"Франсуаза"

Глава 1

Мы вышли из клуба "Бегемот" и стали на распутье. Глазами мы упирались в бар "Крюшон" на острие углового дома Персидского квартала. Над входной его дверью взгромоздилась огромная неоновая пасть арбуза с зубами акулы. Арбуз пытался улыбаться, однако от того десерт, вытекающий из пасти, ещё больше походил на кровь. Боуль пить не хотелось … Слева от нас уходила улица Мерси, теперешняя Вагонная, вправо уходила Лизы Ди, теперешняя Тепличная. Распутье было исключительно топографическим, так как: во-первых, идти налево никто из нас не собирался в принципе, а во-вторых, прогуливаться по "вагонам" в столь приятном и поэтическом настроении не хотелось, хоть по обе стороны узкой улочки и сияли разноцветные светящиеся приманки магазинчиков и кафе. Поэтому мы пошли вниз по Тепличной - такой же узкой, как Мерси, но и "тёплой", и "цветочной".

Было абсолютно непонятно никому ни на земле, ни на небесах, как можно было дать название Вагонная - улице, на которой никогда не было вагонов, а Тепличная - улице, на которой так же тепло и прохладно, как и на соседней,.. таким ласковым в прошлом Мерси и Лизы Ди. Но "человек с ружьём" в 17-м, а потом "человек с креслом на попе" в 20-м, которые читали только Маяковского и только справа налево, решили, что саду цвесть и на портрете Моны Лизы нацарапали "Привал трактористов".

Обе улицы вели на набережную, но Вагонка выходила к театру, где мы были вчера перед премьерным выходом в "Бегемот", а Теплица оканчивалась у Хрусталика - моста влюблённых через Рево, похожего на перевёрнутую хрустальную конфетницу. Прогулка к мосту влюблённых - это добрая традиция нашего города для всех по-хорошему ненормальных людей. А если взять во внимание тот факт, что по вечерам в районе Хрусталика людно в любое время года при любой погоде, то можно сделать вывод, что все жители города и хорошие, и ненормальные. Оно и не мудрено, ведь сложно найти поблизости город с таким количеством художников, музыкантов, актёров и прочих творческих людей, как в нашем. Кстати, улица Лизы Ди была названа в честь девушки Фаби Ди - художника и музыканта эпохи правления герцога Гюнтера Манса. Гюнтер Манс, при том, что фактически был основателем города, построив свой замок в этих краях, был ещё большим романтиком и любителем женской красоты в порядочном смысле этого слова. Лиза была известной красавицей во владениях Манса. Он ухаживал за ней, но девушка влюбилась в юного художника и лютневого музыканта Фаби Ди. При всей своей власти и могуществе герцог не стал на пути их чувств, а предложил Фаби расписать костёл и обеденный зал в своём замке, обеспечив тем самым влюблённым безбедную жизнь. Историки утверждают, что именно на этой улочке стоял домик Ди.

Жёлтые фонарики звали нас к Рево.

По легенде нашего города Персидским квартал начали называть сами персы ещё за год до Рождества Христова, потому что обнаружили здесь уникальные залежи залежалых ковров ручной работы и необычайной красоты, и дешевизны. Их коммивояжёры приезжали и верблюдами развозили товар по миру с переклеенными лейблами. Хотя история и говорит, что в момент зарождения Персидского царства в шестом веке до нашей эры на этом месте было болото. А в момент падения государства Сасанидов в седьмом веке уже нашей эры на том же самом месте было уже два болота. Но для жителей города официальная история была мало убедительной, а потому все пользовались версией народной - непререкаемой.

Улица Ди, изогнутая дугой, так же как и Вагонка, была усеяна кафе и ресторанчиками. Ресторанов с большой буквы здесь не могло быть из-за архитертурного минимализма, а уютные малыши стояли по всей длине улицы, заманивая кто чем гаразд. В моём животе кто-то сердитый сказал: "Р-ррр!". Я согласился:

- Покушаем? - спросил я у Солнышка.

- Пожалуй, но глаза разъезжаются в разные стороны. Непонятно, чего душа хочет.

- Давай на мой вкус?

- Конечно! Наверно я смогу тебе довериться… - с лёгкой улыбкой сказала она и заглянула в мои глаза.

Там был туман. И не потому что я собирался обманывать, а потому что я определённо знал, куда мы идём. Нам было радостно. Жители улицы, в оправдание официальной Тепличной и в память о Леди Ди, заставили все окна и балконы вазонами с цветами, тут же стояли цветочные магазинчики.Поэтому идя по направлению к Мосту влюблённых парочки обречённо расцветали и доходя до Хрусталика были готовы жениться и рожать, порою рожать сразу внуков, чтобы обеспечить себе счастливую старость. Мы шли и вдыхали этот аромат радости жизни, держась по-школьному за ручки и обсуждая обступившую нас красоту.

Так мы подощли к "Франсуазе" - ресторанчику в прованском стиле, с маленькими маркизиками над окнами, ажурными шторками, легко ниспадающими по сторонам, и усатым французом у входа - пластмассовым, но всё-равно милым.

- Зайдём сюда? - спросил я у Солнышка, обернув её вправо.

- Зайдём, очень мило! Правда, если откровенно, я была готова зайти даже в цветочный магазинчик в начале улицы, чтобы хотя бы испить нектару.

Мы вошли. В ресторанчике было немноголюдно. Солнышко обвела взглядом зал и одобрительно кивнула мне ресницами:

- Charmant!

Я согласился: зал был бело-розовых оттенков без "барбинизма" с умеренным количеством чистого дерева; столы и стулья со слегка искривлёнными ножками; картины на цветочных обоях, которые не рябили в глазах, были приветливыми и напоминали нам, что мы находимся на Леди Ди ; такими же приветливыми были и люди в униформе, выполненной с вкраплениями салатового, для неназойливого выделения в общей розоватой атмосфере ; абажуры говорили гостям ещё со входа, что они дома и что еда такая же вкусная как дома если "да" и такая же вкусная как в гостях если "нет" (ну, если не сложилось у мужчины с женщиной или у женщины с кухней…).

Мы сели у окна. К нам подошёл гарсон и подал меню. Я пробежал взглядом по меню и попросил бефстроганов с жареной картошкой плюс "Цезарь", - гарсон учтиво кивнул; моя леди ткнула пальчиком во французский салат из морепродуктов и сёмгу под сырным облаком: "Мне это и это…"

- Сёмга и морепродукты, - продублировал гарсон, - пить что изволите-с?

- Водки два графина, - постным голосом сказал я.

Нижние челюсти у гарсона и моей спутницы откинулись вниз, как ячейки кассовых аппаратов с характерным "дзынь!". Они воткнули в меня свои взгляды.

- Да, шучу я! Подайте-ка Божоле 1992 года, уж больно оно ароматно!

- Последнюю бутылку Божоле-92 выпили в марте 93-го, - равнодушно отрикошетил гарсон.

- Да, я опять шучу…

- Пока Вы шутите, Ваша леди упадёт от голодного обморока, - не поднимая взгляда и не отрывая ручки от блокнота произнёс гарсон.

- Судя по тому что она заказала, обморок неизбежен, - как бы вскользь сказал я.

По лицу гарсона проскочила чуть заметная улыбка:

- И всё же, что заказываете.

- Ну, тогда как обычно…

- Понял, благодарю.

- И два кофе сразу.

- Как обычно?

- Как обычно.

Моя леди всю беседу смотрела на нас недоумевая и желая вставить хоть слово. Когда официант откланялся и ушёл, она выпалила:

- Как обычно? Ты что, живёшь здесь?

- Да, нет. Просто иногда захаживаю, а Алекс - парень, хорошо знающий свою работу и к тому же с чувством юмора.

- Я заметила. А что значит "обморок неизбежен"? Меня отравят с чувством юмора?!

- Да, ну что ты! Здесь изумительная кухня! Надеюсь, ты распробуешь…

- Сейчас это звучит довольно странно, как начало хорошего анекдота. Это ресторан или скетч-клуб?

- Нам кофе несут.

Алекс принёс два коретто и несколько шоколадных конфет. Здесь подавали к кофе Michel Cluizel . Моя леди ощутила аромат ещё на подходе:

- Виски! Ты заказал коретто? Я помню вчерашнюю премьеру в "Татуаже"! Это наводит на странные мысли. Опять представление?!

- Нет, милая! Но ведь у нас сегодня прекрасный день, так отчего же не подождать ужин вдыхая приятный аромат.

- М-г! Но твои глаза говорят об обратном…

- Кстати, о театре. Звонил Серёга Пажевальский из больницы.

- Как? Что-то серьёзное?

- Нет, всё слава Богу. Спас плотный кафтан и тренированность тела - столько лет шутит, да всё так удачно… Благодарил за премьеру - такие овации! Но просил в следующий раз или больше давать, или меньше просить, потому как непредвиденные расходы.

- Бедняга! Ты его навестишь?

- Безусловно, но без виски. Только апельсины в палату.

Нам подали ужин. К ужину Каберне д'Анжу.

- У тебя как обычно - это розовое?

- Розовое. В тон к атмосфере ресторана и к любому блюду. А потом, просто вкусно!

Солнышко взяла вилку… Но вдруг увидела, как по проходу к столу двигается серая прелесть упитанной наружности.

- О, Боже! Это кто?

- Это Крис, - не оборачиваясь сказал я.

- Ты же даже не смотрел! Ты знал?

- Знал. Я даже знаю куда и зачем он идёт, - добавил я, нанизывая на вилку кусочек мяса.

Хотелось засмеяться, но я держался. К нам шёл Кристиан - британский вислоухий кот.

- Это чья прелесть?

- Это любимец шеф-повара. На кухне он персона нон-грата, но зал - это его территория.

- Прям его-его?

- Абсолютно! Даже не сомневайся… Между прочим, ты ещё ничего не положила внутрь кроме конфетки. А зря…

- Да-да, сейчас… Ки-и-са!

Киса подошёл не спеша к столу, волоча по полу свой авторитет и очаровывая на ходу предполагаемую жертву. Сел на основание позвоночника. Авторитет опустился на пол, придав Кристиану пирамидальную устойчивость:

- Мяу! - коротко сказал он, поджав к морде передние лапы.

- Чего это он хочет, - взглянула на меня Солнышко.

- Морепродукты…

- Боже! На, хорошенький! - и протянула креветку со своего салата.

- Это ты зря.

- Да, перестань! Ты посмотри, какая няша!

- Мяу! - повторил Крис.

- На…

- Дорогая, - я поднял бокал, - за красоту и обаяние всепобеждающие!

- Да, конечно, - она ухватилась за бокал, - подожди, тост вроде обо мне, но из него, кажется, торчат котячие усы…

- Тебе показалось.

- Мяу, - напомнили усы с пола…

- А ты не хочешь ему дать кусочек мяса?

- Хочу, но он не ест мясо. Он ест морепродукты.

- Не ври!.. - с сомнением улыбнулась Солнышко.

- Вот, смотри, - я взял шпажку и протянул Кристиану кусочек бефстроганов.

Кот даже усом не повёл:

- Мяу!

- А откуда он знает что кому подают?

- Я же говорил, что кот повара и это его территория. Он блюда знает на вид наизусть.

- На! - к коту ушла устрица, - а противоядие от этого есть?

- Мне оно не известно… И никому в ближайших кварталах.

- Мяу!

Солнышко изобразила равнодушие и потянулась к салату.

- Мяу!

Кристиан сделал печальный взгляд и начал тереть лапку о лапку. Он был похож на Кису Воробьянинова в Пятигорском парке. Не хватало лишь шляпы, которую бы Крис мял, перебирая в лапах.

- Боже! Ну, как тут откажешь!

В пропасть ушёл очередной деликатес. Леди начала кушать овощи из салата.

- М! М-мяу!

- Нет, уважаемый кот! Вы меня не проведёте! Я сижу с дорогим мне человеком и у нас романтический ужин. Так что будьте любезны постоять в стороне! - с рисованной строгостью произнесла укор очаровательная леди.

Мне показалось, что от кота прилетело "Х-м!" с ухмылкой. Он скривил рот в положительную синусоиду и выдавил из правого глаза слезу.

- О, Господи! Он плачет!!!

- Я бы на твоём месте не вёлся на эту слезу. Это же не Электроник…

- Ты бессердечный дровосек!

- В отношении кота - да. Я же знаю, что из всех морепродуктов тебе может достаться лишь морская капуста и панцирь от краба. Но их у тебя нет, значит тебе овощи, а толстяку вкусняшка.

- Ты айсберг! - буркнула Солнышко и лишилась очередной креветки.

На это противостояние смотрели все присутствующие. Финал был известен, как в любимом кинофильме, но само действо веселило и завораживало. Соперник Криса не выглядел убедительным, но сопротивлялся, вернее барахтался. В общем с салатом противоборствующие стороны разобрались и поделились согласно темпераменту. Очередь была за сёмгой. Кот сидел как прибитый:

- Мяу!

- Нет! Нет! И ещё раз - нет! - погрозила соперница Криса, - это железно!

И подняла бокал:

- За твёрдость характера! - мы цокнулись.

Кристиан опустился на все четыре лапы и пошёл по проходу дальше за спину моей леди.

- Бинго! - воскликнула Солнышко и влила в себя всё содержимое бокала, - ещё!!!

Гарсон подошёл, долил и ретировался.

- Ну, что? Чья это территория? За женскую смекалку!..

Мы отпили из бокалов и перевели взгляд на улицу - там проходила шумная компания. Я потянулся за маленьким черри и положил его в рот. По залу покатилось хихиканье. Я обернулся и сделал "б-шпок!" - помидорка улетела на пол… Обернулась и Солнышко, и залилась смехом: перед столом стоял в стойке папаша-кот и двое таких же вислоухих котят, излучающих печаль и страдания:

- Мяу! - произнесли они хором.

- Боже, какая прелесть!

- Эта прелесть пришла за трофеем, - заметил я.

- Да, Господи! Не жалко! - и поделилась.

Тройня откушала и, определённо зная, что на столе из съедобного ничего не осталось, отправилась на водопой.

- Слушай, ну надо же! Каков хитрец!

- Милая, давай покушаем по-домашнему с одной тарелочки. Здесь к этому привыкли, вернее Кристиан приучил. Мы же проиграли…

- Серый плутишка! А ты ведь знал?!

- Знал. Но иначе ты бы не познала такой достопримечательности в таком замечательном месте.

Мы снова цокнулись, мысленно стремясь на улицу к цветам и вечерним фонарям.

- Что у нас дальше?

- Дальше Хрусталик…