Предлагай, любопытно…

Кажется, он даже не скрывал иронии. Да и почему бы не поиронизировать над глупым попавшимся шпионом, на которого смотрят минимум пять стволов, правда?

- Я не знаю, что вам интересно, - я просто тянул время, если честно, понятия не имея, что им в принципе может быть интересно, - но кое-что я предложить могу. Оружие, например. Технологии?

- Ты еще нам место в своем университете предложи, - все издали что-то, слегка похожее на смех. – Ты идешь с нами, и это не обсуждается. Кстати, об оружии…

Тут он подошел ко мне и достал из кобуры бластер. Основной принцип действия он, кстати, понял сразу – нацелившись на дерево, стоящее на другой стороне площади, он попробовал нажать на спусковой крючок. Не получилось.

- Предохранитель, - коротко сказал я и протянул руку к оружию. Они явно напряглись, но надо отдать ему должное, он не отпрянул и позволил мне переключить предохранитель в нужное положение.

После этого абориген снова направил бластер на дерево и нажал спуск. Вспышка пламени на миг ослепила даже меня, хотя я, конечно, успел отвести глаза и немного прикрыть их. Увы, на роботов выстрел не произвел никакого впечатления – они все так же не отводили от меня своих искусственных глаз. Мой маленький план не сработал, хотя не уверен, что это был настоящий план – так, потенциальная возможность, не более.

Абориген одобрительно хмыкнул. Я взглядом показал на предохранитель и он аккуратно перевел его в обратное положение. Дерево, не очень большое, метров пятнадцати, в этот момент как раз с грохотом повалилось на брусчатку.

- Неплохое оружие, - одобрительно сказал старший. – Если бы речь шла не о пиявках, мы бы могли поторговаться. Еще оружие есть?

У меня был пистолет в кобуре под скафандром. С одной стороны, шанс. А с другой – не похоже, что он мне пригодится.

- Да, в кобуре под скафандром есть ствол.

Старший молча протянул руку, я так же молча расстегнул на груди скафандр и достал пистолет. Передал ему.

Он уже не пытался из него стрелять. Только спросил:

- Стреляет огнем?

- Нет. Кажется, похож на ваши, стреляет пулями. Только почти бесшумно.

Кентавропес молча засунул ствол в какую-то сумку, размещенную на боку его лошадиной части. Хотя она, конечно, была не очень похожа на лошадиную, это я для простоты и удобства.

В этот момент включилась связь, и Ольга стала требовать отозваться. Я так же аккуратно, как и раньше, поднял руку, закрыл забрало шлема и нажал на кнопку связи.

- Иван! Что случилось! Ты можешь говорить? Я могу что-то сделать? – кажется, она услышала, что я включился.

- Оля, меня взяли, и это довольно серьезно. Кажется, иилиты уже знают, что мы тут. Не рискуй и уходи домой. Слышишь? Сразу, сейчас, уходи домой!

Гравитационный передатчик на катере обеспечивал практически мгновенную связь. Ну, хоть что-то шло хорошо…

- Они уже давно знают. Что теперь, сразу бежать?! – Ольга, кажется, была очень взволнована.

- Раньше они знали, что мы где-то в галактике. А теперь они знают даже звездную систему. Я не знаю их возможностей, поэтому прошу – уходи! Как минимум, уйди в подпространство!

В этот момент что-то забормотал переговорник у старшего. Понять я, конечно, ничего не мог, кроме того, что у той стороны тоже идут какие-то переговоры.

- Оль, как бы ни было, у тебя уже достаточно информации, есть, чем рисковать. Мы расположение их планет знаем, это уже о-го-го! На Земле записи расшифруют, наверняка, это тоже полезно будет. Ну а я поплаваю тут еще, в ластах-то…

Последнее прозвучало не очень оптимистично и жизнеутверждающе, но тут уж, как говорится, чем богаты.

- Иван, ты сможешь еще выйти на связь?

- Вряд ли, Оль. Аборигены тут смышленые. Оружие уже отняли, скоро, я думаю, и до связи доберутся.

В это время абориген закончил свой разговор и повелительным жестом потребовал, чтобы я прекратил разговор и открыл прозрачный щиток на шлеме. Я, в общем, особо и не возражал.

- Если ты договариваешься со своими, чтобы освободили тебя, то знай – за твой труп награда тоже неплохая.

- Приятно, что меня ценят. Но поверь – я понимаю, какие у меня шансы, и предпочитаю договориться. Как думаешь, получится?

- Думаю, нет. Присоски слишком могучи, чтобы рисковать из-за тебя.

«Пиявки», «присоски» - это выглядело, как некая устойчивая характеристика иилитов, если именно они, конечно, были главными в этой галактике. Они что, кровь пьют? Присасываются к своим жертвам? Или это, все-таки, фольклор аборигенов? Эх, кто бы мне сказал, я бы прямо сейчас нашел способ с Ольгой на связь выйти, хоть это и рискованно для нее. Мне кажется, такая информация была бы полезна Земле.

- Почему «присоски»? – аккуратно закинул я удочку. – Они что, паразитируют на своих жертвах.

- Нет. И да. Много спрашиваешь, странник. Хватит трепотни, иди с нами.

Идти, кстати, пришлось недолго. В одном из домов, неподалеку от здания, где меня так банально поймали, обнаружилась дверь, ведущая в какое-то подземелье. Освещенное, что меня порадовало. Много совсем небольших лампочек, или того, что их заменяло, располагались под полотком. То тут, то там были заметны двери, почти земные, разве что чуть более широкие и из-за этого казавшиеся почти квадратными.

Я шел первым, повинуясь распоряжениям провожатых. Надо сказать, субординация у них была на высоте, в мой адрес никто, кроме главного, и слова не сказал, хотя между собой они иногда переговаривались. За мной шли оба робота. Интересные, кстати – немного похожие на собаку (гораздо больше, кстати, чем их хозяева, которых я «кентавропсами» назвал), на четырех лапах, с широкой спиной, явно приспособленной и для переноски тяжестей, мощной мордой, на которой можно было разглядеть выход ствола какого-то оружия, и усами, подозрительно напоминавшими антенны. А вот глазами на собак не походили – их было многовато, в том числе глаза были и на затылке, да и маленькие они были, с горошину.

Их хозяева, если честно, на собак походили тоже весьма условно. Ноги слишком широко расставлены, словно это какая-то помесь кривоногого питбуля и ящерицы, тело короткое, с низковатым, как у гиены, крупом. Хвоста не было, даже намека. Это что касается нижней части. А верхняя была не спереди, как у кентавров, а чуть позади, она словно росла из спины, из того места, где было перекрестье позвоночника и передних ходильных лап.

Верхние передние лапы, которые я чисто на автомате уже называл руками, немного походили на наши, разве что с количеством пальцев я не мог разобраться, да короткая шерсть придавала им чуть больше визуальной мощности. Да и морда походила на собачью очень и очень отдаленно – гораздо короче, чуть скошенная вниз при этом, с менее крупным, чем у собак, ртом. Хотя в сравнении с нами хавальник был приличный…

Меня привели к какой-то камере. Точнее, попросили зайти в нее, пока я еще и не подозревал, что это камера. После чего за моей спиной почти бесшумно и довольно быстро выехала решетка.

- Жди, - сказал мне главный. – Не пытайся сбежать, помни про награду.

После этого он что-то буркнул своим и отошел. Один из роботов последовал за ним, а второй, вместе с одним из охранников, остался в коридоре.

Изучив камеру, которая не порадовала меня абсолютно ничем, я повернулся к сторожу и спросил, какой здесь режим питания, чем кормят и вообще, сколько у этого отеля звезд.

- Жди, - ответил мне охранник. – Не бойся, с голоду не подохнешь.

Я понял, что шутить по этому поводу бессмысленно, поэтому просто сказал ему, что без питания я долго не протяну. А в пище я привередлив.

- Если хочешь, - сказал мне охранник, - можешь съесть робота.

Он кивнул на своего помощника, который не сводил с меня своих маленьких, некрасивых стеклянных глаз. Я лишь пожал плечами.

Главный подошел минут через сорок. С ним были еще двое аборигенов, и еще один робот. Я подумал было, что меня снова собираются конвоировать, но нет – они пришли вынуть меня из скафандра.

- Сними эту одежду, - повелительно сказал мне главный. – И постарайся не делать резких движений.

Я постарался. Через минуту мой легкий скафандр лежал на пороге камеры, а я предусмотрительно отошел в глубину. Тихонько зажужжала дверь, один из помощников главного вошел в камеру и забрал его. Потом он подошел и обыскал меня. Это было не очень приятно – нашу анатомию он не знал совсем, а вот то, что висит у меня между ног, его заинтересовало.

- Эй, что тут за «Голубая устрица»? Убери руки, противный! – я буквально заорал, потому что этот дебил довольно крепко сжал мои яйца.

Пришлось сказать старшему, что это детородный орган, и прикасаться к нему – табу. После этого обыск пошел более корректно.

Бинокль, кстати, слетел с меня во время падения в яму. А больше у меня, кроме скафандра, прилагавшейся к нему аптечки, часов, пары батарей и оружия, которое отняли еще снаружи, ничего и не было. Убедившись в этом, старший отослал своих помощников, включая и охранника.

- Я узнавал насчет еды. Наша пища не подходит тебе, ты умрешь. Придется потерпеть три дня. Выживешь?

- Три дня?

- По вашему времени. Я уточнил.

- Три дня проживу.

- Я рад, что ты не пытаешься обмануть нас, - выдержав паузу, сказал абориген. – Может, есть смысл допросить тебя?

- А чего не допросить? Допрашивай! – разрешил я.

Приступил он сразу. Я даже немного растерялся – ждал китайских церемоний.

- Сколько вас?

Обманывать его я не стал – иилиты все равно знают, а аборигены вряд ли смогут захватить «Пингвина».

- Двое. Это просто разведка, мы слишком далеко забрались.

- Вы воюете с присосками?

- Мы, кажется, на пороге войны. Просто они о нас знают чуть больше, чем мы, и нас это тревожит.

- Они сильны. А насколько сильны вы? Может, вам лучше договориться с ними?

- Нам пока не предлагали ни о чем договариваться. Просто мы узнали, что нашу планету чуть не похитили вместе с нами.

Абориген задумался ненадолго.

- Они признали вас очень полезными?

- Понятия не имею. Мы мало знаем о них. Очень мало…

- Если хотели украсть, то да, признали очень полезными. Они так уже делали – планета телепортируется, и тут появляются они, предлагают новый мир, неограниченные ресурсы, процветание для всех. Постепенно большинство населения переселяется в новый мир. После того, как переселившихся становится достаточно, чтобы новый мир развивался, остальным выносят ультиматум – переселение или уничтожение планеты.

Я, признаться, чуть не присвистнул. Звучало диковато, но вполне укладывалось в рамки того, что мы уже знали об иилитах.

Глава 16

- Но зачем это им? Что за прихоть?

- Они паразиты. Они не умеют жить иначе. Миры, которые они создают, требуют больших затрат. Но они окупаются, многократно окупаются. Технологии, промышленность, наука, искусство… Они имеют доступ абсолютно ко всему! И к каждой жизни любого из нас…

- Они что, едят вас?! – я, признаться, был ошарашен по самое не балуйся.

- Нет, зачем. Они хорошие хозяева, и даже не злые. Рациональные просто. Поэтому любой из нас должен быть готов в любой момент отдать за них жизнь. Но в масштабах миллиардов и триллионов особей в построенных ими мирах, это даже не сотая доля. И даже не миллионная. Так, погрешность.

Я, признаться, хоть и верил тому, что говорил командир аборигенов, все равно оставался в некотором недоумении.

- А откуда такая преданность? Что, никто из других рас не может поднять бунт и уничтожить этих пиявок?

- У них монополия на космос, гравитацию, оружие и тому подобное. Ну, почти монополия – некоторым расам они доверяют космические корабли. Не самые боеспособные, конечно. Воевать восставшим будет нечем. И с ними случится то, что случилось с этим миром.

- Вы восставали? Сражались с ними?

Мне показалось, что абориген усмехнулся, хотя его эмоции были от меня за семью печатями.

- Нет, конечно. Взбунтовались прежние обитатели этого мира. И поплатились за это.

- Так это было подавление бунта, все эти кратеры тут? Стой! Прежние обитатели это раса с перьями на голове? Их изображений довольно много в домах….

- Да, это стрэды (на самом деле, слово звучало немного иначе, но тут коммуникатор был вынужден произнести оригинал, и я расслышал не то, чтобы очень хорошо). Только это не перья у них на голове, это что-то вроде органа слуха. Ну и вообще, довольно полезный орган.

- Теперь тут, значит, вы…

- Да. И мы воюем с остатками стрэдов. И мы уничтожим их! – последнее было сказано довольно воинственным тоном.

- Почему воюете? Мир огромный, могли бы и поделить…

- Это условие пиявок. Мы одни из немногих, кому этот мир подходит почти полностью. Зачистим его, и сможем заселить. Весь, без остатка.

- Понятно. Заселение на таких условиях вас устраивает?

- Разумеется. Сбежать из этой галактики мы все равно не сможем, а тут все под их контролем. Так лучше уж здесь, в богатом мире, в благоприятных условиях, чем на нашей маленькой планете, наполовину покрытой льдом.

Ты знаешь, что такое лед? Нет, не как физическое явление, а в реальности, чтобы от горизонта до горизонта был лед, и снег, и холод… - внезапно поинтересовался он.

- Да, у нас много льда у полюсов. И снег. Но не треть планеты, конечно…

- Это хорошо. Тепло это большое благо. Но без холода оно просто превратит тебя в амебу…

- Ты не боишься откровенничать со мной? А то коммуникатор, кажется, может на тебя настучать, - и я показал взглядом на приборчик у него на груди.

- Не бойся. Это трофей. У стрэдов добыли. К общей сети он не подключен.

- Хорошая новость. А то я начинал за тебя беспокоиться…

Абориген снова задумался.

- Твой мир не в нашей галактике?

- Нет. Другая галактика, не знаю, как она у вас называется.

- Так ты скажи свое название, дурень! Если оно есть в памяти коммуникатора, он переведет.

- Точно! Мы называем ее Млечный Путь. Отсюда ее должно быть видно.

- Нет. Мы знаем эту галактику, но у нас она обозначена номером. Мы, если честно, не большие любители заглядываться в ночное небо…

Он снова ненадолго задумался, после чего спросил:

- Ты обратил внимание, что это не я тебя допрашиваю, а ты меня?

- Да, ты выдал довольно много информации, почти ничего не получив взамен.

- Я просто хочу понять, каковы у вас шансы против Творцов небесной крепости. Это пиявки так себя величают, - поспешил объяснить он.

- Ну и как, каковы наши шансы?

- Это все еще не доступно мне, - задумчиво произнес он. – Но я бы хотел, чтобы это иго сбросили с нашей галактики. Тогда мы получим и этот мир, и свободу. Все получат свободу!

- Судя по тому, что я уже узнал, шансов у нас не очень много. У себя дома мы наверняка поборемся, а вот освободить вас будет трудно, прости.

- Они налетят, как туча, тысячами кораблей. Лучше не доводите дело до войны.

Тут уже я призадумался. Потом спросил:

- Ты что-то знаешь об их военной тактике?

- Почти ничего, только немного предания других рас. Наш мир тесен, ты знаешь. Творцы сильно отличаются от нас, и мы плохо их понимаем. Они говорят прямо в мозг, они понимают любой язык, они легко выведывают все секреты.

И твои скоро выведают…

- Думаешь, они и мои мысли смогут прочитать? – с сомнением в голосе спросил я, хотя и понимал, что смогут, почти наверняка смогут.

- Стоит одному из творцов оседлать твою спину, и твои секреты станут его секретами. И ты даже не будешь этому противиться – они сделают тебя счастливым и готовым на все.

- Перспектива не очень. Меня заберут через три дня?

- Да. За тобой прибудет корабль тэппи (я опять не уверен в правильности названия, но звучало похоже), это их доверенные. Даже, возможно, преданные – нам, полезным, такие подробности не сообщаются. Наверное, они портируют тебя прямо с корабля.

- У них есть телепорты на кораблях?

- А у вас нет?

- Нет, увы. Пока не освоили эту технологию.

- Присоски высосали из других рас много открытий и технологий. Телепорты на кораблях у них есть.

- Значит, ты думаешь, у меня нет шансов?

- Я думаю, нет. После того, как с тобой поработают пиявки, твой мозг превратит тебя в их раба. Ты будешь думать только об одном – как снова послужить им и как получить то блаженство, которое они могут тебе дать.

- Грустно. Не знаю, известно ли вам про наркотики, но у нас есть химические вещества с похожим эффектом, вызывающие зависимость. Судьба пристрастившихся весьма печальна…

- Если хочешь, мы можем убить тебя, - предложил он спокойно. – Если ты знаешь какие-то большие секреты, это достойный выход. Скажем, что ты пытался бежать…

- Спасибо, я подумаю.

Подумать, в общем, было о чем. Конечно, я не физик, и всю механику полета «Пингвина» между пространствами не понимал даже близко, но сама идея обхода ограничения была мне знакома. Возможно, этого будет достаточно физикам иилитов, чтобы создать аналог. Да и насчет пушек я не был уверен, можно ли засвечивать противнику само их наличие у нас. Поэтому выбор был, на самом деле, сложным.

- Знаешь, я пока поживу, - после некоторой паузы сказал я. – Умереть в бою можно всегда. А дать бой и подавно…

- Что ж, твой выбор – выбор воина, и мы уважаем его. Не пускай их на спину – после этого никакого боя уже не будет, поверь.

Я верил. Их телепатическая мощь была мне известна на собственном опыте. Про то, что они могут при непосредственном контакте, я не хотел даже думать.

- Наверное, я мог бы предложить тебе побег, но тогда расследования не избежать и пиявка влезет уже на мою спину. Прости.

- Ничего, я все понимаю. Интересы твоего народа для тебя ближе, чем моя судьба, поэтому без претензий.

- Хорошо, пришелец. Пока не прилетит их корабль, мы еще сможем увидеться. Но не обещаю, иногда у нас тут бывает неспокойно…

Кажется, он собрался уходить, во всяком случае, прежнего интереса к разговору у него не чувствовалось. Поэтому я поторопился задать вопрос:

- Скажи, ты знаешь, как пиявок лучше убить? Может, они чего-то боятся?

- Извини, вряд ли я тебе помогу с этим. Они не приветствуют распространение такой информации, а собственного опыта войны с ними у нас нет… - кажется, он был даже огорчен тем, что не может мне помочь. – Могу сказать одно – они живут очень долго, по нашим меркам они почти бессмертны, и они очень ценят это.

После этого он действительно ушел. Просто повернулся и вышел, оставив меня на попечении робота. Китайские церемонии, кажется, были им не знакомы. Через пару минут вернулся один из его подчиненных, занял свое место и стал молча буравить меня глазами. Мои попытки разговорить его он игнорировал.

Я уселся на каменную полку, которая могла бы быть кроватью, не будь она каменной. Она оказалась чуть теплой. Подумав, я лег на спину, растянулся во весь рост и попытался обдумать свое положение.

На что я надеялся, сказать было сложно. Если Ольга меня послушалась и выполнила наши договоренности, то сейчас она на всех парах топит в сторону Млечного Пути. То есть, рассчитывать хоть на какую-то помощь раньше, чем через полгода, я не мог.

А за полгода мои мозги распотрошат и препарируют до последней молекулы, в этом я не сомневался нисколько.

Сама вероятность помощи, хотя бы через полгода, выглядела довольно сомнительно. На Земле, все-таки, не самоубийцы сидят, и отправлять мне на помощь все наличные земные силы никто не станет. Тем более, что с очень большой вероятностью эти силы будут просто разгромлены.

Потом я вспомнил о том, что наличные силы Земли будут плестись до галактики Треугольника многие десятилетия. Если только не будет придуман какой-то быстрый способ модернизации кораблей, но и в этом случае помощь подоспеет через годы…

Оставалась слабая надежда на дипломатию. Обмен, конечно, не исключен. Проблема в том, что к тому моменту я буду ментально выпотрошен и, скорее всего, приобрету зависимость, сродни наркотической.

Нет, будем откровенны – я в одних ластах посреди океана, тут Ольга была права. Напророчила, блин….

Хуже того – посреди чужого океана, где я даже примерно не представляю себе, кто именно меня сожрет.

Такая себе ситуация. Но лучше она не станет…

Я попытался мыслить трезво и найти хоть какую-то возможность выкрутиться. Получалось плохо, но выбирать было не из чего.

Я подумал, что было бы неплохо найти союзников среди рас, подчиняющихся иилитам. Тем более, как я понял, не очень-то их здесь жаловали. Вон, первый же прямой контакт, и местные аборигены оказались латентными заговорщиками. Правда, вряд ли они готовы ради меня хоть чем-то рисковать, я понял это достаточно четко, но сам факт… В общем, почва для заговоров тут была, было бы что предложить местным сидельцам.

Это, конечно, выглядело весьма сомнительно, но других вариантов, к сожалению, не просматривалось вообще. Фантастические сценарии вроде захвата лучшего космического корабля иилитов и побега на нем я всерьез не рассматривал – обычно такие корабли хорошо охраняются, а судя по роботам, которыми они оснастили местных аборигенов, кое-что они в этом понимают.

Что еще? Захват заложников? Тоже крайне сомнительно. Если не дураки, сотрут в порошок вместе с заложниками. Тем более, они очень рациональны. Нет, не вариант.

В общем, я склонялся к тому, что раньше или позже мне придется дать бой и в этом бою героически погибнуть. Мысль, в общем, не новая, служба давно приучила меня к ней, но было немного грустно – погибать, встретив Ольгу и сильно привязавшись к ней, мне не очень хотелось.

Только вот кроме ласт у меня ничего не было, и все шло к тому, что я скоро этими ластами щелкну…

Примерно на этом месте я и заснул. Что удивительно, без кошмарных сновидений. Выспался так, что аж неловко стало.

Первым делом попросил местных вернуть мне часы. Они смотрели на меня с сомнением, но я сказал, что только так я могу «синхронизировать свои ритмы с родной планетой». В принципе, не очень-то и наврал. Через полчасика они мне их вернули. Часы обычные, электронные, без встроенной атомной пушки и прочих фантастических изысков. Механические часы для нас бесполезны – гравитация на планетах бывает разная, а значит, они, как минимум, начинают безбожно врать, а то и просто отказывают.

Поэтому да: простые, электронные, с минимумом дополнительных функций, хотя и неплохие, противоударные, водонепроницаемые, стойкие к радиации и другим типам облучения. Средненькие, в общем. Даже представить себе трудно, что такие были на оперативнике, отправившемся в поиск на чужой планете, но тем не менее.

Часы, как ни странно, меня и порадовали, и немного успокоили. Все-таки, это то немногое, что не просто напоминало мне Землю, а было частью моей обыденной, повседневной жизни.

Проспал я примерно 12 часов – точнее сказать сложно, потому что момент отхода ко сну, если это можно так назвать, я проконтролировать не мог. Свежесть, появившаяся в голове и во всем теле, показалась мне воистину райским состоянием. Для меня это стало еще одним подтверждением, что ментальная атака на нас была организована иилитами. Стоило им получить информацию о моем аресте, и шутить с моей психикой они перестали – по всей видимости, я им нужен относительно ясно мыслящим.

Конечно, я не знал, как там дела у Ольги – да, они могли прекратить свои опыты и над ней, но верилось в это с трудом. Поэтому вопрос о том, как она выдержит несколько месяцев одиночного путешествия с полным трюмом монстров, оставался открытым, и меня это очень беспокоило.

Глава 17

Дальше все было довольно буднично и скучно – я сидел в камере, наружу меня не водили, для отхожего места использовал дыру в углу. Питания, как и сказали, не было, и это обещало уже скоро стать проблемой, хотя я и старался беречь силы. Хотел попросить их смотаться на катер, провизии на меня одного там бы хватило, но решил повременить – мало ли что, а возможность смотаться с планеты чего-то, да стоит.

Правда, больших надежд я с этим не связывал – катер я особо не маскировал, и то, что его довольно скоро найдут, было очевидно. Но все-таки, в моем положении даже призрачный шанс иногда кажется триумфальной дорогой к возвращению.

Дежурство роботов у моей камеры не отменили, и они всегда, пусть и по одному, сопровождали моих охранников. А может, это был один и тот же робот, не знаю. В любом случае, это понижало мои призрачные шансы на побег почти до нуля, поэтому я и не пытался.

Как и обещали, через три дня прибыли тэппи, или как их там… И снова обошлось без китайских церемоний – за мной зашли местные, самоназвание которых, как успел выяснить, было примерно таким – уппоанниппа, что я немедленно сократил до «уппо», в сопровождении двух незнакомцев. Тэппи оказались почти идеальными гуманоидами – высокими, но не слишком, плечистыми ребятами, слегка покрытыми шерстью. Два глаза, два уха, и даже нос имелся, с двумя ноздрями. Нос был слегка приплюснутый, и над покрытым недлинной шерстью лицом выделялся не сильно. На ногах у них было что-то вроде брюк, но обуви, как ни странно, на них не было.

Еще на них был какой-то легкий дыхательный аппарат, прозрачный, с тонкими трубками, ведущими куда-то за спину. Думаю, он не был частью их повседневной одежды…

- Уарлеб, флаг-капитан преданных, приветствует тебя, пленник. У тебя нет прав и твой голос ничего не значит, но мы будем с тобой корректны, если ты не дашь повода убить тебя, - довольно низким голосом поприветствовал меня один из них.

- Иван, рейдовый командир свободных, приветствует вас, преданные, - зачем-то решил понаглеть я. – У вас нет статуса, чтобы разговаривать со мной, но я вас прощаю.

Как ни странно, это подействовало – больше они со мной не разговаривали. Без каких-либо формальностей меня передали на попечение «преданных», и мы по коридорам вышли наверх, где нас уже ждал небольшой катер. Возле катера главный абориген передал им какой-то мешок – судя по всему, с моими вещами, отобранными при аресте.

Катер легко оторвался от поверхности и довольно стремительно пошел в открытый космос. Судя по первым впечатлениям, он был получше моего ЭКМ-17, оставленного недалеко от города. Но это, в общем, не стало для меня сюрпризом.

Два рослых и мощных тэппи сидели с двух сторон от меня, в соседних креслах. Других мер предосторожности, на первый взгляд, они не предпринимали. Я подумал, что это довольно самоуверенно – будь у меня побольше времени, чтобы научиться управлять катером, можно было попытаться его захватить. Пилот и Уарлеб сидели впереди, и действия пилота были мне отлично видны.

Я попытался бы захватить катер, даже если был бы уверен, что помощь не придет еще год или два. В конце концов, сдаться в плен можно всегда, а посмотреть, какие могут открыться возможности, никогда не мешает. А риск… Не в моем положении думать о риске.

Но времени было не очень много – уже минут через десять полета перед нами появилась громада космического корабля, он распахнул шлюз, и мы оказались внутри. Очень быстрая стыковка…

Меня провели в комнату, в которой не было абсолютно ничего. Просто голые стены металлического цвета. Минут через пять зашел тэппи и сказал:

- Извините, если мой статус не соответствует, но я должен передать вам следующую информацию: прямо сейчас вам нужно пройти со мной, зайти в камеру отправки и дождаться телепорта. Делать ничего не нужно, просто стойте посреди комнаты, хорошо?

- Я понял вас, - важным тоном произнес я. – Процедура телепорта мне известна. Пункт назначения? – требовательно уточнил я.

- Вы отправитесь в наш мир, - коротко сказал он после небольшой паузы. Ни названия, ни каких-либо уточнений, просто «наш мир». Ну, как говорится, и на том спасибо…

Камера отправки была рядом, буквально в соседней комнате. Строго говоря, она мало чем отличалась от того, что я видел уже много раз в наших телепортах – небольшое помещение, совершенно пустое, с небольшими круглыми площадками снизу и сверху, ровно посередине. Разве что тут они были не совсем круглыми – скорее, это были многоугольники, вписанные в круг.

По указанию провожатого, который после этого вышел, я встал посередине многоугольника и зажмурил глаза. Это, кстати, было стандартной процедурой и у нас – сканерам требовалось несколько минут, чтобы собрать о вас всю, до молекулы, информацию, и смотреть на их лучи было не очень полезно для глаз. Но тут ожидания меня немного обманули – была всего одна вспышка, настолько яркая, что я ощутил ее через закрытые веки, после чего, секунд через пятнадцать, двери камеры распахнулись.

Коридор за дверями выглядел уже иначе, а на пороге меня ждали два тэппи.

- Следуйте за нами, - грубовато потребовал от меня один из них. И, что самое смешное, оба они пошли передо мною, словно вообще никакой угрозы не чувствовали. Может они спиной видят, подумал я? Но как я ни всматривался, ничего, похожего на органы чувств, я у них на спине не заметил.

Судя по всему, я очутился внутри какого-то помещения, скорее всего, как я догадывался, связанного с космосом и наукой. Вдоль коридора были помещения, большинство из которых отделялось от него стеклянной стенкой. Разных размеров, с разным оборудованием, с разным количеством работающих тэппи – в общем, это выглядело, как хороший земной офис, захваченный инопланетянами.

Мы спустились, в общей сложности, на четыре этажа. На лестнице были окна, выходящие на улицу. Через них я разглядел довольно симпатичный, зеленый город, с большим количеством открытых пространств, незнакомыми деревьями и праздно шатающимися жителями. Все выглядело очень симпатично и даже умиротворяюще.

Мое умиротворение было нарушено самым грубым образом. Зайдя на очередной этаж, мы пошли по коридорам, и в одном из помещений я неожиданно увидел Ольгу!

От изумления, переходящего в шок, я встал на месте, как вкопанный. Ольга сидела в каком-то кресле, раздетая, и смотрела куда-то в сторону, в другое помещение. Видеть меня она не могла, и я уже решил было постучать в стекло, чтобы привлечь ее внимание, но тут мои сопровождающие спохватились, подскочили ко мне и довольно грубо подхватили под локти.

- Не надо останавливаться. Нужно идти за нами, - буркнул один из них, и довольно сильно подтолкнул меня в нужном направлении.

После этого они, словно спохватившись, перестроились – один пошел спереди, а другой теперь шел за мной. Из чего я сделал вывод, что их первоначальное поведение было, скорее всего, простой оплошностью. Если бы не оказавшаяся в плену Ольга, я бы даже порадовался – таких охранников, если понадобится, можно будет раскидать еще до того, как они поймут, в чем дело.

Но Ольга… Я подумал, не ошибся ли я? Ведь в лицо я ее не видел, только со спины, сидящей в кресле. Но я сразу отогнал от себя эту мысль – уж очень девушка была похожа на нее, разве что прическа немного другая, да и вообще она выглядела растрепанной. А кроме того, я был уверен, что на миллионы парсек отсюда людей было очень и очень мало, если вообще были. И вдруг такое совпадение? Нет, лучше не заниматься самообманом и готовиться к худшему.

Между тем, меня привели в какое-то помещение, похожее на одно из тех, мимо которых мы проходили. Помимо различной мебели, там был вполне приличный стол и странное кресло, стоящее перед ним. Меня попросили сесть на это кресло. После чего довольно ловко защелкнули на моих руках какие-то кольца, которые были прикручены к подлокотникам. К чему-то подобному я был готов, но ситуация, когда ты оказываешься прикованным, сразу подбросила в кровь адреналина. Я понял, что ждать осталось недолго…

Мои провожатые сказали, что мне нужно подождать, после чего вышли. Первым делом я попробовал на прочность кольца на руках. Я не приложил еще всех усилий, но мне показалось, что они немного поддались. Что ж, подумал я, вы неплохо нас изучили, но кое-чего в расчет не приняли…

Как я понял, меня готовили к тому, чтобы какая-то «пиявка» влезла мне на спину. Стала понятна и некоторая странность кресла – спинка на нем была очень низкая, буквально, сантиметров пятнадцать, оставляя открытой большую часть спины.

Кроме того, оно было явно прикручено к полу. Я огляделся – стол напротив, кажется, просто стоял на покрытии, напоминающем линолеум. Я еще не знал, как это можно использовать, но почему-то испытал некоторое удовлетворение. А вдруг и это – небрежность?

- Да, не пуганные они тут совсем, - пробормотал я и затих в ожидании.

Вероятный захват Ольги сильно выбил меня из колеи, конечно. Меня уже не особо интересовало, как именно это произошло – это, как раз, дело десятое. Но все мои умозаключения и примерные планы рухнули просто моментально – она знала о «Пингвине» уж точно не меньше, чем я. И если они уже влезли ей на спину, то дело было плохо. А кроме того, и это, конечно, было самым главным, я не представлял себе побега без нее. К вопросам «как?» и «куда?» добавился еще более важный – «зачем?».

Но я старался не терять головы и сохранить хотя бы остатки рассудка. Я подумал, например, что мне намеренно показали кого-то, очень похожего на Ольгу. Или даже манекен. С учетом того, что в лицо я ее не видел, это было вполне правдоподобная версия. Но проверить ее я, кажется, не мог, а без этого я был вынужден действовать так, словно она на самом деле в плену.

Я даже просчитал кое-какие моменты. Например, если ее захватили после нашего последнего разговора, то и за мной заскочили бы пораньше, тем же кораблем, что телепортировал ее. Насчет того, что ее взяли позже, у меня были сомнения – она должна была уйти в подпространство и стать недосягаемой. Конечно, она могла потянуть время и продолжать находиться в окрестностях той системы, где меня взяли, но это, в общем, было против правил и договоренностей. Тем более, что ничего для моего спасения она сделать не могла.

В общем, я продолжал обдумывать варианты, хотя и чувствовал, что ситуация совсем патовая, даже героическая смерть в бою ничего мне не даст. Ну, или почти ничего – какой-то призрачный шанс, что она помешает нашим противникам овладеть интересующей их информацией, все-таки оставался. На этом, в общем, и остановился, тем более, что времени на раздумья у меня было не очень много – через несколько минут сквозь прозрачную стену коридора я увидел двух тэппи, шествующих в мою сторону.

Они были не одни. Из-за их спин выглядывали головы каких-то других существ. Не скажу, что они были очень страшными или отвратительными. Было понятно, что на спине у мощных гуманоидов сидят какие-то существа размером с ребенка-дошкольника, или чуть-чуть постарше. Их самих было не видно, возвышалась только голова. Когда они приблизились, я разглядел на этой голове по два глаза и дыхательные отверстия там, где у нас был бы нос. Ртов у них я не увидел. Волос тоже не было – головы были совершенно лысыми и почти однотонными – коричневый цвет условного лица немного темнел к краям, и где-то в районе темени и затылка становился темно-коричневым, цвета темного шоколада.

Я подумал, что если бы мне предложили представить пиявку-переростка, развившуюся до обладания разумом, я бы, вероятно, что-то подобное себе и представил. Хотя радости мне это не добавило – наш опыт общения с разумными расами Млечного Пути прямо свидетельствовал, что чем сильнее существо отличается от человека, тем сложнее найти с ним общий язык. А тут даже не гуманоид, да еще и телепат… В общем, я стал ожидать беседы с еще большим напряжением.

Дверь открылась, и эта странная делегация зашла в помещение. Один из тэппи, вместе со своей ношей, прошел мне за спину, и остановился там. Рассмотреть их я не мог. Но вот второй прошел прямо к столу и занял место за ним. На несколько секунд он повернулся ко мне боком, и я смог немного подробнее разглядеть существо, прицепившееся к его спине.

Самое близкое, что пришло мне в голову – мокрица-переросток. Разве что ножки по краям туловища, которых было довольно много, больше напоминали небольшие щупальца красноватого цвета. Голова крепилась к уплощенному телу, которое спускалось почти во всю спину носителя. Щупальца же весьма причудливо держались за тело, обхватывая шею, плечи теппи и словно бы впиваясь в недлинную шерсть на спине.

Неприятное зрелище, если честно. Нет, видел я и неприятнее, но представить подобную каракатицу у себя на спине было даже немного страшно. Кроме того, я обратил внимание, что на голове создания не видно рта. На теле ничего похожего тоже не было видно, и оставалось только допустить, что рот, или чем они там питаются, находится на теле снизу, прижатым к спине тэппи. В таком случае довольно достоверно выглядела и версия о том, что это настоящие пиявки, которые между делом потихоньку жрут своих носителей, заодно, например, впрыскивая им в кровь какое-нибудь обезболивающее, вызывающее, помимо прочего, эйфорию. Это, конечно, выглядело сомнительно, потому что явно не всякий организм с любой планеты должен был подходить им для питания, но кто его знает, как хорошо они адаптировали эту часть своей физиологии.

Все это вихрем пронеслось в голове и, честно сказать, было не так четко сформулировано, мысли бились довольно хаотично, но какая-то логика в моих рассуждениях была. Но главным образом, конечно, я ждал разговора и даже пытался подобрать какие-то каверзные ответы на наиболее вероятные вопросы.

- Я вижу, мы не очень тебе понравились? – произнес тэппи, сидящий за столом. Коммуникатор исправно переводил мне его речь, но я сразу понял, что ртом носителя со мной говорит иилит. – А зря. Вы, люди, нам очень нравитесь.

- Чем именно? Мы хороши на вкус? – я решил сразу продемонстрировать, что настроен не очень миролюбиво.

- Не знаю, не пробовал, - голос тэппи звучал ровно, но мне почему-то в ответе почудилась издевка. – Вы заинтересовали нас по другой причине. Вы можете быть полезны, а это довольно большая редкость.

- Хорошая новость. И чем же мы так полезны? У нас удобная спина?

- В том числе. Это не последний фактор, ты прав, - иилит, кажется, был удовлетворен ходом разговора и моя агрессивная реплика его не смутила. – Хорошая спина многое значит, не буду скрывать. Иные расы совершенно неуправляемы именно по причине, как бы это сказать… плохой спины, да. Но главное, вы довольно смышлёные, очень быстро развиваетесь, быстро плодитесь. Есть потенциал…

- И ради этого вы готовы построить в другой галактике огромный мир и телепортировать сюда нашу планету?

- Знаешь, у нас есть свои критерии, которые могут показаться тебе странными. Ну, например – компьютеры в том или ином виде есть почти у всех разумных и развитых рас. Но только вы, люди, додумались до компьютерной мыши. И это полезное изобретение сейчас используют в десятках миров, представляешь?

- Интересно. То есть, наши мозги могут иметь практическую пользу для вас?

- И не только для нас! Для всех цивилизаций, которым посчастливится стать частью одного с вами содружества!

- Для этого нужно похитить нашу планету, обрекая на смерть десятки миллионов землян? – я блефовал, делая вид, что мне хорошо известен процесс телепортации, но он, кажется, проглотил это, не пережёвывая.

- Попробую ответить вашими, земными поговорками. Не разбив яйца, не пожарить яичницу. И цель оправдывает средства, - кажется, он знал о нас чуть больше, чем мы о них. И знал изнутри.

- Не уверен, что на Земле такая трактовка наших поговорок найдет позитивный отклик.

- Пожалуйста, не нужно думать, что мы какие-то чудовища! Но в долгосрочной перспективе наш план привел бы человечество к процветанию, которого оно еще никогда не знало!

- Простите, но что делать с теми, кто погиб бы при телепортации планеты? Они, я уверен, не очень интересуются перспективами, при которых у них и их семей нет перспектив.

- Вы же понимаете, что ваша планета уже перенаселена? Ресурсов едва хватает, за них разворачиваются войны… Думаю, скоро правительства самых развитых ваших государств договорятся о том, что пару миллиардов человек нужно просто утилизировать.

Нет, пожалуйста, не нужно думать, что для нас нет вообще никаких ограничений! В свое время мы думали принять в свое сообщество ваших союзников, дняшки вы их называете. Но моделирование показало, что гигантские приливы на их планете просто смоют и уничтожат всю их цивилизацию, и от этой идеи пришлось отказаться!

- Бедные дняшки. Не повезло им… - невольно съехидничал я.

- Да, вы правы. Нет, я понял ваш сарказм, нам знакомо это понятие. Но они вряд ли надолго задержатся во Вселенной – однажды оба их маленьких островка смоет какой-нибудь катаклизм, и на этом их цивилизация закончится. Вы считаете, что это завидная участь?

- Вряд ли она завидная, но вполне достойная…

Глава 18

Разговор был немного странным. У меня возникло ощущение, что меня пытаются купить. Причем, довольно недорого. Эдакая игра в хорошего и плохого полицейского, где второй пока просто стоит у меня за спиной и ждет своего часа. Но я не забывал о нем ни на секунду, и это немного мешало мне погрузиться в диалог якобы двух равных существ.

- Достоинство можно трактовать по-разному. Разве не достойно верно служить более сильному и успешному? Тем более, если эта служба пойдет на пользу твоей расе и множеству других обитателей галактики? – пиявка потихоньку гнул свою линию.

- Есть у нас одна притча… Там говорится про отказ от первородства. Вероятно, она была бы сейчас актуальна…

- Прости, я не так хорошо знаю вас. Первородство много значит для вас?

- Это очень старая притча. В некотором роде она про отказ от своей миссии ради чечевичной похлебки – простейшей еды.

- Вы знаете свою миссию? Она глобальна, хотя бы галактического масштаба? – кажется, в его интонациях проскользнула заинтересованность.

- Увы, я бы не сказал, что мы ее знаем. Но мы ее ищем, и похоже, что она не в унылом существовании на подхвате…

Я чуть не сказал «у пиявок», но решил, что мой собеседник расценит это слишком негативно. Это у уппо данный эпитет звучал, как само собой разумеющееся.

- Миссия… Может, ваша миссия в том, чтобы расплодиться, создать великую культуру, потрясающие произведения искусства, развивать технологии?

- Мы, наверное, молодая раса. Но даже мы уже знаем, что если думать только о чечевичной похлебке, культура сводится только к изобретению новых способов ее приготовления.

- Неплохо для молодой расы, - после некоторой паузы произнес иилит. – Неверно, даже немного глупо, но неплохо. Интересно, с характером. Вы, люди, страшные гордецы. Смотрите, мы ведь можем найти на ваше место других…

- Думаю, если могли бы, то на нас бы даже не посмотрели. Шутка ли, из другой галактики целую систему телепортировать. А почему всю систему, кстати?

Последнее меня действительно интересовало. Нет, ну с планетой понятно. Но Солнце, другие планеты, никем не заселенные – это в голове укладывалось с трудом.

- Ты думаешь, после телепортации все идет быстро и гладко? Нет, требуются годы, а иногда и десятилетия, чтобы переселить выживших. Сотни миллионов, а иногда и миллиарды особей. Без своей звезды они банально замерзнут, - мой собеседник почти увещевал меня, как ребенка, не понимающего простых вещей.

- Но почему тогда не сделать все иначе – предложить переселение всем желающим, четко объяснив им, что их ждет? Ну или даже не всем, а какому-то их количеству? – этого я, кстати, тоже не очень понимал.

После некоторого молчания коммуникатор заговорил снова:

- Понимаешь, если сделать так, то мы получим стадо, а не общество. Возможно, большое стадо. Здоровое. Но в нем не будет того, что делает вас интересными. Ну, кроме хорошей спины… - кажется, он тоже пытался юморить.

- Думаешь, это обязательно?

- Да, увы. Мы пытались, но нет, в итоге получается что-то, совсем отличное от оригинала. Вероятно, через десяток-другой поколений новое общество станет похожим на вас. Но без гарантий…

- Существование без стрессов тоже сделает общество другим. И скорее всего, менее интересным, - не желал я сдаваться.

- А кто сказал, что без стрессов? – неподдельно удивился иилит. – Эпидемии, катастрофы, внутренние конфликты. Все это может произойти, и происходит…

- Не без вашей помощи, господа селекционеры? – иронически поддел его я.

- Всякое бывает, - нейтрально ответил он. – Иногда и с нашей…

Признаться, мне эта откровенность не понравилась. Кое-чему меня все-таки учили, и было очень похоже, что мой собеседник не верит, что я смогу поделиться с кем-то информацией. К чему тогда весь этот разговор? Все-таки рассчитывают на мое добровольное сотрудничество? А значит, других источников информации у них нет?

Понятно, что это было притянуто за уши. Но очень уж хотелось верить, что с Ольгой все в порядке. Вообще, мысли о ней не оставляли меня ни на секунду, и мне стоило некоторых усилий поддерживать беседу с моим визави. Казалось, я могу выдать себя в любую секунду, а ведь я еще не решил, стоит ли мне признаваться, что я видел Ольгу здесь, в этом здании.

- Вы все-таки надеетесь на сотрудничество со мной? Как оно будет организовано? – я решил взять быка за рога.

Иилит задумался. Пауза, взятая им, на этот раз была в лучших традициях МХАТа. И все это время он не переставал смотреть на меня, словно пытаясь что-то увидеть в глубине моих глаз или даже мозга.

- Да, мы надеемся на сотрудничество. Иначе ничего этого, - тэппи рукой показал вокруг себя, - для тебя бы уже не было. Мы не заинтересованы в тебе как в экзотической для этой галактики особи. Разве что предложить тебя какому-то зоопарку…

Но ты интересен нам, как представитель своей расы. Которому, мы знаем, доверяют на Земле. И который, даже с учетом всех обстоятельств, может быть не шпионом, а послом.

Мы хотим передать через тебя послание. Договориться. Мы предоставим максимум привилегий твоему народу – я знаю, это важно для вас. Дадим время на подготовку, и даже поможем с ней. Твой народ почти не пострадает. Ну, подумаешь, смоет Англию и Австралию – не очень большой повод для расстройства, правда?

- А разве вы не сможете сделать это сами, без меня? Зачем я вам, при ваших-то возможностях?

- Сможем. Но тебе поверят. Ты носитель важной информации, ты многое знаешь о нас. Ну, не так уж много, но значительно больше, чем другие земляне.

- Хорошо, звучит логично. Отправляйте меня домой, и я обещаю – я смогу в точности передать ваше послание тем, кто принимает решения. Даже такие серьезные.

- Не спеши, человек. Ты о нас знаешь много, а вот мы о тебе и твоей миссии – не очень. А вдруг вы заложили какую-нибудь мощную бомбу там, где она может нанести большой ущерб?

- Так спрашивайте! – кажется, я постарался задействовать все актерские данные, которыми наградила меня природа. – Все, что я знаю о миссии, я могу рассказать. Тем более, что ничего особенного мы найти и не смогли. Да, несколько искусственных миров, которые только подтверждают ваше могущество и то, что земляне могут доверять вам в этом вопросе. Видели и мир, который строится для нас, что делает ваше предложение еще более достоверным.

Я изо всех сил демонстрировал облегчение и даже радость от такого поворота. Думаю, даже моему визави было очевидно, что помогать им – моя заветная мечта.

Может, я немного переиграл, но не думаю, что это имело какое-то значение…

- Не спеши, человек. Мы должны убедиться в искренности твоих слов и намерений. Дело серьезное и мелочей не терпит.

- Так убеждайтесь! Есть у вас полиграф? Тащите сюда, подключайте! Все и выясните!

Он снова молча смотрел на меня, словно что-то обдумывая…

- Да, «полиграф» у нас есть. Немного необычный, не такой, к какому вы привыкли. Но хороший. Обещаю – хороший полиграф. Он не ошибается…

Я не хотел показывать, что знаю, что у них за «полиграф». Может, просто не хотел подставлять уппо – они, все-таки, неплохо ко мне отнеслись. А тем более я не хотел насторожить их. В конце концов, я понимал, что придется драться, и драться в прямом смысле насмерть, а раз так, пусть они встретят свою смерть расслабленными и недоумевающими. Выигрыш секунды в таком деле иногда равен победе.

- Так несите его! – продолжал актерствовать я. – Несите, подключайте, да и дело с концом!

- Не спеши. Я без полиграфа знаю, что ты говоришь не все. Например, вы добрались до нас подозрительно быстро. Так быстро, как ваши корабли летать не могут. Что ты можешь сказать про это?

Ну вот, мы и добрались до главного. Именно это они и хотят узнать прежде всего, - подумал я. Но озвучил заранее заготовленную версию.

- Долетели быстро, это верно. Только если ты думаешь, что меня посвящали в подробности, то зря. Мне сказали, что может выйти из строя, и показали, как это можно починить. Пожалуй, и все.

- И добавить тебе нечего? Ты даже не знаешь, был ли это обычный гравитационный двигатель?

- Видимо, нет – очень уж быстро мы летели, - я продолжал отыгрывать искренность и желание быть полезным. – Но что там конкретно за двигатель, я не знаю. И мой напарник наверняка не знал – он командир корабля, он больше по навигации и управлению.

- Мы проверим эту информацию, - многозначительно сказал иилит. – Если ты нам солгал, это очень сильно повлияет на твою судьбу.

- Так если можете проверить, к чему разговоры? – недоуменно развел я руками. – Тащите полиграф!

- Почему ты сказал «напарник»? Это слово в мужском роде, а твой напарник – женщина, - мне кажется, мой «следователь» слегка «поплыл» и просто искал, к чему прицепиться.

- Если вы все знаете, зачем я вам вообще? – продолжал недоумевать я. – А напарник, или напарница – в данном случае не принципиально.

- Хорошо, пусть так. Ожидай…

Иилит задумался. Он даже прикрыл глаза. Я тоже чуть расслабился, подозревая, что особо каверзных вопросов у него нет. Да, я догадывался, что сейчас может начаться самое главное, а значит, я могу умереть. Но то ли из-за усталости, то ли из-за какого-то нервного выгорания, страха я не чувствовал. Больше всего я хотел немного отдохнуть и успокоить нервы, и я был даже немного благодарен противнику за эту затянувшуюся паузу…

Минут через пять, никак не раньше, он открыл глаза и сказал:

- Сейчас пройдет временное поглощение разума. Если не хочешь сойти с ума, постарайся не делать резких движений. И не бойся – твое сознание слабо и риск для тебя велик, но мы проверяли, и не раз. Ты должен сохранить разум.

Если, конечно, ты нам не солгал, и моему помощнику не придется покопаться у тебя в голове как следует…

Глава 19

Послышалось шарканье за спиной. Тэппи со своей ношей подошел к моему креслу. Я сидел тихо, стараясь ничем не выдать своего напряжения. Все, о чем я мог думать в этот момент – хватит ли у меня сил, чтобы быстро порвать оковы на моих запястьях.

За спиной слышалась какая-то негромкая возня. Я очень надеялся, что иилиту потребуется хотя бы секунд десять-пятнадцать, чтобы перебраться на мою спину и «подключиться» к моему мозгу. Этого времени мне хватит. Или не хватит, но тогда мне, вероятно, будет уже все равно…

Меня совсем не беспокоила возможная схватка с самим иилитом – выглядели они, все-таки, весьма хлипкими, визуально не было заметно никакого панциря или чего-то, что могло бы осложнить схватку. Разве что они могли быть ядовитыми, но тут уж оставалось только гадать.

Через несколько секунд я почувствовал легкое, вкрадчивое прикосновение к своей шее. И почти сразу, без паузы, что-то перетекло мне на спину. – Время! – подумал я и начал без промедления реализовывать свой нехитрый план.

Я просто напряг руки. Изо всех своих нынешних сил. Почувствовал, как из подлокотников начали выходить крепления. Не сразу, нет. Запас прочности у них все-таки был, и в первую секунду я даже немного запаниковал. Думаю, без биоинженерии я бы не справился. Но в следующее мгновение моя правая рука, освободившись, метнулась вверх, я протянул ее к своей ноше, ухватил ее где-то в районе головы и с силой рванул, чтобы содрать с себя. Небольшие ножки-щупальца оказались довольно сильны, но нет, удержаться он не смог, и я с силой ударил иилита об пол.

Рванув вторую руку, уже всем телом, я теперь уже моментально освободился. Тэппи, который сидел за столом, в это время привстал на ноги и даже немного наклонился вперед. Его «наездник» сверлил меня широко раскрытыми глазами, не отрывая взгляд ни на секунду.

Я понимал, что сейчас мне предстоит схватится в рукопашной с двумя довольно мощными гуманоидами, боевые навыки которых мне не знакомы. Но размышлять над этим долго я не собирался – откинувшись в кресле, насколько позволяла это сделать низкая спинка, я изо всех сил ударил двумя ногами по столу. Тот, не будучи ничем закреплен, со всей дури врезался куда-то в пах тэппи. И это сработало – преданный иилитов согнулся от боли, и я, вскочив на ноги, одним движением дотянулся до своего «следователя». Без малейшего милосердия, очень грубо, сорвав его с чужой спины, я размахнулся и изо всей силы грохнул им об пол.

В этот момент я почувствовал какую-то ментальную атаку. Сначала угрозу, словно схватить иилита было очень опасно, а потом непередаваемый ужас смерти. Последнее, я думаю, было реальными чувствами иилита. Атака была довольно сильная, но я действовал, уже не размышляя, на автомате, реализуя какой-то алгоритм, отчасти придуманный мною в последние секунды перед схваткой, а отчасти вбитый в меня годами тренировок. Собственно, саму эту атаку я осознал после того, как из второго иилита брызнула отвратительная на вид зеленоватая жижа.

Пригнувшись, просто на всякий случай, рефлекторно, а развернулся к тому тэппи, который стоял у меня за спиной. Как ни странно, его внешний вид не показывал готовности к бою. Он стоял, чуть зажмурившись, с отсутствующим взглядом, и явно не собирался на меня нападать. Я снова обернулся – второй тэппи вел себя похожим образом, и даже боль от сильного удара, кажется, сейчас его не беспокоила. Возможно, это была типичная реакция на прекращение ментального воздействия иилитов, я не знаю. Но мне показалось, что это должно меня устраивать.

Потом я перевел взгляд на иилитов. Тот, которого я сорвал с себя, пытался отползти куда-то в сторону двери. Второй признаков жизни не подавал. Сделав пару шагов, я сильным пинком прибил выжившего иилита. Дал так, что, извини за подробности, у того глаза повылетали и голова почти оторвалась. От души, в общем. С запасом…

После этого я подбежал к двери, открыл ее и бросился по коридору в сторону того «офиса», где я видел Ольгу.

Здание было явно не тюремное. Двери открывались простым нажатием. Мне бы один пистолет да пару карманов патронов…

- Расслабились вы, ребятки, - слегка злорадно пробормотал я. Но даже злорадствовать было некогда – я боялся, что Ольгу могут увести. Поэтому был у дверей помещения, где ее держали, меньше, чем через минуту.

Здесь тоже никаких препятствий мне не встретилось. Дверь поддалась легко, открылась без скрипа. В первой комнате, где я ее и видел, Ольги не было. Не было вообще никого. А вот во второй…

Открыв дверь, я увидел Ольгу. И иилита у нее на спине. Моя напарница сидела в кресле, почти таком же, как мое. Прикованная. В углу, на стуле, сидел безучастный тэппи.

Я пересек комнату в пару прыжков, ухватил иилита за его скользкую шею (мне повезло, что шея у них не очень толстая, а то я бы намучался) и с силой сорвал его с Ольги. После чего так же со всей дури шарахнул его об пол. До зеленой юшки, ага…

Тэппи, сидевший на стуле, на этот раз проявил какую-то активность. Он открыл глаза и начал привставать, явно собираясь задать мне трепку. Но поединка не получилось – он был еще слегка заторможен, и я просто ударом ноги в грудь отправил его в нокаут.

Я посмотрел на Ольгу. Теперь уже нормально ее рассмотрел. И понял, что это не она…

Нет, внешне это была она. Только молодая. Очень молодая. И очень изможденная. Синие круги под глазами, искусанные до болячек губы, царапины по всему телу... Волосы длиннее, чем у настоящей Ольги. Не на много, но длиннее. Спутанные. И, кажется, давно не мытые…

Конечно, я попытался заговорить с ней и как-то привести в чувство.

- Оля! Оля! Ты слышишь меня?! – громко звал я ее. – Отзовись! Это я, Иван!

Как ни странно, через несколько секунд, показавшихся мне целой вечностью, она стала смотреть осмысленнее. Ее взгляд сфокусировался на моем лице, и мне даже показалось, что выражение ее лица стало немного радостным, что ли. Но нет, это было лишь мгновение, после чего она стала испуганно озираться.

Меня не покидало ощущение, что это не Ольга. Она, и не она. Похожа до невозможности, до нереальности. А с учетом расстояния до Солнечной системы, это и правда было нереально. Это должна быть она! Но все-таки она отличалась. И дело даже не в том, что взгляд ее не был осмысленным – это я мог понять, я даже вполне допускал, что ее не просто «сканировали» местные телепаты, но и по-настоящему пытали. Но ее какая-то необъяснимая молодость, проглядывавшая даже сквозь запущенность, усталость, спутанные волосы… Если ее помыть и дать пожить в нормальных условиях, она ведь будет почти ребенком – девушкой лет восемнадцати-двадцати, не больше!

Кажется, только в этот момент я додумался посмотреть на ее ладони и ступни – наш полуводный образ жизни оставил там следы из вечно шелушащейся кожи, и вряд ли они исчезли бы за несколько дней. Но его не было! Совсем не было! Это была не Ольга! Копия Ольги, но не она!

И тут, при слове «копия», в моем мозгу словно что-то щелкнуло. Неужели.,.

Ах вы, твари, подумал я. Вот для чего вам понадобились образцы нашего с ней ДНК?! Нас скопировали, чтобы таким образом улучшить ментальную связь и атаковать на большом расстоянии?

Нет, конечно, я не был в этом уверен. Но это многое объясняло. Кроме, возможно, того, как они за несколько месяцев вырастили довольно взрослую человеческую особь. Но, в общем, это было не самым удивительным из всего, что мы уже знали. Биотехнологии тут наверняка были на высоте.

Копия Ольги. Клон. Девочка, которую ускоренными темпами вырастили под чужим Солнцем, в другой галактике. Которую, скорее всего, даже не обучили говорить. И все, что она умела, это просто транслировать кошмары, придуманные изощренными местными кукловодами.

Ребенок, не знающий ничего, кроме страдания и ужаса…

Если честно, я был в шоке от своего открытия и теперь действительно хотел убивать. Просто убивать этих рациональных тварей. И лучше – с особой жестокостью….

Я подумал, что если моя догадка верна, то где-то неподалеку может оказаться и мой клон.

Нашел я его в соседнем помещении. Изможденный молодой парень, подозрительно похожий на меня, спал на каком-то подобии кровати. Даже прикрытый одеялом. Я подошел, чтобы рассмотреть его получше и убедиться в своей правоте. Зеркала у меня с собой не было, но парень был очень похож на того бестолкового жизнерадостного балбеса с моих старых фотографий, которым я когда-то был. Разве что жизнерадостности у него не было совсем…

И тут встал вопрос о том, что мне делать дальше…

Спасти их я не мог. Я трезво оценивал свои собственные шансы, понимая, что дороги назад уже нет, и готовился просто подороже продать собственную жизнь. Откровенно говоря, даже на это у меня почти не было шансов.

Бросить просто так не мог тоже – я хотел, чтобы Ольга имела побольше шансов добраться до Земли. И сохранить при этом разум.

Да и просто оставить их здесь… Хорошо, если они пригодятся какому-то зоопарку, и там будут о них заботиться.

Жаль, но времени на эксперименты у меня тоже не было…

И своему клону, и клону Ольги я перебил шеи. Наверное, это был самый гуманный способ организовать им быстрый уход из жизни…

Конечно, я не решился бы на это, если бы они не были орудиями в руках противника. Невольными, но опасными орудиями…

Когда я вышел в коридор, там уже раздавались торопливые шаги. Через пару секунд из-за поворота вышли три тэппи и два каких-то создания, похожие то ли на пауков, то ли на крабов. Нечто среднее, в общем. Невысокие, чуть ниже пояса мне, покрытые легкой шерстью, но в то же время явно имеющие панцирь. Волосатые крабы, в общем.

Только, в отличие от крабов, вместо клешней у них были какие-то штуки, похожие на мачете. Острые даже на первый взгляд.

Двигались эти создания очень ловко и стремительно. Увидев меня, они заняли позиции впереди тэппи, чуть по краям, приподняв свои костяные палаши.

- Не двигайся, человек! Опустись на пол, так ты сохранишь себе жизнь! – рявкнул первый из преданных. – Ты напал на Вершителей, совершил убийство Вершителя, и твоя судьба сейчас в их руках!

- Вершителя? – недоумевая, сказал я. – Всего одного? Я надеялся, что убил всех троих…

- Мы не знаем подробностей, человек. Опустись на пол!

- Ты слишком низок, чтобы приказывать мне! – решил напоследок поиздеваться я. – Преклони колени!

- Опустись на пол! Не отягощай свою участь!

Как минимум, у двоих тэппи было в руках оружие. Ну, или что-то на него похожее. Но они продолжали меня уговаривать. Теперь, когда я знал, что Ольга спокойно летит к Земле, меня это не удивляло – мертвый я был совершенно бесполезен для их хозяев. Но это же не оставляло мне выбора – я должен был умереть. Причем, как-нибудь понадежнее, без шансов на реанимацию.

Я сделал несколько шагов в направлении противника. Жаль, конечно, что среди них не было пиявок, но выбирать, кажется, не приходилось.

- Стой! Стой, иначе я прикажу тирпам атаковать!

Я не знал, кто такие тирпы, но из контекста было ясно, что это волосатые крабы у ног тэппи. Я, кстати, так и не понял, что это за создания. На роботов не походили. Другая раса? Или что-то вроде домашних животных, типа сторожевых собак?

Последний вариант походил на правду, но даже если я был прав, мне это ничего не давало – возможностей противника я все равно не знал. Костяные палаши внушали уважение, подвижность тоже настораживала, и было понятно, что с ними будет не просто. Но это только в том случае, если я планировал бы выжить…

- Прикажи! Посмотрим, на что они способны! – я сделал еще пару шагов, сократив расстояние до опасного. В принципе, дистанция была достаточной для атаки. Нет, не против вооруженного противника с собаками неизвестной породы, но выбора у меня не было.

- Ты плохо знаешь, что такое тирп! – презрительно, как мне показалось, бросил мне их главный. – И совсем не знаешь, как мы стреляем!

Я попробовал сделать еще шаг, но эти самые тирпы вдруг подняли свои «клешни», и стали похожи на тарантулов. Кажется, они начали шипеть – ручаться я не могу, но какой-то шипящий звук начал от них исходить.

Тупо бросаться на четыре костяных палаша смысла я не видел. Поэтому прыгнул не вперед, а вверх. Вперед и вверх, так точнее. Биоинженерия сделала свое дело – я взмыл под самый потолок коридора, сделал сальто и опустился уже перед носом у тэппи. И первый же мой удар отправил одного из них вдаль по коридору – только по воздуху он пролетел метров пять.

И в этот же момент я почувствовал острую боль в правой руке – в нее воткнулся палаш проклятого тирпа. Руку пробило насквозь чуть ниже локтя, и с довольно большим усилием стало клонить вниз и в сторону. Проклятая животина еще и выворачивала свою отточенную кость, причиняя мне адскую боль, и я понял, что мне пора переключиться. Резко повернувшись, я дал этому кошмарному созданию мощнейшего пинка прямо в центр его головогруди, и его удержало только то, что своей костяшкой он держался за мою руку. Его подбросило на месте, но и в моей руке этот удар разорвался настоящим взрывом бомбы.

И тут я почувствовал острую боль в обеих ногах – вторая тварь последовательно загнала мне свои два палаша чуть выше колен и начала проворачивать их, заставляя меня упасть на пол. Боль была ужасная, мышцы, кажется, отказывались меня слушаться, и я все-таки повалился. Еще через пару секунд вторая зверюга пригвоздила к полу мои руки.

Я понял, что мой план на кампанию не удался. Во всяком случае, блицкрига точно не получилось, и дальнейшие мои перспективы выглядели туманно.

Подошел старший тэппи и с плохо скрытой издевкой спросил, как я себя чувствую. Ну ладно, ладно – конечно, я не очень понимал, с какой интонацией они говорят, а коммуникатор в любой ситуации уныло переводил речь, не обогащая ее нюансами. Но в такой ситуации спросить подобное без издевки мог, наверное только иилит с зеленой жижей вместо крови.

- Бывало и лучше, - нейтрально ответил я. – Вы не могли бы принести мне виски со льдом?

- Зря хорохоришься, человек. Прыжок был хорош, мы не знали, что вы такие прыгучие. Но на тебя хватило бы даже одного тирпа, и ты еще легко отделался.

- Мне сложно возражать, когда я в таком положении. Но один на один с ним я готов выйти даже сейчас, при всех своих ранах…

- Мы не в цирке. Лежи смирно, и тебе будет не так больно…

Меня довольно сноровисто упаковали. Какая-то интересная разновидность наручников – посередине был цилиндр, из которого выходили две петли. Петли оказались на моих запястьях, после чего механизм внутри цилиндра подтянул их, затянув на руках весьма плотно. После этого меня предупредили, что механизм чувствителен к попыткам освобождения, и с каждой такой попыткой он будет затягиваться все сильнее.

Я подумал, что они, все-таки, жалкие любители против наших земных профи, но это было очень слабым утешением. Ноги мне тоже зафиксировали чем-то похожим, после чего два гуманоида довольно легко подхватили меня и понесли по коридору.

Надо сказать, что чувствовал себя я уже лучше. Без здоровенных острых костяшек в моих мышцах самочувствие улучшалось просто стремительно. Меня не беспокоило то, не истеку ли я кровью – на этот счет врачи и биоинженеры были непреклонны, все крупные и относительно крупные сосуды быстро затянутся, ну а капилляры пусть покровят, черт с ними. Гораздо больше меня интересовало то, не повреждено ли какое-нибудь сухожилие. Пальцы и кисти вроде шевелились, стопы тоже, но больно было так, что сделать какие-то четкие выводы о своем состоянии было сложно.

Глава 20

Первым делом меня притащили как раз в медицинский блок. Там нас ждала какая-то местная красотка, местами даже миловидная, хотя и крупноватая, как на мой вкус. Меня усадили в кресло и на этот раз уже вручную зафиксировали мои руки на поручнях какими-то ремешками. «Первым делом – врачи» - злорадно подумал я, и решил, что все пока не так плохо. Нужен я им…

О том, для чего я был им нужен, лучше было не задумываться…

Женщина-врач поговорила с моими конвоирами на местном наречии. К сожалению, коммуникатор не счел нужным этот разговор перевести. Дослушав их, врач заговорила уже со мной:

- Пожалуйста, сидите тихо, я постараюсь вам помочь. Мне нужно немного времени, пока приборы не просканируют вас. А я пока ознакомлюсь с вашей биологией…

- Да вы просто штаны мне расстегните, и увидите всю мою биологию, - пытался хорохориться я.

- Простите, - недоуменно сказала она. – У вас штанах что-то очень важное? Сердце?

- Ну… Почти, ага, - шутить, когда адресат совершенно не понимает шуток, не очень классно. Пришлось чуть конкретизировать. – Мужское сердце, если вы понимаете, о чем я.

Довольно тупо, конечно. Может, они размножаются, потеревшись ушами, и в принципе ничего зазорного в размножении не видят? Но шутить более искрометно у меня в тот момент не получалось – раны болели довольно сильно.

Она подвинула ко мне какой-то прибор, похожий на колпак, под которым женщины сидят в парикмахерской. Включила его, попросила сидеть смирно и начала что-то с интересом разглядывать на экране компьютера.

В какой-то момент она с любопытством посмотрела в область моего паха.

- Кажется, я начинаю понимать вашу шутку. На вашей планете это считается смешным?

- Когда как, - задумчиво сказал я. – От ситуации зависит. Сейчас, наверное, это скорее оскорбительно.

- Вы хотели меня оскорбить? – казалось, это ее удивило. – Почему? Я дала повод? Чем-то обидела вас?

- Нет, что вы. Просто ваши соплеменники при помощи каких-то мерзких тварей продырявили мне руки и ноги, из-за чего я очень плохо себя чувствую.

- Подождите немного, я постараюсь облегчить ваши страдания.

Через пару минут она снова обратилась ко мне:

- К сожалению, я не могу прямо сейчас синтезировать все лекарственные средства вашей расы, о которых нам известно. Но кое-что будет готово очень скоро. Болеутоляющее в списке есть.

Какой-то шкаф у стены тихонько загудел – кажется, у нее прямо тут была фармацевтическая фабрика. А еще я поразился глубине их знаний о нас – если они даже сведения о лекарствах собирали, то источники у них были непосредственно на Земле, по косвенным данным из дальнего космоса такого не узнать. И весьма разнообразные источники.

Буквально через пару минут она подошла к шкафу и взяла из него какую-то штуку, слегка похожую на пистолет. После чего подошла ко мне, приставила эту штуку к плечу и сделала, как я понял, пару инъекций.

- Если справочник не обманывает, сейчас вам станет легче.

- Доктор, а вы можете сказать, что с моими сухожилиями? Болят очень, особенно, на ногах.

Ноги меня и правда беспокоили. Болели сильно, двигать ногами было нестерпимо, я очень беспокоился, что из-за ног я буду еще долго небоеспособен.

- Сухожилия это приводящая ткань между мышцами и костями? – она посмотрела на экран монитора. – Крупные сухожилия на руках целы. На ногах повреждено одно, на правой ноге. Но незначительно, возможно заживление без хирургического вмешательства.

Новость меня порадовала. Конечно, повреждение сухожилий это проблема, но хоть сами срастутся. Хоть какой-то позитив…

- Если хотите, я синтезирую препараты, которые ускорят заживление в несколько раз. Прогноз по тяжелым осложнениям благоприятный, их применение ничем вам, кажется, не грозит… - она вопросительно посмотрела на меня.

- Вы меня очень обяжете, - сказал я и склонил голову. – Простите, если был с вами слишком груб…

Она лишь негромко хмыкнула, что-то настучала на клавиатуре и шкаф у стены снова загудел.

Еще через пару минут она снова сделала мне пару инъекций и сказала, что курс желательно продолжить. Но уточнила, что от нее это не зависит. Потом сделала мне какие-то повязки на ногах, больше похожие не на обычные бинты, а на эластичные. Для поддержки сухожилий, уточнила доктор.

Мне понемногу становилось получше. Что именно она вколола, я понятия не имел, но боль потихоньку отпускала. По крайней мере, если не шевелить ногами. С руками было еще проще – да, раны ныли и саднили, но это было вполне терпимо даже до укола.

«Ну, кого-нибудь задушить я все-таки в состоянии» - подумал я и оптимистично решил, что это сильно лучше, чем ничего.

Да, меня расстраивало то, что я не смог героически завершить свой путь, оставив вокруг себя горы мертвых врагов. Но очень радовало то, что Ольга летит домой и, кажется, в ближайшие дни ей не грозит умопомешательство из-за наведенных извне кошмаров.

Где-то в глубине души гнездился стыд за то, что я убил ее клона – почти ребенка, не видевшего в своей жизни ничего, кроме страданий. Я даже подумал, что если мне доведется добраться до Земли, нужно будет обратиться к психологу. Потом, правда, вспомнил, что психологи сами по себе – зло, и решительно отказался от этой идеи.

Местная докторишка, закончив снимать с меня показания приборов, что-то еще набрала на клавиатуре, после чего сказала, что мы весьма интересные организмы, их сведения о нас явно неполны, и обещала, что обратится к командованию с просьбой разрешить ей моё дальнейшее лечение.

После чего мы мило попрощались и меня потащили дальше. На этот раз уже в камеру.

Камера оказалась такой же прозрачной, как и офисы. Разве что она была на одном из нижних этажей, и находилась довольно глубоко внутри здания, среди целого комплекса других помещений. Локальная тюрьма, подумал я, и вспомнил узилище в глубине офиса УОВПС. У нас, правда, прозрачных стен не было, а в остальном, в общем, хрен редьки был нисколько не слаще: замкнутое помещение с небольшой кроватью, стоящей прямо на полу, без ножек.

По прибытию я намекнул конвоирам, что без еды я долго не протяну, и их лечение окажется совершенно бесполезным. Отчасти, это было правдой - от небольших, относительно, физических нагрузок аппетит разыгрался не на шутку, а я ведь и до этого трое суток в камере просидел, без маковой росинки во рту. В общем, говорю, я на пределе, быстро принесите мне хороший стейк, порцию пельменей со сливочным маслом и еще чего-нибудь, на вкус шеф-повара этого заведения.

Один из конвоиров предложил мне заткнуться и не тратить силы на разговор – дольше протяну, дескать. Но потом пообещали доложить о том, что я голоден, развернулись и вышли.

Я лег на кровать и чуть не уснул – матрас, или как там это у них называется, оказался очень хорошим, похожим на наши ортопедические. Пара минут, и у меня возникло ощущение, что я парю в невесомости. Не мешало даже то, что подушки не было вовсе.

Полежав несколько минут, я вспомнил, что меня насторожило – слова докторши, что их сведения о нас неполны. Уж не докопалась ли она до тех биоинженерных решений, которые позволяли мне высоко прыгать, которые заживляли мои раны и позволяли во много раз уменьшать кровотечение? В принципе, мое положение было достаточно печальным, чтобы забить на такие мелочи – вряд ли они впредь будут со мной легкомысленны, и далеко не факт, что мне представится случай применить свои навыки и умения. Но все-таки жаль, коли они докопаются до истины. Если убедить их, что все земляне так могучи, они, глядишь, еще раз подумают, стоит ли против нас что-то затевать.

Потом я уснул. Вероятно, среди лекарств было какое-то снотворное или успокоительное. В общем, до прихода баландера с конвоем я спал сном праведника, ни о чем вообще не думая.

Обед оказался не таким, как я заказывал. Глубокая тарелка с какой-то бурдой, из которой торчала ложка – вот и все, чем порадовал шеф-повар этой гостиницы. Бурда, в общем, оказалась терпимой на вкус – что-то похожее на плохое картофельное пюре, перемешанное с овощным азу, в котором изредка попадались небольшие фасолины. В общем, на вкус чуть лучше, чем с виду. Но довольно сытно, этого не отнять.

Баландер оказался не простым вертухаем, а каким-то специалистом узкого профиля – расспрашивал меня про привычный рацион, про количество приемов пищи, про какие-то вкусовые предпочтения. Ничего, правда, не обещал, но под его болтовню трапеза прошла повеселее.

Следующие три дня меня никто особо не беспокоил, кроме конвоиров с едой и местной чаровницы с инъектором. Не сказать, что за это время я полностью поправился, но стало ощутимо легче. Я даже начал понемногу ходить – боль все еще была сильной, но терпеть уже было можно.

Почему меня оставили в покое, я попытался узнать у охраны, но они, обтекаемо сославшись на Вершителей, ушли от ответа. Единственное, что я понял – моя судьба в руках пиявок, а их дело маленькое.

На четвертый день за мной пришли во внеурочное время. С собой конвоиры прикатили нечто, до боли похожее на инвалидное кресло. Видать, тоже нашли чертежи среди данных своей разведки. Ну, все лучше, чем если бы они нашли там чертежи «Пингвина»…

Меня куда-то покатили по коридорам. Судя по некоторой торжественности и молчаливости всей процессии (а конвоиров на этот раз было аж четверо), меня везли на рандеву с пиявками. Что, признаться, меня сильно обеспокоило – я начал было верить, что успею к этому моменту восстановиться. Тем более, что старания местного эскулапа явно шли мне на пользу, и я думал, что еще через недельку смогу, при случае, удивить кого-нибудь хорошим ударом ноги в подбородок.

Меня снова привезли в кабинет с прозрачными стенами. Пиявок еще не было. До их прихода вежливые конвоиры довольно крепко прикрутили мне руки и ноги к креслу. Если не сломать само кресло, освободиться не получится – обреченно подумал я.

Чуть погодя зашел тэппи с пиявкой на спине. Я не очень хорошо различал местных аборигенов, но тэппи, кажется, был тем же самым, что и в прошлый раз. Тот же, который получил краем стола в пах. А иилитов я в принципе не мог различать, они, как по мне, были абсолютно одинаковыми.

Парочка устроилась напротив меня.

- Удивительно, как такой жалкий червь, как ты, смог убить трех истинных Вершителей, каждый из которых видел взлеты и падения целых цивилизаций, каждый из которых стоит десяти таких жалких планет, как ваша Земля! – начал он без особой раскачки.

- Слышь, пиявка! – с ходу завелся я. – Ты поаккуратнее насчет червя! Ты себя в зеркало-то видел?

Кажется, моя реакция позабавила его.

- Что, червь, не нравится? Только это чистая правда! Ты примитивен, как червь! Даже удивительно, как ваша раса вышла в космос! Хотя черви иногда вылазят на поверхность…

- То же самое я могу сказать про вас. Слово в слово. Не знаю, из какого протухшего болота вы вылезли, но ваше присутствие в космосе – чистое недоразумение!

На самом деле, я не то, чтобы очень сердился. Хотел немного вывести пиявку из себя – а вдруг он на секунду забудется и подарит мне быструю смерть? План, конечно, очень сомнительный, но что мне еще оставалось?

- Наше присутствие в космосе привело к созданию величайшего галактического союза! К процветанию триллионов особей разных видов! К благоденствию, равного которому не знала Вселенная!

- Ну, для тюрьмы вы, в общем, неплохо устроились.

- Твоя раса, червь, могла стать частью этого великого союза, - мою реплику про тюрьму он решился, кажется, не замечать. – Но твой ужасный поступок сделал это невозможным! Имя твое теперь будет навеки проклято твоими соплеменниками!

- Я ведь червь, как я могу понять всю глубину своего падения? – с некоторым удивлением спросил я.

- И то верно… Я общаюсь с тобой, как с разумным, хотя ты явно не заслуживаешь этого!

Признаться, я совершенно не понимал, к чему клонит мой собеседник. То, что он разозлен, было ясно, но похоже, сейчас никто не собирался меня купить. Попытка запугать?

- Слушай, чего ты разорался? – напрямик спросил я. – Жена не дала? Начальник притесняет?

Пиявка взяла паузу, чтобы переварить услышанное. Потом он, наконец, сказал нечто важное.

- Начальник? Надо мной нет начальников! Я тот, кто выносит приговоры! Я тот, кто прибыл расследовать страшный случай гибели трех Вершителей! Трех! Из-за какого-то червя! В этом секторе галактики нет никого, кто мог бы отдавать мне приказы!

- А, так все-таки жена? Сочувствую. Может, блядует, пока ты тут по периферии ездишь? – кажется, меня уже действительно начало бесить это существо.

- Я выношу приговор, червь! И не надейся на пощаду! Ты будешь казнен! Форму казни я еще не выбрал, но не сомневайся, она будет такой же варварской, как и твое преступление! Иного ты не заслуживаешь!

- Ты бы поторопился, судья. Пока ты думаешь, твоя жена там с другим икру мечет…

- Нет, червь, даже не надейся! Спешка не нужна истинному правосудию!Сначала ты насладишься ожиданием казни, и только потом ты насладишься самой казнью!

- Наслажусь казнью?! Ты пришлешь ко мне свою жену? А можно фото? Если она похожа на тебя, то давай не надо?!

- Червь, ты просто не осознаешь, что тебя ждет! Поверь, мы умеем мстить! Многие тысячи лет цивилизованного существования не сделали нас слишком мягкими! Ты достойно ответишь за свое преступление!

- Все-таки твоя жена? – обреченно спросил я.

- Не надейся, червь. Твои слова не задевают меня. Я действительно пока не решил, какая казнь тебе больше подойдет…

- Главное, чтобы это была не твоя жена. И не давайте Джабба Хатту облизывать меня, хорошо? Все остальное я обещаю мужественно принять…

- Посмотрим, человек. Посмотрим, сможешь ли ты шутить, когда увидишь свою смерть!

После этого тэппи вместе со своей ношей встал из-за стола. Отдал какое-то распоряжение моим конвоирам и вышел из помещения. Мне показалось, что конвоиры смотрели на меня с жалостью, но понимать выражение их лиц я еще не научился…

Глава двадцать первая

Я снова оказался в камере. Правда, мне сказали, что нужно быть готовым к переводу в настоящую тюрьму. Она здесь же, в этом мире, но в другом месте.

Обдумывая происшедшее, я пришел к неутешительному для иилитов выводу – длительное пребывание на вершине могущества дает свои плоды, в их бюрократию тоже проникли самодуры и психопаты. Расценить иначе свой разговор с «выносящим решения» я не мог – кажется, он уже с самого начала был готов меня растерзать, и никакие высшие интересы его, похоже, не интересовали.

Возможно, убийство сразу трех «Вершителей» действительно было чем-то, из ряда вон выходящим. Кажется, командир уппо что-то говорил про то, что они очень высоко ценят свои жизни. Возможно, это была не фигура речи, и они, действительно, были выбиты этим событием из равновесия?

Так или иначе, я был уверен, что этот раунд завершился в мою пользу. Да, даже не смотря на приговор. Все-таки, я очень надеялся, что задержка даже на несколько дней позволит моим ранам лучше затянуться, и к моменту казни я еще смогу преподнести пиявкам сюрприз.

Или к моменту очередного «поглощения» сознания. Признаться, я так и не понял, будет оно, или нет. Конкретно мне никто ничего не сказал, но и отрицать такую вероятность я бы не стал. Было бы странно, если бы они запросто, из-за хотелок или нехотелок одного высокопоставленного дурака, отказались от возможности узнать секреты «Пингвина».

Мои размышления прервал приход медика. Она смотрела на меня с некоторой грустью, и я даже немного обеспокоился. На мой вопрос о причинах ее настроения она сказала просто:

- Мне жалко тебя, землянин.

- Я плохо выгляжу или ты думаешь, что в тюрьме меня будут обижать?

Но она осталась серьезной.

- Тебя казнят. И зная Вершителей, я думаю, они придумают что-то страшное…

- Думаешь, их судья все-таки подсунет мне свою жену?

Тут даже она выдавила гримаску, которая, как я уже догадывался, заменяла им улыбку. Потом снова стала серьезной и сказала:

- Они постараются сделать тебе больно. По-настоящему. Я не знаю, что именно может причинить тебе боль. Но они, я думаю, знают. Я прочитала вчера, что у вас очень сильны родственные чувства. Это правда?

Я даже немного растерялся – с одной стороны, она неплохо ко мне относилась, а с другой, говорить о наших слабостях даже с ней мне не очень хотелось.

- Да, но они со временем ослабевают, - на ходу придумал я некий компромисс. – Я много лет почти не был на Земле, все время в дальнем космосе. Скорее всего, я и не вспомню всех своих родственников.

- Конечно, я не могу говорить за Вершителей… Но я бы не удивилась, если бы они сначала казнили кого-то из твоих родных. И заставили бы тебя присутствовать на казни…

- Ничего себе у них порядки! – признаться, я на самом деле был в шоке.

- У них своеобразная логика. Они считают, что если уж использовать казнь, то она должна быть устрашающей не только для тебя, но и для тех, кто может пойти по твоим стопам. Каждый, увидев твою казнь, должен задуматься о своих родственниках. Особенно, я думаю, это касается землян – до них они обязательно доведут эту информацию.

Я, конечно, подозревал, что они в чем-то и похуже рептилий. Но сказанное меня впечатлило. Правда, я был уверен, что добраться до моих родных пиявкам будет затруднительно, но какой-то риск, я был уверен, все-таки есть.

- Я не уверен, что меня это шокирует, но будет неприятно, конечно, - я продолжал блефовать, до конца не доверяя и этой доброй тэппи. Тем более, что ее разум тоже могли «поглотить», и тогда она передала бы мои слова без утайки и искажений.

Сделав очередной укол, поменяв повязку и похвалив нашу человеческую регенерацию, она ушла. Напоследок сказала, что мой перевод состоится через два дня – тюрьма тут недалеко, но своя бюрократия есть и в этой системе. По ее словам, лагерь приспособлен для заключенных из разных систем, там есть камеры с любым составом воздуха и даже отдельные сектора с локально измененной гравитацией.

Лечить меня она сможет только эти два дня. Завтра она запросит разрешение на мое обследование, сославшись на свой научный интерес, ну а дальше, увы, мне придется выздоравливать самому.

Это было даже немножко трогательно, хотя я и понимал, что ее добрые чувства ко мне сродни нашим чувствам к храброй собаке, которая рвет всех, кроме нас самих. Наверное, я и был для них такой собакой. Плюс они не очень любили пиявок, хотя и имели статус преданных, что давало значительные привилегии.

Как я понял, в галактике Треугольника иилитов не очень любили практически все. Но выстроенная ими система была достаточно прочной и гибкой, и смерть от естественных причин ей если и грозила, то не скоро. Хотя это были всего лишь размышления, основанные на беглых оценках человека, бесконечно далекого отсюда, и мечтающего как можно скорее вырваться из этой странной галактики.

Только вот как? Вопрос жизни и смерти, между прочим. И очень похоже на то, что мой выбор в пользу смерти останется неизменным…

На следующий день меня отвезли в медицинский блок, где снова посадили под парикмахерский колпак. Прамба, как звали доктора-тэппи, поколдовав у компьютера, сказала, что восстановление сухожилия на правой ноге идет хорошими темпами. Даже лучшими, чем она ожидала. Остальное с самого начала не вызывало больших опасений. Потом она посоветовала мне начинать делать упражнения, а также дала некоторые практические советы по намотке поддерживающего бинта. В общем, дала пару очень хороших советов, за что ей большое человеческое спасибо…

Если честно, делать гимнастику для укрепления поврежденного сухожилия я начал еще пару дней назад. Правда, стараясь не слишком привлекать внимание охраны к своему состоянию, ограничивался изометрическими упражнениями. Не думаю, что это успело сильно сказаться на моем состоянии, но все-таки тут я шел чуть-чуть впереди медицины.

После поликлиники, как я успел окрестить медблок, я вернулся к своим размышлениям в камере. Хотя, признаться, они были не очень результативными. В основном я гадал над тем, сколько у меня есть времени.

Получалось, что если они надеются хоть как-то взаимодействовать с Землей или своими агентами в нашей галактике, речь может пойти, как минимум, о месяцах. Это достаточный для восстановления срок, а значит, у меня еще будет шанс героически погибнуть в бою.

Сильно надеяться на это я бы не стал, но все-таки выглядело все не совсем безнадежно.

Еще я продумывал, как можно в рукопашной схватке одолеть тирпа. Ничего вразумительного не придумал, если честно. Единственный рациональный вывод, к которому я пришел – если быть достаточно резким, а тирпов будет несколько, они с большой вероятностью меня убьют. Чего я, общем, и добивался…

Путешествие в тюрьму не заняло много времени. Но для этого все-таки пришлось использовать телепорт. Там, кстати, пришлось покинуть свое кресло-каталку, и невольно показать, что я уже не такой уж инвалид. А по выходу из телепорта меня ждал новый конвой, с новым креслом и парой тирпов. Начальник конвоя мрачно предупредил меня, что они не слабаки из научного центра, и если что, быстро мне ноги за ушами завяжут. Спорить я не стал, хотя помнил, сколько пролетел по воздуху его соплеменник после моего удара. Правда, он смог подняться, что меня все-таки немного удивило…

Меня поместили в общую камеру. Большую. По углам камеры лежали топчаны с матрасами. В одном из углов их было три – там сидели три скрэда. В жизни они ничем не отличались от своих изображений – те же перья вокруг головы, те же, чуть коротковатые на наш земной взгляд, руки и ноги.

Я совершенно не удивился, увидев здесь именно их – судя по тому, что они были целой нацией мятежников, где их было искать, как не в тюрьмах? Правда, я не знал, как пиявки поступают с отдельными особями этой расы, но судя по тому, что вся она была приговорена, ничего хорошего их тут не ждало.

В другом углу сидел другой узник. Кого-то он мне напоминал… На нем была хламида, напоминающая халат с капюшоном. И внешний вид чем-то напоминал то ли крысу-переростка, то ли какого-то другого грызуна… Точно! Это был персонаж из какого-то старого, тупого мультика. Там были черепахи-мутанты, обученные кунг-фу, и вот у этих черепах был наставник… Нет, имени я вспомнить не мог. Но мой сосед по камере определенно чем-то напоминал ту крысу-переростка.

Мне пришлось устроиться в углу, расположенном рядом с входом. Камера, как я уже говорил, была довольно большой, и это не вызывало особых неудобств.

После моего появления в помещении воцарилась тишина. Я тихонько проковылял в угол, на топчан, всем своим видом показывая, как тяжело я ранен. После чего сразу блаженно растянулся на матрасе – он и тут был на удивление хорошим.

От нечего делать стал вспоминать те отрывки текстов, которые находил в помещениях скрэдов, и попытался на основе этих отрывков как-то разобраться в языке. Задача эта, кстати, не выглядела совсем уж нерешаемой, первые ключики удалось подобрать довольно быстро. Это обнадеживало – похоже, язык был не так уж далек от наших, земных, некоторые общие черты, основанные на похожем мышлении, присутствовали. Нет, конечно, я не надеялся заговорить со скредами сегодня или завтра, но кто знает, сколько времени нам предстоит провести вместе?

В ожидании обеда провалялся пару часов. Была слабая надежда, что тут будет какое-то разнообразие в еде, потому что бурда, которой меня кормили раньше, уже немного поднадоела. Хотя она и была не такой уж мерзкой на вкус, и судя по темпам моего восстановления, еще и полезной, однообразие рациона не очень радовало. С другой стороны, опасался и того, что может стать хуже. Тюрьма, все-таки, не санаторий…

Аккуратно, краем глаза, подсматривал за своими соседями. Скреды, замолчавшие после моего появления, потихоньку разговорились. Не то, чтобы они прям болтали, но приглушенная речь из их угла периодически доносилась. Мне, привыкшему к звучанию множества языков в нашей галактике, их речь не показалось ни грубой, ни отвратительной. Разве что поначалу я был немного удивлен – подсознательно, из-за перьев на голове, я ожидал от них чего-то птичьего. Но нет, обычная речь, если слово «обычная» вообще применимо в такой ситуации.

Их «перья», кстати, оказались совсем не перьями. Кажется, уппо сказали мне, что это какой-то орган чувств. Поскольку ушей у них не наблюдалось, этот орган явно отвечал за слух. Вероятно, и за что-то еще – возможно, он работал и как усы у наших кошек, и еще как-то. Я замечал, что отдельные «перья» на их головах могли развернуться, отклониться, втянуться или, наоборот, вытянуться.

Человек-крыса сидел, привалившись спиной к стене, и откровенно пялился на меня. Мне даже показалось, что он меня гипнотизирует. Больше сказать о нем мне было нечего – ну, крыса из мультика, да и только. В халате. Сидит, пялится. Я надеюсь, он испытывал ко мне не гастрономический интерес. И не сексуальный…

Пришло время обеда. Почти беззвучно из стены выдвинулись небольшие столики, на которых стояли тарелки и кружки. Да, они отличались от наших, но в общем все подходили под эти определения. Скрэды получили какие-то фрукты, какую-то бурду, похожую на мою, и что-то в непрозрачных кружках. Крысе достались какие-то стручки, длиной во весь столик, что-то в тарелке, что можно было определить как что-то жидкое, и какое-то питье в кружке.

Мне дали привычную уже бурду и большой не прозрачный стакан с чем-то жидким. Увы, моя радость оказалась преждевременной – в стакане было что-то, похожее на белково-витаминный коктейль, причем, отвратительного вкуса. Бурду я съел, а вот «коктейль» пить не стал.

Через пару минут после трапезы рядом со мной раздался голос. Всего лишь микрофон в стене, быстро сообразил я. Голос поинтересовался, чем вызван мой частичный отказ от пищи – это форма протеста, религиозные табу, физиологическое неприятие жидкой пищи, или что-то еще?

Я сказал правду – того, кто это готовил, самого бы заставить отведать. После чего голос меня больше не беспокоил.

После обеда, когда я собирался немного вздремнуть в терапевтических целях, я услышал, как кто-то отчетливо сказал: - «Кто ты?». И буквально через пару секунд повторил это.

Открыв глаза, я не заметил ничего подозрительного, кроме крысолюда, внимательно смотрящего на меня. Я так же внимательно посмотрел на него, но было не очень похоже на то, что он мог говорить по-русски. Пожав плечами, я закрыл глаза и подумал, что это галлюцинация, которую подбрасывает мне мой усталый разум, хотя, честно говоря, спал я в последнее время от души, и разум мой отдыхал за все время недосыпа на корабле.

Когда я снова задремал, голос раздался снова: - «Не спеши, мне трудно. Я все объясню, не спеши».

Разумеется, я опять проснулся. И опять ничего, кроме человека-крысы, пристально меня разглядывающего, не заметил. На этот раз я кивнул ему, и он, к моему удивлению, незаметно, почти одними глазами, кивнул мне в ответ.

Я подумал, что если это не совпадение, то от такого количества телепатов в моей жизни могу и сойти с ума. Или, все-таки, я слишком много сплю, и организм просит пощады?

Сон, разумеется, как рукой сняло, и за неимением других занятий я начал внятно по себя проговаривать – «Я человек. Я из другой галактики».

Это, кстати, особого эффекта не произвело, потому что когда я снова задремал, я опять услышал тот же вопрос – «Кто ты?».

Признаюсь, мне стоило некоторых усилий не проснуться. Точнее, даже трудно сказать, проснулся я, или просто постарался удержаться в состоянии полудремы. Но теперь, после моего ответа «Я из другой галактики», я почувствовал всплеск радости и ответ – «Ну наконец-то! Ты слышишь меня».

Глава двадцать вторая

После этого я просто не мог не проснуться. Посмотрел на крысолюда – он все так же пялился на меня. Но на этот раз он едва заметно кивнул первым.

Признаться, я тоже обрадовался. Независимый источник информации, а возможно, и союзник здесь, в тюрьме – это было что-то, из ряда вон выходящее. Правда, я совершенно не понимал, как много информации я получу, но было очень интересно.

Между делом я понял, как тут обстоят дела с отправлением естественных нужд. В углу была простенькая панель кнопок, почти не заметных на фоне стены. Если нажать на одну из кнопок, выдвигалась ширма, отгораживающая угол. Другие кнопки отвечали за унитаз, умывальник или нечто, сильно на них похожее.

Проснувшись, я сходил по нужде. Если честно, пока не разобрался, очень стеснялся и думал, что это станет проблемой. Но нет, местная цивилизация была весьма гуманной к чувствам приговоренных.

Смыва, кстати, не было. Но унитаз появился девственно чистым, из чего я сделал вывод, что этот процесс как-то организован, и после исчезновения в нишах стены он каким-то образом будет вымыт. Что отчасти и подтвердилось – когда я, облегченный и немного воодушевленный, поковылял к своему матрасу, за панелями стены послышалось слабое журчание…

Потом начались бесконечные попытки найти общий язык с крысолюдом. Отчасти это было похоже на пытку кошмарами на корабле, разве что не такую злую – стоило мне задремать, как в мой сон кто-то вторгался. Но на этот раз с вопросом «ты слышишь меня?».

Надо сказать, что процесс шел неплохо – если я часто не мог удержаться в полудреме, то крысолюд все увереннее и увереннее стучался в мое сознание и что-то говорил. Понемногу привыкал и я – как оказалось, если заранее придумать ответ, то я мог ответить на вопрос своего «собеседника» до того, как проснусь. Правда, далеко не всегда он спрашивал то, что я ожидал услышать, но тут уж выбирать не приходилось – издержки ситуации, так сказать.

Помогало то, что заснуть нормально я не мог, а значит, задремать мне становилось все проще, а удержаться в этом состоянии – все легче. Я подумал, что если так пойдет и дальше, через пару дней мы сможем относительно неплохо поговорить.

Скрэды держались особняком, видимо, не рассчитывая на то, что кто-то из нас владеет их языком. Что, в общем, было весьма справедливо. О моих сверспособностях в области лингвистики и взлома шифров они не подозревали. Да и я, признаться, о них только догадывался, не более. А между тем, на следующий день, все-таки выспавшись и на время оставшись без ментального общества наконец-то заснувшего крысолюда, я смог весьма серьезно продвинуться в изучении их языка. Тексты, отложившиеся у меня в памяти, были довольно информативны, а сейчас, когда я начал находить звуковое соответствие некоторым словам, дело и вовсе пошло очень хорошо. Нет, не настолько, чтобы подойти к ним, и вежливо попросить закурить, но в какой-то момент я поймал себя на том, что понимаю некоторые простейшие фразы из их разговора. А некоторые можно было понять из контекста, что дополнительно расширяло мои возможности.

В общем, мой второй день в камере был весьма многообещающим…

А на третий день за мной пришли. Три охранника в сопровождении двух тирпов. Двое из охранников были чем-то вооружены. Третий катил мое кресло.

- Сейчас ты сядешь сюда, мы зафиксируем тебя и отвезем на допрос, - без предисловий начал свою речь главный, уставившись на меня не очень добрым взглядом. – И если попробуешь выкинуть какой-то номер, помни – ты уже приговорен к смерти, нам только спасибо скажут, если ускорим процесс.

Кряхтя и поохивая, я поднялся со своего топчана. Версии происходящего вертелись в голове, порождая локальный хаос, но главное я уловил – они собираются меня зафиксировать, а значит, я стану беззащитным перед любителями пошариться в чужом мозгу!

- Куда меня везут? – вполне нейтральным тоном поинтересовался я. – Кормят там получше, чем здесь?

Конечно, я пытался выиграть немного времени, чтобы придумать хоть какой-то план, но ничего стоящего в голову пока не приходило.

- Куда надо, туда и везут! – охранник был не очень вежлив. – Пока не на казнь, не бойся! Нажрешься еще!

Делать было нечего, и я тихонько заковылял в сторону кресла, которое любезно подкатили ко мне навстречу.

Попались они на старый, как мир, трюк. Уже якобы собираясь опустить зад в кресло, я душераздирающе застонал, схватился за живот и через пару секунд свалился на пол. На полу изобразил не сильные, но продолжительные судороги. Этому нас учили, кстати, сильно импровизировать не пришлось.

Разумеется, все это время я внимательно наблюдал за происходящим вокруг из-под полуприкрытых век. Я был готов, а вот насчет них – не знаю.

Ошибку допустили не тэппи, а чертовы тирпы. Возможно, они и были смышлёными, но не настолько, чтобы правильно реагировать в таких сложных ситуациях. Один из них явно был в недоумении – чуть потоптавшись на своих крабьих ногах, он подошел ко мне вплотную. Его костяной палаш повис в полуметре от моих глаз, поблескивая острыми, словно отточенными, краями. Остальное было делом техники…

Я схватил его палаш у основания, в месте сочленения фаланг его конечности. Потом резко согнул тело и обеими ногами врезал ему по ногам. А так как ранены мои ноги были сзади, в районе мышц-сгибателей, нанести удар мне ничего не мешало.

Костяные ножки-ходули затрещали, как сырые дрова в костре, и еще через секунду я уже стоял над противником, выкручивая ему конечность с его природной саблей. Пара мгновений, и я оторвал ее – у меня, наконец-то, появилось хоть какое-то оружие.

Размахнувшись, я банально рубанул тирпа по его бронированной тушке, и из нее брызнула какая-то жидкость. «Не жилец», подумал я, стоя над наполовину разрубленным противником, отпрянул к стене и поднял свой «меч» перед собою.

Второй тирп бездарно потратил это время, чтобы встать в свою угрожающую стойку. Рефлекс, скорее всего. Тэппи судорожно доставали оружие. Я на секунду заколебался – кого же атаковать первым, но тирп, выйдя из ступора, сам перешел в атаку и избавил меня от такого сложного выбора.

Он был резок и решителен. И у него было две сабли, которыми он оперировал с рождения. Но и меня учили фехтовать, причем, самыми разными вещами. Конечно, могли подвести ноги, но организм вбросил в кровь столько адреналина, что я не чувствовал ни ран, ни боли. Организм хотел жить, он у меня примитивный и действует, обычно, без затей.

Первый удар я отбил, от второго увернулся, а чтобы не затягивать «марлезонский балет», уже на третьем ударе твари перешел в контратаку и удачно отсек ей один из палашей. Тирп отпрянул к стене, угрожающе зашипев, я наклонился и поднял второй костяной «меч».

Теперь я, кажется, был готов гораздо лучше, чем секунд пятнадцать назад.

Увы, я тоже попался в старую ловушку. Один из тэппи выстрелил в меня чем-то, похожим на электрошокер, и я почувствовал мощнейший удар, погрузивший меня в темноту. Мое кунг-фу в данном случае не сработало, тренировки, на которых нас били шокером, тоже, и мечи мне не помогли. Хотя жаль, конечно – начал я неплохо, мог бы и продолжить в том же духе.

Очнулся я уже привязанным к креслу. Адски болело все тело, а в голове была какая-то каша из моих невнятных мыслей, воспоминаний и знаний студента-лингвиста, да образов различных узлов и агрегатов «Пингвина». Все это сменяло друг друга с хаотической быстротой, хоть как-то прийти в себя не получалось, в голове графики и формулы сменялись бегущей строкой или техническими иллюстрациями, и мне даже на секунду показалось, что крыша от меня уехала, и я с ней окончательно попрощался.

Конвоиры еще возились возле меня, но я, если честно, не очень понимал, что они делают. Потом до меня дошло – ноги фиксируют тоже. И через минуту-две они выкатили меня из камеры и повезли куда-то по коридорам.

Постепенно я приходил в себя. Хаос в моей голове, к сожалению, не уменьшался, но я довольно быстро с ним освоился, усилием воли отстранив на задний план.

По всему получалось, что разряд вывел из строя мои импланты. Но они не перегорели, не выключились напрочь, а продолжили хаотически обрабатывать имеющуюся у них информацию и отправлять ее в мой мозг. Думать было можно, хотя и особым остроумием я в тот момент явно не отличался.

Вспомнил, что говорили нам про импланты. Там, кажется, была какая-то система самостоятельного тестирования и устранения неполадок. Если она не перегорела первой, подумал я, то есть некоторая надежда, что этот хаос когда-то прекратится.

Главное, что поступающая информация не заставляла организм что-то делать и говорить, я все-таки оставался вполне вменяемым человеком со слегка забарахлившими мозгами, а не полностью отбитым, не контролирующим себя сумасшедшим. Ну, хоть что-то… А может, подумал я, меня сейчас немного попустит, тело перестанет болеть каждой своей клеточкой, и я стану почти совсем как новый.

Катили меня минут пять, точнее не скажу. Тюрьма была просторная, комплекс из нескольких зданий раскинулся на довольно живописной, холмистой местности. Наверное, вокруг было даже красиво, но я, признаться, был не настроен разглядывать красоты.

Голове моей легче не становилось. А вот тело потихоньку приходило в себя. Тянущие боли во всем теле, перемежающиеся легкими судорогами и спазмами, понемногу успокаивались. Конечно, я все еще чувствовал себя разбитым, словно по мне прокатился небольшой танк, но немедленной смерти я ждать перестал.

Здание, куда меня прикатили, ничем особенным от других не отличалось. Такая же странная архитектура, с большим количеством стекла, скругленных изгибов, вынесенных наружу лифтов и тому подобным авангардом. Было странное ощущение – вроде, очевидно, что это построено инопланетянами. А в то же время наш архитектор, перебравший чего-нибудь недозволенного, вполне мог сотворить что-то подобное. И даже премию за это получить…

Меня уже ждали. В помещении, за стеклянной перегородкой, стояли два тэппи с ношей за спиной. Пиявки поглядывали своими немигающими глазами, как мне показалось, не очень одобрительно. Но пока меня пересаживали, заново привязывали к подлокотникам и ножкам кресла, зайти ко мне за перегородку они не решались. – Что ж, - подумал я, - «я уважать себя заставил».

На большее меня не хватило, да и это вспомнилось, как мне показалось, каким-то чудом.

Через пару минут возни тэппи отошли от меня. Пиявки со своими носильщиками вышли из-за перегородки и, наоборот, подошли.

- Мы все-таки закончим начатое, - сказал один из них с помощью своего тэппи. – Для того, у кого нет от нас секретов, ты слишком активно сопротивляешься.

- Да это я от страха. Уж очень вы мерзкие. Как представлю, что вы у меня на спине возитесь, так и хочется совершить что-то ужасное.

- Ничего, скоро мы избавим тебя от своего присутствия. На время, которое понадобится на подготовку казни.

- Я боюсь, что если вы глубоко залезете в мой мозг, найдете там воспоминания из детства, как мы с мальчишками пиявок на болоте уничтожали. Вам может быть очень неприятно увидеть, что мы творили с вашими родственниками… - мне, признаться, было сложно балагурить, но и удержаться я не мог.

- Ничего, - заверил меня тот, что молчал все это время. – Я и не в такие выгребные ямы заглядывал, работа такая.

- Ты там поаккуратней, слышь? – наигранно обеспокоился я. – Для тебя яма, а для меня, может, самые светлые воспоминания!

Увы, сравнение с пиявками не произвело на них должного впечатления. Без дальнейших разговоров тот, который мою голову выгребной ямой назвал, зашел мне за спину.

Кажется, началось…

Конечно, я попробовал на прочность ремни, которыми был привязан, но они не поддались ни на миллиметр. И было понятно, что сейчас мой мозг препарируют, извлекут оттуда все секреты, а я совершенно ничего не смогу сделать.

Это был провал. Да, Ольга привезет на Землю много интересной информации, но и чертовы пиявки получат не меньше. Мы лишимся того технического и научного превосходства, которое позволяло нам смотреть в будущее хоть с каким-то оптимизмом. И если судить по их мощи, то они смогут использовать эту информацию достаточно эффективно. Тысячи звездолетов, превосходящих «Пингвин» - вторжение такой армады Млечный Путь точно не выдержал бы…

Кажется, от этих унылых мыслей голова заболела еще сильнее. Модули восстановления все никак не могли справиться с неполадками, и каша в моей голове, сдобренная подступающей паникой, становилась совсем несъедобной.

Я не знал, как будет происходить это «поглощение», но если оно способно повредить мозг, то я опасался, что это станет последней каплей – я просто сойду с ума. Печальная участь для спецагента космической контрразведки. Лучше бы убили. Лучше бы я согласился на предложение уппо! Самоуверенный болван! «Бой можно дать всегда!».

Вот и дал бой, подумал я, и почувствовал, как мне на спину скользнуло что-то увесистое, не очень приятное, шевелящее лапками, щекотное…

Я попытался пошевелить лопатками, стряхнуть седока со спины, но это, в общем, были просто попытки очистить свою совесть. Я прекрасно понимал, что на этот раз мне не выкрутиться.

Еще через полминуты я почувствовал, как по телу разливается тепло и безразличие. Ноша на моей спине перестала меня беспокоить, а свои мысли я словно бы увидел со стороны.

Такие глупые мысли…

Глава двадцать третья

Я вдруг увидел то, что происходит в моей голове, словно бы другими глазами. Это было похоже на какое-то озеро в глубине пещеры, освещенной тусклым источником света. Его хватало, чтобы увидеть, как в воде мелькают какие-то образы, сменяя друг друга с головокружительной быстротой. И вот уже я сам погружен в это озеро, я все глубже в нем, я вижу все, что мне показывает этой удивительный «кинотеатр», но не вижу дна.

Невероятно глупые мысли про чужие языки. Я, представитель высшей расы, не нуждаюсь в языке, я могу общаться со своими соплеменниками образами, цветами, запахами, обращаясь к самой сути вещей и действий. И мне не нужно даже быть рядом с ними – мои соплеменники могут услышать меня на любом расстоянии. Зачем эти убогие языки? Зачем кому-то учить чужие языки, часто еще более убогие, чем собственный? А гордиться этим?!

А вот образы интересные. Какая-то техническая информация с корабля. Очень, очень важно. От этого мельтешения начинает болеть голова, но нужно узнать все про корабль. Как они долетели так быстро?! Это невероятно!Развитая наука сорока с лишним цивилизаций не знает способа перемещаться так быстро! Мы должны узнать это! Обязательно должны!

Тирпы, проклятые тирпы. Никто не любит тирпов, кроме местных аборигенов! Опасные! Непредсказуемые! С плохой спиной! Неуправляемые! Но сейчас они на нашей стороне, ты поступил плохо! Плохо убивать тирпов, если они на нашей стороне!

Да что с ним? Он уже должен был успокоиться! Но нет, его мысли сменяют друг друга, как будто от подключён к какому-то генератору бреда!Это неприятно, это тяжело! Мой мозг не успевает обрабатывать все, что этот землянин прокачивает через свою глупую голову! Почему не было предупреждения? Работа с ними считается безопасной! Их даже полезными признали! Но какая тут польза, если от работы с их носителем моментально начинает болеть голова?! Да мой мозг просто раскалывается!

Помнить о корабле. Это главное. Направить его мысли. Подтолкнуть его! Как быстро мы летели! Никто, никто не ожидал от нас такой скорости! И как скрытно! Эти пиявки даже не догадывались о нашем присутствии! Глупые, глупые пиявки!

Больно. Ему все еще больно. Что с ним сделали? Тирпы? Но ведь это он убил их! Или я что-то не понял?

Тупые языки! Тупые! Мы всегда знали об этом, но сейчас… Они так важны для него? Почему он думает о них так интенсивно? Когда уже прекратится этот хаос? Мне самому скоро потребуется помощь!

Не думай о языках. Думай о том, как быстро мы долетели до чужой галактики!

Опять?! Опять системы санитарного обеспечения корабля? Кухонный комбайн?! Тебя заклинило на этих глупостях?!

Вечный Отец! Вечный Отец, помоги мне! Что в голове у этого землянина? Я скоро сойду с ума! Может, он тоже сошел с ума?! Физическая боль, страдания, плен – может, его психика не выдержала? Но поглощение больного разума может быть опасно! Чертов корабль, это очень, очень важно! Эта технология может ударить по нам! Что я расскажу?! Про кухонный комбайн?!

Моя голова словно поделилась на несколько палат в сумасшедшем доме. В одной палате тихонько сидел усталый человек, занятый только тем, чтобы происходящее в других палатах не свело его с ума окончательно.

В другой был непонятный инопланетянин, говоривший, почему-то, на понятном мне языке. И моим голосом… Он что-то искал, он внимательно во что-то всматривался, иногда тихонько поругивался. У него сильно болела голова, и я чувствовал эту боль! И моего самочувствия это не улучшало.

Еще в одной палате были два сломанных импланта, которые должны были сделать меня знатоком в двух важных вопросах. Они бесконечно вбрасывали в мой мозг кучу информации, с огромной скоростью комбинируя ее, часто крича одновременно, заполоняя все вокруг.

Места для собственных мыслей почти не оставалось. Я тихонько думал о том, что когда-нибудь это закончится, врачи и биоинженеры починят мои импланты, или вовсе удалят их. А потом я вернусь на Землю, и мы будем путешествовать с Ольгой по Алтаю. Снова будет лето, будет жара, комары, сумерки. Мы будем смотреть с нею на небо, искать там знакомые звезды, рассказывать друг другу о своих приключениях. И целоваться. Я посажу ее к себе на колени, как тогда, когда спасал ее на корабле под холодным душем. От сумасшествия…

Но отчасти я был иилитом. Пиявкой. Одним из великих Творцов небесной крепости, который вынужден сейчас копаться в негодном мозгу какого-то гуманоида. Да, это не прекрасные озера родной планеты, где в сумерках, освещенных только призрачным светом двух лун, так приятно понежиться в теплом иле.

Великая цивилизация под угрозой из-за каких-то недостойных, которые умудрились придумать новый способ перемещения в пространстве!

В этот момент какой-то из имплантов окончательно вышел из строя. Если раньше он генерировал хотя бы понятные мысли, то теперь от него вдруг пошли хаотические, отрывистые образы. Их частота была где-то за гранью восприятия, сотни, если не тысячи их проносились в мозгу за секунды, понять что-то в этой чехарде было решительно невозможно.

Ни человеческим мозгом, ни иилитским…

Я не мог контролировать происходящее, но мог его чувствовать. Отстраненно, с полным равнодушием к происходящему, я почувствовал, как от меня что-то отцепилось, отвалилось и упало на пол. Вокруг началась какая-то суета, кто-то ходил, говорил…

Через сколько я пришел в себя, я не знаю – время тянулось уж слишком странно и непредсказуемо. Увидел… Хотя нет, все это время я все прекрасно видел. Но был настолько отстранен, что происходящее было словно не в фокусе.

Пиявка, которая сидела у меня на спине, ползала по полу, тихонько шипя и не даваясь в руки носильщиков-тэппи. Те, надо сказать, были очень аккуратны и не очень, кажется, понимали, что им делать.

Вторая пиявка сидела все там же, на спине своего «хозяина». Глаза ее были закрыты. Она тоже никак не реагировала на происходящее.

Очнулся он, наверное, через минуту. Его не мигающие глаза открылись, он уставился на меня. Как мне показалось, смотрел он как-то угрожающе.

- Я пытался заговорить с моим братом. Но он не слышит меня! Червь, что ты сделал с ним?! Он сошел с ума!

Мне было очень трудно сосредоточиться. Проклятый имплант устроил в моей голове настоящую какофонию. Как я не пытался отстраниться от того потока бессвязной информации, который он на меня обрушивал, сделать это было очень и очень сложно.

- Встреча с высшим разумом закончилась для него плохо, - вяло пробормотал я. – Любопытной Варваре на базаре нос оторвали.

- Скорее, твоя выгребная яма отравила его! – кажется, моя версия пиявку не устроила.

- Да думай, что хочешь. Что-то я очень устал…

Устал я действительно сильно. Даже подумал, не симулировать ли мне обморок – может, отвяжутся. Но трезво рассудил, что в таком состоянии у меня может просто не хватить сил на хорошую симуляцию.

- Моему брату нужна помощь, поэтому с тобой мы пока закончим. Но помни, червяк – мы обязательно вернемся. И если твой мозг представляет для нас угрозу, мы препарируем его, разрезав на миллионы атомных слоев, чтобы ни одна молекула не ускользнула!

После этого он отдал какие-то команды, и пара тэппи бросилась меня пересаживать в кресло-каталку. Я не возражал – идея поваляться в камере, на мягком матрасе, казалась мне сейчас очень правильной.

Камера и правда воспринималась, как родной дом. Когда меня к ней подкатили, я испытал настоящее облегчение. Перед тем, как отвязать, меня снова предупредили о том, что шутить со мной больше никто не будет. А я предупредил, что если они не уберегут такой ценный экземпляр для опытов, пиявки съедят их мозг. В общем, обычное препирательство, ни на что большее у меня не было ни сил, ни настроения.

Топчан показался мне поистине царским ложем. Доковыляв до него, я с огромным наслаждением развалился и попробовал обдумать сложившуюся ситуацию.

Итак, очевидно, что благодаря какой-то невероятной случайности я, кажется, смог сохранить свою главную тайну. Как именно это сработало, почему иилит сошел с ума, я в таком состоянии думать просто не хотел. Сбрендил, и хорошо. Туда ему и дорога.

Гораздо насущнее был вопрос, не сойду ли с ума я сам. На данный момент у меня действительно случилось какое-то раздвоение сознания: в большей части бесконечной чередой проносились образы и какие-то обрывки фраз, примеров, задач. Причем, все это было довольно мощно и очень, очень часто. Бороться с этим не получалось, но каким-то чудом получалось от этого абстрагироваться и постараться не обращать на творящийся хаос внимания.

Вопрос о том, что делать дальше, я тоже пока не ставил – остатков моего бедного мозга не хватало на то, чтобы строить планы. Я с некоторым ужасом ожидал, что вот-вот окончательно выйдет из строя второй имплант, хаос в моей голове станет законченным, оттуда исчезнет всякий намек на связную мысль, и я уже окончательно переселюсь в желтый дом.

В общем, я лежал, вяло перебирал в голове какие-то мыслишки, надеясь на скорый сон. Ничто другое меня не занимало, хотя аппетит потихоньку разыгрывался. Я подумал, что было бы идеально вздремнуть пару часиков, а потом плотно поесть – надеюсь, пайку мне за плохое поведение не порезали. А еще я опасался, что крысолюд снова начнет лезть мне в голову и перебивать сон. Я даже заготовил фразу, которую скажу ему сразу, стоит лишь ему ворваться ко мне со своим «ты здесь?». Я скажу ему, «сплю и не хочу просыпаться» - авось, он отстанет.

Минут через десять-пятнадцать скреды прервали свою неспешную беседу, один из них встал и подошел ко мне. Чуть склонившись, он начал что-то говорить. И я не то, чтобы понимал его, но в то же время словно бы и понимал!

Нет, слова его в большинстве своем были мне незнакомы, и кроме пары фраз я вряд ли что-то смог бы перевести. Но на каком-то другом уровне, где слов было не нужно, я понял, что он восхищается моим мужеством, что я теперь пример для него и его товарищей, а если мне нужна какая-то помощь, то они сделают все, что в их силах.

Я прижал правую руку к сердцу, поблагодарил его и сказал, что сейчас мне нужен только покой. Понял ли меня скред, судить сложно, но вероятно, он догадался, что ему стоит пока от меня отвалить.

- Он сказал, что ты настоящий герой. Они счастливы быть свидетелями твоей борьбы. И спросил, не нужно ли тебе чего, - раздался где-то в голове голос крысолюда.

- Я понял, - ответил я, от удивления позабыв о своем плане на время отшить своего сокамерника. - Погоди-погоди! Я еще не заснул! Ты теперь можешь со мной и так общаться?

- Это не я могу. Это ты после поглощения тоже стал немного телепатом. У меня было такое, - ответил крысолюд. – Как прошло? Ты довольно быстро вернулся.

- Хорошо прошло. Пиявка сошла с ума, я немного тоже. Но главное, что я остался при своих интересах…

- Он сошел с ума? Невероятно! Тебе не показалось?

- Да нет… - я и правда задумался. – Он отвалился, ползал по полу, что-то тихонько шипел… Потом второй сказал, что его брат потерял разум…

- Невероятно! – повторил мой товарищ по заключению. – А от чего он сошел с ума, ты не знаешь? Ты что-то сделал? Какие-то мыслительные усилия? Телепатия?

- Нет, ничего такого. Наверное, после удара шокером у меня в голове была такая каша, что он не смог переварить.

Делиться секретами с обитателем камеры, возможно, «наседкой», у меня не было ни малейшего желания. Возможно, он почувствовал это.

- Ты не подумай… Я не меньший враг пиявок, чем ты. И мне важно все, что может нанести им вред!

- Надеешься выйти и все рассказать друзьям? – с некоторой иронией спросил я.

- Я понимаю, что ты не доверяешь мне. Давай, я расскажу тебе все про нас, и ты поймешь, что между нами и пиявками не может быть никакого союза!

-Все? – скептически переспросил я. – Давай завтра? Я очень устал, просто очень. Если не отдохну, просто умру.

На этом я беседу прервал, хотя, признаться, меня удивили и порадовали мои новые возможности. Но нет, я не доверял своему собеседнику, не мог ему доверять, а мой оперативный опыт подсказывал, что и не имею права ему доверять. Поэтому пауза мне была необходима со всех точек зрения…

Глава двадцать четвертая

Уснуть я все-таки смог, и относительно скоро. Снилась, разумеется, всякая дичь, связанная с лингвистикой и шифрованием, в которую иногда прорывались корабельные узлы и агрегаты, да одинокий спятивший инопланетянин. Да, как ни странно, я сохранил с ним какую-то связь.

Вообще, с этой телепатией было не все понятно. У меня возникло ощущение, что моему мозгу не очень-то нужно было этому учиться – достаточно было показать, как она работает, и вот, я уже вполне спокойно принимаю и транслирую свои мысли. Это было как с радио, которое вы слушали только на одной волне и даже не догадывались о существовании волшебного ползунка, сдвинув который, можно запросто слушать другую станцию или общаться с другим адресатом. Но вот кто-то небрежно показал вам его, и через пару минут вы в недоумении – а что тут такого? Ничего же сложного, раз, и ты уже на другой волне.

Нет, я делал скидку на мое состояние. Может, из-за усталости и устроенного в моей голове хаоса я стал восприимчивее к разным шорохам и скрипам в моем сознании? А может, наоборот, все стало сильно хуже, и только выздоровев и набравшись сил, я смогу в полной мере оценить свое новое умение?

К таким выводам я пришел перед сном и, как ни странно, во сне. Мне показалось, что во сне я все так же сидел в уголочке своего сознания, стараясь как-то отгородиться от происходящего в моем мозгу, и думал какие-то думы.

Спал я не долго, часа два-три. Проснувшись, ощутил если не прилив сил, то хотя бы какую-то свежесть в голове. Естественно, и речи не шло в том, чтобы все чудесным образом починилось – если со вторым имплантом какие-то надежды еще оставались, то первый, как я понял, сдох окончательно.

Осторожно поинтересовался у крысолюда, тут ли он, и как его зовут. Он был тут. Вообще, как я заметил, биоритмы у него были другие, продолжительность сна и бодрствования сильно отличалась от нашей. Но это было скорее нормой и в нашей галактике; зависело это, в первую очередь, от продолжительности дня и ночи на родных планетах инопланетян, и было бы странно, случись тут увидеть полное совпадение.

Как оказалось, он не может телепатически сказать мне свое имя. И я не могу сказать ему свое. Логика в этом была – в нашем языке просто нет слова-аналога, которое бы передавало звучание и смысл его имени. Как и наоборот. Вообще, с именами собственными была большая проблема. Например, легко транслировалось слово «дерево» - на большинстве планет они есть, есть и какое-то слово, описывающее деревья. При этом совсем не факт, что он представлял себе то же, что и я – может, деревья в его понимании это такие огромные пучки мха, увешанные личинками местных насекомых. Но хоть какое-то общее понятие было, и слово для трансляции находилось. А вот если вы попробовали бы конкретизировать, и сказали, к примеру, «вишня», слова бы не нашлось. В лучшем случае, после долгих пояснений, например, сказав, что вы имеете в виду дерево с красивыми и вкусными плодами, вы могли вызвать у собеседника ассоциацию с чем-то знакомым. И тогда наша «вишня» превратилась бы для него во что-то свое, знакомое, возможно, даже близко на вишню не похожее.

Вдруг понял, что хочу есть. Хочу вишни. Пирога, или вареников. Большую порцию. Но придется ограничиться питательной бурдой, которую мне здесь подсовывают. Благо, она действительно питательная, и мою нужду в калориях удовлетворяет полностью.

Крысолюд сгорал от нетерпения. Ему казалось очень важным поговорить со мной. Вообще, он считал мою новообретенную способность подарком судьбы. Кажется, он действительно люто ненавидел пиявок. Поев, я почувствовал себе достаточно готовым к разговору, и мы приступили….

Он оказался интересным собеседником. То, что он рассказывал, было настоящей находкой для моей миссии, пусть уже и проваленной. О пиявках он знал если не все, то гораздо больше, чем все другие обитатели этой галактики.

Его раса была первой, кто столкнулся с ними. И были они тогда не гордыми космическими гегемонами, а безобидной формой жизни на одной из ближайших к крысолюдам планет. Они населяли огромную область теплых болот и озер, и жили в некоем подобии симбиоза с какими-то мощными рептилиями, которые любили греться на берегах местных водоемов. Строго говоря, это был даже не симбиоз, а легкое паразитирование на местном суперхищнике, дававшее пиявкам относительную безопасность и комфорт.

Как именно и почему у них развились такие мощные телепатические возможности, сказать сложно. Наверное, рептилиями нужно было управлять, чтобы банально не задохнуться во время долгих погружений, да и для того, чтобы она не сожрала тебя самого. Во всяком случае, эти возможности как-то проявились, развились и усилились. Вероятно, была к этому и какая-то предрасположенность…

Крысолюды сначала совершенно не воспринимали пиявок, как угрозу. Ученые, впервые начавшие их изучение, отметили, что при контакте с ними улучшается настроение, психическое и физическое состояние. Сначала их с осторожностью начали использовать в терапевтических целях, а потом это стало просто модно, пиявок начали разводить искусственно, их начали носить на себе, и даже хвастаться этим.

Так прошло около тысячи лет (весьма условная цифра, потому что год у них и у нас наверняка отличается), в ходе которых пиявки постепенно становились все более важной и органичной частью цивилизации крысолюдов. Но что происходило в мозгах у самих пиявок, никто не знал, да особо и не интересовался. Вообще, их мозг весьма интересен и занимателен сам по себе, но мой собеседник не был специалистом в этом вопросе (как и я, собственно), поэтому мы эту тему затронули мимолетно, буквально одним касанием.

Более поздние исследования крысолюдов предполагают, что огромные массивы новой информации от них вызвали взрывной рост когнитивных способностей у пиявок. Тем более, что способ получения информации к этому располагал. В принципе, на момент знакомства с ними крысолюдов, пиявки уже были в какой-то ранней стадии разумного существования.

В общем, в определенный момент пиявки созрели для захвата власти. И вдруг оказалось, что они могут не только улучшать своим владельцам настроение, но и жёстко подчинять их. А их возможность общаться между собой посредством телепатии (возможно, тоже развившаяся в эту тысячу условных лет) сделала этот заговор хорошо подготовленным и фатальным…

Они захватили космос, разом подчинив себе все экипажи боевых и разведывательных кораблей крысолюдов. Это было просто, потому что эти экипажи практически поголовно использовали пиявок для нормализации самочувствия, это даже рекомендовалось командованием.

Заняв космос, они безжалостно разгромили инфраструктуру планеты, которая могла представлять для них угрозу – все мощные верфи и некоторые оборонные производства.

Возможно, крысолюдам удалось бы спасти свою цивилизацию, если бы они сразу поняли источник угрозы. Но долгое время они пребывали в уверенности, что взбунтовались именно представители их вида, экипажи космических кораблей. Поэтому мер принято не было, и миллионы пиявок, как ни в чем не бывало, продолжили свою безбедную жизнь на планете, являясь глазами и ушами своей паразитической цивилизации.

Именно это обрекло на провал все попытки бунта крысолюдов – они не могли ни построить достаточно серьезных космических кораблей, ни заниматься научными разработками, которые могли представлять угрозу для пиявок. Действовали паразиты просто – получив информацию о чем-то подобном, они просто наносили из космоса удар, разрушающий производство или научный центр. На тот момент их не очень заботили и жизни других пиявок, которые могли там оказаться – вероятно, сентиментальными и очень высоко ценящими жизни друг друга они стали уже позже.

А может, и нет никакой сентиментальности, нет никакой переоценки своих пиявочьих жизней. Просто рационально демонстрировать всем, что за жизнь пиявки они готовы жестоко мстить, ведь в итоге желающих с ними конфликтовать становится меньше…

В какой-то момент кто-то из крысолюдов начал догадываться о том, кто стоит за всеми бедами. Но, увы, шансов на удачное восстание уже не было, и активистами было организовано своеобразное движение за эмиграцию с планеты. Производить небольшие и быстрые космические корабли крысолюды еще не разучились, и было решено наладить их массовое производство. Экипажи и вообще любые участники проекта, набирались из тех, кто держится подальше от пиявок, поэтому его удалось сохранить в тайне. И через несколько лет первые «спасательные челны» отправились с планеты в поисках безопасных мест обитания…

Так крысолюды стали «рассеянными», как сам себя называл мой собеседник. За сотни лет десяткам тысяч кораблей и миллионам крысолюдов удалось покинуть планету. И поначалу это даже не очень беспокоило пиявок. Но после нескольких инцидентов пиявки начали охотиться за рассеянными, и эта охота продолжается до сих пор.

Они научились прятаться, не создавать крупные поселения, отказались от мысли колонизировать крупные планеты с подходящей средой обитания – увы, пиявки находили их города на таких планетах и безжалостно уничтожали.

Их уделом стало существование в необитаемых мирах, без атмосферы, в глубоких, недоступных для контроля снаружи и внезапного удара, пещерах. У них, как я узнал по секрету, были даже довольно крупные промышленные центры в глубине некоторых планет и астероидов, где их ученые и инженеры продолжали строить новые корабли, производить запчасти и различную аппаратуру, необходимую для выживания в самых безжизненных условиях.

Иногда их ловили и брали в плен. После «слияния» и извлечения имеющейся информации, обычно казнили…

Вот как-то так мой собеседник и попал в эту камеру, где сейчас ожидал смерти. Как и я. Как и скрэды….

Мы общались весь остаток дня. Не скажу, что все было легко и гладко, но это было сильно проще, чем можно было бы себе представить хотя бы пару дней назад. Но и устал я не на шутку. Подозреваю, что мой мозг, со всеми сложностями момента, никогда еще не работал так напряженно. Я несколько раз прерывался, чтобы отдохнуть, и все равно, к вечеру я был абсолютно вымотан.

Следующие два дня прошли в достаточно оживленных попытках общения с крысолюдом. Я выкачивал из него всю возможную информацию, связанную с пиявками, но общаться становилось все труднее, я все сильнее уставал. От идеи обратиться к тэппи за помощью, чтобы они попытались хотя бы отключить долбанные импланты, я отказался практически сразу – я не хотел раскрывать иилитам причины своей невосприимчивости к их телепатии, чтобы они сразу не полезли заново потрошить мой мозг. А кроме того, хоть я и имел возможность убедиться в неплохом уровне аборигенской медицины, я не был уверен, что мой мозг переживет оперативное вмешательство тех, кто его, возможно, впервые видит.

На третий день, кстати, небольшая делегация местных эскулапов навестила меня. Сначала, как водится, зашли охранники. Вместе с ними была Прамба, мой доктор. Охранники начали обычную бодягу про то, что мне лучше не шевелиться, иначе меня тут же аннигилируют, но Прамба попросила их не нагнетать, и сказала, что врачи должны осмотреть меня, чтобы вынести вердикт и понять, не нужно ли мне лечение.

Я честно предупредил, что если в меня не будут ничего втыкать, не будут мне ничего вкалывать, то я абсолютно безопасен. Ну а если нет, то сами виноваты. После чего еще три тэппи зашли в камеру. Как я понял, это и были их медицинские светила.

Охранники остались тут же, в камере. Они предупредили остальных сидельцев, что тем лучше вести себя тихо, после чего замолчали и сами.

Врачи начали свою обычную бодягу – на что жалуюсь, не болит ли чего? Я честно сказал, что жалуюсь на разработчиков их электрошокера, который очень уж жестоко бьет скромных людишек. Это, кстати, было чистой правдой – мышцы по всему моему телу до сих пор болели, изредка их подергивало судорогами.

Я добавил, кстати, что еще одного такого удара могу и не пережить. Сам я не был в этом уверен, но мне не хотелось, чтобы охрана, чуть что, хваталась за шокеры – хоть немного, но их отсутствие увеличивало мои шансы в драке.

Эскулапы оживились, сказав, что они и предполагали, что именно этот удар мог вывести мой мозг из равновесия. Поинтересовались, как он работает, нет ли жалоб? Я, прекрасно понимающий, в чьих интересах устроен этот консилиум, сказал, что с мозгом все в порядке, кроме некоторой утомляемости пожаловаться не на что.

Моей целью было убедить пиявок, что сумасшествие их мозговеда вызвано не какими-то случайными причинами, а является в некотором роде закономерным. То есть, при случае я могу свести с ума и другого телепата, который захочет поглотить мой бедный разум.

Это давало мне, как минимум, отсрочку. Понятно, что они могут в прямом смысле препарировать мой мозг. Но вот извлечь из него информацию им будет сложнее. Да и решиться на это труднее, если я единственный носитель ценнейшей для них информации. Поэтому на отсрочку я все-таки рассчитывал. Пусть немного, пусть лишний месяц, а пожить я еще был не против.

В общем, как я понял, ничего полезного они из этого осмотра не вынесли. Только Прабда, воспользовавшись случаем, добилась разрешения полечить меня какими-то успокоительными средствами, которые она может синтезировать. Ей, как «специалисту» по земной физиологии, имевшему опыт лечения такого капризного организма, как мой, милостиво разрешили меня навещать и давать мне какие-то лекарства.

Глава двадцать пятая

Следующий день начался с небольшого чуда, которое я даже не сразу заметил. Уже к середине дня я вдруг понял, что не слышу спама от второго импланта, отвечавшего за техническую информацию, связанную с кораблем. Но стоило мне захотеть, как информация, как и прежде, легко всплывала в моем сознании.

Он починился! Чертов имплант все-таки смог себя починить! Неужели я сойду с ума на пару дней позже?!

Нет, если честно, я очень обрадовался. Хотя я и понимал, что основную проблему сейчас представляет другой, окончательно спятивший, имплант, все равно я был очень воодушевлен этой новостью. Ведь она давала надежду, что когда-нибудь починится и первый, а значит, мой бедный мозг начнет работать в привычном режиме!

Второе чудо пришло чуть позже – явилась доктор Прабда, и вколола мне какой-то препарат, который она только что синтезировала. Возражать и отнекиваться я не стал, и правильно сделал – мои мышцы, до сих пор страдавшие от последствий знакомства с шокером, вдруг перестали болеть и расслабились.

Кажется, только в этот момент я понял, как же сильно это мне мешало. Пожалуй, если бы я не был таким тренированным, я сходил бы с ума и от тех перманентных болевых ощущений, которые меня мучали. Да, сознание, подготовленное к таким вещам, смогло загнать все это достаточно глубоко, но как же я был благодарен Прабде и неизвестным иилитским шпионам, стараниями которых она достаточно много знала о нашей биологии и физиологии, чтобы всего одним уколом синтезированного ею лекарства избавить меня от изрядной доли моих проблем.

Это было очень позитивно и вдохновляюще. Но к вечеру я окончательно понял, что начинаю потихоньку сходить с ума, и если чертов имплант не починится или не будет отключен, отключать придется меня самого. Это сильно умерило мой оптимизм.

Наверное, это было похоже на старую пытку «музыкальной шкатулкой», когда заключенного помещали в камеру, абсолютно пустую, где постоянно, не прерываясь ни на миг, громко играла музыка. Только у меня все было еще хуже – «музыка» играла прямо в моем мозгу, и она была отвратительна. Да, этот спам, этот хаос из слов, предложений и образов никаких положительных эмоций не вызывал, Баха и Моцарта я бы послушал с куда большим удовольствием.

Я понимал, что моему мозгу грозит истощение и даже, возможно, воспаление. И моя крыша если не уедет окончательно, то, как минимум, серьезно протечет.

Первым признаком надвигающихся проблем стало какое-то эхо в моей голове. Мысли словно дублировались. Хорошо, что не дублировался спам, но сам факт, что мой мозг начал немножко «двоить», сильно меня насторожил. А еще мне стали являться образы людей, которых я знал раньше, а то и вовсе незнакомых. Нет, пока не наяву. Но стоило мне закрыть глаза, как они чередой являлись буквально из ниоткуда, и смотрели на меня. Мне даже показалось, что я какой-то музейный экспонат, на который приходят посмотреть толпы туристов. Я популярен, но мне от этого не очень весело.

Некоторые из этих образов пытались мне что-то сказать. Но я их не слышал, абсолютно. Возможно, оно и к лучшему…

Нет, само по себе это было не очень обременяющим. Но как свидетельство того, что у меня не все в порядке с головой, это очень тревожило.

Я начал прикидывать, когда меня могут освободить. Получалось не очень здорово…

Ольга прибудет на Землю месяца через три. Нет, от меня не откажутся, наша контора проводила очень рискованные операции по освобождению своих сотрудников – и на Земле, и далеко за ее пределами. Но на подготовку, при самом лучшем раскладе, уйдет месяц.

И еще три месяца на дорогу сюда…

То есть, при самом лучшем раскладе получалось месяцев семь. За это время я гарантированно слечу с катушек. Если, конечно, в ближайшее время каким-то чудом не починится имплант…

Какие-то варианты с обменом тоже казались мне сомнительными и не очень быстрыми. Ну, предположим, иилиты по своим каналам выйдут на мое руководство. Оно, конечно, действует решительно, но на что меня могут обменять? На научные и технические секреты? Предположим, других вариантов нет. Но в таком случае решение будет приниматься на уровне высшего политического руководства страны, да еще и после консультаций с союзниками. Это и на годы может затянуться! И до конца не ясно, какое же решение будет принято. Скорее всего, не в мою пользу…

И это в том случае, если сами иилиты проявят инициативу. Если же ее проявят наши, то им еще нужно будет найти канал для связи. А это тоже, я уверен, не так просто.

В общем, я остановился на версии, что ждать мне еще полгода, минимум. И тех, кто за мной придет, я, скорее всего, не узнаю. Хорошо если прятаться от них не начну. Или не вынесу им мозг бесконечными повторами мантр по лингвистике и шифрованию…

В следующие дни я смог, наконец, приступить к тренировкам. Ничего особенного, но отжимания, приседания и прочие нехитрые упражнения не только были полезны для поддержания формы и восстановления поврежденных мышц и сухожилий, но и немного развлекали моих сокамерников. Скреды, памятуя о моих подвигах, отнеслись к этому уважительно, хотя это и казалось им, похоже, довольно глупым. Как я понял, боевые тренировки они уважали, а такое баловство, которым я занимался, они достойным внимания не считали.

Крысолюд же даже пытался упражняться в остроумии. Ну, насколько телепатия это позволяла.

А мне даже небольшие тренировки были в кайф – отвлекали, заставляли хоть немного разгрузиться мой мозг, а мне уже в радость. Да и быстрое восстановление моего тела тоже не могло не радовать. Этак я через недельку еще на одно сольное выступление сил накоплю, думал я. Хотя и было не совсем ясно, собираются ли пиявки что-то делать с моим сознанием или мозгами. Но быть готовым ко всему – уже отличная новость…

Прабда заходила регулярно, колола мне какие-то средства, общалась со мной. Если бы речь шла только о ней, я бы, наверное, рассказал ей о своих проблемах. Но я был уверен, что коммуникатор на ее груди доложит все, куда следует. И мне придется сильно раскаяться в своей откровенности…

Если честно, в какой-то момент я даже потерял счет дням. С одной стороны, и не мудрено – суточный цикл здесь явно отличался от нашего. С другой стороны это, понятно, меня встревожило. День шел за днем, ночь за ночью, и все это казалось мне дольше, чем у нас. По моим прикидкам, прошла еще примерно неделя, плюс-минус день, хотя я и мог немного ошибаться. Но меня это все меньше беспокоило – какая-то апатия потихоньку овладевала мною, я все сильнее уставал даже от небольших нагрузок. Мне все сильнее хотелось спать, но сон, увы, не приносил особой бодрости и облегчения.

Мое состояние заметил даже крысолюд. Он спросил, не заболел ли я, или мое состояние связано с какими-то внутренними циклами? Я ответил, что впадать в спячку я не собираюсь, но да, немного приболел. Он оказался, внезапно, медиком, и начал выпытывать информацию о моем состоянии. Я сказал просто – болит голова и не проходит. Подробностей я ему все-таки не сказал, тем более, что вряд ли бы он смог помочь мне с моей проблемой.

Скрэды начали готовиться к смерти. Во всяком случае, именно так я понял некоторые ритуалы, которые они проводили. Подтвердил это и крысолюд, успевший установить с ними какую-то ментальную связь. Они тут давно, сказал он. Казни пора совершиться. Они не знают точно, но на всякий случай готовятся…

Их подготовка заключалась в долгом, негромком пении. Они садились, повернувшись к одной из стен, и начинали протяжно что-то напевать. Их странные «перья» то вставали дыбом, образуя довольно красивую «прическу», то снова опадали. Уловить в этом какой-то ритм у меня не получалось.

Возможно, они так молились. Уловить смысл их песен я, несмотря на все чудеса лингвистики в моей голове, не мог. Телепатия подсказывала, что это грустные воспоминания о родной планете, о предках, об их подвигах. Примерно, как у нас на Земле, подумал я, и в очередной раз удивился тому, насколько похожими бывают разные обитатели Вселенной…

Как раз во время одной из таких молитв, когда я грустно внимал протяжному пению, за дверями нашей камеры послышалась какая-то возня. Скрэды вскинулись – вероятно, решили, что пришел их час. Я тоже насторожился – мне показалось, что по местному времени уже довольно глубокая ночь, и привычных визитеров нам ждать не приходится. Может, и правда пришли за скредами?

Дверь, наконец, распахнулась. И я сразу понял, что мой час пробил и я окончательно сошел с ума. В камеру зашел человек! Да не просто человек, а в легком скафандре, с мощным бластером наперевес!

А еще он смотрел на меня и улыбался.

- Живой? – радостно сказал он. - Капитан Деряба, вы можете идти?

В камеру, между тем, ввалилось еще трое землян. И одного из них я даже знал – старший лейтенант Михайлов из спецназа разведки, по прозвищу Мишка. Я сопровождал их подразделение во время одной из миссий в скоплении Персея.

- Капитан Деряба! – радостно пробасил он. – Подъем! Тридцать секунд на сборы! Мы сваливаем отсюда немедленно, иначе полковник Лебедева нам головы поотрывает!

- Полковник? – только и смог удивленно пробормотать я. – Она же…

- Она же и есть полковник! А вы, кстати, майор, – так же жизнерадостно сказал Мишка. – Только давайте быстрее! Мы тут с «несогласованным визитом», - сказал он и подмигнул.

Если честно, такой вариант сумасшествия мне нравился больше всего. Пусть это и галлюцинация, но двери, кажется, открыты…

На сборы мне понадобилось секунд десять – я просто поднялся, подошел, обнял старлея, пожал руки трем другим ребятам, которые были в камере, и…

Я обернулся к крысолюду и скрэдам.

- Старшой, - сказал я. – Этих ребят нужно отсюда забрать. Это тоже смертники. И они будут полезны…

- Надо, так надо, - покладисто пробасил старлей и жестом позвал их за собой. – Только, товарищ майор, это может быть небезопасно. И скоро они начнут стрелять…

Я, также жестами, показал своим сокамерникам, что они могут идти с нами. И уговаривать их не пришлось – и скрэды, и крысолюд моментально поднялись и присоединились к нам.

На выходе из камеры, в коридоре, стояли еще два спецназовца и один тэппи. Последний, под дулами бластеров, выглядел не очень уверенно.

Происходящее казалось мне очень странным, и я даже тайком пару раз себя ущипнул. Было больно. Но препятствовать галлюцинациям, которые полностью отвечали моим желаниям, я особого смысла не видел.

Мы прошли по коридорам, в которых, в живописном беспорядке, лежали несколько трупов тэппи. С некоторым облегчением я увидел, что Прабды среди них нет. Вышли на свежий воздух.

На улице, действительно, была уже ночь. Освещение в здании и вокруг него было не очень ярким, ничего опасного и даже подозрительного лично я не увидел.

- Бежать сможешь? – кажется, мой знакомец уже понял, что моя физическая форма не идеальна.

- Давно не бегал, но очень хочу попробовать, - пробормотал я.

Он быстро оглядел свой отряд.

- Двигаемся к катеру. Прикрытие стандартное, тяжелое.

Пара его бойцов, в руках которых были легкие бластеры пистолетного типа, быстро убрали их в кобуры и взяли тяжелые. Они, и правда, смотрелись гораздо солиднее…

Развернувшись, старлей довольно жестоко ударил тэппи кулаком в лицо. Тот отлетел в стену, сполз и затих.

- Фух, - с облегчением выдохнул Мишка, - кажется, сработало. Не хотел убивать… - и он посмотрел на меня и немного растерянно пожал плечами.

- А теперь в темпе вальса, ребята! Дорогу знаете!

И мы побежали. Спецназовцы бежали полукругом впереди, пара прикрывала нас сзади. Через небольшой парк возле тюрьмы, через дорогу, по которой меня сюда привезли, снова через какие-то посадки. Недалеко, так-то. Километра полтора.

Когда мы были уже около катера, позади раздался какой-то резкий, сильный и очень неприятный звук.

- Сирена? – вслух поинтересовался старлей.

- Не знаю, ни разу не слышал. Но, похоже, они спохватились… - это первое, что и мне пришло в голову.

Пары мест в катере, разумеется, не хватило, но было некогда объяснять. Двое скрэдов, моментально все поняв, аккуратно присели в проходе между креслами, и катер взмыл в воздух.

Старт был стремительный, без сантиментов. Антигравитация антигравитацией, но компенсировать небольшие ускорения на таком катере не считали нужным. Но оба скреда выдержали перегрузку без видимого вреда для себя.

Минут через пятнадцать мы были на «Пингвине».

- Майор Деряба, переоденьтесь в форму, мы сейчас включим двигатели, - первое, что сказала мне полковник Лебедева. Я сначала даже не понял, к чему такая срочность, и почему у всех такие сальные улыбки, но потом дошло…

А вообще, конечно, грустно – ни тебе обнимашек, ни слез, ни поцелуев. Я тут, можно сказать, человечество спасаю…

- Есть, полковник. Моя форма в нашей каюте?

Ольга, могу поклясться, моментально зарделась. Но и заулыбалась.

- В вашей, майор, в вашей. На нашей кровати… - и покраснела еще сильнее.

Форму, как я понял, сделали из чего-то специального. Потому что представить себе довольно большой экипаж, расхаживающий голым, лично я не мог.

- Да, майор! Потом сразу ко мне – старт не помешает мне принять ваш доклад!

Повернувшись, я уже сделал несколько шагов к выходу, но все-таки остановится и сказал:

- Никаких докладов. Я официально сумасшедший, вы все – галлюцинация, и пока я не пообщаюсь с врачом экспедиции, я с вами, глюки, и слова не скажу!

Смотреть на их вытянувшиеся лица было смешно. Немая сцена, блин. Они даже переглядываться начали – наверное, прикидывали, насколько я опасен.

- Врач на борту есть? Я на самом деле нуждаюсь в срочной медицинской помощи.

- Я врач, - сказала моложавая женщина лет пятидесяти с небольшим. – Что вас беспокоит?

- Извините, я все-таки переоденусь…

Эпилог

Мое спасение выглядит настоящим чудом, но это чудо целиком и полностью является заслугой Ольги. Улетая из галактики Треугольника, она вспомнила про гравитационный колодец иилитов, который, как мы думали, служит им для быстрого перемещения между нашими галактиками.

Разумеется, эта женщина, измученная страшными галлюцинациями, не придумала ничего лучше, как просто взять и на всей скорости влететь в этот колодец. Правда, на такой огромной скорости это получилось у нее только с третьего раза, но результат того стоил – поболтавшись пару минут неизвестно где, она с той же огромной скоростью вылетела в паре дней лета от Млечного Пути.

Дальше, наверное, объяснять не надо – через указанные два дня она добралась до ближайшей планеты, контролируемой нашими союзниками, сектами. После чего с Земли на эту планету примчался и глава УОВПС, генерал Приговор, и глава космической разведки, и еще множество важных людей из правительства и других ведомств. Обнимали так, что грудная клетка девушки даже уменьшилась в размерах, по ее словам.

Ей даже присвоили внеочередной звание. Как главе миссии, увенчавшейся грандиозным успехом. Ну а мне только очередное досрочно дали. Тоже отметили вклад…

Ольга настаивала на том, что открытый ею способ перемещения по чужим коммуникациям можно использовать еще разок, чтобы вытащить меня. И генерал Приговор согласился. Умственно отсталым выдали пистолеты, и они отправились писать еще одну героическую страницу в истории ведомства и отечественной космонавтики…

Ну а на месте им очень помогло то, что переговоры не шифровались, а несколько местных языков настоящие земные спецы смогли расшифровать и загрузить в коммуникатор.

В общем, как обычно – все на авось, традиционная безалаберность и склонность к авантюризму. Ну и немного профессионализма спецназовцев, которые блестяще проникли в тюрьму, охраняемую расслабленными тэппи, и вытащили меня оттуда.

На мое счастье, врачи с Земли подсказали способ отключить проклятый имплант в моей голове. И целых двое суток после этого я спал, прерываясь лишь для отправления естественных нужд. Для секса, например.

Нам предстоял довольно долгий путь домой, потому что еще раз воспользоваться гравитационным колодцем иилитов мы не рискнули. Более того – мы все-таки разнесли его из всех орудий с максимально большой дистанции.

А еще через два дня, во время очередного сеанса связи с Землей, Игорь Алексеевич попросил остальных выйти из рубки.

- Майор, - негромко сказал он, когда мы остались одни. – Я не хотел бы вас огорчать, но пропала ваша дочь, Женя.