Фрэнк из Эльбии

Глава 1

Опять эти странные сны...

Фрэнк Голдвин тоскливо вздохнул, сел в кровати. И откуда только берутся? Вот сегодня, например: эта непонятная пустыня, в которой нигде не было видно ни единого дерева — а ведь он за свои четырнадцать лет так и не покидал Эльбию, точнее, те её земли, что лежали на веспинском материке. Да что уж там; даже Торнто, родной город, Фрэнк не успел осмотреть целиком.

И тем не менее во снах то и дело мелькали странные края, в которых младший из Голдвинов не был. Начались эти сны тоже диковинно — после того дня, когда Джереми Голдвин, тогда ещё просто мистер Голдвин, принял ребёнка в семью. Принял по всем правилам и ритуалам — чтобы Фрэнсис стал истинным членом семьи. Своих детей у Джереми не было; вот и пришёл он в тот день в приют.

— О... аристократ, — прошептала Рози, когда дети играли в коридоре.

— И что? — хмыкнул Фрэнк. — Это к совсем малышам, наверно... А таких больших, как мы, уж не возьмут.

— Лив же взяли!

— Лив — это Лив, — усмехнулся Фрэнк. — Она и танцует лучше всех, и цифры до тысячи знает, со сложением и вычитанием, и поклониться умеет по всем урокам этикета. Ещё бы её не взяли. Не то, что мы с тобой, Рози...

— Ты же тоже считать умеешь!

За болтовнёй дети не заметили, как молодой джентльмен в длиннополом сюртуке с вышивкой («как с картинок позапрошлого века», сказал бы Фрэнк), с аккуратно уложенными короткими золотистыми волосами, подошёл ближе и задумчиво разглядывал рыжеволосого хмурого мальчишку лет шести, которого и пыталась переспорить Рози.

— И чего уставился... — пробормотал Фрэнк, всё же бросив косой взгляд в сторону гостя. — Пошли лучше на кухню.

— Туда же нельзя!

— Тебя ведь пустят, — мальчик пожал плечами. — А там, может, пончики остались...

...До кухни дети добраться не успели; мисс Данэм, воспитательница для шестилетних, торопливо взяла Фрэнка за руку.

— Опять собрался грабить кухню? — притворно строго начала мисс Данэм, но вскоре улыбнулась.

— К тебе пришли.

Фрэнк остановился так резко, что чуть не упал.

— Ко... мне?

Два-три года назад мальчик был бы счастлив, если бы услышал эти слова. Но теперь... Аристократы рыжими не бывают; это Фрэнк точно знал. Знал он и то, что туда берут только самых-самых: самых умных, самых ловких, самых сильных... И если с умом у Фрэнка всё было более чем недурно — во всяком случае, так ему говорили, — то остальное... В играх с мячом мальчик чаще пытался убежать от мяча, чем играть с ним; а если стоило лишь подумать о прыжках со скакалкой, сердце цепенело; ноги словно прирастали к полу — и какие уж тут прыжки? И какой аристократ бы его взял в семью?

Но, похоже, взяли... «Но почему я?»

Слова мисс Данэм Фрэнк почти не слушал; мальчик понял только, что зовут джентльмена Джереми Голдвин, милую молодую даму рядом с ним, со светлыми, как будто седыми волосами («а вроде седеют только старики») — Артемия Голдвин. Затем — одежда и любимый самолётик, сложенные в рюкзак; и — дорога домой. Домой...

...Чтобы почти сразу собираться обратно. Начался полдник; мальчик только взялся за ложку, как услышал:

— Нет, так неправильно. Возьми так.

Стоило положить ложку на место, так оказалось: туда класть нельзя; «не двигай стул»; «не клади локти!» Одни только «не»...

— Такому растяпе место в приюте! — не сдержался Джереми. Фрэнк молча посмотрел на него, и так же молча вылез из-за стола. «Наверно, и правда там...» Развесить рубашки с шортами мальчик не успел; все вещи так и оставались в рюкзаке, так что Фрэнку осталось лишь надеть его. Конечно, куда ему до аристократов; никто бы его не взял... Но что за шаги в коридоре?

— Эм... Мы же не доели? И зачем тебе...

Фрэнк посмотрел на мистера Голдвина.

— Как зачем? Обратно, в приют. Вы же сами сказали.

Джереми, ошеломлённо уставившись на мальчика и пытаясь придумать, что ответить, медленно покачал головой.

— Я... — наконец произнёс мистер Голдвин. — Должно быть, не так выразился. В таком случае, мне следует извиниться.

— Извиниться? Так мы не едем в приют? Жаль, мог бы успеть на пончики... — пробормотал Фрэнк. — Хотя Рози больше достанется.

Джереми выдохнул. «И правда себе на уме...»

— Нет. Мы останемся здесь.

Фрэнк пожал плечами. Что ж, остаться так остаться... Ещё скажет, в самом деле аристократом станет? И магия будет?

...Аристократом Фрэнк... Нет, теперь уже Фрэнсис, — и правда стал. Специальный ритуалист очень долго читал какое-то скучное и длинное заклинание — настолько длинное, что теперь уже член семьи Голдвинов чуть не уснул; но вот ритуалист замолчал; светлые, как будто из солнца, нити обвили всех трёх Голдвинов, а затем Фрэнка что-то кольнуло в запястье. Мальчик скосил взгляд — и обомлел; на руке на мгновение показалась пчёлка — точно с фамильного герба — и тут же исчезла. Если бы не отзвук от укола, Фрэнк бы и не почувствовал, что что-то изменилось.

Так Фрэнсис стал в полной мере Голдвином, сыном графа. Вот только никакая магия так и не проявилась; разве что сны странные начались... Но это не оно, как сказала миссис Голдвин, то есть мэм. Ну а раз уж она так говорит, то наверно...

В тех диковинных снах Фрэнсис попадал в края, которые наяву не видел. Иногда это были пустыни, с чудны́ми железными вышками и убогими лачугами; иногда — старинные чужие города, где и говорили не так, как в Эльбии. Однако Фрэнсис почему-то понимал те чужие языки — хоть никогда их и не учил. И даже звали его там не «Фрэнсис», а «Роберт». «Это-то откуда?» — иной раз задумывался Фрэнк. Имя свое ему нравилось, менять не хотел; дурацкие сны какие-то... И у мистера Голдвина... Черт, у отца! — дурацкие привычки — спросить не выходило; тот почти всегда занят какими-то «важными бумагами»... Ну хоть про свою магию рассказал. Не слишком сильной оказалась — «чуять места, где залежи металлов». Поэтому, наверно, всего лишь граф?.. Но да и ладно; лучше представить, какая самому выпадет; через пару недель пора в тот Королевский лицей магических, естественных и гуманитарных наук; может, там и узнает свою магию, раз дома не нашёл?

...«Всего лишь граф» тем временем раздумывал над проектом будущего реактора для плутония. Судя по всему, лучшего места для него найти было нельзя; рядом — насколько это возможно — находилось не слишком богатое, но всё же месторождение урана; железной дороги да, не было; но проложить там сотню миль путей не стало бы слишком трудно. Да и плутоний, как и последние лет семьдесят, в Эльбии нужен — «иногда даже слишком»...

— Слусский союз всё ещё нам враг!

— Но мы же не воюем с ними сейчас? — возражал Джереми, слушая особо яростных коллег из Двухнейтронного комитета.

— Не воюем, — согласился Кентон. — Но они не нападают на нас только потому, что двухнейтронное оружие известно только нам!

— Но если они тоже узнают? И не только по секретам в закрытых Канто и Сейкоку? — именно этим двум городам Нираитона, с которым в той войне — последней из трёх мировых — сражались и Эльбия, и Слуссия, пришлось познать мощь оружия, основанного на разделении ядра и выделявшихся при этом двух нейтронов, благодаря которым цепная реакция становилась разрушительной силой. Военные силы Эльбии успели надёжно оцепить оба пораженных города — да так, что ни одно лишнее слово не доносилось из Канто или Сейкоку.

— Значит, что в Эльбии нашлись предатели! — Кентон пристально посмотрел на Голдвина; тот молчал.

— Неважно. Лучше скажите, что у нас есть место для плутониевого завода.

— Скоро будет, — Джереми пожал плечами, одернул воротник сюртука. Может, Фрэнсис не так и не прав и следовало бы одеваться более современно?

— Надеюсь на это, — Кентон удовлетворённо улыбнулся. — В «Атенеуме» сегодня прекрасное жаркое, присоединитесь?

Глава 2

Золотистый свет лучился из-за приоткрытых портьер, и Фрэнк, зевая, наконец слез с кровати. Вот уже и утро — после очередного странного сна. Какой именно это был сон, Голдвин уже не помнил; помнил только, что место опять было «не его», а того «Роберта». Только в этот раз, кажется, была не пустыня, а что-то более жилое; но что именно, уже вылетело из головы. «Странный он, этот Роберт... И чего только снится? Лучше бы мисс Альстрем... Или „кромвелль“ тот гоночный...» А уже завтра, в первый день Листопада — первого из трёх месяцев Увядания — лицей. Наверно, надо бы волноваться; но зачем? Одноклассники — так те же самые, что в младшей гимназии; ну разве что те были в других классах... Но да всё равно вместе на одних собраниях дворян. Хотя какое там «вместе»?

Конечно, Фрэнсис Голдвин обладал всеми теми правами, которые были у изначально рождённых аристократами. Никто не мог упрекнуть его в «неправильном» происхождении; с ним здоровались такими же словами, как и с Эдвардом Тиллингестом, Лисанной Альстрем или Ричардом Валлентайном; сверстники в школе или на собраниях его не сторонились; но...

...Но, разумеется, о том, как Фрэнк получил свою фамилию, знали все. А как не знать; не из воздуха же появился шестилетний ребёнок, явно не похожий на обоих родителей? Не то, чтобы одноклассники из младшей гимназии не давали Голдвину прохода; ему не приходилось доставать свои вещи со шкафа, куда их забросили ради веселья, или думать, что сказать мэм, когда той придётся зашивать порванную в драке рубашку. Но стоило выйти за ворота гимназии, и Голдвин молча смотрел вслед группкам ребят его возраста, которые разбредались кто куда и в которые Фрэнка, словно по некому молчаливому уговору, не звали. Голдвин, даже если бы напряг всю память, не смог бы вспомнить те дни, когда его приглашали в гости, на прогулки или в кафе просто так, без «официального» повода. А телефон, из новых моделей с доступом к инфонету, видел звонки и сообщения лишь от отца и мэм.

Впрочем, такие мысли нечасто терзали младшего из Голдвинов. И так неплохо; да и зачем эти люди, если «Электричество и магнетизм» не менее интересна, хоть и книга эта уже потрёпанная и как будто со следами солёных морских брызг на страницах? Впрочем, отец много таких ветхих книг собрал, и единственное, чему наследник семьи Голдвинов обучился «как следует», по словам Джереми, было обращение с этими ветхими книгами. Не считать же полезным умение есть сладкое?

— Лучше бы так на этикет налегал, — заметил как-то Джереми, глядя, как Фрэнк уминал пончики с аппетитом, чуждым этой изысканно обставленной, как и весь остальной двухэтажный дом Голдвинов, столовой с изящным, несмотря на кажущуюся тяжеловесность, дубовым столом и декоративным резным камином. Нужды в нём уже не было — дом отапливался и без него; но Джереми не мог себе представить, чтобы в столовой и гостиной не было камина. И в такой столовой — пончики? Но тем не менее «чертовски вредная и слишком сладкая еда», как считала Артемия, оставалась любимым лакомством Фрэнка.

— Этикет скучный, — пробурчал Фрэнк, дожевывая сладость. — Эти фразы... Почему они там такие длинные и сложные?

— Потому что это не просто фразы. Это заклинания, если хочешь. И так как...

— Так как «магия везде и всё ей пронизано», оно работает, — скучающе закончил Фрэнк. — Но оно всё ещё сложно...

— И всё же тебе придётся их выучить. Или как ты потом собрался закреплять помолвку с мисс Альстрем?

— К тому моменту и выучу, — пробурчал Фрэнк, покраснев так, что щёки стали почти одного цвета с рыже-алыми волосами. Джереми лишь вздохнул.

— Твои успехи в естествознании похвальны. Но... наше общество ценит не только знания, но и связи. И этикет весьма помогает их налаживать.

— Помогает... Я и так с ними общаюсь точно по тем сложным книжкам... И ни черта не помогает...

Джереми не сразу нашёлся, что ответить.

— Во-первых, осторожнее с выражениями. Аристократы так не говорят. Во-вторых... Аристократия — суеверный народ, — начал отец. — И принять людей... иного толка им непросто. Особенно если...

— Если «люди иного толка» слишком неправильные, да?

— Не неправильные, — тихо произнёс Джереми, положив руку на ладонь сына. — Но... другие.

...И почему вдруг вспомнился тот разговор? Фрэнк покачал головой, отгоняя странные мысли. Этикет — это слишком трудно; думать о нём — уже тоска; зато завтрак внизу уже наверняка готов; и мэм рада, когда все приходят тогда, когда еда ещё тёплая, а не остывшая. Так что подросток торопливо причесал волосы, нацепил первые попавшиеся джинсы с рубашкой и спустился вниз.

— Доброе утро, Фрэнсис. Надеюсь, руки не забыл помыть?

— Конечно же нет, — Фрэнк лишь фыркнул, садясь за стол и придвигая к себе тарелку с омлетом. Уж про то, что химику или физику не следует забывать о чистоте, будущий лицеист знал.

— Не передумал с выбором?

— А чего там выбирать? — махнул рукой Фрэнк. — Для гуманитарного отделения это надо болтать гладко и не возиться с каждым словом. Для магического — ну это магию сначала знать хотя бы свою...

— У нас прекрасные книги о ней. Да и разве мисс Альстрем не на магическое идёт?

— Так она только через год только, — Фрэнк смутился и, поперхнувшись чаем, поставил кружку обратно на стол. Подросток не мог вспомнить, какой именно то был день, когда Лисанна Альстрем стала не просто «дочкой друзей семьи», а кем-то, кем была Дульсинея для того грустного рыцаря; но Лисанна, или Лисе, как он иногда называл её мысленно, вытеснила тогда всех прежних знакомых девчонок.

В тот день они — семьи Голдвинов и Альстремов — устроили совместный пикник у озера близ Торнто. Фрэнсис — кажется, он тогда уже ходил в младшую гимназию — не интересовался ни новой знакомой, ни её новым платьем и бантами на двух коротких иссиня-чёрных хвостиках; ну подумаешь, их семьи давно дружат... Фрэнк предпочёл разглядывать лягушек, чьё кваканье раздавалось из мелких луж, которыми была усеяна земляная тропа, да сыпать им крошки хлеба, когда за этим нехитрым делом его и застала Лисе.

— А что вы делаете?

— Лягушек ловлю... И почему «вы»?

— Так ведь положено так...

— У нас так не было... А давай, пока взрослых нет, будем на «ты»!

Тёмные синие глаза девочки удивлённо расширились.

— Здорово... Давай! А можно лягушку посмотреть?

— А чего нет... — Фрэнк наклонился к луже. Руки изрядно перепачкались, зато в ладони вскоре оказалась одна из темно-зелёных лягушек. — Вот она какая!

— Ух ты! Здорово! Почти как те, что у нас дома!

— Дома? Лягушки? Зачем они вам?

— А как без них, мама же — ведьма, — Лисе посмотрела на Фрэнка так, словно говорила нечто всем известное. — Она зелья варит, а лягушки — лучшие друзья ведьм... Ну как кролики или котики... А если мама — ведьма, то и я буду. И у меня тоже лягушки будут!

— Тогда круто, — согласился Фрэнк, но замолчал и прислушался: их уже звали обратно к полянке, где обедали родители.

— Тут же рядом, чего волноваться?

— Взрослые, — протянула Лисанна. Джереми, увидев наконец рыжие, чуть растрепанные волосы, с облегчением улыбнулся и подошёл к мальчику.

— Смотрю, вы поладили?

— Ну... Она не боится лягушек и будет ведьмой, как в сказках, — чуть смутился Фрэнк. — А ещё она красивая, куда более красивая, чем те ведьмы...

— В общем, через год она только... — продолжил подросток, отгоняя воспоминания. — А книги... Толку мне прийти туда начитанному, а потом на реальных занятиях что? Что я им покажу?

— Тоже верно, — сдался Джереми, хмуро покосившись на Артемию. — Тогда... Удачи в лицее.

— Точно... Лицей... С этими устаревшими костюмами...

— Это называется «дань традиции», — усмехнулась миссис Голдвин. — К тому же тебе такие наряды к лицу.

— Наверно...

— Да и тебе там не до костюма будет, — добавила Артемия, запустив пальцы в алые волосы Фрэнка. — Новые предметы, новые друзья...

Фрэнк молча кивнул. Какие там друзья новые? Все давно всех знают... Хотя на курсах вождения — туда всех берут; только туда лучше не «по традициям» одеваться, а как в приюте. Но сначала лицей; там уже настоящее естествознание. Только вот химию больше — или физику? Хотя... После тех неудачных опытов в гимназии, когда даже не туда пролитая вода вызывала пожар, а карманные деньги от отца тратились на пробирки и прочие мензурки взамен обожжённых и разбитых, опыты с химией — вряд ли... «Да и в тех снах что-то такое было... Тот Роберт что, тоже, что ли, не слишком умел с этими штуками возиться?»

Глава 3

Завтрак закончился. Джереми, чуть улыбнувшись на прощание, поправил сюртук и покинул дом. Надо было ехать на заседание Двухнейтронного комитета. Едва ли, конечно, там были новости — но надо же сдать наработки по плутониевому реактору. Более подходящего места, чем то, что Голдвин выбрал сразу, для него так и не нашлось; так что заброшенная деревня Тримайл-Айленд, около которой и находились месторождения урана, должна была преобразиться... Нет, использовать там нечего; так что, похоже, лучше всего было бы снести все полуистлевшие лачуги. «А ведь в былые времена, наверно, чудное было место...»

Дорогу до Нью-Вайтхолла, где и собирался Двухнейтронный комитет, Голдвин не заметил; Джереми всё листал и листал заметки по реактору, не задумываясь, куда ведёт его шофёр. «А Фрэнсис вот сам водить собрался», хмыкнул старший Голдвин, разглядывая фотографию, сделанную в Тримайл-Айленде. Может, вовсе порвать это всё — и в окно? Но... Нет. «Опора и защита государства»... Не о том положено думать графу, чей сын — да, хоть и не совсем сын — ещё даже не окончил лицей... Но даже тогда... «Уж не думаю ли я об измене?»

Джереми усмехнулся, кивнул шофёру, чтобы тот припарковал «Бьюик», и направился к одному из трёх зданий в классицистском стиле, хоть лет этим домам было меньше, чем казалось. После той, Третьей войны, Вайтхолл пришлось отстраивать заново — слишком уж много разрушений причинили бомбы. «И ведь обычные... А если б Нираитон тоже осилил двухнейтронку?» Но теперь уж Нираитон и не вспоминал о былой воинственности — чего нельзя было сказать о некоторых коллегах из комитета. Вот, собственно, и они...

— Доброго дня, Кентон, Элтентон.

— И я рад вас видеть, Голдвин, — коллеги обменялись рукопожатиями; Джереми улыбался, но мысли о Нираитоне, двух нейтронах и отгремевшей войне не отступали.

— Необычно многолюдно сегодня, — заметил Элтентон, зевая. — Пошли, что ли...

Гаррик Элтентон был самым юным из них троих — ему не исполнилось и тридцати; но «энергией юности», как было в какой-то книге, Гаррик не отличался. Впрочем, Элтентон всё ещё оставался широко — иногда даже слишком широко — эрудированным, хорошо сложенным, хоть и худощавым, молодым человеком с тихим мягким голосом, густыми темными, почти чёрными волосами.

— Неудивительно, — Кларк Кентон хмуро пожал плечами. — Снова это «общее образование» со Слуссией...

— Вот как?

Джереми слышал краем уха, что несколько десятков учеников из Слуссии и Эльбии обменяются школами; но то, что так скоро...

— Что ж, в конце концов мы с ними не воюем. Почему бы и нет?

Кентон поджал губы.

— Не воюем. Но и дружить с ними... Это же варварская страна, не признающая ничего, кроме своей армии, и живущая в нищете... У них даже инфонет ограничивают!

— Этим слухам больше полусотни лет, — хмыкнул Джереми. — Или вы были в Слуссии?

— Конечно, нет! То есть...

— Не думал, что вам, любезный барон, так милы эти слухи.

— Милы не милы, дело десятое... Но я не представляю, как дети варваров будут учиться бок о бок с нашими детьми.

— Не урокам, но жизни учимся, — зевнул Элтентон.

— Боитесь, что на их фоне варварами окажутся наши дети? — Голдвин прищурился, поглядев в окно, из которого разливался солнечный день, и кивнул Гаррику. Вот Изобилие и заканчивается; наверно, последние жаркие дни в этом году...

— Не волнуйтесь. Мне за Артура переживать нечего. И... И вообще, пройдёмте лучше в кабинет. Вы же собирались рассказать про этот ваш... Как его... Триайленд.

— Тримайл-Айленд, — поправил Джереми. — Кстати, если создавать там полноценную электростанцию, её энергия пригодилась бы Ипсвичу. Там же собираются строить какой-то завод?

— Вроде как, — кивнул Кентон, уже успокоившийся.

...Утомительное заседание осталось позади. Тримайл-Айленд утвердили; но начались вопросы, получится ли поставить там электростанцию. А значит — ещё несколько недель бумажной волокиты...

— Не присоединитесь в «Атенеуме»?

— Почему бы и нет. Только...

Не сказав ни слова, Джереми заглянув в одну лавку и покинул её с небольшой коробкой в руках лишь через несколько минут.

— Не знал, что вы интересуетесь гонками, — Кентон бросил скептический взгляд на модель суперкара «даймлер», впрочем, искусно выполненную; такая бы и в самом деле стала украшением дворянского жилища.

— А? Нет, это Френсис любит.

— Френсис? Точно... Ваш сын?

— Да, — Джереми задумчиво кивнул. — Мой сын.

— Разумеется. Удачи ему в лицее.

- И как тебе с ним не скучно? - Элтентон обернулся к Джереми, когда Кентон оставил их компанию.

- Он же не всё время ворчит, - Голдвин пожал плечами.

- Наверно... Тебя ждать в клубе?

- Разумеется. Вордсворт точно не будет хуже, чем эти, - Джереми махнул рукой в сторону Вайтхолла.