Фря столичная, или Бить, любить, бежать

Глава 1

Сессия навалилась неумолимым, жестоким штормом, едва не смыв в темную пучину некоторых из нас. Например, меня. Но выкарабкалась. С натугой, потерей ощущения времени и пространства, с мольбой всем богам, и бессонными ночами, где я грызла науки как грецкие орехи, прямо в скорлупке.

Сдала. На трояки – два из трех экзаменов, и одна скромняшка-четверка по методике заклинаний… А-а-а, забыла, зачет по боёвке был с оценкой. Пятак! Наконец-то меня оценили.

Потом были две недели каникул, где я пинала балду, ибо все меня бросили. Ехать-то мне некуда. Братец как в воду канул, носа не совал, и не напоминал о себе, тетушка Зинаида плевать на меня хотела. И хвала Небесам, конечно, но в некотором роде, я, как детдомовская, куковала в общаге одна. Макса срочно вызвала его бабушка, вызвала угрозами, мольбами, и еще чуть ли не подпись семейного доктора к письму приложила, что здоровье ее ветхое и шаткое, и ежели он не объявится в родном доме, то уж точно приедет на похороны. Макс звучно и смачно скрипнул зубами, и уехал.

Еще темные тучи сгустились над Питом Сомовым. Этот рохля умудрился запороть два экзамена из трех. Правда, один все же потом пересдал, но остался висеть на веревочке, стоя одной ногой на табуреточке, которую деканат мог выбить в любой момент. Грех говорить, но группе очень хотелось, чтобы парень не выкарабкался. Ох, грех, но сам виноват. И тоже домой не уехал, болтался по общежитию, портя атмосферу одним своим видом.

А еще за меня всерьез взялась Мальвина – мой наставник в системе дара Черная Луна. Приезжала каждый день, и мы сидели на полу в моей комнате, отрабатывая технику переходов в тонкое пространство другого, субстантивного мира. Пробраться к моему зверью она не могла, и пересечь границу тоже. Мой мир – это мой мир. Но сам переход она умело контролировала, и давала дельные подсказки, как создавать легкий, невесомый шаг в серебристый мир Черной Луны, окрашенный для меня сиянием этого необъяснимого чуда.

Я погружалась в эту науку с огромным интересом. Мальвина – профи, что уж говорить, о своем предмете знала, кажется, всё. И технику, и теорию, и при этом, имела хорошую практику. Мне так и не удалось узнать – каким даром она владеет, явно не Черной Луны, скорее, чем-то схожим, близкой природы. Я пыталась узнать – что у нее за дар, но бесполезно. Не удивлюсь, если что-то уникальное, еще более редкое, чем у меня.

Хотя, в этом мире есть особый дар – скульптор-универсал. Это маг, умеющий работать с любым магическим узлом, способный шлифовать его, очищать от лишних наростов, лечить, насыщать энергией. Дар редкий, уникальный и ценный. Нет, снять проклятие с меня такой маг бы не смог, но вот сейчас, аккумулировать его, выровнять и направить, вполне.

Каждую ночь ухожу к зверью. Эти паразиты присели на яблоки и сгущенку, которую я покупаю в Одинцово пакетами. Мой мир неторопливо расширяется передо мной. Ручей, с некоторых пор, наполнился водами и превратился в шуструю речку, лес разросся, раздвинув свои границы, а зверье стали сильнее, хотя, казалось, куда уж. Ан нет, Сивый – пума, прыгает по деревьям покруче обезьяны, и когти подросли, и шерсть взлохматилась волнами, а Секач отрастил клыки как у доисторического чудовища. Значит, не всё в этом мире, да и в целом с моим даром, так однозначно и статично.

В мире их называют морфодриомами – воплощенными живыми артефактами, сгустками силы неизвестного свойства, существами запредела. А для меня они клыкастые гады, и приятели одновременно, и провокаторы. Еще и обжоры. Скоро яблочными семенами какать начнут, и по миру Черной Луны яблочные сады разрастутся. С серебряными яблочками. Эх… Пойду сегодня опять в Одинцово, в супермаркет.

Вечером на телефон пришла смс. Леха Бекетов из дома приехал, позвал в гости на чердак. Давно я там не была. Быстро собралась и отправилась в главный корпус.

Парни приветствовали меня, вскинув кулаки, что на языке моего прежнего мира означало – но пасаран, враг не пройдет, а на языке этого – что-то вроде того, что за другана порву, мы вместе. В принципе, примерно одно и тоже.

Ребята накрыли стол и поставили бутылку вина. Гоша Веденеев, мой мишка-Виннипушечка сказал тост – чтобы этот год для всех был удачливее и плодотворней прошлого, а я пожелала всем мира и дружбы. Потом долго сидели и разговаривали.

Оказывается, ребята знали продолжение истории с несчастной Зоечкой Кулибиной. Полиция носом землю рыла-рыла, и кое что нарыла. Саня, Лехин друг, поведал, что ведьминский домен, где рулил Бактавар, собирал в свои ряды неприкаянных, оторванных по каким-то причинам, от высоких домов одаренных, ну, типа, как я, вернее, как прежняя Фряшка, и брали их в рабство, используя угрозы, хитрость и лесть. А потом выкачивали энергию флюидов, или использовали как подставы, не гнушаясь гипноза и внушения. Таким образом был убит губернатор Ростова Великого еще год назад, отвергший некие «благие» предложения Бактавара. Подослали человека под воздействием, и тот, в состоянии гипноза и магического внушения, как марионетка, как кукла на веревочках, подошел к князю на близкое расстояние, и выстрелил в грудь.

Ничего себе! По крупному играли. А что касается нашей Зоечки, у нее был небольшой дар иллюзорного мага. Полезный дар, можно такие фишки наворотить, что потом во век никто не разгребет, и концов не найдет. Следствие установило, что у нее было задание подменить ожерелье в одном московском доме, сотворив полную копию. Я так поняла, что магическая иллюзия подобна продукту, созданному на нашем 3D-принтере. С разницей, что это магический продукт, еще и ограниченный временем, но копия абсолютная, не отличишь ни на глаз, ни под микроскопом.

Так вот, Зоечка выполнила задание, да только кое-чего не знала, на подменное ожерелье планировалось нанести яд. А когда случайно услышала, то взбрыкнула. Всерьез, со скандалом, уперлась, что не позволит этого делать, и если что, то все расскажет… Ну, и результат известен. Полностью выкачанная, и убитая.

На допросах следствие установило примерное число убитых за несколько лет существования этой секты. Двадцать человек. И это еще не точно. Бактавар создал строго разветвленную сеть, где, если что-то знал один, другой даже слыхом не слыхивал. У каждого свое дело, задание, без лишних контактов.

Пацаны рассказывали, а у меня голова кругом шла. Эта девчонка всегда была рядом, всегда какая-то воздушная, не от мира сего. Собственно, теперь понятно, почему. И что интересно, неужели никто из педагогов ничего не заподозрил?

В Академии служат сильные маги. Как так получилось? Кажется, этот вопрос возник не только у меня. Саня рассказал, что допрашивали многих преподов, близко контактирующих с девчонкой, и выяснилась одна деталь, у нее был какой-то особенный артефакт, созданный на славонском алмазе, цена которому настолько запредельная, что этот факт породил некоторые подозрения – а только ли Бактавар был главой секты? Или за ним кто-то стоял?

- У-уф, голова кругом идет, - мотнула я головой.

- Не бойся, Фря, тебя уже не заманят в эту секту. Всё, финита, - смачно хлопнул в ладони Леха. А мы с Гошей быстро переглянулись, и каждый из нас понял другого. Если бы тогда Веденеев не помог, еще неизвестно, как бы я выпутывалась из той неприятной ситуации.

Бабка Ефимия, кстати, оказалась молодой женщиной, сильной ведьмой темного толка с даром заклинательницы. Могла бы, при желании, наложить на меня заклятие на смерть, благо, что я растворилась в инфопространстве. Сейчас я знаю, что ведьминский дар работает в контакте с объектом, напрямую, рука об руку, поэтому, разорвав контакт, я ослабила ее воздействия на себя, а потом уже и сняла дедовское проклятие, и мой дар ей уже был не по зубам.

Наша гулянка с пацанами длилась почти всю ночь. Вот что значит быть молодым. Силы немерено, и кураж на всю голову. А завтра должен вернуться Макс.

Глава 2

- Вы не представляете! – Свое любимое выражение Ирка Скобеева произнесла с видом театрального трагика, едва ли не схватившись за сердце. Мы с Вероникой Зубовой закатили глаза. Представление начинается. – Это бомба, это фурор. Нонсенс! Великая княжна Екатерина Михайловна – на подиуме! Да легче веником убиться. Предки Романовых в гробах перевернулись.

- Реально? – Нахмурилась Людочка Сикорских.

- Зуб даю. Мамкина подружка, графиня Скотт – ну та самая, что сбежала из-под опеки лондонской родни и бросилась вдогонку за графом Скоттом в Россию… Ну, помните?

Мы кивнули. Что-то такое вертелось в памяти бывшей Фряшки, какая-то запутанная история о неравном браке.

- Да говори уже дальше, - раздраженно фыркнула Вероничка.

- Ну, так вот, Элис сама была на том показе в италийском посольстве, и видела всё своими глазами. Княжна, младшая сестра императора вышла на подиум в наряде от маэстро Жиганельо в черном полупрозрачном платье. Под газовой тканью – короткий чехол. Платье-футляр, попу прикрывает, конечно, но одно неосторожное движение, и все увидят бикини…

- То есть, задницу дома Романовых, - сзади подошел Тима Зайцев.

- Ага, - активно кивнула Ирка. – Вот на полсантиметра – и фиаско. Ох, что было во дворце, в крыле спальных апартаментов, – страшно сказать. Мамка рассказывает, княгиня Надежда с императором бедную княжну хотели в монастырь отправить, заступился князь Сергей, обещал взять племянницу на поруки.

- Корову бы ей, а лучше две, - сказала я. На ум пришло выражение из прежнего мира.

- Кому корову? Зачем корову? – Удивленно уставились на меня девчонки. А вот до Тимы дошло, и он весело заржал.

- Отлично сказано, Фря. Сама придумала?

- Не-е, где-то в инете видела, - постеснялась я соврать.

- Да замуж ей надо. Двадцать восемь лет, а всё девочка, - хмуро проговорила Люда Сикорских о младшей княжне Екатерине Романовой.

- У-у, - потянули мы. Сикорских потянуло на политику.

- Да ладно вам, - махнула она ладошкой. – Все уже об этом говорят, покойный император разбаловал ее, а теперь семья не может с ней справиться.

- О-о, - прервала всех Скобеева, развернувшись в сторону. – Гляньте, как интересно. Фрось, посмотри, твой бывший.

- А кто это с ним? – Вытянула, как гусак, шею Зубова.

И действительно, было на что посмотреть. По холлу главного корпуса шел Демьянов в обнимку… В обнимку! В открытую! С неизвестной мне студенткой. Высокой, красивой тем типажом, что любят топовые глянцевые журналы. Пухлые, ровные губы, чуть вздернутый носик, и платиновые волосы, упругими прядями закрывающими спину. Стандарт, но высокий стандарт.

- И ничего не боится. Огребется же от Потоцких, если тем доложат, - прищурившись, буркнула Ирка.

- Так он уже помолвлен? – Приподняла бровь Зубова.

- Уже, - кивнула Скобеева. -На Новый Год, в доме Потоцких. Всё, фенита нашему Илюше.

В душе, если честно, скребануло. Я знала о болезни княжны, о ее тяжелом недуге. Жалко, но и почему-то, чисто по человечески, и Илью стало жалко. Хоть и гадостей он мне сделал целую тележку.

- Мамка сказала? – Спросила Вероничка.

- Ага. Говорят, тяжелая помолвка была. Алтарь ни в какую не хотел принимать клятву от парня, и Бригида-то слово сказать не может, только мычит, за нее мать говорила, так вот, огонь в чаше верности никак не вспыхивал. Священник от страха трясется, родня от злости закипает, отец Ильи стоит красный как рак, то ли сердится, то ли боится. В общем, с трудом появилось пламя, и то на три секунды, и батюшка из храма объявил, что силы Небесные приняли клятвы. Но как-то всё непонятно. Те, кто там был, о-очень сомневаются.

Может, и к лучшему, подумала я, что ритуал оказался сомнительным. Хотя, что это изменит – ничего. Поженят, и не вякнет наш Илюша. Поэтому, сейчас парень пустился в отрыв. И в обнимку, и открыто, и начхать, как говорится.

Прозвенел звонок, и мы кинулись в аудиторию. Первая пара – философия древности. Новый предмет, новый, неизвестный преподаватель. Я окинула взглядом зал, и хмуро отвела глаза. Макса не было, не приехал еще. Странно, пора бы уже.

*

Бабуля не отпускала до последнего. Ни уговоры, ни серьезные аргументы не помогали. Встала грудью – не пущу, и всё тут. Хоть с боем прорывайся. Но с боем, Максим не хотел. А хотел по-человечески, чтобы сама поняла, отпустила, и не плакала, не угрожала своей забытой внуком могилкой, и прочими страшилками.

Отпустила только под вечер. В Академии сегодня уже начались занятия, и у него нарисовался прогул. Факт немного бесил, и он злой, быстро собрал вещи, вызвал такси, чмокнул плачущую, зареванную бабулю в щеку, и выбежал из дома, где его уже ждал автомобиль.

- Быстро, - крикнул он водиле, увидев, что следом за ним, выскочила и старушка, заламывая руки, а за ней – весь домашний выводок слуг и служанок, вопящих в унисон. Хор рыдающих бабок… Быстрей, быстрей, в Москву!

Когда вывернули из усадьбы, Макс склонился к шоферу.

- Сколько до Одинцова? До Академии.

Мужик крякнул, фыркнул, пожал плечами, почесал нос.

- Ну-у, дешево не получится.

- Да говори уже.

- Тыщу хватит.

- Хватит? – Чуть не поперхнулся от цены Макс, но вида не показал. Хотя, цифра кусалась. – Договорились, только быстро.

- Девятьсот километров, барин.

- А-то, знаю.

И они рванули. Ехали по трассе, по магистральным дорогам, по лесным дорожкам, сокращая путь. Но, странное дело, чем ближе к Москве, тем чаще встречался патруль, останавливающий и проверяющий документы.

- Чего это они? – Спросил Макс у водилы после очередной проверки.

- Ищут какого-то черта, главу секты. Ведьм-то, тех, что ему служили, словили, а сам сбежал.

Макс задумался. Ладно, в Академии он узнает и больше и точнее. Наконец, добрались, успев впритык за несколько минут до закрытия территории. Бросив в комнате рюкзак, позвонил Бекетовой, и до середины ночи целовался с ней на крыше, не отпуская вредину спать.

- Скучала?

- Скучала… Но не очень. Тут так весело было, и никто мозг не ел… Ой, не щекочи! Ладно-ладно, очень скучала, очень. А сам-то скучал? Наверное, пышную деревенскую девку нашел, в сугробе ее тискал.

- Ага. Самую пышную. Настьку Иванову, там веса под сто двадцать.

- И как, не придавила? Не отдавила? Не сломала?

- Фрось, ты точно одичала без меня. Если бы ты видела эту Настьку, ты бы первая меня спасать кинулась. Лучше расскажи, как жила без меня.

- Воронцов, тебя не было всего лишь две недели. Вот представь, жила… А-ай…

Ближе к рассвету, разошлись.

Упав на подушку, провалился в сон. И сразу сильно скололо сердце, так сильно, что распахнул глаза, но… Не проснулся, по-прежнему был в непонятной хмари дремы, в серой, густой пелене сна. Он помнил, как оказался рядом с большим камнем у дороги. Огляделся, и побрел. Голова плохо соображала, да и где-то на задворках здравого смысла, понимал, что он во сне. Поэтому, успокоился, и двинулся туда, куда указывала тропа.

Шел долго, плохо видя – где он, что за местность. Туман заливал пространство парным молоком, и все, что позволялось ему рассмотреть – это дорогу. И он послушно продолжал идти. Да и выхода не было. Вдруг мелькнула мысль, что в свое время небрежно отнесся к занятиям мэтра Багирова об осознанных видениях и управлении снами. Посчитал ненужными семинары почетного профессора Академии, типа, такая фигня не пригодится. Как оказалось, зря. Помимо семинаров, Багиров провел со студентами ряд факультативов, с теми, кому эта тема приглянулась. Да-а, знал бы где упасть, сейчас бы не блуждал по мутной сонной реальности…

А потом он уткнулся в стену. В старую кладку, выложенную огромными каменными блоками. Прошелся вдоль тропки, еле заметной у самой стены, и неожиданно увидел дверь. Она выделялась черной краской, нанесенной на доски. Макс дернул ручку – дверь оказалась заперта.

И вдруг вздрогнул. В голове прозвучал голос, четко, будто человек стоял от него невдалеке, в нескольких метрах.

- Ножичек свой возьми, и открой. Ох, Макс, это же очевидно.

Голос был знакомый, и незнакомый одновременно… Да нет же, он его знал, но когда-то давно, сто лет назад, но образ говорившего никак не проявлялся, прятался, убегал…

- Черт, - буркнул он и вытащил из карманов свой перочинный ножичек. Да, он был с ним, здесь, даже во сне. И этот факт не удивил. Дверь легко поддалась. Страха не было, точно его накачали антидепрессантами, или здесь, во сне, всё воспринимается по другому.

Место, куда он шагнул стояло в темноте, но впереди, как в пресловутом тоннеле, горел свет, и парень двинулся в этом направлении. Впрочем, других направлений не было. И опять уперся в дверь. Другую дверь, дернул ручку, и вошел в неизвестную комнату.

Посреди ее стояла женщина. С прямой, царственной спиной, в старинном платье из темного бархата, с высокой прической. Она стояла у окна, и, казалось, не услышала вошедшего, или не хотела поворачиваться.

- Прости, но мне очень требуется твоя помощь, - сказала она, и повернулась к нему.

Когда он увидел лицо, голову вдруг сдавило от резкой, пронизывающей боли, будто кто-то вколол в виски тысячу игл. Он вскрикнул… И боль прошла. Он вновь посмотрел на женщину, судорожно вздохнул и тихо произнес.

- Мама?

- Прости, сынок. Я все расскажу, и ты меня поймешь.

Глава 3

Они долго сидели на низком диване, взявшись за руки. У Макса не было сомнений, эта женщина – его мать.

- Кому интересны страдания матери? Никому. Нет, я не жалуюсь. Я всё сделала правильно. Прошу, не держи на меня обиду. Если бы я не отправила тебя одного в наш мир, ты бы здесь не выжил… Они бы нашли тебя.

Макс пораженно молчал. История, рассказанная матерью, звучала, как невероятная сказка. Страшная сказка. Такие детям на ночь не рассказывают. Мир, который курировала группа полковника Качурина, начальника особого отдела внешней разведки империи, открылся неожиданно.

Гео-импульсный артефакт мастера Шниге, главного артефактора ведомства, вдруг начал выдавать мощные пульсирующие знаки. Вся группа сбежала в узкое помещение – кубрик, где мэтр устроил себе мастерскую. Артефакт, созданный из славонских алмазов, в платиновом корпусе в форме восьмиконечной звезды, включился в работу, когда стационарный аппарат гео-тяги наконец-то вывел последние формулы для запуска, и включил тестовый режим.

Как сказал сам маэстро – всё сложилось. Иногда так бывает. Каждая деталь нашла свое место в сложнейшей конструкции изделия, каждый импульс лег полагающимся ему порядком, и аппарат заработал. Прикрепленный своими лучами к титановой подложке, артефакт загудел, стена кубрика, на расстоянии двух метров от артефакта, растворилась, и открылась сияющая пелена портала. Оставалось только зафиксировать параметры и взять с собой передатчик, чтобы вернуться назад.

- Это был первый тестовый переход в другой мир. Качурин, наш шеф, под страхом смерти наложил вето на всю информацию. Мы даже не сообщили в департамент, нашему непосредственному начальству в Санкт-Петербург. И это было обоснованно. Аппарат Шниге – первый в мире артефакт перехода в другое пространство за пределы земли. Есть теории, что переходы возможны, и мы в это верим, иначе не было бы работы нашей группы. Но творение мастера Шниге – уникальное и единственное в мире. А мы – вдалеке от России, в чужих водах Атлантики, под смешной вывеской мирной биологической станции. Потом шеф уже нашел способ сообщить руководству, хотя, знали обо всем только двое – глава департамента и его доверенное лицо.

Макс слушал и сравнивал с той информацией, что рассказал его дядя Алексей. И странное дело, получалась несостыковка. Глава внешней разведки категорично настаивал, что ему ничего не известно о том, что группа нашла выход в другой мир. Боялся ответственности? Или причины иные?

Дальше мать рассказала, как прошел первый переход. Опасный и трудный. Мир Фатары встретил чужаков войной и распрями между клановыми группировками. Княжества разобщены, магия бунтует, изливается смертоносными волнами, выбрасывая из недр чудовищ, в общем, то, что увидела группа, отправленная на разведку, заставила серьезно задуматься всех, а нужен ли такой мир. Но… Было одно но – уникальность геологии и полезных ресурсов и уникальность той же самой магии.

- И мы решили исследовать этот мир. А потом началось наше непосредственное знакомство с людьми Фатары… И с твоим отцом в том числе…

*

Первые две пары вел наш куратор Аксенов. Удивительный дядька. Маг какого-то запредельного уровня, и член Московского дворянского круга. Красив, с лицом римского патриция, с хмурым взором и орлиным взглядом.

- Эх, староват, уже сороковник мужику стукнул, а то я бы… - любит говорить Ирка, поглядывая на него и облизываясь. А я тихо похихикиваю. Нравится ей изрекать глупости. Он, между прочим, женат. Не-е, я понимаю, что для многих такие мелочи – всего лишь мелочи. Но Аксенов другой. Говорят, в Думу метит. И пусть. Как говорится, скатертью дорожка.

Макс весь день какой-то странный. Заторможенный, что ли? Отстраненный, лекции просидел с сонным видом. Или что-то другое? Хотела потормошить его, но он куда-то исчез, пропустив семинар по механике артефактов.

А вечером пришла неожиданная смс. От Эржены Мезенцевой! Вау! Давно не виделись и не слышались, хотя читала в прессе, что в доме барона Мезенцева наступил мир. Произошло это за счет развода замминистра промышленности с Марфой Драгомировой, второй женой барона, покушавшейся на жизнь первой.

Но не все так гладко. Горбатого, как известно, и могила не исправит. В свете ходят слухи, что Сергей Константинович часто заглядывает в дом бояр Зиминых, где обитают две дочки близняшки, хорошенькие как яблочки и богатые. Мда-а, надо встретиться с Эрженой, поговорить. Впрочем, что я могу ей сказать? Она самодостаточна, сильна, со связями. Но, хотя бы поплачется мне в жилетку, я не против.

Договорились на вечер. Машина приехала в оговоренное время, и я покатила прямиком в дом Мезенцевых, в богатый особняк с огромным садом. Эржена ждала меня у дверей. Все так же хороша и пригожа. Мы обнялись.

- Как я тебе рада! – воскликнула я.

- Я тоже. Даже соскучилась, - она обняла меня и повела по дому. В гостиной на втором этаже сидели две молодые дамы, и нас познакомили. Одна из них – актриса оперного театра, Диана Мантре, француженка, уже много лет живущая в Москве, вторая – Кира Серова, боярыня, хозяйка сети косметических магазинов, активно торгующих по всей империи. Меня представили.

- Девочки, эта кнопка девятнадцати лет спасла мне жизнь, когда Драгомировы устроили охоту. Ну, вы все помните тот страшный случай у Петровской библиотеки. Знакомьтесь, княжна Ефросинья Бекетова.

Молодые дамы дружелюбно протянули пальчики для пожатия. Однако, какие интересные. Француженка оказалась действительно из Франции, а то бывает, что ради амплуа навешают на себя образов, напридумывают несуществующих жизненных историй. Певица до сих пор разговаривала с легким акцентом и жестикулировала с несвойственным для нас темпераментом. Вот тут не знаю, может быть, это особенность ее личности, только и всего. Не знаю.

Родилась она в Тулузе, закончила Парижскую национальную консерваторию музыки и танца, долго пробивалась на сцену, довольствуясь ролями второго плана, и наконец, в России к ней пришла удача. Успех, цветы, поклонники, деньги… Эржена тонко заметила, что такого, как у Дианы колоратурного сопрано нет нигде в мире.

Кира Серова была человеком более приземленным, основательным, крепким, старых боярских корней, с четкими жизненными убеждениями. Как она потом говорила – Марфушку Драгомирову казнить надо было, а не отпускать на все четыре стороны. Вот так просто и понятно.

Мы пили кофе, угощались пирожными, и разговаривали. А разговоры были довольно откровенные. Затронули тему дворцовых сплетен. И Катерину Михайловну Романову, великую княжну, вспомнили.

- Вот если, девочки, помалкивать будете, то я кое-что такое расскажу, что вы упадете тут, - затеребила хвост от лисьего манто Диана. Вздернула подбородок и хитро ухмыльнулась, показывая своим видом, мол, какие вы, девочки, неосведомленные. А вот я…

- Да говори уже. Будто не знаешь, что мы – могила. И Ефросинью сразу видно – серьезная барышня, во вред себе болтать не будет, - железным тоном прокомментировала Кира. Сказала – как отрезала. Как пила отрезала, не забалуешь.

- Ну, тогда слушайте. Вы же знаете нашего премьера Митю Великанова? Кому я говорю, конечно, знаете. Так вот, сама однажды видела, как он обнимал княжну в своей гримерке, дверь приоткрыта была, а потом они целовались… Ах, какое это было зрелище.

Честно говоря, я в первые секунды ничего не поняла. Какой еще премьер? Министр, что ли? Потом дошло, что в театральной среде так называют самых-самых. Премьер – лучший танцовщик. А потом до меня дошло – о чем она говорит! То есть, великая княжна по гримеркам шастает и целуется, обжимается с балетными?! Волосы мои, от того, что услышала, пошли кудрявыми волнами. Да за такие сплетни… Ох, Диана… А Эржена с Кирой даже носы не поморщили, только захихикали.

- Тоже мне новость, - сказала Эржена. – Великанов в Лондоне на гастролях окрутил принцессу Беатрис. Говорят, с ума бедняжка чуть не сошла, когда гастроли закончились и театр покинул Англию.

- Мда, тянет придурка на принцесс, видно не дорога ему голова. И головка тоже, - со свойственной прямотой отрубила Кира. – Однажды поймают на горячем, и… - Кира красноречиво махнула ребром ладони, показывая, как сделают секир-башку этому премьеру.

Послышались шаги, все повернули головы, я тоже, и увидела вошедшего, поджарого, приятного мужчину в дорогом костюме.

- Сережа, - встала Эржена. – Ты сегодня рано.

И тут я его узнала – видела в новостях. Это был он, Сергей Константинович Мезенцев, высокопоставленный чиновник и аристократ, не брезгующий многоженством. А симпатичный. В жизни он выглядел даже моложе своих лет. Красивые, мужественные черты лица, холодные глаза, и усмешка на губах.

- Познакомь, - он поприветствовал дам, которых знал, и остановил острый, внимательный взгляд на мне.

- Та самая Фрося Бекетова, которая укрывала меня на чердаке Академии магии.

- О, мы таких подробностей не знали, - вскинула бровь Диана.

Я встала, протянула руку. Без реверансов. Пусть он и замминистра, но я-то княжна, хоть и бедная как церковная мышь.

- Рад, рад… - он задержал мою ладонь и любезно кивнул. – Почему же не заглядывали к нам? Эржена, почему ты никогда не приглашала Ефросинью к нам в дом? Приглашай чаще. Обязательно. – И глаза его так пристально обволокли мою фигуру, что по телу пробежали мурашки. Неприятные мурашки. Да ну вас, барон! Еще бы вы на мне не залипали.

Глава 4

Вечером, Миха Завражный ушел гулять, и Макс, развалясь на койке, тупо пялился в потолок, вспоминая прошлую ночь и разговор с матерью. Она рассказала всё. И эта инфа теперь гнобила его своей жесткой, даже жестокой правдой. Как он с этим справится, и справится ли вообще?...

Они – группа первопроходцев, едва не попали в камнепад, проходя по горной дороге и пытаясь найти человеческое жилище. И встретили аборигенов, как цинично говорил о людях нового мира командир отряда. Их спас патруль, контролирующий периметр горной гряды от нападения чудовищ. Арестовали, и привели в крепость.

На тот момент в этой крепости находился с инспекцией высокопоставленный господин из столицы княжества, и отряд из пяти неизвестных людей, в странных нарядах, с неизвестным оборудованием, с плохим знанием языка, и прочими другими странностями, было решено отправить на дознание в княжескую цитадель.

Мать рассказала, что у каждого из группы был вживленный артефакт моментального переноса на базу, на корабль, но… Никто им не воспользовался. Каждый решил, что для исследования необходимо подчиниться. В конце концов, если возникнет угроза жизни, они сумеют выбраться. А сейчас надо потерпеть, и не дергаться.

Когда отряд перевезли в столицу и бросили в крепости в какие-то каменные ямы, они, переговариваясь через синхронизированные аппараты в ушных раковинах, пришли к решению, что возможно, будет правильнее, сказать правду. Впрочем, все зависело от того, как эту правду воспримут хозяева этого мира. И, когда на очередном допросе, прозвучали угрозы, командир отряда потребовал встречи с князем.

Дознаватель, а вернее, инквизитор второго ранга, допрашивающий их, рассмеялся. И тогда пришлось показать – на что способны гости. Павел Соловьев – командир отряда, тихим коротким заклятием освободился от кандалов, на расстоянии ввел в сон охранников у двери, и присел за стол рядом с самоуверенным офицером.

- А теперь поговорим?...

Инквизитора сдуло из допросной точно гусиное перо, насаженное на стрелу. Павел почувствовал, как на дверь и стены легло мощное заклятие. Если бы было желание, он бы повозился и скорее всего, снял его. Но желания не было. Очень хотелось надеяться, что дознаватель исполнит его скромную просьбу, и правитель этих земель появится здесь.

Так и получилось. Через пару часов, заклятие с двери было снято. Дверь отворили, и в допросную, вместе с инквизитором, вошел человек. Высокий, суровый на лицо, и с опасным прищуром глаз, глядящих недоверчиво и хищно. Командир отряда сразу определил в нем правителя. И начался разговор, долгий и тяжелый, измотавший всех, и Павла Соловьева, и правителя, и дознавателя, который выполнял функции ментального мага… Наивный. У каждого из отряда стояла крепкая защита от проникновения в сознание, но знать об этом никому не обязательно.

Командир сумел отстоять статус добровольных посланников из другого мира, пришедших с добрыми намерениями. Но, как оказалось, этот мир не был готов к приему таких гостей. Слишком сложным всё оказалось. Для всех. И для гостей, и для хозяев.

*

Мы с группой сидели в холле главного корпуса. Вероничка Зубова, томно закатив глаза, вздыхала, рассказывая, как Костик, правовик, тот самый водяной из группы Инги, вчера ее поцеловал. Оказывается, предновогоднее знакомство просто так не закончилось, и замороженный холодец основательно растопил сердца двух влюбленных. Они повстречались раз, повстречались два. И уже три и четыре… В общем, все как полагается. Роман в самом разгаре.

- Привет, - нас всех окликнул Нилов, сосредоточенно поправляя очки. – Знакомьтесь, у нас новенький.

Мы с любопытством уставились не невысокого, худощавого парня явно цыганской внешности. Это читалось с первого взгляда, даже приглядываться не надо. Странно. В этом мире к цыганам очень нехорошее отношение. Гонения такие, что одно появление табора близ какого-то города предсказуемо заканчивается выдворением за дальние границы населенного пункта. Крайне редко можно, конечно встретить одного-двух цыган, но любое скопление сразу вызывает реакцию властей. Понятно, что пробиться в люди, парню или девчонке этой национальности – без вариантов. Вариантов ноль. И появление новичка немного ошарашило всех. Мы озадаченно кивнули и замерли в ожидании, что Коля нам скажет дальше. Но тут, как всегда не вовремя, встрял Пит Сомов. Наша неисправимая какашка.

- Из табора сбежал? Тебя как на порог сюда пустили, чмо цыганское?

- Пи-ит! – Двинула локтем в бок Сомова Ирка Скобеева.

- Сомов, рот закрой, - прикрикнула Людочка Сикорских. А Тима Зайцев, не стесняясь, залепил ему леща по затылку.

- А че?! Че он здесь делает? Еще и в нашу группу. Отстань, Тима!

Цыган остро сощурился, и его взгляд мне не понравился, ой как сильно не понравился.

- Тебя, мешок с навозом, не спросил, - нехорошим, хриплым голосом проговорил он, и добавил. – Лэ мандыр дрэ муй.

- Всё! Молчать! Я сказал! – Вскинул ладонь Нилов. Интонации голоса старосты накрыли тяжестью. Всех. Всю группу. Подозреваю, флюиды Властвующего Ока добавил. – А теперь начнем сначала. Итак, господа, разрешите представить, наш новый одногруппник, Руслан Изюмов. Младше нас на год, только недавно восемнадцать исполнилось, но ректорат посчитал нужным зачислить его на второй курс. Значит, было за что. Руслан – универсальный заклинатель девятого уровня, говорят, что гений. Поэтому, Сомов, не советую… Следи за речью, если хочешь быть здоров. Не нарывайся.

- Ой, какой молоденький, - вскинула голову Ирка. Глазки горят, улыбка на все сорок пять зубов. – Мы тебя под крылышко возьмем. Я Ира, - она кокетливо протянула ладонь. Парень сурово пожал ей руку. Потом поздоровался с Тимой, со мной, с Максом… В общем, со всеми. Пита отыгнорил, да и тот морду тяпкой отвернул. Ох, Петя, Петя, нарвешься ты однажды.

Прозвенел звонок, и мы дружно направились в аудиторию. Была потоковая лекция по зарубежным эпическим мифам и легендам – короткий курс. Интересный предмет, и где-то все же с сомнением, но я надеялась, что нам хотя вскользь расскажут о ноже Лагерды. А еще и эта неизвестная игла у Макса появилась. Кстати, мой жених уже несколько дней какой-то смурной. Мало разговаривает, и как-то подозрительно отстранен. Не нравится мне это. Надо скандал закатить, прям срочно!

Тема, на удивление, оказалась близка моим ожиданиям – предметная магия древних.

- Первые потоки флюидов направленного действия через металлические предметы, были обнаружены еще до появления магических источников, до систематизации знаний внедрения и пробуждения импульсного поля и силы флюид. На заре магии. Сведений точных нет, как вы понимаете, но есть предположение, что это случилось четыре-пять тысячелетий назад…

Лектор, старый профессор Земцов говорил неспешно, но слушали его с интересом. Все знали, первые пятнадцать минут он будет вещать заумными формулировками, казенным языком, канцеляритом, а потом… А потом начнется рождение чуда. Его как бы прорывало, и он начинал говорить как великий трагик, как гениальный актер, заволакивая и привязывая внимание на теме. В аудитории стояла тишина, только изредка слышалось шуршание тетрадей.

- Великий Загфрид, повелитель норвегов и диких прибрежных племен, окропил священный меч кровью своей невесты Аллои, разрубив деву одним ударом от ключицы до грудины. Смерть была легкой… Как пишет Паргорис, великий летописец средневековья: – «Да проклянут боги неверную деву, похотливую, и не сдержавшую слово, и замаравшую честь прелюбодеянием. Да восславят Небеса Зигфрида за возмездие и мудрость».

В аудитории пробежал шумок. Хе-хе! Ничего себе, нравы. Ну ладно, зарубил. Так еще и прославлять его за это?! О-о…

- Вот он, мужской шовинизм во все красе, - буркнула с первой парты Рита Маргулай, девчонка из параллельной группы. Профессор хмыкнул, прервался, вздохнул… И продолжил дальше.

- Потерянный меч пролежал в каменных руинах замка две сотни лет, пока однажды его не нашел Сигурд…

Всё это было конечно интересно, но о ноже – ни слова.

После лекции, Макс шепнул, что вечером, если я не против, можно посидеть в «Ученом дятле». Я была не против. В это время девчонки, явно впечатленные лекцией, переговаривались.

- Послушайте, - сказала Сикорских, разведя руки. – Это же анахронизм, это же… Правильно Магрулай высказалась. Мужской шовинизм.

- Ой, Люда, можно подумать, что сейчас по другому. Многоженство узаконено! – Вероничка вскинула вверх указательный палец. – Бери и трахай, сколько влезет. А попробуй заикнуться, чтобы женщина взяла второго мужа! Да под суд отправят.

- Эй, девы, давно вас в хлеве не пороли? – Влез Тима Зайцев. И парни заржали, даже новенький Руслан.

- Помолчи, шовинист! – Набросились на него Ирка и Вероничка, и в коридоре начались побегушки и возня. С одной стороны – шутки, с другой – обидно. Я посмотрела на Макса. Он не смеялся, только на лице сквозила слабая улыбка, и грустно прищурились глаза. Да что за черт. Нет, сегодня разберусь.

Глава 5

Огромная плазма на стене бара вещала матч по африканскому боксу. Бармен бросал внимательные взгляды на экран, замирал, кривился. Но когда по сумме побед выиграл один из бойцов, громило-мулат с пудовыми кулаками, парень за стойкой довольно потер ладони.

- Будто миллион выиграл, - буркнула я.

- Не миллион, но наверное прилично.

- Серьезно, Макс? Он типа поставил на бойца? – Я округлила глаза.

- Естественно. Смотри, в углу экрана табличка, там прописаны очки, рейтинги, ставки. Я раньше тоже баловался. Эх, жалко, что проникновенной магией не владею, а то бы… И учиться не надо было бы.

- Шутишь? Ты же не игрок. Макс, послушай, ты уже несколько дней ходишь как вареный. Колись, что случилось? Ма-а-акс.

За соседним столиком сидели две дамы того неопределенного возраста, когда на лице уже образуются глубокие морщины, но задор в глазах еще обещает приятные сюрпризы, и громко смеялись. Чуть подальше устроились три парня, и вероятно, причина смеха и громких шуток девушек за сорок была как раз в этом. Мой парень пожал плечами. Потом посмотрел на меня и, тихо склоняясь ближе ко мне, проговорил.

- Все нормально.

- Врешь.

Макс с горечью ухмыльнулся.

- Вру. А ты уверена, что правда – это хорошо?

Я фыркнула.

- Вот только давай без философии. Правда, она такая… В общем, Макс, лучше правда, чем вранье. Говори, что стряслось.

- А если ты узнаешь, что твой парень – монстр?

Я засмеялась.

- Как вон тот мулат на ринге?

- Не-е, он красивее.

С каждой минутой, мне всё больше и больше не нравилось его настроение.

- Просто расскажи, а там посмотрим.

Он на меня странно посмотрел.

- Хорошо. Фрось, я тут кое-что узнал. Я – порождение другого мира. Мой отец – иномирец. Как тебе такое? Будешь дальше встречаться со мной?

Над нашим столиком повисла пауза. И я закашляла, глоток пива не в то горло попал.

- Макс…

- Не понравилась правда?

- Макс… По спине хлопни.

Он постучал по спине, и я вздохнула.

- Уф, чуть не погибла по глупости.

- Не преувеличивай, Фрось, ты сейчас плохо играешь. Не убедительно.

Ох, Макс! Мой дорогой Макс! Если бы ты знал, насколько я сейчас хорошо играю. По твоим словам у тебя отец иномирец, а вот у меня, и отец, и мать иномирцы. И я сама – иномирец. Полный комплект, какой иномирец!

- Я не играю. Откуда информация? Надеюсь, это не прикол? Доказательства.

- Ух, - Макс бодро передразнил мою интонацию, и засмеялся. – Фрось, ты не веришь?

- Верю. А если врешь, то я обижусь. Очень серьезно. Поэтому, прямо сейчас, тут, выкладывай доказательства.

И он начал говорить. Медленно, подбирая слова, с болью в глазах.

Она пришла к нему через сон. Его мать. Притянула, когда он был в дреме. И, кстати, у меня ведь было то же самое, когда я в первый раз попала в свой мир Черной Луны. Долгая дорога, пелена, ни зги не видно, только камни под ногами. Он говорил, говорил… И я поверила. Видимо, переходы в иные пространства происходят по схожим схемам. Есть некое подпространство, или предбанник, или еще что-то такое. Территория, место, дорога, которую нужно пройти, и ты попадаешь в другой мир. Как и произошло у меня.

Не-е-е, то, как меня перенес Стручок, Сфинск Четвертый – это высший пилотаж. И, кстати, сейчас, в мир Черной Луны, я тоже попадаю с одного шага, спасибо Мальвине, выдрессировала меня. Но мастерство приходит со временем… Ладно, отвлеклась. Мать Макса жива, и это правда. Я видела, чувствовала, что это так, и никак иначе.

- Смотри, - сказал он, вытащив свой перочинный ножичек. – Хочешь посмотреть, что делает моя игла? – Он осторожно огляделся, вполоборота присмотревшись по сторонам.

- Стоп, - я положила ладонь на его руку. – Не надо. Не здесь.

- Хорошо. Допиваем, и уходим.

Через полчаса мы вышли из «Ученого дятла» и свернули к лесу. На маленькой заснеженной поляне высветилась луна. Февральский холодок морозил щеки. Я прислушивалась и озиралась. Тропа, по которой мы пришли, тонула в темных сумерках и тишине.

- Показывай, - с нетерпением сказала я, притопывая. Снега здесь было прилично. Макс вытащил ножичек, слегка помедлил, вскинул на меня взгляд и нажал на нужный камень. Ножичек привычно трансформировался. Толстая, сапожная игла бледно замерцала. Он склонился над своей ладонью и что-то шепнул, едва шевельнув губами. Наверное, мне и не надо знать слова, произнесенные им. Меньше знаешь, крепче спи… Черт! Я одновременно подпрыгнула и коротко взвизгнула!

- Что?!... Что это?! – Мои глаза ошарашено вылупились на его руку.

- Это коготь Мёрригора, древнего дракона, первородного, истинного драго мира Фатары, - спокойно сказал Макс, оглядывая свою руку… Руку, по локоть затянутую в чешуйчатую перчатку, поблескивающую, на вид, металлическими пластинками-чешуйками. И с большим, немного загнутым когтем на указательном пальце, опасным даже визуально. Вернее, складывалось впечатление – пальца уже не было, а был настоящий драконий коготь!

Я немного наклонилась, разглядывая «лапу дракона». Мои глаза видели что-то невероятное, инфернальное, не поддающееся описанию.

- Ма-а-акс!

- Теперь веришь, что я не вру?

- Верю. Я сразу поверила. А слово, которое ты прошептал?... Мама сказала?

- Ага. Этим ножичком владел отец. Он был потомком древнего рода, который основал первородный дракон Мёрригор. Драконы владели миром Фатара целую вечность, но в силу физических, геологических, а возможно, и каких-то космических причин, выживаемость вида, с веками, оказалась под угрозой, и с помощью магии, а так же опытов с применением генетики, вид трансформировался, сумев выжить в ипостаси людей. Представь, за несколько тысяч лет. Это если говорить очень коротко…

*

Мать вела его по узкому коридору, петляющему змеей в чреве неизвестной огромной крепости, или цитадели, или древнего дворца.

- Где мы? – Спросил он ее.

- В герцогском замке Хёрнивалов.

- Кто такие Хёрнивалы?

- Ты – Хёрнивал.

Он скептически хмыкнул, но спорить не стал. Он – Воронцов, им и останется, что бы она ни говорила.

Через незаметную дверь в стене, они вышли в обитаемую часть замка. Вокруг ходили люди, такие же, как и он. Слуги, рыцари, дамы в длинных платьях. Да и мать, кстати, тоже носила тяжелое бархатное платье, украшенное золотой вышивкой. Красиво платье, но неудобное на его взгляд.

- И тебя здесь всё устраивает? А домой не хочешь? – Спросил он, и получил в ответ тяжелый взгляд.

- Мы еще поговорим, поверь. Я знаю, ты поймешь… Когда всё узнаешь.

Они шли дальше, и Макс только удивлялся размерам этого места. Матери кланялись, подобострастно не поднимая головы. Потом он заметил, что за их спиной, неслышно движется два воина, не приближаясь, но и не отдаляясь. Охрана.

- Ты здесь хозяйка? Я правильно понял?

- Правильно. После смерти твоего отца, герцога Дарвела Хёрнивала, я – регент, пока не достигнет совершеннолетия твой брат Иргур.

- Брат?! – В первую секунду он подумал, что ослышался. – Ты серьезно?

- Похоже, что я шучу?

Да, она не шутила. Одного взгляда было достаточно, чтобы это понять. Черт! Новость была ошеломляющей. Брат! У него есть брат!

- А сколько ему?

- Макс, мы сейчас поговорим.

На него озирались и хмурились. И действительно, явился тут в каких-то непонятных штанах, в какой-то невзрачной куртке, ни бархата тебе, ни золота, ни перьев, ни знатных доспехов, идет непочтительно близко от повелительницы, еще и разговаривает, не опустив голову. Но госпожа ему это позволяет. Странно. Такие были взгляды. Внимательные, настороженные, опасные, готовые в любую секунду к действию.

Перед массивной дверью стоял слуга. По одному взгляду матери, тот быстро ее распахнул.

- Идем… Пригласи мастера Шниге, - бросила она слуге, проходя внутрь. Это был огромный кабинет с широким рабочим столом, темно-дубовыми панелями на стенах, огромными окнами, и несколькими диванами, выстроенными полукругом от стола.

Глава 6

Он присел на диван и в упор уставился на мать. Странно, в душе не было нежности в отношении этой почти забытой им женщины, не было бури чувств – сожаления, или радости, или наоборот, злости. Наоборот, отчего-то накатило полное безразличие. Возможно, подспудно, мозг выдавал информацию, которая сейчас подтачивала его. Информацию, что она, мать, много лет назад, бросила маленького Макса, швырнула в чужой ему мир, причем, в детский приют, и исчезла, растворилась во вселенной. И это не фигура речи, не метафора, а реальность его жизненной истории.

Раздался стук в дверь.

- Войди, - громко сказала она, и в дверях показался коротышка метр с кепкой, смешной седоволосый старик… Хотя, приглядевшись, Макс отметил, что лицо человека было гладким, как у моложавого мужчины. Интересное сочетание. Сколько ему лет? Можно дать и сорок, и семьдесят лет.

- Звала, герцогиня?

- Познакомься, Генри, мой сын, Максим. Впрочем, когда-то вы с ним очень хорошо общались. Ты помнишь его, Максим?

Макс удивленно уставился на коротышку.

- Нет. Совершенно точно не помню.

- Игры памяти. Иногда они бывают злые, - сказал мужчина, усмехнувшись, и, как показалось парню, с долей горечи и сожаления.

- Тогда знакомьтесь заново. Максим, это мастер Шниге, наш артефактор и ученый, в свое время, лучший эксперт империи по реставрации, распознаванию и созданию артефактов десятого уровня.

У Макса, от удивления, невольно поднялись брови. Такого уровня мага-ученого он видел впервые.

- Приятно познакомиться, мастер Шниге, - сказал он, вставая с дивана и пожимая руку коротышке.

- Я позвала мастера, чтобы он, если нужно, что-то подтвердил, что-то дополнил, или исправил в моем рассказе, - сказала мать. – Итак, продолжим…

- Когда всё это произошло? – Неожиданно прервал ее Макс. Удивился сам, как легко, без должного пиетета и уважения он это сделал. Она замолчала и посмотрела на него пристальным, тяжелым взглядом. Если это взгляд повелительницы, то ничего хорошего он не сулит, если взгляд матери, то… А неизвестно что это значит.

- Почти двадцать два года назад, - ответила она. Ответила просто, без нотаций, что ее прерывают, и поучений. Он кивнул. – Влиятельный герцог Дарвел Хёрнивал был любезен с нами… - Она замолчала. Чувствовалось, что слова даются ей непросто. – Но категорически отверг любую возможность нашего возвращения назад. Хотя, у нашего мастера Шниге были поначалу пути отхода.

Макс бросил взгляд на мастера, и заметил на его лице смущение и нотки огорчения.

- Что-то не так? – Спросил Макс у ученого.

- Все не так, Максим.

- Понимаешь, Макс, - помявшись, сказал тот. – Я – ученый. И мне было дико интересно. Просто ненормально интересно…

- И мы упустили время, когда смогли бы уйти. А в это время, Хёрнивал и его мудрецы додумались до маленькой подлости. Они сумели перекрыть нам отход назад, сломав коды входа-выхода. Пока мастер Шниге изучал чужой мир, этот мир изучал нас. И драконья магия дала результат. Когда мы все же решились на побег, нас ждал крайне неприятный сюрприз. Все пути были заблокированы чуждыми нам импульсными полями, все формулы переписаны… И не только это. Они сумели дистанционно воздействовать на корабль, сломав оборудование…

- Что?!... – Макс подскочил с дивана. – Воздействовать через призму чужого мира?! Да это… Нонсенс. Бред!

Шниге и герцогиня переглянулись, и по их лицам пробежала усмешка.

- Мальчик мой, - вздохнула София. – А как по твоему я перетянула тебя сюда? А?

- Ты сказала, что здешние маги, потомки драконов, не разрабатывали формулы пересечения миров. Сказала, что для них это было в новинку, что они были ошарашены тем, что вы – иномиряне.

- Но это не отменяет их магию. Да, ты прав. И неправ одновременно. Изначально, драконы появились из другого мира, неизвестного нам даже сейчас. У них не было системных знаний и разработок, но были… Максим, один твой перочинный ножичек стоит половины артефактов всей российской империи.

- Преувеличиваешь.

- Если и преувеличиваю, то не на много. Магия этого мира – другая, с другой корневой основой…

- Прости, но давай об этом в другой раз. Меня интересует конкретика. Как вы живете, как жил я в этом мире, почему ничего не помню, и как очутился в своем мире… И почему ты сразу не переместила меня к бабушке, а подбросила в приют.

Шниге с опаской перевел взгляд с матери на сына. Мальчик дерзок. С другой стороны… Ох! Он сейчас так нужен! Просто жизненно нужен всем.

- У бабушки тебя бы нашли через день, - она опустила голову, села на другой диван, напротив.

- Кто нашел бы? – глядя исподлобья, спросил он.

Мастер и мать опять переглянулись. Да что б вас! Со злостью подумал парень. В переглядки играют.

- Имперцы. Твой перочинный ножичек – последний оставшийся артефакт с когтем первородного дракона. Император был готов купить его у Дарвела за любые деньги, подарить земли, всё, что угодно. Но герцог уперся.

- Что в нем такого ценного? В ножичке.

- Ты еще не знаешь всех его возможностей. И у каждого владельца они свои. Каждый раз новые. Кроме когтя Мёрригора.

- То есть, у прежнего хозяина ножичка были другие предметы силы?

- Именно так, - кивнул Шниге. – У нашего герцога первым появился кинжал змеи Флионы, жалящий смертельным ядом. Потом…

- Хорошо-хорошо, - прервал его Макс. – Я могу понять нежелание вашего герцога отдавать артефакт, но так понимаю, что вопрос встал между жизнью и смертью?

Мать с горечью засмеялась.

- Максим, вопроса о жизни не было в принципе. Только вопрос смерти. Все посулы императора, что он заплатит любое золото, что одарит выше колокольни – все ложь. При любом раскладе в колоде вероятностей стояла смерть для герцога. Или он добровольно отдает предмет силы, и его жена и дети, то есть я, ты, твой брат Иргур остаются живыми… В качестве рабов. Или смерть для всех.

- Жестко, - опустил голову Макс. – Очень жестко. И что предпочел герцог?

Мать осуждающе покачала головой.

- Не говори так холодно о нем. Он – твой отец. И он принял решение переместить тебя в наш мир. Дело в том, что артефакт такого уровня может быть отдан только добровольно. Своею волей, своим словом. Другие варианты невозможно. Наверняка ты заметил, что он не теряется. Так вот, это еще не все. Артефакт сам выбирает – с кем ему быть. Твой отец провел ритуал с тобой и Иргуром. Отзыв остановился на тебе. На Иргура ножичек не отреагировал.

- Не пойму, - нахмурился Макс. – Какой тогда смысл императору его забирать? А вдруг ножичек не примет его, откажется ему подчиняться?

Мать пожала плечами.

- Это вопрос власти. С таким предметом силы, у герцога Хёрнивала были широкие возможности, вплоть до смещения с престола самого Хидрика. Четвертым предметом силы у ножичка был хрономагический щит, который переносил людей, разрывал пространство этого мира. Возможности – огромные. И даже если бы ножичек не подчинился императору, его бы не было и у Хёрнивала. Понимаешь? Скорее всего, Хидрик спрятал бы ножичек где-нибудь в подземелье замка, похоронил бы память о нем, чтобы даже соблазна ни у кого не было. Так спокойней всем.

Макс еще ниже опустил голову, сидя на диване. Картинка истории его жизни немного прояснялась. Ножичек подчинился ему, маленькому мальчику пяти с половиной лет, и его папочка, владетель этих земель, выкидывает его одного в другой мир, в котором он, Максим, никогда не был.

- Постой, - тряхнул он головой. – Ножичек появился у меня примерно через полгода, как я помню. Не сразу.

- Естественно, - кивнул мастер Шниге. – Он не мог проявиться сразу. Мир-то чужой. Каждый мир отделен непроходимыми путами, магическими щитами, лабиринтами чужеродных сил. И возможно, дорогой лорд Хёрнивал, ты попал в переделку, на грани жизни и смерти, которая заставила предмет силы пробить все пространственные заслоны, и прийти к тебе на помощь.

Макс хмыкнул. Вон оно что. И вдруг вспомнил странную поговорку его любимой княжны, которая иногда говорит – «Вон оно что, Михалыч». Надо у нее спросить, что это означает… Черт! Все так сложно! А он сидит и думает о каком-то Михалыче!... Еще и это обращение – лорд Хёрнивал. Он – высокородный лорд, с ума сойти, рассказать бабуле – вот бы они похохотали. Он был, есть и будет боярином Воронцовым. Чтобы ни случилось. На том стоит его род, который он никогда не бросит.

- И что? Значит, меня не нашли? Но это же был всего лишь вопрос времени!

- И оно у нас было, - устало сказала мать. – Чтобы защитить тебя, и меня, и твоего брата, мой супруг владетельный герцог Хёрнивал подстроил засаду, и убил императора… Чего это нам всем стоило… Как минимум, жизни самого Дарвела, твоего отца.