Фронтовик 3

Глава 1

Фронтовые убитые танками дороги — это нечто с чем-то. А если по ним еще и едешь в ночи на «шайтан арбе» модели ГАЗ-АА или по-простому «Полуторка», то это вообще «песТня» с клацаньем зубами и хлопаньем попой об лавку.

Я в начале с дури решил, как самый умный, сунуть под зад свой сидор. И едва не выпал за борт, хорошо еще что нас в этот «гроб на колесиках» набили как селёдку в банку, да и я сидел не с краю. Мало того, что этот аппарат взбрыкивает как козлик, так он ещё и мотается из стороны в сторону так, что я опасаюсь – как бы меня не укачало.

В ночь на 16 ноября нас срочно сняли с передовой и пополнили на скорую руку. Выдали всем новенькие автоматы ППШ-а и отправили в район Дубосеково – Ширяево. Готовилось очередное, контрнаступление на этом участке.

Опять ночная переброска, так как днём в небе вовсю царят немецкие самолеты. Хотелось бы хоть немного поспать, но это не реально.

Хорошо ещё не пешком топаем по морозу. Это был бы полный улёт.

Если когда-нибудь мне будет суждено дойти до рейхстага, то обязательно напишу на нём: «Спасибо Родине за ватники и валенки!» Пусть фашисты помнят, почему они не взяли Москву и Сталинград.

Одну руку просунул спереди между ног, а второй сзади уцепился за лавку, чтобы поменьше шлёпать по ней задницей и не вылететь с агрегата. Какой уж тут сон? Просто пытаемся хоть вполглаза подремать, опустив клапаны ушанки и крепко завязав шнурки, чтобы не хлопать челюстью.

Приехали на позиции поздно ночью, благо тут окопы в полный профиль вырыты и в землянках тепло натоплено. Как добрались до них сразу попадали кто-где. Часовых выставляли местные, нам хоть одной головной болью меньше.

Поспать удалось часа три. Пришел старшина с комроты Маликом Губашевым, я со своим взводом автоматчиков теперь у него в подчинении. Оказалось, что кухня встала в двух километрах левее нас в лесу и надо пойти с бойцами до начала наступления принести сразу и завтрак, и обед для роты. Собралось шестнадцать человек с разных взводов с термосами и канистрами, а меня назначили старшим над ними.

Отправились в предрассветной темноте в сторону Ширяева. Местность совершенно мне не знакомая, я вот только часа три как приехал, но теперь я к этому отношусь по-философски. Поэтому потопали не строем, а «табором». Парочка из местных бойцов вырвались вперед, ну и мы за ними, думали, что они знают дорогу. Оказалось, что напрасно понадеялись.

В общем-то, ничего страшного не должно было произойти. Тут между ротами метров пятисот или шестьсот пустого пространства, но нам и этого хватило. Бог знает, как ушли в сторону и у самого леса, черневшего на фоне светлеющего неба, неожиданно грохнул выстрел. Мы попадали там, где стояли. Один из местных «вожатых» был убит, а второй успел нырнуть в глубокую колею, наезженную танками.

К нашему счастью рядом была полоса густого кустарника. Пришлось срочно отползать туда и маскироваться.

Уйти обратно, бросив бойца в колее, даже не обсуждали. Но выбраться к нам тому никак не получалось. Немецкий пулемет начинал стрекотать едва тот приподнимал голову.

Небо посветлело. Со стороны Морозова стал слышен гул прогреваемых танков. И в восемь утра немцы, опередив нас на час, пойдут в атаку.

Боец зажатый в колее, оказался довольно таки отчаянным парнем. Он, высунув из укрытия половину канистры, стал ползать туда-сюда. В течении полу часа немецкий пулеметчик щедро поливал свинцом канистру сделав из нее дуршлаг. Но, по-видимому, перегрев ствол, замолчал на время и воспользовавшись этим боец, бросив испорченное имущество, переполз к нам.

Но уходить куда-либо было уже поздно. Левее нас, отрезая путь к отступлению, ползли по целине пять немецких танков. Следом за танками выдвигался батальон пехоты. Пропустив технику в сторону Ширяева, где она принялась обстреливать расположенную там роту, сами стали готовиться к тому, чтобы отсечь пехоту.

Когда расстояние до живой силы противника стало метров сто пятьдесят, я скомандовал: «По фашистам огонь!» - и мы дружно пальнули, высадив за раз весь диск.

Немцы в панике стали метаться и залегли. Мы к тому времени успели упокоить человек пятьдесят не меньше. Тут они выпустили в нашу сторону две ракеты и по нам начала лупить артиллерия и минометы. Танки тоже повернули в нашу сторону и стали стрелять по кустарнику. Пехота ползком стала подбираться ближе. Пришлось снова открыть огонь. Немцы отступили.

Положение складывалось не весело, тут еще троих хоть и легко, но ранило. Да и с пятнадцатью автоматчиками против батальона особо не навоюешь, тем более, что на их стороне танки и минометы. Это пока они не в курсе сколько нас, а со временем прочухают и задавят как котят.

Глава 2

Нужно было срочно «делать ноги». Но куда? Сзади танки, справа пехота, слева открытое поле, а впереди Морозово, занятое немцами.

Бойцы смотрят на меня, как на старшего, спрашивать не спрашивают, но на лицах и без того большими буквами выписано: «Что будем делать?»

А я в этот момент озабочен тем, чтобы не показать бойцам, что я растерялся. Мне и самому-то умирать не особо хочется, да и пацанов положить тут «за понюх табака» не дело. Кустики от снарядов, да и от пуль - защита эфемерная. У меня и выбора-то нет, куда не кинься везде убьют, да еще и свои того гляди найдут за что расстрелять. Поэтому попытался нацепить на рожу самоуверенную голливудскую улыбку, будто придумал уморительную хохму, которую если расскажу – оборжешься. И командую;

- А ну пацаны за мной ползком! И чтобы ни один не звякнул термосом. Поняли?

- Так точно, - говорят бойцы, а у самих недоумение. – А куда это мы поползем, товарищ лейтенант?

- Немцы нас ни обратно в роту, ни на кухню, ни в Ширяево не пропустят, - говорю спокойно так, - а значит пока они тут ковыряются, пойдем сходим к ним в гости, глянем как они там устроились.

Короче, нырнули в глубокую колею, что накатали тут танки, и по дуге поползли на пузе в сторону Морозова.

Времени было уже часов десять. Мы ползком добрались по танковой колее до огородов, а там две батареи шестиствольных минометов лупят по Ширяево. Они и по нам, видать лупили. Подползли тихонечко и перебили всех до единого. А тут и человек шесть автоматчиков нарисовалось, мы и их упокоили.

Глянули, а там и кухня полевая стоит. По-быстрому прошманали ее: наполнили термоса перловой кашей с мясом, а канистры эрзацкофеем. Даже мне пришлось одолжить у немцев термосок и канистру. Жадность обуяла.

Невдалеке в леске нашли лощину, там и перекусили. Хлопнули «по грамульке» водочки, была с собой во фляжках, запили это дело кофеем. Гадость еще та. Я пил такой в прошлой жизни в СССР. Был он, кажется, ячменным, а это видать из желудей или какой-то другой отравы гонят. Но как говорится в народе: «хрен редьки не слаще».

Бойцы немного взбодрились и смотрю ждут какую еще хохму я предложу.

- Поползем обратно, глянем: что там немец в Ширяево делает? – предлагаю. -А дальше будет видно.

Приползли обратно на свое место. Немцы заняли уже деревушку: бегают, суетятся – в нашу сторону ноль внимания.

- Ну что же, - говорю бойцам. – Пока фашисты заняты своими делами, будем ползком пробиваться в сторону Дубосекова, к себе в роту.

Время уже двенадцать, наша рота час как воюет, мы тут гуляем с термосами.

- Тебя только за смертью посылать, - выпалил в сердцах Губашев.

- Ага, - говорю. – Я и оттуда могу кашу припереть.

Он смотрит с недоумением.

Доложил ему, где кашу набрали. Посмеялись.

- Везучий значит ты, - смеется комроты.

А кто бы спорил-то?

До самого вечера вписался со своим взводом в бой. Кругом ад. Немец злой как черт, прет без остановки только успевай колошматить. А колошматить-то особо нечем. Пушек нет. Дали парочку бойцов с противотанковыми ружьями. Но толи ружбайки оказались слабенькие против брони, толи бойцы не опытные – дело идет очень туго. Вышли по началу на нас четыре танка, два с грехом пополам остановили, сбили гусеницы, а два вырвались ушли обратно.

Потом еще дважды пытались нас атаковать, но отбились. Еще пару танков смогли обездвижить. И тут немцы взяли правее и пошли уже в район разъезда Дубосекова. У нас на виду разворачивались и шли туда. Там шел очень сильный бой. А нам, вроде как, полегчало.

Уже на закате приполз с той стороны связной.

- Клочков убит, - сообщил он. – Нужна помощь.

Я-то думаю, вроде фамилия мне знакомая. А Губашев, видно, расстроился и тихо так говорит:

- Тут времени до ночи немного осталось, бери, Непомнящий, своих бойцов и бегите туда.

Побежали. Там почти никого не осталось, а у меня у самого-то народу «кот наплакал». Но деваться некуда ввязались в бучу.

Спереди чуть отбили атаку, а танки уже прут сзади. Обошли гады. Бойцы было запаниковали.

- А ну стоять, – ору. – Берите бутылки с зажигалками и мочить тварей, пусть немного поджарятся.

Но сказать легче, чем сделать. Народу «всего ничего», кругом убитые и раненые, а тут еще немцы лупят так с двух сторон, что голову из окопа не высунуть. Одно хорошо, хоть они полного профиля.

Выждал пока танк подойдет метров на десять и первым кинул в него гаранту РПГшку, была у меня парочка. Но чего-то видать затупил. Тишина. Танк продолжает переть. Вторую уже снарядил по уму и метнул не высовываясь. Вроде рванула. Бойцы в стороне, в метрах двадцати, орут:

-Есть… горит! Горит тварь!

Тут уже все повысовывались и начали стрелять, даже без команды. Я тоже выглянул - из открытого люка лезли немцы. В стороне кто-то из бойцов влепил зажигалку в ещё один танк, и теперь тот медленно разгорался.

У меня был пистолет в кобуре и автомат, но его я где-то потерял. Пришлось подобрать винтовку и шмалять из нее по танкистам.

А тут и связной принес приказ: "Оставить позиции".

Но отойти тоже было уже не просто. Хоть и стемнело немного, но немцы продолжали стрелять. У меня всего девять человек осталось и почти все раненые. По одному выбирались из окопа и где перебежками, где ползком отправились обратно в роту.