Гача-изгнанник: островной легион

Пролог

Я очнулся от того, что мне в рот набился песок. Грубый, соленый, противный. Тело не слушалось, будто я отлежал его полностью. В голове стоял шум, резонирующий с плеском волн о берег.

«Стоп. Что? Волны?» — внезапно пронеслось в моей голове.

Я заставил себя открыть глаза. Мир плыл. Надо мной было какое-то слишком яркое небо. Я моргнул, пытаясь сфокусироваться.

И тогда я это увидел. Два солнца. Одно — нормальное, желтое. Второе — меньшее, но какое-то ядовито-розовое, неестественное. Они медленно проплывали надо мной, розовое чуть быстрее.

«Что за черт?..» — попытался я сказать, но только хрипло кашлянул.

С трудом отжался от песка и сел. Голова закружилась. Я огляделся. И у меня внутри все сжалось в единый комок.

Я был на крошечном клочке суши. Совсем крошечном. Куда ни глянь — только бескрайняя бирюзовая гладь океана. Ни земли, ни кораблей, ни самолетов. Только я, песок и эта дурацкая розовая звезда в небе.

Паника, острая и тошная, подкатила к горлу.

— Эй! — закричал я. Голос звучал сипло и одиноко. — Есть тут кто?!

Тишина. Лишь шепот волн.

Я вскочил на ноги, сердце выдавало какие-то африканские быстрые ритмы. Я побежал к воде, решив плыть куда глаза глядят. Но через несколько шагов мое плечо со всего маху уперлось во что-то невидимое и твердое, как бронестекло. Я обошел весь этот проклятый пятачок — везде. Невидимая стена. Я попытался проплыть ее под водой – без толку. Я орал от ярости и бессилия, изо всех сил бил кулаками по невидимой стене, чувствуя, как кожа на костяшках лопается. Боль была реальной, а стена — абсолютно нет. Я в ловушке.

Несмотря на то, что океан был по тропическому теплый, я все же выбрался из воды. В отчаянии я сел на мокрый песок у берега и схватился за свои волосы.

«Свет фар. Визг тормозов. Удар». В голове пронеслось обрывком. Это все? Конец? Так где же я тогда? Рай? Ад? Выглядит как реклама той шоколадки с кокосом. Нет. Не может этого быть. Не должно. Это сон. Проснуться. ПРОСНУТЬСЯ СЕЙЧАС ЖЕ!»

В висках снова резко кольнуло. Я зажмурился от боли, и когда открыл глаза — увидел Ее.

Голограмму.

Прямо в воздухе висело сияющее голубое окно с цифрами и текстом. Я протер глаза — не исчезало. Выглядело как интерфейс из игры.

А в центре пульсировали цифры. Сердце забилось чаще, обгоняя пульсацию цифр.

[До начала Нападения на вашу Зону: 23:48:41]

[23:48:40]

— Нападения? — вслух прошептал я. — Что нападет? На кого? На меня?

Я тыкал в прозрачный экран, листал вкладки.

[Остров: Уровень 1]

[Ресурсы: 0]

Какая-то дурь. А потом увидел кнопку, которая светилась сильнее всего.

[Призыв].

[Первый призыв — Бесплатно!]

Бесплатный сыр. Я знал, где он обычно бывает. Но что мне оставалось? Смотреть, как тикают эти дурацкие цифры?

[23:45:18]

Таймер неумолимо отсчитывал секунды.

[23:45:10]

Помощи ждать было неоткуда. Значит, это правда. Всё это — правда. И через сутки на меня что-то нападёт. Что, если этот «призыв» — единственный шанс? Или... единственная ловушка? Делать было нечего. Сидеть и ждать смерти — это не мой стиль. Тем более что на этом острове других занятий и нет.

— Ладно, — хрипло сказал я сам себе. — Игра началась.

Я коснулся сияющей кнопки «Призыв».

И тут начался ад.

Ослепительная вспышка золотого света ударила по глазам. Воздух завибрировал, загудел, и из ниоткуда раздалась торжественная, эпичная музыка. Песок под ногами завертелся, формируя идеальный круг со светящимися символами.

Я зажмурился, отшатываясь.

Свет погас. Музыка оборвалась.

Тишина.

И тогда... тихое, сбивчивое дыхание.

Я медленно открыл глаза.

В центре круга, на коленях, сидела она.

Девушка. Выглядела лет на двадцать. На ней было самое простое платьице, до тех пор, пока я не пригляделся к нему. Материал явно был не хлопком или синтетикой. Платье сшитое из больших, мягких на вид листьев разных оттенков зеленого, от темного изумруда до почти салатового. Оно было простым и... хрупким.

А ее волосы... это было что-то. Они были цвета осени — медь, рыжина, темное золото и оттенки спелой хурмы, все вместе, длинные и волнистые, падающие на плечи. В волосах красовалась небольшая брошка в виде двух ягодок клюквы, дополняя все осенние оттенки красным.

В ее тонких, чуть дрожащих пальцах она сжимала странный посох. Он был словно живой — несколько толстых, темных корней, причудливо переплетенных между собой. И на самом его верху, вместо навершия, светился и пульсировал мягким зеленым светом крупный, незнакомый мне фрукт, похожий на огромную каплю изумрудного меда.

Она подняла на меня глаза — огромные, широко распахнутые, цвета весенней листвы, полные такого же животного ужаса и непонимания, как и у меня. Казалось, что она сейчас заплачет.

— Г-господин? — ее голосок был тихим, шелестящим. — Это... где я? Что это за место?

Я мог только смотреть на нее, на этот дурацкий посох, на ее осенние волосы и платье из листьев. Мой мозг отказывался верить.

Из моего пересохшего горла вырвался один-единственный вопрос.

—Ты кто?

Глава 1

Мой вопрос повис в воздухе, смешавшись с тихим шёпотом океана. Я не мог оторвать глаз от этого невероятного создания. Она была такой реальной, что моя рука непроизвольно потянулась чтобы коснутся её. Я вовремя остановился, напоминая себе хоть о каких-то базовых правилах приличия.

Девушка вздрогнула от звука моего голоса, словно я её ударил. Её большие, изумрудные глаза ещё больше расширились, наполняясь не страхом, а каким-то робким, почти автоматическим почтением. Она выпрямила спину, всё ещё стоя на коленях, и сложила руки на груди, сжимая свой странный посох.

— Ваш сателлит, господин! — её голосок, секунду назад дрожавший и нерешительный, вдруг приобрёл чёткость, будто она произносила заученную с детства мантру. — Вы призвали меня, и теперь я буду помогать вам обустраивать вашу обитель и отражать угрозы этого мира!

Она произнесла это на одном дыхании и тут же снова опустила взгляд, будто ожидая приказа. Или кары за свою дерзость.

В моей голове будто что-то щёлкнуло. «Сателлит». «Обитель». «Угрозы». Эти слова звучали так неестественно и в то же время так знакомо по сотням прочитанных книг.

— Помогать... мне? — я с трудом выдавил из себя, всё ещё не в силах поверить в происходящее. — А... как тебя звать?

Она тут же подняла на меня взгляд, и на её лице мелькнула тень удивления, будто её спросили о чём-то само собой разумеющемся.

— Элара, господин. Меня зовут Элара. Я — дриада-саженец, хранительница малых форм жизни.

«Элара». Имя, похожее на шёпот листвы. Оно ей подходило.

— Ладно... Элара. — Я сглотнул, пытаясь собраться с мыслями. — А откуда ты?.. И что значит «сателлит»? Кто вас всех... учит этому?

Элара оживилась. Казалось, она наконец-то попала на знакомую территорию.

— Нас готовят, господин! С самого детства. В Академии Сателлитов. — В её глазах загорелись искорки энтузиазма. — Нас учат служить, помогать и защищать могучих героев, что призывают нас в миры, охваченные тьмой! Мы — их правая рука, их опора! Это великая честь!

Она говорила с такой искренней верой, что у меня защемило где-то внутри. А потом её взгляд, блуждавший по моему лицу во время речи, наконец-то опустился ниже.

Она окинула взглядом мою простую, порванную и испачканную песком рубашку. Потом — мои потрёпанные брюки. Искры энтузиазма в её глазах начали гаснуть, уступая место медленному, нарастающему недоумению.

Её взгляд скользнул за мою спину. Она увидела бескрайний океан. Медленно обвела глазами крошечный клочок суши, на котором мы находились. Увидела абсолютную пустоту. Ни величественного замка. Ни армии прислужников. Ни следов «могучего героя».

Её лицо побледнело. Румянец, игравший на её щеках, исчез. Дыхание её участилось.

— Господин... — её голос снова стал тихим и неуверенным. — Это... это и есть ваша обитель?

Я лишь молча кивнул, предчувствуя, что будет дальше.

— А... а где же... тронный зал? Кузницы? Казармы призыва? Хранилище эссенции? — она выдавала эти слова всё быстрее и быстрее, а её глаза метались по пустому острову, не находя ответов.

— Ничего этого нет, — тихо сказал я. — Только то, что ты видишь.

Элара замерла. Её пальцы так сильно сжали посох, что костяшки побелели. Дрожь, которую я принял за страх передо мной, оказалась чем-то иным. Это была дрожь краха всего её мира.

— Но... но так не бывает... — она прошептала, и её голос сорвался. — Могучие герои призывают нас в миры на грани гибели! Они ведут великие войны! У них есть цитадели! Легионы! А вы... вы...

Она посмотрела на меня — насквозь, впервые по-настоящему увидев не «господина», а испуганного, потерянного человека в грязной одежде.

— ...Кто вы? — выдохнула она, и в её глазах стоял уже не страх, а чистый, животный ужас от осознания какой-то чудовищной ошибки. — Если вы не могущественный герой... то КТО вы? И куда я попала?!

Она отшатнулась от меня, прижимая посох к груди, как единственную знакомую и безопасную вещь в этом внезапно перевернувшемся мире.

А у меня в голове, ровно в такт её учащённому дыханию, пульсировали цифры обратного отсчёта.

[23:36:05]

[23:36:04]

Наступила тишина, если не считать её сбивчивого дыхания и всё того же нервирующего шёпота волн. Ужас в её глазах был таким искренним, таким детским, что моя собственная паника вдруг отступила, уступив место какой-то странной ответственности. Я был тем, кто её сюда притащил. Значит, я должен хоть что-то сделать. Мужчина я или кто?

— Эй, успокойся... — мой голос прозвучал хрипло, но я попытался вложить в него всё спокойствие, на которое был способен. Я медленно, чтобы не спугнуть, поднял руки ладонями наружу, как перед диким зверем. — Всё в порядке. Я... я не знаю, что это за место. И не знаю, как сюда попал.

Она смотрела на меня, не мигая, всё так же сжимая свой посох. Фрукт на посохе стал сиять умереннее, выдавая ее эмоции.

— Последнее, что я помню... — я зажмурился, пытаясь пробиться сквозь туман в голове. Воспоминание ударило резко и ярко: ослепительный свет, застилающий всё поле зрения, резкий визг. — Свет фар. Очень близко. И всё.

Я открыл глаза и с горькой усмешкой посмотрел на свою потрёпанную одежду.

— Видимо, меня сбила машина. Или... или что-то вроде того. А потом я очнулся здесь. На этом... клочке земли. — Я с силой ткнул пальцем в песок. — И меня зовут не «господин». Меня зовут... Артём.

Сказать своё имя вслух было странно. Оно прозвучало как единственная ниточка, связывающая меня с тем, прежним, настоящим миром.

Элара слушала, не перебивая. Её дыхание потихоньку выравнивалось. В её взгляде уже не было прежнего ужаса, теперь в нём читалась глубокая, всепоглощающая растерянность. Она несколько раз кивнула, будто обрабатывая информацию.

— Понимаю... — наконец прошептала она, и это было явной ложью. Она ничего не понимала. Но её годами вбивавшаяся дисциплина сателлита брала верх над паникой. Она сделала глубокий вдох и выпрямилась, смахнув с лица прядь медно-рыжих волос. — Значит... это ваш первый призыв. И... мой тоже. Мы оба новички.

В её голосе послышались нотки обречённого принятия. Она словно говорила себе: «Приказ есть приказ. Долг есть долг». Даже если твой «господин» — это перепуганный парень с дорожного происшествия.

— Элара, — я присел перед ней на корточки, стараясь смотреть ей прямо в глаза. — Ты сказала что-то про «нападение». Что это значит? Что именно должно случиться через... — я мельком глянул на интерфейс, — ...23 часа?

Она потупила взгляд, её пальцы обшарили песок вокруг, как будто ища ответа в его прохладных крупинках.

— Я не знаю точно, господи... Артём. Каждый мир уникален. Тьма принимает разные формы. Иногда это орды диких тварей, иногда — порождения хаоса, иногда — сама природа восстаёт против мира. Нас в Академии предупреждали: никогда нельзя знать наверняка. Система призывает нас именно тогда и именно туда, где мы нужны. Наша задача — выстоять.

«Выстоять». Это слово прозвучало так громко и так безнадёжно в ушах. Я со стоном опустился на песок, снова схватившись за голову. Всё это было похоже на самый дурной сон. Два солнца, невидимая стена, голограмма с угрозами и теперь вот... девочка-листик, говорящая о тьме и выживании.

И тут мой живот предательски и громко заурчал. Звук был на удивление обыденный, громкий и совершенно неуместный посреди всего этого апокалиптического абсурда.

Я покраснел. Элара вздрогнула, отвлекаясь от своих мрачных мыслей. Она посмотрела на мой живот, потом на моё лицо, и в её изумрудных глазах мелькнуло что-то новое — озарение и долг ответственности.

— Вы голодны, — констатировала она, и в её голосе появились твёрдые, деловые нотки. — Долг сателлита — заботиться о герое. А голод — это конкретная, решаемая проблема. Это можно исправить.

Она встала на колени и воткнула свой посох в песок рядом с собой. Светящийся фрукт на его верхушке вспыхнул чуть ярче. Она положила ладони на песок, закрыла глаза, и её губы зашептали что-то на незнакомом, певучем языке.

Песок под её пальцами начал светиться тем же мягким зелёным светом, что и фрукт. Я заворожённо наблюдал, как крупинки песка шевелятся, сходятся в одну точку. Через секунду из земли проклюнулся ярко-зелёный росток. Он рос, вытягиваясь, выпуская листья и ветки прямо у меня на глазах. Меньше чем через минуту спустя передо мной уже рос небольшой, приземистый кустик, усыпанный гроздьями крупных, слегка прозрачных ягод бирюзового цвета, которые словно светились изнутри.

Элара открыла глаза, выглядела уставшей, но довольной. Она аккуратно сорвала одну из гроздей и протянула мне.

— Песчаная ягода, — пояснила она. — Растёт только на берегах океанов. Питательна и хорошо утоляет жажду. Вкус... немного специфический.

Я взял прохладные ягоды. Они и правда пахли океаном и чем-то незнакомым. Я сунул одну в рот и сжался в ожидании. На вкус она была... солоновато-сладкой, сочной и совсем не похожей ни на что, что я пробовал раньше. И чертовски вкусной.

Я уже тянулся за второй, когда до меня дошло. Я остановился и посмотрел на Элару.

— Спасибо, — сказал я искренне.

Она снова смущённо опустила глаза, но на её губах дрогнула тень улыбки.

Впервые с момента моего пробуждения на этом проклятом острове я почувствовал не просто животный ужас, а крошечную, но очень важную искру надежды. У меня появился союзник. И этот союзник умел делать из песка еду.

Теперь нужно было выяснить, на что ещё она способна. Потому что счётчик всё ещё тикал.

[23:15:15]

Набив желудок необычными, но сытными ягодами, я почувствовал, как к мозгу наконец-то вернулась способность хоть о чём-то думать, кроме паники и голода. Я облизал пальцы и внимательно посмотрел на Элару.

— Спасибо. Теперь... с едой и водой, кажется, разобрались. По крайней мере, на первое время. Но этот... — я ткнул пальцем в воздух, где всё ещё висел зловещий интерфейс с обратным отсчётом, — ...намекает, что нам понадобится не только еда. Ты говорила, что умеешь помогать. Что именно ты можешь делать? Как эта твоя... магия работает?

Элара оживилась. Вопрос о её обязанностях был для неё привычной и безопасной гаванью.

— Я владею магией природы первого круга, господин Артём, — она выпрямилась с горделивым видом, хотя её голос всё ещё звучал робко. — Я пока ещё только дриада-саженец. Мне недоступны великие заклинания, которые подчиняют себе леса или вызывают бури. Но я могу многое!

Она перечислила на тонких пальцах: — Я могу ускорять рост растений, как эти ягоды. Могу накладывать лёгкое благословение регенерации на живые ткани — залечивать раны. Могу призывать щит из сплетённых лиан или опутать корнями небольшого противника. И... я могу призывать семена и саженцы базовых растений из хранилищ Академии. Пока что только самые простые.

Я слушал, и в голове уже складывалось подобие плана. Целитель, немного защитник, немного инженер-ботаник. Неплохо. Очень даже неплохо для старта.

— Но... — Элара окинула взглядом наш голый пятачок суши, и её энтузиазм немного поугас. — Для всего этого нужны ресурсы. Сила природы черпается из природы же. Чтобы создать прочную баррикаду нужны зрелые деревья. Для мощного исцеления — сильные травы. А здесь... лишь песок.

— Значит, нам нужно что-то построить, — заключил я. — Хоть какую-то защиту. Но из чего? — Я развёл руками, демонстрируя абсолютную пустоту вокруг.

— Из дерева, господин, — уверенно сказала Элара, как будто это было самое очевидное решение в мире. — Древесина — это основа основ. Из неё можно возвести частокол, построить укрытие, создать оружие и инструменты. Это первый и самый важный ресурс.

Я фыркнул.

— Отлично. Я целиком и полностью за. Где мы возьмём дерево?

Элара укоризненно посмотрела на меня, и в её взгляде впервые мелькнуло что-то похожее на лёгкое раздражение.

— Мы его вырастим, — заявила она просто.

Вырастим. Дерево. На песке. Посреди океана. Пока у нас в распоряжении меньше суток.

Я уже собирался сказать что-то саркастичное, но вовремя вспомнил куст с ягодами, который минуту назад не существовало. Я закрыл рот и кивнул.

— Хорошо. Предположим, вырастим. С чего начнём? Нужны семена? Удобрения? Пресная вода? У нас ничего нет.

— Для призыва саженца из хранилищ Академии мне нужна эссенция, — объяснила Элара. — Система должна предоставить вам начальный запас после первого призыва.

Эссенция. Это слово я уже видел. Я резко поднял голову и впился взглядом в голографический интерфейс. Раньше я лишь скользил по нему в панике, видя только самые страшные цифры. Теперь пришло время изучить его подробно.

Я мысленно (а потом и пальцем, для верности) ткнул в него. Меню отозвалось едва ощутимой вибрацией, словно я коснулся поверхности воды. Я пролистал вкладки. Они переключались с лёгким шелковистым свистом, который вызывал во мне приятные чувства. Кто-то явно постарался над тактильностью этого интерфейса.

[Остров: Уровень 1]

[Ресурсы: Эссенция (10), Песок (∞), Дерево (0), Камень (0)]

Действительно, похоже Система зарегистрировала факт призыва и начислила мне десять единиц эссенции.

Я перешёл на следующую вкладку.

[Спутники]

Под заголовком светился единственный портрет — Элары. Её изображение было статичным, но удивительно живым. Под ним была краткая информация:

[Элара. Дриада-саженец. Уровень 1]

[Навыки:

Магия природы (Круг 1)]

Следующая вкладка заставила моё сердце биться чаще.

[Строительство]

Внутри был пустой список и строка поиска. Я мысленно представил «оборона». В списке тут же высветилось несколько опций.

[Частокол (секция). Требуется: Дерево (10 ед.)]

[Смотровая вышка (базовая). Требуется: Дерево (25 ед.), Камень (5 ед.)]

[Укрытие (базовое). Требуется: Дерево (15 ед.)]

Цифры были пугающими. У нас ноль.

— Мне нужно десять единиц дерева для постройки хотя бы забора, — пробормотал я себе под нос. — Элара, как нам срубить дерево? У меня нет топора!

— Вы добываете ресурсы, а система их оцифровывает и заносит в ваш инвентарь, господин Артём, — терпеливо объяснила она, словно ребёнку. — Когда я выращу дерево, вы должны будете его... условно говоря, собрать. И его значение попадёт в ваше хранилище.

Всё стало проясняться. Это был странный гибрид реальности и игры. Нужно реальное действие, но результат измеряется в виртуальных единицах.

— Значит, план таков, — я поднялся на ноги, ощущая прилив странной решимости. У нас появилась цель. — Ты используешь эссенцию, чтобы призвать саженец дерева. Мы его выращиваем. Я его... собираю. Получаю древесину. И мы начинаем строить.

Элара улыбнулась, и это была её первая по-настоящему счастливая улыбка. Она кивнула.

— Именно так, господин! Какое дерево вам угодно? Сосна растёт быстро и даёт ровные брёвна. Дуб растёт дольше, но его древесина прочнее.

Я посмотрел на тикающий таймер.

[22:49:33]

— Выбирай то, что вырастет быстрее. Нам нужно хоть что-то к их приходу.

— Тогда сосна! — она снова воткнула посох в песок и закрыла глаза, готовясь к призыву. — Пожалуйста, подтвердите трату эссенции через интерфейс!

Я быстро вернулся во вкладку [Ресурсы], нашёл строку с эссенцией и мысленно скомандовал «Передать Эларе». Из цифры 10 вычлась единица, превратившись в 9.

В тот же миг руки Элары озарились тёплым зелёным светом. Песок перед ней закружился, и на его поверхности появилось небольшое углубление. Из него тут же проклюнулся и потянулся к небу зелёный росток, который уже через несколько секунд начал обретать формы молоденькой сосны.

Мы оба заворожённо смотрели на это чудо. Первый шаг к спасению был сделан.

Теперь нужно было дождаться, пока оно вырастет. И надеяться, что у нас есть на это время.

Глава 2

Пять саженцев сосны, выстроившиеся в аккуратный ряд, выглядели жалко. Хрупкие зелёные пучки хвои на тонких стволах, едва доходивших мне до пояса. Мы потратили ещё четыре единицы эссенции, и теперь наш общий запас таял на глазах:

[Эссенция: 5]

— И они вырастут до размеров полноценных деревьев? За три часа? — я скептически обошёл наши «владения». Песок, пять саженцев и мы вдвоем.

— О, да, Артём! — Элара сидела на корточках, поглаживая один из саженцев, и тот словно тянулся к её пальцам. — Сила этого мира... она очень отзывчивая. А магия роста — одна из самых простых. Они будут тянуться к солнцам, чувствуя вашу волю.

Мою волю. Ну да. Пока что моя воля заключалась в том, чтобы не сойти с ума от всего этого. Я плюхнулся на песок рядом с ней, снял ботинки с носками и зарыл пальцы ног в прохладный, сыпучий грунт. Странное успокоение разлилось по телу.

Тишину нарушал лишь шелест волн и едва слышное потрескивание растущей хвои. Ждать три часа в полном молчании было выше моих сил.

— Элара, — начал я, глядя на розовое солнце, медленно ползущее к горизонту. — Эта твоя Академия... Как она выглядела?

Она повернулась ко мне, её изумрудные глаза загорелись. Казалось, она только и ждала этого вопроса.

— О, это было величественно! — её голос приобрёл мечтательные нотки. — Представьте себе огромные деревья, в стволах которых вырезаны комнаты для занятий и библиотеки. Лестницы из живых корней, которые сами движутся, поднимая тебя на нужный уровень. А в центре — самое древнее дерево, Древо-Сердце, в аудиториях которого мы изучали теорию магии. От него исходило такое тёплое, спокойное свечение, что даже самый сложный материал усваивался легче. А если приложить ухо к стене в его аудитории, можно было услышать тихий, мерный гул — будто бы само дерево дышало и пульсировало жизнью. Мы так и делали перед сложными экзаменами.

Она говорила, а я закрывал глаза и пытался это представить. Получалось куда лучше, чем я ожидал.

— Звучит здорово. А что там за преподаватели были? Строгие?

— О! — Элара вздохнула, и на её лице появилась улыбка. — Мастер Фарроу, наш учитель по основам дендрологии, мог заставить простоять три часа с вытянутой рукой, на которой прорастал лишайник. Говорил, что это учит «чувствовать ритм жизни». А мадам Илвара, которая вела защитные практики... — девушка непроизвольно поёжилась. — Она могла одним взглядом заставить лианы опутать нерадивого ученика с ног до головы. Но она была справедливой.

Я не мог не улыбнуться. В моей памяти начало просыпаться что-то еще. Похоже, что воспоминания Элары и во мне пробуждали что-то забытое. Ее рассказ об академии звучал как описание моего университета, только вместо занудных лекций по экономике — магия лишайников и боевые лианы. Гораздо круче.

— А твои друзья? У тебя они там были?

Её взгляд на мгновение потускнел. Она опустила глаза, перебирая пальцами песок.

— Была... одна подруга. Лина. Мы вместе поступили, вместе мечтали о том, кому будем служить. — Она тихо вздохнула. — Её призвали на неделю раньше меня. Я не знаю, в какой мир она попала и... справляется ли она.

В её голосе послышалась та самая тоска, которую я и сам чувствовал, пытаясь вспомнить свою старую жизнь. Может и у меня был лучший друг? А как же мои родители? Вряд ли я их снова увижу. А у неё такая надежда, пусть и призрачная, была.

— Извини, — пробормотал я. — Наверное, не стоит об этом.

— Нет, всё в порядке! — она тут же подняла голову, снова надевая маску верного сателлита. — Мы обе знали, на что идём. Служба — это высшая честь. А теперь моя честь — служить вам.

От её слов стало как-то неловко. Я не хотел, чтобы она мне служила. Я хотел, чтобы мы были... напарниками. Командой. Выживали вместе.

— Знаешь, у меня в мире нет магии, — я поднял горсть песка и смотрел, как он сыпется сквозь пальцы. — Никакой. Вообще. И сейчас, глядя на то, как растут эти сосны... Я впервые понимаю, чего мы были лишены. Это была какая-то... пустота, которую мы даже не замечали. Мы летали на металлических птицах, но ни один самолёт не пахнет смолой и жизнью, как это дерево. Мы общались через экраны, но ни один видеозвонок не передаст тепло живого взгляда. Мы лечили болезни таблетками, но ни одно лекарство не заставляло лишайник расти на руке, чтобы почувствовать "ритм жизни". И теперь, когда я здесь... Я запутался. Хочу ли я вернутся туда, где нет магии?

Элара смотрела на меня с таким неподдельным изумлением, будто я только что рассказал ей, что дышу под водой.

— Без магии? — она прошептала, и в её глазах читался неподдельный ужас и любопытство. — Но... как вы вообще живёте? Это же так... пусто.

— Привыкли, — я пожал плечами. — А вот твой мир... он весь такой? С магией, с разумными деревьями?

— О, нет! — она снова оживилась. — Магия есть везде, но она концентрируется в особых местах, как моя Академия. Есть и обычные люди, города, королевства... Но все знают, что истинная сила — в союзе с героями из других миров. Поэтому сателлитов так почитают.

Разговор тек неспешно. Я спрашивал о простых вещах — что они ели, во что одевались, были ли у неё домашние питомцы (оказалось, был небольшой светлячок, которого она приручила). Она отвечала, всё больше расслабляясь, и её речь теряла заученную, почти церемонную скованность. Она начала жестикулировать, улыбаться, иногда даже смеяться — лёгким, серебристым смехом, похожим на звон колокольчиков.

Солнце прошло изрядно по небу, а наши саженцы за три часа превратились в стройные, пахнущие смолой молодые сосны, высотой в два моих роста. Их кроны шумели на лёгком солёном ветерке.

Я поднялся и подошёл к ближайшей. Видеть нашу небольшую рощицу из сосен в песке было... странным. Я подошел к ближайшему дереву. Ствол был шершавым и тёплым на ощупь.

— Ну что, — выдохнул я. — Пора собирать урожай.

Я положил ладонь на дерево и мысленно скомандовал интерфейсу: Собрать.

Дерево будто растворилось в миллионе светящихся частиц, которые тут же устремились ко мне и исчезли в ладони. На песке не осталось ничего, даже ямки.

В воздухе передо мной тут же обновились цифры.

[Дерево: 10]

— Получилось! — радостно воскликнула Элара.

— Отлично, — на моё лицо тоже сам собой наползла улыбка. Первая настоящая улыбка с момента моего появления здесь. — Теперь ещё две.

Через минуту на нашем счету было [Дерево: 50]. Целых пятьдесят единиц! Теперь нужно продумать оборону, что построить в первую очередь. Было бы неплохо еще и наладить пополнение эссенции, и я даже нашел одно такое строение. «Колодец Эссенции». Раз в час добывало единицу эссенции. Вот только оно требовало двести единиц камня, которого у нас нет.

Я уже мысленно открывал вкладку строительства, чтобы запустить процесс, как вдруг Элара тихо ахнула и указала куда-то в сторону океана.

— Господи... Артём. Смотри.

Я обернулся. На горизонте, там, где розовое солнце почти касалось воды, плыла маленькая, едва заметная точка. Она была слишком велика для птицы и двигалась слишком прямо для облака.

Моё сердце ёкнуло. Таймер показывал [20:11:43].

Нападение? Уже? Нет, не может быть...

Мы оба замерли, вглядываясь в приближающийся объект, чувствуя, как безмятежность последних часов испаряется, сменяясь предательским холодком страха.

Мы вглядывались в приближающийся объект, пока глаза не начали слезиться от напряжения. Сердце колотилось где-то в горле, отстукивая ритм посерьёзнее того, что вел обратный отсчёт в углу зрения.

— Это... не птица, — первым выдохнул я.

— И не летающее существо, — добавила Элара, вцепившись в свой посох. — Оно плывёт по воде.

По мере приближения силуэт стал обретать форму. Угловатый, тёмный, он покачивался на лёгких волнах.

— Это же... бочка? — недоверчиво прошептал я.

Элара напряглась ещё сильнее.

— Это может быть ловушка. Маскировка. В мире Тьмы всё может казаться не тем, чем является.

Но когда объект оказался в паре десятков метров от нашего острова, все сомнения исчезли. Самая обычная, видавшая виды деревянная бочка, обитая железными обручами. Она монотонно подпрыгивала на волнах, и её курс был прям как стрела — прямиком на нас.

Мы молча наблюдали, как её выносит на мелководье. Я мысленно уже готовился к тому, что она воткнётся в невидимый барьер и останется дрейфовать в метре от берега, как и всё остальное в этом проклятом месте.

Но этого не произошло.

Бочка с лёгким глухим стуком ударилась о дно, качнулась и замерла, наполовину выброшенная на песок прибоем.

Я застыл с открытым ртом. Моё сознание отказывалось обрабатывать этот простой факт. Невидимая стена... её не было. Для этой бочки.

— Она... она прошла? — Элара тоже смотрела то на бочку, то на меня, пытаясь понять подвох. — Но как? Я думала...

Я не дал ей договорить. Инстинкт, ярый и неконтролируемый, заставил меня действовать. Я резко схватил её за руку выше локтя.

— Господин?! — Молчи! Иди со мной!

Я потащил её за собой в воду, к той самой бочке. Она не сопротивлялась, слишком ошеломлённая моими действиями. Плескаясь по колено в тёплой воде, я вёл её прямо к тому месту, где должен был быть барьер. Туда, где я бил кулаками до крови.

И вот мы на месте. Я помнил его с точностью до сантиметра. Я выпустил её руку и сам протянул ладонь вперёд, ожидая в ответ упругости и холода.

Я до последнего надеялся на лучшее. Но моя рука встретила сопротивление. Стена никуда не делась.

Я обернулся. Элара стояла неподалеку, смотря на меня с испуганным недоумением.

— Проходи! — скомандовал я ей. Я неосознанно сорвался на крик, пугая девушку. — Быстро! Пройди дальше!

Она кивнула, всё ещё не понимая, но послушно сделала шаг вперёд. К моему ужасу, её ничего не остановило. Она просто вышла вперед меня, и её босые ноги оставили новые следы под водой по ту сторону барьера.

— Вот видите, господин, всё в порядке... — она начала, но я уже не слушал.

Дикий, истеричный смех подкатил к моему горлу. Я отшатнулся от неё, назад, на нашу территорию.

— Нет... Нет-нет-нет... — я забормотал, отчаянно нажимая ладонями на барьер, который был твёрд, как алмаз, только для меня. — Элара! Вернись! Вернись сюда!

Она прыгнула назад, на наш остров, испуганная моей паникой. И снова прошла сквозь стену, как сквозь воздух.

Всё рухнуло в одно мгновение. Вся та хрупкая надежда, что начала теплиться после разговора с Эларой, после первой улыбки — разбилась в дребезги о непробиваемую стену, существующую лишь для меня. В горле встал ком. Не просто слёзы — это был спазм, рыдание, которое я не мог и не хотел сдерживать. Язык ощущал солёный привкус — то ли океана, то ли собственного отчаяния. Мир сузился до этой невидимой линии в воде, разделявшей плен и свободу.

— Господин Артём... — Элара стояла надо мной, её голос дрожал. — Я... я не понимаю. Что происходит?

— Ты не понимаешь? — я хрипло засмеялся, поднимая на неё глаза. — Всё очень просто. Это не наш остров. Это моя тюрьма. Моя клетка. Ты здесь гостья. А я... я заключённый. И похоже, мой срок — пожизненный.

Я посмотрел на злополучную бочку, лежащую на песке. Она словно появилась чтобы поиздеваться надо мной. Показать, что другие могут уйти когда им захочется.

Я не помнил, как оказался возле бочки. В ушах стоял гул ярости, застилавший всё остальное. Этот дурацкий деревянный цилиндр был символом всего, что происходило со мной. Насмешкой. Подачкой от сторожа заключённому.

— Ах ты тварь... — прошипел я и изо всех сил пнул её ногой.

Удар отдался болью в босых пальцах. Бочка глухо бухнулась на бок, и из неё выплеснулось немного солёной воды. И в тот же миг прямо перед моим лицом, перекрывая всё остальное, всплыло знакомое голубое окно. Но на этот раз текст в нём был новый.

[Обнаружен Лут-бокс: Бочка, 1 ур.]

[Желаете открыть?]

[Да] [Нет]

Я замер, смотря на надпись. Лут-бокс? Как в играх? Эта дурацкая система наконец-то решила со мной заговорить? Помимо таймера и барьера?

— Господин? — осторожно позвала Элара, подходя ко мне. — Что... что это?

— Подожди, — отрезал я, не отрывая глаз от интерфейса. Мысленно ткнул в [Да].

Бочка на песке озарилась мягким белым светом и бесшумно исчезла, оставив после себя одиноко лежащий предмет. Небольшую деревянную дубинку. Она напоминала бейсбольную биту, но меньшего размера. Темно-коричневая, перемотанная светлой кожей на рукояти.

— Древесина... прочная, но простая. Ни намёка на магическое усиление. — Она наклонилась, внимательно разглядывая дубинку, её глаза сузились, потеряв испуг и обретя профессиональную оценку. Она аккуратно, словно по-детски, ткнула пальчиком в дубинку. — Рукоять обмотана кожей для лучшего хвата. Типичное оружие ополчения. Система оценила его как полезный ресурс. Значит, оно может пригодиться либо для защиты, либо... как компонент для крафта.

Новый интерфейс тут же проанализировал добычу:

[Получено: Дубинка]

Вкладка [Ресурсы] автоматически обновилась, прибавив новые цифры. Но меня интересовало не это.

Подсказка. Она дала подсказку. Впервые за всё время.

Сердце застучало уже не от ярости, а от внезапно вспыхнувшей надежды. Я рухнул на колени перед тем местом, где была бочка, и уставился на пустой песок, словно ожидая, что он заговорит.

— Объясни! — прошипел я в пустоту. — Что это значит? Почему ты молчишь?!

Ответа не последовало.

— Господин, успокойтесь, пожалуйста... — Элара аккуратно положила руку мне на плечо, но я её стряхнул.

И тут меня осенило. Я так истово желал получить хоть какую-то информацию, что всё это время... даже не пытался её просто спросить.

Я протянул дрожащую руку и коснулся пальцами песка, где секунду назад лежала бочка. Закрыв глаза, я изо всех сил сконцентрировался, вкладывая в мысль всё своё отчаяние и ярость: «Что такое лут-бокс?»

Воздух перед моим лицом снова задрожал. И появились строчки. Чёткие, ясные, как страница из учебника.

[Лут-бокс (Контейнер добычи)] [Редкий объект, который герой может найти, добыть или создать.] [Содержит случайный набор ресурсов, чертежей или иных предметов, соответствующих его Уровню и Типу.] [Является одним из основных способов получения ценных ресурсов и улучшений.]

Я сидел, не двигаясь, и перечитывал текст снова и снова, пытаясь вникнуть в смысл. Потом медленно поднял голову и посмотрел на Элару, которая смотрела на меня с испугом и жалостью.

— Она... говорит со мной, — хрипло выдохнул я. — Всё это время... мне нужно было просто спросить.

Я снова ткнул пальцем в песок, мысленно крича: «Почему я не могу выйти? Почему она может?»

Но на этот раз интерфейс молчал. Никаких новых подсказок. Лишь безжалостный отсчёт, напоминающий, что у меня есть более насущные проблемы, чем моё заточение.

Система дала кроху. Минимальную информацию в обмен на мою вспышку ярости. И теперь снова замолчала.

Но это было уже что-то. Я не был совсем слепым. У меня был способ добывать информацию. Пусть и урывками.

Я посмотрел на дубинку, лежавшую на песке. Подачка. Но уже не совсем бесполезная.

— Ладно, — я с трудом поднялся на ноги, отряхивая песок с колен. — Хорошо. Значит, вот такие правила. Буду играть по ним.

Я посмотрел на Элару, всё ещё испуганную и потерянную.

— Пойдем назад. Пора строить оборону. А мне... мне нужно научиться задавать правильные вопросы.

Я наклонился и поднял дубинку. Она удивительно удобно легла в ладонь. Кожаная обмотка была шершавой и немного влажной от морского воздуха. Я сжал пальцы, чувствуя её вес — не тяжёлую, но ощутимую. Реальную. Это был не просто ресурс в интерфейсе. Это был физический объект. Первая вещь в этом мире, которая не была песком, деревом или отчаянием. Я взмахнул ей пару раз. Возникло чувство, будто я всегда умел ей сражаться. Неужели система помогает и с этим?

Я снова уставился на пустой воздух перед собой, готовый выжать из системы каждую крупицу знания. Теперь у меня была цель. Понять тюремщика, чтобы однажды его обойти.

Глава 3

Тиканье таймера в виске сменилось навязчивым, но куда более приятным гулом строительства. Я стоял по колено в воде, наблюдая остров со стороны и решая, куда же лучше разместить постройки и что строить первым.

[Дерево: 50]

— Пятьдесят дерева! — выдохнул я с облегчением, поворачиваясь к Эларе. — Думаю надо сперва построить убежище!

Она кивнула, её лицо было сосредоточено. Я мысленно рванул к интерфейсу, в раздел [Строительство]. Иконка [Укрытие (базовое)] пульсировала соблазнительно. Пятнадцать единиц дерева. Целых пятнадцать. Но мы сгенерировали достаточно.

— Подтверждаю, — пробормотал я, мысленно тыкая в кнопку «Построить».

Система отозвалась немедленно.

[Затрачено: Дерево (15)]

[Запущено строительство: Базовое укрытие]

Я расположил проекцию будущего строения в середине острова. Воздух там задрожал, образуя марево, словно от жары. Из ничего, словно проявляясь на плёнке, возникли силуэты толстых брёвен. Они летали в воздухе, словно подхваченные невидимой бурей, с грохотом и скрипом вставая на свои места. Пыль щепок и запах свежей древесины ударили в нос. Процесс занял не больше минуты. Когда сияние утихло, перед нами стояло оно.

Не хижина — так, будка. Небольшое, угловатое сооружение из грубых, неотёсанных брёвен, с плоской крышей и единственной дверью. Оно выглядело до смешного просто и хрупко на фоне бескрайнего океана. Но оно было настоящим. Нашим. Фундаментом для будущей крепости.

— О-о-о... — прошептала Элара, смотря на укрытие с благоговением, будто перед ней возник дворец.

Я подошёл и толкнул дверь. Она отворилась с жалким скрипом. Внутри было тесно, темно и пахло смолой. В углу стояла такая же грубая деревянная кровать, сколоченная из досок, без матраса, с подстилкой из чего-то, напоминающего сухой мох.

[Постройка завершена: Базовое укрытие]

[Доступно: Отдых (восстанавливает здоровье и выносливость)]

Одна кровать. Одна-единственная, узкая кровать. Я застыл в дверном проёме, осознавая очевидное. Мои глаза встретились с глазами Элары, которая заглядывала мне через плечо.

— Господин Артём, это великолепно! — воскликнула она, не заметив моего оцепенения. — Теперь у нас есть укрытие! Место силы!

— Элара... — я обернулся к ней. — Она тут одна.

— Что одна? — её взгляд скользнул по моему плечу внутрь хижины и задержался на кровати. Понимание медленно сползло на её лицо, смывая восторг. — А... О-о...

— Именно, — я вздохнул и почесал затылок. — Ладно. Всё просто. Ты спишь здесь.

Она тут же всплеснула руками, её глаза снова стали огромными от ужаса.

— Нет-нет-нет, господин, это немыслимо! Я — ваш сателлит! Я буду охранять ваш сон снаружи! Я могу медитировать! Это...

— Элара, — я перебил её, стараясь говорить твёрдо. — Это не обсуждается. Ты — тот, кто может творить магию и растить деревья. Тебе нужны силы. А я... я буду лучше спать, зная, что ты в безопасности и не промокнешь до костей от ночной влаги. Так что никаких споров. Ты внутри. Я снаружи. Я приказываю.

Она открыла рот, чтобы возразить, но увидела моё выражение лица и сомкнула губы. Она опустила голову, сжимая и разжимая пальцы на посохе.

— Как прикажете... — пробормотала она покорно, но в её голосе слышалась обида. Не на меня, а на ситуацию. На несправедливость, что её «герой» будет ночевать на песке.

— Ладно, с этим разобрались, — я постарался сделать вид, что всё в порядке, и вышел из хижины. — Теперь — частокол. Нам нужно ограждение. И чем быстрее, тем лучше.

Я снова нырнул в интерфейс. [Частокол(секция)]. Десять единиц дерева за секцию. У меня оставалось тридцать пять. Я мысленно выбрал три секции, аккуратно расположил проекции и подтвердил постройку.

[Затрачено: Дерево (30)]

[Запущено строительство: Секция частокола]

На этот раз действие разворачивалось по краю острова. Из песка, с оглушительным треском, начали вырываться и вставать в ряд заострённые брёвна. Они были толстыми, выше моего роста, и вкопанными глубоко в грунт. Пространство между ними было переплетено более тонкими ветками, создавая подобие сплошной стены. Три такие секции встали по дуге, прикрывая западную, северную и восточную стороны нашего клочка суши. От них пахло надёжностью и силой. Иллюзорной, но такой желанной.

Я подошёл и потрогал шершавую древесину. Казалось, они стояли здесь всегда.

— Ну как? — я обернулся к Эларе. — Выглядит солидно?

Она критически осмотрела частокол, постучала по бревну костяшками пальцев. — Прочно. Это должно остановить небольших тварей или по крайней мере замедлить их. Сильный противник, конечно, сломает... но для первого дня это более чем достойно!

Гордость в её голосе заставила меня улыбнуться. Но улыбка тут же сникла, когда я посмотрел на наш общий запас.

[Дерево: 5]

Пять. Осталось всего пять. А незакрытой осталась целая южная сторона, выходящая на бескрайний океан. Именно оттуда мы и ждали беды. В этом и состоял наш план на первое нападение. Не дать нас окружить. От сплошного частокола толку бы не было, нам нечем атаковать изнутри наружу. А так мы точно знаем откуда попрут твари.

— Теперь только ждать, — хрипло произнёс я, пнув песок.

Я ожидал увидеть на лице Элары разочарование. Упрек. Все же она рассчитывала попасть в могущественную крепость, а не в деревянную хижину. Но вместо этого она подошла к проёму в частоколе и внимательно посмотрела на него, затем обернулась ко мне. На её лице играла не унылая покорность, а странная, живая искорка.

— Господин Артём, — сказала она, и в её голосе снова зазвучали те самые нотки академического энтузиазма. Она словно почувствовала мои мысли. — Мы отстроим свое собственное королевство!

— В каком это смысле? — я мрачно взглянул на зияющий проём.

— Вы создали точку опоры! Укрытие! — она указала на хижину. — Теперь у нас есть место, которое мы должны защищать. И это только начало! Мы отстроим этот остров!

Она вышла на открытый участок и повернулась лицом к океану, широко раскинув руки, словно обнимая эту уязвимость.

— Они не смогут нас окружить! Они будут вынуждены идти прямо на нас, в эту точку! А это значит... — она повернулась ко мне, и её изумрудные глаза горели, — ...что мы можем подготовить для них встречу. Мы можем сосредоточить здесь все наши силы. Создать ловушки. Я могу оплести подходы колючими лианами! Это — тактическое преимущество!

Я смотрел на неё, на эту хрупкую девочку-листик, которая стояла перед лицом неизвестной угрозы и с воодушевлением говорила о «тактическом преимуществе» голого куска берега. И моё собственное отчаяние начало таять, вытесняемое её заразительным, безумным оптимизмом. Чёрт побери, а ведь она была права.

— Ладно, — я снова глубоко вздохнул, но на этот раз в груди уже не было тяжести. — Значит, готовим им тёплый приём. Эти пять единиц дерева... хватит на что-то?

— На ловушки, господин! — уверенно заявила она. — Дубинка — это хорошо, но мы можем сделать что-то получше. Что-то острое.

Она посмотрела на мои руки, а затем на оставшиеся пять единиц дерева в интерфейсе, и на её лице появилось знакомое выражение творческого сосредоточения.

Таймер в углу зрения показывал [18:17:48] Время шло. Но теперь у нас был не просто песок. У нас был план. И стена, которую предстояло защищать.

Следующие несколько минут прошли в интенсивном, почти что военном планировании. Я вызвал интерфейс, и голубоватые панели с данными парили в воздухе между нами.

— Вот, — я показал пальцем на цифру. — Осталось всего пять. Нужно решить, как потратить их с умом.

К моему удивлению, Элара внимательно изучала интерфейс, её глаза быстро бегали по строчкам. — Я вижу его, — сказала она, заметив моё удивление. — Система позволяет сателлиту видеть интерфейс своего героя. Для координации действий. Это очень облегчает задачу.

Действительно, это сильно улучшало нашу координацию. Мне не нужно было ничего объяснять на словах, я мог просто тыкать пальцем в нужные пункты.

— Что у нас есть за пять единиц? — я пролистал раздел [Строительство], фильтруя по цене и доступности.

Варианты были до безобразия базовыми. Никаких огненных шаров или арбалетов на стенах. Сплошная примитивная ручная работа.

[Кол для защиты (3 ед. дерева) — острое бревно под углом, базовая защита от монстров]

[Грубая деревянная пика (2 ед. дерева) — базовое стартовое оружие]

[Примитивный капкан (1 ед. дерева) — деревянная конструкция с заострённым зубом. Одноразовый. Накладывает [Статус: Кровотечение] на слабых существ.]

Я задержался на последнем пункте. «Одноразовый». Звучало не очень надёжно. Но всего единица дерева и «кровотечение» — уже что-то.

— Чертежи... — вдруг выдохнул я, осенённый воспоминанием. — В том описании лут-бокса было сказано, что можно найти и чертежи. Наверное, именно они открывают всё это крутое высокоуровневое барахло. Осталось только понять, как эти ящики чаще находить.

Элара печально покачала головой.

— Лут-боксы — большая редкость и большая удача. Их появление почти невозможно предсказать. Мы не можем рассчитывать на них, господин Артём. Мы можем рассчитывать только на то, что у нас есть сейчас.

Она была права. Витать в облаках было опасно. Нужно было решать проблему здесь и сейчас.

— Смотри, — я ткнул пальцем в иконку капкана. — Они дешёвые. Мы можем поставить целых пять штук. Расставить их там, на песке, перед проёмом. Хоть какой-то урон.

Элара нахмурилась, изучая описание.

— Одноразовые... — пробормотала она. — И сработают только на мелких тварей. Но... да. Это лучше, чем ничего. Они создадут зону опасности, заставят противника замедлиться или, если повезет, он даже не дойдет до нас.

Решение было принято. С чувством лёгкой досады, что мы не можем позволить ничего более серьёзного, я мысленно подтвердил крафт. Сразу пять.

[Затрачено: Дерево (5)]

[Получено: Примитивный капкан x5]

На песке у наших ног с пятью глухими щелчками материализовались деревянные конструкции. Они выглядели жалко: две дощечки, скреплённые грубым, опять же деревянным, механизмом, и торчащий из него заострённый зубец.

— Выглядят... ненадёжно, — констатировал я, поднимая один из них. Он был лёгким и шатким в руках.

— Внешность обманчива, — возразила Элара, уже снова входя в роль эксперта. — Механизм достаточно силён, чтобы пробить кожу небольшого демонического гончего. Главное — правильно их разместить. Часть — на линии прибоя, где песок влажный и мягкий. Часть — чуть дальше, между ними. Чтобы они не могли просто перепрыгнуть все сразу.

Мы принялись за работу. Я носил капканы, а Элара ловко и быстро, знающими движениями закапывала их в песок, маскируя сверху тонким слоем. Её пальцы, казалось, чувствовали сам грунт, она знала, как его уплотнить, чтобы ловушка не провалилась слишком глубоко и сработала чётко.

Когда последний капкан был скрыт из виду, мы отступили на несколько шагов, оценивая работу. Со стороны песок казался абсолютно нетронутым. Ничто не выдавало смертоносную ловушку, растянувшуюся перед нашим незащищённым флангом.

Напряжение немного отпустило. Мы сделали всё, что могли. Теперь у нас была хижина, три четверти частокола и минное поле из палок. И тикающий таймер.

[17:54:11]

— Теперь что? — спросил я, смотря на заходящее солнце. — Ждём?

— Теперь мы готовимся, — поправила меня Элара. Её взгляд был твёрдым и сосредоточенным. Она подняла свой посох. — Я попробую оплести подходы к частоколу колючими лианами. Это не потребует дерева, только мои силы. А вам, господин Артём, нужно привыкнуть к своему оружию.

Она указала на дубинку, валявшуюся у входа в хижину.

Правда была на её стороне. Я подошёл, поднял её. Она снова удобно легла в руку. Я сделал несколько неуклюжих взмахов, представляя, что бью по чему-то мягкому и зубастому.

Это было смешно и жалко. Но это было начало. Наше хрупкое, собранное из палок и надежды начало обороны. Мы оба молча смотрели на проём в частоколе, за которым бушевал океан. Скоро должно было прийти нечто.

Следующий час прошёл в напряжённой, почти медитативной работе. Я остался один на песчаном «плацу» перед нашим частоколом, сжимая в потной ладони рукоять дубинки.

Сначала получалось откровенно плохо. Взмахи были неуклюжими, я терял равновесие, а отдача от воображаемых ударов отдавалась неприятной вибрацией в локте. Я чувствовал себя дураком, размахивающим палкой перед лицом бескрайнего океана.

Но потом что-то щёлкнуло. Может, отчаяние. Может, инстинкт. Я перестал просто махать и начал представлять. Представлять тварь с горящими глазами, бросающуюся на меня из темноты. Её прыжок. Её клыки.

И тело стало подстраиваться само. Мышцы запомнили короткий, хлёсткий удар снизу вверх — по челюсти. Затем резкий тычок вперёд — чтобы отбросить. Дубинка будто стала легче в руке, её вес из чужого и неудобного превратился в продолжение моей руки.

В голове мелькали обрывки ощущений, чужих воспоминаний. Чувство, как деревянная рукоять врезается в нечто мягкое и податливое. Короткий крик. Запах крови и серы, которого я никогда не знал. Это было странно и пугающе — будто сама дубинка, побывавшая в боях своего прежнего хозяина, шептала мне свои уроки сквозь шершавую кожу обмотки.

Я уже не думал, я действовал. Дышал глубже, ставил ноги чуть шире, переносил вес тела в удар. Пот стекал по вискам, спина горела, но я не останавливался. Каждый взмах был маленькой победой над собственной беспомощностью.

Тем временем Элара работала у кромки воды. Её посох светился ровным зелёным светом, а пальцы водили по влажному песку, словно дирижируя невидимым оркестром. Из земли, с тихим шелестом, выползали тонкие, жилистые лозы, усеянные острыми, как стекло, шипами. Они оплетали основание частокола, ползли по песку, создавая колючий, почти непроходимый барьер перед нашим незащищённым флангом. Это была трудная, кропотливая работа, требующая невероятной концентрации.

Когда я наконец остановился, переводя дух и опираясь на дубинку, я увидел, что она закончила. Элара сделала несколько шагов в мою сторону, и моё сердце сжалось. Она шаталась. Лицо её было смертельно бледным, под глазами залегли тёмные тени. Она едва держала посох, её плечи были ссутулены под невидимой тяжестью.

— Элара!

Я бросил дубинку и ринулся к ней, подхватив её под руку, как раз в тот момент, когда её ноги подкосились. Она была удивительно лёгкой.

— Всё в порядке, господин, — прошептала она, но её голос был слабым и безжизненным. — Просто... немного устала. Магия роста... она требует много сил. А песок... он не самый щедрый источник энергии.

— Ни слова больше, — приказал я, но в моём голосе не было и доли былой резкости, только тревога. Я бережно, почти на руках, повёл её к хижине. — Всё. Отдых. Сейчас же.

— Но... частокол... нужно проверить укрепления... — она попыталась возразить, но её протест был жалким и тут же прервался, когда она чуть не споткнулась о порог.

— Частокол подождёт. А вот моя главная защитница и специалист по магии природы — нет, — я усадил её на жесткую кровать из мха. — Ты потратила сегодня больше всех сил. Ты вырастила пять деревьев, накормила меня, оплела весь берег колючками. У тебя есть право устать.

Она смотрела на меня снизу вверх, и в её потухших глазах боролись долг и глубокая, физическая потребность в отдыхе.

— Но мой долг... вы... на улице...

— Мой долг — убедиться, что ты жива и здорова, — мягко, но твёрдо прервал я её. — Я буду рядом. Я буду стоять на страже. А ты будешь спать. Это приказ. Самый важный приказ на сегодня.

Я не был уверен, сработает ли этот аргумент. Однако слово «приказ» заставило её напряжённые плечи наконец расслабиться. Она позволила себе откинуться на жёсткую лежанку с тихим, почти неслышным вздохом. Её веки тут же сомкнулись.

— Спи, — тихо сказал я, отступая к выходу. — Я тут.

Она что-то пробормотала во сне уже через секунду, её дыхание стало глубоким и ровным.

Я вышел из хижины, тихо прикрыв за собой скрипучую дверь. Сердце сжималось от странной смеси тревоги и нежности. Она выложилась полностью, чтобы дать нам шанс. Теперь моя очередь не подвести.

Я поднял дубинку и встал лицом к проёму в частоколе, к тёмнеющему океану. Теперь я чувствовал её вес не только в руке, но и в сердце. Ответственность.

Таймер отсчитывал: [16:22:08]. Ночь приближалась. Но я был уже не так слаб, как утром. И не так одинок.

Глава 4

Я не планировал засыпать.

Намерение было твёрдым — бдеть, сидя спиной к скрипучей двери хижины, с дубинкой на коленях, и пялиться в зияющий проём частокола, за которым медленно сгущались сумерки. Розовое солнце скрылось за горизонтом, растопившись в полосе багровых и лиловых красок. Его сменило жёлтое, большее и холодное, которое теперь медленно катилось к воде, отбрасывая длинные, искажённые тени от нашего частокола.

Усталость, однако, оказалась сильнее всех моих планов. Она накатывала тягучими, тёплыми волнами, смывая тревогу и затуманивая мысли. Пять минут отдыха, просто чтобы дать глазам отдохнуть от напряжения... Я прислонился головой к грубой древесине стены, и больше уже ничего не помнил.

Меня разбудил лёгкий звук шагов. Не скрип песка под когтями, а мягкий, осторожный шорох босых ног. Я дёрнулся, инстинктивно сжимая рукоять дубинки, но тут же успокоился, увидев Элару.

Она выглядела отдохнувшей. Тени под глазами исчезли, щёки вновь порозовели. Но на её лице не было ни тревоги, ни готовности к бою. Она стояла, заворожённо глядя куда-то в сторону океана, её рот был приоткрыт от изумления.

— Артём... — прошептала она, даже не глядя на меня. — Посмотри...

Тон её голоса был не таким, каким я его слышал раньше. В нём не было ни почтения, ни страха, ни долга. Только чистое, детское восхищение.

Я, всё ещё сонный, поднялся на ноги и последовал за её взглядом.

И застыл.

Вода у нашего берега светилась. Не однородным синим или зелёным светом, а миллиардами крошечных, пульсирующих огоньков. Это были водоросли, но такие, каких я не видел никогда. Они переливались всеми оттенками изумруда, сапфира и аметиста, словно кто-то рассыпал по дну сокровища и заставил их мерцать в такт тихому дыханию волн.

Но самое невероятное было над водой. Жёлтое солнце уже почти полностью скрылось, но его холодный свет смешивался с отголосками ушедшего розового. И эта смесь падала на воду, где её ловили и отражали две луны — одна, большая и серебристо-белая, и другая, поменьше, с лёгким розоватым оттенком. Их свет не боролся, а сплетается в причудливую, мерцающую вуаль, которая ложилась поверх светящихся водорослей. Получалось нечто абсолютно сюрреалистическое и потрясающе красивое. Это был не ночной мрак, полный ужасов, а волшебный, живой ковёр из света и тени.

— Никогда ничего подобного не видела... — тихо сказала Элара. Она подошла к самой кромке воды, и отблески света играли на её лице, делая её почти неземным созданием, частью этого волшебства. — В моём мире есть светящиеся грибы и реки, но это... это как если бы сама ночь решила спеть песню.

Я молча стоял рядом, чувствуя, как последние остатки напряжения покидают моё тело. Таймер в углу зрения всё так же неумолимо отсчитывал [8:48:22], но в этот момент он казался просто цифрами. Где-то там, в будущем, была угроза. А здесь и сейчас — была красота, от которой перехватывало дух.

— Да... — наконец выдавил я. — Красиво.

Мы стояли так несколько минут, молча, наблюдая, как узоры света на воде медленно меняются, как танцуют отражения лун. Это был момент странного, хрупкого затишья. Мир показывал нам не только свои зубы, но и своё лицо. Нежное и беззащитное.

Элара первая нарушила тишину, но её голос по-прежнему был тихим и задумчивым, будто она боялась спугнуть магию. — Иногда я забываю... зачем мы всё это защищаем. Долг, честь, выживание... всё это кажется таким большим и важным. А потом видишь нечто подобное... и понимаешь, что может мы боремся именно за это. За право видеть такую красоту. За то, чтобы она не погрузилась во тьму.

Её слова задели что-то глубоко внутри меня. Я смотрел на светящийся океан и думал о своём мире. О загазованных городах, о серых небесах, о бесконечной суете. Я и там редко останавливался, чтобы просто посмотреть на закат. А здесь, в этой ловушке, среди ужаса и неопределённости, мир силой заставил меня это сделать.

— Может ты права, — тихо сказал я. — Может именно за это.

Мы ещё немного постояли в тишине, наслаждаясь моментом покоя. Но чары постепенно рассеивались. Холодный ночной воздух начал пробирать до костей, напоминая о реальности.

Элара вздрогнула и обернулась ко мне, и в её глазах снова появилась знакомая деловая искорка, хотя теперь она была мягче. — Это может нам помочь. Я могу попробовать... усилить свечение водорослей. Создать слепящую вспышку, если что-то пойдёт из воды. Ненадолго, но этого может хватить. Я отдохнула, полна сил и теперь в полной мере чувствую их магию.

Её слова вернули меня в действительность. Но теперь она была не такой мрачной. Теперь у нас был не просто песок и частокол. У нас был светящийся щит.

— Любое преимущество нам нужно. — кивнул я.

Она улыбнулась и повернулась к воде, подняв посох. Её силуэт на фоне светящегося океана и двух лун выглядел как иллюстрация к старой сказке. Оборона могла подождать ещё несколько минут.

Я посмотрел на таймер. [8:37:05]. Ночь обещала быть долгой. Но теперь у нас было немного света, чтобы её пережить.

***

Рассвет наступал не спеша. Холодное желтое солнце медленно выплывало из-за горизонта, его первые лучи косо падали на песок, окрашивая частокол в багровые тона. Воздух был напряженным, густым, словно перед грозой. Мы с Эларой стояли спиной к спине в центре нашего импровизированного плацдарма, вглядываясь в зияющий проём. Тишина была оглушительной. Даже океан словно затаился, перестав шептать.

Таймер показывал [00:01:17].

— Готова? — тихо спросил я, чувствуя, как влажная ладонь вновь и вновь сжимает рукоять дубинки.

— Всегда, господин, — ответил голос Элары за моей спиной. Твёрдый и собранный.

Семнадцать секунд. Шестнадцать. Пятнадцать.

Ничего.

— Может, не придут? — нервно пошутил я.

— Нет... — начала Элара, но её слова потонули в новом звуке.

Это не был крик, рык или топот. Это был тихий, мерзкий, шелестящий скрежет. Словно тысячи ракушек трутся друг о друга на большой глубине. Он шёл со всех сторон, из-за частокола.

Я рискнул бросить взгляд в щель между брёвен. И сердце моё упало. Из воды на берег выползали... существа. Шесть... Восемь... Десять. Они были ростом по пояс, с склизкой, переливающейся чешуей серо-зелёного цвета. Их тела были гуманоидными, но головы — головами глубоководных рыб с пустыми молочно-белыми глазами и ртами, усеянными игольчатыми зубами. В руках они сжимали грубые копья, сделанные из заострённых раковин и обмотанные водорослями.

Они не бросились сразу в атаку. Они медленно, почти неловко, двинулись к частоколу, словно исследуя его. Один из них протянул лапу с перепонками к брёвнам.

И тут же дёрнул её назад с резким, шипящим звуком. Колючие лозы Элары, оплетающие основание, ожили, дёрнулись и впились шипами в чешую. Монстр отпрыгнул, яростно тряся конечностью.

— Работает! — выдохнула с облегчением Элара.

Но радость была преждевременной. Рыбо-гуманоиды были примитивны, но не глупы. Не сговариваясь, они все разом прекратили попытки штурмовать стену и, ведомые каким-то стайным инстинктом, двинулись вдоль неё. Прямо к незащищённому проёму.

— Вот же... — не договорил я.

Первая пятёрка существ, не разбирая дороги, уверенно шагнула на кажущийся нетронутым песок перед проёмом.

Раздался сухой, кошмарный хруст. Один из капканов сработал. Деревянный зубец с силой вонзился в перепончатую ступню лидера. Тот издал пронзительный, свистящий вопль и замер, пытаясь понять, что произошло. Второй капкан схлопнулся на ноге другого. Третьему — помешал бросить копье.

На мгновение воцарилась нелепая сцена: три твари стояли как вкопанные, недоумённо глядя на деревянные механизмы, впившиеся в их конечности. Четвёртый, шедший сзади, толкнул своего товарища, тот сделал неосторожный шаг, упал вперед — и следующий щелчок заглушил его предсмертный хрип. Капкан сомкнулся прямо на его шее. Тёмная, почти чёрная жидкость брызнула на песок, и существо рассыпалось в клубе вонючего пара и тёмных энергетических всполохов, оставив после себя лишь несколько ракушек и мокрое пятно.

Но остальные были уже тут. Они перешагнули через своих ошеломлённых и раненых сородичей. Их пустые глаза уставились на нас. На меня. На Элару. Копья из раковин поднялись для броска. Один из рыбо-людов решил, что капкан слишком сложен для него и пополз на нас прямо с ним на ноге, яростно хрипя.

Время замедлилось.

— Элара, свет! — скомандовал я, делая шаг вперёд и занося дубинку.

— Уже! — её голос прозвучал напряжённо, но чётко.

Она ударила посохом о песок. Светящиеся водоросли у берега вспыхнули с ослепительной, немыслимой силой, словно под водой взорвалась звезда. Вспышка была недолгой, но для нас её хватило. Рыбо-люди взвыли, закрывая свои чувствительные глаза от яркого света, их броски потеряли точность. Копья пролетели мимо, воткнувшись в песок и стену хижины.

Я уже был в движении. Не просто махал дубинкой — я вкладывал в удар всё тело, всё отчаяние, всю ярость. Воспоминания, запечатанные в дереве, вели меня. Первый удар — короткий, снизу вверх — пришёлся по челюсти ближайшего ослеплённого рыбо-люда. Раздался удовлетворяющий хруст. Существо отлетело назад.

— Слева! — крикнула Элара.

Я даже не думал. Я доверился ей. Перенеся вес, я сделал разворот, и дубинка по инерции описала широкую дугу, встречая копьё второго монстра, который пытался ударить меня в бок. Раковина с треском разлетелась вдребезги.

В этот момент из-за спины врага взметнулись зелёные щупальца. Лианы, призванные Эларой, обвили ноги ещё двух тварей, повалив их на песок. Они зашипели, пытаясь перепилить острыми ракушками живые путы.

— Добей их! Я держу! — голос Элары был напряжённым, на лбу выступили капельки пота. Удержание двух существ отнимало много сил.

Я не заставил себя ждать. Два быстрых, мощных удара дубинкой по головам — и шипящие на песке тела затихли, обращаясь в пар.

Оставалось трое. Ослепление прошло. Они смотрели на нас теперь не с тупой агрессией, а с животным страхом. Они видели, что мы не просто добыча. Один из них, тот, что всё ещё хромал с капканом на ноге, начал медленно отступать к воде.

— Не отпускай! — рявкнул я.

— Не собиралась! — Элара вновь взметнула посох.

На этот раз из песка перед отступающими тварями взошла не стенка из лиан, а сплошной частокол из острых, низких шипов, преградивший им путь к отступлению. Это была иллюзия, мираж, созданный магией природы, но монстры на мгновение застыли в нерешительности.

Мне большего и не нужно было. С низким криком я сделал рывок. Не стал метиться в голову — цель была слишком мала и подвижна. Я бил по корпусу, по конечностям, ломая хрупкие кости под чешуёй. Дубинка гудела в руках, жаждая боя. Ещё один мерзкий хруст, ещё один взрыв чёрного пара.

Последние два монстра, видя неизбежное, повернулись ко мне и бросились в самоубийственную атаку. Но они действовали разрозненно, без плана. Я увернулся от одного копья, пригнулся под вторым и, сделав шаг вперёд, всадил дубинку ему в беззубый рот.

Тишина.

Тишину нарушало только моё тяжёлое дыхание и слабый шелест исчезающих магических лиан. Песок вокруг был усеян ракушками, тёмными пятнами и медленно тающими в воздухе останками.

Это было... не так уж и страшно. Мы справились.

Я обернулся к Эларе. Она опиралась на посох, тяжело дыша, но на её лице сияла улыбка победителя.

— Вот видите, господин Артём? — она выдохнула. — Мы — команда.

Я кивнул, всё ещё не в силах вымолвить слова. Адреналин медленно отступал, и по телу разливалась приятная усталость. Я посмотрел на интерфейс.

[Угроза: Нейтрализована]

[Следующее Нападение на вашу Зону: через 71:59:59]

Семьдесят два часа. Трое суток. В этот раз дали гораздо больше времени. Я подозревал что не просто так, но сейчас был слишком воодушевлен победой, чтобы всерьез задуматься об этом.

Я взглянул на поднимающееся желтое солнце, на спокойные воды океана, и впервые за всё время почувствовал не страх, а нечто иное. Уверенность. Мы смогли. Мы выстояли.

Тишину после боя нарушил не звук волн, а чистый, мелодичный звон, исходящий от интерфейса перед моим лицом.

[Поздравляем! Первая угроза отражена!]

[Награда за выживание: Эссенция +10]

[Награда за эффективность: Бесплатный призыв сателлита x1]

[Доступ открыт: Развитие Острова]

Я замер, смотря на всплывающие уведомления. Эссенция! И ещё один призыв! Но больше всего меня заинтересовала последняя строчка. Я тут же мысленно ткнул в неё.

Интерфейс переключился, открыв новое, невиданное ранее меню. Оно было сложнее, с древовидной структурой.

[Развитие Острова] │ ├── [Расширение территории] │ └── Требуется: Дерево (100) │ └── Увеличивает площадь острова на 10 метров в каждую сторону. │ └── [Установка Ядра Острова (Уровень 1)] └── Требуется: Эссенция (50) ├── Открывает панель управления. ├── Позволяет сканировать уровень будущей угрозы. ├── Даёт доступ к досье на известных противников. └── Увеличивает шанс появления Лут-боксов на 5%.

У меня захватило дух. Это было нечто! Не просто постройки, а настоящее развитие! Мы могли растить остров, получать информацию... Но цены были пугающими. Сто дерева! Пятьдесят эссенции!

— Элара, смотри! — я повернулся к ней, и она, всё ещё тяжело дыша, подошла ко мне, заглядывая в интерфейс. Её глаза загорелись новым, невероятным энтузиазмом.

— Ядро Острова! — прошептала она с благоговением. — Господин, это же основа основ! Это то, с чего начинается настоящая обитель героя! Это наша главная цель!

— Вижу, — я сглотнул, смотря на стоимость. — Но это так дорого...

— Но теперь у нас есть способ! — она указала на строку о бесплатном призыве. — Ещё один сателлит! Вместе мы сможем добывать ресурсы в разы быстрее! Мы можем призвать кого-то, кто специализируется на добыче или ремесле!

Её заразительный оптимизм вновь сделал своё дело. Она была права. Ещё одна пара рук — и не просто рук, а специалиста — могла изменить всё. Мы больше не просто выживали. Мы строили базу. И для этого нам нужна была команда.

— Делаем, — я решительно кивнул. — Призываем прямо сейчас. Надеюсь это будет кузнец.

— Думаю, ремесленник нам будет важнее! — радостно ответила Элара.

Я нашёл в интерфейсе вкладку [Призыв] и мысленно активировал бесплатный заряд. Знакомая музыкальная тема, торжественная и полная надежды, заполнила собой воздух. В центре острова, прямо перед нами, начало разгораться ослепительное сияние, из которого уже проступали очертания фигуры.

Я готовился увидеть кого-то похожего на Элару — может другую дриаду, или, как она и говорила, ремесленника. Я уже мысленно представлял, как мы будем вместе рубить деревья...

Из сияния раздался голос. Чистый, звонкий, полный безудержной бравады и уверенности в себе, женский голос.

— Встречай, герой! Лучший лучник из всех...

Голос внезапно прервался на полуслове. Сияние стало меркнуть, и я увидел девушку в синем плаще и кожаным доспехом под ним. За ее спиной красовался изящный, причудливо изогнутый лук. Ее волосы были ярко-серого цвета, почти белые. Лицо можно было бы назвать очень даже милым, если бы нее его высокомерное выражение. Она стояла в позе победительницы, но её рука в тонкой перчатке без пальцев, поднятая для приветственного жеста, замерла. Её взгляд, быстрый и острый, как стрела, не стал осматривать частокол или океан. Он пронзил нашу хижину из грубых брёвен, просканировал мой потрёпанный вид, перешёл на Элару, потом на валявшиеся на песке ракушки и следы от боя.

Её уверенная, дерзкая улыбка медленно сползла с её лица, сменившись гримасой самого настоящего, неподдельного и абсолютного недоумения. Она опустила руку и обвела взглядом наш «опорный пункт» второй раз, как будто не веря своим глазам.

Затем её взгляд упёрся в меня. Она прищурилась.

— Вы что, — произнесла она с ледяной, убийственной искренностью, в которой читалась вся вселенская катастрофа её ожиданий, — нищие?

Музыка окончательно затихла. Воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь шепотом волн.

[До начала Нападения на вашу Зону: 71:54:58]

Глава 5

Оглушительная тишина, повисшая после её вопроса, казалось, звенела громче любого крика. Я застыл с открытым ртом, не в силах найти подходящие слова в ответ на этот сокрушительный, ледяной презрением вопрос. Даже Элара, всегда готовая сгладить любую ситуацию, онемела, её взгляд метался между мной и новоприбывшей, полный паники и непонимания.

А девушка тем временем совершила свой первый обход владений. Её острый, оценивающий взгляд скользнул по скрипучей двери хижины, задержался на частоколе, на следах недавней битвы, на Эларе в её платье из листьев, и наконец — на мне. Каждый её взгляд был будто удар бича. Она не говорила ничего, но её молчание было красноречивее любых насмешек. Она просто медленно шла, чуть вскинув подбородок, и весь её вид вопил об одном: «И это всё?»

Щёки мои начали пылать от нарастающей ярости и унижения. Мы только что отбили атаку, мы выжили, мы были полны надежд на будущее — а эта… этапринцесса смотрела на наш труд, на нашу крепость, как на кучу навоза на парадной аллее своего дворца.

Терпение лопнуло.

— Эй! — мой голос прозвучал хрипло и резче, чем я планировал. Я сделал шаг вперёд, сжимая кулаки. — Хватит ходить с таким видом, будто тут воняет! Как тебя, вообще, зовут?

Она остановилась. Медленно, с преувеличенным достоинством, развернулась ко мне на каблуках своих явно дорогих сапог. Казалось, она только этого и ждала — законного повода для взрыва.

Её поза изменилась мгновенно. Спина выпрямилась в тугую струну, плечи расправились, подбородок взметнулся так высоко, что она буквально смотрела на меня сверху вниз, несмотря на то, что я был выше. Она вложила руку в перчатке в бок, а другую эффектно отставила, будто собиралась не представляться, а выхватить меч.

— Олерия ван Эмбрейс! — её голос, звонкий и отчётливый, прокатился по всему острову, затмив на мгновение даже шум океана. — Потомок королевского рода, старший лучник Четвёртой Королевской Гвардии, дважды победитель турнира по стрельбе из лука между государствами!

Она сделала театральную паузу, чтобы её титулы повисли в воздухе, а затем её глаза, холодные и яростные, впились в меня.

— А ты кто?! — она прошипела, и в этом шипении слышалось обманутое ожидание, горькое разочарование и ярость. — Разве я не должна была попасть в место по своему статусу?! Где цитадель? Где легионы? Где… где хотя бы нормальная кровать?! Это что, шутка? Ответь!

Последнее слово прозвучало как команда, отданная солдату. Я видел, как Элара съёжилась от этого тона. Во мне же, наоборот, её тон зажёг знакомое, упрямое пламя.

— Артём, — ответил я коротко, намеренно опуская любые титулы, которых у меня и не было. — А это — Элара. И это — наша обитель. Всё, что ты видишь. Никаких легионов. Никаких цитаделей. Только мы, песок и океан. И таймер, который отсчитывает время до следующей атаки.

Я ткнул пальцем в воздух, где всё ещё висели цифры [71:52:41].

— Добро пожаловать в реальность,ваше высочество. Система, видимо, решила, что твой статус идеально подходит для обороны этого клочка суши.

Олерия замерла, переваривая мои слова. Казалось, её мозг отказывался воспринимать эту информацию. Её взгляд снова метнулся к хижине, к частоколу, к Эларе, ко мне. На её красивом, надменном лице боролись неверие, гнев и… нарастающий, леденящий душу ужас.

— Нет… — выдохнула она, и в её голосе впервые появились нотки чего-то иного, кроме высокомерия. — Этого не может быть. Это ошибка. Меня должны были призвать к… к королю-герою! На передовую великой войны! А не к… к…

Она не договорила, но её взгляд, скользнувший по моей заношенной футболке, сказал всё за неё.

— К «нищему»? — закончил я за неё, и мои губы сами собой растянулись в едкой ухмылке. — Добро пожаловать в клуб.

В этот момент Элара, набравшись смелости, сделала маленький шаг вперёд.

— Госпожа Олерия… — начала она робко. — Мы рады вам. Ваши навыки… они нам очень нужны. Вместе мы сможем…

— Молчать! — отрезала Олерия, даже не глядя на неё. Её глаза, полные смятения, были прикованы ко мне. — Я ни с кем ничего не буду «мочь». Я требую объяснений! Как это произошло? Кто виноват в этой ошибке?

Я только пожал плечами.

— Спроси у Системы. Если ответит — дашь знать. А пока что советую осмотреться и привыкнуть. Через трое суток сюда приплывут те, кому абсолютно всё равно на твой королевский статус. Им главное — добраться до нас. Так что решай: будешь с нами сражаться или будешь тут же требовать кровать с периной и слуг. Правда, слуг тебе придётся лепить из песка. Как и всё остальное.

Развернувшись к ней спиной, я демонстративно направился к частоколу, делая вид, что проверяю повреждения. Мне было всё равно, что она подумает. Ярость постепенно сменялась холодной усталостью. Просто ещё одна проблема. Просто ещё один рот, который нужно кормить, и который считает себя выше всех.

Я чувствовал её взгляд, впившийся мне в спину. Полный ненависти, непонимания и самого страшного для неё чувства — безысходности.

Тишину разорвал новый звук. Не её голос. Это был тихий, сдавленный всхлип. Я обернулся.

Олерия ван Эмбрейс, потомок королевского рода и старший лучник, стояла неподвижно, сжав кулаки. По её щеке, вопреки всем её усилиям, катилась единственная, предательская серебристая слеза.

Моя едкая ухмылка сползла с лица, сменившись раздражением. Эта театральность, это непоколебимое самомнение действовали на нервы сильнее, чем вонь рыбо-людей, а теперь она будет пытаться давить на жалость?

— Это какая-то ошибка... — тихо прошептала она.

— Ошибка? — фыркнул я, поворачиваясь к ней. — Да тут всё одна сплошная ошибка! Добро пожаловать в клуб разочарованных! Меня сбила машина, а не призвали! Элару готовили служить «могучему герою», а не парню в рваной футболке! А тебя, видимо, по акции «три по цене одного» закинули! Понравилось? Нет? А мне твоё нытье тоже не нравится!

Это было как поджечь фитиль. Лицо Олерии исказилось от ярости и обиды. Её слёзы высохли, выжженные новым приступом гнева.

— Как ты смеешь со мной так разговаривать?! — её голос сорвался на визгливую ноту. — Никто! Никто и никогда! Я — Олерия ван Эмбрейс! А ты… ты никто! Ты не герой! Ты просто… грубый, нахальный бездарь, который даже не может обеспечить сателлитам достойных условий! Ты виноват в этом! В том, что я здесь! В этом… этом унижении!

— Ах, я виноват? — я шагнул к ней, и теперь мы стояли нос к носу. — Отлично! Значит, я, грубый бездарь, только что отбил атаку тварей с копьями. А ты, потомок королевского рода, что сделала? Ты едва появилась и тут же требуешь королевских условий для себя!

— Я бы с легкостью разнесла их всех, будь у меня должное снаряжение и подчинённые! — выпалила она, ткнув пальцем мне в грудь.

— А их нет! — закричал я в ответ. — Здесь ничего нет! Только то, что мы сами построим или вырастим! Или ты и этого не понимаешь,ваше высочество? Ты ждёшь, что слуги принесут тебе туалет из чистого золота?

Её уверенность начала давать трещины. Глаза её блестели уже не от гнева, а от новой, накатывающей волны отчаяния. Она искала слова, новые оскорбления, но всё, что она находила — это ком в горле.

— Я… я не для этого… — её голос снова предательски дрогнул. — Мною должны восхищаться! Мной должны гордиться! А не… не терпеть меня здесь, как обузу!

— Тогда перестань вести себя как обуза! — прогремел я, уже не сдерживаясь. — Сними корону с головы и начни работать! Или ты и стрелять не умеешь без свиты, которая будет подавать тебе стрелы?

Это было последней каплей. Её надменная маска окончательно рассыпалась. Губы её задрожали, глаза наполнились слезами, которые она уже не могла сдержать. Она больше не смотрела на меня с ненавистью. Она смотрела на меня, на этот остров, на всю эту нелепую, ужасную ситуацию — и её лицо исказилось от горького, детского плача.

— Я тебя ненавижу! — выдохнула она срывающимся, мокрым от слёз голосом и, развернувшись, бросилась прочь.

Она не побежала к океану. Она ринулась к единственному укрытию — к той самой жалкой хижине, которую только что так презирала. Дверь с грохотом распахнулась и захлопнулась за её спиной.

Тишина, наступившая после её бегства, была оглушительной. Воздух звенел от выплеснутых слов и незалеченных обид.

Я тяжело дышал, всё ещё кипя. Затем мой взгляд упал на Элару.

Она стояла неподвижно, и смотрела на меня. В её весенне-зелёных глазах не было ни страха, ни привычной покорности. Там было что-то новое — тихое, но безоговорочное осуждение. Она не сказала ни слова. Она просто смотрела, и этого было достаточно, чтобы на меня внезапно накатила волна стыда.

Потом она мягко покачала головой, подняла руку в мою сторону — нежный, но чёткий жест, означающий «стой». И молча последовала за Олерией в хижину, чтобы сделать то, что я сделать был не способен — попытаться утешить.

Я остался стоять один посреди своего «королевства». Победитель. Защитник. Грубый, нахальный бездарь.

В ушах отдавалось эхо нашего скандала, а в углу зрения безжалостно тикали цифры. [71:44:33]

Трое суток. Целых трое суток в одной хижине с двумя женщинами, одна из которых теперь меня ненавидела, а вторая — презирала.

Отличная работа, Артём. Просто отличная.

***

Полчаса прошли в гнетущей тишине, нарушаемой лишь монотонным шёпотом волн и гулким стуком собственного сердца. Я сидел на песке, спиной к частоколу, и бесцельно изучал интерфейс строительства, пытаясь загнать внутрь остатки гнева и раздражения. Стыд оказался сильнее ярости. Элара была права. Я вёл себя как последний скот, сорвавшись на том, кто просто не понимал, что происходит.

Скрип двери хижины заставил меня вздрогнуть. Я поднял голову. На пороге стояла Элара. Выглядела она уставшей, но спокойной. Она медленно подошла ко мне.

— Она согласна поговорить, — тихо сказала Элара, останавливаясь в шаге. — Но только если вы… если ты, господин Артём, будешь говорить спокойно. Без криков и оскорблений.

Я глубоко вздохнул и кивнул, поднимаясь на ноги.

— Ладно. Справедливо. Я тоже перегнул палку.

Элара мягко улыбнулась и кивнула в сторону хижины. Через мгновение дверь открылась снова, и на порог вышла Олерия. Её глаза были красными и слегка припухшими, следы слёз ещё виднелись на щеках, но её осанка вновь была безупречной, а подбородок — высоко поднятым. Она избегала смотреть мне прямо в глаза.

Я сделал шаг вперёд, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и нейтрально.

— Давай начнём сначала. Я — Артём. Попал сюда не по своей воле. Рад тебе. Надеюсь, мы сможем работать вместе.

Олерия замерла на секунду, словно оценивая искренность моих слов. Затем она аккуратно, с привычным ей театральным изяществом, поднесла сжатый кулак в перчатке к губам и слегка кашлянула, прочищая горло.

— Олерия ван Эмбрейс, — произнесла она, и на этот раз в её голосе не было прежней оглушительной бравады, лишь сдержанная, холодная формальность. — Потомок королевского рода. Старший лучник Четвёртой Королевской Гвардии. Дважды победитель турнира по стрельбе из лука между государствами.

Она сделала небольшую паузу, и её взгляд наконец-то встретился с моим. В нём не было ни дружелюбия, ни прощения. Лишь суровая, обречённая решимость.

— Я готова работать с тобой и развивать этот… остров. Потому что другого выхода у меня нет. Раз Система призвала меня именно сюда, — она с трудом выговорила это слово, — значит, здесь мои навыки нужнее всего. Я исполню свой долг.

Это был не мирный договор. Это было перемирие, заключённое на краю пропасти. Но и этого было достаточно.

— Рад это слышать, — кивнул я. — Тогда для начала давай посмотрим, что ты можешь.

Перед моим мысленным взором всплыл знакомый голубоватый интерфейс. Я мысленным усилием переключился на вкладку [Спутники], где под портретом Элары теперь красовался новый — Олерии. Её изображение было статичным, но исполненным гордой уверенности. Я ткнул в него.

[Олерия ван Эмбрейс. Человек. Уровень 1.]

[Навыки:]

[Владение луком (Степень 1)]

[Ратное дело (Степень 1)]

— Владение луком — это понятно, — сказал я, глядя на данные. — А что такое «Ратное дело»? И что конкретно ты умеешь?

Олерия, услышав вопрос о её компетенции, выпрямилась ещё больше, и в её голосе вернулись нотки профессиональной гордости, затмевая на время обиду.

— «Владение луком» позволяет мне не просто стрелять, господин Артём, — поправила она меня с лёгким снисхождением и делая акцент на слове господин.. — На первом ранге я могу совершать прицельные выстрелы с большей точностью. А также… — она чуть заметно улыбнулась, — …могу выпускать две стрелы за раз. Конечно, это требует больших затрат выносливости и пока доступно нечасто.

Я свистнул. Две стрелы сразу — это серьёзно.

— А «Ратное дело»?

— Это знание тактики и командной работы, — объяснила она, уже без высокомерия, как лектор у доски. — На первом ранге оно позволяет мне направлять союзников в бою. Все, кто сражается рядом со мной, наносят свои атаки… точнее. Я могу указывать на слабые места противника или координировать атаки. В общем, я не просто лучник. Я — офицер.

Я смотрел на неё, и в голове складывалась новая картина. Она была не просто заносчивой аристократкой. Она была лидером. Её навыки были не о личной мощи, а об усилении всей команды. Система и вправду знала, что делала.

— Понятно, — сказал я, закрывая интерфейс. — Значит, твоя задача — не просто стрелять, а быть нашим взглядом со стороны. Указывать цели. Элара связывает и держит, я бью, а ты обеспечиваешь нам точность и поддерживаешь. Так?

Олерия на секунду задумалась, а затем кивнула, в её глазах мелькнуло лёгкое удивление, что я так быстро уловил суть.

— В общих чертах… да. Именно так.

— Хорошо, — я выдохнул. — Тогда вот наш план на ближайшие трое суток…

Я обвёл рукой наш скромный лагерь.

Я обернулся от интерфейса к девушкам. Напряжение в воздухе всё ещё висело, но теперь его прорезала нить делового интереса. Олерия смотрела на меня с холодным, изучающим любопытством, а Элара — с привычной готовностью помочь.

— Пока вы были в хижине, — начал я, стараясь говорить максимально нейтрально и по делу, — я тщательнее изучил меню строительства. Посмотрел почти всё, что нам доступно. И нашёл главную проблему.

Я сделал паузу, давая им понять важность момента.

— Эссенция. Её запас кончается, а ждать следующего нападения, чтобы получить ещё — самоубийство. Нам нужен постоянный источник. И он есть. «Колодец Эссенции». Он производит по одной единице в час.

На лицах обеих девушек вспыхнула надежда. Но я тут же её оборвал.

— Но он требует двести единиц камня. А камня у нас ноль.

Элара вздохнула с разочарованием, но Олерия лишь хмыкнула, будто говоря «я так и знала».

— И как вы собираетесь добывать камень? Ковырять песок? — в её голосе вновь зазвучали язвительные нотки, но уже без прежней агрессии. Скорее, с вызовом.

— Именно для этого есть «Каменоломня», — парировал я. — Она позволяет добывать камень. Но и она требует ресурсов. Сто единиц дерева.

Олерия закатила глаза, но промолчала. Она понимала игровую логику, даже если она ей претила.

— У нас есть время и небольшой запас эссенции, — продолжал я. — Значит, можем позволить себе вырастить что-то серьёзное. Элара.

Она тут же встрепенулась, внимательно глядя на меня.

— Какое дерево даст нам больше всего ресурсов? Нам нужно максимум дерева для каменоломни и других построек.

Элара нахмурилась, закрыла глаза, погрузившись в свои знания. Её пальцы слегка шевелились, будто перебирая невидимые семена.

— Сосна даст двадцать пять единиц за шесть часов. Ясень — тридцать за восемь... — она открыла глаза, и в них горел уверенный огонёк эксперта. — Но если нам нужен максимум... то Велкинский дуб. Пятьдесят единиц древесины. Но его рост занимает двенадцать часов.

Двенадцать часов. Половина суток. Но пятьдесят единиц — это половина стоимости каменоломни сразу.

— Идеально, — я тут же кивнул. — Времени у нас теперь достаточно. Высаживай сразу пять.

Я мысленно вызвал интерфейс и перевёл Эларе пять единиц эссенции. [Эссенция: 15] сменилось на [Эссенция: 10]. Больше мы не могли посадить разом – на острове попросту не хватило бы места.

— Как прикажете, — Элара тут же оживилась. Для неё это была знакомая и понятная работа. Она воткнула посох в песок, и тот вспыхнул мягким зелёным светом. Она закрыла глаза, готовясь к призыву.

Олерия наблюдала за этим процессом с нескрываемым интересом, её скепсис на мгновение уступил место профессиональному любопытству наблюдателя за магией, отличной от её мира.

Через мгновение перед нами, разрывая песок мощным корнем, начал пробиваться толстый, уверенный росток, обещая превратиться в нечто могучее и фундаментальное.

Первый шаг к каменоломне, к колодцу, к будущему был сделан. Теперь оставалось только ждать.

Глава 6

Тиканье таймера в углу зрения отдавалось навязчивым, монотонным эхом в висках. [69:12:05]. Время, которое должно было работать на нас, пока дуб набирал силу, тянулось невыносимо медленно. Бездействие съедало изнутри куда быстрее, чем любая усталость.

Я принялся отрабатывать удары дубинкой. Движения были грубыми, неуклюжими. Я не был бойцом. Я был выживающим, который научился бить первым и бить жёстко. Каждый взмах отдавался напряжением в плечах, но боль была предпочтительнее парализующей тишины, что повисла между мной и хижиной.

Краем глаза я видел их. Элара и Олерия стояли у самой кромки прибоя, разговаривая. Вернее, Элара что-то тихо и живо говорила, жестикулируя, а Олерия слушала, с непривычным для неё отсутствующим видом, уставившись на океан. Я намеренно отвернулся, давая им иллюзию уединения, и сделал вид, что полностью поглощён своей «тренировкой». Но в тишине острова каждое слово долетало до меня с кристальной чёткостью.

Сначала это были лишь обрывки фраз на фоне шума волн.

— ...а ты уверена, что хочешь знать? Это не самые весёлые истории, — голос Олерии звучал устало, но без привычной стали.

— Конечно, хочу! — почти звенел голосок Элары. — Твой мир... он должен быть таким прекрасным! С дворцами и турнирами!

Олерия фыркнула, но в этом звуке уже не было прежнего высокомерия, лишь горькая ирония.

— Дворцы — да. Турниры — да. Прекрасным?.. Наверное. Для тех, кто свободен. Мы... я редко видела что-то за пределами парадных залов и плацов.

Я замер с занесённой веткой, изображая подготовку к удару, но весь мой слух был направлен на них. Они говорили. Нормально. Почти как... знакомые.

— А магия? — не унималась Элара. — У нас она для жизни, для роста. А у вас?

— У нас она для войны, — ответила Олерия, и её голос приобрёл привычные уверенные нотки эксперта. — Вспышки огня, щиты из чистой энергии, усиление стали... Я не припомню ни одного мага в нашем королевстве, кто мог бы вырастить из семени дуб за полдня. Наши маги... они сносят крепостные стены. Не строят их.

От её слов по моей спине пробежал холодок. Это меняло расстановку сил. Если её мир был настолько милитаризирован...

— Твоя семья... они важные люди? — с почтительным трепетом спросила Элара.

Последовала пауза. Я мысленно представил, как Олерия выпрямляется, отбрасывая плечи назад. — Мой отец — дальний родственник короля. Четвероюродный брат. Этого достаточно, чтобы получить титул, земли и... обязанности. Мы занимаем видные посты в гвардии и администрации. Это даёт привилегии, но и накладывает бремя.

— Какое бремя?

— Рано или поздно члены королевской крови, даже самые дальние, могут быть призваны. Не по своей воле. Система... она забирает нас, чтобы служить сателлитами какому-нибудь «избранному герою» в очередной «великой войне» за спасение мира. — Она произнесла это с такой горькой, саркастической интонацией, что мне стало почти не по себе. — В моём мире это величайшая честь. Конечная цель существования любого аристократа. О тебе слагают баллады, твоё имя вписывают в скрижали...

— Как и у нас! — воскликнула Элара. — Меня с детства готовили...

— Но никто не готовит тебя к этому! — голос Олерии внезапно сорвался, в нём снова зазвучала боль от недавнего унижения. — Никто не учит, как остаться в одиночестве, без своих легионов, на клочке грязной суши с... с...

Она запнулась, не решаясь закончить. Сказать «с нищим и дикаркой». Но эти слова повисли в воздухе и беззвучно.

— С нами, — тихо, но без обиды закончила за неё Элара.

Последовало долгое молчание. Я не выдержал и украдкой посмотрел в их сторону. Олерия стояла, скрестив руки на груди, смотря вдаль. Элара бережно положила руку ей на локоть. Та дёрнулась от прикосновения, но не отстранилась.

— Меня готовили умирать с честью на поле боя у ног великого воина, — наконец прошептала Олерия так тихо, что я едва расслышал. — А не... выживать здесь. Это не честь. Это насмешка.

— А я думаю, это шанс, — так же тихо сказала Элара. — Шанс начать всё с чистого листа. И стать не просто сателлитом, а... другом.

Я отвернулся, чувствуя, как по щекам разливается краска. Их диалог, такой откровенный и лишённый позёрства, заставил мою недавнюю ярость выглядеть жалкой и мелкой. Они, всего за полчаса, смогли найти какой-то мост через пропасть между их мирами. А я только и делал, что рычал с другого берега.

Моё внимание привлекло движение у хижины. Росток дуба, ещё недавно бывший размером с мою ладонь, уже вытянулся в тонкое, но уверенное деревце высотой по пояс. Оно пульсировало мягким зелёным светом, набираясь сил.

Внезапно Олерия обернулась и посмотрела прямо на меня. Её взгляд был не яростным и не надменным. Он был оценивающим. Холодным. Таким, каким она окидывала частокол в первый день. Как будто она только что получила всю необходимую информацию и теперь пересматривала план действий.

Она что-то тихо сказала Эларе, та кивнула, и они вместе направились ко мне. Походка Олерии была собранной и деловой.

Я опустил дубинку, принимая их приближение с наигранной нейтральностью.

Олерия остановилась в паре шагов, её взгляд скользнул по моему потному лицу, по дубинке в моей руке, и на её губах на мгновение промелькнула тень чего-то, что можно было принять за презрение, но было скорее профессиональной критикой.

— Твоя техника ужасна, — констатировала она без предисловий. — Ты тратишь слишком много сил на замах. Ты открываешься для контратаки после каждого удара.

Я ощутил, как закипаю изнутри, но сглотнул возражение. Она была права.

— Я лучник, а не фехтовальщик, — продолжила она. — Но основы рукопашного боя входят в программу подготовки любого офицера. Если мы должны выжить, тебе нельзя полагаться на одну грубую силу.

Она выждала паузу, давая мне переварить её слова.

— Я предлагаю сделку, Артём, — сказала она, и в её голосе впервые прозвучало нечто отдалённо напоминающее уважение. К ситуации. Не ко мне. — Я научу тебя основам. Как стоять, как держать удар, как двигаться. А ты... — она мотнула головой в сторону медленно растущего дуба, — ...обеспечишь нас тем, что у тебя лучше всего получается. Лидерством. И волей к выживанию.

Это был не мир. Это было предложение о сотрудничестве от равного партнёра. Осознание этого ударило по мне сильнее, чем любое оскорбление.

Я перевёл взгляд на Элару. Она смотрела на меня с лёгкой улыбкой и надеждой в зелёных глазах.

Глубоко вздохнув, я кивнул.

— По рукам. Олерия ответила кивком, коротким и точным, как выстрел.

— Логично. Тогда мы не будем тебя отвлекать. Я посмотрю со стороны и решу, как лучше тебя обучать.

Она развернулась и пошла обратно к хижине, чтобы начать наблюдение за мной. Элара на секунду задержалась, чтобы бросить мне одобряющий взгляд, и последовала за ней.

Я остался стоять с дубиной в руках, но тренироваться уже не мог. В воздухе витало что-то новое. Хрупкий, но настоящий союз. И пока на горизонте не было видно угроз, самый громкий звук на острове — это тиканье таймера и едва слышный девичий смех, долетавший от порога хижины.

[69:00:17]

Трое суток. Теперь уже чуть меньше трёх суток. Но впервые это время показалось не приговором, а шансом.

***

Солнце стояло в зените, безжалостно раскаляя песок. Воздух над островом колыхался от зноя, но здесь, в тени подросших деревьев — царила сравнительная прохлада. Пахло хвоей, влажной землёй и потом.

Я стоял, согнувшись и упираясь руками в колени, пытаясь отдышаться. Вся мускулатура горела огнём, непривычным к такой координационной работе. Рядом валялась брошенная тренировочная ветка. Мы с Олерией оторвали по ветке от ближайшего дуба, под крики и упреки Элары. Такой злой я ее еще не видел.

Олерия кружила вокруг меня, как стервятник, её взгляд был холодным и безжалостным.

— Снова, — скомандовала она тоном, не терпящим возражений. — Стопы шире. Центр тяжести ниже. Ты не на балу, ты на поле боя. Твоя жизнь зависит от того, насколько устойчиво ты стоишь.

Я выпрямился, сгрёб с лица мокрые от пота волосы и снова принял стойку. Ноги шире, колени согнуты. Я чувствовал себя идиотом и обезьяной одновременно.

— Лучше, — сквозь зубы процедила она, приближаясь. — Теперь представь, что я атакую тебя сбоку. Удар в корпус. Блок.

Она двинулась, её движение было быстрым и чётким, я едва видел ее импровизированный меч. Я инстинктивно рванул свою ветку навстречу, чтобы парировать.

— Неправильно! — её рука молниеносно щёлкнула меня по запястью, заставляя выпустить оружие. Больно. — Ты слишком широко замахиваешься! Ты открываешься! Блок должен быть коротким, жёстким, от корпуса! Экономь движение!

Я потер запястье, сдерживая поток ругательств. Она была невыносима. И… чертовски права. Каждый её комментарий был точным и по делу. Она не просто критиковала, она объясняла. Жёстко, без сантиментов, но объясняла.

— Ты думаешь, твои противники будут давать тебе время на размах? Они будут бить быстро и грязно. Твоя задача — выжить, а не красиво выглядеть. Она демонстрировала движение снова, медленно, как в замедленной съёмке. — Видишь? Рука близко к телу. Удар идёт от локтя, а не от плеча. Попробуй.

Я повторил. Раз за разом. Снова и снова. Движение начало получаться более отточенным, экономным. Мускулы кричали от протеста, но мозг работал с невероятной скоростью, впитывая её уроки. Это была не грубая сила. Это была наука. Ремесло.

Элара сидела на корточках неподалёку, наблюдая за нами с лёгкой, одобрительной улыбкой. В руках она перебирала несколько опавших листьев дуба, словно составляя каталог доступной флоры.

— Теперь твой ход, — сказала Олерия, отступая на шаг и принимая оборонительную стойку. Её осанка была безупречной, взгляд сфокусированным. — Атакуй меня.

Я колебался.

— Не бойся, бездарь, — в её голосе вновь прозвучал знакомый металлический оттенок. — Ты мне не навредишь. Пока что.

Этот вызов сработал. Я с рыком бросился вперёд, занося ветку для удара. Она даже не пошевельнулась, пока я не оказался в паре шагов. Затем её тело качнулось в сторону с невероятной лёгкостью. Нога метнулась вперёд, и стопа легла мне на голень, останавливая моё движение.

— Слишком предсказуемо, — холодно констатировала она. — Ты кричишь о своей атаке за милю. Ты смотришь туда, куда хочешь ударить. Не делай так. Еще раз.

Мы продолжали ещё, наверное, полчаса. Солнце начало клониться к западу, а моё тело начало, наконец, хоть как-то слушаться. Я всё ещё был зелёным новичком, но уже не полным ничтожеством. Я начал чувствовать дистанцию, начал понимать, как переносить вес.

Внезапно Олерия отступила, её взгляд скользнул мимо меня, к дубу.

— Достаточно на сегодня. Ты усвоил азы. Дальше — практика. Много практики.

Я обернулся посмотреть. Велкинский дуб почти достиг своей полной мощи. Его крона отбрасывала густую, прохладную тень, а ствол, толстый и рельефный, выглядел невероятно прочным. До полного созревания, судя по едва уловимым пульсирующим вспышкам в его коре, оставалось часа три, не больше.

Я тяжело дышал, вытирая пот с лица, и посмотрел на Олерию. Она тоже была слегка вспотевшей, одна непослушная прядь выбилась из её идеальной причёски.

— Спасибо, — хрипло сказал я. Искренне.

Она кивнула, принимая благодарность как должное, но в её глазах мелькнуло что-то вроде удовлетворения.

— Ты… способный ученик. Бесталанный, но способный. Так даже лучше. Я считаю талант бредом.

Она развернулась и пошла к Эларе, чтобы обсудить что-то по поводу семян. Я остался стоять под сенью величественного дерева, чувствуя, как адреналин постепенно отступает, сменяясь приятной, хоть и ноющей усталостью.

Адреналин от тренировки ещё пульсировал в крови, приглушая мышечную боль. Я уже почти привык к этому новому, странному чувству — лёгкому головокружению от неожиданного, но такого нужного прогресса. Я смотрел на Олерию, которая что-то деловито объясняла Эларе, жестами показывая траекторию полёта стрелы. Я улыбнулся, глядя на лицо Элары. Она была полностью посвящена диалогу и совсем не замечала ничего вокруг.

Мой взгляд машинально скользнул к таймеру, чтобы отметить про себя, сколько же времени осталось до созревания дуба.

И кровь в жилах застыла.

Цифры основного отсчёта мерцали своим привычным холодным светом, но прямо под ними, кроваво-алым, пульсирующим шрифтом, горело новое сообщение:

[61:45:12]

[Внимание! Прибытие разведки врага через: 00:12:27]

Двенадцать минут. Двенадцать чёртовых минут!

«Нет…» — вырвалось у меня хриплым шёпотом, который тонул в шуме прибоя. Я застыл, не в силах отвести взгляд от этих роковых цифр. За тренировкой я совсем перестал следить за главной угрозой. И Система тут же подкинула мне сюрприз.

Разведка. Не полноценная атака. Но даже одна-две твари… Я даже не знал кто мог появится! У нас ничего не готово! Частокол еще стоял, но новых ловушек нет, мы не сделали капканов на замену, Элара не выращивала новых колючих лоз…

Паника, холодная и липкая, сжала горло. Я сорвался с места, побежав к девушкам, сердце колотилось где-то в горле.

— Девочки! — мой голос сорвался на испуганную ноту, которую я тут же возненавидел. Они обернулись, и улыбка на лице Элары мгновенно сменилась испугом, увидев моё выражение лица. — Таймер! Смотрите на таймер!

Олерия взглянула туда первой. Её глаза сузились, она прочла алую надпись. Но на её лице не появилось ни паники, ни ужаса. Лишь мгновенная, хищная собранность. Её поза изменилась в одно мгновение: спина выпрямилась, плечи расправились.

— Разведка, — произнесла она голосом ледяной воды, в котором не было ни капли сомнения. — Всего лишь разведка. Успокойся, Артём. Мы справимся.

Её хладнокровие было как удар хлыстом. Оно остановило нарастающую во мне волну истерики. Она не смотрела на меня. Её взгляд был уже аналитическим, оценивающим периметр. Она повернулась, подошла к хижине и взяла свой лук, прислоненный к стене. Движение было отточенным, привычным до автоматизма. Она провела пальцами по тетиве, проверяя натяжение, потом на ощупь пересчитала стрелы в колчане. На её лице застыло выражение холодной, безжалостной концентрации хищницы, почуявшей добычу.

— Но… но мы не готовы… — пролепетала Элара.

— Мы готовы, — твёрдо парировала Олерия, не глядя на неё. — У нас есть стены. У нас есть я. И у нас есть вы. Этого достаточно для кучки разведчиков.

Её уверенность была заразительной. Элара перевела взгляд с меня на Олерию, и её страх постепенно сменился решимостью. Она сжала свой посох так крепко, что костяшки пальцев побелели. Древесина затрещала, и набалдашник с зародышем фрукта вспыхнул ярким, яростно-зелёным светом, озаряя её суровое лицо.

Я глубоко вдохнул, чувствуя, как ледяная паника отступает, уступая место знакомому мобилизующему адреналину. Они были правы. Мы справимся. Мы должны справиться.

— Хорошо, — я кивнул, хватая свою верную дубину. Её кожаная рукоять привычно легла в ладонь. — Занимаем позиции! Олерия, стреляй из-за наших спин и следи за сторонами, не хочу сюрпризов. Элара, ко мне, к частоколу. Постарайся сдержать их, если прорвутся.

Мы обменялись кивками. Никаких лишних слов. Только действия.

Олерия грациозно взобралась на нижнюю, достаточно крепкую, ветку дуба, получая идеальный обзор на подступы к острову. Элара и я встали по обе стороны от просвета в нашем частоколе, сжимая в руках своё нехитрое оружие.

Тишина повисла тяжёлой, звенящей пеленой, нарушаемая лишь шепотом океана и мерзким, беззвучным отсчётом в моём сознании.

[00:00:03...]

[00:00:02...]

[00:00:01...]

На горизонте, рассекая свинцовую воду, показались три тёмные, угловатые точки. Я услышал дикий, практически безумный смех.

Глава 7

Три угловатые тени выскользнули из воды с тихим, противным шлепком. Они были невысокими, едва мне по пояс, с длинными, заострёнными, как у летучей мыши, ушами. Их кожа отливала мерзковатой голубизной морской глубины, словно их вылепили из спрессованного льда и ила. По бокам шеи пульсировали влажные, полупрозрачные жабры. В руках они держали небольшие сабли, будто выкованные специально для них.

— Морские гоблины, — чуть слышно прошептала Элара, и в её голосе прозвучал леденящий душу ужас. — Они сильнее... и хитрее...

Но времени на обсуждение не было. Троица голубых тварей, синхронно щёлкая длинными, загнутыми когтями, двинулась вперёд. Их движения были не косолапыми и неуклюжими, а плавными, змеиными, выверенными течением. Они не бежали — они стелились по песку.

— Не паникуем! — крикнул я, сжимая рукоять дубины. — Элара, держи дистанцию!

Первый гоблин, издав булькающий, похожий на смех звук, рванул вперёд, нацелившись на меня. Из-за моей спины раздался короткий, упругий шелест тетивы.

Стрела Олерии пролетела в сантиметре от моего уха и вонзилась гоблину прямо в плечо. Он взвизгнул, больше от ярости, чем от боли, и отшатнулся. Это был не смертельный удар, но идеально отвлекающий.

— Голову чуть не снесла! — прошипела Олерия, обращаясь ко мне, но в её голосе не было ни капли сожаления, лишь холодная концентрация.

Я не стал отвечать, используя предоставленный шанс. С рёвом я сделал шаг вперёд и со всей силы обрушил дубину на опешившего гоблина. Древесина с глухим стуком встретилась с его костистым черепом. Раздался тошнотворный хруст. Тварь рухнула на песок, забилась в предсмертных судорогах и затихла.

Но двое других уже обходили меня с флангов, позвякивая своими саблями. Их глаза, большие и совершенно чёрные, как у глубоководных рыб, блестели тупой, но смертоносной хищностью. Один из них, плюясь солёной водой, метнул в Элару какой-то заточенный осколок ракушки.

Элара вскрикнула и подняла посох. Набалдашник вспыхнул ярко-зелёным светом, и перед ней взметнулся из песка низкий, но плотный барьер из переплетённых корней. Осколок с глухим стуком вонзился в древесину.

— Не смей! — закричал я, бросаясь к нападавшему.

Но второй гоблин оказался хитрее. Пока я был занят, он извернулся, проскользнул мимо меня, словно угорь, и его клинок уже летел к щиколотке Элары.

Вторая стрела Олерии впилась ему в запястье, намертво пригвоздив конечность к песку. Гоблин завизжал пронзительно и забился.

— Целься в голову! — рявкнул я, занося дубину над вторым гоблином.

— Не учи меня стрелять! — парировала Олерия, но третья стрела уже была на тетиве.

Гоблин, видя гибель товарища, отступил, шипя. Он внезапно швырнул пригоршню мокрого песка мне в лицо. Я инстинктивно закрылся рукой, и в этот момент тварь прыгнула, целясь мне в горло.

Моя щека загорелась огнем. Я едва успел отклониться, и острое как бритва лезвие лишь скользнуло по коже, оставляя тонкую, горящую линию пореза. В глазах потемнело от боли и ярости.

В этот момент воздух снова пропел.

Стрела Олерии на этот раз не промахнулась. Она ударила прыгающему гоблину прямо в открытый рот, с такой силой, что наконечник вышел у него из затылка. Его тело обмякло и рухнуло на песок в двух шагах от меня.

Я тяжело дышал, вытирая кровь с лица. Последний гоблин, всё ещё пришпиленный к земле стрелой, слабо дергался. Я подошёл и одним точным ударом дубины положил конец его мучениям.

Гоблины начали медленно растворятся в клубах тьмы. К моему сожалению, их сабли тоже растворились. Я надеялся что смогу их забрать. Видимо, Система считала оружие частью их сущности.

Тишина, наступившая после боя, была оглушительной. Воздух пах солью, кровью и смертью. Я стоял, опираясь на дубину, пытаясь перевести дух. Сердце колотилось как бешеное.

С ветки спрыгнула Олерия. Она подошла ко мне, её лицо было бледным, но спокойным.

— Ранен?

— Царапина, — буркнул я, отводя взгляд. — Спасибо.

Она лишь кивнула, подойдя к одному из тел и выдернув свою стрелу с характерным, неприятным звуком.

— Стрелять пришлось навскидку. Ты сильно маячил на линии стрельбы. В следующий раз не мешай.

Я хмуро посмотрел на нее, но не стал огрызаться, слишком устал для этого после боя. Элара, вся дрожа, подбежала к нам.

— Вы... вы оба целы? Олерия, это было невероятно!

Олерия, проверяя наконечник стрелы, лишь пожала плечами.

— Будто по мишеням постреляла. Ничего особенного.

Но я видел, как уголок её рта дрогнул в едва уловимой улыбке от похвалы.

Я посмотрел на трёх поверженных тварей, а затем на таймер. Основной отсчёт спокойно и неумолимо продолжал сокращаться. Угрозы не было.

— Значит, так теперь и будет? Большие атаки раз в три дня, а между ними — такие вот «проверочные» вылазки?

— Похоже на то, — сказала Олерия, возвращая стрелу в колчан. — Система не даёт нам расслабиться. Зато... — она мотнула головой в сторону сообщения, появившегося возле меня.

[Враг не получил развед-данные!]

— Я не понимаю их логики. — задумчиво произнес я. — Разве так проводится разведка? Просто открытое нападение?

— Мы изучали морских гоблинов в академии. — ответила Элара. — Они хитрее и умнее стандартных монстров. Вот только им все равно не хватает ума на что-то сложное. Похоже что Система дала им шанс на разведку, но их лидер попросту не понял, для чего это нужно.

— Звучит логично. — сказала Олерия. — Зато теперь мы знаем, кто будет нашим противником при нападении. Что еще ты можешь о них рассказать?

— Морские гоблины, — голос Элары стал академичным. Она явно любила козырять своими знаниями. — Существа коллективные. У них своя иерархия: есть чемпионы, капитаны и короли. Так же они собирают простейшие механизмы, однако их больная фантазия может выдать что-то совсем из ряда вон. В академии говорили, что гоблин-камикадзе у них — нормальная практика. Из самого интересного — у них нет женского пола. Они размножаются делением.

— Делением? — удивился я. — То есть один гоблин просто делится на два?

— Не совсем. — продолжила Элара. — Скорее один гоблин производит что-то похожее на яйцо, а затем, когда особь внутри вырастет — он вылупляется.

— Даже так звучит мерзко. — констатировала Олерия.

В этот момент в воздухе повеяло странной свежестью, словно после грозы. Мы все разом повернули головы к Велкинскому дубу.

Дерево больше не пульсировало мягким светом. Оно замерло, достигнув своего полного, могучего величия. Крона была густым тёмно-зелёным шатром, а ствол, толщиной в два моих обхвата, испещрённый глубоким рельефом коры, казался высеченным из самого древнего камня. От дуба исходила аура невероятной, спокойной силы.

— Готово, — выдохнула Элара, и в её голосе прозвучала гордость создателя.

Я подошёл к исполину и положил ладонь на шершавую, прохладную кору. Интерфейс тут же отозвался знакомым всплывающим окном.

[Велкинский дуб. Созревание завершено.]

[Доступен сбор: Древесина x50]

Мысленно отдав команду, я почувствовал, как под ладонью древесина стала тёплой. Затем могучее дерево будто выдохнуло, и его форма начала терять чёткость, расплываясь в золотисто-зелёное сияние. Оно не рухнуло, не рассыпалось — оно растворилось в тысячах сверкающих частиц, которые вихрем устремились ко мне, поглощаясь интерфейсом. На том месте, где секунду назад стояло пять гигантов, остались лишь небольшие, аккуратные холмики плодородной земли.

В углу зрения цифра ресурсов резко изменилась.

[Древесина: 0 → 250]

— Пять дубов... двести пятьдесят единиц, — прокомментировал я вслух, оборачиваясь к девушкам. — Этого хватит с лихвой. Теперь — каменоломня.

Мы отошли в сторону, и я вызвал интерфейс строительства. Голографическое меню развернулось перед нами, подсвечивая наши лица синеватым светом. Я выбрал иконку «Каменоломня» и перетащил её проекцию на остров.

— Куда ставить? — спросил я, давая им возможность участия в решении.

Олерия, не раздумывая, ткнула пальцем в точку у восточной стены частокола, подальше от самого уязвимого, западного прохода. — Здесь. Чтобы шум работы не мешал наблюдению за основным направлением возможной атаки.

Логика была железной. Я кивнул и подтвердил выбор. — Согласен. Элара?

— Да, это разумно, — та поддержала.

Я нажал на кнопку подтверждения. Сто единиц древесины мгновенно исчезли из запаса.

[Древесина: 250 → 150]

В указанном месте воздух задрожал, и из него, словно из ниоткуда, начали материализоваться громадные, поросшие серым лишайником валуны. Они с глухим стуком укладывались друг на друга, образуя невысокий, но массивный карьер. Земля под ними уплотнилась, превратившись в каменистый грунт. Процесс занял не больше минуты.

Когда сияние угасло, перед нами стояла самая настоящая каменоломня. Небольшая, уровня начинающих, но абсолютно настоящая. У её подножия лежали три кирки с прочными, темными древками и блестящими, заточенными наконечниками. Они выглядели грубо, практично и недвусмысленно намекали на предстоящий тяжёлый физический труд.

Я подошёл ближе и коснулся ближайшего валуна. Всплыло описание.

[Каменоломня (Уровень 1)]

[Позволяет добывать камень и редкие полезные ископаемые.]

[Механика добычи: Каждый удар киркой имеет 5% шанс добыть 1x Камень.]

[С шансом в 5% добытый камень может оказаться полезным минералом или металлом.]

— Ну что ж, — я с некоторой тоской взглянул на свои уже уставшие после тренировки и боя руки, а затем на кирки. — Работа нашлась для всех. По пять процентов... Это значит, что в среднем один камень с двадцати ударов. Надо запастись терпением.

Олерия фыркнула, подходя и беря одну из кирок. Она взвесила её в руке, оценивая баланс.

— Для начала сойдёт. Нам нужно двести камней для Колодца? — я кивнул. — Значит, нам предстоит сделать около четырёх тысяч ударов. Втроём... это по полторы тысячи на каждого. При идеальном раскладе.

— Это... много, — печально сказала Элара, смотря на свою хрупкую ладонь.

— Но это единственный путь, — я взял вторую кирку, твёрдо ощущая её грубый вес. — Значит, работаем посменно. Пока двое добывают, третий отдыхает, стоит на страже или занимается другим хозяйством.

Я посмотрел на них. Олерия сжимала рукоять кирки, уже принимая этот вызов. Элара выглядела менее уверенно, но кивнула с решительным видом.

— Приступим к добыче, — сказал я, поднимая кирку над первым валуном. — Но сперва... Отдохнем. Мы сделали много и всем нам нужна передышка. Иначе я скоро просто свалюсь с ног.

Олерия, чьё лицо тоже выражало усталость, молча кивнула, прислонив свою кирку к валуну. Даже её выносливость, вышколенная годами тренировок, была не бесконечной. Элара выглядела совершенно измотанной; её руки дрожали.

— Согласна, — просто сказала Олерия.

Мы молча побрели к хижине. И тут до меня дошла очередная, на этот раз сугубо бытовая проблема. Я остановился у самого входа и с некоторой долей отчаяния посмотрел на единственную, неширокую кровать внутри.

— Проблема, — констатировал я, указывая внутрь. — Мест на всех не хватит.

Элара застенчиво опустила взгляд, а Олерия скривила губы, оценивая обстановку с видом полководца, столкнувшегося с проблемой логистики.

— Это недопустимо, — холодно произнесла она. — Качество сна напрямую влияет на боевую эффективность.

— Я... я могу на полу, — робко предложила Элара. — Из листьев и мха можно сделать неплохую подстилку...

— Нельзя, — тут же отрезал я. — Мы все в равных условиях. Ищем решение.

И тут Элара оживилась. — А можно улучшить хижину? Мы же добыли много древесины. Система должна позволять...

Мысль была очевидной, но до этого мы были слишком заняты выживанием, чтобы думать о комфорте. Я тут же приложил ладонь к стене нашей жалкой лачуги. Интерфейс отозвался немедленно.

[Базовое укрытие (Уровень 1)]

[Эффект: Отдых (восстанавливает 10% здоровья и выносливости в час)]

[Улучшение: 50 ед. древесины]

— Есть, — сообщил я. — Пятьдесят единиц дерева. Дороговато, но...

— Делай, — не раздумывая, приказала Олерия. — Эссенцию нельзя есть, а силы восстанавливать надо.

Я кивнул и мысленно нажал на кнопку «Улучшить». Древесина в нашем запасе уменьшилась.

[Древесина: 150 → 100]

Но вместо мгновенного преобразования передо мной всплыло новое меню. Голографические иконки замерли в воздухе, предлагая выбор.

— Стоп. Не всё так просто, — сказал я, привлекая внимание девушек. — Система предлагает ветки развития. Смотрите.

Они подошли ближе, разглядывая три сияющих варианта.

«Общий дом»: Увеличивает вместимость. Позволяет разместить до 5 кроватей базового уровня. Идеально для размещения отряда или группы сателлитов.«Частный дом»: Улучшенное жилище для одного человека. Качество сна повышено (восстанавливает 25% здоровья и выносливости в час), но не может быть расширено для большой группы.«Дом войны»: Специализированное укрытие. Сон в нём даёт эффект «Хорошего сна»: +25% к урону и запасу выносливости на следующие 12 часов. Вместимость ограничена (максимум 3 человека).

Я зачитал описание вслух. В воздухе повисло молчание, полное размышлений.

— «Общий дом»... Слишком рано, — первой нарушила тишину Олерия. — Нас трое, а не пятеро. Тратить ресурсы на место для несуществующих союзников — неразумно.

— «Частный дом»... — задумчиво произнесла Элара. — Это же значит, кому-то одному будет хорошо, а остальным... нет. Это неправильно.

— Согласен, — ответил я. — Мы либо все вместе, либо никак.

— Тогда ответ очевиден, — Олерия ткнула пальцем в третий вариант. Её глаза горели холодным, расчётливым огнём. — «Дом войны». Мы не строим дворец. Мы строим форпост. Наша главная и единственная задача — выживать и побеждать. Двадцать пять процентов к урону — это огромное преимущество. Это может решить исход следующей битвы. Нам не нужно размещать армию. Нам нужно быть сильнее.

Её логика была безупречной и безжалостной. Это был выбор воина, а не домохозяйки.

— Элара? — я повернулся к дриаде.

Та на секунду задумалась, а затем решительно кивнула

— Она права. Лучше быть сильными и вместе, чем кому-то одному комфортно, а другим плохо.

Решение было принято единогласно. Я без колебаний выбрал вариант «Дом войны».

Стены хижины вдруг затрещали и зашумели. Древесина, которую мы недавно добыли, стала материализоваться вокруг старого каркаса, укрепляя его, уплотняя, придавая ему более грозный и устойчивый вид. Окна затянулись прочной, похожей на пергамент плёнкой, а дверь стала массивнее, с массивными засовами. Внутри вместо одной кровати появились три узких, но прочных лежанки, сложенных из тёмного дерева и покрытых спартанскими соломенными тюфяками. В воздухе запахло смолой.

[Базовое укрытие улучшено до: Дом войны (Уровень 1)]

[Эффект: Отдых (восстанавливает 10% здоровья и выносливости в час)]

[Уникальный эффект: Хороший сон. После полноценного сна отдохнувший получает +25% к урону и запасу выносливости на 12 часов.]

— Вот это уже другое дело, — с удовлетворением произнёс я, заглядывая внутрь.

— Функционально и практично, — одобрила Олерия, оценивая укреплённые стены.

— И мы все вместе, — улыбнулась Элара.

— Теперь — последнее на сегодня, — сказал я, обращаясь к дриаде. — Элара, потрать ещё пять единиц эссенции. Посади ещё дубов. Пусть растут, пока мы спим. Утром начнём с нового запаса древесины.

[Эссенция: 10 → 5]

Элара кивнула и, подойдя к свободному месту у частокола, воткнула посох в землю. Ещё пять мощных ростков Велкинских дубов тронулись в рост, наш остров снова осветился силой их прорастания.

Теперь можно было отдыхать. Мы зашли в наше новое, пусть и всё ещё скромное, жилище. Три кровати. Один дом. Одна цель.

Я погасил светильник, и нас поглотила тёплая, восстановительная тьма «Дома войны». Завтра предстояло работать с удвоенной силой. От усталости я даже не заметил, как погрузился в сон.

[59:36:04]

Глава 8

Наконец-то пробуждение было без спешки, без странных ощущений. Не было ни привычной сонной одури, ни мгновенного всплеска адреналина от осознания опасности. Только глубокая, спокойная уверенность. Я лежал с закрытыми глазами, слушая шум волн, бьющихся о берег.

Первым делом я мысленно вызвал интерфейс. В углу зрения безмятежно мерцали цифры основного таймера

[50:12:48]

Никаких новых алых предупреждений. Никаких сюрпризов. Только тихий, неумолимый отсчёт. Воздух в «Доме войны» был свежим, с лёгким запахом смолы и соломы, и он будто бы заряжал силой. Я почувствовал, как остаточная усталость за ночь полностью ушла из мышц, сменившись бодрой, готовой к работе энергией. Эффект «Хорошего сна» витал в воздухе почти осязаемо.

Я открыл глаза и сел на краю кровати. Лежанки Элары и Олерии были пусты, тюфяки аккуратно заправлены. Я вышел из хижины, щурясь от утреннего солнца.

Первое, что я увидел — это цифру в ресурсах.

[Камень: 17]

Значит, девушки встали раньше и уже успели поработать. Мой взгляд скользнул к каменоломне. Олерия, с её королевской выправкой, наносила киркой точные, выверенные удары по валуну. Её лицо было сосредоточено, на лбу блестели капельки пота. Элара в это время методично обходила периметр, её посох слегка светился, и из-под земли у частокола то тут, то там пробивались тонкие, упругие побеги новых колючих лоз. Она укрепляла оборону.

И тут меня накрыло странное, почти невозможное чувство. Я стоял на краю этого клочка суши, лицом к бескрайнему, безучастному океану, в ожидании новых атак... и чувствовал себя как дома. Не в смысле уюта и комфорта, а в смысле... принадлежности. Это было моё место. Моя крепость. Мои люди.

Я не сдержал лёгкой, почти счастливой ухмылки и, повернувшись к ним, широко и приветливо помахал рукой.

Олерия прервала свой размеренный ритм, воткнула кирку в грунт и уставилась на меня с классическим для неё выражением брезгливого недоумения.

— Ты чему это радуешься? Мы тут, вообще-то, пока ты сладко спал, батрачим.

Но её колкость на этот раз не имела и тени прежней язвительности. Это была скорее привычная риторическая фигура, дань сложившейся традиции. Я лишь рассмеялся в ответ, ничуть не задетый.

— Утро доброе и тебе, солнышко! — огрызнулся я с непривычной для себя лёгкостью. — Вижу, дело идёт.

Я подошёл к небольшому кусту песчанки, что Элара вырастила утром, пока я спал, сорвал горсть кисло-сладких ягод и забросил их в рот. Жидкости в них было немного, но достаточно, чтобы освежиться. Энергия от эффекта жилища и хорошего настроения била ключом.

Я немного задержался в тени дубов. Они снова почти выросли, оставалось часа три. Среди них мир не казался таким ужасным. Словно магия этих деревьев успокаивала и нежно поглаживала по голове.

— Действительно, нечего зря время терять, — сказал я, подходя к каменоломне и подбирая свою кирку. Её рукоять уже казалась привычной и почти родной. — Давайте-ка, разгоним нашу производительность. Сейчас я покажу вам, как надо вкалывать по-настоящему!

Олерия фыркнула, но в её глазах мелькнул азарт.

— Ну покажи.

Элара, закончив с лозами, подошла к нам, и на её лице расцвела улыбка, увидев моё настроение.

— Доброе утро, господин Артём. Вы хорошо выглядите.

— Спасибо, Элара. И спасибо этому нашему дому, — я похлопал рукой по грубому дереву стены хижины. — Ну что, команда, за работу? Нам нужно всего-то... двести камней.

Моя шутка повисла в воздухе, но её встретили не стонами, а решительными взглядами. Олерия снова взяла свою кирку, Элара приготовилась использовать магию на благо добычи — накладывать на нас благословения.

Я занёс кирку над очередным валуном, чувствуя, как мышцы наполняются силой, а разум — ясностью. Предстоял долгий, монотонный день каторжного труда. Но мы были вместе. Мы были сильнее. И впервые за всё время этот проклятый остров ощущался не как ловушка, а как место, которое мы защищали и которое защищало нас.

Стук кирок о камень зазвучал громче и увереннее, сливаясь в ритмичную, почти что бодрую музыку труда.

***

Стук металла о камень не умолкал уже больше часа, сливаясь в монотонный, почти медитативный ритм. Руки сами собой заносили инструмент и обрушивали его на неподатливый камень, мышцы горели, но приятно — эта работа была куда проще вчерашней битвы. Внезапно мой очередной удар выдал не привычный глухой стук, а звонкий, почти музыкальный лязг. Из-под кирки выскочила небольшая, непримечательная на вид коричневатая порода, но в тот же миг она испарилась, а в углу моего зрения всплыло новое системное сообщение.

[Добыто: Железная руда x1]

[Поздравляем! Обнаружен новый ресурс: Железная руда.]

[Доступны новые постройки: Плавильня, Кузница.]

Я замер с занесённой киркой, широко ухмыляясь.

— Эй, команда! Прекращаем работу! — крикнул я, заставляя девушек остановиться и обернуться. — Кажется, мы только что выиграли в лотерею! Смотрите!

Я поделился с ними системным уведомлением. Элара всплеснула руками, её глаза загорелись любопытством. Олерия бросила на валун оценивающий взгляд, будто он только что изменил свой социальный статус.

— Железо... — произнесла она с почтительным оттенком в голосе. — Вот это уже серьёзно. Наконец-то.

Я тут же вызвал интерфейс строительства и нашел новые постройки через поиск.

Я ткнул в первую.

[Плавильня (Уровень 1)]

[Позволяет переплавлять руду в слитки.]

[Требуется для постройки: Дерево x100, Камень x100.]

Затем я открыл описание Кузницы.

[Кузница (Уровень 1)]

[Позволяет изготавливать оружие, инструменты и улучшения.]

[Требуется для постройки: Дерево x200, Камень x200, Железный слиток x50, Эссенция x50.]

Я присвистнул, впечатлённый размахом.

— Вот это да... Кузница. Оружие, инструменты... Но и цена соответствующая. Двести дерева, двести камня, пятьдесят слитков железа и... — я сделал драматическую паузу, — ...пятьдесят единиц эссенции.

Элара ахнула. Олерия же, наоборот, её глаза сузились, в них загорелся холодный, стратегический огонь.

— Пятьдесят эссенции... — повторила она. — Но окупится с лихвой. Представь: стальные наконечники для стрел, настоящие мечи, может, даже доспехи... — она посмотрела на свою кирку с явным отвращением. — Это изменит всё.

— Сначала колодец Эссенции, — сказал я, возвращая всех с небес на землю. — Нам нужен постоянный источник. Похоже Эссенция нужна всегда и везде. Двести камня — все еще наша цель.

Олерия тут же, без лишних слов, развернулась и с новой яростью обрушила кирку на валун. Её движения стали ещё более резкими и точными. Теперь каждый удар был не просто ради камня, а ради будущего клинка.

Я подобрал свою кирку и присоединился к ней. Теперь монотонный труд наполнился новым смыслом. Мы копали уже не просто ради какой-то абстрактной цели. Мы копали ради железа. Мы копали ради будущих побед.

***

Спустя несколько часов, когда солнце стояло почти в зените, а наши спины просили пощады, я воткнул кирку в землю и выпрямился, смахивая пот со лба.

— Перерыв! — объявил я, и в моём голосе слышалась не только усталость, но и удовлетворение. — Давайте соберём урожай и дадим рукам отдых. Иначе мы сами превратимся в камни.

Мы молча побрели к пяти величественным Велкинским дубам, что возвышались теперь у частокола, отбрасывая густую, спасительную тень. Я поочерёдно прикоснулся к каждому. Знакомое золотисто-зелёное сияние, тихий шелест расходящихся частиц, и на месте исполинов остались лишь аккуратные холмики.

[Древесина: +250]

[Древесина: 350]

— Триста пятьдесят, — произнёс я, созерцая цифру. — Целое состояние.

Мы устроились прямо на песке у входа в «Дом войны», передавая друг другу плоскую миску с ягодами песчанки, которую Элара заботливо собрала и промыла. Кисло-сладкий сок был удивительно освежающим, а легкая солоноватость морской воды добавляла той самой изюминки. Есть хотелось всё равно дико, но даже эти ягоды и чувство общего дела скрашивали голод.

— Итак, — я проглотил горсть ягод и обвёл взглядом девушек. — Богатства у нас привалило. Триста пятьдесят дерева. Предлагаю обсудить, куда их вложить в первую очередь.

Первым делом я вызвал интерфейс и нашёл давно манившую меня опцию.

— Расширение острова. Стоит всего сто единиц дерева. — Я показал им голограмму, где наш клочок суши был обведён сияющим контуром, предлагая увеличить территорию. — Это даст нам больше места для построек, да и просто развернуться будет легче. Не будем же мы вечно ютиться на пятачке.

Олерия, разминая запястье, кивнула.

— Логично. Тактически более выгодно иметь пространство для манёвра. Одобряю.

Элара тоже поддержала

— Да, и я смогу вырастить больше полезных растений, не опасаясь, что они помешают обороне.

— Отлично, с этим решено, — я мысленно зарезервировал сто единиц дерева на эту цель. — Остаётся ещё двести пятьдесят. Предложения?

Элара задумчиво покрутила в пальцах ягоду.

— Мне кажется, нужно укрепить то, что у нас уже есть. Частокол... он помог нам, но он ненадёжен. Я видела в меню улучшения для него — можно сделать его выше, прочнее, а главное — добавить на него элементарные бойницы для лучшей защиты стрелков. — Она посмотрела на Олерию. — И... и ловушки. Колючие лозы — это хорошо, но есть проекты и посерьёзнее. Ядовитые шипы, ямы-ловушки, которые можно замаскировать. Нам нужно сделать так, чтобы враги не могли просто так подойти к нашим стенам.

Олерия слушала её, и на её надменном лице впервые появилось выражение живого, неподдельного интереса.

— Ядовитые шипы? — переспросила она. — Это... нам нужно. Особенно против многочисленных, но слабых противников вроде гоблинов. Они замедлятся, ослабнут, и я смогу расстреливать их, как в тире. — В её глазах вспыхнул тот самый хищный блеск, который я уже начал узнавать. — Я целиком и полностью поддерживаю эту инициативу. Оборона должна быть многослойной.

Их единодушие было заразительным. Я представил себе не просто хлипкий частокол, а настоящую крепостную стену, усеянную шипами, а перед ней — поле, усеянное смертоносными ловушками.

— Прекрасная идея, — согласился я. — Сначала расширим территорию, потом займёмся укреплениями. — Я посмотрел на наш скромный лагерь, на каменоломню, на хижину. — Построим здесь не просто укрытие. Построим крепость.

Мы доели ягоды, и в воздухе витало уже не просто удовлетворение от отдыха, а заряженная, целеустремлённая энергия. У нас был план. Были ресурсы. И было твёрдое намерение превратить этот песчаный остров в оплот, который будет не так-то просто взять.

Я поднялся, отряхивая песок с одежды.

— Ну что, приступим к расширению? — предложил я, протягивая руки к ним, чтобы помочь подняться.

Олерия, к моему удивлению, после секундного колебания приняла мою руку. Её ладонь в перчатке была твёрдой и уверенной.

— Приступим, — сказала она, и в её голосе звучала не только готовность к работе, но и нечто новое — предвкушение созидания.

Я отыскал в интерфейсе вкладку «Остров» и выбрал опцию «Расширение». Подтвердил затрату ста единиц древесины.

[Древесина: 350 → 250]

Сперва ничего не произошло. Воздух замер в напряжённом ожидании. И вдруг глухой, низкочастотный гул, исходящий из самых недр земли, заставил содрогнуться песок под нашими ногами. Задрожала чашка с ягодами, заходили ходуном тени от деревьев. Элара инстинктивно схватилась за мой рукав, а Олерия резко встала в боевую стойку, её взгляд метнулся к океану в поисках угрозы.

— Спокойно! — крикнул я, едва удерживая равновесие. — Это оно! Начинается!

Гул нарастал, превращаясь в оглушительный рокот, будто невидимый великан ворочался в морской пучине. И тогда вода по всему периметру острова отступила на мгновение, обнажив мокрый, тёмный песок. А затем из этой полосы, с шипением и клокотанием, начал подниматься новый песок. Он вырывался со дна миллиардами крупинок, сливаясь в сплошные, плотные струи, как гигантские песчаные фонтаны. Он не падал обратно, а укладывался, наращивая береговую линию, уплотняясь и принимая форму под невидимым руководством Системы.

Это было гипнотизирующее зрелище. Мы стояли, заворожённо наблюдая, как наш мир буквально растёт на глазах. Береговая линия отползала от нас, становясь всё дальше и ровнее. Процесс занял не больше минуты, но казался вечностью. Когда гул стих, а последние песчинки улеглись, наступила оглушительная тишина.

Мы стояли уже не на краю света. Мы стояли в центре нового, большего пространства. Частокол, ещё недавно бывший самой границей, теперь располагался в добрых десяти метрах от нового уреза воды. Со всех сторон нас окружала ровная, девственная полоса влажного песка, как чистый холст для будущих построек.

— Вот это да... — прошептала Элара, выпуская мой рукав. Её глаза были круглыми от изумления.

— Впечатляюще, — невозмутимо констатировала Олерия, но и она не могла скрыть лёгкого интереса в глазах. — Теперь есть где развернуться. Площадь увеличилась почти вчетверо. Это меняет дислокацию обороны. Частокол теперь не периметр, а первая линия защиты.

— Пройдёмся? — предложил я, делая первый шаг на новую землю.

Песок под ногами был плотным, влажным и прохладным, он приятно пружинил. Мы молча прошлись вдоль новой кромки воды, как землевладельцы, инспектирующие свои новые владения.

— Нужно будет отметить новые границы, — деловито заметила Олерия, указывая на дальний конец острова. — Установить вехи. Чтобы в тумане или ночью не свалиться в океан.

— В этом нет необходимости, ночью светятся водоросли, — тут же, с лёгким профессиональным возмущением, откликнулась Элара. — Они очерчивают береговую линию лучше любой вехи. Тебе нужно будет это увидеть, это просто потрясающе! Олерия подняла бровь, но не стала спорить.

Мы сделали ещё несколько шагов. Тишину нарушал только шум прибоя и скрип песка под ногами.

— Значит, кузницу и плавильню будем ставить там? — я кивнул в сторону самого удалённого от воды угла новой территории.

— Логично, — кивнула Олерия. — Дым и шум кузницы не должны мешать остальному лагерю. А сюда... — она обвела рукой пространство перед частоколом, — ...можно вынести тренировочные площадки. Наконец-то будет где адекватно проводить тренировки. И желательно поставить манекены.

Я посмотрел на неё с удивлением. Она думала не только об обороне, но и о нашей тренировке.

— Смотри-ка, а ты уже планируешь тут надолго обосноваться, — не удержался я от лёгкого подкола.

Олерия на секунду замолчала, её взгляд скользнул по моему лицу, а затем по новому песку.

— Я планирую выживать, Артём, — ответила она без привычной колкости, с неожиданной прямотой. — А для этого нужна система. План. Дисциплина. Раньше... — она махнула рукой, словно отмахиваясь от прошлого, — ...я думала, что всё это должно быть предоставлено мне по праву рождения. Теперь я понимаю, что это то, что мы строим сами. Вот на этом самом песке. Так что да. Я планирую. Потому что альтернативы нет.

Её слова повисли в воздухе, такие же ясные и неоспоримые, как очертания нашего расширившегося острова. Это была не капитуляция, а стратегическое переосмысление. Признание реальности.

— Я тоже рада, что мы здесь, — тихо, но чётко сказала Элара. — В моём мире меня готовили служить. Здесь... я чувствую, что я строю. И это совсем другое чувство.

Мы дошли до самого края новой суши и остановились, глядя на бескрайний океан, который теперь казался чуть более дружелюбным, чуть менее угрожающим.

— Ну что ж, — я глубоко вдохнул солёный воздух. — Тогда давайте строить. Сначала отметим мысленно, где что будет. Плавильня — там. Кузница — рядом. Тренировочный плац — здесь. А тут... — я ткнул ногой в песок у своих ног, — ...когда-нибудь, глядишь, и садик разобьём.

Элара просияла. Олерия фыркнула, но на сей раз в этом фырканье слышались не презрение, а скорее снисходительная терпимость к нашей наивности.

Я посмотрел на Элару, которая начала увлечённо объяснять Олерии про то, какие именно светящиеся водоросли водятся у берегов и про их корневую систему, жестикулируя руками. Утреннее солнце играло в её огненных волосах, а на лице сияла увлечённая, добрая улыбка.

И в моей груди что-то дрогнуло. Что-то тёплое и давно забытое. Что-то, что не имело ничего общего с выживанием, битвами или ресурсами. Это было простое, чистое чувство, рождённое от вида её улыбки и осознания, что мы здесь вместе.

Она поймала мой взгляд и улыбнулась мне лично — не как лидеру, не как союзнику, а просто как Артёму. И это что-то в груди сжалось ещё сильнее.

Я отвернулся к океану, делая вид, что изучаю новые владения, чтобы скрыть странную улыбку на лице. Но внутри всё пело.

Глава 9

Я стоял и смотрел на частокол. Теперь он казался жалким и низким, как зубы старого дракона, торчащие посреди нового, необъятного рта острова. Он больше не был границей. Он был лишь памятником нашим прошлым трудностям.

— Хватит это терпеть, — буркнул я себе под нос и вызвал интерфейс. Наш запас в 250 единиц дерева манил меня. Я нашёл вкладку «Оборона» -> «Улучшения частокола» и без колебаний выбрал опцию «Усиление и модернизация». Стоимость — 100 единиц древесины.

[Древесина: 250 → 150]

В этот раз всё происходило не так зрелищно, как с расширением острова, но не менее впечатляюще. Знакомый низкочастотный гул, исходящий от самой земли, заставил песок под ногами затрястись. Колья частокола вдруг зашевелились, будто ожившие великаны. Они начали утолщаться, вытягиваться вверх, их поверхности сглаживались, срастаясь друг с другом, образуя не просто частокол, а сплошную, почти монолитную деревянную стену высотой под три метра. Сверху образовались заострённые зубцы, а на уровне моей груди в стене сами собой прорезались узкие, вертикальные щели — те самые бойницы, о которых говорила Элара.

Процесс занял меньше минуты. Когда гул стих, передо мной стояла уже не хлипкая ограда, а настоящая, пусть и деревянная, крепостная стена. Я прислонил ладонь к её поверхности. Древесина была тёплой после улучшения, гладкой и невероятно прочной на ощупь.

— Вот это уже серьёзно, — с удовлетворением выдохнул я.

В это время Элара, дождавшись окончания «стройки», подошла к новой территории за стеной. Она воткнула посох в девственный песок, и тот вспыхнул мягким зелёным светом.

]Эссенция: 5 → 0]

Пять мощных ростков Велкинских дубов тронулись в рост прямо на берегу, между новой стеной и кромкой воды. Они пульсировали жизненной силой, обещая через двенадцать часов превратиться в новых могучих исполинов. Элара смотрела на них с материнской нежностью.

— С каждым разом становится все легче, — пояснила она, заметив мой взгляд. — Семена больше не сопротивляются песку, ведут себя послушно.

Тем временем с другой стороны лагеря доносился ритмичный, ни на секунду не прекращающийся стук кирки о камень. Олерия работала как автомат. Её лицо было сосредоточено, мышцы напряжены, на лбу и висках блестел пот, который она даже не удосуживалась вытирать. Она не участвовала в преображении лагеря — она делала то, что было нужно для будущего преображения. Каждый её удар был выверен и мощен. В интерфейсе один за одним появлялись уведомления о добытой руде.

Я проверил вкладку [Ресурсы] и сверил цифры.

[Камень: 89]

[Железная руда: 7]

— Олерия, — окликнул я её. — Ты не железная. Сделай перерыв.

Она даже не обернулась, лишь на мгновение прервав свой ритм, чтобы рявкнуть в ответ: — Перерыв — это когда у нас будет колодец с эссенцией и кузница! А пока я могу и буду работать!

В её голосе не было прежнего высокомерия. Была лишь упрямая, несгибаемая решимость. Она вложила в эти слова всю свою ярость, всё своё отчаяние и всю свою волю. И я понял, что спорить бесполезно. Она нашла свой способ бороться со сложившейся ситуацией — через бескомпромиссный, почти мазохистский труд.

Я отошёл, оставив её одну. Мы двигались к одной цели, но разными путями. Я и Элара — строили и созидали. Олерия — добывала и обеспечивала нас ресурсами для этого созидания.

Я обернулся, окидывая взглядом наше владение. Укреплённая стена. Пять растущих дубов-стражей. Неумолимо растущая груда камня. И три человека, каждый из которых делал всё, что мог.

Мы были на правильном пути. Оставалось только успеть.

Я проверил таймер:

[41:23:10]

[41:23:09]

Время неумолимо шло. Я посмотрел на Олерию, на её спину, согнутую от активной работы. На Элару, что что-то нежно напевала растущим дубам. На нашу новую стену.

— Успеем, — тихо, но твёрдо пообещал я сам себе и им. — Мы обязательно успеем.

***

Мои мышцы горели огнём, спина отзывалась тупой болью при каждом движении, а руки в мозолях почти онемели от бесконечных ударов. Ещё один замах. Ещё один удар. Глухой стук о камень. И вдруг — тишина, нарушаемая лишь шумом океана и тяжёлым дыханием.

Под киркой что-то щёлкнуто, и небольшой осколок откололся от валуна, тут же исчезнув в сиянии частиц. В углу зрения, как благословение, всплыло заветное сообщение:

[Камень +1]

[Камень: 200]

Я замер, не веря своим глазам. Потом медленно, как во сне, разжал пальцы. Кирка с глухим стуком упала на песок. Я поднял голову к небу, где уже зажигались первые звёзды, и издал рык — не ярости, а чистейшего, самого настоящего торжества.

— Да! — закричал я, вскидывая сжатые кулаки в воздух. — Получилось! ДВЕСТИ!

Элара, осматривающая выросшие дубы, взвизгнула от восторга и захлопала в ладоши, подпрыгивая на месте. И даже Олерия, чьё лицо было измазано пылью и потом, а руки дрожали от усталости, — даже она позволила себе улыбнуться. Это была не та снисходительная или саркастическая ухмылка, к которой я привык. Это была редкая, настоящая улыбка облегчения и гордости. Она прислонилась к валуну, смахнула прядь волос со лба и просто смотрела на меня, её грудь тяжело вздымалась.

— Наконец-то, — просто сказала она, и в этих двух словах был вся наша долгая, изматывающая работа.

Девушки собрались вокруг меня забыв на мгновение об усталости. Я снова вызвал интерфейс строительства, мои пальцы чуть дрожали от волнения. Я нашёл иконку «Колодец Эссенции» и перетащил голографическую проекцию во внутренний двор, под защиту нашей новой деревянной стены, недалеко от входа в «Дом войны».

— Готовы? — спросил я, встречаясь взглядом с девушками.

Олерия кивнула, её взгляд был серьёзным и сосредоточенным. Элара же просто сияла, сжимая руки у груди в немом ожидании чуда.

Я нажал «Подтвердить».

[Камень: 200 → 0]

Земля в указанном месте не загудела, а словно вздохнула. Невидимая сила принялась вгрызаться в песок, выкорчёвывая его и отбрасывая в стороны, образуя идеальный круг. Со дна этого углубления сами собой начали подниматься и укладываться друг на друга плоские, отполированные до блеска камни серого, с синими прожилками, цвета. Они срастались на лету, без какого-либо раствора, образуя идеально ровную, сужающуюся кверху цилиндрическую шахту.

На вершине колодца сформировалась круглая крышка-оголовье из того же странного камня, полностью закрывающая шахту. На ней проступили сложные, геометрические узоры, которые тут же начали мерцать мягким, пульсирующим голубым светом. Этот свет бился ровно, как сердце, отбрасывая на песок и наши лица призрачные блики. От всей конструкции исходила аурия мощной, сконцентрированной магии — чувствовалась лёгкая прохлада и слышался едва уловимый, высокочастотный гул, больше ощущаемый костями, чем ушами.

Процесс занял не больше минуты. Когда сияние угасло, перед нами стоял Колодец Эссенции. Он не был похож на свой деревенский прототип. Это было нечто большее — магический генератор, артефакт.

Я медленно подошёл к нему и, затаив дыхание, прикоснулся ладонью к прохладной, идеально гладкой поверхности оголовья. Кожа тут же задрожала от лёгкого, щекочущего покалывания, словно через камень проходил колоссальный, невидимый поток энергии. Я закрыл глаза и почувствовал его — ровный, ритмичный пульс, бивший в такт с миром.

Я открыл интерфейс постройки.

[Колодец Эссенции (Уровень 1)]

[Производит: 1 ед. Эссенции в час.]

[Улучшение до Уровня 2: 200 ед. Камня.]

— Один в час, — прошептал я, открывая глаза и глядя на девушек. — Это... начало. Теперь она будет приходить сама. Постоянно.

Мы стояли и молча смотрели на пульсирующий голубым светом колодец — символ нашей первой большой победы над этим миром, одержанной не в бою, а тяжёлым трудом.

С чувством глубокого удовлетворения, я вышел за стену и поочерёдно прикоснулся к пяти величественным Велкинским дубам, достигшим своего полного размера. Знакомое золотисто-зелёное сияние поглотило их, оставив после себя лишь плодородную почву и приятное тепло на ладонях.

[Древесина: +250]

[Древесина: 400]

Четыреста. Цифра казалась нереальной. После тотальной экономии и подсчёта каждой щепки такое количество кружило голову.

— Перерыв! — объявил я, и в моём голосе звучала не только усталость, но и уверенность. — Обязательный. Идём есть. Нужно устроить мозговой штурм, как грамотно потратить это «состояние».

Мы молча, по привычке, расположились на песке у входа в «Дом войны». Элара разложила на плоском камне свою скромную «сервировку» — свежие ягоды песчанки, несколько корешков, напоминающих сладковатую репу, и древесную кору, которую она научилась вымачивать, делая её съедобной. Это скромное пиршество уже стало нашим ритуалом, моментом спокойствия и единения.

— Итак, — я проглотил сочную ягоду и обвёл взглядом своих спутниц. — Четыреста единиц. Целый лес. Система предлагает кучу вариантов улучшений для обороны. Давайте решим, что ставим в первую очередь.

Первой, как всегда, нарушила тишину Олерия. Она отломила кусок коры и, тщательно пережёвывая, указала им в сторону частокола.

— Наша новая стена загораживает обзор, несмотря на бойницы. Нам критически не хватает обзора. Я не могу эффективно стрелять, не видя, что происходит за стеной. Моё предложение — Смотровая вышка. Её можно пристроить к стене с внутренней стороны. С неё я буду контролировать всё побережье. Это приоритет номер один.

Я кивнул, мысленно вызывая описание этой постройки.

— Согласен. Вот только она требует не только дерева, но и немного камня. Двадцать пять дерева и... пять единиц камня.

Олерия лишь презрительно махнула рукой.

— Пять камня? Это не проблема. После двухсот эти пять я добуду за пять минут. Это мизерная цена за такое преимущество.

— Хорошо, вышку строим, — заключил я. — Элара, твои мысли?

Дриада, до этого смущённо перебиравшая ягоды, подняла на меня свои большие зелёные глаза.

— Капканы... те, первые... они хорошо сработали. Замедлили их. Но они были слабыми. Сейчас... с таким запасом... — она сделала небольшую паузу, собираясь с мыслями. — Я вижу в интерфейсе проекты куда более серьёзных ловушек. Не просто хлипкие капканы. А, например, «Хватки Древня» — это живые ловушки из прочной, цепкой лозы, которые хватают и удерживают жертву. Или «Шипы Скорби» — они не просто ранят, а отравляют, ослабляя врага. Раньше я даже не смотрела на них, они требовали слишком много ресурсов... а теперь...

Теперь мы могли себе это позволить. Её слова повесили в воздухе образ смертоносного сада, окружающего нашу крепость.

— «Хватки» и «Шипы», — я повторил названия, уже представляя, как гоблины безуспешно пытаются вырваться из цепких объятий магических растений. — Мне нравится. Олерия, что скажешь?

Лучница, уже мысленно занявшая место на вышке, оценивающе хмыкнула.

— Дальний бой всегда эффективнее, когда противник обездвижен и не может укрыться. Я одобряю. Пусть эта мерзость спотыкается на каждом шагу, прежде чем добраться до наших стен.

— Тогда решено, — я заключил, чувствуя, как складывается чёткий план. — Сначала строим Олерии вышку. Потом тратим оставшееся дерево на ловушки Элары. Расставляем их по всему периметру с внешней стороны, создаём смертоносную буферную зону.

Мы закончили наш скромный ужин в приподнятом настроении. Усталость никуда не делась, но её теперь вытесняло предвкушение. Мы больше не просто отбивались от угроз. Мы строили неприступную крепость. И у нас, наконец, были ресурсы, чтобы сделать это правильно.

Олерия первой поднялась на ноги, с решительным видом направляясь к каменоломне за своими пятью камнями. Элара уже погрузилась в изучение интерфейса, выбирая самые эффективные ловушки. А я смотрел на пульсирующий колодец, на нашу стену и на безмятежное море.

Уже скорее автоматически, чем намеренно, я посмотрел на таймер.

[23:47:04]

Спустя буквально пятнадцать минут мерных, отточенных ударов раздался тот самый, знакомый щелчок. Пятый камень был добыт. Олерия, не теряя ни секунды, резко выпрямилась и бросила на меня взгляд, полный решимости.

— Готово. Место выбрала, — она ткнула пальцем в точку у входа, где усиленная стена образовывала небольшой выступ. — Здесь. Будет прикрывать вход и давать максимальный обзор.

Я кивнул, вызывая интерфейс строительства. Нашел меню «Оборона» -> «Смотровая вышка». Я выбрал её и перетащил голографический силуэт в указанное Олерией место. Проекция вписалась в стену идеально, как будто всегда была её частью.

Я подтвердил строительство и интерфейс отозвался легким, приятным звуком.

[Древесина: 400 → 375]

[Камень: 5 → 0]

На этот раз преобразование было быстрым и тихим. Ни гула, ни дрожи земли. Крепкие, обтёсанные брёвна просто материализовались из воздуха, встраиваясь в стену и вырастая вверх с лёгким шелестом. Они сплетались в устойчивую квадратную башню на метр выше частокола, с прочным настилом наверху и ограждением по грудь. К ней приставилась крутая, но надёжная лестница с перекладинами.

Процесс занял считанные секунды. И вот она стояла — наша первая настоящая оборонительная постройка. Смотровая вышка выглядела брутально и функционально, словно её построили опытные плотники.

Не дожидаясь приглашения, Олерия, словно выпущенная из лука стрела, рванула к лестнице. Её движения были грациозными и быстрыми, она взлетела наверх за два мгновения, не удостоив перекладины даже вниманием.

Наверху она распрямилась во весь рост, закинула голову, вбирая в лёгкие солёный ветер, и... раскрыла руки, словно желая обнять весь горизонт. Её плащ трепетал за её спиной, как знамя. Казалось, всё её надменное, сжатое в пружину существо наконец-то расправилось и вздохнуло полной грудью. Здесь, на высоте, она была в своей стихии. Она была хозяйкой положения.

Она обернулась ко мне, стоявшему внизу, и её лицо, обычно скованное холодной маской, сияло непривычной, чистой эмоцией. Это была не улыбка победительницы, а улыбка человека, нашедшего своё место.

— Артём! — её голос, обычно такой резкий и чёткий, сейчас звенел, перекрывая шум прибоя. — Смотри! Мы ведь и вправду справились! Это уже... это уже больше на крепость похоже, а не на кучу хлама!

Она сделала шаг к ограждению, оперлась на него руками и снова окинула взглядом владения — новый периметр, колодец, пульсирующий голубым светом, наш дом.

— Отсюда я вижу всё! — крикнула она, и в её словах не было высокомерия, лишь неподдельный, детский восторг и профессиональная оценка. — Ни одна тварь не подойдёт незамеченной! Ни одна!

Я смотрел на неё, на эту преображённую Олерию, и не мог сдержать ухмылки. В её словах была правда. Из жалкого клочка суши с убогой хижиной мы по кирпичику, по песчинке, строили нечто большее. И она, яростно сопротивлявшаяся этому месту, теперь признала это первой.

— Так и есть! — крикнул я в ответ, поднимая руку в знак приветствия. — Так и есть, ваше высочество! Теперь это наша крепость!

Олерия кивнула, и её взгляд снова стал собранным, стратегическим. Она уже изучала подходы к острову, мысленно расставляя приоритеты для обстрела. Но на её губах всё ещё играла та самая, лёгкая, почти невесомая улыбка. Она нашла свою башню. И свой дом.

Тишину, наполненную лишь шумом прибоя и шелестом листьев дубов, прорезал чёткий, уверенный голос сверху.

— Эй, Артём! Поднимись сюда!

Я оторвался от интерфейса, в котором изучал схемы ловушек и поднял голову. На краю смотровой вышки, свесившись за ограждение, стояла Олерия. Ветер развевал её светлые волосы, а в глазах, обычно холодных, теперь плескалось возбуждение.

— Иди, посмотри, что отсюда видно! — крикнула она уже менее повелительно и более по-товарищески.

Я подошёл к крутой лестнице и стал подниматься. Деревянные перекладины были прочными и надёжными под ногами. Через несколько секунд я уже был наверху, на небольшой, но просторной платформе.

Вид и впрямь захватывал дух. С этой высоты наш островок наконец-то обрёл целостность. Я видел всю его округлую форму, нашу мощную деревянную стену, пульсирующий голубым светом колодец, похожий на артерию этого места, и «Дом войны», который теперь казался не хижиной, а штабом. Море простиралось до самого горизонта, сливаясь с небом в синей дымке.

— Ну? — в голосе Олерии слышалась плохо скрываемая гордость, как у ребёнка, показавшего свою лучшую постройку из песка.

— Невероятно, — выдохнул я искренне. — Всё как на ладони. Никто не подойдёт незамеченным.

— Именно, — она удовлетворённо кивнула и повернулась к ограждению, опершись на него локтями.

Я последовал её примеру. Внизу, у самой кромки воды, резвилась Элара. Она скинула свои плетёные сандалии и заходила по щиколотку в тёплую прибрежную воду, оставляя за собой на песке мелкие следы. Она что-то напевала, а её пальцы ног касались воды, и казалось, что от этого лёгкие зеленоватые искры бегут по мелким волнам. Она выглядела абсолютно беззаботной и счастливой, частью этого пейзажа.

Мы молча наблюдали за ней, и это молчание было не неловким, а спокойным, общим.

И вдруг я почувствовал лёгкий толчок в плечо. Олерия оттолкнулась от ограждения и слегка, по-дружески подтолкнула меня своим плечом, заставив сделать шаг в сторону.

Я обернулся к ней. Она не смотрела на меня, её взгляд был устремлён на море, а выражение лица стало серьёзным, даже немного суровым, как будто она готовилась к сложному выстрелу.

— Знаешь, Артём... — её голос был тихим, и его едва не заглушал ветер. Она говорила не для всех, только для меня. Она сделала паузу, подбирая слова, что было для неё крайне несвойственно. — Я тут наверху много о чём подумала.

Она замолчала, сжав пальцы на поручне. Я видел, как тяжело она собирает силы. Когда она заговорила, ее плечи слегка дрогнули, а в голосе не было ни намёка на привычную насмешку или высокомерие. Только чистая, обезоруживающая искренность.

— Ты не такой уж и бездарь. — Она сказала это быстро, словно выдохнула, и наконец повернула голову ко мне, встретившись взглядом. Её глаза были немного грустными. — Прости, за то что вела себя... как стерва. В первые дни. Я была... напугана. И зла на весь мир. А ты словно стал громоотводом.

Она не оправдывалась, она просто констатировала. И в этой простоте была её сила.

Я смотрел на неё — на эту сильную, гордую, неутомимую девушку, которая только что совершила для себя куда более сложный подвиг, чем добыча двухсот камней — она признала свою неправоту.

Я улыбнулся, не насмешливо, а по-дружески тепло.

— Да я уже и забыл, — соврал я. Конечно, помнил. Но сейчас это не имело никакого значения. — Без твоей упёртости у нас до сих пор не было бы и ста камней. Так что всё в порядке. Мы квиты.

Олерия смотрела мне в глаза ещё секунду, а потом её губы тронула та самая, редкая, настоящая улыбка, которую я видел внизу. Она кивнула, и в этом кивке было больше понимания, чем в дюжине громких фраз.

Она снова обернулась к морю, и мы продолжили молча стоять плечом к плечу, наблюдая, как Элара танцует босиком на воде, а первые звёзды зажигаются над нашей крепостью. Стена между нами рухнула. Теперь мы были не просто сокамерниками. Мы были командой.

Глава 10

Тишина над островом была звенящей, предгрозовой. Воздух, наполненный солёной свежестью океана и сладковатым ароматом магии исходящим от Колодца, казалось, сгустился, ожидая первого удара. Таймер в углу зрения был безжалостен.

[10:17:33]

Я начинал тревожится. Наша оборона была мощной, но пассивной. Ловушки сработают, когда враг уже наступит на них. Нам же нужно было подрубить их ряды ещё на подходах.

— Варианты? — спросил я, обращаясь к обеим.

Я вызвал интерфейс, и мы с Эларой вновь склонились над голографическими схемами ловушек. Вариантов было много, от относительно простых ям до сложных магических конструкций, но наш запас древесины, пусть и солидный, был не бесконечен.

— «Хватки Древня» сильны, — тихо говорила Элара, проводя пальцем по проекции цепкой лозы, — но они пассивны. Они держат, но не убивают. «Шипы Скорби»... их яд требует времени, чтобы подействовать.

— Нам нужно что-то, что наносит урон здесь и сейчас, — поддержал я её мысль. — Что-то, что может отсечь первую волну, пока они не добрались до стены.

Элара нервно перебрала пальцами.

— Я вижу в системе... здесь, — она вызвала свой интерфейс, и он замерцал перед ней зелёными линиями. — Есть проекты для обороны стен. Не просто улучшения, а... вооружение.

Она прокрутила список. Среди прочего там были иконки, изображавшие компактные, почти органично встроенные в дерево арбалеты.

— Стационарные арбалеты, — прошептал я, подходя ближе. — Для установки в бойницы.

— Именно, — кивнула Элара. — Но они... дорогие. Пятьдесят единиц дерева и... одна единица эссенции каждый.

Эссенция. Наш самый ценный и медленно возобновляемый ресурс. Колодец к этому времени наработал уже тринадцать единиц, которые мы берегли как зеницу ока.

— Одна единица? — переспросил я. — За что такая цена? Это же просто арбалет.

— Не просто, — покачала головой Элара, и в её глазах загорелся огонёк понимания. — Система описывает их как «Автономные стражники». Эссенция нужна не для создания, а для... оживления. Они будут стрелять сами.

Я замер, пытаясь осознать это.

— Сами? Как?

— Магия, — раздался сверху голос Олерии. Она спустилась по лестнице и теперь стояла рядом, с интересом изучая голограмму. — Они видят цель. Им даже не нужны болты в привычном понимании. Они используют древесину, чтобы создавать снаряды. Ты платишь эссенцией за их «душу», а дерево — это их «патроны». Постоянный расходный материал. Мы использовали такие при защите в осаде.

Вот это поворот. Автоматические турели в мире магии и дерева. Это меняло всё.

— Шесть бойниц, — быстро прикинул я. — Шесть арбалетов. Это шесть единиц эссенции и триста дерева. У нас есть тринадцать эссенции и... — я бросил взгляд на наш запас, — триста семьдесят пять дерева после постройки вышки.

— Мы можем это позволить, — заключила Олерия, и в её голосе снова зазвучали стальные нотки стратега. — Шесть автономных стрелков, которые не устают и не промахиваются. Вместе со мной на вышке это создаст перекрёстный огонь. Мы выкосим их, пока они барахтаются в ловушках Элары.

Решение было очевидным и молниеносным. Сомнений не было.

— Делаем, — сказал я. — Все шесть. Элара, ты отвечаешь за южную и восточную стены. Я за северную и западную.

Мы распределились по периметру. Процесс был быстрым, но зрелищным. В выбранной бойнице возникало слабое синее свечение, и затем из дерева стены начинали «прорастать» детали арбалета — упругая дуга, напоминающая жилу какого-то фантастического животного, ложе, цельный механизм наведения. Он встраивался в стену, становясь её частью. В самый последний момент, когда конструкция была готова, я вкладывал в интерфейс заветную единицу эссенции.

[Эссенция: 12→6]

[Древесина: 375→75]

По стене пробежала лёгкая дрожь. Арбалеты не шелохнулись, но в их деревянных телах послышался едва уловимый, ровный гул — гул готовности. В их механизме лежало по несколько тёмных, остроконечных болтов, словно выточенных самой стеной.

— Они живые, — прошептала Элара, заворожённо глядя на один из арбалетов. — Я чувствую их... внимание. Они смотрят вдаль.

— Пусть смотрят в оба, — проворчал я, но и меня охватило странное чувство — словно крепость не просто обрела зубы, а открыла глаза.

— Дерева осталось семьдесят пять, — напомнил я. — Элара, хватит ли его... им на патроны?

Она на мгновение закрыла глаза, будто прислушиваясь к шепоту системы. — Да. Этого запаса хватит на производство болтов для отражения нескольких атак. Но после нам придётся пополнять запас.

— Тогда оставляем всё как есть, — решил я. — Всё дерево уходит на боезапас. Больше нам ничего не нужно.

[75 единиц древесины зарезервировано для боезапаса]

[Древесина: 75→0]

Работа была закончена. Мы собрались у Колодца Эссенции, нашего пульсирующего голубого сердца. Над нами возвышалась вышка с неумолимой фигурой Олерии наверху, а стена теперь была не просто барьером, а живым, вооружённым щитом.

Мы сделали всё, что могли. Осталось только ждать.

Я посмотрел на таймер.

[10:01:12]

— Всем отдыхать, — скомандовал я, и в голосе моём не было места для споров. — Пока есть время. Заодно получим бафф «Хорошего сна».

Элара молча кивнула и направилась к Дому войны. Олерия, к моему удивлению, не стала спорить. Она лишь крикнула сверху:

— Разбуди меня через восемь часов. И не вздумай геройствовать в одиночку.

Я усмехнулся и прислонился к прохладному камню Колодца, чувствуя его ритмичную вибрацию. Он был нашим генератором, нашим источником жизни. И теперь — нашей главной надеждой.

Приготовления были окончены. Крепость была готова к войне.

***

Тихий, мерный гул Колодца и шелест ветра в листьях стражей-дубов казались неестественно громкими в натянутой, как тетива, тишине. Мы стояли около проема в стене, вцепившись в деревянные стены, и вглядывались в предрассветную мглу над океаном. В воздухе висело ожидание, густое и тяжёлое, как свинец.

Таймер в углу зрения был безжалостен.

[00:15:03]

[00:15:02]

Пятнадцать минут. Мышцы на спине непроизвольно подрагивали, а пальцы сжимали рукоять дубинки.

— Я ничего не вижу, — пробормотал я, всматриваясь в пустую, серую гладь воды.

— И не увидишь, пока не подойдут вплотную, — спокойным, ровным голосом отозвалась Олерия. Она неотрывно смотрела на горизонт с своей вышки, уже привычной позой опершись на лук. — Они не духи, чтобы материализоваться из тумана. Они плывут. И мы их встретим.

Элара, стоявшая рядом со мной, тихо положила свою прохладную ладонь мне на сжатый кулак. — Дыши, Артём. Мы сделали всё, что могли. Стена крепка, арбалеты ждут, а мои дети... — она кивнула на ряд смертоносных растений, скрытых в песке перед частоколом, — полны решимости. Мы не дадим себя в обиду.

Её слова действовали успокаивающе, как бальзам. Я сделал глубокий вдох, пытаясь прогнать парализующий страх. Она была права. Мы не были беззащитными жертвами. Мы построили крепость.

[00:00:58]

Сердце заколотилось чаще. Последняя минута. Тишина стала абсолютной, давящей. Даже океан затих, будто затаив дыхание.

[00:00:02]

[00:00:01]

[00:00:00]

Таймер обнулился. И наступила тишина. Ничего не происходило.

— Где они? — прошептал я.

— Жди, — послышался сверху сжатый, как пружина, голос Олерии.

Прошла ещё одна мучительная минута. И тогда я увидел. Вдали, в рассеивающемся тумане, возникла тёмная точка. Она медленно росла, приобретая очертания.

— Вижу! — крикнула Олерия. — Плывут с севера! Дистанция... триста метров!

Объект приближался, и у меня в горле застрял комок недоумения и ужаса. Это был корабль. Если его можно было так назвать.

Он выглядел как плавучее кораблекрушение, собранное на скорую руку из гнилых досок, обломков бочек и бог знает чего ещё. Мачта была кривой, парус из рваных мешковин, а по бортам зияли дыры, которые, казалось, вот-вот разрослись бы и отправят это корыто ко дну. Но оно держалось на плаву, нарушая все законы физики и здравого смысла, движимое какой-то тёмной магией.

Теперь до нас долетали звуки. Дикий, визгливый хохот. Скрип прогнившего дерева. Топот десятков босых ног по палубе.

— Двадцать... двадцать пять, — холодным, отстранённым тоном доложила Олерия, пытаясь посчитать цели. — Мелочь. Но много. Очень много.

И вдруг я увидел Его. Фигура отделилась от беснующейся толпы сородичей и взобралась на носовую часть корабля, встав одной ногой на разбитый борт.

Капитан. Он был чуть выше своих подручных, чуть жилистее. Его тщедушное тело было украшено якобы пиратскими атрибутами: на боку болталась кривая сабля из ржавого железа, на голове красовалась невероятных размеров треуголка, съехавшая набекрень, а на глазу была надета черная повязка. Он стоял в вызывающей позе, положив руку на эфес своей жалкой сабли, и его рот растянулся в ухмылке, полной гнилых зубов.

Его взгляд скользнул по стене, пробежался по Эларе, задержался на Олерии на вышке и, наконец, упёрся в меня. Черный зрачок загорелся пониманием. Он узнал во мне лидера.

Он поднял кривую руку и указал на меня грязным пальцем. Затем раздался его хриплый, каркающий голос, перекрывающий гам его команды.

— Эй, мяско! — проорал он, выплевывая массу слюней. — Моя сабля... тыкать твоя мягкий место! Быстро-быстро!

Его жабры начали раздуваться от нарастающего смеха. Он залился самодовольным хохотом, довольно похлопывая себя по коленке, явно гордясь своей остротой. Его орда поддержала его оглушительным визгом.

Я нервно сглотнул, чувствуя, как холодная ярость смешивается со страхом где-то глубоко внутри. Это было оно. Настоящее лицо нашего врага. Не мифическое чудовище, а жалкое, мерзкое, но от того не менее смертоносное существо, которое вознамерилось отнять у нас всё.

— Олерия, — голос мой звучал хрипло, но твёрдо. — Как только они войдут в зону действия ловушек... начинай праздник.

— С огромным удовольствием, — послышался сверху ледяной ответ.

Корабль-уродец, скрипя и постанывая каждой своей гнилой доской, медленно приближался к берегу. Он не пытался выброситься на мель, вместо этого начал разворачиваться, подставляя нам свой борт. И вот тогда я их увидел.

Три жерла. Грубые, уродливые, сращенные из ржавых металлических обручей и почерневших, обугленных досок. Они торчали из борта, как симптомы смертельной болезни. Пушки.

Ледяная волна паники сдавила мне горло, перехватывая дыхание. Весь мир сузился до этих трёх чёрных дыр. Все наши стены, частоколы, ловушки… всё, над чем мы так отчаянно трудились, в одно мгновение превратилось в ничто. В карточный домик перед тараном.

— Нет… — выдохнул я, и моя рука сама собой сжала рукоять старой доброй дубинки — единственного оружия, что у меня было. — Этого мы не предвидели…

Сверху, с вышки, донёсся резкий, почти срывающийся голос Олерии:

— Они заряжают! Чёрт, они… они суют туда… — её голос внезапно оборвался, и через секунду прозвучал с новой, леденящей душу ясностью: — Они заряжают не ядра! Они запихивают в стволы самих себя!

Не успел мой мозг осознать ужас этого открытия, как раздался первый оглушительный ХЛОПОК — не чистый звук выстрела, а хриплый, влажный взрыв, как будто лопнул гигантский нарыв. Из жерла первой пушки вырвался сгусток дыма, тряпья и каких-то непонятных ошметков, и тельце гоблина, свернувшееся в хохочущий комок, полетело в нашу сторону.

Оно пронеслось у меня над головой с восторженным, сумасшедшим визгом, врезалось в стену «Дома войны» с глухим звуком падающего мешка с мокрой землёй, медленно сползло вниз, оставив на дереве влажный след, и… встало.

Гоблин потряс головой, как мокрая собака, его единственный глаз закатился от восторга. Он тут же издал дикий, клекочущий боевой клич, выхватил зазубренный ножик и, ни на секунду не задумываясь, бросился на ближайшую цель — на Элару.

В тот же момент раздались ещё два хлопка. Ещё два живых снаряда понеслись в наш тыл. А со стороны берега с дикими воплями в воду начали прыгать десятки гоблинов, размахивая своими ржавыми саблями и заострёнными палками. Они поняли свою задачу идеально: одна группа отвлекает и сеет хаос внутри, вторая — идёт на штурм с фронта. Нас зажали с двух сторон.

— Элара! — закричал я, пытаясь рвануться к ней, но меня тут же отрезали трое голубокожих уродцев, вылезших из воды и с гиканьем полезших на стену.

Я отступил на шаг, занося свою дубинку. Она была тяжёлой, неуклюжей, но знакомой. Первый гоблин, оскалившись, прыгнул на меня. Я не стал целиться, просто с силой запустил дубину в его сторону по широкой дуге. Дерево сl глухим стуком встретилось с его черепом. Треск, визг — и гоблин кубарем отлетел назад. Но двое других были уже за стеной, их глаза блестели от предвкушения.

Время словно распалось на сотню мелких, одновременно происходящих событий.

Со стороны вышки раздался сухой, чёткий щелчок тетивы. Один из гоблинов, бегущих к Эларе, внезапно рухнул с торчащей из шеи стрелой.

— Держись, Элара! — крикнула Олерия, уже выпуская следующую стрелу в толпу на берегу.

Элара, отступая к колодцу, резко взмахнула руками. Песок у ног нападавшего на неё гоблина вздыбился, и из него выросли цепкие, похожие на водоросли, побеги. Они обвились вокруг его ног, и он с визгом шлёпнулся лицом в землю. Элара добила его резким ударом посоха по затылку, её лицо было бледным, но сосредоточенным.

В этот момент защёлкал один из наших арбалетов в бойнице. Раздался резкий, свистящий звук, и я увидел, как толстый, идеально отточенный деревянный болт прошил навылет гоблина, карабкавшегося на стену рядом со мной. Тот замер на мгновение, с глупым удивлённым лицом посмотрел на дыру в своей груди и рухнул замертво. Арбалет с тихим гулом перезарядился, и механизм снова начал методично поворачиваться, выбирая новую цель.

Это был гипнотизирующий, жутковатый танец смерти. Шесть арбалетов работали без устали, с идеальным, машинным интервалом. Их болты проносились сквозь строй, выкашивая атакующих. Мощные болты не просто пробивали гоблинов насквозь, а с такой силой швыряли их тела назад, что они сбивали с ног ещё двух-трёх сородичей. Но гоблинов было слишком много. Они лезли напролом, трупами своих сородичей заваливая ловушки Элары. «Хватки Древня» хватали одного, но тут же десяток других перебегали по его телу.

Я отбивался дубинкой, чувствуя, как устают руки, как деревянная рукоять отсырела от пота. Каждый удар был размашистым, грубым, но эффективным. Я не фехтовал — я молотил, как цепом, отбрасывая, оглушая, ломая кости. Крики, визг, лязг оружия, свист болтов и ровный гул колодца — всё смешалось в оглушительную какофонию боя.

Я видел, как Олерия, не целясь, почти инстинктивно выпускала стрелу за стрелой, её лицо было искажено холодной яростью. Видел, как Элара, прижавшись спиной к колодцу, вызывала из песка новые побеги, пытаясь сдержать натиск прорвавшихся гоблинов.

А на носу своего убогого ковчега, словно дирижёр этого ада, стоял их капитан. Он хохотал, размахивал своей ржавой саблей и указывал ею то на меня, то на девушек, отдавая беззвучные приказы своей орде.

Мы держались. Стиснув зубы, отбиваясь дубинкой, стрелами и магией. Но счёт шёл на секунды. Их было слишком много.

Казалось, их не становилось меньше. С каждым ударом моей дубинки, с каждым щелчком арбалета, с каждой стрелой Олерии из толпы на берегу появлялись всё новые оскаленные рожи. Это было невозможно. Этот ушлый корабль должен был давно утонуть под тяжестью этого потока!

Я отбил очередную атаку, отшвырнув гоблина с раздробленным плечом, и крикнул, задыхаясь:

— Олерия! Капитан! Стреляй в капитана!

Мой голос сорвался на визг. Это была отчаянная надежда — срезать голову гидры.

Сверху на мгновение воцарилась тишина. Я рискнул отвести взгляд от своих противников. Олерия стояла на вышке, замерши в неестественной позе. Она откинулась назад, натянув тетиву до предела, и… отпустила.

Но это был не один щелчок. Прогремело два, почти слившихся в один. Две стрелы, выпущенные с нечеловеческой скоростью и точностью, помчались к кораблю. Это было не просто умение — это была магия, вложенная в выстрел.

Время замедлилось. Первая стрела вонзилась капитану в плечо, заставив его взвыть и пошатнуться. Его каркающий смех оборвался. Вторая стрела, летевшая следом, попала ему прямо в единственный глаз. Его руки беспомощно взметнулись вверх, и он рухнул на палубу, безжизненный.

И наступила тишина.

Гоблины на берегу замерли. Их дикие крики стихли. Они обернулись к своему кораблю, к телу своего предводителя. В их глазах читался шок, растерянность. Сердце у меня екнуло. Сейчас, сейчас они дрогнут! Сейчас побегут!

Но этого не произошло.

Один из гоблинов, стоявших на корабле, озираясь по сторонам, с хитрой ухмылкой подошёл к трупу. Он наклонился, сдернул с головы капитана его нелепую, огромную треуголку и водрузил её на свою голову... задом наперед. Она съехала ему на самые уши, почти полностью закрыв обзор, но это, казалось, его нисколько не смущало.

Споткнувшись, он подошел к борту корабля. Он выпрямился во весь свой жалкий рост, ткнул пальцем в свою грудь и проорал на весь пляж, полный новой, нелепой гордости:

— Моя теперь капитан! Слушать меня! Атаковать быстрее! Мяса много!

И этот идиотский клич, этот внезапный, абсурдный переход власти сработал, как запал. Растерянность в глазах орды сменилась новой яростью. Новый «капитан» прыгнул с корабля в воду, и за ним, с ещё более безумными воплями, ринулась вся оставшаяся масса гоблинов.

Надежда, вспыхнувшая было в груди, погасла. Они не отступали. Они даже не замедлились. Они просто сменили лидера.

Глава 11

Крики нового «капитана» подействовали на орду как плеть. Голубокожие твари, уже не чувствуя ни страха, ни боли, рванули вперёд с удвоенной, звериной яростью. Их глаза налились кровью, а изгороди из острых зубов издавали пронзительный, нечеловеческий визг.

Я отбивался дубинкой, но теперь её удары казались слишком медленными, слишком тяжёлыми. Один из гоблинов, пригнувшись, проскочил под моим замахом, и его зазубренный нож чиркнул по моему предплечью. Кровь горячей струйкой тут же выступила из разреза. Я отшатнулся с гримасой боли и с силой вогнал дубину в бок другому нападавшему, чувствуя, как под деревом ломаются его рёбра.

— Артём! — крикнула Элара, но её голос почти утонул в криках тварей.

Она, прижавшись спиной к Колодцу, отбивалась посохом, но её магия была для роста и процветания, а не против десятков когтей и зубов, рвущихся к ней. Её движения становились всё более отчаянными.

Наверху творилось нечто иное. Новый капитан, тыча пальцем на вышку, завопил что-то своему войску. Несколько гоблинов, более ловких, чем их сородичи, бросились не на стену, а на саму опору вышки. Они, словно мерзкие насекомые, начали карабкаться по брёвнам, цепляясь когтями и зубами.

— Черви! — прошипела Олерия, выпуская стрелу в гоблина, уже заносившего ногу на платформу.

Стрела вонзилась ему в горло, но следующий был уже рядом. Она не успела натянуть тетиву. С ловкостью, которую я бы никогда не заподозрил в этих тварях, гоблин прыгнул на неё, сбив с ног. Лук с глухим стуком откатился в сторону.

Я увидел, как Олерия, лёжа на спине, судорожно выхватила из-за голенища короткий заточеный клинок. Гоблин, ухмыляясь, занёс над ней свою кривую саблю. Но Олерия двинулась быстрее. Она не стала пытаться встать — резким, точным ударом вонзила клинок в шею твари, прямо под челюсть. Гоблин захрипел, из его рта хлынула чёрная кровь, и он рухнул на неё.

Олерия с силой оттолкнула от себя обмякшее тело, перекатилась, поднялась на одно колено. Её лицо было искажено не страхом, а холодной, кипящей яростью. Она подняла клинок, с которого капала кровь, и её взгляд встретился с моим на мгновение. В нём не было просьбы о помощи — лишь стальная решимость.

В этот момент ещё двое гоблинов вскарабкались на вышку. Олерия, сжав клинок в белой от напряжения руке, приняла боевую стойку. Её элегантный лук лежал в метре от неё. Теперь это был бой в тесноте, клинок против клинков.

Я рванулся было к лестнице, чтобы помочь ей, но на меня тут же набросились трое. Один вцепился мне в ногу, другой пытался выхватить дубинку, третий замахнулся камнем.

Свист арбалетного болта над головой заставил меня инстинктивно пригнуться. Болт прошил гоблина с камнем насквозь, отшвырнув его тело на пару метров. Но это была лишь капля в море. Их было всё ещё слишком много.

Мир для меня сузился до дубинки, свинцовой тяжести в руках и круга из оскаленных, ухмыляющихся ртов. Я уже не видел лиц — только пятна грязной кожи, сверкающие глаза и летящие на меня железки. Один из гоблинов вцепился мне в ногу, впиваясь зубами в голень сквозь ткань. Я зарычал от боли и с силой тряхнул ногой, отправляя его кувырком, но на его место сразу же полезли двое других. — Элара! Олерия! — хрипло крикнул я, но мой голос утонул в общем гаме. Я попытался сделать шаг к вышке, но что-то тяжелое ударило меня сбоку по ребрам. Воздух вырвался из легких со свистом. Я споткнулся, едва удерживая равновесие. Дубинка выскальзывала из окровавленных, онемевших пальцев. В глазах поплыли темные пятна.

«Это всё? — промелькнула у меня в голове отстранённая, холодная мысль. — Мы продержались так недолго...»

Внезапно от Колодца Эссенции пошла мощная, почти осязаемая волна энергии. Голубое сияние вспыхнуло так ярко, что на секунду ослепило всех вокруг. Гоблины на миг зажмурились, завизжав от неожиданности.

Мой взгляд метнулся к источнику света. Элара стояла, прижавшись спиной к каменному оголовью Колодца, но теперь её поза была иной. Она развернулась к нему, вцепившись в край обеими руками. Её глаза были закрыты, губы шептали что-то на непонятном, певучем языке, полном шелеста листьев и журчания воды. Её посох лежал у ног, и по её рукам, от кончиков пальцев и выше, струились живые зелёные черточки — словно корни или сосуды, соединяющие её с пульсирующим камнем.

Казалось, она не черпала силу из Колодца, а стала его частью — живым проводником, через который бьёт само сердце острова. Сложные геометрические узоры на крышке Колодца вспыхнули так ярко, что отбрасывали резкие тени на песок. Высокочастотный гул, обычно едва слышный, превратился в оглушительный рёв, который я чувствовал не ушами, а каждой клеткой своего тела.

И тогда волна энергии достигла меня. Это было не просто «затягивание ран». Это было всепоглощающее ощущение. Словно я окунулся с головой в прохладный, чистый родник после месяцев изнурительной жажды. Острая боль в предплечье сменилась лёгким, щекочущим зудом — я бросил взгляд на порез и увидел, как его края буквально на глазах стягиваются, оставляя лишь розовый след. Ломота в мышцах и свинцовая усталость испарились, сменясь странной, почти пугающей лёгкостью. Мир вокруг замедлился. Я видел, как капля пота медленно скатывается со лба гоблина, бросающегося на меня, видел каждую песчинку, взлетающую из-под его ног. В голове прояснилось, мысли заструились с кристальной ясностью. Это был не просто прилив сил — это была моментальная перезагрузка.

Рядом я услышал короткий, облегчённый вздох Олерии. Я рискнул отвести взгляд на долю секунды. Она стояла на вышке, и свежая рана на её плече тоже светилась мягким зелёным светом, останавливая кровь.

Но за всё нужно платить. Когда свечение Колодца угасло, Элара безвольно откинулась от него и рухнула на песок. Она была бледна как полотно, дышала прерывисто и поверхностно, словно только что пробежала марафон. Руки её дрожали. Она заплатила за этот мгновенный целительный взрыв почти всей своей собственной силой.

— Элара! Держись! — закричал я, с новой яростью обрушивая дубинку на ближайшего гоблина.

На вышке Олерия, воспользовавшись секундной передышкой, сделала резкий выпад. Её клинок блеснул, и один из гоблинов отшатнулся, хватаясь за глубокую рану на груди. Второй попытался ударить её сбоку, но она, не вынимая клинка из первого, двинулась ему навстречу, приняв удар на плечо. Когти порвали ткань, выступила кровь, но её лицо исказилось не от боли, а от торжества. Она всадила клинок ему под ребро прямо сквозь другого гоблина.

Я не знаю, как долго продолжал размахивать своей дубинкой. Я пытался прорваться к Эларе, но каждый раз меня отталкивали назад. Руки отсохли, пальцы уже не чувствовали кожи на рукояти дубинки.

Казалось, что этот кошмар длится вечность... И вот настал тот момент, когда хаос начал утихать. Сперва я не поверил своим ушам — оглушительные крики и визги сменились тяжёлым, хриплым дыханием и стонами. Я опёрся на окровавленную дубинку, пытаясь перевести дух. Тело гудело от боли и невероятной усталости, несмотря на магию Элары. Каждый мускул горел огнём, а свежие порезы и ссадины на руках и груди ныли при малейшем движении.

Я окинул взглядом поле боя. Вокруг валялись тела гоблинов. Некоторые были пронзены стрелами Олерии, другие — раздавлены или убиты ударами дубинки, многие были прошиты болтами наших автономных арбалетов, которые теперь, исчерпав цели, замерли в своих бойницах, тихо пощёлкивая остывающими механизмами. Песок был усеян голубыми трупами и утыкан стрелами, словно дикобраз.

Элара, бледная и вся в крови — чужой, к счастью — сидела, прислонившись к пульсирующему Колодцу. Она тяжело дышала, одной рукой сжимая посох, другой — прижимая к боку окровавленный разрыв на одежде. Но в её глазах светилась усталая победа.

На вышке Олерия, опираясь на ограждение, перевязывала окровавленное плечо обрывком своего плаща. Её изящное лицо было исцарапано, волосы выбились из привычной причёски и слиплись от пота и крови. Рядом с ней лежали два гоблина, которых она завалила в ближнем бою. Она поймала мой взгляд и молча, устало кивнула. Мы сделали это.

Но победа ещё не была полной.

Тихое, шаркающее движение заставило меня обернуться. Из под груды тел выполз он. Новый «капитан». Его нелепая треуголка была помята и сидела ещё кривее, а в глазах плясали безумие и ярость. Он поднял свою кривую, зазубренную саблю и ткнул ею в мою сторону.

— Ты! — прохрипел он, его голос сорван от криков. — Моя... твоя... дуэль! Честь! Решать!

Он выпрямился, пытаясь придать себе величия, и принял карикатурную фехтовальную стойку, широко расставив ноги и выставив саблю вперёд.

Я посмотрел на него. Посмотрел на свою дубинку, липкую от крови и грязи. Посмотрел на свои дрожащие от усталости руки. Мы только что пережили ад. Мы устали. Мы истекали кровью. И этот уродец хочет честную дуэль?

Медленно, с трудом выпрямив спину, я встретился с ним взглядом. В уголках моих губ появилась усталая, почти безумная ухмылка.

— Знаешь, — тихо, но отчётливо сказал я, — есть одна очень старая история... Про одного археолога... Индиану Джонса.

Гоблин замер. Его черные глаза сузились в полном недоумении. Мозг, способный понять только примитивную драку и грабёж, пытался обработать эту бессмыслицу. Он даже приоткрыл рот, чтобы что-то сказать. Возможно, переспросить.

Но так и не успел.

Я не стал замахиваться. Не принял боевую стойку. Я просто, с остатком всех своих сил, резким и точным движением метнул свою тяжёлую дубинку прямо в его глупое, недоумевающее лицо.

Раздался глухой, сочный, до ужаса удовлетворяющий ХРУСТ.

Дубинка встретилась с его физиономией с такой силой, что треуголка слетела с его головы и плавно описала в воздухе дугу. Глаза гоблина закатились, его ноги подкосились, и он рухнул на песок как подкошенный, без единого звука. Его сабля с лёгким звоном отскочила в сторону.

— Вот... вот и вся дуэль, — прохрипел я в пустоту, глядя на бездыханное тело последнего врага.

Наступила тишина. Не просто отсутствие звука, а оглушительная, давящая тишина, в которой звенело в ушах. Адреналин, что все это время жёг мои жилы словно раскалённый металл, отступил разом. И на смену ему пришла такая всепоглощающая усталость, что у меня подкосились ноги. Я не просто опустился на колени — я грузно рухнул на песок, едва успев выставить вперёд руки. Всё тело вдруг напомнило о каждой полученной травме. Рёбра, куда пришёлся удар камнем, горели огнём. Порез на руке снова заныл тупой болью. Пальцы, сведённые судорогой от сжимания дубинки, отказывались разжиматься, и я просто сидел, тяжело дыша и глядя на свои дрожащие кисти.

Я услышал шорох песка рядом. Элара, бледная как смерть, медленно, как лунатик, доплелась до меня и опустилась на колени. Она не смотрела на меня, её взгляд был пуст и устремлён куда-то вдаль, на линию горизонта. Она просто сидела, обхватив себя, и её худые плечи слегка подрагивали. Она была вся в крови — её крови, голубой слизи гоблинов, пыли.

Потом послышались медленные, неуверенные шаги по лестнице вышки. Олерия спускалась, хватаясь за каждую перекладину. Её движения были скованными, лицо — маской боли. Спустившись, она сделала несколько шагов и тоже, без лишних слов, опустилась на песок с другой стороны от меня. Она сидела, вытянув перед собой раненую ногу, и молча, с каким-то отстранённым любопытством, рассматривала глубокий порез на своём плече, из которого ещё сочилась кровь.

Мы сидели втроём, молча. Никто не говорил ни слова. Не было ни возгласов победы, ни вздохов облегчения. Была только тишина, тяжёлое дыхание и понимание, что мы живем. Это молчание было красноречивее любых слов. В нём была вся ярость только что отгремевшей битвы, весь страх, который мы подавляли, и всё то огромное, невысказанное облегчение, которое сейчас переполняло нас. Девушки пододвинулись ближе ко мне и, не сговариваясь, положили головы мне на плечи.

И тогда я заметил странное движение. Из раны на лице гоблина, куда угодила дубинка, повалил лёгкий, серебристый дымок. То же самое начало происходить и с другими телами. Они не разлагались, не издавали запаха — они просто начинали растворяться, словно сахар в воде. Плоть, кости, тряпки, оружие — всё превращалось в сияющую пыль, которая подхватывалась лёгким бризом и уносилась прочь, в океан. Через несколько минут от целой орды не осталось и следа, лишь помятый песок и тёмные пятна крови напоминали о только что отгремевшем аде.

— Смотри... — сипло прошептала Элара, указывая дрожащей рукой в сторону моря.

Мы обернулись. Их уродливый корабль, лишённый, видимо, магии, что поддерживала его и его экипаж, медленно, но неумолимо начал разваливаться. Доски одна за другой отскакивали от корпуса и падали в воду. Мачта с грохотом рухнула, подняв облако брызг. Он не тонул как нормальное судно — он рассыпался, как карточный домик, поглощаемый волнами. Ещё минута — и на поверхности остались лишь плавающие обломки, которые тоже скоро пошли ко дну.

Похороны целой угрозы. Зрелище было завораживающим и... очищающим.

В этот момент в воздухе передо мной возникло знакомое голубое сияние. Три строчки, которые мы ждали, казалось, целую вечность.

[Поздравляем! Угроза отражена!]

[Награда за выживание: Эссенция +30]

[Награда за эффективность: Лут-бокс второго уровня х2]

Не сдерживаясь, я закрыл глаза и просто дышал, чувствуя, как дрожь отступает, сменяясь волной абсолютного, всепоглощающего облегчения. Мы выжили. Чёрт возьми, мы выжили!

Наконец я вызвал интерфейс. Две иконки в виде забавных, почти мультяшных сундучков с огромными замками мигали в углу зрения. Я мысленно ткнул в первый.

Передо мной появился сундук, один в один как на иконке. Раздалась весёлая, победная мелодия, словно в старой видеоигре. Сундучок подпрыгнул, его крышка отлетела, и из него вырвался фонтан конфетти, который тут же растворился в воздухе. На песке перед нами с тихим стуком появился... предмет.

Я протянул руку и поднял его. Это был компас. Самый обычный, бронзовый, с стеклянной крышкой и колеблющейся стрелкой. Я тряхнул его. Стрелка дёрнулась и упрямо указала на север. Никакого свечения, никакой ауры магии. Просто компас.

— Серьёзно? — я выдохнул с разочарованием. — После всего этого... компас?

Олерия фыркнула, но в её глазах читалась та же усталая досада. Элара лишь пожала плечами.

— Может, он волшебный? — слабо предположила она.

— В этом мире всё волшебное, — проворчал я, но всё же отложил компас в сторону. Вдруг пригодится.

Остался второй сундук. Я посмотрел на девушек. Они молча кивнули. Я нажал.

Снова заиграла музыка, чуть более торжественная. Сундук раскрылся, и на этот раз из него вырвалась не яркая вспышка, а сноп голубых электрических искр. Они заплясали в воздухе и сгустились в форму, упав на песок с глухим, металлическим стуком.

Это было копьё.

Но не простое. Его древко было тёмного, почти чёрного дерева, испещрённого причудливыми серебристо-голубыми узорами, которые словно светились изнутри. Наконечник был сделан из блестящего металла и имел форму двузубца, остриё которого было таким тонким, что, казалось, режет взгляд. По всему оружию изредка пробегали крошечные, змейками, молнии, издавая лёгкое потрескивание.

Я осторожно протянул руку и взял его. Рукоять идеально легла в ладонь, излучая приятную прохладу. От него исходила аура скрытой мощи.

Я вызвал интерфейс, и мои глаза расширились от прочитанного.

[Штормовое копье]

[Редкое, улучшаемое]

[Уровень 1]

[Способность: Грозовой рывок] [Даёт возможность раз в 120 секунд совершить стремительный рывок вперёд, превращаясь в живую молнию. Дальность: 10 метров.]

Я поднял взгляд на девушек, не в силах сдержать улыбку, в которой смешались усталость и чистейший восторг.

— Ну что ж, — я с трудом поднялся на ноги, ощущая новую тяжесть в руке, но теперь — желанную. — Кажется, игра только начинается.

Глава 12

Сознание вернулось ко мне медленно и неохотно. Первым ощущением стала боль. Всепоглощающая, глухая боль, которая пульсировала в висках, ныла в мышцах и напоминала о каждой полученной вчера шишке и порезе. Я лежал на спине, уставившись в знакомый узор потолка хижины, и несколько минут просто приходил в себя, пытаясь заставить мышцы повиноваться.

Словно на автомате, я вызвал интерфейс. Первое, что я увидел, заставило меня сесть на кровати с резким, болезненным вздохом.

[49:23:10]

Почти сутки. Я проспал почти целые сутки, вырубившись от усталости. Адреналин, боль, истощение — всё это сложилось в один сплошной провал в памяти, который начинался с момента, как я рухнул на песок, и заканчивался сейчас.

С трудом поднявшись, я вышел из хижины, щурясь от непривычно яркого дневного света. Воздух был чист и свеж, а над лагерем царила почти идиллическая тишина, нарушаемая лишь щебетом птиц и мерным шумом прибоя.

Идиллия эта, впрочем, была обманчивой. Я сразу увидел, что за мои сутки отключки девочки не сидели сложа руки.

Элара, выглядевшая куда бодрее, чем вчера, хотя и не вернувшаяся к своей прежней, цветущей свежести, спокойно прохаживалась между дубами. Пока я спал, она успела высадить новые и вырастить их. Это были могучие, полностью сформировавшиеся деревья, чьи стволы были толщиной в моё бедро, а кроны давали густую, спасительную тень. Она что-то негромко напевала, проводя ладонью по коре, и дерево в ответ слабо мерцало зелёным светом. Она не черпала силу, а, казалось, делилась ею, помогая им расти ещё крепче.

Рядом со стеной, у каменоломни, виднелась фигура Олерии. Она уже не била киркой по скале с отчаянной силой, а методично, с присущей ей точностью. Её движения были выверенными, но я заметил, что она щадит раненое плечо, слегка приспосабливаясь под травму. Я тут же посмотрел на [Ресурсы].

[Камень: 29]

Они заметили меня почти одновременно. Элара обернулась и улыбнулась — устало, но искренне. Олерия лишь кивнула, не прерывая работы, но в её кивке я прочитал то же самое: «Мы в порядке».

— Доброе утро, соня, — голос Элары звучал мягко, но в нём слышались нотки прежней энергии. — Вернее, уже почти полдень.

— Я... даже не помню, как уснул, — честно признался я, подходя к ней. Моё тело кричало от каждого шага. — Вы как? — Живы, — коротко бросила Олерия, спускаясь к нам и бросая на землю увесистый камень. — Это главное.

Элара кивнула, но в её глазах читалась тревога.

— Я восстановилась.

Я посмотрел на них — на уставшую, но несломленную эльфийку и на исцарапанную лучницу. Мы были измотаны до предела.

— Ладно, — твёрдо сказал я. — Прежде чем что-то делать, нужно поесть и обсудить планы. Выкладывайте всё, что осталось из припасов. Устраиваем военный совет.

Минут через десять мы сидели на песке возле «Дома войны», деля скромный запас фруктов и ягод. Еда казалась невероятно вкусной, и каждая крошка придавала сил. Когда первый голод был утолён, я отложил еду и посмотрел на своих спутниц.

— Итак, главный вывод вчерашнего дня: нас слишком мало, — начал я без предисловий. — Если следующая волна будет такой же массовой, мы не выдержим. Вчера нас спасло только чудо. Чудо под названием Колодец. — Я повернулся к Эларе. — Говоря о котором... Что ты именно сделала? Я никогда не чувствовал ничего подобного.

Элара опустила взгляд, крутя в пальцах виноградную косточку.

— Я... не черпала из него силу. Я использовала его как проводник. Как усилитель. Я пропустила через него всю свою собственную магию жизни, всю накопленную энергию. Это был... тотальный выброс. — Она подняла на меня глаза, и в них было отражение того ужаса. — Это опасный, запрещённый приём. Я могла напрочь выжечь в себе дар, превратиться в пустую скорлупу. Но иного выхода не было. Я чувствовала, как вы умираете. И я не могла этого допустить.

Тишина повисла тяжёлым покрывалом. Олерия перестала жевать и смотрела на Элару с новым, почти уважительным пониманием.

— Спасибо, — тихо, но очень чётко сказала Олерия. — Ты спасла нас. Идиотский поступок, но... спасибо.

Элара лишь слабо улыбнулась в ответ.

— Именно поэтому мы не можем больше полагаться на авось, — подхватил я. — Мы не можем рассчитывать, что каждый раз ты будешь совершать подобные подвиги. Нам нужны союзники. Пополнение. — Я сделал паузу, встречаясь взглядом с каждой из них. — Я собираюсь совершить ещё один Призыв.

Олерия тяжко вздохнула, но не стала спорить. Она уже поняла необходимость.

Я кивнул и вызвал интерфейс. Наш запас эссенции составлял пятьдесят пять единиц. Я нашёл пункт [Призыв] и активировал его.

[Призыв: 100х Эссенции]

— Сто, — мрачно произнёс я, переводя взгляд на их напряжённые лица. — Следующий призыв стоит сто единиц эссенции. У нас есть пятьдесят пять.

Элара ахнула. Олерия сдержанно выругалась.

— Сорок один час работы колодца, — констатировала она.

— Именно так, — я закрыл интерфейс. — Это значит, что наш план на следующие дни простой: делать всё, чтобы заработать как можно больше эссенции.

Мы сидели в молчании, доедая наш скудный обед, но теперь в воздухе витало не отчаяние, а решимость. Перед нами была чёткая, хоть и невероятно сложная цель. Выжить и найти способ стать сильнее.

— Значит, план таков, — подвёл я итог, сметая крошки с колен. — Каменоломня и Колодец. Нам нужно улучшить их до второго уровня. Это увеличит добычу и, главное, прирост эссенции. Без ста единиц нам следующую волну не пережить.

Олерия кивнула, её взгляд уже был аналитическим, оценивающим склон и имеющиеся ресурсы.

— Согласна, один эссенции в час — капля в море, — тихо сказала эльфийка. — Улучшение может дать толчок колодцу. Я попробую направить остатки сил на это.

— Отлично. Я вам помогу, чем смогу, — я поднялся с бревна, и мои глаза упали на Штормовое Копьё, прислонённое к стене хижины. Оно стояло там, как молчаливый страж, и от него словно веяло едва слышным электрическим трепетом. — Но сначала нам нужно освоить наш новый главный козырь.

Я подошёл и взял Копьё. Рукоять привычно легла в ладонь, излучая приятную прохладу. Олерия встала рядом, скрестив руки на груди, и внимательно осмотрела оружие с профессиональным видом знатока.

— Меч или топор — это одно, — задумчиво произнесла она. — А это — совсем другое. Дистанция другая, центр тяжести смещён, хват иной. Твои старые тренировки с дубиной годятся лишь отчасти. Движения должны быть длиннее, выпады — стремительнее. Ты не рубишь, ты — бьёшь, отступаешь и снова бьёшь. Но... — В её глазах мелькнул тот самый огонёк, который я видел увлечённых своим делом мастеров. — Само оружие впечатляет. Ощущается мощь. Покажи мне... «Грозовой рывок». Только не в камень, а просто по прямой. Я хочу увидеть всё от начала до конца.

Я послушно отступил на открытое пространство. Я встал в низкую стойку, почувствовав вес древка, и сосредоточился на ощущениях, идущих от Копья. Оно словно подавало едва уловимые сигналы — лёгкую вибрацию, подсказывающую верный угол наклона, едва слышный гул, нараставший в такт моему сердцебиению.

И я понял. Не умом, а телом. Как нужно сгруппироваться, куда направить импульс.

В следующий миг мир перевернулся. Моё сознание зафиксировало жутковатое, сжимающееся ощущение — будто всё моё тело с огромной силой спрессовывают в крошечную, невесомую точку. На мгновение мне стало до ужаса страшно, инстинкты закричали о невыносимом давлении. Но это был миг.

Потом я полетел. Вернее, не я, а та самая точка. Вокруг всё погрузилось в монохромные, серые тона, будто кто-то выключил цвет. Мир замер в замедленной съёмке: я видел, как песчинки застыли в воздухе, как медленно-медленно колышется листва на деревьях. Я чувствовал не воздух, а плотную, вязкую среду, которую пронзал с лёгкостью ножа. В ноздри ударил резкий, чистый запах озона, как после грозы. Всё вокруг было окутано мерцающими голубыми искрами, они танцевали в моём следе, и я сам был молнией, живым разрядом, неумолимо несущимся вперёд.

И так же внезапно, как всё началось, всё закончилось.

Я появился на новом месте с оглушительным, разрывающим воздух ХЛОПКОМ, как от удара грома в миниатюре. Песок под моими ногами взметнулся облачком пыли. Я качнулся, едва удерживая равновесие, и упёрся древком копья в землю. В ушах звенело, по телу бежали мурашки, но в груди бушевала дикая, ликующая энергия.

Я обернулся. Олерия стояла не шелохнувшись, с редким выражением чистого, неподдельного изумления на лице. Даже Элара, обычно сдержанная, прикрыла рот ладонью.

— Вот это да... — на этот раз это вырвалось даже у Олерии. Она медленно выдохнула. — Теперь я понимаю. Это не просто скорость. Это... другая форма движения. Тактика боя меняется полностью.

Я смотрел на Копьё, на ещё потрескивающие крошечные разряды на наконечнике. Ощущал эту древнюю, первобытную мощь, просившую меня высвободить ее наружу.

— Мы ещё потренируемся с ним, — уверенно сказал я, ловя на себе оценивающий взгляд Олерии. — Но сначала — рутина. Без ресурсов мы ни на шаг не сдвинемся.

Я подошёл к подножию могучего дуба, выросшего за ночь благодаря силе Элары. Кора была тёплой и живой под пальцами. Я мысленно вызвал интерфейс сбора, как делал это уже много раз. Знакомое золотое сияние окутало дерево, стало ярче и сжалось в ослепительный шар у моей ладони, прежде чем втянуться внутрь. Дерево исчезло, оставив после себя лишь небольшое углубление в песке. Тоже я проделал и с остальными.

[Древесина+250]

Следующей точкой стала каменоломня. Я подошёл к грубо сколоченному каркасу и вызвал её интерфейс. Перед моим мысленным взором возникли знакомые строчки, и я сразу нашёл то, что искал.

[Улучшение до Уровня 2: Древесина x100]

Сто единиц — немало. Но другого выхода не было. Я мысленно подтвердил выбор.

[Древесина: 250→150]

Элара, стоявшая рядом, ахнула. Олерия прекратила осматривать свой лук и внимательно наблюдала.

Сто единиц древесины материализовались в воздухе в виде роя золотистых частиц и устремились к каркасу каменоломни. Брёвна заструились энергией, стали толще, прочнее, их кора обновилась и залоснилась. Но самое главное произошло с самими камнями. Раздался низкий, глубокий гул, будто просыпался великан. Каменная жила, которую мы долбили, будто набухла и пошла трещинами. Старые глыбы увеличились в размерах, стали более гладкими и отчётливыми. Одна из них с грохотом выдвинулась вперёд, едва не задев нашу невысокую стену.

— Осторожно! — крикнула Олерия, инстинктивно отступая назад.

Грохот стих так же внезапно, как и начался. Пыль улеглась, открыв взгляду обновлённую каменоломню. Она выглядела уже не как временное сооружение, а как капитальная, почти профессиональная шахта.

Я немедленно вызвал интерфейс снова, чтобы прочитать новые свойства.

[Каменоломня (Уровень 2)] [Позволяет добывать камень и редкие полезные ископаемые.] [Механика добычи: Каждый удар киркой имеет 10% шанс добыть 1x Камень.] [С шансом в 10% добытый камень может оказаться полезным минералом или металлом.] [С шансом в 1% добытый камень может оказаться драгоценным камнем.]

— Вот это да... — прошептала Элара, подойдя ближе. — Она теперь... совсем другая.

— Не просто другая, — поправил я, с трудом сдерживая улыбку. — Она теперь может давать нам не только камень, но и драгоценные камни. Еще бы знать, для чего они.

Олерия уже взяла в руки кирку и с новым интересом окинула взглядом преображённую скалу. — Что ж, — сказала она, с лёгкой усмешкой бросая мне вызов. — Теперь твоя очередь. Колодец ждёт не дождётся, когда его улучшат.

Я ухмыльнулся в ответ на её вызов, чувствуя прилив азарта. — А что, посмотрим, кто больше добудет? — предложил я, поднимая свою кирку.

Олерия ответила коротким, энергичным кивком, и в её глазах вспыхнул знакомый огонёк соревнования. — Держу пари на ужин. Проигравший спит голодный!

— Идёт!

Мы принялись за работу. Ритмичные удары моей кирки — грубые и размашистые — смешались с чёткими, точными ударами Олерии. Она била реже, экономя энергию. Я же работал количеством, надеясь на удачу.

Сначала мы молчали, сосредоточившись на работе. Но напряжение последних дней постепенно спадало, и тишину захотелось заполнить.

— Знаешь, — начала Олерия, с силой вгоняя остриё кирки в трещину, — я тут думала... О твоём мире. Войны там ведутся совсем по-другому?

— Кардинально по-другому, — фыркнул я, откалывая крупный пласт. — Представь... снаряды, которые могут долететь до цели, которую ты даже не видишь, за много-много километров. Летающие железные крепости, сеющие огонь с неба. И оружие... одно такое, что может уничтожить целый город в одно мгновение.

Олерия замерла на мгновение, кирка застыла в её руке. Она смотрела на меня не с ужасом, а с крайним, неподдельным любопытством аналитика.

— За много километров? Без лука? Без магии? Как?.. Как можно целиться, не видя врага?

— С помощью машин, — объяснил я, пытаясь найти простые аналогии. — Представь сложный механизм, который вычисляет всё: расстояние, ветер, даже кривизну... форму мира. Ты просто нажимаешь кнопку, и смерть улетает вдаль. А ещё есть... штуки, которые видят в темноте, как кошки, или слышат шаги за версту.

— Жутко, — заключила она, снова принявшись за работу, но теперь её движения были более вдумчивыми, будто она представляла эти картины. — В этом есть своя... страшная логика. Нет места для чести, для поединка. Только холодный расчёт и массовое убийство. Наше оружие кажется детскими игрушками рядом с этим.

— Не сказал бы, — я отряхнул руки. — Твоя стрела, попавшая точно в горло гоблину на вышке, — это тоже холодный расчёт. Просто масштаб другой. И честь... — я усмехнулся, — честь в нашем мире тоже часто была просто словом. Но да, сражение лицом к лицу стало редкостью. Война... Более обезличена.

— Обезличена, — повторила она, обдумывая слово. — Странно. Убивать врага, не глядя ему в глаза. Это как... охота вслепую. Не чувствуешь ни его страха, ни своей ярости. Просто работа.

— Примерно так, — согласился я. — Но зато солдаты в моём мире не вынуждены ходить километровые марши. Их всегда может доставить самолет или машина. — решил я сменить тему, видя, что разговор заходит в мрачное русло.

Олерия фыркнула.

— Небось, и еду им с неба доставляют эти твои летающие крепости?

— Почти что, — рассмеялся я. — Есть специальная еда, которая хранится годами. Пахнет не очень, зато питательная.

— Звучит отвратительно, — скривилась она. — Ни за что не променяю свежего мяса и хлеба на твои консервы. Даже если придется самой охотиться и печь его на углях.

— Справедливо, — признал я. — На вкус та ещё гадость. Но зато сытно.

Мы продолжали работать ещё некоторое время в комфортном молчании, прерываемом лишь щелчками системных оповещений. Было приятно. Просто разговаривать. Как соратники, которые начинают чувствовать себя... друзьями.

— Ладно, — наконец сказала Олерия, вытирая пот со лба. — Хватит болтать. Ты явно отстаёшь.

— Это мы ещё посмотрим! — огрызнулся я, удваивая усилия.

Но внутри я понимал, что проиграть в таком пари было бы не так уж и обидно.

Удар моей кирки откликнулся глухим эхом в скале, и я с удовлетворением увидел системное оповещение:[Камень +1]. Олерия, работая с своей обычной эффективностью, уже значительно опережала меня.

— Эй, без фокусов! — крикнул я ей. — Ты же пользуешься своей точностью!

— Это называется мастерство, землянин, — парировала она, но в её голосе слышалась лёгкая улыбка.

Мы продолжили молча, и вдруг её голос прозвучал тише, без прежней бравады:

— Артём... А там, в твоём мире... тебя кто-то ждёт?

Вопрос повис в воздухе, неожиданный и острый. Я опустил кирку, давая себе секунду собраться с мыслями. Память о прошлой жизни была как размытая картинка, но некоторые чувства пробивались сквозь туман.

— Практически... ничего не помню, — начал я медленно, глядя на свои запылённые руки. — Но чувствую... что да. Были родные. Друзья. Возможно, сейчас им очень грустно. Думают, что я умер. — Я горько усмехнулся. — Что ж, технически они не ошибаются. И сделать я с этим ничего не могу. Остаётся только надеяться, что рано или поздно они смирятся. Что жизнь для них продолжится.

Олерия кивнула, её взгляд стал отстранённым. Она перестала бить по скале, оперлась на кирку и посмотрела куда-то в сторону океана.

— Я почти не видела своего отца в детстве, — тихо начала она, и это было так непохоже на её обычную уверенность. — Он был... важным человеком. Вечно в разъездах, на советах, на границах. Заменой родителей мне стали учителя. Учитель фехтования, учитель стрельбы из лука, учитель воинской тактики. — Она произнесла это без обиды, как констатацию факта. — Я с ранних лет поняла, что его внимание нужно заслужить. И я старалась. Я стремилась к высшим достижениям во всём. Лучший результат на стрельбище, самый сложный приём в фехтовании, высший балл по стратегии... Я думала, если я стану лучшей, он наконец посмотрит на меня. Увидит меня.

Она замолчала, сглотнув. Я не перебивал, понимая, как ей трудно.

— Но ему всегда было мало. Или не то. Не знаю. — Она повела плечом, пытаясь сделать вид, что это её не ранит. — Последнее, что я услышала перед тем, как появиться здесь, был его голос. Он говорил, что моё назначение сопровождающим к призванному Герою — это большая честь и... шанс проявить себя. Теперь я здесь. Сражаюсь с гоблинами, копаю камень. И иногда думаю... Может быть, теперь, если он узнает, он будет мной гордиться? Хотя бы немного.

В её словах было столько скрытой, детской надежды, что у меня сжалось сердце. Эта сильная, гордая девушка всю жизнь пыталась заслужить любовь человека, который так и не нашёл для неё времени.

Я подошёл к ней и положил руку ей на плечо. Она вздрогнула от неожиданности, но не отстранилась.

— Олерия, — сказал я твёрдо, глядя ей в глаза. — Тот человек, которого я видел на вышке, который сражался с двумя гоблинами с одним коротким клинком и победил... Тот стратег, что укрепляет стену, и тот друг, что добывает камень на спор... Я не знаю твоего отца. Но я могу сказать точно: любой, у кого хватит ума, гордился бы такой дочерью. Прямо сейчас. И ему не нужно ничего доказывать.

Олерия задержала взгляд на моём лице, её глаза блестели. Она быстро отвела взгляд, снова взявшись за кирку, но я заметил, как уголки её губ дрогнули в слабой, но искренней улыбке.

— Ладно, хватит этих нежностей, — буркнула она, но уже без прежней колючести. — У нас ещё есть работа.

— Да-да, мисс «мастерство», — усмехнулся я, возвращаясь к работе.

Но атмосфера между нами изменилась. Стала теплее, прочнее. Мы были не просто союзниками поневоле. Мы стали командой.

Глава 13

Последний удар кирки отозвался не глухим стуком, а звонким щелчком системы, и перед моими глазами всплыла заветная надпись: [Камень: 200]

— Есть! — я выпрямился, с трудом разгибая спину. Каждая мышца горела огнём, руки дрожали от напряжения, но чувство выполненного долга было сладким.

Олерия, стоявшая по пояс в новой породе. На её лице, испачканном пылью и потом, блуждала тень улыбки.

— Быстрее, чем я ожидала. Улучшение того стоило.

Я кивнул, оглядываясь. Пока мы добывали камень, Элара занималась своим делом. На свободном участке побережья теперь стояли десять молодых, но уже крепких дубков, выстроившихся в ровную линию. Они ещё не достигли мощи предыдущих, но уже уверенно тянулись к солнцу. Сама эльфийка, бледная, но довольная, опиралась на посох, наблюдая за своим детищем.

— Десять штук разом... — сказал я, подходя к ней. — Это сильно.

— Это необходимо, — она вздохнула. — Нам нужна древесина для будущих построек. Пришлось потратить немного эссенции, чтобы ускорить рост. Но это того стоит.

— Абсолютно, — я уверенно направился к Колодцу Эссенции. Его каменная чаша по-прежнему пульсировала тусклым, уставшим светом. — Теперь его очередь.

Я вызвал интерфейс строения. Строчки замерли перед моим взором, и я сразу нашёл нужную.

[Улучшение до Уровня 2: Камень x200]

Я мысленно подтвердил выбор, чувствуя, как по спине пробежали мурашки ожидания.

[Камень: 200→0]

Произошло то же, что и с каменоломней, но на сей раз это было куда более зрелищно. Двести единиц камня материализовались в виде роя серебристых частиц и устремились к основанию Колодца. Каменные плиты, из которых он был сложен, засветились изнутри. Они начали двигаться, перестраиваться, наращивая массу. Колодец буквально рос на глазах, становясь выше и шире. Его очертания стали более чёткими и древними, на поверхности проступили новые, более сложные узоры.

Гул, который раньше был едва слышным фоном, превратился в низкое, мощное гудение, которое я ощущал не только ушами, но и грудной клеткой. Воздух вокруг зарядился статикой, и в нос ударил странный, ни на что не похожий запах — смесь озона, влажной земли после грозы и чего-то древнего, древесного. Пахло магией в её чистом, первозданном виде.

Когда свет угас, а гул снизился до нового, более уверенного уровня, мы замерли в восхищении. Колодец теперь выглядел как настоящее древнее святилище.

Я немедленно вызвал его интерфейс.

[Колодец Эссенции (Уровень 2)] [Производит: 2 ед. Эссенции в час.] [Улучшение до Уровня 3: 200х Камня, 10х Рубин, 10х Изумруд]

— Две в час... — с облегчением прошептала Элара, подходя ближе и с благоговением проводя рукой по новому краю колодца.

— Это вдвое больше, чем раньше, — констатировала Олерия, скрестив руки на груди. Судя по выражению её лица, она уже производила расчёты. — Значит, до ста единиц нам нужно не сорок один час, а... Сколько у нас уже есть?

Я вызвал интерфейс и показал девушкам. [Эссенция: 42]

— Нужно еще пятьдесят восемь единиц, — сказал я, и в голосе прозвучала надежда, которой не было ещё несколько часов назад. — Мы успеем. Мы действительно успеем до следующей волны.

— Двадцать девять часов. — посчитала Олерия. — В это время нужно будет укрепить остальные сооружения.

Мы стояли втроём вокруг обновлённого Колодца, слушая его ровное, мощное гудение. Я посмотрел на таймер:

[47:09:19]

Времени было достаточно. Наконец нам не нужно было торопится. Мои раздумья прервал звук собственного желудка. Работа на каменоломне выматывала и заставляла быстро голодать.

— Время перекусить! — выпалил я. — Устал как собака!

— Согласна. — желудок Олерии тоже предательски заурчал.

Мы устроились на бревнах возле нашего дома, деля скромную трапезу. Элара раздала каждому по пригоршне песчанки и корешков. Еда была пресной, но утоляла голод. Я уже собирался открыть рот, чтобы предложить план на ближайшие дни, как Олерия резко швырнула на песок свой недоеденный корешок.

— Всё! — выпалила она, её глаза сверкали от возмущения. — Я больше не могу. Я не травоядная! Мне нужно мясо. Настоящая еда, а не эта... эта пыль и трава!

Элара вздрогнула, но не стала спорить. Она печально посмотрела на свою порцию. — Признаться, я тоже мечтаю о чём-то более... существенном. Моя магия требует подпитки.

— Понимаю, — честно сказал я, с трудом проглатывая сухую песчанику. — Я сам чувствую, как за эти дни превратился в кожу да кости. Сейчас бы хороший стейк...

Я быстро вызвал интерфейс строительства, листая разделы в надежде найти что-то вроде «Ферма» или «Курятник». Но там были только оборонительные сооружения, базовые постройки и улучшения для добычи ресурсов. Ничего съедобного.

— Ничего нет, — развёл я руками. — Система, видимо, считает, что герои должны питаться энтузиазмом и видами на будущую победу.

— Прекрасная диета, — фыркнула Олерия с сарказмом. Она нервно провела рукой по волосам, и её взгляд упал на Штормовое Копьё, прислонённое к хижине. Вдруг в её глазах вспыхнула искра. — Я придумала кое-что. — Она указала пальцем на копьё. — Твоей меткости и скорости нужна практика, верно?

— Ну... да, — я с недоумением посмотрел то на неё, то на копьё.

— Отлично. Вот тебе и практика. — она оскалилась в дерзкой ухмылке. — Иди налови нам рыбы.

Вокруг на секунду повисла тишина, а затем я громко рассмеялся. — Рыбы? Ты серьёзно? Этим? — я ткнул пальцем в копьё, со стороны которого слышалось лёгкое потрескивание. — Это же артефакт! Оружие, в которое вложена сила бури! Я им монстров разить должен, а не карасей!

— А что, по-твоему, рыба — это не достойный противник? — парировала Олерия, поднимаясь и принимая позу наставника. — Она быстрая, непредсказуемая, движется в плотной среде. Это идеальная тренировка для реакций и точности. Бить дубиной по головам — это одно. А вот провести остриём именно туда, куда нужно, с одного удара... Это искусство. Или ты боишься, что проиграешь паре рыбёшек?

Её вызов витал в воздухе. Элара смотрела на нас, и на её лице появилась заинтересованная улыбка.

— Знаешь, а это... не такая уж и плохая идея, — тихо сказала она. — Я бы не отказалась от свежей рыбки. Это куда полезнее этих корений.

Я посмотрел на свои исхудавшие руки, потом на спокойное море, и сдался. Чёрт возьми, а она права. И тренировка, и еда.

— Ладно, ладно, ваше величество, — с ухмылкой поднялся я. — Уговаривать не надо. Я и сам уже готов на всё, лишь бы не видеть эти песчанки. Только вот оправдываться перед системой будешь ты, если я сломаю об камень наше лучшее оружие.

— Не сломаешь, — уверенно сказала Олерия, подходя и беря копьё, чтобы оценить его баланс. — Просто представь, что это особенно юркий гоблин. Только плавает. И без сабли.

— Намного обнадёживающе, — проворчал я, принимая от неё копьё. Но внутри я чувствовал лёгкий, почти детский азарт.

Я зашёл в воду. Приятная прохлада окутала уставшие ноги, но уже через несколько шагов я упёрся в тот самый, ненавистный невидимый барьер. Система не пускала меня глубже, чем по пояс. Я с досадой провёл ладонью по неподатливой воздушной стене.

— Не отвлекайся на невидимое, сосредоточься на том, что плавает! — донёсся с берега голос Олерии.

Я кивнул и присмотрелся к воде. И действительно, около моих ног сновали небольшие рыбёшки. Но какие! Это были не знакомые мне караси или окуни. Одна, словно сделанная из жидкого серебра, имела длинные, похожие на перья плавники, которые переливались всеми цветами радуги. Другая, толстенькая и круглая, светилась изнутри мягким голубым светом, как ночной светлячок. Третья и вовсе была покрыта не чешуёй, а мелкими, словно перламутр, ракушками.

— Ничего себе зоопарк... — пробормотал я, замирая.

Я прицелился в ближайшую серебристую рыбу, занёс копьё и изо всех сил ударил. Удар был сильным, но совершенно бесполезным. Копьё с мощным всплеском вонзилось в воду на полметра левее цели. Рыбёшка даже не шелохнулась, лишь лениво вильнула хвостом.

— Слишком размашисто! — тут же прокомментировала Олерия с берега. Она сидела на корточках, внимательно наблюдая, в то время как Элара собирала хворост для костра. — Ты не дубиной машешь! Рука, кисть, остриё — всё должно работать как одно целое. Удар должен быть коротким и хлёстким, как удар хлыста!

Я сгрёб с лица солёные брызги и попробовал снова. На этот раз я попытался сделать резкий тычок. Я прицелился чуть впереди рыбы, предвосхищая её движение. Копьё метнулось вперёд, но в последний момент рыбка сделала резкий зигзаг. Я промахнулся чуть выше.

— Лучше! — крикнула Олерия. — Но ты повелся на её манёвр! Она тебя обманула! Чувствуй её намерение, а не следи за хвостом!

Я закрыл на секунду глаза, пытаясь уловить ритм. Вспомнил ощущение «Грозового рывка», то самое сжатое внимание. Открыл. Сосредоточился на одной из светящихся голубым рыбок. Она двигалась плавными, казалось бы, предсказуемыми рывками. Я проследил за её траекторией, почувствовал её скорость. Я занёс копьё и... в последний момент усомнился. Рыба была слишком красивой, почти игрушечной. Удар получился вялым, нерешительным. Остриё скользнуло по её перламутровой спине, не причинив вреда.

— Эй! — возмутилась Олерия. — Жалеешь её? Она у тебя ужин или домашний питомец?

— Просто... она такая яркая, — смущённо пробормотал я.

— А гоблины, которые на нас с саблями бежали, были симпатягами? — язвительно парировала она. — Концентрируйся!

Я вздохнул и выбрал новую цель — ту самую, в перьях. На этот раз я не думал ни о чём, кроме цели. Я вдохнул, замер и совершил короткое, взрывное движение. Копьё пронзило воду с минимальным всплеском. Раздался глухой стук о камень на дне, и из-под воды вырвался сноп голубых искр. Я в ужасе отдернул копьё, проверяя наконечник.

— Не сломал? — с тревогой спросила Элара с берега.

— Расслабься, — крикнула Олерия, и в её голосе слышался смех. — Это же магический артефакт, а не стеклянная палочка! Просто целься точнее, землянин!

Я сжал древко, чувствуя, как по щекам разливается краска от досады. Хватит сомневаться. Я снова сосредоточился на светящейся рыбке. Она плыла ко мне почти по прямой. Я не стал целиться в саму рыбу. Я представил точку впереди неё, туда, где она окажется в следующий миг. Моя рука сама совершила движение — короткое, резкое, безжалостное.

И я почувствовал лёгкий, но отчётливый толчок на древке!

Я поднял копьё. На острие, отчаянно брызгаясь и извиваясь, висела та самая светящаяся рыба. Её голубое свечение яростно мерцало, и вдруг она выпустила в меня короткую, яркую вспышку света, пытаясь ослепить. Я зажмурился от неожиданности.

— Вот это да! — засмеялся я с неподдельной радостью, сдирая добычу с наконечника.

— Молодец! — одобрительно крикнула Олерия, и в её голосе наконец прозвучало настоящее одобрение. — Теперь ты понял принцип!

Воодушевлённый успехом, я продолжил. Следующие попытки давались уже легче. Перламутровая рыбка попыталась «выстрелить» в меня струйкой воды, когда я поднял её на копье, а серебристая отчаянно крутилась, пытаясь выскользнуть. Но я уже вошёл во вкус. Я не пытался бить с силой, а работал на точность и скорость, наслаждаясь почти спортивным азартом. Ещё одна перламутровая и две серебристые пополнили мой улов.

Я насадил их на импровизированную верёвку из гибких стеблей и направился к берегу, промокший до нитки, с ободранными о ракушки ногами, но невероятно довольный. Это была не просто добыча еды. Это была маленькая победа над собой.

На берегу уже вовсю потрескивал аккуратный костёр, разожжённый Эларой. Девушки смотрели на мою добычу с явным аппетитом.

— Вот и ужин, — я с торжеством бросил рыбу на большой плоский камень рядом с костром. Светящаяся рыбка уже потухла, превратившись в обычную, хоть и странного вида, добычу.

— Вижу, курс молодого рыболова пройден успешно, — с лёгкой ухмылкой сказала Олерия, уже доставая свой короткий клинок, чтобы чистить улов. — Может, и с голода не помрём.

Элара же просто смотрела на рыбу с благодарностью.

— Спасибо, Артём. Пахнет... надеждой.

Мы сидели у костра, смотря, как первая рыба зашипела на импровизированном вертеле, и воздух наполнился несравненно вкусным, манящим ароматом. Это был простой ужин, но он значил для нас больше, чем любое пиршество. Это была не просто еда. Это была маленькая победа над этим миром, над системой, над обстоятельствами. И пахла она чертовски аппетитно.

Первый кусок жареной рыбы, обжаренный на углях до хрустящей корочки, показался мне вкуснее любого стейка в моей прошлой жизни. Мясо светящейся рыбки оказалось нежным, слегка сладковатым и таяло во рту. Мы ели молча, с жадностью набрасываясь на еду, и только довольные вздохи да потрескивание костра нарушали тишину.

— Как же вкусно... — наконец выдохнул я, облизывая пальцы. — Я уже забыл, что еда может быть настолько... настоящей.

— Согласна, — кивнула Элара, аккуратно доедая свою порцию. Её глаза сияли от удовольствия. — Магия этой пищи куда полезнее для души, чем все мои коренья.

Олерия, уже утолив первый голод, сидела, обхватив колени, и смотрела на огонь. На её лице играла задумчивая улыбка.

— Знаете, это напомнило мне одну историю, — начала она, и в её голосе прозвучала несвойственная ей ностальгия. — Был у меня в отряде новобранец. Мальчишка, копейщик. Рослый, сильный, не трус. Но был в нём один фатальный изъян.

Она сделала паузу, собираясь с мыслями. Мы с Эларой переглянулись и притихли, ожидая продолжения.

— Он абсолютно, категорически не умел правильно застёгивать свой шлем. — Олерия фыркнула, качая головой. — По уставу, подбородочные ремни должны быть завязаны особым узлом, чтобы шлем не слетел от удара. А этот болван как ни начнёт наматывать тесёмки — получается либо смертельная петля, либо какой-то бесформенный ком, который развязывается от малейшего ветерка.

Я сдержанно усмехнулся, уже представляя себе эту картину.

— Я его учила. Ругалась, показывала снова и снова. Он старался, честное слово! Но у него просто не было сноровки. Пальцы, как сосиски. — Олерия развела руками, изображая отчаяние. — А скоро должен был быть первый серьёзный выезд. И я понимала, что если он поедет с таким «узлом», то первый же гоблин своим кривым мечом оставит нас без перспективного копейщика.

— И что же ты сделала? — с интересом спросила Элара.

— Что сделала? — Олерия хитро улыбнулась. — Пошла к полковому мастеру и заказала для этого бестолочи специальный шлем. С обычной, железной застёжкой-защёлкой. Простой, как дверной молоток. На свои деньги. И выдала ему перед строем с такими словами: «Вот, солдат. Теперь просто защёлкни это. Если и с этим не справишься, пойдешь в повара».

Мы все трое рассмеялись.

— И что, он справился? — спросил я, вытирая слезу смеха.

— Ещё как! — Олерия откинулась назад, её плечи тряслись от смеха. — Потом он стал одним из лучших бойцов в отряде. А тот шлем так и носил, пока его не повысили и не выдали новую экипировку. Иногда подходил и говорил: «Спасибо, что не дали мне подавиться собственными ремнями».

Наступило приятное молчание, наполненное теплом от костра, сытостью и этим простым, человеческим рассказом. Я смотрел на Олерию, и видел в ней не только суровую воительницу, но и командира, которая на самом деле заботилась о своих подчинённых. Пусть и такими своеобразными методами.

— Значит, ты всегда была мастером на все руки, — улыбнулся я. — И шлемы чинить, и рыбу ловить учить.

— Так и есть, ученик, — парировала она, с ехидной, но теплой улыбкой. — Для первого раза — сносно. Завтра продолжим.

Мы доедали рыбу, глядя на звёзды, которые одна за другой зажигались на тёмном небе. Было ощущение, будто мы сидим в кругу семьи. Я незаметно глянул на улыбающихся девушек, которые начали что-то бурно обсуждать. Да. Они действительно становятся моей семьей.

Глава 14

Мы стояли на берегу в звенящем ожидании. Воздух был густым от предвкушения. Рядом с нашим первым «Домом войны» теперь гордо возвышался второй, такой же брутальный и угрюмый. Мы подготовили всё, что могли.

Я вызвал интерфейс, последний раз проверяя показатели. Время до следующей волны пульсировало тревожным, но обнадеживающим ритмом: [17:10:28]

Взгляд скользнул по запасам:

[Древесина: 600]

[Камень: 124]

[Рубин: 1]

Последняя цифра заставила сердце екнуть. Всего один рубин, добытый с невероятным трудом и удачей из обновленной каменоломни. Намек на будущее, на тот путь, который нам предстоял.

— Ну что, герой, время пришло, — раздался спокойный голос Олерии. Она стояла, скрестив руки, её взгляд был твёрдым и поддерживающим.

Элара мягко улыбнулась мне, её пальцы нервно перебирали складки платья.

— Мы с тобой, Артём. Что бы ни случилось.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как под ложечкой сосёт от нервов. Сто единиц эссенции — это был огромный риск. Я мысленно встряхнулся. Нет, система должна призвать того, кто нам нужен.

— Пора, — хрипло сказал я и вызвал заветное меню.

[Призыв — 100х Эссенции]

[Эссенция: 100 → 0]

Я мысленно нажал на подтверждение.

Знакомая музыка заполнила воздух — торжественная, полная надежды. Столб ослепительного бело-голубого света ударил с неба в песок перед нами, заставляя нас зажмуриться. Когда свет рассеялся, в его центре стояла она.

Девушка. Но не такая, как Элара или Олерия.

Она была воплощением улицы, бойцом, выкованным в жестоких переулках. На ней были простые грубые штаны из плотной, потёртой ткани, заправленные в высокие, видавшие виды ботинки на толстой подошве — идеальные для бега и устойчивого удара. Верх её тела покрывала простая майка, когда-то бывшая белой, но давно поблёкшая до грязно-серного оттенка. Ткань обтягивала торс, и под ней ясно проступали контуры жилистых, не накачанных до монструозности, но невероятно упругих мышц. Каждый мускул был отточен не в спортзале, а в реальных схватках, каждая связка работала на выживание.

Её руки от кистей до локтей были туго перемотаны потёртыми, чуть грязноватыми бинтами — её главные «доспехи». Волосы цвета воронова крыла, не слишком длинные, до плеч, были убраны практично, но с уличным шиком: передние пряди были жёстко забраны и завязаны в маленький хвостик на затылке, чтобы не лезли в глаза, в то время как задние свободно ниспадали на шею. Лицо её нельзя было назвать красивым в привычном смысле — оно было слишком угловатым, с резким подбородком и твёрдым взглядом. Но в нём была дикая, животная притягательность силы. И по всему этому лицу, по её рукам и ключицам, виднелись небольшие, но отчётливые шрамы — белые черточки, карта уличных боёв, где каждая отметина была уроком.

Она стояла в лёгкой боевой стойке, вес тела перенесён на переднюю ногу, плечи чуть поданы вперёд. Её тёмные глаза, быстрые и цепкие, как у ястреба, мгновенно просканировали нас всех, оценивая угрозу. Взгляд задержался на Олерии с луком, скользнул по хрупкой Эларе и наконец упёрся в меня.

Элара, оправившись от шока, сделала шаг вперёд, её лицо озарила самая добрая и гостеприимная улыбка.

— Добро пожаловать! Мы так рады теб...

— Слышь! — её голос был хриплым, резким, как скрежет гравия. Она не просто перебила дриаду, она проигнорировала её, указав на меня загорелым, перебинтованным пальцем. Её губы, тонкие и упрямые, искривились в подобии ухмылки, не лишённой некоторого любопытства. — Ты что ли призвал меня из тех чёртовых трущоб?

Я лишь кивнул, слишком ошеломлённый её внезапностью.

— Ладно, будем знакомы, — она выпрямилась, положив руки на бёдра. В её позе было вызов и нескрываемая уверенность. — Имя моё — Дарсиэль! Звучит, конечно, вычурно, предки, видать, пошутили. Но обычно меня зовут Дарой! Так что запоминай, вожак. Дара. А теперь рассказывай, куда это меня занесло и зачем я тут нужна. С виду-то место не ахти.

Дара слушала наши объяснения, рассеянно покручивая забинтованным запястьем. Пока я и Олерия по очереди рассказывали о системе, волнах атак, Колодце и гоблинах, она не проронила ни слова. Вместо этого она медленно прохаживалась по песку, её острый взгляд скользил по стене, каменоломне, дубам и хижинам, будто оценивая оборонительный потенциал и слабые места. Казалось, она игнорировала нас, но по её сжатым губам и сосредоточенному выражению лица было ясно — она впитывала каждое слово, пропуская информацию через призму своего уличного опыта.

— ...и следующая атака должна начаться через семнадцать часов, — закончил я.

Дара остановилась, повернулась к нам спиной, глядя на океан. Несколько секунд стояла тишина, нарушаемая лишь шумом прибоя. Потом она резко обернулась, и на её лице появилась та самая ухмылка, полная дикой уверенности.

— Так, проще говоря, мне тут просто нужно начистить кому-нибудь морду? — уточнила она, сверкнув глазами. — Эт я умею! Дело знакомое.

В этот момент Элара, которая всё это время внимательно наблюдала за новой союзницей, сделала осторожный шаг вперёд. Её брови были слегка нахмурены, в глазах читалось недоумение и зарождающееся любопытство. Она держала свой посох почти горизонтально и начала медленно, будто невзначай, водить его наконечником в воздухе вокруг Дары, словно пытаясь уловить невидимые токи.

Дара заметила это мгновенно. Её реакция была молниеносной. Она резко развернулась к эльфийке, лицо исказила гримаса гнева.

— Эй, ягодка! Ты че удумала? Шаманишь что ли надо мной? — она сделала резкий выпад вперёд, и её рука, сжатая в кулак, рванулась в сторону Элары, не для удара, а как грубый, отталкивающий жест.

Я инстинктивно бросился между ними, подняв руку.

— Эй, полегче!

Но не успел. Забинтованное предплечье Дары с силой пришлось по щеке. Щёлкнул негромкий, но отчётливый звук. Я отшатнулся, по лицу от скулы до виска расползалось алое пятно. Внутри зарождалась обида и чувство унижения, но я подавил их. Я понимал ее, только призвана, незнакомые люди.

И в этот самый момент, когда гнев Дары достиг пика, мелкие камушки и ракушки, лежавшие у её ног, вдруг затряслись и подпрыгнули, как на гриле, издавая сухой, стрекочущий звук. Пыль приподнялась маленьким вихрем вокруг её ботинок.

Дара на мгновение застыла, глядя на это странное явление, но её ярость была сильнее. Она перевела взгляд на нас, её грудь вздымалась от гнева.

— Вы че, а?! — прошипела она, озираясь, как загнанный зверь, готовый к атаке. — Колдуете тут, шепчетесь... Я не для этого сюда пришла!

Элара, прижав посох к груди, смотрела на неё с испугом, но и с растущим пониманием. Она медленно подняла руку в умиротворяющем жесте.

— Прости... Мне очень жаль, что я тебя напугала, — её голос дрожал, но был искренним. — Я не хотела тебе зла. Просто... я чувствую в тебе магию. Очень необычную, дикую, сжатую, как пружина. Я никогда с таким не сталкивалась и просто хотела понять, какого она рода.

Дара фыркнула, с нескрываемым презрением.

— Магию? — она с силой ткнула себя пальцем в грудь. — Во мне? Ты травы волшебной объелась? Никакой магии нет и никогда не было! Я всегда, слышишь, ВСЕГДА справлялась своими кулаками! Без всяких там фокусов!

Она выпрямилась, с вызовом глядя на Элару, но в её глазах, помимо гнева, читалось что-то ещё — капля сомнения, вызванная тем, как подпрыгнули камни. Сомнения, которое она яростно от себя отгоняла.

Щека горела огнём, а в ушах слегка звенело. Я потирал болезненное пятно, чувствуя, как под пальцами наливается синяк. Эта девчонка била жестко и наверняка.

— Ладно, ладно, магия не магия... — выдохнул я, стараясь, чтобы голос не дрожал от адреналина и обиды. — Вижу, что привычен другой диалог, — я повернулся к лучнице, которая стояла, словно изваяние, с каменным лицом, но с живым огнём интереса в глазах. — Прошу, покажи нашей новой гостье, с чем ей предстоит иметь дело. Без лишней злости, просто... продемонстрируй уровень.

Олерия метнула на меня оценивающий взгляд, затем её глаза скользнули на Дару, которая всё ещё стояла, дыша как разъярённый бык, сжав кулаки. Лучница молча кивнула и направилась к сложенным у стены припасам. Она вернулась с двумя грубыми, тяжелыми дубинами, похожими на ту, с которой я начинал. Одну из них она протянула Даре.

— Попробуй попасть по мне, — коротко бросила Олерия, и в её голосе прозвучал тот самый вызов, который Дара, казалось, понимала с пелёнок.

Та с насмешкой оглядела дубину, словно это была детская игрушка.

— Оружие? — фыркнула она и отпихнула дубину обратно, снова сжимая свои забинтованные кулаки.

Олерия не стала настаивать. Она лишь усмехнулась и отбросила обе дубины в сторону. Затем она приняла свою собственную, фирменную стойку — лёгкую, собранную, смертоносную.

— Как знаешь.

Это было как щелчок затвора. Дара с рёвом, больше похожим на крик раненого зверя, рванулась вперёд. Её атака была не изящной, не техничной. Это был ураган из ярости и мощи. Она работала не кулаками, а всем телом — локти, колени, голова. Каждый удар был направлен на то, чтобы сломать, проломить, уничтожить.

Но Олерия была не из тех, кого можно сломать грубой силой. Она была тенью. Она не блокировала удары, а уворачивалась от них с поразительной ловкостью. Острый локоть Дары просвистел в сантиметре от её виска, мощное колено ушло в пустоту, когда Олерия мягко отшатнулась. Лучница двигалась с пугающей экономией, её глаза холодно вычисляли каждый шаг агрессора.

— Стой на месте, сволочь! — рычала Дара, её атаки становились всё яростнее и беспорядочнее.

И тут это случилось снова. Когда её кулак, не попав по ускользнувшей Олерии, с размаху врезался в песок, мелкие камушки вокруг взлетели в воздух, словно их подбросило мини-землетрясением. А в следующий момент Олерия, использовав её импульс, провела молниеносный контратакующий манёвр — она не ударила, а резко толкнула Дару в плечо, используя её же инерцию.

Дара с негромким рычанием потеряла равновесие и откатилась по песку. Но она мгновенно вскочила на ноги, её глаза горели уже не только гневом, но и азартом. Она снова ринулась в бой, и теперь её удары стали чуть более точными, чуть более выверенными. Она училась. Прямо на ходу.

В кульминационный момент Олерия, наконец, пошла в атаку. Она сделала обманное движение, и её ладонь со свистом рассекла воздух, целясь по горлу Дары. Дара инстинктивно рванулась навстречу, чтобы заблокировать удар, и её забинтованный кулак встретился с выставленным предплечьем Олерии.

Раздался не глухой шлепок, а короткий, сухой хруст. Дара отшатнулась, в её глазах мелькнуло удивление. Но пострадала не она. Кусок дубины, валявшийся рядом, который она задела ногой, треснул пополам, и из места разлома на мгновение вырвалась крошечная искра.

Обе женщины замерли, тяжело дыша. Пыль медленно оседала вокруг них.

Олерия первой выпрямилась, отряхнула рукав. На её лице не было ни злости, ни страха. Было лишь холодное, профессиональное уважение.

— Дерётся как чёрт, — коротко и без эмоций констатировала она, глядя на меня, но явно обращаясь ко всем. — Грубо, некрасиво, но чертовски эффективно. Сгодится.

Воцарилась тяжёлая пауза. Дара стояла, всё ещё сжав кулаки, её грудь вздымалась. Она перевела взгляд с треснувшей дубины на свои руки, на которых пыль смешалась с потом. Я видел, как борются в ней ярость и смятение. Элара тем временем, стараясь не делать резких движений, подошла к костру и начала раздувать угли.

— Рыба почти готова, — тихо сказала она, больше для меня, чем для всех.

Я глубоко вздохнул.

— Дара, — начал я, заставляя свой голос звучать ровно. — Еда есть. Говорить не обязательно. Но если захочешь... мы слушаем.

Она молчала ещё несколько секунд, затем резко, почти машинально, кивнула...

Напряжение спало. Немного. Но в воздухе теперь висело нечто новое — не просто недоверие, а осознание, что среди нас находится бомба, которая сама не знает, какого она размера.

Мы уселись вокруг тлеющих углей. Элара осторожно подбросила несколько сухих веточек, и пламя ожило, отбрасывая прыгающие тени на наши напряжённые лица. Дара устроилась поодаль, на большом камне, как будто готовая в любой момент сорваться с места. Она сидела, обхватив колени, и смотрела не на нас, а на огонь, словно в его танцующих языках было что-то понятное только ей.

Я чувствовал, что нужно сказать что-то, разрядить обстановку, но слова давались с трудом. Щека по-прежнему ныла.

— Меня зовут Артём. Ты... Дара, верно? — начал я, подбирая выражения. — Ты сказала, из трущоб? Это... в каком таком городе?

Она медленно перевела на меня взгляд, полный подозрения. — А тебе-то что? — буркнула она. — Город как город. Большой, вонючий. Полный жирных богачей, которые смотрят на тебя сверху вниз. Назывался... Да кто его запомнит. Все равно его уже нет.

— Нет? — удивилась Элара, но сразу замолчала, поймав мой предостерегающий взгляд.

Дара фыркнула и снова уставилась на огонь.

— Восстание было. Глупое, бессмысленное. Одни богатеи решили, что им мало, другие нищие — что им нечего терять. Город сожгли дотла. Мой папаша... — она запнулась, на её лице на мгновение мелькнула тень чего-то, кроме злости. — Отец мой... он был дурак. Пошёл за какими-то идеалами. И лег костьми в первой же стычке.

Воцарилась тяжёлая пауза. Было слышно, как трещат угольки.

— А мать... — Дара повела плечом, пытаясь сделать жест небрежным, но у неё не вышло. — Не перенесла. Не то чтобы они сильно любили друг друга... но она просто сломалась. Зачахла, как растение без солнца. И отправилась вслед за ним. Меня оставив. Одну.

Олерия, сидевшая напротив, не проронила ни звука, но я видел, как её пальцы чуть сжали край плаща. Элара смотрела на Дару с таким нескрываемым состраданием, что та, казалось, почувствовала это кожей — она вздернула подбородок и нахмурилась ещё сильнее.

— И что ты делала? — тихо спросил я.

— Что делала? — она усмехнулась, и в этой усмешке была горечь всех её лет. — Выживала. Как могла. Иногда удавалось стащить краюху хлеба или подгнивший фрукт с лотка — тогда был хороший день. Чаще — нет. Спала где придётся. Просыпалась от собственного голода.

Она замолчала, словно решая, стоит ли продолжать. Потом резко, почти вызовом, выпалила:

— А потом нашла ямы.

— Ямы? — не понял я.

— Бойцовские ямы! — она посмотрела на меня с презрением. — Ямы, где сходятся мужики, чтобы подраться за пару монет для зрителей. Только зрители эти... с деньгами. И ставки делают.

Теперь я понял. Элара ахнула, прикрыв рот рукой.

— И что? — Дара поймала её взгляд. — Для меня это был рай. Платили за то, что я и так умела — бить морду. Только теперь за это ещё и кормили. Иногда даже хорошо. — Она разжала кулак и посмотрела на свои забинтованные костяшки. — Мужики сначала ржали, когда я заходила в клетку. Переставали быстро.

В её голосе прозвучала мрачная гордость. Это была ужасная история, но для неё — история успеха. История выживания.

— А потом... тут ты, — она ткнула пальцем в мою сторону. — И свет. И это место. — Она оглядела наш лагерь с нескрываемым презрением. — Сказать по правде, ямы нравились больше. В моем мире обычно призывают элитных воинов из богатеньких. Не пойму, почему я?

Она откинулась назад, и её лицо снова стало закрытым, непроницаемым. История закончилась. Она выдала нам ровно столько, сколько считала нужным, и точка.

Я перевёл взгляд на Элару. Её глаза блестели от слёз, которые она пыталась сдержать. Олерия же смотрела на Дару с новым, сложным выражением — в нём была не жалость, а скорее понимание. Понимание солдата, видевшего своё отражение в другом солдате, пусть и сражавшемся на самом дне жизни.

Мы сидели в тишине, и только треск костра нарушал её. У нас за спиной был Колодец, волны и звёзды. А перед нами сидела девушка, чьим небом всегда была жесть крыш, а звёздами — огни чужих окон, в которые она могла только смотреть. И я понял, что наша задача стала ещё сложнее. Нам нужно было не просто выжить. Нам нужно было найти способ стать для неё тем, чего у неё никогда не было — командой. Семьёй.

Глава 15

Воздух стал густым, как смола. Каждая секунда, отмеряемая невидимым таймером, висела на шее тяжёлым грузом. Мы стояли в звенящей тишине, нарушаемой лишь мерным шёпотом океана и трепетанием факелов на стене.

Отдохнувшие, получившие эффект «Хорошего сна» от Дома войны, мы были на пике своей формы. Тела слушались идеально, мысли были ясными и острыми. Но от этого предгрозовое напряжение лишь сгущалось, становясь почти осязаемым.

Я сжимал древко копья, чувствуя под пальцами шершавость дерева и легкое покалывание молний. Ладони были сухими — странно, ведь сердце колотилось где-то в горле. На вышке, венчавшей нашу стену, замер тёмный силуэт Олерии. Лук в её руке был не просто оружием, а продолжением воли, холодной и неумолимой. На пляже мелькала, словно бабочка, Элара. Она в последний раз обходила расставленные ловушки и замаскированные ямы, её пальцы скользили по ветвям, шепча ободряющие слова духам природы.

Казалось что даже автоматические арбалеты были на взводе, как бы странно ни звучало. Она стали активнее исследовать периметр, чаще менять свое положение. Словно тоже волновались.

И лишь одна Дара была островком полного, почти оскорбительного спокойствия в этом море нервного ожидания. Она сидела на большом валуне в стороне от основных укреплений, спиной к нам, и смотрела на тёмные воды. Она не проверяла бинты, не разминала плечи, не строила планов. Она просто ждала. Как будто ждала автобус на знакомой остановке в своём проклятом городе.

Это её равнодушие в конце концов вывело меня из себя. Нервы и так были натянуты струны.

— Дара, — голос прозвучал хриплее, чем я хотел. — Разве ты не волнуешься?

Она медленно, с преувеличенной небрежностью повернула голову. Её тёмные глаза, отражавшие огоньки факелов, скользнули по мне с насмешливым презрением.

— Волнуюсь? — она фыркнула, и этот звук был похож на лопнувшую автомобильную покрышку. — Слышь, вожак, на моей улице, если начинаешь волноваться до драки — ты уже проиграл. Волнение жрёт тебя изнутри, делает слабым. Оно тебе мешает.

Она снова повернулась к океану, её спина была красноречивее любых слов. Разговор окончен.

Я хотел что-то возразить, сказать, что здесь всё иначе, что на кону не просто победа в яме за паёк, а наша жизнь. Но слова застряли в горле. В её словах была своя, выстраданная в кровавой грязи, правда.

[00:19:47]

Цифры пульсировали в поле моего зрения, словно отсчитывая последние удары спокойного сердца. Я глубоко вздохнул, пытаясь прогнать парализующий страх. Я посмотрел на вышку с Олерией, на вернувшуюся к стене и тяжело дышащую Элару, на неподвижную спину Дары.

Мы были такими разными. Собранные волей странной системы, мы должны были стать щитом против надвигающегося хаоса. И в этот последний миг затишья я понял, что наша самая большая слабость — не в количестве бревен или камня, а в этих самых различиях. Сможем ли мы, такие разные, стать тем, чем должны — единым целым?

Тишину разорвал новый звук. Не шёпот волн и не треск факелов.

Где-то вдали, в кромешной тьме над океаном, глухо и протяжно завыла труба.

Трубный вой замер где-то в глубине, и наступила та самая, давящая тишина, что бывает перед бурей. Мы все смотрели на воду, и у меня похолодело внутри.

Сначала вода у самого берега забулькала, как в кипящем котле. Потом из чёрной воды, словно проклятые ростки, начали подниматься фигуры. Сначала один остов, потом другой, третий, десяток... Они выходили на мелководье, их ноги с трудом выволакивались из плотного песка. Вода с них стекала мутными потоками, и когда они вышли на границу света от наших факелов, у меня перехватило дыхание.

Это были скелеты. Но не те, что видел в фильмах ужасов — чистые и белые. Эти пролежали на дне годы, а может, и века. Их кости были тёмными, почти чёрными от ила, покрытыми коркой ракушек, колониями мидий и причудливыми наростами кораллов. В пустых глазницах копошились мелкие крабы, а из рёберных клеток свисали клочья старой, истлевшей ткани и водоросли. Они были вооружены тем, что нашлось на дне: ржавыми абордажными саблями, обломками пик, кинжалами, а иные просто сжимали в пальцах увесистые камни или гнутые корабельные гвозди.

Весь отряд инстинктивно принял боевые стойки. Я услышал, как Олерия на вышке натянула тетиву, и тот звук был громче любого крика. Элара, побледнев, упёрла посох в песок, её губы зашептали заклинание защиты. И даже Дара, к моему удивлению, не стала упрямиться. Она спрыгнула с валуна, встала в низкую стойку, похожую на боксёрскую, и сжала кулаки. Её взгляд, горящий холодной яростью, выхватывал одну цель за другой.

— Ладно, мордашки будем чистить... — прошипела она, и в её голосе не было страха, лишь знакомый, почти радостный вызов.

Но что-то было не так. Скелеты выстроились у кромки воды, сотня костяных статуй, и... остановились. Они не шли в атаку. Их пустые глазницы были обращены на нас, на наш лагерь, на Колодец. Они просто стояли. Тишину нарушал лишь шелест отступающей волны и противный, влажный скрежет, когда некоторые из них поворачивали свои ракушечные черепа.

— Почему они не идут? — испуганно прошептала Элара.

— Мне это не нравится, — коротко бросила Олерия с вышки. — Они ждут сигнала.

Их количество пугало. Сотня. Может, больше. Они растянулись вдоль берега мёртвой стеной, и я понимал — если они все разом ринутся вперёд, наша стена не выдержит. Моё сердце бешено колотилось, отливая в виски.

И тогда этот звук врезался в тишину снова. Тот же протяжный, леденящий душу вой трубы. Но на этот раз он звучал не из далёких глубин, а гораздо ближе, словно с передовой линии этих костяных войск.

Это был сигнал.

И ад пришёл в движение.

Сотня пустых глазниц вспыхнула тусклым, болотного цвета огнём. Единый, нечеловеческий рёв, больше похожий на скрежет камней по стеклу, вырвался из тех сотен глоток, которых не было. И вся эта масса, эта орда, нестройной, но неумолимой лавиной рванула вперёд.

— ВСТРЕЧАЕМ! — закричал я, поднимая копьё, и мой голос был одиноким щитом против рёва смерти.

Первой сработала Олерия. Её стрела со свистом рассекла воздух и вонзилась в глазницу передового скелета. Череп с грохотом разлетелся на куски, и тело рухнуло, но на его место тут же встали двое других.

Воздух наполнился сухим треском ломающихся костей, металлическим лязгом, леденящим душу скрежетом и тем нечеловеческим рёвом, что исходил из безголосых глоток.

Первая линия скелетов врезалась в наши укрепления. Посох Элары, усиленный зелёным сиянием, описал в воздухе широкую дугу и разнес в щепки два остова, осыпав землю обломками костей и ракушек. Но на их место сразу же накатили новые.

Олерия с вышки работала безостановочно. Каждая выпущенная ею стрела находила свою цель с пугающей точностью. Она не просто стреляла в тела — её наконечники входили в суставы, в основание черепов, ломая магические связи, удерживающие кости вместе. Скелеты рассыпались, как карточные домики, но их было слишком много. Они начали карабкаться на стену, цепляясь костяными пальцами за брёвна, образуя живую — вернее, мёртвую — пирамиду.

Дара встретила их на подступах к стене. Её стиль был шокирующе эффективен против такой угрозы. Она не рубила и не колола — она крушила. Её забинтованный кулак, подобно тарану, вгрызался в грудную клетку скелета, и та рассыпалась в пыль. Локоть, пущенный в размах, сносил три черепа разом. Она работала коленями, пятками, головой. Каждый удар был коротким, мощным и разрушительным. Кораллы и ракушки крошились под её напором, словно песок. Казалось, она не бьёт противников, а разбирает их на запчасти с яростным, почти индустриальным хладнокровием.

— Подходите, вешалки! Ещё! — её хриплый крик резал воздух острее стрел.

Но их было слишком много. Орда напирала, и наша стена начала трещать по швам. Я видел, как один из скелетов, вооруженный огромным ржавым якорем, начал молотить им по бревнам. Древесина с треском поддавалась. Не помогали даже арбалеты, упорно расстреливающие скелетов вплотную.

— Артём! У входа! — крикнула Олерия, и в её голосе впервые прозвучала тревога.

Сердце ушло в пятки. Я инстинктивно отшатнулся от края стены, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Внутри что-то щёлкнуло.

— Все от ворот! — закричал я и сосредоточился.

Мир замер. Вернее, не замер, а растворился.

Звуки битвы — рёв, скрежет, крики — растянулись в низкий, гулкий гром, затихший где-то на задворках сознания. Краски ушли. Всё вокруг стало черно-белым, словно старый фильм. Скелеты, бегущие к воротам, превратились в призрачные, застывшие силуэты. Я видел брызги воды, застывшие в воздухе, как стразы. Видел обломки костей, летящие с замедленной, сюрреалистичной грацией. Видел испуганное лицо Элары, её широко раскрытые глаза, в которых застыл ужас. Видел Дару, замершую в прыжке, с выброшенным вперёд локтем, направленным в грудную клетку очередного противника.

В этом монохромном, беззвучном мире только я мог двигаться. Я ощущал себя сгустком чистой энергии. Моё тело было не из плоти и крови, а из молний. Я сделал шаг.

Это был не шаг. Это была вспышка. Я превратился в живое электричество, в трепещущий разряд, который пронзил пространство от стены до ворот. В этом состоянии не было ни времени, ни препятствий. Я пронзил воздух, оставляя за собой запах озона и дрожащий, бело-голубой шлейф.

Моё копьё, бывшее частью этого разряда, прочертило в замедленном мире ослепительную линию. Оно не наносило ударов по одному. Оно проходило сквозь. Сквозь грудные клетки, черепа, тазовые кости. Я видел, как в призрачных силуэтах скелетов появлялись яркие, белые трещины, расходящиеся, как паутина.

И тогда время с рёвом вернулось.

Я оказался по другую сторону ворот, спиной к атакующей орде. Сзади раздался оглушительный ХЛОПОК, и волна раскалённого воздуха ударила мне в спину.

Я обернулся.

Там, где секунду назад была плотная стена из десяти скелетов, рвавшихся к воротам, теперь висело облако белой пыли и раскалённых осколков костей. Ни одного целого остова. Только дымящиеся фрагменты, разлетающиеся по сторонам. Воздух пах озоном и гарью.

На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском костра и тяжёлым дыханием Дары. Она смотрела на меня, на место взрыва, и в её глазах, помимо боевой ярости, читалось неподдельное, дикое изумление.

Но триумф был недолгим. Скелеты, не ведая страха, просто перешагнули через дымящиеся обломки своих собратьев. Их глазницы снова вспыхнули зловещим зелёным огнём. Их было всё ещё слишком много.

И началась бойня на истощение.

Время потеряло смысл, распавшись на циклы: замах — удар — отскок. Моё копьё уже не било, а скорее молотило, откалывая куски почерневших костей. Правая рука онемела до локтя от бесконечных отдач. В горле стоял ком от пыли и солёной усталости. Каждый «Грозовой рывок» был глотком воздуха, клочком передышки, после которой адская жерновая мельница боя смыкалась вновь.

Рядом Дара уже не кричала, а лишь хрипло, по-звериному рычала, вгрызаясь в ряды противников. Её удары стали короче, экономнее, но от этого не менее смертоносными. Она уже не разносила скелеты в пыль, а ломала им ноги, выбивала ключицы, сносила челюсти — обездвиживала, чтобы двинуться к следующей цели. Её бинты были пропитаны потом и покрыты серой костяной пылью.

Даже неумолимая Олерия с вышки начала стрелять реже. Я видел, как она на секунду опускала лук, чтобы встряхнуть онемевшую руку, и в её глазах читалась не усталость, а холодная, концентрированная ярость. Её стрелы теперь били не в череп, а в коленные чашечки и локтевые суставы, калеча и замедляя наступающую массу.

Элара, бледная как полотно, держала периметр вокруг нас, её посох выписывал в воздухе дрожащие зелёные дуги. Каждое заклинание давалось ей всё тяжелее, и от её защитных барьеров уже летели брызги магической энергии, словно искры от перегруженного провода.

Мы не побеждали. Мы выкашивали их, как сорняк, который тут же отрастал вновь. Но мы делали это медленнее, чем они восстанавливали строй. Это была битва на истощение, и мы проигрывали по очкам.

И вот, наконец, после бесконечного часа, показавшегося вечностью, наступила временная, хрупкая передышка.

Элара издала ликующий крик, когда её посох разнёс последний, дымящийся череп в радиусе поражения. На мгновение показалось, что всё кончено.

Тишина, наступившая после прекращения того кошмарного скрежета, была оглушительной. Песок вокруг нас был усыпан грудями белых обломков, тлеющих кораллов и ржавым железом. Дара, вся в пыли и мельчайших осколках костей, тяжело дышала, вытирая лоб тыльной стороной забинтованной руки. Даже Олерия спустилась с вышки, её лицо было спокойно, но в глазах читалась усталая удовлетворённость.

— Мы... мы сделали это! — выдохнула Элара, её лицо озарила широкая, сияющая улыбка. Она повернулась ко мне, ожидая разделить триумф.

Но что-то было не так. Глубоко внутри, на уровне инстинктов, тревога не утихла, а лишь нарастала. Я вглядывался в тёмную гладь океана, ожидая увидеть знакомое сияние, услышать голос системы.

— Артём? — Элара нахмурилась, заметив моё выражение.

Я молча поднял руку, призывая к тишине, и мысленно вызвал интерфейс. Ничего. Ни всплывающих окон с наградой, ни сообщения об успешной обороне. Только пульсирующий счётчик времени до следующей волны, который... не сбросился.

[00:00:00]

— Нет, — тихо сказал я. Голос звучал чужим и плоским. — Мы не сделали. Система не подтвердила победу.

— Что? — Дара фыркнула, с раздражением пнула ногой ближайшую кость. — Может, глючит твоя магия? Мы же всех разобрали!

В этот момент ледяной ветер с океана донёс до нас знакомый, ненавистный звук. Тот самый вой трубы. Но на этот раз в нём не было призыва. В нём была насмешка. Или команда. Команда на второе действие.

И тогда земля зашевелилась.

Обломки костей, разбросанные по всему побережью, задрожали. Сначала едва заметно, словно от ползающих насекомых, а потом сильнее, прыгая и сталкиваясь друг с другом. Тёмные огоньки в осколках черепов и фрагментах рёбер вспыхнули с новой силой.

— Что... что происходит? — прошептала Элара, в ужасе отступая.

Мы смотрели, заворожённые и парализованные, как кости начали тянуться друг к другу. Позвонки, словно железные опилки к магниту, с сухим щелчком соединялись в позвоночники. К ним прирастали рёбра, кости таза, лопатки. Черепа катились по песку, находя свои места. Руки и ноги примагничивались к суставам. Это было жуткое, противоестественное зрелище — гигантский, невидимый пазл, собирающий себя сам.

Менее чем за минуту там, где лежала груда бесполезного хлама, снова стояли скелеты. Не все — мой «Грозовой рывок» и самые мощные удары, похоже, испарили несколько из них навсегда. Но их всё равно осталось больше восьмидесяти. И теперь их пустые глазницы горели уже не тусклым болотным светом, а ярким, ядовито-зелёным пламенем, полным новой, смертоносной целеустремлённости.

Они снова подняли своё ржавое оружие. И снова двинулись на нас. Медленнее. Но гораздо, гораздо увереннее.

— Они... воскресают, — холодным, бесстрастным голосом констатировала Олерия, уже снова натягивая тетиву. На её лице не было страха. Было понимание. Понимание кошмара, в котором мы оказались. — Мы не можем выиграть, просто ломая кости.

Дара выругалась длинным, витиеватым матом из своей прошлой жизни, в котором упоминались предки, физиология и небесная канцелярия. Она снова сжала кулаки, но теперь в её стойке читалась ярость и готовность к новому сражению.

— Значит, нужно ломать то, что их оживляет, — хрипло сказал я, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Элара! Чувствуешь что-нибудь? Источник магии?

Эльфийка закрыла глаза, её пальцы сжали посох так, что костяшки побелели.

— Везде... — она сдавленно прошептала. — Вся земля, весь воздух пропитаны этой... скверной. Она исходит от них всех сразу. Но... — она открыла глаза, и её взгляд устремился в темноту, за линию скелетов, в сторону океана. — Там. Там что-то есть. Что-то большее. Оно направляет их, как дирижёр оркестром.