Француз

Глоссарий

События и лица появляющиеся в главах.

Эже́н Франсуа́ Видо́к (фр. Eugène-François Vidocq) — французский преступник, ставший одним из первых современных частных детективов и «отцом» уголовного розыска в его современном виде. В юности, видимо случайно, убил своего учителя по фехтованию и после бросился в бега. Первоначально он намеревался отправиться в Америку, но потратил все деньги на актрису, даму лёгкого поведения. В конце концов он вынужден был вступить в Бурбонский полк.

Он был далеко не идеальным солдатом: позже он вспоминал, что участвовал в 15 дуэлях, убил двух противников и подвергался множеству дисциплинарных взысканий. В ходе войны Франсуа вынудили перейти на сторону австрийцев, но, не пожелав сражаться против своих, он перед битвой притворился больным.

На момент встречи с главным героем ему 14 лет.

Оноре Габриэль Рикети, граф де Мирабо (фр. Honoré-Gabriel Riqueti de Mirabeau) — деятель Великой Французской революции, один из самых знаменитых ораторов и политических деятелей Франции. Сын известного французского экономиста и философа — Виктора Рикети де Мирабо. Брат Андре де Мирабо.

Люси́ Семпли́с Ками́ль Бенуа́ Демуле́н (фр. Lucie-Simplice-Camille-Benoît Desmoulins) — французский адвокат, журналист и революционер. Инициатор похода на Бастилию 14 июля 1789 года, положившего начало Великой французской революции. Один из лидеров кордельеров. Казнен в период террора.

Шарль Мори́с де Талейра́н-Периго́р (фр. Charles Maurice de Talleyrand-Périgord) — князь Беневентский, французский политик и дипломат, занимавший пост министра иностранных дел при трёх режимах, начиная с Директории и кончая правительством Луи-Филиппа. Известный мастер политической интриги. Епископ Отёнский (с 2 ноября 1788 по 13 апреля 1791). Имя Талейран стало едва ли не нарицательным для обозначения хитрости, ловкости и беспринципности.

Жак Некке́р (фр. Jacques Necker) — французский государственный деятель, протестант, министр финансов.

Максимилье́н Мари́ Изидо́р де Робеспье́р (фр. Maximilien Marie Isidore de Robespierre) — французский революционер, один из наиболее известных и влиятельных политических деятелей Великой французской революции. Избранный депутатом от третьего сословия в Генеральные штаты в 1789 году, он вскоре стал одним из ведущих деятелей демократов в Учредительном собрании, выступая за отмену рабства, смертной казни, а также за всеобщее избирательное право. Его последовательность в отстаивании своих принципов вскоре заслужила ему прозвище «Неподкупный». Член Якобинского Клуба с момента его основания, он являлся самым известным и ведущим его членом.

Мари́ Жозе́ф Поль Ив Рош Жильбе́р дю Мотье́, маркиз де Ла Файе́т (Лафайе́т) (фр. Marie-Joseph Paul Yves Roch Gilbert du Motier, marquis de La Fayette) — французский и американский политический деятель. Участник трёх революций: американской войны за независимость, Великой французской революции и июльской революции 1830 года.

Пьер-Огюстен Юлен (фр. Pierre-Augustin Hulin) — французский военный деятель, дивизионный генерал (1807 год), граф (1808 год), участник революционных и наполеоновских войн, а также взятия Бастилии, один из двух командиров штурмовавших Бастилию.

Мертвецкий меч/ палаш — В первой половине XVII века в Европе происходят серьезные изменения в военном деле. Большую роль в этом сыграла тридцатилетняя война. Как раз в это время и появляется данный клинок. Известен этот меч, в основном, под названием mortuary sword, что и переводится собственно, как «мертвецкий», «покойницкий», «траурный» меч. В немецкоязычной традиции это оружие известно под названием Haudegen («хаудеген»), что можно перевести как «рубящая шпага». Часто (но отнюдь не всегда) корзинчатую гарду мечей подобного типа украшали изображения человеческих голов. Английские коллекционеры XIX века, с чего-то решили, что эти изображения есть дань памяти английских роялистов несчастливому монарху Карлу I Стюарту, казнённому в 1649 году. Однако это не так. Подобные украшения эфесов известны как минимум с 1635 года. То есть до казни Карла было еще 14 лет. Таким образом, изображения человеческих голов на корзинах мертвецких мечей не связаны с казнью. Почему вошли в моду именно такие изображения, непонятно. Ясности в этом вопросе нет. Тем не менее, термин «мертвецкий/покойницкий/траурный меч», прочно вошел в обиход англоязычного оружиеведения (а следом за ним и в наше), и в данный момент четко обозначает один из пяти видов европейских корзинчатых мечей эпохи Ренессанса и раннего Нового Времени. Что же представляет из себя наш «покойник»? Это одноручный меч, с довольно широким, прямым однолезвийным клинком. Хотя ради справедливости надо сказать, что у большинства мечей подобного типа заточена и вторая кромка клинка, но только примерно на 1/4-1/3 длины от острия. Довольно редко попадаются и двулезвийные хаудегены. Эта особенность «мертвецкого меча» позволяла некоторым оружиеведам относить его к палашам. Однако, это всего лишь вопрос классификации, а палаш - тоже меч)))

Глава 1

Франция, март 1789 года, Париж.

В восточном районе предместья Сент-Антуан, где преимущественно обитали бедняки и горожане с малым достатком, прошлой ночью царила неспокойная обстановка.

В одном из трактиров, из которого даже с улицы тянуло смесью прогорклого жира из очага и кислого вина, пролитого на грязный пол, пользующемся популярностью у местного населения, произошла драка.

Сначала конфликт разгорелся внутри заведения: звуки разбивающегося стекла и громкие крики были слышны даже прохожим. Начавшись с перепалки, он быстро перерос в потасовку, когда все слова были сказаны.

Хозяин таверны, невысокий полноватый мужчина в засаленном камзоле, пытался навести порядок, но его крики, обычно останавливавшие подобные инциденты, сейчас уже не могли изменить ситуацию. Драка стремительно выходила из-под контроля, перейдя на улицу и собрав вокруг себя толпу зевак.

Причины конфликта оставались неизвестны: возможно, это была старая обида или что-то совершенно незначительное, например, случайно задетое плечо. Среди большого количества людей, находящихся в состоянии алкогольного опьянения, даже невинный взгляд мог стать искрой, разжигающей пламя.

Некоторые присоединились к драке просто от скуки, а другие — из удовольствия махать кулаками. Они не задумывались о причинах и мотивах тех, кто начал конфликт. Как будто вдохновленные девизом «Я дерусь, потому что я дерусь!» Портоса из еще не написанного романа Александра Дюма, всё происходящее доставляло им удовольствие, разбавляя рутину однообразной жизни.

В глазах дерущихся не было ни ненависти, ни злобы, только хмельной азарт и давно копившееся напряжение, которое наконец нашло выход. Кулаки месили чужие спины и лица, кто-то уже шатался, но продолжал лезть вперёд, движимый скорее упрямством, чем силой. Кто-то, получив свое, отходил к стене, сплевывая кровь на грязный пол, и тут же ввязывался снова, когда мимо проносилась очередная схватка.

Шум стоял неимоверный: грохот опрокинутых скамей, звон разбитой посуды, хриплые крики и бранная ругань, от которой даже видавшие виды завсегдатаи качали головами, а поверх всего этого — словно барабанная дробь или топот копыт, стук деревянных башмаков по каменному полу. Десятки сабо этим звуком задавали ритм потасовки. Хозяин таверны, толстый Жиль, метался между столами, тщетно пытаясь навести порядок. Его обычный рык, прежде останавливавший любую потасовку, сейчас тонул в общем гомоне. Он уже послал гарсона за стражей, но те, как назло, не появлялись.

«Где же этих черти носят? — думал Жиль, с ужасом глядя, как летит на пол очередной кувшин. — Как пить на халяву, они уже тут как тут, а когда дело касается порядка в квартале, не дождаться».

Но французские гвардейцы, которых поминал Жиль, размещались в казармах неподалеку, в этот вечер явно не спешили вмешиваться. В Париже уже несколько месяцев ходили слухи о том, что король собирается распустить их, и дисциплина в полку заметно ослабла. К тому же, драка в предместье Сент-Антуан — дело привычное, и вытаскивать патруль ради пьяной потасовки из постели никто не горел желанием.

Когда наконец показался отряд городской стражи, которую Жиль сумел дозваться через знакомого торговца, хозяин таверны выдохнул облегченно. Драка выплеснулась на улицу. Стражники, вооруженные алебардами и дубинками, попытались было вклиниться в толпу дерущихся, но их было слишком мало. Кого-то оттеснили, кто-то сам решил не лезть под горячую руку — зачем рисковать из-за пьяниц, которые завтра же окажутся на свободе?

К тому времени, как подоспели дополнительные силы — несколько гвардейцев из соседнего поста, которых наконец уговорили вмешаться, — драка уже сменила характер. Кулаков стало меньше. В ход пошли увесистые палки, подобранные у поленниц, обломки досок от разбитой бочки, а кое-кто вооружился камнями из мостовой. Доставалось и случайным прохожим, не успевшим убраться с пути.

— Разойтись! Стража! — заорали прибывшие, колотя алебардами о мостовую, создавая железный лязг, который резанул по ушам лучше всяких свистков.

На мгновение все замерли. Пьяные лица поворачивались туда-сюда, соображая, откуда ждать беды и куда бежать. Этого мгновения хватило, чтобы стражники начали хватать самых шумных.

Драка рассыпалась. Кто мог стоять на ногах, бросился врассыпную, толкаясь и разбегаясь по переулкам. Кто-то, прихрамывая и держась за разбитое лицо, пытался слиться с толпой зевак. На мостовой остались лишь те, кто не мог подняться, да хозяин таверны, в отчаянии оглядывающий разгром.

Стражники, пересчитав задержанных и перекинувшись парой слов с Жилем, не стали задерживаться. Забирать двоих, что лежали без движения, они отказались: возиться с ними — только время терять, а если умрут по дороге, потом отвечай перед начальством. Пусть хозяин сам разбирается.

Жиль сплюнул под ноги и махнул рукой гарсону: — Тащи их в чулан. Если очухаются, пусть идут на все четыре. А нет... — он перекрестился, бросив взгляд на неподвижные тела, — Господь рассудит.

А совсем недалеко, буквально на соседней улице, двое шли, поддерживая под руки своего третьего, стараясь держаться в тени. Висевший на руках слабо стонал, его лицо было залито кровью, обильно вытекавшей из раны на голове.

— Проклятье, сильно же ему досталось, — сказал один из парней, когда они остановились передохнуть и пропустить прохожего, который так не вовремя появился на пути. — Кто ж знал, что этот урод, пока все замешкались, воспользуется моментом и ударит камнем. А Жак как раз наклонился тебе помочь встать и получил, хотя такое чувство, что тот, кто кидал, делал это намеренно.

— Это да, тоже так показалось. Но ничего, ещё встретимся, сочтемся. — Это точно, где его искать, знаем. Как думаешь, что с Жаком?

— Держится. Но, если честно, — прозвучало в ответ, — если честно, мне кажется, он не жилец.

— Черт, как глупо и не вовремя это случилось! Что делать будем?

— Помощи ему в подворотне точно не окажем. Так что давай дотащим его до жилья, там его посмотрит старый Мартен, он, конечно, цирюльник тот еще, только кровь пускать умеет, но, может, хоть что-то подскажет. Только давай быстрее, а то к утру за хлебом вставать.

— Хорошо, а...

— А если отдаст богу душу, то хоть похороним его позже по-человечески. Думаю, толстый Жиль не выбросит покойника на улицу. Всё же Жак у него будет в комнате.

— Ну да, он хоть и жадный, но набожный. Согласен, берись осторожно.

— Держись, Жак!

***

«Где я? Что со мной происходит?» — эти вопросы были первыми, что пришли на ум Евгению. Его тело казалось деревянным и почти не слушалось, а голова болела. Но, несмотря на это, он был жив.

Евгений Александрович Портнов, или Жека, как он себя называл, не мог понять, где находится. Однако он помнил своё имя, и это было хорошо. Его друзья тоже называли его так.

Собравшись с силами, Портнов попытался пошевелить рукой, и к головной боли добавилось покалывание в затекших мышцах. Несмотря на боль, он воспринял это как положительный знак.

Попытка осмотреться не удалась — глаза слиплись, покрытые засохшей коркой. Она стягивала кожу на половине лица, по крайней мере, так казалось. Во рту стоял мерзкий привкус, как будто он не чистил зубы год, и ещё что-то явно протухшее. От этого Портнова едва не стошнило.

Он перевалился на бок и попытался сплюнуть на пол, но вместо этого получился сухой и дерущий горло кашель, который сдавил лёгкие так, что Жека пожалел об этом. Не став пробовать ещё раз, он лёг на спину и закрыл глаза, стараясь успокоиться, чтобы не вызвать повторный кашель.

Когда это более-менее удалось, он прислушался, пытаясь понять, где находится. Где-то в стороне, вероятно, на улице, ругались — по крайней мере, так он воспринял те звуки. Сквозь ругань пробивался резкий, визгливый голос какой-то тётки, отчитывающей кого-то за порченый товар, и следом монотонный стук, словно выбивали ковёр. Мимо окна прошаркали тяжёлые шаги, и он услышал, как соседка кому-то крикнула: «Опять хлеба не привезли, до полудня ждать!»

Он больше не стал вслушиваться, чтоб разобрать, о чём шёл разговор, сейчас это было не важно. Главное — голоса явно указывали, что рядом есть люди.

«Хоть бы кто-нибудь пришёл, проведал... Я тут умираю, а они ругаются, уроды... — подумал Жека и вновь попытался открыть глаза. — Хотя, может быть, это связано с моим лечением? Что происходит?» С трудом приподнявшись, он посмотрел на открытое окно без стекла. Само окно было необычным, словно он находился в старинной хижине в деревне.

«Может, поэтому ругань? Меня просто хотят забрать из этого места, а эти не отдают?» — с надеждой подумал Жека, пытаясь найти подтверждение своим мыслям. Но он не видел привычного стеклопакета — вместо него окно было окружено массивной деревянной рамой. Больше окон в комнате не было.

Ещё чуть приподнявшись на локтях, он стал осматривать помещение, в котором очнулся. Комната сильно отличалась от того, к чему привык Портнов. Она лишь немного напоминала внутреннее убранство дома бабушки, где он проводил летние месяцы в детстве. Но даже если сравнивать это место с тем, из воспоминаний, оно всё равно проигрывало. Всё здесь казалось чужим и непривычным.

Куда его отвезли? Почему вместо уютной однокомнатной квартиры с евроремонтом или больничной палаты он оказался в какой-то халупе, где, казалось, не было и намёка на цивилизацию? Потолок, стены, пол — всё было построено из дерева и, кажется, каменных блоков. Сам он лежал на кровати, грубо собранной из неструганных досок, в конструкции которой отсутствовали даже намёк на пружины. Для мягкости на неё было накидано какое-то тряпьё.

От мысли о том, какую живность можно подцепить, лёжа здесь, он снова попытался встать, но лишь бессильно рухнул на спину с новым приступом кашля. Он лежал и смотрел на окно, мысленно отмечая его особенности. Оконный проём был небольшим, примерно с метр или чуть больше, и при необходимости закрывался ставнями, которые располагались снаружи. Сейчас же окно было просто прикрыто каким-то подобием занавески.

Зачем ему была нужна эта информация, Жека сказать не мог. Он просто старался отвлечься, уснуть и проснуться в другом месте. А этот способ — рассматривать и описывать предметы вокруг — всегда помогал ему заснуть, поэтому он продолжил. Повернув голову, Жека увидел у дальней стены стол с табуретом и сундук, расставленные по углам комнаты. Больше тут ничего не было, разве что дверь, располагавшаяся напротив окна.

«Жесть какая-то», — подумал Жека, оглядываясь вокруг. «Я, должно быть, в коме, а всё это просто глюки. Интересно, когда я проснусь, смогу ли вспомнить, что со мной произошло? Нет, лучше забыть об этом!»

Третья попытка встать оказалась успешной, но почти сразу же он пожалел об этом. Морщась от боли, Жека с трудом поднялся и сел на кровати, хотя эти нары было бы неправильно так называть. Боль, немного утихшая, вернулась, казалось, что болит всё тело. «Как там у Задорнова было? Ушиб Всей бабушки», — подумал Портнов и улыбнулся, но новая волна боли, словно в наказание, накрыла его.

Сильнее всего ныло в голове, причем, если можно так сказать, снаружи. Создавалось впечатление, что он получил удар чем-то тяжёлым справа, чуть выше виска. Жека коснулся этого места, но тут же резко отдернул руку. Ощущение от прикосновения было таким, словно он не пальцами коснулся, а шилом ткнул.

Он снова осмотрел комнату. «Если я умер, — вернулся к размышлениям Портнов, пытаясь выстроить логичную цепочку событий. Он старался не шевелиться, и боль начала немного утихать. — Может, я теперь призрак? И что дальше? Пугать людей? Да нет, бред! Призраки боли не чувствуют, они же того, не живые».

В привидения, как и в загробную жизнь, он не верил, поэтому этот вариант мелькнул в его голове как нечто нереальное и сразу же был отброшен. «Думай! Последнее, что я помню? Так, сегодня я шёл по проспекту, — Жека медленно повернул голову вправо и посмотрел в сторону окна. Темнота за окном явно указывала на то, что на улице ночь, а последнее, что он помнил, происходило утром. — Или уже не сегодня? Ладно, вчера! Переходил дорогу... И этот, блин, как его... Грузовик... Меня сбил грузовик! Но тогда я должен быть в городской больнице же, даже если на смерть и я зомби, то отвезли бы в морг, который опять же в городе. А я в какой-то глуши! А зачем тогда меня сюда отвезли? Морги переполнены? А почему? Апокалипсис? Не, Жека, это бред. Тупик».

Мысленно он вернулся к тому, что помнил последним. Воспоминания побежали словно на перемотке. Утро, сборы на работу. Впопыхах, из-за того, что проспал, приготовленный завтрак. Собака соседа, скулящая у его двери, да к тому же ещё и лужу наделавшая, и обещание вернуться вечером и разобраться за это с ней. Дорога до работы, которая занимает не так много времени. Он обычно называл её «путь на два трека», поскольку от дома до офиса успевал прослушать максимум две композиции из плейлиста.

В это утро всё было как обычно, в наушниках надрывался "Sabaton", разве что передвигался он немного быстрее: начальство опоздавших не любит. Он шёл по тротуару, никому не мешая, и обдумывал, что скажет в оправдание столь позднего появления в офисе. На пешеходном переходе он не притормозил, чтобы оглядеться по сторонам, собственно, он никогда не останавливался, всегда по пешеходке шли люди, и он просто попадал в общий поток. Всегда, но не в этот раз! Внезапный звук клаксона сумел пробиться сквозь музыку. Последнее, что чётко возникло в памяти, — кабина грузовика и перекошенное лицо водителя в ней. И ещё вспомнил то, о чём успел подумать: «Попаду в больницу — уволят!» И далее всё. Темнота.

И вот он жив, но находится, судя по убранству, если и в больнице, то в такой, что явно не финансировалась с начала прошлого века. И вопрос "Какого черта его привезли в это место?" стал актуальным с новой силой. В наказание? Странное, если честно, наказание-то, да и кто вдруг заморочился-то? С работы? Нет, эти уволили бы, ещё и задним числом, и всё. Друзья? Тоже нет. Жека мысленно махнул рукой, отметая эти вопросы как пока не стоящие внимания. Сейчас нужно разобраться со своим самочувствием. А вот оно было — жесть. Не считая болей в теле и чувства, что во рту словно кошки нагадили, ещё очень хотелось пить. И решение этой проблемы было расположено на столе, в виде предмета, похожего на кувшин.

— Надеюсь, дойду, грохнуться по пути не очень хочется, — прошептал Жека сам себе, с трудом поднимаясь. Ломиться сразу он не стал, замер, прислушиваясь к ощущениям. Удостоверившись, что всё вроде так, как было, без ухудшений, медленно двинулся к столу. Передвигаться получалось с трудом, походка, как у куклы. Дёрганная, словно кукловод, что им управлял, решил поиздеваться и просто дёргал за нитки, не помогая ему идти, а наоборот мешая. Дважды по мере продвижения он чуть не навернулся, спасло, что шёл, опираясь на стену.

Наконец вожделенный кувшин в руке. Жека судорожно сделал пару глотков. Вода была тёплой. Но он этого не замечал. Вкус тоже намекал о не первой свежести, но пить хотелось так, что на это он не обращал никакого внимания. Напившись, вытерев рот рукавом, он поставил изрядно опустевший сосуд на место и зажмурился.

— И всё же, где я, твою мать? — неожиданно громко заявил он и следом добавил: — А?

Следующая мысль ударила в голову как молния, он даже дёрнулся и едва не закричал: «Эврика».

«Меня похитили!!! Как сразу не понял-то! — Жека поковылял к кровати, стоять получалось всё-таки ещё с трудом. — Дали по голове, от этого и рана на ней. Ну сходится же. А в этот Мухосранск увезли, чтоб трудно было найти! Точно!!»

От этого вроде бы логичного объяснения он даже заулыбался. Оставалось понять или объяснить два вопроса: «Кто похитил?» и «Зачем?», если денег он никому не должен, да и сыном олигарха не является. И ответов на эти вопросы он не смог придумать.

Мысленно матеря тех, кто устроил с ним всё это, Портнов решил сделать попытку выбраться из комнаты. Ответы на вопросы Жека решил найти после, сперва нужно было свалить отсюда. На улице не зима, значит, не замёрзнет, а там попутка и до ближайшего отдела полиции. С этими мыслями он осторожно двинулся к двери. Главное, чтобы она была не заперта.

«А может я как в этом фильме? Как его, „Хостел“ вроде! Там туристов богатые маньяки резали в своё удовольствие», — мелькнула ещё одна теория о нахождении тут в голове по мере продвижения к двери. «И вот я тоже так попал, открою, а там стоит такой урод с ножницами или мачете!» — от этих мыслей стало не по себе, но после короткой паузы он отбросил эту версию. Мысль о похищении казалась реальнее, а кино — это кино, на том и решил. Встав у двери, заглянуть что за ней Портнов отважился не сразу.

Там, благо, никаких маньяков, как и вообще кого-либо, не оказалось. Он увидел совершенно пустой, едва освещённый коридор, в конце которого был поворот направо и, судя по всему, лестница вниз. Привычно уже опираясь рукой о стену, он проковылял, стараясь не шуметь. У поворота перед спуском остановился и прислушался.

Снизу доносились голоса, и, судя по всему, там явно был не один человек. Портнов стал спускаться осторожно, стараясь, насколько это получалось в его состоянии, пригнуться, чтоб увидеть, что там происходит. Лестница, как и всё остальное, окружавшее его, была деревянной и антуражно так поскрипывала при каждом шаге. Машинально Жека отметил, это был не новодел, искусственно состаренный каким-нибудь любителем старины. Нет, он не разбирался в антиквариате и не имел знакомых в этой области, но то, как она выглядела, пошатывание отполированных частым касанием перил, за которые он держался, спускаясь, да в целом — всё говорило о естественной старости.

Где-то с середины лестницы ему открылся вид на небольшой зал. В нём были расставлены столы, за парой из них сейчас сидели люди и ели. Между столами, накручивая круги, метались два паренька. Жека готов был на что угодно поспорить: он наблюдает сейчас какое-то заведение общепита, а эти двое — точно официанты. По ходу, хозяин всего этого очень сильно фанатеет от старины и свой ресторан оформил согласно этому идиотскому вкусу. Всё тут было под старину, даже эти официанты были одеты не так, как привык Жека. Вместо белой рубашки, штанов и чёрного фартука на них были короткие штаны длиной примерно до колена, натянутые, судя по всему, прямо на гольфы, и безразмерного вида рубаха. Ну, разве что на втором ещё и жилетка, внешне вроде не первой свежести. В руках не было привычного блокнота, они подбегали, узнавали о пожеланиях и тут же убегали передавать заказ, куда — Портнов уже не мог видеть. «Меня точно похитили, как в кино «Охота на пиранью», где там в тайге такой же чокнутый любитель старины жил», — подумал Портнов, ошарашенно осматриваясь.

— Смотри-ка, живой? — вывел Портнова из ступора подбежавший паренёк, удивлённо смотрящий на него.

— Тебе бы сейчас уйти побыстрее, хозяин точно не будет доволен! — тут же перебил его другой парень, пробегающий мимо. — И так денег должен, ещё и святому отцу, получается, зазря заплатили, чтоб пришел...

— Чего разболтались, бездельники! — раздался крик из-за угла. Кто кричал, Портнов не видел, но догадался, что голос принадлежал тому хозяину, о котором упомянул парень. «С какого я ему чего-то должен-то?» — возмутился Жека. «Доберусь до полиции, ещё посмотрим, кто кому бабки отдавать будет».

Пока он стоял и размышлял, хозяин заведения, видно, решил посмотреть на причину заминки его работников. Едва увидев стоящего на лестнице Портнова, он сперва испугался, что явно отразилось на его лице, но спустя мгновение, побагровев, заорал:

— ТЫ? Живой? Какого чёрта, прости господи, скотина… Зазря священника пригласил, да еще деньги отдал ему наперед… — грубый окрик недвусмысленно намекал, милой беседы дальше ждать не стоило.

От всего произошедшего за последний час Портнов уже немного подустал удивляться. Вот и сейчас он стоял, застыв словно столб, с идиотской улыбкой пялясь на приближающегося орущего мужика. Верить, что всё это с ним происходит наяву, а не является чьим-то розыгрышем или галлюцинациями, удавалось с большим трудом. Когда толстяк почти уже до него добрался, Жека очнулся и решил, что пора вернуться к плану, точнее разделу этого плана — «Главное — сбежать», он поспешил ретироваться. Оттолкнув тянущиеся к нему руки, перескочив оставшиеся несколько ступенек, толкнув мужика, пытающегося помочь его схватить, он бросился в сторону двери. По пути не удержавшись упал, и на улицу он уже выползал, пытаясь встать с колен.

В спину прилетело каким-то предметом. Что это и кто кинул, Портнов смотреть не стал, он наконец поднялся и, насколько позволяло состояние, понесся по мощённой камнем улице.

В нос ударила смесь запахов гари, конского навоза на мостовой, кислого духа сточных канав, от которого едва не вырвало. Где-то слева визгливо спорили торговки, справа загремела опрокинутая тележка. Его собственные шаги тонули в создаваемом гуле улицы.

Жека бежал вперёд, не разбирая, он натыкался на какие-то лотки, падал, но упорно вставал и бежал дальше. Куда, точно сказать не мог, ночь хоть и помогала ему скрыться, но и рассмотреть, что впереди, тоже было сложновато. Каждый толчок или падение отзывалось новой порцией боли в теле, но Портнов старался не обращать внимания на это, хотя бы пока хватает сил. Мысль «Либо так, но потерпеть, либо догонят и будет хуже» словно кнутом подгоняла. Добежав до какой-то подворотни, он остановился, чтобы перевести дух: этот рывок отнял слишком много сил.

— Урод! — на выдохе сказал он и непонятно зачем добавил: — Москва — Воронеж, хрен догонишь! — показав в сторону, откуда прибежал, всем известную фигуру из двух рук.

От беготни во рту опять стало сухо. Свою лепту внёс и желудок, ещё там, на лестнице, почуявший запахи кухни. Теперь он недвусмысленно давал знать урчанием, что неплохо было бы пожрать чего-нибудь, прежде чем убегать. Дыхание хоть и не пришло в норму, каждый вдох давался тяжко, но тем не менее он уже не хватал судорожно ртом воздух, словно загнанный. Сплюнув и сделав, как видел однажды в интернете, серию вдохов-выдохов, он пошёл вперёд, пытаясь, насколько это возможно, рассмотреть, куда прибежал. Получалось с трудом, но от того, что удавалось увидеть, Жека офигевал всё больше.

Состояние, как и мысли в голове, было аховое. Окружающая обстановка лишь добавляла свою ложку дёгтя в бочку, наполненную тем же самым дёгтем до краёв.

Этот урод, который наорал на него и считавший, что Жека должен ему денег. Забег по ночным улицам, вонь, что пробивается даже через нос, забитый засохшей кровью. И в довершение — совершенное непонимание того, что это за место.

Всё тут было чуждо ему и непонятно. Улица, старинный вид домов, своеобразная, с незнакомыми интонациями речь, одежда людей, как тех, что он успел разглядеть в заведении, откуда сбежал, так и встреченных по пути. Всё это прибавляло новые и новые вопросы, на которые ответов не было.

Внезапно он остановился. Люди!!! Их сейчас на улице находилось не так много, ночь всё-таки, но они наличествовали. Некоторые, проходя мимо, смотрели в его сторону снисходительно, но при приближении к ним старались обойти Портнова стороной. Разодетые, как павлины, смотрели с каким-то презрением. Правда, такой встретился ему один, но и этого хватило. Он был верхом и чуть было не наехал на упавшего в очередной раз Портнова. Разразившийся бранью, он потребовал убраться с его пути. Люди, опять промелькнуло в голове. Всех их, кого он встретил сегодня, объединяло одно — язык!

Все они говорили не по-русски. Люди на улице, парни в кабаке, жирдяй, требующий долг, хлыщ на лошади... Теперь он сообразил, что все они болтали по-французски! И он их, к своему удивлению, понимал, да к тому же и сам Портнов всё, что говорил вслух, произносил на том же языке!

— Да что происходит-то? — чуть не плача, вслух сказал Портнов. Естественно, на французском. Сказать что-то на русском не получалось, хотя мысли в голове вроде были всё же на родном языке.

«Вот отребье!», «Допился, оборванец», «Вызовите полицию, он сейчас залезет ко мне в дом» — доносилось до него, в то время как он понуро брёл вперёд. Ему не было дела до этих слов, плевать, чтоб они ни говорили. Погрузившись полностью в свои мысли, Жека пытался осознать и объяснить всё происходящее логически. История с похищением рассыпалась на глазах.

— Я что, попал в прошлое? Да ещё и во Францию! Ну, Портнов, читал про попаданцев? Вот получи теперь и распишись, — бурчал едва слышно он самому себе, бредя по улице. — И что дальше? Судя по всему, я даже не в России. Да не, это какой-то бред, это реконструкция или что-то подобное.

Полностью погруженный в свои мысли, он не заметил, как навстречу ему шла небольшая компания, человек пять. Небритые, в потрёпанной, но ещё добротной одежде. То, что они представляли опасность, говорили палки с набалдашниками, притороченные на боку. Внешний вид идущих и галдящих на всю улицу был таким, словно они шли со съёмок фильма про пиратов или нечто исторического. И вот съёмки закончились, и они просто решили сходить пожрать, не став переодеваться.

Да и бог его знает, кем они являлись, законопослушные граждане или всё же «романтики с большой дороги». Портнов, погрузившийся в свои мысли, и вовсе их не заметил. Он, само собой, не специально, просто толкнул в плечо одного из них. «Блин, ну что ещё, пошли на хер?» — подумал он, не особо понимая, что произошло. Подняв голову и увидев стоящих перед ним, единственное, что смог сказать:

— Добрый день! — прохрипел он пересохшим ртом. Стало как-то боязно, встреченная гоп-компания рассматривала его, словно оценивая, убить сразу или помучить. Улыбнувшись, он продолжил говорить глупости: — Или добрая ночь, извините.

Мужик, которого он задел, оглянулся назад на своих подельников, после снова перевёл взгляд на Портнова и потянул к нему руку. Чего он хотел, понять было сложно, но в то, что просто поприветствовать, верилось вообще с трудом.

— Руки! — сказал Портнов больше на автомате, отводя руку бородача в сторону.

«Пират», не ожидая такого, даже слегка опешил, дерзость этого задохлика, которым он считал стоящего перед ним, забавляла. Скорее всего, с его точки зрения это было неправильно, когда кто-то, нагрубив, теперь стоит и улыбается, а не бежит. Мужик заржал, громко так, при этом окатив Жеку вонью изо рта. Драться с ним Портнову было бы глупо, да и не умел он толком этого делать. Этот «пират» был выше на голову и шире в плечах. И даже если начинать драку, то явно не в том состоянии, в котором он был сейчас.

— Господа, тут это... Я пойду? — сказал Жека, осторожно стараясь не делать движений, что могли определить как угрозу. Была надежда, поржут и отпустят, ну или он, пятясь, отойдет на расстояние, достаточное для побега. Второго за эту ночь.

«Пират» эти надежды перечеркнул очень просто. Видно, если отпустить без последствий Портнова, это привело бы к падению авторитета. Как же можно уважать того, кто позволяет толкать себя всяким оборванцам? Ну или просто он решил навалять Жеке забавы ради. Оба варианта ничего хорошего не сулили. Он схватил Портнова за грудки, сгрёб ткань рубахи и рванул на себя. Портнов судорожно начал перебирать в голове способы выкрутиться из этой ситуации. Выбор был не очень большим, точнее, его не было совсем, и Жека сделал единственное, что было доступно ему в тот момент. Он обхватил руки схватившего его верзилы и, немного отодвинув их, размахнувшись, от души, насколько мог, засадил оппоненту в пах ногой, точнее, попытался это сделать. Бородач отшатнулся, уворачиваясь, чуть согнувшись, но всё-таки ослабил хватку.

Портнов не стал ждать благодарностей и смотреть, что предпримут друзья его оппонента. Бег — наше всё!! Развернувшись, он, как и в первый раз, ломанулся прочь, куда глядят глаза. Убежал он, однако, недалеко: в голове возникла яркая вспышка, которая сменилась темнотой. Падая, он пропахал носом мостовую, но боли от этого почувствовать уже не мог.

И снова пробуждение, сопровождаемое болью, и опять голова. В очередной раз придя в себя, Жека вяло осмотрелся. Похоже, его просто оттащили в сторону, в какой-то переулок, бросили, и на том спасибо. Грабить не было смысла. Одежда осталась нетронутой, вряд ли штаны в заплатах и рубаха в пятнах крови как-то могли пригодиться этим козлам. А более ничего ценного с собой у Портнова не было. К горлу подступила тошнота, скорее всего, от сотрясения. Кстати, чем это они так приложили?

Он осторожно ощупал место на затылке, куда пришёлся удар, и обнаружил здоровенную шишку, которая добавилась к ране у виска. Между тем недалеко у выхода с этого переулка оживлённо беседовали парень с девушкой, периодически указывая в его сторону.

— Смотри, шевелится, живой, значит, — говорила девушка собеседнику с каким-то то ли страхом, то ли волнением в голосе. — Вообще, какой смысл было начинать драку? Бить и потом бежать. Совершенно глупый поступок!

— Ну, глупцы вообще не живут долго, — ответил ей парень. — Судя по всему, он просто был пьян или с голоду вот-вот преставится. Так или иначе либо сам умрет, либо убьют. Не в этот, так в другой раз.

— И было бы из-за чего, в романах обычно такие поступки совершались, чтобы защитить честь семьи или женщины? — продолжила девушка.

— Какая там честь, Клер, — усмехнулся парень. — Про это сейчас все забыли. Люди за кусок друг другу глотки готовы перегрызть. Говорят, в Версале опять ничего не решили, а цены опять вырастут. А этот... Да и приличная женщина на такого не посмотрит. Погляди на него: одежда — лохмотья, оборванец. — менторским тоном перечислял «достоинства» Портнова этот умник, и после паузы продолжил: — Он, может, вообще из того отребья, что промышляют разбоем, а в этот раз просто не поделил с кем-то наворованное. Пойдём лучше, а то он сейчас ещё к нам поковыляет милостыню просить или к тебе начнёт приставать, придётся мне тогда тоже ему навалять, защищая тебя.

Парень не стал дожидаться, какой вариант из тех, что он предположил, осуществится. Он взял под руку свою спутницу и, развернувшись, поспешно увёл. На деле Портнову было плевать и на эту фифу, и на милостыню, сейчас это его меньше всего интересовало. Оставили бы в покое и не трогали. Благо больше никто не останавливался, обеспокоенный судьбой оборванца, лежащего на земле.

Закрыв глаза, он какое-то время лежал без движения. Как бы хотелось, открыв их, увидеть потолок квартиры, ну или любой другой потолок, но из его времени, но вместо этого над ним всё то же ночное небо. Он зашевелился, вставая, не хватало ещё застудить почки или что-то ещё. Нужно двигаться. А куда? Да бог его знает, но валяться точно вариант был самый худший. Опять, обратив на него внимание, очередной бдительный горожанин требовал позвать стражей порядка. Для чего? То ли помочь ему разобраться в произошедшем, то ли для того, чтобы арестовать и упечь за решётку, было непонятно и выяснять не хотелось.

Жека ещё раз осторожно ощупал голову: кровь вроде запеклась, это уже хорошо, наверное. В целом вид у него был тот ещё: волосы грязные, корка засохшей крови, рваная одежда с прилипшими ошмётками грязи и обрывками бумаги — сплошная антисанитария. Сейчас найти бы хоть какое-то место, помыться и привести себя и мысли в порядок, реку, например. «Не убили, и ладно», — больше для самоуспокоения подумал он, и, поднявшись, побрёл по улице обратно, в ту сторону, откуда прибежал.

Глава 2

Портнов шаркающей походкой не спеша брёл по улице. По стенам домов уже пробежали первые лучи восходящего солнца. Ночь уступала свои права. В другое время Жека даже остановился бы полюбоваться этим, было в том, как скользят, словно живые, по поверхностям лучи, нечто чарующее. Рассвет в целом всегда красив. Но не в этот раз. Произошедшее ночью напрочь отбило у Портнова желание созерцать и восхищаться. В голове крутилось только одно: хоть бы этот ужас вокруг закончился побыстрее. К слову стоит сказать, даже если бы Жека оказался здесь как турист, увиденное вряд ли смогло бы порадовать. Свет солнца показал всё как есть, и вид, что открывался, был далёким от совершенства. Это точно не добавляло оптимизма.

Улица была изрядно загажена и захламлена. От грязных луж, то и дело встречающихся на пути, несло непередаваемой смесью «запахов». Жеку и так тошнило от сотрясения, а эта «газовая атака» только усиливала желание проблеваться. Тротуаров почти не было, разве что в некоторых местах проглядывалось нечто, очень похожее на них. Портнов вынужден был, даже чертыхаясь, пройти по не слишком большому зловонному ручью, текшему справа налево. Поток брал начало из подворотни и уходил в переулок, примыкающий к улице, по которой шел Жека. Пройтись по жиже пришлось просто потому, что перепрыгнуть не было сил, а попытаться и рухнуть совсем не хотелось. «Хоть бы досок каких накидали», — подумал с раздражением Портнов. «Как вообще можно жить в таком говнище? Не понимаю».

Проходя мимо одного дома, стараясь пройти поближе к нему, он чуть было не принял утренний душ. Звук открывающихся деревянных ставней заставил его остановиться и посмотреть наверх, а последовавший следом водопад — отпрыгнуть в сторону. От накатывающей волнами боли Портнов зажмурился. Повторно задрав голову, он увидел виновницу, торчащую в окне с ведром. Руганувшись и сплюнув в сторону, он поплелся дальше. Тетка же, уже чуть не вываливаясь из окна, разразилась такой бранью ему вслед, что любой боцман на судне позавидовал бы.

Людей на улице заметно прибавилось. Они чаще двигались хаотично, но порой образовывали два потока, движущихся друг другу навстречу. Некоторые и вовсе могли остановиться, встретив, например, знакомого. Они начинали болтать, совершенно не обращая внимание на то, что творилось вокруг. Редко кто высказывал таким недовольство, люди просто обходили их стороной, спеша по своим делам. Разве что в момент появления на улице кареты или человека верхом на лошади все сторонились, пропуская.

Нередко кто-то выходил из переулков с заспанными лицами, неся в руках ящики или корзины. Рабочие, спешащие к своему рабочему месту, катили перед собой тележку с инструментами или пока еще пустую; две женщины с корзинами, полными белья, болтали, стоя у какого-то подобия фонтана. Одна за другой открывались торговые лавки, на витринах выкладывался товар. Впрочем, на всё это Жеке было плевать, он просто шел и пытался сообразить, что делать дальше. Мыслей не было никаких, от них его отвлекал желудок, требовавший найти место, где можно поесть. «Куда же я попал?» — этот вопрос тревожным колоколом вертелся у него в голове, не давая покоя. «То, что это Франция, я, допустим, уже понял по языку. Хотя, как мне кажется, французский еще в некоторых странах распространен, но тем не менее буду считать, что я попал во Францию, пока не получу доказательства обратного. Теперь дальше, какой сейчас век?» По внешнему виду домов на улице или людям, что, проходя мимо, таращились на него, определить не получалось. «Давай думай, Жека! На что тут всё похоже, а? Дома, внешне это не деревянные лачуги, они из камня и дерева. К тому же еще и не один этаж, это уже точно ближе к двадцатому веку, понять бы насколько ближе... Тяжко, когда не помнишь, да к тому же еще и не знаешь... Ох, бля!» — матюгнулся он, наступив ногой в очередной нежданчик. Ступня почти вся увязла в смеси сена, вязкой грязи и еще непонятно чего. Вытирая налипшее на ногу подобранным куском бумаги, Портнов продолжил мозговой штурм. «...О чем это я? Какой век... век, век... Хм. Что первое приходит на ум, спроси меня про Францию? Мушкетеры! Шампанское! Башня, елки эта, Эйфелева! Допустим, и что это дает? Ровным счетом ничего!» Ну, шампанское Портнов сразу отмел, это явный тупик. Башня. Портнов задрал голову и огляделся. Она же высокая, если есть — то должно быть видно. Но шпиля этой достопримечательности видно не было. Жека не был знатоком и указать на время создания будущего символа Франции не мог. Но как-то само собой интуитивно понял, что до года, когда ее возведут, еще далеко. Оставались мушкетеры. Всё, что он знал о них, вообще было почерпнуто из советского фильма. Например, Жека помнил, как их звали, а именно Атос, Портос, Арамис и Д'Артаньян, только толку от этого. Вот был бы номер, если сейчас на мостовой, горланя «Пора-пора-порадуемся», появилась вся четверка. Он попытался хотя бы вспомнить упоминание о времени, когда происходили события в фильме, но тоже тщетно. Возможно, в книге Дюма было такое уточнение, но увы, ее он не читал. От этих умозаключений закружилась голова. Портнов, решив передохнуть, остановился у стены, прислонившись к ней плечом.

Когда боль немного утихла, «Что? Где? Когда?» продолжилось.

«Так, Эйфелеву башню и мушкетеров в сторону, то, что о них знаю, не поможет. Тогда думаем дальше?» — задал он себе вопрос и тут же ответил. «Люди! Личности исторические, жившие во Франции. Так кто там? Опять из мушкетеров... Этот Ришелье, но сразу — нет. Мужики с крестами на синем пончо не помогли, а значит, и этот мужчина в красном — тупиковый вариант. Дальше — Наполеон? Де Голль? Жанна Д'Арк? Так, Де Голль — это уже почти мое время, и то, в чем должны ходить тогда жители города, явно не совпадает! Жанна? Хм, конечно, не хотелось бы, чтобы этот вариант был верным, ее вроде сожгли, а это инквизиция и все прелести, что она несет. Меня с моими знаниями и мыслями на костер отправят и даже париться не будут. Но это тоже, кажется, не мой случай. Тогда остается — Наполеон?!»

— Эй, пьянь, а ну пошел вон! — раздался откуда-то из-за спины отдающий сильным раздражением голос.

Портнов не спеша обернулся. В метрах двух от него стоял высокий мужчина. Аккуратно подстриженная бородка с своеобразным клинышком под подбородком, на голове, судя по всему, парик, немного съехавший назад, что придавало несуразности внешнему виду. Портнов уставился на крикнувшего ему, но не стал уходить и даже с интересом стал его разглядывать. То, в чем был одет мужчина, невольно вызвало улыбку у Портнова. Не дай бог в таком пройтись по улицам в двадцать первом веке, как минимум был бы сочтен идиотом, ну и точно последующая известность в «Ютубе». Штаны бордового цвета, длиной до колен, ниже вроде длинные гольфы, белые. Они, казалось, были натянуты как можно выше. Туфли с здоровой металлической пряжкой на них. Белая рубашка, наполовину заправленная за пояс, словно он одевался в торопях. Она была довольно-таки свободного кроя, такая же, кстати, как и на тех парнях, которых он определил как официантов. Довершал картину накинутый поверх старый кафтан. В руках мужчина держал деревянную табличку с изображенными на ней ножницами, что как бы прямо говорило о том, чем он занимался..

Был ли он хозяином парикмахерской, рядом с которой остановился Жека, или просто работал тут, было не понять. «Опять я думаю не про то, что нужно, — мысленно осадил себя Жека. — Какая разница, кто он!» Не став вступать в перепалку, он уже собирался уйти, как в голове промелькнула совершенно логичная идея — расспросить этого горлопана.

— Простите, а кто сейчас рулит страной? — спросил Жека и, прикинув, что выражение «рулит страной» может быть не понято, поправился. — То есть, кто главный? Он улыбался так широко, как мог, посчитав, что это добавит доброжелательности. Вместо этого у него получился больше оскал напившегося крови вурдалака, мужик даже шарахнулся в сторону, выставив перед собой деревянную табличку, словно защищаясь.

— Не приближайся!!

— Стою, стою! — Жека примирительно вытянул руки ладонями вверх. — Так все-таки, кто сейчас у власти? Наполеон?

— Какой еще Наполеон? Людовик, будь он проклят! — ответил мужик. — Проваливай, иначе позову кого следует, и упекут тебя туда, где таким как ты самое место!

Логично предположив, что нарываться сейчас не вариант, Портнов поспешил удалиться. Мужик же воспринял это как свою, пусть небольшую, но победу. Вслед полетели ругательства и перечисление всего того, что, по его мнению, заслуживали отбросы наподобие Портнова. Он то ли так разошелся, что начал орать, то ли шел за ним, намереваясь высказать всё накопленное, но Портнов еще продолжительное время слышал его голос за спиной. Слышать-то слышал, но не прислушивался. Получив новую информацию, он пытался вытащить из нее те крохи, что дадут ответ на основной вопрос: «В какое время я попал?»

«Людовик. Какой Людовик? Без понятия! У этих королей вроде бы еще номер должен быть, порядковый. — Он силился вспомнить хоть что-то об историческом персонаже с таким именем. Но, увы, на ум опять приходили только киношные мушкетеры. Вроде Табаков играл одного из Людовиков, правда, какой по счету он там был, не говорилось, или говорилось, просто в тот момент эта информация значения не имела, и Жека ее не запомнил. Что же получается, это все-таки времена мушкетеров?»

От этих мыслей снова отвлекли. Он вроде как почти дошел до дома, откуда ночью устроил побег. Но привлек внимание в этот раз не дом, а двое у входа. Они указывали руками явно в его сторону, но Портнов все равно оглянулся и осмотрелся, мало ли. Вид парочки не вызывал у Портнова положительных ассоциаций, хотя что за последние часа три их вызывало-то!

Одеты неброско, можно сказать, из общего фона не выделялись: жилеты, накинутые поверх рубах, штаны, в этот раз обычные, но с заплатками. Широкие пояса вокруг талии, туфли. На голове одного из них была треуголка, довольно измятая, словно на нее кто-то нечаянно сел, второй и вовсе был лишен и головного убора, волос и сверкал лысиной. Портнов снова едва не побежал, лишь потому что понадеялся — они не станут его грабить или бить днем посреди улицы, так сказать, на глазах у публики. Но настораживало то, как они, переговариваясь между собой, парни тыкали в сторону Портнова руками и орали так, словно и им Жека был тоже что-то должен, и, увидев его, парочка надеялась долг забрать.

Наконец они двинулись к нему. Жека напрягся и стал крутить по сторонам головой, ища пути отступления на всякий случай. Увидев подворотню, куда можно было быстро слинять, сжав кулаки, стал пятиться.

— Стой... Жак. — наконец расслышал он, но стоять и ждать их не хотелось. Каждая встреча в этом времени приносила лишь новые болячки да ушибы. На голове, например, острой болью пульсировала память о ночной встрече, ссадины и синяки на ногах напоминали о рывке к двери в кабаке, где очнулся. «Нафиг», — подумал он, повторения хотелось бы избежать. Мало ли что прежний хозяин тела натворил, сейчас он у руля и должником себя не считает.

— Жак! Эй, Жак! — они прибавили ходу и приближались быстрой походкой. — Да стой ты, дубина... Стой!

— Отвалите! — крикнул он в ответ. Посмотрев опять за спину, он увидел, как у подворотни встала телега, полностью ее перегородив. Удачный момент для побега был упущен. На всякий случай Портнов еще раз осмотрелся по сторонам, уже в поисках того, чем можно отмахаться. Вот было бы забавно, окажись, что все-таки орут они не ему, и этот Жак стоит где-то за спиной и машет им в ответ. Ага, обхохочешься! Парни, подбежав, к удивлению Жеки, не полезли в драку.

— Нет у меня ничего, отвалите! — прокричал он, вырываясь, когда те двое кинулись его обнимать. — Да больно же, блин, отвалите!!

— Жак!!! Дружище! — орал лысый, абсолютно не слушая, чего там доносилось в ответ. — Живой! Ну надо же...! — вторил ему второй товарищ.

Это было неожиданно. Портнов перебрал в голове кучу вариантов, один хуже другого, но такого среди них точно не было. А два дурня, крича от радости, продолжали обнимать и хлопать его по спине и плечам, как будто специально попадая по особенно больным местам.

— Да пошли оба на хер! — что есть силы заорал Портнов, толкая первого, кто попался под руку. — Живой я! Дальше продолжите — помру точно!

Наконец парни замерли, так же улыбаясь от уха до уха. Судя по всему, до них дошла мысль оценить внешний вид Портнова и понять, после чего так может выглядеть человек. Они немного отступили, вняв его просьбам. Переглянулись и уже больше с беспокойством посмотрели на Портнова. Жеку же ситуация раздражала донельзя. Эти двое с идиотскими рожами, непонятная радость, про боль, с новой силой начавшей его мучить, и вовсе можно было не говорить. Наконец один из них, осторожно положив руку на плечо Портнова, произнес:

— Это мы, Жак, твои друзья! Помнишь? По правде говоря, мы уж думали — отдал богу душу наш приятель, врач именно так и сказал, что недолго уж тебе осталось, — он посмотрел на рядом стоящего с ним парня, — вот пришли проститься, а никого нет, и этот скотина Жиль орет, что ты еще ночью убежал, и больше он тебя не видел.

— Вот-вот. Уже прикидывали, что выкинул тебя Жиль, а нам наврал! — поддержал своего друга лысый.

Жека с недоверием смотрел на этих «двух из ларца», неожиданно нарисовавшихся на его пути. В голове, глядя на них, крутилось лишь одно: «Таких друзей за... да в музей». Он переводил взгляд то на одного, то на другого, ища указывающую на подвох оплошность, но радость на лицах парней была вроде искренней.

— Ты так смотришь, словно мы незнакомы и видишь нас впервые? — отчасти с какой-то обидой в голосе произнес парень с треуголкой на голове. — Мы действительно рады, что ты жив. Или ты решил прикинуться, чтобы не возвращать долг, так господь с ним, забудь.

Портнов просто стоял и не знал, что сказать. Пауза затягивалась. Три лба, один из которых в порванной одежде, заляпанной кровью, а двое других с идиотскими улыбками, стояли и ждали, что он им скажет. Они застыли так посреди улицы, смотря друг на друга. «Ну, главное, по ходу, бить не будут, уже хорошо» — это было первое, что возникло в голове после продолжительной молчанки. Мысль, пришедшая следом, заставила даже довольно улыбнуться. А ведь эта парочка для него, попаданца, прям-таки персональный рояль в кустах. Долго бы он протянул один в незнакомой эпохе, без знаний и умений? Ответа на этот вопрос не было. А тут такой подарок. Во всяком случае, с их помощью можно хоть как-то понять, куда его занесло. Их друг, тот, чью тушку занял ныне Портнов, судя по всему, помер! Отчего, гадать было не нужно: рана на голове весьма красноречиво об этом говорила. Еще немного подумав, он, наконец, произнес:

— Я это... Просто не помню ничего. Сами знаете, как мне досталось. Вот и вычеркнуло из памяти многое. Забыл и что со мной случилось, чем жил, и вот вас, увы, не помню, — Жека решил разыграть беспроигрышный вариант — амнезию. Все его ошибки из-за незнания нынешних реалий или отсутствие умений, которые он обязан знать, всё это можно списать на потерю памяти.

Портнов, глупо улыбаясь, посмотрел сперва на лысого, потом на стоящего рядом с ним парня и продолжил: «Я вообще убежал, потому что был в шоке. Очнулся один в комнате, покричал, никто не ответил. Встал, пошел искать людей, жрать хотелось, болело всё, тошнило. Спустился по лестнице, а там толстый этот, с кулаками на меня, орет: «Деньги давай!»

— Жиль, толстый Жиль, — перебил подсказкой один из друзей.

— Да хоть Пьер Ришар, — раздраженно ответил Евгений. — Какая разница! Ну, я понял, что боец из меня никакой, и побежал. Выбежал, на улице ночь, не видно ничего, за спиной этот, как его... Жуль, орет. Потом еще и на каких-то уродов нарвался, получил по голове ни за что.

— Понятно. А толстяка звать не Жуль, а Жиль, ну, или толстый Жиль, а то недалеко от таверны еще есть лавка мясника, там хозяин с таким же именем, вот чтоб их не путать, Жиль у нас толстый! — начал было объяснять лысый, но, не договорив, замолчал, видя раздраженный взгляд Портнова. Тип в треуголке, решив, что пауза была сделана для него, продолжил монолог своего друга:

— А Ришар — это его племянник, только он не Пьер, а Анри!

— Да мне насрать, кто он там! — не выдержал Жека, махнув от злобы руками. — Я вообще про другое говорил, это так, к слову пришлось...

— Жак, ты не кричи, понятно, что день не задался, ну и ночь тоже. Нужно успокоиться, а для этого самый лучший вариант — это немного выпить!

— Немногим тут не поможешь... — пробурчал Жека.

— Вот узнаю Жака. Ты прав, старина, нужно как следует напиться, ведь не каждый раз удается оставить костлявую в дураках, — поддержал мысль лысый, довольно улыбаясь.

— Успокоиться они советуют. — продолжил бурчать Портнов. — Получите по башке дважды, сами станете раздражительными. Ведите давайте туда, где можно вашим советом воспользоваться, раз предложили.

Друзья, заржав и указав руками в нужную сторону, неторопливо пошли по улице. Они встали по бокам, готовые в случае чего поддержать. Надо сказать, идти, будучи уверенным, что тебя подхватят и не дадут упасть, случись это, было не в пример спокойнее и легче. Не откладывая на потом, Портнов сразу стал пытать новоиспеченных друзей вопросами. Судя по всему, о возвращении домой, в свое время, думать не стоило. Поэтому и узнать нужно было многое, что так или иначе поможет ему освоиться и не нарваться на неприятности с закономерным летальным исходом. А вот именно такой исход, судя по всему, можно было заполучить легче всего.

— Кстати, парни, вы так и не сказали, как вас зовут. Иду и не знаю, как обращаться. Не скажу же: «Эй, лысый!» — спросил Жека и, не удержавшись, заржал, вспомнив анекдот, где мелькало подобное упоминание. Идущие рядом, если и не поняли причину смеха, то спрашивать всё равно не стали.

— Ты себя-то как звать помнишь? — ответил ему вопросом на вопрос шедший справа парень.

— Ну, судя по всему, Жак? — то ли вопросительно, то ли утвердительно сказал Портнов.

— Ну да, Жак. Что еще помнишь тогда?

— Отстань от него, Пьер! Сказано же было, многое забыл. Кровь как текла у него с башки, помнишь? Вон, его шатает до сих пор, — перебил лысого второй парень, шедший слева.

— Да просто узнать, чего помнит, легче будет понять, что рассказывать. — немного смущенно ответил Пьер, почесав затылок. — Но если отвечать на твой вопрос, Жак, то я — Пьер, а вон та образина, что справа от тебя, — Антуан.

— Кто из нас еще образина, нужно посмотреть! — попытался достать друга рукой, чтоб толкнуть, Антуан, смеясь при этом.

— Как ты уже, наверное, понял, — продолжил Пьер, уворачиваясь от попыток достать его. — Мы трое — друзья, во всяком случае, так было до сих пор. Живем в свое удовольствие, ни на кого не работаем, ни от кого не зависим!

— Понятно, — сказал Портнов, кивнув головой.

— Ну, раз понятно, то это хорошо. Тут другое интересно, — Пьер попытался сделать серьезное лицо. — Мы видели, как ты умер, да и врач сказал то же самое. Но ты вернулся с того света и еще смог убежать от Жиля! Как? Я точно помню, какая рана была на твоей голове, там и дураку понятно — тебе недолго осталось. Да уже в комнате, когда заносили, ты одной ногой в могиле был. Ты случаем не вампир или еще какая нечисть?

— Нет, — поспешно буркнул в ответ Жека, испугавшись, что этим двум еще придет в голову проверить его бренное тело на переносимость кольев из осины.

— Ну да, день же, вампиры днем не ходят! — продолжил рассуждать лысый «Ван Хельсинг».

— Сводим его в Нотр-Дам, к святошам, там и выясним, нечисть он или нет, — поддержал шутку друга Антуан.

— Подождите, парни, что-то мне поплохело, голова закружилась.

Они встали немного в стороне, пропуская приближающийся экипаж. Карета с орущим на прохожих, требуя убраться с дороги, кучером, скрепя подвеской, проехала мимо. Он, посмотрев на друзей свысока, восседая на козлах, хотел было и им прокричать что-либо эдакое, но, видно, встретившись глазами с одним из парней, отказался от этой идеи. Пьер со своей стороны сдерживаться не стал, ругнувшись вслед уезжающей карете, он повернулся к Жеке.

— Живой или опять душа до рая собралась?

— Был там, не пустили, сказали, без тебя эти два обалдуя не справятся, — вернул шутку обратно Портнов. — Просто, говорил же вам. Я еще раз получил, когда убегал. Столкнулся с такими, ну, — Портнов замолчал, прикидывая, как поточнее описать новым друзьям тех, с кем он столкнулся. — Они были похожи то ли на пиратов, то ли на грабителей каких-то.

И Пьер, и Антуан от души заржали, выслушав объяснение Портнова.

— Да не знаю я, как просто получше вам их описать. — он опять стал раздражаться. Смех парней воспринимался от чего-то как издевка.

— Извини, Жак, — они все еще посмеивались, — просто ты так описал тех, кто чуть не проломил тебе голову второй раз: бандиты, пираты!

— А что я сказал не так-то? — удивился Жека.

— Тут, друг, в некоторых кварталах, — сподобился ответить Антуан, — каждый второй днем — примерный гражданин, а ночью с удовольствием выпустит тебе кишки, если не отдашь кошелек. Да и пираты, пока не начнут тебя грабить, выглядят как обычные моряки, не отличить.

— Ну а те, кто тебе навалял, могли быть просто обычными работягами, идущими по своим домам из мануфактур, — продолжил объяснять Антуан. — Я знаю нескольких парней, с виду натурально разбойники, но на самом деле это не так. В общем, слова «пират» или «бандит» недостаточно для понимания того, с кем тебе пришлось столкнуться.

«Нет, реально, я в коме или поехал кукушкой, и всё это — галлюцинации!» — думал Портнов, вполуха слушая треп то Пьера, то Антуана. «Если нет, то, как вариант, это реконструкция, и масштабная! Ну, похоже ведь? Собрался народ, отстроили часть средневекового города, оделись по старинке и живут себе! Почему нет, в кино же...»

— Эй, э-эй, — кто-то затряс его за плечо, — Жак, Жак!

Очнувшись от своих размышлений и переведя взгляд на того, кто его тряс, Портнов посмотрел в глаза Антуана.

— Что случилось?

— Ничего, — вроде успокаиваясь, ответил друг, — ты вдруг стал, словно статуя, без движения и с таким лицом... Мы уж подумали, не придется ли тебя второй раз тащить отпевать?

— По-хорошему, если, то к врачу надо бы. Пусть глянул еще разок, все ли в порядке. Но на это денег нет, а в долг он уже не согласится.

— Не надо врача, так оклемаюсь. Простите, парни, я задумался просто.

— О чем? Хотя нет, не говори, — сказал Пьер, обнимая за плечи Портнова и Антуана, — Предлагаю дальше все разговоры продолжить там, куда собственно и идем. Под вино и скромную закуску это куда как лучше получается.

— Так вроде денег нет? — попытался подколоть Портнов, при этом надеясь, что друзья не услышат звуки, что издавал желудок при услышанном слове "перекусить".

— На это найдутся, — заверил Портнова Пьер. — Пошли, отметим твое возвращение.

Они двинулись в направлении, указанном Пьером. Парни, решив восполнить пробелы в памяти травмированного друга, болтали о делах прошлых и планах на ближайшее время. Так как Портнову в них отводилась своя роль, Пьер и Антуан были рады, что друг жив и корректировать теперь их не надо. Порой даже казалось, что радовались они именно этому, а совсем не чудесному исцелению друга, которого уже записали в покойники. Рассказывая, они периодически спрашивали, помнит ли он, о чем идет речь, или нет. Жека, решив не лезть на рожон, только махал головой, отрицая, наигранно страдальчески вздыхал, что, впрочем, парнями воспринималось за чистую монету. Было бы, конечно, проще, если бы те, кто его сюда запихнул, хотя бы дали в качестве бонуса воспоминания почившего Жака, но увы, Портнов обладал только своей памятью и не более. Иногда он сам встревал в разговор, прося уточнить или рассказать поподробнее, после чего либо Пьер, либо Антуан начинали пояснять, клеймя при этом потерю памяти и виновника этого несчастья. Но в большинстве их треп Портнов не слушал, ему, например, было не интересно, кто нанес удар камнем или что они с ним сделают, когда найдут. Жека пытался анализировать новые сведения, что, тем не менее, не мешало ему периодически согласно кивать, показывая — тема ему интересна.

Улица, которой они шли, была для Портнова непривычной. Размером не так широка, как улицы из родного времени Жеки, она то расходилась вширь, разделяемая посредине какими-то клумбами или ящиками с товаром, а то сужалась, и тогда приходилось двигаться, словно в метро в час пик, толкаясь и пробираясь сквозь толпу. Часто встречались протянутые от дома к дому веревки с бельем. Их порой было так много натянуто, что казалось, это паутина, созданная не людьми, а гигантским пауком.

Еще удивляло в местных. Срач, что видел Портнов, их, в большинстве своем, совершенно не интересовал, с виду казалось, что то, что творится вокруг, им до лампочки, если только это не задевало их лично. Зазывалы у домов с размещенными в них лавками приглашали зайти внутрь, сделать покупку или воспользоваться услугами, которые там предоставляют. Они широко улыбались, но стоило пройти мимо, и лицо менялось, чтобы спустя мгновение вновь засиять натянутой на него маской радушия. Портнов с интересом разглядывал вывески на домах, пытаясь по нарисованному определить, чем там торгуют или что могут предложить, если войти. У некоторых стен стояло нечто похожее на строительные леса, но рабочих почему-то не было, словно поставили и ушли, забыв впоследствии. Пройдя мимо таких, Пьер показал направо, и друзья свернули в соседний переулок.

— Нам туда! — Рука лысого друга указывала в сторону двухэтажного дома, находящегося в конце улицы, на которую они вышли. Приблизившись ближе к указанному месту, Жека смог рассмотреть вывеску. Надписей на ней никаких не было, но изображенные кружка и тарелка недвусмысленно указывали о роде деятельности заведения. Тут явно можно и поесть, и выпить. На второй пункт также указывала пара личностей, едва державшихся на ногах. Они безуспешно пытались пробиться через громилу, что стоял на входе.

Неожиданно голову Портнова посетила мысль: «Черт, сбили меня с толку разговорами. То, что я во Франции, это уже точно, но в каком городе?» Оплошность эту он тут же исправил:

— Слушайте, а город-то, где мы находимся, как называется?

Парни даже остановились от неожиданного вопроса, потом переглянулись, и Пьер ответил:

— Ну, вроде как Париж. Тут еще река проходит по городу — Сена. Хотя для большинства людей она просто место, где можно постирать или возможность помыться, ну или еще как использовать, из-за чего часто зовется клоакой, там местами и запах прямо соответствует. Еще рассказать?

Портнов отрицательно помотал головой, тех подробностей, что указал этот друг, вполне хватало.

— Знаешь, Жак, ты сейчас маленького ребенка напоминаешь. Разве что говоришь и уже ходить умеешь, но неуверенно всё-таки. Помнится, как-то рассказывали об одном бедолаге, что, как и ты, остался без памяти. Но то, что доведется повстречать такого же, я и не думал, — хохотнул Антуан. — Хотя тот упал и головой ударился, а ты пошел дальше. Вечером преставился господу богу, а днем уже ходишь, разговариваешь. — Потом, немного подумав, добавил: — Помня о твоем долге, могу сказать, что этот способ самый глупый, чтоб его не отдавать...

— Ты же сказал, что о долге забыли?

— Ага, — согласился Антуан. — Теперь вот жалею об этом. Пошли, есть хочется.

Они снова двинулись в направлении трактира. Парни, получив новую тему для разговора, теперь обсуждали потерю памяти Портнова и похожие случаи, о которых им доводилось слышать. Жека, опять пользуясь моментом, что его пока не трогают, снова погрузился в привычное состояние — «Чапай думает». Информация о городе и реке дала ему не так много, а точнее — лишь подтвердила его догадки. Он в Париже, допустим, только вот хорошо ли это или нет — непонятно. Из этой же серии было и умение говорить по-французски, это, конечно, хорошо, что не пришлось его учить тут. Но вот можно ли считать это умение бонусом? Ну, если бы появиться сейчас учительнице французского, то, наверное, да, уж чего, а до произношения теперь она не докопается. В общем, язык никаких преимуществ не давал. Опять вернувшись мысленно к Парижу, Портнов попытался вспомнить другие города Франции, на ум пришла только Шампань, хотя Шампань — это область, провинция вроде. Еще Ницца, и всё. Больше вспомнить не удалось, да и не нужно было.

Мысли опять вернулись к реконструкции и реконструкторам, но это казалось уже крайне бредовым. Хотел ли он, чтоб сейчас из-за угла вышли люди в нормальной, с точки зрения двадцать первого века, одежде? Конечно, да, только ждать этого, увы, не стоило, слишком уж натуральной выглядела окружающая действительность, чтоб воссоздать такое, нужны огромные деньги. Ради обычного офисного работника, которым был Жека в своем времени, вряд ли кто-то стал их тратить.

Голова уже не так болела, словно часть боли оттянул на себя разбитый в падении нос. Во всех снах или глюках просят ущипнуть, после чего точно должен будешь проснуться. Тут же разбитая голова и разодранное лицо явно намекали, что происходящее более чем реально.

«Что я вам всем сделал, что меня вот так сюда?!» — думал Жека.

Они подошли к приветливо распахнутым дверям трактира, попутно оттолкнув одного завсегдатая-аватара, пытавшегося научиться управлять своим телом. Оставалось сделать пару шагов, как путь им преградил здоровенный парень, лениво разглядывающий свою руку, словно сделал маникюр и теперь любовался результатом.

— Привет! — сказал Антуан.

— Ну, привет, — нехотя ответил здоровяк.

Он не угрожал и не предпринял каких-либо действий, что было понято как зеленый свет на вход. Они двинулись дальше, и если парни прошли нормально, то Жеку просто здоровенная рука амбала спокойно отодвинула в сторону от дверей. На вопрошающие взгляды Антуана и Пьера парень всё так же меланхолично ответил:

— Нельзя, он своим видом испортит аппетит посетителям, мало там вот таких, как эти. — Здоровяк небрежно ткнул в алкашей, что лелеяли надежду на опохмел. — Да и денег у него нет, судя по виду. Пусть хотя бы в нормальный вид себя приведет для начала.

— Да брось, — ответил Пьер, убирая руку, преграждающую путь Портнову, — парня ночью избили и ограбили, ну какой мыться? Мы просто перекусим и уйдем. И деньги есть у нас, уж за это не переживай.

— Хозяин увидит, будет ругаться...

— Ну а он тут? Я слышал, он сегодня на пирсе у моста Нотр-Дам.

— Что с того? — Здоровяк отвечал голосом без эмоций, словно объелся успокоительного.

— Он не увидит, мы поедим и не станем задерживаться. Конечно, можно пойти в другое место, но тут лучше всего кормят, да и вино не сравнить, — перебил его Пьер, вкладывая в руку пару монет, — ну, здоровяк, мы свои люди, а?

На лице «секьюрити», как показалось Портнову, всё же промелькнула эмоция. Судя по всему, преданность работе в нем боролась с жадностью. Деньги убеждали его согласиться, и терять их не хотелось, и одновременно не хотел проблем с начальством, случись неприятность, и оно внезапно прибыло в охраняемое им заведение. Наконец, приняв решение, он махнул рукой, разрешая:

— Хорошо, но сядете там, в углу, чтобы его было не слишком видно. Как сожрете заказанное — сразу проваливайте. Вино возьмете с собой. Напиться можно и в подворотне, для этого стол не нужен.

Портнов не вмешивался в диалог, да и сказать ему, собственно, было нечего. Очень хотелось есть, и осуществится ли его желание, зависело именно от решения парня у входа. Наконец, когда «добро» было получено, они зашли в трактир. Пройдя через зал к столу, стоявшему в дальнем углу таверны, они расселись, взмахом руки привлекая внимание парня из обслуги. Сделать заказ Жека доверил друзьям, потому как, чем питались в этом времени, он ни бум-бум. Паренек, принимавший заказ, равнодушно мельком глянул на опухшее лицо Портнова, словно видел такое не раз и его не удивило подобное, после чего убежал на кухню.

— А год сейчас какой? — продолжил вносить ясность Портнов, мысленно укорив себя, почему он не задал этот вопрос раньше.

— Тысяча семьсот восемьдесят девятый, — уже привычно ответил на это Антуан, — правят Бурбоны, хотя, наверное, недолго им осталось, надеюсь.

— Борбоны? А Людовик тогда кто?

— Вопросы всё глупее и глупее, видать, удары по голове не прошли тебе даром, — сквозь смех произнес Пьер.

— Что?

— Не Борбоны, а Бурбоны! А Людовик, которого ты упомянул, это король Франции. Тот, благодаря которому аристократы шикуют, в то время как в стране голод и такие, как мы, живут в нищете.

Портнов почесал подбородок. Антуан под молчаливые кивки Пьера продолжил на чём свет стоит поносить короля. Жека же попытался суммировать всё, что ему стало известно, и выстроить своеобразную блок-схему. Конечно, самое то ее нарисовать, но, увы, бумаги и ручки у него не было. «Хорошо. Какой сейчас год, я теперь знаю. Город, в котором нахожусь, тоже. Кто правит страной, вроде ясно. Как можно это использовать? Вспомнить достижения и начать ускорять прогресс?»

Но как ни старался, он не смог вспомнить хоть что-то полезное про этот период истории. Возможно, был бы шанс, попади он в Россию, а тут страна чужая. Слово «Бурбон» ассоциировалось у Портнова не с королем, а с напитком. Единственное, что пришло в голову: до Отечественной войны тысяча восемьсот двенадцатого года еще более двух десятков лет. Перед этим Францией будет править Наполеон, а до него грядет натуральная жопа в виде французской революции.

Но поскольку до будущих событий было еще далеко, мысли Жеки опять вернулись к настоящему, к тому, что ему делать дальше. Особых умений у него не было, знания сисадмина в этом времени бесполезны. От армии он в своем мире комиссован, хотя стрелять умел и на стрельбище ездил не раз. Но какой сейчас от этого прок? В это время, насколько он понимал, огнестрельное оружие было совершенно другое. Изобрести и создать АК — это уж точно из ряда фантазий, у него нет ни возможности, ни достаточно знаний по этой теме. Искать Наполеона Бонапарта и потом попытаться доказать ему, что он, Евгений Портнов, пророк и знает, как Наполеону стать императором? Тоже нет, Жека не особо помнил из истории путь к власти этого человека. Да и где его искать? Так что главное сейчас — это не наглеть, не лезть буром. Смотрим, вникаем, учимся, если это будет необходимо. Как говорил его отец: «Слона нужно есть по частям!»

Глава 3

Портнов лежал на кровати в крохотной комнатушке и смотрел в потолок. Как рассказали ему новые, но по сути старые друзья, эту комнату он снимал вместе с Антуаном уже пару лет. На втором этаже, помимо их комнаты, было еще три, которые сейчас пустовали.

Цена, которую требовал толстяк Жиль за эту халупу, никак не соответствовала состоянию жилья. За те же деньги можно было найти что-то получше, но ни Портнову, ни новым друзьям сдавать бы это самое получше не стали бы. Жилю же, судя по всему, было наплевать на то, как выглядели сдаваемые им комнаты. Основной его доход приносила таверна с незамысловатым названием «У Жиля», расположенная на первом этаже. Именно таверну Жиль холил и лелеял, стараясь сделать всё, чтобы посетители чувствовали себя комфортно и оставались довольны как обстановкой, так и едой.

На вопрос Портнова друзьям: «А не пробовали найти что-то получше?», они ответили просто: «Зачем?». Жилье получше — это трата денег впустую, в то время как их можно было прогулять и пропить. Спорить и доказывать этим оболтусам Жека ничего не стал.

Прошло уже почти шесть дней с тех пор, как Портнов оказался в этом мире, и за это время он не сделал ровным счетом ничего. Всё так же без гроша в кармане, и никаких идей, как исправить ситуацию. Единственное отличие между первым и шестым днем — его здоровье. Сейчас он чувствовал себя гораздо лучше, хотя и не так, как хотелось бы.

День, когда он попал в Париж конца XVIII века, был наполнен шоком и стрессом. Непонимание, где он и что с ним случилось, улицы, словно сошедшие с экранов исторических фильмов, банда отморозков, едва не оборвавшая его пребывание в этом мире, и многое другое. Встреча с друзьями покойного Жака, в теле которого теперь находился Портнов, стала для него спасением. Сколько бы он протянул в этом мире без них, одному Богу известно. Если бы его не прибили на улице, то голод или болезнь всё равно рано или поздно уложили бы его в могилу. И болезнь, скорее всего, была бы более вероятной причиной, учитывая уровень медицины этого времени.

В таверне, куда они направились после встречи, друзья задержались ненадолго. Быстро перекусив похлебкой, в которую повар щедро добавил лука, они покинули заведение, прихватив с собой вина. На выходе Антуан кивнул бугаю, который стоял, опершись о стену, словно говоря: «Вот видишь, никаких проблем». Бугай не отреагировал, для него троица ушла, и с ними ушла проблема.

Портнов сейчас с удовольствием бы посидел где-то или даже полежал, но, несмотря на его состояние, парни потащили с собой. Для него это было похоже на экскурсию. Антуан и Пьер, словно гиды, таскали его по улицам, рассказывая о различных эпизодах их бурной деятельности, рассчитывая, что память их друга от этого вернется быстрее. На все возражения и жалобы они отмахивались рукой, обещая, если что, поддержать и помочь.

В ходе прогулки посетили несколько мест, где Жак, как они говорили, «прославился». В конце “экскурсии” его отвели туда, где произошла трагедия, после которой Жак отдал Богу душу, а вместо него в его теле появился Жека.

Портнову же было глубоко плевать, как и чем Жаку прилетело по голове, но сказать об этом он не решился, боясь, что его тогда бросят. Пьер и Антуан, постоянно перебивая друг друга, в красках рассказывали, как всё произошло. С их слов выходило, что они дрались втроем против дюжины, а после, страдая от горя, несли его бесчувственное тело.

К таверне «У Жиля» они вернулись, когда начало темнеть. На глаза хозяину попадаться не хотелось, и Антуан предложил залезть в окно. Способ, которым он сам не раз пользовался. Подойдя к нужной стороне, Портнов, задрав голову, сказал:

— Не, парни, это без меня.

— Как без тебя? Ты решил спать на улице? — удивленно посмотрел на него Пьер.

— Нет, но... — Портнов сделал паузу, обдумывая, как лучше сказать, что верхолаз из него сейчас не очень. — Парни, я просто, если полезу, то точно грохнусь. И если при этом сломаю шею, то Жиля удар хватит, объяви ты ему, что я вторично помер у его заведения.

Минутная пауза прервалась громким смехом, когда до Антуана и Пьера дошло, что имел в виду Портнов, и они представили всю картину.

— Он точно тебя мертвого еще неделю будет тормошить, требуя денег, не веря, что ты помер, — задыхаясь от смеха, сказал Пьер.

— Вот-вот, а я о чем...

Вдоволь насмеявшись, Антуан, вытирая слезы, сказал: — Ладно, пошли, попробуем пройти тихо. Толстяка часто нет на месте, а с гарсонами, что будут в зале, уж договоримся.

Но незамеченными пройти не получилось. Мальчик-гарсон, о которых упоминал Антуан, увидев компанию на пороге, заорал, зовя хозяина. И толстяк не замедлил явиться. «Ему бы в сумо не было равных!» — подумал Портнов, когда этот боров, почти не напрягаясь, вытолкал их за пределы таверны, крича при этом благим матом. На улице Жиль немного утихомирился, хотя и грозился через слово обрушить на их головы все кары и позвать стражу.

Парни словесно отбивались как могли. Они давили на версию о том, что в результате подлого нападения на их друга пропали все деньги, которые были отложены для оплаты долга за жилье, взывая к жалости.

— Ты мне будешь рассказывать? — не повелся Жиль на это. — Вы и такая голодрань устроила все это у моей таверны, я сам все видел!!

Проговорив это, Жиль снова стал угрожать позвать стражу. Тогда Антуан использовал еще один аргумент, наклонившись к уху Жиля, он негромко сказал:

— В следующий раз, если понадобятся люди для твоих делишек, ищи других, да и парни могут опять появиться, грубо себя ведущие, а это траты на новую посуду.

После этого Жиль, хоть и покраснел как помидор, сдал назад. В итоге они договорились, что возврат долга откладывается на неделю, но ни днем больше.

Отложив решение одной проблемы, с жильем, Жека решил, что важнее разобраться с более насущной. А именно — узнать как можно больше об этом времени. Он насел с расспросами на друзей, спрашивая и уточняя. Одной из первых историй, которую ему поведали, была история знакомства Жака с Антуаном и Пьером. Это было, конечно, не то, что он хотел услышать, но перебивать не стал.

Это произошло лет пять назад. Знакомство, прямо скажем, было своеобразным — в драке. Что они не поделили, сейчас уже никто не помнит. После драки, которая, как и положено, сопровождалась порчей имущества, причем не своего, им пришлось спасаться бегством. Антуана загнали в тупик, и если бы не вмешательство Жака, его бы серьезно избили. Подружившись, Антуан познакомил Жака с Пьером, и с тех пор они были, можно сказать, не разлей вода.

Антуан, как и Жак, был сиротой, и это, возможно, сыграло свою роль в том, как легко они подружились. Комнату изначально снимал Антуан, Жак присоединился позже. Правда, в отличие от Пьера, который предпочитал спать у себя, Антуан ночевал в съемном жилье редко. Обычно, если он появлялся, то поздно ночью, залезая в окно.

У Пьера, в отличие от друзей, были живы оба родителя, которые души в нем не чаяли. Отец был портным и владел мануфактурой на Иль-де-ла-Сите. Там, в центре города, в многолюдном лабиринте улиц, было не одно подобное производство. Отец видел в сыне наследника, но сам Пьер имел иное представление о том, чем ему заняться. Об этом не раз были споры дома, после которых Пьер, хлопая дверью, заявлял, что уходит, но всегда возвращался, как только припекало. Отец не терял надежды образумить сына и каждый раз прощал.

Большую часть дня друзья проводили около рынка Ле-Аль, расположенного в двух кварталах от таверны. По большей части они просто слонялись без дела, ища, где можно урвать немного денег, зарабатывать их своим трудом они категорически не хотели.

В основном весь доход у них выходил с выполнения мелких поручений. Это были как мелкие лавочники и торгаши, так и иные люди, не желающие публичности. Удачным был день, когда им давал поручения сам Жиль, это означало, помимо пары монет, еще и кормежку. Работа, которую давал толстяк, была не всегда честная и хорошая, но они делали ее, не задавая лишних вопросов. Выбивали долги, бегали посыльными, таская письма или небольшие ящички по указанным адресам. Что было в этих ящиках — само собой, тайна, и лезть смотреть никто не решался. Самым простым, что поручалось, но одновременно и тем, что не особо нравилось, было проследить за получением припасов для таверны.

В общем, жизнь у них была нескучной. Парни жили как хотели, не гнушались и стянуть что-то, если повезет. Ночь предоставляла дополнительные способы заработка. Одинокий путник, встреченный на ночных улицах Парижа, обычно расставался с нажитым. Если не было денег, забирали вещи, которые тоже можно было продать, главное — знать кому. По итогу, выслушав, Портнов охарактеризовал их образ жизни как «гопнический».

Ничем подобным заниматься не хотелось. Если в XXI веке за такое можно было угодить в тюрьму, то здесь, в Париже XVIII века, тюрьма была еще не самым худшим вариантом. Могли просто прибить, и даже имени не спросив. Смерть пугала.

Для себя Портнов решил свести свое участие в делах друзей к минимуму, просто, если что, постоять рядом, не более. А дальше и вовсе перестать заниматься грабежами. Однако объявлять о желании завершить криминальную карьеру он пока не стал. Жак, судя по разговорам друзей, был доволен такой жизнью, и категоричный отказ, как представлялось Портнову, не нашел бы понимания этой парочки.

А там и вовсе уйти, оставив его одного, без денег и понимания реалий времени, куда попал. Благо, пока можно было ссылаться на травму, отказываясь от участия в делах, заявляя, что еще чувствует себя не очень.

Но после одного случая Портнов все же решил поговорить с друзьями.

Это произошло на пятый день его пребывания в Париже. Они с Пьером ждали Антуана у рынка. Тот утром заявил, что к вечеру у него будут новости, которые всех порадуют. Они ждали уже почти два часа, а от него не было ни весточки.

— Ну где он? — злился Пьер, раздраженно задавая один и тот же вопрос. Он ходил из стороны в сторону, пиная со злости небольшие кучки мусора. — Видать, сегодня его уже не увидим, объявится поутру, скажет, что забыл или что-то в этом роде.

— Ну сколько тут сидим, ждем. Жарко, сил нет, может, отойдем куда? В ту же же таверну к Жилю, он всяко попрется туда, не найдя нас! — поддакивал ему Портнов, надеясь, что Антуан сегодня не появится и очередное «прибыльное» дело не получится провернуть. Но, увы, Антуан все же пришел. Когда Портнов и Пьер уже поплелись в сторону таверны, сзади послышалось:

— Стойте! Парни... Стойте.

Догнав их, Антуан еще с минуту пытался отдышаться, но при этом улыбался, словно нашел клад и бежал сообщить друзьям о нем.

— Ты где шатался?

— Сейчас, Пьер, — ответил он, кладя руку на плечо другу. — В общем, парни, я кое-что узнал. Точнее, мне подсказали, где искать кое-кого!

— Я правильно тебя понимаю? — Пьер, сказав это, тоже засиял.

— Да! И мы сейчас идем туда, не хочу это откладывать.

— Да куда идем? Что нельзя отложить? Что за это человек, которого ты искал? — вопросы сыпались из Портнова один за другим.

— Идем! — кивнул Пьер и, переведя взгляд на Портнова, добавил: — Жак, спокойно, дойдем, сам всё поймешь, но думаю, тебе это понравится.

Портнов, наоборот, был не в восторге. Идти-то он пошел, иного варианта не было, но эта загадочность, куда они направляются, его настораживала и раздражала. Да еще и человек, встреча с которым его должна порадовать, не дай бог, отец или иной родственничек появится.

Когда они дошли до нужного места, уже порядочно стемнело. Фонари еще не горели, и все освещение шло из окон домов и от таверны, расположенной неподалеку. Выбрав место в тени, Антуан наконец поведал цель этой прогулки.

— Ну, Жак, все еще гадаешь, зачем мы тут? — сказал он, не отводя взгляда от таверны.

— Если бы догадался, вопросов не задавал, — ответил Портнов.

— Как голова? Не болит? — Антуан, в лучших традициях телешоу, растягивал время перед тем, как выдать ответ.

— Ну, еще чуть-чуть, и заболит!

— Ладно, Пьер, последи за входом, кто выйдет, скажешь, — он посмотрел на Портнова. — В общем, тот, кто тебе голову пробил и стал виновником потери памяти, сейчас там, в таверне. Мы с Пьером обещали отомстить, думая, что ты не жилец... Но ты жив, и думаю, тебе будет приятно вернуть долг самому!

— Вот-вот, я согласен с тобой, Антуан, если месть совершит сам Жак, это будет справедливо, — кивнул Пьер, не отводя взгляда от двери таверны.

Антуан кивнул в ответ и снова перевел взгляд на таверну.

— А я что, его убить должен? — спросил ошарашенный Портнов.

— Нет, зачем? Все просто. Он выйдет, мы проследим, и когда будет подходящий момент, ты подойдешь и вернешь ему долг, камнем по башке. А там пусть играет в кости с костлявой, может, повезет как тебе.

Картинка того, что ему предложили сделать, сложившаяся в голове Портнова, заставила вздрогнуть. Навыков подкрадываться у него не было, как и желания разбивать голову незнакомому человеку. Попытка снять с себя исполнение мести и передать ее друзьям, ссылаясь на слабость, не удалась. Антуан, даже не обернувшись, махнул рукой, сказав:

— Ударить по голове палкой можно и в таком состоянии, тем более этот точно напьется, и это будет несложно.

Каждая минута, проведенная Портновым с друзьями в ожидании праведной, в понимании друзей, мести, напрягала.

Время шло, а нужный им человек так и не появлялся, это давало надежду, что они постоят и уйдут.

— Может, пока мы добирались, он ушел? — с надеждой спросил Портнов.

— Там он, там, — ответил Антуан. — Я, уходя, попросил одного паренька последить. Если бы он ушел, тот бы дал знак или направился за ним. Парень тут был, когда пришел, а значит, и этот тип в таверне.

— Пьет, наверное...

— Вот он, — прервал Пьера Антуан. — Жак, удача тебя любит, он один.

Появившийся из таверны человек, покачиваясь, шел прямо к ним. Совсем немного не дойдя, он замер и отошел в сторону. Остановившись у стены, он, судя по всему, решил облегчиться.

— Твой шанс, Жак, давай.

Портнову вручили в руку камень и подтолкнули в сторону справляющего нужду человека.

— Давай, пока никого нет, — прошептал ему в спину Пьер, а может, Антуан.

Портнов шел на прямых ногах, его при этом здорово потряхивало и шатало, словно он тоже выпил. Благо, он снял свои деревянные башмаки перед этим, но ему все равно казалось, что он слышит каждый шаг. Остановившись, Жека сделал замах, но опустил руку, услышав шепот: «Ближе-е-е, подойди ближе…»

Как его не заметил еще этот тип, Портнов не знал. Еще шаг, потом еще один. Когда рука с камнем пошла вверх, мужик, закончив свои дела, повернулся и с удивлением уставился на Портнова.

— Ты??? — голос говорившего показался Портнову не таким уж пьяным. — Ты не сдох, крысеныш?

После чего он перевел взгляд на руку, застывшую на уровне подбородка. Дальнейшее Портнов помнил урывками. Вот этот тип хватает его за шею, толкает, разворачивая, и вдавливает в стену. Камень выпадает из руки, и Портнов судорожно пытается убрать сдавливающие шею руки.

Лицо, искаженное гневом, и запах перегара. Душивший его что-то бормотал или рычал, почти уперевшись своим лбом в его. В следующий миг хватка ослабевает, и тип, чуть было не задушивший его, кулем оседает у ног Портнова. Друзья обеспокоенно смотрят на него. Антуан беззвучно шевелит губами и легонько похлопывает его по щекам. Лишь через какое-то мгновение Портнов различил:

— Жак, пошли... Скорее, уходим...

Именно после этого Портнов решил, что жизнь, которую вел Жак, ему не подходит. О чем и сообщил, когда спустя час они сидели в комнате, обсуждая произошедшее.

— И как ты собираешься тогда зарабатывать? — язвительно спросил Антуан.

— Ну, найду работу, мало ли чем можно еще заняться.

— Работу? Какую? Ты как с неба упал! Сейчас работы нет, а та, что есть, приносит сущие гроши. Нет, понятно, конечно, после того как дважды получил по голове, ты сам не свой, постоянно какую-то чушь несешь! Но идея насчет работы — это...

— Жак, ты особо-то ничего не умеешь, даже когда тебе руку сломали, поймав на краже, ты не думал о подобном, — перебил товарища Пьер. — Что сейчас-то? Руки-ноги ведь целы!

Друзья давили, и Жека решил пойти на попятную, но не то чтобы уже отказаться совсем, нет, скорее отсрочить возвращение в дела, что проворачивают друзья.

— Парни, меня до сих пор мутит и шатает. У меня, может, сотрясение мозга, это не страшно, но нужно какое-то время подождать, чтобы прошло... И я боюсь, боюсь подвести вас, как сегодня...

Сказав о страхе, Портнов понадеялся, что друзья примут это оправдание и успокоятся. Тем более он говорил чистую правду, разве что боялся не того, что подведет, а собственной смерти в одном из таких дел.

— О, да ты еще и врач теперь?! С чего решил, что мозги у тебя не в порядке? — не отказал в удовольствии поддеть Портнова Пьер. — А насчет подведешь, ты не переживай, надо было послушать тебя и самим сделать, ты точно еще не совсем оклемался. Хотя месть всё же свершилась, как и должно быть.

— Да блин, сегодня вот так, в следующий раз из-за меня кто-то из вас пострадает, что тогда? — ответил Портнов. — Да и не нужно быть врачом, чтобы понимать, что с головой проблемы! Свалюсь где-нибудь во время дела, и упекут, если не прибьют. Кто меня из тюрьмы потом вытащит? Вы?

— Жак, тебя тюрьма никогда не пугала.

— Ты быстрее сдохнешь от голода на улице, куда тебя выкинет Жиль, чем найдешь работу, которая позволит жить достойно, — поддержал Антуана Пьер.

— Я...

— Черт, делай что хочешь, — не дав ему договорить, вскочил со своего места Пьер и, махнув рукой, направился к двери. Антуан последовал за другом, оставив Портнова одного.

— Сами пошли вы на хрен, умники, — буркнул Портнов вслед и повалился на кровать.

Утром он открыл глаза в надежде, что всё произошедшее вчера окажется сном, но увы. Вокруг была всё та же убогая обстановка комнаты, в которой он уснул поздно ночью. Он поднялся и выглянул в окно, подставив лицо лучам солнца.

— Неплохо было бы почистить зубы и умыться, — сам себе сказал Портнов.

Умыться можно было, дойдя до одного из фонтанов или спустившись к реке, но чистка зубов в привычном для него понимании была невозможна. Зубной пасты, само собой, не было, хотя зубной порошок уже хоть и существовал, но для таких, как Портнов, это было роскошью. Пришлось чистить зубы пальцем, как ему посоветовали друзья ранее, правда, макать его в золу или древесный уголь он не стал.

От натянутой на тело еще влажной рубашки по спине пошли мурашки. Она так и не высохла после стирки в каком-то корыте на заднем дворе. Заправив полы рубашки в штаны, Портнов дополнил свой внешний вид жилеткой, найденной в сундуке, и деревянными башмаками — сабо. Ходить в них было то еще удовольствие. Каждый шаг отдавался глухим звуком, словно кто-то постоянно стучал палкой об пол. Но других вариантов не было, идти босиком по грязным, полным мусора и отбросов улицам было опасно.

Спустя минут десять он уже шагал по улице. Хотя шагал — это громко сказано: деревянные башмаки то и дело норовили слететь, поэтому походка напоминала что-то среднее между ходьбой человека и скольжением лыжника. Настроение, несмотря на неясные перспективы насчет работы, все равно было неплохим. На выходе из таверны Портнову удалось стащить со стола кусок хлеба, который еще не успели убрать. Съел он его довольно быстро, и теперь искал взглядом фонтан, чтобы запить сухомятку и умыться.

Улица, по которой он шел, не отличалась от тех, по которым он уже бродил с друзьями. Та же ширина мостовой, меняющаяся непонятно по какому принципу. Грязь, лужи, но местами попадались островки чистоты, в основном у входа в дома.

Наконец впереди он увидел фонтан, небольшой и пока никем не занятый.

Первое, что он сделал, — напился вдосталь. Жидкость в желудке хоть немного притупила чувство голода, которое, несмотря на съеденный кусок хлеба, было еще довольно сильным. После, погрузив ладони в воду, он с удовольствием плеснул ими себе в лицо. Вода была холодной, утреннее солнце еще не успело согреть ее. Умывшись и протерев шею, Портнов посмотрел на свое отражение, чуть искаженное водной рябью.

Там, в другом времени, у него были короткие каштановые волосы, округлый овал лица, карие глаза. Он всегда гладко брился, ненавидя растительность на лице. И очки, как результат увлечения компьютерными играми с детства.

Рябь успокоилась, и в глади отразилось чужое лицо.

Узкое, с резкими скулами и прямым, правильной формы носом, сейчас подпорченным опухолью. Тонкие губы, сложенные в полунасмешливую линию. Брови вразлет, с легким изломом. И глаза ярко-зеленые, с темным ободком вокруг радужки.

Длинные тёмно-русые волосы, стянутые на затылке в хвост, обрамляли лицо, придавая ему немного аристократический шарм. Портнов провёл по лицу рукой, словно проверяя достоверность того, что видел.

— Ну, здравствуй, Жак. — пробормотал он. — И чего ты с такой мордой не родился у какого-нибудь аристократа?

В его времени, в двадцать первом веке, с такой внешностью можно было карьеру делать. Короткая стрижка, дорогой костюм, уверенный взгляд — и женщины твои. А тут?

Он усмехнулся своим мыслям. Отражение усмехнулось в ответ.

— Ничего, дружище, — сказал он, глядя на себя в водной глади. — Раз уж так вышло, буду жить с твоей рожей. Могло быть гораздо хуже.

Вода колыхнулась от ветра, черты расплылись, и на мгновение Портнову показалось, что из глубины на него смотрит кто-то другой.

Он тряхнул головой, отгоняя наваждение, и побрёл дальше.

Следующим пунктом «культурной» программы на сегодня был поиск работы. Правда, где ее искать, Портнов понятия не имел. На стенах домов порой было что-то наклеено, но висели либо афиши, либо агитационные плакаты. Привычные ему объявления в стиле «требуются грузчики» с отрывными листочками с номером телефона логично отсутствовали.

Он брел по улице, щелкая деревянными башмаками. Попытки обратиться к хозяевам магазинов с вопросом о работе не увенчались успехом. Дважды его просто послали, недвусмысленно давая знать, что не рады таким, как он. Один раз он отказался сам. Перспектива отправиться на ферму убирать навоз не прельщала. За один рабочий день ему предложили около четырнадцати су. Про деньги у друзей он спросить не удосужился, и Портнову показалось, что предлагаемая плата за возню с навозом до темна слишком мала. Но фраза «передумаешь — приходи», брошенная ему в спину, побудила взять этот вариант на заметку.

«И чего я в бомжа-то попал? Ходи теперь думай, где достать денег, чтобы не выкинули на улицу, или что будет за завтрак!» — бурчал Портнов полушепотом, идя по мостовой. Куда сходить еще, он не знал, а потому просто шел вперед без какой-то конечной цели. «Нет бы попасть в тело сына какого-нибудь барона или там герцога, или кто тут еще у них водится! Сейчас заботы б не знал, ухаживали бы слуги и всё такое!» Он остановился и посмотрел вверх, словно там, за облаками, сейчас наблюдали за его мытарствами те, кто его сюда забросил. «Хоть клад дайте найти, суки!» — неожиданно вслух сказал Портнов. Люди вокруг в основном проходили мимо, какое им дело до оборванца, но после этой фразы, выкрикнутой куда-то ввысь, несколько человек оглянулось.

— Клад ему, отребье уличное, — фыркнул какой-то франт с тростью, неспешно прошедший мимо.

Портнов плюнул ему вслед и пошел дальше. Слушать обсуждение собственной персоны желания не было. Пройдя еще немного, он вышел на небольшую площадь. В центре высилась громада строения круглой формы. Вокруг него во множестве были размещены лотки и столы торговцев. Портнов прошелся по торговому ряду и, сделав круг, остановился у небольшой лавки, торгующей цветами. «Рынок», — подвел он итог осмотра. — «Так понимаю, в центре, скорее всего, склад, который используют торговцы, а сам торг идет вокруг». Проверять свои предположения он не стал, это было незачем.

Как и на любом рынке, тут было шумно. Торговали в основном мукой или зерном. Помимо этого, можно было приобрести овощи, правда, довольно невзрачного вида. Люди протискивались между торговых лавок, бесцеремонно толкаясь, задевая друг друга, при этом не раз и не два вспыхивали словесные перепалки. Внешне всё было похоже на привычный ему рынок в его времени, если бы не одежда, которая наводила на мысли о косплее, хотя он уже не раз убедился, что это самая что ни на есть реальность.

— Чего застыл? — толкнул его сзади в плечо проходящий мимо мужик, тащивший ящик с овощами. — Встал на дороге, и хоть прыгай через него, голодранца.

Портнов хотел было ответить, но обругавший уже скрылся в толпе, а навстречу двигался еще один, тащивший тачку с мешками. Портнов не стал провоцировать ненужный конфликт и просто отошел в сторону. Возможно, тут он найдет работу, нужно кого-то спросить. Рядом остановился крепкого вида мужичок, судя по следам муки на плечах и спине — один из местных грузчиков.

— Не знаешь, нигде работник не требуется? — просто обратился к нему Портнов.

— Нет, — ответил он и, не задерживаясь, ушел.

Последующие двое, кого он останавливал, также ничем не помогли. «Возможно, это местные работяги, и ничего не говорят, потому как не хотят конкуренции», — пришел к выводу Портнов. «Стоит поспрашивать у хозяев, так будет правильнее». Проверить свое умозаключение он не успел: сбоку его окликнули.

— Эй, парень, работу ищешь?

— Да, — обернулся на голос Портнов и увидел тощего старика. — Ищу.

— Вроде не хилый, сгодишься. Пойдешь по улице, — старик ткнул пальцем, указывая нужное направление. — У пекарни сверни направо, там вроде видел артель каменщиков. Спросишь у них, там всегда требуются руки.

— Спасибо, отец, — сказал Портнов и увидел вытянувшееся в удивлении лицо старика.

— Отец? С чего бы это? Мой сын в твоем возрасте не побирался бы в поисках, а работал...

Не став слушать разгорячившегося старика, Портнов поспешил удалиться. Пройдя немного, он оглянулся: мало ли, а вдруг этот старпер, не успокоившись, пойдет за ним? «С чего завелся-то? Ну назвал отцом, и что ему не понравилось?»

Улица, по которой он шел, упиралась в большое здание. И если большинство виденных им до этого домов хоть и различались внешне, но имели схожую архитектуру, то этот дом, или, скорее, особняк, выделялся из всех. Само здание было выше двух этажей, с заостренной крышей, по бокам которой возвышались несколько шпилей. Сбоку был разбит сквер, огороженный забором. Тяжелые кованые ворота особняка были немного приоткрыты.

Портнов постоял немного, разглядывая особняк, но, одернув себя, что и так слишком задержался, двинулся дальше. Но стоило ему только дернуться с места, как чуткий слух поймал доносящиеся из сквера голоса:

— Ну да... работа непыльная, нашли...

Вот эти два слова — «работа» и «нашли» — его и остановили. Осторожно проскользнув между створок ворот, Портнов сначала огляделся, а затем двинулся дальше. Сквер, в котором он очутился, был небольшим. В центре располагался фонтан, который сейчас, судя по всему, не работал, но чаша его была полна воды. По обеим сторонам от фонтана, в тени у стен, виднелись скамьи.

В голове набатом било: «Портнов, вали отсюда, ты ослышался!». Пройдя до угла и незаметно выглянув, он увидел тех, чьи голоса услышал. У крыльца перед мужчиной в богатой одежде, скорее всего хозяином дома, стоял на коленях человек. По бокам от него были еще двое. Они, возможно, и привели сюда бедолагу, а теперь сторожили, чтобы не сбежал.

— Зачем убегал? — с пренебрежением в голосе спросил хозяин стоящего перед ним бедолагу.

Тот ничего не сказал, а только лишь поднял голову, бросив взгляд исподлобья, и плечи его при этом затряслись немного.

— Где вы его поймали? — не услышав ответа, обратился хозяин к подручным. — А?

— Так говорю ж, господин, у собора, — ответил один из них и влепил подзатыльник пойманному. — Работа не была сложной, надо было найти... Вот и нашли.

— У монахов хотел укрыться. Уже о чем-то договаривался. Благо, успели вовремя!

— Ну вот, — хозяин ткнул беглеца тростью, что была у него в руках. — Тебе не кажется, воровать у дочери того, кто тебе платит, нехорошо? — спросил он.

В ответ не раздалось ни слова. Одно движение руки господина, и голова пойманного была оттянута назад за волосы. Железный набалдашник трости после короткого замаха врезался в челюсть бедолаги. Ударив еще пару раз, хозяин небрежно махнул рукой в сторону своих подручных:

— Шарль, покажите ему, что воровать нехорошо. Переломайте ему пальцы.

Мужика с окровавленным лицом подхватили под руки и куда-то потащили, а по спине Портнова в этот момент прошел холодок. Увиденное разом перечеркнуло все его надежды и предположения на тему возможной исторической реконструкции. Уж больно натурально всё выглядело. Никакой работой актеров и каскадеров, даже первоклассной, объяснить происходящее не вышло бы. Да и работать у подобного маньяка желания не было.

Господин с тростью смотрел в сторону, куда потащили того, кому, судя по всему, он сломал челюсть. При этом, вытащив из манжеты рукава платок, мужчина стал оттирать им испачканный кровью набалдашник, которым только что было разбито лицо пойманного и уличенного им в воровстве человека.

Хозяин дома, отвлекшись от своего занятия, повернулся и увидел Портнова, ошарашенно смотревшего в его сторону. Перехватив трость, он повелительно спросил:

— Кто такой?

Портнов, услышав вопрос, вздрогнул, словно тоже получил удар, и стал пятиться обратно к воротам.

— Простите, я ошибся, — он склонил голову, стараясь не смотреть прямо в глаза. — Уже ухожу, простите, услышал «работа» и думал... Уже ухожу.

Господин теперь спокойно стоял и даже с каким-то любопытством смотрел на Портнова.

— Пошел вон, для таких работы нет! — произнес он и, посчитав, что не стоит тратить время, ушел.

Между тем Портнов, после недвусмысленного приказа, не стал давать лишних поводов к тому, чтобы этот тип вдруг передумал. Быстрым шагом дошел до ворот и, не задерживаясь, покинул сквер. Бежать сломя голову он, впрочем, тоже не стал, логично предположив, что оборванец, убегающий от особняка, определенно привлечет внимание и вызовет много вопросов. Поэтому, стараясь успокоить дыхание, он неспешно двинулся, осматриваясь по сторонам и ища глазами ту заветную пекарню-булочную, указанную ему как ориентир.

Искомое оказалось совсем недалеко. Булочную он нашел быстро, по запаху, который шел от нее, заставляя урчать желудок, потребовавший еды. Но на улице никого похожего на каменщиков не было. Хотя, если честно, он не знал, как каменщики здесь выглядят: вряд ли так же, как привычные ему строители. Пришлось опять приставать к прохожим с вопросами. Не всегда удачно. Чаще от него больше шарахались в сторону, не желая разговаривать. И когда он уже подумал, что дед вообще соврал, артель каменщиков нарисовалась сама.

Он увидел их в небольшом проулке, где они расположились в тени на отдых. Портнов какое-то время стоял и молча смотрел, не зная, как подойти и начать разговор. Работяги обедали. Портнов сделал еще пару шагов по направлению к ним. Наконец один из каменщиков обратил на него внимание.

— Не подаем, — сказал Портнову мужик с бородой как лопата.

— Да мне не это нужно, — замешкался Портнов. — Я это... Я работу ищу.

— Работу? А что умеешь-то?

Портнов в детстве видел, как отец построил летнюю кухню на загородной даче. Наблюдать за стройкой было интересно. Отец, выполняя работу, обязательно пояснял, что он делает и зачем. Само собой, это было давно, и Портнов не всё помнил, но отец и не раскрывал каких-то особенных строительных секретов. Портнов справедливо посчитал, что он помнит достаточно, для начала хватит, а потом уж научится. О чем он и сказал, отвечая на вопрос:

— Ну, меня немного учили, как строить, а если чего не знаю — научусь по ходу дела.

В течение следующих минут двадцати Портнов понял, что стройка в XXI веке и в этом времени, где он оказался, имеет очень большие расхождения. Ему задавали вопросы, на которые он либо не знал, что сказать, либо отвечал, вызывая недоумение на лицах вопрошающих. Не добившись ничего, один из каменщиков предложил показать, что Портнов умеет. Они прошли чуть дальше, к месту, где лежали материалы, приготовленные для работы. По результатам этой проверки старший и выдал вердикт:

— Нет, парень, либо учился ты плохо, либо учителя у тебя были так себе. Могу лишь взять, чтоб на подхвате был — принести чего-нибудь или сделать, что попросят. Три су как раз будет впору для тебя. Согласен?

«На подхвате? И сколько так, а потом, если не устрою, выкинут? Да еще и за копейки! За навоз и то больше предлагали», — подумал Портнов, а вслух ответил:

— Спасибо, но нет! Поищу что-то другое!

— Ну, ищи, — сказал мастер и отошел, потеряв к нему интерес.

Портнов не стал больше задерживаться и, развернувшись, тоже ушел. За спиной еще слышался смех, над ним или нет — он не знал, да и знать не хотел. От того позитивного настроя, что был с утра, не осталось и следа.

В последующие дни он снова бродил по улицам в поисках работы и, казалось, перепробовал всё. В отличие от первого дня, теперь Портнов часто соглашался на то, что ему предлагали, гонор пришлось засунуть поглубже. Он разгружал тележку с овощами, был помощником на кухне, где удавалось перекусить немного, подметал. Вспомнив о предложении поработать на ферме, Портнов нашел того, кто предлагал ему работу. И на следующий день, с утра до темна, провозился с навозом. После чего пахло от него соответствующе. Даже после того, как он искупался в Сене и простирал одежду, вонь не ушла, хоть и стала на порядок слабее. Была и другая работа, но всё, что ему попадалось, было крайне низко оплачиваемым и, как правило, не ограничивалось восьмичасовым рабочим днем. Чаще требовалось работать до тех пор, пока было светло, либо пока тело не переставало слушаться от усталости.

И вот сейчас он сидел на лавке у таверны и обдумывал свои дальнейшие шаги. Заработанные за эти дни 45 су гарантировали, что от голода он в ближайшие дни не умрет. Но вместе с тем это было крайне мало, чтобы расслабиться. Без профессии, знаний и навыков, необходимых в этом времени, надеяться на что-либо иное было глупо, а учить бродягу бесплатно здесь никто не намерен. Но делать что-то было нужно!

Глава 4

Последующие дни свелись к тому, что Жека слонялся по улицам в поисках работы, соглашаясь на любую, что предлагали. Надежда на то, что он найдет что-то более-менее нормальное, угасала с каждым днем. За это время он более-менее освоился в городе, хотя и не до конца. Во всяком случае, в пределах двух кварталов он уже мог ориентироваться без проблем.

Он всё больше понимал, что без обучения навыкам, которые котируются в этом времени, рассчитывать на стабильный заработок не стоит. Но учить его за просто так никто не собирался. Получался замкнутый круг: денег нет, а они нужны, чтобы обучиться профессии, которая поможет зарабатывать. Змея, кусающая себя за хвост.

Всё, что удалось заработать, пришлось отдать толстяку Жилю за жилье. Осталось лишь пара су. То, что его, по крайней мере, пока не выкинут на улицу, утешало мало. От друзей Жака — Антуана и Пьера — тоже не было вестей. Портнов ждал, что они вернутся, но они не появились ни на следующий день, ни после. И непонятно почему, ничего такого обидного он не сказал. Жека даже предпринял попытку найти их, но не преуспел в этом, да и времени на поиски не было совершенно.

Вот и сейчас он шел куда глаза глядят, под перестук деревянных башмаков. Этот звук уже стал почти привычным, раздражая его при этом неимоверно. Домой идти не хотелось — если это место вообще можно было назвать домом. Временное пристанище, вот что это было. Желудок урчал, требуя еды, а в голове то и дело возникали невеселые мысли.

Он свернул за угол и попал на небольшую площадь, где шел торг. Покупать что-то он, конечно, не планировал. Осмотревшись, он просто пошел дальше, разглядывая окружающее. Иногда он смотрел себе под ноги, то ли чтобы не наступить в очередную кучу, то ли в надежде найти хоть одну монету, которую кто-то обронил. Вряд ли повезет, но все же...

Продвигаясь по торговому ряду, Портнов лениво осматривал прилавки и разложенные на них товары. Мимо прошел мужик, тащивший небольшую телегу. Портнов едва успел остановиться, чтобы не врезаться в нее. Колесо телеги чуть подпрыгнуло, переехав его ногу, но деревянный башмак стойко перенес это миниатюрное ДТП. «Хоть какая-то польза от этих деревяшек», — подумал он. Мужик даже не обратил внимания на произошедшее, ругнувшись, потащил телегу дальше.

От мыслей о том, как бы обложить этого мужика с телегой, Портнова отвлек разговор между торговцем и покупателем. Торговец крутился вокруг клиента, словно курица вокруг цыпленка, а его помощник, невысокий светловолосый паренек, поддакивал каждому слову. Они наперебой расхваливали товар, стараясь убедить мужчину в важности покупки. Подойдя ближе, Портнов разглядел, что в руках торговца был небольшой горшочек с мазью, якобы изготовленной из редких ингредиентов, которая непременно поможет жене клиента. Все сомнения отвергались напрочь, торговец даже не давал клиенту возразить, перебивая и приводя примеры, скольким уже помогла эта мазь. В ход шло все: от перечисления солидных людей Парижа, которые уже приобрели мазь, до упоминания далеких стран, где подобное средство используют, и там о болезнях вообще не знают.

— Привезли из Египта, а откуда она туда попала, никто не знает, тайна, одним словом. Но это и понятно, мазь, что я Вам предлагаю, всё-таки очень редкий и ценный товар, — наседал продавец.

«Разводят мужика, — подумал Портнов, останавливаясь в паре шагов. — Типа мумие местное, что ли, впаривают».

В голове созрела мысль помочь этому человеку в дорогой одежде, глядишь, и отблагодарит после. Мысль глупая, но других не было, и Портнов решился.

— А откуда известно, что мазь в неизвестной стране всем помогает, если никто не говорит о ней? — спросил он, подойдя еще ближе и влезая в разговор.

— Что? Мне рассказали, — торгаш опешил, но увидел, кто влез в разговор, замахал руками, — проваливай, иди куда шел...

— Так кто рассказал-то? Тот, кто продал вам это в Египте? Вы туда сами ездили? А на каком языке общались? — улыбаясь, продолжил задавать вопросы Портнов.

Торговец заметно нервничал. Потенциальный покупатель, которого он так долго обрабатывал, вот-вот мог уйти. Он вежливо улыбнулся клиенту и, метнувшись к Портнову, схватил его за шиворот.

— Пшёл вон! — почти в ухо прошипел он, толкая Портнова в сторону. — Чтоб больше тебя не видел, иначе пожалеешь!

Портнов хотел, конечно, поспорить, тем более что торгаш был немного ниже его, но не стал, логично предположив, что двое, которые стояли рядом с лавкой, точно вмешаются. А драться он не хотел, денег это уж точно не принесет. Поэтому, развернувшись, он пошел, как и советовали, прочь. За спиной раздался голос торговца, объясняющий этот казус:

— Козни конкурентов, простите, месье Ламон. Так на чем мы остановились...

Есть хотелось всё сильнее. В какой-то момент было даже желание схватить булку, проходя мимо пекарни. Вкусняшка лежала на лотке у входа, провоцируя его на это. Схватить и убежать, но деревянная обувь и воспоминания о наказании вора, возникшие перед глазами, заставили его побыстрее удалиться от места соблазна.

Устало бродя, Портнов отметил, что этот торг и место, где он располагался, не так уж отличались от подобных в его времени, разве что в XXI веке такие места были чище. Торговые ряды, торгаши, наперебой расхваливающие свой товар, всё это было знакомо. Продавалось тут всё: еда, одежда, предметы быта, инструменты. В двух шагах от рынка разместились представители артелей, предлагающие кожевенные и плотницкие услуги. И, конечно, без карманников и представителей уличных банд такие места также не обходились. У них, конечно, не было выделенного места с вывеской, но то, что они присутствовали тут, было совершенно точно.

— Чего тебе? Денег нет, нечего и смотреть, только людей пугаешь. Проваливай, а не то... — что именно подразумевалось под «не то», Портнов выяснять не стал. Тут любая такая угроза, как правило, связана с членовредительством. Прекратив разглядывать овощ, похожий на большую редиску, он двинулся дальше.

Люди, снующие вокруг, если и бросали на него взгляды, но больше вскользь. Такой, как он, никого тут не интересовал. Мало ли бродяг в Париже! Внешний вид Портнова говорил прямо: зазывать его купить что-то смысла нет, его даже грабить было бесполезно.

Помимо торговцев и жителей Парижа, пришедших за покупками, на глаза Портнову попадались небольшие группы людей, находившиеся тут точно не по торговым делам. Привлекая внимание проходящих мимо, они периодически собирали вокруг себя небольшие группы граждан. Как только людей вокруг одного из них набиралось достаточно, кто-то из этих болтунов забирался повыше и начинал вещать, тыкая в какой-то лист и размахиваясь руками, словно дирижер палочкой. Всё это затихало, стоило гражданам, махнув рукой, начать расходиться по делам.

Портнов даже пару раз задерживался, слушая, но ничего не понимал. Да и не до них было, больше хотелось есть, а горлопаны только кричали угрозы королю и призывали идти с ними, обещая скорей перемены, а этим сыт не будешь.

Так что, махнув рукой на этих «большевиков на французский манер», как окрестил их Портнов, он вновь вернулся к мыслям о том, где найти работу. Он ушел не так далеко, когда за спиной раздался мелодичный женский голос, который все нарастал по мере того, как его обладательница входила в раж. Портнов немного притормозил, заслушавшись. Эта пауза чуть было не привела к тому, что он в очередной раз едва не врезался в кого-то. Здоровый тип толкнул его в плечо, заставив попятиться, попутно обругав. Хорошо хоть, от следовавшего навстречу мужика с густой бородой и корзиной с овощами удалось увернуться. Он, в свою очередь, даже не заметив Портнова, с монотонностью катка шел дальше, протискиваясь через людской поток. Портнов уже готовился выдать что-то эдакое от накопившейся злобы, как заметил, что из корзины упал предмет. Он остановился, наблюдая, заметил ли это кто-то или нет. Но люди шли дальше, проходя мимо, погруженные в свои мысли.

«Овощ мне в помощь», — усмехнулся Портнов. Осмотревшись вокруг, он быстро подошел и поднял упавшее, при этом оглядываясь, ей богу, он был готов драться за то, что поднял с земли. Убедившись в отсутствии претендентов на бой, он отошел с дороги и повнимательнее рассмотрел добычу. В руках лежал тот самый овощ, который он обозвал ранее «большой редиской». Вид у овоща, конечно, был не товарный и в целом не особо аппетитный, весь в комках земли, с прилипшим мусором, но вроде бы не гнилье.

Еще немного потупив, рассматривая овощ, Портнов огляделся в поисках места, где это можно было отмыть. Колодец с водой встречался по пути, когда он шел сюда. Желудок уже неимоверно крутило в предвкушении. Как бы намекая, что если хозяин не найдет быстро, где отмыть съестное, то, ей-богу, он вынудит его лопать вот так, ну разве что перед этим вытерев о штаны. Вожделенный колодец был обнаружен совсем недалеко. Добежав и погрузив овощ в воду, Портнов стал судорожно тереть его, отмывая. Терпения уже не хватало, но оставшаяся еще брезгливость заставляла его стараться отмыть вожделенную еду как можно лучше. Спустя какое-то время он вернулся на рынок и пошел дальше по рядам, старательно пережевывая добытую еду.

«Жесть, жру практически с пола», — сокрушался Портнов, морщась от похрустывающей на зубах земли, которую не удалось отмыть.

Так он и шел не спеша, то ли завтракая, то ли обедая. У торговца с одеждой остановился просто из любопытства. Выбор был не так обширен: штаны, куртки, чулки, головные уборы. Всё тусклое, часть, видно, что даже не новое. Но предложи ему из этого что-либо бесплатно, взял бы точно. Новое на себя, а старое продать. Встретив хмурый взгляд хозяина лавки, он, не дожидаясь его слов, сам поспешно отошел в сторону.

Пройдя по торговому ряду, где в основном были лавки с одеждой и предметами быта, он вышел к рядам, где продавали живность. Конечно, выбор тут не отличался разнообразием, но коз, свиней и какую-то птицу Портнов рассмотрел. Он прибавил шагу, смысла задерживаться тут дольше, чем нужно, не было. Желудок, получив немного еды, требовал еще. Легкий перекус подобранным с земли овощем лишь притупил голод, но не убрал его совсем.

Зелень, разложенная в лотке, увиденная им уже на выходе, напомнила Портнову, как в детстве он любил жареную картошку с лучком, петрушкой и помидорами. «Эх, сейчас бы сесть за стол, а перед тобой сковорода с этой вкуснятиной...» — подумал он. Но, увы, мечты так и остались мечтами. Из всего, что он представлял, блуждая по рынку, Портнов встретил только петрушку и нечто похожее на картофель. Только человек у лотка почему-то называл его «земляные яблоки». Помидоров не было и подавно.

«Яблоки, да еще и земляные? Хотя вроде чего-то такое слышал, — думал он, прожевывая остатки репы. — У нас вроде при Петре I такое? Или нет? Блин, вот не помню».

Спросить у кого, да кто ответит? Люди тут другие. За эти дни он насмотрелся достаточно на местных. Их лица были через одно хмурыми и безрадостными, а попытка спросить или уточнить чаще воспринималась так, словно он плевал в их сторону перед этим. Редко, конечно, попадались те, кто улыбался и был чем-то доволен, но это, как правило, происходило у питейных заведений, либо обладатель довольного лица, судя по внешнему виду, был по меньшей мере обеспечен.

Кто это всё ему устроил и почему? Эта мысль раз за разом появлялась в голове. Её могли перебивать более важные вопросы, но она, как бумеранг, возвращалась. Возможно, следовало поблагодарить их, ведь иначе он бы умер, скорее всего. Только вот не хотелось этого делать. Этот способ его спасти больше походил, на самом деле, на замену быстрой смерти на более долгую и мучительную.

— Да, опять неудача, но что поделаешь, — услышал он чей-то весьма довольный голос. — Ну, унывать нечего, рано или поздно повезёт и тебе.

Портнов остановился и огляделся, ища, откуда доносились эти слова. Возможно, кто-то лишился работы, и теперь есть шанс…

Небольшой питейный кабачок на противоположной стороне. Рядом с входом стоял стол. За столом трое: тот, кто произнес эту фразу, рядом с ним молодой парень и еще один мужчина, сидящий напротив них. За говоруном разместилась пара бугаев, явно бывших не просто наблюдателями.

Эти двое весело переговаривались, отпуская шуточки в сторону оппонента, явно раздосадованного проигрышем. Одета эта троица была почти одинаково: рубахи свободного кроя, такие же, как у Портнова, правда, у них внешний вид этого предмета одежды был почище. Поверх накинуты жилетки. На головах колпаки серого цвета. У того, кто сидел ближе к Портнову, короткие бриджи, опоясанные кушаком. Голова мужика была непокрыта, его треуголка лежала рядом на столе. Мужик держал в руках стакан или кружку и вроде бы даже старался поддержать сидящего напротив, но эта поддержка больше походила на завуалированные издевки.

«В кости, что ли, играют?» — навскидку предположил Портнов.

— Жобер, ну не злись на фортуну — это капризная дама. Сегодня я выиграл, ну да, опять выиграл, но когда-то и тебе повезет, — говорил он, периодически что-то закидывая в стакан, а затем звонко опускал его на стол. — Ты же даже выиграл в начале пару раз. Я думаю, твой проигрыш — это лишь недоразумение, и в другой раз я останусь ни с чем...

Прохожие не особо проявляли интерес к происходящему за столом, в отличие от Портнова, застывшего и глазеющего на происходящее, у них были более важные дела.

Жека приблизился.

За столом точно играли в кости, как он и предполагал. Игра подошла, судя по всему, к концу, выявив проигравшую сторону и победителя. Портнов, послушав довольные перлы мужика, периодически кидавшего костяшки на стол, и расстроенные речи обыгранного им человека, пришел ко второму предположению. Тут происходила привычная, даже в мире Портнова, картина для мест с азартными играми. Человек начинает играть и не может остановиться, ну или ему умело это не дают сделать. А уж если попадается азартный игрок, то еще проще. Достаточно уговорить попробовать один раз, дать выиграть вначале, а потом умело обобрать, забирая всё до последней монеты. Если игрок вовремя не останавливался, то и вовсе могли загнать в долги.

Проигравший, благо, смог понять, что не стоит дальше играть, хоть его и уговаривали. Он ушел, проклиная, что вообще сел за этот стол. А тип, напялив треуголку на голову, повернулся и, увидев стоящего рядом Портнова, со смехом предложил попробовать, даже в долг или на вещи. Закинув кости в стакан и помешав, выкинул их на стол, показывая, что всё просто. Улыбнувшись так, словно он и Портнов были закадычными друзьями, мужчина провел рукой, указывая на свободное место, приглашая попробовать всего раз, хотя бы на интерес.

Портнов не особо отличался азартом. Если бы и возникло желание играть, то все равно денег на это нет. Рассчитывать, что ему дадут немного выиграть и уйти, тоже глупо. Двое из ларца за спиной у этого ухмыляющегося типа красноречиво намекали на то, что если сядешь, то играть будешь, пока не проиграешься в пух. Он махнул рукой и ушел.

Меж тем этот стакан с костями натолкнул его на другие мысли об одном способе сравнительно честного отъема денег. А именно — наперстки. Реквизита всего три стакана и шарик, разве что стаканы должны быть одинаковыми, без каких-либо примет. В детстве отец часто так развлекал его. Портнову нравилось смотреть на то, как он ловко, незаметно для глаз убирает шарик, переставляя стаканы, и, не особо напрягаясь, путает их. Откуда он это умел, отец не говорил, да и Портнов не спрашивал. Ему нравилось наблюдать. А позже он сам загорелся научиться так же. Не то чтобы он хотел этим зарабатывать на жизнь, но ему хотелось научиться просто потому, что это было интересно.

Воодушевленный этим воспоминанием, он устремился к своему жилью. Вернувшись в свою комнату, сел за стол и выставил на его поверхности три стакана дном вверх. Их он взял на время в таверне. Паренёк-гарсон не сразу согласился на просьбу. Стаканы часто бились, и толстяк Жиль за это наказывал очень сильно. Паренёк не хотел рисковать. В итоге согласился, забрав последние деньги и взяв обещание, что через полчаса Портнов их вернёт.

Шарик был скатан из воска. Что и как делать, он помнил, но тело всё-таки не его. Уверенности в том, что всё получится с прежней ловкостью, особо не было. Загнав шарик под один из стаканов, он не спеша стал выполнять манипуляции, передвигая посуду по столу. Отец всегда повторял: «Хочешь научиться — тренируйся. Главное не в том, чтобы начать, а в том, чтобы не бросить». Сейчас же Портнову больше нужно было убедиться, что он не только помнит, как всё делается, но и сумеет это сделать, находясь в теле Жака. Руки медленно переставляли стаканы. Тут главное — не торопиться. Он словно напоминал мышцам то, что они забыли. Дело плавно шло на лад. Движения становились увереннее. Портнов довольно улыбался, добавляя понемногу скорости.

Он вспоминал. Руки двигались не так ловко, как он умел в своем времени. Казалось бы, простые движения, а выполнить получалось не всегда так, как нужно. Пару раз шарик вылетал в сторону. Портнов упорно возвращал его назад и повторял то, что было когда-то заучено, снова и снова. Пока наконец не остался доволен результатом. Конечно, не идеально, но начало есть. Остановил его стук в дверь и последовавшее требование вернуть то, что взял.

***

На улице уже понемногу темнело. Он шел к центральному рынку Ле-Аль, где надеялся найти друзей Жака. Об этом месте он вспомнил минут пять назад, услышав название рынка из разговора двух прохожих. Он ни разу там не был, но Антуан часто упоминал о нем. Деревянные ботинки привычно щелкали по мостовой. Искать нужное место пришлось, как и прежде, опрашивая прохожих. Ничего толком не менялось, люди не всегда отвечали, а чаще просто посылали куда подальше. Поэтому найти самостоятельно нужное место, бродя в этом лабиринте улиц, была та еще задачка. На домах названия были написаны очень редко, в основном был только номер и всё.

Вышел к рынку он довольно неожиданно. Петляя по улицам, Портнов уже начал злиться и готов был послать всё к чёрту и пойти назад. Но, зайдя за угол, он остановился, поняв, что он в нужном ему месте. Рынок был действительно большим, недаром его называли центральным. И даже сейчас, когда день подходил к своему завершению, людей здесь всё ещё хватало.

Ле-Аль поражал размерами. Появившись когда-то на окраине Парижа, по мере появления новых кварталов вокруг него, он оказался теперь в центре города. Множество павильонов с фруктами и цветами; немного подальше виднелись, судя по вывескам, рыба, птица. Овощной ряд прямо у выхода, торговали маслом, сыром... С той стороны, откуда к рынку вышел Портнов, было шесть секций, часть из которых сейчас пустовали.

Друзей он не нашел сразу, но это и не особо удивляло: размеры торга поражали, и парни могли быть где угодно. Он бродил между торговых рядов, пытаясь отыскать в толпе знакомые лица. И по воле случая, когда уже отчаялся, неожиданно увидел Антуана. Он сидел на лесах у одного из недостроенных зданий и что-то бурно обсуждал с Пьером. Портнов еще какое-то время постоял, обдумывая, что сказать, но, ничего не придумав, просто пошел к ним. Заметив его, Антуан как-то подобрался и показательно, с язвинкой в голосе, сказал:

— О! Это не тот ли гражданин, после удара по голове решивший, что честность и труд принесут много денег! — выдал он, обращаясь к Пьеру, сидящему рядом и делающему вид, что рассматривает что-то на другой стороне улицы.

— Конечно же, он! — поддержал друга Пьер, повернувшись и посмотрев на Портнова. — Вы посмотрите, и правда разбогател! Какой наряд, сшит на заказ, а штаны? Достойны королей, не меньше!

Они упражнялись в остроумии еще какое-то время, пока Портнов не перебил, обрывая очередное изречение на полуслове.

— Закончили? Ну, был неправ! Точнее, не совсем неправ, от слов не отказываюсь. Я по другому поводу.

— За деньгами в долг? Так в долг не даем, да и отдашь ли! Или узнал, что тебя дружки этого ищут, кого ты не смог камешком приложить?

— Нет, не за деньгами. Есть возможность достать их и без особого криминала, — ответил он Пьеру, после чего до него дошла вторая часть фразы, и Портнов не на шутку испугался. — Кто... меня... ищет?

— Ну так доставай, при чем тут мы?

— Я... а, кто меня ищет-то?

— О как! Ну рассказывай, интересно послушать! — сказал Пьер, не обращая внимания на его вопрос, подходя ближе.

Хоть он и был сильно напуган новостями о его поисках, Портнов всё же собрался и в течение минут десяти быстро рассказал друзьям про наперстки и перспективы заработка на этом. Парни слушали, изредка задавая уточняющие вопросы.

— Вот как-то так! Да не сказать, что это честно, но всё же. Я могу один, но не хочу рисковать. У одного отнять деньги всегда легче. Ну, с этим, надеюсь, понятно. Теперь объясните всё-таки, кто ищет меня и зачем?

— Успокойся, Пьер так сказал, чтобы попугать тебя! Насколько мы слышали, того мерзавца зарезали прямо там, где мы его по голове отоварили.

— Кто? Прирезал... — опешил Портнов.

— Да откуда ж нам знать? Свои или кто чужой постарался, позарившись на деньги валяющегося без сознания. А деньги у него были, это мы упустили как-то тогда, обыскали, и они нам бы достались тогда.

— За тебя, кстати, денежки! — ткнул в плечо Портнова Пьер.

— В каком смысле за меня?

— В том смысле, что заплатили за твою смерть, — уточнил Антуан и добавил: — Ты как-то хвалился, что познакомился с одной. Родители у нее обеспечены, и ты, женившись, будешь как сыр в масле. Вот ее папа, узнав, побеспокоился...

— Обалдеть! — выдал Портнов в ответ. Сколько еще предыдущий владелец тела мог таких подлянок оставить, можно только догадываться.

— Ладно, теперь уж что об этом. А то, о чём ты рассказал, мне, кажется, знакомо, — сказал Пьер. — Вроде видел, что чем-то таким себя моряки с английского шлюпа развлекали. Но ладно, идея понятна. А где найти того, кто умеет так шарик перекидывать?

— Ну говорю же я могу! — сказал Портнов, позволив себе довольно улыбнуться.

— Ты? — почти хором удивленно спросили парни.

— Да. Я умею. Но в одиночку, но всё закончится довольно быстро. Недовольный проигрышем полезет в драку или не захочет отдавать проигранное. А если рядом будет кто-то, облапошенные дважды подумают и, скорее всего, уйдут восвояси. Там еще есть мысли, конечно, но это уже позже. Так вы со мной?

— Ладно, я за. Попробовать можно, — первым ответил Пьер. — Но интересно, откуда ты это умеешь!

— Если это принесет деньги, то и я за, а откуда умения — совершенно плевать. Но сперва ты поможешь нам! — сказал следом Антуан и, видя озадаченное лицо Портнова, добавил: — Не переживай так, ничего сложного, все останутся живы.

Суть взаимной просьбы Антуана заключалась в следующем. Как сказали бы во времени Портнова, обычный гоп-стоп. Знакомый Антуана сказал, что сегодня один франт будет возвращаться домой. Нанятый им экипаж сломается, а так как до дома ему идти не так далеко, он, скорее всего, пойдет пешком. Соответственно, нужно его встретить и убедительно попросить расстаться с одной вещью, кольцом. Если при этом он еще отдаст деньги, то так тому и быть.

— Вот как-то так. Мы вдвоем справимся, не пугайся ты. Просто постоишь в сторонке и посмотришь, не идет ли кто-то, кто помешает нашему общению. Но, соответственно, и доля твоя будет поменьше, — закончил Антуан объяснение.

— Ладно, — нехотя согласился Портнов. Тем более выбора особого не было. Парни нужны ему, а не он им. Отказаться — и можно просто ложиться и помирать, так как добывать пропитание, как это доселе делал Портнов, он уже не мог и не хотел, а иного варианта не было. Так что либо помочь им, либо попытаться выжить в одиночку.

***

Ближе к полуночи они добрались до Монмартра, квартала в предместье Сен-Жермен. Здесь проживали наиболее обеспеченные парижане. Немного прогулялись, осмотрелись и остановились у условленного места. Прохожих, как по заказу, почти не было, а те, что все-таки появлялись, завидев троицу в полумраке, спешили как можно быстрее уйти. До момента, когда намеченная жертва должна была объявиться, оставалось немного.

— Вот, Жак, смотри, — Антуан указал на вход в небольшой сквер, ведущий во внутренний двор. — Мы его туда отведем, а ты рядом постоишь и посмотришь, чтоб никто не зашел, и всё. Если что, дашь знак. Это гораздо проще, чем дать по башке камнем.

— Хорошо, — раздраженно буркнул в ответ Портнов, оглядываясь по сторонам. Эти двое напоминали ему о проколе каждый раз, как была возможность.

Улица, где они стояли, почти полностью была погружена во мрак. Света от редких фонарей не хватало, но сейчас это даже на руку. «Клиент» всё не появлялся. Пару раз послышались шаги, но, как правило, принадлежали они не одному человеку, а тот, кто им был нужен, точно должен быть один. И Антуан, и Пьер начинали нервничать. Ожидание явно не их конек. Антуан еще раз окинул улицу взглядом, уже было хотел сказать, на радость Портнову, «уходим», но замолчал на полуслове...

— ...Елена, не переживайте, — с явной бравадой в голосе вещал кто-то. — Прогулка даже полезна перед сном.

— Но, дорогой Шарль, ночью на улицах...

— Бросьте, — мужской голос перебил женский. — Со мной вам ничего не грозит. Я фехтую с детства и уверен, что даже до этого не дойдет. Максимум — это услышат звук, как я достаю клинок, и всё! Убегут!

Что ответила девушка, Портнов не расслышал, так как Антуан отвлек его, показав жестом, что этот герой, голос которого всё ближе, заменит им того, кто так и не явился.

«Бедолага Шарль, — подумал Портнов, отходя в проулок вслед за парнями».

Они замерли, стараясь не показаться раньше времени и не спугнуть. Парочка, проходя мимо, ничего не заметила. Девушка, шедшая, держа под руку парня, смотрела в его сторону, а тот от подвигов в сражениях уже перешел к тому, как он очаровывал дам на балу танцами, расписывая свои умения. Когда они прошли мимо и стали удаляться, Пьер, скрыв лицо черным платком, аккуратно, стараясь не шуметь, подошел к парочке сзади и, ткнув в спину ножом, прошептал:

— Месье, вы не поможете сиротам?

Девушка и ее кавалер замерли. Руки молодого человека поднялись вверх, речь стала сбитой. Он, только что рассказывавший о том, как мастерски он владеет шпагой, с небольшой дрожью в голосе произнес:

— Что... вы имеете в виду?

— Ваши деньги, месье, я о них. Они пойдут на благое дело, — продолжил Пьер, вынимая попутно шпагу из ножен и перебрасывая ее другу. — Бог велел делиться со страждущими!

Несостоявшийся герой вынул одной рукой и передал кошелек.

— У меня больше нет, не убивайте, — попросил он и следом неожиданно добавил, ткнув пальцем в сторону девушки: — Вот у нее есть драгоценности, и у нее богатые родители.

И если Антуан и Пьер никак на это не отреагировали, то сама девушка была просто в шоке от услышанного. Это вылилось в пощечину и фразу «Негодяй», которую она произнесла словно плевок.

— Деньги ее папаши нам без надобности как и побрякушки, хоть они и красивые, а вот ты снимай еще башмаки и после проваливай.

— Обувь? — удивился хлыщ. — Зачем вам...

— Снимай, — не дал договорить ему Пьер. — Или могу помочь, но я деревенщина и сделаю это крайне неаккуратно.

— Нет, я сам, — он снял ботинки и откинул их назад. После, быстро оглянувшись и увидев, что внимание грабителя отвлечено отлетевшей в сторону обувью, бросился наутек, крича при этом и призывая на помощь. Нужно было быстро уходить, мало ли найдутся те, кто захочет помочь жертве грабежа.

Пьер поднял обувь, после кивнул головой в сторону, противоположную той, куда побежал горе-герой, давая понять, что дело сделано. Помощь Портнова даже не потребовалась, всё произошло быстро, не заняв много времени. Чудо или везение, что никого в этот момент не появилось, но тем не менее они без проблем быстро пошли, удаляясь от места грабежа.

— Держи, — рука Пьера с туфлями ударила несильно в грудь Портнова. — Презент, а то в твоих булях не подкрасться, не убежать.

— Спасибо, — сказал в ответ Портнов. Появилось желание, конечно, отказаться, но оно быстро сошло на нет. Это стало неожиданностью, такая своеобразная забота со стороны друга. Остановившись, Портнов с удовольствием выкинул деревянные ботинки и примерил обновку. Чуть большеваты, но даже такие были намного удобнее тех, в которых он ходил все эти дни. Одев новую обувь, он невольно бросил взгляд назад и увидел, что девушка так и стоит на том же месте, не двигаясь.

— Она не уходит, — сказал он друзьям, стоявшим рядом.

— Кто?

— Девушка, которую бросил этот, — пояснил Портнов.

— Да брось, не наше уже дело, — махнул рукой Антуан. — Пошли, деньги взяли, это главное. Свою обувку куда дел?

— Я … выкинул, — Жека немного смутился. — Парни, я провожу ее, если захочет, конечно.

— Дурак, мог бы продать, но ладно, дело твое. А эта? Жак, ты что, надеешься на... — заулыбался Пьер. — Но это навряд ли. Она тебя даже слушать не захочет. Такие, как мы, не чета им.

— Может, идите, я вас найду позже, — сказал Портнов и направился в сторону одиноко стоящей фигуры.

— У рынка трактир «Погребок», ищи там, — услышал он слова друзей за спиной. Уговаривать его они не стали, видно, опять приняв придурь друга за очередные побочные последствия удара по голове.

Портнов, идя к девушке, сам не понимал, чего ему приспичило вдруг беспокоиться за нее. Чувство вины? Друзья были правы, ничего, скорее всего, с ней бы не произошло. А если нет? Постояла и пошла сама, и, может, встретился кто-то, кто провел ее. А он? Что он ей скажет? «Привет, я один из тех, кто вас ограбил!» — так ее вроде бы и не грабили. «Вас проводить?»

Она стояла спиной к нему. Подойдя, он немного помолчал, а затем сказал первое, что пришло в голову:

— Вы не уходите, что-то случилось?

Девушка вздрогнула от неожиданности и повернулась.

— Шарль хоть и подлец, как оказалось, но с ним было не так страшно до всего этого, — при этом она скрестила руки на груди, словно озябла, потирая ладошками плечи. — А сейчас я боюсь.

— Это неудивительно, ночные улицы опасны.

— Я в этом только что убедилась. Нас... меня чуть не ограбили. Я просто боюсь, что могу встретить еще кого-то, кто доделает начатое, — ответила она.

— Понимаю. Если вас устроит, то я могу проводить.

— Кто вы? Вы пришли помочь или были с этими? Вроде их было двое, и голос того, кто напал, точно не ваш, но мне кажется, что недалеко еще кто-то был. Это были вы?

— Да, — зачем-то сознался Портнов.

— Вам что то от меня еще нужно? — спросила она с испугом. — Да?

— Нет, я... я просто хочу помочь, — делая шаг назад, сказал Портнов. — а не то о чем Вы могли подумать.

— Грабитель с толикой благородства!

— Можете верить мне или нет. Давайте все-таки пойдем, чем дольше мы тут стоим, тем больше шанс, что проводить Вас окажется сложнее, — осадил девушку Портнов.

— Ладно...

— Я буду идти поодаль. Я вижу, вам неприятно, и мой вид немного не соответствует вашему.

Девушка не высказала согласия, но и не отказала. Она просто повернулась и пошла. В новых башмаках идти было гораздо удобнее. Пару раз девушка оглядывалась, то ли желая убедиться, что он рядом, то ли порываясь заговорить с ним. Выйдя на улицу, что была освещена не в пример лучше, она остановилась. Недалеко стоял какой-то мужчина с фонарем в руках. Девушка махнула ему рукой, подзывая.

— Здесь уже спокойнее. Вам лучше уйти, мой дом уже недалеко, и фонарщик меня проводит дальше.

— Хорошо, — сказал Портнов и развернулся, собираясь выполнить ее просьбу.

— Стой ... — окликнула его девушка. — ...те.

Она посмотрела на него.

— Стойте, я хотела бы увидеть вас, — сказала она. — Всё же, несмотря на то, что произошло, и то, как вы себя повели сначала, в вас есть благородство, раз уж не бросили меня одну. Вы можете выйти на свет?

— Зачем?

— Я не знаю вас, просто...

Портнов не стал дожидаться и сделал шаг навстречу к девушке.

— У вас необычный взгляд, — смущенно сказала девушка, но в следующий момент она вновь натянула маску надменности. — Но лицо... Вы дрались? Впрочем, не мое дело. Извините. Прощайте.

Портнов проводил ее взглядом. Она, переговорив с подошедшим фонарщиком, не спеша пошла по улице. Махнув головой, словно пытаясь отогнать наваждение, Портнов быстрым шагом пошел в сторону, откуда пришел. Нужно было найти друзей и получить свою долю. Да, деньги краденные, да, он говорил, что нужно зарабатывать честно, но он стоял на стреме и участвовал, значит, имеет право на долю. А с совестью придется договориться. Тут как в мультике Диснея про Аладдина: «Я краду, чтобы есть. Если не красть, то жить не получится». Хотя, может, фраза была другой, но суть та же.

Глава 5

Солнечный лучик, проникая через щель в потолке, озорно гулял по лицу дремавшего человека. Частички сена, повинуясь порывам лёгкого ветерка, летали в воздухе. Портнов открыл глаза и, не удержавшись, сладко зевнул. Первый раз за всё время, которое он тут находился, утро выдалось не то чтобы очень хорошим, но уж точно неплохим. Конечно, пробуждение в своей кровати, в будущем, откуда он сюда попал, было бы для Жеки намного желаннее. За последние дни он часто об этом мечтал перед сном. Но каждое утро его ждало разочарование: он открывал глаза и видел всё тот же обшарпанный потолок убогой комнаты. Но не в этот раз.

Вставать желания не было. Всегда бы так: есть не хотелось, новых синяков на теле не появилось, из неудобств только тяга сходить по малой нужде да сухость во рту. Головная боль, что пришла следом, была не от очередной травмы, а банально с похмелья.

Место, где он проснулся, оказалось деревянным сараем, в котором хранили сено и, быть может, держали некрупных домашних животных. Во всяком случае, загоны для этого тут были сделаны. Рядом кто-то пошевелился. Тонкая женская рука убрала с лица Портнова высохший стебель. Жека еще раз хорошенько зевнул и лениво повернул голову, желая посмотреть на обладательницу руки. Само собой, рядом обнаружилась девушка. Она тоже широко зевнула и после мило улыбнулась. Приоткрыв глаза и встретившись взглядом с Портновым, прелестница приподнялась на локте, при этом глаза ее были полны нежности. «Блин, красивая, но довольно молодая, как бы не вышло чего. Интересно, сколько ей?» — промелькнуло в голове. Мысленно прикинув возраст, решил, успокаивая себя, что восемнадцать-девятнадцать, точно не моложе. Во всяком случае, он надеялся на это. Кто знает, как в этом времени относятся к сексу с несовершеннолетними?

— Ты кто?

Девичий кулачок после этих слов несильно ткнул его в бок, заставив дернуться. А следом и сморщиться от резкой боли в голове.

— Черт!

— Что значит «я кто»? Уже и не помнишь? — с ненаигранным возмущением ответила девушка. — А впрочем, ты так вчера напился со своими друзьями, что даже не удивительно.

— Да я просто пошутил, все я помню…

Но она продолжала злиться. Демонстративно так надув щечки и сжав губы. Портнов, обдумывая, как исправить ситуацию, при этом смотрел на нее, откровенно любуясь. Черные локоны с запутавшимися соломинками, карие глаза, румянец на щечках и ни грамма косметики. Так сказать, всё свое, естественное, данное природой.

— Все, давай сначала... Доброе утро, я... — не придумав ничего лучше, ляпнул Жека и зачем-то добавил, — я Женя.

Собственное имя, сказанное вслух, звучало коряво. Так обычно получается у иностранцев, пытающихся что-то произнести по-русски. Девушка явно не этого ожидала услышать, и её реакция была соответствующей. Она сперва удивленно посмотрела на него, а после и вовсе засмеялась.

— Же...ни...я, — проговорила она, пытаясь повторить за ним. — Сменил имя или это прозвище, которое тебе дали твои друзья-идиоты? Насколько помню, еще вчера ты вполне откликался на имя Жак, но если ты хочешь, буду звать по-другому, Женией.

— Да нет... не менял я ничего, — смутился Жека. — И Женией не зови.

— Нет, так нет. Меня тоже как звал Мари, так и называй впредь, — уточнила девушка.

Если бы она только знала, насколько облегчила Портнову жизнь, представившись. Потому как сейчас была классическая ситуация из анекдотов: имя девушки не помню, а спросить нельзя — обидится.

— Но если ты меня опять забудешь, и я услышу еще раз: «Кто ты?» — уже наигранно сердито продолжила она, — то не посмотрю, что мы второй месяц встречаемся, прогоню и найду другого. Уж это не проблема.

— Ну что ты, просто не разобрал, много выпил. Не злись, — в ответ пробормотал Портнов, попытавшись приобнять ее, а после для верности еще и полез с поцелуем. Мари хоть и успокоилась немного, но от поцелуя увернулась. На глаза ей попалось место на голове, куда пришелся один из ударов.

— Что хорошего в драках? Голова в ранах, — девушка нежно, не желая причинить боль, провела пальчиками по корке на ране Портнова. — Сильно было больно?

— Ага, но и им тоже досталось не меньше, — ответил Жека, хорохорясь, при этом надеясь, что Мари никто из друзей не рассказал о произошедших событиях, где он показал себя не с лучшей стороны.

— Конечно, не сомневаюсь, это не первая рана, что я вижу на тебе, — грустно ответила Мари, убирая руку.

Портнов не спеша сел. Потянулся, разведя руки в стороны. Осмотрелся вокруг, потом еще раз полюбовался девушкой рядом и, наконец, уделил внимание собственной персоне. Он сидел в одной рубашке с опущенными до пят штанами. Рубашка была из грубой льняной ткани, местами потертой, с выцветшими узорами. Штаны хоть и просторные, но явно не первой свежести, с заплатами на коленях.

— Это…

— Что? — сказала Мари, устраиваясь рядом, встав на коленки.

Выглядела девушка маняще. Единственное, что на ней было, это рубашка с удлиненными рукавами. Приспущенная с правой стороны чуть более, чем нужно, она давала возможность любоваться красивой грудью. Мари, словно желая раздразнить Жеку еще больше, убрала назад волосы, открыв взору изящную шею с бархатной кожей. Одним словом, загляденье. Недалеко от них лежало платье с распущенной на лифе шнуровкой, чуть дальше юбка и фартук, а у самой двери — белый чепец. Жилетка Портнова, как и обувь, валялись рядом с вещами девушки.

Жека ничего не мог с собой поделать и уже просто поедал ее взглядом. Девушка же нисколько не смущалась, ей скорее льстило внимание ее молодого человека. И это, в свою очередь, заводило Жеку еще сильнее.

— Ты так смотришь…

— Как? — спросил в ответ Портнов.

— Не знаю, — она немного смутилась и отвела глаза в сторону. — Но раньше ты так не смотрел.

— Извини, я…

— Да нет, дурачок, мне нравится, — она прижалась к Портнову, обняв. — Раньше взгляд был грубее.

Портнов провел по волосам ладонью. После чего отстранил немного девушку в сторону и потянулся к штанам руками.

— А кстати, где это мы? — спросил он, пытаясь перевести тему разговора и одновременно стараясь натянуть штаны.

Мари засмеялась, наблюдая за его смущением и неловкими движениями.

— Нет, ты правда какой-то странный, Жак. Ты не раз тут бывал и никогда вопросов таких не задавал. Чаще после просил дать чего поесть или не мешать спать.

— Ну знаешь, парни тебе не говорили? — поспешил оправдаться Портнов, — мне сильно досталось по голове, многое просто забыл.

— И меня? Поэтому ты утром спросил, кто я? Да?

— Не то чтобы, — Жека стал запинаться, быстро обдумывая, что сказать, обижать не хотелось. — Частично... тебя сложно забыть совсем…

Мари еще немного попилила его взглядом, потом, видимо, приняв какое-то решение, сказала:

— Бедный мой. Я боюсь, когда-нибудь ты доиграешься, и я либо потеряю тебя, или сама уйду…

— Все будет хорошо, — Портнов поцеловал Мари в щечку. — Так где мы?

— У меня, точнее, в доме родителей. Здесь, на левом берегу реки Бьевр, у отца красильная мастерская. Да не бойся ты, — видя, как Жека вдруг изменился в лице, Мари поспешила его успокоить, — он сейчас в отъезде, и работники вместе с ним. А я за хозяйством слежу. Нет тут никого, и кроме нас до вечера не будет.

— Да я и не волнуюсь, просто мало ли…

— Тогда почему у тебя такое лицо? Отец к тебе всегда хорошо относился.

— Ну мало ли, я мог натворить чего-нибудь, я же не помню многое, — нелепо пытался оправдаться Жека, заправляя рубашку в штаны. — А ле Аль — это куда нужно идти?

— А ты что, собрался уже уходить? — рука Мари нежно прошлась по его бедру.

— Да, дела есть, — произнес Портнов, но, увидев глаза Мари, сказал: — Ну, если ты говоришь, что до вечера никого не будет... То дела подождут.

Ушел он от Мари только ближе к обеду, пообещав при этом, что непременно встретятся завтра. Встреча с этой девушкой многое меняла, и явно в лучшую сторону. Например, теперь он не сильно беспокоился о том, где переночевать или у кого можно поесть. Конечно, Жека не собирался прямо-таки садиться на шею, но иметь подобную подстраховку было хорошо, как ему казалось.

Просто так Мари его не отпустила. Перед уходом девушка накормила Портнова козьим молоком с пресной на вкус лепешкой. Не сказать, что плотный завтрак, но перекусил он с удовольствием. Это гораздо лучше, чем подобранная с земли репа или как там назывался тот овощ.

Еще несомненным плюсом оказалась неимоверная болтливость Мари. Жека одевался, потом ел, даже помог натаскать воды, и всё это под непрерывный словесный поток. Мари, казалось, старалась рассказать сразу обо всем, то начиная говорить об одном, потом сразу перепрыгивала на другое, при этом еще и успевала вставить свои комментарии о том или ином событии. Портнов не только услышал историю их знакомства и отношений, но и смог худо-бедно восстановить в памяти события, что произошли в кабаке минувшей ночью.

Большую часть он вспомнил сам, Мари лишь добавила подробностей, рассказав, если можно так сказать, взгляд со стороны.

В «Погребок» Портнов пришел уже далеко за полночь, вдоволь поплутав по темным улицам. Его друзья к тому времени порядком набрались вина. На коленях у Пьера сидела девушка, которую он то целовал, то щипал, вызывая тем притворное возмущение и шутливые угрозы. Антуан вслух комментировал происходящее. Друзья развлекались, отмечая удачно завершенное дело. Появившийся на пороге Жека был встречен с восторгом, словно дальнейшая пьянка зависела исключительно от его скромной персоны.

Пьер, как наиболее трезвый, отдал Портнову причитающуюся долю, потребовав выделить часть на пропой. Отказа он не принимал, да и не стал бы Портнов говорить «нет». Хотелось хоть на мгновение убрать с глаз происходящий кошмар, а лучшее средство для этого — напиться. Деньги выделены, и понеслось…

Была заказана выпивка и еда, причем Жека потребовал картохи. При этом ни сам гарсон, принимавший заказ, ни его друзья не поняли, что он требует. Слово «картоха», произнесенное Портновым, да еще и опять с акцентом и по-русски, знакомо не было. После получасовых попыток объяснить им, чего он хочет, один из посетителей, что прислушивался к разговору, неожиданно выдал:

— А-а-а, так он земляных яблок требует, что чудак-аптекарь Пармантье выращивает и пытается кормить людей ими!

Выяснив, чего требует странный тип с разбитой головой, паренёк-гарсон убежал, пообещав всё узнать, и через минуту, может больше, вернулся. Увы, но земляных яблок у них не было. Это, конечно, расстроило Портнова, но не сильно, и пьянка продолжилась.

После прозвучала просьба друзей показать его ловкость, играя в «наперстки». Антуан чуть было не подрался с Жекой, причиной стало то, что Антуан ни разу не угадал, где находится шарик. Будь он трезвее, то, скорее всего, смог бы уследить, Портнов пару раз сильно сбивался. За всё время гулянки Жека не раз играл в «три стакана», так окрестили игру парни, наперстки им почему-то не зашло. Подходили люди посмотреть на своеобразное бесплатное шоу. Следующее, что вспомнил Жека, это орущий мужик, с которым что-то не поделил Пьер. Хотя нет! Орал-то он на Жеку, возможно, был недоволен проигрышем и хотел начать драку, но Пьер не дал ему этого сделать. Или дал?

Как появилась Мари, сам Портнов не помнил, но, с ее слов, Жак, то есть он, пропал почти на девять дней, и, беспокоясь за него, девушка попыталась найти его сама. Где они проводят время, рассказал Пьер, встретив Мари у рынка за день до случившегося. Самое интересное, что он ни слова не сказал об их ссоре. Придя вечером, она просто сидела и ждала, когда Жека (а для нее — Жак) появится. Подошла не сразу, надеясь, что он сам ее увидит, и сильно разозлилась, когда он ее не узнал, а после вообще сравнил с какой-то «Людкой с офиса». Да и во время пьянки не раз жаловался, что эта «Людка» теперь далеко и к ней не подкатить. Дальше рассказ прервался. Мари, вспомнив слова Портнова, переключилась на тему «Людки» и начала допрос. Кто она такая? Далеко — это где? Они расстались? А зачем он что-то к ней катил?

Вопросы сыпались как из пулемета, и отвечать на них значило получать в ответ всё новые и новые. Ответы на которые она точно не поняла бы. Поэтому Жека просто сделал скорбную мину и сказал, что это личное, и ему не хотелось бы говорить об этом. Девушку это не устроило, но спрашивать она перестала и продолжила рассказ.

Далее, как выяснилось, из-за того мужика, что повздорил с Пьером, всё-таки едва не началась драка. Но до дела не дошло, всё закончилось примирением: стороны «проставились». Мари и Портнов ушли ближе к утру. Жека заявил, что должен проводить даму, и точка. Вышли они из таверны под шутки друзей, суть которых сводилась к тому, что первую он проводил, не получив желаемого, и теперь надеется на второй шанс. На вопрос: «Кто эта первая?» — Жека буркнул, парни просто шутят, стараясь досадить ему из зависти.

На этом, собственно, рассказ о пьянке в «Погребке» закончился. Как они шли, тоже было не особо интересно. Пару раз приходилось банально уходить с дороги, пропуская непонятных личностей. Так, стоя в темноте, они не теряли времени. И если первый раз целоваться полез сам Портнов, то все последующие были на совести Мари.

— До сеновала еле дошли, ты прям такой пылкий был, — улыбнулась она Портнову, — или тоже не помнишь?

— Не помню! — он улыбнулся в ответ. — Но рассказывать не надо, лучше будет, если покажешь...

***

Появившись около полудня у центрального рынка, Портнов стал в толпе выискивать друзей. Но не нашел. Где они сейчас, было совершенно непонятно. На заброшенных строительных лесах ни души. «Эх, мобилу бы сюда», — сокрушался Жека, просто набрал номер — и всё, но до этого полезного изобретения еще очень далеко. Оставалось только ждать, пока сами объявятся.

Бродя между торговыми рядами и разглядывая всякое съестное, Жека опять проголодался. Ел он последний раз утром, да и как ел, просто перекусил, а после основательно потратил полученные калории. Вывеска «Закуски и выпивка» на одном из зданий попалась как нельзя к месту. Деньги теперь у него имелись, и соблюдать непроизвольно режим голодания нужды не было. Так что он лишь улыбнулся и направил стопы в ту сторону. У таверны стояли два столика, один из которых он и занял. Заходить внутрь не хотелось, есть на свежем воздухе всегда приятнее.

Небольшой тканевый полог над головой, с кучей заплаток, не закрывал толком от солнца, которое лучами пробивалось между дыр и разошедшихся швов, но это нисколько не мешало. Мебель была простая донельзя: деревянный стол, стулья, хотя скорее не стулья, а табуреты, так как у спинок не было, а у некоторых столов обычные лавки. Чем-то место напоминало летнюю кафешку, которые массово появлялись в мае, июне в родном городе Жеки. Один из друзей, из прошлой жизни, называл такие места просто — рыгаловкой. Большинство подобных заведений, конечно, подходили под это определение, но не все. Закусочную, где решил перекусить Портнов, друган бы точно назвал именно так. Но это если оценить заведение, где приземлился Портнов, по меркам будущего. Да и кто его знает, глядишь, когда это будущее настанет, возможно, тут будет вполне приличный ресторан, пользующийся популярностью у туристов. Столы рядом с ним занимала толпа разномастно одетых мужчин. Судя по всему, рабочих какой-то артели или мануфактуры. Часть из них усиленно работали ложками, а иные просто болтали, уже поев.

«Да где же этот разносчик?» — раздраженно подумал Жека. «Жрать хочется, да и опохмелиться было бы неплохо».

Гарсон возник у стола словно из ниоткуда, дежурно заулыбался Портнову. На какое-то мгновение у него появилась брезгливость во взгляде, но, увидев, что клиент платежеспособен, улыбка вернулась на лицо. Если человек способен оплатить еду, то какая разница, как он выглядит? Гарсон принял заказ и убежал.

Делать было особо нечего. Жека в ожидании еды и выпивки стал глазеть по сторонам, приглядываясь к местным жителям. Лица окружающих людей не слишком отличались от современников Портнова. Те же носы, скулы, подбородки, такие же головы — лысые или покрытые волосами. Разве что одежда, вот она явно разнилась с тем, что носили в его время, что было в общем-то понятно и логично. Еще Портнов подметил один момент. В будущем понять, имеет человек хорошие доходы или нет, можно было по внешнему виду, машине или квартире, ну или то, как он отдыхает и где, благо соцсети это позволяли сделать, не напрягаясь. Здесь тоже самое было понять куда как легче. Первое — это, конечно, одежда. Второе — мастеровые, бедняки были в основном бородаты, а горожане побогаче предпочитали лица либо вообще без растительности, либо с аккуратной бородкой наподобие эспаньолки. Для этих нужд в городе работало множество парикмахеров и брадобреев.

Сидя и обдумывая это, Жека машинально провел рукой по щеке, ощутив, что уже довольно заметно оброс. Но денег на бритье тратить пока не хотелось, да и сколько это может стоить, он не знал.

От мыслей о том, что его окружает, он перешел к тому, что было более приятным — Мари. А точнее, слова девушки об отце и его мнении о Жаке как о хорошем парне. Чем он это заслужил, с его-то образом жизни, Жека не понимал. Приятной новостью стало, что Жаку была предложена работа на семейной мануфактуре. Не трудно догадаться, отец Мари знал о чувствах дочери и пригласил на работу парня по ее просьбе. Жак обещал подумать, но все время тянул с ответом, это сильно не нравилось девушке и раздражало ее отца.

«Эх, господи, повезло же, блин, попасть в тело идиота, ну почему? Сколько еще ты мне приготовил подлянок, Жак?» — размышлял Жека.

Если собрать всё, что удалось узнать о Жаке и Мари, как со слов самой девушки, так и отчасти вспомнив слова друзей, можно сделать вывод: Жак, предыдущий владелец тела, скорее всего, и не собирался соглашаться. Жизнь, которую он вел, вполне его устраивала. А Мари? С ней ему было просто удобно, и серьезных чувств к девушке, скорее всего, он не испытывал. Планов о совместной жизни тоже не было, хотя, может, он их отодвинул на будущее, кто знает-то.

Но это было ДО!! Сейчас же Портнова предложение отца Мари более чем заинтересовало. Всё складывалось почти идеально. Работа, которой его точно постарается обучить отец девушки. Причем платить за это не нужно будет, ну разве что старанием. А работа — это точно жилье и деньги. Ну и бонус — девушка! Притом не уродина, а там, чем черт не шутит, и свадьба с последующим переходом мануфактуры в его владение. Одним словом — наследство. Братьев или сестер у Мари не было. От этих перспектив Жека аж зажмурился от удовольствия.

Но оставались друзья. Пьер и Антуан точно не поймут, если он второй раз резко изменит жизненные ориентиры. И если в его времени это было бы прискорбно, но не критично, то в здешних реалиях потеря двух хороших друзей, которые могли в случае чего прийти Портнову на помощь, была бы фатальной. Он уже в этом убедился. Конечно, устройство на мануфактуру давало возможность просто наплевать на это, но кто его знает, как сложится дальше. Рушить отношения с парнями не хотелось, во всяком случае пока не устроится основательно. А вот Мари, напротив, те изменения, что она заметила в Жаке, понравились, да его интерес к предложению отца и согласие на разговор тоже немало порадовали. Поэтому он решил всё делать не спеша. Сначала общение с отцом Мари и устройство к нему работником, потом постепенное уменьшение участия в делах друзей.

Принесли еду: миску с кашей из бобов с кусочками мяса и кружку пива. Расставив все на столе и получив деньги, парень из обслуги таверны удалился.

Жека с удовольствием приложился к кружке. Насладившись вкусом, принялся за еду. Бобовая каша ему понравилась, но показалась слегка недосоленной. Хотя ничего удивительного, соль и пряности, как подозревал Жека, были в большом дефиците. Он точно не помнил, но вроде бы даже как-то видел передачу по телевизору, где рассказывалось о соли и ее использовании в разные века. Вполне возможно, что и это время, в которое он умудрился попасть, там упоминалось. А еще ему вспомнилась книга — «Незнайка на Луне» и глава, где один из героев как раз, так же страдая от голода в незнакомом городе, искупался в соленом водоеме. И что после этого получилось. Эх, найти бы тут такое озеро, но это мечты…

За соседним столом обсуждали какого-то головореза, точнее дела, что он проворачивал со своими подручными. Головорез этот, по словам рассказчика, совершенно не боялся полиции и грабил уже посреди белого дня. Несколько человек при этом были убиты. Вступать в разговор он не стал, воспринимая болтовню, словно это вещает радио. «Поймать не могут, значит, прикрывает кто-то из власть имущих», — равнодушно, не заостряя на этом внимания, подумал Портнов.

К таверне между тем приближалась еще одна компания, с дюжину примерно. Впереди шел широкоплечий мужик, похожий на одного из тех, кого так неудачно Жека встретил ночью несколько дней назад. На поясах у каждого виднелись ножны, красноречиво говоря, что связываться с их владельцами будет себе дороже.

Подошедшая компания прогнала поспешно доедавших обед мужиков и расселась за освободившимся столом. Те, с кем так обошлись, что-то бурча, просто ушли, не став встревать. Паренёк-гарсон, как обычно, не заставил себя ждать. Узнав, что желают месье, удалился, пообещав всё принести сию минуту. Кстати, глядя, как от столов на кухню бегают пацаны, собирая заказы и разнося еду, Портнов подметил ещё одну особенность. Молодёжь! Если подростки встречались довольно часто, подрабатывая в лавках или на иных работах, то детей более юного возраста почти не было видно. Словно их то ли прятали, то ли ещё куда девали. Не то чтобы хотелось разобраться, почему так, но внимание это привлекало. Сделав в мыслях пометку спросить об этом друзей, Портнов ещё раз с удовольствием приложился к кружке.

Никому не мешая, он спокойно сидел и ел, обдумывая дальнейшие планы. Взгляды, которые соседи кидали в его сторону, напрягали, но Жека предпочел не реагировать. Предвкушение того, что скоро всё может наладиться, поднимало настроение. Он поглядывал на рынок, стараясь не пропустить появления друзей, при этом обдумывал разговор с будущим тестем — а что? Почему бы и нет? Неожиданно для него на плечо легла мужская рука.

— Слышь, подойди до нашего стола, вопрос есть один.

Жека посмотрел на того, кто, так и не убрав руки, стоял рядом с ним, парень, подросток лет так пятнадцати, после перевел взгляд к столу, откуда пришло приглашение. Была мысль послать наглеца куда подальше, но, обдумав, он решил удержаться от грубости. Правило — «Когда ты один, не стоит показывать спесь» — никем не отменялось.

Он не спеша встал и пошел вслед за парнем. Старший в компании за столом, внешностью смахивающий на бочку, оценивающе посмотрел на него. Неторопливо допив из кружки, он поставил ее на стол и, звучно отрыгнув, сказал:

— Где-то я тебя видел!

Голос был хриплым.

— Не знаю, может, и видел, — ответил Портнов. Если быть честным, то и Жека узнал толстяка, что сидел сейчас перед ним. Узнал и, само собой, немного струхнул. Этот был как раз из той компании, встреча с которой закончилась повторным прилетом по голове с последующим отдыхом без сознания в подворотне.

Мужик внимательно его разглядывал. За столом никто не проронил ни слова, ожидая развития событий.

— Вспомнил, ты тот оборванец, что врезался в сухого Марселя пару дней назад ночью, — наконец произнес он.

Жека не знал, как на это реагировать, да и не похоже, что сказано было в виде претензии. Разве того, в кого он тогда влепился, назвать сухим было с большой натяжкой.

— Ну да, — он с ухмылкой посмотрел на своих подручных, — сухой еще пошутить хотел, попугать, а в итоге чуть не получил по яйцам.

— Не понял я шутки, — ответил на это Портнов. — Вот и получилось так…

— Ну, вроде сухой, в долгу не остался, по голове он тебе влепил знатно. Думали, ты помер. А ты жив, значит, крепок. Пойдешь ко мне?

— К тебе? Зачем, да и кем? — удивился Жека, столь неожиданному предложению.

— Кем скажу, тем и будешь. Тебе, голодранцу, не все ли равно? Главное, чтоб плата шла. Да я не обижу, спроси у сидящих тут!

Сидящие за столом загалдели наперебой, расхваливая старшего и жизнь под его началом. Что ни капли не удивило Жеку. Было бы странным, если прозвучало что-то в стиле «Как главарь он говно, но хоть платит».

— Шли его куда подальше! — раздался голос Пьера за спиной.

— Это кто там еще? — удивился толстяк, не ожидав услышать такой совет.

— Шли его, и дело с концом! — продолжил Пьер, встав рядом. Вид у него был сильно потрепанный, но вряд ли от драки, просто сказывалась ночная пьянка. Портнов оглянулся и увидел Антуана. Он и еще двое парней остановились поодаль, наблюдая.

— Да меня вроде не оскорбили, чтоб грубить, — сказал Жека, смутившись, — вот, работу предлагают.

— Ну да, вся работа — быть на побегушках, — ухмыльнулся друг, — а приспичит нужда — подставит, и сгниешь в тюрьме или на каторге. Ему-то всё равно, ты для него никто.

— А ты не перегибаешь, а? — теперь главарь смотрел уже на Пьера, взгляд был явно недобрым.

— Не думаю. Если хочешь поговорить о перегибах, то сперва обсудим, чего это ты на территории Равальяка-полпальца забыл. Скажу ему сегодня при встрече, думаю, он тоже озаботится этим вопросом.

— Так, значит, думаешь меня запугать своим хозяином? Тем, кто даже не своим именем зовется, а взял себе чужое, — раздалось в ответ. Еще какое-то время главарь поиграл в гляделки с Пьером. После, сделав вид, что потерял интерес к дальнейшей беседе, махнул рукой: — Еще встретимся, пошли прочь.

Пьер толкнул плечом Жеку и отошел в сторону. Лезть в драку ему явно не хотелось. Когда удалились на приличное расстояние, Жека спросил:

— Это кто сейчас был?

— Бочка и его холуи, — ответил друг.

— Ну да, подходящее для него прозвище, — попытался схохмить Жека.

— Бочка он не за внешний вид, а за то, что когда-то ими торговал, — пояснил Пьер Портнову.

— А кто такой этот без пальцев, или как его там?

— Тот, с кем лучше не иметь никаких дел, — ответил Антуан, услышав вопрос. — Его толком-то и не видел никто, а имя он взял себе одного известного убийцы — Равальяка (1). Уж очень ему понравилось, что тот убил короля. Вот полпальца этим именем словно говорит всем: стоит перейти ему дорогу, и ты труп, не важно, король ты или бедняк. На рынке все нищие, попрошайки, щипачи и прочие платят ему часть заработка.

— А мы тогда какие с ним дела имеем?

— Никаких! Я же сказал, — немного раздраженно ответил Антуан.

— Подожди, а как же это, Пьер пригрозил, что расскажет что-то ему?

Оба друга повернулись и посмотрели на него с насмешливой укоризной.

— А!!! Так ты блефовал?

— Ну, конечно, блефовал, — толкнув в плечо друга, сказал Пьер. — И хорошо, что Бочка поверил.

— А если он…

— Может, конечно, — перебил его Пьер, — но скорее всего, просто плюнет и забудет. Ты, Жак, не оскорбил его и ничего не украл. В общем, не сделал ничего такого, из-за чего стоило бы разбираться и тратить время.

— А с этим убийцей короля что потом было? Поймали хоть? — поинтересовался Портнов.

— А он и не убегал, — ответил Антуан. — Так что да, поймали и сожгли.

— Сначала четвертовали, — поправил друга Пьер.

— Кто как говорит, — не стал спорить Антуан и, посмотрев на Портнова, произнес, — Пошли, есть один на примете, кого можно освободить от денег с помощью этих твоих «трех стаканов».

_________________________________________________

(1) Равальяк - один из известных преступников в истории Франции. Равальяк известен как убийца короля Генриха IV, одного из самых популярных Французских королей. Это произошло в 1610 году. После нескольких недель колебаний, мужчина родом из Ангулема наконец-то решился на убийство короля по религиозным причинам. На улице Феронри он настиг королевскую карету и набросился на короля. После преступления Равальяк даже не попытался сбежать. Фанатик был приговорен к смертной казни через сожжение и четвертование на Гревской площади.

Глава 6

Ночь.

За окном раздавался лай собак. На кого? Да бог его знает, но то ли в ответ им, а может и по другой причине, слышалась пьяная ругань. Это раздражало и не давало уснуть, но желания выйти и успокоить всех нарушителей тишины не было. Да и потом, шум с улицы со временем всё равно утих бы, а вот вторая причина, не дававшая уснуть, точно бы никуда не делась.

Насекомые.

Стекол как таковых в окнах не было, и комары, мухи беспрепятственно залетали в комнату. Раздражающий писк, чешущиеся укусы или просто усевшаяся на лоб муха — всё это раздражало. Кстати, именно поэтому Жека там, в своем времени, не переносил отдых на природе с ночевкой.

Стараясь как-то отвлечься, Портнов закрыл глаза и вновь попытался вспомнить ту, теперь уже такую далекую жизнь.

Сколько он тут? На дворе вторая половина мая тысяча семьсот восемьдесят девятого года. Вот уже почти два месяца Портнов жил в этом мире, одновременно старом по восприятию и новом по действительности вокруг. Надежда на то, что однажды всё станет как прежде и произошедшее останется лишь кошмаром, с каждым днем становилась все меньше и меньше. Но он цеплялся за свое прошлое, не желая забывать, и, словно кто-то свыше, сочувствуя, показывал его родной мир во снах, помогая ему в этом.

Открывая глаза во сне, он видел стены больничной палаты, где у его кровати, как правило, сидели родственники или друзья. Иногда заходил медицинский персонал. Они радовались, когда он приходил в себя. Жека с упоением тогда начинал рассказывать то, что он пережил, пока был без сознания, а они с интересом слушали его истории о приключениях. В другой раз просто открывался какой-то портал посреди улицы, и человек в скафандре, сказав что-то вроде «наконец мы нашли тебя!», забирал его из этого времени, возвращая в свое. А после извинялся за ошибку и уходил. Порой сон повторялся, но чаще бывал какой-то новый вариант, словно он пытался найти тот, что в итоге все исправит. Итог всех этих сновидений был один — радость от перемещения в свое время там и разочарование при пробуждении тут. Как бы ни хотелось, но сон не стал реальностью.

Увы, сновидения так и оставались сновидениями. Каждый раз Жека просыпался там, где и засыпал. На жесткой кровати в небольшой комнате. За столом в таверне после очередной пьянки. Хотя последнее время чаще всего утром его будила Мари.

Это было самое приятное пробуждение. И дело не в том, что он распланировал, и девушка тут играла не последнюю роль, просто она ему действительно нравилась. И быть с ней было гораздо приятнее и спокойнее, чем с друзьями, да и голова обычно после не болела.

Тем более что план, который позволит зарабатывать на хлеб, не нарушая закон, уже постепенно начал осуществляться. Портнов встретился с отцом Мари. Стараясь расположить его к себе, сам завел разговор о работе, заявив, что готов работать, если придется, где укажут. Ну и, само собой, учиться ремеслу. Судя по лицу, отец Мари был удивлен, слушая речь молодого парня, которого ранее ничего, кроме безделья и пьянок с друзьями, не интересовало. Но он выслушал, и хорошо хоть не отказал сразу, не поверив, просто кивнул, мол, «Я тебя услышал» и ушел. Отец Мари явно с недоверием отнесся к таким изменениям в поведении Портнова, но сама девушка же светилась от счастья, ведь все шло так, как она хотела.

От воспоминаний о Мари мысли снова вернулись к друзьям и времени, проведенному в их компании. Они были нужны ему, пока нужны. Без них фраза «Увидеть Париж и умереть» могла сработать буквально. То, что, попав сюда, в первые дни он не остался один на один с проблемами, было большой удачей. Так как при иных обстоятельствах шансов сыграть в ящик хватало.

Те, кто его сюда засунул, конечно, не дали ему умереть, но и не позаботились, чтобы тут он устроился хоть как-то нормально. Жека не оказался в теле обеспеченного человека или не имел знаний, что могли помочь обустроиться, напротив, ему досталось тело беспризорника и завсегдатая местных кабаков, где обычно он пропивал то, что удалось добыть. Знаний об этом времени особо не имелось. Понимание: нет денег — нет еды, в этом времени чувствовалось сильнее, чем в том, откуда Жека сюда провалился.

Но лишиться денег тут было гораздо проще, чем заработать. Нищие кварталы города делили между собой уличные банды, и нарваться на грабеж на этих улицах было проще простого, и кто знает, что с ним могли сделать, не найдя ни су. Тут даже просто избили бы — был еще хорошим вариантом.

А после что? Искать врача? Но медицина тут тоже была странной и непонятной. Может, у богатеев было иначе, но всё, на что мог рассчитывать такой, как Портнов, это настой трав, который мог снять боль, или кровопускание от местного цирюльника.

И если вдруг бы миновала участь быть ограбленным, то по незнанию мог ввязаться в сомнительное предприятие, где его облапошили. Почему-то сразу на ум пришло, что продали бы в рабство кому-нибудь, хотя есть ли тут оно или нет, Портнов не знал, но осознание такой перспективы очень пугало. В общем, возможностей нелепо окончить свою жизнь вокруг было хоть отбавляй.

В дополнение ко всему на улицах появились агитаторы разных мастей, призывающие присоединиться к ним в борьбе за что-то. Они собирали как большие толпы, так и небольшие группы людей. Под это дело нередко начинались драки с летальными исходами, и попасть под такие разборки было проще простого. Городская стража и нередко солдаты швейцарской гвардии вроде следили за порядком на улицах, но зачастую защищали исключительно тех, кто выглядел посолиднее и мог заплатить.

Портнов вспомнил, как первый раз увидел мужика, размахивающего так знакомым ему трехцветным флагом. Это был не привычный ему французский триколор, но очень близко к нему. До этого полотнища, развешанные на стенах домов или у входа в здания, где размещались какие-либо городские службы, были белыми с каким-то желтым цветком посередине, похожим на лилию.

Тот мужчина, видя, что собралось достаточно народу, прекращал махать флагом и, используя всю силу голосовых связок, начинал рассказывать о задачах перед какими-то депутатами на собрании генеральных штатов, о нежелании аристократии быть равной в правах с простым народом. Жека не разбирался в политике, и на то, о чем вещал оратор, ему было плевать. Но делать тогда было нечего, и он остановился послушать. Постепенно толпа вокруг телеги становилась всё больше. Наблюдая за этим, Жека мысленно хмыкнул: «Ну чисто Ленин на броневике перед матросами, еще чуть-чуть и позовет брать Зимний, или что тут вместо него... Версаль...».

А мужик тем временем весьма профессионально заводил толпу. И вроде ничего не предвещало беды, как кто-то крикнул, чтоб он убирался и не баламутил народ. Крикуна Жека не видел, но начавшаяся следом словесная перепалка явно постепенно грозилась перерасти в очередную драку. Портнов не стал дожидаться этого, ничем хорошим всё равно не закончится. Уже отойдя на приличное расстояние, он услышал с той стороны свистки стражей порядка. Вечером, возвращаясь мимо этого места с друзьями, Жека заметил обильное количество крови, присыпанной песком, и трупы в телеге, накрытые тканью. После подобные картины последствий драк идейных противников он видел не раз.

Их троица, впрочем, во всё это старалась не лезть. Денег там особо не заработать, а вот сложить голову во славу монархии или революции можно было запросто. Простой разбой по ночам относительно беззащитных жертв и условно честный отъем денег у простофиль в дневное время были предпочтительнее. И то и другое Портнов уже воспринимал спокойно. Как говорится, хочешь жить... Да и к тому же небольшой начальный капитал всё же лучше, чем ничего. Так что участие в грабежах и обман принимались через не хочу. Он успокаивал себя мыслью, как только он устроится на мануфактуру, всё изменится. А там в спокойной обстановке, без размышлений, что будет на ужин или завтрак, может и придет в голову мысль о прогрессорстве и его применении тут, попаданец он или нет?

Вот с таким ворохом мыслей и воспоминаний Портнов и уснул, опять надеясь...

***

Центральный рынок.

Несмотря на то, что происходило в стране, люди всегда хотели есть, а стало быть, всегда были и те, кто могли удовлетворить эту потребность поставками еды. Вот и центральный рынок в Париже также совершенно не выглядел заброшенным, наоборот, тут как и прежде было столпотворение, шум, крики зазывал. Казалось, никакая смута в стране не сможет помешать торговле. Здесь можно было найти всё, что душе угодно, главное — знать, у кого искать. Ныне основной торг шел остатками овощей, что привезли торговцы с ферм в пригородах Парижа, нового урожая еще не было, и они продавали остатки прошлогоднего. Как объяснили друзья, тут сейчас торгуют те, у кого нет крупных хозяйств. Да и не нужны они проживающим большую часть времени в городе. Эти люди просто скупали продукты, а после устанавливали свои цены. Конечно, хватало и мелких фермеров, но они поставляли ничтожно мало, чтоб обращать на них внимание. Рост цен всегда был ближе к осени.

Пару раз Портнов сбрасывал с плеча руку, пытавшуюся развернуть его для привлечения внимания. Иногда это был торговец, тянувший его к своему лотку, а нередко горлопан-агитатор, взывающий к патриотизму и требующий идти с ним. Но идти к Версалю для поддержки депутатов или короля Жека не желал, поэтому просто посылал куда подальше, стараясь не продолжать разговор.

Побродив какое-то время в толпе, Портнов с друзьями уселся за стол, стоявший с краю торгового ряда. Место было удобное, располагалось ближе к входу на рынок. Люди тут в основном только шли за покупками, а значит, деньги еще не потратили. Несколько дней назад недалеко от этого места он наблюдал, как один бедолага проигрался в кости, теперь сам ждал, когда такой же сядет поиграть с ним. Жека лениво перекатывал шарик меж стаканчиков, поглядывая вокруг и периодически отвечая парням, если его о чем-то спрашивали. Одним словом, просто поддерживал беседу.

— Кто хочет испытать удачу?! Ставка любая! Угадай, где шарик, и забери деньги! — голосил паренёк, которого они за небольшую плату подрядили работать зазывалой.

"Надо бы придумать ему что-то в рифму, типа — Кто купил билетов пачку, тот получит водокачку! Но естественно применительно к тому, чем он занимался" — промелькнуло в голове Жеки, когда он смотрел на голосящего паренька.

Но с утра еще никто не подошел. Народ, в массе своей бродя между торговых рядов, лениво интересовался товарами, прицениваясь и совершенно не желая отвлекаться на призыв поиграть, несмотря на обещание денежного выигрыша. А может, пойти все-таки к Версалю и попробовать там? Людей поболее должно быть. Но Жека прекрасно понимал, что вряд ли удастся кого-то в той среде увлечь игрой. Собравшиеся там, скорее всего, и сами играть откажутся, и им все испортят. В общем, толку мало, а значит, Портнову было неинтересно. Да и солдат, следящих за порядком, там наверняка будет немало, а общение с ними в планы друзей не входило.

— Поймай удачу, поставь пять су, забери десять!

Первую пару дней они попросту тратили время. Тишина. Когда уже было решили что идея не выгорела, к ним подошел один потом еще.

Не сильно, но люди стали интересоваться. Вчера, например, подошел только один, да и то ближе к вечеру. Он поначалу смотрел, потом расспрашивал о правилах, после сказал, что хочет попробовать, но попросил закатать рукава. Шарик перемещался не в рукав, поэтому Портнов лишь миролюбиво улыбнулся, соглашаясь и следом приглашая жертву присесть. В своих навыках он был уже более-менее уверен. Свободное время он хоть немного, но посвящал оттачиванию навыка, и это давало результаты. Шарик оказывался в ладони совершенно незаметно. Дальше, уже привычно, Жека дал выигрывать оппоненту, чтоб подстегнуть азарт. Но раззадорить его особо не получилось. В итоге, проиграв несколько раз подряд, мужчина просто развернулся и ушел, проклиная тех, кому проиграл, и свою глупость. Но это было вчера...

— Во, смотри, — Пьер ударил по плечу Портнова и указал на прогуливающуюся по рынку троицу, — как ты там говоришь, наш клиент идет.

Трое мужчин не спеша приближались к столу, за которым разместились Портнов с друзьями. Первым шел солидного вида буржуа, трость в руке, взгляд такой, словно ему все должны. Рядом бодро семенил пузан с небольшой бородкой и совершенно красным лицом. «Санчо Панса», — мысленно окрестил его Жека. Третий был ничем не примечателен, разве что постоянно озирался по сторонам, словно боялся пропустить карманника, намеревающегося ограбить его хозяина.

— Деньги идут, — азартно прошептал Антуан, — Не упустить бы.

Если получится развести такого, то это будет, несомненно, удача. Обычными клиентами Портнова были случайные люди, горожане, пришедшие на рынок, лавочники. С таких много было не взять. Поэтому приходилось брать не качеством, а количеством.

«Ну, госпожа фортуна, не подведи!», — подумал Портнов.

Подошли. «Санчо Панса» сделал еще пару шагов, встав ближе, поинтересовался, что и как, какие правила игры, после чего отошел к ожидавшему его хозяину. Они о чем-то пошептались, периодически поглядывая в сторону друзей. После чего тип с тростью, подойдя, выложил на стол пятнадцать су. Портнов, дежурно улыбнувшись, положил рядом аналогичную сумму. Привычно показал шарик и накрыл его одним из стаканов, предварительно дав посмотреть, что под другими двумя ничего нет. Закрутил...

В принципе, Портнову было понятно, на что у них был расчет. Каждый из этого трио старался следить за определенным стаканом. Это, может быть, и принесло бы свои плоды, если шарик в процессе игры никуда не девался. Но в данном случае у Жеки хватало мастерства одним движением убрать шарик в руку и продолжать перемещать дальше уже пустые стаканы. Сейчас этого пока было не нужно, в первый раз обычно все выигрывали.

— Всё очень просто, шарик в стакане крутится, вертится, — старался еще и словами отвлечь клиента Портнов, — следите, не путайтесь!

Наконец он остановился. Стаканы были выставлены в ряд, предоставляя жертве право выбора. Тип с тростью посмотрел на стоящих рядом, переглянулся с ними и уверенно ткнул в средний стакан. Не став тянуть, Портнов поднял его: шарик был там. На лицах выигравшей стороны появились довольные улыбки.

— Еще разок? — спросил Портнов. Возражений не последовало, и игроки снова выложили на стол по пятнадцать су.

Второй раз победа также досталась клиенту. Портнов видел, как в его глазах разгорается азарт. Жека демонстративно позлился, вслух сетуя на невезение, и предложил увеличить ставку, оправдываясь желанием отыграться. Клиент клюнул. Игра продолжилась. Всё шло так, как нужно было Портнову, жертва выигрывала неизменно большее количество раз, и со стороны даже казалось, что сегодня удача улыбнулась именно ей. Но за счет того, что на пять проигрышей Портнова приходился все-таки один выигрыш, и ставка при этом обычно перекрывала сумму проигрыша, ему удавалось оставаться в игре. А клиент был слишком увлечен азартом, чтобы обращать внимание на это.

Наконец ставка была поднята до довольно приличной суммы, деньги легли на стол. И, само собой, как бы ни следили за стаканами, угадать тот, где был шарик, не удалось. Проигравший немалую сумму буржуа удивленно смотрел на деньги, лежащие на столе, не понимая, как так получилось, что он их проиграл. «Санчо» возмущенно заорал, лицо его, и без того красное, покраснело еще больше. Клиент тоже, очнувшись от ступора, стал требовать вернуть деньги обратно.

Пьер и Антуан подались вперед, оттесняя орущую троицу. Внимание тут было абсолютно не нужно, люди, привлеченные криками, останавливались и интересовались, что случилось. Довольно быстро собравшаяся толпа разделилась на тех, кто поддерживал проигравшего, и тех, кто был за победивших. Хватало также и простых зевак, которые стояли и наблюдали за бесплатным представлением, ожидая, чем все закончится. Тип с тростью не унимался, он размахивал палкой, словно шпагой, крича при этом:

— Я выигрывал же! Все это видели, и в итоге я остался без денег, это мошенничество!!! Это жулики.

— Всё было честно! Вы смотрели втроём и ни разу не предъявили претензий. Рукава закатаны, шарик всё время был под стаканом. Или не так? Так! А раз не поймали за руку, то и обвинения неуместны, — орали в ответ, перебивая и друг друга, и проигравшую троицу, Пьер и Антуан.

Наоравшись, обе стороны в итоге договорились об еще одной игре. «Санчо», по ходу споров переименованный Жекой в «месье Помидор» за покрасневшее от злобы лицо, потребовал, чтобы в этот раз решение, когда остановить перемещение стаканов, примет их сторона. Все трое смотрели при этом на Портнова с нескрываемой злобой.

Портнов собрал деньги в кошель.

— Нет! — он встал из-за стола.

— Что значит нет? — удивился его оппонент.

— Нет, значит нет, — ответил Портнов, — условия игры были оговорены, и они не меняются по прихоти сторон. Играя в кости, вы тоже предложите что то поменять проигрывая? Я думаю, что навряд ли!

— Месье, — кивнув проигравшим, Портнов встал из-за стола и просто пошел в сторону выхода. Вслед ему посыпались проклятья и угрозы, что он еще поплатится. Антуан и Пьер догнали его спустя минут пять, видно, пытались как-то утихомирить господ, лишившихся денег. На недоумение друзей, что это на него нашло, ведь шанс был выиграть всё до последнего су, Портнов, злясь, ответил:

— Вы не понимаете? Дать им возможность самим определять, когда остановиться, это заведомый проигрыш! Я просто могу не успеть убрать шарик, и всё. Либо потороплюсь, и меня поймают за руку, либо проиграем, потому что он угадает. Вы вообще чем думали, когда согласились на еще одну игру, да еще с такими условиями?

— Прости, Жак, — смущённо ответил Пьер, выслушав друга, — уж очень хотелось, чтоб он все деньги спустил, не подумали.

— Да что теперь, — только махнул на это рукой Жека.

Уже в таверне, куда они зашли перекусить, Портнов, успокоившись, рассказал парням свои мысли по поводу того, что придется изменить. Разговор о том, что он будет заниматься с ними игрой «в наперстки» еще от силы неделю, Жека решил отложить на потом.

— В общем, друзья мои, — начал он, — нужно менять подход к игре.

— А что тут можно поменять? — спросил Пьер.

— Мы и так вроде сменяем места и иногда проигрываем, пусть немного, но так, чтоб все видели. В последний раз даже с Пьером изобразили ссору с тобой, из-за того, что, якобы, все проиграли.

— Да нет, здесь как раз ничего менять не нужно, — ответил он друзьям, — просто внести дополнения в процесс. Мне кажется, что рано или поздно к нам перестанут подходить, так как верить не будут, что можно выиграть, или попадемся. А кому попадемся, тут уже и не суть, страже, которую приведет облапошенный нами, или Полпальца все-таки обратит на нас внимание.

— Ты говори, что предлагаешь то, конкретнее, не тяни, Жак.

— В общем, слушайте, — он сделал глоток и продолжил, — нужен человек, не местный. Чтоб вообще его редко кто видел. Идеально будет, если откуда-то с окраин.

— Ну, допустим, найдется такой, — кивнул Пьер.

— Вот. Все как и раньше, но если я даю знак, то он подходит и включается в игру. И я ему проигрываю, не сразу, конечно. Но он должен унести почти все.

— Интересно! И в итоге тебя обвинить в том, что ты мошенник сложно, так как ты проиграл, и для остальных это показатель, что в трех стаканах можно неплохо выиграть, — подытожил Антуан.

— Именно, только человек должен быть по возможности каждый раз новый, — кивнул Жека, — ну на край одного и того же можно использовать, если места, где играем, разные. Но потом менять, однозначно.

— А после?

— А после забираем выигрыш у него, отдаем его долю, и все. Ну и ты, Антуан, еще ему объяснишь, чтобы не болтал лишнего.

Какое-то время было потрачено на уточнение деталей и дальнейших действий. Антуан обещал привести к вечеру нужного человека, но Жека его остановил. Чем меньше их видели вместе, тем лучше, так он пояснил другу свой отказ от встречи. Разговор о делах плавно перешел к обычному трепу, Антуан рассказал, что познакомился с одной вдовой, причем довольно молодой, но при деньгах явно. Пьер, как обычно, стал отпускать шуточки в процессе рассказа, стараясь все же не слишком доставать друга. Чем закончилась их очередная перепалка, Жека уже не увидел, он отдал долю парням и ушел спать.

***

Утром, проснувшись, позавтракать не вышло, сухари, которые были, у него аппетита не вызвали. Просто оделся, умылся и сразу отправился на рынок. По пути купив пирожков, что были на лотке у мадам весьма тучной комплекции. Денег было жалко, и он купил всего пару, но, воспользовавшись тем, что она отвлеклась, отвернувшись, Жека удачно увел с лотка еще один и поспешил уйти подальше. Он шел по улице, жуя и размышляя о планах на день, загадывать на большее он пока не старался, боясь сглазить. По пути обходил привычные уже небольшие скопления людей, внимающие очередному балаболу. Как-то само собой отметил, что подобные сборища становились всё более и более агрессивными. У одной такой толпы он немного притормозил, народу было так много, что пришлось протискиваться между ними, выслушивая недовольства от тех, кого нечаянно толкнул или отпихнул.

— Граждане, — вещал, между тем, оратор, — сегодня день, который Франция запомнит! Сегодня, пятого мая, созывают Генеральные штаты!!! Этим правом наш народ уже давно не пользовался, наивно доверяя королю, надеясь на его заботу. Сегодня депутаты от третьего сословия потребуют изменения налогов, потребуют свобод, платить должны будут все — и бедняки, и аристократы. Все к Версалю, к патриотам! Покажите королю, что нам не все равно. Многие последовали зову сердца и уже отправились туда. Тем больше нас будет, тем сильнее поддержка наших представителей. Покажем, что народ жаждет перемен!

Слушать это было неинтересно. Наконец он пробрался через толпу и вышел на свободное пространство. До рынка осталось всего ничего. Портнов свернул за угол. Сделав всего пару шагов, он услышал:

— Вот он!

«Кого это уже спозаранку ищут-то?» — первое, что возникло в голове в ответ на этот окрик. Обернувшись в сторону окрика, Жека увидел вчерашнего подхалима, франта с тростью. «Санчо Панса», — сразу возникло в голове данное ему прозвище. Сейчас толстяк, размахивая руками, словно вентилятор, в компании двух человек в синих мундирах, указывал в его сторону, явно требуя не реванша, а схватить, арестовать.

Стоять и ждать, когда к нему подойдут стражи порядка, Портнов не стал. Вряд ли бы ему объяснили причину задержания и вежливо попросили пройти в местное отделение полиции, или как там это место зовется в этом времени. Мгновенно приняв самое логичное решение в данной ситуации, Жека развернулся и дал деру.

Он несся по улице, периодически оборачиваясь посмотреть, оценивая расстояние от него до стражи и орущего толстяка. Плотный поток людей на улицах и множество других препятствий мешали набрать скорость, благо они создавали проблемы и его преследователям. Улучив момент, когда погоня врезалась в тележку, что неожиданно возникла на пути, Портнов забежал за угол. Не став тратить время, которое он будет вне их глаз, на то, чтоб отдышаться, он побежал дальше.

Нужный двор, Жека нырнул в подворотню и затаился у груженной бревнами телеги. Недалеко еще слышались крики, его точно потеряли, но продолжали искать. Выждав немного, он не спеша двинулся в сторону своего жилья. Недалеко был давно подмеченный им проход с забором, сокращающий путь к месту жилья. Убрав пару досок, оглядевшись на всякий случай, не идет ли кто, Портнов нырнул в дыру. Путь, которым он сейчас пробирался, был намечен на всякий пожарный случай. И, как оказалось, совсем не зря. Искать сейчас Пьера с Антуаном смысла не было, они так или иначе объявятся сами. Главное, чтоб их не поймали. А там они вместе решат, как дальше быть.

До нужного места он шел не спеша, петляние по проулкам и задним дворам заняло гораздо больше времени, но зато было время обдумать сложившуюся ситуацию. Судя по всему, надо собираться и уходить. Куда? Да куда подальше, хоть на другой конец города. Хотя лучше вообще сваливать из Парижа, тут теперь уже мало что получится, раз уж стражи порядка теперь ищут их компашку. То, что искали всех троих, Жека был уверен, просто первым попался он. Хотя есть еще вариант отсидеться у Мари. Просто прийти и, изобразив горячее желание научиться всему поскорее, какое-то время носа с мануфактуры даже не высовывать. Эта идея понравилась Жеке больше той, что пришла в голову вначале. Он невольно заулыбался от осознания, что нашел, как ему показалось, выход из этой ситуации. До утра отсидеться в своей комнатушке, а рано поутру к Мари.

Пару раз, когда нужно было все-таки появиться на оживленной улице, чтоб нырнуть в подворотню на другой стороне, Портнову приходилось ждать, пока синие мундиры городской стражи не перестанут мелькать в толпе. Да, они вроде просто стояли, и совсем не похоже было, что искали кого-то, но рисковать не хотелось.

До таверны оставалось всего ничего. Ветер, порывами обдувая лицо, гнал по улицам обрывки листовок и мусор вперемешку с клочьями соломы. Воздух подворотен был тяжелым от обилия насыщенных запахов, идущих из мануфактур, лавок или просто от нечистот, которые не смывались дождем. Канализацию в Париже хоть и начинали делать, но до этой части города это новое веяние еще не добралось.

Люди постепенно просыпались и, словно муравьи в большом муравейнике, выходили, спеша по своим делам, позволяя ему без проблем затеряться. Сидеть и бездельничать в этом времени — это непозволительная роскошь. Никаких пособий тут не было, как и помощи малоимущим, что сам заработал, на то и живешь. Жеке стало немного страшно: вот вроде всё нормально, не поймали, и план, как избежать проблем, он придумал, не дай бог, сейчас произойдет что-то, что всё перечеркнет. Ему оставалось пройти еще чуть-чуть. Портнов зашел в нужный переулок, который позволял пробраться к таверне не с улицы, а через задний двор. На лавке у дома, мимо которого нужно было пройти, кто-то сидел. Лицо скрыто широкополой шляпой, нечищеная одежда, в общем, ничего такого, что могло насторожить, но что-то все-таки настораживало в этом. Жека слегка замедлил шаг и, не найдя ничего подозрительного, двинулся дальше.

По мере приближения к этому непонятному типу он заметил, как впереди появились еще двое. Сидевший на лавке посмотрел в их сторону и, переведя взгляд на Портнова, поднялся. Подойдя ближе, Жека узнал его. Это был тот самый парень, который пригласил его подойти к столу, не то Бочки, не то полу-Бочки. По спине пробежали мурашки в предвкушении чего-то нехорошего. Были бы рядом друзья, Жека повел бы себя по-другому, они бы явно вступились за него, но сейчас здесь он был один. Остановившись, Портнов сделал пару шагов назад и оглянулся. Не повезло: сзади уже так же стоял человек, перекрывая ему возможный отход.

— Ну, привет, умник, — парень шагнул к нему, — ты смотри, я и не думал, что нам так повезет. Домой спешишь? Или бежишь от кого?

Двое впереди замерли, остановившись за спиной незнакомца в шляпе, как и тот, что был сзади Портнова. Жека еще раз посмотрел за спину, оценивая шансы убежать. Невысокий парень стоял, облокотившись о стену, явно собираясь помешать в случае попытки побега. Одеты были так себе, весьма однообразно, но вот в руках держали что-то вроде деревянных палок или дубинок. Безразличный взгляд, на лицах равнодушные ухмылки.

«Если не напали сразу, то есть шанс договориться, а там...», — с какой-то идиотской надеждой подумал Жека.

— И вам не хворать, — Портнов остановился, настороженно наблюдая за троицей, которая понемногу приближалась к нему.

Узкий проулок был изрядно захламлен, не позволя как то прорваться мимо них.

Парень улыбнулся.

— Без друзей ты не так дерзок? — спокойно сказал он, — С Бочкой нельзя так разговаривать. Наука будет тебе, а твоим друзьям предупреждение.

— Послушай... — все еще на что-то надеясь, начал было Портнов.

— Отделайте его, — не дав закончить фразу, сказал паренек и отошел в сторону, пропуская своих подручных.

— Да чтоб вас, козлы! — заорал Жека, ломанувшись вперед. Двое, направляющиеся к нему, вскинули дубинки. Жека уже на бегу подхватил ранее примеченный ящик и метнул его в голову ближайшего противника. После, не дожидаясь результата, пригнувшись, врезался ему в живот и, словно борец, обхватив руками за ноги, завалил не ожидавшего такого развития событий негодяя на спину. Уже сидя на поверженном противнике, который, ударившись затылком, вроде как потерял сознание, он нащупал рукой булыжник и метнул во второго.

Оппонент, получив камнем по голове, просто плюхнулся на задницу, схватившись руками за рассеченную голову. Оставался еще парень, но тот, улыбаясь, не предпринимал никаких движений.

То, как быстро получилось разделаться с нападавшими, придало сил и уверенности. Да и паренёк, стоящий на его пути к свободе, был явно слабее. Ну, так, во всяком случае, казалось. Возможно, его и послали с этими громилами только в качестве контроля.

— Я псих, убью! Прочь с дороги! — заорал Портнов, вскакивая и беря в руки дубинку, принадлежащую сбитому им с ног мужику. Сзади послышались шаги, но после того как старший предупреждающе вскинул руку ладонью вперед, они затихли. Человек, спешащий на помощь, остановился.

Портнов отошел в сторону, помахивая дубинкой, и принял, как ему казалось, угрожающую позу. Из двоих, что напали вначале, один лежал без движения, второй замер, постанывая и прижимая рукой рану на голове. Еще один забежал со стороны, откуда пришел сам Портнов, отрезая ему путь назад.

— Не трус! — с одобрением сказал парень, снимая и отбрасывая в сторону шляпу. — Это даже интересно. Я говорил Бочке, что на тебя и двоих хватит, но он всё-таки и меня отправил. Вижу, что не зря… Эжен, — легкий поклон головой, — к вашим услугам. Дай... — он взял дубинку, которую толкнул ему подельник, получивший камнем в голову. Легкий поклон головой. — Но меня обычно зовут le Vautrin. Давай! Нападай!

Другого выхода не было, и Жека, заорав опять, широко размахнулся дубинкой. Как ему думалось, если повезет и он опять попадет в голову, это наверняка вырубит оппонента. Других вариантов он не рассматривал, да и времени на раздумья не было.

Замах был хорошим, но нацеленную в голову дубинку парень поймал, парируя на полпути, при этом немного крутанул, едва не вырвав у Жеки из рук его оружие. Следом прилетело уже Портнову, конец дубинки не сильно, но ощутимо ткнул в грудь, словно укол саблей. Жека отшатнулся, но передышки ему никто давать не собирался. В живот прилетела нога нападавшего, после чего Портнов согнулся и упал на колени, судорожно хватая ртом воздух.

Парню на вид было не больше шестнадцати лет, и внешне он не выглядел серьезным противником: невысокий, худощавый. На самом деле оказалось, что он гораздо опаснее своих спутников. Движения были выверены и точны, словно он не дерется, а фехтует, развлекаясь при этом. Жека уже понял, что в этой драке ему ничего не светит, и лишь старался уклоняться, без каких-либо ответных атак. Противник теснил его, посмеиваясь и наслаждаясь загнанным видом Портнова. Он играл, получая удовольствие.

Жека попытался пнуть парня, но в результате в ответ прилетело по бедру и следом по ребрам. То, что продержится он недолго, было понятно. Оставалось попробовать вырваться и просто сбежать, проделав то, что ранее сработало на одном из дуболомов.

— Н-на! — Портнов запустил дубинкой в сторону парня.

Не став ждать, он метнулся следом, намереваясь обогнуть противника, пока тот будет уворачиваться или просто оттолкнуть его в сторону.

Парень отбил летящую в него дубинку с легкостью. Следом он метнул в Портнова свою.

Удар деревяшки пришелся в колено, и Жека, словно пловец, нырнул вперед и, падая, пропахал мордой по земле. Он попытался было вскочить, и тут же получил удар ногой по ребрам, затем еще один.

— Ну, вот как-то так, — сказал парень, беря подаваемую ему шляпу. — Обыщите, а после отнесите к рынку. Его там искали, вроде...

Путь до рынка Жека помнил смутно. Болели ребра, ныло колено. Притащив, Жеку просто бросили. Какое-то время он лежал, пытаясь прийти в себя. Наконец, собравшись силами, он попытался подняться. Привстав немного, вдруг услышал откуда-то сверху:

— Попался!!! — и следом чьи-то руки рванули его вверх.

Глава 7

12 июля 1789 года в Париже было крайне неспокойно. Улицы города были заполнены возбужденными горожанами, которые спешно возводили баррикады из подручных материалов: деревянных бочек, мебели, камней и даже телег. Опасения, что королевские войска могут попытаться силой подавить протесты, с каждой минутой становились сильнее. Появление в городе иностранных наемников только подлило масла в огонь страха. В одном из домов на улице Сент-Антуан, ничем не примечательном с виду, в этот день собрались люди, от решений которых, возможно, зависела судьба Франции.

В небольшой, скромно обставленной комнате, за столом, покрытым картой Парижа, собралось четверо человек. Их имена еще не были известны, но в эти дни они вершили историю.

Жорж Дантон сидел во главе стола, положив тяжелые руки на карту. Его лицо, изрытое оспой, было мрачно и сосредоточенно. Годы адвокатской практики научили его сперва слушать, а уж потом говорить. В комнате чувствовалось напряжение, прерываемое лишь тиканьем старинных часов на каминной полке. Пятый участник собрания опаздывал.

Наконец раздался стук в дверь, и через несколько минут в комнату вошел молодой человек, слегка запыхавшийся. Он был одет скромно, но аккуратно: темный камзол, белоснежная рубашка с кружевным жабо и узкие брюки, заправленные в высокие сапоги. Слегка поклонившись, он произнес:

— Месье, прошу прощения за опоздание. Обстоятельства вынудили задержаться.

Сделав еще пару шагов новый участник с восторгом продолжил.

— Неккер отправлен в отставку, — выпалил он, не дожидаясь вопроса. Его лицо было бледным, глаза горели лихорадочным огнем. — Я только что из Пале-Рояль… Именно поэтому я и задержался, — продолжил он, переводя взгляд на Дантона. — Нельзя останавливаться! Я видел, как мои слова «Это набат! Варфоломеевская ночь патриотов!» были приняты толпой, еще немного и мы сметем власть Людовика. Мы уже захватили Дом инвалидов и теперь почти тридцать две тысячи мушкетов в наших руках, к этому еще и несколько пушек.

Дантон кивнул, не поворачивая головы. Он указал на пустой стул и представил новоприбывшего собравшимся:

— Камиль Демулен, талантливый адвокат, и, от себя добавлю, непримиримый противник монархии.

— Месье Дантон, благодарю за лестные слова, — ответил Демулен, слегка покраснев.

— Отставка — это, несомненно, хорошо, — мрачно заметил человек, в сером мундире, но без галунов, по которым его могли отнести к сторонникам короля. Он стоял у окна, затянутого тяжелой бархатной портьерой. — Но вот насчет толпы, если Вы, молодой человек, думаете, что сможете ею управлять, то зря.

Пьер-Огюстен Юлен прикрыл портьеру и вновь посмотрел на молодого человека.

— Сядьте, Камиль, — сказал Дантон, видя, что молодой человек хочет ответить. — Не будем отвлекаться на любезности. Время не терпит. Ситуация, как мы видим, накаляется до предела. Сегодня утром драгуны немецкого полка атаковали толпу у сада Тюильри, но отступили под градом камней. Месье Юлен, как обстоят дела с французской гвардией? Солдаты готовы нас поддержать?

Юлен переглянулся с Антуаном-Жозефом Сантером, который сидел на скамье у стены. Пивовар из Сент-Антуанского предместья, вожак санкюлотов, пожал плечами и отвернулся, посмотрев в окно.

— Не все, но большая часть гвардейцев на нашей стороне, — ответил Юлен. — Простые солдаты не хотят стрелять в народ, и им не по душе, что деньги уходят на оплату наемников. Но, по правде говоря, нас все равно меньше, чем войск, которые может выставить Людовик.

— Нужно больше оружия, — вставил свое слово еще один участник собрания.

Аббат Эмманюэль-Жозеф Сийес, автор знаменитого памфлета «Что такое третье сословие?» и депутат Генеральных штатов, сидел отдельно от других, в углу комнаты. На нем была длинная черная сутана, лицо холодное, аскетичное не выражало ничего, кроме терпеливого ожидания.

— В Париже множество оружейных лавок, — продолжил мысль Сантер. — Как вариант взять оружие там.

— И много удастся взять? — скептически спросил Дантон.

— Не важно сколько там можно взять. Оружие без пороха бесполезно, — ответил Дантону Юлен, скрестив руки на груди.

Все задумались. Аббат Сийес сидел, устремив взгляд в окно, его пальцы нервно постукивали по столу. Юлен и Сантер склонились над картой Парижа.

— Бастилия! — вдруг воскликнул Сантер, указывая на карту. — Там достаточно пороха. И это символ деспотии. Падение Бастилии, помимо очевидной пользы для нас в виде пороха, еще и воодушевит людей.

— Предлагаете штурмовать? — нахмурился Дантон. — Это бойня. Де Лоне не отдаст крепость без боя.

— Можно попытаться договориться, — вмешался Юлен. — Де Лоне старый солдат. Если ему предложить почетные условия, он может отдать крепость без боя. В Бастилии немного сил, но даже те, что есть, серьезны. Проще вступить в переговоры с комендантом.

— Если не отдаст? — спросил Дантон.

— Тогда придется брать штурмом, — пожал плечами Юлен.

— Если вы уверены что переговоры имеют смысл, то мы подберем людей из муниципалитета, которым поручим это дело, — кивнул Дантон. — Думаю, сегодня найдем людей, а завтра предложим коменданту принять делегацию.

— Не стоит спешить, — опять взял слово аббат Сийес, отводя взгляд от окна. — Лучше сделать это 14 июля.

— Поясните, месье.

— 14 июля король будет на охоте, — сказал Сийес. — Барон Бретей, конечно, сторонник крайних мер. И для подавления восстания не постесняется применить их, он как-то сказал королю: «Если нужно будет сжечь Париж, мы сожжем Париж». Но в отсутствие Людовика он не посмеет действовать самостоятельно.

— Если всё так, то я согласен с аббатом, — сказал Юлен, подвинув карту. — В Париже и его окрестностях около двадцати тысяч наемных солдат. Они стоят в Сен-Дени, Сен-Клу, Севре и на Марсовом поле. Если Бастилию придется штурмовать, королю останется только отдать приказ, и силы восставших будут зажаты с нескольких сторон.

— А без пороха мы не сможем оказать сопротивление, сколько бы патриотов ни стало под наши знамена, — добавил Сантер.

Заговорщики склонились над картой, обсуждая дальнейшие шаги. Юлен водил пальцем по карте, указывая на район Сент-Антуан, набережную. Дантон слушал, не перебивая, и лишь когда все высказались, встал из-за стола.

— Подведем итоги, — сказал он. — Демулен!

Молодой адвокат, чувствовавший себя неловко в обществе столь уважаемых людей, обратил взгляд на Дантона.

— Да, месье!

— Камиль, вам предстоит продолжать поднимать народ. Рассказывайте людям правду, мотивируйте их на борьбу. Люди, взявшие Дом инвалидов, должны совершить подобное еще не раз.

— Ваше святейшество, — Дантон посмотрел на аббата, — вам предстоит начать работу над воззваниями. Когда власть перейдет в наши руки, подумаем что делать дальше.

Сийес просто кивнул, не произнеся ни слова.

— Месье Юлен, месье Сантер, — оба названных застыли в ожидании. — Юлен, на вас штурм Бастилии, если до этого дойдет. Думаю, подобрать нужное количество добровольцев для этого вы сможете. Кроме того, мы предполагаем создать Национальную гвардию Франции, к которой вы присоединитесь.

— Несомненно, — Юлен кивнул и продолжил: — Я даже думаю, что командовать ею можно предложить маркизу Лафайету. Генерал-майор американских войск, отлично зарекомендовавший себя в войне за независимость, подойдет для этой должности как никто другой.

— Кандидатура более чем подходящая, — начал было Дантон, но его прервал звук, донесшийся с улицы. Сначала далекий, потом нарастающий. Крики, топот и грохот.

Сантер первым подошел к окну. Его широкое лицо, обычно спокойное, исказилось.

— Это от Бастилии, — сказал он. — Пушки.

— Что это? — воскликнул Юлен, вскакивая.

Все участники собрания переглянулись. Выстрелы нарастали. Раздалось еще два залпа.

— Кто стреляет? — Дантон поднялся из-за стола. — Де Лоне получил приказ? Или кто то пошел на штурм не дожидаясь?

— Не знаю, ничего не понимаю, — ответил Юлен, побледнев.

— Тогда ждать больше нельзя, — сказал Сантер, берясь за ружье, стоявшее у двери. — Мои люди скорее всего там. Я должен быть с ними.

— Идите, — кивнул Дантон. — Юлен, вы с ним. Так или иначе но бастилия должна пасть.

Юлен молча кивнул и направился к выходу, остальные последовали за ним.

***

Помещение примерно два на два метра, сено как подложка, чтобы не спать на голых камнях, ведро в углу под нужды — вот и всё убранство нового жилья Портнова. В этой камере он находился, судя по зарубкам на стене, уже второй месяц, и сколько еще он пробудет тут, неизвестно. Стены были холодными и сырыми, покрытыми слоем плесени, а воздух пропитан запахом гнили и человеческих отходов. Единственным источником света было маленькое зарешеченное окно под потолком, через которое едва проникал дневной свет.

Страх, который он испытывал в тот день, когда его схватили и бросили в камеру, уже отчасти ушел. Теперь его охватила апатия. Говорят, что нет ничего хуже, чем ждать, особенно когда ты заперт в четырех стенах. Ожидание приговора давило. Но постепенно он успокаивался, день за днем ничего не происходило. Иногда появлялись другие заключенные. Их просто распихали по камерам, где еще было свободное место. Но надолго они не задерживались, как правило, день-два, и их уводили. Лишь Портнова не трогали, словно о нем просто позабыли.

Дважды в день приносили еду, похлебку с отвратительным запахом, да и на вид тоже не способствующей аппетиту, иногда даже с куском черствого хлеба. Из чего она была приготовлена, понять особо не получалось, но Портнов ел. Пожив тут совсем недолго, он быстро понял, что если есть возможность поесть, то ешь и не привередничай. Он с усмешкой представлял, как бы скривилось лицо, попробуй это варево кто-то из друзей в его времени.

Из развлечений тут был только разговор с надзирателем, который периодически проходил и осматривал, все ли на местах. Звали его так же, как и того, в чье тело попал Евгений, — Жак. Надзиратель был одет в поношенный синий мундир с медными пуговицами, на голове — треуголка, а на поясе висел пистолет и связка ключей. Первый раз Портнов заговорил с ним, желая узнать, что с ним будет дальше. Когда надзиратель подошел, как обычно, к решетке, Портнов привстал и обратился к нему:

— Постойте!

Надзиратель, уже отошедший от камеры, остановился. Повернулся и спросил в ответ:

— Чего тебе?

— Одну минуту, — Жека встал и подошел ближе. — Я тут уже черт знает сколько. Вы не можете сказать хотя бы ориентировочно, когда уже решат, что со мной делать?

— А за что тебя сюда?

— Не знаю, — Портнов развел руками в стороны. — Схватили на улице и все.

— Ну понятно, как и все, кто сюда попадает, ни за что! — надзиратель рассмеялся при этом.

— Тем не менее, хочется уже какой-то определенности.

— Ха, определенности, голодранец с виду, а слова-то какие знаешь. Дел много, более серьезных. Вот доберется судья до твоего дела и решит, что дальше. И там либо кандалы и каторга, либо пастор и виселица.

Продолжать разговор он не стал, развернулся и ушел. Впоследствии они иногда перебрасывались парой фраз. Как-то раз надзиратель, проходя по коридору, не доходя до камеры, где сидел Жека, спросил:

— Эй, Жак, на месте?

— Конечно, Жак, — донеслось в ответ из камеры. — Уйти же мне некуда.

— Ну да, отсюда не сбежать, — и, как обычно, захохотав, ушел, даже не дойдя до решетки камеры, где сидел Жека.

С тех пор он делал так каждое утро. Спрашивал, дожидался ответа и, получив его, ухмыляясь, уходил. Продолжалось подобное до тех пор, пока однажды в очередной обход он, как обычно, не спросил:

— Эй, Жак, ты как там? — он привычно заржал и уже собрался уходить, как понял, что ответа не прозвучало.

— Жак? — спросил он еще раз, но опять в ответ тишина.

— Жак! Черт тебя дери! — он поспешил к решетке камеры, ища нужный ключ. — ЖАК!!!

Но у самой решетки застыл, ошарашенно глядя на человека в камере, спокойно лежавшего на сене, сложив ногу на ногу.

— Ты на месте?

— Ну да, дружище Жак! — самодовольно улыбнулся ему Портнов. — Отсюда же не сбежать!

Какое-то мгновение и охранник, и узник молчали, после чего коридоры тюрьмы огласил смех. Портнов ржал от того, что стал невольно героем из анекдота, который он сам часто рассказывал в той жизни. Жак, надзиратель, смеялся от самой ситуации, да, скорее всего, просто за компанию. С тех пор они более-менее нормально общались, хоть и не сказать, что сильно сдружились.

Чем еще можно заняться, сидя в камере с неясными перспективами на дальнейшую судьбу? Правильно! Думать о побеге. Чем Жека и занимался последние две недели. Но потайных лазов он не обнаружил, труп в камере тоже не был в наличии, чтобы, как в книге, занять его место и тем самым покинуть тюрьму. Да и вообще по факту шансов сбежать, находясь в камере, не было. А значит, нужно выбраться наружу, и уже там... План, придуманный за это время, был так себе, но перспектива сгнить тут была еще хуже.

— Жак, эй, Жак, можно тебя? — позвал он надзирателя в один из дней.

— Что?

— Жак, как насчет подзаработать? — сказал он, сделав характерное движение пальцами.

— Откуда у тебя деньги? — с ухмылкой ответил ему надзиратель. — Вспомнил про богатого родственника, кто может заплатить, чтоб тебя вытащить?

— Нет. Что ты. я сирота, но деньги и впрямь у меня есть! ТОлько само собой не тут.

— И где же это место? — уже немного заинтересованно спросил Портнова Жак.

— Ну, не считай меня глупцом. Предлагаю следующее: выходим отсюда, ты проводишь меня к месту. где спрятаны денежки. Там забираешь их и расходимся, ты с деньгами, что я спрятал, на черный день, я без денег, но зато свободный!

— Откуда у тебя деньги-то? — спросил Жак.

— Ой, не всё ли равно? Они есть! И тут либо ты их получишь, либо судья, который будет решать мою судьбу. И тогда тебе придется их принести ему.

— И много там?

— Ну не мало. Я копил не один месяц. Не веришь мне? Зря! Представь, как тебе будет обидно узнать, что то, что могло достаться тебе, досталось другому. Мне все равно, бог его знает, когда доберутся до меня. Ты сам говорил, что там дел много, но доберутся.

— Так чего не подождешь тогда? — надзиратель прищурился. — Если тебе все равно.

— Не хочу выбраться отсюда стариком или калекой отсюда. Пока молод, я еще заработаю. Решайся, Жак, ну!

Ничего не сказав, надзиратель ушел. Портнов даже подумал, что переусердствовал и этот ему не поверил. Но уже вечером, передавая миску с едой, надзиратель спросил:

— Деньги точно есть?

— Точно, точно, — лучик надежды чуть блеснул перед Жекой.

— Нужно придумать тогда причину, — подумал вслух Жак. — глянуть за что тебя взяли и там ...

— Ой, да что смотреть-то? — раздраженно ответил Портнов. — Про меня вообще, может быть, забыли из-за того, что бумаги потеряли. Нет еще компьютеров, чтобы там хранились базы.

— Компьютеры? — не понял Жак-надзиратель. — Это что такое?

— Черт! — ругнулся Жека из-за того, что ляпнул. — Это, это человек такой, который все запоминает.

— Первый раз слышу, во Франции такого нет!

— Зато в Америке есть, — парировал Портнов. — Ты про Америку слышал?

— Ну да, — надзиратель почесал затылок. — Про Америку слышал. Кузен туда с Лафайетом отправился помогать в войне за независимость. Там, собственно, и сгинул, говорят, ему индейцы скальп сняли.

— Жак, черт побери, ты согласен или нет?

— Ладно, придумаю, как и что, и завтра, если что, с утра попробуем, — сказав это, надзиратель ушел, а Портнов, чуть ли не прыгая от радости, улегся на сено.

Утром его разбудил стук железа о железо. За решеткой стоял Жак, надзиратель, и постукивал кандалами о прутья решетки. Портнов встал и, зевая, вышел в открытую дверь.

— Руки давай, — сказал ему Жак.

Портнов спокойно протянул руки, и когда кандалы были надеты, подталкиваемый в спину, пошел к лестнице, ведущей наружу. По пути никто даже не спросил, куда его ведут. Уже на улице Жак немного придержал Портнова.

— Сразу говорю, не дури, — сказал он, показывая пистолет. — Вздумаешь обмануть и сбежать, пуля быстрее.

— Да, да, я понял, пошли уже.

Они прошли мост, соединяющий остров, где располагалась тюрьма, и пошли по улице. Жека немного жмурился с непривычки, нахождение на протяжении месяца в камере, где солнечный свет проникал лишь через небольшое окошко, сказывалось. Пока шли, он лихорадочно обдумывал насчет места, которое лучше всего подошло бы. Можно, конечно, прямо на улице побежать, попадет или нет сопровождающий, еще не известно. Но вот выяснять на практике не хотелось, второй попытки никто не даст.

Обстановка в городе существенно не поменялась, разве что трехцветных флагов стало больше, да на улице, помимо солдат в синих мундирах, добавились еще одни, в красных мундирах. Но в целом все то же: мощеные булыжником улицы, дома с узкими окнами, из которых выглядывали любопытные лица горожан. Уличные торговцы, предлагающие свежий хлеб, фрукты и овощи. В воздухе витали запахи свежей выпечки, грязи и конского навоза. Если в первый раз это все шокировало, то сейчас впечатление было совсем иное.

— Долго еще? — с нотками нетерпения стал чаще спрашивать Портнова Жак.

— Нет, еще немного, и придем.

Жека прикинул, что бы было, если б он не соврал и действительно отдал деньги. Просто разошлись? Может, но денег нет, и как только это станет известно, то Жак, скорее всего, его просто убьет, из чувства мести. Какую причину он там ни придумал, чтоб его вывести, возвращаться назад с Портновым Жак не планировал точно.

Оглядываясь, Жека искал что-либо, что могло ему помочь. И судьба дала ему шанс. Портнов, повернув за угол здания, вышел с надзирателем на площадь, где собралась масса народу.

Над площадью возвышалась мрачная громада Бастилии. Жека с Пьером и Антуаном уже как-то проходили мимо, и друзья, отвечая на вопрос «Что за замок?», объяснили, что за замок и чем он славится. Подойти ближе, затеряться в толпе, там, где стрелять по нему поостережется Жак, и дальше скрыться в одной из подворотен. Сказано — сделано, и Жека ускорил шаг, едва увидел, что его визави тоже отвлекся, застыв от увиденного.

— Эй, ты куда? — услышал он вдогонку, но нужные секунды, Портнов отыграл. — Стой!

— Стой!

Портнов не слушал. Его сердце бешено колотилось, а в ушах стоял гул, заглушающий все остальные звуки. Он уже врезался в толпу и, расталкивая людей, протискивался все дальше и дальше. Люди, одетые в грубую, поношенную одежду, мужчины в длинных камзолах и треуголках, женщины в простых платьях с фартуками, какие-то подростки, лишь недовольно ворчали, благо им сейчас было не до оборванца. Краем уха он слышал: «Неккера убрали! Наемники идут! Хватит терпеть!» Люди были напряжены, как струна. Достаточно было искры.

Свобода была в одном шаге. Портнов, сжав зубы, пробирался сквозь эту массу, стараясь не толкать людей слишком сильно, чтобы не нарваться на того, кто может его схватить и попытаться выяснить отношения.

Он чувствовал, как его одежда, пропитанная холодным потом, прилипает к телу, а ноги, непривычные к долгой ходьбе, начинали подкашиваться.

Пройдя почти насквозь, он выбежал с другой стороны толпы, почти перед откинутым небольшим мостиком, ведущим в крепость. Оглянувшись, он попытался найти взглядом надзирателя. Но лишь скользнул по лицам людей. Довольная улыбка возникла на физиономии Жеки, … возникла и тут же пропала.

Толпа, словно по мановению волшебной палочки, расступилась в стороны. Люди, испуганные видом пистолета в руках мужчины, отшатнулись, образовав своеобразный коридор. Портнов застыл на мгновение, его сердце сжалось от ужаса. Он понял, что жить ему осталось всего ничего. В нескольких метрах от него стоял тюремщик и целился в него.

Растерянно сделав пару шагов назад, Портнов оступился, запнувшись ногой о булыжник. Неуклюже взмахнув руками, он начал падать. В этот момент он услышал резкий звук выстрела. Пуля пролетела рядом, задев лишь край его грязной рубахи, после, срикошетив от булыжника, попала в стоявшего у ворот солдата. Тот охнул и осел, зажимая рану. На мгновение воцарилась тишина.

Из-за ворот тут же появились другие солдаты, их лица были выражали растерянность. Один из них, увидев раненого товарища, бросился обратно в крепость, вероятно, за подкреплением. Четверо других, не раздумывая, присели на колено и открыли огонь по толпе. Звуки выстрелов оглушили Портнова, но он не мог оторвать взгляда от происходящего.

В толпе началась паника. Люди кричали, толкались, пытаясь укрыться от пуль. Портнов, стоя на коленях, перевел взгляд назад, туда, где только что стоял Жак. На земле лежали два тела. Одно из них принадлежало надзирателю. Портнов с удовлетворением отметил, что есть справедливость на свете. Но его радость была недолгой.

Тишина, наступившая после первых выстрелов, длилась всего несколько секунд. Затем раздался истошный крик женщины, которая, получив пулю в живот, упала на землю. Ее платье быстро пропиталось кровью. Этот крик стал искрой, которая разожгла огонь ярости в толпе.

— Они стреляют по людям! — раздался чей-то голос, дрожащий от гнева.

— Убили женщину! — подхватил другой.

— Смерть им! — заревела толпа, и этот крик подхватили десятки, сотни голосов.

Люди, которые еще минуту назад были просто зеваками, теперь превратились в разъярённую массу. Их лица, искажённые гневом и страхом, стали похожи на маски. Они начали бросать в солдат камни, палки, всё, что попадалось под руку. Кто-то схватил горящий факел и бросил его в сторону крепости. Толпа, как живое существо, ринулась к проходной Бастилии, сметая всё на своём пути.

Портнов, все еще стоя на коленях, сжался, стараясь уменьшить силуэт. Он понимал, что получил еще один шанс, главное — им воспользоваться. Но толпа, охваченная яростью, может свести все на нет, банально затоптав его. Пресиля страх, он все же вскочил на ноги, но в этот момент его подхватил людской поток и понес к Бастилии. Его сердце бешено стучало, а в голове крутилась только одна мысль: «Да твою мать, только не это!»

Глава 8

Толпа преодолела расстояние до солдат буквально на одном дыхании. Крики, выстрелы в сторону ворот и в воздух, треск ружейных залпов в ответ — всё это слилось в единый гул, наполнивший площадь перед Бастилией. Швейцарцы, а это были именно они, не стали перезаряжать ружья для повторного выстрела. Даже если бы они успели это сделать, новый залп вряд ли остановил разъярённую толпу. Поэтому они просто развернулись и скрылись в проёме ворот, которые так и остались открытыми. Был ли солдат, в которого попала пуля из пистолета надзирателя, жив к тому моменту, как до него добежали, или уже мёртв, никто проверять не стал. Его раздели, сумка с патронами, ружьё, обувь, одежда — всё это представляло ценность и досталось тем, кто успел первым подбежать.

Внешний двор постепенно все больше наполнялся людьми. Некоторые несли в руках мушкеты, но большинство было вооружено чем попало. Вилы, палки, пики, топоры. Из толпы то и дело летели камни.

Несмотря на то что в крепости их явно ожидали солдаты с огнестрельным оружием, это нисколько не смущало, толпа шла вперед. Торговые лавки, размещавшиеся во внешнем дворе, в помещениях казарм, были вскрыты. Чернь, отребье, простые граждане, поддавшиеся инерции толпы, ворвались и стали громить и грабить всё, что попадалось им на пути. Часть людей, не останавливаясь, преследовала бегущих в саму крепость солдат.

Бастилию и внешний двор разделял ров, преодолеть который можно было по двум откидным мостам. Один предназначался для прохода телег с провиантом или кавалерии. Второй был более узким, он использовался солдатами, которые либо выходили из Бастилии, либо шли назад в крепость при смене караула. По этому небольшому пешеходному мостику, ширина которого рассчитана на двух человек, сейчас старалось пройти гораздо большее количество людей. Мост могли поднять в любой момент, и восставшие, подбадривая друг друга, желали как можно быстрее пройти по нему, ворвавшись в саму крепость.

Из бастионов Бастилии по штурмующим начали вести редкий ружейный огонь. Пушки, до этого отодвинутые в качестве жеста миролюбия коменданта, вновь стали появляться в бойницах крепости. Солдаты в синих мундирах с золотыми галунами, швейцарские наемники в красных мундирах с белыми крестами замелькали в смотровых окнах твердыни.

Портнов, как мог, пытался выбраться, но ничего не получалось, и его несло вперед в людском потоке. Одно радовало, он успел подняться до того, как до него добежали, и быть затоптанным ему уже было не суждено. На этом хорошие новости заканчивались. Люди толкали его в спину, вынуждая идти вперед. Движение немного замедлилось, когда дошли до моста. На этом небольшом мостике уже было очень много народу, не обращая внимание, они кричали угрозы, обещали кары тем, кто был внутри и стрелял по ним. Во рве, разделяющем крепость и внешний двор, слышны были иные крики. Мольбы тех несчастных, которых либо столкнули туда свои при движении по мосту, либо они упали, получив пулю с равелинов крепости.

Едва Портнов потеснил еще одного человека и продвинулся на пару шагов вправо, как раздался звук выстрела пушки, установленной, скорее всего, напротив входа. Он буквально видел, как ядро, вылетевшее из прохода, ведущего во внутренний двор, проделало кровавую просеку, ломая, калеча всех, кому не повезло оказаться на его пути. Люди в панике от случившегося кинулись назад, сталкиваясь с теми, кто, не понимая, что произошло, в шоке застыли на месте. Те, кому повезло не попасть под выстрел пушки на мосту, теперь гибли в давке или падали в ров. Паника нарастала, разгоняемая криками боли изо рва и проявившимися к ним стонами раненых у моста. Толпа ринулась назад, туда, откуда пришла. Часть людей в состоянии шока хаотично метались по двору, пытаясь укрыться. Но и тех, и других находили пули солдат, продолжавших обстреливать двор как с бастионов, так и со стороны моста из арки пешеходного моста. Два пушечных выстрела сверху, прозвучавших следом, скосив народ картечью, добавили мертвых раскуроченных тел.

Если то, что ядро, скосившее тех, кто был на мосту, пролетело мимо Портнова, можно было бы отнести к чуду. То вот то, как ему удавалось оставаться целым, не получив ни пули, ни картечи, объяснить толком не получалось. Возможно, от смерти Жеку спасло то, что щуплый мужик в одних штанах и шляпе, получив пулю в бок, падая, сбил Портнова с ног, и дальше он уже какое-то время лежал накрытый телами.

В голове было одно: нужно встать и убежать из этого адского места. Но пример осуществившего это человека, который, поднявшись, тут же получил от кого-то коленом в голову, а после еще и пулю, быстро переубедил. Жека решил, что лучше будет просто лежать, притворившись трупом, надеясь, что добивать, стреляя по телам, солдаты не будут. Что будет дальше, он не загадывал. Жить хотелось здесь и сейчас.

Внешний двор перед Бастилией и площадь, расположенную рядом, заволокло дымом. В воздухе смешался запах пороха с запахом крови, в большом количестве пролитой за последние полчаса. Изредка среди лежащих тел кто-то начинал шевелиться, пытаясь если не встать, то уползти. Раненые непрерывно стонали от полученных ранений и увечий. Хоть с площади у внешнего двора и раздавались ответные редкие выстрелы, но в сам двор никто уже не старался войти. Укрыться там было особо негде.

Жека лежал, стараясь не шевелиться. Со стороны ворот на площадь можно было услышать редкие призывы идти на еще один штурм, но кровь, что собрали ружья и пушки защитников крепости, многих отрезвила. Сколько прошло времени, он не знал. Казалось, что он лежит среди груды тел уже вечность, но шевелиться было страшно. Тело постепенно затекало. Перед ним лежал мужик, которому пуля попала в лицо. Это и запах, стоящий на площади, вызывало чувство тошноты. Сильно хотелось пить. Дважды он видел, как в проеме ворот, ведущих во двор со стороны города, появлялся белый флаг. Те, кто его держал, пытаясь перекричать пальбу, предлагали переговоры. Но попытки пройти ближе, чтобы их услышали, пресекались солдатами, стреляющими со стен Бастилии. Потеряв двух человек, больше никто не появился.

А время словно замедлилось. Портнов, взывая ко всем богам, чтоб его не заметили, всё же решился хоть немного сменить позу. Получилось с трудом, затекшие мышцы в руках и ногах не дали сделать это быстро. Пуля, с противным звуком вонзившаяся в тело, лежащее рядом, заставила опять замереть. Внутри всё сжалось от страха. Оружейные выстрелы периодически то нарастали, то постепенно, через какое-то время, сходили на нет. В эти минуты стояла тишина, нарушаемая стонами, которых становилось всё меньше.

Лежа и уже не надеясь, что выберется отсюда живым, Жека почуял, как в воздухе к вони от смеси пороха и крови добавился еще один, едкий запах горящей сырой травы. Он опять, приподняв немного голову, попытался, что загорелось. Ответ на его вопрос он увидел спустя минуту, в воротах появились телеги с подожженной сырой соломой. Она давала густой дым, который начал постепенно заволакивать двор, скрывая действия штурмующих.

Под прикрытием дыма во двор стали закатывать что-то еще. Жека, едва сдерживая кашель, рассмотрел большие колеса, но то, к чему они были приделаны, понять не было возможности. Голова была придавлена к земле. У этих колес сразу засуетились, но уже не гражданские люди, а вроде солдаты. Они быстро и профессионально, подчиняясь командам, что-то делали, и после небольшой паузы и последующей команды раздались знакомые уже Портнову пушечные выстрелы. Сильно резануло по ушам, оттого что лежал он не так далеко. Еще мгновение спустя к выстрелам орудий присоединились залпы ружей.

Под прикрытием дыма и выстрелов Жека решился на еще одну попытку отползти. Мысль, что солдаты в Бастилии точно сейчас все внимание обратили на артиллерию во дворе, показалась логичной. Постанывая, ругая одеревеневшие мышцы и мешающие кандалы, он с трудом пополз, скинув с себя перед этим мертвое тело, лежавшее поперек него. Каждый метр, что он проползал, давался неимоверно тяжело. Ко всему еще его периодически сковывал страх, что его кто-то заметит, не важно, с крепости или со двора, и попытается убить.

Когда это произошло, он замер, закрыв глаза, ожидая момента, когда в тело вопьется кусок свинца. Но в его сторону лишь показали рукой, и пара человек, подбежав, утянули Жеку за орудия. Оттащив на безопасное расстояние, просто прислонили к стене и ушли.

— Пить, — попросил он человека, склонившегося перед ним, через какое-то время.

— Ранен? Куда? Кандалы ... ты с бастилии сбежал?

— Пить! — не ответив ни на один на вопрос, громче постарался попроситься Жека.

Человек рядом с Жекой не стал переспрашивать. Он повозился немного, передал просьбу стоящему рядом солдату в синем мундире и, взяв протянутую ему в ответ флягу, открыв, прислонил к губам Портнова. Это была самая вкусная вода, что он пил, пусть и сделать получилось всего пару глотков.

— Морис, огонь не прекращать! — послышались приказы от стоявшего у пушек человека в сером мундире. — Всем стрелкам обстреливать бастионы, не давать им высунуться!

— Слушаюсь, господин сержант, — отозвался один из военных, немного отвлекшись от наводки орудия.

Канонада стала нарастать. Хотелось уйти подальше от всего этого, добраться до Мари и ее отца и жить, ни во что не встревая. И если встать у него хоть как-то вышло, но попытка сделать шаг была полностью провалена. Едва не упав от накатившей слабости и тошноты, он опять присел у стены, стараясь не мешать снующим туда-сюда военным вперемешку с гражданскими. Штурм продолжался.

Белый флаг, замеченный осаждавшими, позволил хоть на некоторое время насладиться тишиной. Пользуясь паузой, из крепости с одного из бастионов скинули что-то круглое, обтянутое тканью. Развязав, солдат, подобравший, как оказалось, ядро, вытащил лист с предложением условий перемирия, а точнее сдачи крепости. В нем комендант предлагал прекратить огонь и организовать «почетную сдачу», тем самым выпустив из Бастилии гарнизон, иностранные войска и предоставив свободный проход. В противном случае было заявлено, что Бастилия будет взорвана.

Тот, кто принял на себя командование солдатами, принимавшими участие в штурме, явно понимал невозможность принятия этих условий. Если солдаты выполняют приказы, как и положено, то гражданские, пережившие ужас первого штурма и потерявшие родных и друзей у стен Бастилии, не позволят им просто дать согласие и отпустить гарнизон крепости. Сдачи не будет, стоит солдатам врага появиться, людей будет уже не остановить. И даже если он пообещает что-то, попытка встать на защиту сдавшихся приведет к смерти как его солдат, так и тех, кто сдастся. Он смял лист и отдал приказ продолжить обстрел.

Еще около часа продолжали грохотать пушки, пока опять не появился белый флаг, но уже не над бастионом, а в дыре, пробитой в поднятом мосту. Орудия замолчали. Тишина пару раз была нарушена выстрелами из ружей, но после крика «Не стрелять!» всё прекратилось. Жека, уже более-менее пришедший в себя, сидел, просто закрыв глаза.

— Думаешь, де Лоне решил сдать Бастилию? - послышалось откуда то сбоку.

— Не знаю, надеюсь, что да. Не думаю, что он бы выполнил угрозу.

— Сейчас увидим, смотри...

Разговор был прерван опускающимся мостом, который открыл большие ворота. После в проёме ворот показался солдат, махающий белым флагом, что до этого торчал в проломе. Жека решил, что возникшая пауза — это шанс. Он вроде оклемался немного, тряхнул головой, не сильно, подергал ногами, проверяя. Решив, что тянуть нельзя больше, Жека собрался встать и неспешно пойти в сторону городской площади.

— Капрал, сходите узнайте новые условия и передайте наши. И возьмите с собой кого-то из гражданских, как представителя от народа, — человек в сером мундире, командовавший штурмом, осмотрелся и, увидев Портнова, указал на него. — Вот, например, его! Стойте, гражданин!

Жека замер, надеясь, что это не по его душу, но опять услышал за спиной слова, которые едва мог разобрать: «...ажданин ...ойте!». Повернулся.

— ...ак ...вать?

— Что, простите? — добавив хрипоты в голос, ответил Жека, надеясь, что чем хуже он будет выглядеть и говорить, тем больше шанс, что выберут другого.

— ...ак зовут? — не отставал от него это в сером.

— Жак!

— Вот, гражданин Жак, — он потряс его, положив руку на плечо, хотел что-то сказать, но замолчал, посмотрев на руки Портнова. — Кандалы? Откуда?

Жека пожал плечами, что сказать в ответ он не знал.

— Ладно после разберемся. - Стоящий перед ним, оглянулся, ища взглядом кого-то. — Кто нибудь снимите их с него!!

Дождавшись когда приказ будет выполнен он опять посмотрел на Жеку:

— Полное имя гражданин Жак?

«Да на кой тебе моя фамилия-то?» — раздраженно чуть не ляпнул Жека и, видя, что этот не уймется, назвался.

— ... Портье. Жак Портье.

— В общем, — командир повернулся к солдату в синем мундире, — бери гражданина Портье, как представителя народа, и идите. Не будем тянуть.

В руки Портнову дали шест с прицепленной белой тряпкой. Делать было нечего, он, не спеша, охая и всячески показывая, что движения приносят страдания, поплелся за военным, тот, в отличие от Жеки, шел к воротам довольно бодро.

— Я имею честь вести переговоры от имени народа Франции, — добавив немного пафоса в голос, заявил солдат, остановившись у начала моста.

— Переговоров не будет, мы сдаем крепость, — ответил на это другой солдат, стоящий на той стороне моста с таким же белым флагом. Из дальнейшего разговора Портнов понял, что защитники крепости, не желающие дальше стрелять по толпе, сперва предложили дать им уйти, а де Лоне может после делать что хочет. Комендант в ответ на это потребовал арестовать бунтарей, и в результате стрельбы и короткой рукопашной был убит. Вместе с ним погибли и его адъютанты, попутно солдаты вырезали швейцарцев, которые также находились в Бастилии для усиления. Дальше сражаться они не хотят и сдают крепость, надеясь, что их не тронут.

Новость о сдаче, доведенная до пославшего их командира, быстро разнеслась среди людей. На территорию внешнего двора стал прибывать народ. Опять раздались крики: «Победа!», «Смерть де Лоне!», «Да здравствует Франция!» — и выстрелы, но уже в воздух. Толпа, как и ранее, повалила в саму крепость, не стесняясь, топча лежавшие тела убитых соратников. Когда большая часть все же зашла в Бастилию, перейдя по опущенному большому мосту, оставшиеся и присоединившиеся к ним солдаты стали разбирать тела. Мертвых относили в сторону, а если находили кого-то живого, звали медика или сами старались перевязать. По мнению Жеки, врач вряд ли бы чем мог помочь этим беднягам. Трупов, складируемых у стены, становилось всё больше. Артиллеристы не принимали в этом участия, они откатили пушки с прохода, чтобы не мешали, и теперь стояли, дымя трубками или просто наблюдая, довольные проделанной работой.

Толпа, зашедшая в Бастилию, бесчинствовала, утоляя свою жажду мести. Портнов с отвращением смотрел, как люди с радостными криками появились опять в воротах крепости, неся на пиках головы мертвых защитников крепости. Впереди всех, судя по всему, несли голову самого коменданта де Лоне. Во всяком случае, именно это имя они произносили, указывая на голову. Это напоминало какой-то языческий ритуал или нечто подобное.

Настроение, как и состояние, было ниже плинтуса. Не желая больше находиться в этом месте, Портнов бросил флаг, который так и держал в руке, и поплелся в сторону ворот, ведущих в город. Его уже никто не пытался остановить. Вид бредущего, измазанного в крови человека никого не удивлял. Лишь один раз его остановили, спросив, нужна ли помощь, но, получив ответ «нет», сразу потеряли интерес к его персоне.

До ворот оставалось всего ничего, как со стороны, куда он направлялся, Портнов услышал:

— Держите его!!!

Повернув голову в сторону крика, он увидел своего тюремщика. «Ты ж вроде сдох?» — с сожалением подумал Жека. Но нет, тюремщик был жив, хоть и прижимал рукой к плечу пропитанную кровью тряпку, закрывая рану.

— Держите, это преступник! — орал он, направляясь к Портнову, перекрикивая гул толпы.

Жека же, напротив, стоял и ничего не делал. Всё, что сейчас хотелось, это лечь и умереть. Уже надоели эти качели, когда смысл жизни состоит из одного — выжить. И только что-то налаживалось, то тут же накрывалось медным тазом. И этот урод, ну арестует или что? Убьет — значит, всё закончится, опять потащит в тюрьму? Тоже сойдет, там хоть выспаться можно будет.

Люди вокруг, реагируя на крик человека в мундире, обратили внимание на одиноко стоящую фигуру, на которую он указывал. Двое, остановившись, направили в сторону Портнова мушкеты, что были у них в руках.

— Я тебя сгною! — полушепотом проговорил тюремщик, доковыляв до спокойно ожидающего его Портнова. — Ты, тварь, молить будешь о смерти!

— Да пошел ты! — равнодушно ответил на это Жека, чем взбесил тюремщика еще больше.

Увести Портнова тюремщику не дал громкий, хорошо поставленный голос:

— Что тут происходит?

Тюремщик обернулся, намереваясь послать вопрошающего, но запнулся на полуслове. К нему приближался человек, командовавший штурмом, серый мундир, на поясе был повязан шарф, имеющий три цвета. В сопровождении двух гвардейцев и двух людей в гражданской одежде, но с такими же шарфами поперек пояса, подойдя, он спросил:

— Куда вы хотите отвести этого гражданина?

— Господин… Месье, — замялся надзиратель, не зная, как обратиться к спрашивающему его, и поняв, что сейчас не место для грубости. — Я всего лишь исполняю волю закона. Это преступник, вор, пойманный с месяц назад и ожидавший суда. Сегодня совершил побег, я его преследовал и...

— Вам не кажется, что убегать в Бастилию несколько глупо? — прервал его человек в штатском.

— Извините, месье...

— Камиль Демулен, адвокат, — представился штатский.

— Так вот, месье Демулен, он просто не разобрался. Бежал куда глаза глядят.

— Месье, чем бы ни провинился этот гражданин в прошлом, сегодня он сполна это окупил, — ответил человек в сером, посмотрев при этом на Портнова. — Гражданин Портье, как я понимаю, был в первой волне штурмующих, а после, несмотря на раны, пошел представлять народ Франции на переговорах.

Портнов видел, как бегали глаза надзирателя. Добыча, за которой он гнался, из-за которой получил рану, ускользала из рук. Он прекрасно понимал, что уже ничего сделать не может, но отпустить просто так тоже не хотел. Кривясь от боли и переполняющего гнева, надзиратель, натянув на лицо дежурную улыбку, наконец произнес:

— Тогда всё проще, вы правы, герой не может быть преступником! Я сопровожу его до здания суда и сам поспособствую решению всех проблем с оправдательными бумагами.

— Рад, что мы поняли друг друга, — улыбнувшись, сказал Демулен. — Я позже прослежу, чтобы все было согласно букве закона.

— Как вам будет угодно, — ответил надзиратель и, взяв Портнова под локоть, слегка подтолкнул. — Пошли... те.

Портнов не питал иллюзий, что он останется живым. Слова адвоката тоже мало успокаивали. У урода, что шел рядом, на лице было написано желание убить его, что он и сделает, как только представится возможность. Ну а после, при обращении с вопросом о его судьбе, покажет бумаги, сказав, что всё сделал как нужно, а куда ушел молодой человек, мол, не знает. Апатия, что была еще минут пять назад, сменилась острым желанием жить дальше. Но вырваться из хватки не представлялось возможности.

— Стойте!

К остановившимся Портнову и надзирателю подошла та же группа людей.

— Капрал, я думаю, я смогу облегчить вам жизнь. У вас, думаю, много и так, чтобы отвлекаться на сопровождение и бумажную волокиту. Вас, оставшихся верными народу, очень мало сейчас.

— Не совсем понимаю, месье!

— Во время штурма погибло много людей, потери есть и среди гвардейцев. Если гражданин Портье будет не против, то хотел бы видеть его среди новобранцев национальной гвардии Франции, которая будет создана на днях. Место погибших должны занять достойные.

— После оформления бумаг, буду только рад за Портье, — выдал надзиратель, подталкивая Портнова.

Жека понял, что это шанс.

— Я хочу! — уперся он, не желая идти. А вырвавшись из хватки, сделал шаг к стоящим недалеко военным в синих мундирах. — Я согласен.

— Вот и отлично, — улыбнулся человек в сером, довольный решением Портнова. Повернув голову в сторону, он крикнул: — Бертран!

На крик появился солдат. Весьма колоритной внешности: лысая голова, бакенбарды, шрам, проходящий по лбу через глаз на щеку справа. Трубка во рту. За правым плечом висел мушкет. Лицо и китель солдата были в копоти после прошедшего боя.

— Бертран, забирай новобранца, — человек в сером мундире слегка подтолкнул Портнова. — Думаю, будет неплохая замена погибшим сегодня.

— Слушаюсь, господин сержант, — сказал подошедший гвардеец и, посмотрев на Портнова, добавил: — Топай за мной, рекрут.

Уходя, он вроде услышал брошенное ему в спину: «Еще увидимся, Портье», хотя, может, это ему показалось.

Глава 9

Солнце постепенно садилось. Портнов следовал за солдатом, точнее, капралом. Они прошли арку ворот, разделявших городскую площадь и внешний двор перед Бастилией, пару раз останавливались, когда Бертран отдавал указания встретившимся по пути солдатам.

Народ же, в большинстве своем, отмечал победу. Повсеместно пили, поздравляли друг друга, словно взяли не тюрьму с небольшим гарнизоном, а как минимум свергли короля и взяли власть в стране. То тут, то там проходил очередной идиот, размахивая трехцветным флагом или зажатой в руке бутылкой, и всегда находилась группа поддержки, орущая в ответ.

На фоне разрушенных домов, пострадавших от обстрела из пушек крепости, и разбитых витрин магазинов, всё это смотрелось для Порнова дико. Пожары, благо, успели потушить, едва они начались, но запах гари и копоть на стенах никуда не делись. Чертыхаясь, Жека не раз наступал на небольшие лужицы подсохшей крови или обходил лежащие тела. Трупы, конечно, начинали понемногу убирать, но большинству, находящемуся в пьяном угаре, было просто плевать на это.

Капрал, в своем синем мундире с белыми аксельбантами, красными отворотами и золотыми пуговицами, в меховой шапке, шел через эту беснующуюся толпу, словно ледокол сквозь льдины. Иногда его пытались обнять или вручить бутыль с предложением выпить за смерть королю, но стоило встретиться со взглядом капрала, и предлагавший резко передумывал. Несмотря на то, что походка гвардейца была неспешной, Портнову постоянно приходилось прибавлять шаг, чтобы не отстать.

Состояние, да и настроение Портнова было хуже некуда. Попал во Францию в период, когда в стране только начиналась жопа. Тело, в которое он попал, еще и принадлежало преступнику. Ладно, выкрутился, получил шанс устроиться и даже мог бы жениться, но угодил в тюрьму из-за какого-то урода. И вот как итог, единственный вариант, чтобы не сыграть в ящик — армия. И этот солдафон ведет его хрен знает куда, при этом молчит, чем еще больше раздражает. Еще немного прошагав, Жека все же не выдержал:

— Куда мы идем? — стараясь перекричать гул толпы, спросил он, сделав пару быстрых шагов.

— К нашему котелку. — прозвучало в ответ. — И не отставай, мало ли подумаю, что ты убежать хочешь.

— Да в мыслях нет, — немного поспешно буркнул Жека.

— Господин капрал!

— Что? Господин капрал... — переспросил Портнов.

— Обращаться ко мне, господин капрал, — сказал гвардеец и неожиданно остановился, из-за чего Портнов чуть было не влепился ему в спину.

— Понятно, — и, видя недовольный взгляд, добавил, — господин капрал.

— Это хорошо, что понято. Так вот, насчет сбежать, повторюсь, не стоит. Убежишь — станешь дезертиром, поймают — повесят. С дезертирами обычно много не разговаривают.

Пройдя еще пару шагов, капрал опять остановился. Повернувшись, он ткнул в грудь Портнова пальцем.

— Ты вот что, рекрут, — начал он, — несмотря на то что ты там что-то штурмовал и в целом герой, это ничего не значит. Ты никто, и пока не покажешь себя, относиться к тебе будут так же. Можешь быть сам по себе, а можешь присоединиться к нашему котелку. Никто тебя не заставляет в целом, но когда есть поддержка, то намного легче. Разве что накладываются обязательства. А именно, деньги, что выделят на содержание, часть в общую кассу котелка. С нее продукты, ткань на заплатки и ремонт одежды или снаряжения, да и еще много другое. За воровство спросят, имей в виду. Вижу, спросить хочешь?

— Да, — кивнул Портнов и тут же поправился: — Да, господин капрал. Присоединиться к котелку — это в смысле есть из него совместно или что?

— Котелок, рекрут, — ответил он, задумавшись, словно подбирая слова, — так зовут группу солдат, решивших держаться друг друга. Суть ты уловил в целом верно, оттуда и пошло. Так что подумай и реши, как оно тебе будет удобнее, понял? Пошли, представлю тебя парням.

Не дожидаясь ответа Портнова, капрал продолжил движение. Со стороны группы гвардейцев, в чью сторону они направлялись, слышался смех. Чем ближе они подходили, тем больше удивлялся Портнов, по его мнению, они вели себя странно. Судя по всему, окружающая обстановка разрушений на улице с лежащими местами телами погибших их нисколько не смущала.

— Эй, Бертран!! Когда будем жрать? — крикнул один из гвардейцев, когда Портнов и сопровождающий подошли к ним.

— Куда в тебя только лезет? — не оставил без ответа реплику худощавого парня капрал.

— Ну так...

— Помолчи, — прервал в зародыше начавшуюся перепалку капрал. — Знакомьтесь, Жак Портье. Доброволец. Участвовал в первом штурме, когда повалили толпой, но оказался удачливее тех, кто отдал богу душу после встречи с ядром. Порядки я рассказал, основное, теперь одеть его надо, чтобы хотя бы внешне был похож на солдата, а не на нищего голодранца.

— Ну, интендант далеко, — ответил невысокий гвардеец с усами а-ля Пуаро, почесывая подбородок. — Робер вроде на него похож фигурой. Можно его вещи отдать.

— Робера? А может, Ришара?

— Не, Ришар под залп картечи попал, там всё в труху. А Роберу в голову пуля прилетела. Так что там всё почти чистое.

— Хорошо, пусть возьмет мундир Робера. Я отойду, узнаю, что дальше нам делать.

— И про кормежку?! — вставил свои пять копеек худощавый парень, спрашивавший про еду ранее.

— И про еду, проглот!

Капрал, развернувшись, ушел. Жека стоял и молчал, он, конечно, не ожидал, что его встретят словами в стиле «Привет, Жак, рады, что ты с нами», но и сам что-то говорить не хотел. На него просто смотрели изучающе. После затянувшейся паузы солдаты и вовсе стали заниматься своими делами. Гвардеец, которого озадачили вопросом «одеть рекрута», махнул рукой, приглашая следовать за ним. Они вернулись почти к воротам, у которых стояла телега, в нее двое грузили тела. Убитые при штурме гвардейцы лежали немного в стороне, у стены. Остановившись около них, Портнову было указано на один труп, лежащий ближе всего:

— Этот твой. Штаны можешь взять, а можешь нет, по мне, твои даже лучше будут. Жилет, мундир бери, шапку не забудь. Можешь обувку взять, если своя уже в дырах, ну или прозапас. Полусаблю, портупею с патронной сумой, ранец и мушкет я тебе отдам позже, эти вещи у меня. Закончишь тут, ко мне подойдешь.

Гвардеец показал, в какой стороне нужно будет его искать, и ушел. Портнов стоял и смотрел на покойника. Лезть снимать с него одежду не было никакого желания, благо хоть не особо тошнило, чего-чего, а на трупы он за сегодня насмотрелся. Да и если честно, нечем было уже блевать, ел он приличное время назад, а тем, что было в желудке, стошнило еще во время штурма. Пару раз он порывался начать раздевать мертвого, но останавливался.

— Ты что? Брезгуешь что ли, или боишься? — фраза одного из мужиков, что грузили трупы, вывела из ступора.

— Сейчас, мутит что-то, я это... — попытался оправдаться Жека. — Я ранен, вот...

— Понятно, ну ты либо давай снимай быстрее, и мы закинем тело в телегу, либо сам потом тащить будешь.

Никуда таскаться с трупом Жеке не хотелось. Он сделал пару глубоких вдохов, присел и потянулся руками к мундиру. При попытке его снять голова трупа дернулась и, повернувшись, уставилась в его сторону раскуроченной пулей глазницей.

— Да бля, — от неожиданности он не удержался и уселся на задницу.

Сделав еще несколько быстрых вдохов-выдохов для успокоения, он подался вперед, встав на колени. Стараясь не смотреть на лицо и даже не думать о нем, Портнов начал раздевать труп. Мундир удалось снять довольно легко, достаточно было перевернуть и потянуть за рукава. С жилеткой он провозился гораздо больше, при этом измазавшись в крови. Обувку он все же забрал, прислушавшись к совету, сняв их вместе с гетрами.

Наконец, забрав всё, он встал и, прижимая к груди своеобразные обновки, поспешил уйти. Нашел своих он не сразу, стало гораздо темнее. Некоторое время бродил по площади в поисках, ругаясь то ли на себя, то ли на тех, кто виноват в том, что происходило. В итоге гвардеец сам, увидев бродящую фигуру Портнова, подошел к нему.

— А что не надел сразу? — сказал он, появившись рядом. За плечом у гвардейца виднелся мушкет, на плече висели две портупеи с тесаками. В руках он держал перевязь с патронной сумой и меховую шапку.

— Да я не знаю, не успел...

— Одевай давай сейчас, потом времени не будет, может. И вот, говорил же не забыть шапку, — он протянул ее ему, а когда увидел, что Портнов тупит и не двигается, сам натянул ее ему на голову. Следом мушкет, он был аккуратно снят с плеча и передан в руки Жеки.

— Спасибо, — сказал Портнов и мысленно добавил: «Твою мать».

Выполнить требуемое оказалось не так сложно. Проблему составляло больше то, что одежда была снята с трупа, это раздражало, вызывая чувство брезгливости. Жилетка, надетая поверх грязной и заляпанной кровью рубахи, на удивление оказалась впору, следом он натянул мундир. Несмотря на то что он ему также подошел, Жека пришел к выводу, что быстро передвигаться в таком будет, скорее всего, проблематично. Взяв в руки перевязь с холодным оружием, он посмотрел на стоящего рядом гвардейца.

— Смотри как у меня, перевязь с тесаком первой, — подсказал он Жеке.

Кивнув, Жека так и сделал, следом была одета перевязь с патронной сумой. Поправив шапку, он зажмурился от боли, и его слегка повело. Шапка была неудобной. Носить на голове такое было непривычно, это если говорить культурно, то, что пронеслось в голове у Портнова, было куда как хлеще. Остальное было попросту уложено в ранец. Закинув в завершении мушкет за плечо, он спросил:

— Нормально или что-то не так?

— Сойдет, двигай за мной.

Они подошли к гвардейцам, стоящим у пушек. Улицы постепенно погружались во мрак, разгоняемый редкими фонарями да кострами, то тут, то там зажженными гражданами, чтобы согреться. Периодически на площади появлялся очередной горлопан. Как правило, он стремился занять позицию где-нибудь повыше и начинал взывать к патриотизму, призывал не дать свести на нет завоевания революции. Другой раз гневная речь была посвящена иностранным наемникам, которых пригласил король, и о том, что этим наемникам могут приказать сделать. Нередко такие воззвания заканчивались тем, что группы людей, ведомые такими заводилами, под крики уходили создавать баррикады или выполнять что-то еще, в зависимости от того, на что их агитировали. Крики, прославляющие какого-то Дантона, вперемешку с руганью короля и его министров, наравне с прославлением революции, не стихали.

Капрал появился в сопровождении того самого человека в сером мундире, что руководил штурмом. Подошли они примерно через полчаса. Бертран еще какое-то время оставался с ним. После чего, козырнув подошедшим к ним людям, капрал Бертран направился к своим гвардейцам, рядом с которыми находился Портнов.

— Одели? — сказал он, подойдя и посмотрев на Жеку. — Хорошо, теперь слушайте, что приказано делать дальше.

А приказы были следующие: бунт начался для всех неожиданным, и изменить ничего уже было нельзя. Революция разрасталась, но у сил, лояльных королю, была еще возможность если не прекратить всё, что творилось на улицах, то хотя бы свести его к моменту, когда сторонам придется договариваться. Притом что у короля сейчас позиции гораздо сильнее.

Капралу и гвардейцам под его началом, к которым с недавнего времени относится и сам Портнов, надлежало выдвинуться к Марсову полю. Туда были отведены части Парижского гарнизона, и туда же теперь могут попытаться уйти наемные швейцарцы. Занять баррикады, возведенные патриотами на улицах, что ведут к этому месту, если их нет, то возвести их самим. Дальше вместе с вооруженными гражданами не дать наемникам соединиться с войсками Людовика.

Жека слушал всё это, быстро работая ложкой, стараясь не обжечься. Не тупи он и спроси раньше, то поел бы нормально, а так приходилось всё делать быстро, давясь при этом. Ложку, кстати, ему тоже пришлось одалживать. И вот он шагает в колонне, грызя сухарь, найденный в ранце. В голове мелькнуло очередное сравнение, что в своем мире он бы и не притронулся к такой еде, но сейчас было не до этого, жрать хотелось неимоверно.

Они шли по мостовой, по которой словно ураган прошел. В мирное время улицы и так были сплошь загромождены чем попало: от телег, лотков торговцев и карет, стоящих где было удобно кучеру, до банальных куч мусора, лежащего хлама и ящиков с бочками. Сейчас же ко всему добавились баррикады. Еще утром, когда Жека в сопровождении надзирателя шел в сторону Бастилии, дома были относительно целыми. Но в результате стихийно начатого восстания в большей части зданий были выбиты двери, окна. Что-то до сих пор не сильно горело. В одном из трактиров толпа, избив хозяина, лежащего у порога, и дорвавшись до алкоголя, под крики о свободе и равенстве банально напивалась. Нередко попадались и трупы, как в форме стражи, так и в гражданской одежде, причем одежда эта говорила о том, что при жизни носивший ее имел хороший достаток.

Колонна вышла на набережную Сены. Через некоторое время промаршировала мимо Дворца правосудия и тюрьмы Консьержери, где Портнов провел месяц или два. Бывшая резиденция королей, а после тюрьма на острове Сите, горела. Колонна гвардейцев шла дальше молча, не реагируя на бравурные речи тех, кто встречался им по пути.

Жека, шагая, постоянно дергался, новая одежда доставляла массу неудобств. Шапка уже понемногу начала натирать, а китель, который ранее казалось, что сел по фигуре так, словно был сшит на Портнова, теперь словно сковывал и не давал нормально двигаться. Мушкет он нес, приложив к плечу и поддерживая его рукой снизу под приклад. Попытка переместить его за спину, повесив на ремне, была пресечена идущим рядом гвардейцем.

В хвосте колонны ехали артиллеристы. Портнов невольно завидовал им. Он видел, как солдаты, прицепив пушку, расселись на повозке. Как они передвигались в данный момент, он не видел, повернуться и посмотреть возможности не было. Но вот Портнов был уверен, что сейчас, пока он страдал, таща мушкет, патроны в сумке и тесак, они ехали спокойно, не напрягаясь.

— Колонна, стой! — разнесся по улице крик капрала.

Строй замер. Дальше пошла какая-то суета, слышались команды, гвардейцы занимали места на баррикадах. А Жека тупо стоял, не зная, что ему делать, пока его не толкнули в спину. Усатый, подобно Буденному, гвардеец, ворча, подталкивал, показывая рукой в сторону, куда нужно идти. Пушка была оцеплена, и артиллеристы занимались тем, что снимали с повозки ящики с зарядами. Часть гвардейцев была поставлена в караулы, оставшиеся отправлены отдыхать. В число отдыхающих попал и Портнов. Присев и опершись на мушкет, он уснул.

***

Его разбудил звонок. Жека встал рывком. Он сидел на кровати, на современной, застеленной простыней кровати! В окно светило солнце, отражаясь экраном мобильника, играя зайчиками на стене. Звуки машин с улицы. Звонок, разбудивший Портнова, шел из прихожей. Он встал с кровати и, идя до двери, тихо шептал: «Пусть мне это не снится, а!», остановившись, протянул руку и ущипнул себя. Больно, мать твою, БОЛЬНО! Звонок продолжал надрываться. Дверь с современным замком, а не с засовом, как в той комнате, которую он снимал! Замерев на несколько секунд, Жека, щелкнув замком, потянул дверь на себя.

— Бляха, Джексон, ты бухал вчера? — с наигранным возмущением высказал ему Саня, стоявший на пороге. Жека ничего сказать не успел, как его лучший друг в той жизни, не дожидаясь приглашения, прошел в квартиру.

— Саня, ты?

— Я! А кого ты ждал? — удивился друг.

— Ты не поверишь, какой бред мне снился, причем все было настолько натурально.

— Мешать не надо, и будут сниться бабы, а не бред, — заржав, ответил Саня.

Друг Портнова прошел мимо, заглянул в комнату, словно искал что-то или кого-то. Жека, смотря на перемещения Сани, немного не понимал, что происходит. Его поведение почему-то казалось странным.

— Санек, ты чего?

— Тут такое дело, — друг подошел к нему и, положив руки на плечи Жеки, слегка потряс его, добавив на французском: — Портье, пора вставать!!!

— Сань, отпусти! — попытался убрать руки друга Жека.

— Вставай, говорю, — не унимался друг, тряся при этом еще сильнее.

— Да пошел на хрен, — вырваться не получалось, плечи в ладонях Сани были словно в клещах, и от этого Жека начал паниковать.

Друг, не убирая рук с плеч, постепенно стал терять очертания. На гладко выбритом подбородке стала появляться щетина, скулы украсились бородой, через глаз потянулся шрам. От него шел неприятный запах вперемешку с табаком. Саня на глазах приобретал очертания капрала.

«Да блин!» — со стоном выдал Жека, открывая глаза. Капрал Бертран тряс его за плечи, при этом уже даже не говорил, а орал, обещая ему все кары, какие только сможет придумать, если он не очнется.

— Разрази тебя, Портье!!! Подъем, рекрут! — рука гвардейца сжалась в кулак, отведенная для удара.

— Все, все, я встаю, — залепетал Портнов, закрываясь руками.

— Тебе кто спать разрешил? — прорычал капрал, поднимая Портнова за эполет. — Подъем! Занять место в первой шеренге, крайний слева, чтоб я тебя видел.

Подталкиваемый командиром, Жека побежал к строящимся у баррикад гвардейцам. Они заняли место в не перекрытой затором части улицы, выстроившись в две шеренги. Добежав, чуть не уронив мушкет, он встал, где ему было сказано. Сердце билось так, что казалось, выпрыгнет из груди. Впереди, судя по всей этой суете, маячило сражение. И место в этом представлении, благодаря капралу, у Портнова в первых рядах. Шансы умереть высоки как никогда, и в этот раз может не повезти. Как подошел капрал, он не заметил, занятый своими мыслями. Бертран встал с краю шеренги и на шаг впереди первой линии.

— Гвардейцы, противник приближается. Не паникуем, слушаем меня. — Поставленный голос капрала звучал как будто из мегафона. — Первая шеренга стреляет и садится, быстро перезаряжая, после делает залп вторая. С патриотами на баррикадах оговорено, что дожидаются нас и после так же начинают стрелять. Противник не знает, что у нас есть артиллерия. Пушка до нужного момента будет прикрыта нашим строем. После того как противник посчитает, что нас мало и дело решит рукопашная, подпускаем как можно ближе и по моей команде расступаемся, давая пространство артиллеристам.

Шикарный план, простой, как швейцарские часы, прошептал Жека и оглянулся в сторону капрала, испугавшись, что он его услышит. Дожить до выстрела пушки Жека не особо надеялся. Редкие голоса звучали на баррикадах, у которых он стоял и ждал начала. Тишина. Где-то недалеко, судя по всему, в начале улицы, послышалась барабанная дробь. Волнение неожиданно сменилось каким-то равнодушием, совсем как тогда у Бастилии. Чаще возникала мысль, точнее желание, что если прилетит пуля, то пусть наповал, чтоб не мучаться. Так ожидая, он уже стал обдумывать вариант, что возможная смерть тут — это возвращение в свой мир. Это не то чтобы успокоило, но на короткий промежуток времени появилось даже желание словить пулю.

Нервы были на пределе, а враг всё был где-то там. Наконец силуэты солдат противника стали появляться, мелькая впереди. Они шли, обходя возникающие препятствия, вышагивая под барабанную дробь. Не спеша, держа строй.

-— Приготовиться! — послышалась команда слева.

Портнов, посмотрев вбок, сделал то же, что и все, — вскинул мушкет, наведя его в сторону наступающих солдат. Капрал стоял, смотря в сторону врага, держа руку с зажатой в ней саблей, поднятой вверх. Противник уже видел, что их встречают не вооруженные граждане, а такие же солдаты, но шаг не стал медленнее. Они наступали, давая право первого выстрела французским гвардейцам.

— ЗАЛП!!!

Звук выстрела цепной реакцией пошел по шеренге, в которой стоял Портнов. Он тоже потянул спуск, но ничего не произошло, выстрела не было, отдача не толкнула в плечо, как он ожидал. Он повторно попытался выстрелить, но ничего опять не произошло. Гвардейцы в первой линии, присев на колено, сноровисто заряжали свое оружие, а он стоял и, не понимая, смотрел на мушкет. Рука, схватив его за эполет, дернула влево, следом раздался залп мушкетов второй шеренги.

— Портье, ты почему, вместо того чтобы заряжать, смотришь на мушкет, как будто видишь его в первый раз? — стараясь перекричать звуки боя, опять орал капрал.

— Он не стреляет, почему-то, — в ответ прокричал Портнов. Капрал, мельком осмотрев протянутое в его сторону оружие, удивленно спросил:

— Как он выстрелит-то незаряженным, бестолочь? Ты его зарядить забыл?

— Нет, я думал, что заряжен, — Жека при этом немного вжал голову, то ли от ожидания плюхи от капрала, а может, шарахнувшись от очередного залпа. С противоположной стороны наступающие швейцарцы тоже открыли огонь. Пара человек из строя, крикнув, упали. Они, истекая кровью, лежали, едва слышно постанывая.

— Откуда ты... — но договорить Бертрану не дали, со спины раздался крик, что пушка готова, капрал, оттолкнув Портнова, закричал: — Разойтись в стороны!!!

Гвардейцы, услышав новый приказ, поспешно разошлись, давая артиллеристам возможность для стрельбы. Залп последовал незамедлительно. Ширина улицы заставила нападающего врага сбиться плотнее, и картечь хорошо проредила наступающих. И если от огня мушкетов потери были не такими большими, и враг, несмотря на них, наступал, считая, что стоит только добраться до баррикад, а там в рукопашной численность даст преимущество, то после выстрела пушки нападавшие стали пятиться, продолжая стрелять в сторону революционных войск. Артиллеристы, быстро перезарядив, дали еще один залп.

— Не стойте истуканами, стреляйте из укрытий, рассредоточьтесь, увальни! — капрал разгонял солдат, стоящих на открытом пространстве и ведущих огонь в сторону противника. На той стороне тоже были не зеленые новобранцы. Офицер или тот, кто взял командование на себя, смог, видно, навести порядок, и солдаты противника, осторожно рассыпавшись по улице, стали вновь подбираться к баррикадам. Раненые и убитые, как среди гвардейцев, так и среди граждан, стали появляться всё чаще. Держась за живот, лежал и стонал у колеса пушки один из артиллеристов. Портнов в это время сидел за телегой, укрывшись от пуль, он отполз в это место сразу после первого залпа.

— Что с тобой делать, Портье? — сказал капрал Бертран, появившись перед ним в полный рост, словно свистящая в воздухе смерть ему была до одного места. Недолго думая, Бертран схватил Портнова за рукав и рывком поставил его на ноги. Осмотревшись, видно, что-то подметив, прокричал:

— Этьен, ты чего за банник схватился? — что ответил этот Этьен, не было слышно, но после того как капрал получил ответ, он потащил Портнова в сторону пушки.

— Вот тебе пополнение, — подтолкнул Бертран Жеку в сторону артиллериста, который в этот момент наводил пушку. — Только одно, но он как младенец, глуп и ничего не умеет, разве что не ссытся, хотя это никто не проверял!

— Так мне тогда он зачем? — удивился артиллерист, не отвлекаясь. — ОГОНЬ! — проорал он, прикладывая фитиль к запалу пушки. Еще одна порция шрапнели улетела в сторону наступающих, пушка окуталась дымом.

— Что делать с банником, научить легче, чем объяснять в условиях боя, как заряжать мушкет, — прокричал капрал после выстрела и, развернувшись, ушел, через мгновение послышались его приказы. Сражение продолжалось.

— Чего стоишь? Смотри и запоминай! — артиллерист обежал ствол пушки и, макнув банник в ведро, стал его быстро прочищать, комментируя. — После выстрела макаешь банник в ведро и проталкиваешь в ствол до упора. Следом провернуть и назад, так пару раз. Всё делать быстро. После опять достал, смочил в ведре и еще раз. Закончил, сразу доклад, что готов. И стоишь с разинутой пастью, ждешь выстрела.

— А зачем рот разевать? — не понял Портнов, беря в руки протянутый большой такой ершик, который и называли банник.

— Ну не разевай! — хохотнул чумазый артиллерист. — Узнаешь заодно, почему рот нужно открыть!

Говорят, что счастливые часов не наблюдают! Жека, прочищая ствол банником как заведенный, тоже не замечал, сколько прошло времени, на счастье ему это не принесло. Усталость постепенно накапливалась в мышцах.

— Готово!!! — проорал он в очередной раз и, сделав шаг в сторону, присел на колено. Паренек, что заряжал пушку, успел только засунуть в ствол порох и рухнул у колеса, схватившись за бедро.

— Портье, заряжай!!

Жека, услышав команду, на автомате схватил ядро из ящика, что был рядом с ним. Подбежав к стволу, он протолкнул его в ствол пушки. Но команды на выстрел уже не последовало.

— Прекратить огонь, — раздался всё тот же громкий голос капрала Бертрана, продублированный гвардейцами дальше. Редкие выстрелы еще звучали с баррикад, где больше кучковались революционно настроенные граждане, ну или патриоты. После повторной команды и дополнения, что сделают с теми, кто не понял, стрелять прекратили и они. Швейцарцы отступали, забирать раненых им не мешали. Мертвые же солдаты так и оставались лежать по улице, словно до них не было никакого дела.

У гвардейцев тоже были потери, не такие большие, как у гражданских, швейцарцы сумели добежать и навязать рукопашную. Штыками эти профессиональные солдаты умели работать гораздо лучше патриотов, которые были по сути обычными вооруженными гражданами. Только вмешательство гвардейцев спасло положение.

Портнов наслаждался тишиной, прислонившись пятой точкой к колесу пушки. В голове до сих пор стоял звон после грохота от выстрелов. Люди, что были вокруг, обсуждали прошедший бой, а для Портнова они были словно рыбы, что открывают рот, но не издают при этом звука. Понемногу уходил появившийся в ходе боя азарт, на смену ему медленно накатывалась усталость.

За прошедшее время картина, что была сейчас перед глазами, стала привычной. Разбитые дома на улице, орущие люди, запах дыма и гари. Стонущие раненые, которым оказывали помощь в рамках того, что было доступно. Мертвые тела, лежащие в ряд у стены.

***

В стороне, устроившись на большом ящике, сидели двое: капрал Бертран и Этьен, что командовал артиллеристами, под начало которого Жека был предан. Они спокойно разговаривали, раскурив трубки, как старые друзья, кем они, собственно, и являлись.

— Неплохой паренек, — артиллерист выпустил дым и посмотрел на капрала, стоящего рядом.

— Может, только на удивление тупой и ничего не умеющий, словно жил непонятно где и потом попал сюда. Поначалу думал, это оттого, что он избалованный сынок аристократа, — Бертран сделал затяжку, — но пригляделся, какой из него аристократ, тьфу...

— Ну с банником он справлялся нормально. — усмехнувшись, прервал Бертрана артиллерист.

— Не сложная там наука — чистить ствол пушки, — Бертран посмотрел на погасшую трубку. — Вообще удивляюсь, как его не убило, видать, впрямь дуракам везёт.

— Ну так пусть он и остается при орудии, у меня двое богу душу отдали.

— Ну нет. У меня тоже есть потери, и поболее твоих двух, — капрал раскурил опять трубку. — Пополнение будет, народу много записывается, но когда их еще пришлют.

— Как знаешь, — пожал плечами Этьен.

— К тому же тебе быстрее восполнят потери, но если хочешь, этот пусть у тебя побудет, пока ты при нас находишься.

— Согласен, — улыбнулся артиллерист и, сделав еще пару затяжек, указал на группу солдат. — Пошли перекусим, после хорошей драки всегда есть хочется.

— Потому что перед боем жрать не советуют, — ответил другу капрал.

***

Портнов так же смотрел в сторону солдат, что развели костерок, и в данный момент один из них помешивал в котелке ложкой. Запах готовящейся еды, добавившийся к витавшим в воздухе, просто дурманил, вызывая урчание в животе и обильную слюну. Подойти сам он не спешил, считая, что после его конфуза с мушкетом его просто пошлют куда подальше.

Но его позвали, один из солдат, видно, помня, что у Жеки своего ничего еще нет, протянул ему миску, в которую следом, когда подошла его очередь, наложили еды с котелка. Помня о том, что опять может не успеть поесть, Портнов, обжигаясь, уплетал ложку за ложкой. Прервался он лишь оттого, что увидел приближающегося капрала. От него он не ждал ничего хорошего, внутренне готовясь к взбучке.

— Пока будешь при пушке, — сказал капрал совершенно нейтральным голосом. — Позже займусь тобой, да и другими, что пришлют. Надеюсь, там таких, как ты, не будет.

До утра ничего не происходило. Поскольку Жека был вроде как у артиллеристов, то в караул его ставить не стали. Он, доев остатки, принял решение покемарить немного, при этом заранее спросил разрешения у Этьена. Заминка была лишь с тем, что Портнов толком не понимал, как к нему обратиться, в каком он чине. Определять по всем этим аксельбантам, эполетам и прочим он еще не умел. Поэтому просто подошел и обратился «месье», надеясь, что сам артиллерист его поправит, если что не так.

Этьен только махнул рукой, выслушав и отошел.

Спал Жека без снов.

Глава 10

Утро подарило Портнову ясность в голове и боль в затекших частях тела. Он помнил, как просто присел с желанием немного отдохнуть и покемарить, пока есть время, но вместо этого лишь прикрыл глаза, и организм словно отключили. Так и уснул, сидя в обнимку с банником, который не выпускал из рук. Теперь же, проснувшись, он сидел и, зевая, осматривался вокруг. Сам он сидел на ящике у пушки, собственно, тут же и спал. Кровать в комнате доходного дома, где он очнулся впервые, сейчас бы была воспринята совсем иначе.

Жека, кряхтя, встал, разминая мышцы. Руки, ноги, спина — все затекло. Даже промелькнула мысль, что он, опять перенесясь, попал не еще глубже во времени, а вообще в какой-то сказочный мир, и теперь он — деревянный Буратино. Прислонив банник к стволу пушки, который так и держал до сих пор, он почувствовал запах готовящейся еды и с наслаждением вдохнул его полной грудью. Только сейчас он вдруг осознал, что находится опять в ситуации, как в первый день, когда попал сюда. Так же, как и тогда, прежняя прожитая жизнь осталась где-то там, и к ней возврата нет, а что впереди — не понятно. «Да пофиг, что впереди, все, что будет, — все мое, никуда не деться», — подумал он, направляясь к котелку, от которого шел обалденный аромат. «Сейчас неплохо бы просто пожрать!»

Получив в миску кашеобразную субстанцию, он, поблагодарив, отошел опять к пушке и уселся на ящик. Ложку он так и не отдал, и теперь, достав ее из ранца, не спеша ел. Мысли при этом опять вернулись к вопросу, который еще задавал Чернышевский: «Что делать?» Денег пока не было. Конечно, служба в Национальной гвардии, скорее всего, будет оплачиваться, но когда еще он увидит эти деньги. Одет, правда, был несколько лучше: жилет, китель, меховая шапка, простреленная в прошедшем бою, ранец, лежащий сейчас у его ног, в котором хранились еще одни ботинки и гетры. Ну хоть вероятность, как в начале, нарваться на группу бугаев и получить по голове, существенно меньше. Во-первых, его сейчас никто не отпустит куда-либо, во-вторых, даже если он сам уйдет, то связываться с ним, скорее всего, и не будут.

Интересная мысль насчет уйти. В целом он мог сбежать, да и дошел бы до центрального рынка, теперь это не сложно, если что, спросить всегда есть возможность. Только зачем? Вернуться для того чтобы узнать, как там Пьер и Антуан, что с ними? Да они, если еще живы, давно уже забыли о нем.

Как Мари? Она, без сомнения, искала его. Воспоминания о девушке отозвались болью по упущенному шансу. Она ассоциировалась с нормальной, размеренной жизнью, хоть и не той, что была привычна ему в веке двадцать первом, но зато без риска попасть за решетку. А что теперь?

С другой стороны, ну дошел бы, а если никого не нашел? Тем более эта революция, надеяться, что, несмотря на произошедшие события, они миновали тех, кого он знал тут, как-то глупо. Что делать потом, когда он убедится в этом? Куда идти и где найти ночлег и еду — без понятия. Денег нет, знакомых теперь тоже вроде как нет, знаний, умений тоже не набрался, да еще к тому же стал бы дезертиром... В общем, перспективы от такого поступка туманны, а жить хочется.

Появившийся всадник передал пакет Бертрану. После ознакомления с текстом капрал в привычной ему манере стал раздавать приказы. Гвардейцы спешно собирались и готовились к выдвижению. Этьен так же появился словно из ниоткуда. Вот Портнов сидел, пережевывая и размышляя, а в следующий момент он уже носился вокруг пушки, выполняя, наравне с другим из обслуги пушки, указания артиллериста.

Сборы не заняли много времени. Солдаты построились в колонну, пушка, прицепленная к повозке, заняла свое место в конце. Команда отдана, строй двинулся и мерно зашагал вперед, Жека соответственно также отправился в путь. Разница была лишь в том, что в этот раз он не шел, а ехал, сидя на повозке, которая тащила пушку. Сидя и грызя сухарь, он смотрел на плетущееся за повозкой орудие. В голове при этом, вызывая улыбку, звучала песня из мультика, что нравился в детстве.

«Куда идет король — большой секрет!

Большой секрет, болшоооооооой секрет!»

Себе сейчас он напоминал того самого, тщедушного стражника короля, тащившего огромную пушку. Разве что впереди идущие солдаты не пели хором. Вообще стоит сказать, что мозговой штурм, которым он занимался все утро, привел к еще одному открытию. Он стал относиться к ситуации, в которую его по маковку макнула судьба или что там есть свыше, гораздо спокойнее. Он мог уже несколько раз отправиться в мир иной: сперва от голода, когда очнулся, потом в тюрьме, далее у стен Бастилии и как эпилог в последнем бою у моста. Но каждый раз удавалось выжить.

Колонна, в которой, замыкая ее, следовал Портнов, шла не спеша. Солдаты не старались идти в ногу, чеканя шаг, да этого и не требовал никто. В строю то тут, то там слышались разговоры, шутки, настроение было в целом позитивное, несмотря на недавний бой и потери, что он принес. Они перемещались на новое место. Как услышал краем уха Жека, место, где рота французской гвардии пополнится новобранцами, находилось в пригороде Парижа.

Столкновения как с силами, поддерживающими королевскую власть, так и с солдатами короля, по воле случая оказавшимися в городе во время разразившейся революции, все еще случались. Но больших стычек не было, больше походило, что все стороны, имеющие силы, замерли в ожидании. А может, показателем было как раз сражение у моста Рояль. Там, где гвардейцы капрала Бертрана, не без помощи патриотов, остановили кровавый марш швейцарцев.

Интересно то, что сведения о том, что швейцарцы выдвинулись на помощь своим, запертым на Марсовом поле, первым рассказал паренек лет десяти, со знакомым Жеке именем — Гаврош. Он с другими беспризорниками следил, что делают наемники, не первый день.

В целом с остальными иностранными войсками соблюдался вооруженный нейтралитет. В том плане, что они не предпринимают никаких действий, революционные силы также не трогают.

Лучше не спеша плохо ехать, чем быстро хорошо идти. Эту мудрую мысль, незнамо кем сказанную, Портнов поддерживал всем сердцем, полируя пятой точкой доски повозки. Эта неспешность движения понемногу стала убаюкивать, и Портнов, скорее всего, бы уснул. Но повозка слегка подпрыгивала на камнях, уложенных на улице, а место, где сидел Жека, не отличалось комфортом и удобствами. А может, это к лучшему, не дай бог, увидит старший артиллеристов, и все — халява кончится, придется идти пешком.

По колонне пронеслось: «Стой!», при этом по верхам словно пробежала рябь, колыхая меховые шапки гвардейцев. Причина остановки была не ясна. Портнов чуть привстал, пытаясь рассмотреть причину остановки. По улице, далеко впереди, неспешно двигалась кавалькада всадников. Они, не спеша, понемногу выезжали с улицы, идущей в пересечение с той, по которой шла колонна гвардейцев. Присмотревшись, Жека увидел за кавалеристами карету. «Охраняют кого-то», — подумал Портнов, присаживаясь обратно. «Крысы бегут из Парижа», «какой-то важный, раз с всадниками», «может, министр Людовика, подъедут, посмотрим», — пошли разговоры в колонне. Большая часть солдат в строю, не слыша команды, не особо насторожились. Но первые ряды, видя приближающихся всадников, все же переложили мушкеты поудобнее в руках.

Карета с сопровождающими ее спереди и сзади кавалерией приближалась. Стоило расстоянию сократиться вдвое, всадники, пришпорив коней, стали набирать разгон. Времени на адекватную реакцию они не дали. У самого строя они вскинули палаши и с криками врубились в строй солдат. Те, кто шел впереди, погибли сразу, либо от поставленного удара клинка, либо падая под копыта. Всадники, используя шоковое состояние солдат, прорубали себе дорогу. Вслед за ними, прямо по телам погибших и раненых, которые пытались отползти, ехала карета.

Жека не особо разглядел момент, как конница врезалась в строй солдат. Но его нынешний командир, Этьен, шел рядом с капралом там, во главе колонны. Судя по всему, он попал в самую гущу свалки, и Портнов надеялся, что все же он не погиб. Один из артиллеристов, тыча в приближающихся всадников, махающих руками с палашами словно ветряные мельницы, палкой с тлеющим фитилем, проорал, чтобы помогли отцепить пушку. Но больше сделать ничего не успел: подскакавший всадник, поравнявшись, ударил наотмашь, попав по лицу. Обхватив голову ладонями, меж пальцев которых обильно потекла кровь, он упал на колени и следом отлетел в сторону от последующего удара лошадью. Жеку, благо, было не достать. Он спрыгнул с повозки в сторону от той, по которой прорубался кортеж с охраной, и теперь в ужасе наблюдал за происходящим.

Понятно было, что сделать тут никто ничего не сможет. Кто бы ни командовал кавалеристами, но свое дело он знал хорошо. Охрана кареты воспользовалась преимуществом внезапности и, почти никого не потеряв, прошла сквозь строй гвардейцев как нож сквозь масло. Он, укрываясь за пушкой, смотрел, как мимо проезжает карета. Злость, появившаяся в Жеке в этот момент, требовала сделать хоть что-то, пусть и в целом бессмысленное, но сделать. Нет, он не схватил полусаблю и не кинулся в гущу сражения, пылая гневом. Он, осмотревшись, увидел тлеющую палку с фитилем, выпавшую из рук погибшего артиллериста. Пушка была заряжена, насколько он помнил. Выстрел картечью многого не изменит, но мог бы отомстить и забрать жизни тех, кто наивно посчитал, что они прорвались. Он ткнул тлеющим фитилем в место, где располагался запал.

Грохот выстрела!

Пушка откатилась, ударив повозку лафетом. Небольшая обида от того, что этим козлам сошло с рук, и злость от этого сменились удивлением. Он сквозь дым рассмотрел, как кавалькада вдруг замедлилась и остановилась. Спустя мгновение стала понятна и причина: пушка была заряжена не картечью, а ядром. Оно тоже представляло опасность, но ущерба, в сравнении с картечью, по живой силе наносило существенно меньше. Но этот выстрел был на вес золота. Ядро, вылетев из жерла пушки, пролетело, калеча лошадей, и попало прямиком в заднюю ось экипажа, оторвав колесо. Победа охраны, в которой они уже не сомневались, вдруг ускользнула.

Часть всадников, что шли сзади кареты, увязли в драке и, потеряв темп, сдерживали наседавших на них, обозленных гвардейцев. Та часть, что была впереди, разделилась на две группы. Одна присоединилась к драке, спешившись, вторая, повинуясь командам, кинулась к карете. Не было уже той внезапности и лихого кавалерийского наскока. Штыки солдат постепенно, одну за другой, забирали жизни всадников.

Жека видел, как из кареты появился богато одетый человек. Его сразу подхватили под руки и, прикрывая, отвели за спины кавалеристов.

Как только исчезла эта персона, появилась, другая. Кавалерист, высокий, начавший сразу отдавать приказы. Он выстрелил в сторону гвардейцев, слез с коня и обнажив шпагу, кинулся в гущу кипевшего сражения. Выстрелы стали слышны все чаще. Стреляли ружья солдат, в ответ кавалерия стреляла из пистолетов. Но все же дело решали не они, а сабли и штыки. Жека справедливо решил не лезть. От мушкета, лежащего на повозке, толку мало. Полусабля висела в ножнах, но про нее он даже не вспомнил. Но стоять вот так просто он уже не мог, там гибли его товарищи, он понимал, что нужно делать хоть что-то.

Пушка бесполезна, зарядить ее долго, да и не уверен, что получится, а если и каким-то чудом сможет, то есть риск задеть своих. Единственное, что пришло в голову, это хоть как-то помогать, оттаскивая раненых и оказывая им первую помощь. Жека осторожно подошел, отложил в сторону банник и, ухватив гвардейца, лежащего на мостовой, оттащил его в сторону. После еще одного. Польза была даже в том, что он убирал тех, кто мешал сражавшимся, путаясь в ногах. К тому же раненые при этом получали травмы дополнительно. Оттащив еще одного и вернувшись, Портнов наклонился к стонущему солдату. В этот же самый момент справа от него, сраженный клинком, упал еще один солдат. Жека застыл в ужасе, вместо упавшего солдата появился, разгоряченный сражением, командир кавалеристов.

Он снова выстрелил в толпу, не глядя, и, откинув бесполезный пистолет, обратил внимание на Портнова, стоящего полуприсядь перед ним. Что-то выкрикнув, враг выставил перед собой шпагу.

Что он прокричал, Жека переспрашивать не стал, намерения человека со шпагой и так были ясны и понятны. Ввязываться с ним в драку, фехтовать, тоже желания не было. Печальный опыт предыдущего столкновения с тем, кого обучали владеть клинком, подсказывал, что в этот раз простыми побоями не ограничится. Как-то уйти тоже было проблематично, слишком близко они были друг от друга.

Портнов в отчаянии принял единственное решение, пришедшее ему в голову. Он подобрал валявшийся рядом банник и, размахнувшись, постарался ударить в голову оппоненту. Это не сработало с другим его врагом, и он не надеялся, что сработает сейчас. Просто была надежда, что время, потраченное аристократом на то, чтобы отразить этот удар, Портнову удастся использовать на то, чтобы просто отбежать назад. Навряд ли этот противник кинется за ним вдогонку.

Его противник прекрасно видел замах и не воспринял его как несущий какую-то опасность. Он даже не стал как-то парировать этот удар. В его мыслях этот бунтарь был уже мертв. Достаточно было слегка отойти назад, пропуская банник перед собой, а после сделать быстрый выпад вперед и вонзить клинок в горло поставленным ударом. Но в этот раз удача отвернулась от принца де Ламбеска. Он начал делать шаг назад и спиной уткнулся в одного из солдат, своего или из взбунтовавшихся гвардейцев, не суть. Когда он осознал, что уйти не получится, рука, держащая шпагу, уже не успевала ничего сделать. Он лишь приподнял глаза, успел увидеть опускающийся силуэт банника, и дальше сознание померкло.

Портнов также сильно был удивлен. Он, уже приготовившийся если не к смерти, то как минимум к дырке в своей тушке, вдруг увидел, что противник, злорадно улыбаясь, увел руку с клинком вниз, и в следующий момент просто получил по башке банником и кулем осел на камни. Все произошло так быстро, что со стороны Жеки это воспринялось как идиотская попытка суицида, которая удалась.

Тем временем другой пассажир кареты был усажен на лошадь и в окружении оставшихся кавалеристов спешно удалялся. Те, кто остались, погибая, давали своим товарищам разорвать дистанцию и уйти, сберегая жизнь хотя бы одному из тех, кого они охраняли. По сути, они были смертниками, разозленные потери солдаты не брали в плен, и штыки то и дело разили всадников одного за другим. Жалости не было даже к тем, кого ранили.

Дальше отправились не сразу. Много было погибших, еще больше раненых. Весельчак канонир Этьен погиб. Портнов видел его тело с рубленой раной поперек груди. Он вышел вперед, думая, что всадники остановятся. Капрал Бертран был ранен в плечо. Гонец, посланный сообщить о происшествии, вернулся с подкреплением. Так же прислали телеги для того, чтобы забрать раненых. Трупы погибших пообещали забрать позже.

Капрал сидел, оголив плечо и периодически прикладывался к фляге, где, судя по всему, было спиртное. Один из гвардейцев сноровисто зашивал рану. Увидев Портнова, он помахал рукой, подзывая его к себе.

— Опять живой! Даже не поцарапали! — ухмыльнулся Бертран.

— Повезло, господин капрал, — отчеканил Жека.

— Всем бы так везло, Портье.

Что на это ответить, Жека не знал, поэтому просто стоял молча, ожидая, что дальше скажет раненый унтер.

— Говорят, твой выстрел не позволил уйти безнаказанно этим мерзавцам.

— Случайность, господин капрал.

— Все у тебя повезло, да случайность! Хорошему солдату, Портье, без этих двух составляющих приходится очень тяжко, — с одобрением в голосе сказал капрал и, проследив взгляд Портнова на шпагу, лежавшую рядом, продолжил, — хороший клинок, отдам его Юбер, как увижу.

Возражать Жека не стал. Все, что ему положено, возьмут солдаты его котелка. Дальше будет поделено между ними по справедливости. А эта шпага, несмотря на то, что по сути этот трофей принадлежит ему, на деле от него было больше проблем. Дождавшись взмаха руки, разрешающего идти, Жека направился к сослуживцам, тем более что там уже вроде как готовились перекусить, пока есть на это время.

***

Людовик XVI, король Франции и Наварры, стоял у окна. Взгляд его был абсолютно безразличен. Еще недавно он правил немаленьким европейским государством, а сейчас власть утекала из его рук. После первых слухов о бунте в Париже граф д'Артуа настоял на том, что город нужно покинуть. В Меце, где стояла 30-тысячная армия маркиза Буйе, он будет в безопасности. А после, разобравшись в обстановке, вернуться и наказать «бунтовщиков». Сомнения в то время еще какое-то время овладевали монархом, но выстрелы, прозвучавшие рядом с его резиденцией, и отсутствие сведений о действиях наемных войск и солдат гарнизона Парижа, а точнее о их бездействии, склонили короля к решению уехать.

Только что от него вышли министры его двора, те, которые еще остались верными ему и Франции. Они прибыли в Мец немногим позже самого Людовика. Хотя это не удивительно: попади они в руки черни, то участь была предрешена. Он принял их незамедлительно. Испуганные вельможи в красках рассказали о происходящем в Париже, о том, что сделали с комендантом Бастилии, пусть к тому времени он был уже мертв. Но глумиться над телом покойника — это варварство.

Каждый вновь прибывший приглашался на аудиенцию к Людовику. Из их докладов складывалась следующая картина: чернь, буржуа и присоединившаяся к ним часть аристократии ввергли Париж в хаос. Город грабили, уничтожая любого, кого заподозрят в симпатиях к монархии. Национальная гвардия почти полностью перешла на сторону бунтарей. Были дезертиры и из солдат гарнизона.

Людовик сжал кулаки в бессильной злобе, опять погрузившись в воспоминания. Май этого года. Генеральные штаты, созвать которые он согласился, поддавшись на уговоры министра финансов Неккера. Как он не хотел идти на поводу у депутатов, возомнивших вдруг, что они могут что-то требовать. Какая им власть, если они даже между собой не смогли договориться на протяжении месяца.

Позже они объявили себя Национальным собранием, как будто это могло помочь им что-то решить. Да, у него были сторонники. Часть, малая, поддерживала своего короля, но противников было гораздо больше. Тем не менее он согласился с теми, кто был на его стороне, доверившись словам. Они убедили, что поддержки, пусть небольшой части, первого и второго сословий в созванных Генеральных штатах, а также войск, которые он распорядился переместить к Парижу, хватит для охлаждения горячих голов этих революционеров.

«Чем все это закончится?» — едва слышно, одними губами прошептал монарх. Он не стремился править, корону должен был унаследовать его старший брат Луи-Жозеф Ксавье, герцог Бургундский. Его, а не Людовика, старшего брата готовили с рождения к трону, но Господь решил иначе. В девять лет брат умер, и бремя наследника пало на его, Луи-Огюста де Франс, а ныне Людовика XVI, плечи. Он часто не понимал, почему все его министры требуют жестких мер? Почему говорят, что нерешительность погубит страну. Это раздражало, так как шло вразрез с тем, чему его учил его наставник. Аббат Бертье говорил ему иначе, он часто повторял, что робость — ценность сильных монархов. Но приближенные часто его робость называли, путая, — нерешительностью.

Пятнадцать лет назад он стал королем, получив вместе с огромной властью долги. Поражения в Семилетней войне, неудачи в Северной Америке, лишившие Францию большинства колоний, недовольства правлением его предшественника — вот все то, что досталось ему в наследство. Людовик помнил, с каким страхом он узнавал об этом, задавая вопрос, на который никто не мог ответить: «Как девятнадцатилетнему юноше с этим было справиться?»

Но он собрался, без этого хорошим правителем было не стать. По советам министров уделил внимание внешнему курсу государства. Он старался исправить ошибки тех, кто был до него. Несмотря на обвинения в недальновидности и нерешительности, он, принимаемыми решениями, прежде всего хотел любви народа. Одним из таких указов был эдикт о религиозных свободах, названный «Эдиктом о терпимости». Людовик принял его, несмотря на препоны, желая прекратить преследования людей на основе веры. Он дал народу свободу в этом. Гугеноты, лютеране и евреи могли исповедовать свою веру без страха.

Во многих стремлениях ему часто оказывалась поддержка графа де Мореля, одного из множества советников. Его поддержка была неоценима, но граф неожиданно умер. Эта смерть была сильным ударом. Сейчас Людовик опять вспомнил слова, некогда сказанные своему министру: «Я всегда должен быть хорошим королем. Поэтому лучше спросить у общественного мнения, оно никогда не ошибается». Ныне и спрашивать глупо, это самое мнение желает ему смерти!

Что бы ни хотелось сделать во благо, каким бы ты ни был хорошим правителем, если страна бедна, то многое из того, что нужно предпринять, было не осуществимо. Но все упиралось в деньги. Каждый раз финансовые реформы блокировались в парламенте, они, эти самодовольные негодяи, заявляли, что король не имеет прав вводить новые налоги! Сказал бы кто такое хоть одному из монархов, правивших Францией в прошлом? Нет, конечно!

В начавшейся войне в Америке он поддержал США. Среди французской знати, имеющей счеты к Англии, происходящее назвали «войной мести». Этой помощью восставшим колониям Франция мстила за прошлые поражения, в результате которых была потеряна большая часть колониальных территорий Франции. Да, часть из них была возвращена по «Парижскому договору», но все же огромная осталась у британцев. Министр Неккер был, также, сторонником оказания помощи. Армия, посланная для оказания поддержки, требовала немалого финансирования, и без ее восстановления гарантировать возврат колоний было нельзя. Все это нанесло очередной удар по казне.

Он тогда отдал указание о разработке налоговой реформы для пополнения казны Франции. Де Калон, которого он, Людовик, назначил министром финансов, убрав Неккера, пообещал, что меры, рекомендуемые для принятия, должны дать положительный эффект. На это и возлагались большие надежды. Обсуждение с треском провалилось на созванной Ассамблее нотаблей. Дворяне не пожелали ничего менять, заявили, что долг страны — это долг короля, и оплачивать они ничего не будут. Правды о реальном состоянии казны они предпочитали не замечать, а когда все же тайное стало явным, то помощи своему королю никто оказать не захотел.

Воспоминания о прошлом и события последних дней раздражали. Но он король и должен вести себя как король, образ, пример для всех. Пусть уже не назовут его реформатором потомки, но также не хотелось, чтобы его запомнили как короля, потерявшего власть.

Мысли переключились на армию. Солдаты, посланные в помощь, а по сути обеспечившие победу в Америке, вернувшись во Францию. И если поначалу они были верны и вопросов не вызывали, то предательство солдат гвардии, которую эти провозгласили теперь “Национальной” заставляло ныне сомневаться и в их верности. Наемные войска, вот кому можно было верить, но они тоже не дали о себе пока знать. Посыльных отправили, а когда придет ответ, было неизвестно.

Еще находясь в Версале, аудиенции попросил представитель английского двора. С Англией формально был заключен мир, и причин отказать не было. Да, они не раз были нашими врагами, но сейчас, каким-то образом узнав о случившемся, была предложена помощь. Посланник ушел от Людовика без ответа, прямо перед тем, как он вынужденно бежал из столицы.

Господи, как же все началось неожиданно, и сразу пошло кувырком. Сперва восстание у Бастилии и захват Дома инвалидов, и вот у смутьянов уже есть оружие и порох. При этом гибли как представители дворянства и богатых сословий, так и солдаты, нанятые короной. Каким образом бунтовщики умудрились захватить крепость, так до сих пор никто не мог объяснить. Верить россказням пьяной толпы, что в пьяном угаре рассказывает подробности штурма, никто не собирался. Вопросов было больше, чем ответов!

После поспешное бегство, и когда казалось, еще немного, и кортежу удастся уехать незаметно, на пути появилась колонна солдат. Времени разбираться, присоединились они к восстанию или нет, не было, и принц де Ламбеск, командир немецкого кавалерийского полка, которому граф д'Артуа приказал сопроводить короля, дал команду на прорыв. В результате он жив, а сам принц скорее всего погиб.

Людовик понимал, что время, что он бездействует, играет на руку революционерам, но придумать, что сделать в данной ситуации, он не мог. Капитулировать? Вернуться в Париж и опять собрать депутатов от сословий? И там договориться!

Париж в руках восставших. Войска, что остались, не смогут уйти без потерь, для соединения с силами, стоящими здесь, в Меце. Дать решительный бой тем, что имеется в наличии? Но где гарантия, что солдаты, набранные из той же черни, не перебегут к врагу, едва начнется сражение. Уверенности в победе без наемников не было.

Король ударил кулаком по подоконнику и глубоко вздохнул, хотелось просто забыться и не думать. Если гонцы не принесут вести, что немцы и швейцарцы идут на соединение, то надежды нет никакой. Уклонение от решительных действий принесет лишь то, что войска будут разлагаться. А через некоторое время его просто вынудят идти на мирные переговоры на условиях бунтовщиков. Не нужно быть провидцем, чтобы предположить, что они от него потребуют.

Людовик скривился, словно от зубной боли, вспомнив опять об предложениях английской короны. Англичане предлагали не только свою помощь, но и, если будет необходимость, помощь других стран. Англия, как ни крути, в отличие от положения Людовика, имела большой вес на международной арене, и распространения идей о равенстве и братстве не хотелось никому. Если изложенное в письме будет ему предоставлено, то потеря некоторых колоний — не такая уж высокая цена за то, чтобы власть в стране осталась в его руках. Жалко терять то, чем владеешь, но с другой стороны, на то, чтобы контролировать, нужны силы и средства, а их как раз не было.

Опять же, в письме было указано, что после подавления бунта и восстановления власти французской короны, флот Франции должен присоединиться к морской блокаде американских портов и прервать связи с незаконным правительством Североамериканских штатов. Судя по всему, англичане хотят вернуть контроль над колониями в Америке, считая, что им это удастся, если поддержка Францией Америки будет пресечена.

Людовик не мог дать на это согласие. Он как правитель понимал, вынужденные, по сути, уступки за помощь британцев будут восприняты резко отрицательно французским обществом, начиная от аристократии до низших слоев. Армия тоже вряд ли одобрит такое. А недовольство опять может вылиться в бунты, умело подогреваемые революционерами, что опять появятся.

«Как быть? Согласиться на предложения и подавить бунт или сделать то же самое самостоятельно, дождавшись, когда придут нанятые короной войска», — Людовик еще раз посмотрел на письмо с предложениями, лежащее сейчас на столе.

Выстрелы во дворе поместья, которое он занял, вывели его из раздумий. «Неужели опять?» — он поспешно направился к двери. Но дойти до нее не успел. Она открылась, и на пороге появился один из его помощников.

— Что за выстрелы? — спросил испуганно Людовик.

— Не стоит волноваться, сир, всего лишь расстреляли смутьянов из солдат, что поддались на льстивые речи бунтовщиков, — ответил помощник после того, как поднял голову, склоненную в поклоне. — Они получили по заслугам.

— Понятно, что ж так тому и быть, — Король опять вернулся к окну. В свете фонарей, освещавших двор, он увидел, как со двора выносят тела.

«А если не придут? Придется действовать самому!» — промелькнула мысль в голове короля. «Расстрелянные смутьяны — первые предзнаменования. И их будет несомненно все больше. Мир сошел с ума. Как же мне поступить?»

Глава 11

Как ни старался, но Жека не мог привыкнуть к новым поворотам в его жизни. Друзей нет, поговорить не с кем, да и неохота. Парни из его так называемого «котелка», хоть и стали общаться более-менее нормально, по сравнению с прежней пренебрежительностью. Да, он был вроде как такой же, как они, но всё равно чужой.

Участие в нескольких стычках не сильно изменило отношение к нему. Конфуз с незаряженным мушкетом ему еще периодически припоминали, но последующие действия, когда он был при артиллеристах, может, частично компенсировали этот инцидент. А может, ему зачли помощь раненым или тот выстрел, который не дал уйти кортежу безнаказанным. Портнов периодически, конечно, задумывался над этим, но вот так спросить не решался, да и не нужно это было особо.

С тех пор как они упустили короля, хотя в это Жека не верил, прошло около десяти дней. Не верил, потому как, в его понимании, если бы это был король, то охрана была бы гораздо серьезнее. Логичнее было предположить, что это был министр или другой высокопоставленный чиновник, который решил покинуть город, чтобы избежать встречи с революционерами.

Десять дней марша колонны, с периодическими стычками, которые быстро сходили на нет, стоило построиться и дать залп. Лишь в одном из кварталов Парижа их попросили помочь с осадой здания, так как своими силами засевших там выкурить не смогли. На вопрос, кто там, отвечали стандартное: сторонники Людовика. Правда это было или местные решили свести счеты с кем-то таким образом, удостовериться не было возможности, да и плевать было на это. Они даже не стали строиться, залп из пушки, и из окон вывесили белый флаг. Участь тех, кого выволокли из дома, была незавидной.

К вечеру их колонна прибыла в казармы для ночлега. Хотя казармами покосившееся здание назвать было трудно. Утром прибыли новобранцы, а с ними и приказ выдвигаться в сторону Меца.

И снова всё завертелось по привычному кругу. Подготовка к маршу, проверка всего и вся и еще немного. Упущенная мелочь могла сказаться либо при передвижении, либо, если придется, в бою, а какая именно, Бертран не сказал Портнову, поэтому он в очередной раз по кругу осмотрел мушкет, обувку, ранец, мундир. Наконец крик строится, и спустя минут пять они снова зашагали вперед.

По прибытии на место, на еще недавно пустующем поле, возник палаточный лагерь. Стоял конец июля 1789 года — жара стояла невыносимая, из-за этого переход Жеке дался особенно тяжело. В пути он познакомился с парнями из тех новобранцев, что заявились под утро. С ними было проще. Они его не знали, для них, шедших рядом, Портнов был таким же. Общие трудности невольно сблизили.

Лагерь национальной гвардии Франции расположился недалеко от небольшого городка Сен-Михель. Небольшой городок, если идти на восток от Парижа. Река Маас, протекавшая через город с юга на север, и лес, через который они прошли по пути сюда, порадовал. Рекруты, такие же, как и Портнов, с удовольствием в голосе обсуждали наличие рыбы и дичи близ места, где обустраивали лагерь. Он представлял собой что-то похожее на римский лагерь, только тут на лугу стояли ряды палаток, обтянутых грубым холстом, и с небольшим земляным укреплением по периметру. В центре лагеря располагался штаб и палатки офицеров.

На месте стоянки знакомств стало больше по причине прибытия еще одной колонны с новичками. Он уже не проводил время в одиночестве, предоставленный сам себе, а мог спокойно подсесть к костру, завязать беседу. Никто его не гнал и не чурался. Жека старался не только спрашивать, но и слушать, что давало возможность узнать новую информацию, которая позже могла пригодиться или помочь лучше понять местные реалии.

Часто в разговорах упоминался капрал, особенно среди тех, кто уже давно служил в полку. Его здесь уважали, это чувствовалось.

Он даже узнал полное имя капрала — Арман Анри Бертран. Вообще, капрал Бертран был интересной личностью. Понемногу он узнавал про Бертрана из разговоров или просто услышав мельком.

Капрал был эдакая военная косточка, иной жизни не знавшая. Он с детства был при армии, то ли прибился мальчишкой, то ли его нашли солдаты — версии были разные. Всё, что он впитал с детства, только муштра, походы, сражения. Большой опыт позволял Бертрану в большинстве случаев принимать верные решения в бою, причем, как говорили, всегда верные. В это верилось с трудом, ведь все хоть раз да ошибаются, но мнение свое Жека оставил при себе.

Позже, уже познакомившись поближе с капралом, Жека узнал его мнение на этот счет. А оно было простым: Бертран не считал себя гением тактики, он считал, что солдат должен быть стойким и уверенным в тех, кто отдает приказы.

Последнее время моменты, когда Жека мог просто так посидеть и ничего не делать, наслаждаясь этим, появлялись нечасто. Вот и сейчас он устроился на небольшом чурбачке и просто разглядывал лагерь, раскинувшийся перед ним, с ровными рядами палаток.

Только что закончилась очередная тренировка, где они монотонно повторяли, заучивая один и тот же набор действий. Кололи штыками, заряжали мушкеты, стреляли и заряжали вновь. Жека улыбнулся, и было чему, по сравнению с первым разом теперь он уже не тупил и вполне сносно заряжал мушкет. Нравилось ли ему это? Наверное, хотя больше подходило слово «втянулся». Но, конечно, было и то, что напрягало. Например, звук выстрела, после многократной стрельбы из этого раритета на какое-то время глохнешь, а от густого дыма сильно слезились глаза.

Но первая тренировка запомнилась. Она состоялась на следующее утро после прибытия на место. Портнова и остальных, присоединившихся к ним в Париже, собрали недалеко от лагеря. Стоя в строю, Жека просто стоял и ждал, что будет дальше. Они стояли около получаса, пока капрал и двое его помощников из ветеранов полка о чем-то совещались. Благо, что было тепло, так как одеты они были довольно легко: штаны, а у кого-то рейтузы да рубашка, на боку сумка с патронами. Рядом у ноги, поддерживаемый рукой, стоял мушкет. Напротив строя были расставлены соломенные чучела, которые немного покачивались от ветра. Наконец, оглядев строй еще раз, капрал кивнул одному из своих, что можно начинать.

— Это мушкет! — почти прокричал гвардеец, делая шаг и выставляя перед собой ружье на вытянутых руках. — В основном из него стреляют, как вы все знаете.

— Кому тут смешно? — после этого окрика все постарались принять серьезное лицо. У кого не получилось, тем, как сказал Бертран, после занятий он придумает, чем заняться.

— Но мушкетом можно еще колоть, — продолжил гвардеец, дождавшись кивка капрала, — если примкнуть штык, а в случае, если враг попытается заколоть вас, отвести удар и дать по голове прикладом. Понятно?

— Понятно!!! — хором рявкнул строй.

По мнению Портнова, да и остальных в строю, гвардеец говорил банальные вещи, но от смеха он удержался. «Ну, для чего еще нужно ружьё, если не стрелять? Дальше что? Это сабля, она колет? Это пушка, она стреляет ядрами? Или это лошадь, она возит всадника? Так, собственно, обучать людей и я могу», — думал Портнов, слушая монотонную речь инструктора. Но, несмотря на эти мысли, возникавшие после каждой фразы, Жека, как и все, орал: «Понятно!» Гвардеец, сделав паузу, оглядев строй, продолжил.

— Я научу вас быстро заряжать и стрелять. У каждого из вас есть патронная сумка. В ней лежит бумажный патрон, в котором находится пуля и отмерено необходимое количество пороха, — при этом он сделал паузу, так как большинство отвлеклось, открывая сумки и заглядывая туда, словно желая убедиться в том, что им сказали правду. — Смотрим на меня! — крикнул он, привлекая к себе внимание. После продолжил: — Запоминаем команды!

Он встал по центру строя, положив мушкет на плечо. Бертран стоящий рядом крикнул:

— Заряжай! — после гвардеец перехватил ружье левой рукой, правой взяв его рядом с курком.

— Мушкет нужно взять так, чтобы было удобно ссыпать порох на затравную полку, — комментировал его действия капрал.

— Открыть полку! — скомандовал он далее. Положение гвардейца почти не изменилось, он лишь откинул верхнюю часть полки большим пальцем правой руки.

— Достать патрон! Кусай!

Выслушав команду, всё так же удерживая ружьё левой рукой, гвардеец другой рукой достал из сумки на боку бумажный патрон, напоминающий продолговатую конфету, только она была завернута не в цветную обёртку, а в грубую бумагу серого цвета. Достав его, он поднёс ко рту и откусил край, где была пуля.

— Сыпь на полку! - последовала далее команда.

Держа пулю во рту, инструктор насыпал пороха на полку сбоку ружья, которую открыл ранее.

— Закрыть полку, к ноге!

Он закрыл полку, исключая высыпание пороха, и отвел левую ногу назад, поставив свой мушкет рядом с ней, после чего отклонил его вперед левой рукой.

— Приклад у левой ноги, а дуло рядом с подбородком! — прокомментировал бертран, позу в которой земер его помощник. выдержав паузу прозвучала следующая команда:

— Пулю в дуло!

Гвардеец высыпал оставшийся порох в дуло и, следом отправив туда пулю, просто выплюнул ее в подставленный ствол мушкета. Выполнив это, он накрыл дуло рукой. Его действия всё также пояснил капрал.

— После того как пуля будет в стволе, вы должны накрыть его ладонью, показывая, что мушкет заряжен!

— Шомпол!

Гвардеец вытащил длинный прут и, вогнав его в ствол, стал быстрыми движениями утрамбовывать пулю под комментарии Бертрана:

После утрамбовки не вынимайте шомпол, пока не прозвучит команда: «Шомпола наружу!» Только после этого вы вынимаете шомпол и возвращаете его на место! — Подав эту команду, он дождался, пока гвардеец ее не выполнит и не замрет в ожидании следующей.

— Приготовить оружие!

Он взял мушкет на изготовку, держа его перед собой, стволом вверх.

— После этого держите оружие, не прижимая его к телу. Ружье находится на весу перед вами. При этом вы взводите курок на боевую, готовясь к стрельбе, далее стоите и ждете команду на открытие огня. — Бертран ходил вдоль строя рекрутов, монотонно объясняя.

— Целься! — крикнул он и гвардеец, услышав команду, взял ружье на изготовку к стрельбе.

— Залп! — БАМ! Раздался выстрел!

— Теперь то же проделаете вы, — сказал Бертран, дождавшись, когда дым рассеется. — Слушаем команды и выполняем, не спешим и не отстаем.

Далее, само собой, потребовалось повторить то же самое Портнову и Ко. Сначала пару раз они просто имитировали заряжание, стараясь запомнить начальные команды, это было несложно. После, как инструктор убедился, что все более-менее поняли, настал черед повторить всё то же самое, уже заряжая по-настоящему. И если для большинства и это не стало проблемой — они уже стреляли и теперь просто сноровисто старались выполнить, — то Жека часто тупил и из-за этого отставал.

Простые, в общем, действия на деле оказались не такими уж простыми, что всё больше раздражало Портнова. Началось с того, что он, взяв бумажный патрон, откусил его со стороны пули. Бумага была плотной, и понять, где кусать, было сложно. Вот он как взял, так и откусил, благо зубы не сломал. Далее попробовал на вкус пороха, схватив зубами край бумажного патрона больше, чем нужно. Часть пороха он рассыпал, когда пытался удержать мушкет одной рукой и насыпать его на полку другой. Когда пуля была во рту, он чуть было не проглотил ее, а после его чуть не вырвало. Когда возвращал шомпол на место, ткнул им в руку. И в эпилоге получил массу впечатлений после выстрела. Про ругань инструкторов и затрещины, что получил не один раз, можно даже и не вспоминать.

Но он старался, просто дело было непривычное до жути. Жеку мотивировало лицо Бертрана там в пари, когда он обнаружил, что Портнов целился не заряженным оружием. Наконец, после того как новобранцы повторили всё это еще несколько раз, инструктор кивнул головой и, сказав: «Хорошо», отошел к капралу. Его сменил другой гвардеец, до этого стоявший рядом с капралом. Идя к строю новобранцев, он крепил штык к стволу мушкета. После, дав распоряжение примкнуть штык им и дождавшись, когда команда будет выполнена, он начал свою часть обучения:

— Уметь стрелять важно, но всё же дело решает в большинстве случаев рукопашная схватка. И то, насколько вы умелы в этом, будет зависеть и ваша жизнь, и, возможно, успех всего сражения. Теперь смотрим.

Следующие полчаса гвардеец рассказывал о приемах работы с мушкетом с примкнутым штыком. Каждое действие он старался наглядно показать, как и его коллега до этого. Для еще более наглядной демонстрации он выбрал одного из строя. Встал в изготовку и приказал:

— Нападай!

Рекрут перехватил мушкет поудобнее, чуть выставив вперед, стараясь повторить то, что им показывали. Выждав паузу, он попытался ударить в грудь. Но не сильно, мало ли что пойдет не так, грех убийства своего брать на душу не хотелось.

Клац!

Раздался звук от столкновения железа с деревом. Гвардеец самую малость отклонился назад и, приняв штык, приближающийся к груди, на ложе ружья, увел его влево. Рекрут при этом немного провалился вперед. Выпрямиться новобранцу он не дал, скомандовав: «Замри», после чего стал объяснять дальше.

— Отсюда я могу ударить в челюсть, — что он и продемонстрировал, медленно своим штыком уводя ружьё оппонента вниз, при этом приклад шёл вверх. После, закончив демонстрацию движения, вернул всё в исходные позиции. — Можно не бить прикладом, а просто, навалившись всем телом, толкнуть плечом в грудь, сбивая с ног как противника, так и тех, кто шёл за ним. Новобранец, после демонстрации этого приёма, неуклюже сделал два шага назад и упал на спину. Инструктор быстро подошёл и приставил остриё штыка к груди, следом добавив: — Думаю, понятно, что последовало бы.

— «Понятно», «да», «штык в кишках», — послышался гомон ответов.

— Вот! — продолжил инструктор, когда рекрут встал и вернулся, с его разрешения, в строй. — Ситуации разные, и как поступать в той или иной, решать или выбирать будет некогда, так что это движение должно быть естественным, над которым не задумываешься. Следующий!

Далее в течение часа рекруты под присмотром капрала и инструкторов, которые иногда останавливали и объясняли, если что-то было не так, стреляли, заряжали, а также отрабатывали приемы штыкового боя, которые им были показаны. Соломенные чучела кололи и били в полную силу, друг с другом приемы отрабатывались без штыка и медленно.

— Прекратили все! — раздалась долгожданная команда капрала. — На сегодня все, построились и в лагерь. Для первого раза сойдет.

Новобранцы, негромко переговариваясь, обсуждая прошедшую тренировку, построились в две шеренги, после чего не спеша двинулись.

«Мда, — крутилось тогда в голове Портнова. — Муторно, какая то хрень, при том как будет в бою вообще думать не хочется».

Последующие дни подобные занятия повторялись ежедневно, разве что добавлялось передвижение держа строй. Рекруты, позанимавшись с утра или вечером, по сути, после были предоставлены сами себе, за исключением тех, кто нес караульную службу. Было даже немного попроще в плане общения: ветеранов, которые все-таки держались чуть обособленно, было значительно меньше, чем тех, кто, как и он, недавно влился в ряды национальной гвардии. Только он поневоле оказался тут, а они, воодушевленные речами и призывами ораторов, записывались в национальную гвардию в больших количествах добровольно. Отказа ныне не было никому.

На этот счет был еще интересный разговор с одним из парней, с которым Портнов вместе стоял в карауле. От скуки и чтобы хоть как-то начать разговор, он спросил стоящего напротив него парня:

— Арман, а ты как сюда попал?

— Что значит, как попал? Пришел к Нотр-Даму, там и записался.

— То есть сам? — не понял Жека.

— Ну да, а что тут такого?

— А ну, понятно, — улыбнулся Портнов. — Патриот, и все такое. Не дадим королю уничтожить завоевания революции!

— Не совсем, я, конечно, разделяю идеи революции, — ответил паренек, видя удивленное лицо Портнова. — Но не настолько рьяно, как некоторые. Я и так работал за гроши, а сейчас работы не найти и вовсе. А тут хоть платить будут, и, говорят, неплохо, вот только с Людовиком разберемся.

— Понятно, — кивнул Жека. — А до восстания чего не пошел в гвардию ну или в армию?

— В армию не хотелось, а в национальную гвардию бедняк бы не попал, хоть вроде как и принимали всех.

— Так и сейчас всех гребут, вот тебя же записали, не пойму, в чем разница.

— Странный ты, — ответил Арман. — Вроде тоже из Парижа, а не знаешь. Раньше тоже всех принимали, без отказов. Только когда узнавали, что полный мундир и обычный, и парадный он должен был приобрести за свой счет, резко передумывали. Ты знаешь, сколько это стоило? Нет?

— Ну, я так понимаю, дороговато выходило?

— Очень дорого! Поэтому формально принимали всех, а на деле нет.

Реальную цену нового мундира Жека, конечно, не знал. Тот, что был на нем, он снял с мертвеца, но понимание, что сумма эта была явно неподъемна для простых граждан, у него было.

Кстати, насчет того, что нужно, с этим вопросом было не все так гладко. Судя по всему, первые деньги придется потратить на покупку всего комплекта вещей и снаряжения, что ему положен. Нет, конечно, можно и не тратиться, интендант выдаст. А вот что именно, непонятно, но, судя по разговорам, что-то в чем хоть будет невозможно.

Он часто думал, что первым сменит мундир, тот, что был на нем, жутко жал в плечах, чего сразу он как-то не заметил. Еще неимоверно стеснял движения, к тому же в нем было душно. Еще во время пешего марша Жека чуть было не свалился, изнывая от жары. Отдыхая во время небольших привалов, он уже даже обдумывал идею, как ввести в обиход новую форму, в которой передвижение будет хоть немного удобнее. Правда, к кому идти с этими рационализаторскими предложениями, он не знал, поэтому в мыслях составлял все на имя Наполеона.

Одно из развлечений, что были доступны в лагере, это поход к реке. Он любил плавать, и первое, что он сделал, когда второй батальон Национальной гвардии Франции прибыл на новое место, определенное им под лагерь, отпросился искупаться. Получив разрешение, он галопом понесся до речки, которую он заприметил еще на подходе. Наплававшись в тот день, он какое-то время просто лежал в воде, балдея от приятной прохлады. Ему не мешали даже остальные новобранцы, которые, как дикие бабуины, голося на всю округу, плескались рядом. А вообще, там можно было совместить приятное с полезным, например простирнуть одежду и, пока она сохнет, искупаться.

У реки сегодня, на удивление, никого не было. Небольшой пляж, камыши, песок, приятно согревающий ступни, здесь был мягким. За водной гладью, на другой стороне, был еще один пляж, только берег немного покруче. Жека отбросил вещи, что нес на стирку, и, разувшись, не спеша пошел по песку.

Подавив желание раздеться и броситься в воду, он решил сперва сделать дело — постирать, а уж после. Когда это было сделано и он аккуратно разложил вещи сохнуть, Жека посмотрел на воду, представляя уже прохладу воды.

Сбоку раздался всплеск, Портнов повернулся на звук. Вроде там? Ну да, еще один всплеск. Кто-то, как и он, решил освежиться. Не особо понимая, зачем ему знать, кто там плещется, он пошел по тропе, идущей вдоль берега. Пройдя немного и спустившись к небольшой заводи, он, вроде как, нашел место, откуда слышались звуки.

На песке лежал мундир и кальсоны. Сверху на них жилетка и сложенная перевязь с ножнами. Башмаки и черные гетры также не валялись как попало, а аккуратно были сложены рядом с головным убором. И если всё это он осмотрел мельком, то клинок привлек к себе внимание. Он не был похож на те полусабли, что были у гвардейцев.

Оружие было длиной почти в метр, прямой, с серыми потертыми ножнами. Он уже слышал, Бертран кому-то объяснял, что за оружие. Вроде он говорил, что такие клинки, как у него, называют хаудегенами, «мертвецкими» палашами, их любили немецкие кавалеристы да шотландцы. Оружие, на которое смотрел Портнов, было в отличном состоянии и просто притягивало взгляд.

Эфес серебристого цвета с черными прожилками имел вид корзинки: этот «зонтик» с нанесенными узорами и волнообразными дужками служил для защиты кисти. Рукоять оканчивалась массивным шарообразным навершием.

Жека осмотрелся, затем подошел ближе, взял клинок в руки и слегка вынул из ножен. На самом клинке, чуть выше гарды, был нанесен узор и, вроде как, какая-то надпись. Портнов успел разглядеть только две первые буквы. Любопытство подталкивало вынуть клинок полностью, чтобы увидеть надпись полностью, но он все же удержался.

Но даже та малая часть, что он смог рассмотреть, ему понравилась. Ладонь крепко сжала рукоять. Еще немного полюбовавшись, он задвинул клинок в ножны и положил на место. Не дай бог, хозяин увидит и решит, что он хочет своровать. Наказание за это строгое, и слушать оправдания никто не станет.

Он прикинул себя с таким клинком в том переулке с парнем, который отделал его. Само собой, представил не неумехой. Понятно, что для нормального обучения нужен не один год, но хотя бы пару приемов, и, может, в тот момент всё пошло по-другому.

— Понравился? — раздался голос сзади.

Жека повернулся, даже несколько резковато.

Капрал Бертран не спеша выходил из воды. Он остановился, вытряхнул воду, попавшую в ухо, и подошел к своей одежде. Вода каплями все еще сбегала вниз по телу. Надо сказать, что телосложение капрала не отличалось накаченными мышцами, он скорее был худоват и жилист. Старые шрамы на груди и новый на плече только добавляли суровости.

Капрал накинул рубаху и перевел взгляд на Жеку.

— Что-то случилось? — спросил он. — Чего молчишь? Или тебе от меня что-то нужно?

— Нет, господин капрал, ничего не случилось, — ответил Портнов. Бертран действовал на всех так, что при встрече хотелось сразу вытянуться в струнку. — Саблю просто посмотрел, не удержался, господин капрал, — добавил он.

— Понятно, — Бертран взял ножны с клинком в руку. — Не сабля, палаш.

— Извините, буду теперь знать.

Капрал молчал. Он держал ножны в руке и разглядывал Портнова немигающим взглядом. Непонятно было, сердится он или нет и чего сейчас от него ждать. Тем более Жека помнил обещание разобраться с ним потом, которое так и не было выполнено.

— Господин Бертран, — не выдержал Жека. — Честно, в мыслях не было красть.

— Ну, это я и так понял, — он усмехнулся. — Не глупый, вроде.

Эта ухмылка бесила и одновременно пугала. Он словно издевался. Портнов уже дважды пожалел, что пришел на этот пляж.

— Не пойму я тебя, Портье.

— Не поймете? — удивился Жека.

— Да, не пойму, — даже отчасти с добротой в голосе ответил Бертран.

— Не знаю, что на это ответить, господин капрал!

— А и не надо, — Бертран положил палаш и стал одеваться. — Странный ты, вроде морда как у всех, две руки и две ноги. Но ведешь себя по-другому, много не знаешь, как так может быть?

— После одной из драк потерял память, вообще не помню ничего из прошлой жизни, — не став ничего придумывать нового, выдал версию Портнов.

— Был у меня солдат один, получил в голову картечью, не прям так, коснулось малость. Тоже очнулся и никого не узнавал и ничего не помнил. Но, получив в руки мушкет, понял бы сразу, заряжен он или нет. Да и учить заряжать его заново не нужно было. А ты? — Бертран задумался, подбирая слова. — Я смотрел на тебя, когда ты старался повторить то, что вам на поле показывали. Ты словно вообще первый раз заряжал оружие, в то время как остальные делали это вполне естественно, пусть и неуклюже, без должной сноровки.

Портнов не знал, что ответить на такое заявление. Этот доморощенный Пуаро еще, не дай бог, начнет проводить расследование, желая узнать ответ на свой вопрос. Хотя все равно ничего не найдет. Даже найди и опроси он Антуана или Пьера, если представится такая возможность, они, кроме как подтвердить факт драки, нового ничего не скажут. Но само то, что кто-то будет копаться в его жизни, это настораживало и нервировало.

— А может, ты и прав, — продолжил размышлять капрал. — По-разному бывает. Одного ранение инвалидом делает, другому что-то иное дает. Памяти нет, а удача такая, будто за спиной ангел и прикрывает тебя, а может, и дьявол, кто разберет. — Бертран ухмыльнулся и посмотрел на Жеку.

— Не знаю, так выходит, — пожав плечами, ответил Портнов.

Действительно, если посмотреть события последних дней, то словить кусок свинца Жека мог не один раз.

— И я не знаю, — подытожил Бертран. — Только сильно на это не уповай. Удача — это хорошо, но она не заменит знаний и умений. Запомни это.

— Разрешите, я пойду? — спросил Жека.

Капрал, присев, стал что-то искать в вещах, хмурясь немного. Найдя, наконец, свою трубку, он перевел взгляд на застывшего истуканом Портнова.

— Иди, Портье, не задерживаю. И помни, что я тебе сказал.

— Я...

— Иди. Думаю, на этом разговор окончен, — прервал его капрал.

Жека не стал спорить и, развернувшись, пошел в сторону пляжа за одеждой, собрав, оглянулся и ушел в лагерь. Купаться уже не особо хотелось.

***

Гвардейцы, вместе с которыми Жека был в одном котелке, пока отсутствовали, занятые своими делами или тем, что было им поручено командирами. Портнов же сегодня был ответственен за ужин, чем он и занимался, благо готовить простенькую похлебку он научился.

— Из тебя может получиться толк, — сказал капрал Портнову, подсаживаясь к котелку, продолжая дневной разговор.

Видя удивленный взгляд, он пояснил:

— Ты хоть и странноватый, но если приложить усилия, то толк будет. Главное, чтобы ты сам захотел это. Я наблюдал за тобой, да, я ж, кажется, говорил, ты словно не от мира сего, расспрашиваешь об элементарных вещах, желаешь узнать что-то, что обычное дело. Но для тебя это как нечто новое, учишься, но при этом стараешься, чтобы это не видели.

— Ну, я же говорил, с памятью проблемы, — стараясь скрыть раздражение, ответил Жека.

— Да нет, — Бертран прервался, чтобы подуть на ложку, снимая пробу. — Я помню, что ты говорил, на потерю памяти это мало походит. Ты ведь беспризорник, выживал на улице? Вот! — Он поднял палец и указал им на Жеку. — А я не уверен что-то. Отправь тебя назад на улицы, сколько ты протянешь? И одного су не поставлю на то, что ты хотя бы дня два проживешь.

— Ну, я же жил, и довольно неплохо, — возразил Жека.

— Жил, согласен. Только, думаю, и там были те, кто тебя учил и вел, как здесь, друзья, скорее всего. Они и помогали. Но, с другой стороны, лет тебе много, не мальчик, неужели с тобой так нянчились всё время?

Отвечать Жека не стал, так как доказывать, что и без парней бы справился, было глупо. Тут капрал был прав на все сто. Не желая продолжать разговор, он попытался сменить тему:

— Меч, то есть палаш, почему у вас он, у остальных же полусабли.

— Ну так да, полусабли же положены, — не стал спорить капрал. — А что до моего палаша? Это трофей, да и привык к нему, по мне так с ним удобнее. К чему спросил?

— Интересно просто.

— Понятно. Он, конечно, тяжелее, чем то, что у вас, — продолжил капрал, — но в рубке тяжесть, может, и получше будет, сила удара больше.

— А если рукопашная, где все в кучу и тесно? — Портнов помнил, какая толкотня была в драке с кавалеристами, сопровождавшими карету. И что гвардейцам с полусаблями, что были короче, сражаться, на его взгляд, было сподручнее.

Капрал на это ничего не ответил. С виду вроде как показывая, что Жека может думать все что угодно.

— Я просто предположил, господин капрал, — уточнил Жека.

Бертран, сняв еще одну пробу, теперь смотрел на Портнова. Он словно ждал, какую глупость может еще ляпнуть Жека.

— В толпе неудобно, верно, — вроде бы согласился капрал. — А всаднику с коня рубить в самый раз, — продолжил Бертран и даже улыбнулся. — Ну так любым оружием нужно уметь владеть. А будешь уметь, то и как применять его в любой ситуации будет понятно. Даже палка в руках может натворить дел, если ее держит обученный.

— Господин капрал! — вдруг неожиданно выдал Жека. — Месье Бертран! — то ли дополнил, то ли поправился Портнов. — А вы бы не могли поучить меня? Я понимаю, что дел полно и других, но хотя бы что-то.

Капрал как-то по-новому посмотрел на Жеку.

— Ну, я и так учу и тебя, и остальных новобранцев.

— Я понимаю, но это... — Жека не знал, как сформулировать мысль о том, что ему хотелось бы индивидуальных уроков. — Я бы дополнительно поучился. Ну чтоб не сгинуть в первом бою. Хочу, чтоб не только на удачу надеяться...

Капрал задумался, а Портнов замер в ожидании. Еще утром подобного желания и в помине не было, но сейчас он, разговаривая с капралом, захотел стать таким же, как он. Было какое-то чувство, что это его шанс! И если он его упустит, то другого не будет.

— Хорошо, — ответил капрал. — Попробуем, но легко не будет.

***

— Портье, подойди, — сказал он Портнову, встретив его утром, когда тот вылез из палатки, широко зевая.

Как оказалось, капрал Бертран согласился, не стал откладывать обучение. Он стоял и ждал, когда Жека соизволит подойти к нему.

— Хотел поучиться? — сказал он Жеке. — Бери мушкет и за мной.

Они проследовали на всё то же тренировочное поле. Капрал встал перед ним и, указывая на мушкет, опять стал объяснять то, что до этого не раз говорилось. Но Портнов стоял и не перебивал.

— Теперь, как учили, — сказал Бертран. — Коли.

Жека перехватил ружьё поудобнее. Была какая-то неуверенность. Перед ним всё же не лопух, и он явно не собирался на тот свет. Как бы не самому Портнову пришлось быть покалеченным.

Портнов не спеша двинулся к капралу, стараясь пока держаться в недосягаемости его штыка. Он какое-то время просто выцеливал. И как только ему показалось, что стоящий перед ним чуть расслабился и опустил свое оружие, сделал шаг и кольнул...

Стоя на коленях, он судорожно пытался восстановить дыхание, открывая и закрывая рот, словно изображал рыбу.

То, с какой скоростью капрал парировал и контратаковал, впечатлило. Он отбил штык Портнова, наступил на ногу, не дав ему отойти, и следом добавил в грудь прикладом. А теперь стоял и наблюдал, как Жека понемногу восстанавливает дыхание и пытается что-то при этом сказать.

— Больно? Учеба всегда сопровождается болью, — он помог подняться Жеке и посмотрел на перекошенное злобой лицо. — А что бы было в настоящем сражении?

— Лежал бы с дыркой от штыка, — просипел Жека, кашляя. Дышать он старался не спешно.

— Согласен, — одобрительно ответил Бертран. — Скорее всего, дырка была бы в брюхе или в горле. Нужно бить в эти места. Кольнул штыком в живот, провернул и вытащил. В грудь не бьют, там ребра! Застрянет штык, замучаешься вытаскивать, а в это время тебя кто на острие поднимет, и всё.

Жека наконец смог выпрямиться. Грудь тянула болью. Синяк будет гарантированно.

— Думаю, время есть, и можно попробовать тебя чему-нибудь выучить, — сказал капрал. — Возраст у тебя, правда, уже порядочный, и умений ни черта нет. Но если твое желание стать лучше как солдат не сиюминутно, то толк будет.

— Спасибо, — выдохнул Жека. Слова капрала были приятны. От этого злоба немного притихла.

— Дальше. Запомни. Стрелять, конечно, нужно уметь, но для хорошего выстрела нужно и ружьё хорошее, и навык. А с теми мушкетами, что идут в армию, — капрал сплюнул в сторону, — на большом расстоянии пуля из них после выстрела попадёт или нет, это неизвестно. Для того чтобы бить наверняка, и сходятся близко, но и там не сильно прицельная стрельба. А вот знания, как вести себя в рукопашной, дорого стоят, тут только ты решаешь, куда штык пойдёт.

— Пуля — дура, штык — молодец, — сумничал Жека, вспомнив фразу Суворова. И чуть было не добавил: «А граната вообще невменяемая баба».

— Что? Как ты сказал? — усмехнулся Бертран. — Верно, штык — молодец. Хорошо сказано, Жак. Теперь смотри.

Жека обратил внимание, что Бертран первый раз назвал его по имени. А дальше он, не отводя взгляда, смотрел на то, как капрал показывает приемы работы штыком. Сначала движения, когда штык был примкнут к ружью. После — что можно делать, держа его в руке, словно нож. Капрал был уже немолод, но двигался очень легко, каждое движение было выверено и отточено. Хотя, конечно, до той грации, что показал парень в переулке, как его, кабан вроде, или вепрь, не помню, Бертрану было далеко. Но то, чему его учил Бертран, и не требовало красоты. Всё, что показывалось, отличалось как раз простотой, минимум движений, без лишней суеты отправить врага на тот свет. Одним словом, профессионализм.

Если в этот и последующие дни с мушкетом у Портнова получалось всё лучше, то холодное оружие было отложено на потом. После первого раза, когда Бертран сказал Жеке отрабатывать показанные приемы на чучеле, он чуть было не укоротил себя на ступню.

Жека хоть и хотел, но пока не мог воспринять слова Бертрана о том, что клинок — это продолжение руки, часть тела. Каждый раз он махал им, словно подобранной палкой. Грубо, стараясь за счет силы, а не техники, попасть по чучелу. И если чучело молчаливо терпело и не отбивалось, то с настоящим противником всё было бы гораздо плачевнее. Но Жека не собирался отчаиваться и бросать, просто дело привычки. Как сказал Бертран, главное — желание, а уж его у Портнова теперь хватало.

Глава 12

Как-то незаметно, но Жека втянулся. Жизнь, которая была до этого казалась страшным сном, теперь воспринималась немного иначе. Он скорее начал жить, чем выживать. Да, он еще не был в бою, это еще было впереди, и мысли на счет этого пугали до жути. Но Портнов старался не думать о сражении. Сейчас же у него было все хорошо, Жека не задумывался о том, что носить, где спать и что есть. В его отделении, ну или «котелке», его более или менее приняли.

С питанием всё было тоже нормально. Лишь изредка приходилось докупать у маркитантов или у местных жителей из ближайшей деревушки приправы или что-то из еды, что невозможно было добыть на охоте или выменять.

Помимо муштры было и время для отдыха. Чем занять себя в это время, мыслей особых не было. Карты, самоволки в городок к девушкам, ну или, например, рыбалка. Впервые попробовав половить рыбу, Жека отметил, что процесс не сильно отличался от того, к чему он привык в своем времени. Разве что снасти были другими, более примитивными, но разобраться с ними удалось довольно быстро.

В своем времени отец его часто брал с собой, но особого интереса Портнов не испытывал, то ныне сидеть на берегу и пялиться на воду вызывало иные эмоции.

Помимо рыбалки была еще и охота, и это нравилось гораздо больше. Вместе с Бертраном они часто уходили в ближайший лес. Там, помимо оттачивания навыков выслеживания дичи, капрал делился своими знаниями о том, как вести себя на охоте, способы выслеживания добычи и что делать не стоит ни в коем случае. Откуда у Бертрана такие познания, Жека не задавал себе вопросов. В его понимании наставник знал всё, и тут, скорее наоборот, было бы странно, если б капрал не умел этого.

Лес, где они охотились, был ранее королевским владением, и любой, пойманный там с добычей, мог быть сурово наказан. Но теперь, в разгар революционных событий, никто за этим не следил. Да и если бы следил, то что? Интересно было бы посмотреть, как их попытались бы наказать.

Охотились в основном беря с собой обычные мушкеты, ну не было иного оружия у Жеки.

Надо сказать, что стрелял он хоть и лучше, чем еще месяц назад, но до капрала ему было далеко. Выстрелы чаще всего еще были неточными, и он с досадой наблюдал, как очередная пуля была отправлена в «молоко». Причем, что особо бесило, дистанция, с которой он делал выстрел, была очень небольшой, на взгляд Портнова. Бертран же делал выстрел настолько просто и естественно, насколько это было возможно. Казалось, всё просто: увидел цель, вскинул оружие, прицелился — выстрелил, и быстро перезарядил. И с того же расстояния обычно он чаще попадал, чем мазал. А вот если брал свой штуцер, который берег как зеницу ока, его меткость возрастала в разы.

Жека не раз просил дать попробовать выстрелить из штуцера, но капрал отказывал, говоря, что сначала нужно научиться обращаться с мушкетом. Хотя это и раздражало Портнова, он понимал, что Бертран прав, и продолжал упорно тренироваться.

Одним из самых запоминающихся моментов для Жеки стал день, когда он впервые попал, но не по мишени. Первой жертвой стала утка, которую он подстрелил, следуя всем указаниям Бертрана: учел ветер, подошел как можно ближе, сделал поправку на смещение мушкета влево. Радость от успеха была неописуемой. А скуповатая похвала капрала, который обычно не отличался эмоциональностью, только сделала удовольствие еще больше. Вечером, уплетая суп с мясом этой утки, он чувствовал себя настоящим охотником. Еда, добытая своими руками, казалась вдвойне вкусной.

В целом Портнов уже более-менее адаптировался в этом мире. Он научился не только добывать еду, но и готовить ее. Лучше всего у него получалась уха, первый раз он готовил ее под руководством Жана, солдата из их «котелка». И что самое, по первой, странное, Портнову это начинало нравится.

Тут следует отметить, что Портнову повезло со временем года, когда карал его смог многому научить на практике. Если бы он появился зимой, то, скорее всего, он знания получил по большей части теоретические. Зимой солдаты обычно размещались на зимних квартирах, и заботы были совершенно иные.

***

Последние месяцы Портнов жил согласно лозунгу дедушки Ленина «Учиться, учиться, учиться!». Бертран, претворяя эти слова в жизнь, гонял его, почти не давая отдыху. Как уже было сказано, учил тому, что знал. Охота, читать следы, стрельба. Учил драться, используя штык или тесак. Как и что делать при ранах, естественно, при серьезном ранении только к врачу, но легкие раны солдат, по утверждению капрала, мог и сам заштопать. Ну или хотя бы перевязать.

Насчет этого, кстати, Портнов смог удивить капрала, сказав, что бинты, которыми перевязывали бы раненого, стоило прокипятить. Капрал не стал шибко вникать, приняв на веру. Разве что спросил, откуда он знает, и, удовлетворившись объяснением Жеки, что услышал это он от одного цирюльника, только кивнул.

Самое утомительное было это когда полдня они шагали, условно наступая на противника строем. Линейная тактика. Наука эта была не особо хитрая. Выстроившись в две линии, идти на врага, невзирая на то, что по ним в этот момент должны вести огонь. Сойдясь на дистанцию уверенного поражения, вскинуть мушкет и выстрелить в сторону противника, после, дождавшись залпа в ответ, сойтись в рукопашную, а иногда и вовсе не дожидаясь, сразу атаковать. А там уже кто более стоек и умел в этом, тот и побеждал, если, конечно, не появлялось что-то, что кардинально всё меняло. Жека был уже под огнем противника, но вот так стоять и смотреть на то, как кто-то целится в твою сторону, ему еще не доводилось. Как он при этом себя поведет, Портнов не знал.

Были моменты, редкие, когда и он делал что-то гораздо лучше местных. Например, он плавал гораздо лучше, чем местные и тот же капрал Бертран. Это он сказал ему сам, однажды наблюдая за ним с берега.

— Интересно ты плаваешь, первый раз вижу, — сказал он, когда Жека вышел на берег и увидел капрала. — Но в целом полезное умение, зачастую мало кто плавать умеет.

— Ну мы же сухопутные, плавать не особо нужно, больше ходить приходится.

— Ну да, — усмехнулся капрал, приглаживая пальцами бородку, — только и во флоте много кто также не особо умеет плавать.

— Если моряк не умеет плавать, то это хорошо! — Жека поднял руку с оттопыренным пальцем. — Лучше оборонять корабль будут во время абордажа!

Бертран, немного удивленно посмотрев в сторону Портнова, неожиданно заржал от души. Жека, если и старался поначалу принять как можно более серьезный вид, но долго это делать не смог и присоединился к смеющемуся Бертрану.

— Лучше драться будут, — сквозь смех выдал капрал. — Ну, Портье, сказал прямо в точку. Увижу кого знакомого из флота, обязательно расскажу.

В общем, обучение как всей роты новобранцев, так и Портнова индивидуально шло непрерывно и однообразно. Потому как и что делал Бертран и его помощники, было понятно, что они не первый раз занимаются натаскиванием неучей, делая из них солдат.

Да не все были в восторге от методов, многие уже разочаровались, думая, что в гвардии, появившейся после восстания, порядки будут проще. Но Бертрану и остальным, кто их учил, было на недовольство плевать.

Тех, кто особо сильно возмущался, банально наказывали. Хотя стоит сказать, что наказывали не сильно и просто за нерадивость.

Поначалу Жека часто так попадал, сейчас, конечно, он уже и забыл, когда в последний раз к нему применялось что-то подобное. Он учился. Раньше учился потому, что понимал, что надо, без этого он долго не проживет, но сейчас учился потому, что ему это начинало нравиться. Нравилось стрелять, нравилось чувствовать в руке тесак и тренировки с ним под присмотром капрала. Теперь уже встреть того, кто посчитает, что Жека — легкая добыча, его ждало сильное разочарование, сопровождаемое как минимум травмами. Да, противник мог быть сильнее, но Портнов уже не дал бы себя покалечить за здорово живешь.

Вообще хотелось стать таким, как Бертран, умелым, ну или, как сказал бы он в своем времени, крутым. И Жека старался, пусть не всё и не всегда выходило нормально. Да, он реально порой тупил. Но со временем, если не лениться, он знал, что всё получится.

Бертран же не особо злился на то, что его ученик иной раз делал что-то, что вызывало недоумение, это скорее раздражало, потому что его ученик ошибался, не зная элементарных вещей. Но как опытный наставник понимал, что всё это решается усердием и кропотливой работой. И он раз за разом заставлял Портнова повторять то, что выходило плохо или вовсе не получалось.

В одно утро рекрутов разбудил звук трубы, сообщающий о построении. Когда все собрались, им было доведено о том, что рота, в которой был приписан Жека, должна совершить марш и перекрыть дорогу. По ней шел подвоз продовольствия, а также могли пройти подкрепления к королю, все так же сидевшему в Меце.

Шли уже второй день подряд, с небольшими остановками на отдых. Бертран был то впереди колонны, то шел сбоку, контролируя, как обычно держа руку на пульсе. Это уже даже стало привычной картиной. За колонной тянулся небольшой обоз маркитантов, передвигающийся, как обычно, следом. На плече Портнова, так же, как и у остальных, уже привычно лежало ложе мушкета, рука снизу придерживала приклад. Оружие не сваливалось в стороны, как было в начале. Шли быстро, вставая с рассветом и почти до захода солнца, благо не по пересеченной местности, а по обычной дороге. Под конец второго дня зарядил дождь, и пока дошли до запланированного места стоянки, Жека промок до нитки.

Привал устроили около небольшого озерца. Ноги гудели после долгой дороги, да и не только ноги, спина затекла от рюкзака, плечо от лежащего на нем ружья ныло, словно там был синяк. После небольшого обустройства сразу задымили костерки. Всем хотелось поесть горячего. Один из гвардейцев посоветовал Жеке снять с себя мокрое, выжать и, пока есть возможность, просушить над костром. Чем Жека и занялся. Он сидел в накинутом на голое тело каком-то покрывале и смотрел на пламя, ожидая, пока сварится похлебка, и вдыхая ее аромат из котелка.

После небольшого перекуса, узнав, когда ему вставать в караул, лёг спать в палатке, которую он делил с одним из гвардейцев своего котелка. А вот под утро ему стало плохо. Руки и ноги ломило, они были словно деревянные. Судя по всему, ещё и температура поднялась. Он словно сквозь какую-то пелену видел сперва того, кто его пытался разбудить, потом ещё одного человека. Потом словно куда-то провалился.

Пока он лежал с температурой, Портнова накрывало какими-то глюками: то вот он несется в атаку, бешено махая саблей, то возвращается в свое время, и люди ошарашенно смотрят на него, стоящего перед ними в форме гвардии Франции XVIII века. Он опять возвращался в трущобы Парижа и спасался бегством от головорезов или пытался научить Наполеона русскому языку, указывая, что это точно ему пригодится. Был ли это Наполеон или нет, Жека ответить не мог, но человек в мундире бригадного генерала был вроде похож на тот образ императора французов, что помнил Портнов из учебника истории.

Иногда он приходил в себя и видел склонившуюся над ним Бертрану или какого-то мужичка в небольших круглых очках. Этот тип совал в рот Жеке миску с какой-то жидкостью, даже в бреду вкус ее был наипротивнейшим. Но это всё ему просто заливали жидкость в рот, особо не спрашивая, и Жека пил, а после снова отключался.

В один из дней, утром, он, как обычно, открыл глаза и понял, что чувствует себя относительно нормально. Нет, была еще слабость, но по сравнению с тем, что было ранее, это уже мелочи. Судя по всему, температуры тоже не было, лежал он в палатке, укрытый шинелью. Очень хотелось есть, хотя до ветру тоже было бы сперва сходить совсем не плохо.

Рядом лежал его ранец и мундир. Над головой назойливо крутились комары и другая живность, что обитает в полях. Он попытался позвать, прохрипел не сильно: «Эй». Через мгновенье в проёме появилась сперва физиономия его соседа по палатке Анри, а позже и сам капрал пришёл, узнав, что он очнулся.

После небольшого перекуса холодной похлебкой вприкуску с луковицей Жека выполз из палатки наружу. Судя по всему, они опять были в лагере, том или в ином месте, он не понял. Его взору предстала привычная суета. Кто-то учился маршировать, часть занималась, оттачивая штыковой бой. Привычно сновали маркитанты, стараясь либо что-то продать, либо выменять, либо предложить еще какие-либо услуги. Еще через час Портнов почувствовал себя способным пройтись и не спеша встал, решив это не откладывать. Гулял он недолго, вернувшись, Жека подошел и присел на небольшое бревно у костра.

— Долго я болел? — после паузы, спросил Портнов.

Дней десять везли тебя в телеге, укрыв шинелью, врач посоветовал оставить в деревне, что по пути попалась, — спокойно ответил один из гвардейцев, сидящих рядом. — Потом бы забрали или сам пришел, когда поправился, но капрал сказал, что ты и так выкарабкаешься.

— Понятно, — кивнул головой Жека. — Сам не ожидал, что так свалюсь, вроде дождик небольшой, да и не мерз же.

— А так бывает, — ответил всё тот же солдат. — Гвардеец смотрит в глаза смерти в бою, не боится идти в рукопашную. Стойко терпит армейский быт, но вот порой болезни выкашивают больше, чем гибнет солдат на войне. И как тебя заберет костлявая, никто не ведает.

— Да, не угадаешь, где тебя приберет эта старуха, помню, у нас половина солдат от кровавого поноса богу душу отдали, — согласился другой гвардеец.

Дальше разговор пошел о другом. Вообще надо сказать, что такие недолгие посиделки на привале у костра нравились Портнову больше всего. Особенно это было приятно после того, как Бертран в очередной раз загонял его на внеплановой тренировке. Прийти, скинуть с себя амуницию, сесть к уже разведенному костру с установленным на нем котелком или самому разжечь. Ужинали всегда всем котелком, за исключением тех, кто стоял в караулах. И, естественно, во время ужина много о чем говорили, Жека слушал, запоминал, иногда спрашивал.

Не часто, но бывало, что к костру приходил и присаживался сам капрал. Он, раскурив трубку, садился немного в стороне и не лез в разговоры, а больше молчал. Портнову было очень любопытно узнать историю палаша, всё же оружие было не куплено, а взято как трофей у врага. Но все попытки спросить натыкались на короткие односложные ответы. Неизвестно почему, но Бертран не особо хотел говорить об этом. Возможно, и шрам на лице имеет к этой истории какое-то отношение. Вот и в этот раз он спросил про палаш, не особо ожидая ответа. Бертран же, затянувшись и выпустив дым, неожиданно взял и рассказал.

Он прибыл в Америку в тысяча семьсот восьмидесятом году, в июле, в составе экспедиционного корпуса графа де Рошамбо. Он и около шести тысяч французских солдат высадились около Ньюпорта. Не сказать, что прибывшие были весомой силой, англичане до этого уже дважды смогли отразить попытки штурма аналогичными силами. В этот раз сразу кидаться в бой не стали, справедливо решив дождаться еще подкреплений и надеясь, что англичане будут тоже сидеть в обороне.

Спустя две недели прибыло подкрепление, англичане все еще представляли угрозу, но страха быть неминуемо разбитыми и сброшенными в воду не было, как-никак десять пехотных полков — это сила. В пути к берегам Америки было еще несколько кораблей. Сообщение о высадке 14 колониальных полков Франции у Йорктауна восприняли с воодушевлением, была, конечно, и ложка дегтя в этой бочке меда. «Антильцы», те самые, которых англичане уже били, устроив им кровавую баню при высадке, в результате которой они просто разбежались в панике. По сути, это были вновь набранные и необученные солдаты, не имеющие никакой толковой подготовки.

Бертран нес службу в составе гарнизона Ньюпорта. Во время этого он познакомился с индейцами онейда, что были дружественными французам. Их было немного, основная часть племени находилась в окрестностях Нью-Йорка. Они часто выступали как проводники колонн с припасами, что отправлялись в форты. От них капрал и научился азам передвижения по лесу и немного следопытству.

Кто такие эти онейда, Жека не помнил, если честно, то он вообще не знал, что такое племя было. В голове крутились только апачи, ирокезы, гуроны, в общем, все те, о которых он знал благодаря книгам Карла Мая. О чем он и спросил, когда капрал сделал небольшую паузу в своем рассказе.

— А апачей Вы встречали? Или ирокезов?

Бертран не сразу ответил, он как-то совсем недобро усмехнулся, видно, от воспоминаний, связанных с этими именами племён.

— Встречался, не со всеми, но с ирокезами очень близко пришлось познакомиться! — ответил он, после чего замолчал, набивая трубку табаком. Никто не говорил и не просил продолжить, все просто ждали этого, надеясь, что услышат, чем всё закончилось. Наконец, раскурив, он продолжил.

Встреча с ирокезами произошла, когда солдатам из роты Бертрана приказали сопровождать колонну с провизией.

Бертран узнал об этом не сразу. В тот день всё было как обычно: выгрузка с кораблей провианта, распределение прибывших с метрополии. Сборы, уточнение на карте расположения форта, для которого предназначалась провизия, и проверка солдат на готовность к походу. Он наблюдал за этим со стороны, когда подошел один из офицеров и объявил, чтоб солдаты готовились к выступлению.

Командовать был назначен новоприбывший капитан Лан. Самодовольный, напыщенный идиот, умудрившийся за короткое время рассориться с местными колонистами и частью офицеров. Купив патент, как это делали многие, он не особо вникал в военную науку, считая солдат, которыми командовал, чем-то вроде тех же пуль или пороха, то есть расходным материалом. А уж индейцев вообще видел чем-то вроде животных, полезных цивилизованным людям, о чем он им и объявил, когда они подошли к нему уточнить маршрут. В итоге колонна отправилась без них.

По расчетам, весь марш должен был занять два дня. И если большую часть пути дорога, по которой шли, петляла по относительно равнинной местности, то в заключительной части она заходила в лес. На все предложения отправить впереди группу солдат для разведки ответ был один — отказ. Капитан объяснил это тем, что это приведет к задержке и нарушению условленного срока, а он пообещал прибыть как можно быстрее. На все возражения он только отмахивался, указывая, что колонна прошла большую часть пути и до пункта назначения всего ничего.

Как и ожидалось, в лесу ждала засада. Ирокезы, воюющие на стороне англичан, с дикими криками атаковали со всех сторон. По сути, этот бой был проигран еще в начале. Не сказать, чтобы нападавших было в разы больше, совсем нет, силы были примерно равными, и при иных раскладах индейцы бы вряд ли напали, предпочитая мелкие уколы и отступление в глубь леса.

Но, убедившись в отсутствии разведки и том, как беспечно французы заходят в лес, они решились. Колонна под предводительством Лана маршировала так, словно передвигается у себя дома во Франции и никаких опасностей не предвидится.

Индейцы — отменные воины, а лес дал им преимущество первого выстрела, после чего они, не дожидаясь ответа, кинулись в ближний бой. Солдаты в колонне были большей частью новобранцами. Внезапность нападения ошеломила их, и они просто стали разбегаться, бросая оружие и становясь легкой добычей. Опытных солдат было мало, и они не смогли хоть как-то повлиять на ход сражения. Бертран и еще трое бедолаг смогли отбиться и оторваться, уйдя в глубь леса. Они понимали, что времени мало и нужно уходить как можно дальше. Индейцы, разобравшись с сопротивлением, начнут преследовать бежавших. Погоня была вопросом времени.

Так и вышло. Их догнали уже глубокой ночью. Индеец появился неожиданно и сбил на землю впереди идущего солдата. Бертрана, пытавшегося прийти на помощь, оглушили ударом по голове.

Он очнулся в походном лагере, куда его притащили, пока он был в отключке. Рядом с ним, так же связанными, лежали еще человек десять пленных. Все израненные, одному, судя по стонам, оставалось недолго. Подошедший краснокожий, весь изрисованный, как павлин, сказал, что французы могут молиться своему богу всю ночь, утром его помощь понадобится, чтобы вытерпеть пытки. А уж пытать индейцы умели прекрасно. С ним посмотреть на пленных подошел англичанин, судя по внешнему виду, не простой солдат. Он ничего не сказал, просто посмотрев на израненных солдат и не найдя ничего интересного для себя, ушел.

Жить хотелось, и времени, чтобы что-то придумать, было, со слов индейца, до утра. Сторожить их поставили совсем еще молодого воина. Он периодически подходил и, убедившись, что все на месте, отходил в сторону, грозя им на своем языке. Непонятно для чего, но, может, просто пытался самому себе доказать, что он хоть и юн, но храбр и не боится французов.

Каких трудов стоили усилия, чтобы развязаться, можно было только представить. Раны болели, никакой медицинской помощи им никто не оказал, к тому же часть уже или смирилась со своей участью, или надеялись на что-то еще. Они молчали, независимо от того, что Бертран им говорил. Наконец один из солдат отозвался и, услышав предложение капрала, решился, помогая друг другу, они смогли освободиться. С охранником тоже всё вышло удачно, удалось задушить его почти беззвучно, был небольшой шум, но никто так и не пришел проверить. После чего, забрав ружьё, нож и топор, они развязали тех, кто согласился уйти с ними, и спустя некоторое время скрылись в ночи.

Нужно было уйти как можно дальше, прежде чем в лагере найдут труп охранявшего их воина и кинутся в погоню. Шли всю ночь. Под утро небольшой отряд разделился: те, кто уже не мог идти дальше, страдающие от ран и ночной беготни по лесу, предпочли остановиться и хоть немного отдохнуть, упоминание, что их ждет, если поймают, не подействовало, усталость была сильнее.

Примерно к вечеру того же дня Бертран и еще один из беглецов, что пошел с ним, также вынуждены были остановиться на отдых. Они разместились на окраине леса, намереваясь после отдыха пересечь поле и выйти к реке.

Лучше всего было бы дождаться темноты и пройти вдоль реки в поисках брода. Но в очередной раз всё пошло не так. Его собрат по несчастью, выждав момент, когда Бертран немного прикорнул, ушел без него.

Выстрел моментально прогнал сон, и Бертран, припав к земле, осторожно огляделся. Рядом никого не было, а вот с той стороны, куда они собирались идти, раздавались крики. Он не стал сразу пытаться узнать, что происходит, вместо этого немного отполз в лес и спрятался в густом кустарнике.

Когда стало темнеть, он решился выйти из укрытия. На поле, раскинувшемся перед лесом, лежал труп его товарища. Кто его убил, он не знал, но справедливо посчитал, что вряд ли это были индейцы, будь они рядом, то лес бы кишел ими, и вопрос поимки самого Бертрана разрешился бы очень скоро. Но лес никто не прочесывал. С одной стороны, все же стоило дождаться, когда станет еще темнее, но его товарищ спутал своим поступком все карты, из-за него сидеть и ждать было крайне опасно. Краснокожие могли появиться тут в любой момент, если уже не появились и просто выжидали, играя с ним.

Еще какое-то время он сидел в кустах на краю леса и просто прислушивался. Лес, как говорили индейцы, с которыми он общался, говорил звуками и голосами животных, он мог тому, кто умеет слушать, многое рассказать. Не услышав ничего из того, что говорило бы о присутствии рядом опасности, он решился на рывок. До реки было не так далеко. Бертран осторожно вышел, нервно сжимая ружье в руках и оглядываясь, быстро пошел.

Пройдя полпути, Бертран услышал ржание лошади и, посмотрев в сторону, откуда исходил звук, на окраине лесного массива увидел английского драгуна. Он не торопясь выехал и остановился, выбрав дистанцию, где мушкет его не смог бы достать. Убежать уже не было возможности. Англичанин, судя по всему, выждал, пока Бертран отойдет на достаточное расстояние от леса, и только потом показался. Он не знал, заряжено или нет ружье, и только это удерживало его от немедленной атаки.

Они стояли и смотрели друг на друга. Мушкет Бертрана был заряжен, но стрелять он не спешил. Бежать тоже не было смысла, стоит это сделать, и противник быстро его догнал бы. Вместо этого Бертран стал понемногу пятиться назад. Долго так продолжаться не могло, время сейчас играло на стороне Бертрана, ему лишь нужно было дойти до первых деревьев.

Был еще один вариант — спровоцировать англичанина на атаку. Продолжая пятиться, Бертран потянулся к сумке на боку, где должны были быть пули. Увидев это, всадник, решив, что оружие всё-таки разряжено, пришпорил коня, сближаясь. Чуть пригнувшись, выставив вперед руку с клинком, он быстро приближался.

Бертран всем видом показывал, что судорожно старается зарядить мушкет, подпуская поближе, выстрелить получится лишь один раз. Топот копыт приближался, давя на нервы. Когда дистанция была сокращена до гарантированного успешного выстрела, Бертран вскинул мушкет, не особо выцеливая, просто направил ствол в грудь всадника и выстрелил. Он едва успел отпрыгнуть в сторону, как мимо него пролетела лошадь. Еще немного проскакав, она остановилась, и человек, сидящий в седле, сперва дернулся вперед, прижавшись к крупу лошади, после наклонился вправо и, не удержавшись, упал на землю.

Бертран не стал сразу бежать и выяснять, что с его врагом, это всегда успеется. Он заученными движениями сноровисто зарядил оружие, осматриваясь, и только после этого быстрым шагом подошел к телу, лежащему у ног лошади. Англичанин еще был жив, он старался подняться, но вместо этого лишь бессильно возил руками и ногами по земле, изо рта шла кровь.

Клинок лежал рядом, выпав из ослабевших рук. Бертран поднял его и покрутил, осматривая, он завораживал. Хрип умирающего врага отвлек его. Драгун, глядя с ненавистью, пуская кровавые пузыри, старался подползти. Но всё, на что хватило, это лишь коснуться ноги Бертрана. Англичанина убил его же клинок, один удар милосердия. После, быстро обыскав мертвеца, капрал забрал всё, что хоть как-то представляло ценность: пистолет кавалерийского образца, ножны, часы, небольшую сумму.

Когда с этим было покончено, взобравшись в седло, он поспешил убраться с этого поля как можно быстрее. Как позже ему объяснили, осматривая трофей, Бертран заполучил мертвецкий палаш, весьма распространенный одно время у англичан. Несколько раз его предлагали у Бертрана выкупить, но все предложения он неизменно отвергал.

Капрал опять замолчал, видно, что-то обдумывая или заново переживая те события. После чего, встав, сказал, что завтра тяжелый день и всем, кто не в караул, спать. Перед уходом он встретился глазами с Жекой, но ничего не сказал, просто ушел.

Глава 13

Франция, окрестности города Сен-Михель, конец августа 1789 года.

Они шли по лесу. Охота! По ходу которой Портнов слушал очередной урок о том, как добыть мясо к ужину и при этом не убиться самому. Двигаясь за наставником, Портнов, стараясь не шуметь, аккуратно ставил ногу на опавшую листву, сперва внешней стороной ступни, при этом слушая, не попадется ли под ногу что-то, что может издать звук. Как говорил капрал, когда первый раз показывал ему, как нужно передвигаться: «Не смотри под ноги постоянно, пять шагов — смотришь вперед, еще два — осмотр по сторонам и под ноги».

Некоторые места он просто обходил, не желая задевать растительность, что могла вызвать лишний шум. Ничего сложного, просто немного внимательности и концентрации, чтоб исключить ошибки.

За ошибки Жека не раз получал подзатыльник поначалу, а после выслушивал нудное объяснение, в чём ошибся, что и как нужно было сделать. После просто возвращался назад и повторял, если есть время. А по приходу в лагерь капрал придумывал что-то такое изысканное для мотивации, чтобы в следующий раз был внимательнее.

Вот и старался Жека, не обломать веточки или оставить еще какой-нибудь заметный след.

Ружье в его руках было заряжено и готово к стрельбе, придавая уверенности. Худо-бедно он уже стрелять умеет. При этом только вопрос времени — худо-бедно превратить в терпимо-нормально. Полусабля в руке также уже не лежала непонятно как, а удары этим оружием приобрели осмысленное действие и не смотрелись как безумное и бесполезное махание заточенным куском железа.

Они ушли из лагеря поутру. День уже давно перешел во вторую половину. Жека остановился, посмотрел по сторонам, при этом слушая Бертрана, секунда, и он снова двинулся. Голос наставника был как навигатор, он слушал его, хотя иногда отвлекался на свои мысли, ворох которых то и дело возникал в голове. И тут приходилось делать заинтересованное лицо, зная, как не нравится Бертрану, когда он видит, что Портнов отвлекается.

— Тут на своей земле проще, — сказал Бертран, нагибаясь под веткой. — Вот если бы мы в Америке пошли на охоту, было бы куда как сложнее, да и опаснее.

— Опаснее? — спросил Жека, не преминув при этом осмотреться в очередной раз.

— Ну да! Здесь хоть и вроде как воюем с королем, но земля своя. Там же просто пройтись за пределами города или форта было опасно. А уж выход на охоту чреват был тем, что в то время как ты выслеживаешь дичь, в это время кто-то мог выслеживать тебя.

— Понятно, читал про индейцев, встреча с ними мало хорошего сулила! — полушепотом сказал Жека.

— Читал? — удивленно спросил Бертран. — Где это ты читал о нравах краснокожих?

Портнов в очередной раз ругнулся про себя, поняв, что опять ляпнул то, что объяснить не сможет. Не скажешь же, что читал в книгах Карла Мая про Виннету и Олд Шаттерхенда. А если и сказать, то появятся новые вопросы, но выкручиваться как-то нужно.

— Да не то чтобы я читал, слышал, как в кабаке рассказывали о прочитанных заметках какого-то путешественника. Кровь в жилах стынет от того, чего он там повидал.

— Ну да, это верно, повидать там можно много чего, — сказал капрал, останавливаясь и прислушиваясь. Не услышав ничего, что говорило об опасности, он пошел дальше.

Идя следом, Портнов обдумывал сказанное капралом. Представлять, что в этот момент сам можешь стать добычей, охотясь, было жутковато. Наверное, «там» он бы и носа не показывал из-за стен форта. Благо он очутился во Франции, а не в Америке. «Интересно, а вот Бертран и его наставничество — это везение или эдакий подгон от тех, кто его закинул сюда?» — думал Портнов, но ответа ему никто дать не мог.

Мысли о том, как ему повезло с попаданием в это время, плавно перешли в целом на воспоминания. Прошлое словно не хотело отпускать — в памяти всплывали семья, дом, работа, друзья. Но с каждым разом эти образы терзали его всё меньше; даже лица друзей становились размытыми, а события — не такими яркими, как в начале. Ему порой не хватало вещей, что облегчали жизнь в будущем. Он порой размышлял, как они, попав ему в руки, облегчили бы жизнь. Но это были только мечты, а по сути Жека понимал, что люди вокруг спокойно живут и без гаджетов и интернета.

Сейчас же его терзали моменты из детства, когда он ездил с родителями в Новгородскую область. Там, в небольшом селе, жила родня. А вокруг деревни был лес, который уже тогда пугал его до жути, при этом время было мирное. Он помнил, как в шоке стоял на окраине и не мог пошевелиться.

Лес, по которому они передвигались сейчас, был иным, не таким густым и пугающим, но даже по такому без Бертрана он бы вряд ли решился шастать. А уж отправиться по своей воле в место, о котором говорил капрал, кишащее индейцами, и подавно думать не стоило.

Они прошли уже, по ощущениям, с километров шесть, не считая расстояния до лагеря. Обогнули болото, хотя Портнов не сказал бы, что там было именно болото. В его представлении оно должно было выглядеть по-другому. Но Бертран увидел какие-то ему только понятные признаки и, сказав, тыкнув при этом пальцем: «Тут нет дороги, болото», — пошел в сторону. Обычное дело, в общем. Обычное, наверное, для любого, кто знает. А Жека, естественно, не знал. Ему, пусть и окончившему почти четыре курса университета в веке двадцать первом, это было просто не нужно. Но лишними эти навыки были там, но не здесь.

Шли иногда прямо, а иногда какими-то полукругами. Слушая, осматриваясь.

Пытаясь отвлечься, Жека постарался подумать на отвлеченную тему. Первое, что пришло в голову, это объяснение, как ориентироваться ночью. Тот урок дался на удивление просто. Небо вроде такое же, что в его время, в частности, те же Большая и Малая Медведицы были на месте.

Так он и шел, стараясь отгонять мысли, которые отвлекали, высматривая дичь. Заяц или тетерев, в общем, неважно что, просто добычу для ужина. Они уже, конечно, были не с пустыми руками, но пара зайцев и утка для ужина на их «котелок» было маловато.

В лесу, конечно, можно встретить зверя и посерьезнее: рысь, волка или медведя. От упоминания хищников Жеке стало не по себе, встречаться с ними не очень-то и хотелось. Но успокаивали слова Бертрана.

— Что рысь, что волк — звери умные и хитрые, — сказал он. — Рысь, защищая свой выводок, будет атаковать, а волк? Волк предпочтет уйти и не связываться, разве что будет не один, тогда да, могут и наброситься. Ну или повстречаем потомка Жеводанского зверя, тот бы напал точно. А медведей здесь, в этих местах, нет, переживать не стоит.

— А если встретим, и первый выстрел будет без результата, то бежать?

— Ну да, если сможешь! А вообще, не встретим, Жак, — ответил Бертран. — Медведь! Раньше это добыча для короля была. Батюшка короля, что сейчас еще правит, Людовик XV, очень любил охоту. По сути, здесь и медведей-то не осталось, по этой причине, наверное, во всяком случае, их давно не видели.

— Ну или можно, как барон Мюнхгаузен, — решил пошутить Жека, вспомнив один из рассказов, что в детстве читала ему мама.

— Мюнхгаузен? Не слышал о таком бароне. И как он спасся?

— Ну, он встретил медведя и промахнулся первым выстрелом. — Жека с трудом сдерживался, стараясь рассказывать все с серьезным лицом. — А после не стал бежать, а вцепился в лапы медведя и держал их, пока косолапый не умер от голода.

— Это как? — Бертран даже встал, недоуменно посмотрев на улыбающегося Портнова.

— Ну, вот так! Говорят, барон сам был силачом и, схватив медведя за лапы, боролся с ним.

— Врет он, — сказал капрал и, махнув рукой, пошел дальше. — Насчет охоты и результатов богачи всегда врут. Вот и барон твой тоже наврал. Нет, ну надо же, держал за лапы!

Жека, чуть отстав, поспешил догнать Бертрана. Реакция на эту шутку, если честно, немного удивила. Он думал, что капрал всё поймёт по его лицу, но тот воспринял всё очень даже серьёзно. Решив сменить тему, Жека задал следующий вопрос:

— А что за Жеводанский зверь?

— Жеводанский, — поправил его Бертран.

— Ну да, так что там за зверь такой был?

— Темнеет уже, пора возвращаться. А по поводу зверя этого, там многое непонятно.

Жека прямо нутром почуял интересную историю.

— Так что там? — спросил Жека, желая продолжения истории.

— Там? Ну, было это лет двадцать назад, вроде бы. Тогда еще в Париже, когда узнали, газеты как с ума посходили, раскопав эту историю. Первое, где появилось об этом, — в газете «La Gazette de France».

— Так что именно то было?

— Не торопи, я вспомнить пытаюсь, всё же много времени прошло, да и точно рассказать не сможет никто. Больше слухи, которые множились постоянно. Вроде впервые это началось в Сент-Этьен-де-Люгдарес, в Ардеше, округ Жеводан.

— А! Оттого и Жеводанский зверь, понятно, — перебил Жека.

— Ты будешь дальше перебивать? — недовольно буркнул Бертран, останавливаясь и прислушиваясь к чему-то.

— Нет, нет, извините, господин капрал.

— Ладно, пошли, — Бертран снова осторожно пошел вперед. — В общем, в округе Жеводан появилось нечто. Первой была убита девушка лет тринадцати, а может, четырнадцати, по-разному говорят. Ее просто растерзали. Дальше так и погибали, в основном женщины, мужчин зверь не трогал. Сначала нападение приняли за нападение волка, несмотря на то, как была убита девушка. Подумали, что просто бешеный, никого не смутило, что тело не было обгрызенным, его просто разорвал зверь. Выследить не получилось, хоть и пытались. А потому решили, что в итоге этот волк сам издох. Все животные, болеющие бешенством, в итоге дохнут. Но нападения, спустя какое-то время, продолжились и после.

И слухи поползли вновь. Многие, кто, вроде, видел его и смог спастись, описывали его по-разному. Как большого рыжего, с чёрной полосой на спине волка. Как гиену с длинным хвостом. Кто-то говорил, что первое, что видели, — всегда два красных глаза, и что он мог ходить на двух задних лапах. Что передвигался очень быстро, быстрее скачущей лошади. — Опять посмотрев в сторону Жеки, Бертран спросил: — Что-то хочешь сказать?

— Ну, это, а как люди-то выживали, если он очень быстрый? Да и описание…

— Не знаю, Жак, — раздраженно перебил Бертран. — Я рассказываю, что слышал. Так вот, значит, быстрее лошади. Еще говорили, что пришел он из Африки.

— Сам что ли? Пришел.

— Жак?!!!

— Извините, вырвалось, больше не буду!

— Не сам пришел. Корабль однажды нашли, севший на мель недалеко от Бреста, вроде как пустой. Ни одного моряка. Вот кто-то сказал, что зверь, пока плыли, кормился моряками. А после ушел и теперь бесчинствует в Жеводане. В общем, жертвы множились. На месте нападения части тела были порой раскиданы прилично друг от друга. Дошло до того, что вечером уже никто не появлялся на улице, а на ночь запирались на замки.

Они вышли на дорогу, идущую через лес, которой также проходили несколько часов ранее. Бертран повернул вправо и зашагал по укатанной каретами и повозками земле. Жека старался не отставать. Было очень любопытно, чем закончилась эта история про маньяка. То, что это был никакой не зверь, а именно маньяк, он не сомневался уже. Всё говорило именно в пользу этой теории: и то, что ходил на двух лапах, а скорее всего, ногах, и рост выше обычного волка, поведение — что не ел добычу, а убивал, разрывая. Поймать не могли тоже по причине того, что жил он, скорее всего, среди тех, кто его и ловил, и прекрасно видел и знал, что делают охотники.

А может, он и сам был охотником! Сшил костюм из шкур убитых им волков, сделал маску и пошел маньячить. Размышлял об услышанном Жека, в то время как Бертран рассказывал. Несмотря на то, что вывод для себя он сделал, интерес, чем закончилась история, не пропал.

— Святоши, естественно, не могли упустить этого шанса, — тем временем продолжал рассказ Бертран. — Они всегда стараются извлечь свою выгоду. Один из епископов Жеводана указывал, что это кара господня за падение нравов. Мол, слишком много грехов скопилось за женщинами, и господь наслал зверя. Да и в других приходах призывали каяться, и многие поддались, ища спасение.

— Так что, никто не ловил этого волка? Так и жили в страхе, ожидая, кого еще порвут?

— Почему не ловили? — Усмехнулся Бертран, остановившись, чтобы раскурить трубку. Охота была завершена, и запах табака уже не спугнет дичь, так что можно было. — Вроде кто-то из королевской конной пехоты полка де Клермон-Принс пытался, да не вышло у них.

— Всем полком пытались и не смогли? — переспросил удивленно Жека.

— Не всем, конечно, один офицер и часть солдат, которых он взял. Больше полугода искали, почти жили в лесу, но безрезультатно. Король тогда объявил награду в десять тысяч. Даже говорят, что один из лучших охотников короля получил от него указание избавить страну от зверя.

— И что? — опять спросил Жека, уже предполагая ответ.

И ничего, зверь продолжал убивать. Люди жили в страхе. После пошел слух, что королевский охотник всё же убил волка. Даже выплатили обещанное вознаграждение. Но убийства продолжились.

— Деньги забрали и опять ловить его?

— Нет, Жак. Короля изрядно утомила эта история. Поэтому было объявлено, что зверя убили, и точка.

— Не вижу, значит, нет проблемы, так что ли?

— Ну да, — капрал усмехнулся. — Точнее и не сказать. А зверь, меж тем, после того как было объявлено, что он убит, напал на двух крестьянок, но они смогли отбиться и даже проткнуть зверя заточенной палкой, что была при них. Вот после этого охотник его и выследил.

— Что-то не очень верится, если честно, здоровый лютый зверь и не смог справиться с крестьянками? А те еще и с палками, заточенными, ходили?

— Ну, так говорят, как было на самом деле, я не знаю. — ответил на это капрал.

— Так чем закончилось-то? Убили его или он пропал, и убийства завершились? — спросил Жека. Он примерно уже предполагал, как закончится рассказ о звере. А именно, что убийства закончились сами собой, и больше никто о них не слышал. Логично, в целом. Маньяк понял, что еще чуть — и могут поймать, и ушел. Может, живет сейчас где-то и вообще считается добрейшим человеком.

— Ну, где-то еще год всё это продолжалось. Потом опять вроде какой-то крестьянин с братьями убил в лесу огромного волка, после убийства и прекратились.

— Убил того самого? — даже как-то разочарованно, от того что не угадал, уточнил Портнов.

— Того или нет, никто не знает, за всё время не раз убивали и объявляли, что зверь убит, но ничего не менялось. А вот после этого случая никто больше не слышал о нём.

— Понятно, хотя вопросов эта история, конечно, вызывает массу.

Разговор от истории про зверя перешел на другие темы. Основной темой была нынешняя обстановка и действия короля и его войск, а также противостоящих им революционных войск. Было и так понятно, что эти перемещения как солдат короля, так и сил, противостоящих им, рано или поздно должны привести к сражению, если, конечно, одна из сторон до этого сама не сдастся. Отношение к грядущему сражению у Портнова было двояким. С одной стороны, оно пугало, все-таки страх смерти никуда не делся, но вместе с тем хотелось проверить в реальном бою всё то, чему его научил капрал Бертран, взявший над ним шефство.

«Блин, я уже отчасти хочу в драку, проверить себя!» — промелькнуло в голове Портнова. Отголоски походной жизни, которую он вел последнее время, давали о себе знать. Охота с мушкетом, выслеживание, азарт. Тренировки с капралом, будь то стрельба или приемы работы с клинком, всё это будоражило кровь. Было приятно понимать, что от полученных знаний теперь можно не особо опасаться, что пропадешь ни за грош.

Знания и умения дают возможности. В первую очередь в чинах. Будет чин, будет еда, ночлег. А путь к этому всему предоставляла ныне армия. Жека прекрасно помнил рассказы об этом капрала и других солдат его роты, что обычно велись на привале. Мысли, почерпнутые там, были предельно просты.

Ранее в армии удел низов — это рядовая служба, надеяться на движение по службе без денег не стоило и думать. Должности покупались, и аристократ, получивший таким образом чин, мог творить что угодно с солдатами под его началом. Даже прием в национальную гвардию, несмотря на то, что принимали всех без вопросов к происхождению, на деле упирался опять в деньги. Француз, пожелавший наняться в гвардию, обязан был купить полный набор снаряжения и формы, а это стоило немалых денег, которые были не у всех.

Сейчас же в национальной гвардии революционной Франции, как и в армии, заявлялось, что любой мог надеяться дослужиться до больших чинов благодаря личным качествам или проявленным в бою умениям. И чтобы это сделать, эти умения Портнову как раз нужно было приобрести, чем он последнее время и занимался. Порой, конечно, он дико уставал, но это была приятная усталость. Положа руку на сердце, появись сейчас перед ним некто, ответственный за его перемещение сюда, и предложи всё вернуть назад, отправить его назад в двадцать первый век, Жека бы уже не сказал однозначное «возвращай».

Но вероятность такого развития событий была крайне мала, а скорее всего, ее не было вовсе. И поэтому вопросы: «Как попасть назад?», «Кто всё это сделал?» — он перестал задавать уже давно, не видя в них смысла.

Из очередных размышлений Портнова вывел выстрел, неожиданно раздавшийся где-то впереди. И он, и капрал отошли к краю дороги, зайдя даже немного в придорожные кусты. Понятно было, что выстрел был не по ним. Тогда кто стрелял? И зачем? Такие же, как и они, охотники? Они уже подходили к окраине леса, еще немного, и дорога вывела бы Портнова и Бертрана к полю, пройдя которое, через полчаса они подошли бы к лагерю их полка. Дичи тут не было, солдаты за почти две недели постреляли всю живность в лесу, и поэтому для более-менее нормальной добычи приходилось уходить гораздо глубже в лес.

— Что скажешь? — спросил Бертран, повернув в его сторону голову.

— Звук непонятный, не мушкет. Ну или далеко стреляли.

— Правильно, не мушкет! Пистолет! А зачем стрелять в лесу из пистолета?

— Если только в кого-то, кто напал, зверь, например, а мушкет разряжен, — ответил на очередной заданный ему вопрос Жека.

— Может, и зверь напал, а может, и кто посерьезнее. Пошли проверим. Мушкет заряжен? — ухмыльнулся капрал, но тут же стал серьезным и не спеша двинулся вперед.

Хотел драки — получи. По телу прошло какое-то возбуждение от предчувствия того, что, возможно, будет схватка с неизвестным противником. То, что там именно противник, он уже был уверен, было бы иначе, крадущийся впереди капрал не вел бы себя так осторожно.

Они углубились в чащу, сойдя с дороги. Еще какое-то время шли, периодически замирая и прислушиваясь. Наконец прямо по ходу движения послышались голоса. А еще спустя минут пять Жека, присев в метре от Бертрана, увидел тех, кому голоса принадлежали.

На небольшой поляне стояла карета, запряженная парой лошадей. Сейчас они спокойно стояли и, пользуясь моментом, пощипывали скудную травку у копыт. На крыше кареты был закреплен груз. Дверь со стороны Жеки была открыта. Рядом, вывалившись из этой двери, лежал мужчина. Судя по одежде, при жизни он был обеспечен деньгами. Рядом с ним стояли двое, их лица при этом были закрыты платками. Один из грабителей держал в руке клинок, похожий на тот, что был у Портнова в данный момент.

— Черт, хотели сделать всё тихо, дурень стрелять начал, — словно оправдываясь, говорил один бандит другому. — Надеюсь, никто не слышал.

— Согласен, быстрее нужно все тут заканчивать и убираться, не ровен час, придет кто-нибудь.

— Что с Жильбером?

Один из бандитов повернулся, посмотрев в сторону. Переведя взгляд на место, куда он посмотрел, Жека увидел пару ботинок, торчащих из кустарника.

— Наповал, — ответил грабитель своему товарищу. — В затылок попал, сволочь. Если бы ты его не насадил на саблю, то из второго бы мне досталось.

— Ну да, должен будешь. А смерть Жильбера — в этом есть и плюсы, теперь делить придется на троих, — заржав, сказал грабитель в ответ.

На поляне послышался женский крик. Он доносился из-за кареты, и Жека не мог видеть, что там происходило.

— О, Жак, догнал дочку судьи, так что давай обыскиваем карету, девку прирезать и уходим!

— С девкой может…

— Нет!!! Нашумели тут, хотелось бы, но нет. Тащить ее с собой не стоит, мешать будет или сбежит еще, — перебил грабителя его товарищ, который, судя по всему, был за старшего.

Бертран с Портновым переглянулись. Тянуть было нельзя больше.

— Мой тот, что справа, — едва слышно прошептал капрал и осторожно вскинул мушкет. Жека не стал тянуть и тоже взял на прицел бандита, который был отведен ему целью Бертраном. Главное — не промахнуться.

— Жак, кончай ее, — эти слова бандита предназначались подельнику, находящемуся за каретой. Женский крик совпал с двойным залпом ружей. Бандит, в которого стрелял Жека, получив кусок свинца, кулем повалился на землю. Второй, которому предназначался выстрел капрала, также упал. Он лежал, дергая ногами, и жалобно то ли кричал, то ли поскуливал, обхватив руками живот.

Портнов, как и Бертран, вышел на поляну и бросился к карете. Там за ней был еще один, и должна была быть девушка. Жека надеялся, что они успели и она еще жива, но крик перед стрельбой не особо давал на это надежды. Дойдя до угла кареты, он осторожно выглянул и едва успел убрать голову назад, как пуля, немного зацепив обивку, просвистела совсем рядом с головой.

Выглянув опять, Жека увидел, что оставшийся грабитель судорожно старается перезарядить пистолет. Но трясущиеся руки не давали это сделать быстро. Девушка лежала у его ног, пятно крови на белом платье, расползающееся понемногу, не оставляло шансов. Грабитель, наконец поняв, что не успевает, просто бросил пистолет в сторону Портнова, застав его опять убрать голову, и бросился наутёк.

БАХ!

Выстрел, раздавшийся рядом, заставил вздрогнуть от неожиданности.

— Портье, черт тебя дери! — со злобой в голосе прикрикнул на Жеку появившийся рядом Бертран. — Куда ты полез, а будь он точнее, что тогда?

За время, пока Жека играл в гляделки с грабителем, невольно отвлекая его внимание на себя, Бертран успел перезарядить ружье, и его выстрел по убегающему не дал уйти ему от возмездия.

— Проверь, что с ним? — указал капрал в сторону подстреленного им грабителя.

— Девушка…

— Она мертва, удар в печень, умерла быстро, — оборвал Жеку Бертран, не дав продолжить.

Он не стал спорить. Не отводя взгляда от лежащего тела, Жека перезарядил мушкет, что не заняло много времени. Поудобнее перехватив оружие, он подошел к трупу. Пару раз пнул его по ноге. Чуть отойдя, он направил ствол в спину лежащему перед ним телу и потянул спуск.

— Жак? Ты... — из-за кареты появился Бертран, встревоженный звуком выстрела. — Жив? Зачем стрелял?

— Контрольный! — выдал Жека, наклоняясь и ухватившись за ткань одежды на плече, переворачивая тело. — Мало ли, притворяется, рисковать не хотел.

— Молодец, верно поступил, мертвый враг, в спину не ударит. — согласился капрал.

— Вот так встреча, — опешив, сказал Портнов, когда увидел лицо убитого. Перед ним лежал не кто иной, как тот самый тюремщик Жак, который обещал, что они еще встретятся. — Ты был прав, Жак, мы встретились!

— С кем ты там разговариваешь? — крикнул ему Бертран, подойдя ближе.

— Да, старого знакомого встретил, не ожидал его увидеть тут.

— Да? Кто это?

— Ну вот, бывший надзиратель, служил в тюрьме, а ныне присоединился к тем, кого в свое время сторожил, — сказал Жека, указав на труп.

— Не удивлен, городскую стражу толком не набрали, вместо нее — национальная гвардия. Многие кто отвечал за порядок ушли, а может, их выгнали, пошли Жак, он получил свое.

Капрал направился к карете. Жека, последовав за ним, немного задержался у тела девушки. Она лежала с широко открытыми глазами. Взгляд ее был направлен вверх, в небо. Он присел и аккуратно закрыл ей глаза. Было какое-то чувство вины. Жека был уверен, что если бы не промедлили, то могли бы ее спасти. Мысленно обратившись к усопшей, он произнес: «Прости» — и, встав, пошел к Бертрану, который ждал его у кареты.

Бертран стоял около бандита, им же и подстреленного. На удивление Портнова, он был еще жив. Поджав ноги и зажав руками рану на животе, он стонал, периодически прерываясь на мольбу добить его, избавив от мук, смилостивиться.

— Добьем, только ответишь на вопросы, а нет — просто уйдем. Так или иначе сдохнешь, вопрос только лишь как! — ответил ему Бертран, закуривая.

— Ссспришивай... сил нет уже…

— Кто вы? Есть ли подельники? — начал допрос капрал Бертран. После, показав взглядом в сторону тела пассажира кареты, продолжил: — И это кто?

Бандит молчал, сжавшись в комок. Ждать, пока он переждет приступ боли и начнет говорить, капрал не стал. Он несильно пихнул его в бок ногой.

— Сволочь ты, умереть не даешь... спокойно. — наконец выдал бандит.

— Ответишь — умрешь, — сказал Бертран и опять пихнул ногой в бок.

— Кто мы и про подельников... неескажу, тебе надо — ты и ищи. — терзаемый болью, бандит все же смог усмехнуться. — Сдавать я не стану…

— А тюремщик? — прервал его Жека.

— Что?.. Этот? Этот не наш, — кашель и очередной болевой спазм ненадолго приостановили бандита, но после он продолжил: — Про него как раз расскажу. Убитый... судья... это Жак его привел сюда, убедив бежать из города. Сказал, что сопроводит, а сам завел их на поляну, где... где мы ждали…

— С ним как связались? — спросил Бертран.

— Сил нет, уж... больно... с ним? Сам нас нашел, выпустил подельника с камеры и провел за ворота тюрьмы... он... он предложение через него передал... ограбить…

— Понятно, — как-то даже спокойно сказал капрал, затягиваясь.

— Вы его... пристрелили?... да? — бандит дождался кивка Портнова. — Ну да, себя жалко... все почти получилось... аййй черт... а его нет. Сами бы его прирезали, делиться с ним никто бы не стал... да добейте же…

— Добей его, — сказал Бертран, делая очередную затяжку.

— Как? В смысле? Я? — опешил Жека.

— Как? Ну, я бы штыком добил, проще всего, — спокойно ответил Портнову Бертран.

Жека перехватил мушкет, уперев его прикладом в землю, и прицепил штык. Была какая-то нервозность. Он помнил, как колоть, не раз уже делал это, но были соломенные чучела, а сейчас предстояло убить вполне себе еще живого человека. Он глянул на капрала, словно ища какой-то поддержки, но тот стоял и спокойно покуривал трубку, словно то, что должно произойти, его вообще не касалось. Наконец, сделав пару вдохов, Жека поставил ногу на грудь лежащего бандита, прижав его к земле, и сделал укол, вогнав штык в область сердца. Тело человека изогнулось в предсмертной судороге и затихло, лишь немного какое-то время подергиваясь.

— Молодец! — похвалил Бертран. — Пошли, глянем, что они награбили, и пора идти в лагерь, темнеет!

Глава 14

Франция, тренировочный лагерь рекрутов Национальной гвардии, конец августа 1789 года.

Бертран разбудил Портнова рано утром. Молча указал в сторону лужайки, где они часто занимались, и ушел. Жека, зевая, сразу стал собираться. Понимание, что если затянет, проигнорирует приказ капрала, то в следующий раз может нарваться на более жесткий способ побудки. Уже через пять минут он быстрым шагом направился к одиноко стоящей фигуре капрала. Проходя мимо ровных рядов палаток, он зевал и невольно завидовал тем, кто еще спал.

На то, чтобы одеться как положено гвардейцу, он времени тратить не стал, лишь обулся, поправил рубаху, заправив ее в штаны, накинул перевязь с патронной сумой и взял мушкет. Дойдя до лужайки, он остановился около капрала. Бертран, окинув его взглядом, молча пошел к чучелу.

Около чучела в небольшом чурбаке торчал топор, вогнанный глубоко, до половины лезвия. Длинная рукоять, в два хвата, из темного, залакированного дерева. Металлическая оковка на конце, стертая до блеска.

Само лезвие массивное, широкое, с одной стороны выпуклое, с другой плоское, как у плотницкого топора. Портнов, рассматривая, отметил наличие обуха, заканчивающегося длинным, чуть изогнутым шипом, словно клюв хищной птицы. Клевец. Им можно было крушить кирасы, разбивать камни, цеплять и ворочать тяжелые бревна.

Отличная вещь. Не для красоты — для дела.

Пока в голове вопросов было больше, чем ответов. Но Жека не намеревался их задавать, карпал сам расскажет, это тоже было понимание, было усвоено не с первого раза, кстати. Выдернув топор, Бертран повернулся к Портнову и махнул рукой, чтоб тот подошел ближе.

— Это топор, который используют саперы, — начал он. — Не думаю, что ты станешь одним из них, но уметь с ним обращаться лишним не будет. Бывают ситуации, когда мушкет разряжен и штык уже не успеть надеть, и полусабля недоступна, допустим, выбита из руки.

Бертран, перехватив топор, сделал несколько замахов.

— При отсутствии другого оружия не самый худший вариант! — сказал он и, увидев улыбку на лице Портнова, спросил: — Я что-то смешное сказал, рекрут?

— Нет, господин капрал! — ответил Жека, переходя на уставной тон. — Просто ваша фраза напомнила мне одну шутку.

— Ну-ка, расскажи, — с интересом произнес Бертран.

Мысленно перекинув ее на понятный в этом времени лад. он начал.

— Ну, значит, — под недовольный взгляд капрала сказал он первые слова, — для того чтобы солдату линейной пехоты вступить в рукопашную схватку на топорах, нужно расстрелять все пули, сломать мушкет и оказаться на поле, где нет ни одного трупа солдата с ружьем и пулями. Затем сломать свое холодное оружие и подобрать топор погибшего сапера. А самое главное — найти такого же идиота с топором!

Бертран положил топор на плечо и ухмыльнулся.

— Вряд ли такое возможно! — выдал свое заключение он. — Это ты сам придумал или где-то слышал?

— Сам, господин капрал, — ответил Жека, пожав плечами. — Вы сказали, что бывают ситуации, когда мушкет сломан, и вот как-то всплыло в голове.

— Понятно, — кивнул Бертран, делая вновь серьезное лицо. — Согласен, попасть в ситуацию, где из оружия только топор, сложно. На поле боя обычно много разбросано того, чем можно забрать жизнь врага. Но уметь владеть топором или знать, на что способен человек, держащий его в руках, как минимум полезно.

— По мне, даже от неуча, если прилетит топором по башке, мало не покажется, — ответил Жека.

— Не буду спорить, получать в голову у тебя опыта больше, — поддел капрал. — К делу, рекрут. Топором не всегда нужно бить в голову или в грудь. Попасть в голову, когда вокруг кипит бой, сложно. Шапка на голове, мундир и перевязи — всё это требует хорошего замаха, чтобы пробить их и добраться до тела. Так что не стоит тратить время, сперва бей по конечностям. По ним попасть легче, да и пользы больше. Если перевернуть топор, то он как клевец, против кирас самое то, но это если вдруг под руку попадется кавалерист.

Бертран повернул топор так, чтобы удар пришелся шипом, и, размахнувшись, нанес быстрый удар в грудь соломенному чучелу.

— Подними, — приказал капрал, на упавшую соломенную фигуру.

Дождавшись, пока заказанное будет выполнено, Бертран сделал новый замах, занеся топор над головой, и вновь обрушил его на чучело, после чего оно просто развалилось.

— Простой удар, после которого обычно не встают, — сказал Бертран. — Но обычно так ударить не получится. Противник увидит замах, разорвет дистанцию и, после того как удар пройдет мимо, рубанет либо саблей, либо засунет тебе штык под ребра, так что так бить, если повалил на землю и нужно добить. Запомни это. Пойдем к другому, это уже не годится.

Они подошли другому чучелу.

— Разные ситуации требуют разный подход, — Бертран указал на мушкет. — Теперь встань, как будто будешь работать штыком, и коли меня, — при этом топор он переложил в правую руку. Дождавшись удара Портнова, продолжил лекцию: — Если нужно лишить врага оружия, то делается это так.

Удар штыком был парирован. Капрал легко зацепил ружьё изгибом лезвия и потащил на себя. Не ожидавший такого Жека не удержал ружьё и выпустил его из рук. Когда снова он поднял его, Бертран продолжил:

— Правильно сделал, что отпустил! Обычно стараются не выпускать мушкет из рук, давая преимущество в драке врагу.

— Но как же, я отпустил больше от неожиданности, в бою, наверное, так же бы вцепился…

— И получил бы в рожу, когда он подтянул тебя к себе ближе и удобно под удар наклонил, — перебил Бертран. — Если в рукопашной в твое ружье вцепится враг, не борись с ним. Он тянет на себя, пытаясь вырвать — отдай. Возможно, он по инерции отшатнется или вовсе упадет. Этого с лихвой хватит, чтобы достать полусаблю и добить его.

— Понятно, не думал о таком никогда, — ответил Жека, почесав затылок. Слова капрала были логичными. Портнов, конечно, не был в рукопашной и если и имел представление о драке, то только из кино. А вот там всегда в сражениях за оружие дрались до последнего, стараясь не отдать его оппоненту. Тем временем его наставник продолжал.

Если ударить наотмашь, всей силой в подставленный мушкет, то врага развернет. Ну или выбьешь ружьё из рук. Дальше либо заносим топор вверх по широкой дуге и бьем сверху, либо толчком или пинком валим противника и добиваем. Главное — не тянуть и действовать быстро. Ты молодой и шустрый, у тебя, думаю, с этим проблем не должно быть. НААА! — капрал без предупреждения быстро размахнулся и бросил топор. Покрутившись в воздухе, он врезался в грудь соломенной мишени, заставив Портнова отшатнуться от страха, так как стоял он от места, куда прилетел топор, совсем недалеко.

— Ну или просто взять и метнуть его, — Бертран подошел к Жеке, все еще стоящему с обалдевшим от произошедшего лицом, и, усмехнувшись, пошел к поваленному чучелу. Подойдя к нему, он поднял топор и вернулся к Портнову. — Тут неважно, каким местом он попадет, главное — не промахнуться.

— Теперь попробуешь ты, без суеты и не спеша, — сказал он, беря в руки ружье и передавая взамен топор Жеке.

— Попробую кинуть? — не совсем понял Жека.

— Это после, сейчас повтори, о чем говорили. Приготовься! — раздалась команда.

Жека не стал мешкать, сжал рукоять топора и приготовился, ожидая момент атаки. Бертран же не стал придумывать и повторил удар штыком, такой, как делал Портнов до этого. Жека, в свою очередь, повторяя то, что видел, ударил на отмах, уводя ствол мушкета в сторону. Движение было непривычным, да и топор весил солидно. По этой причине после того, как мушкет был отбит в сторону, Жека сам дернулся вслед за топором, на какое-то время потеряв из вида капрала, за что и поплатился.

— Неудобная зараза... — выдал он, откашливаясь и потирая грудь, после того как туда прилетело прикладом.

— Еще раз, — не стал давать время на жалобы капрал. — Только после удара не спи и сразу бей.

Какое-то время двое крутились на поляне, атакуя и уворачиваясь. Бертран не кричал, он спокойным голосом комментировал моменты, когда Жека, по его мнению, сделал что-то не так или слишком медленно. После они поменялись ролями, и уже Портнов пытался достать капрала штыком, обмотанным предварительно так, чтобы не поранить, но при этом была возможность не сдерживать удар. Еще одна попытка укола штыком закончилась тем, что ствол был подбит топором снизу, и Жека, не ожидавший такого, получил своим же ружьем по зубам. Отойдя, он выставил ружьё перед собой, пресекая попытки немедленно атаковать, и сплюнул накопившуюся во рту кровь.

— Опять уснул и прозевал, — смеясь, сказал Бертран, осторожно подходя ближе. — В следующий раз будешь внимательнее, а кровь это ерунда, лучшего места чем тут, чтоб ее пролить, не найти.

Портнов лишь оскалился, снова вставая в стойку. Мгновение, и он наносит удар, но в этот раз Жека уже был готов к тому, что сделал капрал. Одобрительно кивнув, капрал продолжил тренировку. Знания усваивались в голове, а вот ошибки при этом отражались на теле ссадинами, синяками и ушибами. Как итоговый результат тренировки, который вывел для себя Портнов, топор, конечно, штука опасная, знания полезные, но ему не зашло. То ли дело сабля…

В обеденное время они вернулись в лагерь. Устроившись на отдых у палатки, Жека подставил лицо лучам солнца. Болело ребро, ныл порез на руке, который он сам себе нанес, решив покрутить топором и не удержав его. Как при этом он ограничился лишь порезом, а не отрубил руку, ответа не было, разве что Бертран вывел теорию в стиле «дуракам везёт». По лагерю витал запах от костров.

Слова капрала о том, что завтра он и еще пара парней отправляются в городок неподалеку за продовольствием, застали его за едой.

И если парней это порадовало, то вот Жека был недоволен. Вместо отдыха завтра опять иди незнай куда. Нет, он прекрасно понимал радость гвардейцев, ему самому этот лагерь порядком надоел. Но идти куда-то желания все-таки не было.

Например, он хотел завтра сходить к местному брадобрею, чтоб не шарахаться обросшим, как бомж. Их еще не гоняли, требуя привести себя в порядок, и унтерам было откровенно плевать на внешний вид, но слухи ходили, что рано или поздно это потребуют.

Вот и подумывал Жека посетить цирюльника, носить бороду, как у саперов, где она являлась чем-то вроде статуса и показателем долгого срока службы, он не планировал. Усы и бородку в стиле эспаньолка Жека тоже не желал. Хотел подстричься, как в своем времени коротко, но, обмозговав, решил оставить как есть, единственное, что укоротить немного.

И если с внешностью, по мнению Портнова, вопрос можно было решить позже, то одежда оставляла желать лучшего. Штаны, бывшие с ним с самого начала, уже красовались заплатками.

Ботинки, что были на нем, уже прохудились, а вторая пара, пока он болел, исчезла, и никто не мог сказать куда. Хорошо, что один из солдат умел чинить обувь и за умеренную плату выправил обувку до приемлемого результата. Более-менее нормально выглядели мундир с жилеткой, за которыми он особо ухаживал, и льняная рубашка, которую он купил у одного из маркитантов.

— В город так в город, — пробормотал Жека, выслушав Бертрана, — может, прикуплю чего, ходить в обносках уже порядком надоело.

Деньги на покупку у него были. В рюкзаке лежал кошелек, в котором было немного, но как раз под эти нужды хватило бы. О кошельке никто не знал, кроме капрала, так как обзавелся им он после той истории с каретой. Не надо было гадать, что содержимое теперь его кошелька принадлежало судье, который был убит.

Тогда на поляне он нашел несколько кошельков, и, держа в руках большое, как ему казалось, состояние, Жека прикидывал, что делать. Нет, он не хотел забрать всё. Где-то глубоко внутри его словно кто-то подначивал взять часть. Большую, конечно, отдать капралу. Он же не знает, сколько всего денег, и, соответственно, не сможет сказать, было ли украдено Портновым или нет.

Они, естественно, не сделали бы его богачом в один момент, но иметь небольшую сумму на черный день всегда лучше, чем ее отсутствие. С этими мыслями он сидел у кареты и не видел, как Бертран стоял всего в паре шагов от него. Стоял молча, словно давая своему протеже возможность самостоятельного решения. И Жека решил.

— Господин Бертран, — начал он говорить, поворачиваясь и увидев стоявшего рядом, осекся на полуслове.

— Что?

— Тут деньги, — он протянул руки, показывая кошельки, что держал в ладонях. — И немало, что с ними делать будем?

— А чего ж себе не забрал? — спросил его гвардеец.

— Не смог.

— Но хотел?

— Хотел, — не стал спорить Жека. — Любой бы захотел забрать себе, тут, можно сказать, целое состояние.

— Согласен, искушение большое. Но ты справился, молодец! — Бертран подошел и взял оба кошелька. После чего он развязал один из них и, достав оттуда горсть монет, отложил их себе на ладонь.

— Возьми, — протянул Бертран деньги Жеке. — Это на то, чтоб одеться или иные вещи, что могут пригодиться, а то у тебя до сих пор всё, что есть, то с чужого плеча. Будем в городе, подскажу, где можно приобрести всё, что должно быть у солдата. Остальное — часть в котелок, часть парням, часть на черный день.

Уже вечером, сидя вокруг котелка и не спеша ужиная, Жека рассказал о вечернем приключении остальным, расположившимся рядом. Бертран, в свою очередь, подтвердил сказанное. Но еще больше энтузиазма вызвали деньги. Часть из них была передана в полковую кассу, когда капрал докладывал офицерам, командовавшим ротой, о стычке с грабителями. Остаток был разделен еще раз пополам: одна половина в общий фонд котелка, другая поделена между своими. О деньгах, что были отданы Жеке Бертраном, сам Бертран сказал помалкивать.

И теперь вот завтра Жека отправится впервые за долгое время в место, где можно будет их потратить. А еще там будут люди, которые, как все знают, делятся на мужчин и женщин. Вот эти самые женщины и их наличие в городе еще больше распаляло желание Портнова отправиться в город. Было понятно, что пойдет он туда в обносках, и надеяться, что на такого «красавца» сразу клюнет одна из красоток, не стоило. Но это пока он не купит обновки, наверное.

До ужина Жека и другие занимались обустройством лагеря, непонятно для чего копая траншею. Им не объяснили, просто привели и сказали, что нужно выкопать. К своей палатке он вернулся уставший. Братья Карл и Арман, которые были в одном котелке с Портновым, колдовали с ужином, жаря мясо на костре. Запах стоял такой, что желудок просто скручивало от желания побыстрее приступить к еде.

— Отлично, немного оставьте, завтра, если что, возьмем с собой, — приказал он, беря свою порцию. — В дороге перекусим.

— А мы зачем пойдем туда? — спросил Жека.

— Зачем? Припасы, рекрут, не все жить охотой и рыбалкой, — ответил капрал. — Несколько телег, в них то, что на обмен, назад что закупим, если обменять не выйдет.

— Нам бы коней, конечно, — сказал капрал, скорее размышляя, чем обращаясь к кому-то. — Обернулись бы гораздо быстрее.

— Коней? — Жека удивленно посмотрел на Бертрана.

— Ну да, коней! — прозвучало в ответ. — Забыл, что ли? Или ты их вообще никогда не видел?!

— Да нет, я знаю, для чего кони нужны, просто... Ай, — махнул рукой Портнов и потянулся за куском зайчатины. Он прекрасно знал, для чего нужны кони. Эти животные в какой-то мере даже ему нравились, но ездить на них верхом он не умел от слова «совсем», но говорить об этом не стал.

Вышли они с первыми лучами солнца. Впереди на поджаром жеребце ехал офицер. За ним, скрипя колесами, передвигались телеги, которыми управлял идущий рядом гвардеец. Остальные шли по краям.

Портнов шел в хвосте колонны. На плече уже привычно лежало ружье, ухоженное и смазанное. Спину немного оттягивал ранец, полусабля в ножнах находилась где положено, на уровне пояса, немного отведенная назад. Там же, но с другой стороны, размещена была и сумка с патронами. Опасности не ожидалось, войска бежавшего монарха хоть и находились неподалеку, но офицеры короля не отпускали солдат, боясь, что назад они уже могут не вернуться, перейдя на противоположную сторону.

Тем не менее, для того чтобы выстрелить, Жеке не нужно было много времени. Благодаря обучению у капрала, это занимало теперь не больше минуты, если необходима была полная зарядка мушкета. А в данный момент и того меньше. Пуля в стволе, мушкет готов к стрельбе, нужно лишь досыпать пороха на полку и всё.

Слова капрала, сказанные не раз, что оружие, а особенно мушкет, это то, о чем нужно заботиться в первую очередь, отчасти напомнили ему о фильме, где один персонаж говорил своему ученику подобное об оружии.

«Можешь сидеть голодным и голожопым, но клинок должен быть острым, а ружьё готовым к бою», — на Жекино, понятно, добавлял Бертран. При этом, опять же, он разделял приоритеты, забота о полусабле вторична, огнестрельное оружие требовало внимания в первую очередь.

С этим Жека был согласен на все сто процентов.

Клинок — это, несомненно, хорошее оружие. Фехтовальщик может потратить много времени, не один год, на обучение тому, как с помощью холодной, заточенной стали эффективнее отправлять врагов на тот свет. Но нарвавшись на оборванца, которым до недавнего времени был Портнов, он, получив пулю, умрет так же, как все.

И если саблей, пусть и потерявшей остроту лезвия, есть множество способов членовредительства, то мушкет — это другое. Плохо почищенное ружьё либо не выстрелит, либо, наоборот, произведёт выстрел, который разнесёт ствол и покалечит стрелка. Об отсыревшем порохе и говорить не стоило, хотя Бертран говорил.

В итоге, постоянное повторение одного и того же хоть и раздражало. но свои плоды приносило.

Так, в привычном стиле, размышляя о том, о сем, Жека не спеша шагал по дороге. Была мысль предложить всё сложить в идущие рядом телеги, оставив сумку и ружьё, что облегчило бы существенно передвижение. Но капрал даже слушать не стал, заявив:

— В походе, в условиях войны, несомненно, так бы и было. Уставшие солдаты сражаются не очень. Сейчас, сражения не намечается.

Дальше последовало пояснение как ответ на вопрос: «Но как же, разве сейчас мы не в условиях войны?» Со слов Бертрана выходило, что формально да, война идет. Но именно сейчас им, как рекрутам, еще не бывавшим в крупном сражении, нужно не послабление, а закалка. Поэтому и идут они, в виде дополнительной тренировки, именно так, страдая от жары и таща всё свое на своем горбу. На вопрос: «А если все-таки враг появится?», капрал лишь махнул рукой, ничего не ответив.

По прошествии времени Жеке выпала почетная обязанность управлять лошадью, запряженной в телегу. Никаких приспособлений, чтобы усесться на телеге, не было, и пришлось идти рядом, держа в руках вожжи. Хорошо хоть мушкет вовремя был снят и уложен на сено в телеге. В это монотонное передвижение разнообразие вносили разговоры с идущими рядом гвардейцами. Время от времени сам капрал осчастливливал Жеку своими рассказами и советами в рамках продолжающегося обучения.

На очередную жалобу насчет жары и вопроса, сколько еще идти, Бертран опять высказался в стиле «сколько ни есть, пройдем все до последнего метра». Также в очередной раз было напоминание, что это крестьяне могут ныть о своих страданиях. Гвардеец же, который занимается тем же самым, уподобляется им. Настоящий воин должен идти столько, сколько надо, если приказали, и еще немного больше.

Жека во время этого монолога просто закатил глаза. Выслушав всё, он пошел рядом с телегой, держа в руках вожжи, и больше решил не спрашивать подобное. Небольшая колонна, не спеша, продолжала движение дальше.

Через пару часов они, миновав небольшой мост через реку, вышли на финишную прямую. Уже можно было рассмотреть крыши домов и лопасти мельницы у реки. Вид деревни воодушевил, и колонна с виду даже двигаться стала порезвее.

Портнов не назвал бы это городом, скорее деревня, хоть и довольно крупная. Можно было бы назвать и поселком городского типа, если бы в это время такой термин имел хождение. Нужное им место располагалось не в самом поселении, в центре, как думал Портнов. Пообщавшись на въезде с одним из местных, они, повернув в сторону одной из улиц, проехали до местного рынка. Совпало это или так было задумано, но как раз сегодня там проходила ярмарка.

Рынок в сравнении с центральным рынком Парижа, само собой, проигрывал по всем статьям. Воспоминания о месте, где проведено какое-то время, зацепило Жеку, вызвав небольшую тоску по тому времени, а может, по друзьям.

Как и положено в таком месте, тут было множество торговцев, что наперебой рекламировали свой товар. Но если в Париже на рынке можно было зайти и потеряться, бродя между торговых рядов, то тут нужно было просто крайне невезучим, чтоб провернуть такое.

Всей колонной заезжать не стали. Бертран, о чем-то поговорив с Су-Лейтенантом, пошел по торговым рядам, взяв с собой Жеку. Пару раз его хватали за одежду, затягивая к своему прилавку. Когда в очередной раз ушлый коммерсант потащил Портнова к себе, он, вырвавшись, поклялся съездить по роже следующему такому умнику. В голове при этом мелькнула аналогия такого поведения с рекламными баннерами на компьютере.

Бертран шел через толпу так же, как и в день, когда Жека первый раз его увидел. Не обращая ни на кого внимания и не обходя, это его старались обойти или заранее уйти с его пути. Мрачное выражение лица, шрамы оказывали отпугивающее действие.

Чтобы найти, где торговали зерном, пришлось пройти почти весь рынок. Продавец разместился на окраине, покупателей рядом с ним было на порядок меньше, хотя, судя по виду, его это нисколько не расстраивало.

В зерне Жека не разбирался. Он, конечно, не спутал бы зерно пшеницы и кукурузы, но и только. В магазине, в своем времени, он, естественно, покупал не зерно, а муку, и вопрос был только в том, какого сорта купить. Поэтому он просто сопровождал и не лез в разговор. Продавец, стоявший у мешка, был похож на армянина. Черные волосы, усы, нос картошкой. Подойдя, Бертран лишь кивнул на приветствие и сразу перешел к делу. Он стал внимательно изучать зерно в открытом мешке, делая что-то только ему понятное.

— Сколько за мешок? — наконец задал он вопрос.

— Хорошее зерно, — ответил продавец. — Не порченное.

— Вижу.

— Без обмана, в этом такое зерно, остальные мешки наполнены тем же. Скажем, 4 луидора.

Жека посмотрел на капрала. Он не знал цен, поэтому ему интересно было узнать, завысил этот тип цену или нет. А узнать это можно только по реакции Бертрана.

— Ну так?

Бертран не отвечал, рассматривая горсть зерен на ладони.

— Сколько есть всего? — наконец спросил он.

— С этим, — он указал на открытый мешок. — С этим будет десять мешков.

Капрал ссыпал зерна обратно.

— Жди здесь, — сказал, обратившись к Портнову. — Кто будет пытаться купить, не давай. Я сейчас подойду, — после он развернулся и скорым шагом ушел.

— Суровый, — выдал продавец, после того как капрал растворился в толпе.

Жека лишь посмотрел в ответ. Что-либо отвечать не хотелось. Бертран вернулся минут через пятнадцать. Остановился около Портнова, спросив:

— Никого не было? — Дождавшись отрицательного взмаха головой, перевел взгляд на продавца. — Зерно только или мука еще есть?

— Муки нет, — пожал плечами чернявый.

— По три за мешок, — сказал он, протягивая нужную сумму.

Продавец явно хотел поторговаться, но, открыв рот, он посмотрел на капрала и, не издав ни звука, молча взял деньги.

— Подойдут гвардейцы с телегами, загрузите, — не став дальше слушать, он посмотрел на Портнова. — Пошли, — и после быстро зашагал дальше.

— Куда мы теперь? — спросил Жека, когда догнал капрала.

Бертран не снизошел до ответа. Впрочем, ответ Жека узнал сам, спустя мгновение. У мукомола капрал застрял почти на час. Бертран придирался к каждой мелочи, пока наконец они не сошлись в цене с продавцом.

Пока они торговались, Жека отпросился и успел, кроме всего прочего, купить новые штаны, довольно хорошего качества и состояния. Он не стал брать обрезанные по колено, хоть они и были весьма распространены. К ним нужны были еще чулки, которые продавались тут же. В итоге, выполнив всё, что запланировано, Бертран приказал готовиться к обратному маршу. Но сперва перекусить.

Глава 15

Франция, город Сен-Михель, конец августа 1789 года.

Место, где можно хорошо перекусить, Портнов учуял по запаху. Чем ближе они подходили, тем сильнее чувствовался в воздухе витал аромат готовящейся еды. Это и урчащий от предвкушения желудок заставляли невольно ускорить шаг. Причем не только Портнова. Все гвардейцы прибавили ходу. Минуту спустя показалось, они дошли. Распахнутые двери местного общепита словно приглашали пройти внутрь.

В трактире Бертран указал на пустующий стол, расположенный в стороне. Почему именно этот стол, Жека не понял. Пустые столы были и поближе. Единственное, что пришло в голову на этот счет, так это тот факт, что стол находился в стороне, и оттуда можно было видеть, кто входит, самим при этом не сразу быть замеченными, эдакий своеобразный контроль обстановки.

Ждать пришлось не так долго. Спустя минут 15 или чуть больше молодой паренёк, ну или гарсон, аккуратно расставил миски с похлёбкой и тушёными овощами. Похлёбка по запаху напоминала уху, а так ли это, можно было проверить, попробовав, чем, собственно, Жека и занялся.

Первое время процесс насыщения оттянул на себя всё внимание. Гвардейцы и Жека в том числе усиленно работали ложками. После утоления первого голода появилась небольшая ленца, и Порнов уже ел, отвлекаясь на покрутить головой, рассматривая, что творится вокруг.

Народу в трактире прибывало. И хотя стол, где разместились гвардейцы, был достаточно длинным, никто не подсаживался. Наевшись и отодвинув миску, Жека, что прикидывал варианты, что бы он сделал, если б в помещение ворвались, ну, скажем, солдаты короля. Конечно, это бы вряд ли произошло, но другого развлечения Жека не придумал. Мыслей на этот счет было множество, от откровенно бредовых до шуточных.

Уходили они уже неспешно, в противовес тому, как и пришли. Портнов вышел первым. Последние минуты стало откровенно скучно, а влезать в разговоры сослуживцев о местных женщинах и вариантах общения с ними не хотелось, как минимум потому, что вкусы у них оказались на этот счет совершенно разные. Да и душновато было внутри. Уже находясь на пороге, Портнов увидел небольшую компанию, двигавшуюся ему навстречу. Человек пять молодых, крепких парней. Одеты не в пример лучше, чем городская голытьба или местные крестьяне. Местные они или приезжие, понять для Портнова было невозможно, да и не хотел он это делать.

Неожиданно один из них, как бы случайно, делая вид, что не видит, преградил дорогу Портнову. Места для того, чтобы пройти, было много, да и не столкнулись еще, времени обойти хватало. Но парень не свернул. Жека напрягся, предчувствуя наметившиеся неприятности. Остальная компания, остановившись, видя растерянность, стала бурно это обсуждать, а по сути, как сказали бы в будущем, просто троллить.

— Пошел прочь! — раздалось из-за спины Портнова.

Шутник, перегородивший дорогу, отошел, даже скорее отпрыгнул, словно рядом с ним что-то загорелось и он не желал обжечься. Компашка тут же переключилась на своего, смеясь и обсуждая, но стоило им увидеть идущего Бертрана и гвардейцев за его спиной, разом умолкли. Возможно, посчитав, что смех капрал и остальные могут воспринять в свою сторону.

В следующее мгновение компания, не став дальше мозолить глаза, зашла в таверну. Рука, уверенно толкнувшая его в плечо, сняла напряжение, и Портнов расслабился.

— Кто это были? — спросил он проходящего мимо, хлопнувшего его по плечу, Бертрана.

— Идиоты, — сказал он, не став вдаваться в подробности.

Переспрашивать было бесполезно. Если капрал не посчитал нужным сказать больше того, что было сказано, то и пытаться уточнить не стоило.

Шли гвардейцы небольшой группой, привычно построившись в колонну по два, хоть это и не требовалось. Добравшись до телег, капрал дал указание проверить содержимое. Удостоверившись, что всё нужное было закуплено, прозвучала команда собираться для марша в лагерь, задерживаться смысла особого не было. В одной из телег, аккуратно упакованные, лежали покупки Портнова.

И все же Портнов ловил себя на мысли, что чувствует себя немного не в своей тарелке, находясь среди такого количества людей. Много времени прошло, когда он находился среди большой массы гражданских, да и было это в Париже. Про женщин, девушек, одним словом, про женский пол вообще можно было не говорить, гормоны внутри Портнова водили хороводы, требуя действий.

Здесь, кстати, с этим у Портнова как-то не складывалось, разве что с Мари что-то было, и только. Он помнил гулянки в кабаках с друзьями. Там женского внимания хватало, не за бесплатно, само собой. Но он старался избегать такого досуга. Не потому что не получалось или были проблемы в мужском плане, Жека банально боялся что-то подцепить и потом мучиться, так как медицина в этом времени оставляла желать лучшего.

Попав в гвардию, стало как-то не до этого. Поначалу большую часть времени занимали тренировки, как общие для всех, так и индивидуальные, на которых капрал муштровал лично его скромную персону. Мысли о женщинах отошли на второй план — выспаться бы. Как появилось время, то он сам уже гнал эти мысли. Секс с женщинами, что были при лагере, ему был противен, хотя сами дамы были в общении довольно милы.

А тут? Он только и успевал пытаться унять дыхание, стоило пройти мимо него одной, второй красавице с аппетитными выпуклостями и изгибами… И то, что времени на личные нужды давать никто не собирался, уже даже расстроило, и не только Жеку.

Шли последние минуты перед отправкой. Портнов стоял в компании таких же, как и он, солдат гвардии, но в разговоре он участия не принимал, а скорее слушал его вполуха. Внимание больше привлек озадаченный вид су-лейтенанта, возглавлявшего их отряд.

Офицер о чем-то продолжительное время разговаривал с одним из местных, вроде как из чиновничьего племени, судя по добротной одежде и той важности, с которой он держался. Бертран стоял рядом с хмурым выражением лица. О чем шла речь, было не слышно, но явно ни о чем хорошем. Наконец чиновник, кивнув, развернулся и поспешил в сторону городской площади. Лейтенант, после того как сказал пару слов Бертрану, взобрался на коня и, пришпорив его, так же поехал в ту же сторону.

— Мы остаемся до утра, — сказал капрал, подходя к Портнову. — Двое на караул у телег останутся, остальных соберешь и на площадь.

— Слушаюсь, господин капрал, — Жеке очень хотелось спросить, в чем дело, но распоряжение было отдано командно-приказным тоном, оставалось только козырнуть и приступить к выполнению. Конечно, на площади так или иначе все будет ясно, но любопытство просто сжигало.

В целом гвардейцы восприняли новость о задержке спокойно, некоторые даже порадовались. Перспектива остаться с ночевкой могла перейти в возможность провести ночь не одному. Были и недовольные, но Портнов не слушал их бурчание, просто пропустив его мимо ушей. Он указал на двоих, кто останется у телег, остальные, построившись в две шеренги, пошли за Портновым.

Идя сбоку, Жека видел, как кривили лица некоторые, недовольные тем, что ими командует именно Портнов, но вслух никто не высказался. Жека был в их глазах любимчиком Бертрана, и ссора с ним — это проблемы от капрала, а этого никто не хотел.

На площади пришлось пробиваться через толпу. Народу набралось уже прилично. В центре поставили какую-то повозку, на которой в данный момент стоял человек, чиновник, разговаривавший недавно с их офицером. Жека уже грешным делом подумал, что сейчас тут закрутятся события, как в Париже. Сперва агитация посредством митинга, после заведенная толпа бьет всех, кто не согласен.

Осталось только понять, им будет дана команда поддержать революцию в миниатюре или подавить бунт сторонников беглого монарха. Не смущало даже небольшое количество вооруженных людей, скорее вызывало вопросы, зачем они тут. Их было не больше десятка.

Офицер гвардии стоял рядом с повозкой, в двух шагах от него застыл капрал. Встретившись взглядом с Портновым, Бертран махнул рукой, показывая, чтоб подошли, а после указал, чтобы встали так же рядом с повозкой. Голоса стихли, человек на повозке оказался чиновником муниципалитета и после паузы, во время которой он промокнул лоб платком, начал свою речь:

— Граждане Сент-Михеля, в наш город пришла беда. Пропал ребенок. Юной Адели уже третий день как нет дома, и где она находится, не знают ни родители, ни подружки пропавшей. — Мужчина опять промокнул лоб, и голос его, немного дрожащий, вновь зазвучал на площади. — Нам уже помогают гвардейцы во главе с су-лейтенантом Гиемом. Они, по стечению обстоятельств, приехали к нам за провиантом, но, узнав о случившемся, предложили свою помощь в поисках. Теперь я прошу еще и вашей помощи.

Жека, услышав наконец причину, по которой отъезд отложен, переглянулся с рядом стоящими. Равнодушие в глазах насторожило и немного удивило. Нет, они не откажутся от оказания помощи, но без энтузиазма, исключительно потому что приказано. Голос оратора на телеге опять отвлек Жеку.

— Пока еще не стемнело, мы можем проверить местность у водоема, а охотники, — мужчина указал рукой на небольшую вооруженную группу, стоящую поодаль, — проверят лес на наличие следов. Су-лейтенант сообщил, что в лесу недавно был ограблен и убит судья, ехавший из Парижа с дочерью. Возможно, такие же душегубы убили и ребенка.

— Все слышали? — обратился капрал к гвардейцам, когда речь городского чиновника была закончена. — Портье, берешь троих и кого-то из местных, и ваше дело — река и все, что рядом.

— Да, господин капрал, — рявкнул Жека в ответ.

Капрал махнул рукой, показывая, что могут выполнять, и обратился к следующей группе. Жека же ткнул пальцем в тех, кто пойдет с ним, и, прихватив парочку местных, отправился с ними в сторону реки. Приятно было, что одной из этой парочки была девушка с рыжими волосами. Они с ней и до этого играли в гляделки, стоя на площади, а вот сейчас шли рядом. Он понимал, что это было неправильно, но совладать с собой не мог. Девушка занимала его куда больше.

— Ты красивая! — брякнул Портнов первое, что пришло в голову, когда они немного отстали, осматривая участок около моста. Девушка в ответ сперва удивленно посмотрела, потом прыснула смехом, прижав ко рту кулачок.

— Извини, сказал ерунду… То есть ты красивая. Это не ерунда. Я… Блин.

— Да еще и ситуация не располагает, да? — словно продолжила она, еще немного посмеиваясь.

— Ну да, согласен.

— А гвардейцы все такие скромные и стеснительные? Еще чуть, и ты, кажется, покраснеешь!

— Ну нет, гвардейцы…

— Бравые и смелые, — перебила его рыжая, словно издеваться ей доставляло удовольствие. На какое-то мгновение Жека подумал, что она издевается над ним. Его вид, конечно, оставлял желать лучшего, и надеяться на то, что она захочет продолжения, может, было и не стоило, но очень хотелось.

— Ты не смотри на внешний вид, — попытался исправить впечатление о себе. — Так-то я ношу другое, просто в дороге, чтоб не испачкать, а так я… — остановился он на полуслове, видя опять ухмылку и озорной блеск в глазах. Эта игра ей явно доставляла удовольствие.

— Не сомневаюсь, бравый гвардеец, — ответила девушка. — А звать тебя как? Видишь, пришлось самой знакомиться, уж коли от тебя не дождешься!

— Жак! — даже как-то поспешно выдал Портнов, словно боясь, что она передумает. — Портье, Жак Портье. А тебя?

— Аврора. Приятно познакомиться, Жак.

— И мне приятно… и…

— Давай сначала ты закончим порученное, а после поговорим? Не знаю почему, но ты другой какой-то, и это интересно. После жди меня на площади, хорошо?

На этом диалог был завершен. Времени до заката еще хватало, чтобы обойти не одно место, где могло повезти найти, если не само тело, то хотя бы следы. Но поиски были тщетны. Вскоре всё, что можно было осмотреть, было осмотрено, правда, безрезультатно. Их поисковая группа пошла обратно в город.

Отчитавшись, Жека отпросился у капрала. Тот, видя состояние своего подопечного и понимая причины этого, чинить препятствий не стал. Уже вдогонку прокричал, что утром он должен видеть его подле себя в нормальном состоянии, но Жека этого уже не слышал.

На площади было не так людно. Солнце уже садилось, редкие горожане, что попадались, спешили домой. Увы, но его новой знакомой он не увидел. Она не стояла и не ждала его с надеждой, высматривая его лицо. Жека даже как-то расстроился немного. За час, который он провел, меряя шагами центральную площадь, он уже перебрал кучу мыслей: от того, что она просто поиздевалась и не собиралась приходить, до того, что, наверное, пришла, но увидела, что он не переоделся даже, и ушла, не захотев встречаться с оборванцем. Когда уже он, злобно сплюнув в сторону, собирался уходить, за спиной раздался девичий голосок:

— Заждался?

Настроение, только что упавшее ниже плинтуса, вновь подскочило, и Портнов, развернувшись, подхватил её и, приподняв, закружил.

— Пришла! — закричал он и, спохватившись, произнес это уже шепотом. — Пришла…

— Ну, договаривали же, — ответила она. — Поставь меня, а то уронишь. Ну, хватит.

Отпускать ее не хотелось. Жека жадно вдыхал ее запах. После столь долгого времени, проведенного среди мужчин, запах женщины и такое близкое ее нахождение, казалось, сводили с ума. Он с небольшим, больше наигранным сожалением поставил ее и, взяв ее под руку, произнес:

— Куда пойдем?

Нет, конечно, куда ночью он хотел бы пойти с девушкой, у него было на лице написано. Но вот так сразу предложить это был бы перебор. Какие тут были нравы, Портнов не знал, но думал, что ей точно такой подкат не понравится. Куда тут принято приглашать девушек, он тоже не знал. В Париже можно было спросить у друзей, хотя у них один ответ — в кабак. Так что он решил просто предложить прогуляться, а там видно будет.

Так болтая, они дошли до моста. Мост даже как-то романтически освещался двумя фонарями по обоим концам. Они дошли до одного из фонарей. Свет от него был слабым, но всё же давал возможность рассмотреть черты лица.

— Ты не такой, как остальные солдаты, — сказала она, наконец проведя рукой по щеке Портнова. — Даже говоришь не так.

— Я тебе рассказывал же, как очнулся после драки. Может, из-за этого.

— Может, я не врач, — ответила она, улыбнувшись. — Чем все это закончится, Жак? — неожиданно спросила Аврора. — Война это плохо.

— Я… Думаю, перемирием, так или иначе. Всегда в итоге, кто бы ни победил, воевать прекращают. — Портнов мог бы сказать что-то другое, например, что кто бы ни выиграл в противостоянии, он обязательно расправится со сторонниками проигравшей стороны. И крови еще прольется море, а после еще будет война. Мог сказать, но не стал. В ее глазах была какая-то надежда, что всё будет хорошо, и он сказал то, что она хотела бы услышать.

— Я надеюсь. А Париж не переименуют? — спросила Аврора, при этом Жека удивился от резкой смены темы беседы, да и вопрос был неожиданным.

— Нет, насколько я знаю. А к чему вопрос?

Отец говорил, что приезжали из Парижа и наш город хотят переименовать в угоду новых властей. А мне, Жак, нравится то название, что есть. Оно привычно, да и дано городу не просто так.

— Ну, Сен-Михель. В честь святого, вроде бы, да?

— Мне мама рассказывала легенду, — начала Аврора. — Раньше тут была деревня Годонекур. И семь злых ведьм захотели эту деревню разрушить.

— Ну, вот вечно у ведьм так, все им надо разрушить, — прокомментировал начало рассказа Авроры Жека.

— Ну да! Так вот, собрались они сделать это, затопив деревню. Они взяли по большому камню и перекрыли русло реки Маас. И когда вода поднялась, появился архангел Святой Михаил. Он победил ведьм и заставил их убрать камни.

— Понятно, — сказал Жека, обнимая Аврору.

— Кстати, эти камни ты видел сегодня. Мы искали у них, в том числе.

— Это те большие валуны? — увидев кивок девушки, он продолжил. — Сильны были ведьмы!

— Дурачек, они же не сами их таскали, а магией! — но увидев, что Жека улыбается, сдерживая смех, не выдержала и сама засмеялась.

— Эти камни даже на гербе города есть, между прочим! — сказала Аврора, после того как они просмеялись. — И считается, что город будет существовать, пока камни стоят.

— Видел, но там вроде три, а не семь нарисованы. Не влезли, что ли?

— Ну тебя! — кулачек девушки не сильно ударил в грудь Портнова. После неожиданно она обняла его и прижалась. — Не хочу, чтоб что-то менялось.

— Думаешь, другое название будет хуже?

— Отец слышал, что вроде хотят назвать Рош-сюр-Мез! — с грустью в голосе проговорила Аврора. — Мне не нравится…

— Все будет хорошо. Главное не город а люди что в нем живут.

— Поцелуй меня, — сказала она после минутной паузы, поворачиваясь немного боком. Глаза при этом были закрыты. И Портнов тянуть не стал. Он впился в губы, в этот момент показавшиеся ему самыми сладкими. Рука девушки легла ему на правую щеку. Но, почувствовав, куда пошли руки кавалера, она прервала поцелуй и прошептала:

— Не здесь…

— Согласен, — Жеку немного трясло от возбуждения. — Куда можно пойти? Аврора, рядом с тобой я с ума схожу.

— Есть одно место, — сказала она, немного подумав и подарив еще один поцелуй, которого Портнову показалось до неприличия мало. — Пошли.

В темноте он не особо разбирал дороги, а просто шел вслед за девушкой, которую держал за руку. Они вернулись в город и, пройдя переулками, вышли к дому, располагавшемуся на окраине города. Рядом с ним находилась пристройка. То ли сеновал, то ли сарай, а может, просто использовалось для хранения каких-либо предметов быта.

— Хозяева будут недовольны! — прошептал он, прижимая к себе девушку и пытаясь поцеловать.

— Нету сейчас там никого, — ответила она, увернувшись. — Мы с детства в прятки тут играли. Старик… Хоть и гонял нас, но так, беззлобно. Сейчас тут другой хозяин, но он уехал, я видела. Так что, думаю, нас никто не побеспокоит. Идем.

Дом и двор вокруг него и впрямь выглядели так, словно в нем никого не было. Они осторожно прошли до дверей амбара. Открыть ее беззвучно не вышло, старые петли предательски заскрипели, заставив две фигуры замереть, прислушиваясь. Двор все так же безмолвствовал. Открыв ровно настолько, чтобы они могли пройти, Жека сперва протиснулся сам, после поймал юркнувшую за ним Аврору. Как только пришло осознание, что они одни и никто не помешает, голова отключилась. Работали только эмоции, чувства. Они перемещались дальше, оставляя за собой следы брошенными на пол вещами.

Но всё же… Предаться греху им помешали. В помещение ворвался мужчина тучного вида с факелом в руке. Увидев его, девушка испуганно пискнула и забежала за спину Жеки, прикрывшись им от угрозы.

— Какого черта тут происходит? — прозвучало с его стороны. Тон голоса явно говорил, что интересуется он не в целях спросить, чем помочь или, не дай бог, присоединиться. — Кто вы? И что тут забыли? — он, указывая пальцем на застывшие две фигуры, направился к ним.

— Стойте, мы сейчас уйдем… не надо кричать…

— Убирайтесь! — заорал подошедший, указав рукой в сторону двери.

— Да, да… мы уже, — но договорить Портнову он не дал.

— А-а-а, и ты тут, распутница! Прочь! — он попытался схватить девушку за волосы.

— Руки, козел, убрал! — уже с угрозой в голосе прорычал Жека, перехватывая его руку. Девушка ждать не стала развития событий и, подобрав одежду, что все же успел с нее снять Портнов, быстро оббежав толстяка, юркнула в дверной проем. Жека, между тем, немного изменив изначальное желание съездить этому уроду по роже, просто оттолкнул его свободной рукой. Мордобой устраивать не хотелось, тем более что это, вроде как, хозяин этого склада, и бить его тут было бы, скорее всего, опрометчиво.

— Успокойтесь, месье, мы ничего не взяли. Сейчас соберемся, то есть соберусь и уйду, — добавил Жека после того, как толкнул мужика. Настроение было испорчено. Хозяин склада угрожающе, словно ничего другого говорить не мог, прорычал:

— Прочь пошел! — и указал в сторону двери.

Жека подобрал жилет и надел, не застёгивая пуговицы, следом натянул мундир. Перевязь с полусаблей заняла своё место. Осталось найти, куда упала шапка, прежде чем покинуть это место.

Пропажа нашлась в метрах двух от Портнова. Скатившись в угол, она лежала у квадратного люка, за которым, скорее всего, был погреб или что-то в этом роде. Рядом стояли ящики. Нагнувшись, чтобы подобрать ее, Жека увидел, что рядом с ней лежит еще один предмет. Не зная зачем, просто по наитию, Жека протянул руку, чтобы поднять находку.

Но то, что оказалось у него в ладони, было явно не элементом формы. Это было больше похоже на голову детской куклы, сшитую из мешковины и набитую соломой. Один глазик оторвался, второй болтался на остатках ниток. От рассматривания своей находки его оторвал всё тот же грубый голос хозяина помещения.

— Ну, чего ты там застыл? Оделся? Теперь проваливай! У меня дел полно. Либо я пойду жаловаться!

— Уже ухожу! — сказал в ответ Портнов, идя к двери. Но прежде чем выйти, он показал находку пышущему злобой хозяину. — Кстати, это не ваше? Может…

— Дай сюда! — протянул он руку, намереваясь забрать.

— Так это ваше?

— Не твое дело, щенок! Дай!

— Руки убрал, — сказал Жека, также перейдя на «ты» и начиная злиться. Он от души хлестко ударил по тянущимся к нему рукам и, пресекая дальнейшее, взялся за эфес полусабли, слегка вынув ее из ножен. Характерный звук осадил пыл нападавшего.

— Если ваше, заберете у капрала, — и с этими словами Портнов вышел на улицу. Зачем он это сделал? Да бог его знает, тут скорее из вредности.

К доходному дому, где на постой разместили солдат гвардии, он добрался, когда сильно стемнело, и если бы не тусклый свет из окон, то можно было бы легко заблудиться или уйти куда-нибудь не туда. Уличных фонарей было крайне мало, да и те, что встретились по пути, не были зажжены.

Настроение было на нуле. Искать, куда убежала рыжая, смысла не было. Да и найди он ее, вряд ли получилось бы уговорить ее продолжить начатое в том складе. С мыслей о событиях на складе он перешел на того, кто был виноват в том, что все пошло насмарку, на того, кто прервал их.

Нет, то, что он разорался, когда увидел посторонних на своей территории, как раз-таки понятно. Но вот реакция на голову куклы была немного странной. Он словно испугался чего-то и попытался забрать ее, а после, когда не вышло, явно занервничал. Наверное, только готовность Портнова обнажить саблю удержала его от иных действий.

«С чего такое поведение? Имеет отношение к пропаже девочки? Ведь может же быть, что это часть от куклы, принадлежавшей пропавшей? Может! И что это дает? Не знаю, если честно. Речи о том, что у пропавшей была кукла, не было. Вообще, когда собирались на площади, никаких примет толком не сказали, разве что как выглядела девочка, и всё. Объявить, что нашел след пропавшей, и показать куклу? А если у нее ее не было, и выяснится, что у этого урода есть дети». Так размышляя и играя в детектива, Жека дошел до нужного ему доходного дома. По итогу решил просто наплевать. В конце концов, кусок куклы он выбросил.

Но утро внесло свои коррективы. Выйдя на улицу, Жека увидел того самого тучного мужика, стоящего неподалеку. Хотя при дневном свете он уже не казался таким уж толстым. Увидев Портнова, этот тип поспешил к нему..

— Месье гвардеец, месье… — затараторил он, махая рукой, быстро приближаясь. Дождавшись, пока он подойдет, не понимая, правда, чего ему нужно, Жека сразу поспешил заявить:

— Не знаю, чего вам нужно, но если что-то пропало, то ни я, ни моя спутница к этому отношения не имеют!

— Нет, что вы, — ответил, выслушав Портнова, подошедший. — Я по поводу того, что вы вчера нашли, часть куклы. Видите ли, это моей племянницы. Кукла пропала уже давно, и я успел позабыть об этом…

— Как-то странно вы отреагировали все же.

— Был разозлен просто. Подростки в этом городе часто ко мне лазят, иногда что-то пропадает. Вот я и разозлился. Да и не сразу вспомнил. И ваши угрозы…

— Всё это время Ваша племянница играла куклой без головы? Да и угрозы, если чист перед законом, то чего боятся? — спросил Жека, сложив руки на груди.

— Мало ли нужно толпе для расправы? Узнали про игрушку, не разобрались. Все и так на взводе, а я тут чуть больше года живу, да и не особо общаюсь с местными.

— Ну, может, и так, — кивнул головой Жека. — Ну хорошо, сейчас я Вам зачем? Голову куклы забрала моя спутница. — Говорить, что он ее выкинул, Жека не стал, решив соврать: — Я заберу у нее ее и принесу Вам.

После этих слов Портнову показалось, что по лицу стоящего рядом мужчины прошел легкий испуг.

— Если так Вас устраивает, то на том и порешим. А сейчас я пойду. Служба, — с этим Жека развернулся и хотел опять зайти внутрь помещения.

— Подождите, — послышался за спиной голос здоровяка. Жека обернулся. — Есть еще кое-что.

Мужик явно сильно разволновался и пытался сказать ему что-то, при этом глаза бегали из стороны в сторону от волнения. Наконец, решившись, он продолжил:

— Кукла эт ладно, но есть еще кое что. Видите ли, я вчера, когда вместе со всеми искал девочку…

— Что-то я вас не видел вчера, — прервал его Портнов.

— Я присоединился позже, гораздо. Был в отъезде, — поспешил оправдаться мужик.

— И?

— Так вот, уже ближе к тому, когда солнце стало садиться, я нашел вроде бы следы, детские.

— Так чего не показали тем, кто был с вами? — задал логичный вопрос Жека.

— Я показал, но они сказали, что это не следы вовсе. Скорее всего. просто не хотели искать дальше.

— Это неправильно, если честно, — удивился Портнов.

— Вот и я говорю, гадко это, неправильно, — он как-то даже заискивающе посмотрел на Жеку. — Вы бы не могли сходить со мной? Сами посмотрите, а может, с вами пройдем по следам, да найдем что-нибудь!

— Если честно, не понимаю, почему вы считаете, что если пойду, я-то что-то изменится. Да и следы я читать не умею.

— Понимаете, месье гвардеец, я вообще тоже не следопыт. Но мы просто пройдем по ним, посмотрим, а вот вы, если что, поможете, если нападет кто. Не найдем ничего, жаль, но не будем посмешищем. А если найдем? Вам уже точно поверят больше, чем мне. Все-таки жизнь ребенка на кону…

Говорил он логично, конечно, но уж больно уповал на то, чтобы шел именно Портнов, и это Жеку смущало. Толстому было важно, чтоб он пошел с ним. Подумав и взвесив варианты, он пришел к выводу, что этот идиот просто его заманивает, для чего — непонятно, узнать можно, только согласившись на его предложение.

Вряд ли то что он говорил о местных являлось правдой. сходить посмотреть на следы секундное дело. Объяснение для простаков.

«А я пойду!» — подумал Жека. — «Пойду ради поимки этого урода с поличным, чего бы он там ни удумал. Тем более что я точно буду готов, когда он решит напасть. И с этим боровом уж точно справлюсь, хоть он и здоровее меня. Главное — не упустить его из виду и не прозевать первую атаку».

После паузы, во время которой он обдумывал эту ситуацию, Портнов наконец ответил:

— Наверное, вы правы! — он осмотрелся по сторонам и продолжил чуть тише. — Мало ли у злодея тут помощников. Может, среди тех охотников они были, и поэтому не стали смотреть, куда следы ведут. Я схожу с вами!

— Замечательно, — здоровяк аж расцвел. — Через полчаса жду вас у восточной окраины. Там лес и небольшая просека. Я подойду и покажу, где видел следы. До встречи, месье гвардеец.

Мужчина довольно быстро развернулся и ушел, оставив Портнова одного. У него было полчаса, чтобы собраться, это было во-первых, а второе — опять отпроситься у Бертрана, но так, чтобы не вызвать ненужных вопросов. Хотелось взять этого идиота самому и доказать, что уроки прошли не зря. Капрала он нашел сидящим за столом и обсуждающим что-то с офицером. Лезть в разговор не хотелось, поэтому он дождался, когда его заметят и жестом покажут, чтобы подошел.

— Схожу на рынок? Хотелось бы прикупить еще из одежды чего.

— Отправляемся через час. Не опоздай, — ответил капрал и повернулся опять к офицеру, потеряв интерес к Портнову. Час — это как раз то, что нужно. За это время он всё сделает и станет героем. С этими мыслями он направился к лесу.

Он не особо рассчитывал сразу найти место, о котором ему сказал здоровяк. Немного поплутав, Жека вышел к просеке. Он сразу ее увидел, детскую туфельку, около небольшого куста. И появилась она явно сегодня, поверить, что ее не заметили вчера при поисках, было сложно.

— Так, дальше что? — задал сам себе вопрос Портнов.

Сам мужик так и не появился, так что расчет Жеки на то, что они встретятся, и он будет следить за подозреваемым им в преступлении, выжидая его действий, не оправдался. Этот тип явно тут и, скорее всего, сидит в засаде. Портнов чуть пригнулся и, получше перехватив ружье, осторожно пошел вперед. Лес был наполнен звуками, которые могли как подсказать, так и ввести в заблуждение. Он шел, прислушиваясь, стараясь услышать что-то непривычное из всего этого.

— Надо вернуться и рассказать Бертрану, — пробурчал он. — Погеройствовать не получилось.

Еще раз осмотрел мушкет, больше по привычке.

Сбоку раздался хруст ветки, негромкий…

— Так, — прошептал он, направив ствол в сторону шума.

Он собирался осторожно подойти, выдерживая дистанцию, и посмотреть на то, что могло издать этот звук. При опасности Жека успеет выстрелить и отойти. Ну, по крайней мере, он так считал. Чем ближе он подходил, тем больше убеждался, что там кто-то есть. Судя по звукам, незнакомец ждал, топчась на месте. На какой-то момент времени Портнов даже подумал, что там может быть вообще зверь. Дальше произошло то, чего он никак не ожидал.

Из кустов с ревом на него вылетело нечто. Еще минуту назад была тишина, а сейчас перед ним стоял, раскинув лапы, здоровый зверь. Он был выше Портнова на голову. Черная шерсть, местами слежавшаяся, покрывала волчью голову. Лапы оканчивались здоровенными когтями. И вот этот монстр, ревя, летит на Жеку.

Портнов только и успел направить ствол в сторону зверя и выстрелить. Дальше пришлось приседать, уворачиваясь от когтей. Выяснять, попал или нет, времени не было, разве что после выстрела монстр заорал еще громче. Штык нацепить уже не успевал, так что мушкет был отброшен в сторону. Отойдя на два шага назад, Портнов попытался достать полусаблю.

Зверь, стараясь догнать, сделал рывок к нему, попытавшись обхватить. Портнов опять присел, поднырнув под правую руку, и, оказавшись за спиной, толкнул тушу зверя, заставляя ее по инерции пронестись дальше, падая на четыре конечности. Не став мешкать, он резко встал и, опять ревя, попер на Жеку.

Портнов тоже не терял времени. Он достал полусаблю и замер, приготовившись. Первый удар направил в горло. Бить в морду было неудобно, да и бог его знает, может, череп у этого переростка не пробить. Зверь даже как-то небрежно отбил клинок и следом атаковал сам. Лапа сбила меховую шапку с головы Портнова.

Отпрыгнув в сторону, он опять пропустил пытающегося ударить зверя мимо, при этом полоснув бок монстра клинком. Сабля, судя по всему, неглубоко разрезала плоть на боку. Он только услышал звук скользящего по шерсти клинка и последующий рёв. Зверь на мгновенье потерял из виду Портнова. Жеке этого хватило для ещё одного удара по спине. Что он и сделал, широко замахнувшись и от души рубанув.

Удар монстра наотмашь едва не задел, не отскочи Жека в сторону. Но вместе с тем это дало время и зверю развернуться и вновь пойти на Портнова. Приближаясь, зверь с каждым шагом оставлял на траве капельки крови.

Жека осторожно отходил, держа клинок перед собой. Да, он достал им монстра, и не раз, но, судя по всему, это пока не оказало никакого влияния. Тварь, не проявляя никаких признаков того, что собирается помирать, шла на Портнова.

А Портнов отступал, бешено стараясь сообразить, что делать дальше. То, что он завалит это своей саблей, верилось с трудом. Внезапно, как гром среди ясного неба, раздался выстрел. Из груди монстра вырвался небольшой фонтанчик крови.

Зверь захрипел, остановился и, как-то сразу обмякнув, упал на землю. За спиной монстра оказался Бертран, сжимавший мушкет, из ствола которого шел дымок.

Не отводя взгляда, он прицепил штык и подошел к лежащей твари. Остановившись на расстоянии, чтобы в случае чего мог быстро отойти, он оглядел ее и посмотрел в сторону Портнова.

— Цел? — спросил Бертран застывшего в шоке Жеку. — Цел, говорю? Не подрал он тебя?

— Вроде, — ответил Жека, мелко трясясь из-за отходняка после схватки. — Думал, все, хана…

— Раз цел, тогда подними ружьё и заряди его, — командным тоном сказал капрал. — После посмотрим этого монстра поближе. А далее поговорим, почему врать не стоит!

Глава 16

Зверь, а точнее, человек в его обличии, лежал неподвижно. Можно было подумать, что он мертв, но едва заметные движения груди, когда он пытался сделать вдох, показывали, что это не так. Бертран жестом указал, чтобы Портнов не приближался близко, что было логично, если бы лежащий перед ними задумал что-либо. Пока Портнов занимал указанное место, Бертран ни на секунду не отводил взгляда, держа тело в прицеле своего мушкета.

— Что дальше?

— Давай, он вроде подох. Сними с него маску, только аккуратно, — сказал капрал после небольшой паузы. — Я подстрахую.

«Маска?» — промелькнуло в голове у Портнова, ранее было не до разглядывания напавшего. Сейчас, успокоившись, он и сам увидел, что то, что воспринималось как морда зверя, было именно маской. Что за зверя она изображала, понять не удалось. Тут скорее какой-то собирательный образ, то ли волка, то ли медведя. Хотя, вероятно, создававший ее и не старался придать маске образ конкретного зверя, цель была сделать так, чтобы она пугала.

Красные стекляшки в глазницах, клыки, торчавшие из пасти, как у саблезубого тигра, всё это создавало пугающий до жути образ. Но маска — это полдела, тело убитого было покрыто шерстью, но вряд ли своей. Скорее всего, из волчьих шкур, которые местами просто висели клочьями. Одна из рук лежала ладонью вверх, и теперь можно было отчетливо рассмотреть перчатку с имитацией лапы животного, а также приделанные к ней два лезвия. Внешний вид руки с такими лезвиями сразу вызвал ассоциацию с когтями хищника. В дополнение ко всему, пах монстр ужасно.

Посмотрев еще раз на капрала и увидев его ободряющий кивок, Портнов сделал пару шагов и присел у головы. Ухватившись за нос маски, потянул вверх, стягивая ее. Получилось не сразу: помешал шнурок, проходящий под подбородком. Разрезав его, Портнов повторил попытку. Лицо, которое было скрыто за маской, немного удивило. Это был именно тот человек, который сначала помешал ему с Авророй, а затем явился к нему и рассказал откровенный бред, чтобы заманить его в это место. Но Жека думал, что он был всего лишь подельником.

В целом задумка этого типа была ясна. Портнов приходит в указанное место, а дальше, пользуясь паникой и растерянностью, маньяк его убивает. И если бы не помощь Бертрана, всё бы у него получилось.

Получилось бы потому, что Портнов, когда шел сюда, рассчитывал на иное: они встречаются, Портнов делает вид, что поверил, и ищет вместе с ним. При этом Жека бы ждал нападения и, когда оно было совершено, отбивается и берет урода с поличным. После чего приводит его в город и сдает властям. Маньяк пойман, Жека — герой, скупые слова похвалы от Бертрана со словами, что он гордится им.

Но увидеть здесь такое он явно был не готов.

— Черт, — Жека отпрыгнул, едва не ткнув в тело штыком еще раз, но удержался.

— Не один пришел! — прошипел маньяк, смотря мутным взглядом на ошарашенного парня. — Не рассчитал, думал, что сам придешь ... думал дурак ... не повезло…

— К черту, что ты там рассчитывал, ребенок — твоя работа?

— Мм... моя, чего уж... хмм... — ответил лежащий, чуть повернув голову в сторону Бертрана и при этом сильно закашлял, словно поперхнулся.

— Где она?

— Не скажу... Да и смысла... нет... — каждое слово давалось с трудом. Он замолчал, и Бертрану пришлось перевернуть его, чтобы кровь изо рта вытекла, и маньяк раньше времени не захлебнулся. — Оживить... не сможете... И бог ваш вам не поможет…

— Ты убил ее? Зачем? Это же ребенок!!!!? — выпалил Портнов, еле сдерживаясь, чтобы не удавить урода.

— Ха, ха... ха... — в ответ на это маньяк лишь засмеялся, морщась от боли. — Вам не понять, это власть... хрррм, кхе... не понять, что значит решать, жить или умереть.

— Солдаты, и со смертью встречаемся постоянно.

— Не то... — маньяк опять посмотрел на Портнова. — Совсем не то, там и тебя могут... убить. Не поймешь... ты…

Еще пару раз вздохнув, маньяк затих, закрыв глаза.

— Сдох, что ли?

— Не знаю, вроде дышит еще, — ответил капрал. — Кстати, на что ты рассчитывал? Тебе не кажется, что скажи ты сразу, что и как, и мы бы взяли его живого? Я давал повод считать меня идиотом?

— Хотел сам, думал, справлюсь! — ответил Портнов, потупив взгляд вниз.

— Хотел он!!! Ты понимаешь, что этот урод прав? Не приди я, то он бы тебя точно убил, тебя даже искать не стали.

— Почему, — с обидой и удивлением в голосе спросил Порнов.

— Потому Су-лейтенант выдал бы, что считать дезертиром, и всё. А ты остывал где-нибудь в овраге. Понял?

— Да, понял я! — огрызнулся Портнов, хоть и понимая, что капрал прав, но промолчать не смог.

— Понял он, — с раздражением ответил Бертран. — Жак, я думал, ты хоть немного набрался ума, а ты, выходит, как был... — он даже не договорил, а лишь махнул рукой и отошел в сторону.

Портнов так и остался стоять у тела. От злобы он от души пнул лежащего перед ним и уже собирался пойти вслед за Бертраном, чтобы еще раз извиниться, как раздался кашель.

— Да чтоб тебя, живучий какой, — удивился Портнов.

— Что ты сказал? — спросил капрал в ответ на реплику Портнова, не расслышав и думая, что обращается его ученик к нему.

— Говорю, жива еще эта тварь.

— Не долго ему, так или иначе помрет.

— Нужно рассказать о нём, чтоб все успокоились в городе, — сказал Портнов, больше высказывая мысли вслух, чем обращаясь к кому-то.

— Зачем? Тащить его в город я не желаю, могила много чести для такого, как он. Разве что…

— Минутку, господин капрал, еще кое-что спрошу, — перебил Портнов. Собственно, этот вопрос он хотел задать и раньше, но перепалка с Бертраном отвлекла его.

— Слышишь меня, урод? — спросил он, тыкая прикладом в бок лежащего перед ним тела.

— Пошел вот, дай уже умереть, — раздался еще слышный ответ.

— Ответишь — умрешь быстро, нет — устрою так, чтоб помучился, — пригрозил Портнов, хотя сам был не уверен, что способен вот так взять и начать пытать человека. Но ему нужен был ответ на вопрос…

— Нуууу... кхе... кхе…

— Живоданский зверь — твоя работа тоже? — выдал Портнов. Ответ прозвучал не сразу. Скорее всего, такого вопроса умирающий не ожидал и либо не знал, что ответить, либо думал, что ответить.

— Нет, не моя, — Портнов даже немного расстроился. Маска, внешний вид — всё было как в рассказе, который он услышал от Бертрана. И Жека почему-то был уверен на все сто, что этот тип — он и есть тот самый маньяк, просто вовремя перебравшийся в другое место.

— Мал я тогда был, видел, как свояк забавляется, но и только, — неожиданно продолжил свой монолог маньяк.

— В смысле мал? — переспросил Портнов.

— Прав твой старшой, что спас тебя... кхе... тупой ты. Свояк мой это был. Охотником он, жил в тех краях. Даже помогал себя ловить... кхе.

— А родители покрывали все это?

— А нету их, свояк меня растил. Хорошее было время... такого страху нагнали.

— И дальше что? Решили успокоиться?

Уговорил я свояка на время перестать, испугался. Нужно было уехать, чтоб не поймали, уж больно он увлекся. Но он не захотел, потом и вовсе помер от чахотки... А я... Я собрал пожитки и уехал.

— Понятно, — кивнул Портнов. — А сюда переехал и не утерпел? Да?

— Ты не поймешь…

Договорить Портнов ему не дал, слушать бредни о том, как это хорошо — издеваться и убивать, не хотелось. Штык пробил горло и вышел с другой стороны. Спустя минут пять он подошел к капралу, так и стоявшему в метрах пяти и курящему свою трубку.

— Добил? — спросил он после того, как Портнов встал рядом с ним.

— Да!

— По мне так зря, подох бы и так.

— Согласен, но как раз такие, как он, бывают очень живучими. Уполз бы куда, отлежался и потом, оклемался, снова принялся за старое.

— Много ты таких видел? — спросил капрал, посмотрев на Портнова. Они еще немного постояли молча, осматривая окрестности городка.

— Да нет, но проверять не хотелось бы, прав я или нет, — ответил Портнов, говорить, что читал где-то, не стал, зачем лишние вопросы. — Что делать с телом будем?

— А что предлагаешь? Как я уже сказал, тащить я его не буду, как и хоронить.

— Ну, я сказал, как бы рассказать мэру города, пусть пришлет людей за телом. А там сами решают, чего с ним делать. Я могу еще рассказать, что он к Жеводанскому зверю имеет отношение…

— Знаешь, Жак, — перебил капрал, — порой не стоит ворошить прошлое. Жеводанского зверя убили, а этот мог соврать, — капрал посмотрел на лежащее тело маньяка и после минутной паузы продолжил. — Сделаем так, маску и костюм снимем и закопаем. А что с телом делать? Ничего! Ребенка уже не спасти, а оставаться здесь, объясняя, как мы нашли труп, еще на день или два мне не хочется. Так или иначе, но история закончена. Согласен?

— Но... — Портнов встретился со взглядом капрала и понял, что спорить бесполезно. — Я понял.

— Ну если понял, то не будем тянуть время, пошли.

На то, чтобы сделать то, о чём условились, ушло полчаса. В течение этого времени костюм зверя был снят с маньяка и закопан в небольшом овраге неподалёку. Проходя мимо лежащего в одних лохмотьях тела, Портнов остановился. Его внимание привлекло лицо маньяка. На нём застыла маска ужаса. Широко раскрытые глаза, немного приоткрытый рот, словно он хотел прокричать что-то. Бертран, остановившийся рядом и проследив за взглядом Портнова, выдал:

— Черти в ад потащили, вот и лицо такое, — после чего, перекрестившись, пошел в сторону города.

Портнов не стал задерживаться и скорым шагом догнал капрала. Портнов по пути рассказал всё: про ссору с этим типом и про кусок куклы. Но на предложение пойти в сарай и посмотреть Бертран ответил отказом.

Местным властям рассказали всё, как и договорились: мол, решили еще раз проверить окраину леса и нашли тело. Портнов еще какое-то время терзался мыслями, но все-таки пришел к выводу, что Бертран прав, оставив всё как есть, ведь ничего изменить было уже нельзя.

***

Портнов не особо следил за календарем, собственно, по причине того, что его не было в наличии. Там, в уже столь далеком для него будущем, это было куда как проще: часы, мобильный телефон, наличие часов на улице. В армии Франции конца XVIII века часы можно было увидеть разве что у офицеров, обычные же рядовые бойцы имели их крайне редко. Насчет календаря была даже мысль сделать самому, но по итогам руки так и не дошли, да и некогда было. Поэтому окончание лета и приход осени Портнов определил по опадающей листве и уходящему теплу. Всё, как и положено в это время года: днем еще было жарко, а вот ночью приходилось кутаться в одеяло.

Периодически Портнов еще вспоминал о поездке в Сен-Михель. Первое время, как ни старался не думать о произошедшем, оставалось чувство вины, хоть и мучило это уже не так остро, как в первые дни. Наверное, это было благодаря разговору с Бертраном. Капрал видел, что его ученик всё больше замыкается в себе. В итоге в один из дней после разговора, в ходе которого Портнов рассказал о причинах такого состояния, Бертран посоветовал поменьше думать об этом: таких решений в жизни будет еще много.

И если днем со временем удалось прийти в норму, то ночью его еще иногда мучил один и тот же сон. Ему снилась маленькая девочка, играющая у леса. Лица он ее не видел, лишь силуэт. Портнов подходит к ней, протягивает руку. Но стоит лишь коснуться плеча, как солнце пропадает, и ребенок быстро отдаляется от него. И вот он уже видит, как она прикована к какой-то стене. Портнов сердится и пытается добежать до нее. Когда это получается, он хватается за сковывающие цепи и тянет, пытаясь разорвать. Но сколько бы он их ни рвал, всегда появлялись новые. Голос маньяка эхом, словно со всех сторон: «Ты не поймешь...». Внезапно его хватает рука и оттаскивает. Пальцы руки оканчивались большими когтями. Они резко сжимают плечо, Портнов слышит, как кости хрустят от этого.

Спасенье, как и в реальности, приходит нежданно. В то время как он пытался дотянуться до своего клинка, из темноты появляется мертвецкий палаш Бертрана и отрубает руку, и дальше — темнота…

После первого раза, когда ему приснилось такое, он вскочил с криком, чем напугал рядом спящего.

— Жак, ты чего орешь? — спросил его подскочивший от крика гвардеец. — Видно, жуткий сон тебе приснился.

— Ты даже не представляешь, насколько жуткий, — прошептал Портнов, вытирая холодный пот.

Со временем сниться такое стало гораздо реже. Они еще пару раз проговорили с капралом, и он, решив, что лучше всего поможет, если у Жеки не будет времени на рефлексию, начал нагружать его еще больше. Может быть, все и так со временем нормализовалось бы, как говорится, время лечит, но метод капрала вылечил гораздо быстрее.

В один из дней Портнов узнал о предстоящей ему поездке в Париж. Зачем, капрал не сказал. Причем поедет он один, что немного пугало. Были мысли, что по приезде нужно будет найти друзей. Мало ли, нужна будет помощь.

О друзьях, кстати, он не особо вспоминал, не до них было. Но сейчас, обдумывая, мысли от этих двух оболдуев перешли плавно к сорвавшейся попытке жениться. Интересно, а если встретиться сейчас, то что? Хотя, наверное, она уже давно вышла за другого, вряд ли стала бы ждать. В общем, если вначале он и занервничал, то с прошествием времени даже ждал эту поездку.

Жека даже не удержался и во время, когда они с капралом шли к лагерю после тренировки, поделился планами. На что Бертран остановился и сказал. — Чтоб даже не думал, ты едешь не гулять, а с конкретным заданием, а именно передать депешу в штаб. Я бы отправил другого, но хочу, чтоб ты получил всё причитающееся гвардейцу имущество, включая зимнее обмундирование. Всё-таки холода были уже весьма близки.

Как и куда пойти, он ему рассказал позже. На словах это, конечно, звучало просто: прийти к интенданту и получить, но на деле. Жека понимал, что тот же интендант мог запросто обмануть. А скорее всего, мог, обманет. Выдаст обмундирование в ужасном состоянии. Когда сказал об этом Бертрану, тот ответил, что на этот случай отпишет письмо знакомому, который может помочь.

Время неумолимо шло вперед, а тому, чему, по мнению капрала, нужно было научить Портнова, еще хватало. Поэтому свободное время было еще больше урезано. Бертран, помимо привычных занятий, попутно показывал, как ему нужно ехать и на что обращать внимание, чтоб не заблудиться. Разговоры такие порой воспринимались Портновым, словно с ним как с ребенком. Даже обидно было отчасти. Бертрану же на это было все равно. В один из дней капрал, в привычной манере подойдя, сказал следовать за ним.

— Куда идем? — спросил Портнов, догнав на середине лагеря наставника. Обычно этот вопрос он не задавал, прекрасно зная на него ответ, но в этот раз капрал сказал ничего не брать с собой, и это значило, что будет что-то новое.

— К лошадям!

— К лошадям? Зачем это? Я же вроде как пехотинец, а они все на своих двоих, — удивился Портнов.

— Воевать верхом ты не умеешь, и научить я не могу, но ездить, хотя бы, нужно. Я договорился насчет этого.

— А…

— Да и в Париж ты пешком собрался? — не дав ничего сказать, перебил Портнова Бертран.

Размышляя на тему поездки, Портнов поймал себя на мысли, что он действительно упустил момент, каким образом отправится в путь, то есть на чем. На своих двоих — это долго, карету ему не предоставят, да и движение тут не такое, чтобы поймать попутную, да и вряд ли кто-то взялся бы его подвезти. Одиноко стоящий человек у обочины тут скорее воспринимается как недобрый знак. Оставалось одно средство передвижения — лошадь.

Коня, на котором Портнову предстояло постигать науку верховой езды, звали «Буян». И, несмотря на такое имя, говорящее само за себя, конь отличался на редкость спокойным нравом. В общем, Портнов и конь поладили, но в процессе этого Портнова дважды чуть было не укусили. Естественно, если бы не помощь капрала и его знакомого, то на то, чтобы Портнов научился обращению с конём, времени ушло бы гораздо больше.

Держаться в седле получилось сразу, при условии, что конь стоит. В движении же картина сильно менялась. Во время первых заездов в голове мелькал логичный вопрос: как вообще на таком можно ездить долго? А индейцы, вроде бы как, вообще обходились без седла и стремян, нонсенс. После первых попыток проехаться побаливало между ног, а в мыслях крутилась идея изобрести велосипед, если его уже не изобрели, конечно. Но со временем Портнов привык и уже не вызывал усмешки у наблюдающих за ним или язвительные шутки.

Была даже мысль о приобретении в будущем подобного средства передвижения. Но с небес его спустили очень быстро. Научиться сносно ездить — это лишь малая часть того, что получаешь, когда у тебя появляется лошадь. Главное же в другом. Как и автомобиль в мире Портнова, лошадь здесь — это средство передвижения, и на первый план выходит забота о ней, так же, как и об автомобиле в будущем.

Коня нужно регулярно кормить, поить, что само собой. По незнанию или из-за отсутствия опыта можно легко загубить животину. Если это кавалерийский конь, то и нагружать его нужно, зная меру, а это на глаз не определить, и всё постигается понемногу в ходе эксплуатации.

Как и человек, конь мог заболеть, получить травму, которая на первый взгляд выглядела незначительной, но последствия халатного отношения к ней выливались в долгую болезнь или смерть животного. Конь мог отравиться, сожрав какую-нибудь гадость. А самое гадкое — сказать, что и где болит, животина, естественно, не могла. Да и привязываются те же самые кавалеристы к своим коням, они им как друзья: а смотреть на страдания друга всегда больно. Рассказав всё это, капрал посмотрел на слегка ошарашенный вид своего протеже и добавил, что рассказанное им — лишь малая часть.

Продолжение последовало на следующий день. Продолжил обучение на тему «Как стать коню другом» знакомый капрала, который, как выяснил Портнов, в прошлом служил в одном из кавалерийских полков, пока травма не поставила крест на карьере. Ныне он отвечал за лошадей, что были приписаны к артиллеристам. Он, смотря, как Портнов выполняет упражнения, попутно рассказывал, что кавалерист, в отличие от пехотинца, сражался верхом, ну, это как было понятно и логично. И в отличие от того же пешего, он обязан был уметь рубить с седла, ну или колоть, если вооружен пикой, как, например, те же драгуны, стрелять из пистолетов или кавалерийских карабинов и желательно не мазать. Наряду со знаниями и умениями, как убивать противника, нужно знать еще и то, как не быть убитым самому, то есть парировать удары, уворачиваться.

И если Портнова в данный момент времени он учил просто, как доехать из пункта А в пункт Б и при этом не упасть, то профессиональный всадник обязан был уметь не просто ездить, а знать, как пересечь преграды, будь она водная или еще какая. Конь должен уметь при необходимости бросаться вскачь, разворачиваться или останавливаться. Все эти навыки необходимо было знать, чтобы оставаться в живых как коню, так и его хозяину, и требовало недюжего упорства от решившего пойти в кавалерию. Но помимо индивидуальных навыков нужно было еще уметь действовать в составе эскадрона. Знать команды и уметь их выполнять синхронно со всеми. В общем, в итоге, под конец обучения Портнов уже был рад, что полусабле и ружью, имеющимся у него в наличии, нужно было уделять внимания куда как меньше, чем лошади.

Как уже говорилось, конь Портнову достался спокойный. Уже через несколько занятий он мог спокойно проехать, подавая выученные команды. В конце каждого занятия он кормил Буяна морковкой, и если поначалу было страшно, что может укусить, то со временем эти страхи отошли на второй план. Буян благодарно воспринимал угощения и даже не пытался цапнуть, как предупреждали его в начале. Уроки верховой езды, получаемые Портновым, не отличались разнообразием, но были интенсивными. И если в начале они были еще и неприятными, то на последнем занятии было даже жаль, что всё закончилось.

К поездке Бертран подошел более чем серьезно. По несколько раз заставляя Портнова перепроверять оружие, содержимое рюкзака, в котором было уложено то, что может пригодиться в дороге. Для выполнения поручения ему дали Буяна, чему Портнов был рад, привык он к этой коняшке, хоть и времени прошло всего ничего. Также в рюкзаке нашел свое место кошель, куда Бертран докинул немного из своих.

Подобная забота была приятна, но хотелось вместе с тем побыстрее поехать уже, потому как всё напоминало сбор ребенка погулять на улицу. Вечер перед поездкой Портнов с Бертраном провели за картой. Она была очень сильно потрепана, и многие названия читались с трудом. На том куске, что был развернут, отмечалась местность от Меца до Парижа. Как и на любой карте, тут были отмечены основные дороги, реки и водоемы. Также тут присутствовали значки, указывающие на какие-то дороги, что были сокращением пути, но были не особо известны. Капрал отмечал пальцем, как двигаться, куда не стоило ехать от слова совсем, а где можно было найти ночлег и еду. На словах Портнов всё понял, и выглядело так, что путь не займет много времени, да и не так сложен.

Рано утром, еще раз всё проверив по-быстрому, Портнов взобрался в седло и не спеша поехал в сторону Парижа. Его провожал капрал.

— Я быстро, господин капрал!

— Не торопись, пусть всё займёт ровно столько, сколько нужно для удачного выполнения поручения, — ответил на это Бертран. После этого махнул рукой и пошёл в лагерь. Портнов ещё какое-то время вроде как ощущал взгляд, направленный в его сторону.

Конь фыркнул, выводя Портнова из задумчивости. Он встряхнул головой и, пришпорив коня, послал его легкой рысцой. По сути, сейчас он впервые остается один в этом мире. Раньше были друзья, и можно было надеяться на их помощь, после — Бертран, что всегда готов был прийти на выручку, сейчас же положиться можно только на себя. Да и к тому же ехал он не просто так, а с конкретным заданием. Отогнав мрачные мысли, он улыбнулся. Чего грузиться? Он уже не тот неумеха, что провалил бы поручение, есть знания, сила и средства для выполнения. Так что может пойти не так, если не глупить? Да ничего!

***

Анри Бертран сидел у костра, куря трубку и лениво вороша небольшой палкой угли. День подходил к концу, лучи солнца скользили по земле, предвещая скорый приход тьмы, как только солнце скроется за горизонтом.

Недобро улыбнувшись по причине нехорошего предчувствия на то, как дальше могут развиваться события, старый солдат взял лежащую рядом бутыль вина. Взболтнув несильно, он глянул, оценивая количество содержимого в стеклянной ёмкости, и после небольшой паузы пригубил, сделав хороший глоток.

Убрав бутыль и вытерев рукавом рот, капрал раскурил трубку, что почти уже погасла, и затянулся ароматным дымом. Рядом стояла миска с кашей, что принесли ему его гвардейцы, но есть не очень хотелось.

Капрал прислушался к своим ощущениям. Последнее время всё больше хотелось покоя. Возраст всё чаще давал о себе знать, отчётливо указывая на то, что он уже не юноша. Всё-таки пятый десяток приближался к завершению. И почти вся его жизнь связана так или иначе с армией. Но ныне волнения по большей части связаны с тем молодым парнем, что стал ему за это время почти как сын. Уж очень много труда было вложено. Нет, конечно, рано или поздно нужно дать ему набивать шишки, идя по жизни, самому. Но, как всегда, понимая это, считаешь, что есть время, есть ещё то, о чём нужно рассказать или научить.

— Да ничего не случится, голова на плечах есть, справится, — произнес вслух Бертран.

— Господин капрал, это вы мне? — раздалось за спиной от проходящего мимо солдата.

— Нет, иди, так мысли вслух, — ответил он, обернувшись.

Осмотревшись, нет ли еще кого рядом, он опять погрузился в свои мысли. Не хватало еще, чтобы пошел слух, что капрал сильно сдал и начал говорить сам с собой, тут только дай повод.

Прошедшее лето перевернуло многое с ног на голову. Сперва нарастающее напряжение в стране переросло в открытое противостояние короля и оппозиции. И началом этого противостояния стал штурм Бастилии, в котором принимал участие капрал, и там же он встретил Жака. Причем, как многие говорили, именно он первым пошел на штурм. Бертран в это не особо верил. Нет, тот Жак, которого он знает ныне, вот он, возможно, но уж точно не Портье, который предстал перед его глазами там, на площади у сдавшейся крепости, тот убежал бы при первой возможности. И какой черт его тогда понес к воротам, можно было только догадываться.

Невольно мысли обратились опять к Жаку. За эти месяцы он постарался научить его тому, что знал сам. И что особо радовало, парень хотел учиться и впитывал наставления, хоть порой не знал элементарных вещей. Это, кстати, не раз удивляло.

Но парень способный, это не отнять. Хотя наряду с этим уж очень он притягивал неприятности на свою задницу.

Эта история с душегубом в Сен-Михеле чего стоила. Бертран, конечно, высказал ему всё, что он думает о произошедшем. Но сам поступок и мотивы были понятны: поменяй их местами, и Бертран, возможно, тоже бы попытался поймать убийцу в одиночку.

Бертран тряхнул головой и снова стал раскуривать трубку. Но от размышлений его отвлек гвардеец, что спешно подошел к нему.

— Господин капрал, — обратился гвардеец.

— Чего тебе?

— Вас просит прибыть капитан…

— Чего меня? Есть же кто и постарше, сержант Моро, например, — удивленно спросил Бертран.

— Сержанта Моро тоже позвали, причину не знаю, господин капрал, — гвардеец немного постоял, видно, раздумывая, стоит говорить или нет, но всё же продолжил: — Там два офицера прибыли, капитан и су-лейтенант с ним, может, из-за них.

— Ну да, скорее всего. Опять недобрые вести привезли, — капрал встал, расправляя мундир.

Через некоторое время капрал уже подходил к палатке, где размещался капитан, командовавший полком. Там же уже были сержант Моро, лейтенант и два незнакомых офицера. Уже подходя к ним, Бертран заметил, что в су-лейтенанте есть что-то знакомое. Словно он его где-то видел. Наконец и его заметили, и если пришлый капитан лишь окинул его взглядом и опять вернулся к беседе, то су-лейтенант сделал шаг ему навстречу и произнес:

— Привет, Арман, рад видеть живым и здоровым. Честно говоря, думал, что ты уже сержант, но, судя по всему, как обычно, не можешь промолчать там, где стоило бы, да?

Суб-лейтенант рассмеялся.

— Сюзо? — с удивлением в голосе произнёс Бертран, сделав еще шаг и остановившись у протянутой ему лейтенантом руки. — Ты же... тебя прогнали из армии…

— Что было, то было, Арман, — ответил су-лейтенант, убирая руку. — Спорить не буду. Но видишь, нужно держать нос по ветру. Сейчас такие, как я, нужны стране, и вуаля, ушел капралом, а вернули су-лейтенантом! Как бы то ни было, забудем старое?

Капрал с недоверием смотрел на старого знакомого.

— Старое? И забыть тех кто погиб из за тебя?

— В армии часто гибнут солдаты, тебе ли не знать. Кстати, если б не ты, то я остался бы в армии … и не ушел.

— Ты не ушел, а прогнали, с позором! И я вижу ты не все помнишь!

— Что ж, думал, время лечит, вспоминать старое мы не будем, — Сюзо ухмыльнулся и продолжил: — Что у тебя на уме, мне плевать, но это дело прошлое, да и прогоняли меня из армии проклятого короля, — суб-лейтенант Сюзо картинно махнул рукой и вернулся к группе офицеров, не став продолжать разговор. Капрал Бертран еще какое-то время стоял, борясь с желанием просто развернуться и уйти. Находиться в компании Мориса Сюзо не хотелось. Но капитан махнул ему рукой, останавливая и приглашая подойти. Делать было нечего, отказываться было нельзя.

Капитан вместе с сублейтенантом, как оказалось, прибыл для инспекции сил войск революции. Как понял Бертран, помимо национальной гвардии, что почти вся перешла на сторону восставших, в Париже и не только шел активный набор волонтерских рот. И если в добровольцах не было отбою, то вот с оружием и обмундированием дела обстояли куда как хуже. И это было только полбеды!

Ненависть к королю порождала такую же ненависть ко всему, что ассоциировалось с монархом. И на волне этого аристократов ненавидели не меньше, и если в городе на это закрывали глаза, то в армии ненависть вылилась в то, что набранные солдаты отказывались выполнять приказы офицеров, если узнавали, что они имеют отношение к аристократии. Всё чаще таких офицеров в лучшем случае прогоняли, в худшем — просто могли убить. Состояние этих волонтерских рот оставалось желать лучшего.

— По сути, господа, мы имеем немногочисленную армию хорошо подготовленных солдат, как правило, старого набора, и большую толпу новонабранных волонтеров, которые в большей массе не желают должным образом заниматься воинской наукой, — сказал в заключение своей речи капитан.

— Ну, могу вас заверить, в нашем полку обучение новобранцев проходит как надо, — ответил капитан. — Сержант Моро, капрал Бертран и остальные унтера гоняют их до седьмого пота. Об этом я, кстати, и доложил в письме полковнику, так что, если хотите, проверяйте, но в этом нет необходимости.

— Письмо? — спросил капитан.

— Совершенно верно, утром мною был отправлен гонец в Париж с докладом по текущей обстановке в вверенной мне части и просьбой о дальнейших распоряжениях.

— Понятно, но тем не менее с утра мы, как положено, проведем смотр.

Глава 17

Франция, 13 сентября 1789 года.

Два дня прошло с того момента, как Жека Портнов, он же Жак Портье, получил депешу на руки и, взобравшись в седло, отправился в путь. Из лагеря он выехал ранним утром, еще позевывая и бурча про себя, что можно было бы еще немного поспать.

Так, не спеша, легкой рысцой он проехал лес, где они с капралом Бертраном уничтожили банду грабителей. Время, судя по ощущениям, подходило к обеду, когда Жека слез с лошади, решив пройтись и заодно свериться с картой. Судя по ней, впереди была небольшая деревушка. Хоть усталость уже и появилась, он все-таки раньше не ездил верхом, но заезжать в нее для отдыха он не планировал. Поэтому он обогнул деревню и, проскакав по небольшому мосту, направил Буяна к видневшейся дороге. Судя по карте, по ней можно было немного сократить путь.

Выдерживая направление, Жека преодолел еще одну обмелевшую речушку вброд, спустя какое-то время он снова выехал на дорогу, ведущую на юго-восток в сторону Парижа. По дороге, скрипя, тащилась пара телег. Жека даже немного успокоился, выдохнув: всё-таки передвигаться не в одиночку, пусть и с незнакомыми, но все же мирными людьми, было удобнее. Время было неспокойное, и многие от безнадеги предпочли выйти на большую дорогу, чтобы пограбить, а грабить одиноко едущего всадника гораздо легче.

К вечеру он уже был у развилки вблизи небольшого городка Шато-Тьерри. От него шла прямая дорога на Париж. Проехав еще какое-то расстояние, Жека остановился у придорожной таверны. Слезая и разминая затекшую спину, он решил уже тут не отказывать себе в отдыхе, да и Буяну был отдых бы не помешал. Продолжить путь можно поутру, выспавшись и поев как следует.

Узнав у местного парнишки условия размещения, Жека отвел коня в конюшню, расседлал его и, насыпав в торбу овса, пошел перекусить. Спать, конечно, хотелось, но он не отказал себе в удовольствии просто посидеть за столом после сытного ужина и, потягивая сидр, послушать местные сплетни. А этого тут хватало, голоса доносились со всех сторон.

Удалось понять следующее.

В Париже то и дело случались вооруженные столкновения. Наемники короны, которые должны были сидеть, как и договорились, в Версале, то и дело сталкивались с патрулями волонтеров. Мария-Антуанетта вроде как просила монархов из других стран помочь урезонить бунтующую чернь. В Бресте сожгли поместье барона, поддержавшего королеву с ее просьбой о помощи англичан. В Лионе получившие оружие волонтеры-новобранцы разграбили деревню, попытавшись обвинить жителей в сочувствии к королю и дворянам. Пришедшие из Парижа солдаты национальной гвардии наголову разгромили мародеров и грабителей, а тех, кому не повезло погибнуть от пули, перевешали.

В Тулоне, судя по рассказам торгашей, едущих с юга, всё больше и больше поднимали голову сторонники Людовика, хотя и не выступали открыто. Ждали, во что выльется противостояние. Но угрозы применения оружия в случае, если с королем что-то случится, слышались постоянно.

Были и совсем бредовые истории на тему божественных знамений. Которые как сулили годы бедствий, так и трактовались как добрые знаки. Жека слушать этого уже не стал, он встал и ушел в снятую им комнату, где стоило ему только прилечь, как тут же уснул.

Встал Портнов около семи утра. Спустя полчаса он уже выехал на дорогу и продолжил путь.

Настроение было на пять баллов, Буян скакал легкой рысцой, легко преодолевая метр за метром. В голове крутилась строчка песни из кинофильма «Три мушкетера».

— Опять скрипит потертое седло, — тихо бормотал он, крутя головой по сторонам, скорость позволяла, — и ветер холодит былые раны.

Дальше он песню не особо помнил, разве что вот, — Када Вас к черту сударь, занесло?

Эта строчка вызвала немного грустную улыбку, потому как отображала именно тот вопрос, который мучил постоянно. Куда его занесло…

Чтобы не заблудиться, Портнов, как и советовал ему Бертран, продолжал периодически останавливаться, сверяясь с картой. Вроде именно по этой дороге он шел к Сан-Михелю, но тогда он находился в составе колонны, и заморачиваться, запоминая ориентиры, нужды не было, лишь шагай себе вперед, и всё. Куда надо доведут точно!

Теперь же приедет ли он в нужное ему место или нет, зависело только от него. По этой причине он, хоть и хотел побыстрее прибыть в Париж, все же, проезжая мимо очередного ориентира, указанного Бертраном, останавливался и заглядывал в карту, сверяясь.

Усталость опять понемногу накапливалась. В отличие от Портнова, Буян резво скакал по дороге, словно всадник у него на спине никак не был ему в тягость. В лагере, когда Жеку учили обращаться с лошадью, особо указывали не усердствовать, чтобы не загнать животное, пояснив, что может получиться в результате этого.

Он иногда замедлял ход или вовсе останавливался, чтобы конь мог отдохнуть и пожевать овса, мешок которого был приторочен сбоку седла, а также напиться, если попадался источник воды. Насчет кормежки коня Бертран особо упомянул, что кормить только овсом, не давать есть траву. В мешке еще осталось примерно три четверти. Но это не беспокоило особо, купить овес не проблема, деньги на это были.

И все же хотелось побыстрее приехать.

Полусабля на боку, мушкет, который в данный момент был за спиной, всё это, казалось, с каждой минутой словно становилось тяжелее. Идея еще перед отъездом попросить пару пистолетов у капрала уже не вызывала расстройства от того, что капрал отказал ему в этом. Сейчас Портнов с удовольствием избавился бы и от мушкета, если бы это было возможно без ущерба для его боеспособности. Жека всё чаще посматривал на место у седла, справа от ноги. Он помнил в фильмах, как у ковбоев там был приторочен чехол с ружьем, и прикидывал, а нельзя ли сделать такой же чехол и для мушкета? Ввезти его не на спине, а переложив это на коня, было удобнее же. Но, увы, это пока были только мысли и мечты.

Третьи сутки в пути. Ветер камни, дожди …

Нет, конечно, Портнову везло, и ничего подобного по пути не было. Попадались навстречу кареты, проходили караваны торговцев, состоящие из телег, нагруженных товарами. Война войной, а торговля не замирала ни на минуту, торговали все и со всеми. Кто был на стороне короля, и те, кто поднял бунт. Не важно, кто бы ни правил в стране, кушать хотелось всем.

Вереницы телег торгашей чередовались с военными обозами, спешившими доставить провиант или боеприпасы в места расположения революционных войск. Один раз он обогнал большую колонну пехотинцев, возглавляемую офицером, не спеша ехавшим на лошади, и унтерами, шедшими по бокам. Небольшие поселки были забиты порой вооруженными людьми, лишь отдаленно похожими на солдат.

Все это прямо кричало о том, что в стране, где шла вялотекущая гражданская война, назревала буря.

Когда Жека пропускал очередной такой военный обоз, остановившись у обочины, его окликнул унтер. Даже не спросив Портнова, кто он и куда держит путь, этот долговязый вояка в мундире явно большего размера, чем ему нужно, попытался загнать Жеку в общий строй.

За кого он принял Жеку, унтер не объяснял, но попытка не удалась. Портнов, выслушав, ответил отказом, а после, показав, что имеет депешу, которую нужно доставить, вежливо и тактично отстранился. Слушать, что ответит его оппонент, Жека не стал, пришпорив Буяна и стараясь побыстрее уехать от ненужной ему перепалки. Он не видел, как сержант, а судя по знакам различия, именно такой чин был у остановившего Портнова унтера, лишь махнул рукой и пошел к своим, спустя мгновение обоз двинулся дальше.

Ближе к вечеру Жека догнал небольшую группу крестьян. Они на четырех телегах не спеша брели по дороге. Он было попытался задать пару вопросов мужику на крайней телеге, но тот его даже слушать не стал, просто махнул рукой в сторону первой телеги и пробурчал неразборчиво: «Там... старший». Искомый глава этого обоза был найден там, где и указывалось. Он развалился на сене в первой телеге и при виде подъехавшего Портнова даже не попытался как-то встать или подобраться, впрочем, и Портнову это было не нужно.

— Добрый вечер, — произнес Жека.

— И вам, господин солдат, доброго вечера, — послышалось в ответ.

— Далеко едете?

— А вам какое дело? — собеседник Портнова немного даже привстал. — Едем и едем, брать с нас нечего, — поспешно добавил он.

— Да не нужно мне ничего, интересуюсь, куда едете, потому что хотел с вами продолжить путь, ну это если по пути нам. Так-то и безопаснее, да и заблудиться шансов меньше.

Услышанное место назначения, куда направлялись крестьяне, ничего не сказало Портнову. Со слов было только понятно, что деревенька располагалась где-то в предместьях Парижа. На просьбу присоединиться также был получен положительный ответ. Времена в стране были неспокойные, а тут вроде как охрана в лице вооруженного солдата, не станет же он спокойно смотреть на то, как их грабят, случись такое.

Поговорив еще немного, узнав новости, да и сам рассказав, что знал, Жека пристроился в конце колонны. Общаться с остальными желания не было. От нечего делать он опять стал размышлять, как бы прошла встреча с друзьями или с Мари.

Дорога, повернув вправо, ушла в лесной массив. В голове мысли о встречал сменились мыслями — если бы я делал засаду, глядя на приближающиеся деревья. Высокий кустарник по краям дороги, с еще не опавшей листвой, позволял очень хорошо скрыть тех, кто решил бы напасть. И, скорее всего, мысли так и остались мыслями, ну лес и лес, сколько он уже до этого преодолел подобных участков на своем пути, если бы ни дерево, лежащее поперек дороги. Причем, чтобы убрать его, нужно было довольно сильно заехать вглубь подлеска.

Если те, кто потревожил птиц, еще там, то им стоит лишь дождаться, пока обоз доедет. Далее залп в упор, если есть из чего, промахнуться с такой дистанции почти невозможно. После либо добить тех, кто выжил, либо убежать, если выжило гораздо больше, чем хотелось бы.

— Стой! — крикнул Жека, пока они еще были относительно далеко и в безопасности.

Обоз встал, не сразу, пришлось крикнуть еще раз и поддать ногами, заставляя коня проскакать немного вперед.

— Что такое? Чего кричишь? — спросил недовольным голосом подошедший к Портнову мужик, с которым он общался недавно.

— Может, там засада, — Жека показал рукой в сторону виднеющегося поваленного поперек дороги дерева. После чего слез, взяв вожжи в руку.

— Вам, людям военным, враг за каждым деревом видится! Мы тут уже не раз ездили, и ничего, а деревья, бывает, валятся, убрать в сторону, и всего делов, — стал спорить с Портновым старший из обоза. — Да и если кто тут начал разбойничать, так сразу ваши же и пришли, чтобы наказать, про такое сразу узнается.

— И тем не менее, место удобное очень. Ездили, да, но вот сейчас может и не повезти …

— А ты на что? — перебил его мужик. — Нападут — поможешь. Да и может, если кто там есть, увидят гвардейца, да и откажутся от нападения, не станут связываться с армией?

— С чего это? Я один, думаешь, сидящие в лесу слепые? Если будет атака, меня первого и подстрелят. Я туда не поеду, если ты всё же решишься и мои слова пропустишь мимо ушей. Постою, посмотрю, увижу, что прав, и поеду другой дорогой. Мне верхом можно и в объезд попытаться.

— А может, всё-таки тебе кажется, может, просто трусишь? — попытался взять Портнова на слабо старший. — Мы проедем спокойно, а потом мужики наши расскажут, как гвардеец дерева испугался.

— Да ради бога, — Портнов уже начинал сердиться от глупого разговора. — По мне лучше быть живым, и пусть смеются, чем подохнуть, но с осознанием, что был прав.

Видя это, мужик еще раз посмотрел в сторону предполагаемой угрозы. Мысли, что это лишь страхи этого молодого солдата и ничего там нет, еще были в голове, уж очень сильно хотелось побыстрее добраться до дома, но зерна сомнения уже зародились, и страх понемногу начинал брать верх. Но признавать, что не прав, не хотелось, еще немного подумав, он нашел выход. Вот этот гвардеец начал, пусть и тогда предлагает, как им выкрутиться.

— Ну хорошо, сидят там, предлагаешь то тогда что?

Портнов не ожидал такого поворота и удивленно посмотрел на стоящего рядом. Жека еще раз посмотрел в сторону предполагаемой засады, почесал затылок. Хорошо, когда выдал умные мысли, как нужно или не нужно поступать, и есть кто-то, кто решит, как будет правильно, а тут получилось, что проявил инициативу, и теперь расхлебывай, но придумать что-либо надо.

— Значит так, — начал он после паузы. — До места засады еще относительно далеко. Сделаем следующее. Двигаемся вперед…

— Но ты же сказал…

— Я знаю, что сказал, не перебивай, — и, дождавшись, когда мужик замолчит, продолжил: — Двигаем вперед, они, если там сидят, то видели нашу остановку и сейчас гадают о причине. Идти туда нельзя, как только доедем до дерева, и всё, нам конец. Поэтому, подойдя на предельную для выстрела дистанцию, останавливаемся и начинаем поворачивать телеги, словно решили встать лагерем или поехать обратно. Думаю, с парой твоих работников потом подойти поближе посмотреть.

— Время теряем только, — проворчал мужик, собираясь пойти и раздать указания о том, что будем делать. — С чего они уйти-то захотят, если вас увидят? В лес-то вы не сунетесь, а им сиди себе и сиди!

— Уйдут! Мы до леса не дойдем, я покажу рукой, словно увидел кого, а после дадим залп. Ну и отойдем, якобы ожидая помощи. Сидеть ждать, посчитав, что они раскрыты, смысла нет, — сказал ему вдогонку Портнов. — Ты лучше своим скажи, чтобы всё же наготове были.

Что сказал в ответ на это Жека, не слышал. Но сам привязал коня к телеге и взял мушкет в руки. Когда всем всё было объяснено и уняли самых буйных, предлагавших не испытывать судьбу и сразу уйти, обоз двинулся вперед.

Как и было оговорено, не доезжая до леса, обоз сначала остановился, а после начал неспешно разворачиваться. В ответ слышно никакой реакции не было. Старший обоза всё чаще бросал злобный взгляд в сторону Жеки, как бы говоря: «Ну что? Видишь? Никого там нет!». Портнов и сам уже начал сомневаться, нагородил он много чего. От голоса, подошедшего сзади, он вздрогнул, хоть говорить крестьянин старался негромко, благо испуг, промелькнувший при этом на лице, никто не видел.

— Ну что? Тишина! Говорил же, нет там никого. Зря боялись, теперь еще стоять ждать, когда ты там в войнушку наиграешься!

Недовольство было понятно. Портнов лишь махнул рукой и пошел к коню. Пока обозники будут возиться с телегами, показывая, что собираются встать лагерем, он собирался выполнить вторую часть плана. То, что могут подстрелить, он не опасался, дистанция будет порядочной, ну разве что удача отвернется, и кусок свинца найдет свою жертву.

Они сделали всё, как говорил Портнов, но даже на выстрелы никто не ответил. Лишь сороки застрекотали еще громче.

— Вроде никого, — сказал Жека, поглаживая коня.

— Естественно, никого! — раздраженно ответил ему крестьянин. — Разве что сороки вроде чаще трещать стали, а так лес как лес. Зачем только послушался.

— Зря или нет, это сейчас не понять, — и, попытавшись придать уверенности в голосе, добавил: — Но думаю, что там все-таки кто-то был, и надеюсь, что он ушел.

— Ушли, конечно же. Да не было никого там, все надо ехать, и так сколько времени потратили.

Дальше никто продолжать разговор не стал.

Телеги под окрики главного в этой компании выехали на дорогу и покатили в сторону леса. Портнов подождал, пока они все проедут мимо него, и пристроился вслед последней. Ружье он всё-таки взял в руки, на всякий случай. Беда миновала? Нельзя сказать так однозначно, что-то все равно не давало просто успокоиться и выдохнуть. Дерево было убрано довольно быстро, после чего никто не стал задерживаться, опять повинуясь поторапливающим окрикам, обоз продолжил путь.

Портнов все так же ехал позади.

Он попеременно осматривался по сторонам, пытаясь первым заметить, если кто появится в чаще. В какой-то момент он даже вроде заметил движение, но сумерки и густая листва не позволяли рассмотреть, а идти проверять желания не было. Разве что подъехал немного ближе к краю дороги, остановился и прислушался. Всё вроде бы спокойно, шум веток от гуляющего меж ними ветра, прочие лесные звуки. «Показалось!!!» — промелькнуло в голове. И только Жека собирался тронуться, чтобы догнать уходящий обоз, как произошло то самое, ожидаемое им нападение.

Громкий звук, раздавшийся справа, отвлек Портнова. Тут же из придорожной канавы с криком вылетел бородатый мужик в драном камзоле и кюлотах. Подбежав, он подпрыгнул и ухватился за мундир Портнова. Ни выстрелить, ни как-то иначе среагировать Жека просто не успел. А нападавший, продолжая орать, тянул вниз, стараясь стащить Портнова с коня. Всё, что удалось сделать в ответ на это, — откинуть ружье, которое больше мешало, и нанести пару ударов по голове кулаком, что, впрочем, не сильно сказалось на намерениях нападавшего. В момент, когда Портнов вспомнил про саблю и потянулся к ней, лесной житель подпрыгнул, покрепче вцепился и, поджав ноги, используя свой вес, потащил Жеку вниз. Пальцы лишь скользнули по рукояти, и в следующий момент он упал, правда, упал удачно, на мягкое.

Какой был прок от этого нападения, не особо понятно. Те, кого хотели ограбить, уже проехали. Правда, теперь, увидев, что гвардеец оказался прав, телеги стали двигаться быстрее. По сути, крестьяне просто бросали Жеку, надеясь, что пока грабители будут заняты, им удастся уйти подальше. С самого Портнова, конечно, было что взять, тот же конь или ружьё с саблей. Это, конечно, была хорошая добыча, но не такая, напади они на обоз целиком. Хотя, возможно, на обоз не хватало сил, а вот он один был желанной добычей.

Эти мысли возникли в голове Портнова уже после, сейчас же он лежал на земле и пытался отбросить от себя урода, что стащил его из седла и теперь пытался задушить. Помирать сильно не хотелось, тем более так глупо. Пока попытки напавшего все же выполнить задуманное и сдавить шею руками жека кое-как пресекал.

Наконец, заняв более удобное положение, Жека чуть нагнул голову вперед и резко отвел ее назад. Почувствовав, как затылок врезается с хрустом в нос напавшего, он сморщился от небольшой боли, но добавил еще раз. После повторного удара хватка ослабла. Портнов не стал медлить, быстро поднялся и сразу зарядил ногой в живот лежащему перед ним на боку уроду и, разрывая дистанцию, отошел назад.

Портнов посмотрел быстро за спину. Обоз уже едва виднелся, бежать к ним смысла особого не было, все равно не догнать. Это добавило злости к уже имеющейся.

А вот к валяющемуся перед ним из леса шла подмога. Вооружены они, кстати, были кто чем: какие-то рогатины, ножи и еще бог весть чем, но огнестрельного ничего не было. Жека, конечно, не так много видел грабителей, но этих назвать так было бы преувеличение. К тому же, судя по лицам, эти дурни сами были напуганы не меньше Портнова.

Тот, кому Жека разбил, а возможно, и сломал нос, уже перестал причитать и, встав на колени, быстро пополз в сторону своих. Уходить они явно не спешили, подбадривая друг друга словами. Пять человек, стоящих напротив Портнова, пока чего-то выжидали. Возможно, обдумывали, как лучше напасть, но, судя по всему, драться особого желания у них не просматривалось. Портнов вынул из ножен полусаблю, крутанул в руке и приготовился. Пришло время проверить, чему его научил Бертран в реальных условиях.

Наконец, повинуясь взмаху головы одного из грабителей, от группы отделились двое, вооруженные рогатинами. Они не спеша стали приближаться, при этом расходясь в стороны для нападения с разных сторон. Портнов не дал им возможности закончить этот маневр. Он шагнул в сторону, сам сокращая расстояние, клинок в его руке метнулся к тому, что был левее, заставив его отшатнуться и отойти. Его коллега справа шагнул и попытался ткнуть Жеку в бок, рассчитывая, что длина его оружия даст это сделать. Взмах наотмашь, и в руках нападавшего остался лишь обрубок. После чего Жека опять отступил, не давая шанса на новую атаку.

— Ну что, доведем до чьей-либо смерти или уберетесь по добру? — с угрозой в голосе прикрикнул Портнов, внимательно посматривая на стоящих перед ним. — По рожам видно, жить хотите, да грабеж не ваше ремесло, вам бы поле больше подошло обрабатывать. — Последнюю фразу он произнес спокойно, даже немного добавив сочувствия в голос.

— Все жить хотят и есть, тебе-то что с того, где нам лучше? Нас кому вздумается грабят, забирая всё, почему мы не можем так же? — с нервозностью в голосе отозвался один из тех, что застыли недалеко от места схватки.

Портнов опустил саблю, но при этом не утратил бдительности на случай, если на него попытаются напасть вновь. То, что он спокойно может порешить этих, застывших перед ним, Жека уже не сомневался. Да и этого даже не будет, разбегутся после вида крови.

— Валите по добру поздорову, — произнес он. — Я вас не видел, вы не нападали, и прекращайте заниматься подобным, я уже сказал, не ваше это, в другой раз поймают и не будут слушать, просто повесят!

Те двое, что напали, стали пятиться, все еще с недоверием посматривая в сторону Жеки. Но Портнову уже было плевать, он не стал возвращать саблю в ножны, просто положил клинок на плечо и, не глядя в сторону грабителей, пошел к своему коню, стоявшему в стороне. Они так и не напали...

***

Париж, как и прежде, утопал в грязи. В настоящий момент к этому прибавились и груды мусора, оставшиеся от баррикад, местами даже не разобранных, копоть на стенах зданий из-за пожаров. При приближении к городу народу становилось всё больше. На въезде стоял пикет солдат национальной гвардии, разбавленный гражданскими. Патриоты с трехцветными лентами поперек груди или шарф, повязанный на поясе.

— Кто такой? — один из солдат преградил дорогу, взяв коня под уздцы. Остальные настороженно посмотрели на сидевшего в седле Портнова. Они не стали брать его на прицел, во избежание, так сказать, но взгляд их говорил, что стоило только рыпнуться, и всё изменится.

— Вестовой Портье! — громко отчеканил Жека, как учил его Бертран. — Еду в штаб второго корпуса национальной гвардии с пакетом.

— Штаб второго корпуса? — переспросил гвардеец.

— Он самый, — кивнул Жека.

— Точно не скажу, где он сейчас, — спокойно продолжил гвардеец. — Но доедешь до Дома инвалидов, спросишь там. Думаю, подскажут.

Буян постарался увести морду от руки гвардейца, но тот его держал довольно крепко.

— Может укусить, — сказал Жека, улыбаясь при этом.

— Понятно, — прозвучало в ответ. — Не слышно у вас там, когда уже с Людовиком будет баталия?

— Не знаю, — пожал плечами Портнов. — Честно говоря, вам тут же виднее должно быть.

— Да кто что говорит? Кому верить, не знаешь, еще эти швейцарцы, сидящие в Версале. Их выпускали, а они не ушли. Говорят, что им приказали нести охрану там, и иных приказов не было. Их немного, правда, но вояки знатные, поэтому вроде как не трогаем пока.

— Это да, знатные, встречался с ними.

— Это когда? — удивился гвардеец. — Вроде новобранец же…

— Да было дело в самом начале, — Жека усмехнулся. — Не дали им через мост пройти, первый бой и сразу вот акт повезло.

— Понятно, — кивнул в ответ гвардеец. — Это хорошо что повезло…

— Я поеду?

— Да, конечно, — гвардеец отошел в сторону, пропуская Портнова.

Портнов не спеша ехал по улице. Людей хватало, и не сказать, что они сильно беспокоились или были озабочены. Порой вовсе казалось, что события, которые ввергли страну в гражданскую войну, и не происходили. Повсюду висели трехцветные флаги, на улицах группами по трое встречались солдаты как в мундирах национальной гвардии, так и старых белых или серых, разве что они были обозначены трехцветными лентами.

В общем-то, как и прежде, они отвечали за спокойствие на улицах.

Как-то само собой вышло, что в мыслях он вернулся к первому дню, когда бежал по такой же улице, ничего не понимая. Портнов остановился и огляделся, та эта была улица или иная, сказать было сложно, но вроде похожа. Тот же бедлам, грязь, разве что вот один из домов тут, судя по всему, горел, сажа еще виднелась, но пара рабочих приводила его в порядок. У таверны, скорее всего, была баррикада из перевернутой кареты и бочек, дополненная мусором. Ее полностью не убрали, а лишь расчистив проход, остальное сгребли к краям. Он спешился и, привязав коня, зашел внутрь таверны.

Вроде очень похоже. Та же лестница, ведущая к комнатам на втором этаже. Столы, расставленные, правда, немного по-другому. Не было мальчишек-разносчиков, вместо них была девушка, которая в данный момент убирала грязную посуду.

— Будете обедать? — спросила обратившая на него внимание девушка. — За какой стол принести?

— Что, простите? — переспросил Портнов, он стоял и обдумывал, что дальше делать, и не заметил, как она подошла.

— Вы есть будете? Или на постой? Есть свободные комнаты!

— Нет, спасибо. Просто... хотел узнать кое-что.

Девушка ничего не ответила, просто мило улыбнулась.

— Тут комнату снимали двое, не знаете? — начал он, пытаясь сформулировать вопрос. Он как смог описал Антуана, ну и немного себя, не вдаваясь в подробности.

— Извините, месье, я тут недавно работаю, — она немного смутилась. — Наверное, лучше будет расспросить хозяина. Мне позвать его?

Встречаться с толстым Полем Жеке, если это был он, не очень хотелось. Еще опять начнет требовать долг, если узнает Портнова.

— Нет, спасибо, — сказал он и вышел на улицу.

Узнать о судьбе своих друзей он хотел еще там, в лагере. Он периодически вспоминал о них. И вот сейчас у него есть возможность узнать, как они были все это время, хотя, конечно, Бертран и одернул его, запретив это делать. Было еще два места, куда можно было наведаться: рынок, где проводили большую часть времени, и таверна, где чаще всего пропивали заработанное.

Приказ Бертрана требовал не отвлекаться и доставить пакет, поэтому он просто скорректировал свой путь, чтоб заехать в таверну по пути.

Нужное место, трактир, тоже не сильно изменился. Разве что столы и лавки были явно новыми, одно из окон было и вовсе заколочено. В отличие от предыдущего посещенного им заведения, здесь посетителей хватало. В углу устроились за столом четверо солдат, они обсуждали что-то, не отвлекаясь на окружающих. Еще двое из местных работяг, судя по всему, пропивали заработанное.

Вошедшего он признал не сразу. Добротная одежда, на голове треуголка.

Пьер!

Он здорово изменился, теперь вместо разгильдяя и пьяницы Портнов видел молодого человека, довольно прилично одетого. Они на какое-то время встретились глазами и не сразу, но узнали друг друга.

— Здорово, Жак!!!

— Привет! — даже как-то смущенно ответил Жека на быстро подошедшего к нему друга, который сразу же обнял его. Наконец они расцепили объятья и уселись за ближайший пустой стол.

— Нууу, не ожидал! И вид какой!!! — не скрывая радости, тараторил старый друг. — Ружье, сабля, дай гляну.

Жека увел руку друга от ружья, нечего делать, и уже хотел достать полусаблю, не столько чтобы друг посмотрел, клинок был обычным, а скорее показать, чему он научился. Но быстро передумал, не место тут, да и глупо это будет смотреться со стороны.

— Перестань, не место тут, — сказал он в ответ.

— Ахах, какой серьезный стал, надев мундир! — весело проговорил Пьер, но следом чуть посерьезнел и добавил: — Но тут ты прав, Жак, признаю. Просто не удержался как-то.

Но Жека всё же не удержался от хвастовства. Он в красках рассказал, как попал в гвардию, чему научился. Рассказал о своем залете с поимкой маньяка, естественно, упустив момент самого залета. В его описании происшествия всё было немного иначе. Пока они общались, на столе появился кувшин с вином и стаканы. Выпив за встречу, Жека спросил:

— Пьер, а Антуан где?

— Умер Антуан, — ответил друг, отводя глаза в сторону.

— Как?

— В тюрьме.

— В какой тюрьме... — повысив голос, недоуменно сказал Жека.

— В самой обычной, — зло перебил Портнова Пьер.

— Я знаю, что такое тюрьма!

Друг с какой-то грустью в глазах посмотрел на Портнова.

— Про тебя уже долгое время не было известий, — начал он. — А тут еще и эта революция. Улицы заполонили толпы как сторонников короля, так и тех, кто против. Антуан решил, что это наш шанс, можно под предлогом борьбы со сторонниками Людовика пограбить богачей. На все слова, что чревато и могут поймать, он только отмахивался.

— И, я так понимаю, произошло все, как ты и говорил?

— Ну да, был бы ты, думаю, мы смогли бы его уговорить, переждать, а когда всё утихнет, начать заново. Первые успехи вскружили голову. Штурм Бастилии начался неожиданно, но Антуан и те, кто пошел с ним, решили, прикрывшись им, ограбить один из домов. А там нагрянули гвардейцы. Это не кабацкая драка, вот они и не отбились. Кого-то убили, Антуана избили сильно и бросили в тюрьму. Ты не думай, Жак, я как узнал, пошел сразу к нему. Но там такие деньги запросил урод из тех, кто ему мог помочь. У меня и половины не было.

— Я и не думаю, — зло выдал Портнов.

Пьер грустно посмотрел на него.

— Вот и я о том же, сумму там потребовали большую, да еще и сутки на то, чтобы принести, а уже Антуан после побоев очень плох был, — тихо ответил Пьер.

— Дальше что было?

— А дальше? Отец не дал денег, — Пьер вздохнул, словно переживал это заново. — Я просил, но он наотрез. Что мне было делать, ссориться и самому остаться на улице?

— Ладно, Пьер. Антуан сам виноват, ты ему говорил. Извини мне пора.

Жека понимал, что не мог Пьер по-другому. Но продолжать разговор не хотелось, хотя, конечно, узнать он желал не только об Антуане, но и что с Мари. Уже на улице раздался за спиной голос Пьера.

— Жак, послушай…

Портнов сел в седло и посмотрел на человека, стоящего перед ним.

— Куда ты сейчас?

— Дела пьер, я тут по службе.

— Ты только не злись. Я тоже первые дни злился на всех и на себя в том числе, но время идет. Вот ты, оказывается, жив, а мы тебя тоже в свое время похоронили же.

— Я тоже угодил в тюрьму и едва сам не отдал там богу душу. Но мне повезло. — ответил Жека и тронув коня, отправился к Дому инвалидов.

— Увидимся еще, ты заходи сюда … если что Жак!

Дом инвалидов!

Жека особо не понимал, зачем его направили в больницу к инвалидам, но, возможно, там лечится тот, кому нужно передать пакет. И каково же было удивление, когда, подъехав к нужному месту, он не увидел госпиталя. Он остановился перед лестницей, ведущей к зданию, больше похожему на музей. Несмотря на следы, явно говорящие о сражении, развернувшемся в этих стенах, здание вызывало восхищение.

Как оказалось, инвалидами тут звали солдат, отдавших службе большую часть жизни, и «Дом инвалидов» следовало понимать как «Дом ветеранов». У входа статуями застыли солдаты, поставленные в караул, в новеньких мундирах. Жека на их фоне смотрелся неказисто.

Портнов застыл перед входом. Он на месте, но где искать того, кому нужно отдать депешу, он не понимал. Вряд ли тут будет кабинет генерала с секретаршей в приемной. Так что ничего лучше он не придумал, как дождаться первого вышедшего офицера и спросить у него.

— Господин лейтенант!

— Да, солдат! Слушаю, — произнес офицер, останавливаясь.

— Не подскажите, как найти штаб второго корпуса? Это тут? — спросил Жека, вытягиваясь в струнку.

— Второй? Ты с нового пополнения? Заблудились?

— Нет, господин лейтенант, — ответил Портнов, — имею депешу в штаб корпуса.

— Депеша? Понятно! — после, посмотрев в сторону, продолжил. — Ждите здесь.

— Да, господин лейтенант.

Жека не любил ждать, хотя Бертран и научил его относиться к этому как к неизбежному злу. Мимо постоянно сновали туда-сюда люди. Чаще всего это были военные, но были и гражданские. Во время этого ожидания его чуть не сшиб невысокий, коренастый лейтенант. Он быстрым шагом прошел мимо. Судя по выражению лица, настроение ему кто-то сильно подпортил. Его друг в таком же чине шел за ним следом, пытаясь успокоить: «...Да подожди ты... Наберись терпения...», на что тут же с раздражением ответил прошедший мимо Портнова: «Я жду уже довольно долго, и каждый раз меня кормят обещаниями. Возможно, стоило бы подумать поступить на службу там, где я нужен, раз моя страна во мне не нуждается...». Чем закончился этот монолог, Портнов не узнал, офицеры вышли на улицу, а его отвлек окрик:

— Кто тут искал штаб второго?

Обернувшись, он увидел стоящего недалеко сержанта. Не став тянуть, он поднял руку, привлекая внимание:

— Я, господин сержант!

— Ну раз ты, то слушай, — сказал сержант, после того как Портнов застыл перед ним. — Прибыл бы с утра, то застал бы своих тут. А сейчас отправляйся в квартал францисканцев, и штаб там размещен, и казармы.

Сержант не стал дожидаться ответа Портнова. Выполнив поручение, он развернулся и пошел по своим делам. Спустя минут пять и Портнов, оседлав Буяна, отправился по указанному адресу, тем более где это он спросил у сержанта, благо не растерявшись.

Глава 18

Франция, середина сентября 1789 года.

Центральный рынок.

Он все-таки не удержался и заглянул туда, хотя особого смысла в этом уже не было. Рынок, как и в первый раз, все так же поражал своим масштабом и размахом. Даже произошедшее в стране не изменило это место, как и раньше тут можно было купить все что угодно: от свежих овощей и фруктов до одежды и редких заморских товаров. Торговцы громко зазывали покупателей, предлагая свои товары, царила суета и шум. Он гулял недолго, просто прошелся по знакомым местам. После, окинув последний раз взглядом, спокойно ушел.

Вообще, пока было свободное время, он гулял. Впервые тут ему не нужно было думать, где переночевать и что поесть. Вот и сейчас, прогуливаясь, он на мгновение остановился, решая, куда пойти далее. В этот момент он услышал едва слышный крик о помощи. Крик был настолько тихим, что, если бы Жека шел не останавливаясь, он бы его, скорее всего, не услышал.

Он покрутил головой, пытаясь определить источник.

Крик, судя по всему, доносился из переулка. Недолго думая, Жека повернулся и вошел туда. Чем дальше он продвигался, тем отчетливее понимал, что не ошибся. Голоса уже слышались намного четче.

Портнов осторожно прошел еще несколько шагов. Небольшой деревянный забор, и вот за ним все и происходило. За ним было как минимум два человека, судя по голосам, мужчина и женщина. Не став более ждать, Жека решительно обошел препятствие.

Первой он увидел женщину, судя по внешнему виду, она явно была из богатого сословия. В данный момент она прижималась к стене, придерживая разорванную на груди ткань платья. На расстоянии около метра от нее стоял мужчина. Одет он был просто, даже можно сказать, привычно: свободная рубашка, жилетка, короткие до колен штаны, на голове колпак. Гадать, что здесь происходит, смысла не было.

Портнов злобно улыбнулся и зашагал по направлению к насильнику. Услышав шаги, тот обернулся и удивленно посмотрел на приближающегося гвардейца.

— О как, — наконец произнес насильник, злорадно ухмыляясь, — В очередь, солдатик, тут всем хватит!

— Пошел вон! — резко ответил Портнов, сделав еще пару шагов.

— Не груби! — все так же самоуверенно сказал насильник. — Я же не говорю нет …, просто подожди и …

— Это ты о чем? — перебил его Портнов.

— Так мы с тобой же на одной стороне! — заявил насильник. — Против короля, а эта... Эта из богатенькой семьи. Они всегда нас презирали, вот и пусть теперь извинится перед нами!

— Я с насильниками на одной стороне никогда не был, — с нехорошей улыбкой ответил Портнов.

— Ну да, верю! — Тип, ухмыльнулся в ответ, — В армии солдаты все святые прям!

— Да мне плевать …

— Не стоит мне рассказывать, — продолжил мерзавец. — У меня брат служил не один год, да и друзья есть. Уж они-то в красках описывали, что случается, когда города берут на штык. Эй, ты что делаешь? — закричал он, поспешно отходя в сторону, увидев, как Портнов достает полусаблю. — Думаешь, стоит из-за бабы? — И насильник тоже потянулся к клинку, висевшему у него сбоку в ножнах.

— За бабу может и нет, — сказал Жека, крутанув в руке саблю. —Но вот такую мразь поучить стоящее дело.

Насильник выставил перед собой руку с клинком и немного попятился.

— А ты это... Уверен, что сможешь, защитничек? — ответил насильник, но уверенности в его голосе уже было куда меньше.

— Не уверен был бы, не начинал тогда, — ответил Жека и, сократив дистанцию, полоснул саблей сверху вниз. Насильник отпрыгнул, но момент атаки он всё же прозевал. Сабля Портнова прошлась поперёк и вспорола одежду от груди до правого бока. Это всё напомнило Жеке схватку на саблях в одном из фильмов, уже, правда, и не вспомнить, как назывался. Там так же благородный разбойник издевался над оппонентом, кромсая одежду, но не нанося при этом ран.

— Ну так что? Дальше будем или уберешься, пока цел? — спросил Жека, неспешно приближаясь к своему противнику.

— Послушай…

— Тебе жить надоело?

— Я же просто так не оставлю... — затараторил насильник. — Я же найду, и ты сам потом…

— Что мешает мне тогда тебя просто прирезать и обезопасить себя? Брось оружие.

— Ладно, ладно, — насильник недобро посмотрел в сторону девушки, которая всё так же, прижавшись к стене, наблюдала за схваткой.

— Бросай!!

— Все! Погорячился я, признаю, — вроде как даже примирительно ответил Портнову его оппонент, отбрасывая свой клинок.

— Теперь просто извинись и проваливай, — он указал клинком в сторону женщины, — и не строй планы на месть, поверь, в следующий раз я не буду таким добрым.

Насильник проводил взглядом клинок и опять посмотрел на Портнова.

— Д-да! Конечно

— Тогда не тяни ... — Жека уже понял, что драки не будет, и откровенно издевался над стоящим перед ним.

— Не-не стоит… зарываться ..сол …

— Не стоит?! — неожиданно рявкнул Портнов, касаясь острием горла насильника.

— Все все, — затараторил насильник. — Погорячился, сказал, не подумав!!!

— Сразу бы так, — сказал Жека, опустив саблю. — Извинился и вали!

Дождавшись извинений, Портнов кивком головы показал, чтобы насильник убирался прочь, и, потеряв к нему интерес, пошел к женщине. Ему казалось, что если драки не было вначале, то и дальше ее не будет, тем более что оружие противника валялось в стороне. Эта уверенность чуть было не погубила его. Он видел, как расширились глаза женщины, а ее крик, предупреждающий об опасности, был услышан, когда Портнов уже разворачивался.

Насильник не ушел.

Жека только успел подумать, как тело уже действовало на автомате. Парирование занесенного над его головой ножа, в верхней точке отводя его от себя в сторону. Подшаг вправо и удар по горлу. Какое-то расстояние нападавший еще прошел по инерции. После чего нож со звоном выпал из ослабевшей руки. Насильник, прижимая ладони к горлу, попытался зачем-то повернуться, но вместо этого упал на колени и со стоном завалился на бок. Портнов видел, как тело еще пыталось сопротивляться неминуемому, но это уже была агония. Постепенно лужа крови становилась все больше. Наконец насильник затих.

— Он умер? — вопрос женщины заставил Портнова отвлечься от созерцания трупа. Он, продолжая держать в руке саблю, повернулся к ней.

— Думаю, да, — ответил Жека. — Вы как, в порядке?

— Д-да, спасибо.

Портнов подошел к телу насильника и, присев, сноровисто обыскал его. Найти что-либо особо не старался, но, например, тот же кошелек, будь он найден, это лишние деньги. Сам Жека в деньгах не особо нуждался, но если есть возможность взять, то почему бы и нет. Когда с обыском было покончено, он встал и, посмотрев на женщину, произнес:

— Нужно уходить. Не дай бог, кто появится.

— А он? — произнесла она в ответ.

— Что он? — не понял вопроса Жека.

— Его так и оставите?

— Он вам не безразличен? — спросил Портнов с усмешкой.

— Да как вы смеете! — едва не крича, гневно ответила она, услышав вопрос.

— Не кричите. И давайте продолжим беседу в другом месте. Идемте, я провожу вас до дома.

Портнов направился по переулку в сторону улицы, откуда он пришел. Послышавшиеся сзади быстрые шаги говорили, что все же спасенная им дама решила тоже не задерживаться в переулке с трупом.

— Готов вас проводить, как и говорил, — сказал Жека, когда она вышла на улицу и остановилась рядом.

— Пока прямо по улице, — сказала она, показывая, в какую сторону идти. После чего, взяв его под руку, немного прижалась, чтобы место, где было надорвано платье, не так сильно было заметно. Он, идя рядом, чувствовал, как ее немного потряхивает, но с виду это было не так заметно. Для всех, кто их видел теперь, они были довольно милой парой, решившей прогуляться.

— Все в порядке? Вы как? — спросил он спустя некоторое время.

— Все хорошо, — ответила она. — И... спасибо, я как-то и не отблагодарила вас.

— Не за что, помочь красивой даме — уже сама по себе награда.

— О! Гвардеец и комплименты, это что-то новое.

— А что тут такого? — не понял Жека. — Гвардейцы не могут говорить комплименты?

— Могут, — идущая рядом женщина усмехнулась. — Но обычно они звучат либо крайне похабно, либо идиотски.

— И как прозвучало от меня? — спросил Жека, также с усмешкой.

— Необычно! — неожиданно ответила она. — На какое-то мгновение показалось, что говорил не солдат, набранный из черни, а человек, воспитанный в другом круге общения.

Слово «чернь» цепануло Портнова. Но всё же ему ее было больше жалко. Судя по всему, дамочка была до революции из высшего общества, а ныне, не успев убежать из города вслед за королем, не понимает, что времена изменились, и гонор свой урезонить не может. И если не изменит отношение, то рано или поздно опять встретится вот с таким типом, как убиенный им. Кстати, насчет убийства. Жека с удивлением отметил, что не испытывает каких-то угрызений, разве что был страх, что его арестуют, но не более. От этих мыслей его отвлек ее вопрос:

— Я вас обидела? Вы как-то замолчали, довольно резко.

— Ну, мало ли, вам неприятно общаться с представителем этой самой черни, — съязвил Жека.

— Простите, отец говорит отучаться от этих привычек, они сегодня только мешают, но это сложно, — сказала она в ответ. — Хотя меня отец с детства учил, что перед богом мы все равны, и я, несмотря на то что родилась в обеспеченной семье, ничем не лучше дочери кухарки… Это всё равно сразу принять сложно.

— По мне так это правильные слова, — кивнул Жека. — И главное начать.

— Да, — улыбнулась девушка. — Но Вы не представляете, как реагировала на них моя мама. Она, собственно, и поэтому не осталась с нами в Париже, когда всё это началось.

Так они и шли. Мимо проходили люди, спешащие по своим делам. Елена, так звали девушку, видно, отошла уже от шока и чувствовала себя рядом с Портновым вполне спокойно, ну разве что нервничала немного, что проявлялось в повышенной говорливости. Узнав, что Жека потерял память и ничего не помнит из своей прошлой жизни, она посильнее приобняла его руку.

— Ох, Жак, а может, Вы пропавший сын какого-нибудь богатого графа, а? И сейчас он при смерти, и тебя ждет наследство?

— Навряд ли, — ответил ей Жека.

— Наверное, — перебила его девушка и, закрыв глаза, улыбнулась. — Я о таком читала много в романах. А порой очень хочется, чтобы всё было как там…

Какое-то время они шли, не проронив ни слова, каждый думал о чем-то своем.

— Мы пришли, — неожиданно для Жеки сказала девушка, выводя его из задумчивости. — Зайдете?

Они остановились у арки, ведущей во внутренний двор. Елена с отцом жила в двухэтажном доме. Видно было, что и его не обошли стороной минувшие события. Окно на втором этаже было разбито и сейчас просто заколочено досками, на стенах следы от пуль.

— Зайдете? — переспросила девушка. — Только не говорите папе, что спасли меня и убили человека, хорошо?

— Хорошо, но может, повременим с этим?

— Почему? — сказала она с небольшим удивлением в голосе.

— Ну... — Жека перебирал варианты ответов в голове. Обидеть Елену совершенно не хотелось. — Просто мы знакомы мало…

— Пустяки…

— Да и мой внешний вид, сами видите, что он оставляет желать лучшего.

— Ерунда, — Елена даже сделала шаг назад, окидывая его взглядом. — Отец видел и похлеще, да и вряд ли Вы где-то сможете быстро переодеться!

— Быстро, конечно, не получится, но тем не менее, — ответил Портнов. — Я как раз собирался найти человека, кто поможет справить мундир получше.

— Хорошо! Я принимаю Ваши оправдания, но после того как Вы приобретете то, о чем говорите, вы все равно придете в гости на ужин, — сказала девушка и, неожиданно поцеловав Портнова в щеку, быстро забежала в проем арки. Жека проводил ее взглядом и, услышав хлопок двери, развернулся и так же пошел к казармам, где разместился.

Утром его никто не трогал.

Солдаты занимались в соответствии со своим внутренним распорядком, в котором он был тут лишним. В лагере сейчас, скорее всего, он уже с час как встал бы и выполнял что-либо из списка «издевательств» Бертрана. Умывшись, он еще какое-то время послонялся по казарме, стараясь побольше расспросить о том, где в Париже можно обзавестись приличным мундиром. Ему, конечно, Бертран дал адрес, но мало ли получится найти место, где условия будут еще лучше. Но в основном ему как незнакомцу предлагали ровно одно — «дай денег, и я всё устрою», Жеку такое не устраивало.

Нужную ему улицу, о которой говорил Бертран, где разместилась лавка по пошиву, он нашел сразу, но прежде чем он нашел само помещение, пришлось пропетлять. Выручили пара беспризорников. За пару монет они показали, куда надо идти, и даже вызвались проводить, если доплатит, а то мало ли. От этого Жека отказался, решив, что с этим самым «мало ли» сам справится, но шел все же осторожно. Вариант прийти туда, где получит не мундир, а по голове, был актуален.

Но все обошлось. Встретил Портнова тучного вида мужчина.

— Значит, вам, месье, нужен мундир, — сказал он, узнав о цели визита. — Пошить новый или? Хотя думаю, что вас это не устроит, он и шьётся долго, да и стоит немало, нет... не устроит...

— Долго это сколько? — спросил Жека, но хозяин лавки словно его не слышал, продолжая размышлять вслух.

— Думаю, вам больше подойдет вариант взять уже готовый, пусть и со склада. Там ушить и всё... Но склады во время бунта большей частью разграблены, либо под охраной солдат…

— Так! Давайте к сути, не стоит ходить вокруг, хорошо? — не вытерпев, сказал Жека, после того как портной замолчал.

— Не знаю, не знаю. Как уже сказал, новая стоит дорого и шьется не так быстро…

— Сколько? — перебил его Жека.

— Что? А, не меньше месяца, это если всё будет хорошо и с тканью, и со временем.

Месяц — это долго, как ни крути, а с учетом того, что отправить его назад могли в любой момент, случись такая надобность, этот вариант вообще не стоило рассматривать.

— Так вот, молодой человек, думаю так. Получите мундир и всё причитающееся у интенданта, принесёте сюда, а я всё уже тут сделаю как надо и гораздо быстрее, чем если бы шить Вам новый!

Этот вариант подходил гораздо больше, но он упирался в бюрократию и интендантскую службу. Жека уже интересовался, как можно получить довольствие со склада, но, как и предупреждал его Бертран, получить всё полагающееся в хорошем качестве без знакомств или не заплатив энную сумму — дохлый номер. К тому же денег сдерут, а в итоге могут либо банально кормить завтраками, либо достанется то, в чем ходить — только смешить народ.

— Месье?

— Бокке, Жером Бокке! — видя замешательство, помог, представившись, портной.

— Рад знакомству, месье Бокке, — Жека слегка кивнул при этом и после продолжил. — А нет у вас связей, которые помогут достать мундир для меня? Интендантская служба пока раскачается и выдаст то, что нужно, а вот меня сроки поджимают.

— Я? С чего вы, месье гвардеец, решили, что у меня есть связи и такие возможности? — Портной посмотрел на Жеку, ожидая с добродушной улыбкой, что он ответит.

— Я не решил, месье! Я лишь интересуюсь, есть ли такая возможность, пусть она по цене и будет отличаться, но нет так нет, прошу прощения, если невольно задел, — с этими словами Жека еще раз немного склонил голову и сделал пару шагов назад, собираясь уходить, после, будто вспомнив, сказал: — Кстати, Вам посоветовал обратиться Анри Бертран, сказал, что если кто и поможет, так это именно Вы.

— Стойте! Раз уж Бертан Вас прислала. Давайте определимся, что вам нужно, может, и есть возможность достать, не бесплатно, конечно! — Увидев, что потенциальный клиент остановился, он продолжил. — Да, думаю, помочь Вам у меня получится.

Жека спокойно наблюдал, как хозяин лавки перечислял, что нужно достать, при этом он разместился за столом и, периодически макая перо в чернила, записывал всё это на листе бумаги. Когда он закончил, то встал и перечитал еще раз, дабы убедиться, не забыл ли чего. После назвал сумму, от которой Жеку стала душить жаба.

— Жду вас завтра после полудня, думаю, до этого срока уже будет все ясно. Насчет сроков оплаты, деньги при вас?

— Нет, извините, не ношу такие суммы при себе , — пожал плечами Портнов.

— Хорошо, тогда необходимую сумму передадите завтра, я пришлю своего племянника с запиской, ему можете верить. Если нет больше вопросов, то сейчас я позову племянника, познакомитесь, и он вас проводит.

— Без проблем, — ответил Жека.

— Марк, Ма-а-а-рк! — прокричал месье Бокке. — Марк, мерзавец, бегом сюда!!! — В помещение вошел, а точнее, ввалился щуплый паренек. — Проводи месье гвардейца до казарм, где он разместился, и живо назад!

Возвращаясь в сопровождении паренька в казармы, Портнов обдумывал, чем заняться, пока вынужденно страдает безделием. Времени было масса, и попусту терять его не хотелось. В голове крутилась фраза, сказанная Бертраном: «Не знаешь, чем заняться? Позаботься либо об оружии, либо о своем теле, чтоб в нужный момент ни то, ни другое тебя не подвело». И если за мушкет и саблю он не переживал, то вот о том, чтобы получше отточить навыки работы с этими предметами, не грех и побеспокоиться.

Но вопрос о большом количестве свободного времени и о том, чем его можно занять, решился сам собой. Капрал, появившийся в дверном проеме, просто указал в его сторону, позвав к себе. После того как Жека подошел, объявил ему, что сегодня он идет в патруль, без вариантов. Так что через час Портнов, стоя во второй шеренге, слушал инструктаж сержанта о том, что можно, а что нельзя. Вернулся Жека в казарму уже под утро и, едва стянув мундир, увалился спать.

Его растолкали около одиннадцати. Гвардеец, что разбудил его, сказал, что его уже второй раз спрашивает какой-то парень. Выйдя на улицу, зевая и щурясь от солнца, светившего в глаза, Жека направился к племяннику месье Бокке, маячившему неподалеку. Получив записку, прочитав, что там было написано, Портнов передал деньги, как, собственно, и было оговорено.

К сроку, указанному в записке месье Боке, он опоздал, просто не получилось вырваться. Вид бездельника, не занятого службой, раздражал унтеров, и его банально гоняли по всяким мелочам. «Нашли смс, бляха», — крутилось в голове во время этого.

Выполним одно, его отправили искать лейтенанта Дюпона, что должен был находиться где-то у Версаля. Там, кстати, до сих пор квартировалась наемная швейцарская гвардия короля. Офицеры швейцарцев наотрез отказались покидать посты во дворце, указав, что их сюда поставил король, и дать распоряжение покинуть это место может тоже только он. Спорить с ними никто не стал, как и оставлять без контроля.

Едва получилось вырваться, он сразу отправился к портному. Хозяин лавки хоть и был недоволен опозданием, но высказывать ничего не стал.

— Пунктуальность — не ваше кредо, месье! — начал он. — Но, впрочем, на это могли быть свои причины, главное, что всё же пришли. Что ж, давайте посмотрим, что я смог вам достать!

С этими словами он подошел к столу, на котором лежали вещи.

— Насколько мне помнится, в соответствии с бумагами о довольствии и обмундировании, господи, где они, — месье Бокке перебирал листы один за другим, — а… вот они, так вот, гвардеец должен иметь: мундир, — после этих слов он поднял с лавки названную вещь и отложил в сторону. — Жилет, две пары кюлот, рубашки не менее двух, галстуки белый и черный, башмаки две пары, гетры белые и серые и еще одни шерстяные, два платка и две пары чулок.

— Я извиняюсь, но перечисленное не сходится по количеству с тем, что я вижу.

— Это действительно так, — не стал спорить хозяин лавки. — Так вам должны были выдать со склада. Мне же досталось всё в одном экземпляре, но! Если вы думаете, что я с вас взял по полному списку, то спешу вас, месье, успокоить: оплатили вы только то, что есть в наличии!

— Хорошо, — кивнул Жека.

— А теперь оденьтесь, мне нужно видеть, как это на вас сидит и где нужно будет ушить. Я, конечно, постарался подобрать на глаз, и ранее всегда это получалось, но возраст уже не тот, и могу ошибиться.

После того как месье Бокке вышел со словами: «Позовете, как оденетесь», Жека подошел к вещам.

— Дааа, чтоб всё надеть тут, придется немного попотеть, — с улыбкой выдал он и потянулся к рубахе. Она была из полотна, с широкими рукавами. Задняя часть гораздо длиннее, чем спереди. Следом были одеты штаны, ну или как их называли тут, кюлоты. Застегнув все пуговицы, Портнов взял чулки. «На будущее, сперва лучше надевать чулки!» — подумал он, заталкивая верхний край чулок под кюлоты.

Когда, наконец, с процессом облачения было покончено, Жека позвал портного. Месье Бокке, войдя и окинув взглядом, стал нарезать вокруг него круги, что-то подкалывая иголками или просто отмечая на листке бумаги.

В следующий раз он уже пришел забирать готовое и обшитое обмундирование. Мундир хоть и был не новым, но теперь сидел на нем, как будто на него шился. Все остальное также было ушито и подогнано по его фигуре. Ему, к тому же, было обещано пошить шинель, причем не абы из чего, а из самых что ни на есть английских одеял, правда, за это пришлось, конечно, доплатить. В итоге должна была получиться шинель серого цвета, теплая и удобная.

Он предполагал позаботиться о шинели уже в лагере, вышло бы это дешевле намного. Но Бокке его переубедил, показав то, что предлагает. То, что он мог получить, либо перешивали черти как уже готовую шинели, либо шили из одеяла. Только вот, как правило, одеяла эти были тонкими и разных цветов, и шинель получалась такой же. Выглядел солдат в ней, по мнению Портнова, как клоун.

Всё шло своим чередом и как нельзя лучше. Жека, бездельничая, сидел в таверне недалеко от дома инвалидов и не спеша ужинал. Как он понял, еще день, максимум два, и его отправят в обратный путь. Портнов надеялся, что перед отъездом он все же сможет еще погулять с Еленой. Все-таки он обещал ей после обновления гардероба зайти в гости, и она ему напоминала об этом при каждой встрече.

Девушка ему определенно нравилась, и, судя по тому, как она время от времени смотрела на него, думая, что Жека не видит, он ей тоже, как минимум, интересен.

Да и опять же, приглашение, он сам хотел его выполнить. Внезапно его внимание привлек шум, доносящийся со стороны лестницы, ведущей на второй этаж. Кто-то ругался. Еще мгновение, и Жека увидел, кто именно это был. Невысокий бородатый мужчина, одетый в привычные уже глазу кюлоты и рубашку с накинутой поверх нее жилеткой, а также перевязанный уже привычным трехцветным шарфом, высказывал что-то молодому лейтенанту.

— Месье, вы каждый раз кормите меня очередными небылицами, — раздраженно выговаривал он, спускаясь по ступенькам. — И каждый раз я иду вам навстречу.

— Месье Роббер, и я благодарен вам за это, но сейчас, ей-богу, кошелек с деньгами был мной утерян или, скорее всего, его стащили. Так много развелось карманников.

— Ай, — отмахнулся от него, как от назойливой мухи, мужчина. — В прошлый раз у вас было, что задержали жалованье, еще раньше заболел родственник, и вам пришлось оплатить лечение, сейчас вот потеряли... Мне надоело это. Не оплатите до утра, можете выселяться, комнату сдам другому, кто сможет оплатить!

Не то чтобы лицо лейтенанта показалось знакомым, но он его точно где-то видел. Когда они подошли ближе, то Жека смог разглядеть лицо офицера. Вроде именно этот ждал какого-то решения по своему вопросу. Насколько Портнов смог вспомнить, он хотел получить назначение, но ему опять отказали, указав, чтобы он ждал. И, судя по всему, его проблема с этим так и не была решена.

Деньги у Портнова еще оставались, даже несмотря на то, что мундир и остальное, что к нему прилагается, а также пошив пальто обошелся в немаленькую сумму, так почему бы не помочь? А между тем хозяин доходного дома продолжал отчитывать лейтенанта. В конце концов смотреть на это надоело. Портнов отложил небольшую сумму от того, что имел в наличии. После чего встал и направился к офицеру.

— Господин лейтенант, — обратился он к офицеру, вытянувшись в струнку.

— Да, солдат, — повернулся к Портнову офицер, прерывая перепалку.

— Господин лейтенант, сегодня у дома инвалидов вы обронили кое-что и не заметили. Важные дела и городской шум не позволили вам это. Я собрал всё, что упало, вот возьмите, — Жека протянул руку и раскрыл ладонь, на которой лежали монеты.

— Отлично, так значит Вы не соврали, — быстро проговорил мужчина, являющийся хозяином доходного дома, и попытался взять деньги. Портнов же не дал ему этого сделать, отдернув руку.

— Простите, месье, но деньги господина лейтенанта, — сказал Жека и мысленно обратился к офицеру, чтобы он не тупил и взял уже монеты.

— Спасибо, — поблагодарил Портнова лейтенант, протягивая руку и беря деньги. После чего, бегло глянув на них, отсчитал небольшое количество и протянул стоящему перед ним. — Вот это долг и оплата еще на трое суток.

На удивление, мужчина не стал что-либо выговаривать, молча кивнув, он взял деньги и удалился. А лейтенант опять посмотрел на Портнова.

— Ну а теперь я хотел бы знать имя моего спасителя, — сказал он, искренне улыбнувшись.

— Жак Портье, господин лейтенант! — ответил Жека.

— Ну не тянись, Жак, — сказал офицер, положив руку ему на плечо. — Не на плацу, ты меня здорово выручил, и я обещаю, что однажды отдам долг. А пока могу лишь предложить дружбу Наполеона Бонапарта, идет? — С этими словами он протянул Портнову руку.

— Идет, — ответил, немного опешивший, Жека, пожимая ладонь будущего императора.

— Хорошо, Жак, — Наполеон улыбнулся. — Да говорю ж не тянись ты так!

Легче было сказать, чем сделать. Да и ступор, который Наполеон принял за банальное чинопочитание солдата к офицеру, был совсем от другого. Портнов, конечно, историю Франции знал не сказать, что очень хорошо, но кто такой Наполеон Бонапарт, он был в курсе, как и то, чем он знаменит. Шутка ли — император! Но вот тот император в представлении Жеки был с суровым лицом, задумчив. Статная фигура. Бонапарт, который в данный момент стоял рядом, был совершенно другим. Молодой человек в мундире, который видал лучшие времена. Он искренне и широко улыбался Портнову. Не было и намека на высокомерие.

— Жак! — Бонапарт слегка потряс Жеку за плечо.

— Да, извините, — встретив взгляд, который как бы говорил: «Ну, договорились же», поправился. — Извини, задумался что-то…

— Хорошо, ты сейчас ничем не занят?

— Вроде нет, собирался до казарм на улицу Шарон.

— Не возражаешь, если составлю компанию? — спросил Бонапарт. — Дел, конечно, у меня там нет, но сидеть и ждать назначения в четырех стенах опостылело.

— Почему бы и нет, — ответил Жека. — Я как бы тоже жду, только не назначения, а ответа на депешу, что привез.

— Так ты посыльный! — сказал Бонапарт, пропуская Портнова вперед. Они вышли на улицу и не спеша пошли в сторону дома инвалидов. — Это даже еще интереснее. Любопытно узнать, что происходит за пределами Парижа.

— Ну да, мы у Сент-Михеля стоим, — ответил Жека. Было вначале мысли о том, что с чего вдруг такой интерес, но он отбросил их в сторону. Ну какой из его попутчика шпион? Тем более, зная о том, кем он станет. Бонапарт между тем интересовался многим, особенно есть ли в полку, где служит Жека, артиллерия, кто командует, какие орудия в наличии. Что, как бы, было не удивительно, зная кем был по должности Бонапарт. К большому разочарованию Бонапарта, Жека ответить на это толком не смог, он просто не знал такую информацию.

Зато он поделился, естественно, умолчав о том, что знать посторонним не нужно, о своих приключениях. О карете судьи и грабителях. Рассказать пришлось и о деньгах, правда, сказав, что взял их с грабителей. Так как Наполеон удивился, что простой гвардеец располагал свободными деньгами. В дополнении Порнов поделился историей о поисках ребенка, то, что ни похитителя, ни ребенка так и не нашли, заставило Бонапарта выругаться.

— Вот видишь, Жак, у тебя, простого гвардейца, жизнь куда как разнообразнее, — с грустью в голосе произнес Бонапарт, после того как Жека замолчал, и они какое-то время шли молча. — Я тут теряю время.

— Наполеон, я, конечно, не могу знать, но, может, просто нет пока места для артиллерийского офицера? — ответил Жека, больше для того, чтобы поддержать.

— То-то и оно, Жак, что нужны офицеры, я знаю, что сейчас их недостаток. Просто это еще с училища, корсиканцы для коренных французов словно люди второго сорта. Что там у меня не было друзей, что сейчас, ну, вот разве что ты. — Какое-то время они опять шли молча, Портнов просто не знал, о чем говорить, а Наполеон думал о чем-то своем. — Тут уже даже подумывал попытаться поступить на службу в другой стране, но тут опять нужны деньги, а с ними у меня не так хорошо, расходы на себя да на семью, что осталась на Корсике… Да и приняли бы с понижением в должности…

— Я даже не знаю, что сказать, если честно.

— А и не надо, Жак, спасибо, что хотя бы слушаешь. Кстати, интересно, а почему ты решил мне помочь?

Вопрос был ожидаем Портновым. Он сам, окажись в такой же ситуации, поинтересовался бы мотивами совершить такой поступок. Пожав плечами, он ответил:

— Наверное... наверное, потому что сам знаю, что такое жить в долг и понимать, что могут выставить на улицу.

— Так, возможности помочь бездомным масса, но помог ты мне.

— Я не знаю, просто увидел и захотел помочь, Наполеон…

— Всё, всё, — Бонапарт примирительно выставил руки ладонями вперед, словно опасаясь, что Жека кинется на него. — Я понял, как бы то ни было, еще раз спасибо за помощь!

— Может, почувствовал родственную душу? — дополнит ответ Жека, когда они возобновили движение.

— Родственную? — удивился Бонапарт.

— Ну да, я сирота, и вот ты…

— Я нет, Жак, у меня хватает родни на Корсике, — перебил его Наполеон.

— Ну так, родня она там, как ты и сказал, на Корсике, а тут ты сирота, как и я!

— Ну, не смотрел на это под таким углом, если честно, — ответил Бонапарт. Между тем они вышли на площадь у дома инвалидов. По ступенькам спускался незнакомый Портнову полковник, увидев которого, Бонапарт оживился.

— Ладно, Жак хотел тебя проводить, да и интересный ты человек, но не получится, еще увидимся, надеюсь, — он опять посмотрел на полковника. — Извини, ты сам понимаешь, это шанс…

Наполеон легонько по-дружески ударил по плечу Портнова и поспешил догнать нужного ему высокопоставленного офицера.

Глава 19

Франция, конец сентября 1789 года.

Портнов ехал по той же дороге, по которой некоторое время назад приехал в Париж. Она была достаточно широкой и просторной и проходила мимо домов, находившихся в предместьях города. Сотни ног, проходившие по ней изо дня в день, колеса повозок, добротно утрамбовали поверхность. Назад Жека направлялся не в одиночестве: еще трое таких же, как он, посыльных с депешами направлялись в войска, расквартированные в разных частях Франции.

Двигались не спеша, спокойно объезжая людей, идущих по своим делам. Жека уже не первый раз провожал равнодушным взглядом очередного крестьянина, бредущего рядом с повозкой, которую тянул вол. А за ним ехавшего маркитанта, восседающего на козлах своей повозки.

И если первый так же смотрел равнодушно, то вот маркитант слегка оживился.

— Эй! — крикнул он вдогонку Портнову. — Месье, не желаете посмотреть, что есть в наличии?

Но ответить не получилось, его опередили.

— Извините, времени нет, спешим! — крикнул, гвардеец, ехавший справа от Портнова.

Буян заржал, словно требуя наконец перестать просто плестись по дороге.

— Ну-ну, тихо, братишка! — прошептал Портнов, наклонившись к гриве коня. — Сейчас, еще немного и поскачем.

Наконец позади еще одно поселение, всего несколько домов. Народе ннавстречу стало попадаться намного меньше.

Он подал каблуками по бокам коня, после чего тот сразу прибавил скорости.

«И все-таки тут, в этом времени, по-своему красиво и даже отчасти хорошо», — подумал Портнов, оглядываясь за спину. Узнай это местные, наверное, сочли бы его за идиота. Любой местный житель, если, конечно, он не относился к аристократии или к иному обеспеченному сословию, привел бы сотни причин и доводов, что жизнь у него ужасна.

Наверное, и современники Жеки, увидев и вкусив прелести жизни семнадцатого века, вряд ли захотели тут жить. Мир без гаджетов, машин, интернета и прочих прелестей будущего показался им ужасным и ненужным. В общем-то, как и Портнову в самом начале.

Наш герой усмехнулся. Сказать по чести, он, скорее всего, не протянул бы и месяца, просто ему повезло встретить тех, кто помог, научил. А может, это те, кто его сюда засунул, так своеобразно оказали помощь.

Их небольшой кавалерийский отряд был в пути уже продолжительное время, появились мысли уже об отдыхе, как откуда-то со стороны раздался крик:

— Эй!!! Эй... стойте! — по полю к ним бежал малец, спотыкаясь и падая.

Группа из четырех всадников сбавила скорость и остановилась. Парни переглядывались между собой, ожидая, пока малец добежит. То, как он бежал, внешний вид, заставили напрячься. Паренек не очень походил на тех малолетних попрошаек, что порой появлялись у дороги и просили пару монет, сестер, которая голодает, младшим братьям. Чего только не придумывали, главное, чтоб было послезливее.

— Что-то, судя по всему, случилось, — сказал Жека.

Парень добежал, но, оступившись, в очередной раз упал, чуть не попав под копыта. Хорошо, что всадник потянул вожжи, и конь немного попятился назад.

— Спасите, прошу! Там... напали... убьют всех! — почти ревя, затараторил малец, указывая в сторону, откуда прибежал. — Помогите, вы же солдаты, помогите... Прошу, месье!

«Уйти нельзя, остаться! Вот и выбирай, где тут запятую поставить», — подумал Жека, слезая с Буяна.

— Давай помогу, — сказал он, протягивая руку парню. — Покажешь дорогу?

Малец таким взглядом посмотрел на Портнова и остальных, что Жека понял: уехать уже просто так, бросив, не получится.

Оглядев своих попутчиков, увидев одобрение в глазах, он немного успокоился. Паренёк же, сообразив, что его не бросят, замолк, лишь иногда ещё всхлипывал. Но по виду было понятно, что он очень волнуется.

— Давай, держись! — сказал Жека парню, забрасывая его на Буяна. Следом запрыгнул сам. Усевшись, он слегка подал каблуками, и конь пошел вперед, постепенно набирая темп. Паренек, пока скакали, тихо что-то шептал.

— Не молчи, — больше желая отвлечь, обратился к нему Портнов. — Кто напал-то, расскажи, пока едем.

Еще какое-то время малец молчал, потом слова посыпались как из пулемета.

С его слов выходило следующее. Семья у них небольшая: он, отец да мать с тремя сестрами. Живут на отшибе, выращивают овощи для продажи в город, немного есть скотины. Еще есть двоюродный брат отца, но тот живет с ними только летом, немного помогает, чтоб потом, зимой, всё заработанное спустить в городе. В общем, так и жили они, никому не мешая.

А потом стали приходить солдаты.

Не то чтобы грабили подчистую, нет, они платили, но мало. Вот и в этот раз сперва приехал офицер с небольшой группой солдат на двух телегах. Взял, что было, и, расплатившись, уехал. А после него, со стороны леса, пришли еще одни. Больше похожие на бродяг, которые где-то нашли оружие и мундиры. Отца избили, а его брата и вовсе закололи штыком. Требовали отдать деньги. Рассказывая всё это, паренёк сперва всхлипывал, а после, под конец, так и вовсе разревелся опять.

Жека не стал дальше расспрашивать, всё и так было понятно.

— Где ваш дом-то? Далеко еще? — спросил Портнов.

— Нет, вон, видишь дым над макушками деревьев! — сквозь слезы ответил паренек.

— Дым? Вижу!

Портнов и его товарищи прекрасно видели клубы черного дыма.

— Так, мелкий, слазь! — сказал Жека, отводя одну руку в сторону. Видя, что паренёк выполнять команду не торопится, а, наоборот, лишь сильнее вцепился в другую руку, добавил: — Да успокойся! Мы разберемся, а ты только мешать станешь. Добежишь и спрячешься, пока всё не закончится!

— Хорошо! — пискнул паренёк и сполз на землю. — Только отца и сестру спасите.

— Спасем!

Кони двигались легкой рысцой. Противника еще не было видно, и гнать лошадей не стоило. Конечно, мог бы дозорный, но малец сказал, что их немного, и они не опасались чего-то, просто развлекались грабежом. Проехав поле и преодолев небольшой пролесок, скрывавший хозяйство, на которое напали, гвардейцы остановились, чтобы сориентироваться.

Неожиданно Портнов увидел, как справа кто-то побежал, судя по одежде, девушка. Еще погодя позади нее появились две фигуры.

— Эти мои! — сказал он и направил коня в сторону погони.

Парочка, догонявшая девушку, разительно различались по росту. Один высокий, в рваных штанах, с накинутым на голое тело мундиром. Он бежал чуть впереди, держа в руках саблю. Второй был ниже своего товарища, да и одежда была получше. В руках он нес мушкет и был поэтому гораздо опаснее своего компаньона.

— Стой, красотка! — кричал один на бегу. — Обещаю, тебе понравится…

Жека подал каблуками по бокам Буяна, желая побыстрее приблизиться к грабителям.

— Стой! Да стой ты! — прокричал второй из бегунов. — Тварь! Сколько еще за тобой бегать! Дай только поймать, уж…

Девушка упала и, видя приближающихся к ней, истошно завопила.

Буян перешел в галоп, быстро приближаясь.

Вытащив клинок и подняв его над головой, Портнов чуть сжался. Пролетая мимо первого насильника, того, что был с мушкетом, Жека, молясь, чтоб самому не вылететь из седла, принагнулся и рубанул саблей. Клинок пошел вниз и тут же вернулся обратно, потянув за собой брызги крови. Попал по голове, куда — непонятно. Насильник заорал, упав на землю, и всячески потерял интерес как к продолжению забега, так и к девушке, за которой гнался. После удара Жека все же чуть сам не вывалился из седла, все-таки рубить на скаку его никто не учил, благо удержался.

Второй остановился. Он обернулся, услышав крик своего компаньона, крик полный боли. Увидев несущегося на него всадника, изготовился, чтоб рубануть саблей. Глупая идея, но бежать было бы еще глупее.

Жека уже был слишком близко, а враг уже не был так уверен в своих силах. Всё, что у него получилось, это отпрыгнуть в сторону, пропуская всадника мимо.

Буян яростно заржал, когда Портнов натянул поводья, притормаживая коня. Следом потянув их влево, разворачиваясь. Надеясь, что будет еще одна попытка так же рубануть на скаку.

Мародер уже был готов, он тоже понял, что перед ним просто человек на лошади, да, опасный, но не более. До профессионального кавалериста он явно не дотягивал. Портнов не стал атаковать вновь. Навыка нет, внезапность уже упущена, оппонент уже ждал и явно собирался продать жизнь подороже. Драться, сидя на коне, он не хотел.

— Ну давай же, герой! Боишься? — призывно помахал клинком ублюдок. — Правильно боишься! Сейчас дружки мои прибегут, и всё! Так что езжай ты, пока есть возможность…

Враг посмотрел в сторону домов, надеясь увидеть бегущую к нему подмогу.

БАХ! — раздался выстрел, и Портнов вложил пистолет в кобуру, притороченную у седла. Насильник посмотрел на свою грудь, после чего опять на Жеку и грузно свалился в сторону. Еще какое-то время он слегка дергался, елозя ногами по траве. Портнову же не было до него никакого дела.

Он не стал задерживаться на месте боя. Девушка теперь вне опасности, а вот что происходит в самом хозяйстве, он не знал. Возможно, нужна его помощь. Он развернул коня в сторону горящих строений и, наклонившись к гриве, погладил, прошептав:

— Умница, Буян, давай вперед.

Спустя минуты две Жека подскакал к распахнутой двери первого попавшегося на пути дома и, спешившись, забежал внутрь. Мельком глянув на мёртвое тело, лежащее у порога, он осмотрел помещение. В нём было пять человек. В углу, прижавшись к матери, которая, судя по всему, была без сознания, находились две девочки. Они уже не плакали, а с ужасом смотрели в сторону, где два разбойника пытали их отца.

Увидев Портнова, один резко развернулся и метнул в его сторону здоровый мясницкий нож.

Жека вовремя отошел в сторону, и опасная железка пролетела мимо, не причинив вреда.

Метнувший нож грабитель не стал атаковать следом. Он бросил взгляд на мушкеты, стоящие у стены, и, отказавшись от попыток добраться до них, достал из ножен клинок и замер в изготовке. Второй также ничего не предпринимал и, переглянувшись с товарищем, выдал:

— Проваливай! — громко, придавая важности голосу, рявкнул он. — Всё, что тут делается, делается именем революции! Этот…

— Мне плевать, урод! — почти прошептал Портнов, не дав договорить. Шагнув к ним поближе.

Полусабля Жеки метнулась в сторону говорящего. Резкий укол с подшагом в сторону противника. Разбойник пригнулся, стараясь пропустить клинок над головой... и получил коленом в нос.

Он отлетел в сторону и упал, разразившись отборной руганью.

Второй, решив что момент для атаки удачный, кинулся на Портнова, размахивая саблей, словно изображал вертолет.

Схватка не затянулась надолго. Пара движений, и острие сабли рассекло бок грабителя. Сделав несколько шагов, стараясь зажать глубокую рану, он посмотрел на Жеку и упал, сперва на колено, словно хотел немного отдохнуть и опять попытаться встать, а после рухнул лицом вперед.

Сзади все. Портнов развернулся в сторону, куда отлетел разбойник, получивший коленом. Вскинул саблю для отражения атаки, но тут же ее опустил. Эту проблему устранил отец семейства, не мудрствуя лукаво, взяв мушкет с примкнутым штыком и воткнув его в лежащего грабителя, провернув для верности пару раз.

— Спасибо! — отдышавшись произнес Портнов.

— Не стоит, молодой человек, — мужчина вымученно улыбнулся. — Это я Ваш должник, Артюр Дега, если могу чем-то отплатить, то говорите, не стесняйтесь.

Друзья Портнова покончили с остальными, на улице было еще трое.

Убитых мародеров положили у забора на окраине. Что с ними делать, было не особо понятно. Вроде как на них были знаки различия, и, возможно, они являлись солдатами революционных войск. Но понять это было нереально, даже если и так, но по факту они вели себя как разбойники и мародеры.

Можно было бы, конечно, просто закопать их и сделать вид, что ничего не было, но вроде бы одного, судя по словам главы семейства, не досчитались. И если он убежал, то это сулило в будущем неприятности с нынешней властью. Случись то, что он бы добрался до ближайшего расположения войск и рассказал там свою историю.

Конечно, было бы проще, если бы Портнов или его компаньоны взяли кого-то из напавших живьем и отвезли до ближайших представителей власти, кто имел право судить. Только вот не осталось никого из тех, кто грабил, в живых. Друзья Жеки в такой же горячке боя просто не подумали об этом.

По итогу их просто оттащили к ограде на окраине, и малец, что позвал на помощь, опять заняв место на коне, вместе с Жильбером отправились за представителями власти. Оружие, патронные сумы, сабли были отнесены в сарай на хранение, чтоб после передать тем, кто приедет разбираться. Оставить их себе хозяин не решился.

— У меня есть мушкет, добротный,это хватит, — сказал он, когда Портнов предложил взять что-то из оружия.

От денег, собранных с грабителей, он тоже отказался, чем немало порадовал Портнова и его товарищей. Деньги лишними никогда не были. Их поделили на четыре части, доля отсутствующего Жильбера была отдана на хранение хозяину дома, чтоб по приезду он отдал ему ее.

Задержавшись на сутки, они уехали на следующий день ближе к обеду, плотно перекусив тем, что приготовила мадам Дега. Хозяева не скупились на благодарности, накормив гвардейцев, в дополнении еще дали овса лошадям.

— Смотри, Жак, как она на тебя смотрит-то! — рыжий Морис, подмигнул жеке. — Остался бы, утешил девушку, а!

— Не время и не к месту! — ответил Портнов, стараясь придать серьезности голосу.

— Да ладно! Любви всегда есть и место, и время. Тем более у тебя, как спасителя прекрасной девы, есть все шансы! Она вокруг тебя так и крутилась всё время, и эти взгляды…

— Хорош, честно не до этого, — отмахнулся Жека. — Просто она старалась быть благодарной, а не то что Вы тут надумали.

— Ну-ну, — заржали друзья и прибавили ходу вслед за Жекой.

По вечер Портнов подъехал к придорожному трактиру.

Час назад он расстался с друзьями. Им, к сожалению, нужно было в другую сторону. Трактир ничем не отличался от таких же заведений, что располагались по дорогам да трактам. Ну, разве что одни были побогаче, расположившись в удобных местах, другие выглядели похуже, не получая хорошей выручки. Но и там и там люди были всегда. Во дворе стояли телеги, которые охранял здоровенный мужик с вилами в руках. Рядом с телегами стояла видавшая виды карета.

«Эх, карета! Карета — это, должно быть, хорошо, ну, по крайней мере, лучше, чем ехать верхом», — подумал Жека, проходя мимо.

Тут в трактире, кстати, можно было узнать, идет ли какой караван в нужную Жеке сторону. Ехать в компании куда безопаснее и легче, чем одиночкой. Но это после.

Как учил его Бертран, первым делом позаботься о коне. После того как Жека узнал, где конюшня, он, взяв под уздцы, повёл Буяна в указанном направлении. Платить деньги за уход он не стал, да и потом чистить специальной щёткой коня ему нравилось, это приносило какое-то успокоение, что ли.

— Красивый он у тебя, — раздалось у Портнова за спиной. Сивый мальчишка, что был в конюшне и внимательно наблюдавший за Жекой, улыбнулся и подошел к Портнову. Тот лишь глянул на него, ничего не сказав. После насыпал овса и заботливо укрыл Буяна попоной.

— Мне вообще лошади нравятся, — продолжил сивый, наблюдая со стороны. — У военных лошади самые красивые, о них, правда, и заботы больше.

Жека опять ничего не ответил. Он, доделав, что планировал, вышел из конюшни и отправился ужинать.

Устроившись за свободным столом и получив заказанное, Жека начал трапезу. Разве что из напитков он ничего не заказал, просто попросил пустой стакан. В помещении всё было как обычно, разве что за столом напротив тип немного привлек внимание. Он почти не ел, а лишь изредка кидал украдкой взгляд в сторону Портнова. В целом было похоже, что он больше слушает, собирая информацию.

Пару раз к нему подходил гарсон, спрашивая, не изволит ли сударь чего еще. Сударь лишь отмахивался рукой.

И вот, наконец, он, встал и подойдя уселся за стол, где разместился Жека.

— Не помешаю?

— Нисколько, если не будете отвлекать от ужина. Я устал с дороги и хочется отдохнуть просто посидев в тишине.

мужчина улыбнулся, после чего протянул руку:

— Франц де Голь, — представился он, продолжая широко улыбаться.

Жека чуть не поперхнулся, услышав фамилию. Нет, он не был, конечно, знатоком по Франции, но кто такой де Голль в его времени, он в общих чертах знал. Хотя вряд ли сидящий перед ним был предком того человека, что будет известен в будущем. Портнов все-таки пожал протянутую руку, но ничего не сказал, предоставляя инициативу в разговоре собеседнику.

— Извините, что все-таки мешаю вам, месье, но я проходил мимо и увидел эту бутылку вина, — он аккуратно взял бутылку и посмотрел на нее, после чего опять перевел взгляд на Портнова. — Дело в том, что я узнал, что такого тут не подают, а значит, она ваша. Но столь редкое вино у простого солдата — это странно.

— Странно? — немного нагловато ответил Жека. — Я настолько выгляжу нищим, что не могу купить себе вина?

— Можете, — ответил торговец.

— Так в чем проблема?

— В вине!

Портнова стал раздражать и этот персонаж, и эти непонятные намеки. Он даже пересел поудобнее, если события из беседы перерастут во взаимные обвинения, а после и в драку. Вино действительно было принесено с собой. Хозяин таверны только рукой махнул на вопрос, можно ли. Ему главное было, чтоб заказ сделали. В сумке, притороченной к коню, было еще три бутылки, и одна в рюкзаке. Что такого необычного было в вине, Жека не понимал, разве что вкус — горьковатый. Жека даже подумал, что оно пропало. В напитке чувствовались нотки... Если честно, непонятно чего, что-то знакомое, но точно сказать так и не получилось.

Вино было взято у мародеров, что он и его компаньоны разгромили не так давно. Друзья после боя, распив одну бутылку, даже не допили ее, отметив гадкий вкус. А вот Портнову он все-таки чем-то понравился. И вот сейчас перед ним сидит человек, почему-то интересующийся этим вином.

— Вы ровным счетом ничего не сказали, и меня это уже раздражает, — произнес Жека и, сделав паузу, добавил: — Месье…

— Знатное вино, — произнес торговец. — Не хочу вас оскорбить, но купить вино вы, конечно, можете, но вряд ли вино именно этой марки — «Souris audacieuse» (Смелая мышь).

— Как оно называется, я прочитал и без вас, — произнес Портнов. Название и впрямь было чудным. Это вызвало смех, когда они вытащили бутылки из сумки и прочитали название. А вот после снятия пробы они, плюясь, сделали вывод, что и изготовлено оно из мышей.

— Могу лишь добавить, что эта марка очень редка. Оно и раньше стоило приличных денег, а уж сейчас…

— Ну, как бы то ни было, значит, мне повезло, и я пью то, что раньше пили только богачи, — с этими словами Жека поднял стакан и опрокинул его в рот, выпив всё до дна.

— Знаете, месье, я хочу сделать вам предложение! Я расскажу, откуда это вино и чем так славится, а вы расскажете, у кого взяли. Согласны?

После слов о «сделать предложение» Портнов улыбнулся. Понятно было, что сидящий перед ним не предлагал руки и сердца, времена сейчас не те, но все же фраза прозвучала своеобразно.

— Ну, ничего не имею против, послушать истории я люблю, тем более что заняться особенно и нечем, — ответил он на предложение и, помахав рукой парню, что подрабатывал в таверне, указал ему поставить второй стакан на стол. — Да и пить что пить одному скучно.

Хоть какое-то развлечение перед сном. Ехать Портнов собирался поутру. Погода на улице неожиданно оставляла желать лучшего: начавшийся дождь с грозой испортил многим планы на дальнейший путь. Снаружи было холодно и лило как из ведра, а в зале трактира было тепло и приятно пахло едой.

Портнов и де Голь пересели, заняв место у окна, как раз недалеко от очага, от которого шло приятное тепло. При этом Жека сел, повторяя привычку Бертрана, так, чтоб видеть всех, кто входил. Вина в бутылке было еще нормально, и он, налив своему новому знакомому, теперь наблюдал, как тот, немного пригубив его, закрыл глаза, наслаждаясь.

Жека ждал пока собеседник начнет свой рассказ.

Де Голь не спеша пил вино, а Жека слушал, о чем болтали вокруг. Народу было уже прилично, и разговоры были традиционно о политике, причем чем больше выпивали, тем, соответственно, лучше в ней разбирались. Точки зрения были противоположными: тут сошлись как сторонники прежних порядков, так и те, кто ратовал за революцию. Разве что в единственном они все сходились, что всё это желательно завершить побыстрее. Война в стране никогда не приносила прибытка, ну, разве что за исключением небольшой группы людей.

— Людовик хоть и слаб как король, но его поддерживают англичане, — твердили одни. — Они не дадут черни власти, так что как только он разобьет бунтовщиков, то остатки просто разбегутся. И вновь будет порядок!

— Тряпка он, а не король! — вторили в ответ другие. — Вертит им его женушка и англичане. И стоит взять ему верх, то будет только хуже. Обложат выплатами, словно на своих землях. А новые власти другого хотят: свободы гражданам, равенства!

Портнов и раньше слушал всё это, не особо вникая. Вот и сейчас большинство трепа он просто пропускал мимо ушей. Сторону он уже выбрал и не собирался что-то менять. Ошибся или нет, покажет лишь время.

— Да, я вспоминаю этот вкус, — оторвал Портнова от размышлений торговец. — У отца была одна бутылка такого вина, он выиграл ее в карты. От него я, кстати, и узнал историю создания благородного напитка.

— Я весь во внимании, — лишь сказал Жека, подливая вина.

— Так вот, вам знакомо слово — бретёр?

— Допустим, — что-то знакомое в этом слове было, но Портнов предпочел просто кивнуть, не уточняя.

— Так вот, был в стране период, когда дуэли шли одна за другой. Бретёры-дуэлянты были весьма в почете, — рассказчик сделал глоток, подбирая слова для продолжения. — Героя этой истории звали Франсуа де Бриссак, и началась она близ Марселя. Франсуа был выдающимся дуэлянтом, его знали и во Франции, и далеко за ее пределами.

Рожденный в небогатой дворянской семье, всё, что он умел делать к своим двадцати четырем годам, — это драться. Денег у него не было ни гроша, а всё, что зарабатывал, спускал на пьянки. Единственное, что досталось ему в наследство, — богато украшенная шпага.

— Что ж, начало интригует, — вставил слово Портнов.

— О, продолжение гораздо интереснее. Так вот, родителей уже давно не было в живых, и от постоянных скитаний и драк Франсуа зачерствел и остался бы таким, если не один случай. Он так же, как мы с вами, — после этих слов торговец не преминул коснуться стакана Портнова, чокаясь, после чего сделал глоток. — Так вот, он так же нашел укрытие от непогоды в трактире. Кто говорит, что в Провансе, а другие указывают Тулон, но не суть. Он сидел и, как обычно, пил.

— Хозяин! Вина! — крикнул Франсуа человеку, стоящему за стойкой. Трактирщик, радостный, что это, судя по манерам, дворянин, может спустить в его заведении всё до последней монеты.

— Сию минуту! — он махнул одному из работников рукой. — Вам того же, что и пили до этого?

— Плевать уже, любое крепленое, две, и закусить ко всему этому... Не знаю, сыра подай, — сделав заказ, Франсуа вальяжно развалился за столом. Через минут пять заказанные две бутылки вина, не лучшего качества, были поставлены на стол вместе с тарелкой с сыром.

— Пшёл прочь! — сказал наш дуэлянт, после того как расплатился за заказанное. Само поведение Франсуа было вызывающим, а уж тем более в тех местах, где он оказался волей случая. Таверна была на отшибе и пользовалась популярностью у людей нечистых перед законом. Его приметили уже сразу, как только вошёл, прикидывая, что можно взять с него.

— Ну, это понятно, — перебил Жека рассказчика. — В таких заведениях всегда полно тех, с кем лучше не иметь дел…

— Совершенно с вами согласен, но я продолжу…

Как я и сказал ранее, многие обратили внимание на Франсуа. И если внешний вид его не говорил о богатстве, то шпага с дорогими камнями определенно приковывала взгляды.

— Ты смотри, какой, а? Может, его... того? — сказал один из местных, расположившихся за столом в углу.

— Ну да, щуплый, а шпага дорогая, — полушепотом ответил ему сидящий рядом. — Не стоит лезть, пусть напьется, а там... — Что должно было произойти дальше, и так было понятно.

— А откуда узнали, что там говорили вокруг этого дуэлянта? — спросил Портнов, подливая вина в кружку.

— Что, простите?

— Ну, я к тому, откуда знают, что говорили бандиты? Вряд ли с этим Франсуа ходил личный биограф и опрашивал всех вокруг.

— Честно, не знаю, месье, мне так рассказывал отец, — немного растерялся де Голь. — Вам не интересно?

— Нет, что вы, — Портнов примирительно выставил руки перед собой, успокаивая. — Я не хотел вас обидеть, и так... героя хотят ограбить... дальше.

Собеседник, чуть выждав, продолжил:

Франсуа пил не спеша. Допив одну бутыль, он откупорил вторую и вновь наполнил стоящую перед ним кружку. Что творилось вокруг, его мало интересовало. Время шло, вино понемногу убывало, и даже удовлетворение от выигранной в тот день дуэли постепенно сходило на нет.

Надо сказать, что трактир был полон мышей. Они, совершенно не боясь, порой забирались на стол, стараясь стянуть кусок пищи. Вот и на столе, за которым напивался наш герой, появилась одна такая и уставилась черными глазками на Франсуа. И если до этого момента герою этой истории было все равно, что происходит, то появившаяся мышь стала последней каплей.

Он нахмурился и ударил по столу кулаком, от чего стакан с недопитым вином слетел со стола. Мышь же немного дернулась и, немного пробежав, остановилась у края стола. Франсуа ударил еще раз, но мышь так и осталась сидеть, смотря на него.

— Смотри-ка, смельчак, — произнес дуэлянт и, взяв кусок сыра, положил рядом с мышью. После чего, подняв кружку, налил остатки вина из почти пустой бутылки. Мышь тем временем, доев сыр, подбежала к тарелке, где еще оставалось немного лакомства. Франсуа лишь посмотрел и не стал гнать наглеца.

— Понимаю тебя, не каждый день удается так поесть, малыш, — лишь сказал он и приложился к кружке.

Внезапно мышка взвизгнула и заметалась по столу. Наш герой сперва удивился такому поведению, а после, оглянувшись, понял причину. Сзади к нему подкрадывался один из тех, чьи слова так опрометчиво были пропущены мимо ушей. Негодяй уже замахивался, и мгновения отделяли от момента удара.

Секунды. Но Франсуа де Бриссак не был бы лучшим из дуэлянтов, если бы погиб столь глупо. Шпага в его руке появилась словно из ниоткуда. Движения были отточены не одним сражением. Удар гарды — и дубинка выбита из рук негодяя. Следующим движением он пронзил руку негодяя шпагой.

Незнакомец, что хотел ограбить Франсуа, свалился на колени. Никто из его друзей, пораженные скоростью расправы, не попытался помочь. Впрочем, убивать негодяя он не стал.

Когда страсти утихли, хозяин заведения, решив показать, что он ни при чем, кинулся к столу и, замахнувшись, произнес:

— Месье, минуту, я уберу эту мерзость с вашего стола!

И в тот же миг острие шпаги уперлось ему в грудь. Шокированный произошедшим, хозяин заведения замер.

— Только тронь Жака — умрешь, — угрожающе, медленно произнес Франсуа.

— Что?? Как звали мышь? Жак? Вы не придумываете? — не смог удержаться, чтобы не перебить рассказ Портнов.

— Именно так и назвал спасшую его мышь Франсуа! — кивнул головой торговец.

— Однако, не ожидал, честное слово, — хохотнул Жека. — История становится интереснее…

— О да, я часто любил слушать, как мне в детстве ее рассказывал отец. Ну, так вот…

— Значит, тронь Жака — умрешь! Мышка в этот момент спокойно доедала сыр, словно понимала, что ничего ей не угрожает. А после того как Франсуа подставил новому другу руку, она спокойно взобралась ему на плечо.

— Простим на первый раз? — поинтересовался у Жака наш дуэлянт.

Мышь лишь пискнула что-то в ответ и продолжила есть сыр, который, к слову, так и не выпустила изо рта.

— В тебе благородства поболее, чем в некоторых, — с этими словами шпага была возвращена в ножны.

С тех пор они были неразлучными друзьями. Они делали всё вместе: путешествовали по Франции и, само собой, сражались на дуэлях.

— В это сложно поверить, но это так! — прервал рассказ торговец, видя скептический взгляд Портнова. — Впрочем, я не настаиваю…

Мышь Жак за недолгое время, что они провели вместе, стал визитной карточкой Франсуа. И истории о них ходили одна другой хлеще. Порой находились те, кто утверждал, что видел, как Жак, сидевший на плече во время дуэли, пищал, если Франсуа грозила опасность, или мешал оппоненту своего друга. А когда бой был против двух или трех противников, Жак был глазами друга сзади. Он предупреждал писком, если удар проходил в верхней точке, или царапал лапками шею, если атаковали по центру. Это было удивительно и доселе неслыханно! Слава, что снискали Жак и Франсуа, добралась до самого Парижа.

В то время Его Величеством Людовиком XIV был организован турнир среди лучших бретёров, куда пригласили, само собой, и Франсуа с Жаком. Толпы людей приехали в Париж, чтобы посмотреть на это зрелище. Каждый выход на ристалище дуэта человека и мыши сопровождался овациями. Они дошли до финала.

Там их ждал соперник — Жерар де Берде. Он был заносчив и до схватки обещал показать, как нужно сражаться, и Франсуа, и его мышам.

Но когда соперники заняли свои места друг напротив друга, Жак, сидя на плече, забеспокоился и стал судорожно дергать друга за воротник. Он вел себя ровно так, как в первую встречу в захудалом трактире.

— Жак, что случилось? Что ты хочешь сказать? — обратился Франсуа к своему другу. Мышь соскочила с плеча и немного отбежала, словно звала за собой. Жерар де Берде, наблюдавший всё это, начал издеваться, советуя послушать крысу и поступить, как советует, — сбежать. В иное время Франсуа не пропустил бы такое мимо ушей, но сейчас он решил узнать, куда зовет его друг.

Он ушел с арены под недовольные крики толпы и издевки соперника. Жак звал его. Он быстро бежал впереди, останавливаясь, чтоб Франсуа не отстал. Они шли недолго. Очередной поворот, и наш герой услышал женский крик.

Шпага в руке, Жак уже привычно занял свое место на плече. Смертельный дуэт набросился на пятерку негодяев, что пытались ограбить молодую девушку. Схватка не заняла много времени, и вскоре все враги были повержены.

Девушка, которую спасли друзья, оказалась дочерью крупного землевладельца, основной доход которого проистекал с вина, изготовляемого на принадлежавших ему виноградниках. Жизель, так звали красавицу, влюбилась в Франсуа, и это чувство оказалось взаимным. После свадьбы они поселились в Сан-Кале и также стали заниматься изготовлением вина и его продажей. Жак, само собой, поселился у них.

Но век мыши недолог, и вскоре Жак умер. И именно в честь него Жизель и Франсуа выпустили коллекционное вино, назвав его «Souris audacieuse». Оно отличалось чуть горьковатыми сырными нотками.

— Вот и ответ этой горчинке! — сказал Портнов, поняв, что рассказ закончен. — Но мне даже кажется, что так вкуснее.

— Согласен. Увы, сейчас рецепта никто не знает, и вино этой марки очень редкое. К сожалению, пройдет еще какое-то время, и его вовсе забудут. И его, и историю его создания.

Глава 20

Франция 1 октября 1789 года.

К утру дождь закончился. Но Портнов выглянул на улицу и решил немного задержаться. Осень, и по утрам уже было немного холодновато. Да, стоило подкрепиться перед дорогой.

Проторчав еще час в трактире, он пошел к конюшне за Буяном и спустя минут десять, огибая большую лужу, выехал на тракт. Дорога, еще недавно удобная для езды, теперь превратилась в сплошное месиво. Повсюду были лужи и толстый слой грязи.

Жека не видел в этом какой-то большой проблемы, разве что немного холодновато. Но ехать верхом было всяко удобнее, даже несмотря на то, что конь не мог быстро передвигаться. Главное — не пешком. Буян преодолевал метр за метром, и за два часа они проехали вполне приличное расстояние.

По пути он объехал очередной обоз, груженный мешками. Люди матерились на разные лады и пытались вытащить две телеги, увязшие в грязи. Само собой, останавливаться и помогать Жека не стал — у него были свои заботы.

Какое-то время он ехал вообще по полю, так как дорога превратилась в натуральную трясину. Кое-как проехав это всё, он снова попал на дорогу и учуял запах дыма. Вскоре показался и сам постоялый двор. Буян, почувствовав приближение отдыха и кормежки, радостно заржал и прибавил ходу.

— Согласен, дружище, — Портнов похлопал коня по шее. — Отдых нам обоим не помешает.

Первым делом Жека накормил Буяна, а потом быстро перекусил сам. Остаток времени, выделенный себе на небольшой отдых, он потратил на своеобразное развлечение: слушал разговоры и сплетни вокруг. В общем зале, как обычно, обсуждали, что творится в Париже и окрестностях, как люди относятся ко всему происходящему, что делается в Англии и будет ли сражение между революционерами и Людовиком.

Это напомнило Портнову более привычное для его времени занятие — пролистывание новостной ленты в телефоне. Принцип, по сути, один и тот же.

Как ни хотелось остаться в тепле подольше, но нужно было ехать дальше. Вскоре он снова оказался в седле. Портнов уточнил дальнейший путь и пару мест, где можно будет отдохнуть в следующий раз. После этого забрался в седло и поскакал дальше, намереваясь догнать небольшой караван маркитантов.

Судя по тому, что ему рассказали, дальнейший путь каравана лежал туда же, куда ехал сам Портнов. Что может быть лучше, чем остаток дороги провести среди людей, не крутить головой по сторонам, опасаясь.

К тому же ехать в одиночестве было откровенно скучно.

Порнов, конечно, старался себя хоть чем-то развлечь, но перечень идей для досуга в пути был скуден. Разве что пытаться вспомнить, что он видел, когда ехал в Париж, и встретил ли на обратном пути. Дорога была та же. Развилки и повороты остались такими же, как он помнил. Ориентиры легко всплывали в памяти. Ничего интересного.

Он остановился у очередной развилки. Справа располагался небольшой городок. Можно было заехать, но это давало ненужный крюк. Портнов подергал поводья, и Буян не спеша пошел влево.

Седло привычно поскрипывало. Слышался цокот копыт. Вокруг расстилались бескрайние поля. Несмотря ни на что, настроение было не ахти. Жека временами жмурился от солнца и весело напевал знакомый мотивчик.

Жил-был Анри Четвертый,

Он славный был король,

Любил вино до черта,

Но трезв бывал порой...

Эта песня, слышанная им не единожды, нравилась Портнову еще в детстве. Сейчас он тоже пел ее с удовольствием. Сначала не очень громко, но постепенно перестал стесняться и громко горланил два куплета, которые знал, причем горланил, безбожно искажая русский язык, на французском песня звучала как-то не очень.

Войну любил он страшно,

И дрался, как петух.

И в схватке рукопашной

Один он стоил двух...

Конь шел легко, копыта поднимали дорожную пыль и сопровождали движение перестуком. Ветер дул в лицо и Портнову. Он словно летел вперед на крыльях.

В его уже столь далеком будущем такое представить было сложно. Раньше он не любил путешествий и природы. Он считал, что природа — это комары, отсутствие нормального туалета и элементарных условий для жизни вроде интернета.

По сути, он в будущем и он сейчас — это два разных человека. Не только внешне. Мышление нынешнего Портнова сильно отличалось от мышления Портнова из двадцать первого века. Тот Жека жил по принципу «не трогайте меня, и я не буду создавать проблем». Он не лез со своим мнением и не старался никого обидеть. Если его пытались обидеть, он чаще всего отступал и не доводил дело до драки. Он жил для себя и ради себя, плывя по течению. Нынешний Портнов стал другим.

Осознание этих перемен нравилось ему. Понимание, что жить так, как он привык раньше, здесь не получится, пришло вовремя. Так как отдать Богу душу в этом мире было проще простого. А чтобы отдалить этот момент, нужно было учиться — у Бертрана, у других солдат, оттачивая навыки, приобретенные потом и кровью (пусть пока только на тренировках).

Караван, который Портнов хотел догнать, неожиданно встретился ему по пути. Это были не несколько повозок и телег, как ему сказали. Обоз растянулся на несколько десятков метров.

Почти три десятка телег — как крытых, так и открытых, — пара карет с женщинами и группа солдат. Проезжая мимо, Портнов кивнул старшему. Тот ответил тем же.

«Непонятно, — подумал Портнов. — Они охраняют этот обоз или просто идут с ними к месту службы?»

Караван неспешно передвигался. Вокруг стояли людской галдеж и скрип колес. Если что-то шло не так, добавлялась ругань. На Портнова смотрели равнодушно. Он ничего не покупал и не заинтересовался женщинами. Жека не лез со своим мнением и не старался с кем-то заговорить или подружиться. Он просто ехал рядом. Правда, пару раз ловил на себе взгляд одного солдата из группы сопровождения. Невысокий мужчина быстро перебирал ногами и старался поспеть за своими спутниками.

День подходил к концу. Караван не достиг постоялого двора и готовился заночевать у дороги. Продолжать путь ночью никто не хотел. И людям, и животным требовались отдых и пища.

Портнов расположился на краю лагеря. Он расседлал Буяна, дал ему овса и привязал к коряге, торчащей из земли. Перед этим он проверил корягу на прочность. Потом развел костер и принялся готовить ужин. Урчащий желудок требовал пищи как можно скорее.

После ужина, по уже привычке, он проверил амуницию. Портнов мысленно отметил все недочеты, появившиеся в дороге. Позже их следовало исправить. По большей части все было в порядке. Он довольно кивнул, улегся на землю, положил под голову скрученную попону и укрылся шинелью, которая до этого была приторочена к седлу.

Поспать ему не дали. К нему приближались двое.

Портнов выругался и начал подниматься. Он хотел встретить их хотя бы сидя, если уж вставать было поздно.

В голове крутились разные мысли. Если бы эти двое хотели его убить, они вряд ли шли бы так открыто. Скорее всего, они дождались бы, пока он уснет, а потом попытались бы, например, зарезать. Тело в канаву, а коня после забрали бы себе. Разбираться, куда делся солдат, никто бы не стал. Нет его — и нет.

Мысленно он успокаивал себя что это всего лишь его страхи. Но расслабляться все равно не стоило.

Двое неспешно подошли и остановились примерно в метре от него. Портнов ничего не сказал. Он ждал, что они начнут сами и объяснят, чего хотят.

Рослый бугай из группы солдат и тот что так часто пялился на Жеку, невысокий толстяк.

Первым все же не выдержал Портнов.

— Чего надо? — спросил он.

— Чего надо???? — повторил толстяк, почти взвизгнув. Он посмотрел на своего спутника. — Справедливости надо! Чтобы убийца не ушел безнаказанным!

— Ну, это понятно. Но каким образом я к этому имею отношение? Вас я не знаю. Значит, и общих дел у нас не было.

— Нас нет, — наконец взял слово солдат, прервав Портнова. — А вот в другом месте ты наделал делов.

— Даже так? — Портнов напрягся. — Расскажешь или сразу попробуешь наказать?

Солдат поглядел на толстяка. Тот стоял рядом и переминался с ноги на ногу, нервничая. Солдат усмехнулся, перевел взгляд на Портнова и сказал:

— Рассказать просишь? — В его голосе промелькнула злость. — Вот Лука узнал тебя. Он говорит, что ты убил моего брата.

— Брата? Ты бы попросил своего прихвостня рассказать подробности. Я не помню ни тебя, ни твоего брата.

Толстяк Лука кинулся вперед. Но, увидев движение руки Портнова, которая легла на рукоять сабли, он резко сдал назад и прикрылся своим товарищем.

— Не помнишь? — затараторил он из-за спины солдата. — А тех, кого вы убили не так давно? Вы напали на них, когда они покупали провизию на ферме. Налетели верхом и порубили, пока они не ждали. Я всё видел. Повезло, что я был у леска. Успел уйти.

— Ну, вспомнил? — Солдат сложил руки на груди.

— Даже так, ушел все так один! — усмехнулся Портнов. — Но вот те, кого мы убили, не покупали, а грабили.

— Может, и грабили, — бугай повторил последнее слово сказанное Портновым. В его голосе послышалось своеобразное смакование. Он посмотрел на стоящего рядом Луку.

— Не может. Именно грабили! — Ответил Жека вставая.

— Это не так важно по сути, — продолжил бугай, не обращая внимания на слова Портнова. — Брат, конечно, не был ангелом. Но он не перестал быть братом. И это не отменяет того, что ты его убил.

— И что дальше? — спросил Жека. Он понимал, что шанс избежать драки становится минимальным. Точнее, его практически уже не было. — Устроишь самосуд?

К месту перепалки подошел старший торгового каравана. Поняв, что тут намечается драка, он не стал тянуть и вмешался. Суть дела ему уже доложили ранее. Мужчина просто стоял и наблюдал за развитием конфликта. Может, готовился пресечь его в случае чего. Стоящие рядом вооруженные люди ему бы помогли.

«А к черту все», — подумал Портнов и произнес:

— Предлагаю дуэль. Хочешь отомстить за брата? Давай. Ты и я.

Бугай засмеялся. Было непонятно, что его так рассмешило. Возможно, он просто не считал Портнова хорошим бойцом, и этот вызов просто позабавил.

— А давай, — наконец ответил бугай и хрустнул шеей, разминаясь.

Он скинул на землю перевязь с ножнами и мундир. В предстоящей схватке ничто не должно было мешать.

«Будь что будет», — подумал Жека, так же готовясь к дуэли.

Старший каравана еще какое-то постоял рядом. Потом он махнул рукой и ушел восвояси.

— Да хоть поубивайте друг друга, — сказал он напоследок. — Главное, чтобы у меня проблем не было. Но об этом я доложу, кому надо. Так и знайте.

Они стояли друг напротив друга. Жека, разглядывал противника и пытался понять, чего от него стоит ждать. Он знал свой уровень, но понятия не имел о том чего умеет оппонент.

Противник тоже не торопился начинать схватку. Он улыбался и покручивал саблю, разминая кисть. Стал собираться народ, люди услышали о дуэли и поспешили к месту проведения. Всё-таки какое-никакое, а развлечение. Краем уха Жека услышал, как начали заключать пари, причем ставки были не в его пользу.

Победит он или нет, Жека не знал. У него не было полной уверенности в своих силах. Что ждать от противника, оставалось непонятным. К тому же сумерки добавляли сложности. Он не раз на тренировках дрался с Бертраном и даже порой едва не побеждал. А значит, шанс существовал, правда, мизерный.

Портнов тоже покрутил саблю и перехватил поудобнее. Противник остался абсолютно равнодушным, никак не проявляя себя. Бугай стоял и ждал, отдавая право первого удара Портнову.

Портнов сделал пробный выпад и сразу ушел назад, готовясь отразить контратаку. Соперник даже не дернулся. Он прекрасно чувствовал дистанцию.

Еще два ложных выпада.

На третий раз Портнов рванул вперед, выцеливая в низ живота. Противник отвел клинок в сторону и рубанул в ответ по диагонали. Портнов отступил, разрывая дистанцию.

Стало предельно ясно: стоящий напротив не так прост. Он видел каждое движение Портнова, парировал экономно, без лишних движений. Не размахивался саблей, словно куском железа. Напротив, видно было, что владеет он ею хорошо. Но вторая рука двигалась как-то странно, словно противник привык держать в ней кинжал или еще что-то.

Бертран как-то показывал похожие приемы. Он даже пытался научить фехтовать саблей и кинжалом, но потом отказался. Сказал, что это позже, еще рановато. И вот увиденные Портновым движения руки и манера очень походили на то, что он видел в исполнении капрала.

Портнов не хотел его убивать. Было желание просто вывести из боя, ранив. Шанс, что товарищи за убитого захотят отомстить, был высок.

«надеюсь получится», — подумал Портнов.

Он стал обходить соперника. Сначала с одной стороны, потом с другой. Он наносил быстрые уколы и пробовал различные варианты. Противник то парировал, или просто уходил. Он проделывал всё с большой ловкостью. От прежней снисходительной ухмылки не осталось и следа. Бугай тоже оценил Портнова и сделал свои выводы.

Вдруг он бросился в атаку на жеку. Сделал выпад от чего Жеку слегка повело в сторону. Эту контратаку Портнов едва парировал.

Противник увидел это и кинулся добивать. Он сделал серию уколов, постоянно меняя направления. Жека пятился назад. Он уклонялся, стараясь разорвать дистанцию. Это почти удалось. Нога попала в небольшую ямку, которую в темноте и не заметить. Портнов замахал руками, заваливаясь на спину.

Все произошло очень быстро.

Противник бросился к упавшему Портнову. Намерения предельно просты: добить врага одним ударом. Саблю перехватил обратным хватом, острием вниз, и попытался нанести удар, удерживая рукоять двумя руками.

Жека помирать пока не собирался. В момент замаха, когда сабля только приближалась к его животу, он оттолкнулся, перекатываясь на полкорпуса вбок. Лицо противника изменилось, с торжествующего на удивленное. Он считал, что победа уже за ним, и это последний удар. Клинок должен был проткнуть грудь убийцы его брата и пригвоздить его к земле. Но сабля бесполезно уткнулась в дерн.

В следующий момент жека перекатился обратно, навалился телом на воткнувшийся за его спиной клинок. При этом он попытался ударить наотмашь, желая отпугнуть противника, нежели попасть по нему. Портнов надеялся, что тот просто отпустит рукоять и тем самым проиграет. Но вышло иначе. Солдат не отпустил саблю. Острие сабли Портнова прошло по его горлу, разрубая гортань.

Жека не знал, что победил. Он вскочил, встал в стойку и уставился на стоящего перед ним противника. Тот, впрочем, не спешил атаковать. Его рука отпустила рукоять сабли, она так и осталась воткнутой в дерн. Бугая немного шатало, он потом попытался встать, сделать шаг, зажимая руками горло. Еще миг, и тело завалилось на бок.

Портнов с удивлением смотрел на лежащего перед ним. При этом боковым зрением стараясь не упускать тех, кто наблюдал за поединком.

— Победил, — сказал один из стоящих вокруг. — Честный бой. Претензий нет.

Портнов опустил руку с саблей и отступил назад. В победу верилось с трудом. Больше был шок от понимания того, как близко он сегодня подошел к смерти. Если бы не случайность, исход мог быть иным.

Он огляделся. Народ понемногу расходился. Зрители обсуждали только что увиденное зрелище.

— Сабля моя! — Жека решил сразу заявить о своих правах на оружие. Но никто и не пытался забрать торчащий из земли клинок.

— Без проблем, — кивнул тот, кто, судя по всему, был старшим в их компании. — Но вещи не отдадим.

— А этот Лука?

— А что Лука? — старший не понял вопроса.

— Он вроде бы тоже предъявил претензии, мне не придется еще с кем то драться?

— Если у него есть претензии, пусть высказывает.

После этих слов он развернулся и ушел. Луки нигде не было видно. Вначале схватки Лука что-то кричал и подбадривал своего компаньона. Теперь же его и след простыл. Но Жека не стал его искать, для чего призвать к ответу? Бред. Хотя, конечно, было бы неплохо притащить его для суда. С такими мыслями он забрал саблю и вернулся к месту ночлега, завалившись спать.

Портнов встал с первыми лучами солнца. Он решил уехать пораньше. Жека слабо верил, что хозяин каравана, грозившийся оповестить власти, сможет доставить неприятности, во всяком случае не в пути. Но рисковать не стоило, оставалось проехать не так много.

Портнов покормил Буяна и перекусил сам. После он вскочил в седло и, похлопав Буяна по холке, неспешно покинул спящий лагерь. Когда караван остался позади, Жека поддал каблуками и перешел на рысь.

Вопреки своим прогнозам, Портнов добрался до лагеря только на следующий день, ближе к обеду. Там царила привычная обстановка: ряды палаток, муштра новобранцев, звуки походной кузницы. Портнов проехал до штабной палатки, отдал пакет и поспешил уйти, получив команду «Свободен». А через минут десять уже сидел у костра в окружении своих товарищей. Уплетая горячее, Жека рассказывал о своих приключениях.

За этим занятием его и застал Бертран. Капрал подошел со спины и какое-то время стоял молча. Он не проронил ни слова, пока Жека не закончил свой рассказ о том, как лихо и непринужденно одержал победу в дуэли. Только тогда наставник обозначил свое присутствие.

— Портье, на пару слов, — сказал он и отошел, не добавив больше ничего.

Жека, разумеется, без лишних слов встал и пошел за ним. Они пришли на небольшое поле. Его поверхность была хорошо утоптана рекрутами, которые ежедневно занимались здесь.

— Теперь рассказывай, как было на самом деле, — попросил Бертран. — С этой дуэлью.

Портнов понимал, что сейчас не время изображать Мюнхгаузена. В следующие полчаса он детально описал происходившее и рассказал, как вел себя противник. Признал, что тот явно превосходил его в мастерстве и что победа досталась лишь чудом. Капрал несколько раз просил показать те или иные движения из хода схватки. Наконец почесал щетину, неспешно раскурил трубку и наконец подвел итог.

— Не такой уж он и хороший фехтовальщик, — начал он свою речь не спеша. — Я могу указать минимум два момента, когда ты мог его достать. Если бы ты был внимательнее, то сам увидел бы дыры в его защите.

— Ну, я же не спорю, — ответил Жека. — Сам понимаю, что повезло…

— Портье, — перебил его Бертран, и в его голосе прозвучала отеческая нотка. — В поединке нет понятия «повезло». Если ты жив, а противник мертв, значит, ты победил. Если ты так думаешь о везении, оправдывая свою победу, то в следующий раз ты будешь надеяться именно на это. Будешь ждать, что тебе опять повезет. И тогда ты проиграешь. — Бертран сделал затяжку и протянул руку к сабле, которую Портнов взял как трофей. — Дай-ка.

— Хороший клинок, — сказал Бертран, осмотрев оружие. — Если пробьешься в офицеры, он как раз будет к месту.

— Думаете, есть шанс? — спросил Жека.

— Он есть всегда, — ответил капрал. Он снова задумался и, видимо, размышлял, говорить ли то, что ему известно. — Будет сражение. Скоро. Это одновременно и шанс отличиться, и возможность сгинуть.

Больше Бертран ничего не сказал. Он отдал саблю и пошел в сторону палаток.

***

Ночью Портнову снилась Елена. На ней было красное платье, характерное для двадцать первого века. Они гуляли по Петербургу. Елена восхищалась проспектами и музеями. А к вечеру уставшие они сидели в парке. Елена вдруг улыбнулась, встала и начала, пиная Жеку по ступне, требовать встать.

— Ну поднимайся ... вставай, — талдычила она как заведенная.

Голос Елены с каждым разом становился всё грубее. В конце концов он окончательно превратился в голос Жана Пьера, одного из новичков котелка, в котором состоял Жека.

Портнов резко открыл глаза. Протирая глаза спросонья, он посмотрел на человека, который прервал его сон

— Капрал Бертран приказал передать, — сказал Жан Пьер, убедившись, что Жека его слушает. — Он велел, чтобы ты шел на поле.

— А чтоб его, — ругнулся Жека, но ослушаться не посмел.

Спустя небольшой промежуток времени, Портнов, все еще зевая, стоял перед капралом.

Небольшая лекция о том, что он уже не идиот, не понимающий, как заряжать мушкет, да саблю держать умеет, но это значит, что учиться нечему.

И началось то, от чего уже немного успел отвыкнуть. Бертран гонял его почти до обеда с небольшими перерывами. Остановились они только тогда, когда «сенсей» прервал еще одну лекцию о внимательности и посмотрел в сторону. В лагерь въезжала длинная вереница повозок: подводы, телеги, упряжки с пушками.

— О, мундир и остальные вещи приехали, — сказал Жека, заметив вопросительный взгляд капрала, и поспешил пояснить. — Когда готовили военный обоз, я договорился, чтобы мои вещи перевезли с ним.

— Понятно. Много взял портной? — спросил Бертран.

— Ну, немало, — ответил Жека, улыбнувшись в ответ. — Но зато нормальные обновки, а не убожество.

Тренировка была закончена. Портнов и Бертран не спеша подошли к пушкам и остановились. У орудий суетился невысокий офицер.

— Судя по всему, вон тот, что бегает, — это и есть их командир, — сказал Бертран, указывая на офицера в чине лейтенанта. Лейтенант что-то высказывал двум сержантам и требовал обеспечить своим подчиненным лучшее размещение.

Жека увидев крикуна и расплылся в улыбке.

— Наполеон! — крикнул он, совсем забыв о субординации.

Лейтенант замолчал и повернулся в сторону окликнувшего его. Увидев того, кто кричал, он махнул рукой сержантам, показывая, что закончил с ними. Потом, ничуть не смущаясь, он быстрым шагом подошел к Портнову.

— Жак! — радостно сказал он и хлопнул Жеку по плечу. — Ты тут! Вот не ожидал, честное слово.

— Ну мог бы запомнить, — ответил Жека с притворной обидой. — Я же говорил. Разреши представить: капрал Бертран. Всему, что я знаю и умею, я обязан ему.

— Капрал, — сказал Бонапарт, посмотрев в сторону Бертрана и обозначив приветствие небольшим кивком.

— Господин лейтенант, — ответил Бертран, тоже кивнув.

Но поговорить им не удалось. С той стороны, где остановились повозки с орудиями, раздался какой-то грохот. Наполеон глянул в сторону шума и разразился отборной руганью.

— Видишь сам Жак, некогда. Еще увидимся! — крикнул он и ушел.

— Мы познакомились в Париже, — ответил Жека, не дожидаясь вопроса Бертрана. — Так получилось, что я помог ему не остаться без крыши над головой.

— Понятно, — просто сказал капрал и замолчал.

Еще какое-то время он смотрел на повозки. В них было всё, что так нужно армии: провиант, порох, пули и снаряжение.

Прибытие пушек и повозок с боеприпасами словно разворошило муравейник. Солдаты, подчиняясь приказам и окрикам старших, таскали, разгружали, перекладывали с повозок или обратно на них. Новое пополнение распределяли по ротам. В первую очередь новобранцев отправляли туда, где была большая убыль из-за болезней или дезертирства. Офицеров, прибывших с обозом, пригласили в штабную палатку. Там, на общем собрании, огласили новые приказы и дальнейший ход военной кампании. Также были объявлены планы на предстоящее сражение. В том, что оно будет, уже никто не сомневался.

На Портнова никогда так много не орали за сравнительно небольшой промежуток времени. Его то отправляли на разгрузку, то припахивали артиллеристы. Эти решили вдруг, что пушки должны стоять в другом месте, и он, пыхтя, толкал тяжелое орудие туда, куда укажут. Когда Жека попался на глаза Бертрану, то получил выговор. Капрал отчитал его за какую-то ерунду.

Потом Бертран отправил Жеку искать новобранцев, которые должны были ждать у тренировочного поля, с требованием привести их к нему. Их, естественно, там не оказалось. Когда Портнов доложил об этом капралу, то выслушал еще раз, получив до кучи и за нерасторопность. Тех, за кем его посылали, уже привел кто-то другой. Такой дурдом творился до вечера. Заступал в караул Жека с радостью, потому что это означало, что его не будут трогать. Сменившись в полночь, он, ни с кем не разговаривая, залез в палатку и лег спать.

А утром всё началось заново. Капрал Бертран получил новые приказы от старшего офицера и был недоволен абсолютно всем. Новобранцев он называл не солдатами, а сборищем пьяниц, грабителей и ублюдков. По его словам, они были способны только горлопанить о торжестве революции и, прикрываясь этим, творить что хотят. Капрал вдруг стал недоволен и подготовкой Портнова. Всё, что раньше было в норме и не вызывало критики, вдруг стало не так.

В общем доставалось всем.

А вечером из Портнова, Бертран, как он сам любил говорить, старался сделать хотя бы подобие нормального солдата

— Не напрягайся так сильно, — проворчал капрал, критикуя стойку, в которой застыл напротив Портнов. — Ты сковываешь себя и лишаешься плавности движений…

— Да делаю я всё как обычно, — довольно резко ответил Жека. Ему уже порядком надоели эти помыкания. — Вы как с цепи сорвались…

Портнов не стал продолжать. За то, что он ляпнул, должно было прилететь, но Бертран просто опустил саблю и отвернулся.

— Знаю, извини.

Это было так неожиданно, что в первые мгновения Жека просто растерялся. Он убрал клинок в ножны и подошел к своему наставнику.

— Расскажете, что случилось?

Бертран, казалось, хотел рассказать, но вместо этого просто махнул рукой и ушел.

***

Молодой лейтенант Наполеон Бонапарт стоял на краю поля. Утренний туман плотно укутывал землю. Руки офицера слегка дрожали, но не от страха. Это была дрожь предвкушения.

Ему доверили командовать артиллерийской батареей, и сегодня он должен оправдать это доверие. Несколько пушек стояли перед ним в ряд. Для Бонапарта они были не просто орудиями войны, а ключами к его будущему.

Он медленно подошел к первой пушке и положил ладонь на холодный металл. Пальцы скользнули по стволу, ощупывая каждую неровность и царапину. «Вот они, — подумал он. — Мои преданные союзники в битве за славу». Затем он присел на корточки, чтобы осмотреть лафет и колеса. Всё должно быть идеально. Никаких сбоев, никаких ошибок. Он знал, то, что кажется ерундой сейчас, в сражении может решить исход.

— Лейтенант, — раздался голос артиллериста. — Всё готово к осмотру.

Бонапарт кивнул, не отрывая взгляда от пушек. Он поднялся и начал обход. Его глаза, обычно живые и полные энергии, стали сосредоточенными и холодными.

— Порох сухой? — спросил он у солдата, с лёгким, едва уловимым корсиканским акцентом.

— Так точно, господин лейтенант, — ответил тот.

Бонапарт кивнул. Он словно вновь почувствовал вкус жизни. Подойдя к последней пушке, он все так же положил руку на ствол и закрыл глаза. Он представил себя на поле боя, человеком, меняющим ход сражения — пусть пока лишь в небольшой баталии. Затем он открыл глаза и окинул взглядом свои орудия.

— Хорошо, — тихо сказал он себе, и губы тронула быстрая, почти нервная улыбка. — Я знаю Вы не подведете.

Туман начал рассеиваться, и первые лучи солнца упали на разворошенный лагерь. Бонапарт выпрямился. Его лицо было спокойно, но в глазах горел огонь.

Он стоял, погруженный в мысли, когда к нему подбежал запыхавшийся адъютант. Юноша держал в руке свернутый лист с красной печатью.

— Лейтенант Бонапарт! — выдохнул адъютант, отдавая честь. — Приказ от командования. Вам надлежит немедленно выдвигаться на позиции. Войска короля замечены в движении. Ваша батарея должна занять высоты к востоку от деревни.

Наполеон взял приказ. Его глаза быстро пробежались по тексту, а на губах снова мелькнула хищная улыбка. Сердце забилось чаще, но лицо оставалось спокойным. Он свернул бумагу и сжал кулаки.

— Благодарю, — отрывисто бросил он, коротко кивнув адъютанту. — Передайте командованию, батарея будет на позиции через час.

Адъютант отдал честь и поспешил обратно. Бонапарт резко обернулся к своим людям. Его голос, обычно тихий, вдруг зазвучал громко, властно и порывисто:

— Артиллеристы! Слушайте команду! Пушки — к движению! Запрягай лошадей! Проверь снаряды и порох! Полчаса на всё! Никаких ошибок, никаких задержек! Вперёд!

Солдаты бросились выполнять приказы. Они быстро запрягли лошадей и сняли пушки с упоров.

Они уложились. Батарея начала движение. Бонапарт шёл впереди, и его взгляд был прикован к карте. В голове он уже просчитывал поле боя, высоты для позиций и возможные манёвры врага.

Дорога была трудной. Грунт размок от недавних дождей, и колёса пушек то и дело увязали в грязи. Бонапарт не позволял себе останавливаться. Он подбадривал солдат, сам помогал вытаскивать орудия и следил за каждой деталью.

— Господин лейтенант, — обратился к нему сержант. — Если мы продолжим в таком темпе, то доберёмся раньше срока.

— Именно это нам и нужно, — ответил Наполеон, не сбавляя шага. — Устроим им сюрприз.

Наконец отряд достиг указанного места. Бонапарт быстро осмотрел местность. Позиция оказалась идеальной: с высоты открывался отличный обзор на предполагаемое направление атаки. Он приказал установить пушки и тщательно замаскировать их от глаз противника.

— Здесь, — указал он на конкретные точки. — И здесь. Пушки должны быть готовы к стрельбе по моему сигналу. Никаких преждевременных выстрелов.

Солдаты замерли в ожидании. Бонапарт стоял на краю высоты, и его глаза смотрели вдаль. На горизонте пока не было ни пыли, ни силуэтов вражеских войск. Адреналин наполнял его тело. Это был момент, которого он ждал.

— Проверить всё ещё раз, — тихо, приказал он.

Пушки были наведены. Артиллеристы замерли у орудий. Бонапарт стоял неподвижно и смотрел туда, откуда должен был появиться враг.

— Сегодня, — прошептал он. — Сегодня мы покажем им, на что способны. Я покажу. Сегодня я делаю историю.

Глава 21

Франция, ноябрь 1789 года.

Портнов с сожалением наблюдал, как артиллеристы спешно собравшись, покидали лагерь.

Была надежда поболтать с другом, тем более Наполеон сам предложил вечером встретиться и посидеть у костра. Но планам не суждено было сбыться. Артиллерия ушла из лагеря первой, теперь и их, пехотинцев, спешно строили в колонны. Сражение, которое все так ждали, началось раньше. Что послужило причиной, Портнов не знал, да и это было не так важно, но по тем обрывкам разговоров, что получилось услышать, стало понятно: войска Людовика смогли незаметно совершить марш и нанести ряд чувствительных ударов. И теперь командование революционных войск судорожно собирало всё, что можно, дабы не дать врагу развить этот успех.

То, что он увидел по прибытии на место, повергло в шок. Еще с утра сюда ушло несколько колонн солдат Национальной гвардии для купирования удара войск короля. Сейчас же большая часть лежала в поле или просто бежала. На землю летели мушкеты, ранцы, солдаты срывали мешающие бежать мундиры. Всё, что так или иначе, по мнению обезумевшей толпы, тормозило, а значит, подставляло под штыки и сабли врага, без раздумий летело на землю.

Не нужно быть гением тактики, чтоб понять: тот, кто командовал солдатами врага на этом участке поля боя, прекрасно знал свое дело. Разбив противника, теперь он грамотно организовал преследование. Часть солдат в белых мундирах преследовала бегущих, при этом не разрывая строя, по флангам резвились всадники, собирая свою кровавую жатву. Давка же в самой толпе, в которую превратились ряды гвардейцев, приносила дополнительные жертвы. И их будет больше с каждой минутой промедления.

Вторая и большая часть солдат противника было направлено на подавление артиллерийских, которые доставляли очень много проблем, грамотно расположенные. Портнов предположил, что Наполеон сейчас именно там.

Солдат в синих мундирах у позиций артиллерии было очень мало, и Жека видел, что там кипит отчаянное сражение, и солдаты из последних сил стараются не дать врагу дойти до орудий.

«Чего мы ждем? Почему не идем на помощь?» — судорожно думал Жека, посматривая на капрала, стоящего немного впереди от основного строя. Судя по всему, капрал как раз то же самое спрашивал у офицера, стоящего рядом.

— Чего тянуть! — пробормотал солдат справа, со спины кто-то добавил: — Чем больше мы тут стоим, тем больше погибнет там у орудий.

Пушки тем временем отчаянно огрызались огнем.

Вообще, стоит сказать, что Портнов впервые в жизни видел, что творит паника и чем она опасна. Это здорово давало понимание слов Карпала и тех, кто их учил, показывая на их практике.

«Обученный, стойкий солдат всегда одержит верх, даже если солдат противника больше, но они паникуют», — не раз говорил Бертран.

Гвардейцы толпами бежали в небольшой город, надеясь там найти укрытие в зданиях. Толпа словно пробкой закупорила единственную дорогу туда. Задние ряды, напирая, толкали вперед, криками и воплями усиливая панику.

Еще с утра эти люди считали друг друга друзьями, возможно, даже ели из одного котелка, а сейчас они дрались, толкались, стараясь в отчаянии поскорее пробраться в город, ища спасение.

Преследовавший их враг, наоборот, слаженно делал свою работу, кровавую работу, надо сказать. Они настигали бегущих, кололи, не слушая просьб пощады, и шли дальше. Первым делом убивали тех, кто, проявляя стойкость, старался остановить бегущих.

Кавалеристы, напротив, войдя в раж, уже просто развлекались, они не убивали, но старались ударить так, чтоб нанести рану. Во всяком случае, было видно, как они поставленным ударом били наотмашь по лицу.

Гибли их товарищи а они медлили.

Батарея была еще слышна, но звуки выстрелов пушек раздавались всё реже. Перед укреплениями батареи уже лежало не одно тело, среди которых кипела схватка. Обороняющихся теснили с трёх сторон.

В этой яростной схватке каждый желал покрыть себя славой: одни — захватив орудия врага и разбив превосходящие их войска, другие — отчаянно защищаясь, стремясь не дать опозорить себя и свою часть сдачей позиции.

— Чего ждем? — спросил Жека капрала, когда он проходил мимо него. Бертран остановился и скривился, как от зубной боли. — Приказа, Жак, приказа!! Посыльный был отправлен, но в ответ так и не пришло ничего.

Портнов кивнул. Судя по всему, им остается лишь смотреть, как враг расправляется с соратниками, а после жить с этим. Времени оставалось все меньше.

Лейтенант принял решение и встал перед своими солдатами, рядом с ним застыли сержанты и капрал Бертран.

Он обвёл глазами строй.

— Солдаты! — голос офицера прозвучал негромко, но его услышали все. — Приказа нет. И, быть может, не будет. Там, — он махнул рукой в сторону дыма и стрельбы, где доживали последние минуты канониры, — там наши товарищи умирают. И они не спрашивают у штаба, можно ли им умирать.

Он сделал паузу, перевёл дыхание.

— Я не знаю, что скажет генерал, когда мы вернёмся. Может быть, меня отдадут под суд, если я останусь в живых. Может, нет, я не знаю этого.

По рядам прошёл глухой ропот. Лейтенант поднял руку.

— Мы идём не за наградой. Не за славой. Мы идём потому, что там, у пушек, наши братья. Потому что если мы проиграем здесь, то проиграем всё — и честь, и свободу, и право смотреть в глаза тем, кто вернётся домой.

Он перевёл взгляд на Бертрана. Капрал молча кивнул.

— Я не жду, что вы прокричите «Вива!». Я не жду, что вы пойдёте в атаку с желанием. Я жду, что вы сделаете своё дело. Что вы не побежите. Что вы выбьете этих ублюдков из наших укреплений или ляжете костьми, но не отступите ни на шаг.

Лейтенант вытащил саблю, поцеловал клинок у рукояти и поднял его к небу.

— За мной! Походным шагом! Не бежать, не орать, не палить в воздух. Мы идём, не толпа, солдаты Республики. Вперёд!

Он развернулся и, не оглядываясь, шагнул. Строй колыхнулся, сомкнулся и, чеканя шаг, двинулся следом.

— Мы идем вперед к нашим пушкам! — гремел голос капрала. — Отбросьте страх. Запомните: смерть только вне строя. Ясно? Держать строй во что бы то ни стало! — Бертран обращался к солдатам, стараясь отвлечь, переключить на себя. — Побежите, и я лично расстреляю тех, кто совершит этот поступок! — продолжал капрал, оглядывая строй. — Помните, чему учились. Слушайте команды и выполняйте!

— Вперед!

Портнов шагал в едином ритме с остальными, словно заведенный или робот. Сердце стучало в груди в бешеном ритме, того и гляди выскочит. Его батальон шел легко, словно на учениях. Справа шел еще один, также выдвинувшийся на помощь.

Отбросить все, сосредоточиться, мушкет покрепче сжать в руках, лишние мысли в сторону — враг впереди.

«Сколько мы уже маршируем? — промелькнул вопрос в голове Жеки. — Сражение не так далеко, вроде, а идем ей богу как будто вечность».

Портнов нервничал, и не только он. Он видел, что парни в строю желали не меньше его, чтобы всё уже побыстрее началось и закончилось. Монотонность движения давила, казалось, что земля движется под ногами, а не он идет вперед. Но так продолжалось до первого близкого выстрела, прозвучавшего на удивление громко на фоне остальной канонады.

Солдаты короля все еще не могли прорваться к своей цели. Гвардейцы, орудийная прислуга держались. По флангам все же смогла организовать подобие каре, пресекая попытки кавалерии атаковать. Сабли всадников лишь цепляли штыки солдат, выставленные вперед.

Оттуда, куда шагал Портнов, доносились крики раненых, ржание лошадей, выстрелы и звон металла в бешеной рубке. Место сражения было затянуто клубами дыма, изредка просвечиваемого вспышками выстрелов.

Шаг, еще шаг, и еще …

Под ногами стали попадаться тела, безвольными куклами лежащие на земле, мимо проскакивали лошади, потерявшие всадников.

Шаг за шагом они приближались. Вот уже было видно, как некто в синем, в разорванном мундире, увлекшись, чуть выдвинулся вперед. Офицер или унтер, было не разобрать. Он уклонился и вонзил клинок, что сжимал в руке, в тело солдата врага.

Но добить уже не получилось: сабля застряла, и как бы ни старался он вынуть ее, ничего не выходило. Было видно, как он яростно дергает за рукоять, в момент, когда вроде бы получилось освободить саблю, появившийся рядом солдат противника одним движением втыкает в грудь штык и, провернув его, отводит назад. Поверженный валится под ноги победителю.

Следом промчавшийся мимо строя кавалерист попытался рубануть наотмашь, но ничего не добился, а вдогонку ему раздался выстрел. Попали в него или нет, Портнов не видел, успев разглядеть лишь лошадь, уносящую прижавшегося к гриве всадника.

«Я не умру», — нервно сглотнув, подумал Жека. — «Не умру, не сегодня».

— Ускорить шаг! — прозвучала команда офицера, которую сразу продублировали сержанты и унтера.

Что происходило на позиция, видно было плохо.

Портнов не видел, что конница Людовика собирается для удара. Он услышал лишь еще один монолитный залп.

Рота ускорила шаг.

Понимание того, что они, может, опоздали, больно било по самолюбию. Идущие впереди солдаты с злостью наблюдали, как кавалерия врага единой массой наваливается на их товарищей. Всадники, размахивая саблями, не жалея раненых ни своих, ни чужих, идя по телам, атаковали. Прекрасно было видно, как судорожно пытаются перестроиться гвардейцы, закрывая разрывы в строю...

Но было поздно.

Залпы раздались в ответ, не дали большого результата, сбив с лошади не более трех всадников, в отличие от штыков. Кавалерия, наклонившись, погибая, свое дело сделала, разорвала строй, давая своей пехоте ворваться в появившуюся брешь.

Пушки гвардии были совсем близко.

Еще немного. Портнова за ногу схватил солдат в белом мундире, от чего Жека дернулся в сторону, благо, что уткнулся в плечо рядом идущего. Грудь врага была залита кровью, он умолял не убивать, помочь. Но мольбы не были услышаны — штык вошел в спину, и солдат уткнулся лицом в землю.

Они шли дальше.

Портнов шел спокойно, он видел трупы, некоторые появились по его вине, но то, что он видел сейчас, не шло ни в какое сравнение. Тела, изуродованные пулями и ударами сабель и штыков, представляли собой страшное зрелище. В строю, равномерно вышагивающем, многие не выдерживали и блевали.

Гвардейцы у пушек стали пятиться. Враг, не считаясь с потерями, давил, понимая, что это шанс и другого может не быть. Какой-то унтер, взяв командование на себя, так как офицеры, судя по всему, уже погибли, орал на гвардейцев, требуя стоять. Он указывал рукой в сторону приближающихся подкреплений, как доказательство его слов о том, что помощь рядом.

И они держались.

Минуты, что давали шанс на победу нападавшим, уходили. Солдаты короля давили, гибли, но шли вперед. Наставал тот момент, когда стойкость решала: победа или смерть!

Командовавший штурмом оценил новую угрозу и, не оставляя попыток пробиться к своей цели, теперь перестраивал часть своих солдат для отражения атаки шедших на помощь.

Солдаты в белых мундирах скоро строились в линию, выстраивая ее перед батальонами Портнова. Их было ненамного больше, но тем не менее сбрасывать их со счетов тоже не следовало.

— Вперед! — раздалась откуда-то справа. — Держать строй!

Лейтенант шел впереди, он даже саблю, которой до этого указывал на врага, положил на плечо, словно показывая, насколько ему наплевать на готовящихся к залпу солдат противника. Может, он считал, что дистанция еще довольно приличная для уверенного попадания, и шансы на промах довольно велики, а может, просто подбадривал своих, демонстрируя браваду.

Залп со стороны противника.

Рядом с криком, полным боли, упал гвардеец. Строй не замер, просто перешагнув, двинулся вперед. Помогать раненым будут после боя, сейчас было не до того.

— Стрелять только по команде! Целиться в корпус! — раздавались команды. — Ждите приказа! Не стрелять!

Солдаты противника были всё ближе. Уже можно было рассмотреть детально белые мундиры со следами участия в драке, залитые кровью. Лица солдат перекошены от ярости или, может быть, страха.

Победа была так близка, а значит, и слава, и почести. Но прибывшее подкрепление всё изменило, и теперь тем, кто уже мечтал о пирушке после боя, возможно, уготовано всё-таки иное. Умирать никто не хотел, но и сдаваться тоже.

Солдаты противника, стараясь успеть сделать еще один залп, судорожно заряжали мушкеты. Несмотря на это, команды остановиться для стрельбы не было, они просто шли на врага.

— Держать строй!

— Вперед!

— Вперед!

Сколько между до белых мундиров? Сто метров, пятьдесят, меньше? Солдаты противника, часть из тех, кто не успевал зарядить, опять крепили штыки, понимая, что будет дальше.

— Стоять! Приготовиться к стрельбе! — команда раздалась неожиданно.анно, но Портнов, как и все, словно робот, выполнил ее.

— Передняя шеренга на колено! Приготовиться к стрельбе! — Дождавшись, когда солдат перед ним присядет, Жека, как и все, навел мушкет в сторону врага и замер, отведя лицо немного в сторону.

— Огонь!

Портнов потянул спуск и после выстрела, повинуясь вбитым рефлексам, быстро стал заряжать мушкет. Солдаты, что были напротив гвардейцев, стали падать с криками и проклятиями, зажимая раны. Дистанция была небольшая, но все же залп не нанес сильного урона. Жека видел, что упали единицы.

В ровной линии появились пустоты. Те, кому не повезло, лежали, постанывая, кто-то пытался отползти, пытаясь спасти жизнь. Благо хоть офицер, командовавший противником, лежал на земле: пуля попала в лицо и просто разворотила его. Теперь уже белые мундиры стали пятиться, стараясь все же держать дистанцию, они не бежали.

— Подняться! Вперед!

Рота снова двинулась, спустя минуту они пошли по телам убитых ими солдат противника. Офицер, командовавший ротой, проходя мимо одного из солдат противника, стоящего на колене, лишь немного замедлился, чтобы увернуться, и впечатал ногу в грудь солдату, от чего тот упал на спину. Добивать его он не стал, пошел дальше. Но подняться врагу не дали, сабля одного из унтеров, мазнув по горлу, добавила еще одного к тому длинному списку погибших за сегодняшний день.

Портнову уже казалось, что они никогда не дойдут. Сражение у пушечной батареи приближалось к развязке, еще немного, и нападающие смогут, пробившись к орудиям, заклепать пушки.

Жека видел мелькающие в ходе схватки банники. Вот один, описав дугу, врезался в корпус солдата противника, залезшего на укрепления, от чего тот кубарем слетел, упав сверху на своих товарищей.

Дела у революционных сил здесь были ужасны. Офицеров уже не было видно, и кто принял командование, было не понять. Жека очень надеялся, что Наполеон все-таки не погиб, хотя, зная его нрав, он точно сейчас в гуще сражения. Часть из тех, что должны были обороняться, все ж бежали, благо бежали они в сторону идущих на помощь.

Их, стараясь выбить панику, ударами и криками возвращали в строй, заставляя занимать место по краям наступающего батальона.

— Стоять! Приготовиться!

— Залп!

Попали или нет, Жека опять не понял.

— Примкнуть штыки!

С криком батальон устремился в рукопашную. Адреналин бурлил в крови, требуя действий, чувствуя приближающуюся схватку. Штыковая прошла как по учебнику: сближение и опрокидывающий удар. Солдат, которому Портнов вогнал штык в бок под поднятую руку, крикнул и упал, Жека сразу же забыл про него и кольнул следующего.

Схватка разгоралась заново.

Противник оказался зажатым, солдаты поливали отборной руганью подошедших гвардейцев, продавая свои жизни подороже. Жека тоже орал что-то, что сам порой не разбирая что. Делая это, он, как и все, двигался вперед, заученно коля и работая прикладом.

Только вперед, только не отстать от товарищей.

Он дважды спотыкался о мёртвые тела. Рядом кто-то поскользнулся в луже крови. Очередной солдат противника с совершенно обезумевшим лицом кинулся в его сторону, размахивая обломком ружья с примкнутым штыком. Портнов отбил в сторону руку с оружием, толкнул заученно плечом в грудь и следующим ударом в шею добил противника.

Переступив через труп, пошел дальше.

Наконец строй рассыпался, началась свалка. Рядом прогремели выстрелы, двое из роты Портнова упали. Бертран на глазах у Жеки ударом приклада ссадил непонятно откуда взявшегося всадника, после чего, шагнув к упавшему, стал наносить удар за ударом. Рядом возник пехотинец, с ног до головы заляпанный кровью.

Жека отступил и рубанул наотмашь, не особо надеясь попасть, но хотя бы сбить атаку; нападавший отклонился, пропуская лезвие перед собой. Но продолжить он не смог: его кто-то толкнул. Замешкавшись, он упустил момент и был сбит с ног с другой стороны.

Еще чуть, и они будут на позициях артиллерии. Там уже буквально дрались голыми руками.

Новый враг, уход, укол. Товарищ сцепился с солдатом противника, шаг к нему, штык в бок, и дальше. Он помогал своим и сам был не раз спасен. Пот, кровь, благо не его, сильно мешали, попадая в глаза.

— Приготовиться к стрельбе! — услышал он откуда-то справа. Оглянувшись, Жека увидел группу солдат в мундирах армии короля, вставших на изготовку к стрельбе, и командовавшего ими сержанта. Портнов, как и его товарищи, находились прямо на линии огня.

— На землю! — заорал Портнов, толкая сослуживцев и падая сам. Одновременно с этим раздался звук выстрелов. Пули прошли поверх голов. Не медля, Жека рывком встал и побежал к новой угрозе. Их было немного, но, если дать им шанс на еще один залп, дел они понаворотят.

Опять сближение и рукопашная. Бертран, зажав в одной руке палаш, а в другой штык, волчком крутился в окружении врагов, отбиваясь и раздавая удары направо и налево. Он был не так далеко, и Портнов вместе с еще парой гвардейцев устремился к нему. Дойти не хватило всего ничего. Из дыма появился еще один противник, приклад ударил в плечо, от сильной боли Портнов закричал, падая.

Он лежал на спине, и звуки вокруг, казалось, слились в единый гул. Он видел, как кто-то в белом, кто вроде как сбил его с ног, нависает над ним, занося мушкет с примкнутым штыком для удара. Каким-то чудом он дернулся в попытке увернуться, и штык, лишь оцарапав бок Портнову, воткнулся в землю. Жека вцепился в этот мушкет изо всех сил, не давая возможности врагу повторить удар. Еще какое-то время солдат пытался перетянуть мушкет, но, поняв бесполезность, отпустил и потянулся за саблей. В следующий момент ключицу врага разрубило лезвие палаша. За упавшим рядом с Портновым бойцом стоял Бертран.

Портнов ухватился за поданную ему руку, вставая. Подступы к батарее оставались за ними, враг хоть и приложил много усилий, но так и не смог добиться желаемого. Это всё? Жека огляделся, увидев, как мало осталось тех, с кем он пришел сюда.

Со стороны откуда они пришли к ним спешили еще солдаты в синих мундирах.

Он поискал глазами мушкет, который отлетел куда-то во время падения, не найдя, просто достал саблю и приготовился к дальнейшему сражению.

А оно не утихало. Противник снова шел в атаку, переступая через своих мертвых, буквально идя по трупам. Вскрикнул один из его товарищей, указывая на противника, и тут же упал, схватившись за плечо. Бертран тоже закричал, но что именно было разобрать невозможно. Не дождавшись реакции, он стал смещаться к основной группе гвардейцев, жестами показывая делать остальным то же самое. Встречать противника плотной группой лучше, чем в одиночку и разрозненно.

Портнов поспешил к своим. Запнувшись, он рухнул на землю, но тут же вскочил на ноги. Буквально в метрах двух от него появилось трое солдат короля. Бертран, увидевший это раньше Жеки, вовремя оказался рядом. Первый из солдат упал, закрывая руками рану на голове, опешившего солдата рядом с ним попытался заколоть уже сам Портнов. Пусть ему и не получилось нанести удар, но это дало возможность сделать Бертрану проход, удар, и второй валится под ноги. Третий, видя, как быстро расправились с его товарищами, просто развернулся и побежал.

Солдат в белых мундирах было безумно много. Но они не двигались, остановившись и выдерживая дистанцию.

— Почему они встали, господин капрал? — спросил Портнов, одновременно удивляясь, насколько хриплым был его голос.

Бертран не ответил, он так же, как и другие гвардейцы, продолжал до боли сжимать в руке палаш, в ожидании атаки.

Пока есть время. Жека поднял с земли мушкет, его или нет, было не так важно. Главное, что он находился в хорошем состоянии. Он сноровисто зарядил его и приготовился к стрельбе, молясь, чтобы новое оружие сработало без осечек.

Бертран, пользуясь моментом, организовывал из своих подобие хоть какого-то строя, пусть сражение, судя по всему, и заканчивалось. Жека, прихрамывая, дошел до своих и встал в строй.

Линия солдат в белых мундирах дрогнула и стала отступать. Один из офицеров остановился, осматривая поле боя, после чего, отсалютовав клинком, развернулся и пошел следом за своими солдатами.

Звенящая тишина.

Портнов впервые в жизни понял, как это выглядит вживую. И в следующий миг несколько десятков глоток заорали в едином порыве. Кричали так, словно разбили врага в большой баталии. Жека кричал и радовался наравне со всеми. Бертран тяжело присел, не брезгуя, разместившись на мертвой лошади. Победа далась большой ценой. Сражение еще где-то продолжалось, судя по звукам артиллерийской перестрелки вдалеке, но на этом участке, похоже, всё.

Он понимал, что это не победа, а пауза, но старый солдат также понимал, как важно дать своим бойцам ощутить вкус победы, пусть она и была, возможно, лишь временной. Часть батальона стояла, построившись в две линии, часть быстро перемещалась по полю в поисках раненых, а найдя, старались перенести в сторону.

Портнов стоял в первом ряду и смотрел на поле боя. Состояние было на подъеме, он радовался тому факту, что смог выжить в этой мясорубке, единственное, что омрачало, это смерть парней из его котелка, к которым он успел привыкнуть.

Он позвал сидящего на трупе лошади Бертрана:

— Господин капрал, вы как?

— Старею, — капрал закашлялся, рука чуть подрагивая, продолжала сжимать рукоять палаша. — Ты сам как?

— Благодаря вам, жив! — Жека попытался улыбнуться. — Пару раз думал, все, мне конец.

— Не мне, все сегодня зависело от тебя! — махнул рукой капрал. — Я дал тебе знания, а то, как ты их усвоил, ты наглядно показал в сегодняшней рукопашной.

Портнов опять осмотрел поле боя. Оно сегодня осталось за ними, батарея так и не была захвачена, хоть и пришлось умыться кровью, отстаивая ее. Подошел, прихрамывая, незнакомый лейтенант, лицо его было хмуро.

— Господин лейтенант?

— Не фставайте, Бертфан, — лейтенант положил руку на плечо капралу. — Фы молодец, Фы и ваши солдаФы.

Голос лейтенанта был уставшим, офицер сильно шепелявил. Присмотревшись, Портнов понял причину, в драке офицеру хорошо попали по челюсти, возможно выбили зубы, и теперь осколки здорово мешали ему говорить.

— Вам бы показаться фельдшеру! — Бертран кивнул на ногу стоящего рядом офицера.

— Не фтоит! Лефкое касафие, шаживет! Вот вубы…

— Бывает…

— Фоверфенно не шаметил, — перебил капрала лейтенант, продолжая рассказывать. — Кафалось, уклонифся, а он ф другойфтороны и эфесом по фелюсти. Ублюдок!

Портнов повернулся и посмотрел на укрепления. Ничего не было видно, клубы дыма надежно закрывали обзор. Трубы, раздававшиеся над полем, давали сигналы то ли к атаке, то ли к отступлению.

«Наверное, я буду помнить этот первый бой всю жизнь, — думал Жека. — Можно сколько угодно слушать рассказы, учиться драться, но в рукопашной всё это перечеркнет дурак, ткнувший тебя в бок, когда ты зазевался».

— Господин лейтенант, можно вопрос?

— Та, фонефно, — офицер удивленно посмотрел на обратившегося к нему Портнова.

— Вы не знаете, лейтенант Бонапарт, артиллерист, жив?

— Не фнаю, фто вам скафать. Он был фнутри укреплений, — офицер показал рукой в сторону пушек. — Потери ефе только префстоит пофсчитать, так фто, возмофно, он жиф.

Потери!

Погибло много солдат. Если окинуть взглядом место, где шло сражение за батарею, то можно увидеть усеянную погибшими землю. Раненые старались выползти из-под мертвых тел, создавая мрачную картину, словно мертвецы пытаются восстать.

Портнов вспоминал, как кричали унтера: «Держать строй!» Они были правы как никогда. Идя в едином строю, они смогли дойти с минимальными потерями. Вспомнил он также и о страхе, сковывавшем ноги, чем ближе они подходили, и в момент, когда враг открыл огонь в их сторону. Но они победили, боевой дух солдат, выживших, теперь был на высоте.

А потери? Их, безусловно, подсчитают, всему свое время. Сейчас это просто невозможно: гвардейцы лежали вперемешку с солдатами короля. Гнусно было от того, что все они были по сути французами. Сколько их погибло? Сто? Двести? Триста? Портнов снова посмотрел на лежавшие мертвые тела. Мертвыми телами был усеян путь до городских улочек — сколько пало, не сосчитать. Жека чувствовал накатывающую на него грусть от этих мыслей. Полностью не упасть в уныние ему не позволил голос друга, раздавшийся за спиной:

— Жак! Жак... что за сражение!

— Наполеон? — Жека повернулся и увидел друга, идущего к нему быстрым шагом. Мундир был нараспашку, лицо, светящееся улыбкой, все в копоти.

— Да, друг мой! Как видишь!

Портнов обнял подошедшего Бонапарта, по-дружески похлопав по спине. Несмотря на тяжелое сражение, лицо друга светилось от счастья, словно он не командовал батареей, за которую шел тяжелый бой, а получил наследство усопшего родственника.

— Мы победили, Наполеон, и спасли задницы твоих артиллеристов, и твою тоже, — сказал Жека, засмеявшись.

— Ну, кто чьи задницы спас, это вопрос, Жак! Но то, что победили, это бесспорно! — Бонапарт сиял и тараторил не переставая, рассказывая, как он командовал и что добился огнем своих пушек.

— Ну, тебя послушать, так тут враг убежал, испугавшись исключительно тебя и твоих солдат! — наконец смог вставить слово, воспользовавшись паузой.

— Хорошо, в докладе я поделюсь с вами славой! — пошел на компромисс будущий император.

Бонапарт перекинулся еще парой слов с лейтенантом и, подмигнув Портнову, направился к своим. Хоть и хотелось поболтать и обсудить с ним прошедший бой, но Жека понимал, что всё это позже, сейчас у него, как командира, другие заботы. Портнов повесил мушкет на плечо и снова встал в строй.

И в этот момент рядом раздался свист, и следом — грохот взрыва.

Глава 22

Франция, середина ноября 1789 года.

Портнов с трудом открыл глаза. Легкое покачивание подсказывало, его куда-то везут. Над головой простиралось голубое небо, и воздух был чистым, без запаха гари. Значит, поле боя осталось позади. Он чуть приподнял голову и осмотрелся. У изголовья спал солдат, склонившись набок, судя по всему, тоже раненый.

— Я ранен? — вопрос возник сам собой, но куда? Голова раскалывалась, слегка подташнивало, однако острой резкой боли, какая обычно сопровождает ранение, он не чувствовал.

— Эй! — позвал он, хотя горло выдавило лишь хриплое карканье. Во рту было сухо, как в пустыне. Собрав остатки сил, он крикнул снова: — Эй!

— Чего орешь? — раздался раздраженный голос проснувшегося солдата.

— Где я?

— В телеге, где же еще, — ответил тот. По звукам, он пересел поудобнее и принялся расправлять затекшие ноги. — Дай поспать.

— Подожди. Куда мы едем? Бой окончен? — Каждое слово отдавалось болью в висках, но Портнов хотел узнать хотя бы это.

— Едем, едем …, — отозвался солдат.

— А …т-ты, кто?

— Паоль, — недовольно прозвучало в ответ Портнову, — Все дай поспать а.

Вообще-то Паоль оказался вовсе не таким простаком, каким его поначалу считал Портнов. Его поведение вполне соответствовало нравам того времени. Если представлялась возможность что-то украсть он крал. Если можно было сделать пакость ради личной выгоды делал. В городских джунглях Парижа выжить иначе не получалось, Жека уже это знал очень хорошо.

Да и в армию Паоль пошел больше из за выгоды лично для него, как и многие другие.

Жизнь там не хуже, а в чем-то даже лучше, чем на улице. Не нужно было думать, как выжить: за тебя решали, чем заняться и когда отдыхать. Всё шло размеренно, как по струнке. Многим такое не нравилось, но только не Паолю. Он наконец нашел свое место в жизни.

К тому же всегда подворачивалась возможность получить пару лишних монет. Например, после боя обыскать трупы убитых считалось делом обычным. Им уже ценности ни к чему. Вот и сейчас Паоль сокрушался, что его ранило не вовремя. Он ехал в телеге, а там, без него, другие солдаты наверняка неплохо поживились. Портнов не стал комментировать.

Он и сам не видел такого, но знал уже. Едва заканчивалось сражение, солдаты начинали осторожно бродить по полю, делая вид, что ищут раненых. На деле же они попросту обшаривали карманы мертвецов. Причем этим занимались как с одной стороны, так и с противоположной. Для здешнего общества это было нормой.

Сам Жека вряд ли стал бы заниматься таким, хотя уже брал трофеи с поверженных врагов. Но то были грабители и бандиты. Мародерствовать на трупах таких же солдат, как он сам, Портнов считал бесчестным. В чем была разница между одним и другом он объяснить не мог.

Трястись в телеге было неимоверно скучно.

И так как других собеседников не имелось, приходилось разговаривать с Паолем. Тот оказался кладезем историй, хотя сперва и не особо был разговорчив. А вот когда Паоль узнал, что Портнов, как и он, попал в армию прямиком с парижских улиц, его отношение переменилось. Сначала Паоль засыпал товарища вопросами, желая понять где он обитал, выяснить про общих знакомых, на которые Портнов не мог ответить.

Отсутствие ответов Жека уже привычно объяснил что ранее ему почти проломили голову и он мало что помнит. Паоль даже затих на какое-то время, но потом кивнул, мол, бывает, и тут же выдал несколько историй на подобную тему.

«Просто находка для шпиона», — подумал Портнов, улыбаясь и просто кивая чтоб собеседник не обиделся на то что его не слушают. А сам в этот момент думал о другом.

О тех, с кем уже некоторое время служил бок о бок. Прожив с ними некоторое время, он стал смотреть на многих по-новому. Если бы они встретились раньше, он вряд ли заговорил бы с ними, не говоря уже о том, чтобы сидеть у костра и болтать о жизни или мечтах. Их было не так много — человек десять. Мысль о том, что кто-то из них погиб, была болезненна. Хорошо хоть Бертран остался жив и, как прежде, был рядом.

Если говорить о капрале, Портнов узнал, само собой от Паоля, что решение Бертрана взяться за его обучение стало для всех неожиданностью. Капрал обычно держался особняком, никого не выделял и уж тем более не старался относиться пренебрежительно. Поговаривали, что капрал взялся учить Портнова, потому что признал в нем сына.

Паоль, и не думал завершать разговор. И тут, к счастью, подъехал Бертран — он просто спас Портнова. Капрал будучи во главе обоза, не относился к этим обязанностям спустя рукава. Формально главным был офицер, но тот предпочел уделять внимание другим вещам, что были для него важнее, а все заботы свалил на капрала.

— Едем до Санлиса, — сказал капрал. — Там обоз отправится на Кале, а мы с тобой поедем в другое место.

— Куда? И мы что, вдвоем?

— На Шези. Наш батальон, три роты из него, встанут там. Капитан Дюпон велел посмотреть, где можно разместить людей и есть ли там для этого место вообще.

— Понятно…

— Хорошо что понятно …, — усмехнулся капрал. — И мы не вдвоем будем, часть солдат пойдет с нами. У нас потери, и они взамен убитых будут, да и мало ли что в дороге может случится.

— Идти в группу, пусть и небольшой всегда удобнее … — пробормотал Портнов.

— Согласен. — Бертран понизил голос. — Время такое, вроде бы мир, но охотников до чужого добра на дорогах прибавилось. Дезертиры, наемники, которых нанял Людовик и теперь распустил за ненадобностью. Пара солдат для них на один зуб. Стрельнут из кустов и оберут, пока ты подыхаешь.

— Ну да, — согласился Портнов, спрыгивая с повозки. Он чувствовал себя уже довольно сносно и решил пройтись, размять ноги. — Наличие мундира не гарантия, что не тронут.

— Ну бывает что на некоторый глянув, и просто побоятся трогать, — возразил Бертран. — Но это редкость.

— Хотел бы я стать таким, — мечтательно сказал Портнов.

Капрал посмотрел на него и улыбнулся. Ему понравилось, что тот, кто только познает науку быть воином, желает стать самым-самым. «Всё в твоих руках, парень», — наверное, подумал он, но вслух ничего не сказал.

Телега, на которой передвигался в последнее время, Портнов находилась почти в самом конце колонны. Его отправили туда так как, ему уже не требовался особый уход.

Друг-болтун появился спустя какое-то время. Как объяснил Паоль, сначала он устроился в голове обоза, в крытой повозке, где кормежка была получше, да и в целом было комфортнее. Если бы не постоянно стонущие раненые, лежавшие там же, было бы еще лучше. Но постепенно ему стали уделять меньше внимания. Более того, Паоля начали привлекать к уходу за больными, поэтому он предпочел перебраться туда, где не так сытно кормят, зато и не дергают. Портнов лишь развел руками, что-то говорить смысла не было.

В той прошлой-будущей жизни Портнов не был общительным. Не то чтобы он заикался, потел или нервничал, стараясь начать разговор, нет, он просто не считал нужным пускать в свою жизнь человека, которого толком не знал, предоставляя ему право начать первым. Так же, как и сейчас, он больше предпочитал молчать и делать вид, что слушает. Конечно, бывали и исключения, но только если новое знакомство сулило какие-то выгоды.

По этой причине друзей у него было мало. Точнее, их не было вовсе, кроме одного — Димки, с которым они дружили еще со школы.

Такие вот хитросплетения. Портнов не считал их проблемой. Реальная жизнь всегда с легкостью заменялась виртуальной. А там всегда можно найти занятие, развлечься в шутере или зарубиться на пару в другую игру. Фильмы, книги…

Эх, как давно это всё было…

Теперь, проживая в теле другого человека и получив, по сути, второй шанс, Портнов начал понимать, что у него не было жизни там. Он заменил её набором нулей и единиц. Понимание пришло, когда он шел в строю таких же солдат, как он сам, и смерть забирала их не на респаун. Учеба здесь — это не прокачка перков, которые потом можно поменять. Это то, что нужно для выживания.

Понимание приходило не сразу. Оно давалось небольшими порциями: когда он выживал на улице, потом бежал от тюремщика и служил в гвардии.

Наконец пришло время где, как и говорил капрал колонна разделилась.

Отделившись от основного обоза, они двинулись небольшим отрядом от развилки в сторону Кале. Передвижение не тяготило, не жарко. Дорога не размыта дождями. Пару раз удалось переночевать в относительно хороших условиях, но чаще они располагались на отдых недалеко от дороги. Выставив караулы, перекусывали и, после, те, кому повезло, спали, завернувшись в шинели или одеяла. В караул обычно заступали вдвоем: один бдит, второй следит. Возможно, в этом не было нужды, но порядок есть порядок.

И вот в один из дней их отряд догнал другой, поменьше числом. Те довольно вежливо поинтересовались, не будут ли они помехой, если проделают часть пути вместе. Получив кивок Бертрана, старший чужого отряда не стал продолжать разговор. Он просто проехал мимо, махнув своим людям, чтобы следовали за ним.

Их было семеро. Все одного роста, разве что командир был вроде как чуть пониже. Одеты в форму цвета, что носили солдаты, служащие в армии Людовика, потрепанные мундиры белого цвета. Правда, во внешний вид добавилось еще кое-что: пятна крови, порезы, грубые швы там, где солдаты пытались на скорую руку залатать порванную ткань. Но если внешний вид оставлял желать лучшего, то оружие пребывало в полном порядке, что, несомненно, говорило о многом.

Каждый нес мушкет, у некоторых висел еще и пистолет в кобуре на груди, притороченной к ремню перевязи. Подобное Портнов видел впервые. Замыкающий нес на плече топор сапера. Портнов с нескрываемым интересом разглядывал проходящих мимо солдат короля. Тех, с кем еще недавно он отчаянно рубился в прошедшем бою.

— Ублюдки… — прошептал идущий рядом гвардеец.

Солдат, крайний в строю, не спеша повернулся. Гвардеец остановился, немного подался назад, а потом и вовсе уставился в землю, стараясь сделать вид, что это произнес не он.

Группа солдат короля ушла немного вперед. В целом им не было до Портнова и их колонны никакого дела, что они и показывали всем видом. Но нет-нет, да бывало посматривали, словно пытались оценить или рассмотреть получше. Это сильно раздражало и Бертрана, и его людей.

Когда стемнело, капрал подал знак остановиться на привал. Этой ночи предстояло стать последней, проведенной в поле: завтра они уже должны были добраться до нужного места. Их неожиданные попутчики пошли дальше, что не могло не радовать.

— Так вот, — начал Бертран, когда все расселись у небольшого костра. — Эту ночь придется провести без сна, если хотим остаться в живых.

— Думаете, нам что-то грозит?.. От этих ублюдков Людовика?

— Именно. — Капрал кивнул. — Только они такие же солдаты короля, как я маршал Франции. Мундиры грязные, будто сняты с трупа. Идут вразвалку, как те, кто привык передвигаться не строем, а толпой. А этот офицер с подчеркнутой вежливостью…

— Офицер как офицер, — перебил Портнов, но замолк под суровым взглядом наставника.

— Достаточно глянуть на то, как он сидит в седле. У Людовика офицеры — отпрыски дворян. Их с детства учат ездить верхом, и в общем... — Капрал хлопнул себя по колену ладонью. — Ладно, думаю, всем всё понятно? Если я ошибаюсь, утром будете надо мной ржать. Я даже не обижусь.

Капрал придумал план предельно простой: изобразить увальней, не слишком заботящихся о безопасности и беспечно уснувших, остановившись на ночлег. Для этого в одеяла и шинели завернули ветки с листвой, создав объем. «Тела» разложили у костра. Сами гвардейцы затаились в низине неподалеку. Караульных после долгих споров решили всё же выставить. Изображать одного из часовых вызвался сам капрал, а вторым напросился Портнов.

Ночь вступала в свои права.

— Нам же по сути не выжить так? — прошептал Портнов, вороша палкой угли в костре.

— С чего ты взял?

— Ну, стрелять-то они будут в первую очередь в нас, а потом уже в тех, кто спит.

— Не думаю, — усмехнулся Бертран. — Выстрелы подниму остальных, а им этого не нужно.

— Думаете попробуют подобраться, как можно тише? — Портнов удивленно посмотрел на наставника.

— Скорее всего. А стрелять точно не станут. Сначала посмотрят. Последят чего да как, а вот потом увидят, что мы не особо куда ходим, там, может, и попробуют. Надеюсь, я это замечу. — Бертран огляделся, словно услышал что-то. — Так вот. Как замечу, скажу: «Как будешь тратить-то деньги?». И мы начнем разговор на этот счет, но так, чтобы нас слышали, говори немного громче. Пусть услышат про сумму, а главное — что всё спрятано, а не при нас…

— Понял, — Портнов заулыбался. — Услышат, что спрятали, и захотят взять живьем, да?

— Да, — согласился капрал. — А значит, точно решат сперва нас взять по тихому, кто спит тех зарезать будет намного легче.

Они сидели у костра уже почти часа два, тихо болтая, изображая что все что вокруг лагеря караульных не интересует.

— Тихо …, — вдруг шепнул Бертран. Портнов тоже что то услышал, воде б голос, а перед ним хруст ветки.

Над местом стоянки повисла звенящая тишина. Казалось, даже звери затаились в ожидании развязки.

— Как будешь то …

Выстрел грянул неожиданно, спустя мгновение раздалось еще пара.

Портнову показалось, что он даже услышал свист пролетевшей мимо пули. Что-то после этого с глухим стуком врезалось в полено, лежавшее напротив.

— Живой? — прокричал Бертран, разряжая пистолет в сторону, откуда их обстреляли.

Портнов потряс головой и посмотрел на капрала. Тот уже отбросил пистолет и тянулся к мушкету. Палаш Бертрана был рядом с ним, извлеченный из ножен и воткнутый в землю перед его ногой.

— Потом будешь разглядывать! — снова прокричал Бертран, заметив замешательство Портнова. — Стреляй и готовься к драке.

— Понял.

Бертран выстрелил из мушкета, положил его и, взяв в руку палаш, крутанул им, разминая кисть, готовясь встречать тех, кто приближался из темноты. Его лицо оставалось сосредоточенным и при этом спокойным. Лицо воина. Со стороны низины, где до поры прятались гвардейцы, также раздались выстрелы по приближающимся. Это стало для нападавших неожиданным сюрпризом. Крики боли после подсказали, что гвардейцы в кого-то вроде бы даже попали. Но уходить разбойники не стали. Мгновение, и до застывших у костра Бертрана и Портнова наконец добежали первые враги.

«Подходите, суки, ближе! — подумал Портнов. — Всех порешу!»

Он сильнее сжал рукоять сабли и привычным движением прокрутил ее, словно подражая наставнику. Нападавшие попытались окружить их полукольцом. Портнов отбил первый выпад, ушел от клинка сбоку и сцепился с напавшим сбоку. Едва он оттолкнул одного врага, как следом руки бандита, зашедшего со спины, обхватили его за шею. Горло сразу сдавило.

Портнову удалось извернуться, ослабляя немного хват. Он не стал пытаться полностью его разорвать. Удар каблуком в носок держащего его, и следом, предварительно нагнувшись вперед, он резко откинул голову назад, нанеся удар затылком. Он вышел несильным, но довольно болезненным, попав точно в нос. Раздался едва слышный хруст ломающихся хрящей, и хватка бандита ослабла сама собой.

Портнов, приободренный, скинул его руки, развернулся и добавил лбом еще раз. От этого удара его самого повело. После шаг назад, и он с силой пнул бандита в грудь. Вопящий враг отлетел прочь.

Мушкет с примкнутым штыком едва не проткнул бок, но отбитый в сторону, он воткнулся в землю. Жека не стал дожидаться, когда владелец оружия попытается исправить этот промах. Портнов отступил, разрывая дистанцию, встав спиной к своему наставнику. Бертран в это время, отмахиваясь от нападавших, уже успел успокоить навечно одного из них.

Прикрывая спину капралу, Портнов клинком отвел удар штыком, который, если бы его не было рядом, попал точно между лопаток. Тот, кто наносил этот удар, чуть провалился вперед, при этом открывшись, Портнов не преминул воспользоваться этим. Ответным выпадом он достал руку бандита, тот, вскрикнув, попытался отойти, но Жека просто не дал ему этого сделать.

Схватка на поляне набирала обороты. Боковым зрением Портнов заметил, как один из его товарищей впечатал приклад в затылок разбойника, который схватился с другим гвардейцем. Еще один гвардеец катался по земле, сцепившись с врагом, и они осыпали друг друга проклятиями. Перекатываясь, они несколько раз прокатились по костру, разбрасывая горящие головешки по поляне.

Рядом Бертран попытался достать еще одного, стоявшего к нему спиной, но окрик сообщника свел попытку на нет. Разбойник присел, и палаш прошел над головой.

Новый противник возник словно из пустоты. Он ринулся на Портнова, размахивая клинком. Глупо и бестолково. Уведя клинок, он попытался достать его, но не получилось, сбоку просто толкнули в плечо.

Портнов крутился волчком, отражая атаки. Контратаковать удавалось редко. Чувство было такое что они с капралом остались одни на поляне, а враги повсюду.

Немного стала сказываться усталость. Он пару раз уже едва успевал уклоняться или отбивать удар клинка. Получить даже простой укол означало что дальше сражаться в полную силу не получится … а это почти гарантированно могло привести к смерти.

— Портье — раздался крик.

Портнов пригнулся. Лезвие просвистело над ним. Из этого положения он мельком увидел еще одного врага, сжимающего топор. Портнов заметил, что топор опущен, но бандит как раз старался перехватывать его получше, чтобы ударить сильнее. Мгновения хватило, чтобы влететь плечом ему в грудь, не давая завершить замах. После, не мешкая, Жека опять сделал пару шагов назад.

Отступая, он толкнул кого-то спиной. Первая мысль была, что это капрал, он повернулся и замер, оказавшись почти вплотную с тем разбойником, которого определил в балбесы немногим ранее.

Оппонент тоже на мгновение застыл. Вид у него был тот еще. Свежий порез проходил от лба через нос к левой щеке, заливая лицо кровью. Гримаса, перекосившая лицо, выглядела еще зловещее. Борода лопатой, зрачки сильно расширены…

Оцепенение быстро прошло. Портнов взяв его за грудки, одной рукой, потянул на себя и от души приложил его своим лбом, метя в переносицу.

Но на этот раз удача отвернулась. Разбойник успел наклонить голову и вжать её в плечи. Лоб Портнова с размаху влетел не в нос, а в такой же лоб, подставленный противником. От этого Жеку повело, и на мгновение он просто перестал понимать, что происходит, но на ногах устоял. А вот бандит немного осел вниз.

Портнов, немного всё же придя в себя, попытался добавить ногой. Он без затей, просто от души ударил врага под дых, но вместо удара получилось просто толкнуть.

— Да …блин, — со злостью он пнул по лицу стоящего на четвереньках, и не давая встать ударил каблуком в горло. Что то хрустнуло, и тело выгнулось дугой.

Мотнув головой Жека осмотрелся.

Рядом отмахивался от наседавших гвардейцев разбойник с топором.

Портнов не стал ломиться на него сломя голову. Перехватив поудобнее саблю, он осторожно стал приближаться к дровосеку. Стараясь не мешать своим и контролировать происходящее. Из тех, кто напал в начале, в живых осталось не больше трех. Этот образина с топором, еще один бился с Бертраном. Капрал, судя по всему, велел гвардейцам не лезть, и те просто, держа дистанцию, стояли рядом, готовые помочь, если нужно будет.

Крики и лязг оружия из темноты говорили как минимум об одном противнике там. Но всей картины составить не получалось.

«Бертрану не составит труда справиться со своим, — мелькнуло в голове Портнова. — А потом он поможет с этим с топором». Эти мысли промелькнули, когда он уже бежал на звуки из темноты. Пока он спешил на помощь, события там обернулись явно не в пользу его товарищей. Крик, полный боли, и последовавшие за ним стоны принадлежали кому-то из своих.

Он врезался в плече разбойнику, не давая ему добить раненого товарища.

— Ты как? — Жека склонился к гвардейцу.

— В бок попал …

Продолжать разговор Порнов не стал, выпрямившись и вытянув руку с саблей, держа ее перед собой.

Новый противник бился едва ли не лучше того, кому Портнов раздробил горло. Он не старался наносить удары, просто парировал атаки Портнова. Сабли рассекали воздух, раня или отбивая. Бандит был массивнее и немного выше, но пользоваться этим не старался. К тому же тренировки Бертрана не прошли даром: каждый раз Портнов уходил, не давая себя подловить.

Они бились в темноте. Свет луны позволял разглядеть противника. Уступать никто не собирался. Шаг, ругань, тяжелое дыхание, звон железа о железо…

— Когда ж ты, скотина, подохнешь? — прорычал Портнов хрипло, атакуя и снова уходя в оборону.

Но подыхать его противник не собирался. Напротив, он прилагал все усилия, чтобы отправить Портнова на тот свет. Сколько тянулась схватка — сказать уже трудно. Шаг за шагом они отходили всё дальше от поляны, к чаще леса. Портнов чувствовал, как выдыхается. Если вначале он был быстрее, то теперь это преимущество сошло на нет. Выносливость разбойника давало неоспоримое преимущество. Пару раз мелькнула мысль просто убежать к своим, там с ним расправиться получиться быстрее.

Очередной выпад. Показалось, что достал. Так это или нет, выяснить не получилось, а вот острие сабли бандита в ответ чиркнуло по плечу, и следом кулак врезался в челюсть. Портнов завалился на спину и на автомате выставил клинок перед собой, больше пугая. Разбойник не стал спешить. Он приближался осторожно, желая если и ударить, то раз и наверняка. Бандит видел, что достал врага, но в темноте трудно было понять, насколько сильно.

Плечо тянуло. Боли как таковой не было, плечо словно онемело. Портнов не спешил вставать, с ранением это быстро бы сделать не получилось. Оставалось только ждать, что предпримет враг, или надеяться, что он уйдет, заметив бегущих на помощь.

Разбойник пнул ногой по земле, пытаясь попасть ею в лицо, отбил в сторону саблю Портнова и, замахнувшись, рубанул сверху. Портнов в последний миг избежал удара, отклонившись вбок, потом в другой.

Он понимал: долго уклоняться не выйдет. Достаточно еще одного попадания, и ему крышка. Еще раз уклонившись, он увидел ногу бандита, стоящую совсем рядом. Это был шанс. Бандит вскрикнул от боли, после того как лезвие сабли Портнова коснулось ноги. Он прекратил попытки атаковать и грузно завалился влево, присев на колено. Портнов не стал медлить.

Он шустро отполз, перекатился и вскочил на ноги.

Разбойник оперся на саблю, воткнув её в землю. Было видно, Портнов попал хорошо. Бандит попытался подняться, но, издав крик, снова рухнул. Стараясь не подпускать Портнова, он выставил саблю перед собой, начав отмахиваться ею, как минуту назад делала Жека. Подвижности уже не было. Портнов уклонился от очередного взмаха, перехватил руку, отвел её в сторону и полоснул наотмашь. Удар пришелся прямо по шее. Ударив, тут же ушел от возможной атаки, которой не последовало.

Бандит захрипел. Сабля выпала из ослабевшей руки, и он упал лицом вперед.

«Кто, блять, на новенького?» — подумал Портнов, устало подходя к трупу.

Не то чтобы он хотел, чтобы сейчас появился еще кто-то для схватки. Нет. Просто в голове заиграл мотивчик песни, которая так нравилась ему в детстве.

Плечо, куда пришелся удар, тянуло глухой болью. Рана не была опасной, но крови вытекло много. Это чувствовалось по той слабости, которая накатила следом. Если бы поединок продолжился, это привело бы к смерти. Либо истек бы кровью, либо настигла бы сабля. Сделать паузу на перевязку никто бы не дал.

Ранения получили все, кто участвовал в ночной драке. Бертран, Жильбер и еще один гвардеец, чье имя Портнов не запомнил, отделались легко. Одному из отряда отрубили два пальца. Двоим повезло еще меньше, пуля в горло и штык отправили их на встречу с Господом. Портнов, глядя на тела, лежащие рядом, поежился. Он вспомнил, что сам несколько раз был на волоске от того же. Перед глазами до сих пор стоял тот увалень с топором, последний противник тоже заставлял нервно вздрагивать от воспоминаний.

Рану Портнову обработал сам капрал. Зашил, полил вином. Потом замотал бинтом, хлопнул по спине и ушел смотреть, как остальные и чем он может помочь. Она оказывалась раненым самая простая: осмотреть, зашить, перевязать и всё. Обезболивающим служило спиртное. О времени, откуда попал сюда Портнов, и о медицине будущего оставалось только мечтать.

Убитые, свои и чужие, лежали порознь. Нечего солдатам находиться рядом с падалью с большой дороги. Бертран приказал нарубить веток. Своих решено было забрать и похоронить как подобает. Место, куда они должны были прибыть, было уже недалеко, и такая ноша не сильно бы обременила солдат. Как быть с телами разбойников, решили быстро. Закопать в общей могиле и всё. Уделять им больше внимания никто не посчитал нужным. Они сами выбрали такую жизнь. Поделом.

Заснуть Жеке так и не получилось. По утру, уже когда все встали, кто-то стал готовить перекус на утро, чтобы не идти голодными. Нескольких капрал отрядил копать яму.

Портнову досталось возиться с завтраком. Он машинально закидывал ингредиенты в котелок и смотрел на тех, кто занимался рытьем. Лопат не было, поэтому гвардейцы разрыхляли землю штыками, а потом убирали её в сторону. Копать глубоко они не стали, и вскоре, испачканные в земле, они вернулись к месту стоянки.

Голос Бертрана отвлек его:

— Портнов!

Жека повернулся на голос, Капрал стоял почти рядом. За его спиной замер гвардеец с мушкетом и перевязью, на которой висела сабля.

Бертран ждал.

Портнов воткнул, встал и отряхнув руки, словно испачкал в чем то, направился к Бертрану. Сделал шаг и остановился рядом. Бертран держал в руках мушкеты и что то похожее на рюкзак.

— Держи. Твоя доля и Этьена из того, что сняли с этих. Оставите себе или продадите — сами решайте. — Он развернулся на каблуках и пошел. Но перед уходом добавил: — Решишь продать, скажи мне. Помогу…

Портнов так и остался стоять с мушкетами и рюкзаком в руках. В голове не было ни единой мысли, как распорядиться добром, что оставить, что отдать. Постояв еще немного, он решил, что сперва поделит долю, а там решит, что и как.

Этьен подошел попозже, он как раз попал в землекопы и теперь, немного отмывшись от грязи, устроился рядом у костра, протянув к нему руки.

— Глубоко копать не стали, желанья нету возиться. — Этьен улыбнулся. Не дождавшись от Портнова никакого ответа, он продолжил, указывая на то, что принес Бертран: — Это же нам, что взято с напавших? Мушкет — это хорошо, оставлю себе. Этот, судя по всему, поновее моего.

— Да, согласен, — пробормотал Портнов, протягивая мушкет Этьену. Тот сразу вскинул его, прицеливаясь, улыбаясь, как ребенок, получивший новую игрушку.

Рядом с Портновым остался рюкзак. «Это попозже посмотрит, что там внутри, сейчас не до этого», — подумал он, смотря, как Этьен деловито изучает свое новое оружие.

— Этьен, — позвал он товарища. — Тут еще рюкзак. там мож чего ценного, глянем потом, хорошо?

— Согласен, никуда же не денется добро, — ответил Этьен, не отрывая взгляда от оружия.

— Если что продать поможешь?

— Почему не к Бертрану? Он вроде говорил…

— Не поможешь — обращусь к нему, — перебил Портнов.

— Ладно, не злись. Помогу. Только сразу скажу, у меня знакомств немного, большой цены не дадут. Там еще те проходимцы, они только продать могут дорого...

— Это понятно.

— Ну а раз понятно, скажи скоро там еда будет, жрать уж сильно хочется. Желудок прям сводит.

Когда они перекусили и, немного отдохнув, собрались, гвардейцы по приказу капрала прошлись вокруг. Недалеко от места драки обнаружили вещи напавших. Ценностей в них, к великому разочарованию, не оказалось.

Больше не задерживаясь, отряд двинулся дальше. До пункта назначения было не так далеко, но теперь он давался труднее, давила усталость, отягощенная дополнительным грузом, появившимся при столь печальных обстоятельствах. Разве что трофеи и перспектива поправить за их счет свое финансовое положение хоть немного скрашивали общую картину.

Глава 23

Франция, предместья Кале, вторая половина ноября 1789 года.

Дорога раскисла от вчерашнего дождя. Ноги утопали в месиве из глины и конского навоза, и каждый шаг давался с хлюпающим звуком. В лицо дул пронзительный, сырой ветер, он забирался под мундиры, заставляя зябко передергивать плечами. Небо висело низкое, свинцовое, и редкие лучи слабого ноябрьского солнца уже не могли пробить эту толщу.

Они шли в Кале. Тащили, меняясь, носилки, наспех сколоченные из веток. На них лежали мертвые те, кому не повезло в ночной драке. По погибшим уже не тужили. Труп не родственник или близкий друг, пару дней в памяти, и его место займут другие. Тех тоже убьют в какой-нибудь очередной стычке или скосит лихорадка. Портнова это уже не пугало. Он освоился, свыкнув и приняв простое правило: сплоховал — отправился на тот свет; выкрутился — молодец, готовься к следующему разу.

Портнов шёл рядом с Этьеном, любителем поболтать, рассказывая байки из своей жизни. Последнее время он не умолкал, вспоминая стычку с разбойником, вооружённым топором. С каждой новой версией противник Этьена становился всё неуклюжее, а сам друг — всё храбрее. На этот раз выходило, что разбойник разве что дрова умел рубить, да и то плохо, и только темнота спасла его от скорой расправы. Портнов слушал вполуха, улыбался и кивал. К чему спорить? После драки все становятся героями. Сам он о том, что делал в стычке, помалкивал. Этьен поначалу даже поглядывал на него с жалостью, решил, должно быть, что Жека отлеживался в стороне, получив рану в самом начале.

Пока не узнал, с кем схлестнулся Портнов. И чем это кончилось. Капрал подтвердил. Глаза у Этьена сделались другие, в них появилось своеобразное уважение.

На послеобеденном привале, когда перекусили остатками еды и запили водой, которую Жека всё же настоял, чтоб прокипятили, Этьен пристал как репей: расскажи да расскажи. Портнову хотелось одного — прилечь, завернуться во что-то сухое, прикрыть глаза и часок не двигаться, но друг не отстал.

Он как мог, не сильно уточняя описал, что делал, свои удары и уходы.

— И кто ж тебя так вышколил? — спросил Этьен, когда рассказ кончился.

— Капрал, — коротко бросил Портнов.

Этьен хотел было сразу записаться к Бертрану в ученики, но Жека его осадил, предложив, что не стоит беспокоить Бертрана, не факт что он вообще его возьмет. Этьен не расстроился, а просто предложил показать Портнову что умеет а тот ему покажет взамен а может и поучит чему. Портнову, мысленно, было даже приятно оказаться по другую сторону. Не учеником, а учителем. Он начал с азов: уколы, уходы, развороты. Показывал и требовал повторять точь-в-точь, как его самого когда-то гонял Бертран. Но получалось из рук вон плохо.

На следующем привале они взяли палки и попробовали пофехтовать. Портнов одолел, но не без труда. Тело ныло, раны еще не зажили окончательно, повязка под мундиром мокла от сукровицы, дыхание сбивалось.

— Да, видно сразу, — выдохнул Этьен, поднимаясь с земли и протягивая флягу. — Тебя хорошо учили.

Портнов молча кивнул, сделал глоток. Спорить не имело смысла. Он и сам чувствовал: прежний Жека, тот, что был до Бертрана, проиграл бы нынешнему в две минуты.

Но оказалось, что уметь — не значит уметь научить. Бертран объяснял с двух коротких фраз. Ругал редко, но веско. И главное, терпеливо добивался, чтобы движение получалось правильным. Портнов же, видя в десятый раз одно и то же корявое движение, начинал закипать. Его «ученик» в ответ лишь улыбался, и от этого бесило еще сильнее.

В конце концов Жека сдался и попросил Бертрана помочь немного с Этьеном. Капрал, если и удивился, не подал виду. Кивнул. А в следующий раз, когда Портнов позвал друга «потренироваться», сам подошел и, немного посмотрев, взялся за дело.

Этьену было это сперва приятно, но он на своей шкуре быстро понял разницу, когда кто-то пытается изображать учителя и когда его действительно учат. Но не сбежал и не взмолился о пощаде, хотя Бертран гонял его изрядно, а потом, к удивлению Портнова, похвалил:

— При желании выйдет хороший солдат.

Узнав, что Этьен служит не первый месяц, помолчал и добавил коротко:

— Понятно.

Этьен не обиделся, это было бы глупо. Унтерам и офицерам дела нет до того, чтоб учить индивидуально. Им нужно, чтобы маршировал в ногу, строй не ломал и в цель худо-бедно попадал. А всё остальное лишнее.

Какой бы ни был путь, он кончается.

Они пришли. Не в сам город ещё — впереди виднелись только силуэты крыш и шпиль собора. Но ноги сами прибавили шагу. Ещё немного — и можно будет снять мокрые башмаки, разложить вещи в теплой казарме. Даже бурчание Бертрана — а он ворчал часто, ему всё время что-то не нравилось — теперь воспринималось иначе.

Ветер стихал по мере приближения к предместьям. По дороге всё чаще попадались крестьяне в рваных плащах, крестьянки с корзинами, повозки торговцев с рыбой, дровами, тряпьем. Пришлось сойти на обочину, когда попался конный отряд, двигавшийся навстречу. Всадники в новеньких мундирах глянули свысока на кучку оборванцев с носилками, но останавливаться не стали.

Портнов хорошо знал, что сейчас будет. Едва завидев пыль на дороге, он отошёл на шаг в сторону и прикрыл рот платком, повязанным на шее. Когда отряд пронесся мимо, подняв густую, промозглую взвесь из песка и пыли, Портнов лишь посмотрел им вслед.

Бертран, переждав, махнул рукой и они скоро вышли опять на дорогу. Солдаты, откашливаясь и вытирая лица рукавами, вновь побрели к в сторону города.

К нему они подошли ближе к полудню. Усталые, облепленные дорожной грязью, с покрасневшими от ветра глазами. Их остановил конный разъезд, трое всадников. Может, они тут были что-то вроде военной полиции. Старший, чуть выехав вперед, спросил: кто такие, откуда мертвые, как это случилось. Выслушали, переглянулись и потеряли интерес. Напоследок только один из всадников, на вопрос Бертрана о постое в городе, ткнул пальцем, предположительно, в сторону, где разместились гвардейцы.

В городе было грязно. Привычно грязно для ноября. Но, в отличие от Парижа, здесь не было ни каменных тротуаров, ни стоков для нечистот — жидкая грязь стояла по щиколотку, и приходилось перешагивать через дохлых крыс и конские лепешки.

Первым делом они зашли в магистрат. Бертран уладил вопрос с похоронами. На удивление, без волокиты. Через каких-то десять минут тела унесли в сторону кладбища. Обещали похоронить по всем правилам.

Оставались ещё кое-какие дела, но уже не срочные. Бертран глянул на хмурое небо. Он чем он думал Жека знать не мог и спрашивать тоже не полез, просто подождал пока тот махнет рукой, сказав:

— За мной.

И привычно пошел за ним, как оказалось в сторону ближайшего трактира.

Местный филиал кафе, ресторана, а в тёмное время суток и своеобразного «ночного клуба» размещался в небольшом здании. Город был не маленьким, и, возможно, имелись другие подобные заведения — получше и посолиднее, — но искать их не было никакой охоты, да и навряд ли бы их туда пустили.

Народу было не так много. За одним столом сидела пёстрая компания, уже порядочно набравшаяся и теперь радовавшая всех вокруг исполнением песен. Слов было не разобрать: каждый из этих певунов орал что-то на свой лад. Вообще, Портнов заметил, что в подобных заведениях любили попеть, только все песни в основном были с одним и тем же мотивом и смыслом: разбогател, пропил, подрался, залез под юбку. Порядок, конечно, не был постоянным и менялся от раза к разу, а иногда что-то ещё добавлялось.

Бертран и гвардейцы уселись за один стол, выбрав тот, что подлиннее. Какой-то иерархии не было — садились кто куда хотел. Главное, что сидели они за столом на лавке, а не на земле у костра. Местный гарсон, юркий малый, рассказал, что есть в наличии из съестного, и, выслушав, что из перечисленного принести, скрылся.

Портнов, как и парни рядом с ним, с удовольствием набивал желудок. Он, не особо смакуя вкус, просто съел всё, что дали, и, довольно рыгнув, чем нисколько не смутил сидящих рядом, расслабился, прислушиваясь к разговорам. Рядом с ними сидел, судя по всему, торговец со своими людьми или просто с друзьями — непонятно, да и не важно. Гораздо интереснее было слушать, о чём они говорили.

Он рассказывал о местах, где бывал, и о том, что там происходило. Судя по всему, какое-то время ему довелось пожить на другом континенте.

— Чем опасен краснокожий? — нравоучительно говорил торговец своим друзьям. — Тем, что в высокой траве или лесу ползает так, что и не увидеть его сразу. А как опомнишься, то бывает уже слишком поздно.

«О, индейцы — это интересно!» — подумал Портнов.

— Вышел из форта, например, повалять девку, чтоб никто не помешал… — раздался смешок одного из слушавших, на что торговец недовольно цыкнул. — Только залез на неё, а тут рожа эта разрисованная. Ты и «мама» сказать не успеешь, а горло уже перерезано. А может, просто оглушат, чтоб утащить к своим и поиздеваться, пытая.

— Лучше всего, когда очнёшься, сразу в драку, а там, может, и получится отбиться, — раздался ещё один голос, судя по тону, совсем ещё молодого паренька.

— Думай, прежде чем говорить, — укорил его торговец. — Драться он собрался. Ты думаешь, краснокожие — дурни вроде вот Тима? Они, если оглушат, то, наверное, свяжут так, что не вырвешься.

— Тогда позвать на бой самому! — не сдавался паренёк.

— Вот, может, кому-то из них, — судя по всему, торговец указывал в сторону сидящих рядом солдат. Так это или нет, Портнов, сидя к говорящему спиной, не видел. — Они предложат или примут вызов, а тебе… Не воин ты для них, а значит, и отношение другое.

— И что тогда делать, если так попал?

— Не попадать так! — рассердился торговец. — Не шляться за стенами одному, не отходить в лес, если караваном идёшь в другой город. Слушать и смотреть. Услышал шорох — скажи старшему. А вообще, если едешь куда с товаром, всегда нужно быть осторожным.

Заговорил ещё один, судя по всему, сидевший рядом:

— Согласен, Луи. Мы с Мартеном много где побывали и подобный урок усвоили очень хорошо. Можно десять раз проехать по одному пути и не получить проблем, а на одиннадцатый попасть в засаду, где убьют всех. Расслабился — и всё…

— А драться с индейцами как?

— Стреляют не очень, им из луков привычнее, — раздалось в ответ. — Вот там они мастера. В рукопашной вначале нападали с ножами, пока им не стали продавать топоры. С ними уж очень ловко научились обращаться. Но в целом тактика у них одна: напали, что смогли стащили — и разбежались.

— А если их поймать… засадой?

— Бывало и так, — ответили вопрошающему. — Редко. Большими группами они не ходят, разве что приманкой какой вывести туда, куда нужно.

Дослушать Портнову не получилось — нужда потребовала на время отлучиться. Когда он вернулся и уселся за стол, ни торговца, ни тех, кто сидел с ним, уже не было.

Делать особо было нечего. Бертран, взяв двоих, ушёл, сказав ждать его здесь и постараться не нарваться на неприятности. Этьен и ещё один гвардеец, чьё имя Портнов не запомнил, играли в кости, которые один из них носил в ранце. Подшучивая друг над другом, без злобы, они с азартом стучали стаканом по столу.

Его новый друг уже проиграл три раза подряд, когда его оппонент предложил Портнову заменить неудачника. Портнов, улыбнувшись, отказался. В такие игры он не играл, просто прекрасно понимал, что облапошить, если знать как, можно очень даже легко.

А вот парням это нравилось и они продолжили играть.

Прежде чем нужно стало уходить, так как прибежал один из гвардейцев, ушедших с капралом, Этьен проиграл ещё раз и, раздосадованный, беззлобно костерил и игру, и того, кто с ним играл. Жека же желал одного: повалиться и после сытного перекуса просто поспать.

Удалось это сделать в каком-то сеновале, куда их определили на ночлег. Никто не жаловался: спать, на сене, укрывшись сухим одеялом, да ещё и под крышей, гораздо лучше, чем в палатке в поле или вовсе без неё, укрываясь только шинелью.

Время тянулось очень медленно.

Хотя парни, в отличие от Портнова, вовсе не жаловались: они отдыхали, спали, играли в кости. Бертран не особо обращал на это внимание, разве что устроил выволочку тому, кто не приходил вовремя, задержавшись у местной пассии, или на кого жаловались.

В отличие от остальных, всё свободное время Портнова было занято тренировками. Портнов хотел подтянуть ещё и Этьена, но тот только замахал руками, услышав, куда зовёт его друг. Так что пришлось страдать в одиночку.

И вот в одно утро его растолкал Бертран и, сказав, что ждёт его на улице, вышел. Жека не стал тянуть. Зевая на ходу, он накинул мундир на плечи и вышел на улицу. Дождавшись, пока Портнов прозевался, Бертран спросил:

— Ты хотел в Париж. Зачем?

Сон как рукой сняло. Он действительно хотел в Париж, хоть на день, и последние два дня донимал Бертрана вопросами, как можно это устроить.

— Хотел, — ответил Портнов. — А есть возможность?

— Есть. Не было бы — я бы тебя и не стал будить, — ответил Бертран. — Просто какая причина? Родни у тебя там нет. К друзьям? Тоже, думаю, навряд ли. А вот если к бабе какой, гораздо вернее. Только тут ты не рвёшься с остальными балбесами задирать юбки. Завёл что ли кого в Париже?

— Заводят питомцев, — буркнул Портнов. — А я познакомился с девушкой. Она…

— Из хорошей семьи и вообще не такая? — перебил, уточняя, Бертран.

— Именно!

— Вот даже как. — Бертран встал и хлопнул его по плечу, причём по больному. Рана, конечно, уже зажила — на удивление быстро, — но нет-нет да давала о себе знать. Сморщившись, Портнов вымученно улыбнулся.

Бертран убрал руку.

— Скоро наши прибудут, и вместо этого сарая будет опять привычный лагерь и ровные ряды палаток, — продолжил он. — Но это так, к слову. Меня, скорее всего, капитан отправит в Париж, зачем — не суть. Мне нужно будет взять с собой кого-то. Дальше сам догадаешься?

— Правда? — Портнов аж засиял. — Кого нужно убить или где расписаться кровью?

— Что? — Бертран удивлённо посмотрел на своего подопечного, пробормотавшего такую ересь, но, поняв, что он шутит, сказал: — Бог с тобой, ерунду не говори. Просто будь готов выдвигаться, ждать я не буду.

Через пять дней Бертран, стоя на окраине дороги, ведущей в город, встречал приближающихся гвардейцев. Их, в составе трёх рот, заметили ещё издали — по пыли, поднимаемой не одним десятком ног. Стоял холодный, промозглый ноябрьский день. Низкое серое небо давило, а редкие порывы ветра срывали с деревьев последние жёлтые листья, швыряя их под ноги марширующих. Портнов стоял рядом с Бертраном. После того как солдаты прошли, он молча пошёл рядом с капралом в конце колонны.

Ещё минут через двадцать у города начали возводить полевой лагерь. Земля промёрзла настолько, что колья для палаток вбивали с трудом. Если гвардейцы уже привычно начали обустраиваться на новом месте, то офицеры и часть унтеров предпочли единению с природой размещение в городе — само собой, только те, кто смог снять себе жильё.

Но Портнова все же это мало заботило, мысли были о другом.

В Париж они выехали утром через два дня. Два дня, которые Портнов провёл как на иголках, боясь, что так желаемая поездка сорвётся в последний момент. Но всё обошлось. Утро выдалось морозным, лужи покрылись тонкой коркой льда, а трава у обочин побелела от инея. Ехали не спеша, бок о бок. Лошади спокойным шагом ступали по накатанной дороге.

— Не отставай! — крикнул Бертран, пришпорив лошадь. Он повернул, срезая небольшой участок дороги, прямо на луг, который огибала дорога, после чего помчался по нему, набирая скорость. Портнов не стал заставлять кричать ему дважды и направил своего коня вслед за быстро удаляющимся Бертраном. Догнать не составило труда.

Когда они поравнялись, оба дали волю несущимся рысью животным, и те, словно поняв, понеслись вперёд, раскидывая копытами промёрзший дёрн. Всё же капрал был наездником поопытнее — он и выиграл эту своеобразную гонку.

Дальше они опять поехали не спеша, словно скачки на поле были минутной слабостью. У моста, соединяющего два берега довольно широкой реки, Бертран скомандовал остановку. Вода, заключённая между двумя берегами, текла бурным потоком — тёмная, почти чёрная под низким небом, с редкими клочьями пены у камней.

Они свернули с дороги и, спешившись, подвели лошадей к реке, воспользовавшись тропинкой, ведущей к месту, где удобнее всего было подойти к воде.

— Дадим лошадям напиться, — сказал он. Портнов только кивнул.

Портнов, глядя на то, как Бертран, стоя поодаль, поглаживает лошадь и смотрит, как она пьёт, ещё раз подметил: Бертран, несмотря на суровый внешний вид, ведёт себя по-разному. С теми же лошадьми он не проявляет грубости, если можно так сказать, ведёт себя с ними крайне деликатно, даже когда что-то от них требует.

С новобранцами он становится совершенно иным. Нет, он не избивает, не тиранит, не издевается, упиваясь властью. Бертран словно имеет чутьё — понимает, когда нужно прикрикнуть, когда рекрут заслужил затрещину или чего похлеще, а когда достаточно просто повторить, указав на ошибки. Таких моментов было много. Жека не зацикливался на них, пытаясь понять или разобраться, — просто отмечал это как данность, и всё.

Париж.

Название города всплыло в мыслях, отвлекая. Скажи ему в том времени, что он, попав в XVIII век, побудет уличным оборванцем, будет штурмовать Бастилию, а потом еще и выживет в сражении, а после, словно мушкетер из тех фильмов, что он смотрел, сидя в седле, будет ехать в этот город — и не просто так, а к девушке, которую он уже как-то само собой считал своей… Он бы точно не поверил, посчитав это бредом.

Но он едет.

Мало того, он одет так, что любой коллекционер-реконструктор, увидев его, обзавидовался бы. Старинное ружьё, тесак, мундир и остальные атрибуты формы… Всё это в его времени стоило бы больших денег, гораздо больших, чем те, что он отдал сейчас.

Он чуть не заржал, представив, как в таком одеянии подъехал бы и зашёл в офис, в котором на него все удивлённо уставились. А если бы он ещё и выдал длинную речь на французском?

Скорее всего, подумали бы, что он сошёл с ума, или что это розыгрыш какой, а может, и что Жека припёрся прямо со съёмок какого-нибудь фильма. Вызвали бы полицию — всё-таки полусабля на боку выглядела бы довольно солидно, или сразу санитаров.

«Прикольно было бы вернуться и устроить такое?» — мысленно задал себе вопрос Портнов. Подумав, тут же и ответил: «Ну его! Конечно, многого не хватает, но как-то же выжил. А то время воспринимается уже как что-то далёкое. В общем, не хочу! Здесь лучше, несмотря на сложности». Конь, словно прочитав мысли седока, тряхнул головой и заржал, соглашаясь.

— А знаете, — обратился Портнов к Бертрану, когда они, подъезжая к цели своего путешествия, немного сбавили темп, дав лошадям передышку. — Мне всё больше и больше нравится в этом мире!

— А ты бывал в других? — с наигранным удивлением ответил Бертран.

— Нет, конечно, но порой кажется, что было время — и жил в другом мире. — Жека постарался поправиться, видя, как Бертран на него смотрит. — Ну, я вообще имел в виду армию. Мне в армии нравится.

— Понятно, — сказал Бертран в ответ, не став продолжать разговор.

Париж встретил их рогатками на дорогах и большим количеством конных разъездов, сновавших туда-сюда. Ждали Людовика. Король должен был при представителях нового правительства утвердить все реформы, что были проведены ими, и подписать документ о единении с народом и признании его желаний. Дорога, по которой король должен был проехать к Версалю, усиленно чистилась. Стены домов вычищались от копоти пожаров, деревянные причалы, раскиданные по Сене, спешно приводились в порядок. Портнов, наблюдая всё это, улыбался. Подумать только: ничего не меняется — что в будущем, что здесь, всегда стараются показать начальству лучшую картинку, чем есть на самом деле.

Хотя новые власти вряд ли относились к Людовику с прежним пиететом — тут скорее проглядывалось желание показать ему, что новая власть не сидела сложа руки, и результат работы вот: мирные улицы, без следов погромов и стычек.

Бертран же ехал, мрачно поглядывая по сторонам.

— Мы в казармы? — спросил Портнов. — Могу показать, где это.

— Показывай.

Дорога заняла минут пятнадцать. На улицах было много народу, и быстро передвигаться на лошадях не получалось, хоть перед ними и расступались. Из одного переулка потянуло дымом и запахом свежеиспечённого хлеба. Где-то там, скорее всего, располагалась пекарня. Портнов даже привстал на стременах, желая рассмотреть вывеску и подтвердить свои предположения. Правда, непонятно зачем.

От улицы, по которой они ехали, повернули к площади у Бастилии. Тут скорее уже был проулок, и он был не так широк, так что людям, идущим навстречу, приходилось не просто уходить с дороги, а отходить к стенам зданий, прижимаясь к ним, пропуская двух всадников.

— Вроде тут, — Портнов указал на здания, остановившись у казарм на улице Шарон. В прошлый раз штаб батальона был именно тут; как дело обстояло сейчас, он не знал. На карауле стоял солдат не из гвардии, что навело на мысли о приезде не в то место. Бертран слез с лошади и пошёл к караульному, стоящему у ворот во внутренний двор.

Портнов тоже спрыгнул на землю — хотелось уже просто размять ноги, да и лошадь свою капрал не стал вести за собой, видно посчитав, что Жека присмотрит. О чём там говорит его капрал с караульным, он не прислушивался, просто осматривался по сторонам, держа лошадей за поводья. Видно, выяснив всё, что нужно, капрал развернулся и пошёл назад.

— Наших тут нет, казармы занимают драгуны, — сказал он, беря поводья. — Где теперь Национальная гвардия размещается, он не знает, но сказал, что недалеко отсюда, вроде, располагаются гвардейцы. Точнее он не знает. Поехали, там уже на месте разберёмся, ну или снимем что-то подходящее для ночлега.

Портнов пожал плечами — спорить не стал. Он кивнул и, запрыгнув в седло, слегка поддав каблуками, поехал вслед за наставником.

Искать жильё, благо, не пришлось. Штаб батальона разместили в восточной части Парижа, недалеко от Бастилии, в трёхэтажном комплексе зданий. Там хватало места.

Определившись с ночлегом и проследив, чтобы и лошади были устроены и накормлены, Бертран и Портнов отправились каждый по своим делам. Капрал — на доклад, а Портнов в казарму для поиска места, где он сможет отдохнуть хотя бы до утра. Напоследок Бертран распорядился: если утром Портнов проснётся и его не увидит, то найти его как можно быстрее.

— Найди его, легко сказать… — пробурчал Портнов. — А где искать-то?

Понятное дело, никто ему на этот вопрос не ответил.

Прошёл ещё день, в течение которого он как привязанный мотался по Парижу за капралом, пока наконец тот не сказал, что Портнов может быть свободен.

Понятное дело, Жека не стал терять ни минуты. Лишь перед выходом он ещё раз уточнил, может ли идти, и, увидев, как Бертран махнул рукой, показывая, чтобы не мешал, быстро направился к двери.

Всё те же извилистые улицы Парижа с узкими переулками. Портнов немного помнил расположение и как можно было пройти коротким путем, так чтоб не заметили. Жека прекрасно помнил, как друзья не раз показывали, как можно легко уйти от любой погони. В некоторых местах так вообще достаточно было нырнуть в дыру — и всё, понять, куда ты делся, становилось невозможно. Но сейчас этого уже не требовалось.

Он дошел до моста.

Солнечные зайчики играли на стенах набережной, заковавшей Сену в каменные оковы, отражаясь от воды реки. Через эту реку был построен не один мост. И с ними у Портнова тоже были свои воспоминания: один из них он оборонял, по другому шёл из тюрьмы, думая, как сбежать.

Сейчас, смотря на них, он словно видел, как с друзьями, устроившись на каменном парапете, смотрел на снующие туда-сюда судёнышки и предавался мечтам о времени, когда они смогут разбогатеть. Казалось, это было так давно.

На набережной было оживлённо, словно всем именно сейчас нужно было сюда по делам. Он шёл не спеша. У одного из небольших причалов Портнов разглядел корабль, что причалил для разгрузки. Но интересен был не сам корабль, а люди, снующие рядом.

Лиц разглядеть не получилось — всё-таки расстояние было порядочное, да и не стояли они на месте. Просто внешний вид этих морячков был очень похож на тех, с кем довелось встретиться в первый день своего появления тут. Нет, он не собирался идти мстить или что-то в этом роде, просто увиденное вновь подтолкнуло его к воспоминаниям. По прошествии времени события того дня воспринимались уже по-другому.

К сожалению, дойдя до дома Элен, его постигло разочарование. Её не было дома. И не то чтобы это сказал её отец — ему просто никто не открыл, и он, постояв ещё какое-то время, ушёл, решив прийти еще раз завтра.

Он шёл по мощёной мостовой. Идущие навстречу уступали дорогу, с уважением, а чаще с безразличием смотря на него. Сейчас — так, а тогда, в первый раз, было иначе: тогда на оборванца в окровавленной рубашке смотрели по-другому. Первые дни жизни тут стояли перед глазами, словно он смотрел фильм об этих событиях. Забег, после того как он очнулся в комнате, встреча с «пиратами», друзья, так вовремя объявившиеся, и последующие события. Внутри давила ностальгия по тому времени. Почему?

На обратном пути он зашёл в кабак — хотелось отдохнуть да поесть. Внутри было свежо от раскрытых окон и малолюдно. Заказав перекусить и выпить, он стал дожидаться заказа, а получив требуемое, расплатился и, не отвлекаясь, принялся за еду.

В казармы Портнов вернулся уже ближе к вечеру, усталый и довольный. Мысленно наметив дела на завтра, если Бертран не загрузит чем-то, он уснул.

Мрачные прогнозы на новый день не сбылись, и Портнов вновь был предоставлен сам себе, чему он нисколько не огорчился. Обычно он вставал рано, но сегодня, пока есть возможность, позволил себе ещё немного сна — просто будить его никто не стал. У входа в казарму стояла бочка, до верха наполненная водой. Она была холодной — всё-таки уже почти конец ноября. Но это не отпугнуло, наоборот, только взбодрило больше, прогнав прочь остатки сна. Вдоволь наплескавшись, он протёр лицо куском ткани, служившей ему полотенцем. Вокруг была суета, которая его совершенно не напрягала; он смотрел на всё это, натянув на лицо довольную улыбку.

Отпросившись и получив разрешение, он с довольным лицом вернулся в казарму. Одевшись как положено и осмотрев почищенный перед сном мундир, который сидел как влитой, он, насвистывая уже привычное «Жил-был король…», направился к воротам, ведущим в город. Было небольшое чувство голода, но поесть он собирался чуть попозже.

Дойдя до нужного ему дома, он на какое-то время замер, осматривая и пытаясь найти признаки, указывающие, что жильцы приехали и дом не пуст, как вчера. Всё было так же. Разглядывать дальше дом он не стал — пара шагов, и глухой стук в дверь.

Ожидание, и вот за дверью послышались шаги. Ещё спустя мгновение замок щёлкнул, и на пороге появился мужчина скорее всего, отец Элен.

— День добрый, молодой человек, — он учтиво, с вежливой улыбкой поприветствовал Портнова. — Элен у себя и уже одевается, попросила передать, чтобы вы немного подождали.

— А как вы…

Мужчина, улыбнувшись, перебил его, поясняя:

— Дочь вас увидела из окна. Так вы обождёте?

— Конечно, это не составит труда.

— Пройдёте? — отец девушки приглашающе повёл рукой.

Портнов не стал отказываться, раз приглашают, да и торчать на улице, ежась от холода, желания не было особого. Они прошли в гостиную, по центру которой стоял овальный стол с графином и двумя стаканами. Когда они оба уселись на стулья, первым нарушил молчание отец Элен.

— Надолго в этот раз или теперь тут будете на постоянной основе?

— Нет, увы, ненадолго. Прибыл, сопровождая своего капрала, вот по случаю решил забежать, — ответил Портнов. — Я, кстати, ещё вчера забегал, но никто не открыл.

Отец Элен снисходительно улыбнулся:

— Могли и вовсе не застать. То, что мы вернулись, — случайность.

— Мне только остаётся порадоваться этой случайности, — ответил Портнов.

— Где разместились? Я слышал, что солдат распихивают куда попало, занимая даже сараи на окраинах.

— Ну, с этим повезло, — Портнов не был удивлён, если честно. Он знал, что войск в городе много как верных революционным идеям, так и солдат Людовика, — но не стал говорить об этом. — Ранее мы были в казармах у Бастилии, на улице Шарон, но там сейчас разместили кавалерию. Теперь мы недалеко от того же места, но там даже лучше.

— Ну, это хорошо, главное, что не на улице, — отец Элен сделал паузу. — Кстати! Эта улица Шарон, близ Бастилии, имеет интересную историю, хотя, конечно, я могу и спутать, но тем не менее история довольно занимательная.

— Охотно верю…

— Пока ждём, позволю себе рассказать. Место, где располагаются эти казармы, по-другому иногда зовут Кварталом Францисканцев.

Отец Элен промочил горло и продолжил:

— Так, значит, о чём это я? Ах да, Квартал Францисканцев. Я с детства помню, сколько всего рассказывали об этом. Когда Париж был ещё городом, окружённым крепостными стенами, на том месте поселились монахи ордена францисканцев. Они, естественно, возвели монастырь. Добродетель монахов была всем известна, и монастырь скоро стал местом паломничества бедняков, нищих или тех, кто нуждался в помощи. Обычно монахи ни в чём не отказывали.

— И что, делали это бесплатно? — Портнов ухмыльнулся.

— Да, — отец Элен улыбнулся. — Ну, вы можете мне не верить…

— Не верю, уж извините, — перебил Портнов отца Элен.

— Ваше право. С вашего позволения я продолжу. Это место быстро стало известным, а уж когда сам святой Франциск Ассизский, основатель их ордена, посетил монастырь, то место стало особо почитаемым.

Отец Элен задумался. Портнов не стал перебивать, ожидая продолжения истории, и вскоре мужчина продолжил.

— Там, где много людей, там всегда появляются торговцы. Они стали строить лавки. Купцы обустраивали жильё как рядом, так и, если разрешали им, внутри квартала. Говорят, что монахи разрешали строить не просто так: в каждый дом от монастыря вели подземные ходы. Для чего они использовали эти туннели, никто не знает. Может, помогали скрываться тем, кто в этом нуждался, а может, прятали свои сокровища в катакомбах. — Мужчина улыбнулся, разводя руками. — Может, мы с вами ходим по поверхности, а под ногами находятся сокровища?

— Сокровища обычно стерегут призраки! — заметил, поддерживая разговор, Портнов.

О да, молодой человек. Одна из самых известных легенд квартала связана с призраком монаха, который якобы появляется в полночь на одной из узких улочек. Говорят, что это дух монаха, который был несправедливо обвинён в преступлении и казнён. Его призрак ищет справедливости и покоя. Многие жители клянутся, что видели его и даже слышали его молитвы, раздающиеся в тишине ночи. Вы его, случаем, ещё не встречали?

— Не довелось, — Портнов улыбнулся. — Но если…

— Жак! — раздался со стороны лестницы голос. Элен лёгкой походкой спустилась и, улыбаясь, подошла к Портнову. — Отец тебя ещё не утомил разговорами? Прогуляемся?

— Не замёрзнешь?

— Нет, — она улыбнулась. — Я думаю, меня кое-что согреет.

Портнов нежно и с восхищением смотрел на Элен.

Отец девушки, наблюдая эту картину, только улыбался.

— Моя дорогая, — наконец прервал он паузу. — Я только делал то, что ты просила: занимал твоего молодого человека, пока ты собиралась.

Элен улыбнулась отцу и, подхватив Портнова под руку, повела к двери.

— Пошли, прогуляемся, сегодня не так уж и холодно, — начала она. — К тому же можем сходить на мессу в Нотр-Дам. Помнишь, я говорила, что тебе определённо нужно там побывать. Ты не против? — Элен прижалась к его руке и попыталась заглянуть в глаза.

Портнов лишь пожал плечами. Какого-то негатива к прогулке до собора он не испытывал. Главное, что он будет рядом с ней, так что отказывать ей он не стал.

— Я не так набожен, моя дорогая, — Жека улыбнулся.

— Это дело каждого, Жак, но это и не важно Богу, — Элен шла рядом, держась за его руку. — Иисус нас всех любит. Ты сам поймёшь, когда почувствуешь его любовь в храме.

Дорога не заняла много времени. Полчаса неспешной прогулки, во время которой Элен расспрашивала Жеку обо всём, — и вот они на месте. На площади, как всегда, было многолюдно. Портнов, аккуратно отодвигая людей с пути, провёл девушку до дверей.

Месса уже началась.

Ещё в той жизни Портнов не раз слышал об этом соборе. Мультфильм с Квазимодо и Эсмеральдой, а позже и мюзикл, который он, правда, не видел, но песни слышать приходилось. Сам собор был величественен. Портнов не раз проходил мимо, шатаясь с новыми друзьями по улицам, и тогда, и сейчас он рассматривал его с восхищением.

Ныне же он получил возможность ознакомиться с собором ещё и изнутри. События, произошедшие в Париже, не могли не отразиться на здании. Кое-где в окнах недоставало стёкол — пара выбитых проёмов смотрелась тёмными провалами на фоне светлых стен. Местами у стен ещё оставались горы мусора, который прежде сюда стаскивали для возведения баррикад. На площади перед собором всё так же толпились люди: торговцы, нищие, ремесленники.

Внутреннее убранство впечатляло масштабностью. Наверное, всё здесь всегда внушало трепет и набожность, и сейчас, несмотря на тревожное время, собор сохранял своё величие. Алтари, украшенные золотом и драгоценными камнями, сияли в полумраке. Витражи играли светом, отбрасывая на пол разноцветные блики. Статуи святых взирали на посетителей сверху.

Правда, несколько скамеек в боковом приделе были сломаны — видно, в дни беспорядков их пустили на баррикады или просто кто то от злобы вломился сюда и пока не успокоили успел сломать. Кое-где на стенах мелом было нацарапано:

«Долой налоги!», «Хлеба!», «Смерть богачам!»

Но в целом собор стоял нетронутым. Монахи и служители старались поддерживать в нём порядок.

— Нравится? — прошептала Элен, останавливаясь и прижавшись к Портнову. — Конечно он не такой как был, неспокойное нынче время, но всё же!

— Впечатляет, — не стал спорить Портнов.

— Меня всегда в дрожь бросает, когда я тут, — опять прошептала девушка и добавила поспешно: — И это не от страха.

Этот мандраж легко чувствовался Портновым.

— Всё хорошо, — ответил он. Действительно, Портнов поймал себя на мысли, что нахождение тут его вовсе не напрягает. Кто знает, может, его перемещение в это время не обошлось без вмешательства высших сил. Так почему бы им не иметь отношение как раз к божественной канцелярии? Только вот понять бы, для чего он тут, какую цель ему ставили ТАМ.

Они отошли в сторону.

Элен молилась. Ей вторил не один десяток людей, стоящих по обе стороны от них.

— Да будет с вами благословение Господа, дети мои, — сказал подошедший после молитвы священник. Невысокого роста, полноватый, в коричневом балахоне, подпоясанный верёвкой.

— Спасибо, святой отец, — ответила на это Элен и поклонилась. Портнов же лишь кивнул, не более.

Святой отец перекрестил её и после протянул руку, которой Элен коснулась сперва лбом, а после быстро губами. Затем он повернулся к Портнову. От священника несло ладаном.

— Нынче не часто можно увидеть на проповеди военного, — улыбнувшись, сказал он.

— Посещение церкви и проповеди, не сказывается на службе.

— Это прискорбно, но отец наш все же не отворачивается от своих детей, даже если они теперь носят мундиры Национальной гвардии.

— Возможно, — пожал плечами Портнов.

— Да будет так, сын мой, — кивнул священник, после повернувшись к Элен. — Элен, дочь моя, ты хотела исповедаться? Я буду ждать тебя.

Он не стал больше задерживаться и отошёл в сторону. Дождавшись, пока девушка подойдёт, он повёл её в сторону кабинок для исповеди. Как они назывались, Жека не знал.

Когда они удалились, оставив Портнова стоять в одиночестве, он опять стал рассматривать убранство собора. До этого Элен постоянно одёргивала его, говоря, чтобы он перестал крутить головой. Потом он опять вернулся к мыслям о божественной версии своего появления тут. А что, если он тут из-за неё? Вот так решили ТАМ, что они должны быть вместе, и точка. Сказали — сделали. И Портнов из своего времени, из мира верховенства интернета и гаджетов, перенесся сюда.

«Забавно, — усмехаясь, подумал Портнов. — Помнится, ранее версии были поматериальнее. Неужто собор так действует?»

Он бродил в одиночестве ещё около сорока минут. Появившаяся Элен, подойдя со спины, взяла его под руку. И только когда они покинули стены собора, она заговорила:

— Тебе не понравилось там?

— Почему?

— Не знаю. Ты стоял с таким лицом, когда я подошла, словно хотел уйти как можно быстрее!

— Ну нет, просто уже не знал, чем заняться. Да и, скорее, я не понравился святоше, — Портнов придержал девушку, давая проехать всаднику.

— Не говори так!

— Ладно, извини: святому отцу я не понравился.

— С чего ты взял? — удивлённо спросила Элен.

— Да тут знать не нужно, достаточно просто взглянуть на его лицо.

— И какое оно у него?

— Брезгливое…

— Это не так. Отец Жиром ко всем относится одинаково, мы все для него дети Божьи.

— Давай не будем об этом. Спорить о вопросах веры глупо — что верно, а что нет, — и зачастую это всегда приводит к ссоре.

— Хорошо, — кивнула она, соглашаясь. — Ты сегодня уйдёшь опять?

— Только вечером, сейчас я с тобой.

— Не хочу, чтобы сегодня ты уходил.

Она остановилась и, положив руки на плечи, обняла его.

— Ну, как минимум, тогда нужно найти место, где переночевать.

— Могу подсказать одно, — мило улыбнувшись, сказала девушка, прежде чем поцеловать.

Портнов улыбнулся. Это, наверное, в первый раз за всё время, которое он уже тут пробыл, когда он почувствовал себя безмерно счастливым, забывая, что от радости до печали один шаг… и вскоре он его сделает.

Интерлюдия

Несколько дней вперед ...

Лейтенант французской королевской армии — а к никакой другой он себя не причислял, — Максимилиан Дюпре не спеша ехал к месту казни. Он не раз уже бывал на подобных мероприятиях. В Париже часто казнили преступников на одной из площадей, но чаще в армии — тех, кто нарушает установленные порядки, было в разы больше. Но эта казнь была особенной.

Вздёрнуть должны были того, кто доставил Дюпре много неудобств. Некто Портье, солдат так называемой Национальной гвардии. Но для Дюпре это был прежде всего бывший оборванец, пришедший в ряды этих выскочек прямиком с улиц. Дюпре по определению таких презирал — уж причины на это были: отребье оно и есть отребье.

Первый раз он столкнулся с таким в детстве. Отец учил его фехтованию, прежде чем пригласить мастера. Однажды он поставил ему в оппоненты мальчишку из слуг, примерно одного с ним возраста. Схватка не должна была продлиться долго, но он упал из-за попавшей под ноги ветки — банально оступился. Разозлившись, Дюпре постарался быстро встать и наткнулся грудью на палку, что держал в руках парень.

Отцовское «убит» словно калёное железо обожгло юного Максимилиана, а последовавшее далее «приглашать учителя — только позориться, ты и слугу победить не можешь» прозвучало словно пощёчина. Все видели, что упал он не потому, что неуклюж, а из-за досадной случайности, но отца это не волновало. Тогда смыслом его жизни стало отомстить за унижение, что он и сделал, утопив того, кто стал причиной позора, в бочке с водой. Но ненависти к черни это не уняло. Отец был недоволен, но сделал так, чтоб никто не узнал.

И вот второй раз.

Он сватался к Элен, до этого ухаживая за ней, что стоило немало усилий и трат. Но на предложение руки ему был дан отказ. Разочарование? Да. Но не велика беда, такое бывает. Всё изменилось, когда Дюпре узнал, кто стал избранником Элен.

Второй раз за его жизнь отребье, чернь портило его планы. Но лезть самому в драку было чересчур — такие не заслуживали его уважения, не знали чести и достойны нормального вызова. Им годилась смерть, ровно как тогда в детстве, когда он утопил обидчика, — позорная и бесславная.

И он добился своего!

Портье сегодня умрёт, будучи повешенным как обычный вор. А он насладится, посмотрев на его мучения.

Прибыв на место и привязав лошадь у коновязи, Дюпре направился во внутренний двор. Конечно, было бы замечательно, если бы повесили мерзавца на городской площади, под болтовню и смех толпы. Но, увы, оттягивать приговор было нельзя — были причины, которые не позволяли ему сделать иначе.

Во дворе на виселице уже болталось тело. Но по комплекции это был явно не Портье. Рост намного ниже, да и потолще.

— Эй, — окликнул он одного из надзирателей, что стоял и так же, как и он, рассматривал висельника. — Сегодня должны казнить некоего Портье…

Надзиратель, повернувшись на окрик, увидел, кто его зовёт, и, быстро перебирая ногами, засеменил к Дюпре.

— Портье? — кивнул он. — Так это… повесили уже, с час назад, вон лежит рядом в телеге.

— Как? — на лице Дюпре проскользнуло удивление, смешанное с гневом. — Я не мог спутать время, его казнить должны были в десять часов!

— Так это… повесить много кого нужно сегодня, вот и сдвинули, — извиняющимся голосом промямлил надзиратель.

— Я хочу видеть его труп. Где он, там… — Дюпре ткнул рукой в сторону, где стояла телега. — Пошли.

Он не стал ждать надзирателя. Его переполнял гнев. Портье казнили без него. Его лишили удовольствия видеть, как враг умирает. Он быстрым шагом подошёл к телеге и, обернувшись, сказал подошедшему следом надзирателю:

— Это он? Сними мешок… Живо!

Спорить с Дюпре тюремщик не стал. Он довольно быстро приподнял труп за плечи и, ухватившись за мешковину, сдёрнул её с головы. Взору Дюпре открылась перепачканная в крови голова. Волосы спутались, лицо было разбито, причём очень сильно. Понять, Портье это или нет, было очень сложно.

— При нём было что-то? Не говори, что нет!

— Только это, — надзиратель вынул из кармашка жилетки кулон с распятием и протянул Дюпре.

Максимилиан взял вещицу. Вроде бы такая же была на Портье, когда он последний раз его видел. Но это ничего не доказывает.

— Почему у него разбито лицо? — задал он вопрос.

— Так это, господин лейтенант… это он бузить стал. Его как выводить начали, так кричать начал, попытался вырваться.

— Кричать?

— Да, кричать. Голосил мол, меня расстрелять должны, а не вешать, — надзиратель пожал плечами. — Полез в драку, сломал одному из наших нос, вот парни и в ответ… ну, перестарались, в общем.

— Понятно, — сомнения ещё терзали Дюпре, но их причину он понять не мог. В итоге, решив, что это от разочарования, он развернулся и ушёл. Как ни крути, одна проблема решена, осталась вторая — Элен, и решить её будет куда как сложнее.