Фронтир. Рок. Том 2

Глава 1. На втором опасном уровне от Земли.

Тридцатью годами ранее…

Капитан задумчиво стоял и смотрел в иллюминатор, очередной раз любуясь необъятными просторами космоса. Он все никак не мог принять решения, наверное, самого главного в его жизни. Он понимал, что это решение будет вовсе не его личным и даже не всего его экипажа. Впрочем, для него настоящего (кем он являлся на самом деле) проблемы, требующей решения в принципе не существовало, как, в сущности, и его самого как человека. Но, находясь сейчас в человеческом теле, решение предстояло принять именно ему. Он размышлял о сущности бытия и о смысле той жизни, которая когда-то очень давно была на этой планете, а сто лет назад, благодаря их вмешательству, возродилась заново. Капитан чувствовал на себе всю ответственность, как за все уже произошедшее, так и за все происходившее по сию минуту. И вину за то, что произойдет дальше, он не хотел перекладывать ни на какие другие плечи. Он тянул с этим решением уже больше пятидесяти лет. За это время он принял много разных решений, которые, как он предполагал, могли и должны были исправить сложившуюся ситуацию. Но планета по-своему интерпретировала его решения, и с каждым разом ситуация лишь ухудшалась. Воссоздав разумную жизнь — не разумно считать, что она будет тебе подчиняться. Пора было уходить! Оставлять все как есть — и уходить.

Дверь капитанской каюты скрипнула и немного приоткрылась. Через пару секунд в нее медленно просунулась рыжая голова первого помощника.

— Заходи, рыжий, не торчи в дверях, — сказал капитан. — Садись, у меня к тебе есть последний разговор.

— Вы же знаете, капитан, я всегда буду на вашей стороне, чтобы вы не решили, — заходя в каюту, сказал рыжий.

— Не переживай, тебе не нужно меня ни в чем поддерживать. Я просто хочу тебе первому сообщить о своем решении. Я сворачиваю нашу научную экспедицию. Мы причинили достаточно вреда и набили себе множество шишек, чем и заполнили свой багаж знаний до отказа. Все, хватит с нас исследований, мы возвращаемся домой!

— Но капитан… — вырвалось у первого помощника, и он даже подскочил с кресла, всем своим видом протестуя против такого кардинального решения.

— Успокойся, сядь, — спокойно сказал капитан. — Я всегда говорил с тобой откровенно, ты ведь был моим единственным и самым надежным другом, но даже тебе я не рассказывал всего.

Капитан подошел к журнальному столику, взял в руки хрустальный граненый графин и, наливая себе в стакан кристально чистой воды, тяжело вздохнул.

— Я буду скучать по этим вещам. Я непозволительно сильно к ним привязался.

— Капитан, мне кажется… или наши тела действительно обрели еще бо́льшую плотность?

— Нет, тебе не кажется. Я сегодня опустил корабль на второй уровень от планеты.

— Только сегодня? Но я заметил это уже неделю назад…

Капитан резко повернулся и бросил на него холодный пронзительный взгляд, от которого станет не по себе даже самому лучшему другу. Первый помощник осекся, понимая, что взболтнул лишнего.

— Я, кажется, всей команде запретил принимать человеческий облик. И тебя это тоже касается, когда ты находишься за дверью моего кабинета!

— Но капитан… мне тоже все это нужно, как и вам! Тело, одежда, вещи… даже еда!

— Ты ошибаешься! Мне, как и всем нам, этого, — капитан развел руками, указывая на содержимое комнаты, — совершенно не нужно.

— Да, но вы же сказали…

— Я сказал, что привязался ко всему этому, а не нуждаюсь. Это разные вещи. Пора нам вспомнить, кто мы и перестать считать себя людьми.

— Но мы не можем улететь и бросить своих людей на этой планете, — запротестовал рыжий.

— Послушай себя! Ты слышишь, что ты говоришь?! Бросить своих людей? Разве мы — люди? Разве они — еще мы? Там на планете, они давно перестали быть собой. Теперь они люди! Полноправное человечество! Это уже вовсе не та тысяча энергонов, прибывшая на голую планету более двух миллиардов лет назад, боги, изображающие людей. Тех энергонов давно нет. Теперь на этой планете живут уже их потомки.

Сразу же после слов капитана в каюте воцарилась мертвая тишина. Ни шороха от движения руки, поставившей графин, ни дуновения ветерка от работающего вентилятора. Слова творят всё, в том числе и звуки. Первый помощник не посмел, а капитан не захотел создать их.

— Зачем вы приблизили корабль к планете еще на один уровень, капитан? — смиренным голосом спросил рыжий. — Я, как первый помощник капитана, должен знать это.

— Я… — капитан задумался. Он еще не решил: рассказать ему правду, соврать или просто оставить его в неведении. — Как капитан этого уже материального корабля и глава экспедиции я имею право пока оставить это в тайне. Я хотел донести до вашего внимания, только то, что наша экспедиция достигла своего апогея. И ваше дело — подготовить документацию и принести ее мне на проверку. Вы свободны, первый помощник.

Капитан повернулся к нему спиной, снова развернувшись лицом к иллюминатору, которого в принципе не должно было существовать. Он не любил жестко и грубо разговаривать с подчиненными, а тем более с друзьями — от этого ему становилось не по себе. Последнее время его мучил один вопрос, может быть, это он сам оказался слабым звеном в работе всей экспедиции? Если бы он был более строг с подчиненными, как и следует быть капитану, все могло бы обернуться по-другому. Но все они изначально были существами с мягким характером, выражаясь по-земному. Жесткость пришла к нему только после принятия человеческого облика и ощущения плотской боли… и то не сразу. Он долго руководил экспедицией, посланной на Землю, находясь на пятом, самом безопасном для них уровне от планеты. Теперь же, на таком близком расстоянии от Земли слова оживали сами, приобретая плотность и функциональность.

— И все же, капитан, — сказал первый помощник, — вы можете не говорить мне истинную причину нахождения корабля на втором уровне, но я не могу не предостеречь вас об опасности близости первого уровня. Нам и на втором-то уже небезопасно…

— Вы полагаете, я забыл об этом? — резко прервал его капитан. Он сел за стол и открыл верхний ящик. Капитан пристально посмотрел на содержимое ящика, задумавшись на мгновение, и ничего не достав, снова закрыл его. — Это необходимо, поверь мне, — уже более мягко добавил он. — Кстати, я вызвал эвакуационную группу. Надеюсь, теперь мы все скоро будем дома.

— Еще одну группу? — удивился рыжий.

— Да. Нам необходим более мощный энерготуннель с выходом в родную галактику. Сами мы его не создадим.

— А вы не боитесь, что и эту группу постигнет та же участь? — испуганно спросил первый помощник.

— Я принял кое-какие меры, не волнуйся. Да это и не группа вовсе. Я попросил, чтобы прислали одного моего старого знакомого. Зная его, я думаю, он прилетит один, ну, максимум с помощником.

— Один? — удивился рыжий.

— Да, но этот один сто́ит целой группы. Надо было сразу просить, чтобы прислали именно его. Не было бы тогда этих невинных жертв. К сожалению, я не виделся с ним более ста лет и не сразу вспомнил о нем, — сказал капитан и, снова открыв ящик, достал из него коробок спичек.

— Тем более! Вы не боитесь, что наши «пассажиры» нападут и на него?

— Один энергон это тебе не двадцать. Он не привлечет внимания наших «гостей». Да и им сейчас не до него. Я же говорил тебе, что принял меры — я отдал им верхний этаж! — сказал капитан и зажег сигарету, но курить не стал.

— Вы отдали им верхний этаж?! Тот самый, который они пентхаузом называют? Они же там хотят сделать свой рай класса «люкс»! Вы же полгода их туда не пускали, и все это время пытались убедить в том, что, когда их тела умерли на Земле, их души полетели не просто на свет, а прошли по нашему энерготуннелю, который был специально для этого и построен! Что попали они не на небо, в рай, а на нашу научную космическую станцию, и что они вообще не люди, а энергоны! И ведь некоторые стали уже к вам прислушиваться!

— Мне нужно было их чем-то отвлечь, чтобы обезопасить прибытие нашего спасителя, — ответил капитан. Он бросил взгляд на дымящуюся сигарету и сразу же закашлялся только от одного ее вида.

— А их оружие, которым они уничтожили первую группу… Где оно?

— Я не просто отдал им этот «пентхауз». Я обменял его на их оружие!

— А они новое не создадут? — заволновался рыжий.

— Им сейчас не до этого. Кто бы мог подумать, что они, благодаря одной мыслеформе, смогут материализовать такое оружие! Я думал, энергонов в принципе убить из оружия невозможно. А как оказалось, здесь это все очень просто…

— А где сейчас это оружие, капитан?

— Я его утилизировал.

— Утилизировали?! Надо было его разобрать и посмотреть, как оно работает. Ведь оно может стать угрозой всем энергонам!

— Угроза не в этом оружии, рыжий. Она кроется вон в той планете, точнее в ее энергоинформационном поле! И лучше бы нам всем поскорее убраться отсюда. Это наше единственное спасение.

— И все же жаль, что такого оружия, единственного в своем роде, больше нет. Я бы в нем поковырялся…

— Ага… ты что думаешь, оно разборное было? Как же! Литое! Полностью литое, черт его побери! — сказал капитан и, со злостью затушив сигарету в пепельнице, щелчком кинул ее через всю комнату, попав точно в корзину.

— Как же они его тогда создали? — риторически спросил рыжий.

— Да тут, на корабле, это очень просто. Им всего лишь нужно было создать мыслеформу о таком оружии, которое сможет поразить твоего врага — и готово! Я, кстати, даже сканер специально для этого оружия создал! Так даже и он не смог это оружие просканировать. Вот я его и утилизировал. А что еще с ним делать?.. Ждать, когда они еще и в команду корабля начнут стрелять? Ведь команда-то выглядит так же, как и та эвакуационная группа! Или ты думаешь, что они этого не заметят? — спросил капитан.

Первый помощник ничего на это не ответил и сразу же задал свой вопрос.

— Интересно, а почему эти люди испугались энергонов и приняли их за врагов?

— Во-первых, ты забыл, что эти люди не помнят, что они энергоны. А во-вторых, если бы ты увидел огромный энергетический шар с энерговсплесками в виде сияющих пентаграмм и молний, пронизывающие эти шары… ты бы не испугался? Да плюс ко всему этому, шар стал принимать получеловеческий облик!

— Да… вы, как всегда правы, капитан… Хорошо, я подготовлю отчеты, и часа через два они будут вам предоставлены. А этот… скажем так, инцидент… о первой эвакуационной группе включать в отчет?

— Нет. Думаю, не стоит, — жестко ответил капитан и тяжело вздохнул, вытаскивая из пачки новую сигарету.

— Хорошо. И еще один вопрос, капитан. Пару дней назад я заметил сизый дымок из девятого отсека и почувствовал запах гари. После этого мне пришла в голову очень нехорошая мысль. Если эти наши пассажиры, которых мы набрали с Земли больше сотни, разделив себя по социальным группам, решили для элиты сделать люксовый рай, то боюсь, как бы они не решили создать и ад на нашей космической станции, — озабоченно сказал рыжий.

— Все нормально, дружище. Все так и должно быть… — капитан опять тяжело вздохнул. — Это не они. Если у вас на этом все, то вы можете идти.

Первый помощник подошел к двери и уже приоткрыл ее, как капитан спросил:

— И все же… как там экипаж?.. Держится?

— По наклонной… капитан, — не оборачиваясь, ответил первый помощник. — Если на третьем уровне они еще держались и не позволяли себе ослушаться вашего приказа: «Не придавать плотность вещам, а себе тем более…», то сейчас, на втором уровне… особенно после появления на корабле пассажиров… — рыжий сделал паузу. — Теперь у нас полноценный корабль, капитан: с каютами, механизмами, насколько мы смогли их правильно воссоздать… и людьми. Теперь я могу идти? — так и не повернувшись лицом к капитану, спросил рыжий.

— Да, вы свободны. Я жду отчет через два часа, — тоже не глядя на него, ответил капитан.

Рыжий резко толкнул дверь, словно вымещая на ней всю свою беспомощность в сложившийся ситуации, и вышел. Идя по длинному коридору к своей каюте, первый помощник старался не смотреть по сторонам. Он опустил голову и даже немного прищурился, чтобы видеть лишь бордовую дорожку под ногами. Он уважал капитана и в последний раз решил попытаться не нарушать его приказ. Но второй уровень был тем и опасен, что все уже происходит само по себе. Уже не надо было специально думать о том, какой предмет ты хочешь иметь, он воссоздавался сам, да еще и соответственно твоим вкусам. Но тяжело ни о чем не думать, особенно находясь в человеческом теле — и бордовая дорожка, пока первый помощник шел по ней, дважды пыталась изменить свой цвет на темно-зеленый, подстраиваясь под его вкус.

Капитан подошел к открытой двери и выглянул в коридор. Проводив взглядом рыжего, он заглянул за дверь, словно знал, что за ней кто-то есть.

— А, — меланхолично сказал капитан, — вы уже тут. Ну, заходите…

Глава 2. Там, где творят слова.

Теперь мы с Максом были шокированы не только метаморфозами наших тел (тем, что наша каждая полупрозрачная клеточка прямо на глазах приобретала цвет и плотность), а еще и тем, что нас тут так быстро обнаружили, словно ждали! Еще с минуту мы парили в воздухе за дверью, пока полностью не приобрели плотность и не коснулись пола, а потом медленно зашли в каюту, уже твердо припечатывая каждый свой шаг. Капитан подошел к столу, взял пачку сигарет и повернулся к нам лицом. Он неторопливо смерил нас взглядом и сказал:

— Присаживайтесь. Думаю, это уже у вас получится.

Наши тела приобрели достаточную плотность, чтобы не пройти сквозь диван. Мы сели, и я почувствовал мягкие диванные пружины. Теперь мы снова стали похожи на себя! На тех себя, тела которых лежали сейчас в криокапсулах на корабле, курсирующем вокруг нашей планеты Си́мбио.

Капитан сел за стол в свое огромное кожаное, поистине капитанское, кресло и достал из верхнего ящика стола спичечный коробок. Он прикурил и, сделав всего одну затяжку, сразу же закашлялся.

— Вот ведь… какая странная вещь… — спокойно сказал он, глядя на тлеющую сигарету. — И курить не могу, и бросить эту вредную привычку тоже не могу. Из интереса решил когда-то попробовать, но легкие, так мне и не поверили, что умеют дышать этим дымом. Видимо, мои первичные мысли о том, что курение не принесет пользы телу, до сих пор не дают мне возможность затянуться этим дымом, как это может сделать любой человек на планете Земля. Такую бы способность да всем людям передать… эх… — капитан говорил тихо, словно разговаривал сам с собой. Потом он сделал характерное движение рукой, чтобы потушить сигарету, но передумал и, покручивая ее между пальцев, наконец-то обратил на нас внимание.

— Вы из ОПП? — невнятно произнес он.

— Откуда? — не понял я.

— Из орбитального погранпатруля?

— Да, но откуда вам это известно? — удивился Макс.

— Темно-синие комбинезоны — стандартная форма энергонов из ОПП.

— Откуда вы знаете, кто мы такие? — спросил я.

— Я вызвал вас сюда, — ответил капитан.

— Вы? Но вы же не один из нас, вы не из энергонов!

— Почему вы так решили? Вы увидели физический корабль, меня в человеческом теле и решили, что я человек? Вы сделали неправильные выводы.

— Но… — попытался я возразить, но капитан перебил меня.

— К слову… обратите внимание на себя. Или эти тела в синих комбинезонах, — он махнул рукой, указывая на нас, — вижу только я один?

— Да, вы правы, мы вновь приобрели свои тела на вашем корабле, и отрицать это было бы глупо. Сейчас мы находимся в телах, которые оставили в своем патрульном корабле и это для нас загадка. Но она не единственная. У вас здесь на научной станции, причем не простого, а межгалактического класса, людей двести будет! Сюда, с планеты Симбио, вы могли прилететь только как энергоны. Где же вы взяли тут столько тел? Вы не могли привезти их с собой.

— Вы все правильно говорите. Как энергонов, в начале научной экспедиции нас было семьдесят два, а сейчас… человек триста будет. И, конечно же, мы не тащили в такую даль для себя тела, — ответил капитан и тяжело вздохнул. Он поднес сигарету к губам и задумался. Спустя несколько секунд, так и не решившись ни покурить, ни затушить, он положил ее тлеть на край пепельницы.

— Я ничего не понимаю. У вас на борту люди с этой планеты? Вы с ними сотрудничаете? — предположил я.

— Если бы так. Нет, Геннадий, это все наши люди — энергоны с планеты Си́мбио.

— Ну, теперь я совсем ничего не понимаю! Вы сказали, что все люди на вашей космической станции — это энергоны с планеты Си́мбио, — растерянно сказал я. — Объясните!

— А мы, кажется, еще не успели вам представиться, — заметил Макс. — Но, как я погляжу, вы знаете наши имена?!

— Не совсем. Вашего имени я не знаю. Я знаком только с Геной. Сотрудничали когда-то о-очень давно. Он прибыл сюда с вами. Как ваше имя?

— Меня зовут Макс.

— Так вот, Макс, Геннадий прилетел сюда, потому что я просил прислать именно его, — ответил капитан. — Кстати, меня зовите просто капитаном, я устал от имен.

— А я все думал, почему нас-то послали. Из ОПП никого на такие задания не отправляют! На то мы и орбитальный патруль! — сказал Макс.

— Это потому, что Гена из оперативного отдела в патруль перешел работать. Но мне нужен был именно он, — объяснил капитан. — Вот вас из патруля и дернули на это задание. Не нужно было из оперативников в патруль переходить, там вы были на своем месте. Вам по плечу задание любой сложности!

— Я поэтому в патруль и перешел, там спокойнее, — недовольно сказал я. — А когда это мы с вами сотрудничали? Что-то я такого не припомню.

— Кажется, это было одно из ваших первых заданий, — сказал капитан и прищурился, словно припоминая те давние времена. — Вы тогда очень быстро и профессионально провели энерготуннель. Причем вам пришлось самому спуститься в логово врага, чтобы ускорить процесс! И именно благодаря этому, вы спасли всех тех, кто, держась из последних сил, оставался энергонами, сопротивляясь инопланетному разуму! — воспоминания о прошлом захлестнули эмоции, и капитан автоматически схватил сигарету, но… кашлянув пару раз, только взглянув на нее, вовремя остановился.

— Генка, да ты герой!? — повернувшись ко мне, восхитился Макс. — А я и не знал…

— Подожди, Макс, со своими поздравлениями. Что-то я такого не припоминаю… — недоверчиво сказал я.

— Странно. Я уверен, что это были вы. Хоть это и было лет сто назад, но я все отлично помню. Я не мог вас ни с кем перепутать, — убедительно сказал капитан.

— И все же вы меня с кем-то путаете, капитан. У меня тоже хорошая память, и я бы уж точно такое не забыл.

— Ну, не буду настаивать. Хотя именно этот случай я и упомянул вашему начальству, когда просил прислать мне на помощь именно вас. Мы явно упускаем какую-то деталь, но сейчас она не важна. Это дело прошлое. Главное, что вы сейчас здесь.

Да-а, у капитана явно что-то случилось с памятью. Конечно, за сотню лет, прожитых в человеческом теле, еще и не такое можно ожидать. Может, это планета так на него повлияла? Что они тут так долго делали? Обычно такие экспедиции контактируют с планетой не больше тридцати лет, и то это максимум. А за это время планету можно изучить вдоль и поперек. Да и человеческие тела столько не протянут, а он внешне довольно неплохо сохранился, как для столетнего человека…

— Да, главное — что мы сейчас уже здесь и готовы приступить к своим обязанностям. Но сначала я бы хотел задать вам еще один вопрос, — сказал я.

— Конечно. Я с удовольствием вам на него отвечу, Геннадий, — сказал капитан, продолжая крутить сигарету в руке.

— Где вы взяли этот огромный бутафорский корабль, который, судя по всему, работает на одном честном слове, а также человеческие тела для всех своих сотрудников? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

Но этот вопрос его совершенно не смутил, капитан был все так же спокоен и пристально смотрел на меня. Вот только его взгляд после моего вопроса стал каким-то опустошенным... или обреченным... Он задумался, тяжело вздохнул и автоматическим движением поднес сигарету ко рту. Но, как только дым коснулся его легких, он опять сразу же закашлялся. Странно, он ведь сказал, что так и не смог свои легкие «научить» курить. Откуда тогда у него это автоматическое движение курильщика, плюс ко всему, он назвал курение своей вредной привычкой! Привычкой?!

— Когда вы сказали, что корабль, судя по всему, работает только на одном честном слове, вы, видимо, хотели съязвить, но попали в самую точку. Эта огромная научная станция, действительно, наполовину бутафорская. Потому что ее не строили, ее создали словами. Я сейчас поясню, — сказал капитан и решительно затушил сигарету в серебряной пепельнице с вычурным орнаментом явно ручной работы. От которой, впрочем, как и от остальных предметов в этой комнате, веяло дорогими и уникальными музейными экспонатами. — Так вот, когда наша экспедиция только нашла эту планету, у нас, конечно, не было ни человеческого облика, ни этого материального или, как вы правильно заметили, бутафорского корабля. Мы отправили первую группу на планету для сбора первичной информации, а сами остались ждать их на седьмом уровне от планеты. Но наш энерготуннель, который мы смогли открыть, оказался нестабилен на таком расстоянии, так что нам почти сразу же пришлось спуститься на четвертый уровень, чтобы установить непрерывную связь с первой группой, находящейся на планете.

— А разве энерготуннели могут быть нестабильными из-за расстояния? — удивился Макс.

— Да, мы сами были удивлены. Это произошло из-за существующего информационного поля вокруг планеты, в котором находятся все, когда-либо созданные мыслеформы. Мы назвали его энергоинформационным полем Земли. На этой планете уже когда-то была жизнь, и поэтому наша научная экспедиция сочла ее интересным объектом для исследования. И мы остались… — капитан задумался и снова тяжело вздохнул. Его указательный палец дрогнул, сделав пару судорожных движений, словно сбрасывая пепел с сигареты.

Нет, он точно не оговорился, когда сказал: «бросить эту вредную привычку». Привычка явно была, хотя его тело так и не смогло привыкнуть к дыму сигарет. Что же это за тела у них такие, в которых налицо виден конфликт между заложенными и приобретенными привычками… Где же они их взяли? У нас такие тела всегда считались отбраковкой. Потому что за таким конфликтом следовал более серьезный сбой — конфликт сознания выращенного тела и сознания заказчика. Такие отбраковки не отдавались заказчику, про них даже особо не распространялись — их сразу утилизировали. А тут, в другой галактике, заказчику скармливают любые тела, которые получились?

— Вы так внимательно на меня смотрите, Геннадий, — сказал капитан и вытащил из пачки новую сигарету. Но ее он не стал раскуривать, а просто зажал между пальцами. — О чем вы думаете?

— Мне не дает покоя мысль о ваших телах. В какой фирме вы их заказывали? А главное — зачем? Ведь такие экспедиции как ваша не нуждаются в человеческих телах.

— Хм, — усмехнулся капитан. — Вы сами за пять минут приобрели свои тела, стоя у меня за дверью, и до сих пор размышляете, где же мы взяли свои? — капитан поднес сигарету ко рту и сделал вдох, словно она была зажжена. — Работа в ОПП вас испортила, Гена. Зря вы ушли из оперативников.

Капитан слегка пожевал сигарету, а потом взял ее двумя пальцами и легким движением руки, не глядя, бросил ее через плечо в корзину. Неужели он попал в нее? Я отклонился немного, чтобы посмотреть. На полу сигареты не было, зато в корзине их было не меньше, чем из трех пачек. Видимо, он постоянно так делает. Обычно люди кидают в мишень дротики, а он сигаретами развлекается. Да-а, не получается у него курить, это точно, хоть в этом он нам не врет.

— Макс, а у вас есть своя версия? — улыбнувшись спросил капитан.

— Корабль создает всем тела? — неуверенно предположил Макс.

— Да нет же. Вы сами! Сами их создали! Мы все только лишь создаем мыслеформу, а дальше она воплощается сама. Это все из-за ноосферы. Из-за близкого к ней расстояния она так на нас влияет. Чем мы к ней ближе, тем реальнее преображается все вокруг. Здесь, на втором уровне, мы уже даже не контролируем это. Мы просто думаем, и все само появляется.

— Это все из-за ноосферы? — удивился Макс.

— Да, из-за энергоинформационного поля Земли. Мы так его называем, а люди, живущие на планете, называют его ноосферой.

— Но ваши тела не идеальны. Я заметил в них внутренний конфликт. Они опасны для вас, капитан. Это что, какой-то эксперимент? — спросил я.

— Хм… нет, это давно уже не эксперимент. А тела наши идеальны, даже слишком идеальны. На втором уровне они стали полностью настоящими. Именно из-за этого мы теперь и в опасности. Например, вчера я прищемил руку и впервые испытал боль.

— Если это так, то зачем вы спустились на этот опасный второй уровень? — удивился я.

— Когда мы только прилетели, мы начали с седьмого, самого безопасного уровня для изучения любой планеты. Мы спустили по энерготуннелю первую исследовательскую группу. А когда обратно им подняться не удалось, мы вынуждены были спуститься на четвертый уровень. Я недолго раздумывал над этим решением, ведь планета была пуста и для нас угрозы не представляла, а вот нестабильность энерготуннеля… это было для нас опасно.

— Когда появились у вас эти тела? На четвертом уровне?

— Нет. На четвертом со временем стали появляться лишь очертания корабля и предметов. Прозрачные, аморфные… Появлялись и исчезали. Мы стали изучать эти явления. Тогда мы еще и не предполагали, как глубока окажется эта кроличья нора…

— Кроличья нора? — перебил его Макс.

— Да, есть такое выражение на этой планете… не задумывайтесь. Так вот, мы понемногу стали спускаться к третьему уровню, изучая этот феномен. И чем ближе мы были к планете, тем быстрее и точнее материализовывались наши мысли. У корабля добавлялись секции и этажи. Оказалось, что все представляют космический корабль по-своему, вот поэтому многие вещи на нем, как вы сказали — бутафорские. Но это не имеет значения. Наша космическая станция не подчиняется законам физики, и механизмы на ней не работают. Она летит, потому что в моем понимании она должна лететь. Здесь творят слова! Вы не поверите, но в пятом отсеке у нас есть кусочек моря. Уж не знаю, кому это пришло в голову, но оно пришло — и вот вам, пожалуйста, море в космосе. Команда обзавелась личными каютами и всякими безделушками. Получая информацию с Земли, так теперь эту планету называют люди, мы все тщательно анализировали, а потом кодировали и загружали в свою базу знаний. Мы тогда очень радовались каждому открытию об этой планете, но даже и не подозревали, что она медленно затягивала нас в свою информационную трясину. Мы заметили это, только оказавшись в ней уже по горло. Теперь только вы можете вытащить нас из нее.

— Я не совсем понял, что же все-таки произошло? Почему вы не можете улететь без нашей помощи, и что случилось на Земле с вашей группой? — спросил я, пытаясь вычленить из множества вопросов, рождающихся у меня в голове, самые главные.

— Группа прошла через ноосферу… — сказал капитан и замолчал. Он достал новую пачку сигарет, но распечатывать пока не стал. — И они сразу получили огромную дозу информации. Поэтому на Земле материализация их мыслей и желаний начала происходить сразу же и намного быстрее, чем у нас тут на корабле.

— Вы же сказали, планета была пуста…

— Да. Была… На ней не было ничего живого, лишь обломки бывшей цивилизации. Но благодаря первой группе энергонов, на планете возродилась жизнь. Теперь Земля очень похожа на нашу планету Си́мбио. И на ней сейчас живет больше миллиарда человек, — сказал капитан, нервными движениями вращая пачку сигарет.

— Откуда же они все взялись? — удивился Макс.

— Энергоны, которые спустились на планету, обрели плоть и стали людьми. Полноценными людьми. Теперь все человечество на планете — это потомки той, нашей первой группы энергонов.

— У них такие же тела, как и у вас?

— Не-ет. Я при желании могу разрушить свое тело и вновь стать энергоном, а они уже так не могут. Они родились людьми и не помнят, что они энергоны, — капитан смял пачку сигарет, и так же, как и ту сигарету, легко и непринужденно закинул в корзину.

— Вы уверены, что люди на планете Земля — это энергоны?

— Да, уверен. Идемте, я вам кое-что покажу, и вы перестанете сомневаться в моих словах.

Мы подошли к большому окну на всю стену. Со второго уровня планета Земля была видна как на ладони.

— Смотрите, — сказал капитан и указал на световой круг недалеко от корабля. — Это вход в энерготуннель, который мы установили. А световые шары, которые летят с планеты из разных мест и залетают в него — это энергоны.

— Вы запутали нас капитан! Вы же сказали, что на планете живут люди!

— Люди, но которые не знают, кто они есть на самом деле! Когда первая экспедиционная группа так сильно привязалась к своим телам, что отказалась возвращаться на корабль, мы заметили один феномен: после смерти человека энергоны становятся свободными. Люди говорят, что это душа покидает тело, но я-то знаю, что это — энергоны, освободившиеся от земных оков, покидают земное пристанище. Так что то, что вы сейчас видите — это души умерших людей со всей Земли летят в наш энерготуннель. Путь домой они еще помнят! — радостным голосом сказал капитан.

— Тогда в чем же ваша проблема, капитан? — немного раздраженно спросил я. Меня начинало нервировать то, что я не мог понять, что же от меня требуется.

— Дело в том, что я не могу установить этот энерготуннель выше второго уровня. И все энергоны, вернувшись на корабль по туннелю, снова принимают человеческий облик! Они-то рады до безумия, думают, что они воскресли! А я не могу из-за этого вернуть их домой. Вся моя научная экспедиция распалась! Одна ее часть расплодилась на Земле, а другая — устроила себе парадайз на корабле! Я схожу с ума, Гена! — разволновавшись чуть ли не закричал капитан. Он опять скомкал в руке непонятно откуда взявшуюся новую пачку сигарет и со злостью закинул ее в корзину.

Капитан, который с самого начала нашего знакомства вел себя спокойно и невозмутимо, был взбешен. Его захлестнули эмоции с ног до головы. И, чтобы он немного успокоился, я решил перевести разговор на другую тему.

— Капитан, а где вы взяли эту пачку сигарет? Я не видел, чтобы вы доставали ее из стола, — сказал я.

— Вы хорошо меня слушали, Гена? — уже спокойно спросил капитан и, прищурившись, пристально на меня посмотрел.

— Думаю, да.

— А я так не думаю, — сказал капитан. Он подошел к столу и уселся в свое кресло. — Подойдите ко мне, — попросил он и открыл верхний ящик стола.

Ящик был пуст. Потом он закрыл его и сказал:

— Вы удивлены? Конечно, удивлены. Вы же были уверены, что там должны лежать несколько пачек сигарет и спички. Я неоднократно их оттуда при вас доставал. Почему их там нет? Это мой стол, и я хочу, чтобы сейчас ящик был пуст. А теперь… — он открыл его снова, и мы увидели несколько новых пачек и спичечных коробков.

Капитан взял одну сигарету и дал ее мне.

— Киньте ее в корзину, — предложил он мне. — Я заметил, что вы все время поглядываете, как я это делаю.

— Но она далеко и сигарета вряд ли до нее долетит, капитан, — ответил я.

— Не думайте, просто кидайте ее в корзину! Думайте только о корзине!

Я скомкал ее в руке и бросил. На удивление сигарета с легкостью долетела и упала прямо в цель.

— Ого, как я могу, оказывается! — обрадовался я. — Стоило мне только подумать, и…

— Вот так тут все и работает, Геннадий. И мой вам совет — здесь лучше не думайте, а то я и вас потеряю, — сказал капитан и тяжело вздохнул.

— Так что же вы хотите? И чем мы можем вам помочь? — спросил я, усаживаясь на диван.

— Я хочу вернуть всех домой!

— Всех, кто на корабле? — уточнил я.

— Всех — это значит всех, Гена.

— Вы хотите убить всех людей на Земле, чтобы освободить и забрать своих?

— Что вы, Гена! Я не хочу никого убивать! Тем более я не уверен, что все люди — потомки энергонов. Я не хочу невинных смертей!

— Хорошо, ваша цель мне ясна. Но, чем конкретно мы можем помочь? Энерготуннель у вас есть!

— Это посмешище, а не энерготуннель. Он уже много лет, как не ведет даже на корабль. После того, как число пассажиров с Земли перевалило за сотню, а корабль разросся до невероятных космических масштабов и в нем стали появляться море и горы, я перенаправил выход из энерготуннеля. Теперь туннель огибает планету, и энергоны, пройдя по нему, снова возвращаются на Землю.

— Как это?

— Люди на планете называют это перерождением душ.

— И? У вас есть план, как это исправить?

— Да! Я многое пробовал, но у меня ничего не получалось. Упущено много времени… Население Земли увеличивается с каждым годом. Когда я понял, что насильно не смогу ничего добиться, тогда решение проблемы пришло само собой. Мне был нужен новый энерготуннель! Этот маленький и совсем немощный. Вы должны установить такой же туннель, как сто лет назад!

— Но…

— Да, я помню, вы сказали, что это были не вы, но, в любом случае, вы же не будете отрицать, что вы самый лучший специалист по установке энерготуннелей?

Я промолчал. Это действительно было так. А снова спорить о том, чего я не помню, не имело сейчас никакого смысла.

— Вы должны установить туннель и провести из него выход в нашу Вселенную! Иначе они снова будут создавать себе тела и никогда так и не смогут вспомнить, что они энергоны, — сказал капитан.

— Ну, в принципе, это не такая уж и сложная задача. И поэтому мне кажется, что здесь есть какой-то подвох, — подозрительно прищуриваясь, сказал я капитану.

— Вы правы. Есть один подвох. Точнее не подвох, а загвоздка. Находясь на корабле, открыть туннель не получится. Он не пройдет через ноосферу. Поэтому вы должны спуститься на Землю. А это опасно. Это может оказаться путешествием в один конец. Но иначе — никак. Думайте. Решайте. Я вас не тороплю. И, если вы откажитесь от этого задания, я вас пойму, — сказал капитан и зажег спичку, чтобы прикурить.

Я глянул на него и понял, что он сейчас автоматически сделает вдох и опять будет кашлять, а мне этого очень не хотелось. Спичка вспыхнула и вмиг вся сгорела, коснувшись своим огнем пальцев капитана. Капитан дернулся от неожиданности. Конечно, это же были не его мысли.

— А может быть, вы и справитесь… — задумчиво сказал капитан, потирая кончики пальцев, все еще ощущая жар огня.

— Простите, это вышло как-то само собой, — извинился я.

— Я предупреждал вас, что здесь думать опасно. И судя по всему, времени на раздумье у вас уже почти нет. Вам лучше сейчас решить, будете ли вы устанавливать туннель или нет. Если же нет, то вам как можно быстрее нужно покинуть мой корабль. Как я теперь вижу, здесь вам так же небезопасно, как и на Земле. И виной всему этому — злосчастный второй уровень!

— Капитан, мы прибыли из другой Вселенной не для того, чтобы только поболтать с вами и улететь обратно домой. Ближе к делу. Как вы нас собираетесь отправить на планету? — спросил я.

— Что ж, другого решения я от вас и не ожидал! Первым делом попробуйте избавиться от своих тел, — предложил капитан.

Я попытался покинуть тело так же, как мы сделали это у себя дома, после того как уложили свои тела в криокапсулы, но ничего не получилось. Мы с Максом переглянулись. Видимо, Макс тоже сделал попытку, и у него тоже ничего не вышло. Тогда я закрыл глаза и сосредоточился на том, что я энергон, а не человек, что я светящийся шар, ну, в крайнем случае, шаровая молния, а не этот бутафорский человеческий костюм, который я случайно натянул на себя в этом корабле…

— Стоп! — сказал капитан почти сразу же, как мы оба закрыли глаза. — Стоп, это все бесполезно. У вас не получится.

— Но почему? Я только-только сосредоточился на правильной мысли… — попытался я убедить капитана.

— Вы ведете себя как люди, а не энергоны.

— Как это? — удивился Макс.

— Вы начинаете себя уговаривать! Так ничего не выйдет. Тела вас не отпустят. А вы еще сомневались, что эти тела не идеальны! Хотя… конфликтов в них действительно многовато… Придется использовать вариант «Б»! — решительно сказал капитан.

— А каким был вариант «А»? — поинтересовался Макс.

— А… — капитан отмахнулся и сразу же на столе прямо на наших глазах появилась новенькая пачка сигарет. Капитан взял ее и с закрытыми глазами легким движением руки закинул прямо в корзину.

— Это был такой вариант «А»? — неуверенно спросил Макс.

— Нет, это такой вариант «Б».

— Технично, конечно, но я что-то ничего не понял, — прошептал мне на ухо Макс.

— Придется отправлять вас в космическом челноке, — пояснил капитан.

— А-а-а… теперь понятно, — все еще с ноткой неуверенности в голосе сказал Макс и одобрительно помахал головой.

— Но... — начал капитан.

— Какое еще «но»? — спросил Макс.

— Да, и тут есть одно «но». Есть опасность, что при прохождении через энергоинформационное поле, вся эта бутафория… пф-ф…— сказал капитан и развел руками в воздухе, как фокусник, у которого в руках исчез голубь.

— Что значит пф-ф?! Я не хочу пф-ф! — возмутился Макс.

— Так, а с вами ничего и не случится. Вы лишь избавитесь от тел и дальше полетите так же, как прибыли сюда. Как энергонам, вам ничего не грозит, — успокоил нас капитан.

— Хорошо. Когда вылет? — спросил я.

— Сегодня! Сейчас я вызову первого помощника, и мы постараемся, как можно быстрее все приготовить к вашему полету. Чем дольше вы здесь, тем больше привыкаете к этим телам. Потом будет не отодрать, — усмехнувшись, пошутил капитан.

Но мне почему-то показалось, что он вовсе не шутил. У меня внутри было какое-то тревожное чувство. Вроде бы мы теперь и задачу свою знали и знали, как будем действовать — по плану «Б» — но меня не покидало ощущение, что все это какой-то бред: мы… в бутафорских телах… сядем в такой же ненастоящий челнок и полетим на планету… А, да, еще и через ноосферу! Кто знает, чего мы там в ней нахватаемся. Может, от перегруза информации (память у энергонов тоже не беспредельна) у нас в голове информационная каша получится. Чего доброго, тоже позабудем, кто мы есть на самом деле и создадим себе на планете бутафорскую жизнь под стать нашим предкам…

Глава 3. Путешествие в один конец.

— Это Гена и Макс, именно их я с нетерпением и ждал, — сказал капитан, представляя нас своему первому помощнику. — А это мой друг и одновременно первый помощник…

— Рыжий! — с большим желанием познакомиться выпалил первый помощник и протянул нам руку. — Зовите меня просто Рыжий. Во-первых, я уже привык к этому прозвищу, а во-вторых, мы стараемся не давать здесь друг другу человеческие имена, чтобы как можно меньше вживаться в роль человека. А каким вы представляете свой космический корабль? — неожиданно спросил Рыжий.

Мы пожали плечами. Потом мы поговорили и решили, что сами космический челнок создавать не будем, и полностью доверили наши сборы капитану. Он хоть и проклинал эти способности — создавать предметы мыслеформами, но, когда он соорудил для нас уже третий челнок (первые два его, видите ли, не устроили по дизайну), я увидел на его лице еле заметную улыбку, которую он изо всех сил пытался скрыть. Он творил и был неподдельно счастлив. Такое было сложно утаить. И именно тогда я и понял, что он имел ввиду, когда сказал, что будет «не отодрать». Я понял, что энергон, находящийся в человеческом теле капитана, исчезал. Нет, он не умирал, он просто принимал это тело и все больше и больше сживался с ним. Уж такие мы, энергоны. Мы принимаем любую информацию и можем перенять эмоции любой расы. Капитан сказал, что на Земле этому есть подходящее слово — эмпат.

— Гена, негромко позвал меня Макс и подошел поближе. — Я тут вспомнил, что мы-то прилетели сюда в поисках двух экспедиций!

На минуту я даже оцепенел от его слов. Как же я смог про это забыть!? Что произошло? Я никогда ничего не забывал! Видимо, я очень быстро вжился в это тело, и во мне работал уже человеческий мозг, который даже не знал о спасательной экспедиции… Да, капитан был прав, нам надо было как можно быстрее убираться отсюда.

— Капитан, я вижу, что уже все готово к нашему вылету. Вы все сделали очень оперативно! — похвалил я капитана. — Напоследок, у меня к вам есть еще один вопрос.

— Я вас внимательно слушаю Гена, — сказал капитан, похлопывая рукой по свежеиспеченному кораблю. Он явно был очень доволен своим творением и уже даже не скрывал этого.

— Капитан, кроме вашей научной экспедиции мы должны были найти еще одну, которая прилетела сюда незадолго перед нами. С ней была потеряна связь, где-то в вашем секторе пребывания. Вы ничего о ней не знаете? — лукаво спросил я.

— Нет. Я ничего про эвакуационную группу не знаю, — улыбаясь и не сводя глаз с корабля, периодически поглаживая свое творение, ответил капитан. — Я вызывал только вас.

Я отошел от корабля поближе к Максу, чтобы капитан меня не услышал.

— Он врет, — тихонько сказал я, не сводя глаз с капитана.

— Почему? — удивился Макс.

— Я специально сказал «еще одну» и не уточнил, что мы ищем именно эвакуационную группу. Из моих слов, логичнее было решить, что мы ищем еще одну научную экспедицию. А он вдобавок еще и уточнил, что никого кроме нас не вызывал. Он явно про них что-то знает...

— Да он с самого начала показался мне подозрительным. Однозначно, он многое от нас скрывает, это и так видно. Но мы все равно сейчас правду не узнаем, Ген. Давай сделаем туннель, эвакуируем их, а там... пусть наше начальство с ним само разбирается.

Мы поблагодарили капитана за его, как выразился Макс, великолепное бутафорское творение, и сели в челнок.

— Макс, а где ты нашел эти ремни безопасности? — спросил я, оглядывая свое кресло. Я уже даже под креслом все руками обшарил — и ничего! В то время как Макс был весь словно спеленат жесткими белыми ремнями.

— Я их не искал. Они сами появились! — отрезал он.

— С чего бы это? А у меня почему не появляются? — удивился я.

— Наверное, потому что ты летать в этом бутафорском челноке не боишься, — недовольно буркнул Макс.

— Ты боишься лететь?! — я был шокирован. — Ты же энергон! Не забыл?! Мы вообще без кораблей в космосе летаем.

— Вот именно что без кораблей!

— Потерпи немного. До планеты — рукой подать, — попытался я его успокоить.

Тут наш челнок дрогнул и стал подниматься. Я прислонился к стеклу и посмотрел наверх. Потолок ангара, который только что был гладким, как стекло, раскрылся наподобие шторок в объективе, и мы наконец-то покинули эту огромную многоэтажную научную станцию.

— Там что, был шлюз? — удивленно спросил меня Макс, но сам выглянуть не решился.

— Да, Макс. Был. Тут, все что надо, всегда есть, в этом и прелесть этого места… — ответил я и откинулся на спинку кресла.

Наш челнок сделал небольшой вираж и лег на курс к Земле. Капитан сказал, что мы энергоинформационное поле не увидим. Возможно, мы его почувствуем как энергоны, но человеческими глазами вряд ли что-то заметим. Не знаю, о чем думал сейчас Макс, а я лишь о том, чтобы все это побыстрее закончилось. Как бы это смешно не звучало, но меня беспокоило то, что наш план был очень прост. И, скорее всего, в нем затаилась катастрофическая ошибка. Слишком уж все легко должно было пройти. А то, что мы, проходя через ноосферу можем «пф-ф», так меня даже порадовало. Нам нужно было избавиться от этих человеческих тел, иначе… на Земле эти тела очень быстро избавятся от нас. А мне еще туннель открывать!

— Смотри, Гена, Земля! — встрепенулся Макс и прилип к иллюминатору. — Действительно, рукой подать! Мы сколько летели? От силы всего минут двадцать!?

Я тоже выглянул в окно. Под нами была большая голубая планета! Сейчас на ней живут миллионы людей и все они предки энергонов. Интересно, кто же на ней жил до нас? До того, как на нее прилетела эта бесшабашная научная экспедиция, которая, не увидев угрозы, пренебрегла правилами безопасности, и ради сбора информации опустилась на небезопасный для них уровень... Внезапно мои размышления прервала какая-то энергетическая волна, которая прошла прямо у нас под кораблем. Видимо, это и было знаменитое энергоинформационное поле Земли. Мы погружались в него, и вокруг нас все стало немного расплывчатым. Будто бы мы смотрели через мутное стекло или поток горячего воздуха.

— Гена, кажется, мы влипли… в ноосферу! Посмотри, у наших тел начались обратные метаморфозы, — взволнованно сказал Макс.

— Не волнуйся, все так и должно быть. Ты же знаешь, есть хорошая поговорка: «все, что ни делается, — все к лучшему!» — постарался я успокоить Макса.

Наши бутафорские тела исчезали. Через минуту они потеряли цвет и плотность, процентов на пятьдесят. Мы стали полупрозрачными, как и наш корабль. На удивление, ни скорость, ни заданную траекторию мы не изменили.

— Ну, в принципе, все правильно. Ноосфера — дала, — сказал Макс, показывая рукой на свое уже еле видимое тело, — ноосфера — забрала! Смотри, Ген, мы уже полностью стали собой. А у корабля только еще слегка нос заметен. Можем уже лететь самостоятельно.

— Пусть забирает, нам это не нужно. У нас свои тела имеются дома, — сказал я в поддержку слов Макса. Я попытался изменить курс, но ноосфера не позволила мне этого сделать.

— Пусть забирает что? — вдруг переспросил Макс.

— Что значит, что? Тела, корабль… Пусть забирает! — ответил я, еще не понимая, что вокруг начинает происходить.

— Да, пусть забирает! Мы же энергоны! Сами долетим, куда нам надо! — с бравадой сказал Макс.

— Думаю, это не совсем так, Макс. Я тут попытался лететь самостоятельно и понял, что не могу изменить траекторию и остановиться тоже не могу. Мною, словно кто-то управляет.

— Это, наверное, ноосфера наглеет. Мало ей своего, она еще и на нас глаз положила! — пошутил Макс.

— Кто наглеет? — переспросил я, безнадежно пытаясь вспомнить, о чем только что говорил Макс.

— Ну… эта же… как ее… ноо… Тьфу, забыл! А куда мы вообще летим, Ген? — растерянно спросил Макс.

— Ты шутишь, что ли? — возмутился я. — Мы летим… летим… прямо летим! Вон, на ту планету! Наверное, опять начальство сплоховало. Направить направили, а само задание еще не прислали, — сказал я, а сам задумался: странно все это, не могли нас без задания отправить. Я попытался вспомнить, как мы тут оказались, но кроме своих последних слов ничего вспомнить не смог.

— Какое начальство? Кого и куда направили? — спросил Макс.

— Я не помню… — признался я своему собеседнику и внимательно стал его разглядывать. — А ты… Кто ты такой?

— Я? Я же… я не знаю, — испуганно ответил Макс.

И тут нас обоих хорошо тряхнуло, видимо, мы входили в атмосферу планеты. Под нами проносились города, леса, моря. Пролетая над океаном, я почувствовал, как нас резко повернули и направили на город. Под нами мелькали дома, и мы вот-вот должны были коснуться земли. Оставалось каких-то пару сотен метров. Дома… дома… мы летим вдоль улиц. Нас куда-то ведут. Три квартала прямо, потом поворот налево и сразу направо. Перед нами внезапно предстает многоэтажное здание. Мы не сворачиваем. Пролетаем сквозь стену, проносимся вдоль каких-то комнат. Мы летим так быстро, что я не успеваю смотреть по сторонам и лишь ощущаю преграды. Теперь нас ведут по коридорам этого здания. Мы часто поворачиваем и меняем этажи, проходя сквозь стены. Я ничего уже не понимаю. Не могу сосредоточиться. Я даже не могу вспомнить кто я! В конце коридора очередная преграда — дверь. Проходим сквозь нее, еще преграда… плоть?! Все… я остановился, и сразу резкий свет ударяет по моим глазам! Холодно и жутко неуютно! Крик!? Я слышу чей-то крик! Кажется, это кричу я… Кто такой «я»… В голове пустота, но я все еще жив! Ничего не вижу, но еле слышу какие-то голоса. Не могу разобрать, что они говорят. Странно, но я не понимаю эту речь. Чувствую прикосновение к себе теплых рук…

— Поздравляю, у вас родился мальчик! — сказал высокий доктор в белом халате. — Вы придумали уже для него имя?

— Да, — слабым голосом ответила женщина. — Я назову его Геннадий.

— Вот и хорошо! А сейчас вам обоим необходимо отдохнуть. Вас отвезут в палату, — сказал доктор.

— Доктор! А как там моя соседка по палате? Родила? У нас роды начались почти одновременно.

— Да. У нее все хорошо. Она уже в палате, спит. Кстати, у нее тоже родился мальчик — Максим. Кто знает, может, будет другом вашему Геннадию?! — сказал доктор и улыбнулся.

Капитан с Рыжим стояли и смотрели, как их свежеиспеченный челнок благополучно летит к Земле. Так прошло минут десять, пока Рыжий своим вопросом не нарушил тишину.

— Капитан, как вы думаете, у них получится открыть энерготуннель? — задумчиво спросил Рыжий.

— Я верю в Гену. У него просто не может не получиться! Да и никакого другого плана у меня больше нет. Так что да, он его откроет. Только вопрос — когда?

— Что значит, когда? Когда достигнут Земли, тогда и откроют. Разве не так? Капитан? Почему вы молчите? Я чего-то не знаю? — допытывался Рыжий.

— Идем, их нужно подстраховать! — сказал капитан и, развернувшись, быстро зашагал в сторону своей каюты. Первый помощник поспешил за ним, успев еще раз оглянуться и посмотреть на челнок, пока они не вышли из ангара.

Капитан зашел в каюту, открыл сейф и достал оттуда небольшой металлический шарик золотого цвета.

— Что это, капитан?

— А это, Рыжий, эвакуационная группа для Гены с Максом. Если на Земле что-то пойдет не так, он им поможет! — уверенно сказал капитан и положил рядом с шаром новенькую сигарету. — Смотри внимательно!

Шар вздрогнул и, медленно тая, как воск, принял форму сигареты.

— Что это? — испуганно сказал Рыжий, резко отпрянув от капитана. — Где вы это взяли?

— Я и сам толком не знаю, что это такое. Наверняка, это что-то из новых технологий. Когда мы отправлялись в эту далекую научную экспедицию, такого у нас еще не придумали. Это точно. Уж я бы запомнил!

— Вы считаете, что это наши технологии? В смысле, энергонов? — уточнил Рыжий.

— Конечно, энергонов. Он прилетел к нам на станцию сразу после того, как наши пассажиры уничтожили своим оружием первую эвакуационную группу.

— Вот это да, капитан! Вы точно уверены, что он прилетел от них?

— Ну, процентов на девяносто восемь уверен.

— Значит, все-таки есть вероятность того, что это всего лишь плод воображения наших гостей… или кого-то из команды?

— Ни в чем нельзя быть уверенным на все сто. Но сейчас я дал эти два процента на тот волшебный случай, что этот шар мог и самостоятельно появиться у нас. Дело в том, что я видел собственными глазами, как он вылетел из эпицентра взрыва и, думаю, что он не зря появился именно у меня на столе.

— Капитан, а это не вы его случайно создали? — усомнился Рыжий.

— Так! Первый помощник! Вы сомневаетесь в моих словах?! — наигранно строго и грозно сказал капитан.

— Нет, но…

— Вот как раз на это ваше «но» я и дал два процента! Перед тем, как я его нашел, я совсем ни о чем таком не думал. Если бы его создал я, то уж наверняка знал бы что это такое. Не так ли?

— Да, уж вы точно должны были бы это знать. Если не что это, то хотя бы для чего оно, — подтвердил Рыжий. — А для чего оно?

Капитан с удивлением посмотрел на Рыжего.

— А, ну да… Но откуда вы тогда знаете, что этот золотой шар поможет Гене и Максу?

— Этот шар не просто так прилетел к нам с эвакуационной группой! А значит, он должен играть какую-то роль в нашем спасении, иначе, зачем бы они взяли его с собой? Логично?

— Логично. Но мы же не знаем, в чем его задача! А вдруг он только навредит Гене и Максу? Мы же не знаем, какая в нем заложена программа? Одно дело — спасательная операция в космосе, и совсем другое — на планете Земля! Кардинально разные условия, капитан!

— Да, ты совершенно прав! Но это, если бы он был, к примеру, топливом для космического корабля, а мы залили бы его в машину на Земле! Тогда да, он был бы бесполезен, — ответил капитан.

— Так вы все-таки знаете, что это? — непонимающе спросил Рыжий.

— Я знаю кое-что. Догадался. И этого мне более чем достаточно, чтобы послать его в помощь Гене и Максу.

— О чем же вы догадались, капитан?

— Я смотрел и удивлялся, как он меняет формы, копируя все, что ему не подсунешь. Причем, делает он это идеально! Но думаю, он может еще и время останавливать! Когда произошел последний взрыв, на пару минут все вокруг остановилось. Бутофорское пламя, которое охватило всю спасательную группу — замерло; звезды перестали мерцать; исчезли все звуки — и все это было не моей прихотью! Именно после этого я и заметил его у себя на столе. Полагаю, это сделал он, чтобы благополучно долететь ко мне. Это очень умное существо! Я считаю, что это — биоробот!

— Биоробот?! — восхищенно воскликнул Рыжий и подошел поближе к капитану, чтобы хорошенечко его рассмотреть.

— Мы отправим его на Землю, — заговорщицки сказал капитан.

— А как он их найдет, чтобы помочь им, если в этом будет необходимость? И как он вообще поймет, что им нужна его помощь?

— Думаю, в нем все это заложено еще той эвакуационной группой, которая прилетела к нам на помощь.

— Но ей он что-то не очень помог, — с сомнением в голосе, сказал Рыжий.

— Он мог находиться в спящем режиме, а энергетический взрыв «разбудил» его. Но к тому времени спасать было уже некого. Может, он и пытался, и та остановка времени как раз и была его попыткой спасти энергонов, но… увы… он опоздал, — капитан положил золотую сигарету на стол и повернулся к сейфу, чтобы закрыть его. Золотая сигарета покатилась и, коснувшись хрустальной пепельницы, остановилась.

— Смотрите, капитан! Теперь он стал пепельницей из золотого хрусталя! — Рыжий дернул капитана за рукав, обращая его внимание на биоробота.

— Для меня это не новость, — выдергивая свой рукав из рук Рыжего, ответил капитан. Когда он появился, я несколько дней подсовывал ему разные предметы и наслаждался его трансформацией из предмета в предмет. Он довольно быстро и точно копирует, но только то, к чему прикоснулся.

— А вы не думали, что он может только копировать различные предметы и больше ничего? — недоверчиво косясь на золотую пепельницу, спросил Рыжий.

В этот же миг золотая пепельница вздрогнула и молниеносно превратилась обратно в шар. Рыжий вздрогнул.

— Ну вот, ты его обидел! — сказал капитан и взял шар в руку. — Идем в ангар, пора его отправлять на Землю.

Капитан вышел, и первый помощник последовал за ним.

— Нет, я не думаю, что он только копирует предметы, я за ним давно наблюдаю. Да и вообще, зачем спасательной группе энергонов биоробот, который только копирует предметы? Предметы! Ты же еще помнишь, кто мы и какие мы?! Это он только тут предметы копировать начал, потому что раньше их не видел. Все, пришли.

Капитан стал на то же место, откуда стартовал корабль с Максом и Геной. Шлюз открылся. Он раскрыл ладонь, в которой держал шар и поднял руку вверх.

— А как мы его… — не успел спросить Рыжий, как золотой шар взлетел и молниеносно вылетел из ангара через открытый шлюз, направляясь к Земле.

— Ты хотел спросить, как мы его запустим? Ну… наверное, вот как-то так… — изумленно сказал капитан и почесал затылок, провожая взглядом золотой шар. — Надеюсь, Гена меня не подведет. Ладно, Рыжий, ты иди, займись отчетами, а мне надо проведать наших пассажиров и постараться притормозить их прыть в постройке элитного рая.

Глава 4. Барышня: дружелюбная, но чужеродная.

Капитан поднялся в свою комнату и закрыл дверь на замок. Он не хотел, чтобы его сейчас кто-то случайно побеспокоил. Дело в том, что у него в сейфе был еще один такой же золотой шар, еще один биоробот (тогда, после взрыва спасательной группы энергонов, к нему прилетел не один, а два золотых шара). Как только он открыл сейф шар мгновенно выкатился из него и принял облик человека внешне очень похожего на его первого помощника. И он был не просто похож, это была идеальная копия Рыжего. Увидев такие масштабные превращения, капитан уже не просто удивился, а слегка испугался, так как до этого момента золотые шары копировали только неодушевленные предметы небольшого размера.

— Все в порядке, капитан? — спросила рыжая копия.

— Ты еще и разговариваешь? — еще больше насторожился капитан.

— Я копирую объекты в точности до последней молекулы, до последнего действия! — ответила копия.

— Но ведь ты не касался Рыжего!

— Рыжий прикасался к другому шару, а мы связаны между собой, и у нас одна информационная база.

— Ого! Когда я более ста лет назад отправлялся в эту экспедицию, таких роботов еще не было… — сказал капитан.

— Я не робот, капитан, — сказала копия и еле заметно ухмыльнулась.

Капитан заметил эту ухмылку, но не стал на ней акцентировать внимание. Мало ли, что она означала, лучше сначала узнать о нем побольше.

— Не думал, что ты так умеешь. Если ты не робот, может, у тебя и имя есть?

— Скажем так, я биоробот. И ты можешь называть меня как угодно на свое усмотрение.

— А ты можешь принять другой облик? — спросил капитан.

— Могу, но тут мы имели контакт только с первым помощником. Позвольте мне прикоснутся к кому-то другому на вашей станции — и я изменю внешность, — ответила копия.

— Тебе не обязательно походить на одного из тех, кто находится на моем корабле. Прими любой другой облик. Ты же кого-то касался до того, как попал ко мне на корабль. Это ты можешь?

— Да.

— Тогда, будь добр, смени обличье, а то, глядя на тебя, мне становится не по себе.

— Хорошо. Вы предпочитаете гуманоидный вид?

— Желательно. Разговаривать с какой-нибудь лягушкой, мне будет не комильфо, — пошутил капитан.

— Думаю, я знаю, что для вас будет предпочтительней, — ответил биоробот и замер.

Через секунду все его тело приобрело золотой цвет и, словно тая как свеча, превратилось в небольшую лужицу на полу. Спустя несколько секунд из этой лужицы стала вырастать стройная женская фигурка золотого цвета. Достигнув роста капитана она остановилась, а когда на ней окончательно прорисовались человеческие черты, она ожила. Теперь это была уже не золотая статуя, а худенькая молодая девушка с длинными кучерявыми рыжими волосами. Она повернулась к нему лицом и элегантными движениями рук заплела в косу свои волнистые волосы. Потом она расправила длинное платье из полупрозрачной ткани и расстегнула две верхние пуговки на воротнике-стойке, который плотно прилегал к ее длинной шее. Если бы ее платье не имело такое множество складок, то через него без труда можно было бы разглядеть ее тонкий и изящный стан. Капитан замер. Он был в растерянности. Такого он совершенно не ожидал. Ему даже в голову не пришло, что биоробот примет женское обличье! Да еще и такое… соблазнительное, что глаз не оторвать! Мысли в его голове стали путаться: «Что же мне с ней делать? Или с ним? Нет, с ней! Он же теперь она. Красивая, чертовка… Зачем он это сделал? Я хотел поговорить и узнать о нем, как можно больше, но теперь у меня все мысли разлетелись… Да мне теперь вообще все равно, откуда он… нет, теперь он это уже она… Взялось же оно на мою голову!»

— Так пойдет? — нежным голоском спросила она и, улыбнувшись, подмигнула.

— Кто, пойдет? Куда? Мы? — окончательно потеряв способность мыслить, спросил капитан.

— Опаньки… как-то вы быстро расклеились, — сказала она мужским голосом, таким же, какой был у копии Рыжего. — Капитан, вы точно из энергонов? — теперь уже женским голосом иронично спросила она.

— Да, но… видимо, не сейчас… Я явно слишком долго был в человеческом теле… — капитан сделал шаг назад и немного наклонил голову вниз, чтобы перестать сверлить глазами рыжеволосую барышню и не выглядеть глупо.

— Ох, не учел, — опять мужским голосом с сожалением сказал биоробот. — Подбирая другой облик в своей информационной базе, я просто автоматически считал ваши мысли, чтобы на этот раз вам уж точно угодить.

Капитан поднял голову и, прищурившись, посмотрел на девушку, но уже совершенно с другим интересом. Он был удивлен, что биоробот нашел в его голове этот женский образ. Насколько он знал свои мысли, в них ничего подобного раньше не было. Хотя… знакомое в ее образе все же что-то было.

— Мне выбрать другой облик? — женским голосом спросил биоробот.

— Да. Нет. Не знаю. Делай, как хочешь. Хотя… подожди. Оставайся уже таким, только перестань разговаривать мужским голосом, это окончательно сбивает меня с толку.

— Хорошо, — сказала она. — А называть меня можешь…

— Не надо имен. На моем корабле их ни у кого нет. Я буду называть тебя просто — барышня.

— Хорошо, — согласился биоробот и кокетливо пожал плечами.

— Так… что же я хотел у тебя спросить… — задумчиво сказал капитан.

— Наверное, кто мы и откуда прилетели? — подсказала барышня.

— Да, наверное. Так кто вы такие? Что-то я сомневаюсь, что вы биороботы.

— Мне трудно объяснить вам, кто мы такие. Наша Вселенная очень далеко, и вы вряд ли о ней слышали. Мы дружелюбная, но чужеродная раса не только для людей, но и для энергонов, причем настолько, что понять нас даже и пытаться не стоит. Но сейчас, по отдельности, мы для вас биороботы, которые будут вам помогать. И это все, что вам нужно о нас знать.

— А как вы узнали, что нам нужна ваша помощь и в чем? Второй биоробот молча улетел на Землю. Откуда он знает, что от него требуется? — спросил капитан.

Барышня усмехнулась.

— Капитан… это наша сущность, — улыбаясь, сказала она.

— Ваша сущность?

— Не стоит пытаться нас понять, капитан. Это попросту невозможно — мы слишком разные. Вы можете нам только довериться.

— Хорошо, но тот биоробот поможет Гене с Максом, если на Земле что-то случится?

— Конечно. Именно поэтому он и полетел за ними. Если Гена не построит энерготуннель в течение тридцати лет, то мы остановим для него время на Земле.

— Остановите время? Значит, все-таки вам это под силу? — удивился капитан.

— Это для нас мелочи, капитан, — барышня опять улыбнулась.

— Мелочи?! Мда-а, вы явно не биороботы…

— Явно. Поэтому просто доверьтесь нам, капитан. Ни к чему эти расспросы.

— Будь я полностью энергоном, то, скорее всего, так бы и сделал, но сейчас я в теле человека и довериться барышне, которую вижу впервые, мне затруднительно, даже если она такая красивая. Особенно, если она такая красивая! — поправил сам себя капитан. — Кстати, вы сказали в течение тридцати лет? Построить энерготуннель для Гены сущий пустяк. О каких тридцати годах идет речь?

— Доверие, капитан…

— Нет!

— Да!

— Нет!

— Ладно. Придется вам все объяснять на пальцах, — согласилась барышня, продолжая мило улыбаться. — Я присяду? — риторически спросила она, направляясь в сторону дивана.

Проходя мимо капитана, барышня резко развернулась. Неожиданно подол ее длинного полупрозрачного платья взлетел, словно откуда-то подул ветер, и, опускаясь, мягкая ткань, словно живая, погладила капитана по руке. Барышня непринужденно села на диван, закинула ногу на ногу и легонько похлопала ладонью по дивану, приглашая капитана присесть рядом. Их взгляды встретились.

— Нет, спасибо, я постою, — смущенно прокашлявшись, деловито ответил капитан и отвернулся в сторону.

— Проблема не в самом построении туннеля, дело в том, что ноосфера Земли не пропустит их на планету в человеческих телах.

— Ну, если они потеряют эти тела и станут вновь энергонами, это только упростит им задачу. Разве не так? — спросил капитан, уже догадываясь, что он что-то упустил в своем плане «Б».

— Такого тоже не будет. Ноосфера пропустит их на планету только через энерготуннель, который оставили вы для спасения энергонов. Соответственно, пройдя через этот туннель, они, как и все энергоны, получат новые земные тела. Все просто, капитан. Они родятся там заново. Иначе, к сожалению, никак. Отсюда и тридцать лет. Но, дело в том, что Гена с Максом не смогут прожить на планете в человеческих телах дольше тех лет, сколько им было, когда они отправились на Землю.

— Но на самом же деле им, как энергонам, не тридцать лет, — возразил капитан.

— Мы же говорим о них не как об энергонах, а как о Гене и Максе, которые жили на Симбио. А там их телам как раз тридцать и было.

— Ты знаешь, откуда они?

— Я знаю все и про всех — э-это на-аша су-ущность, — сказала барышня, произнеся последние слова нараспев. Ее голос резко стал холодным, с каким-то металлическим отзвуком и капитана передернуло.

— Ох, не нравится мне эта ваша сущность, — пробурчал капитан.

— Доверие, капитан, только доверие… — снова своим мягким приятным женским голосом сказала барышня и мило улыбнулась.

— Слышал уже, — резко ответил капитан.

Ему показалось, что этими словами она пытается усыпить его бдительность. После того, как подол ее шелкового платья приласкал его руку, и по его телу прокатилась теплая волна, он отошел к окну и вел с ней беседу на расстоянии, стараясь смотреть только на планету. Он не хотел лишний раз глядеть на барышню, чтобы не потерять возможность трезво и холодно рассуждать, и общаться с этой сущностью, только как с биороботом.

— Значит, говоришь, тридцать лет у них есть. Но им все равно столько не понадобится. Как только они подрастут, Гена сразу построит туннель. Думаю, это может произойти лет в пять, — спокойно сказал капитан, полностью утихомирив свои эмоции.

— Капитан, вы так наивны, — улыбнулась барышня.

— Думаете, пяти лет мало? — удивился капитан.

— Думаю, не в годах дело. После прохождения ноосферы вся их память останется в ней. И когда они переродятся на Земле, они ничего не вспомнят. Теперь они обычные земляне, как и остальные ваши сородичи. Они не будут знать, что они энергоны, и не вспомнят о своих предыдущих жизнях. А уж о том, что им надо построить энерготуннель… они и подавно ни сном, ни духом.

— Подожди, — взволнованно сказал капитан и даже развернулся лицом к барышне. — Выходит, они будут полностью лишены своей памяти? Будут жить и расти на Земле, как обычные люди?

— Да, именно, как обычные люди.

— А когда они смогут все вспомнить?

— На Земле? Никогда. Они ведь не просто забыли, их память временно помещена в хранилище энергоинформационного поля планеты. Они ничего не смогут вспомнить, пока не пройдут обратно через ноосферу. Только тогда к ним вернутся их воспоминания.

— А биоробот, который полетел за ними, он не может им все рассказать и помочь все вспомнить?

— Если он им все расскажет, это только усугубит ситуацию. Не забывай, сейчас они не просто в человеческих телах, они настоящие люди! И, главное — они в это верят! Им будет трудно принять то, что они с другой планеты. А уж то, что они не люди, а какие-то там энергоны… это им будет вообще не понять. Чтобы к ним вернулась память в полной мере, они должны не только поверить на слово, а почувствовать это изнутри. Посмотреть на себя другими глазами и принять свою телесную оболочку как временный защитный скафандр для их существования на Земле. Вспомни, когда ты попросил их избавиться от своих тел, что произошло?! У них ничего не получилось, потому что они, даже немного побыв в человеческих телах, начали рассуждать, как люди. И это притом, что они знали, что они энергоны.

— Неужели нет никакого шанса все вспомнить?

— Если у них получится освободиться от своего земного тела хотя бы в мыслях, то они получат доступ к инфобазе ноосферы и считают из нее свои воспоминания. Но это невозможно, — объяснила барышня.

— А вдруг…

— Да, капитан… чувствуется, что вы очень долго находитесь в человеческом теле. А вдруг — не сработает. Ну, разве что случится чудо.

— Ага, значит, чудо все-таки возможно?

— Капитан, я просто ответила вам вашим человеческим языком. Люди во всех ситуациях всегда оставляют несколько процентов на чудо. Не могу же я, когда вы находитесь в человеческом теле, лишить вас последней надежды, — сказала она и кокетливо улыбнулась, а в ее больших зеленых глазах сверкнула и́скра, словно зажглась маленькая звездочка. И, снова смутившись, капитан отошел к окну и отвернулся.

— Значит, будем ждать. Они вернутся… Все сделают и вернутся, — словно убеждая самого себя, негромко сказал капитан. В его руке появилась сигарета, которую он нервно стал мять пальцами. Он не мог здесь курить и выжимал из сигарет, в прямом смысле этого слова, все, что только можно, дабы успокоиться и отвлечься.

— Они вернуться через тридцать лет, капитан, — уверенно сказала барышня.

— Вы можете меня не успокаивать. Я не нервничаю и не переживаю. В крайнем случае… — капитан замолчал на пару секунд, словно сомневаясь в своих же словах, а потом продолжил, — у меня есть запасной план по эвакуации всех своих людей.

Он сжал пальцы в кулак, и сигарета в его руке переломилась… табак просыпался на пол, а потом исчез.

— Я вовсе не успокаиваю вас. Я констатирую факты, — улыбаясь, ответила барышня.

— Вы можете предсказывать будущее?

— Нет, мы же не шаманы и не волшебники какие-нибудь. Мы аналитики — путешествуем по галактикам, собираем информацию. Любая, даже самая незначительная информация, например, о травинке, на которую вы наступите и не заметите, имеет для нас значение. А с Геной и Максом все просто. Тут любой догадается, если иметь достаточное количество данных для анализа. Даже вы, многого не зная, догадались о том, что ноосфера не пропустит на планету бутафорский корабль с бутафорскими телами. И, если бы вы знали больше об энергоинформационном поле этой планеты, то поняли бы, что все воспоминания энергонов останутся в нем, а Гена с Максом сами потом ничего вспомнить не смогут. И только зациклив для Гены один день, мы хоть как-то сможем помочь ему понять, что весь мир на Земле для него бутафорский и подтолкнуть его к решительным действиям. Вот с этого момента биоробот и будет с ними рядом, чтобы направлять их, но никак не рассказывать им, кто они такие на самом деле.

— Понятно. Кстати, вы сказали, что у вас у всех, у биороботов, одна информационная база. Значит, вы можете узнать, что сейчас происходит с Геной и Максом на Земле?

— Мне не надо ничего специально узнавать. Мы знаем и видим сразу все, что происходит в вашей галактике. В ближайшие сто лет, она наш сектор для исследований и сбора информации.

— А как вы так видите? Явно же не глазами. Все звезды и планеты… Неужели сразу все? — удивился капитан.

— Да уж не глазами, так точно. Не пытайтесь нас понять. Доверие, капитан.

— Да верю я, верю. Говорите уже, что там с Геной?

— Как я и говорила, они родились на Земле заново и ничего не помнят.

— Но вы же им поможете вспомнить? Пусть даже и через тридцать лет, — спросил капитан.

— Мы остановим время и постараемся направить Гену в правильное русло. Но не более того. Никаких подсказок.

— Да, это я уже понял. А как вы, присматривая за всей галактикой одновременно, успеваете еще и нам помогать?

— Это не помощь, это часть сбора информации.

— Замечательно, — буркнул себе под нос капитан. — Значит, если у вас не получится помочь направить Гену ко мне, и мы все погибнем, то для вас это будет лишь недобором информации? А ведь говорили, что вы дружелюбная раса.

— Дружелюбная, но чужеродная. То, что вы понимаете под словом помощь, для нас — сбор информации и проверка ваших способностей. Но! Мы знаем, как вы воспринимаете эти наши действия, и как это для вас важно, поэтому мы добросовестно выполняем свои функции, не допуская никаких промахов.

— Хм… функции. Ну… это хоть как-то, но уже немного успокаивает. Но есть маленькая неувязочка в вашем для нас «благе». Как же быть с той спасательной группой, которую взорвали на моих глазах? Я видел, что вы прилетели от них ко мне после взрыва. Почему вы не помогли им? На них ваши «дружелюбные функции» не распространялись? Или вы все же не всегда выполняете их добросовестно?

— Мы проанализировали ситуацию и, чтобы миссия той группы — спасти вас — была выполнена, они должны были погибнуть. Иначе, вы бы не вызвали Гену. А на нем очень многое завязано в вашей галактике. Во многом именно он является отправной точкой, а также точкой невозврата.

— Как это понимать?

— Вам этого не понять. Только доверие, капитан.

— Ну да, ну да… Доверие… Я помню.

Капитан начал понемногу сомневаться в правдивости ее слов. Уж слишком часто барышня что-то не договаривала и ссылалась на доверие. Но одно капитан точно понял, что Гена нужен ему не меньше, чем этой барышне, или кто там она была на самом деле. И скорее всего, эти биороботы были тут из-за него. Он был главной пешкой в их большой игре. Они анализируют все сложившиеся ситуации, которые существуют в галактике и обыгрывают их на свое усмотрение, прикрываясь помощью и дружелюбием. И гибель спасательной экспедиции была явным примером этого. Но капитан ничего не мог с этим поделать. Если эти биороботы давно в их галактике собирают информацию, то, скорее всего, именно они виновники этой ситуации, в которой он оказался со своей научной экспедицией. Капитан понял, что сейчас ему нужно дождаться Гену и уж только потом решать, что делать с этими «дружелюбителями».

— Вы не переживайте, капитан. Эти тридцать лет пройдут для вас незаметно. И не только для вас, но и для всех, кто находится сейчас на вашей научной станции. Думаю, этот режим ожидания, который я выбрала, будет для вас самым оптимальным вариантом. Так как ваши пассажиры, которые заняли верхний этаж корабля, уже делают там огромное джакузи.

— Как? — вскрикнул капитан и схватился за голову. — Воистину, фантазия этих людей не имеет границ! Я очень извиняюсь, но мне надо покинуть вас ненадолго! Боюсь, джакузи мой корабль уже не выдержит, — сказал капитан и направился к двери, но барышня остановила его.

— Не торопитесь, капитан. Я проанализировала вашу ситуацию и выбрала для вас оптимальное решение этого вопроса.

— Какое? А, ну да, вы же что-то там говорили о каком-то режиме ожидания на тридцать лет…

— Да, это для вашего же блага, — сказала барышня.

— Минуточку! Вы уверены? Что вы собираетесь сделать? — капитан подошел к барышне поближе. Она только хотела что-то сказать, но он перебил ее. — И даже не говорите мне это слово! Не в доверии дело. Я хочу знать, что вы запланировали сделать с моим экипажем и моими пассажирами?!

— Ничего особенного. Я просто остановлю для всех вас время на тридцать лет или насколько там получится…

— Или насколько там получится?.. — возмущенно повторил за ней капитан. — Барышня, мы тридцать лет в одном дне жить не собира…

Капитан хотел возразить, но ему не оставили выбора. Тут сейчас решал не он. Барышня встала с дивана и подошла к капитану, замершему как статуя посреди комнаты.

— Хм… — усмехнулась она и погладила капитана по голове, приглаживая его волосы, а потом расстегнула ему верхнюю пуговичку на рубашке. — Вот так дышать вам будет гораздо легче. Жаль, вы меня опять неправильно поняли. Никто бы вам не позволил тридцать лет шататься по кораблю. Ох, капитан… ваши пассажиры такого бы за это время натворили-и-и… Что созданный вами ад в девятом отсеке, показался бы вам раем.

Барышня, как хозяйка, величаво прошлась по капитанской каюте, внимательно разглядывая ее, а потом заглянула во все ящики стола, но они оказались пусты. Да и вообще, после заморозки времени в комнате исчезли все мелкие предметы. Осталась только крупная мебель: стол, кресло, диван — то, что было полноценно создано в самом начале и уже не нуждалось в постоянной мысленной поддержке капитана.

— Неужели вы сейчас совсем ни о чем не думаете, капитан? — удивленно спросила она и смерила капитана оценивающим взглядом.

Она подошла к окну и стала рассматривать голубую планету.

— А все-таки хорошая была у тебя идея — дать энергонам бутафорские тела. На Земле это великолепно сработало! А вот с Симбио все получилось по-другому… Вот только как же тебя так далеко занесло, Ген. Но мы нашли тебя. Расти спокойно… я тебя подожду здесь. Мне торопиться некуда…

Глава 5. Там, где есть рай, всегда найдется место аду.

Тридцать лет спустя или сколько там получилось…

Барышня «отпустила» время, и капитан сделал резкий громкий вдох. Голова у него закружилась, и он опустился на пол на одно колено. Сразу же на столе оказался графин с водой. Капитан дотянулся до него и стал жадно пить прямо из горлышка графина, проливая половину воды мимо рта. Спустя минут пять, придя в себя, он смог спокойно оглядеться. В комнате никого не оказалось. Капитан встал и медленно подошел к окну.

— Ага, планета на месте. Ну, хоть это хорошо, — сказал вслух капитан и, закашлявшись, сделал еще пару глотков. — Сколько же прошло времени? Наверное, лет тридцать, не меньше. И если я снова иду в ногу со временем, в прямом смысле этого слова, то Гена, наверное, построил энерготуннель и скоро будет тут! А где же барышня? Хотя, какая она барышня… биоробот, черт его побери! Надеюсь, он ничего не натворил за это время на моей научной станции. Первым делом надо бы проверить девятый отсек. Кто знает, какие у этого биоробота «благие намерения».

Капитан вышел из комнаты, и в его руке появилась пачка сигарет. Он осмотрелся по сторонам, а потом быстро и уверенно зашагал по коридору, нервными движениями вращая в руке сигареты. Дойдя до конца коридора, он зашел в лифт и нажал на кнопку самого нижнего этажа. Да, это был именно тот девятый отсек, из которого Рыжий заметил сизый дым и почувствовал запах гари. Капитану очень не хотелось туда спускаться, но он должен был его проверить. После того, как погибла спасательная экспедиция, он был в таком угнетенном состоянии, что решился на свой запасной план по эвакуации. Именно тогда и возник этот девятый отсек, который барышня назвала адом. Это было бы крайней мерой, на которую бы решился капитан. К сожалению, теперь это был не просто план в его голове — это было явью… И еще какой явью! Выйдя из лифта, он оказался в маленьком глухом коридоре с одной лишь дверью, расположенной слева от лифта. Капитан остановился возле нее, вытащил сигарету из пачки и прикурил. Сделав глубокий вдох, он с облегчением выдохнул, выпуская сигаретный дым через нос. Здесь, на нижнем этаже, в девятом отсеке, капитан был совершенно другим… и сигаретный дым не вызывал спазмов в его легких.

— И все-таки… это иллюзорное удовольствие… — сказал капитан вслух. Он затянулся еще раз и выпустил пару дымовых колец. Потом небрежно бросил сигарету на пол. Искры попали на коридорный коврик и подожгли его. — Сдохни… — злобно, но спокойно сказал капитан, глядя на разгорающийся огонь, и тот тотчас же погас, подчиняясь его приказу. Угол подгоревшего ковра почернел и превратился в пепел. Капитан придавил пепел ногой, а потом смахнул его в сторону. Под сгоревшим углом пол оказался прозрачным, и сквозь него была видна планета Земля. — Вот черт, что он там уже натворил? — озлобленно буркнул капитан и стал затирать ногой прозрачную часть пола, пачкая его пеплом, который еще остался на подошве ботинка. Потом он открыл дверь и вошел в комнату.

Внутри царил полумрак. Окон в комнате не было, да и сама комната была почти пустая: только огромная печь, а рядом с ней небольшой диванчик. Заслонка на печи (узкая и высокая, больше похожая на дверь) была неплотно приставлена, и через щель пробивался свет от горящего внутри печи огня, который и освещал комнату насколько мог.

— Ну, что тут у тебя? — робко спросил капитан.

— На-ко-нец-то, — из темноты со стороны дивана донесся леденящий душу голос. — Я устал ждать… все готово давным-давно!

— А нельзя ли здесь сделать немного светлее? — попросил капитан, — я даже самого себя не вижу.

— Хм… Можно, отчего ж нельзя-то, — ухмыльнулся кто-то. — Девятый отсек как был, так и есть твой… ка-пи-тан, — нарочито выделяя каждый слог, сказал кто-то. — И давай теперь уж дальше сам. Я умываю руки, — сказал таинственный голос, и на пару секунд из темноты к капитану протянулись две руки открытыми пятипалыми ладонями вверх, а потом снова исчезли в темноте, сверкнув напоследок длинными черными ногтями, словно по ним скользнул луч солнца. Но в эту комнату никогда не проникал солнечный свет, в ней даже светильников никогда не было. Весь свет, который ее освещал, был здесь только от печного огня.

— Хорошо, тогда я хочу, чтобы стало немного светлее, — словно загадав желание, произнес капитан. Он явно надеялся на то, что здесь, как и везде, сработает сила слова, и на стене появятся хотя бы маленькие светильники, о которых он сейчас так усердно думал.

Чья-то рука, блеснув большим золотым кольцом на указательном пальце, потянулась к печи и немного отодвинула заслонку. Комнату сразу залило красно-золотым светом, как при закате солнца. Теперь все, что находилось в помещении, можно было хорошо разглядеть. Капитан не удержался и громко тяжело вздохнул — его надежды на целостность космической станции рушились. Девятый отсек не подчинялся принципам ноосферы — воплощать любые мыслеформы всех, кто находился на борту космостанции. Или, по крайней мере, только его мыслеформ, ведь в девятый отсек кроме капитана никогда никто не спускался.

— Я вижу… печь стала больше, — с опаской сказал капитан.

— У тебя на борту среди так называемых «пассажиров» есть высокие люди, Джон Доу, — ответило существо, развалившееся на диване.

Хоть его тело и было слегка полупрозрачным, в нем были видны гуманоидные черты, и его с легкостью можно было бы принять за человека, если бы не маленькие рожки красно-коричневого цвета у него на лбу. Это существо, которое появившись, назвало себя Рок, было создано капитаном, хотя даже он сам так и не понял, как же это у него получилось. Капитан лишь хотел сделать большую печь, в которой можно было бы сжечь воображаемые бренные тела людей, прибывших с Земли, чтобы навсегда освободить энергонов от человеческой плоти. Более пятидесяти лет назад капитан заметил, что, когда людей кремировали на Земле, их души не попадали в его энерготуннель и больше не имели возможности снова переродиться на Земле. Именно тогда капитану и пришла идея, как еще можно было бы спасти своих людей, если вдруг вариант со спасательной экспедицией провалится, что в принципе и произошло…

— Опять Джон Доу?! Я же просил меня так не называть, — недовольно рявкнул на него капитан.

— Почему? А мне нравится! Капитан — звучит… ну-у, как-то безлико, — сказал Рок и скривился так, словно раскусил лимон. — А я люблю, чтобы все, с чем или с кем имею дело, любило жизнь и любило жить! Если имя — так судьбоносное! Если действие — так без колебаний и сожалений! Пусть даже если оно будет и не правильным — потом переделаем! — пылко сказал Рок и в запале потер свои рожки. — Все вокруг должно жить, пахнуть, искриться, кричать, гореть! Серые мышки мне не интересны. Как и безликие, неуверенные в своих действиях капитаны, — назидательно сказал Рок. Он немного приподнял голову с подушек и посмотрел капитану прямо в глаза.

— Гореть… Это ты хорошо сказал. Прямо в точку, — задумчиво ответил капитан и пнул ногой свалившуюся с дивана бордовую велюровую подушку, расшитую золотом.

— Потому что я именно так и живу! — удовлетворенно сказал Рок и, поерзав на вышитых подушках, еще слаще развалился на диване. Он взял с подноса, висевшего в воздухе рядом с диваном, бутылку вина и сделал несколько глотков прямо из горла, а потом отправил в рот целую гроздь винограда и зачавкал. Сок заструился из угла губ… — Жизнь должна приносить мне удовольствие. А иначе… зачем тогда жить? — удовлетворенно сказал Рок.

— Вот-вот. Живем мы, а все удовольствие тебе, — укоризненно сказал капитан.

— Кто бы говорил, Фред Нерк. Кстати, это все… — он обвел рукой комнату, а потом указал на печь — не моя… а твоя идея! — с ухмылкой сказал Рок.

— Теперь я уже Фред Нерк? А куда делся Джон Доу? — спокойно спросил капитан.

— Фред Нерк — это австралийский аналог Джона Доу. Тебе и это имя не нравится?

— Нет, — резко ответил капитан.

— Тебе трудно угодить, — попивая винцо из горла, сказал Рок. — И, вообще, когда ты собираешься наконец-то воплотить свой план? Последние тридцать лет у меня, вообще, в трубу ушли! Для тебя-то это время за секунду пролетело, а я уж думал, что сопьюсь тут в одиночестве. Недавно хотел на Землю сгонять, но ноосфера не пропустила. Чуть себя в ней не потерял. Вот! До сих пор восстанавливаюсь! Молекула за молекулой, — сказал Рок, показывая на свое полупрозрачное тело. — Хорошо, что хоть вино уже перестало из меня выливаться. Я же после того, как из ноосферы еле ноги унес, как решето для воды и еды был. И, кстати, почему ты так против, чтобы я называл тебя по имени? — в его голосе прозвучало неподдельное удивление.

— Потому, что ни я и никто из моей команды не должны иметь имена пока мы находимся в человеческих телах.

— Но все эти имена, которыми я тебя называю, в буквальном переводе обозначают «нет имени». Люди пользуются ими в целях анонимности.

— Так я и не человек, — обрадовано сказал капитан в надежде, что Рок от него наконец-то отстанет.

— Так это и не имя, — ехидно ответил Рок. — Так… кликуха! — Он приподнялся с полулежачего положения и подмигнул капитану.

— Да называй, как хочешь, — смирился капитан и махнул на него рукой. — Все равно в девятом отсеке кроме нас больше никого нет. Тебя никто не услышит.

— Как это никто не услышит? Я надеялся, что тут скоро будет полно народа! Дли-и-инная, нескончаемая очередь в коридоре.

— В каком коридоре?! У тебя за дверью маленький предбанник. Там же от силы человек десять поместится, — недоуменно сказал капитан.

— Так увеличим, в чем проблема-то, а, Ву Миньши? — спросил Рок и подмигнул.

На очередную кликуху капитан только удивленно приподнял левую бровь, но ничего не ответил.

— Что?! Это по-китайски! Тоже не нравится? — подтрунивая, спросил Рок.

— Я, наверное, тебя разочарую. Но никакой дли-и-инной очереди ты не дождешься. Это было моей крайней мерой.

— Крайней? — удивился Рок.

— Крайне́й и не придумаешь! И если бы я все же прибегнул к этому плану, то твоя помощь мне вряд ли бы понадобилась. Это моя миссия! Мой крест! Я говорю это к тому, чтобы ты убирался восвояси.

— А вот это вряд ли, это уже не только твоя миссия, — возразил Рок.

— Почему это? Идея же моя!

— Да я на твои авторские права и не посягаю, — усмехнулся Рок. — Идея однозначно твоя, а вот печь уже моя.

Рок лежал на диване и довольно улыбался. Теперь капитану стало понятно, почему с самого начала во всем его поведении: в жестах, в интонации чувствовалось, что тут хозяин он!

— С чего бы это? Печь тоже моя! Я ее материализовал, ну, с помощью ноосферы, конечно. Ты-то здесь причем?! — немного нерешительно, уже чувствуя подвох, спросил капитан.

— А помнишь, что ты сказал после того, когда сжег в своей печи одного из первых своих пассажиров, чтобы проверить работают ли твои «крайние меры»?!

— Слова смутно… Я поскорее попытался забыть это происшествие и дал себе слово, что сначала использую все мыслимые и немыслимые варианты спасения своего экипажа и всех энергонов с Земли, а уж только потом прибегну к такому кошмару. До сих пор каждый раз, глядя на эту печь, я слышу его крики у себя в голове…

Капитан опустил голову и посмотрел на свои ладони. На них тотчас же проявились рубцы от старых ожогов.

— Вот… то, что мне осталось на память. То, что не дает мне все это забыть. То, что постоянно напоминает мне о том, что энергоны в человеческом теле глупы и постоянно совершают непозволительные ошибки. Поэтому я обязан как можно скорее освободить их от этой глупой оболочки и вернуть их к нормальному существованию!

— Я помню эти шрамы. Еще когда они были свежими ожогами. Помню, как ты изо всех сил голыми руками держал раскаленную печную заслонку, а из нее вырывался упокоевающий душу огонь, — низким, загробным голосом сказал Рок, пытаясь навеять ужас на капитана.

Но капитан был слишком занят своими мучительными воспоминаниями, чтобы отреагировать на его голос.

— Кстати, если ты помнишь, оттуда вырывался не только огонь, — напомнил Рок.

— Не только… Но не мог же я его выпустить!? В печи он сразу так сильно обгорел, что все равно бы умер. И тогда умер бы не только человек, но и энергон внутри него. Поэтому я держал и держал, а он кричал и кричал… И, казалось, этому не будет конца. Даже спустя столько лет я так и не смог понять, почему это длилось так долго! — сказал капитан и присел на угол дивана, обхватив голову руками.

Рок поджал ноги, чтобы освободить капитану место и подпихнул себе под спину еще пару подушек из красного бархата.

— Теперь я, наверное, тебя разочарую, — сказал Рок. — Ты тогда, конечно, установил низкую температуру, так как инструкции у тебя к печи-то не было, и ты не знал, как она работает, но я-то сразу это заметил и поднял температурку. Дело в том, что огонь в печи не горел и пяти секунд. Хотя… не важно сколько горел этот огонь, и какая у него была температура. Ведь плоть твоего пассажира осталась на планете. А его виртуальная плоть, сгорела в считанные секунды — вспыхнула, как спичка. Он ничего и понять-то не успел, куда там ему кричать и вырываться обратно.

— Но я же помню, как он долго кричал! — возразил капитан.

— Тогда, возле этой огнедышащей печи, плюющейся пеплом, кричал только ты, — сказал Рок и протянул капитану гроздь винограда. — На, съешь. Это тебя успокоит.

— Как это, я?! — капитан ошарашено посмотрел на него.

— Тогда все произошло в считанные секунды. Ты зря мучил себя воспоминаниями столько лет. Сразу надо было у меня спросить. Кстати, теперь-то ты вспомнил, что тогда сказал? — спросил Рок и отправил себе в рот гроздь винограда, предложенную капитану, на которую тот даже и не взглянул.

— Я, кажется, сказал: «черт меня побери», — пытаясь вспомнить, неуверенно произнес капитан.

— О! Если б так! Тогда бы у меня в коллекции, наконец-то, появилась душа энергона! Да-а, жа-аль, не случилось… Ты тогда сказал: «черт побери эту печь!». Вот я ее и взял! Так что идея твоя, а печь — моя! Теперь мы напарники! — радостно заявил Рок.

— Нап-парники? — заикнувшись сказал капитан и медленно перевел взгляд на печь.

— Напарники, компаньоны… называй, как хочешь, но теперь мы с тобой связаны, Ола Нордман, — сказал Рок и, придвинувшись к капитану, похлопал его по плечу.

— Ола Нордман? — непонимающе прищурившись, переспросил капитан.

— Да, это уже по-норвежски! Нравится?

— Это же женское имя! — удивился капитан.

— Ой, прости, я всегда их путаю! Тогда Кари Нордман! Нравится?

Капитан молча продолжал смотреть на печь.

— И это не нравится?! Ладно, подберу тебе другое, — быстро согласился Рок и опять откинулся на подушки.

— А ты, случаем, не знаешь, как уничтожить эту печь, напарник? — спросил капитан.

— Зачем? Решил окончательно отказаться от запасного плана? Как человеку, я тебе настоятельно не рекомендую сжигать за собой мост, ну, или в данном случае, печь. Запасная лазейка всегда должна быть!

— Я — не человек!

— Поспорим?! — усмехнулся Рок.

— Внешность обманчива, — убедительно сказал капитан.

— Мне ль об этом не знать. Посмотри! Ты же видишь меня насквозь! — сказал Рок и рассмеялся.

— Да, вижу, — согласился капитан. — Но у тебя это пройдет. Я имел ввиду совсем другое…

— Так и я другое. Это я вижу тебя насквозь! — словно прорычав, сказал Рок и резко поднялся с дивана. Капитан быстро отпрянул от него. Рок, имеющий рост под два метра, подошел к нему вплотную, немного наклонился и шепнул на ухо.

— Я вижу и знаю, о чем ты думаешь, что хочешь и чего боишься…

Капитан тоже прошептал ему в ответ. Но его голос не был нарочито низким и загробным, как это сделал Рок, чтобы произвести на капитана злобное впечатление. Слова капитана были холодными и спокойными, в них не было ни капли эмоции, словно его совсем не волновало то, о чем он ему говорит.

— Ты хочешь меня напугать? Ты просто смешон! Человека, который собственными руками собирался сжечь все население планеты, вряд ли можно испугать чертом.

— Та-ак… значит, все-таки, человека?! — снова став прямо и заглянув в глаза капитану, спросил Рок.

— Да, человека, я не оговорился. Настолько, насколько я им сейчас являюсь. Потому что энергона ты не то, чтобы испугать, ты даже его внимание к себе не смог бы привлечь. Он попросту бы тебя не за-ме-тил.

— Расслабься! У меня и в планах не было тебя пугать, мы же напарники, Ян Новак.

— О, это, кажется, в польском варианте!?

— Да! Тебе наконец-то понравилось? — обрадовался Рок.

— Нет! — ответил капитан и подошел к печи. — Ты сказал, что видишь меня насквозь, и тебе известны все мои желания и страхи. Скажи мне, чего я больше всего боюсь? — спросил капитан. — Я так давно примеряю на себя все человеческое, что запутался в своих эмоциях.

— Так ты хочешь, чтобы я тебе сказал, чего же ты больше всего боишься? А как человек или как энергон?

— А еще есть разница?

Рок задумался. Потом он взял бутылку, в которой оставалось треть вина, и протянул ее капитану.

— Нет, спасибо, — отказался капитан.

Рок передернул плечами, и залпом допил его сам.

— Ну что? Ответа на дне бутылки не видать?! — пошутил над ним капитан.

— Как энергон ты всегда боялся, что больше никогда не вернешься домой. И это скорее твоя фобия, чем простой страх. А как человек… ты боишься, что энергон покинет тебя.

Капитан задумался.

— Ладно, я с этим как-то сам разберусь. Хотел вот еще что спросить. Барышня к тебе не заходила за эти тридцать лет? Такая… симпатичная, рыжеволосая чертовка в полупрозрачном платье.

— Если бы чертовка, тогда ее нечего было бы бояться.

— Значит, заходила… Что хотела?

— Нет, не заходила. Зачем? Поглумиться над моим тридцатилетним одиночеством? Хотя о каком это я глумлении, ей и эти чувства не знакомы.

— Если она не заходила, тогда откуда ты про нее знаешь?

— Я же все вижу и знаю, что происходит на твоей научной станции. Забыл? Эх ты, Отто Нормаль… Нольмар… Нольмарбрехт… Тфу! Никак не выговорить! Нор-маль-фер-брау-хер! Вот!

— Это имя ты и сам не выговоришь.

— Выговорю! Отто Нольманбрехфраухер! Не, что-то все-таки не так…

— Ну-ну… Ладно, я согласен на это имя, — улыбнувшись, сказал капитан.

— Ты согласен? На это имя? — испугался Рок.

— Да, а что? Какие-то проблемы? Язык заплетается? По мне, так имя вполне нормальное! Такое браухерское, что даже и про Отто забываешь! — сказал капитан и рассмеялся.

— А, издеваешься! Понятно. Я уж испугался, что оно тебе действительно понравилось. Подберу-ка я тебе другое имя, — сказал Рок и задумчиво завалился на диван.

— А сначала-то ты мне поверил. Как же твоя хваленая прозорливость?! Ты же меня насквозь видишь! Иль не видишь?

— Да с вами, людьми, лучше не связываться… себе дороже, — обиженно сказал Рок.

— Так собирай свои манатки и сваливай к себе в ад, что ты тут разлегся? — нагло сказал капитан.

Он совсем перестал бояться Рока и даже почувствовал над ним свое превосходство. Потому что он не только остался энергоном, а еще и стал человеком! Капитан так расхрабрился, что чуть не пнул печь ногой, желая, чтобы та развалилась.

— А мы с печью теперь — часть твоего бутафорского корабля. Так что даже если мы и захотим, уйти не сможем. Да и идти-то мне некуда. До того, как твои бешеные фантазии меня с печью воплотили, мы нигде не существовали. Мы были лишь информацией в энергоинформационном поле. А теперь ноосфера меня обратно не принимает. Видишь, — Рок указал руками на свое еще прозрачное местами тело, — нет меня!

— Уже почти восстановился, — буркнул капитан.

— Да и уйди я, как Гена на твой корабль попадет?

— Я чего-то не знаю? — удивился капитан.

— По-видимому, да! А ты, думал, Гена как вернется? — спросил Рок.

— Очень просто. Построит энерготуннель.

— Построить-то он его построит, да вот только… — Рок замолчал.

— Что только? Договаривай!

— Я же не только развлечься хотел, когда через ноосферу к Земле продирался, я помочь решил. Подготовить ответвление от основного туннеля ко мне на корабль. Чтобы, когда вас всех «разморозят», все было уже готово! А то вдруг не успеем.

— Я не понял! Что значит ко мне на корабль? Корабль уже тоже твой? Кажется, его я к черту еще не посылал.

— Да я и не черт… — сказал Рок и вздохнул.

— Как это? Рога на лбу, печь при тебе… Кто ты, если не черт?!

— Ты, когда собрался печь материализовать, об адских чертогах думал. А в ноосфере про это мно-о-ого информации. Хорошо, что только рога мне наставил. Копыта я бы уже не вынес…

— Я тебе рога не наставлял, — быстро опротестовал капитан.

— Короче, то, что ты сейчас перед собой видишь, то бишь меня — полностью твое представление о черте из ада! Ты же оттуда печь заказывал? Вот когда ты о ней думал, в тот момент у тебя и обо мне мысли промелькнули. Потому что засомневался, что с работой печи сам справишься, так как инструкция к ней вряд ли прилагается. Кто тогда сказал: «и хорошо бы еще черта в помощь, огонь высекать…» Помнишь эту бредовую идею? Теперь ты ее можешь пощупать! — сказал Рок и протянул руку к капитану.

— Не хочу я тебя щупать! — пренебрежительно сказал капитан и сделал шаг назад. — Так ты не черт? Отдавай тогда мне мою печь назад!

— Э нет! Теоретически — я черт! И печь теперь — моя атрибутика! Ты все равно управлять ею не умеешь.

— А мне и не надо уже! — заявил капитан.

— Как знать… как знать…

— Так, ты мне зубы не заговаривай. Давай рассказывай, что за ответвление от энерготуннеля сделал?! Это, вообще, возможно?

— Мне возможно. По статусу коварства положено, — пояснил Рок. — Ну, это не совсем ответвление, не в прямом смысле этого слова. Просто на том месте, где энерготуннель как раз под девятым отсеком проходит, я маркер поставил. Чтобы Гена мимо нас не пролетел! Ведь он вряд ли свой туннель построил. Скорее всего он откроет уже существующий! А ты ведь знаешь, куда он ведет…

— Куда? — растерявшись, спросил капитан.

— Что значит куда? Ты же его построил! — опешил Рок.

— А, ну да… я. Ты хочешь сказать, что обратно на Землю!? Это что получается, если он твой маркер не заметит, то они снова на планету вернутся? И опять все сначала? И еще тридцать лет… — капитан был в ужасе от своих слов. — Так, Рок, будем оптимистами! Если… Нет, не если, а когда Гена заметит твой маркер, что произойдет?

— Заметив мой маркер — ложный свет, он свернет со своего пути и угодит прямиком в мою ловушку!

— Какая еще ловушка!? — возмутился капитан.

— Да не волнуйся ты так! Все по плану! Я же черт и работаю только так! — Рок присел и откинул угол ковра, лежащего перед печью. Пол под ковром оказался прозрачным. — Вот! Через этот участок пола он и попадет к нам в девятый отсек — в нашу ловушку! Или ты предпочитаешь, чтобы он попал в другую ловушку — вернулся на планету и превратился в младенца? — довольный своей проделанной работой, спросил Рок.

— А-а-а, вот что ты называешь ловушкой. Я бы назвал это планом по спасению! — сказал капитан.

— Ой, эти твои планы по спасению… Они все заканчиваются гибелью!

— Почему это? — удивился капитан.

— Спасательная экспедиция взорвана твоими пассажирами! Пассажиров же тоже ожидало спасение — печь стоградусная! Да и Гену ты вызвал! И на Землю ты его послал, чтобы он там тридцатилетние круги наматывал, пока не сдо… ну, в лучшем случае, пока тоже в твою печь бы не угодил. Когда, перебрав все свои спасительные варианты, ты привел бы в действие свои крайние меры — мою печь!

— М-да… В твоей интерпретации все мои варианты спасения звучат как-то не оптимистично… — капитан задумался.

— Не оптимистично, это еще легко сказано! Но ты не переживай, Фред Блоггс, — теперь у тебя есть я!

— А это имя-то откуда? — устало поинтересовался капитан.

— Из Новой Зеландии! — гордо заявил Рок. — Нравится?!

— О-очень… — ехидно ответил капитан.