Фрактал. Четыре демона

Глава 1.1. Истинный Ирмант

.......................................................................................................................................

Первая глава - объёмная предыстория, основной сюжет начинается со второй!

........................................................................................................................................

Действия происходят после событий "Восьмое измерение. Лимб", но до книги "Тёмный".

........................................................................................................................................

Земля, пять тысяч пятьсот девятый год до рождества Христова — отправной точки современного летоисчисления. Остров Атлань, территория антов, отдалённое и самое южное поселение славяно-ариев, белых солнцепоклонников, пик среди вод и родина древнейшей из трёх земных рас.

Анты всегда жили обособленно, строго следовали законам, которые были установлены в стародавние времена их предками. Добродушные по натуре и почитающие своих богов, они смогли создать и сохранить неповторимое государство, в котором не было места злобе и страданию, а природа и человек жили в полной гармонии. Князь и жрецы выполняли надзорные и культовые функции, а дружинники князя, чья резиденция находилась в столице — Антиде, в основном следили за тем, чтобы гости острова беспрекословно выполняли законы островного государства.

Анты чтили заветы предков так яро, что жители Бореи, огромного государства славяно-ариев, занимающего половину самого большого континента Земли, поглядывали на своих дальних родичей с недоумением или опаской, считая, что жить следует настоящим, а не прошлым.

Но теперь все недоразумения были забыты, ибо на земли славяно-ариев пришла беда. Окраинные рубежи Бореи атаковали племена другой народности планеты — последователи Аримии, нация великого дракона, вторая по численности и значимости. Они пришли на Землю извне, но так давно, что планета стала считаться их родным домом. Опекающие этот народ ящеры, аримийцы — единственные пришельцы, неконтролируемо допускаемые Асами, древнейшей разумной расой Вселенной, в этот мир согласно договорённости, заключённой много поколений назад.

Некогда аримийцы являлись непосредственными соседями Асов в далёкой звёздной системе Яр-Кеплер. Ящерами их назвали именно Асы, сами же они предпочитали именоваться «драконами».

Получив тревожные известия, анты собрали чрезвычайный совет, на котором было решено принять самое деятельное участие в этой войне: вооружить и отправить в Борею всех, кто способен сражаться, продовольствие и другие припасы для поддержки собратьев на материке, а также самых опытных целителей, снабжённых всем необходимым. Каждая минута была на счету, и в подготовке активно участвовал каждый житель — от мала до велика. Через десять минут после получения страшной новости во всём городе не осталось ни одного безучастного. На главную площадь стягивалась техника, способная быстро доставить всё необходимое в Борею.

И только Орталеон никуда не торопился, зная более эффективный способ добраться до места — боевой зоны на севере.

Действующий лидер Сейтлеров, Ордена инопланетных наблюдателей, Орталеон жил на Земле уже несколько лет. Уединённый храм бога морей Ина, покровителя острова, стал его любимой резиденцией в этом мире. Представитель одной из самых древних и очень малочисленной расы Ирмантов, ныне относящийся к касте Асмодеев, Тёмных магов, проводил в этом капище большую часть своего времени.

Ему нравился Атлань своей обособленностью и райской природой. Обдуваемый тёплыми ветрами, с неисчерпаемыми запасами кристально чистой воды, покрытый густыми сосновыми лесами, остров не был подвержен никаким катаклизмам.

Сам храм расположился на высоком утёсе со срезанной макушкой, единственном на острове. Стены утёса зеркально гладкой стеной уходили в воду, делая неприступным с моря Плато Древних. Это было место силы и главная ценность жителей острова. В скальной породе, чуть ниже храма, была вырублена гробница антов — монументальное сооружение, мгновенно приковывающее взгляд путешественников, приплывающих морем. А над самим храмом сияла неугасимая звезда маяка, освещающего путь странникам в короткие, но тёмные ночи.

На Земле Орталеон занимался изыскательной деятельностью для собственного удовольствия. Земляне нашли в нём и других Асах мудрых учителей, друзей и надёжную защиту, и относились к ним, как к богам, хотя пришельцы того и не требовали. Люди считали способности Асов повелевать духом планеты божественным провидением, равнялись на них и молились им.

С самого утра день Орталеона не задался. Именно в этот день он собирался отправиться домой, на родную планету Дроду, к вечеру ожидая прилёта группы вайтманов — космических челноков. Однако всё пошло не так, как он планировал.

Вообще-то, Ирмантов трудно вывести из равновесия. Но сейчас Орта был зол на себя за то, что пропустил подготовку нападения, не сумел разглядеть начало конфликта и задавить его в зародыше. Он считал своей обязанностью защищать народ славяно-ариев от всех напастей, но слишком расслабился в этом райском месте, слишком редко перемещался по планете. В итоге Ирмант буквально вскипел негодованием, получив эти вести, но сумел подавить эмоции, не подчинился им и внешне оставался абсолютно спокойным. Орта предпочитал не выходить из себя, ведь в гневе он был страшен.

Поговорив с Верховным жрецом антов, Орталеон дал несколько советов и ушёл в храм. Он уединился в центральном зале главного капища, создал на ладони маленький чёрный шарик — сгусток специфической атмы, раздавил его и размазал по шершавой поверхности алтаря — каменной полусферы, выступающей из пола посередине зала, густую жижу, предназначенную для начертания рун.

Большим пальцем правой руки он нарисовал небольшой символ на алтаре прямо поверх вырезанного в камне трезубца — оружия бога, почитаемого всеми антами.

По завершении обряда Орталеон вытащил из-за пазухи медальон и сжал его, он ярко засветился приятным синим светом. Сияние передалось в руку, просветив её насквозь, а затем Ирмант положил ладонь на руну и подпалил её необычным тёмным пламенем — маной. Через считанные секунды она затянула весь камень чёрной непрозрачной пеленой, поглотившей всё до сантиметра, даже трезубец, божественный знак антов, пропал, покрытый толстым смоляным слоем.

Правое запястье Ирманта украшал тонкий браслет. Гладкое кольцо, обычно чёрное, сейчас медленно переливалось от чёрного цвета к красному и обратно, что предупреждало о срочном сборе всех Асов. Оповещение активировал сам же Орталеон несколько минут назад во время общения с Верховным жрецом.

Когда порождённые маной путы окончательно завладели алтарём, выточенный на камне трезубец вновь выступил из черноты синим светящимся контуром, а вслед за ним проявилась и руна, ранее нарисованная Ирмантом, и тоже пылающая синим пламенем.

Как только руна набрала необходимую мощь, Ирмант произнёс фразу на языке Асов и вновь приложил к монолиту свою ладонь. И его целиком затянуло в него, как в водоворот. Так Орталеон моментально переместился в Борею.

Когда он исчез, чёрная пелена, покрывающая алтарь, плавно стянулась к светящейся руне, а затем и она погасла, осталось лишь нанесённое вещество, выгоревшее до пепельно-серого оттенка, но и оно вскоре осыпалось.

Ирмант направился в Борею, а точнее, в самый центр — одну из двух священных пирамид столицы, называемой Яр-градом. Алтарь, тоже расположенный по центру пирамиды, почернел, над ним возникло окно портала, и из него буквально выплюнуло Орталеона, но он устоял на ногах, привычно погасив скорость пробежкой.

Здесь главный Сейтлер собирал всех Асов, живущих на Земле в этот момент, членов подконтрольного ему ордена, наблюдающего за многими мирами. Война на Земле другим галактикам не угрожала, но и пускать на самотёк Асы это не собирались.

Первый и наиболее массированный удар на себя приняла Страна Городов — множество полуавтономных государств, разбросанных по окраине Бореи. Основные силы врага ударили по всей линии оборонительных крепостей Страны Городов, разом снеся большинство укреплённых поселений, уже многие годы лишь называемых крепостями, порядком разрушенных и плохо организованных.

К тому же мало кто из жителей Бореи ожидал такого беспричинного конфликта, жажда завоеваний не была присуща и другим исконным жителям Земли, они знали истинную цену жизни.

Разрушая славяно-арийские форты, силы противника быстро продвигались вглубь континента. Но всё же не все крепости пали, нашлось и несколько крайне стойких и достаточно укреплённых, оттягивающих захватчиков на себя. У каждого уцелевшего форта было определённое преимущество перед остальными, позволяющее продержаться до подхода основных войск.

Где-то находился крайне придирчивый правитель, долгие годы уделявший пристальное внимание стенам и вооружению, уже состарившийся, но опасающийся войны, а где-то присутствовали Асы, вставшие на защиту рубежей. Наиболее прочными древними крепостями оказалось всего три. Они не просто достойно встретили врага, но и оттолкнули его, нанеся ощутимый урон агрессору. Одна из них — Аркаим, крупнейший и самый неприступный бастион, обнесённый сразу двумя кольцами прочных и высоких стен.

Первым Сейтлером, узревшим земной конфликт, был Перун, молодой маг из клана Магов, сильнейший из светлых Асов, присутствовавших на Земле, ровесник Ирманта и его ярый идеологический соперник, но не враг. Именно Перун сообщил Орталеону о начале нападения. Будучи покровителем восточнославянских племён, он проживал ближе к краю территорий, в Аркаиме, вот и наткнулся на диверсионную группу агрессоров раньше остальных.

Невзирая на точность и неоспоримость полученных Перуном сведений касаемо начавшейся войны, Орта не мог окончательно поверить в это. Он был из тех, кому надо было увидеть всё своими глазами, а до тех пор Ирмант крайне редко утверждал или опровергал что-либо.

Несмотря на свой недостаточно зрелый возраст, чуть более двух тысяч лет, Орталеон стал самым молодым лидером наблюдателей в истории и участвовал в урегулировании нескольких крупных противостояний в дальнем космосе. Однако войн, коснувшихся домашних сегментов, в его эпоху не было. За много тысяч лет до него последняя битва с участием Ирмантов и Асов чуть было не положила конец всей звёздной колыбели. Но это было очень давно, задолго до рождения Орты, объединения рас в Союз и учреждения касты Асмодеев.

Орталеон телепортировал себя на вершину возвышающейся над городом пирамиды Яр-Солнца, величественного сооружения на холме, с которого и без ступенчатого капища весь город был как на ладони. Рядом располагалась вторая, точно такая же, но тёмная святыня Нуны — искусственного спутника Земли.

Внешне отличить Ирманта от землян крайне сложно, даже Аса в толпе определить проще: они значительно крупнее. А вот Асмодеи одного роста с людьми. Между собой у инопланетян тоже отличий немного, кроме одного: очей. Глаза Ирмантов уникальны: изогнутое волной веко, густого чёрного цвета склера и жёлтый зрачок, ярко выделяющийся на чёрном фоне.

Ирмант подошел к краю последнего яруса пирамиды и всмотрелся вдаль, настраивая зрение, словно бинокль. Асмодеи моргали раз в десять реже людей, но высматриваемые Ортой события разворачивались так далеко, что он специально несколько раз подряд прикрывал веки, меняя форму зрачков и увеличивая кратность.

Скорректировав параметры, Орталеон смог проникнуть взором через многокилометровое расстояние, игнорируя облака. Ему удалось рассмотреть угрозу, надвигающуюся на столицу по небу. Это были виманы — боевые атмосферные челноки ящеров, сброшенные с вайтманов — космических кораблей. Но Ирманта это пока не сильно обеспокоило, он сосредоточился на ближайшей к городу линии фронта. Здесь он проявил большую заинтересованность, осматривая всё внимательно и стараясь не упустить ни малейшей детали. Это наблюдение помогало ему лучше представить картину происходящего.

Смерть, хаос и разрушение медленно накатывали на город единым фронтом, а летящие к Яр-граду корабли прекратили огонь и старались не возобновлять без нужды. Агрессоров интересовала лишь линия обороны и армия, а не простые жители. Когда Орталеон сам всё увидел, груз его ответственности сильно потяжелел, он тяжело вздохнул, представив, чем всё может обернуться.

Орталеон знал за собой эту слабость — повышенную ответственность, совестливость. Асмодеям же подобные качества присущи не были, со слюнтяями в клане не церемонились. Сопереживание, чувствительность и прочие светлые движения души у них были не в почёте, зато силу, ум и искусность в военном деле они ценили, как никто другой. Ирманту пришлось немало потрудиться над своим характером, чтобы Асмодеи признали его право быть лидером. На основании кровного права — род его матери, погибшей при родах, тянулся от Императоров Тёмной планеты — и при наличии всех нужных качеств Орталеон получил место главы ордена Сейтлеров, когда подняли вопрос о переизбрании.

Взрослея, Орталеон не отступал от общепринятого стереотипа идеального Асмодея, дабы не осквернять память об отце — Ирманте, которого считали совершенством во всех отношениях. Он восстановил клан после тысячелетнего упадка и вернул ему вес в Совете старейшин. Правда, он умер, когда Орта был ещё совсем юным.

Асмодеи пользовались тёмной атмой, обратной мане Асов, они чтили смерть и преклонялись перед ней, выступая сторонниками Нави, невидимого духовного мира, потустороннего загробного царства, и готовы были жертвовать материальным ради духовного. Явь, или видимый мир, они воспринимали как промежуточный этап — время, данное существу, чтобы вдоволь напитаться духовным потоком вселенной, и всё собранное здесь Асмодеи забирали с собой после смерти. Асы, напротив, больше ценили Явь, веря в реинкарнацию.

Орталеону тяжело было скрывать собственное безразличие к кастовым правилам, идеям и стремлениям своих сородичей. Во многом убеждения Асмодеев для него были чужды: слишком мрачные, жёсткие и ограниченные, они шли вразрез с его внутренней системой ценностей. Но кроме него об этом не знал никто. Орта никогда не критиковал постулаты Асмодеев, однако, получив власть, постепенно реформировал всё, что считал необходимым, и не только внутри клана Асмодеев, но и в своде ордена Сейтлеров.

Наблюдать за гибелью людей с холодной расчётливостью у Ирманта не получалось. Он любил землян, возможно, сильнее, чем Асов, а потерь в жизни Орталеона было больше, чем у кого-либо в целой вселенной. И всё же он вдруг поймал себя на том, что его кровь начинает закипать в предвкушении битвы. И это его даже напугало. Казалось, в нём просыпается та черта характера, которую Ирмант всегда в себе отрицал, и теперь он опасался, что в самый ответственный момент, например в бою, жажда убийства завладеет им настолько, что заглушит голос совести.

Так мастер единоборства старается избегать уличных потасовок, спуская провокаторам незначительное оскорбление из страха ненароком убить и тем самым лишиться покоя на всю оставшуюся жизнь.

Орта долго стоял, бездействуя, думая и наблюдая за ходом битвы. Адреналин в теле требовал быстрее отправиться туда, но он не имел права торопиться. А между тем вокруг него постепенно собирались его подчинённые. А на площади у подножия пирамиды полководцы собирали отряд за отрядом и отправляли на передний край.

Рассчитав, сколько понадобится времени, чтобы виманы врага достигли города, Орта счёл, что время у него ещё есть, и продолжил размышлять, игнорируя явное беспокойство остальных Сейтлеров.

Двое из них уже не скрывали возмущения, угрюмо посматривая на главу ордена, молча осуждая Асмодея за бездействие или даже виня его и ему подобных в происходящем. Причина столь негативного отношения к Асмодеям крылась совсем не в пренебрежении одного из них к своей команде, всё было намного хуже. Недовольные руководством Асмодеев были готовы свалить на них вину за всё, даже самое несуразное, включая космическую войну, развязанную на далёкой Дроде, и её отголоски, докатившиеся до Земли.

А вот другой Ас — молодой Парт, или Святовит, как его прозвали люди, расслабленно улёгся на каменные плиты и беззаботно любовался небом, словно его не касалось происходящее.

Конечно, Орта вёл себя неправильно, он даже не поприветствовал своих подчинённых, словно не заметив их появления. И пока Слейтеры покорно или не очень ожидали команды к действию, списывая промедление лидера на разработку стратегии, сам он размышлял над тем, сможет ли найти для себя достойного противника среди аримийцев. Он жаждал схлестнуться с тем, кто заставит его попотеть, и не терял надежды, что столь желанный враг придёт за ним прямо сюда, в духовный квартал голода.

Глава 1.2

Яр-град был географическим центром Бореи. И главным городом славянских племён. У ариев была своя столица, Аркона, город более поздней закладки, впрочем, ничем не уступающий Яр-граду. Аркону заложили на острове Рюген, обители крупнейшего племени тех регионов.

У ариев и славян было много отличий: разный обиход и уклад жизни, свой особый нрав и порядок ведения дел. Запад в основе своей был воинственен, а восток трудолюбив, довольствовался сельской жизнью и ремёслами.

Асы сами принимали участие в закладке значимого городища в долине, окружённой горами, на берегу озера у истока чистейшей реки. Яр-град стал негласной штаб-квартирой Сейтлеров.

Земля оказалась приветливей Дроды, что сразу оценили инопланетные гости. Представители высших рас, а именно Асы и аримийцы, часто посещали людей, возводили собственные резиденции и святилища, а некоторые из них оставались навсегда. Обширный багаж знаний космических путешественников и трудолюбие землян позволяли воплощать в жизнь сложнейшие проекты. Асы с удовольствием делились своими знаниями и передавали опыт мастерам с Земли. Они же приняли непосредственное участие в возведении двух самых главных капищ: Яр-Солнца и Нуны.

К вершинам обоих капищ вело ровно двести сорок восемь полуметровых ступеней. Пирамиды имели техническое назначение, попасть в них мог совсем узкий круг лиц, а ремонтом и настройкой оборудования, скрытого в самом сердце пирамиды, могли заниматься лишь Асы. Другое дело сами храмы — монументальные сооружения, в которых не только проводили ритуалы, но и пускали путешественников и простых зевак.

***

А между тем события шли своим чередом. Небо постепенно заполонили поражающие размерами бомбардировщики, заслонившие закатное светило. Ящеры пока не начинали обстрел, к тому же их корабли двигались очень высоко, так что с земли по ним было не достать ни одним видом оружия.

Быстро темнело.

Эскадрилья пришельцев состояла из множества вайтманов и звалась Вайтмара, а виманы всех мастей, как транспортные, так и атакующие, маленькие и крупные, сбрасывались непосредственно над планетой, но могли выполнять весьма разнообразные задачи. Агрессоры спустили на Землю всего пять десятков крупных машин, оснащённых мощным вооружением и ракетными комплексами, не считая орудий поменьше. Остальные корабли остались в запасе на бортах вайтманов.

Боевая техника прошла сквозь всю оборонительную линию славяно-ариев, ровняя с землёй всё, что могло помешать дальнейшему продвижению наземных сил, полностью зачистив широченный коридор от границы до деревень вокруг конечной цели — столицы.

На город шли двадцать восемь виманов, поделённые на четыре группы, а остальные развернулись, возвращаясь на поле боя в поддержку великой нации дракона. Пусть сражение разворачивалось очень далеко, взрывы непрерывно доносились до Яр-града громкими отголосками эха, расходящегося по всей округе и напрочь заглушающего шум многолюдной толпы, суетливое жужжание, наполняющее взбудораженный город.

Дополнением к громоподобному шуму служили частые яркие разноцветные вспышки, и, увы, не от фейерверка. Фронт грандиозного побоища располагался вдоль юго-восточной границы государства, там закрепился Перун с несколькими Сейтлерами. Будь то конфликт выходцев с Земли, Аркаим не прошла бы ни одна сила, однако флот Аримии медленно, но верно истреблял защитников приграничной страны.

— Ратичи! — услышал Орта громкий крик — так на свой манер земляне называли Сейтлеров.

Жрец храма Солнца в сопровождении двоих охранников торопливо приближался к ним.

— Ратичи! — едва отдышавшись, повторил он.

К нему повернулись все, кроме Орталеона и Парта, так и оставшегося лежать на крыше капища и любоваться небом.

— Что нам делать? Система стабилизации работает в полную силу, но всё может взорваться, если кварт попадёт под обстрел… — на лице жреца явно читалась паника.

— Бес! — заметив, что Орталеон никак не реагирует на вопрос жреца, окликнул его Парт, используя прозвище вместо имени, чтобы наверняка привлечь его внимание.

— Ау, раз, два? Есть кто? — весело повторил Парт, не получив отклика.

Остальные Сейтлеры не разделяли столь легкомысленного поведения, да ещё и на фоне далеко не радостных событий. Но поскольку молодой Ас всегда был так беззаботен, никто его вслух осуждать не стал, ограничились укоризненными взглядами.

— Бес, что делать-то им? Ответь и залипай себе дальше в своё удовольствие, — продолжил он, глядя вверх и даже не повернув головы к своему вожаку.

Парт был младшим из трёх братьев, сыновей Сварога, некогда тоже руководившего Сейтлером, мудрого и сильного лидера, прямого потомка Рода, верховного Аса, возглавлявшего совет правления три поколения назад.

Сварог, отец Перуна, Велеса и Парта, сделал для общества не меньше известного предка, однако львиную долю славы и общей известности он заработал, став отцом троих детей, что для Асов сравнимо с невероятным, неописуемым героизмом, ибо зачать больше одного им было крайне сложно.

Парт постоянно проживал на Земле Асов среди западных Ариев, в Арконе. Легкомысленный и самолюбивый, он был скорее лекарем, или светочем, чем воином, хотя превосходно владел мечом. Крайне прямолинейный, он лупил в лоб всё, что думал, но старался держать нейтралитет в любом споре, хотя не мог пренебрегать истиной. Поэтому постоянно вставал между вечно соперничавшими старшими братьями.

Он недолюбливал Асмодеев, но Орталеона уважал, хотя и был его вечным идеологическим оппонентом. Он считал, что место руководителя ордена должен был занять один из наследников Сварога, но признавал заслуги Имранта.

— Уходите отсюда, мы сами со всем разберёмся, — обращаясь к жрецу, наконец распорядился Орталеон, впрочем, так и не повернувшись. — Город эвакуируйте, ваша помощь не потребуется.

Асы было взбодрились, когда их руководитель наконец заговорил, однако быстро поняли, что зря: Ирмант продолжал их игнорировать.

Жрец склонил голову, повинуясь, и троица землян покинула пирамиду.

— А мне можно свалить, Бес? — посмеиваясь, спросил Парт, усаживаясь на краю крыши.

Называя Орталеона Бесом, Парт подразумевал демона подземного мира, одно из многих обозначений Асмодеев и прозвище самого Орталеона. Несколько Сейтлеров оценили шутку.

Но Имрант лишь мельком взглянул на подчинённых и снова отвернулся.

Прибывшие Асы делились на четыре касты, различие просматривалось во внешнем виде. Орталеон, одетый в чёрную мантию с капюшоном, сильно отличался от всех. Велес тоже был одет в одном ему присущем небрежном стиле, но формально относился к касте магов, предпочитающих лёгкие и светлые одежды. Так же одевались и светочи с волхвами, хоть магами и не были. Последним был клан протекторов. Эти были одеты в доспехи, идеально повторяющие форму тела и не стесняющие движений. Материал доспехов преломлял свет таким образом, что казалось, каждая пластинка сияет перламутровыми переливами.

Форма всех Асов была украшена отличительными знаками: на груди располагался герб Дроды, как символ родины, а на плече или спине — эмблема клана. Помимо этого у каждого Сейтлера на левой руке имелось многофункциональное техническое устройство — вартор, применяемое как для связи, так и для активации щита или сохранённых магических печатей.

— Ваше сиятельство, соизвольте на нас отреагировать! — громко потребовал протектор Яровит, один из тех Асов, что считали Асмодеев причиной очередной войны. Он вновь переглянулся с Семарглом, магом в четвёртом поколении, и тот злорадно ухмыльнулся, исходя желчью, и тоже внёс свою лепту:

— Ждёт, пока всех перебью.

— А ну, тихо! — рявкнул на них Орталеон.

Смутьянов аж передёрнуло, у Ирманта получилось их припугнуть. Орта закрыл глаза и тряхнул головой. Перестроив зрение на привычные параметры, он наконец вышел из задумчивости и повернулся к своим. На пирамиде собралось всего восемь Сейтлеров, хотя должно было прибыть под два десятка.

— Хватит, нашли время! — осудил поведение Яровита и Семаргла Авраам. Он прекрасно знал о конфликте внутри группы, но решил поддержать Ирманта на этот раз.

Авраам проживал на Ханаане, из своей провинции он прибыл один, оставив Иссака и Иакова собирать армию. По такому же принципу действовали и другие Асы, поэтому в Яр-град перенеслись всего восемь Сейтлеров.

Как только Ирмант нарушил тишину, тут же заговорили и остальные Сейтлеры, словно восприняв речь вожака как разрешение на общение, хотя им никто этого не запрещал.

— Добряк ловит бодряк? — захохотал Парт.

— Плюнь ты на них, Авраам. Экономь позитив, он тебе ещё пригодится, — тыкая пальцем в небо, указывая на виманы аримийцев, заявил своим сиплым спокойным голосом Велес, средний по старшинству сын Сварога. — Что ты за него переживаешь, его хрен чем проймёшь! — кивнул он на Ирманта.

— Да у них на Ханаане все такие… — отмахнулся Яровит, словно Велес поддержал его, а не вторую сторону.

— Всё же это лучше вашей надменной глупости и озлобленности, — возразил Авраам.

Орталеон занял позицию безучастного наблюдателя, у него сформировался устоявшийся иммунитет к нападкам любого рода.

— Бес, как бы там ни было, давай начинать, — очень спокойным голосом предложил Велес, а чуть подумав, добавил со смешком: — Не то чтобы я куда-то торопился, пусть братец вдоволь попотеет, ему полезно, чтобы не зазнавался! А вот люди с обеих сторон ни в чём не виноваты. Устроили неизвестно что, надо разгребать! — окончание фразы прозвучало двусмысленно.

Велес, или Леший, как его здесь прозвали, сильно отличался от остальных Асов, и не только внешним видом. Его можно было назвать особенным. Будучи Протектором, он не использовал броню, зато владел техниками Первых, что было редкостью. Велес жил на Земле дольше любого Аса и не входил в орден Сейтлеров, даже вартор не носил. Он считал, что Асы сбились со своего пути, а к Ирмантам испытывал искреннее сострадание. Любил людей и верил в их прогресс. Вечно лохматый и грязный, Велес носил серые лохмотья и предпочитал жить один, глубоко в лесу, надолго не задерживаясь на одном месте. Живность в лесу считала его своим, поэтому Велеса часто прозывали Лешим. Добрый и безотказный, не задумываясь, отдавал последнее незнакомцу и никогда не требовал ничего взамен.

Велес состоялся как учёный, неугомонный и любопытный первооткрыватель, строгий и простой, с твёрдой системой принципов, он всегда оставался серьёзным и не говорил без дела.

Велес никого не карал, считая это полномочием высших сил и оставляя процесс продвижения и защиты законов на Перуна.

— Говоришь так, будто понимаешь, что происходит, — громко проговорил Ас, стоящий в стороне от всех, возобновив тему претензий недовольных к Орталеону.

Ему было любопытно, ведь на деле никто из собравшихся на пирамиде не знал, что произошло на Дроде. Все лишь видели результат, как и пара озлобленных на Ирманта Сейтлеров. Хотя те знали нечто важное, но только часть случившегося, остальное додумали сами, выстроив претензии на предположениях.

— Эх! — обнажив длинный клинок, выдохнул Радегаст. — Отличный день для кровавых рек! — потирая руки в предвкушении битвы, сказал он.

— Кровожадный ублюдок! — в глаза обозвал его Парт, но Радегаст воспринял его слова как комплимент. Светоч и не стремился обидеть, точно зная, как тот отреагирует на подобное высказывание. — Смотри, чтобы тебя не затопило, а то захлебнёшься ненароком…

— Больше никого не будет? — полюбопытствовал Орталеон.

Он обращался сразу ко всем, не желая объяснять несколько раз. Откровенно говоря, Ирмант изначально просто ждал, пока соберутся все, хоть и всматривался в горизонт не без интереса.

— Земли славян собирают войска, арии сольются в единую армию и ударят со своего фланга, но сколько времени потребуется на сборы, предположить не возьмусь. Недостаточно виманов, те, что есть, прибудут в ближайшие часы, — отчитавшись за свой регион и город на озере, располагающийся в западной части континента, Радегаст решил разом пройтись по всем западным регионам, так как уже получил данные: — Прове собирает поморское воинство Старгарда на реке Ина, туда же стягиваются варги Плуна, Подага ведёт их с опережением.

Выслушав отчёт, Орталеон просто кивнул.

— Исаак и Иаков тоже собирают войска, но тебе надо выбрать место для их удара! — подкидывая Ирманту задачу, встрял в разговор Авраам.

— Хорс поднимает север. Он будет раньше всех и поведёт народ к Аркаиму, на помощь Перуну или освобождать город, как успеет, в любом случае, отрежет отступление нации дракона, — заговорила единственная женщина среди этой мужской компании своим милым голосом, и все заулыбались.

Макош присоединилась к ним совсем недавно, прибыв последней, когда её уже не ждали. Девушка порадовала почти всех своим появлением. И только Ирмант не одобрил столь хрупкого пополнения. Сказывалась личная симпатия, точнее, любовь. Женщины могли биться на равных с мужчинами. Однако практика такая без острой необходимости не поощрялась.

— А ты что молчишь, Стрибог? — отметив отстранённость последнего Аса, молвил Орталеон.

— Нечего сказать потому что! Худых слов от меня тут не ждут, а хорошего не вижу. Мы время теряем, а там люди мрут… — высказался Стрибог, отвернувшись.

— И то верно! — поддержал его Радегаст, рвущийся в бой.

Следом за ним своё гнилое словцо решил внести Яровит, но не успел даже рта открыть. Орталеон опередил его.

— Начнём, более медлить смысла не вижу! Как вы все знаете, народ дракона начал масштабное наступление на Борею под руководством ящеров по всей южной границе. Перун, Харль и Мирн руководят обороной. Ситуацию описывают как крайне тяжелую. На орбите две Вайтмары Аримии, больше двухсот кораблей, они стягивают десантные силы к Яр-граду. Пока люди сражаются на дальних рубежах, их опустошители скоро начнут город штурмовать, — Орталеон просчитывал ходы врага наперёд.

— Они ли только? Аримийцы отчаянные, но не сторонники нелепой смерти, — вновь всё с тем же отнюдь не тонким намёком заявил Семаргл.

— О чём ты? — раздражённо вступил Парт, уставший наблюдать за бездоказательными обвинениями лидера.

— Да о том! Не обошлось ли здесь без вашего собрата? Что вероятно, учитывая прямое участие Тёмных во всех известных нам войнах… — подхватил Яровит, но напоролся на общее недовольство.

— Достал. Есть факты — поделись! Нет — заткнись! Если надо, помогу, — предложил Велес.

Его услышали. Смутьяны смущённо опустили глаза, ведь Лешего побаивались не меньше Ирманта.

Настроены Сейтлеры были весьма по-разному. Кто-то вёл себя неуверенно или осторожничал, для кого-то главным была битва, смерть людей, хаос и прочее было им совершенно безразлично. Такие нисколько не скрывали радости от происходящего и рвались в бой.

Наблюдателям не были чужды эмоции, присущие людям, — страх, паника, возбуждение, радость. Но они умели обуздывать свои чувства.

— Долго они! Будет высадка вообще или нет? — с легким нетерпением заговорил Ирмант. — Парт, с кем получится связаться? Хотелось бы узнать больше…

— С кем угодно! — уверенно начал тот, но потом со смехом добавил: — Правда, в пределах планеты.

Орта сдержанно улыбнулся краешком рта.

— Главное, что вы здесь, — кивнул он и перевёл взгляд на смутьянов: — Пусть и со всем своим негодованием… Отправляйтесь на тёмную пирамиду, нам нужно накрыть центр города защитой, мне требуется время.

Яровит и Семаргл склонили головы в знак согласия.

— Парт, мне нужно поговорить с Баламиром, сможешь пробиться через колпак Аримии?

Последняя фраза прозвучала громче остальных, Орта давал понять, насколько это важно, однако Парт объективно не видел в попытках смысла. За пределы галактики он бы однозначно не добрался: Аримия позаботилась о блокировке сигналов и переносов всех видов. Поэтому промычал в ответ, потирая кулаком лоб:

— Весьма маловероятно…

Орталеон не настаивал, он осмотрел тех, кто приказа ещё не получил, выбирая связку для следующего поручения.

— Не могу найти Баламира… — растерянно произнёс Парт.

— Скоро прибудет Вайтман Сварога, попробуй соединить меня с вашим отцом, он должен быть уже в этом сегменте, — нахмурившись, ответил Ирмант.

— Хорошо. Не подходил бы он пока близко, собьют ещё… — пробормотал Парт. — Как бы не отправили корабли на его перехват! — И опять закрыл глаза и впал в транс, налаживая связь.

— Велес и Авраам, вы поднимете барьер со светлой пирамиды, давайте, пока не начался обстрел! — распорядился Ирмант.

Чтобы создать мощный барьер, требовалось четыре Сейтлера и обе пирамиды.

— Вот ещё, придумал! — возмутился Велес. — Может, тогда давай вместе с тобой будем держать колпак, а драться чистюля пойдёт? — он с сарказмом посмотрел на одетого в белое брата. — Макош вполне справится с барьером, а твои планы мне параллельны, я здесь по собственному желанию и пойду только в пекло, прихватив с собой опустошителей.

— Справедливо, будь по-твоему. Макош, сможешь? — Имрант посмотрел на девушку. Та только повела плечами.

Орта и не подумал настаивать или требовать повиновения на правах главы Сейтлеров. Он уважал Велеса.

— Парт? — Орта снова поторопил светоча.

Спешить не стоило, но и особо медлить нельзя было, сражение подбиралось вплотную, а внятно сформулированного плана всё ещё не было.

— Ищу! — нахмурившись, ответил Парт.

Тем временем флот ящеров, наконец получив приказ, принялся поэтапно ровнять с землёй окраины прекрасного города, подбираясь к духовному центру. Туда же сбегались и жители города, так и не покинувшие столицу.

— Начинайте! — дал отмашку Орталеон.

Пары Сейтлеров, задействованные в активации энергетического защитного покрова, начали работу. Чтобы запустить общий щит, требовалось зайти в пирамиду и воспользоваться панелями управления.

Несмотря на отданный приказ создать защитный купол, Орталеон был убеждён, что пирамиды бомбить не станут. Аримийцы привели Вайтмару к Земле, а значит, нуждались в Атме планеты, и побоятся повредить святыни, так как капища неразрывно связаны с маной.

— Отца нашел. И знаешь, похоже, сегодня твой день! Материализовал желаемое… — послышался голос Парта.

Он говорил едва слышно и невнятно, словно про себя. Орталеону пришлось напрячься, чтобы уловить смысл сказанного.

Ирмант подошел ближе, со спины, и положил руки на плечи светоча. Его зрачки закатились, но глаза оставались открытыми, пугая видом двух чёрных колодцев. Орта вошел в состояние духовного единения, используя Парта в качестве проводника. Его сознание покинуло тело и понеслось сквозь космические просторы на борт Вайтмана. Переместившись, его дух очутился в затемнённом зале, а тело на Земле замерло статуей. На корабле его уже ждал Баламир — Ас и ближайший друг.

Глава 1.3

Баламир — лучший друг Орталеона, был Магом Первых. Представитель старшей крови, молодой главнокомандующий и признанный герой своего поколения, он недавно был избран главой Совета старейшин Дроды, сменив на этом посту умершего отца.

Изначально Ирмант связался с экипажем Сварога, мудрого, рассудительного старика, постоянно бороздящего Слагор — звёздную колыбель — от Дроды до Земли, вахтами, посменно с другим капитаном.

Оттуда его сразу перенаправили на другой корабль — «Странс» — личное транспортное средство Баламира. Глава Совета, в соответствии с законом, не имел права покидать домашний сегмент галактики, и то, что он нарушил это правило, насторожило Орталеона. Баламир не покинул бы Дроду без достаточных на то оснований, при этом он лично руководил группой из трёх вайтманов с полным боевым оснащением.

Причина для этого была, и весомая. Глава Совета надеялся погасить зреющий внутри сообщества Асов конфликт. И надеялся, что Орталеон, глава клана Асмодеев, внутри которого и зрело сопротивление, поможет вразумить мятежников.

Отчасти Орталеон действительно был виноват в случившемся. Покинув место владыки Асмодеев в пользу Земли и звания главы Сейтлеров, он нарушил традиции и оставил сородичей без контроля.

Временно оставляя общий дом, Баламир был уверен, что получил отсрочку и сможет обсудить с другом возникшую проблему, однако верхушка Асов, напротив, полагала, что вмешательство вождя Асмодеев лишь усугубит ситуацию. Они считали, что Орталеон сумеет склонить противников силового решения проблемы к нему присоединиться, тем самым укрепив свой клан.

Стоит заметить, в этом вопросе самая влиятельная знать Дроды прислушивалась к мнению Апафиуса — оппозиционно настроенного, ненавидящего Ирмантов всеми силами души, нисколько не доверяющего Орталеону и, что важно, советника и родного брата Баламира.

— В последнее время мы видимся исключительно при стрессовых обстоятельствах. Хотел бы я, чтобы этот раз был исключением, но, увы, это не так!

Сказанное Баламиром прозвучало искренне. Ас был настроен очень серьёзно, это было заметно не только по его лицу, но и по тревоге, звучащей в голосе. Орталеон, который знал своего товарища с детства, сразу понял это.

До встречи с Баламиром лидер Слейтеров примерно распланировал свои действия, он рассчитывал не только на полный сбор всех челнов Ордена наблюдателей на Земле, но и подхода одного-двух вайтмаров Асов, что помогло бы одержать быструю победу над Аримией. Но первые же слова Баламира показали, что планы придётся менять.

— Твоё появление здесь, да ещё с такой унылой физиономией, вызывает недоумение и тревогу. Выкладывай всё, как есть, и желательно, в темпе! — вопросительно глядя на друга, потребовал Орта.

В этот момент Орта почувствовал, что в Яр-граде использовали силу двух пирамид, чтобы накрыть район защитным куполом, а также ощутил первые удары по силовому щиту сразу после его установки. Появление купола спровоцировало обстрел, так как основной целью ящеров было попасть к пирамидам.

Тем временем Бал начал свой рассказ.

— Несколько недель назад Совет вынес на открытое рассмотрение проблему подпольной организации «Завет Арукши», состоящей из Асмодеев. Протекторы инициировали слежку и разбирательство, комиссию возглавил Апафиус. — На миг повисла тяжёлая пауза. — Они вышли на дом твоего преемника, Шорга. Заговорщики планировали покушение на влиятельных членов Совета, начиная с меня, и переворот сразу после схождения планет. Кровавая Нуна позволила бы им возродить ритуал Краннации. Внутренний контроль задержал всю верхушку заговорщиков, но сторонников у них оказалось намного больше, чем мы могли представить. Я отложил процесс разбирательства до твоего возвращения, надеясь, что ты обуздаешь волнение внутри клана без насильственных мер. К тому же, по полученной информации, времени для этого у нас было достаточно. Однако Совет охватила паника, потому что на Дроде участились стычки, мы теряли контроль над ситуацией. Верхушка настаивала на казни зачинщиков и зачистке бунтовщиков, но такое действие могло затянуть конфликт. Я сумел добиться отсрочки только после того, как условился с братом, что он поможет мне придержать старейшин и проследит за порядком без кровопролития, а я передам ему пост главы Совета по возвращении.

Баламир рассказывал медленно и чётко, а главное, без всякого сожаления. Он не цеплялся за власть, а порой даже проклинал её, считая головной болью. Орталеона расстроило происходящее, он не верил в то, что мятеж может произойти, и теперь винил себя во всём. Но весть о том, что Баламир готов передать полномочия, окончательно добили его. Никогда ещё он не смотрел на друга с таким разочарованием. От этого взгляда Балу сделалось совсем плохо, но он старался сохранять спокойствие, пока не расскажет всё до конца.

— Я ещё не сложил полномочия, однако дал слово и, оставив брата временно исполняющим обязанности, смог полететь к тебе, чтобы спокойно всё обсудить… — Бал замолчал, задумавшись.

Возмущению Ираманта не было предела. Новость его задела и оскорбила. Но это было ещё не всё, Бал продолжил:

— Что касается вторжения Аримии…

— Что ты знаешь об этом? Вторжение Аримии как-то связано с восстанием внутри моего клана? — с тревогой перебил его Орта, уже догадываясь.

— Напрямую, они вступили в сговор, образовав собственный союз!

— Прекращай вести себя так, словно мы войну уже проиграли! — возмутился Орталеон и перешёл к основной теме: — Сколько ящеров проживает на Дроде? Тысяч двадцать-тридцать, а заговорщиков — и того меньше. Чего они могли добиться таким количеством? Мне вообще непонятно. Я один это вижу? Аримия в этой войне обречена на поражение, так зачем её начинать, кто заключит заведомо проигрышное соглашение? До ритуала Краннации Асмодеям не продержаться, слишком долго. И что важнее, как вы могли пропустить эскадрилью к Земле? Неужели не заметили её передвижения?! Загадка, не находишь? И для смутьянов Арукши не самая удачная карта! — недоумевал Ирмант, не давая Асу высказаться.

Честь и чувство долга удерживали Баламира от того, чтобы хитрить с близким другом, ведь Орта не заслуживал этого. Дальнейшая информация с высокой вероятностью могла полностью вывести Ирманта из равновесия, а в сложившихся обстоятельствах он был нужен Магу в здравом уме: Баламир разработал оптимальный план, учитывающий большинство реально возможных проблем, и Орталеону в нём было отведено особое место.

Оставалось сообщить, что на Дроде как вулкан прорвалось многолетнее напряжение, переросшее в войну и массовую резню. Никто до конца не смог бы оценить, что в результате потерял Ирмант. Но Бал верил в способность друга справляться с любыми напастями и идти дальше.

— Шорг предал твоё доверие и отключил ряд наших маячков, чтобы пропустить Вайтмару ящеров через чистый коридор к Земле, за это Аримия поддержала переворот твоего преемника, — Баламир говорил медленно, подготавливая друга к главной новости постепенно. — Ящеры заблаговременно подвели звёздный флот к Земле и отправили помощь сторонникам Шорга на Дроде. Два часа назад они неожиданно начали бойню под покровом ночи. Плацдармом для их восстания стал ваш квартал!

Ас сделал акцент на масштабности схватки. За последнее время Асмодеи создали обширную сеть недовольных.

— Бунтовщики начали со своих, зачистили район, убивая всех идеологически не согласных. Мало кто из противников Краннации смог спастись. Сгинуло огромное число достойных домов! — глухо договорил Бал, заранее зная, что будет чувствовать его друг.

Орталеон не смог сразу полноценно усвоить услышанное, его сознание отказывалась воспринимать подобную весть.

— Закончив с собратьями, мятежники двинулись в замок освобождать Шорга и остальных задержанных, а аримийцы активно пособничали им и участвовали в сражении, — продолжал Баламир, всё осторожнее подбирая слова.

Орталеон воспринял всё стойко, просто прикрыл глаза и так простоял секунд двадцать, приходя в себя. Бал порадовался тому, как быстро прошёл его шок. Он убедился, что Ирмант сможет сохранять контроль, тем более, если будет сильно занят. Замысел Первого предусматривал и уничтожение опустошителей, что должно было стать маленьким лучиком света среди темноты, окружившей Орталеона.

— Твари! Клянусь, я изживу каждого, повинного в гибели моих братьев, — заявил Орта.

Мысли разрывали его разум. Он чувствовал огромную боль и, одновременно, сильное недоверие к рассказу Бала. По его мнению, в истории присутствовала смысловая дыра. Возглавив орден Сейтлеров, он старался разрушить стереотипы в отношении к Ирмантской части населения, избрав для себя первоочередной задачей искоренение недоверия Асов к клану Асмодеев. Теперь же, заслуженно считаясь одним из сильнейших воинов своего поколения, он не мог отделаться от мысли, что сделал неправильный выбор в пользу служения сразу всей расе в рядах Сейтлеров, а не своему клану, в то время как Асмодеев несправедливо ущемляли из-за ошибок прошлого и они нуждались в сильном лидере. Будто будь Орта на Дроде, исход был бы иной.

— Как много не участвовавших в мятеже погибло? — тревожно спросил Ирмант, на самом деле боясь услышать ответ.

— Орта! — заговорил Баламир, пытаясь оттянуть неизбежное. — Я пытался связаться с Хершии. Ни генерал, ни представители Верховного комитета Аримии на контакт не идут. Я считаю, их цель — захват пирамид Яр-града. Разрушение барьера и переброс атмы Земли в домашний сегмент — это их единственный шанс потягаться с нами!

Ему казалось, осознание важности происходящего на Земле поможет Орталеону переключиться и сдержать ярость и боль утраты. Асу сейчас требовались все лучшие качества Ирманта, а не опустошённый эмоционально друг.

— Ты не ответил на мой вопрос, — перебил его Орта, не желая слушать пустой болтовни.

Но дело в том, что Бал не зря боялся. Он видел, что его друг уже на грани срыва. Хотя ещё не знал о решении, принятом Советом, которое для Асмодея было равносильно плевку в лицо.

— Сначала ответь, — потребовал Орта, — а потом рассказывай, что тебе от меня нужно! И не думай, что я поверю, будто всё так просто. Тут дело нечисто, я выполню всё, что требуется, а потом вернусь домой и докопаюсь до истины! — пообещал он.

Бал на это и рассчитывал, его и самого терзали и чувство долга, и ощущение подвоха, а также стремление знать правду в деталях.

— Почти все! — решился Ас. — Сторонников единства вырезали семьями, желая полностью их изжить. Но погибнет ещё больше, если мы не остановим кровопролитие! А за клан Асмодеев мы непременно отомстим, — заверил Бал всё с той же скорбью и чувством вины. — Сейчас наши формирования переломили исход сражения и оттесняют мятежников. Замок устоял в этой… неразберихе, — едва удержался от сквернословия Бал, заодно давая другу время осознать происходящее и хотя бы немного остыть.

Сердце Баламира переполняло сострадание, он бережно относился к жизни в любом проявлении и был невероятно близок с Орталеоном. В семье Бала Ирмант всегда чувствовал себя как дома, проводя в гостях очень много времени, а порой фактически живя у приятеля. С тех пор как их домом стала Дрода, раздор светлых и тёмных постепенно прогрессировал, но семьи Баламира это не коснулось. Отец Бала был главой Совета, необыкновенно лояльным к Ирмантам, и близким другом родителей Орталеона.

Дома Баламира и Апафиуса, отца Орталеона, тысячелетиями отстаивали целостность общества и справедливые принципы.

***

Орта открыл глаза, ещё не окончательно подавив злость, и продолжил говорить громко и резко:

— Очередное вырождение! Почитатели Арукши никогда не сдаются, и ты это знаешь, Асы перебьют их! И боюсь, это будет конец моего вида! Если Асмодеи не нашли способа провести ритуал Краннации уже сейчас.

Он чувствовал недовольство и обиду на всех светлых, бесился, но осознавал, что гнев не приносит ему пользы. Глубоко вздохнув, он сосредоточился и заявил всё так же горячо:

— Я призову всех наблюдателей с самых дальних рубежей, соберу весь наш Орден. Сейтлеры уничтожат генералов Аримии на Земле и остановят наступление, а мы с тобой позаботимся о ставке Вайтмары, пробившись на головной корабль! Если что, управлюсь и сам.

— Все Сейтлеры сейчас на Дроде. Они сражаются и разыскивают выживших Асмодеев. Несколько членов Совета погибли, оставшиеся побоятся отпускать бойцов на землю по крайней мере несколько дней, пока не будут уверены, что изловили последнего из сопротивления. Все наши боеспособные корабли собраны в две Вайтмары, они идут на сегменты ящеров под руководством Апафиуса! У меня всего три вайтмана, я готов бросить их в бой и уже подхожу к планете! Однако положение нам не переломить, и боевых виманов для атмосферного сражения в оснащении у меня немного, даже с бомбардировщиками аримийскими не справимся! — Баламир бесцеремонно разрушил все ожидания и планы Ирманта, ему это далось непросто, но другу слушать это было ещё тяжелее.

— Ты хочешь сказать, мы сдадим им Землю? — возмутился Орталеон.

У него было ещё много вопросов, но он сконцентрировался на основном, сдерживая шквал эмоций, в которых преобладало желание отомстить или срочно кого-то убить. Ирмант полностью разделял взгляды Баламира в отношении землян и не мог поверить, что тот пожертвует людьми.

— Аримийцы увели флот далеко от дома, они очень рискуют и должны это понимать. Значит, ящеры поставили на кон всё и рассчитывают на местную атму, — продолжал Орта. — Вот и скажи мне, что могло сподвигнуть их руководство на такой отчаянный риск? Особенно при условии, что они вряд ли смогут снять барьер Древних с Ярилы? — Орталеон выдержал паузу. — Новые источники атмы вместо помощи братскому виду и мести — это точно ты придумал? — спросил недовольно, понимая, что Бал явно недоговаривает. — Больше похоже на братика твоего, который, по ходу, подсуетился… После отобьёте Землю, потеряв половину населения, и заключите мир с ящерами на выгодных вам условиях… Классно, и плевали все на мой клан и принципы: одной проблемой меньше! Зато с новой планетой. Сделал бы он так, не будь на Мидгарде барьера? — съёрничал Ирмант, подумал и добавил: — Можешь не отвечать, мне и так ясно, в уши петь он отлично умеет! — с некой долей отвращения пристыдил он друга и частично был прав.

Бал всегда подстраивался под обстоятельства, это была его привычная стратегия, вот и теперь он пытался выбить больше вайтманов и хотя бы два десятка Сейтлеров, но получил отказ от Совета.

— Нельзя отдавать Апафиусу власть! — договорил Ирмант обречённо, ненадолго отведя взгляд.

Орта с Апафиусом с детства не ладили и не скрывали этого, общаясь лишь по необходимости. Апафиус всегда ревновал брата к Ирманту, так как в определённый момент те стали очень близки. Протектор затаил эту обиду в себе и пронёс её сквозь всю жизнь. Теперь Апафиус открыто превратился в главного недруга для Орталеона. Вот Орта и счёл, что брат Баламира повернул горе Асмодеев себе на пользу. Мало того что поквитался с Асмодеями, так ещё и главенство у брата отнял.

— В твоих словах есть доля правды. Вышло всё, как всегда, мой отказ от председательства в Совете ничего не стоил. Когда я узнал, что началась война, сразу предложил отправить к Земле хотя бы десять вайтманов вдобавок к моим, но Совет счёл стратегию Апафиуса наиболее эффективной. Повезло, что изначально взял три, а не один. Даже их хотели отозвать, — признался, наконец, Бал.

— Как именно ты хочешь ударить по ящерам? — поторопил его Орта, отмахиваясь от откровений друга.

Тем временем усилилась активность армады Аримии, они сконцентрировались исключительно на барьере над пирамидами, над ними появились первые десантные корабли с эмблемой их элиты — опустошителей. Орталеон не полностью покинул физическое тело, он хорошо чувствовал происходящее и существенно ускорился в мыслях и речи.

— Аримия заняла наш старый порт на Нуне. Устроили там базу и сосредоточили две полных Вайтмары, ещё сто кораблей прибудут в течение нескольких суток. Они окапываются, хотят оккупировать Землю и поджидать наши корабли здесь, — Баламир удручённо нахмурился. — И у них всё может получиться. Генералу нужна атма, так давай не дадим ему её. Это в наших силах!

Это предложение заставило Ирманта наострить уши, а Бал перешёл к разъяснению:

— Ваша задача — собрать все Искры основных и вспомогательных храмов и повредить ещё не вывезенные стержни Ахарата, а я пробьюсь к планете и смогу вытащить вас вместе с энергоносителями! Аримийцы знают: наш флот далеко, а на орбите дежурят всего несколько вайтманов. Но не знают обо мне. Мы сможем использовать эффект неожиданности.

Он говорил уверенно, но Орталеон ждал немного другого. Аримия пользовалась тёмной частью атмы, той же, что и Ирманты, однако по другому принципу и не столь умело, сильно уступая Асмодеям в её контроле.

Ахаратный стержень — бесконтактный трансфер атмы, был плодом совместных усилий объединённых Асов, но на основе знаний Асмодеев. Если Орталеон заберёт из капищ кристаллообразные энергоносители-искры, процесс передачи атмы на родную планету ящерам не наладить, собственные подходящие стержни и кристаллы у Аримии отсутствовали, по крайней мере, их не должно было быть. Да и вообще, отправлять пока было нечего, Святило ограничено, атма законсервирована. Для отключения барьера тоже требовались Искры, и где ящеры планировали их взять, оставалось загадкой.

— Вот так просто — собраться и сбежать? Почему мне тошно слышать от тебя такое? — усмехнулся Ирмант. — Ты ведь сказал, готов броситься в бой! — с ухмылкой напомнил он. — Лучше скажи, сколько Асов у тебя в подчинении.

Его злость окончательно сошла на нет, а замысел друга им воспринимался как шутка.

— Стратегическое отступление! — непоколебимо продолжил настаивать Баламир. — Ну, а что ещё мы можем? Из всего экипажа максимум тридцать воинов, плюс твои Сейтлеры — ещё два десятка. Это очень мало! Нам не удержать Землю до прихода Вайтмары, это займёт не одну неделю. Даже если мне забрать на Землю весь экипаж, вооружить техников и вспомогательный персонал, отведя или бросив корабли на орбите, достаточного до прихода Апафиуса времени нам не выиграть.

Вариант Баламира на данный момент казался единственным, ибо иного просто не находилось. Но вот для Орты всё это выглядело неприемлемым, его воспаленный желанием мести мозг требовал кардинального решения. Он готов был на любой риск.

— Знаешь, — таким тоном начал Орта, что Бала занервничал, — твоё мнение мне заранее известно, однако тебе придётся мне помочь, ибо я здесь, а ты далеко, и последнее слово за мной!

Услышав это, Баламир понял: ему стоит готовиться к худшему.

— Ты сказал, флот Аримии на Нуне? Сейтлеры займутся Искрами, подстрахуют на случай моей неудачи! А мне нужно, чтобы ты открыл Ахаратный столб и обеспечил передачу потока с Дроды на Землю. Атмы должно быть достаточно, чтобы взорвать Нуну. Я же воспользуюсь её главным храмом на Земле и замкну цепь.

Орта говорил спокойно, словно о пустяке. На деле же его амбициозный план был нереален для одного Ирманта. Для его успешного осуществления требовалось минимум трое, причём умелых. Для одного это было смертельно опасно: потеря контроля над энергетической цепью — верная смерть, вся атма пройдёт прямо сквозь тело. Поэтому Баламира идея не восхитила, он недоверчиво хмыкнул, но оценил, как далеко зашёл Орта в своих поисках выхода из критической ситуации, демонстрируя отточенный разум. Ведь в случае успеха он мог уничтожить всю флотилию Аримии.

— Основная часть населения покинула Яр-град, остальных тоже отправим, начнём сейчас же. Кто-то по любому погибнет, всех не предупредить, а взрыв будет мощный, я понимаю! Но твоё предложение временно сдать планету унесёт ещё больше жизней! — продолжал Орта. — Сколько ты сможешь провисеть на орбите?

Баламир невольно задумался, прикидывая шансы и уже относясь к планам друга со всей серьёзностью.

— Под обстрелом — около двадцати минут, — неуверенно ответил он. — Но для многих это верная смерть, мой друг, и для тебя тоже! Эвакуацией столицы здесь не обойтись. К тому же осколки Нуны полетят на Землю… — всё ещё сомневаясь, добавил Бал. — Не знаю… слишком много «но».

Ас всё ещё размышлял, избегая лишних вопросов, попутно всесторонне изучая предложение Орты. К тому же он понимал, что Совет старейшин не позволит выделить нужный объём атмы без согласия касты Протекторов и Апафиуса.

Впрочем, Маг ещё не передал власть, а брат нарушил свою часть договорённости отсрочить кровопролитие, создав прецедент для отказа от обязательств. Баламир решил, что будет просить энергию сразу у брата, а не через Совет, давя именно на это. Апафиус знал подход к каждому в Совете, где надо, мог надавить, а получить власть легитимно с согласия Бала было для него невероятно важно.

— Вот и проведи эвакуацию! Предупреди Харимийцев, все островные и прибрежные поселения, вывези Антов, предоставь спасательные модули. В Яр-град несколько капсул пришли нам и для людей по максимуму из того, что останется после обеспечения наиболее опасных регионов, — кратко распорядился Ирмант.

— Но ещё надо удержать Аримийский флот на спутнике, иначе зачем всё там взрывать! — поражаясь самоуверенности друга, заметил Баламир. — Не получится одновременно провести эвакуацию и долбить по кораблям, а если поднимут флот со спутника, нас накроют, и глазом моргнуть не успеем… — продолжал он спорить из последних сил.

— Получится! Ты ведь сам сказал, двадцать минут простоят щиты, но и этого не понадобится, — уверенно возразил Орталеон, и то было не пустое заявление. — Вам не нужно поднимать транспортные модули обратно на вайтманы, нужно просто перебросить людей вглубь континента, подальше от воды. Сбросите все капсулы с трёх кораблей, а для управления достаточно одного, самого слабого с военной точки зрения, лишь бы мощности для подъёма в верхние слои атмосферы хватило.

Заметив, что Бал пытается возразить, Имрант продолжил:

— Да, сложновато, но вполне реально! Две наших машины смогут вести непрерывный огонь двадцать, а то и тридцать минут. Аримийцы будут вынуждены держать щиты или стрелять в ответ, а значит, не смогут сорваться с места.

— И хрен тут что возразишь! — согласился Ас.

— А за меня не переживай, главное, открой столб. Я соскочить успею, как ни крути! — с широкой улыбкой пообещал Орта, но ни он, ни его друг в столь удачный исход на самом деле не верили. — Мне понадобятся все стержни обоих храмов, но всего три Искры в тёмной пирамиде, остальные заберут Сейтлеры. Оставь мне капсулу, но если я не смогу, сам уничтожь духовный район Яр-града ко всем чертям! — серьёзно договорил он, словно Бал уже согласился, а теперь ещё должен дать слово угробить пирамиду, чтобы та не досталась врагам.

В целом Маг действительно уже согласился и смирился. Он хотел сообщить об этом, но Ирмант его перебил, не догадываясь об этом:

— Ты не можешь мне отказать! Мой народ многим пожертвовал ради общего блага, мой отец потерял ещё больше, а сейчас мы вымирающий вид. Я не уйду, они ответят мне за гибель Асмодеев.

Тем временем опустошители, элита Аримии, получили одобрение действовать, вынуждая друзей скорее заканчивать разговор.

— Я всё сделаю, Орта! Мне нужно немного времени, чтобы получить атму. Но вы начинайте! Тебе ещё Ахарат проверить стоит. Прикинь, сколько его не использовали, да ещё на приём настроить… — опомнился Ас.

Ирмант же не знал сомнений, его не тревожила работоспособность устройства, в нём жила вера в конструкторов.

— И ты взорвёшь тёмный храм, если у вас или у меня дела пойдут не по плану! — требовательно напомнил он другу.

— Да! — кивнул Бал. — Когда мои щиты не удержат натиск или пирамида будет взята. Сделаю, — подтвердил, хоть и неохотно.

— Вот и отлично! Дерзай, и мы стартуем, а то становится горячо! — закончил разговор Орталеон.

Асмодей убрал руку с плеча Парта, прервав духовное путешествие.

Глава 1.4

Вернувшись к своим подчинённым, Орталеон сразу увидел опустошителей и радостно улыбнулся. Аримийские бомбардировщики откланялись, уступив право штурма духовного квартала десанту ящеров. Крупная группа высадилась прямо на краю барьера, а несколько виманов зависли над пирамидами. Орта засёк их и начал следить, как за назойливой мухой. Так бы и стоял, но поджимал таймер. Он прикинул расстояние до транспортников врага, на вид небольшое, и решил приложиться плёткой.

Орта хрустнул пальцами обеих рук, разминая, а потом достал свой антрацит — угольно-чёрный камень из другого мира. Сдавил его. Из правого кулака начала выделяться густая тёмная субстанция — мана, одновременно потёкшая вниз и потянувшаяся вверх по руке, заливая запястье. Часть вязкого вещества капала на пол, но остальное вытянулось в длинный посох. Окончательно сформировавшись, оружие застыло, приобретя крепость стали, но имея вес деревяшки.

Мана, поднявшись по руке, перекинулась на мантию, пропитывая её, делая непробиваемой и даже дополняя её некоторыми деталями, например, удлинившимся капюшоном. Орта поднёс к концу посоха свой кристалл, и тот поглотил его, идеально встроив в себя.

Закончив, Ирмант начал отдавать приказы:

— Парт, ты разговор слышал… Срочно призови Перуна и всех с передних рубежей, нам нужен каждый находящийся на Земле Сейтлер. — И, повысив голос, уже для всех: — Помощи не будет, контратаковать тоже не будем. Общее отступление! Встретим их удар прямо здесь и перегруппируемся. Наступление людей откладываем, эвакуация, сосредоточьте войска на материковой части Бореи!

— А запад? Всё отменять? — уточнил Парт.

— Нет, бить будем, пусть арии переждут эвакуацию, а атакуют потом, когда всё устаканится, — спокойно произнёс Ирмант. — Разделимся на две группы, меньшая будет защищать духовный район. Организуем на светлой пирамиде зону посадки модулей и вывоза местного населения.

Первым Парт связался с Перуном, но пришлось описать ситуацию, пусть и в общем. Брат долго не соглашался, с трудом разбирая речь Парта на фоне общего шума.

— Велес, удержите район вчетвером? — спросил Орталеон.

— Под колпаком? — уточнил Велес.

Ему ответили отрицательным жестом. Леший тяжело выдохнул, но согласился.

— Парт, набери себе группу. Твоя задача — вывезти все Искры из капищ планеты, и системных, и вспомогательных. Искры мне не понадобятся, но стержни Ахарата не трогайте, мне нужен работоспособный Столб, а Баламир, если что, уничтожит святилища. Капсулы будут ждать вашего возвращения здесь, но сохраните силы: когда вы прибудете с энергоносителями, тут может быть жарче, чем на Светиле. Выбирайтесь, не дожидаясь меня, вы должны увезти кристаллы, чего бы вам это ни стоило! Святыню Нуны не трогайте, тут я сам разберусь, — указал Орталеон на соседнее капище. — Столб должен быть в работоспособном состоянии! — повторил он, стремясь исключить малейшее недопонимание, и глянул на Парта, которого это уже начинало раздражать. — Не ошибись!

— Но, Бес… — начал было Парт, желая напомнить о риске, однако, увидев лицо Ирманта, сразу понял, что делать это не стоит.

— Занимайтесь своим делом, а я позабочусь об остальном! — в качестве последнего напутствия заявил Орта, что прозвучало надменно, а весь его вид указывал на нежелание делиться с кем-либо своими планами. — Как закончите, не ждите меня. Мне оставите один модуль!

Парт разочарованно помотал головой, оставшись наедине со своими догадками. Все отправились выполнять свои задания, барьер над духовным районом ещё держался.

Ирмант ударил посохом по каменному полу. Кристалл на конце высек искры, во вспышке образовалась тёмная атма, она разделилась на пять чёрных сфер не крупнее среднего яблока каждая. Идеальные формирования пустились в круговое вращение над Орталеоном без дальнейшего вмешательства создателя.

Орта давно следил за отмеченными целями, зависшими над барьером, не только взглядом. Он чувствовал чёрную ману внутри опустошителей, готовящихся к высадке со всех виманов разом. Над величественными святынями копилось всё больше аримийских транспортников, но и Сейтлеры уже собрались полным составом.

Асы поделились на две части. Группа, возглавляемая Партом, разбилась на пары и, поочередно используя телепорт, направилась в разные точки Земли, в городе оставались немногие. Перун привёл лишь одного, второй погиб, ещё Велес и четвёрка, прежде удерживающая барьер. Тот работал на остаточной энергии, стремительно угасая.

Ирмант поднял руку ладонью вверх как раз в тот момент, когда экран окончательно исчез, и три из пяти чёрных сфер молниеносно устремились к вражеским виманам. Они преодолели обшивку транспорта без всякого сопротивления, рассыпавшись на множество частичек, просочившихся сквозь корпус, а не пробив его. Орта сжал кулак, и тёмная атма видоизменилась, а машину изнутри прошили сотни тончайших игл разной длины, но каждая проколола корпус так, что слегка вышла за его пределы, на миг превратив технику в ежей.

В этот момент три корабля словно выпали из пространства и времени, после чего возвратились, но уже сломанными, и камнем устремились вниз. Поток маны изрешетил всё, что встретил: опустошителей в доспехах, корпус, двигатель, энергосистему и остальное. Через несколько минут раздалась серия взрывов…

Ирмант приберёг оставшиеся две сферы для защиты.

Один из уцелевших виманов повернулся боком и обстрелял Сейтлера из энергетической пушки. Тут же распахнулась дверь, оттуда градом полетели тёмные стрелы — заряды, сотворённые из почти такой же атмы, но выпущенные из арбалетов.

Пилот пятого корабля оказался не настолько храбрым. Быстро поняв ошибку собратьев, он дал дёру.

Орталеон быстро переделал один из шаров маны в тонко раскатанную твёрдую пластину, щитом встретившую все атаки на подлёте, а посох направил на виман ящеров и выстрелил в ответ.

Последовало три выстрела, и только первый не попал в цель. Виман успел от него увернуться, но второй угодил в кабину, а третий — в пассажирский отсек. После чего Ирмант остановил пронёсшийся мимо цели заряд и развернул обратно, чтобы окончательно уничтожить уже подорванный виман.

Последний корабль тоже далеко не ушёл, Орта ударил вдогонку прямым и продолжительным выбросом, догнавшим опустошителей со скоростью света. Луч черкнул по корпусу, отрезав хвостовую часть наискосок, будто лазером, что привело к неуправляемому падению корабля. Орта был недоволен: несколько ящеров успели спрыгнуть. А ведь он потратил много атмы и рассчитывал на полное уничтожение вимана.

— Красиво падает… — протянул недавно прибывший Перун.

— Хоть картину пиши… — с улыбкой поддержал Велес.

Оба переглянулись, оценив редкий момент, когда их мнение было едино.

— Кого ждём? Действуйте! — прикрикнул Орталеон, отрывая всех от наблюдения за подбитым виманом.

На площади собрали самых слабых жителей Яр-града, тех, кто не мог выбраться самостоятельно: стариков и женщин с детьми. Все поднимались наверх, чтобы укрыться в светлой пирамиде до эвакуации. С дальнего края майдана у капищ показались высадившиеся опустошители. Ящеры старались не отвлекаться на людей, стремясь к лестнице, но земные воины их не пропускали, вступая в неравный бой без страха.

Штурмовые отряды неприятеля множились, давили, пользуясь численным преимуществом.

Уничтожив пять машин, Ирмант отсрочил наступление, ведь ящерам было куда удобней нападать сверху, но уже полученный предшественниками опыт удерживал других пилотов от подобных попыток. Разбитый виман наконец дался о землю.

— Да уж! — лишь теперь оторвав от него взор, заметил Перун. — Не хотелось бы мне быть твоим врагом! — потешив самолюбие Ирманта, высказался громовержец.

Двое Асов за его спиной растерянно переглядывались, не получив команды к действию.

— Все, кто есть, остаются на вершине храма, а мы — вниз! — распорядился Велес за себя и Перуна, понимая, что нужно скорее спускаться к подножию. Ящеры почти перекрыли проходы, зажимая бойцов землян.

— Тёмную пирамиду займу я, охрана мне не понадобится, за вами только светлая! — уточнил Орта, подтвердив приказ Лешего.

— Мы задействуем отдельную систему защиты пирамиды Яр-Солнца! — предложил Авраам, подразумевая индивидуальное силовое поле над храмом.

Макош собралась было тоже пойти вниз, однако была остановлена Велесом, и по делу, ибо бой не был её сильной стороной.

Вторая пирамида осталась без защиты, чем моментально воспользовался какой-то проворный пилот. Он сбросил на храм около десятка ящеров. Последний Сейтлер из группы сбора энергоносителей воспользовался камнем для перемещения, а защитники распределились по позициям. Авраам заметил движение на тёмной пирамиде и показал Ирманту.

Тот уже и сам всё видел, но поблагодарил улыбкой, после чего разбежался и сиганул вверх метров на десять.

В высшей точке Орта выпустил тёмную ману из всего тела, она окутала Ирманта густым чёрным облаком и словно растворила в себе.

Орталеон двигался в энергетическом потоке с огромной скоростью, оставляя позади след из потерянной маны в виде шлейфа, и был похож на огромную демоническую птицу. Когда он с грохотом ударился о камни храма прямо среди опустошителей, облако атмы накрыло их, в последний момент из невесомого газа превратившись в нечто вязкое и тяжёлое, и увернуться от этого было невозможно.

Удар сотряс пирамиду, огромные монолиты, из которых она была сложена, зашевелились, как при землетрясении. Когда пыль и каменная крошка осели, Орталеон вернул свой изначальный вид, а все ящеры неподвижно валялись вокруг него в растерзанной броне и в чёрной атме, пятнами приставшей к телам.

Убедившись, что ему больше никто не помешает, Орталеон одним плавным движением скользнул к небольшому строению, расположенному прямо по центру крыши.

Сооружение выглядело очень просто, оно было похоже на дольмен, сложенный из цельных плит. По сути это был вход на верхний этаж пирамиды, к которому снизу подхода не было. В просторном зале под самой крышей храма и находились панели управления Ахаратом.

Ирмант вступил в строение и ударил по стене. Проход закрыла массивная каменная плита, которая выехала из стены. А уже следующим шагом Орта попал на ведущую вниз лестницу.

Спустившись вниз, Орталеон вышел в зал управления и огляделся. В просторном помещении, украшенном белокаменными колоннами, он нашёл панель управления. Она располагалась в углублении в форме песочных часов, украшенной по краю золотым орнаментом с мелкими искрящимися кристаллами. Имрант нажал несколько клавиш.

Перед ним возник тонкий оптический экран, справа от него открылся люк, из которого плавно поднялась громоздкая установка. Ирмант выбрал нужный раздел и провёл пальцем по сенсорной панели. На экране возник план помещения. Он надавил на символ входа, после чего запустилась внутренняя силовая защита с приоритетным усилением двери.

Орталеон коснулся ещё нескольких клавиш, и из второго люка поднялась модель планеты со спутником.

Внутри установки что-то начало пощёлкивать и временами звенеть. Открылись ещё три круглых люка поменьше, симметрично удалённых от самой модели. Из них выдвинулись каменные блоки, удерживающие в себе очень крупные Искры Асов — аккумуляторы, питающие межпланетное устройство.

Вокруг модели Земли возникла голограмма Солнечной системы, она заполнила собой всё пространство от стены до стены.

Даже скрывшись за толстыми каменными стенами, невозможно было полностью отгородиться от внешних звуков. Прямо над залом, на крыше пирамиды, возник какой-то шум. Быстро завершив подготовку, Ирмант запустил Ахаратный столб, к этому времени Баламир как раз успел выполнить свою часть договорённости.

Орталеон выпустил собственный поток атмы, волной раскатившейся вокруг него на несколько метров и достигшей аккумуляторов храма Нуны. И тогда Искры начали быстро вбирать в себя его атму, прогреваясь, как движок машины. Тут же возник и начал постепенно усиливаться гул, исходящий из некоего источника где-то в недрах пирамиды, громкое гудение с редкими, но громкими хлопками. Золотая каёмка углубления, где стоял Ирмант, наполнилась чёрной маной, мелкие кристаллы начали светиться, а вслед за ними и основные Искры.

Орталеон быстро касался нужных клавиш на панели, регулируя сеть источников атмы по планете, задавая каждому храму нужную мощность. Святыни работали как предохранители, определяя максимальный размер всей энергетической передачи, исходя из объёма подготовленных для неё хранилищ. Все части Столба и главный храм Нуны были связаны с самим спутником Земли.

Ахарат был способен накопить на Нуне атму в количестве, соответствующем объёму хранилищ на Земле — мера предосторожности.

Последним действием Орта выбрал голограмму Солнца и отметил пункт «игнорировать». Услышав несколько ударов в стену и дверь, Орта поспешил. Он присел и направил ещё больше собственной атмы в золотой узор, по которому она потекла прямо к Искрам, разделившись на три ручейка. Это был последний из безопасных этапов. Впрочем, Орталеон встречал грядущее со спокойствием настоящего воина, он вкладывал все свои силы, полностью погрузившись в управление процессом, не оглядываясь на дверь, зная, что в неё вовсю пробиваются аримийские ящеры.

Феноменальный механизм по передаче энергии достиг необходимого для старта заряда за счёт атмы Ирманта. В пределах вырубленного в каменном полу углубления вверх ударил столб света — яркое белое свечение с зелёными и чёрными нитями. Орталеона подняло примерно на метр, он расслабился и сконцентрировался на конденсации новой маны, очень медленно и плавно двигаясь, словно плавая в воздухе.

Дальше свет начал преобразовываться в плазму, полностью обволакивающую Ирманта, а заодно и модель Земли вместе со спутником. Процесс пагубно действовал на того, кто управлял Ахаратом, но внутренних запасов маны Ирманта пока хватало, и он вполне нормально себя чувствовал в коконе из собственной маны.

Как только Орталеон подготовил почву, Баламир не заставил себя долго ждать. Со спутника, вращающегося вокруг Дроды, ударил мощный луч сконцентрированной энергии, духа планеты, невероятный объём которой устремился к Земле, пройдя через космический туннель — чёрную дыру.

Мана покрыла огромное расстояние за пару минут. А затем прямой как струна луч, сотканный из атмы тёмно-синего цвета, вонзился в спутник Земли. Когда между мирами установилась непрерывная энергетическая связь, по всей длине луча возникло множество оранжевых колец, пробегающих от источника к приёмнику. Вместе с этим многократно вырос потенциал Ирманта, подпитываемый потоком родной маны.

Искры в храме продолжали испускать струи света, концентрируемого возле Ирманта. Достигая его тела, сияние неторопливо вытягивало из него атму, но теперь её у него стало с запасом. Плазменный ветер вынуждал чёрный поток Орталеона густеть. Получившаяся субстанция вытекала из него, заливая пол, и чем дольше работал Ахарат, тем больше маны требовалось.

На орбите Земли разразилась настоящая паника. Ящеры и в самых страшных кошмарах не предвидели подобного, даже генерал их армады понятия не имел, зачем и как Асы запустили Ахарат, но ощущение угрозы испытал каждый аримиец, а Ирмант уже накидывал петлю им на шею.

Внезапно глобус резко дёрнулся и начал раскручиваться, как волчок, постепенно ускоряясь. Набрав скорость, он вспыхнул, свет мгновенно разлетелся по всему храму, но то было только начало. Модель Земли выпустила оранжевое облако, которое начало разрастаться, вбирая в себя всё, что попадалось на пути. Это облако нейтрализовало жгучий плазменный ветер, перекрывая ему доступ ко всему, до чего дотягивалось.

Свет, исходящий из Искр и выемки в полу, угас, но Орта по-прежнему висел в воздухе. И тут модель планеты исторгла множество маленьких сфер, состоящих из тёмной маны, которые окружили Ирманта и заплясали вокруг него.

Покружив так какое-то время, сферы разлетелись по всему храму, на полном ходу врезаясь в стены и во всё, что встречалось на пути. Атма разбивалась на капли и передавала внутренний заряд в камень, зажигая вырезанные или пропечатанные повсюду руны, свет в зале становился всё ярче и в конце концов начал слепить. Где-то в глубине пирамиды прогремел взрыв, пролетевший волной по всей Борее, а святыня наполнилась дымом и резким запахам гари.

Собранная на Нуне атма устремилась к Земле. Энергетический луч ударил в тёмную пирамиду, вся конструкция задрожала, цепь между двумя мирами замкнулась, достигнув конечной цели. Атма попала в крышу надстройки, но не разрушила её, а прошла насквозь и по колоннам вниз, на этаж с панелями управления и дальше, в самую основу пирамиды.

Мощнейший вид маны пропитал пол и стены, всю пирамиду, на стенах засияли руны. Оранжевое облако, окружившее Орталеона, теперь защищало его от буйства чистой энергии, насыщающей капище. Но она по-прежнему питалась исключительно за его счёт.

Ирманту было тяжело, он начал уставать. Зато облако не позволило тёмной атме проникнуть внутрь зала управления.

Достигший Земли луч составлял не более десяти процентов от того объёма, что получала планета с Дроды. Остальная же концентрировалось на Нуне, которая уже сияла чертовски красивым разноцветным заревом.

***

Далеко в космосе, в сегменте Дармия, вайтмары Асов подходили к одному из богатейших домашних регионов Аримийской цивилизации, а командовал ими Протектор Апафиус. Он беспокойно следил за мониторами, с горечью и сожалением наблюдая, как расходуется атма Дроды — ценнейший ресурс, ради которого затевались войны. Апафиус был жаден до духа планеты, всегда хотел больше и больше.

При виде того, как стремительно тает накопленный за годы запас, у него кровь в жилах стыла. Но Протектор, ведомый личным корыстным интересом, только что сам попросил у высшей инстанции их планеты — Совета старейшин — одобрения на включение Ахарата и чуть ли не силой выбил их согласие. Атмы жаль, даже очень, но Апафиус и второй раз поступил бы точно так же, ведь на кону было нечто более ценное — власть.

***

Оранжевый пузырь, окружавший Орталеона, вдавил атму Дроды не в камень, а через него в жилы, скрытые в стенах храма и уходящие в самый низ пирамиды, а оттуда в самые недра земли, и нормализовал поведение чистой маны с помощью золотой сетки, пронизывающей все каменные монолиты. Процесс шёл своим чередом. Ирмант проскочил самый сложный этап — стабилизировал перегонку. После чего облако самоликвидировалось.

На текущей стадии Ирманта, который находился в самом конце всей цепи, затрясло, он испытывал очень сильную боль во всём уже порядком измученном теле. Однако своей главной задачи — набрать нужное количество энергии и лишь потом прервать связь, используя Нуну, как очень большой предохранитель межпланетного масштаба, Орта ещё не достиг. Пусть внешне атма себя почти не проявляла, она наполняла каждый сантиметр сооружения, а вихрь вокруг Ирманта, удерживающий его парящим над покрытием и отделенным от всего остального, никуда не делся.

Забыв про боль и страдания во имя спасения своего клана, Орталеон был готов умереть, но выполнить свою задачу до конца. Он нисколько в себе не сомневался, запустить или проконтролировать процесс переброски атмы в одиночку до него не пробовали, но оказалось, что это вполне возможно. Перегрузка, которой подвергалось его тело, была запредельна, но, к его счастью, совпала с максимальным запасом прочности. Однако фортуна переменчива…

Несколько сильных ударов вошли в плиту, прикрывающую вход, импульс, взрывная волна и оглушающий шум последовали вдогонку.

Аримийцы пробили брешь общими усилиями и не с первой попытки, превратив дверь и лестницу в обломки. Снаружи Сейтлеры ещё держались, но ящеры сильно превосходили их числом и зажали Асов на соседней пирамиде, помочь Ирманту те не могли, да и задача у них стояла другая. Храм Яр-Солнца стал последним незахваченным местом в городе. Асы защищали спасательные капсулы, сдав тёмный храм. Население города уже эвакуировали, пусть и не без потерь, теперь они ожидали возвращения Парта и остальных, отправившихся за Искрами.

Опустошители ринулись в проход как саранча под руководством командующего наступлением генерала, лично спустившегося с флагманского вайтмана, чтобы разобраться с внезапным запуском Ахаратного столба. Командующий драконами до конца не верил, что систему вообще могли запустить. Об Орталеоне он знал, но только о нём, других Асмодеев на Земле не было. Старому аримийцу стало интересно, кто управился с механизмом, он предположил, что через него Асы смогли перекинуть внутрь Сейтлеров, поэтому и отправился сам, прихватив с собой много солдат, включая личных стражей.

Главный ящер двигался очень медленно, даже не хромая на правую ногу, а практически волоча её за собой. Это была очень старая травма. А ещё генерала отличала зубастая, чуть вытянутая пасть со шрамом на одной стороне лица и металлической маской на другой. Аримийского вожака звали Южен, это был очень старый дракон династии Шан, семьи, приближенной к священному роду Ин, генерал, третье лицо в расе после Херши и Императора драконов, его поверенный и военачальник.

Группа опустошителей, уничтожая массивную дверь, нарушила устаканившийся процесс получения атмы. Взрыв повредил потолок и стены вместе с внутренними жилами, отчего часть пирамиды рванула повторно, но теперь за счёт накопленной в ней атмы, и гораздо сильнее, разнеся один угол храма. Четверть гигантского сооружения осыпалась, вдобавок по оставшейся части постройки пронёсся силовой импульс, затронувший Ирманта, и, что важнее, его энергетическую защиту. Чистая атма вновь вырвалась на свободу, а оранжевого облака, чтобы её утихомирить, уже не существовало. Опустошителей тоже разбросало взрывом. Южену повезло, он не успел войти в зону поражения.

Но несмотря на это, Ахарат работал, продолжая движение атмы по пирамиде, но потерял стабильность, и поток атмы с Дроды почуял свободу. Из Искр и модели Земли вылетело бессчётное количество энергетических сгустков. Разлетевшись по залу, они наносили новые повреждения стенам.

Такие же заряды попадали в Орталеона, но он стойко принимал удары. Он надеялся, что ещё сумеет вернуть себе управление процессом, но эта надежда становилась всё призрачней.

Положение ухудшалось, Орта принялся выпускать тёмную ману всем своим телом, пытаясь хоть как-то защититься. Однако её не хватало, а выбросы становились всё мощнее.

Аримийцы заняли дальнюю часть храма, боясь передвигаться из-за энергетической бури, ящеры ждали Южена, но он стоял в начале разрушенной лестницы и не двигался.

Добравшись до Ирманта, атма Ахарата взялась за его тело, словно миллион прожорливых невидимых бактерий. Чистый поток быстро преодолел его защиту и атаковал плоть, сжигая её и очень быстро убивая. Орталеон ощутил невыносимую боль, даже кости таяли, как воск. Он не был готов к такому, но и не кричал, стиснул зубы и сжал кулаки, собрав и бросив все силы на последний порыв в попытке переломить ход борьбы и загнать атму Дроды обратно в кристаллы и жилы, но не вышло. И Ирмант сдался, наверное, впервые в своей жизни…

Он закрыл глаза и расслабил тело. Когда внутренняя мана иссякла, тело резко бросило на пол и прижало, обездвижив, кости начали ломаться.

В храме царил настоящий хаос, опустошители рванули наружу, по пути чуть не сбив своего генерала.

Лёжа на полу, Ирмант мучился, не теряя сознания. Он полностью передал себя в распоряжение отчаяния, слепой ярости и страдания. Даже на смертном одре Орталеон не мог отделаться от чувства вины за то, что проиграл в этой битве, а также сожалел, что нормально не попрощался с Макош.

Прошлое, настоящее и будущее в один миг стали чем-то несущественным по сравнению с новым смыслом его существования — местью. Но затем лицо Орталеона стало столь безразличным, что показалось, даже стремление уничтожить скопление сил Аримии его покинуло, и он опустел. Будто всё питавшее его дух исчезло, и ад получил сознание Ирманта в безраздельное пользование.

Асмодей пребывал в молчаливо-задумчивом состоянии под гнётом чистой энергии, под прессом, прижавшим его к полу, и из правого глаза катилась слеза чёрного цвета, обжигающая щёку. Орталеон извинился перед предками и собратьями и приготовился к встрече конца.

— Бес… — глухо прозвучало в голове Ирманта.

Глава 1.5

Закончив разговор с братом, Баламир решил больше не терять ни секунды. Он выбил для себя ману Дроды и поспешил поближе к Земле, вызвав на себя три сторожевых вайтмана Аримии средних размеров.

Именно столько кораблей оставили патрулировать орбиту, немного опрометчиво, но каждый из них был хорошо вооружен и способен дать бой. А нападения аримийцы не ждали, ведь они установили датчики на подходах к Земле. Но вышло так, что Асы успели пройти первый из них до того, как датчики активировали.

Сообщение о нападении быстро облетело армаду аримийцев. Часть машин драконов начала экстренное приготовление к космической битве, но крупные корабли были не способны моментально взлететь, а многие мелкие поставили на ремонт и обслуживание, короче, требовалось время.

Асы торопились к Нуне, чтобы занять выгодные боевые позиции. Крупные вайтманы аримийцев не могли удерживать щиты и прогревать двигатели одновременно, а значит, требовалось заставить их сделать выбор, начав обстрел.

Будучи неглупым и решительным лидером, Бал быстро придумал неплохой план. Однако он никогда не отдавал приказ, полностью не изучив риски, хотя и шёл на них в крайних ситуациях. Если цель была труднодосягаемой, он скорее отказался бы или придержал выполнение задания, чем рискнул подчинёнными, а если стоял вопрос жизни и смерти, то отправился бы сам. Маг никогда не жертвовал кадрами ради сомнительной цели.

Но в тот момент он быстро и уверенно отдал приказ капитану второго корабля Сварогу провести эвакуацию людей, а третьему — присоединиться к нему и вступить в бой.

Впрочем, старик Сварог только рассмеялся и послал командира куда подальше, обосновав отказ собственным опытом и боевой мощью своего вайтмана — «Мирона». А вот борт Балы, «Странс», напротив, обладал повышенным запасом спасательных капсул, вдвое превышающим количество модулей на боевых виманах «Мирон» и «Корст».

На том и порешили. Сварог взялся за обстрел патруля, в дальнейшем планируя переключиться на спутник и врагов, предпринимающих попытку покинуть Нуну, а экипаж Бала теперь отвечал за эвакуацию. Но летели они пока вместе, близко друг к другу.

Асы без помех приблизились к Земле. Их засекли, но у них было несколько минут, и они спокойно скинули на землю все спасательные модули. А виманы, что у них имелись, направили для вывоза нейтрального населения Харимии — чёрных и краснокожих людей, народа, некогда заселявшего соседнюю от Земли планету Марсия, но давно ставшего соседями для славяно-ариев и нации Дракона, заняв отдалённые от Бореи земли.

«Странс» остался на орбите, а «Корст» и «Мирон» полетели навстречу противнику, так и не включив силовые щиты в целях экономии энергии. Космические суда под командованием Сварога и командира «Корста» Морбла — перспективного вояки средних лет из клана Асмодеев — уверенно заняли ударную позицию, слегка разойдясь и двигаясь очень целеустремлённо.

Баламир сам подбирал участников экспедиции и взял самых надёжных, тех, кому доверял.

Семья Морбла считалась уважаемой среди Ирмантов, и Бал изначально рассчитывал на его помощь в преодолении возможной смуты. Морбл знал о произошедшем на Дроде и пережил всё то же, что и Орталеон, разве что вины не испытывал, и в серьёзности его настроя сомневаться не приходилось.

Морбл приказал поддать газу и слегка вырвался вперёд, подойдя к кораблям ящеров в одиночку и впритык, так и не запустив силовую защиту. Он действовал вызывающе, провоцируя аримийцев на первый удар.

Набрав достаточную скорость, «Корст» полностью сбросил тягу, многотонный аппарат плавно нёсся по инерции. Аримийцы пошли на поводу у Асмодея, но их было почти не в чем упрекнуть, разве что в недостатке изобретательности и отсутствии плана. Им приказали вступить в бой, они и вступили, и неважно, что Асы сильней.

Аримийцы предпочли тупую лобовую атаку. Морбл этого и добивался, когда опережал союзный корабль. Драконы ухватились за отделившийся вайтман, посчитав это оплошностью, которую можно было быстро обернуть в свою пользу. Они планировали разделаться с первым кораблём, а затем приступить ко второму и третьему. На деле они захватили наживку.

Экипаж «Корста» действовал по моментально разработанному, но гениальному плану молодого командира, даже Сварог оценил его дерзкую выходку.

Уже у самого края, после первых выстрелов врага, «Корст» одновременно задействовал четыре верхние турбины, резко направив огромную машину вниз, прочь от энергетических снарядов врага, чуть не попав под прямое попадание справа. Уклонившись, капитан «Корста» перевёл всю мощь на передок, выключив задние двигатели. Вайтман ушёл в пике, а из него командир смог провести выстрелы из шести верхних орудий. Четыре настигли цели: первая пара нейтрализовала щиты, а вторая попала по уже незащищенной кабине.

Проредив строй ящеров, «Корст» разом запустил все балансировочные двигатели, кроме самого крупного, основного, необходимого для движения вперёд, и что важно — наконец-то включил силовые щиты.

Пострадавший вайтман драконов был обезглавлен попаданием в капитанский мостик, его медленно относило в сторону.

Счёт шёл на минуты. «Странс» завис на орбите, подготовив к запуску силовое поле. В то же время экипаж «Мирона» под командованием Сварога обошёл повреждённый корабль драконов и попал под огонь другого вражеского вайтмана.

Аримийцы произвели несколько выстрелов на очень близком к цели расстоянии в одно и то же место, но силовое поле корабля Сварога не выключалось даже от серийных залпов. Технология Асов позволяла защите выдерживать любую нагрузку, пока в сердце корабля была энергия. Погасить такие щиты возможно было лишь за счёт сильного разового перепада напряжения. По мерам Аримии это примерно три-четыре попадания подряд торпедами.

Справедливости ради, корабли ящеров тоже были весьма неплохи, вторые по качеству после Асов среди сотен цивилизаций, и в бою с кем-то другим их щиты не выключились бы от пары энергетических выстрелов.

«Мирон» вернул всё сполна и разнёс в клочья второй из трёх вайтманов ящеров.

Последний борт Аримии, оставшийся без силового щита, оказался зажатым между двумя кораблями Асов и пытался скорее восстановить силовое поле, но было ясно, что не успеет. Ящеры развернули корабль боком для проведения последней отчаянной атаки из всех орудий. Этим действием они обрекали себя на двусторонний обстрел, проявив эпичный, но бесполезный героизм.

Командир ящеров осознавал, что им не уйти, как ни крути, их уже вели, и приказал вложить всё, что было, в атаку. Сварог распознал замысел врага быстро, но не успел ничего сделать, «Корст» его опередил.

Морбл грамотно выбрал момент и использовал сильнейшее в его арсенале оружие — лучевую пушку. Он провёл лучом вдоль всего фюзеляжа, и корабль начал разваливаться на куски, взрываясь изнутри. Часть аримийцев успела покинуть обречённый борт на спасательных капсулах и виманах.

Морбл и Сварог сами пилотировали корабли, не сговариваясь, они отвернули, решив не преследовать уцелевших: добивать побеждённых было ниже их достоинства. Подавив первую волну с минимальными энергетическими потерями, мини флотилия подлетела к Нуне и зависла над галактическим портом, оборудованным на спутнике.

Несколько вражеских машин поменьше успели подняться. Однако основную проблему Асам создали крупнокалиберные пушки, установленные драконами на поверхности Нуны, и лазерные и торпедные системы больших кораблей. Но стреляли не все: кто-то включил защиту, кто-то планировал взлететь и готовил движки к подъёму.

Но обстрел всё равно был настолько интенсивным, что оба космических судна вынужденно остановились и сосредоточились на обороне — поддержке защиты. Установки Асов сбивали большую часть ракет и самые мощные залпы, остальное принимали щиты. Прикрываясь шквальным огнём, несколько кораблей ящеров смогли подняться и набрать высоту, даже развернуться, но Асы выцеливали подобные отчаянные экипажи и пропустили всего две машины, которые и зашли на «Странс», а «Корст» и «Мирон» помочь не могли, так как удерживали основную массу врагов.

Отыгранного времени Баламиру вполне хватило для эвакуации даже в самой горячей точке Бореи, подавляющее большинство капсул уже заполнилось и покинуло опасную зону. Антам пришлось полностью оставить свой остров.

На орбите битва перешла в решающую стадию. По огневой мощи Асы проигрывали. Два на двести — не самый удачный расклад, решало лишь положение и удачно выбранный момент. Противостояние превратилось в соревнование качества генераторов и запаса атмы, но на Земле дела обстояли ещё более плачевно.

Глава 1.6

Группа Сейтлеров, бившаяся в Яр-граде, поредела, а те, что остались, сражались из последних сил, удерживая пирамиду Ярилы.

— Во славу древней крови отстоим данное нам творцами право на существование. Мы победим бесчестных предателей! — слышался крик одного из аримийских командиров, боевой клич, поднимающий мораль бесчисленным ящерам, взбегающим по лестнице и прыгающим со своих кораблей.

Защитное поле не пропускало атму и другие виды энергии в любом проявлении, обстрел энергетическими зарядами был ему не страшен. Но аримийцы были способны заглушить выработку собственной атмы, поэтому свободно проникали сквозь барьер, и Асам раз за разом приходилось очищать вершину пирамиды, чтобы отстоять оставшиеся спасательные капсулы.

Наконец-то вернулось подразделение Парта с Искрами. Воспользовавшись появлением более свежих Сейтлеров, Асы смогли остановить опустошителей и загрузить Искры в капсулы.

Командование ящеров озверело, заметив это, и яростной атакой попыталось помешать защитникам пирамиды, но это им не удалось.

Пока шло общее отступление Асов, Перун и Велес били агрессора без пощады и усталости, но теперь тоже поднялись на вершину пирамиды к собратьям.

Перун постоянно посматривал на пустой модуль, предназначенный Ирманту, переживая за него. Он видел, что происходит с храмом Нуны, но помочь не мог.

Под натиском опустошителей и осознав факт вероятного провала Ирманта, судя по количеству врагов, проникших в храм тёмной пирамиды, Перун принял волевое и очень трудное решение покинуть планету.

Баламир через общую систему связи требовал немедленно занимать места в капсулах. Если модули с людьми не покидали планету, то капсулы с Асами и Искрами должны были выйти на орбиту, пока корабль имел возможность их защитить и принять, ведь отчаянных попыток Аримии поднять корабли становилось всё больше.

Ещё раз осмотрев вершину соседней пирамиды, Перун укрепился в своём решении. «Странс» включил обратную тягу, заодно усилив силовую защиту спасательных модулей. Все, кроме двух братьев, расселись и пристегнулись, в одной из капсул пустовало лишь два места.

Барьер над пирамидой света только сняли, хотя бомбардировка прекратилась гораздо раньше: храмы ящеры разрушать не собирались. Перун сам не знал, зачем тянет время, но продолжал выбирать цель за целью на пару с Велесом, пока все ждали и нервничали.

Баламир пристально наблюдал за происходящим со своего кресла с помощью трёх шустрых сфер — небольших юрких шпионов, камер-сенсоров, работающих в любую погоду и на огромной дистанции. Асы и груз разместились в трёх модулях, два из них были полностью готовы, и «Странс» дистанционно инициировал запуск возвращения. В Яр-Граде остались всего две капсулы, включая резервную, припасённую для Асмодея.

Перун с Велесом переглянулись, Леший последний раз осмотрел вершину светлого храма, а его брат — тёмного, и оба синхронно разочарованно отступили. Торопливо запрыгнули в капсулу и затворили дверь.

Зайдя внутрь, Велес зацепился макушкой за низкий потолок, привычно поморщился, окинул взглядом вытянутый салон и опустился в кресло…

Перун нажал пару кнопок на пульте управления, после чего тоже сел и пристегнулся. По ним несколько раз выстрелили, но экран выдержал. Велес уже успел крепко вцепиться в поручни, так как очень боялся летать, он предпочел бы этому недолгому подъёму рисковый прыжок через Ахарат. Полёт до Земли с нырянием в чёрную дыру Велес называл худшим событием в своей жизни. Братья над ним посмеивались, будто бы он не покидает Землю потому, что боится возвращения, а не потому, что так сильно полюбил планету.

Наконец модуль сорвался с места, устремившись обратно к своему носителю по самой длинной во Вселенной верёвке.

Следуя на «Странс», спасательные капсулы с Сейтлерами и Искрами на борту продолжали отражать отдельные заряды. По последним модулям ящеры били с особым рвением из-за груза и неприязни: Асы убили многих опустошителей. Пассажиры в основном тревожились за себя, и только Парт — за единственного оставшегося на Земле, за лидера Сейтлеров.

Получив сигнал о возвращении двух спасательных бортов, Баламир нервно уставился на приборную панель в ожидании скорого прибытия двух других, а особенно того, что ещё не взлетел, но их пока не было. Бал нервно перебирал пальцами, сосредоточившись и очень боясь пропустить точку невозврата, опасаясь, что наступит тот момент, когда ему придётся стрелять по священному району города, и надеясь каждой клеткой своего тела, что обойдётся. Он очень надеялся на успех Ирманта, хотя при необходимости действовать его рука точно не дрогнула бы.

Все три сферы для слежки сконцентрировали внимание на храме Нуны, но пока не приближались. Внешнее спокойствие было прервано громким сигналом. Третий модуль с Перуном и Велесом пропал с радара, их сбили немногим позже старта. Виман Драконов совершил несколько тщетных выстрелов, после чего целенаправленно врезался в капсулу примерно в километре от Земли. Атака была отчаянная. Ящер даже не пытался сбить объект меньшего размера боком или вроде того, чтобы спасти своих, он просто взял его на таран. Обе машины, кувыркаясь, полетели вниз.

***

Генерал Южен сорвался из-за провала на светлой пирамиде. Он устал довольствоваться докладами подчинённых и, пренебрегая безопасностью, снова спустился вниз на пике энергетического урагана, чтобы не прощёлкать и тёмное капище. Впрочем, большого риска уже не было, в отсутствие управления межпланетный столб перешёл к медленному отключению, а точнее, атма с Нуны автоматически потекла на Землю, что в корне расходилось с замыслом Ирманта. Высокий чин Аримии хотел убедиться лично, что Орталеон не справится, столб просто отключится, и Орден Сейтлеров не появится в храме в полном составе.

Генерал был крайне упёртым, с сильным характером, и ещё силён телом, а также имел увесистый багаж знаний. Маг, причём тёмный, драконы называли ему подобных Чернокнижниками. По его крепким, но не совсем верным убеждениям, истинным считалось следующее: заряженную Искру Асов невозможно повредить или уничтожить ни одним видом энергии или оружия, ибо у неё такое сопротивление, что не прикоснуться, а вероятность повреждения стержней или потери Искр драконы учли и проработали. Сделали свою копию с образца, полученного путём множества махинаций задолго до начала войны.

Южен Шан и его армия вошли в храм Нуны, и им открылась воистину страшная картина. Орталеон, распластанный на полу, двигался лишь под воздействием невидимого энергетического пресса, смещающего тело то туда, то сюда. Его терзал непредставимый уму объём атмы, сосредоточенный в полукруге в центре установки, где он и упал. Вид живого существа в столь растерзанном состоянии напугал бы любого, даже самого хладнокровного. Ирмант, словно тряпка, елозил по луже собственной маны, расплавленной кожи, костей и крови. Статическое поле убивало жертву очень медленно и мучительно.

— Ещё не всё… Нави обождёт. Бес всего лишь открывает нам глаза… — вновь прозвучал чей-то голос в сознании Ирманта.

Орта почувствовал смерть. Она нежно напевала ему колыбельную. Он увидел себя со стороны, но тут же его душу засосало в чёрную воронку. Орталеон перестал ощущать себя частью мира или существом, способным чувствовать, остались лишь мысли. А потом он отчётливо увидел крупный белый полупрозрачный кристалл, пустой сосуд, валяющийся на куче красного песка где-то далеко, на выжженной, мёртвой планете. Картинка сменилась, Орта увидел кристалл поменьше, темнее самого чёрного цвета. Орталеон хорошо знал именно этот камень, он видел кристалл раньше, более того, владел им почти всю свою жизнь. Это был прощальный подарок отца. «Ирмантианская звезда» — так его назвал родич перед своим исчезновением. То был самый крупный из когда-либо встречавшихся ему Антрацитов, или Асмодейских искр.

Орталеон никому его не показывал и всегда носил кристалл на шее внутри медальона. А иногда убирал его за пояс, в специальный карман. Одежда и ремешок были сотканы из затвердевшей атмы высокой плотности, только сильнейшие Ирманты могли позволить себе сотворить нечто подобное.

Орта напрягся и пошевелился, а медальон раскрылся, и осколок звезды выкатился. Тут же невидимая сила притянула его в центр груди умирающего. Вокруг тела начала собираться Ирмантианская мана — свежая, из тела, и уже вытекшая, что потянулась с пола обратно к источнику, словно обратив процесс вспять. Осколок собрал нужное, и сам превратился в источник, причём неисчерпаемый. Атма начала бурно изливаться наружу, и пресс, который давил на тело Ирманта, внезапно исчез.

Тёмная атма покрыла Орталеона с головы до пят, раны и ссадины постепенно заполнились маной, заменяющей плоть и кожный покров. Даже кости восстанавливались. Плохо было лишь то, что атма обжигала ничуть не меньше, чем прежде энергетические разряды, причиняя невыносимые страдания.

В какой-то момент Орталеон понял, что вернулся, что вновь ощущает себя живым, а вскоре и вновь овладел телом. Память и восприятие происходящего не пострадали, а напротив, усилились. Отсутствуя всего несколько минут, он будто много лет путешествовал по Вселенной, разом прозрев и узнав много тайн, пережил небывалое и обогатился духовно. Его рассудок словно прошёл обновление, внеплановый, несанкционированный апгрейд, объединивший в себе всю боль и память Асмодейского вида, включая происходящее на Дроде в реальном времени, хотя на подобное способны были разве что Светочи, и то немногие.

Ирмант не открывал глаз, однако видел всё вокруг, но как в густом тумане, когда, чтобы что-то рассмотреть, надо напрячься. Встать или пошевелиться не получалось. Орта было попробовал заговорить, но ему и это не удалось. И только высшая цель — отомстить — заставляла его не обращать внимания на боль.

И вдруг тело Ирманта начало светиться изнутри. Ярче всего светились глаза, а также раны и порезы, но сияние пробивалось даже сквозь смоляной слой атмы, что придавало Ирманту некое сходство с раскалённой лампочкой, облитой чёрной краской.

Выделяемая телом Ирманта субстанция смешивалась с его тёмно-голубой кровью, но процесс постепенно сходил на нет, мана уже сочилась отдельными каплями, скатывающимися на пол и сжигающими верхние слои цельного гранита, моментально превращая его в пепел. А из глаз потекли кровавые слёзы, оставляющие на щеках борозды. Он не плакал, это был естественный физический процесс.

Ящерам в зале показалось, что Асмодей сейчас лопнет, не выдержав такого перенапряжения. Командующий наступлением генерал мельком оглядел свою свиту. Его сопровождала дюжина личных телохранителей — Отрёкшиеся, золотые Драконы, и три десятка опустошителей. Генерал выбрал лучшего из золотых — чемпиона боёв на арене, и отдал приказ подойти и прервать страдания Ирманта. А заодно и ритуал, передающий Атму Дроды на Землю, ведь вся присланная энергия доставалась победителям — Аримии. Шан хорошо понимал, что у Асов был какой-то план, но раскусить их замысел он не смог, однако ощущал необходимость остановить Ахарат, перестраховаться.

Умудрённый жизнью и практичный старый дракон здраво оценивал свои силы. Будучи тёмным Магом, он умел управлять мглой, подобно Асмодеям, но не собирался сам вступать в поединок. Вдруг слабость врага подложна? Лет пятьсот назад, по молодости, очень может быть, но не сейчас.

Чемпион драконов был гораздо крупнее сородичей и выглядел очень внушительно: около двух метров ростом, облачённый в тяжёлую кольчугу, плетёную мелким звеном, вооружённый двумя клинками. Он не проиграл ещё ни в одном поединке.

Приближаясь к Орталеону, ящер вёл себя уверенно, на ходу прикидывая, как ему проще разделаться с Ирмантом: ударить в сердце, разрубить тело или отрезать голову? Аримиец спокойно двигался сквозь силовой ураган, но в плазменное поле входить не стал, остановился около запертого в неподвижном теле врага, нависнув над ним горой.

Глаза Орталеона сомкнулись после того, как он потерял контроль над Ахаратом и энергия столба ринулась в его тело. Придя в себя после частичного отключения, Ирмант прекрасно чувствовал, что происходит вокруг. Пережив одну смерть и вплотную подойдя ко второй, Сейтлер расходовал последние физические силы на то¸ чтобы поднять веки, но они были как пудовые. Боли больше не было, но даже ей он именно сейчас был бы рад.

Осознав безуспешность попытки, Орта решил сменить тактику и просто поддаться слепой ярости и мрачным, агрессивным порывам, всё святое и светлое покинуло его разум.

Это решение быстро оправдалось, Ирмант постепенно обретал возможность распоряжаться физической оболочкой. Он открыл глаза, но мутная пелена не исчезла, всё оставалось в густом тумане. В то же время злоба медленно глушила его рассудок. Ещё и поспешить стоило: Ахарат пусть и очень медленно, но терял тот заряд, что Орта накопил с огромным трудом.

— Ну, у тебя и морда! — выдавил, с трудом разжав челюсти, Орталеон, только прозрев и сразу напоровшись взором на врага.

Впрочем, получилось лишь прошипеть, чуть не захлебнувшись кровью, забившей всю глотку. В итоге Орта лишь продемонстрировал собственную беспомощность. Ирмант ощутил прошедший по всем его мышцам импульс, знаменующий возврат реакций организма и воссоздание нервной системы. Первое, что он сделал, — выдавил наглую, вызывающую ухмылку, хоть и давшуюся ему с большим трудом.

Ящер сразу засёк эту выходку и принял её за личное оскорбление или за брошенный без слов вызов. Дождавшись одобрительного кивка генерала, он сформировал из собственной атмы копьё с длинным зазубренным наконечником и собрался было ступить в тёмную лужу атмы, ведомый немудрёной провокацией Ирманта, но не решился.

Чёрное атма, которую извергал Антрацит, поднялась по одной из трёх Искр и обволокла её тягучей плёнкой, медленно застывающей и густеющей. Свечение Искры начало тускнеть. Не шибко сообразительному ящеру пришло в голову подождать. А атма продолжала свою работу: затянула оставшиеся кристаллы и принялась за модель Земли. Она стабилизировала атму Ахарата, подавив её у источников и ограничив внутри энергоносителей, система возобновила нормальный процесс сбора потока. А вот выбросы в разрушенной части храма всё ещё продолжались.

Впрочем, и поток из звёздного кристалла продолжал распространяться по залу.

Орталеон не управлял этой маной, она действовала самостоятельно. Плохо только, что она компенсировала действие плазмы, задерживавшее ящера.

И он воспользовался этим. Аримиец занёс копьё и с силой воткнул его в грудь Ирманта, прямо в бурлящий источник атмы. Истечению чёрной жижи это не помешало, а вот наконечник в теле застрял. Дракон несколько раз дёрнул его, но вытащить не получилось.

От удара тело Орталеона дёрнулось, мышцы резко сократились, судорога пробежала по всем конечностям, аж до пальцев ног. Разум Ирманта враз очистился, а чёткость зрения восстановилась. Он громко захрипел, делая глубокий жадный вдох, осознавая, что не дышал с того момента, как упал на пол. Вместе с этим вернулась и боль, кожа горела, будто её Солнцем обожгло.

Но Ирманта это только порадовало, он понял, что вернулся окончательно. Орта уставился на аримийца и пошевелился, чуть согнув колени и локти, будто собирался встать.

Ящер запаниковал. Мало ему было застрявшего в теле врага оружия, так тут ещё этот сверлящий взор.

— Что же ты! В голову бить нужно было! — более-менее внятно произнес Ирмант с упрёком на чистом аримийском, глядя на ошарашенного ящера.

Ящер не сразу сообразил, что делать дальше, но отвага помогла ему преодолеть ступор. Вопреки доводам разума, который советовал отступить, аримиец выхватил саблю и рассёк шею лежащего врага. Однако всё прошло не совсем так, как он планировал. Прямо перед ударом всё тело ниже подбородка надулось пузырём, лопнувшим от удара, как воздушный шар, только вместо воздуха из него вырвалось облако пепла.

Пепельная мана Ирманта осела на здоровяке-ящере плотным слоем, и сразу же начался процесс тления. Ящер закричал и отскочил от Орталеона, бросил меч и схватился за лицо, не устоял и упал на пол. Повезло, что не в чёрную лужу. Хотя какое тут везение…

Глава 1.7

Генерал недовольно отвёл взгляд и приказал опустошителям идти в бой. Отрёкшиеся пока остались при генерале. По помещению разнёсся тяжёлый топот.

Орталеон попробовал подвигать конечностями, и у него получилось. Он собрал всю волю в кулак и вложил её в единый порыв: подняться, чтобы закончить начатое — разрушить Искры. Его уже не волновало, что на него надеялись Сейтрлеры, он желал лишь мести. Орталеон дёрнулся, и тело чуть приподнялось, а остальное доделала мгла. Чёрная атма сотворила подобие домкрата, мигом поставив Ирманта в вертикальное положение, и сразу осела назад, словно её и не было.

Теперь Орталеон стоял, но что-то пошло не так. Тело было мягким, словно набитое ватой, позвоночник едва держал, голова свисала к плечу, колени подогнулись, а руки покачивались плетьми.

В момент наивысшей концентрации — порываясь встать — Ирмант повторно вырубился, как по щелчку, снова потеряв сознание. Но тело двигалось, словно он стал марионеткой, управляемой демоном или высшими силами, тем не менее, выполняя план самого Ирманта.

Ирмант ещё и шагу не сделал, как на него налетели опустошители, правда, лишь пятеро, остальные разместились рядом, ожидая своей очереди. Ещё пятеро, но уже лучников, вышли вперёд и, синхронно встав на одно колено, сотворили себе луки, а затем и стрелы из собственной маны.

Ящеры не спешили, хотя враг выглядел уныло и был похож больше на зомби, чем на живого. Но бойцы помнили об участи самого сильного из них.

Мечи и топоры ящеров, первыми вступивших в бой, были остановлены чёрными вспышками мглы, которые появились из ниоткуда и всего на короткий момент в метре от Орталеона, а он даже не шевельнулся. Один боец упал, второй отпрыгнул назад, обожжённый. Сходу было выпущено пять насыщенных атмой стрел, все попали, но одеяние и тело Ирманта, насыщенное тёмной атмой, просто поглотило их, они словно в воду канули, пропали, даже не выйдя из туловища с обратной стороны.

Стрелки ошарашенно переглянулись и перезарядились, а ещё тройка ящеров сменила первую пару собратьев с дополнением в виде копейщика, идущего последним и прикрывающегося щитом.

Очередной опустошитель с мечом напал первым, осуществив удар с широкого маха, но тело Орталеона отклонилось в сторону, и лезвие прошло рядом. Впрочем, в том и состоял замысел нападавшего. Первый загонял, второй присел, копейщик метнул дротик в Ирманта, а оказавшийся внизу спешно замахнулся и ударил по колену.

Наконечник дротика вошёл в Орталеона глубоко, но в этот момент он вспыхнул угольно чёрным пламенем, словно факел. Конец дротика расплавился и согнулся, как карамельная палочка в огне.

Ящера, ударившего последним, достало вспышкой, но он успел закончить выпад, вогнав лезвие в правое колено. Однако клинок прошёл насквозь, не повредив его.

Столь агрессивный отпор заставил оставшихся ящеров отступить к лучникам. А Ирмант поднял трясущуюся правую руку, и из рукава его мантии вырвалось пепельно-дымовое облако, которое начало быстро заполнять помещение, распространяясь преимущественно в сторону врагов и догоняя убегающих ящеров. Сам же Ирмант, казалось, отгородился невидимым стеклом.

Непроглядная туча скрыла в себе всех аримийцев. Не накрыло лишь генерала и тех, кто стоял рядом с ним. Шан с огромным трудом остановил чужое заклинание, защитив себя и личных стражников сотворённым впопыхах щитом.

Ирмант опустил руку, и его атма послушно прильнула к полу, потянув за собой всех, кто под неё попал.

Внутренний поток аримийцев защищал их ноги от вязкой атмы на полу, но он же сыграл с ними злую шутку в дымном облаке: чужеродная атма проникла сквозь поры, смешалась с родной и подчинила тела ящеров воле одержимого Ирманта.

Когда аримийцы упали, вязкий поток атмы враз отвердел, вытянувшись вверх острыми шипами. Скрытые в туманной пелене пики пропороли четырёх ближайших бойцов, превратив их в решето, медленно растворяемое в угольной луже. После чего пики размякли, и всё исчезло, оставив во врагах дыры.

Остальным повезло чуть больше, под лучниками шипы не образовывались.

Двадцать пять опустошителей, прикованные к полу и удерживаемые туманной атмой, потихоньку задыхались.

Генерал возмущался, он был крайне недоволен происходящим. А выпущенная Ирмантом мгла постепенно отступила, прежде под шумок удушив пять лучников. Они издавали характерные звуки, но генерал их не слышал, а остальные помочь не могли. Так и издохли — глупо и бесславно.

Орталеон шагнул вперёд, и его голова нелепо качнулась и упёрлась подбородком в грудь. Генерал прищурился. А то, что осталось от Ирманта, перешло к основной задаче, ради которой, в принципе, он и загнал себя в этот угол.

На передвижение Ирманта генерал ящеров отреагировал, подняв два пальца, — жест, содержащий очередной приказ.

Сейтлер ограничился несколькими шагами и остановился, правая кисть зашевелилась, и в кулаке медленно образовался посох, а разлитая лужа атмы подёрнулась рябью, хотя внешней причины для этого не было. Спустя несколько секунд мана затвердела, и на её поверхности возник узор размером во всё пятно — некий лабиринт.

В том месте, где ранее лежал Орталеон и откуда начинала изливаться тёмная атма, лабиринт сходился в жирную точку. Ирмант вставил в неё посох, как ключ в скважину замка. Тотчас же из посоха вырвалась струя тёмной маны и, с шумом ударив в потолок, оставила на нём жирную кляксу. Смолянистое вещество расползлось во всех направлениях и создало точную копию нижнего узора, только ещё больших размеров.

Хотя Ирмант был не в себе, его оболочку распирало от силы, он горел, подобно чёрному факелу, расходуя невероятные объёмы атмы, но даже не замечал этого.

Происходящее напугало генерала, он пожалел, что не спустил сразу всех псов на Ирманта.

По знаку генерала пара Отрёкшихся — Золотых драконов — пролетела пулей, заставляя всю хмарь на пути развеяться за счёт полного выброса собственной маны сразу всем телом. Поток представлял собой кинетические волны, именно они разрушали Ирмантианскую ману. Попутно они освободили нескольких пленённых, пусть и непроизвольно. И только когда мгла рассеялась, генерал увидел погибших лучников.

С большинством других опустошителей ничего не случилось, они просто были скованы, и те, что выбрались, помогли остальным, уничтожая затвердевшую атму.

Золотые Драконы, одетые в доспехи, украшенные золотыми узорами, намеревались вцепиться в Орталеона бульдожьей хваткой. Их встретил энергетический барьер в виде полусферы, полностью укрывающей Ирманта.

Охрана генерала не затронула своим спеллом силовой столб и две руны, появившиеся на потолке капища. Процесс передачи атмы со спутника полностью восстановился.

Ирманту следовало отреагировать на атаку, но левой рукой он удерживал жезл, превратившийся в чёрный смерч, постоянно передающий ману в потолок и питающий руну. А правую вытянул вперёд и раскрыл ладонь. На ней возник комок шевелящейся маны, он то рос, то снова сжимался, словно накапливая энергию. А потом вспышка — и луч сконцентрированной маны устремился к покрытой смолянистым слоем атмы Искре справа от Орталеона. Он прошёл прямо сквозь модель планеты точно в цель.

Самым первым признаком серьёзных повреждений Искры стала поморгавшая и погасшая голограмма вселенной. По помещению пронёсся многократно усиленный звук бьющегося стекла. Луч вошёл в Искру, и чёрная скорлупа, до сих пор удерживавшая внутренний заряд источника, сначала растрескалась, а потом резко сжалась, стиснув кристалл так сильно, что казалось, Искра стала меньше.

Южену поплохело, он даже пошатнулся, до последнего не ожидая ничего подобного, его сознание не признавало попытки Ирманта разбить накопитель. Генерал едва выдавил из себя команду срочно покончить с ним.

Оба Золотых дракона принялись лупить по щиту оружием, наполняя каждый удар маной. Барьер вспыхивал при каждом ударе и исчезал до следующей атаки, но принимал дамаг неизменно устойчиво, ничего не пропуская.

Остальные опустошители отлично расслышали команду, но в бой не спешили, испугавшись, несмотря на уверенность в собственных силах и бесстрашие, присущее им прежде. Ящеры попросту струхнули от уже увиденного и пережитого, поубавив прыть и растеряв храбрость в схватке с этим соперником.

Но под грозным взглядом генерала они всё же вступили в бой, избрав другую тактику. Пятнадцать распределились вдалеке, взявшись за стрелковое оружие, в каждую стрелу вкладывался большой заряд, атаковали посменно. Остальные рассредоточились по святилищу так, чтобы не мешать друг другу, и нападали по очереди, вбивая своё оружие в невидимый экран.

Орталеон не реагировал. Он занялся формированием второй сферы для удара по следующему аккумулятору, питаясь энергией Ахарата через свои печати.

После третьей волны атаки аримийцев силовое поле покрылось небольшими трещинами. Щит не успевал восстанавливаться даже при столь хорошей регенерации, которую обеспечивала атма Ирманта.

Генерал никак не мог сообразить, что ему делать, и, откровенно говоря, завис, засомневавшись в нерушимости Искр, хотя видимого разрушения он пока не наблюдал. Сейтлеры через Ахарат не пришли, и военачальник сломал себе всю голову в поисках ответа на вопрос, зачем тогда запускали столб. Раскусить намерения Орталеона ему было не дано при всём его опыте, ведь такого плана, как взорвать Нуну, у Асов изначально не было, да и вообще, сведения о возможности устроить подобный взрыв даже у пришельцев не находились в общей доступности. Орталеон и сам только случайно вспомнил.

Уничтожение Нуны раньше выполнялось всего раз, и, увы, Орталеон об этом не знал, то была древняя страшная тайна, но именно так Ирмантов когда-то и победили. Текущий грандиозный план, задуманный им, вырос из другого обстоятельства, а модель действий существовала только в теории, построенной на древней истории, когда-то прочитанной им.

Генерал пришёл к выводу, что Асы хотели в самом крайнем случае взорвать пирамиду, но не более, однако ощущение надвигающейся опасности заставило его задуматься над тем, что уничтожением капища дело не ограничится.

Щит, отгородивший Орталеона, всё ещё держался, но при проявлениях выглядел уже не таким прочным. Воины Шана поочерёдно вгрызались в него и не расслаблялись, но Орта плевать на них хотел. Он выпустил собранную атму в крайнюю левую Искру, скорлупа вновь лопнула и сжалась по появившимся стыкам. Пораженная Искра издала страшный визг, закладывающий уши, а из той, что уже была испорчена, послышалось глухое гудение. Ирмант же по-прежнему двигался и действовал, как марионетка.

Сделав второй выстрел, Ирмант сильно потратился, лучи смерти несли в себе просто невероятную мощность. Чёрное пламя на нём погасло, а сам он припал на колено, зато напряг шею и поднял голову, словно проснулся, но это было не так. Глаза были открыты, но залиты исключительно чёрным, без намёка на зрачки.

Опустошители добились своего, почти раскурочив тёмный барьер.

Но тут Ирмант расставил руки, и всё, что было под экраном, заполнилось мглою. Выглядело так, словно Орталеон укрепил защиту, однако в следующее мгновение стало ясно, что вещество, заполнившее полусферу, было агрессивной субстанцией, а не средством обороны. Очередной удар расколол экран, и тёмная мана, собранная в нём, разом вырвалась, как из взорвавшегося баллона. Высвободившаяся атма стала небольшим облаком, которое поразило всех, кого настигло, подобно химическому оружию. Задело не всех, а только двух элитных стражей и пятерых Опустошителей. Дальше пепельная туча не пошла, наоборот, процесс повернул вспять, и мана стянулась в смоляную кляксу.

Из неё показался Ирмант. Одновременно с ним из тучи появилось множество сгустков энергии, которые приняли вид воронов. Поднявшись под потолок, они начали пикировать на ящеров. Причём какие-то из птиц принимали форму лезвий и врезались в бегущих, а какие-то рассыпались всё тем же чёрным порошком. А главное, спасения от этой напасти не было. Ещё бегущим мешало покрытие пола. Чёрная масса взбунтовалась и полезла верёвками по их ногам, сковывая конечности.

Стая воронов покосила драконов сплошняком, пройдя по ним, как чума, сразу по всем. Кто смог увернуться или отбить одного ворона, получал сразу двух, их били, не жалея, спелл погубил всех, кроме самого генерала и его личной охраны из Отрёкшихся — Золотых драконов.

Хладнокровно наблюдавшие за тем, как гибнут опустошители, Золотые драконы совсем иначе отнеслись к жертвам среди своих. Это был своего рода внутренний кодекс: элитные воины жили обособленно, общались исключительно своим кругом, попасть в который было очень непросто.

За каждым потенциальным кандидатом наблюдали в течение года, скрытно, подать заявку самому было нельзя, только если заметили, потом предлагали должность. Если кандидат соглашался, проводились беседы, проверки тела и ума. В случае успеха новоиспечённый Отрёкшийся поступал на государственную службу и прерывал все прежние связи. Так сохранялись все секреты правящего состава внутри ордена.

У генерала Южена было два любимчика, старик относился к ним по-отечески, хотя они были не так уж и молоды. Один из них, Ханг, официальный представитель генерала, продвигающий его интересы, очень сообразительный и быстро обучаемый уникум, гений всех точных наук, способный техник и медик.

Второй, левая рука — Лан, шустрый и шальной убийца по своей сути, крайне опасный, хитрый и беспринципный воин, но легко управляемый. Он служил генералу, а не императору.

Ханг обернулся к генералу и, словно предостерегая, сказал:

— Он давно должен был умереть. Вижу в нём два вида тёмного потока. Это поразительно…

— Да, я тоже вижу. Нам его не взять, к этому ведёшь? — посопев, очень недовольно уточнил генерал.

— Глупости! Давай, мы пойдём. Больше маны в его щиты, и осторожнее. — Лан выдержал паузу. — Враг сильный, но он один, я у него сердце вырву! — пообещал рвущийся в бой дракон.

Ханг был разумнее, но, выслушав приятеля, предложил генералу, отвечая на его вопрос:

— Нет! Насчёт Ирманта — наоборот, надо быстрее заканчивать с ним, и использовать все силы.

Генерал кивнул, Лан отдал приказ, собираясь идти со всеми, но Южен его остановил. Тем временем Ирмант подошёл к модели Земли и утопил в ней руку. Контролируемый им столб атмы, исходящий из посоха, иссяк, вихрь пропал, но руны остались.

— Думал, он хочет храм уничтожить и все Искры на Земле по цепочке, но кристаллы они вывезли! — озадаченно рассуждал Ханг.

Ящеры многие годы втайне копировали технологию Ахарата и добились больших успехов в этом, а правая рука генерала был нынешним руководителем этого проекта. У них получилось создать собственные стержни, и даже пробную версию Искры, а Асы это проглядели.

— Сегмент Радон, испытание единого элемента, — напомнил он одно из недавних событий. И уточнил: — Группа наших учёных перегрела один элемент.

Южен сделал недовольную гримасу, давая понять, что всё равно ничего не понял.

— Асы передали в эту систему много атмы, но держат её на спутнике, а то, что идёт на планету, ничтожно. Это пыль в глаза, отвлекает от верного вывода, — просчитывая действия врагов, Ханг ощущал себя за партией в маджонг, и, похоже, он выигрывал, никто кроме него не смог бы додуматься до подобного: — В принципе, бомбя столб изнутри, периодически сотрясая конкретную его часть, можно добиться перегрева одной секции. А дальше нужно невероятно точно ощущать течение энергии внутри Ахарата и много удачи, отлавливая тот момент, когда большой объём атмы окажется в нужном месте, и прервать связь. При совпадении множества факторов точным попаданием в резонанс можно создать перепад, способный взорвать основной конденсатор. — Ханг закончил, но слушатели так ничего и не поняли. — Нуну! Я имею в виду Нуну, — уточнил он с неким разочарованием, и вот тогда генерал и Лан запаниковали.

— Для нас это будет грандиозное фиаско! — случайно вслух договорил Ханг.

— Это возможно? — страшась и представив факт поражения, залепетал Лан.

— Очень сложно, но… — не очень уверенно ответил Ханг. — К этому всё и идёт.

— Генерал, я почти уверен… — продолжил было он, но отвлёкся, посмотрев на поле боя.

Глава 1.8

Элита Аримии двинулась к Орталеону в очередной атаке, пока тот бездействовал, заряжаясь энергией через глобус. Растёкшаяся по всему полу Ирмантианская мана превратилась в полосу препятствий. Хитрые ловушки, ямы и штыки, вылетающие из пола, существенно затрудняли путь ящеров, а первый пробившийся был отброшен импульсной вспышкой и приземлился в капкан.

— Отведите армаду со спутника. Рисковать недопустимо, — настаивал Ханг.

Поднять всю флотилию по тревоге было расточительно, но оно того стоило, Ирмант побеждал их в одиночку, и это ящеры ещё не знали, что на орбите творилось. Теперь уже «Странс» глушил всю связь за пределами планеты. Генерал ещё думал, а Лан всё ещё выражал недовольство тем, что его удержали от единственного, в чём он был по-настоящему хорош.

— И вообще, посмотрите, Ирмант не в себе. Ещё вопрос, можно ли его убить. Я заметил. Он не ищет целей и почти ни на что не реагирует. Достаётся только тем, кто нападает или уже атаковал, а остальных его атма как будто не видит, — всё сильнее озадачивая и вгоняя в депрессию генерала, убеждал Ханг.

Это он тоже точно подметил. Ирмант действительно убивал исключительно в ответ. Телохранители генерала снова гибли, а Асмодей только защищался, не принимаясь за них всерьёз.

— Ваше решение? — смиренно вопросил Лан, изнемогая, бездействие мучило его душу.

Генерал был растерян. Сейчас всё зависело только от него, а он не выдерживал напряжения. Сообщение, что прямо сейчас они могли потерять всё, его сломали, генерал метался между отступлением с рокировкой и девизом «Ни шагу назад». Растерянность была обоснована: все планы рухнули в один миг. Если отступит, проиграет войну, останется — надо нападать лично, а тогда он, скорее всего, погибнет.

К тому же у Аримии изначально было проигрышное положение, а единственная возможность победы — снятие древнего барьера с Солнца и освобождение маны Земли — была всего лишь слухом, пущенным в обществе, чтобы армия духом не пала. Нет, такой план существовал, но в него почти никто не верил. Отчаянная попытка победить Асов — и единственный вариант, в котором было так много различных «но», что понимающие ящеры сами осознавали его смехотворность.

«Может быть, убить Ирманта — это и есть наш последний шанс, даруемый самой вселенной? На спутнике так много атмы, что её хватит на несколько Вайтмар. Полное энергоснабжение, а усиление щитов Дродарианской маной — дополнительный бонус. И даже пробовать снять барьер с Солнца не придётся: победить одного Ирманта, и всё — забирай то, что он накопил. Это реальная возможность здесь и сейчас вместо попытки сделать невозможное, надежд и самоуспокоения», — думал генерал, пока подчинённые настойчиво добивались от него действий.

Генералу Южену и войну проигрывать не хотелось, и умирать он не спешил. Ведь мог сразиться и погибнуть напрасно, если Ханг ошибся. Генерал разозлился: такая важная миссия, а ситуация патовая.

Старый ящер отправлялся на войну с Асами, отчётливо понимая положение дел. Он бы с удовольствием вообще не полетел, выступал против, настаивал на переговорах, да и сейчас с радостью увёл бы армаду прочь и спокойно дожил отведённое ему время дома. Но был приказ императора.

Генерал Южен Шан в своём кругу был очень важной шишкой, бескомпромиссный авторитет и пример для всей армии, тот, за кем драконы шли даже на смерть. Харизмой он бы мог поспорить с самим монархом, и генерал знал это. Ответственность и обязательства стали особо значимыми основаниями для того, чтобы не биться с Ирмантом, не дёргать судьбу за хвост, война ведь только начиналась.

Лан всё это время боролся с собой, наблюдая за гибелью товарищей, наконец не выдержал, извинился перед генералом и выпрыгнул с места. Правда, придал себе ускорение за счёт маны, а затем специально полностью её в себе погасил ещё до приземления, понимая, что попадёт в горячую густую субстанцию, покрывающую пол. Ящер обжёг ноги об атму, но продолжил бежать, не защищаясь собственной маной. Он проверял одну идею, которую ему подсказали размышления Ханга. Эксперимент с шансами пятьдесят на пятьдесят ценой обваренных ступней.

Ставка сыграла, на всём пути Лана на него не сработала ни одна скрытая ловушка. Ирмантианская атма просто не замечала «обесточенного» ящера, а значит, и не останавливала то, чего нет. Аримиец до самого конца не верил, что оказался прав, списывая всё на везение или даже какую-то ловушку Ирманта.

Генерал уже принял неизбежное, уверовав в то, что Ирмант взорвёт Нуну. И собрался уже отозвать Лана, однако обнаружив ту лёгкость, с которой его телохранитель добрался до Ирманта, промолчал, давая ему шанс.

Хант тоже с интересом и возбуждением наблюдал за происходящим, но его больше интересовали действия врага, он изучал его так внимательно, что на остальное времени не хватало.

Лан добрался до Орталеона невидимкой, хотел было влепить с ноги, но для гарантии ударил кулаком, чтобы точно устоять, и попал в лицо. Сейтлер пошатнулся и упал, ударившись головой о единственное возвышение, и отпустил модель планеты. Оставшиеся ящеры испытали небывалое воодушевление, они радовались за Лана, но не спешили вмешиваться, чтобы не спугнуть удачу. Ирмант опёрся на руки, но Лан дал ему по рёбрам. Удар прошёл, и Орта снова рухнул. Обрадовавшийся Золотой дракон выхватил короткий кортик и вонзил противнику в спину, добавив атму в рану через клинок.

Ирмант расправил плечи, снова попытался встать, но ящер перехватил рукоять и надавил на неё. Левой рукой выхватил второй ножик с более широкой режущей плоскостью и попытался вбить его в висок, но Орталеон выставил локоть, блокировал и подбросил себя тёмным импульсом. Оттолкнувшись от пола, Ирмант слетел с клинка, просто развеяв часть тела в дым.

Приземлившись, он сразу же твёрдо встал на ноги и выпрямился в полный рост, и в его правой руке образовался снежно-белый призрачный меч, появившийся всего за пару секунд из ниоткуда. То было красивое оружие с множеством граней, созданное из алмазной глыбы.

Кристаллический клинок задел Отрёкшегося самым краем, прорезал его наплечник и отсёк кусок брони. Ящер испугался. Впрочем, заднюю дать он уже не мог, тем более считая, что у него всё под контролем. Лан вывернулся и оттолкнулся от противника, но не отступил, повторил колющий выпад, а Ирмант — свой длинный взмах, всё то же самое, как по шаблону. Двигаясь автоматически, Орта не проявлял фантазии, давая возможность врагу предугадывать его действия. Лан поднырнул, выстраивая траекторию следующей атаки, но тут случилось непредвиденное. Тёмная атма на полу выгнулась кочкой, приподняла ящера и направила его прямо под клинок.

От неожиданности ящер растерялся, но успел выставить перед собой кинжал. От удара, который пришёлся по лезвию, кинжал попал ему в плечо, продавив неглубокую выемку в броне, Лан отлетел на несколько шагов и упал, прокатившись по луже маны.

Ирмант сорвался с места, словно ястреб, тут же забыв о бое. Он пронёсся, оставляя за собой дымный след к последней Искре, и с силой вогнал в неё меч. Крупная трещина пересекла кристалл и скрылась в полу. Прозвучал оглушительный хлопок, подиум в форме песочных часов резко обрушился вниз, просев в углубление.

Гул, испускаемый двумя первыми Искрами, усилился, а меч исчез из рук Ирманта так же мгновенно, как и появился.

Ящеры рванулись помогать Лану, забыв о схватке, они старались быстрее вытащить раненых, предчувствуя катастрофу.

Битва подходила к развязке. Треснувшая Искра вспыхнула, чёрная корка рассыпалась, а сам кристалл разлетелся блестящей пылью. Из её основания вырвалась уйма чистой маны, как из гейзера, за ней последовала взрывная волна невероятной кинетической силы. Та же участь ждала обе оставшиеся Искры. В центре площадки образовался вихрь, его мощь и скорость росла на глазах.

Энергетический поток подхватил Ирманта и потянул за собой. Мгновенная буря разнесла храм, как карточный домик, и вскоре смерч вобрал в себя камни, ошмётки тягучей атмы с пола, остатки искорёженного глобуса и панели управления.

Орталеон окутался мглою, защищавшей его, но продолжал нестись вместе со всеми. На пути следования вихря из пола на краю разлитой тёмной атмы поднялись три стоящие треугольником полутораметровые поясные статуи — копии Ирманта.

Мгла, защищающая Ирманта, рассеялась, а сам он врезался в эти творения. Две статуи подхватили его под руки, а третья сработала подушкой безопасности. Сделав своё дело, они развеялись.

Генерал выдержал взрыв, не шелохнувшись, прикрыв себя, Ханга и нескольких ящеров, успевших подбежать, силовым полем, точной копией того, что создавал Ирмант, но видимым. У него был полный запас маны, так что он удержал сильнейшую вспышку и взрывную волну.

Пирамида солнца сильно пострадала, одна стена вылетела почти полностью, часть крыши и один угол верхнего этажа обрушились, но в целом храм устоял, кладка была превосходна.

Лану повезло: его откинуло взрывом и прижало к уцелевшей стене, хотя несколько Отрёкшихся сбросило вниз и засыпало камнями. Удачливый боец быстро оправился, встал и подбежал к командиру.

Там, где ранее была панель управления, то и дело появлялись сгустки атмы, энергия шалила, пробивая дыры в стенах, круша всё подряд. Нарастал ураган ещё сильнее первого, а Орта как упал, так и лежал неподвижно. Основной замес перенёсся на спутник Земли. Всё было решено, цель Ирманта для ящеров стала очевидна: Нуна и их флот в космопорте.

— Нам пора! — громко выкрикнул Ханг, паникуя при виде общего разрушения.

— Уходим, — подхватил побитый Лан, игнорируя боль в ступнях и кровопотерю.

С нескрываемым отвращением и яростью генерал Южен кивком отдал приказ отступать, и направился к выходу. Он прыгнул первым, подкинув себя чёрной вспышкой, прикидывая, сколько у него времени, чтобы предупредить капитанов космических кораблей и успеть отвести от спутника флот, пусть даже не весь. Генерал торопился и фактически бежал, пусть и не слишком быстро из-за хромоты. Однозначной уверенности в том, достиг ли Орта цели, разрушив Искры, взорвётся порт или нет, у него не было, а вот надежда, что все обойдётся, имелась.

Лидер ящеров запрыгнул в ближайший виман, рядом стояло ещё шесть. Святилище горело, внутри что-то взрывалось, вспыхивало и гремело, пилоты спешили, здание начало рушиться, и все корабли стремились покинуть неустойчивую конструкцию. Виман, в который сели генерал и два его приближённых, полетел, не дожидаясь общей погрузки. Пилоту отдали отдельный приказ, а остальным — как можно быстрее заканчивать эвакуацию и разнести пирамиду, попросту расстрелять её вместе с Ирмантом.

— Не больше десяти минут, и спутник исчезнет, а может, и того раньше, — заявил Ханг. — Но не думаю, что он всё правильно сделал! Искры следовало уничтожить одновременно…

— Это сам чёрт, демон преисподней. Он давно умер, а то, что им движет, не могло ошибиться! — полагаясь на чутьё и все обстоятельства, жарко высказался генерал Южен.

Остальные опустили глаза.

Пилот выдавливал из техники всё, что мог. Пока связь с орбитой отсутствовала, генерал смог оповестить тех, кто участвовал в операции на планете, и отправил ещё три штурмовых борта на тёмный храм.

Покинув плотные слои атмосферы, генерал быстро собрал конференцию и предупредил о грядущем разрушении Нуны все экипажи. Капитаны восприняли весть сдержанно, но паника всё равно зародилась. Подняться поспешило множество кораблей всех профилей, однако генерала поразило то, что он увидел в космосе, потери среди его флота окончательно выбили почву у него из-под ног.

Глава 1.9

Команда Баламира заканчивала эвакуацию последних людей, находившихся в наиболее опасной зоне.

В святилище Яр-Града остался только Орталеон и множество трупов. Были и раненые, но их уместнее было считать обречёнными. Аримийцы улетели, и уже далеко, и брошенные не ждали помощи.

В то же время несколько боевых кораблей принялись расходовать свой боекомплект, ровняя капище с землёй, разнося его с уже повреждённого угла и ожидая общего обрушения.

Пленённый в собственном теле, как в тесной клетке, арестант, точнее, его сознание, поднял неуклюжее туловище и сделал несколько шагов. Однако возле Ирманта полыхнули два сильных выброса чистой атмы. Мгла защитила носителя, но совсем не так оперативно, как прежде. Силы покидали его, густое вещество, покрывающее Орталеона, потеряло вязкость и стекало на пол. Одежда тоже потеряла прежде целый вид, как и тело, ведь всё это состояла из мглы, а Ирмант терял контроль над своей маной.

До выхода из капища было далеко, но совсем рядом была выбитая стена. Орталеон хотел спрыгнуть, однако то, что управляло им, решило иначе. И тело направилось к спасательному модулю, время поджимало.

Левая рука сжалась в кулак, и тогда чёрная мана подбросила Ирманта вверх, прямо в потолок. Орта выставил руки и без всяких проблем пролетел сквозь каменную плиту, словно в ней открылся люк.

А генерал Южен в полёте получил время поразмыслить и смириться. Прорабатывая стратегию, военные Аримии подстраивались под жёсткие реалии, но всё равно генерал винил их в просчёте: те считали, что Асы без боя сдадут Землю. Старый ящер гнобил себя, всерьёз помышляя о харакири по окончании битвы, если переживет, ни на секунду не забывая о кодексе воинской чести.

Пока генерал размышлял, виман ждал подъёма одного из командных Вайтманов с Нуны, чтобы пристыковаться. Многим хуже пришлось опекаемой ящерами нации Великого Дракона. Их втянули в войну, а теперь началось массовое отступление. При этом Аримия не могла помочь в эвакуации, а ведь многие места дислокации армий находились недалеко от столицы Бореи, не говоря уже о других местах потенциального падения кусков Нуны.

Атма Дроды продолжала поступать на спутник в полной мере, сначала дойдя до критичной точки, а потом растеряв часть, но остатка более чем хватало на задуманное Орталеоном. Всю поверхность Нуны, каждый её кратер заполнила мана Дроды и колоний, целый океан самого насыщенного — жидкого потока, в чистом его виде. Атма была не только сверху, она заполнила внутренние моря, хранилища, туннели и отстойные каналы, ведь спутник представлял собой конструкцию, походящую на муравейник. Атма не залила только старый порт Асов, восстановленный и укреплённый ящерами на скорую руку.

Древнее сооружение поражало масштабами. Порт занимал почти половину обратной к Земле стороны Нуны, самое высокое её плато; бесчисленные сваи, блоки, балки и перегородки держали крепчайшую ровную площадку невероятных размеров. На этой парковке для вайтманов стояло множество ангаров, башен и пушек, а под ней изолированные коридоры для перемещения по базе без скафандра. Также под поверхностью, помимо жилой зоны и оружейной, расположилось самое важное — огромные генераторы, производящие пригодный для дыхания воздух в невероятных объёмах, который постоянно прогонялся по системе вентиляции.

Пушки и вайтманы драконов разрядили в два корабля Асов тонны промышленно-боевой атмы и торпед, истощили щиты, но так их и не сбили.

Информация, полученная капитанами ящеров от генерала, была воспринята по-разному. Были те, кто продолжал обстрел, но в основном драконы ринулись прочь от Нуны, ставшей бомбой замедленного действия. Это отступление выглядело беспорядочно, ощущалась паника. Многие отключали щиты, бросали оружейные ячейки и пытались быстрее взлететь, даже не соблюдая очерёдность, притираясь бортами и сталкиваясь. Смысл торопиться был, так как кораблей собралось слишком много, и стало ясно: выбраться смогут не все.

Асы оказались в своеобразном тире, и тут Морбл отвёл душу. А вот Сварог, наоборот, каждый залп ощущал грузом на сердце за убийства. Пара вайтманов не справлялась со столь массивным общим взлётом, аримийская техника начала просачиваться в открытый космос. Повезло, что уничтожение кристаллов в пирамиде докатилось до Нуны без опоздания. Катаклизм внешне проявился не сразу, накопленная на спутнике чистая мана до последнего момента оставалась спокойной. Её уровень на поверхности просел почти на метр, густая жидкость ушла в недра, именно там зарождался шторм.

Ахаратный столб закоротило, а предохранители были устранены Ирмантом. Энергетический океан начал бурлить и кипеть, а энергетические течения — дробиться, сталкиваться и конкурировать, внутри общей массы пошла своя битва. Повредить столб было сложно, у него был свой допустимый уровень перегрузки и режим аварийного избавления от атмы. По сути, сломав систему, Орталеон спровоцировал слив накопленного в космос.

Нуна задрожала, затем последовал один сильный толчок, после него — тишина на мгновение, и ещё два сотрясения. Колебания отдались сильнейшими звуковыми волнами, разлетевшимися по галактике. Спутник моментально превратился в ад, а чистый поток — в одноцветную красную магму. Корка, покрывающая поверхность Нуны, затрещала, ломаясь, словно лёд, и утонула в потоке атмы. В разных частях ночного светила наружу устремились мощные гейзеры газа и пара, заодно выбивая и подбрасывая огромные глыбы. Процесс выглядел, словно извержение супервулкана, рушащего мегатворение древних. Перегруз Ахаратного столба разворотил спутник в считанные секунды.

Катастрофа быстро накрыла порт, поглощая не успевшие взлететь корабли, а фонтанные выбросы добивали на пятьдесят метров вверх, прожигая огромные машины, будто лазером.

Тяжелые космические аппараты ящеров было не просто поднять в воздух. Взлёт — самая тяжелая и затратная часть всего перелёта. Флот находился именно на этой стадии, преодолевая силу притяжения. Сверху по нему стреляли Асы, внизу бесновался разрушаемый спутник. Через пять минут огненный шторм угомонил добрую половину флотилии. Уровень потока стремительно поднимался.

Генеральский виман выжидал неподалеку, пока главный вайтман выйдет из-под обстрела и заберёт его вместе с сотней таких же небольших транспортников. Обстановка на борту царила натянутая, все наблюдали за гибелью величественных кораблей. Злость, скорбь и отчаяние — вот какие чувства овладели ящерами.

Нуна развалилась на сотни кусков — от необъятных до малых. Распылённая вокруг планеты энергия стала самым большим облаком атмы, когда-либо распространявшимся в космосе, не считая взрывов планет.

Видел бы Апафиус, как было растрачено то, что он буквально от сердца оторвал, с ума бы сошёл или впал в бешенство. На Землю попало не более половины, остальное расходилось в разные стороны, безвозвратно утекая в открытый космос.

Часть обломков Нуны медленно утягивало в открытый космос вслед за маной Дроды, однако и к Земле направлялось множество осколков и целых глыб, падение которых могло привести к необратимым последствиям, вплоть до изменения климата.

Положение «Странса» позволяло Баламиру отчётливо видеть всё это, но он не мог помочь, его и самого обстреливали, как и остальные корабли Асов. Настало время уходить, но Бал ждал Орталеона до последнего, он не мог бросить друга. Сферы слежения Ирманта не находили, и весь экипаж ратовал за помощь собратьям, но капитан «Странса» остался непоколебим, даже когда куски Нуны направились к Земле, ведь если спутник взорвался, значит, Ирмант завершил дело и мог выжить.

— Посмотри, надо что-то делать, обломки не должны упасть на планету! — обратился к Морблу через систему связи Сварог. — Каков ваш текущий остаток энергии в системе?

— Четверть! — озабоченно ответил капитан «Корста».

Уцелевшие аримийские корабли включали щиты, они не собирались капитулировать, некоторые отошли, чтобы прийти в себя после взлёта, другие включали силовые поля и пёрли в атаку.

— Я знаю, старик, у тебя больше. Даже не начинай уговаривать. Всё равно нам обоим не жить, не теряй времени! Помоги планете, — попросил Морбл, угадав замысел Сварога.

— Рано нам уходить на покой, а тебе и вовсе стыдно об этом говорить! Смотри, я собью крупные куски и прикрою твой отход. Затем дождусь «Странс» и последую за тобой, зализывать раны. Отступим вместе, Баламир и после взрыва тут Орталеона останется дожидаться, — согласился Сварог, понимая, что для разрушения объектов такого масштаба нужны мощные выстрелы, и придётся вкладывать в атаку всё, что есть.

Баламир не сообщил старику о проблемах со спасательным модулем, в котором находились два его сына, он знал, что в капсулу попали, на панели приборов «Странса» горел статус «повреждена», однако выводы делать было рано. Такие ситуации просчитаны, и специальная программа должна была доставить технику в безопасную точку, найденную заранее, ещё с орбиты.

Оставшись в одиночку перед армадой драконов с незначительными запасами атмы, «Корст» зажёг пуще прежнего, но и враг не отставал.

Корабль под руководством Сварога быстро приблизился к разрушенной древней гавани. Мимо него пролетали геометрически правильные плиты и блоки, балки и просто камни. Меньшие сгорали, проходя силовой щит, большие обгорали и били по корпусу. Подобное означало, что щит был выставлен на минимальную мощность, и это заметил один наблюдательный командир аримийского корабля.

Первая многотонная махина — глыба, уже оказавшаяся в атмосфере Земли, разрушилась с четвёртого залпа. Мирон еле успевал поворачиваться, но мощности всё равно не хватало, и на Земле начался настоящий метеоритный ливень из осколков Нуны.

Выбора не было, Сварог отдал приказ совсем отключить барьер и движки, кроме планировочных, лишив своё судно возможности маневрировать, а в это время «Корст» как раз пропустил тройку аримийских вайтманов, идущих полным ходом. Стрый Ас перенаправил почти все мощности на пушки, и Мирон разбил следующую крупную мишень всего с двух снарядов.

«Корсту» приходилось трудно. Капитан уверенно вёл огонь, закрепившись и прикрывая остальных. Морбл увлёкся, а его команда уже не на шутку волновалась, они, в отличие от капитана, не видели смысла тут умирать. Асам было, конечно, жаль клан Асмодеев, но мстить за них, не щадя себя, желания у них не было. На борт Морбла заходили сразу пять вайтманов врага, он быстро сбил два, а затем развернул основное орудие на тех, кто пошёл на старика Сварога. Прицельно выстрелил по последней из двух машин и повредил ей центральную тягу, не взорвав, но остановив.

Отвечающий за левый борт член команды экстренно оповестил Морбла об угрозе и необходимости вернуть внимание на своих соперников, а не сосредотачиваться на упущенной паре. Капитан психанул, ругнулся, но всё-таки переключился на основные цели. Его враги двигались чередой, прикрывая друг друга. Орудия «Корста» били серией, уничтожив третий из пяти кораблей, но потеряв время. Пытаясь помочь Сварогу, Морбл подпустил оставшуюся пару слишком близко. Четвертый вайтман словил два прямых попадания, но его силовое поле не погасло. Асы занервничали, дали залп из основного оружия, и щит вражеского судна не выдержал, но драконы шли, продолжая разгон, приближаясь к «Корсту».

Вайтман ящеров успел набрать приличную скорость, и два силовых поля столкнулись с яркими вспышками. Корабль аримийцев потерял свой щит, но прошил поле «Корста» фюзеляжем, стремясь выйти на таран. От столкновения оба корабля получили критические повреждения, а защитное поле корабля Асов тоже исчезло.

«Корст» не взорвался, и Асы ещё могли бы приземлиться на Землю или упасть, но выжить, однако последний из аримийской пятёрки обстрелял ненавистный вайтман заодно с сородичами в неугомонной злобе, ведь «Корст» унёс жизни тысячи драконов.

Наблюдая за этим, Сварог недобрым словом помянул Бала, который ради одного губил сотни.

Остатки Вайтмары генерала Южена собрались вместе, а онвернулся на головной корабль.

Команда Мирона видела, что на них тоже вышли вражеские вайтманы, но старый Ас принял решение продолжать бить по останкам Нуны, спасая планету, и распорядился сконцентрировать огонь на самых больших обломках.

Команда была разочарована, но выбор командира приняла. Наконец все опасные обломки были уничтожены. «Мирон» висел без щитов и не успел закрыться. Аримийцы подбили его, и вайтман потянуло к планете вместе с обломками Нуны.

Команда «Корста» оставалась на нём до последнего, но Сварог приказал экипажу покинуть корабль, что было проблематично, ведь почти все модули уже скинули, осталось не более двадцати капсул. Сам Сварог даже не дёрнулся, он давно всё решил, уверенно направляясь в морскую пучину вместе со своим лучшим другом — старым вайтманом, на котором он путешествовал тысячелетиями. В этом Ас был не одинок, многие из его ближайшего окружения оставались на местах, смеялись и прощались с друзьями. Некоторые и вовсе не теряли надежды пережить крушение, что было сложно, но возможно.

Несмотря на поражение союзников Бала, его личные ожидания оправдались: камера засекла Орталеона. Тот медленно брёл по крыше тёмной пирамиды, хромая, не замечая обстрелов и летящих на него обломков храма. Он не видел крушения вайтмана Сварога. Густой поток тёмной атмы хранил Орталеона, вбирая весь урон в себя. Пирамида продолжала разрушаться, рядом с Ирмантом погибали аримийцы, но бессознательный сосуд плодил родную мглу, которая уже не раз его спасала.

Боевые виманы, обстреливающие пирамиду, почти доделали своё дело, но не отступали, стреляя по одному и тому же углу от основы и всё выше. Ирмант рассыпался тёмной пылью и перенёсся на другую, светлую пирамиду. Та половина капища, где стояла капсула, не очень сильно пострадала, а «Странс» Бала защищал её по мере сил.

Баламир оживился, скрестил пальцы, чтобы у Орталеона всё получилось. Безучастное, временно не облагороженное полноценным сознанием существо интуитивно достигло модуля и ввалилось в него на остатке сил…

В это время вместе с горящим «Мироном» на Землю падал кусок Нуны, а с ним тонны пыли, накрывая сушу и в мировой океан, озёра и реки. И что тревожнее — ледники и северную Борею, где давно царил мороз и всё было покрыто льдами. Это грозило таянием льда на севере. Мало того, один из осколков Нуны угодил прямо в скрытое в недрах земли озеро, пробив земную кору.

Самый крупный резервуар пресной воды на планете вскрылся. Освобождённая вода влилась в водную систему, сильно подняв уровень мирового океана, что, в свою очередь, привело к целой серии мощнейших стихийных бедствий — землетрясений и цунами.

Несмотря на все старания и жертву членов команды «Корста», на Земле начался настоящий мировой потоп, навсегда изменивший лицо планеты, а некогда запечатанная древними вода так и осталась на поверхности. Кардинальных изменений не свершилось, но часть островов, и среди них Атлань, перестали существовать.

Как только Орталеон попал в капсулу, Бал начал эвакуацию, чтобы вытащить кореша, но модуль не реагировал. Ирмант рухнул на пол и не двигался. Управляющая им сущность покидала его сознание, но напоследок подняла руку своей марионетки и ударила по клавише закрытия двери, что должно было обеспечить запуск двигателя, но панель управления не отозвалась.

Орта больше не шевелился, но тут позади него появился чей-то силуэт, а дальше лишь тишина и темнота…

***

Бал предпринял ещё несколько попыток, но безуспешно. Защита работала, тяга шла, но сразу обрывалась, а приборы внутри закоротило. «Странс» потерял капсулу с радара: из недр тёмного храма выплеснулся мощнейший поток энергии, который вывел из строя технику по всем окрестностям Яр-града, в том числе «глаза» Бала. Виманы ящеров, которые обстреливали храм, рухнули вниз, словно камни.

А следом произошёл взрыв древнего капища Нуны, которое кануло в небытие вслед за предметом почитания — спутником. Взрыв ощутили на всей планете, существовать перестала не только столица славяно-ариев, но и весь горный массив, где располагался город.

Бал всё ещё надеялся, но будучи реалистом, впредь оставаться на орбите смысла не видел. Хотя бы ради команды, а ещё и с Аримией разобраться следовало.

— Бал, уходим? — прозвучал голос Парта по внутренней связи.

— Да! — ответил последний из трёх капитанов, про себя подумав: «Что мы наделали!» — и сожалением осмотрел сотню разбитых кораблей, обломки спутника и бесчисленные тела, плавающие в космосе.

— Есть идея! — заявил Парт, заранее всё организовав, без разрешения и с долей риска. — Мы привезли много Искр, почти все они заряжены. Покумекали тут с твоими техниками… Короче, все подключили к щитам. Мы отключим штатную подпитку щитов, и запустим через Искры с предельной нагрузкой!

Бал прикинул и всё же спросил, по сути уже согласившись:

— А сами не останемся без энергии?

Парт предложил не новшество, а своевременно схваченную мысль, родившуюся в процессе наблюдения за гибелью отца и потерей братьев, эмоционально потрясшими его. Он ответил тотчас же и довольно уверенно:

— Мы отключили тройку родных накопителей, надеюсь, их не затронет!

Замысел был вывести из строя все корабли противника, мощным импульсом разрядив аккумуляторы ящеров. Разумеется, у них имелись запасные, но пока их будут переставлять, Асы смогут спокойно уйти.

Так и поступили, сыграли силовым полем, которое разошлось в радиусе многих километров, зацепив всю армаду драконов. Мощнейший выброс превратил боевые машины в черепашек, перевёрнутых на спину, те беспомощно парили в невесомости.

«Странс» быстренько перебросил клеммы, пусть это и только на слух звучало просто, а после Асы умчались прочь с достаточным запасом времени.

Для землян война закончилась, а в далёких сегментах ящеров всё только начиналось.

***

С годами планета восстановилась, люди адаптировались и забыли о тех давних событиях. Славяно-арии и нация великого Дракона заключили мир, реализовав крупнейший в истории совместный проект: построили стену поражающих размеров вдоль всей границы двух цивилизаций.

Что до Асов… В связи со всеми событиями и по окончании противостояния инопланетяне приняли важное решение: покинуть Землю и людей, прервав все контакты. Асы установили на орбите Земли новый спутник и назвали его Луной. Закончив строительство, скрыли своё присутствие, сведя его к минимуму, а Аримии доступ закрыли полностью.

Люди лишились всех преимуществ, даруемых им пришельцами, и встали на свой собственный путь, более сложный, ведь вместе с контактом терялись технологии и знания. Образ жизни человечества сильно изменился, как и мышление с системой ценностей. Несколько тысяч лет люди хранили знания о прошлом и почитали Асов, но со временем и это себя изжило.

Массовая миграция, смешивание наций и всё прочее привело человечество к тому, что мы видим сейчас, а плохо это или хорошо, решать нам с вами…

Глава 2. Реальность

Моя история берёт начало восемнадцатого декабря две тысячи двенадцатого года, и расскажу я её от своего лица. Кто-то может подумать, что, если излагаю от себя, значит, точно выжил, и будет не так интересно, но пережить игру — не значит выйти из неё победителем.

Жизнь на планете шла полным ходом, без явных внешних изменений или значимых для большинства событий.

В моём понимании, современная жизнь — процесс вирусного распространения человечества по земле с присущим нам всё более глубоким освоением любой возможной сферы деятельности.

Мы всё время берем как можно больше, не задумываясь над тем, что на деле нам столько и не нужно. Масштабные политические игры, интриги, передел территорий и зон влияния нынче происходят в открытую.

Для получения максимального эффекта в управлении общественным сознанием функционируют целые институты. В мире развёрнута масштабная программа по разрушению семейных ценностей и целенаправленному отупению человечества, с деградацией основных моральных принципов, называемая толерантностью.

Столетиями людей настраивают друг против друга, делают их более свирепыми и злыми, доказывая, что мир жесток, и в нём необходимо быть суровым, так отметаются понятия общины и братства, делая из людей единоличников. Обесценивание общности не случайно, ведь одиночку легче обезличить и смешать с толпой таких же безликих, а затем успешно манипулировать.

Человечество любит себя дробить на бесчисленные ячейки, не понимая, что на деле в созданных для него условиях есть всего три группы, независимо от сознательности, места рождения или национальности.

Первая — узкий круг управленцев, поделивший между собой весь мир. Каждый из них имеет в своём распоряжении некую сферу общественной жизни, лоббирует и отвечает за неё, действуя по общей программе, созданной ими для самих себя. Им принадлежат все значимые знания и реальные блага, они берегут своё положение и готовы на любые действия для его защиты.

Дальше идёт более широкая прослойка людей, разбросанных по всей планете и не связанных в общую сеть. У них самостоятельные мелкие приоритеты и планы, а главное, они даже не знают, кому на самом деле служат и чьи интересы отстаивают, наивно полагая, что свои. Они у всех на виду, живут среди простых людей, правда, богаче многих. Сюда входят политики и состоятельные люди, нередко добившиеся высокого положения самостоятельно. Каста, именуемая нами элитой, но их жизнь — это только более качественная иллюзия, ведь финансовое благополучие далеко не главное, а богатство не всегда приносит счастье.

Ну, и конечно, третья, самая крупная часть социума — общая масса бесправных рабочих рук, обеспечивающих блага верхов, что пожинают плоды общих трудов. Для этой массы пишутся законы и строятся отдельные планы, контролируется популяция, начинаются войны и придумываются махинации планетарного масштаба. Однако именно рядовой гражданин составляет человечество.

Отдельное место занимают правоохранительные органы и церковь.

Кадры силовых структур, пусть зачастую не осознавая этого, живут в мире вместе с простыми людьми, но ставятся им в противовес. Каждый коп, даже самый честный, может неосознанно поломать жизнь невинному человеку и даже не догадываться об этом до самой смерти. И как же обидно в конце пути вдруг осознать, что ты такой же человек, как и все, и людской закон не может быть выше божественного, что государство — не Бог, ведь оно может только отнять, а дать жизнь не может.

Конечно, всегда будут нужны те, кому придётся брать на себя это бремя, и в современном мире иначе никак, просто вопрос, стоит ли входить в эту систему без достаточных на то оснований, надо ставить лично перед каждым, и если да, подвигнуть к этому должны высокие моральные качества, а не корысть. В идеале же нужно менять фундамент, основу, чтобы искоренить саму потребность примерять на себя божественное право. Это уничтожит соблазны и искушения, вызываемые безнаказанностью или властью.

Вера во что-то высшее многим может быть очень полезна тем, что заставляет оглянуться и проанализировать свои действия. Неважно, в кого верить, в бога или богов, инопланетян или высший разум. Но есть и случаи, когда она вредит. Человеку приятно думать о том, что ему помогают, наблюдают и направляют по жизни, прикрывая своим мощным крылом.

Однако церковь — это совершенно другое, по крайней мере, в существующей в данное время и привычной для нас форме. Религия является самым масштабным и удачным в истории проектом сетевого маркетинга, созданного для получения людских секретов и благ, что они присвоили, прикрывая свои цели Богом и распятьем, как неоднократно было во времена крестовых походов. Главный аспект, напрягающий в церковных укладах, — перекладывание ответственности за совершенные деяния путём исповеди. Подобные ритуалы помогают освободить собственную совесть для нового проступка.

Отрицать несомненную пользу религии в отдельных случаях нельзя, такие примеры найдутся. В целом же считаю, что людям для связи с создателем посредники ни к чему. Славянам же не хватает частички древности, может, даже язычества, но в другом виде. Простому русскому человеку достаточно просто познакомиться с устоями наших предков.

Информационный век позволил добавить излишний мусор в эту и без того переполненную корзину, постоянно и беспорядочно пополняемую абсолютно ненужными данными и ложной идеологией. Вместо простой и всем понятной жизни предлагают поиграть в её более интересную, но искусственную версию. Всё для того, чтобы отвлечь внимание от истинных проблем.

Существование тайных обществ, где каждый страдает манией величия и считает себя уникальным, точно знающим, как другим нужно жить, больше ни для кого не секрет, нужно лишь заняться поиском. Ныне ложи стали настолько сильны, что никто не может им угрожать, постепенно они вышли на свет, хоть и частично, показав верхушки пирамид. Теперь работает принцип: чем сильнее на виду, тем меньше к тебе возникает вопросов. Главная их проблема в склонности к самообману и самовнушению, как и у всех. Участники высшего круга существенно переоценивают свою необходимость для мира.

Самое страшное, что большинство людей, признающих существование скрытых объединений, нисколько не осуждает их стремление оградить окружающих от важной или опасной, в их понимании, информации.

Разумеется, я не считаю собственную точку зрения на мир неоспоримой, но сам уже давно придерживаюсь таких взглядов, и в моменты погружения в глубокие размышления уверенность в собственной правоте лишь укрепляется. Не сомневаюсь, что многие со мной готовы поспорить, такое отношение к жизни никогда не станет популярным, но для меня всё это неважно. Подобные взгляды можно считать антиобщественными, ну, или развивающимися в тёмном мышлении конкретного индивида, далеко не положительного, в данный момент — моего.

Каждый сам выбирает среди миллионов других наиболее реалистичный вариант картины мира. Да и жизнь вокруг нас столь разнообразна, что тяжело сделать бесспорный вывод о происходящем даже у нас под носом, что уж рассуждать о целой планете.

Однозначно одно: меньше всего я хотел бы узнать, что мой негативный сценарий и есть правда…

Предлагаю проследовать дальше. Возьмись писать о каждой детали, словарный запас закончился бы вместе с бумагой.

Глава 3.1. Дни до...

В две тысячи двенадцатом году человечество прониклось очередной навязчивой идеей. Миллионы людей по всей планете готовились к концу света в соответствии с предсказанием великого древнего племени, а точнее, из-за оборвавшегося календаря Майя. Параноики и паникёры основывали свои опасения на версиях, подкинутых СМИ и внутренними страхами людей. Причём никто не обратил внимания, что ни слова об апокалипсисе в этом календаре не было. Источник гласил лишь о начале новой эры, и то, только если современные умники правильно интерпретировали полученные сведения.

На мой взгляд, эры на нашей планете сменялись уже не раз, просто раньше этому не придавали значения, а порой люди и вовсе не замечали перемен. Но теперь событию дали хорошую рекламу, преподнеся его в нужном свете.

Интересно, что большинству по факту не была важна причина истерии, главное — её наличие. Эмоционально слабые личности, готовые на многое, только дай повод, а если не дать, они сами его выдумают, будь то зомби или ядерная война — всё равно. Конечно, в целом, не страшно, чем бы дитя ни тешилось, как говорится.

На тот момент мне было двадцать лет. Меня мало заботило общественное мнение и существующие в мире проблемы, несмотря на то, что о них говорили везде и абсолютно все.

Непосредственно за три дня до конкретной даты, как вы должны понимать, давление усиливалось, захватывая умы даже рациональных людей, тех, кого ранее сценарии апокалипсисов вовсе не волновали.

Личное отсутствие интереса к массовым страхам было для меня вполне нормальным, ведь я обладал весьма широким спектром знаний и собственным мнением насчёт грядущего.

Мы с друзьями придумывали шутки и высмеивали предстоящие события, радуясь тому, что всё могло произойти именно на нашем веку. Жизнь протекала как обычно, и в представлении нашей компании вряд ли со дня на день могло что-то измениться, а если вдруг так и произошло бы, мы бы совсем не расстроились. Любое крупное происшествие для нас представлялось возможностью стать свидетелями событий, ранее скрытых от всех, но открывшихся именно перед нами. Конечный исход при этом не имел фактического значения, главное, возможность поучаствовать.

Это как с войной: молодые всегда шли в бой первыми, ведь их сознание ещё не омрачено страхом смерти, а инстинкт самосохранения сильно притуплен, и результатом является необъективное восприятие опасности. А выработка адреналина, серотонина и остальных гормонов в раннем возрасте может перебить всё что угодно.

Круг ближайших мне друзей состоял их трех постоянных участников, нескольких хорошо зарекомендовавших себя за годы товарищей и кучи появляющихся на разные временные периоды приятелей. Мы имели схожее мировосприятие, как это часто бывает между тесно общающимися людьми, делящимися мыслями и проблемами, но при этом каждый сохранял уникальность.

Наша четвёрка была знакома с самого детства, кто-то чуть ли не с пелёнок, кто-то немного позже, но это никакого значения не имеет.

Самой удивительной, но при этом малозначительной отличительной чертой нашей компании всегда являлась внутренняя манера общения. Оскорбления, подколки и принижение ближнего всегда считались нормой и шли с нами по жизни. Обидеть кого-то из нас словами было почти невозможно. Незнакомцам, которым доводилось слышать наш диалог, не сразу удавалось понять, что мы близкие друзья, нередко и те, кто уже несколько месяцев с нами общались, удивлялись нашему грубому общению. Особенно были шокированы девушки, часто попадающие под общую гребёнку, получая весьма своеобразное внимание в форме сарказма.

Продолжать с нами общение после первой встречи хотелось совсем не многим, а нас это более чем устраивало… Пьянки, субкультуры и вписки, крашеные волосы, проколы или туннели, и всё в том же духе. Интересы в те времена у нас были своеобразные, а манеры полностью соответствовали образу жизни.

По мере взросления такое общение с посторонними постепенно сводилось к минимуму, но всё так же присутствовало между нами, пусть и в менее оскорбительной форме. Думаю, это пройдёт с нами сквозь всю жизнь.

Я родом из небольшого рабочего посёлка городского типа, основанного при крупном предприятии, функционирующем до сих пор. Соответственно, многие местные на нём и трудились, порой поколениями. Сейчас поселок стал частью города — крайним районом, но если приехать к нам, то и не скажешь, что до Москвы всего двести километров.

Наши интересы всегда сильно отличались от интересов большинства ребят. А если честно, нам всегда хотелось думать, что мы выше многих и по мышлению, и по укладам, хотя на деле я отлично понимал: это только наши комплексы.

Каждый искренне верил в свою уникальность и исключительность, надеясь выделиться хоть чем-то, стремясь к этому. Внимание общества нужно не всем. Кому-то достаточно получать его от группы лиц, а порой и вовсе всего от одного человека, но к признанию стремится каждый, пусть и разными способами.

Двадцать первого числа, уже часов с шести вечера мы, как и большинство жителей планеты, ждали чего-то грандиозного, пусть и не в открытую, а глубоко в душе, и без мыслей, что случится апокалипсис.

Возможность скорой кончины нас в принципе не беспокоила, и тот день исключением не стал, тем более, тогда страх полностью потерял свою актуальность. Ведь если вдруг что-либо и произошло бы, то не только с нами, а со всей планетой, на это ведь вряд ли кто-то мог повлиять, да и лично для меня даже такой исход во многом считался прекрасным. Существовало желание изменить привычное положение вещей, наскучившее однообразностью обыденности. А всем вместе даже в пекло идти веселей, да и не так обидно, когда свинья прошлась не только по твоему огороду. Ценить то, что уже имеешь, — далеко не самое сильное из людских качеств.

Двадцать первого числа весь день по ТВ крутили передачи в духе общей истерии, поднимая свои рейтинги на древних писаниях. С восьми часов вечера люди повсюду вели прямое наблюдение за небом, строя догадки и ожидая неизвестно чего.

Не получив желанного начала шоу в девять, спустя час после обещанного времени мы ещё раз обсмеяли происходящее, а после вернулись к обсуждению более приземлённых дел, всё сильнее изменяя тематику разговора и перенаправляя свои шутки в другие сферы. Проведя вместе ещё пару часов, заскучали и ближе к полуночи разошлись по домам, полные разочарования и с набором новых ругательств в сторону обломавшегося зрелища и тех, кто виноват в срыве.

Небо весь вечер было затянуто тучами, сохраняя пятипроцентную надежду на то, что там всё же происходило нечто интересное, а мы просто не смогли увидеть.

И вот, уже подойдя к дому, я в очередной раз поднял голову вверх. От зрелища меня передёрнуло. В небольшом пятнышке чистого неба проявилось яркое сияние, прекрасный и никогда ранее мной не наблюдаемый голубоватый свет. Я сразу попытался обратить на это внимание ребят всеми возможными способами, не зная наверняка, что обнаружил, но речь меня подвела, я размахивал руками, неся какую-то нелепицу.

Парни посмеялись, но посмотрели наверх и перестали ржать, войдя в то же состояние безмолвного восхищения. Весь остальной мир отошел на второй план. Все молча зависли с задранными головами, рассматривая этот малый просвет и не понимая, временное это явление или, может, начало обещанного события.

Небесное сияние вполне списывалось на исключительные особенности нашего местоположения: мы жили впритык к огромному заводу по плавке чугуна, ферромарганца и прочего, поэтому насмотрелись и не такого. Например, неизменные сливы и остужение металла или точные, как по часам, выбросы три раза в неделю, во время которых небо нашего посёлка принимало самые интересные оттенки. Чаще остальных появлялся ярко выраженный оттенок кирпичного или красновато-оранжевого цвета, но никогда он не был таким, как мы видели в ту ночь.

Через пару минут свечение полностью исчезло, что удивило больше прежнего, ведь выбросы, как правило, продолжались несколько часов и быстро никогда не пропадали, да и происходили они глубокой ночью, когда очевидцев поменьше. Сомнения объяснялись затянутым небом и отсутствием у нас возможности наблюдать за событием с самого начала.

Обсуждение не пошло, интерес рассеялся вместе со светом. По окончании шоу мы распрощались и со спокойной душой разошлись. Каждый при своём мнении.

Когда я пришёл домой моё самочувствие немного ухудшилось. По ощущениям было похоже на обыкновенную простуду, а болезни я привык переносить на ногах, вот и решил, что делать с этим ничего не потребуется, мол, само пройдёт. Проведя крайне жаркую ночку, многократно пожалел о своём решении бездействовать, и к утру лучше не стало.

Весь следующий день не мог найти себе места. Беспокоила странная тяжесть в области сердца, жжение в центре груди, головная боль и ломота по всему телу. Вдобавок частые перепады температуры. Комплекс ощущений невольно наталкивал на мысль о серьёзном вирусном заболевании. Всё бы ничего, большая часть симптомов была не в новинку, и вполне можно было их стерпеть. Сильно смущало именно поведение сердца и жжение в солнечном сплетении. Подобное для меня было нехарактерно, с мотором никогда ни малейших проблем не возникало, а что такое бронхит я знал не понаслышке, и в тот раз было нечто иное.

Общее состояние заставило всё же снизойти до терафлюшки и постельного режима, пускай и с опозданием. Чем дольше я находился в таком состоянии, тем больше возникало вопросов касаемо природы симптомов.

К середине дня я чувствовал себя даже хуже, чем утром, а контрольный замер температуры противоречил здравому смыслу. Обвинив градусник в халтуре, я убрал его обратно в футляр, не стряхивая. Перемерять смысла не было, ведь показывал он всего тридцать четыре градуса, что восприниматься серьёзно никак не могло. У меня и раньше бывала температура тела ниже нормы, причём часто, так что тридцать пять с хвостиком совершенно не удивляло. Однако подобное случалось перед болезнью, в ранний период, который бабушка называла упадком сил.

С медициной я никогда не был на короткой ноге, предпочитая особо не травиться таблетками. Для меня всё просто: вся фармацевтика стоит на костях, и её стремление зарабатывать явно расходится с моим желанием поправиться. Поэтому я чаще использовал травы и методы народной медицины, не доходя до маразма, разумеется.

Всё это философия, а когда припирало, как любой человек, я поступался принципами, по крайней мере, по делам, касающимся лично меня, а особенно — здоровья.

Я уже принял несколько разных таблеток от простуды. Причиной была мысль: если так трепало в первый день, что могло ждать на пике в последующие? Накачавшись лекарствами, я устроился поудобнее и включил зомбоящик.

Внимание привлекли новости. Конечно, в них всегда полно всякого негатива и вранья, но я частый посетитель канала «Россия двадцать четыре», хоть и понимаю, что реально объективных сведений там можно найти чуть больше, чем мяса в современной колбасе. Имея с ними дело, нужно уметь находить крупицы правдивой информации. Однако отдам дань уважения отечественным вещателям: в противопоставление зарубежным, наши чисты, как детская слеза, выдают за день правды больше, чем многие иностранные — за год.

Сначала никаких горячих новостей не наблюдалось, стандартная пустая болтовня, очередная сводка происшествий, угнетающая и без того не радужное настроение. Я уже хотел переключиться на другой канал, как вдруг диктор заговорил о самой мощной за всю историю наблюдений вспышке на Солнце и её последствиях — магнитной буре, а также о множестве пострадавших от неё людей по всей планете. Я никогда не зависел от погоды и магнитных бурь, хотя таких людей, безусловно, много, и не только стариков. Да и симптомы были не такие, как у меня, люди просто испытывали сильную слабость. Хотя кто знает, может, СМИ просто скрывали настоящее положение дел, умолчав о миллионах обратившихся за помощью примерно с теми же проблемами, что наблюдались у меня.

Решив уточнить, я запустил компьютер и невольно отвлекся на более удивительное событие. С разных точек мира интернет засыпали видеозаписи с загадочным шумом земли. Неожиданно появившееся необъяснимо сильное гудение, ввергающее человека в паническое состояние, причём звук шёл одновременно отовсюду. Оказалось, это происходило уже не один раз, и фиксировалось в разных концах планеты. Звук так и назвали — Гул Земли. Простые люди объясняли его усталостью планеты, специалисты — резонансом, вызванным сильнейшей магнитной бурей. Конспирологи объявили крик планеты естественной защитой от небесных тел, а точнее — недавно пролетавшего близко к нам астероида.

Под стать общественному настроению, мне больше всего понравился вариант с Иерихонскими трубами — предвестниками апокалипсиса.

Как оказалось, предыдущая ночь выделялась и другим сокрытым событием. Примерно с двух часов после полуночи абсолютно во всех странах выключили электрические сети, ядерные станции и даже остановили заводы, отменили авиаперелёты и всё зависящее от питания и полагающееся на электронику. Социум узнал об отключениях лишь спустя сутки, инцидент объяснили той самой бурей и вспышкой на Солнце…

К вечеру, обзвонив друзей, я узнал, что плохо стало не мне одному, а главное, все испытывали примерно те же симптомы, разве что с разницей в температуре.

Через стенку от меня жил Дима, один из трех ближайших мне персонажей. В узких кругах он был больше известен как Еврей. Совершив переход в десять шагов, я попросил у него термометр, убедившись, что выглядит он неважно.

Минут через пять я понял, что в заговоре против меня участвовал не только мой градусник: второй показывал примерно тот же результат с разницей в одну десятую градуса. Я занёс проблемный термометр Диме, мы выслушали обоюдные жалобы на самочувствие, потом Дима пытался доказать, что его термометр исправен, но долго спорить не стали, разошлись по домам.

Тем временем количество обращений в больницу, вызванных солнечной вспышкой, росло в геометрической прогрессии. Простое недомогание быстро сменялось более серьёзными проблемами, появились первые жертвы.

Отличительной чертой последней активности на Солнце от других случаев было то, что от него страдало именно молодое поколение. Под эту категорию, я, увы, вполне подходил, но всё ещё отказывался смириться с таким положением дел.

Дома опять плюхнулся на диван и немного пощелкал по каналам, пока не наткнулся на тематическую передачу о космосе, половину программы как раз посвятили минувшему дню. В ней представляли много гипотез, однако основной темой оказался тот факт, что после вспышки снимки солнца стали абсолютно другими. Пропала непонятная человечеству ранее тонкая оболочка вокруг ядра, а корона сильно потускнела.

Наиболее адекватным высказыванием стала гипотеза о температурном шве звезды. Суть её заключалась в визуальном эффекте, возникающем, если смотреть на вещество, находящееся под большим давлением.

Сторонники прочих теорий таким набором аргументов похвастать не могли, поэтому здоровая конкуренция по вопросу отсутствовала.

Незнание возможных последствий солнечной вспышки не добавляло массового интереса важному событию, потому обсуждали его лишь во второсортных передачах, а по центральному телевидению крутили простые предупреждения, да и то между делом. Хотя нашлись и те, кто бросил работу, построил убежища или иначе растратил свои накопления.

Эти несчастные ждали как минимум пришествия высшего разума, залетевшего к нам в гости в виде тех же инопланетян или ещё чего-то, способного перевернуть весь мир и представление о нём. Грустно было бы оказаться на их месте: такое разочарование, а пришельцы стали бы компенсацией.

После захода солнца болезнь немного отпустила, и мы с парнями всё же решили собраться у общего товарища Костика. Среди пришедших в гости болели все, кроме него, и заразить мы уже никого не могли, ну, разве что хозяина квартиры, но это вряд ли, как говорится, зараза к заразе… Короче, у него имелся иммунитет.

Сделав ещё пару звонков, решили лечиться собственной не запатентованной технологией гидрокомпрессорных процедур, в узком кругу доверенных лиц и с общим бюджетом в тысячу рублей на вечер. Наш способ не обещал быстрого выздоровления, даже напротив, подсаживал иммунную систему дымом на выходе, но зато гарантировал хорошее настроение.

Отдельное жильё у Романа и у Константина являлось дополнительным бонусом, давая нам постоянную возможность собраться пофилософствовать или просто душевно провести время. Мы ещё и место могли выбирать.

Тогда я уже не пил, и очень продолжительное время. На мой взгляд, алкоголь замыкает человеческие мысли и действия в одну постоянно повторяющуюся цепочку событий. Когда ты в состоянии алкогольного опьянения, зацикленная реальность становится нормой, не раздражает, убивая стремление видеть мир вокруг. Чрезмерное употребление спиртного разрывает нашу связь с миром, делая из индивида тупого скота, волочащегося по жизни с опущенной головой.

Качественный алкоголь не так вреден, но его почти не найти, а если есть доступ, выпивать можно, но вечно помня о норме — границе между пользой и вредом. Я забывал, потому решил воздержаться полностью.

Другое дело — дым. Но не с позиции пагубности его воздействия на организм и всех недостатков потребления, коих много! Все его любители слишком ленивы для того, чтобы быть максимально общественно полезными на малооплачиваемой работе. Зато сильно любят мечтать и философствовать, а если человек начинает мыслить, окружающая его реальность рушится, не выдерживая и минимальной критики с позиции здравого смысла. Философы больше никому не нужны, здравомыслие теперь не в чести, в отличие от трудолюбия. Из курящего получается ленивый требовательный любитель почесать языком, а это далеко не портрет идеального гражданина, отчего напрашивается мысль о том, что легализация в России не светит.

Если честно, это радует, не очень-то и хотелось бы, ведь полезных зависимостей не бывает. Каждая из них несёт за собой последствия, а потому, чем меньше людей подсядет, тем крепче будет нация. Поддаться может любой дурак, а вот устоять перед соблазном способен не каждый.

Я не сторонник легалайза, и без него приходится нелегко, неприятных примеров я повидал достаточно.

Сам попал, не жалуюсь, но яро желаю ограничить от подобного следующие поколения и своих детей, а опыт западных стран говорит сам за себя. Последствия сугубо отрицательные: распущенная молодёжь, бездумно губящая тела или сознание.

Считаю, что упразднение соответствующей статьи сделает только хуже. Усложнится контроль за оборотом химических и более тяжелых наркотиков, чем марихуана. И это лишь полбеды, представляю, какую пропаганду тогда начнут и сколько несформировавшихся умов попадется в сети, если дать предпринимателям официальную возможность губить их здоровье. Хотелось бы немного другого! Чтобы оставили в покое употребляющих, хотя бы тех, кто берёт понемногу и натур. Можно даже не полностью, ответственность быть должна, лишь бы без уголовки и реального срока, а дальше разбирайтесь с продавцами и творцами искусственных отрав.

Единственным достойным аргументом для пересмотра нашими властями взглядов на этот вопрос могла стать жадность верхушки. Точнее, её неспособность устоять перед шансом прибрать к рукам эти потенциально невероятно огромные доходы, давно неплохо освоенные сотрудниками силовых ведомств. Но я надеюсь, это произойдёт не на моём веку.

Почему сам сделал столь странный выбор, не забывая об обратке, рассуждать не буду. Очередная галочка в списке моих взглядов, достойных общественного порицания, однако в своё оправдание приведу небольшой пример. Каждое млекопитающее имеет свой способ избавиться от негатива, а люди ежедневно получают от общества стресса гораздо больше других животных. Хорошо хоть у человека список не ограничен чем-то одним, как у кошек — кошачья мята, особые лианы — для некоторых обезьян или мескалиновый кактус — для грызунов. Каждый может выбрать для себя то, что ему ближе по духу, не обязательно одно, неважно, вредное или нет, главное, обдуманно, а не по тупости. Какой будет выбор, зависит от опыта и ума, ведь отвечать за последствия придётся самостоятельно.

С другой стороны. Возможно, был бы у меня возле дома ипподром, я бы увлекся конным спортом, но, увы, в пределах моей досягаемости всегда было слишком много запрещённого…

В любом случае, лучше найдите своё, и желательно, менее разрушительное. Нужно понимать, что тут, как и во всём, важно помнить о мере. У всех есть право собственного решения, главное, отдавать себе отчёт. Каждый проходит собственный путь, формирующий индивидуальные предпочтения, пусть даже зачастую непонятные окружающим.

Быть может, тяга отпадёт с возрастом, благо разумом не обделён, или, если однажды здоровье потребует принять волевое решение, долго размышлять не стану.

Современные люди с большим недоверием смотрят и на тех, кто не питается мясом, невзирая на то, что давно всем известно огромное количество заболеваний, на появление которых влияет поедание мертвечины. Если начать углубляться, то окажется, что вредно всё — от еды до предметов обихода, окружающих человека изо дня в день. Сам ем всё подряд, хоть и осознаю собственное легкомыслие, но всё равно предпочитаю не париться.

Глава 3.2

Проведя весь день в болезненном ничегонеделании, мы наконец расслабились и раскисли, сидя напротив телевизора. Костик включил сериал, болтовня продолжалась, пусть и отойдя на второй план.

Рассказал ребятам про увиденную мной программу о Солнце и вспышках, а также о дико дорогих телескопах, которые изучали проблему со всех сторон, не забыл и о Гуле Земли. Мой краткий пересказ никого особо не зацепил. Не то чтобы я плохо излагал, просто выдал слишком много воды и недостаточно фактов.

Да и друзья мои чертовски твердолобые, особенно Рома, и когда я умничал в вопросах, по которым они не могли со мной поспорить из-за неосведомленности, все старались вообще не вступать в разговор, хотя и в обратном случае мы редко приходили к согласию.

Разумеется, заинтересовавшись, мы обычно прислушивались друг к другу, кстати, я, наверное, реже всех. Хотя нет, первенство принадлежало Серёже, а слушать всех, извлекая пользу, умел лишь Еврей. Для меня интереснее было втянуть кого-то в спор, это здесь все очень любят. Дебаты ради рассуждения у нас нормальная практика.

В тот раз всё ограничилось нехитрым высказыванием Ромы, что всё это ерунда. Подобное из его уст звучало постоянно, даже если он не сильно углублялся в суть разговора. Порой ему важнее было просто вставить своё контрольное слово, чем объективно выслушать мнение и аргументы второй стороны. Он затыкал или отмахивался, если нечего было сказать. Однако в важных дискуссиях он становился более объективным, мне всегда казалось, так он демонстрирует своё лидерство.

Уютно расположившись там, где помягче, мы завели разговор, И только Сергей всё никак не мог устроиться.

— Сгоняю за пивком! — наконец не выдержал он, сразу явив нам свою сущность.

— И мне возьми, — разом взбодрился Костик, вынырнув из социальной сети. — Можно парочку, — добавил, лениво потягиваясь на пуфике у компа и зевая.

Остальные тоже заинтересовались, а Рома даже вытянул кверху руку, планируя присоединиться к Серёже, но передумал: не захотел бухать.

— Опочки, — глупо заулыбался Серёжа. — Может, тогда со мной кто?

— Не-е-е, — последовал ответ одного, но выражающий коллективное мнение на фоне общего смеха. — И вообще, как ты можешь сейчас пить? Тут и без пива состояние хуже некуда, — без намёка на осуждении пробормотал Рома. — Водички мне какой-нибудь купи…

— Да ладно, я литрушку, — тихо оправдался Серёжа, стесняясь своей слабости. — Тем более, мне уже не так плохо, — убеждая самого себя, чуть громче объяснил он, оправдывая желание хоть немного выпить. — Костян! Погнали со мной?

— Слышь, тут идти пять минут туда-обратно. Решил, давай дерзай. Что начинаешь голову делать? — вмешался я шутя, планируя и стребовать для себе лимонад, и не отправляться в совместный поход в магазин. А он бы пошёл в любом случае. — Прицепи мне тархун, — сменив интонацию, попросил я.

— Сволочи… — обиженным тоном проворчал Серёжа, обуваясь, и сделал вид, словно мы эксплуатируем больного человека.

В принципе, подобная интонация давно стала привычной для Сергея, а умение быстро надраться небольшим количеством алкоголя и полное отупение в этот период постепенно становились для него серьёзной проблемой. Температуры и плохого самочувствия оказалось недостаточно, чтобы отбить желание выпить, разве что недуг определённо не позволял ему переусердствовать.

С миру по нитке мы снарядили его в нелегкий поход деньгами и шутками на дорожку и остались втроём.

Димон в последние годы постепенно всё реже становился участником наших ежедневных посиделок, подтягиваясь в основном на отчётные мероприятия. У него всегда были более высокие требования к жизни и способность выгодно выставить приоритеты, не щадя времени и сил, да и ответственности ему было не занимать. Наши с ним различия бросались в глаза с первой встречи, когда Еврей переехал в наш дом в раннем детстве. Ученик лицея, образованный парень с хорошими манерами, своеобразной внешности, ближе к русской, но родом из Казахстана, спрашивающий нашего разрешения перед тем, как вставить слово, и употребляющий речь в соответствии со всеми правилами, он произносил каждое слово так, как оно пишется, что порядком нас раздражало.

Рабочий район интеллигенту не подходил, соответственно, мы побили зазнайку в первый же день, но потом всё изменилось как-то само собой.

Мало ему было аристократичных повадок в кругу пролетариата, так ещё Дмитрий обладал весьма специфичной внешностью: большая голова, тёмные волосы, оттопыренные уши и странная чёлка. Представьте, как парень натерпелся от жестокого сброда, вроде нас и нам подобных, можно сказать, ему повезло, что мы тогда были ещё детьми.

Разговаривать Дима быстро переучился, внешние отличия сгладились, но мыслить иначе он не перестал, предпочитая всецело отдаваться работе на результат, и тратить жизнь на дым не желал. Невзирая на его еврейский нрав и стремление много пахать, он сразу стал для меня доверенным лицом, так как был очень рациональным человеком, с которым всегда можно было обсудить любое событие или найти компромисс при конфликте интересов. Диме можно было смело выказывать недовольство или требовать выполнения обязательств, не церемонясь. Он не принимал претензии, касающиеся деловых вопросов на свой счёт, здраво воспринимая трезвую критику. Легко признавал ошибки и исправлял их, даже когда для него это оборачивалось убытками, но и сам спрашивал на все сто, Еврей всё-таки.

Признаться, мне самому льстило то, что Дима часто спрашивал именно моего мнения, словно я был экспертом, когда сам был в чём-то не уверен или просто нуждался в совете незаинтересованной стороны. Пользоваться чужой головой — это тоже умение, полезный навык, доступный не всем.

Конкретно в его случае потребность в совете чаще всего требовалась в делах сердечных, ибо лишь в них он бывал слаб. Дима быстро усваивал информацию и поступал в соответствии с подсказкой, если считал её наилучшим вариантом.

Я со своей мнимой рациональностью редко прислушивался к другим людям, даже к стоящим советам от проверенных друзей, теряя преимущество, которое Дима успешно реализовывал. Однако сам неплохо справлялся с собственной личностью и исправлял недочёты, опираясь на здравый смысл или расчётливый подход, а не на предубеждения или разовую выгоду, при этом никогда не ведясь на эмоции. Если не называть данную черту высокомерием, получается так — высоко сижу, далеко гляжу…

Есть ещё тип людей, которым даже не хочется давать никаких советов. Смотришь на такого и отчётливо видишь, что он и сам всё отлично знает, а ошибается целенаправленно, заведомо понимая, на что идёт, и делая это для собственной выгоды, косит под дурака, следуя к скрытой цели. В жизнь подобных персон я никогда не вмешивался, не советуя им и не осуждая, а заметив что-либо низкое, оставлял своё мнение при себе, ограничиваясь выводами. Помогать нужно тому, кто не понимает, а тот, кто пренебрегает, отыгрывая глупость, способен во всем разобраться сам. Подобные кадры относятся к крайне тяжёлым людям, но часто среди них встречаются интересные, неповторимые личности. Я недолюбливаю таких, но всё равно имею в виду, не стремясь к тесному общению, но и не отталкивая.

Среди ближайших таким был Костик: сам себе на уме и умом погоняем. Этого парня трудно охарактеризовать, его нужно знать, чтобы понять, а узнав, многие не смогут принять его взгляды и спустя многие годы. Например, я так и не смог.

Большинство качеств, что Костик проявляет, чрезмерны. Те, что он скрывает, — это в основном положительные в общем понимании черты. А вот отрицательные, которые он выпячивает, не всегда настоящие, он их наигрывает специально, ради образа. Всё, что относится к манерам, необходимым для нормального поведения в обществе, отсутствует подчистую. Костик не уважает даже тех, кто старше него, гребя весь род людской под одну общую гребёнку.

На тот период мы плотно общались с ним примерно лет пять, и до этого были знакомы, а случайные встречи происходили на протяжении всей жизни, но раскусить его у меня так и не вышло. Костик предстал как эффектная, яркая личность, очень харизматичный, не обделённый хитростью и обладающий крайне своеобразным мировосприятием, примеров которому я не встречал.

Костик высокий парень с широкими плечами, длинными руками и спортивным телосложением. Самый юный из нас, на два года моложе меня и Димы. Светловолосый, короткостриженый. Вечно выбривал полоски на голове или бровях. Стремился выглядеть модно. Глаза голубые, крупный, немного кривой нос. Крупный кривоватый нос. Очень яркий образ, любил порисоваться и выделиться из толпы.

Особое видение мира досталось ему в процессе нелёгкого самостоятельного становления, он очень рано потерял точку опоры, получая лишь минимальную поддержку от дяди. С детства общаясь с более взрослыми ребятами, всё необходимое всегда добывал сам, работал с ними на равных, выживая в очень тяжёлых условиях. Долго жил на разваленной даче в одиночку, многому научился у друзей дяди, но далеко не все приобретённые знания пошли ему на пользу. Очень рано научился отстаивать свои принципы. Скрывался от детского дома и инспекторов по делам сирот, находя средства к существованию весьма сложно выполнимыми махинациями разного рода. Сам обеспечивал себя, невзирая на все «но».

Костик вырос вполне достойным, сообразительным человеком с неплохим набором волевых качеств, очень даже применимых в поисках личного комфорта в земной жизни, но с весьма приземлённым духом. Негативным последствием сиротского самовоспитания стало то самое почти полностью отсутствующее уважение к старшему поколению, наглость не меньше моей, затруднения в коммуникации и многое другое, вытекающее из нехватки заботы и полноценного детства.

Очень целеустремлённый, уверенный в себе, он стал публичной, творческой личностью. Большая часть его жизни прочно связана с музыкой, и он имел все шансы самореализоваться в этой сфере как рэп-исполнитель.

Меня его недостатки никогда не парили. В принципе, единственной его чертой, которая могла раздражать, было потребительское отношение к людям. Мне плевать на других людей, но он так же относился ко всем нам и конкретно ко мне. Хотя чаще всего это не было злым умыслом, скорее, привычная модель поведения, обида на окружающий мир, который теперь навсегда останется что-то ему должен, включая нас, имеющих те блага, которыми он был обделён.

Стоит отметить, что Костик всегда последовательно добивался своего — манипуляциями или требуя, не так элегантно, как, например, я. Он пёр напролом, не принимая отказов и продолжая настаивать, даже если понимал, что желанного не получить.

Для сравнения, я подходил аккуратно, никогда не просил больше пары раз, а затем и вовсе начинал отказываться из принципа, когда человек передумывал и сам предлагал, а ещё всегда и всё помнил. Знаете эту черту: нечто вроде вредности, когда готов обломаться сам, лишь бы проучить того, кого считаешь виновным в происшествии, хотя можно просто закусить гордость и принять то, что ранее сам просил…

Винить Костю было бы очень глупо, ведь каждого можно понять, если, конечно, захотеть, особенно, когда попытка действительно того стоит. В общении конкретно с ним недостатки были терпимы. Положительные черты почти полностью перекрывали отрицательные, хотя сам он подобных уступок никому не делал, яро осуждал людей, любой проступок, ему только дай напасть, а дальше разойдётся так, что не остановить. Он обожал судить, припоминать и использовал надменный тон, а вот свои недостатки признать был не способен, как и пересмотреть взгляд на собственные поступки.

Специально подхожу к описанию друзей через недостатки, положительные качества есть в любом, а вот изюминка как раз скрывается в изъянах.

Ничто не предвещало беды, но тут телевизор залагал, картинка и звук подвисли, причём крайне не вовремя. Телик начал странно моргать и рябить, всё в одно время, что казалось несвойственным цифровому вещанию, при сбоях оно обычно просто зависало. Через минуту ящик вообще стал пустым, как картина «Чёрный квадрат», а кнопка переключения ничего исправить не могла.

В поломке мы в шутку обвинили вернувшегося именно в этот момент Серёжу, ведь в большинстве косяков в нашей компании действительно почти всегда виноват был именно он

Серый часто въезжал по мелочам: разлить, уронить, разбить, поломать, и ещё тысячи так называемых неувязок, ходячая неприятность, прямо классик происшествий или сводка катастроф в одном существе. При этом он благословлён кем-то сверху, словно профессиональный каскадёр. Серёжа всегда выделялся сочетанием неловкости и способности попадать в самые невозможные тупиковые ситуации, и, что не менее важно, везением выходить из них с минимальными последствиями для своего здоровья.

Отвлёкшись от ТВ, я подошёл к окну. Солнце давно взошло, туч не было, и мне открылась прекрасная картина голубого зарева, осветившего небо, вроде того, что мы зацепили краем глаза днём ранее, но светлей и куда масштабнее. Я сразу позвал остальных.

Сияние вмиг заставило обленившиеся мягкие тела моих друзей подняться, чтобы подойти к окну и всё рассмотреть. Зарево напоминало полярное сияние, но более прозрачное, не настолько насыщенное, как настоящее, и синее, хоть и с присутствием зелёного. Оно не имело визуальных пределов, будто свет был сразу повсюду или смешан с Питерской белой ночью.

Зарево поражало, интригуя сознание и убивая все посторонние мысли. Вид, подобный этому, не мог оставить в стороне никого. Другая часть неба тоже не соответствовала времени суток, окрашенное во все оттенки красного, как на рассвете, когда источник света ещё не виден, но его свечение уже заполняет пространство.

Через несколько минут по небосводу пронеслась яркая вспышка, а потом процесс сияния пошёл на спад, плавно угасая, словно удаляясь от нас. Раньше видеть подобное в наших краях не приходилось, не считая предыдущего вечера, но по масштабам своего проявления тогда это была просто разминка.

— Ну, и что это во-об-ще та-ко-е? — проговаривая по слогам, напряженно озвучил я, но отвечать мне никто не торопился, все пялились вдаль, как загипнотизированные.

И снова происходящее хотелось списать на заводские выбросы, но было понятно, что сопоставлять эти явления было бы глупо. Глубина красок поражала фантазию любого скептика, сложно вообразить, что такое сияние могло быть рукотворным, да и выключившийся телик говорил об аномалии.

Все неожиданно заговорили, перебивая друг друга. Мат и синонимы к слову «красиво» испортили весь романтизм. Все размышления в эти минуты сводились к постройке предположений по поводу возникновения столь прекрасного явления.

Ещё через полминуты после возобновления общения ТВ снова подал признаки жизни и заморгал, уже более-менее походя на сломавшийся, а не свихнувшийся и заживший своей жизнью. Почтительный возраст коробки с экраном не заставил нас проявить к нему снисхождение, и никто даже не подумал его выключить, дабы облегчить страдания. Залипать в окно в тот момент казалось предпочтительней, ведь такое происходило нечасто.

В сравнении с событиями той ночи даже загадочные столбы света, проявляющиеся из ниоткуда и стремящиеся в небо, частенько возникающие в те годы в самых разных местах, потеряли свою актуальность. Чаще всего световые туннели наблюдались на подъезде ночью к Москве или другим крупным городам. Учёные объясняли, что это просто световой эффект, некая оптическая иллюзия, результат избытка огней крупных городов. Но лично меня такое обоснование не устраивало, нетрудно было заметить нестыковку: небесные лучи пробивались и там, где не было мегаполисов. Однако сегодняшнее событие явно относилось к совершенно другой категории.

Ближе к концу светового шоу Серёжа предложил нам выйти на улицу, чтобы лучше всё рассмотреть, но мы решили ограничиться окном. Тогда он отправился в гордом одиночестве.

Постепенно телик начал приходить в себя, порадовав привычным рабочим состоянием, картинка в нем почти нормализовалась. Но не успел я отойти от окна для оценки качества вещания, как снова появился чёрный экран.

Рома предположил, что телевизор отдал концы, и посоветовал Косте готовиться к тратам, на что тот ответил, что им почти не пользуется. Но всё же подошёл выключить технику с кнопки, пульт валялся далеко.

Небесное зарево подошло к своей завершающей стадии, свет сходил с ума.

«Хорошо, что досмотрел до конца», — подумал я, не вступая в возобновившийся разговор.

В этот момент телевизор включился, причём сам. Мы переглянулись, но пульта ни у кого не было. Все молчали, списывая это на чью-то шутку и подбирая уместные слова, а обнаружив устройство на тумбочке в другом конце комнаты, окончательно присвоили происходящему статус «странного». То есть даже случайно включить телик пятой точкой никто не мог. Такая самостоятельность техники вызвала море различных эмоций, переживаний и смеха, ведь все видели, как его выключили.

Костик направился к технике со словами: «Тупая коробка!» Но в это время из него раздался пронзительный звук — скрип, смешанный с шипением, как очень громкие помехи. Всех передёрнуло, Костя от неожиданности интуитивно пригнулся и прикрыл уши руками.

На экране появился какой-то престарелый мужик с очень важным, спокойным лицом, покрытым двуцветными татуировками, в цветах свечения за окном — синие с зелёными контурами. Эти узоры или символы меня взволновали, показалось, что я видел в них некоторые знакомые детали, но чем сильнее пытался всмотреться, тем меньше понятного наблюдал. Следом в поле моего зрения попали глаза старика — крупные яркие радужки, совершенно не похожие на человеческие. Это окончательно сбило меня с толку.

Все пацаны засмеялись, обсуждая его внешний вид. На нём было светлое одеяние, похожее на мантию с откинутым назад капюшоном. Крайне странные, но мягкие черты лица, без растительности. Тату с лица переходило на шею, длинные волосы невнятно серого цвета, но важнее всего всё равно были глаза. Образ старика невольно натолкнул Рому на сравнение сначала с Ведьмаком, а затем дошли до нового вида Сидхов. Кроме шуток и предположений по поводу цели столь эффектного появления, удачно совпавшего с багом интерактивки, новая ТВ звезда в свой адрес от нас ничего не получил.

Костик решил подождать, объяснив желанием увидеть дальнейшее. Кто-то вспомнил о Серёже, и Рома прокомментировал его отсутствие словами:

— Как всегда, самое дельное пропускает! По любому за пивом опять побежал.

Его предположение было небезосновательно: сияние кончилось несколько минут назад, и Серёжа должен был уже вернуться, если снова не отправился в магазин.

— Ага, нам больше ничего покупать не захотел, вот и соскочил потихоньку, зрелищем прикрывшись, придёт и скажет: «Я вас звал, а досмотрев, решил сходить заодно».

Все гоготали, раскручивая тему Серёжи.

Была версия о том, что он до сих пор стоит с открытым ртом и залипает в небо. И пусть явление иссякло, зато открылись звёзды. Космос — с детства одна из немногочисленных страстей Сергея, однако он предпочитал им любоваться, а не изучать. Соответственно, его знания в этой области трагично обрывались где-то после определения «вакуума», однажды услышанного в научно-познавательной передаче. Но он не смог полностью запомнить текст, путал с другим подобным термином и на свою беду как-то раз решил попробовать сумничать, упомянув изменённую версию. В результате мы несколько лет дразнили его этим обозначением, припоминая тот опыт словом «вакуум» каждый раз, когда он тормозил, то есть очень часто.

Тем временем звезда вечера по ТВ молчаливо продолжал ожидать неизвестно чего, будто набивая себе цену или аудиторию, даже не шевелился и не моргал, словно ящик словил стоп-кадр. Снимающая его камера тоже не двигалась, он просто стоял, сложив руки, прикрытые широкими рукавами, и смотрел. Взгляд был глубоким, хоть старик и смотрел с экрана. Казалось, будто тот видел каждого с другой стороны мониторов, думая, как лучше сказать нечто важное. Я стал более серьёзно воспринимать мужика, предложив ребятам помолчать.

Теперь могу уверенно заявить, что тот незнакомец действовал очень правильно, подаренная им пауза позволила людям собраться или успокоиться.

— Ща, сек, — сказал Костя, переключив на другой канал.

Мы начали ругать его, но как оказалось, эта холодная тишина с одиноким актёром на сцене вещалась сразу по всем каналам, на которые он переключал. В каждом из нас внезапно зародился страх, Костя попытался выключить ТВ кнопкой, но не тут-то было, хотел выдернуть из розетки, но не успел.

Старец заговорил, используя русскую речь в весьма странной манере, но без акцента, чем окончательно меня поразил. Я представил, какова реакция людей в случае, если эта несуразица транслируется не только в нашем регионе.

При всём разнообразии возможных на тот момент вариантов, чем занять свой ум, я задумался о совершенно неважном. Мне в голову прокралась забавная мысль о том, что ощущает незнакомец, представший одновременно перед целой планетой. Как могло повлиять общее сознание на энергетику одного, например, при негативе общих мыслей, могло ли ему навредить единовременное внимание такого числа субъектов или нет? Конечно, рассуждать стоило не о том…

— Приветствую вас, братья и сёстры! Моё имя Баламир. Прошу простить неучтивое появление, и, поверьте, меньше всего я хочу вас напугать. Паника — последнее, что нам с вами сейчас может быть полезным. Заверяю всех с полной ответственностью: ни я, ни мои собратья угрозы для вас не представляем! К прямому обращению я прибег вынужденно, не найдя альтернатив, все мои прошлые попытки достучаться до общества, увы, провалились. Я возглавляю сообщество Наблюдателей, представляющих древний вид Асов, народа, близкого с вашим по происхождению. У нас больше общего, чем может показаться на первый взгляд, и мы, как и вы, далеко не идеальны, но у нас с вами есть общие проблемы, преодолеть которые возможно лишь вместе. Сегодня человечество входит в новую эру, и для вас открывается совершенно другая жизнь, где, по примеру ваших предков, центром вселенной станет мать планета, — Ас отчётливо проговаривал каждое слово на очень дружественной, спокойной волне. — Прошу вас, соберите все силы, сплотитесь, переход дастся вам крайне сложно, через боль и печаль, но страдания откроют путь, а впереди нас ждет общее светлое будущее. Мы не впервые на вашей планете, хорошо знаем ваши взгляды и устои, и менять их, навязывая собственный, не намерены. Вы придёте ко всему сами. Очень давно наши предки ограничили ваше Солнце. Наблюдатели многие тысячи лет оберегали планету от всех опасностей и следили за вашим развитием, но вчера древний барьер отработал положенный срок и со временем будет полностью снят. Я прожил среди людей сотни лет, вы для меня словно дети. Человечество обладает огромной силой, но не знает, как ею управлять. Вы прошли долгий путь, избрав собственную, не похожую на другие дорогу, а теперь взбираетесь вверх, не замечая препятствий, но, в отличие от нас, признаёте свои изъяны, смеётесь, а нередко и гордитесь ими. Я склоняюсь перед вашей уникальностью и несу лишь благие намерения. Прошу, примите их и нас. У Земли будет размещён всего один наш корабль. Асы окажут вам всяческую помощь в преодолении пика изменений вашего вида, но не напрямую, а через мировое правительство, мы не будем вмешиваться и сведём своё присутствие к минимуму. Огромный комплекс полезных для вас и планеты данных мы уже передали, дальше они будут постепенно внедряться в вашу жизнь по мере необходимости. Мы поддержим человечество знаниями и технологиями, наладим торговлю и поможем друг другу выжить. На этом я с вами прощаюсь!

Когда Баламир договорил, моментально запустилось нормальное телевидение. Мы все пребывали в шоке и молча переваривали информацию, не зная, что думать.

Из вариантов в приоритете выступало три: розыгрыш хакеров, теория заговора с общим обманом и последний, самый непредпочтительный — если происходящее было правдой!

Я сразу принял весь рассказ старика за чистую монету, будто ждал его всю свою жизнь, а дослушав, размышлял о другом. Мне сразу показалось, что Ас на кого-то давит, но не понимал, на кого.

Оправившись, власти выпустили срочное оповещение, где оправдывались и изъяснялись политики всех чинов, на грани возможного и маразма, и в конце они объявили ЧП.

Забавно, оказалось, календарь Майя имел верные данные, правда не о переходе эры, а о сроке до снятия барьера. Такая мысль проскочила у меня в голове второй. Третья и последняя — насколько сильно паниковали те, кто знал о пришельцах, но бездействовал в надежде, что до обращения не дойдёт, не сообщая людям и до последнего не придавая значения существованию Асов.

Глава 4.1. Новый мир

Черт подери, скажи мне кто раньше, что всё будет происходить в жизни именно так, обсмеял бы, посчитав идиотом или наивным мечтателем. Никогда не мог представить более резкой трансформации привычной для человечества реальности. Да ещё и с полным уничтожением большинства сложившихся за века стандартных проблем, мотиваций и извечных вопросов мироздания.

То, о чём ещё вчера грезили дети по всей планете, в один миг материализовалось, да ещё с развитием такого сценария, что придумать и описать ранее не смог бы даже величайший фантаст нашего мира.

Причем новая правда ворвалась к нам так стремительно, что осознать её в полном объёме не получилось даже спустя много лет. Постижение принципов последующего существования тормозилось почти полным отсутствием в массах полезной информации, связанной с событием. Люди в один момент оказались в новом мире, не понимая, что с этим делать, и никто не видел конечной цели, занимаясь вынужденным поиском своего места с нуля.

Мы с друзьями хорошо вписались, повезло с возрастом. Нашим основным источником знаний стал личный опыт, мы постигали вскрывшиеся возможности планеты самостоятельно.

Вокруг был полный сумбур, но нас это мало заботило, важно было одно существенное обстоятельство: теперь мы сами стали некими первопроходцами, имея возможность познавать что-то, ранее никому из землян неизвестное, каждый день разгадывать загадки, раскрывать себя и мир вокруг.

Сведения, любезно предоставленные нашими внеземными гостями в тот первый и последний короткий контакт, были неоднозначны и мало информативны. В них говорилось о знакомстве нашей расы с новым видом гуманоидов, открывших своё представительство где-то на Земле, и не более, остальное за закрытыми дверьми.

Их корабль повис на орбите, преследуя неизвестные цели, чем пугал немалую часть населения, и, думаю, являлся огромной головной болью для всех правительств.

Новая правда всё ещё набирала обороты, в то время как люди до конца не оправились от стресса и потрясений, перестройки внутренних процессов планеты и самих жителей, масштабного переселения, голода, техногенных катастроф и природных катаклизмов, а также вынужденного раскрытия столетиями скрываемых фактов.

Кроме моральных и духовных потрясений, земляне перенесли более серьёзные — большие человеческие потери.

Подавляющим большинством, принявшим на себя основной удар, стало старшее поколение. Их тела не смогли перенести неконтролируемые изменения. Жёсткие реалии, принесённые в наш мир, убили многих в несколько месяцев. Хорошо ещё, не все старики отошли в иной мир, многие ничего не приобрели, но и не потеряли, получив шанс дожить своё время.

Земля новшества перенесла более стойко, чем люди, ведь для неё энергия была не в новинку, она присутствовала в недрах с момента формирования звёздной системы, а теперь пробудилась, всё возвращалось на круги своя. Ну, а жизнь человека ничто в масштабах цикла планеты.

Сильнейшим визуальным изменением в облике мира было прекрасное голубое свечение, ставшее неотъемлемой частью каждого вечера, радуя глаз и сознание сразу после захода Светила. Явление связывали с перестроившимся Солнцем, его воздействием на Луну и Землю. Многократно усилился солнечный ветер — поток ионизированных частиц, испускаемый солнечной короной и вступающий в реакцию с полями планеты. В простонародье — магнитная буря. Геомагнитная активность для Земли стала нормой, а не возникающей время от времени аномалией. Звезда только начинала высвобождение, а планета незамедлительно следовала за ней.

Небесное тело не отставало от общих перемен, которые само и спровоцировало, приобретя новое свойство. Теперь каждый закат казался последним из-за ослепляющей силы вспышки, появляющейся примерно на десять секунд раз или два в сутки. Световой всплеск мог ослепить или повредить сетчатку, а потому любоваться небом в это время было крайне опасно.

Наблюдаемое в ночь знакомства с Баламиром первое обширное северное сияние, теперь возникающее после каждой вечерней вспышки, было более миролюбиво и прижилось, почти не создавая проблем. Вечернее зарево постоянно меняло уровень своей активности, места возникновения, цветовую гамму и время распада. Иногда освещало небо до самого утра, превосходя белые ночи и полярного собрата в масштабах, порой накрывая сразу половину планеты.

На выходе из всеобщего кризиса люди получили весьма угнетающий результат. Лучше всего значимость перемен можно было отследить по общей численности населения в тринадцатом году. На подобные списки не раз ссылались разные государственные деятели, да и самим можно было прикинуть соответствие правде по смертности в масштабе района.

Население планеты сократилось примерно на четверть. Сюда вошли две категории: люди, которые были физически не способны выдержать переход в связи со своим возрастом или проблемами со здоровьем, и погибшие по вине обстоятельств, часто от них независящих.

Под такими обстоятельствами я подразумеваю целый комплекс различных причин, например, природные катаклизмы… Произошло несколько крупных землетрясений и цунами, одно извержение, и неизвестно, сколько бы ещё их случилось, если бы не вмешавшиеся Асы, каким-то образом остановившие этот процесс и стабилизировавшие Землю.

К сожалению, пришельцы не могли кардинально повлиять на изменение климата. Хуже всех чувствовали себя жители жарких стран, на которые пришлась почти половина общего количества смертей. Солнце больше не щадило планету, освобождённая энергия отыгрывалась за годы сдерживания. Всюду фиксировались всплески радиации всех разновидностей, ставшие абсолютной нормой, как и общее повышение фона.

Бедность можно было считать следующей по значимости проблемой. Люди серьёзно страдали из-за отсутствия возможности получить помощь, особенно жители Африки и Востока. Такие государства хлебнули горя сполна. Зато катастрофы техногенного типа, вызванные многочисленными сбоями и отключениями, третий мир почти не коснулись. На перестроение инфраструктур и сетей снабжения развитых регионов понадобилось почти три года.

Также были затруднения в обеспечении продовольствием, которые сопровождались жестокими расправами, грабежами и нападениями, происходили распри организованной преступности, стычки с армией и много прочего, возникшего на фоне резкого ослабления власти.

Десять процентов человечества распрощались с рассудком, каждый по-своему: кто-то замкнулся в себе, другие стали блаженными или мучились от видений и навязчивых идей. Массовость явления не заставила бросить помешанных, по крайней мере, в России, и не зря, в дальнейшем многие из них оказались интересными и полезными для общества.

Большинство пострадавших не представляли угрозы для социума и с удовольствием работали на общее благо, получая самые простые должности, да и в религиозном секторе им были рады. Государство увеличило число монастырей, поручив каждому профильное ремесло и дав рынок сбыта. Нередко желающие стать послушниками получали дом и частичное обеспечение, и неважно, что на Дальнем Востоке. Ведь в центральной части России всё бурьяном поросло. Таким образом в дальних регионах росло число поселений. Никто не запрещал помешавшимся оставаться жить в своих старых домах, если состояние позволяло.

Множество здоровых людей тоже с удовольствием переезжало в спокойные края, чтобы сбежать от сильно усложнившегося и перенасыщенного городского быта, особенно в самый сложный, переходный период.

Баламир выполнил обещание, данное от имени всех Асов, и спас много жизней. Пришельцы помогали, снабжая людей странным прозрачным гелем, бесцветной вонючей мазью для наружного применения. Средство наносилось на проблемную область, снимая симптомы, вылечивая или облегчая процесс мутации в течение десяти минут, действовало даже на внутренние органы, но помогало не всем. В больницах открылись временные пункты раздачи ценного снадобья. В каждом таком месте находилось несколько инопланетян, им было достаточно одного прикосновения к человеку, чтобы рассмотреть всё нутро.

Становление нового строя ощущались особо остро вне мегаполисов. Чрезвычайное положение, комендантский час, полицейские рейды, шуршалово, и всё это вместе с почти полным отсутствием обеспечения населения товарами первой необходимости. Следует отдать дань уважения властям РФ, выдержали все удары, не пустив дело на самотёк, не позволив людям пухнуть с голоду. Страна преодолела несчастье одной из первых и даже помогла соседям.

Нам повезло, что в Западном мире положение было не лучше, а хуже, и им оказалось не до нас, а то могли бы осуществить все свои заветные мечты.

В нашей стране скопились неплохие стратегические и индивидуальные запасы, перекрывающие базовые нужды. У россиян кризис прошёл с минимальными последствиями, всего за пару месяцев. Основным показателем его преодоления стало образование районных управлений особого назначения, а потом и официальное утверждение с последующим очень быстрым становлением ордена Мира и Рос. Гвардии, организаций, контролирующих Иных. Их наделили огромным бюджетом и людским ресурсом. Первая сетью окутала всю планету, последняя — только Россию. Преступность сильно скакнула.

От тридцати до сорока процентов людей легко перенесли болезни перехода или вовсе их не испытали. Их организмы адаптировались к новым условиям, к воздействию солнца и духа планеты, но больше они не получили ничего, оставшись простыми людьми. Возраст этой категории землян был от мала до велика. Для них настали не лучшие времена, повсюду творился полный хаос, не поддающийся нормальному объяснению и оценке, а людские пороки лишь усложняли процесс.

Простые люди в подавляющем большинстве составили рабочую массу, в принципе, как и раньше, опасностей вокруг них сильно прибавилось. Многие поступали на службу в Орден и силовые структуры из-за хороших зарплат, страха и поиска защиты крупной организации или ненависти к последней, особой группе.

У тех, кто шёл в Орден, была и другая мотивация: проявить себя и получить счастливый билет в невероятные творения — Полисы, самые спокойные для неизменившегося человека места. Новые города, выстроенные на особых силовых точках и по последнему слову техники. Мегаполисы нашего времени, где тиски управленцев были крепки, а порядок стабилен, ведь правила в них общемировая организация жандармов, а незарегистрированных наглых Иных почти не было. Везде дежурили Стражи, чего было более чем достаточно. Спокойное и надёжное место, где опекали не познавших атму.

Небольшой части населения планеты повезло куда больше, они ухватили удачу за хвост, да ещё и с правом полного погружения в действительность, до самого основания, и, как по мне, небольшие мучения поначалу — это была весьма скромная плата за конечный результат.

В наших местах членов силового сообщества называли «Иными». И мы вчетвером вошли в активную часть всего движения. Для нас мир открылся совсем с другой стороны, заиграв яркими красками. Изменившееся Солнце пробудило что-то особое, скрытое в нашей планете, что в свою очередь привело к изменениям в людях, как в неотъемлемой её части.

Новшество — это энергия, мана или атма, как ни назови, она остаётся просто силой. Каждый нарекает дух Земли на свой лад. Произошедшие с нами изменения были чем-то таким, чего мы пока не могли понять. Всё тело пронизывала особая сила, мало изученная, но столь родная, что казалось, словно она всегда существовала вокруг и внутри нас. Такое ощущение, что раньше мы не понимали или не придавали этой внутренней энергии значения, терзаемые другими, как нам казалась, более насущными проблемами, ставшими теперь до абсурда смешными.

Отрицать параллельно существующий с нашим, но скрытый мир стало невозможно.

Человечество всегда сохраняло за собой право взаимодействовать с зазеркальем, и примеров появления личностей, способных на это, в истории находилось много. Однако основная часть людей однажды пошла за теми, кто повёл их по ложному пути развития. Со временем кроме привычного уклада ничего не осталось, мы разучились видеть остальные возможности, но Асы и барьер позволили нам прозреть.

Так мы овладели тем, о чем ранее не смели и мечтать. Смогли подчинять своей воле природные силы и стихии нашей планеты, манипулировать ими, распоряжаться на своё усмотрение или по прихоти.

Вначале образовалось слабая связь, мы чувствовали ману, видели её, но способность вбирать поток из природы в Иного развилась не сразу.

Со временем связь с энергией приобрела большую плодотворность, наступило время концентрации энергии одной лишь волей, и этот период стал переломным. Человек впервые смог общаться с природными стихиями без дополнительных средств. Огонь, вода, холод или молния проявились в числе первых, но список видов быстро пополнялся.

Уже спустя год, Иные, которых нарекли Магами, научились сосредотачивать в себе так много атмы, что стали способны превращать её в оружие, мощнее любого имеющегося ранее. Лёгкая манипуляция руками и разумом создавала управляемые вспышки, волну или даже вихрь стихии. Быстрое постижение всех открывшихся перспектив было невозможно, однако Иные нашей планеты с первого дня бились над изучением таинственной энергии и подбором техник управления.

Лично мне тяжелей прочего давалось осознание того, что всё это реальность, а не какая-то игра, и так теперь будет всегда. Ну, а второе место я отдам постоянному дискомфорту во всём теле, чувству, будто ломит кости, и кровь закипает внутри, ещё и покалывания, словно конечности немеют. Непонятные ощущения не покидали Иных ещё очень долго и каждый раз возвращались во время восстановления потраченных сил. Однако, в сравнении с тем, что мы испытали на самом пике перехода, эти неприятные ощущения были просто ничтожны.

Отдельно стоит упомянуть сам процесс использования потока. Собирая ману в определенной точке тела, мы чувствовали течение духа в себе, а следом появлялось ощущение дискомфорта и резкие, но несильные боли. Словно брали кровь из пальца, но вместо острой иголки врач использовал затупившуюся, а дальше каждому доставались свои ощущения. Визуализации стихий оказалась всего лишь промежуточной стадией, до настоящей, плазменной атмы нам было ещё работать и работать.

Не каждый нашедший своё место в новом мире был способен сражаться, полученные силы были разнообразны, они продолжали развиваться и дробиться на варианты. Что до меня с друзьями, мы своими глазами видели совсем немного сторон силы Земли, о других только слышали из рассказов или СМИ.

Наиболее редкими и ценными кадрами из Иных не магического профиля стали Искатели, ими постоянно интересовались все: власти, предприниматели и даже пришельцы. Название группа получила по прямым способностям. Примечательно, что многих Искателей поначалу отнесли к сумасшедшим. Обострившееся восприятие разрушало их разум, мучая видениями и галлюцинациями, но со временем некоторые вернулись к нормальному состоянию, обуздав собственный талант чувствовать атму.

Сразу после шли Анализаторы — люди, не взаимодействующие с энергией, но получившие здорово раскрученный потенциал разума или способность видеть глубже остальных, что подняло их мозговую деятельность на недостижимый уровень. Явное преимущество: они были эрудированы, а их память стала похожа на компьютерное хранилище, где в любой момент была доступна каждая ячейка с данными. В отличие от Иных, выявить Анализатора из толпы, если он этого не хочет, крайне затруднительно, что давало им возможность отсидеться в тени без дополнительных рисков. Хотя и новоиспечённые Маги с головой могли скрываться, просто не демонстрируя свои способности.

Искателей и Анализаторов объединяла редкость и ценность, их приходилось малое число на общую массу всех Иных.

Эволюция мира протекала полным ходом, а вместе с тем продолжали меняться люди, независимо, простые или мутировавшие. Получив дар, большая часть Иных скрытностью особо не отличалась. Такое поведение с их стороны было крайне глупым и недальновидным, за что, соответственно, они поплатились. Теряли всю свою крутость при встрече с Орденом Мира или силовиками, поначалу часто не обходилось без жертв. Я не осуждаю таких, понимая, каков был соблазн. Только представьте, как приятно покрасоваться или привлечь к себе внимание, особенно учитывая, что всю жизнь ты был заурядным, а теперь получил возможность выбросить струю пламени или фонтан воды, сотворённый только из внутренней энергии. Прочувствовал на себе, какой это кайф, когда можешь остудить воду за миг по необходимости или по приколу, в одиночестве разнести что-либо, проморозив почти любой материал, и свалить. Напасть или выделиться как-то иначе, на что фантазии хватало, — это для совсем отчаянных.

Причина подобного поведения одна: Иные стали очень сильны, переместившись выше многих, а сила развращает наш разум не меньше власти. Постоянное скрытое вооружение и возможность самоутвердиться победой в драке губили, разовая ошибка или срыв меняли судьбы, а молодые и темпераментные страдали вдвойне.

К счастью, мои друзья всегда вели себя более сдержанно, не рисковали нашей безопасностью ради возможности покрасоваться. Вместо этого с самого первого дня мы нашли более удачный способ самореализации: познание маны и эксперименты над возможностями в поисках личных пределов. Хотя выпендриться, добиться признания или положения с помощью силы хотелось, причём очень сильно и всем.

Благодаря тренировкам мы далеко продвинулись в постижении силы, опередив многих. Хорошей мотивацией стала уникальность, которая теперь была не пустой фантазией наших умов, а фактом, и это, признаться, бесконечно тешило моё самолюбие.

Конечно, можно сказать, что любой человек уникален, а развиваться мы могли и раньше, и это правда, однако тогда мы для этого и пальцем не шевелили, ленясь и растрачивая своё время за недостатком интереса. Теперь же мы одумались, появился мотивирующий фактор, и не совершенствоваться, а просто развлекаться было бы крайне глупо.

Важнейшим этапом для общества за четыре года стало обнародование большого количества скрытых ранее разработок, технологий и тайн, что привело к скачку в самых различных областях, появлению новых видов топлива, пищи из нефти, закладке Полисов и образованию целого комплекса неизвестных нам ранее сфер жизнедеятельности. Плюс Асы разрушали много старинных мифов, порождений человеческой фантазии или результатов сговора верхов.

Первым делом Баламир бил по наиболее важным аспектам, имеющим реальное значение, например, по принципу распределения материальных благ из расчёта на душу населения. Он заставлял власти раскрывать истинное положение дел. Политики скрепя зубами рассказывали обывателям о статистической ошибке, вводившей всех нас в заблуждение много лет подряд.

Ранее официальные сводки выдавали численность населения около семи с половиной миллиардов — а это очень много, что давало элите огромное число скрытых возможностей манипулировать населением. На деле людей оказалось гораздо меньше, около двух миллиардов, а многих надуманных проблем никогда не существовало.

Заблуждение и неведение — мощнейшие рычаги управления массовым сознанием. Из-за страха перенаселения планеты, нехватки продовольствия, ресурсов, воды и банально места, люди свирепели, поддаваясь самым тёмным инстинктам.

Так оправдывались все искусственно созданные страшнейшие обстоятельства, происходившие вокруг нас и направленные против каждого. Внутри все люди эгоисты, и как только они начинают думать, что живут в нехватке чего-то важного и нужного именно им, то главным становится, чтобы не обошли лично их, и плевать на остальных.

Если бы люди не чувствовали воображаемой конкуренции, освобождённую нишу могло бы занять чувство сострадания, идущее в разрез с интересами правящих элит. Люди перестали бы одобрять бесчинства и жестокость, что для теневой верхушки недопустимо, ведь необходимо контролировать популяцию.

Неизвестно, как бы все жили и мыслили, будь у каждого достаток, а такого понятия, как социальное расслоение или перераспределение ресурсов, не существовало бы на всей планете. Другое мышление, братство, равенство и забота человечества о собратьях без разделения на нации, расы и континенты. Подобное положение дел помешало бы старому свету богатеть за счёт третьих стран. Сюда же относились вопросы постоянного роста темпа добычи ископаемых, расселение по многоквартирным домам и всё прочее, вплоть до одобрения войн.

Под резким и, по сути, ничем не оправданным скачком технологий подразумевались беспрерывно наводняющие рынок разработки, в полном и частичном объёме заменяющие уже существующие в важнейших и очень затратных областях, но преимущественно в сырьевой отрасли, электроснабжении, транспорте, вооружении и медицине.

Если верить нынешним оправданиям правящей элиты, знания никогда не скрывали, а придумали или приобрели у Асов за драгоценные металлы после контакта. Как по мне, что-то в этой версии не сходилось. Те же изобретения Николы Теслы, неожиданно всплывшие спустя столько лет, говорили об обратном. Далеко не все нововведения принадлежали пришельцам.

Глава 4.2

Список обманов был велик, и это при том, что раскрыли лишь небольшую часть, забыв про остальные грешки, замазанные под шумиху. Неудивительно, ведь человечество практиковало обман испокон веков, и речь идёт не о простых людях, а о политических или духовных лидерах. Власть предержащие никогда не брезговали коварными методиками для достижения корыстных целей, поднимая своих граждан на агрессивные действия. Что уж тут говорить о выживании.

Особую любовь прибегать к оккультным инструментам демонстрировали американцы. Обман и фальшь распространялись ими, как чума, по всему миру. И подобных эпизодов наберётся сотня. Стоит отметить, что в истории планеты не было более лживого и кровавого периода, чем американская гегемония после девяносто первого года. Однополярный мир под их руководством — худшее, что могло произойти. Потеряв соперника, США потеряло и страх. Долгое время они делали всё, что вздумается, и ни перед кем не отвечали за свои деяния, заврались и всё глубже погрязали в пороке, утягивая за собой остальных. Один международный долг с бесконечной печатью фантиков полностью характеризует устройство их общества.

С восстановлением России, укреплением Китая и Индии, а после и с появлением Асов всё изменилось в лучшую сторону, но не для тех, кто удерживал финансовую систему на плаву за счёт военной машины и необеспеченных денег. Миру пришлось приложить усилия в пользу общего диалога и оттепели в затянувшихся противоречиях. Америка, наконец, смогла обуздать свои непомерные интересы и наглость, это оценили все, даже их союзники, порядком уставшие от требовательной политики Штатов за последние десятилетия. Правда отступили они не из добрых побуждений, даже не по своей воле, вынужденно и сильно сопротивляясь. Появились новые общие правила, понятные всем.

Ни в коем случае не считаю Родину идеальным примером правления, но все наши проблемы оставались внутри, и никого, кроме нас, не касались. Мы не считали себя исключительными и не приходили со своими представлениями о порядке туда, куда нас не звали. Я вообще наиболее действенными системами считаю модернизированный коммунизм или монархию. На мой взгляд, демократия — ложь, утопичная сказка, где в равноправие только верят, а по факту его нет, и никогда не было.

Возвращаясь к теме, расскажу, как распределялись силы к моменту перехода к использованию энергии в её финальном, плазменном проявлении, то есть начиная с третьего и важнейшего шага по лестнице постижения внутренней маны Иных.

Плазма — нестабильная форма материи, результат высокой концентрации природной стихийной энергии в одной точке, превращённой в мощный заряд. В руках Иного плазма многократно превосходит любой элемент, но, что важнее, запросто напитывает собой предметы, например, оружие или защитную форму, наделяя их дополнительными свойствами. В спокойном состоянии высшая форма маны напоминает светящееся желе, окутанное цветной дымкой. Чем больше концентрация плазмы, тем насыщенней становится её свечение.

Материализованная мана может быть сформирована в луч, вихрь, тонкую или толстую стену, сжатую сферу и другие предметы произвольной формы. Высшее достижение — окружить себя защитным слоем маны.

Ромчику досталась атма ближнего действия, мощная энергия, имеющая бледно-жёлтый оттенок, одна из двух, наряду с Серёжиной, наиболее спорных форм. Природа формирования таких сил сложна и разнообразна, в смысле, им попались не стихийные умения, как у остальных. Некая способность собрать странное подобие магнетической силы, внешне напоминающей электричество у одного, физические изменение свойств тела и манипуляция кинетической энергией у второго.

Класс Ромы называли «Статиками», по-простому «Магнитами», поначалу их отнесли к Молнии или Суммону, но затем стало ясно, что это ошибка. Статики — сильные персонажи ближнего воздействия, а Суммоны — Маги.

Магнитами их назвали из-за свойства притягиваться или отталкиваться от предмета, взаимодействовать с полями земли, получая возможность высоко прыгнуть, ускорить себя или замедлять оппонентов. Но мощь Статиков заключается в другом: атакуя, они будто врезаются в атму, раздвигая частицы и разрушая структуру чужой маны изнутри.

Рома воздействовал непосредственно на энергию тела сквозь броню и любую инородную атму, он был страшен в сопоставлении с Магами всех стихий. Своими силами Магнит разгонял энергию Иных в два счёта, разрушая сферы или перегружая доспехи. Мана Статиков при ударе проходила через Иного и устремлялась в землю, утаскивая за собой часть чужого потока. Созданное Статиком силовое поле сильно мешало кастовать или двигаться. У них самое высокое сопротивление магическим атакам, но уязвимость к физическому урону. Статики не способны направлять свой поток в дальние атаки или концентрировать его в визуальном проявлении яркой материи с последующим отрывом от тела, например, бросить плазменную сферу. Сформированная в шар атма сохраняет целостность пару метров, а дальше рассеивается.

Бой между Иными всегда зависел от разовой концентрации, то есть мощи одной атаки, в чём Магнитам просто не было равных. Статик явился самой эффективной единицей нападения.

Магниты создают разряженные зоны вокруг себя, но принцип остаётся тот же: столкнувшись с инородной стихией, главное — успеть среагировать и вложить больше своей маны. Защищаясь, Статики не блокируют ману врагов, они отталкивают её, перенаправляя. Оборона от заклинаний им даётся достаточно просто. Цвет их энергетического потока — светло-жёлтый.

Следующие, Пустые, или Бэки — Серёжин класс, самые изолированные и защищённые воины, порой прорывающиеся через направленную энергию Магов, пропуская её через себя, продвигаясь прямо внутри струи плазмы врага, чтобы нанести свой удар.

С ними тоже всё сложно. Атму Серёжи часто называли нейтральной, в наших краях его специализацию нарекли «Пустыми», а Бэки — молодёжный сленг. Этих ребят можно отнести к отдельной группе. Бэки наиболее уверенно чувствуют себя именно в ближнем бою, другого им тупо не дали, они по сути своей больше подходят на роль танка и этим отличаются от Магнитов. Их поток исключительно оборонительный и не существует вне тела, проявляется только старфером в виде концентрата. Энергия у Пустых есть, но до изобретения старфера её нельзя было увидеть. Невидимая мана защищает тело по мере необходимости, но не отделяясь и не формируя полей. Старфер показал, что их поток тёмно-зелёный.

По сути, Пустые не владели атмой и не управляли ей, ни брони в виде постоянного покрова, ни перенаправления в предметы в виде оружия. Зато для Бэков было запросто проигнорировать физический и магический урон, остановить машину на ходу, многократно увеличить плотность тела или силу удара, подняв кинетическую мощность.

Только Статик или другой Пустой мог поразить Бэка потоком или оружием всего несколькими ударами, пробив естественное сопротивление любым повреждениям, не истощая предварительно его внутренний запас в затяжном бою. Вырубить такого бойца в рядовой драке или пулей было практически нереально, как и застать врасплох, тело реагировало само, для победы над Пустым требовалось уйма маны, времени и усилий. Тогда как сам он мог довести до потери сознания всего одним ударом, даже при наличии силовых доспехов. Они увеличивали силу своих выпадов, а следовательно, и проникающую способность, что приравнивало кулак к тяжелому молоту. Если при проигрыше Статику или Магу максимальные риски сводились к полному истощению и потере сознания, то в драке с Пустым всегда оставался реальный шанс отдать или Богу душу, или врачам пару костей. От Магов и Статиков спасала своя мана, а вот от Пустых — лишь ловкость с хорошей реакцией, ну, и качество самой брони. Основной минус Бэков — нерасторопность.

С появлением старфера Бэки получили возможность сильно экономить внутреннюю энергию, защищаясь, выдерживая больше попаданий. Устройство направляет их тёмно-зелёную атму только в нужное место, что гораздо выгоднее.

Молнии мало чем отличались от большинства Иных. Настоящие Маги, имеющие способность направлять прямые разряды с дальней дистанции. Но их способ доставки спеллов до цели был уникальным: энергия перемещалась в пространстве на запредельной скорости. Мана Суммона имела фиолетовый цвет. Преимуществами Молний перед прочими стихийными Магами являлись высокая скорость движения атмы и дальность действия. Остальные вынужденно кидали сгустки плазмы за счёт физики, а Суммоны выстреливали реальный длинный хвост — силовую нитку, словно из лазерной пушки, используя для этого собственный кулак или ладонь.

Дима поладил с огнём, что, на мой взгляд, было ему не к лицу, хотя худощавый Серёжа тоже на танка и бойца не очень-то походил. Таких, как Еврей, называли Пирами или Фаерами, иногда Факирами. Это сильнейший из стихийных потоков, но тяжело концентрируемый и управляемый. Фокусировка огненной маны была крайне затратной. Мага этой специализации уморить было проще остальных, конечно, если получалось выстоять в затяжной драке. Всего один пойманный от Фаера заряд обжигал плоть сквозь доспехи и защиту. После воздействия плазмы любого другого элемента жертву накрывали стихийные последствия, а в случае Пира — это было огненное пекло.

Поток Пира очень опасен, его стихийный вид — языки пламени — действовал глубже других, прожигая даже похлеще Молний. Воздействие Диминого потока было самое сокрушительное, сферы взрывались, а из потока маны вырывалось пламя, расходясь волной. У Пиров в арсенале оказалось гораздо больше заклинаний, чем у среднего Мага.

Со мной дела обстояли не менее специфично, я получил контроль над водой, точнее, одной из её форм — твёрдой, стихии холода. Обрёл возможность заморозить что угодно, получил власть над льдом, но сделать воду жидкой или превратить в пар не мог, что жутко бесило. Мой подвид — Фрост, Пак или Криолит. Холодная мана была очень красивая и имела множество проявлений: лёд, струи обмораживающего вещества, материализованные объекты и ярко светящаяся синяя плазма. Две первые формы поначалу зависели от климата и условий, влажности воздуха и времени года, привязывая уровень сил к этим факторам. Появление видимой материи — плазмы — отменило ограничения, и я смог получать лёд из маны и воздуха всего за секунду.

Фросты чувствуют себя творцами, воспроизводя ледяные глыбы или предметы почти любой формы, что зависело только от их желания и реально помогало при обороне. Лёд формируется внутри яркого свечения плазмы, сразу же кристаллизуясь в твёрдый предмет. Глаз не успевает зафиксировать сам момент, улавливая только огромное количество мелких светящихся кристаллов или льдинок, появившихся из ниоткуда. Мне проще, чем другим, защищаться или уйти от атак, возведя преграду, подкинув или оттолкнув себя, а ещё лёд существенно расширял возможности для передвижения. Находились примочки для ближнего и дальнего действия. Моё тело создавало и передавало лютую стужу, даруя мне возможность глубокой заморозки почти любого предмета или вещества в считанные секунды.

Конечно, нашлись и те, кому с водой удавалось взаимодействовать только в жидком виде, что существенно увеличивало их способности вблизи источника, но мне мой поток нравился больше. Стихию воды мы называли просто и всем понятно — Аква, а если мудрёно, то Анолит. Иные этой специализации не очень эффективны в бою, разве что возле крупного источника. Прозрачный или беловатый цвет потока Анолитов говорит сам за себя. Многократно сжатая жидкость в водной сфере при попадании в противника сначала била, как камень, а затем, под воздействием плазмы, резко высвобождалась, подхватывая, толкая или отбрасывая, словно бурное течение. Больно, конечно, но броню не пробивало и сильно не вредило. Преимущества тоже назвать можно, и не одно. Мокрая цель была более восприимчива к моим и электрическим атакам, а самое главное — Анолиты были способны быстро и прямо на месте пополнять запасы энергии своих союзников, то есть их атма была универсальна и легко подстраивалась. Анолит отлично поддерживал команду и прикрывал тылы.

Аиры — маги воздуха, обладали почти теми же характеристиками, что Анолиты, но в бою держались поувереннее и превосходили всех в юркости, увёртливости и способности парировать атаки. Они могли уронить или высоко подкинуть неугодного Иного.

Способности Иных во многом зависели от региона проживания, а иногда и от нации. Так, например, если рассматривать в масштабах планеты, первое время примерно половина всех Иных приходилась на Пустых и Статиков. Они проявились раньше остальных, но среди южан ни тех, ни других почти не встречалось. Они появились в основном среди людей европейского типа. Холод и вода проявлялись преимущественно в северных широтах, огонь и молния — в южных.

Глава 4.3

Новая жизнь радовала меня своим разнообразием. Каждый день появлялась возможность попробовать что-то реально мне интересное. Однако мою радость разделяли далеко не все. Не думаю, что вынужденные переселенцы, сбегающие в наиболее защищённые жилые зоны или крупные города, а также жертвы Иных со мной согласились бы.

Полисы неспроста стали самими желанными убежищами. Контроль в них в полном объёме осуществлял Орден, а официальная власть лишь наблюдала, присутствуя, но не вмешиваясь, что притягивало туда богачей, как мух, а за ними и рабочую силу. За четыре года на Земле их построили семь штук, каждый в особенном месте.

Орден Мира возник и вырос быстро, как на дрожжах, так как был крайне необходим, и при его учреждении мировое сообщество не скупилось. Дабы не строить столь грандиозный проект с нуля, он объединил в себе несколько уже существующих межнациональных структур, таких как ОБСЕ, Красный крест, Интерпол и часть внутригосударственных силовых, непосредственно на местах, а их символами стали красная роза и слегка изменённый мальтийский крест.

Эта организация стала одной из самых влиятельных на планете. Во многом из-за того, что Орден игнорировал границы, опутывая своей сетью все страны. И пускай последнее слово оставалось за национальной властью, в чьей юрисдикции контора действовала, много приказов поступало из центрального офиса, находящегося в Европейском Полисе. Интересы Ордена Мира распространились весьма широко, и не все они были мне известны, но основной его целью являлось обеспечение общей безопасности и контроль Иных.

При создании Розы власти РФ упирались до последнего, не давая разрешения на образование филиала на территории страны, однако под давлением обстоятельств и ради наведения порядка одобрение Орден всё же получил, так же, как когда-то давно вышло с долларовым расчётом. По сей день не понимаю, для чего русским нужен был расчёт за ресурсы в американской валюте. Может быть, не последнюю роль в судьбе Розы сыграло их волеизъявление возвести в России Полис полностью за свой счёт. Для этого существовал крупнейший международный фонд.

По изначальному соглашению Орден брал на себя формирование отрядов Иных — Стражей, изучение и развитие их навыков, обеспечение порядка путём создания сети мобильных групп, отказывающихся от какого-либо участия в политике. Но уже спустя два года красная Роза принялась активно укреплять свои позиции. Переломным моментом стал день, когда генеральная ассамблея упразднила денежные взносы всех стран участников, взамен правительства передавали им основную долю контроля по обороту Частиц — кристаллов, способных накапливать энергию, и разработке карьеров в зонах их добычи. Разумеется, разделяя доход пополам. Правительству были выгодны постоянно растущие инвестиции в экономику — от создания транспортных сетей для вывоза новейшего ресурса до строительства различных предприятий, а особенно заводов, производящих энергетические блоки на основе Частиц. Увеличение числа рабочих мест и появление нескольких новых секторов экономики без выделения денег из государственного бюджета, то есть за счёт иностранных капиталовложений.

Наши и в этой ситуации выбили привилегированные условия. Существовал запрет иностранным гражданам занимать руководящие должности и превышать более двадцати пяти процентов от общего контингента Российского филиала международной структуры. То же самое сделал Китай и ещё несколько крупных держав. Причиной согласия на компромисс стала вера в светлое завтра, а не корысть.

Мир стоял на пороге создания Международной Республики, центра единой планеты, способного решать проблемы межпланетного уровня. Все правительства признали разрозненное человечество слабым, ведь сложись с Асами всё немного иначе, у нашего вида не было бы ни малейшего шанса победить, и страх подталкивал элиты разных стран к сближению. Несмотря на то, что подобная инициатива была вполне оправдана, многие наши сограждане, включая меня, смотрели на объединение с опаской: сложно закрыть глаза на прошлые конфликты. Европа и Штаты действительно слабо соответствовали образу надёжного партнера, о союзе вообще промолчу. Но в тот период времени властям РФ ничего не оставалось: слишком грандиозными были изменения, чтобы пойти против всех и справиться в одиночку.

Верхушка Ордена всегда ассоциировалась у меня с масонами, ну, или с церковью, и доверия они внушали ещё меньше, чем правительство. В красной Розе много платили, но работать на них у меня даже мысли не возникало. Я никогда не мог понять, для чего им отдали контроль над самым ценным из появившихся секторов экономики — сферой добычи Частиц, не существовавших раньше в природе кристаллов разных размеров и потенциала, что приносило баснословные деньги.

Область применения Частиц была поистине обширна. Они представляли особую ценность для транспортников и энергетиков, а для Иных — тем более. К глубочайшему разочарованию Иных, концентрация сил для большинства Магов после вечерней и до утренней вспышки Солнца оказалась затруднительной, энергия быстро заканчивалась. Связь с планетой обрывалась не позднее полуночи.

Используя ману, Иной выбирал её из себя и природы, причём преимущественно второе, а первым только разжигая, вроде раздутого уголька, подложенного в сухой хворост. Такое использование атмы стало единственно верным её применением, экономично расходующим внутренние запасы, ибо с их опустошением ухудшалось и наше самочувствие.

Частица была как маленькое карманное Солнце. Каждый кристалл имел определённый потенциал и накапливал природную энергию, позволяя владельцу использовать свои силы в любое время суток. Частицы заряжались постепенно после первой активации маной. Было достаточно простого ношения кристалла при себе, процесс занимал не больше двух дней, вид силы при этом не имел значения и влиял лишь на окончательный цвет кристалла.

Основной проблемой Частицы было ограничение на отдачу потока обратно. Точно не знаю, правильная ли последовательность, но вроде так: зарядившаяся на Ином частица, включенная по воле собственника, временно восстанавливала связь с природным источником. Однако проходящая через кристалл энергия одновременно истощала накопленный в нём запас, а раз опустев, он мог стать непригодным к последующему использованию. А камешки стоили дорого, поэтому пользовались ими лишь в случае крайней необходимости.

Поэтому ночные бои были большой редкостью, терять Частицы желал далеко не каждый. Количество кристаллов при себе кардинально меняло исход любого сражения, но не увеличивало мощность разовой атаки, лишь общее число энергии, а обвешаться ими до ушей возможным не представлялось. И дело тут было не в деньгах, существовало естественное ограничение, связанное с внутренней атмой.

Но Частица была не просто силовым кристаллом. Сразу после своего появления кристаллы заняли место твёрдой валюты, защищённой от инфляции расчётной единицей, признанной в любой стране мира. Для моих друзей самым важным была как раз материальная ценность, потому что, в отличие от других. Иных, мы могли использовать свои способности в полном объёме в любое время суток и выбирали атму из природы без всяких ограничений, и Частицы для этого нам не требовались. При этом единственным отхождением от стандарта был немного другой набор ощущений, ну и, может быть, более сложная концентрация.

Уже тогда я понимал, что мы в этом не были одиноки, но других со схожей особенностью никто из нас не встречал, хотя не всякий расскажет о подобном, да и с другими Иными мы особо не общались. Невзирая на эту полезную особенность, по паре штук на всякий пожарный мы, конечно, при себе имели, но чаще и вовсе всего по одной.

Ходили слухи, будто Асы скупали на Земле Частицы, а заодно золото и прочие необходимые им ресурсы, неизвестно для чего, но слышал, что на эти кристаллы они записывают информацию и используют в качестве энергоносителя.

К слову, и на Земле примерно в пятнадцатом году тоже начали записывать на кристаллы данные. Целая библиотека книг, собранных со всего мира, поместилась всего на один кристалл. Более того, технологию применили в производстве компьютеров и другой техники, я запомнил, так как в том же месяце Иные смогли создавать из атмы плазму.

Разумеется, сильнее всех камни ценили в Ордене. Там вокруг них создали сразу два культа. Материальный — главная статья дохода Ордена, причём именно они назначали цену за карат, и духовный — было создано учение, во многом походящее на самостоятельную религию, где Искры, как их назвали в Ордене, почитались и назывались духовными камнями.

Основатели учения утверждали, что Частицы — наша связь с богом и природой, была развёрнута массовая компания по промыванию мозгов и пропаганде этой темы. Всё сводилось к тому, что способности, полученные нами, это дар, и те, кто его принял, должны служить обществу, конечно, в лице членов Ордена. А кого судьба обошла, те обязаны стремиться к обретению собственного канала связи с планетой: приобрести и зарядить в источнике Полиса хотя бы одну Частицу. Главным аргументом являлось то, что только те, кто разделял подобные взгляды и убеждения, способны были раскрыть в себе начальную или полную силу.

Большинству всё было ясно, те же, кто переселялся в Полисы, постоянно бомбардировались информацией отовсюду, и они постепенно вливались в новое философское течение.

Частиц в мире добывалось очень много, боюсь предположить, сколько их извлекали в год. Расправляя крылья, Орден мира обозначил всего десять зон добычи частиц в России. Активно разрабатывались примерно сто автономных карьеров. Но они зарезервировали за собой ещё двадцать таких областей — необъятные угодья, закреплённые на будущее. Однако новые прибыльные места не переставали искать даже после этого.

Как и ожидалось, спустя пару лет Роза начала подминать под себя чиновников, сидящих непосредственно на местах, проникая во власть, закармливая или принуждая, обогащая и развращая систему. Во всех странах проблему решали по-разному: работников Ордена сдерживали, наказывая, переводя или увольняя, где-то даже сажали, а в итоге, чтобы приструнить, у некоторых пришлось отобрать эксклюзивные права на добычу кристаллов. Затем последовал пересмотр перечня возможных собственников зон разработки. Эффективной мерой оказалось простое лицензирование частников с правом покупки карьеров.

Монополия требовалась для стабильности цен и создания квот добычи, но в финале за Орденом сохранили действующие зоны разработки и обозначенные будущие территории, всё как раньше, земли не отбирали, никто и не претендовал. Роза оцепила места добычи и охраняла их, остальные, менее перспективные угодья, выставили на торги целиком или по кускам. Правда те, что предлагались самостоятельным предпринимателям, зачастую оказывались малорентабельными, а потому их не спешили выкупать, и приходилось замораживать, временно приостанавливая все манипуляции.

Орден Мира отвечал за охрану обогащённых зон. Им приходилось патрулировать все хозяйства и предприятия, даже малозначимые леса, но, разумеется, желающих обогатиться такие меры не отпугивали.

Владельцы карьеров или наиболее распространённых в РФ поверхностных залежей принялись приплачивать Стражам или подпольным формированиям за индивидуальную охрану. Добыча развивалась, причём стремительно, как и множество других сфер, однако именно приватизация участков добычи провоцировала тысячи драм каждый день, занимая первое место по трагедиям после происходящего в мире в тринадцатом году.

Частиц в Русской земле было много, и найти их получалось в самых разных местах, немало оказалось и в обычном смешанном лесу за моим домом, однако наш регион считался неприбыльной зоной из-за низкого качества кристаллов. Так говорили, но нам маленькие камни почти не встречались.

Открытая продажа участков сразу же повлекла весьма странную тенденцию по их раздроблению и сдаче в аренду. Многие крупные феодалы нашего времени пошли ещё дальше и вместо прежнего найма сотрудников или разделения земли сохраняли целостность владений, сделав уклон на фрилансеров, позволяя использовать делянки сразу многим. Так установить право личности находиться в конкретном месте становилось лишь сложнее. В бизнес массово потянулись тёмные личности, Иные, занимающиеся контролем частников и охраной землевладельцев от краж или таких же молодчиков.

Образовались независимые сети — банды, в них же попали скупщики и скрытные, добывающие частицы без прав и не уплачивающие процент вообще никому. Иногда появлялись полные психи, проникающие на объекты Розы. Хотя и мы бы так делали, будь у нас под боком их карьеры.

Конфликты, конкуренция, стычки и передел зон влияния — организованная преступность среди Иных процветала. Слабый контроль, большие гонорары и власть, если не лезть к добыче Ордена, по сути, всем было на тебя плевать, что привело к особой тяге банд и групп к свободным источникам.

Любое формирование могло назвать часть нейтральных земель своими и попытаться спрашивать со встречаемых там добытчиков и поисковиков свой процент, так и поступали. Банды орудовали повсюду, особенно на ничейной земле, без страха перед патрулями, договаривались с ними, платя на руки, и те трогали лишь гастролёров, нередко по той же технологии, попросту обирая…

К дележам между бандами и их доходам я вернусь позже, как и к последней мере — оформлению сертификатов и талонов добытчика. Пока остановлюсь только на том, что для нас все эти движения быстро стали проблемой.

Число сторонников красной Розы быстро росло, в основном, за счёт центральной идеи — пропаганды мировой республики, продвигая её и трактуя как панацею, они овладевали умами людей.

Полисы представили собой уникальные творения современности, совместившие в себе функциональность и комфорт. Этакий триумф возможностей человека, походящий на картинку из будущего, но в реальном времени.

До шестнадцатого года Сателлитов было всего семь, за следующие несколько лет появилось ещё три. Каждый в особом месте, где обнаружили некие источники, в которых после снятия барьера образовывался особый вид энергии — промышленный, как его нарекли. Этот вид энергии использовался в качестве нового топлива, хотя можно назвать ещё с десяток столь же важных областей применения такой энергии, что-то вроде сырьевого вида естественной природной маны.

Полисы возводили в соответствии с особенностями каждого региона, сохраняя колорит, но, признаться, получалось не очень. Подбор цветов, модели основных зданий — города смотрелись однообразно, ещё и типовой парковый комплекс в каждом Полисе. Зато сильно отличалась резиденция Розы: просторный огороженный парк с фонтанами, аллеями, лавочками и четырьмя сросшимися здания разной высоты и формы. Самый высокий небоскрёб был вдвое выше следующего по высоте здания, а самое низкое — всего десять этажей. Эти строения принадлежали центральному управлению Ордена Мира, в каждом из них размещался орган управления определённой зоной планеты, содержащей примерно одинаковое количество населения.

Теперь об их учении. Проповедники Красной Розы нарекли его «мыслительным трудом» или «здравым смыслом». Духовные взгляды членов Ордена Мира представляли собой мешанину из работ мыслителей и Анализаторов, во многом переплетённых с атеизмом, хотя они утверждали, что исповедуют Рационализм. Основа учения заключалась в определении места человечества во вселенной после признания сотен других видов, обитающих вокруг нас. Хоть и видели люди тогда всего один — Асов.

В пределах центрального кольца Полисов прямо возле главного небоскрёба размещалось несколько небольших построек — священные сооружения, напоминающие амфитеатр, с источниками маны, обложенными камнями, священные колодцы Рационалистов. В городах Розы бывало до пяти подобных капищ, и Орден каждый раз поднимал большую шумиху из-за магических выбросов, время от времени происходящих в источниках.

На деле из почвы просачивалась энергия планеты, переизбыток которой в данном месте прорывался и устремлялся в атмосферу. Фонтан энергии мог быть разного цвета, но длился не более пары минут, после чего прекращался, а вот уровень радиации вокруг поднимался на несколько часов.

Поглазеть на зрелище приезжали толпы зевак и туристов, а также немало фанатиков, живущих в этих городах чуть ли не ради одних этих источников. Подобные товарищи безусловно верили в эту энергию, как в проявление чего-то высшего, они могли днями напролёт сидеть в ожидании выброса.

Основную кассу Ордена на разломах делали завозимые группы туристов и поверившие в их учение. Приезжие втридорога приобретали чистые Частицы и отправлялись к святилищам ждать момента, чтобы их наполнить. Кристалл реагировал на земной поток, набираясь за раз и приобретая яркий белый цвет. Разумеется, ритуал пользовался особым спросом среди простых людей, желающих приобрести оберег или раскрыть в себе силы. Служители Розы поддерживали столь выгодную версию, а скорее даже миф, ради собственной наживы, для раскрутки и сбыта кристаллов, которые мало того, что были дороги, так ещё и капризны. Примерно раз в год, а может, и чаще, заряженная в руках человека Частица теряла свои свойства, переставая светиться и больше не наполняясь, заставляя своего обладателя, ожидающего пробуждения маны, приобретать новую.

Парковый комплекс Ордена мира всегда разбивали в самом центре города, при этом выход смотрел на ещё одно популярное место — площадь семи храмов, демонстрацию терпимости к остальным мировым религиям и дань прошлому.

Привычные нам вероисповедания никуда не исчезли, хотя появление Асов и последующие события сильно повлияли на мысли людей, следовательно, и на их убеждения, соответственно, количество последователей традиционных учений ощутимо сократилось.

Для приезда человека в Полис не требовались особые условия, но для получения разрешения на постоянное проживание в нём нужно было обладать ценными качествами или быть профессионалом своего дела.

Иных в Орден принимали с распростертыми объятиями, но для службы в силовых структурах или для посещения городов требовалось пройти регистрацию и получить документ, чего мне не позволял инстинкт самосохранения. Учёт Иных быстро превратился в обязательную процедуру для любого Мага.

Глава 4.4

Меня вполне устраивали родные места, тем более, когда многие уехали, и стало совсем немноголюдно. Разница между нами и мигрирующими заключалась в отношении к окружающему миру и положении в нём. Мне всегда нравилось, что в своей глубинке мы были предоставлены сами себе. За нас ничего не решали и почти не контролировали.

Касаемо энергетики все тяжбы по электроснабжению населения в новом мире на себя взял генератор Капанадзе. Его теперь можно было увидеть повсеместно, точнее, не саму установку, а корпус — небольшую коробку, вмонтированную в землю, уменьшенную копию трансформатора, которая открывалась лишь с одной стороны. Чаще всего их скрывали в небольших кирпичных сооружениях.

Став как-то раз свидетелем процесса технического обслуживания, за дверцей я обнаружил весьма нехитрый механизм — три неких металлических штыря, торчащих из земли, антенна и соединение в виде пластин.

Автомобили и остальной транспорт переводили на промышленный поток Полисов, энергию вырабатывали на специально построенных заводах. Поток энергии аккумулировали в Частице, заключённой в небольшом устройстве, больше всего напоминающем крупную флэшку, которое заменило бензиновые двигатели.

Батарейка просто вставлялась в транспортный порт, а после истощения её можно было заменить у любого продавца, заплатив только за заряженную Частицу.

Природного мира изменения коснулись не сильно. Флора обзавелась новым тёмно-синим цветом, теперь присущим некоторым растениям вместо стандартного зелёного. Такая растительность испускала прекрасное свечение в ночное время. Этот феномен был следствием связи с энергией всего живого, а не только людей.

С фауной тоже ничего сверхъестественного не произошло. Животные стали более покладисты по отношению к людям, а точнее, к Иным. Я даже слышал, что особо близкие к природному миру могли понимать их мысли и общаться вплоть до управления сознанием. Но для начала следовало перестать питаться мёртвой едой, дабы животное не чувствовало в тебе трупного запаха. Видеть не видел, возможно, просто в наших краях дела с близкими к природе людьми обстояли плохо. Да и животные вблизи города появлялись крайне редко. Такой класс Иных следовало искать в Сибири и других таёжных местах.

Когда люди поняли, что происходящее — это не массовая галлюцинация, приколов было завались. Повсеместно на улицах городов толпы вытворяли хрен знает что. Это походило на бесконечное празднование Нового года, сильно смущающее обывателей. Люди без способностей не могли до конца понять изменившихся, а, как известно, человечество боится всего, чего не понимает. Одной из важнейших необходимостей стало выстраивание мостов между большинством обычных людей, которые откровенно боялись Иных, и Иными, в свою очередь, нередко считавшими себя выше остальных, что рождало вседозволенность и конфликты.

Общество было вынуждено что-то решать. И при поддержке населения у власти не возникло проблем с ограничением использования силы и ношения Частиц. Образование Ордена, проведение реформы государственных ведомств, переквалификация силовых структур в гвардию и даже ввод в эксплуатацию специальной техники и патрульных кораблей, хорошо защищённых от потока Иных особыми экранами, не меняли ситуацию в корне. Всё это подавляло проявление агрессии, но не воздействовало на причины.

Летающий транспорт, или виман, оказался гораздо манёвренней и быстрее того же вертолёта из-за размеров и идеально подходил для городской среды. Пробить такие аппараты было очень сложно, а достойный боезапас крупнокалиберного оружия дополнял образ, негласно предостерегая Иных от столкновений. В самый сложный период укрепление полицейских произвели за счёт мобилизованных военных, потом их сменили Стражи Ордена и наконец появились Крастеры — государственные Иные на службе в закладываемой по кирпичику Национальной гвардии. Ничего из этого не дотянуло до звания панацеи, хоть и существенно уменьшило общественное волнение. На устранение беспорядка и стычек понадобилось несколько лет.

На практике реальным решением, воздействующим на само желание Иного не совершать противоправных деяний, оказалось чипирование. Систематизация людей со способностями по уникальному оттенку ауры — внутренней маны. В дальнейшем методика позволила проводить упрощённое опознание нарушителя через программу спутниковой фиксации, приборов или особого подвида Иных.

Присвоение индивидуального номера в базе Магов делилось на два этапа: чиповка сначала и позже чипирование. Первый этап появился в четырнадцатом году, когда всю страну переводили на единый документ — биометрический паспорт, содержащий сразу всю информацию о человеке и заменяющий собой целый набор личных бумаг. Под шумиху протолкнули и сертификацию Иных с примечанием в основном носителе, а через пару месяцев паспорт нового поколения разделили по цветам.

Каждому прошедшему учёт Иному полагалось всегда носить основной документ. За отсутствие удостоверения могли взыскать огромный штраф и создать много неприятностей.

Чтобы подвигнуть Иных к раскрытию, вводили интересную систему поощрения, выдавали лицензии на поиск Частиц или предлагали работу. Всех, кто проявил себя в самом начале с нехорошей стороны, оценивали и сканировали принудительно. По менее тяжким статьям Иных старались не сажать, всячески уговаривая построить карьеру в силовых службах или хотя бы пройти обучение в тренировочных центрах. Согласившихся освобождали от ответственности.

Заманивая на полезные трёхмесячные курсы, обещали дать возможность спокойно уйти после них. Но девять из десяти, что специальным служащим удавалось соблазнить Иного с потенциалом остаться на службе. А единственное место, куда реально перебегали кадры после бесплатного направления на путь Крастера, был Орден. К новичкам подсылали вербовщиков, сулящих богатство и власть, если перейти к Стражам.

Более серьёзно оступившимся на старте грозила менее радужная перспектива. Если проступок был средней тяжести, то разбирательство, чиповка, пара недель в камере стандартного образца или принудительное ношение тоненького, но несъёмного браслета, отражающего местоположение и личный цвет.

Признанных опасными преступников поначалу держали в смирительной рубашке или под транквилизаторами, других мер не было. Задачу с их содержанием помогли разрешить Асы. Имея опыт, они показали, как модернизировать наручники и уже имеющиеся исправительные учреждения, переделывая блоки заключения, бараки или камеры. И познакомили людей с технологией строительства корпусных зданий, полностью изолированных от потока, включая двор и прилегающие территории. Орден перенял эту практику для создания наиболее важных зданий.

В России Орден Мира большой популярности не имел, это было дело менталитета. Им постоянно не хватало сотрудников, в отличие от Европы, где многие страны полностью отказались от внутренних силовых формирований, разве что обычную полицию сохранили. Из-за процентного ограничения подпитать ведомство за счёт иностранцев русское отделение не могло. В поиске решения в Ордене смекнули, как усилить состав, и объявили о выработке просто чудеснейшей по эффективности программы реабилитации для Иных, отбывающих срок или привлечённых но ненасильственным статьям. Сразу же заложили недостающее количество тюрем за свой счёт. Но взяли их под контроль, с возможностью для исправляющихся сменить барак на лагерь, отучиться, пройти испытательный срок с целой горой всевозможных проверок и получить полное снятие судимости. Недостаток в кадрах в Розе исчез. Стражи сопровождали особо ценные грузы в качестве дорогой охраны, защищали карьеры и частные угодья, дома богатеев и многое другое, зарабатывая полностью официально и на порядок больше Крастеров.

Как бы там ни было, меня и близких мне людей ни одна из сторон не привлекала. И мы ждали и наблюдали, не высовываясь. Я никогда не видел себя в роли цепного пса, что может кусать лишь тех, кого ему позволят, и забивается под стол, когда хозяин бьёт его тапком по носу, несмотря на то, что его кусают за дело.

На доверие к окружающим наша группа была бедна изначально. Научившись талантливо скрывать собственный быт, мы всегда держались обособленно. Новые люди появлялись постоянно, но ближе определённых границ их не подпускали. Вот и теперь не посмели делать исключений, утаивали свои возможности даже от товарищей, с кем были давно и неплохо знакомы, посвятили из всех лишь Костика. Для остальных мы были простыми наблюдателями.

Если вдуматься, для познания маны чья-либо помощь не требовалась, может, даже напротив, раскрывая потенциал, следовало находиться в ладу с самим собой. Чем мы и занимались, много практикуясь. Наши тренировки проходили глубоко в лесу, тем более добираться в глушь стало гораздо веселее прежнего. Некоторые стихии, вложенные в прыжок и приземление или ускорение, давали весьма интересный результат, свои дополнительные возможности: постоянное или кратковременное преимущество в передвижении, подброс и отскок от магнитного поля.

Стихийное проявление огня или воздуха особенно помогало преуспеть в скорости перемещения, даруя своим носителям некие формы полёта. Поток Пира служил турбиной, способной поднять Иного на ту высоту, докуда хватало внутреннего запаса. А дальше главное было не забыть оставить немного сил для уменьшения скорости падения и приземлиться. Владеющие воздухом двигались очень плавно, сохраняя возможность долго оставаться в подвешенном состоянии и даже менять давление атмосферы вокруг себя. Приземление тоже выглядело гармонично.

Статики прыгали, отталкиваясь маной от поверхности, точнее, от магнитного поля земли. Подбрасывало их, словно из рогатки, а приземляясь, Магниты вновь повторяли трюк. Если они успевали освободить энергию, шанс пострадать был минимальным.

Я смог преодолеть высоту в пять метров через три года, научившись быстро создавать ледяные объекты, вырывающиеся снизу и придающие моему телу дополнительный импульс. Как бы подбрасывал себя подлетающей платформой на необходимое расстояние. При спуске требовалось успеть материализовать подобие горки, гасящей скорость за счёт силы трения. И надо сказать, подняться было гораздо проще, чем приземлиться без проблем.

Научившись эксплуатировать атму, мы начали постоянно устраивать гонки. Это было очень забавное развлечение, поддерживающее хорошую форму. Добираться до назначенного места наперегонки нам не надоедало. А вот Серёжа постоянно злился. Принять участие на равных с нами он не мог, вредничал от безысходности, советуя нам вести себя поспокойнее.

Частично от физических повреждений, в том числе и падений, помогала броня. Она существенно поднимала уровень допустимых для Иных перегрузок, но в пределах разумного. Хотя после снятия барьера эти границы уловить было сложно.

Доспехи для Иных появились спустя пару месяцев после проявления силы. Кто именно их придумал, не знаю, но в свет они вышли в качестве защитной формы силовиков и ее кустарных копий. Кто-то заметил или сообразил, что многие природные материалы, а особенно металл, отлично проводят через себя ману Иных, приобретая новые качества после этого. Смекнув, какие возможности сулило это открытие, запитанный потоком металл замкнули в цепь, превратив скрепленные полоски в щиты, энергетические квадраты. Даже простейшая медная сетка, надетая на Иного, при активации окружала его силовом полем. Оно было способно выдержать прямые столкновения с чужой энергией, почти снимая последствия попаданий, точнее, поглощая большую их часть.

Атма не всегда окутывала Мага целиком. Постоянно подпитывались лишь металлические детали, а общее защитное поле образовывалось лишь при взаимодействии брони со сторонней энергией.

Защита для техники изготавливались почти по тому же принципу, разве что на другой энергии работала. Иные понимали, что первый уровень силы — это способность воспроизвести и удерживать на себе хоть какие-то доспехи.

Чтобы собрать простейший комплект, особого ума не требовалось. Всего лишь ткань и моток проволоки. Отсутствие доспехов отрицательно сказывалось на организме. Пропустив даже стихийную атаку, можно было нешуточно пострадать. Попадание плазмы на незащищённое тело могло убить.

С физическим уроном дела обстояли ещё хуже. Он снимался лишь в малой доле, сохраняя возможность нанесения повреждений по старинке, типа удара в лицо. Боль снижала концентрацию, а с ней падал и уровень силовой защиты. Потеря сознания или резкий перепад полностью отключали броню. Разово пробиться через плазменный покров, повредить или вывести защиту из строя было проще всего другим предметом, наделённым потоком. Если не увернулся, энергию стоило встречать ответными выбросами маны, а не бронёй, так было безопаснее. Однако если в металлической сетке было больше атмы, чем кинули в тебя, урон почти не проходил.

Проволочная или дешёвая броня вынуждала Иного к большому перерасходу. То есть мана испарялась из лат, расходясь вокруг своего носителя в виде цветной дымки с момента активации и до отключения. Соответственно, постоянная готовность встретить вражеское заклинание обходилась прилично, каждая минута была на счету. Но чтобы отразить удар без действующей защиты требовалось ещё больше, плюс нужна была хорошая реакция.

Запускались доспехи просто: дотронуться до металла и вложить нужный минимум атмы. Дальше она вытягивались из тела самостоятельно, а Иной следил только за её уровнем.

Стражи Ордена и Крастеры часто пользовались особыми щитами — скриптами, как их называли. Эта примочка давала им выгодное преимущество перед остальными.

На фоне общего прогресса люди очень быстро вернулись к холодному оружию вроде мечей, топоров и прочего. Подобное вооружение вернуло себе прежнюю значимость в сражениях, став основным, как в средневековье. В отличие от энергетических зарядов, сталь наносила огромный урон броне, часто перерубая контакты, а вторым ударом можно было убить. Разумеется, из-за риска порубить человека и сложности в перемещении с оружием в черте города, повседневно оно не использовалось даже силовиками.

В руках обычного человека любой, даже самый огромный топор не пробил бы защиту Иного. Разве что точным попаданием в поперечную проволоку лезвием, что было трудновыполнимо. Любой материал, взаимодействующий с моей энергией, просто промерзал. Нанести урон реально было, даже сломать что-то, но прорезать магический покров — нет.

Достойный вариант замены колюще-режущего оружия нашёлся на раз, им стала телескопическая дубинка. Крепкое, убойное и легко скрываемое средство. Их появилась тысяча разновидностей, каждая последующая превосходила предыдущую по качеству и материалу. Видел даже раздвижные и раскладные дубинки.

В какой-то мере каждый советский ребёнок учился пользоваться оружием с самого детства, играя во дворах и на заброшенных стройках. Раньше мы колотили друг друга палками, да и пульками стрелялись, но лишь играя.

Конечно, такой практики было недостаточно, и мы подолгу тренировались, уже будучи Магами. Но наши навыки ближнего боя тогда так и оставались на любительском уровне. Другое дело — атма, с ней все Иные оказались на одинаковых условиях. Все изменившиеся стартанули с одной точки, ну, или почти все. Но как я потом узнал, умения и образ жизни в прошлой эпохе имели значение.

После двенадцатого года тренировались мы много, особенно поначалу. Никогда бы не подумал, что буду чем-то так заинтересован, особенно если учесть, что это увлечение было связано с физическими нагрузками. Первое время лень мешала, но потом отступила и притихла. Занимаясь, вместо металлических дубинок мы использовали всё те же палки, чаще всего орешник — тоже воспоминание из детства.

Древесина отлично проводила поток Иных, но теряла маны гораздо больше, чем металл. Кто-то покупал готовые — морёные и даже бамбук. Остальные делали сами, высверливая сердцевину и пропуская через центр проволоку по всей длине для уменьшения расходов маны и усиления материала. Получалось полноценное орудие.

У нас были такие. Но оно того, в принципе, не стоило, мы же ими тренировались, а не за жизнь бились. Можно было обойтись обычной палкой, ну ломались часто, и что… Крепкая палка важна для Пустых, но не для стихийного Мага.

Среди нашей четвёрки не было постоянного победителя, удача была переменчива. Однако стоит признать, что Рома и Серёжа с оружием обращались гораздо уверенней меня и Димы. Ромчик занимался один, например, в своем магазине, или как-то ещё практиковался, не рассказывая об этом. Он всегда любил покрутить какой-нибудь шваброй, когда скучал. Ну, а Серёжа просто сконцентрировал все усилия на конкретной задаче.

В целом, моё или Димино отставание от этой парочки объяснялось углубленным изучением контроля потоков. Рома на ману особо времени не тратил, а с Серёжей всё было ясно. Да и не настолько сильно мы от них отставали. На местности не нашлось профессионалов восточных техник, кулаками махать было достаточно, а вот оружием — не припомню.

Драки в новом понимании стали многообразнее. Появилась возможность сделать что-то неожиданное, сбить оппонента с толку. Но, как и раньше, всё мог решить один хороший, вовремя сделанный удар по голове. Ну, или заморозка, или удачно брошенная ледяная глыба, как в моём случае.

Почти любая способность Иных — это соединение внутреннего и природного духа, концентрация двух сил в одном месте.

Такими были основные заклинания, доступные Иным после получения плазменной формы маны, начиная с сильнейших — Выбросов в трёх видах.

Наивысшая форма — Полный Выброс — выделение атмы сразу всем телом. Яркая вспышка и плазменная волна, расходящаяся в небольшой области вокруг тела. Мана появлялась беспрерывно, образуя облако заряженных частиц вокруг носителя. Очень действенно, но и расход соответствующий. Основное назначение Полного Выброса — крайние случаи защиты, когда по-другому урона никак не избежать. Контролировать такое заклинание сложно, при потере концентрации пострадаешь от своей же энергии.

Второй вид — Конус — имел средний эффект; тот же Выброс плазменной маны, но направленный в одну, а не во все стороны, и более длительный. Энергетическое поле плотнее и действует на большее расстояние. Конечно, оба проявления визуально прекрасны. Конус моей стихии — ярко-синий, светящийся поток, горизонтальный столб торнадо, проходящий сквозь объекты, словно жидкий азот, бьющий струёй из пробитого баллона и под приличным давлением. Мой Конус промораживал всё на своём пути на расстояние чуть больше пяти метров. Заклинание чаще всего использовалось для отражения огненных сфер или в атаке.

При столкновении заклинаний всегда выигрывал тот, кто больше в него вложил.

В мире Иных выбросы двух первых рангов считались роскошью. Основным и наиболее ходовым можно полноценно назвать третий их вид — Импульс, или Эксплозию. Выглядел Импульс, как короткий Конус, всплеск энергии, ненадолго появляющийся в пространстве в виде направленной волны, очень быстро продвигающейся вперёд. Импульсы различались по цвету и длине, имея любую форму, нужную Магу. При попадании проявлялся стихийный элемент, а после заряд рассеивался.

Я хорошо помню день, когда мы впервые увидели Эксплозию. Первооткрывателем был Дима в тренировочном бою против Серёжи. Еврей пропустил серьёзный удар палкой и упал, но успел снизу ухватить Серёжу за ногу и сконцентрироваться, рассчитывая на вспышку огня. Однако на деле образовался Импульс — единовременный заряд плазмы, прошедший через его руку в Пустого. В итоге Дима поджёг штанину Серёжи, пересилив сопротивление Бэков, и опалил его вплоть до глубокой депиляции волос на ноге.

Наш Бэк не обрадовался открытию даже при том, что его внутренняя мана защитила тело, пострадал лишь волосяной покров и самолюбие. Событие вызвало много словесной брани в сторону Димы и истерику Серёжи. Заодно второй автоматом заработал наши подколы на всю оставшуюся жизнь. Да и болезненное трение джинсов о ногу на пару месяцев досталось Бэку в придачу. То проявление Диминого потока было не совсем выбросом, но со временем в него переросло.

По цели применения оставшиеся спеллы можно поделить на атакующие и оборонительные, хотя многие использовались сразу в обоих направлениях.

В защитные входили: создание полей, отталкивающих или превосходящих по силе сторонние потоки, возведение физических преград, энергетические щиты и сама броня, конечно. Казалось бы, с металлической сеткой не могло быть сложностей, но и тут были свои трудности. Основная — необходимость непрерывного контроля уровня маны, подаваемой в доспехи в зависимости от боевой обстановки в конкретный момент времени. Не среагировав на повышение, Иной рисковал. Чем сильнее ожидался удар, тем больше стоило впустить атмы в защиту.

Со второй группой, атакующими, всё было сложнее. Самая простоя из всех атак поддавалась не каждому Магу, это был осколочной спел. Такие заклинания называли Золиты: несколько мелких предметов, выпущенных за раз, или разделённая на куски сфера. Подобные формирования создавались максимально быстро и с небольшим зарядом маны внутри. Атака хорошо подходила для прерывания чужого заклинания или отвлечения соперника.

Далее единичный твёрдый предмет, заполненный атмой — Скубер, наиболее эффективная в сравнении с Золитами атака. Основным отличием от осколков являлась способность Скубера проникать сквозь слабые защитные поля и импульсы. Одиночные атаки, заряженные маной, появились очень поздно, одними из последних.

Иным с магическими способностями после обретения плазменного вида атмы лучше всего для атак подошли именно Сферы. Сферическая концентрация — лучшее сочетание затрат и получаемого результата, а также хорошая дальность. Спрессованная материя дольше всего сохраняет свои свойства.

Сферы представляют собой основную, наиболее часто применяемую и очень мощную атаку любого стихийного Иного, то есть потока творящего или Мага. Сфера — сосредоточение произвольного количество видимой энергии, в потенциале ограниченной лишь желанием и возможностями создающего заклинание. При взаимодействии с целью она словно разрывается, нанося приличный урон, с кинетическим воздействием и особенностями природы стихии. Основной недостаток подобных атак заключается в необходимости прямого попадания и сложности доставки.

Сферами швыряться, словно яблоками кидаться, а увернуться от кругляша не так уж тяжело, ведь скорость полёта небольшая. Главное, чтобы рядом не сдетонировала.

Противостояние разных ман — это как игра, где стороны угадывают вложения соперника в каждую атаку. Вечная дилемма, когда и сэкономить хочется, не растрачивая лишнюю энергию на защиту от ложных или слабых угроз, но опасно и недооценить, выделив минимум собственного потока ей навстречу, а в итоге получить урон.

К две тысячи шестнадцатому человечество преодолело основную часть всех новшеств и неурядиц, начав более-менее обживаться. Свыклись с изменениями в жизни, а Иные успели раскрыть грани своих возможностей. Многое в нашем мире изменилось, но вот намерения людей, увы, в целом остались прежними. Человечество всё так же стремилось к власти и богатству. Просто теперь всё это носило другой характер, изменились методы достижения целей, и Иные играли во всём этом ведущую роль.

Глава 5. Наши дни

Две тысячи семнадцатый год.

Мы с друзьями уже достойно обращались со своими способностями, оставаясь незамеченными. Моим основным заработком был поиск частиц. К счастью, их по нашим лесам оказалось немало, хотя найти нужные камни самостоятельно было не так просто.

Всё вокруг города было усеяно заброшенными советскими шахтами. Наши края всегда были богаты рудой, но из-за её низкого качества вести здесь добычу давно не имело смысла, не дотягивало до современных стандартов. Так было и с кристаллами. Частиц много, но разбросаны по большой площади. Обстоятельства уберегли область от промышленной добычи ресурса. Для разработки Орден выбирал более выгодные места. Ближайшие прииски Розы располагались километрах в ста от моего дома. Наши леса тоже признавали пригодными для сборов, но оставили про запас, поставив на контроль обширные угодья.

В общих масштабах владения Розы были ничтожны. Сотни километров властью почти не охранялись. Причём там, где шныряли мы, плохих камней почти не встречалось. Все были крупные, просто для полноценной разработки их было слишком мало.

Не раз бывало такое, что кристаллы находились там, где мы когда-то уже их собирали. Они появлялись вновь, как восполняемый ресурс. В процессе рассуждений я пришел к выводу, что силовые камни всегда находись в недрах нашей планеты. Просто от воздействия нового Солнца отдельный вид ископаемых приобретал дополнительные качества, как это случилось с синими растениями.

В нашем регионе доминировали частные добытчики. Они получили в собственность три крупные зоны. Ещё столько же более-менее прибыльных раздробили на участки поменьше и сдавали в аренду, лишь бы вывести из простоя, но и тогда не перекрыли и четверти пригодных к поиску мест.

Следующим шагом правительство позволило независимым поисковикам приобретать лицензии с талонами и собирать кристаллы на вот таких замороженных угодьях, как лес вокруг нашего города.

Лицензия выдавалась без права использования строительной техники, то есть частицы должны были извлекаться вручную. Помимо силовиков, патрулирующих прииски общего пользования, их облюбовали бандосы. Группы Иных, которые считали государственную собственность своей и порывались контролировать весь процесс себе в угоду.

Очень быстро местная преступность полностью распределила прибыльный лес по своему усмотрению. Официального владельца не было, а значит, и пожаловаться никто не мог. Периодически гвардия облетала чащу и дебри, пару раз в неделю осматривая с высоты. Иногда спускались проверять лицензии с документами, но без энтузиазма, чисто для галочки. Все отделывались от них простой взяткой.

Во многом контроль взяли на себя группировки. Они не трогали тех, кто работал с лицензией, а силовики — бандитов. Этакая взаимовыгодная договорённость.

Наша компания официальную добычу не практиковала. Платить за лицензию или землевладельцам за аренду было крайне невыгодно, от вырученного почти ничего не оставалось. Поэтому основную проблему для нас создавали именно бандиты. Чтобы избежать встречи с формированиями, мы уходили подальше в глушь или совершали ночные вылазки.

По-хорошему, для продуктивного поиска кристаллов без строительной техники требовался Искатель. Этот подвид Иных чувствовал скрытые источники природного духа на большом расстоянии, ускоряя поиск, а дальше оставалось лишь раскопать. Обойтись без таких было возможно, но это приводило к снижению дохода и увеличению трудовых затрат. Кристаллы иногда залегали глубоко, а всё, что было глубже пяти метров, никому, кроме Искателей, не поддавалось. Разве что снимать слой земли, как работали на делянках. В итоге эффективность Мага при поиске многократно падала.

К общей досаде, Искателя среди нас не было. В вылазках приходилось полагаться на фортуну, учитывать внешние признаки, вроде ручьев и оврагов, а если везло, то скоплений синих растений. Однако радиус подобного поиска был велик и требовал больших усилий.

Впрочем, в сравнении с другими рабочими специальностями, собирательство, в принципе, был ненакладным процессом. Нужно было выбрать понравившееся место и пропускать через землю свою энергию, медленно перемещаясь. Когда поток натыкался на Частицу, чувствовалось взаимодействие. А после — просто копать, постоянно пробивая обстановку новыми зарядами, конкретизирующими местоположение камня.

За самый крупный из найденных нами кристаллов получилось выручить почти пятьсот международных кредитов — это очень много. Действующим нелегально приходилось учитывать много особенностей и мелочей, всегда быть начеку, иметь надёжных скупщиков и приготовленный заранее откуп. Много предосторожностей, но ещё важнее — не сбывать больше нескольких Частиц за раз, дабы не привлекать к себе лишнее внимание Крастеров, Ордена или преступных группировок.

Как ни крути, каждый барыга, покупающий камни без отрывного талона, работал с кем-то из представителей власти или теневой средой. И если бы на него надавили, даже самый преданный мог сдать парочку нелегальных добытчиков. Роза держала оборот Частиц на особом контроле.

Чаще всего правила нами соблюдались, однако при продаже Частицы в регионе терялся хороший процент. Нормальную цену давали в Москве, но туда ради одного камня кататься было бы глупо, потому мы нередко рисковали.

Для получения статуса поисковика и оформления первой талонной книги на десять Частиц требовалось собрать несколько справок, оплатить пошлину и приехать в крупный офис Ордена Мира, а Иному — ещё иметь электронный чип в основном документе. Обновить сертификат и книгу талонов можно было в любом представительстве Розы.

Чипов у нас не было, а значит, и удовлетворить требование закона возможности мы не имели, даже если бы желали этого. Попасть в тот же Полис Иным без чипа или специальной карты государственного служащего вообще было невозможно. Но это Россия, и за всем в ней не уследить, формальности нашим гражданам никогда не мешали делать деньги, пользуясь отсутствием жёсткого контроля.

Если в зонах, где Частиц находили много, вели работы красные, то там заниматься добычей втихую не выходило. А в наших местах — самое оно: какие ещё, к чёрту, правила, я здесь родился и вырос, значит, мне можно! Логика незамысловатая, хоть и эгоистичная. Из-за продажи кристаллов возникало достаточно осложнений. Часто сами скупщики волновались — вдруг подставят, начинали требовать сертификаты. Хотя все всё прекрасно понимали, мялись, чтобы скинуть цену. Наибольший страх — отказ продавца от приобретения и слив информации, когда неподалёку накрывала банда или нечистые силовики.

Нас риски, разумеется, не останавливали. Подаваться в открытые преступники мы не собирались, но и порядок — это было не про нас. К тому же для меня из нашей четвёрки поиск кристаллов был единственным доходом, остальные занимались ещё чем-либо своим, а добыче отдавали только свободное время.

Чаще всего мы искали Частицы вдвоём с Серёжей, он работал барменом всего два-три дня в неделю. Рома участвовал в основном в вечерних или ночных вылазках, а Дима — по своим выходным. Еврей даже тренировки посещал одну через пять из-за своей повышенной занятости.

Орден много пропагандировал официальное оформление Иных и добытчиков, вкладывая уйму денег в рекламу на ТВ и радио. Но я предпочитал изолироваться от всех их стараний, неважно, какой темы они касались. Если я поступал по закону, внутри меня разыгрывалась настоящая драма, я ощущал сильное недовольство тем фактом, что делюсь с очень богатыми людьми собственными крохами.

При всём том, что вылазки за Частицами часто были безрезультатны, мой среднемесячный заработок составлял двести пятьдесят международных единиц, у остальных — чуть меньше. Просто я единоличник, и всё, что находил один, продавал сам, если вдвоём, то делили на двоих, и так далее, ничего ни от кого не скрывая.

Как по мне, это нормально, гораздо лучше благотворительности от доброты, нередко перерастающей в обязательство без отдачи. Это не жадность, а особенность моего восприятия. Никогда не требовал от других того, что не проявлял сам. Если покупал что-то в магазине друга или обращался к своим за услугой, не ждал скидок или особого отношения, но и не отказывался, когда предлагали. Когда речь шла о затратах на общий досуг, дело или интерес, я легко сбрасывал больше остальных или вовсе платил один, не ожидая возврата, если была такая возможность. Ребята делали так же, но касаемо совместного заработка, всё должно было иметь строгую определённость, понятную каждой из сторон.

В те времена одна расчётная единица составляла сто российских рублей, бакс только недавно перестал существовать, а мир был в шаге от коллапса. После перестроения международной и российской экономик для относительно достойной жизни вне Полиса хватало пятнадцати тысяч рублей на тридцать дней, по крайней мере, на одного человека. Основным затруднением в восстановлении макроэкономики выступил едва не лопнувший американский воздушный шарик. И если мир устоял самостоятельно, то мировая экономика уцелела лишь чудом — списанием четырнадцати из двадцати триллионов долларов внешнего долга США.

Разумеется, рубеж в пятнадцать-двадцать тысяч — жизнь без излишков, роскошь сюда не входила. Но все необходимые расходы с качественным питанием, средним обеспечением и минимальным досугом учтены. Стоит отметить, я человек не высоких потребностей, пожрать и покурить — два моих основных расхода. Когда деньги были, тратил их быстро, не задумываясь, а когда не было, не сильно и страдал.

Жил с отцом, да и мать при необходимости могла подсобить. В отличие от меня, они имели постоянную работу, а брать у них деньги, когда своих не было, наглости мне вполне хватало.

В Полисе требовалось намного больше для достижения отметки среднего класса, но я был не там, так что это не имело значения.

При таких условиях на всех нам хватало всего четыре Частицы в месяц при выручке не менее двухсот международных единиц за каждую, чтобы все получили по двадцать тысяч наличными.

Увы, такая возможность была далеко не у всех. Большинство людей, как и раньше, пахали почти задаром. Хотя, откровенно говоря, даже не все Иные отваживались лезть в сферу добычи. Слишком много проблем, и после первой встречи с бандами или силовиками большинство забрасывало это гиблое дело.

На сходках Иных часто проводили неофициальные турниры, но мы не видели смысла в них участвовать, так как устраивали всё то же самое самостоятельно в лесу.

Однажды мы с Ромой провели пробный бой. Я тогда только научился пользоваться особенностью своего потока — концентрировать атму внутри льда, используя заданную форму, как оболочку, несущую в себе мою энергию. Ледяная оболочка существенно увеличивала вес снаряда и дальность броска такого спела, добавляя пробивающий эффект. Лёд разбивался, освобождая атму в виде холодной вспышки. Но как только я разрывал физический контакт с созданным объектом, он терял заключённый в себе заряд, а ледяная оболочка ограничивала количество вложенной энергии, трескаясь на пределе. В целом, плазменные Сферы моим Скуберам особо не уступали, а в чём-то были удобнее и надёжнее. Сама материя Сферы была способна сохранять энергию, и мана не просачивалась наружу до попадания в цель. Будучи Фростом, я имел выбор. Когда цель находилась близко, использовал Сферы, они мощнее. А когда дальше, или цель быстро двигалась, то напитанные маной снежки.

В тот день я сохранил новое умение в тайне, только слегка раскрыл его в презентации и добавил новшество в привычную всем атаку. Подпустил Рому близко, что само по себе было рискованно, когда сражаешься со Статиком. Я кое-как увернулся от его палки и перехватил инициативу, выполнив отвлекающий манёвр, а следом нанеся скрытый удар ледяным штырём, передающим через себя мой поток сразу к цели. В момент, когда сосулька соприкоснулась с Ромой, мана ринулась в него, а я добавил ещё, удерживая остриё штыря, и нанёс неплохой урон. Соперника обожгло холодом и сковало льдом, а созданный перепад энергий погасил броню.

Мне казалось, что я придумал нечто классное, подходящее против милишников. Но Магнит быстро избавился от моего плена и перезапустился, осыпав меня моими же осколками и заставив отпрыгнуть на несколько метров. Я уже было начал заряжать снежок, наивно полагая, что Рома отступил. Но через секунду в меня один за другим влетели три небольших твёрдых предмета, ударив так, что я повалился на землю, вдобавок они пробили в модернизированной защите тонкие прорези, даже слегка пустив мне кровь.

Встав и прикинув ущерб, я шутливо возмутился и остановил бой. В ту же секунду у меня погасла часть брони. Пока разбирался, что к чему, ребята смеялись, а Рома — больше всех, распираемый чувством гордости.

Результат был действительно потрясающий, особенно учитывая то, что у Статиков не было дальних атак. Он выстрелил в меня обыкновенными скрепками, и было трудно поверить, что маленькие кусочки намагниченного металла смогли нанести такой серьёзный ущерб. Когда он раскрыл нам подробности, стало ясно, почему скрепки набрали такую скорость. Рома не придумал ничего нового, как и я, но применил находчивость и смекалку. Крепко сжав скрепки в руке, он зарядил сразу целую горсть, да так, что они стали ярко жёлтого цвета. А когда раскрыл кулак, скрепки ринулись по прямой траектории со скоростью пули из-за перенасыщенности магнитной энергией. Главную роль в успехе сыграло именно количество предметов. Они следовали рядом, обмениваясь зарядом. Из пятидесяти до меня долетело около девяти, попали три, хотя расстояние между нами было не больше пяти метров.

В начале зимы в нашем районе участились столкновения нескольких отрядов Иных. Начался передел зон влияния из-за конфликта одной банды с Орденом. Для нас их противостояние составляло огромную проблему, так как активность Розы, постоянно патрулирующей весь округ, повысилась.

В реальном бою наша группа оказывалась пару раз, мы отлично держались, сохраняя инициативу. Но оба раза стычки прерывались Орденом, а мы с трудом уносили ноги. Решили так: раз исход всегда один, валить нужно сразу, не дожидаясь силовиков. Конечно, роль играла слабая защитная форма. Но при наших возможностях давно стоило попробовать подмять под себя ближайшие зоны поиска Частиц, не хватало лишь ещё пять-шесть хороших Иных. Не ради получения прибыли, а для того, чтобы до нас никто не мог докопаться, пытаясь объяснить, что за незаконную добычу нужно уплатить бандитам или силовикам для гарантии безопасности и защиты от ограблений. Если не было денег на откуп, они заставляли продать им кристаллы по заниженной стоимости, но, кстати, не запредельно. Местные скупщики давали немногим больше. А вот особо строптивых силовики могли побить или просто отобрать кристаллы.

Никому, кроме Ромы, не хотелось лезть в этот мрак и разборки. А вот он, напротив, несколько раз требовал от нас подумать над этим, твердя, что нужно себя показать, настаивая на том, что нам вчетвером хватит сил потягаться с любой группировкой.

Забавно, что именно у него никогда не было проблем с деньгами, Рома был из богатой семьи. Потому ратовал он за идею из-за возможности выпендриться, а не по необходимости, что мне откровенно не нравилось.

Суть его предложения заключалась в том, чтобы просто найти место сходки бандитов, прийти туда и тупо им надавать. Радикально, но чётко и действенно.

Из-за сомнений остальных Рома обвинял нас в трусости и слишком малом размере яиц, в шутку считая нас балластом на пути к его благополучию.

На мой взгляд, предложение, конечно, звучало здорово, но несло в себе слишком много проблем, которых нам и так хватало, например, постоянные драки с другими Иными. С другой стороны, зарекомендуй мы себя, как реальная сила, другие могли бы и побояться к нам лезть.

Вообще, слава в обмен на отсутствие спокойствия меня особо никогда не привлекала. Я часто выступал противником инициатив Ромы, что служило поводом для наших с ним споров. А в ответ он подвергал критике все мои умозаключения, постоянно ссылаясь на мою некомпетентность в любом вопросе.

Рома считал, что, не зная наверняка, невозможно сделать объективный вывод. А я, наоборот, что неглупый человек вполне способен воссоздать картинку, проанализировав всю имеющуюся у него информацию, даже неполную. А вот вероятность ошибки из-за отсутствия важной части сведений действительно отрицать нельзя, но кто в жизни не ошибается.

Наш район контролировал коллектив, называющий себя «Выстрел». Наблюдая со стороны за одной из их драк, мы насчитали десять участников: пять Пустых, два Огня, Фрост, Молния и парень с непонятными способностями. Конечно, мы могли видеть не всех, кто-то просто отсутствовал в тот момент. Конкретно эта группа мешала нам, и мы уже конфликтовали с ними в лесу во время поиска Частиц. Тогда пришлось разбежаться, и осадок остался. А началось всё со спора на ровном месте, так, слово за слово.

После этого приходилось избегать встреч, дабы не усугублять проблему. А столкновение на территории, которую они почему-то считали своей, — однозначная причина для драки.

В прошлый раз главный «Выстрела» вполне мог потребовать от нас компенсацию. Тогда Рома дал бы ему в морду, а драка с кратно превышающим численностью противником — штука непредсказуемая.

Для нас максимально подходящим вариантом казался вечерний или ночной поиск. Опция большинству недоступная: мало кто способен шататься по густому лесу в полной темноте.

В удовлетворении Роминого желания срочности не было. Неотвратимая разборка с «Выстрелом» нас, конечно, ждала, но в будущем. К тому же банды были не единственной проблемой. В места, вроде нашего, перебиралось всё больше Иных, желающих заработать на добыче. Их нападений мы не боялись, но рост конкуренции — не есть хорошо. К крупным залежам индивидуалы подобраться не могли, оттого пёрли туда, где тотального контроля не было, а Частицы встречались.

Борьба за территории и бои команд превратились в очень модную тенденцию, некое подобие захвата собственности и скупки облигаций в далёкие девяностые годы, только это была романтика нашего времени.

С другой стороны, множество Иных и банд не интересовались рэкетом, репутацией и территориями. Это были объединения с более мелкими или, наоборот, высокими запросами. Как и раньше, преступники были во всех отраслях и необязательно со способностями. Группы и одиночки, промышляющие тем, что подпадало под все статьи УК, остались на своих местах.

Уличные стычки между Иными случались наряду с остальными событиями. Как правило, большинство драк не заходили далеко. Поражением считалось отключение брони и неспособность одного из соперников к её восстановлению или физическая несостоятельность. При поражении могли засветить лицо или забрать кристаллы — что-то вроде нового понятия среди подростков. Забирали деньгами или здоровьем, но нельзя и тем, и другим.

Смертельные исходы и убийства тоже случались, но крайне редко, на уровне прежнего мира, как правило, банальное нападение, ограбление или случайность. Кто-то сбегал, но редко, убегать считалось зазорным.

Когда мы во второй раз схлестнулись с «Выстрелом», их было всего семь, они хорошенько от нас отхватили. Под нашим прикрытием Димон забрал сразу двоих, но и сам поймал несколько зарядов. Незадолго до завершения противостояния полной нашей победой прибыли два патрульных корабля, от которых мы потом не могли оторваться примерно час, жутко устав и чуть не растратив все силы. Двух членов «Выстрела» Орден в тот раз изловил и занес в базу, а формирование заточило на нас зуб.

Однажды попав в объектив Ордена, даже издалека, можно создать себе очень серьёзные проблемы, да и против корабля с вооружённым экипажем особенно не попрёшь. Мы утешали себя отговоркой «пока что».

Такое развитие событий добавляло популярности Роминой позиции среди остальных, а я признал, что в одном он прав: рано или поздно конфликту было суждено произойти однозначно, просто мне не хотелось приближать это событие. Всё должно происходить в своё время, хотя нужно быть готовым ко всему, иначе обстоятельства могли сыграть против нас.

Анализаторы, Искатели и Визиры у Ордена числились на особом счету, не напрасно за этими ребятами все гонялись с самого начала. Сущность Визиров заключалась в способности фиксировать и отслеживать энергию любого живого создания, ощущая индивидуальные аспекты каждого потока или ауры, короче, это были живые сканеры. А Анализаторы прорабатывали базу для записи и классификации Иных. Данные о зафиксированных, но не пойманных тоже сохраняли. На любого Иного обязательно заводили дело.

Таким образом Визиры существенно повысили шансы всех правонарушителей ответить за уже почти забытые ими преступления. Но общество всё равно жужжало, мол, нужно перевести контроль Иных на следующий уровень. Поэтому распознаванию и фиксации научили и технику. Например, Крастеры чаще всего именно её и использовали, ведь устройству не нужно платить. Визиры среди них были редкостью. Прибор наводили на объект на небольшом расстоянии и определяли принадлежность Иного.

Многие страны ввели обязательную процедуру подкожного внедрения Израильского чипа. У нас, к счастью, тогда про это только начинали поговаривать и то в качестве байки для устрашения. Однако однажды именно такую процедуру назовут «Чипирование».

Рома всегда был удивительным человеком. В нём с лёгкостью сочетались крайности. Он редко себя сдерживал, а желая уязвить, всегда пытался задеть за живое, заметив что-то напрягающее, сразу же ёрничал. Любил драматизировать, сгущать краски и корчить из себя мученика, когда его заставляли что-то делать. Не брезговал обвинять других в своих проблемах. Крайне упёртый, переубедить его не смог бы сам Господь Бог.

В его понимании все события в мире связывались между собой, и даже в небольшом конфликте он мог сорваться, отыгравшись за прошлые проступки, которые вроде как уже всеми были забыты, но не им. Мог долго злиться. Однако всегда был честен с теми, кого уважал, открыт и не напряжен в общении. Сносен, если трезв, первым дальше оскорблений не шёл, но и сглаживать углы особо никогда не стремился, быстро заводился и не избегал драки. Он был излишне эмоционален, но старался всё держать в себе, никому не доверял и тяжело подчинялся чьему-либо авторитету.

Рома часто делал выводы второпях. К другим был требователен, а к себе снисходителен, властен и хорошо знал себе цену.

При отсутствии аргументов в споре старался задавить собеседника морально. Он не полагался на авось, но далеко не всегда действовал так, как стоило бы. С лёгкостью менял позицию под давлением обстоятельств. Был самолюбив и с удовольствием приукрашивал собственные достижения, особенно если речь шла об уже минувшем, или когда знал, что его не смогут опровергнуть. Хотя серьёзных вещей это не касалось.

Рома был нетерпим к критике, немного избалован и смотрел на жизнь позитивнее, чем она есть, ибо всегда жил в достатке. Не верил в людей и лёгкий успех, часто недооценивал риски и не умел ставить точки. Даже я, при своей надменной склонности пытаться объяснить всё и вся или хотя бы высказать своё мнение, никогда не лез к нему с советами, зная, что он их наверняка не оценит. К тому же присущие ему взгляды на жизнь имели право на существование, в них не было ничего вызывающего или тупого, как, например, в позиции Серёжи…

Рома тщательно скрывал все спорные черты, создавая впечатление исключительно положительного человека, но, как и у любого из нас, оставаться для всех хорошим не получалось. Изъяны обязательно присущи каждому, а из-за постоянного сдерживания они вырывались из него, подобно магме из вулкана, доведённой до точки кипения.

В наших с ним точках соприкосновения больше всего мне мешало его отношение к взятым на себя обязательствам и переложение ответственности. Порой для него получить обоснованную отмазку приравнивалось к выполнению половины дела, а сделать, как можешь, но прямо сейчас, ему казалось хуже, чем пообещать сделать хорошо, но потом, а по итогу не притронуться вовсе.

Касаемо странного восприятия вины и чужих намерений с ним стоило вести себя осторожно, даже попытка помочь из лучших побуждений часто выходила боком. Ты его прикрываешь, а Рома тебя обвинит в самой сути проблемы, сделав крайним, не замечая, что создать ситуацию мог только он сам…

В свою очередь его раздражало моё высокомерие и хладнокровность, которую он считал показной.

С самого детства Ромчик воспринимался моим сознанием как лидер нашей компании. На желание поспорить с ним это, конечно, никогда не влияло, но я всегда спокойно на него полагался, без сомнений оставляя за ним последнее слово. К тому же он не очень-то любил брать на себя ответственность, поэтому с удовольствием возвращал право выбора другим, но делая это на правах главного.

В процессе нашего взросления проявлялась и другая его сторона: часто наблюдалась нерешительность в ответственные моменты, где лично я или все мы нуждались в его мнении. Рома отмалчивался и пускал всё на самотёк, что порой сильно задевало мою гордость или интересы. Пара примеров невольно натолкнула на вывод о Роминой неспособности в нужную минуту быстро принять волевое решение.

Отсутствие твёрдого мнения имело своё объяснение. Оно скрывалось в особенностях воспитания Ромы, выстроенного на ограничениях, вплоть до того, что шаг влево, шаг вправо — уже расстрел. В результате многолетнего сдерживания и недоверия родителей, он получил робость в осознании правильности своего решения, что и привело к нерешительности или, наоборот, к необъяснимым выходкам, поступкам, совершённым сгоряча. На его личность и отношение к окружающим людям повлияло и то, что он был единственным ребёнком в семье и Львом по знаку зодиака.

На дружбе подобное никак не отражалось, но ставило некоторые его инициативы под сомнения, тем более он часто бывал предвзят и не мог оградиться от эмоций.

Рома всегда имел успех у противоположного пола и с удовольствием этим пользовался. Старался хорошо выглядеть, дорого одевался и следил за собой, вкус ему привила мама. Девушек предпочитал властных, что только добавляло веса моим выводам. Хорошо, что с возрастом такое понятие, как лидер, почти полностью себя изжило, отпав в связи с невостребованностью. Мы получили подобие демократии в своих рядах, если так можно, конечно, выразиться, ведь бедного Серёгу слушали не часто. Хотя он того и не требовал, так что всё справедливо…

Глава 6. Начало истории

Семнадцатый год.

Встречи с «Выстрелом» и несколько неудачных недель подряд в поисках Частиц подстёгивали нас к более интенсивному поиску Искателя и исполнению Роминого желания драться.

Поисковые рейды то и дело прерывали патрули Стражей или банда. Приходилось сворачиваться и уходить ни с чем, а по ночам зимой в лесу ловить нечего, даже днём, большие расстояния покрыть не получалось. Ромчик несколько дней находился на взводе, его бесила не потеря денег, а сам факт, что кто-то смеет нам мешать. На вечерних посиделках он c присущей ему настойчивостью опять поднял эту тему, убедительно подначивая всех подняться с колен.

— Вы планируете дожидаться, пока они поседеют, или кому-то ещё не ясно, что пора действовать? — возбуждённо спросил Рома, обращаясь сразу ко всем.

Мы промолчали, переглянувшись, и дали ему продолжить, никто из нас не спешил высказывать свое мнение.

— Если Серёжа не затупит, прогнём их в два счёта, хватит ломаться! Чего ждать осложнений, прикрываясь миролюбием Арчи? — Рома говорил с явным раздражением, неспроста обращаясь именно ко мне, по остальным ребятам было видно, что в целом они с ним согласны или хотя бы могли поддаться на уговоры.

— При чём тут моё миролюбие вообще? Я ничем не прикрываюсь… — ответил я, но не успел закончить.

— Не, ну вот скажи по чесноку, тебе ведь тупо в падлу? — с иронией и улыбкой перебил меня Статик, вроде и укорив, но с очень милым лицом.

— Ты максималист, Рамза, нас это затянет, сам знаешь, только начнём. А по итогу всё выйдет, как с вашими татушками! — возразил я, в конце сведя всё в шутку.

У Димы, Ромы и Кости были большие татуировки, у Еврея цветная во всю руку, а у остальных чёрно-белые в полруки, но на разных местах. Костя — левое предплечье, Рома — правое плечо. Они начали забиваться ещё в прошлом мире, и каждый имел намерение продолжить.

В этой ситуации я использовал это довольно-таки точное сравнение с юмором, так как у меня тату не было. Была в юности такая идея, но затем позабылась, оставшись на стадии осознания и долгого противоречивого внутреннего обсуждения, как и огромной куче других безумных или просто несбыточных идей, отметённых разумом. Наверное, подсознательно мой здравый смысл запирал их в глубине личности, лишь иногда выпуская, чтобы похвастаться или поделиться масштабностью планов. До дела же это вряд ли когда-то дошло бы, ведь по факту оно мне и не требовалось.

— Да хорош тебе гнать, «затянет», «первый шаг», бла-бла-бла… Ты его сначала сделай, а потом уже с последствиями будем разбираться, если появится такая необходимость, — додавая всем уверенности, начал спорить Рома. — Рано или поздно всё равно упрёмся, так чего тянуть?

— Ну, если подумать, лучше жалеть о сделанном, чем об упущенном, — одобрительно промурлыкал Димон.

— Мне плевать, я за любую движуху, — поддержал Серёжа, отпив из бутылки пиво.

— Вот один раз поддадимся, а потом будем полжизни разгребать! — отчаянно продолжал настаивать я, взывая неизвестно к чему и почти сдавшись.

В тот момент я объективно понимал, что мне не переломить общий настрой, да и, откровенно говоря, сам не сильно желал протестовать, успев не раз обдумать все «за» и «против». Не знаю, почему всё ещё продолжал сопротивляться, возможно, чуял, что оно того не стоит, ну, или пробивался голос внутреннего страха, разума или лени. Скорее всего, просто меня более чем устраивала наша размеренная, тихая жизнь и род занятий.

— Давайте хотя бы не торопиться, подойдём ответственно, последим за ними. Или одумаемся: постоянные замесы будут отвлекать, нас всего четверо — слишком мало. Да, конечно, свои плюсы есть, но может получиться так, что зарабатывать станем, наоборот, меньше, ещё и придётся людей набирать. А где их искать?

Расширение — один из немногих оставшихся у меня аргументов, способных выступить противовесом их растущим амбициям.

— Сделаем всё красиво, продумаем до мелочей, и отдуваться не придётся! — пообещал Дима, принимая Ромину сторону.

— Надо, — между делом подтвердил Серёжа, не отвлекаясь от телевизора и пива.

— Я обеими руками за подготовку, главное, чтобы она не растянулась на год! — засмеялся Рома, пропустив мои доводы мимо ушей.

В моих рассуждениях всё выглядело просто: появление новых людей в группе неизбежно влекло за собой множество различных сложностей. Неформальное разделение внутри коллектива часто толкает ущемлённых на предательство и другие отчаянные поступки. И все это понимали, я даже разъяснять не стал особо.

Ромина маниакальная идея могла принести как хороший доход, так и неприятности, способные вообще лишить меня денег. Им по фигу, у каждого было нечто своё. Ребята могли поиграть, сохраняя возможность развернуться и пойти старым путём в случае неудачи, или залечь на дно, полностью бросив поиск Частиц. Мне же пришлось бы менять весь распорядок жизни, лишившись единственной сферы деятельности.

Моя позиция была такова: если не можешь быть честен с кем-либо, значит, и не стоит с ним иметь ничего общего, ну, или хотя бы стоит свести общение к минимуму. Однако я потерял уверенность и не собирался больше разубеждать ребят, почти поддавшись зову приключений и меркантильности, хоть и мнимой, не испытывая уверенности в скором обогащении.

— Ромчик, за двумя зайцами погнаться, а в итоге надорваться, — беспомощно добавил я, переделав известную поговорку. Разговор протекал очень спокойно.

— Тогда давай с этого и начнём!

Я не понял, что Рома имеет в виду, и скептически хмыкнул, тогда он разъяснил:

— Займёмся подбором кандидатов, пробежимся по всем старым знакомым, а дальше посмотрим. Но есть одно условие… — Рома притормозил, нагоняя интриги, а его реплика прозвучала так, будто он прочёл мои мысли: — Действуем быстро и занимаемся подготовкой, или я начну участвовать в Даркле! Получу там практику, деньги, может, познакомлюсь с кем-нибудь, не захотите, справлюсь один, хрен с вами.

Высказывание прозвучало вызывающе и с провокацией, а губы растянулись в довольной улыбке.

Рома имел в виду то самое подобие официального турнира, но местного уровня, устраиваемого Иными на сходках — пари между двумя или более участниками, с оговорённой ставкой, но региональный и с другим названием. Уже несколько лет существовала вполне законная программа, вроде вида спорта, воплощенная в жизнь крупной европейской букмекерской сетью. Его предложение было шантажом: мол, если не хотите с «Выстрелом» драться, туда влезем. Так он лишил меня возможности торговаться.

— А разве там чип не нужен, чтобы участвовать? — пробубнил Серёжа, пытаясь охладить Рому. Но он ошибся, ведь Статик подразумевал конкретно местный уровень — не узаконенный.

— Где «там», Серёжа? — предварительно выматерившись, с лёгким раздражением переспросил Рома, уставившись на него с серьёзным лицом.

Бэк тупо перепутал масштаб и сморозил глупость.

— Ну, Даркл какой, официальный, что по телику идёт? — недовольно переспросил Серёжа, словно он всё внимательно слушал, а ничего не понял из-за того, что Рома плохой рассказчик.

Рассеянное внимание и очень дырявая и кратковременная память — верные спутники Сергея по жизни. У него вечно так было: в одно ухо влетало, в другое вылетало, даже если казалось, что он сфокусирован. И потом Серёжа неизменно начинал просить отдельного, повторного пересказа, а когда рассказчик посылал его подальше, он психовал и злился, считая, что такая реакция ничем не оправдана.

— Да, Серёж, именно так. Ты не парься, мы потом тебе расскажем, что делать! — молвил я, еле выжимая слова сквозь смех.

Но хохмы в его реакции не было, Серёжа, казалось, и правда думал, что мы могли замахнуться на официальный турнир, или забыли, что у нас чипов нет, то есть хотел выделиться, а получилось как всегда.

— Сам пройдёшь процедуру за нас четверых. Переоденем тебя. Потом будешь за всех сканирование перед каждым турниром проходить! — зазвучал из общего угара голос Ромы.

— Если только в задницу! Максимум, куда ему что-нибудь установят. Его счастье, что так и не попал в Таиланд, а то бы давно вогнали по самые не балуй… — добавил Дима.

Рома, наконец, отвёл от Серёжи суровый взгляд.

— Могут возникнуть проблемы на магнитных рамках супермаркетов! — никак не мог остановиться я.

— По-моему, задница — это по твоей части, Димон! — огрызнулся недовольный Серёжа. — Как обычно, начинаете ржать, сами не зная, почему, — продолжил он, истощив запас терпения.

Пустой смотрел на нас преданным взглядом, добивая не прекращающимся тупняком.

— Ну и юморнул, — удивился Еврей. — Прямо мастерски!

— Чё так насторожился, Димон, зацепило? — сменив жертву, но не настрой, спросил я.

Добивать Серёжу я не видел смысла, он упёрся в тупик, вот я и переключился на следующего.

— Давай ближе к делу. Долго вы ещё тянуть намерены? Ты-то, Еврей, какого ломаешься, ты же точно уже не целка, — пошутил Рома, снова вызвав возгласы одобрения.

— Разве что после третьего аборта, — закончил мысль Статика я.

— Да пошли вы, придурки! — прокомментировал Дима, взорвавшись, но быстро остыл.

Серёжа отвернулся с довольным видом, уже не нуждаясь в нашем внимании, его устраивала любая концовка разговора.

Немного о местном Даркле. Слёт проходил каждый раз в новом месте, попасть на него можно было лишь в случае, если тебя приглашал кто-то из немногочисленных зазывал, и однажды мы пересеклись с таким. При знакомстве она представилась Светой, но то, вероятно, было вымышленное имя. Её мы повстречали в лесу, она была с парнем, который струхнул и простоял молча, не понимая наших намерений. А мы люди мирные, пусть и не очень добрые, и плохого им не хотели. Немного прогулялись, пообщались и разошлись. Такие знакомства вслепую, сквозь маску, опасны, но по-своему прекрасны. Девчонка оказалась крайне общительной и так много балаболила, что не дала никому вставить и слова, а в конце рассказала о Даркле и пригласила нас.

Тогда мероприятие только набирало обороты, позже многие организаторы стали очень известными личностями. Мы сохранили контакт, к тому же Света очень приглянулась нашему вечному страдальцу, выбирающему для себя самые сложные цели. Хорошо хоть он ей не открылся в первую встречу, а ведь мог: та ещё жертва романтики. Но во всём остальном Дима крайне рационален, да и очень расчётлив.

Что до тормознувшего… Сергей вообще по жизни был человеком очень простым, добрым и общительным. Однако ни в коем случае не глупым, умнее многих, просто постоянно был рассеян, а от этого часто тупил, особенно в мелочах. Его основная беда — негативное восприятие, каждая проблема казалось ему глобальной, влияла на настроение, а в плохом расположении духа окружающий мир его лишь напрягал.

Он всё драматизировал похлеще и почаще Ромы, но в другом направлении. Очень наивный, нервный и нетерпеливый, Сергей легко раздражался и начинал вопить, как истеричка, но быстро успокаивался. Все его негативные качества проявились всего лет пять назад, когда он вдруг решил перестать быть покладистым. А вот невероятно непунктуален он всю свою жизнь. Серёжа будто живёт в другом часовом поясе, а не в соседнем подъезде. Раз, зайдя домой на минутку, он вышел через три часа, при этом обиделся, что его не дождались.

Он никогда ни в чём не признавался, даже если всё было очевидно и отрицать не было никакого смысла, начинал говорить про своё особое восприятие или нести целую кучу несвязанных по смыслу слов в качестве оправдания. И неважно, что его несуразица оставалась далека от логики и не вписывалась в понимание нормального человека. Как переубедить человека в том, что он видел своими глазами или обсуждал всего-то несколько минут назад? Серёжа не искал лёгких путей и отказывался принимать реальность, он пытался отговориться до последнего.

Серж долго жил в столице, но вернулся, почти не изменившись. У него не было цели, он ни к чему не стремился, плыл себе спокойно по течению, напрягаясь в плане заработков не больше, чем нужно на покрытие повседневных расходов. Да и то, его работа шла параллельно с развлечением, и он позволял себе приятные бонусы в трудовые часы, не желая идти на повышение или менять сферу обслуживания на что-то другое.

Сергей был самым что ни на есть среднестатистическим человеком в психологическом портрете: миролюбивый, не сделавший на своём веку никому ничего плохого, по крайней мере, сознательно, разве только себе.

Главным его достоинством являлось добродушие. Очень преданный человек, который не пожалел бы и последней рубашки. Просто хороший малый, как мы не раз его подкалывали. Мне казалось, это его качество не под силу отнять или сломать никаким обстоятельствам и проблемам. А вот его дух и моральное состояние запросто разбивал небольшой кредит, слава Богу, не ипотека, она и вовсе могла бы его уничтожить.

Добряк и простак — его основная характеристика. Про его алкоголизм я упоминал, а вот про работоспособность не рассказывал. На работе, по крайней мере, первой половины смены, Серёжа был совершенно другим: ответственный и умелый бармен, солидный молодой человек. Поначалу он всегда производил чудесное впечатление. Худощавый, высокий, с чуть выпуклыми большими голубыми глазами, милой мордашкой и без изъянов, девки велись, но это на работе и пока трезвый. Никогда в жизни не весил больше шестидесяти пяти килограмм, несмотря на свой приличный рост. Его старший брат вообще был выше двух метров, но столь же худой, семейное телосложение — шпальное. Взрослее всех в компании, старше меня на два года, но лишь годами, в остальном тормознул где-то раньше.

Пьянство — третья по счёту, но не по значению отличительная черта моего друга. Алкоголь он любил сильнее других, истинно кайфуя и расслабляясь, часто находясь в состоянии алкогольного опьянения, иногда даже слишком.

Мы с друзьями очень рано открыли для себя градус. Мне было четырнадцать. И сдружились с бухлом быстро и накрепко; если подсчитать весь выпитый нами алкоголь, этого хватило бы для убийства целого городка коренных американцев или якутов. Крепкое пиво или химические коктейли в том возрасте сделались неотъемлемым атрибутом нашей жизни, наряду с туннелями в ушах, железяками, красными волосами, ирокезами и прочим.

Прогрессирующая, популярная в России проблема спиртного сказалась на Серёже гораздо сильнее, чем на остальных. Хотя Рома тоже недалеко ушёл… Мало того что алкоголь было Серёжиным пристрастием, он ещё и совершенно не умел принимать на грудь, начинал с литровки пива, после которой заливался без всякой меры и до упора, пока не падал или не засыпал с открытыми глазами. Вплоть до того, что он мог в пять утра, будучи уже пьяным, пойти за пивом или прождать часа открытия пивного, возвращаясь после рабочей смены, на рассвете, уставший, словно не уснёт, если не выпьет.

Беда в том, что на всех людей спирт действует по-разному. И если Рома, напиваясь, раскрепощался, злился, а иногда даже начинал буянить, обвиняя весь мир и круша всё, что попадётся под руку, то Серёжа в том же состоянии зверски тупел, да настолько сильно, что даже близким людям через час общения сильно хотелось дать ему в лицо или хотя бы избавиться от его компании.

Бухой Серёжа был не способен мыслить, внятно говорить и двигаться с заносом менее метра, но зато постоянно косячил, приставал к людям и продолжал пить. Бутылка приносила в жизнь Серёжи так много приключений и разнообразия, что остальным людям впору завидовать, ведь мало на кого градус оказывал столь же впечатляющее воздействие.

Тем временем наш разговор не прекращался, и Рому не устраивал игнор первой половины его высказывания, поэтому он поспешил о себе напомнить:

— Что мы решаем, вы достали томить!

— Если у тебя есть другие предложения или аргументы, самое время нас просветить, а то я уже согласен с Ромцом, — выдохнув, предостерёг меня Дима.

— Ты-то да, тебе важнее всех. Всё равно в сервисе отсидишься… — задирая его, ответил я.

— Давайте уже на чём-то тормознем, я вообще не вижу, в чём спор, можно всё решить в процессе! — добавил легкомысленный Серёжа.

— Ты ведь главный решала! Напрочь позабудешь обо всём минут через пять, а разгребать потом придётся кому-то из нас, — заметил я.

Все поддержали и тоже рассмеялись. Серёжа любил скинуть всё самое сложное на других, оправдываясь неспособностью оказать помощь, а сам потом с удовольствием пользовался плодами трудов, перекрыв самый минимум, например, свою часть финансовых затрат.

— В твоём любимом стиле! — сквозь смех добил Рома.

Серёжа снова притих, отвернувшись.

— Я так понимаю, наше нынешнее положение не удовлетворяет твои амбиции, Ром… — начал я, но тот меня прервал.

— Да, да, давай, балабол, распиши мне всё в красках… Значит, так, я требую проведения немедленного голосования!

— Какого ещё голосования? — недоумевая, уточнил я с улыбкой.

— Всё просто. Прямо сейчас решим, кто за мою инициативу, — разъяснял Рома, осматриваясь, останавливая на каждом из нас свой пристальный взгляд, уточняя, не прогадал ли.

— Ну, если так смотреть на вопрос, я, в принципе, «за». По крайней мере, больше склоняюсь к этому! — немного подумав, решил Дима.

— А я пока не готов дать однозначный ответ! — высказался Серёжа и посмотрел на меня, словно ожидая чего-то.

— Что толку, блин, двое на двое! — довольно подметил я, хоть и сам уже согласился с Ромой, просто ещё не озвучил, гадая, куда нас заведёт разговор.

Я, в принципе, редко в чём-то торопился, но, скорее всего, с терпением это не имело ничего общего, скорее, просто было плевать. Мало что в этом мире имело для меня ценность, вот и переживать или гнать куда-то не было желания.

— Получается, нас уже двое, а ты один. Базарь, как есть! — потребовал Рома, поспешно меня исправляя. — Вот смотри, если Серёжа примет нашу сторону, мы выигрываем, но даже если он будет за тебя, всё равно победим мы, так как у Серёжи только половинка голоса.

Бэк приуныл ещё больше, остальные пока не въехали.

— С какого это? — матюкнувшись, спросил он, не сразу поняв сказанное.

— Ну, ход твоей мысли мне ясен… Хрен с тобой, но сразу договоримся: не спешим, начинаем с подбора соратников, а потом выберем хороший момент, — ещё раз потребовал я напоследок. Занимать критическую позицию в данный момент смысла более не имело, да и было что-то привлекательное в подобных делах. — Ещё посмотрю, как всё будет складываться…

— Вот ты, конечно, раскрутил, сразу сказать больше нечего. Возражений ни у кого нет? — приличия ради уточнил Рома.

— На том и сойдёмся, — с облегчением молвил Дима, поднявшись с места. — Ладно, я погнал, мне ещё по делам до города нужно, — произнёс он, торопливо собираясь. — Держите меня в курсе, — уже уходя и прощаясь, договорил он.

— Серёнь, ты ведь вчера был у Кости? — спросил я. — Народу много было?

— Ну, человек, может, пять, — неуверенно ответил он.

— Ты не помнишь, что ли? — удивился Рома.

— Да я что-то внимания особо не обращал, там кто-то приходил, другие уходили. Заехал на часок, после работы.

— Ага, на часок, наслышан я о твоих пируэтах! — заржал Ромчик. — Даже видео смотрел, где ты разобраться всем предлагал…

Бэк виновато отвёл взгляд.

— Как там Костян? — поинтересовался я, забивая на обсуждение пьяных выходок Серёжи, о которых Рома мне уже рассказал. — Что-то давно не виделись.

— Надрался на работе, скот! — завистливо констатировал Рома о Сергее. — Я бы и сам прибухнул, какой день грежу такой возможностью.

Для Ромы алкоголь опасен, если хряпнет чуть больше, чем следует, начнётся шоу с материальным ущербом и ненавистью ко всему миру. Пьяный Рома выплёскивал всё, что копилось в нём с последней масштабной пьянки, однако подобные срывы у него случались не очень часто, пить он старался как можно реже и не пересекая грань.

— Да не… Что сразу нажрался. Так, выпили немного на работе, ну и с Костиком дома по паре бутылочек пива, — попытался оправдаться Серёжа, никак не прокомментировав свои выходки.

По нему всегда видно, когда он что-то не договаривает или врёт.

— Ну, пацаны, может, и выпили, а ты именно надрался! — пошутил я с упрёком, но в этот раз он рассмеялся вместе со мной, кивая, чтобы было понятно, а потом ответил:

— Не очень, так, слегка, просто уставший был.

— Разливушечка да с димедролчиком, знаем мы, как тебя забирает, — рассмеявшись, вставил Рома, ибо наш друг что после литра, что после трёх в одно равнозначное дерьмецо.

— Ладно, погнали, что ли, тоже до дома, Серёг, времени уже много. Куда, интересно, соскочил Еврей под вечер? — призадумался я, вынеся вопрос на открытое рассмотрение, лениво поднимаясь и потягиваясь.

— Да хрен его разберёшь, — в один голос ответили ребята.

Мы с Серёжей быстренько собрались и попрощались с Ромцом, спустились на два этажа и оказались на холодной улице. В очередной раз подумалось, как будет хорошо, когда Рома переедет обратно в трёшку, в соседнюю со мной и Димой квартиру, но на этаж выше, а он как раз в ближайшее время собирался перевозить вещи. Хотя и вторая квартира через дорогу, соседний дом, за весь путь мы встретили пару человек и одну патрульную машину.

Постоянные столкновения, возникающие у нас в глуши, наделали много шума — последствия наличия Частиц и роста желающих их собирать. Отмотать буквально несколько месяцев и встретить тут наряд было удачей, ну, или неудачей, в зависимости от характера столкновения и изначальных намерений того, кто с ними пересёкся. Смехотворность ситуации заключалась в том, что выросла преступная активность Иных, а штат увеличили у простых полицейских. До конца непонятно, зачем они шныряли, ведь толком у них ничего не выходило, разве что Орден или Крастеров могли вызвать.

Открытый бой с Иными представители патрульно-постовой службы просто не тянули, но бывали случаи, точнее, обстоятельства, когда успевали своевременно дать по голове или обстрелять из АК, попав по телу или прямо в защитную сетку на стыках. В общем, сыграть на эффекте неожиданности. У полиции не стояло задачи контактировать с Иными, функции отдела не поменялись: работа с обычными людьми и их проблемами. В наших местах такие могли спросить документы, ну, или ещё что, случайно засечь Иного, а вот догнать или победить — нечто фантастичное.

Застрелить Мага возможно только до активации брони, любого, кроме Бэков, после же мелочь типа пистолетов результатов не приносила. Автоматы типа АК, которыми уже тогда был обеспечен почти каждый коп, определённый эффект, конечно, имели, но далеко не тот, какой бы хотелось силовикам.

Пуля, попавшая в защитное поле из маны, причиняла минимум повреждений. Иной ощущал удар, получал небольшой синяк или ушиб, если же стальной груз попадал в тонкие полоски металла, дамаг доходил до перелома костей и повреждения защиты в виде разрывов. По голове только очень больно. Ну, и бывало такое, что пробивали доспехи, перебивая металлический шов, вырубая целые сектора. Но убить было очень сложно. Даже патроны с упрочнённым сердечником, прошивающие бронежилеты, ману Иного не осилилвали. Но под массовый обстрел всё равно попадать я бы не советовал: опасно, проще соскочить. Наиболее привлекательно в такой ситуации выглядел щит или прямые выбросы энергии в сторону атакующих, если уж подпёрло. Импульсы любого плазменного потока и длины останавливали стрелковое оружие.

Я, например, импульсом собранного потока легко замораживал все пули ещё на подлёте ко мне.

Сбывать кристаллы Розе разрешалось абсолютно всем, там никто не спрашивал, откуда камни или такое их количество, существовала сеть ломбардов, оправдывающих свои цены доступностью. До девятнадцатого года в отношении лиц, осуществляющих продажу частиц Ордену, не наступало правовых последствий. Однако и цена отличалась от реальной стоимости процентов на тридцать, а порой и больше.

Для личных нужд любой человек, даже не имея способностей, мог владеть одним кристаллом. Прошедшим обучение и чиповку было разрешено использование двух частиц, лицензированным поисковикам — не больше трёх. Для действующих сотрудников Ордена и силовых ведомств порядок допустимого количества частиц определялся внутренним уставом или иерархией структуры — до пяти штук. Больше использовать мало кто смог бы.

В Ордене ограничение было только на словах, на деле всем служивым было неважно, как много им позволено законом носить кристаллов, они таскали столько, на сколько хватало сил или денег, ведь более значимым оказалось природное или физическое ограничение.

С каждым годом изменения и укрепление власти ощущались всё больше, государство и Орден сжимали тиски контроля. Случаи случаями, а за всю мою жизнь никто на районе ни разу у нас даже не проверял документы, силовики крайне редко приставали к кому-то без оснований, а значит, и не надо было бояться.

Конечно, если заглянуть за ширму обыденности, представители власти, любой, а не только исполнительной, постоянно злоупотребляли своим положением, нередко творя самые ужасающие вещи, но от этого никуда не деться.

Ситуация очень неоднозначна и спорна, а думать об этом, пока тебя оно не коснулось, не хотелось, да и было бы чревато появлением паранойи, что мне ни к чему. Я вполне удовлетворялся уже имеющейся начальной формой шизофрении, зародившейся ещё в прошлом, но комфортно себя ощущающей в новых реалиях. Надеюсь, что это просто шутка, однако не безосновательная, ведь в определённой степени каждый из нас страдает разными формами психических заболеваний, и, увы, мне это было известно не только по фразе в культовом фильме. Доводилось видеть, как быстро может меняться сознание, казалось бы, абсолютно здорового человека.

Кстати, большая часть копов из тех, кого в самом начале временно передавали Ордену в подмогу, так и остались служить в Розе, и то был крупный просчёт. Полиция частично восстановила количество сотрудников, но до прежнего уровня им было очень далеко. Крастеры существовали за счёт наших налогов, хотя тут жаловаться не мне.

Правительство проводило плановое перевооружение, каждый этап был совершенней предыдущего. Созданные ими доспехи существенно усилили положение полицейских в деле подавления организованных групп на первых этапах восстановления контроля. Впереди было внедрение автономной брони, способной защитить от маны обычного человека с помощью промышленных потоков, а главное отличие обмундирования заключалось в том, что государственный конвейер использовал более качественные материалы. Судачили и о новом оружии.

Корабли, или виманы, как их чаще называли, вовсю использовались, но уже несколько раз демонстрировали что-то ещё более новое, некое подобие небольших боевых вертолётов для городской среды.

— Ладно, давай до завтра, — желая быстрее попасть в дом, сказал я, прервав наш с Серёжей разговор ни о чём, продолжавшийся почти десять минут возле подъезда. — Мне ещё нужно в ближайшие дни добраться до Москвы…

— Да, давай, до зарева.

Тем вечером я много думал об итогах состоявшейся беседы и о предстоящих событиях, пытаясь выработать оптимальный план действий, свой собственный, на всякий случай. И дураку было понятно: случись крупная стычка, бой будет неравный. Я не всегда составлял резервную комбинацию, но если продумывал, многое из неё оставалось для всех тайной до конца.

При сопоставлении нас четверых с «Выстрелом» мы выглядели сильнее в индивидуальном плане, но у них было бесспорное численное преимущество, что в правильно выбранный момент решало исход сражения.

Всесторонне анализируя ситуацию, я отвлёкся на миг и в очередной раз заметил свою новую привычку: замкнутая последовательность жестов — фокусировал немного своего потока в правой руке, а затем сжимал её, растворяя выработанную мною атму. Когда игрался так в квартире, возле меня становилось немного холодней, меня это вполне устраивало, но окружающие жаловались, что это неудобная привычка. Подсел я на неё с первого момента появления силы. Как и перебирание чёток, это помогало сфокусироваться.

Москва, как обычно, жила сама по себе, плевала она на всех, ведь это столица. В крупных городах всегда были свои порядки. Особых изменений новая жизнь в уклады города не внесла, всё тот же суетливый, огромный, бесчувственный мегаполис c нереально высоким ритмом жизни. Полисом Москва не являлась, так как энергетического разлома в ней не было, но оно ей и не надо было, тут своего потока хватало, людского, просто он даже древнее маны и невидим — страшная негативная сила. Так что полисы во многом ей могли позавидовать. Возможностей там неизменно было с лихвой, как по продаже всего, что душе угодно, хоть самой души, так и по покупке, а народу там всегда было больше, чем нужно.

В России действительно построили Полис, на горном хребте Урала, и назвали Мирный, а ещё один возвели в Армении — Ковчег. Полис на северо-западе Китая тоже почти примыкал к России, в планах Ордена было несколько таких городов в странах бывшего совета, где-то на стыке Польши, Украины и Беларуси, и ещё один в Казахстане.

Я был лишён возможности посетить Полис, даже ближайший, но и не думал что-то делать ради того, чтобы туда попасть, из-за отсутствия желания, а не возможностей. Чип — штука покупная, если сильно понадобится. Просто оно мне не требовалось, так как Москва вполне закрывала все потребности, а до неё от нас рукой подать.

Наш город не очень-то хорош внешне, но он служил оружейной страны с незапамятных времён. У нас было много оборонных предприятий, потому различные комплексы вооружений и защиты разрабатывались и появлялись именно у нас, и только потом расходилось по всей России. Вот и теперь вместо создания новых инфраструктур власти воспользовались уже имеющейся, экономя время. Так в нашем городе заложили производство новейшего оборудования и обмундирования, включая всё, необходимое Иным. Достойный бонус, и им можно гордиться, а мы с лёгкостью получали снаряжение по более доступным ценам и быстрее, чем остальные.

Дома я засел за ноутбук и включил телевизор — сугубо для фона, однако сразу же в новостях зарядили важную весть. Речь шла о Мировой республике, повсеместно обсуждаемой уже пару лет наряду с непрекращающимися спорами и разделением стран на два лагеря, но в любом государстве хватало и противников, и сторонников этой инициативы.

Если я правильно вник в вопрос, основное недовольство крупных держав вызывала не сама идея, почти все выступали за неё, а предлагаемая Европой модель построения с взятой за основу структурой Евросоюза, давно топчущегося на грани распада, разрушенного кризисами и мёртвым производством. Не согласные на версию Запада предлагали компромисс, совершенно новою структуру, фундаментом которой мог стать БРИГС — единый мир, в котором будут учитываться интересы каждого. Соглашусь, что это была более справедливая организационная форма, но видимых различий у вариантов не было. Разве что в положении маленьких стран и в отсутствии негласной иерархии и множества неуместных ограничений при распределении рынков между участниками.

В последние пять лет обновлённый мир давно перестал быть однополярным, теперь было три центра силы: Россия, Китай и Штаты. Несмотря на все усилия третьих сохранить потерянное влияние, к которому они так привыкли после распада СССР и до две тысячи десятого, пока наша страна не встала с колен, а Китай не укрепился. Индия, Бразилия и Турция тоже не отставали, как и ещё с десяток стран.

К чему по итогу придёт мировое правительство, было большой загадкой. Но меня в то время не волновало, какую форму правления они выберут. Более важным казалось, чтобы люди в результате не пострадали, и не получилось, как в Европе, когда из большинства стран делали рынок сбыта, полностью разрушая их экономику, производство и обрывая все внешние торговые связи, а после подсаживали на кредиты и квоты, дабы те не рыпались, когда опомнятся и захотят убежать.

Уснул я на удивление быстро, и, что странно, мне снился какой-то лютый замес с полётами и боями, любовью и ещё много чем, полный фарш. Раньше мне сны почти никогда не снились, ну, или, по крайней мере, я не помнил их. Теперь же они посещали меня часто, но всё равно я вспоминал только куски. Понятие не имею, с чем это было связано, но думаю, скорее всего, с Солнцем. Или с моим сознанием, которое было вынуждено каждый день анализировать полный треш, происходящий вокруг, даже если я не выходил из дома. Обилие впечатлений воспаляло фантазию, та воздействовала на подсознание, а оно проектировало всё это на сон.

Увы, вопросы такого рода я мог задавать себе бесконечно, ведь способности разобраться в голове с помощью какой-то простой технологии новый мир с собой в нашу жизнь не привнёс. Приходилось по старинке, но я этому был только рад, всегда ценил возможности самоанализа.

Жизнь оставила людям право рассматривать извечные вопросы самостоятельно, не снимая их с повестки дня человечества, иначе, определенно, жить стало бы скучней.

Глава 7.1. Вылазка

Утром, когда я встал, голову переполняли мысли, что для меня было весьма необычно. Как правило, проснувшись, я ещё с час бродил в состоянии зомби до чашки кофе и ванны, но в этот раз решил сломать привычные рамки и отправился на балкон, проветрить голову, и простоял на нём около получаса, потягивая горячий напиток и выкурив несколько сигарет. Обычно я просыпался после обеда, а ложился далеко за полночь, скорее даже под утро, но в тот день подъём получился ранний, в начале одиннадцатого. Возможно, из-за некоего не замеченного мной волнения, хотя и подобного рода переживания для меня были совершенно не характерны.

Бездельно наблюдая за подходящими на остановку людьми, я упёрся в мысль, чем бы себя занять, пока нет ребят. Мы вчетвером жили в одном доме, трое в последнем подъезде и Серёжа в соседнем. Я на четвёртом из пяти этажей здания, построенного возле леса на сваях, в осушенном болоте. Моя бабушка принимала участие в его строительстве, можно найти заложенные ей кирпичи. Последний дом на краю посёлка, за ним начинался бескрайний смешанный лес. Мой балкон выходил на три тропинки, расходящиеся в разные стороны. Одна из них вела к колодцу и проходила вдоль детского сада, остальные уходили в дебри. С одной стороны лес, с другой — замкнутый трубами и липами двор, всего один въезд, и сверху всё отлично просматривалось, а вот высмотреть меня с остановки было намного сложнее.

Решив прогуляться, я оделся, вернулся на балкон и, выбрав момент безлюдья, просто прыгнул вниз. Две секунды свободного падания, после чего создал ледяную горку и скатился по ней несколько последних метров, напоследок красиво влетев в сугроб, любезно для меня приготовленный на удивление снежной зимой. Поднявшись и отряхнувшись, удалил своё сооружение лёгким выбросом, и оно рассыпалось, скрывшись в снегу. Мои действия остались никем не замечены.

Последние лет десять снега в сезон было очень мало, совсем не то, что в моём детстве, когда мы свободно копали туннели высотой в метр. Однако постепенно всё выправлялось, и уже два года сугробы возвращались в наши места, достигая прежних высот, но ещё не полностью.

Достойные зимы стали крайне важны для меня, как для представителя Фростов, холодной стихии. Минусовая температура упрощала контроль, а зимы американского типа с десятью сантиметрами снега и осенней мокрой погодой раздражали большинство россиян, мне почти ничем не помогая. Все тут привыкли к настоящей русской зиме с сугробами в несколько метров, так что, когда наконец-то морозы набрали прежний размах, я кайфовал вдвойне, отыгрываясь за минувшие годы. Мало того что было просто приятно, так ещё и материала в виде снега для моих атак вокруг стало полно. Кроме упрощенной материализации объектов, в это время года Фросты тратили меньше сил и на всё остальное, включая концентрацию видимой маны и плазменных сфер из неё.

Как я уже говорил, ледяной шар плазменную концентрацию мне не заменил. Снежок не мог вобрать в себя очень много атмы, плюс потеря в зависимости от дистанции, а сфера — легко.

Немного пройдясь по лесу, я направился в сторону дома, так как меня посетила неплохая идея, и первым делом захотелось ей поделиться с друзьями, дабы убедиться в её состоятельности, и всесторонне проработать важные моменты и последствия не очень-то цивилизованного предложения. Обсуждая действия с собеседником до их исполнения, легче проработать все слабые стороны, упущенные одним человеком.

Вскоре после меня и Рома вернулся с работы, мы созвонились и встретились с ним в подъезде.

— Думаю, есть многообещающие перспективы, которые тебе понравятся! — уверенно сказал я, хотя обсуждать подобное следовало бы прежде всего не с ним, Рому ведь точно придумка устроит.

— Ну, что там? — задумчиво прозвучало в ответ. Он хотел скорее перейти к делу, но надежд особо не возлагал.

— Ты до конца домой или обратно в магаз? — прежде всего решил уточнить я и начал повествование после его кивка. — Следует подсократить их состав, а заодно и желание новичков присоединяться к «Выстрелу», каждый раз избивая нескольких и организуя встречи с претендентами, может, и себе одновременно кого-нибудь подберём.

Это звучало немного жестоко, но воодушевленно, и быстро заинтересовало Рому.

— Не понял, каким образом. Ты предлагаешь их по одному вылавливать что ли, откроем сезон охоты? — усмехнувшись, переспросил Магнит. — Я, конечно, не прочь, но только если ты придумал, как их находить. Выслеживать и провожать до дома — полный маразм, то же самое, что сразу нескольких отколотить, — призадумался Рома, но быстро продолжил: — Разве что каждому из нас брать на себя по одному и за вечер четверых приделывать.

Он сказал это так задорно, что не поймёшь, серьёзно или в шутку.

— Детали додумаем, предлагаю сделать всё в несколько этапов. Нападения можно совершать во время вылазок: ходим за Частицами и, если свезёт повстречаться, церемониться больше не будем! Но это не отменяет того, что ты хотел, — уже точно определившись со своей позицией, уверенно подтвердил я.

— Опять просто время тянешь? — спросил мой личный Статик, не позволяя договорить, чтобы донести соображения, и зная наверняка, что это не так.

— Для ускорения процесса попробуем напрячь Диму. Если помнишь, он ведь этих балаболов тонировал, — напомнил я, почесав затылок, и с недоумевающим видом пересказал историю Еврея о том, как к нему приехали три молодых типа, красующихся своим вступлением в подпольную организацию.

— Нужно будет много чего уточнить, похоже… — словно общаясь с воздухом, рассуждал Рома, но я ещё не договорил и вернул к себе его внимание:

— Замысел в другом. Если получится их ослабить, нужно не упустить момент. Когда они схлестнутся с Джет…

Рома с ехидной улыбкой сфокусировал на моём лице взгляд, всё же сдерживая язвительные замечания. Я продолжал, не ведясь и не интересуясь причиной глума, думая, что, когда он увидит в моих словах смысл, сам изменит своё отношение.

— Нам с Джет делить нечего, пусть даже забирают часть территории, мы ведь заниматься поборами не будем, да и такой союзник нам пригодится для устрашающего образа, обеспечим себе спокойный поиск, — закончил я.

Однако Рома не собирался останавливаться, спасибо хоть дал договорить. Он шагнул прямо ко мне, положил руку мне на плечо и с заумно-серьёзным выражением лица молвил на выдохе:

— Вижу, ты «Игру престолов» досмотрел! — И рассмеялся. — В том, что банды сойдутся, спора нет, вопрос времени, — согласился он, успокоившись, и продолжил более сдержанно: — Звучит неплохо, но доверия не внушает. Не в твоём стиле, значит, стоит задуматься! А предсказать место и время столкновения невозможно. Да и не думаю, что Еврей разузнает что-то дельное…

Джет — крупная группа, обитающая неподалёку и занимающая одну из верхних позиций в рейтинге коллективов нашего города. Сколько банд было всего, не знаю, слышал о пяти, и это только соседствующие с нашим районом, а о других доподлинно никто не знал. Тем более, постоянно появлялись новые, а старые исчезали, и этот процесс крутился, как колесо.

Но в Джет нас хотя бы не ненавидели.

— Звучит у тебя всё, как всегда, сладко. Разве что не уверен в необходимости с кем-то договариваться и что-то отдавать, ну, а если и говорить с ними, то на взаимовыгодных условиях и на равных, — с улыбкой уточнил Роман.

— Да как по мне, разница небольшая, пусть, главное, славненько всё пойдёт, — отшутился я. — Но и жадничать нам ни к чему.

— Твоё предложение в любом случае меня радует, сдвинулись с мёртвой точки. Далее всё, по сути, устраивает, как бы там ни сложилось, — посерьёзнел Рома, наконец получив поддержку в стремлении проявить себя, попросту самоутвердиться, реализовав доступный и давно напрашивающийся способ подняться.

В принципе, если учесть, что, как правило, большинство наших планов заканчивалось на словах, любые действия с его стороны меня радовали.

— Ладно, обсудим ещё с пацанами, — заканчивая тему, сказал ему я, понимая, что сейчас мы с ним детали замысла особо не улучшим, максимум, оправдаем лобовую атаку. — Кстати, у нас уже под десяток Частиц набралось, надо поделить и не продавать пока, могут пригодиться.

Возможно, я чуть преувеличил, точное количество я не знал. В городе цена на кристаллы упала, вот мы и копили для поездки в столицу.

— Да нужны они мне. За свои денег хочу, а вы сами смотрите! — удивившись, возразил мой собеседник.

— Ну, это можно, а главное, своевременно. Я тут Серёжу агитировал недавно доехать со мной до Москвы, — намекнул, всё ещё раздумывая, как поступить со своими. — Но всё же советую пока придержать камни.

— Вот и отлично, — словно я уже согласился с тем, что их стоит продавать, высказался Рома.

Для меня это прозвучало подобно отказу везти меня в столицу. Мол, сам разбирайся.

— Только с тебя компенсация на покрытие рисков, вечерний досуг в ароматной компании, — улыбаясь, потребовал я, приняв его желание никуда не ехать.

Рома не спорил, быстро поняв намёк.

— Я подумаю, смотря как вести себя будешь… — будто набивая себе цену, надменно задвинул он. В Москву гонять Рома не любил и делал это крайне редко. — Коли ты меня уже настропалил, погнали, промчимся немного, я тут на последней вылазке местечко одно подметил, когда обратно возвращались. Километрах в десяти высокий отвесный холмик, мы тогда торопились из-за этих уродов и туда добраться не вышло.

— Вообще можно, — покивал я. — Но нужно сгонять до Костика, дело к нему есть, — прибавил к нашей повестке ещё одно действие.

— Может быть, стоит прежде ему позвонить?

— И действительно… — согласился я и начал набирать номер. — Просто вчера с ним договорился… Костян, ты дома?

— Ты какой-то пришибленный! — прокомментировал Магнит.

— Привет, не… Я про тебя забыл, там что-то срочное? — ответил Костик очень запаренным голосом, будто успел подустать, но ещё не закончил, а работы было ещё много, хоть и не тяжёлой, и ему надоело, хоть он даже и не вспотел.

— Да нет, без спешки, хотели зайти с Ромцом.

Я не стал озвучивать всё, думая, как лучше подойти, чтобы он отвёз меня в Москву, и решил отложить на потом, до личной встречи. К тому же спешить с этим вопросом не следовало, сам бы я предпочёл поехать с Димой, он туда гонял, как домой, чаще всех, по несколько раз в неделю. Поэтому, прежде чем доканывать Костяна, следовало удостовериться, что не получится попасть с Евреем.

— Освобожусь поздно или когда на район приеду, — пообещал Костя, распрощавшись.

— Хорошо, — я закончил разговор, а он повесил трубку.

Костик обычно по телефону как трещотка, много по делу и не совсем, не заткнёшь. Сейчас же он был на удивление немногословен.

— Странный он какой-то, занят будто чем-то, — озабоченно произнёс я.

— Может, это из-за нас? — прикинул Рома внезапно не в своём стиле. — Шаримся сами по себе и постоянно заняты.

Хотя не думаю, что Костя успевал скучать, у него и без нас каждый вечер дома народу навалом, и это не считая бесчисленных кошечек. Его девушка собирала из пушистых мохнатую армию под предлогом помощи бездомным животным.

— Ну, так-то да! — не видя смысла спорить, я покачал головой.

— Зима скоро закончится, Ромчик, стоило бы поднапрячься и заработать по максимуму, — завёл я другую тему, подразумевая свою временную возможность за раз пробивать зарядом большую территорию.

Сквозь снег при стандартном вложении сил каждый импульс атмы проходит метров на пять больше, чем в другое время года. Зима подходила к финишу, уже через несколько недель ожидалось потепление, значит, оставалось не больше месяца, пока всё до конца не подтает. Однако в лесу остатки сугробов лежали дольше.

— Мне тоже через мокрое легче пропускать!

Я удивился, ранее Рома этот фактор не упоминал.

— Серьёзно?

— Нет! — поржал Рома. — Весной тоже норм.

— Ну, как сказать… Зимой круче! Но и весна — не жаркое лето, — согласился с ним я, подняв себе настроение мыслями о дождливой весне и вымокшей земле. Пускай не усилит, так хоть мой поток забивать не будет.

— Ага, а Россия — не Африка, — подхватил мысль Рома. — Во ты тормоз! — ехидно бросил следом. — Но мысль верная, только нужно не количество походов увеличивать, а всем вместе искать. Ну, или копать, как в случае с Серёжей.

Мы постоянно заставляли Серёжу рыть, ссылаясь на трудовое распределение, и каждый раз он пытался спорить, но потом, попсиховав, начинал рыть. Плюс из-за физических особенностей Бэк за раз поднимал больше земли и особо не уставал. Конечно, когда требовалось проверить несколько мест за раз, тогда приходилось и остальным работать.

Рома имел в виду занятость ребят, хотя сам чаще других отказывался и соскакивал. В тот период из-за постоянных неудач ребята всё чаще занимались своими делами.

«Переменить настрой вполне может общая цель», — промелькнуло в моей голове, а потом я заговорил:

— Ты тоже по-своему прав, что пытаешься всех к действию сподвигнуть. Нам нужно общее дело, с риском и всем ему присущим, кровь подразогнать, а то чертовски монотонная жизнь пошла.

Я сам не понял, как мог такое сказать про мир, который мной был познан всего процентов на пять, и то…

Я думал так: вся информация, доступная человеку, это всего лишь мнение других людей. В процессе становления мы сталкиваемся с огромным количеством чужих выводов, анализируя и пропуская их через себя, часть сохраняя, а остальное отметая. Те высказанные мысли, что ближе всего к уже нами принятым, формируют всё наше мировосприятие.

— Домой заходить не будем? — уточнил Рома.

— А тебе надо? — переспросил я, не желая этого, так как мы уже собрались, и отвлекаться было ни к чему.

— О, мне Серёжа звонил! — обнаружил Рома, когда мы оказались у поворота к дому. — Пришёл в себя, видимо, до этого трубку не брал!

— Будем заходить? — смирившись, спросил я.

Прикинул, что батя уже должен был вернуться и, скорее всего, принести фруктов или ещё чего, и мне захотелось пойти попить кофе и перекусить, так как я не завтракал. Вообще, обычно утром я лишь выпивал чашку чего-то горячего, а ел уже после обеда. Порой и вовсе первый раз за день — в ужин, перехватив днём чего-нибудь вредного, вроде фаст-фуда.

— Да, — моментально подтвердил довольный Рома. — Серёжа подтвердил своё участие в вылазке, он дома и говорит, что не спит.

Однако пока он соберётся и выйдет, может стемнеть и рассвести, и мы решили позвонить ему в домофон, сказать, что ждём на улице, спокойно пойти по домам и выйти минут через пятнадцать. Но и тогда был риск его опередить и прождать ещё столько же.

Возле нашего подъезда тёрлись какие-то типы. Подойдя ближе, я признал в одном из них знакомого, но не ожидал его здесь увидеть, так как парень давно не жил на нашем районе, переехал куда-то за город, в частный сектор. Ни разу его не встречал за последние лет семь.

Поздоровавшись со всеми, я поинтересовался, как он и его друзья здесь оказались. В ответ они рассмеялись, а Максим сказал, что у него важное дело. Выглядела компания крайне подозрительно, но такое же впечатление производили добрые семьдесят процентов всех моих знакомых. Уверен, со стороны многие то же самое думали о нас, поэтому я не стал придираться, расспросил его о жизни приличия ради, уложившись в пару минут и пяток вопросов, после чего мы распрощались и спокойно пошли восвояси.

Уже отходя, краем глаза я заметил у него на шее кристалл, да, возможно, и не один, что-то вроде ожерелья. Максим был в пальто с большим воротником и в кофте на пуговицах, но верхнюю не застегнул, прикрыв почти всё, но осталась щель, через которую я разглядел кристалл. Некоторые считали, что носить Искры нужно именно на шее, типа это увеличивало количество энергии. Сам же я относился к тем, кто мог бросить кристалл хоть в ботинок, главное, чтобы скрыть его с глаз. Чем гордился, ведь в первом варианте Искра могла привлечь внимание и вызвать вопросы. Это, определенно, никому не на руку, кроме желающих похвастаться.

Скорее всего, Максим был из Иных, ну, или из не жалеющих денег на понты. Может, и по убеждениям носил кристалл, не имея способностей, и верил, что мана пробудится. Винить его за желание получить недоступное не стоило, думаю, многие из тех, кто не получил силы, очень хотели этого. Это нормально, главное, чтобы не доходили до абсурда. Зная его, с мог сказать, что, скорее всего, Макс просто хвастался, когда-то он действительно был заносчив. Но люди меняются. Пусть и крайне редко, но всё же бывает.

Мы разошлись по квартирам, объявив сбор в назначенное время. Меня напрягало это дежурство у моего дома, независимо от того, чипированные они, скрытые или даже правительственные. Конечно, это была необоснованная паранойя, но наталкивающая на мысли о слежке и некоем интересе к моей персоне или к кому-то из наших ребят. Такое вполне могло быть: даже в глуши отдел не дремал, писал и следил.

По-быстрому сделав всё, что планировал, закинув в себя пару бутербродов и прихватив в рюкзак мандаринов с яблоками вдобавок к уже взятой воде и печенью, я решил выходить. Однако перед этим надумал залезть в тайник за деньгами. Там же на глаза мне попались Частицы, о продаже которых недавно шла речь, и я вспомнил, что их нужно пересчитать. Так и сделал, но мне отчего-то захотелось взять кристаллы с собой. Подумав минуту, решил, что тех, которые я уже носил при себе, вполне достаточно, но рука потянулась сама. Зацепил ещё парочку, опираясь на опыт недавних событий: вдруг пришлось бы откупаться.

Судя по времени, Ромчик уже должен был ждать, но если бы он вышел, сразу постучал бы ко мне, спускаясь, ведь был на трёшке. А с Серёжей всё ясно, так что я не торопился. Позвонил Роме, оказалось, что он уже был не дома, помог отцу и ждал нас в нашем обычном месте, на лесной полянке рядом с домом, где мы часто собирались перед стартом. Пустой тоже отличился: он сбегал за пивом. Сказал, мол, вышел, хоть и всё равно опаздывал, что уже прогресс в Серёжином случае.

Вырубка возле поляны была для нас привычной. Когда-то, ещё детьми, мы тут строили шалаши и лагерь, играли почти в то же самое, что теперь происходило вокруг, и когда я туда приходил, мне нравилось сделать ледяной трон и пафосно усесться, ожидая общего сбора.

Добрался я быстро. Рома сидел на бревне, один, что меня, честно, не удивило, Серёжина пунктуальность мертва с рождения.

Многие люди часто опаздывают, есть и те, кто не пунктуален во всём по жизни. Сергей же способен разом затмить их всех, не напрягаясь.

— Как обычно… — начав с недовольства и мата, высказался я, подойдя. — Успеем сгонять туда обратно, всё лучше, чем его ждать.

— По ходу дела! — поддержал Рома, ухмыляясь. — Опять не отвечает на мобильный, животное. На линию Рур-фа набирать не буду… Блин, так неохота время тратить на извлечение, а с ним бы не ждали, искали другие места, пока он копает! — добавил он недовольно, но без реального желания уйти, бросив Серёжу. — Пустому стоит приходить, только если лишь у него есть лопата.

Мы немного помолчали.

— Можно забить, набрать по дыму и у меня зависнуть… — заходя издалека, аккуратно предложил Рома, давая понять, что вложится.

Я поржал и отвернулся, раздумывая, но потом ответил:

— Уже собрались!

Но прозвучало это неуверенно, предложение Ромы меня заинтересовало. В ту же секунду перезвонил Серёжа и сослался на необходимость помочь матери. Мы посмеялись, поиздевались и под конец послали его, дабы не расслаблялся.

— Ну, хрен с ним, гоу вдвоём! — неожиданно для меня выдал Рома, передумав насчёт дыма.

Я ощутил лёгкий облом, ведь я уже почти готов был к расслабону.

На этом мы с ним и тронулись в путь. Навскидку, со слов Ромца, добираться, передвигаясь при помощи маны, пришлось бы минут двадцать, однако без гарантии, что мы сможем найти место. Координаты он не записал. Преодолевая стандартную часть пути, двигались быстро, но не активируя энергию, а зайдя в особую зону, откинули все сомнения. Тропинка упёрлась в низину оврага и широкую вырубку, сразу за ней количество деревьев резко увеличивалось, превращаясь в старый и очень густой лес.

— Наперегонки до вершины холма? — имея в виду конец оврага, предложил Рома.

Статики быстрые, но зимой у меня преимуществ больше, я не проваливался в снег, укрепляя корку под ногами поддержанием небольшого уровня маны и подбрасывая себя, если надо, что не просто уравнивало наши шансы, но и выводило меня вперёд.

— С применением? — конкретизировал я, дабы понимать, можно ли использовать ману, чтобы мешать сопернику.

— Да, — остановившись, он взглянул на меня с едва уловимой улыбкой.

— Согласен! — притормозив рядом с ним, смело заявил я, принимая условия и тоже улыбнувшись.

Несмотря на моё преимущество, его позиция впереди меня, на пути следования, сильно осложняло мою задачу, ведь выпусти мы ману одновременно, он мог атаковать вдвое быстрее. Это давало Роме шанс выиграть в начале, например, сбив меня с ног. Однако я заранее незаметно поднял ком снега и начал собирать атму в левой руке ещё в начале разговора, намеренно чуть-чуть потянув время и скрыв снежок за спиной.

Я всё время стоял к нему правым боком, на шаг позади. На узкой тропе Рома чувствовал себя уверенно, предполагаю, что именно из-за планирования применить силовое поле, не пропустив меня. Смотрел он мне в лицо, не опуская взгляд и раззадоривая, чтобы потом оправдать преждевременное применение атмы, то есть мы замышляли одно и то же, однако он не заметил лёгкое синее свечение за моей спиной. В ту секунду как Рома получил однозначный ответ, одновременно ознаменовавший начало состязания, я бросил к его ногам ком с зарядом, достаточным для поверхностной заморозки, образовавший глыбу льда выше его колен. Моё действие не несло серьёзного урона. Было понятно, что Статик успеет наполнить броню в те две секунды, через которые сработает сфера. Атака даже не могла задержать его надолго, лишь позволяла мне проскочить мимо.

Выражение его лица было бесценно, он почти упал, опешив от неожиданности, и громко рассмеялся. Но устоял, помогая себе потоком, тут же резко выбросил левую руку в сторону, и желтая атма оттолкнула его от земли, словно невидимая резиновая подушка.

На этом сюрпризы не кончились. Вместо того чтобы просто рвануть вперёд, я нагнулся и вогнал ману в снег, направив заряд в обволакивающий Ромины конечности лёд, сколько смог. Импульс прошёл за пару секунд, и я рванул прочь. Энергия сработала, увеличив объём обездвиживающего покрытия и формируя толстую глыбу, окружающую и поглощающую Статика. Я же под шумок подкинул себя почти таким же ледяным штырём, перепрыгнул через него и, пролетев метров пять, приземлился и побежал. Но главное, смог проскочить мимо.

— Сволочь! — выкрикнул смеющийся Рома.

Находясь в воздухе, я быстро воссоздал свою броню, наполнив перешитый спортивный костюм энергией, а достигнув земли, пригнулся на бегу и зацепил ещё два снежка, по очереди каждой рукой. Несмотря на спешку, сделал удобный ледяной шлем с большим крестообразным окном и рельефными выступами на кантике и по верхней части. Маски мы надели чуть раньше, пользовались обычными — чёрными вязанными. Не так красиво, как жёсткие и более дорогие. Зато чулочные были легче и полностью скрывали голову вместе с волосами, осложняя опознание. Ведь оригинальные маски могли помочь с опознанием тех, кто попадал на видеофиксацию. Например, кевларовые из-за дороговизны могли не менять даже после нескольких крупных дел.

Чтобы сделать шлем, я прижал комки снега к голове и, используя его, как основу, пропустил через ладони поток, добавляя льда по форме черепа. В этот момент мои руки сильно засветились. Рома быстро выбрался, направив энергию в тело и просто расколов преграду, после чего поспешил придать себе максимально возможное ускорение, чтобы догнать меня. Сравниться с ним в скорости было сложно, а дистанция оказалась слишком прямой, пусть и на подъём, окончательно лишая меня преимуществ.

Мы не впервые соревновались, да и конкретно на этом отрезке уже бегали, соответственно, все постоянно придумывали что-то новое для таких случаев. Пришло время проверить одну из заготовок. Самую наглую, так как мы были вдвоём, что увеличивало шансы на успех. Будь с нами ещё кто-то, он мог бы заметить одну важную деталь и разрушить мои планы.

К тому же конкретно эта задумка идеально подходила именно для Ромы, конкретнее, для его темперамента. Суть проста: провокация. Создавать ледяные экраны на его пути, да так, чтоб Рома обязательно разбивал их, ну, или хотя бы одну, но совершенно определённую. Я замыслил стабилизировать поток в последней преграде, дабы энергия не вылетела прочь и была заметна минимально, разработал модель ловушки. Впрочем, чтобы остановить Статика, маны требовалось много.

Трудность данного приёма заключалась в точном определении пропорций атмы в соотношении с прочностью созданной оболочки и маскировкой ледяного канала для контроля, чтобы атма не выделялась из пластины и не спугнула Рому. Структурировать объект или добавить фишку в атаку — способность, доступная избранным видам потока, однако этому умению особо никто не завидовал. В отличие от сфер, за которые Статики могли бы отдать многое, а Пустые — и подавно.

Концентрированная мана, формируемая Иными, представляла собой сгусток чистой энергии любой формы, просто шар — наиболее удобная. При столкновении со встречной сферой шар взрывался, а вот в какую сторону пойдёт смесь выработанной при их взаимодействии энергий, зависело от того, куда было вложено больше потока.

Мой успех напрямую зависел от случая, я тренировался в нахождении золотой середины, необходимой для поддержания стабильности. Через снег или, что лучше, тонкий ледяной провод, но не каждый раз получалось. Лёд разрывало на куски, а мана выплёскивалась, тем более, что требовалось провернуть трюк с более крупным предметом, чем пробовал раньше. Когда учился делать гораздо меньший ледяной снежок, неудачные попытки заканчивались утечками и вспышками, которые пробивали меня до мурашек. Несколько раз отмораживал руки и ноги, да так, что потом приходилось долго отогреваться в горячей ванне. Даже носитель холода страдал, если сфера взрывалась в его руке, открытие было не из приятных.

Стараясь не задерживаться на создании щитов, я делал стены не особо толстыми, но увеличивал размеры каждой последующей и придавал льду разную форму, чтобы добавить дополнительный интерес к разрушению. Рома быстро меня догонял и уже достиг первой стенки. Я обернулся и сбросил скорость, чтоб посмотреть, как тот поступит, и его сущность меня не подвела. Статик с превеликим удовольствием разбил ледяное препятствие, не сбрасывая оборотов и крича мне вслед. Продвигаясь строго по маршруту и разнося в пух и прах мои творения, Рома явно вошёл во вкус, не перепрыгнув ни одной баррикады.

По мере приближения момента икс я тщательно готовил свой последний ход, и почти скрыл синий поток от его глаз, припорошив всё снегом. Мне повезло, падающие лучи солнца отразились от льда, своим блеском скрывая синеву. Сгустки маны внутри виделись естественными солнечными бликами. Место я выбрал удачное, там, где два дерева, будто стражники, встали с обеих сторон тропы. Стена вписалась между ними, словно ворота высотой в полтора метра и толщиной десять сантиметров, однако это не всё. Сразу за ней расположились ещё три препятствия поменьше, более тонкие, как стеклянные пластины, на равном расстоянии и прикрывающие друг друга.

В первый крупный барьер я направил больше всего потока, но Статик мог его просто перепрыгнуть, в три оставшихся — поменьше, и, если что, Рома приземлился бы прямо в них. Главная проблема моего замысла была в необходимости контролировать ману, вложенную в пластины. Для этого я соединил все четыре объекта ледяной спайкой и длинной жилой, похожей на провод и тянущейся под снегом до места, где укрылся я. Соревнование отошло на второй план, я сконцентрировался на управлении ловушкой.

Рома влетел в стену с разгону, вновь тараня преграды плечом, прошибая листы один за другим. В результате он спровоцировал процесс, заморозивший всё в радиусе нескольких метров вокруг него. Произошёл лёгкий взрыв, в результате которого возник водяной фонтан, который застыл за секунду, превратившись в скульптуру, в центре которой замер Рома, предварительно встряхнутый моим выбросом — сильным всплеском энергии, пробившим уровень его брони и остудившим тело. Я не удержался и громко рассмеялся, выйдя из-за дерева, рассматривая то, что натворил, восхищаясь своим достижением.

— Эй, сосульки тебе не к лицу!

Подойдя ближе, я освободил его лицо от примёрзшей корки очень лёгкой вспышкой, осыпавший лед с головы. Позволил ему продохнуть, хотя он и сам бы с лёгкостью о себе позаботился. Скорее, это была попытка снять долю вины.

Чтоб быстро выбраться, Роме требовалось выпустить импульс и продержать его несколько секунд, но он неудачно обмёрз — с направленными вниз руками, что затруднило разрушение оков. Если бы он попробовал применить полный Выброс, началось бы всё именно с рук, а при распиле глыбы по центру её вес мог бы потянуть его за собой вниз, что было опасно.

Максимальная защита — это когда Иной подаёт в доспехи так много атмы, как только может, чтобы она выходила из всего тела и сразу во все стороны. Броня Ромы в момент столкновения погасла, а для запуска требовалось прикосновение к металлической части в одежде. Совершать максимальный Выброс без брони было опасно, для стабилизации заклинания энергия должна пропускаться через защиту, прикрывающую тело, ведь мана испаряется сразу отовсюду, расходясь вокруг облаком в образе человека.

Я помог ему, расколов верх, отменяя упомянутый сценарий, а Рома воспользовался потоком, доделав остальное, затем окончательно выбрался наружу. Лицо у него было жутко недовольное, словно он осуждал меня, тоже забыв о гонке. А я мог только дико ржать.

— Вот ты… — добротно полив меня бранью, претензиями и грязью, высказался Рома, недовольно, но всё же признавая, что я его обхитрил. Он не ждал подставы с преградой. — Если заболею, приду к тебе и буду кашлять в твою харю, пока не заражу! Чёрт, как же холодно!

Вздрогнув всем телом и потерев себя по плечам прямо поверх одежды, Статик распустил заряд по броне. Видимо, он действительно порядком продрог, ведь от переохлаждения атма не особенно спасала.

— На дворе не май месяц, придурок! Намочил меня, а нам ещё идти и идти, — жаловался он.

Рома не сильно расстроился, но явно подрастерял желание продолжать поход глубже в лес. Я стоял и смеялся без передыху над его непрезентабельным видом, отшучиваясь колкими словечками, снижая напряг ситуации, где-то в себе всё же ощущая некий дискомфорт в связи с лёгким перебором, ведь о том, что он вымокнет, стоило подумать заранее, если я не хотел прерывать поисковую операцию.

— Как сейчас на улице тусоваться несколько часов? — продолжал Рома, усиливая моё чувство вины, стараясь вызвать максимальное раскаяние.

Он любил давить на чувства и корчить из себя страдальца, но со мной такое не проходило.

— Что ты разнылся? — подколол его я. — Поддай жару, авось здесь не заметят, нагрей прошивку, шмотки просохнут! Хотя Пир для подобного подошёл бы больше.

— Да пошёл ты! — тем же тоном, что использовал я, посоветовал мне Рома. — Если тебе не холодно, можешь мне свой костюм отдать! Только вот, боюсь, мокрый моего размера на тебя не очень сядет. Ну, ничего, ты ведь и голый походишь? — он предложил невозможное, но зато вызывающе и требовательно.

Меня смешила вся ситуация, не часто я видел обиженного и психующего в один момент и по моей вине Рому. Хотя льщу я ему, он часто срывался, но, как правило, совсем не так, как сейчас. Рома всегда очень эффектно взрывался, особенно если кто-то задавался целью вывести его из себя, а если терпел, значит, отложил на потом, в закрома, каждый раз заполняющиеся ровно до уровня слива. Но вот психоз, вызванный проигрышем, был для меня в новинку.

— Нужно было тебя мороженным оставить, ты даже по цвету как ароматическое! — заржал я.

— Я бы тебя потом тут, в лесу, прикопал! — гордо высказался Рома в ответ.

— Ну, конечно! — раздражая его, дразнил я.

— Да… — загадочно протянув, молвил Статик. — И вообще, на тебе! — Рома резко положил мне на плечо руку и тряханул прямым зарядом, да так, что на секунду у меня свело всё тело и ноги подкосились, я упал на коленки, хорошо хоть в мягкий снег.

Мстительный дружок перешёл от слов к делу. Теперь уже он громко смеялся, а я стоял на четвереньках, меня немного трясло, будто из тела выходили моментами возникающие импульсы, проходящие через все нервные окончания, заодно с собственной синей маной. Как только меня попустило, я было намерился ответить ему, но Рома начал убегать, дико смеясь и крича, что мы с ним в расчёте. Мне тоже стало смешно, так что идея мстить долго не просуществовала, тем более, начал сам.

— Ладно, хрен с тобой, злостная злопамятная сучка. Давай тогда сегодня поближе местечко подыщем. Чтобы пораньше попасть домой, а в твоё место в следующий раз пойдём, — сказал я, намекая на его состояние, и поднялся из сугроба. — Сильно, конечно, вдарил, до сих пор, по-моему, дрыгаются конечности, а говоришь, я переборщил!

— Ага, а мне холодно, так что всё поровну. Холодок долбанный! — обругал меня Рома всё ещё с недовольным лицом. — И сам не хочу уже далеко идти, давай на карьеры сходим. По крайним частникам пробежимся, может, и подвернётся что…

Он подразумевал брошенные угольные рудники, примыкающие к распроданным делянкам. Там местные постоянно углублялись, снимая слои почвы, и часто пропускали кристаллы, не укладываясь в одну смену.

— Мороз не повод яйцами звенеть. Проверь, а то расколешь ненароком, — не придумав лучшего ответа, оскорбил его я.

— Пошли дальше, выпендрёжник! — проворчал Рома, сдвинувшись с места, и я побрёл вслед за ним. — Давай побыстрее! — потребовал он приказным тоном, заодно манипулируя уровнем маны в броне, дабы хоть немного просушить вещи.

Глава 7.2

До выбранного нами места идти оставалось недолго, и мы хорошо знали дорогу, но Роме спокойно не шлось. Ему что-то послышалось, и он постоянно подпрыгивал вверх, стараясь обнаружить источник шума. На очередной попытке ему повезло, засёк, потом взобрался на дерево и, увидав дым, пригласил меня удостовериться.

— Вон там, справа, совсем недалеко! — подсказал Рома направление.

— Да вижу, скорее всего, костёр! — предположил я, подняв себя до его уровня ледяной платформой. — Хотя чёрный дым, как от пластика…

— Большой должен быть костёрище, — глядя вдаль, заявил Рома, намекая, что это нечто другое.

— Дай угадаю. Хочешь выяснить? — подразумевая надежды Ромы на встречу с «Выстрелом», спросил я, и он хорошо понял подтекст.

— Нужно аккуратно подобраться поближе, пропалить, — сразу же зашептал Статик с повышенным интересом, требовательной интонацией и резко увеличившейся инициативой.

— Нас ведь двое, Ром…

Моя неуверенность его не удивила, и он продолжил настаивать:

— Заднюю не давай, сам говорил, нужно совершать небольшие плановые налёты. Теперь не трои, отвечай за базар, будем махаться.

Однако Статик сообразил, что можно поступить более грамотно, и шутливо добавил: — Преследовать будем, прямо как ты недавно говорил…

Он посмеялся, лишая меня права отказаться.

— Но если там будет толпа, мы точно не полезем! — предупредил я, требовательно глядя на него, и Статик кивнул.

Мы проследовали в сторону источника дымового столба, пробираясь медленно, избегая шума и осторожничая. Приближаясь, становились всё бдительней, а завидев пару Иных меж деревьев в двух десятках метров впереди, окончательно перешли на режим ниндзя. Помимо парочки там явно был ещё кто-то, но важнее, что они не шашлыки жарить собрались. Дым шёл от обломков корабля, судя по всему, принадлежащего властям, Росгвардии, то есть Крастерам.

Иные стояли возле больших контейнеров, покрытых пёстрой обшивкой разных цветов, большая часть красного и синего. Ящиков валялось довольно много, а обломков транспортного вимана ещё больше, крушение растопило целую поляну снега, превратив его в вязкую грязь.

— Давай ещё ближе, нужно посчитать точное количество! — переглянувшись с Ромой, прошептал я.

— Ну, признайся, заинтересовало ведь! Только представать, что может быть в ящиках, — прошептал Рома, настроенный нападать независимо от числа соперников, что меня, откровенного говоря, пугало.

Мы оставались на приличном расстоянии, и нас не слышали.

— Лучше думай не о содержимом, а как технику могли сбить и кто эти ребята! — наставительно порекомендовал я, спуская его с небес на землю.

Прокрались ещё ближе. Возможные соперники выглядели впечатляюще: одинаковая чёрная форма — эластичные цельные костюмы по типу военных, но проще, и реальное оружие — тонкий короткий меч в руках одного, а не раскладная дубинка.

— Давай обойдём с разных сторон и вон там сойдёмся, — осматриваясь, сказал Рома, показав пальцем вперёд, ещё ближе к незнакомцам.

Те бдительностью не отличались, по сторонам не оглядывались, хотя один из них вроде как стоял на стрёме. Несмотря на показную осмотрительность, по Роме было видно, что он рвётся в бой.

— Если их не больше пяти, действуем! — уже вроде как заканчивая говорить, добавил Ромчик, отползая, не дождавшись моего мнения.

— Хрен с тобой! — согласился я, глядя вслед самоуверенному приятелю. Поддался то ли его влиянию, то ли жажде наживы.

Мы обошли их полукругом и приблизились настолько, что я слышал разговор, улёгшись под деревом с выступающим корнем. Рома скрылся за бугорком. Речь шла о спешке, они точно знали, когда прибудут дополнительные патрули. На вид ящики были очень ценными, и это пугало ещё больше, мне всё меньше хотелось ввязываться в это дело. Голоса парочки показались знакомыми, но такой амуниции, как у них, я раньше никогда не видел.

— Быстрее! — нетерпеливо приказал тот, что стоял у обломков без дела.

— Помог бы тогда! — огрызнулся ещё один, выглядывая из разбитого вимана.

Я внимательно слушал, постаравшись высунуться так, чтобы увидеть отвечающего, но он был скрыт куском корпуса. Мы могли ещё кого-то не заметить, поэтому я не менял позиции, чтобы не попасться кому-то на глаза.

— Не могу третий найти! — закричал рывшийся в грузе.

— Неужели так сложно? Жирная жёлтая галка! Ничего сделать не могут, — громко возмущаясь, тот присоединился к поискам, покинув пост.

Переговоры вызывали недоумение.

— Да мне неудобно, всё засыпано, надо переворачивать… — пожаловались из вимана.

Теперь я не видел двоих, и вдобавок груз был помечен, что в принципе ненормально — очередной признак игры на высоком уровне, страшащий меня. Получалось, они были в сговоре с кем-то из гвардии. Я осторожно пополз назад, смещаясь в направлении Ромы, и уже очень скоро мы сошлись, усевшись за широким дубом.

— Я хочу содержимое контейнеров! — твёрдо заявил Рома вполголоса.

— Ты слышал разговор? — сомневаясь, уточнил я.

— И что? Это ведь «Выстрел», я уже видал того длинного! Просто новые шмотки… — легко, словно его совсем не напрягала предыстория столь серьёзной ситуации, отмахнулся Статик.

Мне хотелось крикнуть ему: «Рома, это сбитый корабль и там повсюду тела!» Но я ничего не стал говорить, ведь и сам был не прочь быстро обогатиться, а такой шанс выпадает раз в жизни. Когда подползал, увидел на земле несколько людей в форме, но не смог понять, в каком они состоянии — отключены или мертвы. А если отошли в мир иной, то каким способом: разбились из-за неисправности, были сбиты или добиты на земле. Брать на себя тяжкую статью желание отсутствовало, но с другой стороны, что могли перевозить и отметить, как особо ценное, если не ящики Частиц, иначе говоря, целое состояние?

— Не гони! Ничего не лапаем, особенно трупы, и всё. Этих трое, максимум четверо, вокруг никого, действуем, Арчи, тут ты не увернёшься! — с улыбкой и задорным настроем, заодно внушаемым и мне, утвердил Рома.

— Да я и сам бы не отказался от контейнера кристаллов! Но это не тихая авантюра, и времени у нас почти нет. На охране ценного груза должно было быть Крастеров пять, а ни одного живого не видно. Может, подождём, пока они заберут своё, а себе выберем из остального? — предложил альтернативой я, понимая, что груза так много, что всё им не унести, но Рома цыкнул и раздражённо отвернулся, мол, я ему надоел.

— Ты, по ходу, не понял. Я хочу именно эти ящики! — дополняя требование приглушённой нецензурной бранью в мой адрес, Рома посмотрел мне в глаза. — Зачем нам подбирать хлам, когда есть нечто ценное? Арчи, давай без споров, мы ещё пятнадцать минут назад всё решили, поднимай свою ленивую задницу, заходим с разных сторон, на раз-два их вырубаем.

Убедительности ему в этот момент было не занимать. Мне даже показалось, будто я ощутил его уверенность в себе. Его заинтересованность и такое явное желание достичь чего-то подзадорили и меня.

Я верил в реальность переноса на себя ощущений и эмоций близких людей, связи близнецов, матери и ребёнка. Однажды испытал эти узы, приехав поддержать Диму поздно ночью в город, где он выслеживал свою девушку, уличённую в серьёзном обмане. Когда я прибыл, он просидел там уже несколько часов, и, увидев его, я понял, как всё серьёзно. Еврей был в столь эмоционально потрясённом состоянии, что даже удивил меня. Не знаю, как подруга смогла его до такого довести. Несмотря на несколько минут успокаивающего разговора, Диму реально трясло, а глаза были полны злости и разочарования.

Я прикоснулся к нему рукой, и меня как молнией ударило, я почувствовал моментальное опустошение и глубокие душевные страдания, каких сам никогда не переживал. Меня невозможно так сильно разбалансировать, поэтому эти чувства были явно его, а не мои, и моему удивлению не было конца. Впервые испытав переживания другого человека, я отпустил Диму, и мне сразу полегчало. Перепроверил, повторив действие, пережил всё то же самое вторично, но ещё сильнее, даже закружилась голова, а попустило, только когда выскочил из машины. Мне и самому несколько минут было плохо. Сначала Дима ничего не почувствовал, но после расспроса и прикосновений сказал, что ему очень полегчало после контакта.

— Хорошо, — я вынес свой вердикт, выдохнув. — Выступаем, а начнёт тот, кого первым заметят, или по ситуации, делаем всё быстро, остальные могут быть рядом. — Договорив, мы синхронно раскрыли телескопчики и скинули рюкзаки под дерево, кивнув друг другу на удачу, а потом разошлись.

— Ты начинай, я сзади зайду, — успел переиграть Рома, что меня устраивало. Чуть отойдя, он тихо пробубнил себе под нос: — Наконец займёмся делом, а то убегаем, как лохи…

Резкое повышение температуры при крушении растопило снег, превратив его в жижу, он не хрустел, благодаря чему Рома мог бесшумно перемещаться, а мне не пришлось напрягаться для усиления мёрзлого покрова.

Тем временем Статик продвинулся вперёд, он стремился в дальнюю часть небольшой полянки. Видимо, пилот отчаянно пытался миновать высокие деревья и упасть в пробел. В этот раз я приближался немного с другой позиции и хорошо видел троицу из «Выстрела», те уже заканчивали, отыскав все нужные ящики. Я снова увидел тела, валяющиеся вокруг корабля, и масштабы повреждения техники. Виман сильно разнесло, фактически порвало на куски, вдобавок он всё-таки влетел в крайние деревья, включая один старый дуб, нанёсший ему самый серьёзный ущерб. Огонь в грузовом отсеке потушили, а вот остальное не тронули, горы горящих или дымящихся обломков засыпали округу при взрыве.

Я нервно осмотрелся, нашёл глазами Рому, тот заметил и показал мне пальцем вглубь уничтоженной техники, там сидел ещё один парень с небольшим планшетом в руках. Он подключил к начинке транспорта электронную панель, моргающую из-за нестабильного питания, но всё ещё работающую.

Мы не ошиблись, Иные оказались из «Выстрела», и всего их было четверо. Главный среди них с кем-то связался, сказав всего несколько слов, предупреждающих о намерении выдвигаться. Тот, что возился с техникой, скорее всего, являлся Искателем или Анализатором, чудя по простой одежде, ничего общего с защитным костюмом не имеющей, а в бою они, как известно, не очень-то проблемные ребята.

Помимо телефонов, Иные давно приноровились использовать более безопасные средства связи — Рур-фы, наручные коммуникационные аппараты. Крепкий браслет со звуковой или голографической системой управления и небольшая клипса — передатчик, объединяющий в себе микрофон и динамик, крепящийся за ушной раковиной или на одежде, зависимо от качества устройства. Основной плюс и отличие от сотовой связи — это возможность использования платного кодированного канала, вроде выделенной линии. Минус в отсутствии архивов и серверов, все данные удалялись без шанса восстановить, а IP назначался перед непосредственным разговором, сильно усложняя попытки прослушки.

Устройства и программа — дань свободе слова в новом мире. Данный вид связи долго не пропускали на открытый рынок, ибо ей пользовалась вся мировая преступность, однако после судебных тяжб создатели отстояли своё право. В России процесс легализации такого вида общения сдвинулся с мёртвой точки из-за запуска пиратской сборочной линии. Дабы не терять прибыль, образовали отечественный бренд, именно он назывался Рур-ф. Придумали принцип действия наши соотечественники, но из-за конфликта интересов правообладатель оказался в Европе. Во многих странах были свои варианты устройства, в зависимости от региона продажи, менялась только корневая приставка.

Рома добрался до хорошего укрытия, и хотя медлить не собирался, однако пока наблюдал. Налётчики общались, и одного из них назвали Билли, кличку использовал друг в обращении. Тогда-то и появилась уверенность, что это представители «Выстрела». Между делом заговорил и Искатель, сказав, что ему нужно ещё около пяти минут, но на что, не упомянул, а меня это интересовало, я надеялся, что он проговорится.

Головная боль, касающаяся корабля, только нарастала вместе с мандражом по мере приближения точки невозврата. Здравый смысл просил остаться в засаде, не вступая в авантюру, авантюрные порывы — наоборот. На первый взгляд участники «Выстрела» впечатление сильных воинов, способных сбить корабль, не создавали, а победить экипаж — и подавно. Охрана важных посылок подбиралась из числа сильнейших, особенно, если они сопровождали столь важный груз. Скорее всего, тут постарался ещё кто-то, а эти доделывали работу. Возможно, технику подбил другой виман, а те, кого мы видели, поджидали на земле. Одно было точно: это не несчастный случай, а чей-то продуманный до мелочей план. Мы с Ромой стали теми, чьё появление невозможно было предвидеть.

Компоновка отряда соперников попалась удачная: два Пустых, один с выключенной бронёй, но явный Маг, и загадочный техник. Удивлял вид Бэков, точнее, их чёрные костюмы, будто форма космонавтов. Их выдавал лишь Старфер, а вот зачем им такой боекомплект, было не ясно. Быть может, по принципу бронежилета или повышало сопротивление? Техник в обтягивающем подобии мотоциклетной формы с дополнительными пластинами в шлеме, а сверху джинсовая курка.

В целом, я допускал, что присутствие «Выстрела» могло быть таким же совпадением, как и наше с Ромой появление. Искатель почувствовал большой всплеск энергии и привёл сюда поисковый отряд, состоящий из четырёх человек, а подслушанный нами разговор мог быть вырван из контекста или истолкован нами так, как нам хотелось.

Рома собрался начинать, приготовился, а я напоследок поспешно себя успокаивал, остановив поиск объяснения трагедии на версии с крушением по нелепой случайности от отказа двигателя или ещё от чего. Успокаивающая версия потребовалась для очистки разума. Основа тревоги — незащищённый тыл. Появись кто, и нам хана, это факт.

Я усилил броню и подал в дубинку больше потока, чем обычно. Это стоило мне немалого количества атмы, жаль, нельзя было увидеть или ощутить уровень атмы, остаток определялся лишь в самых низах по самочувствию. Когда её почти не оставалось, перепутать эти ощущения с чем-то было невозможно. Истощение, слабость или ломота по всему телу, вызванная перебоями внутреннего течения потока в организме. Когда заканчивалась энергия, казалось, будто перестаёшь ощущать часть себя, вот она была, а потом просто пустая яма, которую способен заполнить только отдых.

Я вышел вперёд, ожидая немедленной атаки. Зная, что Бэки быстро её выполнить не смогут, всё внимание сосредоточил на третьем, с неизвестными способностями, что было опаснее всего. Начинать следовало с него, но расположился он очень неудобно.

— Привет, педики, — с широченной улыбкой под маской и шлемом, дубинкой и заряженным ледяным снежком, плотно облепленным обычным снегом в качестве маскировки, сказал я, неожиданно представ перед ними. — Как дела? У-у-у… Вижу, не очень!

Реакция последовала незамедлительно, неизвестный оказался Фаером: над его ладонью засветился небольшой огненный шар. Мне всегда было интересно, как стихии распределяются по людям. Место рождения, определённо, играло роль, но это явно не было основой, ведь наша группа владела разными элементами.

Бэки шагнули ко мне. Оба были в шоке, они смотрели на меня молча и не двигались. Распоряжающийся Пир тоже подошёл, но сразу остановился, пребывая в замешательстве, испугавшись вида нежданного гостя.

— О, засветился огонёк, смотри, а то вдруг погаснешь! — забавляясь, прокомментировал я превосходную реакцию Фаера, продолжая их провоцировать. — Парни, я смотрю, у вас тут совсем унылая тусовка, жжёте вредные материалы, а синька палёная, по ходу, смотрю, всех развезло! Не отравились ли часом? — показывая на тела мёртвой охраны, цинично пошутил я, всё сильнее сбивая их с толку. Отыгрывал на дурака, пока они прибывали в шоке и не нападали.

Члены «Выстрела» настолько не ожидали меня здесь увидеть, что растерялись нешуточно. Они никак не могли решить, что им делать и чем чревато появление свидетеля. Билли — лидер группы — был поражён сильнее остальных, он не имел возможности посоветоваться с руководством, а выбор предстоял непростой: убить или подкупить долей. А ему ещё не приходилось принимать подобных решений. Здравый смысл советовал парню проявить решительную жестокость, ибо дело было невероятно важным, однако совесть не позволяла убивать незнакомца. Все участники «Выстрела» были обычными местными ребятами, как мы.

У меня затряслись руки, хотя я по-прежнему держался уверенно, это была нормальная реакция моего организма. Искатель тоже присоединился к группе, он единственный, кто решил осмотреться, выйдя из-за обломков, но он не смог увидеть Рому, его прикрыла часть фюзеляжа.

— Думаю, вас немного, а наши на подходе! Мы уже встречались, вы тогда от нас бегали. Вот тебе мой совет: шли бы вы своей дорогой, и забудем о встрече и том, что вы тут увидали, — не слишком вежливо предложил мне исполняющий обязанности вожака, постепенно оправляясь от шока.

Это был Маг, высокий парень средней упитанности, явный спортсмен. Он принялся озираться, а на деле продумывал, как от меня избавиться, но ему надо было убедиться, что я один.

— Было бы здорово, если бы вы последовали своему же совету, — серьёзно проговорил я. — Подержи! — буднично попросил я и кинул Фаеру свой снежок по дуге.

Отменная реакция парня и общая неразбериха сыграли с ним злую шутку. Рвануло так, что огненного просто заклинило. Я же сделал рывок в сторону Бэков, разом выбросил ману в виде конуса, вынудив обоих отскочить назад, и сразу же взял в ближний бой одного из них. Пустой встретил меня активно, отбил моё оружие своей дубинкой и ударил кулаком. Меня аж повело, но я смог оправиться почти сразу. Я нарастил на руке глыбу, вложил в неё ману и ударил ему в пузо ответочкой, одновременно пытаясь пересчитать языком зубы — все ли целы. Удар Бэка пришёлся хоть и чирканом, но по лицу, закончившись на плече, шлем треснул, и кусок спереди отлетел. То был большой риск, ещё бы немного, и жди неприятностей. Хорошо, меч был у Билли, а не у моего соперника.

Мой удар для него оказался слабоват, глыба льда раскололась, высвободив атму, но он и ухом не повёл, чутка согнулся, но всего на долю секунды, и уже вознамерился меня отделать. Я по любому пропускал его следующий удар телескопичкой, но мой анус спасли, а Пустой рухнул замертво. Прямо за ним нарисовался Рома в гордой позе с разведёнными в стороны руками. Это было неожиданно, я не заметил, как он подкрался.

Я осмотрелся. Все враги лежали на земле, Рома разобрался с ними в два счёта, начав со второго Пустого, отпрыгнувшего спиной прямо на него. Затем Фаер и мой соперник, и теперь Статик ждал похвалы.

— Не хрена ты выдаёшь! — отметил я его действительно заслуженной похвалой.

— А то! — усмехнулся он.

Мой вклад тоже имел толк, сфера проморозила Пира. Будь он человек, а не Иной, погиб бы. Однако заряды Статика невероятно эффективны против всех, и в данный момент никто бы не смог с этим поспорить.

Рома подошёл к моему врагу сзади и приложил ладони к его спине. Защита врага заискрилась, Бэк не сумел среагировать, а мой товарищ направил в него столько атмы, что тот словно моментально очутился в микроволновке. Статик запросто пробил Пустого и нанёс ему серьёзную травму, точно довёл до потери сознания. Возможно, даже обжёг кожу, ибо его поток на выходе тоже выделял тепло, как у многих, например, Молний, просто в разном количестве, не дотягивая до уровня Пира.

Искатель присел, прикрывшись руками, и не высовывался, а Фаер позади нас зашевелился. Я сделал ещё одну крупную ледышку и бросил её в оживающего Мага, как есть, без потока, метко попав прямо по голове. Всё это получилось очень отработанно и своевременно, так что Билли в этот момент было не позавидовать. Льдина раскололась на несколько крупных кусков, а Пир осел обратно без чувств. Собственно, на этом бой был окончен, и мы засмеялись.

— Видимо, ему было мало! — засмеялся Рома, а я с чувством вины подумал о том, не прибил ли его ненароком.

— Эй, — растерянно обратился я к другу, не найдя Искателя на прежнем месте. — Техник свалил!

Рома удостоверился, поматерился, но нам было не до него, догонять не планировали.

— Чтоб его, как мы проморгали?! — я злился на себя.

— Пусть бежит, берём ящики и проваливаем отсюда! — приказал Статик. — Говорил же, положим их в два счёта, — добавил надменно. — Прожёг, зараза! — сняв одну из перчаток, пожаловался он. — Фаер, собака, огрызался, задело, вся спина горит и руку обжёг. Попал под его вспышку, выпущенную за секунду до отключки.

— Радуйся, что огнём, а не топором попали, — иронизируя, высказался я. — Глянь, действительно все дохлые! — добавил, с отвращением осмотрев тела Крастеров.

— Ящики теперь неудобно тащить будет… — продолжал комментировать свою незначительную рану Рома, ожог его беспокоил намного больше, чем трупы вокруг.

— Блин, а мы-то никого не убили? — удивляясь его равнодушию, я внимательно на него посмотрел, да так, чтоб он точно это заметил. Потом проверил двух Пустых на наличие дыхания. — А то здесь трупаков и так хватает, — добавил с холодным безразличием.

Теперь уже Рома смотрел на меня осуждающим взглядом. Я часто, забывшись, ошеломлял слушателей каким-нибудь специфически откровенным юмором или говорил человеку то, чего он не был готов услышать, правдивое, но нарочито утрированное. Сам я не обижаюсь на правду или шутки в любом виде, особенно, если по делу.

— Может, всех осмотришь? А мне до них дела нет! — упрекнул меня Рома, в одиночку двигая ящик.

Видимо, так он требовал помощи, и я немедля ему подсобил, попутно изучая контейнеры. Мы собирались сложить их друг на друга, однако Рома вдруг остановился. Я ожидал, что он возьмёт ящик, но он всё бездействовал. Статик заметил постороннее движение и высматривал источник, молча, сам, не наводя паники. Спустя десять секунд мне пришлось выпрямиться, обругав его за задержку, но увидев происходящее, я опешил, правда совсем ненадолго, а затем разобрался и громко заржал.

— Посмотри, воротился! — хихикая, как гиена, проговорил Рома. — И мы по тебе скучали, иди скорее, обниму! — так он приветствовал выходящего из-за обломков корабля Искателя, вооружённого мощной винтовкой военного образца.

По парню отчего-то сразу было видно, что с оружием он не в ладах, то ли держал не так, то ли ещё что, но смотрелся он нелепо, как Серёжа на ринге. Статик подзывал парня обеими руками.

— Полиция нравов, виу-виу… — дразня Искателя, Рома изображал мигалку высоким голосом, хотя на самом деле у него бас. — Посерьёзнее ничего не нашёл? Вилы, например…

Чем всё это закончится, догадаться было несложно.

— Сейчас я тебе эту пукалку в выходное отверстие засуну! — мигом сменив дружелюбную улыбку на серьёзный, бескомпромиссный тон, пригрозил мой друг.

Бедный Искатель чуть сквозь землю не провалился, едва не уронил ствол, но я остановил друга, придержав его рукой.

— Подожди… — попросил я, хотя Рома и не собирался ничего делать, так, чисто припугнуть дёрнулся.

— Ты умный малый? Не хочу разочаровывать, но ружьё тебе не поможет. Не сейчас, по крайней мере, — начал я.

Мой миролюбивый тон говорил ему о ненужности продолжения конфликта. Без обмана, победить он не мог, а вот навредить нам и отнять время — легко. Не знаю как, но я почувствовал его профиль и вспомнил, что Искатель нам очень нужен, причём целый и невредимый.

— Я не убегал никуда, здесь был… — сказал он, не знаю зачем.

— А на кой тогда вылез? Сидел бы, пока мы не ушли, — с укоризной посмотрел на него Рома, перестав смеяться. — Бесстрашный, что ль? — добавил, переглянувшись со мной.

— Вы не похожи на убийц! — заявил Искатель, удерживая нас на мушке от бедра.

— Да? А на кого похожи? — усмехнувшись, спросил я.

Мы с Ромой одновременно отвернулись от Искателя и занялись контейнерами, будто его тут и не было, нарочно заведя пустую, не напрягающую беседу о постороннем, словно не замечали угрозу. На подобное поведение парень не рассчитывал. Он удивился, но сначала ответил на вопрос:

— На придурков, только отчаянных!

Искатель не походил на человека, всегда говорящего правду, скорее всего, он не чувствовал от нас угрозы. Не испугался. Ведь когда мы обнаружили, что он сбежал, не пошли обшаривать окружающие нас кусты и деревья, чтобы его поймать.

— А пацан-то смотрит в корень,. Как верно тебя охарактеризовал! — обратив всё в шутку, тихо пробубнил я.

Искатель не спешил вмешиваться, и мы продолжали наш спектакль для единственного зрителя.

— Что ты-то ржешь? По-моему, он пытался нас оскорбить, — суховато подхватил мой друг.

Искатель снял шлем, глаза его походили на монеты по три копейки. Он задавался вопросом, правда или нет то, что он видит. Если правда, то под чем мы, что ведём себя столь неадекватно. Наше поведение действительно не объяснялось с позиции здравого смысла: вокруг мрак, а мы веселимся.

— Вы адекватные, нет? — опустив оружие, воскликнул наконец он, прижав ладонь ко лбу. — Не понимаете, во что влезли! Вам не унести эти коробки, а через пятнадцать минут прибудет патруль! — затараторил он, пытаясь угрожать, но всё, что получил в ответ — это продолжительное фырканье, похожее на лошадиное, а дальше опять Ромин смех.

— Подтолкни мне контейнер! — в шутку попросил я у ошарашенного Ромы, так как был занят с другой стороны ящиков.

Искатель окончательно выпал, теряя связь с реальностью…

— Спасибо за заботу, но мы справимся как-нибудь, — пообещал я, присев и начав обмораживать нижний ящик для того, чтобы тащить его волоком по снегу. — А вот приподними ты дальний край, было бы замечательно… — с деланной серьёзностью попросил я Искателя.

— Да за вами начнётся настоящая охота! Как вы не поймёте, здесь замешаны очень серьёзные люди, — пребывая в шоке от нашего поведения, почесал в затылке парень.

На вид ему было чуть больше двадцать, на деле — просто молодо выглядел, худой, как Серёжа, но ростом ниже. Искатель был убедителен, и я бы мог испугаться, но три крупных контейнера, возможно с твёрдой валютой, заставляли позабыть об опасности.

— Не пойму, ты остановить нас планируешь или отговорить? — усмехнулся Рома, укладывая коробки так, чтобы мне было удобнее их соединять.

— Я не боец, да и защищать чужие интересы намерений не имею, разве что свои! — с неким намёком ответил Искатель. — Не вхожу в состав их команды, что-то вроде наёмного рабочего, на время и за процент! — пояснил он, всё больше расслабляясь.

Напряжения между нами почти не осталось, и это не могло не радовать, как и тот факт, что недавний враг на один шаг стал к нам ближе. Верить ему пока не получалось, к тому же я чувствовал, что Рома хочет от него избавиться, но допускать подобного было нельзя.

— Прагматичный подход, мне нравится! Мы хорошо слышали ваш разговор и пометки видим, — подразумевая, что последствия нас не страшат, побъяснил я. Врал, создавая образ уверенных в себе людей. — А вот если поделишься с нами пикантными подробностями, моя симпатия моментально прирастёт с геометрической прогрессией!

Рома тяжело выдохнул, словно устал меня слушать или не одобрял сказанное, парень ему сразу не понравился, и моя симпатия к нему его раздражала.

— Как тебя зовут? — спросил Рома.

— Санёк, — представился парень, а после повернулся ко мне: — Мне неизвестны подробности, знаю только, что это заказ, и последствия будут серьёзные! — ответил на вопрос уверенно. — Знаете, более яркого знакомства у меня ещё никогда не было, — вдруг засмеялся он.

Мы не сразу поняли, и Саша объяснил:

— Любого похвалю, кто так красиво разложит соперников. Вам в Даркл нужно заявку подать, а не рисковать неизвестно зачем. Давно бы уже разбогатели!

— А мы и не бедные! — недовольно возразил Ромчик, воспринимая Сашу в штыки, как любую новую личность, и выказывая свой негативный настрой очень заметно, чтобы у того не оставалось сомнений.

— Мне интересно, жёлтый, а от тебя телефон подзарядить нельзя, случаем? — подколол Рому Искатель, будто приятеля, не подумав, к кому он обращается.

— Я тебя сейчас вместо сотового к разъему подключу, а потом расскажешь и мобильный покажешь, — бросив подготовку груза к транспортировке, пригрозил Рома и двинулся к нему.

Саша дёрнулся и, понурившись, принялся торопливо оправдываться, понял, что лучше не трогать Статика. Однако он был явно не из трусливых, просто очень осторожный во всём, но на то у него были свои основания.

Я почти закончил мастерить подобие санок, осталась одна деталь. Искатель пока не знал, что мы из себя представляем, и особо не рисковал, что логично, относился с объективной опаской. Он испытывая симпатию к нам из-за первого впечатления, но полного доверия не было. Он не мог знать, как мы себя поведём, однако интерес с нами подружиться у него обнаружился быстро!

— Страшный какой! Я же из любопытства! — вновь заговорил Саша, когда ему уже ничего не угрожало, а Рома отошёл.

— Не искушай судьбу! — порекомендовал я новому знакомому, видя, как Рома опять раздражённо обернулся к нему.

Мало того что Статика бесил новенький, так он ещё и не до конца высох, хотя Фаер отчасти ему помог.

— У меня, кстати, тоже сотовый садится, — немного подыграл я, а со мной и Саша позволил себе хихикнуть, но осторожно.

— Мне ты никогда не понравишься, — уверенно пообещал ему Рома.

За разговорами мы потеряли около трёх минут.

— Может, он вообще просто тянет время? — предположил Магнит.

— Приподнимай, — сказал я, ничего не ответив.

Рома сразу же сделал, что я просил, после чего мы смогли уложить все контейнеры на созданное мной подобие полозьев.

— Давай теперь серьёзно, Саня. Лояльности в тебе, так погляжу, немного, в займы никому не дашь!

Мне хотелось его расспросить, однако время кончалось, пора было сваливать. Мы вдвоём не потянули бы отряд Крастеров, хотя Рома был бодр, довольно водил взглядом по сторонам, осматривая всё возле корабля. Будь мы даже в полной силе и свежие, двое — это мало для стычки с силовиками.

— Давай с собой наберём, — подхватив стрелковое оружие через какой-то кусок пакета и последнюю целую перчатку, предложил Ромчик. — Прикопаем где-нибудь, наверняка пригодятся! Такие винтовки дорого стоят, похоже, нового образца.

— Парни, я, конечно, не святоша, и доверия ко мне у вас пока быть не должно. Однако смею заметить, что, если мы заключаем с вами сделку, предлагаю обсудить все условия соглашения по пути! — нагло навязывая нам себя и свои условия, а точнее, пытаясь войти в долю, влез в разговор Саша, задорно улыбаясь и отбросив ствол.

Он вёл себя открыто, но ощущение недоверия меня не покидало: пусть по мелочи, но пацан точно нам врал. Рома вдоволь постебался, предлагая подобрать улики, но услышав Сашу, забыл о шутках и возможности нажиться на винтовках.

— Во ты разогнался. И на фига ты нам сейчас нужен? Мы и сами сможем поделить содержимое, считать умеем! — удивлённо спросил у Искателя Ромчик, подойдя к дереву и забрав наши вещи.

Он достал тонкую, но крепкую верёвку и закрепил её на ручке нижнего ящика. Отповедь Ромы была предельно справедливой, однако все понимали, что если мы придём к некоему соглашению, то это должен быть договор на долгосрочную перспективу при условии невозможности отделаться от нежеланного пособника.

— Ну, как же, ребят, я уже успел свыкнуться с тем, что часть этих ящиков моя, и мне тяжело отказаться от этой мысли. Пусть даже и совсем маленькая долька, еле заметная. Но всё лучше пустого кармана… — задорно начав и грустно закончив, разъяснил Саша, улыбаясь и демонстрируя свою долю двумя близко сдвинутыми пальцами. — Ах, да, чуть не забыл, ещё вы не сможете их открыть. А я знаю того, кто может, не задавая лишних вопросов и не испугавшись вот этой печати, — он указал на небольшие символы на каждом ящике.

Вёл он себя уверенно, хотелось думать, что не подведёт, по крайней мере, мне.

— Человек надёжный и к «Выстрелу» отношения не имеет, ручаюсь! — продолжал убеждать поисковик. — Поверьте мне один раз, и больше никогда не придётся возвращаться к вопросу доверия! — добавил он, словно хороший пиарщик.

— Пока ты опять не передумаешь? В одном соглашусь: нужно гнать отсюда, трогаем. Да забей ты на погремушки, — попросил я неугомонного Рому.

Тот никак не мог оторваться, увлечённо рассматривая валяющееся вокруг оружие. Он приметил раскладную полицейскую палку, уставился на неё, не сводя глаз. В нём притирались два противоположных желания, Рома отчаянно искал достойное оправдание, чтоб присвоить запачканную преступлением и приметную, но жутко притягательную дубинку.

— Заморозь его к чертям, пока есть возможность, и здесь оставим, всё равно лиц не видел наших! — потребовал Рома, не отрываясь от своего важного занятия.

Саша состроил кислую мину, но отчего-то нисколько не испугался, промолчал и расслабленно улыбался. Как именно воспринимать бесстрашие, я не понимал. Скорее всего, убийцы из нас с виду выходили вялые, и правда было проще найти общий язык, чем избавиться от свидетеля, и закономерность оказалась слишком явной, а Рома просто вредничал.

— В толк не возьму, а почему тебе нас в ловушку не завести красивыми россказнями? — проверяя Сашину реакцию, заявил я, но фраза больше предназначалось Роме, точнее, его успокоению.

Искатель не растерялся, словно заранее продумал ответ, а наше опасение вполне могло оказаться правдой. Однако мы в Саше нуждались, пусть Статик отрицал факт, я уже определился и смирился с любым из исходов. Почему именно хотелось доверится, в предвкушении выгоды или от обречённости, сказать не возьмусь, чувствовалось всё его простодушие и открытость. Казалось, что он не врёт, хотя бы конкретно в тот момент, и Выстрелу нас сливать не планирует. Что касается остального, вроде личности и демонстрируемых качеств, он вполне мог нас дурить, но дальнейшее тогда не волновало.

— Справедливо. Оправдываясь, могу сослаться лишь на свой процент. Мне нужно заработать, и плевал я, кто их донёс до места, они или вы! Ну, а спокойствия ради — лицо показал, могу ещё собственный регистрационный номер продемонстрировать, — указав на снятый ранее шлем, ныне прикреплённый к рюкзаку, он достал подобие бумажника, ещё даже не договорив и не дождавшись ответной реплики.

Я всё ещё рассматривал жирные отметины в виде печати, четырежды продублированной только с верхней стороны контейнера. Знак был словно вварен в основу, а не нанесён сверху. Груз имел два вида символов, и верхняя печать полностью повторяла логотип Крастеров — звезда в расцветке георгиевской ленты.

— Что за ерунда? — встрепенувшись, резко отвлёкся Роман Сергеевич, подойдя к Саше на шаговую дистанцию. — Сука, ты красный, что ль? — возмутился он.

— Нет, нет! — поспешил оправдаться Саша, я сотрудник крупной государственной компании и к силовикам отношения не имею! Мой вин, — посмеялся он, показывая длинный номер в свидетельстве. — Я, так сказать, в отпуске… Зато, коснись что, с этой штукой смогу отделаться от обычных патрульных, если они не нас будут искать, а случайно встретим.

— Фамилия как? — без эмоций переспросил Рома, достав смартфон.

— А? Скарупов! — чуть затупив, признался Саша.

— В ВК есть? — уже вводя исходные данные, уточнил Рома.

— Да, — кивнув, утвердил Искатель.

— Из Алексина? — конкретизировал Рома, найдя и изучая его страничку.

— Ага, — пискнул Саша, повесив нос.

Пока Статик использовал общедоступную и самую действенную ресурсную базу ФСБ, проверяя подлинность личности Искателя, я заканчивал подготовку санок к передвижению. Кстати, только у меня среди всех знакомых не было страницы в социальной сети.

— Ну, профиль настоящий, не вчера создан, — просматривая даты выложенных фотографий, молвил Рома на смешанных эмоциях. Видимо, надеялся, что он нам врёт.

— Ладно, чёрт с тобою, ходу! — схватившись за верёвку и дёрнув, смирился Рома, но три ящика не поддались ему одному, а лишь чуть сдвинулись с места. — Теперь не хватает Пустого…

— Ребят, только у меня ещё одно требование есть, ну как, скорее, даже просьба! — привлекая наше внимание, начал Саша. — Нужно парней отнести подальше отсюда. Сами они вряд ли уйти смогут, а я так понимаю, вы с ними знакомы? — шутливо подталкивая нас к совершению доброго дела, надавил на человечность Искатель.

— Да болт на них, мы и так с тобой уйму времени потеряли! — отказался я, даже не догадываясь, как мало на самом деле у нас осталось времени на отход.

Но и бросить их мы не могли. Осмотрев тех, о ком шла речь, мы поняли, что они действительно не в себе. Рома похлопал главаря по щекам через маску, но тот не очнулся.

— Хорошо, что не пробудился. Не придется обратно вырубать, — заржал Статик.

— Время ещё есть! — жалобно настаивал Саша, и тут вклинился Рома, но совсем не так, как я ожидал:

— Так давай их наверх покидаем. Вы с этим клоуном тяните, а я подтолкну. Сбросим на полпути, а дальше не наша проблема. А то реально, прикинь, на сколько их всех засадят!

— Хотя бы так, большего и не надо, — кивнул Саша.

Так мы и сделали, после чего наконец-то тронулись в путь. Идя впереди, я укреплял снег, дабы не оставлять следов, а через каждые пятнадцать метров останавливался, развеивая своё воздействие, лишая обмёрзшую поверхность целостности, чтобы пропали полоски и твёрдая корка.

— Эй, Сусанин, а куда нам надо выйти? — спросил я на очередной остановке, прикидывая направление движения.

Я всегда хорошо ориентировался, тем более в знакомых местах. Пока Саша соображал, я коснулся ящика и попробовал его проморозить мощным выбросом маны, воздействуя на поверхность. От прямого контакта даже металл превратился бы в стекло, но не в этот раз. Через несколько секунд я остановил поток и увидел, что верх ящика поддался, но от удара по нему откололся лишь небольшой кусок, оголив саму основу. Внутренней материал как будто впитал весь мой поток, на нём не осталось и следа.

— Не получается, — недовольно поделился я с остальными, хотя они и сами всё видели.

Второй попытки не последовало, новенький попросил не использовать энергию, и мы пошагали дальше, продвигаясь не так быстро, как хотелось бы.

— Может, представитесь хоть как-то, а то неудобно, даже не знаю, как мне к вам обращаться, — между делом попросил нам Саша.

— На правду можешь, конечно, не рассчитывать! Ну, а так, он Рома, я Арчи. Надеюсь, наше сотрудничество закончится не так неприятно, как у тебя с ними, — похлопал я по одному из бессознательных участников «Выстрела».

Мы использовали свои имена, но преподнесли их, как выдуманные, постоянно практикуя этот трюк.

— Приятно, парни! — легко произнёс наш новый знакомый, протянув руку для пожатия и официального завершения знакомства. — А с ящиками можете даже не пробовать, зря проковыряетесь. Кстати, обузу уже можно сбросить, — намекнув на бывших партнёров, упомянул Саша. — Жаль, заказчик был их, а не мой, — с досадой опустил он взгляд.

— Точно, — спохватился Рома и скинул с повозки всех разом, так, что они ударились друг о друга и застонали, а Статик заодно испытал небывалое наслаждение.

— Желаю не застудить почки! — прокомментировал я, оценив варварское избавление от ноши.

Мы потащили контейнеры дальше, торопясь уйти подальше.

— На кой мы напрягаемся? Пускай он тащит, а мы можем помочь мотивацией. Во, у меня и хлыст подходящий имеется, — пошутил Рома, остановившись. — Пусть свой процент отрабатывает!

Представляя себя кучером, притормозившим возле орешника, чтобы добыть плётку, он взялся за ветку. Саша прикинул свои физические возможности без особой радости, но спорить не стал, не воспринимая это всерьёз.

— Может, под нагрузкой заткнётся. Хотя зачем переживаю? Ещё будет возможность проредить тебе зубы, когда подставишь нас или попробуешь кинуть, — пробормотал Магнит, догнав нас и упёршись в груз.

— Ха, хорошо придумал, меня всё устраивает, — я тоже остановился передохнуть.

Тянуть было тяжело, я вспотел и запыхался, поэтому избавился от шлема, просто сломав его, и остался в маске с одной круглой дыркой по центру.

— Радует, что он хотя бы смирился с тем, что у меня есть процент, — устало произнёс Искатель, пытаясь отдышаться. — Кстати, а какой, можно узнать, судари? — враз сменив настрой, радостно заулыбался он.

Вопрос денег беспокоил его с самого начала, но он не был главным, Саша понимал, что мы с ним поделимся. Но одно было ясно с самого начала: Саша ни о чём не переживал, словно ничего и не произошло. Проблемы стекали с парня, как с гуся вода, слил знакомых или обманул нас, а вел он себя абсолютно спокойно.

— Разве? — дразня его, засмеялся Статик.

— Ладно, — словно делая нам одолжение, начал Саша. — Меня устроит тридцать процентов…

— Знаешь, а ты явно незаурядная личность! — испытывая лёгкий шок от его наглости, сразу же включился я.

Однако, признаться, я всегда испытывал симпатию к напористым людям, знающим, чего они хотят, и прямо заявляющим о своих притязаниях. Оставалось выяснить его адекватность при согласовании условий договора. Хорошо, что он поднял вопрос не в самом конце, ведь он долго отмалчивался, ожидая, пока разговор начнётся сам по себе.

— Но амбиции лучше подрезать, а то меня удовлетворит сорок, а вот от него ты можешь и пятьюдесятью не отделаться, — припугнул я, оглянувшись на Рому.

Мой друг, считающий, что и десять — это много, поперхнулся, услышав Сашу, а потом начал истерически ржать.

— Не порть ему кайф, пускай прочувствует долю. — Он сделал паузу. — Воображаемую! — выдал, сохраняя спокойствие и даже сдержав смех. — Чтобы потом проглатывать было легче.

— Эй! — задиристо, но по-доброму окликнул Рому новенький. — Проявите уважение! Может, я эти ящики специально для вас сторожил, да и вообще, я малый охренительно полезный, потом отработаю.

— Да, конечно, если что, тут до трассы недалеко, — продолжал Рома невозмутимо. — Но и там треть тебе не светит, а вот точку приобрести для тебя можем.

— Подумаем над твоим предложением! — заверил я.

Глава 7.3

Мы преодолели большую часть леса, но ещё из него не вышли. Саше в то же время неведомые мне силы никак не давали закрыть рот, он говорил о всякой ерунде, не затыкаясь, будто мы были знакомы много лет. Я и сам в новых компаниях вначале много прикалывался для создания нужного мне образа, да и в целом я человек очень открытый, но всё же мне было далеко до Саши. Потом, конечно, первое впечатление забывалось, от близких истинную сущность не скрыть, если только ненадолго спрятать.

Искатель неожиданно напрягся и замер на месте.

— Есть проблемы, и не одна. Решаем по мере поступления, начну отрабатывать свой хлеб. К нам приближается виман.

Спустя пять секунд мы услышали характерный звук. Саша достал из снаряжения заготовленную мелкоячеистую белую сетку, мы укрыли ею контейнеры и накрылись сами.

— А теперь скрестите пальцы, — выдохнув, он сосредоточился, а мы тревожно переглянулись и замерли.

— Скажи, вы сбили виман? — тихо спросил я.

— Что? — удивлённо переспросил Саша, с возмущением, но так же тихо. — Конечно, нет, его подорвали! — ответил, после чего задумался и добавил: — Наверное. Мы были курьерами. Корабль прошёл над нами спокойно, на небольшой скорости, прошло совсем немного времени, и вот он уже на земле в раскуроченном виде.

— Пронесло? — поинтересовался Рома, когда корабль прошёл мимо и отдалился.

Саша снял с нас накидку и кивнул, но не слишком уверенно, затем начал крутить головой, при этом размахивая руками, словно почувствовал себя компасом и выбирал направление. Мы вылезли, но тряпку Искатель оставил на ящиках.

— Ну её на… — сплюнул задумчиво Саша, отчаявшись сориентироваться. — Короче, там!

— Что там? — глухо хмыкнув, спросил Рома.

Саша перестал наконец тупить.

— Там! — тыча обеими руками куда-то на запад, повторил он. — Группа Иных, нам надо ускориться! «Выстрел», наверное, а виман может вернуться.

— Ни хрена! А вы и так можете? Я-то думал, у тебя просто слух хороший! — удивлённо спросил я у Искателя.

— Да, но не многие. Нужно учиться… — похвастался Саша. — Вижу любую энергию!

— Почему тогда нас не засёк? — недоумённо поинтересовался я, озадачив Искателя и рассмешив Рому.

— Да я сам уже думал. Скорее всего, из-за обломков вокруг, ящики и техника создавали помехи, однако я и сейчас не скажу, что нормально вас ощущаю, — ответил Саша с некой озабоченностью и непониманием. — У вас немного странная мана. Бледная, что ли. Не знаю даже, как правильно назвать, но она почти неуловимая.

— Может, потому что у нас мало Частиц, всего по одной? — предположил я.

А сам задумался, ведь кристаллов было больше, и слова Саши меня озадачили, даже немного припугнули. Невольно я задумался о наличии отклонений.

— Может, — согласился Искатель, но всё так же неуверенно. Мне показалось, он просто ушёл с темы, заметив что-то ещё.

— Приближаешься к двадцати процентам! — не удержавшись, пошутил я, отметив его сноровку и подготовленность.

Белая ткань пришлась к месту, виман пролетал не где-то там, а снова прямо над нами. Искатель обрадованно ответил мне:

— Ну, а то, дойдём до места, а там, глядишь, и ещё пятачок сам собой приклеится, — Саша поддержал заданное мной настроение, а потом накинул свой рюкзак и предложил продолжить путь.

— Вот скажи нам тогда. Мы ни с кем из Иных по пути не пересечёмся? — словно проверяя, спросил Рома.

— Именно с ними не встретимся, думаю те, из «Выстрела», как завидят Крастеров, сами сбегут, — пояснил поисковик.

Я понял, насколько всё серьёзно, и занервничал.

— Куда нам надо? — задал Рома конкретный вопрос.

— Знаешь, где телебашня? — спросил у него Саша.

— Конечно! — подтвердил Статик.

— Ну, вот туда, где гаражи. Точный адрес не помню, там покажу. Так. Ещё один летит! Западнее, на нас, надеюсь, не пойдёт, но давайте-ка ускоримся.

— Я запарился, у меня ещё Искры есть собой. Трёх достаточно, чтобы они нас почувствовали? — всё же озвучил я, дабы моё молчание не обернулось общими неприятностями, а сам сконцентрировался на реакции Саши.

— Какие Искры? Заполненные? — уточнил Саша, отрицая даже вероятность того, что это возможно.

И был прав, кристаллы пустые, иначе он бы их почувствовал. Я показал.

— Нет, незаряженных камней нужно многим больше. Они ведь у тебя в мешке? — упомянул Искатель специальный чехол.

— Да, — кивнул я.

У меня был особый мешочек, камни убирали в него, чтобы они не подзаряжались и ждали активации, а у Саши их было с запасом.

— А как тогда ты их по одному в земле находишь? — недоверчиво спросил Рома.

Саша растянул губы в улыбке, скорчив довольную рожу.

— Видимо, у тебя немного ошибочное представление о процессе сбора у Искателей, — с гордостью специалиста молвил он. — Не бывает так, чтобы я шёл и прямо учуял камень. Когда ты пропускаешь энергию через землю, сам становишься Искателем. Всё то же самое делаю и я, но я чувствую всякую ману, а не только свою, и по твоим меркам атма проходит пять метров через почву и исчезает, а по моим — все двадцать, а то и больше, получается, у меня обострённое восприятие потока. Вот и всё. Ты запускаешь импульс, а я вылавливаю её контакты с кристаллами.

— Ок. А какое расстояние максимум за импульс просвечивали? — спросил Рома. У него в голове сразу возник новый способ помериться силами.

— Смотря какой силы. Метров тридцать, наверно… — неуверенно прикинул Саша. — Но сейчас проверять не будем, при следующей встрече, — предупредил он, распознав намерения Ромы по загоревшимся интересом глазам.

Рома заметно погрустнел, но промолчал.

— Всё чисто? — указал я на небо.

— Вроде норм, — отвечая, Саша смотрел на ящики. — Вот наша основная проблема. Они испускают сильное излучение, Визир или специальный датчик и даже спутники легко засекут нас.

Его лицо стало задумчивым, будто он прорабатывал сложный план. Маскирующей сетки ему казалось мало.

— Но выбора нет, главное, добраться до Рига.

И Саша что-то спрятал в карман. Небольшое чёрное устройство. Мне показалось, что ранее такое же я видел на поясе бессознательного Билла, там же, где у Пустых висит Старфер.

— Кто из вас на машине? — словно он уже упоминал о транспорте, спросил Саша, а потом ещё и удивился нашему недоумению. — Ну, а что, вы задумали десять километров пешком идти?

— Ну, до вышки можно, а дальше не знаю, ты ведь не уточнил, — возразил я. — Мож, ты сам на машине…

— Да там ещё столько же, а может, и больше. Ну, пусть семь, а не десять, — заржал Искатель.

Я недовольно покачал головой и сказал:

— Ладно, решим.

И это при том, что я очень ленив и не люблю ходить, а тут сам выдал, что рассчитываю двигаться до вышки. До неё было далеко, я тупо забыл о необходимости найти перевозчика.

— Если твоя маскировка не снимает проблемы, как тогда копы, пролетая, нас не обнаружили? — задал вопрос Рома, похоже, пропустивший наш разговор о машине.

— Возможно, они местные и могут не владеть данными о грузе и толком не знать, кого или что здесь ищут. Вылетели на крушение, не зная деталей, — предположил я.

Мне стало интересно, что там произошло, как-то всё странно подавалось, за эти годы я не слышал о подобных событиях ни от кого. Мало кто мог позволить себе нападение на силовиков, даже для самых сильных банд уничтожить виман было почти невозможно. Вот и разгадывал загадку всё время, что мы шли. Саша согласился с моей догадкой.

— На двадцать пять пока не наскрёб, — посмеялся Рома, намекая, что тот предоставил нам мало ценных данных.

— Знаешь, по приглашению «Выстрела» я бы получил процентов десять, там много народа, — словно мы уже согласились на его цифру, прояснил Саша. — К тому же вы веселее, и сильные вроде, — добавил он с усмешкой. — Соответственно, всё, что выше одиннадцати, уже хорошо.

— Как думаешь, а они на тебя потом хищение не повесят? — вдруг задумался Рома.

— В натуре… — согласился я, допуская такую вероятность.

— Знаете, я даже не думал об этом, — согласно закивал Саша. — Скажу, что сбежать успел. Вопросов не будет, я не мог ничего подготовить, не знал подробностей до последнего момента. Дата, место, общие сведения, вводили в курс дела в процессе, — уверенно рассудил он. — Телефон потерял, а потом и вовсе блуданул… — дорисовал версию, но звучало не очень-то убедительно.

Тем временем мы прилично ушли от места крушения и наконец вышли из леса, а главное, нас до сих пор не обнаружили, что добавляло веры словам этого задорного новичка. Ящики достаточно легко скользили по снегу, почти без физических затрат, особенно теперь, по накатанному покрытию подмёрзшего асфальта, летом всё было бы сложнее.

Меня очень заботило содержимое контейнеров и способ их вскрытия, я обдумывал дальнейший план действий, дабы получить желаемое, учитывая риск заключения сделки с незнакомцем. Рома тоже помаленьку перестал наезжать на Сашу, перейдя на обмен жизненным опытом и разговаривая абсолютно нормально. Постепенно всё сходилось к тому, как же будет круто сотрудничать с нами. Статик действовал аккуратно, приучая Искателя к этой мысли поэтапно и очень плавно.

Александр, напротив, всю дорогу тараторил, он рассказал о «Выстреле» и других группах, их бесчисленном количестве, о разных Иных, с кем ему когда-либо приходилось работать. Также пугал нас слухами о предстоящем существенном повышении ответственности за незаконный сбор и продажу кристаллов и скорой волне выявления нечипованных. Мол, даже в глубинках начнут устанавливать систему контроля, стартуя от мест вроде наших, где мало полиции и становится всё больше Иных. Саша выдал так много ценной информации, что меня его излишняя открытость немного напрягла, ведь не существовало гарантии, что следующим новым знакомым он точно так же не сольёт всё, что узнает о нас. Выглядело так, словно парень отчаянно старался произвести на нас впечатление.

Успокаивало то, что мы с ним не откровенничали, Рома вел речь о мелочах. На тот момент с Искателем у нас был только один общий секрет. Выводы делать было рано, не подобало судить о человеке, пока он не успел проявить себя, следовало просто дать ему время. Рисково, но иначе никак, а Саша втирался в доверие.

— Ну, ты прямо ходячий РЕН ТВ. Здорово раскрутил сюжет. Так и хочется поверить, что ты сутки по лесу пробегал, натерпелся, бедняга. Тебе надо идти ведущим в «Военную тайну». Интересно рассказываешь, прямо не остаётся сомнений, — устав слушать набор негативных перспектив, высказался я. — Предлагаю уйти с дороги на район. Подтянем транспорт и выдвинемся, а то меня не радует перспектива прогулки с маяком под колпаком.

Я подумал об этом, когда мы вышли недалеко от нашего дома.

— По-хорошему, стоит. Тащить до Энергетиков не вариант, — поддержал Саша, упомянув ближайшую к нужному месту улицу. Кроме маскировочной ткани Искатель использовал специальную заглушку сигнала, но нам о ней не рассказал.

— Ни минуты не сомневался! Ты да пешком — непостижимое явление! — высмеяв мою беспредельную лень, являющуюся неотъемлемой частью личности, заговорил Рома. — Но тут соглашусь, трассу пересекать придется, и много людных мест по пути. Транспорт нужен, но я свою машину брать не буду! Точнее, светить перед чужими не стану.

— Там сервис, а главное, работает мой друг, Владик, полезный кадр. Он свихнутый на электрике и машинах, скорее всего, сможет вскрыть, ну, или подскажет, что делать, — Саша уверенно о нём говорил, так, что было ясно, он готов за друга поручиться.

Да и другого варианта у нас не было, что делать с контейнерами, сами в жизни не поняли бы.

— Вам у него точно понравится! — многообещающе заверил Саша.

— То есть это не точно, может и не открыть? — удивился и одновременно возмутился Рома. — А как ваши собирались их открывать?

— Мы и не собирались, — прохладно отозвался Искатель.

— Ладно, решено. Идём до дальнего края леса, где ОМОН, там нас подхватит наш человек, я сейчас позвоню! — подразумевая Костю, сказал я, специально выбрав конечную точку недалеко от его дома.

— Косяку? — уточнил Рома.

Ему не понравился вариант светить нашего, но и такси вызвать не получилось бы, а потому ничего лучшего придумать не получилось. Я подтвердил его предположение кивком.

— Да, он дома… — нехотя поделился со мной Магнит, выказывая недовольство.

Костя владел идеально подходящей по вместительности машиной — кватро, полукроссовер. Я отошел подальше от ребят, чтоб Саша не слышал моего разговора, и прежде, чем звонить, замер, прикидывая, как снизить внимание Искателя к нашему другу, дабы не подвергать его риску. Стоило хотя бы прикрыть морду и номер. Проработать страховку на случай обмана сходу не вышло. Набрал номер, не теряя времени. Ответственность давила, подвергать Костю риску было крайне эгоистично, но я на это пошёл, ведь, зная его, понимал: внутренним уставам Кости моё предложение не противоречит.

Он, к моему удивлению, быстро поднял трубку и сказал, что ничем не занят, согласился помочь, не задавая вопросов и даже не требуя пояснений. До назначенного места ему было недалеко, учитывая замедляющий наше перемещение груз, он мог нас опередить. Вернувшись к спутникам, я кивнул Роме, а затем обратился к оставшемуся без моего внимания Саше.

— Вот и всё. Сделаем, как надо. Санёк, давай только тебе глаза выколем, ну так, в качестве предосторожности, — очень серьёзно предложил я, но тут же засмеялся.

Искатель струхнул и засмущался.

— Ну, это слишком жестоко, давай лучше сделаешь шлем, да потолще и без дырки для глаз, — засмеялся и Рома.

Саша уже возмутился.

— Да я хоть на весь путь глаза закрою! Серьёзно, не парьтесь. Содержимое ящиков навсегда завяжет мне язык, — заверил он, будто всерьёз рассчитывая, что мы так сразу поверим.

И так шли на риск в отсутствие вариантов, но не убивать же его. Проще уж понадеяться на возможность договориться, пусть даже объективно осознавая, что ставка — наша свобода.

— Уже представляешь, как потратишь свои десять камней? А больше тебе однозначно не светит! — пошутил я, подогревая его периодически возникающее замешательство. Но как только мозг оправлялся от шока, Саша тоже начинал улыбаться, а в этот раз ещё и ответил:

— Эй, не гоните! Сделка заключена, сотрудничество долгосрочное. Хотя бы двадцать!

Тем временем мы вышли за территорию посёлка и сошли с ровной дороги, направляясь в сторону ряда старых металлических коробок — полуразваленных гаражей. Без электричества, чуть ли не посередь леса, многие заброшены. Остановились возле одного из таких, почти в конце ряда.

— Подождите меня здесь, пойду сначала поговорю с нашим, скоро вернусь, — бросил я.

Мне нужно было обсудить с Костей случившееся, предупредить его. Вышел на дорогу, и оказалось, что он уже приехал и стоял возле машины, хоть мы недавно там проходили.

— А ты чего при параде? — с непониманием спросил он.

— Тут такое дело… — замялся я, Костик сразу насторожился. — У нас есть три ящика гвардии, скорее всего, ценные, а может, и очень! Там ещё Ромчик и левый тип ждут, а для вскрытия нужно отвести их на восточку, — вывалил, обескуражив друга.

Он не ожидал ничего подобного, но быстро справился с удивлением.

— Контрабанда, уголовщина! — подметил Костя, попав в яблочко. — Ха, ну, вы и красавцы, и меня позвали, чтоб потом отвечать… Так может, сольём этого, неизвестного? — не разбираясь в деталях, с улыбкой предложил он.

— Не, он Искатель, нужен нам, — пояснил я.

— Ладно, мне пох, так что едем, если я в проценте, — не интересуясь деталями, предложил Костик.

Меня такое положение более чем устраивало.

— Ни минуты в тебе не сомневался, — зная, что ставка на него сыграет, пошутил я.

Костик не боялся влезать в опасные авантюры и обычно не прогадывал в своём выборе.

— Конечно, в долях, Костян, нам бы только лицо твоё как-нить спрятать. Может, шлем сделаю, на всякий? Но он вроде нормальный тип, назвался Саней.

Костик засмеялся и помотал головой.

— Да пошел ты, опять мне всю башку проморозишь. Нет, плевать, увидит он или нет, а лёд твой тает… — отказался он, уже один раз надевавший ледяной шлем забавы ради.

— Ну, ты голову в окно высунь, там зима, как раз норм будет! — сострил я, всё ещё втюхивая ледяной шлем.

— Да иди ты, себе мозг проморозил и меня к менингиту подталкиваешь постоянно.

— Ладно, маска есть?

— Кому, мне? Как я в ней… — возмутился было Костя, посчитав, что я предлагаю ему в таком виде вести машину, но я его перебил:

— Да не тебе, ему на голову надеть! А то у него модный шлем: сзади твёрдый, спереди пол-лица прикрывает.

Костик кивнул и начал искать в машине маску.

— Какой смысл? Всё равно тачка приметная, — обречённо добавил он.

— Пошли. Поможешь подтащить! — предложил я.

— Может, подъехать?

— Давай, а я тогда пока глаза ему прикрою.

Мера не самая надёжная, но вариантов было немного.

— И номера заморозь сразу. Только так, чтоб было на естественное обледенение похоже! — крикнул Костя мне вслед.

А я и забыл, хотя думал про это, пришлось вернуться. Подходя к ребятам, услышал их разговор. Они спорили о том, какая энергия мощнее, остановились на Статиках и Молнии.

— Да если он тебя потоком окатит, даже вблизи всё закоротит! — доказывал Саша, отстаивая элемент Суммона.

— Ага, если только его самого прежде не перемкнёт от взаимного контакта! — ухмыльнулся Рома.

Судя по всему, он повторял это уже не в первый раз. Рома поднёс к Саше палец и несильно тряхнул его своим потоком в качестве аргумента. Я по опыту знал, что это не очень приятно, хотя заряд был минимален. Лучше всяких споров, Искатель быстро это понял и настаивать перестал.

— Ну что, задроты! Вижу, нашли общую тему, — прервал я их разговор. — Давай-ка тащите, машина подана.

Ребята поднатужились, разделяя ящики.

— Сам тащи! Я и так всю дорогу толкал, — Рома явно адресовался ко мне.

Я спорить не стал, банально не захотелось. Только огрызнулся:

— Без меня в три захода на руках несли бы!

Статик поводил носом, но принялся помогать.

— А! — опомнился я. — На вот, — повернувшись к Саше, я протянул ему маску типа моей, чёрную и мягкую. — Надевай задом наперёд. Всё же лучше, чем ледяная! — добавил, дабы тот не начал спорить.

Искатель не обрадовался, но отнёсся с понимаем.

— Это да, — медля и всё же сомневаясь, кивнул он.

— Не, мы всё придумали! — вмешался Рома.

Саша устроил показательное выступление: вынул подкладку из своего шлема, развернул и приложил к лицу, дышать сразу стало трудно. Но Костя как раз подъезжал.

— Конечно, лучше так, если не обойдёмся без этого. Приятнее, чем чужая, и не страшно перемазать, — смирился Искатель и натянул её, но пока лишь на макушку.

— Пусть будет так, сесть а машину поможем, — согласился я, и парень спустил подкладку на лицо. Рома тут же сунулся помогать, надумав подшутить и стукнуть ослеплённого о машину.

— Привет, — поздоровался Костян сразу со всеми, подняв руку, и вышел из машины, чтобы проконтролировать погрузку и лично закрыть багажник. — Здравствуй, пришелец, — поржал он, повернувшись к Саше и оценив его глупый вид.

— Я Санёк, — протянув ладонь, представился Искатель приглушённым голосом, дабы Костя увидел, как ему тяжело. Он на удивление точно прикинул положение подошедшего, но специально сунул руку куда-то в сторону. В тот миг я почувствовал, что они с Ромой найдут общий язык, сказать иначе, почуял общую черту, а значит, и будущую точку соприкосновения.

— Лучше быстрее закрывай багажник! — потребовал я. — Пока нас тут не спалили.

Передал Сашу под опеку Ромы, и тот воплотил замысел, позволив Искателю тюкнуться головой. Владелец машины в это время двигал ящики.

— Не хрена себе, я таких не видал вообще ни разу! — удивлённо рассматривая груз, воскликнул Костя.

— Ещё бы. Сами в шоке! — ответил Роман.

Все расселись, я впереди, больше никто на это место не претендовал. Статик пожелал разместиться сзади. Весь последующий разговор был пронизан матом, его мы используем в речи вместо многих слов.

— Я те говорю, Костян, там такая задница была! Кем-то сбитый экипаж, несколько тел, куча стволов и разного хлама, а главное, нетронутые ящики. У нас, правда, времени особо не было там осмотреться, — вкратце обрисовал я.

Саша отмалчивался, реагируя на каждое моё слово только кивками.

— Может, ценное унесли без вас, а здесь хреновня осталась? — с опасением высказался Костя.

— Это вряд ли, — словно подстёгнутый, возмутился Искатель. — Тогда б меня тут не было! Капсулы пришельцев, тут дикая система защиты и поглощение энергии какое-то, — озадачил он всех разом.

— Ты нас тут не запугивай. Разговорился. Пришельцев, понимаешь ли… — возмутился Статик. — С тебя ведь спросим! И вообще, зачем нам столь говорливый Искатель? — добавил он потом, разрядив атмосферу и заставив Сашу улыбнуться.

— Главное, на транспортный контроль не нарваться, — слегка нервно высказался Костя.

— С ними или ДПС, вероятнее всего, решим, отговоримся, главное, чтоб не специальный патруль, — отреагировал Санёк.

Костика удивило это высказывание, и он состроил смешную гримасу, изображая недоверие.

— Спецвзвод меня пока ни разу не тормозил, — похвастался наш водила, постучав три раза пальцем по деревянной вставке на обшивки двери — чтоб не сглазить.

— Я имею в виду всех гвардейцев и машины, а не только виманы. У них бывают сканеры, могут заметить наши контейнеры, проехав или пролетев рядом, а хуже всего, если мы всё же везём в кузове маяк. Основная угроза — Стражи Ордена, — отдуваясь, проговорил Саша: дышать ему было тяжело и в маске жарковато.

Груз был обёрнут поглощающим материалом, однако Искатель всё равно волновался.

— Саша, не стремай нам водителя, тут, блин, ехать десять минут осталось, — Рома вовремя прервал их диалог. — Он должен быть спокойной жертвой неспокойных обстоятельств. Что зря нервы губить?

— Говори точный адрес! — потребовал я спокойным голосом.

— Мы уже на объездной? — уточнил Саша.

— Да.

— Четырнадцатый кооператив, — ответил Искатель.

— А подробней можно? Я не знаю, где это, а руль у меня, — усмехнулся Костя.

— Ну, я так не смогу! — подразумевая чехол на лице, пожаловался Саша.

Но я понял, куда нам нужно, и сказал водителю ехать без напрягов, указывая путь. Только в конце требовалось получить финальное уточнение.

— Куда мы вообще? — поинтересовался Костя, хоть и поздновато.

Он почти ничего не знал, по крайней мере, меньше всех, но не жаловался и ничего не требовал.

— Надень! — попросил я Костю, протянув ему его же маску. — Здесь уже точно не тормознут, а лицо скрыть надо.

Костик так и сделал.

— Снимай свою премудрость, Сань, — продолжил я.

— Наконец-то! — с удовольствием избавившись от импровизированной маски, порадовался Саша.

— Куда нам, внимательнее смотри, — поторапливая его, сказал я, но он пока показательно радовался возможности продышаться во всю грудь.

— Прямо пока, почти до конца, — осмотревшись, ответил Саша наконец. — Мы едем в место, где можно решить много разных проблем и найти большую часть всего, что может потребоваться Иному в наше сложное время. Нам нужен Ригрус, он там главный. Сложно описать, сейчас сами всё увидите!

Достойно заинтриговав нас, Саша ненадолго примолк, пересев на середину сиденья и всматриваясь вперёд, словно вспоминая дорогу.

— Ну и прозвище, — с недоумением прокомментировал Костик.

— Сразу видно, не задрот онлайн игр! — фыркнул Рома с сарказмом, мол, мог и получше придумать. — Это же ник, а не творческий псевдоним, чтобы сильно не запариваться! — иронично просветил Костю на близкую для него тему.

— Всё равно я бы придумал покруче! — заверил Костя.

— Ага, ты со своим-то никнеймом недолго думая разобрался, зато за чужое говоришь, — с упрёком высмеял его Рома.

Костя встрепенулся и сделал возмущённое лицо, забыв, что оно под маской.

— Вот же фак нига! — воскликнул он.

— Форма у тех троих из «Выстрела» откуда, знаешь? — спросил я у Искателя.

— Отсюда же, всё увидите, там большой выбор, — с улыбкой ответил Саша и спохватился: — Вот, сюда поворачивай.

— Я думал, прямо в гаражах будет. Во они забрались, не найдёшь! — я наконец заметил конечную цель в виде грузового автосервиса или промышленного здания.

Глава 8.1. Роял

Нам пришлось пересечь весь кооператив, а потом пошёл отдельный подъездной путь — старая насыпанная дорога. По ней мы проехали мимо бесчисленного количества брошенных зданий и свалки строительного мусора, с другой стороны дороги был снежный полигон. Зимой сюда свозили то, что счищали с улиц города. Когда мы упёрлись в выбивающуюся из общего фона постройку, окружённую высоким забором, сомнений, что нам туда, не осталось. За забором высились трубы и большое здание завода, скорее всего, кирпичного. Я знал, что он должен быть где-то в этих местах, но не ожидал, что нам нужно попасть прямо на него. Трубы не дымили: как и множество крупных советских предприятий в нашей стране, комплекс давно был заброшен.

За свою жизнь я много покатался по разным городам и везде видел одно и то же: сотни промышленных и сельскохозяйственных зданий в разрушенном и разграбленном состоянии. Когда никому ничего не надо, только так и бывает, а у простых людей, особенно в возрасте, сердце кровью обливается при виде столь плачевного состояния потенциала и наследства союза.

Мы остановились у двухэтажного здания из красного кирпича сразу с тремя ангарными воротами, что наглядно показывало прежние объёмы здешней отгрузки. Казалось, когда-то и этот корпус относился к заводу, а потом его переделали в сервис. Просто перенесли старое ограждение и снесли часть сооружения, перестроив остальное. Местоположение настораживало, но оно было шикарно для своего рода деятельности. В нескольких сотнях метров от кооператива, в километре от дороги, скрыто от глаз скоплением двухэтажных гаражей и обширными, обнесёнными высокими заборами, территориями промышленного комплекса. А с другой стороны ещё и пруд, заболоченный луг и лесополоса. Незамеченными не пройти и не подъехать.

— Мрачновато! — заметил Костя.

— Ага, — подтвердил Рома.

На входе курили несколько человек. Мы встали на самом краю парковки, где кроме нас никого не было, а камеры вроде как в эту сторону не смотрели. Те, что были на виду, по крайней мере.

— Наверное, приведу его сюда, пусть вначале посмотрит, — предложил Саша и вышел из машины.

— Да? Ну, тогда я с тобой, — мигом навязался Рома, не желая отпускать Искателя одного. — Следи за датчиком, если что не так, прожму, — предупредил он меня, дабы я не отвлёкся от Рур-фа.

— Как бы не занервничал кто из-за нашей брони. Умники, как и психи, нервные ребята, — со смехом произнёс я, обращаясь к Костику.

— Всё в руках этого Саши, он должен предупредить сначала, — отозвался тот.

Ребята дошли до курильщиков. Рома сразу же взглядом сцепился с одним из них, местные напряглись, но молчали, пока не заговорил Искатель. Подойдя, Саша поздоровался с каждым лично, а Рома ограничился общим приветствием. Вход был свободен, и наши сразу вошли внутрь. Мне показалось, что Рома узнал одного из местных. Наш город всегда был большой деревней, где в принципе знакомы все, ну, или через одного, хотя жителей больше полумиллиона. Теперь же вероятность встретить знакомого увеличилась пропорционально сокращению населения под светом изменившегося Солнца.

Пройдя внутрь, ребята попали в место, похожее на гостевую комнату, скрещенную с баром. Несколько стоек, диван и большой телевизор. Помещение было оформлено в стиле охотничьего домика, где комфортно расположились несколько человек. Все мужчины в возрастной категории тридцать плюс, немного помятые, уставшие и в спецовках, видимо, рабочие на отдыхе. Пара незнакомцев никого из трудяг не удивила, ни один даже не поднял на них взгляда.

Парни спокойно прошли дальше, Саша больше ни с кем не здоровался. В конце зоны отдыха оказались две двери — небольшая деревянная и крупная пластиковая, наполовину застеклённая, с видом на сервис и мойку, всё в одном месте, на обширных территориях под крышей. Разумеется, Саша вошёл в небольшую, постучав три раза, а Рома — за ним, и они попали в не менее обширное помещение, скорее, даже ангар. Здесь тоже кипела работа, и было ещё больше людей, занятых на сварке металла и работе на конвейере. Куча разобранных машин и разложенное повсюду снаряжение, оружие и доспехи на стадии сборки, тут же кузница и множество всего прочего, но наши шли мимо, не видя конца и края.

В итоге они упёрлись в новую дверь — мощную, словно она вела в бункер. Гости преодолели последнюю и самую серьёзную преграду и вошли в не менее заставленную, но небольшую и тихую комнату.

В ней разместилось множество компьютеров и несколько столов, где кучами лежала мелкая электроника. Среди всего этого они увидели только одного человека — довольно странного на вид, похожего на чокнутого профессора: халат, куча мелких примочек, навешанных по многочисленным карманам спецовки под халатом. Одно по мужику было однозначно понятно: тип часто контактировал с Иными и делал на нас деньги, потому и Ромина маска никого здесь не смутила. Риг устроился в дальнем конце комнаты на массивном чёрном кожаном кресле. Полноватый высокий малый лет тридцати, и борода не меньше Роминой. Усталый и не очень ухоженный, ярко выраженный компьютерщик, но не обделённый харизмой. Он разговаривал с кем-то по гарнитуре, а точнее, высказывал своё недовольство, ругая недобросовестного поставщика:

— Послушай меня сейчас внимательно, чтоб больше не возвращаться к этой теме. У людей твоей специфической специализации часто возникают одинаковые проблемы: параноидальный бред, дополненный зависимостями, или мания величия. Ведёшь себя так, будто ты пуп земли, а не простой барыга! Ты переоцениваешь собственную значимость! Ты существуешь за мой счёт, не рискуя и больше ни с кем не работая. Забирая весь твой товар, я облегчаю твою жизнь, прикрывая тылы и обеспечивая тебя деньгами. Мне плевать на все издержки и осложнения! Если ты занимаешься перепродажей, значит, знаешь, на что идёшь, а заключив со мной гласную долгосрочную договорённость, ты обязался своевременно закрывать все мои потребности. Так же, как я перед тобой обязался не направлять денежную массу налево, в обход тебя. Будь добр соответствовать, а твой надменный тон и вечные задержки наталкивают меня на мысль расторгнуть наш контракт, ибо именно я платёжеспособная сторона. Кто главенствует, спрос или предложение, объяснять не надо?

Всё это время Рома с Сашей молча стояли перед ним, ожидая исхода и с интересом слушая, а Риг не обращал на них внимания, лишь единожды сделав им знак, что надо подождать, пока он не договорит.

— Хорошо, сутки, надеюсь, ты успеешь! — он закончил разговор.

— Привет, Риг, — неуверенно поприветствовал его Саша.

— Ну, здравствуй, — знатно проматерясь, ответил Риг. — Деньги, наконец, принёс? Или броню отдашь? Я заскучал уже, думал, пора тебя начинать искать и требовать проценты! — многозначительно, но без особого наезда заявил он.

Торговец явно не нуждался в деньгах, а упрекнул из принципа. Голос Ригруса звучал глухо и устало, будто он не спал несколько дней. Он не злился и не давил на Сашу, абсолютно точно стебался. И компания в виде Ромы его абсолютно не парила.

— Почти, — замялся Саша, оправдываясь, но точно зная, что через пару минут его долг будет забыт. — Это новый друг, и нам нужна твоя помощь, она будет хорошо вознаграждена, несравнимо с моей задолженностью, — уже уверенней сказал он. — Мой сюрприз круче денег, ждём на улице вместе с парой Иных. Новые потенциальные клиенты идут в комплекте, отдаю тебе их совершенно бесплатно, — Саша засмеялся.

В тот момент Роме полегчало, он подумал: «Какой же клоун, нет, точно не подстава!»

— Недорогая у тебя броня! — подметил торговец, переключившись на Рому. — А если и кристаллы есть, то у нас с вами определённо светлое будущее. Я Влад, можно просто Риг, приятно познакомиться, — крепко пожимая руку, поздоровался он с долей ехидства.

Рома не заставил себя долго ждать с ответом, медлить — не его тема.

— Надеюсь, если ты нас вдруг не кинешь! Ну, а за финансовые аспекты переживать тебе не придётся, проблемами с деньгами не обременён, а через пару минут, возможно, и ты разбогатеешь. Что до брони, с удовольствием рассмотрю ассортимент, но сначала главное дело.

— Интересно. Ты не из дураков, наверное, и высшее образование имеется? — прищурился Ригрус.

— Может, даже два! — туманно ответил Рома.

Оба прощупывали друг друга.

— Это ферма, майнингом занимаешься? — полюбопытствовал Статик, его действительно интересовал фарм криптовалют.

Рома следит за развитием области с самого начала, пару раз порывался обзавестись подходящими видеокартами, но его отвело: попал в период общего бума, когда их смели из всех магазинов, а потом сам передумал.

— Да, влез на свою голову, долбанные рекламщики, повёлся на общественном ажиотаже, — чуть ли не сплёвывая от разочарования, пожаловался Риг.

— Дорого обошлось? — уточнил Саша.

— Не то слово, а на деле всё оказалось сложнее, чем я думал. Я надеюсь, это не из твоих любимых банд? — тут же переключился он. —«Выстрел» или, не помню, как их там?

— Нет, — опередив Сашу, твёрдо ответил Рома.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Ригрус. — Не нравится мне эта группа, странные они, особенно этот их, главный, — и посмотрел на Искателя. — Он постоянно приводит новых клиентов, но эти у меня на особом, негативном счету. Сводник, мать его! Вот только крайне говорлив и вечно в долгах, — любезно поделился он с Ромой.

Саша засмущался, услышав эти откровения, но проглотил описание молча.

— Приезжал бы чаще, давно бы прибил! Хорошо хоть не успеваю от него уставать. Пойдём, посмотрим, что там у вас, — поднявшись со своего седалища, пригласил Ригрус.

Он взял со стола браслет, мигом выхватив его из горы всякой всячины, так, словно знал, где у него лежит каждая мелочь, будто вокруг была не свалка, а упорядоченный склад.

Мы с Костей уже запарились ждать. Он нервничал, а я ещё держался благодаря своему спокойствию и выдержке, но полегоньку раздражался, ибо тоже не любил бесцельного времяпрепровождения. Завидев ребят издалека, мы обрадовались и сосредоточились. Они быстро приближались, а я рассматривал третьего. Подойдя, он сразу представился каждому из нас и пошутил — легко и не в тему.

На горле Ригруса виднелась крупная татуировка, идущая сзади по всей шее, но прикрытая довольно длинными волосами: красный мальтийский крест поверх другого узора. Символ Ордена Мира или знак крестоносцев, но с небольшим отличием: по всем краям чёрными чернилами мастер выделил кант. Ниже должна была быть роза, но её не было видно. Оба символа были связаны общим фоном и являлись частью одной крупной экспозиции на полтуловища.

Первая мысль — срам, затем нервная дрожь прошла по всему телу, а разум охватила тревога. Почти такие же тату набивали Стражи, символика Ордена часто немного отличалась в зависимости от полиса, к которому служащий принадлежал. Однако я быстро успокоился: паниковать было поздно. К тому же Рома, обычно нервный и колючий, явно выказывал Ригу доверие. Или просто не посмотрел на шею. Я кивнул, одобрив открытие багажника, Костя клацнул по кнопке. Раздался щелчок, и крышка откинулась.

— Ёб вашу мать, вот вы влетели! — растерянно воскликнул обескураженный скупщик, скинув покрывало с ящиков, а он повидал разное.

Следом Риг начал вертеть головой по сторонам, явно испытывая панику и внимательно следя за периметром.

Тут и мы всерьёз струхнули, словно вмиг осознав, что наворотили, будто раньше не понимали.

— Вы что, вообще отморозки? Сбили глайдер? — с ярко выраженным осуждением продолжил Риг. — Да уж, ребят, вы сейчас популярней президента, о вас без умолку трындят по всем каналам силовиков уже больше часа. Ни за что не подумал бы, что это мне приволокут. А мы-то здесь смеялись, перехватив сообщения. Скоро в город прилетят отряды из центральной цитадели.

Выражение лица скупщика постоянно менялось от обескураженного до восторженного. Именно так, другого слова не подобрать, интонация и поведение Рига кричали о готовности нас принять. Заметно было и другое переживание: при виде ящиков он выказывал неуверенность в себе, а может, заранее набивал цену за риски. Немного подумав и отойдя от первых впечатлений, Риг определился и всё прояснил в следующей фразе:

— Как же я рад, что ты привёл их именно ко мне, самое правильное место. Я давно жду возможности повозиться с технологиями Асов, — потирая ладони в предвкушении, воскликнул возбуждённый Ригрус, наконец отдающийся безграничному счастью. Упомянув пришельцев, он подтвердил выводы Саши.

— Да нет, — поспешил успокоить его Саша, кривенько улыбаясь. — Мы не сбивали, оказались в нужном месте в правильное время.

— Асов? — дрожащим голосом переспросил Костя с обречённым видом. — Вот как чувствовал подвох!

— Крастеров? — больше интересуясь подкреплением из центра, не въехав в суть дела, влез я.

— Ордена! — посмотрев на меня, как на идиота, уточнил Риг.

Получалось, мы увели груз не у тех, о ком думали, несмотря на корабль гвардии и их форму. Дело обретало всё более тугой ход.

— Сколько времени они уже у вас? — спросил Риг, рассматривая контейнеры вблизи, даже надел очки ради прочтения мелких штрих-кодов.

— Чуть больше часа… — прикинув, ответил Саша.

Тогда Риг задействовал металлический браслет на правой кисти и принялся медленно сканировать каждый сантиметр ящиков.

— Маяки, по любому, есть, но пока не активны, странно… Ваше счастье! Видимо, по программе работают. Или несчастье, если их включение отсрочили осознанно, — продолжал Ригрус спустя несколько минут кропотливой проверки.

Устройство на запястье несколько раз вибрировало.

— Маной воздействовать пробовали? — обернулся он к нам, выстроившимся за ним в шеренгу.

Спросил для уверенности, а так по повреждениям на одной из коробок это было видно.

— Да, — ответил я за всех.

— Будьте осторожнее. Датчики включатся, только не знаю когда, — недовольно предупредил Риг.

Никто из нас этому не обрадовался.

— А чем плохо, что пока не работает? — спросил Костя.

— Если не углубляться, то это не так плохо. А если подумать… Ведь кто-то их отключил, а вы оказались в нужном месте. Не многовато ли совпадений? Нет никакой гарантии, что маячки не включатся в любую минуту. Их могли запрограммировать и даже подсоединить взрывчатое вещество на случай кражи, вбить точное время, а дальше вариантов куча! Такой тряпкой сигнал не заглушишь. Давайте их внутрь скорее, заезжай в третий ангар, выгоню всех и открою, — начал командовать скупщик, а потом добавил: — Там изоляция есть…

Ригрус спешил и по пути уже начал выстраивать предположения о том, каким способом получится открыть коробки. Костик погнал машину, а мы пошли пешком, размышляя о вариантах отключения средств слежения. Возле основного здания уже никого не было, но мы вошли не через дверь, а в отворившиеся ворота. В ангаре тоже стало пусто, лишь Риг и девушка, сидевшая на кресле в углу комнаты. Она сидела в телефоне и лишь иногда игриво улыбалась, что-то читая. Нас она осмотрела, но быстро, без интереса.

— Сонь, скажи всем заканчивать текущие дела и ехать по домам, меня потом Алик отвезёт. И пусть никого в третий не впускает. Я здесь буду занят, — радостно погружаясь в любимое занятие — ковыряние с техникой, велел Риг. Он даже начал единолично вытаскивать ящики, не прося у нас помощи.

— Тоже хочу посмотреть! — недовольно буркнула девушка, вскочив с места, хотя пока Риг её не трогал, ей дела не было до нас и контейнеров. Может быть, её интересовал только конечный результат, они явно были в отношениях.

— Вернёшься потом, если хочешь, только не мешайся! — попросил Риг.

— Нет уж, я тогда тоже сейчас домой поеду, — вредничая, сказала она, ожидая, что парень сейчас начнёт уговаривать её остаться, однако ошиблась, тому стало не до неё.

— Ну, ладно… — легко согласился Риг и погрузился в процесс. — Так-с, приступим, — потирая ладони, он взглядом выискивал необходимые ему инструменты. — Пожалуй, начнём с весёлого. Грубый подход, особо не надеюсь, но очень уж хочется проверить сопротивляемость внеземного материала, — поделился задумкой с нами этот умник, остановив взгляд на огромном квадратном станке.

— Ну-ка, Саш, давай поднесём вон туда, — указал пальцем на углекислотный лазер Ригрус.

У него была забавная привычка: суетясь, он постоянно трогал себя за кончик носа, сминая его и слегка шевеля.

— Если что, ещё есть плазменная резка и адская паста-растворитель. Подайте ещё открытый ноутбук с дальнего стола! — крикнул Риг, перенося груз.

— Арчи, — обратился ко мне Рома, так как я стоял ближе всех.

Я принёс ноут и отошёл в сторону. Закинув контейнер на станок, Риг снял с руки браслет и подключил его к ноутбуку.

— Давай вот так, на ребро, — переворачивая ящик, руководил он. — Так, чтоб линза смотрела прямо на шов, сюда, около петли! Две минуты до нагрева.

На экране компьютера была открыта программа, а браслет синхронизировался с системой.

— Чем вы тут занимаетесь вообще? — внимательно высматривая мелочи по всей комнате, спросил я у главного.

От моего вопроса на его лице появилось смятение, пришлось пояснить:

— Ну, из того, что может быть мне полезно, а вы предлагаете в качестве платных услуг.

Риг улыбнулся, в такой форме вопрос его устроил.

— О-о-о, — прогудел торговец, — в основном, разработкой интеллектуальных систем управления и комплексов по защите периметра, а также их монтажом. Если в целом, берёмся за всё, что требует умного подхода, а выбираем преимущественно из даров нового мира.

— Подарков… — усмехнулся я. — Мы тогда тебе конфеты принесли, получается?

— Имею в виду новые, незанятые области деятельности с маленькой конкуренцией, то же снаряжение, например, — на всякий случай, конкретизировал Риг, сомневаясь, правильно ли его понимают.

— Много, наверное, по рукам рассовываешь? — намекая на взятки, уточнил я.

Просто содержать столь крупный теневой бизнес без хорошей поддержки было бы невозможно.

— Коррупционеры решают, но разрывают, — подтвердил он.

Задав вопрос, я не особо интересовался ответом, спросил просто так, а потому и реагировать на его ответ не стал.

— Без благодарностей не обходится, но не жалуюсь, остаётся достаточно, а меня никто не трогает. К тому же чаще всего я расплачиваюсь услугами разного рода, — честно поделился владелец. — Всё лучше, чем в Ордене. Ты не представляешь, сколько в наше время людей хочет защитить транспорт, жилища и прочее имущество от маны и Иных. А это поле — мой хлеб.

— Какой в этих системах защиты смысл? Ну, выиграют они в панцире десять минут, а дальше… — влез Костик.

— Знаешь, сейчас это направление сильно продвинулось из-за актуальности. Периметр, атма-непроницаемые комнаты — полдела. Богатеи могут позволить себе даже установку обструктирующих панелей или постройку целого дома, где Маги не могут концентрировать внутреннюю энергию. Обструк — бомбы, маленькие блоки, спрятанные по всему дому. Бьют по любому Иному, точнее, во внутренний поток, а задействовать их можно дистанционно, хоть по одному, наблюдая через средства слежения из защищённой комнаты. Тем более при нападении домоседам главное протянуть первые десять-пятнадцать минут, а настоящую дорогую изоляционную комнату вам и за сутки не пронять ни потоком, ни взрывчаткой, — тараторил Риг. — Во, нагрелась. Ждем-с, — включил он лазер, и пока ждём, решил продолжить историю: — Любая система защиты — это контракт с частной или вневедомственной охраной, а лучше всего — с Орденом. Очень прибыльный сектор, есть даже особый отдел типа Стражей быстрого реагирования. Знать оплачивает страховку, а Орден присылает отряд в течение десяти минут. Чудесный бизнес, знай только греби бабки.

— То есть, подключая мажорам систему, ты контактируешь с Розой или силовиками? Или я неправильно понимаю? — вопросительно уставился на него Рома, уже немного настороженный рассмотренным тату Рига прочими странностями его, да и Саши.

— Бывает, но, к счастью, не так уж часто и только с тремя, — посмеялся Риг. — Гораздо хуже, что, когда приходится восстанавливать сбои систем и прочее, вызывают именно меня по разным отделам и офисам города. Как системщика! Не мечта, но взамен дают заказы и не задают вопросов.

— Но на них не работаешь? Просто, похоже, такие ящики ты уже где-то видел, — высказался и я.

— Да не переживай, я был программистом в Москве, работал в Ордене, в ведении центральной по РФ ставки, разрабатывая их протоколы и другое ПО, насмотрелся такого, что одумался и сбежал. Назад не планирую, а идеологию никогда не разделял, деньги хорошие платят, и всё. Тем более, ваш улов — это манна небесная, мечта, даже сами ящики стоят хороших денег, ерунду в такое не кладут, не отдал бы их ни за какие коврижки. Тату нравится просто, а там набивали бесплатно, — разъяснил и это, догадавшись, куда мы клоним. А потом вернулся к ящику. — Только маскировочный слой снимем, — постучав по контейнеру, добавил он.

— Хорошо, — кивнул Рома, восприняв объяснение Рига, как затычку в бочке сомнений. Хотя бы на время, пока не было выбора.

Владик провёл лучом вдоль рёбер ящика и, вооружившись ломиком, снял верхнюю обшивку, как отдельный ящик, и принялся за следующий. Тот оказался тёмно-болотного цвета, больше похожий на отшлифованный каменный монолит.

— Риг, по-моему, бесполезно. Прорезает миллиметр, а дальше просто красная точка, — высказался Саша спустя несколько минут.

— Дай взгляну. — Риг подошёл ближе к толстому защитному стеклу. — Бог с ней. Пусть остынет пару минут, — изрёк он, выключая лазер.

— Бывал в Полисе? — полюбопытствовал Костя у Рига.

— В двух, отправляли для консультации по новым системам.

— Есть там на что посмотреть? — поинтересовался я.

— Достопримечательности? — переспросил Риг.

— Включительно, или впечатляющие особенности.

— Ну, как тебе сказать, найдётся что посмотреть. А если в общем… Как может выглядеть город, возведённый всего за пару лет? — вопрос не требовал ответа. — Пёстро, но скучно. Много высоток, все в один тон — тёмно-серый, из ценных для культуры и архитектуры зданий лишь храмы и духовный кварт. Удивляет много света и огромное количество символики на зданиях, везде электронные таблоиды стоят, множество разноцветной рекламы. Куча людей, будто в Азию попал, стандартный разрыв между социальными группами. Полно Служителей и Стражей с невероятно важными рожами, почти нет Крастеров. Жутко бесящая, постоянная и очень навязчивая пропаганда, давящая со всех сторон. Цитадель можно посмотреть, красивая, но во двор вас не впустят. Вообще вполне себе стандартная задница, обычный мегаполис, отличающийся от любой другой дыры ещё большей напыщенностью и выбросами энергии. Которой толком и пользоваться никто не умеет. Красивые вспышки, но атмосферное сияние круче, и никуда ехать не надо. Передали власть куче оккультных дебилов, а слабонервные, словно мотыли, летят кланяться непонятной мане, струящийся из разлома в земле, — Риг рассказывал очень убедительно. — Чёрт, и ни у кого из них в голове нет и мысли о том, что это всё то же радиоактивное излучение. Да, изменившееся и не столь опасное, но то для Иных, а для простых людей хорошего в близости от источника мало. Магнитные поля и дух под воздействием солнечного ветра!

Мы удивились, лично я с сомнением отнёсся к такой позабытой мелочи, как радиация, но мы, не сговариваясь, обошлись без уточнений и вопросов. Не задумывался, что мана может быть радиацией, но гипотеза меня зацепила, отложил её на потом.

— Вроде нормально! — вновь отвлёк нас Саша. Хотя нам было непонятно, о чём он говорил.

— Ну, энергию добывают, топливо и прочее, это же на пользу? Когда нефть на шельфе качают, это тоже опасно, не говоря уж о сланцевых добычах, — всё же не удержавшись, заспорил я.

— Сейчас, — уходя в дальний конец помещения, ответил он.

Риг открыл неприметный низкий шкафчик, почти полностью влез в него, стоя на карачках и что-то оттуда бубня. Он поднёс чип к дальней стенке и открыл тайный отсек. Достал капсулу чуть больше батарейки и вернулся к нам, зажав её в кулаке, чтоб скрыть название. Он украл эти энергоблоки и не хотел показывать нам наименования организации, из которой они к нему попали.

«Шальной», — подумал я, вернувшись к осмотру качественного снаряжения в виде спортивных костюмов, униформы и даже бронежилетов по самому высокому стандарту, лучшие средства защиты, включая те, что мы видели на парнях из «Выстрела». Изучая товары, я постепенно пересмотрел ценность этого человека, передвигая фиксатор на максимальную точку.

— Так, ребят, давайте сюда передвинем, — предложив этим заняться именно нам, без его участия, попросил Риг, а сам вытащил плазменный резак. — Смотри, сейчас тут надрежем, как сможем, а дальше будет действовать эта малышка, — подкинув батарейку и очень быстро её перехватив, Риг обернулся, и взял со стола штуку, похожую на строительный пистолет, только серьёзнее, явно дорогая вещь. — Чуть не забыл, надо держать рядом.

Убрав приспособление за пояс, он нагнулся, настраивая лазер.

— Ваша задача — крепко держать и беречь руки, — предостерёг он.

Мы схватили контейнер, а Риг начал резать, медленно ведя рукой вперёд и нагревая поверхность ящика прибором. Машинка шумела и излучала жар, так, что с нас рекой полился пот.

— Бесполезно, по-моему! — предположил я, основываясь на том, что видел.

— Ага… — прозвучало от Рига спустя пару минут стараний, и он погасил луч.

— Теперь нанесём гель! — достав из-за пояса пистолет, он провернул вставленный патрон-капсулу и медленно обработал раскалённую поверхность, покрывая жидким пластиком. — Хорошо.

— Перед уходом не возникло проблем с Орденом? Я так понимаю, программирование входит в засекреченную информацию? — продолжил расспросы я.

Владелец ангара правильно понял мой вопрос.

— Нет, у них там всё очень странно. Огромный уровень секретности на все мелочи, но при этом текучка, долгосрочная служба бывает только в трёх подразделениях, ну, и обслуживающий персонал. А всё, что секретно, просто дробят. Орден обладает несусветным количеством материальных ресурсов и может себе позволить разбрасываться людьми, сколько им вздумается. Специально разделяют крупные проекты на несколько групп работающих, теряют время, но зато никто не обладает полным пакетом знаний. Но слухов среди сотрудников, касаемо происхождения Ордена, его связи с тайным правительством и истинных целях ходило множество, — пояснил Риг. — Cчего вообще государство передаёт им ведомства и позволяет строить города? А теперь орден Мира требует новые полномочия, имея возможность зарабатывать на всём подряд.

Он словно жаловался.

— Опять, — недовольно проворчал Рома. — Дальше даже слушать не стану, это тебе к нему, — указал на меня Рома. — Штаты — понос, и все проблемы из-за них! Старая песня, раз в неделю слушать приходится.

Рома никогда не верил в подобные теории, а рассуждения о заговорах его раздражали и забавляли одновременно. Зато от него в споре можно было услышать, что англичане, вторгаясь в менее развитые страны, приносили им больше пользы, чем вреда. Мол, они прокачивали глупых туземцев, развивая их, а не грабили доброжелательных простаков, переиначивая тысячелетний образ жизни на свой лад и под личные, корыстные интересы, не говоря уже о временах рабовладения.

Это и есть Рома, у него уникальные взгляды и принципы. Возможно, он даже так не считает, но спецом вводит собеседника в заблуждение, имея только ему ведомый интерес. Хотя, скорее, он всё же смотрит на всё через искажающую призму собственной приземлённости.

— О чём он? — удивлённо переспросил Саша, не въехав.

— Теории заговора! По всем подобным вопросам говорите с ним. Меня не трогать, — пояснил Рома.

Саша повернулся ко мне, а Риг не сразу понял, кто из всех присутствующих Арчи.

— Вы найдёте общий язык, — пообещал Статик.

Меня происходящее забавляло. Я засмеялся, предвидя приятного собеседника, но планируя оставить тему на потом.

— О, есть такое. Не сказал бы, что я прям убеждённый, но это интересная и вполне возможная реалия. А ты увлекаешься или прям изучаешь? — всё же спросил я вполне серьёзно, хоть и с улыбкой.

Риг ответил очень спокойно и уверенно:

— Да так же, без лишнего энтузиазма. Являюсь сторонником, ни больше ни меньше. Но так и есть! Братства имеют силу. Повезло увидеть немало улик. Не проверенных, но основательных.

Он явно не собирался конкретизировать, по крайней мере, в тот момент, как и я. Его больше волновали ящики.

— Ты считаешь, никто не знает, что делать с энергией Полисов? Тогда как насчёт заводов по обогащению модулей для автомобилей? — найдя нестыковку, продолжил отвлекать его внимательный Костик.

— Думаешь, это и есть наилучшая, истинная форма, предначертанная потоку? — загадочно переспросил Ригрус. — Насчёт мирового правительства можно долго спорить, а вот про промышленную энергию знаю точно, читал случайно найденный протокол. В Ордене ищут новый способ обогащения нейтральной энергии, такой вид маны станет ценнейшим ресурсом на Земле, а то, что мы делаем сейчас, Асы называют кощунством. Низкоэффективное вторсырьё. Мы не увеличиваем, а уменьшаем эквивалент свободно выходящей энергии, портим её, чтоб не рвало нашу примитивную технику, а они на ней в космосе летают!

— Посмотри лучше, получилось ли твоей чудо-пастой сотворить желанную брешь! — отвлёк я Рига от спора.

— Да, давай уже вскроем эти хреновины и насладимся содержимым, — приняв моё негодование как должное, согласился Риг.

— Хотелось бы ещё и побыстрее, а то мне домой охота, вы меня от такого продуманного вечера оторвали: пара бутылок хорошего пива, вкуснятина, колпачок и Батла, они заждались и не простят мне эту задержку, — пожаловался Костян.

Недавно он прикупил себе игру после долгого внушения Ромы, которому хотелось компании. Статик подолгу сидел за компом, почти всё свободное время, и такой образ жизни ему не надоедал.

— А тут, чувствую, всё затянется, — Костян подошёл и осмотрел контейнер первым.

За ним подтянулся Рома. Риг возмутился, но промолчал, хозяину не понравилось, что мы в него не верим.

— Дребедень! — фыркнул Рома, ещё толком не рассмотрев, есть ли эффект.

Ригрус нагнулся, выискивая результаты, убедился в тщетности усилий и чертыхнулся.

— В натуре шлак, а таких денег стоит! — безнадёжно выдавил он, но быстро воодушевился, решив, что пора переходить на интеллектуальный уровень. — Забираем ящики и тащим за мной! — скомандовал, не удаляя остатки опасного вещества с поверхности нашего груза-головоломки. — Если не справитесь, то в два захода, — глянул сначала на меня, а потом на Рому, как бы сравнивая.

Мы взяли всё за один раз, змейкой, два бокса на троих, а в двери заходили бочком. По мере продвижения Ригрус вошёл в роль гида, не упускающего возможности заработать во время экскурсии. Что до коробок, он с самого начала ставил на взлом замка, а грубыми методами проверял устойчивость инопланетного материала.

— Добавим немного рекламы. Всё, что вы видите, продаётся. Если не чешутся руки, можете поковыряться, но чур вещи не присваивать! Я потом камеры просмотрю и, если что, а-та-та сделаю.

Мы достигли комнаты с экипировкой.

— Там, в шкафу, есть свободные балахоны с внутренней прокладкой сетки и дополнительным слоем материала, вроде дышащего, из нанорезины. Боевые костюмы — цельные, полностью обтягивают, надеваются снизу, прошиты металлической нитью. Внешне мана не проявляется, а защищает отлично. Почти не почувствуете внешнего воздействия ни одной из стихий, пока активна броня. Устойчивы к повреждениям, весь металл очень гибкий, но не ломкий, это самые дорогие из тканевых, — похвастался Риг и перешёл на более доступные версии. — Дальше обычная, вроде вашей, но куда надёжнее и современнее. Сетка умная, сотни незаметных иголок вырываются наружу при активации маны. Защита появляется, а жилы не видно.

Он открыл последнюю дверь, и мы вошли в его кабинет.

— Можете вернуться и осмотреться без меня. Время у вас будет.

Мы сложили контейнеры, а один, уже без внешней коробки, они с Сашей оттащили к центральному и мощнейшему компьютер. Риг сходил за ещё одним ноутбуком. Я заметил, как он открыл на экране детальную модель нашего саркофага, отсканированную при помощи браслета, с правого края ещё и множество цифр с буквами, строчкой и столбиками.

— Только фермы не лапайте! — попросил Риг, видя наше общее желание осмотреться. — Вон ещё люк открытый, — показал в конец комнаты, за стеллажи с техникой. — Внизу оружие ближнего воздействия, можете всё посмотреть, а стёкла не трогайте, запачкаете! Все вещи качественные, попадают к нам с фабрик и мастерских, можно сделать всё на заказ, дам гарантию и рассрочку! Оплата в любой форме, а цены можно обсудить.

— Когда нет фиксированной, появляются сомнения в её справедливости, — иронично заметил Рома.

Бирки с ценами были, но Риг не предупредил об этом.

— Вы поглядите, разогнался. А ящики-то всё ещё закрыты, — вновь одёрнул я Рига.

Тот цыкнул, не удостоив меня взглядом.

— Ну, ты и обломщик! Хотя по тебе сразу видно, — с гоготом вмешался Саша.

— С гонором, если быть более точным, но ничего, меня не напрягает, — прокомментировал Риг с улыбкой, подготавливая подключение контейнера к компу через раздваивающийся провод: один хвост в ноут, а второй порт для особого прибора. — Если пообещаете отовариваться только у меня, дам вам постоянную скидку сразу, до первой покупки, — договорил, как ни в чём не бывало. — Пока будем подбирать ключ, можете пользоваться баром при входе. Чай, кофе там тоже есть. Под стойкой холодильники с хавчиком. Берите, что надо.

Еда была приятным сюрпризом, а вот перспектива долгого ожидания — напротив.

— Тут и выходы какие-то есть! Вроде как под флешку, — неожиданно для себя обнаружил я, углубившись в осмотр второй коробки.

Правда выглядел при этом глупо, ведь пропустил тот момент, когда опытный Риг надавил на что-то и открыл пластину, скрывавшую приборную панель, кнопки и экран. Кто мог ответить, промолчал, а остальные давно погрузились в осмотр ценного барахла, я же задержался подле новых знакомых из-за Саши, не хотел оставлять их со старым приятелем наедине.

— Права с собой, Арчи? — спросил вернувшийся Костик.

Я кивнул.

— Вот и отлично, обратно поедешь ты, — безапелляционно заявил Костя и развернулся на выход, но всё же остановился и добавил: — Буду в баре. Саша, идём со мной — на правах гостевого распорядителя!

Поскольку это я притащил сюда Костика, то действительно не мог отказаться от обратной поездки. Да мне и не трудно, потому спора не возникло. Искатель заулыбался и подскочил, но, видимо, он и раньше любил здесь выпить и не без инцидентов, потому что перед тем, как уйти, дождался одобрения Ригруса.

— Надеюсь, время тянуть не будет специально, чтоб мы тут деньги тратили со скуки, — влившись в строй движущихся к спиртному и пепельнице, высказался Рома.

— Нет, конечно, — возразил Саша на случай, если Рома и впрямь так думал, и перевёл тему: — Там приставка ещё есть!

— Маскарад только этот достал! — пожаловался Костя, но просто снять маску ещё не был готов, хоть и очень хотел.

Троица удалилась.

— Ты не пойдёшь? — отвлёкшись, спросил Риг.

— Хочу немного расширить знания. Я бы понаблюдал, если не помешаю, — попросил я, и он сразу успокоился.

— Хорошо, если хочешь, — кивнул, не очень понимая, зачем мне это надо. — Кто мне тогда кассу будет делать? Может, и всю ночь придётся с вами провозиться, — добавил с намёком, что я должен у него что-то купить.

— Успею ещё осмотреться, сейчас важен сам процесс.

— Гляди, в каждой по тысяче комбинаций. Представь, сколько можно их все проверять, — показал Риг на целую коробку небольших чёрных блоков — картриджей.

Ригрус достал аппарат, напоминающий банковский терминал. Подключил его к розетке и соединил со вторым, свободным портом разветвителя. Обозначив первый рейс, Риг разложил по столу с десяток тщательно выбранных блоков. Он целиком погрузился в процесс, выпав из реальности, мир вокруг перестал его интересовать. Следующие пятнадцать минут всё было тихо, разве только иногда он чуть слышно шептал какие-то термины, дурацкие слова на неизвестном языке. Я даже чуточку испугался. Риг по-хозяйски плюхнулся в кресло и открыл странную программу с постоянно бегущей командной строкой.

— Сам разработал, — пробубнил он, вроде бы хвастаясь, носкорее для порядка, потому что тут же забыл про меня и снова погрузился в программу.

Как только Риг сменил первый блок, я понял, что пора валить.

— Ну тебя, — сказал, поднявшись, и отправился следом за Ромой.

Статик покурил и вернулся, я заметил его перебирающим обмундирование неподалёку. Следить за Ригом смысла не было, да и скучным оказалось это занятие.

— Сколько в среднем стоит броня? — крикнул выглянувший из-за стола с одеждой Рома, держа в руках чёрный костюм.

Риг не отреагировал.

— Да есть внутри бирки! — подсказал я, найдя цену прямо на первой из осмотренных мною вещей.

— На всём готовом есть! — крикнул Риг, он всё-таки нас слышал. — Читайте внимательней примечания. Вся броня делится по стихии и сплаву, зависимо от стиля сражения. Красным прописана проводимость, брать надо по среднему спектру работы. По уровню вашего обычного наполнения доспехов маной. Если не замеряли, у меня есть прибор. Или примерно, на свой взгляд решайте, исходя из трёх групп: минимальный, средний и сильный. Продаю только комплектом. Если нет бирки с ценой или примечаниями, значит, вещь пока не завершена.

— Ни хрена у тя расценки! — возмутился я, рассматривая второй из приглянувшихся балахонов в трёх расцветках на выбор.

— Это вы, ребят, ещё для Пустых не смотрели. От пятисот международных за средний жилет. Без Старфера причём. Внизу образцы вместе с оружием, можете поглазеть. Цена полностью оправдана, ручаюсь! На нижнем ярусе настоящие боевые костюмы на базе «Ратник-3», всё то же самое, что у военных, правда, без экзоскелета, конечно. Словно подвижная кольчуга, но при ударе чешуйки складываются в единую пластину, выдерживает выстрелы в упор. Облегчённая версия оригинала, сохранившая большинство полезных свойств. Пустой мечом не прорежет, гарантирую. Средний уровень со вставками из Органариума, сплав Асов, крайне сильное сопротивление потокам и физическому урону. Твёрдые жилеты тоже интересные, — нахваливал Риг.

Я тоже смотрел презентацию Русского костюма, и он был потрясающим, невероятно надёжная броня, а теперь она вышла на открытый рынок, и у Рига получилось меня заинтересовать. Кроме устойчивости, Ратник мог пережать артерию или автоматически ввести обезболивающее, а шлем наделял владельца интеллектуальной системой распознавания и многими другими приблудами нашего времени. Ратника создали задолго до вспышки солнца, и у формы была только одна проблема: это полноценный боевой костюм, и по улице в нём особо не погуляешь, разве что попробовать скрыть под большим плащом.

— Вам такая отлично подойдёт, она не только для Бэков, хорошо спасает от пуль и ударов без старфера. Подешевле спортивные костюмы. Есть фирменные и Китай, но и те, и другие качественней ваших.

Голос Ригруса зазвучал звонко и громко, он улыбался и искренне отвечал на все вопросы.

— Кстати, да, погнали вниз, посмотрим оружие! — спохватился Рома.

Когда он положил руку на люк и начал спуск, в подвале автоматически включился свет.

— Магу проще без Органариума взять, на той же многослойной основе, но лишь от физического сопротивления, а от второго всё та же силовая прошивка атмы поможет. Дешевле, а смысл примерно тот же, если не собираетесь на войну! — добавил Риг, пока мы спускались в тайник по сваренным из прутьев ступеням.

Видимо, он понял, что много денег мы ему не готовы платить, но посоветовал тот вид снаряжения, где жилы спрятаны, а при активации появляются округлые головки коротких иголочек.

Глава 8.2

Нам пришлось пересечь весь кооператив, а потом пошёл отдельный подъездной путь — старая насыпанная дорога. По ней мы проехали мимо бесчисленного количества брошенных зданий и свалки строительного мусора, с другой стороны дороги был снежный полигон. Зимой сюда свозили то, что счищали с улиц города. Когда мы упёрлись в выбивающуюся из общего фона постройку, окружённую высоким забором, сомнений, что нам туда, не осталось. За забором высились трубы и большое здание завода, скорее всего, кирпичного. Я знал, что он должен быть где-то в этих местах, но не ожидал, что нам нужно попасть прямо на него. Трубы не дымили: как и множество крупных советских предприятий в нашей стране, комплекс давно был заброшен.

За свою жизнь я много покатался по разным городам и везде видел одно и то же: сотни промышленных и сельскохозяйственных зданий в разрушенном и разграбленном состоянии. Когда никому ничего не надо, только так и бывает, а у простых людей, особенно в возрасте, сердце кровью обливается при виде столь плачевного состояния потенциала и наследства союза.

Мы остановились у двухэтажного здания из красного кирпича сразу с тремя ангарными воротами, что наглядно показывало прежние объёмы здешней отгрузки. Казалось, когда-то и этот корпус относился к заводу, а потом его переделали в сервис. Просто перенесли старое ограждение и снесли часть сооружения, перестроив остальное. Местоположение настораживало, но оно было шикарно для своего рода деятельности. В нескольких сотнях метров от кооператива, в километре от дороги, скрыто от глаз скоплением двухэтажных гаражей и обширными, обнесёнными высокими заборами, территориями промышленного комплекса. А с другой стороны ещё и пруд, заболоченный луг и лесополоса. Незамеченными не пройти и не подъехать.

— Мрачновато! — заметил Костя.

— Ага, — подтвердил Рома.

На входе курили несколько человек. Мы встали на самом краю парковки, где кроме нас никого не было, а камеры вроде как в эту сторону не смотрели. Те, что были на виду, по крайней мере.

— Наверное, приведу его сюда, пусть вначале посмотрит, — предложил Саша и вышел из машины.

— Да? Ну, тогда я с тобой, — мигом навязался Рома, не желая отпускать Искателя одного. — Следи за датчиком, если что не так, прожму, — предупредил он меня, дабы я не отвлёкся от Рур-фа.

— Как бы не занервничал кто из-за нашей брони. Умники, как и психи, нервные ребята, — со смехом произнёс я, обращаясь к Костику.

— Всё в руках этого Саши, он должен предупредить сначала, — отозвался тот.

Ребята дошли до курильщиков. Рома сразу же взглядом сцепился с одним из них, местные напряглись, но молчали, пока не заговорил Искатель. Подойдя, Саша поздоровался с каждым лично, а Рома ограничился общим приветствием. Вход был свободен, и наши сразу вошли внутрь. Мне показалось, что Рома узнал одного из местных. Наш город всегда был большой деревней, где в принципе знакомы все, ну, или через одного, хотя жителей больше полумиллиона. Теперь же вероятность встретить знакомого увеличилась пропорционально сокращению населения под светом изменившегося Солнца.

Пройдя внутрь, ребята попали в место, похожее на гостевую комнату, скрещенную с баром. Несколько стоек, диван и большой телевизор. Помещение было оформлено в стиле охотничьего домика, где комфортно расположились несколько человек. Все мужчины в возрастной категории тридцать плюс, немного помятые, уставшие и в спецовках, видимо, рабочие на отдыхе. Пара незнакомцев никого из трудяг не удивила, ни один даже не поднял на них взгляда.

Парни спокойно прошли дальше, Саша больше ни с кем не здоровался. В конце зоны отдыха оказались две двери — небольшая деревянная и крупная пластиковая, наполовину застеклённая, с видом на сервис и мойку, всё в одном месте, на обширных территориях под крышей. Разумеется, Саша вошёл в небольшую, постучав три раза, а Рома — за ним, и они попали в не менее обширное помещение, скорее, даже ангар. Здесь тоже кипела работа, и было ещё больше людей, занятых на сварке металла и работе на конвейере. Куча разобранных машин и разложенное повсюду снаряжение, оружие и доспехи на стадии сборки, тут же кузница и множество всего прочего, но наши шли мимо, не видя конца и края.

В итоге они упёрлись в новую дверь — мощную, словно она вела в бункер. Гости преодолели последнюю и самую серьёзную преграду и вошли в не менее заставленную, но небольшую и тихую комнату.

В ней разместилось множество компьютеров и несколько столов, где кучами лежала мелкая электроника. Среди всего этого они увидели только одного человека — довольно странного на вид, похожего на чокнутого профессора: халат, куча мелких примочек, навешанных по многочисленным карманам спецовки под халатом. Одно по мужику было однозначно понятно: тип часто контактировал с Иными и делал на нас деньги, потому и Ромина маска никого здесь не смутила. Риг устроился в дальнем конце комнаты на массивном чёрном кожаном кресле. Полноватый высокий малый лет тридцати, и борода не меньше Роминой. Усталый и не очень ухоженный, ярко выраженный компьютерщик, но не обделённый харизмой. Он разговаривал с кем-то по гарнитуре, а точнее, высказывал своё недовольство, ругая недобросовестного поставщика:

— Послушай меня сейчас внимательно, чтоб больше не возвращаться к этой теме. У людей твоей специфической специализации часто возникают одинаковые проблемы: параноидальный бред, дополненный зависимостями, или мания величия. Ведёшь себя так, будто ты пуп земли, а не простой барыга! Ты переоцениваешь собственную значимость! Ты существуешь за мой счёт, не рискуя и больше ни с кем не работая. Забирая весь твой товар, я облегчаю твою жизнь, прикрывая тылы и обеспечивая тебя деньгами. Мне плевать на все издержки и осложнения! Если ты занимаешься перепродажей, значит, знаешь, на что идёшь, а заключив со мной гласную долгосрочную договорённость, ты обязался своевременно закрывать все мои потребности. Так же, как я перед тобой обязался не направлять денежную массу налево, в обход тебя. Будь добр соответствовать, а твой надменный тон и вечные задержки наталкивают меня на мысль расторгнуть наш контракт, ибо именно я платёжеспособная сторона. Кто главенствует, спрос или предложение, объяснять не надо?

Всё это время Рома с Сашей молча стояли перед ним, ожидая исхода и с интересом слушая, а Риг не обращал на них внимания, лишь единожды сделав им знак, что надо подождать, пока он не договорит.

— Хорошо, сутки, надеюсь, ты успеешь! — он закончил разговор.

— Привет, Риг, — неуверенно поприветствовал его Саша.

— Ну, здравствуй, — знатно проматерясь, ответил Риг. — Деньги, наконец, принёс? Или броню отдашь? Я заскучал уже, думал, пора тебя начинать искать и требовать проценты! — многозначительно, но без особого наезда заявил он.

Торговец явно не нуждался в деньгах, а упрекнул из принципа. Голос Ригруса звучал глухо и устало, будто он не спал несколько дней. Он не злился и не давил на Сашу, абсолютно точно стебался. И компания в виде Ромы его абсолютно не парила.

— Почти, — замялся Саша, оправдываясь, но точно зная, что через пару минут его долг будет забыт. — Это новый друг, и нам нужна твоя помощь, она будет хорошо вознаграждена, несравнимо с моей задолженностью, — уже уверенней сказал он. — Мой сюрприз круче денег, ждём на улице вместе с парой Иных. Новые потенциальные клиенты идут в комплекте, отдаю тебе их совершенно бесплатно, — Саша засмеялся.

В тот момент Роме полегчало, он подумал: «Какой же клоун, нет, точно не подстава!»

— Недорогая у тебя броня! — подметил торговец, переключившись на Рому. — А если и кристаллы есть, то у нас с вами определённо светлое будущее. Я Влад, можно просто Риг, приятно познакомиться, — крепко пожимая руку, поздоровался он с долей ехидства.

Рома не заставил себя долго ждать с ответом, медлить — не его тема.

— Надеюсь, если ты нас вдруг не кинешь! Ну, а за финансовые аспекты переживать тебе не придётся, проблемами с деньгами не обременён, а через пару минут, возможно, и ты разбогатеешь. Что до брони, с удовольствием рассмотрю ассортимент, но сначала главное дело.

— Интересно. Ты не из дураков, наверное, и высшее образование имеется? — прищурился Ригрус.

— Может, даже два! — туманно ответил Рома.

Оба прощупывали друг друга.

— Это ферма, майнингом занимаешься? — полюбопытствовал Статик, его действительно интересовал фарм криптовалют.

Рома следит за развитием области с самого начала, пару раз порывался обзавестись подходящими видеокартами, но его отвело: попал в период общего бума, когда их смели из всех магазинов, а потом сам передумал.

— Да, влез на свою голову, долбанные рекламщики, повёлся на общественном ажиотаже, — чуть ли не сплёвывая от разочарования, пожаловался Риг.

— Дорого обошлось? — уточнил Саша.

— Не то слово, а на деле всё оказалось сложнее, чем я думал. Я надеюсь, это не из твоих любимых банд? — тут же переключился он. —«Выстрел» или, не помню, как их там?

— Нет, — опередив Сашу, твёрдо ответил Рома.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Ригрус. — Не нравится мне эта группа, странные они, особенно этот их, главный, — и посмотрел на Искателя. — Он постоянно приводит новых клиентов, но эти у меня на особом, негативном счету. Сводник, мать его! Вот только крайне говорлив и вечно в долгах, — любезно поделился он с Ромой.

Саша засмущался, услышав эти откровения, но проглотил описание молча.

— Приезжал бы чаще, давно бы прибил! Хорошо хоть не успеваю от него уставать. Пойдём, посмотрим, что там у вас, — поднявшись со своего седалища, пригласил Ригрус.

Он взял со стола браслет, мигом выхватив его из горы всякой всячины, так, словно знал, где у него лежит каждая мелочь, будто вокруг была не свалка, а упорядоченный склад.

Мы с Костей уже запарились ждать. Он нервничал, а я ещё держался благодаря своему спокойствию и выдержке, но полегоньку раздражался, ибо тоже не любил бесцельного времяпрепровождения. Завидев ребят издалека, мы обрадовались и сосредоточились. Они быстро приближались, а я рассматривал третьего. Подойдя, он сразу представился каждому из нас и пошутил — легко и не в тему.

На горле Ригруса виднелась крупная татуировка, идущая сзади по всей шее, но прикрытая довольно длинными волосами: красный мальтийский крест поверх другого узора. Символ Ордена Мира или знак крестоносцев, но с небольшим отличием: по всем краям чёрными чернилами мастер выделил кант. Ниже должна была быть роза, но её не было видно. Оба символа были связаны общим фоном и являлись частью одной крупной экспозиции на полтуловища.

Первая мысль — срам, затем нервная дрожь прошла по всему телу, а разум охватила тревога. Почти такие же тату набивали Стражи, символика Ордена часто немного отличалась в зависимости от полиса, к которому служащий принадлежал. Однако я быстро успокоился: паниковать было поздно. К тому же Рома, обычно нервный и колючий, явно выказывал Ригу доверие. Или просто не посмотрел на шею. Я кивнул, одобрив открытие багажника, Костя клацнул по кнопке. Раздался щелчок, и крышка откинулась.

— Ёб вашу мать, вот вы влетели! — растерянно воскликнул обескураженный скупщик, скинув покрывало с ящиков, а он повидал разное.

Следом Риг начал вертеть головой по сторонам, явно испытывая панику и внимательно следя за периметром.

Тут и мы всерьёз струхнули, словно вмиг осознав, что наворотили, будто раньше не понимали.

— Вы что, вообще отморозки? Сбили глайдер? — с ярко выраженным осуждением продолжил Риг. — Да уж, ребят, вы сейчас популярней президента, о вас без умолку трындят по всем каналам силовиков уже больше часа. Ни за что не подумал бы, что это мне приволокут. А мы-то здесь смеялись, перехватив сообщения. Скоро в город прилетят отряды из центральной цитадели.

Выражение лица скупщика постоянно менялось от обескураженного до восторженного. Именно так, другого слова не подобрать, интонация и поведение Рига кричали о готовности нас принять. Заметно было и другое переживание: при виде ящиков он выказывал неуверенность в себе, а может, заранее набивал цену за риски. Немного подумав и отойдя от первых впечатлений, Риг определился и всё прояснил в следующей фразе:

— Как же я рад, что ты привёл их именно ко мне, самое правильное место. Я давно жду возможности повозиться с технологиями Асов, — потирая ладони в предвкушении, воскликнул возбуждённый Ригрус, наконец отдающийся безграничному счастью. Упомянув пришельцев, он подтвердил выводы Саши.

— Да нет, — поспешил успокоить его Саша, кривенько улыбаясь. — Мы не сбивали, оказались в нужном месте в правильное время.

— Асов? — дрожащим голосом переспросил Костя с обречённым видом. — Вот как чувствовал подвох!

— Крастеров? — больше интересуясь подкреплением из центра, не въехав в суть дела, влез я.

— Ордена! — посмотрев на меня, как на идиота, уточнил Риг.

Получалось, мы увели груз не у тех, о ком думали, несмотря на корабль гвардии и их форму. Дело обретало всё более тугой ход.

— Сколько времени они уже у вас? — спросил Риг, рассматривая контейнеры вблизи, даже надел очки ради прочтения мелких штрих-кодов.

— Чуть больше часа… — прикинув, ответил Саша.

Тогда Риг задействовал металлический браслет на правой кисти и принялся медленно сканировать каждый сантиметр ящиков.

— Маяки, по любому, есть, но пока не активны, странно… Ваше счастье! Видимо, по программе работают. Или несчастье, если их включение отсрочили осознанно, — продолжал Ригрус спустя несколько минут кропотливой проверки.

Устройство на запястье несколько раз вибрировало.

— Маной воздействовать пробовали? — обернулся он к нам, выстроившимся за ним в шеренгу.

Спросил для уверенности, а так по повреждениям на одной из коробок это было видно.

— Да, — ответил я за всех.

— Будьте осторожнее. Датчики включатся, только не знаю когда, — недовольно предупредил Риг.

Никто из нас этому не обрадовался.

— А чем плохо, что пока не работает? — спросил Костя.

— Если не углубляться, то это не так плохо. А если подумать… Ведь кто-то их отключил, а вы оказались в нужном месте. Не многовато ли совпадений? Нет никакой гарантии, что маячки не включатся в любую минуту. Их могли запрограммировать и даже подсоединить взрывчатое вещество на случай кражи, вбить точное время, а дальше вариантов куча! Такой тряпкой сигнал не заглушишь. Давайте их внутрь скорее, заезжай в третий ангар, выгоню всех и открою, — начал командовать скупщик, а потом добавил: — Там изоляция есть…

Ригрус спешил и по пути уже начал выстраивать предположения о том, каким способом получится открыть коробки. Костик погнал машину, а мы пошли пешком, размышляя о вариантах отключения средств слежения. Возле основного здания уже никого не было, но мы вошли не через дверь, а в отворившиеся ворота. В ангаре тоже стало пусто, лишь Риг и девушка, сидевшая на кресле в углу комнаты. Она сидела в телефоне и лишь иногда игриво улыбалась, что-то читая. Нас она осмотрела, но быстро, без интереса.

— Сонь, скажи всем заканчивать текущие дела и ехать по домам, меня потом Алик отвезёт. И пусть никого в третий не впускает. Я здесь буду занят, — радостно погружаясь в любимое занятие — ковыряние с техникой, велел Риг. Он даже начал единолично вытаскивать ящики, не прося у нас помощи.

— Тоже хочу посмотреть! — недовольно буркнула девушка, вскочив с места, хотя пока Риг её не трогал, ей дела не было до нас и контейнеров. Может быть, её интересовал только конечный результат, они явно были в отношениях.

— Вернёшься потом, если хочешь, только не мешайся! — попросил Риг.

— Нет уж, я тогда тоже сейчас домой поеду, — вредничая, сказала она, ожидая, что парень сейчас начнёт уговаривать её остаться, однако ошиблась, тому стало не до неё.

— Ну, ладно… — легко согласился Риг и погрузился в процесс. — Так-с, приступим, — потирая ладони, он взглядом выискивал необходимые ему инструменты. — Пожалуй, начнём с весёлого. Грубый подход, особо не надеюсь, но очень уж хочется проверить сопротивляемость внеземного материала, — поделился задумкой с нами этот умник, остановив взгляд на огромном квадратном станке.

— Ну-ка, Саш, давай поднесём вон туда, — указал пальцем на углекислотный лазер Ригрус.

У него была забавная привычка: суетясь, он постоянно трогал себя за кончик носа, сминая его и слегка шевеля.

— Если что, ещё есть плазменная резка и адская паста-растворитель. Подайте ещё открытый ноутбук с дальнего стола! — крикнул Риг, перенося груз.

— Арчи, — обратился ко мне Рома, так как я стоял ближе всех.

Я принёс ноут и отошёл в сторону. Закинув контейнер на станок, Риг снял с руки браслет и подключил его к ноутбуку.

— Давай вот так, на ребро, — переворачивая ящик, руководил он. — Так, чтоб линза смотрела прямо на шов, сюда, около петли! Две минуты до нагрева.

На экране компьютера была открыта программа, а браслет синхронизировался с системой.

— Чем вы тут занимаетесь вообще? — внимательно высматривая мелочи по всей комнате, спросил я у главного.

От моего вопроса на его лице появилось смятение, пришлось пояснить:

— Ну, из того, что может быть мне полезно, а вы предлагаете в качестве платных услуг.

Риг улыбнулся, в такой форме вопрос его устроил.

— О-о-о, — прогудел торговец, — в основном, разработкой интеллектуальных систем управления и комплексов по защите периметра, а также их монтажом. Если в целом, берёмся за всё, что требует умного подхода, а выбираем преимущественно из даров нового мира.

— Подарков… — усмехнулся я. — Мы тогда тебе конфеты принесли, получается?

— Имею в виду новые, незанятые области деятельности с маленькой конкуренцией, то же снаряжение, например, — на всякий случай, конкретизировал Риг, сомневаясь, правильно ли его понимают.

— Много, наверное, по рукам рассовываешь? — намекая на взятки, уточнил я.

Просто содержать столь крупный теневой бизнес без хорошей поддержки было бы невозможно.

— Коррупционеры решают, но разрывают, — подтвердил он.

Задав вопрос, я не особо интересовался ответом, спросил просто так, а потому и реагировать на его ответ не стал.

— Без благодарностей не обходится, но не жалуюсь, остаётся достаточно, а меня никто не трогает. К тому же чаще всего я расплачиваюсь услугами разного рода, — честно поделился владелец. — Всё лучше, чем в Ордене. Ты не представляешь, сколько в наше время людей хочет защитить транспорт, жилища и прочее имущество от маны и Иных. А это поле — мой хлеб.

— Какой в этих системах защиты смысл? Ну, выиграют они в панцире десять минут, а дальше… — влез Костик.

— Знаешь, сейчас это направление сильно продвинулось из-за актуальности. Периметр, атма-непроницаемые комнаты — полдела. Богатеи могут позволить себе даже установку обструктирующих панелей или постройку целого дома, где Маги не могут концентрировать внутреннюю энергию. Обструк — бомбы, маленькие блоки, спрятанные по всему дому. Бьют по любому Иному, точнее, во внутренний поток, а задействовать их можно дистанционно, хоть по одному, наблюдая через средства слежения из защищённой комнаты. Тем более при нападении домоседам главное протянуть первые десять-пятнадцать минут, а настоящую дорогую изоляционную комнату вам и за сутки не пронять ни потоком, ни взрывчаткой, — тараторил Риг. — Во, нагрелась. Ждем-с, — включил он лазер, и пока ждём, решил продолжить историю: — Любая система защиты — это контракт с частной или вневедомственной охраной, а лучше всего — с Орденом. Очень прибыльный сектор, есть даже особый отдел типа Стражей быстрого реагирования. Знать оплачивает страховку, а Орден присылает отряд в течение десяти минут. Чудесный бизнес, знай только греби бабки.

— То есть, подключая мажорам систему, ты контактируешь с Розой или силовиками? Или я неправильно понимаю? — вопросительно уставился на него Рома, уже немного настороженный рассмотренным тату Рига прочими странностями его, да и Саши.

— Бывает, но, к счастью, не так уж часто и только с тремя, — посмеялся Риг. — Гораздо хуже, что, когда приходится восстанавливать сбои систем и прочее, вызывают именно меня по разным отделам и офисам города. Как системщика! Не мечта, но взамен дают заказы и не задают вопросов.

— Но на них не работаешь? Просто, похоже, такие ящики ты уже где-то видел, — высказался и я.

— Да не переживай, я был программистом в Москве, работал в Ордене, в ведении центральной по РФ ставки, разрабатывая их протоколы и другое ПО, насмотрелся такого, что одумался и сбежал. Назад не планирую, а идеологию никогда не разделял, деньги хорошие платят, и всё. Тем более, ваш улов — это манна небесная, мечта, даже сами ящики стоят хороших денег, ерунду в такое не кладут, не отдал бы их ни за какие коврижки. Тату нравится просто, а там набивали бесплатно, — разъяснил и это, догадавшись, куда мы клоним. А потом вернулся к ящику. — Только маскировочный слой снимем, — постучав по контейнеру, добавил он.

— Хорошо, — кивнул Рома, восприняв объяснение Рига, как затычку в бочке сомнений. Хотя бы на время, пока не было выбора.

Владик провёл лучом вдоль рёбер ящика и, вооружившись ломиком, снял верхнюю обшивку, как отдельный ящик, и принялся за следующий. Тот оказался тёмно-болотного цвета, больше похожий на отшлифованный каменный монолит.

— Риг, по-моему, бесполезно. Прорезает миллиметр, а дальше просто красная точка, — высказался Саша спустя несколько минут.

— Дай взгляну. — Риг подошёл ближе к толстому защитному стеклу. — Бог с ней. Пусть остынет пару минут, — изрёк он, выключая лазер.

— Бывал в Полисе? — полюбопытствовал Костя у Рига.

— В двух, отправляли для консультации по новым системам.

— Есть там на что посмотреть? — поинтересовался я.

— Достопримечательности? — переспросил Риг.

— Включительно, или впечатляющие особенности.

— Ну, как тебе сказать, найдётся что посмотреть. А если в общем… Как может выглядеть город, возведённый всего за пару лет? — вопрос не требовал ответа. — Пёстро, но скучно. Много высоток, все в один тон — тёмно-серый, из ценных для культуры и архитектуры зданий лишь храмы и духовный кварт. Удивляет много света и огромное количество символики на зданиях, везде электронные таблоиды стоят, множество разноцветной рекламы. Куча людей, будто в Азию попал, стандартный разрыв между социальными группами. Полно Служителей и Стражей с невероятно важными рожами, почти нет Крастеров. Жутко бесящая, постоянная и очень навязчивая пропаганда, давящая со всех сторон. Цитадель можно посмотреть, красивая, но во двор вас не впустят. Вообще вполне себе стандартная задница, обычный мегаполис, отличающийся от любой другой дыры ещё большей напыщенностью и выбросами энергии. Которой толком и пользоваться никто не умеет. Красивые вспышки, но атмосферное сияние круче, и никуда ехать не надо. Передали власть куче оккультных дебилов, а слабонервные, словно мотыли, летят кланяться непонятной мане, струящийся из разлома в земле, — Риг рассказывал очень убедительно. — Чёрт, и ни у кого из них в голове нет и мысли о том, что это всё то же радиоактивное излучение. Да, изменившееся и не столь опасное, но то для Иных, а для простых людей хорошего в близости от источника мало. Магнитные поля и дух под воздействием солнечного ветра!

Мы удивились, лично я с сомнением отнёсся к такой позабытой мелочи, как радиация, но мы, не сговариваясь, обошлись без уточнений и вопросов. Не задумывался, что мана может быть радиацией, но гипотеза меня зацепила, отложил её на потом.

— Вроде нормально! — вновь отвлёк нас Саша. Хотя нам было непонятно, о чём он говорил.

— Ну, энергию добывают, топливо и прочее, это же на пользу? Когда нефть на шельфе качают, это тоже опасно, не говоря уж о сланцевых добычах, — всё же не удержавшись, заспорил я.

— Сейчас, — уходя в дальний конец помещения, ответил он.

Риг открыл неприметный низкий шкафчик, почти полностью влез в него, стоя на карачках и что-то оттуда бубня. Он поднёс чип к дальней стенке и открыл тайный отсек. Достал капсулу чуть больше батарейки и вернулся к нам, зажав её в кулаке, чтоб скрыть название. Он украл эти энергоблоки и не хотел показывать нам наименования организации, из которой они к нему попали.

«Шальной», — подумал я, вернувшись к осмотру качественного снаряжения в виде спортивных костюмов, униформы и даже бронежилетов по самому высокому стандарту, лучшие средства защиты, включая те, что мы видели на парнях из «Выстрела». Изучая товары, я постепенно пересмотрел ценность этого человека, передвигая фиксатор на максимальную точку.

— Так, ребят, давайте сюда передвинем, — предложив этим заняться именно нам, без его участия, попросил Риг, а сам вытащил плазменный резак. — Смотри, сейчас тут надрежем, как сможем, а дальше будет действовать эта малышка, — подкинув батарейку и очень быстро её перехватив, Риг обернулся, и взял со стола штуку, похожую на строительный пистолет, только серьёзнее, явно дорогая вещь. — Чуть не забыл, надо держать рядом.

Убрав приспособление за пояс, он нагнулся, настраивая лазер.

— Ваша задача — крепко держать и беречь руки, — предостерёг он.

Мы схватили контейнер, а Риг начал резать, медленно ведя рукой вперёд и нагревая поверхность ящика прибором. Машинка шумела и излучала жар, так, что с нас рекой полился пот.

— Бесполезно, по-моему! — предположил я, основываясь на том, что видел.

— Ага… — прозвучало от Рига спустя пару минут стараний, и он погасил луч.

— Теперь нанесём гель! — достав из-за пояса пистолет, он провернул вставленный патрон-капсулу и медленно обработал раскалённую поверхность, покрывая жидким пластиком. — Хорошо.

— Перед уходом не возникло проблем с Орденом? Я так понимаю, программирование входит в засекреченную информацию? — продолжил расспросы я.

Владелец ангара правильно понял мой вопрос.

— Нет, у них там всё очень странно. Огромный уровень секретности на все мелочи, но при этом текучка, долгосрочная служба бывает только в трёх подразделениях, ну, и обслуживающий персонал. А всё, что секретно, просто дробят. Орден обладает несусветным количеством материальных ресурсов и может себе позволить разбрасываться людьми, сколько им вздумается. Специально разделяют крупные проекты на несколько групп работающих, теряют время, но зато никто не обладает полным пакетом знаний. Но слухов среди сотрудников, касаемо происхождения Ордена, его связи с тайным правительством и истинных целях ходило множество, — пояснил Риг. — Cчего вообще государство передаёт им ведомства и позволяет строить города? А теперь орден Мира требует новые полномочия, имея возможность зарабатывать на всём подряд.

Он словно жаловался.

— Опять, — недовольно проворчал Рома. — Дальше даже слушать не стану, это тебе к нему, — указал на меня Рома. — Штаты — понос, и все проблемы из-за них! Старая песня, раз в неделю слушать приходится.

Рома никогда не верил в подобные теории, а рассуждения о заговорах его раздражали и забавляли одновременно. Зато от него в споре можно было услышать, что англичане, вторгаясь в менее развитые страны, приносили им больше пользы, чем вреда. Мол, они прокачивали глупых туземцев, развивая их, а не грабили доброжелательных простаков, переиначивая тысячелетний образ жизни на свой лад и под личные, корыстные интересы, не говоря уже о временах рабовладения.

Это и есть Рома, у него уникальные взгляды и принципы. Возможно, он даже так не считает, но спецом вводит собеседника в заблуждение, имея только ему ведомый интерес. Хотя, скорее, он всё же смотрит на всё через искажающую призму собственной приземлённости.

— О чём он? — удивлённо переспросил Саша, не въехав.

— Теории заговора! По всем подобным вопросам говорите с ним. Меня не трогать, — пояснил Рома.

Саша повернулся ко мне, а Риг не сразу понял, кто из всех присутствующих Арчи.

— Вы найдёте общий язык, — пообещал Статик.

Меня происходящее забавляло. Я засмеялся, предвидя приятного собеседника, но планируя оставить тему на потом.

— О, есть такое. Не сказал бы, что я прям убеждённый, но это интересная и вполне возможная реалия. А ты увлекаешься или прям изучаешь? — всё же спросил я вполне серьёзно, хоть и с улыбкой.

Риг ответил очень спокойно и уверенно:

— Да так же, без лишнего энтузиазма. Являюсь сторонником, ни больше ни меньше. Но так и есть! Братства имеют силу. Повезло увидеть немало улик. Не проверенных, но основательных.

Он явно не собирался конкретизировать, по крайней мере, в тот момент, как и я. Его больше волновали ящики.

— Ты считаешь, никто не знает, что делать с энергией Полисов? Тогда как насчёт заводов по обогащению модулей для автомобилей? — найдя нестыковку, продолжил отвлекать его внимательный Костик.

— Думаешь, это и есть наилучшая, истинная форма, предначертанная потоку? — загадочно переспросил Ригрус. — Насчёт мирового правительства можно долго спорить, а вот про промышленную энергию знаю точно, читал случайно найденный протокол. В Ордене ищут новый способ обогащения нейтральной энергии, такой вид маны станет ценнейшим ресурсом на Земле, а то, что мы делаем сейчас, Асы называют кощунством. Низкоэффективное вторсырьё. Мы не увеличиваем, а уменьшаем эквивалент свободно выходящей энергии, портим её, чтоб не рвало нашу примитивную технику, а они на ней в космосе летают!

— Посмотри лучше, получилось ли твоей чудо-пастой сотворить желанную брешь! — отвлёк я Рига от спора.

— Да, давай уже вскроем эти хреновины и насладимся содержимым, — приняв моё негодование как должное, согласился Риг.

— Хотелось бы ещё и побыстрее, а то мне домой охота, вы меня от такого продуманного вечера оторвали: пара бутылок хорошего пива, вкуснятина, колпачок и Батла, они заждались и не простят мне эту задержку, — пожаловался Костян.

Недавно он прикупил себе игру после долгого внушения Ромы, которому хотелось компании. Статик подолгу сидел за компом, почти всё свободное время, и такой образ жизни ему не надоедал.

— А тут, чувствую, всё затянется, — Костян подошёл и осмотрел контейнер первым.

За ним подтянулся Рома. Риг возмутился, но промолчал, хозяину не понравилось, что мы в него не верим.

— Дребедень! — фыркнул Рома, ещё толком не рассмотрев, есть ли эффект.

Ригрус нагнулся, выискивая результаты, убедился в тщетности усилий и чертыхнулся.

— В натуре шлак, а таких денег стоит! — безнадёжно выдавил он, но быстро воодушевился, решив, что пора переходить на интеллектуальный уровень. — Забираем ящики и тащим за мной! — скомандовал, не удаляя остатки опасного вещества с поверхности нашего груза-головоломки. — Если не справитесь, то в два захода, — глянул сначала на меня, а потом на Рому, как бы сравнивая.

Мы взяли всё за один раз, змейкой, два бокса на троих, а в двери заходили бочком. По мере продвижения Ригрус вошёл в роль гида, не упускающего возможности заработать во время экскурсии. Что до коробок, он с самого начала ставил на взлом замка, а грубыми методами проверял устойчивость инопланетного материала.

— Добавим немного рекламы. Всё, что вы видите, продаётся. Если не чешутся руки, можете поковыряться, но чур вещи не присваивать! Я потом камеры просмотрю и, если что, а-та-та сделаю.

Мы достигли комнаты с экипировкой.

— Там, в шкафу, есть свободные балахоны с внутренней прокладкой сетки и дополнительным слоем материала, вроде дышащего, из нанорезины. Боевые костюмы — цельные, полностью обтягивают, надеваются снизу, прошиты металлической нитью. Внешне мана не проявляется, а защищает отлично. Почти не почувствуете внешнего воздействия ни одной из стихий, пока активна броня. Устойчивы к повреждениям, весь металл очень гибкий, но не ломкий, это самые дорогие из тканевых, — похвастался Риг и перешёл на более доступные версии. — Дальше обычная, вроде вашей, но куда надёжнее и современнее. Сетка умная, сотни незаметных иголок вырываются наружу при активации маны. Защита появляется, а жилы не видно.

Он открыл последнюю дверь, и мы вошли в его кабинет.

— Можете вернуться и осмотреться без меня. Время у вас будет.

Мы сложили контейнеры, а один, уже без внешней коробки, они с Сашей оттащили к центральному и мощнейшему компьютер. Риг сходил за ещё одним ноутбуком. Я заметил, как он открыл на экране детальную модель нашего саркофага, отсканированную при помощи браслета, с правого края ещё и множество цифр с буквами, строчкой и столбиками.

— Только фермы не лапайте! — попросил Риг, видя наше общее желание осмотреться. — Вон ещё люк открытый, — показал в конец комнаты, за стеллажи с техникой. — Внизу оружие ближнего воздействия, можете всё посмотреть, а стёкла не трогайте, запачкаете! Все вещи качественные, попадают к нам с фабрик и мастерских, можно сделать всё на заказ, дам гарантию и рассрочку! Оплата в любой форме, а цены можно обсудить.

— Когда нет фиксированной, появляются сомнения в её справедливости, — иронично заметил Рома.

Бирки с ценами были, но Риг не предупредил об этом.

— Вы поглядите, разогнался. А ящики-то всё ещё закрыты, — вновь одёрнул я Рига.

Тот цыкнул, не удостоив меня взглядом.

— Ну, ты и обломщик! Хотя по тебе сразу видно, — с гоготом вмешался Саша.

— С гонором, если быть более точным, но ничего, меня не напрягает, — прокомментировал Риг с улыбкой, подготавливая подключение контейнера к компу через раздваивающийся провод: один хвост в ноут, а второй порт для особого прибора. — Если пообещаете отовариваться только у меня, дам вам постоянную скидку сразу, до первой покупки, — договорил, как ни в чём не бывало. — Пока будем подбирать ключ, можете пользоваться баром при входе. Чай, кофе там тоже есть. Под стойкой холодильники с хавчиком. Берите, что надо.

Еда была приятным сюрпризом, а вот перспектива долгого ожидания — напротив.

— Тут и выходы какие-то есть! Вроде как под флешку, — неожиданно для себя обнаружил я, углубившись в осмотр второй коробки.

Правда выглядел при этом глупо, ведь пропустил тот момент, когда опытный Риг надавил на что-то и открыл пластину, скрывавшую приборную панель, кнопки и экран. Кто мог ответить, промолчал, а остальные давно погрузились в осмотр ценного барахла, я же задержался подле новых знакомых из-за Саши, не хотел оставлять их со старым приятелем наедине.

— Права с собой, Арчи? — спросил вернувшийся Костик.

Я кивнул.

— Вот и отлично, обратно поедешь ты, — безапелляционно заявил Костя и развернулся на выход, но всё же остановился и добавил: — Буду в баре. Саша, идём со мной — на правах гостевого распорядителя!

Поскольку это я притащил сюда Костика, то действительно не мог отказаться от обратной поездки. Да мне и не трудно, потому спора не возникло. Искатель заулыбался и подскочил, но, видимо, он и раньше любил здесь выпить и не без инцидентов, потому что перед тем, как уйти, дождался одобрения Ригруса.

— Надеюсь, время тянуть не будет специально, чтоб мы тут деньги тратили со скуки, — влившись в строй движущихся к спиртному и пепельнице, высказался Рома.

— Нет, конечно, — возразил Саша на случай, если Рома и впрямь так думал, и перевёл тему: — Там приставка ещё есть!

— Маскарад только этот достал! — пожаловался Костя, но просто снять маску ещё не был готов, хоть и очень хотел.

Троица удалилась.

— Ты не пойдёшь? — отвлёкшись, спросил Риг.

— Хочу немного расширить знания. Я бы понаблюдал, если не помешаю, — попросил я, и он сразу успокоился.

— Хорошо, если хочешь, — кивнул, не очень понимая, зачем мне это надо. — Кто мне тогда кассу будет делать? Может, и всю ночь придётся с вами провозиться, — добавил с намёком, что я должен у него что-то купить.

— Успею ещё осмотреться, сейчас важен сам процесс.

— Гляди, в каждой по тысяче комбинаций. Представь, сколько можно их все проверять, — показал Риг на целую коробку небольших чёрных блоков — картриджей.

Ригрус достал аппарат, напоминающий банковский терминал. Подключил его к розетке и соединил со вторым, свободным портом разветвителя. Обозначив первый рейс, Риг разложил по столу с десяток тщательно выбранных блоков. Он целиком погрузился в процесс, выпав из реальности, мир вокруг перестал его интересовать. Следующие пятнадцать минут всё было тихо, разве только иногда он чуть слышно шептал какие-то термины, дурацкие слова на неизвестном языке. Я даже чуточку испугался. Риг по-хозяйски плюхнулся в кресло и открыл странную программу с постоянно бегущей командной строкой.

— Сам разработал, — пробубнил он, вроде бы хвастаясь, носкорее для порядка, потому что тут же забыл про меня и снова погрузился в программу.

Как только Риг сменил первый блок, я понял, что пора валить.

— Ну тебя, — сказал, поднявшись, и отправился следом за Ромой.

Статик покурил и вернулся, я заметил его перебирающим обмундирование неподалёку. Следить за Ригом смысла не было, да и скучным оказалось это занятие.

— Сколько в среднем стоит броня? — крикнул выглянувший из-за стола с одеждой Рома, держа в руках чёрный костюм.

Риг не отреагировал.

— Да есть внутри бирки! — подсказал я, найдя цену прямо на первой из осмотренных мною вещей.

— На всём готовом есть! — крикнул Риг, он всё-таки нас слышал. — Читайте внимательней примечания. Вся броня делится по стихии и сплаву, зависимо от стиля сражения. Красным прописана проводимость, брать надо по среднему спектру работы. По уровню вашего обычного наполнения доспехов маной. Если не замеряли, у меня есть прибор. Или примерно, на свой взгляд решайте, исходя из трёх групп: минимальный, средний и сильный. Продаю только комплектом. Если нет бирки с ценой или примечаниями, значит, вещь пока не завершена.

— Ни хрена у тя расценки! — возмутился я, рассматривая второй из приглянувшихся балахонов в трёх расцветках на выбор.

— Это вы, ребят, ещё для Пустых не смотрели. От пятисот международных за средний жилет. Без Старфера причём. Внизу образцы вместе с оружием, можете поглазеть. Цена полностью оправдана, ручаюсь! На нижнем ярусе настоящие боевые костюмы на базе «Ратник-3», всё то же самое, что у военных, правда, без экзоскелета, конечно. Словно подвижная кольчуга, но при ударе чешуйки складываются в единую пластину, выдерживает выстрелы в упор. Облегчённая версия оригинала, сохранившая большинство полезных свойств. Пустой мечом не прорежет, гарантирую. Средний уровень со вставками из Органариума, сплав Асов, крайне сильное сопротивление потокам и физическому урону. Твёрдые жилеты тоже интересные, — нахваливал Риг.

Я тоже смотрел презентацию Русского костюма, и он был потрясающим, невероятно надёжная броня, а теперь она вышла на открытый рынок, и у Рига получилось меня заинтересовать. Кроме устойчивости, Ратник мог пережать артерию или автоматически ввести обезболивающее, а шлем наделял владельца интеллектуальной системой распознавания и многими другими приблудами нашего времени. Ратника создали задолго до вспышки солнца, и у формы была только одна проблема: это полноценный боевой костюм, и по улице в нём особо не погуляешь, разве что попробовать скрыть под большим плащом.

— Вам такая отлично подойдёт, она не только для Бэков, хорошо спасает от пуль и ударов без старфера. Подешевле спортивные костюмы. Есть фирменные и Китай, но и те, и другие качественней ваших.

Голос Ригруса зазвучал звонко и громко, он улыбался и искренне отвечал на все вопросы.

— Кстати, да, погнали вниз, посмотрим оружие! — спохватился Рома.

Когда он положил руку на люк и начал спуск, в подвале автоматически включился свет.

— Магу проще без Органариума взять, на той же многослойной основе, но лишь от физического сопротивления, а от второго всё та же силовая прошивка атмы поможет. Дешевле, а смысл примерно тот же, если не собираетесь на войну! — добавил Риг, пока мы спускались в тайник по сваренным из прутьев ступеням.

Видимо, он понял, что много денег мы ему не готовы платить, но посоветовал тот вид снаряжения, где жилы спрятаны, а при активации появляются округлые головки коротких иголочек.

Глава 8.3

Ещё несколько часов мы бродили по складу. Ригрус так и не преуспел, а тем временем наступал рассвет. Все подустали, задор иссяк, Костик с Сашей уснули на диване в обминку. Я нашёл свободный компьютер и засел играть, Рома залип в телефон в полудрёме. Доиграв партию, то есть примерно через час, я подошёл к Ригру, уложившему голову на стол. В качестве подушки он использовал свои руки. Не спал, а грустным, беспомощно-обреченным взглядом пялился в монитор, расположенный на уровне его лица. Его уставшие глаза слезились.

— Что это, твой растворитель? Ты не всё смыл? — спросил я, присмотревшись к контейнеру.

Ригрус выпрямился, откинулся на спинку кресла, но посмотрел на меня так, словно не понимал, чего от него хотят. Он попросту задумался о своём и совсем не слышал, что я ему говорю.

— Хреновина, что ты намазал на ящик, осталась. Ты не всё удалил, — повторил я.

— А, ну да, оставлял тонкую полоску, — спохватился Ригрус. — Нужно, кстати, проверить. Вдруг время играет роль.

— Давно уже, по-моему, стоило, — намекая, что зря он позабыл про это, сказал я. Меня чуток напрягало отсутствие результата при всех рисках, на какие мы пошли.

— Давай повернём, — попросил Ригрус, схватившись за контейнер.

Я нажал, и коробка крутанулась так, что оставленная им полоса клейкой пасты оказалась перед его глазами.

Риг широко зевнул и, наслаждаясь, зажмурился, так расслабившись, что чуть не сполз с кресла.

Я решил сам посмотреть, есть ли эффект от пасты. Но судя по всему, ничего не получилось.

Между тем мы разбудили Рому, и он с удовольствием слушал наш разговор, не подавая признаков жизни, и лишь в конце рассмеялся.

— Эй, полуночники! — окликнул он нас. — Давайте уже закончим, получим сокровища или поедем домой спать! — предложил Рома.

Мне бы, как и всем, тоже хотелось уехать домой. Однако вариант сдаться не сильно радовал, это било по самолюбию. Главная проблема — контейнеры, мозг соображал медленно, и мест, куда их припрятать, я тогда ещё не представлял.

Ромчик встал, привёл себя в божеский вид, символически оправив новый костюм и отчистив от мелкого сора, налипшего за время его кемара. По лицу было видно, что он уже жалел, что спал в нём, но ничего не сказал. Покинул комнату ненадолго и вернулся с банкой энергетика, плюс одну принёс про запас.

— Как броня себя ведёт, если контакт или несколько перебивают? — спросил Рома, с шипением открыв охлаждённый напиток и сделав первый глоток.

В это время Ригрус подтащил молот размером с кирпич и длинное зубило, шляпка которого идеально подошла под эту кувалду.

— Конкретно ваш сплав тяжело повредить, а если что, сектор не выйдет из строя, чисто погаснет сама полоска, — уверенно начал Риг, но придержал коней и призадумался. — Точно не сразу! — уже не так яро добавил он. — Главное, чтобы не основные линии, вертикальные. Горизонтальные будут удерживаться потоком, как на магните, даже перебитые. Притянутся и сами замкнутся. В теории, пока ты не прервешь выброс потока, — вслух размышлял Риг.

Рому такой ответ насторожил, как и должен был.

— Если что, просто возьми и соедини металлический скелет руками, когда вновь активируешь подачу энергии!

— Ты прямо вмазать планируешь? — настороженно уточнил я, когда Ригрус уже поставил зубило и готовился нанести удар. — Может, попробуем сначала лёгкими ударами?

— А что, попробую вмазать, да! Пан или пропал, деваться некуда. Если вещество въелось в материал, то разлетится, как стекло.

— Ну да, ну да, — недоверчиво прозвучало от Ромы.

Ригрус вдарил, что было мощи, но ящику хоть бы хны.

— Дай, я, — перехватил я молот. — Веса больше будет! — разъяснил, хотя он сам был не меньше меня.

— Давай, давай! — всё так же недоверчиво продолжил Рома.

Раздался громкий металлический звон, режущий уши, но и мой удар успеха не принёс.

— А я о чём, — съехидничал Рома.

Риг сорвался и принялся громко ругаться, совершенно не выбирая слов, тряся руками, не на Рому, а в пустоту.

— Не получается ни фига, — чуть успокоившись, нехотя признал он, но сам ещё не полностью смирился. — Ничего его не берёт. В толк никак не возьму, почему электронные ключи не сработали. Диапазон-то правильный, точно! — смятенно рассуждал он.

Хоть я и был полусонным и уставшим, его слова заставили меня насторожиться. Но не более, стоило отвлечься, и мысль была упущена.

— Это задница, друзья мои, полная! — теперь уже обреченно озвучил свой вывод Ригрус.

— Ну, вот, не хватало ещё и без бабок остаться, — расстроено проворчал Рома, словно ящики после этого возьмут и откроются.

— Вам-то фиолетово, позже откроет — с его-то хотением! — откуда ни возьмись, образовался Саша, с похмелья, даже ещё немного пьяный, но отлично соображающий и чётко выражающийся. Он присел на стол в сторонке, попивая минералку. — Мне же вы ящик с собой не дадите! Вот и зачем вам потом меня звать? Место знаете, а про меня никто даже не вспомнит, — разочарованно, но по мне, как-то не очень искренне, пожаловался он.

Мне показалось, что Искатель совсем не боится подобного развития событий, а говорит, дабы просто пожаловаться от нечего делать или нас убедить в своей уязвимости, будто нам уже беспрекословно доверяет. Я-то думал так, а оказалось, что это всё предназначалось только для одних ушей.

— Да ладно… Долг я твой по любому спишу, — порадовав Сашу, отозвался Риг, не особо напрягаясь.

Он часто прощал Искателю суммы больше нынешней, почти все за разного рода услуги и клиентов, Саша давно привык к этому, потому и занимал.

— Ребят, — обратился Ригрус ко мне и Роме. — Я переверну весь интернет, информационные базы Ордена и гвардии, я найду нужные ключи в ближайшее время. Если вы пообещаете приехать!

Мне понравилось, что он сразу подразумевал наше отбытие вместе с грузом, без намёка на предложение оставить ящики на хранение или нечто подобное. Я оценил, но вслух не прокомментировал.

— Пойду разбужу Косяка, — сказал Рома, уходя.

— С твоего позволения, я извлеку чип, временно, узнаю, какой вид замков, сведения о системе и аналоги, для подбора подхода нужен пример, — предложил Риг. — Останется лишь открыть, если всё получится.

— Для нас это что значит? — не понимая, переспросил я с тупым видом.

— Ничего, по сути, вы же всё равно не сможете открыть замки, — похоже, Ригрус попытался грамотно привязать нас к себе, чтобы мы точно вернулись, но может, мне просто показалось, и так сделать действительно было удобнее.

— Успокаиваешь? — осадив его, спросил я, и он замешкался.

Однако я ничего такого не имел в виду, сказал скорее для себя, чтобы собраться с мыслями.

— Я вам взамен помогу с заглушкой сигнала системы обнаружения.

«Если она, конечно, тут есть», — подумал я, но отвлёкся на Рому в компании с Костей.

— Забирай, — поторопился одобрить я, посчитав более полезным положиться на него и не имея желания сейчас обсуждать это со всеми, вдруг ещё воспримут в штыки, а Рома мог начать возмущаться только потому, что Риг не достиг обещанного.

— Что, лоханулись? — то ли спросил, то ли упрекнул Костик, да и непонятно, кому он, всем или только Ригу.

Неудачливый взломщик стойко воспринял упрёк, но взгляд не отвёл, напротив, вперился в Костю.

— Вообще попадос. Короче, я должен был сразу сообразить, эти коробки не просто сделали по технологии древних. Может, они — их творение. По сути, нам нужен особый ключ, ну, или пришелец, желающий оказать помощь, — неясно, серьёзно или нет, сказал Риг, беспощадно расковыривая острым шилом приборную панель.

Выглядела она теперь так, словно больше никогда не заработает, а он достал отвёрткой небольшой чип и, не колеблясь, оторвал его вместе с кусками проводков.

— Жалко, — не об устройстве, а о своей неудаче расстроено пробормотал Риг. — Так, мы рассчитались, сейчас найду ткань, и можете ехать, монеты вам дал, — стараясь ничего не упустить, перечислял он, почёсывая затылок.

Выглядело так, будто он избавляется от нас, но его понять было нетрудно: он всю ночь был занят делом и устал сильнее всех.

— Место, куда отвезти, есть на примете? — очень серьёзно спросил Саша. — Если даже я чувствую эти боксы, у них возможностей намного больше.

Слова Искателя обеспокоили меня, но было ещё обещание Ригруса, и я решил забить. Он как раз вышел из комнаты, чтоб принести нам подходящее изолирующее средство.

— Укроете и не оставляйте на жаре, обязательно в холодное помещение. Будет наилучший эффект. От нагрева может пропускать, — Риг протянул мне рулон странного материала, с одной стороны покрытого подобием фольги, гораздо плотнее той, что Саша дал нам в лесу.

— Спасибо, — поблагодарил я первым.

— Фольгоизол? Зачем? — спросил было Рома, но тут же сам себе ответил: — Это заглушит сигнал.

— Ребят, — видя, что мы готовимся к уходу, привлёк наше внимание Ригрус. — Сразу скажу, на будущее, об оплате моего времени. Меня ваши камни или то, что будет внутри, не интересует. Отдадите мне контейнеры в качестве награды, они мне ценнее любого содержимого!

Такое предложение меня обнадёжило.

— Хм, не вопрос, Риг, — ответил я, переглянувшись с Ромой.

Тот тоже кивнул.

— На, в качестве аванса! — с благодарностью за сводничество сказал я и, сняв кристаллы с шеи, протянул их Искателю.

— О, нормальный подход, лучше, чем ничего! Я-то уже смирился почти с обломом. Спасибо, — мигом перехватив камни, кивнув и улыбнувшись, ответил Саша, не вспомнив мой маленький обман, когда я сказал ему, что носил всего одну, а не две Частицы.

— Разрядить сможешь? — шутливо, но вызывающе прозвучало от Ромы.

Переданные мной камни были уже заряжены, но не использовались, что давало возможность постепенно их обесточить и возвратить к исходному состоянию.

Саша радостно кивнул.

— Воу, что-то я походу сегодня все замесы по раздаче бабла пропускаю, — съехидничал Костян.

— Ты, брат, на правах волонтера, иди тачку заводи и подгоняй ближе, — произнёс Рома, похлопав его по плечу.

Костян чувствовал себя весьма отвратно, даже не имел сил на трёп.

— Все расчёты потом, — пообещал я.

— Там поглядим, — буркнул Рома.

— Вот иди сам и подгоняй! — отказался Костик, протянув Роме ключи.

— Ему отдай, я не хочу. Выгляжу отвратно, вылитый «КраН», — ощупывая и разминая лицо, сказал Рома, скидывая вождение на меня, как изначально и обговорили. — Ему пофиг, он даже не спал, филин долбанный.

— Тип, — осуждающе глядя на Рому, подчеркнул Костик. — Доедешь? — спросил у меня.

Прежние договорённости, видимо, вылетели из их головы.

— Конечно, — покорно подтвердил я, ибо привык к роли трезвого водителя и таксиста на выездных мероприятиях.

Укутав ящики в подаренную нам ткань, мы потащили их на улицу. Ригрус сам открыл ворота, а напоследок решил напомнить нам о скором приходе новой партии товара, прибывающий во второй половине следующей недели. Я подъехал, ребята загрузились, все попрощались, и Ригрус в роли гостеприимного хозяина предложил заезжать чаще.

— Докинуть до дома? — спросил Костя у Саши

Тот кивнул, рассматривая пару Искр — награду.

Все уселись. Машина у Кости просторная, контейнеры легко помещались в багажник, хоть и забив его по самые края. Масок почти ни на ком не осталось, ибо с Костиным раскрытием необходимость в них отпала, но сняли мы их, уже выйдя от Ригруса и подальше от камер. Не потому, что он мог нас сдать, это не про него, просто ищейкам в случае чего не пришлось бы сильно напрягаться, достаточно просканировать круг общения.

— Едем? — спросил я.

Костик кивнул, взял подушечку с заднего сидения и пристроился поудобнее, планируя дремать по дороге.

— Парни, добавите меня к вам в канал? — вытянув руку к нам, предложил Саша.

Так можно сохранить контакт в свой Рур-ф. Сопряжение от простого подношения аппаратов друг к другу и подтверждения.

— Решите выбраться куда, я всегда только за, главное, заранее предупреждайте, за несколько дней. Месяц здесь буду, потом только на два дня в неделю стану приезжать. Меня просто до поворота у телевышки, там дойду, — указал нужное место Искатель.

Он припарковал там машину, в укромном местечке, где всегда её ставил.

Пусть ехать вместе нам предстояло немного, он, как обычно, успел пропустить через нас чуть ли не половину своей жизни. Саша разглагольствовал и хвастался, цепляясь за любую тему, иногда мелькали интересные истории. В частности, о том, как Искатель обрёл способность поиска, тоже сильно мучаясь. Не физически, в отличие от нас, а сходя с ума под весом сторонних ощущений, воспалённого восприятия, не понимая, что чувствует повсюду. По его описанию, научиться фокусироваться на поиске конкретного объекта было очень тяжело, он видел потоки энергии повсюду — в планете и внутри нас. Один источник перебивал другой, наваливаясь на его сознание одной массой. К моему счастью, мы достигли его остановки минут за десять.

— Вас интересует «Выстрел». Планируете начать на них охоту? — осторожно спросил Саша, когда машина остановилась.

Мы ничего про это не говорили, но он смекнул сам, возможно, по нашему напору и спокойствию в драке, когда все осознавали: нас ждут проблемы.

— Предположим… — не утверждая, вступил Рома.

— Что? — не въехал Костя, глядя на нас с вопросом в глазах.

— Не знаю, поможет ли, но скоро они соберутся полным составом для встречи с Джет, переговоры какие-то или вроде того. Проблема в том, что там будет сразу две группы, и я бы не исключил эффект солидарности. И на вашем месте хорошо подумал перед тем, как туда соваться. Без подкрепления или чёткого плана — так точно! Моё дело малое — сказать, а вы сами смотрите, — усмехнулся он. — Третьего числа.

Он вроде отговаривал, однако звучало это совершенно неубедительно. Быть может, на интонацию повлияло опьянение, а возможно, он хотел, чтобы мы туда пришли.

— Точное место смогу назвать позже!

Он заставил меня задуматься: будет ли Саша встречаться с «Выстрелом»? Вспомнил, что да, ведь он упоминал этот факт, придумывая оправдание своего исчезновения. Я заволновался: Искатель не казался опытным обманщиком. Тогда что?

— А зачем тогда говоришь? — резонно возмутился Рома.

— И правда, — усмехнулся я, оценив реакцию Ромчика.

Саша подумал, глядя в пол, и решил признаться:

— Смолчав, я бы, получается, утаил информацию, а так переложил на вас и дал право выбора! Подумал, понадобится, ведь они вас искать по любому будут! — протараторил Искатель.

Мы одобрительно заулыбались, и он даже слегка обрадовался, сообразив, что попал в яблочко. Его поведение в этот момент было как минимум странным. Слишком уж здорово звучало, но в целом информация была полезная.

— Звоните, а когда точку узнаю, я сообщу, — пообещал Саша, так и не получив ответа.

— А не парься, — остановил его я. — Послушали из чистого любопытства, идти нам туда незачем! Поинтересовались на всякий случай, так сказать.

— Понятно, — сухо ответил Саша, не слишком мне поверив и словно обидевшись на мои слова. — Всё тогда, до встречи. Было приятно познакомиться, — уже искренне попрощался он. — Спасибо за камни. Надеюсь, ещё поработаем, — зная наверняка, что так оно и будет, закончил Искатель, уже выходя из машины.

Мы со своей стороны попрощались нейтрально. Оставшись в круге своих, принялись трепаться, обсуждая предположительное место хранения контейнеров и информацию Саши. В первую очередь нам требовалось подыскать для похищенной прелести новый дом, скрытый и надёжный. Первым перспективным из предлагаемых вариантов была Костина квартира, но хранить такое палево дома глупо, всякое могло произойти, увидит ещё кто ненароком, а с его постоянными гостями — тем более.

Костя предложил свою дачу, но до неё было далеко ехать, и место почти необитаемое, могли залезть и, не ведая, нарваться на джек-пот. Тут я вспомнил, что у меня были ключи от гаража Димы, вполне подходящего места, не такого людного, но относительно защищенного — всё, что нам требовалось. Смущало лишь неведение хозяина возможного схрона, а звонить и согласовывать не стоило, даже по отдельной линии.

Еврей всегда был скор на брань, он прямо высказывал все свои претензии, а такому сюрпризу — краденому государственному грузу — он бы точно не обрадовался. Потому выслушать его придётся независимо от того, сразу я поставлю его в известность или потом. Но и ему придётся просто смириться с тем, что его поставили перед фактом, как ни крути.

Именно из-за нашего нагловатого отношения наш друг и предпочитал делать дела по-своему, на стороне, тихо, мирно, как ему удобно. Дима сам всегда ждал от соратников подчинения, а не споров, и считал нас ленивыми и безответственными пустозвонами, порой весьма заслуженно.

Лишь у меня время от времени находилось то, что я мог ему предложить, чем заманить. Но он всегда сам решал, стоит присоединяться или нет. И если соглашался, то только в качестве временного сотрудничества. При этом важно была только одно: достойный прикуп.

В отсутствие альтернатив было решено задействовать Димин гараж, а сам Дима как-нибудь переживёт.

— Расплата за новый, модный костюм, — пошутил я, хоть мы и выбрали ему весьма своеобразную, я бы сказал, вызывающую версию новой защитной формы.

— Ага, он оценит! — подхватил Рома, предвкушая развлечение.

Пока мы с ним ржали, Костя, пропустивший всю веселуху, пытался понять, в чём тут дело.

Расположение Диминого склада совпало с маршрутом следования домой. Быстро закинув и замаскировав ящики, мы уехали без задержек, в весьма неопределённом настроении, окончательно выбившись из сил.

— Вот видите, как получилось! Вроде имеем нечто ценное уже в руках, а сделать ничего не можем, — стремясь хотя бы чуть-чуть развеять упадническое настроение, усмехнулся Костик и добавил: — Взбудоражили меня, заинтересовали… И обломали, — пожаловался он.

— Бедный, — с сарказмом ответил ему Рома, поднимая на смех. — Играл и бухал, не вечер, а кара! — сюсюкая, словно с ребёнком, потянулся к его щекам, чтоб потрепать, но тот отвернулся, а после нагло улыбнулся и скривил лицо.

Глава 8.4

Мы пересекли черту посёлка, проехали завод. Смысла спрашивать у Кости, не хочет ли он завтра забрать машину от нашего дома, не было, он бы пошёл в отрицание, ну, или, как минимум, долго нудел бы. Талант задалбывать человека у него был бесспорно. Костя умел, а главное, любил ковыряться в чужих душах, как в присутствии человека, так и без него, в компании или наедине, по делу и без. Для меня это было наиболее вопиющее из его негативных качеств. А когда у него ещё и причина имелась, это было страшное дело. Он подбирал удачный момент тет-а-тет или с несколькими зрителями и брался за человека всерьёз, планомерно, целенаправленно копая в одном и том же месте, пока не доведёт до слёз или срыва. Видимо, возникающие при этом эмоции доставляли Костику удовольствие, но не исключено, что сам он видел в своих действиях попытку помочь вот таким психоанализом.

Я припарковал машину Кости и был любезно им отпущен, услуга «трезвый водитель» себя исчерпала. Такси было вызвано ещё на подъезде и уже нас ожидало, ехали с Ромой в одно место, добрались быстро. Сначала хотели быстрее попасть в кровати, а все дела отложить до завтра, но с каждой преодоленной ступенькой подъезда сон отступал, и мы надумали притормозить в самом популярном для нас двоих месте встреч — на лестничной клетке у окна, покурить, а ещё решали, не устроить ли Диме раннюю побудку.

После серии безрезультатных звонков на телефон мы смирились, ему повезло. Намерение предупредить и всё рассказать сорвалось, нам пришлось дожидаться следующего дня. Дима обычно уезжал рано, и застать его в то время, когда мы просыпались, шансы были невелики.

Докурив в подъезде, мы с Ромой наконец-то разошлись. Попав наконец домой, я разделся и пошёл сразу спать, добрался до комнаты на носочках, чтоб не мешать отцу, и рухнул в постель. Форму Димы оставили на потом в гараже.

Уснул я в два счёта, а пока мирно спал, в крупнейшем Земном Полисе, именуемым Евроцелион, беседовали люди, недоступные нашему пониманию. Никто того не ведал, но ряд обстоятельств, наше благо и их проблема в тот момент сплелись с этими известными и очень могущественными личностями.

Глава 9. Орден Мира

Огромный небоскрёб Центрального управления по безопасности и контролю Иных свечой возвышался над главным Полисом планеты, негласной столицей мира Евроцелионом. База Ордена Мира, верховная инстанция всех Стражей и Служителей, место сосредоточения мировой власти. Действие разворачивалось в здании, а точнее, в целом комплексе, расположенном рядом с местом силы напротив святынь, разлома и алтаря, куда стекались все городские артерии.

Раздался стук в морёную, обитую металлическими полосками дверь с изображением цветка во всю её высоту, символа Ордена. Целостное деревянное полотнище отгораживало целый этаж на пять уровней ниже крыши, это была резиденция Ордена. Один вход через длинный прямой коридор, тянущийся с нижнего яруса до двери с цветком, и два выхода, стены нашпигованы титаном и свинцом, как и каркас всего здания, вплоть до уровня Верховного Хранителя, владыки и распорядителя мировой жандармерии, Магистра Карта Вуда.

У кабинета Карта выстроились три очень важных человека — верхушка Ордена. Они были в разной, хотя очень похожей форме из самых качественных и дорогих материалов. Настроение у них было тоже разное: один улыбался, второй грустил, словно в ожидании казни, а третий пришёл понаблюдать и позлорадствовать.

Вуд отпустил секретаря, и ему пришлось встать, чтобы самому впустить посетителей. Он подошёл к одному из многочисленных мониторов, связанных с системами слежения. Дверь отворилась перед посетителями автоматически.

Улыбчивый мужик, одетый в лёгкую красно-белую рясу с красным крестом, вошёл первым, однако ухмылку стёр, дабы особо не выделяться, надул губы и изобразил на лице тревогу за общее дело. Посетители выстроилась перед Картом, а тот безмятежно протирал листики пышной пальмы, тщательно и с большой любовью, отдельно каждый. Никто этому не удивился: Хранитель был знатным флористом, в его офисе было очень много цветов, а в приусадебном комплексе — ещё больше, что выглядело странно при его равнодушии к планете и её природе.

— Моё почтение, Магистр Карт! — обратился верховный Страж, начальник мирового отделения ударников и силовиков всего Ордена, накаченная высокая махина Хэнк Норс.

Хэнк настроился на неприятный разговор, причиной которого явилась проваленная операция. От него мало что зависело, однако отвечать за неудачу полагалось ему, потому что в проваленной миссии участвовали его подчинённые — Стражи.

— Расскажите мне о профуканной посылке! — раздражённо вопросил Карт, извещённый о провале.

— Владыка, Стражи были бессильны! Экипаж боевой, солдаты в каждом корабле, а Крастеры сопровождали наших до средней точки, ушли за двести километров от столицы, всё в соответствии с вашими приказами, — оправдывался Хэнк, пытаясь осторожно снять с себя часть ответственности.

Карт лично делал пометки к приказу, а Норс поступал в соответствии с ними даже там, где сам хотел сделать иначе, и, будь по его, всё могло закончиться по-другому.

— Плевал я! Намерения — не действие, руководил и отвечаешь ты, я лишь высказал пожелания. Не понимаешь ценность артефактов или притворяешься тупым? Когда я сказал «задача первостепенной важности», ты это не усвоил? — резко поворачиваясь к подчиненным, крикнул Вуд, бросив своё занятие. — Я общался лично с главой Оплота и с тобой. Вы меня убедили в успешности мероприятия, и ты сам проверил кандидатуры русских кадров. И что теперь? Потеряли предмет наивысшей значимости! Вы понимаете, что со мной будет, если он узнает? — ругался Карт, не выбирая слов. Он реально переживал за свои яйца.

— Никто не ожидал нападения, такого ведь раньше не бывало! А там вообще места спокойные, хоть и в диких дебрях, — виновато продолжал оправдываться Хэнк Норс, но тут его перебил напарник.

— Очевидная подстава, Магистр! Это не может быть случайностью! — защищая коллегу, вступил Боб Бейн, настоятель второго из трёх управлений в Розе. Верховный Служитель, лидер духовного сословия организации и главный «чекист», убеждённый рационалист и основоположник учения, распространяемого Орденом.

— Что думаешь, Хэнк, может, Оплот? — остывая, озадаченно спросил Вуд, прикидывая вероятность предательства. — Просто я сомневаюсь, не отважились бы они, по крайней мере, пока! Могли просто не передавать ящики, а не организовывать открытое нападение. Это ведь их территория, доказать мы бы ничего не смогли!

— Не знаю даже. Русские списывают это на новое подпольное движение. В нужной точке виманы Крастеров отпустил я, наблюдая с контролера. Всё по плану, чтобы не увязались до конечной, сами они сопровождение не отзывали. Нападение точно спланировано, но назвать виновного раньше времени не решусь. Слишком много вероятностей, — размышляя, высказался Норс. — Одели всех в форму Крастеров и использовали их корабли… Точно не искатели случайной наживы, налётчики знали, за чем пришли! Да и как взорвали, пока неясно, с земли или с воздуха…

— Осталось выяснить, кто! И побыстрее, советую тебе не перекладывать на других. Не вернёшь контейнеры — отвечать сам будешь! И времени у тебя немного, — внушительно произнёс Карт.

— Я уже поднял на уши все Московские источники и собрал информацию из первых уст. Скомпоновал отряд и доверенных русских и отправил на место, а пара надёжных Визиров была в городе со вчерашнего дня. Работают на месте, — опять вступил в разговор Верховный служитель Боб.

Его отдел соединял в себе два целевых профиля: духовники и шпионаж. В общем, работа с населением. Причём упор, разумеется, не на первое. Тайные операции, махинации и прочее, с теневым сектором работал именно этот человек, зная всё и вся, происходящее в Розе.

— Это всё Оплот! Точно. Я уже не раз говорил и повторюсь! Русская ложа нам не верна, поголовно мятежно настроенные, не разделяющие наши убеждения и оберегающие свои, а не наши интересы. Только Московская ветка Ордена Розы наша сила на невежественной территории. Оплот не чтит принципы братства! А обыграли они всё классно, не подкопаешься…

Хэнк был рад, что смог отмолчатся при помощи сослуживца, и испытывал к нему благодарность.

— Из Оплота передали полный список ящиков, но наши Стражи распределяли груз сами, и русские не знали, где именно были артефакты. С перевалочного пункта отправлялось сразу десять транспортников, в разные направления, без фиксированного маршрута, потом присоединилось их прикрытие. Ваши вещи загрузили всего в половину кораблей, повышенная предосторожность полностью соблюдалась, — говоря это, Хэнк испытал облегчение, он заметил понимание на лице Магистра. — Мы выясняем, что именно пропало. Отчёта ещё нет, но что-то мне подсказывает, что всё самое важное. Если нас слили, то скорее из Розы, чем из Оплота, — даже усмехнувшись в конце, но быстро одумавшись и вернув на лицо раскаяние, поделился предположениями Норс.

Не успел он закончить, как заговорил Боб:

— Нападение совершили на два корабля, стреляли из чего-то мощного, выживших нет. Так что не думаю, что форма или техника Крастеров могла сыграть роль. Не удивлюсь, если из второго вимана ничего не пропало… — он добавил к упрёку Хэнка осторожное обвинение повелителя в излишнем доверии к потенциальным соперникам.

Боб был ярым русофобом и немного нацистом, а силовик — нет. Норс не понял, зачем Служитель так поступил, но не спасовал.

— Действовали профессионалы, даже спутники заглушили. Там ещё государственное затемнение километров на десять. Я следил, забили все сигналы, а маскировка Стражей и правда не так важна. Но ты ведь сам проверял состав! Что до доверия к русским, решение поделить с ними перевозку принадлежала не мне, — аккуратно напомнил Норс, но позицию обозначил твёрдо.

Карт Вуд решил, что в передаче должна участвовать власть на местах, чтоб лишний раз не обострять и без того натянутую обстановку в мировой политике. Хранителю и так пошли на уступки, незаконно передавая бесценные артефакты, а орден Мира должен был получить своё по-тихому, через источники и тайное общество Оплот. Карт пожевал губами и слегка улыбнулся, ему импонировала прямота Стража, тем более, так всё и было, Хранитель пошёл на оправданный риск.

— Шансы вернуть своими силами, не надеясь на Крастеров? — уточнил Магистр. Он подошёл к своему столу и открыл папку.

— Конечно! Работаем. Основная проблема в дальности. Это глушь, иначе не скажешь. Контингент тамошнего Ордена небольшой, добычи рядом нет, только замороженные карьеры, на месте работает наша группа из местных и та парочка, кого Бейн заслал заранее. Среди них есть достойные кадры и даже один опытный Визир, обучался в центральной ставке, но по горячим следам ни на кого не вышли, и я на них уже особо не рассчитываю. Всё оцепили, сейчас ждём прибытия остальных Московских специалистов. Лучшие Анализаторы, Визиры, высокопоставленные Стражи, подобранные Бобом. Формирования из Евроцелиона прибудут на место только завтра, — рассказывал Хэнк, понемногу расслабляясь, но в целом накал страстей сохранялся. — Начато следствие, тамошние силовики не препятствуют. Не думаю, что напали местные, найти будет непросто, однако ящики им не открыть, конечно, если в это не замешаны Мидгардцы. Стянем крупные силы Ордена и начнём действовать, прочешем всё на сотни миль, в контейнерах есть маяки, — воодушевленно вещал он и обратился к стоящему позади остальных Рональду, последнему из троицы: — Мне нужно много дронов для сканирования и лучшие операторы, всех, кто есть, привлеки как можно быстрее. Пусть начнут от места аварии и дальше. Сможешь?

— Уже занимаемся, к тому же зонды изначально сопровождали груз. Но они вышли из строя, один нашли, второй — пока нет. Последние три минуты записи не поступили на сервер, получу видео после прямого подключения, — ответил цалмейстер, но не остановился на этом. — Тем не менее, есть одно «но»! — самодовольно добавил представитель последнего подразделения. — Программисты проверили сведения от русских. Завесу, как и Оплот, действительно взламывали двое суток назад. Может, ваш источник не врёт. Мы скачали все данные с Харга Пять и изучили.

Харгом называлась система наблюдения, двадцать семь спутников, безустанно следящих за любой атмой и её носителями, Иными и их чипами.

— Заметили две мелочи, — продолжил Рональд Прайс.

Это был покровитель и начальник учёных и техников, профессор, интеллигентный мужчина средних лет в модных очках и с причёской ёжиков. Верховный Цалмейстер всех заинтриговал, а Хэнк разозлился, что его заранее не уведомили, Страж не любил быть не в курсе.

— Спутник над Россией отчётливо зафиксировал возникновение дополнительных помех, как только транспорт вошёл в постоянное слепое пятно. Что именно произошло, нам не узнать, но там не обошлось без крупной группы. Они не использовали атму до блокировки сигналов, и Харг не фокусировался на пустой площади, без чипа и проявлений маны никого не увидеть, однако мы обнаружили слабые вспышки неподалеку. Два потока, Иные без чипов, по времени эпизоды с нападением не совпадают, но эта парочка могла что-то видеть, знать или быть причастна. Порадовали спецслужбы русских. Примерно в то же время они навели на место аварии ГЛОНАСС, поймав уже трёх человек, выходящих из лесу южнее слепых пятен и нашей команды. Иные, но двигались без активной брони, анализ двоих совпадает, предположительно те самые, что использовали ману чуть раньше в другой части леса, а вот кто третий — это уже интересней. Как минимум, могут оказаться местными, может, что и узнаем. Хорошая возможность, поэтому найти их — задача первостепенной важности.

— Выделить спектр получилось? — зацепился обнадёженный Карт, разом изменив поведение и целиком посвятив себя общению.

— Туманно, и только двоих! В первой фиксации, а ГЛОНАСС, увы, на это не способен. Повезло ещё, что Крастеры проявили инициативу. Частиц, видимо, у них было мало, и спектр не точный, общую решетку выделили, один из десяти представителей тех же стихий. Третий чист! Дубликаты образов в базу уже занесли. Вероятность поймать быстро невелика.

— По предварительным данным пропали далеко не все ящики, меньшая часть, позже подсчитаем точное количество. Дронов я запущу, но вы и количество патрулей повысить не забудьте, пусть найдут носителей потока, пока след свежий.

— Правильно. Мне нужно, чтобы ваши люди как можно быстрее нашли тех, кто напал на наш транспорт, — распорядился Карт. — Не пойму, почему датчики определения местоположения сразу не включились. Их ведь не могут скрыть?

— Видимо, взрыв сбил цикл, обязательно сработают, край — в течение суток! — пояснил Боб. — Могут загасить, но это сложно, и минимальный сигнал сохранится. Установлена лучшая система фиксации и защиты.

— Мне нужно решение. Хэнк, лети и разбирайся лично! — потребовал Вуд. — Пошли! Что стоите? — Хранитель закончил аудиенцию. — Держите меня в курсе, а с Оплотом я разберусь сам.

Подчинённые покинули босса. Один улыбался, другой размышлял, а третий — Хэнк — досадливо мирился с приказом. Как же сильно ему не хотелось тащиться в далёкое, холодное и не очень дружелюбное государство, но отказать или переложить на кого-то он не мог.

Глава 10.1. Преддверие

Рано утром меня звонком телефона разбудил Дима, а уже через пятнадцать минут постучал в дверь, зашёл убедиться, что я встал, и не зря. Он знал, меня в этом деле стоит перепроверять, всегда возможен сброс трубки и дальнейший крепкий сон. Дима ещё не собрался, заявился в халате, отметил мою помятую, сонливо-недовольную харю. Спросонья я забыл, что у нас на этот день были совместные планы, а потому Еврей никуда не уехал, и мы могли рассказать о прошедшем дне. Хотя, с другой стороны, я сам совсем не выспался, что меня напрягало.

— Давай только чтобы я тебя двадцать минут не ждал, ладно? — начал Дима, очевидно задумав что-то своё, пока не зная о наших приключениях.

— Да кофе выпью, и пойдём, всё равно Серёжу минимум тридцать минут ждать, да и то, если ты ему уже звонил! Почему, кстати, рано так разбудил? Будешь? — предлагая кофе и взглянув на часы, спросил я.

— Не, спасибо, позавтракал. Нужно ксен отдать типу, к заводу скоро приедет, давай сразу вдвоём метнёмся, а за остальными вернёмся, — предложил Еврей, просчитав мою реакцию и нежелание идти раньше времени.

— Хрен с тобой! Заодно расскажу тебе о вчерашнем вечере, — пообещал я. — Давай, три минутки, и выходим.

Подъём, чистка зубов, разминочно отжаться, стакан кофе и пара тяжелых снарядов — моё стандартное утро. Дима, как обычно, очень сильно заинтересовался обещанным рассказом.

Я как раз успел закончить с завтраком, когда услышал стук в стену. Посигналив, Дима спустился вниз, не дожидаясь меня. Приехали в нужную Диме точку и прождали клиента минут пятнадцать, зато не теряли время попусту. Я детально пересказал события насыщенного вчера. Разумеется, мой собеседник сильно пожалел, что не присутствовал при этом, а с его впечатлительностью и жадным потреблением всяческих интересностей прогул стал настоящим ударом.

После моей истории Дмитрий задумался. Я знал, он теперь не найдёт себе места, пока сам всё не увидит и не разузнает, а потом, как истинный максималист, загорится вскрытием и начнёт непрерывный, долгий и тщательный поиск кандидатов для взлома коробки. Сначала проанализирует всех старых и новых знакомых, способных совершить нечто подобное, но и когда не удастся, продолжит.

Дима — человек, который не смог бы успокоиться и остановиться на полпути, он перестанет говорить, но не думать. Как бы то ни было, Еврей приготовился сорваться с места ещё в начале моей истории, забив на своего покупателя. Он так не поступил только благодаря силе воли, а как только мы избавились от нескольких комплектов ксенона, сразу поехали назад. Димка требовал срочно отвести его к ящикам, а не за ребятами, как мы собирались поступить изначально, но, невзирая на его желания, мы поехали к дому. Там дел-то на две минуты, если без ожидания. Ребята пообещали выйти быстро, а мы припарковались у магазинчика и общались, не упустив возможности пошутить над опозданиями Серёжи. Я ещё не сказал Еврею, где мы оставили груз, хотя тот спрашивал с десяток раз. Узнав, Дима обязательно начал бы ругаться. Но он не обидится, что мы могли его подставить, когда узнает, что сам будет пользоваться плодами нашего достижения, а потому было решено подождать.

— Приятно к тебе в машину садиться, ностальгия, только вот тебя не обламывает, что пять заправок на весь город осталось? Ездишь непонятно куда постоянно, — спросил я, начав и закончив матом. — Меняй, пока программа утилизации работает.

Правительство не первый год вытесняло с рынка старый транспорт, новые авто выпускались исключительно на энергоблоках, а старые меняли с небольшой доплатой по государственной программе. Теперь с блоковым транспортом конкурировали лишь электромобили типа Тесла, они превосходили первый вариант по мощности, но нуждались в зарядке вместо быстрой замены блока. К тому же промышленная атма оказалась экономнее по расходу на расстояние. В отличие от зарядной станции, сменные блоки можно было возить собой.

— Не знаю даже. Думал, конечно, и не раз, но брать блоковую не хочется, привык чувствовать машину, надо — поднажал, нет привязки к правилам, удалённой фиксации нарушений и кучи неподвластной мне электроники. Не хочу, чтоб превышение скорости автоматически отправлялось контролёрам, а связь с ГЛОНАССОМ связала мою свободу по рукам и ногам. Тревожная кнопка мне задаром не впёрлась, а без клятого датчика дорожно-патрульная мой движок с одной кнопки не заглушит, даже если сильно захочет! Да и накладно. Я только кредит выплатил, дай прочувствую кайф от езды на своём, а не банковском автомобиле, — посмеялся Дима.

Рома пришёл к нам вместе с Серёней и уже ввёл его в курс дела. Покинув пределы посёлка, мы быстро оказались в импровизированном хранилище. Чем ближе мы подъезжали, тем больше негодования читалось в Диминых глазах, он догадывался, куда мы. А потом Рома случайно спалил всю контору. Однако Фаер так сильно хотел всё увидеть, что почти не ругался, когда мы пришли к нему гараж.

— Ну, и что тут? — лениво осматривая ящики, спросил Серёжа, когда Статик сбросил с них чехол-изолятор. Ему было интереснее узнать подробности.

Дима, напротив, забил на наши рассказы, приколы и впечатления в пользу самостоятельного изучения каждого сантиметра добычи, особенно того ящика, с которого Ригрус снял защитный корпус.

Выбрав уже покоцанный край, Дима без спросу приступил к мощному воздействию огненной плазмой, даже оплавил края другого ящика, но быстро понял, что его высокотемпературная смесь не даёт плодов. Мы с Ромой помалкивали и хихикали. Следующим шагом Еврей попробовал единовременное более мощное воздействие атмой, направив конус на ящик без активации брони в узком помещении. Вышло феерично и не совсем так, как он рассчитывал. Дима заигрался и позабыл о здравом смысле, а мы и представить не могли, что он додумается сделать нечто такое. Вспыхнуло всё так, что и нас зацепило, хотя стояли мы примерно в метре от гаража, но пришлось отбежать и пригнуться. Пламя чуть не дотянулось до машины, хорошо хоть она была Димина, а не наша. Также повезло, что ничего ценного или легковоспламеняющегося в гараже не было, пара комплектов колёс да мусор.

Еврей успел прильнуть к земле, сильно не пострадал, отделался испорченными кофтой с футболкой и клоком волос, точнее, их кончиками, а нам сначала показалось, что он ещё немного опалил бровь. Мы покошмарили Диму, мол, он лысый и без волос на лице. Поднимаясь и отряхиваясь, Дима истерически ржал. Немного успокоившись, он ощупал голову и лицо, проверяя, достал телефон, чтоб осмотреться, но и смеяться не прекращал, а мы — над ним. Еврей не впервые терял волосы, а оттого всё выглядело ещё забавнее.

— Вот болван! В натуре идиот. У тебя, кстати, правой брови почти нет, придурок, — серьёзно выдал я, пока он запускал камеру на телефоне.

— Ух, как же ты так! — не отставал Рома.

— Да тебе нормально и с одной! — вставил Серёжа.

Дима поддался и занервничал, тщательней ощупывая брови, и даже отложил телефон, а брань лилась рекой, как всегда, пока он наконец лично не убедился, что всё в порядке.

— Дебил! Давай накрывай обратно, валим, а то спалят нас! — напомнил всем Рома.

— Так всё серьёзно? — словно совершенно не осознавая тяжесть возможных последствий, полюбопытствовал Серёжа.

— Хорошо хоть гореть нечему! — довольно заметил Дима. — Заодно вон от паутины всё очистил

Пауки были его сильнейшей фобией.

— Нет, тебе реально повезло, что здесь всё твоё. Гараж, машина! — справедливо попенял ему Рома. — Огнеопасный! — добавил, вспомнив давно забытое Димино прозвище, приобретённое им лет в четырнадцать-пятнадцать.

В тот период у Димы проявилась такая особенность: он ломал или портил все зажигалки, попадавшие ему в руки, или поджигал всякий мелкий хлам от нечего делать, спичками тоже игрался. Он тогда ещё не курил и своих кремней не имел, вот и приставал к нашим, словно руки чесались. Это тогда он поджёг себе чёлку, экспериментатор, мать его.

— Да не будет ничего. Думаешь, прямо вот так вас ищут? Кому вы нужны! — уверенно и типа высмеивая нашу манию величия, высказался Серёжа, толком не понявший, чьи это могли быть вещи.

А ведь мы нисколько не преувеличивали уровень опасности, напротив, сильно недооценивали.

— Кретин! Не хочу даже что-то объяснять тебе, — возмутился Ромчик.

Дима вышел из гаража, я убедился, что всё тщательно прикрыто.

— Точно! — вспомнил, обращаясь к Еврею — Там в углу тебе подгон.

— Да? — удивился он, сразу заподозрив подвох.

— Ну, как сказать, подгон, сюрприз, за который ты уже заплатил из своей доли! — посмеялся Рома.

— И возврата быть не может! — не забыл упомянуть я.

Дима целеустремлённо пошёл к пакету и схватил его, даже не заметив второго предмета рядом.

— А мне тоже есть? — почти без надежды, но всё же спросил Серёжа.

— Ага, полный комплект кольчуги и новый военный Старфер! — кивая и ухмыляясь, подразнил я.

Бэк быстро понял, что это неправда, и надул губы, обречённо посмотрел на Рому, чтобы окончательно разочароваться.

— Тупым презентов не полагается! — стебанулся Рома.

Дима распечатал свой комплект, разложил поверх контейнера и с глупым выражением лица смотрел то на нас, то на костюм, явно что-то не понимая, но будто стесняясь спросить.

— Вы бы хоть позвонили, размер узнали, если мои бабки тратите! — с лёгким возмущением и сомнением, не шутка ли это, произнёс Еврей.

— Незачем, мы всё о тебе знаем. Твоё призвание — носить «эльку»! Даже если ты сам того не ведаешь, нам со стороны видно лучше… — убеждал я его так, словно он всю жизнь ошибался.

Сергей веселился вместе со всеми, но всё же ему было грустно, он осознавал свою специфику и нас не винил, просто расстроился, в очередной раз столкнувшись с реальностью.

— То ли я дурак, то ли лыжи не едут… — Еврей посмотрел на мои штаны.

Они были из того же материала, но свободнее, стандартные спортивные брюки на резинках, а его как треники, в облипку.

— У тебя, смотрю, тоже новые вещи? — подозрительно спросил он, не нуждаясь в подтверждении.

— Да, — еле сдерживая смех, ответил я.

Мне становилось всё труднее скрывать эмоции, улыбка с каждой секундой становилась всё шире.

— У меня тоже, и что! — с той же интонацией, что и я, выдал Рома.

— Ну, надень сначала, может, нормально сядет, — посоветовал Серёжа.

И действительно, размер был нужный, просто броня задумывалась как обтягивающая, к ней шла майка, но отсутствовал капюшон.

— Они на меня даже не налезут! — недовольно натягивая штаны, возмущался Еврей. — Кофта ещё более-менее, но тоже узковато, как и майка. Чувствую себя контрацептивом.

— О, у тебя майка есть, прикольно, я не заметил, — улыбаясь, заметил я.

— Да, — подтвердил Рома, ведь это он нашёл то, что мы купили, я бы предпочёл более вызывающую расцветку. — Типа термухи, от жара защищать будет… — уточнил он, и то был не обман.

— Ты не врубаешься! Мы всё узнали у продавца, для каждой стихии материал свой, бирку прочти. На твой элемент костюм должен быть эластичным, и металлические жилы специальные, тонкие и более частые, сеткой. Костюм именно для Фаера, что поделаешь, привыкай, очень хорошо тянется, — теперь уже приврал я.

На деле почти вся форма представлялась в двух видах: свободная и в обтяжку. Постепенно я осознал, что вышло не так забавно, как мне хотелось, Еврей явно был расстроен.

— Нагрей маной, может, свободнее сразу станет! — предложил Рома.

Мы вдвоём выглядели убедительно, и Дима почти поверил, хотя всё ещё сомневался и выглядел недовольным.

Димина кофта смотрелась хорошо, просто не балахон, а вроде свитера с удобным воротом, защищающим шею и часть головы. Прямо костюм ниндзя, если полностью застегнуть, даже дырка для рта имелась. Одевшись, он всё с тем же скандальным настроем осматривал себя, проверяя, как материал себя поведёт и соберётся ли на запястьях или возле обуви.

— Что-то не знаю. Правда на меня поудобнее, как у вас, не было? — уже ни на что не надеясь, вновь переспросил Еврей.

Обновка явно не приносила ему должного удовлетворения.

— Ткань действительно растянется, адаптируется через несколько дней носки! — всё же признался Рома, насмеявшись вдоволь. — Наверное!

— Конечно, братан, разве мы можем тебе врать? — с вопиющей неискренностью молвил я, но Дима смог лишь улыбнуться.

— Ясненько, понятненько! — прозвучало от Фаера с сарказмом, а потом он добавил: — Вот вы… Педика из меня какого-то сделали. По любому, ты ведь инициатор! — матерясь, он обвинил именно меня.

— То есть теперь твой внешний вид отражает глубокую сущность и внутренний мир, плохо разве? — заржал Рома.

— Сам виноват, не хрена было тогда пьяным с геем в клубе вытанцовывать! — припомнил Серёжа.

Единственное, что в тот раз оправдывало Диму — его состояние. Он сильно напился и не мог рассмотреть в силуэте половых признаков. Да и в городах, подобных нашему, в двухтысячных годах встретить в ночном клубе открытого жополюба, да ещё и на агрессивной охоте, выглядело просто невероятным, нужно было иметь магнетическую удачу Димы. Он даже не думал, что перед ним может танцевать кадрящий его парень, а мы, разумеется, не спешили его вразумлять, угорая неподалёку.

— Да иди ты, сволочь! — раздраженно выкрикнул Дима. — Фу, опять напомнил, урод.

Еврей замолчал и выдохнул, поднял колено, согнул, растягивая сжимающие мужское достоинство штанишки, тяжело набрал воздух, задержал дыхание, а потом опять заговорил:

— И во сколько мне обошлась эта прелесть?

Он уставился на нас, ожидая ответа, находя свою новую форму весьма сомнительной, пусть и более высокого качества, чем старая.

— А мне кофта нравится, модненько, — похвалил Серёжа, словно пытаясь поддержать Диму, и словил на себе три весьма недружественных взгляда.

— Хрен с тобой, жид проклятый! — привлёк я к себе всеобщее внимание. — Будет тебе подарок за наш счёт! Только не ной, и моську недовольную убери.

Дима мигом успокоился и оскалил свои белые зубы в широкой улыбке. Диму не настолько интересовали деньги, дело было в принципе.

— Да ладно вам, я не про деньги. Просто не там прикалываетесь, если сказанное вами про особенности Фаеров — ложь, — начал отмазываться Дима. Важно, что он всё же нам поверил.

— Да хрен с тобой. Мы с Ромой переживём, коли тебе не нравится! — я решил тоже поиграть в обиженку.

И мы с Ромой из виновников превратились в жертв, а Дима — в неблагодарного, но договорить я не успел, вмешался Рома.

— Главное, ты теперь будешь поднимать нам настроение каждую вылазку, надевая его. У меня как раз уже сотня хороших шуток поспела, — пообещал он.

Дима недовольно покачал головой и переоделся в обычный верх, а штаны всё же решил разносить, несмотря на все сомнения.

— Ну, смотрите, твари! — обиженно заключил Дима. — Узнаю, что развели, линчую каждого… Хотя верх нормальный, — повторно отметил он, наконец нас поблагодарив.

— Если что, носи другие штаны поверх этих, — посоветовал Серёжа, ещё раз заставив нас улыбнуться.

— Ага, особенно скорым летом и когда у тебя стихия огня. Болван, мне и в трусах жарко! — напал на него Дима в ответ.

— Да мне по фигу вообще, хоть ты в стрингах своих любимых опять предстанешь или начнёшь по улице ходить, — в том же тоне отреагировал Серёжа.

Дима отстал, не желая идти на конфликт. Что касается стрингов, точнее, чего-то подобного им, однажды в фитнес клубе Дмитрий показался перед нами в подобном белье, что мы ему, разумеется, надолго запомнили.

— Если носить не будешь, сам плати. А то весь кайф обломаешь, — потребовал я.

— Не-е-е, уже не катит, сами сказали, теперь платите, — отшутился Дима, усаживаясь в машину.

Рома прикрыл воротины, но мы вспомнили о затянувшейся шутке с Серёжей. Хотели помучить его, а по итогу щит совсем вылетел у нас из головы.

— Подожди!

Вернувшись в гараж, я взял Скрип и вынес Серёже.

— А точно! Ладно, заслужил, — словно сомневаясь, проворчал Рома. — Твой. Будешь прикрывать свою пустую голову!

Как же Серёжа был счастлив! Так мог радоваться лишь ребёнок или только что сильно разочаровавшийся человек. Глаза загорелись, а руки сами потянулись забрать неведомо что.

— Щит, что ли? Здорово. Спасибо, пацики… — ваосторгался Бэк, растроганно изучая этот кубик Рубика. Особо не мучая и без того изведённого Серёжу, мы показали, как всё работает, и его счастью не было предела.

— Носи и радуйся! А то ведь никогда не накопишь на нормальную защиту с твоим алкоголизмом! — добавив дёгтя, рубанул Рома.

— Идём куда-нибудь сегодня, за кристаллами или тренироваться? — тут же спохватился Пустой, ему хотелось быстрее опробовать собственный Скрипт.

Серёжа ещё никогда не дрался, используя щит, но всегда хотел. Найти раскладной, чтобы получалось вот так запросто спрятать, прежде не удавалось.

— Нет, так чисто с утра пораньше все поднялись, показать вам награбленное, и по домам, — высказался я с сарказмом.

Все уселись, и мы поехали. Дима перестал думать о броне, ему не давали покоя ящики, он вёл машину и размышлял, практически выпав из беседы.

— Потренируемся! Только, может, ко мне сначала заедем? — словно морская сирена, начал заманивать Рома.

Уговаривать ему не пришлось.

— Не-е-ет! — протянул Дима.

Его одного не заинтересовало Ромино предложение.

Три на одного, и мы быстро сломали Димино сопротивление.

Пока добирались, успели многое обсудить. Сначала поднялись втроем, а Дима всё прикидывал перспективы на нашу добычу. Когда мы закрылись на хате Ромы, очередь дошла и до основного плана. Пошли дебаты о «Выстреле», стратегия действительно требовала пересмотра с учётом новых обстоятельств.

— У меня осталось восемь частиц, без учёта тех, что я отдал Саше, — констатировал я.

Рома тут же заявил, что ни о каком возврате и речи идти не может, мол, то, что я вознаградил Искателя, останется моей инициативой, и ему до этого нет никакого дела.

— Продать надо бы, и желательно, всё разом. Кипишь если какой начнётся, или реально прижмут, нужна более твёрдая валюта, — забыв, что недавно предлагал оставить кристаллы для боя, настаивал он. — Наличка, и всё поделить.

В дверь постучали, нас нагнал Дима, решивший, что ему одиноко. Он сходу включился в переговоры.

— Вы уверены, что на «Выстрел» нарвались? Просто если они в чём-то столь серьёзном замешаны, стоит ли с ними тягаться пробовать? Боком не выйдет ли? — усомнился Фаер.

— Зато Искатель теперь есть, — подключился и Серёжа. — Ящики появились, поисковик нашелся, основная цель, в принципе, достигнута. Зачем продолжать?

Роме это не понравилось. Для него противоборство с «Выстрелом» приобрело принципиальный характер, смешанный с желанием попробовать собственные силы, и новая позиция Бэка задела Статика за живое. Он струхнул, что и остальные передумают, и напал на агитатора, даже не задумываясь об отсутствии у нас возможности пойти на попятную. Мы теперь просто обязаны были избавиться от Выстрела.

— Не порите горячку, умоляю! По сотому кругу, — досадливо проговорил Ромчик. — Если раньше шансы договориться были, согласен, но теперь-то — куда?! В «Выстреле» точно знают, мы с местности, будут искать, смогут проследить за Сашей или ещё что! Даже если мы разово побьём их, сговоримся с соседями и раздробим группировку. Нет никакой гарантии, что они потом не продолжат мстить, а ещё хуже, если узнают, где мы живём. — Рома повернулся ко мне. — Повысили ставки, может, пора брать на себя грехи?

— Тем более что в нашем случае достаточно узнать про одного. Остальные недалеко, край, в соседнем подъезде! — поддержал Дима, одобряя аргументацию Ромы, кроме последнего высказывания.

— Вот именно. Ты что нам, убивать их по итогу предлагаешь? — переспросил я.

— Хорошо бы. Пару, в качестве показательной акции. Может, не сто пятую, но что-нибудь вроде того. Ноги поломать в коленках, — как о чём-то несущественном, спокойно пояснил Статик.

Он геройствовал напоказ, я не думаю, что он бы реально смог убить человека, по крайней мере, намеренно, а не в результате стечения обстоятельств.

— Ну, допустим, идём на эту встречу. Этот тип сказал место и время? — уточнил Еврей.

— А если подстава, он придумал на моменте, со страху, а мы поведёмся? — вбросил сомнения Серёжа и ушёл в туалет.

Через минуту мы услышали какой-то треск. Все засмеялись, предчувствуя свежую пачку оправданий.

— Ой! — послышалось из коридора.

Рома тоже гоготал, но ему пришлось идти проверять и смиренно подсчитывать убытки. Узрев причину, хозяин квартиры совсем не удивился, учитывая личность виновного, но не сразу поверил увиденному. Это была отломанная не по шву, цельная, а не полая, металлическая ручка двери. От Серёжи звучал примерно стандартный набор аргументов: «Это не я, оно само, я ничего не делал, разве я мог…» — ну и всё в этом духе.

Рома заговорил, как только смог перестать матерится.

— Ну, объясни мне, как? — громко вопросил он, забрав из рук Серёжи выломанную ручку и возвращаясь к нам. — Вот скажите мне, нормальный он человек?

Рома протянул мне отломанную железку. Действительно поражало.

— Если только ману через неё попробовал пропустить или силу специально увеличил, — предположил я. Что было бы крайне забавно в случае Пустого, ведь он не умел.

— Ты, может, захотел проверить, металлическая она или нет? Признайся по чесноку… — потребовал Рома.

— Посмотрите, она раньше надломилась, а я не вовремя тронул, — с виноватым взглядом залепетал подоспевший Серёжа.

Даже будь оно так, как он говорил, никто не поверил бы из-за его репутации, но и если бы мы поняли, что он не виноват, прикалываться не прекратили б, чтоб не расслаблялся.

— Серёжа, мать твою, ты мне уже половину квартиры должен! Не говоря уже о посуде, одни убытки от тебя, как ни придёшь, — в лёгком психозе гнал на него Рома, но было видно, что он не так уж и злился.

Пустому же оставался только выслушивать.

— А о чём ты говорил, Арчи? — Дима вспомнил о ранее упомянутой мной идее.

Но мне уже расхотелось рассказывать, и я только помотал головой. Дима понял, отстал и заговорил о своём:

— Теперь точно есть смысл попробовать с Джет договориться! Если у них встреча, значит, переговоры, что для нас минус и необходимость поторопиться с принятием окончательного решения.

— Или они уже союзники, тогда вообще беда, — сказал я. — Поэтому действовать можно только в последний момент, предложить им на месте, раньше выходить на Джет нет никакого смысла. Может сыграть против нас, а так остаётся эффект неожиданности. Или нестыковки у них какие всплывут!

Роме эта мысль понравилась.

— И когда нас пошлют, получим люлей сразу от двух бандформирований, — подметил Дима без энтузиазма. — Я умру в гейских трениках, супер! Если вы меня переживёте, я буду являться вам каждую ночь. И пофиг на следующие жизни или новый уровень, останусь бродить призраком…

— А как же рай для геев? — поглумился я, но никто не поддержал, серьёзная волна не ушла.

— Короче, мне уже надоело их обсуждать, слишком много чести, погнали тренироваться, — Рома встал и демонстративно накинул новый балахон, дразня Диму.

Ребята быстро собрались вслед за Ромой, квартира ведь его. Зима постепенно переходила в весну, но снега только недавно потекли, сверху сугробы всё ещё выглядели внушительно. Будучи Фростом, я меньше всего переживал из-за холода, спокойно обходясь без пуховиков и прочего утепления, ходил в кофте в любой мороз. Как по мне — одни плюсы, но, чтобы не выдавать способности, пришлось купить очень тонкую, зато непродуваемую спортивную куртку. Хотя такие предосторожности считал лишними, кому какое дело, в чём я хожу, не раз видел, как зимой в сланцах бегали, а то и без носков. Да и Фаеры — жаркие ребята, тоже сильно за холод не парились. Дима всегда возил с собой верхнюю одежду в машине, но выходил на мороз без неё.

Мы вырядились в обновки — из общего чёрного цвета выбивался только Серёжа — и двинулись сразу все вместе средь бела дня, будто осмелели, а на деле поленились и забили на меры предосторожности вроде стандартного разделения. Да и весь путь — раз-два и обчёлся, дорогу перейти, да дом обойти, и уже дебри.

Болтали о ерунде и строили планы на неделю, сверяя несуществующие распорядки и вымышленные ежедневники. Все сходились в одном: стоило чаще ходить за кристаллами, пока получилось привлечь Искателя.

Зима иссякала, а я ленился, даром тратя сезонный прилив сил, но и остальные признались, что почти не занимались в последнее время. Устроенный опрос подтвердил: всем было в падлу выкладываться.

Продвигаясь по натоптанной тропе, Рома неожиданно заклинился на месте, задержав всю вереницу, вспомнил кое-что. Я двигался рядом, а не в колонне, в результате мы поравнялись. Он вспомнил о недавно просмотренной передаче, новый выпуск «Проходцев», где половину программы посвятили Статикам. Он не стал ничего объяснять, но пообещал чем-то удивить, и через секунду просто тронулся дальше.

Рома постоянно смотрел видео на YouTube, всяческие обзоры и стримы. «Проходцы» — лучшее шоу, посвящённое Иным, нечто вроде «сделай сам», только в современных реалиях. Создано парочкой наших сограждан сразу после появления Иных. В нём рассказывали всё подряд, но преимущественно придуманные кем-то фишки, новшества и упущения, собранные со всего мира. Ведущие много шутили, упражнялись в контроле над потоком и приглашали гостей, делали обзоры техники и изобретений.

В последнем выпуске, что я застал лично, говорилось о постепенном увеличении запаса энергии всех Иных, продолжении эволюции и переходе Магов на следующую ступень, собственно, они же разработали систему силового сравнения, воплощенного в шкале Рийвера, названной в честь крупнейшей сети коммерческих школ для Иных. Методику Рийвера по управлению маной признали наиболее действенной из всех предлагаемых массам, обучались там в основном люди с деньгами, а показателем качественной подготовки служили многочисленные чемпионы турниров.

Шкала Рийвера доказала возможность роста и позволила самостоятельно рассчитать примерные силы по десятибалльной системе. Поначалу мерник состоял из трёх делений, в семнадцатом году — уже из десяти, их значение пересмотрели и сгруппировали в соответствии с общим ростом под воздействием солнца. Так Рийвер стал удобным способом теоретического сравнения резервов маны.

Глава 10.2

Придя на одну из наших полян, ту, где можно было использовать атму без риска быть пойманными, Рома решил, что дальше мы не идём. Жаль, наши тренировочные палки были спрятаны глубже в лесу. Предварительно оглядев нас пристальным взглядом, он улыбнулся и, не торопясь, отвернулся, встав спиной, пряча процесс извлечения чего-то из рюкзака.

Ромчик попросил Еврея просушить местность до деревьев. Дима постоянно так делал, чтобы не пачкаться в грязи и не увязать в снегу. Я был против, пусть бы мучились, нельзя же отнимать у меня преимущество, но плевали они на моё мнение на этот счёт, а настаивать смысла не было, мокнуть они всё равно бы не согласились.

Процесс полного осушения занял буквально полминуты. Пир отошёл от нас и запустил два кольца пламени вокруг себя. Первое всё растопило, а второе припекло, отвердив почву. Растительность на поляне давно отсутствовала, да и деревья вокруг нас настрадались. Как часто мы шутили: «Гринписа на нас нет!»

Это место безлюдно только зимой. Летние дачи, маслоотстойник и дальний, пустой край огромного завода, а мы ещё в паре километров от его забора. Между прочим, важное стратегическое место, недалеко от комплексного бомбоубежища, МЧС и мёртвого пруда. Химически-промышленного бетонного резервуара, куда несколько раз в году сливали самую жесть, а в перерывах там как-то успевала разводиться, а потом дохнуть рыба, и так каждый год. Для нас прелесть места была во вполне официальном подавлении любых сигналов, а с ними и наших вспышек атмы. Защита стратегически важных объектов, государственная заглушка, крайне удобная дня нас опция, и таких зон вокруг нас было полно, а всё из-за оружейников, полигонов и прочего, оборонная промышленность как-никак. Такая же зона захватывала место катастрофы вимана, откуда мы увели контейнеры.

Обсудив условия поединка и параметры победы, мы сошлись на стандарте. Необходимость уточнения присутствовала всегда, для надёжности и чтоб не возникало недоразумений. Заряженные удары по броне полноценно равнялись старой доброй драке, способность выстоять в основе своей зависела от самого человека и его подготовки. Атма не давала силы духа и не отменяла трусость, многие Иные боялись своих сил и возможных повреждений, попросту не используя способности.

Своевременное увеличение энергии в броне снимало какую-то часть последствий удара по телу, даже дубинкой, но требовало хорошей реакции и больших сил, а альтернатива отсутствовала. Всплеск маны из доспехов нейтрализовал встречную энергию, как бы обесточивая палку или даже клинок, возвращая атаку на уровень обыкновенной, однако Пустых это не касалось, потому их ударов все и боялись. То есть всё просто: пропустил — получил, сильно или нет — как повезёт, но победить серией ударов — норма.

Так, например, заряженный меч, потерявший атму на подходе к цели, в чужом поле нанесёт стандартный урон, а может, даже порежет. Как Мага, так и Пустого. Вот и дрались телескопичками, а для тренировок просто палки.

Бэки сохраняли возможности тяжёлых атак за счёт силы, но палки постоянно ломались. Вообще, для Пустых наиболее удобным оружием признавали кастет, причём обязательно мягкий, свинец, например, пальцы такой не ломал, и металл со временем принимал форму кулаков, а если дубинка, то из более крепкого материала.

Со мной интереснее: позволен полный перечень воссозданных мною предметов для нападения или защиты. Тогда у меня только появилось новое хобби: я учился придавать своим творениям красивую форму, и получалось всё лучше, но на характеристики эстетика, увы, не влияла.

Жеребьевку решили провести проверенным дедовским методом — игрой «цу-е-фа», ну, или «камень, ножницы, бумага»

«Мне повезло!» — сказал бы я, попадись мне кто другой, а не Серёжа.

Не то чтобы наш Бэк был плохим бойцом, нет, ведь мы все были любителями, просто Серж не очень хороший командный игрок, мог затупить в самый неудачный момент. В остальном я совсем не противился его компании, и на уверенность в нашей победе результат жеребьёвки не повлиял.

Мы с Серёгой посмеялись между собой, обменявшись подколками, но и оппонентов не обошли, объявили об их сегодняшнем невезении. Те не стерпели, ответили в той же манере, и понеслось.

Мы сложили вещи и закончили подготовку. Рома, довольно улыбаясь, поскакал ближе к Диме, тот в свою очередь уточнил у него о готовности, лениво разминаясь и отходя на дальнюю сторону поляны. Парни активировали энергию, воссоздав броню среднего уровня, Серёжа сразу за ними включил Старфер, зелёный поток блеснул и пропал, пробежавшись по всему телу.

— Ну, что, не подведи! — выдал мне Пустой со всей серьёзностью.

Я смог только рассмеяться, но всё же ответил, не сдержавшись:

— А не пойти бы вам, Сергей… Мне ещё по итогу за нас обоих отдуваться придётся.

— Ну, вы поделите нас ещё! — крикнул Дима. — Продолжайте, конечно, не отвлекайтесь, мы подождём.

— Локаторы свои оттопыренные навострил! Стоит неизвестно где и всё слышит, — хамовато высказался я, обращаясь к напарнику, а затем и к сопернику: — Жди и не базарь!

— А то сейчас тебя в реале пропинаем, авансиком, — прокомментировал Серёжа, блестя глазами. — Давай вдвоём с него начнём? — предложил он мне. — К тому же, как можно открывать рот в таком костюме? — пройдясь по больному, посмеялся он так, чтоб парни услышали.

— Эй, выблядки! На Димона бочку не катите! — проговорил Статик.

Дима радостно закивал, заулыбался, хотел что-то добавить от себя, но Рома ещё не договорил.

— Ну, похож он на Пауэр Рейнджерса, хоть не розовый! Он пока мой. Давайте проведём бой, а уже потом делайте с ним что угодно, хоть раком загибайте, а сейчас идите на! Запугаете мне бедного мальчика, он плакать будет, а не драться.

Дима обтекал, сомневаясь, ругаться или принять как защиту, тупо уставившись на Статика.

— Иди на вольные хлеба, я отпускаю тебе все грехи! — в стиле классического психопата наконец ответил Димон, поводя руками над головой Ромы.

— В натуре, ты же Могучий Рейнжер, Димон, как я не видел раньше. С энергией просто ошиблись, там, выше, на небесной базе, — пробубнил Рома.

Дима лыбился, прикидывая, когда же мы теперь успокоимся.

— Голубой не пропустили из-за санкций, вот тебе красный и достался. Но ты не переживай, напиши жалобу! — дразня пламенного мальчика, не стихал злобный гном.

Рома, невысокий и бородатый, потомственный кубанский казак, ни разу не сидевший на лошади, любил прикалываться над другими, доводя их до бешенства.

— Вот ты конь! Купили мне ерунду какую-то, а теперь ещё и стебутся. Броня под огненного Мага, сказочники… — удручённо пожаловался Дима, словно только что точно понял, что мы ему врали.

Рома рассмеялся ещё веселее, а как успокоился, ответил:

— Прямо на тебя была шита, персональная, бирку с твоим именем оторвали.

Дима не остался в долгу, окончательно разозлившись.

— Тебе ли обзываться! Сам как мифический персонаж, бородатый Хоббит! Внимательней будь, а то поймаешь шальной волчок по голове, — погрозил Димон, в ту же минуту неожиданно направив в Рому струю огня и удерживая её несколько секунд.

Рома был в броне, а Фаер использовал свой элемент, а не атму, не способный особо навредить, однако Рома, как мне кажется, успел забыть о включённых доспехах, новых и лёгких. Он испугался и автоматически отпрыгнул в сторону, моментально упав на бок и приняв защитную позу, почти увернувшись от вспышки пламени. Статик быстро понял, что лоханулся, повеселел и обозвал Диму, обещая отомстить, когда тот об инциденте забудет. Еврей отошёл на шаг назад, чтоб не получить сразу, а мы с Серёжей угорали с грызущихся друзей.

— Не умеешь ты, Димон, реагировать на здоровую, справедливую критику, — ёрничал Рома, вставая, несмотря на то, что своё получил.

— Да не, ребят. Нам тут, видимо, говорить или делать ничего не нужно, просто ждать, пока вы друг друга побьёте! — с трудом выговорил я, угорая от смеха.

Рома выглядел безучастным, но подловив момент, когда Дима отвлёкся, с местью решил не затягивать и зарядил по нему силовой импульс. Мы в нём нисколько не сомневались, он злодей. Волна жёлтой энергии на короткое время сковала Фаера и прошла дальше. Дима осел вниз, но не упал, а потом быстро выпрямился, хоть и стоял на полусогнутых ногах. Рома дал сдачи, щадя, но просто спустить не мог. Дима отдышался и сказал:

— Опять ты перебарщиваешь. Испугался на ровном месте и бесишься.

Выговаривал, не шутя, ему не понравилась эта выходка.

— Ты ж первый начал! Вот и лови, — отшутился Рома, и не думая извинятся. Он отряхивал задницу, опершись на дерево. — Это всего лишь инстинкты, брат, ничего личного.

— Не надоело? —громко спросил я.

— Подождёте, проиграть всегда успеете, дайте ему пару минут отдышатся, а то парнишку пропекло, — крикнул Рома, но Дима дал понять, что он готов.

Выстроились, но за секунду до старта Еврей услышал свой телефон и побежал отвечать на звонок. Но в этот раз быстро вернулся. Сбросив разговор, он поставил нас в известность о появившихся у него делах и предложил ускориться, дабы не опоздать, а успеть ещё и помыться. Мы, конечно, этому не обрадовались и не могли не высказаться.

— Давайте так, — громко предложил Дима, чтоб все услышали. — Бьёмся до первой потери брони, а потом я сваливаю. Мне ещё завтра до МСК. Кстати, го со мной, Арчи, — он подошёл ближе, чтобы не орать.

Я обрадовался, что всё совпало, и просить не пришлось, но немного замялся, нарочно набивая себе цену.

— Ты обещал, помнишь? — вдруг выдал он.

Хотя такого не было, я вообще не знал, что он планирует ехать.

— Говорил, если что, смогу поехать, скорее всего, а не согласился, — поправил я. — Не помню даже, когда…

Дима задумался, вспоминая.

— Ни трои, не часто прошу! Мне надо за товаром, а ты частицы продашь заодно! Ребята могут в это время с Искателем вылазку совершить.

— Думаешь… Может, ты и частицы продашь, коли едешь всё равно? — забавы ради уточнил я.

Пока Фаер думал, я ещё приблизился, устав повышать голос. Мысль о том, что, коли так совпало, Дима продаст камни сам, ещё несколько минут не покидала мою голову, но я часто составлял ему компанию просто так, что уж тут было нос драть.

— Ссыкотно одному столько везти, надо вместе! — аргументировал Дима, и я кивнул, соглашаясь. — У меня даже на примере скупщик есть, надежный, более-менее, — ухмыльнулся он.

— Ты что нас, сука, заложить задумал! — резко схватив Диму со спины, чтоб получилось смешно, рявкнул Рома, спецом прерывая наш диалог, ему просто надоело ждать. — Скупщик есть, сам и продавай… Искатель новый, сам и иди в первый раз с ним, и ищи…

— Во, а идея неплохая, нужно запомнить, — с ухмылкой ответил Дима и дёрнулся, освобождаясь, но держали его сугубо для виду. — Денег нет, а вам кристаллы ни к чему, всё равно не используете. Так давайте, собирайте все камни мне, я сам отвезу, а там разберёмся. Если что, скажу, что меня кинули. Вы ведь не расстроитесь? — ухмыляясь, постебался он.

— Расход, начинаем. А то мне уже неймётся, — возбуждённым голосом потребовал Рома. Ему нетерпелось желание нас чем-то удивить.

— Осторожнее, до выхода неугомонного не расходимся, он вторым пойдёт, торопится с демонстрацией. Его выведем, а Еврея точно вдвоем задавим, — распорядился я тихонько.

— Буду на расстоянии применения конуса, а то могу Рому не задержать, — очень тихо отозвался Серёжа.

— Хочу заметить, друг мой, не очень-то ситуация у нас сложилась, — я ощущал это всей кожей и недовольно потряс головой. — Два разносторонних против специализированных, будет тяжко.

Союз ребят действительно казался выгодней: Дима мощней в способностях и в дальнем бою, а Статик перекрывал почти любого Пустого, мы же комфортнее себя ощущали в защите.

— У нас два сильнейших потока, — решил успокоить Серёжа. — Я со своим щитом, им всем кабздец.

— Ну, не скажи, — остановил его я. — Умел бы ты ещё с ним драться…

— Да понимаю я! Их тяжело будет подвинуть, — согласился Серёжа.

Огненная мана действительно очень устойчива перед другими стихиями, а особенно перед холодом. Дима способен долго простоять под прямым конусом, тратя атмы меньше моего. Два вида маны, направленные друг в друга Выбросами, создавали яркое схождение полей, борьбу противоборствующих стихий. Когда один из двух Магов Фаер, красная атма медленно выдавливает прочие и отжимает пространство у соперника, это сопровождается огромными затратами сил и потока с обеих сторон, но почти наверняка побеждает Фаер. При борьбе магических полей взрыв происходит лишь при перепаде или резком сдвиге энергии на одного из оппонентов.

Даже когда внутренних запасов Иного хватало на долгое противостояние, поток Фаеров всё равно медленно добирался до цели. Всё дело в сущности огненной энергии, она обладала большей ежесекундной пропускной способностью, содержание нужных частичек в мане Фаера выше, чем в других. Получается, и в прямое противостояние лучше не вступать, и разовой импульс потенциалом выше. Действенней всего попробовать подловить Фаера на моменте или вымотать.

Хрен бы с другими Пирами, лично меня их мощь не парила, ведь большинство Иных не имело такого резерва маны, как у нас, в объёме так точно, но ведь именно у этой сволочи Димы оказались примерно одинаковые со мной возможности, и он мог вложить в разовый выброс больше меня.

— Измотать или грамотно дать по башке, — прикинул возможности я.

Сергей ощущал то же самое, они с Ромой антикласс, Пустой бьёт, а для этого нужно подойти к тому, к кому приближаться не рекомендовалось даже им. Бэку здорово нападать на Мага, как Статику — на всех.

— Закончили, великие стратеги? — подстебнул Рома. Он психовал, ему надоело стоять без дела.

— Только вас и ждём, — возмутился Серёжа, примеряясь к своей дубинке. — Мне, если что, можно другие палки брать? — крикнул он, чтобы не возвращаться к вопросу и не остаться совсем без оружия, да и сорвал себе заранее четыре штуки.

— Да по фигу, хоть молотком иль топором, чем хочешь, всё равно ты лох, — отозвался Рома, да так, что и мы услышали.

Серёга сделал лицо утюгом, выдвинув челюсть, чтоб выглядеть, как глупый, но сильный индивид, этакая шутка, так он показывал намерение их побить.

— Только поосторожнее, не время кого-то травмировать, когда на нас давит окружающий мир. Серёжа, рассчитывай удары, — попросил Дима. — Если не хочешь третьего числа один драться…

— Ну и ладно, — тихонько проговорил Пустой как бы про себя. — Пощажу твои рёбра! — выкрикнул он, словно делая одолжение. — Махнёмся, может, соперниками? — тихонько предложил он, но я его не сразу понял.

Серж прицепил Скрипт к левой руке и постоянно на него поглядывал, радуясь.

— Так мы и не распределяли вроде никого, Рома просто на тебя сам полезет. Держимся рядом, а там — будь что будет, — ответил я, вспоминая, может и правда какой разговор был.

— Писец вы задрали! — зашумел торопыга.

— Сами договорите, а потом нам кричите, — я видел и даже немного слышал разговор противников.

Дима попросил Рому не тянуть. Я активировал свою броню, создал шлем и аж два меча. Заряженный лёд ничем не уступал обычной палке. Добавил пару коротких кортиков размером с походный нож.

— Готовы? — крикнул Дима.

— Да! — Пустой ответил быстрее меня.

Пока он отвечал, я сосредоточил поток, материализовал три одинаковых метровых стены вокруг нас, оставив открытым бок, где стоял Пустой, а себя полностью окружив. При виде преград Статик вспомнил последнюю гонку и что-то сказал Диме, предостерегая.

— Фишки у них, значит. Покажем сейчас, как поражать нужно, — проворчал я.

Незаметно сотворил длинную ледышку и показал своё творение, чтобы он понял, что это для него. Наполнил длинную рукотворную сосульку атмой и осторожно положил её вдоль одной из ледяных преград, в самом низу, не засвечивая. Затем положил свои руки на два крупных куска льда и принялся наполнять своей маной, контролируя и стабилизируя.

— Разрушится ведь, — удивлённо уточнил Серёжа, глядя на заряженную для него сосульку.

— Не отрывай от стены до последнего, пока не подойдут на расстояние удара, а как схватишься, не тяни, а то выйдет тебе боком, — разъяснил я.

Серёжа понял, что использовать мой поток рискованно, но можно.

Провоцируя соперников на нападение, я заорал:

— Не понял! Кто у нас опаздывает? Вот и нападайте. — И повернулся к Пустому: — По Роме посильнее бей.

Серёжа кивнул.

— Открывай щит, — посоветовал я под конец.

— Не! Момент выберу и использую как преимущество, неожиданно, — заверил Сергей.

— Какая неожиданность? — удивился я, но расстраивать его не стал.

Глава 10.3

Я отвлёкся всего на секунду, а в ледяную стену передо мной уже что-то влетело. Подняв голову, увидел несущиеся на нас мелкие сгустки красной атмы. Золитами Дима хотел дистанционно разбить стену, проверяя информацию Ромы, однако пока я не опустил руки и подпитываю блоки, у него бы не получилось.

Статик отошёл влево, спокойно выискивая лучшую точку прорыва. При использовании осколочной атаки Фаеры тупо разделяли сферу на части, но ликвидность с затратностью у них выше, чем у моих твёрдых Золитов и снежков. Куски Диминого потока с лёгкостью прожигали лёд любой ширины, но без второй атмы внутри, а я держался за передний блок, своевременно подавая нужную энергию, сдержав всё, что шло после второго попадания, и восстанавливая дыры. Димины сбросы разбивали верхнюю часть моего укрытия, но из пробоин вырывались гейзеры синей атмы, забивающие языки пламени и его плазму, сразу же замерзая в виде крепкого нароста.

Он какое-то время не разменивался на мелочь и побежал на нас, скопив по сфере в каждой руке. Со свойственной ему осторожностью, Еврей предпочитал производить большинство своих дальних атак в движении и на высоте, редко сближаясь с соперником по собственной инициативе.

Пир разбежался и подкинул себя на несколько метров от земли Импульсом, почти до макушек деревьев, нацелившись сверху. Рому я и вовсе упустил из виду. Почти возле нас Дима соединил два сгустка, воспроизведя направленный взрыв, нас с Серёжей накрыло раскаленным столбом огня, смешанного с видимой атмой. Мы не переходили в нападение, а Фаер был отброшен собственной отдачей назад и приземлился, едва не упав. Я удлинил наше укрытие и изогнул его в крышу, потратившись на пируэт. Дима поднялся и начал растапливать выросший барьер, а я укреплял его, наращивая лёд, однако продолжительное воздействие красной маны истощало защиту.

Осторожно выглянув, я убедился, что Димы нет рядом, и бросил в него несколько партий Золитов. Тот отбился. Тогда я приподнял себя над стеной мгновенно созданной горкой. Бросил первый снаряд, а второй переложил в рабочую руку и лишь потом швырнул его вдогонку, чуть повыше первого, и поспешно спрыгнул и отбежал, оставив возле щитов Серёжу. Дима запросто увернулся от первой сферы. Потом, опершись одной рукой о землю, применил огненную вспышку и резко подлетел вверх. Ещё и красиво кувыркнулся в полёте, обойдя вторую сферу.

Я прикинул его траекторию и бросил ещё одну сферу, заставив Диму ещё раз сместиться, продлив и без того затянувшийся прыжок, но он запутался, оттолкнувшись не вверх, а вниз, и инерция от Вихря превратила полёт в неприятное падение. Он пропахал полосу, правда, почти не пострадав. А я выискивал Рому. Несмотря на тренировочный вид боя, настроились все серьёзно, что угрожало возможностью получить неплохой урон.

Статик был сзади меня, резвился с Серёжей в исходной точке. Рома нарезал круги вокруг Пустого и моих препятствий, сохраняя минимальное расстояние и увеличивая скорость, совершая ложные выпады и выбирая момент. Я вспомнил, что обещал Сергею держаться рядом. Мой союзник успевал реагировать на каждый выпад, не подпуская к себе, но Рома не развивал бой.

Рука Статика нырнула в боковой карман балахона. Я было крикнул в попытке предупредить Серёжу, но зря: Пустой отвлёкся и занервничал. А вот Роме это пошло на пользу, он проник за ограждение и рванул на Серёжу, правда, напрочь забыв о своём плане. Скорость Магнита пугала, даже когда видишь не первый раз. Мне срочно нужно было вмешаться. Конус должен был до него дотянуться, но я решил запустить ледышкой. Создав круглую глыбу поверх кулака, наполнил оболочку атмой, но и шага не успел ступить, как боковое зрение зафиксировало огненный шар.

Сфера пролетела всего в полуметре от меня, чудом не попав. Вспыхнула, влетев в землю позади меня. Следом ещё, я отбил её заготовленным для Ромы куском замерзшей воды, пока та не сдетонировала. Последовала ослепляющая вспышка, а потом и взрывная волна. Сияние обжигало, огонь опалил броню, а ударная волна откинула меня прочь от остальных, приперев спиной к дереву на краю поляны. Сверху порядочно засыпало грязью, но отбив сферу, я удержал контроль над доспехом и остался в игре.

Дима быстро приближался ко мне, но Рома к Серёже — ещё быстрее. Статик развёл руки, выпустил трескучий жёлтый поток, наполненный искрами. Рома поддерживал его, сдвигая по мере собственного продвижения, глуша Пустого силовым полем. У Серёжи был только один шанс успеть ударить — опередив, но отвлёкшись, он подпустил Статика, и зря.

Мои ледяные стены вокруг Серёжи постепенно рассыпались, но в них ещё оставалась моя энергия, а Пустой стоял в заряженной зоне неподвижно, защищая сразу всё тело. Его старфер работал на пределе. Магнит уверенно заулыбался, медленно пошёл вперёд, не уменьшая воздействия, вразвалочку. Думаю, Рома посмеивался над Серёжей, считая, что подловил его.

Наши новые костюмы отлично себя зарекомендовали, особенно капюшоны с застёжкой и узким окошечком, позволявшим обойтись без масок, но мы пока не привыкли и надели маски, а я вместо капюшона — шлем.

Когда Статик решил, что достаточно обработал противника, он рванул вперёд и одной волной маны, пропущенной через кулак, разбил остатки переднего препятствия, одновременно повысив расход на статическое поле для надёжности. Серёжа трудился в защите, чуть-чуть согнув колени, пропуская свозь себя приличный заряд, но сопротивляясь. Под воздействием магнитной маны льдинки получились очень мелкими, подобно пыли или стеклянной крошке.

Рома грациозно извернулся и взмахнул палкой, держа её в вытянутой правой руке. Палка светилась, как тусклый лазерный меч.

Приближение Димона выдернуло меня из роли наблюдателя.

— Вставать будешь? — вызывая меня на ближний бой, предложил Дима, замерший в нескольких шагах.

— Ещё бы, — поднимаясь сначала на колено, я создал новую пару клинков. Один ранее переделал в ледышку, другой уронил, падая.

Еврей проявил царское великодушие, помог подняться, а точнее, подскочить — волной горячих осколков сверху, обжёг мне ногу и заставил откатиться. Мне показалось, его главная цель заключалась в обыкновенной задержке, пока Рома закончит с Серёжей, но не могли же они действовать одинаково! Статик не спешил, а отвлекает обычно только один. Ещё и Серёжа затянул со щитом, а потом попал в ловушку. Я создал ответный конус, очень сильный, почти как полный выброс, ведь больше ничего не оставалось, я даже подняться не успел. Другими словами, проигрывал в позиции подстать Серёже. Контрманы встретились.

Дима быстро смекнул, что зажал меня, и пошёл на меня с вытянутыми вперёд руками, стремительно повышая уровень энергии. С каждой секундой сопротивляться становилось сложнее, его атма придавила меня, будто мешком. Понимая, что загнал себя в ловушку, я позволил себе продолжить наблюдение за вторым боем, лёжа черепахой и отчаянно вырабатывая свежую атму и идеи.

Бой Статика с Пустым не так уж продвинулся, я почти ничего не пропустил. В планах Ромы всё заканчивалось ударом заряженной палки, край, следующим, если Бэк устоит после первого, но выйти из статического поля Пустому верняк не светило, как считал Рома. На деле всё получилось иначе. Серёжа неожиданно пригнулся и резко подскочил, прорвавшись через поле, и даже махнул палкой. Рома ушёл чуть в сторону, их импровизированные мечи скрестились, заклинание сдерживания прервалось, а деревяшка Статика треснула пополам, и драка превратилась в уличный мордобой.

Серёжа попытался активизировать щит, хотя непонятно, зачем он ему понадобился в тот момент, но, видимо, так сильно хотел опробовать, что не удержался. И в лучших своих традициях лоханулся, перепутав последовательность активации и начав сразу со второго действия. Разумеется, обновка не открылась, сработала защита от детей. Ромчик реализовал шанс и умудрился схватить Бэка за ворот и тряхнуть. Из-за весьма небольшого веса соперника, Статик с лёгкостью швырнул его на землю, в остатки льда, тот проскользил, но почти сразу упёрся в более-менее целую из моих прежних конструкций.

Я перевёл взгляд на Диму и снова на ребят, процесс постоянного нагнетания нашего с Пиром противостояния продолжался. По ощущениям, я словно целовал газовую конфорку, мне становилось всё жарче. Что неминуемо вело меня к поражению, температура тела поднималась, а синяя мана вдавливалась обратно в моё тело, постепенно теряя контролируемое ею пространство. От потери подвластного синей мане места мой Конус давно перешёл в полный Выброс, но я лежал на земле, и мана распространялась только вверх, медленно сужаясь и подпуская красную.

Как бы то ни было, и я не лыком шит, с имеющимся внутренним резервуаром я мог долго так пролежать, но создать резкий перепад, который спровоцирует взрыв у Еврея, не получалось. Дима тоже посматривал на Серёжу, понимая, что я сейчас не так опасен.

И тут случилось невообразимое.

Пустой отыграл как профессионал международного уровня, следующие две минуты его жизни всё складывалось не так, как обычно, не в его рукожопном стиле, а по идеальному варианту, даже лучше, я тогда простил ему провал со щитом. Рома планировал отключить Бэка, но получил пяткой по ноге, и сильно. Мой напарник резко подскочил, схватившись за потерявшего устойчивость Статика, немного усилий, и они поменялись местами: Серж вывернулся и бросил на своё место Статика. Выполнил всё столь качественно, что я не верил глазам, он дал жёлтого о землю и треснул ему разок кулаком, причём довольно сильно.

Когда Рома оказался в положении лёжа, он постарался отыграться, освободил энергию, не прикрываясь, но получил пробивающий удар в грудь, краткосрочно перебивший дыхание и чуть не вырубивший броню. Бедняга ощутил сильную боль, казалось, у него треснули рёбра. Говорить, дышать или шевелиться стало невозможно. Он не сразу оклемался, мысленно сравнивая себя с жертвой грузовика, влетевшего в него на скорости выше ста, а Серёжа продолжил. Как-то высмотрел и схватил среди кусков льда ту самую сосульку, которую я для него подготовил.

Бэк расколол её о грудь Ромы, сам едва успел отвести руку. Замёрзшая дубина разлетелась на несколько частей, холод прошел сквозь соперника, воздействуя на тело без видимого проявления, а уже потом мана активно нарастила толстый слой льда. Его проморозило целиком, словно накрыло айсбергом.

Я испытал нереальную гордость за Серёжу, такая победа над Ромой стоила многого, особенно, когда он в принципе мог бы обойтись и без моей сосульки.

Единственной ошибкой Бэка стала излишняя торопливость: он поспешил на помощь ко мне, не закончив со своим. С другой стороны, мои дела действительно были плохи. Но для общего дела следовало сначала вывести Рому из строя окончательно, тем более, что смерть мне не угрожала, хотя лежать столько времени на спине мне не нравилось.

Дима почуял неладное и быстро повернулся, а за миг до этого Серёжа бросил ледышку, и хотя он не отличался особой меткостью, по закону подлости угодил Пиру прямо в глаз. Тот инстинктивно схватился за него одной рукой и пошатнулся. Я скривился, разделив его боль, но не стал проверять, как он, и поступил довольно эгоистично.

Когда красная атма ослабела, моя резко увеличила свою зону, едва не дойдя до взрыва, я еле успел снизить давление струи, отведя руку, и ударил ладонью о землю. Большущий кол, снежная махина с тупым концом толщиной с бетонный столб образовалась поверх ладони и сильно ударила Диму, он упал и растерял свой вихрь, а мой, исходящий из второй кисти, шустро добрался до него и остудил весь пыл. А моё творение растянулось в прямоугольную плиту и по моему приказу обрушилось на Пира, накрыв его.

Айсберг позади Серёжи рассыпался, Рома вскочил с места и заорал, он злился, мы его раздраконили. Я жестом поблагодарил напарника, указав на освободившегося Статика.

Дима не отставал, из центра ледяной плиты вырвалось пламя, как из дула ружья при выстреле, а потом я услышал ворчание Файера. Он выбирался из-под льдины, как из гроба, выплавив середину, мокрый и злой, но полностью встать не успел. Файер выкрикнул что-то, но я не разобрался и, чтобы наверняка, ещё раз накрыл его импульсом, а вслед бросил сферу. Вспышку он отбил, но еле-еле, освободившаяся энергия разошлась вокруг в небольшом радиусе, трепанув нас обоих, но вот если меня просто сбило с ног, то Диму повторно проморозило, и тут сдетонировала сфера. Он попытался выпрыгнуть, но попал под оба воздействия.

В общем, как Дима успел встать к моменту взрыва, так его и бросило — раком, в сторону леса и прямо об толстый ствол дерева. Сам переместил наш бой на край поляны, за что и поплатился. Доспехи почти погасли, он потерял очень много атмы, спасая тело от обморожения, но всё же остыл и теперь никак не мог восстановить тепло. Оказывается, он кричал мне, что выбыл, Серёжа повредил ему глаз сильно, и Еврей не собирался продолжать. Жаль, я не расслышал его слов, и всё, что сделал после, не имело смысла.

Я и сам порядком растратился. Дуб, о который дался Дима, тоже пострадал: его кора обуглилась от взаимодействия с бронёй Файра. А вот Еврей упал с высоты метра-двух, ударившись спиной о торчащий корень, а когда очухался, долго проверял, не помял ли тонкие металлические жилы на своей форме.

— Твою ж мать, Арчи! Ну, ты и сука. Слышал ведь, отвечаю, специально ударил, ублюдок, — обиженно погнал Дима разочарованно-осуждающим тоном.

Не знаю, обдуманно или случайно, но он отвлёк меня, и я посему упустил нечто важное.

— Эй, не всё ещё, на вот, лови! — громко выкрикнул Рома, а я не сразу воткнул в происходящее.

Резко повернул голову вправо, и пришлось осознать и без того явный факт: Статик ещё не выбыл. Прямо между глаз мне угодило что-то тяжёлое и небольшое, желтый огонек, а потом звёзды и боль немногим выше носа. Объект наполняла атма, и влетел он на огромной скорости.

Мало того, хреновин прилетело несколько, а запасов маны в броне не хватало, и полноценно отразить неожиданную атаку текущим уровнем не вышло. После первого снаряда в плечо попал второй шарик, каждый, как обратно полярный, выбивал имеющиеся магические остатки. После второго мне пришлось отложить разборки с Димой и защищаться. Я отчаянно применил импульс, вслепую, но в меня попал третий снаряд, и я упал на четвереньки.

Голова кружилась, чувствовал, что будет шишка. Зрение понемногу восстанавливалось, муть проходила, и я успел засечь Рому. Он приближался, хотя и до этого стоял недалеко. Опустив взгляд, я рассмотрел ноу-хау Статика, круглые шарики из странного материала, похожего на сталь. Статик особо не прицеливался, интерес заключался как раз в том, что намагниченное мини-ядро само наводилось, этакие инфракрасные заряды, а я выступил в роли источника тепла, приманивая их своей маной. Физически каждый шар причинял увечье, подобно камню, но они игнорировали броню, плюс выбивали ману, чего уже слишком много для Иных, не имевших дальних заклинаний.

Серёжа бездействовал, получив несколько ударов по корпусу и Выброс, но ещё не проиграл, его соперник вынужденно перешёл на меня. Рома знал, что ему не выиграть сразу у двоих, а потому рассчитывал избавиться от Мага, опробовав тайную заготовку, и перевести бой в дуэль за ту минуту, что выгадал, дезориентировав Бэка. Всё, что я мог, — отчаянно прикрыться льдом, который он сразу расколол, отбив мне руку. Делать было нечего, всё шло к проигрышу, потому я пошёл ва-банк, рассчитывая закончить или проиграть, но одним разом.

Поймав момент, пока Рома ещё меня не настиг, запустил в него Золиты, а левой рукой создал массивную шпиль-платформу, резко поднявшую меня метра на два. Надеялся прыгнуть в конце, спасаясь от него, и ударить сферой, но не кидая её, а вбив с руки, однако всё пошло не так. Статик настиг меня раньше, чем я смог оторваться от подиума. Зная меня, как облупленного, он предвидел мои действия, а просчитав атаку, её легко обрезать на корню. Но и Рома сработал крайне неуклюже.

Он ударился об лёд, разрушил шпиль. В последний момент я бросил Сферу вниз, прямо под себя и из жутко неудобной позы. Метнуть получилось сильно, но от потери точки опоры — криво, а итог оказался неожиданным. Сзади на Рому налетел Серёжа, да так, зараза, вовремя, что устроил грандиознейший облом за всю историю наших тренировок. По нелепому стечению обстоятельств, падая с собственноручно созданного пьедестала, я поразил больше Серёжу, чем Статика, они были впритык. В результате вокруг них образовалась куча льда. Я же угодил на них сверху, попав под собственную энергию наряду с остальными. Броню ребят замкнуло от близкого взаимодействия двух сил, разлетелись искры, а моя мана приправила салатик потоков, и всё вокруг засияло смешенной разноцветной атмой.

Когда вспышка рассеялась, мы трое оказались с выключенной бронёй, я в куче льда, а ребята в шаге от меня, в обнимку. Рома покатывался от смеха, близкий к истерике, придерживая одной рукой левый бок. Серёжа выбил колено, но ржал, как дурак, невольно раззадоривая остальных.

Подводя итоги нашей тренировки, кроме иронии ничего в голову не приходило. Дима сидел с харей брюзги, облокотившись о дерево. Он видел всё лучше других, но выжидал нашей реакции, пока не понял, что всё закончилось хорошо. Сражаясь, мы порядком разрыхлили земли, а лёд размыл её в грязь. Валяясь на земле, грязный, среди осколков льда и в луже, осознавая, что минуту назад, падая, чуть не поломал шею, я молчал. Рома и Серёжа распутали конечности, отлепились друг от дружки, но не вставали. Все истощились, кто проиграл, понять было сложно, да и неважно, в принципе.

Искренний, пусть и немного истерический смех, я запомню его на всю жизнь, всепоглощающий, глубокий и чистый. Подобного эффекта не получить от шутки, прикола или подколки. Момент не создать искусственно, здесь необходимо совпадение целого ряда обстоятельств. Но когда они совпадают, тогда и получаются самые запоминающиеся, прекрасные моменты, дарующие глубокие эмоции. Вот и теперь смеялись все, несмотря на боль и другие не слишком приятные факторы.

— Ну, что, гады, до потери брони, значит, дерёмся? — сквозь приступ смеха и ойканье выдавил из себя Дима.

— Ты, блин, сам виноват, Еврей. Чем был занят, когда Арчи упал? — кое-как проговорил Рома. Он смеялся больше остальных.

— По-моему, застуженная поясница — самый минимум из того, что меня может ожидать, — почти отсмеявшись, произнёс Серёжа, безмятежно глядя в небо.

— Вы самоутверждаетесь, скоты, а я буду молчать? Мне когда в глаз попали и сверху холодом обдали, я уже закончил, а он ещё добавил, — тыча в меня пальцем, Дима давил на чувство сострадания. — Я же крикнул, но ему было по фигу!

— Я вообще башкой дался, когда падал. Дальше-то что, жаловаться? — с трудом поднимаясь и отряхиваясь, отозвался я.

— Так, стопе, хрен с твоей головой, всё равно пустая, да и в обоих случаях в роли инициатора выступил именно ты, Арчи, поэтому получить должен был, как ни крути. Вопрос в другом. Чем это меня приложили? Как Серёжа использовал твой поток? — поинтересовался Рома, тоже поднимаясь.

— В душе не вразумляю, мне Арчи дал, палка ледяная вроде, а принцип действия уже не ко мне, — высказался Серёжа, отряхиваясь и подойдя ближе.

Покопавшись в грязи, он нашел, чем кидался Рома, и приступил к изучению подшипника.

— Ты наконец научился лёд дистанционно заряжать, Арчи? — спросил Дима, словно это просто, или он способен на нечто подобное. Развернувшись, он увидел тёмную отметину на стволе дерева, оставшуюся от него, и, показав нам, добавил: — Символ напоминает какой-то, вроде коловрата.

— Ага, только с жирным кругом по центру, — подтвердил я. — И с ответвлениями беда, кривые, как твоя жизнь, — поржал я. — Как сказать, дистанционно… Увы, не совсем, просто подключил сосульку к крупному резервуару. Чисто проверить, ещё пара минут, и в ней бы ничего не осталось. Лучше Ромчик пусть про шары расскажет. Сфера у Статика — это жестоко и больно. Что за говно?

— Погнали домой! Не поеду никуда сегодня, наверно… — сказал Дима, разгибая спину со скрипом и жалобно на нас поглядывая. От удара межпозвоночные диски пустились вальсировать. — Ну, и сволочь вы всё же, друг мой, — предварительно выматерившись, он уставился на меня тяжёлым взглядом.

Действительно, пока мы сидели у Ромы, потом бродили, мололи языками и дрались, дело приблизилось к вечеру. Собравшись у рюкзаков, все неистово поглощали воду, особенно я, от красного потока весь пропотел, аж шмотки промокли. Всю дорогу обсуждали бой и неизменно жаловались на ноющие части тела и ушибы, обвиняя друг друга. Припоминать сбой с использованием щита я Серёже не стал, просто забыл.

— Вы не угадаете, из чего шарики, — наконец дойдя до сути, заявил Рома. — Это центральная часть из силовых автоблоков. Накопительная магнитная основа, где концентрируется энергия с генератора. Дорогие, но какой эффект! — будто на презентации, рассказывал он. — Три блока разобрал. Когда для машины берёшь, не так жалко, а когда ломаешь, так жаба душит.

— Никак новые взял? — точно зная, что нет, спросил Дима иронией.

Рома сразу натянул самодовольную физиономию продавца последнего уровня.

— С рук, разумеется, алконавт притащил давеча задарма… — с похвастался он.

— Тя, случаем, на днях Еврей не кусал? — посмеялся я.

— Фу, да не, я к нему не подхожу, не глажу, даже не кормил ни разу, стрёмный он какой-то, болеет, наверное, чем-то, вдруг и вправду укусит? — пренебрежительно выдал Рома.

— У тебя прививки есть? — нагло запросил я у Димы. — А то сорок уколов потом прокалывать. Не буду с тобой общаться, пока справку о вакцинации не покажешь.

Серёжа смеялся, а Димон делал вид, что мы не о нём, игнорировал. Но осознав, что сами остановимся не скоро, всё же внёс свою стандартную, одну из нескольких проверенных фраз, применяемых им в такие моменты.

— Да пошли вы! Козлы, — отмахнулся он.

— Тяжёленькие, — взяв в руку Ромин подшипник, сказал я.

— Особый материал, пористый, с каналами внутри, причём сплав не из дешёвых. В передаче ведущий их ещё назад притягивал за счёт остаточного заряда, но у меня не получается, полностью разряжается в движении и после попадания.

Придя домой, мы устроили перекур, придумывая занятие на вечер, трое быстро пришли к общему знаменателю, а Дима и не думал оставаться с нами. С одной стороны, Диму манило удобное кресло и компьютер с бутылочкой пива, пара партий в Дотку, ну и порнушка, на худой край, а что у него было на другой чаше весов, до нас он решил не доносить. По его поведению возьмусь предположить, что это была особь женского пола, спрашивать я не стал, хватило собственных выводов, остальных вопрос вообще не интересовал.

После минуты разговора ни о чём, то есть обо всём, Дима выплыл из своих раздумий и сказал, что валит домой. Напоследок, уже сбегая, напомнил мне, что и завтра моё утро начнётся с его морды, и попросил вовремя проснуться, не трепля ему нервы. Честно, я действительно опять забыл о договорённости, и в этот миг я понял, что не хочу терять целый день.

Больше чем сама поездка туда-обратно, меня напрягало огромное количество задач Еврея, редкий раз с ним получалось уложиться в полдня. Не знаю, где он вечно набирал точки, планируя маршрут, но с Димой как сунешься куда-нибудь, попадаешь во все концы города.

Касаемо Диминых претензий к моему пробуждению, они звучали абсолютно обоснованно. На моё счастье, я всегда обладал очень крепким сном, которому позавидуют многие. Пробудить меня, пока я сам не захотел встать — было практически невозможно, точнее, физически я мог встать, но сознание спало.

Обычный будильник для меня не актуален, рядом могли лежать два телефона — мобильный и домашний, громкость везде на пределе, а толку никакого. Если кто решал до меня дозвониться, раза с третьего могло и получиться, но даже близкие друзья часто не понимали, проснулся я или нет. Часто с ними разговаривало моё заботливое подсознание, оберегающее сон, отделывающееся от раздражителя. После я сразу же избавлялся от трубки и беззаботно продолжал спать, а общения потом даже не вспоминал.

Но была у моего гробового сна и другая особенность. При наличии внутренней заинтересованности, когда ждёшь чего-то от следующего дня, с утренним подъёмом проблем у меня никогда не возникало. Причём абсолютно неважно, сколько часов я успел поспать, вставал как штык, с первой нотки будильника и без посторонней помощи.

По времени я тогда редко спал больше девяти часов, а переспав лишнее, всегда чувствовал себя амёбой. Ложился в промежутке с трёх до шести утра, вставал от полудня до трёх.

В столь уникальном жизненном ритме я прожил большую часть своей жизни и редко куда торопился. Мне нравилось думать, мол, я не встраиваюсь в мир, а делаю так, как самому удобнее.

Выбирая между работой и заработком, всегда предпочитал второе, выбирая платёжеспособность здесь и сейчас, а не карьерный рост. Собственную апатичность оправдывал существованием несчётного количества непыльных способов заработка на территории великой родины, подобных свобод не найти ни в одном другом государстве, как незаконных, так и вполне легальных. Оттого трудяг, пускающих слюни на Запад и рассказывающих о том, как там можно подняться, вкладывая силы и время, исконно считал слепцами. Просто в России требовалась ещё и смекалка.

Жить так, как Димон, я не хотел, даже если действительно подпирало. Работать пробовал не раз, начиная с подросткового возраста. Дима же пахал независимо от обстоятельств, и неплохо зарабатывал своим сервисом, но ведь он кайфовал, работая. Любя труд как таковой, совсем не так, как я.

Дима ушёл, а мы начали планировать мои действия в Москве, а ребят — на местности. Зашли в магазин и снова к Роме.

— Напиши Саше сразу, возьмёте его собой, — потребовал я.

— Сам пиши, — резко ответил Рома, после чего задумался, что меня насторожило. — Нормально придумал Дима! Муд натуральный! — рассмеялся он, матерясь. — Умотаете с Евреем, а на нас проверка надёжности Искателя.

Он любил искажать намерения окружающих.

— Мне нравится! Пусть так и будет. Даже сам свяжусь… — не отпираясь, проговорил я. — Твой личный перфоманс, прояви себя, изучишь дельный кадр, а со знакомым и дурак сможет. Справитесь. А мы на обратке позвоним. Если вас не закроют, — позлорадствовал в конце.

— Только «за»! — поддакнул Серёня, особо не вдаваясь в последствия.

Когда я был с друзьями, всё выглядело возможным и доступным, хотя это никак не увязывалось с действительными возможностями ни нас, ни нашего окружения.

У Ромы на однушке мы надолго не задержались, хотели бы, да не вышло. Посудачили, ребята выпили пива. Потом понаблюдали за занимательным диалогом Статика с девушкой, начавшимся с предпочтений в еде, но быстро переросшим в извечный вопрос взаимоотношения полов. А потом я решил идти домой. Меня там ожидало своё любимое создание, да и времени ей определённо следовало уделять больше, чем я отводил.

В высоких рассуждениях мы с Серёжей пришли к моему подъезду и, в очередной раз поддавшись худшей из всех возможных привычек, выкурили по сигарете, посмеявшись над чем-то столь незначительным, что и упоминать не стоит, потом разошлись.

Меня часто посещали странные мысли. Мир вокруг нас перевернулся с ног на голову, свершилось больше событий, чем я мог хотеть, но жизнь отчего-то, как и прежде, начинала докучать. Ведь если вдуматься в происходящее, атма была всего лишь блестящей обёрткой, составляющей лишь небольшой процент фактического существования. Взаимоотношения, цикл течения всей жизни в целом почти не изменился. Так отчего же раньше, грезя о чём-то подобном, будь то зомби-апокалипсис или нечто более позитивное, мы думали, что жизнь изменится полностью?

Можно подумать, что я заелся, и акцентировать внимание стоило на возможностях, что теперь открылись, и целой серии точечных изменений, как положительных, так и отрицательных. На перспективах или событиях мирового масштаба вроде формирования республики или синтеза дешёвой пищи для нуждающихся стран, новых видах энергии, ну и, конечно, на подтверждении факта наличия других обитаемых планет. Всё это бесспорно занимательно, зато мы лишились шанса узнать о том, что могла принести для нас та, прошлая реалия, ведь она безусловно была хороша, но по-своему, и теперь навсегда утеряна.

Глава 11.1 Далёкая дрода

В то же время, далеко от галактики Млечного Пути, на домашней планете Асов Дроде на огромную лоджию замка вышел Хроно — сын верховного главнокомандующего, лидера совета Апафиуса. Их династия жила здесь с того самого дня, как раса ступила на поверхность планеты.

В парне не было ничего необычного — ни по параметрам среднего Аса, ни человека с Земли. Маг клана Первых. Довольно высокий. Белые волосы не длиннее пяти сантиметров подняты вверх и зафиксированы тонкой диадемой. Глаза изумрудного цвета. Худой, но телосложение спортивное, тонкий шрам по левой руке от кисти до локтя, прикрываемый четырьмя набитыми символами. По всей шее и правой части подбородка ещё одна чёрно-зелёная татуировка, частично видная из-под тонкого бордового халата длиной до пола, подвязанного поясом. Оба уха проколоты, в одном чип, замаскированный под гвоздик.

Замок представлял собой шедевр архитектуры. На десяти гектарах земли находился сад, разбитый на четыре части, в каждой росли высокие плодовые деревья с разными фруктами, составляющими основной рацион Асов. По всему саду ни одной дорожки, везде мелкие растения и цветы одного размера, которые росли без вмешательства садовников. О необходимости косить газон здесь никто даже не слышал. По центру расположилось само здание высотой в тридцать метров. Сооружение больше всего напоминала крепость из серого камня, но не было окружено стеной.

Внутри огромное количество комнат и залов, оформленных в минималистичном стиле, и обязательно повсюду растения, в основном, цветы. В замке живёт много народа, но свободных комнат вполне достаточно. Замок разделён на две части. В одной, под плоской крышей, расположился алтарь — четыре колонны разной высоты и крупный камень в центре, от которого по полу тянутся глубокие прорези, а на самом полу выгравированы надписи на языке Асов. Недалеко от алтаря длинный стол с двадцатью одинаковыми каменными креслами и подобием трона во главе. По периметру тонкие столбы, держащие полупрозрачные розовые и синие шторы, тонкие, чтобы всё хорошо продувалось.

Вторая часть здания под полукруглой крышей, в ней нет залов с высокими потолками, вместо них несколько этажей с отдельными комнатами, в каждой из которых есть выход на лоджию, с красивым видом на сад и пруд. Но пруд наполнен не водой, а веществом под названием Оптиус, которое выступает источником всей жизни на Дроде и является составным элементом организмом Асов, равно как вода для человека.

Верхний этаж жилого здания имел самый большой после зала заседаний балкон. Сын главы совета старейшин часто приходил сюда, чтобы подумать. Хроно переполняли сомнения, и с каждой новой минутой их число только росло, он размышлял обо всём, включая мир вокруг, и был раздражён. Посмотрев на небо, он узрел сразу три солнца, а не одно.

Небо Асов плавно делилось на красноватую и синеватую зоны. Три звезды постоянно освещали планету, смешивая цвета в зависимости от её положения, но главенствующей и ближайшей была Яр-Кеплер. День на Дроде длиннее земного, раз в сутки у горизонта появлялась тонкая полоса бледно-жёлтого цвета от самого тусклого, третьего солнца.

Постояв без движения около десяти минут, опираясь на белокаменный карниз, Маг взял со стола с фруктами и кувшином бокал синей жидкости. Сделал пару глотков и раздражённо ударил по камню левой ладонью, высказав в никуда несколько ругательств. Почти поставил чашу на перила по правую руку, но передумал, допил всё одним махом, выдохнул с отвращением и бросил сосуд на стол. Пододвинул стул и сел. Снова поднял кубок, наполнил его до краёв и, открыв украшенную затейливыми узорами книгу, начал читать. Постепенно опустошая бокал, парень полностью погрузился в чтение, продолжая хмуриться. Книга помогала ему избавиться от посторонних мыслей, но те всё равно брали верх.

В какой-то момент из коридора, ведущего на лоджию, послышался разговор мужчины и девушки, но сын главы старейшин не обращал на это внимания. Парочка была далеко, и речь их была неразборчива, впрочем, Хроно диалог совершенно не волновал. Однако голоса становились всё слышнее, значит, шли они прямо к нему. Женский говор определенно принадлежал старшей сестре Хроно — Наре. Пусть и была она старше всего на сто лет, что в масштабах жизни Асов лишь капля, по мудрости своей девушка могла дать фору многим.

Она была очень красива. Статная светловолосая девушка, с несколькими локонами на висках и длинной косой. Карие глаза. Пышная грудь, узкие скулы и миниатюрные кисти рук. Высокая и стройная, с ухоженным телом, в белой хламиде до пола с разрезом в области декольте. Множество проколов в ушах, все серёжки разные, крупные бусы и почти такой же браслет из круглых кристаллов. Лицо чистое, но под одеждой татуировок хватало.

Вскоре дверь распахнулась, Нара сразу направилась к брату, её собеседник молча остановился у двери.

— Почему ты ушёл, Хроно? Тебя очень долго искали… — подойдя ближе, спросила девушка, нежно положив руки на плечи сидящего.

Но тот не сразу отреагировал и даже не повернулся. Лишь спустя десять секунд всё же обронил несколько слов:

— С каких пор ты ходишь с охраной, сестра?

— Не так давно, с тех самых, как ты пьёшь этот яд, — улыбнулась Нара. Придвинув стул и присев рядом, она всмотрелась в лицо брата.

Она хорошо знала, что того печалило, но в тот момент намеревалась решить более значимую проблему: помирить Хроно с ещё одним родственником.

— Где ты эту гадость постоянно берёшь? Мне кажется, всё это воздействие Арьевских книжек. Отчего тебе так нравится их творчество, братик? Некоторая литература действительно интересна, но даже в ближайших к нам сегментах достаточно более развитых рас, их опыт гораздо полезнее. В людях слишком много низменных качеств, но в их писаниях я не нахожу отражения собственных тревог. У нас есть возможность постигать полезные знания, черпая их у разных планет и культур. Зачем зацикливаться на одной?

— По духу земляне к нам ближе всех остальных. Просто ты не видишь общие качества и проблемы, так как в тебе этих изъянов нет. Ты уникальна, но остальные… — допив очередной бокал, сказал Хроно, потом повернулся, дабы осмотреть стоявшего в дверях. Хотя уже догадался, кто там, и продолжил: — О-о-о, Мерсул, вот он, настоящий любитель выпить! Налить, или тебе, дабы заглушить совесть, нужно что-то покрепче? — спросил без особого энтузиазма.

Хроно пил крайне редко, когда ему было плохо, чего не скажешь о том, кому он адресовал своё предложение.

— Удивительно, раньше ты никогда не молчал больше десяти секунд. Выговорился, пока убивал беззащитных Тауров по приказу Совета? — не смог сдержать сарказма Хроно.

Упрёк относился к последнему заданию, с которого они вернулись несколько месяцев назад. Перед Хроно стоял его ровесник, двоюродный брат, сын Баламира, Протектор. Наглый, прямой, целеустремлённый, и далеко не тупой вояка, как могло бы показаться. Крепкий и очень сильный воин, он был выше и тяжелее своего кузена, с натренированным телом. Крупная голова с мощной челюстью, русые волосы короткие по бокам, а сзади собранные в хвост из туго заплетённых косичек, светлые глаза небесно-голубого цвета. Тату тоже только на теле. Одет он был в облегающие чёрные штаны и подобие куртки, сделанной из сотни небольших элементов в форме листьев. Мерсул был вооружен и сильно вспотел, он едва закончил тренировку, как его вызвали на срочный разговор, после которого отправили за братом. Потом он стал свидетелем ссоры. Пятнадцатиминутная прогулка с двоюродной сестрой, и они здесь, втроём, на свежем воздухе и на прелестной террасе.

— Просто мы с тобой редко видимся, только когда нужно что-либо передать. Хороший из меня посыльный? — надменно спросил Мерсул.

— Нет. Разве что беспощадный убийца или цепной пёс отца…

— Способен к необходимому действию и, в отличие от тебя, не оспариваю приказы. Где бы мы были, будь все Асы миролюбцами… — упрекнул Мерсул в ответ. — А насчёт землян ты, как всегда, не упомянул самого важного. Вы так сильно о них печётесь, а им на вас плевать, — посмеялся он. — Вот объясни. Стоило тебе сейчас ругаться со старейшинами? Чего ты добился или добьёшься? Кому будет лучше, если Совет одобрит возвращение Аримийцев на Землю?

— Ящеры помогали нам восстановить на Мидгарде жизнь! Они имеют полное право там находиться по Севральскому договору. Мы были обязаны открыть для них сегмент Млечного пути пять Земных циклов назад, когда сами вернулись на планету. Их ДНК только улучшает людской вид, а вы нарушением условий множите агрессию. Думаешь, императора Аримии такое положение дел устроит? — раздражённо аргументировал Хроно.

Собеседник лишь опровергающе фыркнул.

— Хотя я отлично знаю, что для вас с отцом слово ничего не стоит. Ни ваше, ни чьё либо ещё…

— Аримия потеряла свои права, объединившись с Ирмантами и развязав подлую войну! — закатив глаза, недовольно возразил Мерсул. — А твои зверюшки давно перемешались между собой, взгляни, на какое количество рас они себя делят. Горе и страдания повсюду. Там даже прошлого не помнит никто, почти нет правды ни в памяти, ни в документах. Люди отказались от самих себя. Мне стыдно за наличие общего корня. Ну какая им сейчас Аримия? Они все перепугаются вида ящеров, какой ты видишь исход, кроме усилившейся паники? — продолжал он.

— Я бы воздержался от высказывания при мне такого мнения. Что тебе нужно, Мерсул? Ты ждёшь Нару? — агрессивно переспросил Хроно.

— Мне не хватало этого. Ваших споров, ребят! — широко улыбнулась Нара и снова умолкла.

— Не совсем, тебе необходимо зайти к Верховному в зал старейшин. Владыка хочет продолжить ваш разговор. Не насчёт Аримийцев! У него для тебя есть важное дело.

Пока Мерсул говорил, Нара продолжала наблюдать за братьями. Девушке очень не нравился их затянувшийся конфликт, а без её вмешательства они могли долго топтаться на месте.

— Даже не сомневаюсь. Может, всё же для тебя, а ты всё перепутал? — с глубокой обидой пробормотал Хроно. — Неужели Мерсул не справляется? Или великий Протектор не готов рискнуть своей правой рукой.

— Ты пойдёшь или нет? Тебе понравится, обещаю, — уточнил Мерсул, всем видом, показывая, что недоволен претензиями, но смог стерпеть.

— Я без сопровождения найду путь, Мерсул, и, в отличие от Нары, компания мне не требуется. А тем более твоя.

— Если что, я всегда тебе рад, Хроно, — напомнил Мерсул и покинул комнату в одиночку.

Суть ссоры заключалась в кардинально расходящихся взглядах парней и последнем инциденте, которого Маг не мог простить Протектору. Двоюродные братья на время вошли в состав группы, собранной из Сейтлеров и Высших, отправленных на планету Лу-то для подавления восстания. Оказавшись на месте, они имели все шансы договориться с верхушкой, пойдя на небольшие уступки, однако, когда Асы связались с Апафиусом для обсуждения, тот запретил сделку и приказал решить всё раз и навсегда. Совет одобрил любые методы, а точнее, не имеющую смысла жестокость. Хроно и Сейтлеры отказались, но то было всего полгруппы, а Мерсул и Высшие из личного корпуса Апафиуса самостоятельно справились с делом.

— Зачем ты так с ним? Вы родственники и дружите с детства, сейчас он хотел поговорить с тобой. Сделал первый шаг, поступившись гордостью, а лбами бодаться вы оба можете долго. Поговорили бы, наконец. Только что, наперекор приказу, он предупредил меня о твоём скором отъезде, дав шанс попрощаться. Не пора ли вам разрешить затянувшийся конфликт?

— Если тебе так надо, вам я общаться не мешаю, — словно отрицая, что сестра пеклась о братьях, обиженно ответил Хроно, но сразу сменил тон, осознав неуместность своих действий. Он не хотел её задевать, впрочем, Нара была не из обидчивых. — А на его первый шаг мне плевать!

— Зачем ты вечно взваливаешь на себя ответственность за поступки других? Мерсул выполнил приказ, предосудительный или нет, решать не тебе. Или причина в другом? — задумалась Нара. — Неужели тебя так сильно злит его близость с нашим отцом?

Хроно молча осушил следующий бокал, заев его фруктом, напоминающим яблоко.

— А ты и Баламир? Ваша вражда выглядит смешно. Мне вообще иногда кажется, что вас поменяли местами при рождении. Не будьте детьми. Не существует проблем, не имеющих решения. Особенно между столь близкими…

— Дело не в отце или Баламире, и даже не в Таурах. Ты не понимаешь… На последнем заседании Совета перед отбытием дяди нас с Мерсулом попросили высказаться. Бал уговаривал старейшин дать людям Земли два цикла на постепенное отключение барьера. Двадцать их лет, срок, достаточный для сокращения потерь в четыре раза, — Хроно говорил очень эмоционально, ему такое поведение было не свойственно, что веселило Нару. — Мерсул, понимая всю важность, особенно для Бала, поддержал не его, а нашего отца, Нара. Почему? А я отвечу. Принципиально! Или угождая своему кумиру, хотя одно не лучше другого.

— Его высказывание ни на что не влияло. Ты придираешься. Вы всегда спорите и по-разному смотрите на многое вещи. Непримиримых точек зрения у вас хватает, но раньше это никогда не мешало. Я вот считаю, каждый из них прав, отец и Баламир по-своему мудры, но у вас своя жизнь! Зачем вам их конфликты? — рассудила Нара, а потом встала с места с весьма интригующим лицом, словно скрывая секрет. — Ты превосходен, братец, и я буду скучать. Выброси проблемы из головы, думай лучше обо мне и маме, пока будешь далеко.

Она чмокнула его, даже не думая в чём-то переубеждать.

— Куда меня отправят, Нара? — поднялся Хроно вслед за ней.

— Пойдём, сейчас сам всё узнаешь, — она взяла его за руку и шагнула в сторону выхода. Маг пошёл, продолжая диалог и снова погрустнев:

— Сегодня летал в дальние округа и общался со Светочами на местах.

— Успокойся, брат. Знаю, всем становится нелегко, но уверена, скоро мы найдём выход. Занимайся своими делами. И помирись, наконец, с Мерсулом. Не повторяйте этой ошибки, — Нара впервые обратилась властно, а потом вспомнила одну деталь и задумалась с некой печалью. — Вы копия отцов. Помню истории нашего деда из их детства, но даже они при всех противоречиях так себя не ведут, всегда продолжают общаться, пусть и выясняя отношения, зато не обижаются друг на друга. Весь конфликт исходит от них, а вы не должны вот так перенимать это и постоянно ругаться между собой!

— Твои слова да создателю в уши. Звучит просто, но тебе не важна правда, только следствие. А во всех спорах и пререканиях истина с дядей. То, что мы делаем, как поступаем с колониями и атмой многие годы, зачастую неверно, и вина на отце и Совете, и только на них, а перед историей отвечать всем. Менять надо основу, и кардинально, искать решение, а не тысячи лет перебиваться, истощая другие миры, временные варианты, устраивающие разве что нашу верхушку. Чем мы тогда лучше древних Ирмантов? Живём за счёт их Ахаратной технологии. Забавно даже, как повернулась история… Когда поддерживаешь страх, крепче чувствуется собственная власть. Если мы потеряем подпитку ещё от нескольких Ярил, начнутся настоящие проблемы, а физической пищи всем на Дроде не хватит. Такого, как сейчас, ещё никогда не было, в некоторых разломах энергия пропадает на циклы, а во всех, кроме Мидгарда, сегментах продолжает расти концентрация тёмной материи. Причём стремительно. Это может привести к глобальным последствиям и гибели всего нашего вида! — возмущался Хроно, медленно двигаясь вместе с сестрой к главному залу.

— Ни ты, ни Мерсул пока не в силах повлиять на это. Будьте умнее, держитесь рядом и найдите общее, то, что роднило вас все эти годы, объединитесь. Только вместе два центральных клана смогут сделать всё, что требуется нашему народу для лучшей жизни, а будущее за вами. Дождитесь своей эпохи.

— Понимаю, — тяжело вздохнув, озабоченно молвил Хроно, осознавая вдруг, как ему не хватает брата и ближайшего друга в одном лице. — Может, они с отцом в чём-то окажутся правы, по крайней мере, касаемо гибели Ирмантов, — грустно предположил он. — Столько лет наблюдений, и дядя не доказал присутствия Асмодеев на Мидгарде.

— Как бы то ни было, барьер Яр-Солнца на стадии разрядки, и он скоро будет полностью выключен. Я не говорю об истине, не даю оценку действиям или решениям, но касаемо ваших отношений с братом, всё это и не должно иметь значения. Вы будущие лидеры, ты возглавишь Совет, а остальное рано или поздно разрешится, и мы всё увидим, — обнадеживающе сказала Нара, проводив брата до дверей главного зала. — Твои тревоги обоснованы, но пока столбы с остальных сегментов работают нормально, и времени у нас предостаточно. Не переживай, Хроно, дядя и отец всегда находят решение. Пусть не сразу и через проблемы, но пока всё ещё их эра, и мы должны довериться. Они ведут нас через тяжёлые времена. И сколько ни осуждай, нам их не понять: другое поколение, старше и опытнее.

Её голос, как успокоительное, смягчал и умиротворял брата. Маг Первых расслабился и выкинул из головы все неприятные мысли.

— Удачи тебе, — приложившись лбом к плечу брата, сказала Нара, попрощалась и пошла дальше по коридору, не выказав чувства тревоги.

Хроно наблюдал за уходом сестры, глядя на подол её белой хламиды, тянувшийся за ней по идеально чистому полу.

Открыв тяжелую дверь, Маг вошёл в пустой зал, где возле огромного, прорезанного в стене окна стоял его отец, верховный правитель и лидер всех Асов — Апафиус.

Отец Хроно был очень высок, больше двух метров, слегка полноват. Гладко выбритая голова, покрытая с двух сторон набитыми печатями, составляющими два полукруга в височной части, густая, борода светло-серая, голубые глаза и крупный нос. Из одежды Апафиус всегда предпочитал длинные платья или халаты наподобие кимоно, не считая боевой формы. Пояс подвязан, а на ремешке слева небольшой подсумок, из которого торчит странный предмет, напоминающий ручку велосипеда. Вещи всегда чёрного цвета, никаких ярких красок.

— Как много мне теперь нужно сделать, чтобы встретиться с тобой! — ёрничая, произнёс Апафиус.

— Зачем ты хотел меня видеть? Или мы ещё не всё выяснили?

— Похоже, мне нужна помощь твоего бунтующего земного духа, Хроно, — ссылка на планету была выбрана не случайно.

— Если во мне действительно есть что-то от Ариев, то унаследовал это я от тебя, — уколол сын в ответ.

Отец улыбнулся.

— Даже представить не могу, что такого могу сделать, чего не сможет твой верный подручный.

— Значит, плохо представляешь. Думаешь не о том, лишь в негативном ключе, как всегда. Я само зло, а глупцы и добряки — идеалы. Никто не берёт в расчёт мои жертвы и заслуги, — сварливо прозвучало от Апафиуса. — Мышлением своим ты точно не в меня, как и твой дядя, оба в точности дед. Я более приземлён, думаю о завтрашнем дне и решаю насущные проблемы. Пока вы мечтаете о светлом будущем, строится оно мной. Позволь, проясню тебе ситуацию, — развернувшись к сыну, Протектор продолжил, переходя к очень уверенной интонации: — Для полноценной, привычной тебе и всем остальным жизни нам требуется на два обеспечивающих атмой сегмента больше того, что есть сейчас. Причём это должны быть новые, ещё не засоренные Ирмантианской маной источники, которых у нас нет даже на примете, а большая часть уже освоенных придёт в негодность ещё на твоём веку. Ты молод и пока не способен меня понять, но когда-нибудь ты увидишь. Должен, ведь ты мой наследник, — напомнил он. — Мои поступки совершаются исключительно ради вас, следующих поколений, нашего будущего… Я хочу оставить вам светлый мир, а не клоаку, в которую мы сейчас катимся! — с обидой и безысходностью в голосе говорил старый управленец. — Это высшая цель и благороднейшее из намерений, то, ради чего я могу прожить и умереть без твоего понимания, прощения или любви.

Апафиус умудрился растрогать Хроно, во многом благодаря Наре, за него подготовившей почву. Конечно, прощения за все прошлые годы Протектор не получил, но сдвига добился, что уже было много в рамках их тяжелых взаимоотношений. Хроно впервые услышал своего отца в подобном — спокойном и искреннем ключе. Молодой Маг часто называл предка холодным ханжой и эгоистом, а тут такие откровения. Хроно почувствовал тепло от отца и сильно смутился от столь резкой перемены в манере, ибо Апафиус с ним никогда себя так не вёл, а сейчас сын почти услышал слово «люблю». Кратковременно допустив их близость, подумал, что взаимоотношения можно изменить, и засомневался в правильности собственных представлений насчёт отца, но ненадолго.

— Мне лестны твои слова, и хорошо, если бы всё так и было, — осторожно ответил Хроно.

Он никак не мог отделаться от запаха гнильцы, которой попахивало всё происходящее. Маг был очень дотошен, а прошлый опыт подсказывал, что в этом разговоре всё не так просто, как могло показаться на первый взгляд.

— Для начала хотелось бы узнать, в чём состоит твоя нынешняя просьба, — не ходя вокруг и около, обозначил он.

Старший задумался.

— До меня Первые правили тысячи циклов. И чем каждый раз заканчивалось? Путчем или обороной на наших территориях. Баламир ничем не лучше! Я получил власть во время войны. Когда он не справился, почему, как ты думаешь, Совет выбрал меня? — начал издалека Апафиус. Он не торопился переходить к делу, а собирался с мыслями. — Необходимо преодолеть серьёзные проблемы. На вчерашнем заседании старейшины приняли решение, а твоя задача — воплотить его в жизнь, не вызвав ярого сопротивления.

— Ты хочешь атму Мидгарда, — угадал Хроно, и всё сразу же встало на свои места. Поведение отца, и почему именно Маг понадобился для выполнения задания. — Баламир изучает энергию Слагора дольше любого Аса нашего времени. И он не оспаривает нашу потребность в энергии Мидгарда. Но положение ещё не критично. Мы и так не стали дожидаться положенного срока и решили отключить пораньше, а ты хочешь сделать это прямо сейчас? — поражаясь наглости отца, уточнил он.

— Земляне, Аримийцы, Тауры. Постоянно печешься о ком не надо. Я правлю не ими, у меня есть свой народ и обязательства перед Асами. Времени почти не осталось, а Сейтлеры очень давно не находили новых подходящих нам миров. Мы потеряли один из мощнейших источников Наварии. На данный момент Ярило планеты истощилось, а мы скрываем правду от нашего населения. Атма Долгера и Столании почти непригодна, концентрация тёмной материи на них превышает когда-либо зафиксированные значения. Асария и Рогрардия не могут обеспечить все наши нужды. И кто в этом виноват, Хроно?

— Ты! И мы все. Заданный тобой курс и современная колониальная политика Асов, — твёрдо ответил сын. Прозвучало немного оскорбительно, но он и рассчитывал на это.

Апафиус рассмеялся, но обвинение сына принял в штыки, восприняв его исключительно на свой счёт.

— Кто заставил Ирмантов обращаться у учениям Арукши? Или убивал остальных, мирных Асмодеев? Ха! Может, я вынудил Императора Аримии объединиться с Тёмными? Зато могу перечислить свои достижения. Все действующие сторонние сегменты с нормальным течением атмы достались нам благодаря моим решениям. Запасы маны сокращаются, а претензии бывших владельцев многих сегментов растут. Мы понятия не имеем, что происходит с нашей энергией. Ты наивно требуешь перемен и заботы о других, но, когда враги соберутся, вся ответственность ляжет на меня! Мидгард — сильнейшая из известных нам планет, и наши праотцы возлагали на тот сегмент большие надежды. Тысячи циклов там копилась атма, с помощью барьера система восстановилась. Время пришло, они смогут перекрыть наши потребности на долгое время, а если повезёт, и Марсия сможет оправиться. Мы воскресим весь наш флот. Люди переживут, их несколько миллиардов, почти не почувствуют разницы, а мы не будем рисковать, подставляясь, и тратить драгоценное время.

— Ни одно военное достижение не стоит заложенного труда и потерь, подобное не должно приводить к почестям. Ибо всякая жизнь ценна, а каждый индивид приравнивается к Асу! — оспорил его доводы сын пока ещё спокойно. — Ты не знаешь или пожелал забыть основные убеждения предков. Потому управлять должны Первые, а не Протекторы. Раньше это хорошо осознавали, — настойчиво напомнил Маг. — Мы первородная раса, и наша задача — нести в мир справедливость и достойные ценности. Когда-то так оно и было. А что мы видим сейчас? Перебиваемся раз от раза и всё тянем в дом. А что после нас остаётся? Трясёмся и даже о себе позаботиться не можем, что уж тут до других видов… Знаешь, что происходит в дальних сегментах, отец? Недовольство колоний неотвратимо, это и есть обратная сторона выбранного тобой пути.

— Что же? — спросил Апафиус, прекрасно всё осознавая, но не видя надёжной альтернативы.

— Нас ненавидят и ни во что не ставят. На многих планетах Асов не видали долгие годы, там правят диаспоры, преступники и торговцы. На наши законы они плевали, а об уважении не может быть и речи. Нынче Сейтлеров в четыре раза меньше, чем было при Баламире, зато твоя гвардия Высших выросла как на дрожжах. В шесть раз! Но мы не заботимся о других и не контролируем пиратство вокруг наших сегментов. Забросили функции, которые сами же на себя возложили! Был бы ты прав, Мидгард бы оставили необитаемым, чтобы потом выкачивать атму, но там заложили колонии людей. Мы оба знаем, без них там никогда не было бы такого количества атмы. Асам нужна тёмная сторона, и чем дольше ты будешь отказываться признать необходимость взаимовыгодного союза с Аримией — ближайшими и сильнейшими из оставшихся носителей тёмной атмы, тем глубже в трясину проблем Асы погрузятся. Чёрные аномалии продолжат разъедать Дроду, а использование Нуны и Ахарата только усугубляет процесс!

— Нас боятся, вот что сейчас важно!

— Где, отец? На Дроде? Большая часть населения — да, это факт, тебя очень боятся, как при диктатуре. Слетай на Фиган, тысячи местных были угнаны в рабство пиратами. А ни один твой гвардеец ни разу в жизни не высаживался вне домашних сегментов. Может, это ты не туда смотришь? —припирая отца к стенке фактами, возмущённо проговорил Маг Первых.

Протектор медленно, но верно выходил из себя. Он всегда начинал нервничать и быстро срывался, особенно, если ему говорили правду или когда по делу ответить было нечем.

— Восстановимся и займёмся расчисткой и порядком, всем, чем ты хочешь. А пока мы оба понятия не имеем, сколько у нас может быть скрытых врагов. Разрушение Асгарда должно служить напоминанием безответственных прошлых правлений. Показывать цену доверия Тёмным. История с ними повторяется из раза в раз. Не позволю подобному случиться при моём правлении! Ящеры не исключение. Когда-то я был против соглашения с Аримийцами, призывал к более жёсткому контролю Асмодейского Кварта, но решал Баламир, забивая всем головы идеями двустороннего течения Атмы и справедливости, в точности, как тебе. Когда наши праотцы начали делить поток с бесами, были совершенно другие времена, но и тогда это дважды привело к войне и потере общего дома.

— Почему тогда раньше регенерация атмы протекала нормально, и что происходит сейчас? Проверь версию дяди, увеличь число тёмных капищ на разломах или откажись от использования Нуны и Ахарата, пусть даже на время, — предложил Хроно, не сказав ничего нового. — Подходящие для жизни планеты всегда разносторонни и настроены на два вида атмы и святынь, так было и будет, как ты ни отрицай этот факт. Асы забыли об этом, но мир от этого не изменился. Альтернатива всё та же: объединение или наш отказ от Нуны и Ахарата.

— Твоё предположение очень интересно, однако сейчас Ирмантов мало, и очень давно, а проблемы с атмой появились относительно недавно…

Апафиус вёл себя так, словно сказал что-то важное, отчего сын попросту опешил, усомнившись во вменяемости собеседника, ибо вывод не выдерживал ни малейшей критики.

— В чём логика? Разумеется, для образования проблемы потребовалось время, — заметил Хроно. Отец не хотел продолжать разговор, а Маг не видел смысла оспаривать последнюю фразу. — Баламир верит, что Земля может стать нашим решением. Требуется только подождать. Не так много просит, просто выполни то, о чём вы договаривались ранее!

— По-другому быть просто не может. Баланс невозможен. Тёмные живучей и плодовитей, объединение было глупостью!

После этого утверждения сын порадовался, что решение принималось очень давно, предками, а не Апафиусом.

— Война или программа сдерживания. Третьего не дано. Но даже Ирманты не смогли бы пережить разрушения и тысячелетнего ограничения Светила. Всё это время Ярило Землян отдавало так мало атмы, что я не представлю зависимых от маны существ, способных прожить в тех условиях столь длительный срок. Того, что просачивалось, не хватило бы и на сотню Асмодеев, — уверенно заявил старший Протектор.

— Но если прав дядя, а не ты? И Ирманты существуют среди людей до сих пор, скрываются и ждут своего времени? Нашли способ питаться или живут под землёй, у внутренних морей? Ведь Баламир не проверял ни одно из них с самой консервации. Ты представляешь, какое количество тёмного потока мы передадим на Землю через Ахаратный столб взамен чистой энергии? Если они живы, то наверняка поспел новый Арукша, а мы насытим их настолько, что те с лёгкостью отберут у тебя Землю.

Хроно нарисовал самые мрачные перспективы. Взгляд довольно небольшой группы Асов, согласных с отцом Мерсула, действующим лидером Сейтлеров — Баламиром.

— Будь оно так, твой дядя давно бы всё раскопал. Больше десяти циклов он там, и что? Ни одного доказательства, ни намёка на активность атмы Нуны, одни лишь предположения, напоминающие страхи старика. Он врёт в пользу местных, отсрочивая полное снятие барьера. Механизм почти отремонтирован и восстановлен. Больше нечего ждать, а образ жизни людей, мерзкое поедание животных и остальное ни о чём не говорят! — более спокойно, чем раньше, сказал Апафиус. — Ты думаешь, на Дроде баланс атмы сохраняется из-за остатков Ирмантов? Перестань, я уверен, дело в чём-то другом, ведь уцелевшие рода Асмодеев и пяти процентов прежней выработки тёмной маны не сохраняют. В прочих сегментах Ирмантов и вовсе никогда в помине не было, а проблема стоит везде, — чуть привирая, убеждал он.

— Выслушав тебя, я так и не смог узреть причины жертвовать жителями Земли из-за наших опасений, — подвёл черту Хроно.

— Не забывайся! — прервал сына Апафиус и продолжил: — Это рациональный подход. А за доблестью и честью тебе к Сейтлерам, вступай, милости просим, там всё в кодексе закреплено, даже с тобой спорить никто не будет. Обратись к любимому дяде. Только вот, боюсь, он тебя отговорит, а если и примет, то без желания, — не объясняя, почему, заявил он.

— У Асов и Землян намного больше общего, чем ты готов признать, отец. А у тебя и вовсе вдвое в сравнении с остальными, — разочарованно покрутив головой, сказал Хроно.

— Помесь трёх рас, бесконечное число скрещиваний и никакой генной памяти. Цивилизация, не имеющая своего места и заветов. Кого там защищать? Рано или поздно нам придётся взять всё в свои руки, иначе сами они окончательно угробят планету, — с улыбкой негромко проговорил Апафиус, оскорблённой этим сравнением.

В этот момент в дверь громко постучали.

Глава 11.2

— Войдите! — крикнул верховный. В комнату вошёл Мерсул и сразу же обратился к своему дяде Апафиусу:

— Владыка, вайтман на Мидгард заканчивает подготовку к отправке.

— Хочешь отправить меня к дяде уже сегодня? — взбодрившись и подойдя на шаг ближе к отцу, спросил Хроно. Он разволновался и засиял.

— Отправить вас. Тебя и Мерсула, — поправил сына верховный владыка. — Вы с Баламиром близки, он будет рад, легче воспримет новости и согласится. Но мне нужна стопроцентная гарантия выполнения задания. И точно в срок. Это не прогулочная экспедиция, а важнейшее поручение! — в качестве главного условия заявил он.

Хроно давно просился на Землю, но ему не позволяли, а теперь предлагают сами. Маг очень обрадовался, но держал себя в руках, понимая цену змеиному яблочку.

— Я не буду убеждать запускать столб прямо сейчас. Ему и так тяжело дались те временные крохи, что ты отвёл в последний раз, — нервно предупредил Хроно.

— Позвольте, владыка, — вмешался в разговор Мерсул. — Хроно, я понимаю твои чувства и размышления. Нара тебе не говорила, но Брахманы Светочей, изучающие астральные нити реальности, находят всё больше неприятных для нас исходов. По мере увеличения вероятностей, всё чаще возникают прорывы чёрной атмы на Дроде. Мир может перевернуться в один день, а как долго мы готовы ждать, подвергая всё население риску? — новыми аргументами поддержал позицию Апафиуса молодой Протектор.

— Не мой интерес, а неизбежность для всей нашей расы, — убедительно высказался верховный. Теперь они вдвоём долбили Хроно, что дятлы.

— Причина изменения маны будет найдена, — подходя всё ближе к Хроно, объяснял свою точку зрения Мерсул. — Открыв Аримии Землю, мы должны полностью отменить запрет нарушать границы наших сегментов. Заключи ящеры союз с неизвестной нам расой или узнай они наше нынешнее положение дел, что мы начали использовать резервную атму, они с лёгкостью объявят войну и поведут на нас весь свой флот. Нам известно о трёх укомплектованных Вайтмарах, а ещё союзники. Ты не видишь этого и не задумываешься о том, почему мы до сих пор даже их посла сюда не впускаем и не выдали ни одного из схваченных агентов. Нельзя показывать нашу слабость, они никогда не простят нам свои территории, а особенно Даримию.

— Ты готов рисковать Асами ещё полтора цикла? — добавил верховный. — Ящеры грезят получить свои планеты назад.

— Однако именно Баламир смог заключить мир, и с тех пор проблем не было! Вы называете агентом любого задержанного Аримийца. Будь-то преступник, изгнанник или даже торговец, — раздраженно выкрикнул Хроно. — Родной брат и сын, самые близкие люди. Вечно чего-то от него хотите, и ни одного доброго слова. Где бы давно были все мы без Бала? А не без тебя, отец. Давно бы погрязли в войнах. Выезжаете на нём, но ни один из вас в него никогда не верил. Вот повезло мужику! — ехидно добавил он.

Собеседники не среагировали на его упрёк.

— Чего замолчали? Специально или стало стыдно? Смешно даже. Ну, или хотя бы забавно, — продолжил он.

— Мы не поощряем твоё поведение, — высказался отец, скрывая досаду.

Когда что-то шло не по его замыслам, Апафиус очень быстро вскипал и взрывался. Упёртый и требовательный, настойчивый и очень властный, Протектор никогда не мог найти подхода к сыну. Касаемо воспитания — полная потеря, глава Асов сроду не занимался детьми. Зато мать и дед во вложениях сил и времени в потомство преуспели. Отпрыски получились образованные и крайне одарённые. Все необходимые для жизни качества имели место быть, равно как и таланты, детишки вышли обогащёнными и внутренними тараканами. Как говорится, горе от ума…

— Тут вообще юмор неуместен, — заметил Мерсул. — Ты действительно веришь, что уважение к нему удержит целую расу от войны? Это невозможно.

— Я хорошо понимаю ваше стремление меня убедить, а с историей у тебя всегда были проблемы, Мерсул, — сказал Хроно.

— Совет даёт Сейтлерам время на завершение работ с Ахаратом, — успокаивающе заверил его отец. — Вы отправитесь к Баламиру и будете помогать разбираться. Искать факты касаемо Ирмантов, если угодно, но только по существу. Старейшины больше не могут верить в сказки Сейтлеров, это слишком рисковое предприятие. В связи с тревогами Брахманов мы сокращаем оставшиеся барьеру циклы.

— И на сколько? — спросил Хроно.

— До четырёх, к концу ослабления, — ответил Апафиус с абсолютно непоколебимым видом.

Цифра возмутила Хроно. Ведь прежде было всего два, из которых четверть прошла, однако он понял, что теперь речь шла об оборотах Земли, а не Дроды. Это взбесило молодого Мага, для него требование звучало нелепо.

— Возможно, ты запамятовал слово, данное своему брату перед его отбытием, — в сильном раздражении обратился к отцу Хроно. — Опустим тему жителей. Но если Мидгард так важен, преждевременное раскрытие — это уже риск, ускоренное ослабление — ещё больший, а с последующей активацией Ахарата — полный набор. Мы не знаем, как атма Дроды повлияет на более чистую ману Земли. Впервые за столь продолжительный срок и сразу в огромном количестве, — на этом месте Маг сосредоточился, а на лице отразилась уверенностью. — Напомню. Последнее использование столба закончилось крупным взрывом, и больше систему не использовали. Восстановить — это одно, пускай, почти закончили. Однако вполне возможны скрытые дефекты. Я был на том заседании и всё слышал! Окончательное включение столба с передачей атмы даже не обсуждали. Говорили только о пробном запуске!

— А теперь обсудили. И всё решено. Вы должны запустить Ахарат в течение месяца после прибытия на Мидгард! К параду планет барьер должен быть выключен, а планета полностью адаптирована под атму Дроды, желательно, являясь полноценной колонией. Выясняйте всё вам нужное, но в короткий срок. Что до людей, будем надеяться, тёмная мана не окажет на них пагубного воздействия. Имеющаяся не вредит, вот и наша вряд ли что-то изменит, — воодушевлённо, словно сам верит, продолжал настаивать Апафиус. — Вот и проверим теорию возникновения аномалий, эксперимент может стать гарантом нашего процветания. Нам жизненно необходимо познать природу появления аномалий! — с довольной, но неискренней ухмылкой добавил он.

— Ну, конечно! То есть под циклами ты подразумевал обороты Луны Мидгарда? — ни на секунду не поверив, возмутился Хроно. — Если твой прогноз сбудется, появится повод применить силу…

— Да нужны они мне, твои люди! Пожалуйста! Научатся пользоваться тёмной атмой, буду только рад! Пригодятся для потенциального выявления Ирмантов и вашей теории обязательной двуполярности потока.

Апафиус был далёк от научных изысканий, не его область. Потому даже не подозревал, как нелогично звучит его заумное рассуждение. У Земли есть Нуна, а значит, Ирмантианский поток будет регенерироваться почти так же, как на Дроде, может, чуть меньше из-за отсутствия тёмных храмов. Но проверить влияние Ахарата, главной частью которого выступает Луна, на сосредоточения аномалий — довод, отчаянно отвергаемый лидером старейшин — не получилось бы.

— Тем более, особенного ничего не случится, сколько бы мы ни забрали, хоть девять десятых. Пока людям понадобится больше атмы, энергия несколько раз успеет восстановиться, — не без доли истины влез Мерсул. — Они питаются физической пищей, а настоящая война им пока не угрожает. К чему столько потока?

«Глядя на вас, сильно сомневаюсь…» — про себя подумал единственный Первый среди двух Протекторов.

— Как бы то ни было, четыре цикла Луны — действительно невероятно мало. Я тоже сомневаюсь, что отец согласится. Он ведь упёртый. Это и правда необходимо? Неужели это максимально дозволенный срок? — переспросил Мерсул, поддержав Хроно, хоть и спорил с ним.

Маг позитивно воспринял этот поступок.

— В сегменте Яр-Солнца произойдет парад планет, девятнадцатый год по нынешнему календарю людей. После него Светило полностью раскроется, освободится вторая половина потенциала, а барьер на текущей стадии замедляет процесс адаптации планеты. Корональная дыра в барьере очень крупная и быстро растёт. Магнитная буря усиливается, если не освободим Солнце, его ветер может разрушить барьер без нашей помощи, но с резким перепадом. Поэтому спешка нужна не только нам, но и им. Последствия для землян будут ещё хуже, чем если мы сами освободим Ярило в экстренном режиме. Запустив столб на минимальных мощностях, разгрузим излишки потока, переправив атму на Дроду, освободим место для новой выработки, обеспечим безопасность твоих любимцев, — нашёл новые доводы Апафиус.

Хроно не спешил оспаривать, внимательно выслушал и принялся анализировать, проверяя правдоподобность наработки учёных, подручных главнокомандующего. Спустя минуту он признал, что высказанная идея имеет место быть, но не в качестве основной. Маг воспринял доводы отца как оправдание, однако, будучи действительно непредвзятым, он решил позже более разносторонне изучить эту проблему.

— Допустим. Это возможно. Но не в том суть твоих забот, и я пока не пойму, каково сопоставление рисков. — Тянуть или ускориться, прикидывал Хроно, но не спешил, уверенный в том, что время подумать у него будет, особенно, когда он заранее знал, что не хочет и не смог бы отказаться от задания отца. — Пока не совсем осознаю испытываемую тобой тревогу, но выглядит не очень оправданно, а я не дядя, он многим умнее. Ты поставил его в известность? Даже если поверю я, убедить Баламира, выступающего противником твоих идей и знающего истинное положение дел, будет многим сложнее. Понадобятся факты. Я бы сказал, твои грандиозные планы построены на шаткой почве. Бала пошлёт нас, если ты сейчас врёшь!

— Что? — удивлённо переспросил отец. — А… Вряд ли Бала воспротивится. Будет много кричать, но согласится. Если вы не подведёте и всё правильно представите. Он не откажет, особенно, когда выхода не будет у вас, а не у него! — пообещал Апафиус. И прозвучало это очень пугающе.

Братья переглянулись, ожидая беды.

— Много пробелов. У твоих надежд шансов сбыться столько же, сколько у его тревог, — обращаясь к отцу, молвил Хроно, упомянув Баламира.

— Что подразумевается под отсутствие выбора? — очень уважительно переспросил Мерсул. — Если бы вы дали чуть больше времени…

— Всё решено, и не вам оспаривать вердикт Совета! — командным тоном прервал молодого Протектора верховный старейшина. — Устройте ослабление и пробный запуск, чтобы я точно мог экстренно получить атму при необходимости, а дальше можете дотянуть до крайнего срока. Основная переброска энергии на Дроду не позднее земного года до парада, оставляя время для адаптации, — окончательно ртезюмировал он, заставив братьев вновь возвратиться к беспокойным мыслям за ещё не озвученную часть условий их полёта.

— Договаривай уже до конца. Люди пострадают из-за слишком быстрого освобождения Яр-Солнца, а не включения Ахарата, — недовольно пробормотал Хроно, указывая на бессмысленность вымышленной уступки Апафиуса, но выбора у Мага по-прежнему не было.

— Хочу гарантий, — потребовал Апафиус. — Вы дадите Завет перед предками и Советом, на искре. На своё право наследия. Обязуясь выполнить волю в срок, даже если Баламир будет против или попробует помешать, — без сомнений или угрызений совести высказался он. — Откажетесь выполнять или вдруг не получится, дружно вдвоем в Сейтлеры, навсегда, без права возглавить кланы и войти в Совет, — припугнул молодых, хотя эта перспектива волновала лишь одного из двух, верховный слишком плохо знал своего сына.

С другой стороны, Апафиус никогда не хотел избавляться или ссылать кого-то из ребят, а его план был направлен на того, кого тогда не было в родовом поместье. Баламир очень любил парней, и не позволил бы им нарушить слово на таких условиях — дай те такое серьёзное обещание, Сейтлер никогда бы не допустил ситуации, где молодым бы пришлось за него отвечать. А Протектор отлично знал брата, положение дел и его отношение к потомкам. Сам действительно принял риск, пусть даже не был полностью уверен в успехе. Верховный всегда мог выкрутиться, сняв с них обременение и обратив своё условие вспять, потому не волновался. Любой знающий Протектора нисколько не сомневался бы, что лидер Старейшин мог согласиться погубить их будущее. Использование родственников оправдывалось неким воспитанием, мол, он применяет строгий подход, но в этом весь Апафиус, он ценил кровную связь, но свои планы — выше.

— Понятно, в чём твоя уверенность. Хороший замысел!

— Касаемо противопоставления принципов, Баламир идеалист и всегда готов идти до конца, умрёт за любой из своих принципов, но сейчас отказать вам не сможет. Только на этих условиях вы отправитесь на Мидгард! — показывая на алтарь, находящийся за его спиной, продолжил верховный.

Хроно обдумывал услышанное со всей серьёзностью, но не вероятность потерять наследство его беспокоила, а одна мелочь:

— Сделаю, как ты сказал: приму Завет и выполню всё точно в срок. Но без него!

Выдвигая это требование, Хроно точно знал ответ и отдавал отчёт эгоистичности просьбы. Мешать встрече отца и сына походило на подлость. Однако Мерсул и не рвался, выслушал с безразличным лицом и не спешил отстаивать своё место.

— Зачем мне он, если ты берёшь с меня Завет? Или настолько мне не веришь, что второй мерой нужен верный тебе пёс?

Брат возмутился, но стерпел. Апафиус улыбнулся.

— Извини… Разве я могу отправить самого ценного для меня Первого на чужую планету без сопровождения Протектора? Так не положено, — посмеялся он. — Забыл устав? На Мидгарде у тебя не будет и половины способностей до активации Ахарата, — напомнил старейшина.

— Знаешь ведь, как это смешно звучит. Такого правила отродясь не было. Вдвоём, но никакой гвардии Высших, — попробовал настоять Маг.

— Высшие будут. Но немного и исключительно для охраны капищ в пробную активацию. Перемещаться можете вдвоём, а корпус вступит в юрисдикцию и под командование Бала, — снижая уровень требований, заверил Апафиус.

— Я не потерплю обмана, — предупредил Хроно, не имея возможности настоять на своём.

— Горжусь твоей способностью мыслить и с достоинством передам тебе своё место. В будущем. Но и ты будешь обязан выполнить поручение. Без шуток, не получится увильнуть. Помни, существуют разные способы активировать столб, — отец приоткрыл подсумок на поясе и показал корешок древней книги с красным символом и надписью на мёртвом языке последователей Арукши. Так Апафиус решил припугнуть Мага.

— Знай ты, как ей пользоваться, не выдумывал бы способа надавить на Бала и мы бы сейчас с тобой не говорили. Но и тогда ты не найдёшь способных на удалённый запуск Асмодеев. Всех извели, а современные и половины прежних не стоят, — не забыв лишний раз упрекнуть, высказался Хроно. — Запустить Ахарат дистанционно теперь больше похоже на сказку.

— А если мы обнаружим на Мидгарде факт присутствия Тёмных? — полюбопытствовал Мерсул.

— Сообщите мне. Если Бал прав, Ирманты перечеркнут мои планы. Тогда я даже готов разговаривать и разбираться, что делать, по существу.

— Кстати, о вечно любимом вами кровосмешении в сопоставление: люди с Аримийцами, мы с Асмодеями. Они почти разрушили свой единственный мир, а мы успели несколько, но правильных выводов всё равно не сделали. Каждый раз, когда вы упоминаете о Земле, высмеивая, я вспоминаю, что чаша весов на их стороне, — довольно высокомерно выдал Хроно.

— Неважно! — ещё раз повторил верховный старейшина, направляясь к выходу. — Брат будет рад вас увидеть, — этой фразой он попрощался.

Когда верховный почти подошёл к выходу, в дверь постучали, и Апафиус, уже потянувшийся к вучке, резко её открыл. Стучавший дёрнулся от испуга. Это был посыльный, никак не ожидавший, что перед ним нарисуется сам главнокомандующий всех и вся.

— Владыка… Ваше присутствие срочно требуется в Кварте Аюрведов, — скромно проговорил очень юный ученик целителей.

— Что случилось? — нетерпеливо спросил Апафиус, покидая зал старейшин без лишних прощаний.

— Вас проинформируют по прибытии, — послышался робкий ответ.

— И тебе счастливого пути, — молвил Хроно себе под нос, а Мерсул усмехнулся.

— Ты ещё не привык? — высказался Протектор, следуя за братом к неприметному миниатюрному алтарю. — Действительно хочешь дать Завет перед Советом. А приказ выполнять собираешься? Или ты прочитал слишком много книг с Земли и наконец понял, что дань предкам — простые слова? Не было бы отторжения от права наследия, равнялось бы человеческому слову, — подкалывая, произнёс он.

— Всё бы тебе людей приплести. Молодая раса, проходящая нелёгкий путь, причём из-за нас…

Проведение ритуала, требуемого с них Апафиусом, назначили прямо перед вылетом, сейчас же Хроно решил поиграть, попросту выделываясь перед братом.

— Ага, только без нас их попросту не было бы, — задорно возразил Мерсул.

— Была на нас обязанность направлять и присматривать, а мы бросили столь молодой вид без помощи, оторвав целую расу от предков, памяти и знаний на законсервированной планете. Потом вернулись и сделали вид, будто ничего не было. Даже не рассказав им о прошлом, — надменно произнёс Хроно. — Не много ли косяков, чтобы теперь требовать от людей чтить наши заветы и выказывать беспрекословное послушание? Доверие нужно сначала восстановить, заслужить. На это потребуются годы и уйма труда. Чем твой отец там и занимается.

— Перестань. Мы вложили достаточно сил. А ушли не так уж и давно. Они сами отвернулись, мы не заставляли забыть прошлое, оставили святыни и города. Люди самостоятельно полностью перевернули всю жизнь вверх дном, — воспротивился Протектор. — Вот и пусть теперь пожинают плоды, живут, как хотят, и делают всё что вздумается…

Мерсул действительно так считал, и ему до Земли не было никакого дела — «затхлое место», как любил он выражаться.

— По меркам чьей жизни? Нашей — недавно, а для Земли это целая вечность. Теперь давай выясним, Мерсул, — потребовал Хроно, заканчивая пустую болтовню. — Если ты хочешь лететь со мной, у тебя только одна возможность: сказать правду. Здесь и сейчас. Я не допущу повторения случившего с Таурами. Имеется отдельный приказ или нечто подобное, что ты скрываешь? Если ты соврёшь, ни одно из твоих оправданий больше никогда не будет услышано!

— Как могу, Хроно, я же Протектор. Мы что видим, то и говорим… — отшутился Мерс.

— Не делай из меня дерево. Отец никогда бы не отправил меня, не имея запасного варианта, и книга Арукши тому прямое доказательство. Он договорился с кем-то из экипажа? С тобой или ставит на Высших? У тебя или его гвардии есть отдельный приказ? — настаивал Маг.

— Я правда ничего не знаю, Хроно. Он только сказал, что за нами будут следить и подтолкнут к действиям в случае необходимости. Если тебе будет спокойней, ты тут командуешь, брат! Я не претендую, и не буду действовать за твоей спиной. Обещаю, — торжественно дал слово Мерсул. Потом немного подумал и добавил: — Допускаю, что нам следует присматриваться к экипажу, а не к Высшим.

Подойдя к камню в центре алтаря, Хроно положил руку на монолит и начал произносить следующие слова:

— Пред оком праотцов, вдохнувших в нас атму и встречающих наш дух на следующей ступени цикла, я, Хроно, потомок первого рода Арийской цивилизации клянусь выполнять взятые на себя обязательства и готов принять все мыслимые последствия в случае несоблюдения обещания. Завет не противоречит принципам мироустройства и не будет оправдываться в чужих или собственных глазах.

После этого он пустил в камень совсем немного атмы. Прорези в полу засветились энергией белого цвета, после чего Хроно убрал ладонь. Он показал брату, что, как и прежде, относится к подобным ритуалам со всей серьёзностью.

— Истинный Первый…

— Проверим, чего стоит твоё слово, не снизошло ли оно до людского? — добиваясь своего, высказался Хроно, вернув недавно произнесённую реплику братца обратно.

Маг отошёл, а Мерсул встал на его место.

— Как там? Напомни, — попросил Протектор, планируя отделаться самой простой формой — Заветом, который каждый Ас даёт в детстве, поступая в одну из кастовых школ.

Мерсул не признавал клятв, как и многие в клане бойцов. Слово Протекторы ценят, даже очень, но в кратком виде, без показухи. Он воспринял голословный и ни к чему не ведущий вызов Мага со смехом, однако не смог устоять перед соблазном поддержать игру.

— Я, Бла, бла, бла. Обязуюсь свято чтить предков и их заветы, жить по совести и в ладу с природой… Правильно? — переспросил, нагло ухмыляясь, не доведя дело до конца. — Вот чем мы, Протекторы, выгодно отличаемся от всех вас. Брахманов, Первых, Светочей и Аюрведов… Вы постоянно совершаете ритуалы, обряды, даёте Заветы, обращаетесь к праотцам словами и мыслями или пытаетесь им угодить. Обвешиваетесь рамками и совестными обременениями, не задумываясь о смысле своих обещаний. Все ваши проблемы из головы. Почему нельзя жить проще? В нашей клятве мы говорим, что будем считать себя равными с каждым, неважно, ниже или выше ты стоишь. Так для чего мне молоть языком? Если за нами и наблюдают, слов от нас они точно не ждут.

— Может, ты и прав, Мерсул, но я думаю иначе. Тебя ведь задевает, что земляне про нас не вспоминали? — неизвестно куда клоня, спросил Хроно.

— Не понял, к чему ты. Но я над тобой издеваюсь, по правде, мне на них плевать. У тебя и у отца одна проблема. Вы отказываетесь принимать тот факт, что так, как мы с Апафиусом, давно размышляет большинство в нашем мире. В тебе очень много сострадания, Хроно. Ты будешь достойным владыкой. Но недолго. Если не пересилишь свою сострадательную черту. Иначе прижмут к стенке. Тогда поменяешься или отойдёшь от дел.

— Ты, случаем, не угрожаешь? — посмеялся Маг, зная, что Мерсул высказался из лучших побуждений и из желания склонить его к собственному мировоззрению. — Всё равно я пока не уверен, нужен ли мне ты в этом путешествии, — серьёзно добавил он.

— Да ты без меня и цикла на Мидгарде не протянешь. У тебя ведь ни ближнего боя, ни достойной защиты, — толкнув брата в плечо, высказался Мерсул. — Ну, сам подумай, Хроно, вот когда ты в последний раз использовал посох для концентрации атмы? Ну, или хотя бы Искрой пользовался. Ты ведь не покидал подконтрольных нам сегментов.

— Впрочем, как и ты, — передразнил Маг. — Похоже, отец рассуждал точно так же, когда занимал место Баламира.

— Ещё мне обязательно нужно проверить твои россказни. Если там действительно девушки отдаются за бумажки, а прочие стимуляторы удовольствия разбросаны под ногами, есть пищевая химия и безграничная палитра вкусов, останусь там навсегда, — в предвкушении улыбнулся Протектор, уставившись в потолок.

— С посохом совладаю быстро, за меня не переживай. Если понадобится, и тебя смогу победить. А вот тебе там без хорошей подпитки кто-нибудь, наконец-то, подправит личико.

— Ну, конечно. Размечтался, — с улыбкой запротестовал Мерсул, посмотрел в потолок и добавил: — Ты проявляешь такую строгость только к своему отцу. Баламир сам просил его возглавить старейшин, Хроно.

— Слабо верится, — давно сомневаясь в моменте с передачей власти, высказался молодой Маг.

— Отец подходил к своим обязанностям с огромной ответственностью, делал всё, что мог, но этого оказалось недостаточно. Слишком тёмный ему попался период. И отторжение в пользу Апафиуса было лучшим решением. Хорошо, что он не тщеславен и достаточно умён, чтобы это признать. Ему всегда приятней находиться в другой части сегмента, даже если сейчас он нужен именно здесь, — с ноткой разочарования пробубнил Мерсул. Протектору выпала тяжёлая доля, потому он был чёрств и местами жесток, а теперь всплыли старые обиды.

— Я думал, из моих рассказов ты помнишь только о выпивке и деньгах, что нарекаешь бумажками, — рассмешил Мерсула Маг, заметив его скорбь, и попытался перенаправить разговор. Хроно знал, о чём именно в тот миг подумал его брат. — Осознавал бы ты, как деньги много для людей значат…

— С точки зрения Мирографии, правильней нарекать их землянами, а не людьми. Люди — это мы. Они смешаны с Харимийцами и Драконами. Или ты боишься обидеть Аримийцев, признав разницу обозначений? — поучительно и с большой гордостью за свои познания высказался Мерсул, остановившись возле двери и натянув показную улыбку.

На его душе всё ещё скребли запрятанные поглубже кошки. Звучало жутко самодовольно, но на этом знания Протектора обрывались.

— Мне нужно собраться. Ты ведь пойдёшь к матери? Давай быстрее, встретимся у корабля, отправка от Великого Дерева, все готовы и ждут только нас.

— Мерсул, мне очень приятно, что ты прочитал пару отчетов Первых и даже что-то запомнил, но не пристало яйцу учить курицу, — довольно ответил Хроно. — Мне нужно пятнадцать минут.

— Что? — удивлённо глядя на Хроно, переспросил Мерсул. — Что это: курица, яйцо? — испытывая затруднения с транслитерацией, переспросил он.

— Не забивай себе голову, — уже уходя, сказал Первый. — Мерсул, если вы с отцом не допускаете вероятности того, что опасения Баламира могут подтвердиться, почему он вчера заказал десять Антрацитов?

Маг только теперь догадался, кому они предназначались — Высшим, отправляющимся на Землю. Мерсул открыл дверь, но не успел выйти, а сам Хроно, осознав, остановился.

— Не знаю… Но возможно многое, ты бы с выводами не торопился, — произнёс боец и перевёл тему на Асмодеев. — Прекращай. Сколько можно? Не могли они уцелеть, нельзя скрыть движение или присутствие тёмной маны на целой планете, а от Бала и оставшихся Ирмантов и подавно! Они бы давно нашли следы их присутствия. Просто вы восхищаетесь земным видом, вот и апеллируете к легендам о вымерших Бесах. На деле же отец тянет время для людей. Больше ему ничего не надо, потом сразу забудет и перестанет поднимать этот вопрос.

Мерсул немного помолчал и продолжил:

— Ты мечтаешь о всеобщем процветании, твердишь, не понимая, как достигается предмет твоих притязаний. Через волю и чью-то боль, сказок не бывает, всё берётся трудом. Мы с тобой не застали тяжестей переселения или войну, чёрные аномалии пока ничто в сравнении с бедами прошлого, а наши отцы знают, прочувствовали на себе, а не понаслышке. Баламир полностью осознаёт это, потому никогда и не обижается на действия верховного, пусть и протестует. Апафиус найдёт выход или новые сегменты, нам необходим такой лидер. Совет действует верно, опекая наш народ, пускай и жёстко. Тёмные прорывы ещё опаснее недостатка еды, и они учащаются. Прогрессия атмы есть, но мы успеем её остановить. Землян в избытке, а атмы там ещё больше, не обеднеют. Для нас это выход и разрешение проблем, процветание, пускай и не вечное. Новая, светлая эра, огромные запасы атмы.

Под разговор братья вышли, прикрыв за собой дверь.

— Вдобавок к тому, сколько населения они уже потеряли. Не многовато ли жертв из-за чужих амбиций? — спросил Хроно.

— Нет, — уверенно ответил Протектор, совсем не задумываясь. — За ними висит невосполнимый должок. И половина ещё переживёт. Зато потом мы от них отстанем.

— Барьер сняли на десять циклов раньше срока, может ещё и на нас сказаться. Аукнется на естественной выработке атмы или отразится на долгосрочной перспективе подпитки Дроды. Предки не случайно назначали конкретную дату и настроили постепенное ослабление барьера. Даже мне ясно, что нарушать их замысел было опасно, и что это плохо скажется на планете, но верхушка из-за своей алчности даже здесь не прислушалась к Баламиру. Им быстрее атму подавай, а получив её, они снова прекратят поиск причин образования тёмных аномалий. Зачем начинать очищать собственную планету, когда можно забрать чужую энергию…

Хроно всегда верил дяде, именно Баламир обучал его. Если присмотреться, Маг подражал дяде во многом, даже перенимая повадки.

— Апафиус бескомпромиссный и всегда нетерпелив. Он действует во благо всех нас, да, порой принимая решения против заветов праотцов, но вынужденно и не ради себя. Совершая поступок и делая выбор, он не прочь ответить перед ними за это, — попытался закрыть тему Протектор.

— Отец хороший лидер и воин, Мерсул. Не отрицаю, в нём есть что-то, чего не хватает Баламиру, но обратного ещё больше. Просто он Протектор, глядя на его действия, я понимаю, почему во главе Совета всегда стояли Первые, — снова затронув больной вопрос касты бойцов, высказался Хроно. — Баламир не должен был взваливать на него управление. Маги смотрят на события иначе, эта особенность и сострадание необходимы во многих ситуациях и для справедливости контроля. А вы прагматики.

— Мне бы стоило запомнить и замастыриться, — угрюмо и с сарказмом фыркнул Протектор. — Первый ты или нет, дело не в том. Внутренний стержень. Идти пора. Успеем наговориться, если ты перестанешь таить обиду. Нас ждут, — напомнил он.

— Мы древнейшая светлая раса. Должны подавать пример, а не придумывать заслуги, — уходя, тихо сказал Хроно сам себе, так как собеседник уже скрылся за дверью.