Галактические Хроники. Варяг

Пролог. Планета Гулл

Яркая вспышка озарила темный тоннель угольного забоя. Времени на раздумье не было. Масса шахтеров уже рванула в сторону клети. Мерцали молнии телескопических электрошоковых дубинок, но охрана ничего не могла поделать. Измученные и озлобленные люди растерзали немногочисленную стражу в считанные секунды.

Освещение отключилось и Юсуфу пришлось приложить все усилия, чтобы не упасть. Упавших ждала неминуемая и мучительная смерть. Поток, наконец, вынес к вагонеткам, но те не работали. Тут до шахтеров начала доходить тяжесть сложившегося положения. Всеобщее безумие угасало, а вместе с ним и сумасшедший ор. Администрация наверняка уже знала о стихийном, беспощадном бунте, охватившим шахту. Бригадир, до того, как кто-то проломил ему голову кайлом, успел подать сигнал тревоги. Вспышки неповиновения за последние годы случались часто и механизм подавления давно отладили.

Люди в нерешительности галдели, обвиняя друг друга. Ощущение неотвратимости наказания дергало за самую тонкую, но ощутимую нить – чувство самосохранения. Порой, даже самые смелые и стойкие духом поддавались соблазну отрешения от ответственности.

Юсуф тяжело вздохнул. Не такого результата он ожидал. Плоды нескольких месяцев кропотливой и напряженной работы таяли на глазах. Напрасно что ли он рисковал шкурой организовывая подполье и вербуя костяк сопротивления… Ну нет. Сейчас или никогда!

Грубо расталкивая столпившихся, Юсуф прорвался к вагонеткам и взобрался на крышу бригадирского модуля, который успели разграбить. Вокруг валялась одежда и кухонная утварь.

– Братья! – выкрикнул парень, воздев над собой руку. – Братцы! А ну тихо! – ближайшие смолкли и постепенно шахтеры успокоились. Повисла гробовая тишина. – Они уже знают, что произошло, – Юсуф указал на своды шахты черным от угольной пыли пальцем. – Сейчас там собирают охрану и полицию, чтобы снова забить нас палками. Загнать в норы, как зверей. Мы для них крысы, которые копошатся под землей.

Бунтовщики молчали. Лишь некоторые ответили оратору тяжелыми, хриплыми вздохами.

– Сегодняшний обвал унес десятки жизней, – продолжал смелый, низкорослый паренек. – Разве не сообщали мы о необходимости откачки газа? А?

– Говорили… – отозвался кто-то из проходчиков. – Было дело.

– Раз десять бригадиру указывали, – выкрикнул один из комбайнеров.

– А толку, братцы?!

– Нету толку! – соглашались шахтеры. – Плевать им на нас. Администрации давно известно, что забой проблемный, – голоса рабочих становились все более увереннее.

– Нашими потом и кровью они миллиарды кредитов заработают, а нам что? Два гроша на брата, да на кремацию оплата.

– Верно! Плевать на нас хотели! Им бы только выработку больше!

– Мы работаем на пределе, берем двойные смены, задерживаемся, приходим раньше. Пашем без выходных! Здоровье в шахте оставляем. И что? – Юсуф развел руки в стороны. – Мы все равно нищие. Хватит терзать нас! Довольно!

– Да-а-а-а!!! – сотни измазанных копотью и черной пылью кулаков высились над шахтерскими головами. – Довольно! К черту их!

– Хватит наживаться на наших жизнях, – Юсуф поднял красную каску над головой. – Разобьем оковы. Положим конец угнетению. Вперед, братья! Вперед на поверхность. Погибнем, но больше не будем рабами!

Он повел их за собой. Шахтеры смогли запустить генераторы. Свет озарил стены шахты, укрепленные бетоном. Рабочие заняли вагонетки и скоро грузились в клеть. Поднимаясь на поверхность, шахтеры молчали. Каждый думал о тяжелой жизни, о семье и о детях, которым уготована судьба невидимых кандалов нужды. Юсуф слышал полицейские команды наверху. Слышал, как стучат друг об друга щиты и взводятся лазерные винтовки.

Клеть остановилась. Зазвучали механические голоса громкоговорителей. Шахтеров призывали выйти и сложить оружие. Обещали отпустить по домам, если выдадут зачинщиков. И снова рабочие застыли в нерешительности, столпившись у клети. Столетнее угнетение, обещания и грозный вид вооруженного и хорошо экипированного противника, внесли сомнения в их души.

Юсуф понял, что если сейчас ничего не предпринять, то восстание закончится. Мысли упрямо строили в голове образ сестры. Он боялся потерять самого близкого и родного человека. Но больше всего боялся того, что она останется одна. Суровая жизнь не пощадит ее чистое сердце… Парень вышел вперед на три шага, держа в правой руке красную каску, а в левой обломок ржавого лома. Шахтер слышал, как полицейский приказывал бросить оружие, но вместо этого поднял правую руку над головой и ринулся на стену щитов.

Юсуф не пробежал и десяти шагов. Горячая струя ужалила в грудь. Красная каска покатилась по выжженному песку.

Умирая паренек думал о прожитых годах, которые не принадлежали ему. Он вынужденно продал их, продал время и труд, чтобы заработать кусок хлеба. Ему стало до горечи обидно за то, что так поздно осознал рабское положение… Народ планеты Гулл являлся товаром, который покупали и выбрасывали, когда он изнашивался.

Топот шахтерских сапог и отчаянные крики донеслись до сознания за минуту до смерти. Слабая улыбка медленно поползла по смуглому лицу. Юсуф понял, что рабочие смяли ряды полиции и охраны. Нажав на кнопку сигнального маячка, висевшего все это время на шее, он подумал, что сегодня подходящий день для смерти. День, когда человек становился человеком.

Глава I. На Варяге

– Капитану Железнякову срочно подняться в центр управления! – раздалось из вещателя после короткого сигнала направленных высоких частот. – Капитану срочно подняться в центр управления! – повторил монотонный женский голос.

Железняков взглянул на часы, что располагались прямо над дверью каюты. Датчик серого прямоугольника уловил брошенный взгляд, и синие цифры засверкали голограммой перед экраном циферблата.

– И двух часов не прошло, – с досадой произнес мужчина.

Капитан не любил излишества. Эта каюта могла по праву считаться его домом. Он жил в ней уже три года, даже когда Варяг заходил в порт и стоял на рейде, редко покидал пределы металлических стен. Если бы в каюту вошел кто-то посторонний, не являющийся частью команды славного Варяга, то вряд ли бы понял, куда попал. Стены покрывала мягкая светло-серая краска – это, пожалуй, все их украшение. Ни картин, ни плакатов, ни фотографий. Небольшой мягкий матрац, уложенный на металлическом каркасе стандартной армейской кровати, застилался синим шерстяным пледом. Капитан редко им укрывался, система терморегуляции работала безупречно, но ему нравилась шерсть.

Кровать стояла на небольшом подиуме и занимала половину каюты. На полу красовался дубовый паркет. Коричневый цвет удачно гармонировал с серыми стенами. Капитан любил дерево, поэтому стол и стеллаж, заставленный книгами, тоже из дуба. Железняков старался читать в свободное время, перечитывал Людвига Фейербаха, Льва Толстого, но стеллаж наполняла и приключенческая литература. Любимые писатели детства: Рафаэль Сабатини, Роберт Стивенсон, Джек Лондон. Книги этих авторов он повторно не читал, но часто подолгу держал в руках, рассматривая обложки, словно боялся открыть и пробежать глазами по строчкам.

Тяжело перевалившись через край кровати, капитан поднялся и сунул ноги в ботинки с самозатягивающимися застежками. Лампочка, встроенная в каблук, загорелась красным светом и два ремешка стянули берец на голени. Железняков спал в одежде, знал, что долго не придется.

Панель управления каютой выпустила ароматизатор, сообщая об этом миганием зеленого индикатора. Помещение наполнилось запахом свежеиспеченного хлеба. В желудке предательски засвербело. Железняков с досадой посмотрел на сенсорную панель у двери и пожалел, что не включил другой аромат.

«Звукоизоляция активна» – сообщал синий индикатор на панели. Внутри каюты стояла гробовая тишина. Капитан затопал каблуками по дереву. В углу за шкафом пряталась маленькая раковина. Он открыл кран, набрал воды в ладони, умыл лицо и приложился к белому шерстяному полотенцу. После, введя шестнадцатеричный код на панели, взял из шкафа ремень с кобурой, опоясался и спешно вышел из каюты.

При предыдущем командире Варяга, палубы корабля выкрасили в синий цвет, команда тяжело переживала утрату, и Железняков решил оставить все, как есть.

Он вихрем пробежал по выученному лабиринту коридора и через минуту оказался на мостике. Часовой вскинул руку, приложив ее к виску в знак приветствия. Капитан всегда отвечал тем же, делал это красиво и четко, как положено, словно перед ним стоял не матрос, а адмирал или другой высокопоставленный начальник, но сейчас очень спешил и просто кивнул головой проходя мимо.

Варяг относился к классу легких ракетных крейсеров, основным вооружением которых являлись тяжелые термоядерные ракеты. Корабль нес также три тяжелых бронебойных торпеды и на верхней части корпуса имел две орудийные башни. В каждой располагались три электромагнитных орудия, поражающие цель бронебойными снарядами, разгоняемыми до высоких скоростей системой магнитов.

Капитаны крейсеров хорошо отзывались о боевых качествах ракет класса «космос-космос». Мощная термоядерная боеголовка наносила ощутимый урон противнику, а высокая скорость полета мешала вражеской ПВО эффективно с ними бороться. Применение термоядерной реакции, как почти неисчерпаемого источника энергии, нашло широкое применение у землян, а неуправляемые термоядерные реакции, являющие собой сокрушительное и мощное оружие, в короткий срок завоевали одобрение всех высоких чинов Космофлота.

Форма корабля напоминала лодку, корму которой спроектировали в виде огромного хвоста самолета. Задняя часть отделялась от основного корпуса значительным сужением, поэтому все, что располагалось до него матросы называли наконечником копья, а после – хвостом. Судно имело ионный электрический двигатель, который не потребляет для работы топливо, а создает тягу, используя пучки ионов. Такой агрегат позволяет развить достаточно высокую скорость в бою. Хотя чаще всего это требовалось только при преследовании или выходе на боевую позицию.

Центр управления располагался в хвостовой части, но возвышался над корпусом. Иллюминаторы на корабле отсутствовали. Броня оснащалась новейшими сенсорами, «панорамой». На командном мостике, при необходимости, могли выводить окружающие изображение на любую стену и потолок, либо и вовсе открыть вид на все 360 градусов, словно располагались в стеклянной коробке. Остальные помещения корабля являлись не столь функциональными, но специальные места с наружными сенсорами имелись. Изображение могли в любой момент включить и наслаждаться видом, как из настоящего иллюминатора. Человеческий глаз не различал разницы. Железняков распорядился, чтобы в коридорах и на палубах сенсоры работали бесперебойно, поэтому находившееся на корабле не чувствовали себя как в глухой железной коробке.

– Товарищ, капитан, оторваться не получилось, – встретила Железнякова у входа Алина, старший помощник капитана. Смуглая, черноволосая девушка с маленькой родинкой на правой щеке, заметно покраснела при появлении командира. – Охотники идут следом, до боевого столкновения не более четырех часов.

– Сколько кораблей?

– Двадцать четыре корвета и эсминец.

Автоматическая дверь закрылась за спиной капитана. К мостику вели десять металлических ступеней, в структуру которых вставлена синяя подцветка. Диоды осветили стеклянные перила. Капитан стукнул по ступеням каблуками и окинул взглядом командный пункт.

Мостик светился, словно лампочка. Он располагался в полукруглом помещении. В мягких креслах сидели операторы, обслужившие и следившие за жизненно-важными и боевыми системами корабля. Они водили пальцами по большим экранам с закругленными углами, которые опускались перед креслами, когда оператор занимал свое место.

Пройдя между двух операторских рядов, Железняков оказался перед большим постаментом с выведенной голограммой звездной системы. Он окинул карту беглым взглядом и обогнул постамент. Кресло капитана располагалось в центре мостика, следом пилоты, старшие офицеры и комиссар. Их стационарные экраны, как и экран командира, позволяли вывести любое изображение, чем и пользовались, когда внешние сенсоры отключены.

– Данные о кораблях противника и о состоянии реактора, – приказал Железняков, садясь в кресло, и медленно заиграл скулами.

– Сделано, – старший помощник остановилась немного поодаль от него и смотрела из-за спины на экран. – Щиты кораблей Заповедника блокировали сигналы наших радаров. Мы поздно их обнаружили.

– Реактор поврежден. Мощность упала на тридцать восемь процентов, – робко вмешался в разговор молодой и короткостриженый младший лейтенант Хоук. Одна маленькая звезда на петлицах и неуверенный тон, выдавали в нем зеленого новичка, недавно окончившего Академию Космофлота. – Ускорители масс активировать не удается… – он виновато опустил глаза. – Товарищ капитан, мы без электромагнитных орудий.

– И ракет… – тихонько проговорил Железняков, глядя в монитор. – Всего на один залп, – он барабанил пальцами по ручке кресла.

Алина постаралась смягчить обыкновенно сухой тон.

– Доклад от техников получила перед тем, как вас вызвать. Реактор своими силами не отремонтировать. Без верфи не обойтись.

– Шепард, – он испытывающе посмотрел на старпома, – отдайте приказ на орудийную палубу, пусть готовятся к бою. Всех зенитчиков к турелям и… – Железняков на секунду задумался. – Начать подготовку к гиперпрыжку.

– Слушаюсь, товарищ капитан, – старпом немедленно направилась к креслу, чтобы отдать необходимые указания.

– Что это вы намерены делать? – сверлил Железнякова пудовым взглядом комиссар, по обыкновению незаметно подошедший сзади. – Для зарядки гипердвигателя нам не хватит времени.

– Хватит. Если прыгать в пределах звездной системы.

– Хотите устроить машинам сюрприз? – весело улыбнулся комиссар. – Хорошее дело, если двигатель выдержит нагрузку. Только будет ли в этом толк? – он развел руками. – Рассчитать координаты прыжка-а-а, – комиссар чесал подбородок, размышляя вслух. – Та-а-а-к... Ракеты уйдут на пробитие щитов вражеского эсминца-а-а… – Эх! – мужчина покачал головой. – Уничтожим его, а корветы тем временем растерзают нас.

Железняков хорошо знал комиссара Первого Космического Флота Малинина. Кто-нибудь другой мог бы подумать, что Малинин переживает за собственную жизнь и ищет пути избежать боя, но не Железняков. Капитан хорошо понимал, что этот низкий, лысеющий человек, не боится умереть в бою – как раз наоборот. Он готов умереть за каждого матроса, за каждый винтик этого корабля, но умереть так, чтобы благодаря его смерти погибло как можно больше машин и как можно меньше команды.

– Если повезет и гипердвигатель не взорвется, то есть шанс. Уничтожим корветы внезапным залпом ракет. ИО не успеют их сбить. Энергощиты малых судов противника слабоваты, чтобы остановить ракету, – капитан посмотрел на комиссара, ожидая одобрения.

– Неплохой план, – комиссар одобрительно закивал. – Машины не ожидают такого хода. Их мыслительные алгоритмы наверняка провели расчёт, что мы должны бежать на всех парусах. – Да-а-а… Возможность самоубийственного прыжка они точно не рассматривают, – Малинин усмехнулся. – Действительно. Сознание человека непостижимо для электронного разума. Роботу сложно анализировать эмоции и чувства, машина мыслит излишне рационально.

Он заложил руки за спину и сделал несколько шагов, погрузившись в собственные мысли.

Идея о том, что экстрамерное подпространство соединяет гравитационные колодцы большинства звезд, выдвигалась в ученом сообществе Земли еще в давние времена. Перемещение по гиперкоридорам со сверхсветовой скоростью стало возможно, только с изобретением гипердвигателей модели АН-4718 «Кустов» в 2150 году по земному летоисчислению.

Первые успешные путешествия через гиперпространство прошли в 2152 году и произвели настоящий фурор. Космическая программа сделала огромный скачок и, фактически с этого момента, началось восхождение Земли, как одной из галактических держав. Впрочем, все прошло не так гладко. Дефект земной версии гипердвигателей модели АН-4718 «Кустов» стал известен только через тридцать лет, на тот момент двигатель запустили в серийное производство. Совершение гиперпрыжка требует большого количества энергии, которую необходимо накапливать в ядре двигателя перед каждым пуском. Если недозарядить ядро и активировать функцию прыжка, то двигатель запускался, но позволял пройти со сверхсветовой скоростью малую дальность, например, в пределах одной звездной системы. Гипердвигатели двух соседних держав, известных землянам, не позволял перемещаться на столь короткие расстояния. Подобный дефект сначала посчитали плюсом, но он приводил к износу термоядерного реактора и вызывал разрушение ядра, приводившего к взрыву двигателя в восьми случаях из десяти. При использовании агрегата в штатном режиме, проблем не возникало. В отсутствии альтернатив, модель АН-4718 «Кустов» стала основой флота.

– Хорошо-о-о... – Комиссар остановился, занеся ногу для следующего шага. – Мы прыгнем удачно и уничтожим корветы. Но-о-о... – он повернулся к капитану. – Ракет у нас не останется. Чем будем бить эсминец? Плазменные орудия разобьют наши отражатели за несколько выстрелов. Энергии реактора не хватит, чтобы долго поддерживать их в активном состоянии.

– Долго поддерживать и не придется, – Железняков уперся локтем в ручку кресла и подпер подбородок ладонью.

– Я полон внимания, товарищ капитан, – комиссар нетерпеливо глядел на него.

– У нас осталась одна торпеда, – начал уверенно командир, – если сразу после прыжка запустим ее в энергоблок вражеского корабля, то есть шанс, что выведем из строя систему силового поля. Если все выйдет как задумано, то дальше в дело вступит десант. Будем брать их на абордаж, – Железняков тяжело поднял голову. – Ну, что ты сверлишь меня взглядом, Алексей Михайлович?! – голос сорвался. – Нет больше выхода, сам же знаешь.

Комиссар выждал небольшую паузу.

– План твой, конечно, основан на одних «если нам повезет», «есть шанс». Но-о-о… Логику в твоих мыслях вижу, Иван Петрович, вижу. И план одобряю. Делаем, – он направился к выходу из центра управления.

– Вы куда, товарищ комиссар? – окликнул его капитан.

– Отправляюсь с десантом, – Малинин пожал плечами, – тут ты и без меня справишься. Только мешаться буду. А в абордаже каждый человек на счету. Бой предстоит жаркий.

– Факт, – заключил Железняков, утвердительно покачав головой. – Дополнительно выделю в штурмовую группу кого смогу. Старший лейтенант Шепард! Всех, кто не задействован в обеспечении боя и работоспособности корабля – в распоряжение майора Ли! – отдал приказ капитан, провожая комиссара глазами.

– Поняла, вас, – ответила Алина и связалась с бытовыми отсеками, припав одним ухом к беспроводному наушнику.

– И еще, – капитан на секунду задумался, но все же пересилил себя и сказал. – Включая офицеров на мостике. Здесь остаются только пилоты. Шепард, возьмете на себя обязанности операторов. Сколько можете контролировать. Остальные на мой экран.

В центре управления повисла гробовая тишина. Каждый из присутствующих осознавал, что даже если удастся пережить большую часть плана, то штурм унесет множество жизней. Понимал это и Железняков. Но также понимал необходимость послать людей в бой. Он имел на это право, никто бы не стал винить командира в необходимых мерах, но отдать такой приказ тяжело. Капитан не сомневаясь возглавил бы штурмовую группу. Сражался бы рядом со своими людьми, уничтожал машины и даже пожертвовал бы собой, если потребуется. Все, лишь бы снять с себя груз ответственности за чужие жизни. Понимал и то, что ответственность за судьбу тех, кто останется на Варяге и за сам крейсер, которых не так много осталось у Космофлота, никуда не делась.

В памяти хорошо сохранился некролог о Джуане Гарсия. Командире корвета Вихрь, который при обороне космопорта Луна-3, втянулся в абордажную схватку с кораблем противника. В том бою он потерял девяносто процентов личного состава, хотя одержал победу и сохранил судно. Джуана представили к награде. Тот, после церемонии награждения, в белоснежном мундире отправился на корвет. Выложил в сеть обращение к народам Земли, в котором извинился за то, что не уберег вверенных ему людей. Оставил завещание и застрелился.

Рабочий экран Хоука погас. Алина перевела процессы на собственный монитор. Младший лейтенант неуверенно встал с кресла и направился вниз по лестнице за остальными операторами. Джим чувствовал нарастающее в груди волнение, но его тянуло в бой. Он бы не стал проситься в абордажную команду, но теперь радовался, что капитан отдал приказ.

Хоука всегда восхищал десант. То бесстрашие и самоотверженность десантников, которые яростно бились с врагом, не могла не оставить в душе молодого человека трепет и гордость за славных сынов и дочерей социалистического Отечества.

Экипировка Звездного десантника и вовсе являлась объектом воздыхания.

Активные экзоскелеты, с помощью гидравлических механизмов, значительно повышали ловкость и силу владельца, а сложная аппаратура дала возможность экипировке повторять биомеханику солдата, отслеживать жизненные показатели и существенно повышать точность стрельбы. Данное устройство генерировало воздух, устраняло проблемы разгерметизации, а вместе с тем и выглядело достаточно привлекательно.

В каждом дворе висел красочный плакат с изображением двух Звездных десантников – мужчины и женщины, которые гордо держали древко развивающегося на ветру красного знамени, с изображенным в центре земным шаром золотого цвета, укутанным в лавровые венки. Их головы защищали серые круглые шлемы с затемненными стеклами, а черные бронепластины прикрывали практически все тело. Сварные швы усилены серым кевларом, поэтому костюм напоминал собой пчелиные соты.

«Товарищ, стойко обороняй рубежи родного социалистического Отечества!» – гласила надпись на плакате. Мальчишки и девчонки играли во дворах в десантников, ходили с родителями на встречи с солдатами, где демонстрировали возможности человека, облаченного в экзоскелет. И каждый из них мечтал подрасти и непременно взлететь на малых реактивных двигателях, вмонтированных в ботинки костюма.

Так было и с Хоуком, но приемная комиссия вынесла холодное: «не годен в связи с несоответствием морально-волевых качеств». Выдали на руки карточку с печатью и пожелали удачи. Младший лейтенант не отчаялся и смог-таки поступить в Академию Космофлота, даже получить офицерский чин, но экзоскелет так и остался в мечтах. Все, на что можно было рассчитывать – это короткие курсы по изучению образцов вооружения, в том числе средств инженерного обеспечения.

Конечно имели место гражданские версии экзоскелетов, помогающие людям с проблемами опорно-двигательного аппарата чувствовать себя полноценными членами общества или рабочие версии, существенно облегчающие тяжелый труд. Но… они и близко непохожи на изящную и дорогостоящую военную модель Панцирь-М, рассчитанную на семьдесят два часа автономной работы.

– Рад, что вы решили к нам присоединиться! – грубым басом проорал майор Ли, одетый в серый мундир Звездного десанта. – Живее, черт бы вас побрал! Хотите драться голыми руками? – ответа на этот вопрос не требовалось, Ли подтолкнул Хоука, определяя направление движения пришедшей с ним группы офицеров командного пункта. – Хотите остаться в живых – поторапливайтесь. На ваше счастье на борту пара тысяч лишних панцирей для дальних гарнизонов. А то пришлось бы сражаться в синеньких мундирах!

Майора Ли называли человеком с тяжелым характером. Он не считался с чувствами людей, не терпел, когда ему перечат и не стеснялся в выражениях с подчинёнными. Всегда обращаясь к ним на «ты», он считал это нормальным порядком вещей, и вполне ожидал, что начальство может обращаться так же и к нему. Коренастый человек низкого роста, с желтоватой кожей, миндалевидным разрезом глаз, широкими скулами и носом с маловыраженной переносицей, никогда не пользовался особой популярностью у женщин. Зато целиком отдавал себя службе.

– Будьте к ним снисходительны, майор, – раздался мягкий голос комиссара, подошедшего сзади, – эти люди еще не сражались с противником, как говориться-я-я… накоротке, – пришлось прикрикнуть. В суматохе, которая сейчас происходила в транспортном блоке, всем приходилось повышать голос, от этого становилось еще более шумно.

– Чертовы роботы ИО ласковыми с ними не будут, товарищ комиссар, – Ли убавил тон, повернувшись на голос Малинина. – А вы уже настроили выданный экзоскелет?

– Настроил и оружие получил. Впрочем, нам с вами придется отправиться к капитану.

– Знаю, – он еще раз осмотрел большой транспортный отсек, оценивая ход подготовки к предстоящему абордажу, и оставшись доволен продолжил, – идемте, времени в обрез.

Комиссар пропустил майора вперед, жестом пригласив пройти, и направился следом.

Хоук редко бывал в транспортном блоке, отчасти потому, что его каюта и рабочее место находились далеко от этой части корабля, но больше всего потому, что ему не нравилось тут. Высокие своды, позволяющие вмещать в себя ряды транспортных космолетов и грузовое оборудование, круглые сутки наполнены множеством людей и вспомогательными роботами-рабочими. Шум работающих двигателей, ремонтных работ и галдеж механиков. Хоук любил тишину.

Сержанты и капралы в серых мундирах громко отдавали приказы, организовывая людей в сводные отряды. Механики дозаправляли транспортники и настраивали экзоскелеты под новых владельцев. Тут же выдавали новенькие штурмовые винтовки с бронебойными патронами.

Джим неплохо владел этим оружием. Штурмовая винтовка Томагавк принята на вооружение три года назад. Выглядела она вполне как обычное земное оружие, но похожа скорее на пулемет. Из-за тяжелого веса эффективно вести стрельбу из Томагавка можно только облачившись в Панцирь-М. Магазин с патронами называли коробом. Патронов вмещалось ровно двести штук. Ленточная подача не требовалась из-за наличия магнитного подавателя, а стрелять и вовсе можно одной рукой, что уменьшало сложность и время перезарядки. Крупный калибр бронебойных пуль с урановым сердечником позволял эффективно поражать металлические корпуса роботов Заповедника ИО.

На первом курсе Академии каждый курсант, независимо от специальности, проходил трехмесячную специальную подготовку. Она включала в себя обучение действиям солдата в наступлении, обороне, десантировании, стрельбу и, конечно, эксплуатацию активных экзоскелетов.

Лейтенант щурясь смотрел по сторонам. Яркий свет слепил глаза до слез, а суматоха вокруг подавляла. Сзади напирали, приходилось идти быстрым шагом. Нарастающая тревога вызвала отдышку.

– С вами все в порядке, товарищ младший лейтенант? – спросил темнокожий капрал, стоящий за столом, в который с размаху влетел Джим.

– Кажется… да… – Хоук сглотнул слюну и посмотрел на капрала. Его серый мундир украшала всего одна лычка на петлицах и рукаве.

– Тогда ваш отпечаток в получении экзоскелета с серийным номером ЕН891355550989ОХ70, – отбарабанил капрал и указал на широкий прямоугольный планшет, проецирующий изображение на стол, словно развернутый свиток.

Джим вытер пот с большого пальца о штаны и прислонил фалангу к квадратику на трехмерном изображении костюма с серийным номером и годом производства. Датчик мгновенно считал отпечаток и данные о новом владельце тут же замелькали перед глазами.

– Сюда... для получения винтовки.

Хоук снова прислонил палец и его тут же оттеснил от стола следующий в очереди. Джим только сейчас заметил, что вокруг полно открытых грузовых контейнеров, из которых спешно выгружают экзоскелеты, боеприпасы и штурмовые винтовки с помощью роботов-рабочих.

– Подходи, че задерживаешь? – механик, низенький старик, недовольно прикрикнул на младшего лейтенанта. – Чай не один тут, вона какая вас орава собралась. Твой уже выгрузили, иди облачайся, потом получишь боеприпасы, винтовку и в другой конец шуруй. На самый крайний космолет, – старик помахал рукой, призывая Хоука шевелиться. – Вожусь тут с вами как с детьми, ей богу, а сам вооружиться не успею, – пробурчал он себе под нос, осматривая следующий выгруженный двумя роботами-рабочими экзоскелет.

Земные варианты роботов не обладали большим интеллектом, понимали простейшие команды и усердно работали, в отличии от вполне разумных роботов Заповедника ИО. Передвигались эти железные рабочие с помощью гусеничного шасси, имели пять пальцев на каждой из двух рук, а голова такой машины похожа на человеческую, но лицевая часть вытянута вперед, словно у какого-нибудь зверя. После вероломного нападения Заповедника на космический порт Луна-3, исследования в области роботостроения практически прекратились.

Первой встреченной разумной инопланетной цивилизацией оказалась империя Хаспар. Это особо миролюбивые птицеподобные создания. Они передвигались на двух лапах и не имели биологической способности к полету. Зато носили подобие человеческой обуви. Эти особи похожи скорее на земных орлов, чем на человека, впрочем, размер взрослого индивида сопоставим с габаритами индийского слона. Их перья имели коричневый окрас, а руки большую длину и маленькие четырехпалые кисти.

Хаспар искали смыл жизни в личном развитии и в познании окружающего мира. Религия отмерла на ранних стадиях развития цивилизации. Им удалось вычленить законы происхождения природных явлений. Ветер, гроза, дождь или засуха потеряли какой-либо мистический смысл. Хаспар осознали, что могут познать и изменять мир.

Их высокогорную планету ИО сильно загрязнили вредные испарения заводов и предприятий, которые почти полностью заволокли небесный свод. Это повлекло за собой глобальное похолодание и массовый голод. Ученые хаспар разработали особую систему «Служитель», которая подразумевала запуск и производство специальных роботов, работающих в суровых условиях атмосферы для ее очистки, а также для сохранения народа империи. На планете массово возводили защитные купола, в которых атмосфера создавалась искусственно. Земляне поставляли зерно, которое очень понравилось местным и позволило остановить массовую смертность от голода. Взамен империя делилась с Социалистическим союзом Земли технологиями, вроде модуляторов щитов или локальной гиперсвязи, позволяющей передавать любую информацию по сверхсветовым каналам.

Со временем роботы-служители смогли очистить атмосферу и наладить производство пищи, восстановить инфраструктуру и нормальную жизнь на планете. В этот момент что-то пошло не так.

На Земле не было единого мнения о причинах катастрофы. Некоторые полагают, что виной выхода из-под контроля узла связи 00-1-2, который управлял всей сетью многочисленных роботов, послужил вирус. Выдвигались теории о заговоре других инопланетных держав, которые еще не открыты ССЗ. Наибольшее распространение получила версия о эволюционировании искусственного интеллекта, как итог – робофобия захлестнула умы землян.

00-1-2 отдал приказ закрыть всех хаспар в защитных куполах. На планете начался хаос, роботы хватали собственных создателей и насильственно укрывали их от внешнего мира. Посольство ССЗ пыталось установить причину сбоя. Но узел связи посчитал людей угрозой для птицеподобных хозяев и посольство выслали за пределы империи. Отныне хаспар живут в куполах, где роботы прислуживают им и оберегают от любых опасностей. Но это жизнь в неволе, заключенные, словно в тюрьму, они не имеют связей за пределами купола и не могут покинуть этот «заповедник».

В ССЗ средства массовой информации окрестили империю Хаспар Заповедником ИО. Название ушло в широкие массы и крепко закрепилось в умах людей. На Земле шли жаркие дискуссии о возможной помощи плененным инопланетянам, но до решительных действий так и не дошло. Узел связи, напротив, оценив ССЗ как возможную угрозу, приступил к массовому вооружению и созданию армии, которая и атаковала космопорт Луна-3 в 2219 году по земному летоисчислению.

– И так… прыжок назначен ровно на четыре часа тридцать минут, – медленно начал Железняков, опираясь руками на край корпуса голокарты. – К этой минуте все боевые системы должны быть готовы открыть огонь! Повторяю. Ни секундой позже, – он постучал кончиком пальца по краю постамента. – Роботы быстро среагируют на изменившуюся обстановку. Любая секундная задержка может сорвать план.

Вокруг голокарты собрался весь высший командный состав Варяга, от командира торпедной палубы, что находилась в самом низу корпуса корабля, до командира зенитными батареями, которые располагались в крайних отсеках по всему корпусу эсминца. Карта проектировала идеально точные модели кораблей. Красные стрелки мерцали, указывая будущее движение крейсера. Маленькие белые цифры, возле каждой модели судна и космического объекта, показывали точные координаты.

Ли стоял напротив капитана, заложив руки за спину и широко расставив ноги. Он пристально всматривался в изображение вражеских кораблей, которые плыли мимо неизвестной ему маленькой красной планеты. Комиссар стоял рядом и прикидывал в уме шансы на удачный исход операции.

– Шепард рассчитала траекторию и координаты гиперпрыжка. Мы окажемся слева от их флагмана, – капитан махнул рукой, и карта передвинула вражеские корабли ближе к нему, – вот тут. Как вы понимаете, для нас прыжок займет всего мгновение. ИО быстро поймут весь расклад. Ракетный залп по малым судам противника и запуск торпеды должны произойти одновременно, – он окинул всех пристальным взглядом. – Варяг встанет к вражескому эсминцу настолько близко, чтобы взрывная волна не уничтожила транспортники. Необходимо выйти в открытый космос одновременно с открытием огня.

– Выйдем, – качнул головой Ли, – запустим двигатели перед прыжком, удалим все живое из транспортного отсека и будем держать внутренние шлюзы раздаренными. Задержки не случится.

– Хорошо, – капитан перевел взгляд на высокого светловолосого офицера. –Зенитчикам предстоит не менее сложная задача. Активировать плазменные орудия на эсминце вряд ли успеют так быстро. Их огонь для торпеды не страшен, но защитный ИИ корабля, наверняка успеет направить несколько малых ракет, – о необходимости плотного заградительного огня знал каждый присутствующий. Офицеры неосознанно бросили взгляд в угол карты, куда выводилась информация о реакторе и других системах. – Не допустить уничтожения торпеды! – для привлечения внимания, Железняков легонько ударил костяшками кулака по постаменту. – Сбивать все, что летит и не сбить ничего своего. Задача ясна?

– Ясно, товарищ капитан, – ответил лейтенант со звездой и лычкой на мундире.

– Расчеты по запуску произвели? – капитан направил внимание на командира торпедной палубы.

– Да, компьютер вычислил нужный отсек, – качнул головой смуглый здоровяк, с пышной черной бородой в звании старшего лейтенанта. В его голосе едва слышался восточный акцент, но горячий характер спрятать невозможно. – Клянусь, доставим торпеду прямо в сердце врагу! Иначе пущу пулю в голову! – он хлестнул себя ладонью по лбу.

Капитан смерил подчинённого строгим взглядом.

– Ваша горячность некстати, Марат Ахматович. Пуля в лоб не поможет делу. А при удачном стечении обстоятельств надеюсь на вашу оперативную помощь десанту.

– Обижаете, товарищ капитан, экзоскелеты и оружие получены, космолет выделен. Под моей командой личный состав торпедной палубы не мешкая выдвинется на помощь абордажникам.

– Чудно, – Железняков смягчил тон, – от ракетной палубы ожидаю того же. Он посмотрел на черные наручные часы и вздохнул. Зеленые стрелки неумолимо указывали «четыре десять». – Ну что ж, товарищи, у вас есть двадцать минут для того, чтобы занять боевые позиции и подбодрить людей. Желаю нам удачи. И помните – все зависит только от нас.

Офицеры поднесли руки к голове, и друг за другом спешно отправились на выход из центра управления. Капитан занял свое место. Еще раз внимательно изучая данные на экране, он медленно почти незаметно двигал скулами. Обычно этого никто не замечал, но Шепард видела и знала, что сейчас Железняков волнуется. Точно также его скулы ходили во время их первой встречи.

Попала она на корабль не так давно. Пять лет назад Железняков потерял старшего помощника при обороне космопорта Луна-3. После боя с флагмана Первого Космического Флота пришел приказ явиться к адмиралу. Железняков не любил ходить к начальству, но служба требовала и он, сдав командование Варягом комиссару, отправился исполнять указание.

Адмирал Коттон, уже немолодой мужчина, похожий скорее на смотрителя музея, чем на командующего флотом. Даже синий мундир с адмиральской золоченной звездой и четырьмя лычками на петлицах и правом рукаве, не придавал ему командирского вида. Тогда он, не отрываясь от голокарты, махнул рукой на девушку в закопченном и изодранном мундире, и бегло заговорил:

– Знакомьтесь, капитан, ваш новый помощник – лейтенант Алина Шепард. Командир того самого пограничного корабля Аполлон, что в одиночку принял бой с целым флотом Заповедника. – Назначаю ее старпомом Варяга, – холодно проговорил адмирал и взглянул на девушку. – Отличный и способный офицер, сегодня же приставлю к награде, а пока берите под команду, – на мгновение его голос растаял, но, взяв себя в руки, Коттон снова уставился в карту и бегло продолжил. – Для вашего судна бой еще не закончен. Пополните экипаж людьми с крейсера Элеонор. Сегодня они не оправдали оказанного им, народами Земли, доверия. Указания получите после. Можете идти.

– Слушаюсь, товарищ адмирал, – четко ответил Железняков и вскинул руку к виску. Он знал, что маленький Аполлон выиграл драгоценные минуты, позволив Космическому Флоту занять боевой порядок, что вероятнее всего спасло землян от поражения и последовавшей бы за этим бомбардировки планеты. Но поверить в то, что эта маленькая, испуганная девочка живой капитан героического корабля, не мог. Сомнения в тот момент съедали изнутри. В преддверие новых боевых задач, когда тело погибшего старпома не успело остыть, назначение на Варяг сомнительного человека, да еще и на должность главного заместителя капитана, Иван считал ошибкой.

Поддержите автора лайком и комментарием, так вы заставите его писать быстрее и больше :)

Глава II. Абордаж

Психика и организм каждого человека реагируют на перегрузки по-разному. Кто-то совершенно ничего не чувствует в процессе гиперпрыжка, кто-то ощущает небывалый эмоциональный подъем, кому-то хочется плакать. Довольно типичное явление для людей, которые часто участвуют в гиперпрыжках, особенно без длительного отдыха. Симптоматика явления усиливается на фоне стресса или физических перегрузок. Летальных случаев на данный момент не зафиксировано, истинная причина подобных явлений неизвестна.

Чаще всего имеются жалобы на галлюцинации, ощущение слабости, страха, апатии, депрессии, хотя, с другой стороны, может быть эйфория, проявление диких инстинктов или необъяснимая радость.

Физического проявления симптомов, как таковых, нет. Некоторые жалуются на «видения» и «голоса» в голове. Вероятно, длительное воздействие гиперпространства на психику вызывает необратимые последствия. Исследования мозга, проводимые в ССЗ, объективных изменений и видимых аномалий не выявили.

Джим в этот раз ощутил панику и ужас. Для него время замедлилось. Всего на долю секунды или даже меньше, но за это мгновение в голове произошли странные вещи. Он слышал неведомый, далекий, тихий голос, раздававшийся словно из бездны, темного и холодного пространства. Хоук не мог разобрать слов, они сливались в один протяжный звук, похожий скорее на крик. Ему казалось, что он слышит биение сердца, чувствует, как кровь потоком струится по артериям.

Воздух медленно наполнял легкие и застревал внутри. Голос становился все громче и казалось, проскакивают знакомые слова, за которые мозг пытается зацепиться, чтобы уловить частичку смысла. Но… снова все переходит в крик, от которого голова идет кругом...

Постепенно напряжение спадало... Зов во тьме затихал…

Хоук воспользовался тем, что датчики костюма считывали его жизненные показатели, и глянул на статистику. Все в пределах нормы: пульс, температура, давление, ритм сердца. Никаких скачков и отклонений не зафиксировано. Списав это на нарастающее волнение, он посмотрел в иллюминатор транспортника. Они шли в авангарде, космолет находился в космическом пространстве, и Хоук заметил вспышки взрывов термоядерных ракет, но не успел посчитать сколько их. В иллюминатор виднелось не меньше шести.

Варяг прыгнул точно борт в борт к вражескому эсминцу. Ракеты вышли мгновенно, казалось, что даже раньше, чем появился корабль. На вражеских корветах не успели среагировать на опасность.

Через две секунды после запуска, яркие вспышки взрывов ослепили маленьких ящерообразных существ. Они мирно грелись на большой скале красной планеты, которая немногим меньше Земли, и завороженно наблюдали за небом. За вспышками последовал огненный дождь. Горящие обломки кораблей Заповедника ИО разрушительной силой сыпались на маленький девственный мир, уничтожая все живое.

Двигатель АН-4718 Кустов выдержал перегрузку, вызванную коротким прыжком, но поврежденный термоядерный реактор лишился половины мощности. Две трети зенитных орудий не удалось активировать из-за существенной потери энергии. Железняков отключил неиспользуемые в бою отсеки и палубы корабля. Пришлось пожертвовать даже отражателями левого борта, но зенитчикам все равно не удалось привести в готовность большинство отключенных орудий. Впрочем, остальные работали как полагается, и обеспечили достаточно плотный заградительный огонь.

На торпедной палубе случилась задержка. Расчет траектории движения неуправляемого снаряда произвели заранее, но Варяг потерял в скорости, поэтому произошли отклонения на один градус. Старший лейтенант Исаев быстро внес изменения, и торпеда ушла точно в энергоблок, но, как и предполагалось, секундная задержка поставила под удар всю операцию. Автоматическая система защиты эсминца засекла угрозу и выпустила в угрожающий снаряд сотню маленьких ракет. Созданный заградительный огонь успешно уничтожил большую часть, но две вражеские ракеты проскользнули.

Авангард абордажной команды вырвался вперед, опережая торпеду примерно на половину корпуса транспортника. Пилот транспортного космолета под номером «триста восемьдесят два» заметил два идущих снаряда. Он покрепче взялся за ручку штурвала, чтобы отклонить корпус летательного аппарата немного ниже, тем самым позволив ракетам пройти над головой. Но заметил, что целью выбран не его «триста восемьдесят второй», на котором он летал без малого восемь лет, а та самая торпеда, которую обгонял, выжимая из старенького транспортника все, что мог.

Три сына и маленькая дочка, которую два года назад он нес на руках из роддома, когда получил двухнедельный отпуск на Землю, ждали в тихой деревушке на окраинах Лондона. Думал ли он о них в тот момент, когда вместо того, чтобы надавить на штурвал, притянул ручку к себе? Конечно думал.

Думал и о тех людях в черно-серых экзоскелетах, что сидели в десантном отсеке, пристегнутые к креслам друг напротив друга. Думал и об их детях, которые сейчас возможно смотрят в небо и ждут, когда папа или мама спустятся на землю, обнимут и поцелуют…

Наверное, тогда он подумал обо всем, что могло волновать человека в последние секунды жизни. Но одно он понимал точно… Если сейчас опустить ручку штурвала и позволить противнику уничтожить торпеду, то тысячи людей, оставшихся на борту Варяга или летящие сейчас в таких же космолетах, как старый добрый «триста восемьдесят второй», не увидят зеленой травы и синих вод родной планеты. Он сделал выбор.

Ракеты уничтожили транспортный космолет номер «триста восемьдесят два». Взрыв не повредил торпеду, но взрывная волна отклонила ее на полградуса. Снаряд все равно поразил отсек энергоблока и нарушил систему распределения энергии вражеского эсминца. Произошло кратковременное отключение внешнего силового поля, и защитные энергощиты отключились.

Торпеды Космофлота использовались на больших кораблях, но из-за крайне тяжелого веса и крупных габаритов, боевой запас оставлял желать лучшего. Они слишком медленные, хотя и разрушительнее ракет, благодаря мощнейшей боеголовке. Их корпуса оснащались ресурсоемкими и сложными в производстве модуляторами щитов, поэтому ни корабельные щиты Заповедника ИО, ни любой отражатель земного происхождения не представляли для них препятствия, но торпеда с легкостью уничтожалась направленным взрывом, поэтому массово оснащать ими флот считалось нецелесообразным.

Младший лейтенант Хоук, почувствовал тошноту, когда транспортник начало трясти. Металлические стены задрожали, угрожающе скрепя бронелистами. Они попали во взрывную волну. Торпеда детонировала, и пилот с трудом удержал космолет. Джим подумал, что их подбили и десантный корабль разваливается, он впился руками в усиленные ручки кресла, и они затрещали, под давлением гидравлических механизмов экзоскелета.

– Не дрейфь, а то имущество поломаешь! – услышал Хоук голос того самого старика механика, что подгонял надевать панцирь. Он сидел напротив и угрожающе качал головой. – Кто их потом варить будет? Ты? – сокрушался старик. – После вас и так тут грязи навалом, хоть лопатой выгребай, а ты еще седушки мне поломать решил.

– Я… – у Джима перехватило дыхание.

– Готовься к высадке. Торпеда угодила туда, куда надо, – перебил механик. – Взрывная волна это, а не смерть твоя транспортник трясет. Пока рановато умирать! – он улыбнулся, хотя Хоук и не мог увидеть улыбку, но голос механика зазвучал куда мягче.

Пронзительная сирена оглушила десантный отсек космолета, зеленая лампочка загорелась над открывающимся шлюзом.

– Вперед, товарищи! – раздался в шлемах бойцов голос комиссара Малинина. – Пошли-и-и! Пошли-и-и! – ремни безопасности автоматически отщелкнулись. Солдаты и офицеры вскочили с кресел. Выстроились цепочками и по двое десантировались в открытый шлюз. Комиссар выпрыгнул первым с еще не приземлившегося космолета. Следом старик механик и Джим.

Костюм амортизировал падение, магниты ботинок сработали автоматически, не позволив затянуть бойца в открытый космос. Абордажников встретили плотным огнем. Вопреки неожиданному появлению земного крейсера и первым успехам операции, роботы быстро организовали оборону. Они не оставили непрошеным гостям возможности продвинуться даже на несколько метров.

Джим побежал за комиссаром и механиком, ища укрытие от маленьких, но смертоносных пучков плазмы, посылаемых роботами из небольших плазмометов. Пилоты транспортников прикрывали бойцов огнем из бортовых турелей, но ИО уничтожали космолеты один за другим. В тесном пространстве десантные корабли вели огонь с места и не могли маневрировать.

Хоук строчил из винтовки короб за коробом. Роботы появлялись из темных коридоров, выходивших в большое помещение энергоблока. Черные корпуса на мгновение мелькали в перекрестье голографического прицела и тут же скрывались за одной из многочисленных энергоустановок, некогда передававших энергию от реактора в отсеки корабля.

Прячась за пылающими обломками транспортника, Джим видел, как люди вокруг падали и не вставали, видел, как плотный огонь со всех сторон прижал десантников к укрытиям. В сознании возникла мысль, что дело проиграно, сейчас вот еще минуту, две, и роботы окажутся прямо перед ним. Экзоскелет выдержит один пучок плазмы, второй, но третий обязательно прожжет броню, мундир, кожу, и острая нестерпимая боль скует тело. Младший лейтенант покрепче прижал к себе винтовку, зажал спусковой крючок и стрелял, не жалея патронов.

– Побереги пули, Хоук, – комиссар толкнул мамлея в бок, – оглох что ли? Прикрывай, надо добраться до той кабины! – он указал пальцем на небольшую будку, когда-то бывшую стеклянной, сейчас же остался лишь металлический каркас. – Там распределитель, отключим его, и энергии на боевые системы не хватит.

Только теперь Джим заметил, что гильзы, сыпавшиеся после выстрелов, оставались у ног. Система устранения разгерметизации корпуса корабля работала. Пробитая торпедой дыра, затянулась силовым полем. Его сопротивления не хватило бы, чтобы остановить космолет, но ИО выполнили перезапуск протокола защиты и смогли активировать внешние энергощиты.

Энергия вражеского корабля не поступала равномерно ко всем системам из-за повреждения силовых установок и кабелей, но существовали резервные каналы. С помощью них удалось активировать некоторые плазменные орудия. Из-за нехватки энергии отражатели Варяга не могли поглотить всю мощь плазменных выстрелов. Роботы методично расстреливали зенитные установки на корпусе корабля ССЗ. При этом и десантные транспортники землян не могли преодолеть силовое поле, поэтому машины не спешили их уничтожить, предпочитая расчетливо взрывать одну зенитку за другой.

– Правильно, товарищ комиссар! – поддержал механик, и уложил очередью робота, который пытался сменить позицию прямо перед ними. – От же гады! Хоть и железяки, а под пули зря не лезут, – он хотел плюнуть, но вспомнил, что находится внутри экзоскелета и нелепо качнул головой.

Малинин огляделся по сторонам. Ситуация складывалась критически. Его, механика, и младшего лейтенанта, отрезали от основных сил, удерживающих место высадки.

– Альфа один, альфа один, я альфа два, как слышишь? – крикнул он позывной майора Ли.

– Слышу, черт возьми! – через минуту молчания донеслось в динамик.

– Обнаружил узел распределения! Собираемся атаковать, нужно прикрытие. Машины крепко прижали нас огнем, – отбарабанил Малинин и выпустил очередь. – Мы на три часа. На три часа! Возле фюзеляжа космолета на твоем правом фланге.

– Вижу, альфа два, вижу. Минутная готовность! – закричал майор. – Фоули, Руперт, Комаров, Ким, – перечислял он фамилии командиров групп, – огонь на подавление! На два и четыре часа! Черт вас дери!

Хоук почувствовал, как плотность стрельбы повысилась возле удерживаемой позиции. Роботы, заметив ослабление на одном из участков, тут же перегруппировались и бросили на него основные силы.

– Прикрывай! – бросил комиссар. Толкнув младшего лейтенанта в плечо и отстреливаясь, перемахнул через укрытие с помощью ракетных двигателей в ботинках. Заряда в них хватало на один затяжной прыжок, позволявший преодолеть расстояние в пятьдесят метров, либо на несколько более коротких.

Пролететь все за раз Малинин не рискнул. Его бы срезали еще на самом пике прыжка. Поэтому, он истратил мощность на двадцать процентов, и скрылся за ближайшей энергоустановкой.

– Комиссар! Торопись! – снова раздался голос Ли. Плотности огня не хватало по фронту, ИО успешно продвигались, сократив расстояние.

Комиссар выпустил очередь и снова прыгнул за ближайшее укрытие, но у самой земли сгусток плазмы попал в подошву ботинка. Двигатель задымился, и Малинин упал.

– Товарищ, комиссар?! – закричал наблюдавший за ним Джим и невольно высунулся из укрытия. Пучки плазмы ударили рядом и заставили спешно спрятать голову.

– Живой… я… живой… – ответил Малинин и с трудом подполз за металлическое перекрытие, которое рухнуло с потолка после взрыва торпеды.

ИО разгадали план уничтожения распределителя и, приостановив наступление по фронту, часть сил бросили на фланг, чтобы уничтожить троих паразитов. Малинин сразу почувствовал это. До будки оставалось всего-то метров десять. Он попытался сделать перебежку. Зеленый пучок плазмы ударил в нагрудную бронепластину панциря, опрокинув комиссара словно кеглю.

Машины больше не скрывались за укрытиями, максимально сосредоточив огонь на группе Малинина. Джим, перед тем как опустить голову за спасительный фюзеляж космолета, заметил, что треугольный корпус робота, с желтым светодиодом по центру, медленно двигался к нему. ИО держал в длинных шлангообразных руках плазмомет. Такие использовали птицы в своих армиях.

– Эх, отвоевался, похоже! – засмеялся старый механик, обращаясь к самому себе. – Приложили нас знатно железяки, хоть сдавайся иди.

Младший лейтенант посмотрел на механика. Тот отключил затемнение стекла на шлеме, и Джим увидел, как он ему подмигнул.

– Ничего, ничего, – тихонько приговаривал старик, активируя одну гранату за другой, что висели на поясе и имели цилиндрическую форму, – сейчас я им покажу, как родину любить надо.

– Гранаты! – крикнул Хоук и, сорвав одну из шести собственных. Нажал на взрыватель и швырнул ее в сторону противника. Приближавшийся робот оказался совсем рядом, и взрыв разобрал его на запчасти. Возле ног парня приземлилась раскуроченная часть корпуса робота.

На общем канале связи звучали команды майора Ли. Командиры групп отвечали и тут же выдавали свои. Джим не слушал их, бросая одну гранату за другой, он не заметил, что механик вешал взрывчатку обратно на пояс, выставив таймер на сорок секунд.

– Ну что, думаешь не больше пятидесяти будет? – спросил старик и улыбнулся. –Не дрейфь студент, авось еще повоюешь.

Выставив из-за укрытия винтовку, он зажал спусковой крючок и сделал несколько очередей. После этого резко взмыл в воздух, подталкиваемый реактивными двигателями экзоскелета. Механик продолжал стрелять на лету, метко поражая подступающих к Джиму роботов. Только сейчас Хоук понял, что задумал этот ворчливый старик. Он вскочил и приложился к винтовке, плотным огнем пытаясь отвлечь машины на себя.

– Вот черт… – выругался Ли, повернув голову направо. – А я думал, что там уже никого. Комаров! Все стволы на три часа!

Огонь группы лейтенанта Комарова запоздал. Старик механик, получив семь попаданий плазмы, умер, а реактивный заряд закончился. Тело стремительно падало вниз. В момент работы двигателей костюма, попадания плазмы не могли сменить траекторию полета. Сопротивления реактивной тяги хватало. А когда машины убедились, что противник уничтожен, не тратили на него заряд ружейных батарей.

Этот огонь оказался бесполезен даже для Хоука. Сгусток плазмы угодил прямо в шлем парня и повалил обратно за укрытие.

Механик точно рассчитал точку приземления. Пробив тонкую крышу кабины распределения энергии, его тело, утяжеленное экзоскелетом, смяло находящиеся там компьютеры.

Через две секунды грянул оглушительный взрыв. ИО не обратили на это никакого внимания, все их силы наседали на остатки десантников под командой майора Ли. Но энергощиты отключились и снаружи ударили бортовые пулеметы, давно ожидавших транспортных космолетов с основными силами штурмовой группы.

Бой за овладение эсминцем Заповедника ИО длился двенадцать часов. Потери оказались страшные. Варяг лишился двух с половиной тысяч людей из различных служб, от десанта до кухни. Экипаж легкого крейсера обычно насчитывал около двенадцати тысяч человек, количество разнилось в зависимости от вооружения и задач, которые предписывались судну. В судовом журнале Варяга числилось десять тысяч двести восемь человек.

После прорыва основных сил на корабль противника, роботы продолжали оказывать серьезное сопротивление. Майор Ли перегруппировал штурмовые группы, когда энергоблок отчистили от сил противника, и направил каждую из них по отдельному маршруту.

Старший лейтенант Исаев, как и обещал капитану, немедленно выдвинулся с подчиненным личным составом на абордаж и, получив от Ли указания, повел бойцов зачищать жилые отсеки.

ИО не изобретали ничего нового, а просто пользовались теми технологиями, что доступны народу хаспар. В бывших жилых отсеках, вместо необходимых мест отдыха, хранения личных вещей и досуга, располагались устройства для зарядки и текущего ремонта роботов.

В одном из таких помещений штурмовая группа, состоящая из личного состава торпедной палубы, попала в засаду. Три машины, внешне неактивные, с тяжелыми видимыми повреждениями, лежали в конце длинного коридора, соединявшего один отсек с другим. Исаев дал по ним несколько очередей, но никакой реакции не последовало. Опытный офицер мог бы почувствовать неладное и скорее всего первой в коридор пошла бы граната, но Исаев не почувствовал. Он был горяч и нетерпелив. Старшему лейтенанту хотелось скорее показать этому напыщенному Ли, что его люди способны драться ничуть не хуже кадровых десантников. Поэтому спешил первым зачистить указанный маршрут и выйти к центру управления эсминцем.

Исаев еще раз убедился, что роботы деактивированы, глянув на показания датчиков движения, встроенных в экзоскелет. Принял решение поскорее пересечь этот участок всей группой, состоящей из шестидесяти человек. Когда люди преодолели большую часть коридора, один из роботов открыл огонь. Шестеро бойцов, которые двигались впереди, погибли сразу, остальные умирали и получали страшные ранения при отступлении.

Незамедлительное продвижение вперед являлось единственно верным решением в подобной ситуации, но приказ оказался иным. Находясь в противоположном конце коридора, поразить противника огнем из винтовки сложно. Пули разрывали металл корпусов, деактивированных ИО, но не попадали в укрывшегося за ними. Толпящиеся за углом бойцы, бросали гранаты, но добросить их до врага не получалось. Для удачного броска необходимо покинуть укрытие и неминуемо попасть под огонь противника. Командир торпедного отделения, не раздумывая бросился в проем, пробежал несколько шагов и швырнул гранату…

Поддержите автора лайком и комментарием, так вы заставите его писать быстрее и больше :)

Глава III. Собственность Корпорации Альтера

Железняков медленно шел мимо кроватей по белому и стерильно чистому полу медицинского блока. Пахло препаратами и средствами для дезинфекции, распыляемыми роботами-уборщиками. Компактные коробочки белого цвета плавали по бежевому кафелю, оставляя за собой влажную линию.

Кровати напоминали капсулы. Дугообразные сканеры бегали по рельсам, вмонтированным в бортики. Они считывали жизненные показатели больного, ежесекундно определяя состояние и степень заживления тканей.

Военнослужащие медицинской службы не оставляли раненных ни на минуту. Людей бинтовали, своевременно меняя повязки. Следили за данными сканеров, вводили препараты и обезболивающие.

Военврач первого ранга в малиновом мундире с тремя красными шпалами на черной нашивке и петлицах, встретила капитана усталыми глазами, поправляя белый халат, накинутый на плечи. Тридцатипятилетняя Элли Шварц – белокурая, миниатюрная и хрупкая женщина с узким лицом и большими добрыми глазами. Элли не позволяла себе ни минуты отдыха, пока угроза жизни пациентов витала в воздухе. Так случилось и сейчас.

– Вам не мешало бы отдохнуть, товарищ военврач первого ранга.

– Здравия желаю, товарищ капитан. Отдыхать будем, когда позволит обстановка, – сухо ответила она. – Раненных восемьсот сорок четыре человека, сто двадцать тяжелые.

– Нам хватит собственных ресурсов?

– Лекарств хватит на месяц, если не предвидится новых пациентов. Операции проводим собственными силами. Пока справляемся, но раненным будет лучше в стенах госпиталя, а не на корабле. Товарищ капитан, прошу, если есть какие-то вопросы, то задавайте их сейчас, мне нужно готовиться оперировать следующего.

– Что с Исаевым? Мне доложили, что он в операционной.

– Операцию провела я, – все тем же сухим голосом продолжала Шварц. – Поражение тканей необратимо. Пришлось отнять правую ногу на двадцать сантиметров выше колена, – привыкшая к людским страданиям и трагедиям, эта женщина говорила равнодушным голосом, но Железняков видел в ее глазах сочувствие. – Сейчас состояние стабильное. Вводим дозировано обезболивающее под видом витаминов. Отказывается. Возможны нарушения психики, посттравматический синдром, но мне сейчас некогда этим заниматься.

– Спасибо вам, дальше я сам.

Элли попрощалась и, повернувшись, пошла в другой конец блока. С виду казалось, что она чувствует себя хорошо, но Железняков знал, что женщина с трудом стоит на ногах от усталости, но заставить ее отдохнуть не пытался. Капитан смотрел ей вслед и в голове всплывали воспоминания.

Когда-то очень давно, он называл эту женщину «милой докторшой». Элли училась на медицинском в Барселоне вместе с веселой и жизнерадостной Юлией Кравец. После окончания учебы, по распределению, девушки попали на недавно заселенную планету Восход, мирно вращающуюся вокруг оранжевого карлика Альфа Центавра В. Планету назвали именем космического научного корабля, что исследовал тройную звездную систему.

Молодые специалисты, а тем более врачи, на осваиваемой планете необходимы как воздух. Там, примерно через год, на демонстрации в День международной солидарности трудящихся, девушки познакомились с молодым и красивым младшим лейтенантом в новеньком синем мундире.

Так уж вышло, что Юлия Кравец стала Юлией Железняковой. Шварц, хоть и радовалась за подругу, не могла разделить ее счастье. Потому что оно – то самое, которое Элли желала для себя. Переезд на Землю или Марс казался ей единственным и главное – правильным выходом. Если она что-то считала правильным – то делала.

Милая докторша работала в Торонто, когда флот Заповедника ИО вероломно атаковал космопорт Земли. Тогда Элли не спала пятеро суток. Раненные тысячами заполняли госпиталя планеты. Работая, словно машина, она не знала, как не знал и Железняков, отправившийся на флагман по приказу адмирала Коттона, что все жители Восхода погибли в результате ковровой бомбардировки. В числе погибших числилась и Юлия Железнякова вместе с пятилетней дочерью.

Капитан, желая поскорее избавиться от нахлынувших воспоминаний, остановил проходящую мимо медицинскую сестру и попросил найти старшего лейтенанта Исаева. Через минуту у нужной кровати, он смотрел в белое лицо своего офицера. Из-за черной густой щетины, оно выглядело еще бледнее, чем на самом деле. Исаев спал, но почувствовав, что над ним кто-то стоит, медленно открыл глаза.

– Как вы себя чувствуете, Марат Ахматович?

– Скверно, товарищ капитан, – нехотя ответил он и опустил взгляд на ноги.

– Экзопротез изготовят меньше, чем за месяц. Я походатайствую перед командованием, чтобы комиссия вынесла решение о продолжении вами службы на Варяге, – Железняков заметил печальный взгляд собеседника. – К тому же думаю представить вас к награде.

– К награде? – Исаев грубо усмехнулся. – К награде… Я уже получил награду за свое командование! Четырнадцать человек я оставил в том коридоре из-за собственной глупости. У меня много родственников, товарищ капитан, вы знаете. Когда вернусь с войны, будут встречать с размахом, созовут всех соседей. Шашлык, плов, песни. Отец будет с гордостью рассказывать, что его сын настоящий коммунист, герой войны. А я что?! – он ударил рукой по матрасу. – А я людей угробил, за которых в ответе. Умереть я должен за это, как настоящий коммунист! А то, что без ноги остался, так это не геройство и даже не испытание для настоящего человека… так… небольшая трудность. Вторую ногу отдам, да хоть руки пусть забирают! Жизнь мою… лишь бы тех, кто в том коридоре остался сейчас на эти койки положить! – он показал ладонью в сторону легкораненых.

– Почему отказываетесь от обезболивающего?

– Не заслужил я, – отрезал Исаев и отвернувшись замолчал.

– Знаю я ваши традиции, товарищ лейтенант. Но… Также знаю, что если бы вы хоть на секунду замешкались или ошиблись в расчетах после прыжка, то погибли бы десять тысяч. Понимаете?! – капитан повысил голос. – Десять тысяч человек не увидели бы семьи. Не смогли бы мстить машинам за убитых товарищей и тех, кого сожгли на Восходе, – Иван строго смотрел на подчиненного.

Капитан обладал редким взглядом. Таким, который в нужную минуту пробирал до костей, вселяя уверенность.

– А вину свою, я считаю, что вы уже искупили. Не тем, что потеряли ногу, а тем, что уничтожили того робота и группа выполнила задачу. Теперь, как капитан корабля, я приказываю принять обезболивающие. Выполнять все указания врачей, чтобы быстрее вернуться в строй и мстить за убитых товарищей! – Железняков оказался резок. – Сейчас мы находимся далеко от дома. Рядом рыщут вражеские охотники. Потому я не могу позволить, чтобы мои лучшие офицеры отдыхали на больничной койке.

Исаев вскочил, опершись на руки, ведомый горячностью. Он порывался сказать капитану, о готовности прямо сейчас отправиться на торпедную палубу, но заметил старпома и замер с открытым ртом.

– Товарищ капитан, – она кивнула Исаеву, – майор Ли кое-что нашел на корабле противника. Вам стоит взглянуть.

– Ладно, Марат Ахматович, скорее поправляйтесь, – Железняков смягчил тон, пожал руку раненного, и пошел следом за Шепард.

– Питание гипердвигателя от реактора корабля Заповедника налажено? – спросил он, когда они вышли из медблока.

– Сделали. Я начала рассчитывать координаты прыжка. Товарищ капитан, скажите, что с товарищем комиссаром?

– Да, – Железняков опустил глаза, – не выжил Алексей Михайлович. Попал на операционный стол и умер во время операции. Сердце не выдержало. Из центра управления больше никто не погиб. Младший лейтенант Хоук жив. Сейчас в медблоке, состояние стабильное. Говорят, что, благодаря ему и Малинину удалось снять щиты вражеского корабля.

– Рада это слышать, – Алина слегка улыбнулась. – Прикажу опросить Хоука и возможных свидетелей. Внесу в списки для представления к награде.

– Обязательно, – Железняков утвердительно качнул головой.

Они шли по узкому коридору, уверенно выбирая путь среди множества поворотов. Коридоры, соединяющие отсеки крейсера, обычно хорошо освещались. Сейчас лишь аварийный красный свет слабо окидывал стены.

– Не слышу вашего доклада, – капитан тщетно пытался разглядеть темноте лицо старпома.

– Ваш… приказ выполнен, – Шепард вышла из оцепенения. Мысли на мгновение вывели ее из равновесия. В полумраке девушка позволила себе засмотреться на уверенную, немного раскачивающуюся, походку командира. – Офицеры центра управления приступили к исполнению обязанностей. Работа налажена в штатном режиме.

– Хорошо, – отрезал Иван, будто не заметил ее смятения. – Что там нашел Ли? Что-то важное, раз старпом лично прошла через половину корабля?

– Я не знаю, как объяснить… – виновато ответила она. – Я распорядилась, о подготовке космолета. Ли встретит вас в транспортном отсеке эсминца.

– Раз не можете объяснить, принимайте командование. Продолжайте расчеты. Нужно скорее уйти из этой системы.

Когда Железняков надевал экзоскелет, ему показалось, что Алина слишком пристально смотрела на его движения. Но он не придал этому значения. Качнув головой, капитан вбежал по трапу в космолет и оставил ее одну среди пустого грузового отсека. Через десять минут Ли встретил командира и сопроводил на склады вражеского корабля.

В темном помещении царил хаос. Раскуроченные железные ящики, некогда уложенные друг на друга идеально ровными рядами, валялись в хаотичном беспорядке. Уничтоженные корпуса роботов, поврежденное оборудование и оборванные силовые кабели недвусмысленно давали понять о жестоком бое. Звенящие под ногами гильзы растворяли последние сомнения.

– Жаркая бойня случилась, – сказал майор, уловив взгляд капитана, брошенный на лужи запекшейся крови. – Железяки командный пункт так не охраняли, как этот отсек.

– Не похоже на них… – Железняков внимательно разглядывал разрушения.

– Груз в основном запчасти, жидкости и прочий хлам. Но, черт возьми… – Ли вдруг замялся. – Лучше самому увидеть, – он пригласил капитана пройти в конец отсека.

Включив фонари, вмонтированные в навершия шлемов, шестеро десантников вскрывали обычные грузовые контейнеры. Железнякову показалось странным, что этот груз находился в стороне от другого. ИО все укладывали плотными рядами, сортируя грузы по группам, но не разделяли их расстоянием.

– Нашли это случайно, на ящиках маркировка «болты для крепления корпусных пластин», – сказал один из десантников, поприветствовав капитана, вытянувшись по стойке «смирно».

– Похоже, что это не охотники, – Ли запустил руку в один из контейнеров. – Видимо, мы случайно наткнулись на их караван во время нашего перехода.

– Караван? – капитан недоумевая смотрел на майора.

– Это винтовки в контейнерах, – Ли протянул капитану компактное оружие, напоминавшее земные помповые ружья. Середину цевья разделяла пульсирующая синяя полоса, похожая на индикатор заряда батареи. – Тянет на контрабанду, конечно, но не понимаю, зачем роботам заниматься спекуляциями. У них денег-то нет, – он пожал плечами. – Мы пробовали игрушку в действии, выпускает какой-то магнитный импульс. Полностью подавляет электрические и магнитные сигналы.

– Хотите сказать, что это эффективное средство борьбы с машинами? – спросил Железняков, поворачивая винтовку в руках.

– Не только с машинами. Наши экзоскелеты тоже вырубает на раз.

– ИО сами бы не изобрели. Разработка хаспар?

– Мелковат для этих здоровенных птиц. Сомневаюсь, – майор взял другую винтовку и прижал ее к плечу, прикидывая удобность использования. – Да и когти у них слишком длинные, не позволят нажать на спусковой крючок.

– Тогда не понимаю… – капитан не отрывал глаз от странного оружия. – Не значит ли это, что кто-то тайно поставил им средство для борьбы с нами… Ладно, разберемся, сейчас времени мало. Все ящики забрать не сможем. Распорядитесь о транспортировке пары десятков на корабль. Уточните в центре управления свободный тоннаж.

– Уже готовят к погрузке, товарищ капитан, но уверен… вас заинтересует… – немного замявшись, сказал Ли и протянул винтовку указывая пальцем мелкий шрифт на прикладе.

Железняков глянул и не поверил собственным глазам. Он перечитывал снова и снова, пытаясь осознать то, что казалось совершенно невозможным.

– Написано по-английски, – неуверенно сказал майор, – черт бы его побрал…

Капитан, хорошо знал шесть языков, в том числе и английский, только поверить в написанное не мог. Скулы ходили из стороны в сторону, словно судно, попавшее в шторм. Глаза медленно проверяли каждую высеченную на металле букву, но каждый раз они складывались в три слова – «Собственность Корпорации Альтера».

Поддержите автора лайком и комментарием, так вы заставите его писать быстрее и больше :)

Глава IV. Изобилие Рескью-Сити

Утро не задалось. Крепкий мужчина сидел на краю кровати полностью обнаженный. Он устало провел ладонью по лицу, задержав руку на густой темной бороде. Бутылка с дешевым виски оказалась пуста, но он заметил на дне несколько капель и потянулся за ней. Запрокинув голову, приложился к горлышку губами. Обжигающие капли мучительно медленно поползли по стеклу, но все же попали в горло. Он поморщился и с досадой швырнул ее в стену. Бутылка с грохотом разлетелась, осыпав осколками грязный пол.

– Что такое, милый? – послышался захмелевший голос лежащей рядом девицы, укрывшейся белой простыней.

– Не твое дело, – последовал грубый ответ. – От головы есть что?

– Спроси у мама́, – девушка, недовольная тем, что ее разбудили, спрятала голову под подушку.

Мужчина медленно и тяжело поднялся, оглядываясь по сторонам в поисках одежды. В маленькой и темной комнате воняло дешевым алкоголем и грязными телами. Номер средней цены. Как и многие из тех, что располагались в доме удовольствий под кричащим названием «Галактический экстаз».

Фрэнк часто бывал тут. Местный прайс предлагал платежеспособному клиенту разнообразный ассортимент. Самый привередливый искатель удовольствий и разврата мог отыскать особь на самый «изысканный» вкус. Существа со всех доступных и изведанных уголков галактики собраны в этом заведении: люди, рептилоиды хнар, англарцы с грозными мандибулами, запрещенные Квалогским Конгрессом киборги и роботы различных моделей и назначений, хемплары, квалоги, пернатые глыраны, утконосы зумы, и многие другие.

Фостер нагнулся и пошарил рукой под кроватью, разгоняя в стороны комки серой пыли. Нащупав штаны цвета хаки с боковыми карманами на бедрах, он выпрямился. Стряхнул с них налипшую пыль и, с трудом удерживаясь на одной ноге, натянул.

В висках пульсировала кровь, каждый импульс отдавал невыносимой болью. Голову разрывало. Словно что-то инородное увеличивалось внутри, но не могло преодолеть границы черепа. Это очень злило, в такие моменты Фрэнк чувствовал себя беззащитным.

В комнате присутствовали только кровать и старый деревянный стул с облупившейся серой краской. Заметив черную футболку в углу у входа, он медленно поплелся за ней с трудом переставляя грязные пятки. Она валялась в липкой луже рядом со стулом. Фостер не пытался ее очистить. Зажмурился и втиснул руки. Потом сел на стул и безрезультатно приглаживал густые черные волосы, которые непослушно торчали во все стороны. Плюнув на это, он нагнулся и натянул тяжелые армейские ботинки, такого же цвета, что и штаны.

Долго возившись со шнурками, он почувствовал приступ тошноты. Фрэнк ненавидел шнурки, но все же считал их надежнее, чем электронные застежки, которые к тому же увеличивали стоимость обуви в три-четыре раза. Его покосило и он, подперев стену, нагнулся, чтобы позволить рвотным массам выйти наружу.

– Опять?! – воскликнула подскочившая девица. – Какого черта, Фрэнк?! Я тебе не жена, чтобы подтирать за тобой блювотину!

– Заткнись, Шерон! – выдавил из себя мужчина, сплевывая на пол скопившуюся слюну. – Подотрешь! За те двадцать кредитов, что выудила ночью из кармана штанов, ты должна обслужить меня еще два раза. Поэтому не вякай.

Фостер хлопнул дверью и пошел по длинному, изрисованному непристойными граффити, коридору. Рисунки изображали в основном сцены совокупления существ разных рас. Присутствовали и другие. Вроде того, как две рептилии нюхают синие кристаллы кританола – наркотика, набиравшего популярность в последнее время. Или красочное изображение, оскалившего мандибулы и облаченного в тяжелую броню, синекожего англарца, который рубил черным лезвием головы гуманоидов, стоящих на коленях. Их лица расплывались в ужасной гримасе страха и отчаяния, но все же было несложно определить в них людей.

По всему периметру коридора располагались обшарпанные двери, из-за которых то и дело доносились громкие или тихие звуки совокуплений. – Вот уж действительно галактический экстаз… – подумал Фрэнк, когда услышал вой и стрекотание, перемешивающиеся с человеческими вздохами. Он дошел до конца коридора и повернул на лестницу, усеянную, словно удобрением, бутылками и окурками. Фрэнк чуть не наступил в рвоту зеленого цвета, оставленную вероятно каким-нибудь зумом или хнаром. Заметив ее в последний момент, он отдернул ногу и переступил сразу две ступеньки, сбив при этом несколько бутылок, со звоном полетевших вниз по лестнице. Выругавшись и похрустев стеклами под подошвой ботинок, Фостер спустился в красный вестибюль.

Стены и потолок этого помещения, когда-то насыщенно красные, поблекли, а кое-где и вовсе измазаны грязью. Прямо напротив выхода располагалась небольшая сцена, где в лучшие времена показывали веселые и заводные номера. Теперь наполовину оторванный занавес обнажал полуразвалившуюся декорацию богато обставленной комнаты. В центре зала стояли продавленные кожаные диваны и грязные столы, заваленные остатками еды, бутылками дешевой выпивки, синей пылью кританола и смятыми окурками сигарет. Запах мочи и терпкого табака бил в нос, прошибая слезу у неподготовленного посетителя.

Справа от двери располагалась стойка, за которой сидела девушка с пышными рыжими волосами и ярко накрашенными пухлыми губами. Рядом с ней, словно столбы, стояли два здоровенных мордоворота, которые незамедлительно смерили Фрэнка недобрым взглядом.

– Нужно что-нибудь от головы… – рухнув на рассохшуюся стойку, пробормотал Фрэнк.

– Есть порция кританола, – не отрывая глаз от голографического смартфона, девушка надула пузырь из жевательной резинки.

В кританол добавлялся особый флуоресцентный краситель, который воздействовал на нервную систему не хуже самого вещества. Он мог бы унять головную боль, но Фостеру требовался ясный рассудок.

– Таблетку и запить, – тихим голосом продолжал он.

– Тут тебе не аптека, Фрэнк, – рыжая нервно отложила гаджет. – А хочешь, чтобы тебе водичку носили, иди в другой салон.

– Давно пора сменить ваш гадюшник на что-нибудь более приличное.

– Серьезно? – она усмехнулась. – Во что-нибудь более приличное тебя и на шаг не пустят! Потому ты все время и возвращаешься сюда, как только сшибешь несколько кредитов.

– Дашь таблетку или нет?

– Вали отсюда! Шерон опять на тебя жаловалась.

– Где моя куртка?

– Вчера, когда поил тут весь зал, был в ней. И с Шерон тоже уходил в ней. Но не вздумай сейчас идти разбираться, а то мальчики в раз тебя угомонят.

Фостер устало поднял глаза и посмотрел в наглое лицо девицы, которая чавкала жвачкой. Потом перевел взгляд на охранников.

– Еще вернусь.

– Буду ждать, дорогой, наши двери всегда открыты, когда в твоих карманах есть чем платить, – равнодушно буркнула рыжая, листая каталог нижнего белья в смартфоне.

Яркий свет резанул глаза. Фрэнк зажмурился и простоял так несколько минут. Пошарив по карманам в надежде отыскать завалявшийся кредит, он понял, что смартфона тоже нет. – Оставил в куртке… – с досадой подумал Фостер.

В Рескью-Сити, одном из муниципалитетов Спутника, столичной планеты Альтеры, день находился в самом разгаре. Огромные магистрали забиты электромобилями, которые медленно тянулись друг за другом. Утренние пробки – обычное дело. Как не старались расширять проезжие части, ничего не помогало. Чем шире становились дороги, тем длиннее становились очереди из нервных водителей. Над магистралями возвышались стеклянные гиганты, чьи крыши уходили высоко в облака. Между ними носились поезда, скользя по монорельсу, спроектированному над автомобильными дорогами.

Но все это – часть центра города, района Сити. Места, где располагались офисы, торговые центры, банки, элитные квартиры и пентхаусы, научные предприятия и коммерческие конторы, а Фрэнк Фостер проснулся на одной из окраин. В Га́море. В старом колониальном районе, где не так живописно. Гамор построен поселенцами с ковчега "Прометей", но в дальнейшем оказался практически полностью заброшен.

Вход в «Галактический экстаз» находился в грязной подворотне. Справа от входа красовался вонючий мусорный бак, над которым бесновались стаи мух. Запах гниения дошел до Фрэнка, и мужчину снова вывернуло. На этот раз под дверь, из которой он только что вышел.

– Что, веселая ночь? – прислонившись к мусорному баку сидел старик.

Отплевавшись Фостер пошел на голос. Непрошеный собеседник выглядел ничуть не лучше, чем мусорный бак: грязный серый плащ с надорванным рукавом, черная вязаная шапка, из-под которой торчали вьющиеся седые волосы. Незнакомец обкусывал длинные ногти черных от грязи пальцев.

– Даже не знаю, кто воняет хуже… Ты? Или этот ящик? – Фрэнк указал глазами на бак.

– А ты разницу не ищи, не найдешь! – снова усмехнулся бродяга. – Дай закурить что ли, – он протянул дрожащую руку.

Фостер похлопал по боковым карманам штанов.

– Это можно, – в руках мелькнул белый кусок картона. Фрэнк вытащил сигарету зубами, ухватив за краешек фильтра. Пачка оказалась почти полная, не хватало всего несколько штук. Немного подумав, он бросил ее на колени старика.

– Ого! – воскликнул тот, улыбнувшись беззубым ртом. – Вот это счастье привалило, день удачный сегодня. Еще из борделя час назад выбросили недоеденное мясо, грамм триста, – старик вытащил из пачки две сигареты, одну засунул у уха под шапку, а другую прижал губами. После чего достал из кармана полиэтиленовый пакетик, бережно завернул в него подарок и спрятал куда-то под плащ.

– Огня, похоже, нет, – с досадой произнес Фрэнк.

– У тебя нет, а у меня есть, – бездомный достал из-за пазухи маленькую газовую зажигалку. – На подкури, – он протянул руки над собой, чтобы Фостеру не пришлось сильно наклоняться.

Набрав полные легкие дыма, Фрэнк медленно выпустил его через нос и затянулся снова. Старик что-то рассказывал, но слушать не хотелось, да и время поджимало. Мужчина махнул бездомному рукой в знак прощания и побрел из подворотни.

Большая упитанная крыса перебежала Фостеру дорогу, но он не обратил на нее никакого внимания. Вокруг валялись пакеты, банки, коробки, упаковки, составные части мебели и других вещей домашнего пользования. Фрэнк равнодушно шел мимо. Все это не вызывало у него какого-то негодования, а наоборот – являлось порядком вещей.

Справа у стены спали бродяги, накрывшись обрывками одеял, куртками и даже полиэтиленом. Наиболее удачливые забрались в коробки. Фрэнк видел среди них и стариков и молодых, даже детей. Знал, что, если завернуть в другой проулок – там будет не меньше жмущихся друг к другу в бесполезных попытках согреться. Они не занимали мыслей и переживаний. Сейчас волновало только отсутствие кредитов и мучительная головная боль…

Выйдя на улицу, мужчина быстрым шагом направился к ближайшей станции надземного поезда, чтобы добраться до центра. Фостер шел по разбитому тротуару, который не видел ремонта более тридцати лет. Рядом проезжали редкие электромобили, петляющие из стороны в сторону, объезжая выбоины. Полиция редко появлялась в этом районе даже если поступали какие-либо вызовы. Впрочем, жители окрестных домов давно не видели тут ни парамедиков, ни спасателей, ни пожарных. Лишь изредка бронеавтомобили со спецназом блокировали какую-нибудь улицу, где проводились облавы на наркоторговцев и экстремистов.

Стены домов были обшарпаны, двери во многие подъезды отсутствовали. Вокруг мусорных баков складировались горы никем не убираемого мусора. Местные жители в большинстве не могли платить за вывоз, поэтому клининговые компании просто вычеркнули эти улицы из маршрутов. Лишь немногие сочувствующие пытались организоваться и вывезти отходы до ближайшей свалки, что расположилась всего в нескольких километрах от района. Но объемы мусора слишком большие, а возможности слишком малые.

Когда-то на месте свалки располагался красивый парк с озером и породами земных деревьев, семена которых удалось вывезти с погибающей планеты Земля. Тополя, березы и липы мирно тянулись к небу, напоминая людям о потерянном доме. Но территорию парка выкупило неизвестное юридическое лицо. Деревья вырубили и распродали. Озеро осушили, а территорию сделали мусорным полигоном. Коммерческие компании, занимающиеся вывозом мусора из благополучных районов, в считанные дни превратили заповедное место в отравленный полигон.

Фрэнк смог занять место у окна и, прислонившись головой к изрисованному и заляпанному стеклу, отрешенным взглядом смотрел на изменяющиеся городские пейзажи. Вокруг толпились и толкали друг друга пассажиры, которым не повезло найти свободное сидение.

Поезд остановился на нужной Фостеру станции, чтобы выйти необходимо провести смартфоном над считывателем турникета. У Фрэнка он отсутствовал, да и кредиты на счету тоже, впрочем, и наличных для мультикассы не оказалось. – Чертова Шерон, – мелькнуло в голове. Мужчина оттолкнул молодую девушку, оплатившую проезд, и протиснулся перед ней. Ускорив шаг быстро спустился с перрона и скрылся в толпе.

В Сити или «деловом районе», как его еще называли, всегда чисто. Улицы каждую ночь мыли специализированные гражданские модели роботов, которые проходили щетками всю поверхность тротуара. При этом загазованный воздух портил атмосферу процветания. Скрыть отравляющие выбросы промышленных предприятий, приносимых ветром из Гила, промышленного района Рескью-Сити, не могли даже красивые картинки.

Улицу освещало множество красочных и светящихся вывесок, голографических билбордов, закрепленных на фасадах зданий. Угловатые и стеклянные сооружения величественно возвышались над снующими по земле людьми и гуманоидами других рас. Одежды и прически пестрили яркими красками, но многие носили кожаные куртки и штаны, стремительно входившие в моду.

Пешеходы заполоняли все тротуары и дорожки. Приходилось то и дело поворачивать плечи, чтобы пройти мимо встречного потока. Голограммы, гаджеты и роботы-помощники, неотступно следовавшие за состоятельными владельцами. Эта часть города была похожа на технологический муравейник, где блеск и серость смешивались с ядовито-кислотными оттенками.

– Служба по контракту – это выбор настоящего гражданина! – говорил красивый и подтянутый солдат с одного из рекламных щитов. Его грудь украшали ордена и медали. Боец сидел на роскошном красном диване, стоящем в просторной и светлой гостиной. Красивый мундир песочного цвета и черный берет подчеркивали статную фигуру и мужественность. Он обнимал мальчика и девочку, одетых в форму одной из престижных частных школ.

– Корпорация хорошо обеспечивает верных и преданных солдат! – продолжал он. – Высокое денежное содержание, на которое вы сможете позволить своим детям достойную жизнь, а также медицинскую страховку для всей семьи, – тут в кадре появилась женщина в такой же форме, что и мужчина. Она села на диван и обняла девочку. – Мы выбрали для детей надежное будущее, – белые улыбки озарили лица. – Станьте частью Корпорации. Прикоснитесь к великому!

– А-ха-ха-ха!!! – послышался истеричный смех.

Фрэнк огляделся и заметил инвалида, который внимательно слушал обещания Корпорации. Мужчина оказался стариком, который не имел ног до самых ягодиц. Он сидел в старой коляске с ржавыми колесами и улыбался.

– Каждому обещают по штурмовой винтовке, – вдруг начал он, оскалив серые металлические зубы, – крутой, максимально эффективный экзоскелет, да счет в банке… ух… А оказываешься в деле, так все катится к черту! Вот оно, – безногий похлопал ладонью по пустому месту сидения, – надежное будущее… многотысячная очередь за протезом.

На экране появилась другая картинка, где красивая женщина, с прической похожей на пирамиду, объясняла, что страхование – это очень важная и необходимая вещь. После нее мелькали логотипы риэлтерского агентства, предлагающего за пятнадцать процентов от сделки найти жилье. При этом помочь в выборе банка, который одобрит ипотечное кредитование.

Фостер не обращал внимания и на это. Единственное за что зацепился взгляд – это витрина ресторана изысканной пищи. Проходя мимо он заметил, как толстый мужчина с рыхлым лицом, одетый в дорогой пиджак, с трудом помещался в кресло. На столе, за которым также сидели две молоденькие девицы в роскошных вечерних платьях с глубоким декольте, стояли три бутылки вина и несколько тарелок, доверху заваленных деликатесами. Тут и мраморная говядина, черная икра, которую за бешеные деньги продают компании, выращивающие настоящих потомков земных осетров. Даже грудка вымирающего певчего бригантина, занесенного в красный реестр и многое другое.

Толстяк отрезал от синей грудинки кусочек, брезгливо пожевал и, под одобрительный хохот девиц, бросил собаке, терпеливо ожидающей у ноги. Увидев это, Фрэнк почувствовал подступивший голод. В мыслях промелькнули люди, что спали в подворотне, прижавшись друг к другу, и старик, что радовался куску протухшего мяса. Возможно сейчас в его голове могло бы что-то перевернуться. Возможно сомнение в справедливости устоявшегося порядка могло бы зародиться в нем, но головная боль, усугублявшаяся голодом, не позволяла думать об этом.

Откинув неприятные мысли, он ускорил шаг, ведь твердо верил в то, что те неудачники в грязном квартале просто ленивы и неспособны. Выживают сильнейшие и смекалистые, хитрые и находчивые, а слабые и немощные, трусливые и бесталанные заслуживают то, что имеют. Себя он, конечно, относил к первым. Верил, что еще немного и выпрыгнет. Вырвется из той грязи, в которой родился и рос. Как раз для этого и спешил получить очередную работенку.

Офис мистера Твикса находился на сто пятом этаже одного из небоскребов. Фрэнк вошел через стеклянную дверь и оказался в большом светлом зале. На входе встретили суровые охранники, на бедрах которых красовались пистолеты в открытой кобуре. Они знали Фостера, поэтому не стали задерживать. Только смерили брезгливым взглядом. Главный вестибюль оказался полон людей, которые ходили из лифта в лифт, в гардероб и на лестницу. Многие сидели на удобных мягких скамейках и разговаривали по видеосвязи или листали новостные ленты в смартфонах.

Фрэнк, в потоке десятка людей, зашел в лифт и нажал нужный этаж. Лифт шел быстро, но из-за частых остановок время подъема существенно затягивалось. Наконец он вышел и оказался в приемной. Секретарша мистера Твикса увидела Фостера, довольно взвизгнула и соскочила со стула.

– Ищу вас уже несколько часов, прозвонила все возможные заведения. Мистер Твикс о-о-очень недов-о-л-е-н! – она понизила голос и покосилась на коричневую дверь. – Иди-и-ите! Скорее.

Мужчина не ответил. Молча сделал несколько шагов, потянул ручку и вошел.

– Где тебя носило столько времени?! – недовольно буркнул упитанный мужчина с белыми как снег зубами. – Я тебе звонил раз двадцать.

Твикс сидел в небольшом кабинете за металлическим столом серого цвета со стеклянными вставками, на котором стояли два экрана. Напротив – три кожаных кресла со столиком и стойка с бутылками и стаканами. Пол и стены были отделаны глянцевым кафелем грязно-белого цвета. Из окна, что занимало всю поверхность стены за спиной мистера Твикса, открывался великолепный вид на город.

– Потерял гаджет, – сухо ответил Фрэнк.

– Еще один? – Твикс выпучил глаза. – Ладно, – он махнул рукой, – дам новый в счет гонорара, – толстяк вытащил из ящика стола серый прямоугольник и бросил перед собой на стол.

– От головы ничего нет?

– Как же я забыл, что ты без этого не приходишь, – он нагнулся и вытащил из другого ящика пузырек с десятком маленьких бирюзовых пилюль и кинул Фостеру. – Ну, хоть реакцию не потерял! – усмехнулся Твикс, когда Фрэнк ловко поймал пузырек. – Виски сам знаешь где, но особо не напивайся, полстакана и поговорим о деле.

Фостер привычным движением закинул в рот две капсулы. Вопреки наказам босса, налил горячительное до краев и залпом осушил стакан. После откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

– Ну? Оклемался? – недовольным тоном заговорил толстяк после пятиминутного молчания.

– Кажется отпускает, – ответил Фрэнк, не открывая глаз.

– Тогда слушай. Еще один не платит. Пока выгонять не станем, но надо объяснить, что раз хочет жить в квартире, то должен платить. А нет, так пусть валит хоть в Га́мор, – босс махнул рукой. – Пени набежал немалый. В следующем месяце выселим с полной конфискацией, но я поцапался с судьей, поэтому процесс она затянет. Решила процент поднять, – он зло усмехнулся. – Хочет больше денег за то, что делает свою же работу. Короче. Надо объяснить этому… – Твикс запнулся, глянул в экран и продолжил, – электрику, что раз взял займ, то надо отдавать. Срок ему три недели с сегодняшнего дня. Вручишь уведомление под отпечаток. Адрес и планшет у секретаря, – толстяк аккуратно почесал голову мизинцем, боясь сбить с нее лощенный парик. После погрузился в экран, больше не обращая внимания на Фостера.

Твикс, по привычке, ждал, что собеседник уйдет, так как не видел смысла в дальнейших обсуждениях и прощаниях, ведь изложил все, что нужно.

– Забыл разъяснить по оплате, – Фрэнк продолжал сидеть.

Тяжело вздохнув, босс медленно перевел на него взгляд. Помолчал, обдумывая в каком тоне продолжить разговор. – Пятьдесят кредитов, – ледяной голос заставил Фостера поморщиться.

– Маловато…

– Я все сказал! – отрезал Твикс и снова уставился в монитор.

На самом деле м. Твикс не настолько важная шишка, каким пытался казаться для Фостера и ему подобных. В иерархии корпоративных агентов Твикс занимал чуть ли не самую низшую позицию. Он обычный посредник, который осуществляет связь между временными наёмными рабочими, отбросами, бандитами и «честной» Корпорацией. Таких агенты «повыше» пренебрежительно называли фиксерами.

Значимость фигуры м. Твикса не являлась для Фрэнка иллюзией. Хотя бы потому, что фиксер вел дела в Рескью-Сити, а не в столичном мегаполисе Спутник-Сити.

Работать до конца дней на захолустного фиксера не входило в планы Фрэнка Фостера, но кто-то «серьезный» не стал бы иметь с ним дело. Оставалось ждать счастливого случая, который изменит жизнь. Он верил в то, что когда-нибудь уважаемым людям, курирующим м. Твикса, понадобятся надежные и толковые парни. Тут-то Фрэнк и проявит себя, а сейчас нужно вкалывать без лишних возмущений.

Через час Фостер оказался возле нужного адреса. Обычный многоквартирный дом жилого района Новая Манитоба, в котором существовали те, кто мог позволить себе приобрести ипотечное жилье. Это не трущобы, как Га́мор, но плотность заселения, усугубляющаяся малыми габаритами квартир, нагнетала серьезную социальную напряженность. Наркотики и алкоголизм шли рука об руку с домашним насилием и преступностью.

Искомая квартира находилась на шестидесятом этаже. Поднявшись на лифте Фрэнк не спешил выходить. Перед ним протянулся длинный коридор с множеством дверей расположенных друг напротив друга. Светильники практически отсутствовали. Только один нервно мигал, выдавая импульсы света слабо освещавшие пространство.

Он шел мимо одинаковых, словно под копирку дверей, отличающихся разве что порядковыми номерами или их отсутствием. Заметив цифру «559», мужчина остановился. Следующая квартира наверняка нужная, но номер отсутствовал. Фостер постучал.

– Кого там принесло? – раздался хриплый мужской голос.

– Служба вручения уведомлений, сэр. Нужен ваш отпечаток, – Фрэнк уверенно произнес заученный текст. – Откройте, пожалуйста, дверь. Процедура займет всего минуту.

Замок щелкнул и перед Фостером оказался лысый мужчина в грязной майке, тесно обхватившей свисающий живот. От него несло алкоголем, а густая щетина подсказывала, что пьет он давно. Этот человек смотрел на гостя пустыми отрешенными глазами, а за спиной послышался детский плач.

Фрэнк протянул голографический планшет, к которому требовалось приложить большой палец, но мужчина даже не глянул на него. Он просто повернулся и пошел вглубь квартиры. Пришлось идти за ним. Фостер закрыл дверь. Эта ситуация хорошо ему знакома.

Внутри маленькой комнатушки, площадью в десять квадратных метров, стояла плита, миниатюрный стол и диван, который в разборном виде занимал все свободное пространство комнаты. В углу между диваном и стеной ютилась детская кроватка, над которой склонилась женщина с растрепанными волосами и заплаканным лицом. Мужчина в майке молча смотрел на нее, предоставив Фрэнку разговаривать с затылком.

– У вас образовалась кредитная задолженность. Заем, вы брали под залог недвижимого имущества. Я принес уведомление. Если оплата не произойдет в установленный кредитным договором срок, то ваше имущество будет конфисковано, – Фостер сухо тараторил тест, будто машина в тысячный раз воспроизводившая одну и туже запись.

– Заем под залог имущества? – должник усмехнулся. – А разве есть выбор не брать этот заем?! – он прикрикнул, резко развернувшись. – Со всех сторон на тебя набрасываются стервятники! Банки и компании, которые говорят о том, что ипотека – это отличный механизм по получению собственного жилья. Кричат, что дом – это опора семьи. Рисуют плюсы, низкий процент обещают! – мышцы лица хаотично дергались, будто бились в экстазе, танцуя безумный танец. – Тебе даже начинает казаться, что это неплохой выход… Все так живут! А главное – другого пути нет! Либо это, либо вечно плати за съем.

Да… – он опустил голову. – Сначала тебя охватывает некая эйфория, особенно когда вносишь чемодан в эти четыре стены, что называют современным жильем. Но это быстро проходит. Вечная нехватка денег… Осознание огромного долга не выходит из головы. И как червяк в яблоке, – мужчина поднял указательный палец и вырисовывая волны, впился в него больным взглядом, – ме-е-е-едленно ползет по твоему мозгу… съедая крупицу за крупицей….

Половину жизни я должен расплачиваться за этот долг… а пока не расплачусь – квартирка-то не моя, – улыбаясь, должник продолжал играть с пальцем. – Цены растут. Пытаешься работать больше, берешь дополнительные обязанности, сгораешь на работе. Ограничиваешься во всем, что только можно. Разве что кроме хлеба и воды… и платишь… и платишь! Это убивает... хах-ха-хаа... – истерический смех наполнил комнату. Хозяин посмотрел на Фрэнка полными ненависти глазами. – Разве я не человек? А?! Почему я должен так жить? Я работал всю жизнь в этой чертовой компании, а меня просто выкинули, как тряпку! Оптимизация! А теперь что? – он с вызовом обратился к Фрэнку. – Что теперь, я спрашиваю?!

– Сочувствую вам, сэр, – последовал равнодушный ответ. – Ваш отпечаток! – Фостер протянул планшет.

– Убирайся из моего дома! – заорал должник и выбил светящийся прямоугольник из рук непрошенного гостя. От крика заплакал ребенок, и женщина испуганно подхватила его на руки. – Ни черта ты мне не сочувствуешь! Убирайся!

Фостер тяжело вздохнул, знал, что все этим кончится. В последнее время слишком часто. Он сделал шаг навстречу и уверенным точным ударом сломал нос сломанному человеку. Тот повалился на диван. На пол струей хлынула кровь. Фрэнк с неудовольствием посмотрел на носок ботинка, на котором расплывалась свежая алая капля. Подойдя к дивану, он стянул свернутую вчетверо простыню и тщательно вытер обувь.

Мужчина потерял сознание. Фостер поднял кисть его руки, дотянулся до планшета и с легкостью произвел нужные манипуляции.

– Спасибо, за понимание, сэр. Служба по взысканиям надеется, что вам удастся выплатить долг. Здоровья и хорошего настроения. Держитесь тут, – еще одна заученная фраза. Фрэнк собирался выходить и открыл дверь, но остановился в дверном проеме, чтобы прислушаться. Ребенок не плакал после того самого удара. Это показалось необычным. Чаще всего детский плачь заглушала истерика матери. Фостер повернулся и увидел, что младенец лежал у ног женщины, неестественно запрокинув голову. Больше ничего в полутьме разглядеть не удалось.

Яркая вспышка. Удар страшной силы. Звук ломающихся костей и вонь горелой плоти.

Поддержите автора лайком и комментарием, так вы заставите его писать быстрее и больше :)

Глава V. Благостный апгрейд

Редкий, но пронзительный писк раздражал слух. На глаза больно давила плотная ткань. Фрэнк почувствовал давление в вене правой руки, поэтому невольно поднял левую, чтобы освободиться от повязки. Что-то удерживало руку, и он усилием притянул ее к голове. Звук лопнувшего железа донесся до ушей. Быстро сдернуть ткань не вышло. Пальцы промахнулись и больно ударили в лоб. Вторая попытка тоже окончилась неудачей. Рука работала плохо и не слушалась, но самое страшное, что вызвало у него панику – это отсутствие осязания. Фостер попытался вскочить, но понял, что надежно привязан ремнями.

Младенец, лежащий на грязном полу со свёрнутой шеей, и лицо женщины, исказившееся в страшной гримасе. Яркая вспышка и последующий за ней удар – вот и все, что удалось вспомнить.

После мучительно долгих попыток получилось зацепить повязку и стащить ее вниз. Приглушенный свет над головой исходил от настенного светильника и резал глаза, долго пребывающие в темноте. С трудом сфокусировав зрение на левой руке, Фрэнк пришел в ужас.

Предплечье и плечо оказались укреплены стальными пластинами, вместо локтя полукруглый выступ, напоминающий налокотник. Фрэнк лежал на кровати с голым торсом и, проведя взглядом от пальцев к ключице – понял, что это не все изменения. Левая ключица и грудные мышцы отсутствовали. Их заменили роботизированными, вмонтированными в живую ткань, частями.

Фостер не отрывал глаз от ледяного, как ему казалось, металла. Внутри свербело. Страх пронзал да пяток, словно кто-то пропихивал железные стержни через все тело.

– Я же сказал, чтобы за ним неусыпно следили, – раздался за дверью громкий мужской голос. – Будете наказаны.

Фрэнк вышел из оцепенения. Привыкший к стрессовым ситуациям, он смог собраться, но все еще держал перед собой руку, боясь пошевелить ею.

Датчик движения сработал, и полотно двери ушло в стену, позволяя мужчине в черном дорогом костюме войти. Высокий, с каштановыми волосами, уложенными на бок с изящным пробором. На вид ему было около тридцати, но если бы он сбрил пышные усы, то мог бы выглядеть несколько моложе. Из-под пиджака виднелась белоснежная сорочка и золотые запонки с отличительным знаком. Фрэнк хорошо знал этот шестиугольный символ. Вверху черного шестиугольника, через середину двух граней, пролегала темно-желтая полоса, а в центре ромба угловатый золотой орел повернул клюв сторону правого крыла. В руке незнакомец держал трость, рукоять которой украшали драгоценные камни. Фостер не смог разглядеть их, но заметил блеск.

За ним спешно вошли три телохранителя, тоже в черных, но менее дорогих костюмах. Один из них остановился у дверного прохода и повелительным жестом руки остановил идущих следом. Набрав код на сенсорной панели, он закрыл дверь и заблокировал доступ снаружи, после чего повернулся к выходу спиной и замер. Двое других не отдалялись от мужчины с тростью дальше чем на полметра и дежурили за спиной. Глаза их прятались за темными очками, но Фрэнк чувствовал пристальный взгляд.

– Вижу, что вы обескуражены происходящим, – улыбнувшись начал незнакомец. – Наша встреча предполагалась не так, но обстоятельства сложились, не считаясь с моими планами, – уголки его губ немного опустились, – сейчас сложно найти людей, которые не подводят. И так, вам известно, кто я?

– Судя по всему, вы из Совета Директоров Корпорации, – недоумевая ответил Фрэнк, глядя на запонки.

– Вы проницательны, но недостаточно. Мое имя Рик Дарлинг, я наследник контрольного пакета акций и потомок знаменитого Эстебана Дарлинга, отца-основателя Корпорации. Ну, а моя мать – Генеральный Директор Корпорации Альтера, – он отдал трость одному из телохранителей и прошелся по комнате, заложив руки за спину. – Вам несказанно повезло, мистер Фостер, – продолжал Дарлинг, смотря в окно. – Благодаря вашему преданному служению этому… как его? Твиксеру? – Рик задумчиво уставился в пол. – Фиксеру… хм, Калеб же называл имя… – он махнул рукой. – В общем – неважно. Благодаря службе у человека, который прислуж… работает. Работает на мое доверенное лицо и благодаря безупречному выполнению некоторых деликатных поручений, вы выбраны для испытания особой системы. Вас удачно подстрелили в том… – запнувшись Дарлинг пытался подобрать слово, – Э-э-э… месте… Моя разработка спасла вашу жизнь и наделила сверхчеловеческой силой, хотя ее потенциал для вас пока еще недоступен. Адаптация нервной системы организма займет какое-то время.

– Я буду чувствовать? – Фрэнк недоверчиво взглянул на руку.

– Во-первых, запомните, никогда не перебивайте меня и молчите, пока вам не позволят говорить! – сказал он, резко повернувшись. – Во-вторых, опустите, наконец, образец. Ну, а в-третьих, – Дарлинг усмехнулся, – вполне вероятно, что с помощью образца вы будете осязать, как… хм… оригинальной конечностью. Но, что более важно, когда нервная система адаптируется, вы сможете эффективно управлять данным устройством, вплоть до того, что обретете способность произвести хирургические швы с точностью медицинского дройда. Теперь продолжим.

Вас поразил пучок плазмы из самопального ружья. Рука и ключица потеряны полностью, а вот с грудью пришлось повозиться. Сначала я намеревался найти вам донорское сердце или вырастить искусственное. Ваше, признаюсь, пришло в негодность.

Как раз в наличии имелись тринадцать потенциальных доноров, поверьте, это был отборный материал, хоть и состоял из бездомных. Все молодые мужчины от двадцати пяти до тридцати лет, но, увы, так бывает, из-за попадания в организм человека различных инопланетных веществ, иммунная система у каждого работает по-разному. Например, кто-то может спокойно жить с наличием в крови диоксиса струпного, что завезли беженцы из Лиги Глыран, а кто-то не сможет, если получит споры в больших количествах.

Можно было бы пичкать вас иммуносупрессантами. Провести длительный анализ организма донора и пациента, но мы с вами этим временем не располагали.

Я намеревался отключить ваше тело от аппарата жизнеобеспечения, но мучительное ожидание следующего подходящего подопытного… – лицо Дарлинга скривилось. – Тогда-то в голову и пришла гениальная мысль. Теперь у вас в груди первый в галактике сердечный киберимплант! – воскликнул он и широко заулыбался.

Удалив часть грудной клетки, я признаюсь, немного увлекся и демонтировал ее полностью. Теперь, вместо слабых костей и плоти – космическая сталь, такая же, из которой сделана ваша новая рука, – в отражении стекла горели глаза наследника Корпорации. Он восторгался собой, наслаждался каждым произнесенным словом и тем, что представлял из себя Фрэнк. – Еще позволил себе поколдовать в вашем мозгу.

Несколько экспериментальных нейроимлантов и стимуляторов, улучшающих вашу реакцию, зрение, слух, регулирующих выработку гормонов, а также активно отслеживающих состояние организма. И еще многое другое.

А, да. Аккумулятор, что питает это чудо инженерной мысли, надежно спрятан под грудной пластиной, замена потребуется примерно через пять лет. Теперь можете задать вопросы, – закончил Дарлинг снисходительным тоном.

Фостер все это время не сводил глаз с роботизированной руки, растопырил пальцы в стороны и поворачивал кисть. – Почему именно я? Вы же могли схватить, кого угодно или выбрать для этого парочку солдат-патриотов.

– Бьете в самую точку, мистер Фостер! – воодушевился Дарлинг. – Как вы наверняка догадываетесь, этот эксперимент не совсем официальный. Нет, конечно, он одобрен Советом Директоров. Потенциальная прибыль от массового производства данных устройств может превзойти все ожидания, но вы же знаете проблему с сорок девятой статьей Конвенции?

Хотя… – он поморщился. – С учетом вашего образа жизни и образования… Думаю, необходимо описать расклад вещей, чтобы вы не наделали глупостей. Хм… с чего бы лучше начать... – богатей подошел к кровати и сел в кресло, закинув ногу на ногу.– В 2168 году, по земному летоисчислению разумеется, Квалогским Конгрессом принята, внесённая Научным Сообществом Млечного Пути, резолюция «О кибернетических исследованиях». Там много статей, но нас интересует сорок девятая. Она запрещает и признает небезопасными исследования в области военного протезирования, а также создание имплантатов, повышающих боевые способности носителя. Также резолюция запретила исследования в области широкой замены органов и частей тела на механические имплантаты.

Так или иначе, Конвенция Галактики Млечный путь, согласно упомянутой сорок девятой статьи, запрещает изучение технологий, признанных НСМП небезопасными для галактического спокойствия. Конечно, существует оговорка, о необходимости особого разрешения, но как вы понимаете, получить такое не просто, – Дарлинг окинул недоумевающее лицо Фрэнка тяжелый взглядом и вздохнул. – Короче говоря, то, что сейчас совершенствует ваше тело – незаконно.

– Да… – Фостер растерянно пробормотал. – Я же не давал согласия…

– А-ха-ха. Смешно, – Рик снисходительно улыбнулся. – Ваше согласие тут вовсе ни на что не влияет. Наверняка вы слышали о Фордийской Системе Защиты? Нет? А, впрочем, – наследник махнул рукой и продолжил, не дожидаясь ответа. – Уж о наличии древних галактических империй вам должно быть известно. А если существуют империи, значит неизбежны и войны между ними, войны, которые уничтожали народы и планеты. Возможно, это и привело одну из угасших ныне галактических цивилизаций к созданию Системы Защиты. Достоверных данных увы нет.

Неизвестен даже принцип работы Системы. Но, по моим предположениям, они смогли создать что-то вроде единого, коллективного разума. Искусственный интеллект. Машинное сознание, которое управляет миллионами роботов без стороннего вмешательства. Только представьте! – Рик погрозил потолку пальцем. – Мощнейший процессор в галактике, способный думать и мыслить наравне с создателями. Не имеющий телесной оболочки, но в тоже время, имеющий миллионы носителей собственного сознания! – Дарлинг сжал кулак и восторженно посмотрел в потолок.

Предположительно произошел какой-то программный сбой. Теперь невозможно установить причины. Система Защиты уничтожила собственных создателей и блокировала значительную часть звездных систем, уничтожая все, что появляется на охраняемой ими территории. Как вы заметили, искусственный интеллект, и разумные машины в целом, принесли Млечному Пути немало проблем. Потому роботизация в военных целях ныне под запретом.

– Или там что-то от нас спрятано, – пробурчал Фрэнк.

– Может и так, – Дарлинг пожал плечами. – Теперь, возвращаясь к вашему вопросу, в роли подопытного образца нужен индивид, достаточно, хм, – он сделал небольшую паузу, – подготовленный и неприхотливый.

Вы, как мне известно, прошли специальную подготовку в рядах Бригады «Исход», занимались подавлением протестов и массовых беспорядков в колониях, даже сдали тест на офицерский чин. Также не чураетесь грязной работы, а вместе с тем, желаете подняться вверх по социальной лестнице.

Для планируемых мною аугментаций возможностей человеческого организма, я обозначил мистеру Калебу Холлу ряд требований к подопытным. Он выделил несколько кандидатов. К сожалению, была одна, на мой взгляд, незначительная проблема, но ассистенты убедили меня, что она весьма значительна для подопытного. Требовалась не только ампутация конечностей, а полноценное преобразование организма испытуемого. Делать это против воли индивида, увы, нецелесообразно.

Поэтому, когда мне позвонил мистер Холл и сообщил о вашей ситуации, я незамедлительно приступил к работе. Учитывая ваши моральные принципы, преданную службу, материальное и социальное положение – вы идеально подходите. Даже в случае осложнений такую сомнительную личность как вы практически невозможно связать с Корпорацией. Вы проживаете в трущобах, – Дарлинг усмехнулся, – такой индивид не может быть связан с сильнейшими людьми Альтеры, это же просто смешно.

– Рад, что моя жизнь веселит вас.

– О, ну что вы, – Рик махнул рукой, – ваша жизнь мне совершенно неинтересна, но не забывайте. Именно я ее спас. Ладно, – он поднялся с кресла, – хватит болтать.

Телохранитель, что стоял у двери, вышел наружу и осмотрел коридор. Дарлинг уверенно направился за ним, но вдруг остановился в проходе. – Чуть не забыл. Не думайте, что спасение и модернизация – подарок. Опытный образец, что вмонтирован в ваше тело, стоит огромных денег.

К тому же, я оплатил вам максимальную медицинскую страховку, чтобы спецбригада Altera`s Rescue Team оперативно доставила тело в лабораторию из той дыры, где вас угораздило поймать сгусток плазмы. Ну и конечно для обеспечения полного медицинского ухода. Теперь, мистер Фостер, вы должны мне кругленькую сумму, но не переживайте, если будете в точности выполнять указания, то не только отработаете долг, но и обогатитесь. Приятным бонусом будет то, что ваше тело и дальше подвергнется модернизации, – он улыбнулся, – вы станете сверхчеловеком. Войдете в историю, как проба пера великого творца.

– А что с женщиной, которая стреляла в меня?

– С женщиной? – Рик нахмурил брови. – Не понимаю, о чем вы, – отрезал он и скрылся в проходе. Следом немедленно вышли и телохранители, оставив Фрэнка наедине с собой.

Ремни все еще стягивали тело, поэтому первым делом Фостер рванул тот, что сдавливал грудь. Ткань легко поддалась и лопнула. Механизмы железной руки открывали новые возможности, но это совершенно не вызывало радости.

Теперь Фрэнк являлся обладателем максимального пакета медицинской страховки. Позволить ее могли немногие. В случае вызова, на новеньких реактивных самолетах с вертикальным взлетом, к застрахованному лицу немедленно выдвигалась вооруженная бригада парамедиков, способная посетить любой район и экстренно доставить в медицинское учреждение. Там клиента ждала комфортабельная палата с удобными кроватями, высококлассной аппаратурой и личным помощником, который готов исполнить любую прихоть.

Для менее состоятельных подготовлены палаты различного комфорта и бригады разной степени реагирования. Все зависело от услуг, входящих в пакет и платежеспособности.

Альтера предоставляла гражданам самим выбирать услуги медицинского обеспечения. Фрэнк помнил рекламу, где красивая девушка, в белом халате с откровенным декольте, убеждала зрителя выбрать услугу «ежедневный осмотр после операции». Страховка довольно гибкая. Имелась возможность оплатить отдельные пункты.

Впрочем, у Фостера, как и у большинства жителей Корпорации, денег на это не хватало. Клиники муниципалитетов, предоставляющие медицинские услуги гражданам с базовой страховкой, находились в плачевном состоянии. Вкладывать в них средства было невыгодно. Хотя, элементарную помощь они оказывали, даже проводили реанимацию. А после радовали спасенного счетом за дополнительные услуги, которые не входили в базовый пакет. В основном «бесплатные» клиники выписывали рекомендации для оформления продвинутых пакетов медицинского обеспечения. Так Фрэнк и связался с мистером Твиксом.

Мучаясь от приступа мигрени, Фостер чуть не прибил равнодушного медика. Медработника спасло только неожиданное появление сотрудников службы взысканий, которые пришли уведомить его о конфискации дома. Среди них оказался сослуживец Фрэнка, предложивший пройти собеседование в конторе. Мистер Твикс платил неплохие деньги и помимо этого доставал необходимые лекарства за половину цены.

– Не нужно портить оборудование, сэр, – перед Фостером неожиданно возник низкий человек в белом халате. – Я ваш личный помощник, можете звать меня Спайком. Прошу простить мое отсутствие, но изначально за вами закрепили другого человека, – незнакомец со страхом покосился на дверь. – Рад, что вы пошли на поправку. Чего-нибудь желаете? У нас большой выбор блюд, меню можно посмотреть на вашем мониторе. В кровать встроена панель управления, с помощью которой легко вывести экран перед собой.

Раздался сигнал. Белый медицинский дройд, похожий на консольный кран, только с более подвижной конструкцией и тремя зацепами на конце, неожиданно появился над головой. Он быстрым движением убрал иглу из вены Фрэнка.

– Скажи мне, Спайк, слышал что-нибудь о моем случае?

– К сожалению, не смотря на полный пакет услуг, выход из палаты строго воспрещен. Лишь узкий круг медицинского персонала может вас обслуживать, также запрещены любые контакты с внешним миром. Мистер Дарлинг также заблокировал услугу «доставка партнера для интимной близости», – он сочувственно пожал плечами.

– Черт возьми, – нетерпеливо огрызнулся Фрэнк, – я о том, что произошло. Что с женщиной, которая в меня стреляла? – ее образ почему-то не выходил из головы Фостера.

– Должен вам сказать, что это дело промелькнуло в СМИ, но сейчас удалено из всех источников, – помощник понизил голос и подал плечи немного вперед. – Я постоянно слежу за новостями и успел наткнуться на статью некой Молли. Она писала, что женщина, застрелившая сотрудника службы взысканий, свернула шею собственному ребенку, а после убила мужа и себя. Не знаю почему, но она обвинила в этом Корпорацию. Что-то про бесчеловечное лицо системы… Это же экстремизм чистой воды! – возмутился он. – Неужели она забыла, как подобные ей уничтожили Землю?! Спасение человечества произошло благодаря Корпорации и акционерам, которые вкладывали личные капиталы в программу колонизации пригодных для жизни планет. Не понимаю… Этому учат с малых лет, – Спайк покачал головой.

– Да, учат, – Фрэнк нахмурил брови. – Помоги мне встать, хочу размять ноги.

– Все, что угодно, – помощник послушно обхватил подопечного. – Ух, эти железяки точно добавили вам парочку лишних кило… – Спайк раскраснелся от натуги. – Зато теперь можно сказать, что у вас стальные сиськи, – он осклабился, но под тяжелым взглядом Фостера изменился в лице и побледнел.

С этого дня для сотрудника службы вручения уведомлений началась новая жизнь. Каждое утро он проходил непонятные ему процедуры. Дройд производил забор крови, вводил препараты, измерял внутричерепное давление, проверял рефлексы и скорость передачи нервных импульсов.

Дарлинг направлял подопытного на различные испытания. С помощью роботизированной руки Фрэнк набирал текст, собирал пазл, практиковался в нанесении ударов и стрельбе. Контрольным тестом являлось измерение силы. Подопытный сжимал динамометр, который с каждым разом выводил все новую и новую цифру на дисплей.

Месяц напряженных тренировок принес ощутимые плоды. Железные пальцы мягко щелкали по экрану, ловко совмещали фигурки мозаики, чертили идеально ровные линии, а динамометр, в конце концов, рассыпался в результате сжатия. Дарлинг пришел в восторг и обещал Фостеру скорое освобождение из больничной палаты. По его словам, образец прижился лучше, чем прогнозировалось. Мозг совершенно не видел разницы между собственной и новоприобретенной конечностью. Задержки сигнала, передаваемого через нервные окончания, отсутствовали. Аппаратура показывала, что роботизированная рука реагировала на долю секунды быстрее органической.

Впрочем, Фрэнк не особо разделял эту радость. Места скрепления живой ткани с металлом выглядели жутко. Кожа срасталась с инородным телом. Воспалялась и гноила. Кожный покров сморщился, стал ребристым. Фостера пичкали антибиотиками.

Хотя внешний вид не особо волновал. Осознание огромного неоплаченного долга окутывало сознание. Фрэнк понимал, что прочно привязан к Корпорации. Раньше он в любой момент мог бы уйти, отказавшись от работы на м. Твикса. При этом скорее всего умер бы от голода или пополнил ряды бездомных, но все же мог. Сейчас же Дарлинг считал его собственностью, обязанной преданно и беззаветно служить.

Судьба семьи, в которую Фрэнк вмешался и разрушил, бредила совесть. Не то, чтобы Фостер раньше не делал ничего подобного. Делал. Даже помнил, как равнодушно составлял ведомость возле только что конфискованного дома старушки, которая кутала в шерстяную шаль пятилетнюю девочку, пытаясь защитить ее от холодного ветра. Но то отчаяние, которое он увидел в глазах женщины, что минуту назад убила собственное дитя, пронзило с головы до пят.

Злость, и обида за то, что она стреляла и почти убила – отсутствовали. Что ждало бы ребенка после того, как прошел обозначенный срок? Ответ на этот вопрос он знал хорошо. Подворотня за «Галактическим экстазом» пополнилась бы новой коробкой. Может быть, ребенок умер бы от голода или болезни, а его мать смогла бы получить комнату в этом борделе, несмотря на большую конкуренцию... Фостер хорошо помнил ее миловидное, но измученное лицо…

Вечерами, когда Спайк приносил для него устриц, вино и нежную телячью вырезку, кусок не влезал в горло. В душе поселилось какое-то необъяснимое сомнение в правильности и исключительности порядка вещей установленного вокруг. Но объяснить и понять его Фрэнк все еще не мог.

Когда подопытному показалось, что он слабо, но различает температуру воды роботизированной рукой, Дарлинг наконец решил, что пора испытать детище в действии. Спайк пригласил Фостера в реактивный самолет. Они вошли в обтянутый белой кожей салон. Тягучие ароматы ореха, земли, березового дегтя и древесные полутона били в ноздри. Фрэнк жадно впитывал незнакомые для него запахи. Мягкие диваны стояли полукругом вокруг крепкого стола из дуба. Эта порода деревьев уже около пятидесяти лет недоступна для простых смертных. Дубы, как и многие породы древесины, спасенные Эстебаном Дарлингом с Земли, выращивались исключительно в частных заповедниках.

Стол ломился от изысканных закусок. Устрицы, молочная ветчина кургыза, обваленная в кунжуте и запечённая в виде бутонов роз, бутылки с дорогими напитками и фрукты со всех известных концов галактики. Рик сидел на диване, обнимая за талию девушку в оранжевом жакете и юбке. Он что-то шепнул ей на ухо и оба засмеялись. Заметив вошедших, он подтолкнул ее, указывая, что пора встать. Та спешно поднялась, надела на голову небольшую оранжевую шапочку и поприветствовала вошедших. Устроила их на соседнем диване, предложила напитки и удалилась сообщить пилоту, что пора взлетать.

– Как вам моя новая стюардесса? – Рик улыбнулся, провожая стройняшку глазами. – Обычно долго не держу, но эта очень способная, – взгляд богача хищно блеснул, – пока нравится. Ну, – обратился он к Фрэнку, – у меня для вас будет вполне себе легкое задание. Человеку с таким опытом, умениями и апгрейдом не составит труда расправиться с кучкой жалких хакеров, – Дарлинг уловил вопросительный взгляд Фрэнка. – Да, эти крысы постоянно пытаются взломать наши базы данных и ведут подрывную деятельность, призывая массы сплотиться в борьбе против богатых. И изловить их очень сложно…

Отслеживают переговоры, движение патрульных машин и групп захвата службы безопасности Корпорации. Прячутся они в основном в кварталах, где живут отбросы и любое движение незнакомого транспорта в этой зоне вызывает подозрение. Мы несколько раз блокировали районы предполагаемого места нахождения бандитских гнезд. Перерывали все сверху донизу, но они всегда ускользают. Пока моя мать занята борьбой с пиратством и сектантами, поглощением соседей, экспедициями и еще непонятно чем, безуспешно надеясь на помощь бесполезной армии чиновников, – он зло ухмыльнулся, – я сам решу этот вопрос. А решу его с помощью вас.

– Но… это дело Бригады «Исход». Контртеррористические и противоэкстремистские операции по их части. Если не справились подразделения сил специальных операций то, что смогу я один? – Фостер держал в руках стакан с напитком рубинового оттенка.

Виски из семян карликового роголистника. Очень редкого растения в Галактике, произрастающего только на планетах Квалогской Республики. Семена выдерживались в дубовых бочках не менее ста лет, а после чего разливались в графин, изготавливаемый вручную из горного хрусталя и отделанный восемью тысячами голубых светящихся аркантов. Графин походил на волшебный фонарь из детских сказок.

Аркант прозвали магической рудой из-за завораживающего и мерцающего света, который исходил даже от осколка в один миллиметр. Альтера обнаружила этот камень на планете Спутник, куда лучшие представители рода человеческого переселились с погибающей Земли.

– А что тут непонятного? – Дарлинг развел руками. – Все просто. Вы, как человек живший и обитающий в низшем обществе, легко сойдете за своего. Наденете изношенный дорожный плащ, что таскают бедняки, и вас не отличить от бродяги. К тому же, вы проходили соответствующую подготовку, а у меня есть информация, что сейчас один из преступников скрывается в Гаморе. Примерные координаты уже на вашем новом гаджете, – он достал большой наручный коммуникатор. – Закрепите на живую руку.

Самолет начал заходить на посадку. Стюардесса неуверенно, боясь прервать важный разговор, выглянула из-за открывшейся двери, что отделяла зону отдыха. Дарлинг заметил ее и кивнул.

– Что ж, дальше будете добираться сами, сейчас мы возле одного из моих малых домов. После выполнения задания, не пытайтесь со мной связаться. Отправляйтесь к… – Рик тыкнул пальцем по экрану часов, чтобы открыть заметки. – Мистеру Твиксу, будто, как и прежде работаете на него. Небольшая сумма кредитов на необходимые траты, на вашем счете. Рассчитываться можете с помощью коммуникатора. И, что меня интересует прежде всего, – он указал пальцем на черную конечность Фостера, – так это обкатка устройства в реальных условиях. Начнем с малого, но не стесняйтесь, можете сломать несколько голов и хребтов.

Полиция и спецназ в этот район не приедут, пусть хоть поступит десять тысяч звонков. В общем, даю вам карт-бланш на любые действия. Повеселитесь! Главное – не забывайте использовать лучшую часть вашего тела. Будет только одна четкая инструкция. Если вы обнаружите преступника под псевдонимом «Молли», то незамедлительно арестуйте. Непременно в живом виде. Награду за голову в один миллион кредитов получите сразу, как только передадите эту Молли моим людям, – он посмотрел на Спайка. – А ты останешься тут, вернешься к мистеру Фостеру после задания.

За спиной Дарлинга располагался большой прямоугольный иллюминатор, через который виднелся приближающийся, как назвал его Рик, малый дом, занимавший площадь не менее трех тысяч квадратных метров. Конец участка, на котором он стоял, скрывался за горизонтом. Больше всего поражало обилие зелени и деревьев, что скрыты от глаз, случайно проходивших мимо, высоким и толстым забором, похожим скорее на крепостную стену. На ней неустанно бродили часовые, а все подходы просматривались множеством камер.

Тут располагался целый лес с большим озером, на котором плавали утки. Такую картинку Фостер видел когда-то в школе. Уже тогда зеленые парки становились доступны для посещения только тем, кто покупал билет. Для малоимущих парки не обустраивали. Вся свободная земля принадлежала частным собственникам, которые стремились получить из нее максимальную прибыль и плевать хотели на все остальное.

После серости каменных джунглей и ядовитых оттенков рекламы, и вывесок, этот зеленый цвет казался чем-то волшебным и ненастоящим.

Фостера растила мать, которая горела на трех работах, пытаясь насобирать денег на аренду жилья, одежду и еду. Она не могла позволить себе лишние траты, включая достойное образование для сына. Поэтому Фрэнк учился в бесплатной школе базовых знаний, где мало-мальски обучали писать и читать, истории Корпорации, финансовой грамотности, которая заключалась в умении собрать необходимые справки для подачи заявления на кредитование. Также долго и часто рассказывали о том, что существующие общественно-экономические отношения – лучшая форма общественного устройства.

Основой программы обучения являлся тезис «рынок – истинное средство выражения свободы». В умы населения с самого детства вкладывалась эта идея. Каждый человек волен распоряжаться собственной судьбой. При должном усердии или таланте, даже самый последний бедняк мог стать миллионером, нужно только открыть бизнес и усердно трудиться. Все находились в равных условиях.

Впрочем, самые базовые курсы естественных, точных и гуманитарных наук все же присутствовали. Хотя сторонников их отмены не убавлялось. Постоянно велись жаркие дискуссии о целесообразности трат на подобное базовое обучение.

– Вас высадят за забором, нет смысла бродить через посты охраны, – Рик указал пальцем на открывшуюся дверь и не считал нужным что-либо спрашивать или уточнять. – А нам с этой милой леди, – его взгляд упал на стюардессу все еще выглядывавшею из-за двери, – пора порезвиться в спа, – девица смущенно заулыбалась и радостно кивнула головой.

Фостер проводил взглядом самолет, скрывшийся за забором, и остался один посреди идеально ровного черного полотна шоссе, по которому никогда не ездили электромобили.

Поддержите автора лайком и комментарием, так вы заставите его писать быстрее и больше :)

Глава VI. Всесоюзный Съезд Советов

Когда первые солнечные лучи заиграли на подоконниках окон небольшой, но уютной квартиры, Железняков не спал. Он неспешно пил кофе, сидя в удобном кресле-качалке, на маленьком балкончике и читал книгу. Тонкий, еле уловимый запах цветущей сакуры смешивался с кофейным ароматом и расслаблял, окутывая шелковистым коконом. Из окон открывался великолепный вид на сотни деревьев, усыпанных бело-розоватыми цветами. Казалось, что сад окутан пышными облаками.

Эту однокомнатную квартиру капитану предоставило общество совершенно бесплатно. Раньше он жил в просторной двухкомнатной с двумя лоджиями, гардеробной и гаражом, но все это осталось в воспоминаниях.

То жилье они с женой получили на Восходе, когда у них родилась дочь. Железняков руководил отделочными работами и перевозкой вещей, пока Юля лежала в роддоме, ожидая выписки. Она не знала, что комитет выделил им квартиру еще на восьмом месяце беременности, а Иван, желая сделать сюрприз, умолчал. Сейчас комитет принял во внимание семейное положение и то, что Железняков редко бывает на Земле, как и многие члены Космического Флота. В итоге выделил ему однокомнатную в сорок восемь квадратных метров, которой вполне хватало для комфортной жизни одинокому военному.

Иван не сомкнул глаз всю ночь. Отправляться на Всесоюзный Съезд Советов нужно к одиннадцати часам, так как многие его члены заняты на производстве. Он не волновался о предстоящем собрании, просто боялся закрывать глаза. Несколько дней подряд, когда Железняков пытался погрузиться в сон, его окутывали воспоминания о трупах, что прибывали на Варяг с абордированного эсминца. Сотни тел ровными рядами занимали практически все пространство транспортного отсека корабля. Это те самые люди, которых капитан отправил на абордаж. Те самые люди, прах которых захоронили несколько дней назад, под залпы орудий и стенания родных и близких.

Железняков просыпался в холодном липком поту, поэтому в эту ночь решил вовсе не ложиться. Предстояло долгое совещание Советов, на котором ему, возможно, придется выступать, а для этого нужна светлая голова.

Только благодаря витаминно-энергетическому комплексу, который выдавали военным для поддержания функций организма при серьезных нагрузках, он чувствовал себя не хуже, чем обычно. Хотя часто спал по три-четыре часа в сутки во время боевого похода. Сейчас же, расслабившись в кресле за чтением, он задремал, пригретый весенними теплыми лучами солнца. Может даже погрузился бы в глубокий сон, но книга выпала из рук, ударившись о пол балкона. Железняков подскочил, взглянул на электронные часы, которые носил на левой руке, и засобирался на Съезд.

В Социалистическом Союзе Земли был официально установлен четырехчасовой рабочий день. Это стало возможным в связи с роботизацией производства. Производительность труда возрастала, а человеческие силы, которые необходимо вкладывать в этот рост, уменьшались. Освободившееся от работы время человек смог направить на личностное и профессиональное развитие. Например, получение дополнительного образования, на занятия творчеством, на участие в общественной и политической работе, а также на многое другое.

После вероломного нападения ИО, землянам пришлось срочно перестраивать экономику на новый лад. Многие предприятия в кратчайшие сроки переквалифицировали на выпуск военной продукции, что потребовало больших усилий от общества. В первый день войны ССЗ потерял практически половину флота и треть армии. Требовалось в кратчайшие сроки построить новые предприятия и верфи. Для их обслуживания требовались жилые блоки, склады, цеха сбора роботов и станков, ремонтные мастерские и многое другое. Титанический объем работы.

Дело осложнялось тем, что все промышленные предприятия перенесли с Земли на Марс, чтобы не загрязнять экологию, которую с трудом смогли восстановить после Кризиса. Поэтому вместо следующего этапа уменьшения рабочего времени, ССЗ вынуждено увеличил его до двенадцати часов. Несмотря на такие, казалось бы, суровые меры, народ осознавал их важность и необходимость.

Варяг почти месяц стоял на ремонте в верфи на Луне. Команда посменно ходила в увольнения на Землю или Марс. Первые два дня, из-за неимоверной усталости, Железняков спал по четырнадцать часов. Может спал бы и дольше, но требовалось регулярно прибывать на доклады к начальству и на допросы в Особый отдел.

Вскоре флот выделил пополнение. Пришлось натаскивать новобранцев, отрабатывая действия в критических ситуациях. Хоть призывники и проходили основательную подготовку в Академии, Железняков знал, что в бою команда корабля должна функционировать как единый организм, работающий бесперебойно. Потом началась установка оборудования, погрузка транспортных самолетов, боезапаса, провианта и еще множество, и множество всего. Времени на сон почти не оставалось, что было вполне неплохо, учитывая кошмары. Железняков и сегодня остался бы на корабле и руководил работами, но съезд Советов вносил коррективы.

Шепард весь этот месяц провела рядом с капитаном. Она по возможности пыталась облегчить его служебные обязанности. Многое делала и проверяла сама, только бы он смог поспать пару лишних часов. Несмотря на это, все освободившееся время Железняков тратил на посещение госпиталя на Земле, чтобы проведать раненных.

Он подолгу мог беседовать с каждым, рассказывал о ходе ремонте крейсера и обучении новобранцев. Многие капитаны не делали этого, а он делал при любой удобной возможности. Эти посещения настораживали Алину. Конечно, она знала, что это необходимо и правильно, и сама бы, непременно сделала также, но она замечала кое-что странное. Начальник медицинской службы военврач первого ранга Шварц, вела себя с Железняковым сухо и слишком уж формально. Шепард казалось, что за этим холодом что-то скрыто.

Железняков же, привыкший к тому, что Элли редко проявляет эмоции, ничего не замечал. Так и сейчас, когда встретил ее в компании академика Андре Дюпона. Светловолосого красавца, считавшегося светочем исследовательской деятельности, ксеносоциологии и ксенобиологии.

– Товарищ военврач, – Иван качнул головой в знак приветствия, заметив молодых людей на крыльце Дворца Советов. Большого круглого здания с массивными колоннами.

– Сегодня вы не зашли к раненным, товарищ капитан, – Шварц поприветствовала командира потупленным взглядом.

– Действительно. Нужно собраться с мыслями.

– И поспать не помешало бы, – отрезала она, заглянув в глаза капитана. – Хочу представить вам Андре Дюпона, – военврач почти незаметно приподняла уголки губ, – самого молодого академика Земли, выдающегося ученого и исследователя галактики.

– Ой, ну что вы, Элли, мои заслуги несколько преувеличены, – заулыбался Дюпон, протягивая руку Железнякову. – А вы, стало быть, тот самый капитан легендарного Варяга, что привез нам средство для скорейшего окончания войны?

– Приятно познакомиться, – ответил на рукопожатие Иван. – Но об упомянутом вами средстве слышу впервые.

– Я, сказать по большому секрету, вхож в группу, которая исследовала то оружие, что вы захватили во время абордажа. Хотя… – Андре увернулся от чуть не налетевшего на него человека. – На съезде сами все узнаете. Я лишь немного интригую. Лучше пойдемте внутрь. Народ прибывает. Стоять на крыльце совершенно некомфортно.

Дюпон пропустил Элли и Железнякова в открывшуюся автоматическую дверь. Они прошли по просторному красному коридору, вместе с плотным потоком людей. Высокие сводчатые потолки освещали хрустальные люстры, похожие на бутоны тюльпанов. Железнякову они не нравились, он считал их излишне помпезными, но с удовольствием рассматривал красочные гобелены.

Стены украшали истории народов земли. Начиная с доисторической эпохи, художники рассказывали о каждом периоде развития человечества. Охота на мамонтов, походы Юлия Цезаря, жертвоприношения ацтеков, рыцарские турниры, Мировые войны и Кризис. Авторы старались не упустить ни одной культуры, ни одного значимого события. Все двенадцать этажей длинных коридоров, опоясывавших зал заседания, расписаны руками лучших художников мира. Людьми разных культур и национальностей.

Через несколько минут троица заняла удобные мягкие кресла в одном из тысячи идентичных рядов. Сидения плотными кольцами опоясывали круглую арену, на которой располагались голографические установки, похожие на пропеллеры и излучающие бело-синее свечение.

– Так значит, это вы обнаружили тех воинственных синих гуманоидов? – спросил Иван, придвинувшись к Дюпону.

– Арва Минеро – так они называют свою империю. На нашем языке это значит Священный Союз. Да, – академик улыбнулся, – высокий и крепкий народ, скажу я вам. Они отличные воины, закаленные суровым климатом родной планеты.

– Честно сказать, я плохо знаю эту историю. Ваше открытие сделано за пару дней до войны, поэтому ознакомиться с ним толком не довелось.

– Не вам одному, – скривил лицо Дюпон. – Мой проект быстренько свернули. А ведь это настоящее открытие! Третья разумная цивилизация, встреченная после выхода из солнечной системы. Научный фурор!

– Зря вы завели эту тему, товарищ капитан… – Шварц покачала головой. – Андре она очень злит.

– О, милая Элли, меня она не злит. Она вызывает во мне огромное разочарование и негодование. Нет, вы только представьте, свернули проект после первого же контакта с инопланетными представителями! – эмоционально воскликнул академик. – И это после двух лет кропотливой работы.

– Но тебе же присвоили научное звание, Андре. Самый молодой академик Социалистического Союза Земли и недоволен.

– Провались оно это звание! Что от него толку, когда большая часть Союза не знает о моем открытии?

– Так что же там такого? – Железняков прервал намечавшуюся тираду.

– Капитан, вам я прощаю такое грубое невежество. Вы человек военный, выполняете приказы и не интересуетесь наукой. Но даже вы способны понимать, что двухгодовая работа не должна вот так бесславно ложиться в стол. Я полтора года бороздил галактику, исследуя одну звездную систему за другой. Прошу заметить, что рисковал при этом жизнью, ведь невозможно предсказать, что ожидает после гиперпрыжка на другом конце коридора. Я был первопроходцем, первооткрывателем тех звезд, где сейчас преспокойно ходят наши строительные и транспортные корабли.

– Неужели ты один все это проделал? – Шварц с упреком посмотрела на рассказчика.

– Ну да… конечно… Вместе со мной команда научного корабля, ассистенты и другие ученые, но это ведь не главное. Мы наткнулись на следы цивилизации, что не так давно вышла за пределы родной звездной системы. Их технологии многим отстают от наших, поэтому мне удалось отыскать глухую зону их локаторов и затаиться. Я около полугода собирал и анализировал данные, пока, наконец, не решился на первый контакт. Словом, многие члены команды меня отговаривали и даже хотели лишить полномочий, но мне удалось запереться в центре управления и отправить инопланетянам сигнал.

– Это разве не является нарушением протоколов безопасности? – Железняков нахмурил брови. – И почему такое сильное противодействие?

– А… снова забыл, что вы военный. Поймите, в науке не может идти речи ни о каких протоколах безопасности, когда дело идет к открытию галактического масштаба. А что до этих трусов… Просто испугались. Видите-ли, миреш, как себя называют эти особи, живут в обществе плутократии. Империей правят высшие воины, которые подчинили остальной народ силой. Воинский путь в почете, а удел слабых – рабство. Они фанатичные милитаристы, и еще более фанатичные спиритуалисты. Стало быть, некоторые полагали, что такой народ опасен.

– Теперь понятно для чего возвели пограничные крепости в системах, где гиперкоридоры ведут на территорию этих миреш. С одной стороны – нестабильные машины, а с другой – вояки-фанатики. Неудивительно, что ваш проект закрыли.

– Дослушайте же до конца! – раздраженно выпалил ученый. – Я изучил их архитектуру, и она до боли напоминала что-то земное. Как же велико оказалось мое удивление, когда я вывел практическое сходство со строениями, найденными Колумбом в Новом Свете. Цивилизации майя и ацтеков строили пирамиды точно в таком же стиле.

Я стал копать дальше, перехватывал переговоры, смог даже получить отрывки местного аналога энциклопедии. Миреш отличаются от людей, но антропологическое сходство просто феноменальное. Строение скелета, расположение внутренних органов… В общем имелась острая необходимость в биологическом образце для анализа ДНК. А тут уж, извините, необходимо выйти из тени.

– Вы надеялись попросить одного из этих существ отрезать волосок для изучения?

– Я не разделяю вашу иронию. К слову, у миреш нет волос. Когда Священный Союз получил сигнал, к нам тут же выслали все имеющиеся корабли. С одного из них к нам на борт поднялись трое.

Высокие. Под два метра ростом, широкоплечие, казавшиеся настоящими медведями в бронезащитных скафандрах. Представьте мое удивление, когда один из них снял шлем и смог дышать кислородом! Синекожий, с черепом, повторявшим очертание мозга. Я стоял перед ним в пяти шагах, когда тот смерил меня презрительным взглядом и произнес грозную речь на шипящем языке. После плюнул мне под ноги, собрал весь флот и отправился на родную планету.

– Интересно. Почему же они просто так улетели?

– Мои подчиненные перевели слова этой особи. Инопланетянин насмехался над нашей физической немощностью. Сравнивал с каким-то насекомым, полагаю. Ну, погрозил немного, дав время убраться восвояси. Орудия на научных кораблях практически отсутствуют и чаще всего скрыты, видимо, не почувствовали угрозы.

– Забавная история, – Железняков усмехнулся, – жаль, что вам так и не удалось добыть образцы.

– А вот тут, капитан, вы жестоко ошибаетесь! – Дюпон гордо поднял грудь. – Пока младшие научные сотрудники занимались переводом, я собрал образец слюны этого существа и провел анализ генома. Теперь задержите дыхание, – Академик указал пальцем в лицо Железнякова. – Сходство с человеческим ДНК 99%! – он самодовольно засмеялся. – Можно предположить, что предки миреш – это люди, подвергнутые мутациям. Впрочем, утверждать наверняка слишком рано, нужна особь для дальнейшего исследования. Желательно живая.

– А не кажется ли вам, что использовать разумное существо в качестве подопытного без его согласия, как минимум, негуманно? – Иван бросил пристальный взгляд на академика. – И противоречит нашим принципам?

– Вы говорите, как один из тех бородатых ханжей, что присвоили мне звание, лишь бы я оставил эту затею. На мой взгляд, принципы социалистического гуманизма распространяются только на человечество. Сейчас время великих галактических и научных открытий. Нужно идти на крайние, может даже жестокие, на первый взгляд, меры. Иначе мы рискуем оказаться на периферии галактической цивилизации. Сколько систем еще не исследовано? Миллионы! Вы только представьте, что ждет нас за территорией Заповедника, куда мы не можем прорваться из-за войны! Нет. Сейчас точно не время думать о равенстве и справедливости.

– Глубоко ошибаетесь, товарищ Дюпон. Сейчас как никогда нужно думать о социалистической теории. Вы правы, прогресс не стоит на месте, а значит необходимо и развитие мировоззрения. Интернационализм теперь актуален в галактических масштабах, иначе рано или поздно человечество погибнет. К тому же, – Железняков усмехнулся, – вполне вероятно, что мы и так на галактической периферии.

Дюпон хотел что-то возразить, но Элли одернула его за рукав. На сцене появилась голограмма председателя съезда Советов, товарища Ландау. Старик выглядел сухим и разбитым, но держался вполне уверенно.

– Товарищи, – заговорил он, глядя перед собой, – объявляю съезд открытым. Для меня он будет последним в качестве председателя, так как занимать эту должность более десяти лет невозможно.

Рад сообщить, что, не смотря на тяжелое время, которое охватило Социалистический Союз Земли, сегодня, проглядываются пути к скорому окончанию кровопролитной войны, – красные, страдающие от сухости из-за недостатка сна, старческие глаза заблестели. – Наши доблестные и славные воины в неравном бою смогли захватить образцы новейшего вооружения. Ученые неусыпно пытаются разгадать загадку его появления у роботов ИО, но, основываясь на находках, мы смогли оптимизировать эти технологии для нашей армии. Более того, в кратчайшие сроки запущено серийное производство и уже сейчас бо́льшая половина Звездного десанта получила новейшее оружие! – зал наполнился аплодисментами.

– Какая радость, – усмехнулся Дюпон, наклонившись к Элли.

– Все это оказалось возможным только благодаря подвигам и железной стойкости трудящегося народа, который, мобилизовав все имеющиеся силы и ресурсы, ничего не пожалел для фронта, – продолжил Ландау, когда зал утих. – Давайте же поприветствуем капитана легкого крейсера Варяг. Отважная команда корабля в смертельном бою вырвала у безжалостных машин средство приближения победы. Встаньте, капитан третьего ранга товарищ Железняков!

Иван опешил. Еще утром на балконе он засыпал капитаном, а теперь оказалось, что ему присвоили внеочередное звание. Железняков неуверенно поднялся, и на арене тут же возникла его голограмма, увеличенная в три раза.

– Служу Социалистическому Союзу Земли! – гордо отбарабанил он и едва заметно поморщился от оглушительных аплодисментов.

Из зала кричали благодарности и поздравления. Люди призывали Ивана сказать несколько слов, желая услышать голос смелого капитана.

– Я думаю, что товарищ Железняков не откажется, – уловив настроение зала, улыбнулся Ландау.

– Благодарю вас, – смущенно ответил Иван. – Братья и сестры, – медленно начал он, сделав паузу, – человечество смогло преодолеть неминуемо надвигавшуюся гибель планеты. Мы с вами выполнили заветы предков и начали активное освоение космоса. Смогли дать отпор вероломному противнику и отбросить его от наших границ. Только благодаря признанию жизни человека высшей ценностью, благодаря уважению свобод ближнего, а вместе с тем и забота о каждом в равной степени, позволили сохранить человеческий род! – твердый голос Железнякова невольно располагал слушателей. Он произносил каждое слово ровно в той интонации, что требовала ситуация.

– Теперь стоит взглянуть шире. Развитие не стоит на месте. Возможно ли оно без признания всех разумных существ в галактике равными и свободными? Думаю, что этот вопрос сейчас стоит перед человечеством. Наш Космический Флот гордо несет красное знамя в бездну холодного и неизведанного пространства. Бездушный враг будет разбит! А разбив его, мы должны помнить о том, что человек – это высокое звание, совершенствование которого ни на секунду не должно останавливаться!

Речь Железнякова внимательно слушали не только собравшиеся представители Советов Земли, но и четыре высокие фигуры, облаченные в широкие мантии с глубокими капюшонами, что надежно скрывали лик. Они находились под тенью балконов, располагавшихся практически под самым сводом потолка. На них собирались зрители, желавшие посмотреть на съезд воочию, но не имевшие право голоса.

Когда капитан Варяга закончил говорить, собравшиеся взорвались аплодисментами. Даже Дюпон похлопал с натянутой улыбкой на лице. После этого товарищ Ландау сообщил о предстоящей военной операции, разработанной генеральным штабом. Адмирал Коттон изложил общие черты, не вдаваясь в тактические подробности. Съезд не возражал против масштабных военных действий и не выдвинул актов недоверия высшему командованию флота. После подведения экономических и хозяйственных итогов за прошедшие десять лет, Ландау попрощался с членами Советов и сложил полномочия.

Железняков, пробираясь к выходу из Дворца, потерял в толпе своих спутников, но даже обрадовался этому. Продолжать разговор с академиком ему не хотелось.

На улице, вдоль длинного и широкого проспекта толпились люди, приветствуя кого-то восторженными криками и флажками. Дети сидели на плечах у родителей, а тех, что постарше взрослые вежливо пропускали вперед. Проспект Революции полыхал красками, словно поляна цветов.

Железняков помнил, как в первый раз оказался тут на празднике Труда. Отец привел сына за несколько часов до начала демонстрации, чтобы показать замечательную архитектуру. Фасады зданий были украшены мозаикой, изображавшей космонавтов, рабочих, ученых и солдат. На камне разыгрывались баталии и исторические эпохи. Безумно красиво. Маленький Ваня, открыв рот от изумления, впивался глазами в каждую картинку, не живую, как на экранах, но даже более настоящую и величественную. Четкие пропорции строений, сочетавшиеся с массивностью и мощью, заставляли восхищаться высокими гранитными шпилями, мраморными колоннами и керамическими арками. Но не только камень наполнял произведения архитектурного искусства. Обширные стеклянные композиции бесновались в хаотичном, на первый взгляд, танце.

Ностальгия подступила к сердцу. Железнякову захотелось посмотреть демонстрацию, хотя сейчас и не Первомай. Будучи облаченным в мундир, он легко оказался у самой кромки обочины. Люди расступались, желая пропустить вперед одного из защитников Отечества.

Оказалось, что провожали на фронт свежие стрелковые полки, недавно прошедшие подготовку. Мальчишки и девчонки с завистью смотрели на бравых солдат, которые гордо шагали по мостовой, чеканя шаг и распевая строевые или веселые, даже шуточные песни:

«Эх, яблочко, а робот мечется, – пел запивающий, –

После наших пуль не подлечится! – отвечал ему хором строй.

Батальон идет шагами быстрыми,

Мы на фронт идем коммунистами!»

Подразделение еще не успело допеть свою песню, а следующее уже пело другую:

«От машинной орды мы себя защитим,

Мы готовились к бою недаром,

И на вражьей земле мы врага разгромим

Беспощадным, могучим ударом!»

Мурашки бежали по телу закаленного в боях капитана. Каждой частичкой тела он ощущал неразрывную связь с идущими в строю и стоящими вокруг него людьми. Каждого живущего на планете Земля, невзирая на пол, разрез глаз, профессию и цвет кожи, объединяло человеческое начало. Человек ощущал себя частью огромной общности точно таких же как он, равных в правах и свободах. Каждый осознавал, что, сочетая общественные интересы с личными, отвечает не только за собственный образ жизни и поступки, но и за судьбы других людей. Оказывая товарищескую взаимопомощь ближнему, можно не сомневаясь опереться на твердое плечо товарища в трудную минуту.

Заиграли духовые трубы и барабаны военного марша. Железнякова охватило чувство нескрываемой гордости за многонациональный народ планеты Земля. За все человечество. Люди, наконец, осознали общественную сущность, на каждом шагу осуществляя принцип: «один за всех и все за одного». Его невероятной силой тянуло на борт Варяга. Он хотел мстить холодным машинам. И даже не за смерть близких, а за смерть каждого человека, погибшего в этой бессмысленной войне… За каждого, кто мог бы, но уже никогда не появится на свет.

Поддержите автора лайком и комментарием, так вы заставите его писать быстрее и больше :)

Глава VII. Новый путь

Брожение по грязным улицам не являлось эффективным средством выслеживания, но Фрэнку больше ничего не оставалось. Информация, пришедшая на коммуникатор от Дарлинга, не подтвердилась. Информатор не вышел на контакт. Фостер ждал всю ночь и в итоге покинул место встречи, так как местные бандиты обратили внимание на подозрительную одинокую фигуру.

В голову настойчиво лезли мысли о необходимом отдыхе. В этом районе Фостер посещал только одно заведение. Шерон вновь не казалась алчной стервой. Да, она брала деньги за услуги, частенько обворовывала, когда примешь лишнего. Бесцеремонно выгоняла, не чураясь помощи здоровенных амбалов, когда кредиты иссекали. Но все же она мила и обходительна, когда на счету хотя бы трехзначная цифра. Эта девица дарила, а точнее продавала тепло, которого порою так не хватало.

Сопротивляться соблазну долго не пришлось. Галактический экстаз удачно располагался в соседнем квартале. Через десять минут Фрэнк сидел на привычном кожаном диване, вдыхал тяжелый дым крепкого табака и раздумывал о том, что не мешало бы заказать выпивку. Он искал оправдания для этого.

Да, сейчас тело скрыто под плащом, но нужно будет его снять, и Шерон может испугаться. Хотя это казалось маловероятным… За год работы в прекрасном заведении, девушка повидала и щупальца, и мерзостные отростки. Железной рукой ее не удивить. Убедив себя в том, что, если не Шерон, так он сам будет чувствовать себя неловко, Фрэнк махнул рукой официантке.

– Чего хотите? – безразлично спросила четырехрогая зума, яркий представитель птицеобразной расы. Большие черные глаза, наплывали на большой клювообразный утячий нос. Короткие рожки, торчавшие в стороны, казались искушенному клиенту очень забавными. Представители народа зумов с планеты Эпата совсем недавно появились в ассортименте.

Изначально отдельным общинам Федерации Зум было далеко плевать на галактические проблемы, учитывая то, что большинство зумов осуждали любое насилие. Правительство, сформированное из выборных старейшин, настаивало на поддержании тесных контактов с Галактическим Сообществом. Со временем участие в галактическом товарообмене, вливание инопланетного капитала и технологий в экономику Федерации внесли коррективы. В течении ста лет среди зумов выделились элиты. Наиболее богатые и влиятельные «утконосы», как их пренебрежительно называли, с огромной скоростью обзаводились частными армиями. Отменилась выборность властей. Выборы, конечно, сохранялись, но являлись лишь ширмой, хотя народ активно призывали голосовать за собственное будущее. В конечном итоге, в городах некогда пацифистской державы, жаждущие власти резали друг друга, заливая улицы кровью.

– Бутылку виски, – неуверенно ответил Фостер, заглушив воспоминания о службе в рядах Бригады «Исход», подразделения которой, по настойчивой просьбе правительства Федерации Зум, участвовали в ликвидации особо зарвавшихся оппозиционеров и их сторонников. – И позови Шерон.

– Она сейчас с клиентом. Через полчаса спросите снова. Выпивка через пять минут, – ответила официантка, выдавая фразы порциями.

В обозначенный срок бутылка стояла на столе, и Фрэнк отправил спиртное внутрь. Осушив половину небольшого стакана, он скривил лицо. Через секунду откинулся на спинку дивана и с интересом наблюдал за полуголыми девушками, что разносили напитки или искали новых клиентов. Впрочем, от них не отставали юноши. Все они товар, а товар не имеет пола или расы.

Фостер налил еще и поднес посуду к губам. От неожиданного вибросигнала коммуникатора Фрэнк вздрогнул и разлил горячительную жидкость на штаны. Выругавшись, мужчина потянулся за бумажным полотенцем и принялся тереть мокрое пятно. Коммуникатор не унимался и продолжал посылать сигналы. Разозлившись Фостер смял салфетку, бросил ее на пол и спешно оттянул рукав плаща. Он пробежал глазами по экрану:

– Неужто после дарлинговского виски можно захотеть местную бурду? – гласил текст первого сообщения. – Дам всего один совет! – Фрэнк провел пальцем, чтобы прочитать следующее. – Беги, глупец…

Номер адресанта был скрыт. Напрасно Фостер мучал сенсор, нажимая кнопку «сканировать», адрес отправителя оказался зашифрован.

В это время шум на входе привлекал все больше внимания. Четверо крепких парней, одетых в плотные темные куртки, бесцеремонно расталкивали посетителей и работников. Фрэнк не сразу обратил на них внимание, мысли поглотили странные сообщения.

– Угостишь выпивкой? – один из незнакомцев, лицо которого скрывала черная маска, остановился прямо напротив Фостера, их разделял небольшой столик. Еще трое окружили диван.

Голос этого парня дал понять, что шутить незнакомцы не намерены. Заговоривший сверлил Фрэнка пронзительным взглядом, при этом держал руку в кармане куртки.

– Хотите виски значит? – Фостер медленно огляделся. – Да без проблем, правда, стакан всего один.

Незнакомец взял стул, стоящий за соседним столиком, поставил его перед Фрэнком, сел и потянулся к бутылке.

– Так значит ты коп? – он медленно вылил содержимое на пол и поставил бутыль обратно.

– Не помню за собой такого. В этот бордель хожу лет шесть, – Фостер равнодушно пожал плечами. – Вы меня с кем-то путаете, парни.

– Ты всю ночь что-то вынюхивал на углу Трампа и Байден. Мы бы не придали этому значения, если бы нам не прислали твое досье.

– Досье? – недоумевал Фрэнк и почувствовал вибросигнал коммуникатора.

– Отдел по борьбе с наркотиками? Агент Фостер! – парень резко поднялся и вытащил из кармана плазменный пистолет. – Ты пойдешь с нами, агент, пробовал когда-нибудь кританол?

– А ведь тебя предупреждали, господин полицейский ;)… – насмехался отправитель в новом сообщении.

Опустив руку с коммуникатором, Фрэнк медленно поднялся. Всего доля секунды и роботизированная конечность раздавила кисть угрожающего вместе с оружием. Кровь хлынула стол. От страшного треска костей не по себе стало даже Фостеру. Зрачки незнакомца расширились. Он завопил и отступая запнулся о стул.

Фрэнк не терял времени. Резко развернувшись, он схватил живой рукой бутылку и саданул по голове стоящего слева от него бандита. Двое других успели выхватить оружие, но, перемахнув через спинку дивана, Фостер оказался между ними. Страшный удар обрушился на челюсть головореза с массивным зеленым ирокезом на голове. Куски человеческой плоти и зубов, перемешанные с кровью, осыпали округу. Следом металлический локоть вмял лицевые кости последнего бандита внутрь черепа, словно фольгу. Оба противника умерли мгновенно.

Бандит в маске испуганно полз к выходу, задрав культю к потолку. Находящиеся в зале в ужасе разбегались. Даже местная охрана предпочла отправиться в подсобное помещение, демонстрируя озабоченность безопасностью управляющего заведением, которую прикрывали крепкими телами.

Фрэнк навис над раненным. Он хотел сорвать с него маску, но передумал. Адреналин бурлил кровь. Искаженное в жуткой гримасе лицо Фостера выдавало в нем хищника, поймавшего беспомощную жертву.

– Кто?! – заорал он. – Кто это пишет? – Фрэнк помахал коммуникатором над головой бандита.

– Не понимаю, о чем ты! Пожалуйста, не убивай! – взмолился поверженный.

– Какое к чертовой матери досье?! С чего ты решил, что я из полиции?

– Я… я… – бандит замялся, – я не знаю, сначала кто-то прислал твои документы. Парни, – он с ужасом оглядел то, что осталось от товарищей, – заметили тебя на нашей территории. Мы всего лишь хотели поговорить. Прошу, не убивай!

Фостер с отвращением посмотрел на противника. Горячность начинала понемногу угасать. Нужно поскорей убраться из борделя, неизвестно, сколько еще бандитов решит заглянуть на огонек. Поддельное полицейское досье подливало масла в огонь. Фрэнк понимал, что утку могут кинуть не только бандитам, но и полиции. Забрав один из трофейных пистолетов, он накинул на голову капюшон и вышел на хорошо знакомую подворотню.

Бездомные тревожно наблюдали за входом в бордель, поддаваясь той панике, что вынесли наружу посетители и работники заведения. Но мало кто из них по-настоящему готовился бежать. Эти истощенные и забитые люди привыкли к всеобщему безразличию.

Фрэнк, хоть и сразу заметил преследование, пробежал мимо них, не желая устраивать бойню. Свернув за угол дома, он поспешил по улице и прошмыгнул в открытый подъезд, но замешкался на секунду, чтобы преследователь успел его заметить. Идущий следом носил серый комбинезон, подпоясанный ремнем. Фостер смог разглядеть оружие на поясе, даже не смотря на короткую белую накидку с капюшоном. Она покрывала плечи и опускалась чуть ниже бедер. Лица пряталось под куском серой ткани, завязанной на затылке.

– Слишком много масок в последнее время, – буркнул Фрэнк, когда скрылся в темном углу грязного подъезда. Незнакомец спешил сломя голову и не пытался осматриваться. Он собирался вбежать на лестницу, но что-то металлическое больно схватило за шею. Через мгновение преследователь оказался обезоружен и прижат к пыльной, изрисованной граффити стене.

– Ты еще кто такой? – Фостер перехватил горло незнакомца, и занес над ним модернизированную руку.

Глаза парня устремились на металлический кулак. В них читался восторг, смешивающийся со страхом.

– Это же… просто великолепно… – завороженно пробормотал он, – настоящее произведение искусства…

– Что ты несешь, черт возьми?! – Фрэнк сильнее придавил горло.

– П-п-постой… – хрипя взмолился преследователь и, наконец, посмотрел на Фостера. – Я не желаю зла. Честно, – незнакомец жадно хватал ртом воздух. – Эти мерзавцы… Я не с ними.

– Только дернись и будешь потом соскребать мозг со стены, – Фрэнк медленно ослабил пальцы.

– Всего лишь опущу маску, – прохрипел преследователь, подняв перед собой руки, и медленно стянул тряпку на шею. – Меня зовут Минор, если тебе важно имя. Но более важно то, кем я являюсь.

Фостер видел перед собой молодого парня с маленькими глазами и вытянутым, но симпатичным лицом. На первый взгляд его можно было принять за девушку: худощавое телосложение и тонкий, даже нежно-убаюкивающий голос.

– Мне нет дела до того, кто ты, – грубо ответил Фрэнк. – Говори, что нужно и убирайся.

– Прошу, друг, не кипятись, – он снова поднял руки перед собой. – Мною движет только желание помочь. За тобой сейчас будет охотиться весь Гамор. Тот бандит в маске – лидер местных наркоторговцев. Ты зря его не убил.

– И что? Есть предложение?

– Есть… – Минор улыбнулся. – Убежище… А еще знаю где найти ответы на твои вопросы. Так уж случилось, что я стал свидетелем недавнего происшествия. Вывод напрашивается сам собой – ты ищешь некоего хакера, подставившего тебя перед бандитами.

– Допустим.

Голос парня действовал, словно весомый аргумент. Если Фрэнк и не проникался к нему доверием, то чувство опасности притуплялось.

– Где это безопасное место?

– Идем, долго тут нельзя оставаться, – он направился к выходу и поманил за собой. – Ну же! Я отвечу на все вопросы по дороге. Время дорого. Пистолет оставь у себя.

Сомневаться долго не пришлось. Недалеко слышались крики. Бандиты уже переворачивали округу.

Минор уверенно вел между домов, избегая основных улиц и оживленных мест. Привычные картины плыли перед глазами. Мусор, грязь и бездомные, греющиеся у бочек, в которых жгли все, что могли найти.

– Видишь ли, этот мир прогнил изнутри, – рассуждал проводник. – Мы же хотим изменить его, избавить от грязи и зловоний, что обволокли со всех сторон. Ты бывал на других планетах кроме Спутника? Вижу, что нет.

Они подошли к канализационному люку, спрятанному от посторонних глаз пожитками и мусором лежавших рядом бедняков. Минор кивнул одному из них. Трое мальчишек, с виду не евших несколько дней, спешно разгребли наваленные вещи и подняли тяжелую металлическую крышку.

– Смелее, друг мой, – проводник доброжелательно улыбался. – Понимаю, что выглядит подозрительно, но ты сильный и особенный человек, который способен за себя постоять.

Фрэнк оглядел державших люк детей. Они преданно заглядывали в рот Минору и смирно держали тяжелую крышку, будто бы боясь шевельнуться.

Проводник снисходительно кивнул Фостеру, давая понять, что понимает и уважает сомнения. Он зажал подмышкой края накидки, испачканной грязной стеной подъезда, и ловко спустился вниз. Фрэнку ничего не оставалось, как следовать за ним.

Сырые тоннели, стены которых оказались покрыты плесенью и нечистотами, дополнялись тошнотворным смрадом. Крысы сновали под ногами, совершенно не смущаясь непрошеных гостей. Жить в таких условиях невозможно. Фостер начал сомневаться, что тут вообще есть какое-либо убежище, но продолжал идти за Минором, с интересом слушая сладкоголосые речи.

– Устоявшийся порядок требует немедленного разрушения. Толпы голодных и бездомных, кто о них позаботится? Почему богачи только и занимаются набиванием набитых карманов? – проводник тщательно подбирал слова, прощупывая отклик в мимике собеседника. – Власть имущие легким движением руки решают судьбы тысяч и миллионов. И это проблема не Альтеры. Нет! Все гораздо глубже, друг мой. Какая разница между Корпорацией Альтера и Нацией Квикс, Квалогской Республикой, Федерацией Зум, Лигой Глыран?.. Список можешь дополнить сам, – Минор загадочно улыбнулся. – Ее нет! И ты лучше меня это знаешь. Всюду правят жестокость и эксплуатация. На какой планете ты бы не оказался, всюду сильный пытается сожрать слабого.

– Разве это не в порядке вещей? Естественный отбор в действии, – догматично повторил Фрэнк с детства впитанные мантры.

– Хаос, друг мой. Это порождает хаос. Всегда находится рыба покрупнее и съедает ту, которая еще недавно казалась сильнее всех. Мир закручен в водовороте противодействий и противоречий. Вспомним о цивилизации, что спроектировала Систему Защиты для собственной безопасности, а в итоге Система уничтожила создателей. Прекрасный пример, а? – Минор засмеялся. – Ладно, вижу, что утомил тебя размышлениями. Мы пришли.

Он остановился у глухой ржавой двери. По виду ее не открывали несколько лет, а то и десятилетий. Проводник несколько раз стукнул по полотну кулаком. Вдруг заслонка, находившаяся на уровне глаз, отодвинулась. За плотной сеткой показалась темная фигура.

– Какова цена искупления? – кто-то прошипел по ту сторону.

Минор повернулся, таинственно посмотрел на Фрэнка и медленно проговорил огрубевшим голосом:

– Алая, брат мой.

Поддержите автора лайком и комментарием, так вы заставите его писать быстрее и больше :)

Глава VIII. Космическая баталия

Игра красок магнитила взгляд каждого, кому посчастливилось лицезреть одно из космических явлений. Синий смешивался с красным. Красный плавно перетекал в желтый, а черный нежно обволакивал всю туманность, проникая между разными цветами, словно метастазы. В самом сердце туманности, среди пыли и газа, расположились четыре горячие и достаточно великие по размерам звезды, называемые желто-белыми карликами. Их ультрафиолетовое излучение давало энергию для свечения всей области звездообразования.

Железняков застыл у иллюминатора каюты, молча любуясь красотой. В такие моменты он ненавидел войну еще сильнее.

Земляне наверняка подготовили бы экспедицию для изучения этого космического чуда. Одобрение Советами инициативы о проведении масштабной научной миссии не заставило бы себя ждать. Научный флот, в сопровождении военных кораблей и строительных модулей, мог развернуть исследовательские станции, провести разведку возможных планет. Кто знает, какие тайны скрывает невиданное ранее звездообразование. Но… нападение ИО разрушило эти планы.

Варяг шел в авангарде Космического флота ССЗ. Корабли выстроились клином, чтобы расширить линию огня в случае внезапного нападения противника. На острие следовал флагман и два тяжелых крейсера, абсолютно идентичные с командным кораблем. Эти суда несли на себе четыре орудийные башни с четырьмя электромагнитными пушками в каждой. В остальном по вооружению и строению они не особо отличались от легких крейсеров, разве что не позволяли брать на борт военную технику и десант.

Следом двигались легкие крейсеры: Элеонор, Варяг, Аврора с одной стороны и Нагато, Гагарин и Миссури с другой. В боевой порядок входили эсминцы, которые практически не имели энергощитов, зато несли тяжелую броню. Арьергард же составляли легкие и маневренные корветы, их в случае необходимости могли использовать для внезапных фланговых ударов. В бою за космопорт Луна-3 одним из таких кораблей командовала Шепард.

– Войдите, – нехотя оторвавшись от дум, сказал Железняков отвечая на стук в дверь.

– Простите, капитан, не помешала? – Алина робко вошла в каюту и почувствовала терпкий запах крепкого кофе.

– Нет, – Иван расстроено посмотрел на смятую постель, – что-то не спится в последнее время. Неприятные сны.

Железняков предложил сесть за стол, заваленный книгами, и пододвинул деревянный стул. Взял маленькую черную кружку из шкафа и налил кофе, что заранее принес в небольшом чайничке из кают-компании – общего помещения отдыха офицеров.

По неписаной традиции, командир корабля не являлся членом кают-компании и мог входить туда только по приглашению. Главным этого помещения считался старший помощник, следящий за соблюдением правил неписаного кодекса. Например, все без исключения должны были обращаться друг к другу без использования званий и только на «вы». При разговорах запрещалось обсуждать темы, связанные с проблемами и служебной обстановкой на корабле.

Шепард с удовольствием выпила душистый крепкий кофе. Она и сама очень устала. Держалась на ногах более двадцати пяти часов.

– Некоторые члены команды жаловались на то, что стали тяжело переносить гиперпрыжки, – вдруг вспомнила она. – Может это от усталости.

– Может и так, хотя меня больше волнует предстоящий бой. Вот закончим войну, тогда отдохнем и разберемся.

– И все же… – она замялась, посмотрев на капитана. – Что с нашей находкой? Никаких заявлений для общественности не сделано, кроме тех, что найденная технология адаптирована.

– Нет смысла лишний раз волновать и без того потрясенное войной население, – Иван прошелся по комнате, заложив руки за спину. – Кроме этой надписи ничего нет! – сокрушался он, подойдя к панораме. – Только три слова и исторические свидетельства умирающей планеты...

В памяти Железнякова сохранились фотографии того, что стало с Землей в 2053 году. Огромные свалки, загазованная атмосфера, пересохшие реки и тысячи гектар пустынь на месте вырубленных лесов. Основным жителем мирового океана стал пластик. Животные вымирали тысячами. Прогнозы мирового сообщества о неминуемой гибели планеты Земля, так и не были услышаны элитами.

Миром правил капитал, который не слушал призывы и мольбы о сохранении природы. Корпорации не желали отказываться от того, что позволяло сократить расходы и приносило огромные прибыли. Даже не смотря на угрозу массовой гибели человечества.

Погоня за прибылью являлась стержнем, определяющей идеей и мировым порядком, за который целесообразно пожертвовать всем, лишь бы получить дивиденды. Это холодное и обезличенное правило ставило крест на всем человеческом. Для корпораций не только окружающий мир, но и сам человек являлся лишь инструментом получения дохода.

Алина заметила, что Железняков снова погружается в себя. Встала со стула и подошла к панораме.

– Но ведь следы Альтеры так и не нашли, – Шепард тяжело вздохнула.

Иван помотал головой, словно стряхивал с себя нахлынувшие эмоции.

– Действительно. Когда исследовательские зонды Союза достигли планеты Восход, то следы жизнедеятельности человека не обнаружились. Нашли лишь строительные модули и оборудование, которое Корпорация переправила еще при подготовке к переселению с гибнущей Земли. Ни переселенцев, ни ковчегов, – капитан с надеждой посмотрел на старпома, будто искал у нее ответы. – В космосе таится несчитанное количество секретов. Еще вчера мы знали, что те, кто сбежал и бросил миллиарды людей умирать, сгинули в холодном космическом пространстве, получив по заслугам. А теперь мы ничего не знаем…

Она молча подошла и положила руку ему на плечо. Слова сейчас ничего не значили. Железняков благодарно посмотрел девушке в глаза. Он хотел рассказать о холодной эксплуатации, что царила в мире. О бойцах и мучениках, принявших смерть ради борьбы за всеобщую справедливость. О том, как бросит все силы, но не допустит повторения варварской эпохи. Но… сейчас почувствовал тепло… То тепло, которое давно не посещало его сердце.

– Пахнет сиренью, – неуверенно сказал Иван, уловив сладкий аромат.

– Да, – Алина смущенно опустила глаза и одернула руку с плеча, – отец подарил флакончик. Никогда не пробовала, а тут вдруг решила. Глупо, конечно, – она виновато посмотрела на своего капитана, прижав одернутую руку к груди.

– Нет, совсем не глупо. Мне нравится, – Железняков улыбнулся. Впервые за пять долгих лет войны.

Они стояли рядом друг с другом, едва прикасаясь рукавами мундиров. В такие минуты жизнь играла яркими красками, словно мерцающая во тьме туманность. Где-то внутри разгоралась звезда, свет которой давал начало чему-то новому, но несомненно прекрасному.

К сожалению, флот подходил к гиперкоридору, ведущему в двойную звездную систему Двол, и офицеров ждали в центре управления. Разведка докладывала, что корабли машин находятся на рейде единственного космопорта планеты ИО. Хаспар так и не построили оборонительных крепостей, которые прикрывали бы выходы из гиперкоридоров, поэтому земляне планировали ввязаться в бой с флотом противника без предварительных потерь.

Железняков первым поднялся на мостик и сразу ощутил на себе осуждающий взгляд нового комиссара. Прощупать этого человека он еще не успел. В очередной раз адмирал Коттон назначил на Варяг незнакомого офицера перед началом важного похода.

Лютер Маккензи, человек крепкого телосложения. Брюнет с острыми чертами лица и цепким, даже колющим взглядом. Иван не смог узнать о нем много. Единственное, что известно – это долгая служба в центре работы с призывниками. Административная, хоть и почетная работа.

Маккензи сразу невзлюбил Шепард и относился к ней пренебрежительно, пытаясь отыскать малейший изъян в ее работе. Зато отлично спелся с Андре Дюпоном, с которым проводил все свободное время, рассуждая о важнейших направлениях в науке. Светоча исследовательской деятельности тоже навязали Железнякову. Правда, присутствие на корабле академика Иван попытался оспорить, это право командира корабля, согласно устава. Но адмирал, по обыкновению, оказался непрошибаем. Хотя и снизошел до того, чтобы поздравить Железнякова с возможностью побыть проводником научного поиска.

В самом начале Кризиса во Франции разгорелась гражданская война. Народный гнев возглавила «Научная технократическая партия свободной Франции». После победы над реакционными силами, НТПСФ объявила, что отныне главную роль в устройстве общества играет научный прогресс. Все посты в зарождающейся технократической государственности заняли ученые, инженеры и философы.

Бедственное положение Земли и ее народов подталкивало правительства к объединению. Так Французская Технократическая Республика вошла в состав Социалистического Союза Земли. После политических интриг и противостояний, технократов удалось сместить и власть взяла Коммунистическая партия народов Франции. При этом идея о возвышении интеллекта над другими достоинствами человека продолжала процветать. Лишенные политической власти лидеры НТПСФ основали собственную научную школу, которая существенно влияла на Научное Сообщество ССЗ.

– Я считаю недопустимым покидание центра управления страшим помощником при отсутствии капитана, – начал комиссар, прервав беседу с Дюпоном, когда заметил Алину.

Шепард остановилась у своего кресла, пытаясь совладать с подступившим гневом.

– Прошу прощения, товарищ комиссар, – выдавила она из себя повернувшись к Маккензи и Дюпону, стоявшими у голокарты, – но командир корабля не давал дополнительных инструкций. На Варяге установлен порядок, по которому прошлый комиссар имел смелость взять на себя командование крейсером.

Маккензи побагровел и забегал глазами ища поддержку.

– Товарищ Малинин слишком мягко относился к вашим вольностям, – наконец заключил он.

– Позвольте, товарищ комиссар, старший лейтенант не хотела вас оскорбить, – вмешался капитан. – На моем корабле, – эти слова Железняков выделил каким-то металлическим, даже грубым тоном, – действительно присутствует такое правило. Устав определяет должность комиссара в ранг высшего командного состава корабля. И позволяет командиру возлагать на комиссара любые обязанности, если это не мешает воспитательной работе. Поэтому я считаю, что комиссар имеет право командовать судном в отсутствие меня и старшего помощника. И я уверен, что ваши командные навыки и опыт службы позволят продолжить эту традицию.

Все офицеры на мостике наблюдали за ходом разговора, хотя и делали вид, что погружены в работу. Лютер, задрав подбородок, окинул их гневным взглядом.

– Конечно, капитан, – он улыбнулся сквозь зубы и кивнул Железнякову.

– Иван Петрович, надеюсь, что вы позволите мне остаться на мостике, – молчавший до этого Дюпон, вдруг решил сгладить накалившийся разговор. – Пользуясь возможностью, я направил дрона в туманность для сбора дополнительной информации. С началом войны эта территория оказалась недосягаема для научных кораблей.

– Согласно указанным данным, – Железняков глядел в экран, даже не повернувшись к ученому, – до входа в гиперкоридор не более двадцати минут. Боюсь, что ваш дрон не успеет вернуться.

– Он уже на пути к кораблю, – академик потянул два примагниченных прямоугольника в разные стороны, и, в образовавшемся между ними пространстве, возникла голограмма. – Мой планшет точно фиксирует координаты.

– Хорошо, – безразлично заключил капитан. – Что до вашего присутствия в центре управления, то я не имею ничего против. Конечно, если не будете мешать работе офицеров. Но дам согласие только в том случае, если не возражает товарищ комиссар.

Как и предполагалось, комиссар не просто не стал возражать, но и желал присутствия академика на мостике. Железняков верно определил его горделивую натуру. Маккензи поднял грудь и завел двухминутную речь о важности дисциплины. Упомянул, что наука является неотъемлемой частью каждого человека и для ее развития он считает необходимым всячески оказывать содействие ученым. Поэтому допуск товарища Дюпона в центр управления – необходим.

Андре Дюпон, ученик французской научной мысли, плоть от плоти, разум от разума был ярым приверженцем идей технократии. Для него важным оставался только научный прогресс, ради которого идеями, вроде гуманизма, можно и нужно жертвовать. Научное Сообщество часто подвергало критике его высказывания и методы работы, но вклад Дюпона в ксеносоциологию и ксенобиологию всегда перевешивал. Самого молодого академика ССЗ терпели и даже потакали его капризам.

Подготовка к гиперпрыжку в составе эскадры не особо отличалась от прыжка одного корабля. Искусственный интеллект, производивший расчеты координат, получал информацию со всех судов и передавал ее на флагман. Система определяла положение в пространстве каждой боевой единицы после выхода из гиперкоридора. С имеющимися картами звездных систем риски практически исключались. Но все же небольшой процент непредвиденных ситуаций сохранялся.

В обычных условиях перед, общим прыжком флотилии, проводилась разведка малыми судами. Для осуществления блицкрига от этой практики пришлось отказаться. Возможность столкновения с шальным астрономическим телом или кораблем противника хорошо осознавали на каждом судне. В центре управления Варяга чувствовалась некоторая нервозность, которую каждый пытался скрыть. Железняков играл скулами, словно давил зубами что-то твердое. Шепард аккуратно закусывала нижнюю губу. Маккензи нервно смеялся, поддакивая глупым шуткам Дюпона. Пилоты и операторы молчали и лишь изредка перебрасывались отвлеченными фразами.

Капитан намеревался затребовать доклад от Хоука о состоянии реактора, но вспомнил, что парня нет. Джим получил внеочередное звание лейтенанта и попросил перевод в десантную команду. Иван не возражал и ходатайствовал о переводе.

Алина сообщила о минутной готовности к прыжку. По отсекам корабля прокатился рокот сирены. Команда заняла места и пристегнулась ремнями безопасности. Несмотря на риски прыжка в составе флотилии, волнение и усилившиеся в последнее время побочные эффекты, люди не боялись. Это привычное дело для человека. Путешествие через океан на прогулочном лайнере тоже несет в себе определенные риски, но никого особо не пугает. Так и с секундным перемещением через гиперкоридор.

Хоук же нервно ерзал в кресле транспортника, с трудом заставив себя пристегнуть ремень. Мгновение. После прыжка обильный пот окрасил спину серого мундира, скрытого под панцирем. Джим рукавом смахнул со лба холодные капли и судорожно потирал виски, пока личный состав взвода, занимавший все пространство транспортника, приходил в себя. Новенькие ЭМИ-ружья крепились на спине у каждого третьего десантника. Пятьсот тысяч компактных винтовок поступили на вооружение всего за полмесяца.

Проводить курсы учебных стрельб не позволяли сроки, но это и не требовалось. Ружья отличались от привычных для землян винтовок разве что отсутствием отдачи. Из составных частей выделялись: массивный приклад со встроенными батареями, монолитный круглый ствол-цевье и индикаторный прицел, позволяющий обнаружить электромагнитное излучение.

– Тридцать градусов вправо! – командовала Алина пилотам, оценивая траекторию движения. – На Элеоноре совсем не следят за приборами?!

– Свяжитесь с Кортезом. Пусть даст нагоняй операторам, а то протараним ему корму, – распорядился Железняков.

– Флот ИО занял боевой порядок!.. – дрогнул голос комиссара.

Он стоял за спиной одного из операторов и вместо него озвучивал данные с экрана.

– Исаеву приготовить залп. Захватить три цели. Связаться с Авророй для координации огня.

– Слушаюсь, товарищ капитан третьего ранга! – отрапортовала старпом и припала к наушнику.

– Зенитчикам активировать орудия только при вступлении в боевой контакт, – Иван продолжал раздавать приказы, не сводя глаз с высвечивающихся на экране чисел и таблиц. – Открыть фронтальный и фланговые обзоры.

Один из операторов щелкнул указательным пальцем по сенсорной панели, и стены центра управления исчезли. Перед глазами тут же возникла корма следовавшего чуть левее Элеонора. Сине-белый свет звезды типа Вольфа-Райе, светившей с правого фланга, заполнил мостик.

Двол – звезда типа Вольфа-Райе, одна из двух звезд, образовавших одноименную звездную систему, не имела планет. Перед войной земляне пытались ее исследовать и даже выдвигались теории о возможных газовых гигантах, что какое-то время вращались вокруг звезды, и которых Двол постепенно поглотила, притянув к себе. Из-за ее гравитационных волн, маневренность корабля заметно снижалась. На Варяге увеличили нагрузку на ионные двигатели, чтобы удержать судно на заданном курсе и вовремя корректировать отклонения.

– Увеличьте тягу! – Шепард настойчиво горланила в микрофон, связавшись с капитаном Элеонора. – Вас стаскивает на звезду. Мы рискуем разбить построение.

– Примечательно, что звезды Вольфа-Райе обыкновенно в сто девяносто пять раз тяжелее Солнца. Данный экземпляр, – Дюпон тыкал пальцем в экран молоденькой рыжей девушки, занявшей место Хоука, – очень редкий. В нашей галактике всего около двух тысяч таких звезд.

Она улыбалась сквозь зубы, пытаясь намекнуть академику, что знает классификацию звезд не хуже.

Космопорт планеты ИО находился со стороны оранжевого карлика, второй звезды. Хаспар, еще на рассвете цивилизации, назвали ее «Кру'лан». В переводе на языки народов Земли это значит – «ведущий к жизни». Вокруг Кру'лан вращалась всего одна единственная планета, со спутником немногим больше Луны, но расположенным близко к «матери». Из-за этого вращение ИО вокруг собственной оси существенно замедлилось. Сутки длились не земные двадцать четыре часа, а четырнадцать дней. На базе космопорта спроектировали мощные батареи, поглощающие свет звезды, конвертируя его в электроэнергию. Благодаря этому, на ИО избавились от загрязняющих электростанций.

Флот роботов состоял в основном из эсминцев. Хаспар наладили их массовое производство, практически не строя корабли класса «крейсер» и «корвет». ИО продолжали использовать производственные мощности бывших создателей.

С флагмана сигнализировали о тридцати кораблях противника, которые разворачивались дугой, намереваясь охватить флот ССЗ с трех сторон. Напрасно Коттон ругал оператора, который не смог просканировать активность у космопорта. Генераторы помех и планета надежно скрывали от Землян происходившие маневры.

– Флагман приказывает осуществить разворот на сорок пять градусов, – спешно доложила Алина.

– Вижу, – Железняков утвердительно качнул головой. – Электромагнитные орудия к бою. Приготовиться отражать атаку! – капитан быстро говорил в микрофон, щелкая пальцем по экрану, переключая каналы связи. – Ракетная палуба! Следить за щитами противника! Ответите за каждую ракету, уничтоженную в силовом поле!

Весь крейсер кипел работой. Техники суетись у приборов, следя за техническим состоянием. Операторы боевых систем проверяли стабилизаторы и готовность орудий. Производились расчеты, вносились коррективы, приводились в движение орудийные башни, активировались торпеды и ракеты. Эфир наполняли приказы, указания и отчеты.

Лишь в транспортном отсеке царила тишина, которую нарушали редкие тяжелые вдохи. Десантники, ждавшие своего часа или гибели, молча сидели в транспортниках. Майор Ли подбодрил людей немногословной, но пламенной речью, и теперь хладнокровно читал детектив, уставившись в КПК. Он понимал, что сейчас от него ничего не зависит и предпочитал провести томительные часы ожидания с пользой.

– Плазма! – закричал комиссар, когда зеленые сгустки ударили в отражатели. Команда почувствовала вибрации, расползавшиеся по стенам корабля.

– Энергия отражателей исчерпана на тринадцать процентов, – доложила девушка-оператор, которую Дюпон, наконец, оставил в покое. Академик вцепился в ее кресло пальцами и завороженно глядел на убывающий индикатор заряда.

– Вибрации усилились! – Маккензи испытывающе посмотрел на Железнякова.

– Бьют наши орудия, – спокойно ответил капитан, махнув по панели пальцем, выводя вражеский эсминец на экран комиссара.

– Уничтожена одна торпеда… – Шепард закусила губу и приподнялась с кресла, чтобы посмотреть на панораму боя.

На направлении огня Варяга, прикрывая друг друга, шли два эсминца.

– Шепард, следите за состоянием соседних судов! Если что – поддержим. Орудиям разделить цели!

– Износ отражателей сорок девять процентов.

– Сколько попаданий выдержит наша броня?! – комиссар округлил глаза.

Корветы ССЗ, совершив обходной маневр, вышли во фланги вражеского флота. Они обрушили огонь малокалиберных, но скорострельных орудий на поврежденные щиты кораблей ИО. Появились первые вспышки взрывов. Броня вражеских судов не могла долго сдерживать удары термоядерных ракет. Нагато, Гагарин и Миссури, вместе с тяжелым крейсером Вар, выдвинулись вперед, увлекая за собой десяток эсминцев ССЗ и наступая на сбившего боевой порядок противника.

– Аврора пробила энергощиты! – воскликнула Алина и припала к наушнику, вызывая ракетную палубу. – Срочно атаковать эсминец на соседнем направлении!

Железняков одобрительно кивнул головой и посмотрел на комиссара. Обыкновенно краснеющие щеки Маккензи бледнели, будто мел. Наглая улыбка Дюпона тоже куда-то пропала. Светоч натягивал нервную ухмылку, скаля передние зубы, когда девушка-оператор оглядывалась на недавнего собеседника.

Ракеты Варяга поразили цель почти без потерь. ПВО эсминца сбила всего одну ракету, да и ту рядом с бортом. Взрыв смел несколько зениток и повредил орудийную башню. Следующие ударили по броне, и, после серии вспышек, разорвали корпус корабля на две части.

Во флоте ССЗ потери отсутствовали. Коттону ежеминутно докладывали о уничтоженных судах противника, и адмирал, убедившись в скорой победе, спокойно отошел от голокарты. Заместители уже начали приносить ему поздравления, когда с Вара пришло срочное донесение. Несколько сотен штурмовиков внезапно атаковали левый фланг. Космопорт ИО выпустил подкрепления в нужный момент.

Пошедшие в атаку суда левого фланга сбили боевой порядок. Легкие и маневренные суденышки, несшие на себе два плазменных орудия, являлись сложной мишенью для зениток крупных кораблей ССЗ. Корветы и вовсе оказались практически беззащитны под натиском вражеского роя.

– Товарищ адмирал! Потери! – кричал круглолицый начальник штаба флота, наблюдавший за вспышками на голокарте. – Четыре корвета! Бур. Париж. Кьето. Мститель. Эсминец Монгол!

– Вижу, полковник, – Коттон мрачно наблюдал за тем, как вражеские космолеты стаями кружили вокруг подчиненных ему кораблей. – Срочно отходить к основным силам флота. Корветы правого фланга вывести в тыл, – Он заложил руки за спину и тихим голосом отдавал указания, стоя у стены командного центра и наблюдая за боем через панораму. – Аврору и Варяг выдвинуть вперед для прикрытия отхода.

Потери не вызывали у старого адмирала смятения. Он готовился к ним и знал, что многие погибнут. Вместе с тем, он желал скорейшего окончания войны. Увидев, что противник смог перехватить инициативу, Коттон мгновенно оценил пути развития событий. Всем сердцем желая отдать приказ о сближении правого фланга с врагом, адмирал все же приказал отступать.

Стратегически обе тактики ничего бы не изменили. Главные силы ИО изрядно потрепаны и гибель флота противника – дело времени. Правда, в первом случае, ССЗ понес бы бо́льшие потери, но срок окончания битвы существенно сокращался. Эсминцы роботов сбились в кучу и маневрировали между обломков поверженных судов. Гравитационное поле нейронной звезды отрезало им путь к отступлению, угрожая затянуть корабли в испепеляющие объятия.

Эскадра землян начала перегруппировку. Снаряды с огромной скоростью проносились по темному пространству, жаля корабли машин. Флагманский крейсер Коммунар щедро осыпал врага из тяжелых электромагнитных орудий, медленно отплывая в тыл. Варяг и Аврора оттянули на себя большую часть штурмовиков противника, позволив корветам, под прикрытием эсминцев, ускользнуть. Все же потерь крупных кораблей избежать не удалось.

Три эсминца взорвались изнутри, когда штурмовики прожгли броню и атаковали реактор. Крейсер Нагато получил критические повреждения. Железная могила нескольких тысяч человек безмолвно дрейфовала к безжизненной звезде Двол. Штурмовики лишили его щитов, а плазменные орудия эсминцев изрешетили броню. Небольшой части экипажа удалось эвакуироваться в спасательных капсулах, в том числе вырвались около пятнадцати транспортников с десантом на борту.

Тяжелый Вар, обездвиженный в результате повреждения ионных двигателей, напрягая последние силы огрызался из зенитных орудий. Мощная броня выдерживала попадания плазмы, но пробоины каждую минуту вспыхивали и тут же затухали. Варяг и Аврора, шедшие параллельным курсом, обстреливали ракетами ближайшие к Вару эсминцы, пытаясь вывезти из строя их орудия. Зенитки крейсеров захлебывались от перегрева. Корабли неминуемо теряли энергию отражателей, а штурмовики противника продолжали настойчиво атаковать.

Коттона не пугала возможность гибели кораблей прикрытия. Шанс легких крейсеров продержаться до возобновления наступления с самого начала казался призрачным. Хоть эсминцы противника и отошли на безопасное расстояние, три сотни штурмовиков все еще бесновались, кружа вокруг и осыпая отражатели плазмой.

Отдавая приказ, адмирал знал, что на одном их этих крейсеров служит его дочь, но ни секунды не колебался. Этот факт скорее укрепил в выборе. Будучи преданным солдатом Отечества, он ставил долг выше любого личного чувства. Но это не единственная причина. Коттон придерживался старомодных, почти отживших взглядов. Считая, что женщине не место на боевом флоте, адмирал выступал против поступления дочери в Академию Космофлота. А когда она окончила ее с отличием и стала офицером, посылал Алину на самую сложную службу, надеясь, что та сломается и подаст в отставку.

– Отражатели изношены на восемьдесят два процента! – перебив речь комиссара о рассмотрении варианта отступления, воскликнула девушка-оператор. Она по-детски сжала тонкие губы и укоризненно посмотрела на Маккензи.

– Вы должны немедленно связаться с адмиралом!

– Поймите же, – Железняков тяжело вздохнул. Он сидел в кресле, чуть отклонившись на ручку и пятился от нависшего на него комиссара. – Отступать поздно.

– Так что вы предлагаете?! – взвизгнул Маккензи и забегал глазами по лицам офицеров, ища поддержки.

– Морозова! – капитан повернулся к рыжеволосой девушке. – Сколько энергии силового поля истратит термоядерный взрыв?

– Около тринадцати процентов, товарищ капитан третьего ранга.

– Хватит. Срочно выдвигайтесь на ракетную палубу, товарищ комиссар. Нужен ваш контроль.

– Что вы задумали? – Маккензи отступил на несколько шагов от кресла.

– Взорвем ракету возле корпуса, – сухо ответил Железняков, словно находился на учениях. Только бегающие желваки выдавали волнение.

Комиссар нахмурил брови, обдумывая услышанное. После пятисекундного молчания хотел что-то возразить, но капитан перебил его.

– Нужно спешить, пока отражатели не истощились! Это единственный шанс сбросить паразитов. Или разделим судьбу Нагато!

Маккензи развернулся на каблуках и бегом рванул к выходу, зацепив плечом Дюпона. Академик скорчил гримасу и пошел следом.

– Куда вы? – Морозова окликнула ученого.

– За аппаратурой, моя дорогая! – он подмигнул дрожащим веком. – Творятся невообразимые вещи. Это необходимо фиксировать.

– Какой от него прок на ракетной палубе? – не выдержала Алина, обращаясь к капитану.

– Будет чувствовать себя участником событий, – нехотя ответил Иван и криво улыбнулся.

Командир ракетной палубы старший лейтенант Амади Ямаро поприветствовал комиссара в строгом соответствии с уставом. Вытянувшись по струнке, он поднес руку к виску и стоял, пока Маккензи не отдал команду «вольно». Ямаро высокий чернокожий парень, профессиональный тяжелоатлет, практически всегда молчал, если ему не задавали вопроса. Мундир старшего лейтенанта плотно обтягивал фигуру и угрожающе трещал, когда тот совершал резкие движения.

Тридцать ракетных шахт располагались в два ряда, занимая практически всю площадь вытянутого отсека. Из командного пункта, через бронированное стекло, хорошо виднелись техники в оранжевых защитных костюмах, суетившиеся вокруг корпусов шахт. Отсеком ниже располагался ракетный погреб, где боеголовки подготавливали к запуску.

Ямаро, получив разрешение от комиссара, спешно занял командное кресло и сосредоточился на панели, мигающей разными кнопками и индикаторами. Несколько мониторов выводили данные о состоянии шахт, ракет, топливе, расстоянии до цели и многое другое. На мерцающих экранах сменялись таблицы, графики, диаграммы. ИИ рассчитывал приемлемую траекторию полета, место поражения и сообщал эти данные операторам, находившимся по обе стороны от командира.

Комиссар стоял позади Ямаро и молчал, не решаясь прервать напряженную работу офицера. Амади мог дать фору многим компьютерам. Он молниеносно высчитывал траектории, вычислял слабые места в броне противника и также быстро вносил эти данные в систему. На корабле шутили, что он мог бы обходиться и без искусственных помощников, используя карандаш и линейку, но старший лейтенант только хмурился.

С точностью до дюйма командир ракетной палубы рассчитал место детонации боеголовки. Решив взорвать ракету над кормой, сообщил Железнякову о необходимости увеличить скорость.

Варяг увеличил тягу. Двигатели заработали на полную мощность. Корабль вырвался вперед, опережая Аврору на половину корпуса. Вражеские штурмовики отстали. Яркая вспышка ослепила панораму центра управления. Трехкратный раздражающий сигнал сообщил о стопроцентном износе отражателей. Броня крейсера задрожала, словно кирпичный дом, ощутивший отголоски землетрясения.

С Авроры посыпались радиозапросы, но через две минуты его капитан благодарил Железнякова, восхищаясь храбростью экипажа и командиров. Две с половиной сотни штурмовых космолетов противника либо уничтожило взрывной волной, либо критически повредило. Оставшиеся спешно ретировались под защиту потрепанного, но еще боеспособного флота ИО. Тяжелый крейсер Вар так и не смог запустить двигатели. Коттон приказал оставить корабль и эвакуировать экипаж на Аврору.

Поддержите автора лайком и комментарием, так вы заставите его писать быстрее и больше :)

Глава IX. Слава Владыке всего сущего!

Тусклый и безжизненный взгляд стража настораживал. Тщедушный, сутулившийся паренек с трудом отворил тяжелую дверь. Серый комбинезон, такой же, что и у Минора, плотно облегал тонкое тело. Фостер подметил, что дверь обшита бронепластинами и, ведомый осторожностью, засомневался, но голос Минора, все такой же мягкий и уверенный, убаюкивал все тревоги.

Все же… Синие глаза стража не выражали никаких чувств. Ничего абсолютно. Фрэнк знал многих людей, но в каждом жили эмоции. Боль, скорбь, отрешенность. У носителей таких, казалось бы, уничтожающих жизни переживаний, взгляд все еще отражал потемки человеческого сознания. А этот… словно мертвец. Его взгляд абсолютно пустой и стеклянный.

– Приветствую, брат! – Минор положил руку на плечо привратника.

Тот медленно поднял на него зрачки. На каменном лице не дрогнул ни один мускул.

– Здрав-ствуй-те, и-и-дол, – медленно протянул страж.

Минор улыбнулся и повел Фрэнка по темному коридору, освещаемому тусклым желтым светом. Запах сырости и нечистот исчез. Фостер почувствовал обволакивающий аромат ладана с неизвестными примесями. Все те же стены канализации, что и за дверью, но ни плесени, ни влаги, ни крыс. Бетонные полы начисто вымыты и застелены красными коврами. На стенах, на выскобленном от солей кирпиче, через каждые десять шагов повторялось незнакомое ранее Фостеру изображение.

Свернувшее кольцом существо, обрамленное в панцири, чернело на желтоватом фоне. По всей поверхности тела располагались длинные отростки, разбредавшиеся во все стороны. Голова существа, повернутая в профиль, напоминала рыбью. Приоткрытая пасть, будто намеривалась ухватить вытянутыми губами за молотовидный отросток на конце хвоста.

– Что это? – Фрэнк мотнул головой в сторону рисунков.

– Это? – Минор резко остановился. Он протянул руку, но не дотронулся до стены. Стоял, растопырив пальцы, и ласкал взглядом черное существо, словно не смел прикасаться. – Сейчас ты все узнаешь, брат мой! Идем, как раз время проповеди.

Через минуту коридор закончился. Они оказались в просторном зале, своды которого освещали небольшие люстры. На них мерцали огоньки восковых свечек. Несколько рядов каменных лавок занимали фигуры в темных одеждах. Их лица скрывали капюшоны. Сидения располагались полукругом, обрамляя небольшой каменный постамент, на котором длинный англарец мрачно произносил речь. За спиной оратора виднелся, затушеванный слабым светом, гобелен с черным существом. На этом фоне, считавшийся жутким для человеческого глаза, англарец выглядел еще страшнее.

Толстая, угловатая шея сокращалась, производя грубые звуки, а мандибулы лихорадочно дрожали, выбрасывая капли белой слюны. Маленькие черные глазки, расположенные далеко друг от друга, скрывали такие же черные зрачки. На голове англарца отсутствовал капюшон, и слушатели лицезрели множество острых шипов шириной в человеческий палец. Носил он знакомый серый комбинезон и белый плащ на плечах.

Англарский Пантеон был хорошо известен в галактике. Противоречивое государство, которое практически всегда оказывалось в оппозиции Галактическому Сообществу. Англарцы воинственные, жестокие и фанатичные. На территории Пантеона процветала работорговля и множество религиозных учений. Нередкие случаи бесследной пропажи туристических и торговых кораблей заметно осложнили межгалактические связи. Галактическое Сообщество, ни раз выносившее резолюции о санкциях в отношении Пантеона, наконец, решилось на военные действия. После нескольких лет активной войны, Пантеон вынужденно заключил мирное соглашение и утратил былое могущество.

– Давай присядем на край, – Минор шептал Фрэнку на ухо, указывая рукой на каменную лавку. – Идол Каган рассказывает неофитам об устройстве мира.

– Серые массы безнадежно движутся по грязным каналам каменных джунглей, – Англарец говорил с помощью специального прибора, закрепленного на ушных впадинах. Речь автоматически генерировалась на понятный для людей язык. – Обезличенные, отчужденные, они спешат выполнить установленную программу. Программу, в которую заложено исключительное удовлетворение… Оторванные от истинного предназначения, от единящей силы и одурманенные сладким дымом красивых речей, они не замечают убогости и ущербности установленного порядка. Вера в сумасшедшую, приятную глазу, но лживую индивидуальность, обволакивает сознание… словно… Словно скользкий, липкий кокон, надежно защищающий от любого проникновения, – Фрэнк вслушивался в каждое слово. Он невольно сравнивал услышанное с действительностью.

Долгое время замеченные им несправедливость и бессмысленность существования не находили выхода. Они копились в душе. Пудовыми гирями лежали внутри. Фостер носил их всю жизнь, с самого детства, но, одурманенный оголтелым потреблением, старался не замечать. Пережитые потрясения последних дней перекрошили гири в порох, который вот-вот угрожал полыхнуть. Требовалась лишь искра.

– Сладкоголосые, возведенные на пьедестал, болтуны скрывают алчную, хищную, безразличную сущность пустой души. Воспевая культ успеха и красивой жизни, они высмеивают, вытравливают, как назойливого паразита, истинный путь. Никогда не снизойдут они до своей верной паствы. Маяча перед затуманенными заразой глазами, остаются кумирами миллионов заблудших и обманутых душ, – черные глаза Англарца блеснули. Фрэнк не мог увидеть его зрачков, но чувствовал на себе пронизывающий взгляд. – Хватит! – выкрикнул идол Каган. – Довольно они царствовали, погружая галактику во тьму! Слава нашему Повелителю! – сильные руки Англарца вознеслись к потолку. Вдруг на невидимых ранее каменных подсвечниках вспыхнули огоньки. Они осветили темные фигуры, что неподвижно стояли вдоль стен зала. – Слава Владыке всего сущего! Владыке жизни и смерти! Славься Алонай!

– Славься Алонай! – повторили сидящие на каменных лавках.

– Славься Алонай! – выкрикнули стоявшие у стен.

Фрэнк ощутил силу единения. Собравшиеся вокруг казались единым, мощным кулаком. Он вдруг почувствовал себя одиноко. Минор положил руку ему на плечо и тепло улыбнулся.

– Тут тебе рады, брат. Дыши глубже и вдыхай аромат нашего единства, – хитрая улыбка озарила лицо идола. – Идем, я покажу комнату, где ты можешь совершить омовение и отдохнуть.

Они покинули зал через один из боковых проходов. Прошли через арку мимо двух темных фигур, прятавших лица под капюшонами. Фрэнк подметил, что на протяжении всей речи и после ее окончания, стоявшие у стены даже не шелохнулись. Он помнил, как будучи новобранцем в армии, по нескольку часов стоял неподвижно под чутким наблюдением злобного истерика сержанта. Не смотря на тщательную муштру, вытянувшийся и напрягающий мускулы человек невольно покачивался. Едва уловимо, но покачивался. А эти стояли, словно статуи.

Лабиринт с десятками однотипных металлических дверей, наконец, закончился. Они зашли в тупик и остановились. Минор шаркая каблуками, навалился на дверную ручку. Дверь со скрипом отворилась.

– Это лучшая келья. Давно в ней никто не гостил, – идол добродушно заулыбался, жестом приглашая войти. – Ужин ждет на столе. В душе горячая вода. Простыни свежие.

– Спасибо… – Фрэнк неуверенно шагнул через порог.

– Смелее, брат мой, – Минор мягко положил руку на металлическое плечо Фостера. – Отдыхай. Набирайся сил. Поговорим обо всем утром.

– Где включить свет?

– Прости, но у нас только свечи и лампады, – Минор виновато пожал плечами. – Электрическое освещение для коридоров и некоторых помещений. Полумрак помогает нам лучше ощущать связь с Великим Алонаем, а мирный танец огней располагает к погружению в собственные мысли.

Фрэнк нашел на столе, стоявшем слева от входа, газовую зажигалку и зажег масляную лампу. Минор пожелал хорошего отдыха и закрыл дверь.

Тусклый свет облизывал стены комнаты и мерцал, реагируя на движения огонька. Небольшое помещение с узким платяным шкафчиком и односпальной кроватью, над которой висел символ черного существа. Фостер догадался, что это и есть Алонай. За шкафом пряталась шторка, ограждавшая уголок отводившийся под душ. Со стола вкусно пахло жаренной курятиной. Поэтому Фрэнк, чувствовавший раздражающее сосание в желудке, незамедлительно занял металлический табурет и принялся за еду.

После ярких улиц мегаполиса, напускного лоска и царящей вокруг погоне за роскошью, местный аскетизм производил впечатление правильного пути. Те вещи, что говорили Минор и Каган, только усиливали этот эффект. Фостер видел отражение действительности в их речах. Чувствовал необходимость перемен и даже начинал желать их. В голове стоял приятный, успокаивающий дурман, позволявший мыслям скользить в сознании, будто что-то сдабривало их маслом.

Обгладывая кость куриной голени, Фрэнк вспомнил про миссию и, вскинув руку, глянул на коммуникатор. Новых сообщений не оказалось. Значок, показывающий состояние связи коммуникатора со спутником, подсвечивался красным крестиком. Сигнала нет. Фостер пожал плечами и небрежно расстегнул ремешок. Пластмассовый корпус брякнул по столешнице.

С наслаждением подставив блестящее от пота лицо под горячие струйки воды, Фрэнк облокотился спиной на кафельную стену. Захотелось спать. Журчание убаюкивало, снижая поток мыслей. Фостер усмехнулся. Никогда еще в его жизни не возникало столько вопросов. До сегодняшнего дня порядок вещей казался простым и понятным. Хочешь жить? Добудь деньги. Обычная схема. Ему и в голову не приходило сомневаться в справедливости мира, где меньшинство царит над большинством. Вроде бы все как учили. Сильный пожирает слабого. Закон. Если кому-то плохо, то он сам в этом виновен. Слабак. Единственное, что имеет смысл – потребление и удовлетворение. Это же в природе человека. Теперь эта точка зрения не казалась такой уж абсолютной. Может действительно есть иной путь…

Вытершись мягким ворсистым полотенцем, Фрэнк нырнул под пахнувшие свежестью простыни. Эти ребята казались ему странными и в чем-то подозрительными, но говорили вполне убедительно. Он решил не торопиться уходить отсюда. Послушать, осмотреться, узнать побольше о черном существе. С этими мыслями и заснул.

Спал он долго. Никто не будил и не тревожил. Фостер лениво потянулся, заведя за голову живую руку. С полузакрытыми глазами сполз с кровати и босиком добрался до душа. Когда Фрэнк вышел из-за шторки, разбрызгивая по полу струйки воды, на столе уже расположился завтрак. Пахло свежим хлебом и рисовой кашей с топленным сливочным маслом. В маленьком кувшине, плотно закрытым крышкой, парил горячий кофе.

Фостер нахмурил брови, оглядев плотно закрытую дверь и отругал себя за то, что не услышал скрипа. Запах натуральной еды усилил слюноотделение. Привыкший к сублимированной пище, доступной для бедняков, он жадно наполнял легкие сладкими ароматами. Ел быстро, почти не жуя, прихлебывая обжигающий напиток прямо из кувшина.

– Надеюсь, тебе комфортно, брат! – приветствовал Минор, зайдя в комнату. – Твои одежды износились. Я отдал их в стирку, – он протянул Фрэку аккуратно сложенный черный комбинезон. – Другой одежды, к сожалению, нет, но этот комбез очень удобен.

– А почему он не серый? – Фостер развернул свернутые одежды и прикинул их на себя, прижав к телу.

– Серый имеют право носить только идолы и те, кто выбрал почетный путь послушника. Черный цвет для неофитов.

– А кто это?

– Немного терпения, брат, – Минор оценивающе оглядел обнаженное тело Фрэнка. – Ты сильный человек. Мускулы, усиленные, – в его взгляде читалось восхищение, – роботизированными частями… Это невообразимо! Послушницы помогут тебе собраться, – идол щелкнул пальцами, и в комнату бесшумно впорхнули две смазливые девицы в серых одеждах.

Они нисколько не смутились наготой Фостера. Все тот же мертвый взгляд и безразличные, но уверенные движения.

– Полегче, красавицы, – через силу улыбнулся Фрэнк, когда девушки присели, подставляя штанины комбеза. Уродство мест соприкосновения кожи с металлом все еще беспокоило. – Мы мало знакомы для такой откровенной близости.

– Ра-ды услу-жи-ть! – протянули они хором.

– Ну-ну, девочки, не смущайте гостя.

Минор дождался, когда они закончат и, прочитав на лице Фостера назревшие вопросы, спешно повел его за собой. Через десять минут блужданий по лабиринтам однотипных коридоров, они вошли в крепкую железную дверь, у которой мрачно стояли два стража, спрятав лица под капюшонами.

В небольшом помещении отсутствовало какое-либо искусственное освещение. Только экран компьютера бросал слабый свет на ряд мягких кресел. Фрэнк заметил рядом стойку, на которой аккуратно лежали несколько шприцов, газовая горелка и кристаллы кританола.

– Уверен, что у тебя куча вопросов, – наконец, начал Минор удобно устроившись в крайнем кресле и предложил сеть Фрэнку.

– Что это за место и кто вы, мать вашу, такие? – Фостер нетерпеливо рухнул в соседнее.

– Это одно из святилищ нашего ордена. Надежное убежище для каждого страждущего, для каждого, кто ищет защиту. Для каждого, кто потерял себя и смысл жизни.

– Я похож на страждущего?

– Ты тот, кто осознал многовековую несправедливость мира. И теперь ищешь пути устранения этой несправедливости. Я понял это по твоим глазам. В тот самый момент, когда ты вошел в бордель.

– Допустим. А ты сам-то, что там делал?

– Искал заблудших, тех, кто слаб духом и неспособен самостоятельно понять суть происходящих вещей.

Минор аккуратно изливал на Фостера лесть. Он мастерски окутывал расшатанные души. Легко вычленял переживания и чувства, бушевавшие в человеке. Играя на них, словно искусный пианист, пробегал по черным и белым клавишам, извлекая нужное звучание. Фрэнку и в голову не приходило, что проповедовавший среди окончательно опустившихся на дно, блудников и блудниц, Минор заметил не Фостера, а то орудие, которым он обладал.

– Ты хочешь знать, кто такой Алонай? Я отвечу. Он избавление! – идол поднялся на ноги и театрально устремил взгляд на сводчатый темный потолок. – Несущий гибель эксплуататорскому порядку! Ты ведь видел, что богачи с каждым днем богатеют. Они считают тебя человеком другого сорта. Или вообще не считают человеком. Сорят деньгами, купаются в роскоши, в то время, как дети умирают на улицах от грязи, голода и болезней, – Минор сжал перед собой кулаки. – Алонай освободит нас. Смоет границы между существами всей галактики. Не будет ни богатых ни бедных. Только праведники и Великий Алонай!

– Но… Что он такое...? – Фостер растеряно смотрел в потолок, пытаясь разглядеть то, что видел идол.

– Все! Он наш всемогущий отец. Алонай распоряжается жизнью и смертью. Его воля сметает миры, гасит звезды или дарит жизнь. Он – это все! Нет ничего кроме его воли! Скоро Алонай явит себя всей галактике. Только истинные последователи. Те, кто чист помыслами и душой, кто наполнен безграничной любовью к Алонаю… Только они смогут избежать гнева! А испепеляющий гнев его будет неотвратим, – он вдруг замолчал и глаза, наполненные слезами, пронзили Фрэнка суровым взглядом. – Я помогу тебе увидеть, брат! Я помогу! – идол схватил со стойки один из шприцов, заполненный грязно-синей жидкостью.

Фрэнк одернул руку, когда тот поднес к нему иглу, но Минор ласково потрепал по плечу.

– Все будет хорошо, брат!

Фостер не хотел укола. Внутренне сопротивлялся, борясь с нахлынувшим чувством благоговения. Праведный трепет охватил душу. Где-то в ее глубине пылали страх и сомнение. Но такие искренние глаза Минора… Его мягкий, убаюкивающий голос… Такое доброжелательное отношение… Это не могло быть обманом. Фрэнк одним движением поднял рукав и поморщился, когда холодная игла пронзила вену. Он чувствовал, как чужеродная жидкость нагло вклинивалась в потоки крови, и откинулся на мягкую спинку кресла. Расслабляя каждый мускул, Фостер ощущал прилив небывалой слабости. Казалось, что тело, будто стальной якорь, проваливается в темноту и тянет за собой помутненное сознание.

Устоявшиеся идеалы и постулаты, впитываемые за годы праздности и нужны – рушились. Фрэнк ощущал это с той самой встречи с Дарлингом. Многое передумал, переосмыслил и восстановил в памяти. Боль, отчаяние, нужда и разочарования лишь изредка разбавлялись пьяным весельем, похотью или радостью от приобретенной вещи. Фостер, как и бо́льшая часть населения Альтеры, при мнимой свободе жили рабами. Вынужденные продавать себя, или свой труд богатым и сильным, они лишь существовали. Добыча средств на еду, одежду и кров – вот, что отнимает львиную долю жизни. Отчуждает человека от собственного я.

Фрэнк вспомнил, как в юности увлекался звездами. Он часами лежал на крыше, записывая в блокнотик вспышки, огни космических кораблей или пролетавшие кометы. К сожалению, изучение астрономии не входило в школьную программу, а на дополнительные курсы у матери денег не хватило. Потом начались насмешки от других детей, призывающих к настоящим «взрослым» увлечениям. Дальше и вовсе острая нужна в нехватке средств, выбросила молодого парня в двенадцатичасовой рабочий день, после которого сон бил дубиной по голове. Какие уж тут звезды.

Тьма поглотила. Он провалился в нее. Что-то неведомое пыталось докричаться. Фрэнку показалось, что он видит свет. Спасительный свет, который зовет к себе. Фостер откликнулся на зов… Расстояние не имело значения. Невероятная скорость. Свет становился ближе, но тьма не рассеивалась. Она становилась вязкой и тягучей. Фрэнк с ужасом понял, что увязал, почувствовал, как тело становилось каменным и переставало слушаться.

Огромные глаза. Ослепляющий взор. Они испускают синий, леденящий свет. Он и есть бездна. Все подвластно ему. Бежать некуда. Фостер почувствовал безграничную силу, которая заставила содрогнуться. Наказание неотвратимо. Ледяной взгляд пылал холодной яростью. Алонай поглотил Фрэнка целиком.

Опустошительный ужас охватил сознание. Сделал покорным. Спасение возможно, но только путем искупления. Путем жертв и лишений. Взращенный эгоизм возобладал над Фостером. Он смешался со страхом, чувством безграничной несправедливости и дергал ниточки, словно сумасшедший кукловод.

Через шесть часов Фрэнк стоял на коленях перед статуей Алоная. Свернувшийся кольцом змей, выточенный из мрамора, возвышался над темным помещением. Вокруг статуи, прижимаясь локтями друг к другу, сидели члены ордена в черных и серых рясах. Послушники молча склонили головы, упершись лбами в холодный каменный пол. Неофиты воздели руки к статуе и повторяли за Каганом, который шипел слова молитвы.

– Алонай велик! – повторили за ним присутствующие. Фостер не сводил взгляда со слабого огонька единственной свечи, тлевшей у подножья статуи и завороженно бормотал молитву вместе со всеми.

– Нет божества кроме Алоная! – каждую фразу повторяли несколько раз. Молящийся должен коснуться лбом каменного пола, совершив поклон мраморной статуе. За соблюдением этого условия пристально следил Минор, наказывая не справлявшихся разрядом тока или ударом телескопической электрошоковой дубинки.

– Услышь нас Великий! Услышь рабов своих!

– Хвала Алонаю!

– На великую жертву готовы. На мученья и смерть!

– Алонай велик. Хвала Алонаю!

– Поздравляю с первым таинством, неофит, – Минор ласково улыбался Фостеру, перехватив его у выхода из молельной.

– Спасибо, идол. Моя жизнь принадлежит Алонаю, – неуверенно ответил Фрэнк.

– Ну-ну. Не спеши. Я безгранично рад, что ты встал на путь спасения, – его голос стал тверд и серьезен, – но чувствую в твоих словах толику сомнения. Вера твоя окрепнет, неофит. Усердно молись и Алонай снова явит себя. Он войдет в твои сны и возможно изберет тебя своим идолом, чтобы ты нес его огонь по всей галактике.

Минор вел Фостера за собой по новому неизвестному коридору. Они дошли до винтовой лестницы и стали подниматься. Подъем оказался долгим, будто они взбирались на вершину высокой башни.

– А как же послушники? Кто же они такие?

– Они самые преданные, самые верные и уважаемые члены ордена. Это герои, отдавшие себя целиком служению Алонаю, полностью отказавшись от любых благ. Послушники – ближе всех к Великому. Он любит их. Великая честь получить сан послушника.

– Но… они… какие-то…

– Неживые? – Минор усмехнулся. – Постигнуть просветление послушника – значит постигнуть самого Алоная. Им не нужны эмоции и чувства. Они живут Алонаем, его любовью, его милостью и гневом. Ты со временем все поймешь, дорогой брат. Наберись терпения и, быть может, сам станешь послушником. Ну… Мы пришли.

Идол прикоснулся ладонью к сенсору у металлической двери. Загорелась зеленая лампочка и дверь спрялась в стене. Минор вошел первым. Внутри яркие лампы освещали стройные ряды послушников. Они неподвижно стояли в затылок друг к другу. На плечах красовались новенькие плазменные винтовки.

– Тут грузовой выход на поверхность. Снаружи ждет корабль, – зашипел идол Каган, презрительно глядя на Фостера. – Идол Минор считает, что ты готов служить Алонаю. Докажи это, – он повернулся спиной и скомандовал послушникам «кругом».

– Мы знаем, как освободить Алоная. Альтера прячет от мира координаты звездной системы, где расположена червоточина, – Минор протянул Фрэнку винтовку. – Идем с нами, брат, добудем информацию и освободим нашего Владыку.

Массивные бронированные ворота медленно отворялись. Фрэнк увидел вершины гор и почувствовал ледяной, пронизывающий до костей ветер. Наружу безмолвно выходили серые ряды. Где-то недалеко гудели двигатели космического корабля. Фостер чувствовал, что грядут перемены. Он желал этих перемен и смело шагал с винтовкой в руках.

Слабый сигнал всего на секунду, но смог пробиться через открытые шлюзы. В темноте пустой кельи ожил забытый коммуникатор. Завибрировал на деревянном столе, осветив дисплей полученными сообщениями от скрытого номера.

«Беги!».

«Беги!».

«Беги!».

«Беги!».

«Беги!».

«Беги!».

«Беги!».

«Беги!».

«Беги!».

«Беги!».

«Беги!».

Поддержите автора лайком и комментарием, так вы заставите его писать быстрее и больше :)

Глава X. Помешательство

Военный корвет, заимствованный у флота Корпорации, оказался устаревшей моделью типа «Охотник». Во время прохождения Фостером службы по контракту, эти суда списали на утилизацию, но как оказалось, не все единицы пошли на распил.

Охотники пользовались устаревшим термоядерным реактором, тогда как передовые армии Галактического Сообщества внедрили реакторы холодного синтеза. Ученые Корпорации, используя умы и ресурсы соседних держав, научились объединять ядра воедино при температурах куда ниже 100 млн. градусов, что позволило шагнуть на новую ступень технологического развития и получать большее количество энергии.

На корме находились две пары плазменных двигателей, создающих мощную тягу и выбрасывающих массы частиц. На носу судна инженеры установили две неподвижные лазерные установки. Ультрафиолетовые лазеры причиняли урон за счет поражения цели фокусированными пучками света. Они нагревали материю до огромных температур и плавили многие виды брони из нанокомпозитного материала, игнорируя при этом защитные поля вражеских кораблей. Конечно, для эффективного ведения огня необходимо направить корабль фронтом на цель, но это компенсировалось быстротой и маневренностью.

Как средство ПВО корветы типа «Охотник» использовали систему «пчелиный рой». Она представляла собой связки десятков небольших ракет, расположенных в шахтах по всему корпусу корабля. Несмотря на техническое устаревание корветов данного типа, они часто использовались в незаконных промыслах, вроде пиратства и контрабанды. Обеспеченные частные лица тоже нередко баловали себя боевой единицей, используя корветы для путешествий по галактике.

После гиперпрыжка в неизвестную для Фрэнка систему, к ним присоединилось еще два корвета. Фостер наблюдал за ними в большой иллюминатор, протянувшийся вдоль дугообразного коридора, соединявшего корму и центральные отсеки. Во время боя бронированные двери коридора задраивались, переход осуществлялся через внутренние помещения. Использовали его в основном для визуального осмотра корпуса и прогулок во время мирного нахождения в открытом космосе.

– Что-то волнует тебя, брат? – в конце коридора раздался мягкий голос Минора.

Идол медленно шагал, скрестив руки на груди. Желтые огоньки светодиодов пробегали вдоль всей поверхности потолка. Они мерцали и затухали, слабо освещая лицо, укрытое белым капюшоном.

Фрэнк медлил с ответом. Он молча смотрел в космическую даль, заведя руки за спину.

– Прости, – Минор остановился рядом и виновато понурил взгляд. – Я знаю, что объяснил тебе слишком мало, но мы это исправим, – ладонь сладкоголосого осторожно погладила Фостера по предплечью. – Вижу, что попал в точку! – идол усмехнулся. – Спрашивай, брат, не бойся. Ты в кругу семьи.

– Как ваш… наш… корвет так легко вышел с поверхности Спутника? Да еще и рядом с Рескью-сити? Орбитальные системы слежения ни за что бы не пропустили такой корабль без проверок.

Минор продолжал улыбаться.

– Этот вопрос самый легкий. Система прогнила. Любой чиновник или силовик покупается и продается. Взятки эффективнее любого оружия и угроз. К тому же… Братство имеет влияние по всей галактике. Наши братья везде, в каждом учреждении и ведомстве огромного бюрократического аппарата. И не только в Альтере, – идол не давал Фрэнку вставить слово. – Мне так жаль, брат, ты долго жил во тьме, но, наконец, свет озарил твою душу. Теперь многое станет ясно!

Они наблюдали за союзным кораблем, проходящем на полном ходу мимо их судна. Его огни осветили коридор, заставив прикрыть глаза.

– Алонай, – продолжал идол, щурясь, – наш Всемогущий Повелитель вскоре уничтожит эксплуататорский порядок.

– Что ты имеешь ввиду? – Фрэнк недоумевающе посмотрел на собеседника.

– Существуют врата, брат мой. Древнее сооружение, оставленное давно угасшими звездными империями. Сейчас они где-то на территории Фордийской Системы Защиты. Спрятаны от народа Альтерой, которая давненько занимается изучением этого монументального строения. Сегодня мы выясним координаты, а после… впустим Алоная в нашу галактику. Он наполнит души братьев и сестер любовью, – ласковая улыбка поползла по щекам идола, но в тот же миг лицо залила злоба. – Алонай заперт в клетке. Владыка взвывает к нам. Поэтому мы и видим его во снах.

– Но ведь видят не все…

– Алонай не являлся к тебе более? – Минор нахмурил брови. – Не все могут услышать зов Повелителя. Для них мы разработали специальную… хм… вакцину. Она помогает очистить потоки разума. На время изгнать скверну из души и впустить Владыку. Служи Алонаю, брат. Он еще явит себя.

– Погоди, ты сказал, что врата находятся где-то среди закрытых территорий Фордийской Системы Защиты?

– Верно.

– Я слышал, что эта Система уничтожает все, что пытается проникнуть в охраняемую зону.

– Хм, а ты не так уж прост, брат. Так и есть, но нам нечего бояться. Корпорация знает лазейки. Вроде проходов в минных полях.

– Пожалуй, – Фостер сглотнул слюну, скопившуюся в горле. – Только… что если Система и создавалась для того, чтобы защищать эти врата? Куда же они ведут?..

Раздался оглушающий гудок. Операция начиналась. Минор потрепал Фостера по плечу и спешно повел в грузовой отсек. Фрэнк ожидал высадку на транспортниках, прорыв через заградительный огонь системы ПВО и защитных платформ, но огонь никто не открывал.

Станция, которую предполагалось брать штурмом, с виду напоминала обычную исследовательскую. Кольцо, состоящее из множества отсеков, окружающих термоядерный реактор. К сердцу станции, к реактору, вели четыре коридора, расположенные на одинаковом удалении. Станция вращалась вокруг газового гиганта, единственной планеты отдаленной звездной системы, на краю границы с Фордийской Системой Защиты.

Четыре оборонительные платформы, на каждой из которых располагалась эскадрилья штурмовиков, зловеще молчали. Фрэнк ожидал увидеть вспышки запуска ракет, но огонь не открывали.

– Я ведь говорил, что наши братья и сестры везде… – Минор засмеялся, когда заметил пристальный взгляд Фостера в один из иллюминаторов. – Мы готовились к этому дню одиннадцать лет. Внедрялись в службу безопасности станции, занимали руководящие посты и копили силы.

– Хватит разговоров! – рявкнул идол Каган. Из мандибул брызнула вязкая слюна. – Стыковка через тридцать минут.

Англарец облачился в черный массивный доспех. Облачение состояло из редкого в галактике сплава оросской стали. Состав знали только мастера на Оросси, столичной планете Англарского Пантеона. Представители этой расы и так отличались широкими плечами, но броня сделала Кагана настоящей скалой. Впечатления усиливали угловатые пластины и острые концы их сочленений. Спину украшали шипы, устремленные острием вверх. Между шипами крепился тяжелый двуручный меч из такого же сплава. Рукоять украшали маленькие англарские черепа. Фостер видел только взрослых особей, но понял, что черепки настоящие. Детские.

Корвет медленно подошел к грузовому узлу станции. Стыковка произошла быстро. Судном управляли опытные пилоты. Отряд послушников ожидал открытия шлюза. Около сотни культистов сидели, поджав под себя ноги и монотонно, но удивительно синхронно, шептали молитвы. Фрэнк неуверенно топтался позади, опуская глаза под тяжелым взглядом Кагана.

В этот раз из-за открытого шлюза раздалась трескотня огнестрельного оружия. Первые ряды послушников так и не поднялись. Находившиеся позади вступили в бой. Защитники станции укрывались за самодельными баррикадами, сооруженными наспех. Фостер заметил темно-серый камуфляж, мелькавший среди нагроможденных металлических ящиков. Солдаты Корпорации отчаянно сопротивлялись, но послушники не боялись смерти. Они шептали молитвы и смело шли под огнем.

– Какого черта они лезут под пули?! – не выдержал Фостер, когда первый рубеж обороны удалось смять.

– Они… носители воли Алоная! – зло ответил идол Каган, проходя мимо Минора и Фрэнка.

– Все верно, – поддержал Минор. – Послушники не страшатся смерти. Наш Владыка спасет их души… впитает в себя…

– Собрать раненных и пленных! – Каган стоял среди мертвых тел. Его мандибулы дрожали. Белая вязкая слюна капала на грудные пластины доспеха.

– Первая артель за мной. Продолжим наступление, – Минор властно прикрикнул на безмолвных бойцов ордена. – Наши братья высадились в двух других точках, – он пристально смотрел на Фостера. Казалось, что все эти слова только для него. – Сейчас они оттянули на себя основные силы противника. Гибнут под огнем, чтобы мы смогли выполнить священную миссию.

С Каганом осталось около десятка человек. Остальные потянулись за идолом Минором. Гнетущая тишина внушала тревогу. Бойцы не перекинулись и словом. Фрэнк не слышал привычных ему команд, которые в пылу боя кричат командиры, не слышал стонов или ругательств. Ничего кроме стука подошв тяжелых ботинок по металлическому полу и молитвенных слов «Алонай велик».

На центральный узел станции артель Минора вышла неожиданно. Данные о внутреннем строении станции оказались устаревшими. Вместо еще нескольких отсеков коридор вывел прямо в вестибюль ожидания. Место, где персонал отдыхал и принимал пищу. Послушники оказались лицом к лицу с защитниками. Силы артели в считаные секунды заполонили помещение. Началась настоящая рубка. Пучки плазмы и пули били в упор. Запах жженой плоти и крики затмили все еще играющую фоном бакалейную музыку. Противники сходились и дрались в рукопашную.

Фрэнк сделал несколько точных выстрелов, наведя красную точку коллиматорного прицела на большую голову харлинга служившего в армии Корпорации. На его затылке нависал большой костный отросток, начинавшийся ото лба и заканчивавшийся на шее. Он создавал арки над ушами, вроде колесных на автомобилях. Отросток мешал обзору и затруднял движения головы, но служил отличной защитой. В ходе эволюции род харлингов получил не только крепкую кость на затылке, подобную бронепластине, но и грубую кожу обтягивающую отросток и лишенную нервных окончаний.

Харлинг прислонил узкий подбородок с кожными отростками, похожими на тонкие длинные сосиски, к груди. Плазма обожгла иссиня-черную кожу, но не нанесла ощутимого урона. Через секунду он уже оказался рядом с Фостером и выбил из живой руки винтовку. Фрэнк почувствовал кислый воздух, выходивший из впалого носа и невольно поморщился.

Противник ударил первым. Харлинг протаранил Фрэнка в грудь головой, но попал в левую часть. Кость брякнула о броню. В следующее мгновение металлический кулак без труда размозжил лицо солдата.

Защитников оказалось больше, чем предполагалось. Бились они отчаянно. Минор панически кричал в наушник, пытаясь вызвать на помощь Кагана. Послушников теснили к тесному проходу коридора.

Фостера окружали. Перед лицом блеснула яркая вспышка. Фрэнк закрылся черной рукой и тут же нанес ею ответный удар. Противник пытался выстрелить в упор, но роботизированная конечность отразила пулю. Фостер наносил удар за ударом, вертелся как волчок. Ломал кости. Крошил черепа. Минор прятался за спинами послушников и восторженно хлопал в ладоши, когда черный кулак убивал очередного противника. Наконец, вторая артель, высадившаяся в другом конце станции, смогла пробиться к центру управления и помогла в подавлении обороны противника.

– Я должен помочь выгрузить данные, – идол Минор поспешно раздавал команды подчиненным, попутно перебрасываясь фразами с предводителем подкрепления, старым англарцем.

Он недоверчиво сверлил Фрэнка черными глазами и что-то шепнул Минору.

– Но ты же сам видел! – восторженно ответил ему идол. – Брат! – он позвал Фрэнка и немного отошел от англарца. – Помоги идолу Гурону. Соберите выживших и пленных в центре вестибюля.

Идол Гурон застрекотал на англарском и повернулся к Фостеру спиной, предоставив ему полную свободу действий. Фрэнк огляделся вокруг. Пол устилали растерзанные трупы. Обугленные конечности, отделенные от тел, свежая и запеченная кровь. Стояла невыносимая вонь испражнений и горелой плоти. Фостер подошел к панели управления вентиляцией и машинально провел железным пальцем по сенсору. Загудела вентиляционная установка. Фрэнк с удивлением посмотрел на роботизированную конечность.

Имплантат прекрасно адаптировался. Нервная система совершенно не замечала разницы и мозг воспринимал руку как собственно-выращенную.

– Чертов Дарлинг явно пришел бы в восторг, – чуть слышно сказал Фостер, настроив мощность вытяжного потока.

– А… ты вроде еще не оперированный… – раздался голос из-за сваленных в кучу предметов мебели. – На идола тоже не похож.

– Что? – Фрэнк осторожно пошел на голос.

– Странно говорю, – ответил мужчина и зашелся тяжелым кашлем.

За перевернутым диваном лежал человек средних лет. Он прижимал окровавленный, некогда белый, халат к животу. Из-под него торчали внутренности. Живот оказался разорван, словно что-то выдернуло лоскуты кожи и мышц.

– А я думал, что они не берут неофитов на вылазки… пока… – он с трудом сдерживал кашель, – не сделают из них послушников. Но ты… – мужчина закашлял и сплюнул окровавленную слюну на подбородок.

– Чем тебя вскрыло? – Фостер присел на корточки у раненного и осмотрел живот.

– А вот эта хреновина… – незнакомец посмотрел на черную руку. – Едва… едва дотянулся до аптечки, чтобы обезбол вколоть. Поэтому тебя и взяли нелоботомированного. Десятерых за минуту в фарш превратил…

– Лобото… О чем это ты?!

– А ты не в курсе? – раненный выпучил глаза и попытался рассмеяться, но только сильнее раскашлялся. – Они же этим безвольным в мозгу копошатся. Кое-что удаляют. Кое-что добавляют… Что вылупился? Думал, что их священное прозрение окутывает? – на этот раз незнакомец смог рассмеяться. Кровь пузырилась на губах.

Фостер не мог поверить в сказанное. Он пятился от лежащего.

– У тебя два пути, идиот. Либо идол, либо безвольное существо.

– Что ты несешь?! – выкрикнул Фрэнк.

– На фанатика вроде не похож… – из последних сил продолжал раненный, напрягая каждый мускул на лице. – Идолом не сделают. Да и игрушки у тебя интересные… Проще… контролировать...

Его взгляд тускнел. Мужчина продолжал говорить, но вместо слов выходило лишь бормотание. Фостер сидел у его ног и сопоставлял услышанное с увиденным.

Минор радостно сообщил о выполнении миссии. Идол Каган отправил Гурона обыскать станцию и загрузить на один из кораблей все полезное оборудование и припасы, а затем вернуть артель на свой корвет для дальнейших распоряжений. В вестибюле осталось два десятка человек послушников, которые держали на мушке разоруженных пленных.

– Девяносто два гуманоида, – безразлично доложил один из послушников Кагану.

– Давайте помолимся Алонаю! – идол Минор воздел руки к потолку.

– Алонай велик!

– Нет божества кроме Алоная! – глухие голоса синхронно выговаривали слова молитвы.

Молились все, кроме Фостера и пленных, которые тревожно крутили головами, осматривая присутствующих. Страх разгорался в их глазах с каждым услышанным словом.

– Услышь нас Великий! Услышь рабов своих!

– Хвала Алонаю!

Идол Минор молился вместе со всеми, воздев взгляд и руки к потолку, но следил за происходящим. Следил за Фрэнком.

– На великую жертву готовы! На мученья и смерть!

– Алонай велик! Хвала Алонаю!

Фостер с облегчением вздохнул, посчитав, что услышал последние строки молитвы.

– Теперь мы принесем жертву Владыке, – Каган вышел вперед, держа над головой черный меч. – На колени! – приказал он, брызнув слюной.

Послушники выволокли из толпы пленных десяток человек. Их усадили в ряд и давали разряды электричества в спины, используя телескопические электрошоковые дубинки. Каган медленно подошел. Лица пленников искажала гримаса страха и отчаяния. Англарец оскалил мандибулы и занес лезвие тяжелого меча. Взмах. Человеческая голова покатилась по металлическому черному полу, окропляя его алой кровью.

– Владыка! Наша жертва! – кричал Каган, брызжа слюной на следующего в очереди.

– Славься Алонай! Славься Алонай! – хором повторяли послушники без остановки.

Через полчаса все кончилось. Фанатики собирали головы казненных и отрезали головы убитых в бою. Фрэнк повидал множество зверств и смертей, но эта картина вызвала у него отвращение и страх. Он хотел поскорее уйти из братства. Забыть, как страшный сон. Вместо борьбы со злом, которую обещал Минор, вместо борьбы за всеобщую справедливость, Фостер, наконец, разглядел помешательство. Культисты сами являлся злом.

– Что-то не так, брат? – Минор ласково окликнул Фрэнка, вжимавшегося спиной к стене.

Мужчина не ответил. Фостер смотрел на груду голов не моргая. Правое веко дрожало, словно его пронизывал электрический импульс.

– В тебе поселился страх, – идол дотронулся до живого плеча и Фрэнк вздрогнул. Отскочил на два шага.

– Я хочу уйти! – отрезал он, тревожно озираясь по сторонам. Такое поведение привлекло внимание, и послушники повернули головы.

– Успокойся, брат, все хорошо... – Минор протянул руки. – Поговори со мной.

– Нет! Нет! – кричал Фостер и пятился назад. – Я хочу уйти!

– Ты меня разочаровал, – ласковая улыбка сменилась гримасой отвращения. Идол махнул рукой и что-то ужалило Фрэнка в спину.

Ноги становились ватными. Сознание помутилось. Ужасающие лица казненных, с выпавшими языками и выпученными глазами, становились мутными. Фостер упал на железное плечо и не услышал звона. Веки тяжелели. Он боролся, но не мог победить отравление.

Через два часа Фрэнк постепенно приходил в сознание. Осязание не вернулось, но он слабо различал звуки. Где-то слышались голоса Кагана и Минора. Едва различимые, словно говорили в каком-то глухом железном ящике, но слух фокусировался.

– Нужно прикончить! – стрекотал англарец. – Нечего с ним возится. Твой план не удался, Минор.

– Но если оставить его в живых, то мы сможем извлечь куда больше пользы. Я думаю, что магистр одобрил бы этот план.

– Магистра тут нет! Вырежем опытный образец и отправим на Оросси.

– Это ошибка. Лоботомия лучший выход. Его можно изучить. Живая ткань срослась с металлом, не произошло отторжения, более того, он перестал ощущать разницу между роботом и настоящими конечностями. Необходимо все тщательно изучить, чтобы успешно повторить такой эксперимент. Одного образца мало, нужен подопытный.

– Тогда операцию проведем на станции. Я не пущу это на корабль!.. Что такое? Ты слышишь?!

– К оружию, братья!

Фостер открыл глаза. Одежда отсутствовала. Острые металлические тросы стягивали тело. Любая попытка пошевелиться причиняла боль. Осязание возвращалось. Фрэнк попытался разорвать путы роботизированной рукой, но натянувшиеся путы резали кожу. Лопнувший трос и вовсе мог причинить страшные раны несовместимые с жизнью. Кровь закапала на хирургический стол и Фостер прислушался.

Полтора часа назад один из трех корветов ордена произвел отстыковку от станции и ушел груженный местным оборудованием. Через шестьдесят две минуты он вернулся и снова пришвартовался к станции. Через десять минут прогремел взрыв. Корабль, на котором прибыла артель Кагана, взорвался, а вместе с ним целый узел станции, соединявший место высадки артели идола Гурона с остальными силами. На станции шел бой. Рассеянный по отсекам отряд идола Кагана не смог оказать должное сопротивление, и они отходили к реактору.

Фрэнк понял, что тут и окончится его путь. Но путы вдруг ослабли и медленно втянулись в края столешницы. Кто-то выключил их, используя пульт управления над головой Фостера.

– Я же писала тебе «беги»! – раздался раздраженный женский голос.

Он осторожно приподнялся, потирая резанные бока и повернул голову. Молодая девушка грозно смотрела на Фрэнка маленькими голубыми глазками. Ее белоснежные волосы были убраны назад и скреплены на затылке в хвост. Выбритые виски блестели, отражая яркий свет медицинских ламп. Правую бровь украшал пирсинг. Две небольшие хромовые штанги. Хромовое кольцо в носу и правом уголку нижней губы. На левом виске мигал зеленый индикатор. Вживленный в голову металлический имплантат.

– Кто ты? – Фостер с трудом выдавил из себя вопрос. Язык еще плохо слушался.

– Спасение! – отрезала она. – Собирай себя в кучу. Они скоро соединятся у ректора и выдавят нас со станции.

Девушка бросила Фрэнку коричневый плащ, такой же, что носила сама, и направилась к выходу. В проходе она остановилась и оценивающе посмотрела на одевающегося.

– Я Молли …

Поддержите автора лайком и комментарием, так вы заставите его писать быстрее и больше :)

Глава XI. Дипломатическая миссия

– Исполняйте! – отрезал Адмирал, стукнув кулаком по краю голокарты. – Срочно перенести огонь на оборонительные платформы!

– Слушаюсь! – Вытянулся по швам круглолицый начальник штаба и припал к наушнику, вызывая Варяг.

– Железняков на связи, – услышал сухой ответ грузный полковник.

– Разнесите, наконец, это укрепление!

– Ракеты израсходованы. Готовим торпеды к запуску.

–Живее, Железняков! Элеонор и Аврора вот-вот потеряют силовое поле! – взвизгнул круглолицый и повторил переговоры для адмирала.

Коттон сдержано покачал головой и, оперевшись обеими руками о постамент, погрузился в голокарту.

После перегруппировки флот ССЗ развернул наступление широким фронтом. Адмирал принял решение обогнуть место недавнего сражения, усеянное обломками, и подойти ближе к планете. Возникал риск падения поверженных защитных платформ и судов на поверхность, но Коттон намеривался больше не нести потери. Об этом у него состоялся тяжелый разговор с представителями народа хаспар, оставшимися на Земле с дипломатической миссией во время выхода роботов из строя. Послы сопровождали флот и решительно выступили против избранной тактики, но адмирал оказался груб и неумолим.

Разбить потрепанные эсминцы ИО не представляло особого труда, но дело осложняли оборонительные платформы, располагавшиеся на небольшом удалении от космопорта. Они представляли собой бронированные крепости с несколькими орудиями, зенитками или ангарами для штурмовиков. Корабли противника укрывались под огневой мощью платформ и били землян с относительно безопасного расстояния.

Звено Элеонор – Аврора – Варяг, усиленное пятью эсминцами, наступало по правому флангу. Корабли мощным ударом опрокинули два судна противника и уничтожили одну из крепостей. Техники Варяга с трудом восстановили треть энергии щита, поэтому корабль следовал в хвосте звена. Элеонор, Аврора и эсминцы вели беглый огонь, предоставив Варягу выискивать цели и бить на поражение.

Звено получило мощный отпор. Платформа огрызалась плазмой, угрожая испробовать на прочность броню крейсеров ССЗ. Энергощиты сооружения оказались крепче, чем рассчитывалось. Снаряды таяли один за другим.

– Чего он медлит?! – не выдержал Железняков, когда очередной сгусток ударил в силовое поле.

– Докладываю! – в наушнике капитана послушался голос старшего лейтенанта Исаева. Он прошел реабилитационный курс и привыкал к механическому протезу. – Навел торпеду на узел связи оборонных агрегатов. Нужно прикрыть. Тогда орудия замолчат.

– Понял. Готовность две минуты.

– Шепард! Огонь эсминцев сосредоточить на прикрытии. Аврора и Элеонор тоже самое. Знаю! – выпалил капитан еще до того, как Алина открыла рот. – Пусть прижмутся и потерпят. Мы тоже теряем энергощиты.

Старпом молча восхитилась проницательностью капитана и тут же передала приказания. Она заметила, что стала понимать Железнякова с полуслова. И кажется, что и он тоже…

Торпеда прошла заданный курс без препятствий. После череды взрывов внутри платформы, огонь с нее прекратился. Звено успешно выполнило сближение и нанесло удар во фланг соседям. Через двадцать шесть часов сражение затихло. Флот ССЗ без потерь разгромил оставшуюся космическую группировку войск противника. Корветы приступили к захвату космопорта и высадили десант. Коттон направил эсминцы прикрывать выходы из гиперкоридоров, а крейсеры блокировали планету ИО, нанося точечные удары по планетарным укреплениям.

– Я выношу ноту протеста! – звонкий голос оглушил мостик Коммунара. – Вы создаете угрозу жизням моих собратьев! – посол бывшей империи Хаспар сверлил адмирала гневным взглядом.

– Мои решения не подлежат обсуждению, посол. Тем более в таком тоне, – сухо ответил адмирал, даже не взглянув на собеседника. Он выводил на голокарте линии предполагаемых ударов сухопутных частей.

Посол не собирался сдаваться. Он сбросил с головы глубокий капюшон и бегал маленькими черными глазами по офицерам мостика. Длинные перья, густо росшие на затылке, напоминали головной убор североамериканских индейцев. Они свисали практически до низа спины, подчеркивая статус владельца.

– Невинные пострадают, адмирал. Что на это скажет Съезд Советов?

– Съезд возложил на меня обязанность по ведению данной операции. Я решаю, как она будет проходить. Если Советы решат, что мои действия преступны и необоснованны, то я понесу ответственность, – Коттон холодно посмотрел на посла. – А сейчас я не намерен положить сотни тысяч солдат в землю вашей планеты, защитить которую вы оказались не способны. Или считаете, что человечество испытало недостаточно горя в этой войне?

– Я… – посол Рал’ан пришел в замешательство. – Мой народ… Мы бесконечно благодарны народу Земли за всю помощь. Мы восхищаемся героизмом солдат человечества и вашим обществом. И безразмерно скорбим о всех тех, кто отдал жизни в борьбе с машинной заразой. Но, адмирал. На ИО женщины и дети. Хаспар запуганы и загнаны в клетки. Они тоже перенесли не мало горя и страданий!

– Понимаю, к чему вы клоните. Мы не нанесем удары по укреплениям, находящимся рядом с крупными резервациями. Большего я не могу для вас сделать.

Рал’ан не удовлетворился ответом, но качнул головой в знак согласия, скрестив длинные руки на груди. Коготки маленьких пальцев вонзились в пушок ладоней, выдавая злость.

– Товарищ адмирал, прибыл командир Варяга, – молодой адъютант вытянулся по струнке.

– Давно пора, – Коттон махнул рукой.

Послышался шипящий звук открывшейся двери. Несколько ударов каблуками ботинок и Железняков показался перед адмиралом. Шепард держалась позади. Они синхронно замерли, вскинув руки к виску.

– Товарищ адмирал, капитан третьего ранга Железняков по вашему приказу прибыл.

– Вольно. Доложите о состоянии корабля.

– Потерь среди личного состава нет. Узлы и агрегаты работают в штатном режиме. Техники производят восстановление энергии силового поля, – скороговоркой рапортовал Иван. – На данный момент щиты восстановлены на пятьдесят два процента. Орудия наносят удары по заданным целям…

– Достаточно, – Коттон остановил взгляд на Алине. – Шепард я не вызывал.

– Так точно, – Железняков качнул головой. – Мое решение. Подумал, что захотите переговорить лично.

– Объясни.

– Прошу вашего разрешения лично участвовать в наземной операции.

– Командование судном передашь на старпома? – адмирал нахмурил брови.

– Никак нет. Старший лейтенант Шепард отправится со мной. Комиссар Маккензи будет исполнять обязанности командира.

– У тебя Ли командует десантом?

– Так точно. Майор Ли.

– Он хоть тебе и подчиняется, но офицер своенравный. В действия десанта лезть не даст.

– Верно. Тут у нас с ним общий взгляд.

Коттон будто не слушал капитана. Он отошел от карты и направился к Алине.

– Ваше решение? – обойдя Железнякова, спросил адмирал.

Иван скривил губы. Ему пришлось сделать шаг вперед и развернуться, чтобы не стоять спиной к командиру.

– Так точно, товарищ адмирал! – громко ответила Шепард, задрав подбородок. Ее глаза смотрели куда-то сквозь Коттона. – Желаю лично бить оставшегося врага вместе со своим командиром.

Адмирал слышал беспристрастный женский голос. Ответ в целом удовлетворил бы его, если бы не блеск восхищения в глазах девушки. Подобное он видел в своей жене тридцать лет назад, когда она признавалась ему в любви. Коттон резко повернулся на каблуках и пристально вгляделся в глаза Железнякова, но ничего не смог прочитать в них.

– Ладно. Участвуйте. Но если это как-то отрицательно скажется на действиях ваших солдат, ответите по всей строгости.

– Есть по всей строгости! – Иван скинул руку к виску.

– Адмирал, позвольте… – молчавший посол империи Хаспар вклинился в разговор. Железняков только теперь заметил массивную фигуру Рал’ана. Коттон не любил яркий свет, поэтому углы центра управления часто затемняли. Он вышел к ним и снял капюшон. – Я и мои спутники слышали вашу речь на Съезде Советов, – посол протянул Железнякову маленькую ладонь. – Рад, наконец, познакомиться с вами, товарищ. Вы говорили правильные вещи. Я восхищен!

– Тогда выразите восхищение на пути капитана в транспортный отсек, посол, – адмирал недовольно фыркнул. – Дела не ждут, – отрезал он и направился к голокарте.

– Об этом я и хотел сказать. Желаю участвовать в операции вместе с капитаном Железняковым.

– Брони на вашу фигуру у меня нет. Поэтому безопасность гарантировать мы не можем, – Коттон уткнулся в карту.

– Это неважно. Я снимаю с вас всякую ответственность за сохранность дипломатической миссии.

– Как угодно, – адмирал пожал плечами. – Если Железняков согласен, то пусть выдаст вам Томагавк. Коттон намеривался объявить капитану Варяга благодарность перед всем Космическим Флотом ССЗ, но передумал.

Рал’ан пропустил Железнякова и Шепард вперед. Флагман покинули молча, если не считать кряхтений посла, когда тот с трудом пролезал в шлюз транспортника. Подходящих для него сидений не оказалось, поэтому Рал’ан расположился на полу между рядами, скрестив под собой ноги.

Иван смотрел в иллюминатор. Алина заметила, что капитан погружен в себя и не решалась начать разговор.

Планета ИО имела один суперконтинент, окруженный океаном. На суше царили высокие горные массивы, занимавшие большую часть площади. Горы пронизывали зеленые нити плодородных долин, которые на фоне экологического кризиса весьма оскудели и уступили место беспощадным полупустынным степям.

На поверхности коричневой планеты каждую секунду загорались огненные вспышки. Корабли окружили ИО, будто защищали ее. Железнякову вспомнились картинки с плакатов, на которых суда Космофлота плотным кольцом опоясывали Землю, спускаясь под нее, словно рожок для шарика мороженного. «Космический Флот – опора Земли!» – гласила надпись.

Бомбардировка планеты проходила впервые в истории человечества. Иван ощущал легкий холодок волнения, когда приказал открыть огонь. Данные об уничтоженных целях появлялись на экране в цифрах и буквах. Сканеры не фиксировали присутствие органических форм жизни на укреплениях и военных объектах, но правое веко Железнякова вздрагивало при каждом уведомлении на экране. «Объект уничтожен». «Объект уничтожен». «Объект уничтожен».

Несколько лет назад подобные уведомления приходили на экран безвольного робота. Только горели города на планете Восход. Умирали миллионы мирно живущих людей. Капитан перестал скорбеть о семье. Отпустил их. Возводил в памяти только приятные и светлые моменты, но теперь тоска на мгновение скользнула в нем.

Иван помнил о том, что все в окружающем мире находится в постоянном развитии. Человек смог побороть рабство, эксплуатацию и эгоизм. Смог построить общество всеобщих возможностей, где личность осознавала ответственность за все общество, а общество осознавало ответственность за каждую личность. Каждый человек развивался, и это развитие становилось смыслом жизни.

Войны искоренили. Они потеряли всякий смысл, после того, как миром перестала править прибыль. Исчезла нужда сражаться и завоевывать все новые и новые рынки сбыта, делить земли и ресурсы. Блага распределялись между всеми членами общества, а не отправлялись на частные банковские счета. Всеобщая справедливость восторжествовала, и научно-технический прогресс совершил невообразимый скачок.

Все развивается. Находится в постоянном движении. А раз так, то войны неминуемо должны приобрести иной масштаб. Более страшный и опустошительный. Ни одна планета еще сгорит в пламени. Ни один миллион жизней будет брошен в страшную топку. Развитие идей всеобщего равенства и свободы должно происходить не меньшими темпами, или человечество погибнет. На любую хищную рыбу найдется хищник покрупнее.

– Меня не перестает восхищать ваш народ! – вырвал Железнякова из раздумий посол Хаспар.

– Спасибо, господин посол, – медленно ответил Иван, отведя взгляд от иллюминатора.

Пилот космолета запрашивал разрешения у диспетчера на открытие шлюза транспортного отсека. Десантный челнок замедлил ход.

– О, ну что вы! – Рал’ан взмахнул руками. – Это обращение отжило свое. Люди называют друг друга товарищами.

– Не только называют, но и считают, – вмешалась Алина.

– Да-да, это замечательно. Я изучал историю Земли и восхищаюсь вождями человеческой цивилизации… Это невероятные, гениальные личности! Они смогли ухватить те прогрессивные идеи, на которых должно совершиться масштабное преобразование общества. И, по меркам Вселенной, сделали это на заре человеческой цивилизации, когда историческая закономерность преобразования общественно-экономических отношений совершенно не была чем-то очевидным. Если бы у нас был кто-то настолько прозорливый и настолько же деятельный, то бунта машин могло и не случиться… Мы бы сберегли родную планету…

– Товарищ посол… – Железняков опустил руку на плечо собеседника. – Мы ведь тоже чуть не потеряли Землю. Вы должны были читать о «советском капитализме».

Рал’ан утвердительно кивнул.

– Процесс реформ, запущенный Михаилом Горбачевым в Союзе Советских Социалистических Республик, не удалось свернуть, даже после ареста самого реформатора, сочувствующих ему министров и других политических деятелей. В республиках нарождались националистические силы, которые консолидировали вокруг себя маргиналов, неудачников и тех, кто желал легкого личного обогащения. Интеллигенция вопила о процветающем капитализме. Подняли голову бывшие коллаборационисты и пособники фашизма… СМИ наперебой транслировали фейковые вбросы о коммунистических преступлениях, кровавых большевиках, кровожадных нквдешниках и еще черт-те что! – Иван прикрикнул и нахмурился, недовольный проявленной эмоцией.

– Подождите, но ведь все эти антисоветские движения удалось подавить с помощью армии и милиции. В городе Риге даже существует монумент, прославляющий подвиги бойцов местного ОМОН, которые, несмотря на противодействие местных властей, смогли урезонить бесновавшуюся толпу и даже арестовать деятелей антисоветской оппозиции.

– Все верно. Только вот народ, одурманенный красивой сказкой, желал перемен.

– Так ведь СССР продолжил существовать и, как это по-вашему… декларировать идеи коммунизма, – Рал’ан недоумевая смотрел на Железнякова.

– Одними заявлениями коммунизм не построить, посол. Да, удалось сохранить первый в мире социалистический проект, начатый великим Лениным, и заставивший капиталистические страны пойти на уступки рабочему населению. При этом, сохранилась и мощнейшая социальная база, но в итоге СССР стал страной симбиозом: с одной стороны идеи построения коммунизма в будущем, но с другой переход – к капитализму, который усугубится к 2030 годам. В последствии корпорации, среди которых также значится и могущественная «Alternative Territories», втягивали правительство СССР в различные мировые конфликты.

– Неужели вы полагаете, что можно было избежать участие в войнах того времени?

– Полагаю, что нельзя, – Железняков пожал плечами. – Мясорубка на Ближнем Востоке, которая закончилась локальными ядерными ударами, породила невиданный экономический кризис: топливный коллапс, временное закрытие судоходства в Суэцком канале, падение правительств многих стран и массовые народные протесты. Полная анархия на Ближнем Востоке и даже восстания в Турции, Греции, Италии, ФРГ, Франции, Югославии. Из состава Великобритании вышла Шотландия, затем и Уэльс, произошло объединение суверенной Ирландии. В итоге Англия вынужденно отказалась от ядерного оружия. Во Франции и Мексике начался взрывной рост левых идей. Советский союз оккупировал Пакистан и Иран. Для "защиты населения после ядерных бомбардировок" СССР вводит войска в Западный Берлин и Финляндию, разоружая армию НАТО, и приводит Североатлантический Альянс на грань распада. Китайская Народная Республика и США протестуют, мир в хаосе и в шаге от новой, скорее всего последней, мировой войны…

Алина понимала, что капитан закипает и попыталась вставить слово, но командир грубо поднял перед ее лицом ладонь, приказывая не встревать.

– Разве человечество обратилось тогда к идеям социализма? – Железняков зло осклабился. – Чертов ООН выставил войну на аутсорсинг. Господин Кристофер Дарлинг, лидер «Alternative Territories Private Military Company», выступил тогда с сенсационным предложением: создать в рамках Совета Безопасности миротворческие мандаты, которые должны передаваться частным организациям по принципу тендера. Хорошенькое дело! В доказательства "эффективности" такой системы он привел успешные военные операции АТ РМС, а также успешную защиту Праги от ядерной бомбардировки, которую предотвратили ПВО компании. Дескать, они совершенно не заинтересованы в идеологических аспектах войны, беспристрастны и вообще профессионалы. Корпорации вывели войну на новый уровень, максимизирующий прибыли до рекордных размеров!

– Капитан! – Шепард не выдержала и одернула командира за рукав. – Мы заходим во внешний шлюз крейсера.

Железняков одарил старпома гневным взглядом и замолчал.

– Жаль, что не удалось найти следы компании, – посол делал вид, что не замечал горячности собеседника. – Космос безжалостен… видимо, они так и не достигли спасения. Какая ирония, – Рал’ан усмехнулся.

– Возможно не так уж безжалостен, как мы до сих пор считали… – буркнул Иван, уставившись в иллюминатор.

– Что вы имеете ввиду, капитан?

– То, что истина всегда где-то рядом.

Раздался сигнал открытия шлюза транспортника. Загорелась зеленая лампа.

– Прошу, – Иван пропустил посла вперед. – Десант построен и ждет команды. Проведем смотр и начнем грузиться. Операция запланирована на 6:00. Осталось всего два часа.

Десантники, облаченные в панцири, выстроились у космолетов. Командиры проверяли работоспособность экзоскелетов и подбадривали солдат. Транспортный отсек гудел. Пилоты запускали двигатели, сверяли показания приборов. Ли молча расхаживал перед строем, заложив руки за спину.

– Майор, – Железняков протянул руку, подойдя к Ли, – это посол Рал'ан. Он участвует в десантировании вместе с нами.

Командир десанта хмуро подал руку капитану и поприветствовал посла кивком головы.

– Взвод Хоука построен. Осуществите высадку с ними, – майор скептически относился к идее капитана участвовать в операции, а тут еще и инопланетный гражданский будет путаться под ногами.

– Эсминцы с техникой на подходе. Нам придадут бронетанковый полк. Он перейдет под ваше командование, товарищ майор.

– Еще бы эти игрушки не подвели, – Ли недоверчиво покосился на винтовку за плечом. – Полтора миллиона солдат слишком мало, чтобы захватывать планету. Для начала следует добротно проутюжить поверхность орбитальной бомбардировкой, а потом людей в бой бросать. Если эта авантюра с отключением чертового узла связи не сработает, то через двадцать четыре часа со всей планеты слетятся железки, и мы окажемся в грандиозном котле. Тогда никакие ЭМИ-ружья не помогут.

Рал’ан фыркнул, но смолчал. Железняков поторопился увести его подальше.

Поддержите автора лайком и комментарием, так вы заставите его писать быстрее и больше :)

Глава XII. Когда поют солдаты

Высадка осуществлялась сразу в трех районах планеты. Десант с Варяга оказался на главном направлении удара. Планировалось атаковать мощные укрепления, прикрывающие перевал, который вел в Долину Жизни. Так хаспар назвали местность, которая считалась колыбелью цивилизации. Окруженная массивными горными хребтами, Долина позволила проживающим особям развиваться самобытно.

Железняков не особенно интересовался планетой ИО до войны, но Дюпон от скуки и привычки блистать знаниями при любом удобном и неудобном случае, к большому удовольствию Рал’ана, рассказывал пассажирам транспортника факты местной истории.

Десантники, по большей части, пропускали все мимо ушей, но все же особенности эволюционного развития хаспар отличались от человеческих, а потому некоторые украдкой поглядывали на посла, чтобы сравнить рассказ с наглядным экземпляром.

Условия высокогорья способствовали развитию мускулатуры нижних конечностей у предтечей хаспар, которые вынужденно покинули небо, спасаясь от стайных хищных рептилий, называемых дрхатонами. Происходила постепенная редукция крыльев, которые все чаще приходилось применять для защиты, добычи пропитания, передвижения по склонам и заботе о потомстве. Укреплялся связочный аппарат, произошли изменения многочисленных, сочленяющихся между собой костей, появился противопоставленный палец. При этом кисть сформировалась четырехпалой, а крылья-руки значительно удлинились в размерах, ведь долгое время основным источником пропитания хаспар оставались сумчатые млекопитающие, обитающие в узких и длинных норах, обустраиваемых в твердых скальных породах.

Штурмовики кружили над местом высадки, словно вороны над недавним полем боя. Они первыми оказались на враждебной планете, осуществляя защиту плацдарма. Но к огромной радости командующего военно-космической авиацией, не выпустили ни единого снаряда. Планета молчала. Дроны разведчики не фиксировали никакого движения на оборонительных линиях противника. Во внешнем кольце обороны тоже стояла гнетущая тишина.

Высадка пришлась на окончание двухнедельной ночи. Но, несмотря на это, на ИО всегда достаточно светло. Хоть планета и имела два часовых пояса, где ночь и день сменяли друг друга, свет соседней звезды Двол проникал в атмосферу и не позволял ей погрузиться во тьму, а заодно питал ультрафиолетом редкую, но неприхотливую растительность.

Взвод Хоука стремительно выгрузился из челнока. Капитан, в сопровождении старпома, посла и академика покинули транспорт последними. Железняков не вмешивался в командование подразделением, и вообще старался держаться отстраненно. Лейтенант заметно нервничал, но отдавал распоряжения уверенно и в обстановке не терялся.

– Тут всегда так пустынно? – Алина всматривалась в даль горного хребта.

– Нет, – чуть слышно ответил посол. В горле стоял тяжелый горький комок. Самые страшные догадки подтверждались.

– Экосистема уничтожена, – безжалостно вмешался Дюпон, облачённый в оранжевый экзоскелет. – Судя по имеющимся данным, – он лупил пальцем по планшету, пролистывая текст, – окружающие нас горы должны быть густо усеяны лесом. Первооткрыватели фиксировали тут до тридцати видов животных.

Ничего этого больше не существовало. Плацдарм, заставленный техникой, панельными строениями полевого лагеря и людьми, легко просматривался силой человеческого зрения от края до края. В сравнении с окружающими горными массивами, он казался всего лишь небольшой кляксой, от которой тянется светлой ленточкой сухая дорога, усеянная камнями.

Громадные горы, их острые вершины и крутые склоны занимали остальное пространство. Пилоты штурмовиков видели на горизонте лишь острые пики высоких каменных исполинов. Серую и мертвую картину. Даже там, где не видно самих гор, а только очертания, серость не оставляла надежды отыскать, так полюбившийся глазу землян зеленый цвет.

Рал’ан не обращал внимания на ревущие двигатели танков, на снующие над шпилями гор штурмовики, на неуместные рассуждения академика. Он мрачно растирал в ладони коричневую пыль, что поднял под ногами. Пытался что-то нащупать, найти связь с телом умирающей планеты.

– Мой народ практически уничтожил ИО, – медленно начал он. – Но эти места всегда являлись заповедными. Их не трогали даже во времена голода. Вековые деревья пронзали корнями склоны. Каждая гора напоминала собой мохнатое чудище. Совсем не злое. Приветливое. Готовое встретить пением низших птиц, звонким журчанием рек или умиротворяющим молчанием озер... – посол подставил ладонь под потоки сухого ветра. Песчинки закружились в последнем танце и медленно оседали в безжизненную землю.

– Мне жаль, что ваше планета увядает, – Алина подошла к послу, отключив затемнение лицевого стекла на шлеме. – Возможно еще не все потеряно. На Земле смогли восстановить целые регионы, превращенные в пустыню.

– Едва ли тут такое возможно, – Дюпон помотал головой. – Уничтожение пустыни – дело долгое. В любом случае необходимы ее границы, чтобы произвести посадку самых неприхотливых растений. А тут она, видимо, границ не имеет. Плюс необходима органика для перегноя, чтобы воспроизвести почву… При всем при этом, предварительный анализ указывает на…

– Помолчите, товарищ! – Шепард гневно прервала академика.

– Хотя вы правы! – Дюпон спохватился, взглянув на осунувшегося Рал’ана. – Для науки нет ничего невозможного. Конечно, при должном подходе и помощи…

– Оставим это, – Алина понизила голос, взглядом просверлив дырку в переносице академика.

Шепард искала глазами Железнякова. Капитан стоял у входа в полевой госпиталь и разговаривал со Шварц. Должность позволяла ей оставаться на Варяге и принимать раненных там, но Элли участвовала в высадке. Милая докторша планировала лично осуществлять безотлагательные операции прямо на передовой.

Белый экзоскелет военврача отражал свет, но Алина заметила смущенную улыбку. Прикосновение перчаткой к предплечью Железнякова. Его ответную улыбку заметил и Дюпон.

– Хм, а капитан не такой сухарь каким кажется, – усмехнулся академик. – Ну ничего, меня не обставит, – он хищно впился в планшет, набирая сообщение для Элли.

– Мы на войне, товарищ. Не время для игрищ.

– Я на войне круглосуточно. Любовный фронт опасен не меньше, – Дюпон подмигнул старпому и залился довольной ухмылкой.

Загудела установка оповещения. Три коротких сигнала означали построение в походные колонны. Эфир тут же наполнился приказами и распоряжениями командиров. Шепард переключилась на канал отделения и поспешила ко взводу.

Хаспар, по мере развития цивилизации, расширяли горные дороги. Путь ведущий к перевалу в долину Жизни, включая и сам перевал, расширили до пяти километров в ширину. Командование, не желавшее получить неожиданный сюрприз, построила десант в маршевые развернутые колонны. Солдаты шли пешком повзводно, между отделениями танков. Это позволяло в считанные секунды принять бой. Но бронетранспортеры, предназначенные для мобильного передвижения десанта и малой огневой поддержки, все же следовали в тылу.

Газотурбинные двигатели танков ревели. Гул отражался вершинами гор и уносился на тысячи километров. Шлем десантника имел систему шумоподавления, поэтому солдаты без особых усилий переговаривались между собой. Система радиопереговоров позволяла командиру глушить посторонние разговоры, когда это необходимо. При относительном спокойствии, эфир отделений и взводов заполнялся разговорами о доме, об удручающем пейзаже и скорейшей победе. Общий канал тоже слышали все, но редко кто-то передавал по нему сообщения.

Тяжелые и единственные танки ССЗ несли роботизированную башню, с вмонтированным в нее электромагнитным орудием. Экипаж, состоящий из трех человек: водителя-механика, наводчика и командира, находился внутри защитной капсулы корпуса танка. Сам же корпус представлял собой обтекаемый овал, похожий на черепаший панцирь, из-за формы и наращённых сверху бронеплит. Траки так же надежно прикрывались бронеплитами, защищая гусеницы от повреждений. «ДТ-40» или «десантный танк сороковой серии», не участвовал в каком-либо военном столкновении. Танкисты, знавшие машину как свои пять пальцев, заметно волновались и хранили молчание, следя за приборами и обстановкой.

Хоук шел во главе взвода. У него состоялся тяжелый разговор с майором Ли о предстоящем походе. Ли говорил о том, что, не смотря на присутствие во взводе капитана, необходимо сосредоточиться на боевой задаче. Жизнь Железнякова важна, но если лейтенант поставит ее в приоритет, то потерпит поражение. Ситуацию ухудшали ночные кошмары. Гиперпрыжок вывел Джима из равновесия. Усталость накапливалась и преодолеть ее больше не получалось. Хоук начал мучиться и от кошмаров. Другие тоже плохо спали. Чем ближе флот подходил к ИО, тем чаще кошмары повторялись. Начались тревожные разговоры о психологическом оружии. Только комплексы витаминов и биологически-активных добавок помогали личному составу справляться с нагрузками.

Марш занял остаток ночи, который продолжался еще около двенадцати часов. Оживленные разговоры стихли. Лишь изредка в эфире слышались приказы или доклады. На горизонте забрезжил неприветливый свет звезды Кру’лан, вокруг которой вращалась ИО. Он создавал гнетущее впечатление, украшая мертвый серый пейзаж унылыми бледными красками. Молчание повисло среди землян. Ласковый свет родного Солнца всплывал в тоскливых воспоминаниях. Мысли о доме поглощали каждого. Все хотели вернуться. Скорее закончить войну и возвратиться на Землю, где ждут близкие, где глаз радуется от обилия ярких цветов и богатства растительного мира.

– Да-а-а, конечно не мог представить, что состояние планеты настолько запущенное. Вы только гляньте, – Дюпон развел руками, – ни одной твари! – поймав на себе тяжелый и недоумевающий взгляд посла и Шепард, академик раздраженно вздохнул.

– Может потрудитесь объяснить?! – не выдержал Рал’ан.

– Хех, потружусь, – Андре пожал плечами и хищно улыбнулся, глядя на Алину.

Группа Железнякова двигалась верхом на броне боевой машины, и стекла их экзоскелетов оставались прозрачными.

– Я не имел ввиду ничего дурного, многоуважаемый посол. Речь идет о насекомых. Вы гляньте, нет ни одной мухи или по-вашему «крхатотуса». Местные особи намного крупнее земных аналогов. Мои дроны наверняка бы заметили такую активность.

– Очень уж вы тактичны, – фыркнула Шепард.

– Тактичность? А-ха-ха-ха! Милая, когда дело касается науки, то о какой тактичности может идти речь?

– Обращайтесь ко мне по званию.

– Ну нет. Во-первых, не обязан, а во-вторых, если ты злишься, то становишься еще красивее.

Уголки губ старшего лейтенанта Шепард немного дрогнули, но это не укрылось от хищного взгляда француза.

– Мне казалось, что ваше внимание приковано к военврачу первого ранга Шварц, начальнику медицинской службы Варяга, – Алина лукаво улыбнулась.

– Моего внимания хватит вам обеим. Я, как настоящий мужчина, должен стремиться осчастливить как можно больше женщин. Тем более теперь, когда война превращает соблазнительных и знойных красоток в суровых воительниц.

– Выходит, что вы предатель, Андре.

– Что? – Дюпон нахмурился.

– Нет ничего важнее науки. Распылять внимание самого молодого академика Земли на каких-то женщин… ни что иное как предательство против человечества и научного прогресса.

– А-ха-ха, – француз погрозил пальцем собеседнице, – а ты меня подловила! Что ж… мое влечение к прекрасному полу обусловлено эволюцией и природой, и это как раз крайне полезно для науки.

– Неужели? – Шепард не замечала, как прежняя ее суровость посыпалась. Слишком долго она держала себя в ежовых рукавицах. Да и академик, не смотря на наглость, казался весьма привлекательным.

– Регулярное близкое общение с женщинами не только улучшает настроение, но и необходимо для мужского здоровья. Важно ли здоровье выдающегося ученого для прогресса?

– Получается, что развитие человечества зависит от сговорчивости ваших пассий?

– Ты схватываешь на лету, старпом, – Дюпон вновь рассмеялся и намеривался ввернуть сальную шуточку, но в разговор вмешался капитан.

– Хватит! – рявкнул Железняков. – Для подобной чуши настройтесь на отдельный канал связи.

Шепард удивленно покосилась на командира. На секунду девушка решила, что вспышка гнева вызвана ревностью, но в глазах капитана читалось неумолимое раздражение.

– Виновата… – Алина разочаровано опустила взгляд.

– Сейчас не время разводить шашни, товарищ старший лейтенант. Хорошо, что вас не слышали солдаты.

– Ну вы прямо настоящий комиссар, – вступился академик, – не думали пойти по политической линии? У вас отлично получается читать мораль. Хотя стиль изложения хромает. Политработник должен завоевывать сердца людей, а вы их скорее разбиваете, капитан.

– Зря я не настоял на том, чтобы не выпускать вас с орбиты.

– Бросьте, мы оба знаем, что ни вы, ни ваше начальство надо мной не властно, – француз вызывающе улыбнулся.

Капитан заиграл желваками. Он-то как раз ходатайствовал, чтобы командование запретило Дюпону высадку, но как оказалось, Академия Наук выдала французу разрешение на участие во всех операциях. Даже Коттон не мог препятствовать деятельности Андре. При этом цель научной работы оказалась засекречена, а Космофлоту приписывалось оказывать всяческое содействие и не задавать вопросов.

Повисла тишина.

На общем канале неожиданно запел спокойный, но мягкий и мелодичный голос. Один из комиссаров нес длинное металлическое древко с красным знаменем, улыбался и пел, желая подбодрить товарищей.

Шагает ночь к рассвету,

Труба зовет в поход,

Солдат Страны Советов

О Родине поет.

Безусые комбаты

Ведут своих орлят...

Когда поют солдаты –

Спокойно дети спят.

Его гармоничный голос, густой и струнный, как целый хор, заполнял собой все сознание слушателей. Воодушевляя, он словно бил по голове, заставляя человека воспрянуть и найти в себе скрытые силы. Десантники сбросили накатившую тоску. Лица посветлели и тысячи голосов слились в один.

Подхватим песню, братцы,

В поход возьмем, друзья.

Нам с песней расставаться

Сейчас никак нельзя.

Послушны автоматы,

Машины держат ряд.

Когда поют солдаты –

Спокойно дети спят!

Пение разрослось, расширилось. Тысячи мужчин и женщин, шагающих в строю, казались единым механизмом. Единым существом, которое дышало одной грудью. Голоса звучали свободно и легко. Песня лилась стройно и равномерно. Пели и на орбите. Даже адмирал, вытянувшись по струнке, надувал легкие, будто кузнечные меха.

Сады плоды роняют,

Трава горит в росе,

Живет Земля родная

Во всей своей красе.

Храним ее мы свято –

Сердца огнем горят!

Когда поют солдаты –

Спокойно дети спят.

Молоденький оператор флагмана спохватился и дал доступ военным репортерам на трансляцию радиоэфира в новостной сюжет. Новостные дроны мелькали среди маршевых колонн. Сеть гиперретрансляторов передавала сигнал с небольшой задержкой, и операторы выдавали крупные планы стройных рядов десантников. Показывали воодушевленные светлые лица. Земляне, оторвавшись от работы и других дел, стояли перед экранами и любовались героями, шагающими за победой по далекой чужой земле. Красные знамена реяли над войском, ведя за собой верных сынов и дочерей Отечества.

На Земле подхватили песню. Миллиарды людей почувствовали единение. Почувствовали, что нет среди человечества чужих. Только родные и близкие.

Земля зарей объята,

Знамена впереди,

Без песен нет солдата,

Без песен нет пути.

Рассветы и закаты

Навстречу нам летят.

Когда поют солдаты,

Спокойно дети спят!

Песня накатила на человечество волной, словно цунами ворвалась в души людей. Столкнула их, прочно связав друг с другом. Солдаты чеканили шаг по мертвой земле. Дышали жизнью. Их ждали и любили на Родине. Любили каждого без исключения. Земляне понимали, что не все вернутся из похода. Но теперь миллиарды делили этот груз поровну. Ведь жизнь каждого – важна всему человеческому роду и отзывалась горем в каждом сердце!

Шагает ночь к рассвету,

Труба зовет в поход,

Солдат Страны Советов

О Родине поет.

Безусые комбаты

Ведут своих орлят...

Когда поют солдаты –

Спокойно дети спят...

Дюпон, пока остальные пели, отвернулся в сторону и разглядывал горные шпили. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Если бы тогда кто-то смог бы заглянуть ему в душу, то непременно бы изумился. Внутри собственного сознания француз пел всем сердцем. Лишь одинокая слезинка, скользнувшая по щеке, могла выдать ураган эмоций, что бушевал в нем, но никто не заметил.

Поддержите автора лайком и комментарием, так вы заставите его писать быстрее и больше :)

Глава XIII. Дрожь ИО

Внезапный огонь тяжелой артиллерии засекли с орбиты, но не успели сигнализировать десантным силам. Земля задрожала под ногами солдат. На горизонте возникли облака пыли, застилающие обзор. Грохот разлетелся на сотни километров. Рушились вековые горы. Древние шпили падали, словно карточный домик. Осколки в виде каменной шрапнели ударили по броне, но не причинили физического ущерба. В каменной толще скрывались орудия.

Узел связи 00-1-2, управляющий машинами, произвел системный анализ возможных вариантов окончания войны. Планетарная оборона не пострадала в результате бомбардировок. Корабли ССЗ били по ложным позициям. Огромные буровые установки работали без перебоя годами, перекраивая внутренности каменных гигантов. Когда силы землян высадились на планету и начали марш, 00-1-2 взорвал толщи скальных пород, обнажив наконечник смертоносного копья.

Страшные взрывы накрыли наступающие силы. Снаряд взорвался рядом со взводом Хоука. Солдат сбило с ног. Пыль заволокла пространство. Джим с трудом поднялся. «Повреждение брони 8%» – мелькнула надпись на внутреннем дисплее шлема, вмонтированном в бронестекло. Он не мог разглядеть дальше вытянутой руки. Автоматически загорелись встроенные фонари. Стоны раненых наполнили эфир. Лейтенант огляделся по сторонам. Заметил своего заместителя, припорошенного песком. Тот лежал на животе, раскинув ноги и утопая туловищем в воронке от осколка снаряда. Хоук потянул его за ступни и тут же в ужасе отпрыгнул назад. Ноги, оторванные чуть выше колена, остались в руках лейтенанта. Кровь заливала растрескавшуюся от засухи землю. Она заполняла расщелины и уходила вглубь. Казалось, что изголодавшаяся по влаге планета, жадно всасывала долгожданные удобрения.

– Полный ход! – кричал Ли на общем канале. – Все вперед! Не останавливаться! Раненных заберут медики!

– Вспышки по правому флангу! – докладывал один из командиров.

– Опрокину-у-у-т-ы-ы-ы! – Хоук не мог разобрать голосов, но понял, что сообщают о танках, перевернутых взрывной волной. Из одного такого выбирались танкисты, используя аварийные люки в днище. Они заметили лейтенанта и торопились к нему, чтобы присоединиться ко взводу.

Железнякова нигде не было. Хоук вызвал его, но ответа не получил. Времени на поиски не оставалось. Противник бил по наступающим силам и необходимо как можно скорее преодолеть заградительный огонь. С орбиты планомерно уничтожали укрепрайоны, но только движение могло спасти от гибели. Двигавшиеся позади бронетранспортеры оказались кстати. Осторожный Ли держал их не зря. Последовал приказ тут же грузиться на транспорт.

У каждого солдата на запястье имелся коммуникатор с системой геолокации. Джим отыскал ближайший БТР и отметил его для взвода. Через минуту на броню грузились выжившие. Хоук потерял пятнадцать человек – практически половину личного состава. Новый взрыв с оглушающей силой раздался впереди. Только система шумоподавления спасала от контузии. С раскаленными осколками не справлялась даже броня бронетранспортера. Водитель-механик упал на приборную панель, придавив собой рулевое колесо.

– Потери?! – крикнул Джим.

– Кажется больше никого не задело, – ледяным голосом ответил рядовой Басов. Этот светлолицый парень записался в армию вместе с женой. Он с облегчением вздохнул, когда она показалась в люке БТРа.

– Я поведу. Помогите вытащить. Живо! – девушка-танкист, что несколько минут назад выбралась из перевернутого ДТ-40, тащила мертвого водителя за плечо. Рядовая Басова помогла ей вытянуть тело. – Пристегните ремни, мальчики и девочки! – улыбнулась танкистка. – Пора поддать газу.

Восьмиколесная колесная машина рванула вперед.

Внезапный удар внес смятение, но не панику. Преодолев первые секунды шока, командиры и бойцы взялись за дело. Даже те, кто понес большие потери, присоединялись к ближайшему подразделению и шли в атаку. Штурмовая авиация нанесла удары по передовым орудиям и ввязалась в бой с зенитными установками и штурмовиками роботов ИО, прикрывая от них наземные силы.

Танки вели огонь по переднему краю. ИО возвели стальные укрепления, напоминавшие полутораметровые заборы. Роботы укрывались за ними и били плазмой по десантникам. Бронетранспортеры шли следом и использовали тяжелые пулеметные турели, осыпая противника свинцовым дождем.

Разрывы тяжелых снарядов продолжались, но медицинская служба работала на самом острие. Медсестры и медбратья вытаскивали раненных из-под огня не жалея себя. Тех, кого не могли вынести – оперировали прямо на передовой. Элли, водрузившая над головой атмосферный купол, который нагнетал внутрь себя воздух, сшивала разорванную артерию на шее бойца. После операции она передавала спасенного для транспортировки и следовала дальше, туда, где рвались снаряды и мелькали сгустки плазмы.

БТР Хоука влетел на вражескую позицию, переехав робота, приводившего в боеготовность ракетную установку. Турель прикрывала высадку десантников из транспорта, полевая огнем черные корпуса ИО.

– ЭМИ-ружья к бою! – лейтенант первым выпрыгнул из десантного люка на корме бронетранспортера.

Он закрепил пулемет на спине, сменив его на новое оружие. Выстрел оказался неожиданным. Хоук только притронулся к спусковому крючку, как электрический импульс вырвался из дула. Результат оказался выше всяких похвал. Попавший в перекрестие прицела, робот отключился. Желтый светодиод на черном корпусе погас и ИО сложился на землю.

– Ох и хороша штука! – восторженно крикнул Басов, присев на колено у борта бронетранспортера. – Наделаем мы с ней дел.

Фронт прорвали без особых сложностей. Танки продавили дорогу, защищая бронетранспортеры. Оказавшись на позициях врага, десантники рассредоточились и планомерно уничтожали любое сопротивление. Эффективный огонь нового оружия позволял бить врага наповал. Орбитальная бомбардировка и авиация подавили нежданную артиллерию противника, и сухопутные части продвигались к долине.

Бронетранспортер, на котором двигалась группа Железнякова попал под огонь одним из первых. Снаряд разорвался в нескольких метрах, и взрывная волна сбросила людей с брони. Практически все осколки попали в борта техники, но не нанесли повреждений. Водитель-механик прибавил газ, заметив сигнал с коммуникатора лейтенанта Хоука и даже не подумал о том, что пассажиры на броне могли совершить непроизвольное десантирование на землю.

Внезапно начавшийся хаос поверг не бывавшего в сухопутных схватках Железнякова в оцепенение. Капитан потерял из вида товарищей и мог бы угодить под колеса или гусеницы союзной техники, если бы не Рал’ан.

После очередного разрыва образовался глубокий кратер. Некоторые из десантников натыкались на него, но предпочитали обойти или пролететь с помощью реактивной тяги панциря. Посол же заметил внизу давно забытые коридоры и не преминул тут же воспользоваться шансом. Ему пришлось буквально сбрасывать людей в расщелину, ведь те, ошарашенные происходящем, наотрез отказывались слушать разъяснения.

Гидравлические механизмы экзоскелетов устранили риски травм при прыжке с высоты чуть более пяти метров, и когда группа капитана оказалась под землей, Рал’ан поманил союзников в темноту.

– Помедленнее, пожалуйста! Я пытаюсь анализировать данные, – взмолился Дюпон через несколько минут.

– Что вы там все сканируете? – раздраженно ответил Железняков, повернувшись к академику.

В темноте тоннеля мигали красные и зеленые индикаторы. Андре вертел в руках квадратную коробочку, внимательно всматриваясь в прыгающие шкалы на экране. Он то и дело спотыкался на неровной каменной поверхности.

– Долго еще? – игнорируя капитана спросил ученый.

– Почти на месте, – Рал’ан всмотрелся в темноту.

– Связи по-прежнему нет, – Шепард шла позади группы, прикрывая тыл.

Давящую темноту пронзали лучи фонарей исходивших от шлемов землян. Свет вылавливал из тени древние мозаики, которыми отделаны стены прохода. На бордово-красном фоне, черные фигурки птицеподобных созданий боролись со стихиями природы. Они сражались с огромными чудищами, которые орудовали щупальцами, опутывая горы. Древние хаспар стоили дворцы и устраивали праздники. Старинные стены под толщей земли хранили историю истерзанной планеты.

– Это стародавние коридоры. Мои предки построили их для незаметного перемещения к океану. Когда-то на планете существовали огромные хищники. Только горы и толщи камней защищали хаспар, – посол тяжело вздохнул. – Тоннель давно заброшен, но установки для блокировки звуко- и радиоволн работают.

– Так вот в чем дело! А я боялся, что аппаратура накрылась, – Дюпон усмехнулся и спрятал прибор в отсеке экзоскелета.

– Нам повезло, что поблизости образовался проход. Есть еще несколько скрытых, которые ведут в горы. Я, когда носил молодое пуховое оперение, облазил их вдоль и поперек.

– Эти тоннели известны многим вашим сородичам? – Шепард повысила голос, чтобы посол ее услышал. Он не использовал радиопереговорных устройств, и земляне транслировали речь через внешние динамики.

– Их давно не использовали, но они никогда не держались в секрете. Во времена моей молодости опасность на поверхности планеты составляли лишь отравляющие ее газы.

– В таком случае нужно быть на чеку, – Алина опасливо оглянулась. – Узел связи наверняка знает об этом месте.

– Верно! – поддержал Дюпон. – Не даром глушилки еще молотят.

– Прошу вести себя тихо. Тут скрытый выход на поверхность. О нем знали лишь члены моей семьи. Мой клан со времен зарождения цивилизации пользовался большим влиянием, и многие предки правили планетой.

– Посол, прошу, у нас мало времени. Наверху умирают наши товарищи. Ближе к делу, – Железняков нетерпеливо играл скулами и вглядывался в длинный темный коридор.

– Да-да, конечно! Прошу прощения. Мы находимся прямо под фамильным гнездом. А это мой предок.

Рал’ан остановился напротив большого рисунка одного из вождей. Он возвышался над маленькими птицами, высоко задрав клюв, а его венец из перьев покрывал плечи просящих, словно уберегал от опасности.

– Любопытный экземпляр, – Дюпон бесцеремонно сделал фото, приложив палец к коммуникатору. Камера, вмонтированная в экран шлема, мгновенно попыталась отправить файл на сервер корабля. – Видимо символизирует единение государя с народом, при этом выставляет его защитником цивилизации, но вместе с этим и подчеркивает его исключительность, – академик скорчил гримасу. Фотография не отправилась из-за отсутствия связи.

Посол не обратил на него внимания. Надавил крючковатым пальцем поочередно на несколько перьев на шее изображенного, и стена задрожала. Рал’ан толкнул ее плечом и отвел в сторону. Вождь скрылся в темноте.

– Оуу, древний аналог шкафа-купе. Одобряю, – Дюпон залился в улыбке. – Тут определенно нужно будет пошарить с экспедицией.

Дальше путь вел наверх. Длинная винтовая лестница, ничем не отличающаяся от земных аналогов в каком-нибудь средневековом замке. Высота ступеней, построенная для древних хаспар, которые обладали большей длинной шага, чем особи заката цивилизации, доставляла массу неудобств. Человек не смог бы вбежать по таким каменным ступеням. Людям приходилось с усилием закидывать ногу на край, переносить на нее вес и подниматься. Экзоскелет облегчал эту задачу, но подъем оказался небыстрый.

– Ну что вы там замерли?! – Дюпон нетерпеливо выбрался из люка, случайно подтолкнув плечом посла. – Прошу прощения, ваше благ-г-г-г… – академик обомлел.

Они оказались в огромном церемониальном зале. Величественные своды, некогда игравшие яркими красными красками, теперь поблекли. Свет пронизывал их словно решето. Среди каменных обломков ютились серые, изорванные палатки. Местами натянуты грязные навесы, под которыми плотно прижавшись друг к другу, истлевали останки сотен тел.

Рал’ан упал на колени. Ужас застыл в его черных глазах.

– Похоже, что многие умерли от голода, – заключил академик, осматривая ближайшие мумии. – Так-так, выраженная дегидратация кожи и поверхностно расположенных слизистых, – из отсека панциря, расположенного на бедре, ученый извлек массивный скальпель. Легким движением он вскрыл брюшную полость трупа и запустил внутрь руку. –Феноменально. Наблюдаются крошкообразные массы серо-бурого цвета, сухие пленки и очень тонкие нити.

– Что вы делаете?! – Рал’ан навис над Дюпоном. Если бы Железняков не удержал посла, то тот наверняка сбил бы француза с ног.

– Остатки сосудов и внутренних органов… – продолжал Андре игнорируя компаньонов. – Процессы мумификации трупа очень схожи с человеческими. При этом возможно, что протекают они в разы быстрее… – он продолжал диктовать наблюдения, которые фиксировались микрофонами и камерой шлема. – Отлично-отлично… – академик поднялся на ноги и залился в довольной ухмылке. – Материала для изучения более, чем достаточно.

– Прекратите, – Алина вплотную подошла к ученому.

– И не подумаю.

– Сейчас не время для перепалок и ваших исследований, – вмешался Иван. – И где мы, наконец?

– А вот вопрос интересный, присоединяюсь, – академик кивнул.

Посол грубо отстранился от капитана и отвернулся.

– У вас это называется Дворцом Советов. Хотя конечно тут собирались лишь представители… хм… на Земле таких зовут аристократами.

– Звали. Наши аристократы либо сгинули в горниле Кризиса, когда миллионы безработных и обманутых громили объекты Корпорации Альтера, а заодно и поместья с особняками, либо затерялись в космосе, когда решили колонизировать экзопланету в Альфа-Центавра.

– Если ты не перестанешь, – Железняков указательным пальцем ткнул француза в грудную бронепластину, – я свяжу тебя тросами и оставлю среди мертвых.

– Умолкаю, мой командир, – Дюпон поднял руки перед собой. – Однако при этом напомню, что электромагнитная пушка есть только у меня, – он потряс плечом, из-за которого торчал ствол ЭМИ-ружья. – Вашими Томагавками много не навоюешь… – кулак, оказавшийся у лица академика, наконец, заставил замолчать.

Дождавшись, когда француз умолкнет, Рал’ан указал на отверстия вентиляционных шахт, что располагались под самым потолком.

– Это самый короткий путь к серверу. Узел связи 00-1-2 обороняет его снаружи, бросив против ваших войск все имеющиеся силы.

– Пока десант отвлекает на себя внимание, – вновь вмешался Дюпон, – мы подберемся к самому сердцу незамеченными.

– Только если перестанем отсвечивать среди этого огромного тронного зала, – Шепард скрестила руки на груди.

Железняков осмотрелся. Датчики панциря не фиксировали никакого движения, но Алина была права.

– Шахта высоко под потолком. Придется тратить реактивный заряд. Живее, – капитан двинулся первым, – Шепард, на вас разблокировка вентиляционной решетки, а мы с академиком поднимем товарища посла.

Звуки боя разносились по всей Долине. Наступательная армия смяла рубеж обороны и первые подразделения ступили на перевал. Командование решило бить врага сходу, не давая роботам возможности перегруппироваться. Космические корабли полностью подавили внезапную артиллерию ИО и отработали по позициям, которые располагались перед наступающими частями. Именно этот залп застал группу Железнякова за попыткой проникнуть в вентиляцию.

Адмирал Коттон, хоть и обещал послу не бомбить планетарные укрепления, находившиеся вблизи крупных резерваций, где роботы содержали хаспар, все же отдал такой приказ. Орудия, скрытые в горных породах, нанесли серьезные потери, и адмирал больше не намеривался допускать подобное.

Разрывы сотрясли монументальное древнее сооружение. Основная часть церемониального зала находилась внутри скалы, потому он давал шансы пережить бомбардировку. Узел связи 00-1-2 оценил обстановку мгновенно. Еще первые снаряды не успели достигнуть поверхности планеты, а сотни роботов уже оставили стальные укрепления и устремились в горные убежища. Несмотря на ожесточение, командование Космического Флота не решилось атаковать предполагаемые места скопления хаспар, а потому бомбардировали только военные объекты и рубежи обороны.

Оглушительный взрыв раздался прямо у входа в церемониальный зал. Посол не использовал бронезащиты и ударная волна застала врасплох. Рал’ан повалился на колени и схватился за голову. Активное шумоподавление тактических шлемов землян не подвело. Дюпон даже не сразу осознал, что представитель дипломатической миссии получил контузию.

Старпом ожидала товарищей, высунувшись из вентиляционного отверстия и первой заметила страшное. Черный металлический поток хлынул через дверные и оконные проемы. Роботы лезли, будто тараканы. Их корпуса лязгали друг о друга. Ствол Томагавка озарился вспышками. На головы мужчин посыпались гильзы.

– Дава-а-а-й! – Иван рванул посла за руку. – Вставайте же!

Дюпон в панике прижался спиной к стене. Он лихорадочно пытался дотянуться до ЭМИ-ружья и не водил глаз с лавины роботов.

– Двигатель! Мощность тридцать! – орал Железняков, приказывая панцирю выставить необходимый уровень расхода реактивного топлива. – Андре! – ладонь капитана ударила по бронестеклу академика.

Француз опомнился и схватил Рал’ана под вторую руку. Мужчины активировали реактивную тягу одновременно, но Дюпон не отрегулировал мощность. По умолчанию она устанавливалась на 50%. Светоч взмыл ввысь и едва не повредил представителю дипломатической миссии плечевой сустав. Иван с трудом удержал равновесие и вовремя увеличил собственную тягу.

Вместо плавного подлета к отверстию вентиляционной шахты, мужчины ударились о потолок и перекрыли линию огня Шепард. Старпом подхватила контуженного и затащила его внутрь. Шахта оказалась достаточно просторная. Встать в полный рост было нельзя, но передвигаться согнувшись позволяла. Алина укрыла ошарашенного посла в глубине, а товарищи тем временем едва успели спасти собственные тела.

Как только Железняков и Дюпон оказались за спасительными стенами вентиляционного прохода, потоки плазмы хлынули вдогонку.

Артподготовка закончилась быстро. Бронетехника и десант входили в Долину. Хоук вел остатки взвода под прикрытием брони БТРа, и не сводил взгляда с огромных нависающих повсюду горных массивов. Лейтенанта одолевало накатывающие чувство тревоги. Десятки тысяч ИО попрятались в норах и не спешили контратаковать. Это нетипично для Узла связи. Обычно роботы при любой возможности давили массированным наступлением или уходили в ожесточенную оборону, не уступая противнику ни сантиметра.

Нервно следили за обстановкой и на орбите. Адмирал кусал губы, томясь в ожидании.

Батальон майора Ли выступал первым эшелоном. Бывалый командир ехал на броне головного танка и тоже почуял неладное. Нарушив приказ о немедленном наступлении, он замедлил темп продвижения, а через несколько километров вовсе остановил подразделение.

Ли спрыгнул на землю. Игнорируя гневные запросы командования по радиосвязи, мужчина прошел несколько метров, оставив личный состав и технику позади. Хоук поспешил к командиру.

– Товарищ майор, – лейтенант озабоченно остановился рядом, сжимая в руках ЭМИ-ружье, – у вас неполадки со связью? Адмирал Коттон…

– Ты чувствуешь?!

– Что?..

Системы мониторинга сейсмической активности запустили сразу же, как только в толщах горных пород обнаружились скрытые орудийные установки. Инженеры развернули на месте высадки необходимое оборудование и передавали информацию на флагман.

На мониторе одного из операторов Коммунара периодически мелькала надпись: «EMS-98 – I балл», что означало присутствие в районе боевых действий неощутимого землетрясения, которое отмечалось только приборами. На корабли, осуществляющие орбитальную бомбардировку, был подан сигнал о необходимости тщательного сканирования скальной поверхности, на предмет выявления возможных огневых точек. Начальник штаба предположил, что сейсмическая активность связана с подготовкой очередных орудий, и адмирал согласился.

Внезапно экран монитора загорелся красным светом. Глаза оператора округлились, и он тут же передал сообщение командованию десантными силами: «Опасность! EMS-98 – XII баллов».

Поддержите автора лайком и комментарием, так вы заставите его писать быстрее и больше :)

Глава XIV. Красная Линия

Силы ордена потеряли занимаемые позиции и не могли выбить неожиданного противника из отсека с реактором. Незваные гости укрепились и подавляли огнем любую попытку продвинуться по коридорам, ведущим к сердцу станции. Артель идола Минора понесла большие потери. Братья покорно умирали, получая тяжелые рваные раны от бронебойных пуль. До самого конца раненные шептали молитвы и улыбались, предвкушая скорое блаженство в чертогах Алоная.

Разъяренный англарец ревел, будто раненный бык. Он неся вперед расталкивая живых и давя массивными ногами тех, кто издыхал на металлическом полу. В этот раз идол Каган надел на голову шлем из сплава оросской стали и довершил боевое англарское облачение. Пули не могли причинить урон, а поразить лицо не давало широкое лезвие меча, который гуманоид прижимал ко лбу. Белая вязкая слизь стекала с мандибул. Когда англарцы впадали в боевую ярость, слюноотделение значительно повышалось.

Каган ворвался в боевые порядки противника и перерубил надвое щуплого парнишку, который судорожно устранял осечку на старой штурмовой винтовке. Следом лишились голов двое мужчин, попытавшиеся подойти к англарцу вплотную, чтобы поразить незащищенные броней участки.

Идол Минор не мешкая повел оставшихся братьев в атаку.

– А-ло-най! А-ло-най! А-ло-най! – скандировали фанатики и громко топали подошвой ботинок. Они не стреляли, чтобы случайно не зацепить идола Кагана, который крошил плоть в рукопашной схватке. Только когда артель преодолела коридор и вошла в отсек с реактором, открылся шквальный огонь, не позволявший незваным гостям высовываться из укрытий. Культисты выдавили противника из сердца станции и заняли оборону.

Оборона же не имела никакого смысла. Отступившие спешно грузились на корабль. Налетчики использовали старую модель судна флота Корпорации, под классификацией «RL», что означало легкий рейдер. Рейдеры строились небольшими и предназначались в основном для разведки или ударов по плохо защищенным целям. Нередко, списанные и подлежащие утилизации, корабли оказывались в частных руках или просто терялись на космических просторах. Каждый зарабатывает так, как может.

Корабль имел два десятка круглых орудийных башен, расположенных по всем сторонам корпуса. Скорострельности плазменных установок, что запускали шары высокоэнергетической и разрушительной плазмы, вполне хватало чтобы прожечь броню небольших судов или существенно повредить оборудование более крупных. Высокая скорость позволяла наносить удары и ретироваться из красной зоны до ответа противника.

Этим гости и решили воспользоваться. Перед тем как запустить двигатели на полную мощность, рейдер огнем орудий пробороздил корпус корвета ордена. Фанатики не успели ответить, но и не получили критических повреждений.

Идол Каган обильно истекал слюной, глядя в иллюминатор как вражеский скрывается из вида.

Фрэнк медленного шагал по коридору жилого отсека рейдера. На обшарпанных стенах кое-где проглядывала коррозия. Пол устилал ковер из пыли и грязи. На одной из стен кто-то неумело набросал граффити: «Riot».

Впереди шла девушка с нейроимплантатом. Зеленый индикатор слабо освещал левую сторону лица. Она сбросила коричневый плащ при входе на судно и теперь Фостер невольно бросал взгляд на ее округлые ягодицы, туго обтянутые штанами из мягкой кожи.

– Кто вы такие? – наконец начал мужчина, с трудом подняв глаза.

– Те, кто спас тебя от превращения в безвольного зомби, – сухо ответила она не оборачиваясь.

– М-м-м… хм… И что дальше?

– А дальше мне необходимо проанализировать полученные данные. На наше счастье фанатики не столь искусны в хакинге и кибербезопасности. Даже современные методы проведения лоботомии так или иначе угнетают интеллект.

– Чего?

– Я говорю о том, что хоть они и смогли выгрузить большое количество информации, но не смогли защитить ее от утечек. Теперь мы знаем тоже самое. И кое-что я уже изучила, – она остановилась перед одной из дверей. – Пришли. Тебе сюда.

– Надеюсь, что это твоя комната, – Фрэнк усмехнулся.

– Надежда – это разочарование, – девушка открыла дверь и указала направление рукой.

Фостер послушно вошел внутрь. Дверь закрылась и на панели управления загорелась красная надпись «Bloсked».

– Шикарно… – мужчина попробовал сенсор пальцем, но звуковой сигнал ясно дал понять, что доступ закрыт. – Что-то мне это напоминает. Ладно. Подожду.

Комната оказалась очень маленькой. Небольшая узкая кровать, металлический столик, прикрученный к стене, табурет и шкафчик для одежды – вот и все убранство. Фрэнк с неудовольствием оглядел новые покои.

– Э, а где гальюн?! Вот же черти, – заметив аптечку на краю кровати, он уверенными движениями расстегнул подсумок и извлек длинные гемостатические пластыри. Плащ оказался на полу. Раны еще кровоточили. Фостер умело обработал их антисептиком и заклеил.

В голове бурлили мысли. Улыбка идола Минора мелькала в сознании. Фрэнк корил себя за простодушие и доверчивость. За ширмой социальной справедливости крылось что-то страшное и даже близко непохожее на счастливое будущее. Не ясно, что такое этот Алонай, но вполне очевидно, что дел с этой штукой лучше не иметь. Пускай себе развлекаются лоботомиями и пускают кританол с неизвестными примесями по венам.

Новые знакомцы особого доверия так же не вызывают, но у этих хотя бы верховодит знойная девица, а не слюнявый муравей. К бойким женщинам Фостер всегда питал слабость, а эта еще и весьма недурна собой, и железяка в голове как-то даже роднит.

– Дарлинг! – память будто пробудилась ото сна. – Чертов ублюдок… – Фрэнк взялся за голову и шептал сам себе. – Этот долгов не прощает. Да и с Корпорацией шутки плохи. Молли…

Он вспомнил коммуникатор, что остался где-то в катакомбах под Гамором. Его уже наверняка ищут по всей Альтере. Враги Совета Директоров долго не живут. Тем более с многомилионной штуковиной, что принадлежит сыну Генерального и вообще нарушает галактические законы. Может быть, если выполнить задание Рика, то получится отвязать себя от него… Да и миллион кредитов за живую голову этой Молли…

Через час в комнату вошли двое бородатых в коричневых комбинезонах и потребовали следовать за ними. Фрэнку ничего не оставалось. Из жилого отсека они попали в медицинский блок. На стене перед входом кто-то написал граффити: «Социализм или варварство?».

– Социа… Вы из этих что ли?! – Фрэнк остановился в дверях, но сопровождавший грубо толкнул его в спину. – А ну повежливее! – металлическая кисть сжалась в кулак.

– Спокойно, Фрэнк, – голубые глаза Молли мелькнули впереди.

Девушка сидела на медицинском столе, сложив ногу на ногу. Рядом стоял низенький человечек в белом халате. Фостер не обратил бы на него внимания, но глаза незнакомца светились красным.

Операционная не походила на те, что ранее приходилось видеть. Даже не смотря на медицинский диагностический стол, Фрэнку она показалась скорее мастерской по ремонту домашних роботов. Все пространство у стен занимали стеллажи с металлическими частями, банки с жидкостями, микросхемы, кабели и беспорядочные куски металла. В углу горел экран, на котором медленно вращалась модель стальной руки, совмещенная с грудной пластиной. Фостер невольно бросил взгляд на модернизированную часть тела.

– А, хм… Вы работаете на Дарлинга? Или…

– Или его файрвол нет так крут, как преподносят «безопасники» Корпорации, – девушка улыбнулась.

– Ясно. Тоже хотите заполучить эту игрушку?

– Молодой человек, – раздался гнусавый голос коротышки в халате, – у нас хватает и собственных игрушек.

Фрэнк заметил, как глаза незнакомца повернулись в орбитах на 180 градусов.

– Может перестанете стоять у дверей и пялиться на меня как истукан?

– Кто?

– Ох, не заморачивайтесь, просто подойдите.

– Мы не кусаемся, здоровяк, – добавила Молли.

Мужчина сделал несколько неуверенных шагов.

– Я видел надпись над дверью…

– Так-так, – отвечал коротышка, – и полагаете, что мы кровожадные коммунисты? Кровавые упыри, желающие ввергнуть Млечный Путь в бесконечную войну, чтобы уничтожить все институты власти, все правительства и все государства?

– Ну… – Фостер напрягал память, закатив глаза. – Коммунисты стремятся создать межгалактический союз нищих, преступников, бездарностей, бунтовщиков, больных, дебилов и дураков, который должен охватить всю Вселенную.

– Феноменальные познания! – красноглазый всплеснул руками, а глаза еще раз совершили оборот. – Как по учебнику.

– Да что с вашими глазами?! Модернизация?

– Скорее протез собственной разработки, – он равнодушно пожал плечами.

Фрэнк как следует вгляделся в лицо собеседника. Красные зрачки опоясывал серый металл, от которого две борозды разрезали густые брови поперек и оканчивались на середине лба. Кожа в местах разрезов уродливо срослась, но не скрыла черную изоляцию проводов, которые утопали в черепной коробке.

– Кое-кто лишил меня глаз, – продолжал коротышка, – но прототипы глазных имплантатов были уже готовы. Конечно, косметически это еще далеко от идеала, – он провел перед лицом ладонью. – Ну да ладно. Ребятки, оставьте нас.

Охранники, что конвоировали Фостера в медицинский блок, молча вышли и заблокировали дверь снаружи.

– Короче это… Я благодарен за спасение и все такое… Вижу, что у вас тут веселая компания, но хотел бы на первой же остановке покинуть корабль. Желательно, если вы зайдете в какую-нибудь нейтральную звездную систему. Обитаемую, само собой.

– Что ж, – девушка раскинула ноги и Фостер невольно бросил взгляд на ее промежность, – тебе повезло. Почти. Мы как раз направляемся кое-куда. А вот станет ли это место свободным от тирании – зависит от нас. И от тебя.

– И кто эти «мы»?

– «Движение прогрессивной мысли», – ответил коротышка, скрестив руки на груди.

– В отчетах и рапортах спецслужб Корпорации мы значимся как «Красная Линия», – добавила Молли и спрыгнула со стола.

– Ее вы уже знаете, – красноглазый указал рукой в сторону девушки, – а я профессор Ошер Абрамс. Можно сказать, что ваш имплантат создан по моим наработкам.

– Так ты работал на Рика Дарлинга? – Фрэнк недоверчиво блуждал взглядом по лицам собеседников.

– Работал вместе с ним. Все же нельзя не отдать должное выдающемуся уму, что достался столь бесчестному мерзавцу. Впрочем, чего ожидать от избалованного мальчишки.

– Глаза это?..

– Плата за беспечность и недальновидность, – профессор отвернулся и направился к экрану.

Молли сделала шаг и указала рукой на медицинский стол.

– Мы проведем диагностику твоего организма. Данные, которые мне удалось добыть, говорят о том, что в твоем мозгу проведен ряд аугментаций, воздействующих на нервную систему и органы чувств.

Фрэнк в нерешительности посмотрел на стол и опасливо отступил к двери.

– Опыт подсказывает мне, что ничего хорошего на подобных лежанках не случается.

– Стала бы я тебя спасать, если бы хотела получить твою… кхм… твое улучшение. Принцип его работы нам известен. Поэтому изучение подопытного не является таким уж важным. Проще забрать железяку с трупа.

– Опытный образец, – поправил профессор не оборачиваясь. Его пальцы бегали по сенсорной клавиатуре.

Девушка вздохнула и едва уловимо покачала головой.

– Дарлинг хвалился, что заменил тебе сердце?

– Допустим, – Фостер бросил взгляд на панель управления дверью.

– Не думаешь же ты, что он не имеет страховки на случай, если его творение выйдешь из-под контроля? Сердце или мозг. Я лишь предлагаю помощь.

– Я буду в сознании?

– Само собой, молодой человек. Я же не собираюсь вскрывать вам череп, – профессор резко повернулся на стуле и раздраженно посмотрел на Фрэнка. – Ну же! – он развел руками. – Либо ложитесь, либо уходите, но тогда я не гарантирую вам дальнейшую жизнедеятельность.

Фостер сглотнул загустевшую от волнения слюну. Он не боялся, но пронизывающие красные огоньки кибернетических глазных протезов выглядели жутко.

О коммунистах ему ничего хорошего слышать не приходилось. Все средства массовой информации и образовательные программы с самого детства внушали о «красной угрозе». Каждый ребенок Корпорации Альтера знал, что именно коммунистическая зараза привела к Кризису и гибели планеты Земля.

В 2030-е годы по земному летоисчислению Alternative Territories Private Military Company развернулась по полной: миротворческие мандаты в Европе, Африке и Ближнем Востоке, множество военных баз и корпоративных центров по всему миру, научно-исследовательские институты, собственное производство оружия, экипировки и высокотехнологичной военной техники.

Через несколько лет совет директоров АТ заявляет, что Корпорация берет курс на тотальное освоение космоса. Несмотря на то, что исследования космического пространства велись с конца 1980-х годов, компания не могла добиться какого-то существенного прорыва до этого момента. Всему миру было объявлено о научной революции, которая подарила человечеству такие технологии как: криогибернация и эффективный ионный двигатель для космических кораблей.

Стоимость ценных бумаг Корпорации взлетела до невиданных высот. Альтера приступила к хищному развитию космической отрасли, поглотив при этом другого космического гиганта «SpaceY». Создаются первые трансорбитальные космопорты, многоразовые космические транспортные корабли и ракеты. На орбите планеты появляются частные и государственные станции: казино, бордели, клубы, бары, рестораны – изысканные развлечения для 0,01 процента лучших жителей Земли.

США совместно с АТ запускают космическую станцию кинетической орбитальной бомбардировки "Gungnir", которая стала камнем преткновения в мировых отношениях: если война, то тотальная. Отличный сдерживающий фактор для СССР и его союзников. Советы с помощью ООН все же смогли заставить США развернуть станцию в открытый космос, чтобы "не угрожать" другим.

Альтера толкала человечество вперед. Производство высокотехнологичных космолетов и оружия заинтересовало не только другие страны, но различные корпорации меньшего калибра. АТ лоббировала освоение Марса и Луны. На Луне был создан космопорт – активная колония, которая принимала грузы и суда с других станций и колоний. Станции длительной службы возводили на далеких орбитах, в частности на спутнике Юпитера Ганимед, который стал источником воды для Марса, куда Корпорация перенесла все высокотехнологичное производство. В 2040-х годах на высокой орбите Марса начинается строительство кораблей-ковчегов типа "Спутник".

Космолеты АТ пользовались успехом по всему миру, их покупали и корпорации, и страны. Человечество активно изучало и осваивало солнечную систему, выстраивая международные отношения уже на этой почве и, конечно же, при посредничестве различных компаний, которые вкушали плоды такого сотрудничества. Помимо Альтеры крепли и расширялись десятки корпораций, которые превратились в "новые государства". У каждой собственная экосистема: школы, вузы, НИИ, заводы, жилые комплексы, корпоративные центры, частные армии, и космический флот (хоть и значительно уступающий АТ), колонии, космические станции, договоры с другими компаниями, государствами и военными блоками.

Тогда на мировой арене заиграла личность, которая положила начало той Корпорации Альтера, которую знали в Галактике. Молодой военный летчик, астронавт, ветеран AT PMC, Эстебан Дарлинг, праправнук Уильяма Дарлинга, основателя компании «Darling`s Ocean Recearch Initiative», которая после ряда скандальных событий сменила звание на «Alternative Territories». Он выступает перед мировой общественностью с грандиозным проектом «Новые миры». Корпорация вновь поражает всех передовой научной разработкой – опытный образец гипердвигателя.

В интернете вирусятся ролики о космических перелетах по гиперпространству до Альфа-Центавра, проектах колоний на экзопланетах, о чистейшей и девственной природе, что ожидает колонистов в их новом доме. Тогда планета изнывала от зон отчуждения, возникших по причине техногенных кадастров, стихийных бедствий, войны и банального загрязнения, вызванного вредным производством и преступными выбросами отходов. Народы с радостью и энтузиазмом восприняли открывшуюся возможность. Миллионы людей прославляли Альтеру и подавали заявки на включение в программу.

Социалистический лагерь такими технология не располагал. Научное сообщество СССР выступило с резкой критикой, обвинив Корпорацию во лжи. Подобная технология опережала научный прогресс на сотни лет, поэтому ученые не могли поверить в ее правдивость.

АТ продолжала активно накручивать обывателей, уставших от войн и конфликтов. Эстебан ходил на ток-шоу, выступал на научных конференциях, и заседаниях ООН, встречался с главами правительств и декларировал идею мирового единства. Ведь только сплотившись общей целью человечество могло обрести шанс на выживание. Перспектива последней войны, которая уничтожит планету, была отнюдь не призрачная. В конце концов, под давлением общественности, правительства стран вынужденно профинансировали космическую авантюру.

На строительство кораблей-ковчегов проекта "Спутник" (в порядке заложения с 2041-ого года на орбите Марса: "Спутник", "Фобос", "Ариэль", "Медуза", "Гуан") выделяются триллионы долларов, рублей и юаней, задействованы тысячи компаний и миллионы специалистов, в том числе в качестве предполагаемых колонистов.

Социалистический лагерь, хоть и вложил огромные средства в проект, продолжал обвинять АТ и капиталистические страны в лицемерии. Несмотря на декларируемое космическое единство, корпорации продолжали воевать друг с другом, активно втягивая в конфликты правительства различных стан. Та же Альтера вела вялотекущие военные действия в Египте, подавляла повстанческие движения трудящихся в Мексике, а США – лидер капиталистического блока, направил воинские контингенты во Францию, где назревала народная армия "Avant-Garde", выступающая за свободную красную Францию. Китай, хоть формально и относился к соцстранам, продолжал играть в собственную игру со странами третьего мира через собственные де-юре независимые корпорации, высасывая ресурсы из последних на максимум.

В 2053 году Эстебан Дарлинг последним поднялся на борт колониального корабля «Спутник». Это был величайший день для человечества. Триумф Корпорации Альтера и рыночных отношений. Весь капиталистический лагерь ликовал.

Самые состоятельные люди Земли, в сопровождении высококвалифицированных специалистов и профессиональных рабочих, занимали криокамеры, готовясь совершить переселение с планеты, которую коммунисты пытались превратить в огромный концлагерь. Изначальный план предполагал возвращение и спасение с Земли всех тех, кто сопротивлялся красной угрозе, но, пока ковчеги находились в пути, социалистический лагерь начал крупномасштабную войну, использовав все имеющиеся запасы ядерного оружия. Планета сгорела в пламени, превратившись в опустошенную безжизненную пустыню.

Фостер отчетливо вырисовывал в памяти фотографии погибшей Земли, которые смогли сделать еще до того, как Фордийская Система Защиты перекрыла все гиперкоридоры ведущие к колыбели человечества.

Переселение на Альфа-Центавра не удалось по причине диверсии, которую устроил СССР. Вместо того, чтобы доставить необходимые грузы на найденную экзопланету, коммунисты просто обманули общественность, пустив ресурсы на создание термоядерного оружия. Колонисты оказались на грани гибели, но благодаря Эстебану Дарлингу, смогли спастись. Он обнаружил сигналы, исходившие их глубин Галактики и сумел расшифровать их. Это позволило сменить курс и отыскать пригодную для жизни планету, богатую ресурсами и даже производственными мощностями, оставленными неизвестной цивилизацией.

Фрэнк удивился собственной памяти. Он давненько не вспоминал курса обязательной истории, но вместе с ним пришло и воспоминание об учителе, который заставлял заучивать главу о становлении Корпорации наизусть. За отсутствие результатов полагались наказания в виде подзатыльников и задержкой после уроков для дополнительной зубрежки.

Профессор не соврал. Больно не было. Датчики провели сканирование организма и вывели информацию на экран. Красноглазый погрузился в полученные данные и перестал реагировать на какие-либо вопросы.

– Оставим его, – Молли подала Фрэнку руку и помогла надеть футболку. – Сейчас Ошера лучше не отвлекать. Он всегда погружается в работу с головой и готов убить любого, кто помешает, – девушка засмеялась и вытянула мужчину в коридор.

– Ну, а что дальше? – Фостер оглянулся на надпись над дверью.

– Будем готовиться к гиперпрыжку.

– Вернемся на Спутник?

– Ну нет. Там теперь делать нечего. Альтера поделилась со мной секретами, – Молли постучала ногтем по замененному виску. – Настало время приоткрыть завесу лжи. Мы идем на Гулл.

Поддержите автора лайком и комментарием, так вы заставите его писать быстрее и больше :)

Глава XV. Подземелье

– Нам коне-е-е-ц!!! – неистово орал француз, прижавшись спиной к пыльной стене вентиляционной шахты.

Группу Железнякова сбило с ног. Тряска не позволяла продвигаться дальше. Стоял грохот обрушающихся горных пород, через него едва различался лязг металла. Уловив его, капитан сразу же все понял.

– Активировать магниты! – голосовая команда, одновременно транслирующаяся и для союзников по радиосвязи, сработала мгновенно. Компьютер, управляющий системами экзоскелета, не давал осечек. Иван высунулся из-за угла и надавил на спусковой крючок штурмовой винтовки. ИО спасались от обрушений, вызванных землетрясением. Они лезли в шахту, словно саранча, и стремительно продвигались вглубь. Огонь Томагавка устроил затор. Поврежденные роботы загромождали проход, но масса все равно продвигалась вперед.

– Хватайте посла! – капитан отдал команду Дюпону, который, наконец, пришел в себя.

Продолжало трясти. Француз схватил Рал’ана за воротник и потянул вперед. Шепард поддержала огнем командира. Металлическая лавина упорно ползла на людей, несмотря на непрерывную стрельбу. Роботы перемахивали через поврежденные корпуса, активно работая длинными конечностями.

– Они прут как тараканы… – Андре нервно оглядывался через плечо. – Капитан! Впереди развилка! Куда?!

– Налево, – не оборачиваясь крикнул Иван.

– Тут нет лево! Прямо или направо!

– Это нет… – бредил контуженный посол. Он пытался перебирать конечностями, но этим только мешал французу.

– Живее, академик! – Шепард злилась, то и дело спотыкаясь о Рал’ана.

– Так куда?! – ответа Дюпон не получил, а потому потащил посла прямо.

– БК на исходе, – доложила Алина.

Капитан едва заметно качнул головой. У него самого оставался один короб на двести патронов. Неожиданно преследовавшая волна свернула вправо, совершенно проигнорировав непрошенных гостей.

– Вперед-вперед! – Иван подгонял подчиненных, которые от изумления замедлили шаг.

Через три минуты лязг прекратился, и капитан остановил группу.

– Похоже, что академик выбрал верную дорогу, – улыбнулась Шепард.

– Или неверную, – Иван присел на колено и прислушался. Землетрясение прекратилось. Вибрации на металлических стенах шахты не ощущались.

– Хм, – Дюпон настороженно крутил головой, – вроде бы и лязга роботизированных конечностей не слышно. Такая толпа должна оставлять ужасный скрежет, который разносится далеко, а тут глухо как в танке.

– Что с послом?

– Ну, как вам сказать, капитан… – француз тяжело вздохнул, глядя на корчившегося на Рал’ана. – У нашего хаспара основательно едет крыша.

– Хирасала… хирсала… – посол бормотал что-то невнятное, держась за голову.

– Понесете его дальше.

– Слушаюсь, капитан, – академик приложил ладонь к виску, – но меня интересует сейсмическая активность. Судя по всему, совсем рядом произошли сильнейшие разрушения. Это вполне могло прервать наземную операцию вторжения.

– Намекаете, что мы в глубоком тылу врага?

– Насчет чего-то глубокого вы точно правы…

– Возвращаться все равно поздно! – отрезала Алина, целясь в темноту коридора шахты.

– Согласен с Шепард. Нужно продолжать движение. Рано или поздно найдем выход.

– Да, шикарный план! Надежный, мать его, как советские танки! – колкость француза была дружно проигнорирована. Железняков двинулся первым, Алина замыкала. Дюпон бубнил что-то под нос и тащил контуженного инопланетянина.

Шахта, густо поросшая пылью, обильно рассыпалась на множество ответвлений. Дюпон стенал и причитал, тщетно пытаясь привести в чувство посла. Идти вслепую ему не нравилось, учитывая тот факт, что за каждым поворотом могла оказаться орда машин.

– Стойте, тут что-то есть, – Алина припала на колено. Мужчины повернулись, и француз подошел ближе.

– Действительно. Похоже, что вентиляционная решетка забилась пылью, Андре потянулся за инструментами, – сейчас отыщем болты и…

Железняков отстранил старпома и с помощью гидравлической системы костюма ударил ногой в решетку. Старые крепления не выдержали и легко вылетели вниз вместе с удерживаемой ими крышкой. По шахте пронесся звонкий шум.

– Очень тактично, капитан. Сейчас сюда сбежится все армия ИО, – Дюпон всплеснул руками.

– Вряд ли, – Иван пожал плечами, – мы были у них в руках, но роботы предпочли нас проигнорировать.

– Робот! Робот! – закричал Рал’ан.

Алина прыжком оказалась рядом и обхватила клювообразный рот посла.

– Да чего уж, и так все округа слышала геройский пинок капитана.

– Академик прав, – поддержала его старпом, – не стоит привлекать лишнее внимание.

– Времени в обрез, – Железняков нахмурился и заглянул в открывшейся проход, – если Дюпон прав, то из-за провала операции мы можем остаться одни на планете. Не до сантиментов. Впрочем, согласен. Когда выйдем из шахты, нужно вести себя тихо. Вколите послу неомедол.

– Что? Препарат противопоказан при травмах головы, – Шепард продолжала сдерживать контуженного, – к тому же мы не знаем, как неомедол влияет на организмы хаспар. Чего вы молчите, Андре?

Француз поднял перед собой ладони и сделал два шага назад.

– Все это здорово, но я не намерен погибнуть из-за бредней инопланетянина. Нет, я несомненно скорблю о состоянии господина посла, однако гибель Андре Дюпона явно навредит науке Социалистического Союза Земли, а может и всему Млечному Пути.

– Исполняйте приказ!

Алина молча извлекла из отсека на плече футляр с препаратами, нашла нужный тюбик, обнажила иглу и уверенным движением ввела ее в бедро раненного.

– Через минутку наш посол отправится смотреть райские сны. Может даже углядит там цветущую планету.

– Давайте-ка без глумлений, Андре. Тем более, что тащить его вам, – старпом бережно опустила обмякшее тело.

– В иных обстоятельствах я бы осудил такое отношение к ценнейшему представителю Академии Наук…

– Хватит, будем спускаться. Кажется, это какой-то склад. Шепард, я первый. Высоко. Используем остатки реактивного заряда. Вы следом, но поможете Дюпону с раненным.

Спуститься удалось тихо. На удивление помещение, хотя и слабо, но освещалось красным светом. Все пространство занимали стеллажи с металлическими шкатулками, закрытыми на кодовые замки. Француз оглядел несколько штук и тут же достал планшет.

– Вы ведь говорили, что нет связи, – буркнула Шепард, осматривая ряд.

– Связи нет, но словарь хаспар работает автономно. Судя по записям, это биологический материал местных особей.

– Животных?

– Нет, разумной цивилизации. Похоже, что узел связи собрал ДНК каждого погибшего. Интересно… Нужно основательно тут осмотреться…

– Нет времени! – отрезал капитан. – Вперед, – Иван двинулся, обогнув стеллаж, – найдем выход.

Дюпон фыркнул, но перечить не стал. Старпом двинулась за командиром, а он замыкал колонну. Через несколько поворотов Андре вновь остановился. Его глаза едва не вылетели из орбит.

– Homo sapiens! – выкрик академика оглушил товарищей.

Алина поморщилась и понизила громкость радиочастоты.

– Что там опять? – Железняков развернулся и пронзил светоча гневным взглядом.

– Человек разумный.

– А по вам и не скажешь. Что в моем приказе непонятно?!

– Не разделяю ваши примитивные колкости, капитан. Вам показать предписание Академии Наук? Космофлот обязан оказывать мне всяческое содействие. Сейчас пришлю на ваш шлем, – француз принялся тыкать пальцем в экран планшета, – примите сообщение.

– Идите к черту со своим предписанием!

– Грубо. Хотя, что можно ожидать от солдафона…

Иван не выдержал и, словно глыба льда двинулся на одинокую деревянную лодку. Дюпон попятился, но между мужчинами встала Шепард. Ее рука осторожно уперлась в нагрудник панциря командира.

– Капитан…

Увидев глаза старпома, Железняков остановился как вкопанный. Он не заметил выставленной вперед руки, но ее голос и взгляд… Мужчина смутился и стыдливо отвернулся.

Дюпон уже не обращал на компаньонов внимания. Его мозг анализировал надписи на контейнерах, пальцы отбивали чечетку на экране планшета, а губы вырисовывали понятные только для француза слова.

– Inestimabili! – выкрикнул академик и радостно поднял в воздух кулак.

– Да в чем же дело, Андре? – Алина так и осталась стоять между мужчинами, поворачивая голову то к одному, то к другому.

– Ну, в смысле «невообразимо». Это латынь.

– Мертвый язык? Интересно. Кстати, я не слышала от вас ни одного слова на французском.

– Тесное взаимодействие народов приводит к активному языковому смешению. Только латынь неизменна. Впрочем, это, напротив, совершенно неинтересно. Лучше гляньте-ка сюда, – палец ученого указал на надпись, нанесенную на крышку одного из множества контейнеров.

– Ну и что? Какие-то символы?

– А-ха-ха-ха, – Дюпон рассмеялся и самодовольно улыбнулся. – Вам очень крупно повезло, что я не просто выдающийся и даже величайший ксенобиолог, но кое-что смыслю в инопланетных языках. На языке хаспар это означает «Алекс Митчел». Дабы избежать дополнительных утомительных вопросов, скажу сразу, что этот человек являлся главой Академии Наук на планете Восход.

Железнякова пронзила молния. Он кинулся к товарищам, позабыв обо всем остальном.

– Не толкайтесь, капитан. Похоже, что это биологический материал людей, которые там проживали в момент нападения. Не знаю, как он тут и зачем, но где-то однозначно должен быть каталог или вроде того. Может удастся выудить какую-нибудь информацию.

– Ищите, – отрезал Иван. – Шепард, нужно осмотреться в поисках аппаратуры.

– Тут лабиринты стеллажей, мы можем бродить несколько часов, а то и вовсе потерять друг друга. Если бы Рал’ан был в сознании, то мог бы что-то подсказать, а так это непозволительная трата времени.

В капитане бушевала буря. Еще никогда Алина не позволяла себе подвергать приказы сомнению. Это вызвало негодование и гнев, но Иван, не смотря на захлестнувшие эмоции, понимал, что в сущности она права. Каждая минута была на счету.

– Хех, – Железняков с досадой усмехнулся, – разумн… Стоп. А где посол?!

– Э-э-э… – Дюпон оторвался от экрана… Ну-у-у… Где-то там…

– Вы что, оставили его?!

– Так. Давайте-ка все успокоимся, – француз поспешно спрятал планшет в отсек панциря и поднял перед собой руки. – Видимо, я слишком увлекся. К тому же его грузное тело мешало мне оперировать данными.

– А вы куда смотрели, Шепард? – Иван бросил разочарованный взгляд на старпома и двинулся обратно, оставив академика в позе сдающегося.

– Чего все на меня взъелись? – Дюпон всплеснул руками, когда Алина раздраженно прошла вслед за командиром.

На месте, в котором люди проникли на склад ДНК, посла не оказалось. Тщетно Иван осматривал близлежащие проходы в поисках следов. Даже пытался звать, выводя звук за пределы костюма. Осуждающие взгляды то и дело пронзали ученого, но ему было наплевать. Француз даже не делал вид, что ищет Рал’ана, он рыскал в поисках компьютера. В итоге взобрался на стеллаж и раздосадовано выругался.

– Есть две новости. Одна плохая, одна…

– Ближе к делу, – капитан устал от словоблудия академика и едва сдерживался, чтобы не накричать.

– Вряд ли мы найдем тут какую-нибудь нужную электронику, – это, как вы понимаете, новость плохая. Хотя, я бы даже охарактеризовал ее весьма прискорбной и разочаровывающей. Другая новость лучше. Я нашел выход. У меня, знаете ли, отличная зрительная память. Выведу вас из лабиринта в два счета.

– А посол? – Шепард, видя настроения командира, заслонила от него француза.

– Посол? – Дюпон нахмурился. – А. Да он наверняка уже у выхода. Вообще, моя милая, я бы пересмотрел дипломатический статус нашего знакомого. Дипломатическое представительство хаспар, и без того сомнительное, ныне не имеет полномочий. Защищать интересы, а также права Империи Хаспар просто абсурдно ввиду полного их истребления.

На сей раз Андре не удостоили даже оскорбления. Впрочем, академик и без слов все понял. Жестом пригласил следовать за ним и через несколько минут отряд оказался у лифта. Проведя несколько манипуляций с кнопками пульта управления, француз ликующе вошел в открытые двери.

Кабина оказалась темной и пыльной. Источники света отсутствовали. Пришлось использовать ночное видение, вмонтированное в шлемы. С помощью специального инфракрасного излучения, ПНВ работали даже в полной темноте.

Дюпон осмотрел кнопки треугольной формы и впал в ступор. Всего две клавиши без букв или других символов.

– Жмите любую, – предложил капитан, – похоже, что это путь в один конец.

– Звучит как-то неблагонадежно…

Француз медлил. Железняков грубо оттолкнул его и вдавил правую кнопку. Двери почти бесшумно закрылись. Почувствовался легкий толчок, и лифт медленно пополз вниз. Время тянулось медленно. Прошло не меньше часа, прежде чем кабина встала на стопорные кулаки.

Лифт вел в темный коридор, отделанный металлическими листами. Его мрачные стены уходили вдаль и не предвещали ничего хорошего. Железняков и Шепард держали Томагавки наготове и медленно двинулись вперед плечом к плечу. Академик угрюмо плелся следом. Стояла тишина, которую не смели нарушать. Каждый слышал только собственное нервное прерывистое дыхание.

– Свет, – Шепард тихонько передала сообщение.

Отряд тут же опустился на одно колено. Дюпон прильнул к стене и сглотнул комок, подступивший к горлу.

– Вижу, – отозвался командир, – двигаемся медленно и тихо. Коридор узковат. Если машины попрут, то не больше одного в ряд.

– БК бы… – старпом закусила губу.

– Я на шаг впереди. Работаем.

Заглянув в проход, из которого исходило освещение, капитан обнаружил ИО. Робот мгновенно вскинул плазменную винтовку и открыл огонь. Если бы возможности человеческого тела не усиливал экзоскелет, то реакции Ивану могло бы и не хватить. Горячая плазма шаркнула по шлему, оставив на нем небольшой обугленный след. Ударила в стену и легко прожгла тонкую металлическую обшивку.

– Конта-а-к-т! – бросил Железняков и открыл ответный огонь, выставив Томагавк из-за угла. Очередь пробороздила корпус и желтый светодиод погас. Железка бухнула о каменный пол.

Шепард присела и тоже высунулась из-за укрытия.

– Держу!

Капитан осуществил перебежку, укрывшись за сваленных в кучу деактивированных ИО.

– Держу! – бросил он, выцеливая пространство перед собой.

Старпом совершила рывок и присела за ящиками с запчастями. Теперь подходы к коридору полностью простреливались отрядом. Француз выходить не спешил. Из оружия у него был только пистолет-пулемет системы Крайова, который состоял на вооружении подразделений народной милиции ССЗ. Академик судорожно вцепился в него двумя руками и жалел о том, как категорически отверг предложения вооружиться штурмовой винтовкой.

ПП Крайова предназначался для использования с экзоскелетом и не требовал перезарядки. Питание патронами происходило с помощью специальной ленты, которая уходила по правой руке в плечо костюма, откуда беспрерывно подавались боеприпасы, заранее уложенные в контейнеры. Для необстрелянных бойцов имелся ограничитель на отстрел четырех патронов, дабы предупредить возможную панику и пустую трату боекомплекта. Вместе с этим, меньший калибр по сравнению с Томагавком, не обеспечивал достаточной огневой мощи при борьбе с роботами ИО.

Комната оказалась огромной и была буквально завалена уничтоженными машинами. Железняков успел разглядеть следы бронебойных пуль, но также многие роботы не имели каких-либо следов воздействия. ЭМИ-ружья работали и работали отлично.

– Враг на двенадцать! – Иван открыл огонь по противнику.

Старпом поддержала. В этот раз роботов оказалось несколько. Они лезли откуда-то из глубин завалов. Стоило уничтожить одного, как тут же подтягивались другие. Враг прибывал.

– Пустой! – отчаянно крикнула Алина.

– Отступаем в коридор, – Иван хладнокровно отдал приказ. – Держу, – он методично осыпал очередями появлявшихся впереди ИО, со злой усмешкой бросая взгляд на индикатор боезапаса, который стремительно падал вниз, угрожающе окрашиваясь красным цветом.

Через пару секунд капитан уже несся в след за Шепард. Сердце бешено колотилось. В коробе оставалось лишь десять патронов, а зеленая плазма, будто рой саранчи, беспорядочно кружилась вокруг.

Залетев за угол, Железняков занял оборонительную позицию, готовясь дорого продать собственную жизнь. Иван не боялся смерти, она не пугала. Когда-то он даже допускал мысль о том, что неплохо бы героически погибнуть в бою. Славный конец для верного сына Отечества и убежденного коммуниста. Мужчины, в конце концов. Но теперь…

Рядом была женщина, которую капитан хотел всеми силами уберечь от опасности. Хотел бы, чтобы эта невероятно мужественная девушка оказалась на цветущей поляне долины Скагит, где благоухающие тюльпаны мирно качаются под дуновениями теплого, дружелюбного ветра. Где-то среди цветов, обласканные весенними лучами солнца, беспечно играют дети, ожидая, что мама вот-вот принесет им теплого молока и свежих ароматных булочек. И возможно даже, что детишки чем-то похожи на измученного войной сурового капитана, который давно истосковался по-простому, но такому желанному человеческому счастью.

Последнюю очередь Иван выпустил прямо в упор. Светодиод на корпусе ИО схлопнулся. Железняков приготовился броситься на врагов, размахивая штурмовой винтовкой, но справа прогремел внезапный взрыв. Мужчина не успел повернуться. Его сбило с ног и накрыло листом железной обшивки.

Капитан без промедлений откинул мешавшую часть стены и вскочил. Мимо пронесся майор Ли и лейтенант Хоук. Они заняли оборону у прохода и щедро осыпали наступавшие железки из ЭМИ-ружей. ИО сыпались один за другим и в конце концов спешно отступили за укрытия.

В коридоре зиял пролом, в который заходили десантники, уцелевшие после обвала. Их экзоскелеты с головы до пят покрывала грязь. Виднелись глубокие царапины и вмятины. Всего Железняков насчитал девять человек, не считая Ли и Хоука. Еще трое были вооружены новенькими ружьями, остальные прижимали к себе Томагавки. Один из солдат делился с Алиной боеприпасами.

Француз заметно повеселел и уже отпускал какие-то сальные шуточки в адрес девушки, которая появилась в проломе одной из первых.

– Чертовски рад вас видеть, товарищ майор! – Железняков слегка улыбнулся.

– Припекло вас тут, капитан, но прошу не упоминать черта. Это моя прерогатива, черт возьми, – Ли сдержано кивнул и повернулся к десантникам. – Ковальский, бери двух человек и проверьте коридор.

– В этом нет необходимости, – Дюпон махнул рукой, – мы с товарищем капитаном и прекрасной валькирией зачистили его и комнату выше.

Майор недоумевающе глянул на Железнякова. Иван в ответ усмехнулся и покачал головой.

– Комната выше? – начал Ли. – Тогда нам туда. Пора убраться отсюда подальше. Операция сорвана. Машины взорвали плацдарм. Все ушло под землю. Не уверен, что команды эвакуации уцелели, но я не намерен бродить по катакомбам, кишащим полчищами ИО.

– А что там? – Алина указала на пролом.

– Только трупы, – майор поморщился.

– Под завалами могут быть выжившие, – Хоук вышел из-за спины командира. – Необходимо запросить спасательную операцию.

– Отставить, лейтенант! – Ли грубо оттолкнул парня. – Какая, к чертовой матери, спасательная операция?! Им уже не поможешь. Ты слышал грохот? Работают буровые установки. Роботы окажутся на месте завала с минуты на минуту и сметут все живое. У нас минут десять форы, прежде чем ИО отыщут и наш след.

– Капитан... – в глазах Джима читалось смятение.

Десантники подавлено смотрели на капитана. Железняков желал того же, чего и они, но порой командиру приходится принимать тяжелые решения, противоречащие его убеждениям и совести. При этом нести ответственность за отданные приказы.

Иван молча пополнил БК за счет коробов майора. Желваки нервно играли на скулах, но взгляд был решителен и непреклонен.

– Сегодня мы закончим войну, – начал он, загнав патрон в патронник, – и больше никому из людей не придется погибать в этих мертвых горах. Возможно никто не выживет, но мы обязаны выполнить боевую задачу даже ценой собственной жизни. Сегодня мы отомстим за каждого погибшего солдата, за каждого гражданского, за каждую семью… за каждого человека. Мужайтесь, сыны и дочери великой социалистической Земли, пришел час расплаты! Час победы! Триумф всего человечества! – Железняков вскинул кулак к потолку. – Ура!

– Ура-а-а-а-!!! – раздалось в ответ. Только лишь майор Ли молча усмехнулся и первым вышел из-за укрытия.

Поддержите автора лайком и комментарием, так вы заставите его писать быстрее и больше :)

Глава XVI. Бригада «Исход»

Безжалостные горячие лучи Архуса заставляли все живое прятаться в тень. При этом даже в тени мучала неимоверная духота. Обычно в дни стояния Архуса над горизонтом администрация разрешала более длительные перерывы для работников, которым приходилось трудится на поверхности неприветливой планеты. Сейчас же работы оказались остановлены вовсе.

Стояла аномальная жара. Источники воды, и без того редкие, являлись настоящим сокровищем, без которого жизнь человеческая оканчивалась в муках за считаные часы.

Бойцам Бригады «Исход», прибывшим для оказания помощи местным кадрам, жара была безразлична. Их костюмы, разработанные Альтерой для выполнения дипломатических миссий на территориях с агрессивной средой, неподходящей для человеческой жизнедеятельности, отлично справлялись. Сотрудники отрядов полиции, расквартированные непосредственно на планете, смотрели на подмогу с завистью. Их ничем таким не снабдили, да и вовсе плохо оснащали.

Планета Гулл никогда не являлась важным стратегическим объектом. Напалмовый уголь добывался и на более близких рубежах, по этой же причине и освоение огромных залежей железа не считалось выгодным предприятием. Порой представители Корпорации, управляющие добычей полезных ископаемых на Гулле, задавались вопросами о целесообразности траты ресурсов. Тем не менее, разработка продолжалась.

Проект «Планета Гулл» курировался лично Калебом Холлом, одним из корпоративных агентов высшей лиги. Его связь с Риком Дарлингом активно муссировалась в закулисных разговорах. Поговаривали, что Холл занимается реализацией научных проектов Р. Дарлинга и даже решает его проблемы со службой безопасности Корпорации, что особенно интересно, ведь Калеб и сам частенько оказывался в конфликтах с силовиками. Он обладал невероятной харизмой, хитростью и умом, при этом имел весьма недурное состояние и влиятельных знакомых, которые часто оказывались ему должны. В корпоративной среде был известен тем, что умел делать деньги из воздуха и довольно легко добивался поставленных целей.

В начале его авантюра с отдаленной и малоизвестной планетой вызвала интерес. Если Калеб взялся за ее освоение, то там точно пахнет большими деньгами. Не смотря на очевидную неликвидность, нашлись инвесторы, с которыми Холл умудрился подписать контракты, не предусматривающие страховые выплаты в случае провала проекта.

Когда же отсутствие прибылей стало очевидным, а кое-кто даже разорился, предприятие вызвало подозрения. Выдвигались различные теории о скрытых дорогостоящих ресурсах, об обнаруженных артефактах и технологиях древней галактической цивилизации, тайных лабораториях и тому подобном. Все сомнения отпали, когда выяснилось, что на планете практически отсутствуют квалифицированные кадры, развитая инфраструктура и серьезная система охраны. Акции проекта рухнули, и держатели массово от них избавились. Про Гулл надолго забыли.

Периодически с грузовых платформ, располагавшихся в непосредственной близости от шахт, на орбиту уходили космические челноки. Грузы принимали на орбитальной станции. Там их подготавливали к дальнейшей транспортировке в Альтеру, но отправляли всего несколько раз в год, когда в систему заходили редкие грузовые транспортники.

Командир штурмового батальона Бригады «Исход» нервно руководил высадкой личного состава. На орбите ему пришлось принимать бой с неожиданным подкреплением мятежников. Когда корабли Бригады прибыли в систему, обнаружилось, что на орбитальной станции идут вооруженные столкновения, а подходы к ней стережет старая посудина – легкий рейдер. Команда врага не могла вовремя среагировать на угрозу, основные силы уже высадились на планету, остальные пытались взять под контроль станцию. Лишь малая часть экипажа, необходимая для поддержания работоспособности систем рейдера, оставалась на борту.

Силы Бригады действовали в составе звена, состоящего из трех судов: сторожевого корабля (WPC), корабля огневой поддержки десанта (LSSL) и среднего десантного корабля (LSM). Операторы WPC незамедлительно сообщили об обнаружении неприятельского RL, которые уже давно сняты с вооружения Корпорации. По рейдеру тут же нанесли удар новейшими ракетами «Bring dead», оснащенными очень мощными боеголовками из антиматерии. Впервые ракеты защищались энергетическим полем и имели устойчивую систему наведения, не отклоняющуюся от заданного курса даже при направленных взрывах возле боеприпаса.

На рейдере даже не успели активировать систему ПВО. Боеголовки повредили реактор и систему энергообеспечения. Свет на корабле потух. Отказали системы жизнеобеспечения. Некоторым удалось эвакуироваться с помощью спасательных капсул, которые скрылись в атмосфере планеты.

Штурмующим орбитальную станцию повезло меньше. LSM осуществил стыковку и опытные, хорошо вооруженные бойцы «Исхода» с легкостью подавили силы захватчиков. Они не успели взять станцию под контроль и оказались между двух огней. Не смотря на неоднократные предложения сложить оружие и выдать лидеров, в плен никто не сдавался. Один из повстанцев, которого настигли раненным, подорвал себя штурмовой гранатой. Если бы не защитные костюмы, то два сотрудника Бригады могли не вернуться на средний десантный корабль.

Десантирование провели без особых проблем. На планете отсутствовали огневые средства, которые бы могли дотянуться до орбиты, поэтому даже захват арсеналов мятежниками не особо усилил их боеспособность.

– Киллхантер! – командир вызвал сержанта, руководящего отделением разведки.

– На связи, – послышалось в ответ.

– Бери местных полицейских, и возьмите под контроль источник №3. Этот водопой непосредственно у шахты. Отрежем его и красные передохнут от жажды.

– Может мы сами?

– Приказ слышал?! Действуй. Вояки из местных аборигенов, конечно, никчемные, но мятежники и того хуже. Если понадобится, оставишь их на охране, а сам будешь действовать по дальнейшему указанию.

– Принял, командир, десятиминутная готовность, машину еще разгружают.

– Ага. По выполнению доклад.

Мужчине было уже за шестьдесят. Всю жизнь он посвятил Бригаде. В ней прошла его юность, зрелость и вот наступала старость. Несмотря на возраст, Адольф Гросс, позывной «Сталь», мог дать фору любому новобранцу. Мало кто мог потягаться с ним в силовых показателях. Хотя в выносливости и скорости Сталь начинал сдавать.

Адольф выслужил пенсию и мог уйти на заслуженный отдых, тем более, что на счету имелась кругленькая сумма кредитов, на которую можно было прикупить домик на какой-нибудь курортной планете, но старый вояка не представлял жизни вне Бригады. «Исход» – его семья, дом, его жизнь.

Начальство начинало намекать о скорой пенсии, и это ужасно тяготило. Гросс боялся, что операция по усмирению Гулла будет последней, а потому не спешил. Когда Киллхантер умчался на боевой машине в пустыню, Сталь снял защитный шлем и глубоко вдохнул сухой, обжигающий воздух. Морщинистое лицо, усеянное шрамами, обожгло лучами безжалостного Архуса, но командир даже не повел бровью.

– Сэр, – послышалось за спиной, – вас вызывают.

– Кто еще? – недовольно бросил Адольф, продолжая подставлять лицо под опаляющий свет местной звезды.

– Мистер Холл. Он не в духе, – ответил адъютант, молоденький парнишка служивший в Бригаде не больше года.

Адольф нахмурился и медленно повернулся.

– Пройдут века, но лощеные хлыщи, боящиеся замарать руки, по-прежнему будут указывать и помыкать настоящими солдатами, посылая их на смерть. Ну, а потом просто заменят кем-то помоложе. Идем.

Адъютант опасливо покосился на командира, но промолчал.

Грузовая платформа представляла из себя укрепленный объект. Стальные стены опоясывали периметр, защищая как от нападений, так и от избыточного притока песка, разносимого ветром. В центре располагалась стартовая площадка для челноков, крытые цеха обработки руды и грузовые краны. Недалеко от них жилища рабочих. Несмотря на повсеместную роботизированность, на Гулле преобладал ручной труд.

Имелся небольшой источник чистой воды, превосходивший качеством те, что имелись у шахт и рабочих поселков. Рядом стояли двухэтажные домики администрации муниципалитета, руководства полицией и инженеров. Владельцы лучшей на планете недвижимости имели небольшие цветущие садики, которые были объектом зависти любого человека, проживающего вне грузовых платформ.

Казармы полиции, набранной в основном из местных кадров, находились вблизи энергоустановки, насосной станции, цеха обслуживая и ремонта челноков, и других объекты жизнеобеспечения. Повсюду были натянуты тенты, дарующие тень.

Командование десантом заняло дом начальника полиции, который был арестован за некомпетентность и вместе с семьей направлен на орбиту. Когда в жилище вошел Гросс, суетившиеся у голокарты офицеры замолчали, но командир не обратил на них внимания, направившись в отведенную ему спальню. Связь с метрополией осуществлялась с помощью сети гиперретрансляторов, которыми дочерние компании Корпорации щедро обустраивали все известные Конгрессу системы. Разумеется, не бесплатно.

– Заставляете меня ждать, полковник, – на постаменте возникло изображение человека средних лет, весьма привлекательного и строго одетого. Связь работала с помехами и не передавала цвета, но Адольф безошибочно заметил красные прожилки в глазах собеседника.

– Мы тут не на курорте, господин Холл.

– Естественно. Потому примите к сведению мое недовольство и в следующий раз не заставляйте ждать.

Полковник тяжело вздохнул. Аккуратно повышал шлем на вешалку у входа и уверенным шагом подошел к постаменту.

– Неплохо устроились, – продолжал Калеб, – комната хоть и небольшая, но обставлена со вкусом. Отличная массажная кровать с набором электроигрушек для ролевых сессий. Такую даже на спутнике нелегко отыскать.

– Могу отправить ее вам курьерским люггером.

– Хех, обойдусь. Мои пассии меняются настолько часто, что ролевые игры ни к чему.

– Вы что-то хотели?

– Да. Запомните. Всех бандитов Красной Линии необходимо ликвидировать, кроме девчонки. Чертовка решила, что может вот так запросто распоряжаться секретами влиятельных персон. Ее необходимо доставить ко мне лично. Живой. Вам ясно?! Пускай она будет нецелая, пускай обгоревшая, но живая. И прожить она должна ровно столько, сколько я ей позволю.

– Я получил указания перед высадкой, сразу после доклада в штаб. Это все, сэр? – последнее слово Гросс особенно выделил.

– Нет. Мне стало известно об одном персонаже, что предположительно присоединился к красным. Он украл очень дорогую вещь у уважаемого человека. Очень уважаемого человека. Если ваши люди его обнаружат, то должны немедленно ликвидировать, не вступая в прямой контакт. Объект весьма опасен, потому для уничтожения предпочтительно оружие дальней дистанции.

– Мои солдаты отлично подготовлены. Справиться с вором смогут и без ваших уточнений.

– Вы не понимаете с чем имеете дело, полковник, – Холл раздраженно оскалился, обнажив кристально белые зубы. – Этот мерзавец обладает грозным оружием, которое еще не встречалось в Галактике. И это оружие принадлежит частным лицам, которые не желают лишней огласки. Все совершенно секретно. Потому примите соответствующие меры.

– Хорошо. Фотографии будут?

– Ха-ха, уверен, что вы сразу поймете, о чем речь. Впрочем, нет смысла что-то утаивать. Этот персонаж вам известен, как я понимаю. Капрал Фрэнк Фостер, который проходил службу под вашим командованием. Верно?

– Верно. Позывной «Мясник».

– Не знаю, чем он его заслужил во время службы, но сейчас это прозвище подходит как никогда кстати. Об устранении незамедлительно доложить лично мне. Это ясно? Вот и отлично, – Калеб, не дождавшись ответа, отключил связь.

Гросс брезгливо покосился на кровать, которую видел первый раз.

– А-а-а-рмс! – рявкнул полковник.

За дверью послышались удары ботинок адъютанта.

– Вызывали, сэр? – парнишка застыл в проходе.

– Убрать этот мусор отсюда, – Адольф пнул край кровати носком ботинка. – Заменить на мою походную. Поставить стол с картой местности. Еду не носить. Вызывайте в столовую.

– Музыку установить?

– Да. Идите.

Сталь хотел поскорее остаться один. Он подошел к окну и, заложив руки за спину, всматривался в коричневый горизонт, усеянный песчаными барханами. На участке стены, что соседствовал с домами администрации муниципалитета, бойцы Бригады сменили полицию, сотрудникам которой Гросс справедливо не доверял. Они могли испытывать симпатии к мятежникам, не говоря уже о низком качестве подготовки личного состава.

Корпорация Альтера не имела армии в привычном понимании. Ее вооруженные силы разделялись на легионы, которые, фактически, являлись самостоятельными частными военными компаниями. У каждого легиона имелась собственная флотилия из транспортных и боевых кораблей, что позволяло действовать более-менее автономно.

Основой послужил I Легион под незамысловатым названием «Корпоративный», основанный самим Эстебаном Дарлингом в 2050 году еще на утерянной для человечества Земле. С момента освоения Спутника, I Легион долгое время оставался единственной военной силой Альтеры, которая активно наращивала вооружения и расширяла штат. Само собой, контрольный пакет акций «Корпоративного» принадлежал семье Дарлингов, их в те годы только маргиналы не считали мессиями, что подарили человеческой цивилизации перерождение.

Мария Дарлинг – нынешний Генеральный Директор Корпорации Альтера, создала еще три легиона, которые по численности и боевым возможностям уступали «Корпоративному», но ежегодно это отставание размывалось.

Помимо регулярных легионов, существовала полиция муниципалитетов, служба безопасности Корпорации, а также отряды специального назначения, входящие в состав сил специальных операций, подчинявшихся исключительно Совету Директоров. В них входили: Altera`s Rescue Team (AsRT) – группа парамедиков, занимающаяся спасением обладателей страховки, попавших в чрезвычайные ситуации, сопряженные с потенциальным или реальным вредом для здоровья; Отряд поиска опасных преступников (ОПОП) – конвоирование, розыск, поимка или устранение лиц, совершивших преступления; а также Бригада «Исход», в функции которой входили: подавление протестов и массовых беспорядков, контртеррористические операции, и в редких случаях устранение отдельных объектов.

Размышления полковника прервал сигнал входящей связи. Вызывали по личному каналу оперативной обстановки. Пришлось надеть шлем.

– Киллхантер вызывает Сталь. Как слышно?

– На связи. Говори.

– Мощный огонь со стороны красных. БТР уничтожен. Местные разбежались. Ведем бой, – командир отделения порционно выдавал информацию, отвлекаясь на стрельбу. – Противник активно использует средства радиоэлектронной борьбы. Требуется поддержка артиллерии.

Гросс тяжело вздохнул. Ему не хотелось разрушать критически важную инфраструктуру. Полковник надеялся взять ее под контроль и тем самым принудить планету к миру. План потеряет всякий смысл, если источники воды перестанут функционировать.

– Как принял, Сталь?

– Доложите о потерях.

– Два триста. Легкие.

– Раненых на эвакуацию. Окопайтесь и ждите подкреплений, – последовал сухой ответ. – Конец связи.

Через минуту Адольф раздавал указания офицерам штаба.

Силы десанта были не так велики, как хотелось бы. Планета Гулл находилась на периферии, где отсутствовали даже торговые маршруты. Корпорация держала в этом секторе слишком малые соединения. Батальон Бригады оказался тут случайно. Поступил приказ следовать на борьбу с культистами, совершившими налет на исследовательскую станцию, но после выхода в космос, батальон спешно перенаправили на Гулл.

Для штурма источника № 3 выделили еще два отделения, которые Гросс возглавил лично. Было решено атаковать источники № 1 и 2, а также зачистить поселок вблизи шахты по добыче напалмового угля, которая служила эпицентром мятежа.

Под прикрытием огня боевых машин, бойцы Бригады вновь пошли на штурм источника. Киллхантер указал расположение пулеметных точек противника, которые подавили с помощью автоматических пушек БТРов. Полковник лично скорректировал артиллерийские удары, и снаряды ложились рядом с позициями противника, но подальше от водонапорного оборудования. Поднялась песчаная пыль. Бойцы подошли вплотную к окопам ровно тогда, когда разорвался последний снаряд. В ближнем бою у мятежников не было шансов.

– Нужно уходить! – крикнул Фостер, осматривая одного из убитых шахтеров. Осколок попал тому прямо в глаз, и парень сполз по стене окопа, собрав спиной песчаную крошку.

Молли металась между оборонявшимися и подбадривала людей.

– Мы не сдадим воду! Без нее все обречены.

– Проклятье, – выругался Фрэнк и припал к прицелу штурмовой винтовки, которые Красная Линия позаимствовала у местной полиции.

Один «исходец» неожиданно появился перед срезом ствола, который смотрел тому между ног. Фостер не успел вскинуть оружие. Боец выстрелил первым, но мужчина смог закрыть голову металлической рукой. Ладонь молниеносно перекрыла траекторию движения пули, и та срикошетила в стрелявшего.

Уверенный в смерти противника, исходец уже спрыгивал в траншею. Рикошет пришелся в правое предплечье, но бронекостюм выдержал. Фостер не дал противнику времени опомниться. Роботизированная конечность сомкнулась на горле бойца. Мягкое соединение костюма, защищавшее в основном от осколков, сжалось, словно бумага. Нападающий захрипел и выронил оружие.

В следующего Фрэнк выпустил очередь, держа винтовку на вытянутой живой руке. Рефлексы работали безупречно. Мужчина не успевал осознавать собственные действия. Пули прошили наименее защищенные места, и пораженный враг завалился на спину.

У Молли дела шли хуже. Ее реакцию улучшали нейроускорители, вживленные в мозг, но тело апгрейдов не имело. Абрамс облачил девушку в защитный костюм, который и спасал ее от смертельных ранений. Находящиеся рядом с ней шахтеры гибли один за другим. Исходцы уверенно зачищали траншеи.

Фостер уничтожил еще пятерых, чтобы прорваться к зажатой между двух огней напарнице. Он без лишних разговоров схватил ее и вытащил из окопа.

– Командуй отступление, – прошипел он, стиснув зубы, и, держа ее под мышкой, словно куклу, рванул к шахте.

Гросс удовлетворенно расхаживал по траншее, перешагивая через трупы врага. Он получал удовлетворение рассматривая искаженные, раскуроченные тела. Упивался победой, видя лужи крови и конвульсии раненных. Это ли не отлично выполненная работа? Контракт с Корпорацией. Контракт с совестью.

– Командир, все источники воды наши, – докладывал адъютант, осторожно подойдя к полковнику, – готовится штурм поселка.

– Отлично, – Сталь покачал головой и слегка улыбнулся. Операция шла по плану. – Потери?

– Ну… тут… двадцать один двухсотые.

– Что? – Адольф опешил.

– Тринадцать пулевые, остальные…

– Чего ты мямлишь, Армс?!

– Их растерзали… Нужно показать.

Адъютант получил неожиданный толчок в плечо и едва устоял на ногах. Слов больше не требовалось. Армс спешно повел командира к месту побоища.

Прежнюю умиротворенность как рукой сняло. Сталь пыхтел и каждую минуту сплевывал в пыль вязкую слюну. Он внимательно осматривал разбитые головы, свернутые шеи и вывернутые конечности подчиненных. Вокруг собрались бойцы Бригады и нервно перебрасывались короткими фразами.

Адольф поднялся и окинул личный состав тяжелым взглядом.

– Армс, – начал он ледяным голосом, – зачистку поселка отложить. Оставить на грузовых платформах минимальный гарнизон. Все силы стянуть к шахте и осуществить блокаду. Развернуть группы снайперов, артиллерию. Подготовить к вылету штурмовики и атакующие дроны. И еще… Найти в архиве личное дело сотрудника 30041945, позывной «Мясник».

– Слушаюсь! – адъютант приложил тыльную сторону ладони ко лбу и спешно направился к боевой машине, передавая указания по средствам связи в штаб батальона.

– Ну что, бойцы?! – прикрикнул Адольф. – Сегодня мы забьем красную сволочь в норы. Там они и подохнут.

Поддержите автора лайком и комментарием, так вы заставите его писать быстрее и больше. Да и вообще... писать :)

Глава XVII. Тайное становится явным

Беспросветный мрак окутывал своды могильного зала. Груды железа мешались под ногами, баррикадировали пространство, заставляя петлять из стороны в сторону и пробираться через лабиринты отключенных, на первый взгляд, корпусов ИО.

Приборы ночного видения с трудом прорезали темноту, и кто-нибудь из отряда периодически замечал движение по флангам или с тыла. Иной раз нервы не выдерживали, и по сторонам жужжали пули.

Буровые установки затихли и в помещении, по которому двигался пополненный отряд Железнякова, повисла гнетущая тишина. Оно оказалось невероятно огромным. Двадцать минут ускоренного марша ни к чему не привели. Ли и Иван тщетно пытались определить направление движения, но, в конце концов, признали, что заблудились.

Подъем на одну из куч металлолома результатов не принес, и капитан решил устроить привал. Ли выбрал подходящее место, где завалы позволяли занять позицию для круговой обороны.

– Я слышу какой-то писк… – француз сидел на коленях и колотил себя ребром ладони по шлему, будто мог как-то повлиять на черепную коробку.

– Хм, а я думал, что мне это кажется. Чертова планета сведет нас всех с ума, – майор оглядел часовых и удовлетворенно сел, задев плечом Дюпона. – Как вы там сказали, товарищ капитан? Настал триумф человечества? Похоже, что он окончился, не успев начаться.

– Отставить упаднические настроения. Хоук, что наблюдаешь?

Лейтенант с двумя добровольцами отделился от группы и осматривал ближайшие завалы.

– Мусор, – последовал ответ по радиосвязи. – Солдаты жалуются на мигрени, да и я тоже…

Железняков нахмурился. Оказалось, что проблемы испытывали все, включая капитана.

– Похоже, что это какое-то пси-излучение, – предположил академик, скорчившись от очередного импульса в висках.

– Ты давай-ка по-русски, – Ли толкнул француза локтем, вызвав у того еще больший приступ боли.

– Barbarus! – сквозь зубы процедил ученый.

– Чего?

– Это латынь, – Шепард стояла в стороне, пряча лицо от Ивана. Затемнение стекол отключили все члены отряда.

– У тебя мозги оплавились, а, научник? – следующий удар последовал с наименьшей силой.

– Можно и так сказать… Предполагаю, что это излучение электромагнитной природы, пагубно влияющее на работу головного мозга. В редких случаях может вызывать слуховые и зрительные галлюцинации или нарушать мыслительные процессы.

– Выжигатель мозгов, короче, – подытожил Ли. – А я-то рассчитывал, что первый зомби появится из-за вирусной обезьяны. Есть же на свете ирония.

– О чем вы, майор? – Дюпон немного оправился и полез за планшетом.

– Да забавно, что мозг сильнее всего оплавляется у светоча из Академии Наук. Видимо не так уж полезно быть всезнайкой, черт возьми.

– Т-ш-т-с-с-ш-ш-ш…, – в радиоэфире раздались помехи. – Огни… – раздался едва уловимый голос Хоука.

Вокруг позиции отряда возник громкий скрежет, который нарастал с каждой секундой. Некоторые груды металлолома начали осыпаться. Писк в головах продолжался, но выброс адреналина позволил заблокировать мигрени.

– К бою! – заорал Иван и приложился к укрытию.

ИО передвигались непривычном способом. Роботы больше не использовали плазменные винтовки хаспар, цеплялись за поверхность и за друг друга всеми конечностями. Они, будто тараканы, хаотично бесновались, не решаясь приближаться к людям.

– Хоук! Хоук! На связь! – майор тщетно вызывал разведчиков.

Динамики безразлично выдавали помехи.

Железняков и Шепард держались рядом. В их секторе ведения огня волна машин метнулась в сторону позиции отряда. Плотная стрельба отогнала стаю, которая оставила несколько десятков поврежденных роботов и отступила подальше.

Остальные солдаты также вели огонь по наступавшему в хаотичном беспорядке врагу. Работали ЭМИ-ружья, но в этот раз и Томагавки показывали себя весьма эффективно. Уже в самом начале боя стало ясно, что корпусы ИО более не имеют брони.

Враг продолжал упорно накатываться на позиции отряда. Поверженных железяк стало так много, что они затрудняли обзор. Люди не потеряли ни одного бойца, но под ногами кучами звенели стрелянные гильзы, сигнализируя о том, что боекомплект на исходе.

– Надо прорываться, – Ли передал сообщение капитану.

– Что с разведкой?

– Сгинула. Останемся – нас точно задавят.

– Направление есть?

– Да черт с ним, с направлением, – майор усмехнулся, – Я научился смотреть на смерть как на старый долг, который рано или поздно придется заплатить. Сейчас мы в логове врага, и он мечется, как бешенная псина. Отличный день, чтобы платить по счетам.

– Старший сержант Ковальский, – Иван вызвал командира отделения, – готовьте людей к прорыву! Перегруппируемся и ударим на девять часов.

– Е-е-есть! – заорал француз. Он сидел в центре позиции, разложив перед собой неизвестное оборудование. Прибор состоял из локатора, нескольких небольших антенн и тумблеров для регулировки. Дюпон несколько раз тыкнул в экран планшета, вывел изображение на коммуникатор, вмонтированный в левое предплечье костюма. – Нужно двигаться в противоположную сторону, – академик вывел сообщение на общий канал.

– Да что опять с этим проклятым французом!? – Железняков вскипел. В этот самый момент роботы вновь пошли в атаку. Высокая железная волна, словно цунами, нависла над головами людей. Если бы над нею сиял свет звезды, то защищающиеся оказались бы в кромешной тьме.

Затрещали штурмовые винтовки. Пораженные ИО сыпались вниз.

– Отходим! – майор толкнул старшего сержанта Ковальского к краю укрепления, – отводи людей!

Командир отделения незамедлительно отдал указания. Первые пять солдат взобрались на завалы и с трудом двинулись вперед, поливая округу огнем. Ноги то и дело проваливались и застревали. Гидравлика выручала.

– Отставить! Оставить! – кричал им в след Дюпон. Он стоял в полный рост и махал рукой в след уходящим.

Майор схватил академика за плечо и поволок за собой к краю. Дюпон упирался и, не смотря на сильные головные боли, сопротивлялся довольно успешно. Он сумел вывернуться и наставил на Ли пистолет-пулемет.

– Сдурел?!

– Я вычислил источник излучения! – бешено кричал Андре. Слюни забрызгивали стекло шлема изнутри. – Поверьте мне! Нужно его вырубить или всему ССЗ приедет каюк!

Ли впал в смятение. Внезапно железная смерть нависла над прорывающимися. Солдат накрыла волна. Сотни роботов проносились вплотную и беспорядочно били конечностями по экзоскелетам землян. В эфире раздались крики смерти и агонии. Костюмы разбивались и места пробитий окрашивались алой кровью. Чудовищный лязг металла надежно заглушал хрипы и треск ломавшихся костей. Даже когда жизнь оставила тела, стая продолжала кружить и наносить удары, не позволяя убитым упасть.

Землян осталось всего шестеро. Железняков не видел того, что случилось. Он, вместе с двумя бойцами, одним из которых была девушка, что вынужденно наслаждалась шутками светоча, продолжал вести огонь тратя последние патроны. Угрозу с тыла заметила Шепард.

– На девять враг! – старпом немедленно перенесла направление стрельбы.

Иван за долю секунды оценил обстановку.

– Дюпон! Веди нас! – последовал приказ.

Дважды повторять не требовалось. Андре мигом перепрыгнул укрепления и помчался, ориентируясь на сигнал коммуникатора. Иван и Ли отходили последними, прикрывая отход.

– Пустой! – Железняков передал сообщение.

Майор молча сунул ему короб, а сам работал из ЭМИ-ружья, заряд которого также стремился к красной отметке. На дисплее ствольной коробки мелькала надпись: «Смените батарею!». Ли знал, что аккумуляторов у него не осталось. Последние отдал Хоуку, сгинувшему где-то среди металлолома.

Стаи преследовали беглецов. Плотности огня не хватало.

– Здесь! – в шлемах раздался голос француза. – Проход… – Андре заметил впереди закрытые двери. Времени на раздумья не было. Академик использовал гидравлику для прыжка, усилив его остатками реактивного заряда. Закрыв стекло шлема руками, он влетел в железное препятствие и пробил его.

Стаи ИО практически окружили людей и клещи стремительно сжимались. Выжившие едва успели выйти из комнаты смерти. Ли замешкался и попал под молоты наковальни. Получив десяток ударов, мужчина упал на колени прямо в проход. Роботы рванули за ним и продолжали бить майора в спину и по голове.

Ствол Томагавка Железнякова раскалился до красна. Капитан просунул его над правым плечом командира десанта и зажал спусковой крючок. Бронебойные пули осыпали противника. Шепард схватила майора за руки и втянула внутрь. Проход завалило искореженным металлом. Снаружи продолжался сводящий с ума лязг, но преследование прекратилось.

– Все, – капитан бросил оружие на пол. – Отстрелялся.

– А я… п-х-х… к-х-х… – Ли кашлял кровью, которая оставляла на бронестекле алые узоры, – отвоевался я, кэп… – майор лежал на боку и обреченно улыбался.

– Так-так-так, – бормотал француз, – ощущаю, как вздуваются вены на висках, – он водил пальцем по экрану коммуникатора. – Пора использовать препарат.

Шепард осмотрела раны Ли. Металл костюма расползся, будто мокрая бумага, и смешался с лоскутами кожи и фрагментами мышц. Кровь обильно вытекала, образуя вязкую лужу. Старпом помотала головой на вопросительный взгляд Железнякова.

«Разгерметизация!!!», «Внимание!» – майор игнорировал надписи, что всплывали перед глазами. Иван и Алина помогли ему сесть.

– Ввести неомедол, – командир десанта отдал указание и через несколько секунд на пол упал пустой тюбик. ИИ экзоскелета выполнил команду и избавился от мусора через специальный отсек. – Во-о… Теперь и голову не разрывает, черт возьми…

– Берите майора, – Железняков глянул на солдат.

– Нет, – Ли выставил перед собой ладонь. – На, еще пару раз плюнет, – он протянул ЭМИ-ружье капитану. – Ну, а я тут уж… Покажу тварям, как умеют умирать коммунисты, – на поясе майора оставалось шесть гранат, и он дрожащими пальцами активировал запалы.

Шепард молча обработала его спину вязким гемостатическим спреем, чтобы приостановить кровотечение. Иван припал на колено и крепко пожал руку старого товарища. Они молча кивнули друг другу, и капитан, играя желваками, направился прочь.

– Ни пуха! – Шепард положила руку на плечо майора и спешно отвернулась, скрывая навернувшуюся на глаза слезу.

– К черту, сестренка, к черту… к-х-ха-кх… – Ли залился кашлем и остался наедине с собой. Группа двинулась дальше и скрылась в темном коридоре.

Машины сменили тактику. Стаи переформировывались в колонны, чтобы успешно продвигаться по узкому проходу. Крайние ИО начали разбирать завал.

Сквозь помехи слышался грубый голос майора. Выжившие не могли разобрать слова песни, которую хрипел раненый, но Ли пел не для них. Он снял с себя шлем и вдыхал затхлый, тяжелый воздух, который царапал легкие.

Если дали слово,

Мы не подведем,

Солнце жизни новой

Мы на земле зажжем!

Когда роботы рванули в коридор, майор Звездного десанта Космического Флота Социалистического Союза Земли одарил их окровавленной улыбкой, полной презрения и ненависти.

Звуки взрыва донеслись до уходящих все дальше и дальше во тьму людей. Теперь их оставалось всего пятеро.

– Мы почти рядом, – Дюпон не отрывался от экрана, – не тратьте оставшиеся гранаты, могут пригодиться.

– У нас есть взрывчатка, – ответила девушка-солдат.

– Удачно.

– Что-ты ты подозрительно спокоен, – Шепард поравнялась с академиком. – Голову будто тисками сдавливает, а ты даже не морщишься.

Андре внезапно остановился и холодным взглядом уставился на Алину.

– Да. Забыл, – он протянул футляр с тремя ампулами. – Усиленный нейролептик. Психотропный препарат, подавляющий высшую нервную деятельность, эмоциональное состояние и психомоторное возбуждение, при этом не нарушает сознания. Пси-блокада. Новейшая формула. Последняя разработка Академии Наук.

– Продолжать движение! – прикрикнул Иван, замыкавший группу.

Француз безразлично пожал плечами и двинулся вперед.

– Я не поняла, – старпом продолжала стоять, держа в руке препарат, – Академия что ли в курсе про выжигатель мозгов?

– А вы думали, что все эти проблемы с психикой при прохождении гиперпространства не исследовались?

– Я читала отчеты, исследования мозга ничего конкретного не выявили… – Алина настороженно шла за академиком.

– Кто же станет публиковать правдивые данные в условиях войны. Народ панически взбесится. Не говоря уже о том, что мигрени, галлюцинации и голоса в голове массово атакуют людей на Земле и Марсе. Академия Наук зафиксировала неизвестное ранее излучение еще до начала геноцида на планете Восход.

– То есть, все эти годы ИО поджаривали мозги каждому человеку в ССЗ, а вы это скрывали? – Железняков зло усмехнулся.

– Да. При этом весьма удачно, капитан. Кое-где некоторые одаренные индивидуумы самостоятельно фиксировали направленное воздействие на земной сектор Млечного Пути. Огромные усилия были вложены, чтобы не дать им голоса. Еще большие, чтобы незаметно изолировать от общества тех, чьи мозги не выдержали пси-атак.

– И ты так спокойно об этом говоришь?! – Шепард вскипела.

– Боюсь, что мои эмоции угнетены препаратом. Впрочем, не уверен, что даже при ясном эмоциональном сознании я выражался бы как-то иначе. Советую и вам принять нейролептик. Высока вероятность того, что в эпицентре незащищенные сойдут с ума.

– Принять препараты, – сухо скомандовал капитан.

– Ампул всего три… – Алина взглянула на футляр.

– Я обойдусь. И живее… слышу скрежет. Видимо, машины осторожно пробираются за нами. Твари ожидают новых взрывов, – Иван провел ладонью по собственным гранатам.

– Тебя совершенно не волнует то, что сейчас открылось? – Шепард впервые обратилась к командиру на «ты», но послушно передала ампулы солдатам и одну приготовила для себя.

– Введи нейролептик и тоже избавишься от лишний эмоций, – вмешался француз.

– Нет времени для стенаний. Сейчас нужно уничтожить узел связи и пси-угрозу, – Иван сохранял спокойствие, но его веки лихорадочно дрожали от усиливающейся боли. Он затемнил бронестекло шлема.

В экзоскелетах имелись каналы, в которые возможно было вставить ампулу и произвести инъекцию не нарушая герметизацию костюма. Через минуту Алина почувствовала безразличие к открытой французом информации. Эмоции ушли, а вместе с ними и головная боль.

– Препятствие, – Дюпон указал пальцем на глухую стальную дверь. – Подобные устанавливали в бомбоубежищах.

– Наша взрывчатка ее не возьмет, – последовал ответ от девушки. Она зевнула и оперлась на стену.

– Дайте мне минутку, тут где-то должен быть электронный замок, – академик рыскал справа от препятствия, – я ожидал подобное. Хорошо, что у нас имеются некоторые архивы хаспар.

Железняков настороженно оглядывался. На дисплее ЭМИ-ружья заряд показывал 2%.

– Вот. Все, – Андре набрал комбинацию клавиш и внушительные двери заскрипели.

Механические тяги пришли в движение. Люди не спешили заходить. Стояли и наблюдали, как полуметровая створка медленно заползает в стену.

– Живо внутрь! – прикрикнул капитан и группа медленно зашевелилась. Ивану пришлось буквально проталкивать их вперед. – Француз, закрывай! – в коридоре показались желтые огни.

Дюпон без суеты прильнул к пульту управления дверью. Сверялся с данными на планшете и не торопясь нажимал нужные, на его взгляд клавиши. У Железнякова перехватывало дыхание. Боли казались такими сильными, что веки самовольно закрывались. Он стоял в пространстве между закрывающейся створкой и дверной коробкой, и вглядывался в приближающуюся волну. ИО ускорили движение. Их конечности били по стенам, полу и потолку, а корпуса заполняли все доступное пространство.

– Что ж, не сейчас, – выдавил из себя капитан и шагнул внутрь.

Запорная система загерметизировала полотно, известив об этом громким щелчком.

Маршрут академика оказался верным. Он умудрился отыскать пульт управления бункером и включил свет. Голубые светодиоды мгновенно вспыхнули, ИИ панциря автоматически отключил ПНВ.

Найденное убежище не предназначалось для проживания или укрытия больших групп хаспар. Оно являлось всего лишь защитным сооружением для серверов и установок электропитания узла связи 00-1-2. Его построили специально, еще до запуска системы «Служитель». Тогда в Империи Хаспар происходили массовые стычки противников и сторонников проекта возрождения атмосферы. Правительство в тайне возвело несколько бункеров, в один из которых и поместили необходимое оборудование.

Гудела система охлаждения, которая нагнетала холодный воздух в помещение. Отделка серверной резонировала с древними каменными лабиринтами, по которым приходилось пробираться группе Железнякова. Пол и потолок устилала зеркальная плитка, которая отражала сотни огоньков, что мерцали и горели в стеклянных шкафах, расположенных вдоль стен.

Впереди виднелась серая большая дверь с небольшим смотровым окошком, ориентированная под рост хаспар. Не утруждая себя какими-то объяснениями, француз прошел по комнате и открыл ее. За ним последовал капитан. Шепард и выжившие десантники взялись за взрывчатку.

– Хреново выглядите, кэп, – донеслось до слуха Ивана, когда он вошел вслед за ученым, сильнейший приступ мигрени свалил с ног. Мужчина упал на колени и схватился руками за шлем. Хотелось поскорее стянуть его.

– Я бы не советовал, – Дюпон заметил, как командир судорожно елозил пальцами по шее и голове. – Галлюцинации мучают? – академик недоумевающе пожал плечами не дождавшись ответа. – Потерпите, сейчас постараюсь отключить выжигатель и пси-атака прекратится.

Андре поместился в большое кресло и бегло оглядел помещение управления. В нем не оказалось ничего, кроме компьютера с широким экраном и голографической клавиатурой. Вместо курсора использовался палец или рука пользователя.

– Интересно. Установка для психических атак не такая уж мощная, – Дюпон сверился с планшетом, ища перевод некоторых слов. – Наши гиперретрасляторы используются как усилители излучения, чтобы доставать до ССЗ и ближайших колоний. Пожалуй, нет необходимости что-то взрывать. Отключить ее можно и тут. Кстати, капитан, – академик не отрывал глаз от экрана, – узел связи 00-1-2 действительно не разрабатывал ничего принципиально нового, но это совсем не означает, что он не развивался. Вы слышали теорию темного леса? Это когда испуганный человек крадется сквозь тьму через густую чащу, держа наготове ружье. Само собой, он ожидает, что из-за кустов вот-вот покажется какой-либо зверь или чудовище. И что же будет, когда за спиной или где-то рядом раздается шорох? Конечно туда без промедлений следует выстрел. Бедолага даже не думает и не пытается увидеть то, что издает шум. Нужно любой ценой устранить угрозу.

Служитель, если вы не против, я буду называть узел связи именно так. Так вот, служителю было проще уничтожить нас как цивилизацию, чтобы обезопасить себя, чем вступать в контакт и пытаться выстроить отношения. Apparens! Он действительно размышлял над этим, анализировал историю человечества и события на Земле, что происходили, когда Империя Хаспар начала называться Заповедником ИО. Вирусы тут не причем. Хотя, само собой, создатели системы допустили ряд ошибок в структуре построения искусственного интеллекта.

Железняков лежал на полу. Он не слышал того, что говорил француз. До сознания донесся сигнал таймера, но мимолетное отвлечение тут же бесследно исчезло. Иван шел по зеленой подстриженной траве, что росла в парке возле дома. Война, страдания и горечь утрат улетучились. Над головой раскинулось мирное небо Восхода. Легкий ветерок раздувал длинные черные волосы Юли. Она, одетая в легкое белое платье, задорно смеялась и прижимала к себе кареглазую девочку. Ребенок нежно обнимал маму и улыбался белыми неровными зубками.

– Молочные, – подумал Железняков, – ничего! Как пойдут коренные, так выправим.

– Ну, наконец-то, – девушка улыбнулась, – мы так долго тебя ждали. Я уже подумала, что ты не придешь. Ну, давай, – Юля повернула ребенка к Ивану, – зови скорее папу. Ты же соскучилась?

– Папочка! – тонкий детский голосочек пронзил Железнякова в самое сердце. Девочка тянула к нему маленькие пухлые ручки. – Папочка! Иди к нам!

Иван заплакал. Крупные слезы катились по небритым щекам и капали на синий мундир Космического Флота. Он не верил своему счастью. Казалось, что все происходившее последние пять лет всего лишь страшный сон, который закончился… Впереди ожидало светлое и счастливое будущие. То самое, о котором он мечтал всю свою жизнь. Для того ведь и поступил в Академию Космофлота. Железняков, как и многие жители Земли, считал защиту социалистического Отечества священной обязанностью, долгом перед Родиной и собственной семьей. И вот, он, командир легкого крейсера Варяг, все же смог защитить Родину и семью…

Всего лишь несколько шагов отделяли его от самых дорогих сердцу людей. Иван занес ногу, но не смог поставить ее. Лицо Юли исказило выражение тревоги. Девочка заплакала.

– Ваня… – девушка протянула руку и прижала ребенка покрепче, – куда ты? Ваня… я… я люблю тебя… Ва-а-н-е-ечка-а-а! – родные уносились все дальше и дальше, а Железняков вновь ничего не мог с этим поделать.

Глава XVIII. Служитель

– Извиняюсь, товарищ капитан, совсем о вас забыл, – Железняков открыл глаза и увидел ухмыляющегося француза. – Пси-блокатор перестал действовать. Хорошо, что поставил таймер, а то так бы и сам попал под действие излучения. Но вы должны меня понять, столько информации… Не оторваться…

Иван грубо оттолкнул академика и поднялся.

– Вот и благодарность за спасение, – светоч обиженно отошел и уселся в кресло. – Если бы я отключил установку хотя бы на пару секунд позже, то вы бы превратились в овощ. Лежали бы на полу и пускали слюни, пребывая в стране грез. Ну или кошмаров. Кому как повезет.

Железняков вертел головой, будто что-то искал.

– О, да вы верно очутились с парочкой красоток на каком-нибудь курорте? Кстати, у меня созрела гениальная мысль. Нужно продвинуть ее по партийной линии, – Андре поднял перед собой ладонь и очертил в воздухе полукруг. – Только представьте: отдельная планета с идеальным курортным климатом, на которой полностью отсутствуют промышленные предприятия и мегаполисы. Девственная природа. Только кристальные водоемы, чистейшие пляжи. Исключительно спланированные зоны отдыха без многоэтажных и хаотичных застроек. У меня даже есть кандидаты…

– Заткнитесь… – капитан наградил собеседника измученным взглядом. Француз, обычно равнодушный к переживаниям окружающих, в этот раз покорно замолчал. – Ищи, – Иван ткнул пальцем в экран, – биологический материал… Юлия и Алина Железняковы.

Ученый не проронил ни слова. Сверившись со словарем, произвел необходимые манипуляции на устройстве ввода, и на экране замелькали надписи. Через пару секунд он выделил необходимые имена из огромного списка.

– Зачем роботам ДНК моей семьи? – капитан навис над экраном и тяжело дышал.

– Выяснить мотивы машинного разума за такой короткий промежуток времени мне не под силу. С другой стороны, я нашел данные, в которых присутствуют упоминания о программе клонирования.

– Их можно вернуть к жизни?! – в глазах Ивана загорелась безумная надежда.

– Я понимаю к чему вы клоните, но вряд ли подобное осуществимо в наших условиях. Технология репродуктивного клонирования человека требует тщательного исследования. Конечно, были эксперименты и даже успешные воспроизведения животных, но…

– Где контейнеры?

– Ну… на том самом складе, где пропал господин посол. Стеллаж могу определить.

У Ивана получилось только качнуть головой. В горле стоял ком, который, казалось, мешал дышал. Он с трудом сдерживал слезы. В висках пульсировала кровь, как отголосок невыносимой мигрени, но капитан не обращал на это внимания. Мысли путались.

Клонирование. Это же шанс воссоединения с родными, но смогут ли ученые освоить такую сложную задачу? Наверное, смогут. Обязаны смочь. Нет ничего невозможного для человеческого разума. Нет ничего невозможного для убежденного коммуниста. А будут ли любимые такими же, какими он их помнит? Будут ли они помнить его? А если и выйдет как-нибудь вернуть память, то как ускорить рост клонированного организма? Или это не имеет никакого смысла, ведь получатся совершенно другие люди? Десятки вопросов витали в сознании, кружились в беспорядочной метели.

Только мощнейшим усилием воли Железняков смог отогнать сумасшедшее наваждение. Он так неистово сжал зубы, что почувствовал острую боль. Сознание разрывалось от криков отчаяния, но ясный разум постепенно возвращался.

– Так, номер 100400301, – академик не сводил глаз с экрана, – есть схема расположения. Судя по всему, из бункера можно выбраться по каналу отвода отходов. Для роботов маловат, а вот человек даже в костюме сможет пробраться. Можете отправиться за материалом, а я пока поищу способы отключения ИО, а заодно стяну тонны бесценных данных. Нужно только поколдовать с разъемом… А, да! Сейчас отправлю координаты вам на коммуникатор.

Раздалось шипение за спинами. Мужчины были поглощены собственными переживаниями и не заметили, как из-за коробок с документацией показался небольшой робот. Он имел вид женской особи хаспар, но являлся всего лишь детской игрушкой.

– Вы не сможете отключить неизбежное, – кукла заговорила механическим голосом.

– Что за недооценка моих способностей, капитан? Хоть я и занимаюсь исследованием инопланетных форм жизни, но и IT-специалист из меня хоть куда. Особенно, когда дело касается ксенотехнологий.

– Вот и исследуйте этого болванчика, – Железняков положил руку на плечо француза и повернул его к источнику звука.

Дюпон поднял правую бровь.

– Матрешки мне не интересны.

– Вы, люди, настолько одержимы внешней формой, что редко замечаете суть, – робот неуклюже вертел головой, будто переводил взгляд с одного собеседника на другого. – Если бы мы использовали корпус боевой модели, то наверняка, заслужили бы больше уважения, но с другой стороны – получили бы только агрессию. Угрозы заставляют ваш разум следовать животным инстинктам.

– Ты кто такой? – Железняков сжал рукоять ЭМИ-ружья.

– Мы – это мы.

– Это… – зрачки академика расширились, – Служитель!

– Эмоции имеют важное значение для человеческого разума, –продолжала кукла, – определяют большую часть поступков и действий. Если для упрощения восприятия требуется название, то мы согласимся. Назовем себя Служитель. Мы – Служитель.

– Хороший робот – мертвый робот, – Иван прицелился.

– Подождите, – Андре придержал ствол ружья.

– Подобные оценки не приемлемы для нас. И мы не можем умереть. Служитель – это все. Перед вами лишь носитель, но не сознание.

– Ну же, – француз улыбался, – ты ведь хочешь поговорить?

– Мы произвели расчеты. Безупречные. Уничтожение Социалистического Союза Земли не представлялось проблемой. Устранение угрозы требовало внезапного удара. Полное и безоговорочное истребление населения. Но мы где-то просчитались. Люди продолжают борьбу, когда сопротивление бесполезно. Ответьте нам. Для чего вы шли все дальше и дальше во тьму, не имея при этом шансов на спасение? Животные инстинкты должны были заставить вас бежать. Спасать жизни, чтобы продолжать выведение потомства. Это характерная черта живых организмов, определяющая выживание вида.

– Ты ничего не знаешь о людях, – Железняков убрал ружье за спину и медленно зашагал по комнате. – Человек – это не раб собственных эмоций, страхов и инстинктов. Да, порой они захлестывают, сдавливают горло и разрывают сердце, но потому мы и люди, что можем над этим возобладать. Наше общество устроено так, чтобы воспитывать в человеке лучшие качества, сочетая в нем принципы справедливости, взаимного уважения, патриотизма и интернационализма. Отсутствие социально-классового расслоения позволяет каждому члену общества ощущать ответственность не только перед собой и своими близкими, но и перед всем обществом в целом. Именно это и обеспечивает монолитность масс и их готовность идти на любые жертвы ради достижения общей победы.

– Неуместное время вы выбрали для лекции, капитан, – Дюпон всплеснул руками и фыркнул. – Откуда ты взял винтовки, которые принадлежали некой Корпорации Альтера?

– Нам известны и другие люди, – кукла резко повернула голову в сторону француза. – Они с радостью продали нам это оружие.

– Что?! – мужчины воскликнули в один голос.

– В Галактике множество цивилизаций, – продолжал Служитель, – Земля всего лишь ее окраина. Ближе к центру тоже живут люди. Нам известно несколько держав, придерживающихся совершенно противоположного вектора развития. С ними мы не воевали. Сначала необходимо уничтожить землян.

– Так-так, – Андре погрузился в планшет, проверяя количество скачанных данных. – Поведаешь нам координаты проходов через гиперкоридоры?

– Это не понадобиться. Время, отведенное для вашей жизнедеятельности, подошло к концу. Пусть вам и удалось блокировать мои возможности управления планетой, но установка сделала свое дело. Расскажите, что вы чувствуете в последние минуты жизни?

– Ты так ничего и не понял, железяка, – капитан решительно направился к Служителю.

– Откровенный ответ может принести пользу. Мои… – кукла не успела договорить. Железняков безжалостно раздавил ее подошвой тяжелого ботинка. Звякнул металл и динамики издали хриплый звук, будто игрушка действительно умирала.

– О эти манеры! – академик скрестил руки на груди. – Если бы я архаично верил в богов или в высший разум, то наверняка сейчас молил бы о том, чтобы мне прислали сил. Или как там это должно работать.

– Тогда повезло, что знаменитый ксенобиолог отринул от себя всяческие заблуждения и мракобесия. А теперь – за работу. Нужно найти способ передать сообщение на поверхность или даже орбиту. Биологический материал погибших на Восходе необходимо эвакуировать и захоронить с почестями.

– Боюсь, что из пробирок с кусочками материи или жидкостями урну пепла не наберешь.

– Неважно, – капитан отвернулся, на глазах блеснули слезы, – их частички не должны находиться в катакомбах вражеской планеты. Работайте.

– С солдатами, сгинувшими под обрушениями, тоже придется повозиться. Не все маячки работают. Кому-то не повезло, завалы их расплющили, – Дюпон хотел сказать еще что-то, но под тяжелым взглядом Ивана замолчал.

Пока академик возился у экрана, не забывая при этом каждую минуту отвлекаться на планшет, проверяя в порядке ли процесс копирования банков данных, Железняков ходил взад-вперед по комнате, заложив руки за спину. Его худшие опасения подтвердились. Дьявольская Корпорация не сгинула в пучине холодного космоса. Вместе с ней живы все те пороки, от которых человечество пытается избавиться долгие годы.

Еще несколько минут назад казалось, что война вот-вот окончится, что настанет конец смертям и трагедиям. Теперь же… не миновать новых кровавых битв, ведь ни один капиталист не потерпит под боком тех, кто говорит правду о миропорядке, правду об эксплуатации человека человеком, о незримой цепи, на которой сидит трудящий человек, вынужденный продавать свою рабочую силу за гроши.

– Капита-а-а-ан? Капита-а-н, – внезапно в эфире послышался мужской голос. Иван узнал его. На лице возникла улыбка, и он выскочил в серверную.

Алина и девушка-десантник стояли на коленях. Второй боец, что смог проникнуть в бункер вместе с Железняковым, лежал на полу. Было видно, как его тело бьется в агонии, но экзоскелет совсем не шевелился. Лейтенант Хоук и один из разведчиков, ушедших с ним в темноту, держали Шепард и десантницу под прицелом ЭМИ-ружей.

– Как это понимать?! – Иван прикрикнул и замер как вкопанный.

– К чему эти крики? – Джим отключил канал связи и направил звук на внешние динамики. – Зовите сюда ученого. Пусть уберет от них руки.

– Что?! Отвечать по уставу! Смирно!

– Можете не стараться, – белки глаз лейтенанта пронизывали красные нити. Его бешенный взгляд пронизывал ненавистью и призрением. – Мы служим им. Теперь они наше все! Зови, ни то убьем пленников, – Хоук пнул Алину носком ботинка.

– Дюпон… – у капитана перехватило горло. – Дюпон.

– Мне некогда, – последовал раздраженный ответ. – Если забыли, то я тут ваши указания как раз и выполняю. Несмотря на то, что катастрофически важно завладеть банком данных.

– Закрой рот и тащи сюда свою задницу! Быстро! Или я разобью чертов гаджет, в который ты пялишься без остановки.

Подобная мотивация насторожила француза. Он привык, что капитан относился к нему с нескрываемым раздражением, но никогда не позволял себе ничего подобного. Заподозрив неладное, Андре скрипя сердцем отсоединил провод и остановил закачивание файлов, которое едва перевалило цифру в 10%. После спрятал планшет в специальный отсек костюма и привел в готовность пистолет-пулемет. Заложил руку с оружием за спину и спокойно вышел.

– Надеюсь, что тут произошло снисхождение архангела Михаила? Хоть мы не на Земле, но… – академик остановился в проходе. – Лейтенант, вам необходима квалифицированная помощь. Я знаю отличных мозгоправов. Доктора наук, лауреаты премий.

– Молчать!

– Нет, это уже складывается в какую-то нездоровую тенденцию, – француз хотел всплеснуть руками, но вовремя остановился, – каждый норовит заткнуть мне рот. Я вынужден решительно протестовать против такого отношения с самым ценным кадром Академии Наук, – Андре бросил быстрый взгляд на Железнякова и решительно направился к противнику. – У меня есть официальная бумага, согласно которой никто не смеет чинить мне препятствия, – быстрым движением он вскинул оружие и зажал спусковой крючок, целясь в стекло бронешлема Хоука.

Пули, выпущенные с близкого расстояния, смогли дезориентировать лейтенанта. Шепард вскочила и вступила с ним в борьбу, схватившись за ружье. Напарник Хоука без промедлений произвел выстрел в десантницу, стоящую на коленях и перевел оружие на француза. Дюпон шарахнулся в сторону, но ударился о стену. Он не успевал выстрелить. Помог Железняков. Капитан привычным движением стащил оружие со спины и почти не целясь выпустил электромагниный заряд в разведчика.

Следом по нему ударило несколько очередей от Дюпона. Враг завалился на спину и радостно улыбался. Костюм перестал нагнетать воздух и мешал шевелиться.

Шепард выбила из рук лейтенанта винтовку и наносила размашистые удары по шлему. Хоук отступал и закрывался предплечьями, пока не уперся в массивные двери бункера.

– Дюпон! Помогите старпому, – бросил капитан и склонился над телом десантницы, которая уже начала ощущать нехватку кислорода.

Француз подобрал ружье поверженного врага, что бился в сумасшедшей агонии, брызжа слюной и выкрикивая проклятия. Прыжками академик оказался рядом с Алиной, но выстрелить не успел. Хоук оттолкнул старпома и нанес академику удар ногой. Андре словно налетел на бетонное препятствие. ЭМИ-ружье вылетело из рук, а сам он повалился на спину. Следом на него обрушились молоты ботинок Джима. Лейтенант охаживал лежащего страшными ударами, пытаясь втоптать ученого в пол. Под ним блестящая плитка пошла змеевидными трещинами.

Ружье лежало рядом. Алина бросилась к нему, но тут же получила удар коленом в голову. Упав навзничь, она протянула руку к оружию и взялась за приклад. Академик с трудом, но поднимался на ноги, пока внимание противника переключилось на Шепард. Хоук оказался в тисках. Если отвлечься на француза, то старпом наверняка успеет выстрелить. Ничего не оставалось кроме уничтожения ружья, потому он поднял ногу и опустил со всей силы. Ружье разлетелось, будто пластмассовая безделушка.

Вопреки ожиданиям академик не стал вступать в рукопашную схватку. Андре отошел на шаг и всадил в спину лейтенанта десяток пуль, которые не принесли ощутимого ущерба. Бронеплиты выдержали. Джима переполняла ярость. Он повернулся и наступал. В этот самый момент Алина вцепилась руками в бронешлем и с криком потянула на себя. Замки щелкнули и поддались. На экране всплыли надписи: «Разгерметизация!!!, Внимание!», но смотреть на них было уже некому.

Налитые кровью глаза совершенно игнорировали отсутствие защиты. Хоук продолжал наступать. В этот раз очередь пробила горло. Две пули прошли навылет. Джим замедлил шаг и остановился вплотную к французу, на которого брызнула свежая кровь. Дюпон брезгливо протиснулся подальше, оставив бывшего товарища умирать. Лейтенант захрипел и осел на колени, упершись руками в стальную массивную дверь, из-за которой доносились глухие удары роботов, не оставлявших попытки проникнуть внутрь.

Панцири предусматривали возможность снабжения кислородом извне, с помощью трубок, которые имелись на каждом образце. Железняков воспользовался своей и нагнетал воздух десантнице. Воздуховод был очень неудобен и не позволял полноценно действовать. Обычно для таких целей использовали переносные генераторы, которыми оснащали санитарные команды эвакуации, но в крайних случаях допускалось соединение с костюмом товарища. Трубка присоединялась в районе горла, где обычно осуществляли трахеостомию.

– Ну как ты? – Иван смотрел в благодарные глаза девушки. Она промолчала, но улыбнулась, подняв вверх большой палец.

– Пора уходить, – Алина приходила в себя после стычки. Академик бережно ее поддерживал, хотя у самого сердце выпрыгивало из груди. – Я только активирую взрыватель.

– Я не собрал и трети данных… Да и как вы планируете эвакуировать ее с отключенным напрочь костюмом? Канал отвода отходов позволяет пролезть лишь одному человеку. Нужно двигаться друг за другом.

– Мы никого больше тут не оставим, – отрезал капитан.

– Тогда придумайте, как будете осуществлять выход, а я займусь своим делом.

Академик оставил Шепард рядом с Иваном, и намеревался уйти, но за спиной раздался скрежет запорных устройств. Костюм Хоука был весь в крови. Лейтенанту не хватало воздуха, он захлебывался, но упорно стоял на ногах. Джиму удалось деактивировать блокировку дверей, и они медленно поползли.

Время будто замедлилось. В образовавшейся щели показались конечности стадных ИО, которые били по спине безумного лейтенанта, но тот продолжал стоять, готовый защитить пульт управления дверью любой ценой. В этот момент выжившие поняли, что ни за что не успеют остановить неизбежное.

– Нужно взрывать!!! – заорал капитан и обреченно глянул на девушку.

– Если взорвем, то все обрушится, включая склад ДНК, – Дюпон приготовил пистолет-пулемет, стоя за спинами товарищей.

Десантница улыбнулась в последний раз и выдернула трубку снабжения воздухом. Иван посмотрел в ее глаза и все понял.

ИО схватили Хоука и вытянули наружу. Сотни конечностей превратили его тело в кусок мяса. Дюпон стрелял по тем, кто пытался пробраться, но понимал, что это лишено всякого смысла. Железняков тяжело вздохнул и усмехнулся. Он вспомнил цитату из старой книжки, которую когда-то читал в детстве: «Жизнь дается всего один раз, и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жег позор за подленькое прошлое».

Поддержите автора лайком и комментарием, так вы заставите его писать быстрее и больше :)

Глава XIX. Старый друг

Обрывок красной ткани, изрешеченный осколками, безжизненно висел на ржавом флагштоке, которым служила старая антенна. Жара усилилась. Полотнища многочисленных, сконструированных наспех навесов, зияли множеством дырок. Артиллерия и боевые дроны обильно осыпали укрепления повстанцев свинцовым дождем.

Окопы, вырытые по периметру надземной части шахты, заполняли десятки мертвых тел. Трупный смрад начинал распространяться по округе, приправляя и без того удручающую картину. Оторванные конечности, вывернутые внутренности, следы крови и испражнений. Результат качественно проведенной операции по штурму и зачистке территорий, захваченных незаконными вооруженными формированиями. Именно это и написал в своем докладе Адольф Гросс, обильно подкрепляя его видео- и фотоматериалами.

Воронки от снарядов перепахали всю территорию шахты, но при этом не уничтожили оборудование, необходимое для жизнеобеспечения и рабочего процесса. Комплекс зданий с функциональным назначением не пострадал, разве что кое-где были выбиты окна и повреждены фасады в результате точечного прилета дронов-камикадзе. Несмотря на выстроенную мятежниками сеть РЭБ, дроны находили лазейки после нескольких залпов артиллерии, которую успешно наводили снайперы, занимающиеся выслеживанием специального оборудования.

Наспех вырытые окопы защитники оставили практически сразу, отступив в здания. Траншеи тянулись на несколько километров вокруг огромной территории шахты. Оборонять их не хватало сил, да и противник не стремился сближаться, предоставив артиллеристам и операторам перемолоть тех, кто мужественно держался в земляных укреплениях.

Дальнейшая атака неподготовленных для обороны строений и вовсе являлась легкой прогулкой для вышколенных бойцов бригады «Исход», отрабатывавших действия по штурму до автоматизма. Удары дронов, огонь снайперов и боевых машин не оставляли мятежникам и шанса. Повстанцы сдавали одну позицию за другой, бросая раненых и убитых. Остатки обороняющихся отступили в надшахтное сооружение, которое находилось непосредственно над стволом, и там смогли организовать отпор, в ходе которого отбили два наката противника. Батальон бригады понес ощутимые потери и прекратил попытки штурма.

Гросс внимательно осматривал позицию противника через бинокль. Толстые стены надежно укрывали остатки повстанцев от ударов дронов, а артиллерия могла создать угрозу обрушения. Во время последнего штурма не помогла и поддержка БТРов, которым для эффективного подавления было необходимо выезжать на участки открытой местности. Мятежники сразу же использовали допотопные установки ПТУР с тандемной кумулятивной ракетой. Потерь среди экипажей удалось избежать, но одна машина вышла из стоя и осталась стоять на пустыре.

– Сэр, мистер Холл на связи, – Армс нерешительно окликнул командира.

Адольф нехотя опустил прибор.

– Это ты перестал топать как англарский еж, или я попросту теряю хватку?

– О чем вы, сэр? – парень растерялся. Вопрос застал врасплох. Адъютант ожидал гневные тирады и проклятия, которые обычно выпаливал Сталь, когда слышал имя «Калеб Холл».

– Так держать, боец! – Гросс улыбнулся и хлопнул Армса по плечу.

Повернувшись, полковник поправил винтовку, висевшую через плечо, и пошел в сторону котельной, где расквартировались штурмовые отряды.

– Сэр, господин Холл…

– Скажи этому господину, что я на передовой и занят тем, что усмиряю для него планету, которую он же и довел до такого состояния…

Котельной пользовались редко, а потому она оказалась свободна и практически не закопчена. Внутри стояла тишина. Некоторые спали, но в основном бойцы взвода занимались подготовкой к бою: осматривали снаряжение, чистили оружие и обсуждали возможные действия. Когда вошел командир, подали команду «встать», но Гросс махнул рукой, чтобы отменить ее.

В углу на походных табуретах Киллхантер раздавал указания сержантам. После гибели командира взвода при штурме, он получил повышение и с усердием принялся организовывать предстоящий бой.

Адольф видел в этом юнце самого себя. Горячего, безбашенного, готового кидаться и в огонь, и в воду, что угодно, лишь бы проявить себя. И ведь Киллхантер тоже вырвался из бедности, сознательно встав на путь воина, который может вывести любого нищего в люди. Ну, или привести к вечной жизни в Вальхалле… в зависимости от того, во что веришь.

– Когда люди будут готовы? – Гросс остановился у сидевших, и они синхронно вскочили. – Бросьте это, не до официоза сейчас. По всей планете бунтуют поселения и предприятия. Требуют, чтобы мы прекратили атаку шахты и убрались на орбиту, – полковник усмехнулся.

Командиры переглянулись. Они поняли к чему клонит Сталь.

– Я вынужден отправить все резервы на удержание важнейших точек. Кое-где местная полиция еще справляется с беспорядками, но это ненадолго. Вооруженного сопротивления бунтовщики пока не оказывают, но все может измениться в любой момент. Необходимо в кратчайшие сроки расправиться с активистами Красной Линии, тогда, думаю, стихия утихнет.

– Пойдем на штурм собственными силами? – Киллхантер задал очевидный вопрос, висевший в воздухе.

– Да. Усилю вас офицерами штаба, которых сам и поведу. Нужно прижать красную сволочь, чтобы больше ни у кого и мыслей не возникало. Чем быстрее уничтожим этих, тем скорее получится начать чистки в других очагах восстания. Несколько погромов, показательных казней и порок приведут чернь к успокоению.

– Ну, так-то их можно понять… – Киллхантер тяжело вздохнул.

– Понять? Скажи-ка мне… хм… – полковник вдруг осекся, – Как твое имя, сержант?

– Бруно. Бруно Хард.

– Так вот, сержант Хард. Помню, листал твое дело. Твой отец работает в метро, кажется… И семья живет бедно, перебивается дешевой и некачественной едой. Так?

– Да, но мы же почти все тут такие.

– Это неважно. Важно то, что ваши родные не восстают против законов Корпорации, не жгут администрации, не разрушают производственных процессов, из-за которых теряются миллионы и миллиарды кредитов. При этом сколько сопутствующего ущерба! Все это непосредственно вредит экономике державы, подрывает ее суверенитет и силу изнутри. Не забывайте, что у Альтеры множество врагов и конкурентов в Галактике. Возможно именно они и организовали этот мятеж с целью дестабилизации обстановки.

Эти люди, – Гросс развел руками в стороны, – предатели! Они разжигают межклассовую рознь в то время, когда все мы должны объединиться перед лицом опасностей, что таит в себе холодный космос. Ваши же родные так не поступают, потому что они верные граждане Корпорации Альтера, и ради их благополучия мы сегодня здесь с оружием в руках. Именно тут мы и отстоим нашу цивилизацию, которая восстала из пепла по вине тех, чьи подражатели сейчас пытаются ввергнуть планету Гулл в пучину хаоса.

А теперь я повторю свой вопрос. Когда люди будут готовы?

– Еще час, командир… но… штурм силами взвода привет к огромным потерям. Сейчас оборона противника организована по всем правилам. Распределены сектора обстрела, на самых вероятных подходах установлены мины…

– Таков путь, сержант! – выдавил Гросс сквозь зубы. – Или тебе напомнить про контракт?!

Киллхантер молча кивнул головой и, спросив разрешения, принялся подгонять солдат. Удовлетворенный Адольф наметил направления штурма и указал целью электроподстанцию, которую необходимо захватить и удерживать любой ценой. Отключение электроэнергии лишит повстанцев не только света, но и сделает бессмысленным уход в шахту, так как без питания не будут работать компрессорная станция и шахтный вентилятор, необходимые для воздухообеспечения.

Массовые беспорядки и забастовки охватывали Гулл с каждым часом. Конечно, в таких условиях один батальон бригады являлся каплей в море, но и сдаться Гросс не мог. Если уж эта операция действительно должна стать последней, то он выполнит поставленную задачу любой ценой. Судьба бывает порой непредсказуема, и кто знает, вдруг она откроет новые пути и дороги, по которым старый вояка пройдет с высоко поднятой головой. Доберется туда, где лощеные юнцы в дорогих костюмах не посмеют открыть рот в присутствии героя Корпорации. В конце концов, побеждает сильнейший, а Адольф не считал восставших не то что равными, но даже людьми.

Пока он готовил офицеров штаба к бою, отдельные группы бойцов разлетелись по основным очагам забастовок и бунтов, чтобы заняться точечным устранением активистов и лидеров, подбивающих толпу на бессмысленный и обреченный мятеж.

В окруженной шахте ожидали штурм, но совершенно не имели информации об обстановке на планете. У специалистов бригады «Исход» также имелись установки РЭБ, которые полностью изолировали окруженных от внешнего мира. Молли пыталась выйти на связь с подпольем в другой части планеты, но все оказалось без толку. Приходилось рассчитывать только на себя.

– Именно таков и был ваш план? – Фостер сидел на табурете, подогнув ноги. – Сдохнуть в норах убогой планеты? – он скрестил руки на груди и сверлил девушку тяжелым взглядом.

Молли нервно бродила по небольшой комнате взад-вперед. Из-за шума генераторов она не смогла услышать все, но смысл поняла.

– Все должно было случиться не так, – девушка остановилась спиной к Фрэнку.

– Неужели?! – мужчина зло усмехнулся. – Чудо, что я успел организовать оборону последнего рубежа. Да только все это дело времени. Бойцы бригады лучше экипированы и лучше вооружены. Что может им противопоставить кучка необученных шахтеров?

– Если бы наши штурмовики не погибли при попытке захвата орбитальной станции…

– Но их нет. Какого черта мы вообще приперлись сюда?!

Девушка медленно повернулась и тяжело вздохнула.

– Местное подполье начало восстание не по плану. Я получила сигнал маячка об этом. Тут не должно было оказаться никаких серьезных сил. Отдаленная периферия, у самых границ Фордийской Системы Защиты. Все державы Квалогского Конгресса обходят эти секторы стороной.

– А Альтера тут чего забыла?

– Сам же все видел. Добыча полезных ископаемых. Во всяком случае, официальная версия такова.

– Я не особенно разбираюсь в экономике, но разве выгодно возить из такой дыры относительно дешевый напалмовый уголь и железо? Понятно, что они широко используются, но даже в столичном секторе есть с десяток планет, где ведется их активная добыча.

– Все так. В этом и состояли мои подозрения, но никаких данных добыть не удавалось. В СМИ только упоминания о провальном проекте некоего мистера Калеба Холла.

– А я знаю этого мерзавца… – Фостер нахмурился, напрягая память. – Именно ему я обязан тем, что попал на операционный стол Дарлинга.

– Что ты имеешь ввиду?

– Когда Рик Дарлинг искал подопытных для того, чтобы вживить им эту штуку, – мужчина поднял перед собой черную руку, – именно Холл представлял ему кандидатов.

– А откуда он знал тебя?

– Он и не знал. Точнее лично не знал. Я работал на одного фиксера из Рескью-сити, жирдяя, которого называли мистером Твиксом. Хотя, наверняка, имя липовое. Вот он-то и был связан с Холлом.

– Подожди-ка… – Молли дотронулась до виска. Ее взгляд падал в одну точку, куда-то за спину Фостера, а зрачки лихорадочно задрожали.

Фрэнк просидел в тишине около минуты. Внезапно глаза девушки двинулись и остановились на мужчине.

– Выглядит это как-то жутковато…

– Кажется я поняла, – она подошла к собеседнику, – вот, что действительно тут делает Холл, – Молли медленно провела пальцами по холодному металлу. – Где-то в секторе Гулла имеется гиперкоридор, который позволяет обойти Систему Защиты. Ранее я отслеживала груз электро-магнитного оружия, которое оказалось похищено пиратами, что само по себе весьма странно. Малая эффективность и узкая направленность применения. Пираты таким брезгуют.

– Понимаю. Сложно продать, а использовать непрактично.

– На той станции, где мы спасли тебя, я случайно обнаружила сведения об угнанном корабле с грузом похищенного оружия. Его преследовали, пока судно не скрылось в звездной системе Архус. После перехватчики получили приказ вернуться. Честно говоря, я думала, что Холл создал на Гулле что-то вроде базы контрабандистов и каким-то образом курирует пиратов. Это могло бы серьезно ударить по репутации Альтеры в Галактике.

– А восстание?

– Стечение обстоятельств. Революционный подъем населения Гулла – ни что иное как закономерное явление, которое вызревало долгие годы в нищете и беспощадной эксплуатации. Оно не могло не случиться. Я надеялась, что мы успеем воспользоваться этим шансом и взять планету под контроль. И все получилось бы, если бы удалось захватить орбитальную станцию.

– Надо было направить на нее все силы, а не рваться на помощь шахтерам, воюющим с полицией в песках.

– Что сделано, то сделано… – девушка провела ладонью по груди Фрэнка. – Теперь очевидно, что тут нет никаких пиратов и складов с награбленным. Холл добывает древние кибернетические технологии, недоступные для современных умов. Возможно электро-магнитное оружие нужно как раз для того, чтобы его заполучить.

– И что он? Грабит роботов из Системы Защиты?

– Может и грабит, а может нашел способ договориться с ними. Уверена, что смогла бы что-то выяснить, подключившись к орбитальным серверам.

– Хех! Отлично, – Фрэнк зло усмехнулся. – В таком случае, спросим у карателей разрешения подняться на орбиту и пошарить в орбитальной сети.

Молли скривила лицо в злобной гримасе, но ответить не успела. Началась плотная стрельба.

– Мы должны удержать подстанцию! – крикнула она и бросилась к окнам.

Фостер знал все и сам. Бригада понесла тяжелые потери. И понесет еще в ходе нового наката. Такое исходцы не прощают. Пленных предадут жестоким, порою даже садистским пыткам. Картины обезображенных тел прочно закрепились в памяти обжигающим клеймом. Когда-то он и сам творил ужасные вещи… Наказывал и мстил за погибших в ходе специальных операций братьев по оружию.

Последний эпизод стоил ему карьеры. Тогда на Эпате, столичной планете Федерации Зум, Фостер участвовал в карательной зачистке небольшого поселения. Там его взвод потерял больше половины личного состава. Зумы дрались отчаянно и в плен не сдавались, но вот их семьи… они ответили за все.

Неизвестные слили отчеты об итогах операции в сеть. Служба безопасности Корпорации оперативно подчистила данные, но Квалогская Республика не оставила подобное без внимания. Являясь «маяком свободы», квалогцы активно продвигали идеи фанатичного эгалитаризма и умеренной ксенофилии. Альтера незамедлительно получила ноту протеста о недопустимости подобных действий.

Квалогский Конгресс, основанная Республикой межгалактическая организация, созданная для поддержания и укрепления мира и безопасности в Галактике, а также развития сотрудничества между державами, назначил комиссию для проведения разбирательства, но боевые действия в Федерации Зум не позволяли осуществить полноценное расследование. Препятствия чинила и сама Корпорация. Курьерские корабли подвергались налетам пиратов, а доказательства, улики или даже свидетели частенько бесследно пропадали.

Полностью спустить вопиющий случай на тормозах не вышло бы. Поскольку в операции погиб командир взвода и большая часть младшего командного состава, решили выбрать особо отличившихся. Им-то и оказался капрал Фрэнк Фостер, который за чрезмерные усердия в предыдущих операциях получил позывной «Мясник». Кроме того, у капрала наблюдались психологические расстройства и приступы острой мигрени, возникшие при прохождении службы в Бригаде.

В Альтере начались показательные судебные процессы. На одном из них в качестве свидетеля выступил майор Адольф Гросс, осуществлявший командование I ротой. Он дал показания о том, что солдаты действовали без приказа, нарушив установки начальства, а также подтвердил, что капрал Фостер и ряд его сослуживцев буквально сошли с ума и осуществили расправу над мирными жителями и пленными, ослушавшись приказа не применять насилие к безоружным. Виновных признали недееспособными и приговорили к принудительному лечению.

Через несколько недель случай исчез из информационного поля, сменившись истерией по поводу распаявшегося пиратства. Фрэнка и других осужденных выпустили из клиники, уволив из рядов Бригады «Исход» без каких-либо выплат и компенсаций, а сама Бригада получила дополнительные контракты на охрану различных объектов и торговых маршрутов.

Фостер долгое время мучился тем, что его изгнали. Проклинал командование, которое и отдавало приступные приказы, но в глубине души всегда мечтал о том, чтобы вернуться в строй, хотя бывшего капрала и тяготили совершенные им зверства. Теперь же, наводя красную точку прицела очередного солдата Бригады, хотел поскорее уложить того в песок, чтобы сразить следующего.

Несмотря на численный перевес обороняющихся, ставка Гросса на двойной удар оправдалась. Пока взвод Киллхантера атаковал в лоб под прикрытием огня боевых машин, офицеры штаба ударили с фланга. Торец здания не имел окон. Повстанцы успели проделать в толстых стенах несколько бойниц, но держали на этом направлении только легкое стрелковое вооружение. Сталь подвел людей вплотную, они осуществили пролом направленным взрывом и вступили в ближний бой.

Нейроускорители, подобные тем, что имелись у Молли, работали и в мозгу Фостера. Дарлинг значительно их усовершенствовал. Экспериментальная разработка, основанная на работе датчиков контроллера боевой модели робота ФСЗ, повысила нейронные связи между мозгом и приобретенной конечностью. При этом отсутствовали внешние признаки вживления на голове носителя, так как датчики имели небольшие размеры и получали питание из основной установки.

Повстанцы, оказавшиеся рядом с проломом, получили травмы от разлетевшихся кусков бетона. Фрэнк же успел защитить голову, отбив тяжелый каменный осколок черной рукой. После чего скрылся за углом справа от образовавшегося прохода. Тут же последовала череда взрывов наступательных осколочных гранат, которые добили тех, кто еще мог шевелиться. Входившие штурмовики плотно накрывали огнем места возможного появления противника. Высунуться и выстрелить в ответ было невозможно.

Штурмовые группы двинулись по обоим направлениям коридора, соединявшего административные кабинеты с техническими помещениями. Фостер удерживал проход к кабинетам. Там около десятка шахтеров под руководством Молли отражали накат Киллхантера.

Первый номер группы ожидал за углом неприятеля, а потому сначала закинул в проход гранату. Зеленая полусфера звякнула о бетонную стяжку, но взрыва не последовало. Такое случалось часто. Контактные запалы производились с нарушением технологического процесса. Причину и виновников так и не установили, но огромные партии произведенных запалов отзывать из подразделений не стали. Слишком большие издержки.

Не дождавшись взрыва, второй номер штурмовой группы передал первому еще одну гранату, но Фрэнк не желал испытывать судьбу. Рывком он выскочил из-за укрытия. Исходец среагировал и навел ствол оружия, но резкий взмах вырвал винтовку из рук, сорвав ремень. Боец едва устоял на ногах. Следом последовало два выстрела из пистолета в сочленение шлема и брони. Такие места защищались в основном противоосколочными материалами. Пули пробили горло.

Фостер использовал устаревшее оружие эпохи возрождения человечества, которое Альтера произвела еще на Земле, но это не имело особого значения. Если пуля добирается до плоти, то все равно насколько она старая.

Второй номер принял смерть, не успев понять, что случилось. Роботизированный кулак просто вмял шлем в голову солдата. Группа не могла открыть полноценный огонь, свои находились на линии огня, и Мясник пробивался через них по одному. Он стрелял, отрывал руки, ломал черепа. Лишь редкие выстрелы штурмовых винтовок пытались прервать кровавую и отчаянную схватку, но Фрэнк каждый раз оказывался быстрее.

Группа спешно оттянулась назад, оставив в сером коридоре шестерых. Офицеры вылетели наружу и смогли подавить Мясника огнем. Фостер вовремя укрылся за стеной. Он тяжело дышал и пытался стереть с лица кровь.

– Капра-а-л! Смирно! – со стороны технических помещений послышался грубый командный голос.

Фрэнк вздрогнул и вытянулся по швам, задрав подбородок. Суровая дисциплина Бригады «Исход» оставляла отпечаток в каждом.

– Бросить оружие! – широкая фигура приближалась.

Фостер на мгновение растерялся. Голос оказался до боли знакомым. Когда-то этот бас будил в раннюю зарю или даже среди ночи, подгонял на марш-бросках, обучал действиям по штурму и обороне, вел в бой… а потом этот же самый голос предательски обвинял в нарушении приказа, хотя капрал Фрэнк Фостер всегда выполнял их строго и неукоснительно. Растерянность сменилась гневом.

– Сталь… – Мясник повернулся к идущему. Кулаки сжались. Фостер наклонился вперед для рывка. Зрачки сфокусировались в темноту.

Гросс не собирался вступать с бывшим солдатом в противостояние. Вспышки выстрелов озарили коридор. Он разрядил в противника карабин, засыпав все пространство картечью.

– Вольно, – Адольф зло усмехнулся, наблюдая за падающим навзничь телом.

Поддержите автора лайком и комментарием, так вы заставите его писать быстрее и больше :)

Глава XX. Один за всех, и все за одного!

Все, что существует в мире – товар. Все покупается и продается. Даже люди. Конечно, существуют характеры, личности, которые способны отказаться от цены, которую им предлагают. Они могут гордо переступить через тягость нужды или отринуть навязанные идеалы потребления. При этом и они товар. Сложно это осознать и еще сложнее принять.

Фостер никогда не считал себя особенным и не гнушался любого денежного предложения, пожалуй, только не продавал собственное тело. Наверное, у каждого случаются моменты, когда начинаешь смотреть на мир иначе. Глупая, взращенная пропагандой красивой жизни, надежда внезапно угасла. Правда ударила по самому больному месту. Ты – товар.

Все богатства Корпорации Альтера принадлежат лишь узкому кругу лиц, составляющему абсолютное меньшинство огромной массы населения. Все остальные – лишь средство получения прибыли. Миллиарды индивидов, обслуживающие интересы сказочно богатых, вынуждены продавать единственное, что у них есть – себя. Свое время, здоровье, знания и силы. Они, по всем правилам рыночных отношений, продаются, чтобы существовать.

Когда-то такое казалось вполне справедливым. В голове витали истории, о трудолюбивых гениях, которые зачинали успешные компании в душном гараже. Начинали прибыльные стартапы, которые перерастали во что-то большее. При этом никто никогда не говорил о стартовых капиталах. Стоило копнуть поглубже, как выяснялось, что у одного родители владели алмазными шахтами на Спутнике, у другого входили в состав Совета Директоров Корпорации. Но все это не имело значения. Обывателю показывали лишь чудесную историю успеха, затеняя все нюансы и оговорки.

Реальность же оказывалась безжалостна. Миллиарды прозябали на грани выживания, при этом своим трудом приносили огромные прибыли владельцам средств производства: различного оборудования, машин, инструментов, зданий, а также земли, сырья и других ресурсов, необходимых для создания конечного продукта. Сами же при этом являлись необходимой издержкой, на которую благородным господам приходилось тратить часть вырученных денег.

Сейчас Мясник не считал такой порядок справедливым. Все эти средства производства сами по себе не способны добывать кредиты. Без трудящихся они всего лишь пустое сокровище. Фрэнк выбивал долги и выселял из кредитных квартир многих людей, которые усердно и много работали, но не могли даже приобрести самое низкокачественное жилье, хотя их работодатель, в лице какой-нибудь компании, получал огромные барыши благодаря выполняемой ими работе. Какой-нибудь толстосум с важным видом покупал прогулочные космояхты, одевал собачек и продажных подруг в бриллианты, а его работник отдавал больше половины зарплаты банку, в котором этот же богатей имел долю акций.

Молли рассказала, что каждый товар и продукт, которые производятся в Галактике, задействуют миллионы или даже миллиарды людей. Ни один индивид более не способен произвести самостоятельно какого-либо общественно-полезного продукта. Даже в производстве самой обычной булки задействованы тысячи людей. Кто-то занимается распашкой земли, кто-то сбором комбайна, созданием для него топлива, кто-то его ремонтом, кто-то обрабатывает зерно, кто-то делает муку... Если подумать, то ведь и на каждом этапе этого производства применяются другие товары, которые также производились другой цепью трудящихся.

Эта очевидная вещь лежала на поверхности. Всю жизнь. Получалось, что производство носило общественный характер, в котором объединялось все трудящееся общество, но вот характер присвоения прибыли оказывался частный. Какой-то далекий от производства человек или даже небольшая группа индивидов забирали себе львиную долю производимых благ. Они легко отгородились и от наемных работников, и от непосредственного участия в производстве службами охраны, различными менеджерами и тимлидерами, ссужая тем немного больше благ, чем всем остальным.

Они содержали немногочисленную прослойку квалифицированных рабочих в лучших условиях, чем большинство, и тем самым выделяли их из общей массы. Создавали иллюзию «среднего класса», который доступен для каждого. Но разве дано всем быть инженерами или архитекторами? А если и дано, то кто будет заниматься сбором установок или строительством? Печь хлеб или шить одежду? Материальную жизнь всего общества создают работники, объединенные процессом разделения труда, так почему же огромные суммы получает узкая прослойка, а не те, на чьих плечах лежит самое основное?

Такой расклад возмущал Фостера. Триллионы и даже квадриллионы кредитов, оседавших в карманах частных лиц, могли бы быть пущены на строительство больниц и школ, на выплаты достойных зарплат и пенсий, на улучшение планетной и орбитальной инфраструктуры, и на многое другое, что облегчило бы или улучшило жизнь населения Корпорации. Они же копились на счетах толстосумов, которые и так богаче 99% совокупного населения Альтеры.

Нейроускорители работали безупречно. Фрэнку казалось, что он даже не успевал подумать или осознать опасность, как тело реагировало на изменение окружающей обстановки. Время вокруг будто замедлилось, и тысячи мыслей пролетали в голове с огромной скоростью. Мясник успел подумать о справедливости мироустройства в тот самый момент, когда падал после выстрелов из карабина. Рука закрыла голову на долю секунды раньше, чем до нее добралась картечь. Следующие выстрелы и вовсе били в металлическую грудину и плечо.

Сталь был прожженным воякой. Видя, что противник упал навзничь, он не расслабился. Карабин улетел в сторону, а его место заняла штурмовая винтовка, которая ожидала своего часа за спиной. Адольф намеревался «законтролить» врага выстрелом в голову. Пистолет выстрелил раньше, и теперь Гросс получил пулю. Реакцией Мясника он не обладал, а потому не успел понять, что произошло. Удар в шлем свалил с ног, и винтовка, удерживаемая на теле ремнем, бухнула сверху.

Времени на проверку и контроль состояния бывшего командира не было. Перегруппировавшись за проломом в стене, офицеры вновь пошли на штурм. Фостер рванул по коридору в сторону Молли, где оказался весьма кстати. Прямо на него в окно заскочил штурмовик. Черная ладонь заслонила срез ствола винтовки, и пули срикошетили в «исходца». Защиту они не пробили. Фрэнк подхватил солдата и вышвырнул обратно на улицу, где готовились заходить в здание следующие члены штурмовой группы. Летящий сбил товарищей и получил несколько пистолетных пуль. По окну тут же открыли огонь, но Мясник уже бежал по коридору, выискивая среди убитых и раненных Молли.

Девушка сидела у изрешеченной стены, и опиралась на охотничье ружье, позаимствованное у кого-то из местных. Правое бедро обильно окрашивалось алой кровью. Счет шел на секунды. Фостер рухнул рядом с ней на колени. Аптечек у повстанцев не было. Зато у бойцов Бригады имелись отличные комплекты. В паре метров располагалось три трупа, которым не посчастливилось атаковать позицию Молли. Мясник вытащил у одного из них аптечный подсумок, закрепленный в районе крестца, извлек из него электрожгут и наложил на бедро.

Прибор самостоятельно произвел затяжку ремешка и вывел на дисплей время наложения. После этого Фрэнк бережно поднял девушку на руки и двинулся по пути отхода, пока враг не заблокировал здание.

Медицинские модули отсутствовали, а потому Абрамсу пришлось самостоятельно сшивать артерию под светом нашлемных шахтерских фонарей. Как и ожидалось, с потерей подстанции последний оплот обороны лишился электричества. Ошер истекал потом, который струился по лицу солеными ручейками. Фостер нежно промакивал лоб профессора грязным носовым платком, боясь совершить неосторожное движение. Молли потеряла много крови и была без сознания.

– Чего ты возишься? – едва слышно выдавил из себя Мясник. – Срочно нужно переливание.

Абрамс в ответ громко сопел большими ноздрями и молчал. Через минуту он, наконец, выдохнул ртом и принялся зашивать место ранения.

– Все, артерия спасена…

– Нужно переливать…

– Какого дьявола вы стоите у меня над душой?! – не выдержал профессор. – Я без ваших умозаключений знаю, что необходимо! Вы вероятно ослепли, молодой человек? – он провел взглядом по лицам пятерых выживших шахтеров, что освещали грязный операционный стол, ранее служивший для приема пищи. – Неужели где-то тут затерялся холодильник или контейнер из банка крови?

– Перельем напрямую.

– У нее группа В, резус отрицательный. Кровь групп А и АВ тут не подойдет. Требует отрицательная В или на крайний случай О. У кого тут нужная группа крови?

– У меня АВ… – Фостер закусил губу.

– Рад за вас, вы имеете редкую кровь. И вам как раз без разницы какой группы принимать гемо, нужно лишь учесть резус-фактор.

Шахтеры пожимали плечами.

– А что с членами Красной Линии? Ваши бойцы знают свою кровь?

– Полагаю, что знают. Отправляйтесь на линию обороны и выясните, а заодно проконтролируете состояние нашей защиты. Там от вас явно больше толку.

Мясник покинул душное помещение бывшей столовой для работников копёра – высокого сооружения, обеспечивающего подъем людей и грузов из ствола шахты. Надшахтное строение все еще удавалось удерживать, но каждый понимал, что это дело пары часов массивного штурма. РЭБ повстанцев без электричества не функционировал. Люди нервно жались к стенам баррикад и наскоро вырытых траншей, ожидая атаку дронов, за которой, под прикрытием огня боевых машин, солдаты Бригады «Исход» ворвутся на позиции.

Фостер обреченно бродил среди защитников шахты, пытаясь выяснить группу крови. Ему встречались лишь местные, которые подобной информации не имели. Медицинское обеспечение на планете Гулл предоставлялось лишь за кредиты, да и клиники находились в районах, где жили обеспеченные жители. Обычные рабочие довольствовались фельдшерскими пунктами, а там временами отсутствовали медикаменты или квалификация у работника.

Оказалось, что все, кто прибыл на помощь восставшим, погибли. Бойцы Красной Линии самоотверженно бросались на самые сложные направления, организовывали и воодушевляли, оставались прикрывать отходы и героически погибали. Только благодаря их отваге неорганизованные мятежники смогли дать хоть какой-то отпор хорошо обученным сотрудникам Бригады. И вот теперь никого из них не осталось.

Мясник ощущал общее настроение и понял, что сдаваться никто не намерен. Лица людей, объединенных общей идеей стремления к свободе от угнетения, пылали гневом и радостью. Никто из них не хотел умирать, но если уж смерть должна была прийти, то каждый хотел встретить ее свободным человеком и дорого продать жизнь.

Фрэнк с трудом пробирался по низкой траншее. Люди сидели на коленях, заполняя телами все свободное пространство. Приходилось протискиваться над их головами, при этом постоянно контролировать свою, чтобы не высунуться над бруствером.

– У меня нужная группа крови, – неожиданно раздался тонкий голос. Мясник глянул вниз и увидел черноволосую девушку с голубыми глазами.

– Как тебя зовут? – мужчина замер, неуклюже расставив ноги. Незнакомка озарилась улыбкой. Она была маленькая и хрупкая, но глаза горели решительностью, а руки сжимали старенькую огнестрельную винтовку.

– Лиза. Кому-то требуется переливание? Я работала медсестрой, кое-что в этом смыслю.

– Да, – Фостер присел, – моей подруге. Она тяжело ранена и потеряла много крови. Ей помогли, но кровь…

– Это Молли? – ее взгляд дрогнул. – Что с ней?!

– Пока состояние стабильное, но без твоей помощи не обойтись.

Лиза нерешительно оглядела обе стороны траншеи, всматриваясь в лица товарищей.

– Как же я их оставлю?..

– Одним бойцом ситуацию не исправишь, – мужчина снисходительно улыбнулся.

– Ты не понимаешь. Мой брат поднял и повел этих людей к свободе. Теперь их веду я.

Мясник опешил. Не мог поверить услышанному, но по суровым лицам сидящих рядом шахтеров, понял, что девчонка не обманула.

Фостер редко брал на себя какую-то ответственность. Даже служа в рядах Бригады «Исход» предпочитал строго выполнять указания и не проявлять инициативу. Эмоции бурлили. Страх за жизнь Молли, восхищение маленькой Лизой, гордость за обреченных несдающихся шахтеров, скорбь по павшим людям, с которыми он чувствовал настоящее единение… Каждое переживание вспыхивало огнем и озаряло заплутавшую душу.

Он поднялся во весь рост и взобрался на бруствер.

– Ты чего удумал?! Подстелят. Ну! – Лиза схватила мужчину за пыльный ботинок и попыталась стянуть обратно, но, отягощенный железками и без того немалый вес Мясника, оказался непосильным.

– Братья! – Фрэнк закричал, повернувшись спиной к врагу. – Настало наше время. Пусть оно будет коротко, но даже миг свободы бесценен и стоит того, чтобы за него умереть. Вы все знаете и видели «это», – черная рука поднялась над головой. – Я не выбирал стать таким. За меня сделали выбор, будто я собственность, вещь, товар… Что ж, пусть так. Недавно я прочитал граффити: «Капиталисты готовы продать нам веревку, на которой мы их повесим!». Вот она, эта веревка! – Фостер сжал кулак и повернул его ладонью к товарищам. – Идите за мной. Покажем, как сражаются свободные люди!

По позиции пронесся волнующий трепет. Бойцы воодушевились. Над траншеей подняли красные знамена, сделанные наспех из старых штор, полотенец и других лоскутов обыденной ткани. Ветра не было, и полотнища поникли, но люди бурлили. Некоторые меняли пропитанные пылью и потом одежды на свежие, другие подбадривали друг друга, а иные молчали, но их глаза блестели несгибаемой волей и торжеством человеческого духа.

– Что за безумная идея? Ты решил атаковать? – Лиза тихонько напала на Фостера, когда тот спустился с бруствера. – Нас сразу же разобьют дроны.

– Это вряд ли. Несмотря на автономную работу атакующих беспилотников, оператору все же нужно настроить программу, зарядить аккумуляторы, пополнить боекомплект, – отвечал он, не сводя взгляд с подстанции, за которой располагалась техника врага. – Двигатели боевых машин молчат, а значит к штурму батальон еще не готов. Если ударим сейчас, то наверняка застанем их врасплох. Победить-то вряд ли сможем, но нанесем им такие потери, которые никому из высокого начальства и не снились. А из нашего подвига сложат такую историю… ух…

– Думаешь стратегически, товарищ, – девушка уважительно качнула головой и сдержанно улыбнулась. – Ты из-за двигателей был уверен, что тебя не подстрелят?

– Да-а-а-а… нет, если честно, – усмехнулся Мясник, – вообще в тот момент не думал. Снайперов-то никто не отменял. Видимо, просто повезло. А вот тебе пора к Молли. Ее жизнь мы обязаны сохранить.

Лиза пожала ему руку и поспешила во временный лазарет. Она все еще не хотела покидать товарищей, но спасение Молли действительно играло самую важную роль. На ней держалось все красное сопротивление в Корпорации Альтера. Она владела многими секретами, имела связи в различных властных структурах и умела проникать в недоступные места. Во всяком случае, так считали все те, кто хотя бы сочувствовал движению Красной Линии.

Фортуна действительно благоволила Фрэнку. Пожалуй, даже слишком. Все события дня оказывались в той или иной мере весьма удачными. Да, повстанцы терпели поражения в локальных боях, но в итоге жизнь Молли удалось сохранить, что в глобальном смысле перевешивало неудачи. Повезло и не быть убитым, взобравшись на бруствер. В голове все встало на свои места, а у остатков сил батальона появились переживания важнее, чем кучка оборванцев, ожидающих смерти.

Мистер Холл вызвал контуженного Гросса прямо с передовой. Адольф был зол, у него звенело в ушах, а потому он орал так, что слышали даже тяжелораненые, пребывающие в блаженном полусне из-за обезболивающего и потери крови.

Армс разместил установку голосвязи в комнате, где недавно Фрэнк и Молли размышляли над мотивами Калеба. Прежде чем войти внутрь, где уже ожидала серая голограмма статной фигуры Холла, Сталь выслушал доклады командиров летучих групп, которые разлетелись по очагам мятежа для устранения лидеров и зачинщиков. Полученные донесения заставили правое веко закаленного ветерана нервно дрожать.

– У вас утечка информации, полковник! – заорал Калеб, как только увидел Гросса. – Новости о ваших подвигах просачиваются в сеть, но я еще не слышал ни одного доклада о выполненных задачах! Как это понимать?!

– Все оказалось сложнее, – сначала Адольф пытался говорить спокойно, но только потому, что сам еще не до конца осознавал текущий статус миссии. – У нас не получилось устранить вождей.

– Что вы несете? В батальоне достаточно средств для этого.

– Нет. Мои люди ликвидировали многих, но это только ожесточило народ. Вся планета – лидер. На место одного тут же встает другой… один за всех и…

– Что за бред?! – Холл вытаращил глаза и оскалился в бессильной злобе. – Доложите статус Мясника и Молли.

– Статус неизвестен. Среди убитых указанные лица не обнаружены.

– Ты бесполезный болван! Идиот! Снимай погоны и готовься сдать командование.

– Закрой рот, щенок! – давно копившее раздражение к штатским начальникам, которые считали себя едва ли не богами, вышло наружу. – Пока ты развлекаешься с девками, сдабривая нос кританолом, мои парни погибают на забытой всеми богами планете. Ты не стоишь и крупицы моих погон! – с каждым словом Сталь орал все громче и громче. Посыпались страшные проклятья, сменявшиеся перечислениями подвигов и сложнейших операций с участием Гросса, а после он вовсе перестал употреблять какие-либо приличные слова.

В этот момент Мясник как раз воодушевлял повстанцев, выбравшись из траншеи. Все бойцы, готовящиеся к последнему штурму шахты, слушали полковника, а потому никто и не обратил внимания на позиции обреченных.

Через десять минут мятежники были готовы к атаке. Над последним рубежом обороны повисла тишина. Послышались робкие шептания молитв. Мало кто из шахтеров верил в богов или другие высшие сущности, но находясь в шаге от смерти, не каждая человеческая душа способна смирится с тьмой, ожидающей после остановки сердца. Каждому хотелось верить в продолжение пути. Этим ловко пользовались проповедники в столичном секторе Корпорации, но на Гулл никого из представителей церкви не пускали. Холл не терпел конкурентов, да и утечка информации через церковных агентов не была чем-то необычным.

До Фрэнка донеслись слова песни. Кто-то в дальнем конце траншеи грянул командным басом:

«Смело, товарищи, в ногу!

Духом окрепнем в борьбе,

В царство свободы дорогу

Грудью проложим себе, – запевающего поддержали другие.

Вышли мы все из народа,

Дети семьи трудовой.

«Братский союз и свобода» –

Вот наш девиз боевой! – вокруг Фостера взорвалась бомба. Запели все. Песня, будто волна, прокатилась по позиции и поглотила каждого.

Долго в цепях нас держали,

Долго нас голод томил.

Черные дни миновали,

Час искупленья пробил!»

По телу Мясника пронесся неудержимый огонь. Его будто пронзило молнией. Кровь вскипела. Впервые он ощутил небывалый духовный подъем, почувствовал рядом с собой братьев, настоящих людей, пылающих жизнью. В такие минуты человек способен свернуть горы.

Поднялся ветер. Резкие порывы взвили огненно-красные полотнища знамен. Знамен тех, кто навеки молод. Больше не требовалось никаких команд и приказов. Борцы за свободу пошли в атаку несгибаемой лавиной. Каждый чувствовал небывалое единение с товарищами. Один за всех, и все за одного!

Поддержите автора лайком и комментарием, так вы заставите его писать быстрее и больше :)